Мне бы в маги! Книга четвёртая

Глава 1

Мне бы в маги 4

Глава первая

Парл… парла… Парламентёры! Точно! Переговоры!

— Алекс! — проорал Бард, сидя слева от меня. Шум стоял такой, что я едва мог его слышать. Свист разрываемого воздуха, повсюду фонтанчики земли. Валун, за которым мы укрылись, постепенно уменьшался, превращаясь в крошку. Семечки летели со скоростью пули и били не хуже — словно бронебойные патроны. Одна такая угодила мне в ногу, в тот момент я подумал, что мне ногу оторвало. Боль была адская. Хотелось вскочить и ударить волной огня. Едва смог себя сдержать. Так как здесь всё не просто так. Нельзя вот так взять и всё уничтожить. Нет, конечно, можно, но тут могут быть секреты, плюшки и другие рояли для участников турнира.

— Да, мой дорогой грозный мишка!

— Долго мы так не просидим! — не обратил он внимания на мою шутку.

— Согласен. Есть идеи? — вжался я ещё ниже.

— Валить надо отсюда.

— А куда?

— Подальше отсюда.

— Звучит логично. Только ответь мне на парочку вопросов. Ты ведь бывал в этом месте?

— Да.

— Оно большое, поле?

— Километра полтора. Если, конечно, не изменилось.

— Как думаешь, Бард, при нашей с тобой скорости есть шанс не сдохнуть, пока добежим?

— Если прикроешь щитом — выживем.

— А что там за полем?

— Не знаю. Все локации разных размеров. Одни — сто метров, другие — десятки километров. Тут не угадаешь. Они каждый раз тасуются, да к тому же каждые десять лет добавляют новые. Чтобы участники не выучили маршруты. И они, поговаривали, меняются в реальном времени.

— Да, помню, ты упоминал это. Что ж, тогда надо атаковать. Только аккуратно.

— Алекс, этих подсолнухов тут море. Не стоит разбрасываться маной. Предлагаю пробежку.

— Дружище, надо верить в своего напарника.

— Верю-верю. Только их семечки мои доспехи пробивают. Сколько ты щит продержишь под их напором?

— Так и мы не лыком шиты. Выбьем ближайших, а остальных будем атаковать издалека.

Рядом с ногой взметнулся фонтан земли. Семечко ушло неглубоко — срикошетило от валуна. Я подобрал его, изучая с любопытством покрутил в руке. Размером больше наших земных, скорее напоминает миндаль. Шелуха чёрная, с белыми вкраплениями. Очистил, прислушался к сфере. Молчит. Хм. Значит, есть можно. Наверное. На всякий положил руку на зелье исцеления.

На вкус — да, как земные, только слегка солоноватые. Их бы обжарить в масле, добавить соли со специями — красота.

Дальше случилось необъяснимое.

Стоило проглотить, как в голове мгновенно всплыло воспоминание. Мы с отцом идём на футбольный матч. «Спартак» против «Зенита». Пока ждали электричку, отец купил у бабушки на станции семечек. Вкусные были… М-м. Классно мы тогда вместе день провели. И «Спартак» победил. Мне пепси купили. Один из самых счастливых дней в моей жизни.

— Алекс?! Алекс! — затряс меня медведь.

— Чего тебе, Косолапый?

— С тобой всё хорошо?

— Лучше не бывает. Настроение отличное. Жизнь бьёт ключом. Я в компании классного медведя на крутом турнире собираюсь рвать желтокруглых монстров с горящими железными глазами.

— А-а, ясно. А я отвернулся на миг — ты уже сидишь и смотришь на подсолнухи, улыбаешься, будто не монстров видишь, а бочонки с цветочным мёдом.

К слову, заметил я одну странность за мишкой: когда наступает стрессовая ситуация, он перестаёт говорить нараспев.

— Всё хорошо, друг мой. Всё хорошо. Я бы даже сказал, прекрасно.

С этими словами я откопал ещё пару семечек, почистил их, одно протянул ему, другое взял себе.

— Держи. И скажи, что думаешь.

— Алекс, не до этого сейчас, — в щит ударило подряд пять семечек в одно и то же место, оставив неслабую такую вмятину.

— Попробуй, — настоял я. Прикрывая нас щитом. Мало ли. Вдруг это не мимолётное действие.

Он начал жевать, а через пару секунд принялся довольно скалиться. Тогда я и сам съел второе.

В этот раз мне вспомнилось, как мы с мамой шли на рынок. К нам должны были приехать родственники, и она взяла меня помощником. Мол, сумки будешь тащить. Отец-то на работе в тот день был. А за то, что я такой молодец, мне купили козинаки. Боги, как это вкусно было. Семечки в меду. Свежие, мягкие, тающие во рту. Интересно. Все мои воспоминания связаны с семечками из-за семечек?

— Ну что скажешь? — спросил я.

Медведь нахмурился. Странное чувство.

— Что вспомнил?

— Как-то шёл по лесу, никого не трогал, и тут спина зачесалась. Я только принялся об дерево чесаться, как мне в руки упал улей. Представляешь? Свежий мёд сам в руки упал. Вкусный, душистый. Это был один из самых радостных дней.

Потом я рассказал ему свои воспоминания. Из которых он почему-то заинтересовался только козинаками. Медведь — такой медведь: стоит услышать про мёд — всё, больше его ничто не интересует. Медовый наркоман.

Чтобы нормально насладиться эффектом, я продолжил поддерживать вокруг нас барьером. Благодаря этому мы смогли спокойно всё обсудить.

— Ты понял?

— Семечки дарят воспоминания. Причём тёплые.

— Ага. И?

— И они вкусные.

— Нет. Мы должны набрать их как можно больше. Представляешь, сколько золота народ отвалит за то, чтобы предаваться таким воспоминаниям? Красота же, скажи?

— М-м... наверное. Да, скорее всего, да.

— Вот, — радостно воздел я палец к небу. — А значит, мы отсюда не уйдём, пока всё не соберём. Турнир по времени не ограничен же?

— Нет. Только если в небе появится сигнал о следующем этапе. Тогда все участники должны будут явиться. Кто не успеет за отведённое время — выбывает.

— Понятно. Значит, не спешить, но и не задерживаемся.

***

Так как с одной стороны была скала, я не боялся получить удар в спину. Окружив себя водяным барьером, я выпрямился и вышел из-за валуна. Благодаря моей задумке семечки, попадая в меня, вязли и медленно оседали внутри. Мне оставалось только собирать их. Так прошло три часа. Барьер я держал на минимуме, благодаря этому семечки плавно проходили сквозь, попадая прямиком в кольцо, а моя мана успевала восполняться быстрее, чем я тратил на защиту. Бард, видя это, восхищался моим умением так умело контролировать свою защиту.

После того как вчера дед Тимофей, назвав его так, я, кстати, получил подзатыльник, поставил мне дополнительно по одной руне, я вообще чувствовал себя всемогущим. Мне было так легко, а сфера стала в разы отзывчивее. Точнее, стихии в ней. Они, к слову, как-то приутихли, достигнув некоего симбиоза. Случилось это не после нанесения рун, а после того, как я изучил заклинания, что подарил мне Коловрат, — все три заклинания были смешанными и объединяли в себе несколько стихий. Может, это потому, что они очень сложные. И приходится тщательно следить, кто за что отвечает? Может и так. Не до этого мне было.

Что касается новых рун, они давали возможность впитывать ману и насыщать стихии внутри меня. Так каждая из них стала более яркой, сильной и насыщенной. Если привести аналогию, они словно растения, которые наконец-то получили достаточно воды и плодородного грунта.

Но вернёмся к подсолнухам.

Мы шли медленно, обсуждая прошедший день, который для медведя оказался сущим кошмаром, по его словам. «Фотосессия» прошла, но длилась тринадцать часов. Нам нужны были образы: много, с разных ракурсов и в разнообразных одеждах. Только медовые печеньки Флёр и спасли ситуацию, да пара бутылок «Услады». Жужжаль каждый раз, когда одевала Барда, а после приглашённый художник магическим образом переносил образ мишки на холст, советовалась с тем «самым» эльфом: красиво? Или разорвать всё и начать заново? По мнению Флёр, он невероятно талантлив и понимает её как никто другой. Только с ним она и нашла общий язык. Уговаривать или отговаривать, что-то объяснять и вообще лезть — нет уж, спасибо. Творец творит, а значит, лезть не стоит. Медведю никто не наливал — иначе он бы из-за этой своей «Марии Великолепной» не смог бы сосредоточиться.

Впрочем, и я баклуши не бил. Бегал как сумасшедший после того, как оклемался от нанесения рун. Закупался зельями — часть мне подарили Моргана и Игнат из своих запасов.

Проводил Марго до дома Валериусов, где она решила поговорить с отцом, чтобы он выдал ей золота или дал взаймы. Вместе с нами отправился Игнат. Не знаю, как они смогли уговорить её отца, но вечером счёт в банке нашей будущей корпорации пополнился на сорок тысяч золотых. Марго не хотела быть обузой, хоть я и говорил, что те, кто не вкладывается деньгами, будут много работать. Она всё равно решила, что хуже не будет. Умница. Вот прям молодец.

Так мы смогли в тот же день заключить с гильдией мастеровых договор на изготовление футболок и флажков. Начнём с малого, но заполним всю столицу.

Также вечером учил заклинания, отрабатывал на площадке с Игнатом и Морганой. Встречался с Квипом и Квиллой. Они, узнав, куда я собрался, обрадовались и выдали мне сразу несколько кристаллов ЗПС и несколько сотен для эмоций. Я же отдал заполненные кристаллы эмоций и записи предыдущих сражений с магами, походов по магазинам, бала у Орловых, своих тренировок с новыми заклинаниями. Не так круто, как драка с глейсарами в пещере, но всё дело в подаче материала. Будет интересно для тех, кто смотрит как сериал. Поскольку с недавнего времени я изменил стиль, начав вести запись как блогер: сидел перед ЗПС и рассказывал, что со мной нынче происходит. Квип как-то явился и сказал, что эта моя идея зашла на ура, и теперь они готовы скупать у меня их за очень дорого. Только чтобы никаких простоев и нудятины — только движуха, боевик и приключения. На радостях мне выдали скидку на новые костюмы, кроссовки и футболки, несколько толстовок и бейсболок. Причём замечу: новый костюм, в котором я сейчас щеголяю, обладает функцией восстановления. Круто, да? И да, в этот раз я наконец-то не забыл попросить инструкцию к вещам, чтобы понимать, что они умеют. Так вот, например, я узнал: попади я в воду, новые вещи смогут сами себя высушить, выгладить, вычистить и придать свежий аромат. Стоит только подумать об этом, напитать маной. КРАСОТИЩЕ!

Новые кроссовки также претерпели изменения. Они были белые-пребелые. Шипы для бега — это уже было. Добавилась система проветривания, возможность левитации — если мана кончится, они помогут не разбиться. И главное, теперь я мог бегать по стенам, как Человек-паук из мультика. Счастливее меня на свете не было никого. Когда я поведал Игнату и Марго о чудесах, они только покрутили пальцем у виска. Мол, любая мантия плюс бытовая магия — и лови то же самое. Да ну их с этими мантиями, сюртуками, жакетами. Не нравится мне местная одёжка. Нормальный пацан ходит в спортивном костюме и кроссовках, а не как девчонка в платье. Бр-р. Побывали бы они в России. Обалдели. Там половина так ходит, как я. Да и вряд ли там изменилась мода, так что парни начали носить платья. Хе-хе.

В общем, полтора часа прошли весьма продуктивно. Как, впрочем, и сейчас. Мы шли, а подсолнухи, превозмогая всё, стреляли в нас. Благо кольцо безмерное, наверно, и я мог собирать много тонн семечек. Что примечательно: отстрелявшийся подсолнух склонял голову, давая возможность тому, кто за ним, стрелять по нам. Вот только защиту пробить они так и не могли, но поток семечек всё равно не прекращался. Не жизнь, а сказка. Как вспомню, сколько будут стоить за кулёк семечек — так аж скулы сводит. Богат, я буду богат! Стану пить только высшие зелья исцеления на завтрак, обед и ужин, а также перед сном. Хе-хе.

От столь приятных мыслей меня отвлёк какой-то звук, что смог пробить сквозь защиту. Мы с Бардом огляделись. Окружавшие нас подсолнухи, подняв свои листья, быстро устремились прочь.

— Бард, ты когда-нибудь видел, как убегает подсолнух?

— Не-а.

— И я не видел. Вопрос первый: как это возможно? Вопрос второй: кого они испугались?

— Его! — указал он молотом на два часа.

Усилив зрение, я увидел невероятную картину. К нам мчался на всех парах гигантский подсолнух. Высотой метров пять, а то и шесть, а его «корзинка» вообще не укладывалась в голове — метра два в диаметре. Плюс стебель толщиной с медвежье бедро, а листья длинные и тонкие, словно мечи самураев. И вот этот монстр бежал на нас. Да-да, не шёл, не переползал, а именно бежал, перебирая корнями.

Поляна вокруг опустела. На сотни метров вокруг — пустая земля. Ппц, они очкуны. Могли бы и подстраховать своего предводителя, кем бы он им ни был. Может, король? Точно, король подсолнухов. Потому что, когда он приблизился, я заметил на его корзинке золотистые семечки. Блин, интересно, что они дают? Какой у них вкус? А можно ли их посадить в нашем мире? МНЕ НАДО!

Приготовившись к бою, мы разошлись, но вдруг этот подсолнечный переросток замер и повёл корзинкой, глянув вверх. Мы проследили за его взглядом. Там, в небе, какой-то эльф верхом на ястребе пролетал мимо, указывая на нас пальцем. Только я подумал, как это круто — вот так вот лететь, и в тот момент из корзинки вылетело одно золотистое семечко. Я даже не заметил, как снаряд достиг цели. Звук разрываемого воздуха дошёл до нас уже постфактум, когда ястреб и эльф, подбитые, пикировали вниз. Точнее, их части. От выстрела они словно взорвались, разлетевшись на куски. Прям как в мультике — перья в разные стороны.

— Алекс, мы, конечно, с тобой серьёзные перцы, как ты говоришь, но, может, свалим?

— Не-а, — моё лицо озарилось хищным предвкушением. — Теперь я ещё больше хочу попробовать эти семечки. Да, кстати, не забудь напомнить мне сгонять к месту падения. Там могут быть зелья исцеления.

— Вообще-то это я должен быть грозным и опасным, — проговорил Бард, выставляя щит перед собой.

— Так будь. Кто ж тебе мешает? Это он тебе не поможет. Лучше убери его.

— Да, ты прав, — щит скрылся в пространственном браслете, который мы прикупили ему. Стоил он пипец как дорого, но, послушав истории, что здесь можно раздобыть всякое, мы сознательно пошли на это. Взяли в дело того самого алхимика, который создал для нас «Усладу». Алхимик оказался женщиной. Притом очень богатой женщиной, отчего появились вопросы к Игнату. Но об этом чуть позже, Подсолнечный (хе-хе) король приближался.

Дожидаться, когда он с нами сблизится и нанесёт первый удар, я не собирался. В ход пошли мои любимые огненные шары, превращающиеся в нужный момент в тончайшие диски. Двадцать шаров устремились навстречу рейд-боссу локации — а это точно был он. Однако все они были выведены из строя корнями, которые навстречу выбросил подсолнух. Причём корней было не счесть, и все длинные, толстые и пипец какие гибкие. Мои диски срезали всё, с чем сталкивались, но при этом теряли свою силу. Главный подсолнух тут же отрастил новые. Вот это стало неожиданностью. Очень такой неприятной.

— Красиво летишь! Восемь из десяти баллов! Если бы не орал и не крутился кубарем, точно десятку бы заработал! — прокричал я вслед Барду, которого пнули корнями, когда тот разбежался и, раскрутив молот, намеревался вдарить по стеблю.

— Пош… — что именно он хотел сказать, я не услышал. Слишком далеко он улетел.

— Эй, цветочек. Ты бы успокоился! А то сейчас как дам — мало не покажется.

Корзинка наклонилась, в меня вылетело семечко.

Я выставил водную стену и разом увеличил её до трёх метров толщиной. В связи с чем мысленно погладил себя по голове: умница, Санёк. Сила выстрела была такова, что семечко пролетело сквозь три метра воды, врезалось в землю, вызвав большой фонтан, оставив после себя кратер размером с фитнес-шар. Хвалил я себя за то, что стена дала шанс увернуться. Это ещё при том, что я помог себе ветром. Из интересного: обратил внимание, что он не в силах, как мелкие подсолнухи, строчить семечками как из пулемёта. Видимо, для столь убийственного выстрела ему требуется накопление энергии. Это очень даже хорошо.

Когда он сблизился, то атаковал листьями, похожими на мечи, но выставленные мною огненные стены остудили его пыл. Тогда в ход пошли корни. Их так просто сжечь не вышло, и мне пришлось отпрыгнуть, а самого Подсолнечного короля притормозить, сплетая заклинание каменных рук.

Если бы на моём месте был другой маг, понадеявшись на магию земли, то король смог бы такого крепко удивить. Поскольку он не стал вырываться. А просто наклонился на сорок пять градусов и достал меня. А он наклонился крайне быстро, отчего я едва среагировал, отпрыгнув. Острые, как бритва, листья задели живот, оставив неглубокую царапину. Костюм порезан, футболка тут же пропиталась красным.

Скривив губы от боли, я послал в него огненный вихрь, а перед ним отправил град камней. Камни неплохо так повредили листья, но от огня он снова защитился корнями. Он, как ящерица, вырвал их из земли и начал отращивать с невероятной скоростью.

Вот как с таким бороться?

Отвлёкшийся на меня гигантский подсолнух не заметил, как со спины подобрался Бард и нанёс сокрушительный удар молотом. Точнее, он мог бы быть сокрушительным, если бы стебель переломился. Но стебель изогнулся, амортизировав удар, а после снова выпрямился.

Далее Бард опять отправился посмотреть, что там на другом конце поля. Кстати, подсолнухов в радиусе километра вообще видно не было. Куда все подевались? Мне ещё семечки надо собирать.

Израненный, но ничуть не сломленный подсолнух крутанул корзинкой. С неё сорвались несколько жёлтых листьев, которые, долетев до меня, рассыпались в пыль, создав вязкую среду, отчего я двигался как в воде.

Только прилетевшая каменюка, что я послал перед этим, не дала ему меня прикончить, а это дало время создать сферу огня, которую я принялся накачивать маной и расширять. Полметра, метр, два метра, семь. И всё это жёлтое марево сгорело в магическом пламени.

— Ты меня достал, сорняк недобитый.

— Пошёл ты, мясо на ножках, — прилетел неожиданный ответ.

— Так ты ещё и говорящий?

— Так ты ещё и говорящий, — передразнил он меня, продолжив атаковать листьями. При этом я заметил, как одно из семян слегка начало светиться.

Ага, гад. Заговаривает зубы, а сам готовит атаку. Ну-ну.

— Вали его, Бард! — закричал я.

Подсолнух резко развернулся, намереваясь встретить медведя, но никого там не было. Бард ещё даже не добежал. Похоже, обзора на триста шестьдесят градусов у него нет. Когда он понял, что его обманули, было уже поздно. Ледяной град обрушился на него сверху тяжёлым водопадом, пригвоздив короля к земле. Силы я вложил достаточно, чтобы покрыть его метровым слоем льда. К этому времени вернулся мой напарник. Он перехватил поудобнее молот и замахнулся.

— Погоди, мой дорогой мишка, а чего это от тебя невкусно пахнет? — мне аж пришлось закрыть нос ветром. «Невкусно» — это было слабо сказано. Пахло просто ужасно.

Медведь вместо того, чтобы вымещать злость, насупился.

— Это гад пустил меня полетать. Вот только приземлился не на сухую землю, а в нечистоты.

— Откуда они там взялись?

— Мне-то откуда знать? Теперь шерсть в дерьме, душа ревёт от горя. Мой доспех испорчен, и из каждой щели льются помои. Самое ужасное — это видят все, — указал он на ПР, летающий над нами.

А вот это реальная проблема. Быстро создав дождь с примесью сильного ветра, я облил медведя, вычищая его до блеска.

— Не парься. Плевать на всё это с высокой колокольни. Главное — мы одолели крутого монстра. А твои полёты только прибавили нам интереса и зрелищности.

— Думаешь? — с сомнением произнёс он, невзначай пнув подсолнух.

— Сам пораскинь. Это ж какой дурью надо обладать, чтобы такого, как ты, запульнуть.

— Что ж, пора валить его.

— Перл… — услышали мы что-то невнятное.

— Чего?

— Парлме…

— Алекс, да разморозь ты ему голову-то. Он же не может говорить.

— Блин, точно!

Убрав лёд с корзинки (но не со всей — чтобы он не мог выстрелить), мы наконец услышали чёткое:

— Переговоры!

— Хм. Переговоры так переговоры. Тебя как звать?

— Рашк Златогривый.

— Я Алекс, это Бард. Скажи, Рашк, а где твоя армия? Чего они разбежались в ужасе?

— Это не армия. Это мои жёны и дочери. Я отдал им приказ исчезнуть, пока буду с вами разбираться.

— Мужик. Нет, не так — МУЖЧИНА! Это ж сколько их тут, тысячи три?

— На всём поле?

— Ну да.

— Чуть больше семи миллионов.

— Сколько? Не-е-ет. Ты точно мужчина с самой большой буквы. И на всех ты один?

— Конечно. Рашк не потерпит кого-либо ещё.

Я создал вокруг нас огромную сферу мутной воды, смешав её с землёй, тем самым отсекая ПР. Некоторые вещи я не планирую показывать. Пусть гадают, что и как.

— Скажи, тебя предупредили, что мы тут окажемся?

— Да. Нам дали много плодородной земли четыре дня назад. В ответ попросили тех, кто окажется тут, убить.

— Вот же вы гады.

— Не суди, пока не слышал всего.

— Удивил меня, — шмыгнул я носом и уселся на землю.

— Я сам не согласился. Это старые жёны с южного поля. Не могут принять, что я больше на северном поле нахожусь. Вот и решили за моей спиной принять предложение. Им земли отсыпали — да такой, что они в рост пошли. Сами же видели, какие они прыткие, сильные и крепкие.

— Это да. Доспех мне мой помяли, — согласился мишка.

— Так, ладно. У нас как бы время. Ты хотел переговоры. Слушаем тебя внимательно.

— Что вы хотите, чтобы не убивать меня?

— Семечек. Много семечек.

— Очумел? Это мои дети. Ты бы своих детей отдал?

— Ой, не заливай. Пока ты по ним не прошёлся, это просто семечки, и никакие это не дети. У вас как у куриц: пока петух не покроет, ничего из яйца не получится.

На самом деле я этого не знал, про подсолнухи. Я лишь сделал предположение. Раз он самец, и других нет. Удача была на моей стороне — я угодил прямо в точку.

— Так-то оно так. Но всё равно.

— Рашк, могу я их всех догнать и так забрать. Поэтому гони семена. И это не всё. Своих тоже давай.

— Нет.

— Тогда я тебя убью и вообще всё заберу.

Он замолчал, а у меня возникла идея. Мне Квип однажды про одного попаданца рассказывал, что тот всё тащил в свой мир. Так чем я хуже?

— Послушай, есть другое предложение.

— Слушаю? — с нескрываемым подозрением спросил Рашк.

— Предлагаю твоему семейству переехать в другой мир. Найду для вас землю. Свежую, плодородную. С условием, что вы будете делиться семечками, и главное — чтобы свойства, которыми они обладают, сохранялись. Это ведь не зависит от места жительства?

— А мана в том мире есть?

— Хоть объешься.

Он задумался.

— А не врёшь?

— Слово мага даю. Мишка подтвердит.

— Алекс слово держит. Если совру, пусть мёд перестанет быть сладким, — стукнул он себя в грудь.

— В таком случае согласен. Я передам тебе наследника и дочерей.

— Может, сам к нам?

— Нет. Это мой мир, точнее то, что от него осталось. Доживу своё тысячелетие здесь.

Сняв купол и лёд с Златогривого, я на всякий случай приготовился к бою. Но Рашк сдержал слово. Через полчаса по его зову вернулись все подсолнухи. Далее вперёд вышли те, что атаковали нас. Он прошёлся вдоль ряда, и почти пять тысяч — как он сказал — лишились своих корзинок. Это, видимо, и были те жёны, что не хотели уступать молодым.

Когда я всё подобрал, он выдал речь, что так будет со всеми, кто его предаст. Затем склонился, и из него выпало золотое семечко.

— Дай имя ему сам, но помни: чтобы он вырос таким же сильным, как я, нужно много маны и толику душевной энергии.

— Хорошо. Я всё сделаю и буду защищать их. Также я поведаю и покажу ему бой его отца. Пусть растёт достойным его.

— Да будет так, — после его слов все подсолнухи перед нами склонились, признавая нашу силу.

Эффект был что надо. Думаю, зрителям понравилось: как миллионы подсолнухов клянутся героям.

Распрощавшись, мы выдвинулись в следующую локацию, не забыв навесить место падения, где правда ничем не разжились. Но прежде, чем мы пересекли границу, я, как и медведь, увидел надпись, зависшую прямо перед глазами.

«Уважаемые участники! Поздравляем, вы первые, кто прошёл первый биом. На ваш счёт зачислено дополнительно 100 очков. Поздравляем: босс локации Рашк Златогривый признал поражение — вы получаете дополнительно 50 очков. Также за уровень сложности, превышающий ваш ранг в три раза, вы получаете бонус в размере трёхсот процентов — 300 очков. Итого на вашем счету 550 очков».

— Слышь, Бард, а жизнь-то налаживается, — вступил я на пригорок, откуда открывался мрачный вид на руины, затянутые серым туманом.

— Не знаю, Алекс, что-то мне не нравится это. Может, выберем другую локацию?

— Не за что, друг мой. Мы идём только вперёд!

Но тут случилась неприятность. Я почувствовал дискомфорт с небольшим жжением в животе. Раскрыв олимпийку, которая до этого скрывала порез от Златогривого, обнаружил незажившую рану. Вот те на.

— Алекс, плохо дело?

— Да не особо, но приятного мало. Нам срочно нужно найти магазин, а пока стоит перевязать рану бинтами.

Остановившись, я вынул бинты и мази из кольца. Бард же занял позицию в охранении. Пока обматывал себя, пришло осознание: лёгкой прогулки не выйдет.

Глава 2

Глава вторая

Кладбище!

Деревня Глухой Колокол.

— Вот и всё, — Робин Карлович убрал руку, деактивируя заклинание малого исцеления. — Больше столько не пей пива. Печень твоя уже не молода.

— Уж за это не переживайте, я прослежу, — прошипела пожилая коза. Следом раздался удар полотенца по голове её мужа — такого же немолодого козла. Толпа, окружившая старого лекаря, захохотала.

Спустя шесть часов, когда мана закончилась как у самого мага, так и в накопителях, Робин отправился в трактир. Он нёс сумку, помогая себе посохом, а Кир шёл рядом, весело болтая о том о сём. Парню исполнилось четырнадцать, и он здорово вымахал, став одного роста с Робином.

Все эти годы, что он путешествовал со старым лекарем, Кир выполнял не только роль помощника, но и обучался лекарскому делу. Учил травы, готовил мази и зелья. Да, готовить эликсиры и зелья — удел алхимиков, но то, что может вылечить насморк или расстройство желудка, вполне посильно и простому парню без магии. Для приготовления таких снадобий много маны не нужно — можно воспользоваться накопителем, используя походную магическую установку алхимика. Этим он здорово разгрузил Робина.

Не забывал он и про тренировки, которые когда-то прислал ему Алекс. Мол, чтобы всегда мог защитить Робина от лихих людей. Втайне от старого лекаря Кир купил себе кинжал на деньги того же Алекса и тренировался по методике этого странного парня. Алекс, несмотря на то, что они вряд ли когда-нибудь увидятся, продолжал его поддерживать.

Кир был благодарен ему за всё. За то, что вытащил из социального дна, на котором он обитал. Помог его семье переехать в деревню, что стояла на пути, по которому из года в год они с Робином Карловичем ходили, и поэтому раз в год они всегда бывали дома. За всё это он — да и не только он — всей душой помогал, и уж что скрывать, любил и уважал старого лекаря как отца. Скорее, как дедушку.

— Кир, как думаешь, здесь переночуем или всё же наймём телегу и доедем до твоих? Может, утром отправиться, чтобы как снег на голову твоей семье не свалиться?

— Можем и дойти. Пара часов не сыграет роли. Свежая прогулка перед сном только на пользу. Мои рады будут. Вы же знаете, они нам всегда рады.

— Тоже верно.

Вдруг трактирщик и окружившие его мужики как заорут:

— Видали? Видали, как полетел?

— Да, дури в нём, — подхватили другие.

— Весом в полтонны, а пнули так, словно ничего не весит.

— Ладно медведь, вы поглядите, как парнишка ловко обращается с магией. Ему сколько лет, двадцать, а плетёт со скоростью архимага.

Робин и Кир заинтересовались. Они давно были в дороге и немного отстали от новостей. Работы было много, отчего вся мана уходила на больных, и на паучке они не зависали. Когда они подошли, то заметили на стойке старый ткач. Такие уже лет сто не выпускают. Да только кому какая разница? Он показывает, звук передаёт, картинка не трясётся. Что ещё нужно?

Кир толкнул плечом мужика, что ближе всех стоял к нему:

— Чего такого там смотрите?

— Ты, парень, что ли, не в курсе? Турнир «Зов крови» начался. Прямая трансляция идёт.

— В смысле — прямая?

— Да вот так. Новое изобретение столичных магов. Теперь прямо с ткача можно наблюдать за участниками. Покупаешь подписку и выбираешь, за кем глядеть. Хочешь за одним — одна цена, хочешь за всеми — другая. Всё, не отвлекай, там бой в самом разгаре. Мишка-то полетел.

— Робин Карлович, как медведь может летать? Это же бред.

Лекарь не ответил, он взгромоздился на стул, чтобы лучше видеть, потому как пробраться через толпу было нереально. Кир тоже схватил ближайший табурет и залез на него.

Затем, увидев, как крепкий парень в непонятной одежде вдруг создаёт немалых размеров сферу огня в считанные доли секунды, а после создаёт ледяной град, они переглянулись. То, как этот парень двигался, было им обоим до боли знакомо. В момент, когда ПР облетел и все увидели на экране лицо, Кир и Робин переглянулись.

— Это же Алекс! — проговорили они, отчего чуть не свалились.

— Так, Кир. Нам нужен ткач. Срочно! Покупаем и едем к тебе в дом. Я беру отпуск!

— Так где же мы сейчас его купим?

— Это твои проблемы, молодой. С меня золото, с тебя — ткач.

Недолго думая, Кир крикнул, стараясь перекричать толпу:

— Трактирщик, продай ткач!

— Сколько платишь?

Ответить он не смог — слова не покинули горло. Ведь почти два десятка гневных глаз, человеческих и звериных, уставились на него, всем своим видом давая понять: не делай этого, парень, а то будет плохо.

— Думаю, мы в другом месте поищем, — успокаивающе произнёс Робин, слезая со стула и быстро покидая трактир.

***

Постояв на пригорке и понаблюдав за руинами города, мы отправились вдоль стены, что окружала биом по периметру. Нам нужен был магазин, лавка, терминал. Так как моя рана не хотела заживать.

Нашли его у врат из чёрного дерева в стене, примерно через два километра. На них имелось изображение в виде огромного черепа — человеческого. При этом вокруг скелета шло четыре луча. Оранжевый, голубой, коричневый и белый. Что это значило… Да фиг его знает. Мне сейчас вообще не до этого. Живот ныл всё сильнее и сильнее.

Да-а, мёртвый город был невероятных размеров. А то, что он мёртвый, это сто процентов. Вот только, как бы я ни всматривался, никого из живых я там не приметил. Вообще никого не увидел. Только руины зданий и туман, что покрывал их весьма густо.

Бард подошёл, приложил лапу в углубление, а после уткнулся в светящийся перечень товаров. Я тем временем рухнул на траву, зажимая рукой живот. Рана от листьев Солнечного короля ныла, и малое зелье исцеления только притупило боль, но не убрало её полностью. Придётся покупать что-то покрепче. Иначе дальше я не пройду. Воевать в таком состоянии самоубийство.

— Бард, — позвал я, не открывая глаз. — Озвучь чего там интересного, а то мне не по себе немного.

— Не заживает?

— Не-а. Ноет, зараза.

— Тебе всё читать или только что касается лечения?

— Всё читай. А то я так и не ознакомился толком с нововведениями.

— Так я тоже. Помню, как торчал на этой твоей фото-сс-ес-сии.

— То для дела надо. Всё, не отвлекайся и читай.

Медведь крякнул, покосился на меня, потом на возникшую иллюзию. И вдруг затянул нараспев, довольно улыбаясь:

— Правил тут — как в улье пчёл,

Всех не прочитать… Ну, в общем, слушай, Алекс, что хочу тебе сказать.

— Ты чего это, родной? — Убрав ладонь с лица, я приоткрыл один глаз.

— Да не знаю, чего-то настроение хорошее, — буркнул он и продолжил уже нормальным голосом: — Правила турнира «Зов Крови». Участвуют исключительно пары: маг и пробуждённый. В память о великих героях за свободу. Пробуждённый змей Ромул и его друг и брат Клавдий.

Далее…

Ранги любые — хоть ученик, хоть архимаг. Зелья исцеления разрешены. Артефакты — атакующие и защитные — под запретом. Применение — пожизненная дисквалификация. Накопители маны запрещены. Эликсиры — туда же, — побарабанил он когтями по камню. — Хм. Мантии разрешены.

— Серьёзно?

— Ага. Если мантия носит исключительно бытовой характер. Ну там согревает носителя или сохнет сама. Защищает от огня или ветра. Такие можно.

— Чем это отличается от защитного артефакта? — Приподнялся я на локтях и скривился от боли. Затем вновь принял лежачее положение.

— Артефакт сам по себе действует, а главное, он может обладать магией куда выше рангом, чем сам маг. Мантия же работает по принципу «на сколько ты сам силён, на столько она и действенна».

— Ладно, с этим понятно, хоть я и не согласен. Давай дальше порть настроение.

— Это мы легко, — ответил через пару секунд. Видимо, что-то прочёл, что мне точно не понравиться. Он ткнул лапой в иллюзию.

— Малое зелье исцеления — сто пятьдесят очков. Среднее — триста. Полное — шестьсот. Зелье маны (восполняющие половину сферы) — двести. Эликсир маны (полностью) — четыреста. Зелье скорости — двести. Одноразовое заклинание «магическое копьё» (сила уровень зелёный) — двести пятьдесят очков. Жёлтого — пятьсот пятьдесят, оранжевого — тысяча двести, красного — две тысячи пятьсот. Свиток «Малая защита» — триста. Восстановление сферы — пятьсот…

Чего?

— Восстановление сферы — пятьсот очков, говорю.

— Это я понял. Другое имею в виду. Тут получается есть что-то или кто-то, кто может повредить сферу?

— Похоже на то, — нахмурился Бард.

— Жесть. Мне точно надо. Лучше десять.

— Понимаю, но очков не хватит. Так, читаю дальше.

Зелье от яда — триста. И ещё, — он ткнул в самый низ, — справка по биому. Двести очков. Можно посмотреть, что за мир, какие монстры, боссы, и решить, идти туда или нет.

— О, это полезно, — я скривился от боли, когда опять приподнялся на локтях. — Сколько у нас очков?

— Шестьсот пятьдесят. За первый биом — сто, за первого прошедшего — сто, за бонус сложности — триста, за босса — пятьдесят.

— Погоди-ка. Что за бонус сложности?

— Момент. Ага, вот. Оказывается, прежде чем войти в очередную локацию, мы можем выбрать силу монстров.

— Серьёзно? А как так вышло, что мы… — и тут до меня дошло. В этом и заключалась подстава от кролика. Мы вроде как попали в крутую локацию с боссом и плюшками, в этом он не соврал. Однако в дополнение получили сразу бонус к уровню сложности. А то, что мы могли здесь сдохнуть… Ну, бывает. Мы не уточняли, куда попадём. Так как наши головы были забиты совсем другим.

Похоже, кто-то не получит своё золото. Точнее, получит, и тут же… Ладно, хрен с ним. Всё потом.

— Значит, так, — я почесал затылок. — Покупаем два малых зелья исцеления. Останется триста пятьдесят. Как раз на справку по следующему биому хватит, плюс немного останется.

— А может, среднее возьмём? — спросил Бард, глядя на мою рану. — Ты вон как кряхтишь.

— Среднее… Не, дорого. Потом. Давай малым обойдёмся.

Бард пожал плечами, нажал на кнопки. Из камня выпали два пузырька. Он бросил их мне. Я выпил малое зелье, почувствовал, как тепло разливается по животу. Рана мгновенно начала затягиваться.

— Так, может, теперь справку возьмём? — спросил медведь.

— Погоди. Посмотрим, что там за биом такой. Если что-то страшное, может, и не пойдём. А если интересное — возьмём информацию. Не стоит очками разбрасываться, лучше про запас оставим.

— Правильно, Алекс. Триста пятьдесят очков — это не крохи, — согласился Бард. — Мой юный друг, маг, двинулись. Мёртвый город ждёт своих героев.

Он поднял молот и зашагал вперёд к вратам, бормоча себе под нос: « Мёду бы сейчас, да в тишине посидеть. Распить бутылочку, да на Мариночку поглядеть…»

— Ага, ждёт. Что-то мне кажется, будто нам там не рады.

Я поднялся, отряхнул штаны и пошёл следом. За нами остался камень-магазин, мерцающий в солнечных лучах. И триста пятьдесят очков — на случай, если монстры окажутся через чур прыткими.

Ещё не дойдя до ворот, мне вот подумалось. А почему турнир так похож на игру? Не причастен ли мой знакомый в фиолетовом плаще да с косой наперевес? Очень может быть. Просто все эти игровые условности, которых ранее не было, очень уж вовремя появились. Именно тогда, когда я решил принять участие. Ничего, думаю, мы обязательно увидимся, и я непременно спрошу. Если не трухну, конечно. Хех.

— Слушай, Бард, а как вообще определяют, кто прошёл первый этап? Мы же не можем бесконечно по биомам шастать.

