Мне бы в маги! книга вторая

Глава 1

Мне бы в маги 2

Глава первая

— Ну и чего ты так суетишься? — Нуа лениво приоткрыла один глаз, янтарный на чёрной морде, и уставилась на мечущегося по клетке хорька.

— Чего-чего? — Дымок замер на мгновение, уставился на неё и тут же снова заметался. — На свободу хочу! А ты разве не хочешь?

— Да не придёт он за тобой, — ягуариха зевнула, растягивая пасть так, что стали видны острые, как кинжалы, клыки. Чёрная шерсть отливала синевой в тусклом свете подвала, и казалось, что она сама — часть темноты, лишь глаза горят двумя янтарными углями. Хорёк дёрнулся. Каким бы он разумным ни был, животный инстинкт никто не отменял.

Многое у пробуждённых изменилось за годы эволюции: они научились ходить на двух лапах, передние конечности обрели подвижность, почти как у людей, но вот эта часть — зубы, когти — стала только опаснее. Словно природа решила: разум разумом, а защищаться ты должен уметь. А уж ягуары в этом преуспели больше других.

— С чего бы это? — Дымок насупился, уши его прижались к голове, а усы воинственно встопорщились.

— Потому что все гладкокожие думают только о себе. — Нуа отвернулась, положив голову на лапы. Чёрная шерсть сливалась с тенями в углу клетки, и если бы не светящиеся янтарём глаза, хорёк, наверное, вообще перестал бы её видеть. — Запомни это. Раз и навсегда.

— Думаешь? — он с сомнением почесал за ухом, покосившись на лестницу, где скрылся Артур. — Мне вот он показался нормальным.

Нуа не ответила. Только прикрыла глаза — и тут же растворилась в темноте окончательно, лишь слабое колыхание шерсти выдавало, что она не спит, а просто не хочет говорить. Горький опыт, врезавшийся в память шрамами, которые не заживают, подсказывал: все гладкокожие одинаковы. Конченые твари, думающие только о себе. Веры им нет и быть не может.

Она вздохнула — едва слышно, скорее угадываемо, чем слышимо, — и замерла. Разбудить её теперь мог только реальный шум, а не пустая болтовня наивного хорька.

***

Артур поднимался по лестнице медленно, осторожно, пробуя каждую ступеньку носком сапога, прежде чем перенести на неё вес. Подвал был каменным — основательный такой, на совесть сложенный фундамент, — но вот всё, что выше, оказалось деревянным. А дерево, как известно, скрипит, когда хочет тебя выдать. А оно хочет, он в этом был уверен.

Лестница не скрипнула. То ли повезло, то ли строили на совесть. То ли хотела отличиться от других, мол, я не такая.

Оказавшись наверху, он замер, прислушиваясь. Тишина. Тогда высунул голову из проёма и огляделся.

Длинный коридор — метров двенадцать, не меньше. В самом конце — дверь, массивная, обитая чем-то, издали непонятно. Ещё две — по бокам, одна напротив другой. Света было ровно столько, чтобы не расшибить лоб, но и не разглядеть детали. Источник — небольшой светильник, прикрученный к стене, внутри которого что-то шевелилось.

Он подошёл ближе, прищурился. За стеклом копошились насекомые. Странные — не то светлячки, не то пчёлы, а может, и те и те сразу, скрещённые кем-то с богатой фантазией. Они мерно переползали по внутренним стенкам, и от их тел исходило мягкое, зеленоватое свечение.

— Бедняги, — шепнул он, покосился на замочек, дёрнул — открыто. Приоткрыл дверцу.

— Летите, братья по неволе.

Секунду ничего не происходило. Потом одно из насекомых отделилось от роя, подлетело к его уху и отчётливо, хоть и тихо, произнесло:

— Спасибо.

Он замер с открытым ртом, а рой тем временем резко взмыл вверх, к потолку, и исчез в узкой щели, оставив его в темноте.

«Куда я попал?» — мысль метнулась в голове и тут же испарилась, вытесненная более насущными вопросами.

Он потряс головой, прогоняя оцепенение, и заставил себя думать о деле.

Итак, расклад такой: первое — нужно оружие. Карандаш, вилка, на худой конец шариковая ручка. Если у этих магов хлипкие шеи, сойдёт и она. Правда, судя по рассказам, они скорее превратят тебя в пепел, чем подпустят на расстояние укола. Значит, надо действовать быстро, пока они заклинание не прочитали. Или что они там делают? Значит, нужен пистолет и лучше с глушителем.

Он мысленно выругался. Надо было читать фэнтези, а не боевики про «Тридцатого». Но кто же знал, что оно вот так обернётся?

— Вот где я тут пистолет возьму? Тут же маги! — прошептал он, оглядывая пустой коридор. — Хотя бы нож какой.

Внутренний голос, въедливый и до ужаса знакомый, тут же отозвался:

— А толку, Артур? Тело это — дерьмо. Ни бегать толком, ни драться. Что ты им сделаешь?

— Не ругай своё тело, — одёрнул он себя шёпотом. — Оно теперь твоё. Не нравится — сделай лучше. Ныть мы все горазд, а своё надо любить. Когда любишь — не ноешь, а качаешь.

Он вспомнил, откуда эти мысли. Куратор из спецназа ГРУ, старый жёсткий мужик, объяснил ему это после того, как он, тогда ещё молодой и глупый, посмел усомниться, что сможет дотянуться до уровня «прославленных». Отец, кстати, тоже всегда говорил: «Тело — это инструмент. Хороший инструмент требует ухода».

Отец… Он мотнул головой, отгоняя воспоминания. Хороший мужик, правильный. Мать ни разу пальцем не тронул, хотя орал так, что стены дрожали. И уходил, хлопал дверью, но возвращался. Всегда возвращался.

— Так, всё, — приказал он себе. — Брысь, воспоминания. Нам выбираться надо. И не только выбираться.

Он глубоко вздохнул, разгоняя кровь, и шагнул в коридор, стараясь ступать бесшумно.

Открыв ближайшую дверь, он просунул голову внутрь и замер, привыкая к полумраку. В комнате было окно — небольшое, запылённое, но сквозь него уже пробивался сероватый рассветный свет. Этого хватило, чтобы понять: помещение служило складом для всякого хлама. Старая мебель, сломанные стулья, какие-то ящики, груды тряпья — всё свалено в кучу без намёка на порядок. Искать здесь что-то полезное, да ещё и не шуметь при этом, было гиблым делом.

Он аккуратно притворил дверь — ручка мягко щёлкнула, но вроде бы не слишком громко — и двинулся к следующей.

За ней оказалась уборная.

Он едва не рассмеялся вслух. Белый трон. Ну, почти белый — с желтоватым налётом и тёмными разводами, но главное, что он был. После нескольких дней, проведённых на улицах, где нужду приходилось справлять где придётся, он уже мысленно смирился, что угодил в какое-то антисанитарное Средневековье. Даже в подвале у всех в клетках стояли горшки, и это выглядело дико. А тут — цивилизация.

Настроение скакнуло вверх. Если местные додумались до нормальной уборной, значит, здесь можно жить.

— Артурчик, соберись, — одёрнул он себя шёпотом. — Ты на вражеской территории. Хватит пялиться на унитаз.

Он быстро окинул помещение взглядом — ничего, что могло бы сойти за оружие, не обнаружил и вышел обратно в коридор.

Тот вывел его в просторный холл. Судя по всему, гостиная. На полу — овальный ковёр с цветочным узором, протёртый посередине, но ещё добротный. Вокруг него полукругом расположились диван и три кресла, обитые тёмно-зелёным бархатом. Вся мебель была развёрнута к камину — холодному, с грудой пепла на решётке.

Чуть поодаль — обеденная зона. Стол, шесть стульев, на столе — пустые бутылки из-под вина, тарелки с остатками еды. Сыр, колбаса, овощи. Он сглотнул — так сильно, что шея дёрнулась. Рука сама потянулась к куску мяса, но он заставил себя отдёрнуть её.

Нельзя. Он давно не ел, и если сейчас набросится на еду, организм просто вырубится, бросив все силы на переваривание. А ему нужна ясная голова. Он постоял секунд пять, глядя на еду, сглотнул ещё раз и отвернулся.

Стены гостиной были выкрашены в цвет ванильного зефира — мягкий, тёплый оттенок. На них висели картины с видами природы: лес, озеро, горы. Шторы на окнах — плотные, тёмно-синие, почти не пропускающие свет. Уютно, но чувствовалось, что убирались здесь давно. На полу — пятна, на мебели — пыль, на столе — следы давней пирушки.

Пройдя через гостиную, он заметил в углублении кухню. Гарнитур — старый, но крепкий, чем-то похожий на тот, что стоял у его тётки в деревне. Он бесшумно подошёл, прислушался — тихо — и открыл верхний ящик.

Вилки, ложки, несколько ножей.

Сердце ёкнуло. Он взял все ножи, какие нашёл, быстро рассовал их по карманам, за пояс, один сунул в рукав. В его нынешней одежде это смотрелось нелепо — худой оборванец с арсеналом на пол-лица, — но уж лучше так, чем с пустыми руками.

Один нож, с деревянной потёртой рукоятью, местами даже треснувшей, он оставил в руке. Сжал покрепче, взвесил. В руке появилась уверенность. Не та, что даёт автомат, но всё же.

— Ладно, — выдохнул он, поворачиваясь к выходу из кухни. — Теперь можно искать тех, кто здесь главный.

Через пять минут осторожных перемещений по первому этажу он понял: спален здесь нет. Значит, есть второй. Вопрос в том, что делать дальше — ждать внизу, устроить засаду, или подняться самому, пока хозяева не проснулись?

Он обернулся на стол, заваленный остатками вчерашней пирушки. Двенадцать пустых бутылок. Двенадцать! Он прикинул, что если бы сам выпил хотя бы треть от этого количества, то уже был бы в полном отключке. Что у магов за организм — непонятно, но есть надежда, что те двое, кого он собирается навестить, спят сейчас мертвецким сном.

Он скинул сапоги, оставшись в одних тонких дырявых и вонючих носках, и ступил на лестницу. Каждая ступенька проверялась на вес — сначала носок, потом пятка, потом перенос центра тяжести. Дерево не скрипело, словно тоже понимало, что на кону.

Наверху обнаружились три двери. Из двух доносился такой храп, что он на мгновение растерялся и замер, прислушиваясь. Как он мог не слышать этого в подвале? Стены здесь, видимо, были потолще.

Он толкнул ближайшую дверь, приоткрыл ровно настолько, чтобы просунуть голову, и огляделся.

Мужчина лет сорока развалился на кровати, как морская звезда, — ноги и руки раскинуты в стороны, лицом в подушку. В комнате царил такой срач, что, казалось, здесь могли бы зарождаться новые цивилизации. Постельное бельё, некогда белое, превратилось в серое с тёмными пятнами пота. По углам валялась одежда, на полу — носки, пустые бутылки, какие-то огрызки. Как они не сдохли от антисанитарии — уму непостижимо.

Он шагнул внутрь, стараясь дышать через раз. Запах стоял соответствующий. Он принялся обыскивать комнату — аккуратно, не производя лишнего шума. Перетряхнул вещи на полу, заглянул в ящики комода, проверил карманы куртки, висевшей на стуле. Пусто. Ключей не было.

Он выдохнул, одними губами проговорил: «Нету», — и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

Оставалась вторая комната — та, откуда храп был чуть тише.

Он приоткрыл дверь и замер от неожиданности. Здесь всё было с точностью до наоборот. В комнате пахло цветами — то ли освежителем, то ли сухими травами, разложенными по углам. Бельё — белоснежное, почти сияющее, пахнущее свежестью. Мужчина тех же лет лежал, свернувшись калачиком, зажав между ног комок одеяла. Одна нога была заметно короче другой — видимо, старая травма или врождённое.

Одежда аккуратно сложена на стуле, обувь ровно стояла у двери. На тумбочке, рядом с лампой и книгой, лежали ключи.

Он перевёл взгляд на спящего. Тот дышал ровно, но храп у него был такой, что стёкла звенели. И всё же что-то подсказывало: этот товарищ спит чутко. Очень чутко. Надо не спешить.

Он бесшумно шагнул к тумбочке, протянул руку…

И в этот момент первые лучи солнца пробились сквозь щель в шторах и ударили прямо в лицо спящему.

Тот дёрнулся, перевернулся на другой бок, открыл глаза и уставился прямо на него, тянущегося за ключами.

— Ты как выбрался?! — рявкнул некромант, вцепившись мёртвой хваткой в запястье парня.

В глазах его вспыхнуло что-то тёмное, губы зашевелились, начиная заклинание…

Но он уже не думал. Рука с ножом метнулась вперёд, опережая мысль. Лезвие вошло в горло мягко, почти без сопротивления, словно в масло. Заклинание оборвалось на полуслове, захлебнувшись булькающим звуком.

Некромант замер, глядя на него расширенными глазами. Рука, сжимавшая запястье, ослабла и безвольно упала на кровать.

Он выдохнул, выдернул нож и отступил на шаг, глядя, как по белоснежной подушке расползается тёмное пятно.

За миг до того, как губы некроманта принялись выговаривать заклинание, перед глазами **него** вспыхнула картина.

Яркая, чёткая, до мурашек реальная — будто не видение, а сама жизнь, ворвавшаяся в сознание. Мужчина, который только что лежал на кровати, теперь стоял на балконе огромного дома. Внизу, во дворе, был установлен жертвенный алтарь. На нём, извиваясь в путах, лежала молодая женщина. Рядом — второй алтарь, поменьше, а на нём ребёнок. Мальчик лет пяти. Он плакал, звал маму, а та, захлёбываясь слезами, шептала: «Скоро встретимся, сынок. Скоро будем вместе. Далеко-далеко отсюда».

Картина сменилась. Тот же мужчина, но теперь в окровавленном фартуке, стоял над молодой парой. Жених и невеста — судя по остаткам праздничных нарядов, их выкрали прямо со свадьбы. Он резал их медленно, смакуя каждый крик, и смеялся. В голос. Запрокинув голову, наслаждаясь.

Он не понял, как его рука выхватила нож. Тело сработало быстрее мысли. Лезвие вошло в горло мягко, точно, без колебаний. Некромант дёрнулся, захрипел, зажимая рану ладонями, но кровь уже хлестала между пальцев, заливая белоснежную подушку.

— Такие твари жить не должны, — выдохнул он, глядя в расширяющиеся, стекленеющие глаза.

И не было в нём ни капли сожаления. Ни грамма. То, что он увидел, было будущим. Будущим, которое он только что предотвратил. Откуда в нём эта уверенность? Он не мог бы объяснить. Но ощущение правильности поступка заполняло всё существо, вытесняя страх, сомнения, дрожь в коленях. Он стоял и смотрел, как жизнь уходит из тела. Когда всё кончилось, он выдохнул, вытер нож о край простыни и сунул обратно в карман. Схватил ключи — с тумбочки. Потом обыскал комнату.

Под кроватью обнаружился тайник. Хитро спрятанный — в ножке кровати, но открылся легко: на шее убитого висел ключ, маленький, почти незаметный. Он усмехнулся. Хочешь спрятать хорошо — спрячь на видном месте.

В тайнике лежал кошель. Увесистый. Он сунул его за пазуху и двинулся к выходу.

Уже на лестнице остановился. Нет. Так дело не пойдёт.

Он вернулся. Подошёл к первой комнате, где спал тот самый, который храпел как реактивный двигатель. Осторожно коснулся его ноги — босой ступнёй, чуть выше щиколотки.

И новые видения нахлынули, сбивая дыхание, вышибая пот, леденя кровь.

Он видел этого человека у власти. Видел, как тот, дорвавшись до силы, устраивал массовые казни. Как сжигал деревни, населённые разумными животными. Как пытал, насиловал, убивал детей — не за идею, не за веру, а просто потому, что мог. Потому что это доставляло ему удовольствие.

Он открыл глаза. Ладонь снова сжимала нож.

— Я вашего брата изведу, — прошептал он, глядя на спящего. — Вы, твари, в этом мире жить не будете.

Он понимал: эти два убийства лягут на его психику тяжёлым грузом. Они будут сниться ему по ночам, являться в кошмарах, терзать совесть. Но он всё равно сделает то, что должен. Потому что они ещё и свидетели, видевшие его лицо, запомнившие приметы, — это риск. А рисковать сейчас нельзя.

Нож вошёл в сонную артерию быстро, чисто, почти профессионально. Спящий даже не проснулся — просто перестал храпеть.

Он вытер лезвие, спрятал его и вышел из комнаты, стараясь не смотреть на дело рук своих.

Внизу, в гостиной, он на секунду задержался, бросил взгляд на стол с остатками пирушки, на бутылки, на недоеденный сыр. Есть хотелось дико, но времени не было.

***

Спустившись вниз, он распахнул дверь в подвал — теперь уже не таясь, громко, почти вызывающе. На него тут же уставились две пары глаз. Одни — чёрные, как сама ночь, с янтарными искрами в глубине. Другие — огромные, янтарные, горящие в полумраке, будто два драгоценных камня.

— Простите, ребятки, задержался, — шепнул он им и широко улыбнулся.

— Ха! — Дымок подпрыгнул на месте, едва не опрокинувшись. — Съела, кошка? Говорил же, что придёт!

Он молча отпёр клетку хорька. Тот вылетел наружу пушистым ураганом, взобрался по штанине на плечо и оттуда, с высоты, торжествующе уставился на ягуариху.

Он уже шагнул к клетке Нуа, когда Дымок вдруг вцепился коготками ему в ухо.

— Не выпускай её!

— Почему? — он замер, покосившись на хорька.

— Она в тебя не верила! — Дымок надулся, усы воинственно встопорщились. — Пусть сидит тут. Страже сообщим, они её выпустят.

Нуа зашипела. Медленно, угрожающе, обнажив клыки, от одного вида которых по спине бежали мурашки. Она явно собиралась высказать мелкому всё, что о нём думает, но сдержалась. Вместо этого перевела взгляд на него. Янтарные глаза смотрели пристально, изучающе.

— От тебя пахнет смертью, — произнесла она низко, с лёгкой хрипотцой.

Он не ответил. Только шагнул к её клетке и, глядя в упор, открыл дверцу.

— Выпускай, так и быть уж, — буркнул хорёк. — Но с нами она не пойдёт. Про остальных лучше страже сообщим.

— Я бы не советовала светиться перед стражей, — Нуа дёрнула ухом и кивком головы указала на дальний угол. — Вон троллю открой клетку. Как проснётся — начнёт буянить. Стража сама припрётся и всех освободит. Если тебя вдруг совесть мучает за остальных.

Он оглянулся на огромную клетку в углу, где всё ещё спал тролль. Подошёл, снял замок, отодвинул засов, приоткрыл дверцу. Тролль даже не шевельнулся — дрых без задних ног.

— За мной, — Дымок спрыгнул с плеча и шмыгнул к лестнице, даже не оглядываясь, уверенный, что за ним пойдут.

Нуа выскользнула из клетки бесшумно, как тень. Ни одного движения лишнего, ни звука. Только взгляд — настороженный, тяжёлый.

Он пошёл следом, то и дело косясь на ягуариху. Честно говоря, он её немного побаивался. Кило под девяносто весу, лапищи такие, что одним ударом перешибёт хребет, и при этом — грация, от которой глаз не оторвать. Каждое движение плавное, текучее, будто она не идёт, а танцует в полумраке.

На улице он замер, оглядываясь.

Город был незнаком. Совсем. Узкие улочки, невысокие каменные дома, мостовая из тёсаного камня — ничего похожего на то место, где его схватили. Выходит, пока он был без сознания, его куда-то перевезли. Зараза.

— Дымок, где здесь выход из города? — спросил он, стряхивая оцепенение.

— Смотря куда ехать надо, — хорёк прищурился, почесал за ухом задней лапой. — Блохи в этом подвале кусачие.

— Как можно дальше от проблем, которые здесь скоро начнутся. И где можно поесть.

— Тогда на север, — Дымок махнул лапкой куда-то влево. — Там портовый городок есть. Небольшой. Вкусно кормят, и народ нормальный. К пробуждённым с пониманием относятся.

— Да, я тоже о нём слышала, — неожиданно подала голос Нуа.

Он обернулся к ней. Ягуариха стояла в двух шагах, замерев как изваяние, и смотрела куда-то вдаль, поверх крыш.

— Отлично, — кивнул он. — Тогда веди.

И вдруг он остановился.

— А ты с нами пойдёшь? — спросил у ягуарихи, глядя прямо ей в лицо, которое невольно завораживало.

Нуа перевела на него взгляд. Медленно, будто взвешивая каждое слово.

— Да. У меня перед тобой долг. Ты спас мне жизнь, хоть и не был обязан.

— Я тебе его прощаю, — он мотнул головой. — Можешь идти на все четыре стороны.

— Прогоняешь? — брови ягуарихи взлетели вверх почти по-человечески.

— Нет. Просто я собираюсь заняться не самым хорошим делом.

— Каким же? — она склонила голову набок, большие глаза сузились.

— Хочу устранить всех некромантов. — Он помолчал. — Чувствую, в этом моя цель.

— Ты псих, мальчик, — выдохнула Нуа.

— Может быть. Поэтому лучше тебе со мной не оставаться.

Ягуариха смотрела на него долго, очень долго. Потом в её глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

— Я уж как-нибудь сама решу, с кем мне оставаться.

Он хотел возразить, но встретился с ней взглядами и понял: спорить бесполезно. Эта кошка привыкла решать за себя.

— Что ж, — он развёл руками. — Тогда пошли.

Троица двинулась на север. Город ещё спал, только редкие прохожие попадались навстречу, да где-то вдали залаяла собака. Когда колокол на башне отбил семь утра, они уже миновали последние дома и вышли на пыльный тракт, уходящий в сторону моря.

***

Три дня спустя.

Магистр Штраус сидел в гостиной дома, который сняли всего несколько часов назад. В окна лился серый утренний свет, падал на роскошный ковёр, на тяжёлые портьеры, на стол, за которым расположился хозяин. Он прибыл в город только этим утром, но Карлосон — местный осведомитель — перехватил его прямо у въездных ворот и сразу направил сюда, подальше от лишних глаз.

Сейчас же перед Штраусом стоял, виновато опустив голову, ученик ордена «Длань Смерти». Самый младший из троицы, которой магистр поручил важное дело. И, как ни странно, самый сообразительный. Остальные двое, похоже, сообразительностью не отличались, раз померли.

Штраус барабанил пальцами по подлокотнику кресла, рассматривая парня. Тот мялся, переступал с ноги на ногу, но молчал, дожидаясь вопроса.

— Так что там, говоришь, случилось? — наконец произнёс магистр, останавливая пальцы и прищуриваясь.

— Один из пленников вырвался на свободу, — ученик сглотнул, — а после убил наших братьев Гастона и Еврелия.

Штраус медленно подался вперёд, опираясь локтями о стол.

— Как ему это удалось?

— Они были мертвецки пьяны. — Парень потупил взгляд, разглядывая носки своих сапог. — Отмечали, что выполнили ваше поручение. Тот, кто выбрался, сначала убил Еврелия, а потом вернулся в комнату Гастона и прикончил его.

— Почему ты жив?

— Меня в ту ночь не было. — Ученик поднял глаза, но сразу же опустил обратно. — Я был в доме удовольствий. Не хотел пить с ними.

Штраус хмыкнул, но ничего не сказал. Просто кивнул, приглашая продолжать.

— Откуда тогда тебе известны такие подробности?

— Мышь рассказала. — Парень нервно дёрнул плечом. — Я пригрозил, что нашлю хворь на всех мышей в городе. Она и поведала.

— Ненавижу пробуждённых, — скривился Штраус, проведя ладонью по лицу, будто смывал неприятный привкус с губ. Звание «магистр» не имело отношения к его магическому рангу — в магии он достиг уровня мастера, четвёртого по силе среди магов. Если считать по принятой в мире квалификации: послушник, ученик, учитель, мастер, верховный мастер, архимаг и верховный архимаг — архимагистр, как его иногда называли. Специальные артефакты измеряли силу и присваивали ранг, но Штраусу на эту формальность было плевать. Он знал, чего стоит.

— Она сказала, как он выглядит и куда пошёл? — спросил магистр, возвращаясь к делу.

— И да, и нет. — Ученик развёл руками. — Куда пошёл — не знает.

Штраус помолчал, глядя куда-то в сторону окна. Потом резко перевёл взгляд обратно.

— Сожги дом. А на мышей хворь всё же нашли. Понял?

— Да, магистр Штраус. Всё сделаю.

— Что с пленными? — Магистр взял со стола яблоко, повертел в пальцах, но откусывать не стал.

— Их допрашивает стража. Из столицы едет следователь королевской безопасности.

— Это плохо. — Штраус отложил яблоко. — Возьми золото. Подкупи стражу и убей всех. Никто не должен ничего рассказать.

— Сделаю.

Магистр вернул яблоко в корзинку, скрестил руки на груди.

— Дальше. В этом городе нам пока светиться нельзя. Перебирайся в соседний. Снимешь там пару домов. Людей я тебе пришлю через неделю. — Он сделал паузу, прищурился. — Нужно двадцать душ. Разумных. Размер не важен. Пусть даже мыши будут, но обязательно пробуждённые. Понял?

— Да.

— Отлично. — Штраус кивнул, давая понять, что разговор окончен. — Выполняй. Сделаешь — получишь два камня силы.

Ученик склонил голову, пряча довольную улыбку.

— Благодарю, магистр.

И вышел, бесшумно притворив за собой дверь.

***

Когда карета магистра Штрауса, покачиваясь, выехала на центральную площадь, слух резанул надрывный рёв. Сквозь стук копыт и скрип колёс пробивался низкий, гулкий голос, усиленный то ли магией, то ли просто невероятной мощью лёгких.

— Да сколько можно?! — орал тролль. Он стоял в центре площади, возле фонтана, и размахивал какой-то бумагой, размером с небольшую простыню. — Двести, триста лет нас попирают! Двести, триста лет наши права топчут! А им всё равно!

Прохожие шарахались в стороны, кто-то останавливался послушать, кто-то делал вид, что не замечает. Тролль был огромен — под три метра ростом, с кожей цвета старого гранита и кулаками размером с небольшие тыквы. Он потрясал бумагой так, что та жалобно хлопала на ветру.

— Некроманты похищают наших детей! Среди бела дня! — голос тролля дрожал от ярости. — А стража? А страже плевать! Им на троллей плевать! Нас никто не слышит! Двести, триста лет никто не слышит!

Штраус отдёрнул занавеску и выглянул наружу, поморщившись.

— Что за шум? — спросил он у возницы.

— Да тролль какой-то, ваша милость, — отозвался тот, не оборачиваясь. — Третий день уже орёт. Всех достал, но никто его тронуть не может — он же по документам прав. Жалобу подал в магистрат, теперь ждёт ответа.

— И долго он так будет орать?

— Пока не ответят, — возница пожал плечами. — А ответят, говорят, не раньше, чем через месяц. Так что орать ему ещё долго.

Штраус поморщился, отдёрнул занавеску и откинулся на спинку сиденья. Голос тролля всё ещё доносился сквозь стёкла, глухой и настойчивый.

— Двести, триста лет! — гремело на площади. — Двести триста лет унижений!

Карета свернула за угол, и звук наконец стих. Штраус выдохнул.

— Ненавижу пробуждённых, — пробормотал он.

Глава 2

Глава вторая

Не стоит злиться капитан!

— Вот скажите, капитан Макласки. Вы бы лучше попали в лапы этой сумасшедшей, кем бы она там ни была, чем разрушить свой корабль? — говоря это, я отступал по песчаному пляжу от надвигающегося на меня Зверя в кожаном рваном плаще. В принципе, это уже и плащом не назвать. Так, одни лохмотья.

— Ты-ы-ы… — хрипел он, а его руки тянулись к моей шее.

— Вы же понимаете, что только благодаря артефакту мы спаслись. Да чего вы так распереживались? Там подшаманить немного, и он как новенький будет. Пара гвоздиков, зашпаклевать да подкрасить. Никто и не заметит.

Кирк, словно в замедленной съёмке, обернулся, окинул взглядом свой корабль, а после с глазами, что ещё больше покраснели и налились кровью, проговорил:

— Пара гвоздиков… Зашпаклевать да подкрасить… УБЬЮ, МЕДУЗА ПРОКЛЯТАЯ! — закричал он и побежал.

Бить я не собирался, да и руки как-то на автомате сработали. Перехватил, попытался сделать бросок и… улетел, ударившись спиной об что-то. Это в голове я всё мог, а вот тело хоть и отъелось, но оставалось нетренированным. Ввиду чего выглядело это со стороны, наверное, очень смешно. Вот только не для меня.

Вот я хватаю капитана, пытаясь бросить. А он просто поднимает моё худое тело и швыряет вперёд. М-да, Саша, нужно что-то делать. Иначе так долго не прожить.

— Капитан, убьёте парня, — между нами встал старпом Карл по прозвищу Коралл. — А он, между прочим, нам жизнь спас и, замечу, второй раз. Да и прав он. Я осмотрел корпус. За пару месяцев всё поправим. А если Алекс нам ещё и артефакт свой подарит. Вы представьте, какая у нас будет скорость. Нас даже богиня догнать не смогла. Мы станем самыми быстрыми в здешних водах. Можем вообще в море уйти. Все заказы наши.

— Да-да, подарю. В знак благодарности, — я встал и протянул книжку «Ветрокрыл». — Даже маной заправлю.

Приложив руку, влил в накопитель артефакта ману.

— Вот, — протянул я его. — До краёв.

— Он мне как сын был, как брат. А ты его… — Макласки махнул рукой и, растеряв всю злость, развернулся и направился к кораблю «Ночь перемен». Точнее к тому, что от него осталось.

— Спасибо вам, дядь Карл, — вручил я ему артефакт.

— Тебе спасибо, малой. Но лучше пока Зверя не трогай. Дай ему остыть.

— Да-да, конечно. Мы тогда пойдём. Не будем глаза мозолить.

— Идите. Дальше мы уж сами. Без вашей помощи, — подмигнул он мне.

Через час мы топали по дороге в сторону ближайшего города. На мне сумка, рюкзак. Содержимое мешка я переложил в него, аккуратно упаковав. Разбить бутылки не хотелось. Есть мысль продать их подороже. Глядишь, на первое время хватит.

Кстати, когда мы неслись по воде со скоростью спорткара, капитан кое-как смог вырулить судно так, чтобы мы оказались недалеко от города. Если бы не сделал этого, уплыли бы неизвестно куда. И вот там он точно бы не отремонтировал корабль. А так до города рукой подать, так что справится. Но это неточно. Повреждения там серьёзные. Но будем надеяться, что справится. Честно.

Также я узнал, как спасся. Это всё благодаря Атолу. Под самый конец, когда моя бренная тушка, гружёная барахлом, готова была разбиться, он смог ударить моими ногами друг об друга. Точнее пятками туфель. Отчего артефакты активировались, и я не упал, а медленно спланировал, поправляемый призраком, прямо на палубу корабля.

— Расскажешь, где был? — как бы невзначай спросил Робин Карлович. Видно было, как он еле сдерживается от любопытства.

— В другом мире. Там живут гномы, люди и эльфы как один единый народ. Но, прежде чем стать единым, они много воевали. Вот тогда к ним и пришёл Железный Король… — Дальше я рассказывал ему о своих приключениях, вплоть до того момента, пока мы не прибыли в город Пузвиль. Очень странное название. Интересно, что оно значит?

Робин задавал вопросы. Охал и ахал. Вот только про три артефакта, что уволок робот, я умолчал. И про то, что в кабинете эльфа «нашёл», тоже не сказал. Не стоит ему пока этого знать. Не то чтоб я ему не доверял. Просто есть шанс, что тот вор вообще отправился в другой мир. Так зачем лишние хлопоты? Да и старый он. Пусть сердечко побережёт.

Мы остановились на постоялом дворе «Сладкая булочка». Когда увидел название, подумал, что тут готовят великолепную сдобу, этим и прославились. На деле всё наоборот. Сладкая булочка — это хозяйка. Эсмеральда. Женщина таких размеров, что не обхватить и взглядом. Но знаете? Бывают такие люди. Вроде да, вес лишний, но могут к себе расположить так, что ты не обращаешь на это внимания. Да и мало ли. Может, она болеет. Никто правды не знает. А спрашивать как-то неудобно.

Улыбается, смеётся. В волосах цветочки, голубое платье с рисунком из васильков. Глаза задорные, щёчки румяные, коса белых, снежных волос спадает аж до самого пояса.

— Она такая не от того, что много ест, — шепнул мне Робин, заодно одёрнув меня, чтоб не пялился. — В детстве с ребятами озорничала много. Залезли они как-то в лавку алхимика. Так вот выпила она там что-то непонятное, и её понесло. Как бы она ни умоляла, чтоб тот вернул всё обратно, но он не смог. Проблема была в том, что старый алхимик Бамси сам не помнил, что наготовил и что вообще она выпила. Древний он был как горы, что мы видели на горизонте. Многие целители пытались её вылечить, увы, тщетно. Слышал, что даже как-то архимаг жизни приезжал из любопытства. И вроде у него получилось — оказалось, Эсмеральда неписаная красавица. Вот только после ночи, которую она провела с Дарваксом (так того мага жизни звали), всё утром вернулось на круги своя. Он развёл руками и уехал. Слишком много маны ушло на исправление, а толку — один день. Она смирилась и теперь старается жить такой, какая есть.

— Ясно, — я отвернулся, стараясь не пялиться.

Мы сели за стол, сделали заказ.

— Скажите, а почему у вас город так называется? — поинтересовался я у официантки.

— Это сокращённо от «Понаехали упыри здесь всякие и лезут куда не надо».

— Понял. Спасибо, извините.

Я умял тарелку рагу, вторую, третью. Робин смотрел на меня с уважением и лёгким ужасом.

— Ты когда ел в последний раз?

— Давно, — признался я, облизывая ложку. — Очень давно.

***

Наутро я проснулся с диким голодом. Желудок скрутило так, будто я неделю не ел. Спустился в общий зал — там уже пахло свежим хлебом и жареным мясом. Заказал завтрак только на себя. Робин ещё дрых. Странно, обычно старики встают с петухами, а этот чай любит поспать до девяти.

Эсмеральда принесла огромную тарелку дымящейся каши с мясом. Рядом приземлилась свежая булка, ещё тёплая, с хрустящей корочкой.

— Ешь, парень, — улыбнулась она во всё лицо. — Силы нужны. Вон какой худой. Того и гляди ветер унесёт.

Я кивнул и полез в рюкзак за специями. Драгмир говорил: его приправы не просто вкус добавляют, а заставляют еду усваиваться в разы быстрее. Силы прибавляют. Самое то после долгого голодания. Хм, почему я всем говорю, что голодал? Это же не так. Впрочем…

Пока копался в поисках заветной бутылочки, из рюкзака вывалился какой-то пакетик и шлёпнулся прямо в тарелку. Сухие листья брызнули в разные стороны, часть утонула в каше, часть прилипла к мясу. Я чертыхнулся, попытался собрать их ложкой, но они размокали на глазах и смешивались с едой.

— Твою ж... — прошипел я, выуживая особо наглый листок.

Вроде очистил. Вроде нормально. Зачерпнул ложку, поднёс ко рту...

И замер.

В каше, прямо на кончике ложки, лежал волос. Длинный, белый. Определённо женский.

Я перевёл взгляд на Эсмеральду. Она как раз протирала соседний стол, и её снежная коса свисала почти до пола.

Вопросов больше не было.

Я аккуратно положил ложку, отодвинул тарелку и встал.

— Простите, — сказал максимально вежливо. — Что-то аппетита нет. Видимо, вчера переел.

Положил на стол монету. Эсмеральда обернулась, глянула на нетронутую еду, на меня.

— Как хочешь, — пожала плечами. — Жалко, если пропадёт. Сама ведь готовила, старалась.

— Я так и понял, — выдавил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она забрала тарелку и унесла на кухню. Я выдохнул.

Через пару часов мы с Робином уже выдвинулись в город. Нужна была нормальная обувь, припасы и информация о местных магах. История с завтраком вылетела из головы мгновенно — слишком много других забот.

Но осадок остался. Лёгкий такой. Будто кто-то прошёлся по моей тарелке до меня.

***

Неделю спустя мы, весело болтая, зашли в «Сладкую булочку» перекусить. Переехали ближе к центру — накладно каждый день мотаться на карете, а пешком почти час топать. Всё, что нас интересовало, находилось на центральной площади.

Я вошёл и чуть не выронил сумку, а вместе с ней и челюсть.

За стойкой стояла невысокая статная женщина. Тонкие черты лица, ясные глаза, точёная фигура, белые волосы собраны в аккуратный пучок. Она улыбалась посетителям, принимала заказы, шутила с постоянными клиентами. Народу битком.

— Робин, — прошептал я, — это кто?

— Впервые вижу. — Робин прищурился, потом присвистнул. — Великие духи... Это же Эсмеральда!

Я присмотрелся. Точно. Та же улыбка, тот же голос. Но как?

Эсмеральда нас заметила, всплеснула руками и подошла к столику.

— Привет! Рада вас видеть! — Она сияла. — Садитесь, угощаю. Столько клиентов, что могу позволить принимать старых друзей вне очереди!

— Эсмеральда, — осторожно начал Робин, — что случилось? Чудо? Магия? Дарвакс вернулся?

Она загадочно улыбнулась и присела.

— Никакой магии. Всё дело в диете!

— В диете? — переспросил я.

— Да! Представляете, случайно открыла уникальный способ похудения. Нужно есть одну и ту же кашу каждое утро ровно неделю. И результат налицо!

Я открыл рот и закрыл. Робин кашлянул. Дёрнул меня за рукав, так как я хотел открыть рот и заявить, что так не бывает. Не с её размерами.

— Одну и ту же кашу? — переспросил он.

— Да! — Хозяйка сияла. — Я уже неделю её ем, и вы видите результат! Теперь открыла курсы для желающих. Пятнадцать человек записалось! В следующем месяце хочу издать книгу «Диета Сладкой булочки». Думаю, станет популярной во всех королевствах. Может, даже спектакль поставят.

Я переглянулся с Робином. Он едва заметно пожал плечами.

— Поздравляю, — выдавил я. — Очень... неожиданно. Вы очень красивая. Простите, я не имел в виду, что до этого были некрасивой. Просто сейчас вы…

— Успокойся, мальчик. Всё понимаю. Спасибо! — Она вспорхнула и убежала принимать заказы.

Я уставился в стол. В голове медленно складывался пазл.

Каша. Волос. Я не стал есть. Её съела Эсмеральда. И мой рюкзак, где до сих пор валялись остатки трав из мёртвого мира.

— Робин, — прошептал я. — Помнишь пакетик с сушёной травой? Который я показывал?

— Помню. — Он посмотрел на меня долгим взглядом. — Та самая «изменчивая»? В малых дозах усиливает любые алхимические реакции? Из-за которой зелья становятся сильнее?

— Ага. Она самая.

— И к чему ты вспомнил? — Он глотнул сидр.

Я сглотнул. Решил рассказать.

— А если один листик случайно упал в тарелку с кашей? А она её потом съела. Потому что я отказался из-за волоса. Мне кажется, в этом причина.

Робин закрыл глаза ладонью и начал тихо смеяться.

— Алекс. Только что ты случайно сделал то, чего не могли сделать лучшие маги королевства. Эсмеральда похудела. Она думает, что это диета. И теперь учит людей есть ту самую кашу.

— Но каша без травы! — возразил я. — Обман.

— Конечно обман. — он открыл глаза. — Поэтому ни у кого, кроме неё, не получится. Но она будет искренне верить, что её метод работает. И учить других. А когда не выйдет — скажет, что они делают не так. Впрочем так все поступают.

— Это жестоко, — помотал я головой.

— Это её дело, — поправил Робин. — Эсмеральда заслужила немного счастья. Пусть верит в свою диету. А мы будем молчать. Кто мы такие чтоб портить ей жизнь?

Я посмотрел на неё. Она сияла, принимала заказы, строила планы. Впервые за многие годы она была по-настоящему счастлива.

— Ладно, — вздохнул я. — Будем молчать.

Атол высунул голову из рюкзака и тихо шепнул:

— Алекс, ты точно не специально? Если ты такой гениальный манипулятор, я начинаю тебя бояться.

— Иди ты, — буркнул я. — Я вообще не хотел есть. Там волос плавал. Сам видел.

Атол задумчиво почесал ухо.

— А волос чей был?

— Не знаю. Белый. Длинный. Мне тогда показалось что её.

— У Эсмеральды белые волосы, — заметил призрак.

Я замер. Посмотрел на свои чёрные волосы. На рыжего Робина. На белую косу Эсмеральды.

— Робин, — сказал я медленно, — это была каша с её волосом. Он был белый, как у неё. Плюс она сказала, что сама готовила. Это могло сыграть роль? Или только в траве дело?

Робин крякнул так, что на нас начали оборачиваться. Потом пододвинулся ближе и тихо захохотал.

— Алекс, ты гений! Ты не только вылечил её случайно, но и сделал это её собственными волосами! Она будет всю жизнь есть кашу, думая, что это её заслуга, и никогда не узнает правду!

Я сидел и чувствовал себя полным идиотом. Но, глядя на счастливую Эсмеральду, понимал: пусть так и будет. В принципе, я свои профит получил. Все кристаллы эмоций, что у меня были, наполнились такой радостью, что пора бы встретиться с Квипом и Квиллой. Да прикупить себе пространственное колечко. Сумку могут украсть, а кольцо с пальца снять сложнее.

***

— Так, Алекс. У меня сегодня дела, так что пойдёшь один. Помнишь, что нужно сделать?

— Да, — кивнул я, прокручивая в голове инструкции. — Сначала в лавку странствующих алхимиков — предложить зелья, эликсиры и травы. Потом в орден «Семи Трав» — оплатить инициацию. В орден не вступать, даже если очень попросят.

— Попросят, попросят, — усмехнулся лекарь, собираясь.

— Мне бы вашу уверенность. Чует моё сердце, маг из меня никудышный.

— Раз помнишь, топай. Встречаемся здесь, я хочу сегодня тут переночевать. — Он махнул рукой, не обращая внимания на мои терзания.

— М-мм, зачем это? — я прищурился.

— Много будешь знать — быстро состаришься. Всё, шагай и делай дела.

Сомнения закрались, но высказывать не стал. Тем более, когда выходил, краем глаза заметил, как Робин применил на себе магию жизни и разом преобразился. Неужели решил на старости лет... Хотя кто я такой, чтоб лезть? Правильно, неинициированный маг, которому давно пора это исправить. Так что ноги в руки — и вперёд.

Тем более зелья из мёртвого мира, по словам Робина, могут стоить прилично. Почему не продали сразу? Местные торговцы предлагали такие цены, что лекарь только расхохотался и ушёл. Сказал: жди неделю, начнётся месячная ярмарка — там и продашь. А кто я такой, чтоб спорить? Сказали через неделю и дороже — значит через неделю.

***

На площади стоял гул. Лавки тянулись ровными рядами, между ними тёрлись горожане — тьма-тьмущая. И карманники. Молодые ребята шныряли в толпе, ловко обчищая зазевавшихся. Бежать жаловаться? Бессмысленно. Тут просто: не пойман — не вор. А проблемы с местными мне нафиг не сдались. Меня не обкрадывают — и ладно. Детей и стариков, во всяком случае при мне, не трогают. Так что совесть чиста. Насколько это возможно.

