Мне бы в небо

Глава 1

Июнь 2022

Глубокая затяжка и сигарета больно обожгла пальцы. Даже и не заметил, как выкурил её до фильтра. Но эта боль помогла немного отвлечься от другой, куда более сильной, что терзает меня уже больше месяца. Раньше сигареты помогали ненадолго заглушить её, но теперь с этим не справляются даже самые крепкие.

И ведь не объяснишь никому из окружающих, как может командир воздушного судна, с голым окладом в триста тысяч рублей, курить подобную дрянь. Поэтому я и ношу с собой две пачки. Одна для перекура в компании, а вторая в одиночестве, как сейчас.

Очень странно, но никто не вышел вместе со мной на балкончик КДП (Командно-диспетчерского пункта), за что я был очень благодарен. Эти несколько минут позволили мне немного приглушить боль и теперь можно было отправляться обратно. К людям, что пришли сегодня проводить меня в отставку. На пенсию. Будь она не ладна. Успеть получить хотя бы одну, чисто из принципа.

Последний рейс прошёл отлично и по его окончании мне аплодировали сто тридцать семь пассажиров и шесть членов экипажа. Но не как это происходит после окончания рейса. Нет. На этот раз всё было совершенно по-другому. Это было прощание со мной, как с капитаном. Я прекрасно знал, что наши девчонки приготовили для меня подобный подарок, но всё равно не смог сдержать эмоций и пустил слезу.

И вот сейчас, когда смотрю на взлётную полосу и понимаю, что больше никогда не поеду по ней, сжимая в руках штурвал, не услышу голоса диспетчера и разрешения на взлёт и всего того, что было неотъемлемой частью практически всей моей взрослой жизни, слезы вновь предательски наворачиваются на глаза.

Как кстати налетел ветер, позволяя мне немного прийти в себя.

— Аэрофлот 589. Посадку разрешаю, — раздался так знакомый всем пилотам Аэрофлота голос.

— Аэрофлот 589. Посадка и пенсия, — ответил я Витьке Симонову. Старшему диспетчеру, с которым мы примерно в одно время устроились в Аэрофлот.

Обычно пилоты практически не контактируют с диспетчерами вне кабины самолёта, но Витька был исключением из правил и знал абсолютно всех пилотов в нашей компании. К тому же он был моим старым другом и крёстным отцом моего сына — Виталика.

— Всё же решил не рассказывать?

— Да зачем другим людям нужно знать о моих проблемах? — отмахнулся я от Вити.

На сегодняшнем вечере только он и Дмитрий Петрович, знали об истинной причине моего ухода. И также они знали, что жить мне осталось от силы пара месяцев.

— Может, знать о твоих проблемах им действительно не нужно, а вот видеть виновника сегодняшнего торжества они очень хотели бы, — Витя на мгновение замер, внимательно вглядываясь в моё лицо, которое сейчас выглядело явно не лучшим образом. — Даня, сняли бы нормальное заведение и всё бы там отлично отметили. Гулять на рабочем месте для многих просто неприемлемо. Мне вот постоянно хочется вмешаться в работу ребят, хотя моя смена будет только через два дня. Да и ты сам постоянно выходишь посмотреть на прибывающие и вылетающие борта.

— Ничего ты Витя не понимаешь. Может, я никогда больше не увижу, ни взлётной полосы, ни наших крылатых.

— Не волнуйся Валера — парень, что надо. Он отлично справится с ролью капитана, — решив, что я переживаю из-за этого, сказал Витя, хлопнув меня по плечу. И тут же принялся извиняться, увидев, как я скривился от боли.

— Да нормально всё. Ты же не виноват, что у меня истекает срок годности, — несмотря на боль, улыбнулся я через силу.

В животе словно взорвалась бомба. Но портить людям праздник я не собирался. В кармане лежали какие-то мега обезболивающие, которые выписывают только обречённым. До сегодняшнего дня я ещё ни разу не принимал их, но сейчас без этого точно не смогу обойтись.

— Дай мне минут пять и я к вам присоединюсь, — сказал я, встревоженному диспетчеру, после того как проглотил таблетку.

— Ты уверен, что с тобой всё в порядке?

— Я уверен, что со мной всё не в порядке, — на этот раз улыбка далась мне намного легче. Видимо, обезболивающие уже начало действовать. Хотя, как по мне, боль если и уменьшилась, то совсем незначительно. — Всего несколько минут.

— Даниил, — начал говорить Витя, явно собираясь предложить, вызвать скорую, или что-нибудь в этом роде, но я перебил его, даже не став слушать.

— Дай мне несколько минут и я к вам присоединюсь. Чтобы обезболивающее подействовало, необходимо немного времени.

Витя тяжело вздохнул и протёр свою лысину ладонью. Вон, как он сильно переживает за меня, даже весь вспотел. Знал бы ты Витя, насколько мне сейчас тяжело. Но я счастлив, что никто, кроме меня, этого не знает.

А ещё я был счастлив сейчас находиться здесь и смотреть, как взлетают и садятся воздушные суда, которым я посвятил всю свою жизнь. Несмотря ни на что я оставался верен металлически птицам, что так легко перевозят в себе сотни людей на тысячи километров.

Если ты хоть раз бывал в небе, то тебя постоянно будет тянуть обратно. Такая же непреложная истина, как и то, что солнце встаёт на востоке.

Постоянный шум аэропорта успокаивал, принося так желаемое облегчение. Обезболивающее взялось за меня всерьёз и теперь на несколько часов можно отвлечься от своей проблемы.

— Аэрофлот 589. Совершил посадку. Заруливаю на пенсию. Спасибо тебе небо.

Последние слова унёс налетевший порыв ветра, а вместе с ним и пару слезинок, что медленно текли по щекам.

А теперь веселиться! Не каждый же день уходишь в отставку. Сегодня я ещё покажу молодёжи, чего стоит старая гвардия!

***

— И зачем ты вообще решил выпить? Может, лучше скорую вызвать? Кто знает, как твой организм отреагирует на алкоголь в нынешнем состоянии.

— Катя, принеси мне, пожалуйста, воды и таблетку от головы. А скорую точно не нужно. От похмелья лечатся другими способами. Не мог же я уйти и даже не попрощаться с ребятами и девчатами. Мы столько лет проработали вместе.

— И именно поэтому ты никому не рассказал?

— И поэтому, в том числе, — ответил я, хватаясь за голову.

Никогда не умел пить, чтобы прямо до беспамятства, да и делал-то это всего несколько раз за свои шестьдесят три года.

Первый раз ещё в школе. Когда в десятом классе отмечали Восьмое марта и девчонка, которая мне нравилась на тот момент — Зоя Ялимова, уговорила выпить со всеми пива. Сперва я всячески отказывался, но разве сможет шестнадцатилетний парень устоять перед просьбой девчонки, которая ему нравится? Вот и я не смог. Тем более, всего-то и нужно было что выпить вместе с остальными пива.

Правда, потом кто-то принёс пару бутылок портвейна 33. Словно из воздуха появилась трёхлитровая банка домашнего вина и как сейчас помню бутылка водки «Русская». Такая желтоватая этикетка с красными полосками сверху и снизу. В этих полосках были надписи на английском, а в центре этикетки на русском.

Отмечали мы в компании из восьми человек. Пятеро ребят и три девчонки. Так вот девчонки сразу отказались пить портвейн, вино и водку, сказав, что с них и пива вполне хватит. А вот парни согласились все. Даже я уже не мог вот так просто взять и отказаться. Зоя дала мне ясно понять, что впечатлена моим поступком и я могу ожидать чего-то гораздо большего, чем поцелуй в щёчку на прощание. Как это у нас было, когда я провожал её до дома после школы.

Правда, как пил саму водку, я уже не помню. К тому моменту мне вполне было достаточно пива и портвейна. Да и с Зоей вышло, не очень хорошо. На следующий день выяснилось, что это она принесла меня домой. Мама, сказал, что именно принесла, буквально волоча безвольное тело, ухватив под руки. И так она меня затащила на пятый этаж нашей типовой хрущёвки.

Отец потом ещё лет двадцать вспоминал этот случай на всех семейных посиделках. А как его не стало, эту эстафету переняла мама. И даже сейчас она нет-нет да и вспомнит про тот случай.

А с Зойкой у меня потом всё сложилось более чем хорошо. Буквально через неделю после этого казуса она согласилась со мной встречаться, а сразу после выпускного случилось одно из самых значимых событий в жизни любого парня. Да и девушки я думаю тоже.

Но судьба сложилась так, что наши отношения продлились до конца лета. Зоя поступила в Московский педагогический институт. Она всегда хотела стать учительницей младших классов. Очень ей нравилось заниматься с маленькими детьми. А я отправился в Балашов осуществлять свою мечту. Поступать в Балашовское высшее военное училище лётчиков. Сокращённо БВВАУЛ.

С того момента, как я впервые увидел в небе пролетающий самолёт, я сказал маме, что обязательно стану пилотом, когда вырасту. Она свела всё в шутку, решив, что когда я немного подрасту, изменю своё мнение, как это делают практически все в столь юном возрасте. Вот только с каждым годом, я всё больше и больше убеждался в том, что моё призвание — это небо. И начиная с пятого класса родители приняли мой выбор и всячески начали поддерживать меня в этом.

Именно благодаря их поддержке я и смог с первого раза поступить в БВВАУЛ. Даже несмотря на то, что все говорили, что попасть туда невозможно, если твой дед или отец не генерал. А мои дед и отец были простыми сварщиками, в то время как мама преподавала в радиоинституте.

И вот именно по окончании БВВАУЛ и случился второй случай, когда я злоупотребил алкоголем. Случилось это прямо на выпускном ещё до его торжественной части. Сам не понимаю, каким образом меня удалось уговорить. В итоге я и ещё трое моих закадычных друзей нарисовались, едва державшись на ногах. Представ в таком виде перед всеми, кто собрался в этот день посмотреть на будущее советской военной авиации. Мы были в таком состоянии, что непонятно, как вообще могли стоять на ногах.

Ох, и досталось нам в тот раз. Но как ни странно, меня задело лишь по касательной. Как лучшего на всём курсе.

Если Лёху Смирнова и Игорька Серёгина отправили служить в Мурманск, а Дамира Юсифова на Камчатку, то меня решено было оставить при училище. В качестве наказания я должен был отработать в нём пять лет, обучая лётному делу других. Вот так я и стал одним из самых молодых инструкторов. Но моё наказание было решено отменить через два года. Уж не знаю, что послужило тому причиной, но меня направили служить в 25-й гвардейский Московский военно-транспортный авиационный полк, базировавшийся в Мелитополе. Где я и познакомился с Катей. И вот мы уже больше сорока лет вместе.

Потом было ещё два раза, когда моё общение с алкоголем заходило слишком далеко и оба они выпадали на те дни, когда Катя оказывалась в роддоме. Первый раз с сыном Виталиком в восемьдесят четвёртом, а во второй с дочуркой Валентиной в восемьдесят шестом.

И вот теперь под занавес жизни это случилось со мной вновь. На удивление болела лишь одна голова. Словно алкоголь выпитый вчера смог напугать проклятую болезнь и теперь она больше не вылезет. Если бы это было так, то я бы пил каждый день. Но чудес не бывает и поэтому, как только головная боль пройдёт, вернётся другая, уже ставшая для меня привычной.

— Спасибо Катюш, — поблагодарил я жену, за пару таблеток от головной боли и стакан прохладной воды.

Правда, одним стаканом я не ограничился, но к тому моменту уже мог передвигаться самостоятельно и не стал напрягать Катю. К тому же я не хотел, чтобы она видела, как я постепенно превращаюсь в развалину. Ей и без этого сейчас очень трудно и я даже не представляю, как она справляется. При мне Катя всегда улыбается и никогда не падает духом. Но пару раз я просыпался среди ночи и не заставал её рядом, а с кухни доносились тихие всхлипы. И я ничего не мог с этим поделать.

— Примерно час назад звонил Дмитрий Петрович. Просил, чтобы ты связался с ним, как немного оклемаешься. Судя по голосу у него какие-то хорошие новости, — крикнула мне из комнаты Катя, оставшаяся там убрать постель.

Не ожидал, что Петрович так быстро сможет ответить на мою просьбу. Обычно, чтобы подписать какую-нибудь бумажку, за ним нужно ходить чуть ли ни неделю, постоянно упрашивая. А тут только вчера попросил его об одном деле и уже утром звонок.

Неужели я уже настолько плохо выгляжу, что даже Петрович, получивший кличку Динамо, решил меня не динамить? Хотя какая к чёрту разница, если моя просьба будет выполнена? Всё же небо не отпускало меня, и я хотел ещё раз почувствовать себя КВС (командиром воздушного судна).

Врачи не хотели отпускать меня уже в крайний рейс, но там настояло руководство. Банально из-за нехватки квалифицированных кадров. Мало, кто из соотечественников соглашается оставаться и работать на родине, когда за границей пилоты получают гораздо больше. В тех же штатах зарплата КВС может доходить и до сотни тысяч долларов в месяц. Был у меня один такой знакомец, пересекались не один раз. Нормальный мужик, от нас отличался только окладом в зелёных бумажках.

Но не буду сейчас о больном. Мне и в России вполне хватало, чтобы жить ни в чём себе не отказывая. Хороший дом, дорогая машина. Дети устроены и уже сами зарабатывают весьма приличные по нынешним временам деньги, да и в загашнике имеется немаленькая сумма. Поэтому я спокоен, Катя после моего ухода продолжит жить, как и раньше. Наших сбережений ей хватит надолго. Да и в случае чего дети её не оставят. Воспитали мы их правильно. В этом я был абсолютно уверен.

После вчерашнего, есть совершенно не хотелось. Поэтому, выбравшись из ванной, я взял телефон и набрал номер Тавурского Дмитрия Петровича. Лётного директора крупнейшего в стране авиаперевозчика.

Там уже имелось целых шесть пропущенных, что для него было очень странно. Обычно, если Петрович не может дозвониться до кого-нибудь с первого раза, он просто забивает на это дело. А потом начинает полоскать этому человеку мозг, на предмет его безответственности и Петровича совершенно не интересуют никакие оправдания. Если звонит Дмитрий Петрович, то любой человек должен из кожи вон вылезти, но взять трубку.

Поэтому я уже заранее настроился на вынос мозга.

— Здорово Петрович. Только оклемался после вчерашнего. А на телефоне Катька звук отключила.

— Да нормально всё Михалыч. Я же сам тебя вчера домой отвозил и всё прекрасно понимаю, — удивил меня Динамо и я даже завис на пару секунд. — Да не удивляйся ты так. Это я подчинённым спуску не даю, а со вчерашнего дня ты, зараза такая, перестал им быть.

Ну да, сколько знаю Петровича, он всегда был моим начальником. Сперва командиром на первой моей Тушке, а затем и вышестоящим руководителем, дослужившись до полётного директора.

И действительно, только сегодня мы с ним общаемся не как подчинённый с руководителем. Хотя я всё равно воспринимаю Петровича, как своего первого и последнего гражданского капитана.

— Не привычно как-то это, — усмехнулся я в трубку и услышал ответный смешок Петровича.

— А уж как мне-то непривычно, осознавать, что всё... нет у меня больше капитана Митрофанова, который никогда не подводил и всегда готов был выручить в нужный момент.

А вот эти слова были очень приятными, даже ком в горле встал. С трудом удалось продавить его внутрь. В последнее время я стал очень сентиментальным. Но в моём положении это, наверное, нормально.

— Я, собственно говоря, что звонил-то. — поняв, что я не буду ничего отвечать, продолжил Петрович. — Завтра, в пять утра, чтобы как штык был на аэродроме. Словно для тебя специально старались. Отменили рейс, в который должен был твой арбуз (самолёт производства Airbus) отправляться. Поэтому завтра сможешь подняться на нём в небо и полетать пару часов. Сегодня подготовим всё необходимое. О деньгах можешь даже не заикаться. Я полётный директор крупнейшей в стране авиакомпании или кто?

— Спасибо, Дим, — только и смог сказать я.

Вновь этот долбанный ком вернулся на место. Вот только теперь мне точно не удастся так легко продавить его вниз, да и глаза предательски намокли.

— Было бы за что Даня! А теперь давай. Жду тебя завтра, не опаздывай. А мне ещё всё утрясти сегодня нужно успеть.

Сказав это, Петрович отключился, а я ещё пару минут не мог прийти в себя.

Ляпнул вчера по пьяни, что сил нет, хочу ещё прокатиться на своём Сикорском, попрощаться без лишних людей. Только он я, ну и Валера, который за последние десять лет стал для меня вторым сыном. К тому же не разрешат мне без второго пилота подняться в небо.

Значит, уже завтра. Отлично! За оставшееся время нужно обязательно всё успеть.

— Привет, пап. — Раздался в трубке голос Вали, буквально через один гудок.

— Привет, доча. Как ты смотришь на то, чтобы сегодня часиков в шесть заехать к нам с мамой? И обязательно захвати своих пиявочек. Дедушка соскучился.

— Может, давай мы с Лёшей без них заедим? Вы же буквально на прошлой неделе с девочками все выходные вместе провели? А нам порой так хочется тишины.

— Вот вырастут и будет вам тишина. А пока, чтобы я больше не слышал ничего подобного. Валентина, я и мама ждём вас сегодня в полном составе! Даже можете эту заразу ушастую захватить. И это не обсуждается.

— Хорошо Пап. Но только никаких музыкальных игрушек! Проследи, пожалуйста, чтобы мама их не покупала. Потом у меня голова несколько дней болит от этого шума, — практически простонала в трубку дочка.

— До вечера, — не стал я давать никаких обещаний, потому что прекрасно знал, насколько Катя любит баловать Киру с Мирой.

У Виталика пока детей не было и поэтому бабушка по полной отрывалась на Валиных детях.

Именно из-за того, что детей у Виталика не было, договориться с ним оказалось гораздо проще. Просто сказал, что жду их со Светой сегодня к шести. Собираем небольшой семейный междусобойчик.

Ну а следующий звонок, я совершил своему юристу.

— Доброе утро, Альберт. У тебя всё готово?

— Доброе утро, Даниил Михайлович. Осталось только поставить вашу подпись.

— Отлично! Буду через час.

Вот теперь все необходимые звонки были сделаны. Осталось лишь предупредить Катю, о вечерних посиделках и отправляться в город, подписывать завещание. И заехать в аптеку, прикупить ещё пачку обезболивающих. Только нужно рецепт не забыть.

Телефон оправился в карман, и я встал с дивана, наткнувшись на стоявшую в дверях Катю. Она прислонилась к дверной коробке и просто смотрела на меня, а по её щекам текли слёзы.

Глава 2

Вечер прошёл просто великолепно, даже несмотря на то, что Катя всё же накупила музыкальных игрушек, чей вой мы слушали всё время, пока девочки были у нас. Они ничего не знали о моей болезни и поэтому никаких разговоров об этом не было. Мы жарили мясо и просто радовались жизни. А я старался как можно больше времени провести с внучками. Это были наши последние часы вместе и воспоминания о них останутся с Кирой и Мирой навсегда.

По крайней мере, я надеялся на это.

Весь день я практически не вспоминал о боли и выкурил всего две сигареты. Хотя вчера у меня ушло почти две пачки, да ещё и обезболивающие принимал. Спать я ложился по-настоящему счастливым. Любимая женщина лежала рядом и обнимала меня, а самые дорогие на свете люди уехали час назад. К тому же завтра меня ждало небо. О чём ещё можно мечтать?

Вот и я не знаю.

Проснулся я в три утра, даже без будильника. Настроение было просто отличным. И его не смог испортить даже резкий приступ боли, что обрушился на меня через пару минут после пробуждения. Сегодняшний день не могло испортить ничего, поэтому я выпил сразу две таблетки и принялся собираться, напевая себе под нос.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор,

Нам разум дал стальные руки-крылья,

А вместо сердца — пламенный мотор.

— Куда ты так рано встал? Да ещё в столь хорошем расположении духа. Я даже не припомню, когда ты последний раз вот так напевал себе под нос, — спросила вышедшая на кухню Катя.

Обычно она всегда просыпалась раньше, даже если у меня были ночные рейсы, а вот сегодня в матрице случился сбой.

— Помнишь, вчера звонил Петрович? Так вот он устроит мне сегодня прощальную гастроль. Пролечу пару кругов над городом и как следует попрощаюсь с Сикорским.

— Будь осторожен. Как-то мне не по себе.

— Ты же знаешь, что твой муж самый лучший КВС в мире. Я скорее на земле споткнусь и сверну себе шею, чем со мной что-нибудь случится в небе.

Катя ласково улыбнулась и погладила меня по щеке. Ей всегда нравилось, когда я гладко выбрит, а сейчас я как раз только побрился. И Сделал это в первый раз в жизни, перед предстоящим вылетом. Но сегодня мне наплевать на приметы.

На пороге Катя меня поцеловала и обняла, как делала всегда, перед очередным рейсом. Лишь на пару мгновений чуть дольше задержавшись в моих объятьях.

И вот я уже стою возле служебного входа, и жду Петровича, чтобы тот пропустил меня через турникет. Мой пропуск ещё вчера был аннулирован, а охранника, как назло, не было на своём месте или этот паразит так крепко спит, что даже мои крики и стук его не могут разбудить. Да и рано сейчас ещё было, народ начнёт подтягиваться на работу часа через два.

— Даниил Михайлович, а вы чего стоите возле входа? — раздался за спиной голос Валеры. А вот и мой второй номер.

— Жду тебя. Неужели ты думал, что твой старый капитан так легко от тебя отстанет? К тому же мой пропуск ещё вчера аннулировали, а сигать через турникет как-то не солидно. Тем более для таких стариков, как я.

— Вечно вы на себя наговариваете Даниил Михайлович. Готовы вновь принять командование Сикорским?

— Здесь главный вопрос, готов ли он принять человека, который уже попрощался с ним? — покачал я головой и показывая Валере, что уже пора заходить. Он тут же приложил карту к считывающему устройству и дождавшись, пока я пройду повторил процедуру.

Дальше последовало обязательное посещение медицинского кабинета, где мне вновь попытались дать от ворот поворот. Вот только на столе нашлось прямое указание от Петровича и все вопросы были решены.

После этого я отправился взглянуть на полётное задание. Мне отвели два часа в небе. Можно смело долететь до Варшавы, ну или Хельсинки. Вот только мой маршрут ограничивался парой больших кругов над территорией центральной России. Чего мне было более чем достаточно.

Синоптики обещали четыре девятки (хорошая погода). Да и видимость была миллион на миллион (более десяти километров). Все расчёты ребята сделали ещё вчера, и сейчас борт проходил предполётную подготовку.

— Ну, что готов, вновь оказаться в небе? — вынырнул словно чёртик из табакерки Петрович, чем напугал Валеру.

— Такими успехами ты вскоре останешься ещё без одного капитана. Вон посмотри парень весь бледный, — усмехнулся я.

А Петрович реально перепугался и бросился к Валере, узнать всё ли с ним в порядке. С Валерой всё было в порядке и он тоже рассмеялся, когда увидел напуганным грозного полётного директора. Тот сразу же начал бурчать и ругаться на парня, отчего второй номер, нет уже капитан, начал смеяться ещё сильнее.

Потом к нам присоединились другие экипажи, у которых также вскоре должен быть вылет и мы просто проболтали оставшееся время. На душе было очень спокойно и необычайно легко. А таблетки отлично работали, не давая боли испортить мне этот день.

Вскоре пришло время нам с Валерой выдвигаться. Поздоровавшись с самолётом, я попросил Валеру сфотографировать меня рядом с крылатым. Ещё она примета, которую я всегда чтил и даже мысли не допускал о подобном. Парень сперва пытался отнекиваться, но куда уж ему. Пусть эту фотографию повесят где-нибудь на самом видном месте.

И вот я уже провожу проверку бортовых систем, а Валера отправился на физзарядку. Я уже в том состоянии, что не смогу как следует всё проверить. Да и это его работа. Пятнадцать минут и мы уже в воздухе поднимаемся на нужный эшелон.

В голове начало шуметь, дышать стало трудно, а сердце начало устраивать в груди скачки. Но ничего время у меня ещё немного есть.

Я в этом рейсе взял на себя взлёт, управление автопилотом в горизонтальном полёте и посадку, а Валере досталось следить за моей работой и вести радиообмен с диспетчерской. Джае несмотря на моё состояние всё прошло идеально. Через двадцать минут мы вышли на нужный эшелон, и Сикорский лёг на курс.

— Даниил Михайлович сложно было решиться уйти в отставку? — спросил Валера.

— Невероятно сложно Валера. Но выбора у меня другого просто нет. Сам прекрасно понимаешь, что шестьдесят три года для пилота это нереально много.

— Так вы один из самых опытных пилотов, что я знаю. Вон тому же Барякину уже шестьдесят восемь.

— Такие, как мы с Барякиным. Это скорее исключения из правил, чем норма. Не место пердунам вроде нас в небе. Нельзя на нас уже положиться. Можем людей погубить. Особенно я. Немного мне совсем осталось Валера. Рак поджелудочной, последняя стадия. Врачи максимум пару месяцев дают.

— Как же так? — посмотрел на меня ошарашенный штурман.

Оно и понятно, я никогда не показывал, как мне больно. Всегда старался быть весёлым и жизнерадостным. Таким капитаном, которым меня все знают.

— А вот так Валера. Всё, пришло и моё время. Я тебе никогда не рассказывал, но в восемьдесят шестом я был одним из тех пилотов, что вывозили облучённых пожарных из Чернобыля. Нахватался я тогда радиации и вот спустя тридцать шесть лет вылезли последствия. А может и просто время мне пришло уже на списание отправляться.

Валера молча уставился на автопилот, делая вид, что проверяет его работу. Но я прекрасно видел, что парня словно пыльным мешком по голове огрели. Говорила мне Катя, чтобы я рассказал напарнику, да вот только никак не мог я собраться с духом. Отчего-то родным детям было легче об этом рассказать, а вот Валере не мог. До последнего не мог. А теперь уже ждать больше нельзя. Совсем скоро моя остановка.

— Да ты не переживай так. Всё нормально. Я воспитал отличных ребят. Вот тебя выучил. Не сомневаюсь, что капитан из тебя отличный получится. Да ты и в одиночку сможешь самолётом управлять, если понадобится. Поэтому я ухожу с чувством выполненного долга.

— Как же так? — вновь спросил Валера, всё ещё не поворачиваясь ко мне. — Даниил Михайлович, вы для меня как отец. И всё вот так...

Что именно Валера недоговорил и замолчал. Мы летели над небольшим леском, который освещало утреннее солнце. Ещё немного и мы будем пролетать над местом, которое я выбрал. Там открывается отличный вид. Просто идеальный, чтобы попрощаться с жизнью.

Ещё минут пятнадцать. А пока, очередная партия таблеток отправилась по назначению.

— Обезболивающие. Без них уже никак, — сказал я, поймав вопросительный взгляд Валеры.

— Капитан, вы о чём-нибудь жалели в своей жизни? Совершали поступки, за которые вам было стыдно? Вот прям, чтобы совсем забыть нельзя было?

Эти вопросы заставили меня вздрогнуть, даже несмотря на моё состояние, которое ухудшалось с каждой минутой. Валера, словно залез в мою душу и достал оттуда самое потаённое, самое страшное и самое постыдное, что там было. Даже сам не знаю почему, но я решил рассказать ему об этом.

— Жалел Валера. И сейчас жалею. Каждый раз, когда вспоминаю, потом себе место пару дней найти не могу. Но сейчас можно. Сейчас уже всё...

Дальше я сделал то, чего ни делал ни разу, за все сорок шесть лет, что нахожусь в кабине самолёта. Приглушил до минимума громкость спикерфона и снял гарнитуру, показав сделать то же самое Валере.

— Не хочу, чтобы кто-нибудь ещё, кроме тебя, знал об этом этой странице моей жизни, — Валера неуверенно последовал моему примеру, за что я был ему очень благодарен. Он всегда был парнем, что надо и в очередной раз доказал это.

— Больше всего в жизни Валера я жалею о том, что из-за моей трусости в восемьдесят четвёртом погибло сто двадцать шесть человек. Совсем ещё молодых ребят, которых отправили в Афганистан. К тому времени я уже, как три года служил в двадцать пятом гвардейском Московском военно-транспортном авиационном полку и год, как получил свой первый самолёт, которым оказался Ил-76. На тот момент я уже был счастливым мужем и собирался стать, не менее счастливым отцом. Кате оставалось всего две недели до родов, когда мне пришёл приказ срочно отправляться в Афганистан. Туда я должен был доставить два взвода мотострелков, а оттуда забрать раненных и дембелей.

И сделать я должен был это в определённое время. Должна была проводиться какая-то операция и только во время неё нам могли гарантировать безопасность. Мой командир был всегда человеком прямолинейным и говорил всё как есть, не пытаясь юлить или приукрашивать. Он прямо так и сказал, что вероятность того, что нас могут подбить пятьдесят на пятьдесят.

Война шла уже пятый год и уже немало советских бортов было сбито духами. Скажу честно, я испугался. Испугался не за себя, а за Катю и своего будущего ребёнка. Тогда ещё не существовало никаких УЗИ и пол ребёнка оставался загадкой до последнего момента.

Так вот я очень хотел увидеть своего первенца. Я хотел, чтобы это был мальчик. Все мужики хотят этого и я не исключение. Полученный приказ стал для меня словно первый гвоздь в крышку гроба. Я ничего не говорил Кате, а между тем оставалось всего два дня до вылета.

Не знаю, как такое вообще могло случиться, но командование решило отправить в этот рейс меня, только как год ставшего КВСом. Получив приказ, я практически не раздумывая, покинул аэродром и помчался домой. Тогда я был уверен, что мне легко смогут найти замену. Опытных лётчиков в полку хватало. Да и недавно прибывшее пополнение было отлично обученным. И поручили их мне, как бывшему инструктору.

И были среди этих ребят трое особенно способных. Они схватывали всё буквально на лету и пилотировали уже на одном уровне со мной. Конечно, ещё приходилось их поправлять и даже пистон иногда вставлять, но в основном они самостоятельно справлялись со всеми манёврами на отлично. Особенно хорошо летал мой второй номер Серёга Фомин. Оказавшийся ко всему прочему моим земляком.

Вот я и решил, что вместо меня обязательно найду, кому полететь, а сам просто взял и уехал из города. Просто взял с собой Катю и уехал. На пару дней в Херсон к Катиным родственникам, прекрасно осознавая последствия. Расстрела я не боялся, а вот лет пятнадцать могли впаять. Но тогда я думал, что это всяко лучше, чем сгинуть насовсем.

Как я и думал, вместо меня за штурвал Улыбайки посадили одного из зелёных и им оказался Серёга, а двое других новичков были у него на подхвате. Когда я вернулся, то узнал, что самолёт с ребятами разбился.

Из-за того, что рейс задержали в ожидании меня, ребята пропустили свободный коридор и оказались под обстрелом. По неопытности они наделали кучу ошибок, но всё же смогли уйти от всех выпущенных по ним снарядов из ПЗРК. Да вот только налажали с управлением и в итоге не справились с посадкой, врезавшись в цистерну с топливом.

Все сто двадцать шесть человек, находившихся на борту, погибли. В их гибели я и по сей день виню именно себя. Не знаю, смог бы я справиться лучше ребят, но по крайней мере, этой трагедии можно было избежать, если бы за рога Улыбайки дёргал именно я.

— А что с вами стало после этого?

— Сперва меня хотели отдать под трибунал. Даже посадили на губу, где я просидел ровно неделю, пока мой командир — подполковник Спицын Дмитрий Алексеевич не выпустил меня. Он всегда относился ко мне очень хорошо и прикрыл на этот раз. И сделал он это в ущерб своей карьере. Как позже я узнал, вскоре после этого инцидента подполковник подал в отставку.

В итоге я отделался увольнением с позором и пониманием того, что неба мне больше никогда не видать.

— Как же вы тогда продолжили летать?

— А я и не продолжил. Небо для меня было закрыто, но на тот момент я считал это лучшим решением. Мои опасения оказались ненапрасными. Трагедия, произошедшая с ребятами, это подтвердила.

Мы решили уехать к Катиным родителям в Борисполь, где тесть устроил меня к себе на железобетонный комбинат в качестве простого рабочего. Зарплату нельзя было сравнить с окладом КВС, но на жизнь вполне хватало. К тому же у нас были небольшие сбережения и опять же помогали родители.

Эти два года я мечтал о небе, но прекрасно понимал, что закрыл его своими руками. Каждый раз, когда я видел инверсионный след, или слышал настолько родной и знакомый гул самолёта, всё внутри замирало, а сердце начинало бешено колотиться.

Жизнь превратилась в серую совершенно бесцветную картинку, на которой было лишь два ярких пятнышка — Катя и Виталик. А вскоре должно было появиться ещё одно пятнышко. Катя снова была беременна. Узнали мы об этом в ноябре восемьдесят пятого и уже в июле восемьдесят шестого ждали появления в нашей семье ещё одного человека.

Но в апреле восемьдесят шестого случилось страшное. Прогремел взрыв на чернобыльской АЭС. Мы находились всего в сотне километров от Чернобыля и узнали о случившемся одними из первых. Мне казалось, что это злой рок. Воздаяние за мою трусость. Нужно было срочно спасать семью — улетать из Борисполя как можно дальше. Единственным, кто мог мне сейчас помочь был подполковник Спицын. Не знаю почему, но в первую очередь я подумал именно о нём. Номер его домашнего телефона я знал наизусть и смог дозвониться с первого раза.

Дмитрий Алексеевич внимательно выслушал меня и, спросив у меня номер телефона, с которого я звонил, отключился. Уже через полчаса он перезвонил и предложил сесть на место второго милота Тушки и помочь с эвакуацией заражённых пожарных. Если я согласен, то через три часа должен быть на Бориспольском аэродроме вместе с семьёй, которую отправят в Рязань к моими родителям, а я на другом самолёте повезу пострадавших пожарных в Москву. Прекрасно понимая, какой это риск я согласился. Да там и думать было нечего. Жена и дети для меня всегда были, есть и будут самым главным.

Мной было совершено четыре рейса и получена приличная доза радиации. Врачи всерьёз опасались, что последствия для меня будут печальными и проявятся в ближайшее время. Но в итоге всё обошлось и появились эти последствия лишь спустя тридцать шесть лет.

Сразу после этого меня восстановили во всех правах, а информация о случившемся в восемьдесят четвёртом исчезла из всех архивов. Мне даже предложили вновь сесть за штурвал Улыбахи, но тут уже я сам отказался. В Рязани я два года отработал инструктором в Сасовском лётном. Опыт у меня уже имелся, к тому же вновь помог Дмитрий Алексеевич, которого я уже воспринимал, как второго отца. У него было много друзей, разбросанных по всему союзу. Настоящих друзей, всегда готовых помочь другу. Я так и не смог узнать, почему он так относился ко мне и никогда не отказывал в помощи. И об этом тоже сильно жалею.

А в восемьдесят восьмом я уже поступил на службу в аэрофлот. Поначалу, как и ты вторым пилотом. Прошёл переподготовку и начал летать.

Вот такая у меня была жизнь Валера. И больше всего я жалею, что испугался и загубил столько жизней молодых ребят. Это был единственный момент, который я хотел бы исправить.

А теперь извини, я немного пройдусь. Нужно проветрить голову и слить отстой, — сказал я и покинул кабину.

К этому времени в голове была уже такая каша, я боялся, что не смогу даже встать, но справился с этой задачей на удивление легко.

Валера ничего мне не ответил. Он прекрасно видел в каком состоянии я нахожусь и как тяжело мне дался этот рассказ. Впервые за долгие годы я поделился этим с другим человеком. Я даже Кате никогда не говорил о том, что тот поступок до сих пор не даёт мне покоя. Всю жизнь это был только мой крест и только моя ноша.

Не знаю почему, но на душе после рассказа стало невероятно легко. Я был полностью уверен в Валере и в его профессионализме. И не боялся, что он не справится.

Можно сказать, что в небе началась моя жизнь. В небе она и закончится. Я специально ушёл от Валеры, чтобы он этого не видел. Пристроившись с правого борта возле иллюминатора, я ещё раз взглянул на небо.

— Прости меня Валера, — произнёс я в пустоту и достал новую пачку обезболивающих, старая уже закончилась. Минимум час у меня ещё был, поэтому точно не успеют откачать. Проглотив все таблетки разом, я просто начал смотреть в небо, пока ещё мог. Глаза постепенно стали закрываться, но продолжали цепляться за небо. Пока и его не стало.

***

Резкая боль пронзила голову. Правое ухо обожгло, а глаза начало нещадно щипать.

Где-то вдалеке послышался знакомый голос.

Неужели таблетки не справились и это кричит Валера? Или просто меня уже отправило в ад, поэтому всё так болит?

Между тем голос приближался и становился всё более отчётливым и понятным. И это был точно не Валера.

— Серёга! Серёга! Вот же! Чтобы эту тарантаску разорвало к чертям! Говорил же я тебе, пристегнись, да не прислоняйся так к двери. Эта зараза винтокрылая периодически на левый борт заваливается.

Я ощутил, как что-то больно упирается вбок, лицо саднит, а по левой ноге течёт что-то тёплое.

— Да где же ты Серёга?! Меня твоя мать убьёт. Чтобы ей пусто было, — вновь раздался полный отчаянья голос, дяди Коли.

Какой ещё к чертям дядя Коля? И откуда я знаю этого дядю Колю?

От этих мыслей я распахнул глаза и увидел над головой устремившиеся ввысь сосны, ветки которых были обломаны, а одна из них совершенно точно упиралась мне вбок. Собравшись с мыслями, я сел и ошалело начал вертеть головой по сторонам, не понимая, что вообще происходит и где я нахожусь.

— Живой! — раздался радостный вопль дяди Коли, выскочившего из-за сосны слева от меня.

Это оказался жилистый мужик лет под пятьдесят в серой рубашке, с коротким рукавом. Коричневые, слегка расклёшенные брюки, а на пышной шевелюре красовалась вертолётная гарнитура. В последний раз такую я виде ещё в училище. И где только дядя Коля откопал подобный раритет? Да и одежда его выглядела не лучше. Словно он ограбил съёмочную группу, какого-нибудь фильма об СССР.

— Дай я тебя осмотрю. Руки, ноги целы? Голову не пробил? Крови вроде нет, а царапины быстро затянутся. Ну вот расскажи мне, зачем ты к двери полез? Я же говорил тебе сидеть возле своего окна и смотреть в него. Защёлка на двери живёт собственной жизнью, открывается и закрывается, когда ей захочется и вот результат. Хорошо ещё, что летел я низко, да и деревья здесь хорошие пушистые. Вон ветки какие толстые. Но и этого вполне могло хватить, чтобы шею свернуть.

— А разве можно второй раз умереть?

— Это ты чего такого говоришь? Ну точно, головой сильно приложился. Посмотри на меня внимательно. Сколько пальцев видишь? Не тошнит? Голова не кружится?

Дядя Коля сел передо мной на корточки и начал совать в лицо свою лапищу, показывая три пальца. Он делал это так настойчиво, что едва не зарядил мне в нос. Я непроизвольно дёрнулся назад и приложился головой об дерево. Боль, словно только этого и ждала, прострелив голову с невероятной силой. И мне даже показалось, словно я слышу треск костей. Рука начала ощупывать голову и я в ужасе обнаружил в ней дыру, которой уже не было, когда я вновь дотронулся до того места.

Не ну я точно попал в ад. Куда ещё могут попасть самоубийцы?

— Да хватит уже, — оттолкнул я руку, настырно лезшую мне в лицо. — Три пальца. Не тошнит и голова не кружится. Зато раскалывается, словно ей в футбол поиграть решили. Нет ничего обезболивающего? А ещё лучше сигарету.

— Ты про сигареты даже не думай, меня твоя мать тогда точно прибьёт. Итак, с трудом удалось всё наладить. А за обезболивающим я сейчас мигом, до Танюши сбегаю. В аптечке должны быть таблетки. Вроде там и от головной боли есть, — выпалил радостный дядя Коля и куда-то умчался.

А Танюшкой он свой вертолёт называет. Всплыло у меня в памяти. Вот только я совершенно точно знаю, что вижу дядю Колю первый раз и откуда у меня могут быть воспоминания о нём? Мысли об этом вызвали очередной приступ головной боли.

Я зажмурился и начал глубоко дышать. Поначалу этот способ отлично помогал мне справиться с болью в самом начале болезни и сейчас оказался вполне действенным. На всякий случай ещё раз ощупал голову не обнаружив ничего странного.

— Вот держи. Целая пачка, — протянул мне дядя Коля, небольшую коробочку из какого-то серого картона.

— Дядь Коль, ты решил меня отравить? Да этим таблеткам лет пятьдесят, — возмутился я, когда прочёл на коробке: Министерство Здравоохранения СССР.

Помню, таблетки в подобных коробках были у бабушки. И было это, когда я сам был ребёнком.

— Каких пятьдесят лет? Только в этом году аптечки во всех совхозных машинах обновляли и мою Танюшу стороной не обошли. Да к тому же чего с ними будет, это же таблетки, а не колбаса. Ты давай, выпей одну.

Я с недоверием посмотрел сперва на дядю Колю, а потом снова на коробку цитрамона, на которой внизу было написано Главхимфармпром.

— Дядь Коль, а какой сейчас год? — спросил я, вообще не понимая, что происходит. И почему он называет меня Серёгой?

Глава 3

— Э, не Серёга, так дело не пойдёт. Похоже, головой ты знатно приложился. Нужно тебя срочно врачам показать. Придётся Вале всё же рассказать она здесь единственный нормальный медик. Вот же дура баба! Попросила собственного сына припугнуть, чтобы он забыл о желании поступать в лётное и пошёл в радио институт.

И чего он такого несёт? Какой ещё радио институт? А Валя, про которую он говорит это, должно быть, мама. Она у меня главврач первой детской поликлиники. Так, стоять! Ничего не понимаю... какая Валя? В памяти всплыл образ строгой женщины в медицинском халате, химией на русых волосах и приметной родинкой под левым глазом. Сразу после этого меня снова накрыли воспоминания. На этот раз боли я не чувствовал. Зато начало постепенно появляться понимание.

— Нормально со мной всё. Говорю же. Сам встать могу.

Тело много где саднило, а спина отдавала глухой болью в районе поясницы, но это не помешало мне подняться на ноги и показать дяде Коле, что мои слова непустой звук. Я пару раз присел, наклонился и даже пробежался на месте. За исключением головной боли и саднящих царапин, больше ничего не беспокоило. Спина прошла после первой пары приседаний.

— Вот видишь. — сказал я дяде Коли, который был готов в любую секунду бросится мне на помощь. Всё же мужик не верил, что падение, даже с небольшой высоты может так легко обойтись. Да я бы и сам не поверил, окажись на его месте. — Всё у меня нормально. Таблетка уже начала действовать, так что даже голова почти не болит. Так какой сейчас год?

— Семьдесят восьмой. Как зовут твою маму?

— Валя.

— В какой школе учишься?

— В тридцать четвёртой. Заканчиваю в этом году. Осталось всего два экзамена сдать. Математику во вторник двадцатого июня и английский в пятницу двадцать третьего июня.

— А сегодня какой день?

— Пятница. Шестнадцатое июня.

— Как зовут твою кошку?

— Да нет у меня никаких кошек. Аллергия у мамы на их шерсть. Дядь Коль, может хватит ерундой заниматься? Где там твой конёк-горбунок стоит? Полетели уже обратно.

— Откуда ты знаешь, это прозвище МИ-2? — удивился дядя Коля, даже забыв, о моём допросе.

— Ну а как ещё его назвать? Конёк-горбунок он и есть.

А ещё МИ-2 называют: «Бабочка», "Авиамоль","Двойка","Малышка","Головастик«. Но мне больше всего нравится прозвище «Конёк-горбунок». Оно лучше всего передавало суть этого вертолёта. Такой же маленький и горбатый.

— Всё же тебя обязательно нужно показать врачу. — с задумчивым видом произнёс дядя Коля и затем махнул мне идти за ним.

Я же ещё раз посмотрел наверх, сквозь поломанные еловые ветки виднелось чистое небо. Интересно, кто решил дать мне второй шанс и сделать лесником(парашютист, приземлившийся на дерево)? А для каких целей я уже ни капли не сомневался. Память Серёги быстро входила в симбиоз с моей. В своё время я прекрасно знал человека по имени Фомин Сергей Михайлович. Именно он занял моё место на том транспортнике, что разбился в Афганистане.

Выходит, что это не ад, пока ещё не ад. А всего лишь чистилище, в котором я должен исправить допущенную ошибку. Раз так, то я обязательно это сделаю.

Где стоит Конёк-горбунок, было прекрасно слышно. И когда я вышел из небольшого, но густого подлеска, увидел вертолёт грязно-жёлтого цвета с закреплёнными по бокам цистернами для опрыскивания, которые закрывали его номер. Вертолёт работал на холостых и поэтому, как только мы сели, тут же поднялись в воздух.

Второй гарнитуры в вертолёте не было, поэтому возможности общаться у нас не имелось. Да и мне, как-то сейчас совершенно не хотелось этого.

Стоило мне только оказаться в вертолёте и сразу же навалилась сонливость, с которой мне удавалось бороться с огромным трудом. Мерный звук винтов действовал на меня лучше любого снотворного. К тому же чужим воспоминаниям нужно было занять своё место. Это было словно установка каких-нибудь программ на компьютер. По-другому я даже не знаю как сказать. Уже сейчас я воспринимал некоторые из полученных воспоминаний, как свои собственные.

Серёга, как и я с раннего детства мечтал о небе и поставил перед собой цель после школы поступать в лётное. И поступать он хотел в Сасовское училище. В котором прошлому мне предстоит поработать инструктором через восемь лет. И от дома недалеко и конкурс туда не самый большой. Всё же учился Серёга далеко не на отлично и пройти в какое-нибудь более престижное училище у него не получилось бы. Про какой-нибудь ВВАУЛ и говорить нечего. Здесь он был оптимистом и не витал в облаках. Любое из военно-воздушных авиационных училищ для него было недоступно.

Я в своё время поступал туда с одной четвёркой в аттестате и то думал, что не пройду. Хотя на вступительных набрал двадцать баллов из двадцати. А у Серёги даже одна тройка имелась. По математике. Чего уж тут говорить.

Серёгина одержимость небом очень не нравилась его маме, которая мечтала, чтобы сын закончил радио институт, как один из самых престижных в городе и стал инженером. И она очень удивила Серёгу, когда сегодняшним утром разбудила и сообщила, что они едут в гости к дяде Коле, который работал в совхозе «Победа». Работал он практически на всём, что могло летать и ездить. И как я понял, уже довольно давно ухаживал за мамой. И вот она решила сделать мне подарок, попросив дядю Колю прокатить меня на вертолёте. Причём на все мои протесты, о том, что нужно готовиться к экзамену, она просто отмахнулась, сказав, что не сомневается в сыне и я обязательно всё сдам. А за математику Серёга реально переживал. Но услышать такие слова от мамы ему было приятно, тем более появилась возможность прокатиться на вертолёте.

Но дядя Коля сам не подозревая выдал мне коварный план Фоминой Валентины Васильевной. Эх, мама, мама зря ты надеялась таким образом отвадить меня от неба. Не получилось у тебя это в прошлой жизни, не получится и в этой.

Лететь было по-любому недалеко, но времени, чтобы задремать, хватило с лихвой. Мне снились эпизоды из прошлой жизни. И последним я увидел лицо Кати, которая трясла меня за плечи, находясь в салоне Сикорского.

— Серёжа! Серёжа! — начала говорить Катя, а я не понимал, кто такой Серёжа и почему моя жена произносит его имя. Найду этого Серёжу и вырву ему ноги.

— Серёжа! — тряска усилилась и я, открыв глаза, едва не закричал, увидев перед собой лицо Серёгиной мамы. Хотя теперь уже моей.

— А где Катя? — непроизвольно вырвалось у меня.

— Какая Катя? — опешила мама, но тут же пришла в норму и принялась меня осматривать и ощупывать, попутно задавая кучу вопросов.

— Сотрясения, похоже, нет и это очень хорошо, а ссадины и ушибы за неделю сами пройдут. Нужно их только промыть и зелёнкой обработать. Вот видишь, как может быть опасно просто подняться в воздух, даже на маленькую высоту. А ты собрался в лётное поступать.

Сейчас мама была одета в лёгкое синее платье, на пуговицах, на шее у неё был повязан белый платок, которым она прикрывала голову, чтобы не напекло солнце. Из под платка выбивались пышные локоны. Мама недавно сделала химию. На ногах у неё были туфли лодочки на маленьком каблучке, явно не подходящие к прогулке по совхозу.

Мама суетилась вокруг меня. Платок ослаб, волосы растрепались, и один локон постоянно попадал в глаза, а мама пыталась его просто сдуть, что выглядело довольно забавно и я не смог сдержать улыбки.

— Мам, я не изменю своего решения. Это случай только убедил меня в правильно сделанном выборе. Я буду поступать в Сасовское училище.

— Ты меня совсем не слушаешь. Прямо как отец.

— Мам. Давай, сейчас не будет вспоминать о нём, — стараясь выглядеть, как можно более серьёзно произнёс я, сжав мамину руку.

Отец бросил нас, когда я только родился. Он просто ушёл из дома и больше не возвращался. Мама всегда говорила, что отец у меня лётчик-испытатель и он сильно занят, поэтому никогда и не бывает дома. Возможно, что это также повлияло на решение Серёги стать пилотом. На подсознательном уровне он хотел встретиться с отцом в небе. Надеюсь, он сделал это в прошлой жизни.

Это уже позже, когда Сергей был моим вторым номером, мы разговаривали о жизни, и он сказал, что только год назад узнал правду об отце. Оказалось, что тот умер в этом году в тюрьме от туберкулёза. А попал он туда за убийство. По пьяни прирезал своего собутыльника и едва не убил маму и меня, когда понял, что сотворил это у неё на глазах. В последний момент она с двухмесячным Серёгой успела выбежать из дома и уже там ей помогли соседи. Серёге Валентина Васильевна рассказала об этом только после смерти его отца.

От моего прикосновения мама вздрогнула и просто кивнула. Зачем бередить уже затянувшиеся раны. Я был ей очень благодарен. Всю жизнь она посветила Серёге, даже не пыталась найти себе мужчину. Как она всегда говорила мне.

— Ты единственный мужчина на свете, который мне нужен и о котором я хочу заботиться.

Валентина Васильевна была очень привлекательной женщиной. Думаю, что к ней пытался подкатить не один ухажёр. И дядя Коля сейчас был отличным подтверждением этого.

Мама погладила мою руку в ответ и устало улыбнулась.

— И ещё давай, ты не будешь пытаться отговорить меня. Тем более подобным образом.

Каким именно образом я не стал говорить. Да и не было в этом необходимости. Она тут же зарделась и отвела от меня взгляд. Мама очень редко так делает и только в те моменты, когда ей действительно совестно. Но это прошло так же быстро, как и появилось.

— Серёжа летать это очень опасно.

— Не опаснее, чем кататься на велосипеде.

— По крайней мере, если ты упадёшь с велосипеда, то останешься жив.

— Да я могу свернуть себе шею, просто споткнувшись. О чём ты говоришь? Тем более сегодня я уже упал с приличной высоты и как сама говоришь — отделался ссадинами и ушибами.

Мама нахмурилась и взяла меня за подбородок, внимательно глядя в глаза.

— Мальчик, ты точно мой сын?

— Нет, блин. Дядя Коля подобрал в лесу другого мальчика. В том месте постоянно выпадают семнадцатилетние парни из вертолётов, вот он по ошибке и подобрал другого, — попытался пошутить я, но мама явно не оценила моей шутки.

— Всё же тебе нужно будет обязательно показаться Маргарите Фёдоровной. Она отличный специалист с богатейшим опытом.

Кто такая Маргарита Фёдоровна я не знал, но несложно было догадаться, что это специалист связанный с головой. Невропатолог или психиатр. Я плохо разбираюсь во врачах, даже несмотря на то, что теперь моя мама — одна из них. Лучший нефролог в городе.

— Мам, просто поехали домой? Мне сейчас отдохнуть хорошенько и всё будет отлично. Тем более ещё к экзамену готовиться нужно.

— Валя, вас подкинуть до города? — тут же нарисовался дядя Коля, который до этого момента стоял в сторонке и явно боялся мамы.

— В город мы сегодня не собираемся. Выходные и мама ждёт нас в гости. Поэтому если ты можешь, то подкинь нас до Коровина, а там мы уже сами дойдём. А тебе сегодня противопоказано готовиться к экзамену. Твоя голова на сегодня уже достаточно пострадала. Дай ей передышку, а завтра на шестичасовом автобусе вернёмся, — работая на опережение, сказала мне мама.

Через пару минут дядя Коля подкатил к нам на 130 Зилу с голубой кабиной и белой, заляпанной грязью мордой. Машина была с прицепом, из которого со всех сторон торчала солома. Машина на десятилетия. Этих работяг можно было встретить даже в 2022 году.

— Я вас прямо до дома тёть Насти довезу. — сообщил радостный дядя Коля, вылезая из кабины, чтобы помочь забраться нам с мамой. Было видно, как сильно она ему нравится, вот только мне также было видно, что и он ей не безразличен. Впрочем, при мне они всегда держались и вели себя, как хорошие знакомые, не позволяя ничего лишнего. Но это дело не моё. Они уже давно не маленькие и сами разберутся.

Из воспоминаний Серёги могу сказать, что вот такие игры у мамы с дядей Колей происходят уже лет десять. Иногда он приезжает к нам в гости, а порой и мама оставляет меня дома одного и срывается в Захарово к дяде Коле.

Ох, ты. Даже сам не замечаю, как постепенно начинаю воспринимать окружающих, как Серёга. Хотя это правильно. Всё же это его тело и была его жизнь, которая должна была оборваться в том лесу. Но кто-то наверху решил иначе. И вот я еду на 130 Зилу в Коровино. А ещё точнее — в Мотовилово. Небольшое село в Захаровском районе Рязанской области. Именно там жила бабушка в стареньком деревянном доме, недалеко от кладбища и озера, примыкающего к нему вплотную.

В озере этом всегда водилась рыба и Серёга любил посидеть на берегу с удочкой, выловить пару карасей покрупнее и отнести их бабушке, ещё перед завтраком. И как вкусно было съесть свежевыловленную рыбу, с гарниром из жареной картошечки с грибами и запить это всё холодным хлебным квасов, который бабушка делала сама. От этих воспоминаний у меня моментально потекли слюни и пришлось в срочном порядке глотать, пока не начало вытекать через край. А ещё я дико захотел есть. Словно не ел уже очень долго. Хотя точно помню, что Серёга утром ел омлет и потом пил чай с пряниками.

Мама с дядей Колей всю дорогу разговаривали о какой-то ерунде, совершенно не обращая на меня внимания. Я же наблюдал в окно, примечая знакомые Серёге места. Сам я в прошлой жизни ни разу не бывал здесь. Максимум пролетал на самолёте, когда направлялся в аэропорт Дягилево. Доводилось мне несколько раз летать в Рязань, когда ещё служил в доблестной советской армии. Ну и потом, когда работал в Сасовском училище.

После въезда в Коровино нам необходимо было сворачивать на неприметную грунтовку, которая после дождей была испытанием даже для 130 Зила. Но дядя Коля оказался отличным шофёром и мы смогли пробраться, через эту трясину. Правда машину ему потом долго отмывать придётся. Да и нам с мамой, когда будем вылезать, нужно будет постараться не изгваздаться. После падения моя одежда и так представляла плачевное зрелище. Майка была порвана в нескольких местах, левая штанина держалась только благодаря чуду. И, конечно же, всё было испачкано. Но бабушка обязательно найдёт во что мне переодеться, а одежду к нашему отъезду приведёт в порядок.