— Алекс, в этот раз всё по-другому. Я вообще не понимаю, что произошло.

— А как раньше было?

— За семь дней нужно было дойти до определенного места. Кто дошёл, тот прошёл в следующий этап. Вот и всё.

— А в этот раз не так, как я понимаю?

— Похоже на то.

— Всё становится интереснее и интереснее. Как бы копыта от этого «интереснее» не отбросить.

***

Божественный план.

— Чипсы принёс? — такими словами встретил Смерть, именующую себя Константином, древний бог Каэл.

— Пиво крафтовое? — ответил в той же манере Константин.

— Нету. Поставщик подвёл.

— Э-э, а как мы… — оторопел Костя.

— Зато имеется сто двадцать бочонков лучшего гномьего эля.

— Фу-уф. Не делай так больше. Я уж хотел бежать к себе.

В мгновение ока появились удобные мягкие кресла с подставкой для ног и встроенным массажёром. Между креслами стоял стол с чипсами и пустыми бокалами, куда Каэл принялся разливать тёмный эль. А перед ними на большом экране шириной триста дюймов в лучшем разрешении шла прямая трансляция турнира «Зов Крови», идею о котором когда-то по их просьбе муза Терпсихора подкинула местному королю.

— Я ничего не пропустила? — в дверь влетела запыхавшаяся женщина, с ходу плюхнувшаяся в третье появившееся кресло. Новой гостьей и была та самая муза, упомянутая ранее.

— Нет, Терпси. Они только-только летят через пространственный туннель. Вот-вот всё начнётся.

— За кого болеем, на кого поставим?

— За парнишкой, что от Костика, как там его? — пощёлкал пальцами Каэл.

— Алекс, — Костя сделал глоток и зажмурился от удовольствия. Всё-таки гномы умеют варить знатный эль.

— Думаешь, сдюжит?

— Вряд ли, — покачал головой бог всех стихий. — Он четыре года как маг, или три. А там нынче такие монстры собрались — у-у-у. Архимаги, магистры тьмы, орки, гномы, тёмные эльфы. Так что шансов мало.

— А кстати, — Каэл протянул ей наполненную кружку, — ты чего правила поменяла? На кой весь турнир перелопатила?

— Наш дружок виноват, — оба повернулись к Смерти, который делал вид, будто тут вообще не при делах.

— Подробности будут? — спросил Каэл после затянувшейся паузы. За которую Костя осушил литровую кружку.

— Ой, вот всё тебе интересно. Терпси как-то зашла в гости, а я только из отпуска вернулся. Так вот, я игру прикупил, и была там одна… Не суть, в общем. Она у меня в неё залипла на две недели. Да так ей понравилось, что она и говорит: « Вот бы у нас тут так было». А я ей кто, тебе мешает?

— Понятненько. Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет. Может, и вправду неплохо, что появилось что-то новенькое.

— Тебе понравится, — они втроём улыбнулись, предвкушая прекрасный вечер, а после чокнулись кружками. В этот момент зашла Краалия поздороваться с гостями отца. И надо же было такому случиться: на экране после надписи «Да начнётся турнир «Зов Крови»» в небольшой нарезке крупным планом показали лицо одного до боли знакомого парня.

— ОН!!! ЖИВОЙ!!! — зашипела она, но тут же получила гневный взгляд отца.

— Если испортишь нам отдых… Затем таким же взглядом посмотрели и Константин с Терпси. Отчего она быстро стушевалась и поспешила покинуть гостевой зал. У неё сейчас возникли вопросы к одному «певцу», что вроде как клялся, будто разобрался с этой проблемой.

— Ну всё, допрыгался, Олежа «Прекрасноголосый». Пора тебе годик-другой побыть тараканом, а лучше в петуха ощипанного.

Несмотря на шикарную звуковую систему, что подарил Каэлу Константин, они услышали, как из дальнего угла дворца донеслось:

— ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ ПЕТУХА!!!! У НИХ НЕТ ГОЛОСА!!!

***

«Уважаемые участники турнира. Вы вступаете в закрытую зону «Пелена Смерти». Данная локация отличается от остальных уровнем сложности: он на 100% выше стандартных биомов.

Также Вы можете выбрать дополнительный уровень сложности. Это даст вам шанс получить редкие предметы, но увеличит и риск проигрыша. Будьте внимательны при выборе.

Ваш ранг… — возникла короткая пауза, словно система сверялась с «МагУслугами». — Ваш ранг — Ученик. Поэтому вы можете выбрать уровень сложности вплоть до четырёхсот процентов.

Пояснительная справка:

При каждом увеличении уровня сложности растёт количество обитающих в локации существ, а также их сила и запас маны. Значительно увеличивается число редких и элитных противников.

Награда:

Повышается шанс получить более ценные трофеи, а также найти эликсиры, зелья, свитки и артефакты. Существует крайне редкий шанс обнаружить предметы, не предназначенные для турнира.

Дополнительное примечание:

Предметы, продающиеся в турнирной лавке, и аналогичные им, выпадающие из монстров, могут использоваться только во время турнира и не действуют по возвращении в Эос.

— Хрена себе, — выдал я, почёсывая живот. Зажившая рана немного чесалась.

— Да уж.

— Чего думаешь, сколько будем выбирать?

— Алекс, я тебе доверяю. Скажешь сто, значит.

— Значит, триста.

— Э-э-э, чего?

— Раз доверяешь, значит, уровень сложности три процента, то есть уровень мастера, — последние слова я проговорил громче обычного. Это чтоб зрители оценили наш масштаб.

Сам про себя подумал. Это ж сколько народ узнает про мою силу. Надо бы как-то придумать отмазку, с чего я вдруг такой сильный? Хм, может, прикинуться отпрыском древнего рода? Или, например, меня богиня поцеловала и даровала временный бафф. С другой стороны, это даст понять, что со мной связываться не стоит. Тем самым наша будущая корпорация получит меньше проблем. Наверное. Так, всё, хватит об этом думать. Мы идём вперёд. Только вперёд, и хрен кто нас остановит.

— Выбираю уровень сложности триста процентов, — озвучил я вслух. Двери отварились, и мы с Бадром шагнули внутрь.

— Твою мать… — не выдержал Бард, замахиваясь молотом.

***

Дом Велесова.

— Он сказал «триста»? — воскликнул Игнат, расплескав бокал с медовухой.

Народ сидел в большом зале перед «Зерцалом», которое принесла ради такого случая с собой Флёр. Помимо Тимофея, Маргариты, Варгоса, Игната, Коловрата, Морганы и, естественно, самой Флёр, здесь был и Эльдрим в облике человека, решивший остаться и понаблюдать за участием избранника.

— Самоуверенный засранец.

«Зерцало» позволяло создавать иллюзию, отчего формировался эффект полного присутствия — будто Алекс и Бард находились прямо в комнате рядом с ними.

— Так и хочется дать ему подзатыльник.

— Ты не уверен в своём ученике? — Эльдрим облизнул клубничное мороженое. Пить ему не хотелось, но вот мороженое он любил. За ним сбегала Марго, которая до сих пор не верила, с какими сущностями находится в одной комнате и всё благодаря этому странному парню. Один сильнее, страшнее другого. Отчего и сидела тише мыши рядом с «братишкой» Алекса, который тоже вёл себя очень тихо в присутствии патриарха-дракона. А ведь пока рядом был Алекс, Варгос вёл себя куда смелее. Его можно понять: от Эльдрима веяло такой силой, что жуть брала. Но что примечательно: пока он ел мороженое, вся эта давящая сила куда-то исчезала. Поэтому Марго не поленилась и принесла сразу несколько килограммов. Так смотреть за турниром всем будет куда легче.

— Да в том-то и дело, что уверен, — ответил Игнат. — Этот парень всех там раскидает и один останется. Мишку жалко. Он-то к такому не готов. Такой подготовки, как Алекс, не проходил. Дурак малолетний. Погубит Косолапого.

— Всё будет хорошо, — спокойно проговорил Велесов, пребывая в прекрасном настроении. Эти годы он жил один и считал это лучшим временем, но вот дом снова наполнился гостями, и мир ожил красками, о которых он давно забыл. Теперь он понимал, как ему этого не хватало.

— Ага, будет, — буркнул Игнат, делая большой глоток медовухи. — Вернётся — я ему устрою хорошую недельную тренировку.

***

Мы вошли в закрытую зону «Пелена Смерти». Через массивные чёрные врата, покрытые скелетом и полосами разных цветов. Не успели сделать и пары шагов, как на нас набросилась первая волна скелетов. Я мысленно пропел:

Ослепший старый маг

Ночью по лесу бродил.

На кладбище разлил

Он волшебный эликсир,

И лишь проговорил:

"Что ж я, старый, натворил!"

Хой! Хой! Хой!

Создавая огненное кольцо, выжигающее сразу четверых скелетов с мечами и в ржавых доспехах, бегущих на меня с горящими фиолетовыми глазами. Ох уж этот фиолетовый цвет.

Слова той песни всплыли в голове, стоило мне увидеть врагов. Хотя там вроде зомби были. Впрочем, неважно. Песня зачётная. Я слушал её, когда гостил у Константина. В перерывах между играми мы садились пить кофе, он хвастался, что привёз, и включал эту музыку. Классная, просто огонь. Жаль, не притащил какой-нибудь плеер на солнечных батареях. Я бы тоже от музыки не отказался. Местную слушать вообще не могу — ужас, а не музыка. Была там одна эльфийская группа «Древо Жизни». После того как Марго их включила, мол, они самые топчик, я понял: в этом мире музыки нет. А я даже ей не могу показать, что считаю настоящей музыкой. Так, что-то я отвлёкся.

— Бард, спина! — закричал я, перекрывая рёв множества скелетов, которые громко бренчали оружием, больше мешая друг другу, чем помогая.

Он резко крутанулся, выставляя двуручный молот. От силы удара скелеты рассыпались словно склеенные.

Создав порыв ветра, я отправил в полёт для начала ближайших врагов, а после, подцепив части сломанных скелетов, запустил их в качестве снарядов в тех, кто снова пытался окружить медведя.

— Весело, дружище. А ты говорил, не справимся. Смотри, как круто, — я отправил веер воды навстречу скелетам, выбегавшим из-за здания, от которого осталась всего одна стена.

— Было весело, — указал он молотом на приближающихся трёх собак-скелетов. Они были размером с мишку, а магия струилась не только в глазах, но и из пасти, и в лапах. Первый же их удар отправил Барда в полёт, а следом и меня. Это притом что я выставил стену воды. Вот с этой стеной я и полетел. Нормальные такие собачки.

Мы приложились спинами о те самые врата, через которые только что вошли в этот проклятый город — даже отойти не успели. Удар был знатный, я аж зубами скрипнул.

— Говоришь, весело? — передразнил меня медведь, потирая ушибленный бок. Но в глазах уже горел боевой азарт.

— Даже не представляешь, насколько. Спорим, убью быстрее двоих, чем ты одного?

Я принялся плести новое и весьма сложное заклинание.

— Мёд быстрее испортится, чем ты опередишь меня, мальчишка.

Медведь бросился в атаку, а я, ударив ладонями по мощёной камнями улице, произнёс:

— «Терра-Аква-Вента-Глетчер»!

Из-под моих ладоней во все стороны рванули трещины, из них вырвались ледяные, острые как иглы шипы высотой в три метра. Воздух покрылся морозом, сковывая собак. Улица покрылась льдом, не давая им нормально бежать. Ноги подскальзывались, ломались. Когда они окончательно замёрзли, шипы выстрелили в них, пробивая тела и превращая в прах. Фиолетовый цвет погас.

— Бард, ты ещё долго? А то мне скучно, — зевнул я для виду.

— Момент, — медведь отклонился, а после ударил молотом, но не попал. Тогда он кинул оружие в собаку, та, поймав его зубами, попыталась переломить древко. Этого времени ему хватило, Бард запрыгнул сверху, зацепился когтистыми лапами за голову и потянул на себя. Мышцы взбухли от напряжения, и всё же костная голова отделилась от тела. По улице понёсся победоносный рык.

— Пипец ты долгий, — покачал я головой, оглядывая море костей вокруг. — Пошли. Грозный мишка, посмотрим, что это за город такой.

Кинув ему семечку, я и сам разгрыз одну. И через мгновение мы оба шли и улыбались. Приключения зовут.

Глава 3

Глава третья

Побег не всегда спасение!

Город. Это был мёртвый город. Когда я говорю «мёртвый», я не имею в виду, что здесь нет жителей. Под словом «мёртвый» я подразумеваю, что нет ничего живого. Ни травы, ни букашек, ни животных. Даже вода — она, конечно, была в виде небольшой реки, что пронизывала город подобно змее, но я не рискнул не то что пить, а даже касаться её. Фиолетовый оттенок не внушал доверия. Наоборот, нагонял страха и мыслей по типу искупнись и превратишься в нежить.

После первой волны скелетов и трёх собак-скелетов мы шли уже полчаса, не встретив ни единого врага. Может, копят силы, а может, у них нет связи и о нашем приходе никто не знает. Горевать по этому поводу мы не станем. Нам есть чем заняться: нужно либо разгадать местную загадку, либо убить босса.

Пока шил я размышлял на тему как тут всё устроенно. Например, очки нужны не только чтобы закупаться, но и играют какую-то роль в турнире. Вопрос какую? Возможно, есть рейтинг участников. Или же по ним определят кто на каком месте. А вообще здорово, что они придумали во такие вот закрытые локации с уровнями сложности под каждый ранг участника. Так хоть какая-то справедливость для таких как я, против архимагов. Вот только не думаю, что тут участвуют другие психи-маги в ранге ученика, кроме меня. Да и учителей тут точно монго не будет. Как по мне большинство магистров да мастеров.

— Бард, а может быть такое, что сюда войдут и другие участники? Магистр там с какой-нибудь антилопой.

— Мне такое не ведомо. Это закрытая локация. Раньше такого не было. Всё было открыто: иди куда хочешь, сражайся с монстрами и другими участниками. Сейчас всё изменилось. Я будто впервые сюда попал.

— Но поле, на которое мы изначально попали, тебе было знакомо? — напомнил я.

— Да. Точнее, скала, у которой мы оказались. Несколько турниров назад я чуть не свергся с неё. Часа три висел, вот и запомнил это поле. Пока моя напарница не вытащила меня. Она магом ветра была, но у нас прошёл бой с другими участниками, она истощилась. Пока Лейла ману копила, мне пришлось повисеть немного, любуясь красотами.

— Понятно, — пнув камень под ногами, я не забывал поглядывать по сторонам.

Сами улицы были вымощены крупными булыжниками, но при этом были неширокими — метра четыре. Чуть позже мы выяснили, они были разными: какие-то четыре, какие-то шесть и даже восемь. Мы предположили, что те, что пошире, — центральные. Это было бы логично. Но вот что неизменно: вдоль всех улиц стояли остовы домов, и слева, и справа. Ничего целого мы так и не встретили. Где-то сохранилась большая часть, где-то виднелись остатки крыши, но по большей части город как после бомбёжки.

Свернув на улицу и пройдя какое-то количество шагов, мы угодили в тупик. Он был завален камнями. Причём основательно — метров пять-десять. Без магии тут точно не обошлось. Если я и перелечу через него, Мишка вряд ли перелезет. А поднять его тушу магией ветра очень затратно. Можно, конечно, вложиться и ударить посильнее, но тогда, боюсь, он улетит из локации. А вообще было бы здорово, если бы он приземлился прямо на босса. Этакая мохнатая бомба. Глядишь, быстрее всех прошли бы эту локацию, получив заслуженные плюшки. Такое точно бы понравилось зрителям.

—Не пройдём Бард, возвращаемся, — сказал я, и мы развернулись. Понимая бессмысленность перебираться на другую сторону.

Однако не всё так просто. Перед нами возникла фиолетовая дымка. Сначала одна, затем вторая, и так почти десяток. Стоило мне развеять всё это безобразие, как на нас взирали сотни горящих магией глаз скелетов. Но это ладно, а вот за их спинами стоял огромный рыцарь-скелет. Выглядел он впечатляюще: высокий, в чёрных матовых доспехах, с каплевидным щитом и мечом, переливающимся фиолетовым ореолом. У меня скоро отторжение к фиолетовому цвету начнётся. Вообще этот цвет мне очень нравится — у меня и костюм есть, и футболка, и даже шлёпки. Но такое обилие на фоне серого и чёрного — это слишком.

Сделав шаг навстречу, я поднял руку с раскрытой ладонью.

— Нихао, парни. Вы тут босса своего не видели? А то час бродим, а всё никого.

Тишина, только ветра завывали в разбитых окнах.

— Слышь, костлявый, — обратился я к ближайшему скелету. — Вон тот здоровяк — это ваш главный?

Опять тишина.

Скелет, у которого я спросил, выглядел немного иначе, чем остальные. У него был не только шлем, но и нагрудник с поножами, и доспехи не тронула ржа. А самое интересное — висевший на цепочке амулет: изображение скелета в круге и четыре цветные линии, расходящиеся во все стороны. Окинув толпу, я приметил такой знак почти у всех — у кого-то в виде амулета, у других нанесён на шлем или доспех. Включая чёрного рыцаря. Он мне чем-то напоминал рыцаря смерти из одной игры. Прям точь-в-точь. Надеюсь, он не столь грозен.

Я хотел спросить ещё кое-что, воспользоваться моментом, пока они недвижимы, но Бард решил, что лучшая защита — это нападение, и с рёвом ворвался в толпу. В тот же миг рота скелетов пришла в движение, и только командир остался на месте.

Вообще, довольно жутко, когда на тебя бегут вражеские солдаты, не произнося ни слова. Как-то это не нормально. Меня жаде покоробило, по телу пробежали мурашки.

Драться так драться. Потом пострадаем. Создал вихрь из камней — благо их под ногами и за спиной было огромное количество. Маны вложил много, так как это заклинание всего лишь фиолетового уровня. Боги, и тут фиолетовый! Поэтому, чтобы оно хоть как-то приносило пользу, пришлось нехило вложиться. Зато эффект был потрясающим: скелеты оказались хрупкими, и камни легко пробивали доспех размалывая их в муку.

Пока мишка махал молотом, я спокойно прошёлся по толпе вихрем, сокращая их поголовье.

— Семнадцать! — воскликнул радостный медведь, возвращаясь спиной на позицию справа от меня. Когда скелеты закончились. Командир мёртвого в прямом и переносном смысле продолжал стоять.

— Семьдесят шесть, — как бы невзначай обронил я, направляя вихрь в чёрного рыцаря.

— Маги такие… — Бард не договорил, раскрыв челюсть. Как и я замер открыв рот.

Рыцарь смерти выставил свой каплевидный щит и сделал шаг навстречу. Магический фиолетовый порыв смерти ударил в мой каменный вихрь, разрушая плетение. Камни безвольно посыпались на землю, чтобы в следующий миг от нового порыва выстрелить в нас.

Бард среагировал быстрее меня, выставив щит, за которым мы укрылись. Тем не менее он был круглый и не мог закрыть нас целиком, отчего часть камней ударила по ногам. В одном удача нам улыбнулась: камни, попавшие в нас, были мелкими, так что мы отделались синяками. Основной удар на себя принял щит, который я укрепил камнем. Универсальный щит не стал выставлять — ману надо поберечь. Блин, надо было прикупить флакончик маны.

Рыцарь бил и бил, собирая всё по всей улице, действуя не хуже мага земли. С каждым шагом он атаковал всё сильнее. Когда ни костей, ни доспехов, ни камней, которыми была вымощена улица, не осталось, он атаковал мечом. Мы рванули в разные стороны, уходя из-под удара, на ходу выпивая обычные зелья. Так как он не был боссом, раны зажили — что, несомненно, хорошо. Если бы ещё и обычные монстры ранили так, что только турнирными зельями лечиться, тогда точно капец.

Меч рассёк воздух, врезавшись в землю. В наши стороны полетел порыв ветра, отправляя нас в полёт. Медведь тяжёлый, а потому летел не так долго, как я, но он не владел магией ветра, а потому приложился спиной о полуразрушенную стену дома. От удара такой тушки стена пошатнулась и начала заваливаться.

В это время я, благодаря магии воздуха, проконтролировал свой полёт и также защитил медведя, выставив над ним щит.

— Долго не удержу, — крикнул я, отбегая от рыцаря, решившего, что я главный враг. Одно радовало: медведь быстро пришёл в себя и перекатом ушёл от рушащегося здания.

— Ты чего на нас взъелся, а? — швырнув в него огненное копьё, я отпрыгнул.

Копьё было встречено щитом и отбито. Он занёс меч для удара, который легко доставал до меня, несмотря на то что я был в пяти метрах, но подскочивший сзади Бард ударил его в спину. Скелета пошатнуло. Медведь ударил ещё раз и ещё, но пока не мог пробить доспех. Это крайне его злило.

Я также не стоял без дела и постоянно атаковал водяными серпами, воздушными кулаками в голову, не давая развернуть щит к медведю, который пришёл в бешенство оттого, что его грозный молот беспомощен против доспеха.

Понятное дело, доспех необычный, и количество защитных рун на нём видимо-невидимо. Но и молот у Барда был непростой — гномья работа, все дела.

— Отвлеки его, мне нужно время.

Молот раскрутился и ударил прямиком в затылок, отчего на миг глаза скелета моргнули. Хех, хорошо приголубил — вон как рыцаря пошатывает. Он даже встал не с первого раза.

Пока они «танцевали», я готовил убойное заклинание. Оно было новым в моём арсенале, оттого не очень удачно доделанным в плане скорости плетения. Неправильно сказал, оно было улучшенным до зелёного уровня.

— «Терра-Агни-Вулкан»! В сторону, Бард! — и направил ману, вырвавшуюся бурным потоком.

Земля покраснела, а следом разверзлась под рыцарем. Он тут же начал погружаться в лаву. Скелет пытался выбраться, но выпрыгнуть не мог — ноги уже плавились. Подбежавший медведь решил не дать ему вылезти. И только через пару секунд до меня дошло что он занят совсем другим.

— Ты чего творишь?

Я-то думал, он хочет добить его или бить молотом по голове, погружая всё глубже, а он, видите ли, за щит переживал.

— Щит, Алекс! Я хочу этот щит. Он красивый и напоминает мне каплю мёда, застывшую на дубовом листе.

Взмах меча — и сноп искр на бронированном пузе медведя.

— Он тебя сейчас убьёт! Отвали ты от него.

— Ни за что! — вновь дёрнулся он к скелету и с пятого раза всё-таки выдернул щит, при этом чуть не лишившись головы.

Я ничего не мог поделать — только стоять и смотреть, так как постоянно контролировал заклинание. В последний момент успел сдёрнуть ветром с рыцаря амулет, уж больно он был необычный.

Когда рыцарь смерти наконец сдох, мы не сразу поверили, что всё кончено. Так и стояли в ожидании, что вот он сейчас выберется и пойдёт на нас. Он, как терминатор, всё двигался и двигался, не желая сдаваться, пока над лавой не осталась рука с мечом. Когда и она ушла в лаву, только тогда мы выдохнули, а я перестал вливать ману.

Серьёзный противник. Чтобы его одолеть, мне пришлось серьёзно потратиться.

— Бард, а если мы выйдем и снова зайдём, монстры отреспавнятся?

— Они чего? — переспросил он, поглаживая каплевидный щит.

— Говорю, они заново не возродятся?

— Мне-то откуда знать? Раньше такого понятия как закрытые локации не было. Если кто территорию прошёл, то там пустота. Бывало, под конец первого этапа день-два идёшь, а никто на тебя не нападает. Всё зачистили. Тут же не только ради победы. Многие ради ингредиентов сюда рвутся, или ещё чего.

— Ясно, что ничего не ясно. И чего, классный щит?

— Ага. Только пока носить не могу — надо руны сбросить, он на старого владельца зачарован. Так что, когда вернёмся в Эос, надо на поклон к гномам идти.

Я покрутил медальон в руке. Медный кругляш, скелет, стрелки цветные. Никаких рун или кнопок. Магии тоже не чувствую.

Тут я вспомнил, что когда был в мёртвом мире, прихватил один примечательный браслет, именуемый «браслетом Истины». Вынул его из кольца, надел на запястье. Камни, что обрамляли его, на миг мигнули. Благодаря очкам «читай-пиши» я чётко помнил, какой камень за что отвечает.

«Мутный камень показывает скрытую магию и невидимые механизмы. Зелёный — видишь истинную сущность существ. Чёрный включает всё сразу, но быстро сажает батарейку», — всплыла в голове прочитанная тогда инструкция.

— Это что? — спросил Бард.

— Артефакт истины. Ну, так он зовётся. Служит для определения странной магии и ловушек. Также показывает, мертвяк перед тобой или живое существо.

— А, ладно. А то так нас бы дисквалифицировали.

Нажав на мутный камешек, я вгляделся. Амулет как амулет, только внутри него горел крохотный кристалл — видимо, питал магией сие устройство. Стоило нажать на зелёный, как вокруг амулета появилась иллюзия человека с мечом и щитом. Я тут же отжал камушек. Страшно, блин. Иллюзия как настоящая.

— Похоже, так раньше выглядел тот рыцарь, — указал он на камни, что едва продолжали светиться.

— Гигант. Ладно пофиг на него. Потопали. Что-то мы задерживаемся с прохождением.

Убрав амулет и щит, мы вышли из тупика и двинулись по центральной улице на север.

***

За последние шесть часов мы сражались восемь раз. Первыми, как обычно, нападали скелеты, а за ними в атаку бежали собаки-скелеты, которых с каждым разом становилось всё больше. В последний раз напал ещё один рыцарь смерти. Убить мы его не смогли, пришлось бежать — у меня тупо заканчивалась мана, а Бард схлопотал проникающий удар в плечо. Так что сейчас бежали как могли и куда глаза глядят.

— Туда, — указал я на здание, которое каким-то образом сохранило не только стены, но и крышу с окнами.

Внутри было темно, но, втерев в глаза порошок гоблинов (несмотря на то, из чего он сделан), мы смогли осмотреться. Это оказалось что-то вроде церкви или храма. Тут стояли в четыре ряда каменные скамьи, обращённые к амвону, где, видимо, кто-то когда-то выступал. На потолке висели железные ажурные люстры без свечей. Паутины нигде не было — говорю же, мёртвый город.

— Переждём тут. Если удача с нами, он нас не найдёт, — усаживаясь на пол и держась за плечо пробубнил Бадр.

— Что-то мне подсказывает, что он знает, где мы. Они все всё знают. Только повинуясь каким-то правилам, не атакуют всем скопом.

— Да я тоже так подумал, — выпив зелье Бард поднялся. — Пойду аккуратно гляну.

Только я хотел сказать, чтобы он не высовывался сильно, как в дверь, через которую мы вошли, влетела нога и ударила мишку в грудь. Он заблокировал удар выставив руки, но не помогло — сила была колоссальная. Мишка отлетел назад, врезавшись в меня и придавив своей тушей. Если бы не магия, я бы превратился в кровавую кляксу.

— Сл… слезь с меня! — задыхаясь, едва смог выговорить.

Слезть-то он слез, но рыцарь со всего маху ударил в пол щитом. Магия швырнула в нас сотни камней, в которые превратились скамьи, а вместе с тем треснул пол, стены — вообще цеком здание. Дальше всё пошло вразнос: стены, крыша — всё стремительно полетело нам на голову. Если я мог скрыться в земле на остатках маны, то Бард такой возможности не имел.

Он накрыл нас щитом, а дальше из-за шума и поднявшейся пыли мы не могли контролировать ситуацию. Я не только ничего не видел, но и не понимал, где верх, где низ. Под нам обрушился пол. Мы падали секунду-две, а может, три. Удар, крик боли, треск сломанных костей. Моих костей.

Дикий рёв Барда. Его лапа находилась в неестественном положении, щит он едва держал левой. Камни градом сыпались на нас. Каким-то образом картина перед моим взором на миг прояснилась, и я увидел, как огромный булыжник весом под тонну разбивает голову распластавшемуся на земле скелету. Только потом я понял, что это была статуя, установленная на пьедестале.

Когда падение балок и камней прекратилось, а мы с Бардом смогли встать — не с первого, не со второго и даже не с пятого раза, — мы огляделись, готовясь к сражению. Но никого не было. Рыцарь мёртв, скелеты не сыплются на голову, собаки не нападают.

— Значит, он решил прийти в одиночку, — прошипел сквозь боль Бард.

— Похоже на то, — протягивая ему среднее зелье исцеления. Я и сам выпил — с таким количеством переломов малое точно не помогло бы быстро восстановиться. — Прям настоящий рыцарь. Кодекс чести, все дела.

Подняв амулет со скелета, я уже хотел убрать его в кольцо — мне казалось, они важны, — но в этот момент скелет дёрнулся, и я от испуга тоже дёрнулся. Ладно хоть не закричал. То же мне герой телепередачи. Вот зрители наверное ржут у своих экранов.

Бард заржал, да и я улыбнулся.

Оказалось, это всего лишь сдвинулся камень, скатившись с трупа, и тем самым слегка двинул тело скелета. Бард наклонился и попытался поднять амулет, но тот рассыпался у него на ладони, превратившись в песок.

— Фигасе! Зачем так надо было сжимать-то?

— Да не сжимал, — начал он оправдываться. — Он сам взял, да и того.

— Ох, Бард, — покачал я головой. Хотел было вынуть накопитель, но вовремя вспомнил, что за нами следят. Поднял голову — и, конечно, ПР обнаружился прямо над нами. Целёхонький и невредимый. Интересно, а если я, как в прошлый раз, создам барьер из мутной воды… Он просечёт? Да естественно. Вон, когда перед вратами стояли, они как-то считали без моего ведома мой ранг. А уж определить, что я закинулся накопителем, для них вообще раз плюнуть. Что за монстры управляют всем этим? Какая в них сила? Может, я зря беспокоюсь об этом мире, и они смогут сами легко противостоять Железному Королю? Возможно, и смогут, но, если вспомнить возможности мёртвого мира… Там тоже были сильные маги, и причём такие, что могли открывать порталы в другие миры. Так что… Нет. Будет извечное: кто, если не я?

Рука Барда наконец встала на место, и сам он стал выглядеть чуть лучше.

— Итак, друг мой, где мы оказались?

— Скорее всего, в катакомбах города. Или в подвале этого здания.

— Скорее первое, потому что уж больно долго летели вниз. Так, дорогой мой. Мне нужна мана. Прикрой своего напарника. Посижу в медитации — так я куда быстрее восполню резерв.

Бард вынул медовое кольцо с орехами и изюмом и, сев на статую, что убила скелета, принялся меня охранять. Идти куда-то мы пока не планировали. Я же, сев в кресло что стащил у Римуса, закрыл глаза и подумал: вот зачем продал артефакт «Ночной свет»? Сейчас бы свет был, и не пришлось бы этот порошок в глаза втирать.

Просидели мы так почти сутки. Идти с неполной сферой — самое тупое, что можно придумать, учитывая, какие монстры здесь обитают. Я не ною — сам выбрал повышенный уровень сложности. Зато вон какой щит отхватили: сколько по нему ни бил — ни одной царапины, в отличие от того, что сделали гномы. Был бы не привязанный — вообще красота. Интересно, каково будет гномам узнать, что есть те, кто куёт лучше них? У них же по этому поводу пунктик размером с галактику.

Когда восстановился, мы развели костёр, перекусили и только затем пошли по тоннелю.

Кстати. Пока я медитировал, мишка успел пройтись — никто на нас не нападал, да и я к тому времени был наполовину заполнен, так что не опасался.

Вот во время своей прогулки он и наткнулся на нечто интересное.

Пока мы шли, первое, на что я обратил внимание, — эти тоннели рукотворные. Стены, пол, потолок ровные, как под линеечку. Такое можно сделать только двумя способами: магия земли или земная техника моего мира. В данном случае — магия земли.

Здесь было пыльновато, но посланный вперёд лёгкий ветерок, и дышать стало легче. Как сообщил мне ветер, тут имелась скрытая вентиляция, чему я только обрадовался. Создав три огненных шарика, я повесил один над нами, другой впереди и один позади — если кто появится, он меня предупредит.

Прежде чем свернуть, я услышал гул. Будто стоял на горе, где сильный ветер гуляет по вершине, стараясь сдуть. С каждым шагом странный гул то появлялся, то исчезал — будто кто-то дует, потом делает паузу, набирая в лёгкие воздух, и снова дует.

— Вот тут я и закончил. Дальше пройти не смог, — указал на пропасть Бард.

Мы стояли в широком коридоре, уходящем немного вниз. Сделай ещё пять шагов — и угодишь в бездну, где не видно дна. Длина её — более сорока метров.

— М-да, — почесал я макушку. — Слушай, Бард, я-то перелечу, но вот ты… Сможешь перепрыгнуть?

— Хм, если разогнаться, то могу попробовать прыгнуть. Не до конца, но до середины точно. Сможешь, там меня подхватить?

Я глянул за спину. Пять метров, ну шесть. Для разбега вообще нет места.

— Не разбежишься ты тут. Есть идея. Сейчас я…

В этот момент резкий порыв ветра вырвался из пропасти и ударил в потолок.

— Хм. Теперь нет идеи.

А мне ещё странным показалось, что, когда мы подошли, шум почему-то стих. Оказывается, вот от чего он шёл.

— Мыслю так Алекс, там есть какой-то выключатель. Например, пройдёшь его, а потом можно деактивировать ловушку.

— Может и так. Погоди. Сейчас попробую залатать землёй.

Применив магию земли, которая перекрыла пропасть от начала до конца, я радостно улыбнулся.

— Ха, делов-то. Ну и кто тут крутой маг? — с этими словами я, гордый собой и выпятив грудь, сделал шаг и чуть не угодил в пропасть. Резкий порыв ветра с потолка ударил в созданный мною мост. Не знаю, что там за сила, но моя поделка из земли вмиг развалилась, улетев в пропасть. Похоже это магия, а не просто так ветерок гуляет.

— Ха, делов-то, — опять передразнил меня мишка.

— Самый умный? Давай предлагай свои идеи.

Я отошёл и прислонился к стенке.

— Подстрахуешь?

— Конечно.

Он убрал доспехи и молот в браслет, чтобы облегчить вес, и вернулся по коридору немного назад. Не знаю, как он собирается при ускорении завернуть на повороте, но посмотрим. ЗПС работает, так что полюбуемся потом на повторе. Чует моё сердце, будет весело.

Когда Бард начал разгоняться, я это почувствовал — земля под ногами завибрировала. Я подготовил заклинание ветра, но оно не потребовалось. Так как я упал на пол от хохота. Когда медведь вылетел на бешеной скорости из-за поворота и, оттолкнувшись, прыгнул на боковую стенку, начав перебирать лапами. Вонзив когти в стену, он преодолел максимум четверть расстояния. Резкий порыв ветра откинул его обратно в начало с такой силой, что он оставил след в стене. Затем медленно сполз на пол. Прям как в мультиках. Вот я и ржал. Нехорошо, конечно. Но уж больно весело.

— Что ж, друг мой мохнатый. Видимо, мы застряли!

Глава 4

Глава четвёртая

Вот оно мне надо было?

— Ой. Ау. Жопа. Су… Да твою етить. ДА СКОЛЬКО МОЖНО? А так. Чтоб тебя черти драли. Самые умные, да? Ну а так. Твою дивизию.

Второй час подряд я пытался преодолеть ров. Что я только не пробовал. Например, ломать стены, полагая, что руны в них. Если сломаю, значит, и ветер перестанет меня швырять, как нашкодившего котёнка. Любые мои попытки по разрушению данного места пресекались моментально.

Не знаю, как там зрители. Может, им уже наскучило, но в какой-то момент я реально заколебался и захотел выпить. Вот что я за человек? Столкнулся с трудностью — и сразу пить. Хотя… Тут можно и по-другому глянуть на ситуацию. Я собираюсь не напиваться, а выпить для того, чтобы успокоить нервы, в следствии чего успокоиться и нормально подумать.

Выудил из кольца кресло. Для медведя у меня не было. Так что он сел на землю. Достал бутылку «Услады», на которую мы налепили этикетку Барда. Там он сидит чинно за столом, уставленным изысканными закусками, в халате, его лицо выражает довольство, а в руке бокал с «Усладой для глаз». Разожгли костёр и принялись жарить кусочки сыра да накладывать на отрезанный хлеб с копчённой колбасой.

В момент, когда бутылка была ополовинила, а мы весело болтали, вспоминая, как в лесу валили некров. И плевать, что нас кто-то услышит. В мире Эос почти постоянно кто-то кого валит. Не мы такие, мир такой. Так вот, в этот момент ПР подлетел чуть ближе с той стороны, где была видна этикетка.

Так мы ещё как бы невзначай начали обсуждать заранее приготовленную историю. Мол, помнишь, как мы спасли мага из портала, что пришёл из другого мира? За ним демоны гнались, а мы помогли ему их одолеть. Так он нас в награду иномирным напитком наградил. Тех бутылок мало, но вкус невероятный. Бард подливал мало в огонь. Уверял, что он живёт уже пятую сотню и пил многое, но вот такое… никогда. А какой эффект! Если бы кто знал, нас бы точно грохнули и попытались забрать всё. Хорошо, что мы только парочку с собой взяли, а остальное в банке спрятали. Потом мы как бы перешли на тему, а если бы захотели продать. Ну, не знаю, цена где-то пятьдесят тысяч золотом нас бы устроила. Так как эффект, который она дарит, ни один эликсир не сможет дать.

Вот так и просидели полчаса, после которых я услышал в голове голос Драгмира.

— Привет, Алекс, тысячу лет, тысячу зим. Как твоё ничего?

— Моё ничего, — ответил я вслух. Я уже научился контролировать это и сейчас специально ответил вслух. Так как этот момент мы тоже продумали. Пусть гадают, что же он такого даёт.

— Сам как?

— Да вот пребывал в небытие. Я чего зашёл-то?

— Да-да… Поёрзав в кресле, я принял более удобное положение.

— Смотрю, справиться не можешь.

— Есть такое. Но одолею, не сейчас, так через час.

— Знаю-знаю, ты парень упёртый. Но хотел подсказать. Попробуй с ним договориться. Как Игнат тебя учил.

— Да как? Он же не мой. Как я с ним договорюсь-то?