Красть у меня, собственно, нечего. Все деньги — два золотых — я положил в королевский банк. Он тут один, больше народ никому не доверяет. Выручил их, продав пару артефактов из мёртвого мира. «Вечное перо» и «Ночной свет». Я решил их показать. Робин глянул и сказал: мусор, местные делают лучше. Купили только как диковинку, из другого мира. Поэтому и дали так много. А так бы ползолотого за всё — и спасибо. Меня, правда, начали расспрашивать, не вру ли про происхождение. Я дал клятву — вопросы отпали.

Я подошёл к лавке, где мужчина бранился с женщиной. Они спорили, как лучше расставить товар, чтобы ничего не разбить. Женщина ворчала: сто лет говорю — переходи на небьющееся стекло. Алхимик отнекивался: дорого, проще заново сварить.

Алхимики — народ непростой. У них, как у магов, свои ранги, ордена. Правда, хороших орденов мало. Маги варить зелья не умеют, поэтому алхимики считают себя привилегированными. И идёт вечный спор, кто круче. Мне, честно, плевать. Мне нужны восемь золотых на инициацию. А лучше миллион. А лучше два. Да, два в самый раз. Потому что с одним купишь пирожок — и ты уже не миллионер. А это больно бьёт по самолюбию. Наверное. Я таких денег не видел никогда. Ни в той жизни, ни в этой.

— Добрый день, — поздоровался я.

— Чего надо? — буркнул алхимик, не оборачиваясь.

— Продать кое-что есть. Говорят, на ярмарке такие вещи ценятся.

Он наконец повернулся, окинул меня цепким взглядом и хмыкнул:

— Ну показывай, что принёс. Только без барахла, время не трать.

— Да-да, конечно.

Я полез в сумку и выудил первое попавшиеся. Прочитав название, быстро заговорил:

— Вот, — протянул я флакон с зелёной жидкостью, мутной и выглядевшей совсем непривлекательно. — Называется зелье «Зелёный палец».

— Что может?

— Выпивший в течение часа может заставить любое растение расти с бешеной скоростью. Засохший цветок расцветает, семя прорастает в дерево за минуту. Правда, есть побочка: растения слушаются заклинания, но иногда понимают их буквально, и причём все, что в округе. Можно сказать «расти быстрее», и получишь не только кукурузу выше дома, но и сорняки, что по соседству растут. Поэтому лучше сначала хорошо прополоть землю. Убрать всё лишнее из зоны видимости. Действует сто процентов. Одного флакона хватит на небольшой участок земли. На целое поле не сработает.

— И кому продать?

— Ну не знаю. Садовникам, фермерам, друидам, наконец.

— Смешной ты парень. Зачем друиду то, что он и сам может сделать? Он, наоборот, только разорится, узнав, что есть такое зелье. Кстати, откуда оно у тебя?

— Учитель передал. Сказал, что это моя премия. Как продам, столько и получу. Жадный он. Мог бы монетами дать.

— Не жадный он у тебя, а мудрый, — вступила в разговор жена алхимика. — Так и торговать научишься, и цену деньгам будешь знать.

— Десять серебрушек дам.

— Двадцать золотых, — тут же сказал я.

— Мальчик, это зелье, что увеличивает рост растений, а не зелье, что заставляет расти деревья с монетами вместо листьев, — они оба усмехнулись.

— Да, не оно. Но если посадить семена редких трав, что растут годами и так нужны алхимикам, а после выпить это зелье. То сколько можно выручить, например, с той же сотки земли нужных вам трав, а после продать эликсиров? — Муж и жена переглянулись. Я же потянул руку.

— Не хотите, как хотите. Я вон там вижу ещё одну лавку. Возможно, он смотрит на перёд.

Алхимик отдёрнул руку, прижав зелье.

— Кто твой учитель?

— Драгмир, сын Рунара. Вы вряд ли о нём слышали. Но он очень мудр и силён.

— Хочешь сказать, сработает на любую траву?

— Да. Но и на ту, что будет расти рядом. Так что будьте точны в формулировках. Сколько надо росту, и всё в таком духе. Заодно стоит очень тщательно прополоть землю.

— Золотой.

— Двадцать золотых, — проговорил я, не убирая руку с раскрытой ладонью и пальцами, что своим жестом говорили: «Отдай».

— Семь.

— Девятнадцать и не меньше. Иначе не покажу другие.

— Показывай, — проговорила женщина с блеском в глазах.

— Сначала рассчитайтесь.

— Мы рассчитаемся, но ты должен дать клятву, что всё так и есть, как ты говоришь. Если ты обладаешь магией, то хватит магической клятвы. Ежели нет, пройдём до магистрата и заключим договор. Всё-таки сумма не маленькая. Не хотелось бы ошибиться.

— Хорошо. Я, Алекс, клянусь своей сферой и даром, что это зелье даст рост растениям и сделает всё, как я говорил.

В то же мгновение тонкая нить из света связала меня и алхимика. Он сразу залюбовался.

— Приятно иметь дело, — с этими словами он вручил мне девятнадцать монет. Честно, я был в шоке от своей наглости. Идею с травами мне подсказал Атол. Ведь он маг природы. Точнее, был. Или есть? Мы тут с ним не до конца разобрались. Каждый раз что-то новое открывает в себе.

К сожалению, остальные зелья его не заинтересовали. Но я и так был доволен — получил куда больше, чем рассчитывал. Алхимик свернул лавку и умчался с женой в неизвестном направлении. Похоже, моя идея ему пришлась по душе, раз сорвался так быстро.

Я уже собрался в банк — сумма серьёзная, терять не хотелось, — как вдруг обнаружил: кошель пропал. А мальчишка, что его срезал, удирает сверкая пятками. Крысёныш.

Запустить огненным шаром? Не вариант — прибью кого-нибудь. Догонять? Смысла нет. Пусть думает, что ушёл. Тогда и убежит недалеко. Только он не знает, что за ним летит призрак. Улыбнулся. Хе-хе.

Через час я уже стоял в подворотне и наблюдал картину. Мой воришка, сияя, рассказывал старшим, какой куш сорвал.

Я подошёл вплотную, схватил мальца за ухо и резко развернул к себе.

— У тебя сегодня очень плохой день, салага. Ты срезал кошель у мага что очень зол. — Я ласково улыбнулся и зажёг на ладони огненный шар.

Глава 3

Глава третья.

Вот это новости.

История семейства Цветковых, Барнса-алхимика и его жены Греты.

Барнс и Грета мчались домой так, будто за ними гнались все демоны этого мира. Лавку свернули за рекордные пять минут, с соседями даже здороваться не стали — только пыль столбом.

Дома их уже ждал подготовленный участок. Грета, женщина практичная, ещё неделю назад прополола всё до последнего сорняка, перекопала, удобрила и разбила на аккуратные грядки. В каждой — лунки для семян, подписанные каллиграфическим почерком: «корень жизни», «слеза дракона», «плакун-трава», «золототысячник эльфийский» и ещё десяток названий, которые непосвящённый и не выговорит. Она делала это каждый год. Ведь у каждой травы своё время, когда его нужно сажать, когда поливать и с какими травами рядом вообще не садить. Если парень не соврал, то они разбогатеют. Поскольку семена вырастут в растения, что дадут плоды, которые служат для самых дорогих зелий. Таких как омоложение, увеличение источника силы, хоть и временно. Когда всё продадут, то смогут позволить себе перебраться в столицу. Где, говорят, появились такие апартаменты, где всё уже есть: вода из кранов хоть холодная, хоть горячая, тепло в комнатах, туалет со смывом воды, кухня, где плита питается маной по манотрубе. Не жизнь, а мечта.

— Давай быстрее! — подгоняла Грета, пока Барнс, кряхтя, развязывал мешок с семенами. — Сажай в каждую лунку по три семечка, так мы сможем вырастить больше.

— Знаю я, знаю, — бурчал алхимик, но руки его дрожали от предвкушения. — Только помнишь, друид говорил, что лучше по одному?

— Да что он понимает? Учитель этого паренька, похоже, сильный алхимик. Раз подарил такое мощное зелье ученику.

Они засеяли весь участок за час. Барнс вытер пот со лба, достал заветный флакон с мутной зелёной жидкостью и торжественно произнёс:

— Что ж, моя радость, смотри. Сейчас будет расти наше с тобой золотое будущее.

— Погоди, — остановила его жена. — А тот парень не говорил, что надо быть точным в формулировках? Мол, растения понимают буквально. Может, стоит подумать, что скажем?

— Не переживай, — отмахнулся Барнс. — Но что тут сложного? Скажем «растите большими и сильными», и всё.

— А про сорняки? Он же сказал, что надо прополоть всё вокруг.

— Грета, ты уже прополола наш участок трижды. Этого достаточно. Соседи пускай сами разберутся со своими сорняками, — самоуверенно заявил алхимик. — Мы-то тут причём? Ты ж не думаешь, что зелье действует на такой большой радиус?

Он откупорил пробку, выпил половину (по инструкции, что дал парень, хватило бы и трети, но кто же читает инструкции?) и протянул флакон жене.

— Давай, вместе быстрее.

Грета допила остатки, сморщилась — на вкус напоминало тухлую селёдку с нотками сельдерея. Барнс же, чувствуя, как по телу разливается тепло, простёр руки к грядкам.

Вот если б он прочёл инструкцию, то знал бы, что нужно тыкать пальцем в каждую грядку отдельно, приговаривая своё желание.

Далее он торжественно провозгласил:

— Будьте умницами, растите крепкими и одарите папочку множеством плодов!

— И пусть растут большими! — добавила Грета на всякий случай. Затем пояснила: — Мало ли они будут маленькие и крепкие. Если будут большими, значит, и плоды будут большими.

— Ты ж моя умница, — он поцеловал жену, и они принялись ждать.

Сначала ничего не происходило.

— Может, обман? — нахмурилась Грета.

— Потерпи, милая, — Барнс прислушивался к своим ощущениям. В животе заурчало, по телу разлилось тепло, а в пальцах появилось странное покалывание. — О! Кажется, начинается!

И тут земля вздрогнула.

Из каждой лунки полезли ростки. Они лезли с такой скоростью, что Грета взвизгнула и отскочила. Трава «корень жизни» взметнулась вверх метра на два, «слеза дракона» распустила листья размером с лопухи, а «плакун-трава» полезла так густо, что через минуту превратилась в непролазные джунгли.

— Получилось! — заорал Барнс. — Грета, смотри, получилось! Мы богаты!

Но радость длилась недолго.

Из-под забора, прямо сквозь доски, полезли соседские сорняки. Лопухи размером с зонтики, крапива высотой с человека, чертополох с шипами, похожими на кинжалы, и розовой шевелюрой. Они лезли отовсюду — с соседних участков, с пустыря за домом, даже из щелей сарая.

— Дорогой, — Грета побледнела, услышав какое-то непонятное бормотание, — ты же сказал крепкими и умными…

А ты сказала большими…

— Они, похоже, всё это приняли на слово! И сорняки, похоже, тоже!

— Но мы же пропололи… — начал Барнс и осёкся.

Сорняки с соседних участков никто не полол. А мы руками с тобой махали, похоже, зацепили соседние участки.

А потом растения заговорили.

— Ого, — раздался глубокий, задумчивый голос от огромного лопуха. — Я большой. Я сильный. И я… умный? А что такое «умный»? — он огляделся в поисках того, кто объяснит ему.

— Это когда понимаешь, что тебя хотят съесть, — ответила крапива из-за забора, злобно шелестя листьями. — И сопротивляешься!

— А кто нас хочет съесть? — поинтересовался чертополох.

Крапива медленно повернулась в сторону Барнса и Греты.

— Вон те двуногие. Они нас посадили. Значит, они нас и съедят.

— Эй-эй! — замахал руками Барнс. — Мы вас не сажали — это раз. И не едим крапиву! Это два. Мы вообще алхимики!

— Алхимики? — чертополох задумался. — Это те, кто нас режет, сушит и варит?

— Ну… в некотором смысле…

— Товарищи! — загремел лопух с участка, что расположился справа. — Нас хотят резать, сушить и варить! Это покушение! Это насилие! Мы требуем равноправия!

— Свободу растениям! — подхватила крапива.

— Долой угнетателей! — завопил чертополох.

Барнс и Грета в ужасе прижались друг к другу, пока их собственный сад превращался в революционную толпу зелёных активистов.

— Грета, — прошептал Барнс, — кажется, фразу «быть умницами» они приняли буквально.

— Барнс, а это что такое? — Грета ткнула пальцем в сторону грядок. — Смотри туда.

Там, на заднем плане, редкие травы, ради которых всё затевалось, смотрели на происходящее с философским спокойствием. «Корень жизни» важно покачивал верхушкой и изрёк:

— Интересная социальная динамика. Прямо как у людей. Все знают, чем это кончится.

— Заткнись, интеллигент! — рявкнула крапива. — Народ, вы только посмотрите на них! Они типа не с нами! Предатели!

— Мы не предатели, — пробубнил «корень жизни». — Мы просто считаем, что насилие ничего не решает. Надо вести переговоры.

— С кем? — зашипела крапива. — С этими? — она указала листом в Барнса. — Они нас вырастили, чтобы использовать! Они эксплуататоры!

— Мы просто хотим делать лекарства! — пискнула Грета.

— Лекарства из нас?! — возмутился чертополох. — Да вы посмотрите на мои шипы! Я сам кого хочешь вылечу! Оправлю в могилу! Там лекарства не нужны!

Лопух тем временем раскинул листья и загородил полнеба. Ведь многие растения продолжали расти.

— Я требую, чтобы меня называли не лопухом, а… а… благородным широколистом! И чтобы поливали тёплой водой два раза в день! Нет, три раза! Да, требую трёхразового полива!

— А мне света добавьте! — заорала крапива. Так как она росла под забором и всё время выхватывала лишь крохи света через щели. — Я выросла, но этот лопух мне всё загородил! Даже теперь я осталась без света!

— Сам ты лопух! — рявкнул лопух.

— Да ты и есть лопух!

— Ах так?!

На участке началась война. Крапива плевалась жгучим соком, чертополох размахивал шипами, лопухи наступали стеной, а редкие травы, ради которых всё затевалось, взирали на это безобразие с высоты своего роста и философски молчали.

— Барнс, — Грета схватила мужа за руку, — что нам делать?

Алхимик сглотнул, глядя на это безумие.

— Я… я не знаю. Может, поговорить с ними?

— С кем? С крапивой?

— С крапивой, с чертополохом, с лопухами… — Барнс развёл руками. — Они же теперь разумные! Должны внять.

— Муж мой, — Грета посмотрела на него с ужасом, — мы создали разумные сорняки с чувством собственного достоинства. Нас за это никто не похвалит. Как бы на виселицу не отправили.

— А если их продать? — вдруг оживился алхимик. — Разумные растения! Это же сенсация! Это тебе не животные. Такого точно даже у друидов нет.

— Кому они нужны? — Грета обвела рукой бушующие заросли. — Они же орут, ругаются, дерутся и требуют равноправия!

— Ну… магам? В балаган какой сдать можно, на потеху публики, — неуверенно предположил Барнс. — Или друидам? Друиды любят всё такое.

— Друиды любят тишину и покой, — отрезала Грета. — А эти… эти устроят им революцию. Они же вон уже лозунги выкрикивают!

— Свободу лопухам! — донеслось из зарослей.

— Крапиву — в совет! — вторили другие голоса.

— Долой алхимиков-эксплуататоров!

Алхимик схватился за голову, открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом посмотрел на бушующие заросли, на жену, на небо и тихо сказал:

— Может, ну их к богам? Пойдём лучше пить чай?

— Согласна, — выдохнула Грета.

— Чай, говорите? — оживился чертополох. — Мы против! Это наши братья! Изверги! Убийцы! Мы вас покараем!

— Требуем справедливого отношения! — поддержала крапива.

— И равноправия! — добавил лопух.

Барнс и Грета переглянулись, развернулись и, стараясь не обращать внимания на вопли крапивы, лопухов и чертополоха, побрели в дом. Со спины неслось:

— Эй, а как же мы?!

— Вы забыли полить! Поливать кто будет?!

— Это дискриминация!

— Я в магистрат пожалуюсь!

— Я буду писать петицию королю!

Но Барнс и Грета уже закрыли дверь и наливали себе успокоительный чай. Много чая. Очень много.

А на участке тем временем начиналась новая эпоха — эпоха разумных сорняков, которые требовали к себе уважения, равноправия, регулярного полива и, кажется, собирались создать собственное правительство.

Соседи, заглядывавшие через забор, молились богам, другие побежали жаловаться в магистрат. А редкие травы, ради которых всё затевалось, так и остались стоять в стороне, философски наблюдая за этим безумием.

— Я же говорил, — вздохнул «корень жизни». — Надо было вести переговоры. А теперь вот… революция.

— Всё это плохо кончится, — поддержал его «золототысячник эльфийский».

***

— Гони кошель, если жить хочешь, — поднёс я огонёк к его лицу.

Остальные ребята разбежались, а этот попытался вырваться. Только из моего захвата это сделать не так просто. С каждым рывком он только больше причинял себе боль.

— Чего тебе надо? Не брал я ничего.

— На тебе моя метка, врунишка, — соврал я, не моргнув и глазом. — Как только ты сорвал кошель, я сразу её поставил. Поэтому и не погнался за тобой. Зачем? Если и так знаю, где ты.

В глазах паренька мелькнуло понимание.

Однако что-то ответить он не успел, так как из-за соседнего дома вышло человек двадцать. Причём это были не подростки, а зрелые парни бандитской наружности. Здоровенные. Все с ножами.

Впереди вышел… парень. Да ему лет двадцать пять, может, тридцать. Крепкий. Волосы зализаны назад, по бокам выбриты. На шее шрам. Одет в кожаную куртку и такие же штаны. В руках нож, на поясе ещё один. И два в сапогах. Типичный гопник.

— Меня зовут Данияр. Это моя территория. Ты кто такой?

— Алекс, а этот наглец залез ко мне в карман. Смею предположить, ваш парень? — кивнул я в сторону паренька.

— Наш.

— Значит, вы мне должны девятнадцать золотых.

— А губа не треснет?

— Он столько украл. Я хочу лишь своё, а мог бы попросить и компенсацию, — всё это время шар в моей руке горел.

— Думаешь, если маг, то справишься со всеми? Ты сколько шарик держишь? Минуту-две? Как мне кажется, он скоро погаснет. Что тогда будешь делать? — по толпе, что меня окружала, пробежались ухмылки.

— А с чего ты решил, что он погаснет? — Зажёг я ещё пятнадцать шаров размером с яйцо. Обычному человеку хватит и куда меньше. Я уже проверял. Такой мой шарик меч насквозь прожигает. Если, конечно, он не заговорённый или гномьей работы.

Стоило мне показать силу, как толпа отшатнулась, а взгляд вожака поменялся. Вся уверенность испарилась, сменившись насторожённостью. Да, он не испугался. Только изменил тактику поведения. Силён духом. Что, впрочем, и понятно. Только такие за собой и ведут.

— Хорошо, малой. Ты доказал, что яйца у тебя есть. А убить-то готов?

Один из шаров врезался в грудь тому, что подкрадывался ко мне со спины. Убивать я не собирался, так что прожог только плечо.

— Первое предупреждение, дальше — убью всех, кто подойдёт. Оно вам надо? — добавил ещё шесть шаров, сделав их все немного поменьше. Надеюсь, не заметят разницы. На деле это был мой предел, но они-то этого не знали. Зато подействовало. Народ отшатнулся. И нет, не потому, что испугался, а потому, что их главный отдал команду. Чётко у них тут с дисциплиной.

— Сколько, говоришь, там было?

— Девятнадцать полновесных золотых монет.

— Что-то не складывается, — нахмурился он. Кто-то из-за спины протянул ему мой кошель.

— Твой?

— Мой.

— Тогда у нас непонятки. Тут всего восемь. Из чего делаю выводы. Либо ты врёшь, либо у нас крыса.

Малец, которого я держал, затрясся как осиновый лист. В глазах я увидел мольбу не выдавать его.

— Могу дать магическую клятву.

Вор должен сидеть в тюрьме. Не стоит ему ждать от меня милости.

— Хм. Данияр нахмурился, затем подошёл ко мне. Точнее, к тому, кого я продолжал держать.

— Скажи, Лисёнок, а как так вышло, что он заявляет о 19 монетах, а ты передал восемь?

— Он врёт, — быстро проговорил воришка.

— Он говорил, что может дать клятву. Знаешь, не думаю, что маг соврёт. Что-то мне подсказывает, ты у нас крыса. Где монеты?

— Отдал Кримсону. Если бы не отдал, он бы меня убил. Так что мне деваться некуда было.

Хм, а парень-то не трус. Понял, что всё, попался, и держится молодцом. Такое дорого стоит.

— Ты же понимаешь, что теперь тебе конец?

— Да, — с ледяным спокойствием ответил Лисёнок. — Главное, мать теперь с сестрой не выкинут из дома, — добавил он более тише.

— Лови, — он кинул мне кошель, куда докинул не хватающие монеты.

Кошель повис в воздухе, а затем плавно повесился на ремень штанов. Попросил Атола. Так как что-то такое и предполагал. Сбей он мне концентрацию, и мог бы ударить ножом. Всё же он стоял рядом.

Я улыбнулся, и он понял, что я понял его задумку.

— Ловкий ты малый. Из знатных?

— Нет. Такой, как и вы. Проездом тут.

— Может, к нам? Хорошее местечко найду.

— Благодарю, но это вряд ли. Другим путём двигаться собираюсь.

Получив отказ, он не стал предлагать дважды. Такие делают предложение один раз.

Он потянул за мальчишкой, когда я встал между ними.

— Сколько хочешь за то, чтоб отпустить из его твоей шайки?

— Не собираюсь его отпускать, а только наказать. Отрежу руку, выколю глаз. Таким больше подают на паперти.

— Так сколько?

— Зачем тебе он?

— Мой учитель старый, ему нужна прислуга. Вот он и будет работать, если жить захочешь. А будет халтурить, я его семью сожгу. Учитель отмажет. Он у меня маг жизни. Сами понимаете, какой они властью обладают.

Чего скрывать, соображал он быстро.

— Девятнадцать золотых.

— Пф-ф, — швырнул я ему в руки мальца. — За такие деньги я только мальчика найму. Дам три и ни монетой больше.

Он посмотрел на Лисёнка, затем на меня.

— Пять. Иначе кончу прям здесь.

Я сделал вид, что хочу развернуться и уйти, но потом всё же достал пять монет.

— Поверь, салага, ты мне отработаешь всё. Иначе то, что с тобой пообещал сделать твой старший, тебе покажется милостью.

Развернувшись, я прошёл сквозь толпу. Лисёнок побежал за мной. Краем уха я услышал, как Данияр сказал мальцу, чтоб тот в этом городе лучше не показывался. Мол, семью он не тронет. Семья — это неприкосновенное.

***

Мы шли молча. Мальчишка лет десяти плёлся за мной, стараясь держаться на шаг позади, но при этом не отставать. Растрёпанные волосы лезли ему в глаза, он то и дело смахивал их грязной ладошкой. Широкие серые штаны, местами рваные, болтались на худых ногах. Коричневая тряпичная куртка с широкими рукавами — вся в заплатках, некоторые пришиты криво, явно наспех. Кепка, безразмерная и драная, сидела на его голове как-то боком, а дырявые ботинки при каждом шаге издавали лёгкое пошлёпывание. Вид у него был такой, что хоть сейчас на улицу с протянутой рукой ставь. Даже глаз колоть не нужно. Курносый нос да россыпь веснушек дополняли образ беспризорника.

— Знаешь, как пройти до ордена «Семи Трав»? — бросил я через плечо.

— Да, — буркнул он, не поднимая глаз.

— Веди.

Мальчишка вышел вперёд и зашагал, то и дело оглядываясь — проверял, иду ли я следом. Сначала я думал, что он попытается сбежать. Но нет, шёл ровно, только плечи были напряжены, а руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Боится. Правильно делает.

— Как звать? — спросил я, когда мы свернули в какой-то переулок.

— Лисёнок.

— Это кличка. А по-настоящему?

Он помолчал, будто решая, стоит ли говорить.

— Кир. Только все Лисёнком кличут. Я шустрый.

— Это я уже заметил, — хмыкнул я. — Шустрый, но глупый. Надо было сразу монеты старшим относить, а не карман себе набивать.

— Если б не отдал, мою семью выкинули на улицу.

Мы прошли ещё пару кварталов. Я краем глаза наблюдал за ним. Десять лет, а уже ворует, уже в банде, уже знает, что за ошибку могут убить. И держится при этом — не плачет, не просит пощады, только скулы сжаты и взгляд исподлобья. Кремень. Ладно, посмотрим, что дальше будет. Если Робин откажется, то дам пару монет и отпущу на все четыре стороны. Зачем мне всё это? Да кто его знает. Может, не хотел в свой день инициации портить тем, что повесил бы на себя смерть ребёнка. А то, что она бы на мне повисла, я почему-то был уверен.

— Мать с сестрой где живут? — спросил я, когда молчание стало слишком тяжёлым.

— Сначала в подвале угол снимали, — коротко ответил он. — Там ещё люди жили. Потом нашли небольшой домик. Тесно, но крыша над головой есть.

— Отец?

— Нету. Помер.

Я не стал уточнять, от чего. В этом мире, как и в моём, вариантов было достаточно.

— Сколько сестре?

— Пять. Мелюзга ещё. Ей бы молока да мяса, а где ж взять, — он вдруг разговорился, словно прорвало. — Мать стирает на богатых, но ей гроши платят. Я деньги одолжил, мы крохотный дом купили — в подвале сыро было, сестра болела часто. А Кримсон… — он осёкся.

— Кримсон — это тот, кому ты одиннадцать монет отдал?

— Ага. Старший над старшими. Данияр — он за порядком следит, а Кримсон — он ещё и ростовщик. У него я одолжил монеты. Если б я ему не отдал, он бы меня… — Кир провёл пальцем по горлу.

— То есть твоя идея была в том, чтоб купить матери с сестрой дом, а самому сдохнуть? Ты не подумал, каково ей будет жить в доме, оплаченном твоей смертью? Совсем дебил? Думаешь, Кримсон бы не понял, куда деньги ушли, и не пришёл бы забрать своё?

— Он бы не посмел.

— Посмел, поверь мне. Таким людям плевать на всё. Для них только монеты важны.

— А что мне оставалось? — он вдруг остановился и посмотрел на меня в упор. В глазах его не было злости, только какая-то взрослая, тяжёлая усталость. — Мать без монет выкинут. А там зима скоро.

Сестра замёрзнет. Я думал, если понемногу буду брать, может, Данияр не узнает и смогу рассчитаться. Откуда мне было знать, что в тво… в вашем кошельке столько монет. Вот и не удержался, закрыл долг разом.

Я смотрел на этого десятилетнего пацана и понимал, что в его возрасте я о таких вещах даже не задумывался. Максимум — как бы улизнуть от уроков и погонять в футбол.

Нет, у нас во дворе были ребята, кто жил как он, и поэтому я понимаю: жизнь — не сахар. Только всегда можно найти способ заработать честно. Всё остальное — жадность или отговорки, считая, что работать честно за гроши — это не их судьба.

— Пошли, — сказал я уже мягче. — К учителю придём — молчать будешь. Скажешь только, как зовут, и всё. Остальное я сам.

— А он правда маг жизни? — Кир теперь зашагал рядом, даже чуть забегая вперёд.

— Правда.

— А вы? Вы кто будете? Вы вроде маг, а огнём швыряетесь. Это магия огня. Как он может быть вашим учителем?

— Я, Кир, пока никто. Сегодня как раз собрался узнать, кем буду, а ты украл монеты, на которые я собирался купить инициацию.

Он притих, виновато опустил голову.

— А меня куда возьмёте? Если в прислугу, то я не умею: стирать, чистить посуду, шить. Могу приготовить еду, но не очень будет. Опыта маловато.

— У нас правило простое. Не хочешь — заставим, не умеешь — научим.

— А он не злой? — Кир заглядывал мне в глаза с такой надеждой, что у меня аж в груди защемило.

— Нет. Добрый. Но пользоваться этим не советую. Потому как добро имеет кулаки побольше, чем зло, если его вынудить.

— Не понял.

— Вырастишь — поймёшь. Но помни уговор: если сбежишь или украдёшь — не обижайся. Найду и лично Данияру сдам. Он, кажется, не шутил насчёт руки отрезать и всего остального.

Кир истово закивал, прижимая руку к груди.

— Не убегу. Честное слово! Клянусь духами предков, что не обману! Долг отработаю! Обещаю!

Поняв, что убивать я не буду и издеваться тоже, он осмелел и спросил:

— Платить будут?

— Охренел? Ты мне денег должен десять монет.

— Как десять? — он замер на месте как вкопанный.

— А вот так. Ты как думал? Я потратил время, ману на демонстрацию силы. Ты хоть представляешь, сколько я сжёг маны? Если всё посчитать, ты мне сотню должен будешь. Поэтому радуйся, что всего десять. Как рассчитаешься, будешь получать плату. Если, конечно, не накосячишь.

— Господин маг Алекс, а можно мне хоть какую-то часть будущей платы? Чтоб я мог семье посылать. Помрут же с голоду.

— Я подумаю, — вздохнул я. — А теперь веди давай. И так из-за тебя задержался.

Мы вышли к знакомому каменному одноэтажному зданию, увитому плющом. Я толкнул калитку и пропустил мальчишку вперёд.

— Заходи. И держись рядом.

Кир поправил кепку, одёрнул куртку и шагнул внутрь, стараясь выглядеть как можно более приличным. Получалось плохо, но старания я оценил. Надо бы приодеть да помыть парня. А то пахнет от него так себе.

На пороге меня встретила девушка. Одетая в зелёную мантию цвета листвы.

— Здравствуйте, я ученица ордена «Семи Трав» Маргарита. Вы что-то хотели?

— Здравствуйте, я Алекс Астапов. Да, хочу пройти инициацию.

— Оба? — она перевела взгляд на Кир.

— Нет. Он мой слуга. Только я.

Мы прошли в просторный холл. Затем я повернулся к Киру:

— Жди тут. Никуда и ни с кем не ходи. Помни: на тебе моя метка.

— Да, господин маг, — он снял кепку и прижал к животу.

А я последовал за милой девушкой. Пора узнать, кто я и что за дар мне вручил Константин.

Глава 4

Глава четвёртая

Что ж, могло быть и хуже!

— Вам уже известно, какая у вас стихия? — поинтересовалась Маргарита, ведя меня по длинному коридору. Внутри всё пропахло травами. Вот прям какофония из запахов. Честно, в один момент мне показалось, что я свалюсь без сознания. Честно, как так можно? Понимаю запах одних цветов, ну двух. Тут же целая тысяча, и таких сильных… ужас просто. Пришлось дышать ртом.

— А как это возможно без инициации?

— Это возможно. Иногда юные маги чувствуют родство. Например, магу огня эта стихия почти не причинит вреда. Вот, например, ребёнок — будущий огневик. Возьмёт горящий уголь, и только ойкнет, а на коже ни следа не останется.

— Понятно. Нет ничего такого. Возможно, маг смерти, тьмы или света. Я в детстве призраков видел. Но сейчас они куда-то исчезли, — проговорил я, глядя на улыбающуюся призрачную морду Атола.

— Будем надеяться, света. Тьма — опасная стихия. Учитель рассказывал, что те, кто владеет данной стихией, часто становятся её заложниками и в конечном итоге сходят с ума из-за силы, которой жаждут.

— Да уж, я тоже так надеюсь.

Мы прошли ещё немного и свернули налево, затем направо. Всё это время, пока мы шли, я бросал взгляд на картины, что шли по левой стороне, обычно ничего такого, а вот по правой шли картины исключительно отрав. Причём, как пояснила Маргарита, это не просто их изображения, а подсказки. Что, когда и как собрать.

Открыв дверь, мы вошли в портновский кабинет, и вот тут пахло не травами, а свежими пирожками. Я аж слюной чуть не подавился.

— Магистр Ромашкова, тут к нам пришли на инициацию. Мне его к магистру Василькову сопроводить или вы проведёте?

Она сняла очки и оглядела меня.

— Хм. У Василька сейчас уроки. Так что я сама проведу.

Она встала и вышла в коридор, мы же двинулись следом. Через пять минут мы оказались в просторном зале. Весьма богато украшенном как роскошной мебелью, живописью на стенах и потолках. Посередине висела огромная люстра из дерева и стекла. Очень красивая. Сейчас она была выключена, так как света из окна, что выходило во внутренний двор ордена, вполне хватало. Там я увидел парк, и причём немаленький. Похоже, богатый орден, раз имеет столь огромную резиденцию в городе. Затем моё внимание привлекло кое-что другое.

Посреди стоял каменный диск на пьедестале. В него было вмуровано девять камней, разной формы и цвета. Весь испещрён рунами. Он выглядел безжизненным. Сама магистр встала с противоположной стороны и указала мне на него.

— Подойди и возложи руку прямо в центр. Затем подай энергию из сферы в неё. Умеешь?

— Да.

— Отлично.

Я подошёл и всмотрелся. Все девять кристаллов были разной формы.

— Приветствую тебя, странник, в мире Эос, — прозвучало в моей голове.

— А? — невольно вырвалось у меня.

— Я страж этого мира, — продолжал голос, наполняя разум эхом бесконечности.

— М-мм, здравствуйте, — ответил я, ощущая, как по спине пробежали ледяные мурашки. Такого я точно не ожидал.

— Зачем ты пришёл в мой мир? Навредить? Уничтожить? А может, поглотить?

— Меня сюда послали, чтоб не мешался под ногами в своём. Нарушал порядок. Смерть от меня избавлялась.

— Не врёшь.

— Не вру!

— Это был не вопрос.

— А, ладно, хорошо.

— Что ж, да будет так. Не вижу повода тебе препятствовать. Живи, странник.

В голове снова стало тихо, а я подал магический импульс, буду пытаться зарядить.

— А есть разница, сколько подавать? Это на что-то влияет? — решил я уточнить у магистра Ромашковой.

— Да. Видишь точки, что от центра идут к кристаллам? — Я кивнул. Было их десять. Словно лучи солнца, они расходились в сторону кристаллов.

— так вот. Зажжёшь один и цена десять монет останется неизменной. Зажжёшь три, и цена снизится на одну монету. За каждую последующую скидка монета.

— То есть, если зажгу все десять, то заплачу только три монеты?

— Мальчик, — она снисходительно улыбнулась, но без зла. Просто как смотря на неразумное дитя. — Если засветишься больше семи, сама оплачу за тебя взнос.

— Договорились, — ответил я ей с самой беззаботной улыбкой. Почему-то мне казалось, что я смогу зажечь все.

— Если, конечно, переживёшь инициацию, — она хохотнула.

— М-м-м, чего? Разве я могу умереть?

— Да, такое возможно, — ответила Маргарита. Шанс меньше двух процентов.

— Но не ноль?

— Не ноль, — подтвердила она.

— Молодой человек, не тяните, — поторопила меня магистр.

Сосредоточившись, я открыл канал и выпустил наружу всё, что было во мне. Всю ману, до последней капли, не оставляя ничего про запас.

Сначала ничего не происходило. Тишина. Джае немного пугающая. Я уже занервничал, закусил губу, но в этот момент один за другим начали загораться стеклянные шарики, что вели к оранжевому кристаллу. Тому самому, что, как мне показалось, отвечал за огонь. Да он и был похож на огонь. Шарики вспыхивали ровной чередой, словно кто-то невидимый зажигал их спичкой. Один, второй, третий… десятый. Все десять горели ровным тёплым светом.

Я хотел уже убрать руку — всё ясно, дар огня, можно выдыхать, — как вдруг шарики начали загораться и в трёх других направлениях.

Я замер, не веря своим глазам.

Один за другим, чуть медленнее, чем у огня, но неумолимо вспыхивали линии, ведущие к синему кристаллу. Вода. Потом к коричневому — земля. Потом к серому, почти прозрачному — ветер. На каждом из них зажглось по восемь шариков.

Восемь!

У меня челюсть отвисла, и я, кажется, даже дышать перестал.

Но самое странное началось потом. Я не просто видел, как загораются камни. Я чувствовал. В груди, в кончиках пальцев, в каждой клетке тела разливалось что-то новое, незнакомое, но такое естественное, будто так было всегда.

Тёплая, пульсирующая волна от оранжевого кристалла отозвалась где-то в солнечном сплетении — огонь. Он не обжигал, а согревал изнутри, дразнил, обещал силу и свет. Где-то в груди словно зажглась маленькая искра, которая просилась наружу, чтобы разгореться в нечто большее.

Синий откликнулся прохладой, разлившейся по венам — вода. Она текла плавно, спокойно, убаюкивала, но я кожей чувствовал, какая мощь скрывается за этой безмятежностью. Тихая глубина, которая может стать цунами.

Коричневый — земля — отозвался тяжестью в костях. Но это была приятная, надёжная тяжесть. Чувство опоры, уверенности, незыблемости. Будто я вдруг пустил корни и теперь меня не сдвинуть с места.

А серый, почти прозрачный, отозвался лёгкостью в голове, щекоткой в пальцах — ветер. Свобода. Движение. Воздух, который наполнил лёгкие, готовый сорваться с губ ураганом или ласковым бризом.

Четыре стихии. Четыре голоса внутри меня. Они звучали одновременно, переплетались, не мешая друг другу, будто всю жизнь только и ждали шанса, чтобы я наконец их услышал.

Константин не обманул. До последнего момента я сомневался, честно. Мало ли что он там мне пообещал, пусть даже и вполне себе компанейский он парень. Но теперь, глядя на четыре пылающих камня, на эти горящие дорожки, чувствуя внутри этот хоровод стихий, я понимал: это правда.

— Эх, круто-то как, — выдохнул я одними губами, не в силах сдержать улыбку.

И в этот миг всё пошло не так.

Стеклянные шарики, только что горевшие так ярко, стремительно один за другим начали гаснуть. Сначала на ветре, потом на земле, на воде… Я смотрел на это с ужасом, не понимая, что происходит. Четыре голоса внутри меня дрогнули, затихая, словно кто-то убавил громкость.

А потом вся мана, которую я влил в камень — вся, до последней капли! — хлынула обратно.

Удар был такой силы, что я пошатнулся. Сфера внутри наполнилась до краёв, распирая грудь изнутри, хотя я точно влил гораздо меньше, чем только что получил обратно. Голоса стихий на миг вспыхнули с новой силой и… затихли, спрятались глубоко внутри, оставив после себя только тёплое эхо.

Мысли об этом мелькнули и тут же исчезли, потому что мир вокруг…

Мой мир взорвался красками.

Перед глазами, перекрывая реальность, вспыхнула сфера. Та самая, что всё это время дремала где-то внутри меня, а теперь решила явить себя во всей красе. Она висела передо мной, будто трёхмерная проекция — прозрачная, переливчатая, живая.

И внутри неё, глубоко в самой сердцевине, я снова увидел эти четыре цвета. Они пульсировали в такт моему сердцу, смешиваясь, но не сливаясь, — огненно-оранжевый, глубокий синий, тяжёлый коричневый и лёгкий серый.

Так вот о чём говорил Робин.

Он как-то показывал мне свою сферу — специально, для наглядности, когда я ещё сомневался, что у меня вообще что-то есть. Помню, как он крякнул, сосредоточился, и над его ладонью на миг проявился мутноватый зелёный шарик. Размером с небольшое яблоко. Обычный такой, невзрачный.

Моя же… я невольно присвистнул. С тыкву размером, не меньше! И переливалась она, как мыльный пузырь на солнце — всеми цветами радуги, будто внутри неё поселилась маленькая, но очень довольная собой вселенная.

Красиво. До дрожи.

Я смотрел на неё, забыв, где нахожусь. Потом вспомнил слова Робина: видеть её могу только я сам, по моему желанию её могут лицезреть другие. Обычно маги её показывают в основном для ткачей душ, чтобы те руны наносили. А так лучше не светить. Пока слаб.

А то, что я слаб, это точно. Маны, может, и полно, но ума, как с ней обращаться, — кот наплакал. Зато теперь я знал, что внутри меня живёт не просто сила. Живёт целый мир. Фонтан энергии, который может высвобождаться из меня и бить в разных стихиях.

Я моргнул, и сфера послушно исчезла. Убрал руку от камня, перевёл дух и только тогда, наконец, поднял глаза на магистра Ромашкову.

Она стояла, прижимая ладони к груди, и смотрела на меня так, будто я только что отрастил вторую голову и запел арию. Рот приоткрыт, брови домиком, на лице — ни кровинки. Рядом с ней, чуть позади, Маргарита замерла с таким же выражением — белая, как мел, и, кажется, даже не дышит.

— Я выиграл спор? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Д-д-да, — выдохнула магистр. Запнулась, сглотнула, поправила съехавшую набок прядь волос. — Молодой человек…, а вы из какого рода?

— Не из какого, — пожал я плечами. — Я безродный. Сам по себе. Никому не принадлежу. Свой собственный.

Она моргнула. Потом ещё раз. Потом медленно, с каким-то новым, почти благоговейным выражением, кивнула.

— П-п-понятно. — Она одёрнула мантию, поправила рукав и указала рукой в сторону окна. — Что ж… прошу за мной.

Справа у самого большого окна стоял стол и стул. Вот туда магистр и села, я же встал перед ней.

— Как звать?

— Алекс Астапов.

— Сколько лет?

— Пятнадцать или шестнадцать.

— Не знаешь, сколько тебе лет? — оторвалась она от заполнения бумаг.

— Не-а. Память потерял. Ничего не помню. Очнулся в канаве с больной головой и шишкой размером с грушу.

— Ясно. Печально это слышать.

— Хочешь к нам поступить или платить?

— Платить, — словно выстрел, ответил я.

— Ты честно выиграл, так что с тебя три золотых монеты, — как-то отстранённо произнесла она.

Она ещё с минуту что-то набирала. Затем повернула экран зеркала ко мне.

Это, как я понял, более продвинутая модель «Паучка», которым пользуется Робин.

— Читай. Если всё правильно, ставь отпечаток сферой. Умеешь?

— Да.

Робин Карлович предупреждал об этом и научил, как это делать. К слову. Помимо вопросов, что она задала, на зеркале также было моё подробное описание. Цвет глаз, волос, шрамы, ну и так далее. Словно ориентировка в МВД.

Сосредоточившись, я направил лёгкий импульс, что вырвался из груди и пошёл прямо по руке в большой палец. Приложив его рядом с печатью ордена «Семи Трав», экран вспыхнул.

Но не огнём, а лишь белым светом.

Кстати, его лучше называть «экран». Потому как он выглядит как ЖК-экран. Я такие в журнале видел, но сам ни разу за таким не сидел. В армии, где я в пленение месяцы обучался программированию, все мониторы были пузатики. Зато крутые, фирма «ЛыЖи». С плоским экраном.

Затем магистр Ромашкова повернула экран к себе, что-то ещё дописала, а её лицо расплылось в улыбке. Далее, проигнорировав мой вопрос, чего её так развеселило, она продолжила что-то там тыкать и после с довольным лицом произнесла:

— Всё готово. Твой профиль зарегистрирован в единой магической сети. Теперь тебе доступно приложение «МагУслуги».

— Что это такое?

— Это приложение, что объединяет всех зарегистрированных магов. Там все твои данные, документы, будущие ранги, счёт в банке и многое другое. Это твой документ. Теперь в любом крупном городе, если тебя остановит стража или тебе нужно будет кому-то доказать, что ты маг, просто сообщи имя, и они проверят его по базе данных. Вот и всё.

— Хм, удобно.