Раньше женщины умели делать всё. Не то что в будущем, наделают себе ногти, губы, попы и все остальные части тела и сидят смотрят целыми днями, какие-нибудь тупые передачи типа Дом-2. Еду заказывают уже готовую, по магазинам если и ходят, то за новыми шмотками. А по вечерам высасывают своими пельменями, которые заменяют им губы, мозг мужа. Слава богу, что дочку я воспитал как следует и она у меня правильная женщина. Всё сама может сделать, да и с мужем у них полный порядок.

Время было обеденное и поэтому бабушки не было дома, отправилась доить корову, которая сейчас паслась в общем стаде, собираемом со всей деревни.

Мама предложила дяде Коле остаться на обед, но тот отказался, сославшись на то, что отпросился всего на час и нужно возвращаться на работу. Сегодня ему нужно обработать ещё с десяток полей. Наблюдать за тем, как они прощаются, я не стал и тут же пошёл в дом, на ходу скидывая с себя запачканную и порванную одежду.

Бабушка ждала нас сегодня и поэтому на столе стояла кастрюля с ещё тёплыми щами, тут же лежал распаренный хлеб и недавно сорванный зелёный лук. Я не смог удержаться и налил себе полную тарелку.

— Почему не дождался меня? — спросила мама, вернувшись минут через пять. Её щёки охватил лёгкий румянец, глаза блестели, а платье было слегка помято.

Сразу видно, что прощание с дядей Колей было вполне результативным. Наверняка сегодня вечером приедет и снова бабушка будет говорить маме, что ей перед людьми стыдно. Эти мысли заставили меня улыбнуться.

— Прости мам. Просто очень уж кушать хотелось. Тем более щи такие вкусные, особенно с луком. — и я ни капли не соврал.

Даже не помню, когда в последний раз ел именно такие, настоящие деревенские щи. Густые, наваристые из мозговой косточки.

— В понедельник обязательно нужно будет показать тебя Маргарите Фёдоровной. Ты никогда не любил щи, да и лук вот так не ел. А тут вдруг щи такие вкусные... Вот бабушка придёт, обязательно скажи ей об этом. А то она всегда переживает, что внучок нос воротит, когда я прошу её приготовить именно щи.

— Обязательно скажу. Сразу после того, как проснусь. Голова ещё немного болит. Отдохнуть нужно.

— А это правильно. Сон. Самое лучшее на свете лекарство, это я тебе не только как мама. Но и как врач говорю.

— Как скажете Валентина Васильевна. Разрешите отправиться отдыхать? — сказал я и тут же отклонился влево, пропуская мимо себя кухонное полотенце и ловя новый приступ головной боли. Мама очень не любила, когда я обращался к ней по имени-отчеству.

Ну а чего она хотела? Устроила мне сегодня стресс тест, вот теперь пускай получает и не жалуется. Полностью по заслугам. А я ещё и бабушке обязательно расскажу, чего её дочка учудить вздумала. Но говорить маме об этом сейчас я не стал. Уж слишком злобно она на меня смотрела, чего доброго, кружкой запустит. А это уже может быть довольно больно. Нет, я лучше спать. К тому же организм всё отчётливее сигнализировал об этом. После еды навалилась дикая сонливость и если я сейчас не отправлюсь на боковую, отрублюсь прямо на ходу.

Попросив маму, сказать бабушке спасибо за обед. Я отправился в тёмную — комната, в которой не было окон и потому в любое время дня можно было спать. Дедушка пристроил эту комнату для себя, потому что не мог спать при дневном свете, приходя с ночной смены. А никакие занавески его не спасали. Вот и мне сейчас эта комната отлично послужит.

Завалившись на высокий топчан, я моментально провалился в сон.

Глава 4

Разбудила меня ругань во дворе.

— Ах ты паскуда малолетняя, совсем страх уже потерял. Среди бела дня воруешь! Думаешь, если дядька у тебя участковый, то и управы на тебя не найти? — услышал я голос бабушки и тут же подскочил, бросившись на улицу, прямо как и был в одних трусах. Широких семейниках, сшитых из светлой ткани с какими-то непонятными, аляповатыми синими загогулинами.

Я услышал, кто начал отвечать бабушке и у меня словно переключился тумблер в голове.

Пролетев мимо бабушки, я схватил за грудки парня лет восемнадцати. В майке алкоголичке и шортах, сделанных из старых отцовских брюк. Обут он был в резиновые сапоги, запачканные грязью. Наверное, недавно рыбачил, да и удочка вон лежит у нас во дворе. А ещё от него несло какой-то сивухой. То ли пьяный был, то ли с похмелья, я так и не понял.

Ванька Ерохин — деревенский хулиган и пьяница, который от нечего делать постоянно устраивает какие-нибудь пакости соседям. Да вот только всё ему сходит с рук. Мало того что его дядька местный участковый и прикрывает нерадивого племянника, так ещё и односельчане постоянно жалеют мальчонку, который всю жизнь рос без материнской любви и заботы. Как они считают именно из-за этого он и вырос таким хулиганом. Отец был постоянно на работе, а когда появлялся дома, то обязательно в пьяном виде. А никого у Ваньки, кроме отца и дядьки больше и не было. Вот и терпели сердобольные односельчане его выходки. Я уже давно хотел его как следует проучить, да бабушка меня постоянно отговаривала. А вот теперь он и сам попался мне на горячем, так сказать.

Ванька был примерно одного со мной роста, худой словно палка с непропорционально длинными руками и наверное, пятидесятым размером ноги. Вытянутое лицо и острый нос делали его очень похожим на крысу, которой он по своей сути и являлся. Я определённо был сильнее его физически и парень прекрасно это понимал, даже не думая лезть в драку. Да и не вышло бы у него ничего. Серёга с десяти лет занимался дзюдо и даже занимал призовые места на областных соревнованиях, поэтому драться он умел, хоть и не любил это дело.

— Чего сотворил этот урод? — спросил я у бабушки, которая тут же повисла у меня на руке, пытаясь спасти болезного.

— Сам урод, да и бабка твоя тоже не лучше. Не трогал я её курицу, она ко мне даже не подходила. Пускай смотрит лучше, а не на людей наговаривает. Сидел себе спокойно, рыбачил и тут налетела на меня эта ненормальная, да принялась тряпкой охаживать. — Ванька с опасением покосился на бабушку, а потом перевёл взгляд ей за спину, где лежало недоразумение, которое он называл удочкой. — И это удочку мою возвращайте, а не то я участковому на вас пожалуюсь.

— Кому ты там жаловаться собрался ирод? Петьке Филипову? Так я его ещё с пелёнок помню. Видела, как с голой пипиркой по двору носится за кошкой. Он в отличие от тебя лоботряса к старшим с уважением относится. Только и пользуешься тем, что он твой дядька. Господь его таким племянником наказал за что-то. Серёжа, отпусти ты его, не стоит он того, чтобы тебя за драку из комсомола исключали. Я хоть Петьку и знаю, но не уверена, что он из-за племянника пакость какую тебе устроить не захочет.

Выходит, что я ещё и комсомолец. Хотя чему тут удивляться. Если человек хотел добиться в жизни чего-то большего, чем работать в совхозе механизатором, или тем же водителем, то нужно было обязательно состоять в комсомоле. Уплачивать членские взносы, участвовать в общественно-политической жизни школы, вуза и так далее. Уже не помню, до какого возраста всё это длится. То ли до тридцати, то ли до двадцати восьми. В прошлой жизни я также был комсомольцем. Причём очень активным и это мне очень помогло при поступлении в ВВВАУЛ.

А ещё помимо членства в комсомоле у меня имелся привод в милицию за драку в школе. И в случае ещё одного подобного привода меня реально исключат из комсомола, а это может сильно осложнить поступление в лётное училище.

Вот и получается, что я — спортсмен, комсомолец и просто красавец. Наверное. В последнем пункте не уверен.

— Бабушка, чего он сделал? — спросил я, отпустив уже начавшую трещать майку.

— Пеструшка моя пропала. Вышла за околицу, в сторону пруда пошла. А я тут во дворе как раз прибиралась, цветы пропалывала да и услышала, как курица где-то кричать начала. Ну я по двору побегала, поискала. В курятник зашла, посмотрела, так ничего не нашла и вспомнила, что Пеструшка в сторону пруда ушла. Я значит весь пруд оббежала и наткнулась на Ваньку, а рядом с ним перья пеструшки лежали. Сгубил ирод Пеструшку мою, да и спрятал куда-то. А мне заявил, что ничего не видел. Ну я его вруна тряпкой отходила, удочку выхватила, да во двор бежать. Увижу отца и всё ему расскажу. А удочку обратно получит, только когда признается в воровстве своём и сам перед участковым покается, чтобы это всё село видело. Пора уже ему за ум браться. Семнадцать лет дураку стукнуло.

Вот бабушка даёт. Выхватила у молодого парня из рук удочку и быстрее его до дома добежала, так потом ещё и удочку эту забрать ему не давала.

Выслушав одну сторону, я вопросительно посмотрел на Ваньку. Хотя тут и без него уже всё понятно было. Уж не знаю, как ему удалось пеструшку подманить, но поймал, свернул ей шею, да и припрятал где-то, когда бабушку увидел. Пропадали уже у людей куры и грешили они как раз на Ваньку. Мол, отец вновь все деньги пропил, а дома есть нечего, вот парень и решил пойти по скользкой дорожке. И опять же все его жалели, даже подкармливали в такие моменты.

— Да не трогал я вашу курицу. Больно-то оно мне нужно. Я вон сегодня рыбы наловить собирался, да запечь её в яме, пока твоя бабка не налетела на меня.

— А перья? Перья-то почему, Пеструшкины вокруг тебя раскиданы были? — вновь налетела на парня бабушка, ещё пару раз приложив его тряпкой. Хотя сама только что отговаривала меня не трогать его.

— С чего вы взяли, что это вашей пеструшки? Это я поплавок себе новый делать собрался. Вот и насобирал себе по селу перьев. А курицу вашу собака небось какая загрызла. Вон я слыхал, что поутру у деда Максима его Палкан с цепи сорвался. — фыркнул Ванька, вот только я ему совершенно не верил. Крысиные глазки, так и бегали по сторонам.

Но и у нас с бабушкой никаких доказательств его вины не было.

— Забирай свою удочку и проваливай отсюда. А с дядь Петей я сам поговорю. Уж он разберётся, Палкан Пеструшку задрал, или кто-то в кустах придушил.

— Удачи в поисках курицы. — усмехнулся этот гад, после чего взял свою удочку и двинулся обратно на пруд. Я не удержался и отвесил ему смачного пинка, так что даже нога заболела.

— Что б ты сдох и бабка твоя то же! — бросил мне Ванька и бросился бежать, когда я дёрнулся в его сторону.

Все прекрасно знали, что он пустобрёх и не следит за своими словами, поэтому никто в селе не воспринимал слова Ваньки всерьёз. Это как в сказке про мальчика, который кричал волки.

— Может за ним проследить? — спросила у меня бабушка, которая уже как-то не сильно переживала по поводу исчезновения Пеструшки.

Сдаётся мне, что ей просто интересно заниматься подобным. Наверное, опять начиталась детективов, что ей мама периодически привозит почитать, беря их в Горьковской библиотеке. Решила устроить собственное расследование. Вычислить преступника по горячим следам и передать его правосудию.

Эти мысли заставили меня улыбнуться. Детектив баба Настя звучало сильно.

— Да ничего мы с этого не получим. Даже если это Ванька Пеструшку придушил, не станет же он её прямо сразу из тайника своего вытаскивать. Дождётся ночи, а ещё лучше завтрашнего утра и тогда вернётся забирать. Если к тому моменту её действительно собаки не найдут. А насчёт курицы ты не переживай. Сама же говорила, что старая она уже совсем стала. Яйца почти нести перестала, а забивать её тебе жалко.

— Серёжа! — воскликнула бабушка, прилично напугав меня. — Я же совсем забыла с этим оболтусом Ванькой. Я тесто на блины поставила, теперь убежало наверно. — спохватилась бабушка и тут же умчалась в дом. А я так и остался стоять во дворе в одних трусах.

— Весёлые трусы. — послышался девичий голос, с соседнего двора и я тут же побежал в дом, под звонкий смех Алины. Внучки бабушкиной подружки бабы Люды. Мы были с ней одногодками, и в отличие от меня Алина проводила у бабушки всё лето. Сама она жила в Москве и поэтому постоянно кататься, на выходные, как мы с мамой не хотела.

В детстве мы всегда играли вместе. Алина, я и ещё пара ребят, наших одногодок, которые сейчас также приезжают лишь на выходные. Мишка Бурмистров из Зарайска, Гришка Строков из Тулы и Юля Рыжова, тоже из Рязани, как и я. Мы с ней даже какое-то время дружили и в городе, пока её отцу не выдали квартиру на другом конце города. Сейчас если и пересекаемся, то только здесь, в деревне.

Проспал я чуть больше пяти часов и на удивление чувствовал себя просто великолепно. Нигде ничего не болело и в голове был полный порядок. Практически все царапины уже покрылись коркой и только чесались. Практически все воспоминания Серёги уже стали моими. Даже не так. Я уже полностью стал Фоминым Сергеем Михайловичем, со знаниями шестидесяти трёхлетнего командира воздушного судна из две тысячи двадцать второго года. И знания эти я обязательно использую, чтобы исправить свои прошлые ошибки.

Как я и предполагал, после работы к маме приехал дядя Коля и примерно час назад, пока я ещё спал, они уехали. Толи в соседнее Больше Коровино, то ли в Захарово к дядь Коле. Мама обещала вернуться, как стемнеет. Бабушка в очередной раз прошлась по нравственности своей дочери. Хотя прекрасно понимала, что в этом нет ничего плохого. Оба они люди свободные и никто не посмеет обвинить их в аморальном поведении.

Бабушка дала мне переодеться. И теперь я выглядел как коренной житель Мотовилова. Майка алкоголичка на пару размеров больше, растянутые брюки, с куском верёвки вместо ремня и безразмерные калоши, которые смело мог носить любой член семьи. Но это было гораздо лучше, чем ходить в трусах.

Пока бабушка занималась блинами, я взял инструменты и отправился в курятник. Пара жердей совсем прогнили и нужно было их заменить. Сделать это я хотел, пока на улице ещё было светло.

Потрепав Бима, что сидел на цепи в будке за домом, пообещал ему отпустить погулять, как стемнеет. Пёс поприветствовал меня в своей манере, побряцав цепью и попробовав в прыжке лизнуть меня в лицо, с воодушевлением принял моё обещание и уселся ждать. А я зашёл в курятник, устроив там переполох и едва не стал жертвой петуха, решившего защищать свои владения. Пришлось даже возвращаться домой, чтобы взять кофту и с её помощью выселять дебошира из помещения подлежащего ремонту.

За работой даже не заметил, как ко мне присоединилась Алина. И почему на неё не забрехал Бим? Даже цепью не зазвенел... Обычно он всегда оповещает нас о гостях, а в этот раз промолчал.

— И давно ты здесь стоишь? — спросил я у девушки, которая наблюдала за мной, прислонившись к сараю.

Одета Алина была в джинсовый сарафан, который отлично подчёркивал девичью стать. А ещё лучше подчёркивал, что родители Алины далеко не простые люди, раз смогли достать для дочери такую вещь. Очень странно, что она решила нацепить сарафан в деревенской глуши. Тем более на ногах у неё красовались неизменные галоши. Самая популярная обувь в Мотовилове. И заканчивал образ коренной москвички цветастый платок, которым она подвязала волосы.

— Только подошла. Мы с ребятами сегодня собираемся посидеть у костра, вот решила и тебя позвать с нами, раз ты приехал. Там все наши будут. Вроде с Юлькой ещё её старшая сестра приехала из Воронежа. Она вроде в Рязанском музыкальном училище учится. Вот и выходит, если ты присоединишься, то у нас будет поровну мальчиков и девочек.

А что, мне эта идея понравилась. Всего года три назад мы все вместе носились по деревне, играя сутки напролёт. И встретиться со старыми друзьями всегда хорошая идея. Особенно если ты видишь этих друзей в первый раз, но знаешь как облупленных. По крайней мере, знал три года назад.

— Мне бы сперва с сараем разобраться, а дальше я полностью свободен.

— И много тебе ещё осталось? — спросила Алина, явно не собираясь уходить. Я совершенно не понимал подобного интереса к моей персоне. Она вроде никогда не проявляла ко мне симпатии. Да, не виделись мы с прошлой осени, но сомневаюсь, что за это время у меня вырос второй нос, или реально что-то сильно изменилось во внешности.

Только после этих мыслей понял, что даже не видел, как я сейчас выгляжу. Тело с самого начала моего появления в нём воспринималось, как родное и, само собой, разумеющееся не вызывая у меня никакого отторжения или интереса. А вот налицо стоило бы взглянуть. Рука тут же коснулась гладкой щеки, на которой наткнулись на царапины, покрытые коркой. Где-то у бабушки должно лежать старое зеркало, вставленное в деревянную рамку. Помню, у него ещё была складная металлическая ножка, чтобы можно было поставить на стол.

— Так много осталось? — поторопила меня Алина, возвращая в реальность.

— Жерди я уже все поменял, осталось пару досок у стены поменять, дверь посмотреть и петли смазать. Скрипят, словно любительница фастфуда на фитнесе.

— Чего? — спросила Алина, вытаращив на меня глаза.

— Я говорю, петли скрипят, как толстая тётка во время зарядки. — поспешил исправиться я. Нужно быть аккуратнее в выражениях, а то не ровён час будут меня психом считать.

— А они разве делают зарядку?

— Так похудеть же хотят. — привёл я железобетонный аргумент. Хотя не помню, когда в союзе появилась мода, быть стройной. Это в двадцать первом веке все женщины, практически поголовно помешались на диетах, фитнесах и прочих похудениях.

Алина решила оставить эту тему и для чего-то начала мне рассказывать о своей жизни в Москве.

Девушка говорила и говорила, совершенно не нуждаясь во мне, как в собеседнике. А я, похоже, понял, почему она решила остаться. Просто никто уже не хочет её слушать, бабушка и дед заняты своими делами, а тут подвернулся я. И далеко никуда ходить не нужно, зашла в соседний двор, и всё.

За время, пока я занимался курятником бабушка успела напечь блинов и привести мою одежду в порядок. Постирали её ещё когда я спал, а вот сейчас она заштопала все дырки и можно было переодеваться. Перед друзьями я предстану в нормальном виде. Всё же нам уже по семнадцать лет и там будут три девушки. Одна из которых уже видела меня сегодня в трусах...

Бабушка не отпустила меня, пока я не поел блинов со свежей сметаной, да и Алину она тоже накормила, хотя та и пыталась отказаться. Говоря, что будет толстая.

— Да какая ты толстая! Глупостей не говори. Мужики они любят, чтобы баба в теле была. А то с костлявой чего взять-то можно? Какая из неё хозяйка? Ни воды натаскать, ни печку растопить. — налетела на неё бабушка и Алина была вынуждена капитулировать, перед возрастом, да и чего уж греха таить обалденными блинами.

— Спасибо бабуль. Было очень вкусно. — поблагодарил я бабушку и поцеловал в щеку, отчего она сияла словно начищенный пятак. Серёга очень редко позволял себя подобное поведение и делал это зря. Нашим старикам много не нужно: тёплые слова, немного помощи и главное — знать, что они нам нужны. Вот что для них важнее всего. Я сам в детстве был таким же, как Серёга. И понял это, только оказавшись на месте наших стариков.

— Бабуль, я пойду с ребятами на пруду посижу, у костра. Когда приду, не знаю.

— Не озорничайте там и Алину в обиду никому не давай. Особенно если в Коровино соберётесь на дискотеку идти. А то мне Семёновна потом жить спокойно не даст, еже ли беда какая с её внучкой случится.

— Да там только наши будут. Мишка, Гриша, Юлька с сестрой. Говорю же мы на берегу озера костёр жечь будем.

— Ну, идите с богом. Калитку запирать не буду. А ты, как придёшь, запри. А то ещё не хватало, чтобы на огород овцы или козы забрели, да поели мне там всё, когда их поутру выпускать будут.

Сказав про огород, бабушка напомнила мне про обещание Биму, и я сперва отпустил пса, который тут же куда-то умчался по одним только ему известным делам.

После этого мы зашли к Алининой бабушке и услышали практически то же самое, только в адрес моей бабушки. Присматривать за мной должна Алина и не давать никому в обиду. Мы посмеялись и пошли на пруд. Костёр уже горел, а значит, ребята были там.

Когда уходили, заметил фары приближающейся к нам машины. Наверняка дядя Коля привёз маму. Выходит, волноваться мне не о чем и можно спокойно провести время с друзьями.

— Кто это там крадётся? — крикнул Мишка, нам с Алиной, когда мы в темноте не заметили большой сук и споткнувшись об него, растянулись, не дойдя до костра, возле которого сидел один Мишка, метров десять. Алина тут же начала верещать, что-то непонятное.

— Кто, кто — индейцы, блин. — прокряхтел я, поднимаясь на ноги. — Мог бы убрать эту корягу с дороги. Ведь не видно ни черта. Так и сломать себе чего-нибудь недолго.

— Серёга, ты? — спросил радостный Мишка.

— Говорю же индейцы. Вождь Чингачгук и его верная скво. — в этот момент мне, наконец, удалось найти верещащую скво и помочь ей подняться.

После подобного падения фирмовый сарафанчик явно будет не в лучшем виде. Впрочем, как и моя одежда, которую снова нужно стирать.

— В таком случае прошу вас к костру, выкурить с нами трубку мира. — заржал Мишка, который был в гордом одиночестве.

— Здорово Мишка! Вообще, не изменился. Подрос бы, что ли, для приличия, а то перед девчонками неудобно. — обняв друга и осмотрев его с ног до головы, сказал я. За что тут же получил слабенький подзатыльник от Алины.

— Не слушай его Миша. Всё с тобой в порядке. Если Серёже неудобно, так это его проблемы. Сам-то ненамного выше тебя.

— Главное, что выше. — поднял я указательный палец и тут же присел, поэтому второй подзатыльник прошёл мимо.

Смотрю, Алина совсем осмелела, за время, проведённое со мной. А Мишка совершенно не обиделся на мою подколку. Он никогда не комплексовал по поводу роста, хоть и был самым маленьким из нашей компании. Вообще, он даже был рад, этому и в отличие от нас после школы не собирался никуда поступать. Год поработает у отца на заводе, а затем пойдёт в армию. Его голубой мечтой была служба на флоте. А если ещё точнее, то Мишка грезил служить на подводной лодке. Поэтому его маленький рост был здесь только плюсом.

— А где Гришка и девчонки? — спросила Алина, махнув на меня рукой.

— Гришка, как раз и пошёл за девчонками. Юлька приехала со своей сестрой Ларисой. Так вот тёть Тамара отказывается отпускать девчонок ночью одних. Вот он и пошёл в качестве защитника, так сказать.

Оно и понятно было. Гришка уже лет с десяти занимается боксом. В прошлом году даже получил КМС. Уже тогда своими габаритами он внушал уважение, если не страх, даже взрослым мужикам. А теперь наверняка стал ещё внушительнее. С таким другом можно смело отпускать кого угодно и куда угодно.

— Ну давайте, рассказывайте, чего у вас нового? Куда поступать собираетесь? Ничего за год не изменилось? Как экзамены? Какие планы после школы и всё такое. — сразу начал заваливать нас вопросами Мишка. Про меня вы и так всё знаете, с прошлого года ничего не изменилось. Разве, что в комсомол вступил. Всё же отец смог заставить, пригрозив, что не будет за меня просить у Савелия Викторовича. А мне работа нужна, я хочу себе Юпитер купить.

Никогда не думал, что так хорошо будет просто сидеть у костра и разговаривать с друзьями.

А ещё лучше стало, когда пришёл Гришка с девчонками и принесли гитару. Лариса не зря училась в музыкалке. Помимо отличной игры, у неё был очень красивый голос. Но тут и я смог удивить всех.

Серёга никогда даже не держал в руках гитары, а я в своё время очень любил это дело. Правда, последний раз играл лет сорок назад. Но как говорится: «Мастерство не пропьёшь».

Выбор песни был очевиден. Настроив гитару под себя, я запел. Удивляясь, как легко это у меня получается.

— Мы, друзья, — перелётные птицы.

Только быт наш одним не хорош:

На земле не успеешь жениться,

А на небе жены не найдёшь.

Потому, потому, что мы — пилоты,

Небо — наш, небо — наш родимый дом.

Первым делом, первым делом — самолёты,

Ну а девушки, а девушки — потом.

Первым делом, первым делом — самолёты,

Ну а девушки, а девушки — потом.

После было ещё много песен, шуток, смеха и разговоров. Я отоспался днём, поэтому чувствовал себя великолепно. Костёр уже давно потух и мы сидели в предрассветных сумерках.

— Сейчас бы ещё шашлычка. — с грустью в голосе произнесла Алина и в этот момент ветер принёс с собой запах гари, а в столь позднее время это могло означать только одно — Пожар!

Глава 5

— Наш костёр уже давно погас, тогда откуда так тянет гарью? — спросил Гриша.

— Пожар? — тут же подскочила Алина, пристроившаяся на бревне рядом со мной.

— Нужно срочно найти, что горит. — подскочил Мишка. Все были с ним согласны.

Вполне возможно, что людям нужна помощь. В этот час наверняка все уже спят. Может случиться страшное.

— Если обнаружите, кричите как можно громче. — дал я последнее напутствие и мы разбежались по деревне.

Пруд, на берегу которого мы устроили посиделки, находился между кладбищем и небольшой рощей. Пруд, кладбище и роще разделяли село как бы пополам. Поэтому, чтобы увидеть первые дома, нужно было пройти либо одно, либо другое. Я, Алина и Миша побежали через кладбище, а Гриша с девчонками через рощу.

В ранних сумерках мы налетали на редкие оградки и металлические памятники, но в обход было бы слишком далеко. К тому же было у меня какое-то нехорошее предчувствие. В этой стороне как раз стояли дома наших с Алиной бабушек. И как мне казалось, гарью тянет именно оттуда.

Выскочив с территории кладбища, вокруг которого росло много высоких деревьев я втопил изо всех сил. Молясь, чтобы не было поздно. Бабушкин дом полыхал, ярко освещая всё вокруг. На самой грани видимости я заметил чей-то силуэт. Этот человек явно стоял и наблюдал, как горит дом. Увидев нас, а вернее, услышав он бросился прочь, перевалившись через низенький забор. Вот же тварь! Но ничего, с ним я после разберусь сейчас главное — помочь родным.

— Пожар! Пожар! Пожар! — орал я на бегу, а сзади то же самое делали и Алина с Мишей.

Нужно быстрее. В доме бабушка и мама. Я должен им помочь.

На бегу начал судорожно шариться по карманам в поисках телефона, чтобы вызвать пожарных. И выругался, когда понял, что до сотовых ещё очень долго. Как же неудобно без связи, которая всегда находилась под рукой.

Чем ближе я подбегал, тем сильнее осознавал, что всё очень плохо. Даже если пожарные приедут через минуту, они ничего не смогут сделать. Огонь перекинулся на дом с пристроенных сараев, из которых были слышны истошные крики скота, запертого на ночь. Доски были сухими и поэтому схватывались моментально.

Сам дом только начинал гореть, но мамы и бабушки нигде не было видно. Они либо спали, либо этот урод сделал что-то с ними. Но об этом я даже думать не хотел.

Как бабушка и говорила, калитка была открытой и я сразу же забежал во двор во двор. Из открытых окон уже начал валить дым. Значит, дело совсем плохо.

Недолго думая я стянул майку, обмотал её вокруг лица и бросился в дом. Вернее, попытался это сделать. Дверная ручка была подпёрта доской, специально, чтобы никто не смог выбраться из дома. Вот же тварь! Найду — пришибу!

Пришлось тратить драгоценные секунды, чтобы разблокировать дверь, за которой слышались голоса мамы и бабушки, пытавшихся выбраться из этой ловушки.

— Быстро на улицу! — заорал я на них, когда дверь распахнулась. Обе они кашляли и были очень напуганы.

Мама выбежала первой и побежала прочь от горящего дома, а вот бабушка кинулась во двор, спасать скотину. Пришлось хватать её на руки и уносить. Бабушка пыталась вырваться, но я держал крепко. Скотина, дело наживное, а бабушка у меня одна.

Только отбежав от полыхающего дома метров на тридцать, я позволил себе остановиться и, опустив бабушку на землю, залился кашлем. Дыма я наглотался прилично. Майка совершенно не помогла. Кружилась голова, а ноги казались ватными. Да и держался я на них только благодаря адреналину. Слишком сильно я перепугался за маму и бабушку. А теперь, когда их жизням уже ничего не угрожает, начинался отходняк.

Алина тут же подбежала к бабушке и принялась её успокаивать. Увидев, что происходит с домом, где она прожила большую часть своей жизни, где вырастила пятерых детей и уже похоронила троих из них. Где была вся её жизнь. У бабушки началась истерика.

Рядом с ней и мамой сейчас должен быть я. Но я просто не мог себе этого позволить. Если просто вот так стоять и смотреть, то огонь может перекинуться и на соседние дома.

— Мишка, давай быстро сюда всех мужиков и пусть тащат с собой вёдра. Нужно отливать соседние дома. Наш уже не спасти. — крикнул я другу, а сам побежал за уже практически полностью охваченный огнём дом, чтобы взять вёдра.

Один из сельских колодцев находился совсем рядом, поэтому бежать за водой далеко не пришлось. Вскоре помогать нам собралось всё село. Женщины на ровне с мужиками таскали воду и отливали соседние дома, наблюдая, как стремительно бабушкина память превращается в пепел. Кто-то поехал в соседнее село вызвать пожарных, поскольку в Мотовилове отродясь не было телефона.

Бабы охали и ахали. Мужики матерились и грозились прибить суку, что это устроила. Но больше всех причитала мамина старая подружка - тётя Даша, которая пришла, практически под самый конец пожара.

Примерно через полчаса из Захарово приехали две машины пожарных. Только уже было поздно. Они принялись заливать головешки. Сельским мужикам удалось вывести из сарая, чудом оставшуюся в живых корову и двух подпаленных поросят. Остальная скотина вся сгинула в пожаре.

Бабушку и маму увёл к себе кто-то из соседей и поэтому, когда опасность уже миновала, я бросился их искать.

— Они у Смирновых, — сказал мне Мишка. — Серёга, если нужно, можете пожить у нас.

— Спасибо друг. Давай, поговорим об этом позже, — ответил я и бросился к Смирновым, которые жили по другу сторону кладбища.

Зайдя во двор к Смирновым, я замер, наткнувшись на стоявшую посреди двора маму. На улице уже рассвело и поэтому я прекрасно видел её совершенно пустые глаза. Она просто стояла на месте и покачивалась вперёд назад, смотря в одну точку.

— Мам, с тобой вс в порядке? — спросил я, двинувшись к ней, но она даже не посмотрела в мою сторону. — Мам?

— Оставь её Серёжа. Я за ней присмотрю, не переживай. А ты лучше иди попрощайся с бабушкой, — раздался голос одной из бабушкиных подруг — бабы Тани.

Её слова заставили меня замереть на месте. К горлу моментально подкатил комок.

Попрощаться с бабушкой? Как? Что случилось?

В голове сейчас был миллион вопросов. И все эти вопросы были лишь для того, чтобы не идти в дом к Смирновым. Я медленно развернулся и побежал прочь. Побежал искать эту паскуду Ваньку. Ведь это именно он устроил пожар. Решил отомстить.

Его дом находился на самой окраине села, на небольшом отшибе от остальных. Со всех сторон он был окружён деревянным забором, большинство досок в котором уже давно превратились в труху. И было непонятно, как он вообще до сих пор стоит. Калитки никакой здесь не было, зато имелась злая собака, которая периодически срывалась и бегала по селу, кидаясь на всех встречных. Отломанная от забора гнилушка отлично подошла, чтобы отогнать эту скотину, а затем ещё хорошенько приложиться по двери, которая оказалась запертой на засов.

Я начал долбить по ней палкой не переставая, пока дверь не распахнулась и на меня не налетел отец Ваньки. От него несло водкой и ещё какой-то дрянью. То ли обоссался, то ли слишком много выпил и его вывернуло.

— Ты какого хера мне здесь в дверь колотишь сопляк! — налетело на меня пьяное тело и тут же получило остатком доски в брюхо.

Затем ненужная доска улетела в сторону, угодив в притихшую шавку, а я схватил алкаша за горло и прижал его к стене. Злость придавала мне сил и даже будь он трезвым, то всё равно ничего бы не смог сделать.

— Где твой выродок? — спросил я, сдавливая горло Ваниного отца и только через несколько секунд, когда эта падаль уже начала сипеть, спохватился и ослабил хватку.

— Ещё раз спрашиваю, где твой выродок?

На этот раз душить его я не стал. Уже перепуганный до чёртиков и вмиг протрезвевший, папаша Вани начал говорить.

— Я знать не знаю. Пришёл с работы и сразу спать завалился. А потом ты начал в дверь колотить.

Всё понятно, нормального разговора у нас с этим телом не получится. А вот мешаться будет знатно. Поэтому я затолкал его в дом и припёр дверь, как его сынок сделал с моими родными. На какое-то время это его точно задержит.

После этого я бросился дальше искать ублюдка Ваню.

Было ещё одно место, в котором, скорее всего, он и решил спрятаться. Заброшенная церковь Николая чудотворца. Здание было в плачевном состоянии. Но главное, что там имелось сразу четыре отлично сохранившихся подвальных помещения, где можно было отсидеться в относительном комфорте. Мы сами в детстве там прятались и устраивали шалаши, пока нас не разогнали взрослые.

С тех пор мы там больше и не появлялись. Но я видел пару раз, как туда залезает Ваня. Вот теперь я и направился туда, ещё раз на прощанье пнув, осмелевшую и кинувшуюся на меня псину.

Оказавшись возле церкви, я остановился. Нельзя было спугнуть ублюдка. Он ответит мне за бабушку. Я отлично помнил, где находились сохранившиеся помещения и как к ним проще подойти, чтобы не вызвать лишнего шума. Вот только этим воспоминаниям было уже лет шесть и за это время церковь пришла в ещё больший упадок. Местами кирпичная кладка разрушилась. Валялись непонятные обрывки тряпок, доски и куча какого-то мусора неизвестного происхождения.

Тихо здесь в любом случае не получится подойти. Но постараюсь свести любые звуки к минимуму. Подобрав кусок кирпича поувесистей, я полез к первому подвалу, в котором оказалось пусто. Второе помещение также пустовало. А вот в третьем я наткнулся на спящего Ваню. В полу имелось немало дыр, благодаря которым я смог отлично всё разглядеть. Левый рукав рубахи был подпалён и это стало лучшим доказательством, что пожар устроил он.

Кирпич тут же пошёл в дело. Угодив Ване в живот, отчего тот моментально проснулся и согнувшись в три погибели, застонал.

— Ты труп. — спокойно произнёс я и бросился на парня, хватая его за шею.

Ваня попытался убрать мои руки, но куда такому задохлику справиться со мной. Тем более ярость придавала мне ещё больше сил.

Когда его лицо налилось кровью, а из горла вырывались лишь редкое сипение, на меня кто-то налетел.

— Серёжа не нужно! Отпусти его! — раздался истошный вопль Алины. С Вани меня сбросил Гриша.

Но я быстро вывернулся от боксёра и вновь вцепился в шею этого ублюдка.

— Это он поджёг сарай! Это из-за него умерла бабушка! — зарычал я, когда Гриша вновь бросился на меня, пытаясь оторвать руки от шеи Вани. А затем к нему присоединился Миша и ещё кто-то. Только втроём им удалось меня скрутить. В то время как Алина бросилась помогать этому уроду.

— Удержите вдвоём? — спросил кто-то державших меня ребят и через пару секунд руки начали связывать какой-то верёвкой. — Ну всё отпускайте.

— Живой. — с облегчением в голосе произнесла Алина,

А вот я совершенно не разделял её радости. Этот ублюдок убил бабушку. Мою бабушку Настю. Которая так хотела увидеть правнуков. Которая хотела, чтобы мама вышла замуж за достойного человека. Которая хотела просто жить и радоваться вместе с нами, по выходным всегда ожидая приезда дочери и внука.

— Вы тащите своего товарища, а я сейчас Ваньку свяжу и его тоже вытащу. — раздался голос и в памяти тут же всплыло, что это местный участковый — Филипов Пётр Григорьевич или просто дядь Петя. Тот самый, которому Ваня хотел жаловаться на бабушку.

— Я с вами подожду и помогу, если что. — сказала Алина участковому и тот попытался её спровадить, но девушка ни в какую не соглашалась уходить. Что было очень странно.

Парни подняли меня и вытащили на улицу, положив возле церкви.

— Серёга он того не стоит. — сказал Мишка.

— Миша, Гришка. Вы чего. Отпустите меня. Нормально уже всё, я успокоился. Отпустите, я с бабушкой простится хочу. Отпустите по-хорошему, иначе я вам этого никогда не прощу.

— Рано тебе ещё с бабушкой прощаться Серёга. Да к тому же её на скорой в районную больницу отвезли. Мать твоя то же с ними уехала. — сказал Гриша.

— Зачем в больницу? Она же умерла.

— Баб Настя ещё нас с внуками твоими нянчиться будет. Вот попомни моё слово. Врачи сказали, что инфаркт у неё, но жить будет. Тёть Валя смогла вовремя помочь. — а это уже добавил Мишка.

Эти слова для меня стали одними из самых лучших, что я слышал за обе свои жизни. Из меня сразу, словно выдернули стержень. Сразу захотелось залезть куда-нибудь и спрятаться. Я только что на полном серьёзе готов был убить человека. Сейчас отходняк был намного хлеще, чем после пожара. И самое главное, что я с ужасом осознал, что всё сильнее Серёгины воспоминания, чувства и эмоции сливаются с моими. Я начинаю идентифицировать и относиться ко всем окружающим так же, как и он. Но сделать здесь я ничего не мог. Видимо, стресс многократно ускоряет эти процессы.

К этому времени участковый вытащил Ваньку и положил его рядом со мной.

— Сознание потерял, но живой. Успели грех не допустить. — сказал дядя Петя. — А теперь рассказывай, чего вы такого не поделили, что ты едва молодого парня не сгубил?

— Это он бабушкин дом поджёг. Да ещё и входную дверь доской подпёр, чтобы она выйти не смогла. Да если бы я с ребятами на озере допоздна не сидел, то мы бы сейчас все в доме и сгорели.

— Чтобы вот так обвинять человека, нужно иметь веские доказательства. Они у тебя имеются? — спросил участковый, принявшись отряхивать форму. Пытается защитить племянника зараза такая.

— Когда я подбежал к дому, то видел Ванькин силуэт. Он стоял возле сада и наблюдал, как дом горит. А ещё у него рукав на рубахе, подпалённый. И гарью от него несёт.

— Значит, никаких доказательств у тебя нет? Только силуэт какой-то видел... Рукав себе подпалить он мог где угодно. Это не доказательство. К тому же в Мотовилове сейчас от всех, кто пожар тушил, гарью несёт.

— А ещё он днём с бабушкой поругался и орал, чтобы мы сдохли.

— Я это тоже слышала. — подтвердила Алина. И если мои слова участковый не воспринимал всерьёз, то к Алининым прислушался.

— Кто-нибудь ещё это слышал? Сможет подтвердить?

— Бабушка слышала, мы с ней вместе в тот момент вышли посмотреть, с кем это там баб Настя ругается.

— Может, развяжите меня уже? Не собираюсь я никуда убегать и трогать этого урода не буду. Честное пионерское.

— Пётр Григорьевич, развяжите уже Серёжу. Всё обошлось, и никто не пострадал. У Ваньки максимум синяки на шее останутся. Думаю, об этом инциденте можно забыть. А вот поджёг, дело серьёзное могло всё село сгореть, если бы мы не прибежали. — сказала Алина.

И к моему удивлению, участковый её послушался и на этот раз. Едва не скрипя зубами, он согласился, что об этом эпизоде можно забыть. Тем более Ваня был в стельку пьян и наверняка ничего не вспомнит, как протрезвеет. А если и вспомнит, то ему никто не поверит. Мало ли чего могло причудиться в пьяном угаре.

Интересно, как получается. Почему Филипов так себя ведёт с Алиной? Вон даже выполняет, что она ему говорит. Кем же работает её отец? Не помню, чтобы хоть раз его видел. Да и Алина не рассказывала о родителях ничего, даже когда была намного младше. Похоже, что там реально высокая шишка.

Но так просто отпускать меня участковый всё же не согласился, заставив писать объяснительную, в которой я написал, как мы почувствовали запах гари и бросились искать, где пожар. И остановился я на том моменте, как услышал сирену пожарной машины.

Как оказалось, не только я один видел Ваньку. Нашлось ещё несколько человек, которые видели, как он в стельку пьяный бродит по селу и пытается найти у кого-нибудь закурить. Ну а дальше начался пожар и всё благополучно про него забыли.

Через пару часов за мной приехал дядя Коля, которого прислала мама. Сегодня бабушку перевезут в Рязань и продолжат лечение уже там. Мама передала мне два рубля на билет до Рязани, хотя он стоил шестьдесят семь копеек.

До Захарово меня подкинет дядя Коля, а оттуда я должен буду добраться до Рязани самостоятельно на шестичасовом автобусе. Ещё мама передала, чтобы я не забывал о том, что во вторник у меня экзамен по математике и когда вернусь, постарался хоть немного подготовиться к нему. Жизнь бабушки уже была вне опасности, и мама просила, чтобы я не переживал. Когда вернётся домой, она не знала. Пока побудет в больнице рядом с бабушкой.

Вот же блин! Мне ещё и экзамены в школе сдавать. А судя по тому, что помнит Серёга, в математике он был не очень силён. Буду надеяться, что мои знания из прошлой жизни здесь помогут. Математика в школьные годы была моим любимым предметом. Хотя с той поры прошло уже больше сорока лет. Но думаю, что смогу справиться, когда увижу конкретные задачи. Правда, необходимо освежить память.

— Не волнуйся Серёж, я попрошу бабушку, чтобы она проследила за участковым. Он не сможет и на этот раз прикрыть Ваньку. Это раньше он ничего плохого нам не делал, а сейчас едва всё село не спалил. Теперь ему дорога одна — в тюрьму. Напиши мне свой адрес, я тебе отправлю письмо, как всё узнаю. Попрошу отца, чтобы он взял это дело под личный контроль. Скорее всего, этим летом мы больше не увидимся. Но я буду надеяться, что выйдет всё совсем по-другому. — сказала мне Алина, пожав на прощание руку.

Мишка сказал, что всё лето пробудет в Мотовилове, поэтому я могу приезжать в любое время и жить у него. То же самое мне предложил каждый из ребят. Ну а Юлька и вовсе сказала, чтобы я позвонил ей после экзаменов и дала свой новый номер телефона. После чего я запрыгнул в кабину зила, и мы поехали в Захарово.

Глава 6

Всю дорогу до Захарово дядя Коля пытался шутить и подбадривать меня. Видно было, что он сам весь на нервах, но старался этого не показывать. Правильно, я тоже всегда так делал, когда не хотел, чтобы переживали родные, если случалась какая-нибудь лютая хрень.

— Дядь Коль я буду не против, если вы с мамой поженитесь, — сказал я, когда вылезал из машины.

От этих слов дядя Коля сперва впал в ступор, а затем расплылся в широкой улыбке и протянув мне руку, сказал спасибо. И это звучало и выглядело так искренне, что я даже не могу вспомнить ни одного случая такой искренности от, по сути, чужого мне человека за всю свою прошлую жизнь. Да и в воспоминаниях Серёги не было ничего подобного. Дядя Коля реально любит маму и, похоже, его останавливал только я. А теперь я дал добро, вот он весь и светится от счастья.

— Ты только главное — не торопись, но и не мнись, как девка не целованная. Приезжай к нам в гости, как бабушка поправится. Ну и не забывай звонить маме, узнавать, как у неё дела.

— Может, всё же на обед ко мне? — спросил застеснявшийся моих советов мужик.

— Да не я вон в столовую зайду. Как раз время обеденное.

Денег мне вполне должно хватить и ещё останется. К тому же мне реально хотелось поесть в советской столовой. Вспомнить, насколько это было вкусно. Тем более после всего случившегося дико хотелось есть. Хотя меня и накормила бабушка Алины, буквально час назад. Похоже, что теперь мой организм таким образом реагирует на стресс. И это не есть хорошо. С такими темпами я могу очень сильно раскормиться. Хрен пройду медкомиссию, или просто отчислят во время обучения. Но сейчас я точно могу себе позволить хорошо поесть.

Столовая находилась недалеко от вокзала. Хотя в небольшом посёлке, как Захарово всё находилось рядом. Но всё мне не нужно, а конкретно столовая.

Вокзал — это слишком громкое название для обычного окошка, в торце какого-то кирпичного здания, на пятачке возле церкви. Тем не менее именно так он и назвался. Над окошком висели часы. До прибытия автобуса оставалось больше трёх часов, поэтому других пассажиров ещё не было и две деревянные лавочки у вокзала пустовали. Я купил билет и направился в столовую.

Стоило мне только открыть дверь, как нос тут же уловил столь хорошо знакомые каждому советскому человеку запахи. Особенно вкусно пахло выпечкой.

В столовой было столиков пятнадцать и только три из них были свободны. Два находились возле самого входа, а ещё один возле окна, именно этот столик я и приметил для себя.

На меня никто не обратил внимание, и я двинулся на раздачу, прихватив поднос. Молоденькая девушка в приплюснутом колпаке, как раз мешала что-то в большой кастрюле, когда я подошёл к ней.

— А что у вас там такого вкусного есть? — спросил я, пытаясь через прилавок заглянуть в кастрюлю и тут же получил полотенцем по голове.

— Не тряси мне в кастрюлю волосами! Харчо сегодня наливать?

— Кончено, наливать. А ещё пюрешку, две котлеты и салат витаминный.

— Компот?

— А есть сок?

— Грушевый, яблочный и томатный.

— Давайте томатный. Лет в девятнадцать последний раз его пил.

Буфетчица посмотрела на меня, словно на дурачка и только после этого я понял, что сказал. Да я сейчас выгляжу от силы лет на восемнадцать, а тут вон чего ляпнул. Ладно, чего уж там, пускай смотрит. Авось она меня больше никогда не увидит. К тому же думаю, работа я столовой рядом с вокзалом она уже многое повидала.

— Восемьдесят две копейки, это вместе с хлебом, — выдала буфетчица.

Не став ничего говорить, я просто расплатился и пошёл садиться за примеченный при входе столик. С этого места было отлично видно всю столовую, и я мог наблюдать за обедавшими людьми.

Всё же мне было очень интересно вот так вновь окунуться в ушедшую эпоху. Вновь почувствовать себя молодым. Не могу сказать, что у меня осталось много воспоминаний об СССР, да и не все из них были прям хорошими. Было много, чего мне не нравилось. Вот даже не знаю, где мне больше нравилось жить в советском союзе моей юности, или в России две тысячи десятых.

Свои плюсы и минусы были и там, и там, но сравнивать эти времена мне не хотелось. Да и неправильно это, наверное, будет. Полвека — это очень большой срок. Уверен, что в двадцатых годах двадцатого века жизнь также кардинально отличалась от нынешней.

Харчо был слегка недосолен, поэтому я потянулся к солонке и невольно растянулся в улыбке, увидев надпись на приклеенной к ней бумажке: «Яйца в соль не совать». Кто-то в этой столовой явно любит пошутить.

Помню, раньше ещё, что-то писали на перечнице, но местная оказалась девственно-чистой. Посолив суп, не забыл и про сок, сразу сделав большой глоток. Вкуснотища. И почему люди за пятьдесят лет разучились делать вот такой томатный сок?

Последний раз, когда Катя покупала его, мы вылили всю бутылку в унитаз. Пить было невозможно. Сок, вроде, был марки Джей Севен. В красивой бутылке, супер-пупер технология хранения, «никаких» искусственных добавок и ещё куча всего, что вешают нам на уши в рекламе, лишь бы покупали их продукцию. И вот вся эта куча супер-пупер всего не может сравниться с простым соком, налитым из трёхлитровой банки.

Ну а в остальном я как-то даже разочаровался. Харчо, какой-то совсем на харчо. Да и пюрешка слишком водянистая. Ну а котлеты как котлеты, никакого вау и приступа ностальгии, как с соком не произошло. Разве, что хлеб показался мне лучше своих аналогов из будущего.

Поев, я остался сидеть в столовой и глазеть по сторонам, особенно много внимания уделил раздаче, размышляя взять чего-нибудь ещё, или хватит с меня. Деньги оставались, но стоит ли их тратить сейчас?

Мы с мамой никогда не нуждались в деньгах. По крайней мере, Серёга не помнил, чтобы возникали финансовые проблемы. Мама всегда работала на две ставки и получала больше двухсот рублей, что для нас двоих было очень много. А последние пять лет, как она стала главврачом, начала получать ещё больше. Я даже не знаю насколько. Но факт в том, что она пыталась подкупить Серёгу, пообещав ему машину, если он откажется от затеи поступать в лётное.

А это минимум тысяч пять или шесть. Я уже точно не помню, но мой отец из прошлой жизни покупал примерно в это время машину и тогда он брал кредит, имея на руках три тысячи рублей. Даже если Валентина Васильевна решила брать кредит, чтобы купить мне машину, то у неё имеется минимум три тысячи. Ведь, чтобы взять кредит на приобретение столь дорогостоящего товара, необходимо было оплатить половину его стоимости.

Вот отсюда и получаем, что новые Жигули стоят сейчас тысяч пять — шесть. Но отговорить меня у мамы в любом случае не получится, пускай эти деньги лучше пустит на восстановление бабушкиного дома. Знаю я её. Жить с нами откажется. Всегда отказывалась, хотя мама уже два года зазывает её переехать к нам в город. После получения новой квартиры у нас и комната имеется свободная, да и бабушка уже в том возрасте, что в любой момент может понадобиться помощь медиков. А в Мотовилове проще самому дойти до больницы, чем ждать скорую помощь. Тем более по той грязи не факт, что она вообще проберётся.

Вот и сейчас я думаю, бабушка чуть оклемается и сразу же будет проситься обратно. Ещё может заявить, что пока поживёт у Степановны. А та, естественно, согласится приютить у себя подружку.

Точно! Как увижу маму, сразу предложу ей именно такой вариант. Думаю трёх тысяч, конечно, будет мало, но ничего дядя Коля должен будет тут всё утрясти. Может, положено что-нибудь погорельцам? Какая-нибудь компенсация? Ну или бесплатные стройматериалы. Хотя бы лес. Но строить вновь из дерева будет глупостью. Нужно строить из кирпича, а это возводить фундамент и ещё кучу всего, что я знаю лишь поверхностно. В общем, обязательно нужно будет провентилировать этот вопрос, а пока срочно бежать. До отправления автобуса осталось десять минут. Кто их знает, как у местных водителей обстоят дела с пунктуальностью. Решит уехать немного пораньше, и всё. Куковать мне в Захарове до завтра, с пятьюдесятью одной копейкой в кармане.

Конечно, можно было бы заглянуть в гости к дяде Коле и переночевать у него, вот только я не знал, где он живёт. Но мои опасения оказались напрасными. На остановке стояло ещё человек десять и автобуса пока не было.

— До Рязани? — спросил я у мужика в спортивных штанах, рубашке с коротким рукавом и кепке аэродроме, что стоял ко мне спиной.

— Шестичасовой только туда, — усмехнулся он повернувшись. — А ты не местный, что ли?

«Дядя Володя?!» Едва не вырвалось у меня, когда я увидел своего знакомого из прошлой жизни. Дядя Володя вместе с отцом работал на Сельмаше и мы всегда дружили семьями. У него было двое детей. Старший Валерка был младше меня на пять лет, а младшая Наташа на восемь. Мы частенько ходили друг другу в гости.

И вот сейчас я встретил его и стою не знаю, что сказать.

— Я спрашиваю, ты не местный, что ли? — ещё раз переспросил дядя Володя.

— Рязанский.

— А сюда к бабушке, наверное, приезжал? Или может подружка из местных? В Захарове девки на загляденье. Глаз да глаз за ними, чтобы какой городской не увёл. Я сам здесь жену нашёл, да и в Рязань переехал. Правда, она сейчас дома с детьми осталась — ветрянка у них. А я вот к старому другу на свадьбу сына приезжал.

Только сейчас я почувствовал, что от него так прилично несёт спиртным. Но я видел дядь Володю и не в таком состоянии. Они с отцом любили накатить и практиковали это довольно часто. Похоже, что весёлая нам предстоит поездка. Помимо поддатого дяди Володи, автобус ждала семья с тремя дошколятами, которые с радостными криками носились вокруг отца, а тучная мать безрезультатно пыталась призвать их к порядку. Ещё здесь стояли два парня, чуть старше меня и бабушка божий одуванчик с тремя, даже на вид тяжеленными сумками.

— Чего молчишь? Ну точно, к подружке приезжал. Вон сразу, как застеснялся, — хохотнул дядь Володя. — Да нормально всё. В твоём возрасте я то же мотался по союзу, чтобы прижать кого-нибудь поаппетитнее. А потом, как встретил свою Галю, так больше мне никто и не нужен стал. Эх, завидую я тебе. Ты ещё не встретил свою Галю и всё у тебя впереди. А пока, может, выпьешь со мной? Меня Володей зовут.

— Сергей. — ответил я, пожимая руку, своего нового старого знакомого.

— Мне друг в дорогу немного самогонки налил. Он её сам гонит и потом на лимонных корках настаивает. Вкусная — зараза.

Дядя Володя, открыл коричневую тряпичную сумку и показал мне лежавшую в ней бутылку из-под молока, закрытую мутной пластиковой крышкой. Бутылка уже была опустошена примерно наполовину, а рядом лежало несколько солёных огурцов, завёрнутых в пакетик и половина куска чёрного хлеба.

Услышав наш разговор, мамаша что-то пробурчала, про алкоголиков. После чего заставила мужа изловить детей и отойти от нас подальше. Как бы она ещё ни решила сходить постовым пожаловаться. Если они, конечно, имеются в Захарове вообще.

Выпивать с дядь Володей я отказался, а он, отойдя за угол, приложился к заветной бутылке и закусил хлебом.

— Жаль, что не могу остаться на второй день свадьбы. Но семья важнее любой гулянки. Запомни это Серёга.

Сам это прекрасно знаю дядь Володь, вот только сказать не могу. Очень странно, если об этом будет говорить семнадцатилетний парень.

Так за разговорами с дядь Володей подошло время отправления, а автобуса так и не было. И мне, как назло, приспичило по-маленькому. Как-то совсем не хотелось терпеть всю дорогу и я побежал в ближайшие кустики, попросив дядю Володю, уговорить водителя немного подождать, если я не успею вернуться.

Кустики оказались совсем не ближайшими. Поэтому я отходил на более длительный срок, чем рассчитывал. Похоже, что этого времени вполне хватило бдительной мамаше, чтобы сбегать и отыскать ближайшего постового. Которые всё же были в Захарове. Где она его вообще отыскать смогла?

Когда я вынырнул из-за угла, то увидел, как дамочка, в окружении своих деток идёт к месту ожидания вместе с милиционером. А дядя Володя присел на лавочку и задремал. Попросил называется помочь. А теперь самому придётся вмешиваться. Не хватало ещё, чтобы дядь Володю забрали в вытрезвитель.