— Пытался?

— Нет. Как-то сразу отмёл это.

— Что ж, Алекс, мне пора. Удачи.

— Давай, друг гном. Рад был услышать.

Те предложения, где я говорил про «договориться», я вслух не озвучивал, из-за чего для наблюдавших за нами мои фразы казались несвязные и странные. Правильно. Пусть гадают.

— Пойду попробую, — оттолкнувшись от кресла, я подошёл к обрыву. Затем просто упал вниз.

Летел я вниз секунд пятнадцать. Ветра всё не было. Вот тогда-то я и, стукнув кроссовками, начал левитировать, заодно направляя себя ветром к противоположному, так сказать, берегу. Как только я преодолел четверть, ветер вышвырнул меня обратно. Говорить ничего не стал, а только сделал это вновь. Где-то на семидесятый раз, когда меня понесло обратно, я мысленно обратился к ветру:

— Еды у меня много, а вот силы у тебя закончатся. Поэтому ты или пропустишь нас, или истощишься, и все кому не лень будут сюда ходить.

Мне, конечно, не ответили, но на сто седьмой раз ветер… не появился, и я спокойно долетел до столь желаемого конца пропасти.

Вынырнув из пропасти на другом «берегу», я помахал Барду.

Затем перелетел обратно. Убрался в коридоре и снова перелетел. Никаких препятствий со стороны ветра не было. Получается, это не просто ловушка. Это разумная ловушка-артефакт.

Медведь на радостях разбежался и прыгнул, а через мгновение медленно сползал по стене. Я хохотнул, но так уж несильно.

— «Пропусти». Что бы там ни было. Даю слово, мы не навредим и не разрушим. Если это не навредит нам.

— «УСЛЫШАНО», — пропел ветер в моей голове.

— Прыгай.

— Да ну тебя, — махнул на меня медведь.

— Говорю, прыгай, всё нормально будет.

— Алекс, я тебя побью. Хватит надо мной издеваться.

— Да что ты, говорю, прыгай. Я нашёл разгадку.

— Ну смотри у меня, — показал он мне свой здоровенный мохнатый когтистый кулак.

Он разбежался и прыгнул, начав перебираться лапами по стене. Когда он почти добежал до половины, я не удержался и крикнул:

— Ты щит забыл!

Он в панике повернулся, концентрация сбилась, и мишка начал падать в пропасть, крича нехорошие слова в мой адрес. Подхватив его ветром, я аккуратно доставил ругающуюся тушку к себе и поставил рядом с собой. Затем сразу же протянул пирожок с грушевым повидлом и медовым кремом снаружи.

— Прости, не удержался.

— Дурак ты, Алекс.

— Зато не скучно.

Мы спустились чуть ниже, и метров через триста потолок начал снижаться, а стены, наоборот, расширяться. Пока не дошло до того, что нам пришлось идти гуськом, а вот медведь ползти. Хорошо хоть он клаустрофобией не страдает.

Мы упорно шли вперёд, так как чётко понимали: никто не будет устанавливать такие меры защиты, если не хочет скрыть что-то ценное. А мы мысленно это ценное считали уже своим.

Так мы оказались у воды, что разделяла нас и пещеру впереди. Преодолеть его нереально. Единственный способ — это нырнуть в воду и переплыть под водой или чуть высунув лицо над водой. Более никак.

— Хреновы наши дела, друг, — пробубнил медведь, что едва мог ползти.

— Согласен, — глядя на фиолетовую воду, что преградила нам путь.

Я видел, что метров через двадцать пещера станет большой, и там дальше есть проход. Мой огненный шарик спокойно полетел и подсветил её. Однако вот вода меня смущала. Так ладно вода. В ней ещё и водовороты крутились с такой силой, что утянет любого.

Подползя к краю, я попытался договориться с водой, но никто меня не слушал. Почти полчаса я уговаривал её пропустить нас, успокоиться. Никакой реакции. Что ж, эта вода, похоже, отравлена. Я даже отклика не ощущал от неё.

— Жди меня здесь.

— Точно уверен? Алекс, давай вернёмся.

— Нет. Мне нужно остановиться сильнее. Только так и никак иначе.

— Зачем?

— Когда-нибудь расскажу.

Окутав себя водой, я принял лежачее положение и закатился в воду.

Первое, что ощутил, это магию смерти. Я оказался прав. Вода отравлена. Создав внутри своей сферы шар огня, предварительно её расширив, смог разглядеть причину этого. На глубине пятнадцати метров в полу зияла трещина. Небольшая, но именно через неё попадала фиолетовая отрава.

Пока я находился в воде, моя мана на поддержание заклинаний уходила процентов на сорок больше. Так, помимо этого, водоворот закручивался со скоростью до пяти, а то и десяти километров. Смерть так и хочет пробиться ко мне. Отравить меня, умертвить. Ага, сейчас. Не дождёшься.

Да, вода отравлена, но она, по сути, остаётся водой, потому моя магия с ней справлялась. Подплыв к трещине, принялся её латать. Водоворот мгновенно усилил сопротивление, желая захватить меня, утопить, разорвать и раздать. Нет уж, дорогая. Так дело не пойдёт.

Потратив рекордную четверть всего резерва, мне всё же удалось запечатать трещины, покрыв толстым слоем камня. Вода явно имела в виду извержение, а потому уже через полтора часа вся очистилась. Я в это время вернулся к Барду.

— Алекс, какого..., он очистился?

Глянув на воду, я смог убедиться, что и вправду фиолетовые блики и цвет пропал, а сунув руку, окатив её водой, я не ощутил давления. Наоборот, только благодарность.

— Пропусти нас, пожалуйста. Не причиняя медведю вреда.

С этими словами вода издала небольшой такой плюх, как бы соглашаясь, и не дожидаясь чего-то ещё мы нырнули. Никаких проблем, проплыли, выехали в пещере не возникло.

Только вот…

— Ну и гад ты, Бард.

Это негодяй, вылезая из воды, как собака затрясся, и вся вода полетела во все стороны. А мы тут как бы сражаемся и душистых ванн не принимаем. Он весьма грязный и потный, и теперь я потный и грязный.

— Ой, простите, я, кажется, вас не заметил, — хохотнул мишка.

— Ах так? Мстительный, значит. Ну-ну. Посмотрим, кто кого.

Пещера была как… пещера как пещера, ничего особенного. Пройдя её, мы вошли в коридор. Я уже уловил, что это испытание стихиями не просто так. После на вратах на амулетах везде четыре цвета, четыре стихии. Интересно, она сама появилась на моём пути? Или это такой мощный рояль от организаторов турнира? Может, они вычислили кролика, что нас подставили, так решили извиниться? Хм. Возможно. Только уж слишком быстро. Думаю, такое им не под силу.

— Как думаешь, что нас ждёт дальше?

— Я не думаю, я знаю, — проворчал медведь, медленно уходя под землю.

Я отпрыгнул, протянул руку и, напрягая жилы, помог ему вылезти. Естественно, без магии не обошлось — иначе он бы мне либо руку оторвал, либо утащил с собой.

Перед нами была очередная ловушка. Земля. Неразговорчивая. Неотзывчивая. Вредная. Да-да. Ведь я не видел следов отравления и потому не понимал, чего она не хочет со мной общаться. Та её частица, что живёт во мне, тоже не понимала, почему не откликается. Словно со стеной разговариваешь. Но главное — я чувствовал, что она меня слышит.

— «Чего вредничаешь?»

Перелететь, как и всё остальное, не выходило: земля резко создавала препятствия, не давая пройти. Напролом я попробовал — мана начинала утекать полноводной рекой, и я плюнул. Так дело не пойдёт. Нет, надо думать.

— Думай, голова, я тебе шапку модную куплю, — проговорил вслух и начал ходить туда-сюда.

— Алекс, глянь, следы, — указал Бард где-то минуты через три моего хождения.

Я обернулся и на зыбком песке заметил странные отпечатки — парные, будто кто-то стоит друг напротив друга.

— Хм, что это?

— Следы. Четыре штуки. Ещё вон там и вон там.

— Пипец ты Шерлок.

— Кто?

— Умный, говорю, ты.

— Знаю, — отмахнулся он с улыбкой на морде. — Мне мама тоже всегда так говорила.

— А где твоя мама?

— Дома с папкой. У них дом в деревне. Спокойное место. Тихое. Нету этой столичной суеты.

— Давно там бывал?

— Давненько.

— Когда всё это кончится. Навести. Не дело забывать родителей.

— А сам-то давно был у своих?

— Нет у меня их. Игнат стал мне тем, кто их заменил.

— Прости, Алекс.

— Да всё норм. Всё, давай разбираться.

***

Дом Велесова.

— Игнат, ты что плачешь? — Коловрат протянул другу платочек.

— Что-то в глаз попало. С чего мне плакать-то?

— Это любовь! — проворковала Моргана.

— Это пыль, — не согласился Игнат. — Пыльно тут. Всё, не отвлекайте. Хочу посмотреть, как он выкрутится.

На всех лицах, кроме Игната, появились понимающие улыбки, но продолжать разговор никто не стал. Все всё понимали.

***

Я попробовал наступить сам — нога ушла по щиколотку. Выдернул, чертыхаясь. Земля не слушалась. Бард не пытался, он уже до этого провалился по колени, едва вытащили его.

Тогда я попробовал наступить на след, но опять же провалился.

— Так погоди, предлагаю вместе, — озвучил я возникшую идею. — Ты на ближайшие, а я на те, что напротив. Готов? Наступаем.

Мы ступили синхронно — и оба начали медленно тонуть. Я едва успел отпрыгнуть, толкнув медведя в спину порывом ветра.

— Не работает, — констатировал очевидное Бард, отряхиваясь.

Я уставился на песок. Следы… парные… Кто-то прошёл здесь, не утонув. Земля нам на что-то намекает. Вопрос: на что? Какой тут секрет?

И тут до меня дошло. Надо не просто наступать, а двигаться. Постоянно. Без остановки. Словно… словно танцевать. Серьёзно? Танцы?

— Бард, — начал было я, не зная, с чего начать. — Ты когда-нибудь танцевал вальс?

— Мёд в сотах, нет. А ты?

— Представь себе, да.

Я ненадолго замер, уставившись в прошлое. Мне тогда было двенадцать, почти тринадцать. Возраст, когда всего стесняешься, а особенно родителей. Маме тогда в голову взбрело, что я должен стать «культурным» человеком. Любой мужчина должен уметь танцевать. Именно танцевать, а не дёргаться, будто тебя электричество ударило и ты в припадке бьёшься. Вот и отдала меня в кружок бальных танцев. «Алекс, это облагораживает», — говорила она, пока я в обтягивающих штанах и облегающей водолазке выделывал па под взглядами прыщавых девиц, впрочем, я был не исключение, и строгого учителя Михаила Выгодова. Я ненавидел каждый час этих занятий. Но сейчас… сейчас я был благодарен маме. И своему учителю, что гонял нас. И всем богам, что я не прогуливал те уроки. Потому что мама ходила со мной. Но это неважно. К нам через два месяца такая девочка пришла, что я сам бегал на уроки танцев и старался как никогда. Лишь бы с ней в пару попасть.

— Восьмёрка, — выдохнул я. — Нужно идти восьмёркой. Бери меня за лапу и повторяй за мной. Наступаем чётко в следы. Мне кажется, они будут появляться по мере нашего продвижения.

— Ты с ума сошёл? — Бард выпучил глаза.

— Доверься. И не наступай мне на ноги. А то подпалю шкуру.

Я взял его лапу — грубую, мозолистую, размером с мою голову. И мы начали.

Шаг вправо, шаг вперёд, разворот, полушаг назад. Я вёл, он — отчаянно путаясь, но стараясь. Песок под ногами не проваливался, а пружинил, будто паркет. Бард кряхтел, немного про себя матерился, но не останавливался.

— Раз-два-три, раз-два-три, — приговаривал я, увлекая его в «восьмёрку».

— Какая стыдоба! Великие боги, за что Вы так со мной! — страдал медведь.

Я только смеялся над его страданиями. Мы кружились по зыбкому песку, как два медведя в цирке, и земля под нами вибрировала, словно подпевала мне в такт. Она словно наслаждалась нашим танцем.

Пусть подпевает. Главное, что не проваливалась, не пыталась нас убить.

— Знаешь, Алекс, я тебе этого никогда не забуду! — орал Бард, сжимая мои ладони.

Сил у меня было много, и сжать их у него не выходило. Это тоже немного бесило медведя.

Мы прошли ловушку. И когда ступили на твёрдую поверхность, оба рухнули на колени. Я не выдержал, начав хохотать.

— Чего хохочешь, как ненормальный?

— Да вот представил, как эта… Ну как там её… Ах да, Мария Великолепная. Вот как она наблюдает за нашим с тобой танцем и ржёт над тем, какой ты… Знаешь, есть поговорка: плохому танцору мешают… Ну ты понял.

— Да не смотрит она, — сам себе не веря, прохрипел медведь.

— Да ещё как смотрит. Ты где-нибудь видел танцующего медведя, что вошёл во вкус? Вон как пританцовывал, дальше поправлять не надо было под конец. Сам чуть ли не вёл меня, — ответил я, вытирая слёзы. — Но если твоя Мария Великолепная узнает, что ты умеешь танцевать… боюсь, она затащит тебя в своё представление. Будешь у неё на подтанцовке.

— Убью, — серьёзно сказал Бард. — Сначала тебя, потом себя.

— Договорились. А теперь поднимайся и потопали. Вон впереди что-то светиться. Похоже, это наше последнее испытание. Жду не дождусь, что же там в конце.

***

Робин, Кир и его семья сидели перед экраном, а комментатор за экраном не мог сдержать удивлённых эмоций, комментируя происходящее.

«Уважаемые зрители, мы наблюдаем невероятное! Первая пара, что нашла закрытую локацию… э-э-э, „Медовое Брюхо“ и „Странный парень в синем“, как мне тут подсказали коллеги, зовут его Алекс, столкнулись с ловушкой земли. И вместо того, чтобы героически погибнуть или просто-напросто перелететь. Хотя мы все видели, это невозможно, они… танцуют! Да-да, вы не ослышались! Медведь в доспехах и парень в синем одеянии отплясывают что-то похожее на… да у меня и слов-то для него нет. Я такой танец вижу впервые. Синхронно, чёрт возьми! Уважаемые зрители. Обратите внимание на зыбучий песок — он не тонет, он… он подпевает? Или у меня галлюцинации? Я ещё никогда не видел, чтобы на „Зове крови“ участники устраивали танцевальную битву с локацией. Это гениально или безумно? Пожалуй, и то, и другое. Но, судя по тому, что они не провалились, метод работает. Давайте посмотрим, чем закончится этот необычный танец… О, они заканчивают! Поклон! Браво! Думаю, даже боги сейчас аплодируют. Или смеются. Но очки, уверен, им накинут. Такого здесь ещё не было! Знаете, уважаемые зрители, я собираюсь болеть за эту странную парочку. Они сильны, находчивы и обладают чувством такта. Ха-ха. Что ж, а теперь готовимся к новому испытанию. Думаю, ни для кого не секрет, что следующей ловушкой станет стихия огня».

— Как думаете, пройдут?

— Конечно, Кир. Ты просто плохо знал Алекса. Я с ним провёл чуть больше времени. И вот что я про него тебе скажу. Алекс — человек целеустремлённый, обязательный, волевой. Он пройдёт этот турнир. Через кровь, пот и слёзы его врагов.

— Никогда бы не подумал. Он мне казался таким…

— Внешность бывает обманчива, Кир. А пока они не начали проходить новую ловушку, принеси мне медовухи. Что-то выпить захотелось.

***

Мы стояли в узком проходе, полностью перекрытом стеной огня. Пламя высокое, до самого потолка, жар нестерпимый — я выставил стену воды и обдувал нас ветром. По-другому тут стоять было невозможно. Стены, как и потолок, раскалены добела.

— Пропустишь? — шепнул я огню.

— Может, да. Может, нет. Мне оно зачем?

— Чего тогда ты хочешь?

— Я? Ничего не хочу.

— Нелогично.

— Логично-нелогично.

— А если волшебное слово скажу?

— Это которое «пожалуйста»?

— О, ты тоже его знаешь. Круто. Теперь пропустишь?

— Иди.

— Не убьёшь? — но шаг так и не сделал. Не рискнул.

— Не попробуешь — не узнаешь.

— Какой-то ты странный огонь.

— Какой ты странный радужный.

— А если я залью тебя водой?

— А если я тебя поджарю?

— Ты разговариваешь как малолетка какая-то.

— Как хочу, так и разговариваю. И вообще мне скучно.

— Что предлагаешь?

— Сыграем в игру?

— Какую?

— Я буду с разными интервалами выжигать участки шириной в три метра. А метровые промежутки оставлю пустыми. Сможете пройти — значит, удача на вашей стороне.

— А не охренел? Может, в глаз?

— У меня нет глаз, я стихия.

— Я образно. Хотя знаешь, есть другая идея, — решил я сменить тактику. Напролом всегда успею.

— Это какая же?

— Ты сказал, тебе скучно.

— Так и есть.

— А что, если я тебя отсюда заберу с собой? Какую-то твою частичку. Потом найдём тебе место на твой выбор. Например, городская башня или ещё куда. Где будет куча народа, с кем можно будет пообщаться.

Молчание.

— Вот прям где захочу?

— Да. Любое место, куда в моих силах добраться.

— Не обманешь?

— Доверься мне. Я слов на ветер не бросаю.

— Договорились.

— Так мы пройдём?

— Идите.

— Не сожжёшь?

— Доверься мне.

Я хмыкнул и подошёл к Барду. Что-то мне подсказывает, он не нарушит слова. Как мне кажется, эту уверенность в меня вселила частичка стихи огня, что живёт во мне.

— Бард, ты мне доверяешь свою жизнь?

— Да, — ответил он без запинки.

— Тогда сейчас мы с тобой пойдём прямо через огонь. Не полетим, не побежим, а просто пойдём.

По нему было видно — он сомневается. Но это быстро прошло. Он тряхнул своей мохнатой башкой и бодро произнёс:

— А пошли.

Мы шагнули. Шаг — и огонь отступил лишь в самый последний момент. Жар никуда не делся. Я взмок как проклятый. Ещё шаг, затем ещё. За спиной появилось пламя. Теперь мы в ловушке. При желании, конечно, выберемся — далеко не отошли. Но расстояние, на котором горел огонь, было почти семьдесят метров. Самая длинная ловушка из всех, что мы проходили.

Честно, мне было страшно, когда мы оказались на середине. Вырваться отсюда будет очень сложно. Это ведь не простой огонь, а магический, и силы у него до одури. Как же мне хотелось посмотреть на тех, кто это создал, а лучше — на то место, откуда все эти ловушки черпают силу. Я бы от такого накопителя точно не отказался.

Когда последняя стена огня истлела, и мы оказались на другой стороне тоннеля, я повернулся.

— Я тебе доверился. Теперь и ты доверься мне.

Слов не было. Вместо этого пламя в коридоре погасло, и только стены, которые начали остывать, но всё ещё отдавали жаром, дали понять — что-то изменилось. Затем появился маленький огонёк посреди тоннеля, подлетел ко мне и уселся на раскрытую ладонь.

Я сжал его, и он поселился внутри моей сферы. Конфликта с той частичкой, что уже была во мне, не случилось. Наоборот, огонь в груди усилился. Я прям почувствовал, что стал значительно сильнее. Ни на чуть-чуть, а прям вот процентов на двадцать.

— Ты тут? — проговорил огонёк.

— Да?

— Меня, кстати, Блейз зовут.

— Алекс.

— Алекс, а забери моего брата и сестёр на обратном пути.

— Ты мне настолько доверяешь?

— Да. Ты один из нас.

— Из кого из вас?

— Заберёшь? — ответил он вопросом на вопрос.

— Да. Заберу и обещаю сделать для них то же, что и для тебя. Если это им нужно.

— Да будет так. Пока мы с тобой и пока ты не выполнишь свою часть уговора, мы поможем тебе и усилим. По крайней мере, я точно. Как остальные… Сам с ними пообщаешься.

Хм. Вот это плюшка по мне.

— Алекс, что это было? — полюбопытствовал медведь, замерев рядом. Он не беспокоил меня всё это время, пока я говорил с огнём. Для зрителей я просто стоял и смотрел в одну точку.

— Да так, ничего. Просто пытался понять, как я обошёл ловушку, вот и всё.

Бард был не дурак и понял, почему я не хочу говорить. Потому что всё это время надо мной висел ПР.

— Обошёл и ладно. Всё, потопали. Есть хочу. Давай заберём что там нам причитается и валим. Надоело мне тут. Солнца и мяса хочу.

— Согласен. Только лучше медовых ватрушек.

Через час мы вышли в огромный зал. Первое, что мы увидели, это была огромная фреска высотой в шесть метров и шириной не меньше пяти. По сторонам от неё на стенах горели факелы с огнём разных цветов. Под самой фреской лежал скелет, и то, что я увидел, заставило меня замереть.

— Удача, я тебя люблю, — проговорил я и пошёл к скелету. Моя ты прелесть.

Глава 5

Глава пятая.

Чёткий подгон.

Скелет был обычный, человеческий. Никаких аномалий: ни высокого роста, ни длинных рук, ни огромной челюсти, ни узкого вытянутого черепа. Всё как я привык. Такой же, как я. Да и вообще мне на него было… не всё равно, скорее безразлично. Меня сейчас интересовало совсем другое. Раз мы через такое прошли, то то, что я вижу, должно быть очень ценным.

Первое — амулет. Он был из белого металла: скелет в окружении всё тех же четырёх цветных линий, расходящихся в разные стороны. Вот только исполнение иное. Череп выпуклый, с рельефом, в глазах — рубины. Линии не нарисованные, а инкрустированные драгоценными камнями.

Я сидел на корточках и неожиданно упал на пятую точку — активировал браслет истины, чтобы увидеть суть амулета. Передо мной стоял крепкий мужчина. Волосы коротко пострижены, на нём широкие штаны, просторная рубаха и какое-то пальто. Стильно одет. Такое же хочу, — пронеслась к месту мысль. Его лицо показалось чертовски знакомым. Не то чтобы в зеркало гляжу, но как в мутную лужу точно. Он не увидел никого перед собой, глянул вниз, прямо мне в глаза. Дальше произошло то, чего я никак не ожидал.

— Здарова, парень. У меня не так много времени. Ты должен завершить то, что не смогли мы. Найди историю и собери силы. Будь готов. Мы проиграли, нас было мало. Мы были полны гордыни. Ты должен за нас отомстить. Помни: он пи…как силён. Армия, тебе нужна армия.

Облик мужчины развеялся. Я как сидел на заднице с глазами размерами пяти рублёвых монет, так и продолжил сидеть. Только через минуту потряс головой, попытался активировать браслет ещё раз — ничего не вышло. Образ не появился.

— Алекс, кто это был?

— Откуда мне-то знать, — я покосился туда, где раньше висел ПР. Опа. — А где ПР?

— Там он, — махнул он лапой в сторону коридора, откуда мы пришли недавно, — не смог пролететь. Что-то его не пускает, за поворотом застрял.

— Как думаешь, слышит наш разговор?

Вместо медведя ответил Блейз:

— «Нет. Не слышит. Сюда ходу ему нет. Ни слухом ни духом».

— Всё возможно. Их же магический совет создал, — сказал он это так, словно они боги.

— Ладно, после всё расскажу.

Поднялся и снова присел рядом со скелетом. Ведь я не из-за амулета к нему подошёл. В руке скелета были чётки. И не просто чётки, а чертовски красивые чётки. Прям мегазачётные, как бы сказал Артур.

Я взял их в руки, и первое, что ощутил — они будто всегда были моими. Очень удобные. Выглядели нереально круто. Двенадцать камней, похожих на подушечки жвачки, только чуть толще и шире. Камни чередовались. Первым шёл огненный опал, вторым — аквамарин, следом — коричневый циркон, и последним замыкал аметрин — фиолетовый с вкраплениями оранжевого. Все камни идеальной формы. На каждом выгравирован всё тот же скелет. Невероятная работа проделана. Ничего красивее в жизни не видел. Замыкали с двух сторон круглые кольца, в каждое из которых был вставлен амолит. Откуда я всё это знаю? Кажется, это те самые знания, которые я купил у «честных торговцев» Квипа и Квиллы по строительству. Человек, работающий с землёй, должен знать и камни. Ну, мне так кажется.

— Что это? Артефакт? — Бард наклонился, чтоб получше разглядеть.

— По любому.

Амулет я на автомате повесил на шею — ничего не почувствовал. Зато, когда взял чётки в руки и начал перебирать, эффект не заставил себя ждать. Мана вокруг меня ускорила наполнение сферы, будто я сидел в медитации. Процентов на тридцать быстрее. Вот это чёткий подгон. Ради такого стоило через всё это пройти.

— Разобрался, что дают?

— Ага. Когда я кручу их, восполняю ману, как в медитации. Круто, да? Держи, попробуй, — протянул чётки медведю.

Бард взял, а у меня в голове возникла запоздалая мысль: а вдруг как с амулетом? Сейчас возьмёт и пипец — мои чётки превратятся в песок. Медведь попробовал покрутить, но для его лапы они слишком малы. Я стоял белый от ожидания, что вот-вот конец артефакту, моей прелести.

— И?

— Не-а, Алекс. Не действует. Видимо, только для магов.

— Или только для универсалов, как я.

Затем я отошёл, мысленно поблагодарил скелета, кем бы он ни был, и пошёл на выход. Но Бард остановил меня.

— Алекс, как думаешь, что на фреске? Может, это важно?

Я замер. Развернулся. Про неё совсем забыл. Создав шар над головой, чтобы осветить комнату, я увидел фреску на стене — непонятный, расплывчатый рисунок. Краски блёклые, местами отколупились целые пласты. Вряд ли кто-то стал бы проводить столь грандиозные работы по созданию фрески и делать это так хреново. Видно, что она хоть и стара, но необычна, и в ней точно что-то есть. Что-то магическое. Только понять невозможно. Значит, очередной секрет.

Возникла идея.

Раз всё здесь связано с радужными магами, я сплёл ещё три шара над головой из разных стихий, подвёл их к фреске: землю к коричневому, воду к синему и так далее, как стрелки на всех предметах, что мы видели. И о чудо — фреска ожила.

Картина стала чёткой, красочной, а затем — мрачной. Слева стояла орда магов, а справа вышел им навстречу человек. Он указал перстом на стоящих напротив, и после этого к нему шагнул один из них.

Пока они говорили, за одиночкой начала сгущаться тьма. Она быстро нарастала. Маг, вышедший в одиночку, раскинул руки и создал радужный щит. Только это его не спасло — тьма легко поглотила радужного мага. А затем он развернулся к своим и ударил. Тысячи магов умерли мгновенно. Началась кровопролитная война на уничтожение.

Маги — и радужные, и других стихий — стояли слева и били всем, что есть, по Тьме. Вся правая сторона была одним живым, странным пятном, от которого веяло ледяным холодом. Я успел в этом мире повидать разное, да и в другом мире многое пугало. Но эта тьма пробирала до печёнок.

В итоге тьма поглотила магов.

— Медведь, тебе страшно?

— Очень.

— А мне как страшно.

— Что это такое?

— Это… то, что ждёт Эос в скором будущем.

— То, о чём ты упоминал у Флёр?

— Похоже на то.

— Расскажешь?

— Конечно, только когда выйдем с турнира. Тут не место и не время, Бард.

— Чтобы это ни было, я с тобой, Алекс, — вполне серьёзно заявил медведь.

— Даже не сомневался. А теперь двинули отсюда.

Я развернулся и, поигрывая чётками, пошёл в обратный путь.

— Блейз, есть короткий путь?

— Есть. Если проделаешь, а так нет.

— Давай договоримся сразу: я и сам люблю пошутить, но всё должно быть к месту. Идёт?

— Скучный ты, Алекс.

— Не скучный, а уставший и голодный.

— Да? Хм. Посмотрим. Вон там в стене есть проход. Он откроет вход в коридор, что идёт параллельно тому, по которому вы пришли, только без ловушек.

— То есть мы могли сюда прийти, обойдя всё?

— Конечно. Вход открывается так же, как ты оживил фреску.

Выругавшись про себя за невнимательность, подошёл к не такой уж и скрытой двери и активировал замок.

Первым, к кому мы вышли, оказался коридор с ловушкой из земли. Я не успел подумать, с чего начать, как за меня всё сделал Блейз. Он вылетел из сферы и направился к «земле». Стал звать некоего Рокки. В этот момент до меня дошло: он легко покинул мою сферу, значит, удержать его в себе я не смогу, и рассчитывать на его поддержку не стоит. Что ж, всё как всегда — всё сам, только своими силами.

— Привет, я Рокки, — услышал я звонкий мужской голос.

— Привет, Алекс.

— Ты неплохо танцевал. Почти попадал в такт.

— Опыта маловато.

— Это дело поправимое. А у вас в мире есть балы? Ты ходишь на танцы? Какую музыку предпочитаешь?

— М-м, был на одном недавно.

— О-о-ой, как здорово! Там красиво? Какой парк? Музыка живая или артефактная?

— Брат, отвали от него. Достал всех со своими танцами. Алекс, не обращай внимания. Он только о танцах и может думать. Носитель его прародителя любил подёргаться под музыку, вот и заразил его.

— Он не заразил, а привил любовь к прекрасному. Также хочу заметить, он не был носителем, он был другом и не просто танцором, а великим. Я бы даже сказал, выдающимся.

— Да заткнись ты уже.

Дальше я не слушал — огонь и земля скрылись внутри сферы.

Следующей на очереди была вода. Через тоннель мы вышли к той самой пещере, ничем не примечательной. Вода уже ждала нас в виде синеватой капли размером с напёрсток. Её звали Лагуна, и она была старшей сестрой. Пока те двое продолжали цапаться, я с ней смог поговорить. Точнее, говорила в основном она — благодарила меня за то, что я её очистил. «Эта зараза почти свела меня с ума. Ещё сотня лет — и я бы себя потеряла».

После непродолжительного общения я мог охарактеризовать её как серьёзную, рассудительную, спокойную. Говорит тихо, но каждое слово весомо. Мне понравилось с ней общаться. Напоминало общение с Морганой.

Да чтоб меня. Почему я её вспоминаю? Она красива, умна, притягательна, обворожительна, а её голос — вообще что-то с чем-то. Не выдержав, хлопнул себя по щеке.

— Алекс, всё нормально?

— Да. Наверное. Не знаю. Задумался я в общем.

— О ком или о чём?

Я остановился, глянул на мишку. Говорить — не говорить?

— О ком, — тяжело вздохнул и пошёл дальше.

— Эшфорд?

Я снова замер.

— Почему она? Стоп. Как ты…

Медведь рассмеялся легко и беззаботно.

— Это видно невооружённым глазом. Ты смотришь на неё, как я на Марию Великолепную. Когда гостил у этого добряка Тимофея, стоило ей засмеяться, ты тут же оборачивался. Чуть ли не ловил каждый её взгляд.

— Так заметно?

— Да я на мёд с таким обожанием не смотрю, как ты на неё. Любовь вкусная и сладкая, как медовые колечки.

Набрав воздуха в лёгкие, я просто выдохнул и снова зашагал.

— Представляешь, не могу её выкинуть из головы. А ведь она мне в матери годится.

Бард расхохотался — его хохот понёсся по коридору.

— В какие матери, Алекс? Ей сколько? Сто пятьдесят, а может, и меньше. Юна, как пчёлка.

— Ей двести девяносто семь.

— Всего? Пф-ф. Алекс, она маг теней. Причём не слабый — выше среднего точно. Могла бы и магистра взять. Да только, как мне известно, она больше за браконьерами гонялась, чем прокачкой занималась.

— То есть, если попробую познакомиться с ней поближе, это воспримется нормально?

— Конечно. Только вот нет ничего за тобой. Да, ты силён, хорош собой. Но такая, как она — очень сильная и самодостаточная. Ты, если хочешь завоевать её сердце, должен быть намного её сильнее и более состоятельным. Чтобы за тобой она была как за каменной горой. Понимаешь, о чём я тебе тут жу-жу?

— Понимаю.

— Бард — мудрый медведь. Его посыл правильный, — проговорила Лагуна. — Не знаю эту твою Моргану, но будь я на её месте, оценила бы такой подход.

— Спасибо.

Блин, а они всё будут слышать? И что получается, они со мной всегда так в голове разговаривать будут? Я так с ума сойду.

— Нет, не будем, — хмыкнула Лагуна. — Когда мы все воссоединимся, вступим в симбиоз, и общение прекратится. Дальше, чтобы с нами поговорить, ты должен будешь нырнуть в свою сферу. И там, и только там мы сможем пообщаться.

— То есть сами, если захотите, поговорить уже не сможете?

— Сможем, но не будем. Нам незачем тебя отвлекать. Всё, что надо, передадим через сферу.

— Что, например?

— Опасность, которую почуем, или, наоборот, что ничего не угрожает и можно, например, с лихой головой нырнуть в болото. Сфера и сама неплохо справляется, но с нами будет куда эффективнее. Так что, если прислушиваешься и страха нет — значит, всё хорошо.

— Круто, спасибо. Расскажите, кто вы такие?

— В этом нет необходимости. Когда мы соединимся, понимание само придёт к тебе.

— Принял. Ладно.

К ветру мы дошли только через час. Она уже ждала в образе юной девушки, стояла, сложив руки на груди, и нервно постукивала ножкой. Примерно лет восемнадцать я бы дал.

— Ты! Гад такой! Угрожать мне вздумал! А теперь хочешь, чтоб я тебе помогала? А вот хрен тебе! Понял, да? Не пойду с тобой. Не получишь моей силы.

— Я Алекс, — подойдя к ней, протянул руку. — Рад познакомиться. Мне про вас Лагуна всё рассказала.

— Ничего я не говорила, — произнесла старшая сестра.

— И что же она такого про меня сказала?

— Вы самая быстрая, сильная, красивая и умная. С вами легко можно договориться.

— Да, я такая.

— И прошу прощения, что шёл напролом. Знал бы, кто вы, никогда бы себе такого обращения не позволил.

— Хм, — склонила она голову набок, а после указательным пальцем правой руки начала постукивать себя по подбородку — очень кому-то такому. — Хорошо, прощаю.

В тот же миг она превратилась в лёгкий ветерок и влетела мне в грудь. Дальше произошло то, чего я никак не ожидал.

Внутри меня словно произошёл взрыв атомной бомбы. Энергия взбесилась, закрутилась, завертелась. От неожиданности я упал на землю. Глаза полезли на лоб, голова раскалывалась, сердце рвалось выпрыгнуть из груди и бежать куда подальше.

Как всё резко началось, так же резко и закончилось. Бешеное состояние сменилось полным удовлетворением — будто после гонки по городу с оживлённым трафиком под триста километров в час я уселся на пляже на закате и смотрел на волны океана, бьющиеся о берег. От столь быстрой смены состояния меня вырубило.

Очнулся я через час. Бард сообщил, что всё это время нёс меня на руках. Так как я дышал ровно и не бился в припадке, он предположил, что со мной всё хорошо. Его сфера не тревожилась, а значит, точно всё хорошо.

Хотелось рассказать ему, что со мной происходит нечто такое, что взрывает мой мозг. И я мог это сделать. Но… почему-то не стал.

Также, пока я лежал в отключке, случилось то, о чём говорила Лагуна.

Ко мне пришло полное понимание. Кто они, почему они здесь, что дают мне, как мне ими развиваться и даже как передать собственному потомству. Охренеть не встать.

Внутри меня теперь живут четверо элементалей. Их имена: Лагуна — вода, старшая сестра, серьёзная и рассудительная. Рок — земля, средний брат, романтичный и музыкальный. Блейз — огонь, младший брат, гиперактивный, вечно жаждущий движения. И Эола — ветер, средняя сестра, свободолюбивая, её трудно удержать на месте. Ей хочется летать, познавать мир.

Они не просто живут во мне — они усиливают мою магию. Каждый свою стихию. Сейчас — на десять процентов. Но это не предел. Вообще должны были усилить всего на два процента, но из-за моей уникальности (большой объём сферы, её крепость и чёткие руны — так выразился Блейз) произошло пятикратное усиление. Чему они, кстати, очень рады, мол, я не посредственность какая-то. Это, конечно же, высказала Эола.

Элементали растут: чем чаще я творю магию водой, тем сильнее становится Лагуна; чем больше земных заклинаний — тем мощнее Рок. И так до ста процентов, когда элементали достигнут полной зрелости. Рост ускоряется в бою, в медитации, в поглощении кристаллов силы соответствующих стихий или в местах силы.

Например, кристаллы силы: я могу поглотить их, расширяя или укрепляя сферу, а могу часть силы отдать на развитие элементалей. При этом они не мои пленники и в любой момент могут меня покинуть. Это тоже стоит учитывать. Поэтому с ними нужно вести себя по-человечески — уважение и доверие.

И ещё. Их можно передать потомкам. Не самих элементалей, а искры — зачатки, которые осядут в сферах моих детей. Они получат шанс на усиление стихий и смогут вырастить из них собственных элементалей, когда подрастут и займутся своей раскачкой. Вот так я смогу сделать свой род не просто сильным, а ещё и весьма желанным для всех. Ведь мои потомки станут сильнейшими магами планеты. Наверное. Не может же быть, что только радужные маги имеют такое усиление. В природе преобладает полная гармония, значит, и для других магов есть нечто подобное. Но я буду стараться. Честно-честно. Осталось только детей завести. А главное — найти ту самую.

Мне вспомнился рассказ графа Орлова о роде Светочей. А не в этом ли была их сила и секрет? Да стопудово. Вот как они могли всех нагибать. Это стало ясно как день. Да и понятно, почему они были нелюдимы — не хотели делиться. Да и хрен с ними. Я их не знал, и мне они никто. Вон мы с Игнатом отчасти тоже похожи, но это не значит, что мы родственники. Может, все радужные маги от одного рода пошли.

Что касается самих элементалей: они принадлежали тому самому скелету, у которого я забрал чётки с амулетом. Его звали Остарион — один из последних… А вот из последних «кого» — они не сказали. Зато рассказали вот что: он добровольно принял смерть, запечатал духов в катакомбах и оставил их охранять фреску и амулет, дожидаясь того, кто придёт следом. Меня. Хе-хе. Потому что чётки я точно никому не отдам.