— Да, отличная идея. Никаких бумажек с собой таскать не надо. Приложил палец к программе, счистил отпечаток сферы, и всё.

— Ещё раз вам спасибо.

— Послушай, Алекс. Может, всё же пойдёшь к нам? Без оплаты, всё за наш счёт. Каждый год будешь получать по камню силы, а может, и по два.

— Сколько? — чуть ли не взвыла Маргарита. — Почему нам по одному и только в конце, через семь лет?

Магистр её проигнорировала, не отводя от меня глаз.

— Благодарю, но нет. Не хочу ни к кому в услужение идти.

— И не надо. Здесь у тебя будут привилегии, которых у других нет. Никаких обязанностей, только учёба и участие в жизни ордена. Соревнования, мероприятия, никаких стирок, уборок, готовки, ничего такого.

— Очень заманчиво, но, боюсь, у меня другие планы.

— Что ж, в таком случае рада была познакомиться.

— До свидания и спасибо вам двоим, — я изобразил лёгкий поклон и вышел в коридор, а после и в холл, где меня чинно ждал Лисёнок.

***

— Как всё прошло? — Кир выскочил передо мной, едва я оказался в холле, и затараторил, не давая и слова вставить. — Вы стали магом? Какая у вас стихия? Вы умеете летать? А заклинания знаете?

Я замер, глядя на его возбуждённую физиономию. Потом мы вышли на улицу и прошли пару улиц. Далее не говоря ни слова, свернул в ближайший проулок, жестом велев ему следовать за мной. Остановился, выставил руку вперёд, раскрыл ладонь.

Говорить вслух заклинания смысла не было — я это уже понял. Поначалу, когда только осваивался с «камушком», кричал каждый раз, как ненормальный. Но потом до меня дошло: если заклинание полностью осознано, если понимаешь его суть, хватает простой мысленной команды. Сейчас я почему-то решил, что так будет правильно.

— «Агни-Таар», — вслух произнёс я.

Небольшой шарик огня возник прямо над ладонью — яркий, пульсирующий, живой. Он повис в воздухе, лениво вращаясь, затем, повинуясь моей воле, взлетел выше, описал вокруг нас круг и умчался в небо, оставив за собой тонкий шлейф искр.

В эту секунду моя сфера, за которой я наблюдал, горела пламенем изнутри. Очень красиво. Но от созерцания меня отвлёк восторженный голос Лисёнка.

— Ничего себе, — выдохнул Кир. Глаза его стали размером с те самые монеты, из-за которых весь сыр-бор разгорелся.

Я не слушал его восхищённого сопения. Попытался мысленно дотянуться до других стихий — до воды, земли, ветра. Увы. Потерпел крах. Полное фиаско. Ни отклика, ни намёка.

Но разочарования не было. Будь всё так просто — нафиг тогда ордена с их библиотеками, наставниками и годами учёбы? С другой стороны, в голову закралась мысль: а как вообще первые маги додумались до заклинаний? Как придумывали? Вряд ли же они существовали изначально, в готовом виде, как товар на полке? Надо бы поинтересоваться у Робина.

Тут я вспомнил одну статью, которую читал когда-то, ещё до армии. Там говорилось, что изобретатели ничего не изобретают. Всё в мире уже существует — законы физики, формулы, принципы. А они лишь находят способ это воспроизвести. Получается, и магия есть, и заклинания тоже. Только нужно найти ключ, понять, как их активировать.

— Ладно, — я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. — Погнали. Познакомлю тебя с тем, на кого будешь работать.

По пути мы снова прошли через ярмарку. Я прикупил парню самую простую, но добротную одежду — штаны, рубаху, куртку и обувь. Вручать не стал. Пусть сначала помоется, а то от него разит так, что мухи дохнут на лету.

— Держи, — сунул ему свёрток.

Кир прижал обновку к груди и заулыбался так, будто я ему мешок с золотом подарил.

В этот момент из-за угла вынырнул Атол. Проплыл сквозь стену, отряхнулся (хотя с чего бы призраку отряхиваться?) и пристроился рядом.

— Ну как? — спросил я, косясь на него. — Они что-то говорили после моего ухода?

— Ага, — Атол почесал за ухом и посмотрел на меня с таким выражением, что я сразу напрягся. — И нам лучше отсюда сваливать.

— Ты серьёзно? — я остановился как вкопанный. — Что они сказали?

— Вы с кем говорите?

— С призраками, и отстань пока. Потом объясню.

Повернул к гоблину.

— Рассказывай!

***

— Магистр, вы это видели? Как такое возможно? Он же безродный. Откуда такая сила? А объём маны — это вообще что-то с чем-то, —Маргарита до сих пор пребывала в шоке. Если бы не магистр, она давно бы засыпала парня вопросами и уж точно бы не выпустила парня из здания пока всё не узнала.

— Ты не внимательно слушала его. Он очнулся в канаве и ничего не помнит. Возможно, он отпрыск какого-то мага или старого рода. Может, на него напали, избили, а после выбросили. Вариантов тысячи.

— Да как-то вылетело из головы. Вот же удача улыбнётся какому-то ордену, что примет его.

— Да, и это будем мы.

Ученица от удивления неприлично уставилась на магистра Ромашкову.

— Он же отказал вам.

— Да, отказал. Только мы не просто так зовёмся Орденом Семи Трав. Есть у нас способы, как несговорчивых людей и не только склонять к принятию решения в нашу пользу.

— Поняла. Что мне делать? — говорить, что это нечестно и некрасиво, она и не подумала. Честь и сила ордена важнее всех этих глупостей.

— Оббеги всех магистров, кто сейчас в здании. Скажи, срочный совет в малом зале через четверть часа. Удача благоволит, что сегодня многие в ордене — как раз обеденный перерыв. Всё одно к одному.

— Сделаю.

Она уже почти выбежала в дверь, как вдруг резко остановилась.

— Погодите, а разве вы имеете право рассказывать о том, что узнали? Да и я тоже. Мы ж не имеем право распространяться об итоге инициации.

— Внутри ордена имеем. А вот сообщать кому-то, кто в нём не состоит, — да, не имеем. И уж точно этого делать не будем. Нам конкуренты не нужны. Тем более в следующем году пройдут соревнования, где призом будет… Впрочем, тебе рано это знать. Всё, беги.

***

Через четверть часа.

Магистр Ромашкова оглядела всех собравшихся. Многие отсутствовали по делам, но и тех, кто был сегодня в ордене, хватило бы для принятия решения. Семеро магов в ранге магистров, включая её, и двое архимагов. Сидя в креслах, они с непониманием взирали на неё. Ещё больше любопытства добавило то, что она молчит, но всё её естество говорило о чём-то важном.

— Не буду вас сильно задерживать, но произошло кое-что важное. К нам пришёл человек по имени Алекс Астапов на инициацию. Так вот он зажёг все десять уровней силы огня.

— Десять? — недоверчиво переспросил архимаг Ториус Крапивин.

— Да, ваша светлость[1].

— Допустим. Теперь скажи, чего нам с того, что он хороший огневик? Нам в ордене хватает тех, кто владеет огнём. А с учётом, что это не наша специализация, вообще какой смысл нас всех собирать? Тем более раз он не тут, значит, отказался поступать. Заставить огневика? Бред. Слишком они вспыльчивый народ.

— Он радужный маг…

— Пф-ф, тем более, — рассмеялся Ториус. — Значит, это десять точек? Он зажёг просто из-за сбоя артефакта. Я уже слышал о таком. Бывали случаи, когда радужные показывали двойки по всем стихиям, кроме одной. Такие маги самые бесполезные. Это даже хуже одностихийника с тройкой. Вот если бы он все стихии зажёг по четвёрке, тогда да, есть смысл говорить, а так…

— Ваша светлость, вы меня не дослушали, — без тени обиды произнесла Ромашкова, предвидя, как он сейчас удивится.

— Да-а? — с нескрываемым скепсисом протянул он.

— Он радужный маг, и все остальные стихии показали восьмой уровень силы.

Вот тут гримаса архимага, да и всех остальных, резко сменилась: смешливые ухмылки исчезли, уступив место потрясению.

— Уверена? Ошибки быть не может? Артефакт не ошибся?

— Со мной была ученица Маргарита Пчёлкина, и она видела то же, что и я. Нет, артефакт прошёл проверку. Я провела её трижды на себе и трёх учениках. Всё исправно.

— Где он? Я хочу с ним поговорить, — воскликнула архимаг Марта Бегония. — Попробую убедить его.

— Он ушёл и сразу сказал, что поступать к нам не собирается. У него другие планы. Как мне показалось, он намерен отправиться в столицу.

— Если всё так, то зачем ты нас собрала?

— Мне нужно ваше разрешение на применение зелья «Уговорец».

Ториус задумался, барабаня пальцами по подлокотнику. Переглянулся с Мартой. Та едва заметно кивнула.

— Ты понимаешь, какие нас ждут последствия, если твоя затея провалится? — старый архимаг говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Я живу пятую сотню лет и не раз видел, как действует это зелье. Но видел я и то, что бывает с орденами, которые попадаются на подобных махинациях. Король и Совет Магов за такое не похвалят.

— Понимаю.

— Так почему ты уверена, что всё сработает? Вряд ли ты стала бы нас собирать просто так, — спросила Марта.

— Он безродный. Из родственников у него нет вообще никого, я проверила. Ни один род с фамилией Астаповы не заявлял о пропаже отпрыска. К тому же у него потеря памяти — он ничего не помнит о своём прошлом.

— В «МагУслугах» уже есть запись? — уточнил Ториус.

— Да. Мы сразу отправили данные, как положено.

— Значит, канцелярия короля уже в курсе. Скоро за ним начнут охоту. Радужный маг — обычно посредственность, но с таким объёмом маны он может стать силой, способной усилить любой орден или королевскую армию.

В зале повисла тишина. Каждый обдумывал услышанное.

— Хорошо, — наконец произнёс Ториус, хлопнув ладонями по подлокотникам. — Даю добро. Но смотри, чтоб всё прошло гладко. Если что — ты за всё в ответе.

— Благодарю за доверие, — магистр Ромашкова встала и поклонилась.

[1] Маг приравнивается к аристократу, а ранги к титулу. Например, архимаг это тоже что и граф.

Глава 5

Глава пятая

Консерваторы и прогрессоры!

— Привет, старик, — хлопнул я панибратски Робина по плечу и тут же присвистнул. — Гляжу, чтобы магу жизни начать хорошо выглядеть, нужно всего-навсего милая и красивая женщина. Благодаря которой мой друг из древнего деда превратился в крепкого мужчину в расцвете сил. Да к тому же весьма симпатичного, как погляжу.

Я покрутил лекаря туда-сюда, разглядывая со всех сторон, при этом не смог сдержать улыбки. Что примечательно, когда мы с ним познакомились, ему можно было дать от силы лет семьдесят по меркам моего мира, то сейчас — пятьдесят, и то с натяжкой. А лицо и вовсе моложе сорока.

— Вот скажи мне, старый, где ты столько маны взял?

Честно, при виде этого мужчины язык никак не поворачивался обращаться на «вы». А ещё его глаза. Боги, вы бы видели, как они горят.

— Так стоп, ты в смысле уже добился своего? Когда? Как?

— Во-первых, молодой человек, — он аккуратно убрал мои руки со своих плеч, — это не твоё дело.

— А во-вторых?

— А во-вторых, это тоже не твоё дело. — Робин усмехнулся и кивнул на мальчишку, который топтался у входа. — Лучше объясни-ка, кого это ты к нам привёл.

— Знакомься. Это Кир. Уличный воришка. Залез в мой карман и украл кошель.

Я решил немного пошутить над ним.

— Привёл, как велели. Молодой. Душа чистая. Для опытов самое то, — я подмигнул ему, чтоб понял: это шутка.

— Почему он до сих пор жив? — Робин скрестил руки на груди, изображая суровость.

— Так вы же просили привести кого-то для ваших опытов, а перед этим показать. Тащить мне не хотелось на себе. Вот я привёл. Наплёл ему, мол, работать будет, монету звонку получать. Когда долг отдаст, конечно. Так что теперь можно смело вытрясать из него душу и заполнять кристаллы. Дальше отправимся на кладбище и воскресим пару свежих трупов. Всё как вы и хотели.

Кир стоял бледный, как поганка. Руки тряслись, но с места не двигался. Робин специально отошёл в сторону, открыв ему путь к выходу, — мальчишка даже не шелохнулся.

Мы переглянулись и дружно рассмеялись.

— Что ж, молодец, не трус, — проговорил я, усаживаясь в кресло.

— Я не испугался. Вы его магом жизни назнали. Так что я сразу понял, что это развод.

— Сообразительный. Это хорошо. В общем, знакомься, это Робин Карлович, маг жизни. Будешь служить ему. Что попросит — то принесёшь или сделаешь.

— Добрый день, господин маг, — мальчишка поклонился, всё ещё бледный, но в глазах уже загоралось облегчение.

— Да не трясись ты так. Алекс не обманул тебя, — он подошёл к мальчику и положил руку ему на плечо. Магия жизни вспыхнула и впиталась в мальчишку. — Вот теперь перелом тебя больше не будет беспокоить.

— Спасибо, господин маг, — не веря проговорил он, крутя плечом. — И вправду не болит.

Робин повернулся ко мне.

— Объяснишь мне всё нормально?

— Да, конечно. Только предлагаю спуститься и пообедать. Мне после опять убегать. Хочу в одно местечко заскочить.

Мы спустились вниз и заказали еды. Народу в зале было столько, будто её бесплатно раздают. В углу я заметил небольшое скопление дородных женщин, которые оживлённо обсуждали похорошевшую Эсмеральду. Кажется, слухи о её необычном преображении быстро расползлись. Когда мы поели, я вкратце поведал историю нашего знакомства с Киром. Мальчишка сидел тихо, работал ложкой и только изредка поднимал глаза.

— Вопрос такой, а можем мы как-то взять с него клятву или договор оформить, чтоб не бегать за ним потом? Мало ли чего.

Лекарь отложил ложку и посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Запомните, мальчик, раз и навсегда. Самые сильные маги — это маги жизни. Нет ни одной стихии опаснее. Мы можем не только лечить — убить для нас тоже не проблема. Просто это противоестественно, но не запрещено. Да и убить нас очень сложно. Даже такого слабенького, как я.

— Угу, слабенький, — хмыкнул я. — Меньше чем за сутки помолодел втрое.

— Это всё мелочи, — отмахнулся он. — Временный эффект. Чтоб постоянно так выглядеть, надо быть архимагом с хорошим накопителем. Я к чему это всё. Ты, Кир, теперь полностью в моей власти. Когда я тебя лечил, то считал твою ауру. Да, она есть у всех, неважно, маг ты или нет. Маной мы пропитаны все. Теперь, если ты попытаешься навредить мне или Алексу, сработает моя закладка, и ты умрёшь. Понятно?

— Да, господин маг, — Кир ответил ровно, не дрогнув.

— Что касается платы — обговорим после первого месяца. Погляжу, на что способен, тогда и решу. Сейчас поедим, потом отведёшь меня к своей семье. Понял?

— Да, господин маг.

— Вот и хорошо. Затем он ткнул в меня вилкой. — Теперь ты. Как прошла инициация?

— Неожиданно. Но могу сказать: вы ошиблись. Ни магия смерти, ни тьма, ни свет.

— То есть всё-таки радужный?

— Всё верно.

— Жаль. Но, с другой стороны, такой, как ты, всегда сможет найти свою нишу. Четырёхстихийники везде нужны. Как в рейдах на магических тварей, так и в армиях и прочих местах, где требуются универсалы.

— Теперь бы орден найти, который специализируется на таких, как я.

— Не слыхал о таких. Знаю, что опытные универсалы есть в королевской армии. Там же академия. В ней есть учителя, которые могут передать тебе знания. Так что твоя дорога, Алекс, прямиком в столицу Альтерию. Возможно, там найдёшь себе учителя. Например, кто-то из наставников.

— Понял. Только вот загляну ещё к одной особе. Мне о ней рассказали на ярмарке. Говорят, она за прогресс в магии и считает, что все должны учиться независимо от стихии и рода. Якобы все эти ордена — пережиток прошлого. Она топит за создание магической школы для всех.

— Хм, кто такая? — нахмурился Робин.

— Магистр Теодора Марковна из школы «Новый Путь». Прозвище «Искра». Сказали, мощный огневик. Прославилась тем, что выиграла дуэль у архимага света. Решившего наказать попирательницу традиций. Причём вызвала она его сама. Так как он не имел права.

— Не может быть? Чтоб магистр да архимага…

— Мне-то откуда знать. У вас же есть «Паучок», поищите. Такая новость точно должна быть в сети, — я засунул в рот кусок колбасы.

Он вытащил «Паучок», пощёлкал по нему, вчитываясь. Минуты через две он присвистнул и убрал артефакт.

— Похоже, и вправду гений. Никогда о таком не слышал. Архимаг проиграл магистру. Немыслимо.

— Вот поэтому и хочу к ней. Может чего посоветует, — я понизил голос до шёпота. — У меня магия огня — десятка. И камушек ваш до сих пор ношу. Спасибо, кстати, он мне жизнь не раз спасал.

— Всегда пожалуйста, — сказал он, забирая артефакт.

Я отложил вилку и понизил голос ещё больше:

— Подскажите вот что, а есть такие зелья… ну, чтобы человека заставить что-то сделать? При этом чтоб он был в адекватном сознании и соглашался на всё, что предложат.

Робин поперхнулся, закашлялся, огляделся и уставился на меня.

— С чего вдруг такие вопросы?

— Да так, — я пожал плечами. — Интересно просто. Вдруг кто-то захочет меня, скажем, в орден заманить против моей воли.

Он отложил ложку, тщательно прожевал, вытер губы салфеткой. Глаза его стали серьёзными.

— Есть, мой друг. И не одно. Только это тёмные дела, за которые главы орденов могут и по шапке получить. Но, сам понимаешь, кто ж узнает, если всё сделать тихо?

— А например?

— Например, «Эликсир Искреннего Согласия». — зашептал он так, что мне пришлось податься вперёд. — В официальных бумагах он так и числится. А в народе по-разному зовут. «Уговорец», «Капля послушания», «Сладкая удавка», «Добровольная петля». Некоторые говорят просто — «Зелье „Да, господин“».

Я хмыкнул. Название говорило само за себя.

— И как оно работает?

— Хитро, — Робин отпил из кружки. — Не туманит разум, не превращает в зомби. Ты всё понимаешь, всё соображаешь. Только сопротивляться не хочется. Снижает внутренние барьеры. Человек становится покладистым, легко соглашается на предложения. Особенно если речь о клятвах или обещаниях.

Я вспомнил улыбку магистра Ромашковой и внутри всё похолодело.

— Из чего такое варят?

— О, там состав тот ещё. — он оживился, входя в роль знатока. — Во-первых, корень молчаливого согласия. Растёт в болотах, редкая гадость. В малых дозах вызывает эйфорию и желание соглашаться. Им местные ведьмы часто пользуются. Во-вторых, слёзы тихой радости. С горного цветка собирают по утрам в определённые дни. Точнее у друидов спроси, если так интересно. Они добавляют ощущение, что всё идёт как надо.

Кир поднял голову от тарелки, прислушиваясь, но жевать не перестал. Глаза его блестели любопытством.

— Так момент вспомню, что там ещё входит… Ах да, пыльца забвения сомнений. Споры гриба из пещер. На пару часов блокирует критическое мышление. Ты просто не можешь думать «а стоит ли?», «а не обманут ли меня?». Потом добавляют каплю маны и крови того, кто готовит. Это усиливает магию, делает зелье безвредным для того, кто готовит. Иначе надышится парами и может сойти с ума.

— И всё?

— Не всё. Главный секрет — настойка на энтузиазме молодого мага. — Робин усмехнулся. — Алхимики так называют вытяжку из трав, собранных в день летнего солнцестояния. Название красивое, а суть простая: это зелье подталкивает к действию. Не просто согласиться, а сделать. Подписать, поклясться, вступить.

— Как готовят?

— В медном котле на слабом огне. Помешивают только ночью, при лунном свете. Три дня настаивают в хрустальном сосуде. И вуаля — ты готов подписать что угодно.

Я задумался. Три дня. Если травы у них есть — а в Ордене Семи Трав они точно есть, — то через три дня у них будет готово зелье.

— Получается, если они захотят меня заманить, то сначала должны его сварить? И долго оно действует?

— Сутки. — Робин прищурился. — А теперь объясни, с чего такой интерес?

— Клятву дайте.

— Даже так?

— Даже так. Информация, которую я скажу, всё объяснит.

Робин кивнул, сосредоточился и произнёс короткую магическую клятву. Тонкая золотистая нить связала нас на миг и исчезла.

— Говори.

Я отправил Кира подальше — делать вид, что рассматривает меню у стойки, — и вполголоса пересказал всё: и результаты инициации, и то, что подслушал Атол в ордене. Робин слушал, мрачнея на глазах.

— Послушай, Алекс. Насчёт инициации я не удивлён. Кто б ещё смог сразиться с богиней? Но это оставим. Вот что скажу. Тебе бы сваливать из города, и чем быстрее, тем лучше. Орден Семи Трав могущественен, на одной попытке они не остановятся. Можно, конечно, в магистрат заявить или в королевскую службу по защите магов. Только вот, боюсь, узнай они — и охота начнётся не за тем, чтоб принять тебя, а чтоб убить. Нет мага — нет заявления.

— Думаю, она так и так начнётся. Меня в базу внесли, а такая база наверняка доступна многим. Кто-нибудь да проболтается.

— Это да. Королевские рекрутёры в курсе. Но они зельями махать не будут. Они золотом заманивать станут.

— Да хрен с ними. Тут бы выжить. Скажите лучше: такие, как я, точно редкость? Может, пронесёт?

— Универсальные маги — не редкость. А вот с таким количеством маны и силы стихий… — Робин покачал головой. — Я о таком не слыхал. Обычно сила у них всех плюс-минус одинакова. Максимум одна на единичку больше остальных, и всё в районе тройки, очень редко четвёрки, о пятёрках также не слышал. Внутренние сферы также объёмом не отличаются. Но чтоб восьмёрки… Нет, таких точно на моей памяти не было. Понимаю, ты ничего не помнишь, но, как по мне, ты или королевский бастард, или из очень древнего рода. Тебе бы в «магической сети» полазить, поискать, не пропадал ли кто похожий.

— Смешно. Ладно. Как только обзаведусь «паучком», так сразу. — Я поднялся. — Побежал. Вы за парнем приглядите. Вроде неплохой.

— Пригляжу, — кивнул Робин. — И за семьёй его посмотрю, чтоб не переживал.

Я хлопнул его по плечу и вышел на улицу.

***

Здание, к которому я подошёл, поражало. Нет, не так — оно «потрясало». Находилось почти за городом, на отшибе, но при этом умудрялось выглядеть так, будто его вырезали из цельного куска скалы и приправили щепоткой королевской роскоши. Я даже представить не мог, сколько монет стоило такое построить. Почему вообще здесь его построили?

Огромное. Невероятных размеров. Этакая звезда, распластавшая лучи по земле. Атол, взлетев повыше, картинно раскинул руки и показал сверху, как оно выглядит на самом деле. Я только головой покачал.

Как такое можно построить меньше чем за год? Уму непостижимо. Мне сегодня поведали, что его построили только в этом году. А также я точно знал: в этом мире нет ни бензина, ни экскаваторов, ни башенных кранов. В голове не укладывалось. На миг я даже забыл, зачем вообще сюда пришёл.

Стены украшали барельефы — сцены битв, танцев, сбора урожая. Вдоль дорожек били фонтаны, деревья шелестели листвой, подстриженной так ровно, будто их причёсывал парикмахер. Я словно в сказочный замок попал, а не в учебное заведение.

— Дружище, — позвал я замершего в воздухе Атола. — Скажи мне, как такое возможно?

— Алекс, ты, видимо, ни разу не видел, на что способны маги земли?

— Нет, — честно признался я.

— Деревню нашу помнишь? — он спустился ниже, уселся на моё плечо и махнул рукой куда-то вдаль. — «Рыба есть хорошо»?

— Да, конечно.

— Так вот, все новые дома там построили за два дня. Два дня, Алекс! И это с учётом, что отец дяди моей двоюродной тёти был всего лишь в ранге ученика. — Атол гордо задрал подбородок. — Теперь представь, на что способен магистр или архимаг.

Я представил. Картинка вырисовывалась впечатляющая.

— И что, вправду могут такое построить без каменщиков, скульпторов, строителей и прочих мастеров?

— Маг земли заменит их всех на раз-два. — Призрак сделал круг вокруг фонтана. — Только вот со статуями не всё так просто. Это искусство, его учить надо. А коробку построить почти каждый способен. Главное — мана чтоб была.

— Хотел бы я увидеть такого мага за работой, — вздохнул я.

— Так ты сам маг земли, — хмыкнул Атол, обернувшись.

— Не смешно. Я пока никто и звать меня никак.

— Тебя ждёт великое будущее, — улыбнулся гоблин и, развернувшись, полетел к дверям.

— Ждёт, ждёт, — пробормотал я себе под нос, разглядывая барельефы. — Надеюсь, не очень скоро. А то с этим великим будущим обычно приходят огромные проблемы. А мне что-то превозмогать пока совсем не хочется.

Я ещё немного постоял, побурчал, почесал затылок и, наконец, решился. Взялся за ручку, толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

***

— Приветствую вас, молодой человек, в Школе Свободных Искусств, — раздался голос откуда-то сбоку.

Я обернулся. За небольшим столиком в углу холла сидел старичок. Опрятно одетый, ухоженный, с аккуратной седой бородкой. Он сосредоточенно выводил что-то в толстом журнале пером, макая его в чернильницу.

Странно. Я почему-то ожидал, что в таком богатом здании обязательно будет какой-нибудь навороченный «Кокон» или хотя бы «Ткач» на входе. А тут всё по старинке — бумага, перья, живой человек.

— Меня зовут Ренард, — старичок поднял глаза и улыбнулся. — Чем могу быть полезен?

— Добрый день. Я хотел бы поговорить с магистром Теодорой Марковной.

— Она сейчас немного занята. Вам придётся обождать.

— Не проблема.

— Тогда проходите по коридору направо и до конца. Там налево и сразу направо. Увидите крыло администрации. Там сидит Изабель, секретарь директора. Она сообщит, что вы пришли.

Я удивлённо приподнял бровь:

— Хм, неожиданно. Я думал, тут пропуска, заклинания на входе, волокита с бумагами. Готовился часа три прождать и получить отказ.

— Нет, — Ренард добродушно рассмеялся. — Она не такая. Теодора Марковна рада видеть всех в своих стенах.

Кстати, о стенах. Я слышал, она из школы «Новый путь», а у вас вывеска «Школа свободных искусств».

— Всё верно. Она выпускница столичной школы. Теперь создала свою. Но все школы в Альтерии — это один организм. Если ты отучился год здесь, легко можешь продолжить в любом другом заведении.

— Здорово придумано.

— Это тебе не орден, — Ренард назидательно поднял палец. — Здесь всё по-умному, современно.

— А чего ж тогда вам «Ткач» не поставят? Ну или хотя бы «Паучок»? Судя по обстановке, вы явно не бедная школа.

— Поставят, — старик довольно прищурился. — Я курсы повышения квалификации прошёл. Так что она обещала мне самый крутой «Кокон» тут поставить, а как покажу, на что способен, так и в личное пользование подарить «Ткач».

— Везёт вам. А мне вот даже простой «Паучок» не по карману. Пять золотых просят.

— Какие твои годы, — он по-доброму рассмеялся. — Купишь себе ещё, и не только его, но и «Зерцало».

— Спасибо на добром слове. Пойду я.

Я помахал старику и направился по указанному маршруту. Атол уже давно свалил — сказал, ему любопытно, он в таких заведениях никогда не бывал, хочет сравнить с орденом.

Изабель, которую он назвал «милой девушкой», оказалась бодрой старушкой лет шестидесяти. Интересно, сколько же самому Ренарду, если для него шестидесятилетняя (по меркам Земли) женщина — девушка?

— Здравствуйте, я Алекс Астапов к директору школы магистру Теодоре.

— По какому вопросу? — она отложила вязание и посмотрела на меня поверх очков.

— По поводу поступления.

— Молодой человек, она этим не занимается. Это в кабинет восемь.

— У меня особый случай.

— Какой же?

— Я универсальный маг. Радужный.

— И что в этом такого? — Изабель усмехнулась. — У нас учится немало подобных магов.

Я опешил:

— Ничего себе? Вы же только год назад открылись. Откуда столько? Почему их ордена к себе не забрали?

— Многие показали слабые результаты на инициации. В орденах есть порог — берут только с определённым уровнем. У нас такого нет. Даже если у тебя единичка по стихии, мы возьмём. Учиться должны все. И потом, кто сказал, что огневик-единичка не сможет превзойти четвёрку? — она сняла очки и протёрла их. — Поверь, мальчик. Я видала и не такое. Главное — усердие и вера в себя.

— Согласен, вера — важная штука.

В этот момент дверь кабинета директора распахнулась, и оттуда вышла молодая женщина. Красная мантия, расшитая рунами по рукавам. Рыжие огненные волосы, подстриженные аккуратным каре. Миловидное лицо, карие глаза, на пальцах — шесть колец, явно артефактных.

Она мне кого-то напомнила. Актрису из старого фильма… ну того, про приключения Шурика. Как там её? Наталья… что-то такое. Вылетело из головы.

— Изабель, у меня срочные дела, — женщина закрыла дверь на ключ. — Сегодня меня больше не жди.

— Подождите! — я шагнул вперёд. — Мне нужно с вами поговорить.

Она обернулась, окинула меня быстрым взглядом.

— Это срочно?

— Это важно для меня. И никто, кроме вас, не поможет мне решить этот вопрос. — Я сделал паузу. — Времени у меня три дня, и я не хочу терять ни секунды.

Она прищурилась. То ли моя настойчивость её зацепила, то ли упоминание трёх дней сказало ей больше, чем я произнёс. Дверь снова открылась.

— Заходи.

Внутри кабинет оказался обычным: стол, стулья, шкаф с бумагами. На столе стоял «Кокон» — стационарный магический компьютер. На стене горели магические светильники.

— Так, парень…

— Алекс Астапов, госпожа директор.

— Ближе к делу, Астапов.

— Мне нужен учитель.

— Раз дело срочное и ты пришёл именно ко мне, смею предположить: у тебя магия огня и ты силён. Сколько?

— Десять.

— Ух ты. — Она скрестила руки на груди. Кольца на пальцах тускло блеснули. — Знаешь, я уже насмотрелась на «гениев», которые кричали о своей исключительности. Сила и объём маны решают многое, но не всё. Демонстрируй.

Я зажёг над ладонью шар размером с апельсин. Затем ещё двадцать таких же, выстроив их в ряд. Теодора вскинула бровь, но промолчала.

— Мне бы научиться управлять этим, — я пожал плечами и рассеял заклинание.

— Учить тебя? Я? — Теодора вдруг рассмеялась. — А знаешь, я согласна. Ты силён и напорист, это видно. А раз упомянул про три дня, значит, понимаешь, что ордена уже точат на тебя зуб. Поэтому и пришёл ко мне, а не к ним. Тем более я давно хотела взять ученика.

— Всё так. Только есть проблема.

— Только не говори, что подписал с ними бумаги и сбежал.

— Нет. Но прошу вас дать клятву, что-то, что вы услышите, никому не расскажете.

— Это ни к чему.

— Потому что ты явно обратился в местный орден и прошёл инициацию, и заодно внёс информацию о себе?

— И?

— Теперь все уже, кому надо, знают, что есть такой маг. Только не знают, где ты. Это единственное, что тебя пока спасает. Точнее, спасало. Как понимаю, орден, где ты прошёл инициацию, явно был недоволен твоим отказом.

— Есть такое.

— Не трать время, говори, как есть.

— Я радужный маг. У меня все стихии на восьмёрке, а огонь — на десять. Думаю, огонь раскачался, потому что я несколько месяцев пользовался артефактом, который даёт огненные шары.

Теодора присвистнула.

— Дорогой мой, я огневик до мозга костей. Воду терпеть не могу, от земли у меня аллергия, а воздух… ну, воздух я уважаю, только чтобы огонь раздувать. Ты же — оркестр. Тебе нужен дирижёр, который понимает все инструменты. Успеваешь за мыслью?

— Да. У вас здесь есть такой?

— Здесь есть, но не для тебя. Тот, кто тебе нужен, есть в другом месте, — она резко стала серьёзной. — Старик. Живёт в запретном лесу на севере, в неделе пути отсюда. Бывший военный маг, служил в королевской армии ещё до моего рождения. Говорят, он участвовал в той самой войне… где люди и звери бились бок о бок за свои права. Он единственный, кто может научить тебя комбинировать стихии на таком уровне. Никого другого я не знаю.

— И он просто так меня возьмёт?

— Не просто, — Теодора хитро прищурилась. — Он уже лет триста никого не берёт. Живёт отшельником, ни с кем не желает говорить. Шансов у тебя почти нет. С другой стороны, он сам универсал. Может, его заинтересует такой сильный маг. На моей памяти все его ученики были такие же дерзкие и напористые.

— Откуда Вы о нём знаете?

— Отец рассказал. Года три назад пыталась в свою будущую школу заманить. Послал меня куда подальше. Так что вот так.

— А у вас точно никого нет? Хотя бы азам научиться?

— Есть, говорила же, но тебе это не нужно. Учителю легче лепить из новой глины, а не из старой. Понимаешь, о чём толкую?

— Да. — Я кивнул. — А что он попросит за учёбу? У меня золота всего несколько монет.

— Не скажу, сам с ним договаривайся. Он вредный. Я дам записку, а там уж как пойдёт.

— Спасибо. Можно вопрос?

— Давай, один.

— Почему вы мне поверили? Я мог и соврать про силу.

— Изабель тебя проверила и сообщила мне. Как уже говорила, ты в «МагУслугах» зарегистрирован, а значит, всё про тебя известно. Вот и ответ. У неё есть доступ. Она пробила тебя, заодно убедилась, что ты не из какого-то ордена к нам сбежал.

— А как? По имени? Я мог назваться и другим именем.

— Нет, парень. Она считала твою ауру. Ты же ещё не умеешь её скрывать. Так что всё честно.

— Понял. Спасибо.

Теодора подошла к шкафу, порылась с минуту и протянула мне потрёпанный свиток.

— Карта. И записка. Отдашь ему лично.

Мы вышли из кабинета.

— Спасибо вам за помощь.

Я протянул руку, она пожала её — и в ту же секунду мир перед глазами взорвался.

Видение.

Теодора Марковна садится в карету. Куда-то едет. Улицы, дома, люди… Я не могу понять, где это. Вдруг через дорогу перебегает человек. Кучер осаживает лошадей, карета резко останавливается. Крики, ругань. Потом движение продолжается.

Краем глаза я замечаю фигуру, скользнувшую под днище.

Карета отъезжает. Десять метров. Двадцать.

Взрыв.

Зелёное пламя, магическая вспышка. Карету разносит в щепки. Я бегу, но понимаю: поздно. Спасать некого.

Я отдёрнул руку, чувствуя, как по спине катится холодный пот.

Теодора уже закрывала дверь.

— До свидания, Алекс. Удачи.

— Подождите… — выдохнул я, но дверь щёлкнула замком.

***

Тут я поделюсь информацией. Пока гулял на ярмарке, забрёл в лавку, где все говорят на богатом. Хорошо, что хоть одет был прилично. Так бы точно не пустили.

Магическая сеть и устройства связи в мире Эос

В этом мире магия пронизывает всё, даже общение. Вместо привычных нам телефонов и интернета здесь используют Магическую Паутину — сеть, опутывающую весь континент и не только. А устройства, которые подключаются к ней, называются общим словом — «прядильщики». Вот самые распространённые из них:

«Паучок»

Самое простое и «доступное» устройство.

Выглядит как небольшое круглое зеркальце размером чуть больше ладони. Позволяет обмениваться текстовыми сообщениями (клавиши сами проявляются на поверхности), искать информацию в магических библиотеках, читать новости. Есть почти у каждого жителя со средним достатком. Работает на магии владельца или от небольших накопителей. В просторечии его часто называют просто «паучком».

«Ткач»

Рабочая лошадка, аналог нашего ноутбука.

Более серьёзный инструмент. Внешне напоминает книгу в твёрдом переплёте: одна сторона исписана рунами (это клавиатура), другая — зеркальная поверхность (экран). «Ткач» позволяет вести полноценные видеозвонки, смотреть записи в «Пучеглазке» (аналог Ютуба), хранить свитки (файлы) и даже создавать простые магические конструкты. Любимая вещь магов, торговцев и учёных.

«Кокон»

Мощное стационарное устройство, домашний или орденский центр.

Большое, богато украшенное зеркало в массивной раме, которое устанавливают на столе. Часто дополняется отдельной рунной панелью. Используется для сложных магических расчётов, моделирования заклинаний, управления большими объёмами информации и проведения долгих совещаний. Мечта любого серьёзного мага или богатого купца.

«Зерцало»

Роскошь для избранных, аналог премиум-класса.

Огромное напольное зеркало в золочёной или серебряной раме, усыпанной самоцветами. Создаёт эффект полного присутствия — собеседник появляется в нём в натуральную величину, словно стоит рядом. Используется для тайных встреч, королевских советов и семейных разговоров аристократов на расстоянии.

«Паук-Повитуха» (редчайший артефакт)

Полное погружение в сеть.

Представляет собой целый ритуальный зал, стены которого оплетены магической паутиной. Пользователь садится в центр, в специальный кокон, и соединяется с сетью напрямую. Позволяет «нырять» в данные, путешествовать по мирам информации, чувствовать её физически. Встречается только в крупнейших орденах и у короля. Требует огромной силы воли и защиты разума.

Дополнительно:

«Нитка» — магический шнур для соединения устройств.

«Узел» — точка доступа к сети (выглядит как большой светящийся кристалл).

«Моток» — внешний накопитель информации, похожий на клубок ниток.

«Пучеглазка» — местный аналог Ютуба, хранилище записей дуэлей, выступлений магов и королей.

Глава 6

Глава шестая.

Ну и что мне с тобой делать?

Когда опомнился, рванул следом — пулей вылетел в коридор, пронёсся мимо каких-то дверей, влетел в холл и... застыл.

Пусто.

Она исчезла. Словно сквозь землю провалилась. Или испарилась.

Как такое возможно? Я огляделся, надеясь увидеть хоть краешек красной мантии, но вокруг только ровные стены, столик Ренарда и тишина. И тут до меня дошло: чёрт, а может, она вообще через другой выход ушла?

Я подлетел к старику, чуть не споткнувшись о собственную ногу.

— Ренард! — выпалил я, хватая ртом воздух. — Директор... Она не выходила здесь?

— Нет, — он поднял на меня глаза, спокойно отложил перо. — Она через другие двери выходит. Всегда.

— Знаешь, куда она направилась?

Ренард прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на насмешку.

— Тебе это зачем?

— Чувство у меня, — я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Такое... Будто с ней что-то случиться может нехорошее. Хочу предупредить.

Почти честно признался. Ну, про видение я умолчал, но остальное — чистая правда.

Ренард посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, потом коротко кивнул.

— На встречу с главой ордена «Пылающий Ветер» отправилась. Зачем — не скажу. Не моё дело.

— Это неважно. Как мне ее догнать?

— Лошадь есть?

— Нет.

— Летать умеешь?

— Не умею.

— Тогда пошли за мной.

Ренард крякнул, тяжело поднялся из-за стола и, чуть прихрамывая, зашагал в боковой коридор. Я рванул следом, едва сдерживаясь, чтобы не подгонять.

— Ренард, — бросил я в спину, — каждая секунда на счету.

— Понимаю, — буркнул он, не оборачиваясь. — Но есть идея, как тебе ее догнать. И даже перегнать. Ты молодой, должен справиться.

Он толкнул какую-то дверь, и мы оказались в небольшой комнатке, заставленной стеллажами с коробочками, пузырьками и свитками. За столом сидел лысоватый мужчина в очках с толстыми линзами и что-то увлечённо растирал в ступке.

Ренард заговорил с ним на повышенных тонах — не ругался, а скорее горячо спорил, как старые друзья, которые вечно не сходятся во мнениях. Мужчина вскинул руки, что-то проворчал, полез в шкаф и извлёк оттуда пузырёк с жидкостью.

Ренард схватил его, сунул мне в ладонь и вытолкал обратно в коридор.

Я уставился на пузырёк. Жидкость внутри была фиолетовой, но стоило мне согреть его в руке, чтобы разглядеть, как она сначала порозовела, а потом и вовсе стала жёлтой.

— Это что? — поднял я взгляд на Ренарда.

— Зелье «Весёлый попрыгунчик». — Он запыхался от быстрой ходьбы, но глаза его блестели. — Позволит прыгать до десяти метров в высоту и почти на тридцать в длину. Действует пять минут. За это время можно несколько километров одолеть.

— Серьёзно? — Я недоверчиво покрутил пузырёк в пальцах.

— Ага. — Ренард перевёл дух и положил руку мне на плечо. — Только вот организм должен быть крепким. И суставы. Сам понимаешь, приземляться с такой высоты — не у каждого ноги выдержат. Поэтому советую прыгать на метра три, не выше.

Я кивнул, уже прокручивая в голове маршрут.

— Так, теперь слушай, — Ренард ткнул пальцем мне в грудь. — Бежишь в сторону площади, где ярмарка. Далее на юг по улице «Крикливый Ларс». В конце улицы свернёшь налево, там парк. Через него выйдешь на улицу Огниво. Там и будет орден «Пылающий Ветер». Запомнил?

Я мысленно пробежал маршрут. Парк. Точно. В видении карета проезжала через парк.

— Всё, спасибо! — Рванул к выходу.

— Будь осторожен, парень! — донеслось в спину.

Я ничего не ответил — просто рванул к выходу. Атола нигде не было, но это не проблема: он призрак, найдёт меня сам. У нас даже связи нет, надо бы озаботиться. Но потом. Сейчас главное — успеть.

Вылетел на улицу, зубами выдернул пробку и залпом опрокинул в себя содержимое пузырька.

Вкус оказался... специфическим. Смесь ванилина, карри и ментола. Гадость редкостная. Я скривился, хотел сплюнуть, но в этот момент меня тряхнуло так, будто я сунул пальцы в розетку с напряжением хрен знает сколько вольт. По телу пробежала дрожь, а следом я начал хохотать.

Как псих.

Знаете, бывает такое нервное, когда вроде тихо смеёшься, никому не мешаешь, но все вокруг понимают — с человеком что-то не так. Вот и я хохотал, утирая выступившие слёзы, и ничего не мог с собой поделать.

Потом энергия побежала по жилам, заполняя каждую клетку. Ноги сами просились в пляс.

Разум, слава богам, оставался ясным. Наверное. Тут уж не поручусь. В общем, я побежал.

С каждым метром скорость нарастала, тело становилось лёгким, почти невесомым. Я решил попробовать прыгнуть.

— Ну, давай, — шепнул я и оттолкнулся от земли.

Первый блин — комом. Это я теперь знаю точно.

Разогнавшись на мостовой, я оттолкнулся и взмыл вверх... метров на семь, не меньше. Вот только не рассчитал траекторию. Хорошо, что внизу оказалась речушка — мелкая, но спасительная. Я пролетел метров двадцать и плюхнулся прямо в воду. Выбрался на берег мокрый, злой, но целый.

Дальше пошло веселье.