Когда я подошёл, милиционер уже начал прессовать дядь Володю, а мамашка стояла и что-то поддакивала.

— Дядь Вов, а что хочет от тебя товарищ милиционер? — спросил я, подойдя к ним сзади. Заметили меня только дети, но я им был неинтересен, гораздо интереснее было разглядывать дядю милиционера и постоянно задавать ему какие-то глупые вопросы, которые могут прийти в голову в этом возрасте.

— А вот и второй. Вот именно этого парня, этот пьяница спаивает и приучает к аморальному образу жизни.

— Мамаша, как же ты мне уже надоела. Вон от тебя даже муж твой нос воротит. Подходить к тебе такой сварливой не хочет. Никого я не спаиваю и тем более не приучаю к аморальному образу жизни. У меня в Рязани любимая жена и двое детей, которые приболели немного.

— Так чего же ты пьянствуешь, раз у тебя дети приболели? Сразу видно тунеядец. Ещё и за это его привлеките товарищ милиционер.

— Гражданка Сивцова, — остановил разошедшуюся мамашку постовой, которого она явно уже достала. — Мы получили от вас сигнал и благодарим за бдительность. Дальше я сам со всем разберусь. Если потребуется ваша помощь, я обязательно обращусь. А пока будьте так добры, не мешайте.

Мамаша тут же встала в стойку и явно собиралась что-то начать высказывать постовому, но тут вмешался её муж и просто утащил жену в сторону. При этом извинившись за её поведение перед нами с дядь Володей и милиционером.

— Поступил сигнал от гражданки Сивцовой, что на вокзале находится пьяная компания и нарушает общественный порядок, — меланхолично произнёс постовой.

Работать он явно не хотел, но и проигнорировать сигнал не мог. Тем более сразу было видно, что баба склочная, может закатить скандал или вообще пожаловаться.

— Нет, здесь никакой пьяной компании. Гражданка Сивцова просто ошиблась. И никто меня не приучает к аморальному образу жизни. Мы с дядей Вовой приезжали на свадьбу. Вот он и выпил немного. Сами можете видеть, что и разговаривает он нормально и передвигаться в состоянии. К тому же я с ним рядом и полностью трезв.

Милиционер подошёл ко мне ближе и принюхался.

— Не вижу причины, чтобы забирать человека в вытрезвитель. Племянник о нём позаботится. Благодарю за бдительность гражданка Сивцова. — сказал милиционер и пошёл в обратную сторону. В той стороне я увидел патрульную машину.

А дамочка побежала за ним следом, пытаясь доказать, что обязательно необходимо забрать дядю Володю в вытрезвитель. Вот только она вернулась практически мгновенно, услышав тарахтение старого красно-белого Лиаза. К нам он подъехал уже порядком забитым. Но ничего вспомню, как это в жару толкаться в переполненном автобусе. Романтика блин. Особенно, стоя рядом с дядей Володей, от которого несло на весь автобус. Да и моя одежда ещё не выветрились от запаха гари. Вдвоем мы создавали отличный тандем.

Благо Сивцова со своим выводкам залезли в переднюю дверь, а мы с дядей Володей и ещё одним парнем, сперва помогли загрузиться бабушке и её сумкам, а потом уже и сами кое-как втиснулись.

— Спасибо тебе Серёга. Если бы не ты, то отправили бы меня в вытрезвитель и всё, прощай премия. А там и всю заначку пришлось бы выложить за гостеприимство казённого дома. А я её дочке на велосипед откладывал. Одиннадцать лет, а она и кататься не умеет.

— Да ладно тебе дядь Володь, не стали бы тебя забирать. Ты вполне в адекватном состоянии. Просто нужно было отреагировать на сигнал, вот сержант и пришёл. Сам видел, какая дамочка склочная попалась. Бедный её муж.

— Это ещё не факт, что не забрали бы. Зато факт, что я еду в Рязань, к своей Гале. Мужик крепись с такой женой и никаких врагов не нужно! — последние слова дядя Володя специально выкрикнул на весь автобус, чтобы его услышала Сивцова. Посмотреть на её реакцию у нас возможности не было, а вот получить выговор от суровой бабули, что сидела рядом с дверью вполне.

Дядя Володя извинился и дальше начал разговаривать только шёпотом. Правда, получалось у него это не особо хорошо, но бабушка вроде была довольна и больше не ругалась до конца поездки.

Вылез мой новый старый знакомый, за несколько остановок до моей. Приглашал прогуляться с ним, но я отказался. Мне бы добраться до дома. Нужно сдать экзамены, а после готовиться к поступлению в лётное.

За почти пятьдесят лет школьная программа порядком подзабылась и на знания Серёги в этом плане нельзя было полагаться. Но я уверен, что стоит только всё немного освежить. А чтобы немного освежить программу за десять лет обучения, нужно немало времени. Это за английский я совершенно не переживал.

Поэтому я поехал до площади Победы, а там практически постоянно находились постовые. Всё же центральная площадь города. Поэтому дядя Вова и вылез раньше, решив добираться до дома дворами. Надеюсь, он не наткнётся на патруль. Всё же пока ехали, его развезло ещё сильнее и когда он вылезал из автобуса, едва не упал. Спасибо той бабушке, что ругалась в самом начале поездки. Она успела подставить свою клюшку.

На площади, как всегда, было полно народу. Молодёжь просто гуляла, радуясь отличному субботнему вечеру, готовясь отправиться на дискотеку во дворце культуры профсоюзов, который располагался здесь же на площади. Над входом в ДК было написано Слава Родине. А на одной стене висели огромные буквы Мир, труд, май.

Перед зданием была огромная клумба, усеянная цветами. Справа от здания ДК доска почёта, которую с интересом разглядывал мужичок лет семидесяти, в панаме соломенного цвета. Он подходил к каждой фотографии и внимательно разглядывал её, иногда делая какие-то заметки в небольшом блокноте. Пожилые пары чинно выхаживали под ручку, вспоминая свою молодость. Мимо проезжали полупустые автобусы и троллейбусы, с открытыми настежь окнами.

Субботним вечером город замирал. Я даже опешил, когда вылез из автобуса и просто какое-то время стоял на месте и крутил головой по сторонам.

Эта часть города ещё не была застроена высотками. Отсутствовал огромный торговый центр, а на его месте стояли деревянные домишки. Позже на этом месте появится рынок, который уступит своё место торговому центру. На противоположной стороне улицы возвышался мемориал победы. Высокая стела устремлялась в небо. Возле вечного огня лежали цветы.

Я уже и забыл, что когда-то в городе было так спокойно. Такой Рязань я уже и не помню. И от этого ещё приятнее и волнительней было просто пройтись по знакомым с детства улицам.

Жили мы совсем рядом с площадью Победы на улице Высоковольтной. Совсем рядом с конструкторским бюро «Глобус», работающим на нужды оборонной промышленности. Буквально через дорогу находился медицинский институт. Где-то с начала девяностых институт получит статус международного, и в него хлынут студенты со всего мира. Местные жители быстро привыкнут к неграм, которых в то время называли именно так, китайцам, индусам и так далее.

Наш мединститут всегда был заведением имеющим в своей географии студентов со всего земного шара. Сколько раз я был свидетелем того, как китаец разговаривает с эфиопом на русском. И меня всегда это веселило. Но это уже было после распада Советского Союза, а сейчас здесь обучались только наши будущие светила медицины.

И вот практически прямо напротив мединститута мы и жили. В новенькой девятиэтажке, введённой в эксплуатацию всего три года назад. До этого мы жили в деревянном бараке на четыре семьи. Совсем недалеко от места нынешнего проживания. Как маме удалось получить трёхкомнатную квартиру, для меня было загадкой. А вообще, я не особо вникал в это дело. Помогла ребёнку или внуку кого-нибудь высокопоставленного партийного деятеля, вот тот и подсуетился.

На лавочке возле подъезда сидела соседка, которая увидев меня тут же подскочила и не дожидаясь, пока я подойду, сама подлетела ко мне.

— Здравствуйте, баб Клав. Вы что-то хотели?

Глава 7

— Здравствуй, Серёжа. Мне звонила твоя мама и просила, передать, что сегодня она останется в больнице с бабушкой. Поэтому ты её не жди. Ещё она сказала, чтобы ты достал из морозилки пельмени и обязательно приготовил себе покушать, — затараторила баба Клава. — Такая беда. Такая беда. Это как же вы теперь будете...

— Очень хорошо будем баб Клав. Очень хорошо. Бабушка пока у нас какое-то время поживёт, а мы ей всё заново отстроим. А может и решит она у нас остаться. Всё же я уезжать в этом году собираюсь. Вот будут вместе с мамой здесь вдвоём. Да и вам новая знакомая. Всё веселее будет.

— Не смогла тебя Валя отговорить? Как она хочет, чтобы ты инженером стал... Вон Витька мой уже шесть лет на приборном заводе работает. Уже начальником смены сделали. А ведь он в своё время хотел в военные пойти. Да только я настояла, чтобы он в институт поступил и получил хорошее образование. Там и военная кафедра есть, так что с армией намного проще. Уже офицером будешь.

— Баб Клав спасибо за то, что передали мамины слова. А про то, как мне свою жизнь строить я сам решу.

Второй день всего в новой жизни и все меня пытаются отговорить от учёбы в лётном. Прям раздражать уже начали. Не для того мне второй шанс давали, чтобы я вот так его использовал. Я должен исправить свои прошлые ошибки, а не совершать кучу новых.

А ведь я только сейчас понял, что могу встретить своих родителей из прошлой жизни. Старых друзей и знакомых, как это уже случилось с дядь Володей. Пусть мы и живём в разных районах, но добраться не так далеко. По сути, Рязань — маленький город. Да и сам я из прошлой жизни в начале июля должен был отправиться в отпуск. Вот только я даже не знал, хочу ли встречаться с прошлым собой? Да и есть ли я прошлый здесь вообще? Хотя должен быть, куда без меня-то.

Думаю, что сейчас эта встреча совершенно ни к чему. И если она состоится, то не раньше чем в восемьдесят третьем, когда молодых и ещё совсем зелёных бывших курсантов предоставят нам для воспитания.

— Вот и мой Витька мне до сих пор припоминает, что не дала я ему жизнь строить, как он того хотел. Совсем ко мне перестал заходить. Правильно ты делаешь Серёжа. Жизнь твоя и никому её, кроме тебя не прожить, — тяжело вздохнув произнесла баба Клава и двинулась в подъезд. А я поспешил следом.

Как-то мне совестно стало. Вот так просто взял и нагрубил пожилому человеку. И я даже не поехал на лифте вместе с бабой Клавой, а поднялся по лестнице.

— Ключи-то возьми. Совсем забыла их тебе сразу отдать, — сказал соседка, когда я оказался на нужной лестничной площадке. — Ты меня уж прости Серёж, если чем обидела. Мать я твою отлично понимаю. Материнское сердце оно всегда за ребёнка своего болит и отпускать не хочет. Не можем мы всю жизнь смириться, что дитятко наше выросло и уже от сиськи отлипло давно. Вот так и портим вам жизнь. Ну всё иди, не слушай дуру старую.

Баба Клава вложила мне в руки ключи и поспешила домой, на ходу смахивая накатившие слёзы.

А я ведь её понимаю. Самому очень тяжело было осознавать, что дети уже выросли и начали жить самостоятельной жизнью. Пока они учились, это не воспринималось так остро. На тот момент мы им ещё нужны были. И деньгами помочь, и жили они у нас. А вот как устроились на работу, так сразу решили выскочить из-под родительского крыла. И для меня это принять было очень сложно. Спасало только небо и рейсы на дальняк. А как с этим справилась Катя я даже не представляю. Мы никогда с ней не разговаривали на эту тему.

Но в жизни любого родителя рано или поздно наступает такой момент, когда необходимо просто отпустить ребёнка. Начать воспринимать его как равного, а не вечно плачущего и писающего в штаны малыша.

Вот же я загнался, после обычного разговора со старой женщиной. А ведь в молодости, я даже и не обратил бы на этот разговор внимания, забыв его уже через минуту.

А как теперь его забыть? Мне нужно к экзамену по математике готовиться, а не размышлять над взаимоотношениями детей и родителей.

Открыв дверь, я оказался в прихожей, она была общим коридором из которого можно было попасть в любое помещение в квартире. Здесь стоял небольшой шифоньер для верхней одежды и маленькая полочка для обуви. Здесь же стояли две пары маминых туфель, мои кеды, ботинки и тапочки. Вот никогда не понимал людей, которые ходят дома в тапочках. Тем более в многоквартирных домах, где в каждой комнате на полу лежали ковры или дорожки. Наша квартира не была исключением.

Ещё в коридоре стояла небольшая тумба, на которой взгромоздился красный дисковый телефон. Я даже подошёл и поднял трубку, чтобы услышать гудок. Не пользовался таким аппаратом уже лет, даже не помню сколько. Сразу захотелось куда-нибудь позвонить.

— Алло, — раздалось из трубки через шесть гудков. Не знаю для чего, но я всегда любил считать гудки, до того момента пока не возьмут трубку.

— Здравствуйте, тётя Света. Это Серёжа Фомин, а Лёша дома?

Позвонить я решил своему однокласснику, а по совместительству лучшему другу — Лёхе Грачову. В основном это из-за него я влипал во всякие неприятности. И та драка, которая закончилась приводом в милицию, случилась то же из-за него. Решил заступиться за дурака, в итоге...

— Здравствуй, Серёжа. Мой обалдуй с утра куда-то исчез и ещё не возвращался. Всё же выходной. Может, на рыбалку отправился. Кто его знает. Я даже думала тебе позвонить, но потом вспомнила, Валя мне говорила, что вы на выходные в Мотовилово собираетесь. Как-то вы рано вернулись. Что-то случилось?

Поговорить с Лёхой значит облом. Но может оно и к лучшему? Сяду спокойно заниматься. Свою жажду общения по старому телефону я утолил, так что можно теперь приступать, утолять жажду знаний.

— У бабушки инфаркт случился.

— Да ты что?! — воскликнула тётя Света и выронила трубку, которую подобрала через пару секунд.

Не нужно мне было ничего ей рассказывать, слишком она эмоциональная, как бы самой плохо не стало.

— Всё уже в порядке. Врачи сказали, самое страшное позади. Мама пока в больнице с бабушкой. Обещала вернуться завтра.

— Очень хорошо. Вернее, очень плохо, что с Настасьей Фёдоровной такая беда приключилась. Передай, пожалуйста, Вале, чтобы позвонила мне, как из больницы вернётся, — вот так всегда, беда у людей, но новости узнать необходимо раньше остальных и желательно из первоисточника. — Получается, ты один дома? Приходи, у нас переночуешь. Я сегодня голубцов накрутила.

— Спасибо тёть Свет, но я дома останусь. К экзамену по математике готовиться нужно. Беда у меня с ней совсем.

— Это правильно. А вот Лёшка, совсем ничего не хочет. Говорит тройку и так поставят, а больше ему и не нужно, — я услышал тяжёлый вздох и тётя Света продолжила. — Если тебе, что-нибудь будет нужно ты звони не стесняйся. И приходи, когда захочешь.

— Непременно. До свидания тёть Свет.

После чего я повесил трубку, хотя прекрасно слышал, что Лёхина мама продолжала говорить.

Ну вот, удовлетворившись телефонным разговором, можно приступать к занятиям. Правда, сперва нужно зайти на кухню.

Есть я не хотел, но пельмени всё равно достал. А то мама потом ворчать будет. Она и так сейчас вся на нервах, поэтому поберегу её. Пельмени также были дикой ностальгией. Красная картонная пачка с надписью Пельмени Русские.

Поставил воду на пельмени, а сам отправился в душ. От меня невыносимо пахло гарью. На улице это не так сильно ощущалось, а вот дома... Как люди могли со мной рядом находиться?

Когда выбрался из душа, вода из кастрюли уже наполовину выкипела. Ну не дружу я совсем с готовкой. В той жизни не дружил и в этой, похоже, что отношения у нас с ней будут не лучше. Пришлось доливать ещё воды. А то я один раз уже пробовал вот, также варить пельмени в той воде, что осталось, когда Катю в роддом отвёз. Повторять совершенно не хотелось.

На этот раз я караулил на кухне, пристроившись на табуретке и принеся учебник по алгебре, принялся вспоминать, чему меня учили в школе. А заодно, чему в школе учили Серёгу. Оказалось всё не настолько плохо, как могло показаться, на первый взгляд.

С этим экзаменом я совершенно точно справлюсь, хоть и придётся нелегко.

Пока занимался, даже не заметил, как на автомате сварил пельмени и съел их. И даже ничего не испортил, разбил, разлил и так далее.

Быстро помыв посуду, отправился в свою комнату, где стоял массивный, покрытый лаком письменный стол. На столе стояла лампа, которую я включил и продолжил заниматься. Даже сам и не заметил, как задремал.

Разбудил меня треск телефона. Спросонок я даже не понял, что происходит. Словно включилась сирена пожарной безопасности. Но до меня быстро дошло и я поспешил поднять трубку. Это в будущем ты лишний раз подумаешь, брать трубку или нет, чтобы избежать общения с представителем какого-нибудь банка, фирмы по продаже дверей, пылесосов и так далее. А сейчас люди звонили только по делу.

— Алло, — произнёс я сонным голосом.

— Привет, сынок. Я тебя разбудила?

— Привет, мам. Ничего страшного. Занимался вчера допоздна, вот и заснул. Как бабушка?

— Уже приходила в себя. Врачи говорят, что быстро восстанавливается. Но в любом случае я ещё сегодня побуду с ней. Ближе к вечеру заскочу домой. Переодеться и взять кое-какие вещи. На работу завтра прямо из больницы доберусь. Возьми там в шкафу деньги и сходи в магазин. Приготовь себе покушать. И только, пожалуйста, не нужно есть всухомятку.

— Мне можно будет прийти к бабушке?

— Пока не стоит. Ей сейчас нужен покой. Вот сдашь экзамен и тогда можно будет прийти, порадовать её. Да, совсем забыла сказать. Завтра будь дома в первой половине дня. Я соберу вечером документы, а завтра приедет Коля, нужно будет ему их отдать.

— Хорошо мам.

— Ну всё. Пока. Будь, пожалуйста, осторожен.

— Обязательно мам. Пока.

Итак, время было восемь часов утра воскресенье. До экзамена оставалось два дня. А мне ещё повторять и повторять. Поставив чайник на плиту, я вновь уселся за учебники.

Мама приехала около пяти, как и говорила — приготовила документы, собрала кое-какое вещи и вновь убежала. Правда, сперва созвонилась с тёть Светой и минут двадцать разговаривала с ней. Никогда не понимал, как можно так долго висеть на телефоне. Быстро сказал что хотел, и всё.

А в магазин я так и не сходил. Ещё оставались пельмени, ими я и продолжил питаться. За что получил от мамы нагоняй. Пообещал исправиться... но в следующий раз.

В понедельник дядя Коля приехал к девяти часам и забрал документы. Он уже начал заниматься сгоревшим домом. За спасённой скотиной пока присмотрят соседи. А уже потом, как бабушке станет лучше, будем решать, что с ней делать.

Я буду агитировать за то, чтобы продать всю скотину, да и бабушку оставить жить у нас. Мало того что у неё теперь будут постоянные проблемы со здоровьем, а после инфаркта по-другому и быть не может, так ещё и я собираюсь уезжать учиться в Сасово. А это двести километров, если ехать на автобусе и около ста пятидесяти на поезде.

Вот и выходит, что я уже не смогу приезжать и помогать, как раньше. Дом-то мы восстановим и я уверен, что бабушка сразу же уедет жить туда, если у нас не получится её оставить у себя. А вот ухаживать за скотиной уже не сможет. Но это я только предполагаю, как оно выйдет на самом деле, пока не знаю.

Ближе к вечеру вновь раздался телефонный звонок.

— Готов к экзамену? — раздался в трубке довольный голос Лёхи.

— И тебе привет. А к экзамену готовлюсь.

— Говорю тебе, гиблое это дело. Бросай и давай сегодня с нами в футбол. Забыл небось, что у нас сегодня решающий матч? По-любому тёть Валя тебя заставила за учебниками сидеть. А долго это делать очень вредно для здоровья. Нужно немного голову проветрить. Отдохнуть от знаний. А то завтра такая каша в голове будет.

После этих слов я услышал звонкий шлепок и Лёха ойкнул.

— Не слушай его Серёжа. Это он не хочет ничего учить и других подбивает на это, — раздался голос тёти Светы, которая, скорее всего, отвесила сыну подзатыльник.

Правда, толку от этого не особо много было. Лёха уже давно мне говорил, что привык к этому и даже не обращает внимания. Так для виду кривляется, будто ему больно, чтобы ещё сильнее не получить.

— Так ты придёшь? Если да, то через полчаса встречаемся на углу, — сказав это, Лёха повесил трубку.

И да, я приду. А почему бы и нет. Основную часть успел повторить, а остальное и позже можно будет. Мама сегодня уже должна будет домой вернуться, так что и поесть приготовит и уберётся, а то вроде один дома был, а срач умудрился развести. Хотя нет. Время ещё немного было, поэтому успею и сам убраться. Маме сейчас и без того хлопот хватает.

Нацепив кеды шорты и майку, через полчаса я уже ждал Лёху в назначенном месте. Этот паразит, как всегда — опаздывал. Но сегодня я совершенно не переживал из-за этого. Мне было интересно посмотреть, на старый город, ещё до того момента, как его застроили.

Это сейчас деревья росли практически на каждом шагу. А когда я в последний раз приезжал проведать маму, ещё в прошлой жизни, то пока ехал по городу, не увидел ни одного дерева. А фасад практически каждого дома украшала цветастая магазинная вывеска.

— Давно стоишь? — раздался голос Лёхи, подошедшего ко мне сзади и, видимо, решившего напугать.

— Минут пятнадцать. Думал выйти немного позже, зная о твоей невероятной пунктуальности, но решил подождать на улице. Погода отличная, птички поют. Вон поливалка недавно проехала, дорога ещё мокрая...

— Ну всё. Ладно. Извини. Мамка перед самым выходом заставила картошку чистить. Сказала если не почищу, то останусь без ужина. Она, кстати, и тебя пригласила. Как там бабушка? Может, вам, чем-то помочь надо? Ты только скажи.

Хоть Лёха и был самым большим раздолбаем, которого я только знал, но другом он всегда был хорошим. Вот и сейчас он это доказал. Я был уверен, что если попрошу о помощи, он сделает всё от него зависящее.

— Единственное, чем ты сейчас мне сможешь помочь, это не пропустить ни одного мяча. А не как в прошлый раз, насовали нам по самые помидоры. А за предложение спасибо. Если, что я обязательно обращусь.

Лёха просто кивнул и мы побежали на школьный стадион. Бежать было минут десять, как раз за это время разомнёмся.

Пока бежали, Лёха сетовал на прошлую игру, сваливая всё на то, что маялся животом, поэтому так много голов и пропустил. А потом ещё и задница болела, когда по нам пробивали наши соперники, которыми были ребята из параллельного класса. В это время слова играть на жопу, звучат совершенно иначе.

Вот и мы бежали играть на жопу. Сегодня мы просто обязаны взять реванш. Если проиграем, то проиграем без возможности отыграться. Уже в субботу будет выпускной и после него большинство ребят разъедутся. А играем мы только по понедельникам. В остальные дни стадион занят другими любителями погонять мяч.

— Серёга, ты как? Играть сможешь? — спросил меня наш одноклассник и капитан футбольной команды — Вася Любавин, после того как мы со всеми поздоровались.

Ещё пара человек, пока не пришли. Как в нашей команде, так и у соперников. Дмитрий Сергеевич, или просто Сергеич, наш физрук, неизменно выступал в качестве судьи. А болеть приходили одноклассницы. Только сегодня трибуны, в качестве которых выступали, вкопанные в землю резиновые покрышки, пустовали. Все готовились к завтрашнему экзамену и только мы двенадцать раздолбаев из двух параллельных классов несмотря ни на что пришли играть в футбол.

— Всё отлично Вась. Надерём сегодня ашкам их математические задницы. Чтобы они запомнили наш последний матч навсегда.

Ребята поддержали меня радостными криками. И я даже сам не заметил, как загорелся желанием победить. Хотя никогда и не любил играть в футбол, как и смотреть его по телевизору. А вот сейчас, стоя вместе с ребятами, прям захотелось. А ещё больше мне захотелось вернуть им должок. Сегодня жопа болеть будет у математиков. Мы же класс Б — гуманитарии и не должны проигрывать этим умникам.

Все собрались минут через десять, и мы начали. Сегодня я играл на месте левого защитника. Вася всё же не решился ставить меня в нападение, хотя я бы с радостью поиграл именно там. Лёха у нас неизменно стоял на воротах. Так как играли мы в командах шесть на шесть, то и составы у нас были весьма урезаны.

Сергеич подбросил пятикопеечную монетку, и нам выпало право выбирать половину поля, на которой мы хотим играть, мяч же достался ашкам. Мы, как всегда, выбрали половину ближе к школе. Там и ворота были получше, даже сетка почти целая. И асфальт похуже, что всегда играет на руку команде выбравшей эту половину поля. На другой и бегать лучше и мячик летит туда, куда его пинают. А за нас сейчас играл рельеф. Но это не означало, стопроцентную победу. На прошлой неделе мы также выбирали сторону и всё равно проиграли со счётом девять два.

— Серёга, сделаем их! — крикнул мне Лёха, когда раздался свисток и соперники побежали в атаку.

Мне предстояло сдерживать их нападающего, которым они всегда ставили Ромку Терёхина. Он занимался лёгкой атлетикой и бегал быстрее всех в десятых классах. Но брал он исключительно скоростью. А так даже по мячу толком бить не умел. Впрочем, как и все мы за редким исключением.

Вот и сейчас он тут же побежал к нашим воротам, а я прилип к нему, как Галкин к Пугачёвой. Хрен меня теперь, чем отгонишь. Отогнать, не отгонишь, а вот обогнать запросто, что и сделал этот длинноногий гад. Он рванул с такой скоростью, что я сразу отстал на два корпуса. Этого вполне хватило, чтобы Ромка нанёс удар по нашим воротам. Но Лёха сегодня был на высоте. Хоть мяч и летел мимо ворот, он всё равно сделал героический прыжок и поймал его, сразу же бросив Ваське, на половину противника.

— Отстань от меня, чего прицепился?! — заявил мне Ромка и я лишь усмехнулся. После подобных пробежек разговаривать как-то совершенно не хотелось.

Вот всплыл и ещё один подводный камень. Физическая подготовка Серёги. Хоть он и занимался дзюдо, но бегать никогда не любил. А сдавать физподготовку при поступлении нужно обязательно. После матча нужно будет поговорить с Сергеичем. Попрошу его немного меня погонять и довести до нужной кондиции. Он мужик правильный, всегда рад помочь ученикам. Вот и мне думаю, не откажет.

Что-то ты Серёга совсем этот момент из виду упустил. Ну, да ладно, время ещё есть.

Тем временем наши тоже не смогли забить гол и мячом завладели соперники. Ромка бегал, пытаясь скинуть меня с хвоста, но я вцепился в него, словно бойцовая собака в рукав ватника своего кинолога. Осталось только начать его трепать. Хотя по ощущениям треплют сейчас именно меня.

Несколько раз мне удавалось отобрать мяч у Ромки и я даже заработал для нас штрафной, когда эта каланча, обидевшись, толкнул меня в спину. И после розыгрыша этого штрафного мы повели в счёте.

К этому времени мы уже обзавелись зрителями. Прибежала ребятня из соседних дворов и начала подбадривать нас, разбившись на два лагеря болельщиков. Естественно, мы с ребятами начали выкладываться ещё сильнее. Ведь нельзя расстраивать болельщиков, особенно когда они так самозабвенно нас поддерживают.

Играли мы два тайма по двадцать пять минут, между которыми был десятиминутный перерыв. Весь матч занимал ровно час.

Так вот, после первого тайма команда Б класса вела со счётом два один. Пить хотелось неимоверно и поэтому весь перерыв ушёл на путь до ближайшей колонки и обратно. Никогда не знал, что вода в колонке может быть такой вкусной. Или, может, мне просто так показалось из-за того, что очень хотел пить?

Но лучше буду считать, что первый вариант. Он нравится мне намного больше. Наши болельщики отправились на колонку вместе с нами и там не прекращали своих споров, кто сегодня выйдет победителем. Ну а мы дурачились вместе с ними. На этот час я забыл обо всех заботах и проблемах и просто наслаждался игрой в футбол. Впервые за две жизни.

Матч закончился со счётом три-три. Вот так мы и не выяснили, кто же будет лучшим среди десятых классов. Сергеич предлагал нам провести серию пенальти, но мы все как один отказались. Ничья отличный результат. К тому были серьёзные опасения, что в случае, если выиграет одна из команд, наши болельщики передерутся. Нам уже пару раз приходилось разнимать особенно ретивых.

А после матча я подошёл к Сергеичу.

— Дмитрий Сергеевич, можно вас на пару слов.

— Да можно и больше, чем на пару. Ты мне главное в любви не признавайся, а то после подобного вопроса, от какой барышни вашего возраста, они порой такое начинают воротить, что мне хоть под землю проваливайся, — пошутил физрук.

Глава 8

Как я и думал, Сергеич не отказался помочь. Договорились, что со следующей недели он начнёт мою подготовку. Но только при условии, что оставшиеся экзамены я сдам минимум хорошо, а в идеале отлично. Но это Дмитрий Сергеевич сделал, только для того, чтобы я не расслаблялся. В том, что он мне поможет, даже сдай я оставшиеся экзамены на тройку, не было никаких сомнений.

После этого мы ещё немного поболтали с ребятами и разошлись по домам. Завтрашний экзамен никто не отменял. По дороге домой Лёха, зазывал меня в гости, но я отказался. Дома меня ждала мама и учебник алгебры.

— Мой руки и садись ужинать, я как раз пожарила котлет. — крикнула мама, когда я зашёл домой.

За ужином она сказала, что бабушка пожелала мне удачи на завтрашнем экзамене и попросила, навестить её, как освобожусь. Врачи уже разрешили.

Попытался заговорить с мамой насчёт того, чтобы оставить бабушку жить с нами, да и о восстановлении дома, но попытка не удалась. Мама сказала, что сперва нужно всё узнать в сельсовете и куче других инстанций, а уже потом решать, что делать дальше. Дядя Коля за эту неделю должен будет со всем разобраться и приехать на выходных с результатами.

Разговаривать с ней насчёт дяди Коли я не стал. Он получил от меня благословения, так сказать, и теперь остальное зависело только от самого дяди Коли и его настойчивости.

Ну а дальше я вновь отправился за учебники. И повторив основные моменты, лёг спать. Перед экзаменом надо выспаться очень хорошо.

В школе я был уже в половине девятого. Экзамен должен начаться через полчаса. А пока было время перекинуться парой фраз, со взволнованными одноклассниками. Не переживали всего несколько человек, среди которых был и Лёха. Он, вместе с парой таких же раздолбаев и единственным отличником в нашем классе — Таней Сидоровой, постоянно подшучивали над остальными. Из-за чего эта компания вскоре оказалась в гордом одиночестве.

Ровно в девять нас запустили в класс.

Экзамен длился четыре часа. Конечно, все заканчивали намного раньше, но не торопились сдавать свои листочки, проверяя всё по нескольку раз. А в некоторых случаях и вовсе переписывая всё заново. Ребята нервничали и допускали много ляпов, зачёркиваний и так далее.

В час нам объявили, что время истекло и нужно сдавать свои работы. И вот уже в начале второго я топал в больницу к бабушке, будучи уверенным, что сдал экзамен минимум на четвёрку. Никаких сложностей в решении задач и примеров, подготовленных для экзамена, я не заметил. Необходимые знания всплывали в нужный момент.

Больница, в которой лежала бабушка, находилась совсем рядом со школой, буквально через один квартал. Заскочив в ближайший гастроном. Купил две пачки печенья. Одну земляничного, а вторую юбилейного, истратив на это все свои деньги, оставшиеся ещё после выходных.

Мама мне рассказала, где лежит бабушка и как проще попасть в нужное крыло, поэтому я практически не блуждал по больничным коридорам, да и не дали бы мне этого сделать во время тихого часа. Это в детских больницах было очень трудно уложить ребятишек, у которых энергия постоянно бьёт через край, а вот со взрослыми всё обстояло совершенно по-другому. Они, наоборот, всегда были за дневной сон, тем более, чем ещё заниматься в больнице?

Дежурная медсестра предупредила меня, чтобы я не шумел и указала на нужную палату, предварительно проинструктировав.

— Она с самого утра всем рассказывает, что сегодня внук придёт после экзамена. Я даже думала не пускать тебя, а то вдруг от радости вновь плохо станет. А потом поняла, что если тебя не пустить, то бабушка расстроится. А это ещё хуже будет. Поэтому постарайся её не расстраивать. Надеюсь, экзамен хорошо сдал?

— По-другому и быть не может. — ответил я и вошёл в палату.

Всего здесь было шесть коек и все были заняты. Четыре женщины спали, а две бабушки, лежавшие на соседних кроватях, о чём-то разговаривали. Одной из этих бабушек и была моя Анастасия Фёдоровна.

— Не вставай! — тут же сказал я бабушке, когда она меня увидела и попыталась подняться. — Пока полежи. Успеешь ещё находиться. Знаю я тебя, ни минуты без дела не можешь сидеть.

— Вот поэтому мне тут очень тяжело приходится. — вздохнула бабушка, а затем обратилась к своей собеседнице. — Знакомься Петровна, это мой внук Серёжа. Он у меня в этом году в лётное училище собрался поступать. Лётчиком хочет стать.

А затем мы просто разговаривали. Я даже не заметил, как пролетело больше двух часов. Медсестра пришла делать уколы и ставить капельницы, а меня выгнала. Бабушка сказала, что во время капельницы её всегда клонит в сон, поэтому я отправился домой, пообещав ей ещё и завтра зайти.

А сейчас мне необходимо было самому отправиться в больницу и написать заявление на прохождение ВЛЭК. Лучше сделать это сразу ещё до подачи документов в училище. Если вдруг возникнут какие проблемы здесь, то можно будет это как-нибудь исправить. А вот узнай я об этих проблемах в училище, будет уже поздно. Тем более я надеялся, что здесь мне в случае чего мама поможет. Да, она не хотела, чтобы я поступал в лётное, но и вот таким образом вставлять мне палки в колёса она точно не станет. Мама у меня не такая.

К тому же её помощью я собираюсь воспользоваться только в крайнем случае. А пока нужно заскочить домой и уже потом отправляться и точно узнавать, какие анализы необходимо сдавать. А потом уже с готовыми анализами идти на комиссию. Это сильно сократит время её прохождения. Как вспомню очереди, что приходилось отстаивать в прошлой жизни, так сразу дурно становится. Но в то время я ещё ничего не знал и время выбрал крайне неудачное.

Документы в Сасовском училище начинают принимать с начала июля по конец августа, поэтому нужно торопиться, чтобы успеть попасть туда в первых рядах. Помню, когда я работал там инструктором ребят, которые подавали заявление позже остальных, в основном отправляли домой. Учебные группы уже были сформированы и никому не хотелось лишний раз напрягаться. Исключение делалось только для «непростых» учеников. Но такие в основной своей массе поступали в военные училища.

Забежав домой, я поел и взяв рубль, отправился в медсанчасть при Дягилевском аэропорте. После войны аэродром был передан в ведение дальней авиации. А в будущем на его территории создадут центр боевого применения и переучивания лётного состава дальней авиации.

И вот сейчас я собирался добраться до Дягилевской медсанчасти и узнать всё, что нужно для прохождения ВЛЭК (Врачебно лётная экспертная комиссия). Добраться туда можно было только на первом троллейбусе и именно для этой цели мне нужны были деньги. А ещё я хотел мороженого. Простого пломбира в вафельном стаканчике.

Когда уже закрыл дверь, услышал телефонный звонок. Возвращаться совершенно не хотелось, но вдруг это важный звонок?

— Алло.

— Алло. Сержа это ты? Это Юля Рыжова.

— Привет, Юль. Это я.

— Ну как дела у бабушки?

Интересно, зачем она мне позвонила? Сомневаюсь, что её сильно интересует здоровье бабушки.

— Сейчас уже всё в порядке. Врачи говорят, что самое страшное позади.

— Очень хорошо. А вы как с Валентиной Васильевной?

— Мы с мамой тоже хорошо. Юль, ты звонишь с какой-то конкретной целью, или просто узнать о том, как себя чувствует наша семья?

Нужно её поторопить. Я не знаю до какого часа работает медсанчасть, а попасть туда хотелось бы сегодня.

— Серёж... — замялась девушка, явно собираясь с духом. На заднем фоне я услышал голос Ларисы, что-то быстро тараторящей сестре. — Давай сходим в кино. — наконец, выдавила из себя Юля.

— Давай. Только давай завтра. Сегодня у меня ещё есть дела. И я не знаю, когда смогу освободиться.

После моего ответа я услышал, как Юля выдохнула.

— Отлично. Тогда завтра созвонимся и договоримся, запиши мой номер телефона.

В кино, так в кино. Я последний раз там был лет двадцать назад. В начале двухтысячных. Записав номер телефона Юли, я отправился на площадь Победы. Именно там была остановка. Пока ждал троллейбуса, купил себе мороженого и с удовольствием его съел. Правда, больше ничем меня сегодняшний день не порадовал. В медсанчасти был санитарный день. Пришлось мне возвращаться домой.

Решил, пока есть время, немного повторить и английский. А то мало ли что.

Мама пришла после семи и принесла с собой торт «Сказку». С кремовыми ёжиками и деревьями в качестве украшения.

Мама была у бабушки и уже знала, что я хорошо сдал экзамен, хотя я сам ещё не знал оценки. Но она была уверена, что я сдал на отлично.

— Просто по-другому не может быть. А теперь иди ставь чайник, будем есть торт. Сейчас ещё Света с Мишей должны прийти, может и Лёша с ними будет.

На следующий день я вышел из дома вместе с мамой и отправился сразу в Дягилево. Написал там заявление, прямо от руки, что нужно пройти медкомиссию для поступления в лётное училище. Там мне на месте выписали все направления на анализы. И сразу же отправили к терапевту.

Оказалось, что я пришёл немного рано. Только со следующей недели ожидался наплыв людей на ВЛЭК, но меня решили принять уже сегодня. К тому же большинство проходили комиссию непосредственно в медсанчасти училищ.

— Одним будет меньше, — сказали мне.

На ВЛЭК сложнее всего пройти терапевта. Как говорят, если ты прошёл терапевта, то считай — сдал комиссию. Сперва измеряли давление без нагрузки, после нагрузки (пятнадцати приседаний), и через две минуты после нагрузки. С этим проблем никаких не возникло и я увидел первую запись, годен к обучению в лётном училище. За сегодняшний день мне удалось пройти практически всех врачей, за исключением окулиста и психиатра. Никогда не любил последних. Всегда странные вопросы и ты не знаешь, как на них ответить. Но вроде я всегда отвечал правильно. По крайней мере, никогда проблем по этой части у меня не было.

Этих врачей я должен буду пройти завтра. И заодно сдать все необходимые анализы. Сегодня обязательно нужно будет не забыть про баночку из-под майонеза и спичечный коробок. Вот чего-чего, а пластиковых контейнеров для анализов в семьдесят восьмом не было.

В итоге уже к обеду я освободился и приехав домой, первым делом позвонил Рыжовой. Договорились встретиться возле кинотеатра Дружбы, что располагался на улице Дзержинского. Мне дойти до него пешком было минут пять. А вот Юле нужно было ехать с другого конца города.

Расписания сеансов, мы не знали, поэтому решили встретиться немного пораньше и в случае чего просто погулять до сеанса.

Ещё я успел забежать к бабушке.

И вот уже в пять часов я ждал Юлю на остановке, совсем недалеко от кинотеатра. Проходя мимо, я уже успел посмотреть на афиши, но так и не увидел ни одного знакомого фильма. А это вообще здорово, посмотрю что-нибудь, чего ещё не видел.

Юля приехала минут через десять и выскочив из автобуса, подошла ко мне. Она была одета в лёгкое серое платье, с какими-то рюшами. На ногах были надеты сандалии. А волосы заплетены в две толстых косы. Никакого макияжа у неё не было, да это не нужно было. Настоящая красота она всегда выигрывает у искусственной. Тем более в семнадцать лет. И судя по тому, что я сейчас видел — Юля прекрасно это осознаёт и отлично пользуется.

— Отлично выглядишь, — сказал я, моментально вогнав девчонку в краску. Всё же юность прекрасное время, когда вот так одним комплиментом, можно заставить человека так мило стесняться. А чем старше женщина, тем сложнее ей угодить. Правда, это касается только красивых дам. А вот кто не столь уверен в своей внешности, те до конца жизни балдеют от любого комплимента.

— Спасибо. — ответила Юля, отводя глаза в сторону.

А она сильно изменилась с того момента, как переехала. В деревне я толком не смог этого разглядеть ночью, а потом было совсем не до этого, а вот сейчас оценил все изменения по достоинству. Юля всегда была симпатичной девочкой, а сейчас превратилась в настоящую красавицу. Поэтому мне стало ещё любопытнее, что ей понадобилось от меня.

Нет, я не считал себя страшным, или каким-то не таким, но всё же не верил, что нравлюсь Юле именно как парень. В таком случае она никогда бы не позвонила первой. Или я просто излишне загоняюсь. Похоже, что удар при падении не прошёл бесследно.

— В кино, или может сперва погуляем? Хочешь мороженое?

— Хочу, — выпалила Юля, но потом осеклась и для чего-то посмотрела по сторонам. — Только давай сперва сходим в кино, а уже потом можно будет и мороженого поесть.

— Потом мы уже не сможем его поесть. Все магазины закроются. Да и тебе, наверное, уже домой пора будет. Ты хоть сказала маме, куда уехала?

— Маме не говорила, а вот отцу сказала. Он как раз сегодня только с ночной пришёл и сейчас дома. Сказала, что в кино с тобой иду. Так что здесь никаких проблем не будет. А по поводу мороженого, давай лучше в кино. Я последний раз ещё весной была. А потом подготовка к экзаменам и совсем не до этого было.

— В кино, так в кино. Я тоже там давно не был.

Попали мы на шестичасовой сеанс. Крутили семейный фильм, по одноимённой повести Астрид Линдгрен — «Расмус-бродяга».

Фильм про мальчика, который сбежал из приюта, чтобы найти свою семью.

Фильм шёл больше двух часов и я, честно говоря, порядком устал. Да и в зале было сильно накурено. Я и забыл, что вот так спокойно можно было курить прямо во время сеанса. Это в прошлой жизни, я курил больше пятидесяти лет, а вот Серёга был молодцом. Даже ни разу не пробовал. Да и меня сейчас совершенно не тянуло к сигаретам.

Юля же просидела весь сеанс, практически не отводя взгляда от экрана. Лишь пару раз она окидывала зал мимолётным взглядом, словно искала кого-то и тут же возвращалась к просмотру фильма.

Как-то я совсем не оценил советский кинематограф и не испытал ностальгию. Когда в крайний раз был в кино, в начале двухтысячных. Ходили с детьми смотреть Властелина колец. То ли вторую, то ли третью часть уже не помню. Так вот тот поход мне понравился намного больше, чем этот.

Когда фильм закончился, Юля вновь окинула зал взглядом, и только после этого мы пошли на выход.

— Ты сразу домой, или ещё прогуляемся? — спросил я, оказавшись на улице.

На сеансе, даже несмотря на будний день, было много народу и вот таких парочек, как мы с Юлей сейчас собралось довольно много. Все решали, что будут делать дальше, и лишь единицы уходили.

— Можно и прогуляться, если ты не против. Давно не была здесь. Говорят, много домов новых построили. — пока говорила, Юля постоянно крутила головой по сторонам, явно кого-то выглядывая.

Я даже сам несколько раз посмотрел по сторонам и это не укрылось от девушки, которая тут же подхватила меня под руку и потащила в сторону дома. Я даже слегка опешил, когда она это сделала. Хотя быстро пришёл в норму и даже положил вторую руку поверх её. Девушка не возражала.

— Понравился фильм? — спросил я, когда молчание слишком затянулось.

— Понравился. Добрый фильм и с хорошим концом. Вот только очень жаль, что в жизни вот так не бывает. Ты знаешь, сколько у нас в стране детей-сирот?

— Не знаю. — ответил я. Да я никогда и не интересовался этим. Даже не задумывался о сиротах.

— А их около четырёхсот тысяч человек. Ты себе это представляешь? Четыреста тысяч детей, у которых нет родителей. Это практически, как население Рязани. И вот каждый из этих детей хочет найти своих родителей. Совсем как Расмус. Вот только в жизни всё совсем иначе, чем в кино. В жизни всё намного сложнее и просто не может быть ничего подобного. А порой так хочется верить в чудо.

— Если тебе так хочется, то верь. В этом нет ничего плохого. Верить нужно всегда, что бы ни случилось. Главное — не опускать руки и верить.

Я говорил эти слова и понимал, что сам я поступил совершенно по-другому. В прошлой жизни я просто перестал верить и в этот момент, моя жизнь закончилась. Она закончилась не на борту самолёта, а именно в тот момент, когда я перестал верить и смирился со своей участью. Именно в тот момент я умер.

А вот сейчас эти простые слова, так легко мне дались и я сам смог понять их смысл.

— А ты сам во что-нибудь веришь? — спросила Юля, заставив меня задуматься.

Глава 9

Мы с Юлей ещё долго разговаривали. И разговаривали далеко не на темы, которые обычно поднимаются среди подростков. Она оказалась не по годам зрелой девушкой, которая уже знает, чего хочет от жизни. Но добиться этого ей будет очень сложно. Слишком наш мир жесток вот к таким людям, которые хотят всем помочь.

За разговорами мы совершенно не заметили, как начало темнеть. Юле пора было возвращаться домой. Одну её отпустить я не мог и вызвался проводить до дома. Тем более она весь вечер оборачивалась и осматривалась по сторонам, словно кого-то боялась.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил я, когда девушка в очередной раз обернулась. Она явно опасалась кого-то увидеть, и мне это не нравилось.

— Нет.

— В таком случае, почему ты постоянно смотришь по сторонам? Юль, ведь не просто так ты захотела пойти со мной в кино. Рассказывай, что у тебя стряслось.

Тяжело вздохнув Юля начала свой рассказ.

Когда она переехала, то так и не смогла найти в новом районе друзей. Как-то ей совсем не до того было. Время шло, а она выходила из дома, только чтобы сходить в школу или в магазин. Но всё резко изменилось, когда к ним приехала Лариса. Она очень общительная девчонка и моментально нашла себе компанию, в которую вскоре притащила и Юлю.

Так вот в этой компании был один парень — Руслан, которому очень понравилась Юля и он начал к ней приставать, совершенно не принимая отказа. Руслан был старше Юли на три года и в этом году он только пришёл из армии и собирался поступать в училище. И так сложилось, что практически сразу после дембеля он оказался в одной компании с Юлей.

Уже через пару дней знакомства он предложил девушке встречаться. Юля сразу же сказала, что этого не будет. Но Руслан, не собирался так просто сдаваться. Лариса лишь смеялась над Юлей и не собиралась помогать, отвадить приставучего ухажёра. Она сама уже несколько месяцев встречалась с другом Руслана и он даже просил её поговорить с Юлей, чтобы та дала Руслану шанс.

Дошло до того, что Руслан попытался поцеловать Юлю в губы, за что тут же получил. И Юля пригрозила ему милицией. Поначалу всё успокоилось, и парень больше не предпринимал агрессивных попыток завоевать девичье внимание. А через какое-то время Юля начала замечать, что Руслан следит за ней. И вот так она решила отвадить его, встретившись со мной.

— Я же знаю, что ты занимаешься дзюдо и сможешь дать отпор хулигану в случае чего. К тому же Алина мне рассказала, как ты смог справиться с Гришей. Прости меня Сереж. Просто мне больше не на кого положиться. Ты можешь мне помочь? Можешь сделать вид, что мы встречаемся? Только до того момента, пока Руслан не успокоится. Или хотя бы пару недель. Просто мне скоро нужно будет подавать заявление в институт и сдавать вступительные экзамены и если Руслан будет постоянно мне мешать, я ничего не смогу сделать. Каждый раз, выходя на улицу, я в ужасе думаю, что он поджидает меня за углом.

— Ты хочешь, чтобы я две недели поработал твоим охранником?

— Если это можно назвать так, то да. Папа целыми днями пропадает на работе, мама то же. К тому же она женщина. Как я уже говорила, здесь у меня нет друзей, поэтому я могу попросить о помощи только тебя. Я очень боюсь, что он может сделать со мной что-нибудь страшное. Раньше хоть Лариса была рядом, а сейчас, и она уехала домой после экзаменов.

— Я сам тоже собираюсь поступать. И не смогу постоянно находиться рядом с тобой. Максимум неделю. Может, полторы. А затем мне нужно будет ехать, подавать заявление в лётное и сдавать экзамены.

— Хотя бы неделю. Мне действительно больше некого попросить о помощи. Я уже даже в милицию ходила, но там надо мной посмеялись и сказали, что в нашем возрасте это нормально, когда парень выказывает внимание девушке. Они мне посоветовали просто поговорить с Русланом. Как будто я этого не пробовала делать! — воскликнула девушка.

— В таком случае я не против. Будем созваниваться и договариваться, когда и куда тебе нужно.

В итоге я вызвался добровольцем охранять Юлину честь и достоинство. Драки я не боялся, а это максимум, что может сделать влюблённый парень. К тому же я сомневался, что он именно влюблён, а не просто запал на красивое личико и фигуру. В столь юном возрасте, это единственное, что волнует парней.

Проводив Юлю до дома, я посмотрел, как она зашла в подъезд и подождав ещё пару минут, отправился на тускло освещённую остановку. Время уже было позднее, поэтому транспорт ходил редко. На остановке я был в гордом одиночестве.

Я стоял и размышлял над тем, о чём мы разговаривали с Юлей и даже не заметил, как рядом со мной кто-то встал. Раздался негромкий кашель и я повернулся, увидев парня лет двадцати. Он только закурил и от этого начал кашлять. Видимо, дым попал не в то горло, у меня тоже так порой бывало. Лицо парня я толком не видел, так как он стоял в тени и свет от фонаря туда не доставал.

Просто кивнув ему, я обратно погрузился в свои мысли.

— Ты откуда парниш? — услышал я и сперва не понял, что обращаются именно ко мне. Но потом вопрос прозвучал ещё раз. Кроме нас двоих, на остановке больше никого не было.

— С какого района спрашиваю? — парень потерял терпение и подошёл ко мне.

Каким же маленьким, оказывается, может быть полумиллионный город. Руслан Белов, или Белый, как мы его всегда называли. Мой одноклассник из прошлой жизни. Мы с ним были довольно дружны в прошлой жизни и периодически созванивались. Последний раз я разговаривал с Русланом недели за две, до смерти. Жену его я видел всего пару раз, да уже и забыл, как она выглядела.

Женится Руслан в восемьдесят шестом. И женится на девушке по имени Юля. На свадьбу я не смогу попасть. И увижу его жену только же будучи пилотом аэрофлота. Но уже сейчас могу сказать, что это будет именно Рыжова Юля. Которая так хочет, чтобы от неё отвязался приставучий ухажёр. За десять лет она изменится очень сильно.

И вот сейчас я должен отвадить от девушки её будущего мужа.

— С железнодорожного. А что?

— Просто мне интересно, что парень с железнодорожного забыл у нас? Да ещё и с нашими девчонками ходит?

— И давно парень, проживающий возле стекляшки на Островского, стал местным? — усмехнулся я, наблюдая, как на лице Белого появляется удивление.

— Откуда ты это знаешь?

— Провожал девушку до дома. Боится она одна ходить. Говорит, хулиганов у них здесь много. Могут и приставать начать. Особенно некто Руслан. Про которого она мне немного и рассказала. — даже не моргнув, соврал я.

— А ты значит не боишься хулиганов?

— А чего их бояться? В таком случае вообще дома сидеть нужно и никуда не выходить.

Белый замолчал и засунул руку в карман брюк, я тут же напрягся. Белый всегда был резким парнем и мог легко броситься в драку. Хоть и делал это очень редко. Кто его знает, может, у него там нож лежит.

— Курить будешь? — достал он помятую пачку Космоса. А Белый, смотрю, прям шикует.

Я помотал головой и он, пожав плечами, закурил.

— Тебе Юлька нравится?

— Нравится. — ответил я. Но не стал добавлять, что как человек нравится. Никаких чувств у меня к ней нет, а для того, чтобы просто развлечься есть много других дам, которые сами не против подобного. Тем более я теперь знаю, что она станет его женой. Хоть до этого ещё целых восемь лет. Тяжело придётся парню.

— Вот и мне нравится. Как только увидел её, так и понял сразу, что жить без неё не смогу. А она, даже внимание на меня не обращает.

Подъехал троллейбус, распахнув свои двери, но я остался вместе с Русланом. Может, таким образом, я смогу помочь Юле гораздо больше, чем буду постоянно находиться с ней рядом. Руслан — парень вполне адекватный. Да и после армии, смотрю, более сдержанным стал. В драку не полез, да и бочку катить на меня не стал, хотя по началу разговора я думал, что так и будет.

Руслан вывалил мне всё, не переставая курить одну сигарету за другой. Парень конкретно попал, влюбившись в Юльку по уши. А та не оставила ему вообще никаких шансов, вот он пытался быть настойчивым. В итоге его настойчивость вылилась в то, что Юля теперь его просто боится. А он уже всё распланировал. Даже имена детям придумал. Мальчика назовут Юрой, а девочку Надей. Вот только будет у Белого три сына. А дочка так и останется несбыточной мечтой.

Вот слушал я его и понимал, что хочу помочь старому другу. Правда, пока не знал, как это сделать. Юля совершенно не воспринимала Руслана, как мужчину. А не испорчу ли я всё своим вмешательством? А кто его знает.

В общем, сказал Руслану, что поговорю с Юлей и попробую её уговорить дать ему шанс. Но будет это не раньше чем через неделю. Эту неделю я уже обещал девчонке, что будут находиться рядом и защищать её от Руслана в случае чего.

Договорились с ним встретиться через неделю, возле его дома в шесть вечера и тогда всё обсудим. На всякий случай дал ему свой номер телефона и сказал позвонить и уточнить всё накануне. Через неделю я ещё не уеду, но мало ли чего может случиться. Уж не знаю, поверил ли мне Белый или нет, но я действительно собираюсь ему помочь.

За этими разговорами мимо нас проехал последний автобус и ничего не оставалось, как пойти домой пешком. Путь был неблизкий, но мы шли вдвоём. Поэтому дорога не была скучной.

Узнав, что я собрался поступать в лётное, Руслан сказал, что его друг уже, как три года отучился в Балашовском ВВАУЛ. И начал рассказывать мне про Митрофанова Даниила. Про то, что он рассказывал Белому, когда приезжал в отпуск. А я уже и не помню, когда у меня был отпуск в семьдесят восьмом. Но пока, я точно ещё был в Балашове. Поэтому встретиться с самим собой не мог.

Домой я пришёл в начале третьего ночи. Как можно тише прошёл в свою комнату и тут же завалился спать. Маму я предупредил, чтобы она меня не ждала. Она только недавно перестала караулить мои поздние возвращения. А до этого сидела прямо в прихожей на табуретке и клевала носом. А когда я приходил, начинала взывать к моей совести и всё такое. В общем, как и все остальные матери.

Будильник прозвенел в семь часов и я тут же подскочил. В молодости это даётся легко. А вот чем старше становишься, тем труднее просыпаться, если мало поспал.