Когда мы вышли в то место под храмом, из коридора вылетел ПР. Ха. Потеряли нас. Представляю лица зрителей, которые сейчас задаются вопросом: что это у него в руке? Где они были? И чего он так лыбится?

Мы с Бардом сделали вид, что очень рады его видеть. Помахали ему.

— Мы всё прошли! За плюшки спасибо! — крикнул я и лёгким движением поднял себя и мишку наверх. Все, кто за нами наблюдает, наверняка обратили внимание на то, как это у меня вышло — легко и непринуждённо. А ведь Бард весит ого-го. Я именно не запустил его, а поднял. А это совсем другая история.

***

На улице опять был вечер. Мы пошли в противоположную сторону, так как в другом направлении, откуда мы прибежали, было уж слишком много неприветливых скелетов.

А так как надписи, что мы прошли закрытую локацию, не поступило, значит, мы ещё чего-то не сделали.

Мне другое интересно: те, кто создал этот турнир, как они собирают эти осколки мёртвых миров, — они сами устанавливают правила, что нужно найти, кого победить? Или же это сам мир устанавливает правила? Да, такое возможно. Ух сколько у меня к ним накопилось вопросов. Ничего, как стану сильным, слетаю к ним и спрошу.

Через час неспешной ходьбы мы оказались на круглой площади, куда сходились четыре улицы. Хех. Кто бы сомневался, что их будет четыре. Прямо в центре стояла восьмиметровая статуя мужчины в тоге. В левой руке он держал раскрытую книгу, в правой — копьё. Статуя была из бронзы, самой обычной, без драгоценностей.

Внизу имелась табличка. Надев очки, я прочитал надпись вслух:

— «Последний герой!»

Что-либо ответить или сказать Бард не успел — мы оба разом повернулись к звуку, что быстро приближался.

Звук копыт (а это был именно он) донёсся с востока. В это время площадь окружил фиолетовый туман, из которого на нас взирали глаза. Конечно же, фиолетовые. Это были скелеты — без рыцарей и собак, но их было очень много.

Я стоял, крутил чётки. Пальцы быстро вспомнили, как это делать. В армии у нас был паренёк из Якутии, который вырезал их из дерева и кости. Делал он это мастерски. Ножом владел на уровне, это признавали все. Когда наш командир увидел, тут же заказал себе. Якут, кстати, и учил нас, как их правильно крутить. Хотя многие умели, всё-таки пацанский атрибут. Вообще, армия — как кружок очумелых ручек. Хочешь научиться играть на гитаре? Всегда в каждом призыве найдётся тот, кто играет. И так со всем: научат пускать кольца из дыма, играть в карты, показывать фокусы, рисовать, шить. Да много чему. Но я отвлёкся.

— Ну что, дружище. Вот твой звёздный час. Кого выбираешь — скелетов или его? — указал я чётками на рыцаря смерти, сидевшего на огромном коне из костей, в чёрной матовой броне. Такой же, как и сам рыцарь. В руках у него — меч и щит.

Также я заметил, что теперь тут было два ПР. Один следил за мной, другой — за Бардом. Они что, знали, что так будет? Ох, теперь у меня ещё больше вопросов к организаторам. Пусть даже не сомневаются, что я их им задам.

Медведь вынул молот.

— Скелетами займусь. Молот не пробивает его доспех.

— Какой ты разумный. Я уж было подумал, захочешь выпендриться, — расплылся я в улыбке, застёгивая олимпийку и убирая чётки.

— Мы, медведи, отличаемся умом и сообразительностью, — проговорил он и побежал на толпу скелетов.

Как я и ожидал, скелеты рванули к нему, а не ко мне. По этой же причине рыцарь на коне, въехав на площадь, не шевелился, предоставляя нам выбор.

На всякий случай активировал на кроссовках ускорение и сцепление с землёй. С маной проблем нет, а вот скорость мне сейчас ох как понадобится.

Медведь вступил в схватку, а я отошёл от статуи и поманил пальцем рыцаря. Тот не заставил себя ждать. Копыта лошади окутало фиолетовое сияние, и она рванула с места.

Я стоял спокойно, не дёргался и не боялся. Сфера молчала, а частички стихий в паре с элементалями были наготове уничтожить нашего врага. Я чувствовал, как Лагуна хочет поквитаться с теми, кто её отравил.

Раз она хочет, мы поможем ей. Лагуна, я и Эола.

— Аква-Вента-Роса.

На всей площади в воздухе появился туман из мириад капель воды. Сам я в последний момент ушёл рывком в сторону, легко избежав удара меча. Во мне горела чёткая уверенность: я смогу одолеть его. Он мне не ровня. Он стоит на моём пути к спасению мира, который я сам подставил по незнанию. Только об этом знать никому не надо.

Когда капли воды насквозь пропитали и рыцаря, и лошадь, я атаковал. Каждая капля начала превращаться в льдинки. Мой враг не воспринял воду как угрозу, он её проигнорировал — за что сейчас и поплатится. Физика работает везде.

Лёд начал сковывать движения скелета. Он стремительно замерзал, а я закрутил вокруг него вихрь из льдинок, собранных по всей площади.

Я видел, как он создал нечто мощное, чтобы сбить с себя лёд, и даже позволил ему это сделать. В последний миг я превратил весь лёд в воду — его заклинание улетело в молоко. А в тот же миг вода снова замёрзла, сковав рыцаря и лошадь. Стоя перед ледяной статуей, которая пыталась двинуться, я боковым зрением наблюдал за Бардом. С радостью отметил, что у него всё хорошо — он отрывал душу за те бои, когда его сила не могла взять верх.

Магия лилась из меня бурным потоком, заклинание наносило колоссальный урон. Как бы ни был силён скелет, вложенную мною энергию он не мог преодолеть. Не знаю, откуда он черпал силу, но там её явно было недостаточно.

С каждой секундой я понижал температуру, заставляя лёд расширяться, пока в конце концов не разорвал монстра на части. Да, потрачено море сил. Но я стоял, сконцентрировавшись, не бегал, не кричал, не прыгал. Я творил магию — и элементали помогли. Скелет пал. Сопротивление прекратилось, далее растопил лёд, и на камни площади упало множество костей, разорванных на части.

Вдруг сфера взвыла, и я резко прыгнул вперёд, избегая удара. На месте, где я секунду назад стоял, образовался небольшой кратер от огромной дубины. Её держал скелет тролля.

— Охренеть. Бард, у меня проблемы!

— Я занят! — крикнул он. Да, он был занят. Когда поток скелетов почти иссяк, к нему вышли собаки. Много собак. Да, он точно занят.

Ко мне пришла трусливая мысль — бежать. Я послал её к чёрту. Нет. Мы не побежим. Мы будем рвать и метать огненные шары!

— Блейз, покажи, на что способен.

Он не ответил, но я чувствовал, как он рвётся в бой.

— Агни…

Тролль с несвойственной ему скоростью нанёс удар. Выставленный мною щит лопнул в одночасье, дубина продолжала лететь и на остатках силы ударила меня. Если бы я не выставил огненный щит в самый последний момент, меня бы расплющило. А так — больно откинуло до центра площади. Я упал спиной на камни прямо у ног статуи.

Тролль победно затряс дубиной и двинулся ко мне.

Как же больно. Вот тварь.

Чисто на волевых я начал подниматься, повернувшись к троллю задом, я не специально, а лицом к статуе. Благодаря этому заметил выемку на пьедестале — очень знакомую по форме.

Кинув в гада с дубиной «Аква-Терра-Слякоть», я заставил его замедлиться, а сам рванул к статуе. Снял с шеи амулет, вложил в углубление. Он встал как влитой. И тут случилось неожиданное: первое, мана из меня рванула наружу, улетая прямиком к копьеносцу, а второе, статуя с копьём ожила. Я повернулся к троллю и показал ему средний палец. Прекрасно понимая, что будет дальше.

— А чего дубиной не машешь, а? Страшно, да?

Бронзовая статуя, бросив книгу (которая при падении превратилась в обычную, размером с нормальную книгу), словно ракета устремилась на тролля. Расстояние стремительно сокращалось. В момент удара копьеносец резко ушёл с линии атаки, прыгнул вверх и нанёс мощнейший удар копьём в голову. Череп тролля взорвался.

В этот момент кое-кто прикарманил книгу. Статуя замерла, потом медленно вернулась на пьедестал и застыла. Амулет выпал обратно — подобрав его, повесил себе на шею.

Затем побежал помогать Барду, которого зажали три собаки. Надеюсь, моей выходки статуя не видела. С ней я биться точно не хочу.

Глава 6

Глава шестая

Новая локация Новые проблемы

— ДА! — услышала крик из комнаты дочери Диляра Малышева.

Она поднялась на второй этаж, постучала раз, второй — никто не спешил открывать. Тогда она попросила открыть — вновь никто не спешил открывать. Она взялась за ручку, дверь оказалась не запертой. Первое, что увидела Диляра, — свою дочь, которая, во-первых, не спустилась к завтраку и сейчас ела прямо на кровати. Во-вторых, она, похоже, и не умывалась. В-третьих, сидела в пижаме, с растрёпанными волосами, и уплетала пирожки, запивая чаем из кружки, которая стояла на тумбочке рядом с горой грязной посуды. Одежда была разбросана по стульям, на полу валялись какие-то бумаги, а в углу комнаты высилась гора рисунков и карандашей, а на них был изображён один молодой человек. А запах в комнате стоял… Слов нет.

Нина сидела спиной к матери, она даже не обернулась, продолжая смотреть на экран «кокона». Диляра встала за спиной дочери и сосредоточилась на происходящем. А там было на что посмотреть. Алекс Астапов — уверенный, хладнокровный, в своих странных одеждах — стоял перед огромной нежитью. Он не боялся. Он источал силу. Женщина сама не заметила, как села рядом с дочерью и взяла пирожок. Тёплый, с вишнёвым повидлом. Вкусный.

Далее произошедшее произвело на хозяйку дома неизгладимое впечатление. Мальчик был невероятно силён. То, что он вытворял… На такое не каждый мастер способен. Если бы она не знала его истинный ранг, подумала бы, что перед ней самый юный магистр. Только вот проблема — парень ученик.

Когда схватка закончилась, началось нечто более страшное. Огромный тролль напал на мальчика. Что было дальше, они не знали — на экране сменилось изображение на значок, означающий, что мана в накопителе закончилась.

— НЕ-Е-Т! — вырвалось у Нины.

Мать с ужасом осознала, что все эти три дня дочь просидела, подпитывая «кокон», и сейчас была пуста. А сходить за накопителем не могла — боялась пропустить самое интересное.

Диляра коснулась «кокона», разом наполняя накопитель маны — экран ожил.

— Спасибо, мама, спасибо, — Нина схватила её за руку и не отпускала.

Алекс уже лежал на земле возле статуи и показывал не самый порядочный жест. Далее он каким-то образом оживил статую. Однако, когда ПР переключился на сражение, в самый последний момент Диляра заметила, как книга исчезла. Кажется, она догадывалась, кто её прибрал. Потом началась битва с нежитью, с которой умело расправлялся огромный пробуждённый медведь. Диляра знала его — одно время её муж болел за этого медведя, так как тот часто участвовал в паре с магами природы. Когда всё закончилось, на экране появилась надпись: «Если вы хотите продолжить наблюдать за участием Алекса и Барда, внесите оплату — два золотых».

— Сколько? — изумилась Диляра.

— Ну мама! — Нина чуть не плакала. — Ты не понимаешь. Они сейчас почти самые популярные. Ты бы видела, как всё началось! Стоило им появиться, их тут же атаковали злобные подсолнухи. Потом они сражались…

— Так, стоп. Для начала, юная леди, вы отправитесь в душ и приведёте себя в порядок. Затем спуститесь в сад, где я буду ждать. Там всё обсудим.

— Ну мамочка, — заканючила Нина. — Они же… Дай монетку. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Диляра знала, что у дочери нет собственных средств — они просто не были нужны. Так как всё, что ей нужно, покупала семья.

Графиня Малышева спустилась в сад. Парк утопал в зелени: аккуратные дорожки, выложенные светлым камнем, вились между клумбами с розами и лилиями. В центре бил фонтан с мраморной статуей, окружённый подстриженными кустами. Чуть поодаль росли старые дубы, под которыми стояла скамья. Диляра прошла к своим любимым жёлтым розам, влила в них немного маны, затем двинулась к следующим кустам. Она полагала, что у неё есть как минимум часа три, но дочь спустилась через сорок минут. И — как ни странно — выглядела замечательно. Волосы уложены, платье свежее, на лице лёгкий румянец.

— Мама, мне нужны монеты оплатить трансляцию, — с порога заявила Нина.

— Я уже поняла. Скажи вот мне что, — Диляра присела у роз, начав вливать ману в цветы, — тебе так нравится зрелище или один молодой человек?

— Зрелище, мам. Конечно, только турнир, — Нина отвела взгляд.

— Зачем врёшь?

— А зачем спрашиваешь? Ты же всё поняла. — Нина топнула ногой. — Ну пожалуйста, дай монетки! Он скоро перейдёт в новую локацию! И к тому же я пропущу то, что он получил в награду!

— Так посмотри повтор, — спокойно ответила графиня, выпрямившись.

— Пока я буду смотреть повторы, он уже что-то новое сотворит! — Нина чуть не плакала. — Если не дашь — пойду к отцу.

— Он уехал по делам.

— Тогда к брату, тёте, дяде, к дворецкому…

— Нина! — голос матери стал твёрже. — Возьми себя в руки и честно ответь: что с тобой?

Дочь сникла. Взгляд упал в землю, руки повисли. Тишина.

— Я влюбилась, мама. — Голос дрогнул. — Самое обидное — отец никогда не разрешит ему жениться на мне.

— Милая, а разве он делал попытки?

— Нет. Да и зачем? Он же не из знатных. А наш род старый, и с абы кем отец родниться не захочет.

— Это дело нынче легко поправимое, — Диляра вздохнула. — Да и Алекс явно не простой парень. Я слышала от твоего отца, что он потерял память, очнувшись в канаве. Его кто-то сильно избил и выбросил. Из чего можно предположить, что его хотели убить. И он, возможно, из знатного рода. Погибшего, но принадлежащего к аристократам. Слишком породистый, сильный. Такое просто так не даётся.

— То есть отец даст добро?

— Может, и даст. — Диляра многозначительно помолчала. — Тем более если Алекс станет победителем турнира. Однако… — она посмотрела на дочь в упор. — С чего ты взяла, что ты ему нравишься?

— Я знаю, — Нина зарделась. — Я с ним целовалась.

— Ты с ним что?! — голос графини сорвался на фальцет.

— Упс… Мама, ну там всё было так…

Нина попыталась убежать, но корни, выскочившие из земли, мгновенно обвили её ноги. Нина упала. Корни окутали её всю, перевернули на живот, подняли так, что глаза дочери встретились с красными от гнева глазами матери.

— А теперь поподробнее про ваше это «целовались»!

***

«Уважаемые участники турнира. Поздравляю вас. Вы первые завершили закрытую зону „Пелена смерти“. Прогресс завершения — 87%».

Твою налево. Вот как знал, что уходить нельзя. Значит, там были ещё плюшки. Ещё знания. Ещё, ещё и ещё. И теперь это «ещё» мне не достанется. Потому как город закрыт. Больше туда никто не сможет войти.

«Базовые очки за биом: 100. Бонус за закрытую локацию „Пелена Смерти“: +300. Победа над рыцарем смерти (первый босс): +50. Победа над скелетом тролля (второй босс): +50. Бонус за уровень сложности (300%): 300% от базовых очков (100 × 3 = 300). Итого ваш баланс составляет 1400 очков.»

Это с учётом того, что у нас осталось. Негусто. И я даже знаю почему. Получается, кто-то раньше нас смог закрыть что-то подобное, раз нам не дали бонус за первое закрытие. Печалька.

— М-да, негусто. Я думал, больше навалят.

— Алекс, не будь жадным. Тут дело не в очках, хотя и в них тоже. Ты получил чётки, я щит, и теперь мне даже к гномам не надо обращаться.

— Почему это? — удивился я, переворачивая сосиски на костре. Мы разбили лагерь прямо на выходе из врат, прямиком около камня-магазина. Решили, так сказать, перевести дух, немного передохнуть, прежде чем отправиться дальше.

— Когда мы вышли, руны привязки потеряли свою силу. Скорее всего, потому что мы одолели всех главных монстров «Пелены Смерти».

— Хм. Ну что ж, круто.

— Конечно, здорово, Алекс. Тебе чётки, мне щит. Только ради одних этих артефактов стоило здесь участвовать.

— А что, всегда можно найти артефакты?

— Не всегда, но можно. Поэтому народу столько и участвует. Не всех волнует приз, многие рвутся найти что-то ценное. Вот только не всегда те, кто нашёл что-то, имеют силы вернуться. Поскольку добровольно турнир покинуть нельзя. Только если ты потерял своего партнёра по турниру.

— Ненормально всё это.

— Почему?

— Например, что мешает убить своего напарника и с добром свалить?

— Магический совет и судья, что следят за всеми. Сделай кто так — его самого к богам отправят.

— С этим ясно. Тогда вот что объясни: зачем магическому совету и королю всё это устраивать? Почему они сами здесь не бродят и всё не забирают?

— Во-первых, у них и своих, как ты говоришь, плюшек хватает. Во-вторых, у турнира есть… — он пощёлкал когтями на лапе. — Как бы это выразить… Свой негласный хозяин. Тот, кто может вносить изменения. Кто это — не скажу, можешь и не спрашивать, но точно знаю, что он или она не дают им своевольничать. И если они желают найти для себя что-то ценное, то пусть участвуют по правилам, как все.

— А-а-а, — протянул я. — Тогда всё ясно. Я-то думал, они всем этим единолично владеют.

— Подавятся, у них там всё слипнется. Никто столько сладкого не съест. Даже такое большое королевство с целым магическим советом. А ты уже понимаешь, сколько тут всего сладкого.

— Ага. Есть такое. Так я часок вздремну, а ты пока…

— Пока перекушу, — ответил медведь, достал шмат мяса и бросил на угли.

Спать мне, конечно, не хотелось. Просто у меня свербело в одном месте — хотелось прочитать ту самую книгу. А про вздремнуть я сказал, чтобы ПР в палатку не залезал.

Лёжа на кровати, вынул книгу из кольца, открыл — и понял, что ничего не могу разобрать. Ладно, ожидаемо. Надел очки… Да какого чёрта? Почему непонятно?

Это был первый случай, когда артефакт не сработал. Как бы я ни старался, ничего не выходило. Звать Квипа и Квиллу не было желания — они вряд ли что-то смогут с этим поделать. А раз я уже лежал на кровати, то почему бы действительно не поспать.

***

Мне снился полуразрушенный храм. Не руины — живое место, особенно после «Пелены Смерти». Стены увиты цветущими лианами, в воздухе пахло влажностью и сырой землёй, а ещё лавандой и жасмином.

Поднявшись по широкой лестнице, я вошёл в открытые ворота. Внутри огромного каменного зала, кроме пола, стен и жертвенного алтаря, ничего не было. Ни крыши, ни мебели, ни других входов или выходов. Крышу заменяли кроны деревьев, что нависли над зданием храма.

В центре, на каменном алтаре, лежала привязанная за руки и ноги девушка. Кожа цвета молодой коры осины с зеленоватым оттенком, волосы — словно переплетённые зелёные нити. Глаза закрыты, но веки подрагивают. Она спала. Никого рядом.

Подойдя ближе, я обнаружил у её изголовья чашу с остатками бурой жидкости. Пахло шалфеем и чем-то незнакомым, но очень сладковатым — приторно сладким.

Дотронувшись до её плеча, услышал голос. Тихий, ровный, с небольшой хрипотцой — так говорят, когда долго не пили.

— Я ждала тебя, — проговорила она. Мне пришлось наклониться, чтобы лучше слышать. Вынул из кольца воду, аккуратно поднёс к её губам и начал медленно вливать. Девушка пила жадно, капли текли по её лицу, шее, стекали на грудь. Когда она заговорила вновь, ветер пронёс слова по залу. Создалось ощущение, что говорит сам храм, а не она.

— Кто ты? — спросил я, вынимая нож и принимаясь срезать верёвки. Но как ни старался, они не поддавались.

— Я — хранительница этого мира. Точнее, того, что от него осталось. Меня зовут Тлака. Мой народ — дети джунглей. Впрочем, нас и самих почти не осталось. Странник между мирами, помолчи и послушай. Ты должен услышать эту историю. Времени у меня немного. Шанс спасти меня мал, но история должна быть рассказана.

Девушка открыла глаза. Зрачки золотые, как у змеи. Я дёрнулся — выглядело это пугающе и завораживающе одновременно.

— В древности, когда наш мир был молод, пришло зло. Не само — его привёл воин. Самый сильный воин нашего племени. Он польстился на посулы тьмы — что обещали ему власть над всеми стихиями, бессмертие, силу богов. Он открыл врата. И зло ворвалось в наш мир и поглотило его.

— Что стало с воином? — спросил я, разглядывая её лицо и не понимая, нравится оно мне или пугает.

— Он стал проводником. Зло не может жить в мире само — ему нужен тот, кто даст ключи, кто укажет, куда бить. Чем сильнее проводник, тем больше разрушений и тем быстрее зло проникает. Наш воин был самым сильным среди всех племён. Мы были глупы и наивны. Мы верили, что он несёт благо нашему миру. Никто и подумать не мог, чего он на самом деле добивается. Когда зло вселилось в него, он стал сильнее, а мы не смогли ему противиться. Те, кто всё же решил восстать, погибли. Он убил всех. Всех, кто был ему дорог. Всех, кто пытался встать на его пути. Наш мир был уничтожен. А мы… жалкие осколки нашего народа, застрявшие между мирами.

— Ты хочешь сказать, что все эти миры были уничтожены тем же злом?

— Точно никто не знает. Может, населяющие их жители сами уничтожили свой мир. Но мы знаем одно: каждый раз, когда зло приходит, перед этим в мире появляется тот, кто становится самым сильным и могущественным. Тот, кто становится его вратами. Старейшины говорили, что в каждом мире — свой проводник. Он может там родиться, а может явиться из другого мира. У всех по-разному. Так им поведали лесные духи. Но одно всегда совпадает: он силён. Безумно силён.

— В моём мире есть один, — медленно проговорил я, старательно запоминая каждое её слово. — Знаю, что он пришёл из мира, где ему дали отпор. Там все погибли, но смогли не дать миру погибнуть целиком, сохранив жалкие остатки. К моему сожалению, он перебрался в мир, где я живу.

— Значит, зло придёт к вам, — тихо сказала Тлака. — Поглотило один мир, перекинулось на другой. И каждый раз находит нового проводника.

— Получается, таких проводников — тысячи. Вряд ли это зло поглощает один мир за раз и после ждёт, когда откроется новый.

— Скорее всего, так. И у каждого своя боль, своя слабость, на которую надавила тьма. Сильные снаружи, слабые внутри.

— Сильные снаружи, слабые внутри, — повторил я, чувствуя, что это важно.

— Как их остановить?

— Убей проводника — и зло не сможет войти в твой мир. Но оно вернётся. Оно умеет ждать. Найдёт другого. Единственный способ — запечатать врата навсегда. Но как это сделать, никто не знает. Мои предки не успели, — по её щеке покатилась слеза.

Храм начал рассыпаться. Тьма поползла по стенам.

— Найди меня в джунглях, — прошептала Тлака. — Пока я сплю в этом сне, я в безопасности. У меня есть то, что может помочь тебе увидеть проводника. Поторопись. Они идут.

Я проснулся в холодном поту. Посмотрел на чётки — они светились, но испускаемый ими свет быстро угасал.

Вот ещё один необычный сон. Не ожидал увидеть его здесь. Так, надо собраться.

Прошёл в ванную и встал под ледяной душ.

Значит, в джунглях есть девушка, которая знает, как распознать проводника. И она говорит, что таких, как тот, кого я хочу завалить, — тысячи в разных мирах. Что ж, главное, что он у нас один. Получается, убью его — и мир на какое-то время сможет спать спокойно. Это хорошие новости. Плохие: кто-то за ней идёт, и она в опасности.

Выйдя из душа, переоделся в зелёный костюм с такими же, в цвет, кроссовками и носками. Раз мой путь лежит в джунгли, так я стану менее заметен. Тем более костюм умеет мимикрировать — будто хищник из фильма.

Откинув полог палатки, обнаружил Барда спящим. Капец из него охрана. Таких надо сразу… проучать.

Я не стал будить медведя обычным методом. Вернулся, взял две железные крышки, подошёл к Барду со спины и со всей силы ударил:

— НА НАС НАПАЛИ! СПАСАЙСЯ!

Бедняга вскочил и начал размахивать молотом. Снёс костёр, стол. Потом чуть себе в голову не зарядил.

— Успокойся, боец.

— Алекс, ты больной на голову?! Ты зачем так поступил?

— Потому что спать на посту нельзя. За такое бывает больно. Бард, я на полном серьёзе. Если уж остался в охране, то смотри по сторонам, наблюдай.

Он буравил меня взглядом, а потом виновато кивнул.

— Твоя правда. Моя вина. Такого больше не повторится.

— Верю. А теперь погнали. У нас есть срочное дело.

Пока мы всё убирали, я вкратце, без подробностей, пересказал ему сон. Он, конечно, ничего не понял, кроме того, что мы спешим.

Прежде чем отправиться, мы заглянули в магазин, купили два средних зелья исцеления и один эликсир полного восстановления маны. Потратили на это тысячу очков. Хотел прикупить «Восстановление сферы», но не хватило сотни. Когда мы находились внутри мёртвого города, я время от времени вынимал маленький чёрный камень с пульсирующей багровой жилкой — тот, что дал мне Эльдрим. Все разы он оставался холодным.

— Бард, а как можно связаться с теми, кто не здесь?

— Никак. Это строжайше запрещено. Пчёлкам Улей покидать нельзя.

— Ясно. Хочешь сказать, что никто не пытался обойти правила?

— Конечно, пытались. Даже попасть сюда пытались в те дни, когда вход закрыт. Сколько живу, пока никто не добился результата.

Поболтав немного, мы вышли к берегу моря. Не знаю, насколько оно было большое, но я видел только водную гладь, по которой ходили корабли под чёрными парусами. Вода была тёплой и солёной. Эх, если бы не спешка, я бы искупнулся. Ни разу на море не был в качестве простого отдыха, а так хочется. Всё-таки потом не удержался и нырнул. Как говорится, и пусть весь мир подождёт.

— Жаль, но нам не сюда.

Мы вернулись к вратам и стали обходить вдоль стены. Так мы оказались возле пустыни. Я взлетел насколько мог, и первое, что мне пришло в голову: все локации имеют форму сот. Между каждой проходит что-то вроде коридора, где не появляются монстры. Получается, я могу пройти по периметру локации и выбрать ту, куда хочу двинуться. Ещё я никак не мог понять, что нам нужно сделать, чтобы победить. Ну прошли мы две локации — что дальше? Эти непонятки реально напрягали. Может, очки играют роль? Но тогда какой смысл тратить их? Возможно, общее число очков остаётся неизменным и растёт по мере зарабатывания. Да, это возможно.

И вот в момент моих размышлений мы услышали голос, доносящийся из ПР:

«Уважаемые участники турнира „Зов крови“! В связи с глобальными изменениями правил проведения турнира, внесёнными с целью усилить интригу и динамику состязания, порядок перехода на следующий этап будет сообщаться дополнительно. Новые условия будут озвучиваться через неопределённые промежутки времени — в зависимости от количества оставшихся участников или по истечении установленных нами сроков.

На данный момент вступает в силу первое нововведение. Для перехода во второй этап вам необходимо одолеть Хранителя Преграды. Хранитель может появиться в любой локации — как в обычной, так и в закрытой, произвольно, без предупреждения. Тот, кто одолеет его, получает право пройти дальше. При этом вы не обязаны немедленно покидать локацию. Переход произойдёт силами организаторов, когда:

— все оставшиеся участники победят своих Хранителей;

— или по истечении двух недель;

— или если общее число участников сократится до пятидесяти процентов от первоначального.

Желаем удачи!»

Вот тебе, Сашка, и ответ. Да уж. Возжелай чего-то сильно — и тебе это дадут. Эх, всегда бы так.

— Что скажешь?

— Надерём зад Хранителю?

— Ай, красава медведь, — я протянул сжатый кулак. — Погнали, поймаем гада.

— Меня радует твой настрой, Бард. Конечно, надерём ему зад, а после обдерём и всё себе заберём. А после ещё и других найдём и так же того… А пока нам надо во-о-н туда, — указал я на высокие деревья, что шли глухой стеной на километры влево и километры вправо.

Перейдя на бег мы ускорились.

Деревья мне были незнакомы. Но то, что это джунгли, я понял сразу. Именно такими я их и представлял: влажные, душные, с лианами, свисающими с веток, будто змеи, с крупными цветами, от которых плыл сладковатый приторный запах. Стоило нам зайти, как какофония звуков захлестнула нас. Где-то в чаще орали обезьяны, а под ногами хлюпала рыжая земля, смешанная с гниющими листьями. Воздух стоял такой, что за пару шагов начнёшь покрываться липкой испариной. В общем, не курорт. Но раз уж мы сюда притопали спасать, надо идти. Но мы не унывали, лопая медовое печенье, наше настроение было отличным.

Когда мы углубились буквально на полсотни метров, случилось то, чего я никак не ожидал. Вот даже если бы меня спросили о самом безумном, такого я точно не мог предположить.

Значит, идём мы, никого не трогаем. Смотрим по сторонам, ищем указатели по типу «Алекс и Бард, сокровища вон там!», как вдруг в нас полетели камни. Я получил удар по голове, Бард — в глаз. Создав щит, мы заозирались, пытаясь понять, кто нас атакует, но никого не видели. Камни продолжали лететь. После них полетели кокосы, деревяшки, бананы. Бананы? Какого хрена тут происходит?

Как всё началось, так всё и закончилось. Только мы так никого и не увидели. Поэтому дальше пошли под барьером. Точнее, я так шёл. Шкуру медведя камни не пробили, но синяк оставили. За это он обещал оторвать им все конечности, чтобы больше не кидались.

Время от времени снаряды снова прилетали, так что я ни на секунду не расслаблялся. Мана уходила в минус. Сам не заметил, как достал чётки и начал быстро их крутить, восстанавливая резерв. Через какое-то время атаки прекратились. Мы двигались дальше настороже. Похоже, эти «кто-то» поняли, что ничего не добьются, и отступили.

Деактивировав барьер (а так не было уже полчаса), я продолжил крутить чётки. В этот момент над нами что-то хрустнуло, и чья-то мохнатая зелёная рука вырвала у меня чётки, после чего её обладатель помчался прочь.

От такой наглости я не сразу сообразил, что произошло, а когда дошло — был в ярости, но было поздно. Мохнатая зелёная тварь убежала.

Нет, так просто ты от меня не уйдёшь! Активировав ускорение, я рванул за ней.

Глава 7

— Стой, гадина! Стой, говорю, а то плохо будет!

Я мчался, оббегая деревья, кусты, небольшие участки мягкой земли, прикрытые гнилыми листьями и травой — туда легко можно было провалиться, но я перепрыгивал. Тварь, что спёрла чётки, прыгала по деревьям и делала это очуметь как ловко и быстро. Точно обезьяна. Я не отставал. Единственное, что меня тормозило, — нежелание наткнуться глазом на ветку. Весь крутой из себя, а сдохнуть от ветки в глаз — ну такое себе.

Пока гнался, я понял, почему мы никого не видели. Эти мелкие твари имели зелёный оттенок кожи (или шерсти), что при скудных лучах солнца, едва пробивавшихся сквозь кроны высоченных деревьев, сливались с местной флорой. Да так, что хрен отличишь. Меня выручало одно: они двигались и поэтому не могли слиться до полного исчезновения. Также я чётко чувствовал чётки и бежал с уверенностью, что даже если тварь остановится и спрячется, я найду её и выпотрошу. Только для начала Бард ей, конечно, оторвёт. Кстати, медведь пока отстал, но я слышал, что он бежит следом.

Выпрыгнув через очередные кусты, я чуть не свергся в реку, что бурным потоком бежала внизу. До неё лететь и лететь. Вот только я почувствовал воду заранее и ветром поднял себя, перелетев на противоположную сторону. Ворюге зелёной было проще: деревья на высоте были плотны, и даже на таком расстоянии от обрыва до обрыва (а оно немалое) просвета почти не было. Так что зараза припрыгала по ветвям и дальше помчалась.

Поняв, что я не отстаю, она (или он) резко свернула перпендикулярно изначальному маршруту. На какой-то миг пропала из виду. Я чувствовал, что чётки близко, очень близко, и, не раздумывая, вылетел через огромный густой кустарник, прожигая себе путь огнём. Не то чтобы я такой вредитель природы, просто пару раз меня чуть змея не укусила, прятавшаяся на ветках такого вот кустарника. Может, она и не пряталась, а мирно спала, и это я потревожил её последний сон. Но человек не так устроен.

Я замер на небольшой поляне, окружённой деревьями. Посредине горел костёр, на треноге стоял котелок, в котором что-то булькало. Тут же стояла палатка и несколько клеток, забитых разными животными. Недалеко от костра стоял стол, на котором мужчина разделывал какую-то тушу. Сейчас он стоял с окровавленными руками. В одной руке держал нож, в другой — похоже, печень. Рядом со столом стояли корзины, наполненные разными органами. Недалеко от него находилась куча сваленных шкур и костей. Корзина, к слову, была артефактом — в таких хранят еду, он поддерживает прохладу и температуру, чтобы продукты не портились. Типа переносного холодильника.

Мужчина был одет в кожаные штаны и высокие сапоги, голый торс, поверх которого надет кожаный, весь в крови фартук. Волосы чёрные и длинные, собраны в небольшую косичку. Лицо суровое, грубое, слегка морщинистое. Глаза пронзительные и злые.

— Слышь, мужик, обезьяна тут не пробегала?

— А? Ты кто?

С противоположной стороны вышел тигр. Огромный такой. В пасти у него была зажата та самая обезьяна. Тигр медленно подошёл к мужчине и сплюнул окровавленную обезьяну, которая так и не отпустила мои чётки.

— А вот и воровка.

Я сделал шаг, чтобы забрать своё, но тут тигр рыкнул.

— Я только заберу своё. Она у меня украла.

— Это наше всё, — прорычал тигр.

— Слушай, полосатый, не дури. Я заберу своё и уйду. И тогда никто не пострадает.

Мужик и тигр переглянулись, а после направились ко мне. Обезьяне тигр сломал задние лапы, чтобы не убежала ненароком.

— Вы точно проблем хотите? Мне бы не хотелось вас убивать.

— Ты, мелюзга, хоть знаешь, кто перед тобой? — прорычал тигр, обходя меня.

— Да, кошка драная и придурок, что свежует животных вместо того, чтобы проходить турнир.

— Сам напросился, — кровавые руки выстрелили зелёными жгутами.

Ну понятно, опять маг смерти. Стоп. Какой, к чертям, маг смерти? Это же магия жизни, мать её раз туды-сюды. Понял я это вовремя, а потому барьер не стал выставлять — он просто бы не сработал, так как не настроен на битву с магами жизни. Вот не думал, что встречу такого лекаря. Однако что-то лекаря он мне совсем не напоминал. Скорее мясника-маньяка. Моё упущение. Игнат говорил, что и такое бывает. Не все маги жизни добрые и пушистые.

— Да знаю я, знаю! — крикнул я, глядя в ПР, когда рывком ушёл в сторону. Где-то далеко в доме одного ткача душ один радужный маг крыл матом своего ученика. Я прям почувствовал, как он меня… Ладно, не до него.

Тигр рванул ко мне, но напоролся на ловушку. Сначала выросли руки из земли и схватили его за лапы, а потом ещё и клетка появилась, сковав его движения. Убивать пока не стал. Попробую вразумить.

На этот раз маг жизни создал множество нитей, что рванули ко мне, заодно перекрывая пути отхода. Однако он не знал, что я универсальный маг, и верх мне не перекрыл. Вот я и прыгнул вверх, перемещаясь к нему за спину. В полёте одна из нитей достала меня. Отчего я упал и не смог дышать — тупо лёгкие перестали работать. Так и знал, что лекари — самые опасные маги. Куда там магам тьмы и некромантам. Они на фоне жизни так, погулять вышли, да поиграть в песочнице.

Нет, в таком случае ни о каком «вразумить» не может быть и речи.

У меня меньше тридцати секунд, чтобы закончить бой. Кислород заканчивается куда быстрее. Паники не было, только холодная решимость завалить гада, предавшего свою суть.

Тигр разбил клетку, так как я потерял концентрацию, но ринуться в атаку не смог — отлетел от удара молота Барда, который наконец догнал меня. Всё, с полосатым можно прощаться. Он без брони, без оружия. Как я понял, он полагался по большей части на свою силу, клыки и этого человека. Что весьма опрометчиво с его стороны.

Двадцать пять секунд.

Вынимаю ножи и начинаю метать их вперемешку с огненными копьями, ледяными иглами, воздушными серпами, водяными дисками и каменными шариками. Я сейчас за раз влил во всё это буйство магии треть сферы. Раньше бы я такого ни в жизнь не повторил, но теперь моя сила… У-у-х.

Семнадцать секунд.

Сфера пуста наполовину, но мой противник всё ещё жив. Он уже перестал атаковать и улыбаться. Да-да, так бывает, когда недооцениваешь противника.

Шесть секунд.

Маг жизни в ранге мастера почти пуст.

Рванув к нему, я повторил тот же манёвр, что и копьеносец. В момент атаки мага, который явно приберегал остатки в надежде обмануть меня, я ушёл рывком в сторону, и далее Эола помогла ускориться до невероятных пределов. Я словно телепортировался к нему за спину и, накинув огненную удавку, оторвал ему голову.

— Блейз, мне нужен ты.

Убить мага жизни, просто отрезав голову… Нет, это не так просто. Поэтому я сжёг обе части тела и потратил на это почти десятую часть сферы. Они крайне живучи. Маги в ранге архимага могут восстановить себя, если у них останется хоть рука. Может, слухи и враки. Но проверять на себе я не хочу.