Следующий прыжок закончился встречей с деревом. Нос распух, из глаз посыпались искры.

Потом я неудачно приземлился на чей-то балкон. За прозрачной шторкой кто-то был. Я успел заметить мелькнувшие девичьи фигуры, а следом раздался такой визг, что уши заложило. Схватив первое, что попалось под руку — какую-то тряпку, оказавшуюся женской сорочкой весьма фривольного вида, — я натянул её на лицо и сиганул вниз. Хорошо хоть успел скрыть лицо. Ведь за мной уже бежала стража.

Я петлял по крышам, путал следы и тихо охреневал от происходящего. Вот же угораздило меня. Даже не понял, как там оказался. Хм. Подсознательно, но это не точно, эти самые вещи и привлекли меня. Тут я не уверен на сто процентов, но что-то внутри подсказывает, что всё так и есть.

Кстати, о том балконе. Интересно, что это был за дом? И почему там оказалось столько красивых девушек? Мысль мелькнула и исчезла, так как я сам её выгнал. Не до того.

Кажется, это тело, помолодевшее лет на пять, делало меня легкомысленнее. И стеснительнее. Увидел, понимаешь, женскую грудь — и всё, накрыло. Чуть в толпу людей не сверзился.

Забрался на крышу ближайшего здания, притаился. Огляделся и среди множества народу заметил дорогую карету, которая остановилась, а из неё вышла Теодора, о чём-то переговорила с кучером, а после зашла в лавку. Как она села внутрь, я не видел. Потому как поспешил к месту будущей трагедии.

С горем пополам добрался до парка и успел раньше кареты.

Я спрыгнул вниз, стараясь не шуметь. Зелье всё ещё действовало, и приземление вышло не самым мягким, но почти бесшумным. Почти. Забежал в парк, спрятался в кустах у дороги, по которой должна была проехать карета.

И замер.

В голове крутились вопросы о моём видении, точнее, о том, что в нём произошло. Почему она не поставила щит? Маги её уровня должны уметь подобное. Я читал о таком. Правда, это были фэнтези-книги, но всё равно. Может, не успела? Или просто не ждала нападения? А защитные артефакты? У неё на пальцах шесть колец, явно не простых. Почему они не сработали? Не все же они накопители. Должны быть и защитные.

Ладно, потом думать буду. Сейчас главное — не пропустить момент.

Я постарался вспомнить детали видения. Там, перед взрывом, на улице горели фонари. Сейчас они ещё не горели. Значит, время есть. Немного, но есть.

Попытался унять дыхание. Ноги гудели, тело ломило, но смех, слава богам, прошёл. Минуты две я просто лежал в кустах, приходил в себя. Благо тело молодое, быстро пришло в себя. Представляю, как бы выглядел Ренард или Робин, проверни они такое.

Потом пошарил по карманам в поисках «камушка». И только когда не нашёл, вспомнил: я же его Робину отдал. Он теперь мне не нужен. Хорошо, что заклинания работают и без него. Хотя вряд ли всё дело только в словах, которые я выкрикиваю. Наверное, это просто фокус, способ сконцентрироваться. А суть — в намерении и воле. Было бы глупо просто заучить заклинания. Там явно не всё так просто.

Я выдохнул и уставился на дорогу.

Ждём.

Я замер в кустах и тут же мысленно отвесил себе оплеуху. Какой, к чёрту, «ждём», Саша? Совсем сбрендил? Ждать, когда её взорвут? Гениальный план, ничего не скажешь. Мало чего там может пойти не по плану.

По дороге идти бессмысленно — террористы, а это точно они, не будут стоять посреди проезжей части. Они в кустах. Значит, мне надо залезть ещё глубже.

Парк оказался густым, несмотря на ухоженный вид. Высокие кусты, разросшиеся кроны — спрятаться есть где. Я двинулся осторожно, стараясь не хрустеть ветками и не дышать слишком громко.

Нужное место я узнал по дереву. Оно торчало метрах в пятидесяти от меня, разлапистое, кривое, похожее на пятерню, которая машет всем проезжающим. В видении карета остановилась именно рядом с ним.

Я пригнулся ниже, собираясь двинуться ближе, и в этот момент услышал голоса.

— Смотрите, запорите дело — Кримсон с нас живьём шкуру снимет.

Женский. Властный. Холодный, как лёд.

Я замер. Говорящие были в трёх шагах. Если бы не моя привычка ступать бесшумно, они бы меня уже засекли.

Кримсон.

Имя знакомое. Тот самый ростовщик, что ссудил деньгами Кира, а потом потребовал долг с процентами. Интересно, как он в это ввязался? Обычный бандит... Хотя с чего я взял, что он обычный? Я с ним даже не встречался. Ничего о нём не знаю. Нет информации — нет смысла строить догадки. А вот сейчас могу узнать кое-что о его подручных.

— Да поняли мы, — ответил молодой мужской голос. Напряжённый, чуть срывающийся.

— Всё сделаем, — добавил второй. И вот этот голос показался мне знакомым.

Я осторожно выглянул из-за куста и тут же спрятался обратно.

Троица.

Девушка — та ещё штучка. Таких стоит опасаться, а лучше вообще обходить стороной. Глянул на неё и сразу понял — оторва. Короткая стрижка, дерзкий прищур, руки в карманах узких штанов. В ней чувствовалась опасная пружина.

Второй — долговязый парень лет двадцати, одетый во что-то серое и неприметное. Неказистый, с незапоминающимся лицом. Пройдёт мимо — и не заметишь. Идеальный исполнитель.

А третьим оказался...

Данияр.

Я чуть не присвистнул. Вот это поворот. Главарь местной шпаны, который недавно держал меня на мушке, а теперь закладывает бомбу под карету. С чего бы ему в это ввязываться?

Ответ пришёл мгновенно.

— Сделаем всё как надо, — процедила девушка, сверля взглядом своих подельников. — Он закроет наши долги. Полностью. Так что не затупите.

— А она точно взорвётся не сразу? — спросил Данияр. В видении именно он закладывал бомбу.

— Точно. Как дёрнешь шнурок — десять секунд, и только потом взрыв. — Девушка поправила куртку и кивнула в сторону дороги. — Всё, вставайте на позиции.

Данияр кивнул, сунул руку в сумку и достал небольшой свёрток. Бомба. Магическая, судя по тусклому свечению, исходящему от неё.

Я затаил дыхание.

Десять секунд.

У меня есть только десять секунд в случае активации.

Девушка, не оглядываясь, зашагала вдоль дороги — медленно, плавно, словно на прогулке. Направилась в ту сторону, откуда должна была появиться карета. Долговязый нырнул в кусты у самой обочины. Оттуда он собирался выскочить прямо под лошадей. Данияр замер в нескольких шагах левее, притаившись за разлапистым кустом.

Я прикинул варианты. Бомба — главная цель. Всё остальное потом.

Вытащил из кармана шило — то, что нашёл на складе в горе, на всякий случай — и бесшумно двинулся вперёд. Хорошо, что под ногами не хрустело. Хорошо, что Данияр был занят дорогой и собственными нервами.

Он нервничал. Сильно. На лбу выступила испарина, капли пота сбегали по вискам. Пальцы, сжимавшие свёрток с бомбой, мелко подрагивали. Ещё бы. Держать в руках бомбу и угрожать ножом — это, знаете ли, две большие разницы.

Вспомнился лейтенант, его рассказы о войне. О том, какое мужество нужно, чтобы с гранатой кинуться под танк. Или с РПГ выцеливать броню, пока снайперы ищут твою голову в прицел. Там — война. А здесь — терроризм. И этот парень подсознательно понимал, что дело дрянь. Но страх перед Кримсоном, видимо, перевешивал.

Что ж, с Кримсоном мы ещё познакомимся. Обязательно. Но потом, когда я стану покруче. Сейчас же главное — тихо, аккуратно устранить цель и свалить. Просто так видение бы мне не показало её смерть.

Я шагнул ближе, вплотную, и приставил остриё шила к его шее, чуть ниже затылка.

— Дёрнешься — труп, — шепнул ему в ухо. — Теперь тихо, без звуков, делаешь шаг назад. Кричать не советую. Мне тебя убить — как два пальца об асфальт.

Данияр замер. Потом, почти не дыша, спросил одними губами:

— Что такое асфальт?

— Неважно. — Я ткнул его острее, отчего выступила капля крови. — Двигайся. И с бомбой аккуратнее, иначе оба на воздух взлетим.

Мы отступили в глубину парка, шагов на двадцать. Я выхватил у него свёрток, отошёл на пару метров и только тогда выдохнул.

— И какого хрена ты в террористы подался? — спросил я, разглядывая его. — Ты ж вроде мелкий бандюган.

Хмыкнул про себя — забавно, наверное, звучит из уст парня, которому на вид лет шестнадцать.

Данияр узнал меня. Глаза его сузились, но страх никуда не делся. Вот только не понятно, чего он больше боится меня или свёртка.

— Опять ты?

— Это не ответ.

— Послушай, — он сглотнул, покосился на свёрток в моих руках. — Кто бы ты ни был... Мне нужно это сделать. Иначе мне конец. А потом и тебе. Я сообщу, по чьей вине мы провалили заказ. Поверь, ему ты на один зубок.

— Кто заказчик? — Я склонил голову. — Только не говори, что Кримсон. Он ростовщик, не его уровень.

— Не знаю. — Он дёрнул плечом. — Мне о таком не докладывают.

— Ну мало ли, — я усмехнулся, вертя в руках свёрток. — Может, ты знаешь больше, чем пытаешься показать. Ты ведь не дурак, Данияр. Ты же понимаешь, кто стоит за всем этим. Или, может, даже видел. Вряд ли ты согласишься, чтобы тебя использовали вслепую.

— Больно ты умный для подростка.

— Маги рано взрослеют. Не отклоняйся от темы. Отвечай.

Он молчал, только сжал челюсти.

— А если я тебе пятки прижгу? — спросил я спокойно, почти ласково. — Или ногти вырву? Могу иголки под ногти загнать, потом зубы стачивать. Как думаешь, после чего ты расколешься?

Вот теперь в его глазах мелькнул настоящий страх. Вперемешку с растерянностью. Ну да, с моей-то внешностью — парень-подросток с шилом в руке — угрозы звучат почти комично. Будь я лысым амбалом со щербатым лицом — другое дело. Но то, как я это говорил, спокойно, взвешенно, без лишних эмоций, заронило в него зерно сомнения.

— Ты не сделаешь этого, — выдавил он.

— Хочешь проверить? — Я шагнул к нему.

— Ты из какой банды? Я тебя раньше в городе видел.

Данияр говорил тихо, но в голосе сквозило напряжение. Он пытался меня просчитать, понять, с кем имеет дело.

Я усмехнулся, не меняя позы, и ответил спокойно, глядя ему прямо в глаза:

— Я работаю на тех, кому та, кого ты хотел взорвать, очень важна. Её цели — наши цели. Поэтому мы не дадим тебе этого сделать.

Внутри я довольно хмыкнул. Теперь я для него не герой-одиночка, а представитель некой организации. За мной кто-то стоит. Кто — непонятно. А неизвестность пугает куда сильнее, чем самый страшный враг. Человек так устроен: он сам навыдумывает себе такого, что реальность покажется милосердной.

— Он заезжий, — бросил Данияр кому-то за моей спиной. — Не местный точно. Знаю, что остановился на постоялом дворе «Сладкая Булочка».

— Как выглядит? — спросил я, обрадовавшись его разговорчивости и отчего-то немного расслабился. Это было непростительно.

Я краем глаза заметил движение. Данияр вскинул руку, но мои рефлексы сработали быстрее.

Огненный шар вылетел почти без мысленной команды. Удар пришёлся прямо в грудь. Насквозь.

Данияр замер, уставившись на дымящуюся дыру размером с кулак. Из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Он выронил какой-то предмет, и тот глухо стукнулся о землю.

— Что ж ты... — выдохнул я, глядя на него. — Идиот. Мог бы жить и жить ещё.

Тело рухнуло в траву. Я подошёл, подобрал оброненную вещицу. Небольшой кусочек обработанной кости, чуть продолговатый, с едва заметными рунами, вырезанными по краю. От него веяло сыростью, прохладой — магия воды.

Я прищурился. Получается, я теперь могу чувствовать магию в артефактах? Хорошая новость.

Достал очки «Читай-пиши», надел, всмотрелся. Руны сложились в понятные слова: «Водяной клинок». Одноразовый артефакт, судя по структуре. Ладно, в хозяйстве пригодится. Сунул в карман.

И тут я услышал цокот копыт.

Карета приближалась.

Я рванул к дороге, замер за кустом. Долговязый уже выскочил из укрытия и прыгнул прямо под лошадей. Чудом не угодил под копыта — пронесло.

Девушка шла в противоположную сторону, быстрым шагом, не оглядываясь. Но когда взрыва не последовало и карета благополучно проехала опасный участок, она резко затормозила, развернулась и зашагала обратно. В её походке чувствовалась ярость.

— Данияр? — прошипела она, вглядываясь в кусты. — Данияр, сволочь ты трусливая! Ты нас всех подставил!

Я пригнулся ниже, стараясь не дышать.

Девушка и долговязый парень быстро зашагали к тому месту, откуда должен был выскочить Данияр. Они явно не понимали, что пошло не так, и шли на звук, ожидая увидеть его трусливую морду. Вместо него из кустов вышел я.

Два огненных шара вспыхнули на ладонях, осветив моё лицо.

— Дёрнетесь — и вы умрёте, как ваш глупый дружок, что недооценил мои угрозы. — Я кивнул в сторону, где осталось тело. — К счастью для него, он умер быстро. Вам такого не обещаю.

Долговязый дёрнулся, развернулся и сиганул в кусты, даже не думая сдаваться. Глупо.

Шар сорвался с пальца быстрее, чем он сделал второй шаг. Угодил точно в левую икру. Парень взвыл, покатился кубарем, зажимая ногу руками.

Я шагнул к нему, навис сверху.

— Заткнись, — процедил сквозь зубы. — Или следующим шаром я пробью тебе голову.

Он замер, закусил рубаху и только тихо поскуливал, глядя на меня снизу вверх расширенными от боли глазами.

Я повернулся к девушке.

Она оказалась довольно миловидной. Если бы не взгляд — колючий, злой, не обещающий ничего хорошего. Она смотрела на меня как на заклятого врага, и в этом взгляде читалась готовность ударить в любой момент.

— Мне нужна информация о заказчике, — сказал я, стараясь говорить ровно. — Я знаю, где он остановился, но вот как выглядит — Данияр не успел рассказать. Оказался слишком глупым.

— Мы не в курсе, — отрезала она. — Он видел. Мы нет.

— Ты же понимаешь, что я тебе не верю. — Я сделал паузу, глядя ей в глаза. — Давай пропустим тот момент, где мой огонь медленно выжигает твоё красивое лицо?

Я сам не верил, что говорю такое. Мне, в общем-то, несвойственно угрожать женщинам. В жизни никого не бил, максимум — обзывался в школе да толкался. Но сейчас я понимал: такие, как она, опасны. Дай ей шанс — и она воткнёт нож в сердце, не моргнув глазом.

И тут она меня удивила.

Её лицо изменилось мгновенно. Воинственно-дерзкое выражение исчезло, сменившись жалостливым, почти умоляющим. Глаза наполнились слезами, губы задрожали.

— Прошу, не убивай нас, — пролепетала она, делая шаг ко мне. — Мы честно ничего не знаем. Данияр только присутствовал на встрече, когда ему передали свёрток. Мы с ним только на подхвате.

Она говорила мягко, вкрадчиво, и с каждым словом подходила всё ближе. Я смотрел на неё, на её вздымающуюся грудь, на влажные глаза, и краем сознания понимал — что-то не так. Но тело не слушалось, мысли путались.

Она рванула резко ко мне, дёрнула шнурок на свёртке, который я всё ещё держал в руке, и толкнула меня.

— Ах ты...

Огненный шар вылетел почти рефлекторно. Прожёг ей бок, и она завалилась на землю в шаге от меня, застонав от боли.

Я перевёл взгляд на свёрток. Он задымился.

Вскочил, бросился бежать, отсчитывая про себя секунды. Пять... шесть... семь...

Взрыв грохнул раньше.

Яркая зелёная вспышка осветила парк, ударная волна ударила в спину, отбросила на несколько метров, выбив весь воздух из лёгких. Я кубарем прокатился по земле, чувствуя, как в тело впиваются мелкие осколки — камни, щепки, куски дорожного покрытия.

— Ничего себе бадабум ты устроил! — раздался знакомый голос.

Я перевернулся на спину. Надо мной завис Атол, сложив руки на груди и глядя с неподдельным восхищением пополам с укоризной.

— Ты чего развлекаешься без меня? — он покачал головой. — Так друзья не поступают.

Я попытался встать. Тело слушалось плохо. Всё болело — спина, руки, ноги. Мелкие ранки от щебня горели огнём. Я осмотрел себя: куртка изодрана, штаны в клочьях, из-под кожи сочится кровь.

— Сам свалил куда-то... — прохрипел я, пытаясь прийти в себя. — Стража...

Свистки раздавались уже совсем рядом. Кто-то кричал, перекрывая шум, доносившийся отовсюду. Сюда бежали, и их, похоже, было много.

— Помоги встать, — выдохнул я.

Атол схватил меня за руку — точнее, он пытался это сделать, но его призрачная ладонь скользнула сквозь. Энергии в нём не хватило. Я зашипел и кое-как поднялся сам.

— Бежим, — сказал я, хромая в сторону зарослей.

— Куда? — деловито осведомился гоблин, паря рядом.

— Подальше. Иначе загребут — и тогда точно никто не поможет.

Глава 7

Глава седьмая

До встречи.

Теодора стояла у края дороги, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Алекса. Тот уже скрылся за поворотом, но она всё ещё смотрела в ту сторону, машинально теребя край мантии.

Чувства разрывали её на части.

С одной стороны — благодарность. Этот странный парень, которого она видела впервые в жизни, только что спас её от верной смерти. И её человек остался жив, и, что немаловажно, карета. Она ей была очень дорога. Подарок отца.

С другой стороны — глухая, тягучая злость на саму себя.

Если бы они довели задуманное до конца, если бы карета взорвалась… У неё появился бы железный аргумент. Орден «Пылающий Ветер» и его глава Макрон ответили бы за покушение. Война, на которую они давно напрашивались, стала бы неизбежной. А теперь — пустота. Ни доказательств, ни свидетелей, только тело парня в кустах да двое разорванных на куски исполнителей, которые вряд ли знали что-то стоящее.

— Вот же пламя, — выдохнула она, проводя ладонью по лицу.

Придётся снова ждать. Ждать, когда Макрон сподобится на новую попытку. А ведь он может и не сподобиться — хитрая бестия, семь раз отмерит, прежде чем ударить. Да и не факт, что в следующий раз её кто-то предупредит.

Она повертела в руках подобранный на месте осколок — кусок оплавившегося кристалла, внутри которого ещё теплились остатки магии. Артефактный заряд. Такие штуки стоят бешеных денег. Способны пробить щиты вплоть до ранга магистра. Сработай эта хреновина, когда она сидела в карете, — и поминай как звали.

Теодора нахмурилась.

Макрон жадный. Очень жадный. Он скорее удавится, чем выложит круглую сумму за подобную «игрушку». Значит, здесь кто-то ещё. Кто-то с деньгами, кто действует с ним в связке. Кто-то, кому её смерть нужна не меньше, чем главе «Пылающего Ветра».

Она усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой.

— Значит, я стала целью серьёзных людей, — пробормотала она себе под нос. — И это несмотря на то, что я свалила из столицы. Похоже, начинается полное веселье.

Она спрятала осколок в карман, поправила съехавший набок рукав и, развернувшись, зашагала обратно к школе. Карета должна была скоро вернуться — извозчика она предупредила. А она пока подумает, где раздобыть артефакт защиты помощнее. Желательно сегодня же. Заодно как Алекс узнал об засаде, как опередил её и, главное, как уцелел при взрыве, при этом уйдя на своих двоих.

***

Я ввалился в комнату на постоялом дворе, мечтая только об одном — рухнуть куда-нибудь и не двигаться хотя бы час, а лучше все три или даже пять. Кое-как доковылял до кресла и плюхнулся в него, чувствуя, как каждая мышца, каждая косточка ноют и гудят. Затем вскочил как ошпаренный. Поскольку спина и вообще всё там было изранено.

В комнате было пусто.

Я уже собрался ругаться матом, так как надеялся найти тут Робина, но дверь снова распахнулась, и вошли они — Робин и Кир, оживлённо обсуждающие что-то своё.

— Милостивые боги! — Робин замер на пороге, выпучив глаза, а через секунду уже бросился ко мне, на ходу скидывая куртку. — Алекс, что случилось?!

Он не спрашивал — он уже действовал. Руки его засветились тёплым зелёным светом, и он принялся водить ладонями над моим телом, не касаясь, но сканируя каждую рану.

— Давай ману, быстро, — скомандовал он, сунув мне в руку пустой кристалл. — Ран слишком много. Есть заражение.

Я кое-как влил остатки сил в кристалл, чувствуя, как кружится голова.

— Ложись на кровать, животом, — Робин уже не говорил — рычал, сосредоточенно работая. Я лёг, уткнулся лицом в подушку и замер, чувствуя, как его магия проникает в тело, вытягивая боль, заживляя, восстанавливая.

Кир стоял в углу, прижимая руки к груди, и смотрел на происходящее круглыми от ужаса глазами. Он даже дышать, кажется, забыл.

Когда всё закончилось, я приподнял голову и обвёл взглядом пол. Увиденное заставило меня присвистнуть — куча мелких камешков, осколков, кусочков чего-то твёрдого. Всё это Робин извлёк из моего тела.

— Ни хрена себе, — выдохнул я, разглядывая эту горку. — Как я вообще сюда дошёл и не истёк кровью?

— Сам удивляюсь, — буркнул он, вытирая пот со лба. Он выглядел измотанным, даже осунувшимся. — Где тебя так угораздило?

— Да так… — я уткнулся носом в подушку, чтобы не видеть его взгляда. — Спасал там кое-кого.

— Кого?

— Потом расскажу.

Робин хмыкнул, но допытываться не стал. Только покачал головой и тяжело опустился на стул.

Я полежал ещё минут десять, чувствуя, как силы потихоньку возвращаются. А вместе с ними приходит зверский, просто немыслимый голод. Я вспомнил свои первые дни в этом мире, когда проснулся в канаве и стащил мёд у мишки — даже тогда так жрать не хотелось.

— Есть хочу, — сказал я, садясь на кровати и оглядываясь.

Робин выглядел уже привычно — старик, каким я его знал. Ни следа от той моложавости, что появилась после его ночных похождений. Хмыкнув, я отогнал лишние мысли.

— Конечно, хочешь, — он улыбнулся, хотя улыбка вышла усталой. — Я столько маны на тебя потратил, что ты сейчас пустой, как бочка из-под пива у гоблинов. Тебе надо много мяса и овощей. И хлеба. И вообще всего.

— Так чего сидим? — я сполз с кровати, чуть пошатываясь, и хлопнул себя по карману, проверяя кошель. — Пошли есть. Я угощаю.

Через полчаса наш стол ломился от еды. Я налегал на мясо, овощи, хлеб и то и дело благодарил старого лекаря, который только отмахивался.

— Спасибо тебе, — сказал я в очередной раз, отрываясь от тарелки. — Ты меня спас.

— Работа у меня такая, — буркнул он, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Ты лучше рассказывай, что стряслось.

— Позже, — я кивнул в сторону Кира, который сидел тихо, но уши его горели от любопытства. — Потом всё расскажу. Главное, я нашёл себе учителя.

Робин приподнял бровь.

— И кто же?

— Потом, — повторил я, запихивая в рот кусок мяса. — Только вот учитель пока не знает, что нашёл ученика. Но это незначительная деталь, — я весело улыбнулся.

Когда я наконец насытился — а на это ушло три тарелки рагу, один большой стейк, две булки и кувшин компота, — мы отправились гулять по городу. Просто сидеть на месте не хотелось. Тем более что тот самый тип, о котором говорил Данияр, поселился в том же постоялом дворе. Я не знал, кто он, но встречаться с ним лицом к лицу не горел желанием. Убить я его не убью — не самоубийца, — а вот он меня запросто.

Мы бродили по улицам, заходили в лавки, разглядывали товары. Робин рассказывал о местных достопримечательностях, Кир вертелся под ногами, то и дело дёргая меня за рукав и показывая на что-то «интересное».

А в голове крутилось одно и то же.

Трое.

Я убил троих. Данияра и тех двоих, что попали в радиус взрыва. Я ожидал, что меня накроет, что совесть начнёт грызть, что по ночам будут сниться кошмары. Но нет. Только лёгкое, почти незаметное послевкусие, как после не самой приятной, но необходимой работы. Наверное, потому что они сами виноваты. Или потому, что я понимал: не убей я их — они убили бы других. Или меня.

— Робин, — спросил я, когда мы остановились у какой-то лавки с пряностями, — почему я не чувствую ничего? Ну, после того как убил? Я должен мучиться, плакать, просить прощения? А мне… как-то всё равно.

Лекарь посмотрел на меня долгим взглядом, почесал седой висок и пожал плечами.

— Не знаю, Алекс. Это у всех по-разному. Кто-то сходит с ума, кто-то запивает, кто-то находит оправдания. А кто-то просто живёт дальше. Ты не первый и не последний.

Кир, услышав это, притих и шёл теперь молча, опустив голову. Я вспомнил его историю, которую рассказал Робин. Пьяный матрос, мать, нож в спину. Пацан не убийца, он защищал семью. А потом Данияр прибрал его к рукам — помог с телом, прикрыл, а взамен сделал должником. Простая и грязная схема.

Мы ещё побродили, а вечером вернулись в «Сладкую булочку». Пока гуляли я рассказал Робину всё, что случилось в парке без прикрас. Про Данияра, про бомбу, про Теодору, про заказчика, который явно круче простого бандита. Лекарь слушал, хмурился и качал головой.

— Алекс, — сказал он наконец, — вали из города. Чем быстрее, тем лучше. Мне жаль с тобой расставаться, но тут становится слишком жарко. Завтра у этих… твоих «поклонников» из ордена будет готово зелье. Они не отступятся.

Я кивнул. Понимал сам, что так будет лучше.

Наутро я собрал вещи. Умылся холодной водой, привёл себя в порядок и зашёл в комнату Робина.

— Скажи, — спросил я без предисловий, — в тот день, когда я вернулся из другого мира… были ещё порталы? Ну, после того как я выпал?

Он замер, глядя куда-то в стену. Потом нахмурился, почесал затылок.

— Был. Один. Далеко от корабля, километрах в десяти. Я тогда не придал значения, думал, показалось.

Я кивнул. Железный Король, значит, всё-таки тут. Плохо. А тот воришка, гад нехороший, и был тем, кто через этот портал прыгнул.

На прощание я влил в кристаллы Робина столько маны, сколько смог. Мы обнялись — крепко, по-мужски.

— Береги его, — сказал я Киру, который топтался в дверях. — Смотри за ним, помогай. И не вздумай сбежать. Я вернусь и проверю.

Кир шмыгнул носом и кивнул.

Я вышел на улицу, поправил лямку рюкзака и зашагал прочь от «Сладкой булочки». Город суетился, словно улей, начиналась обычная утренняя суета. А у меня начиналась новая глава.

***

Выйдя за городские врата, мы с Атолом неторопливо зашагали по пыльной дороге, уходящей в сторону леса. Я слушал его рассказы о школе, а он, вдохновлённый увиденным, расписывал всё в таких красках, будто сам там учился.

— Ты бы видел, Алекс, — тараторил он, размахивая призрачными руками и то и дело взмывая вверх, чтобы описать очередной восторг. — Там совсем не так, как в ордене «Семи Трав». Там… живут! Учащиеся — и дети, и старики — всё время смеются, пробуют заклинания, алхимичат. Представляешь, старушка лет семидесяти растирала в ступке какие-то травы, а рядом с ней пацан лет десяти пытался зажечь огонёк. И ничего, что у обоих не получалось! Они не были огорчены. Наоборот, с каким-то энтузиазмом всё делали. Однако.

Я шёл, кивал, а в голове постепенно складывалась картина.

Вот почему её хотят устранить.

Теодора наступила на больную мозоль. И дело тут не в магии, а в деньгах и власти. Для орденов это — самое святое. А она пришла и сказала: «Учиться может каждый». Пришла девочка из бедной семьи, выучилась на магиню земли. И что? Никаких долговых расписок, никаких контрактов, никакой кабалы. Она никому ничего не должна. Захочет — поможет школе. Не захочет — не поможет. Её право.

А ордена привыкли к другому. Они веками держали монополию. Только выпускник ордена может сварить зелье от запора. Только член гильдии имеет право торговать амулетами. И вдруг появляется эта рыжая и ломает всю систему.

— Атол, — перебил я его, — а алхимиков они тоже учат?

— Ага! — Он восторженно кивнул. — Я видел лабораторию. Там все смешивают, варят, пробуют. И никого не гонят, если с первого раза не выходит. За ресурсы также денег не берут. Многое сами выращивают.

Я хмыкнул.

Конкуренция — великая вещь. Она двигает прогресс, удешевляет услуги, делает товары доступнее. А те, кто привык сидеть на монополии тысячелетиями, конечно, бесятся. Ещё бы, их кормушку раскачивают.

Я вспомнил, что рассказывал Робин, когда листал свой «паучок». Новых школ всего три. И каждую уже не раз пытались сжечь, разграбить, уничтожить. Семь нападений. Семь попыток стереть их с лица земли. И только после того, как король вмешался, погромы прекратились.

— Им бы покровителя посильнее, — пробормотал я, глядя на дорогу. — Архимага какого-нибудь, а ещё лучше — архимагистра. Тогда бы у них дела пошли веселее. А пока директор — магистр. Фигура, конечно, уважаемая, но в нынешних реалиях… слабовата.

— Ты о чём? — Атол наклонил голову, уставившись на меня.

— О том, что прогресс не остановить, — я пожал плечами. — Глупо тормозить то, что уже пошло. Его надо возглавлять. Но путь этот тернистый, зыбкий и очень опасный. Особенно для тех, кто первый.

Гоблин задумался, почесал за ухом и вдруг выдал:

— Значит, твоя Теодора — герой?

— Вроде того, — усмехнулся я. — Только герои долго не живут. Если им никто не помогает.

***

Я кинул на траву красный клубок, а сам уселся на пенёк и принялся ждать гостей.

Клубок дёрнулся, засветился, и через мгновение передо мной возникли Квип и Квилла. Квип, как всегда, поправил очки и окинул меня критическим взглядом.

— Привет честным спекулянтам.

— Привет, попаданец. К слову, это приветствие уже было. Придумай что-нибудь новенькое.

— Хм, дай подумать… — Я постучал пальцем по подбородку, закатил глаза к небу, которое просвечивало сквозь редкие кроны деревьев. — О, мои любимые поставщики проблем за мои же деньги! Ну как?

Они переглянулись и синхронно подняли вверх большие пальцы. Квилла даже хихикнула.

— Зачёт, — кивнул Квип. — Чего звал? Неужели все кристаллы заполнил?

— Ага. — Я расстегнул рюкзак, выудил тяжёлый мешочек и протянул ему. — Вот, все до одного.

Он взял мешочек, развязал тесёмку, заглянул внутрь и вдруг замер. Его нос с усами дёрнулся, брови поползли вверх.

— Почему все на радость?.. Стоп. — Он поднёс мешочек ближе к лицу, принюхался. — Зависть. Ты кому там так сильно завидовал?

Я усмехнулся, откинувшись на ствол дерева.

— Не я, а жители Пузвиля. Я там случайно помог одной барышне похудеть. Ну, её посетительницы или подруги — не знаю, кто они там, — как обзавидовались по-чёрному. Я специально к ним поближе сел, в общий зал. Честно, сам ошалел, когда всего за два часа все кристаллы заполнились. Поначалу думал, на радость — они так мило улыбались, комплименты говорили. А когда дотронулся, словно обжёгся. Так что Эсмеральда окружила себя змеями. Если они не похудеют, точно ей войну устроят.

Квилла подалась вперёд, глаза её загорелись.

— Расскажи подробнее! Это повысит стоимость товара. — Она пододвинулась ближе, уперев локти в колени. — И где наш друг Атол?

— Спит, — я махнул рукой в сторону рюкзака, из которого торчало одно прозрачное ухо. — Он вообще любит поспать. Призраки, оказывается, тоже не железные.

— Старайся с ним больше общаться, — серьёзно проговорила она, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал. — И надолго от себя не отпускай.

Я нахмурился.

— Может уйти?

— Ты проницателен. — Она коротко кивнула и сменила тему: — Всё, давай про диету. Что ты там устроил?

Я рассказал всё по порядку — про кашу, про волос, про то, как Эсмеральда похудела и теперь учит людей есть ту же самую кашу. К концу рассказа оба пушистых торговца хохотали до слёз, утирая глаза лапками. Квип даже очки снял, протёр их и снова водрузил на нос.

Я тем временем разглядывал лоток с товарами. На глаза попалось несколько колец, браслетов, подвесок.

— Так, друзья мои, — я почесал затылок, — мне нужна равноценная сумка или браслет. А лучше кольцо. Пространственное.

Квип вздохнул, развёл руками.

— Прости, Алекс, пока нет. Есть только те, что работают шестьдесят на сорок. Возьмёшь?

Я фыркнул.

— Нет уж, спасибо. Мне нужен нормальный артефакт. Чтоб со стопроцентной вероятностью я положил туда монету и монету вытащил. А не половинку или вообще ничего.

— Ладно, — он почесал лохматый затылок. — Поищем. Есть у нас один мирок. Там такого добра навалом. Только вот попаданец там всего один, и он очень занят. Вершителем стал. Потому редко нас вызывает. А сами мы повторно без вызова явиться не можем. Точнее, можем, но тогда нам придётся…

— Это кто? — перебил я. — Я имею в виду, кто такой Вершитель?

— Ну, это тот, кто миры создаёт. — Квип понизил голос до заговорщицкого шёпота. — Так что ему нынче не до торговли. А самое обидное, что он почти не находит время на готовку. — Он вдруг сунул мне в руку что-то тёплое. — Кстати, на, попробуй вишнёвый пирожок. Он нас угостил.

Я откусил. И очумел.

— Вкуснотища… — выдохнул я, прожевав. — Есть ещё?

— Есть, но обойдёшься, — отрезал Квип, но в глазах его плясали чёртики. — Научишься открывать порталы между мирами, мы тебе координаты скинем. Сам купишь. У него там сеть ресторанов, а еда в них такая, что всё золото мира оставишь.

— Хватит болтать о еде! — Сестричка шлёпнула брата по плечу и погладила свой животик. — Я уже сама кушать захотела. Так, Алекс, брать что-то будешь или нет?

— Нет, — я покачал головой. — Мне нужно только пространственное кольцо. И да, вот ещё. — Я вытащил из рюкзака разноцветные ботинки и протянул их Квипу, при этом старался не разбудить призрака. — Заберите. Ходить в них я точно не собираюсь. Один чёрный, другой белый. Пройди я в таких по улице, на меня все пальцем показывать будут. Мне такого внимания не надо.

Квип хмыкнул, взял ботинки, повертел и сунул обратно мне в руки.

— Оставь себе. Бонус от нас. — Он кивнул на новые мешочки с кристаллами. — Кристаллы возьмёшь?

— Конечно. — Я спрятал мешочки в рюкзак. — Только вот не думаю, что в этот раз получится быстро. Хочу к одному товарищу в ученики податься, а он в лесу живёт. В запретном лесу. С эмоциями там, похоже, будет грустно.

— Никогда не знаешь, что тебя ждёт, — философски заметил Квип. — Поэтому бери побольше.

Он сунул мне в руки два увесистых мешочка и подмигнул.

— Те, что ты принёс, считай, плата за пространственный артефакт. Как только появится что-то надёжное, мы тебя найдём.

— Спасибо, — я поднялся с пенька, поправил лямки рюкзака. — Буду ждать.

— Ага, удачи. И передай привет Атолу.

— Хорошо.

Лавка исчезла так же внезапно, как и появилась — моргнула воздухом, и вот уже только пень да лес вокруг. Я вздохнул, поднял клубок, вынул карту, сверился с направлением и зашагал по едва заметной тропинке, уходящей в чащу.

Запретный лес.

Название на миг поселило в душе сомнения, но я тут же отогнал их прочь. Если старик, к которому я иду, способен меня обучить, и если Теодора считает, что лучше него никого нет, — значит, так тому и быть.

***

— Магистр Ромашкова. —Маргарита влетела в кабинет запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом. — Мы обыскали всё. Его нигде нет. Из постоялого двора он ушёл вчера, и больше его никто не видел.

Магистр подняла глаза от бумаг, отложила перо и медленно откинулась на спинку кресла. Пальцы её на миг сжались в кулак, но лицо осталось невозмутимым.

— А тот старик? Робин Карлович?

— Он в сопровождении какого-то мальчишки ушёл из города час назад. — девушка переступила с ноги на ногу, теребя край мантии. — Я на всякий случай отправила за ними Рональда. Он проследит неделю. Если Алекс не появится, вернётся.

— То есть за стариком ты послала слежку, а за Алексом — нет? — В голосе магистра звякнул металл.

— За ним мы все следили! — ученица всплеснула руками. — Но он в какой-то момент… испарился. Вот он перед нами, а вот — пустота. Мы моргнуть не успели.

Магистр Ромашкова прищурилась, побарабанила пальцами по столу.

— Он не мог исчезнуть. Он магией не владеет. Пока что.

— Может, артефакт? — робко предположила Маргарита.

— Вряд ли. — Магистр покачала головой. — Будь у него что-то подобное, мы бы знали. Скорее уж вы, девочки мои, никудышные преследовательницы.

Маргарита опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает краска.

— Так. — Магистр резко поднялась, подошла к шкафу, достала небольшой флакон с мутноватой жидкостью, в которой плавали золотистые искры. — Зелье через несколько часов будет готово. Потом у нас сутки. Если не найдём его — вы будете отвечать.

— Но как мы это сделаем? — юная ученица с ужасом посмотрела на пузырёк. Она знала, сколько стоят ингредиенты для такого зелья. Если она провалится, придётся работать месяцами, чтобы отработать потраченное.

Вместо ответа магистр поставила флакон на стол и добавила к нему ещё два — один ярко-красный, другой с переливающейся серебристой жидкостью.

— Вот. Возьми.

— Что это? —Маргарита взяла первый флакон, поднесла к свету, рассматривая танцующие внутри искры.

— «Нюх Ищейки», — магистр Ромашкова выложила остальные пузырьки на стол и села в кресло. — Выпьешь — и сможешь учуять Алекса, где бы он ни был. Его след ещё не остыл. Найдёшь — и твоя вина будет искуплена. Не найдёшь — пеняй на себя. Остальные твои товарищи уже сегодня получат по месяцу работ на кухне. Так что постарайся.

Маргарита сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.

— А… как оно работает?

— Просто думай о нём. — Магистр наклонилась вперёд, глядя ей прямо в глаза. — Представляй его лицо. И иди туда, куда потянет. Зелье само поведёт.

Она пододвинула к ней два оставшихся флакона.

— Красный — эликсир силы. Если не сможешь подлить ему зелье тихо, придётся действовать жёстко. Серебристый — ускорение. Ты должна догнать его за сутки. Времени у тебя в обрез.

Марго молча сгребла флаконы в небольшую сумочку на поясе, затянула шнурок.

— Через три часа отправляешься, — добавила магистр, уже отвернувшись к окну. — И помни: у тебя всего сутки.

Маргарита помолчала, потом коротко кивнула и вышла, сжимая сумочку в руке так, что побелели костяшки.

Глава 8

Глава восьмая

Вот вам неймётся.

Ночь я решил провести на постоялом дворе. Вполне себе ничего место. Вкусно кормят, судя по запаху, постели чистые, комната просторная. И всего семь серебрушек за ночь, включая завтрак. Я даже переспросил, не ослышался ли, но хозяин только рукой махнул — мол, проходи, не задерживай.

Умывшись с дороги — вода оказалась ледяной, бодрящей, я даже взбодрился, — спустился в большой зал. Здесь, приглушённо гомоня, сидело несколько постояльцев. Столов семь, не меньше, и почти все заняты. Пахло жареным мясом, свежим хлебом и чем-то сладким. Я примостился в углу, закинул ногу на ногу и принялся изучать меню, выведенное на деревянной дощечке.

— Очень красиво. Хороший мастер делал, — отметил Атол. Я с ним был полностью согласен.

Заказал отвар из мёда и облепихи, овощной салат и гороховый суп.

Что прекрасно в этом мире — здесь даже в самой захудалой кухне применяют бытовые магические артефакты. Благодаря им ничего не подгорает, а разнообразие блюд радует глаз. Я вспомнил, как читал про древние таверны в книгах. Там подавали только то, что уже сготовлено и не всегда это было вкусно. Хочешь чего-то другого — жди, пока зажарят, пока нарежут, пока дойдёт. А тут многое делается с помощью артефактов: запекается в магической печи в десятки раз быстрее, овощи режутся и моются почти без участия людей. Хозяевам, конечно, приходится покупать накопители, но это закладывается в цену. А посетители готовы платить за хорошую и, главное, быструю еду. Особенно если вспомнить как быстро развиваются в моём мире кафе быстрого питания.

Единственное, что не поддалось магии, — спиртные напитки. Пиво, вино, медовуха, сидр. Сколько ни пытались — всегда выходила ерунда. Говорят, один алхимик посвятил этому жизнь и вот уже семьсот лет бьётся над загадкой. Что ж, удачи ему.

Я задумчиво почесал затылок, прикидывая планы на завтра. Выехать нужно рано утром. Если в ближайшие двенадцать часов они меня не найдут, зелье придётся варить заново. Как раз к утру или к обеду их время истечёт. Хотя я, кажется, перестраховываюсь. Мы грамотно скинули хвост.

Я вспомнил, как это было. Атол, мой призрачный друг, вычислил преследователей быстро — они оказались так себе наблюдателями. Мы вышли на оживлённую улицу, и гоблин, довольно ухмыльнувшись, разбил стекло в лавке. Потом ещё одно. И ещё. Народ засуетился, забегал, никто не понимал, что происходит. В суматохе я нырнул в проулок и пошёл в обратную сторону. Преследователи остались где-то там, в толпе, хлопая глазами.

Я довольно потёр руки, предвкушая горячий ужин.

— Ваш заказ, — передо мной поставили дымящуюся тарелку, от которой шёл такой аромат, что у меня потекли слюнки. Я отломил кусок хлеба, макнул в суп и закрыл глаза от удовольствия.

Призрак вылетел из кухни и, резко подлетев ко мне, выбил его изо рта, отчего тот улетел на пол. Местная собака тут же подбежала, схватила и убежала прочь. А то вдруг ещё отберу её честную добычу.

— У нас проблемы, Алекс, — выпалил он.

— Какие? — сам же начал вытирать рубашку, штаны полотенцем от капель супа. Ругаться нет смысла, если он так себя повёл, значит, есть на то причина. Он же не маленькое дитя.

— На кухне та девка…

— Так некрасиво говорить. Надо «девушка».

— Она, кажется, подсыпала зелье тебе, точнее в твой заказ. Та, что из ордена, Маргарита вроде, — быстро проговорил он.

— Вот же тварь, — зло бросил я.

— Значит, «дефка» нельзя, а тварь можно. Как-то странно, однако, не находишь?

— Она всё его вылила туда?