— Во сколько вчера пришёл? — спросила мама, которая уже была готова и собиралась уходить.

— Поздно. Юлю провожал и за временем совсем не следил, вот и проворонил последний автобус. Пришлось из Песочни пешком идти.

— Ты смотри, Юлю не обижай. Она девочка хорошая. Мы с Тамарой до сих пор общаемся, хоть они и переехали уже как три года. Она говорит, что Юля из дома совсем почти не выходит. Поэтому смотри мне.

Мама погрозила мне пальцем и больше ничего не сказала. Перед выходом спросила, готов ли я к английскому и получив утвердительный ответ, ушла на работу.

Я же быстро позавтракав чаем и парой бутербродов с маслом, отправился в Дягилево. Предварительно не забыв собрать анализы.

Сегодня народу в медсанчасти уже прибавилось и я оказался далеко не первым. Передо мной было ещё шесть человек. Поэтому пришлось немного подождать. Парень, за которым я занимал очередь, вышел от окулиста в расстроенных чувствах. Смял все бумаги и удалился. Как-то сразу стало не по себе. Хоть я и был уверен в отличном зрении, но всё же подобная демонстрация явно не внушает оптимизма.

Окулист уделил внимания едва ли не больше терапевта. Как только не проверялось моё зрение. Но в итоге все проверки были пройдены, и я получил ещё одну заветную запись. Теперь оставалось пройти лишь психиатра.

Войдя в кабинет, я встретился с пожилым мужичком, очень субтильного телосложения. Было такое ощущение, что это не врач-психиатр, а пациент профильной больницы. Он ещё сидел и слегка пошатывался взад и вперёд.

— Проходите молодой человек. Значит, лётчиком стать хотите? Летать на истребителе и отгонять врагов от границ нашей родины?

— Лётчиком стать хочу. А вот ни на истребителе летать, ни границы охранять не хочу.

Мой ответ весьма удивил врача. Он даже достал из верхнего ящика стола очки и нацепил их на нос, начав читать мои документы.

— Очень странный ответ Сергей. Обычно к нам приходят ребята, которые мечтают стать асами. Сбивать врагов целыми эскадрильями. И сеять ужас во вражеском стане. Постой. Кажется, я понял! — воскликнул психиатр. — Ты хочешь стать космонавтом. И отправиться на орбиту, пожить на космической станции. Какой там уже запустили союз в прошлом году? Пятый? Не помню, старый уже стал.

— И космонавтом не хочу быть. Я хочу просто перевозить людей и летать по всему миру.

Врач нахмурился, и его лоб стал похож на стиральную доску.

— Выходит, что ты хочешь поступать в гражданское училище?

— Да в Сасовское.

— Очень странно. К нам обычно приходят ребята, которые мечтают поступить только в военное училище. Но это и правильно, что ты хочешь в гражданскую авиацию. Должен же кто-то там работать. Ты присаживайся. Разговор у нас будет небыстрым. Меня зовут Борис Аркадьевич.

И действительно небыстрый получился разговор. У всех остальных врачей, вместе взятых, я провёл меньше времени, чем у психиатра. Он просто разговаривал со мной, порой задавая странные вопросы. Давал посмотреть на кляксы и так далее.

А в конце нашего разговора и вовсе выдал.

— Если бы я не видел тебя своими глазами Сергей, то мог бы сказать, что разговариваю с человеком, раза в три, а может и четыре, старше.

— Это плохо? Или может как-нибудь мне помешать в моём желании обучаться на пилота?

— Обучаться не помешает. В этом плане у тебя всё отлично. Я бы даже сказал, слишком хорошо. Людей с подобной психикой очень мало и их ценят во всех видах войск. Если потребуется, ты с лёгкостью пойдёшь на таран вражеского самолёта. Так что я бы на твоём месте всё же подумал о поступлении в военное училище. Если, что я могу тебе с этим помочь. Все остальные результаты у тебя также отличные, с этой стороны никаких проблем не возникнет. Нужно лишь твоё желание. Но ещё я бы рекомендовал тебе перестать загонять себя в столь строгие рамки. Ты совсем молодой. Ещё даже школу не закончил. А в подсознании ощущаешь себя стариком, повидавшим многое на своём веку. Просто будь молодым. Это я тебе не как психиатр говорю, а как старик. А как психиатр, я уже всё сказал. Надумаешь поступать в военное училище, приходи ко мне.

Балашов, или Борисоглебск не обещаю, но на Сызрань или Краснодар точно можешь рассчитывать.

— Спасибо. Я обязательно подумаю. — сказал я и, забрав листок, на котором имелись все необходимые подписи, вышел. Теперь с этим листком меня допустят до экзаменов в любом лётном.

А ведь только сейчас я понял — отучившись в Сасовском училище, я не смогу попасть военную авиацию. И как я только сразу об этом не понял? Просто Серёга целенаправленно собирался поступать именно туда. Это были его мысли, которые совершенно незаметно стали моими собственными.

А ведь желательнее всего мне поступать именно в Балашовский ВВАУЛ. Вот только не знаю, смогу ли я сейчас туда поступить?

Теперь мне предстоит очень хорошо подумать над предложением Бориса Аркадьевича. Ну а что поделать, если в теле семнадцатилетнего парня сейчас живёт старик? И ведь не удалось мне обмануть человека, который всю жизнь занимается с людьми. Смог он точно определить, что я уже очень стар душой. Если это можно так назвать.

Ну что же. Постараюсь делать, как мне и сказал товарищ врач. А сейчас домой, позвонить Юле. Всё же я ей обещал. Хотя с Белым вчера то же договорился, что он перестаёт ходить за ней, словно маньяк. А не то девчонка действительно пойдёт заявление в милицию напишет и хоть будут смеяться, хоть нет, доблестные стражи порядка будут обязаны принять это заявление и проработать его.

Завтра у меня был последний экзамен, поэтому на встречу с Юлей я пришёл с учебником английского. Она сказала, что поможет мне подготовиться. Вот только вышло так, что я гораздо лучше владел языком, чем она. И уж если Юля сдала английский на пять, то мне и вовсе бояться нечего.

Руслан не обманул и сегодня его не было. Значит, парень не безнадёжен. Хотя чего я говорю, он всегда был вполне нормальным. Это сейчас у него просто крышу сорвало от неразделённой любви. Вот немного успокоится и там уже будет гораздо легче.

Сегодня я не стал дожидаться темноты и уехал домой ещё засветло. Юлю выгулял, свою миссию выполнил.

Дома мама устроила со мной разговор, пытаясь выяснить, какие у нас с Рыжовой отношения и может уже имеются какие планы на будущее. Мой ответ, что мы просто друзья её совершенно не устроил. Она с таким лицом смотрела на меня, что мне казалось, сейчас подмигнёт и приложит к губам указательный палец, пообещав никому не рассказывать. Но, слава богу, обошлось без этого.

Вот так всегда, стоит только парню просто прогуляться с девушкой и сразу начинаются расспросы. Но это вполне нормально. Я сам был таким же родителем. Хоть и редко находился дома. Но Катя мне всегда рассказывала о друзьях Вали и подругах Виталика. Ну а уже я потом проводил с ними подобные беседы.

Глава 10

Экзамен по английскому я сдал на отлично, как и математику. Оставалось только сходить на выпускной, получить аттестат и вот я уже смело могу отправляться поступать. Осталось только определиться куда. И решить, пробовать это делать самому, или всё же воспользоваться предложением Бориса Аркадьевича?

Но это я решу немного позже. После следующей субботы. Именно тогда мне предстоит отправиться на мероприятие, которое открывает двери во взрослую жизнь. По крайней мере, так всегда говорят директора на выпускных. И эта фраза, должно быть, единственная, которая не меняется никогда. Так говорили, когда я заканчивал школу. Также говорили и когда мои дети заканчивали школу. И я уверен, что будут также говорить, когда и мои внуки будут заканчивать школу.

Выпускной был назначен на субботу двадцать девятое июня. Вот после него я уже могу быть полностью свободен.

Костюм мы купили ещё в начале года. Тёмно-синий. Белоснежная рубашка с широким воротником и никакого галстука или бабочки. Мама пыталась настоять, но я был категорически против. Терпеть не могу, когда что-то сдавливает горло. Даже просто застёгнутая на все пуговицы рубашка, кажется мне настоящей удавкой. Но в лётном придётся терпеть. Особенно если поступлю в военное училище.

После экзамена мы ещё ненадолго задержались с ребятами. Договорились собраться в воскресенье и отметить последний экзамен, а также окончание школы. Выпускной — это совсем другое, там будут учителя. А мы хотели чтобы нам никто ни мешал. Решили скинуться, кто сколько может и отправиться в ЦПКиО(центральный парк культуры и отдыха). Там можно было вполне культурно посидеть на природе, а сперва потанцевать на летней площадке парка. По выходным там всегда проходили танцы. Ну а потом найти укромное место и ничего не стеснятся.

Забежал к бабушке, которая уже начала вставать и даже немного прогулялась со мной по коридору.

Пока я не решался заговорить с ней о переезде и вообще о случившемся. Да она и сама прекрасно понимая, что начнёт переживать и нервничать, не затрагивала эту тему.

После похода в больницу к бабушке, отправился домой и позвонил Юле. Сегодня мне дали отбой, как и на все выходные. Она уезжала в Мотовилово, а туда Руслан за ней точно не поедет. Но вечером мама сообщила, что мы завтра тоже отправляемся в Мотовилово. Нужно разобраться во дворе и уладить кое-какие проблемы. Купить выжившему скоту корма, отыскать уцелевшие вещи и всё в этом духе. К тому же у бабушки в яме, выкопанной на огороде, хранилось много солений, которые по-любому остались целы. С ними тоже нужно было решить, что делать. Да и домой нужно было взять картошку и всё те же соления.

Поэтому утром в субботу мы уже были в Захарово, где нас встретил дядя Коля и отвёз в Мотовилово.

- После работы я заеду за вами. Переночуете у меня, а завтра я вас довезу и до Рязани. У меня, как раз выходной выпал, — сказал дядя Коля, подмигнул мне и поцеловал маму. Впервые сделав это в моём присутствии. Отчего мам вся раскраснелась и начала возмущаться. Но я прекрасно видел, что это она так, для вида.

Правильно, пора уже ему брать быка за рога. Они ещё молодые. Может и ребёночка успеют народить.

Сперва мы сходили и проведали, как там скотина. Если с поросятами всё было хорошо. Они уже оправились от пожара и продолжали жить своей обычной свинячьей жизнью, то с Бурёнкой дело было намного хуже. Бедное животное практически перестало есть и мало двигалось. Ветеринар должен приехать и осмотреть её, только на следующей неделе. Дед Митя, у которого и находилась сейчас бабушкина скотина, привязывал её за своим огородом, сказал, что она практически весь день лежит. А позавчера какой-то изверг решил порезать Бурёнку ножом, оставив ей несколько глубоких ран, на обожжённом боку.

Я сразу же предположил, что это вновь Ванька напился и решил продолжить мстить. Но оказалось, что Ваньку ещё в среду забрали в милицию. Приезжала машина из Захарово и даже Филипов ничего не смог сделать. Алина не обманула, что попросит отца заняться этим делом. Потому как милиционеры заходили и к Людмиле Степановной.

В таком случае кому помешала наша бурёнка? Вроде нет больше в Мотовилове подобных Ване. Все друг друга знают и стараются жить по совести. К тому же бабушку в селе все знают и уважают. Анастасия Фёдоровна у нас всю жизнь проработала медсестрой. И только после смерти деда ушла на пенсию.

Она прошла всю войну, помогая нашим бойцам, вытаскивала раненых прямо с поля боя. Так и с дедом познакомилась. А потом он уже, после окончания войны он привёз её в Мотовилово. Так бабушка и здесь многим помогла, поэтому и уважали её все. И все в селе прекрасно знали, чья это корова. Поэтому совершенно непонятно было, кто такое мог сделать.

Дед Митя раны Бурёнке обработал и участковому уже всё рассказал. Вот, только надеяться на Филипова, после всего случившегося смысла не было. Он теперь на нашу семью зуб имеет. Конечно, гадить вот так в открытую не будет, но вот тянуть резину запросто.

Новости о том, что мы с мамой приехали, разлетелись довольно быстро и уже на обратном пути меня встретили Мишка с Гришей.

- Ты слышал уже, что Ваньку милиция забрала? — спросил Мишка, когда мама ушла вперёд. Она ещё хотела поговорить с дядь Толей Пушкиным, который работал трактористом. Расчищать нужно было всё сгоревшее и трактор для этого идеально подойдёт.

- Слышал. Поделом ему. Пускай уж лучше милиция и тюрьма, чем убьёт его кто-нибудь.

Я сразу вспомнил, как душил Ваню и меня всего передёрнуло. Чуть не совершил страшное. И ведь даже ребятам спасибо не сказал. Спасли они меня от тюрьмы.

Но оставаться в долгу я не собирался и сразу же исправил свою прошлую оплошность.

- Да ладно, тебе Серёг. Думаю, ты для нас то же самое бы сделал. А если честно, то мне самому всегда хотелось Ваньке по морде треснуть, когда встречались. Вот только знал я, что зашибить его могу. Да и нельзя мне в милицию попадать. Мы с тренером в следующем году хотим замахнуться на медаль чемпионата союза. А в восьмидесятом и на олимпиаду попасть. Подготовка к олимпиаде уже в этом году начнётся. Я на последние выходные приехал. Со следующей недели всё... перехожу в режим жёстких тренировок.

- Удачи тебе Гриша. Буду болеть за тебя в любом случае. А вот про то, что я для вас то же самое сделал, я бы не торопился так говорить. Да ты бы нас там всех троих, вместе с участковым в бараний рог скрутил. Только если Алина тебя и смогла бы остановить.

- Это, да. Женщину я никогда не ударю, — всерьёз воспринял мои слова Гриша.

А вот Мишка всё прекрасно понял и сейчас улыбался. Мы прекрасно знали, что Гришка самый спокойный и неконфликтный человек в мире. А про то, что он хотел Ваньке по морде съездить... так это почти всё село хотело.

Ребята решили помочь нам с мамой и побежали по домам за инструментами. Кто, знает, что нам может понадобиться. Мама хотела отыскать иконы, если они уцелели и ещё кое-какие вещи. Поэтому нам обязательно нужен будет топор, лопата, лом и так далее.

Возле самого дома на меня налетел Бим. Он был весь в саже и худой словно не ел уже очень долго. Хотя так, скорее всего, и было. Слишком он был верным псом и никогда не брал ничего у чужих. Вот бросит ему кто чужой кость и он на неё даже не посмотрит. А стоит кому-нибудь из нас ему эту же кость дать, он тут же её примется грызть. Все, кто это видел, всегда удивлялись.

Вот и сейчас не ел он бедолага, а в суматохе мы про бедного Бима и забыли. А он теперь сидел на пепелище всю неделю и ждал нас, как тот японский пёс, Хатихо или Катихо не помню уже.

- Что же ты дурак совсем ничего и не ел всё это время? — спросил я у радостного пса, который лёг на землю и вывалил язык от усталости. Всё же сил у него совсем почти не было.

- Мы его пытались накормить, да без толку это всё. Сам прекрасно знаешь, что не ест он из чужих рук. А вам, что Коля ничего не говорил? — послышался голос Алининой бабушки.

- Мама мне ничего не говорила.

- Забыла она, наверное, просто. У вас сейчас и без Бима забот хватает. Как там Фёдоровна? Мой Семён позаботился, чтобы Ванька от наказания не ушёл. Ишь чего ирод удумал. Едва людей не сгубил, да и полсела не спалил.

А вот и подтверждение, что Алина сдержала своё слово. Семён — это сын баб Люды и отец Алины, соответственно.

- Спасибо вам баб Люд.

- Да за что меня благодарить-то? Я ведь тоже Ваньку пьяным видела, да как он мимо окон моих проходил. Зорька моя замычала громко я и проснулась. Сходила, проверила её. Вроде всё нормально. И вот, когда уже обратно спать ложиться собралась, увидела Ваньку, идущего куда-то в вашу сторону. У нас же фонарь всю ночь горит. Так вот могла я понять, что недоброе этот ирод задумал. Слышала же, как вы с ним днём ругались.

- Да кто же знал, что он на такое осмелится? — сказал Мишка и мы были с ним согласны.

Раньше только по мелочам пакостил, а тут вдруг на поджог отважился.

- Всё равно и моя вина есть в случившемся. Здесь вы меня не переубедите, — посмотрев на нас строго, произнесла баб Люда. - Сын мне ещё обещал с администрацией поговорить и помочь с восстановлением вашего дома. Правда, на это время немного дольше нужно, чем хулигана в милицию забрать. Серёжа, вы с мамой приходите ко мне обедать. Алина теперь всё лето не приедет, а без неё как-то совсем грустно. Привыкла я уже, что егоза всё лето с нами.

- Спасибо баб Люд, ещё раз. Даже не знаю, как вас отблагодарить.

- Как, как... Поскорее Фёдоровну обратно привозите. Без неё меня тоска в два раза сильнее съедает. Передай бабушке, что может жить у нас, сколько ей нужно будет.

Вот и очередное доказательство, что бабушку в селе ценят и любят. И я уверен, что ещё минимум десяток семей предложат бабушке пожить у них.

Баб Люда дала еды для Бима и тот тут же накинулся на неё, когда я поставил миску кастрюлю перед ним.

Бедолага. Придётся его забирать с собой. Ведь живут же люди с собаками в квартирах. Выгуливают по несколько раз на дню и ничего. Вот только ладно, сейчас, пока я дома буду с ним гулять. А когда я уеду, кто это будет делать? Мама весь день на работе, а за это время собаке может приспичить, а он не приучен терпеть, навалит где-нибудь в квартире и в таком случае мама точно выгонит его на улицу.

Нужно, что-нибудь придумать. Но оставлять животное вот так голодать точно нельзя.

Металлический забор, сваренный из обычной арматуры, остался не тронутым. А вот от дома и сараев практически ничего не осталось. Куча углей, обгоревших досок и прочего хлама, что остаётся после пожара. Только печь стояла практически не тронутой. Кирпичи были покрыты копотью, да и дымоход немного развалился, а в остальном всё было цело. Даже не представляю, каким чудом здесь могли уцелеть иконы, которые собралась искать мама.

Также практически нетронутым были холодильник и стол, сваренный дедушкой из арматуры. Все доски выгорели, а вот металл остался целым.

Сельские мужики уже успели вытащить всю погибшую скотину и это было единственное, что они сделали. Со всем остальным нам придётся разбираться самостоятельно.

Я даже не знал, с чего начать и решил сперва сходить посмотреть яму. Всё равно мама хотела достать из неё по паре банок огурцов и грибов. Да и картошка уже практически подошла к концу. В яме она очень долго оставалась в форме, не превращаясь в мошонку. Вот пока её ещё нет и займусь этим.

Яма была закрыта тяжёлой деревянной крышкой, обитой рубероидом. И если не знать, как правильно к ней подступиться, поднять крышку было практически невозможно. Сделано это было после того, как у дедушки из ямы пропали две фляги с брагой.

Естественно, я знал, как нужно открывать яму. К тому же у меня был гвоздодёр, что принёс Гриша и два помощника. С ними процесс пойдёт намного легче. Даже не представляю, как бабушка одна открывала эту яму. Объяснив ребятам, что нужно делать, я нашёл нужный край и слегка откопав крышку увидел заветную петлю, за которую и зацепился. Дальше необходимо было сдвинуть крышку немного влево, вынимая её из пазов. После этого приподнять противоположный край, опять же вынимая из пазов и сдвинуть вперёд. Ну а дальше требовалась только сила. Крышка была реально тяжёлой даже для молодого и далеко не слабого меня. Но тут мне помогли ребята и крышка удачно покинула своё место.

Возвращать её обратно было тоже совсем непростой задачей.

- Это чего же здесь произошло? — спросил Гришка, когда посмотрел в открытую яму.

Я не сразу понял, о чём он говорит, но когда сам подошёл, то невольно выругался. Ребята меня полностью поддержали.

Вся яма была усеяна осколками банок и их содержимым. Железные бидоны также были перевёрнуты и валялись рядом. Из ямы пахло забродившим рассолом, вареньем, компотом и уже начавшей гнить картошкой.

- Это, кто же такое сотворил? — произнёс Мишка.

Меня тоже очень интересовал этот вопрос. Что это за тварь сперва порезала Бурёнку, теперь вот уничтожила все бабушкины заготовки, картошку и вообще всё, что хранилось в яме? Судя по запаху, после погрома прошло дней пять, не меньше.

Яма находилась в саду, практически в самом его конце и поэтому, если не находиться где-нибудь в непосредственной близости невозможно было бы услышать, как здесь устраивают погром. На соседей здесь никакой надежды. А делалось это по-любому, когда было светло. Иначе в яме ничего не возможно было увидеть.

- Понятия не имею. Но этот кто-то знал, как поднять крышку. Ванька точно отпадает. Даже если бы он знал все хитрости, то не смог бы с ней справиться.

- Ну да твой дед придумал классную штуку, если не знать, как правильно сдвигать крышку никогда не откроешь. Проще её просто сломать, — подтвердил мои мысли Мишка.

- Гриш, у тебя дед дома? Не употреблял сегодня? — спросил я.

- Дома. А употреблял или нет, кто его знает. Не слежу я за ним. А что? Ты если на него думаешь, то нет. Он бы никогда так не поступил, да и для чего ему подобное делать?

- Да никто не обвиняет твоего деда. Он мне нужен, чтобы съездить за Филиповым. Пускай разбирается, что это за недоброжелатель у нас появился. Корову порезал, потом вот все запасы уничтожил.

- А перед этим дом поджёг, — сказал Мишка и как-то его слова сразу мне не понравились. Вот даже не знаю почему, но я уже начал сомневаться, что дом поджёг именно Ванька. Но в таком случае, почему у него был рукав подпалён? Почему от него гарью несло?

А могло быть так, что Ванька действовал не один? В таком случае с кем? Друзей среди сельчан у него никогда не было из-за скотского поведения. Да и отец его не мог ничего этого сотворить. Я же забегал к нему, никакого запаха гари не было. Крышку он точно не мог знать, как открывать, да и днём его никогда нет. С утра и до ночи в совхозе пропадает.

Теперь я в любом случае не отпущу бабушку в Мотовилово.

Гришкин дед, услышав, что произошло, сразу же согласился съездить за участковым.

Когда мы вернулись, мама уже копалась в золе вместе с баб Людой. Всё же не смогла усидеть в стороне старушка и решила помочь.

- Да что же это делается. Отродясь у нас в селе такого хулиганства не случалось, — тут же начала причитать баб Люда. А мама, бросив своё занятия пошла посмотреть и оценить весь масштаб катастрофы.

- Бабушке не вздумай пока ничего говорить, — сразу же предупредила она меня.

- Мам, кто мог знать, как открывается яма? Тут явно был знающий человек. Крышка цела и все крепления на месте.

Мама ненадолго задумалась, а потом пожала плечами.

- Разве, что Коля. Мама довольно часто просила его слазить в яму. Да и наверняка мужиков из села просила. Это нужно у неё узнавать.

- Да не. Дядь Коля сразу отпадает. Зачем ему здесь всё громить. Тем более он на тебе жениться хочет, а вот такой поступок явно в этом ничем не поможет.

- Глупостей не говори, — отмахнулась мама и даже не смотря, на случившееся покраснела.

Да нет, это точно не дядь Коля. Зачем ему уничтожать потенциальное приданное? К тому же он всегда хвалил бабушкины соления. Правда, у него всё равно не получалось понравиться бабушке.

Примерно через час приехал хмурый Филипов, явно не в восторге, что вновь оказался в Мотовилове из-за нашей семьи. Но деваться ему было некуда. Преступление было совершено, так пускай теперь занимается его расследованием и ищет нашего злопыхателя.

Я не забыл упомянуть и про порезанную Бурёнку, отчего Филипов стал ещё более хмурым. Похоже, что он и не собирался заниматься этим делом. Да и с нами бы он, возможно, не стал толком разговаривать. Вот только вместе с нами была баба Люда, которая заваливала участкового вопросами побольше нашего. Да и часто упоминала своего сына. При каждом таком упоминание Филипов вздрагивал. По-любому имел не самый приятный разговор со своим начальством. И виновником этого разговора, как раз и был сын бабы Люды.

Пока стояли возле ямы, Бим начал неистово брехать. Я даже не припомню, слышал ли когда, чтобы он хоть раз вот так надрывался. Он всегда был спокойным псом и на людей не кидался, погавкает для острастки и ладно. И то только в случае, если кто во двор к нам заходил. Но на всякий случай я всё равно побежал посмотреть, что там происходит.

Возле забора стоял дядька Шура Жаров. Насколько я знаю мамин одноклассник и раньше даже пытался ухаживать за ней. Вот только, как и большинство подобных ухажёров получил от ворот поворот. Дядька Шура был мужиком видным. Рост за два метра, косая сажень в плечах, кулаки размером с два моих. Даже Гришка рядом с ним выглядел маленьким.

Насколько я знаю, он лет пять назад уезжал куда-то из села на заработки. Значит, вернулся и решил взяться за старое? Думает, наверное, что прошло уже достаточно много времени, и можно вновь, попытаться подкатить к маме. А сейчас, скорее всего, собрался предложить свою помощь.

- Здорово, Серёга? Гляди, как вымахал. Я тебя ещё совсем мелким помню. Как вы по селу корову бабки Нюры гоняли, когда она загуляла и сбежала из стада. Ты это, Бима успокой. Чего он на меня так взъелся? Раньше и не брехал практически никогда, а сейчас вон как заливается.

На лице у дядь Шуры красовались несколько уже начавших проходить синяков. На правом ухе была зажившая болячка. Видно, получил недавно по шее. Вот только мне интересно было, кто же это такому шкафу морду набить смог?

- Здорова, дядь Шура. Сам не знаю. В первый раз слышу, чтобы он на кого так сильно брехал. Да и вообще вёл себя подобным образом.

Когда я пришёл, Бим тут же успокоился и подбежал ко мне. Но всё равно не прекращал скалиться, явно собираясь кинуться на незваного гостя, если тот решит зайти во двор.

- А ты чего пришёл? Я тебе уже всё ещё в те выходные сказала. Или снова решил с Колей драться? Мало было? — раздался за спиной мамин голос.

Глава 11

— Ну ты чего Валь сразу ругаться? Я же тебе просто помочь хотел. Такая беда случилось, а у тебя и мужика даже нет.

— Есть дядь Шур, — сказал я, начав понимать, что здесь происходит. — Я есть, и дядя Коля есть. Не нужно нам помогать.

Так это его так, дядь Коля так разукрасил? Теперь я зауважал его ещё сильнее. Дядь Шура был намного крупнее и массивнее вертолётчика. Но похоже, что кулаками махать детинушка не умел.

Тут же вспомнил Юлю и Руслана. Ситуация была очень похожей. Только у Юли некому было отвадить приставучего ухажёра, пока я не нарисовался.

В очередной раз услышав, про дядю Колю Жаров стиснул зубы. Ноздри начали раздуваться, а лицо наливаться кровью. Сейчас он больше походил на быка, увидевшего красную тряпку. Того и гляди, бросится в бой.

Вот только он как-то слишком быстро сдулся и не сказав ни слова, ушёл. Практически убежал. Бим мгновенно успокоился и подбежал к маме, усевшись возле её ног. А через несколько секунд к нам присоединился Филипов. Это, увидев его, Жаров так поспешил ретироваться? Интересно почему? Что за конфликт у него может быть с участковым?

— Будем разбираться, кто в Мотовилове начал дебоширить. А пока я бы рекомендовал вам не оставаться в тёмное время суток в одиночестве. А ещё лучше оставаться в городе. Похоже, что кто-то точит зуб на вашу семью. И я найду этого человека. Только так смогу помочь племяшу, — последние слова Филипов произнёс, уже ходя от нас, но я их прекрасно расслышал.

Так он не верит, что поджёг устроил Ванька. Хотя я и сам уже начал сомневаться, после всего случившегося.

— Мам, ты не хочешь мне рассказать, что у вас случилось с Жаровым? — спросил я, когда участковый скрылся из вида.

Мишка с Гришкой, ушли сразу же, как приехал Филипов, чтобы не мешаться, а баб Люда всё ещё находилась в саду, откуда доносились её причитания. Поэтому мы с мамой были вдвоём, если не считать Бима.

— Да ничего такого не случилось. Просто Сашка начал приставать ко мне на танцах, а Коля ему потом объяснил, что так делать нельзя.

— Подрались?

— Подрались, — согласилась мама. — Тебе же бабушка рассказывала, что Сашка ещё со школы пытался ухаживать за мной. Да и потом часто оказывал знаки внимания. Но в один момент, как-то всё успокоилось резко. Даже из Мотовилова на заработки куда-то уехал. Думала, что забыл меня, женщину себе там нашёл. А оказалось, что нет. Приехал совсем недавно и устроил скандал на танцах. Там Филипов тоже был, поэтому сам всё видел. Именно он их разнял. Ну и сказал, что если Жаров ко мне даже близко подойдёт, он его на пятнадцать суток посадит, чтобы подумал.

Теперь понятно, почему дядя Шура так быстро слинял, увидев участкового. А ещё мне стало понятно, что не только у Ваньки в ту ночь был мотив, чтобы поджечь бабушкин дом. Да и Филипов это по-любому знал. Сам же разнимал Жарова с дядь колей. Только вот доказать наверняка не мог, что поджёг, именно он устроил, а не Ванька его. Да и я силуэт явно не такой массивный видел, как был бы у Жарова.

Что-то мне это совсем не нравится. Я вот ни разу не милиционер и ли детектив какой. Трудно мне во всём этом разбираться. А в том, что разбираться нужно, был уверен. Сперва дом, затем корова и заготовки. А в следующий раз ждать нападения на кого-нибудь из нас?

— Мам, давай поскорее уедем из Мотовилова. Как-то мне здесь не по себе стало, — сказал я и мама тяжело вздохнула.

— Да мне и самой здесь тошно. Не могу находиться в месте, где могла вот так умереть. Но в любом случае нам придётся сюда возвращаться. Сам знаешь бабушку. Эта земля для неё очень много значит. Это я уже давно стала городской. А про тебя и говорить нечего, всю жизнь в городе провёл. А вот она совсем другой человек. Не сможет она жить в городе. К тому же просила бабушка иконы поискать. Дороги они ей очень. Ты, если хочешь, можешь с ребятами пойти погулять, а я одна здесь поищу. Я обещала маме.

Оставлять её одну я точно не буду, да и ребята вон стоят недалеко. Сразу же позвал их к нам, вместе мы намного быстрее управимся.

На удивление маме удалось найти одну уцелевшую икону, а у ещё одной полностью сгорела рама и обуглились все края, но сам лик остался нетронутым. Вот и не верь после этого в существование высших сил. Пока разбирали завалы, периодически натыкались на кастрюли, ложки и другие металлические предметы, что были в доме. А ещё мы смогли откопать подвал, что находился непосредственно в доме. Половые доски были очень толстыми и прогорели только сверху, пока их не залили. Здесь бабушка хранила только то, что собирается употребить в ближайшее время. И сейчас там стояло две банки с молоком, которое уже превратилось в простоквашу. Здесь же я нашёл небольшой свёрток с какими-то бумагами. И когда достал их, был приятно удивлён.

Бабушка для чего-то хранила все документы в подвале. Очень интересно, для чего? Но это помогло ей их сохранить. Может, в это время так принято было делать? Я впервые слышу о подобном.

Эта находка очень обрадовала маму. Мало того что две иконы смогли уцелеть, так ещё мы и документы нашли в целости и сохранности. Теперь не придётся бегать и восстанавливать их. А делать это пришлось бы маме.

Мы все перемазались и выглядели не чище трубочистов, но были очень довольны, даже несмотря на всё случившееся. Больше всего мама расстроилась из-за разбитых банок. Но позже сказала, будет считать, что это всё — на счастье.

Баб Люда накормила нас и разрешила ополоснуться у себя. Душ у них находился во дворе. Деревянный сарайчик с металлической бочкой литров на пятьсот на крыше. За день вода успела отлично прогреться, поэтому мыться на такой духоте было не очень комфортно. Но это определённо лучше, чем ходить чумазым.

Ну а потом за нами приехала дядя Коля и мы отправились домой. Мама сказала, чтобы он вёз нас сразу в Рязань. Хотя дядь Коля и хотел, чтобы мы остановились у него в Захарово. Очень странно, но я сегодня так и не увидел Юлю, хотя она говорила, что поедет к бабушке.

Оказавшись в Рязани, я тут же позвонил Лёхе и узнав, что он гуляет, отправился на его поиски. Что же я совсем ничего не понимаю? Нужно оставить маму с дядь Колей наедине.

Лёха нашёлся в Новопавловской роще, в компании ребят лет десяти — двенадцати и играл с ними в танчики, подбрасывая согнутый перочинный нож. Судя по тому, что я видел, Лёха проигрывал, имея всего два танка, самолёт и одно малое солнце. А вот у одного из его соперников было уже два больших. Не знаю, до какого счёта они играют, но скорее всего, этому пареньку до победы оставалось всего несколько бросков.

— Я думал, ты на все выходные уехал, — сказал Лёха, когда увидел меня.

— А я думал, ты уже давно перестал играть в подобные игры и ухаживаешь за Таней.

— Ага перестал. Вот только вы все паразиты, на выходные по деревням разъезжаетесь, а мне чего делать? Скучно одному. Танька тоже уехала. Как раз недавно к ней заходил, соседка сказала, что они в деревню уехали. Хотя она мне ничего вчера не говорила. Вот решил прогуляться, через рощу, а тут пацаны в танчики играют. Ну я тоже решил к ним присоединиться. И как оказалось, играть я не умею.

— Да ты никогда и не умел. Нож в твоих руках всегда отказывался втыкаться в землю, — рассмеялся я, хлопая друга по спине.

— А сам лучше, что ли? — буркнул он.

Как оказалось, не лучше. Проиграли мы пареньку по имени Вася в пух и прах. Хорошо ещё ребята играли просто так, а не на интерес, как мы делали в своё время. Правда, там интересы были типа: три пинка, сотня щелбанов, прокукарекать посреди людной улицы и всё в этом роде. Но в любом случае, как-то мне сейчас совершенно не хотелось выходить куда-нибудь на людную улицу и изображать, бьющего крыльями и кукарекающего петуха.

За игрой я совсем забыл о проблемах, но решать их нужно в любом случае и желательно до того момента, как уеду учиться. Эту неделю я буду рядом с Юлей, поэтому уехать в Мотовилово не получится. Хотя будет нужно обязательно. Бим без нас снова голодать будет. А когда за нами дядь Коля приехал, мы как-то про собаку все и забыли. Вспомнили только в Захарове. Возвращаться уже не стали. К тому же в субботу выпускной. Нужно будет получить аттестат, да и отметить окончание школы с учителями. Буду следовать совету Бориса Аркадьевича и развлекаться по полной. Я ещё очень молод и должен радоваться жизни, а не загоняться как старик. Вот только сделать это очень непросто, когда за спиной опыт уже одной прожитой жизни. Вот завтра и начну с одноклассниками.

— А пошли на танцы? Сегодня вроде в ЦПКиО должны быть, — предложил я Лёхе, когда мы уже поняли, что выиграть у Васьки нам не светит. Лёха был очень удивлён моим предложением.

— Ты чего сегодня на солнце перегрелся? Никогда не слышал от тебя подобного. Ты же танцевать не любишь. Да и мы завтра с ребятами из класса вроде собирались.

— Ну а чего нам ещё тогда делать? Домой я не хочу. Комета уже закрыта, так что и на тренировку не попасть.

— Ну про тренировки уж не заикайся. Сколько, уже месяца два, на них не ходишь? И Серёга, тут это... — замялся друг и я сразу всё понял. — Я Таньку в кафе, а потом и в кино обещал сводить. Да ещё и завтра вместе с нами пригласил. А денег у меня впритык. Даже думал ещё у отца спросить. Знаю, что у него заначка есть.

У Лёхи просто не было денег идти сейчас на танцы. Зато у меня деньги были и уже через пятнадцать минут, мы оказались на танцплощадке, где под зажигательную музыку какого-то местного ансамбля отплясывали люди всех возрастов.

В основном здесь была молодёжь, немного старше нас с Лёхой, но попадались и люди гораздо старше. Особенно выделялась среди всех пожилая пара. Дедок лет восьмидесяти и бабуля чуть помладше. Они совершенно не обращали внимание на остальных и медленно кружились, взявшись за руки, даже несмотря на ритм музыки.

— Познакомимся? — толкнул я вбок Лёху, показывая на компанию, состоящую из одних девчонок. Явно это были девчонки из училища, приехавшие в Рязань со всей области. Просто городские в основной массе старались попасть на танцы в какой-нибудь ДК. Считалось, что вот такие танцы на улице это для старшего поколения, ну или деревенских. К тому же билет в клуб стоил дороже минимум на десять копеек.

— Только давай ты первым, а то...

Что а то, было прекрасно понятно. Просто Лёха, несмотря на всё своё раздолбайство, дико стеснялся общаться с противоположным полом. Как он ещё со своей Танькой смог заговорить, я ума не приложу. И ведь сделал это один. А уже потом мне рассказал.

Как я и думал, девчонки оказались из училища. Будущие швеи и парикмахеры. Учились они в училище на улице Островского и сегодня решили отметить успешную сдачу экзаменов. Девчонки были на год старше нас. Они совершенно не были против компании, и весь вечер мы провели с ними, а затем ещё провожали до общежития, которое закрывалось в десять часов и после этого времени строгая вахтёрша уже никого не запускала. Правда, это совершенно никого не останавливало и все спокойно гуляли хоть до утра.

В этой компании мне приглянулась одна девчонка. Звали её Галя и приехала она в Рязань из Сасово. Все экзамены были сданы и в общежитии они оставались до конца месяца, а затем нужно было возвращаться домой. Хотя Галя ещё не решила, остаться в Рязани и устроиться на работу здесь, или вернуться домой.

Так вот весь вечер я провёл рядом с ней. Весёлая и общительная девчонка. Мне всегда такие нравились. Сам-то я больше молчун, люблю послушать и не буду попусту языком молоть. Что и в прошлой жизни, что и в этой так было. Поэтому всегда рядом со мной именно такие, разговорчивые девушки, были.

Находили мы друг в друге какую-то отдушину. Я мог рядом с ним просто молчать, а они говорить. Вот и Галя оказалась такой говорушкой. Уж не знаю, как там Лёха весь вечер девчонок развлекал, а я танцевал только с Галей, под её непрекращающиеся разговоры.

Отец у неё был трактористом, а мать провизором. Была у Гали ещё сестра — Марина, которая на три года её младше. И старший брат Витька, который сейчас служил. И служил он в десантуре, чем Галя очень гордилась. Говорит, даже ездила к нему на присягу.

А чего тут ездить, когда служил он здесь же в Рязани в 137 Гвардейском парашютно-десантном полку. Он остался там после срочной службы и уже дослужился до командира взвода.

Вот про него мне в основном весь вечер и рассказывала Галя. Говорила, что у брата уже больше тридцати прыжков с парашютом и вообще он круче всех. Ну тут с ней не поспоришь. С нашими десантниками в бою мало кто сравнится. Туда берут только самых крепких ребят.

Так вот Галя взяла с меня обещание, что мы обязательно ещё встретимся и сходим погулять. Экзамены она уже всё сдала, а домой возвращаться, пока не собиралась минимум до конца месяца. А я совершенно был не против. Пора вспоминать, что такое быть молодым. Первый поцелуй, обжимашки и всё прочее. От одних мыслей об этом у меня начинало бешено колотиться сердце. Может разумом я и старик, но вот тело его не обманешь.

На следующий день я решил не тянуть кота за яйца и позавтракав отправился в общежитие к Гале. Договориться встретиться, мы договорились, а вот как связаться нет. К тому же я решил, что приглашу её сегодня, вместе с классом отметить окончание школы. Лёха же хотел с Танькой прийти, так почему я не могу привести с собой девушку? Зная ребят, никто не будет против. Разве Ленка Яшина, что мне уже пару лет глазки строит. Но тут она обломается. Никогда мне не нравилась, да и вела себя со всеми всегда слишком надменно.

— Парень, ты к кому пришёл? — спросила у меня вахтёрша, когда я оказался в общежитии.

И чего девчонки вчера говорили, что вахтёрша — вредная грымза? Нормальная тётка, нормально спросила и даже наезжать не стала.

— Я к Гале Размук.

— Из 35?

— Ага, — ответил я, хотя понятия не имел, в какой комнате живёт моя вчерашняя знакомая.

— Так она с подружками уже, как часа два назад упорхнула. Сказали, что собираются на Солдатский пруд купаться идти. Так что можешь идти туда. Они теперь там полдня проторчат, а то и больше.

— Спасибо, — поблагодарил я вахтёршу и пошёл на пруд.

Раз я собрался пригласить девчонку вечером пойти с нами, значит, приглашу. Тем более пруд был совсем недалеко. Минут десять пешком от общежития.

На улице было очень жарко и весь пляж был забит отдыхающими, среди которых Галя не наблюдалась. Одет я был в майку и шорты, поэтому не сильно выделялся на фоне пляжников. Даже снял майку, чтобы быть максимально похожим на них. И принялся за поиски.

Пруд был достаточно большим и чтобы найти нужного человека, среди всех отдыхающих нужно было постараться. Я бродил и высматривал Галю, замечая, что на меня уже начинают коситься и недовольно что-то ворчать.

Да не нужны вы мне. Мне нужна одна лишь Галя. Вот найду её. Приглашу вечером с нами в парк и свалю.

Но вышло так, что нашёл не я, а меня. И была это не Галя, а её подружка, которую я даже не запомнил, как зовут. Честное слово было за это очень стыдно. Но я довольно быстро справился со своим стыдом и вот уже нахожусь в компании девчонок, которые выгодно отличались от большинства присутствующих на пляже женщин. И всё было из-за того, что они учились на швей и сами сшили для себя купальники.

Раздельные, с маленькими трусиками, которые отлично смотрелись бы и в моём, прошлом будущем. А не как у большинства, либо слитный купальник, либо шорты, которые достают едва ли не до пупка. Нет и среди других отдыхающих попадались девушки в отличных купальниках, но их было довольно мало. А вот все подружки Гали и она сама выглядели действительно потрясно и мне старому дураку, даже пришлось, прикрывать майкой пах. Молодое тело оно такое. Всегда готово в бой.

Девчонки ушли подальше от основного пляжа и расположились на огромных камнях, что занимали собой один из берегов пруда. Народу здесь не было вовсе и просматривалось это место довольно плохо, поэтому я и не мог найти Галю, если бы Света, а именно так звали заприметившую меня девчонку, не ушла в магазин за мороженым. А ушли они сюда именно из-за своего вида и пристающих к ним пузатых мужиков. Так мне сказали сами девчонки.

Я пригласил Галю и уже собирался уходить, но девчонки уговорили меня искупаться вместе с ними. Вот тут и выяснилась ещё одна проблема. Серёга не умел плавать и если купался, то непременно в неглубоких водоёмах, где спокойно доставал до дна.

Сам я в прошлой жизни умел плавать, только совершенно не был уверен, что этот опыт поможет мне сейчас. Одно дело знать, что нужно делать и совсем другое, применить это знание на практике. Это тело неумело плавать и нужно было его учить. А со стороны, где купались девчонки, пруд был очень глубоким, что мне показала Галя, прыгнув с разбега в воду. В отличие от меня она отлично умела плавать и когда вынырнула, принялась брызгаться в нас. Остальные девчонки начали радостно визжать и бросились в воду мстить своей обидчице. А вот я остался сидеть на берегу и наблюдать за их играми.

— Серёж, давай к нам. Вода отличная, — через несколько минут позвала меня Галя.

Отчего-то мне стало стыдно признаваться ей, что не умею плавать. Вот никогда не было так стыдно, как сейчас. Всё же девушка для любого парня это в первую очередь проверяющий. Она всегда может вытащить наружу все его слабости. Но в то же время именно девушки подталкивают нас на совершение многих отчаянных поступков. Как и меня сейчас.

— Уже иду. Только вы должны будете научить меня плавать, — сказал я. И пока собрался с духом, стянув шорты, прыгнул в воду.

На несколько мгновений я ощутил ни с чем не сравнимое чувство полёта, которое сменилось паникой, когда тело коснулось ледяной воды и начало стремительно погрружаться в неё.

Глава 12

Я успел уйти под воду довольно глубоко, прежде чем меня подхватили чьи-то руки и помогли выплыть.

— Никогда больше так не делай. — сказала мне Света, которая с детства ходила в бассейн и плавала лучше всех девчонок.

Галя держала меня с другой стороны.

Вот так под шутки и задорный девичий смех меня учили плавать. И что самое главное — научили. Всё же наш опыт и знания в подобных вопросах имеют не последнее значение. А тело оно подстраивается довольно быстро.

Зато в холодной воде у меня и мыслей не было, что вокруг меня плаваю молодые, красивые девчонки. Что они меня держат, подбадривают и учат плавать, периодически касаясь всякими интересными любому мужику частями своих тел.

— Зайду за тобой в шесть. — сказал я Гале, когда проводил девчонок до общежития. Трусы успели просохнуть прямо на мне минут за десять, отличный материал. Не то, что синтетические плавки, которые остаются влажными и через полчаса. Был у меня неприятный опыт.

Сразу после этого я натянул шорты, а вот майку одевать не стал, помня о том, что в любой момент может случиться конфуз и прикрыться мне будет нечем.

Придётся сегодня лезть в копилку. Просить у мамы денег я не хотел. Итак, в этом месяце уже брал у неё рублей пятнадцать. А скидываться мне нужно будет за двоих. Тем более я не знаю, что будет пить Галя и будет ли она вообще пить. Ребята вроде хотели ограничиться одним пивом, но у меня имелся не самый положительный опыт и с этим пенным напитком.

— Тебе Юля звонила. — сказал мне мама, когда я пришёл домой. Они с дядь Колей как раз сидели и обедали. Конечно же, они позвали меня, присоединиться к ним. Отказываться я не стал. Водные процедуры с девчонками нагуляли мне отличный аппетит. Во всех смыслах этого слова.

Эх, что-то я не о том думать начинаю. Вот и про Юльку совсем забыл. Сперва поем, а потом позвоню ей.

— А ты чего такой довольный? Прям светишься весь? — спросила мама, когда я уже практически доел. А довольным я был, скорее всего, потому что вспоминал, как плескался с девчонками и как это было здорово.

— Просто вспомнил кое-что. — ответил я и мама сделала вид, что вполне удовлетворена моим ответом. Но я прекрасно её знал и видел, что это не так. Вот только отчего-то мама не стала меня расспрашивать, а наоборот, замолчала и отвела взгляд, словно чего-то боялась мне сказать.

Я вопросительно посмотрел на дядю Колю, после чего он подмигнул мне и показал большой палец. Отчего моё недоумение усилилось ещё больше. Что за шарады они тут устроили? Но всё сразу встало на свои места, когда дядя Коля произнёс.

— Валя, давай я всё расскажу, раз ты сама не можешь.

Услышав эти слова, мама вздрогнула, а потом встала в стойку. Обычно она так делала, когда кто-то собирался покуситься на её собственность, ну или то, что она считала своим. И вот сейчас мама явно считала, что должна мне сама рассказать о том, что они решили пожениться.

Не ожидал, что дядя Коля сработает так оперативно. После нашего разговора не прошло и недели и вот они уже собираются пожениться. И как только мама согласилась? Наверное, пожар помог дядь Коле. Как бы плохо это не звучало.

— Вот и хорошо, может у меня братик или сестрёнка появится скоро. — сказал я, подмигнув дяде Коле, отчего он покраснел ни стой мамы. А она и вовсе мне сказала, чтобы я глупостей не говорил.

Ну а дальше я отправился звонить Юле. Как оказалось, что в деревне она всё же была. Только вчера весь день собирала землянику и поэтому я её не видел. Пришла поздно и к тому времени мы уже уехали. Сама она вернулась в Рязань на утреннем автобусе, и с самого утра занималась вместе с мамой ягодами. Сейчас уже освободилась и хотела предложить мне сходить на пляж. Но тут вырисовывались определённые проблемы. Вечер у меня уже был занят, а до шести мы точно не успеем съездить на пляж.

Естественно, Юля расстроилась. И я, не придумав ничего лучше, пригласил её пойти вместе с нами. Чую получу я вечером от ребят, но ладно, с этим что-нибудь придумаю. Теперь осталось решить, что делать сразу с двумя девчонками. Весёлый меня ожидает вечер. Подобного опыта у меня ещё не было. Благо, что ни с одной из них я не встречался, хотя определённые планы на Галю у меня были. Но планы эти можно будет немного отодвинуть.

Договорились с Юлей, что она подъедет прямо к парку, где мы с Галей будем её ждать. Как мне показалось, Галя восприняла новость, что я пригласил ещё одну девчонку не очень хорошо. Даже сперва хотела вернуться в общежитие, но немного подумав, всё же решила пойти. Что-то у меня какое-то предчувствие нехорошее, но я сам позвал ещё и Юлю, придётся разбираться. К тому же я никому ничего не обещал, не предлагал да пока и не собираюсь. Посмотрим, как пройдёт сегодняшний вечер. А уже там буду решать, стоит что-то пытаться предпринимать в плане каких-либо отношений, или оставить это всё на потом. Тем более если я поступлю в Сасовское можно будет с Галей видеться там. При условии, что она решится вернуться домой. И опять одни если... Но это всё будет потом, сейчас нас ждут ребята.

Все мои опасения по поводу недовольства одноклассников оказались лишь опасениями. Не я один пришёл со «своим», так сказать. Тот же Лёха пришёл с Таней и ещё трое ребят с девчонками. Правда, я один привёл сразу двоих, чем мгновенно заслужил уважение со стороны ребят и некоторых одноклассниц.

Проблем с общением никаких не возникло и уже через полчаса все разговаривали, шутили и смеялись, словно давние знакомые. А после первой бутылки пива «Славянское» и вовсе как родные. Ко мне даже пару раз подходили ребята и просили поделиться девчонками, две для меня одного, по их мнению, было слишком много. И я их прекрасно понимал, что Галя, что Юля были очень красивыми. Но если на Галю у меня, у самого имелись планы, то Юля приберегалась для Белого. Приходилось обламывать ребят. Но они не расстраивались, красивых девчонок хватало и у нас в классе. Правда, эти девчонки были отлично знакомы и парням хотелось позаигрывать с новенькими.

В самый разгар веселья к нам подошёл патруль. Но узнав, что мы просто отмечаем окончание школы, погрозили пальцем, сказали вести себя спокойно, не нарушать общественный порядок и убрать за собой. Мы вроде и не нарушали, но всё равно пообещали не хулиганить и прибраться.

Между тем мы выпили ещё пива и ещё. Что Галя, что Юля также не отказались. А потом, меня словно выключили и включили только на следующее утро. Голова немного гудела, а во рту был отвратительный привкус. Никогда не умел пить ни в той, ни в этой жизни.

Открыв глаза, я сперва не понял, где нахожусь. Но и немного присмотревшись ничего не изменилось. Я лежал на полу, на какой-то простыне накрытый сверху пододеяльником. Рядом с моим спальным местом валялась моя одежда вперемежку с девчачьими платьями и не только. Я с ужасом обнаружил, что из этой кучи торчит лямка бюстгальтера, а потом обнаружил, что сплю без трусов. Какого чёрта?

Тут рядом со мной кто-то тяжело вздохнул, и я повернулся, уставившись на металлическую кровать, на которой в обнимку спали Юля и Галя. И если Юля спала прямо в платье, которое задралось и открывало отличный вид на молодую и упругую попу, то Галя спала в одних трусиках. Мать моя — женщина! Как же стыдно мне стало в этот момент. А ещё сильнее, когда на меня накатило возбуждение. Я тут же бросился искать свою одежду, стараясь не смотреть на девчонок.

— Что же голова так болит? — раздался голос Гали, когда я уже натягивал шорты. А затем я услышал Юлин крик, быстро затихший под подушкой, которой Галя закрыла лицо визжащей девушки.

Сама Галя тут же бросила подушку и натянула на себя покрывало, поняв, что спала топлес.

— Да не визжи ты так, сейчас вахтёрша прибежит и хана мне. Выгонит из общежития. Тогда точно придётся домой ехать, а я ещё немного в Рязани побыть хочу. — быстро начала говорить Галя.

— Девчонки, чего вчера было? — спросил я, отвернувшись к двери, пока Галя одевалась. Юля к этому времени уже успокоилась и мы дружно начали вспоминать. Вернее, попытались. На нас с Юлей в этом деле положиться было нельзя. Слишком нас накрыло пивом, а вот Галя уже имела достаточно опыта в употреблении алкоголя и помнила всё, что вчера происходило.

А по большому счёту ничего такого и не было. Мы просто веселились с одноклассниками. Рассказывали смешные случаи, которых за эти годы накопилось предостаточно. Пели, танцевали и просто отдыхали. Впереди у многих из нас были вступительные экзамены, кто-то уже собирался идти работать, и для каждого это было не просто весело проведённое время. Вот так мы прощались с детством, с беззаботными школьными годами.

Ну а потом настало время расходиться по домам и самые стойкие взяли на себя задачу доставить самых слабых, среди которых оказались и мы с Юлей. Лёху домой потащила Таня, единственная их нас отказавшаяся употреблять. А Меня и Юлю взяла на себя Галя. Где мы живём, она не знала, поэтому и решила оставить нас у себя. Даже не представляю, каким образом нам вообще удалось залезть в окно, но факт остаётся фактом. Мы не только все благополучно смогли попасть в общежитие, через окно, но и умудрились дойти до комнаты Гали, не будучи пойманными.

Галина соседки уже все разъехались по домам, поэтому комната была в её полном распоряжении. Благо, что ничего у нас вчера не произошло. Нет, я не пуританин какой, но не смог бы себе простить того, что утром ничего бы не вспомнил. Да и девчонкам потом в глаза было бы стыдно смотреть. К тому же не было у меня резинового изделия номер два, а становиться отцом сейчас я явно не собираюсь. Даже не задумывался о такой возможности, после попадания в тело Серёги.

— Мама меня убьёт. — сказала осознавшая, всю глубину произошедшей трагедии, Юля. Тут я был с ней согласен, но не до конца. Сперва тётя Тамара убьёт меня. Ведь именно ко мне вчера уехала её дочь.

Но ещё раньше тёть Тамары меня прибьёт моя мама. Наверняка они уже созвонились с Юлиной мамой и решили, каким образом будут казнить нас после того, как мы найдёмся.

Вот же блин, вроде уже давно сам вот так детей гонял, а сейчас оказавшись на их месте нервничаю и даже боюсь, встречи с мамой. Да и с тёть Тамарой мне тоже предстоит не самый приятный разговор. Вот что она теперь про нас с Юлей подумает?

— Во сколько у тебя мама с работы приходит? — спросила Галя у Юли.

— После шести обычно, если в магазин не заходит.

— В таком случае я сегодня еду вместе с тобой и ждём твою маму. Скажем, что я твоя одноклассница, только полгода, как в твою школу перевелась и вчера ты ночевала у меня. Просто слишком поздно было и страшно возвращаться. Это же через весь город пешком идти нужно было. А телефона у меня нет, поэтому ты и не предупредила.

— Отлично это ты придумала, вот только не поверит тёть Тамара в это. Она же с моей мамой по-любому разговаривала. И я домой не пришёл. Хотя в любом случае должен был. Меня же у себя не оставит ночевать Юлина одноклассница, которая живёт на другом конце города. — сказал я, бракуя этот план.