Две… одна… Я падаю на колени, перед глазами всё темнеет, и тут мои лёгкие оживают.

— Агкха, — сделал я такой желанный вдох. Воздух обжёг лёгкие.

Фу-уф, заклинание спало. Вот же он… Надо срочно заняться защитой от магии жизни. Как бы это странно ни звучало.

Я ещё какое-то время лежал на земле, только моя голова была повёрнута и я наблюдал, как Бард раз за разом вдалбливает молот в голову тигра.

— Да сдох он уже, Бард. Лучше мне помоги встать, а ещё лучше чётки мои забери.

Медведь, вбив последний раз молот в голову тигра, который даже биться в конвульсиях перестал, прошёл до обезьяны. Хотя она, может, и не обезьяна вовсе. Кто её знает. Забрал чётки и пошёл ко мне. Животное с перебитыми ногами всё это время делало вид, будто оно мертво, а после, когда всё закончилось, пыталось отползти. При этом мой артефакт не отпускала. Сделала она это только при приближении Барда, который был весь в крови.

— Алекс, ты невероятно силён. Завалил мастера жизни, а сам-то всего лишь ученик. Теперь у тебя отбоя не будет от предложений жениться на той или иной дочери.

Когда я принял сидячее положение, глянул на своего напарника.

— Ты давай с темы не слетай. Объясни, что это было? Откуда в тебя такая жестокость?

Он сел рядом, тяжело вздохнул, вытер лапу о траву и только после этого заговорил.

— Твари — эта парочка, — Бард сорвал пучок травы и принялся старательно очищать навершие молота. — Я о них давно слышал. Мага этого — Виктора-мясника. Многие пытались убить. Он не лекарь, он кровавый мясник. Пробуждённых пытал, эксперименты ставил, органы потом подпольным алхимикам продавал. А тигр его — Кафир — выслеживал жертв. Вместе они много лет промышляли в городах. Потом в столицу перебрались. Мой друг, антилопа Макс Шустрое Копыто, пропал два года назад. Все знали, чьих это рук дело, но доказательств не было. Они следы заметали хорошо, свидетелей не оставляли. Да и кто против мага жизни пойдёт? Народ не верил, что маг жизни на такое зверство способен: он же лечить должен, а не убивать. Его стихия — жизнь, как он против самого себя пойдёт? — проговорил он.

— И ты просто ждал случая?

— Ждал и не ждал, — помотал мохнатой головой Бард. — Я же всё это только слышал. Сам их не видал ни разу. Только когда искал друга, мне подсказали, что да как. После почти год пытался найти эту парочку, но эти два мерзавца как сквозь землю провалились. А тут такая удача. Сразу понял, кто перед нами. Мне их хорошо описали. Маг жизни-то лицо может изменить, поэтому и не надеялся его отыскать, но вот эту кошачью морду ни с кем не спутаешь.

— Нас за это не накажут?

— Нет. Это турнир, никакой стражи, никаких правил, кроме ПР. — Он посмотрел на меня. — Решил не упускать момент. Доказательства не нужны, да и они напали первыми.

— Да они. Я пытался решить дело миром.

Я бросил взгляд на обезьянку, которая с перебитыми лапами всё ещё пыталась уползти, перебирая передними лапами.

— Ладно. С этой хоть помягче. Лапы ей не ломай и не добивай.

Бард странно покосился на меня. Вот я и не удержался.

— Да ладно? Ты что, её убить предлагаешь? — в моём голосе мелькнуло наигранное удивление.

— Не-а. Ты чего такое говоришь, Алекс? Я это так… Ну, про тигра. Уж больно он злодей был. Я не кровожадный.

— Да подкалываю тебя. Пусть валит на все четыре стороны.

Бард хмыкнул, поднялся, осторожно поднял её и влил обычное малое зелье исцеления. Возмущаться не стал. Хочет помочь — пусть помогает. Тем более мы сейчас с мага Виктора соберём немало. Тоже забавная странность: мага сожгли, а флаконы с зельями остались целёхонькими. Правда, их было там всего ничего. Что в принципе логично: зачем магу жизни зелья исцеления? Он же лекарь. Хотя если мана кончится, там не до понтов.

Зелёная воровка (или вор — так и не понял, да и без разницы), почувствовав себя значительно лучше, мгновенно ускакала, скрывшись в листве. Перед этим не побоялась взять из рук медведя печенье.

— Всё, — сказал я, поднимаясь и крутя чётки. — Не хочу тут находиться. Пошли отсюда, пока не заразился чем-то нехорошим.

— Пошли, — согласился медведь, протягивая мне лапу.

Я опёрся о неё, разминая затёкшие ноги. Вокруг было тихо, только где-то вдали продолжали орать… Не знаю, кто это орёт, но сталкиваться с ним не хочу. Вообще ни с кем сталкиваться не хочу. Надо восстановиться и переработать свой радужный щит — настроить его на все стихии. Да, дорого, затратно и сложно. Но после сегодняшнего… Нет уж, спасибо. Больше я такого пережить не хочу. Отныне любая магия, что направляется в меня, враждебна — и никак иначе.

Самое странное, что я даже не знал, куда идти. Была мысль взлететь, что я и проделал, но кроме зелёных крон деревьев ничего не увидел. М-да. Печалька.

Тогда я понадеялся на удачу. Если мне суждено найти храм и спасти эту… как её? Тлаку, вроде. Ну и имечко. То так тому и быть. Не метаться же мне по джунглям.

— Дай! — прозвучало откуда-то справа и сверху. Ага, это наша старая знакомая. Не прошли мы и часа, как она вернулась и села на плечо Барду с протянутой рукой, куда мишка уже хотел вложить печенье.

— Погоди, не давай.

— Эй, мохнатая воровка. Тебя как звать?

— Ки'ки.

— Ки'ки, ты это…

— Ки'ки! Ки'ки! Ки'ки! — чуть ли не заверещала она.

— Ну прости. Ки'ки. Так довольна?

Мохнатое зелёное существо размером с капуцина довольно кивнуло.

— Хрена себе. Дожили, обезьяна требует правильного произношения. Куда этот мир катится? — притворно вздохнул я и закатил глаза.

— Дай, — повторила она, протягивая руку.

— Дадим-дадим. Ты только вот что скажи: храм не видела? Каменный, полуразрушенный. Мне нужна одна барышня. Тлака имя её. Любит на жертвенных алтарях голой лежать, точнее, в одних листочках, которые толком не прикрывают, — пробубнил я про себя. Честно, только сейчас вспомнил об этой её особенности. Там, во сне, почему-то не обратил на это внимания.

— Видела. Знаю. Могу отвести. Дай!

— Дать? — сжалился медведь.

— Ну дай. Только ты смотри: сожрёшь и не покажешь — больше вкусняшек не получишь.

Вручённое ей печенье мигом исчезло во рту. Несмотря на её милый внешний вид, от меня не укрылись те же острые зубы, клыки, острые коготки. Если надо, такая (или такие) легко могут порвать человека. Они только с виду милые, а по факту хищники.

По пути нам встретились бананы и кокосы. Понятно, что я их так называю, а на деле они лишь отчасти напоминают мне земные фрукты. Например, этот банан на вкус — гречка с подливкой. Сок кокоса, когда мы всё-таки смогли его вскрыть, оказался на вкус скисшим квасом. Так что, один раз попробовав, я больше пробовать не стал. Так, взял несколько с собой — потом угощу кого-нибудь, кто мне очень нравится.

Троп здесь не было, но вот следы были. Мне помог опыт хождения в Сибири и жизнь в Запретном лесу. Благодаря этому опыту я смог определить, что здесь есть разумные, а не животные. Потому что то тут, то там встречались… как бы это сказать, отходы жизнедеятельности. Не самое приятное дело, но всё это следы. Также мой глаз заметил сломанную ветку, насечку на дереве, воткнутую палку. Все эти мелочи вели на северо-восток.

Бард — он пробуждённый медведь. Король леса. Как бы ни изменяла магия, но их нутро остаётся животным. Вот и сейчас он шёл, весело рассказывая, что мёд — лучшее, что придумала природа. С его помощью делают вкусняшки, он никогда не портится, им лечат…

— И калечат, — буркнул я про себя.

— В смысле? — медведь замер.

— Пытка такая есть. Скафизм.

— Что за пытка?

Он явно мне не верил. Думал, я издеваюсь.

— Ты точно хочешь это услышать?

— Да. Потому что не верю.

— Ну слушай. Есть такая пытка — скафизм. В одном мире так пытали людей. Представь: берут узкую лодку или выдолбленное бревно, раздевают жертву догола и привязывают так, чтобы наружу торчали только башка, руки и ноги. Сверху накрывают второй такой же половинкой — получается бутерброд из костей и мяса. Потом насильно поят молоком с мёдом — чтобы живот скрутило по-чёрному и кишечник освободился. И этим же мёдом всего обмазывают.

— Зачем?

— Чтобы насекомые слетались. Потом этого беднягу отправляют плавать в пруду со стоячей водой или просто оставляют на солнцепёке. Отходы накапливаются внутри, привлекают всё больше живности, личинки поедают плоть, начинается гангрена. И всё это медленно, мучительно, многими днями. Вот такие бывают пытки. Думаю, тот маг жизни тоже из той же оперы.

— Лучше бы ты мне это не рассказывал.

— Прости. Человек — он такое создание. Всегда найдёт, как причинить страдание. Но мы отвлеклись.

— От чего?

— На нас сейчас будет нападение.

Это я к чему говорил про то, что мишка — царь леса. Он шёл беззаботно, громко говорил, не обращая внимания на сухие ветки. Он царь. Это всё внутри него и никуда не делось. Вот он идёт, ничего не замечая. А в это время какие-то существа висят высоко на деревьях и метят в нас из луков. Да, самых обычных луков. Однако стоит помнить, что они тут хозяева, а значит, в курсе трав и всех местных животных. Соответственно, и яды им знакомы, ввиду чего можно сделать вывод, что стрелы могут быть отравлены — как смертельным, так и парализующим ядом.

Прошептав про себя заклинание, я аккуратно сплёл водяные серпы, но такие слабенькие. Далее направил их вверх, потому что эти товарищи, уже почти нас окружившие, висели на деревьях, прикрутив себя лианами.

— Видел когда-нибудь дождь из аборигенов?

— Кто такие аборигены?

Объяснять не было времени. Поэтому я вытянул руку, остановив Барда, а в следующую секунду мои серпы в количестве тринадцати штук срезали крепления. По лесу пронёсся слитный крик:

— А-А-А-А-А-А!

Как минимум трое упали в паре шагов от нас.

Следом по лесу разнёсся дикий хохот Ки'ки. Видимо, она смеялась над ними, что они рухнули с деревьев. Она сама явно никогда бы не упала, а эти жалкие подражатели… Наверное, поэтому она и хохотала. Другого предположения у меня не было. Потому как смеяться над их ростом (не достигавшим и метра) и уж тем более смеяться над тем, что их кожа покрыта чешуёй, она бы точно не стала. На такое способен только человек. Или некроманты ордена «Длань Смерти». Те никого кроме людей не выносят.

Высота была большая, но я никак не ожидал, что они так быстро оклемаются и бросятся на нас.

Они с ходу напали на медведя, считая его самым грозным. Обидно, однако. Они подрезали ему ногу, так что он стоял на месте и не ворочался от боли, начав своими маленькими копьями колоть его. Их силы и каменные наконечники не могли пробить шкуру.

— Алекс, они меня щекочут?

— Что ты мне предлагаешь?

— Я боюсь щекотки, — проговорил он сквозь истерический смех. Только в этот момент один из аборигенов ткнул копьём по причинному месту. Это было не щекотно. Удар ноги — и абориген с криком «А-а-а-а» куда-то улетел.

Они выглядели крайне необычно. Коричневая чешуя, большие глаза с яркими изумрудными зрачками и вертикальными зрачками? Не важно. Приплюснутый нос, как и уши. Жёсткие волосы, измазанные в чём-то и заплетённые в косички. Чем-то напоминали хищника. Руки и ноги обычные. Разве что когти есть, но пальцы самые обычные — по пять штук на руках и ногах. Обувь у них отсутствовала.

— Не убивай их, они безобидны. По крайней мере для нас. Признаюсь, вначале подумал сжечь, но сфера молчала.

— Да кому они навредят, бедняги, — медведь взял одного из них, приподнял до уровня глаз. — Мелкие и страшные.

— Ск'арр! Это народец ск'арр! — Ки'ки ткнула лапой в того, кого держал мишка.

Составив клетки для всех, кто был с нами рядом, а тех, кто корячился на земле, просто придержал каменными руками.

— Поднеси его ко мне. — Когда наши взгляды встретились, я зажёг свои любимые стихийные ножи.

— Слушай меня внимательно. Ты меня понимаешь? — проговорил я по слогам.

— Алекс, конечно, он тебя понимает. При переносе на турнир ты получаешь знание языка. Всем говорим на своём, но понимаем друг друга.

— Да? Хм. Не в курсе был. Что ж, это даже хорошо.

— Так, ск'арр, где твоя деревня?

— ГхГХакх.

— Бард, расслабь хватку. Ничего не понятно.

— Ой, простите.

— Так ещё раз. Где деревня и храм?

— Воин К'зан не даст дом. Может убить меня.

— Как скажешь, — легко согласился я. — Только не буду убивать тебя. Буду убивать их, — ткнул я пальцем в его сородичей, что находились в клетках.

С моих пальцев сорвались огненные шарики и медленно поплыли к пленным. Они не пролетели и половины пути, как К'зан взмолился о пощаде.

— Не убивай.

— Где деревня?

— Не могу сказать.

— Ценю это, честно, но я не враг. Мне нужен ваш шаман.

— У нас нет шамана.

— А вот врать мне не надо. У таких, как вы, наверняка есть шаман.

— У нас шаманка, — с гордостью заявил он.

— Рад за вас.

— Ты точно не причинишь нам вреда?

— Клянусь Тлакой, что не причиню вам и вашим соплеменникам вреда, если вы не нападёте первыми.

Когда они услышали имя, то все начали что-то петь. Это было похоже на молитвы. Те, что сидели в клетке, начали проводить ладонями по лицу, будто умываются.

— Мы верим тебе, чужак. Тлака нас защитит. Если ты соврал, она покроет тебя.

— Ты наверное хотел сказать покарает. Ну да ладно. Веди давай.

Через пять минут, когда я всех освободил и подлечил (ох уж эта моя доброта), мы наконец выдвинулись. Ведя перед собой толпу пленённых ск'арров, мы с мишкой продолжали болтать между собой. Эти с нами говорить отказывались. Они шли молча, злобно косясь на нас, но ничего не предпринимали: каменные клетки и огненные шары, что следовали за каждым из них, внушали уважение или страх. Мне без разницы.

— Алекс, а куда мы идём? — спросил медведь.

— В гости, — ответил я, подталкивая в спину ближайшего воина. — Ты ж хотел познакомиться с местной культурой.

— Не хотел.

— Да шучу. Я когда тот сон видел, — оглядевшись, где ПР, заговорил чуть тише, — видел там рисунки, похожие на этих. — ткнул пальцем в аборигенов. — Мне кажется, они в курсе, где храм. Если не помогут, вон Ки'ки поможет. — Та тут же многозначительно кивнула и протянула лапу.

Деревня ск'арров открылась внезапно, словно джунгли расступились, пропуская нас на огромную поляну. Дома здесь были из тёмного камня — низкие, приземистые, с округлыми крышами, похожими на перевёрнутые лодки. Может, это глина? Некоторые были вырублены прямо в стволах гигантских деревьев, но большая часть стояла на земле, образуя неровные ряды. В центре поляны пылал костёр, вокруг которого на корточках сидели ск'арры. Первое, что бросалось в глаза, — они были стары. Старые, с блёклой чешуёй, они курили длинные трубки, пуская сизые клубы дыма, и лениво переговаривались. При виде процессии они даже не встали — только повернули головы. Это как понимать?

— О, гости, — прошамкал один, щурясь. — А мы думали, ты, К'зан, опять грибов притащил.

— Да, К'зан, ты кого привёл?

— Привет, я Алекс, а это Бард. Мы с добрыми намерениями, — произнёс я, вынимая из кольца бутылки с медовухой.

Беззубые улыбки стали мне ответом.

Глава 8

Глава восьмая

Посиделки, из которых выясняется, что не такие мы с Бардом и крутые!

Мы сидели у костра в деревне, не имеющей названия. Они её звали просто и незатейливо «Дом». Старики, которых мы встретили, оказались весьма словоохотливы. Живут они давно и о турнире «Зов Крови» знают. Об участниках и о том, что им нужно зачищать локации. В их истории бывало всякое. Когда приходили с миром, а когда и с войной. Отчего население «Дома» то росло, то убывало. В последние годы жизнь у них немного успокоилась. Родилась молодая шаманка, зовут её Ш'ри. Первое отличие, что я заметил, это ярко-синие глаза. Будто два бездонных океана глаз. Девушку я в ней не видел, так как разительно отличались от нас, людей, но это не означает, что должен вести себя как-то не так. Да, они аборигены, и что с того? Мы тоже для любой высокоразвитой цивилизации выглядим как муравьи, копошащиеся в земле.

Вот эта шаманка с самого детства, когда ей исполнилось пять, начала предсказывать беду. Это спасло деревню множество раз. Когда беда приближалась, они всем скопом срывались и уходили вглубь леса. К храму. Да-да, тому самому храму, который мне нужен. Однако в последние годы попасть туда не получается. Злой дух леса не пускает. Ха. Кто бы сомневался, что на нашем пути не будет вот такого вот засранца.

Вот про нас она и сказала, что угрозы не видит. Причём сказала это только сегодня. До этого момента её постоянно что-то тревожило. Тогда я им рассказал о Викторе и полосатом кошаке. Они поохали и поахали, как полагается старикам, передавая трубку по часовой стрелке, а бутылку с медовухой против.

Только вот молодёжь посчитала, что нас надо прогнать. Стариков они не послушали и отправились на охоту. Кстати, хохотали они от всей души, когда мы привели этих горе-охотников.

Ки'ки оказалась не прям чтоб разумна, но она смогла рассказать, как юные охотники Ск'арр летали прямо вниз. Не знаю, в чём именно суть шутки, но старики захохотали пуще прежнего.

Ск'арр с обезьянками не воюют, наоборот, у них дружба, жвачка, любовь. Да и не обезьянки они, а какие-то Гри'виевс. Впрочем, мне как-то оно до лампочки. Я тут задерживаться не собираюсь.

Просидели мы часа полтора. Я уж было хотел отправиться в путь к этому злому духу, но старик посоветовал для начала пообщаться с шаманкой. Точнее, настоял на этом вождь К'ртах — старый, мудрый, с потускневшей чешуёй и абсолютно беззубый.

Встав, отправился вслед за старухой, что пришла за нами. Однако Бард отказался, предпочитая посидеть у костра, послушать байки и выпить медовухи, которой у него в браслете было видимо-невидимо.

Причём было видно, с каким уважением они к нему относятся. Чувствуют в нём силу и что он имеет право.

Дошли мы до конца деревни, что была не такой уж и маленькой, остановившись у круглого каменного дома. Из трубы шёл лёгкий дымок. Странные они. Ведь запах дыма можно учуять за многие километры. Этим они себя выдают. Неужели так полагаются на её чутьё? Ладно, не об этом думаю. Они тут живут давно, знают получше меня, как жить и выживать.

— Иди, иди, сейчас Ш'ри травки тебе заварит, — указала старушка на дверь.

Поблагодарив её, я толкнул дверь вперёд, войдя внутрь, осмотрелся. Посреди одной единственной комнаты горел в углублении небольшой костёр. Также он был обложен камнями, что, видимо, нагревались за день, а ночью отдавали тепло, создавая уют. Я сел на циновку напротив неё. Нас разделял костёр. Ш'ри не шелохнулась, она продолжала мирно сидеть и потягивать трубку, даже бровью не повела, когда я из кольца достал флягу с водой. Она протянула мне трубку:

— Будешь?

— Не курю, спасибо, — отказался я. Курево не моё. Не понимаю людей, которые добровольно за свои же деньги травят себя. Каждому своё. Так что осуждать не будем.

— А зря. Снимает тревожность, — она затянулась и выпустила в потолок дымное кольцо. — Итак, что вы хотели, чужаки? Вы пришли не просто так.

— Мы ищем Хранительницу этого мира.

— Тлаку?

— Да.

— Она в храме.

— Знаю, и нам нужна ваша помощь. Как понимаю, её охраняет злой дух.

Ш'ри молчала, выпуская дымные кольца. Я тоже молчал, крутил чётки, ждал. Внутри сферы элементали притихли — чувствовали, что разговор важный. Я смотрел передачи по телеку про такие племена. Шаманы — народ весьма неторопливый. Пока с духами не пообщаются, не обсудят последние новости, вряд ли что ответят. Да и опыт уже есть, на общался я с шаманом гоблинов. Сородичем Атола. Спросил его как-то, что меня ждёт. Так и не дождался ответа, ушёл в горы. Когда мы вернулись, он встретил меня и сказал с таким, мать его, умным видом:

— Ты увидишь его! Он будет опасен! Бойся!

Пипец, да? Кого увижу? Кто опасен? Возможно, он имел в виду робота. Но это как-то запоздало уже.

— Алекс, знаешь ли ты историю нашего мира? — спросила она наконец, не глядя на меня. Вот могу поспорить, курит она не табачок. Вон какие глаза осоловелые.

— Почти ничего. Только то, что он погиб. Мне Тлака рассказала, так, в общих чертах.

Шаманка как сидела, как сидела, скрестив ноги, так и продолжила сидеть. Я тут говорю, чтоб общался с их богиней, а ей как бы плевать на это.

— Ты не прав, наш мир жив, — поправила шаманка после очередной затяжки. — Но сильно искалечен. Как Ск'арр, что упал с дерева и сломал себе спину, а теперь лежит в постели и не может встать. Боль поедает его как изнутри, так и снаружи. Тот злой дух — часть этой боли. Он не хочет зла, он хочет покоя. Но покой ему не дают. Постоянно тревожат и кормят болью и страхом.

— О чём ты?

— Ты недавно убил одного такого.

— Мясник? — догадался я.

— И такие, как он, — она перевела взгляд на меня, и в её синих глазах мелькнули чёрные тени. Я даже зажмурился, а у самого в голове мысли: а не показалось ли мне это? Может, я уже и сам надышался этим «волшебным» табачком?

— Ты его убил. Очистил лес. Но дух остался. Он питается страхом и болью, что копились столетиями. Есть три способа его успокоить.

Кто б сомневался. Всегда так: три богатыря, три желания от золотой рыбки, три пути, куда пойти и сдохнуть, три сестры под окном, три брата акробата и, конечно же, три испытания. Вот и эта ничего умнее не придумала, как выдать про «три способа его успокоить».

— Рассказывай, — обречённо вздохнул я.

— Первый — убить. Ты силён, твоя магия сильна, твой друг — бесстрашный воин. С духом будет сложнее, но, если сожжёшь его каменное тело, он исчезнет. Навсегда.

Понятно, что ничего понятно.

— Какой второй?

— Купить. В мирах бродят торговцы, что продают «успокоение» — редкие кристаллы слёз с запечатанными в них криками ветра или шёпотом мёртвых. Также можешь добыть три вещи: нектар цветка с «Утёса слёз», корень «Древа хвори» и слезу лунного птеродактиля. Принесёшь — дух примет дар и покинет лес.

— А третий?

Ш'ри улыбнулась левой половиною лица, что выглядело жутковато. В её улыбке точно не было тепла — только… Честно, понятия не имею. Не могу её прочитать. Да я вообще никого не могу прочитать. Недано мне это. Юн, глуп и опыта нема.

— Пройти «Тропу предков». Это старый лабиринт под храмом. Там твоя душа в бескрайнем небесном поле встретится с душой духа. Если ты сможешь его убедить, что боль нужно отпустить, что ты желаешь помочь умирающему миру... Он уйдёт. Помни, это рискованно. Многие сходили с ума. Многие смельчаки отправлялись.

Я слушал, запоминал. Перебрал чётки, чувствуя, как мана ровно пульсирует и при этом очень быстро восстанавливается. Заметил ещё один эффект от них. Когда я их кручу внутри сферы, полное умиротворение. Создаётся ощущение убаюкивания. Интересно.

— А если я выберу свой путь? Свой вариант, не из твоих?

— Тогда ты сам найдёшь дорогу, — она пожала плечами. — Или не найдёшь. Дух не прощает наглости. Не прощает ошибок.

— Поглядим.

Я уже хотел встать, но Ш'ри вдруг склонила голову набок и спросила:

— Откуда ты? Ты пахнешь по-другому. Ты точно из другого мира, — она опять повела приплюснутым носом. — Чувствую, он намного дальше, чем тот, из которого твой друг. Твой мир — какой он?

На миг я охренел. Крутые маги Эос этого не учуяли, а вот эта шаманка на раз меня раскусила. Может, это я абориген?

— Обычный, никакой магии, — я не ожидал такого вопроса, поэтому ответил честно. — Машин много, шума, пыли. Дома высокие, люди всё время куда-то бегут. Никто ни на кого не обращает внимания. Для всех мир вертится только вокруг них и их близких. Постоянные войны за ресурсы, дерьмовая еда, глобальное потепление и много чего ещё.

— А ты не скучаешь по нему?

— По людям — нет. По бабушкиным пирожкам — даже очень.

Она затянулась и выпустила дым, что сформировался в пирожок. Точь-в-точь как у моей бабушки.

Охренеть. Кто она такая? Я, раскрыв рот, сидел и наблюдал, как дымный пирожок медленно плывёт ко мне. Могу поклясться, что он и пахнет как те самые пирожки, которые бабушка пекла для меня.

— А я тебе нравлюсь? Как женщина? — вопрос прозвучал так буднично, словно она спрашивала о погоде.

Я даже чётки перестал крутить. Такого вопроса я никак не ожидал.

— Вы красивы, Ш'ри. Но я не ищу невест. Моё внимание сосредоточенно на турнире, и девушка... далеко отсюда. Я думаю только о ней.

— Я не предлагаю себя, — она усмехнулась. — Просто любопытно. Мой народ считает, что чужак не может видеть в нас женщин. А ты смотришь нормально. Не кривишь лицо. Спасибо тебе.

— М-м. Не за что, — буркнул я, чувствуя, что краснею.

Мы помолчали ещё минуту. Костёр потрескивал, где-то за стеной ухала ночная птица. Тревога снова зашевелилась в груди. Я поднялся.

— Мне пора. Дух не ждёт.

— Ты выбрал?

— Я пойду посмотрю, кто он и что. А если не выйдет — тогда к твоим вариантам.

Ш'ри кивнула, не вставая.

— Да будет твой путь верным, Алекс. И если ты ошибёшься — я выкурю трубку за упокой твоей души.

Я вышел из дома, вдохнул влажный ночной воздух. В голове гудела одна навязчивая мысль: «А почему не пойти против системы? Зачем мне все эти поиски? Сначала схожу к духу, а там поглядим».

Бард, увидев меня, поднялся от костра, отряхивая шерсть.

— Ну что, зелёный кузнечик, узнал, как идти?

— Да. Подсказали дорогу. Также, что там злой, мать его, дух. Поэтому мы сейчас с тобой пойдём туда, объясним ему, что нечего народ пугать.

— А если не послушается?

— А если не послушается, башку оторвём.

— Звучит как план, — мишка поднялся.

— Как лучший план в мире, — махнул я чётками.

Старейшины заулыбались, кто-то даже пожелал удачи.

Ки'ки прыгнула мне на плечо, потянулась к уху — дай печеньку.

— Лопнешь, деточка, — но печеньку дал и погладил.

***

Карат Каменев сидел за столом в своём тайном кабинете — одном из многих домов, принадлежащих роду Каменевых. Здесь он разбирал бумаги, которые не относил к официальным делам. Тут хранилось то, что никто не должен был видеть: договоры с контрабандистами, орденами, которые были вне закона, с пиратами и продажными чиновниками. Даже если это место обнаружат и свяжут с ним, максимум, что грозит — штраф. Не более. Но так ему нравилось больше.

— Рассказывай, — махнул он свитком вошедшему Ровани.

— Мы выяснили, кто похитил кристалл и убил магистра Земекиса. Это некий Алекс Астапов.

— Не слыхал о таком.

— Он никто. Безродный.

Карат оторвал взгляд от бумаг. В его голове никак не вязались слова «он никто» и то, что этот «никто» убил магистра.

— Какой у него ранг?

— Ученик.

— Человек?

— Да.

— Ровани, человек в ранге ученика, убивший магистра, никем быть не может. Не мне тебе объяснять такие вещи.

— Понимаю, господин. Но мы кое-что выяснили. За ним нет рода. Птичка на хвосте принесла, что он очнулся в канаве с потерей памяти.

— Это тоже ничего не говорит.

— Где он сейчас? Почему мы до сих пор не вернули кристалл?

— Сам парень выступает на турнире «Зов крови». С кристалла сняли метку — так сказали наши маги.

Карат осознал, что от таких вестей не может сосредоточиться на бумагах. Отложил их, взял бокал с вином, который только что налил слуга, стоявший всё это время за спиной хозяина и делавший вид, что его не существует.

— Что-то я ничего не понимаю. Нынче на турнир отправились почти все магистры и даже некоторые архимаги.

— Всё верно, господин. Первое — награда: камни высшей силы. Второе — новые осколки миров. Третье — новые правила. В этот раз многое изменилось. Сам не могу оторваться.

— Наши отправлены?

— Да, семь групп. Всё как обычно — добыча редких материалов и артефактов. Только есть проблема.

— Какая?

— В этот раз ни у кого не получится отсидеться в локациях. По достижении определённых условий, выдвинутых магическим советом, все участники будут телепортированы в одно место. Оттуда начнётся второй этап.

— Любопытно, — Карат сделал глоток. — Как этот парень туда угодил? Я уже понял, что с магистром ему помог дракон, которого никто не видел.

— Да. По нему пока информации нет.

— Но как он собирается выиграть турнир? Куда ему против магистров и уж тем более архимагов?

— Господин Каменев, говорю же, в этот раз всё не так, как раньше. Архимаги могут вообще не дожить до конца первого этапа. На турнире появились закрытые локации, где можно выбрать уровень сложности, и монстры там подстраиваются под ранг участника. Зайдёт ученик — они будут слабы, зайдёт архимаг — и они будут усилены.

— Невероятно. Знаешь, мне стало любопытно взглянуть.

— Очень советую. Что касается этого Алекса — он сейчас в десятке самых просматриваемых участников.

— Настолько хорош? — Ровани кивнул. Он и сам сейчас сидел здесь, желая быстрее отчитаться и вернуться к зеркалу. Да, у них есть проблемы с этим парнем, но это не отменяет того, насколько интересно за ним наблюдать. Уж больно много всего он открывает и показывает.

— Заинтриговал.

— Очень советую вам посмотреть. Тогда вы поймёте, почему мы не могли его схватить. Он убил нескольких мастеров. Также наши следопыты выяснили, что Римус Парсеваль похитил его учителя Игната Никифоровича. И пока Римус пребывал в поместье Орловых, Алекс проник в дом, убил семерых мастеров и вытащил своего учителя.

— Ты прямо какие-то сказки рассказываешь. Ученик, убивший семерых мастеров.

— Простите, господин, — Ровани встал и низко поклонился.

— Садись и продолжай.

— Там вообще всё, что с ним связано, похоже на небылицы. Руны ему ставит сам Велесов, дружит он с госпожой Эшфорд.

— Это Чёрную Вдову имеешь в виду?

— Она самая. А его подруга — дочь Валериуса. Сам Алекс был приглашён лично графом Орловым на бал после того, как избил его сына на дуэли, а после одолел их слугу — тоже мастера. Это нам поведали букмекеры с седьмой площадки.

— Не знал бы тебя, подумал, что меня дурят. Хорошо, иди. Я сегодня посмотрю, что это за радужный маг такой.

— Да, вот ещё что. Прежде чем отправиться на турнир, мы успели поставить метку на его напарника. Так что пара наших людей займётся поиском и устранением. Так сказать, объясним, что брать чужое нехорошо.

— Молодец. Это правильно. Но почему не посоветовался со мной?

— Прошу прощения. Ко мне наведалась одна особа. Сами знаете, от кого. Так вот, она сказала: если не решите вопрос, она решит его сама, а после зайдёт к нам.

— Не переживай. Я поговорю с господином Айроном о неподобающем поведении его людей.

— Благодарю, господин, — Ровани поклонился и покинул кабинет.

Карат допил вино и решил взять выходной — посмотреть, что же там такого интересного придумал король с магическим советом. Раз туда отправилось столько народу. Ведь турнир давно перестал быть кому-то интересным: всё изведано, всё добыто. А тут вон, поглядите, сколько народу — только о нём и трещат. Когда он вышел на улицу и почти сел в карету, мимо прошла молодая семья. Папа с дочкой и сыном. Светлые эльфы. Все были одеты в необычные рубашки без застёжек, и у каждого спереди был изображён медведь в доспехах. Хм. Очень интересное решение. Может, они друзья этого медведя? Но затем он заметил, что не только они — очень много народу ходит в таких одеждах.

— Узнай, что это такое, — бросил через плечо Каменев и сел в карету. Слуга молча кивнул.

***

Мы вышли в ночь. Бояться чего-то или кого-то не имело смысла. На нас могли напасть хоть днём, хоть ночью. Проблем со светом не было, а время поджимало. Сколько идти до храма — никто не сказал, из ныне живущих там никто не бывал. Знали примерное направление — и всё.

Так прошло время, и только к обеду следующего дня мы остановились у небольшой речушки, решив сделать привал. Понятия не имею, сколько идти, но в душ хотелось страшно. Я был липким от пота, влажность действовала раздражающе. Одно радовало: мои одежды оставались чистыми и пахли свежестью. Артефакт очищения работал идеально — знай только ману заливай да по вещам проводи. Поэтому артефакторы, наверное, самые богатые, а уже после идут алхимики, драконы, гномы. Маги даже в пятёрку не входят. Обидно, однако.

Выйдя из душа, я с наслаждением плюхнулся в кресло. Бард нажарил купат, нарезал хлеба, достал закусок — мы сели за стол. Вкусно отобедав, я почувствовал какое-то странное, непреодолимое желание пройтись.

— Пойду прогуляюсь.

— Куда? — лениво спросил Бард, глаза его слипались.

— Да тут по округе.

Он ничего не ответил, а я не успел покинуть облюбованную нами поляну, как услышал храп.

— Ки'ки, присмотри за ним.

Она сидела, держа в одной руке хлеб с колбасой, в другой — баночку с майонезом. Выглядела донельзя счастливой. Чокнутый мир притягивает к себе такие же чокнутые осколки с их чокнутыми и неправильными пчёлами.

Я двинулся вдоль реки, которая через какое-то время делала крутой поворот направо. Дальше шли высокие густые кусты. За которыми я услышал чей-то красивый поющий голос. Раздвинув ветви, вышел на небольшой белоснежный пляж. Никаких деревьев, лиан, трав с насекомыми — чистый белый песок и лазурная вода. Ну прям остров Баунти, не иначе. Очень неожиданно. Потому что вода в речке была совсем не такой чистой, как здесь. Хотя чему удивляться? Я живу в мире магии, участвую в турнире, слепленном из обломков миров. Почему здесь не могло оказаться такого? Да как раз могло.

Тут моё взор зацепился за странности. На берегу тут и там были разбросано множество вещей. Я заозирался. Получается, здесь кто-то есть. Готовые плетения повисли на пальцах, готовые сорваться в любую секунду.

И тут мне снесло голову. То прекрасное пение, что я слышал, теперь звало меня по имени. На негнущихся ногах повернулся и увидел её. Моргана Эшфорд собственной персоной, обнажённая, со стекающими каплями воды по идеальному телу выходила из воды. Они стекали медленно и неохотно по её гладкой коже, волосы блестели на солнце, а сама она будто светилась изнутри, словно статуя древней богини. Резко отвернувшись, я покраснел до корней волос.

— Здрасте. Вы бы прикрылись.

— Алекс, да будет тебе. Мы тут одни. Да и ты давно не мальчик. Разве тебе не нравится то, что ты видишь?

— Тут недалеко наш лагерь, там Бард. Так что мы не одни, — не стал я подаваться на провокацию.

— Он спит. Его храп разносится на много километров.

И правда — я слышал, как он храпит. Бедные животные, у них, наверное, сейчас паника. У более мелких сердечный приступ может от такого случится. Ему бы к лекарю что ли.

— Что вы тут делаете?

— Купаюсь, как видите. Жарковато.

— Вы не говорили, что будете участвовать.

— А ты и не спрашивал.

— Где ваш пробуждённый? Почему вы одна?

— Бродит где-то. Мы решили дать друг другу немного отдохнуть.

Моргана подошла ко мне, точнее, замерла в паре шагов и легла на песок. Из необычного: здесь не было высоких деревьев — будто кто-то специально вырубил их, чтобы солнце светило на этот пляж. От этого здесь было очень жарко.

— Там, возле моих вещей, бутылочка лежит. Возьми её.

Стараясь не глядеть, я сходил к кучке разбросанных вещей, которые будто сорвали с себя и бросали на бегу к воде. Подняв розовую бутылочку, уставился на неё с изумлением. Это был крем от загара. На упаковке всё было написано по-английски — вещь явно из моего мира. Как? Откуда? Какого хрена?

— Нашёл?

— Да.

— Ну так иди сюда и натри мне спинку. Не хочу сгореть. Печёт как в пустыне.

Я сглотнул, не двинувшись с места.

— Алекс, ты хочешь, чтобы я обгорела?

— Нет, — сделал я шаг, затем второй. Потом и вовсе тряхнул головой, прогнал всю робость и вмиг оказался рядом с ней. Сам не заметил, как мои ладони в креме легли на её бархатную кожу, такую мягкую и прохладную под солнцем джунглей. Вдалеке плескалась вода, ветер едва шевелил её волосы, а сердце моё колотилось как бешеное.

— Давно вы здесь?