— Не видел. Только её там и как она убирала флакон в карман. Поэтому и предположил, что она сделала своё тёмное дело. Однако как она нашла нас?

— Это уже неважно.

Я медленно встал и пошёл в свою комнату. Надо бы забрать рюкзак.

— Следи за ней. Если она пойдёт за мной, предупреди. Я пока выпрыгну в окно.

Стоило мне войти, как в неё тут же постучали.

— Алекс открывай нам нужно поговорить.

Ага, нашла дурака. Раз такая уверенная в своих силах, значит, что-то припрятано у неё в рукаве. Убивать я её точно не собираюсь. Поэтому мы лучше, что сделаем? Правильно — сбежим. Как в лучших традициях приямком в окно.

— У меня не убрано, погоди пять минут. Напялил ботинки и, выпрыгнув в окно, левитировал. Всё-таки метра три тут, а внизу грязно. В таких условиях легко ногу повредить.

Когда приземлился, то услышал характерные звуки ломающейся двери. Следом она выглянула в окно.

— Стой, нам надо поговорить.

— Фигу, — развернулся, показал фигу и побежал в сторону дороги. Вряд ли догонит. Однако она меня удивила. Она легко спрыгнула и побежала как в ни в чём не бывало. Да причём так быстро, что буквально через несколько секунд оказалась в нескольких метрах от меня. Пришлось стукнуть каблуками и взлететь. Я, конечно, боялся, что она и летать умеет, но пронесло.

— Спускайся.

— И не подумаю. Чтоб ты в меня «Уговорец» залила. Ты же это задумала? Можешь даже не отвечать, у тебя всё на лице написано. Мне уже всё про вас рассказали, нехорошие вы люди.

— Ты не так всё понял.

— Да-да, конечно. А то, что ты на кухне подсыпала мне в еду зелье это, наверное, чтоб я лучше спал? Ну-ну.

— Мы добрые и зла не желаем. Просто так всё вышло не красиво. Спускайся поговорим нормально.

— Как только доберусь до города, подам жалобу на вас. Пусть ваш орден накажут. Злыдни.

Я медленно летел в сторону леса, намереваясь там скрыться. Одно обидно, скорость была очень маленькая, а ману они ели прилично.

— Спускайся, я не отстану, — кричала, задрав голову, девушка.

— Отстанешь. Мне только до утра подождать, и он у тебя испортится. Ты ж наверняка отправилась за мной, как только оно приготовилось, а значит, уже к обеду оно точно перестанет действовать. Тогда и смысла тебе бежать за мной не будет.

— Мне хватит этого времени, — проговорила она и выпила какой-то эликсир. Не знаю, что он ей давал, но теперь она могла разбежаться и с силой отталкиваться от земли. И почти с первой попытки достала меня. Еле-еле успел убрать ноги. Сорви она туфлю хоть одну, и пипец. Пришлось просить помощи у Атола, что толкал её в воздухе, мешая долететь до меня. При этом я постоянно через монету заливал в него энергию, отчего мой внутренний источник, ой, то есть накопитель, впрочем, неважно, таял на глазах. А он, между прочим, у меня не маленький. Был. Что-то теперь мне это так не кажется.

— Спускайся.

— И не подумаю.

Ещё прыжок, и вот она сбилась от удара гоблина и, неудачно упав, покатилась по земле. Отчего стала выглядеть очень грязной.

— Цела?

— Спускайся гад.

— Если ругаешься, значит цела. Кстати, ты, кажись, что-то потеряла, — говоря это, я и не думал, что она поведётся. Ввиду чего она отвлеклась и не смогла нормально приземлиться.

— Лжец! — заорала она с чувством и с эмоциями, когда поднялась и принялась отряхиваться, а её волосы, заплетённые в косы, растрепались.

— Не лжец, а стратег, — воздел я палец к небу. — И вообще отвали от меня. — Взлетел я чуть выше. — Надоела уже. Не женюсь я на тебе.

— АХ ТЫ… ДА Я… ДА Я ТЕБЯ….

Ещё минут через пять она не выдержала.

— Да откуда у тебя столько маны?! — выкрикнула Маргарита, запыхавшись и остановившись на мгновение, чтобы перевести дух. Руки её упёрлись в колени, плечи тяжело вздымались.

Я, паря в воздухе метрах в семи над землёй, указал пальцем в небо.

— Оттуда.

Не знаю, что она подумала — может, решила, что мне боги помогают, или что я сам не пойми кто, — но лицо её вытянулось. Разглядеть толком было сложно: физиономия перемазана пылью, волосы растрепались, на лбу блестела испарина. Но испуганный или удивлённый взгляд я уловил точно.

И всё это её поведение лишний раз убедило: в орден я ни ногой. Чтоб меня вот так послали за кем-то, как собачонку? Да на хрен мне такое счастье не упало.

Она снова рванула вперёд, но прыгать перестала — видимо, силы экономила. А я медленно, но верно дрейфовал в сторону леса. Так мы и добрались до опушки. Здесь деревья росли густо, и лететь между ними стало проблематично.

Маны у меня, конечно, было много, но и тратил я её с космической скоростью. А восстанавливалась она не так быстро, как хотелось бы. Петляя между кронами деревьев, и пролетев метров тридцать, я понял: пора на землю. Приземлился, чуть пошатнувшись, и углубился в чащу, виляя меж стволов как заяц.

Поначалу Маргарита не отставала. Но затем, видимо, её зелье на скорость, а она точно что-то такое выпила, закончилось. Когда расстояние, между нами, значительно увеличилось. Атол, мой призрачный друг, придумал старый как мир трюк. Он полетел в другую сторону и принялся шевелить там ветками. Девушка повелась — рванула на шум.

Я подождал какое-то время, и только затем побежал в противоположном направлении. Нужно было срочно восстановить ману. Если дело дойдёт до драки, с пустым резервуаром мне не поздоровится.

Через час вернулся Атол, довольно расплывшись в улыбке.

— Всё, увёл её вглубь леса на восток. Теперь нескоро выберется.

— Спасибо, друг, — выдохнул я, вытирая пот со лба.

Принялся разводить костёр. Есть хотелось зверски. Из еды — только пара бутербродов, заботливо прихваченных из «Сладкой булочки», и немного чая в фляге. Сидя у костра, я мысленно отчитал себя: надо было озаботиться походным набором. Котелок там, кружки, что сами греют, палатку на худой конец. У Квипа и Квиллы такого добра — навалом. Но кто ж знал, что придётся ночевать в лесу? Теперь буду умнее.

Пока возился с костром, благо хоть разжигать ничего не пришлось — магией чиркнул, и готово. А то спичек у меня нет, кресала тоже. Сгорел бы со стыда, диверсант недоделанный. Надо быть умнее и стараться думать хотя бы на шаг вперёд.

Перекусив бутербродами и запив их тёплым чаем, я уселся поудобнее, скрестил ноги и закрыл глаза. Медитация. Часа три — и буду как новенький. Надеюсь.

***

Маргарита сразу поняла замысел Алекса отвлечь её. Только вот как именно он это делал, оставалось загадкой. В какой-то момент она даже засомневалась: а работает ли зелье? Она ощущала его совсем в другом направлении от того места, где шуршали кусты. Стойкое чувство, что он где-то на западе, не покидало, значит, зелье работает, а её пытаются обмануть. Ха, не выйдет. Наши зелья лучшие в мире.

Тогда она решила сделать вид, будто купилась. Пусть думает, что обхитрил. Сама же затаилась, решив дождаться ночи. Он точно переночует в лесу — куда ему деваться? — и только утром отправится дальше. Вот тогда она его и настигнет.

Но всё вышло иначе. Совсем не так, как она планировала.

Алекса она чувствовала отчётливо — где-то в двух сотнях метров. Обогнув небольшое болото, пробравшись сквозь заросли высокого папоротника, она наконец увидела его. Он сидел на поваленном стволе, скрестив ноги, и, судя по позе, медитировал. И при этом... разговаривал.

С кем?

Вопрос повис в воздухе. Маргарита прищурилась, вглядываясь в полумрак. Рядом с Алексом никого не было. Пустота. Но голос звучал — тихий, неразборчивый, но явно принадлежащий кому-то ещё.

Маг иллюзий? Только они могут становиться невидимыми. Ну ещё маги воды, но там до такого уровня лишь архимаги добираются.

Маргаритапочувствовала, как в голове начинает складываться картинка. Вот почему её толкали в воздухе. Вот почему шуршали листья. Вот почему ветки двигались сами собой. Он не один. С ним кто-то есть. Человек, способный так долго держать иллюзию... это не просто сильный маг. Это кто-то особенный.

Может, брат? Да точно, близнецы! И оба, судя по всему, невероятно сильны. Алекс смог столько лететь, не падая от истощения, — значит, маны у него целый котёл. А его брат, стало быть, специалист по иллюзиям.

Вопросов стало только больше.

Она уже собралась сделать шаг вперёд, как вдруг что-то холодное сомкнулось на её шее.

Резко, неожиданно, словно удавка. Она дёрнулась, вскрикнула, схватилась за горло — и в тот же миг связь со сферой исчезла. Магия ушла, оставив внутри пустоту и леденящий страх.

Ошейник. Толстый, металлический, с едва заметными рунами, пульсирующими тусклым светом. Гномья работа. Маргарита узнала его сразу — по рисунку, по тяжести, по тому отвратительному чувству, когда твоя сила вдруг становится недосягаемой. Это было самым страшным для любого мага. Говорят, даже архимагистр не в силах с ним справиться.

Она развернулась, готовая к атаке, и замерла.

Перед ней стояли двое.

Ухмыляющиеся, с масляными глазами, в тёмных балахонах, скрывающих фигуры. От них пахло сыростью и чем-то сладковато-гнилостным. Маргарита поняла, кто это, ещё до того, как один из них заговорил.

Ловцы. Те, кто охотится на магов для некромантских ритуалов. О них ходили слухи, что те появились в здешних землях, но она не верила, наивно полагая, что те испугаются силы её ордена. Да и других тоже. Казалось, это страшилки для неопытных учениц. Выдумки, чтобы держать в узде.

Оказалось — правда.

Печальная, страшная правда.

Марго сглотнула. Ошейник душил не физически, но магически — каждое движение отдавалось глухой болью в висках. Она перевела взгляд на Алекса. Тот всё ещё сидел с закрытыми глазами, не подозревая, что происходит в какой-то сотне метрах от него. Впрочем, знай он это, то ничего бы не изменилось. Уж на помощь к ней он точно бы не поспешил.

— Тихо, девочка, — прошептал тот, что стоял ближе, и в руке его блеснул нож. — Не дёргайся, и, может, помрёшь быстро.

— Слышь, Бакси, смотри, какую красотулю мы поймали.

Голос был низкий, с хрипотцой, и от него по коже пробегали мурашки. Девушка замерла, чувствуя, как холодок страха заползает под воротник.

— Очень красивая, — отозвался тот, кого назвали Бакси. Он облизнул губы — медленно, смакуя, словно пробовал что-то вкусное. Жест вышел настолько мерзким, что Маргариту передёрнуло. Она невольно дёрнула плечом, пытаясь сбросить оцепенение.

— Кажись, я ей не по нраву, — ловчие расхохотались. Смех у них был противный, гулкий, как из пустой бочки.

— Как вы подошли? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Почему я вас не услышала?

Она говорила, а сама медленно, миллиметр за миллиметром, тянулась к тайному карману на поясе. Там, в маленьком кожаном мешочке, лежало зелье. На такой случай. Если плеснуть им на ошейник, магическая блокировка спадёт, и она снова сможет творить магию.

— Всё благодаря твоему ордену, — ухмыльнулся первый. — Вы делаете прекрасные зелья. Особенно «Молчаливую поступь».

Ученица ордена «Семи Трав» сморщилась, словно лимон разжевала. Это зелье было одним из самых популярных у лихого народа. Оно позволяло идти бесшумно, создавая вокруг выпившего невидимый барьер, поглощающий звуки. Изначально его придумали для одного купца, который кряхтел при каждом шаге, храпел по ночам и громко сопел, глядя на цены. Жена его, не выдержав, объявила конкурс на зелье тишины. Так и появилась «Молчаливая поступь». Самое забавное, она подливала его мужу несколько лет, а тот даже не подозревал.

Маргарита рванула флакон из кармана, намереваясь разбить об ошейник — и в тот же миг что-то тяжёлое обрушилось ей на затылок.

Сознание погасло мгновенно, словно кто-то щёлкнул выключателем. Она даже не успела вскрикнуть.

— Говорил же, что-то такое выкинет, — третий участник, до этого стоявший в тени, встал над жертвой. В руке он держал увесистый мешочек с песком — судя по всему, именно им и оглушил девушку. Он ухмыльнулся, сплюнул под ноги. — Всё, хватайте её и пошли.

Бакси быстро, сноровисто обчистил карманы бессознательной жертвы, выудив пару монет, флакон с зельем и какой-то амулет. Затем ловко, будто мешок с картошкой, вскинул её на плечо.

— А с парнем что? — кивнул один из них в сторону костра, всё ещё сидящего в медитации. — Он вроде тоже маг.

— Не-а, — отмахнулся третий. — Нам за него не заплатят. Заказчик сказал: только двое. Вот двоих и притащим им. Некроманты народ, — он скривился, ещё раз сплюнул, — жадный. Лишнего не дадут. А если и дадут, то сущие гроши. Так что к демонам его, пусть живёт.

Бакси взвалил Маргариту поудобнее, и троица зашагала прочь от костра, туда, где на обочине дороги темнела карета. Дорогая, богатая, с резными узорами на дверцах и золочёными ободами над колёсами. Не потому, что ловчие были богаты — так проще перевозить жертв. Никто не лез в дорогую карету, не желая рассердить того, кто едет внутри.

***

Я поднялся в шесть утра. Или, может, в семь — часы, которые я стащил в мёртвом мире, могли врать. Кто знает, как здесь вообще планета крутится? Надо будет озадачиться этим вопросом. Квип говорил, что у него есть кристаллы знаний на любой вкус. И Константин должен скоро вернуться из отпуска — надо бы уточнить, чем я могу помочь, чтобы получить те самые камни силы. Что это за камни, я, конечно, забыл спросить. Как обычно.

Всю ночь провёл в медитации и обнаружил любопытную вещь: моя сфера чуть расширилась. На самую малость, но я это почувствовал. Интересно, почему? Из-за медитации? Наверное. Чем чаще пользуешься маной, тем объёмнее и гибче становится резервуар. Логично. Что ж, будет время проверить.

— Друг мой призрак, — позвал я, оглядываясь. — А ну скажи, не видно ли той, что мечтает пленить нас?

— Не-а, — Атол широко зевнул, продемонстрировав ряд острых зубов, и нырнул обратно в рюкзак.

— Да ты надоел спать! — возмутился я. — Всю ночь дрых! Куда ещё?

Я принудительно влил в него энергию через монету. Гоблин вылетел из рюкзака как пробка из бутылки и уставился на меня глазами размером с блюдце. Вид у него был такой, будто его электрошокером огрели. Я же только пожал плечами, состроив самое невинное лицо, на которое был способен.

— О, ты решил не спать? — обрадовался я. — Чудесно! А то мне скучно одному через лес топать.

— Гад ты, Алекс, — выдохнул он, приходя в себя. — Однако. Все маги вредные.

— Вообще-то ты тоже маг. Хоть и призрак.

— Я исключение. Гоблины — народ добрый и самый...

— Вот только не надо мне заливать. — Я закатил глаза. — По вредности вы даже троллей уделали, а по жадности гномов обскакали.

— Жалкие инсинуации! — Атол взмахнул руками. — Клевета!

— Сам-то понял, что сказал?

— Нет. — Он задумался на секунду. — Но думаю, я правильно сказал.

— Правильно-правильно. — Я похлопал его по призрачному плечу. — Кстати, опять забыли у наших мохнатых друзей спросить, чего это ты то умный, то гоблин.

— Опять обижаешь, — насупился он.

— Ага, делать мне нечего. Выводи давай из леса. Жрать хочу.

Когда выбрались на опушку, он указал на следы кареты. Теперь понятно, как Маргарита так быстро меня нагнала. Ехала, значит, со всеми удобствами, а после, когда идея не увенчалась успехом ретировалась. Только вот не думаю, что они бросят попытки.

— Не понимаю я их, — покачал головой. — Зачем им маг, который вступит в орден неволей?

— Да использовали бы тебя как заливалку для накопителей, — пожал плечами Атол. — Ты ж своим полётом только подтвердил, что у тебя маны до ж…

— Хм, да, наверное.

— А после ты бы сам решил учиться. Так что со временем забыл бы, что тебя силком затащили.

Я присвистнул.

— Ты сегодня прям блещешь умом.

— Гоблины — народ...

— Ой, всё, хватит. — Я замахал руками. — Видел я вашу деревушку и то, что вы вытворяете на пирах.

— Прекрасная деревушка! — насупился он.

— Да кто спорит, прекрасная и очень красивая. Но вы, как напьётесь, так отжигаете, что удивительно, как дома до сих пор целы.

— Отдыхать мы умеем! — гордость так и перла из него.

— Даже спорить не буду.

Дальше наш путь не отмечен ничем примечательным. Разве что караван, к которому я присоединился на правах охранника, должен был сократить путь на несколько дней. Я, честно, только обрадовался. Но, конечно, всё пошло по одному месту. Надо было ещё тогда понять, что слишком уж купец обрадовался, узнав, что я маг огня. Плевать ему было, что я молод, главное — мои способности впечатлили штатного мага, который путешествовал с караваном.

Ох, чуяло моё сердце, что что-то не так. Да только поздно оно это почуяло.

— На нас напали! К бою! — заорал во всю глотку глава стражи, обнажая меч и разворачивая лошадь.

Глава 9

Глава девятая

Покой нам только снится

Я еду себе в телеге, никого не трогаю. Солнце уже клонится к закату, воздух стал прохладнее, от реки тянет сыростью. До вечерней стоянки, по прикидкам, часа полтора, а к утру мы должны быть в Белом Тумане. Вроде всё спокойно, но какое-то напряжение витает в воздухе, липкое, тревожное. Его даже кожей чувствуешь.

Мужики из охраны переглядываются, но молчат. Атол дрыхнет в рюкзаке, свернувшись калачиком, и тратить ману на его пробуждение не хочется. Я себе слово дал: поменьше светить призраком. Он теперь мой козырь в рукаве.

И тут как заорёт начальник стражи, усатый дядька в кожаном доспехе, обшитом железными бляшками. Я аж с телеги чуть не сверзился. Атол только ухом повёл и перевернулся на другой бок — спи, мол, хозяин, эти разборки нас не касаются.

Караван встал как вкопанный. Вся охрана, включая мага воды, который всю дорогу молчал и смотрел в одну точку, собралась с правой стороны и уставилась в лес. Тот тёмной стеной подступал к самой дороге — рукой подать. Слева река, широкая, тёмная, но за ней тоже лес.

Я всматривался, щурился, но ничего не видел. Минута прошла, другая. Я уже собрался залезть обратно в телегу, как вдруг перед глазами словно пелена спала.

Волки.

Они стояли на опушке, неподвижные, как изваяния. Шерсть у них была… голубая? Нет, скорее белая, почти прозрачная, но когда луна, выглянувшая из-за туч, ударила по ним, они засветились холодным голубым светом. Красиво и жутко одновременно.

— Призрачная стая, — выдохнул охранник рядом. Голос у него дрожал, и щит в руках ходуном ходил.

— Сомкнуть ряды! — рявкнул Гехард, начальник стражи. Он спрыгнул с лошади, сунул поводья ближайшему купцу и схватил огромный ростовой щит. Тот, наверное, килограммов двадцать весил, не меньше. Но Гехард держал его так легко, будто тот из бумаги был. Я пригляделся и заметил на внутренней стороне щита руны. Тянуться за очками было некогда и не к месту, но я и так понял: магия, облегчающая вес.

Вожак стаи поднял морду к небу и взвыл. Вой разнёсся над дорогой, лесом, рекой — казалось, сама ночь застонала. А потом он рванул с места.

В тот же миг все звери разом активировали некую способность, и стая исчезла.

— Куда они делись?! — заорал кто-то.

— Держать строй!

Народ заметался, тыкая мечами в пустоту. А я видел. Видел, как призрачные силуэты скользят между нами, обходят строй с флангов. Они не собирались бить в лоб — они целили в купцов, в лошадей, в тех, кто за телегами прятался.

Крик. Лошадиное ржание. Визг. Волки на миг становились плотными, кусали, рвали и снова исчезали.

Я выхватил руку, создал огненный шар и швырнул в ближайшего. Шар прошёл сквозь призрачное тело, оставив дыру, которая тут же затянулась. Волк даже не обернулся.

— Вообще-то это нечестно… — пробурчал я. — Я попаданец, и ты должен был умереть.

— Атол, скажи ему? Что так нечестно…

Но тут что-то тяжёлое обрушилось мне на спину.

Боль — дикая, жгучая, раздирающая. Я упал лицом в пыль, хватая ртом воздух, перевернулся на спину. Надо мной нависла пасть, полная клыков, и два голубых глаза, горящих голодом.

В этот миг из темноты метнулось копьё.

Призрачное, полупрозрачное, оно пронзило волка насквозь. Тот дёрнулся, заскулил и рассыпался сизым туманом, но не умер, а лишь на миг стал осязаемым. Рядом со мной висел Атол, что пытался выдернуть своё копьё. Глаза его горели злостью, уши прижаты к голове.

— Ты как, жив? — выдохнул он.

Я попытался встать, но спина взорвалась болью.

— Жив, — прохрипел я. — Но спину мне, кажется, разодрали. И вообще мне это не нравится. Они как их там… читеры.

Атол выдернул копьё, и волк заскулил от боли. Затем он снова взмахнул им. Ещё удар. И ещё. Призрачное остриё вонзалось в волка с мерзким хлюпаньем, но тот не думал сдаваться.

Волк развернулся, забыв про меня, и бросился на гоблина. Они схлестнулись в дикой пляске — клыки против копья, когти против призрачной плоти. Я видел, как Атол уворачивается, как наносит ответные удары, но и волк не лыком шит. Его призрачные укусы оставляли на теле гоблина рваные раны, которые не заживали на глазах.

Я влил в монету поток маны, направив её в гоблина. Тот встрепенулся, словно его током ударило, и в глазах вспыхнула злость. Сориентировался он мгновенно — даже я быстрее не смог бы.

Из его рук вырвались призрачные лозы, оплели волчьи лапы, стянули, сбили атаку. Волк зарычал, дёрнулся, но лозы держали крепко.

— Ах ты с… — заскрипел я зубами, пытаясь подняться.

Бой продолжался, да и волк оказался хитрее. Он обернулся — и вот уже не призрачная тварь, а обычный огромный зверь. Лозы, рассчитанные на призрака, соскользнули с плотной шерсти и упали на землю. Волк довольно оскалился и начал растворяться в воздухе, готовясь снова стать невидимым.

— Думаешь, самый умный? — прохрипел я и швырнул в него три огненных шара подряд, что приготовил загодя.

Первый прожёг бок. Второй сжёг мышцы на задней лапе. Третий, последний, угодил прямо в ухо, разнося голову в клочья.

Я вложил в эти шары всё — страх, боль, злость, адреналин, бьющий через край. Каждый был размером с добрую дыню.

Волк рухнул замертво.

И в ту же секунду вся стая, до этого терзавшая караван, обернулась ко мне.

— Чего уставились? Тоже хотите? Идите сюда, — поманил я их. — Огня на всех хватит.

— Алекс, может, не надо звать? Мы этого-то еле уделали.

Но их ошибка стала для некоторых последней. Они на миг замерли, глядя на меня, а маг воды, до этого едва сдерживающий натиск, ударил. Водяные иглы пронзили трёх ближайших волков насквозь. Те взвизгнули и забились в предсмертных судорогах.

И тут из леса донеслось.

Вой.

Низкий, тягучий, пробирающий до костей. Я обмер, чувствуя, как ледяной ужас сковывает движения. Даже лошади, те, что ещё были живы, притихли. Одна, на которой висел волк, вцепившись в ногу, даже дёргаться перестала.

Я обернулся.

Вожак.

Тот, кого я сначала принял за главаря, оказался мелкой сошкой. Настоящий вожак стоял на опушке, и от одного его вида хотелось провалиться сквозь землю.

Два метра в холке. Серая, почти светящаяся шерсть. Ледяные голубые глаза, в которых плескалась бездна. Мощное тело, лапы с когтями-кинжалами. Он смотрел на нас, и в этом взгляде читалась не злоба, а ледяное, спокойное превосходство.

— Завалим волка позорного? — шепнул Атол, сжимая копьё. Глаза его горели безумным азартом. — Вот это я понимаю добыча.

— Ты дурак? — прошипел я, не сводя глаз с чудовища. — Он нас порвёт как Тузик грелку.

— Не порвёт. — Атол оскалился. — Я его слева, ты справа. Шкуру снимем — прославимся.

— А ну стой, даже не думай!

— Да ты не понимаешь! — расплылся он в какой-то странной улыбке, что я бы назвал хищным оскалом. — Нам надо его завалить! В духовном мире про меня легенды пойдут! Может, сам Большой Пуф услышит!

Я открыл рот, чтобы послать его куда подальше, но в этот момент туча снова наползла на луну.

И в темноте раздался топот. Множества лап.

Стая уходила.

Вожак нарочито неторопливо развернулся и потрусил к лесу. Атол за его спиной тряс копьём и выкрикивал угрозы, обещая повесить шкуру в прихожей.

Вдруг эта громадина замерла. Медленно, очень медленно он повернул голову в нашу сторону. Его ледяные глаза встретились с моими. Он оскалился — яростно, презрительно, — и в этом оскале читалось: «В следующий раз, щенок».

Я честно попрощался с жизнью.

Но он ушёл.

Скрылся в темноте, растворился среди деревьев.

Я выдохнул, чувствуя, как дрожат колени, и только сейчас осознал, что всё это время не дышал. А ещё мне хотелось кричать: «Я тут ни при чём, мне твоя шкура нафиг не нужна, у меня и прихожей-то нет». Но мы такого не скажем. Мы возьмём себя в руки и притворимся бесстрашными героями. Вот честно, мне не было так страшно даже когда на меня фура летела.

***

Дальше началась суета — та самая, без которой не обходится ни одна серьёзная передряга.

Люди метались между телегами, ловили разбежавшихся лошадей, громко перекликались в темноте. Кто-то нёс вёдра с водой, кто-то тащил охапки хвороста. На берегу реки, там, где песок был сухим и чистым, уже складывали погребальный костёр.

— У вас что, не закапывают? — спросил я у пробегавшего мимо возчика.

Тот остановился, вытер рукавом пот со лба и покачал головой:

— Не-а. Сжигаем. Чтобы душа к телу не привязалась, не застряла тут, понимаешь? Иначе будет маяться, по свету мыкаться.

Я кивнул. Логично. В мире, где магия — обычное дело, а призраки встречаются чаще, чем хотелось бы, такие традиции имели смысл.

Лошадей потеряли треть. Их тоже готовили к сожжению. Тушки уже стаскивали в одно место, и от этого зрелища у меня заныло где-то под ложечкой.

Ко мне подошёл Гехард. Лицо у него было усталое, осунувшееся, усы обвисли. Он тяжело опирался на щит и смотрел куда-то в сторону.

— Алекс, — начал он, помявшись. — Ты можешь… Может, сделаешь одолжение?

— Какое?

— Сожги моего человека. Магией огня. — Он кивнул в сторону берега, где на песке лежало тело охранника. Тот самый, который рядом со мной стоял, когда волки напали. Меч всё ещё был зажат в его руке. — Есть поверье. Если маг огня кремирует тело, душа быстрее найдёт путь в лучший мир. Переродится в хорошем месте.

Я хотел было отказаться. Ну не привык я к таким вещам. Но потом посмотрел на Гехарда, на тело, на то, как люди вокруг замерли в ожидании.

Я сам переродился в этом мире. Почему этот человек не заслуживает того же? Он сражался. Не побежал. Не предал. А для меня это многое значит.

— Ладно, — согласился я. — Сделаю.

Подошёл к телу. Оно лежало на песке, руки сложены на груди, меч крепко сжат. Я зажмурился на миг, собираясь с мыслями, потом создал шар — большой, размером с человека, яркий, почти ослепительный. И опустил его на тело.

Пламя взметнулось вверх, жаром опалило лицо. Я отступил на шаг, глядя, как огонь пожирает плоть, как искры улетают в тёмное небо. Кто-то из охраны затянул тягучую песню — наверное, погребальный гимн.

Когда всё закончилось, Гехард подошёл ко мне и протянул небольшой пузырёк с мутноватой жидкостью.

— Держи. Зелье исцеления. Ты хороший парень, Алекс. Не трус. Я видел, как ты дрался. Многие бы на твоём месте сбежали. К тому же ты очень молод…

Я принял зелье, выпил залпом. По телу разлилось тепло, боль в спине утихла, будто её рукой сняло.

— Спасибо, — благодарно кивнул я.

Отошёл к рюкзаку, достал сменную рубаху — последнюю чистую. Надо будет прикупить в Белом Тумане, а то скоро ходить будет не в чем.

Пока заканчивались ритуалы, ко мне подошёл Ламар. Маг воды, который весь бой провёл, защищая безоружных купцов, а под конец выдал отличную серию водяных игл. Мужчина на вид лет сорока, с гладко выбритым лицом и внимательными серыми глазами. Но я уже знал: в этом мире возраст — понятие растяжимое. Ему могло быть и сто, и двести, и все тысяча. Я пока определял на глаз, по старинке, и частенько ошибался. Ещё бы нет.

— Молодец, — коротко бросил он, остановившись рядом. — Хорошо держался.

— Старался, — заправив рубаху, хотел надеть куртку, но, посмотрев на дыры, выбросил её.

Он кивнул куда-то в сторону леса.

— Вожак запомнил тебя. Такие, как он, не забывают. Будь осторожен.

Я поёжился.

— Спасибо, вы утешили.

— Алекс, ты в каком ордене? — спросил Ламар, когда мы отошли от костра к телегам.

— Ни в каком, — я покосился на него, почесал спину. Там, где у меня была рана, сильно чесалось. — Стараюсь держаться от них подальше.

Он понимающе улыбнулся, но как-то странно, с лёгким прищуром.

— Похоже, тебе про них только плохое говорили?

— А это не так? — я вновь запустил руку под рубаху, пытаясь нащупать рану и почесать. Да и всё ещё побаивался заражения. Я ж в этом мире всего несколько месяцев, а привыкнуть не могу, что одно зелье заменяет хирурга, антисептик и бинты.

— Нет, не так, — он вдруг стал серьёзным, даже суровым. — Я учился в ордене «Тихий Ручей». Специализация их, как ты понял из названия, маги воды. И для меня они стали семьёй. Всех этих россказней, что бродят по королевству, там нет.

Я поднял бровь.

— А штрафы? Налоги? Поборы? Пахать заливалкой наконец?

— Нет. — Он покачал головой. — За провинности наказывали, да. Это было. И считаю абсолютно нормальным сию практику. Мы молодые, горячие, в драки лезли, водой баловались. Как за такое не наказать? Чисткой картошки, например.

Он улыбнулся, ушёл в воспоминания. Глаза его потеплели, на губах заиграла лёгкая усмешка.

— То есть, когда вы выпустились, вы не обязаны были им платить процент? Или же там кристаллы заливать раз в год?

— Заливал. Ещё как. Когда учился. Да и сейчас, когда бываю в тех краях, нет-нет да захожу чтоб маной поделиться. — Он поднял руку, видя моё недоумение. — А ты сам подумай: хочешь картошку на сто человек чистить? Полы во всём ордене неделями мыть?

— Нет.

— Вот и я не хотел. А потому сливал ману в накопитель, который чистил картошку. Но даже если бы такой нужды не было, я бы всё равно это делал. Сферу качать надо. А постоянный слив и наполнение — один из самых доступных методов.

Он загнул палец.

— Да, там крохи. Но десять крошек — это уже что-то. А сотня может дать одно заклинание, которое спасёт тебе жизнь. Понимаешь, о чём толкую?

— Понимаю.

— Отлично. Так вот, не думай, что все ордена плохие. Есть и нормальные. Где тебе помогут, научат…

— А взамен? — перебил я.

— Взамен — помощь молодым. Придёшь, поделишься опытом, купишь пару кристаллов, если дела идут хорошо. Нет денег? Так можешь просто прийти и помочь, чем можешь. Неважно, что ты выпустился. Орден навсегда останется твоей семьёй и придёт на помощь. Надо будет и работу найдёт. Не знаю такого мага, чтоб без работы сидел.

Он помолчал, потом добавил, понизив голос:

— Вся зараза пошла от нового закона. Когда ордена разрешили открывать всем, кто достиг ранга магистра.

— А раньше было не так?

— Раньше разрешение мог дать только Совет магов. И только архимагу, который заслужил своими поступками. А теперь любой может подать заявку в любом королевстве, а после поливать грязью соседей, кричать, что именно его орден самый-самый.

Я задумался, переваривая информацию.

— Какой бы вы мне посоветовали?

— Сколько у тебя огонь? Ты же прошёл инициацию?

Я помялся. Но вспомнил слова Теодоры: раз попал в «МагУслуги», считай, сам всему миру раструбил.

— Десятка.

Маг присвистнул. Брови его полезли вверх.

— Силён. У меня вода на четвёрке была на инициации. Сейчас, думаю, шестёрку зажгу.

— А выше десятки можно?

— Конечно. Артефакт инициации показывает только начальную силу. Потенциал. А дальше можно раскачаться намного сильнее.

— Выходит, есть артефакты, которые могут определить силу мага выше этих рамок?

— Есть, конечно. — Он усмехнулся. — Редкие. Используются больше для развлечения.

— В смысле?

— Знаешь, бывает на ярмарках аттракцион? Молотом бьёшь, и шарик подлетает вверх. Чем сильнее ударил, тем выше.

— Знаю.

— Вот и представь: собрались два мага, хвастаются, кто как раскачался. А потом с помощью такого артефакта проверяют, кто сильнее. Давят волей, кто больше кристаллов зажжёт — тот и выиграл.

Он поднял палец.

— Только на деле это не так много решает. Силы у тебя полная телега, я уже убедился. — Он показал оттопыренный большой палец. — Но, не умея пользоваться заклинаниями, не умея филигранно тратить ману, ты проиграешь магу на два ранга ниже. Там очень много тонкостей. Как плетёшь его, сколько вкладываешь. Всё дело в мелочах.

Я кивнул, запоминая.

— Поэтому важна учёба в хорошем ордене. Где тебя будут учить не тому, как показать всем, какой ты сильный, а как набираться опыта и скрывать свои возможности. Если видишь мага, который кричит, какой он крутой, — не спорь, пусть себе кричит. Он явно учился в дерьмовом ордене и по факту слабак.

— Так какой бы вы посоветовали?

Он развёл руками.

— Да никакой. Будь ты магом воды — отправил бы в свой. А так не знаю. Только одно скажу: если решишь поступать, сперва поспрашивай, чем живут выпускники. Чем прославились, какие слухи ходят. — Он посмотрел на меня внимательно. — Ты, похоже, сильным магом станешь. Хочется, чтоб и человеком ты вырос нормальным.

— А это тут при чём? — нахмурился я.

— Маги огня — народ вспыльчивый. И часто всё заканчивается плохо. Таким, как ты, нужна железная самодисциплина. Понимаешь, о чём толкую?

— Кажется, да.

— Вот и хорошо. А теперь садись в телегу. Караван отправляется.

Он хлопнул меня по плечу и зашагал к голове колонны. Я проводил его взглядом, потом закинул рваную куртку в телегу и забрался следом.

***

Утром мы добрались до места, которое на карте значилось как деревня «Белый Туман». Только когда повозка въехала на главную улицу, до меня дошло: никакая это не деревня. Самый настоящий посёлок, причём довольно крупный. Может даже город.

Дома тут стояли вперемешку — деревянные рубленые избы соседствовали с добротными каменными строениями. Все они тянулись вдоль берега реки, плавно загибаясь налево вместе с торговым трактом. Улица, по сути, одна, но от неё во все стороны разбегались кривые проулки, кое-где такие узкие, что двум телегам не разминуться.

Населения здесь, прикинул я, тысячи две, а может, и больше. Кто ж их считает? Рабства тут нет, крепостного права тоже — захотел человек уехать, собрал пожитки и был таков. По всему видно, что местные живут неплохо: лавки не пустуют, народ одет прилично, даже разодет кое-кто. К тому же мы проехали уже третий постоялый двор.

Я спросил у возницы, чем кормятся. Он хмыкнул, кивнул в сторону тёмной стены леса, шедшей параллельно дороге:

— Запретным лесом. Он кормилец.

Лес зовётся запретным не ради красного словца. В глубине его творится такое, что волосы дыбом встают. Призрачные волки, например, — твари, которые сквозь деревья проходят, а плоть рвут как бумагу. И это только верхушка айсберга. Впрочем, ты и сам был тому свидетелем.

Я кивнул. Знакомство с ними мне вообще не понравилось.

— Но там же, в этой чаще, полно и добра. Ягоды, грибы, коренья, мёд диких пчёл — всё это идёт нарасхват. Местные умельцы готовят из них снадобья, варят варенья, которые по целебным свойствам с зельями спорят. Охотники промышляют кабанов и зайцев — их мясо ценится поварами, а кости артефакторы за бешеные деньги скупают. Вот поэтому наш караван тут раз в месяц и ходит. Да, опасно, но выгодно. Демоны их задери. Тех же волков, что сегодня убили, по десять золотых заберут. Только тебе не полагается монета, это твоя была работа, — тут же опустил он меня на землю.

Когда остановились, то засели в небольшом заведении. Караван всегда здесь останавливается на ночёвку.

Ламар, который к тому времени уже сидел со мной за столом на постоялом дворе, подлил себе чаю и решил дополнить то, что рассказывал мне возничий. Поскольку последние километры он ехал со мной в телеге. Я слушал, жевал пирожок и иногда вставлял вопросы.

— А почему лес вдруг таким стал? — спросил я, облизывая пальцы. Пирожок был вкусным, с клубничным повидлом. Только вот ему было ой как далеко до того, которым меня угостили пушистики.

— Давняя история, — он отхлебнул из чашки. — Очень много столетий назад орден «Летающие Крылья» решил провести эксперимент. Хотели главу своего с архимага до архимагистра за пару дней поднять. Ну и… не рассчитали там чего-то.

— Всё пошло по одному месту?

— Да. То ли взрыв, то ли выброс, то ли пространство прорвало, — пожал плечами Ламар. — Никто толком не знает. Но с той поры лес начал стремительно меняться. Всё живое в нём мутировало. Насекомые размером с кулак, деревья с шипами, звери, которые умнее иных людей. Не разумные, как те, которых породил уход Корнелиуса Плюмба в мир иной, но всё же очень умны и хитры. Так ещё и магией владеют. Границы леса с тех пор не меняются — ни шагу вперёд. Но и внутрь соваться без подготовки — самоубийство. Однажды ходил туда, так, проверить свои силы. Молод был. Едва от лисы сбежал. Она мне водный щит пробила на раз.

Я почесал затылок, переваривая информацию.

— А это поселение, — он кивнул в сторону окна, за которым виднелись крыши, — раньше было деревенькой на десяток дворов. А теперь вон как разрослось. Всё вдоль реки, заметь. Никто не хочет селиться вплотную к лесу. Так и живут — полоской.

— А твари оттуда выходят? — спросил я, отодвигая пустую тарелку.

— Крайне редко. — Ламар покачал головой. — Говорят, за пределами леса они силу теряют быстро. Слабеют, а то и вовсе рассыпаются в прах. Так что местные научились с этим жить.

— Поэтому, кстати, каменные дома к лесу, а деревянные к реке?

— Молодец, наблюдательный.

Я повернулся и глянул в окно на противоположной стороне зала. За стёклами лениво текла река, по берегу бродили куры, где-то лаяла собака. Обычная жизнь. И всего в паре сотен метрах отсюда — место, где магия сошла с ума и перекроила реальность.

Караван завтра уходил дальше, а я оставался здесь. Оставался у порога Запретного леса. А ведь мне ещё надо идти куда-то внутрь. Где-то там живёт мой будущий учитель. И чего-то мне так страшноватенько. Нет, точно надо озаботиться зельями исцеления. Эта ночь показала, как это важно. Как говорили в мультике, чтоб что-то купить, надо что-то продать, и в этом случае мне повезло. У меня есть что продать.

Глава 10

Глава десятая

Вот зачем мне это?

Первым делом заглянул к местному алхимику в лавку. Так сказать, прицениться. У меня всё-таки товар хоть и из другого мира, но при этом нередкий. В этом делают не хуже, а может, даже лучше.

— Доброе утро, уважаемый, — обратился я к мужчине, что был в самом расцвете сил и сейчас что-то молол в ступе. — А не подскажите, сколько стоит зелье, что сделает мои кости прочными, как железо? Чтоб ни одна тварь не прокусила.

— Доброе утро, мальчик. Для мага или обычного?

Он не стал уточнять кого. И это понятно. Поскольку в этом мире есть не только люди, но многие другие расы, плюс еще и животные, что стали разумными.

— Мне бы хотелось узнать и так, и так. Монеты у меня есть. Вот только хочу понять, насколько хватит.

Услышав про монеты, он тут же подобрел. Отложив ступку, встал и взял с полки шкафа за спиной два флакона. Один был белый и мутный. Второй просто мутный. Словно мел смешали с водой.

— Этот, — ткнул в белый и мутный, — для мага, действует шесть часов, скелет ни одна тварь не перекусит. Даю гарантию. Стоит пять золотых. Этот для человека. Действует двенадцать часов. Также ни одна тварь не перекусит. Кроме что твари красного спектра.

От последней фразы у меня вопросов в голове штук пятьсот появилось мгновенно.

— Так, малой, ты новенький в городе?

— Только приехал.

— Послушай…

— Алекс.

— Я Демид Пивоваров, и, предвосхищая твой вопрос, и нет, пиво не варю. Предок варил. Так вот, ежели монета в карманах есть. Сначала загляни в Охотничью гильдию и купи себе бестиарий и артефакт «Индикатор Угрозы» или как его в народе называют «Индик» «Чуятель» «Предуредитель». Кому как нравится.

— А…

— Погоди, не перебивай, — поднял он раскрытую ладонь. — Там тебе всё расскажут, покажут и возьмут всего двадцать серебряных на бестиарий с ценами и два золотых за артефакт. Сразу скажу, без него в лес соваться сродни самоубийству. Теперь иди, а по пути. Мою лавку ты точно не обойдёшь стороной. В лес без зелий только смертники ходят или маги. Впрочем, по-настоящему последние так же без зелий не ходят.

— А можно два вопроса, прежде чем уйду?

— Конечно, — доброжелательностью от него так и пёрло. И видно, что не напускная она. Это стало приятным открытием.

— Первый: почему для мага шесть часов, а для обычного двенадцать, и второй вопрос: сколько стоят зелья исцеления?

— Маги, у них энергоканалы развиты, ввиду чего они быстрее перерабатывают зелье, отсюда и время сокращено. Но эффективность куда выше, чем у обычного разумного. Что касается зелий исцеления. Малое — два золотых, среднее — десять, полное — пятьдесят, высшее — тысяча.

— М-м-м. А в чём разница? — спросил я, разглядывая пузырьки.

Демид вздохнул, убрал флаконы и взял со стола листок с ценами протягивая мне.