— Предлагаю не врать и рассказать родителям правду. — отозвалась Юля и я поддержал её в этом. И рассказать нужно будет, пока они на работе. Чтобы к вечеру уже перегорели, да и наказание успели придумать, потом отменить, придумать новое и его отменить и так далее.

Хотя какое наказание может быть для семнадцатилетних подростков? Посадить дома? Так Юля и без этого практически никуда не выходила, только со мной начала. Отнять телефон — не получится. Отключить интернет тоже. Максимум лишить карманных денег.

На этом мы и решили остановиться. Теперь нам предстояло выбраться из общежития не замеченными и отправиться ко мне домой, привести себя в порядок и поесть. Сделать всё это в общаге, не привлекая лишнего внимания, было довольно проблематично.

Галю я тоже пригласил вместе с нами. Тем более только благодаря ей мы с Юлей сегодняшнюю ночь провели не в парке. Да и нравилась она мне всё сильнее. Особенно после того, как я увидел её топлес.

Оказавшись дома, я тут же направился к холодильнику, где нашёл кастрюлю с куриной лапшой и тушёную картошечку с мясом. Ну а на десерт попили чая с вишнёвым вареньем. Интересно, откуда мама его взяла? Вроде последнюю банку ещё по весне съели, а новое варенье ещё никто не делал.

Пока я хлопотал на кухне, девчонки приводили себя в порядок. Юля отказалась, а вот Галя даже сходила в душ. Сетуя на то, что летом в общежитии приходится мыться исключительно в тазике и то в том случае, если не отключат холодную воду, что у них случалось довольно часто. Трубы все были старые, и из-за этого постоянно случались аварии.

Сам я тоже помылся после Гали и несколько раз почистил зубы. Только после этого неприятный привкус вчерашнего веселья исчез.

Ну а приведя себя в порядок и пообедав, мы отправились на покаяние. Сперва к моей маме. Просто потому, что она работала совсем рядом с домом.

— Да поняли мы уже, что вы вчера слишком хорошо отметили окончание школы. Я так и сказала Тамаре, чтобы она не волновалась. Если Юля с тобой, то ничего плохого с ней не случится. Но в любом случае это большой проступок с вашей стороны. Бабушке ничего не вздумай говорить и обязательно навести её сегодня. — сказала мама, выслушав наше покаяние.

Я ожидал более серьёзного разговора. Видимо, присутствие Юли остановило маму. Посмотрим, что будет вечером. В любом случае дальше будет немного легче.

А вот с мамой Юли так легко отделаться не получилось. Досталось всем и мне и Юле и даже Гале, которая всё же попыталась прикрыть новую знакомую. Но тёть Тамара всегда была очень эмоциональной женщиной и никого не оставляла в стороне.

Она кричала на нас, а мы стояли опустив глаза в пол и только громко вздыхали. В итоге Юлю действительно наказали, оставив без карманных денег. А я получил приглашение к Рыжовым на ужин. И Отказаться я не мог. Тёть Тамара решила, что мы с Юлькой встречаемся и никакие оправдания её не интересовали.

— Ну что поздравляю. Совет вам да любовь! — рассмеялась Галя, когда мы вышли от тёть Тамары.

На Юльке лица не было, хотя должна уже была давно привыкнуть. Всё же семнадцать лет прожила вместе с этой женщиной. А я думал, как теперь всем объяснить, что мы не встречаемся, да так, чтобы поверили? Ведь теперь и моя, и Юлина мамы уверены в этом. К тому же они знают, что мы провели ночь вместе. Хотя ничего у нас и не было. Но и этого они не знают и хрен докажешь.

— Со своей мамой я разберусь. А ты со своей? — спросил я у Юли, всё ещё пребывающей в прострации.

Мне даже пришлось повторять вопрос, что очень развеселило Галю. Ей-то хорошо, уже три года живёт в общежитии без постоянного присмотра родителей. А вот нам приходится мириться с подобной опекой.

А вот Юля не была уверена, что сможет разобраться со своей. К этому делу она думала подключить отца. Он был единственным в их семье, к чьему мнению прислушивалась тёть Тамара.

— Провожать не нужно. Сама доберусь. И ты ни в чём не виноват, я сама согласилась. — сказала Юля и запрыгнула в автобус, помахав мне рукой.

Вот как. Я ни в чём не виноват. Да я и не чувствовал себя виноватым. Она сама согласилась пойти со мной, а потом и пиво пить. Вот почему женщины всегда пытаются выставить виноватым мужчину? Но подумать над этим, несомненно, важным вопросом не дала Галя.

— А вот меня нужно провожать. А ещё можно мороженого купить. Ну а дальше по желанию.

— Я могу желать всё, что захочу? — спросил я моментально, прицепившись к её словам.

Галя как-то загадочно посмотрела на меня, затем подмигнула и рассмеявшись двинулась к палатке с мороженым.

В итоге мы с Галей гуляли ещё часа два, пока я не вспомнил, что так и не навестил бабушку. Время для посещения оставалось совсем мало и мы поспешили в больницу. Галя сказала, что хочет со мной навестить бабушку, а я был совершенно не против. К тому же моё появление в компании симпатичной девушки явно пришлось бабушке по душе. Она тут же начала расхваливать меня. В итоге я получился этаким идеальным мужчиной, который всё может, всё умеет, а ещё самый добрый, отзывчивый и красивый. Я уже не знал куда деваться, а вокруг нас собрались все бабушкины соседки по палате, начав восхищаться мной.

— Прям даже не знаю... Могу ли я находиться рядом с таким идеальным человеком. — еле сдерживая смех сказала Галя, когда мы вышли из больницы.

Я лишь махнул на неё рукой и двинулся в сторону общежития. Было уже довольно поздно и как-то я нагулялся на сегодня. К тому же дома меня ждал разговор с мамой.

Галя подкалывала меня всю дорогу. Но я уже не обращал на её подколки внимания.

— Назавтра какие планы? — спросил я у неё, когда мы остановились возле входа в общежитие.

— Всё зависит от тебя. — сказала Галя и чмокнув меня в щёку, убежала.

А я ещё пару минут стоял и думал, как же это хорошо быть молодым.

Глава 13

На следующий день я встал в пять утра и поехал в Мотовилово, договорившись заранее с дядь Колей, чтобы он довёз меня до села. Нужно было забирать Бима. Сдохнет собака с голоду. Слишком жалко мне его вот так бросать.

Мама всё же согласилась, чтобы пёс жил вместе с нами. Только при условии, что он не будет гадить дома. А как приучить к этому дворового пса я даже не представлял. Но будем определяться на месте. В крайнем случае сколочу Биму будку во дворе. Будет он у нас сторожевым псом целой девятиэтажки. Здесь самое трудное будет договориться с главными сторожевыми псами любого дома — бабушками. Но наши вроде были нормальными и имелись все шансы на мирное разрешение этого дела.

В Мотовилове я не собирался задерживаться. Хотел взять Бима и сразу обратно. Как раз должен был успеть на автобус. Сегодня будний день, к тому же такое время, что автобусы должны быть полупустыми, проблем с перевозкой Бима не должно возникнуть. Но для этого я уже приготовил рубль.

Когда мы подъехали, Бима нигде не было видно. Сколько я его не звал, он так и не откликнулся. Я даже пошёл по ближайшим соседям, но все говорили, что сегодня не видели Бима. А баб Люда сказала, что он по утренней зорьке бежал куда-то в сторону кладбища. И вот когда я уже собрался уезжать, меня окрикнул Денис — парнишка лет десяти, живущий на другом конце села.

— Ты Бима своего ищешь?

— Ищу, а ты знаешь, где он?

— Знаю. Дай на мороженое и расскажу.

Ради этого денег было не жалко и я отдал парнишке пятьдесят копеек. За такую щедрость с моей стороны он вызвался меня проводить, как я подумал, но оказалось иначе.

— Осторожнее здесь. Илюха Шохин вчера банку с краской уронил, так тут ещё стёкол полно валяется. Танька Мирохина вчера себе ногу распорола. Кровищи было. Мы думали, нас её бабка прибьёт, но ничего — обошлось. Она нам даже по яблоку дала за то, что мы с парнями её внучку до дома донесли.

Привёл меня Денис в рощу, что по другую сторону от пруда была. В самое густое её место. Недалеко проходила тропинка, по которой сельчане ходили к своим огородам с картошкой. Здесь на крохотном пятачке умудрились вырасти сразу несколько высоких деревьев, а между ними густой кустарник, образовавший что-то наподобие шалаша. Так вот к этому шалашу меня и привёл Денис. Ему здесь было легко передвигаться, а вот я габаритами не вышел. У меня всё постоянно цеплялось, ветки лезли в глаза, кололи все открытые части тела и вообще вели себя так, словно хотели оторвать от меня кусочек.

Но стоило мне оказаться внутри этого природного шалаша, как все неудобства моментально испарились. Я увидел Бима, лежащего на боку, с вываленным из пасти окровавленным языком. На морде у него запеклась кровь, а от тяжёлого дыхания на одной ноздре периодически надувался кровавый пузырь. Всё тело у него было в ссадинах, шкура местами содрана.

Я тут же бросился к собаке, не обращая внимание на девчонку, что сидела возле Бима, держа в руках медицинскую перчатку, заполненную водой.

— Бимка! Это, кто же с тобой такое сотворил? Ну ничего, малыш. Мы тебя сейчас к ветеринару отвезём. Он тебя обязательно вылечит.

Бим открыл заплывший глаз и попытался подняться, но я тут же остановил его. Похоже, что минимум две лапы были перебиты. Вот же суки!

— Лежи. Отдыхай. Скоро тебе помогут. — произнёс я и Бим меня понял, сморгнув выступившую слезу. В этот момент мне самому хотелось плакать. А ещё сильнее мне хотелось найти того ублюдка, который это сделал. Но всё это будет потом. Сейчас нужно помочь Биму.

Как можно аккуратнее я поднял практически невесомого пса, стараясь не трогать лапы и придерживая его голову, поспешил к машине.

— Мы нашли его сегодня утром в роще. Прямо рядом с тропинкой, которая на картошку ведёт. Вот такого всего побитого и решили помочь. — тараторил Денис, бежавший за мной следом. Рядом с ним бежала девчушка, таща в руках перчатку. — Только в селе ветеринара у нас нет, сам знаешь, поэтому мы решили сами его вылечить. Вон Маринка на врача собирается, когда вырастит учиться идти. Она и помогала Биму. Придумала воды в перчатку налить и поить его, как котёнка. А ещё мы так его кормить хотели. Каждый чего-нибудь из дома бы принёс, измельчили и начали через перчатку давать. А взрослым мы побоялись говорить. Помним, как они старого тузика убили, когда тот ослеп совсем.

— Спасибо вам ребята, что не бросили Бима умирать. Если узнаете, кто с ним это сделал, то я каждому по рублю дам. И передайте это всем своим.

Моё предложения явно понравилось ребятне и они тут же убежали рассказывать об этом своим друзьям. Всего в селе такой ребятни было человек десять. Так что сильно не разорюсь, если они действительно найдут того, кто сделал подобное с Бимом.

Увидев, что я тащу Бима на руках, дядь Коля тут же бросился на помощь. Но я не дал ему собаку, сказал, чтобы он лучше в машине всё приготовил. Сиденье, какой тряпкой застелил и всё такое.

— Гони в совхоз к ветеринару. — сказал я дядь Коле, когда Бим был аккуратно уложен на сиденье.

Повторять дядь Коле не пришлось. И уже через двадцать минут мы были в совхозе, а над Бимом начал колдовать местный ветеринар.

— Ты Серёга, не беспокойся Борисыч — ветеринар от бога. Вытащит он Бима. В том году, когда урожай собирали, лиса в жатку попала. Не знаю, как умудрился Саня, но он это дело заметил, комбайн тут же отключил и бросился лису спасать. Хотя там и шансов никаких не было. Притащил Борисычу кусок мяса. Так тот из этого куска мяса обратно лису собрал. Да ещё потом её к себе забрал. Говорит, всех собак у него во дворе гоняет плутовка рыжая, а уходить теперь и не собирается, приглянулся ей ветеринар наш. Так он и Бима на ноги поставит. — начал успокаивать меня дядь Коля, видя, как я нервничаю.

— Оставляй пса пока у меня. Месяца полтора, может два, лечить его нужно будет. Нижняя челюсть сломана, плечевая кость перебита, несколько рёбер, обе голени и так ещё ушибов куча, ссадин. Кто-то собаку трубой бил, или чем-то похожим. Может, обухом топора, а потом ещё и ногами потоптать решил. Но пёс — молодец, боевой оказался. Успел своего обидчика прихватить, в зубах кусок ткани застрял.

Ветеринар показал мне окровавленную тряпку.

— Я знаю, кто это сделал. Дядь Коль, поехали обратно в Мотовилово. Только давай сперва в Коровино к участковому заедим. Дело у меня к нему есть. Будем брать нашего злопыхателя на живца. — сказал я, когда мы ушли от ветеринара.

— Это ты чего Серёга удумал? У нас с Валей, только всё налаживаться стало, а ты хочешь, чтобы мы вновь разругались из-за тебя?

— Не нужно из-за меня ругаться дядь Коль. Знаю, я что делаю. Да и участковый в случае чего прикроет, не зря же я за ним заехать хочу. И ты рядом будешь. Знаю я, кто нашей семью со света белого изжить хочет. И обязательно попробует со мной разобраться. Если не прав окажусь, то не поеду в лётное поступать, а как мама хочет — на инженера учиться пойду. И маме скажу, что это ты меня дядь Коль отговорить смог.

Отказаться от подобного дядь Коля не мог. Да мама, узнав об этом, с него пылинки сдувать будет. Вот только я не собирался проигрывать. Я уже был уверен в том, кто виноват во всёх наших бедах. У кого помимо нас ещё и на Бима зуб имелся. Осталось только поймать супостата на месте преступления.

Филипова мы застали, когда он мужиков каких-то отчитывал за то, что они уже днём поддатые. Но в сельской местности это норма и все об этом прекрасно знали, поэтому ругался участковый так, для виду. Мол, смотрите, вот работаю я, а не так просто на печи сижу, да семечки лузгаю.

— Пётр Евгеньевич, хотите племянника из тюрьмы вытащить? Сколько ему там за поджог светит?

Участковый не ответил, но судя по всему, довольно много. Выслушав мой план, он сначала пошёл в отказ. Пришлось напоминать про племянника и только после этого Филипов согласился.

Сразу после этого, я пошёл в сельсовет, чтобы позвонить в Рязань. Предупредил маму, что сегодня не приеду и останусь ночевать у Мишки. Она пыталась отговорить меня, но я настоял, пообещав не выходить никуда ночью.

Вот только обещание это я не сдержу. Нет, с Мишкой я действительно буду сегодня гулять. Причём весь вечер и буду стараться как можно дольше находиться на виду у всех сельчан. Даже специально буду ходить по домам здороваться. И рассказывать, что приехал с палаткой и останусь на ночь. Палатка у Мишки была туристическая, вот её я и поставлю.

Филипов и дядя Коля будут меня страховать. Уж если на Бима сегодня осмелились напасть, то я должен стать отличной приманкой. Один, в саду в палатке. Никто и не услышит, даже если кричать буду.

Может план и был глупым, но я отчего-то был убеждён, что он обязательно сработает.

Дядь Коля всё же решил перестраховаться и заявил, что привезёт ещё пару мужиков покрепче, чтобы точно быть уверенным в моей безопасности. В принципе я ничего не имел против, если они смогут незаметно спрятаться в саду. Хотя с наступлением темноты это будет сделать легко.

Мишке я не стал ничего говорить, и он сильно удивился моей просьбе одолжить палатку на ночь. Зато потом, я еле смог отговорить его не оставаться вместе со мной. Зато по селу мы нагулялись вдоволь. Особенно надолго я задерживался возле трёх домов. У дядь Мити узнавал, как там наша скотина поживает, а заодно и своими планами поделился.

Затем задержался возле дома Жарова, поболтав немного с дядь Шурой. Хотел узнать, где он пропадал последние годы, но Жаров лишь отшутился и ничего не рассказал. Странно всё это. Но бог ему судья, чем он там занимался на заработках. Может, вообще сидел всё это время в тюрьме...

А третьим домом стал дом маминой подружки тёти Даши. Она всегда зазывала меня в гости, впрочем, как и любого другого молодого парня. Просто жила тётя Даша одна, без мужика, с дитём малолетним и всегда ей помощь нужна была. То дрова наколоть, то сена натаскать, починить что-нибудь и так далее. Ванька её мал ещё был и с половиной дел не справлялся, хоть и старался мамке помогать.

Вот и сейчас она попросила ей помочь. Картошку сегодня окучивать ходила, да тяпку там и сломала, а починить некому. Ну я и согласился. Пока суд да дело, разговорились с тёть Дашей. Рассказал ей, что мама наконец, согласилась за дядь Колю замуж выйти. Да и что, на работе у неё всё хорошо. Предлагают в областную больницу переходить. Там и перспектив больше и возможностей.

Пока слушала меня тёть Даша, только вздыхала, да причитала, что мама у меня молодец. Всего сама добилась и сына вон какого вырастила, и любимую работу нашла и вот теперь, когда женится, у неё вообще всё хорошо будет.

За разговорами даже не заметил, как тяпку починил, у которой черенок прямо в месте крепления сломался, словно лупила она кого тяпкой этой. Но дождей давно не было, земля сейчас как камень. Вот и не удивительно, что сломала она тяпку. К тому же если она уже треснутая была.

— Готово тёть Даш. Может, ещё чего нужно помочь?

— А тебе не пора уже? Последний автобус уедет и останешься в Мотовилове до завтра. А ночевать-то тебе сейчас негде.

— Так я в любом случае до завтра собираюсь оставаться. На рыбалку поутру сходить хочу, бабушка карасиков свежих просила.

— Так оставайся в таком случае у меня. Положу вас с Ванькой в одной комнате. На зорьке тебя разбужу тогда. Как корову выгонять пойду.

— Спасибо тёть Даш, но я у себя во дворе палатку поставлю, там и спать буду.

— Мам, а можно я из твоей жёлтой юбки, змея воздушного сделаю? — вылетел из дома Ванька, даже не обратив на нас внимание.

— Зачем ты будешь юбку мою портить? — строго спросила тёть Даша.

— Так ты её всё равно сегодня порвала и в кровь испачкала. Там целый клок вырван.

— Зашью и буду дальше носить. А кровь отстирается. За куст колючий зацепилась, вот и вышло так. Ишь чего удумал, юбку мою на воздушного змея ему нужно. Рубаху свою белую возьми.

— Она же у меня одна. — потупил взгляд парнишка.

— Из ткани змей плохой получается, слишком лёгкая нужна. А вот из бумаги самые хорошие. Сбегай к деду Митяю и попроси у него какую газету ненужную. Он тебе обязательно найдёт что-нибудь. — сказал я, спасая юбку маминой подруги.

Радостный Ванька тут же побежал к деду Митяю. А мы с Мишкой отправились дальше бродить по селу. До темноты было ещё далеко.

Поужинал я у Мишки и взяв палатку, пошёл её ставить, пока ещё было светло. Мишка, конечно же, вызвался мне помогать и опять попытался остаться вместе со мной. С трудом удалось его спровадить. Начинало смеркаться и я услышал шорохи в ближайших кустах. А вот и моя страховка прибыла. Пришлось прогуляться до кустиков и сказать им не шуметь, слишком уж они пыхтели и ворочались, словно медведь в малиннике.

Кусты промолчали, но все шорохи прекратились. А дальше мне оставалось только ждать.

После прогулки по селу я убедился в своих предположениях, вспомнив день поджога и когда мы с мамой за иконами приезжали. Вот только мне оставалось лишь понять, почему именно сейчас? Почему не двадцать лет назад, когда мама познакомилась с отцом. Почему не в тот момент, когда она осталась со мной одна. Надеюсь, что я смогу это выяснить.

Наступила ночь, а я просто лежал в темноте и ждал, вздрагивая от каждого шороха. Если я ошибся, то мне не останется ничего сделать, кроме как отказаться от поступления в лётное в этому году. А это означало лишь одно — времени на исправление прошлых ошибок у меня не будет.

После встречи с Галей я всё же решил поступать в Сасово. Если закончу первый курс на отлично и получу массу положительных характеристик, то можно будет попробовать перевестись в военное училище. Подобные прецеденты бывали и раньше. Так почему бы и мне не попробовать. Ну а если не получится, то придётся после училища идти в армию и служить я там буду, минимум до восемьдесят третьего. Но тут также имелись варианты. Правда, в этих вариантах мне нужно иметь человека, который сможет мне помочь попасть именно в ВВС СССР. А потом и в нужную мне часть.

Вот на этом этапе и могут возникнуть самые большие проблемы. Здесь я могу надеяться только на Аркадия Борисовича. Как вернусь, нужно будет обязательно заглянуть к психиатру и обговорить с ним, один из таких вариантов.

А ещё я думал над тем, как теперь вообще всё сложится. Вдруг из-за того, что я занял место Серёги и наверняка уже изменил многое не только в его жизни, но и в жизнях окружающих. А те, в свою очередь, в жизнях других людей. И вот так по этой цепочке получается, что всего одним своим появлением я могу изменить весь ход истории, который знал. Пока вроде всё шло своим чередом, как я и помнил в это время. Но кто сможет дать гарантии, что так и дальше будет продолжаться?

Серёга никогда не рассказывал мне об отчиме, который у нас появится совсем скоро. Сомневаюсь, что мама передумает в последний момент и пошлёт дядь Колю. Они оба выглядели вполне довольными, когда рассказывали мне о своём решении.

Время всё шло и шло. Уже накатила сонливость и я отгонял её как мог. Но с каждой минут это становилось сделать всё сложнее и сложнее. Вокруг была лишь темнота и звуки ночного сада. Чтобы точно не заснуть, а сел и принялся щипать себя. Причём совершенно не жалея. Боль сразу подействовала и дальше, я уже знал, как справиться с сонливостью.

Сколько времени прошло, я не знаю, но судя по ощущениям уже скоро должно было светать. Скорее всего, именно в это время и устроили поджог. И вот сейчас я услышал тихий шорох. Сперва я решил, что это просто ветер шелестит ветками деревьев, но шорох вновь повторился и на этот раз он был ближе. Сердце начало бешено колотиться, а я подполз ближе к выходу палатки и замер. Надеясь, что убивать меня, полезут внутрь палатки.

Шорохи приближались всё ближе. Я уже даже перестал дышать. Главное — сейчас не спугнуть. И не спугнуть мужикам. Если они слишком поспешат, то в темноте эта зараза может и скрыться от них. В селе было предостаточно укромных мест и спрятаться ночью не составит труда. Особенно для того, кто всю жизнь здесь прожил и знает каждый закоулок.

Человек остановился возле палатки и послышался лёгкий хлопок, словно из бутылки выдернули пробку. Затем на палатку что-то начали лить, явно обходя её по кругу. Я всё сидел и ждал, когда эта тварь подойдёт к выходу. Я уже почувствовал запах солярки и всё понял. Меня решили сжечь.

Палатка была одноместной, поэтому весьма маленькой. Я сгорбился возле входа, собираясь броситься в любую секунду на выход. Вот только никто так и не подошёл к входу. Вместо этого палатка резко сложилась от сильного удара и я чудом смог выскочить на улицу. Слушая глухие удары. А затем зажёгся первый фонарик, выхватывая фигуру в тёмной кофте и с тяпкой в руках.

Фигура тут же бросила тяпку и кинулась бежать, но ловушка захлопнулась и один из приведённых дядь Колей мужиков схватил несостоявшегося убийцу.

— За что же ты так с нашей семьёй? — спросил я у разрыдавшегося убийцы.

Глава 14

Как я и думал человеком, который устроил для нашей семьи весь этот кошмар, оказалась одинокая, вечно завидующая маме Селиванова Дарья, или просто теть Даша. Когда-то её лучшая подруга.

Как оказалось, она тоже была в клубе в тот вечер, когда Жаров подрался с дядь Колей из-за мамы. И была она там вместе с Жаровым, с которым у них вроде начинались отношения. Но тут появилась мама и дядь Шура тут же переключился на неё.

Это стало последней каплей и тётя Даша решила просто устранить свою соперницу. Подпёрла доской дверь и подожгла сарай, предварительно облив его соляркой. Также она хотела избавиться и от моего трупа. Убить, мною же починенной тяпкой, а затем сжечь. Вот, правда, какой в этом был смысл я, так и не понял.

Тётя Даша даже не пыталась как-то защитить себя. Она сразу же начала всё рассказывать. Прекрасно понимая, что ей уже не отвертеться. Никто не посмотрит на то, что у неё малолетний сын.

В тот вечер, мама с дядь Колей уехали домой, а Жаров и тётя Даша ещё оставались в клубе. Правда, после того как получил по морде. Жаров нажрался и велел тёть Даше проваливать. Заявив, что она дрянь, мама так поступила именно из-за неё и всё такое.

Чтобы пойти с Жаровым в клуб, Селиванова оставила семилетнего Ваньку одного дома. Уж не знаю, каким образом это произошло, но его укусил Бим, которого я отпустил гулять. Он у нас сроду никого не кусал, должно быть, парень сделал ему по неосторожности больно. Других объяснений я не вижу. Маленькие дети порой даже не осознают, что могут причинить вред своими играми. Они же просто играют. Но факт остаётся фактом. Собака прокусила парню руку и ногу.

Бима в селе все знали, и Ванька был не исключением. И когда Селиванова вернулась с танцев, пребывая отвратительном расположении духа, она увидела окровавленную ногу сына. Тут же разбудила его и тот рассказал, что его укусил Бим Фоминых. Это оказалось последней каплей и у тёть Даши что-то переклинило в голове. Она сам прямо так и сказала.

Дождавшись, пока сын снова уснёт, она сходила в сарай и взяла банку с соляркой, что осталась у неё от погибшего мужа. Он работал трактористом в совхозе, поэтому частенько таскал домой солярку. А после его смерти она так и осталась там стоять.

Взяв банку, спички и тряпку, она отправилась к нашему дому и подожгла его. Сама же отошла в сад, чтобы полюбоваться, как сгорает самый ненавистный для неё, на тот момент, человек. Вот только насладиться зрелищем ей не дали мы с ребятами. Наши крики её спугнули и она тут же бросилась бежать. К тому моменту, как она оказалась дома, люди только начали выскакивать из своих домов, поэтому никто не обратил на неё внимание. А там и она сама вылетела и бросилась помогать таскать воду.

Из села на пожаре не было всего несколько человек. Совсем уж стариков, Ваньки Ершова, Жарова, да и детей маленьких. А остальные все помогали соседние дома отливать.

Вот так спокойно в тот день тётя Даша и отвела от себя любые подозрения. А позже выяснилось, что за это дело Ваньку Ершова поймали и даже в милицию уже отвезли. Но всё равно злоба не исчезла. Ведь все остались живы и мама, которую она так ненавидела. А вот бабушку ей, значит, жалко было, что у неё инфаркт случился. А то, что она её сжечь заживо хотела это не жалко...

Потом Селиванова заметила нашу корову, привязанную за огородом деда Мити. И пару дней ходила, просто смотрела на неё. И вновь, что-то щёлкнуло в голове. Она взяла дома нож и порезала корову, представляя, что режет маму. Ослабленная Бурёнка ничего не могла сделать, лишь лежала и негромко мычала. Спугнул тёть Дашу дед Митяй, что услышал жалобное мычание коровы.

И опять никто ничего не видел. И вновь всё сошло Селивановой с рук. Подобная безнаказанность лишь ещё сильнее распаляла тётю Дашу, и её уже было не остановить.

Следующей целью стали наши запасы. Как поднимать крышку на яме, она прекрасно знала. Много раз помогала маме это делать. Мы часто давали Селивановой соленья, варенье, грибы и так далее. Как у неё сил хватило крышку поднять, сама не знает. Просто злая очень была на маму.

Накануне разговаривала с Жаровым, хотела его в дом к себе привести. Вот только отказал он ей. Сказал, что если не с моей мамой, то уж лучше одному всю жизнь провести. Вот такая у него, значит, любовь к ней. И пошла после этого разговора тётя Даша отрываться на наших запасах.

А вчера, когда картошку полоть собралась, встретила Бима на тропинке. Было очень рано и поэтому вокруг ни души. Вот она его пяткой от тяпки и ударила по голове, вспомнив, что Бим сына её покусал. А потом просто била и била его. И даже не заметила, как собака умудрилась ей ногу прикусить, да юбку порвать.

Ветеринар отдал мне окровавленный клочок жёлтой ткани, что вытащил из пасти у Бима. Когда Ванька прибежал у матери рваную юбку просить, чтобы змея воздушного смастерить, я убедился окончательно, что это всё было рук тёти Даши. Но доказательств у меня практически никаких не было. Только одни предположения.

Сорвало у бабы крышу. Мама мне говорила, что смерть мужа очень сильно ударила по тёть Даше. Мама всерьёз опасалась, что у той могут возникнуть сильные проблемы с психикой. Но на тот момент вроде всё обошлось. Мама привозила какие-то таблетки своей подруге и эти таблетки ей помогли.

А вот сейчас крышу сорвало окончательно. И человеком, который виноват во всех её бедах, Селиванова решила считать мою маму. И заодно и всю нашу семью.

Ну а когда она услышала, что я сегодня один буду ночевать в саду, то твёрдо решила прикончить меня. Мама должна страдать, как страдала тётя Даша, когда погиб её муж.

Селиванова ещё много чего говорила, вот только за ней уже приехал наряд из Захарова.

Она просила лишь об одном. Чтобы мы позаботились о её сыне. Филипов пообещал выполнить её просьбу и пока мы ждали машину из областного центра, сходил за мальчишкой. Но не стал ему показывать мать и ничего говорить о её поступке.

— Поживёт пока у меня. А там и решим, что с ним дальше делать. Моя Вера будет рада ещё одному сорванцу. Наш-то уже вырос, по девкам ходить уже начал. Скучает она по маленьким. — сказал участковый. После чего отвёз парня к себе домой. Он вполне успел обернуться до приезда наряда.

Все, кто присутствовал при ловле преступницы, также поехали в милицию, где я написал заявление, как потерпевший, а мужики подписались в качестве свидетелей.

Сонный дежурный принял моё заявление, и мы отправились по домам. Участковый пообещал, что сам будет за всем следить. Конечно, это позволит ему снять обвинения с племянника. Но в любом случае нам ещё придётся приходить в милицию. Когда придёт время, нас вызовут.

Было только пять утра, до первого автобуса оставалось ещё часа три. Дядь Коля позвал меня к себе, и на этот раз отказываться я не стал. После всего произошедшего на меня навалилась дикая усталость. Пока ожидал нападения, едва не заснул, зато потом сон словно рукой сняло. А вот сейчас опять накатило.

— Валя меня в любом случае убьёт, поэтому давай мы с тобой Серёга хряпнем, чтобы спалось лучше. Хотя бы час покемарить нужно. Иначе я в воздухе засну и разобью свою Танюшу. В таком случае мне о свадьбе можно и не думать.

Отказываться я не стал. И дядь Коля налил, какого-то ядрёного самогона. Когда он упал в желудок, я думал, что просто сгорю изнутри. Но пламя быстро ослабло и осталось лишь приятное тепло, которое начало растекаться по всему телу. От этого тепла спать захотелось ещё сильнее.

На улице уже рассвело, но вырубился я, едва коснувшись подушки.

Разбудил меня дядь Коля, когда уходил на работу. Выглядел он очень помятым и наверняка сегодня получит от начальства. Быстро рассказав, что и где находится у него дома, дядь Коля отдал мне ключи и ушёл. Автобус в Рязань должен отправляться через два часа, поэтому я вполне успею поесть и хоть немного привести себя в порядок. Правда, мне хотелось лишь одного — спать. Но домой нужно было обязательно ехать. Обещания нужно выполнять. А я обещал Юле, что до конца недели буду её охранником. А ещё обещал Гале, что обязательно загляну к ней. И вот весь вчерашний день я где-то пропадал ничего не сказав ни одной из них.

К тому же нужно будет маме, как-то всё рассказать о том, кто устроил нашей семье столь весёлую жизнь и как мы смогли поймать этого человека. Конечно, получу я от мамы по полной, но обманывать не буду, скажу всё как было на самом деле. Дядь Коля подтвердит. Вот только обязательно нужно будет сделать так, чтобы она не обвинила во всём его. Обвинит мужика в том, что он мне разрешил так рисковать и даже ей ничего не рассказал.

Нашёл у дядь Коли ручку и какой-то замызганный блокнот, из которого вырвал пару листов и написал ему руководство к действию. В котором прописал всё, что он должен говорить. Себе я сделал копию, чтобы в случае чего не запутаться в показаниях. Потом я быстро позавтракал, умылся и побежал на автобус. Теперь домой.

Оставшиеся до выпускного дни пролетели совершенно незаметно. Преступник был пойман и больше ничего нам не угрожало. С души словно камень свалился. Теперь можно было думать и о восстановлении дома и о возвращении бабушки, которая быстро шла на поправку. Врачи говорили, что может через недельку уже выпишут её домой. Из-за этого бабушка вся светилась от счастья и ходила, считала дни до выписки.

Бим шёл на поправку. Об этом маме каждый день рассказывал дядя Коля. Сам он последний год дорабатывал в совхозе и потом перебирался в Рязань. Ему найти работу здесь было гораздо проще, чем маме уходить со своей. А жить вот так, на расстоянии в тридцать километров и видится только по выходным, было глупо.

Я же все эти дни проводил с девчонками. С утра я в основном гулял с Юлькой, а вечером уже с Галей. Узнав о моём обещании, данном Рыжовой, девушка сильно удивилась, а потом выдала предположение о том, что Юлька специально это всё придумала. Банально, стесняясь пригласить меня, погулять с ней.

— Просто она хочет встречаться с тобой. Я знаю, о чём говорю. До парней порой не доходит, даже если ты говоришь им что-то прямым текстом. А если тебе нравится парень, то ты начнёшь что-нибудь придумывать, чтобы находиться рядом с ним. Просто Юлька трусиха и боится прямо сказать, что ты ей нравишься.

— А ты не трусиха? — спросил я, пытаясь зацепиться за слова Гали и вывести её на нужный мне разговор.

— А я не трусиха. И могу без проблем сказать, что ты мне нравишься. В противном случае я бы не ходила вместе с тобой каждый день гулять и нашла другого парня.

Этот разговор проходил на одной из лавочек в маленьком сквере, где кроме нас, было ещё много парочек. Я даже не заметил, как мы сюда пришли. Обычно этот сквер называют садом для влюблённых и встретить в нём одинокого человека практически невозможно. Лавочки здесь были очень маленькими и сидеть на них комфортно можно было, только прижавшись друг к другу. Вот и мы с Галей сидели сейчас так близко, что мне стоило лишь немного податься вперёд, как мои губы встретились с её.

Первый поцелуй он всегда самый волнительный. Но от этого и самый долгожданный. В этот вечер Галя опоздала в общежитие и пришлось вновь прибегать к услугам окна. Наш первый поцелуй произошёл в пятницу, а уже на следующий день у меня был выпускной. Поэтому я сказал девушке, что зайду за ней в воскресенье. К тому же мама пригласила Галю на ужин. Бабушка ей рассказала, что я приходил навещать её в компании очень симпатичной девушки по имени Галя. А когда мы ходили виниться перед родителями после загульной ночи, Галю видела только тёть Тамара.

Сперва у меня с мамой состоялся разговор на тему того, что серьёзные парни не ведут себя столь легкомысленно. Я не должен пудрить мозги девчонкам. Сперва Юля, теперь вот Галя. С трудом, но мне всё же удалось доказать ей, что с Юлей мы просто друзья. И гуляю я с ней именно в качестве друга. А вот на Галю у меня имеются некоторые планы и она действительно нравится мне. Мама, конечно, не успокоилась, но больше не приставала ко мне, сказав, что хочет познакомиться с Галей, которая была совершенно не против.

— Ты пить будешь? — спросил меня Лёха, когда мы встретились с ним и пошли в школу.

— Если только совсем чуть-чуть. Это с ребятами мы уже отметили окончание школы. А вот с учителями нет. К тому же там сегодня не будет Гали, а значит, и домой меня никто не потащит.

— Вот и я тоже об этом подумал. Хотя в воскресенье было супер. Сегодня со многими из ребят мы увидимся в последний раз. И кто знает, куда нас всех занесёт жизнь.

— Меня непременно занесёт в небо. — с улыбкой произнёс я.

— Тебе-то хорошо, ты вон уже сколько лет твердишь о небе. А вот я даже не знаю, чего мне делать. То ли на механика пойти отучиться, то ли на сварщика. А там, может, вообще возьму и на бухгалтера пойду.

Услышав это, я рассмеялся.

— Нельзя тебе Лёха на бухгалтера. Ты там такого насчитаешь...

Вот так мы и дошли до школы, рассуждая о том, что будет нас ждать во взрослой жизни и подшучивая друг над другом. А потом была музыка, танцы, выпивка и конечно же — рассвет, который мы встречали уже в качестве взрослых.

Помня прошлое воскресенье никто из нас не злоупотреблял спиртным, поэтому все были в адекватном состоянии и никаких эксцессов не случилось. На прощание мы договорились обязательно встретиться в феврале. На первый день встречи выпускников всегда собирается много народу. А вот с последующими годами тех, кто решил встретиться с одноклассниками, становится всё меньше и меньше. Лет через двадцать приходят единицы. В основном только те, кто живёт рядом.

Я сам в прошлой жизни последний раз приходил на вечер встречи выпускников, только когда работал в Сасовском училище. И то только потому, что приезжал в это время в гости к родителям.

Даже не знаю, но сейчас мне стало очень грустно. Хоть я практически и не знал этих ребят, расставаться с ними было тяжело. Но грустить нельзя. Впереди ещё вся жизнь, в которой нужно сделать очень многое. И в первую очередь стать пилотом.

Теперь мне оставалось только сходить в военкомат и можно ехать в Сасово, подавать документы. Как раз на следующей неделе Галя поедет домой, а вместе с ней и я. Подам документы, напишу заявление и буду ждать начала экзаменов. Первой должна будет идти физподготовка и только в случае успешной сдачи, допустят к остальным экзаменам.

Насколько я помню сдавать нужно будет четыре экзамена. Русский язык и литература (письменно — сочинение), математика письменно — контрольная работа, математика устно и физика, тоже устно. Здесь проблем никаких не должно возникнуть. А вот с тройкой в аттестате по математике вполне можно было пролететь. Но в гражданском училище, я думаю, всё пройдёт хорошо.

Вернувшись домой, я завалился спать. Мамы с дядь Колей не было дома, поэтому проспал я до вечера. А проснувшись, первым делом позвонил Юле. Сегодня был последний день, когда я выполнял обязанности её охранника. Теперь нужно будет потихоньку сводить её с Белым. Он также сдержал своё обещание и не подходил к Юле всё это время. Чем доказал, что на него можно положиться и слово он всегда держит.

— Я только приехала из деревни и точно сегодня никуда не пойду. Если хочешь, приезжай к нам. Мама как раз сегодня спрашивала, когда тебя ждать в гости. — сказала Юля, когда я спросил о планах на вечер.

Если не сделаю этого сегодня, то потом может и не получится. Поэтому сказал Юле, что буду через час, и начал собираться. Родителей Юльки я хорошо знал, поэтому совершенно не нервничал. К тому же сегодня нужно будет объяснить им, что между нами ничего нет. Мы просто друзья. И именно по дружбе, я помогаю их дочери избавиться от будущего мужа. И дальше именно по дружбе буду их сводить.

Быстро собравшись я забежал к Гале и договорился на завтра. Прямо с утра я собирался зайти за ней и провести весь день вместе. Сперва я хотел заскочить в военкомат за приписным и потом был полностью свободен. Можно будет сходить на пляж, а дальше уже определимся. Галя тяжело вздохнула, но не стала ничего мне говорить и просто поцеловала, сказав, что будет ждать меня завтра. Всё же я не ошибся в ней.

А уже через полчаса я был в гостях у Рыжовых, от которых вернулся довольно поздно. Разговор с родителями Юльки вышел не самым простым, но всё же нам удалось убедить их, что мы просто друзья. Хотя я и видел, что Юля делала это с явной неохотой. Похоже, что Галя была права, и я нравлюсь девчонке. Но ничего, надеюсь, у них с Белым и в этой жизни всё сложится хорошо, а я постараюсь помочь в этом.

Теперь осталось дождаться, звонка от Белого и обговорить всё с ним. Никогда не любил выступать в роли свахи, да и делал это всего несколько раз в жизни. Но сейчас я просто должен помочь ребятам. Вот хочу этого, и всё.

Вернувшись домой, я с удивлением обнаружил, что мамы до сих пор нет. Интересно, где это она так задержалась и даже не предупредила меня? А ведь ей завтра рано на работу. По-любому она с дядь Колей, поэтому не буду переживать. Он уже доказал, что мужик правильный и не даст маму в обиду.

Разбудил меня телефонный звонок.

— Могу я услышать Фомина Сергея? — раздался в трубке смутно знакомый голос.

— Я вас слушаю.

— Прекрасно Сергей, это Сомов Аркадий Борисович. Что же вы ничего мне так и не сказали. Уже неделя прошла.

Вот как психиатр решил позвонить мне сам. Неужели я так ему запомнился? Да вроде и не должен я был ему ничего говорить. Просто сказал, что буду иметь в виду его предложение, и всё. Но раз он сам позвонил, то не буду упускать подобную возможность.

— Здравствуйте, Аркадий Борисович. Времени всё не было. Да и аттестат я только получил, выпускной в субботу был. Честно говоря, я всё ещё не принял решение.

Глава 15

— Да я тебя и не тороплю Сергей, — произнёс Аркадий Борисович. — Предложение у меня к тебе есть. Ты как, не хочешь с парашютом прыгнуть?

Вот как. Не ожидал я подобного предложения. С парашютом последний раз в училище и прыгал. Уже забыл, как это летать не в кабинете самолёта, а вот так с куполом над головой. Всегда боялся я этого. И даже сам не знаю отчего. Летать в самолёте страха нет, а вот с парашютом прыгать есть.

Вот и сейчас мне сразу не по себе стало, как представил. Но предложение Аркадия Борисовича действительно было отличным. При поступлении даже один прыжок с парашютом повысит мои шансы. И почему Серёга не пошёл в какой-нибудь авиаклуб? Да хотя бы в тот же ДОСААФ.

Вроде учащиеся там называли это училище «Школой камикадзе», поскольку училище, являясь УАЦ ДОСААФ, по сути, было неким подобием ПТУ: по окончании обучения в данном училище бывшие курсанты могли стать лётчиками только при мобилизации, случись какая-нибудь серьёзная война. А если им всё же хотелось в небо, то необходимо было поступать в другие, более серьёзные училища.

— Можно и с парашютом прыгнуть. Вот только я же никакой подготовки совсем не проходил и что делать-то не знаю.

— Об этом можешь не беспокоиться, тебя всему научат. Я руковожу авиаклубом, базирующемся на аэродроме Протасово и через две недели у нас должны быть показательные выступления. И как назло, четверо моих ребят попали в аварию. Слава богу, живы остались. Вот только к показательным они никак в строй не успеют вернуться. Троих им на замену я нашёл, а вот с ещё одним человеком проблема. Тут я о тебе и вспомнил. Парень ты нетрусливый, в лётчики собрался. Значит, и с парашютом прыгнуть сможешь. Тем более в училище вы обязательно будете это делать. А ты уже будешь опытным. Если согласишься, конечно.

— В таком случае я согласен.

Две недели в принципе срок небольшой и поступление вполне терпит. Вот только рисковать и затягивать с этим делом не стоило. О чём я и сказал Сомову.

— На этот счёт можешь не беспокоиться. Я говорил, что могу тебе помочь с поступлением в военное училище. А чего уж там говорить о гражданском. Тем более о Сасовском. В этом году председателем ВЛЭК при училище назначен мой бывший ученик. Поэтому можешь Сергей не волноваться. Не опоздаешь ты с подачей документов.

— Это совсем другое дело. В таком случае, что от меня требуется?

— На данном этапе от тебя требуется только согласие. Все твои данные у меня есть. Поэтому жди в ближайшие дни от меня звонка. Постарайтесь быть дома примерно в это же время. Сегодня я утрясу все необходимые вопросы, с руководством аэродрома и скорее всего, уже завтра, нужно будет подъехать на аэродром и пройти первичный инструктаж. У меня отличные инструктора и быстро всё объяснят. Даже пару пробных прыжков с малой высоты сможешь сделать.

— Хорошо Аркадий Борисович, буду ждать вашего звонка. Всего доброго.

— Всего доброго, Сергей. Уверен, что тебе понравится, — произнёс довольный психиатр и положил трубку.

А дедок-то не промах, руководит авиаклубом. Да ещё и смог разместить свой клуб на действующем аэродроме. Насколько я помню сейчас в Протасово как раз и должны размещаться самолёты ДОСААФА.

Я даже толком никогда не интересовался, что у них за самолёты. А в будущем аэродром и вовсе придёт в упадок. Имеющаяся там военная часть будет расформирована, а на аэродроме будут проводиться гонки.

Но сейчас ещё аэродром действующий. И как я понял, с него поднимают в небо парашютистов. Одним из которых я согласился стать.

Вот такой неожиданный звонок разбудил меня. Время было всего семь часов, поэтому идти в военкомат было слишком рано. Думаю, раньше девяти там и делать нечего.

Пожарил яичницу, привёл себя в порядок и пошёл в поликлинику к маме. Должен же я убедиться, что с ней всё в порядке и она на работе. Впервые она не пришла домой, не предупредив меня. Обычно хоть как-то старалась это сделать. Передавала с другими, оставляла записки. А вот в этот раз вообще ничего.

— Прости. Я вчера совсем забыла тебя предупредить. Мы с Колей, были на дне рождения его друга и слишком засиделись там. Коля выпил и поэтому мы решили, что утром он отвезёт меня сразу на работу. А звонить я не стала, потому что было уже очень поздно, — увидев меня, затараторила мама, прекрасно понимая, для чего я пришёл.

Эх, мама, мама. Вот могла бы меня предупредить, я бы в таком случае Галю пригласил остаться у меня, всяко лучше, чем в общаге.

— Надеюсь, ты там нашёл что покушать? Не ел опять всухомятку?

— Я вчера к Рыжовым на ужин ходил. Тёть Тамара меня давно приглашала.

— Точно. Я и забыла совсем. Она же и меня, вместе с тобой звала. Нехорошо получилось. Но ничего, мы их как-нибудь сами к себе пригласим. Как у вас там с Юлей дела?

— Всё хорошо. Мы просто друзья, — уже в который раз, сказал я маме.

— Ну друзья, так друзья. А вот с Галей твоей я так и не познакомилась. Пригласи её завтра к нам. Я сегодня Колю попрошу курицу зарубить и тогда потушу завтра.

— Дядь Коля тоже приедет?

— Нет, у него на этой неделе работы много. Я сама сегодня после работы к нему поеду.

— То есть сегодня тебя тоже не ждать?

— А что я тебе опять не сказала? — спросила мама и хихикнула в кулачок.

Всё с ней понятно. Словно девчонка, только начавшая встречаться с парнем. Что творится в голове непонятно. А ещё главврач и детей лечит. Но ничего, в профессионализме мамы я был уверен. Из рабочей колеи её ничто не сможет выбить. Никогда не выбивало, а сейчас и подавно.

— Ладно. Побегу, а то я ещё в военкомат за приписным зайти хотел. Можешь не волноваться, с голоду не умру.

— Постой, — окликнула меня мама, когда я уже стоял в дверях. — Вот возьми. Своди свою Галю в кино, там в кафе. В общем, сам разберёшься. И не забудь, пожалуйста, про аптеку.

Мама протянула мне пять рублей и подмигнула, тут же залившись краской и начав просматривать какие-то документы. Ну да никогда у нас с ней не было разговоров насчёт девочек и чем они могут быть интересны для мальчиков. А сказать о том, чтобы я не забыл купить презервативы в открытую, она постеснялась.

Всё же мама прекрасно понимала, что сегодня я обязательно попробую привести домой Галю. Она сама была молодой. Да и сейчас вела себя ни чуть не лучше нас. Но я был рад за неё. После всего случившегося маме нужно отдохнуть и немного развеяться.

Забежав домой, я взял все необходимые документы и пошёл дальше.

В военкомате я провёл примерно час и сразу после этого пошёл к Гале, которая уже была готова и ждала только меня.

— Куда пойдём? — спросил я у неё после поцелуя. С каждым разом это начинало мне нравиться всё больше и больше.

В молодости каждый поцелуй, это прям отдельное событие, наполненное кучей эмоций и яркими красками. Сердце начинает стучать, сразу поднимается настроение и хочется петь. А чем старше ты становишься, тем чаще все поцелуи становятся какими-то пустыми, что ли. Блёклыми и обыденными. Ты по-прежнему любишь женщину, которая находится рядом с тобой. Ваша любовь уже давно проверена годами и от этого она становится настоящей. Ты уже знаешь, что это непросто мимолётное увлечение, а на всю жизнь. Вот только таких эмоций, как в молодости уже не получаешь.

Поэтому сейчас нужно наслаждаться каждым подобным моментом, что я и делаю с большой радостью.

— Куда ты меня поведёшь, туда и пойдём, — сказала Галя.

Я не удержался и поцеловал её ещё раз. Вот только сделал это зря. Мы всё ещё стояли на крыльце общежития и как раз в этот момент вышла вахтёрша, которая начала на нас ругаться. Называть нас бесстыдниками и взывать к нашей совести.

Мы же рассмеялись и поспешили убежать с крыльца, опасаясь быть прихлопнутыми половой тряпкой, которой вахтёрша собиралась мыть крыльцо.

— В таком случае пойдём сперва ко мне. Закину документы. И как ты смотришь на то, чтобы прокатиться на теплоходе?

В кино я не хотел. Прошлое посещение мне не понравилось. В кафе идти, тоже как-то неинтересно. На пляж можно. Но и он как-то плохо подходил для свидания. А вот прокатиться на теплоходе самое оно.

Прогулка на теплоходе это нечто. Конечно, не сравнится с полётом на самолёте, но тоже очень хорошо. Галя была в полном восторге и тараторила об этом без умолку. А я слушал и улыбался.

— У меня сегодня никого не будет дома, — совершенно невзначай сказал я, когда Галя на секунду прервалась, чтобы откусить мороженое.

Мои слова заставили её довольно надолго задержать стаканчик возле рта.

— И что ты предлагаешь? — как будто ничего не понимая спросила Галя.

— Можешь остаться у меня. Не нужно будет лезть через окно, потом таскаться с тазиками. Воевать с вахтёршей. Дальше продолжать?

— И что мы будем делать?

— Всё, что захочешь. Можем посмотреть телевизор, сыграть в карты, шашки, шахматы — нужное подчеркнуть. Почитать газету, книжку, журнал. Даже можем попробовать построить огромный замок из спичек. Только я не помню, есть дома клей или нет.

— Ну на замок я точно несогласна. А в карты точно играть будем?

— Ага. На раздевание, — пошутил я, вот только Галя тут же ухватилась за эти слова и сказала, что поймала меня на слове.

Ну а я и не был против. Вот только карт дома точно не было. Но это было легко поправимо. Как раз и киоск «Союзпечати» попался нам по дороге.

— Это чтобы ты не говорила, что у меня дома карты краплёные, — сказал я Гале.

Хорошо, что в аптеку я зашёл сразу же, как вышел от мамы и оставил всё купленное там, дома. Даже не знаю, осмелился бы я сейчас зайти туда при Гале.

Время уже было вечернее да и нагулялись мы за день вдоволь. Поэтому сперва зашли в общежитие, Галя взяла какие-то вещи. Затем ещё забежали в гастроном. Купили газировки, пирожных и отправились домой.

— Никаких пирожных, пока не поужинаешь, — заявила мне Галя, когда я уже собрался откусить кусочек от своего эклера.

А потом она спросила у меня разрешение и получив карт-бланш, начала колдовать на кухне. На удивление очень вкусный ужин был готов уже минут через двадцать. А ещё через полчаса, сытые и довольные мы сидели в зале перед телевизором.

— Ты не против, если я схожу в душ? — спросила Галя минут через десять. Всё это время мы сидели молча. Отчего-то я нервничал, как не целованный мальчишка. Да и Галя, похоже, была не в лучшем состоянии.

В прошлый раз, когда мы зашли ко мне после воскресной пьянки, она даже не спрашивала. Просто поставила перед фактом, что пойдёт мыться, и попросила дать ей полотенце.

В душе Галя провела минут двадцать, а я всё это время не находил себе места. Несколько раз перепрятывал презервативы. Причём в каждой комнате у меня было спрятано по две штуки. Ну а вдруг. Нужно всегда надеяться на лучшее.

Помимо этого, я уже успел постелить новое постельное бельё. Старое пока выбросил на балкон, потом в стирку положу. И прибрался в квартире. Мамы не было уже два дня, а сам я только сейчас заметил беспорядок.

Сразу после Гали я и сам направился в душ. Теперь пускай она немного понервничает. Если вообще будет. Контрастный душ помог мне успокоиться, да и чего я вообще так разволновался? Я отлично знаю не только теорию, но и практику. Конечно, тело ещё совсем молодое и скорее всего, первый раз будет весьма скоротечным. Но кто сказал, что мы ограничимся одним разом?

— В карты? — спросила Галя, когда я вышел из душа. Она сидела в зале и пила газировку. Колода карт лежала рядом с ней.

— Как и договаривались? На раздевание?

— Я от своих слов не отказываюсь, — мотнула головой Галя, отчего влажные волосы прилипли к её лицу, и залетели в рот, заставив девушку отплёвываться.

Этот жест с её стороны заставил меня улыбнуться и всё волнение исчезло окончательно, оставив лишь сладостное ожидание чего-то волшебного.

Играли мы в дурака. И играли совсем недолго. Буквально четыре партии. После чего Галя сказала, что сдаётся, и попросила меня отвернуться. Свет в комнате погас и уже через несколько секунды наши губы встретились, а моя рука коснулась обнажённой кожи.

Какая шутка судьбы. Примерно в это же время, в этом же возрасте, только в прошлой жизни я впервые познал женщину. Промелькнула у меня последняя мысль, перед тем, как страсть захлестнула нас с головой. И теперь в моих мыслях была лишь одна Галя и её податливое тело, трепещущее под моими руками.

— Чем это так вкусно пахнет? — спросила сонная Галя, зайдя на кухню.

Я проснулся намного раньше её. Уже успел привести себя в порядок и приготовить завтрак.

— Яичница с жареной колбасой и гренки из белого хлеба. Правда, молока было совсем мало и пришлось делать их на воде. Но вроде получилось вполне съедобно. Так что прошу к столу. А потом нас ждёт путешествие на аэродром Протасово. Поедешь со мной?

Пока Галя спала, позвонил Аркадий Борисович и сказал, что меня сегодня будет ждать инструктор. Что и где искать, я примерно знал, поэтому здесь проблем не должно возникнуть.

— И что мы будем делать на аэродроме?

— Учиться прыгать с парашютом.

— Я не хочу! Я боюсь! Когда Витя рассказывает об этом, у меня душа в пятки уходит. А он весь радостный, счастливый... Можно без меня?

— Прыгать обязательно без тебя, а вот на обучение я хотел бы с тобой съездить. Чего ты будешь одна в общежитии сидеть?

— Вещи буду собирать. Всего два дня осталось и домой нужно будет возвращаться. На работу я так и не устроилась, — тяжело вздохнула Галя.

— Ты это дело брось. Не вешать нос гардемарины!

— Чего? — удивилась Галя не понимая, о чём я таком говорю.