— Сразу после тебя и отправились. Там был дополнительный набор — много народу, за раз всех не смогли отправить. Первый день понаблюдала за твоими приключениями и так захотела чего-то подобного — приключений, сражений. Вот нашла себе партнёра, и вот мы тут.

— Шею тоже помажь. Как закончишь, переходи ниже.

Отнекиваться или ещё что‑то в таком духе я не стал. Это был мой шанс. Сколько она мне снилась, сколько я мечтал о ней! Тут вспомнил о ПР, и на меня будто ушат ледяной воды вылили.

— Где ПР? Вас же всё королевство увидит.

— Не увидит, Алекс. Маги теней им недоступны. ПР отправился за моим напарником — Лисом. Я же ему не так интересна.

— А тот, что за мной следит? — продолжал я, всё ещё не веря.

— Этот пляж закрыт мною ото всех.

— Но…

— Как ты увидел? — Я кивнул. — Всё просто. Ты и ещё несколько входите в мой личный круг. Поэтому оно тебя пропустило.

— А-а-а, — протянул я и, выдавив на ладони новую порцию крема, принялся растирать по мягкой и упругой коже, чувствуя, как мир вокруг сужается до одного единственного мгновения. Голова кружилась, мысли путались. За что мне такое счастье?

То, что случилось дальше, о таком не рассказывают джентльмены. Поэтому на этом я прервусь.

Глава 9

Глава девятая

Кто сказал, что свет есть добро?

Спустя какое-то время, хвастаться не буду, мы отправились прогуляться. Моргана обещала мне показать нечто такое, от чего у меня перехватит дыхание. Я уже сказал, от кого и отчего у меня перехватывает дыхание, так что мы отправились только через полчаса.

На нужном месте мы оказались ближе к вечеру. Нам пришлось использовать магию, чтобы взобраться на вершину горы, которая расположилась на краю джунглей. Поражаться такому я не устал и с удивлением взирал на громадину, когда вышел за границы локации.

Гора. Высота в районе пяти километров, а вид с неё открывался… Закачаешься.

Смотрю вниз, а там пустыня, моря, мёртвые города, остовы небоскрёбов, туманные локации. Осколки миров во всей красе. Причём под нами простиралась снежная равнина. Где вдалеке стояли чумы и бегали то ли медведи, то ли какие ещё белоснежные монстры. Мне показалось, я даже увидел некоторых участников. Да точно. Вон бегут двое. Причём орк бежит быстрее, чем змея, а улепётывают они как раз от этих самых белоснежных монстров. Это что же за твари такие, если орк бежит? Что-то мне резко перехотелось в эту локацию.

— Да уж, ты права. Вид такой, что ради него стоит умереть.

— Ой, это ещё не всё. Сейчас мы с тобой прыгнем. Проиграет тот, кто активирует заклинание первым.

— Рискованно. Тут ветрено, и вообще не люблю холод. Мне по душе умеренный климат.

— Выиграешь. Исполню любое твоё желание.

— С этого и надо было начинать, — улыбнулся я и притянул к себе. Мягкие. Тёплые, податливые пухлые губы. Я впился в них, как в спелый плод, а у самого голова ходуном.

— Готов?

— Погоди, Мори, я вот что хотел спросить. Откуда у тебя крем от загара? Он ведь с Эоса.

— Да Квип с Квиллой подарили. Как и тебе твой костюм.

— Ты знаешь торговцев?

— Конечно. Мы с ним давно знакомы.

— Так, погоди, — отстранился я от неё. — Получается, ты тоже из наших?

— Да, — как-то неуверенно произнесла она.

— Откуда ты?

— В смысле откуда, Алекс? С Эоса, как и ты. Всё, прыгаем, — шагнула она вниз, а следом и я… Но что-то в последний миг меня смутило. Я летел вниз, а внутренний голос продолжал орать: не может быть всё так хорошо. Я это чувство его в последние часы задвигал куда подальше. Полагая, а почему я не могу быть счастлив? Разве я этого не достоин? Мало хороших дел сделал?

Но назойливая мысль, что странствующих торговцев видят только такие, как я, то есть переселенец из другого мира, не давала мне покоя. Эта мысль, как дятел, клевала мне мозг.

Я ведь помню, они чётко дали понять, что кроме попаданцев их никто не видит. Марго же не видела, когда вышла из дома. Значит…

Вот оно что. Она этого почему-то не знает. Дотронувшись до браслета истины, я активировал его. Гора, полёт, ветер в ушах и улыбающаяся Моргана резко исчезли. Первое, что увидел, как я полностью голый, связанный по рукам и ногам какими-то верёвками, на шее ошейник-блокиратор магии, а меня куда-то тащит здоровый краснокожий гигант. С перекаченными мышцами, как у стероидного спортсмена. Причём всё моё тело в ссадинах и царапинах. Это же сколько он меня тащит. Боль тут же пронзила всё тело, как не закричал, сам того не понимаю. Краснокожий в синих шортах и огромной кирасе поверх голого тела, обошёл дерево и резко дёрнул за верёвки, отчего моё сознание погасло, так как моя головушка встретилась с булыжником, что лежал на пути.

***

Бард очнулся, когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев.

— Алекс? Ты где? Мы же вроде спешим? Алекс?!

Медведь встал, потянулся. Костёр давно потух, угли прогорели. Ки’ки спала на столе, а её живот раздулся как шар. Судя по тому, что на столе еды не осталось, кое-кто всё съел. А ведь там было очень много еды. Как не лопнула-то, бедняга.

Сделав несколько движений, чтобы разогнать кровь, он было подумал, что парень спит, раз не отозвался. Но почему так крепко? Да и позвал он его, не старясь при этом говорить тихо.

Нахмурившись, он, не таясь, прошёл в палатку. Однако там никого не было. Тут он вспомнил, что Алекс собрался пройтись. Голова у медведя соображала хорошо — он быстро понял, что что-то не так. Сердце забилось чаще.

Толкнув зелёную обжору, которая проснулась только с пятого тычка, медведь стал засыпать её вопросами. Но она ничего не знала — осталась здесь приглядывать за ним. По указанию Алекса.

— М-да, Бард, вот ты башка медовая. Опять напарника пролюбил, — проговорил он про себя.

— Бард, — позвала Ки’ки и ткнула пальцем, — Алекс.

Быстро собрав вещи и убрав палатку, он облачился в доспехи, вооружился новым щитом с молотом и ринулся по следу.

Вот только стоило ему пройти, как случились две вещи. Ки’ки в ужасе замахала лапами, начав дёргать его за загривок, стараясь остановить его, а щит, снятый с рыцаря смерти, засветился синеватой аурой. Когда медведь сделал очередной шаг, он словно увяз в жидком мёде. Аура окружила не только щит, но и самого носителя с пассажиром.

Отступать Бард не привык — не его кредо. Поэтому он упёрто пошёл вперёд. Силой, дарованной ему миром Эос, он продолжал шагать. Шкура обливалась потом, мышцы бугрились от напряжения, но после невероятно сложных тринадцати шагов всё закончилось. Будто ничего и не было.

Провалившись сквозь густые кусты и другие растения, что стояли словно плетень, они оказались на небольшом берегу речки. Обернувшись, понял, в чём дело: это была некая магическая стена, выставленная кем-то для защиты территории, и шла она по периметру, постепенно закругляясь. Помимо этого, повсюду росли желтоватые цветы с длинными полупрозрачными лепестками. У медведя на цветы была аллергия. Уж больно часто они мешали ему выиграть турнир.

— Морочник, — с отвращением произнесла обезьянка, указывая на цветы.

— Что они делают? — не опуская щита, который так и светился синим.

— Сны, потом смерть.

— А, понял. Бард — медведь не дурак, и медведь книжки читает.

Ки’ки дёрнула его за ухо, а потом ткнула пальцем. Проследив направление, Бард обнаружил тут и там разбросанные вещи Алекса.

— Он что, купался тут? Вода не внушает доверия. Может, туземку какую встретил, и у них было жу-жу. Да не-е, вряд ли.

Собрав вещи Алекса, они двинулись по следу.

Где-то через полчаса щит перестал светиться. Бард и не подумал расслабиться. Если уж такой, как Алекс, попался, то ему точно стоит быть настороже. Этот парень — одна сплошная загадка, но что у него не отнять — сила. Силён не по годам. Но главное не это. Главное — его сердце: большое и доброе. Наверное, даже такое же, как у самого Барда. Ну, может, чуть поменьше. Иначе любил бы мёд, как и он.

Медведя смутил след: это были не отпечатки босых ног, а… будто Алекса кто-то куда-то волок. Когда он это осознал, то чуть ускорил шаг. Вдруг его уже доедают? Только спешить нельзя — так можно угодить в ловушку, и уж точно никому и ничем не поможешь.

Не забывая поглядывать по сторонам, он прошёл под двумя деревьями, что росли навстречу друг другу, образуя тем самым руну «Гебо».

Над головой раздалось шипение, а следом глухой удар в выставленный им щит. Бард не видел врага, а потому ударил молотом наотмашь, правда, попал только по дереву. Сила удара пробуждённого медведя огромна, поэтому синий змей не удержался и свалился на землю. Земля под ногами медведя вздрогнула. Змей весил не меньше, чем он сам. Ки’ки спрыгнула с плеча на ветку и через мгновение была высоко, сливаясь с листьями.

— Бард-ш-ш, давно не виделиш-ш-сь, — зашипел змей.

— Семижал, гадина ползучая, — зло прорычал медведь, глядя на семиглавого змея. Точнее, уже пятиглавого — в прошлой схватке двух голов он его лишил. Кстати, Семижал — это имя одной из голов, самой крупной. Вот её он всё никак не мог прибить. Клык однажды выбил, но тот отрастил заново. Обидно. Ничего. Сейчас всё исправим.

Что касается змея. Этот товарищ отличался на редкость мерзким характером. Обожал устраивать подлянки, бить в спину. Как сейчас, например. Играть со своей жертвой, наблюдать, как та медленно задыхается в его объятьях или корчится от яда. Именно эта синяя тварь однажды убила его напарника. Тогда он не смог отомстить — маг теней, тёмный эльф, что был в паре, оказался слишком силён. Пришлось отступить: ни он, ни они не смогли взять верх.

— Мохнатый жирдяй. Всё жрёшь мёд, но сейчас ты сдохнеш-ш-шь. Пришло время платить, — прошипел Семижал.

— Это точно. А ты чего один? Где твоя подружка? — раскручивая молот, Бард выставил щит.

Вместо ответа змей ударил хвостом, на конце которого имелся костяной нарост. Бард помнил, что змей чрезвычайно силён и вынослив, а потому не надеялся, что победа дастся легко. Также он постоянно оглядывался в поисках мага — если тот нападёт, лучше бежать. Как бы больно это ни било по самолюбию, но жизнь Алекса важнее.

Щит легко блокировал удар и даже погасил его. Медведь атаковал молотом, опуская тот сверху вниз. Попал! Удар вышел на редкость удачным. В том месте, куда угодило железное навершие, кожа змея лопнула, и стали видны кости.

Семижал взвыл от боли, а его клыки покрылись ядом. Все пять голов зашипели и бросились в атаку одновременно.

Медведь принялся блокировать, понимая, что если пропустит хоть один укус, то яд сделает своё дело. Клыки змея могли пробить его шкуру. Этот противник, как ни тяжело признать, очень силён — может, даже сильнее, чем он сам.

«Нет. Так дело не пойдёт. Я Бард Медовое брюхо. Я никого не боюсь». Он тряхнул головой, прогоняя панические мысли.

— Как говорит мой напарник: «Сейчас я из тебя буду колбасу готовить», — рявкнул Бард и обрушил молот. Змей всем телом отклонился, но медведь резко ускорился и щитом ударил в грудь змея. Тот опрокинулся навзничь, и молот стремительно приземлился на одну из голов. Раздался сочный влажный хруст — череп разлетелся на куски.

— Ш-ш-ука, ты убил Ш-ш-аржа! — завопил Семижал.

— Сам такой. Я вас всех… — Бард поднял молот, но двойной удар хвоста заставил его вспомнить, что такое полёт. Значит, у щита есть резерв маны. «Вот ты болван, — подумал медведь, когда летел. — Вместо того чтобы объедаться и спать, надо было изучать артефакт. Прав был Алекс. Как всегда прав. Оттого вдвойне обидно. Он юн, а учит такого старого медведя. Эх, сам виноват, Бард. Зазнался».

Бдыщ! По лесу понёсся звук ломающегося дерева, веток и всего прочего. Дерево рухнуло, а медведь тряс головой — череп не раскололся, но гудел будь здоров. В последний момент он укатился в сторону, и дерево упало прямо на змея, который рванул к нему. Удача улыбнулась Барду во все сорок два зуба — дерево не только прижало тело, но ещё одна из веток проткнула голову змея. Теперь их осталось всего три. Это уже куда лучше. Прям даже прекрасно.

— Не теряй головы во время боя, — заржал медведь, нанося удар за ударом по хвосту, зажатому стволом.

Семижал орал благим матом, проклиная обидчика, а тот продолжал молотить. И вот наконец хвост был отделён, и никакая регенерация змею теперь не поможет. По крайней мере, так быстро.

— Кажется, ты что-то потерял!

Костяной нарост полетел в головы. Только вот из-за отделённого хвоста мишка сам себе создал проблему: брызжущая кровь помогла телу змея выскользнуть из-под бревна. Не теряя ни секунды, взбешённый змей бросился в исступлённую атаку. Он бил и бил, нанося удар за ударом. Глаза горели гневом. Он не думал, что лишится своих братьев, и — что ещё печальнее — они не вернутся. Тело регенерирует, но не головы. Даже высшее зелье не поможет.

Молот понёсся по дуге, резко сменил направление. Одна из голов умудрилась уклониться, но не заметила, что в последний момент Бард сменил направление и ударил в грудь. Змей зашипел от боли — позвонки были сломаны, но внутренних резервов маны ещё полно. Семижал пустил всё, что есть, на регенерацию. Только эта крохотная заминка стоила ему ещё двух голов. Ки’ки не струсила, а выжидала момент, и сейчас атаковала с дерева. Несмотря на свои крохотные по сравнению с этими гигантами размеры, она метала камни с умопомрачительной силой и скоростью. Выпущенный камень ещё не успел долететь, как уже был брошен второй, а потом третий в оставшиеся головы. Бард тоже не растерялся: два камня угодили точно в морды, заставив их от боли зажмурить глаза. Так как камни не переставали лететь в них. Конечно же, он этим воспользовался, атаковав молотом дважды. Семижал просто не успел среагировать, так как был занят срочным восстановлением тела.

Дальше произошло то, чего мишка никак не ожидал. Обезумевший от потери всех братьев змей бросился в самоубийственную атаку, скрутил медведя и начал ломать ему рёбра. Рёв боли и отчаяния понёсся по джунглям. Многие животные помчались прочь от схватки двух гигантов.

— Ты будешь умирать очень медленно, — зашипел Семижал, брызгая ядом. — Это я тебе обещаю-ш-ш!

Кровь, вытекающая из хвоста, делала своё дело — змей слабел. Только не настолько быстро, насколько хотелось бы.

Ки’ки попробовала кидаться камнями, но змей не обращал внимания, будто перестал чувствовать боль. Тогда она спрыгнула вниз, взяла одну из отрубленных голов и вонзила её зубами прямо в рану змея. Семижал отреагировал, но не так, как думала Ки’ки: удар обрубка хвоста отправил её в полёт.

— Мне мой яд не страшен, глупое животное, — прошипел змей.

— Зато страшен я, — выдохнул Бард. Он смог вырвать руки из хвата в тот момент, когда Семижал атаковал Ки’ки. Теперь его огромные когтистые лапы впились в шею змея и начали сдавливать. — Я тоже умею душить!

Скоро всё закончилось. Медведь, пошатываясь, подошёл к месту, где лежала обезьянка. Влил сначала ей, а потом себе зелье исцеления, уселся на землю, но тут же заставил себя подняться.

— Вставай, — сказал он, помогая Ки’ки забраться на плечо. — Надо спасать Алекса.

Следы были чёткие. Лишь однажды они оборвались, когда у реки. Перебраться не составило проблем, а вот что случилось дальше, оставило в Бадре душевную рану.

Они пробрались на поляну, откуда доносились крики, крики пощады. Также он отчётливо слышал голос Алекса, что насмехался и как-то злобно хохотал. По коже могучего медвежья побежали мурашки.

С рёвом выпрыгнув из-за дерева на поляну, Медовое Брюхо замерло, глядя на кровавую картину.

В клетках сидели тёмный эльф, рядом с ним сидел в клетке мужчина в паре с кабаном. Сам же Алекс был гол, с ног до головы весь в крови. Точнее, он видел только пятки. Потому как остальная часть Алекса была внутри огромного бегемота. Недалеко стояла статуя демонессы. Выглядящая как настоящая.

***

Часом ранее.

Я открыл глаза. Вокруг — тьма, лишь красные огни пляшут перед лицом. Закрыв глаза и снова открыв, я понял, что это не огни. Это горящие глаза демона, которые уставились на меня в упор. Да к тому же из его носа шёл дым. Отчего сильно пахло горелым. Фигово, наверное, постоянно чувствовать гарь.

— Попался, щенок. Думал, спрячешься от нас на турнире? — проговорил демон, нагло ухмыляясь. Судя по кольцу с огромным рубином, он приближённый к одному из семи князей. Если он тут, то он магистр, может, даже архимаг. Это я так предположил просто. Сам-то из-за ошейника не могу ощутить его ауру. Да и нет подобной классификации среди демонов. Так как я много читал, и где-то там в книгах, помню, уточнялось, что у них не так, как у жителей Эоса. У жителей инферно нет сферы. Им её заменяет что-то другое. Более я не углублялся, а зря. Вот сейчас бы знания пригодились. Но кто знал, что я с ним столкнусь? Вообще не слышал о том, чтоб демоны участвовали на турнире. Неужели Альертия настолько толерантная?

Во рту пересохло. Я даже сплюнуть не мог.

— Воды дай, — кое-как проговорил я, и не надеясь на исполнение просьбы. Как ни странно, воды дали. Причём она была вкусной.

— Ты должен вернуть…

— Да-да, верну. Она мне на хрен не упала. Так прихватил, чтоб хоть что-то прихватить. Только это… верёвки расслабь и ошейник деактивируй. Она у меня в пространственном кольце.

— Смотри, только не дури. Мигом сожгу.

Он освободил одну руку, а затем встал позади меня. Как я понял, он хочет обезопасить себя, деактивировав ошейник, но не снимая. Так если что, шансов на мою блокировку куда выше. С чего бы такому как он меня бояться? Тем более я с ними никогда не сталкивался.

Вот честно, никогда бы не подумал, что демоны так боятся людей. Они же сильные, грозные и бесстрашные. Ну по крайне мере я так читал. Особенно когда их много. А я голый почему-то и связный к тому же. Может, у них чуйка так развита? Всё может быть.

Тряхнув рукой, я выпустил из кольца статую демонессы, что стащил из дома Римуса. Пока стоящий за мной мой пленитель таращился на неё, я незаметно вынул склянку с кислотой. Далее сделал вид, что у меня чешется шея. Несколько капель из пипетки, и руны повреждены. Моя новая разработка. Чтоб не обжигаться.

Всё, теперь ему точно конец. Это я про ошейник. Хотя, впрочем, и про демонов тоже.

К слову. Тот второй ещё здоровее первого сидел у костра и жрал прям из котелка. Содержимого которого бы хватило нам с Бардом на неделю.

— Ты издеваешься надо мной? — прорычал он, вставая передо мной.

— Что не так-то? Ты просил вернуть демонессу, я вернул. Какие ко мне вопросы?

— Да на кой-мне эта образина? Мне нужен кристалл. Кристалл, который ты спёр на стройке башни.

— Погоди. Вы тоже на него работаете?

— На кого на него, идиот? Мы от рода Каменевых. Кристалл давай. Иначе прям тут выпотрошу.

— Каменевы? Они-то тут причём? С чего бы вам, демонам, работать на Каменевых?

— Кто демон? — резкий удар тыльной стороны ладони, и мою голову мотнуло. Вспышка перед глазами, а потом я увидел её. Моргану, избитую, одежда порвана. Она лежала в позе эмбриона в железной клетке. На шее ошейник.

— Это вы зря.

— Что зря?

— Зря вы её тронули.

— Кого её? Ты о чём вообще? О своей статуе? Да пошла эта уродина.

Он подошёл и плюнул в лицо статуи демонессы.

Тот второй, что был поздоровее, отложил половник, что заменял ему ложку, встал и пошёл к клетке, в которой лежала Моргана и сжималась от ужаса. Такого я допустить не мог.

Покрыв себя огнём, я в миг сжёг верёвки. Далее взмахом отправил стоявшего передо мной в полёт. Вскочил на ноги и сорвал ошейник.

Демон не ожидал такой моей реакции, а потому защититься не успел. Тем не менее в полёте смог извернуться и отправить в меня огненную сеть. Страшное заклинание, причиняющее максимальное страдание жертве. Только вот если не знаешь, как ему сопротивляться. Отправив навстречу стену воды, я рванул на здоровяка.

— Эй ты, дерьмодемон. А ну отвалил от неё.

— Что ты там пискнул, гладкокожий? — прорычал он утробным голосом. — А ну иди сюда.

— А ты что, волосатый? И вообще я тебе сердце голыми руками вырву за то, что ты с ней сделал, тварина.

Отправив в него кумулятивное копьё, затем водный веер. Воздушные серпы. Затем много чего ещё. Так мне хотелось сделать ему больно. Я даже боялся смотреть в сторону Мори. Боясь всё бросить и ринуться к ней на помощь.

Он выставил руки и побежал на меня, как носорог. В последний момент он резко ускорился, словно включив турбо-ускоритель. Перепрыгнув эту тушу, я приземлился и тут же ударил огненным копьями, что хорошенько подпалили ему зад. Теперь точно похож на суперкар. Вон как дым из трубы валит.

Пока был момент глянул на первого. И вот тут я офигел. Он лежал мёртвым. Да что там мёртвым. Он был буквально разорванным на две части. Кто это сделал, без понятия. Но точно не я. Провалами в памяти не страдаю. Но это не точно.

Ладно, нечего забивать себе голову. Мёртв и мёртв. Тут главное сейчас с тем, что поздоровее, разобраться.

Мощный удар в спину мог бы порвать и меня надвое как того же демона, но я, выставив универсалий щит, наблюдал, как демон трясёт башкой.

— Идиот? Ты на хрена так носишься?

Одного понять не могу. Почему он магией не бьёт? Он что, чистый физик? Да быть такого не может. Я же чувствую, что в нём есть магия. Немного, но есть.

Ждать, пока он придёт в себя, и не думал, а начал засыпать его заклинаниями. Он пытался защищаться, но в конце концов проиграл. Когда он был на последнем издыхании, я бросил взор на Моргану, что лежала вся в крови. И такая злость меня обуяла.

— Я тебе говорил, что сердце вырву. Я своё слово держу. А ты передавай своим, что ещё раз кто её тронет — завалю.

Сказал это не ради красного словца, а потому что знал, что их души не умирают, а отправляются на перерождение. И если боец был хороший, демонический князь его воскресит.

С помощью магии земли создал два коротких меча наподобие гладиуса и воткнул ему в грудь. Потом ещё и ещё, расширяя клетку. Когда увидел бьющееся сердце, схватил его и вырвал.

Демон упал замертво, а я, сжав кусок плоти, что ещё бился, начал улыбаться. В этот момент меня кто-то позвал. Обернувшись, увидел Барда.

— Здарова, косолапый. Ты опоздал. Вечеринка закончилась!

Однако он не выглядел расстроенным. Скорее ошарашенным или даже испуганным.

— Алекс, с тобой всё хорошо?

— Со мной всё просто замечательно, — достав зелье исцеления, я пошёл к клетке, в которой сидела Моргана и взирала на меня с ужасом в глазах.

Ну да, голый, весь в крови как своей, так и чужой. Она и сама не раз так меня шокировала. Так что мы квиты. Хе-хе. Дойти я не успел. В голове взорвалась боль, и я рухнул лицом в грязь. Последнее, что запомнил, — извиняющуюся Ки’ки, в руки которой был ещё один камушек.

Глава 10

Глава десятая.

Кажется, теперь и я ненавижу цветы.

Флёр Жужжаль пребывала в бешенстве, и не оттого, что не могла посмотреть турнир или заняться созданием чего-то шедеврального. Нет, она ничего не успевала. А всё потому, что не проходило и дня, чтобы Алекс или Бард не совершили чего-то такого, что достойно немедленного переноса на футболки. Какое странное название — «футболки». Впрочем, неважно. Важно другое. Нехватка времени!

Буквально час назад медведь сражался со змеем. Бой был эпичный — точно требовал новых футболок, которые разлетались как горячие пирожки. Дошло до того, что к ним уже обращались купцы, желающие купить не десяток и не сотню, а тысячи экземпляров. Медведь и этот необычный, полный жизни паренёк с сегодняшнего дня в пятёрке самых просматриваемых пар турнира. А ведь это даже не второй этап! Только вот сейчас куда ни глянь, везде увидишь кого-то, кто идёт с изображением Барда на груди.

Она до сих пор не могла поверить, что он сможет устроить такое шоу. Единственное, о чём она думала в последние минуты, — как отразится его перфоманс. Это же надо — вырвать сердце голыми руками, да ещё будучи обнажённым! Стоит признать, тело у Алекса что надо. Будь он феем, она бы точно не устояла и заманила к себе. Благо у неё есть эльф Ларианэль, которого она мило называет Ларик. Только он её понимает и поддерживает в этом хаосе, что её окружает.

Кстати, находилась она в новом трёхэтажном здании, которое арендовали на днях и куда переносили всё производство. Почти три десятка магов. Просторный светлый цех с высокими потолками, заставленный длинными столами. На них — стопки выкроек, рулоны ткани, коробки с пуговицами и нитками. Для нового вида накидок, которые ещё только предстоит выпустить. В воздухе — запах свежего шёлка и магии. Магические швейные машинки жужжали в ритме, по всему залу сновали портные и вышивальщицы. В углу возвышалась гора готовых футболок с изображением Барда, а рядом — свежие эскизы сражения со змеем.

И они вовремя успели запатентовать идею Алекса с футболками и прочей атрибутикой. Потому что многие, видя, как они, поймав волну успеха, гребут золото лопатой, хотели урвать свой кусок. Нет, конечно, были попытки, но на их фоне и в масштабах это смотрелось блёкло. Продажа пары сотен — ни в какое сравнение с их продажами.

Откуда он мог знать, что это выгорит? А ведь он был уверен, что так и будет. Даже теперь, когда футболки уже продаются, а не раздаются, сумма заработка перевалила далеко за пятьдесят тысяч золотых и продолжала расти. А после сегодняшнего так вообще может случиться страшное. У них кончится материал, который они закупают у швейных фабрик. Это, кстати, Алекс также предусмотрел, развив, что нужно заключить долгосрочный договор, в котором будет чётко прописано, что они не могут разрывать с ним договор в одностороннем порядке и менять цены. Да, это был риск, если бы дело не выгорело, то они попали бы на крупный штраф, но оно выгорело, а гильдия, выпускающая ткань, кусала себя за локти, поскольку они считали, что заключили выгодный контракт. Откуда? Откуда он мог всё это предвидеть?

Помимо прочего, Алекс предусмотрительно запатентовал образ медведя во всех направлениях. Имя, оружие, доспехи — всё-всё-всё. Да, это вышло безумно дорого, но уже окупилось с торицей. Вообще окупилось всё, что они потратили. На этом фоне Велесов вложил ещё сто тысяч, и теперь огромные партии с изображением Барда поехали во все ближайшие города королевства Альтерии. Футболки, флажки, кружки. Даже специальные плакаты для таверн, что будут раздаваться бесплатно.

Единственное, с чем не удалось договориться, — это с королевством о проценте с продаж на подписку просмотра «Приключений Алекса и Барда». Бургомистр — грузный мужчина с мясистым лицом и маленькими глазками — встал в позу: ноги на ширине плеч, руки упёрты в бока, подбородок вздёрнут. Он громко заявил, что не даст ни единого процента, и никакие доводы не помогли. Ещё бы: их возня и заработок на фоне футболок — сущие мелочи, не стоящие внимания. Таким лакомым куском они точно ни с кем и никогда не поделятся. Вот тоже странность: раньше ПР летал только за теми, кто был популярен. Сейчас же закреплён даже за самыми незначительными парами. Такое ощущение, что с появлением Алекса их мир весь претерпел изменения.

Ничего, ничего, они выиграют на другом. Их «корпорация» не упустит своё. Уже вовсю заключались договоры с гильдиями, занимающимися созданием посуды, предметов быта, мебели, картин. Нанятые рабочие (давшие магические клятвы о неразглашении и прочие обязательства) сейчас заключали контракты с производителями ткачей, коконов и паучков. Всё — по её эскизам, которые она недавно разработала по идее, оставленной опять же Алексом. Вот же демонов гений! Столько всего придумал — прямо ходящий фонтан идей на ножках. На красивых ножках, — Флёр весело улыбнулась. Про себя, конечно. Для всех рабочих на её лице нетерпение и недовольство.

— Так, все пошевеливайтесь! До обеда нужно закончить с изображением змея!

Тут вбежал начальник отдела изображений, что следил за Алексом и Бардом, запыхавшийся и с округлившимися глазами.

— Госпожа Флёр! Госпожа Флёр!

— Что тебе?

— У нас новое изображение! — он поднёс к ней ткач.

На экране застыл Алекс голый, полубоком, с вырванным сердцем в руке. Кровь стекала по его телу, а лицо застыло в хищной, почти безумной улыбке.

— Мамочки! — вырвалось у Флёр. — Чего это он?

Да, она уже полчаса назад видела его битву, но вот так вот. Поймать стоп-кадр. Картина прям заставляла бежать мурашки по коже.

— Это он из-за девушки, — выпалил Найл, начальник производства.

— Какой ещё девушки? Там же не было никакой девушки.

— Никто так и не понял. Но он пообещал всех завалить! — Найл улыбнулся. — Круто выглядит, правда? Такое точно скупят на раз. Любителей кровавой бойни у нас в столице больше, чем кого-либо.

— Согласна, — Флёр неожиданно для себя облизнулась, рассматривая обнажённого Алекса, который стоял вполоборота, весь в крови, и хищно скалился. — Он здесь… потрясающе хорош.

Она отвела взгляд, но не смогла сдержать улыбку. Такой кадр — это успех. Будет что обсудить с Лариком за вечерним чаем. Ах да, ещё нужно успеть отшить партию до вечера. Работы — непочатый край. Да и послать надо кого-то к Велесову. Так её запасы Услады для Глаз почему-то стремительно заканчиваются.

— Чего Нейл замер? В печать! Бегом! И смотри что только на белых, так куда эффектнее.

— Конечно, госпожа Флёр!

***

Никогда в жизни я не матерился три часа кряду. Никогда не было настолько стыдно. Даже в пять лет, когда, не добежав до дома, описался, и в этот момент в лифт зашла соседка с дочкой Верой (которая ходила со мной в один садик и, конечно, очень мне нравилась) — вот тогда было стыдно, но не так. А тут… Даже думать не хотелось. Это прям в гости к нам пожаловал «северный зверёк». Даже думать боюсь, что там с нашим рейтингом.

Сидел за столом, а самому не верилось, что способен на такую дичь. Вскрыть пробуждённого бегемота, залезть внутрь и выпотрошить его. В буквальном смысле — вытащить сердце. Если бы Ки’ки не оглушила, кто знает, что бы ещё натворил. Точно бы пленных на фарш пустил.

Конечно, виноват цветок Морочника. Точнее, не только в нём дело. Там многое наложилось друг на друга. По принципу: если уж случается беда, то приходит она не одна. Первое — заклинание иллюзии, оставленное неизвестно кем, в которое так легко угодил. Оно потрошит мозг и выдаёт желаемое за действительное — так в видениях появилась Моргана. Отчасти это бедой назвать нельзя, так как это были приятные моменты, которые вспоминаю с теплотой. Это если, конечно, отбросить последующие события. Второе — Морочник усиливает эти видения, делая их неотличимыми от реальности. Сначала ты вдыхаешь пыльцу, что они распространяют, делая тебя слабым и податливым, а после стебли хватают жертву, чтоб приволочь куда надо. Предварительно крепко обхватив, и вместе с тем впрыскивая концентрированный яд, многократно усиливающий галлюцинации. Когда всё случилось, вырваться уже вряд ли выйдет. Потому как в тебе нет сил сопротивляться, и тебя тащат к тому, кто тебя съест. Третье — бегемот, чьё обоняние и чью шкуру Морочник не пробил (может, защитный артефакт был). Цветы на него не действовали. Гад такой. Он вырвал стебли и поволок меня к своей стоянке, не потрудившись и там очистить их с меня. Ввиду чего яда во мне оказалось…

Сейчас сидел в палатке после душа. Жевал какую-то траву, принесённую Ки’ки (кстати, она девочка). По её скупым объяснениям, трава помогает быстрее вывести яд. Самое обидное: зелье исцеления на него не работает — яд цветка не вредит, а лишь создаёт ложные видения. Да, мне даже не было плохо. Видения с Морганой оставили самые тёплые воспоминания. Мне прям вот очень хорошо было. А вот сейчас плохо. Потому что всё это оказалось лишь видениями. Красивыми, невероятно приятными, но, к сожалению, видениями.

Всё это меркнет на фоне того, когда представляю реакцию зрителей. Вот сидит семья, кушают печеньки и пьют отвар, следя за нашими приключениями. Тут вдруг Алекс Астапов скидывает с себя шмотки и, голышом распластавшись на берегу, начинает дёргаться в движениях всем понятных. Боги! Хотел устроить шоу, но не такое. Может, остаться здесь жить? К чёрту Железного Короля, Римуса и род Каменевых. Буду охотиться, сталкерить в поисках артефактов. А Бард пусть поставляет продукты и прочие мелочи, когда вновь объявят турнир. Идея и впрямь заманчива.

Так, хорош. Пожалел себя немного — и хватит. Пора двигаться дальше. Нам вроде как хранительницу спасать нужно.

Дожевав последний кусок травы, что отдавала мятой, оделся в свой зелёный костюм, вынул чётки и откинул полог палатки. Яркие лучи солнца ударили в глаза, но солнечные очки легко их блокировали. Они, кстати, в единственном экземпляре. Квип обещал подогнать, но пока как-то не срослось.

Первым делом — заняться пленниками. Понять, кто они и чего тут делают. Но мишка меня отвлёк.

— Ты как, дружище? — поинтересовался Бард со смешинкой в глазах. Он дал время побыть одному и осознать масштабы содеянного. Гад такой, мог бы и пораньше на помощь прийти.

— Да всё норм. Как говорил: мы устроим шоу. Вот это оно. Главное в рекламе — что?

— Что?

— Чтобы о тебе говорили. Плохо или хорошо — главное, чтобы на слуху. Всегда найдутся те, кто восхваляет, и те, кто мешает с дерьмом.

— Лучше, чтоб первых было больше, — пробасил мишка.

— Согласен. Так ты обед приготовил? Чего к столу не зовёшь?

— Садитесь жрать, пожалуйста, — указал он на стул, вытащенный из палатки, как и стол с кухни.

Пообедав гороховым супом с гренками и перекусив чебуреками с крепким сладким чаем, решительно встал и направился к клеткам. Затем резко замер — взгляд упал на статую, так и продолжавшую стоять. Резко развернувшись, категорично пошёл к ней. Уже понял: это не простая статуя. Та демоническая суккуба вчера порвала мага надвое.

— Привет. Не знаю, слышишь ты меня или нет, но спасибо. Я бы и сам справился, но умею быть благодарным. Поэтому признаю: если нужна будет помощь, помогу. Только, конечно, не клятва, и могу отказаться, если просьба не понравится. А то читал про вас, демонов. Вам палец в рот не клади, а вы уже душу доедаете.

Глаза статуи вспыхнули красным и тут же погасли. Даже испугаться не успел, а вот те, кто сидел в клетках, вскрикнули. М-да. Герои, мать их ети.

Убрав статую в кольцо, направился к клеткам, где, конечно, никакой Морганы не было. И да, спасибо Барду, что убрал весь беспорядок, который тут оставил.

Итак, две клетки. В одной — тёмный эльф. Во второй — мужчина лет пятидесяти, одет прилично, лицо слегка опухшее — не выспался, видимо. Также, может быть, его сильно впечатлило произошедшее вчера с бегемотом. Кабан (или вепрь), скорее второе, выглядел не очень. Хотя по нему так и непонятно. Всё-таки я не знаток пробуждённых.

— Тебя как звать? — обратился я к эльфу.

— Роберт.

— Необычное имя для эльфа. А отца, случайно, не Сальваторе звали?

— Да. Откуда ты?

— Забей, неважно. Кто ты такой и почему в клетке?

— Этот нехороший эльф убил однажды моего напарника, — крикнул Бард из-за стола. — И освобождать мы его не будем. Сдохнет, значит, такова его судьба.

— Как скажешь, — я потерял всякий интерес к эльфу.

Он мгновенно изменился в лице, начав угрожать, что когда выберется, то обязательно до меня доберётся.

— Мы, маги теней, не прощаем, и ты пожалеешь, что оставил меня здесь, — проговорил он это так, что я сразу поверил. Этот точно не соврёт.

— Как скажешь, — водяной веер, и голова с плеч. Убить того, чья магия заблокирована, легче лёгкого. Я не жалел о случившемся. Он мне угрожал, а это повод. Уроки Игната я выучил очень хорошо.

— Так, друзья мои хорошие. Теперь вы. Кто такие? Почему в клетке?

— Освободи нас, и мы всё расскажем.

— Ты вроде взрослый мужик, — хмыкнул я. — А несёшь такие глупости. Отвечай или останешься здесь. Как он, — кивнул я в сторону эльфа, которого сжёг, чтоб не портил мне виды. Между прочим, тут на поляне было очень красиво.

— Мы с теми двумя… не то чтобы враги, но наши наниматели по разные стороны.

— И кто это у нас такой смелый, что готов тягаться с Каменевыми? Продолжая крутить чётки, я вынул из кольца семечку. Пока он тянул с ответом, я закинул её в рот. Мгновенно зажмурившись от удовольствия.