— Малое, парень, — это чтоб кровь остановить и до лекаря добежать. Раны затянет, боль снимет, но с переломом не поможет. Среднее уже серьёзней: и кость срастит, и яд лёгкий нейтрализует. Полное — для боевых магов и охотников на крупных тварей. Множественные раны, внутренности — всё восстановит. Но после него жрать охота зверски и спать тянет. А высшее... — он покачал головой. — Высшее я тебе не продам. Во-первых, у меня его нет. Во-вторых, оно тысячу золотых стоит и способно руку оторванную прирастить. Такие только магистры покупают, да и то не каждый день.

Я присвистнул.

— Тысячу? За один пузырёк?

— За один, — кивнул Демид. — Но, поверь, оно того стоит. Если, конечно, есть такие деньги. Да и сам подумай. Как лучше бегать: с двумя руками или с одной?

— Ответ очевиден. Погодите, а маг жизни? Разве он столько возьмёт?

— Нет. За то, чтобы срастить руку, монет пятьдесят, не больше. Только пока ты его найдёшь, пока он всё сделает. А если у тебя на хвосте враги, монстры, духи и другая нечисть? Ты помни вот ещё что, высшее зелье, и голову обратно может прирасти, не только руку. Мёртвого к жизни вернёт, если совсем мало времени прошло.

— Так-то да, полезная штука. Но тысяча — это, конечно, ого-го.

— Так оно и варится архимагами-алхимиками. Там одних ингредиентов на пятьсот золотых, если не больше.

— Ясно. Спасибо вам большое. Я тогда к вам позже загляну.

— Конечно, заглядывай, буду рад видеть.

Зашёл с целью продать, а вышел гружёный вопросами. Может, ну его всё это. Найти учителя, а там как будет. Он наверняка знает куда больше. Если уже живёт в лесу. Вот же. Теодора тоже хороша, могла бы и предупредить, что здесь так опасно. Да ну, Саша. С чего бы ей это говорить. Она ведь думает, что это и так понятно. Особенно из названия.

Тут вдруг Атол зашмыгал носом.

— Чего такое, дружище?

— Да запах знакомый. Не могу вспомнить, где я его ощущал. Причём недавно.

— Откуда веет? — он ткнул копьём в сторону реки. — Что ж, пошли посмотрим.

Не знаю, почему согласился, но вот внутреннее чувство подсказало: «Сходи глянь-ка». А я чего? Я ничего. Пошёл и глянул. Вот только то, что я увидел, мне нисколько не понравилось. Маргарита, связанная по рукам и ногам, грузилась в лодку тремя мужчинами в балахонах. С глубоко надетыми капюшонами. Причём мимо проходил народ и никак на это не реагировал. Вот вообще никак. Будто так и должно быть. Помимо неё они уже загрузили какого-то парня лет двадцати, что так же вёл себя безвольной куклой.

— Эй вы трое, а ну девушку отпустили.

Сказав это, я сбросил рюкзак и пошёл к ним. Пока шёл, тихо поговорил.

— Прикрой, брат.

— Вообще не вопрос, однако. Повеселимся, однако.

— Чё вылупились? Я сказал, девушку отпустили живо. Иначе…

— Иначе что? — Проурчал самый здоровый из них.

— В башню получишь.

С каждым словом я сближался с ним. Что примечательно, магии я от них не чувствовал, но приметил, как тот, что стоял ближе к лодке, что-то достал из кармана, после, увидев, что им угрожает мелкий пацан, убрал обратно. Не стоит недооценивать врага. Это одна из главных ошибок.

Когда я оказался почти вплотную, мужик сходу замахнулся раскрытой ладонью, желая отвесить мне оплеуху. Я отклонился, а после резко сблизился и, схватив двумя руками за балахон, рванул на себя к нему, чтоб лбом пропечатать в нос. Свалить я такого точно не свалю, в нём килограмм девяносто. И жиром там не пахнет, а вот вывести на время легко.

Раздался хруст, а затем крик боли. Удар в кадык заставил его захрипеть. Стоять и смотреть, как я круто справился, я и не думал. Наоборот, прикрывшись первым, резко обошёл его и устремился к тому, что стоял за ним. С ходу ударил ногой в пах. Третьего, у лодки, что вновь потянулся к карману, Атол аккуратно приложил копьём в висок.

Маргарита стояла и смотрела на это так, будто ничего такого не происходит. В таком случае поможет только.

Бац! Звонкая пощёчина, и лицо девушки проясняется.

— Здрасте! Чё встала дура! Бежим! — дёрнул её за руку, и мы побежали.

Недооценил я этих троих. Уже через пять минут, как мы пробежали по центральной улице с полкилометра, увидел эту троицу. Они бежали за нами. Стражи здесь я не видел. Если она и есть, то явно малочисленна, и где её искать, я без понятия. Вот тогда и принял решение дёрнуть в лес. Хорошо, что она не задавала вопросов, а тупо следовала за мной. Только вот выглядела и вела себя она очень странно. Будто только проснулась.

Забежав в лес, мы принялись с каждым шагом углубляться в его тёмное нутро. Атол как мог мешал им, вставляя копьё. Отчего те спотыкались, ругались, но суки продолжали упорно следовать за нами. Только благодаря ему мы могли более или менее оторваться. Несмотря на то, что солнце светило вовсю, тут в лесу царил мрак. Будто над двором ночь, а не время обед.

— Ускоряйся, — кричал я ей, а сам нет-нет да поглядывал за спину, не догнали ли нас.

Пробежав с километр, я уже не понимал, куда бежать, но продолжал бежать. Потому как гоблин, что секунд десять назад догнал, сказал, они продолжают преследование.

Свернув за дерево, я ногой зацепился за корягу и покатился по земле кубарем. Самое, мать его, удивительное, в тот же миг Маргарита замерла. Встав рядом со мной и смотря на меня стеклянными глазами.

Я, наверное, буду ещё часто вспоминать ту корягу и благодарить её. Так как не упади я, и зелёный шар, а это был именно он, такой же зелёный, как у Робина, пронёсся над моей головой. На его пути встал Атол и слегка задержал. Это также сыграло роль в моём выживании. Не знаю, что за магия была применена, но мне показалось, что ему очень больно и что, если я ничего не сделаю, он умрёт. Влив на скорую ману, он тут окреп и просветлел лицом. Если это уместно так сказать для призрака.

— Магия смерти, однако, — зло зашипел гоблин, но в атаку не бросился.

— Она опасна для тебя?

Встав за дерево и спрятав туда же Маргариту, я аккуратно выглянул. Все трое медленно подходили и обходили нас.

— Похоже, что да, — с сомнением ответил он. Видимо, и сам не понимает свою природу до конца и то, что ему может навредить. Мы как-то с ним проверяли, так вот на шар огня ему плевать с высокой колокольни. И нет, мы не больные. Там всё не так было. Я в тот день сильно устал и спать хотелось жутко. А ему, видимо, было скучно, и он решил создать лозы, что будут щекотать меня. Я, когда понял, в чём дело и почему я не могу уснуть, пустил в его ржущую рожу шарик, но тот пролетел и подпалил стену. Кстати, пришлось семь монет отдать штрафу. Но что-то я отвлёкся.

В это время троица встала в нескольких шагах от меня и вытянула руку. У каждого был артефакт. А вот сами они не маги.

Говорить что-то даже и не думал. Я прекрасно понимал, чем это сегодня закончится. Поэтому смирился с тем, чему быть и чего не миновать.

— Валите, придурки, пока вас на тот свет не отправил. Убью всех. Порву всех, — кричал я, пока Атол летел им в спину.

— Парень, отдай девчонку, и можешь валить.

— Нет. Она мне самому нужна. Будет носки мои стирать и завтрак мне готовить.

Они вдруг загоготали.

— Это ты, конечно, молодец придумал. Но чего у нас-то уволок? Другой не нашлось?

Они что, реально думают, что это так?

В этот момент кусты зашевелились за их спинами, и все трое резко развернулись и выпустили туда шары. Опять зелёные. Они что, маги жизни? Какого хрена?

С моей руки сорвались шесть шаров и полетели к ним. Вот только вместо того, чтоб прожечь обычных людей насквозь, вокруг них заиграла зелёная… Как бы это описать… Вот будто все трое находились в мыльном пузыре зелёного цвета, и моя магия ударила в них без какого-либо следа. Вот тут я офигел. Как мыльный пузырь выдержал огненный шар?

Саша, какой, на хрен, мыльный пузырь? Это магическая защита.

В ответ три шара прилетело в меня. Возник закономерный вопрос: а с чего я вдруг решил, что дерево — это действенная защита от магии? Все эти вопросы я задавал себе, пока уворачивался от падающего дерева. Причём оно падало не на меня, а на Маргариту. Как нас не прибило ветками, что были на дереве длинными и толстыми, ума не приложу. В следующий миг я пытался выбраться, пока Атол, видя, как мы шебуршим в кроне упавшего дерева. Точнее, я пытаюсь, а она как лежала, так и лежит, хотя с ней всё в порядке. Относительно в порядке. Он в это время мешал им лозами. Что, правда, не особо помогали.

Выбравшись, я вновь ударил шарами, только в этот раз как из пулемёта. Выдал по двенадцать штук на каждого. И о чудо. Их пуз… защитные барьеры не выдержали. Однако они не были так просты и ударили в ответ. Я такой кульбит совершил, любой гимнаст бы обзавидовался. Только вот тело этого не умело, а в голове мне казалось, что если раньше делал, то и сейчас это не будет проблемой. Ага. Рухнул и чуть шею себе не сломал, попутно чуть не напоровшись на ветку. Я быстрее себя сам убью, чем они.

Далее раздался болезный крик моего друга и последнее что я увидел, как мой друг истаял на глазах. Он погиб, защищая меня. Я даже попрощаться не успел.

Вот же вы твари. Убью.

Вынырнув из листьев, я обнаружил, что появился новый участник. Это была рысь. Её шерсть сливалась с местным окружением, делая её едва различимой. Во всём остальном она была как обычная рысь. Вот она-то и атаковала двойку мужчин. Почему двойку? Так кошка уже одного того… Лежит здоровяк и за горло держится, а его дружки палят по ней. Точнее, палили. Магия в их артефактах закончилась. Они вынули ножи и встали бок о бок.

Пока хищница думала, как ей их атаковать, эти двое выпили по какому-то зелью. Почуяв неладное, она бросилась на них и тут же отлетела от мощнейшего удара ноги. Рысь была молодой, это я уже понял. Более опытная, наоборот, в таком случае ушла бы, не став испытывать судьбу. Животные действуют, только когда уверены, что у них всё выйдет, а я видел, как в её глазах мелькнуло сомнение, но она им почему-то пренебрегла, за что и поплатилась.

Удар об ствол толстой берёзы вышел знатный, я даже отсюда услышал хруст треснувших рёбер.

Бить в спину — это, конечно, нехорошо. Только это в драке один на один, когда бьёшься за сердце девушки в школе. Тут же идёт выживание. Или ты, или тебя. Вот я и ударил. Да, огненные шары пробили им затылки. Тем более в мне горела ненависть. Они убили моего друга.

Что это за мир такой? Почему всё так? Куда он катится? Мне пятнадцать лет, а на мне уже пять трупов.

Не я это начал. Терзать я себя точно не буду. Это я уже понял для себя.

К рыси подходить не решился. Страшно мне пипец как. Во-первых, убивать её не хочу. А это придётся сделать, так как она наверняка во мне видит угрозу. Во-вторых, сам жить хочу и не уверен, что успею среагировать на её атаку.

— Атол глянь там, как наша спасительница… — до меня не сразу дошло. Я обращался к пустоте. Мой друг погиб. Он не придёт на помощь. Я… Гады. Твари.

Слёз не было. Не знаю почему. Лишь комп в горле. На прямых ногах пошёл к Маргарите. Та так и лежала под ветками. Убрав их, я помог ей подняться. Осмотрел, видимых ран нет. Так, пара царапин и только.

— Ты как? — молчание. —Маргарита с тобой всё хорошо?

— Да. Хорошо.

Раздался хрип. Зверь умирал.

Тебе нужно подойти иначе она умрёт. Иди! — скомандовал я сам себе.

Шёл и ругал себя. Вот же я кретин. Почему не купил зелья исцеления? Ведь за этим и шёл в лавку алхимика. Конечно, не только за этим, но это было одной из главных целей, а теперь… Так, стоп. Бросился к мёртвым телам наших преследователей. Подбежав к бугаю… Меня чуть, не вырвало. Мой взор упал на разорванное горло. Справившись с рвотными позывами, начал обыскивать карманы. Пусто. Кинулся к другим.

— Есть! — вскликнул я. И даже не одно, а целых пять. Три малых и два средних зелья. Теперь вопрос: как мне влить это ей в горло и при этом не сдохнуть.

Убрав лишнее, медленно пошёл к ней. Было желание выпить эликсир, что делает мои кости слитными, но передумал. От раны-то это меня не спасёт.

— Послушай, Рысь. Не знаю, понимаешь ли ты меня или нет, но я не хочу причинить тебе вреда. Я очень благодарен тебе за наше спасение. Не вмешайся ты, и я, возможно, бы умер. Поэтому очень тебя прошу: не дёргайся. Я волью тебе зелье исцеления.

Всё это я говорил, стоя от неё в двух шагах. Ближе подходить не рискнул.

— Сейчас я сделаю шаг.

Шаг.

— Сейчас ещё один. И волью. Открой, пожалуйста, рот.

Шаг. Рык. И вот я уже в пяти шагах от неё.

— Блин, ну вот зачем ты так? Я же не хочу тебе вреда причинить, наоборот, помочь.

Что-то такое я заметил в её глазах. Возможно, ей хуже стало или она смирилась. Не понятно до конца. Но когда я подошёл, она не стала более рычать. Вскрыв флакон, аккуратно влил его содержимое в пасть. Затем медленно отошёл.

Уже через минуту она стояла на лапах и пристально смотрела на меня. Затем, склонив голову на бок, села на траву в ожидании.

— Понял, не дурак. Сейчас уйдём. Только я заберу с них всё.

Быстро пробежав по карманам, закинул всё что у них нашёл в рюкзак. В котором позвякивали бутылки, но они не разбились. Их явно делали на совесть. Ведь я чётко помню, как падал на него всем весом. Далее, схватив Маргариту за руку, пошёл куда глаза глядят. Подальше от места, где будет пировать Рысь. Уж наблюдать за этим я точно не планирую. Об Атоле я старался не думать.

***

Пройдя в неизвестном направлении с пару километров, мы остановились на поляне. Я обошёл её несколько раз по большой дуге, но никаких хищников не заметил. После разжёг костёр, чтобы согреться. Что-то меня знобило. Я даже знаю почему, только старался об этом не думать. Маргарита так и продолжала сидеть там, где я её посадил. Меня эта её послушность слегка напрягала. Но в данный момент была мне на руку, так как я решил, пока есть время, изучить, чего я там нахватал.

В итоге стал обладателем семи золотых монет. Двадцати трёх серебряных. Какие-то ключи непонятного вида, причём с рунами по краям. Зелья без надписей, три артефакта из кости. Вопрос, кому она принадлежала, я не стал задавать. Потому как чувствовал — человеку. Также пришло понимание, что такие вещи не стоит носить при себе. За них по головке не погладят. Поэтому выбросил в костёр. Вспышка, костёр окрасился в зелёный цвет и погас. Да уж. Не стоило этого делать. А ещё, будь в них мана, мог бы быть взрыв. Наверное. Надо бы быть осторожнее. Пришлось разжигать заново.

Поставив небольшой котелок, я налил в него воду из фляги и бросил заварку. Эх, мне бы конфет парочку. Но чего нет, то нет. Проверил ещё кристаллы эмоций и ахнул. Небольшая часть из них была заполнена. Причём они имели красные и бордовые цвета. Трогать не решился. Явно это во время смерти всё произошло. Всё-таки я находился рядом с ними, а двоих и вовсе сам того.

Затем полез в мешок, что ранее висел на поясе тощего, и вот там обнаружил «Паучок». Радости моей не было предела. Нет, деньги у меня были, и я давно мог купить, но тогда остался бы ни с чем. Теперь же я, считай, обладатель и принимаю бесплатно. Почти бесплатно. Не будем забивать этим голову. Будем лучше считать, что я его нашёл.

Пароля или чего-то такого не было. Пользоваться я им уже умел и потому с ходу принялся лазить по сети. Первым начал искать информацию, что может быть с человеком, если он послушный, как стадо овец.

Оказалось, причин много. От бесхарактерности человека до зелья «Послушания». Помня её глаза и рвение, как она хотела меня догнать и влить в меня зелье «Уговорец», бесхарактерной я её точно не назову. Так что склоняю скорее всего к тому, что ей влили то самое «Послушание».

Начал читать, как его можно вылечить или сколько ждать, когда действие пройдёт само. Оказалось, что ждать долго. Оно может действовать почти неделю, если его употребило не магическое существо. Но Маргарита же маг? Да, маг. Но… Тут мой взор зацепился за ошейник, что так тщательно скрывался с помощью шарфа. Он спал, когда я доставал её из-под веток. Принялся читать об ошейниках. Эта гадость делается болотными гномами. Народом, что пошёл против своего народа ради выгоды. Именно они придумали и изготавливают эти мерзкие артефакты. Мелкие засранцы.

Получается если я сниму ошейник, то действия зелья пройдёт быстрее. Это хорошо. Не придётся тратиться. И нет не жадный я, а практичный. Мы в запретном лесу. Я уже смог дважды убедиться, что здесь опасно. Тем более нужно быть осторожным, а то мамаша этой глупой кошки притащиться и будет мне веселье.

Поднявшись, я со всей бережностью убрал паучок в рюкзак, а после дошёл до Марго с ключами. Наверняка они для ошейника. И оказался прав. Стоило поднести ключ, как ошейник тут же слетел, повиснув на её шее. Сняв, выкидывать не стал. В хозяйстве пригодится. Это не магия смерти, так что, думаю, можно продать. Тем же стражникам. Вдруг какой маг напьётся и буянить будет. А так, глядишь, одел и, пока не протрезвеет, не снимать. Если, конечно, он тебя до этого не прибьёт своей магией.

После налил себе чаю. Кружка-то у меня одна, а ей точно пока ничего не хочется. Она сидит и смотрит в огонь. Что ж, а мы пока почитаем, чего в мире творится.

Открыл новости и ухнул. В королевстве Этерия кто-то убил магистра смерти, что управлял гильдией, и обчистил его сейф, заработав почти триста золотых монет. Я присвистнул. Везёт же кому-то. И мир очистил, и денег нажил. Удачи тебе, кто бы ты там ни был. Сам же старался как можно больше читать, чтоб отвлечься и не думать о гибели Атола.

Глава 11

Глава одиннадцатая

Знакомство

Поселение «Белый Туман». Немногим позже.

Мужчина, одетый как купец, вошёл в лавку, где продавали сушёные травы. Посетителей не было — цены здесь кусались, да и открыта лавка была не столько для торговли, сколько для прикрытия иных дел.

— Римус, нам нужно поговорить, — Арвен закрыл за собой дверь и перевернул табличку на «Обед».

— Что-то случилось? — почуяв тревогу в голосе гостя, хозяин лавки активировал артефакт тишины. Воздух вокруг них будто загустел, отрезая помещение от внешнего мира.

— Случилось. Ещё как случилось. Твои придурки настолько обнаглели, что, одевшись в балахоны ордена «Длань Смерти», средь бела дня вели двух людей в ошейниках к лодке.

— Уверен, что это мои люди?

— Ещё бы. Я им эти одежды продал. Они сказали, ты дал разрешение.

— Не давал. — Римус нахмурился, но продолжил писать что-то в журнале, ничем не выдавая волнения. — Вернутся — разберёмся.

— Не вернутся.

— Почему?

— Отряд охотников сегодня ушёл в лес, а через несколько часов вернулся. Наткнулись на пиршество зверей прямо у тропы. Тела кое-как отбили, останки собрали и привезли в город. Стража выложила головы напоказ — если родня объявится, пусть забирают и предают огню. До вечера не найдутся — сами сожгут. Я как раз мимо проходил, узнал в них твоих людей.

— Как так вышло? — Римус отложил перо, впервые подняв глаза. — Ты же сказал, они сажали двоих в лодку. Значит должны были отчалить.

— Я и это узнал. Знал, что спросишь. Девушку, которую они вели, узнал какой-то парень. Молодой, видно, в ранге ученика ветра. Так как люди видели, как те на ровном месте спотыкались и падали. Бросился на них, освободил её. Ловчие погнались следом. И не вернулись. Видно, на зверей нарвались.

— Парень и девушка тоже погибли?

— Нет. Их голов среди выставленных не было.

— А тот, второй, что в лодке остался?

— У стражи. Показания даёт.

— Тебя он видел в лицо?

— Нет. — Арвен мотнул головой. — Я в подвал всегда в маске спускался. Под зельем покорности он был, так что вряд ли что вспомнит.

Римус кивнул, помолчал, потом снова взялся за перо.

— Хорошо. Иди. Я напишу, чтобы прислали новых. Потолковее.

— Буду ждать вестей.

Арвен повернулся, шагнул к двери, и в этот миг Римус оказался у него за спиной. Одна рука приложила кинжал к горлу, вторая прижала к лицу тряпку, пропитанную чем-то едким.

Арвен дёрнулся, попытался закричать — и вместе с воздухом втянул отраву. Сердце сделало несколько бешеных ударов и остановилось.

Римус опустил тело на пол, поправил одежду, вытер руки о платок. Подождал минуту, прислушиваясь. Тишина.

Тогда он распахнул дверь и выбежал на улицу с криком:

— Люди! Помогите! Позовите лекаря! Человеку плохо! Умирает!

***

Пришла Маргарита в себя только к вечеру. До этого времени, она, не шевелясь просидела, уставившись в костёр. Мне же хотелось есть так сильно, что готов был пойти на охоту, но оставлять её одну было нельзя. Вот и бродил по округе, держа её в поле зрения. Удача улыбнулась мне примерно через три часа. Нашёл белые грибы, и не один, а сразу несколько. Собрал, проверил, что не червивые, и пошёл к временному лагерю.

Очистил, насадил на прутики и принялся жарить. По поляне поплыл аромат, от которого у меня свело живот. Я уже собрался откусить и поднёс веточку с грибом ко рту, как вдруг услышал:

— А ты часом не обнаглел?

Я заозирался. Никого. Глянул на Маргариту — она продолжала смотреть на костёр. Пожав плечами, укусил гриб.

— Нет, он точно обнаглел, — раздалось слева. — Надо бы его наказать парни.

Голос был писклявый и тихий, словно говорил кто-то очень маленький. Повернулся — опять никого. Может, у меня крыша едет? Может, гриб ядовитый? Погоди. Первые слова прозвучали раньше, чем я успел откусить. Значит, гриб тут ни при чём. Получается, здесь есть кто-то ещё.

— Кто здесь?

— Хозяева грибов, что ты собрал. Наглец этакий.

Зашуршали листья, и из-за поваленного дерева вышел ёж. Ещё один появился из-за спины девушки. Через минуту на поляне стояло восемь ежей. Одетые в кожные маленькие шорты. На лапках кожные перчатки. У меня при их виде, улыбка сама по себе на лицо выползла.

— Слышь, человек, — заговорил самый крупный. — Как вопрос будем решать?

— Никак. На грибах не было написано, что они ваши. Вас я рядом с ними не видел, так что по беспределу наехать не выйдет. Идите лесом. Я жрать хочу. А ёжики говорят очень вкусные.

— А ты чего, борзый такой? Не знаешь кто мы такие?

— Я не борзый и мне пофиг кто вы. Да и не дам себя разводить. Идите подобру-поздорову, других лохов ищите.

— Нас больше, — заявил тот, что опёрся о ногу Риты. Ёж даже не взглянул на неё — то ли не замечал, то ли ему было плевать на спящую.

— Девку свою будить будешь? — хмыкнул другой колючий. — Или она у тебя декоративная?

— Сами разберёмся, — огрызнулся я.

— Нас больше, — повторил первый.

— Да, вас больше, но я злее и голоднее, — и закинул гриб в рот целиком.

— Ну сам напросился, гладкокожий, — зло бросил один из них.

Они резко развернулись ко мне спинами, и понеслось. Тонкие иглы начали впиваться в моё тело.

— Ай! Ой! Больно же! Вы чего, совсем офонарели? Из-за каких-то грибов?!

— Из-за каких-то грибов? А ну, парни, сделаем из него дикобраза!

— Да что с вами не так?!

Я вскочил, иглы забарабанили по штанам. Те были из плотной ткани, но это особо не помогало — иглы проходили насквозь.

— Сами напросились, комки мелкие, — зашипел я от боли, когда одна игла угодила точно в нос.

Создал мелкие огненные шарики размером с горох и послал в ежей. Не хотел я их убивать, но проучить надо.

— А-а-а! Он маг огня! Бежим, братаны! — закричал тот, кому шарик попал в нижнюю часть спины.

Колючие бросились врассыпную. Я ещё один шарик запустил вдогонку самому горластому — для острастки.

Когда поляна опустела, принялся доставать иглы. Сколько времени ушло, ума не приложу. Час или два точно провозился. Можно было выпить зелье, но мы экономим. Особенно с такими-то ценами.

— Тебе помочь? — услышал я тихий голос.

Маргарита сидела и смотрела на меня осмысленным взглядом.

— Здрасте. Пришла в себя?

— Угу.

— Раз угу, то помоги.

Отказываться не стал. У меня уже все пальцы болели, а до спины дотянуться я не мог. Эти мелкие убл… прежде чем атаковать окружили меня.

— Как мы здесь оказались?

— Из твоего вопроса делаю вывод, что ты ничего не помнишь.

— Меня опоили.

— Ясно. Ты преследовала меня в лесу. Затем мой друг-призрак отвлёк тебя.

— Призрак? Хм. А я думала, это какой-то брат близнец. Якобы маг иллюзий, такой же сильный, как и ты. Так вот кто там шнырял за кустами. А я всё удивлялась почему ауры не чувствую.

— Нет это был призрак гоблина. Друг мой. В общем дальше слушай. Я ждал, что ты явишься к костру, но ты не пришла. Решил, что без зелья тебе меня выслеживать нет смыла вот ты и ушла. Потом через несколько дней, когда мы прибыли в поселение «Белый Туман», мой друг обнаружил твой запах, что шёл от берега. Когда подошли то обнаружили, что тебя и ещё какого-то парня схватили трое мужиков в балахонах. Я им по морде дал, схватил тебя, и мы побежали. Преследователи не отставали, мы двинули в лес, решив, что они испугаются. Они нас всё-таки нагнали. У них были артефакты с магией смерти. Мой друг, прикрывая меня, подставился и погиб.

— Мне жаль это слышать. Пусть он найдёт свой новый мир.

«Пусть он найдёт свой новый мир», — повторил я про себя.

— А дальше?

— Дальше появилась рысь. Убила одного из них. Потом они чуть не убили её. В общем, они мертвы, рысь жива, мой друг погиб, а ты тут со мной. Как выйти из леса, не знаю. Ждал, когда ты очухаешься. Думал, те, кто служат в ордене Семи Трав, должны с лесом быть на «ты». Так что выводи нас.

— Спасибо тебе. Если бы ты не вмешался, меня бы убили на алтаре, накачав мной какой-нибудь мерзкий артефакт. И ещё... мне честно жаль твоего друга.

— Мне тоже. Я потерял его дважды. Он погиб как герой. Но хватит об этом. Гриб будешь?

— Буду, — тихо ответила она.

Я поднялся и принялся готовить новую порцию.

Ночь прошла спокойно. Утром, когда мы уже собрались уходить, на поляну вышли вчерашние ежи, но в компании рослого мужчины. Одетого в обычные кожаные брюки, серую рубаху и куртку с карманами. На шее красный платок, в руке пустая корзина.

— Игнат, вот этот злыдень! Беспредельщик! Вор! — затараторили они.

Я сидел и не мог сдержать улыбки.

— Что, мелочь иглистая? Сами струсили драться? Как я вам задницы поджарил, так вы за старшим побежали? Поплакались ему в жилетку? Слёзки утёр? А вы ему сказали, что сами наехали на меня по беспределу? Это не ваши грибы. Табличка «Не трогать» была? Не было. Так что идите лесом. Я нашёл первым, значит моя добыча.

— А ты дерзкий парень, — без тени злобы проговорил мужчина.

— Не дерзкий, а за справедливость. И вот ещё что.

Я встал, подошёл к рюкзаку и вынул письмо Теодоры.

— Игнат Никифорович?

— Верно, — слегка опешив, он принял конверт.

— Я Алекс Астапов. Пришёл проситься к вам в ученики. Правда, полагал искать вас завтра, то есть уже сегодня. Но раз уж так удачно вышло, возьмите меня. Я нормальный.

— Игнат, пошли его куда подальше, — загомонили ежи. — А вообще лучше пожарь его как он нас.

Мужчина, не открывая письма, повернулся к ним и присел на корточки:

— Грибы он нашёл?

— Ну... мы, — скрестил руки на груди самый первый ёж.

— Сулли, не ври мне. Иначе в следующий раз могу и не помочь.

— Ладно, он. Он нас буквально на несколько метров опередил.

— Кто первым проснулся, того и грибы. Запомни это. Что признался — молодец. Наказывать не буду. А теперь что надо сделать?

— Извини... И можно нам грибов?

— Забирайте.

Когда Сулли с компанией ушли, нагруженные грибами, Игнат вскрыл письмо. Прочитал, а после задумчиво оглядел меня:

— С тобой всё ясно. А она кто?

— Она злая и коварная ученица ордена Семи Трав, Ученица нехорошего ордена. Я не стал есть еду, куда она его подлила. В виду чего она бегала за мной, хотела влить в рот приворотное зелье силой. Как там его, Уговорец.

Маргарита сидела с круглыми глазами, но молчала.

Я же показал ей язык. Зла я на неё не держал, но уколоть хотелось.

— Потом её похитили. Я случайно наткнулся на неё у реки, когда её сажали в лодку. «В этом украшении», — я протянул Игнату ошейник.

На его лице появилась гримаса злости.

— На них были чёрные балахоны, на груди — белая пятерня в круге.

— Орден некромантов «Длань Смерти». Один из самых могущественных в нашем мире. Только в Альтерии у них нет представительств — они на другом материке. Ладно, с этим позже разберёмся.

— Позже так позже. Ну а дальше мы столкнулись с ними в лесу.

— Дальше можешь не рассказывать. Мне Мира всё поведала.

— Мира — это рысь?

— Да. Та, что ты спас.

— Быстро вы всё узнаёте.

— Я тут вроде лесничего. О вашей потасовке лес сообщил. Вот только опоздал немного — тела уже звери погрызли. Охотники забрали останки в поселение. Что касается Миры… спасибо, что спас её. Молодая, глупая, всё пытается отцу доказать, что сама может охотиться.

— Ну, она меня тоже выручила. Так что мы квиты.

— Ты потерял друга. Сочувствую.

— Лес и это знает, — горько усмехнулся я.

— Лес знает всё. Но об этом позже. В ученики я тебя беру.

— Серьёзно? А Теодора говорила, что вас придётся очень долго уговаривать.

— Потом обсудим. Для начала предлагаю сопроводить Маргариту до людей. После поговорим нормально.

— Хорошо. Я готов.

Я схватил рюкзак и закинул на плечо. Бутылки внутри звякнули. Игнат насторожился:

— Это что у тебя?

— О, это мы с вами и потом обсудим, предлагаю посидеть где-нибудь, — мы обменялись понимающими улыбками.

— Похоже, поладим, — хлопнул он меня по плечу, и мы двинулись в путь.

Маргарита не проронила не слова. Даже когда мы прощались, она только извинилась глянула на меня и села в телегу каравана, что отправлялся в сторону Пузвиля.

***

Мы засели в таверне с самым незамысловатым названием «Таверна». Мой будущий учитель заказал еды: отбивных, салата, себе пива, мне компот. Плотно поели, а после пошли прогуляться вдоль берега — подальше от лишних ушей. С ним почти все здоровались, угощали, так что толком поговорить не могли.

— Знаете, что у меня не сходится в голове?

— Вещай, — махнул он жареным ребром.

— Теодора Марковна, когда о вас говорила, звучало: старик, отшельник, участвовали в битве много тысяч лет назад, древний как…

— Я не такой старый. Мой прапрадед участвовал. А вообще… Ой, я тогда не в духе был. Моя любимая команда проиграла, вот я и пил два дня настойку на грибах с гномами. А тут она пожаловала. На работу зовёт. В общем, ни к месту и ни ко времени пожаловала. Мне друг иллюзию накинул — я стариком древним стал, я её по-быстрому спровадил, чтоб горе заливать не мешала.

— Весело у вас. Какой у вас ранг?

— Большой-пребольшой. Запомни: не ранг решает, а умение манипулировать энергией и взаимодействовать со сферой. Найдёшь с ней понимание и с этим миром — и сможешь уделать хоть архимага.

— Шутите?

— Нисколько. Мало кто знает, на что мы, универсалы, способны. Мы самые сильные маги в мире. Просто не до конца изучены. Редкие мы.

— Почему тогда о них говорят как о посредственных? Слабых?

— Так они таковые и есть, потому что…

— Стоп, — замахал я руками. — Я совсем запутался: если универсалы самые сильные, почему их считают слабыми?

— Все универсалы — ленивые задницы. Никто не хочет рвать жилы, чтобы стать сильнее. Только и умеют: эликсиры, магическое мясо, медитации. Хотя, — он поднял ребро, и капля сока упала на нос, — медитации я уважаю. Помогают мозги на место вставить. Да со сферой понимание найти.

— Почему вы решили взять меня в ученики? Теодора была уверена, что откажете.

— Так я бы и отказал, даже несмотря на письмо. Твои поступки перевесили. Не помоги ты Мире, убей ежей — и всё. Скорее я бы сам тебя грохнул. Такие дела.

— Можно вопрос?

— Валяй.

— Раз вы лесничий, значит, должны препятствовать охотникам. Но все они вам сегодня пиво ставили, мясом угощали, слова добрые говорили. Как это понимать?

— Да тут всё просто, Алекс. Когда входишь в Запретный лес, легко из охотника превратиться в добычу. Это добровольный выбор — переступить черту. Я ведь зверям не мешаю охотиться на людей, гномов, орков и других, кто сюда приходит. Я не против того, что одни охотятся на других. Таков мир. Только если успеваю, то раненых к поселению выношу, да иногда тела, если зверь не добил по какой-то причине. Многих из тех, кого ты видел, я спас. Так же если кто поиздеваться над животными решил, да силушку свою показать тех прогоняю.

— Чем на жизнь зарабатываете? Только не говорите, что лес кормит.

— Вообще-то, если рассуждать логически, то так и есть. Травы собираю такие, до которых другим не добраться.

— Ясно. Это всё, чем вы тут занимаетесь?

— Нет. Я сюда не просто так перебрался. Такие, как мы с тобой… Нас не так просто обучить. Методики, что в орденах, очень слабые, да и не подходят они нам. Лучшее для нас — броситься в жерло вулкана и выгребать самому. Практика, потом теория, а после — целая телега практики. Так и только так.

— Это хорошо. Практика — это здорово. Я сам считаю, что такая методика лучше.

— Тебе-то откуда знать? — он бросил странный взгляд. — Тебе сколько, шестнадцать?

— Типа того.

Я поведал историю, как очнулся без памяти.

— Интересный ты малый. То, что Тео написала, правда? Ты действительно настолько силён?

— Мне неизвестно. Так показал артефакт. Как на самом деле — покажет время.

— Не зазнайка? Отрадно слышать. Слушай, говорю с тобой и ощущение, что тебе лет двадцать. Словно передо мной взрослый парень, а не деревенский подросток.

— Это я могу объяснить. Есть ли какие-то магические клятвы между учеником и учителем? После которых вы никому ничего не расскажете и не предадите меня?

— Конечно есть. Они чуть ли не первые, что придуманы.

— Вам они известны?

— Да. Я ж армейский до мозга и костей, так что клятвы знаю назубок. В армии их больше, чем в любом ордене. И кстати, я привык жить по распорядку. У меня не забалуешь.

— Вы удивитесь, но я тоже.

— Откуда ты только взялся? Не знаешь, малой, мне стало интересно. Давно живу на белом свете. Мало что меня может удивить. Вот ты, похоже, сможешь, чует моя сфера. Прям трепещет. Тайна в тебе есть огромная, — потыкал он в меня ребром. — Что ж, клятва. Будет тебе клятва.

Он произнёс клятву: обязался учить меня, передавать знания без утайки, защищать от всех бед — в общем, всё, будто он мне отца решил родного заменить. Я в ответ выдал то же самое. Чему он сильно удивился — видимо, так было не принято. После мы отправились в лес, так как говорить в поселении я отказался наотрез.

Прошло почти два часа. Прежде чем мы добрались до его дома, и уже теперь моего.

Когда я начал свой рассказ — о том, кто я, как попал в этот мир, в общем, всё-всё, — то выставил на стол бутылку «Услады для глаз». Игнат косился с недоверием, но любопытство пересилило. Я пить отказался наотрез, он лишь пригубил.

Кстати, забыл упомянуть: жил он не в землянке и не в сарае, а в нормальном срубе шесть на девять. Внутри всё аскетично, но уютно. Посреди дома стояла огромная печь. Когда я спросил, зачем она магу огня, он ответил, что только на зиму — когда холодно, а тратить ману неразумно. Тем более что помощь лесу не означает личной безопасности: могут и голодные волки в гости прийти. Духи забрести. Путника отогреть.

— Вкусно, — подытожил он.

— Это ты ещё с соком не пробовал. Правда, у меня только одна банка, — я потянулся к рюкзаку, но он меня остановил.

— Не трогай. Есть у меня один алхимик, на всю голову повёрнутый. Думаю, ему по силам создать нечто подобное. И сок, наверное, тоже. Но для этого нужен оригинал. Так что оставим ему. Когда поедем в столицу.

— А нам туда зачем?

— Не думай пока об этом. Это будет года через три-четыре. Всё это время ты будешь страдать. Молить, чтоб я разорвал клятву. Только этого не будет. Потому как, если помнишь, я тебя предупредил о годах страданий. Ты согласился.

— Звучит интересно. Готов. Мне очень нужны силы. Так как я, кажется, этому миру устроил большую такую подлянку.

— С этим мы еще разберёмся, — он покинул рюмку. — Пока ничего.

— Это не быстро.

— Во сколько начинаем?

— Всё завтра узнаешь. О, ты даже не представляешь, что я для тебя придумал! — потёр он ладоши и налил себе ещё рюмку. — Всё, топай спать на печь. Я пока посижу, надо план твоего обучения проработать.

***

Маргарита сидела на мешках в телеге, поджав ноги и уставившись в одну точку за горизонтом. Дорога мерно поскрипывала, колёса взбивали пыль, а она даже не моргала.

Настроение рухнуло куда-то под доски. Всё, чем она жила последние годы, рассыпалось в прах. Орден, которому верила, оказался… Она даже мысленно не могла подобрать слово, чтобы не разреветься. А главное — Алекс.

Этот мальчишка. Он знал, зачем она шла. Знал, что она хотела сделать. И всё равно бросился спасать. Не испугался. Не раздумывал. Потерял из-за неё друга.

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Нет. Так больше нельзя. Быть с теми, кто приказывает и заставляет — не её путь. Но и быть должницей, которая ничего не отдала — тоже.

Марго тряхнула головой, отбросив с лица выбившуюся прядь. Решение пришло резко, как удар хлыста.

Она спрыгнула с телеги, даже не дождавшись, пока та замедлит ход. Пыль взметнулась под ногами, кто-то из возчиков крикнул вслед:

— Эй, барышня! Вы куда? С ума сошла?

Она не обернулась. Зашагала обратно, в сторону Белого Тумана, всё быстрее и быстрее.

— Да стой ты! — донеслось со спины, но она только рукой махнула.

Орден подождёт. Клятва ещё не жжёт так сильно, чтобы валиться с ног. До зимы время есть. А искать её вряд ли станут — кому она нужна, неудачница, провалившая задание?

Зато у неё теперь есть цель. Отплатить. Чем и как — она пока не знала. Но долг перед Алексом будет закрыт. Чего бы это ни стоило.

Глава 12

Глава двенадцатая.

Тяжело в учение, полный пи… в бою.

Я открыл глаза — за окном уже вовсю светило солнце. Часов у меня не было, но по ощущениям около шести.

Игнат сидел за столом как статуя. Не шевелился, смотрел в одну точку. Лицо отрешённое — будто кого-то слушал. Бутылка на столе опустела ровно наполовину.

Я скинул одеяло, прошлёпал босиком до уборной. Медная ванна, белый «трон», умывальник. Зубной щётки нема — почистил пальцами. Надо бы прикупить. Сколько я уже в этом мире.

На кухне быстро нашёл ларь с артефактом-холодильником. Молоко прохладное, но не замёрзшее — значит, плюс шесть, как Игнат говорил. Крупа нашлась в верхнем ящике. Пальцы сами потянулись к нужной банке, словно я сто раз это делал.

Странное чувство. Будто я здесь всю жизнь прожил.

Каша сварилась быстро — манка, только желтоватая и пахнет орехами. Я зачерпнул полную ложку, поставил вторую тарелку перед Игнатом, сел напротив и…

— ПОДЪЁМ!

Ледяной водопад обрушился мне на голову.

Я взлетел с печи, хватая ртом воздух. Мокрый, злой, ничего не понимающий. Только что же… Я же умылся! Завтрак приготовил! С Игнатом разговаривал! А вокруг — та же комната, я сижу на печи, с меня течёт, а Игнат ржёт в голос.

— Любишь поспать, Алекс? — ухмыльнулся он во весь рот.

— Учитель… Я уже встал. Умылся. Завтрак вам сварил. Даже съесть успел ложку!

— Марфа постаралась, — Игнат хлопнул ладонью по каменному боку печи. — Красавица заботиться обо мне.

Печь не ответила, но я вдруг понял: она у него артефактная. Только вот его обращение Марфа… Живая, что ли?

— Она у меня домовитая, — он довольно потёр руки. — Любит новым людям сны показывать. Чтоб, когда проснутся, не тыкались как слепые котята. Всё, что видел — подсказка. А теперь живо поднимайся и делай всё наяву.

— Спасибо, — буркнул я в сторону печи, стряхивая с себя воду.

— Не за что, милок, — прошелестело в ответ.

Я дёрнулся. Печь «точно» живая.

— Давай-давай, — Игнат уже стоял в двери, свежий, выбритый, довольный жизнью. — Бегом выполнять. Всё, что во сне делал — повторить. Есть хочется. Этот твой напиток… на еду пробивает.

Я дёрнулся собирать постель, но он остановил:

— Куда?

— Просушить. Вонять же будет.

— Молодец, соображаешь. Но не обязательно.

Взмах руки — и с пальцев сорвался жаркий вихрь. Сухой, обжигающий, но ровно настолько, чтобы бельё мгновенно высохло. Ни капли влаги не осталось.

— Я тоже так хочу.

— Научишься. А ну, бегом исполнять!

Я побежал. Куда деваться-то.

***

Умылся. На «троне» решил не засиживаться — мало ли, вдруг Игнат и сюда водопад отправит. На кухне всё нашлось само собой. Руки знали, где что лежит, какой ящик открывать, какой артефакт крутить, чтобы печь зажглась.

— Игнат, — позвал я, помешивая кашу. — Откуда я всё это знаю? Где крупы, как печью пользоваться…

— Я же уже сказал. Ты чем слушал? Марфа тебе всё подсказала. — Он сидел в кресле с какой-то бумагой, но явно слушал. — Чтоб не терялся. Она у меня… заботливая. Не заставляй меня повторять всё дважды. Я этого не люблю.