— Не обращай внимания. Так вспомнил кое-что. Говорю не торопись. Помнишь, мама хотела с тобой познакомиться? Так сегодня она ждёт нас вечером. Думаю, я смогу договориться с ней, чтобы ты пожила какое-то время у нас.

— Ты, что! Я так не могу. Что в таком случае обо мне будет думать твоя мама?

— Ничего не будет думать. Скажу, что мы встречаемся и до того момента, пока я не уеду поступать, ты поживёшь у нас.

— У меня и денег практически не осталось. Родители ждут дома, поэтому не присылают, а стипендию я уже истратила.

— Зачем тебе деньги?

— Что же я нахлебником буду? Я так не хочу.

— На этот счёт не переживай. Будешь маме по дому помогать и этого будет вполне достаточно. И ешь, а то уже остыло всё.

На этом наш разговор не закончился, но в итоге мне всё же удалось убедить Галю остаться у нас. Думаю, что с мамой никаких проблем не должно возникнуть.

И вот так незамысловато я предложил Гале встречаться. Она сразу вся застеснялась, словно вчера у нас ничего не было. Но потом просто поцеловала меня, и никаких слов не было нужно.

Поев мы собрались и уже через полчаса сидели в электричке до Листвянки. От станции до аэропорта там совсем близко.

Дорога заняла те же полчаса. Попасть на аэродром не составило труда, Борис Аркадьевич позаботился и нас с Галей пропустили, подсказав, где искать инструктора Жданова Игоря Валентиновича. Как я уже говорил, на аэродроме базировался учебный центр ДОСААФ. И теперь я знал, что здесь обучали на чешских Л-29 Дельфин. С одним из самолётов сейчас как раз копались техники.

Жданова я нашёл довольно быстро. Он занимался укладкой парашюта, и сразу же принялся приучать меня к этому делу.

— Аркадий Борисовыч у нас мужик что надо. Ещё ни разу не ошибся в ребятах, которых присылал. Все прыгали. Вот только беда, что быстро вы всё от нас уходите. Учёба и всё такое. А так прыгали бы и прыгали. Наш клуб вполне мог и на всесоюзный уровень выйти, и в соревнованиях участие принимать. Вот только с людьми беда. Всегда нехватка острая. Но ничего. И на нашей улице будет праздник. Ты, главное — слушай меня внимательно и в облаках не витай. Девчонка у тебя знатная, но пока ты на аэродроме забудь про неё. Как поётся в песне — «Первым делом самолёты. Ну а девушки, а девушки — потом». В нашем случае девушек меняем на парашют, и всё.

А дальше началось моё обучение. За годы прошедшие с последнего прыжка я многое забыл, так что обновить память не было лишним.

Друзья, отпуск закончен и теперь я не уверен, что смогу поддерживать ежедневный темп выкладки. Но в любом случае буду очень стараться это делать.

С уважением Даниил Митрофанов

Глава 16

Первый инструктаж занял чуть больше двух часов. И то основную часть этого времени Игорь, который просил называть его только по имени, просто рассказывал о своей жизни. Рассказывал о том, как он впервые прыгнул с парашютом, ещё в армии и сразу же понял, что с этим будет связана его жизнь. Здесь мы с ним были очень похожи. У него прыжки с парашютом, у меня самолёты.

К своим тридцати шести годам Игорь совершил уже больше тысячи прыжков и не собирался останавливаться. Инструктором он был опытным и поэтому просто сказал мне пока наблюдать за ним. А уже с завтрашнего дня начнём практиковаться в укладке парашюта.

— Рассказывать я тебе, конечно, всё расскажу и покажу. И даже сделаю это не один раз. Но по моему мнению, лучше всего увидеть всё своими глазами от начала и до конца. А уже потом приступать к разбиванию на части.

Прыгать нам предстояло с парашютами Д1—8. Так вот Игорь уложился минут за сорок, если не меньше. Помню мы в училище, когда в первый раз укладывали парашют, потратили на это чуть ли не весь день. И только через множество тренировок смогли сократить время для приемлемого, чтобы уложиться в норматив и сдать зачёт. Да и работали мы там в тандеме.

Прыгать нам предстояло с высоты 800 метров. Для первого прыжка идеальная высота.

Закончив со мной, Игорь начал заниматься с другими ребятами, которые подошли гораздо позже. С ними он пошёл отрабатывать приземление. Для этого на аэродроме были установлены специальные тренажёры. Завтра мне также предстоит присоединиться к ребятам. Всего новичков было шесть человек и познакомиться сними, я толком даже не успел. Это всё будет завтра. Сегодня я познакомился с инструктором и прошёл первичный инструктаж. А уже непосредственно к отработке необходимых навыков приступим завтра.

Ну а после Протасово мы с Галей отправились на пляж, где пробыли до вечера. Теперь нам предстояло знакомство с мамой.

— Не переживай, мама, только со мной строгая, — сказал я Гале, когда мы уже подходили к дому.

Она лишь кивнула мне. Я прекрасно видел, что Галя очень нервничает. Но должно быть это всегда так, когда знакомишься с родителями своей второй половины. Мне тоже предстоит через это пройти, когда окажусь в Сасово. Ну а пока, я мог только поддержать Галю.

Зайдя домой, встретили дядю Колю, хотя мама говорила, что у него много работы. Но его присутствие сразу меняло очень многое. Теперь у меня не было вообще никаких сомнений, что мама разрешит Гале пожить у нас. Что в итоге и подтвердилось. Тем более мама сказала, что с четверга уходит в отпуск. Бабушку должны будут выписать и они поедут заниматься восстановлением дома. Делать это, находясь в районном центре, будет гораздо проще, чем постоянно мотаться туда из Рязани.

Вот и выходило, что с четверга я остаюсь один. Поэтому мама даже была рада, что будет кому присмотреть за мной. Приготовить покушать и всё в этом роде.

Намного сложнее было рассказать маме, что я собираюсь прыгнуть с парашютом. Она тут же начала охать и ахать, хвататься за сердце и вообще всячески пытаться разжалобить меня, чтобы я отказался от этой затеи. И вновь мне помог дядь Коля.

— Валь, Серёге в любом случае придётся прыгать с парашютом в училище. Даже хорошо, что он прыгнет ещё до поступления. Там у него не будет такого мандража перед прыжком. Ему будет гораздо легче остальных сдать все нормативы. Я тоже прыгал и ничего, жив-здоров. Поэтому не нужно так категорически к этому относиться. Пускай прыгает. Уверяю тебя, что Жданов — отличный инструктор. Один из лучших в Рязани, если не лучший. Под его руководством Серёга не совершит ни одной ошибки.

Откуда дядь Коля знал Игоря мне было неизвестно. Он был лет на пятнадцать старше его. И где они могли пересечься? Или дядь Коля сказал это специально, чтобы поддержать меня?

— Тебе легко говорить. Это не твой сын собрался выпрыгивать из самолёта на огромной высоте с куском ткани за спиной, — хлюпнула мама, в очередной раз попытавшись нас разжалобить. Но заметив, что это не имеет никакого эффекта, быстро успокоилась.

— Мам не переживай. В этом нет ничего страшного. Ежедневно тысячи людей прыгают и ничего.

— Мой брат уже больше двадцати раз прыгал с парашютом и ему это нравится. Правда, меня саму всегда передёргивает от одной мысли, что я вот так будут лететь к земле с парашютом над головой. Но парни, они же смельчаки и хотят доказать всем, что самые-самые. Хотя я и не понимаю для чего. Серёжа мне и без подобных доказательств нравится, — заступилась за меня и Галя и тут же отвела глаза в сторону, начав смущаться.

Мама недовольно посмотрела на нас с дядь Колей, а вот глядя на Галю, позволила себе улыбнуться. Всё же она одна высказалась в том ключе, что тоже была бы не против, чтобы я оставался на земле и поддержала маму.

— В таком случае. Если с Серёжей что-нибудь случится, виноват будешь только ты! — ткнула она пальцем в дядю Колю, который тяжело вздохнул и кивнул.

Мне же он подмигнул и тайком от мамы показал большой палец. Мужская солидарность она такая. Главное, чтобы эта солидарность потом не аукнулась дяде Коле. Но думаю, что всё обойдётся и мама не станет его сильно прессовать за выступление на моей стороне. Нет, конечно, она ему это ещё припомнит, но ничего серьёзного там не будет.

Галин переезд было решено устроить завтра. Сегодня уже было поздно и нужно было поспешить в общежитие. Оставаться у меня Галя отказалась. Сказав, что сегодня ещё может оставаться в общежитии. К тому же ей нужно было собрать вещи.

Завтра с утра я вновь поеду в Протасово, а уже после заскочу к ней. Вещей у Гали было немного, сможем всё донести в руках. В крайнем случае возьмём такси. Туда точно всё поместится.

Переезд прошёл без сучка и задоринки, а затем позвонила мама и сказала, что нужно забрать бабушку из больницы. Её выписали ещё до обеда и она ждёт нас.

Вот так в нашем доме стало на два человека больше.

Бабушка всё никак не могла налюбоваться на Галю и продолжала нахваливать меня. Я думал, что бабушка будет против того, что Галя живёт у нас. По крайней мере маме она выносила мозг, просто за то, что они с дядь Колей встречались вот так по выходным. Но оказалось, что это касается только маму, а вот я молодец, что предложил Гале пожить у нас. Тем более скоро останусь в квартире один и никто не будет нам мешать.

Бабушка уже заказала нам двух правнучек, чем затесняла нас с Галей. Мы даже собрались и отправились гулять, под бабушкин смех.

Зато на улице встретили Лёху с Таней и провели в их компании отличный вечер.

Со всеми заботами я совсем забыл о Белом и Юле. Поэтому звонок Руслана застал меня врасплох. Я как раз собирался на аэродром, когда зазвонил телефон. Мама сегодня пошла в отпуск и хотела с утра решить какие-то вопросы перед отъездом, поэтому мне нужно было освободиться пораньше, чтобы их проводить и помочь перенести вещи. Дядь Коля должен был приехать после обеда.

— Привет, Серёга, это Руслан Белов. Всё не могу больше терпеть. Мочи нет. Хочу Юлю увидеть.

— Привет, Руслан. Думал, раньше позвонишь, но ничего так даже лучше. Давай я тебе вечером позвоню, у тебя телефон есть?

— Нету, к другу зашёл тебе позвонить.

— Тогда давай встретимся часов в семь возле почты на Ленинского Комсомола. Знаешь, где это?

— Знаю. В семь возле почты. Спасибо Серёга.

Теперь мне предстояло придумать, как свести Белого с Юлей. И в этом мне нужен был совет Гали. Как провожу маму с бабушкой, нужно будет заняться этим вопросом, а пока в Протасово. Сегодня мы начнём сами укладывать парашюты.

На удивление я смог справиться с укладкой раза с пятого. Даже несмотря на свой прошлый опыт. Саня Силин, что был младше нас всех и ему только исполнилось шестнадцать, смог закончить быстрее всех и даже не сделав ни одной ошибки. У парня был настоящий талант, к укладке. Ну или он просто всё свободное время проводит на аэродроме тренируясь.

Некоторые ребята оставались после инструктажа и всех пройденных тренировок. Это я сразу же убегал, потому что всё это уже проходил и многое у меня получалось после нескольких повторений. Но ребята думали, что я просто прирождённый парашютист и мне непременно нужно становиться спортсменом и выступать на соревнованиях.

Знали бы они, сколько времени и сил мне пришлось истратить, чтобы научиться этому в прошлой жизни. А уж сколько нервных клеток было уничтожено, когда я просто думал о том, что нужно выпрыгнуть из самолёта. Меня трясло словно в лихорадке. А уж про то, как я упирался, когда пришла моя очередь, прыгать в первый раз и говорить нечего. В итоге меня просто вышвырнули из самолёта инструктор и один из сокурсников, который к тому моменту имел за спиной уже четыре прыжка и дико гордился этим.

Зато во второй раз было уже намного проще. Я даже выпрыгнул сам. Хоть и трясся практически так же, как и в первый раз.

— Привет, Юль. Не хочешь сегодня вечером погулять? Мы с Галей думаем посидеть на набережной. Ещё Галя сказала, что позовёт своего друга. Вот как раз и составишь ему компанию, — сразу же выдал я, когда услышал в трубке голос Юли.

Мама с Бабушкой уже уехали и я сразу же поделился с Галей своей проблемой. Мы долго думали, как поступить, но в итоге пришли к тому, что нужно Юле просто побыть вместе с Русланом. Получше узнать его, а не сразу пытаться катить на него бочку. Начать всё с чистого листа, так сказать. И вот здесь был самый сложный момент, как уговорить Юлю это сделать? Но у меня имелась мысль на этот счёт.

— Привет, Серёж. Спасибо за приглашение, но я откажусь. Времени до вступительных экзаменов осталось совсем мало, поэтому нужно готовиться, — начала отказываться Юля. Да и по голосу я слышал, что она явно расстроена, что я буду с Галей.

— Боишься?

— Чего?

— Ну как чего, познакомиться с другом Гали.

— Ничего я не боюсь. Говорю же, к вступительным готовиться нужно.

— Ну я же говорю... Просто испугалась. Ну ладно, раз не хочешь. Дело твоё. Не я всю жизнь в девках сидеть буду из-за трусости, — сказав это, я повесил трубку.

— Ты совсем дурак? Нам её уговорить нужно было, а ты даже не стал пытаться. Как ты вообще в таком случае собрался помогать этому Руслану? — начала наезжать Галя, которая стояла рядом.

— Просто ты почти не знаешь Юльку. А я вместе с ней всё детство провёл. Она никогда не признаётся, что чего-то боится. В детстве вот таким способом она трогала лягушек, червей, жуков всяких, даже пауков. Хотя нам было прекрасно известно, что Юля до смерти боится этого всего. А ещё она лазила по деревьям, на которые боялись забраться мы. Крутила на качелях солнышко. И бросала снежками в окна проезжающих мимо автобусов. И всё это она делала, только, для того чтобы доказать нам, что не трусиха и ничего не боится. Я сомневаюсь, что она сильно изменилась с того времени.

Стоило мне закончить говорить, как зазвонил телефон.

— Во сколько? — раздался Юлин голос и я выдохнул с облегчением.

Всё же я не до конца был уверен, что у меня получится вот таким образом вытащить её из дома. Теперь дело осталось за малым.

— Тебе же к экзаменам нужно готовиться?

— Успею. Во сколько вы собираетесь идти на набережную?

— Пообещай, что останешься с нами хотя бы до десяти и тогда скажу.

— Фомин. А ты не обнаглел?

— Есть такое дело, но ничего не могу с собой поделать. Галин друг расстроится, если ты сразу же сбежишь и даже не попытаешься познакомиться с ним поближе.

В трубке послышалось сопение. Будь я сейчас рядом и Юля обязательно попыталась бы меня ударить. Ну а так ей оставалось лишь сопеть от негодования.

— Обещаю. Только ты в таком случае обещай, что проводите меня до дома.

— Вообще, без проблем. Тогда ждём тебя к восьми возле детского мира. Купим мороженого и немного прогуляемся до набережной.

Отвечать Юля ничего не стала и повесила трубку.

— Теперь осталось поговорить с Русланом, — сказал я Гале.

— Тебе будет очень трудно свести их, если судить по тому, что ты мне рассказал.

— Трудно, — согласился я с Галей. — Но я всё же попробую. Жалко мне парня. Он же реально её любит. Ещё беды какой натворит сгоряча.

Галя внимательно посмотрела мне в глаза и покачала головой.

— Мне кажется, что ты врёшь. Тебе не семнадцать, а лет пятьдесят. Порой рассуждаешь как старик.

— Это всё пагубное влияние бабушек на юный и неокрепший мозг комсомольца, — отшутился я, за что получил щелбан.

Но меня тут же пожалели и я не стал возмущаться. Жалко, времени уже совсем не осталось, а так бы можно было запросить компенсацию. Думаю, Галя не отказала бы мне в этом.

— Сейчас мы двигаем к детскому миру, там ждём, когда приедет Юля и все вместе идём гулять на набережную. Деньги на цветы есть? По дороге купим у бабушек, сейчас как раз пионы должны пойти, вроде Юльке они нравятся, — сазу же выдал я весь наш план, а только потом познакомил Руслана с Галей.

Белый мой план одобрил и был очень рад, что долгожданная встреча случится так быстро.

Юльку мы ждали на остановке, а Белому я сказал спрятаться за ней. А то вдруг увидев его, она просто проедет на мимо. И моя предосторожность оказалась не лишней. Юля всерьёз собралась уезжать, когда мы представили ей Галиного друга.

Подаренные ей цветы полетели в меня, и только вмешательство Гали помогло. Девчонки, каким-то чудом смогли договориться. И весь вечер Галя выступала посредником между нами. Но ничего, Белый послушал меня и не пытался сильно напирать. И даже под конец вечера Юля немного отошла и начала более-менее нормально разговаривать и с нами.

Ну а домой мы её провожали всей толпой.

— Предлагаю завтра ещё раз встретиться всем вместе. Только нужно придумать, куда пойдём, — выдала Галя.

Мы с Белым были согласны, а вот Юля вновь начала отнекиваться. Но на удивление достаточно быстро сдалась и согласилась. Договорились созвониться ближе к вечеру.

— Не знаю, что у них за конфликт вышел и что за люди были в той компании, но как я уже говорила — Юлька, скорее всего, больше себе напридумывала. И одной из причин разыгравшейся фантазии стал ты. Она и сегодня полвечера не сводила с тебя глаз. Ты не обращал внимания, а вот я заметила. Поэтому завтра будет последний день, когда мы помогаем Руслану. Мне не нравится, когда на моего парня вот так смотрят.

Вот ни фига себе. Встречаемся всего несколько дней, и меня уже ревнуют. Даже прям гордость, какая-то появилась. Ну а дальше мне пришлось убеждать Галю, что у неё нет даже малейшего повода для ревности. Завтра нужно будет не забыть зайти в аптеку, а то все аргументы для убеждения закончились.

— Здорово Серёга. Это Игорь. Сегодня занятия с аэродрома переносятся в десантуру. Мне вчера удалось договориться и нам разрешат воспользоваться их тренажёрами. Повисите на стропах, даже с горки прыгнете. Так что жду к десяти перед проходной, — обрадовал меня инструктор, вначале девятого утра. Мы ещё спали, когда зазвонил телефон.

— Кто так рано? — спросила сонная Галя.

— Игорь звонил. Пойду сегодня к твоему брату в гости. Будет у нас тренировка на тренажёрах десантуры.

— А можно я с вами? Я брата последний раз три недели назад видела. У него увольнительная была и он ко мне в гости приходил.

— В принципе можно попробовать договориться с Игорем. Скажет, что ты тоже у нас занимаешься. Вот только тебе придётся вместе со всеми на тренажёрах работать. И сомневаюсь я, что ты с братом сможешь встретиться.

— Давай попробуем. А вдруг я его встречу. Заодно с тобой познакомлю. Если ты Вите понравишься, то он обязательно нам поможет с мамой и папой. Хотя ты и им обязательно понравишься. Ты же у меня такой весь положительны, что аж бесишь, — рассмеялась Галя и мы принялись собираться.

В итоге мне удалось уговорить Игоря взять Галю вместе с нами. Тем более они уже были знакомы и то, что у Гали в части служит брат, тоже сыграло свою роль.

Нам выделили сержанта в качестве провожатого и инструктора по всем тренажёрам. И повели непосредственно на тренировочную площадку.

Первым делом нас повели к тренажёру, который назывался стапель для подвесных систем. На нём отрабатываются все действия парашютиста в воздухе с момента отрыва от самолёта до подготовки к приземлению. Стапель представляет собой конструкцию, состоящую из нескольких пятиметровых столбов, соединённых вверху перекладинами, с которых свисают прочные тросы. Во время тренировки курсанты как бы зависают в воздухе, имитируя спуск на раскрытом парашюте.

Дальше отправились на уже привычные для нас тренажёры по отработке выхода за борт. Три заветных шага и прыжок.

Эти тренажёры были и в Протасово, поэтому для нас уже были знакомы и все на отлично справились со своей задачей. Здесь даже Галя, занимавшаяся этим впервые, буквально после трёх попыток, перестала совершать ошибки.

Потом был парашютный трамплин, где мы отрабатывали изготовку к посадке. Трамплин представлял собой три площадки расположенные на разной высоте. Метр, полтора и два. С последнего прыгать было довольно страшно и трое из нас отказались. Среди этих троих была и Галя.

Последним тренажёром на сегодня была тросовая горка, с которой мы скатывались вниз с диким восторгом. Даже мне понравилось вот так кататься. Находясь в подвесной системе. Этакая тарзанка, имитирующая спуск на парашюте.

Я даже и не заметил, как исчезла Галя, и принялся искать её, только когда Игорь начал собирать нас на обед. Помимо разрешения заниматься на тренажёрах, нас ещё и покормить решили.

— Да не переживай. Здесь где-то Галя твоя. Никуда она из части не денется. В крайнем случае приведут её к нам, — сказал мне Игорь, когда я подошёл к нему с повинной. Всё же я просил за Галю, а отвечать за неё в случае чего придётся уже Игорю.

Я начал крутить головой по сторонам, в поисках Гали и в этот момент мне на плечо легла чья-то тяжёлая рука.

— Не нас ищешь? — пробасил десантник, под два метра и раза в два шире меня в плечах.

Из-за его спины высунулась улыбающаяся Галя.

— Познакомься Серёжа, это мой брат Витя.

Глава 17

— Ну вот и Галя нашлась. — сказал Игорь и обратился уже к Гале. — Это твой брат? Тогда не буду вам мешать, общаться. Старшина отведёшь потом сестру в столовую? Вот и отлично. Мы пробудем у вас в гостях часов до четырёх. К этому времени верни её обратно.

— А Сергея можно забрать? — спросил Витя, как-то слишком подозрительно смотря на меня.

От его взгляда мне стало не по себе. Всё понятно, старший брат хочет наставить меня на путь истинный и объяснить, что нельзя обижать его любимую сестрёнку. Это должно быть стандартный разговор всех старших, да и младших братьев, с парнями своих сестёр. У меня ни в той, ни в этой жизни сестёр не было, поэтому понять мне это не суждено.

— А вот его забрать нельзя. Нам на следующей неделе уже прыгать. А возможности позаниматься на ваших тренажёрах больше не будет. Так что своими семейными делами занимайтесь, пожалуйста, после тренировки. Все на месте? А теперь следуем за сержантом Рябовым. После обеда продолжим занятия.

Сказав это, Игорь вместе с ребятами пошёл следом, за приставленным к нам сержантом.

— Витя, я пойду с ребятами, найди меня после обеда. — сказала Галя. Поцеловав брата в щёку, девушка подбежала ко мне и ухватив за руку, потащила следом за остальными.

Витя остался стоять на месте и даже не пошевелился, пока мы не зашли в здание столовой. Что было с ним дальше, я уже не видел.

— Чего он на нас так смотрел? У меня мурашки по коже бегать начали. — спросил я у Гали. Столь пристальное внимание ко мне со стороны Галиного брата заметили даже ребята из группы и уже начали подшучивать надо мной.

Говорили, что сегодня я не уйду с территории части живым и всё в этом же духе.

— Не переживай. Витя, любит пошутить и прекрасно знает, какое впечатление производит на людей, которые видят его в первый раз. На самом деле он добрейший человек и не любит драться. Правда, даже не скажешь об этом, когда смотришь на него.

— Не скажешь, — согласился я с Галей. — Кажется, что он может взять и завязать меня в узел. Ну или смять до состояния мяча, а затем играть этим мячом в футбол.

— А ещё он голыми руками может разорвать машину, а зубами перегрызть стальной трос. И из самолёта выпрыгивает без парашюта! — рассмеялась Галя.

— Не ну это ты уже Халка какого-то описываешь. А твой брат вроде не зелёный. — пошутил я и вновь понял, что сболтнул лишнего. Пришлось выкручиваться.

— Порой я тебя совсем не понимаю. Скажешь что-нибудь, а я потом голову ломаю, пытаясь понять, что это значит.

— Бывают у меня моменты, когда я витаю в облаках. Вот в эти моменты и выдаю такое, что сам не могу потом разобрать. Просто не обращай внимание.

— С такой фантазией тебе нужно книжки писать, а не о самолётах мечтать.

— Книжки точно не получится. Нет у меня к этому никакого таланта. Да и тяги никакой...

— А к самолётам, значит, есть?

— Ещё как. Вот увидишь, что я буду лучшим пилотом на курсе.

— Поймала тебя на слове.

После обеда мы вновь продолжили заниматься, а Галя исчезла. Но теперь я знал, что она с братом и не волновался за неё. Если Витя будет рядом с Галей, то к ней точно никто не подойдёт. Да и за себя я не волновался. На территории части меня никто бить не будет. Да и за что, собственно говоря, меня вообще бить?

Поговорить и познакомиться поближе с Витей нужно было обязательно. Не хочу, чтобы между нами были какие-нибудь непонятки. Всё же я и дальше собираюсь встречаться с Галей. Хорошая она девчонка.

После завершения тренировки Галя с Витей ждали нас возле КПП.

— Сдаю, как и было сказано. — отрапортовал Витя Игорю.

— Спасибо старшина. Можете ещё пообщаться, если время позволяет. Главное — проследи, чтобы все, кто пришёл сегодня со мной, покинули территорию части. Серёга, завтра приезжай к десяти, будем парашюты укладывать. — сказав это Игорь, ушёл.

— Ну, как уже успел кирпичей на сарай собрать? — усмехнулся Витя, когда мы остались втроём.

— Ты чего такое говоришь? — возмутилась Галя и ткнула брата локтем вбок. Но Витя даже не заметил этого удара.

— Да не было никаких кирпичей. Галя сказала, что ты добрейшей души человек. Значит, так оно и есть.

Витя прищурился, а потом рассмеялся, отчего я вздрогнул.

— Ну, правда, не испугался. А я сестре не поверил. Меня все её ухажёры как огня боялись. Ты первый, кто не попытался сразу же слинять. Хотя я стоял до последнего, сверлил тебе спину взглядом. Галя говорит, ты в лётное собрался?

Вот блин! Тоже мне шутник. Да испугался я, чего уж там говорить. Кто же подобного не испугается. Особенно когда видишь подобного человека впервые. Хотя сейчас Витя уже не кажется мне таким огромным, как в первый раз. Как говорят, у страха глаза велики. И это был, как раз мой случай.

— С детства о небе мечтаю.

— Уважаю. Достойный выбор. Небо оно прекрасно. И неважно, летишь ты под парашютом, или в самолёте. Здесь я тебя прекрасно понимаю. У меня в воскресенье будет увольнительная, не против пообщаться?

Вот я даже не знаю, воспринимать это, как вопрос, или как прямое указание к действию. Но в любом случае отказываться я не стал. Галя была права, это при первой встрече Витя пугает, а вот у же во второй раз воспринимается вполне нормально. Ещё бы переодеть его в гражданку и вообще красота.

— Я же говорила, что Витя очень добрый. К тому же он любит своих сестрёнок и хочет, чтобы у них всё было хорошо. А на данный момент мне хорошо рядом с тобой. Значит и Витя не будет к тебе лезть. — сказала Галя, когда мы вышли из части, и поцеловала меня.

Ну а дальше мы просто гуляли по городу. Ели мороженое и разговаривали. Совершенно забыв о том, что собирались сегодня встретиться с Юлей и Белым.

Галя рассказывала мне о своей семье, о доме, родителях и вообще о жизни. А я просто слушал. Моё время рассказывать ещё не пришло. Да я и не знал особо о чём говорить. Появившись в теле Серёги, я мало чего видел и знал. А вот так рассказывать его воспоминания считал неправильным. Это всё было его историей, а моя началась в том подлеске.

Моя новая жизнь началась совсем недавно и толком в ней не было ничего интересного.

Время до воскресенья пролетело совершенно незаметно. Своё обещание мы выполнили, как и договаривались, ещё один раз сходили погулять вместе с Белым и Юлей. На этот раз выбрали танцы и вроде всё прошло гладко. Юля уже нормально общалась с Русланом. Он прислушался к моим советам и не пытался форсировать события слишком быстро, а тихо и планомерно строил переправу. И только, когда она будет готова, сделает первый шаг вперёд. Главное, чтобы он смог правильно определить момент, когда это нужно будет сделать. Если немного опоздает, ничего страшного, а вот фальстарт может всё снова испортить. В таком случае я уже не смогу ему ничем помочь.

На танцы мы ходили в пятницу, а в субботу ездили в Захарово к маме и дядь Коле. Бабушка не согласилась оставаться у будущего зятя, всё же она его недолюбливала и перебралась к баб Люде. Про Бима ей ничего не говорили, пока сказали, что он убежал после пожара и ещё не возвращался. Тем временем ветеринар говорит, что пёс уже идёт на поправку и ему стало гораздо лучше. Я даже заходил к нему. Но после того как перебинтованный Бим, начал пытаться подняться и всячески показать свою радость, решил больше не приходить, пока он не поправится. А то с такими успехами может повредить, начавшие заживать раны.

Совхоз выделил бабушке лес для строительства нового дома и всё время мама занималась поиском рабочих. Для начала решено было построить временный дом. А уже в следующем году, поставить капитальный из кирпича. Как раз за зиму можно будет закупить все материалы и найти хороших строителей. Здесь мама хотела обратиться к своему знакомому, который помог ей получить квартиру. Он как раз занимался строительством.

Оставаться в Захарово мы не стали. И уже в десять утра в воскресенье, стояли возле десантуры и ждали Витю, который вышел минут через пятнадцать. В наглаженной форме и начищенной обуви.

— И куда это ты такой красивый собрался? — спросила Галя у брата.

— Вот насмотрелся на вас с Серёгой и решил, что тоже пора отношения строить. Тем более я уже встречаюсь с одной красавицей. А вот, кстати, и она. — ответил Витя и побежал на встречу к миниатюрной брюнетке в светлой блузке и юбке, чуть выше колена.

— Охренеть! И даже мне ничего не сказал! — воскликнула Галя и побежала следом за братом. Мне ничего не оставалось делать, кроме как, бежать вместе с ней. Галя даже не собиралась отпускать мою руку.

Витя познакомил нас со своей девушкой Валей, и мы отправились развлекаться. Увольнительная была только до десяти и Витя хотел использовать это время по максимуму. В итоге к вечеру мы были полностью измотаны.

Витя, действительно оказался отличным парнем. Этакий добрый великан, который лишь снаружи внушает людям страх. Шрек в форме вдв. Он даже матом не ругался при девушках. Хотя без них пулял им через слово. Как сказал мне сам Витя, без мата его не будут понимать подчинённые. И вообще, в армии без мата практически нереально разговаривать. Сам Витя был заместителем командира взвода. А не как мне рассказывала Галя. Девчонка, что с неё взять.

Но Витя не собирался останавливаться на достигнутом. Он хотел связать свою жизнь с армией и уже в этом году планировал поступать в РВВДКУ — Рязанское высшее воздушно-десантное командное Краснознамённое училище.

День прошёл отлично, а вот вечер преподнёс нам всем отвратительный сюрприз.

Валя жила в Октябрьском городке, что находился недалеко от части, в которой служил Витя. Поэтому мы все вместе решили проводить её до дома, хотя ноги уже с трудом передвигались от усталости. Не знаю зачем, но Галя потащила нас вместе с ними. Хотя я и говорил ей оставить Витю с Валей наедине. Думаю, они бы нашли чем заняться без нас. Не знаю, как далеко у них уже всё зашло, но поцелую были. К тому же до конца увольнительной оставалось ещё около двух часов. Времени навалом.

Валин дом стоял на небольшом отшибе от остальных, со всех сторон окружённый высокими деревьями. Такой дом в саду. Причём довольно неухоженном саду. И вот когда мы шли через этот сад и случилось это дерьмо.

— Боец, закурить не найдётся? — спросил неизвестно откуда появившийся на нашей дороге парень, с куском арматуры в руках.

— Стас, я тебе уже всё сказала. Отстань от меня. — тут же вылетела вперёд Валя.

— Я не с тобой разговариваю Валенька. — огрызнулся на девушку Стас, плюнув себе под ноги.

Вот только местной гопоты нам и не хватало. Я уже прекрасно понимал, что без драки здесь не обойдётся. К тому же за соседними деревьями видел дружков этого Стаса, которые только и ждали команды, кинуться на нас. И было их человек шесть минимум. Главное, чтобы девчонки смогли убежать. А уж мы с Витей, как-нибудь отмахаемся. Он-то уж точно.

— Парниш, а ты бы не грубил девушке. Иди по-хорошему, не курю я. — Витя, шагнул вперёд и задвинув Валю себе за спину, навис над парнем, который был лишь немного ниже десантника, но вот комплекцией ему уступал прилично. И как у Валиного брата получается выглядеть таким внушительным?

— Значит, не куришь? А девчонок чужих гуляешь? Но ничего, мы таких быстро уму-разуму учим. Правда пацаны?

Сам Стас отпрыгнул назад, а из-за деревьев начали выходить пацаны. Соглашаясь со своим другом. Кто с арматурой в руках, кто с палкой, один парень и вовсе держал совковую лопату. Даже не представляю, на кой чёрт он её притащил. Но судя по всему, нас сегодня ждали и отлично подготовились. Кругом не было вообще никого. Да и начни мы кричать, сомневаюсь, что кто-нибудь услышит. А даже если и услышит, то испугается помогать нам.

— Приготовься бежать. — шепнул я Гале, которая вжалась в меня от страха.

— А ты уверен, что потом вы сможете выходить из дома не боясь, что за каждым углом вас будут поджидать? — совершенно спокойно заговорил Витя. — Уверен, что после драки со мной, вы все сможете уйти отсюда на своих двоих? Уверен, что вы вообще сможете со мной справиться? Да меня одного вполне хватит, чтобы проучить такую шелупонь, как вы. Серёга, бери девчонок и уходите отсюда.

Витя Толкнул Валю в мою сторону, и в этот момент Стасик бросился на него, замахнувшись арматурой. Никогда не видел, чтобы человек легко поймал арматуру голой рукой, потом просто выдернул её и выкинул в сторону. Причём попал в одного из дружков Стасика, выведя его из строя. Как раз в того, что пришёл с лопатой. Парень охнул и выпустив лопату из рук, схватился за плечо, в которое угодила арматура. В этот момент Витя треснул Стасика по морде. Парню этого вполне хватило, чтобы оставить нас на едине со своими дружками.

Ну а дальше началась драка. Я только и успел, что оттолкнуть девчонок и заорать, чтобы они убегали. А сам остался прикрывать тылы, умудрившись ухватить лопату. Главной целью этих отморозков был Витя, поэтому мной заинтересовались всего трое. И судя по тому, что они не спешили бросаться в драку, эти трое были довольно опытными в уличных драках. И явно ощущали полную безнаказанность.

Но долго стоять и смотреть друг на друга мы не могли. Мне нужно было помочь Вите, на него сейчас набросилось человек семь, если не больше. Поэтому я первым бросился на парня, что стоял передо мной. Оказалось, что лопатой очень удобно размахивать и никто к тебе не сможет подойти. Вот только от арматуры, прилетевший мне по ногам она не очень помогла. Это мне не на спящего Ваньку нападать. Было ужасно больно. Я чудом смог устоять на ногах, а вот лопата отправилась в полёт, угодив в одного из хулиганов. Это открыло для меня путь и я со всех ног кинулся к Вите на помощь.

Я был уверен, что девчонки уже убежали и им ничего не угрожает. Каким бы крутым десантником не был Галин брат, но противников было слишком много и было очевидно, что мы проигрываем. Минут пять мы ещё держались и успешно отбивались от наседавших на нас хулиганов. У меня уже был разбит нос, саднила правая щека, были сбиты костяшки и куча ушибов по всему телу. Да и Витя наверняка выглядел не лучше.

Хотя нужно признать, что нашим противникам досталось не меньше. Витя отлично умел драться и только благодаря ему меня ещё не затоптали. Стасик единственный валялся в отключке, зато его дружки всерьёз разозлились, даже не думая убегать. Какие-то странные, совершенно бесстрашные хулиганы. Насколько я помню, этот район всегда был одним из самых опасных. У нас же было достаточно врезать по морде одному и остальные тут же сбегали. Они могли наезжать только на тех, кто трясётся перед ними от страха. К тому же все прекрасно знали друг друга и в случае чего обидчикам могло влететь гораздо сильнее.

— Беги Серёга, я попробую их задержать. — вновь попробовал прогнать меня Витя.

— Если огребать, то вместе. — это были мои последние слова, перед тем, как на нас вновь бросились.

Ни разу в жизни не видел столь остервенелых хулиганов. Словно они были под какими-то веществами. Хотя вполне могло быть и так.

Я пропустил сокрушительный удар и в глазах начало темнеть. Не знаю, каким чудом, но я остался стоять на ногах, а когда начал более-менее соображать, то мы уже побеждали. Даже не представляю, откуда взялись ещё шесть мужиков, которые выступили на нашей стороне. Свежие силы позволили нам одержать победу. Больше половины наших противников сбежали, а остальные валялись в отключке.

— Вот же Стасик — паскуда, опять свою шоблу к нам в район притащил. И ведь говорили ему уже сколько раз, предупреждали. Так нет, опять припёрся и Вале жизни не даёт. — сплюнув себе под ноги, заговорил мужик лет пятидесяти, совершенно не уступающий комплекцией Вите. — Спасибо вам ребят, что дочь мою в обиду не дали. Этот опездал от меня уже три раза получал. Всё никак не угомонится. Как дружинник я его не трогал, а вот как отец... Но это всё ерунда. Теперь ему не со мной, а со следователем объясняться придётся. А ты, я так понимаю Витя? Ну, что будем знакомы зятёк. Меня Владимир Дмитриевич зовут.

Глава 18

Как оказалось, девчонки даже и не думали убегать, они бросились искать отца Вали, который был дружинником и в это время должен был патрулировать район. Впрочем, так и вышло. Девчонки нашли дружинников и рассказали им, что произошло. Ну а уже дальше к нам на подмогу прибежало шесть крепких мужиков, работавших на Керамзаводе. По словам девчонок, это заняло всего пару минут. Хотя мне показалось, что прошло нереально много времени.

Понятное дело, что свистеть и кричать дружинники смысла не было никакого. Да и вряд ли их кто-нибудь услышал в пылу драки. Тем более мужики уже не раз гоняли этих хулиганов и они сразу же бросились нам помогать. Благо ещё никого не прибили.

Всех, кого удалось поймать, мужики скрутили и держали до приезда двух нарядом милиции. А мы пока общались с отцом Вали. Девчонки принесли из дома аптечку и принялись помогать всем подряд. Сперва, конечно, они обработали наши раны, а уже потом принялись и за наших противников.

Легче всех отделался Стасик, он вырубился после первого Витиного удара и всю драку провалялся в отключке. А когда уже пришёл в себя, то был обездвижен Владимиром Дмитриевичем.

Дожидаться приезда милиции Витя не стал. Времени до окончания увольнительной оставалось совсем мало.

— Не переживай. Мы завтра придём с мужиками к твоему командиру и всё ему расскажем. Ещё и от милиции попросим какую-нибудь бумагу написать. Они тебе даже благодарность выпишут, за поимку хулиганов, — сказал Вите напоследок будущий тесть, а Валя наградила его страстным поцелуем. Правда, я видел, как Витя в этот момент скривился от боли, но главное, что этого не заметила Валя и в её глазах он остался настоящим героем. Которому не страшны никакие раны.

Но это он сейчас так храбрится, а уже завтра у этого героя всё будет не хило так болеть. Впрочем, у меня думаю болеть будет ничуть не меньше. Правый глаз уже порядочно заплыл и я им практически ничего не видел. В носу запеклась кровь, но вроде он был не сломан. Про разбитые губы я вообще молчу. Кулаки были стёсаны, куча ушибов и синяков по всему телу. А ещё мне было больно наступать на ногу, по которой в самом начале драки прилетела арматура.

Вот и угораздило нас нарваться на этих отморозков. Если бы не дружинники нас бы с Витей здесь просто запинали. Слава богу, что всё обошлось.

Милиционеры приехали довольно быстро и погрузив хулиганов в машины, уехали. Отец Вали прикрыл нас с Витей и сказал, что разберётся со всем сам. Он и ещё один мужик из его группы также поехали в отделение.

Ну а нам с Галей ничего не оставалось делать, кроме как вызвать такси. Добраться до дома в таком состоянии для меня было весьма проблематично. Да и коситься на меня будет все встречные. Так и с милицией разговора не избежать. А с меня на сегодня вполне хватит. Даже не представляю, чего стоило Вите, вот так легко взять и побежать в часть. Вполне возможно, что настоящий десантник таким и должен быть. Понятия не имею. Я вот ни разу не десантник и понимаю, что выёживаться смысла никакого нет. Да и не получится у меня это в подобном состоянии.

— Может, тебя лучше в больницу? — спросил таксист, когда я садился в машину, шипя от боли.

— У меня мама — врач, поэтому самая лучшая больница на дому. Да и ничего со мной страшного не случилось. Подумаешь, подрался.

— К тому же девчонка рядом. Из-за неё, наверное, подрался? Ну ладно не рассказывай, — усмехнулся таксист, когда Галя села рядом, попрощавшись с Валей. — Ну раз мама-врач, тогда, конечно, домой. Зачем тебе больница? Вон красавица пожалеет, подует, поцелует всё и пройдёт. Эх. Молодость... — сказал таксист и мы поехали.

Было уже поздно, поэтому никто из соседей не видел меня в столь плачевном состоянии. А то обязательно нашлись бы доброжелатели, которые могли бы связаться с мамой и всё ей рассказать. Оно мне надо? Пускай спокойно занимается бабушкиным домом. А синяки скоро пройдут. Сильнее всего меня беспокоила нога. На следующей неделе мы уже должны будем прыгать. И если к тому времени нога не пройдёт, придётся всё отменять, чего я совершенно не хотел.

Дома Галя тут же начала суетиться и обложила меня всего замороженным мясом, завёрнутым в полотенца. Холод немного притупил боль, и я даже не заметил, как заснул.

На следующий день я чувствовал себя отвратительно, но всё равно был рад. Опухоль с ноги уже практически спала, и я не испытывал болезненных ощущений при ходьбе. Галя сбегала в аптеку, купила бадягу и ещё какую-то довольно вонючую мазь, которой тут же начала меня мазать. Весь день мы провели дома. Как и следующий.

Звонил Игорь и спрашивал, куда я пропал. Так, ему и сказал, что подрался и сижу дома, жду когда синяки немного сойдут.

— Смотри Серёга, в пятницу уже прыгаем. Вчера Аркадий Борисович всё подтвердил. Да и погоду обещают хорошую. Поэтому если думаешь, что не сможешь, лучше скажи сразу. У нас ещё есть немного времени, попробуем найти тебе замену.

— Не нужно никого искать. Уже в среду приду на тренировку. Ты же сам прекрасно видел, что у меня всё отлично получается. Осталось только сесть в самолёт, да и выпрыгнуть потом из него. Ну или дождаться, пока меня выкинут, — усмехнулся я, вспоминая свой первый прыжок.

— Буду надеяться на тебя Серёга, не подведи.

Да не подведу, не подведу. К пятнице я уже буду, как огурчик — зелёный и в пупырышках. А если честно, то бадяга и та вонючая мазь творят настоящие чудеса. Уже на третий день ни ушибы, ни синяки меня практически не беспокоили. Синяки, конечно, ещё не сошли, но на это нужно гораздо больше времени. А вот содранные костяшки заживали плохо, но они мне совершенно не помешают прыгать.

Во вторник Галя ходила узнать, как дела у брата. У него всё было просто отлично. Сперва ему влетело за драку с гражданскими и даже хотели наказать, но так как было уже поздно, да ещё и воскресенье было решено наказание перенести на понедельник. А там уже с раннего утра подсуетился Владимир Дмитриевич. Притащил благодарность из милиции. И когда только успел, спрашивается? Тут сразу же все разговоры о наказании и прекратились. Вите даже объявили благодарность и поставили в пример остальным.

А Галя договорилась с братом погулять вместе ещё и в это воскресенье. Конечно, если ему подпишут увольнительную, в чём сам Витя сомневался. Всё же драка в увольнительной, это большой залёт.

Из дома я вышел только в среду и сразу же отправился в Протасово. Всё же Игорь переживал и нужно было ему показать, что со мной действительно всё в порядке. Я полностью готов к прыжку и не подведу его. И пришёл я как раз в тот момент, когда курсанты ДОСААФа решили полетать. Как же я завидовал им в этот момент, с открытым ртом наблюдая, как дельфины набирают скорость и отрываясь от взлётной полосы, устремляются ввысь. Как они набирают высоту, делают несколько кругов. Как видно, что за штурвалом сидит новичок и ужасно нервничает. Но за его спиной находится опытный инструктор и одним своим окриком заставляет молодого взять себя в руки. В этот момент машина тут же прекращает вести себя, как необъезженная лошадь и превращается в эталон послушания. Не знаю, какой это курс, но летают ребята довольно паршиво. Впрочем, ничего другого от лётной школы ДОСААФ я и не ожидал. Все слышанное мною об их подготовке полностью подтверждалось и ничего более.

Если кто-то из этих ребят хочет связать свою жизнь с небом, то им обязательно нужно поступать в нормальное училище. Где из них быстро выбьют любые страхи. Ну а если этого не получится сделать, значит, небо не для этого человека. Тот, кто боится неба, никогда не станет хорошим пилотом.

А на моей практике попадались такие люди. В основном попадались те, кого заставляли идти учиться на лётчика родители. И им было совершенно плевать, чего действительно хочет их ребёнок. Мы сказали в лётное, значит, ты поступаешь в лётное. По себе прекрасно знаю, если тебя постоянно пытаются принудить к чему-нибудь, то с каждым разом тебе это становится всё более ненавистным.

— Нравится? — спросил меня подошедший Игорь. — Это уже выпускники.

— Тогда чего они летают, словно желторотые новички? Ты видел, чего в воздухе вытворяют. Когда поднялся заключительный дельфин, я думал его пилот сейчас вместо того, чтобы от земли оторваться рылом клюнет. А посмотри, как они машины неровно держат. Так что не нравится. Отвратительное зрелище. Хочется взять и каждому из этих горе пилотов таких лещей навешать, чтобы на всю жизнь запомнили. Благо, что никому из них не доверят управлять реальным самолётом. По крайней мере, не с такими навыками.

— Ишь, ты какой строгий. Вон сразу, сколько всего заметил, — рассмеялся Игорь. — Теперь мне понятно, почему ты так хочешь на пилота идти учиться. Ты живёшь полётами. У тебя сразу глаза гореть начали, когда ты за барахтаньем досаафовцев смотрел. Я даже думал, что ты сейчас побежишь к ним и попросишь дать прокатиться. Но ничего, посидеть за штурвалом я тебе не обещаю, но в небо мы с тобой обязательно вместе полетим. Не забудь завтра прийти пораньше, будем парашюты к прыжку готовить. Проверяющий из федерации парашютного спорта будет. Поэтому не подведите меня. У вас будет первый прыжок, а у меня тысяча трёхсотый. Можно сказать, юбилей.

— Не подведём. Ребята — все молодцы.

— Это, да. Тем более завтра с вами спортсмены из Тулы прыгать будут. Обмен опытом, показательные выступления и всё такое.

— Спортсмены — это хорошо, но небо всё же лучше. Так как к небу у меня пока доступа нет, побегу к своей девчонке.

— Обязательно побежишь. Сразу после тренировки, — рассмеялся Игорь.

На следующий день мы занимались укладкой парашютов, которые потом проверял Игорь и ещё один человек, которого нам представили, как инструктора из ВДВ. Почти все справились на отлично с первого раза. Только одному парню из нашей группы пришлось укладывать парашют второй раз. Погоду на завтра обещали отличную и в девять нас уже ждали на аэродроме.

— Страшно? — спросила у меня Галя, когда мы ехали в Протасово. Она решила своими глазами посмотреть, как я буду прыгать. Тем более Игорь её уже отлично знал и точно не будет возражать, если Галя подождёт меня на земле.

— Если скажу, что не страшно — совру. Но и если скажу, что страшно — тоже совру.

— Это как? — удивилась Галя.

— Вот даже не знаю, как тебе объяснить. У меня сейчас весьма противоречивое состояние. Очень хочу подняться в небо и одновременно с этим страшно оказаться там под куполом парашюта. Одно дело летать в кабине и совсем другое вот так практически без всего.

— Так говоришь, словно знаешь, какого это летать в кабине самолёта, — рассмеялась Галя, а я лишь грустно улыбнулся ей в ответ.

Знаю. И очень хорошо. Вот только рассказать никому об этом не могу. И сам не знаю, хочется мне это сделать или нет.

— Я уверен, что в кабине самолёта буду чувствовать себя просто превосходно. А вот болтаясь на стропах парашюта...

— В таком случае для чего всё это?

— Для того чтобы повысить свои шансы при поступлении. Для того чтобы заручиться поддержкой человека, который может мне помочь в случае неудачи. Ну и для того, чтобы показать какой я крутой. Буду потом ходить перед девчонками красоваться.

— Перед какими ещё девчонками ты собрался ходить?! А ну, рассказывай! Вот ты у меня сейчас получишь.

Я уже не мог сдерживаться и рассмеялся, наблюдая, как негодует Галя. Поняв, что я просто шучу, она надулась и отвернулась к окну.

— Дурак! — выдала Галя и показала мне язык.

На аэродроме мы были в половине девятого. Все наши ребята уже собрались. И было прекрасно видно, как мы все нервничаем. Неуклюжие шутки, подколки и нервные смешки. Всё это прекрасно выдавало наши настоящие эмоции. Но мы же мужики и не должны никому показывать свой страх. Особенно спортсменам, которые также уже были на аэродроме.

Также здесь уже стоял Ан-2, из которого нам и предстоит прыгать. А рядом на расстеленном брезенте нас дожидались наши парашюты.

Нас было десять человек и десять человек спортсменов. Инструктора переговорили между собой и решили разделить нас на две равные группы. Прыгать мы будем по пять новичков и пять опытных. Все спортсмены уже были опытными парашютистами, за спиной у каждого было не по одному десятку прыжков. И вот таким образом нам хотели помочь. Хотя мы, наоборот, ещё сильнее начали нервничать. Одно дело находится в самолёте с уже знакомыми ребятами, с которыми ты занимался и знаешь, что им страшно так же, как тебе. И совсем другое с парнями, которых видишь впервые. И для которых ты неумеха, трясущийся даже на земле. Но выбора у нас просто не было.

После деления на команды мы надели каждый свой парашют. Инструктора ещё раз проверили его подгонку, провели краткий инструктаж и велели нам ожидать команды.

Игорь куда-то убежал и через пару минут пришёл вместе с пилотом, который сперва осмотрел самолёт и потом скрылся в кабине.

Первыми выпало прыгать группе, в которой находился я. И это было очень хорошо. Ожидание — это всегда самое плохое, что может быть. А так прыгнул и всё, можешь быть свободен. Не нужно больше волноваться и всё такое. К тому же вместе с первой группой будет прыгать Игорь.

И вот нам дали команду садиться в самолёт. Мне досталось четвёртое место от двери. Соответственно и прыгать я буду четвёртым. Первыми из самолёта выбрасывают тех, у кого больше вес. Тяжелее меня оказалось три человека. Двое из опытных и один наш Денис Чурин. Ему же и выпало прыгать первым. Я видел, как парня колотит от страха. И я его прекрасно понимал.

Пилот запустил двигатель, и Игорь сел на место второго пилота. И вот мы начали медленно набирать скорость. Затем лётчик вывел двигатель на взлётный режим и мы, с ощутимым ускорением, стали разбегаться для взлёта. Буквально несколько секунд и самолёт отрывается от взлётной полосы, а вместе с этим приходит непередаваемое чувство полёта. В этот момент страх полностью исчез и я начал наслаждаться полётом. Как же это приятно вновь оказаться в небе, пусть даже в качестве пассажира, которого совсем скоро выкинут из самолёта.

Самолёт начал кружить над аэродромом, набирая высоту. Но что это за высота восемьсот метров? Мы все поднимались и поднимались. И вот самолёт набрал нужную высоту. Пилот прибрал режим работы двигателя, стало немного тише. Уже все постройки на земле казались очень маленькими, а людей и вовсе не возможно разглядеть. Денис, вообще зажмурился и не хотел смотреть на землю. Зато опытные ребята всячески старались поддержать нас. Рассказывая, как это потрясно чувствовать себя в небе.

Из кабины вышел Игорь и пристегнул себя к тросу под потолком. Фалы наших парашютов также были пристёгнуты к этому тросу. Нам во время этого прыжка не нужно было дёргать за кольцо для открытия парашюта. Эту функцию выполнял фал. Он выдёргивал кольцо у парашюта, оставаясь болтаться в самолёте на тросе.

И вот прозвучала первая сирена, которую дал пилот для открытия двери. В этот момент мы все поднялись и стали ожидать второго сигнала, уже для выполнения прыжка. Игорь открыл дверь, и тут жена нас обрушился гул самолёта и свист ветра. Игорь сперва выкинул Ивана — так называют специальное чучело с весом человека на парашюте. Делалось это для того, чтобы пилот смог точнее пристреляться к месту нашей выброски. Чтобы мы приземлились на аэродроме, а не где-нибудь за его пределами, куда нас может унести ветер.

Игорь закрыл дверь, и самолёт сделал ещё один круг над аэродромом. Теперь никаких сомнений не оставалось, что ещё несколько минут и следом за Иваном прыгать будем уже мы. Мы были напряжены, как никогда. И вот, вновь раздалась первая сирена. Игорь жестом дал нам знак приготовиться и открыл дверь, вновь впуская в салон дикий шум и свист.

Инструктор указал Денису на место около двери, но парень отрицательно покачал головой. Тогда Игорь показал уже второму и третьему номеру, и сам присоединился к ним, чтобы помочь Денису покинуть самолёт. Парень пытался сопротивляться, но куда ему справится сразу с тремя? Денис первым из нас покинул самолёт, наверняка матеря и проклиная Игоря.

Это показало нам всем, что мы обязательно прыгнем. И противиться смысла нет.

Затем прыгнули спортсмены без малейшего колебания и настала моя очередь. Если кто-нибудь будет мне говорить, что не испытывает страха перед прыжком, я рассмеюсь в лицо этому человеку и скажу, что он врёт. Это очень страшно. Но страшнее всего было ожидание второй сирены.

И вот я стою перед раскрытой дверью, заняв положение, как нас учили. Земля где-то далеко внизу. Самолёт гудит, ветер ужасно свистит, и никто не даст гарантию, что это не последние минуты моей жизни.

В этот момент мозг отказывается понимать, что вообще происходит. Да я и не пытаюсь его заставить это делать, так как сам не знаю, что может произойти.

И вот наконец я слышу громкий голос Игоря, — «Пошёл» — и хлопок его руки по парашюту.

Глава 19

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, я шагнул в бездну. Несколько секунд свободного падения, потом лямки резко дёрнули меня за плечи, а над головой я увидел раскрытый купол. Обошлось. Это было просто потрясающе. Вокруг абсолютная тишина, резко контрастирующая с завываниями самолёта и ветра.

До земли ещё далеко и я начал рассматривать её под собой, а в голове уже прокручивался момент, как я буду приземляться и что нужно делать. Адреналин в этот момент зашкаливал и хотелось кричать от счастья, что я и сделал. Совершенно не сдерживаясь, я просто взял и начал кричать, постепенно снижаясь к земле. Примерно на ста метрах до земли стала заметна динамика снижения. Причём, казалось, что с каждой секундой скорость приближения всё растёт и растёт. Я развернулся на лямках так, чтобы ветер относил меня лицом вперёд, а не боком или спиной. Если горизонтальная составляющая при приземлении будет в сторону или назад, то это может привести к перелому ног или удару затылком о землю.