Мне вспомнилось, как я на Девятое мая с отцом пошёл в парк. Сначала там был парад, после мне купили сахарную вату и сок абрикосовый. Затем мы пошли на колесо обозрения. Небо голубое, солнце светило. Да, кто-то уже увидел очень близко вертолёт. Мне шесть лет, и не было счастливее меня на всём белом свете в тот момент.

— Римус Парсеваль вам о чём-то говорит?

— О ещё как. Мы знакомы с ним. Встречались у Орловых.

— Раз Вы знакомы, то, думаю, наш наниматель…

— Ваш наниматель нанял вас для чего? Можешь не отвечать. Вас наняли не для участия в турнире, а чтоб вы нашли некоего Алекса. Затем жёстко наказали его. Желательно помучив перед этим. Всё верно излагаю?

— Допустим. Тебе что?

— Ты совсем кретин? — Не выдержал я такой откровенной тупости. На лице мужчины заиграли желваки. Он явно не привык к такому обращению. Особенно когда это исходит от сопливого юнца. Но, если быть откровенным, не такой я уже и сопливый. Да, в ранге ученика. Только, как мне кажется, я уже вполне готов к рунам ранга учителя. Только вот их там аж сразу четыре на каждую. Меня от осознания, какая ждёт боль, всего передёрнуло.

— Да, мы в клетке и на нас ошейник. Но это не даёт тебе право так с нами разговаривать.

— Точно кретин. Бард, — окликнул я медведя. Прикинь, он до сих пор не понял, с кем говорит.

И вот тут до него дошло.

— Ну наконец-то, — облегчённо вздохнул я, заметив его выражение лица. — Дошло? Я и есть ваша цель.

— Алекс Астапов?

— Да, он самый. Не знаю, как вы вообще собирались меня искать, если даже не поняли, кто перед вами. Похоже, вас вообще ни в грош не ставят.

— Тут в другом дело.

— И в чём же?

— Мы как бы работаем на господина Парсеваля, но по факту нас наняли другие люди.

— То есть поручили одним, а они перепоручили вам?

— Да.

— Римус, когда узнает, точно не обрадуется. Ты, кстати, не в курсе, чего он так взъелся на меня? Ну поломал я ему дело. Он же богат, что ему лавка в какой-то деревне?

— Мы не в курсе, — впервые в разговор вступил Вепрь.

— Как вас звать-то?

— Соломон и Шкварка.

— Соломон и Шкварка… Хорошо, отпущу вас. Только дальше советую просто участвовать в турнире. Ежели надумаете, что, может, стоит попробовать. Гоните эту мысль прочь. Золото мертвецу без надобности. И я не про некромантов.

— Мы поняли, — ответил за обоих Шкварка. — Нам хватило демонстрации. Мы не тупые, силу видим.

— Молодцы.

Вскрыл замок огненным мечом.

— А ошейники снимайте сами. Без понятия, где ключи-деактиваторы.

С поляны они ушли через минут сорок. Ключи нашли чуть поодаль в яме, куда медведь скинул все останки. Желать друг другу удачи не стали. Мы всё-таки конкуренты.

— Бард, собираемся. Чую, мы уже близко.

— А что будем с духом делать?

— Спросим с него жёстко. Мне эти его игры с иллюзиями ой как не понравились.

— Думаешь, это он?

— А кто ещё? Такое замалчивание надо поддерживать. Кстати, а почему на меня подействовало, а вас всех нет?

— Щит, — погладил мишка по краю свой артефакт. — Он, красавец, выручил. Мана только быстро кончается. Но ничего. Гномам отдам, они накопитель увеличат.

— Ясно. Мне бы тоже обзавестись чем-то таким. А то бегать голышом по джунглям вот вообще не улыбается.

— Это да. Дал жару так дал. Наверное, у тебя теперь отбоя от поклонниц не будет.

— Бард. Не посмотрю, что ты такой большой и сильный. По шапке-то настучу. Мало не покажется.

— У меня шапки нет, — усмехнувшись, ответил он.

— Так я тебе подарю, а потом настучу.

Собрав вещи, мы углубились в джунгли. Меня никак не покидало чувство, что мы где-то рядом, как и чувство, скоро случится нечто, что изменит… А вот что, не могу понять. Ладно, как говорится, будем посмотреть.

***

Значит, думал так. Я, Бард и наш новый друг Ки’ки, ой, я хотел сказать, подруга. Будем себе топать прямо к храму. Любой, кто нападёт, получит по щам. Только вот опять всё пошло не по плану. Не по-нашему, не по-чужому.

Через четыре часа, когда начало темнеть, мы увидели очертания храма. Был он куда больших размеров, чем в моём сне. Ну, сны на то и сны. В них всё всегда не так. Иногда лучше, иногда хуже. Как там мозг решит с подсознанием поиграть.

— Думал уж, сегодня не дойдём, — выдохнул я. — Надеюсь, там нам дадут новые плюшки.

Он остановился и повернулся ко мне.

— Алекс, так не бывает, чтоб в каждой локации тебе по плюшке давали. Это же не пасека, где в каждом домике мёд. Тут так не работает.

— Уверен? — с ехидной улыбкой проговорил я.

— Конечно. Не первый раз участвую.

— Тогда как это понимать? — указал я на открывшуюся перед нами поляну, на которую мы только что вышли, и где всё было усеяно ульями в виде домиков белого цвета. Явно человеческих рук дело. Ну или ещё кого из разумных. Надо бы быть на стороже.

— Мёд. Сколько же здесь мёда, — Бард аж задрожал от предвкушения. — Алекс, ты самый везучий.

Медведь подскочил к одному из ульев и достал пластину с сотами. Она исчезла в нём, я и глазом не успел моргнуть. Думаю, и пчёлы не поняли, куда делся труд всей их жизни.

— Алекс, ты и представить не можешь, что мы нашли. Сама удача тебя привела сюда. Ты знаешь, что это?

— Мёд?

— Ох, друг мой гладкокожий. Не просто мёд. Это голубой мёд.

— Мне это о чём-то должно говорить?

Ки’ки потянулась к капле мёда, что застыла на морде медведя, но тот грубо отвёл её лапу. Она вскрикнула и спрыгнула с его плеча.

— Этот мёд самый ценный во всех мирах. О нём ходили только легенды, в которые я хоть и верил, но честно считал красивыми сказками, — Бард говорил, а сам весь дрожал от перевозбуждения.

— Я уже понял по твоему лицу, насколько он редкий, — фыркнул я. Вот же он фанатик сладкого. — Ценность-то его в чём?

— Он не редкий, он сказочный. Как артефакт, что сразу даёт ранг бога, — добавил медведь, и глаза его подозрительно блеснули.

— Не слышал о таком.

Подошёл к улью и заглянул внутрь. Хм, и впрямь голубой.

— Но вернёмся к нашим пчёлкам. Что такого даёт этот мёд, отчего тебя так плющит?

— Мёд этот всё равно что кристаллы силы. Килограмм мёда равен одному высшему кристаллу, — веско произнёс Бард.

— Ты уверен? — Я глянул на соты и силы в них не чувствовал.

— Алекс, уж кто-кто, а я в мёде разбираюсь получше многих.

— Ну что ж, скажу отлично. Забирай, разведём у себя пчёлок. Станем самыми сильными и богатыми.

— Э-э, нет, Алекс.

— Что нет? Оставим здесь?

— Нет.

— Тогда что? А то я тебя не понимаю.

— Ты хороший парень, но вы, гладкокожие, давно… Как ты там говоришь, попутали берега? Так вот, вы попутали берега.

— Ты к чему это?

— Да к тому, что мёд нужен мне одному.

— Зачем?

— С ним я смогу сделать так, что пробуждённые станут на вершине пищевой цепочки. Вы будете на вторых ролях.

— Бард, друг мой. Может, это неправильный мёд с неправильными пчёлами? Вот тебя и понесло. Чушь какую-то несёшь.

— Нет. Нет, нет.

— Слушай, хочешь — забирай. Мне он даром не упал. Я и так найду способ стать сильнее.

Бард взял молот в руки, а я остолбенел. Он что, драться со мной собрался?

— Это ты сейчас говоришь, что он тебе не нужен. А когда упрёшься в мастера и поймёшь, что раскачка почти не идёт, и до магистра тебе лет сто пахать, а то и больше… Вот тогда ты вспомнишь о мёде, — с каждым словом он подходил ко мне. Честно, я до последнего не ожидал, что он меня ударит или хоть что-то сделает.

— Хочешь, магическую клятву дам? Ну честно. Я найду способ раскачаться. А вот терять тебя как друга мне бы не хотелось.

— Что мне твоя клятва? Вы, люди, народ изворотливый. Ты найдёшь способ, как вывернуться. Так что лучше я решу всё здесь и сейчас.

— Неужто думаешь, что справишься со мной?

— Возможно, сам бы не справился, но вот с ним — легко, — с этими словами он одним ловким движением выпил какой-то эликсир, я даже не понял, откуда он его достал. И сразу от него пахнуло силой. Почему сфера молчит? Он же стал сильнее. Прямо вот капец как. У него даже аура магическая засветилась. Что это за дрянь?

Я выставил радужный щит, в который через мгновение ударил молот. Затем ещё и ещё. Я с ужасом осознал, что мана уходит в пятикратном размере на поддержание. При этом не могу снять щит, чтобы сплести что-то убойное. Да и не хотел его убивать, а вот он, похоже, даже очень. Неужели мёд настолько ценен? Может, это опять галлюцинации? Только вот мне почему-то так не казалось. Морочника я не видел, а щит Барда не светился.

Щит держался. Почти. Если первые удары молотом я ещё различал, то затем медведь разогнался до такой степени, что они слились в один сплошной гул. В следующий миг моя защита пала, я попытался отскочить, используя ветер, но Бард схватил меня за костюм, резко толкнул, и я рухнул на землю, ударившись обо что-то спиной. Вскрик боли, концентрация сбита, щит «целестиал» развоплотился, а затем — вспышка.

Когда я кое-как разлепил глаза, показалось, что он одумался: молот застыл прямо над моим лицом, и я даже почувствовал лёгкий ветерок. Подумал сперва — от замаха. Но всё оказалось иначе. Надо мной стоял Константин, Смерть собственной персоной, и хмурился.

— Как же, Саша, тебя угораздило-то. Мы вроде так с тобой не договаривались!

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Дураком больше дураком меньше

Очнулись мы втроём одновременно. Я, Бард и какой-то тощий мужик в оборванной, сильно потрёпанной мантии, когда-то бывшей белой. Борода седая, неухоженная, волос на голове почти не осталось — так, пара седых прядей свисает. При этом на коже ни морщинки. Будто молодого парня засунули в кресло к пьяному гримёру, и тот забыл состарить кожу. Нет, я, наверное, никогда не привыкну к этому миру с его возможностями.

Место, где мы очнулись, оказалось той самой поляной, на которой нам привиделись ульи с голубым мёдом. Только есть одно большое «НО»: теперь она выглядела обычной лесной прогалиной — замшелые валуны, разлапистые папоротники и огромная пальма (или кто она там), под корнями которой кто-то явно жил. Нора там немаленькая. Одно могу сказать точно: жил там кто-то умный, раз не вылез к нам. Как говаривал Семён Швырь: «Ой, как жить охота».

Конечно, никакого мёда. Никаких волшебных пчёлок. Только противный привкус во рту, как после долгого сна. Ох, чую, опять нас надурили. Вопрос: как и кто? Хотя «кто» — тут я, кажется, уже догадываюсь.

Насчёт того мужика — или парня, хрен его разберёт. Лежал возле сломанного надвое дерева, привалившись спиной к стволу. Только сейчас я разглядел его уши. Светлый эльф. Связанный. Со здоровенной шишкой на лбу, которая отсвечивала лиловым даже в сумерках. Ки’ки восседала на животе Барда, точнее на кирасе, но не суть, и задумчиво подбрасывала в лапке камешек — видимо, тот самый, которым прервала иллюзию вместе с сознанием мага. Молодец. Заслужила печенюшку. Нет, определённо заслужила двойную, а то и тройную порцию. Ещё заметил на шее эльфа ошейник. Ага. Теперь понятно, почему он не атакует и сидит смирно.

Сев, принялся растирать затёкшую шею. Бард ворочался, застонал и первым делом начал ощупывать морду. Чего это он? Думает, побрили, пока он спал, или что? Какая-то фигня в голову лезет. Достал воду и принялся жадно пить.

Медведь, кряхтя на всю округу, принял сидячее положение и, тоже достав флягу, начал пить.

— Алекс, это полный конец обеда, — пробасил он. — Я думал, мы друзья. Открыл тебе своё сердце, а ты плюнул в него, как в чистый колодец.

— Чего? Ты меня вообще убил из-за какого-то мёда. Если бы не… а впрочем, неважно.

— Ты тоже видел мёд?

— Да, — поморщился я. В горле саднило, голова продолжала трещать. — Из-за него ты меня и попытался убить.

— Не убил же.

— Потому что я тебя не хотел убивать, поэтому ты меня и убил.

— Что-то я запутался. Я убил тебя или не убил?

— В иллюзии убил. Но я вернулся. Кстати, а что за эликсир ты принял? И почему нас до сих пор не выкинуло с турнира?

— М-м? Эликсир? Ах да. Это тот, что на скорость. Прости, Алекс.

— Да ладно, проехали.

— С твоим видением мы разобрались. А в моём что было?

— Я тебе рассказал про мёд, у тебя глаза загорелись, ты заявил, что делиться не намерен, и принялся меня атаковать.

— Ясно. Вопрос: почему мы живы и почему так трещит голова?

— Последствия иллюзий.

— Это-то понятно. Так кто нас вырубил-то?

Эльф медленно поднял голову. Взгляд у него был потухший, но злой. Так смотрят звери, которых загнали в угол и которые ещё надеются пустить в ход клыки.

— Откат вы получили от заклинания. Вот вас и вырубило, — голос его совершенно не вязался с внешностью. Молодой, крепкий.

— Тебя как звать-то, иллюзионист хренов?

— Что тебе в имени моём?

— Хочу знать, кому сейчас буду морду бить. Ты на кой всю эту дичь творишь?

— Вы, как и многие другие, пришли грабить храм, — ответил он не сразу. — Я не пущу вас. — Эльф начал дёргаться, но быстро понял, что ему не выбраться, и поутих. — Хоть режьте меня, хоть жгите — не пущу. Убирайтесь. Или убейте сразу, потому что я всё равно не отступлю. Призраком стану, но не пущу. Сердца вам вырву, повешу как украшение…

— Погоди, — я поднял руку, останавливая Барда, который уже набрал воздуха для достойного ответа. — Ты Элиан, верно? Рассветный. Маг иллюзий. Я о тебе слышал.

Эльф вздрогнул. Видимо, не ожидал, что его имя вспомнят спустя семьдесят лет.

— Откуда?..

— От верблюда, — я присел перед ним на корточки.

— У меня есть знакомые верблюды.

Я только поморщился. Похоже, сильно меня приложило.

— Слушай, мы тебе не враги. Да, мы участники турнира. Однако пришли не за сокровищами и не чтобы всё ломать. В храме есть жрица, хранительница — неважно. Зовут её Тлака. Ей очень нужна помощь. Она чувствует, как к ней что-то приближается, и это что-то причинит ей зло. Мне поручили её спасти. Всё. Никакого грабежа, никакого осквернения и потрошения. Просто вытащить девушку из храма и убить, скорее всего, того, кто решил потревожить её сон.

Элиан склонил голову набок, прищурился. Он не верил мне. Я его понимал — семьдесят лет одиночества и чувства вины кого угодно сделают параноиком.

Откуда я его знаю? О, тут всё просто. Мне про него Марго с Ниной часа полтора трещали. Мол, история великой любви: эльф Элиан и белоснежная лисица Аура. Любовь была духовной, а не платонической. В их рассказе, который они чуть ли не наперебой мне вещали, эта парочка участников встретила, скажем так, монстров. Пробуждённая погибла, а Элиан, опечаленный горем, остался жить тут, отказавшись возвращаться. Такое было запрещено, но королева так впечатлилась этой историей, что вынесла мозг королю, — это я так для себя обозвал её действия, разумеется, на деле она вежливо попросила. Вот ему и разрешили остаться.

— Я не знаю ни о какой жрице, — выдавил он. — Нет там никого!

— Лохматый, а ты вообще внутрь храма-то заходил? Или мне тебе на слово поверить?

Молчание было красноречивее любого ответа.

— Ясно всё с тобой. Ты торчишь тут семьдесят лет, охраняя место, где погибла твоя подружка, а сам так ни разу и не заглянул внутрь. Поразительное нелюбопытство, — я усмехнулся, но беззлобно. — Послушай, мне, конечно, плевать на тебя. Ты нас всё равно не остановишь. Но коли я парень добрый, скажу так. Мы не тронем в храме ничего, кроме того, что нужно для спасения Тлаки. И место гибели твоей подруги тоже не потревожим. Даю слово мага. Можешь пойти с нами и лично проследить. А после — делай что хочешь. Хоть оставайся здесь и влачи жалкое существование, хоть уходи с турнира и начни жить заново. Думаю, твоя Аура точно не хотела бы, чтобы ты тут самобичеванием занимался. Честно? Ерундой страдаешь. Она умерла, и ей уже на всё… Ну, ты понял. Какой смысл тут торчать?

— Алекс, да будь ты помягче. Он же… — начал было медведь, но под моим взглядом лишь поднял лапы и отошёл.

Элиан долго молчал. Переводил взгляд с меня на Барда, на Ки’ки, которая деловито перебирала камешки, словно прикидывая, какой метнуть следующим. Потом плечи его разом обмякли.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я провожу к храму… обходным путём. Не хочу видеть останки её тела. Но сперва… сперва развяжите. И дайте воды. Потом зайдём ко мне и двинемся к храму. Мой дом всё равно по пути.

Когда я собрался снять блокиратор, возникло два вопроса. Первый: где Ки’ки его взяла? Второй: где ключ? Ответы она дала, стоило только спросить. Неподалёку от поляны имелись останки других участников. Среди костей она и обнаружила ошейник. Она вообще любит всякое блестящее. С этим понятно. Попинав ногами остатки костей, которые не растащили животные, я понял, что ключа мне не найти, и пришлось капать кислотой. Надо бы ещё для своих близких купить пространственные артефакты, как у меня. Местные-то блокируются ошейниками. Я понимаю: рано или поздно наступит момент открытой войны, и к этому надо быть готовым. Особенно к удару по тем, кто меня окружает. С учётом того, что со мной происходит, на кристаллах ЗПС я должен неплохо заработать.

Отбросив ошейник, я сделал шаг в сторону. Пару боевых и одно защитное плетение повесил на кончиках пальцев — так, на всякий случай. Всё-таки он магистр иллюзий. Стихия, как я понимаю, свет. Самая частая среди эльфов. Природа и свет.

Бард хмыкнул и протянул флягу. Только не с водой, а с медовухой. Эльф сделал глоток и закашлялся. Затем жадно припал к горлышку. Понятно. Ещё один любитель мёда.

Жилище Элиана открылось нам не сразу — природа укрыла его так, словно сама земля дала обет молчания. Двести шагов от поляны — и тропа ныряла под арку из живых ветвей, на которых, будто крохотные фонарики, светились белые цветы. За аркой лежало голубое озерцо, прозрачное до последнего камешка. По водной глади бежали золотистые узоры — не грубые, а тонкие, словно вышитые светом. Они дышали: гасли в одном месте и вспыхивали в другом. Никакой магии напоказ — просто эльф, у которого природа была в крови, поговорил с водой, и вода ответила.

Эх, мне бы такое мастерство.

Сама хижина не была построена — её вырастили. Ствол старого дуба, что смотрелся очень дико среди пальм и прочих деревьев, стал стеной; живые ветви сплетались с лианами, образуя купол, а мох на полу мягко светился зеленоватым. Окнами служили проёмы, затканные тончайшей паутиной, в которой застыли капли росы, ловившие свет стремительно набиравшего высоту солнца. Изнутри жилище казалось огромным, хотя вещей в нём поместилось бы от силы на телегу: очаг из речных, обкатанных до блеска камней, пара циновок (зачем пара?), сплетённых из душистых трав (будто только сплели), стол, который, кажется, всё ещё рос, — одна его ножка пустила побег с молодым листом. И два стула.

Роскоши — никакой. Вместо неё была такая красота, что даже Ки’ки замерла у меня на плече, опустив печенье. А на живой стене, прямо по коре, углём была нарисована девятихвостая лисица с улыбкой. Я узнал её сразу. Аура. Мне Нина её хорошо описала. Она обладала редкостным даром — магией льда. Что для пробуждённых безумная редкость.

Мы вышли наружу и расселись вокруг очага на берегу озера. Решили попить чайку перед отправкой в храм. Ки’ки тут же потянулась за новой порцией печенья и принялась сосредоточенно грызть, быстро-быстро, будто могли отобрать. При этом поглядывала на эльфа с любопытством. Я протянул Элиану колбасу, сыр, свежие лепёшки, яйца, бекон — в общем, всё из наших запасов. Тот взял без стеснения и принялся сноровисто готовить.

Когда с завтраком было покончено и мы держали в руках кружки с чаем из душистых трав, собранных эльфом, Бард нарушил тишину, по очереди прихлёбывая из кружки и прикладываясь к баночке с мёдом.

— Что ж, давай знакомиться по-нормальному. Я Бард Маркович. Пробуждённый медведь. Можно просто Бард. Можно «Медовое Брюхо», если хочешь.

Элиан слабо кивнул.

— Простите, — выдохнул он. — Я не хотел… чтобы вот так… Иллюзии давно перестали меня слушаться. Я просто полагал: увидите друг в друге врагов — и уйдёте. А не уйдёте — ну… Мне было всё равно. Лишь бы не к храму. Лишь бы не к ней.

Он сник. Мы пили чай и терпеливо ждали, прекрасно понимая, что ему нужно выговориться.

— Её звали Аура, — заговорил он наконец. — Она была моей постоянной напарницей. Джунгли — наша шестая локация. Как только мы оказались в этом биоме, всё пошло не так. Не проходило и дня, чтобы мы не вступали в битву. Мы были вымотаны, зелий не осталось, мана на исходе. Кое-как почти дошли до храма — в надежде, что там сможем передохнуть. А потом — засада. Я пытался скрыть нас иллюзией, но не успел. И её… её пронзило ледяным шипом насквозь. Прямо на моих глазах. Я видел, как она упала. И больше не встала. Помочь я ей не мог, а вот отомстить — это было в моих силах. Я сжёг часть сферы, наполняя себя силой, и бросился вслед за теми, кто на нас напал. Это были несколько счастливчиков, объединившихся в группу. Там не было магов, и когда они поняли, что я сделал, то струхнули и бросились врассыпную. Только это их не спасло.

— С тех пор прошло семьдесят лет, — тихо сказал я.

— Да. Я не мог уйти. Не мог оставить её. И к храму подойти тоже не мог. Каждый раз, когда пытался, — снова видел её смерть. Снова и снова этот ледяной шип. Я решил: если никто не пройдёт, то и место её покоя не потревожат. Поэтому иллюзии. Поэтому всё. Я устал. Устал от всего этого…

Повисла пауза.

— Мы не потревожим её, — повторил я. — Даю слово. Мы пришли за Тлакой. Всё остальное — не наше дело.

Элиан поднял на меня глаза. Кажется, впервые за всё время в них мелькнуло что-то помимо страха и вины. Усталость и печаль.

— Держи, — протянул я семечку.

— Мне тоже дай, — попросил Бард.

Через минуту все четверо сидели и улыбались. Радостное настроение полетело вверх, чтобы через мгновение рухнуть вниз.

Элиан резко вскочил, его руки засветились белым. От неожиданности дёрнулся я, а следом медведь и обезьянка.

— Что такое?! — я тоже вскочил, настороженно оглядываясь.

***

Несколькими часами ранее.

— Господин Лапшин, вы уверены, что нас четверых хватит?

— Да, — в который раз ответил магистр смерти Корвин Лапшин. Он уже жалел, что наткнулся на них. Вообще поначалу хотел убить, но эти двое работали на того же нанимателя, что и он. Хоть и опосредованно.

— Вы же помните наш рассказ.

— Как вы струсили? — оскалилась в хищной улыбке чёрная пантера.

— Слышь, кошка драная. Посмотрю на тебя, когда ты с ним столкнёшься и он тебя заживо выпотрошит, как того бегемота.

Пантера уже хотела броситься на вепря, но взмах руки Корвина — и оба затихли. Магистр смерти — это опасно. Оба пробуждённых понимали это на уровне инстинктов.

— Нас будет не четверо, — улыбка, возникшая на лице господина Лапшина, заставила всех троих отступить на шаг. И правильно сделали. Магия смерти, сорвавшаяся с обеих выставленных вперёд рук, понеслась по лесу.

***

— Смерть! Лес шепчет, что идёт смерть! — выкрикнул Элиан.

— Какая именно? — спросил я, продолжая крутить чётки. На всякий случай приготовил зелья исцеления и переложил их в карман. Если уж маг света (пусть сейчас он мастер, но опыт магистра не пропьёшь) так напрягся, значит, и вправду стоит ждать беды.

Щит Барда засветился фиолетовым.

— Они прошли сквозь мои иллюзии. Легко прошли. Там сильный маг.

— Сколько их?

— Сотни.

— СКОЛЬКО?! — мы с Бардом переглянулись. Страх? Пф-ф. Никакого страха. У обоих в глазах появился азарт.

— Кто меньше всех завалит, с того сто бутылок лучшей медовухи в Альтерии!

— Согласен, — неожиданно ответил Элиан.

— Согласен, — радостно повторил Бард, выдвигаясь навстречу врагу.

— Ки’ки, будь добра, позови своих. Скажи, за помощь с меня много вкусного.

— Хорошо.

— Спасибо, милая.

Она упрыгала, а мы двинулись навстречу врагу. Увиденное заставило нас сжать кулаки от злости. На нас шла нежить. Та самая, которую мы ещё недавно видели абсолютно живой. Шаманка, видимо, не сумела ничего определить и теперь шагала среди них. Да, это было племя Ск’арров. Целая толпа, почти сотня, а может, и больше. Мы втроём разошлись веером, чтобы не мешать друг другу. Я заметил, как напрягся Элиан. Иллюзии не действуют на мёртвых, но тревожило его другое: каждый шаг мертвецов убивал растения, к которым те прикасались. А лес даёт эльфам силу, как горы — гномам, как ветра — драконам.

Что ж, приступим. Рванув вперёд, я атаковал водными веерами. Они прекрасно рубили головы. Только прежде, чем моё заклинание долетело до первого зомби, по лесу раздался радостный крик Барда:

— ПЕРВЫЙ ЕСТЬ!

Вот же гад. Когда успел-то?

Следом ударил Элиан — ослепительные вспышки света выжигали нежить на раз. Свет для мертвяков — дело серьёзное.

Так, хватит глазеть, пора и себя показать.

— Агни-таар! — огненные шары врезались в первых, кто добежал до меня. И тут я едва не схлопотал стрелу. Только ветер и спас: услышал свист, отпрыгнул. Глянул вверх и присвистнул: на деревьях засели Ск’арры с луками.

— Эй, так нечестно! По земле идите, вы же зомби! Чего на деревья полезли?

Сорвавшиеся с пальцев шары метнулись вверх, превращаясь в огненные диски, и срубили лианы, за которые те цеплялись. Дождь из мертвечины… Ну такое себе, конечно. Запах…

Прикрыв нос ветряными заслонками, я отскочил в сторону. Вовремя. Что-то чёрное мелькнуло в тенях. Белые острые клыки. Может, показалось?

— А ты быстрый, — прошипел кто-то.

— Ага. Есть такое. Чего прячешься? Выходи.

Я метнул водные копья в пару мертвецов с мечами — нет, это были не наши недавние знакомые, а скелеты. Логично. Элиан здесь немало народу положил, не пуская к храму. Некромант решил пустить их в дело. А нам расхлёбывать. Всё как всегда.

Справа шевельнулась тень, и я выставил щит, в который тут же ударили когтистые лапы. Быстро, сильно. Защитное заклинание не лопнуло, но много таких ударов оно бы не выдержало без подпитки. Максимум шесть. Значит, маг силён. Мастер? Скорее всего. Когти и клыки — что за раса? Или… Да точно, пробуждённая. Я с такими уже сталкивался в Запретном лесу. От осознания сразу расслабился. С кошками, использующими тени, я знал, как драться.

— «Аква-Терра-Слякоть», — прошептал про себя, но так, чтобы она не заподозрила. Земля под ногами стала влажной, грязь быстро расползалась. Так я мог понять, где кошка. Она кралась, обходя меня со спины. Едва слышное хлюпанье — есть! Готовое плетение сорвалось, ударив горячим паром. Пантера взвизгнула, зашипела так, что уши заложило. Я прикрыл и их ветром и наблюдал, как с огромной, некогда красивой кошки слезает чёрный мех, а за ним и кожа, покрываясь волдырями. Несмотря на жуткие раны, она рванула ко мне, но вырвавшиеся из земли каменные руки схватили её.

— Дура ты. Зачем напала? Да ещё и одна. Я…

— ДВАДЦАТЬ ОДИН! — пронеслось по лесу.

Так нечестно! Королевская медовуха — дорогое удовольствие. Пить я её люблю, а покупать — нет.

Пантера хотела что-то сказать, но боль не давала. Моё заклинание продолжало обдавать её горячим паром, мясо слезало с костей. Смотреть на это я не стал. Развеял оба заклинания — кошка была мертва. Глупая. Слишком в себя поверила.

Тут из кустов послышалось копошение. Я уже хотел швырнуть копьё, но оттуда вышел вепрь. Шкварка.

— Не надо, Алекс. Мы тебе не враги. Мы от заказа отказались. Не убивай. Мы тут посидим, пока всё не кончится, а потом свалим. Конечно, когда вы завалите мага, а то он нас сам… — Вепрь красноречиво провёл лапой по горлу.

— Мы это… — из кустов показался Соломон.

Я на миг прислушался к ощущениям. Всё спокойно: мои справляются с мертвецами. Можно перекинуться парой слов.

— Кто там? — кивнул я в ту сторону, откуда шли зомби.

— Корвин. Магистр смерти. Работает напрямую на Римуса.

— Ясно. А вы, значит, решили его кинуть?

— Нет, — ответил Соломон. — Мы просто отказались от заказа. Клятву не давали, так что проблем у нас нет.

— Уверены? — произнёс я так, чтобы они поняли: проблемы у них как раз есть.

— Да.

— Ладно, сидите здесь. Пойду взгляну, что там за некромант.

— Алекс, сзади! — вскинул руку Соломон.

Я сперва подумал — ударить хочет, но рука указывала куда-то за мою спину. Клыки пантеры впились в земляной доспех, возникший за долю секунды до касания. Магия огня испепелила кости в пыль. Теперь точно не оживёт.

Поднял же тварь некромант. Силён, гад. Раз на таком расстоянии контролирует такую прорву мертвецов.

— Спасибо. Считай, жизнь себе выкупил. Валите отсюда, и, надеюсь, мы с вами больше не встретимся.

Они нырнули в кусты, а я побежал туда, где то и дело вспыхивала магия света.

— СОРОК СЕМЬ! — донёсся до ушей торжествующий рёв Барда. Не весёлый даже, а ликующий. Он не медведь, он хитрый жук. Мы же не договаривались, какие враги считаются! Главное — количество. Жук! Однозначно жук!

Активировав кроссовки, я понёсся вперёд. А то так всех врагов расхватают.

***

Я летел сквозь чащу, перепрыгивая через валуны и уворачиваясь от стрел и тянущихся ко мне трупов. Парочку самых назойливых пришлось сжечь. Стоило им вспыхнуть, как в спину полетело недовольное ворчание медведя: мол, чужих брать нехорошо.

— Следить за своими мертвяками лучше надо. Тогда их никто убивать не станет, — подмигнул я Барду и побежал дальше, пока впереди не замаячили сполохи — белые и мертвенно-зелёные.

Поляна, на которой бился Элиан, напоминала оживший ночной кошмар. Земля дымилась, повсюду валялись переломанные костяки и оплавленные останки народа Ск’арр с тлеющей чешуёй. Сам Корвин находился в центре, поигрывая посохом из белой кости — драконовской, не иначе. Сразу видно: редкий артефакт, да ещё и с высшим накопителем в навершии. Лицо некроманта выражало лёгкую досаду пополам с азартом, но, заметив меня, он заметно оживился — будто даже обрадовался.

Как это возможно? Почему его не выкинули с турнира? Накопители запрещены, как и артефакты. Хм. Возможно, он нашел его здесь. Что ж, тогда ладно. Всё равно заберу себе.

С учётом силы противника Элиан держался отлично. Левая рука эльфа кровоточила, мантия, и без того выглядевшая чуть лучше половой тряпки, в нескольких местах истлела, но глаза горели яростным белым светом. Заметив меня, он коротко кивнул.

— Ты не спешил.

— Пробки на МКАДе, — ответил я, разминая пальцы. — Да ещё кошка дорогу перебежала. Пришлось сварить.

Эльф даже виду не подал, что понял, о чём я.

Корвин перевёл взгляд с эльфа на меня и улыбнулся.

— О, Радужный. А я уж думал, Лия тебя задержит. Видимо, слишком много о себе мнила, раз ты цел и невредим.

— Твоя киска… Блин, звучит-то как. В общем, она того, — я чиркнул пальцем по горлу. — А ты, смотрю, по ней совсем не грустишь?

— Терпеть не могу пробуждённых. Как вы с ними вообще общаетесь? Это же животные.

— Серьёзно? Ты вот реально это спрашиваешь? А ничего, что ты с трупами возишься и от вас, некров, несёт хуже, чем от помойного ведра?

Заговаривал я ему зубы не просто так — нужно было дать Элиану время прийти в себя.

— Думаю, раз все мы тут собрались, — чуть ли не пропел Корвин, выдыхая на ладонь, — начнём веселье.

— Морт-Хла-а-ад! — ледяной порыв смерти ударил сразу по всей поляне. Я выставил радужный щит, но пальцы всё равно онемели, воздух стал колючим и вязким. Этот холод пронизывал до костей — никакой огонь от него до конца не защитит. Боли он не причинял, зато страху нагонял до жути. Что примечательно, маги смерти часто кричат свои заклинания вслух, причём заранее. Не от избытка уверенности — так они пытаются навести всё тот же страх. Ведь больше всего мы боимся именно смерти.

Отбежавший в сторону Элиан ловко скрутил пальцы и атаковал:

— Люм-Флэш! — хлопок, и белая вспышка ударила Корвину прямо в лицо. Магистр зашипел, отшатнулся, прикрывая глаза, и это дало нам столь нужные пару секунд. Я метнул два водных копья, целясь в грудь. Корвин, не глядя, ударил посохом в землю — перед ним выросла стена из спрессованных костей. Копья врезались в неё и разлетелись брызгами.

Силён, гад. Реакция на уровне. Придётся быть настороже — легко не будет.

— Слухи о тебе не врали, малец, — процедил он. — Но ты слабоват, — ткнул посохом в сторону эльфа, — а ты хоть и силён, но неопытен.

Некр говорил, а я бил и бил — всё бестолку, никак не мог пробить его защиту. И ведь видно, что к накопителю он даже не притронулся.

Корвин пошевелил худыми пальцами, точно червями, и прошептал:

— Тле-е-ен!

По ткани моего костюма побежали чёрные разводы, запахло гнилью. Но дальше ничего не произошло: эльф резко сбросил остатки мантии, которая, упав на землю, рассыпалась трухой. Будь мы послабее, и сами превратились бы в тлен. Зато как приятно было увидеть лицо Корвина. Магистр, а против ученика и мастера его заклинание не сработало.

— Печалька, да? — хохотнул я. — Вроде магистр, а даже одежду ученика повредить не в силах. Я бы на твоём месте задумался о профпригодности. Хорошо, что я не на твоём месте, — и улыбнулся ему широко-широко, во все тридцать два зуба.

— Алекс, слева! — крикнул Элиан, вскидывая палец. — Луч!

Тонкий белый луч ударил в тень, откуда выползало множество костяных рук, тянувшихся ко мне, и спутал их. Развернувшись, я выпустил огненный шар размером с фитбол — тот легко сжёг зародыши скелетов в пыль. Вместе мы быстро разрушили заклинание, заставив Корвина скривиться. Но он не зря носил ранг магистра: этой тенью он нас отвлёк, а сам рванул рукой снизу вверх.

— Морт-Кост!

Земля подо мной вспучилась, и костяная лапа схватила за лодыжку с такой силой, что кость хрустнула бы, не будь на мне земляных доспехов. Я упал на колено, и в этот момент Корвин неестественно широко разинул рот. Выглядело жутко, но мне было не до того — меня пытались сломать и утащить под землю.

— Морт-Вой! — тишина взорвалась невидимым воплем сотен душ. В ушах зазвенело, из них брызнула кровь, сознание поплыло. И это при том, что мы оба были под защитой: я — в доспехе земли, эльф — под барьером света. Только это был не просто звук — волна ужаса проникала под кожу. Я видел, как Элиан, стиснув зубы, хлопнул в ладоши: «Флэш!» Но Корвин уже ждал этого — успел отвернуться, и вспышка лишь скользнула по плечу.

— Твой свет слаб, старик, сейчас он угаснет навсегда, — усмехнулся некромант. — Готовься стать моим слугой!

— Может, свет и ослаб, но я покажу тебе правду, — прохрипел Элиан. — А правда в том, что ты труп, Корвин!

Он выбросил обе руки вперёд и выкрикнул:

— Люм-Суд!

Весь свет, что ещё оставался на поляне и пробивался сквозь деревья, собрался в один столп и ударил магистра в грудь. Запахло палёной плотью, но главное — Корвин вдруг замер, лицо его исказилось, словно он увидел нечто немыслимое: все свои злодеяния разом. Он пошатнулся, схватился за голову, но устоял, опёрся на посох. А затем злобно усмехнулся и начал плести самое мощное, что у него имелось. Я понял это сразу, потому что накопитель в посохе вмиг иссяк.

Я наконец вырвался из костяной хватки и смотрел, как этот идиот-эльф собирается сжечь часть своей сферы. Мы же толком драться не начали, а он сразу в крайности бросается! Ах да, откуда ему знать, насколько я силён. Ладно, простим дурака, но и завязывать себя не дадим.