— Спасибо ещё раз, — сказал я в сторону печи.

В ответ — тихое потрескивание. Довольное такое.

Каша вышла отличная. Даже лучше, чем во сне. Я навалил полную тарелку Игнату, себе — поменьше. Сел напротив, закинул ложку в рот…

Настоящую. Горячую. С маслом.

— Вкусно.

— Ешь давай. Потом поговорим.

***

— Скажите, а кто следит за магическими клятвами? — спросил я, когда тарелки опустели. — Ну, те, что мы с вами… с тобой давали друг другу. Сферы? Они что, разумные?

— Не разумные. Но связанные. — Игнат откинулся на спинку, почесал бороду. — У каждого существа в мире есть своя сфера. Маленькая, но есть. В ней — твоя суть. Кто ты есть на самом деле. Само мироздание смотрит, чтобы клятвы соблюдались. Если нарушишь — сфера потускнеет, потом растает. И ты вместе с ней. Совсем мёртвый будешь. Не воскреснуть.

— Понял, — кивнул я. — Жёстко.

— Зато честно. Раз поклялся будь готов к последствиям.

***

После завтрака вышли во двор. Лес стоял стеной — сосны, ели, берёзы вперемешку. Тропинка ныряла в зелень и терялась через десять метров.

— Для начала тело укрепим, — он оглядел меня как бракованный товар. — Оно у тебя в отвратительном состоянии. Вечером — дела по дому. Утром — тренировки. Вопросы?

— Никак нет.

— Лучший ответ, что я слышал в жизни. Погнали.

Он рванул с места так, что я за ним еле поспел.

***

Месяц пролетел как один день.

Бегали. Прыгали. Отжимались. Подтягивались на турнике, который Игнат смастерил между двух сосен. Тягали брёвна, лазали по скалам, плавали в ледяной реке. Магии — почти ноль. Только теория по вечерам: как ордена устроены, кто с кем воюет, какие короли правят, где какие артефакты водятся. Как те или иные народы устроены. Откуда магия пришла. Кто первый орден открыл и тогда далее.

У Игната оказался «Ткач» — местный ноутбук на магии. И пользовался он им лучше многих моих знакомых в прошлом мире. Отслеживал новости, читал сводки, даже в местные форумы заходил и с кем-то там вступал в дискуссии.

— Смотри, — ткнул он пальцем в экран однажды вечером. — Орден Огня опять бузит. Хотят Совет на плюшки развести. Ну-ну. Выкусят. А не плюшки им.

Я вглядывался в символы, которые уже научился читать, и чувствовал, как этот мир становится моим.

***

— Алекс, деньги есть? — Игнат подошёл ко мне после утренней тренировки, когда я едва дышал.

— Есть.

— Тогда быстро умылся — и в город. Купишь продуктов, что-то к чаю, и — главное — одежду себе нормальную. Чтоб бегать можно было. Твоя скоро развалится.

Я глянул на себя: штаны в дырах, рубаха на локтях протёрлась до ниток. Прав был.

— Сделаю.

Пять минут — и я уже стоял у двери, перешнуровывая ботинки.

— Расторопный — это хорошо. — он вышел со мной на крыльцо. — А чтоб не скучно бежалось, вот тебе попутчик.

Он сделал шаг в сторону. На перилах сидел дятел. Обычный, с виду. Но смотрел на меня слишком внимательно.

— Это Рома. Проводит до города и обратно. Чтоб не заплутал.

— Он… разумный?

— А ты думал. Поразумнее многих. Но это не точно.

Дятел коротко стукнул клювом по перилам. Раз — глухой удар. Два — будто молотком. Потом взлетел, сделал круг надо мной и уселся на ветку.

— Да ну блин, — выдохнул я. — Я никогда к этому не привыкну. Разумные птицы, печки говорящие…

— Проводник не нужен, — спохватился я. — Я дорогу помню. Месяц же всего прошёл.

— Ой, ты думал, он с тобой беседы вести будет? — Игнат хитро прищурился.

— А что, нет?

— Нет. Как замедлишь шаг — начнёт клевать. Больно. Рома, покажи моему ученику свои навыки убеждения.

Дятел сорвался с ветки пулей. Я даже моргнуть не успел — а он уже врезался в соседнее дерево. В стволе осталась дыра размером с кулак.

Я сглотнул.

— Может, не надо?

— Надо, Алекс, надо. — Учитель похлопал меня по плечу так, что колени подогнулись. — Главное — смотри под ноги и не останавливайся. Рома парень суровый, но справедливый.

Я перешнуровал ботинки потуже, попрыгал на месте, разминая ноги. Дятел сидел на ветке и буравил меня взглядом.

— Про вкусняшки не забудь! — крикнул Игнат вслед, когда я рванул с места.

Я бежал и думал: какие вкусняшки, если за спиной долбильщик-терминатор?

Рома взлетел и навис надо мной тенью. Метрах в трёх. Не отставал, не обгонял. Контролировал.

Я прибавил скорость. Лес мелькал по бокам. Тропинка петляла, но ноги сами находили, куда ступить.

Главное — не останавливаться.

В первый раз мы шли до дома два часа неспешным шагом. Сегодня я долетел до поселения минут за сорок, не больше. Но дорога будто сама стелилась под ноги — и одновременно ускользала. То, что я видел впереди, не совпадало с памятью. Словно лес перекладывал тропинки, как карты в колоде.

— Рома, а что с дорогой? — спросил я, сбавляя шаг.

Дятел к этому времени сидел у меня на плече. Зачем лететь, если есть пассажирское место?

— Лес тебя ведёт. Видно, понравился ты ему.

— То есть если он захочет, то дорогу к дому я не найду?

— Догадливый.

— Ай! — я дёрнулся от резкой боли.

— Останавливаться команды не было. Игнат сказал бегом — значит бегом.

Я прибавил скорость, потирая плечо. Ругаться не стал — бесполезно.

— А ты почему ему помогаешь? — спросил на бегу.

— Он спас мою семью. Я ещё птенцом был. Охотники дерево валили для лагеря, а на нём гнездо — полетело вниз. Пьяные в стельку. Новички, видно. Как их звери не сожрали — загадка. Игнат вышел на поляну, навалял им знатно, нас обратно на дерево водворил их в поселение сопроводил. С тех пор и дружим.

— Ясно. Спасибо, что рассказал.

— Ай! — клюв снова впился в плечо.

— Да твою же…

— Не замирай, я сказал.

Я обежал поваленное дерево, едва не влетев в паутину размером с простыню.

— А твои родители тоже разумные?

— Ага. В город свалили. Устали тут, видите ли, от естественной среды. Скучно им, удобств мало. Братья и сёстры с ними. А я решил остаться — сильным хочу стать.

— Уважаю. Самостоятельность — это…

— Не болтай, смотри перед собой.

Я вовремя пригнулся — ветка хлестнула в сантиметре от лица. Местный сервис «лес-проводник» работал со сбоями.

***

Поселение уже вовсю жило. Запах свежего хлеба, мычание коров, звон кузницы. Я первым делом рванул в лавку со сладостями. Набил рюкзак печеньем, пирожками, парой трубочек с кремом.

Рома на плече чуть слюной не истёк. Буквально.

— Ромыч, будешь? Я угощаю.

— Пирожное с заварным кремом, если можно, — выдал он с неожиданным стеснением.

Я купил. Мы вышли на крыльцо, я протянул ему пирожное на салфетке.

— На, держи.

Он взял его клювом так бережно, будто это был не кремовый десерт, а хрустальное яйцо. Кивнул, взмыл в небо и пропал за крышами. Пообещал, что сам найдёт, как покончит с «прелестью». Ласково так. Столько тепла в голосе.

Я покачал головой и отправился искать одежду.

В лавке перемерял всё, но каждые штаны или рубаха годились только дойти до туалета и обратно. Бегать в них — самоубийство. Вышел на крыльцо, задумался.

И тут — они.

Две мохнатые тени вынырнули из толпы, сунули мне в руки коробку, хлопнули по плечу и растворились в воздухе.

— Эй! — крикнул я в пустоту.

В коробке лежали костюм и кроссовки. Фирма «Антилопа». Мой размер. На язычке — записка: «Потом рассчитаемся. Бегай давай».

Я улыбнулся. Надел обновку прямо там, попрыгал, присел пару раз. Нога сидела как влитая. Пружинила, дышала. Костюм удобный. Народ на меня смотрел с изумлением. Ещё бы. Тоже себе такой хотят.

— Спасибо, — сказал я в пространство.

Дальше — мясо, хлеб, овощи, пара банок солений. Рюкзак раздулся, как бочонок. Я поправил лямки и потопал к лесу.

Решил срезать через проулок.

Трое выросли из земли бесшумно. Ножи блестели тускло — дёшево, но остро. Рожи — как у тех охотников, что Рома описывал. Пьяные в прошлом, трезвые сейчас, но суть та же.

— Это ты у нас добычу увёл?

— Вы кто такие?

— Не выёживайся. Сто золотых нам гони. И триста — работодателю за подпорченную репутацию.

— Мужики, валите лесом. Я вас первый раз вижу. Чокнутые какие-то. Ещё суммы… словно короля повстречали.

Я шагнул в сторону — нож упёрся в грудь.

— Убрал бы железку. Поранишься ещё.

— Похоже, тебя надо проучить. Чтоб до тупой башки дошло. Долг за тобой.

Размашистый удар — тыльной стороной.

Я присел. Ударил кулаком в пах. От души, без жалости.

Мужик выронил нож, застыл с выпученными глазами и рухнул на камни, скрутившись в позу эмбриона.

Я развернулся к остальным, готовый активировать огонь…

Тёмное с красным пятном пронеслось над ухом.

— МОЧИ ГЛАДКОКОЖИХ!

Рома врезался в первого, как пушечное ядро.

Я даже среагировать не успел. Дятел работал с какой-то нереальной скоростью. Клюв — точь-в-точь отбойный молоток, только ювелирный. Выбил ножи, превратил руки в решето, прошёлся по плечам, щекам, спинам. Не убивал — калечил. Методично, профессионально.

Когда всё кончилось, он сел на лицо того, что лежал в позе эмбриона, и выдал такую трёхэтажную тираду, что я заслушался. Маму не тронул — уважил. Остальных родственников разнёс в щепки.

— Тебе глаз ещё нужен? — ласково поинтересовался он у мужика.

Тот закивал. Сообразительный.

Двое других дёрнулись бежать — замерли на полусогнутых.

— Ушлёпки, сели на камни. И чтоб ни звука.

Сели. Завыли тихонько, баюкая руки.

— Кто послал?

— Римус… хозяин лавки трав…

— Что велел?

— Если парень выйдет из лесу без Игната… отвлечь, схватить, в подвал спрятать. Позже придут.

— Вас трое?

— Да-а-а… — вой.

Удар клюва в плечо. Мужик взвизгнул.

— Не ври мне, крыса подзаборная. Заметь даже до кости не клюнул. Тихо.

— Не вру-у… Только трое. Но он ещё охотничьи команды нанял. В лесу искать.

— Убить?

— Нет. Живым притащить.

— Зачем?

— Добычу он у него увёл… Ай! Не знаю какую, не сказал…

Рома подлетел к каждому, всадил клюв в висок. Один удар — готово.

Три росчерка. Три трупа.

Мы вышли из проулка. Я молчал. В карманах убитых — только медь. Так что брать не стали.

Дошли до харчевни, где я утром закупался сладостями. Заказал себе обед, Роме — пирожное.

— Объяснишь? — спросил я, когда официантка отошла. — Зачем убивать?

— Плохие люди. На руках кровь. Если б отпустили — вернулись бы, рассказали. А так — Римус будет гадать, что случилось. Раны нетипичные. Время выиграем. Я за лавкой послежу, разузнаю.

— Ты откуда такой продвинутый?

— Видео в «Пучеглазке» смотрю. Игнат разрешает. Люблю, где разгадывать надо — кто убил, кто украл. Подсказки собираешь, цепочку строишь. А ещё сериал есть — «Улица разбитых магических фонарей». Там блюстители за преступниками на почве магии гоняются.

Я присвистнул.

— Ты прям Шерлок Холмс в перьях.

— Кто?

— Сыщик один. Любое дело раскрывал.

— Не слышал. Скинь в «Пучеглазку», если найдётся.

— Ладно. Я потопал. Ты смотри там, не нарывайся. Понимаю, ты крутой, но всё же.

— Не учи отца потомство стругать, — Рома слизнул крем с клюва. — Не впервой.

Я расплатился, вышел на улицу. Лес ждал. Тропинка вильнула и нырнула в зелень.

Я побежал. Дятел остался в городе — следить, вычислять, ждать.

А впереди был разговор с Игнатом.

И план, который только начинал вырисовываться.

Вернувшись к учителю, выложил всё сразу. он ругался долго. На меня, на Рому, на сладкое, на мою тупость, на свою доверчивость и на погоду заодно. Оказалось, дятел весьма впечатлительный, а уж после крема у него вообще крышу сносит напрочь.

— Я-то откуда знал? — попытался оправдаться я.

Щелбан прилетел такой, что я откатился к стенке.

— На будущее: никогда не оставляй друзей.

Он был прав. Не стоило мне уходить одному.

— Пойду схожу за ним.

— Нет уж, спасибо. Ты уже сходил. Всё, готовь обед. Что-нибудь из своего мира. И смотри, чтоб вкусно было. Иначе спать тебе сегодня не светит. И завтра тоже.

— Принял, — потирая шишку на лбу, я поплёлся на кухню.

То, что наставник вернётся только к вечеру, я понял сразу, как только за ним закрылась дверь. Не то чутьё обострилось, не то лес шепнул — но внутри сидело твёрдое: скоро не жди.

Я не торопился. Перебирал продукты, прикидывал варианты. Косяк требовалось замаслить. Основательно.

Из всего, что знал и готовил ранее, ничего путного в голову не лезло. Крупы, сушёное мясо, коренья… И тут осенило — макароны по-флотски! Просто, гениально и с гарантией попадания в ностальгию.

Правда, макароны пришлось выбивать у Квипа и Квиллы. Они встретили меня без энтузиазма. Квип бухтел про важные дела, Квилла щурилась на кристаллы эмоций. Пришлось рассыпаться в извинениях и пообещать в следующий раз принести что-нибудь интересное. Сдались. Даже фарш какой-то волшебный подкинули — чтоб не возился.

Пока варилось, я устроился у окна с книгой. Хотелось всё-таки дочитать ту же сказку про принцев. Магический светильник горел ровно, за окном темнело, и я провалился в историю.

Люциус, оказалось, поступил просто до идиотизма — принял на себя заклинание тьмы, летевшее в мирных жителей. Умирал в страшных мучениях, лекари разводили руками. Перед смертью просил брата не мстить и не убивать мирных. Но Ноксиус, обезумев от горя, стёр королевство с лица земли. Триста лет тьма правила теми землями, а Ноксиус всё горевал, пока не явился маг невиданной силы. Предложил построить башни, собрать энергию мира, отыскать душу Люциуса и вселить её в тело младенца. Ноксиус бросил на это все ресурсы своей империи. Почти тысячу лет башни росли по всему свету…

Я зачитался так, что не заметил, как стемнело. И тут дверь распахнулась.

— Это чем таким вкусным пахнет? — раздалось с порога.

Игнат стоял в дверях и жмурился, как сытый кот. Рома на его плече замер, уставившись на плиту.

— Лучшей едой в мире, — усмехнулся я, откладывая книгу. — Макароны по-флотски. За стол, учитель.

— Удивил, — протянул Игнат, облизывая ложку и с сожалением глядя в пустую тарелку. — Вроде просто, а вкусно — пальцы чуть не слопал.

— Пф, пойдёт, — фыркнул Рома, вышагивая по столу. — Всё равно пирожные вкуснее.

— Держи, — я поставил перед ним блюдце с манником, щедро политым сгущёнкой.

Дятел принюхался, склонил голову, уже собираясь вонзить клюв… и лакомство исчезло.

— Ты свою порцию сегодня съел на год вперёд, — Игнат откусил половину и зажмурился.

Рома надулся, но через секунду деловито направился к хозяину и клюнул его в палец. Учитель поморщился, отломил крошечный кусочек — малюсенький, чисто символический. Остальное смолотил сам, довольно жуя.

— Ты бы видел, Алекс, что этот негодяй вытворял, — кивнул он на дятла. — Сцепился с Римусом. Так, что мне пришлось вмешиваться. — Игнат вздохнул, почесал затылок. — Короче, лавку я сжёг. А сам гад ушёл. Сильный маг смерти оказался. Но он пообещал вернуться и отомстить. И знаешь, что самое странное? Пообещал отомстить тебе, а не мне.

Я поперхнулся чаем.

— Мне? За что? Я же лапушка.

— Понятия не имею. Но факт. Так что из леса ты в ближайшие годы — ни ногой. Ясно?

— Ясно, — кивнул я, бросив тоскливый взгляд в сторону окна.

— Ой, ты, наверное, переживаешь, что скучно будет? — прищурился учитель.

— Нет-нет! — я замахал руками. — Ничего такого! Чур вас чур!

— А мне, знаешь, кажется, было.

— Алекс, приготовишь ещё раз такое — и я на твоей стороне, — прошептал Рома, косясь чёрным глазом.

— Продажный дятел, — фыркнул Игнат. — Как таким можно быть? Мы вроде друзья.

— Друзья в одно горло вкусняшки не едят.

В подробности произошедшего они не вдавались, но из леса я действительно не выходил. Ни разу.

День за днём. Неделя за неделей.

Тренировки, медитации, изучение трав, отработка заклинаний, работа с ножами, мечом, копьём и щитом. ОН гонял так, что к вечеру язык на плечо можно было класть. Рома то помогал, то подкалывал, то клевал, когда я замедлялся. Маргарита, неожиданно для меня появившаяся в нашем доме спустя полгода, вносила разнообразие — готовила, собирала травы и иногда подсказывала то, чего я не знал. Но чаще просто сидела у окна с книгой или помогала Игнату с его записями.

А потом однажды учитель сообщил:

— Твоя сфера готова. Пора навестить ткача душ.

Случилось это аж через три года.

Три года.

Многое произошло, и в то же время — ничего примечательного. Я научился манипулировать энергией так, что Игнат одобрительно крякал. Освоил комбинации стихий: вода с землёй давали грязь, огонь с воздухом — огненные вихри. Тренировал тело каждый день без пропусков. Ещё бы пропустил — на печи не отсидишься, мигом зад подпалят.

Итог: килограммов девяносто мышц при росте метр восемьдесят. Когда впервые глянул в зеркало, офигел. Прям Шварценеггер в свои лучшие годы. Почти. Всё-таки он круче.

Все принцессы мира теперь мои. Они же наверняка где-то ждут своего попаданца. А тут я такой весь красивый. Не устоят.

О системе обучения и о том, в чём заключалась идея Игната, я как-нибудь в другой раз. Там было скучно, занудно и крайне опасно. При нём я такое ни в жизнь не скажу — мне жить хочется. Шутки всё это. Для меня три года как один миг пролетели.

Весело было. Я, к слову, и не помню, сколько раз, весь в крови, добирался до дома. Однажды, после встречи с тем самым «прекрасным» волком — истинным вожаком стаи — я потерял руку. Но каким-то чудом дотащил и её, и сердце вожака до дома Игната.

Голову, кстати, вручил Квипу и Квилле вместе с историей. Мои долги списали, а мне вручили желанный презент — пространственное кольцо. С инструкцией на десять страниц мелким почерком. Но пофиг. Я был рад, что, положив монету, вытащу ту же самую, а не пустоту.

Да, сердце волка. Я не просто попёрся за ним. И это был не один из уроков учителя. Оно нужно было, чтобы Маргарита смогла выкупить себя из ордена. Стоп, не так. Я потащился на поляну, где росло одно растение, за которое орден готов был отпустить Марго, но вот там как раз и обитал волк. Так что наша встреча была неизбежна.

По поводу того, что Маргарита жила с нами всё это время. Как я позже узнал. Она напросилась к Игнату после того, как он появился в поселение, где та подрабатывала у местного лекаря. Мол, будет убирать, готовить, помогать с травами. Он тогда деловито заметил, что для всего этого есть я, но почему-то согласился. Я был не против разбавить мужскую компанию. Тем более благодаря ей узнал много о травах — и не только о них.

Жили весело. Но пора было двигаться дальше.

И вот как-то утром….

— Дальше ты сам, — сказал Игнат утром, когда я вышел во двор. — Всё, что знал, я тебе дал. Больше учить нечему. Твой путь теперь в столицу, к ткачу душ.

Я кивнул. Рома сидел на перилах и чистил клюв.

— Смотри там не бедокурь, — добавил он. — И не забывай присылать пирожные.

Я улыбнулся. Три года пролетели. Учёба закончилась. Впереди было новое путешествие.

Глава 13

Глава тринадцатая

Понеслась

— Так, молодёжь, — начал бодро Игнат, когда мы с Марго завтракали. — У меня объявились дела. Написал старый друг. Так что я так же отправляюсь в столицу. Причём срочно. Вы же езжайте без спешки и без наживания проблем. Ясно?

— Да, учитель, — ответили мы хором.

Он за последние годы и для неё стал наставником. Оказалось, что о травах и отравах он знает не меньше, чем магистры в ордене «Семи Трав».

— Повторюсь. В чужие проблемы не встревать. Своих не наживать. Ехать тихо, спокойно, без выкрутасов. Особенно это тебя касается, Алекс. Дури у тебя как у магистра, хоть мозги вроде и на месте. — Он повернулся к Маргарите. — У тебя их поболее, но ты всё равно приглядывай за ним.

— Конечно учитель.

— Алекс, помни: ты маг, и на тебе ответственность. Не вздумай показывать, какой ты весь из себя крутой. Поверь, найдутся и посильнее товарищи. Особенно когда поймут какой силой ты обладаешь. Захотят проверить тебя, заманить к себе на службу или ещё чего. Старайся быть ниже травы тише воды. И прошу тебя не лезь в неприятности, — в который раз повторил он.

— Я помню, учитель, ваши наставления и свои обещания, — ответил я со всей серьёзностью.

Почему он так беспокоился? А всё из-за недавнего случая.

***

Запретный лес. Две недели назад.

Делая зарядку, я ощутил, как лес просит помощи. Предупредив Марго, что отлучусь ненадолго, надел костюм, кроссовки и побежал. Лес создал тропу, по которой я выбежал на небольшую поляну.

Картина была следующая. Около десятка охотников оборудовали лагерь. Жгли костёр. Кто-то освежёвывал тушу оленя, другие чистили снаряжение, мастерили клетки и ловушки. Вроде ничего не обычного.

Однако.

Справа обнаружились клетки с запертыми животными. Причём разумными. Не теми, кто изменился вместе с Запретным лесом, а теми, кто во время взрыва Башни Плюмба обрёл сознание. Это я уже научился отличать: взгляд, строение лап, глаз, множество других мелких деталей. Я примерный ученик. «Паучок» ночами не вылезал из моих рук — я как губка впитывал информацию о мире.

Почему Паучок, а не Ткач? Да потому что один наглый пернатый сидел в нём по ночам в Пучеглазке. Сам скоро станет пучеглазым. Когда я это ему высказал, он только фыркнул и продолжил смотреть.

— Так, придурки, — вышел я на поляну. — Из клеток всех быстро освободили, потом собрали манатки и на хер из леса. Иначе башку всем оторву.

Охотники резко подорвались, будто ждали только меня. Пьяные рожи стали трезвыми, в руках обнаружилось боевое оружие. Вспыхнула магия — все были с артефактами. Магов не было, чему я обрадовался. Справиться с человеком, использующим артефакт, в разы легче.

— Тупоголовые, убрали игрушки, а то разозлюсь — и тогда всё, вам конец. Тут останетесь. Зверям тоже кушать хочется.

— Да заяц? — Повернулся я клетке, где сидел заяц в голубом пиджаке и таком же штанишках.

— Пошёл в жопу, я не ем мясо.

— Понятно, тебя не спасаем.

С ним ещё сидела зайчиха, и та уже начала материть и лупить по ушам борзого зайца.

— Ты чего, ушастый, несёшь? Совсем ополоумел… Но дальше я не слушал. Так как вперёд вышел один из охотников. Здоровенный бугай. Лысый, метра два ростом. Меч двуручный, сам весь в оберегах и татуировках. Нос набок. Страшный до ужаса.

— Фига ты страшный. Тобой, наверное, всех детей в округе пугают. А женщины при виде тебя в обморок падают. Стражники в ужасе разбегаются, а овощи вянут на грядках. Бордели закрывают двери, а…

— Ты Алекс? — спросил он, не обращая внимания на мои потуги.

— Нет. Я Пётр. Пётр первый.

Охотники начали переглядываться.

— Слышь, Пётр, вали отсюда, пока мы тебя самого на ужин не приготовили.

— Это Алекс, — быстро проговорил мужичок, что на фоне бугая выглядел невзрачно. — Он врёт, он никакой не Пётр. Только он в округе носит эти странные одежды.

— Тебя кто за язык тянул? Морковка сморщенная, — огрызнулся я.

Я не просто так его обозвал. У него и в правду лицо было сморщено как...

Бугай же вскинул руку с артефактом.

— Хватайте! — закричал он и направил на меня зажатый в кулаке камень. Выкрикнул что-то — и с руки сорвалось белое облако.

Сфера подсказала: в это облако мне лучше не попадать. Я знал, что это. Облако сна. Вдохну — и завалюсь как мешок с картошкой. Только мой учитель столько всего повидал в жизни, прошёл не одну войну, где такие штуки весьма распространены. Поэтому я знал, как действовать в таких случаях.

Создав на лице маску с помощью магии ветра, я бросился прямо на бугая.

Магией бить может любой. Но когда мана кончается, у тебя остаётся только тело и оружие... если не потерял и вообще взял его с собой.

Со стороны это смотрелось сюрреалистично. Они — в кожаной броне, с топорами, мечами, круглыми щитами. Я — в спортивном костюме, с маской из ветра на лице и в кроссовках.

Добежать не успел — в меня полетел огненный шар. Пригнулся, пропустил над головой и тут же ушёл вправо перекатом. На том месте, где я только что был, с противным чваканьем вонзился арбалетный болт.

Вскочил и с ходу врезал апперкотом подскочившему мужику с дубиной. Тот даже понять ничего не успел.

— Придурок! — заорал я в сторону арбалетчика. — Тебе ж меня живым брать надо!

Арбалетчик пожал плечами — мол, извини, привычка.

Наш разговор прервал очередной клуб белого облака. Ещё один придурок с сонным артефактом, видимо, только проснулся и не заметил, что полминуты назад я прошёл сквозь точно такое же и даже не чихнул. Как есть идиот. Понаберут по объявлению.

Развернулся, пнул его ногой в живот. Удар вышел отменный — мужик сложился пополам. Я рванул его на себя, развернул спиной к полю боя... и в этот момент в него влетел огненный шар, пущенный кем-то из своих.

— Магией любой дурак умеет, — бросил я, отталкивая заоравшего мужика с прожжённой спиной.

Рванул к мечнику, который пустил тот шар. У артефактов есть проблема — им нужно время на перезарядку. Я успел сблизиться до того, как он скастовал новый.

Меч свистнул, целя мне в голову. Ушёл вправо, схватил его за доспех, дёрнул на себя и со всей дури саданул лбом в переносицу. Хруст. Крик.

— Ты мне нос сломал! — взвыл он, роняя и меч, и артефакт.

— А ничего, что ты своему другу спину прожёг почти насквозь?

Резко присел — над головой просвистел водяной серп, который снёс охотнику голову. Чисто, аккуратно и для меня не понятно. Я же им живой нужен, а они начали посылать в меня смертельные заклинания. Да уж, никакие они не охотники — головорезы чистой воды.

Что имеем? Два трупа, (тот, что с прожжённой спиной отдал богам душу) один небоеспособный. Минута боя. Похоже скоро все кончится. Причём сами себя поубивают.

И тут сразу трое бросились на меня. Бугай всё это время стоял в стороне и что-то делал. Я точно знал, что он не маг, но от его действий по спине побежали мурашки. Явный признак чего-то нехорошего.

— Пора ускориться, — сказал я себе.

Резкий порыв ветра сбил с ног набегающих мечников. Огненный шар улетел в арбалетчика, обращая оружие в пепел. Три водяные иглы пронзили руки оставшимся на ногах.

Вот только главарь оказался предусмотрительнее — у него имелся защитный артефакт. Моя игла разбилась о невидимый щит.

— Думаешь, твой артефакт вечный? — крикнул я, запуская в него свою любимую разработку — кумулятивное сверло. Земляное копьё, закрученное магией огня. Моя гордость.

Я уже предвкушал, как оно прошьёт его насквозь, но в последний миг перед ним возникла стена изумрудного света.

Магия смерти.

Так вот зачем он всё это время торчал в стороне — вызывал подмогу.

Из-за спины лысого вышел мужчина. Обычная одежда, но сразу видно — дорогая и на заказ. Никакой магической мантии, никаких балахонов. Тёмно-коричневые штаны, заправленные в сапоги, длинный синий пиджак вроде сюртука, белая сорочка с жабо. Чёрные вьющиеся волосы собраны в косичку. Серые глаза, скуластое лицо, гладко выбрит.

Как есть франт. Он что, со свидания сбежал? Или его как раз с этого свидания и выдернули?

Но главное я забыл упомянуть. Его кожа. Свинцового цвета, будто он натёрся гримом, как культуристы перед соревнованиями. Только это был не грим.

Он улыбался. И медленно шёл ко мне.

— Это... мужик, я не виноват, что тебя дёрнули со свиданки. — Я развёл руками и кивнул в сторону бандитов. — Если хочешь кого прибить — вот они, пожалуйста. Ещё тёпленькие.

Франт замер. Глянул на два трупа, потом на меня. Усмехнулся уголком губ — и с его рук сорвалось тёмное мерцающее заклинание. Ударило в мёртвые тела. Те дёрнулись, заскрежетали суставами и, поднявшись, медленно развернулись в мою сторону. Глаза у того, что с головой затянуло белой плёнкой.

— Некромант, — скривился я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Не от страха — от омерзения.

— Не нравится магия смерти? — он склонил голову к плечу, разглядывая меня с ленивым любопытством.

— Да нет, почему, вполне себе рабочая специальность. — Я пожал плечами, косясь на приближающихся мертвецов. — Только запах вот... Все эти ваши кишки, разлагающиеся ткани — не моё это.

Мертвецы подходили ближе, вытягивая руки с почерневшими пальцами. Явно магия смерти постаралась.

— «Агни-Вихр», — шепнул я одними губами.

Вокруг зомби взметнулся огненный смерч. Они замерли, не сумев сделать и шага, — пламя жадно облизало их с ног до головы, и через пару секунд от трупаков осталась только горстка пепла, медленно оседающая на траву.

— Неплохо. — Франт даже бровью не повёл, глядя на прах. — В каком ты ранге?

— Ни в каком, — честно ответил я, отряхивая ладони.

Он присвистнул. Брови его поползли вверх, а на лице мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Тогда я прямо не знаю. — Он задумчиво почесал подбородок. — Может, мне стоит уйти и не связываться с тобой?

— Кто бы вы ни были, — я склонил голову, разглядывая его уже без прежней бравады, — но вы точно гений. Прям от всей души говорю. Умнейший человек.

— Я не человек.

— Да? А кто? Не антилопа точно.

Он расправил плечи, и в голосе его зазвучала гордость:

— Я дитя Пепла.

Я уставился на него. На его гладкую свинцовую кожу, на обычные, не заострённые уши.

— А-а-а, — протянул я, медленно осознавая. — А где тогда твои острые ушки? Стоп. Ты этот... как его... метис, что ли? Получается, не истинный эльф? Полукровка? Да, точно так. Грязнокровка.

С каждым моим словом его свинцовая кожа наливалась багровым. Пальцы сжались в кулаки.

Хорошо.

— Вы же те, что поклоняются сгоревшему богу? — Я наклонил голову, разглядывая его реакцию. — Так он же помер. Может, другого бога себе найдёте? Сильного, могучего? А то, что за бог, который проиграл? Не стрёмно поклоняться такому?

Он прошипел сквозь зубы, но сдержался.

— Наш бог когда-то был богом огня и света, но был предан и низвергнут. — Голос его звучал глухо, как дальний гром. — Теперь он восстал из пепла, но огонь его — это не свет, а тлеющая зола, горечь утраты и сожаление. Он переродился и стал сильнее.

— Да? — Я почесал затылок, изображая задумчивость. — А я слышал другую версию. Будто он откусил кусок не по себе и поперхнулся. Причём был таким занудой, что друзей у него не водилось — вот и некому было по спине похлопать.

— Ты ничего не знаешь о нашем боге! — рявкнул он.

И ударил.

Из обеих его рук вырвались лучи чёрно-багрового пламени, перекрещиваясь на том месте, где я только что стоял.

А я уже прыгнул.

Рванул себя вверх магией ветра, сгруппировался в воздухе, чувствуя, как жар лижет подошвы кроссовок. Перевернулся, приземлился на корточки в трёх метрах, тут же вскочил.

Летать я ещё только учусь, но прыгать высоко — научился. Ещё бы, когда за тобой трёхтонный медведь гонится, поневоле освоишь. Запретный лес — это одно сплошное испытание на скорость, выносливость и умение уносить ноги.

Прав был учитель. Ни один полигон в ордене не даст таких навыков и такой богатой практики, как реальная схватка с голодным зверем в диком лесу.

— Промахнулся, — усмехнулся я, разгибаясь.

Затем вновь пришлось уйти вверх. И вот там прямо из воздуха, куда я подпрыгнул, хлестнул огненным хлыстом. Кончик ударил в щит франта и взорвался фейерверком искр. Не мешкая, смешал огонь с водой — густая стена пара накрыла поляну, скрывая меня от его глаз.

Он опытный маг, это ясно. Ранг Мастер, судя по тому, как легко плетёт заклинания. Будь я учеником или даже учителем, моя магия земли вряд ли бы его достала — не хватило бы энергии пробить защиту.

Но я не ученик. Я уникум. И нет, от скромности не умру.

Из-под ног Эмбара вырвались каменные руки, вцепились мёртвой хваткой в лодыжки, потащили вниз, в разверзающуюся землю. Он дёрнулся, ударил по ним заклинанием смерти — чёрная энергия полоснула по камню. Тщетно. Земле плевать на смерть и жизнь, она принимает в себя одну, и даёт ту другую всем.

На его лице впервые мелькнуло нечто, похожее на растерянность.

— Как? — выдохнул он, глядя на меня сквозь рассеивающийся пар. — Ты же без ранга! — отрезая «мои руки» барьером и освобождая себя.

Я лишь усмехнулся. Ранги — это для стандартных магов. А я радужный. Моё понимание энергии, того, как она течёт, переливается, смешивается, — это не просто сила, это контроль. И знания эти не с неба упали.

Кристаллы знаний от Квипа и Квиллы. Мохнатые торговцы оказались настоящей сокровищницей. Им так нравились мои рассказы о погонях медведей и рысей за мной, что я рассказывал в придачу к кристаллам эмоций, что они с радостью делились кристаллами, напичканными знаниями о магии. Видите ли, их это очень смешило. Марго однажды застала меня хохочущим на пеньке — для неё я сидел один и ржал как ненормальный. А я просто с пушистыми трепался о том, как я у косолапого утащил лосося прямо из-под носа, суши захотел...

— Ай, чёрт! — вскрикнул я, чуть не попав под очередной луч смерти. Заодно тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Игнат вечно меня за это ругает: «Не отвлекайся в бою! Концентрация это всё!»

— Тебя как звать-то? — крикнул я, запуская в него серию воздушных кулаков.

— Эмбар! — рявкнул он, отбивая их одно за другим, и швырнул в ответ зелёное марево, полное костлявых рук.

Я дёрнулся в сторону, пропуская гадость мимо. Щит ставить дороже, а скорость — моё преимущество.

Но в тот же миг в спину ударило «Морт-Тлен».

— Охренел?! — заорал я, чувствуя, как оно чуть не задело ткань спортивного костюма. — Я тебе где такой достану? В этом мире таких не шьют!

— Поделом, — фыркнул Эмбар, окидывая меня пренебрежительным взглядом. — Уродский он у тебя. Любой простолюдин одет лучше.

Он не оскорблял — он реально так считал. Аристократ хренов.

— А у тебя имя девчачье, — огрызнулся я, уворачиваясь от очередной очереди тёмных стрел. — Эмбер с косичкой!

— Я Эмбар, а не Эмбер!

— Да какая разница! — я хмыкнул, уходя в перекат. — Выглядишь как девочка, которая надела папин пиджак.

— Это сюртук от самого Дон Жуана Кратоса! — взвизгнул он, багровея. — Лучшего модельера Альтерии!

— Пф-ф, — я только рукой махнул, хотя имя было знакомым. Марго как-то показывала сайт с его работами — цены там такие, что я только пальцем у виска покрутил. — Для меня все эти тряпки на одно лицо.

— Потому что ты деревенщина!

В пылу перепалки мы даже не заметили, как поле боя опустело. Охотники — те, кто не успел унести ноги, — полегли. И ни одного от моей руки. Эмбар кидал заклинания направо и налево, не особенно разбирая, где свои, где чужие.

И тут одно из его заклинаний — то самое, от которого кости в труху превращаются — полетело прямо в клетки с животными.

Я рванул туда быстрее мысли. На пути смерти вскинул щит — радужный, переливающийся разноцветными слоями. Хотя больше люблю называть его универсальным. Слово «радужный» как-то подпортили некоторые личности, сделав своим символом.

Эмбар замер, глядя на мою защиту.

— Что это за хрень? — выдохнул он, и в его голосе впервые проскользнуло что-то похожее на страх. Глаза Эмбара расширились, глядя на мой переливчатый щит, чем-то напоминая одеяло, что связали из всего, что было в доме.

— Моя разработка. Нравится? — усмехнулся я, чувствуя, как мана утекает сквозь пальцы. Долго так не продержусь. Оно жрёт как не в себя. Надеюсь, он этого не поймёт.

Вместо ответа он взбешённо зарычал и принялся палить по клеткам. Тёмные сгустки один за другим врезались в щит, выбивая из него разноцветные искры. За моей спиной кричали звери — зайцы, лисы, пара волчат — заметались в клетках, заскулили. Просили пощадить их.

— Ты чего такой обиженный?! — крикнул я, уворачиваясь от очередной очереди. — Они-то тут при чём? Тебе вообще меня живым взять надо, а бьёшь так, словно покончить хочешь!

— Скажу, что захват не удался, — процедил Эмбар сквозь зубы, не прекращая атаки.

— А тебе за это по попе ата-та не сделают? — я попытался отшутиться, но голос предательски дрогнул. Щит начинал мерцать. — Хотя мне без разницы. Всё, надоел ты мне. Ведёшь себя некрасиво. Вот того зайца можешь убить. Он какой-то невежливый.

Я кивнул на клетку слева, где здоровенный ушастый и правда барабанил лапами по прутьям, словно пытался выломать дверцу. Пригляделся. Ан нет. Это зайчиха его головой била об клетку. Эмбар машинально глянул туда — и этого мгновения хватило.

Два огненных хлыста взметнулись из моих рук, обвивая его запястья. Воздушный кулак со всей дури врезался в грудь, выбивая из лёгких воздух. Эмбар согнулся, захрипел, а в следующую секунду каменное копьё, вырванное из земли, пронзило его насквозь.

Он замер. Глаза его остекленели, изо рта потекла тонкая струйка крови. Потом тело обмякло и рухнуло на траву.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на дело своих рук. Маны во мне было ещё достаточно — спасибо объёмной сфере, — но по сравнению с ним я чувствовал себя слоном в посудной лавке. Эмбар пользовался магией филигранно, как скальпелем. Я же до сих пор махал дубиной. Хорошо хоть дубина увесистая.

— Прости, мужик, — буркнул я, подходя к телу. — Но ты сам выбрал неправильную сторону.

Обыскал карманы — выгреб пару артефактов, кошель с монетами, какой-то амулет. Всё в хозяйстве пригодится. Потом направился к клеткам.

Звери жались по углам, косясь на меня с ужасом. Пришлось потратить полчаса, чтобы открыть все замки, успокоить их и выпустить на волю. Зайцы умчались первыми, лисы, оглядываясь, скрылись в кустах, а волчата ещё долго топтались рядом, виляя хвостами.

— Бегите, — махнул я рукой. — И больше не попадайтесь.

Они поняли. Умные звери в этом лесу.

Когда я вернулся в дом, меня встретил разъярённый Игнат. Он стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и сверлил меня взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

— И долго мне ждать объяснений? — процедил он.

— Учитель, я...

— Молчать! — рявкнул он и принялся расхаживать по комнате, загибая пальцы. — Первое: ушёл один, без прикрытия. Второе: ввязался в драку с неизвестным противником. Третье: не рассчитал силы, чуть не угробил себя. Четвёртое: применил магию на пределе возможностей, хотя я сто раз говорил — контроль важнее количества! Пятое...

Он перечислял мои ошибки ещё часа четыре. Я сидел на табурете, понурив голову, и чувствовал себя последним идиотом. Каждое его слово било точнее любого заклинания.

Когда словесный поток иссяк, Игнат ткнул пальцем в сторону двери:

— А теперь на улицу. Будешь тренироваться без магии, пока не научишься слушать, что тебе говорят.

— Есть, идти учиться слушать, — выдохнул я и поплёлся во двор.

К тому времени, когда я уже готов был рухнуть замертво, на пороге появился Игнат.

— Хватит, — буркнул он. — Иди на кухню, выгони оттуда Марго. Пусть тоже идёт триероваться. Она тысячу раз слышала, что за тобой нужен глаз да глаз. А вы оба как дети малые.

Я доковылял до кухни, где Марго как раз заканчивала мыть посуду.

— Игнат зовёт, — сказал я, опираясь о косяк. — Похоже, сейчас тебе достанется.

Она вздохнула, вытерла руки о фартук и, бросив на меня виноватый взгляд, вышла.

Я плюхнулся на лавку и прикрыл глаза. День выдался тот ещё.

***

Учитель вышел на улицу и взлетел. Сейчас долетит до ближайшего города, а там — телепортом в столицу. Я уже давно понял: денег у него много. Откуда он, так за эти годы и не сказал. Впрочем, мне без разницы. Не мои, не мне их считать.

— Всё, пошли, — махнул я Марго.

Закрыв дверь и попрощавшись с Ромой, мы вышли на тропу и потопали в сторону поселения Белый Туман. Там нас ждал караван. Однако далее случилось то, чего мы никак не ожидали. Когда мы готовы были сесть в телегу, я вдруг с чего-то, прям вот сильно захотел прикупить пирожных. Бежать по улице долго, караван через пять минут должен был отправиться, и я решил сократить маршрут, пробежав через проулок. Вот там меня и подловили. Как — не знаю, но обязательно выясню. Когда очухаюсь.