Успешно развернувшись на лямках, я стал ждать приземления. В это время скорость приближения земли увеличилась ещё сильнее. И вот когда уже земля была совсем близко, я согнул ноги в коленях и напряг их. Мгновение и произошло приземление, я ощутимо ударился ногами и завалился на спину, хорошо ещё не ударился головой. Даже несмотря на то, что ветер был небольшим, распростёртый на земле купол начал вновь надуваться, а кататься по земле мне как-то совсем не хотелось. Я быстро поднялся и ухватившись за нижние стропы, принялся гасить купол, с чем вполне удачно справился.

Отстегнув подвесную систему, я огляделся и увидел бегущую ко мне радостную Галю. Стоя посреди поля, я был счастлив. У меня всё получилось. Ну а дальше были поздравления, радостные крики, поцелую и ликование. Прямо, как и после первого прыжка в прошлой жизни.

Все ребята из первой группы успешно прыгнули и мы собрались вместе, смотреть, как справится вторая группа. В этой группе был Саня Силин, который делал меня в укладке парашюта. И совершенно не отставал во всём остальном.

И вот вторая группа успешно совершила прыжок. Мы собрались все вместе, радостные и довольные собой. Потом подошёл Игорь и поздравил нас. А мы, в свою очередь, поздравили его. Тысяча трёхсотый прыжок был успешно выполнен.

— Никто из вас не хочет повторить? Через две недели можем организовать поездку в Тулу. На этот раз мы будем гостями у ребят.

— Спасибо, за приглашение, но я откажусь. Поеду поступать. И так уже слишком задержался, — сказал я.

Эмоции били через край, и я даже обнял Игоря, в знак благодарности.

— Да про тебя я уже знаю. Аркадий Борисович просил передать, что в Сасово тебя уже ждут. И ещё он сказал, чтобы ты хорошенько подумал о том, чтобы связать свою жизнь с военной авиацией. В этом году, в училище будет какой-то особенный набор.

— Что ещё за особенный набор? — спросил я, но Игорь лишь пожал плечами.

— Передаю тебе то, что слышал сам. Приедешь и на месте разберёшься. Тем более тебя там уже ждут. Спасибо Серёга, что помог. Появится желание прыгнуть, знаешь, где меня искать.

Ну а дальше я простился со всеми ребятами, и мы поехали домой.

— Это получается, что на следующей неделе поедем в Сасово? Значит, нужно маму предупредить. И предупредить, что я приеду не одна. Что-то мне как-то не по себе. Страшно, — сказала Галя, когда мы сели в электричку.

Была середина дня, и электричка пустовала, поэтому нам никто не мешал.

— Я хотел ехать в Сасово ещё две недели назад, но видишь, как получилось. Прыжок я совершил, Аркадию Борисовичу помог, чем заслужил помощь с его стороны. Смысла дольше тянуть я не вижу. Чем быстрее сдам все экзамены, тем лучше. К тому же ты сама слышала, что в этом году будет какой-то особенный набор. Что-то я не припомню, чтобы подобное хоть раз было. А по поводу родителей волноваться не нужно. Познакомиться я с ними обязательно познакомлюсь. Но не больше. Жить я буду в общежитии, на территории училища. Так что здесь волноваться не о чем.

Я ещё говорил и говорил, но Галя меня не слушала, полностью погрузившись в свои мысли.

— Попрошу, чтобы Витя им позвонил и всё рассказал. К его мнению они всегда прислушиваются. А по поводу особого набора, может тебе самому позвонить Аркадию Борисовичу и всё узнать у него? — выдала Галя. Хотя казалось, что она меня совершенно не слушает.

Позвонить можно было, только вряд ли он что-нибудь мне расскажет. Если хотел, то уже рассказал бы всё Игорю. А значит, для меня что-то должно стать сюрпризом. Вот только что я так и не смог понять. Не помню, чтобы в Сасовском вообще были какие-нибудь особые наборы. Сам я туда пришёл в восемьдесят шестом, но вместе со мной работали люди, который помнили многое из истории училища. И уже про особый набор они бы мне точно рассказали.

Поэтому я решил, что лучше всего узнаю всё на месте. А пока нужно закончить все дела в Рязани, одним из которых был поход с повинной к Евгеничу. Договорился заниматься, а сам так ни разу и не пришёл. И из-за этого мне было очень стыдно.

А на выходные поедем к маме с бабушкой. Одной нужно показать, что я цел и невредим после прыжка с парашютом. А со второй просто побыть рядом. Да и с участковым я хотел поговорить. Узнать, как там продвигается дело с Селивановой и почему меня до сих пор не вызвали в милицию?

Евгенич сказал, что ещё в тот вечер, когда мы договаривались, понял, что я не буду заниматься.

— За свою жизнь я видел довольно много вот таких просильщиков позаниматься с ними, как ты и уже научился понимать, действительно человек будет ходить или нет. А по тебе я сразу понял, что не будешь. А когда прошли экзамены и выпускной ты просто не пришёл. В этом нет ничего страшного и уж точно не нужно за это извиняться. А если для тебя это так важно, то я тебя прощаю. Сдай физподготовку на отлично и будем в расчёте.

— В таком случае у меня просто нет другого выбора, — улыбнулся я и поблагодарив Евгенича, со спокойной душой отправился домой.

Завтра ещё предстояло рассказать маме, откуда у меня синяки. А для этого нужно подготовиться морально. Моей подготовкой занималась Галя, и я был абсолютно доволен. К тому же мама не лютовала, а вполне ограничилась тем, что я подрался.

— Главное, что до милиции на этот раз не дошло. А синяки скоро заживут, — сказала мама, чем меня удивила.

Раньше она всегда очень бурно реагировала, когда я дрался. Дядя Коля, определённо влияет на неё очень положительно.

Да и к Филипову смысла идти не было. Мама уже дала все необходимые показания. Меня они решили не трогать. Ваньку, пока ещё не отпустили, но вроде скоро уже должны. В Мотовилове он не останется, Пётр Евгеньевич договорился с друзьями и устраивает его учиться в строительный техникум.

Правда, я думаю, что парень вылетит оттуда очень быстро. Хотя может и так сложиться, что времени, проведённого за решёткой, ему было достаточно, чтобы принять решение изменить свою жизнь. Сомневаюсь, что молодому парню по нраву сидеть за решёткой.

Ну а у бабушки мне вновь пришлось выслушивать, какой я хороший и пригожий. На этот раз к ней ещё присоединилась и приютившая её баб Люда. Дом должны начать ставить со следующей недели, а пока бабушка занималась огородом. Вернее, тем, что уцелело.

— Не забудьте старуху пригласить на свадьбу, — сказала нам на прощанье бабушка.

— Пригласим? — спросила Галя и в этот момент я не знал, что ей ответить.

Тот ли она человек, с которым я хочу провести всю свою жизнь? Не знаю.

В прошлой жизни, когда я встретил Катю, то понял, что это именно тот человек, которого я искал всю жизнь, только через пару лет знакомства. И шли мы к этому пониманию очень трудно. Даже пару раз разбегались, но потом сходились снова. Зато после свадьбы мы даже практически не ругались. Оставив все соры в прошлом.

А Галю я знаю всего ничего и даже речи не может быть о свадьбе. По крайней мере, до того момента, пока я не отучусь. А это ещё три года. За это время может произойти всё что угодно и не факт, что мы останемся вместе.

Поэтому я не стал отвечать Гале на её вопрос. Просто сказал, что время покажет. И как мне показалось, Галя расстроилась. Хотя может это из-за того, что она не хотела возвращаться домой. Или из-за того, что уже настала пора определяться. Будет она искать работу в Рязани, или попробует устроиться в Сасово. Во втором случае, уехав завтра, Галя больше не приедет, если только на выходные. Я же собирался сдать экзамены и вернуться в Рязань. Зачисление будет проходить только в августе, а обучение и вовсе начнётся с сентября. Я же хотел это время провести, помогая бабушке.

Но отчего-то Галя не хотела со мной говорить об этом. Пару раз я пытался начать разговор, но она поскорее старалась сменить тему. Было понятно, что этот разговор ей неприятен. В любом случае ей придётся мне рассказать. Поэтому я и не настаивал.

И вот в понедельник, собрав немного вещей и взяв все необходимые документы, мы поехали в Сасово. Галя всю дорогу молчала, да и я как-то не особо был настроен на разговоры. На меня напала какая-то тоска. Даже сам не понимал отчего? Еду поступать в лётное. Через три года смогу отправиться на переобучение, затем занять место второго пилота и оказаться в небе. Останется совсем немного до цели. Но смогу ли я всё исправить? Да и что будет, когда я встречу самого себя? И встречу ли вообще?

Разум старика не давал так просто расслабиться. Воссоздавая одну безумную идею за другой. Под мерный стук электрички заниматься подобным умственным самоистязанием было просто великолепно.

— Я сперва в училище. Подам документы, напишу заявление, заселюсь во временное общежитие, а вечером уже можно будет и познакомиться с твоими родителями. — сказал я Гале, когда мы уже подъезжали к её станции. Мне нужно было выходить на следующей. Поэтому смысла мне выходить раньше, или ей ехать вместе со мной не было.

Галя назвала мне свой адрес, и я вполне смогу найти её дом. Сасово — небольшой городок, поэтому тут сложно заблудиться. К тому же я отлично знал его по прошлой жизни.

Ну сам я проехал ещё одну остановку и вышел на станции 383-й километр, что располагалась в авиационном городке. От станции до училища было примерно с километр и я, не спеша двинулся вперёд, осматривая город, который был точно таким же, как и через восемь лет, когда я здесь преподавал.

Куда идти я прекрасно знал, поэтому даже не стал слушать наставление дежурного, а сразу пошёл в приёмную комиссию.

Помимо меня, здесь уже было три парня. Двое приехали с родителями, а третий, как и я один.

— Валера, — протянул мне руку парень, что приехал один. — Не думал, что так долго придётся ждать. Прилетел ещё четыре часа назад и до сих пор сижу, жду. Даже документы ещё не приняли.

— Сергей, — ответил я. — Там вообще никого нет?

— Неа. Чего-то всё утро бегают. Шишка какая-то, наверное, прилететь должна. Я, как прилетел, так наш самолёт побыстрее попросили свалить и вроде все полёты до конца дня отменили.

Интересно. Не тот ли это сюрприз, что обещал мне Аркадий Борисович? И что в таком случае это может быть. В том, что должен прилететь кто-то важный, никаких сомнений не было. И что этот важный вообще здесь забыл? Обычное гражданское училище. Единственное, что близость к столице. Но там и свои училища имеются.

В общем, смысла гадать нет. В любом случае если нам не нужно этого знать, то никто нам и не расскажет. Сейчас должны работать многие из тех, кого я знал в прошлой жизни. Но это было в прошлой жизни. Для них я никому не известный кандидат в курсанты.

Нами начали заниматься только часа через три. Прибежал взмыленный пожилой мужчина, которого я видел впервые. Но судя по его возрасту, он уже был на пенсии и наверняка не проработает ещё восемь лет. Сразу же, как он зашёл в кабинет, внутрь ломанулась одна из мамашек, таща сына за руку. Ждать устали все.

Это мы с Валерой, нашли общий язык и отлично общались. А вот этим парням приходилось выслушивать всё недовольство своих матерей.

И вот когда первая мамашка зашла в кабинет, мы все услышали, что она думает о таком отношении со стороны работников училища. Её запала хватило минут на пять, а потом мы стали свидетелями того, как эту скандалистку выставили за дверь.

— В наше училище собрался поступать ваш сын, поэтому будьте добры и позвольте ему всё сделать самому. Наши курсанты умеют сами подтирать сопли. В противном случае им просто нечего здесь делать, — крикнул в спину вылетевшей женщине мужчина.

Дама вся пылала от негодования, но всё же не рискнула снова идти скандалить. И правильно сделала. Её сына могли легко завернуть за такое поведение с её стороны.

Мы с Валерой сидели и тихо посмеивались, когда вторая мама, даже не пошла в кабинет вместе с сыном. Она оказалась умнее первой.

Ну а затем настала наша очередь. Первым пошёл Валера и отстрелялся гораздо быстрее первых ребят. Но он и немудрено. Валера два года занимался в аэроклубе и уже сидел за штурвалом учебного самолёта. Занимался он во Владимирском ДОСААФе. И судя по его рассказам, обучение там ничем не отличалось от обучения в Рязанском. Поэтому он решил не тратить время зря и пойти учиться в нормальное училище. Соответственно, у него были рекомендации, с которыми его обязательно примут, если ВЛЭК даст зелёный свет. Он, в отличие от меня, решил сдавать комиссию в училище, будучи полностью уверенным в своём здоровье.

Ну а следом за Валерой, который остался ждать меня под дверью, пошёл и я.

— Здравствуйте, Сергей. Уже наслышаны о вас. Председатель ВЛЭК нам про вас всё рассказал. Нашему училищу нужны такие люди, как вы. Особенно сейчас, — взяв мои документы, заговорил мужик, который представился Бронским Брониславом Геннадьевичем. Заместителем директора училища.

— Что вы подразумеваете, под «особенно сейчас»? Мне говорили, что этот набор будет особенным, но конкретно ничего не сказали.

Бронислав Геннадьевич растянулся в улыбке и смахнув мои документы в верхний ящик своего стола, заговорил.

— В этом году наше училище станет первым, где гражданских пилотов будут учить наравне с военными. На базе нашего училища будет сформирован курс по подготовке пилотов военно-транспортной авиации. Для этого сегодня на территорию училища уже прибыли инструкторы из Балашова. Они уже осмотрели всё имеющееся у нас оборудование и дали положительную оценку профессионализму наших инструкторов. Можно сказать, что у нас появилась военная кафедра. После успешного прохождения всех испытаний вам будет присвоено звание младшего лейтенанта. И всё будет зависеть только от вас. Либо вы свяжете свою жизнь с ВВС СССР, либо пойдёте в гражданскую авиацию. Естественно, если вы согласитесь поступить на этот экспериментальный курс.

Я слушал Бронислава Геннадьевича и не мог поверить своим ушам. Получается, не просто так меня расспрашивал психиатр, об учёбе в военном вузе. Уже тогда он знал, об этом эксперименте.

— Вы сказали, что прибыли инструктора из Балашова. Насколько я знаю, Сасовское училище не обладает тренажёрами и самолётами для обучения военных транспортников.

— Смотрю, вы отлично осведомлены о наших возможностях, — радостно хлопнул в ладоши Бронский. — За оставшееся до учёбы время всё необходимое будет передано нам. В том числе учебный Ан-26. И раз вы так хорошо разбираетесь в самолётах, то должны знать, что это военная модификация Ан-24. А это один из самых востребованных на данный момент самолётов гражданской авиации и совершает львиную долю всех перевозок внутри союза. Поэтому, с какой стороны ни посмотри, вы всюду будете в выигрыше.

Так-то оно так. Вот только мне совершенно не понятно, почему меня так настойчиво уговаривают? Здесь явно имелась какая-то заковырка, о которой ни Аркадий Борисович ни Бронислав Геннадьевич не хотели мне ничего рассказывать.

— Всё, что вы рассказываете действительно очень заманчиво. Вот только сдаётся мне, что имеется нечто такое, что может повлиять на моё решение. Не расскажите мне, что это? — спросил я и увидел, как скривился Бронислав Геннадьевич.

Глава 20

— Как я уже говорил, вы можете сами решать, связывать свою жизнь с военной авиацией или нет. Сроки обучения будут сокращены. Также будут применены новые, экспериментальные методики обучения. Первый полёт будет совершён уже во втором семестре. Обучение на этом курсе будет кардинально отличаться от обучения в любом другом лётном вузе. Исходя из этого с каждым, кто решит поступить учиться именно на военный курс Сасовского лётного училища, будет заключён договор. Согласно которому, после успешного завершения обучения, вы будете должны пять лет прослужить там, куда вас направят. И могу прямо сейчас сказать, что всего планируется набрать двадцать четыре человека, из которых будут отобраны только шестеро лучших. Именно эти шестеро и станут первыми выпускниками курса. Для того чтобы узнать больше, необходимо будет пройти собеседование уже с военными и подписать необходимые документы.

Честно говоря, я толком и не понял, что пытался донести до меня Бронислав Геннадьевич. Что это за секретное место, в котором мы должны будем отслужить пять лет? Раз об этом нам расскажут только после прохождения собеседования с военными и подписания каких-то документов. Скорее всего, это документы о неразглашении. Вот только что такого тайного может быть в нашем обучении? Никаких новых разработок. Обучать нас будут на АН-26. И почему будут отобраны только шестеро лучших? Три полных экипажа. Сколько всего непонятного.

— У меня есть время, чтобы подумать?

— На данный момент у нас имеется уже девятнадцать кандидатов, давших своё согласие и прошедших первичное собеседование. Практически все они уже прошли необходимые испытания. Поэтому я не могу сказать, как много времени у тебя есть Сергей. Но в любом случае оно есть. Документы я твои принял и завтра уже внесу в очередь на сдачу экзаменов. Пока можешь заселиться в общежитие вместе с другими кандидатами. Для кандидатов в курсанты выделено первое общежитие. Вступительные испытания сейчас проходят в потоковом режиме. Следующий поток как раз начнёт сдачу со среды. В общежитии имеется распорядок дня, оттуда можешь узнать, во сколько проходят приёмы пищи.

— В Скопине у меня живёт девушка, могу я покидать территорию училища?

— Шустрый, какой. Уже девушка у него в городе есть, — усмехнулся Бронислав Геннадьевич. — С того, момента, как я принял документы, училище взяло на себя полную ответственность за тебя. Поэтому выходы в город пока под запретом. У местных имеется одна очень интересная забава — подраться с курсантами лётчиками. Некоторые, особенно рьяные товарищи, даже дежурят возле училища, чтобы отслеживать вот такие выходы курсантов.

— Даже в военных училищах дают увольнительные. — сам даже не знаю, отчего возмутился я. Мы обговаривали с Галей подобный вариант развития событий. В таком случае я должен позвонить в аптеку и пообщаться с Галиной мамой. Дома у них телефона не было и это единственный способ связаться с Галей из училища.

— Сергей, не нужно торопиться. Ты просто не дал мне договорить. Чрезмерная поспешность — одно из самых плохих качеств, которые могут быть у пилота. — погрозил мне пальцем Бронислав Геннадьевич. — Хотя я прекрасно тебя понимаю. В твоём возрасте очень трудно встретить человека, не пытающегося бежать впереди паровоза. Но ничего в училище вас быстро научат, что значит «Поспешишь — людей насмешишь».

— Простите.

— Ничего страшного. Ты не первый, ты и не последний, кто будет возмущён этим правилом. Но правила, они для того и правда, чтобы их нарушать. Действительно, мы можем сделать исключение для тех, кто проживает в самом Сасово, или у него здесь проживают родственники. Для этого всего лишь нужно, чтобы за таким кандидатом пришли эти самые родственники. Пишется заявление, что никаких претензий к училищу в случае какого-нибудь ЧП не поступит. И после этого мы отпускаем курсанта в увольнительную, если проводить аналогии с военными училищами.

А в восемьдесят шестом ничего подобного не было. По крайней мере, с теми, кто только приехал поступать. До того момента, пока тебя не зачислили, ты мог делать всё, что захочешь. Хочешь — живи в общежитии, предоставляемом училищем, хочешь — нет. Главное, чтобы вовремя пришёл на все экзамены. Ну а после того, как сдал их, делай что хочешь. Результаты будут объявлены в середине августа. Да и про то, что местные устраивают охоту на курсантов лётчиков, я слышу впервые.

Конечно, всегда происходили подобные стычки, но чтобы это достигло подобного масштаба, как-то нереально. И как-то не укладывалось у меня это в голове. Хотя подобные меры предосторожности, скорее всего, обусловлены появлением в училище военных с их секретными методиками обучения.

— Бронислав Геннадьевич, в таком случае, могу я совершить звонок?

— Конечно, можешь. Там за тобой ещё были кандидаты?

— Вроде нет.

— Тогда пройдём в мой кабинет оттуда и позвонишь. Да и образец заявления я тебе сразу дам. И не забудь, чтобы человек, пришедший за тобой, взял с собой паспорт.

Закрыв ящик с документами на ключ, Бронислав Геннадьевич сказал следовать за ним.

— Репин, а ты чего всё ещё здесь сидишь? Не смог найти общежитие? — увидев Валеру, удивился зам. директора.

— Серёгу жду. Договорились, что вместе заселяться пойдём.

— Это вы правильно делаете, друзья всегда и в любом деле нужны. Вот только придётся тебе ещё немного подождать Репин. Давай, поднимайся и двигай следом за нами.

— Вы куда? — шёпотом спросил у меня Валера, когда мы немного отстали от Бронислава Геннадьевича. Несмотря на свой возраст, он был в отличной форме и с лёгкостью задавал очень быстрый темп.

— Позвонить мне нужно. Чтобы за мной вечером пришли. У меня девушка местная, вот сегодня с родителями пойду знакомиться, а без сопровождающего из училища не выпускают. Говорят — местные хулиганы лютуют. Даже охоту на курсантов объявили.

— Да ладно?! А почему мне тогда об этом не сказали?

— А ты просился выйти за территорию училища?

— Нет.

— Вот и ты ответил на свой вопрос.

Бронислав Геннадьевич остановился возле двери, на которой висела табличка с его именем и засунув руку за наличник, достал ключ.

Вот как раньше было. Люди могли просто хранить ключи под входными ковриками, в почтовых ящиках, или вообще вот так за наличником и ведь никто не пользовался подобной наивностью населения. Хотя так делают наверняка только те, у кого брать нечего. А вот те, кто имеют что-то за душой, пытаются всячески себя обезопасить.

— Пользоваться умеешь? — спросил у меня Бронислав Геннадьевич, указав на потёртый дисковый телефон. Получив положительный ответ, он принялся копаться в бумагах, распиханных в какие-то коробки.

В первый раз в аптеке оказалось занято и пришлось подождать ещё пару минут. Зато во второй раз, практически после первого гудка трубку подняли.

— Центральная аптека, — послышался в трубке женский голос.

— Здравствуйте, а могу я услышать Алевтину Дмитриевну Размук?

— Одну секундочку.

Трубку положили на стол и я услышал, как кричат. «- Аля, тебя кто-то спрашивает. Бросай уже с дочкой миловаться. Ещё успеете».

Значит, Галя там и это очень хорошо, не придётся себя дураком выставлять. Хотя она и должна была уже всё про меня рассказать, но мало ли... По крайней мере, при мне никаких звонков родителям не было. Галя вроде и брата хотела подтянуть к этому делу. Но сейчас посмотрим.

— Алевтина Дмитриевна слушает.

— Здравствуйте. Меня зовут Фомин Сергей. И я встречаюсь с вашей дочерью.

— Здравствуйте, Сергей. Уже наслышана о вас и вот теперь ещё и услышала. А вечером, надеюсь и увидеть смогу. Чем могу быть полезной?

Выслушав меня, Галина мама ничуть не удивилась тому, что из училища не отпускают просто так. Год назад в городе появилась целая банда малолетних хулиганов, которые считают себя хозяевами. И всё из-за того, что главарь этих малолеток — сын начальника Сасовской милиции. Вот им многое и сходит с рук. Но горожан они практически не трогают, максимум стекла побьют, да колёса у машины проколоть могут. Если машина, конечно, есть.

А с моей проблемой мне обещали помочь. Часов в пять — шесть за мной придут. Звучало это немного устрашающе, но я был благодарен. Я уверен, что с бандой этих малолеток в скором будущем разберутся. Не будут военные терпеть подобную шушеру у себя под боком. К тому же если это будет какой-то секретный объект, то никто не станет смотреть на этого начальника полиции. Снимут с должности и хорошо ещё, если не закроют. У любого подобного начальника всегда можно найти не только скелета в шкафу, но и целую подборку дел, которые тянут на расстрел. Поэтому существовать этой банде осталось совсем немного.

Получив от Бронислава Геннадьевича образец, я тут же написал заявление, оставив пустыми некоторые строки. Их заполним, когда за мной приедут. Мне напомнили, чтобы я не затягивал с решением и дальше мы с Валерой отправились в общежитие.

Общежитие для кандидатов в курсанты располагалась в одном из двухэтажных зданий, в котором всегда размещали первокурсников. Настоящие казармы по пятнадцать койко-мест в комнате, разделённых прикроватной тумбой. Это уже на втором курсе курсанты будут расселены по комнатам на четыре или шесть человек. А первый год все должны превозмогать.

Места в первой и второй комнатах были полностью заняты. Поэтому мы с Валерой расположились в третьей. И не успели даже толком бросить вещи, как нас тут же потянули на обед. Если не успеем, то придётся ходить голодными до ужина. Подобная перспектива нам совершенно не нравилась и поэтому мы пошли за остальными.

Жидкий картофельный суп, макароны с тушёнкой и несладкий чай. Насколько я помню, в военном училище кормили лучше. Но ничего мы все сюда приехали не для того, чтобы брюхо набивать. Студент в первую очередь должен быть голодным до знаний. А к подобному рациону мы привыкнем довольно быстро.

Ну а после обеда мы вернулись в общежитие и начали знакомиться с ребятами. Это были те, кто приехал поступать после окончания предыдущего потока. Нам всем вместе предстояло сдавать экзамены.

Всего собралось семнадцать человек, если считать нас с Валерой. А ещё девятнадцать, как и говорил мне Бронислав Геннадьевич, уже были отобраны и согласились поступить на военный курс. Среди этих девятнадцати человек было семь человек, уже отслуживших в армии. Все они жили в первой комнате и уже успели навести там армейские порядки. В нашей комнате сейчас было всего шесть человек. Мы с Валерой, парни, что приехали с мамами и ещё два паренька, что сидят здесь ещё с прошлой недели.

В город их не отпускают, вот и приходится им маяться в казарме. Единственное, что спасало это разрешение заниматься на спортивных снарядах и посещать библиотеку. А так ребята были уверены, что уже сошли бы с ума.

Это они просто ещё не начали обучения и все сейчас слишком заняты с военными, а то я бы послушал, как они говорят, что им скучно. Пускай радуются, вот такому, вынужденному лодырничеству. Заодно и физическую подготовку немного подтянут. Слишком мало тех, кто будет проводить свободное время в библиотеке. По крайней мере, среди таких молодых ребят. К чтению книг нужно подойти осознанно, уже прекрасно понимая, что ты от этого хочешь получить. А вот подтягиваться, отжиматься и просто бегать по стадиону можно в любое время, даже не о чём не задумываясь. Что, в общем-то, ребята и делали.

Толком познакомиться с ними я не успел. Прибежал дежурный и заорал, что к Фомину приехали. Время было десять минут шестого. Как раз вовремя.

На КПП меня ждал мужичок в промасленной робе, с недельной щетиной и судя по запаху таким же перегаром. К тому он весьма неуверено держался на ногах.

— Ты Серёга? — спросил он, когда увидел меня. — Чего тут у вас делать нужно, чтобы забрать тебя?

— Вот данные в заявлении недостающие вписать, и всё.

— У меня в нагрудном кармане паспорт лежит, возьми и сам всё напиши. А то у меня руки грязные, только с поля вернулся, я так тебе всё запачкаю.

Полюбила тракториста,

Трактористу я дала,

Всю неделю сиськи мыла

И соляркою ссала.

Слышал такую частушку? Так вот, это всё правда — вытерев руки о робу, выдал тракторист.

Какой весёлый у Гали папа. Но делать нечего. Вытащил у него паспорт и заполнил все недостающие графы, после чего отдал заявление дежурному, который выписал мне пропуск. Завтра я должен явиться в училище к девяти утра и снова меня должен сдать под роспись встречающий. Интересно, Галин отец завтра утром, будет в состоянии это сделать?

Ну ладно, с проблемами будем разбираться по мере их поступления. А пока, выйдя за пределы КПП, я увидел ожидающий нас синий трактор. Такой самый обычный, с маленькими передними колёсами и огромными задними. Понятия не имею, как называлась эта машина. В тракторах я совсем не разбираюсь.

Сразу было видно, что машина рабочая и совсем недавно была в поле, о чём свидетельствовали комья ещё не до конца засохшей грязи.

— Председатель, на кой-то чёрт решил проехаться, проверить, как мужики в поле работают. Да и застрял. Пришлось мне его вытаскивать. Вот весь в грязи и извозился. Но мне не привыкать. Где мы с моим синим только не были. По какой грязи только не лазили. Но об этом потом. Залезай в кабину и постарайся не запачкаться, а то мне Аля опять будет мозг выносить. Уж очень она любит это дело.

Залезть в трактор не запачкавшись было довольно сложно, можно сказать, даже нереально сложно. И я с этой задачей не справился, умудрившись посадить пятно на майку.

— Да ладно, не оттирай. Всё равно, пока не высохнет ничего не выйдет. До дома доберёмся, там найдём тебе чего-нибудь переодеться, а Галька пока майку застирает. И это ко мне постарайся не прижиматься. А то это уже трудно будет отстирать, — увидев, что я пытаюсь оттереть грязь, сказал Галин отец.

На удивление в кабине было нереально чисто. Водительское сидение было застелено куском брезента. Также и пол был устлан брезентом, где это было можно. Правда, места для меня практически не было и не касаться водителя было действительно сложной задачей.

— Катался раньше на тракторе?

— Пока не довелось.

— Но ничего. Это мы сейчас исправим. Считай, что трактор — это тот же самолёт. По крайней мере, тарахтит очень схоже, — расхохотался тракторист и слегка покачиваясь завёл свой рычащий транспорт. — Сам видишь, посадить тебя негде, поэтому держись крепче. Всё лучше, чем пешком идти.

А дальше мы, не спеша, покатили из авиагородка.

— Галька нам с матерью про тебя рассказывала. Значит, лётчиком хочешь стать? Это хорошо. Вот Витька мой — старший, в десантуре служит. Нравится ему это. А меня Генкой зовут. Это если друзья и близкие. Ты можешь дядь Геной звать. Вдруг породнимся скоро. — подмигнул мне пьяный дядь Гена и едва не снёс чей-то забор. Но вовремя увидел и повернул. — А если по паспорту то я Генрик Войцехович. Родители во время войны сбежали в Гомель. Вот там я и родился. А так поляки мы. Не, ну дети у меня уже наполовину русские. Мы с их матерью в Казахстане познакомились, на целине. Витька и Галька у нас ещё там родились. А вот Маринка уже здесь. Заработали мы с Алей себе дом здесь и вот переехали.

Ехали мы минут десять и за это время Генрик Войцехович успел рассказать мне практически всю свою жизнь. Не забывая при этом приукрашивать всё смачным словцом. Вот такой идеальный тракторист, которыми их все себе и представляют.

Услышав тарахтение трактора, нас вышли встречать все члены Галиной семьи. Вернее, три копии одной женщины, с разницей в возрасте.

Как говорят, если хочешь увидеть, как будет выглядеть женщина в будущем — посмотри на её мать. Могу сказать, что Гале повезло. А там, вполне возможно, что и мне повезло.

— А Витька Смирнов симпатичнее будет, — выпалила Марина, когда я начал вылезать из трактора. Следом за мной оттуда вывалился Генрик Войцехович и на него тут же налетела Алевтина Дмитриевна.

— Как же ты мне уже надоел пьянь. Сил уже никаких с тобой нет. Каждый день на карачках домой приползаешь. Людям уже в глаза стыдно смотреть.

— Аля, прекрати! Не позорь меня перед зятем, — попытался вразумить жену тракторист, но вместо этого получил появившимся словно из воздуха полотенцем и начал спасаться бегством. Загоншица была опытной и умело подвела беглеца к калитке, а затем и в дом.

— Извини. Чего-то подобного я и боялась. У нас всегда так, — сказала Галя, закрыв лицо руками. Было видно, что ей очень стыдно за родителей.

— Всё нормально и не нужно за это извиняться. Все мы неидеальны. А вот про Витьку Смирнова я бы узнал более подробно.

— Да это Галькин бывший хахаль. Когда она в прошлом году на каникулы приезжала, он от неё не отходил. Выхаживал вокруг словно петух. Грудь колесом, весь такой важный ходит. Даже я на него постоянно засматривалась. А вот Галька наша дурёха, голову парню поморочила да и кинула его, сбежав в Рязань. А он, между прочим, уже институт в том году закончил. И его уже взяли инженером на станкостроительный. Вот Галька — дура. Сейчас бы жила себе припеваючи.

— Вот сейчас я кому-нибудь по загривку тресну пару раз и заживу сразу припеваючи! — разозлилась на сестру Галя, но Марина уже всё прекрасно поняла и поэтому была готова бежать, что, собственно говоря, и сделала. — Ничего, я тебя ещё поймаю.

— Да ладно тебе. Дай младшей немного развлечься. Соскучилась она, давно тебя не видела. А вот так внимание привлекает. И не переживай, ты сейчас со мной и никаких Витек рядом нет. А если и появятся, ты мне скажи и я сам с ними разберусь.

— Правда?

— Правда. А теперь веди, будем знакомиться по-нормальному. Мне ещё завтра общаться с военными предстоит.

Глава 21

В училище я был уже в восемь часов. Дядь Гена поехал на работу, а по дороге подкинул и меня. Вечер прошёл хорошо, если не считать постоянных склок Гали с младшей сестрой, да ворчание Алевтины Дмитриевной на мужа. Уж не знаю, как они смогли договориться, но ужинали мы все вместе и на столе даже имелся алкоголь, от которого я отказался. Не хватало ещё, чтобы в училище я вернулся с перегаром. Мне предстоял разговор с представителем военных.

После ужина меня расспрашивали о семье. Так и пролетел весь вечер. Спать меня определили в Витину комнату, а Галя отправилась в свою бывшую комнату, в которой они жили вместе с Мариной. Но даже несмотря на это, Галя забегала ко мне ночью, и мы оба остались вполне довольны.

Прямо после проходной я встретился с Бронским, который обходил территорию училища.

— Бронислав Геннадьевич, я согласен с вашим предложением. — сказал я заму и тот сразу же расплылся в довольной улыбке.

— Честно говоря, я вот даже не сомневался в тебе Сергей. Ты мне сразу показался парнем обстоятельным, уверенным в себе. А такие, как ты своего не упустят. Правильно ты всё решил. Давай, сейчас на завтрак, а потом сиди в общежитии, тебя вызовут. Кстати, Репин тоже решил попытать удачу и попробовать поступить к военным. Могу только пожелать вам удачи ребята. Ну а если не пройдёте отбор к военным, то радости просим к нашим курсантам. На 26 учить не будем, но старый добрый АН-2 всегда.

На завтраке ко мне тут же подлетел Валера и начал рассказывать, как он вчера общался с армейскими и после их рассказов решил попробовать поступить на новый курс. Я мог его только поздравить. Хотя даже и не представлял, что Валере делать на военной службе. Вот не ассоциировался он у меня с этим, и всё.

Вызвали нас только во второй половине дня. Всё время до этого нам не оставалось ничего, кроме как, сидеть и смотреть в окно, которое выходило на тренировочную площадку. Сами мы должны были ждать, когда нас пригласят на беседу с представителем военного курса, а вот остальные ребята подобных ограничений не имели и коротали время тренируясь. Они даже откопали где-то мяч и начали играть в футбол.

Мы же с Валерой выступали в качестве комментаторов. Хотя и видно было довольно плохо, что происходит на поле. Но всяко лучше, чем просто пялиться в окно.

Вызвали нас с Валерой одновременно. Пришёл старшина в форме Балашовского училища, и мы двинулись следом за ним.

— Меня Гришкой зовут. — представился старшина, когда мы вышли из общежития. — Вам ребята повезло. Будете общаться с подполковником Моховым. Он мужик правильный. Всегда поступает по совести и никогда не лебезит перед начальством. В прошлом году я сам был свидетелем того, как он за шкирку вышвырнул из училища внука какого-то генерала. Учиться тот совершенно не хотел, зато кичился тем, что его дед какая-то высокая шишка в Хабаровске. Ох, и вопил тот парень. Обещался, что Мохова под трибунал отдадут и чего с ним только не сделают. В итоге ничего подполковнику так и не было. Зато все выскочки сразу же заткнулись и принялись за учёбу.

Я это вам к чему, сейчас рассказываю. Просто ходят о нашем училище слухи, что попасть в его стены можно, только имея родственника в больших погонах. Но это совсем не так. Я вот сам приехал из небольшой деревушки под Саратовым. Мать — доярка, отец столяром в совхозе работает. Да и дедов генералов не имеется. Но ничего, смог поступить. Тут главное — учиться хорошо и не лентяйничать. А если, что непонятно не бояться спрашивать. Стыдно у преподавателей спросить, спросить у старших ребят. И если, что это вам прямое руководство к действию. Можете всегда обращаться ко мне, если это будет в моих силах — обязательно помогу. Я, если что будут одним из кураторов вашего курса. И сам буду параллельно доучиваться. Но об этом мы с вами поговорим после того, как вы пройдёте собеседование и сдадите все необходимые испытания здесь.

— А что будут какие-то ещё испытания? — спросил Валера.

К этому моменту мы уже были в административном корпусе и остановились возле двери без каких-либо опознавательных знаков. Рядом было ещё несколько таких же дверей. Да тут запросто можно запутаться. Не удивлюсь, если Гриша привёл нас не туда.

— Об этом вам расскажет уже подполковник Мохов. Владимир Алексеевич, разрешите? — предварительно постучавшись и только после этого заглянув в кабинет, спросил старшина.

— Давай заводи. — раздался уставший голос и Гришка показал нам заходить. — Спасибо Гриш, пока можешь быть свободен. Сходи, проверь, чтобы наши обалдуи, куда не залезли. А то они от безделья натворят здесь чего, а нам потом исправлять. Сегодня должны будут оборудование привезти, нужно его разгрузить. Но это я вам сам сообщу ближе к делу.

— Так точно! — козырнул Гриша и вышел из кабинета, подмигнув нам с Валерой.

— Репин Валерий и Фомин Сергей. Всё правильно? — спросил у нас седовласый подполковник, которого я видел впервые.

Сейчас я прошлый должен уже закончить третий курс и к этому моменту, уже знал весь руководящий состав училища. Да и не руководящий тоже. И точно могу сказать, что никаких подполковников Моховых там точно не было. Вот и ещё одна деталь доказывающая, что эта реальность отличается от моей. Хотя все основные события вроде и те же. А вот в таких деталях имеются различия.

— Тебя Фомин мне рекомендовали, а вот с тобой Репин мне совершенно не понятно. — продолжил говорить Мохов.

Затем он достал папки с нашими личными делами. Мою отложил в сторону и принялся просматривать личное дело Репина Валерия Владимировича 1961 года рождения.

— Вы не стойте. Присаживайтесь, второй стул возьмите у окна. Скиньте с него куда-нибудь бумаги и сюда принесите. Напротив меня садитесь. Меня зовут Мохов Владимир Алексеевич. Пока вы не стали моими курсантами, можете обращаться ко мне по имени-отчеству. Мы только вчера прибыли в расположение СЛУГА (Сасовское лётное училище гражданской авиации), даже толком ещё не успели здесь расположиться. Поэтому на бардак не обращайте внимание. Самому противно, но пока ничего с этим поделать не могу. Слишком много более важных дел. Ну и чего вы молчите? Что я один должен распинаться тут перед вами? — гаркнул Владимир Алексеевич.

Вот так сразу нас проверяют на стрессоустойчивость. Сперва разговоры не о чём, а потом сразу наезд. Сдаётся мне, что подполковник — очень непростой человек. И вполне вероятно, что его привлекли из более серьёзного ведомства специально для отбора кандидатов на новый курс. Всё же секретности вокруг него хватает. А тому же Гришке текст подготовили заранее, чтобы расположить нас к подполковнику.

Помню, общались с нами подобные люди, непосредственно перед назначением. Должно быть, именно они принимали решение, куда отправить служить того или иного курсанта.

— Никаких вопросов вы не задавали товарищ подполковник. А имена вы наши и без того прекрасно знаете. — ответил я, указывая на папки с нашими личными делами.

Мохов улыбнулся и отчего-то от его улыбки у меня побежали мурашки по коже, да и Валера дёрнулся, словно увидел что-то страшное. Наше поведение заставило подполковника улыбнуться ещё шире.

— Во-первых, я уже говорил, что сейчас вы ещё не являетесь моими курсантами и должны обращаться ко мне по имени-отчеству. Во-вторых, молодец Фомин, правильно подметил, вопросов я ещё никаких не задавал. А в третьих, предпочитаю, чтобы при первом знакомстве мне всегда представлялись, даже если я прекрасно знаю, как зовут этого человека. Элементарные правила вежливости, которые красят любого человека.

— Фомин Сергей Михайлович — кандидат в курсанты СЛУГА. — представился я. Следом за мной представился и Валера.

— Вот теперь отлично. Теперь мы с вами знакомы и можем приступить к более детальному разговору. Для начала давайте я немного введу вас в курс дела, а потом уже поговорим конкретно о каждом из вас. Валера, ты пока можешь уже начинать думать над тем, почему решил поменять гражданское училище на военное?

Валера тут же нахмурился, но кивнул. А ведь мы даже не разговаривали с ним на эту тему. Одного общения с армейскими для этого определённо мало. Да и чего они могли ему рассказать? О том, как служили в армии? Так это совсем другое. Поэтому мне тоже будет весьма интересно услышать, с чего это вдруг Валера за один вечер решил всё поменять.

— Ну что же начнём. Бронислав Геннадьевич вам уже должен был рассказать, что в этом году на базе СЛУГА было решено создать экспериментальный курс по подготовке пилотов военно-транспортной авиации. Для этого на территории училища к началу учебного года будут созданные все необходимые условия, доставлены тренажёры и предоставлен персонал. Курс будет урезан по времени на один год. Но при этом не пострадает ни одна из дисциплин, необходимых к изучению. Соответственно, увеличится нагрузка на курсантов.

Вы должны быть готовы к тому, что учёба будет занимать всё ваше время. Если вам это не подходит, то лучше сразу откажитесь.

Мохов внимательно посмотрел на нас, дав немного время на раздумья.

Меня подобный расклад совершенно не пугал, а Валера, похоже, был слишком занят размышлениями над тем, почему всё же военный курс и просто пропустил большинство сказанного мимо ушей.

— Отлично. Также требования по физической подготовке к моим курсантам несколько выше даже основного ВВАУЛа. Здесь также с вас будут спрашивать очень строго. Первый экзамен по физподготовке будет проходить по критериям СЛУГА. Но хочу сказать сразу, что после успешной сдачи первых испытаний, будет ещё один отбор. Там требования уже будут установлены мной. Выкладываться по полной придётся всем. Особенно сложно будет вот таким кандидатам, как вы, ещё не прошедшим военную подготовку в армии.

И вновь Мохов замолчал. Ожидая нашей реакции, я просто кивнул и ударил Валеру по ноге. Парень непонимающе уставился на меня, а затем то же начал спешно кивать.

— Как я уже говорил, обучение будет происходить по экспериментальной программе и в более сжатые сроки. Поэтому уже во втором семестре вы впервые сядете за штурвал. Сперва это будет Ан-2, который вы будете должны освоить за семестр. А уже всё оставшееся время, будете работать на АН-26.

Отбор будет вестись очень серьёзный. В СЛУГА мы набираем группу из 24 человек. Но чтобы вы понимали, отбор в эту группу будет вестись ещё в четырёх училищах. И этот отбор будет весьма отличаться от любого другого отбора.

На данный момент это вся информация, которую я могу вам озвучить. Если после всего услышанного вы не изменили своего мнения, то необходимо будет подписать кое-какие документы и только после этого, мы с вами сможем перейти к следующему пласту информации.

Да понятно, что нам необходимо подписать бумаги о неразглашении. Вот только совершенно непонятно, для каких целей собрались готовить пилотов на этом супер курсе? У меня даже не было никаких предположений. Что мы должны будем перегонять самолёты с золотом? Ядерным оружием? Даже вариантов больше нет. К тому же для чего создавать под эти цели отдельный курс? Неужели в стране недостаточно пилотов? Одни вопросы и ответы на них я получу, если соглашусь подписать бумаги о неразглашении. И скорее всего, получу я эти ответы далеко не сразу.

— Может, у вас имеются какие-нибудь вопросы? — видя наше замешательство, спросил Алексей Владимирович.

А вопросы были.

— Что будет с теми, кто не справится с обучением на вашем курсе? — спросил я. На Валеру тут никакой надежды не было, его мозг сейчас был занят совершенно другим.

— По желанию такой курсант будет переведён либо обратно в СЛУГА, либо в любое военное училище, в котором будет свободное место. Все, кто смогут пройти ко мне на курс, гарантированно пройдут в любое училище. Здесь никаких проблем не возникнет.

— Что будет с теми курсантами, что не войдут в шестёрку лучших? Ведь именно столько человек будет отобрано, для исполнения пятилетнего контракта, о котором тоже было бы неплохо узнать немного больше.

Владимир Алексеевич с удивлением посмотрел на меня.

— Видимо, Бронислав Геннадьевич немного переборщил с информацией. Это вы должны были узнать, только пройдя второй круг испытаний. — Мохов ненадолго замолчал и достал из стола стопку бумаг, из которой он вытащил пару листов и протянул их нам. — Лучше поздно, чем никогда. Раз вы уже оба знаете о контракте и числе выпускников курса, то ознакомьтесь с этими документами и заполните все нужные графы. Отказ уже не принимается.

Перед нами с Валерой лежали подписки о неразглашении. Стандартный документ. Точно такой же я подписывал и в прошлой жизни, поступая на службу. Вот только сдаётся мне, что, поступив на этот курс, у меня соберётся много таких подписок. От этого ещё сильнее захотелось узнать, что это за курс такой особый, что вокруг него столько секретности.

Пока мы с Валерой заполняли подписку о неразглашении, Алексей Владимирович позвонил Бронскому и совершенно не стесняясь в выражения, объяснил ему, что могут с ним сделать за чрезмерную болтливость. А Мохов — молодец, какие смачные эпитеты, любо-дорого слушать.

— Вот теперь будем считать, что вы ничего не слышали. По крайней мере, до тех пор, пока не перейдёте к следующему этапу испытаний. — забрав у нас бумаги, сказал, уже успокоившийся Мохов.

Дальше он провёл для нас краткий инструктаж с описанием того, какие последствия будут, если мы решим сболтнуть немного лишнего. Даже та информация, что имелась у нас, должна там и оставаться. Да и на мои вопросы отвечать он не стал.

Ну что же ничего не остаётся, кроме как, пройти до следующего этапа отбора.

Ну а дальше было ещё несколько звонков, на этот раз звонили Мохову и судя по всему, это было вышестоящее руководство. Нам с Валерой только и оставалось, что сидеть и ждать, когда продолжат с нами. Но мы так этого и не дождались.

Алексей Владимирович закрыл трубку ладонью и обратился к нам.

— В общем, с вами всё понятно. Сдавайте экзамены и по их результатам будет ясно, продолжится наше общение или нет. А пока, можете быть свободными.

— Так вы нас берёте? — спросил Валера.

— Предварительно моё одобрение получено. А теперь идите и готовьтесь. Насколько я знаю завтра у вас экзамен по физподготовке.

Мы попрощались с Моховым, но он уже не обращал на нас внимания, продолжил разговор по телефону.

— Ну и чего ты думаешь по поводу всего этого? — спросил я Валеру, когда мы оказались на улице.

— А чего тут думать? Какой-то эксперимент военных, в котором мы можем принять участие. Получить высшее военное образование за три года и ещё не известно что.

— Вот именно это неизвестно, что и смущает меня больше всего. Представляешь, как нам нужно будет напрягаться, чтобы получить это образование? Мохов подробно расписал все прелести обучения на своём курсе. Если сама учёба меня не пугает, то вот с физподготовкой могут возникнуть реальные проблемы. У тебя с этим делом как?

Валера сразу же замялся и стало понятно, что так же, как и у меня. Но ничего у нас ещё имелось время подтянуться в этом плане. В том, что сдам завтрашний экзамен, я был уверен, а когда начнётся второй этап, ещё не известно. Но в любом случае, думаю, это будет уже в августе.

Ну а пока, чтобы не терять зря время мы отправились к остальным ребятам. Итак, полдня сегодня просидели в комнате просто так.

Вернувшись в общежитие, увидели расписание с экзаменами для нашего потока. Первой стояла физподготовка. На следующий день было сочинение. Затем контрольная работа по математике. В субботу устный экзамен по математике. И в воскресенье всё завершалось физикой. В общем, вполне нормальное расписание. Все экзамены начинались в девять утра, поэтому потом даже оставалось время подготовиться к следующему экзамену.

Спать все легли рано, чтобы проснуться пораньше и хорошо размяться перед экзаменом.

Глава 22

Проснулся я в шесть утра и чувствовал себя отлично отдохнувшим. Впрочем, остальные ребята также проснулись сами, без будильника. Естественно, у всех присутствовал лёгкий мандраж, а у пары человек, из второй комнаты нервы расшалились настолько, что они даже поесть нормально не могли. Их колотило словно после сильнейшего бодуна.

И вот в девять часов мы все находились на тренировочной площадке. Всего тридцать девять человек. Вчера поступило ещё три новичка и вот так сразу, на следующий день экзамены. Ребятам повезло, мариновались меньше всех.

Экзаменаторов было три человека. Первым упражнением были подтягивания, затем бег на сто метров и завершал экзамен бег на три километра.

Вызывать нас начали по списку, поэтому я оказался одним из последних. Пятнадцать подтягиваний дались мне довольно тяжело, но всё же я смог это сделать. После этого этапа выбыл один человек и что самое интересное им оказался парень, уже отслуживший в армии.

С бегом на сто метров всё оказалось гораздо проще. И все без проблем прошли этот этап. А вот три километра стали настоящим испытанием абсолютно для всех. Но здесь сыграло всем на руку то, что бежали мы вместе и слабые ребята могли зацепиться за более сильных. В итоге так и получилось. В норматив не уложилось всего три человека.

Вот так на первом же экзамене отсеялись четверо. На ребят было страшно смотреть, особенно на отслужившего в армии парня. Но на то он и отбор, чтобы отсеивались менее способные.

Экзамен занял больше четырёх часов. Мы все были измотанными и очень голодными, поэтому сегодня в столовой постоянно звучали выкрики с просьбой о добавке. Ну а после обеда мы, не сговариваясь, отправились спать.

Разбудил нас оглушительный крик

— Рота — подъём!

Я подскочил и начал крутить головой, не понимая, что происходит. То же самое делали и другие ребята. В нашей комнате один лишь Валера продолжал спать. Мне бы такой крепкий сон.

Затем к нам в комнату вошёл парень в форме Балашовского училища.

— У вас здесь есть, кто собрался поступать на военный курс?

Я сперва даже не понял, что ему от нас нужно. И только после того, как парень повторил вопрос, отозвался, кивнув ещё и в сторону Валеры.

— Ну а чего тогда молчишь? В общем, старшина Синельский просит помочь с разгрузкой. Привезли оборудование, а своими силами мы будем разгружать его до утра.

Вот значит как. Пока нас просят, и мы можем отказаться. А будь мы уже курсантами и тогда нас даже спрашивать бы не стали. Приказали бы на разгрузку и никаких вопросов. А старшина Синельский это должно быть Гришка. Парень он нормальный, так почему бы и не помочь ему.

— Хоть куда идти? — спросил я у парня.

— Собирайтесь и выходите на улицу, я буду вас ждать там. И друга давай поднимай, нам каждая пара рук будет кстати.

С Валерой пришлось немного повозиться. Парень совершенно не хотел просыпаться. Да и новость о работе грузчиком его как-то совершенно не прельщала. Пришлось придумывать, что возможно это один из дополнительных способов проверки, о которых нам говорил Владимир Алексеевич. Только после этого Валера всё же поднялся. Но досталось от него абсолютно всем и я был в этом списке первым.

И вот мы в кампании ещё двадцати двух человек двигаемся на аэродром, где нас поджидает Ан-26.

— Сидоров, чего так долго? Тебя только за смертью посылать. Товарищ подполковник приказал нам разгрузить и отправить самолёт за следующей партией оборудования за два часа. А ты только народ собирал больше часа. — вылез из самолёта старшина, которого я видел впервые.

А где Гриша? Да и где курсанты, которых привезли с собой военные? Кроме нас и пары военных, во главе со старшиной здесь больше никого не было.

— Так, пока их соберёшь... Они сегодня экзамен по физухе сдавали, после него все спать завалились. — начал оправдываться приведший нас парень.

— Всё заткнись. Ну а вы парни, чего застыли. Вам особое приглашение нужно? Ваша задача — выгрузить всё, что находится в грузовом отсеке этой малышки. Будете хорошо стараться и уже через пару лет, сможете сесть за её штурвал.

Сразу видно, что этот старшина настоящий. Сам даже не подумал нам помогать, зато постоянно мешался. Говорил, что мы ничего не умеем, орал на нас и так далее. В общем, делал всё, что положено настоящему старшине. Причём он даже не подумал нам представиться.

Армейцы к этому делу были уже привыкшие, да и я не особо обращал внимание на старшину, а вот Валера порядком испугался. Хотя чего тут бояться? Как говорится, собака лает — караван идёт.

К тому же я прекрасно видел, что за нами наблюдают офицеры. Уж не знаю кто это, но несколько раз к нам подходил лейтенант, проверять, как идёт разгрузка.

А разгрузка шла полным ходом, даже несмотря на то, что после экзамена мы все чувствовали себя не совсем хорошо. В итоге с разгрузкой мы закончили часа за четыре, после чего нас сразу же погнали на ужин, даже не сказав спасибо за помощь.

Специально для нашей разгрузочной команды ужин немного перенесли и мы не остались голодными. И на ужине даже был бонус в виде печенья и вишни. А ближе к концу ужина к нам зашёл подполковник Мохов и поблагодарил за помощь. Был он не один, а в компании с Гришей. Только сейчас парень был уже не старшиной, а лейтенантом. Увидев моё лицо, он рассмеялся и приложил палец к губам.

Чего у них здесь происходит? Я вообще не понимаю. А вот остальные даже не обратили на вот такое стремительное повышение Гриши никакого внимания. Походу они с Влалимиром Алексеевичем оба из какого-нибудь интересного ведомства. А вот на таких, как мы с Валерой лейтенант просто тренируется. Втереться в доверие, навешать лапши на уши и так далее.

Валеру спрашивать смысла не было, он даже не заметил, что Гриша сменил погоны. Поэтому я обратился к армейцам. Всё же они должны лучше нас знать, что здесь происходит. Правда, многого они и сами не знали, но предположили, что Мохов, вместе с Гришей и ещё парой человек из ГРУ. Один парень служил водителем, катая командира части. И вот в одном из таких выездов, как раз в управление ГРУ он точно видел Мохова, отсюда и такие выводы. Ну а про Гришу и ещё двух офицеров такие выводы сделали потому, что они всегда находятся рядом с подполковником.

Вот и получается, что наш курс будет курировать ГРУ.

Эти новости не дали мне толком поспать, поэтому на следующем экзамене я сидел и периодически клевал носом. Но даже несмотря на это, написал отличное сочинение и был абсолютно уверен в том, что получу минимум четвёрку.

Дальше экзамены пролетели совершенно незаметно. Труднее всего мне далась физика. Старый преподаватель совершенно не стеснялся задавать дополнительные вопросы, на которые мне удавалось отвечать с огромным трудом. Я даже не поверил, когда он поставил мне четвёрку. Но эта четвёрка была выстраданной и ощущалась мной, словно пятёрка с плюсом.