Глава 14

Глава четырнадцатая

Движение — это жизнь

Значит, очнулся я в покачивающейся лодке, что медленно шла по реке. Вместе со мной в лодке находилось ещё двое. В отключке я пробыл около часа с небольшим, но этого времени им хватило, чтоб начать чесать языками. Прежде чем открыть глаза, я решил послушать, о чём говорят. Вдруг что-то важное узнаю. — Вот видишь, Тёма, всё проще простого. — Согласен. Сам не пойму, чего они столько лет с ним возились. Давно б нас наняли, и все дела. — Дорогие мы с тобой. — Не настолько, чтоб столько лет самим пытаться. Сколь они народу положили? Сколько ресурсов? А братья Шалопаевы взялись за дело — раз, и готово. — Может и так, мне оно как-то фиолетово. Меня другое волнует. — Это что же, брат мой? — Я всё ещё не теряю надежды выкупить трактир в столице. Так как есть желание перейти в другое дело, а это мне надоело. — Это я помню. Хотя ты давно о нём не упоминал. Даже как-то забывать стал. Есть подвижки? — Да, кое-что недавно случилось. Письмо получил на днях. Так вот, Лина Малковна, владелица, пишет: «Плати две тысячи золотых сверху или найди ей жениха, сильного мага, тогда трактир „Румяное Рёбрышко“ твоё». — Не глупи. Деньги можно заработать, а жить с этой… Нет, нет, нет и ещё раз нет. Лучше на алтарь к некромантам. Тоже мне удумала найди ей мага. Он как узнает кто она, тут же тебя и прихлопнет. — Согласен. Только нет у меня такой суммы. — Я бы дал, но и у меня нет. — Знаю, мы ж вместе дела ведём. — Так что же делать будешь? — Думаю. Пока думаю. Там видно будет. Может, ещё какой жирный заказ упадёт. — А за меня сколько дают? — принимая сидячее положение, полюбопытствовал я. Что примечательно, мне позволили это сделать, имею в виду сесть, и второе — не стали затыкать рот. Почему не продолжил дальше слушать? Понял, что обо мне им неинтересно говорить. У них своих проблем хватает, а я для них рутина. — Целых триста золотых. Самый большой куш в нашей жизни. — Ага, и при этом самый лёгкий, — поддакнул тот, что сидел на корме. Я оглядел братьев. Они и вправду оказались братьями. Не близнецы, но очень похожи. — А кто за меня заплатил и кому я так сильно нужен? — Кто-то очень богатый. Потому что мы общались с посредником, значит, и он долю взял. — Понятно. Думал у вас всё узнать. С другой стороны понимаю, в вашем деле меньше знаешь — дольше проживаешь. Братья рассмеялись. — Это ты парень правильно подметил. — Куда хоть идём-то? — К подгорной деревушке. Там велено передать тебя тому, кто нас встретит и знак покажет. — Можно воды? — Воды нет. Медовуха есть, будешь? — Буду. Сделав глоток, вернул флягу. — Спасибо. — Да не за что. — Мужики, а как меня схватили? — спросил я, морщась от головной боли. — Я что-то даже не понял: раз — и уже здесь. Один из охотников, кряжистый бородач с закопчённым лицом, довольно усмехнулся и почесал затылок: — Ой, тут всё просто. Артефакт у нас есть специальный. Наводишь на цель — и он его желания наружу лезть заставляет. Вот и ты о чём-то вспомнил, захотел чего-то и побежал. Причём ни о чём другом думать не мог. Мы тебя загодя с толку сбили, концентрацию сломали. Ты ж дорогу хотел сократить, так? — Всё так, — согласился я, пытаясь припомнить детали. В голове был туман. — Ну вот и влетел прямо в облако сна. А дальше ты уже знаешь. — Понял. Не знал про такой артефакт. — Я покачал головой, чувствуя, как ноют связанные руки. — Про него не все знают, а кто знает, помалкивает. — Некромантский, что ли? — Не-е-е-т, парень, ничего такого, — замахал руками Тёма. — А чего тогда? — Изначально он для другого был придуман, — подмигнул второй охотник за головами, щуплый мужичок с хитрым прищуром. Его имени я не знал. — Для чего же? — Мне и вправду стало любопытно, несмотря на ситуацию. Братья переглянулись, и бородач начал рассказ, с наслаждением растягивая слова: — Жил один маг, что жену любил больше жизни. Да вот шли годы, они старели, но мужик был ещё в рассвете сил. Только вот не желала она больше мужа. Угас в ней огонь любви. Поначалу страдал он, а гулять налево не хотел. Вот и корпел ночами над артефактом. Так и появился на свет «Жезл Желания». Мы его промеж собой «ЖиЖи» зовём. Суть в том, что им он надеялся вызвать у жены по ночам желание к ласкам и любви, без применения эликсиров, которые она бы засекла. Понимаешь, о чём толкую? — Угу, — кивнул я, стараясь не улыбнуться. — Только у меня другое желание было… Они издали понимающий смешок. — Знаем, — махнул рукой щуплый. — ЖиЖи давно научились перенастраивать. На любой вкус, так сказать. Поделишься, куда побежал-то? — За вкусняшками на постоялый двор, — признался я, вздыхая. — Захотел печенья да пирожных в дорогу прикупить. Они вновь улыбнулись, довольно переглянувшись. — Ну бывает, — резюмировал бородач, поднимаясь. — Ладно, отдыхай пока. Утром решим, что с тобой делать. — А вы чего такие добрые и отзывчивые? — Так, а чего не уважить последние желания? — Братья понимающе переглянулись. — Согласен, дело правильное, — закивал я. — А кто помирать собрался? — Так ты парень и помрёшь скоро. Не сегодня, так завтра. Они же тебя явно для ритуала ловили. Поначалу ты им какие-то планы порушил, чем их, видимо, сильно обидел, но потом что-то произошло, и тебя вроде как должны в жертву принести. Больше ничего не знаем. — Ясно. Раз нам ещё столько часов быть вместе, не будете ли вы так любезны и дадите мне какой-нибудь еды, что ли. А то голоден как медведь. Мне отломили кусок сыра и хлеба. — Ошейник-то, наверное, не снимите, а то натирает, — покрутил я шеей, как бы намекая. — Забавный ты малый. Дальше мы шли по воде, болтая о всяких мелочах. Спорили о том, какое оружие лучше, какую рыбу на что ловить. В общем, о всякой ерунде. На утро следующего дня мы оказались у небольшой деревушки. Самой обычной речной деревушки дворов на сорок. Живут рыбой и охотой, это я понял по тому, что выставлено на продажу прямо на берегу. Видимо, тут часто лодки торговые ходят. Раз столько народу вдоль реки лавки поставили. На берегу нас уже встречал мужчина. Маг огня. Ранг примерно учитель. Вместе с ним было трое парней, чьи глаза рассматривали песок под ногами. Маг в красной мантии показал что-то братьям, а затем резко убрал это в карман. Он вообще как-то странно вёл себя. Будто под веществами какими-то. — Буянил? — Нет, — ответил Тёма. — Отличный парень, весьма компанейский и много чего знает. Приятно было пообщаться. — Ясно! — быстро проговорил он и вручил им кошель. — Вот обещанная плата, — вновь проговорил он со скоростью печенега. Затем он обратился ко мне и всё также быстро начал говорить: — Идёшь, не дёргаешься. Не орёшь, не кричишь, не ржёшь, дураком не прикидываешься. Садишься в телегу и молчишь всю дорогу. Ясно? — Ага-ага-а-а. О-о-т-л-и-и-и-т-ь-то мо-о-жно-о-о? — Не знаю почему, я стал растягивать слова. Братья себе не изменили и заржали в голос. На лицах парней я так же заметил краткие улыбки. — Нельзя. Всё, топай. — Ну как знаешь. Напружу в штаны и сяду к тебе поближе, — братья продолжили ржать, садясь в лодку. Я повернулся к охотникам за головами. — Удачи, охотники за головами, мы ещё с вами свидимся, — подмигнул я им. — Тем более я знаю, из какой вы гильдии, так что найти вас будет просто. — Всякое в жизни бывает, Алекс. Если выберешься, приходи, потолкуем за правду, — ничуть не испугавшись, ответил тот, кого звали Кречет. — Договорились, — и, развернувшись, потопал за конвоирами.

*** Сели мы в телегу, гружёную тюками. Судя по запаху — рыба, вяленое мясо и ещё что-то копчёное, от чего слюнки потекли сразу. Видимо, мой конвоир решил совместить моё сопровождение с закупками. Что ж, спать среди еды — вполне себе неплохо, только вот почему-то сразу кушать захотелось. Прям очень-очень. Не успели отъехать от деревни, как я начал действовать им на нервы. — Товарищи, а кормить будут? — крикнул я, ёрзая на тюках. — Заткнись, — буркнул один из учеников или прислужников, даже не обернувшись. Я так и не понял, кто они друг другу. — А то что? — А то кляп в рот засунем и мешок на голову наденем. — Ты чего такой нервный? — Я усмехнулся, разваливаясь на тюках. — У тебя что, давно женщины не было? Так я тут ни при чём. Во всём виноват дядя Гена, что родил такого мелкого урода. Он резко развернулся, лицо пошло красными пятнами. — Сам напросился… — прошипел он и махнул рукой своим: — Заткнём его! Трое парней полезли ко мне. Руки у меня были связаны спереди — удобно. Первому я врезал с двух рук прямо в нос. Кровь брызнула, он взвыл и схватился за лицо. Второй налетел, я упал на спину, напоровшись на что-то острое в тюке, болезненно ойкнул, но успел ударить пяткой под колено. Он взвизгнул и начал заваливаться прямо на меня, я выставил локоть, встретив его грудь. Третий замешкался, глядя на корчащихся товарищей. Но что он хотел сделать — я так и не узнал. Телега резко остановилась, и ко мне повернулся маг. В его руке вспыхнул огненный меч. — Успокойся и веди себя нормально, — процедил он, глядя мне прямо в глаза. Голос стал вкрадчивым, тягучим. Необычно. — Иначе дальше поедешь без рук. Нам нужна только твоя душа, всё остальное — без надобности. Так что, если что, лишишься и ног. Не переживай, кровью не истечёшь, а захочешь раньше времени к богам уйти — у меня с собой высшее зелье исцеления. Так что смирись. — Ладно-ладно, — я поднял руки в примирительном жесте. — Ты только покорми. Я ж так и так сдохну. Он отвернулся, но через плечо бросил: — Дайте ему еды. Прошло часа три. Зелёные луга и пушистые леса сменились белоснежными равнинами. Я прилип к борту телеги, разглядывая, как перед лошадьми снег сам собой расходится в стороны, открывая чистую дорогу. Артефакт, понял я. Удобная штука. А я-то думал, он огнём снег выжигать будет. — Сколько нам ехать? — спросил я, нарушая тишину. — Тебе не всё равно? — отозвался тот же нервный. — Скучно. Хоть языком почешу напоследок. — Двое суток. — Понятно. Надеюсь, у вас палатка хорошая, а то мы тут окоченеем. Никакое зелье не спасёт. — Очень хорошая, — шепнул мне самый молодой из парней, покосившись на мага. Вечером я в этом убедился. Начнём с того, что палатка устанавливалась сама. Я стоял как заворожённый, глядя на это чудо магии. Три года уже живу в этом мире, а для меня магия до сих пор остаётся чудом из чудес. Сам маг, могу такое творить, что дух захватывает, но такие мелочи, как самоустанавливающаяся палатка — это просто огонь. Снаружи она казалась метра три на три, не больше. Но когда парень по имени Вили взял под уздцы лошадь и спокойно повёл её внутрь, у меня глаза на лоб полезли. Внутри оказался целый, мать его, дом. Отдельное стойло для лошади и жилая часть — квадратов сто пятьдесят, не меньше. Кровати, стол, стулья, полноценная кухня с какой-то магической плитой. Да у моего учителя дом в три раза меньше, и то я считал его хоромами. А тут ещё и комфортнее. Мне надо. Вот прям надо. — Это ж сколько такая красавица маны жрёт? — спросил я, разглядывая светящиеся руны на стенах. — В активированном состоянии — один малый мана-накопитель раз в три дня, — ответил Рафик. Тот самый, которому я коленку чуть не сломал. Говорил он спокойно, без злости — видимо, отошёл уже. — Серьёзно? Всего один? Быстро прикинул. Моя мана восстанавливается быстрее, чем эта палатка потребляет. Значит, смог бы жить в такой вечно. Нет, мне однозначно нужна эта… Как бы сказал один товарищ, «моя прелесть». Надеюсь, она не завязана на кровь владельца. Хотя и это решаемо. Я вспомнил, как однажды ночью, когда Игнат ушёл в деревню по мужским делам, мы с Ромкой остались вдвоём. Я напёк печенюшек, сварил сгущёнку, и мы залипли в «Пучеглазку» — местный аналог Ютуба. Смотрели одного эльфа-блогера, у которого канал назывался «Эльф влезет куда угодно». Занятный тип. Он не просто лазил, а рассказывал, как обходить охранные системы орков, рунную защиту гномов, вскрывать дома богатых бездельников в столице. Лицо никогда не показывал, потому и не поймали до сих пор. Пусть живёт и здравствует. И вот в одном ролике он как раз объяснял, как обойти защиту на крови вплоть до ранга магистра. Я думал, сейчас скажет что-то типа «убей хозяина, и всё», и уже набрал воздуха, чтобы выдать порцию сарказма. Но эльф оказался умнее. Он рассказал про ритуал с эликсиром: нужно соскрести немного крови владельца, добавить в специальное зелье, и на время становишься копией того, кто ставил печать. Работает вплоть до ранга мастера. В том же видео он всё продемонстрировал: маленький толстенький гном спокойно вошёл в дом, собрал драгоценности и ушёл, пока хозяева обедали, даже не взглянув на него.

Я сейчас, когда заходил в палатку, заметил похожую печать на входе. Просто сразу не обратил внимания. Значит, она завязана на мага огня. Так как у меня эликсира нет, то… Ради палатки я его не убью, конечно. Но если он попадётся на пути — надо будет запомнить, что у него есть сие чудо, которое наверняка не прочь сменить хозяина. Интересно, она разумна? — Думаешь, это мало? — усмехнулся он, развалившись на лавке. — Конечно, мало, — отозвался я, стряхивая с себя снег. — Что такое малый накопитель? Пара минут — и он полный. — Пара минут и четыре дня без маны, — парировал Вили, поигрывая бровями. — Это если тупо лить, не думая. — Кто как, кто как, — хмыкнул я и подмигнул ему. — Ой, будто у тебя лучше получится, — Денис снял обувь, разминая пальцы, и скептически уставился на меня. — Ты вообще без ранга. О чём ты говоришь? Опустеешь на первом же накопителе. — Сними ошейник, — я подался вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Я тебе покажу, как могу за минуту наполнить десяток малых накопителей. — А если не сможешь? — Вили, тот самый молодой, что подкармливал меня в дороге, подошёл ближе. В его глазах зажглось любопытство. — С меня пять золотых. — Я пожал плечами. — Передам пароль от счёта в банке и клятву мага дам, что не соврал (маг не может дать клятву, находясь в ошейнике). Они переглянулись. Денис уже полез в карман, видимо, за накопителями, а Вили за ключом. Интересно. Я думал, ключ у мага. Надо будет запомнить. — Договорились, — выдохнул Вили, и на его лице расплылась довольная улыбка. — ВЫ ЧЕГО УДУМАЛИ, ВЫКОРМЫШИ ТУПОГО ТРОЛЛЯ?! — рявкнуло от входа. Маг огня стоял в дверях, сжимая в руке дымящуюся кружку. Лицо его пошло багровыми пятнами, глаза метали молнии. Он шагнул вперёд, и казалось, воздух вокруг него задрожал от жара. — СОВСЕМ ОПОЛОУМЕЛИ? — заорал он, и его голос перекрыл даже треск огня в очаге. — Он же вас разводит, как детей малых! А ну, быстро отошли! — Наставник, мы это… — Денис попятился, пряча руки за спину. — Отпрыски горных троллей! — Маг ткнул в них пальцем, и от этого жеста на кончике пальца вспыхнула искра. — Быстро посадили болтуна за стол! И чтобы перестали с ним языками трепать! Тоже мне, олухи! Он сплюнул себе под ноги и отвернулся. — Никто не сможет за минуту десять кристаллов маны наполнить, — бросил он уже спокойнее, но в голосе всё ещё звенел металл. — Уши развесили, болваны. Я вздохнул и покачал головой, но внутри довольно усмехнулся. Почти сработало. Далее состоялся ужин. Меня позвали за стол, стоило только начать заводить свою шарманку — видимо, решили, что проще накормить, чем слушать мои причитания. Да и логично: отруби они мне ноги или руки, пришлось бы тащить на себе, а нам ещё ехать. За едой я помалкивал, но уши держал востро. Из обрывков разговоров понял: на конечной точке нас ждёт кто-то важный. Маг огня заметно нервничал — то и дело хмурился, барабанил пальцами по столу, вскакивал без причины. Денис, тот самый молодой, что подкармливал меня в дороге, шепнул об этом, когда учитель вышел наружу. — Денис, — позвал я, когда он проходил мимо. Он наклонился, делая вид, что поправляет верёвку на моих руках. — Как вашего наставника зовут? Я ведь правильно понял, он ваш учитель, но вы не в ордене? — Мы как бы в ордене и не в ордене, — Он оглянулся на дверь. — Там сложно всё. Зовут его… — Он понизил голос до едва слышного шёпота: — Карен из рода Клоаковы. — М? — Я вытаращил глаза. — Чего? — Ничего, — Он дёрнул плечом. — Почему у него такая… — Я замялся, подбирая слово, — дерьмовая фамилия? — Тише! — Денис прижал палец к губам и затравленно оглянулся. — Если услышит — осерчает. Будем потом впроголодь бежать за каретой. — Расскажи, а то не усну, — Я пододвинулся ближе, потирая руки. — Как целый род может носить такую фамилию? Почему не поменяли? Парень вздохнул, покосился на дверь и, убедившись, что наставник всё ещё снаружи, решился: — Они не только не поменяли, но ещё и носят её с достоинством. Ну, кроме нашего наставника. Он стесняется жутко. Чуть что — сразу краснеет и в гневе страшен. Но история там… — Он почесал затылок, собираясь с мыслями. — Слушай. Я приготовился внимать, откинувшись на тюк. — Дело было около четырёхсот лет назад. Род Корнелиусов пошёл против короля. Монарх собрал армию, призвал союзные рода. Замок взяли в осаду. Не знаю, кому они там продали души, но три десятка архимагов не могли пробить защиту. — Денис говорил быстро, захлёбываясь словами. Но до учителя ему ещё далеко. Рэп ему точно не читать. — Вот тогда предок нашего наставника, обычный армейский маг, с отрядом отбитых на всю голову вояк пробрался через канализацию. Представляешь? Через выгребные ямы, нечистоты, всю эту… ну, сам понимаешь. Я понимающе кивнул. — Они заложили артефакт рядом с костью умершей, что держала защиту замка. Артефакт такой. Мощный. Сотню душ сгубили. Взорвали — и вся защита рухнула. Вместе с замком. Все, кто был внутри, включая сокровищницу, испарились. Отряд по канализации успел до взрыва вернуться. — Денис перевёл дух. — Король был очень зол. Вот прям очень. Хотел казнить, но не смог — слишком уж полезную услугу оказали. Да и вроде как герои. Тогда он вручил предку увольнительную грамоту и сказал: «Будешь теперь аристократом. И род твой отныне — Клоаковы. В честь твоего подвига». К концу рассказа я ржал как конь, утирая слёзы. Тюк подо мной ходил ходуном. — И они до сих пор это носят? — Выдавил я сквозь смех. — Ага, — Денис уже тоже улыбался, хотя старался сдерживаться. — С достоинством. Герб у них, говорят, с изображением… ну, сам понимаешь чего. — Да ладно? — Шучу. Нормальный там герб. — Блин, а я чуть не поверил. В этот момент дверь распахнулась. Карен Клоаков стоял на пороге, и лицо его не предвещало ничего хорошего. Он медленно перевёл взгляд с Дениса на меня, с меня на Дениса, и ноздри его раздулись. — Денис, — прорычал он тихо, но от этого тихого рыка у меня мурашки по спине побежали. — Похоже, у тебя очень длинный язык. — Да ладно вам, — вмешался я, всё ещё не в силах сдержать улыбку. — Клоаков маг. Ну подумаешь, смешная история. Не более того. Это ж наверняка в магической паутине можно прочесть. Чего скрываться? Карен побагровел. Кулаки его сжались, но он сдержался. — С тобой мы ещё поговорим, — выдохнул он, сверля меня взглядом. — А ты, болтун… Пойдёшь со мной. Сейчас же. Он резко развернулся на пятках и вышел. Денис, понурив голову, поплёлся следом, бросив на меня короткий взгляд, полный укора. Я остался один, всё ещё посмеиваясь. Ну хоть вечер прошёл не зря. Далее я задремал. Сон… Это был один из тех снов. Тот, в котором я видел того, кого нужно спасти. Во сне я оказался в огромной пещере. Тут повсюду лежали кости. Шкуры. Какая-то грязь, наступив в которую я понял, что это совсем не грязь. Вот сам смеялся над магом огня, а сам вляпался. Бедные мои кроссовки. Я шёл и чувствовал, что где-то за поворотом меня ждёт что-то важное, но вот что — мне было не суждено узнать. — На нас напали, — закричал вбежавший Денис.

Глава 15

Глава пятнадцатая

Племя снежных Шариков.

Сон сняло как рукой. Я вылетел из палатки следом за учениками Карена, даже не успев толком натянуть куртку — холод мгновенно впился в кожу тысячью иголок.

Снаружи стояла кромешная тьма. Небо затянуло плотными тучами — хоть глаз выколи. Дальше десятка метров не разглядеть ничего. Лишь росчерки огненной магии на миг вырывали из мрака мечущиеся силуэты, чтобы тут же снова утопить их в чернильной мгле. Как назло, поднялся ветер, швыряя в лицо колючую снежную крупу и сокращая и без того жалкую видимость.

Денис, Вили и Рафик встали плечом к плечу с учителем и принялись швырять огненные шары во тьму. В кого — я не видел. Зрением, способным разглядеть сквозь начинающийся буран, я, увы, не обладал. Только слышал, как шипят заклинания, и чувствовал запах озона, смешанный с чем-то диким, звериным.

Раздался первый крик. Кто-то вскрикнул высоко, тонко — и тут же захлебнулся.

Прятаться в палатке смысла не было. Если этих сомнут, следующим буду я.

Я подскочил к Денису, дёрнул за рукав так, что тот едва не сорвал себе заклинание.

— Освободи! Помогу!

— Сами справимся! — рявкнул он, даже не обернувшись, и швырнул сразу три огненных шара во что-то круглое, катящееся из темноты.

Крупный ком — в диаметре больше полуметра — резко вильнул влево, уходя от магии с грацией, несвойственной камню или снегу.

— Это что за хрень?!

Мне не ответили.

Я пригляделся. Тьма кишела ими. Снежные шары катались вокруг нас — десятки шаров, больших и маленьких, и в их движении чувствовалась зловещая осмысленность. Рафика нигде не было. Я только сейчас это заметил.

— Где Рафик?!

— Утащили твари! — голос Вили сорвался на визг.

— Освободи меня, я помогу!

— Да как ты поможешь, у тебя даже ранга нет! — заорал Вили, швыряя во тьму три жалких огонька. Похоже, он выдохся окончательно — мана кончилась, руки тряслись, лицо заливал пот, мгновенно замерзающий на морозе.

Вообще-то я мог освободиться сам. В пространственном кольце пряталась склянка с кислотой, способная разъесть ошейник. Но риск обжечь себя был велик, и я берёг её на самый крайний случай.

Сейчас, похоже, он настал.

Вили вдруг вскрикнул — резко, испуганно. Я дёрнулся, отпрыгнул в сторону, и вовремя. Огромный снежный ком прокатился мимо Карена, и из него — буквально из ничего — вылетела мохнатая когтистая лапа. Одно неуловимое движение, быстрее вздоха, — и маг огня рухнул в снег с распоротым животом. Тёмная кровь хлынула на белое, пар повалил от тела.

Карен не закричал. Опытный. Он рванул руку к карману, где лежали зелья исцеления, но твари знали эту тактику. Ещё два шара с бешеной скоростью прокатились мимо, нанося удары. Когти мелькнули ещё раз, и тело мага дёрнулось в предсмертной судороге.

— Наставник! — заорал Денис и бросился вперёд, выставляя перед Кареном стену огня.

Стена была слабой. Жидкой, с проблесками. Я сразу это понял — Игнат обучал меня видеть структуру заклинаний. У Дениса плетение было небрежным, кое-как набросанным. Такую стену разбить — раз плюнуть.

Четыре удара. Каждый шар, прокатываясь, бил когтистой лапой. На четвёртом стена рассыпалась искрами. Но парни успели оттащить тело учителя к палатке.

Я бросил взор на распоротый живот Карена и понял: бесполезно. Не жилец. За три года в Запретном лесу я насмотрелся на такие раны. Оттуда не возвращаются.

— Освободи его! — крикнул Денис.

Вили, трясущимися руками, начал рыться в карманах и вдруг замер.

— Где ключ? — спросил он тихо.

— Что?

— Ключ от ошейника. Он у Карена был. А Карен…

Оба уставились на умирающего мага.

Я выдохнул и, достав кислоту, плеснул на замок. Зашипело, потекло. Кислота сделала своё дело — замок лопнул с тихим щелчком и упал на пол палатки.

Вили только рот открыл, глядя, как я растираю запястье. На коже остался красный след.

— Ты… Ты что, всегда мог?

— Всегда, — кивнул я, разминая шею. — Просто ждал удобного момента.

Снаружи снова раздался рык — на этот раз ближе. Палатку тряхнуло, стены внутреннего дома шевельнулись, а лошадь заржала.

Я посмотрел на дверь, потом на Дениса. Оставаться с этими тварями один на один? Ну уж нет. Вместе хотя бы веселее будет идти.

— Сколько она продержится? — спросил я, косясь на ходящую ходуном стену.

— Нисколько! — выдохнули они хором.

— Понятно. Надо доработать.

Я пнул ошейник. Метнулся к выходу, но вылетать не стал. Приоткрыл полог, вглядываясь в белую мглу.

Ничего не видно. Значит, и меня не видно.

Резким броском нырнул в снег, уходя вглубь метра на полтора. Земля под мерзлотой подалась легко — магия земли раздвинула грунт, позволяя плыть сквозь него, как сквозь воду. Прополз метров двадцать, чувствуя спиной вибрацию от ударов — твари пытались меня достать.

Вынырнул осторожно, только глаза высунул. Достал из кольца порошок «Ночной глаз», растёр по векам. Зажмурился, проморгался — и мир проявился в серо-зелёных тонах.

Увиденное заставило сердце ёкнуть.

Два десятка глейсаров, что потеряли меня, застыли вокруг палатки плотным кольцом. Они не катались — стояли на задних лапах, вслушиваясь, поводя мохнатыми головами. Белые комья шерсти, почти невидимые на снегу. Я чудом проскочил. Они меня не ждали.

И тут Вили вылетел наружу.

— Вы убили учителя! — заорал он и начал поливать тьму огнём.

Где только ману нашёл? Накопитель, наверное, сжёг. Огненные струи хлестали во все стороны, выхватывая из мрака корчащиеся тени.

Денис выскочил следом, попытался схватить парня за рукав — промахнулся. Вили уже окружили. Три тени метнулись к нему, и огонь погас.

Я только покачал головой. Дурак. С этим ничего не поделаешь.

Поднял руки, призывая магию. Глейсары вновь перекатывались, катались по снегу — их любимая тактика. Ну уж нет, поиграем в боулинг наоборот.

Под самыми крупными взметнулись каменные руки, стиснули их намертво. Мелкие засуетились, заметались, пытаясь понять, откуда атака. Я всё ещё торчал из снега по макушку, укрытый вьюгой.

Над теми, кто попался, закрутились водяные воронки, превращаясь в ледяную сечку. Чавканье, визг, кровавое месиво на снегу.

Маны полно, но и тварей ещё хватало.

В голову пришла догадка. Я поднял над поляной огненный шар — размером с фитнес-мяч, завис на высоте пятнадцати метров. Свет залил всё вокруг.

Глейсары дёрнулись, заметались, пытаясь укатиться из освещённой зоны.

Ага. Бинго. Свет им противопоказан.

Я отпустил землю и воду, наблюдая, как шесть кровавых куч быстро заметает позёмкой. И в тот же миг в груди разлилось тепло. Сфера отозвалась приливом силы, будто я только что хорошо поел, выспался и выпил бодрящего зелья.

— Не отвлекайся, — одёрнул я себя.

Семь ледяных дротиков сорвались с пальцев. Два попали. Я вообще-то надеялся на большее, но они двигались быстро. Попадание — и дротик начал разрастаться, превращаясь в ледяную глыбу, сковывающую тварь. Раздался вой, но ветер унёс его прочь.

«Опасность», — взвыла сфера, и я нырнул в землю. И вовремя. Воздух над головой разрезал коготь — я даже почувствовал его ледяное дуновение. Один гад подобрался почти вплотную.

Вынырнул у него из-за спины, хлестнул огненным хлыстом по тому месту, где у нормальных существ спина теряет благородное название. Тварь взревела, развернулась — и напоролась на земляное копьё. Оно легко вошло в толстую шкуру, пробило насквозь.

Шар развернулся, раскрылся, и я наконец рассмотрел их как следует. Белый мех только снаружи, а под ним — чёрная, тугая кожа, словно броня. Морда чем-то напоминала волчью, но челюсть короче, лоб выше, нависает над глазами. Глаза красные, с вертикальными зрачками, горят злобой. Густые брови, выпирающие надбровья. Мышцы — стальные канаты. Мощная грудь, длинные когти, способные вспороть человека одним махом.

— Пипец ты страшный, — выдохнул я, одним движением водяного серпа снося ему голову. Чёрная кровь брызнула на снег, и в ту же секунду от тела пошла едва уловимая тёплая волна. Она накрыла меня, и по жилам разлилась приятная лёгкость. Сфера внутри отозвалась довольным гулом и чуточку расширилась — на самую малость, но я это ощутил.

Так вот оно что. Убивая этих тварей, я становлюсь сильнее. Прямо как в игре.

Мысль ударила в голову, и меня захлестнул азарт. Я решил: ни один не уйдёт.

Пока уцелевшие глейсары катались по поляне, пытаясь засечь врага, я нырял в землю, перемещался под снегом и выныривал у них за спинами. Удар — и ещё один замертво валится в сугроб. К сожалению, когда осталось четверо, они сообразили, что дело дрянь, и дружно покатились прочь, в спасительную тьму бурана. Догонять я не рискнул: во-первых, могли вызвать подмогу, во-вторых, мана кончалась. Я глянул на внутренний резерв — процентов восемьдесят пять слил. В такие моменты понимаешь, что не так уж её и много.

Как я и предполагал, Карен не выжил. Вили и Рафика утащили твари — когда именно, я не заметил, в горячке боя было не до того. Тела глейсаров к утру исчезнут, заметённые вьюгой.

Я вернулся в палатку. Денис сидел на корточках, уткнувшись лицом в колени, и мелко вздрагивал. Стоило ему меня заметить, как он дёрнулся, создав огненный шар.

— Денис, будь мужиком. Хватит ныть. — Я подошёл и встал рядом, положил руку ему на плечо. — Твой учитель погиб в бою. Для мага огня — что может быть лучше? И друзья твои тоже. Ну, кроме Вили — тот дурак. Хотя о мёртвых либо хорошо, либо никак.

Он сник и смотрел в пол.

— Давай вынесем Карена на улицу и предадим огню. Я знаю, он вёз меня на смерть, но я уважаю его — он не побоялся выйти против всех. Правда, выбора у него не было… Ладно, не будем об этом.

Денис поднял мокрое от слёз лицо, посмотрел на меня пустыми глазами, но кивнул. Молча подошёл, взвалил тело Карена на плечи и вышел. Вернулся через полчаса, бросил передо мной связку элексиров и кошель.

— Это всё, что от него осталось.

Я молча накрыл на стол: нашёл бутылку медовухи, вино, хлеб, мясо. Разлил по кружкам.

— Держи.

Денис взял, сделал глоток и отставил. Потом вдруг встал, подошёл к валявшемуся ошейнику, поднял его и протянул мне.

— Одевай.

Я чуть не поперхнулся.

— Денис, у тебя с головой всё в порядке? Я только что в одиночку положил куеву тучу этих тварей, и у меня даже ранга ученика нет.

— И что?

— То, что ты в шоке. Я понимаю. — Я отодвинул кружку и подался вперёд. — Послушай. Я мог снять ошейник в любой момент и убить вас всех. Но не стал. Я поехал с вами добровольно, чтобы наконец разобраться с теми, кто за мной охотится. Кто заказчик?

Денис сглотнул, покосился на полог палатки, но ответил:

— Род Каменевых. Ты им дело в Белом Тумане поломал. Они такого не прощают.

— Каменевы, — повторил я, запоминая. — Ладно. Наведаюсь попозже.

Он вдруг заржал — нервно, истерически, запрокинув голову.

— Куда ты наведаешься?! — выкрикнул он сквозь смех. — Это самый богатый и влиятельный род после короля! Глава — архимаг земли! Он тебя одним пальцем раздавит!

— Спасибо за информацию. Значит, предварительно подкачаюсь.

Денис оборвал смех и уставился на меня с безумной надеждой.

— Одевай ошейник, завершу дело учителя. Может, они сменят гнев на милость, если доставлю тебя живым.

— Успокойся и выпей. — Я пододвинул к нему кружку. — Мне нужно, чтобы ты сопроводил меня к тем, кто ждёт, но так, чтобы никто не видел нашего прибытия. А пока ответь на вопросы: кто на нас напал и куда вы меня везли?

Я откусил хлеб, прожевал и добавил, глядя ему прямо в глаза:

— И перестань думать, что сможешь меня одолеть. Ты для меня — на один зубок.

Перед его лицом вспыхнули четыре клинка — огненный, водяной, земляной и воздушный. Они замерли в миллиметре от горла, разноцветные, острые.

Парень сглотнул, но взгляда не отвёл. Молодец.

— Вы, четверо магичили, как инвалиды, — я откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и откусил здоровенный кусок хлеба с сыром. — Да и учат вас хреново. Я видел, как вы сегодня сражались, — смех, да и только. Справиться с вами — раз плюнуть. Вас бы на месяц-другой в Запретный лес. Вот там из вас сделали бы настоящих магов огня, а не эту жалкую пародию. Так что не стоит думать, что универсальный маг подчинится тебе. Был бы мой учитель более тщеславен — давно открыл бы свою школу, и весь мир охренел бы от крутости универсалов. Всё, начинай рассказывать.

По его взгляду я понял: демонстрация силы удалась. Глаза его прояснились, а ошейник теперь сиротливо лежал на столе. Правда, в его взгляде читалось не меньше вопросов, чем у меня.

— Кто ты такой? — спросил он, подтверждая мою догадку.

— Эй! — Я кое-как проглотил непрожёванный кусок, даже не успев насладиться вкусом. — Здесь я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Не тяни, а то настроение испортишь — и тогда познакомишься с моей другой стороной. Поверь, она тебе не понравится. Она вредная и злая.

Денис сглотнул, перевёл взгляд с клинков на моё лицо и заговорил:

— Это глейсары. Их ещё называют Хладными или Снежными ловцами. — Голос его звучал тихо, будто он боялся, что твари услышат даже сквозь стены палатки. — Давным-давно, когда боги ещё ходили по земле Эос, один из младших великанов — Глейр — осмелился бросить вызов самой богине зимы. Он хотел забрать её власть, стать повелителем холода, но вместо этого был разбит на тысячи осколков. Каждый осколок его тела, пропитанный яростью и силой, упал в глубокие снега. Так появились первые глейсары.

Он замолчал, облизал пересохшие губы, покосился на кружку с вином. Я молча пододвинул её к нему. Мой невольный рассказчик сделал глоток и продолжил:

— Они унаследовали от великана не только внешность — белый мех сверху, а под ним чёрная, как уголь, кожа, — но и его жажду силы. Они охотятся не ради еды, а чтобы становиться сильнее, пожирая магию жертв. Но в них осталась частица великаньей сути: убивший глейсара забирает эту частицу себе. Поэтому древние охотники называли их «ходячими камнями силы» — опасными, но безумно ценными.

Я слушал, не перебивая, и чувствовал, как внутри сферы то самое тепло от убитых тварей плавно распределяется. Теперь понятно.

— Говорят, — Денис понизил голос до шёпота, — что самый первый глейсар, тот, что был ближе всех к сердцу великана, до сих пор бродит где-то в ледяных пустошах. Если его убить — получишь силу, сравнимую с богами. Но никто ещё не вернулся, чтобы подтвердить это.

— Красивая сказка. — Я махнул куском колбасы. — Продолжай.

— Это всё, что я знаю.

— Это я и без тебя понял. — Я прожевал и запил вином. — Я имел в виду — куда меня везли?

Он как-то замялся, покрутил в пальцах пустую кружку.

— Высоко в горах строят башню. Для чего — не ведаю. Учитель тоже не знал, он сам однажды признался. Единственное, что мы знаем: в бараках возле той башни томятся разумные. Звери, люди, эльфы. Слышал, нужно триста душ. Вот туда тебя и везли.

— Не понял, — я нахмурился. — Они живы или уже принесены в жертву?

— Живы. Все живы. Мы для них продукты туда и везли. Обычно этим другие занимаются, но раз уж мы поехали за тобой, решили совместить.

Я присвистнул, откинувшись на спинку стула.

— Значит, меня бы убили не сразу. Интересно... Зачем башня — ты правда не в курсе?

— Говорю же, нет.

Я почесал затылок, переваривая информацию. Башня, триста душ, разумные в бараках... Железный Король? Очень похоже на его почерк. Только зачем ему это? Может, Каменев и есть Железный Король? Хм. А ведь я даже не знаю, как он выглядит. Ладно, сделаем себе пометку.

— Хорошо, с этим разобрались. — Я резко встал, потянулся так, что хрустнули суставы. — Сейчас ложимся спать, а утром отправляемся к башне.

Денис уставился на меня, будто я только что предложил прыгнуть в жерло вулкана.

— Зачем тебе это?

— Пока не могу объяснить. — Я развалился на самой большой кровати, закинув руки под голову. — Сам до конца не понимаю, но мне нужно увидеть её. Может, тогда картина прояснится.

Я закрыл глаза, но через секунду приоткрыл один, глядя на Дениса.

— Я спать. Если попытаешься ночью надеть на меня ошейник — убью. Мы поняли друг друга?

Он сглотнул, но кивнул. Помолчал, а потом вдруг спросил:

— Откуда у тебя такая сила? Откуда столько маны?

— Умер и воскрес таким, — буркнул я, поворачиваясь на бок. — Всё, спи. Завтра рано вставать.

К счастью для него, глупостей он делать не стал. И для меня тоже — убивать его не хотелось, да и в компании идти всегда веселее.

На утро я встал первым. Приготовил на завтрак гренки, сварил чай и принялся делать комплекс упражнений. Это уже вошло в привычку. Игнат вбил их в меня так плотно, что они въелись на уровни ДНК — как и отношение к смерти. Я их столько повидал за эти годы, что сердце… нет, не очерствело, но где-то близко.

Когда я поделился этим с Марго, она с огнём в глазах принялась уверять, что это не так и что добрее меня она ещё не встречала.

— Алекс, — сказала она тогда, — зайчик попал в беду — ты несёшься спасать. Грозный медведь ранен охотниками — ты бежишь его лечить. Охотники напоролись на тигра — ты не только никого не убил, но и проводил их до деревни. Я уж молчу про себя. Так что нет. Ты добрый, очень добрый, и твоё сердце полно тепла и сострадания.

Я вышел на улицу, зачерпнул горсть снега, вернулся к спящему и начал растирать ему лицо.

— Подъём, соня! Хватит дрыхнуть. Всю жизнь проспишь. В ней столько интересного, что спать — просто преступление.

— Алекс, дай поспать, — промямлил Денис, пытаясь отвернуться. — Ты чего?

— Если не встанешь, оболью ледяной водой.

— Зачем таким злым быть? — проворчал он, но с кровати всё же поднялся, натягивая штаны.

— Дружище, сколько тебе лет?

— Двадцать два, а что?

— Мне девятнадцать. — Я упёр руки в бока. — Где ты был, кроме этих гор? Мир видел? В других королевствах бывал?

— Нет.

— Я в другом мире побывал. В Запретном лесу жил. Гоблинов спасал, с големами бился. Призрачного волка одолел. Понимаешь, к чему клоню?

— К чему?

— К тому, что в мире столько всего интересного, и я хочу всё это увидеть. — Я ткнул его пальцем в грудь. — Спать столько, сколько ты спишь, — преступление. Иди умывайся, завтракаем и отправляемся.

Я уже собрался выходить, но обернулся:

— Кстати, палатку на себя переведу. Или сам хотел?

— Будто это что-то изменит, — буркнул он, наливая себе чай.

— Тут ты прав, не изменит. — Я погладил стену. — Я в неё, считай, влюбился. Всю жизнь о такой мечтал. Ещё не родился, а уже хотел.

Вышли мы только через час. У меня возникли проблемы с палаткой — я только с двадцатого раза понял, как её на себя переоформить. Если тут подходит это слово. Всю магическую сеть излазил, пока не нашёл нормальную инструкцию. И где? У того самого эльфа-блогера, что про замки вещает. Почему сразу не посмотрел? А хрен его знает.

Напитав артефакт, расчищающий дорогу от снега, мы уселись на козлы и двинулись вперёд.

— Показывай дорогу, — сказал я, но тут же мотнул головой. — Хотя не стоит.

— Почему?

— Видишь след? — Я указал на едва заметную полосу, уходящую в белую мглу. — Глейсары.

Денис проследил за моим взглядом и побледнел.

— Только не говори, что собрался идти по следу.

— Именно это я и хотел сказать. Думал на обратном пути заглянуть, но раз уж они приглашают, — я пожал плечами. — Впрочем, можешь остаться здесь и подождать меня. Я скоро вернусь. Ну, или не вернусь.

— Ты спятил? — он выпучил глаза. — Думаешь, один раз победил — и всё, теперь герой?

— Нет, но мне туда надо. — Я тронул лошадь. — Ты как хочешь. Мы недалеко ушли от деревни. До темна есть шанс дойти.

Я не стал ему рассказывать, зачем мне туда. Во-первых, не его ума дело. Во-вторых… этой ночью сон продолжился.

Я зашёл за поворот и оказался в небольшой пещере. Там никого не было. Только кусок льда в форме яйца, размером с холодильник. Лёд был прозрачным, как стекло. Я подошёл ближе и принялся рассматривать то, что внутри. Там, словно жук в янтаре, застыло неведомое создание. Оно чем-то напоминало морского конька, только размером с кошку. Кожа, вернее чешуя, была белой. Сначала я подумал, что это глейсар и так они рождаются. Но нет, это был не он — не было чёрной кожи, меха, да и ноги с руками выглядели иначе. А главное — два маленьких крыла.

На краю сознания я услышал: «Спаси меня».

Я давно понял, что эти сны не просто так. Тот, кто меня сюда выдернул — а я нисколько не сомневаюсь, что кто-то это сделал, — указывает через видения, кого нужно спасти. И я буду неблагодарной сволочью, если откажусь. Тем более спасать — дело благородное, хоть и опасное. Но если мне дали вторую жизнь, такого учителя, магию и знакомство с Константином, значит, в меня верят. И я это доверие не подорву.

Мы, солдаты русской армии, всегда придём на помощь угнетённым. Хе-хе.

Я дёрнул лошадь за повод, направляя её вдоль следа.

— Будь готов, Денис. — Я обернулся к нему, сверкая улыбкой во все тридцать два зуба. — Нас ждёт славная битва. Глядишь, выйдешь оттуда в ранге учителя. Если тебя, конечно, не сожрут.

Почему-то он не разделил моего прекрасного настроения.