Сразу после экзамена нас всех собрал Бронислав Геннадьевич.

— Для тех кандидатов, кто поступает непосредственно на гражданский курс, на этом испытания окончены. Вы можете возвращаться домой. Результаты будут объявлены после пятнадцатого августа. А кандидаты, решившие попробовать свои силы на новом курсе, пока остаются в расположении училища. Завтра вернётся Владимир Алексеевич и озвучит ваши дальнейшие действия.

Вот таким коротким было объявление, после которого нас осталось всего двадцать три человека. Хотел вечером сорваться к Гале, но Бронский сказал, что теперь я нахожусь под руководством Владимира Алексеевича и он просто не имеет права отпускать меня в увольнительную без его ведома.

Вот и получилось, что я остался с ребятами. Делать нам было нечего и мы весь вечер гоняли мяч.

А на следующий день объявился Мохов и отсеял ещё семь человек. Наши работы уже были проверены. И эти семь человек провалились. В этом плане у нас было преимущество перед уже отслужившими в армии ребятами. Знания ещё не успели из нас выветриться.

Семь человек были отправлены по домам насовсем, а оставшиеся шестнадцать были распущены на две недели, по истечении которых мы должны будем явиться в училище для прохождения следующих испытаний. Что это будет, нам никто не сказал.

К обеду мы уже были свободны и я отправился к Гале. Две недели довольно большой срок и я собирался на это время отправиться к бабушке в Мотовилово и помочь ей. Хотел узнать, поедет Галя со мной или нет.

Оказавшись возле её дома, я наткнулся на закрытую калитку и начал пытаться докричаться до кого-нибудь из семьи Размук. Но вместо этого, докричался до соседки.

— Чего орёшь? Не видишь, нету их никого дома? Ты к Гальке что ли? Лётчик, который? Мне Аля про тебя рассказывала. Только ты парень, шёл бы отсюда и не морочил девке голову. Она наша Сасовская и парень ей нужен наш. А дома её нет, потому что уехала она утром с Мишкой куда-то. Маринку они ещё взяли. Парень — молодец, уже машину себе сам купил, дом строить начал. Не морочь девчонке голову, дай ей жить спокойно.

Говорить соседке я ничего не стал, а просто развернулся и пошёл в сторону вокзала. Вот и разрешилась эта проблема сама. Я даже и не думал о Гале все эти дни, и сегодня пошёл к ней, не потому, что прям сильно хотел этого, а потому что знал, что нужно это сделать. Это наталкивает на определённые мысли. По молодости подобное вполне нормально. У меня своя жизнь, у неё своя. Не тот Галя человек, чтобы сидеть постоянно дома и ждать возвращения мужа из рейса, а с пилотами по-другому быть не может.

Конечно, мне сразу стало грустно, но без этого никуда. Всё же за две недели можно очень сильно привязаться к человеку. Надеюсь, что Галя не будет меня здесь искать. Хотя какая уже разница?

Дома я был вечером, поэтому в Захарово отправился только на следующий день.

— Ты почему даже не позвонил? — начала мне выговаривать мама, после того как закончилась обязательная часть с обниманием и поцелуями.

— И куда я тебе должен был позвонить? — задал я самый очевидный вопрос, который должен был моментально обезоружить маму, но не тут-то было.

— Позвонил бы тёть Клаве, она бы мне передала. Мы с ней каждую неделю созваниваемся.

— И смысл? Прошла неделя и я сам к тебе приехал.

— Всё равно! В следующий раз позвони тёть Клаве и скажи всё у тебя в порядке или нет. Сдал?

— Сдал.

И тут началась вторая часть обнимашек и поцелуев. Но теперь ещё добавилось восхваление моих умственных способностей и материнская гордость. Правда, всё это закончилось сразу после того, как я рассказал о новом курсе, на который я и собрался поступать.

Сразу же начались охи и ахи. Мало того что самолёты так ещё и военные. А если война, а у них же куча оружия, бомбы, даже ядерное оружие. И всё в этом духе. Дядь Коля уже был на работе, поэтому разбираться с мамой мне пришлось самостоятельно и это оказалось гораздо сложнее, чем сдавать экзамены. По крайней мере, по ощущениям вымотался я гораздо сильнее.

Естественно, мама тут же принялась меня кормить и никуда не отпускала без этого. И только после всего этого она спросила.

— А где Галя?

— Осталась дома. В любом случае я через две недели вернусь. А всё это время собираюсь провести, помогая бабушке. Чего ей здесь делать?

Мама ничего не сказала и не стала больше ни о чём расспрашивать, заметив, что я не хочу разговаривать на эту тему. А затем мы вместе отправились в совхоз, навестить Бима.

— Только с утра сказал Кольке, что уже можно забирать пса. Что нужно делать, я вам напишу, а так уже практически всё зажило. Следите, чтобы он пока не сильно напрягался, ну и про цепь пока придётся забыть. Ещё минимум пару недель. — сказал нам ветеринар.

Сам Бим увидев меня медленно начал ковылять в нашу сторону, заметно хромая. Дожидаться его я не стал, и сам подбежал к псу, принявшись его гладить.

— Готов вернуться домой? — ответом мне стал звонкий лай.

Вот только домой Биму пока было рано. Пока до конца не поправится, останется у дядь Коли. Показывать бабушке Бима до его полного выздоровления никто не собирался. Да и сделать это нужно будет как-нибудь очень аккуратно. Не хватало ещё, чтобы бабушке стало плохо от радости.

У мамы оставалась последняя неделя отпуска и потом она возвращалась в Рязань. За это время ей нужно было решить последние вопросы с бабушкиным домом. Строительство уже началось, но всё равно ещё были моменты, которые необходимо было обговорить не только со строителями, но и с должностными лицами. Поэтому мама отправилась на разговор с одним таким должностным лицом, а я поехал в Мотовилово, поймав попутку.

Работа кипела полным ходом, и бабушка участвовала в ней самым активным образом. Когда я подошёл к нашему участку, то остановился послушать, как бабушка втолковывает кому-то, как правильно нужно мариновать огурцы.

Дом ставили временный, поэтому работа велась довольно споро и строители уже начали возводить стены. Всего в бригаде было двенадцать человек и каждый отлично знал, что ему делать. Бабушка им только мешалась, но сказать ей об этом никто не мог.

Пришлось вмешиваться мне и принимать удар на себя, за что я удостоился благодарных взглядов мужиков. Всё же вот такие хозяйки только мешают, постоянно говоря под руку.

Бабушка тут же кинулась расспрашивать меня об экзаменах, о Гале и всём, всём, всём, что произошло со мной за это время. Виделись неделю назад, а такое ощущение, что минимум год. Бабушка меня сразу же потащила в дом к баб Люде. Ритуал с кормлением меня должен быть выполнен, вне зависимости от моего желания.

Сама баб Люда копалась на огороде и присоединилась к нам немного позже. А потом они на пару начали мой допрос. Так же легко отделаться, как от мамы у меня не получилось. И пришлось рассказывать всё, едва ли не поминутно. В отличие от мамы бабушка была рада, что я решил пойти на военный курс. Она вообще изначально хотела, чтобы я поступал в военное училище.

В первый день мне удалось подарить строителям часов пять тихой работы, но на этом мои успехи и закончились. Уже на следующий день бабушка была на своём посту. Ну а я подрядился у мужиков в качестве разнорабочего. Днём я помогал им на стройке, а вечером гулял с Мишкой, который очень обрадовался моему появлению в селе.

Две недели пролетели очень быстро. За это время дом был полностью поставлен и оставалось только внутренняя отделка. Дядь Коля сказал, что всё сделает сам. Вещей у бабушки практически не осталось, поэтому и завозить было нечего.

Не известно было, когда я приеду к бабушке в следующий раз. Но в любом случае приеду я уже в наш дом, а не к соседке. Пусть он и будет временным, но нашим.

Ещё день я провёл с мамой и в воскресенье отправился в Сасово.

И вот по прошествии двух недель я снова оказался на территории СЛУГА, приехав на день раньше. Просто к назначенному сроку я бы никак не успел добраться вовремя. Только вот так, заранее. Впрочем, я такой был не один. Заранее решили приехать практически все кандидаты, за исключением трёх человек. А как оказалось некоторые и вовсе не уезжали. Жили они слишком далеко, и смысла появляться дома на пару дней не видели.

— Фомин, к тебе тут несколько раз приходила девчонка. Буквально пару дней назад в последний раз забегала. Ходит, ходит, а тебя всё нет. Смотри, найдётся кто-нибудь, кто к девчонке этой выйдет вместо тебя. — сказал мне один из парней, что не ездили домой.

Значит, Галя всё же приходила. Вот только зачем? Я уже совсем и забыл про неё. Пускай живёт своей жизнью.

Валера тут же начал приставать ко мне с расспросами. И вот так пролетел вечер, а уже следующим утром нас подняли, как только рассвело.

— У вас есть десять минут, чтобы собрать все свои вещи и погрузиться в самолёт. Второй этап отбора начинается с этой минуты. — обрадовал нас старшина, что руководил нами при разгрузке оборудования.

Армейские тут же бросились выполнять приказ, а мы ненадолго зависли, пытаясь осмыслить услышанное. На самом деле времени было дано более чем достаточно и уложились абсолютно все. И вот таким незамысловатым способом отсеялось ещё три человека, которые не приехали заранее.

На аэродроме нас уже ждал готовый к взлёту АН-26 и как только мы все оказались на борту, самолёт начал разгон. А через несколько секунд мы уже летели в неизвестном направлении, перешёптываясь между собой и не понимая толком, что вообще происходит.

Вместе с нами в салоне сидел только старшина Синельский и больше никого.

Глава 23

Летели мы не меньше четырёх часов. Всё это время ребята строили разного рода догадки, от более-менее правдоподобных до настолько фантастических, что поверить в них было просто нереально.

Больше всего мне нравилось предположение, что нас везут в какой-нибудь тренировочный лагерь. Владимир Алексеевич говорил, что будет ещё несколько этапов отбора и кто знает, что это будет за отбор?

Сперва я всерьёз думал, что нас заставят выпрыгивать из самолёта с парашютами. Вроде все ребята уже совершали прыжки, и это было вполне логично. Но парашютов в самолёте не оказалось, и эта гипотеза отпала сама собой.

Обращаться к Синельникову с какими-нибудь вопросами смысла не было. Как только самолёт набрал высоту, он заснул, предупредив, чтобы мы его не трогали, пока не совершим посадку.

— Привезут нас сейчас в военный лагерь, расположенный где-нибудь в Сибири и устроят курс молодого бойца. Как-то это мне совершенно не нравится. Собирались на пилотов поступать учиться, а тут что-то непонятное. Я уже жалею, что согласился, — заговорил Валера, когда мы находились в воздухе уже часа три. Всё было обговорено не один раз и оставалось только предаться вот таким упадническим настроениям.

Тут я его отлично понимал. Самого посещали такие же мысли. Только для меня военная составляющая была очень важна и я не мог вот так легко взять и отказаться от неё... Всё же как по-другому попасть в нужную мне часть после обучения в СЛУГА я не знал. А вот он легко мог отказаться прямо сейчас. Вернулся бы спокойно домой и ждал, когда объявят результаты экзаменов. Если он смог пройти на военный курс, то на гражданский попадёт без проблем.

Именно это я и сказал Валере. Да и он сам прекрасно это понимал. Вот только уже не мог так просто взять и пойти на попятную. Не в его правилах было бросать начатое дело. Если взялся, то постарается довести его до победного конца. И это было правильно.

Когда самолёт пошёл на снижение, мы все прилипли к иллюминаторам, чтобы увидеть огромный палаточный городок, расположенный посреди лесного массива. Здесь имелась отличная взлётно-посадочная полоса и капитальная диспетчерская вышка.

Вот и подтвердилась гипотеза насчёт тренировочного лагеря. Но точнее мы узнаем, когда услышим это от руководства.

Синельский проснулся только в тот момент, когда самолёт уже катился по ВПП. Он тут же развил бурную деятельность, начав раздавать нам приказы. Впрочем, на него мало кто обращал внимание. Мы ещё не поступили на курс и считались гражданскими. Да и Синельский не вызывал ни у кого уважения. Слишком надменно он вёл себя с нами. Гораздо охотнее ребята слушались Диму Рябова, который был старшим среди армейских. И мы с Валерой посчитали незазорным присоединиться к остальным.

Возле самолёта нас уже ждала группа военных, состоявшая из трёх человек, главным среди которых был уже знакомый нам лейтенант Гриша. Военные были в полевой форме без каких-либо опознавательных знаков. Лишь звания. Гриша дожидался нас в компании двух сержантов.

— А вот и прибыла последняя группа, — начал говорить Гриша. — Кто-то из вас меня знает, кто-то нет. Поэтому давайте для начала познакомимся. Лейтенант Малютин Григорий Викторович. Можете обращаться ко мне, по имени-отчеству или просто товарищ лейтенант. Кому как будет удобнее. Вижу у вас есть куча вопросов, и на большинство из них я вскоре попробую ответить. По крайней мере, на те вопросы, на которые можно дать ответ на данном этапе отбора.

Всего вас прибыло девятнадцать человек. Как я и говорил, ваша группа прибыла последней. Помимо вас, в лагерь сегодня прибыло ещё шесть групп. Всего сто восемнадцать кандидатов в курсанты экспериментального курса. Вашей группе будет уделено особое внимание. Так как на девяносто процентов она состоит из парней, уже отслуживших в армии. Остальные группы таким похвастаться не могут. Там одни гражданские.

Все вы сдали первичные испытания. Но это был самый простой этап. Ваших знаний было вполне достаточно, чтобы оказаться здесь. А вот с физическими данными имеются некоторые проблемы. Именно эти проблемы мы и постараемся устранить на данном этапе отбора. Все вы подписали необходимые бумаги, но если найдутся желающие покинуть лагерь, то держать мы никого не станем.

Один из сержантов, что-то сказал лейтенанту на ухо и тот треснул себя ладонью по лбу.

— Немного не с того начал. Сейчас мы находимся на тренировочной базе войск специального назначения ВВС СССР. Где находится эта база, вам знать не нужно. Здесь вы пробудете минимум две недели. Всё будет зависеть от того, как будет продвигаться ваша подготовка и с какой скоростью будут отсеиваться кандидаты в курсанты. На данный момент кроме наших инструкторов и вас на базе никого нет.

Сейчас вы переходите под командование сержанта Винского и сержанта Рудова. Отправляетесь с ними получать обмундирование. После этого заселяетесь в казарму. Через час будет общее построение, на котором товарищ подполковник расскажет вам более подробно об этом этапе. Пока могу вас предупредить, что после окончания этого этапа останется не больше тридцать человек. Вопросы есть?

— Когда кормить будут? — выкрикнул кто-то из ребят, и все тут же поддержали этот вопрос. Утром нас растолкали и даже не покормив засунули в самолёт.

— Сразу после общего построения будет приём пищи. Не переживайте, мы все только сегодня прибыли в лагерь и так же, как и вы, хотим есть. Но тяготы и лишения должны нас закалять. Ведь так? В таком случае поступаете в распоряжение сержантов. Они прекрасно знают, что среди вас имеются гражданские и лютовать не будут.

Сказав это, Гриша развернулся и побежал куда-то вглубь лагеря.

— Разделитесь на два отделения, — тут же начали командовать сержанты.

Сложнее всех пришлось Валере, но сержанты действительно не лютовали и с пониманием относились к его заторможенности. Да и я был не сильно расторопнее.

Разделившись на две группы, девять и десять человек соответственно, нас повели на склад, получать обмундирование. Мы с Валерой оказались в группе сержанта Рудова. Вместе с нами оказался и наш негласный лидер Дима Рябов, со своими ближайшими сторонниками.

Удивительно, но на складе всё было отлично отлажено. Подходишь, называешь свою фамилию и тебе тут же выдают форму, обувь и постельные принадлежности. Причём форма и обувь именно твоего размера. Прапорщики попались какие-то неправильные. Выдали все очень быстро и без каких-либо проблем. За десять минут мы уже все получили необходимое.

Сразу после склада нас повели в казарму, в качестве которой выступали большие палатки на двадцать человек. Нам досталась палатка под номером восемь.

— Большинству из вас здесь предстоит жить ближайшие пару недель. Поэтому за чистотой следить нужно будет самостоятельно. К вечеру составим график дежурств. Работать будут все. Если кого-то это не устраивает — можем оформить отказную прямо сейчас. К вечеру вы уже будете в том месте, откуда прилетели сюда. Есть желающие? — спросил сержант Винский.

Желающих не нашлось. Мы быстро застолбили кто, где будет спать, и разложили свои малочисленные пожитки. После чего переоделись в полученную форму и отправились на общее построение. Теперь нас легко можно было принять за армейцев. Только мы с Валерой выбивались в нашей группе из общей картины. Ну не были мы похожи на военных.

Но всё резко изменилось, когда наша группа прибыла к месту общего построения.

Оказалось, что мы вполне неплохо смотримся на фоне армейцев и наш отряд оказался единственным отлично организованным подразделением посреди хаоса, что сейчас творился на месте сбора.

Почти сто двадцать человек, сотня из которых были гражданскими и понятия не имели, что такое дисциплина. Сержанты всячески пытались исправить это, но получалось у них, мягко говоря, паршиво. Кругом стоял гул, крики, ругань и куча других звуков, изредка разбавляемых гулом пролетающих над нашими головами самолётов. Скорее всего, где-то поблизости находился крупный аэродром или военная база.

Общая вакханалия продолжалась до тех пор, пока не подъехали три армейские машины и из них не вылезли офицеры, во главе с Моховым Владимиром Алексеевичем. В руках подполковник держал мегафон и не став церемониться, использовал его по назначению.

— Прекратить балаган! Построиться по отделениям. Сержанты — командуйте.

Наши сержанты быстро начали выполнять приказ руководства. И если наш отряд построился очень быстро, то некоторым командирам пришлось попотеть, чтобы более-менее нормально построить своих остолопов. В выражениях они не стеснялись и остолоп было самым приличным из них.

— Отвратительное зрелище! Но ничего к концу отбора вы будете представлять отлично слаженное подразделение, — через пару минут заговорил подполковник. — Вас здесь ровно сто восемнадцать кандидатов в курсанты. Через две недели останется не больше тридцати. А к занятиям на моём курсе приступят всего двадцать четыре из вас. Для тех, кто ещё не знает — Мохов Владимир Алексеевич. Подполковник ГРУ и ваш непосредственный руководитель.

Сейчас вы находитесь на тренировочной базе специального подразделения военно-воздушных сил советского союза «Буран».

Первый раз за обе жизни слышу о таком подразделении. Хотя в прошлой жизни я и никогда и не пересекался с подобными подразделениями. Максимум перевозили какое-то оборудование в закрытые части. Но там я даже из самолёта не выходил. А вот теперь сам оказался на одной такой базе.

— Начиная с завтрашнего дня вы будете проходить ускоренную подготовку. В основном эта подготовка будет направлена на усиление ваших физических возможностей и на нахождение слабых мест в подготовке, которые не были выявлены до этого момента. Поверьте мне у каждого человека, даже самого тренированного, таких мест предостаточно. Тренировки будут очень тяжёлыми и изнурительными. По окончании этого этапа будет проведён общий экзамен.

Но вы не расслабляйтесь раньше времени. Ежедневно вы будете проходить промежуточные испытания. Одним из которых будет непременная беседа с одним из моих сотрудников. Некоторые из них уже представились вам в качестве кураторов групп. Именно от этих людей в большей степени будет зависеть, попадёте вы в двадцать четыре лучших или нет.

Физический плюс психологический отбор одновременно. Это будет гораздо сложнее. Придётся следить за каждым своим словом. Наверняка тех, кто будет жаловаться, отсеют первыми.

По мере того как говорил Владимир Алексеевич, к нам всем приходило понимание, что это только начало. Отбор будет очень жёстким и чтобы попасть в заветное число счастливчиков, придётся сделать невозможное. Но я не видел ни одного сдавшегося человека. Все присутствующие собирались бороться. Даже Валера, находясь среди нас проникся общим духом и уже не смотрел на окружающих, как загнанный зверёк. Он также настраивался сражаться.

— Вашей подготовкой будут заниматься лучшие инструкторы, которые отлично знают своё дело. В случае если вы не собираетесь подчиняться, лучше сразу сообщите и мы доставим вас в место, откуда забрали. Дисциплина является основополагающим фактором этой базы. Те, кто будет нарушать дисциплину или отказываться выполнять приказы, будут отсеяны. За этим будут следить ваши кураторы.

После этого отборочного этапа последует ещё один. После которого и будет сформирована окончательная группа из двадцати четырёх человек. Эта группа и отправиться учиться в СЛУГА.

Если у вас появились какие-нибудь вопросы, можете задать их своим кураторам. Сегодняшний день отведён под организационные вопросы и подписание всех необходимых документов. Поэтому не стесняйтесь и спрашивайте. Начиная с завтрашнего дня у вас практически не останется на это время.

Есть желающие прямо сейчас покинуть базу? — Владимир Алексеевич внимательно осмотрел нас всех и через пару секунд послышались первые выкрики. Желающих оказалось четверо.

Один из сержантов тут же повёл этих ребят к стоявшей неподалёку машине. Никто их не осуждал. Стало на четырёх конкурентов меньше и это было только всем на руку.

— Ещё есть желающие сдаться прямо сейчас? В таком случае поступаете в распоряжение к кураторам. Для начала все отправляются на приём пищи, а затем объявляется свободное время, для общения с куратором и заполнение необходимых документов. Разойдись.

Наши сержанты тут же принялись командовать, направляя нас в столовую. Уже по дороге к нам присоединился лейтенант Малютин.

— Пока можете подготовить вопросы заранее, чтобы зря не терять время. Постараюсь ответить на всё, что будет не выходить за рамки дозволенного. Вечером вы получите распорядок дня на ближайшую неделю. А теперь давайте пробежимся. Не засиделись в самолёте? Сержант, командуй, — обратился лейтенант Малютин к сержанту Рудову и сам вклинился в наш строй, показывая, что собирается бежать вместе с нами.

— Старайся следить за каждым словом, что говоришь. И будь предельно внимательным ко всему, что происходит вокруг, — шепнул я Валере на ухо и он лишь кивнул, наверняка придя к тем же выводам, что и я.

А потом мы побежали в столовую, держа заданный Рудовым темп.

После приёма пищи каждая группа отправилась в своё расположение, где мы и начали общаться с куратором. Вопросов было достаточно, поэтому проговорили мы до ужина.

Процентов на тридцать вопросов лейтенант Малютин не стал отвечать. Он сказал, что эти ответы мы сможем получить, пройдя на следующий этап отбора.

Сейчас основная наша задача — выполнять все приказы инструкторов. Физическая нагрузка будет очень сильная, поэтому каждому из нас будет выдан специальный комплекс витаминов и минералов. Принимать этот комплекс также нужно будет строго по инструкции. Благодаря этому комплексу, нам будет гораздо легче адаптироваться. На адаптацию отводилось всего три дня и кто не успеет за это время втянутся, будет отсеян.

Распорядок дня был предоставлен сразу после ужина.

Подъём в шесть утра. Затем зарядка. Приём пищи и работа с инструкторами. Снова приём пищи и снова работа с инструкторами. Затем ужин, работа с куратором и отбой в десять часов. Я уже сразу представил, насколько это будет сложно. Но в любом случае сдаваться не собираюсь.

Первый разговор с куратором у нас прошёл в этот же вечер. Лейтенант Малютин вызывал нас в свою палатку, которая была разбита в непосредственной близости от нашей. На каждого он выделял буквально по паре мину. Ну а в общей массе всё равно вышло практически час.

— Не держи на меня зла Сергей за то, что представился тебе старшиной в первую нашу встречу. На тот момент я получил задание и выполнял его, — заговорил Малютин, когда настала моя очередь беседы с ним. — И я не отказываюсь от своих слов. Если тебе понадобится помощь, то можешь смело обращаться ко мне. Постараюсь сделать всё, что от меня зависит.

— Всё в порядке товарищ лейтенант. А помощь мне действительно нужна. Можете позвонить маме и сказать, что нас забрали на учения?

— Можешь не переживать, мы позаботились, о том, чтобы предупредить ваших родителей. К тому же большинство из них сами подписали соответствующие документы. Всё же львиная доля кандидатов ещё не совершеннолетние и пока не являются нашими курсантами. А проблемы нашему руководству не нужны.

— В таком случае спасибо. Могу я рассказать об этом другим?

— Можешь. Здесь нет никакой тайны. Сегодня у тебя ещё будут ко мне какие вопросы? В таком случае пригласи Репина, он остался последний, с кем мне ещё нужно пообщаться. Я заметил, что ты взял над парнем шефство? Не переусердствуй слишком сильно. Нам нужны люди, способные самостоятельно принимать решения, а не идти постоянно у других на поводу.

Что-то я не заметил, что Валера идёт у меня на поводу. Прислушивается, старается держаться рядом, но ничего больше. Хотя со стороны должно быть виднее. Нужно будет обратить на это внимание.

Когда выходил из палатки, заметил, как Малютин достал блокнот и начал, что-то в него записывать.

В принципе всем ребятам задавались схожие вопросы. А вот про то, что наши родители в курсе практически никто не знал. Мои новости успокоили многих ребят.

— Больше никому не рассказывайте об этом. Пускай другие группы остаются в неведении, если они не додумались сами спросить об этом. Наша задача максимально уменьшить число конкурентов. Пускай они лишний раз будут думать о родителях, нервничать и совершать ошибки. А нам нужно держаться вместе. Именно наша группа станет костяком набираемого курса, — сказал Рябов и мы все согласились с ним.

С завтрашнего дня начинается отбор и пройти его будет гораздо легче, находясь в сплочённой группе, нежели поодиночке.

Глава 24

Первых три дня были самыми тяжёлыми. И исключений не было. Абсолютно все ребята из нашей группы страдали. Это были не инструктора, это были настоящие звери.

Нам давали задания, которые могли, на первый взгляд, показаться совершенно невыполнимыми. Но эти же инструктора брали и показывали нам, что ничего ни выполнимого нет. Они делали такие вещи, что нам становилось дурно. А ведь мы должны будем всё это повторять.

Первые три дня была общая физическая подготовка. Занимались мы каждый в своей группе. И за это время мы даже ни разу не пересекались с другими ребятами. Встречаясь с ними только в столовой, но никакого желания разговаривать у нас не было. Все хотели только отдохнуть и выспаться.

После первого же тренировочного дня каждое утро стало начинаться с обязательного медицинского осмотра. И к комплексу принимаемых витаминов и минералов прибавились ещё внутримышечные инъекции. После уколов стало немного легче. Мышцы уже болели гораздо меньше, а усталость не наваливалась как в самом начале. Сейчас она начала накапливаться постепенно в течение дня. А изначально обрушивалась на нас словно лавина. С самого начала дня нам приходилось заставлять себя выполнять распоряжения инструкторов.

За день мы настолько выматывались, что было даже трудно говорить, когда приходило время общения с куратором. А это время неизбежно наступало каждый день после ужина.

Лейтенант Малютин неизменно ожидал нас в своей палатке, чтобы немного поговорить о жизни. Именно о жизни. Его совершенно не интересовало, как нам даются подобные нагрузки. Он вообще словно и забыл, что мы находимся в тренировочном лагере.

После первого тренировочного дня я оказался в палатке у куратора одним из самых первых. Вот так сложилось, что я и ещё два парня — Панин Фанур и Сизов Вовка первыми закончили приём пищи, и сержант Рудов приказал нам отправляться в расположение нашего отряда и ждать вызова от лейтенанта Малютина.

Сам лейтенант прекрасно видел, что мы покинули столовую. Кураторы всегда принимали пищу вместе с нами. И вообще, старались постоянно находиться рядом. Мы несколько раз замечали, как лейтенант просто стоит возле нашей палатки и вслушивается в наши разговоры. Но разговоров практически не было. Слишком мы были вымотаны, чтобы тратить драгоценную энергию ещё и на это.

Так вот, не успели мы с ребятами дойти до нашей палатки, как там нас уже поджидал лейтенант.

— Давайте ко мне по одному. Первым Панин, затем Фомин и Сизов. — сказал Малютин и что-то насвистывая себе под нос, отправился в исповедальню.

После первого же дня разговоров о жизни мы именно так стали называть палатку лейтенанта.

— Заходи, Сергей. Присаживайся. — позвал меня лейтенант, когда я оказался перед его палаткой в первый день. — Слышал я, что в Сасове у тебя осталась девушка? Красивая?

Сперва я ненадолго завис, не понимая, к чему вообще этот разговор. При чём тут девушка в Сасове и моё обучение в этом лагере? И судя по всему, это недоумение отлично читалось у меня на лице.

— Да ты не пытайся найти никакого подвоха. Его здесь нет. За эти две недели я должен как можно лучше узнать каждого из вас. Понять, что вы за люди и постараться составить подробную характеристику. Но это вы уже и без меня давно поняли. Я не психиатр и не собираюсь копаться в ваших мозгах, выуживая оттуда страхи и слабости. Если таковые имеются, то они сами проявятся во время этого отбора. Сейчас я просто хочу поговорить с каждым из вас о вашей жизни, до того момента, как вы решили поступать на новый курс.

Говорит, что не психиатр, а вот мне кажется совершенно по-другому. Чем-то мне этот разговор напомнил беседу с Аркадием Борисовичем. Только там я прекрасно знал, что мой собеседник — специалист в области психики, а сейчас меня пытаются убедить, что это не так. Ну хорошо, буду играть по местным правилам. Раз Гриша хочет поговорить о нашей жизни до поступления, то почему бы и не поговорить.

— Девушка у меня в Сасове была. Красивая. По поводу умная или нет ничего не могу сказать, у каждого свои критерии. Но мне с ней было интересно.

Ну а дальше Малютин ещё минут пять попытался вытянуть из меня всю информацию о Гале. Он прекрасно знал о её родителях, о брате, который служил в десантуре. И даже вскользь упомянул ту драку и спросил меня, как бы я поступил, оказавшись на месте Галиного брата. Я и рассказал, как поступил в тот раз. Для чего что-то придумывать, когда я принимал непосредственное участие в тех событиях?

На второй день Гриша спросил меня про задержание Селивановой. Он также был прекрасно осведомлен об этом деле.

— Скорее всего, Дарью Леонидовну признают невменяемой и отправят на принудительное лечение. Вот так бывает, что всего лишь один несчастный случай может перечеркнуть жизнь сразу нескольких человек. Останься жив муж Селивановой и она не тронулась бы умом. — с сожалением в голосе произнёс Малютин, внимательно наблюдая за моей реакцией.

А на третий день мы разговаривали про Ваньку и тот вечер, когда я едва не придушил его. Об этом знали всего четыре человека, и кто-то из них рассказал всё Малютину. Сомневаюсь, что это был кто-нибудь из ребят. Да и сам Ванька был в стельку пьян и наверняка даже не успел толком испугаться. По всему выходит, что осведомителем выступал Филипов.

После разговора про этот случай я всерьёз начал опасаться, что из-за этого меня могут отсеять. Но поделать в любом случае я ничего не мог. Оставалось только продолжать и дальше выкладываться по полной.

Четвёртый день начался с того, что нам объявили об объединении с ещё одной группой. С этого дня мы начинали соперничать с этими ребятами. Теперь к обязательным тренировкам начнут прибавлять соревновательные элементы. И первым таким соревнованием станет прыжок с парашютом. Всего за оставшееся время мы должны будем совершить три прыжка. Можно сказать, что первый пробный. А вот два оставшихся по всем правилам. На время и технику.

Витамины в сочетании с уколами начали делать своё дело и уже стало гораздо проще переносить нагрузки. Особенно это было заметно на фоне ребят из другой группы. Если бы прямо сейчас объявили о том, что мы должны сдавать нормативы, то большинство наших легко справилась бы с соперниками.

Но пока начались командные тренировки. Теперь мы отвечали не только за себя, но и за команду. А это было гораздо тяжелее в моральном плане. Всё же я в очередной раз убедился, что в основном этот отбор идёт не по физическим параметрам, а по психологическим. Для нового курса набирают самых психически устойчивых ребят. И в этом плане молодые парни явно будут проигрывать тем же армейцам.

Это я старик в молодом теле и, по сути, мне можно не бояться провалиться. Это просто нереально сделать.

Так вот, в первый же день нам устроили командную эстафету на прохождение полосы препятствий. От каждой команды участвовало по семь человек, в число которых отобрали и меня. Отбором занимались наши сержанты, поэтому мы здесь ничего не могли сделать и сами выбрали бы других ребят.

Были выбраны трое сильных, трое слабых и один запасной. Я оказался в тройке сильных и должен буду замыкать нашу эстафету. Этап, на котором нам предстояло выступать также был выбран сержантом. И я удивился, когда меня поставили на последний этап, посчитав самым сильным из отобранных ребят. Вместе со мной в команде был Валера и наш негласный лидер — Дима Рябов.

Наших противников мы не знали и поэтому не могли даже предположить, на что они способны.

— Команда, победившая в эстафете, получит плюс пять минут ко времени укладки парашюта. — объявил сержант противников и дал отмашку к началу эстафеты.

Пять минут было довольно неплохо, но гораздо сильнее нам хотелось победить. Вот такая простая победа в эстафете сделает для нас в психологическом плане гораздо больше, чем ежедневные разговоры с лейтенантом. Ребята это прекрасно понимали и выкладывались по полной.

Противники нам достались непростые и не собирались отдавать победу. К тому же мы все прекрасно видели, что они не прочь нарушать правила. Досталось Валере, которого просто толкнули в спину. Но на наши справедливое негодование сержанты только развели руками, сделав вид, что ничего не видели.

— Для победы все средства хороши. — шепнул Рябов, встав рядом со мной.

После падения наша команда начала отставать, а сам Валера хромать на левую ногу и морщиться при каждом шаге. Естественно, его тут же отвели к медикам. Ну а мы должны были продолжать.

Дима бежал пятым, прямо передо мной. К этому моменту нам удалось сократить отставание, но всё равно оно было довольно ощутимо. Когда противник уже возвращался для передачи эстафеты, наш человек только заканчивал половину пути.

И вот когда Рябов поравнялся со своим соперником, он сделал вид, что запнулся и упал тому прямо под ноги. Выглядело это совершенно естественно, хотя все и понимали, что это не так. Парень не на шутку испугался, не смог удержать равновесия и покатился кубарем под наши радостные крики и негодование соперников.

Сержанты и на этот раз промолчали. Выпад Рябова позволил нам сократить разрыв до минимума, мой противник убежал раньше на секунду. Но я прекрасно видел, что этот парень слабее меня и уже на середине первого этапа начал обгонять его. Не знаю, что он собирался делать, но я ощутил, как мой локоть ударился обо что-то твёрдое и за спиной послышался глухой всхлип. Оборачиваться я не стал, а когда пришёл к финишу первым, ребята мне рассказали, что противник хотел дёрнуть меня за ремень, но вместо этого получил локтем в челюсть, нагнувшись слишком сильно.

— У вас есть плюс пять минут. А у вас минус пять минут. — объявили сержанты итоги эстафеты и повели нас на обед, после которого мы будем заниматься укладкой парашюта и сегодня же совершим первый прыжок.

Когда шли в столовую, я получил сильный толчок в спину и едва не сбил идущего впереди.

— Ты специально ударил меня. — выплюнул мне в лицо парень, с разбитой губой, который бежал вместе со мной последний этап.

Краем глаза я заметил, что такие же разборки решили устроить и с другими ребятами из нашей команды. Сержанты ушли вперёд и делали вид, что ничего не замечают.

А вот и ещё один этап в нашей подготовке. И вот здесь главное — понять, насколько тонкая грань нас отделяет от вылета.

— Это вы всю дорогу пытались нарушать правила, а мы с ребятами играли честно. Не толкни вы Валеру и вообще не имели бы никаких шансов на победу. А теперь если у тебя всё, то я бы предпочёл отправиться в столовую. Жрать охота.

Парень не ожидал подобного и даже не сообразил сразу, что ответить. А когда сообразил было уже поздно, я ушёл вперёд. А вот Диме не удалось также просто избавиться от своего соперника, парень решил полезть в драку, за что тут же поплатился. Рябов ударил его в живот и заломил руку.

Вокруг Димы моментально образовалась толпа ребят, решивших заступиться за своего товарища, но и наши прекрасно всё видели. И вот уже имелась реальная угроза массовой драки.

— А чего это вы ещё не в столовой? — совершенно непонятно откуда нарисовался Гриша в компании ещё одного лейтенанта. Наверняка это был куратор наших соперников. Также я заметил ещё с десяток сержантов, вместе с инструкторами, что явно были готовы к любому развитию событий.

Но при их появлении все сразу успокоились. Красноречивые взгляды, которыми обменивались обе стороны, говорили о том, что ещё не всё закончено и впереди нас ждёт много всего интересного. Теперь придётся ходить и оборачиваться.

— Держитесь вместе и старайтесь никуда не отходить по одному. — сказал нам Рябов, когда мы вышли из столовой. Теперь обе наши группы отправились на укладку парашютов. Всё время с нас не сводили взглядов сержанты и инструктора.

Непосредственно перед укладкой инструктор провёл показательные выступления. После чего уже настала наша очередь укладывать парашют. Я занимался этим буквально неделю назад, поэтому никаких проблем не возникло. Да и Валера тоже справился со своим парашютом довольно быстро. А вот у многих ребят, кто делал это достаточно давно, были серьёзные проблемы.

Не знаю, что происходило в группе наших соперников, но мы с Валерой и ещё парой ребята после укладки собственных парашютов начали помогать остальным. В итоге все справились довольно быстро. Инструктор ничего не говорил, просто прогуливаясь между нами и наблюдая. Также он что-то периодически писал в блокноте, который в итоге отдал кураторам наших групп.

Лейтенанты появились аккурат после того, как мы закончили с укладкой парашютов. Причём Гриша пришёл минут на двадцать раньше, что говорило о проигрыше второй команды. Пусть этот раз и не шёл в зачёт, но само понимание того, что мы оказались лучше, отлично подняло наш боевой дух. В самолёт мы садились с шутками и подколками даже несмотря на общее напряжение, витающее в воздухе.

Так как наша группа закончила первой, то и проверили нас первыми и прыгать нам предстояло также первыми. Инструктор даже не думал церемониться с нами и когда самолёт набрал нужную высоту, не дожидаясь сигнала, распахнул дверь. Мандражировал я ничуть не меньше, чем во время первого прыжка. Но кого это волнует? Выпрыгнув из самолёта шестым, я благополучно приземлился недалеко от базы и собрав парашют, побрёл в расположение.

Там нас уже ждал лейтенант Малютин в компании офицера медицинской службы. После прыжка нас сразу же отправляли на усиленное обследование, которое теперь мы будем проходить ежедневно. А в конце первой недели нас ждала барокамера. Испытание, которого я надеялся избежать при поступлении в гражданское училище. Но видимо, не судьба.

Здесь главным был не завалиться при первом подъёме на пять тысяч метров без дополнительного питания кислородом. Прецедентов неудачного подъёма на десять тысяч метров при дыхании чистым кислородом не было, а вот пять тысяч не выдерживали многие. Это был роковой рубеж для многих несостоявшихся пилотов.

Я абсолютно уверен, что основным условием успешного преодоления этого испытания была психологическая устойчивость. Тем не менее это был вполне оправданный тест по отбору будущих пилотов. Кое у кого не выдерживали нервы ещё до начала теста и они в самый последний момент отказывались «лететь», но большинство резалось уже в самой барокамере. Бывали случаи, когда люди теряли сознание в самой барокамере.

После медицинского обследования нас ждал разговор с Малютиным. На этот раз Гриша не стал задавать вопросов о моём прошлом. Сегодня он резко изменил свою модель поведения.

— Ты сегодня был готов начать драку, что заставило тебя остановиться? — спросил Гриша, как только я оказался в его палатке.

Сперва я даже опешил от подобной постановки вопроса. Да и вообще оттого, что был задан именно этот вопрос, который даже не соответствовал действительности.

Я не был готов начать драку, прекрасно понимая, какими последствиями для меня будет чревато подобное поведение. О чём я и сказал Грише. Он тут же потянулся за блокнотом и найдя нужную страницу, демонстративно зачеркнул всё написанное там.

— Драки на базе не приветствуются и их зачинщики будут наказаны. Руководство нашего курса поощряет любую здоровую конкуренцию. Только в борьбе можно становиться лучше. Сегодня ваша группа показала отличную слаженность, благодаря которой вам удалось значительно опередить соперников. Я прекрасно знаю, какую роль сыграл в этой победе ты Сергей. Не нужно отсиживаться на вторых ролях. У тебя есть все необходимые лидерские качества. Возьми всё в свои руки и я уверен, что ваша группа к концу обучения сможет стать лучшей. А теперь позови следующего и хорошенько подумай над моими словами.

Глава 25

Подумать мне действительно было над чем. Вот так в открытую Малютин сказал мне выдвигаться на лидирующие позиции в группе. Вот только я, в отличие от него, был совершенно неуверен в своих лидерских качествах именно как командира достаточно большой группы. Это вам не экипаж из пяти — шести человек. К тому же над нами стояли сержанты и в каждой группе уже имелся свой негласный лидер.

Единственное, чем я мог доказать своё лидерство это знания и умения из прошлой жизни. Даже среди армейских я выделялся в плане всего, что касалось самолётов и полётов. Но на данном этапе эти знания практически не играли никакой роли.

Интересно, для чего именно я понадобился Грише в качестве одного из лидеров нашей группы? Или это всё из-за характеристики, полученной от Аркадия Борисовича? Похоже, что он был на отличном счету у армейского руководства и к его словам реально прислушивались.

Было очень любопытно, почему именно сейчас его характеристика начала действовать? Почему именно сейчас мне советуют выходить на лидирующие позиции в группе?

Но пока я всё же не буду этого делать, а немного присмотрюсь. Нужно понять, что сейчас вообще будет происходить. Сразу после того, как нас начали ставить в противовес другой группе, правила отбора сильно изменились. И вполне вероятно, что для людей, занимающих в наших группах лидирующие позиции, будет гораздо сложнее, чем для всех остальных. Этим людям сейчас необходимо выработать правильную позицию не только для себя, но и для всей группы. И от этой позиции будет зависеть очень многое. Вплоть до успешного завершения отбора. Сержанты и кураторы сегодня уже показали нам, что на многое будут закрывать глаза. И поэтому здесь проходит очень тонкая грань, за которую переступить будет очень легко.

Я вот даже не знаю, сможет кто-то из ребят справиться с этой задачей достойно? Вполне возможно, что Гриша именно это и имел в виду, считая, что только мне под силу справиться с подобной задачей.

Этот разговор с лейтенантом изменил для меня очень многое. В ту ночь я практически не сомкнул глаз, размышляя над его словами и над своим местом в нашей группе. А на следующий день, я стоял рядом с Димой Рябовым и помогал остальным ребятам, даже не представляя, что способен так выкладываться.

Помимо тяжелейшей физической нагрузки, я взвалил на себя и психологические проблемы группы, начав выступать в роли связующего звена с нашими противниками. Среди той группы также нашёлся подобный человек и большинство возникающих конфликтов нам удавалось решать между собой, путём переговоров или простеньких испытаний, которые позволяли определить того, кто прав.

Моего визави звали Андреем и он был сиротой. Даже не знаю, где он научился так находить с людьми общий язык, но проблем с коммуникацией у нас никаких не было. Сержанты оставили все выяснения отношений на нас и в случае возникновения какой-нибудь щекотливой ситуации просто делали вид, что ничего не видят.

В такие моменты приходилось вмешиваться уже нам с Андреем. Как ни странно, но ребят вполне устраивал такой расклад и к нам относились с уважением и свои и соперники. А спорных ситуаций возникало столько, что даже страшно представить.

Что наши ребята, что соперники при каждой удобной возможности старались задеть друг друга. И поначалу у них это довольно неплохо получалось. Но уже на третий день, вот таких постоянных разборок, ребята начали смотреть в нашу с Андреем сторону, ожидая разрешения ситуации. И нам в такие моменты ничего не оставалось, кроме как начать вникать в проблему, и искать пути её разрешения.

Теперь каждый вечер лейтенант Малютин проводил вместе со мной своеобразную планёрку, на которой мы разбирали все происшествия, случившиеся за день. Даже я забывал половину из них, а вот у Гриши было записано абсолютно всё. Ни один эпизод мы не обходили стороной.

Если до этого я задерживался в палатке куратора максимум минут на пять, то теперь это время увеличилось многократно. Меня он начал вызывать последним и совершенно не заботился о затраченном на разбор полётов времени.

Во время этих разборов Гриша постоянно указывал на допущенные мною ошибки и давал советы, как их можно исправить в будущем. Вообще, у меня сложилось такое впечатление, что помимо занятий с инструкторами по усилению моих физических возможностей, меня начали обучать руководить группой и разбираться в психологических вопросах. И хочу сказать, что это мне нравилось.

Я даже никогда не мог предположить, что разруливание чужих проблем может быть настолько интересным и захватывающим действом.

Уже на третий день я начал замечать, что ребята стали относиться ко мне совершенно по-другому. Они начали спрашивать у меня советов, даже когда не нужно было решать каких-либо проблем. Ко мне подходили ребята, которые были гораздо старше меня и внимательно слушали, что я им скажу. После чего ещё и благодарили за помощь.

Переломный момент наступил, когда за советом ко мне подошёл наш негласный лидер — Дима Рябов. Сделал он это перед отбоем, на виду у всей нашей группы.

— Серёга, послезавтра нам предстоит совершить первую укладку и прыжок, которые пойдут в зачёт. Что-то я немного мандражирую. Весь день себе места найти не могу. К тому же сержант сказал, что нас перетасуют вместе со второй группой и вполне возможно, что я буду прыгать не с нашими ребятами. А ты сам понимаешь, что наши противники могут устроить какую-нибудь провокацию. Боюсь, что если наших ребят не будет рядом, я могу и не сдержаться. А в таком случае мне гарантированно придётся отправляться домой.

Здесь Дима был прав. Буквально вчера домой отправили сразу девять человек, которые не смогли справиться со своими эмоциями, и устроили массовую драку. Причём в замес попал и их куратор. Не случись этого и скорее всего, всё бы обошлось. Но в пылу драки ребята не смогли остановиться вовремя. Не было у них таких решал проблем, как мы с Андреем.

Сразу после этого случая было общее построение, на котором провинившихся вывели перед всеми кандидатами и устроили показательную «казнь» с отчислением. Их отправили сразу домой и никакой речи о поступлении даже в гражданское училище не могло быть. Но на этих ребятах не поставили крест. Им дали отсрочку в год, после которой они могут поступать, куда захотят, за исключением военных вузов. Путь туда им был закрыт на всю жизнь.

После этого мы полдня провели совершенно спокойно, даже не прерываясь на стычки. Но на следующий день всё закипело с новой силой. И вот теперь Дима боится, что его могут спровоцировать. И именно ко мне он обратился с этой проблемой и сделал это специально перед всей группой. Он понимал, что этот вопрос волнует абсолютно всех и если я смогу помочь ему, то смогу помочь и всем остальным.

На меня уставились восемнадцать пар глаз, а я и не знал, что им всем сказать. Я сам думал над этим вопросом, но так и не смог прийти к более-менее приемлемому варианту, который устраивал бы меня в полной мере. Все мы люди разные и там, где один стерпит, второй непременно бросится в драку. Поэтому универсального ответа просто не существовало.

— Я уверен, что в казарме наших соперников сейчас происходит такой же разговор и Андрей так же, как и я, думает, что ответить своим. Вот только я уверен, что он не знает, что говорить. Так же как не знаю и я. Все мы люди разные и каждому из нас свойственна некая импульсивность, а в некоторых моментах и заторможенность. Поэтому универсального ответа на твой вопрос Дим, просто не существует. Каждый из вас прекрасно понимает, для каких целей он собрался поступать именно на этот курс. Цели эти разные, но у каждого они имеются. Поэтому я могу посоветовать в случае явной провокации думать только о своей цели. Мы сможем достичь её, если не поведёмся на провокации. Если будем выше всего этого. А доказывать свою крутость должны, выполнив всё лучше наших соперников. Если вам так будет спокойнее, просто думайте о том, что вокруг находимся мы. Не обращайте внимание на соперников и их провокации. Я уверен, что первыми в драку они не полезут. На данном этапе мы имеем все шансы стать лучшей группой и попасть в число лучших полным составом. Думайте именно об этом. И о том, что в первую очередь своим опрометчивым поступком подставите именно нашу команду и только потом себя.

Этот монолог дался мне очень тяжело. Сразу после него из меня словно выдернули стержень. Навалилась дикая усталость, но я не мог показать этого остальным и поэтому разговор на этом не закончился. Несмотря на усталость, мы проговорили ещё часа два. И всё это время я выступал в роли психолога, стараясь настроить ребят, а заодно и себя только на победу.

В нашем отряде не должно быть никаких упаднических настроений. И даже если каждому из нас придётся прыгать в одиночку, в окружении противников мы сделаем это и постараемся выложиться на все сто процентов.

Совершенно незаметно наступил день прыжка. Проснулись мы все в боевом настроении. Готовые только побеждать. Сперва нам предстояло уложить парашюты и делать сегодня это мы будем уже на время. Да и инструктор будет следить очень внимательно, чтобы не было даже малейших ошибок. Накануне мы смогли договориться с лейтенантом Малютиным и после ужина нам разрешили немного потренироваться.

Мы с Валерой и ещё парой ребят выступали в роли инструкторов и помогали остальным запомнить весь цикл от начала и до конца. Но мы такие были не одни. Группа соперников в полном составе также пришли на тренировку. Правда, среди них я не увидел Андрея и ещё пару ребят, которые также всегда старались уладить возникающие конфликты. Мне это как-то сразу не понравилось.

— А где Андрей? — спросил я у лидера второго отряда, улучив подходящий момент.

— Это ты у него спроси, когда увидишь. Мы сами сегодня его обыскались. Он вчера, после ужина просто исчез вместе с ещё парой ребят. Случайно, это не ваших рук дело? Решили таким образом разобраться с нами? Но ничего у вас не выйдет. Мы даже без трёх человек завтра порвём вас, как тузик грелку.

Отвечать на явную провокацию я не стал. Как-то очень странно, что Андрей исчез вчера после ужина. А с ним исчезли ещё пара человек и их совершенно никто не ищет. Да просто, быть такого не может. До этого момента никто не пытался сбежать с базы. Но случись нечто подобное и я уверен, что мы быстро узнали бы обо всём. А вокруг была тишина.

Во время разговора с Малютиным я задал ему вопрос о пропавших ребятах из второй группы. Он сперва сильно удивился, что меня вообще интересует данный вопрос. А потом выдал, что они были отправлены на индивидуальные занятия и завтра будут сдавать экзамен вместе со всеми. На этом наш разговор и закончился.

На следующий день ещё до завтрака нас повели сдавать зачёт по укладке парашютов. Прыжки мы должны были совершить до обеда, чтобы успеть, пока позволяла погода, которая должна была испортиться после обеда. Поэтому вместо завтрака мы двумя группами укладывали парашюты. На этот раз разрыв оказался минимальным, но победа вновь досталась нам. Хотя до последнего момента мы думали, что проиграем.

Соперники на удивление лихо начали укладку и поддерживали столь высокий темп, практически всю дорогу. Но такой темп аукнулся им практически сразу после начала проверки. Сегодня за нашей работой наблюдали сразу пять инструкторов. Они тут же начали находить косяки, допущенные при укладке. Косяки были у обеих команд, но поспешность наших соперников сыграла с ними злую шутку. Им пришлось перекладывать три парашюта, в то время как нам только один. Вот и вышло, что мы снова оказались первыми.

Но несмотря на это, в норматив уложились абсолютно все. И ещё не стоило забывать, что у нас были дополнительные пять минут после победы, одержанной в первый раз.

Сразу после того, как мы закончили с укладкой, появились кураторы в сопровождении десятка сержантов, которые также будут прыгать вместе с нами. Сержанты мне сразу же показались очень странными. Всем было далеко за тридцать и держались они очень странно. Словно чувствовали себя не в своей тарелке.

— Прыгать вы будете маленькими группами по пять человек. Вместе с каждой группой будет прыгать один из сержантов и инструктор. На этот раз инструкторы будут оценивать вашу технику и правильность действий во время прыжка. — начал объяснять нам правила экзамена лейтенант Свиблов, который был куратором у группы наших соперников. — Состав группы будет определяться жребием. Поэтому можете не пытаться договариваться между собой. В любом случае вы будете прыгать с теми людьми, которые выпадут вам по жребию.

А вот и подтвердились слухи о том, что прыгать мы будем в окружении соперников. Но мы с ребятами ещё раз обсудили этот момент накануне и никаких проблем возникнуть не должно.

Жребий был до банального прост. В лётный шлем бросали бумажки с нашими фамилиями и кураторы по очереди вытаскивали эти бумажки, зачитывая наши фамилии и тем самым формируя группы.

Всего нам было выделено сразу пять Ан-2, которые уже ждали пассажиров.

Мне выпало прыгать в третьей группе вместе с Рябовым, Сизовым и парнем из отряда соперников. Выходило трое на одного в нашу пользу. Во второй группе такая же участь выпала Валере. Он будет прыгать в окружении соперников. На всякий случай подошёл к ребятам из группы Валеры и предупредил их о возможных последствиях. Они, конечно, сделали вид, что ничего не понимают, но я прекрасно видел, что это не так.

К слову, Андрей и ещё два парня появились прямо перед самым началом укладки парашютов и поговорить с ним я ещё не успел. Парень был очень задумчивым и вопреки своему обычному поведению молчал. Впрочем, и пришедшие с ним ребята, не особо отличались красноречием.

Где же они всё-таки были? Нужно будет сегодня обязательно поймать Андрея и поговорить. Вполне возможно, что мне также предстоит пройти через подобное испытание. Поэтому предпочту знать о нём заранее и быть готовым ко всему.

Самолёты начали взлетать с минимальной разницей во времени, быстро набирая высоту. Пилоты явно торопились успеть закончить наше десантирование до того момента, пока не испортилась погода. Ветер пока ещё был довольно слабым, но постепенно начинал усиливаться.

Инструктора, который будет прыгать вместе с нами, я видел впервые. И как-то он мне сразу не понравился. После того как мы оказались в самолёте, он отдал нам команду снять парашюты. На вопрос для чего ответил, что будет оценивать абсолютно всё, даже то, как мы надеваем парашюты. И будет делать это прямо в самолёте. Это было грубейшее нарушение техники безопасности, и я сказал об этом инструктору, за что получил нагоняй и обещание, что буду первым кандидатом на вылет с базы. Он напомнил, что одним из главных правил пребывания на базе является выполнение приказов инструкторов. И раз он говорит нам снять парашюты, значит, так нужно сделать, а не пререкаться.

Переглянувшись с ребятами, мы сделали, как сказал нам инструктор, и сидели, держа парашюты перед собой. Единственным у кого не возникло никаких вопросов, был приставленный к нам сержант.

Самолёт быстро набрал нужную высоту и загорелся первый сигнал. Мы тут же кинулись надевать парашюты, но инструктор остановил нас. Сперва он хотел ещё раз проверить всё ли в порядке и собрал наши парашюты. Прозвучал ещё один сигнал, но инструктор лишь отмахнулся от него. Он подошёл к пилоту и постучал его по плечу. После чего инструктор взял наши парашюты и сделал то, чего никто из нас даже не мог себе представить. Распахнув дверь, он просто вышвырнул их прочь, выпрыгнув следом за нашими парашютами. А через пару мгновений случилась ещё более нелепая и жуткая ситуация — из самолёта выпрыгнул и пилот, который всё это время сидел с парашютом за спиной.