Все мои заклинания, что полетели в магистра, были отбиты — все до единого, включая голубые. И он не только отбил их, но и своё плетение к тому моменту закончил.

— Морт-Мгла!

Густая, чёрная, как дёготь, мгла поползла во все стороны, пожирая свет, лишая эльфа силы и срывая его заклинание. Силён и опытен, гад такой. В этой кромешной тьме мерли даже звуки — я перестал слышать и голос Барда, считавшего убитых, и крики обезьянок, которых привела Ки’ки. Нас накрывало.

— Алекс! — донеслось до меня эхо Элиана сквозь наползающую пустоту. — Сейчас или никогда!

Я понял. Элиан был почти пуст, убивать светом не мог, но мог дать мне шанс. Оборвав собственное заклинание, он вложил остатки маны в одну-единственную вспышку — не ослепляющую, а обнажающую. Хлопок, и грянул «Флэш!» Да такой, что тьма дрогнула. Мгла на миг расступилась, и я увидел Корвина — раненого, но стоящего на ногах, с посохом наизготовку. Всё-таки эльф сумел навредить ему.

Этого мгновения хватило. Я влил половину сферы в перекроенное заклинание и мысленно крикнул: «ПОМОГИТЕ!» элементалям. Не шары, не диски — сплошной поток бело-голубого пламени, в который я вплёл ветер, чтобы раздувал жар, и землю, чтобы держала направление. «Агни-вента-терра-луч» сорвался с пальцев и ударил Корвина в грудь.

— Это тебе за Ск’арр! — выкрикнул я.

Огненный столб пробил костяную стену, грудную клетку магистра насквозь и, выйдя со спины, выжег просеку метров на сорок. Корвин успел лишь издать булькающий звук, а затем его тело вспыхнуло, как свеча. Посох, лишившись хозяина, рассыпался прахом. Вой смолк, мгла рассеялась, и над поляной снова засияло солнце.

Мы с Элианом стояли бок о бок, тяжело дыша. Эльф утёр кровь с разбитой губы, ушей и носа и неожиданно улыбнулся.

— А ты, Алекс, ничего. Силён. Никогда бы не подумал, что ученик, да ещё радужный, на такое способен. Может, ты отпрыск бога или короля какого?

— Нет, но было бы неплохо, — ответил я, допивая турнирное зелье маны. Пустым оставаться — последнее дело.

— Я перед тобой в долгу.

— Долг платежом красен, светлячок.

Элиан чуть нахмурился:

— Только не зови меня светлячком. Договорились, Лохматый?

Я закатил глаза. Блин, всё никак не постригусь.

Из леса послышался знакомый рёв:

— СЕМЬДЕСЯТ ТРИ! Эй, народ, вы там живые? А то я тут уже вроде как закончил!

Мы вышли на край поляны, где Бард добивал последних двух скелетов. Увидев нас, он приосанился и, чуть запыхавшись, объявил:

— Семьдесят пять!.. То есть восемьдесят! Вместе с теми, что по дороге попались. Так, друзья мои, с кого там медовуха?

Он опёрся на молот и оглядел нас, с головы до ног перепачканный грязью и чешуёй, довольный, как медведь на пасеке. Хотя он и есть медведь. Стоп, забыл. Он же ЖУК!

— С Корвина, — я указал на горстку пепла. — Угощайся.

Бард разочарованно вздохнул, но тут же повеселел:

— Ладно, тогда медовуха с меня. Уговор был на количество, а я целых восемьдесят набил. Вряд ли вы больше.

— Да-да, ты первый, ты победил, — признал я. — Но мы с Элианом вне зачёта — мы босса завалили.

— Такого уговора не было! — запротестовал Бард.

Так, под весёлое ворчание медведя и тихий смех эльфа, мы побрели обратно к озеру — приводить себя в порядок. Впереди был храм, но сейчас нам требовалась передышка. И, кажется, мы её заслужили.

Глава 12

Глава двенадцатая.

Приятно познакомиться!

Столица Альтеранум.

Поздний вечер.

Лейтон, скрываясь под действием браслета иллюзий, поднялся по чёрной лестнице, бесшумно ступая мягкими подошвами. Проникнуть в дом оказалось проще некуда — здесь не было никакой артефактной защиты. Вот вообще никакой. Пара магов на входе в дом, и всё. Два мастера, что от скуки обнаглели настолько, что сели играть в кости прямо на рабочем месте. На крышу они не смотрели — их куда больше интересовало, какие кости выпадут оппоненту.

Вот же самоуверенный тролль. Ничего, скоро всё изменится. Скоро весь мир узнает, кто он на самом деле.

Особняк внутри оказался ещё более аляповатым, чем снаружи: стены, обитые золотистым шёлком, хрустальные канделябры размером с доброго пони, и повсюду — портреты хозяина в различных героических позах. На одном Кратос попирал ногой дракона, на другом — вручал корону какому-то гному, на третьем — просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел вниз на город, распростёршийся на равнине, с таким видом, будто он здесь хозяин. Причём эльф заметил детали, явно выдававшие в этом городе столицу Альтерии.

«Самовлюблённый олух», — прошептал Лейтон, ткнув пальцем в ближайший портрет. — «Драконы если узнают — ему точно конец. Хм, а это идея».

Достав артефакт записи, он сделал снимок картины. Пригодится.

Ступив на очередную ступень, он замер: резкий крик хозяина дома разлетелся по этажам. Судя по звуку, кабинет находился в конце коридора второго этажа, а значит, и Кратос там же. Может, так даже лучше. Посмотрим, какой он, когда не на публике.

Лейтон двинулся, прижимаясь к стенам и машинально проверяя карманы: гномьи отмычки, гоблинские ловушки «Великого зловонья», дымовые шарики, кристалл записи для Пучеглазки, амулет маскировки «Мольберт» — артефакт, позволяющий слиться с любым живописным полотном. За амулет, как и за браслет, он выложил три месяца дохода с канала, но сейчас каждая потраченная монета казалась лучшей инвестицией в месть. Такую подставу он никому не простит. Да и служанка, только что прошедшая рядом с ним и не обратившая никакого внимания, — прямое тому доказательство. Золото потрачено не зря.

Дверь кабинета была приоткрыта. Умница служанка. Сквозь щель Лейтон разглядел массивную фигуру Кратоса, возвышавшуюся над съёжившимся подчинённым — щуплым гоблином в малиново-жёлтом сюртуке. Какое безвкусие. Эльф даже поморщился.

Возникла мысль: «Да кому нужны доказательства? Одного этого хватит, чтоб понять, что никакой он не законодатель моды».

Гоблин трясся так, что кисточки на его ушах ходили ходуном. Тролль же размахивал каким-то свитком и багровел от ярости. Орал так, что, казалось, ещё немного — и иллюзия эльфа дрогнет.

Проверив, что запись идёт, Лейтон приоткрыл дверь и тут же замер: тролль повернулся к нему.

— …она везде! Ты слышишь, Глум?! Везде я слышу её дурацкое имя! Флёр то, Флёр это! А про меня вчера в колонке светской хроники написали, что мой новый плащ «напоминает скатерть из портовой таверны»! Я этого так не оставлю! Слышишь меня?! — прокричал Дон Жуан и вновь зашагал по кабинету.

— Да, господин Кратос, — склонился гоблин, затрясшись ещё сильнее.

Лейтон скользнул внутрь, пользуясь тем, что тролль стоял спиной к двери. Кабинет был заставлен образцами его работ, надетыми на манекены, и стопками эскизов, разбросанными по столу. На стене, прямо над массивным столом из чёрного как смоль дерева, висела очередная огромная картина — естественно, портрет самого Кратоса, написанный магическим маслом. Тролль на ней был изображён в тоге, с лавровым венком на голове и с ножницами в руках, а у ног его сидела борзая.

«Пёс выглядит умнее хозяина», — подумал Лейтон, а потом одними губами произнёс: — «Идеально».

Он сжал амулет в ладони, закрыл глаза и представил себя частью полотна. Воздух вокруг поплыл, мир мигнул, и эльф почувствовал, как его тело теряет плотность. Он стал краской, мазком, светотенью — второй фигурой на картине, застывшей чуть позади нарисованного Кратоса. Со стороны, если не присматриваться, казалось, что на холсте просто изображён какой-то подмастерье, подающий ткань. Кристалл записи пространства, заранее активированный, висел на невидимой нити у самой рамы.

Перестав орать, Кратос развернулся и тяжело плюхнулся в кресло. Гоблин Глум, всё ещё дрожа, подошёл ближе, не поднимая головы.

— Глум, — прорычал тролль, постучав толстым пальцем по столу, — у меня есть вопрос. Почему какая-то задрипанная фея с чердака, которую я вышвырнул на улицу, вдруг стала главной новостью сезона? Почему её эти… — он осёкся, забыв незнакомое слово.

— Футболки, — тихо напомнил гоблин, всё так же не поднимая головы.

— Да, точно, футболки с медведем. Так вот, почему они продаются в каждой лавке? Почему все только и говорят о «новом гении моды», а не обо мне?! ПОЧЕМУ? Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ! Почему мы ещё до сих пор не выпустили что-то похожее? Ты отвечаешь за отдел креатива! Жить надоело?

— Н-но, хозяин, — пролепетал дрожащий гоблин, — её дизайны футболок, худи, кепок и даже флажки в форме молота медведя запатентованы на сто процентов. Всё, что она творит, — новое, уникальное. Мы не можем просто скопировать…

— Можем! И СДЕЛАЕМ! — Кратос грохнул кулаком по столу так, что манекен в углу покачнулся. — Я уже забирал у неё эскизы! Помнишь Золотую коллекцию трёхлетней давности? Это всё её наброски! И никто ничего не доказал! А в прошлый раз — помнишь платья с крылышками? Тоже её идея! Так и сейчас: пойди, найди её новые заготовки и неси сюда. Ты вроде как обещал, что этот вопрос уже решён! — тролль наклонился к гоблину, вспомнив, что уже платили за какого-то эльфа-взломщика.

— Всё верно, господин, мы наняли того эльфа из Пучеглазки, но только он куда-то пропал! — проблеял гоблин. — Не отвечает на письма.

Сердце Лейтона забилось чаще. Он мысленно поздравил себя с тем, что додумался записывать. Кристалл тихо вибрировал, впитывая каждое слово. Только бы теперь сменить место жительства и вырезать лишнее.

Глум замялся и затрясся пуще прежнего.

— Что ещё? Вижу же по твоей трусливой морде, что что-то случилось. Говори быстро, — брызгая слюной, тролль напряжённо уставился маленькими глазками на подчинённого.

— Хозяин, — пискнул тот, — эльф… Лейтон Тёрн… он сегодня утром разместил у себя на канале странное видео. Говорит, что его использовали, дав ложную информацию, и что он скоро выпустит разоблачение. Мол, никому не позволит себя так обманывать. И ещё он принёс извинения госпоже Жужжаль.

Кратос замер в кресле, не донеся палец до носа, в котором так любил ковыряться. Затем медленно наклонился и уставился гневными глазами на гоблина.

— Что ты только что пропищал?

— Я г-г-говорю, эльф что-то затеял. В его последнем ролике, если читать между строк, есть намёк на то, что некий «крупный» модельер украл чужие работы. Подписчики уже строят догадки. М-может, не стоит пока?..

— Чепуха всё это! — рявкнул тролль. — Что он может доказать? У меня лучшие орки-адвокаты! Контора «Молчи, а лучше беги!» — мои давние друзья. Они прикроют меня от всего. Все иски подавят. Делай что велено. И поторопись — скоро наступит второй этап турнира, а у меня нет ни одной стоящей новинки.

Он поднялся и указал на дверь, отпуская подчинённого. Глум, кланяясь, попятился. Когда шаги затихли, Кратос ещё какое-то время сидел, перебирая эскизы, и ругался вполголоса. Лейтон, не шевелясь, ждал. Наконец тролль тяжело вздохнул, поднялся и покинул кабинет.

Эльф выждал ещё минуту, затем активировал амулет на выход. Картина мягко вытолкнула его обратно в реальность — теперь уже с кристаллом, в котором хранилось чистейшее, бездумное признание. На всякий случай Лейтон схватил со стола пару бумаг с подписью Кратоса и старый эскиз, явно рисованный не его рукой, — стиль разительно отличался от остальных. Пригодятся как доказательства. Похоже, тролль многих обманул на пути к успеху. Только вот подниматься на вершину по лестнице, которую не сам строил, грозит болезненным падением. И это падение он ему и обеспечит.

Быстро отыскав сейф за очередной картиной, он взломал его, даже не вспотев. Рунный пароль: СОТАРК.

«Да уж, никто бы не додумался до такого сложного пароля», — хмыкнул эльф, вынимая эскизы платьев, плащей, обуви и многого другого, причём явно ворованные.

Лейтон покинул особняк так же тихо, как вошёл. Маги как сидели, кидая кости, так и продолжили их кидать.

Спустя два дня вечером Дон Жуан Кратос сидел в том же кабинете злее прежнего: Флёр выпустила на рынок новый продукт, взорвавший столицу. Какие-то там «пончо». Конечно же, с медведем. И они разлетались быстрее, чем футболки. Кое-как справившись с негативом, он закрыл страницу. Тем более что только поужинал и собирался пролистать вечерние сплетни в Пучеглазке, когда дверь резко распахнулась и в комнату вплыла его жена — массивная троллиха Грета, облачённая в лиловое платье с оборками. Выражение её лица не предвещало ничего хорошего.

К слову, она не боялась мужа. Наоборот, это он её боялся как огня. Плюс она знала всё, что он творит: как получил известность, кто придумал его лучшие коллекции. Можно сказать, это она сделала ему имя. Именно она когда-то привела к нему Флёр. Также Грета одевалась исключительно у Флёр Жужжаль, и ей было глубоко наплевать, что об этом думает муж или кто-либо другой.

— Жуан, — произнесла она ледяным тоном, — столица бурлит. Ты видел, что творится в магической сети?

— А что такое? — Кратос отложил свиток. — Опять эти журналюги из Бурды? Я им уже ответил, что моя новая коллекция…

— Какая в задницу низкорослика коллекция! — взвизгнула Грета. — По всей столице говорят, что ты — вор и бездарь! КАК ТЫ ЭТО ДОПУСТИЛ?!

Тролль побагровел, вены, которых обычно не видно из-за толстой кожи, вздулись и вылезли наружу, делая его весьма уродливым.

— Кто посмел?! — зарычал он, вскакивая с кресла.

— Этот эльф! Из Пучеглазки! Тот самый, которого ты якобы нанял для кражи идей у феи. Он выложил запись, где ты орёшь на Глума про украденные эскизы Флёр! Вся паутина гудит! Там уже больше тридцати тысяч просмотров и куча комментариев. Тебя называют «Дон Жулик Кратос», «Тролль-Бездарь» и… о боги, мне стыдно даже повторить остальное.

Кратос рухнул в кресло. Лицо его из багрового сделалось лиловым. Он схватил со стола ткач и открыл канал «Эльф влезет, куда угодно». На экране, подпрыгивая от возбуждения, светловолосый эльф с зелёными глазами и в чёрной маске весело шутил, между делом вставляя нарезки из кабинета модельера, где голос самого Кратоса, острый как топор палача, разносился приговором по всей Пучеглазке:

— Я уже использовал её эскизы! Помнишь Золотую коллекцию?.. И никто ничего не доказал!

Ролик завершался словами Лейтона: «Теперь вы знаете, кто истинный законодатель моды. Подписывайтесь, ставьте лапки вверх — и помните: замки замками, а тайное всегда становится явным».

Тролль медленно закрыл ткач и поднял взгляд на жену. Грета скрестила руки на массивной груди.

— Я завтра же подаю запрос в Гильдию Модельеров о расторжении всех контрактов с твоим именем, — сказала она спокойно. — Не хватало нам получить иски. И, Жуан… сварить тебе успокаивающий отвар или сам отравишься?

Кратос открыл рот, но из горла вырвался только сдавленный хрип. В висках стучало одно: «Найти этого эльфа. Найти и…»

Но поздно. Новость уже неслась по столице, как лесной пожар, а канал «Ключника» праздновал свой звёздный час.

— Надеюсь, ты понял, как попал, и что завтра тебе лучше не просыпаться. Если проснёшься, то у тебя неделя на то, чтобы решить вопрос. Иначе я напишу отцу.

Кратос нервно сглотнул и согласно кивнул.

— И убери эту уродскую картину у себя за спиной. Весь Эос над тобой смеётся.

***

Приходили в себя мы не быстро. Прям вот вообще не быстро. А всё из-за того некроманта. Несмотря на то что он умер, его заклинания продолжали действовать. Точнее, нежити по лесу бродило ещё очень много. Так ладно бы она просто бродила — эта мерзость заражала всё вокруг. Для нашего нового знакомого, лесного злого духа Элиана, это как серпом по причинному месту. Вот и пришлось нам ему помогать с очисткой леса. Моя тревога, что мы спешим, пропала, а значит, проблема была именно в том некроманте. Тлака каким-то магическим образом — ха, так говорю, будто это что-то ненастоящее, — почувствовала его приход и поэтому пыталась меня поторопить. Что ж, теперь, когда мы наконец со всем разобрались, пора было топать к ней. Одно обидно: гибель народа Ск’арр. Почему Тлака допустила это? Она вроде как им богиней-защитницей приходилась. Или чешуйчатые сами обожествили её. Потому как мне она показалась обычным человеком. Да, не совсем таким, к каким я привык, но по большому счёту человеком. К слову, когда я описал её Элиану, он сказал, что очень похоже на описание дриад. Как я помню, это мифические создания — зелёные, не очень красивые и неразрывно связанные с каким-то деревом или лесом. Может, и ошибаюсь. Ничего, скоро всё узнаю из первых уст.

После вкусного плотного завтрака, на котором присутствовали сородичи Ки’ки и которых я угощал печеньями и пирожными, мы направились к храму. Конечно же, обходным путём.

Пока шли, наш маг света старался не смотреть на то место, где произошло сражение. Я же такими проблемами не страдал, а потому глядел во все глаза и… ничего там не увидел. Хотя чего я ожидал? Большую неоновую стрелку с подписью: «Вот в этом месте погибла лисица Аура»? К сожалению, её не было. Потому я быстро потерял интерес.

Сам храм оказался огромен, и не так, как в моём сне. Первое отличие: имелись и другие постройки, а не только каменное здание с единственным залом и широкой лестницей. Второе: храм находился в прекрасном состоянии. То есть камень не поросший травой, чистый, а тропинка к нему ухожена. Будто здесь то и дело бывал садовник и всё убирал.

Я подошёл к эльфу и положил руку ему на плечо.

— Спасибо, Элиан, но дальше мы сами. Тебе незачем мучить себя. Как вижу, тебе доставляет беспокойство нахождение здесь.

— Ничего, Алекс. Побуду здесь. Если меня не будет, значит, вернулся в хижину.

— Я тоже побуду тут. Не хочу я никуда идти, — Бард начал вынимать всё для того, чтоб опять перекусить. То есть развести костёр, пожарить сосисок и, конечно, попить чайку.

— Мы только час назад завтракали.

— Час, Алекс, целый час, а не полчаса.

— Будто тебя бы остановило, если б было полчаса.

— Нет. Алекс, пойми, душа требует праздника. Мы живём один раз. Так почему я должен ей отказывать? — согласился Бард. — Элиан, расчисти нам полянку. Не хочу портить травку.

— Сейчас сделаем, — обрадованный эльф начал плести заклинание. Кстати, тоже любит заморить червячка. Который у него размерами с медведя. При этом сам худой, как тростинка.

— С тобой иду, — Ки’ки прыгнула мне на плечо.

— Уверена? Что ж, пошли.

Нам в спину доносилось дружное пение эльфа и медведя:

«Кто покушал — молодец,

Тому всё подвластно.

Травки в кувшин, улыбнись —

Жизнь, она прекрасна.

А потом под чаёк пирог возьми

С кремовой начинкой,

В мёд густой его макни,

Можно даже дважды.

Если друг с тобой сидит,

Поделись с ним угощением:

Вместе оба молодцы,

Справитесь со всем на свете!»

Вот же спелись. Покачав головой, я пошёл к храму. Когда ступал по лестнице, обезьянка постоянно оглядывалась. А стоило мне войти, она и вовсе спрыгнула и убежала в боковой проход. Что примечательно: во сне тут ничего такого не было. Я имею в виду зал. Сейчас же я наблюдал коридоры слева и справа. Множество дверей. Никакого жертвенного алтаря. А сама Тлака лежала на большой кровати.

— Привет. А почему… — обвёл я пальцем убранство.

— Ты не спешил, Алекс, — она томно потянулась, а затем медленно привстала, принимая сидячее положение. И да, она была обнажена. Лежала в чём мать родила. На лице ни капли той тревоги, что была в моём сне.

— Дамочка, оденьтесь, пожалуйста. Мне с вами побеседовать надо, а ваш облик меня смущает и сбивает с мысли.

— Я тебе не нравлюсь?

— Оденьтесь, буду ждать снаружи.

ПР, следовавший за мной, как взгляд Морганы. Да, между нами ничего нет, но я-то хочу, чтобы было, и потому не дам даже самого крохотного повода думать о себе как о человеке, что набрасывается на всё, стоит ему показать голую грудь. Да и если говорить начистоту: зелёная, точнее оливковая кожа и волосы болотного цвета не вызывали во мне чувства возбуждения. Не знаю, ощутила она это или что, но вышла быстро и к тому же одетая в длинное платье, закрывающее всё от и до. Вроде бы не обиделась. Кстати, об этом я не подумал. Женщина, которая обижается, что её не оценили, может стать огромной проблемой. Так всегда говорил отец, и потому он старался мою мать не обижать по пустякам.

— Красивое платье.

— Спасибо, Алекс. Знаешь, всё время забываю, что ты другой.

— А ты часто обо мне думала? — офигел я от такого заявления.

— Да. Ты давно поселился в моих снах.

— Мы убили мага смерти. Это он тебе угрожал.

— Да, он. Ещё бы немного, и он мог набрести на погост. Тогда бы армия мёртвых стёрла этот осколок.

— Ясно. Ты обещала дать мне что-то, что поможет найти проводника в моём мире.

— Он не твой. Ты там всего лишь гость.

Я остановился. Повернулся к ней.

— Может, и так. Так что насчёт обещанного? — она почему-то всё больше переставала мне нравиться.

— Пойдём. У меня есть кое-что, что я должна тебе показать.

Она начала спускаться по лестнице.

Пожевав немного губы, я решил сосредоточиться и быть крайне осторожным. Она мне никто, и звать её никак. Понимаю, что все во мне видят обычно молодого парня. А по меркам Эоса я вообще малое дитя. В принципе, так и есть: мой возраст, который я веду от земного, — двадцать четыре года, почти четверть века. И даже в моём мире это возраст крайне малый. Только он определяется не циферками на календаре, а тем, что человек пережил и совершил. Знал я одного парня, чьи родители погибли в автомобильной катастрофе. Отец уснул и под КамАЗ залетел. Так вот, из-за бюрократии органы опеки про них забыли. Под парнем, о котором я вспомнил, имею в виду моего одноклассника из параллельного класса Алмаза Уварова и его сестрёнку Гулю Уварову, которой на тот момент было всего семь лет. Жили они в частном одноэтажном доме — небольшом, на отшибе деревни. Так вот, он, начиная с того дня, очень сильно изменился. Работал где мог, делал что мог. И это всё при том, что он не бросал учёбу. Он всегда был чист, одет, хоть и в одно и то же. Как и его сестрёнка. Может, поэтому никто не паниковал и не бегал с воплями: «Как же там детки? Что они кушают? Бедные, остались без родителей!» А у самих на уме — как отжать дом. Ладно, всё это не моего ума дела. Я всё это вспомнил к тому, что парень смог так дурачить систему почти до своего совершеннолетия. Почти. Всё-таки в конце концов правда всплыла наружу. Но судья, выносивший приговор, то ли пребывал в хорошем настроении, может, ещё что — он учёл всё, что делал Алмаз. Оба чисты, ухожены, дома порядок и есть еда. Школу никто не пропускал. Отзывы соседей, участкового (что получил выговор за несообщение об этом) только положительные, как и в школе. Поэтому судья дал ему опеку. Тем более до совершеннолетия оставалось всего пара месяцев. Такого парня точно не назовёшь несмышлёнышем. Да, я не пережил такой судьбы, но я пережил другое. Поэтому пусть считают меня кем угодно. Так будет даже лучше. Чем меньше меня воспринимают всерьёз, тем больше я смогу их удивить.

С этими мыслями мы прошли мимо Барда и Элиана, что с интересом наблюдали за нами, и свернули направо. Там, чуть углубившись, обнаружился небольшой забор из кустов вокруг дерева. Я бы мог поклясться, что ничего такого тут ранее не видел. Так как здесь мы проходили… Впрочем, неважно.

Кусты раздвинулись, и мы вошли внутрь. Там стояло дерево, не похожее на те, что росли за живой стеной. Ствол светло-коричневый, листья слегка бирюзовые, имеют форму овала. Поляна вокруг напоминает газон, как на футбольном поле.

— Что это за место?

— Алекс, представляю тебе Колыбель Матери, — Тлака склонилась.

— Прости, но мне это ни о чём не говорит.

— Знаю. Садись. Я всё расскажу.

***

Ки'ки с детства была любопытна. Её всегда тянуло на приключения, которые не всегда, а точнее, по большей части заканчивались не удачно, создавая проблемы. Взять хотя бы тот красивый сверкающий предмет у Алекса, который она так удачно стащила, но не смогла унести. С другой стороны, они помирились, и теперь её кормят вкусными печеньями. Значит, всё хорошо.

Сейчас же её непреодолимое любопытство тянуло куда-то в подвалы храма. Здесь было темно, но для неё это не проблема. Ночью она видела не хуже, чем днём. Так она петляя по коридорам набрела на ледяную статую, стоявшую на камне и от которого куда-то вверх по стене уходил синий свет. Статуя была небольшой, может, чуть выше Алекса. Подойдя ближе, Ки'ки заметила, что в этом куске льда что-то есть. Точнее, кто-то. Поняла это обезьянка, когда запрыгнула на самый верх статуи и увидела искажённое от боли лицо существа с бело-сизым мехом. Склонив голову набок, Ки'ки принялась рассматривать его.

— Агрх, — зашипела отпрыгнувшая обезьянка, показав клыки и выдвинув когти, принимая позу для атаки. Всё дело в том, что глаза, в которые она смотрела, моргнули. Она так сильно испугалась, что сама не заметила, как прыгнула на столь далёкое расстояние. Прошла минута, но её никто не атаковал. Тогда любопытство взяло верх, и она снова запрыгнула на верх статуи. Глаза перестали моргать, но более ничего. Осмелевшая Ки'ки начала стучать по льду когтями, только лёд не поддавался. Она уж было потеряла интерес, как вдруг всё те же голубые глаза стали белыми и запульсировали. Ки'ки не чувствовала угрозы, а потому продолжила смотреть в них. В голове возник образ кусочка льда, похожего на сучок, который почему-то она должна была вытащить. Она тут же вспомнила, что видела такой спереди на статуе. Зацепившись за хвост, она повисла на ледяной руке и начала ковыряться в этом самом «сучке», что торчал из груди существа. Стоило его вытащить, как лёд моментально поплыл. Не успела она и моргнуть, как перед ней встало существо во плоти и с явной угрозой произнесла:

— Где эта тварь?!

— Кто? — спросила Ки'ки.

— Что сделала это со мной. Видела такую зелёную?

Ки'ки отрицательно замотала головой, а после запрыгнула на плечо белоснежной лисицы.

— Ничего. Найду и оторву голову.

Глава 13

Глава тринадцатая

Так вот ты какой!

Я сел на траву рядом с деревом, Тлака устроилась напротив.

— Колыбель Матери — не просто дерево.

— Это я уже понял.

От древа веяло такой силой, что мне поначалу было не по себе. Но это быстро прошло. Не чувство силы ушло, а чувство, что я перед ней слаб. Наоборот, сейчас я прямо ощущал её тепло, заботу — будто родная мать прижимает к груди и гладит по голове, пытаясь успокоить.

Тлака взяла мою руку и начала нежно поглаживать.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что проводник должен открыть все места силы и передать к ним доступ злу, которое прорастёт и пожрёт мир?

— Да.

— Так вот, мы сумели укрыть одно из них и сбежать.

— Как же вы оказались здесь?

— Наши старейшины отдали жизни, чтобы вырвать этот клочок мира из лап зла, и отправили нас в неконтролируемое путешествие в надежде обрести новый мир. Так мы и оказались здесь.

Предания гласят, что мы угодили в ловушку, но, к счастью, не опасную для нас. По крайней мере, так было до того, как, с твоих слов, в вашем мире появился проводник.

— Выходит, ваш мир не погиб?

— Колыбель Матери чувствует, что зло бросило его, не сумев поглотить.

— Рад это слышать. А что случилось с тем проводником?

— Зло не прощает подобного и поглощает душу, лишая перерождения.

— О нём мы горевать не будем, — усмехнулся я, а Тлака продолжала поглаживать мою ладонь.

— Так ты скажешь, зачем привела меня сюда?

— Это не моё желание, а древа. Оно просит твоей помощи. Открой нам портал и отправь эту частичку мира, обратно домой. Мы воссоединимся с ним и всё восстановим.

— Думаю, не стоит говорить, что я без понятия, как это сделать, и что вряд ли у меня есть такая способность, — ответом мне была её мягкая улыбка.

Я по-прежнему пребывал в прекрасном настроении, и даже обычная насторожённость куда-то исчезла. Было попытался воззвать к ней, но ничего не выходило. Я не чувствовал угрозы — наоборот, казалось, мне желают только добра. Вот тут-то и надо было насторожиться…, но я не мог.

— Колыбель Матери отдаст тебе всю свою силу, а взамен ты активируешь портал с помощью артефакта. Как только это сделаешь, наш осколок вернётся в родной мир и заново родится, и уж тогда мы точно сможем себя защитить. В следующий раз мы будем готовы к приходу проводника.

— Почему я?

— Мать говорит, у тебя хватит сил выдержать. Сюда за всё время этого вашего турнира, никто не приходил сильнее тебя.

— А мне?..

— Тебе останется её дар. Ты станешь самым сильным в своём мире. Если, конечно, кто-то из местных не нашёл подобное место силы и не поглотил его.

— Звучит красиво. Только вот…

— Она всё понимает и готова рискнуть, доверившись тебе. Отдаст силу в надежде, что ты сдержишь обещание.

— Я не давал обещания.

— Повторюсь: она готова довериться тебе. Мы готовы доверится тебе. Знаешь, мне кажется, Мать чувствует, что ты добрый. Ты поможешь. Ты не предашь и не сбежишь.

Думать было бессмысленно. Я или помогаю, или нет.

— Что мне нужно делать?

— Ложись и открой доступ к источнику — или как вы его зовёте, сфера. Дальше всё сделает Мать.

Так как давать заднюю было поздно, и я лёг рядом с деревом. Из земли показались корни — сначала тонкие, потом всё толще. Когда меня оплели от ног до шеи, корни начали пульсировать энергией жизни, с каждой секундой быстрее и ярче. На всякий случай я сплёл несколько огненных заклинаний и был готов сжечь всё к хренам, но этого не потребовалось. Сфера молчала, значит ей ничто не угрожало, как и мне самому.

Далее пошла накачка. Да такая, что у меня дух перехватило. Сфера не просто наполнялась маной, а стремительно расширялась, чтобы вместить всё это. За какие-то минуты увеличилась процентов на сто семьдесят. Я лежал и не мог поверить. Да кому сдались эти кристаллы силы, если можно вскрыть такое место и разом стать сильнее любого архимагистра! От самолюбования и мыслей, что теперь всем получится навалять, меня отвлёк грохот и яркие вспышки где-то у храма — судя по всему, аккурат там, где отдыхали мишка с эльфом.

— Тлака, что происходит? — говорить становилось трудно: вливающаяся энергия росла. В какой-то момент я даже испугался, не лопнет ли сфера. Та уже почти вдвое увеличилась в объёме, а элементали внутри чуть ли не плясали пого[1].

— Не беспокойся, твои друзья справятся, — отозвалась она. — Да и Мать никого сюда не пустит.

Ответить я не успел: вокруг нас начала стремительно подниматься живая изгородь из толстых стеблей, скрывая меня, Тлаку и древо. Когда я открыл было рот, чтобы потребовать отпустить меня к друзьям, меня снова отвлекли. На этот раз сама дриада — или кто она там. Она принялась раздеваться.

— Это зачем? — кое-как смог выговорить я, когда она двинулась ко мне.

— Чтобы всё прошло идеально, — заметив моё беспокойство, дриада ласково провела ладонью по лицу и села сверху. — Мать попросила. Ей нужно, чтобы ты был спокоен.

— Ну, раз Мать попросила…

Почему я в этот момент не подумал о Моргане, так и не понял. Скорее всего, магия. Не иначе.

***

— Хороши сидим, — Элиан отпил из кружки прохладной медовухи и, макнув кусочек сыра в мёд, закинул следом, начав с наслаждением жевать.

— Сидеть — это хорошо, а хорошо сидеть — ещё лучше, — Бард радостно оскалился, макая жареную колбаску в кетчуп. Он только недавно его попробовал, но уже понял, что полюбил этот красный соус всей душой.

Они смотрели на джунгли сквозь всполохи костра в мангале. Еда была готова, и они развели огонь в костровой чаше, сжигая остатки дров. Элиан, хоть и был магом света и природа у него в крови, но приятно удивился тому, насколько всё аккуратно продумано, а потому был рад полюбоваться всполохами пламени.

Первое, что отвлекло двух отдыхающих, — деревья на опушке начали ломаться. Из-за густых кустов не было видно, кто это делает, но одно стало ясно сразу: сил на то, чтобы так легко гнуть стволы, нужно немерено. Второе: судя по тому, в каком направлении они падали, неизвестный шёл прямо к ним.

— Кажись, у нас гости, — отставив кружку, эльф поднялся с кресла.

— Незваный гость хуже татарина.

— Кто такой татарин?

— Не спрашивай, сам не понял. Так Алекс постоянно говорит. Но, видимо, кто-то страшный.

Медведь и эльф отошли от лагеря подальше, чтобы не навредить столь прекрасному месту. Точнее, столу, что ломился от еды, которая к тому же была с такой любовью нарезана и разложена по тарелочкам, а не навалена как попало.

Когда Бард облачился в доспехи и вооружился молотом, а эльф сплёл заклинание вспышки, они оба разинули рты. И если бы кто взглянул на их лица, то вряд ли сразу понял бы выражение — не то удивление, не то самый настоящий страх.

Прямо перед ними стоял мужчина под четыре метра ростом, с телом тяжелоатлета. Кожа свинцового оттенка, лицо, искажённое яростью, крупный длинный нос, раздвоенный подбородок, глубоко посаженные глаза. Из одежды — сандалии, зашнурованные до колен, и набедренная повязка из ткани, отливающей золотом. На голове золотой шлем с тремя рогами, торчавшими в разные стороны, на макушке — красный гребень. Запястья украшали золотые обручи с драгоценными голубыми камнями, в которых струилась мана. В правой руке гигант держал меч: гарда отливала золотом и имела форму буквы «Х», а клинок сверкал бело-синими молниями.

Когда расстояние сократилось до пяти метров, случилось то, чего ни Бард, ни Элиан никак не ожидали, — и оттого допустили непростительную глупость. Гигант остановился, посмотрел на них и поднял открытую ладонь:

— А как…

Договорить ему не дал Элиан, атаковавший первым. Позднее он, конечно, признает ошибку и объяснит своё вероломное нападение тем, что подумал, будто этот товарищ начал творить заклинание.

Яркая вспышка ударила по глазам серокожего, а следом и Бард, ничего не понимающий, но видящий, что его друг атакует, подлетел и вдарил от всей широкой медвежьей души молотом. Здоровяк улетел обратно в лес.

— Ты зачем его атаковал? Он же только спросить хотел дорогу!

— Да? — нахмурился Элиан. — Мне показалось, он начал творить заклинание. Зачем ещё поднимать руку с открытой ладонью? Да и видел его лицо? Он точно добротой не наделён.

— Так он, может, так здоровался? А лицо… может таким уродился. Добрее надо быть. Тем более ты эльф природа, жизнь, цветы…

— Думаешь зря мы так?

— Мне так показалось, — Бард закинул молот на плечо и уже хотел вернуться к столу, но всё пошло по одному месту. Красиво сложенный мужчина не только стремительно вернулся, но и выглядел теперь куда здоровее, а в его свободной руке сверкала молния.

Молния ударила в эльфа, и одежды, что подарил Алекс, превратились в дымящиеся лохмотья. Меч, ставший в размерах ещё больше, обрушился на щит, выставленный медведем, пока эльф бегал по поляне скидывая дымящуюся одежду.

Щит удар выдержал, мишка — нет. От чудовищной силы мишка упал на одно колено, а последовавший пинок отправил его в очередной полёт. Минусов было два. Первый — больно, и лететь пришлось далеко. Второй — стол вместе со всей едой был сметён.

Пока он летел решил поразмышлять. Что с ним не так? Раньше, когда он участвовал в турнирах, никто не смел так его пинать. Он никогда не улетал от чужих ударов. Да, отступал, падал на землю — но чтобы вот так? Никогда.

Врезавшись в ступени храма, вместе со вспышкой боли он получил озарение. Алекс. Да, именно в нём дело. Когда тот появился в его жизни, всё полетело по одному месту. Как, впрочем, и он сам. Кто бы мог подумать: такой огромный, могучий пробуждённый — а его отправляют в полёт кому не лень. Будто и не весит он под восемьсот килограмм.

Едва-едва поднявшись, Бард подобрал по пути щит и убрал его. Затем, крутанув молот, активировал способность «ускорение» и побежал. Мысль была простая: разогнаться и ударить как можно сильнее. Первые секунды всё шло хорошо. Он набрал скорость, ветер трепал шерсть, молот летел точно в спину. Однако противник при всех своих огромных габаритах не только резко развернулся, но и поймал молот голой рукой, а затем отшвырнул его. Бард, разумеется, оружия не отпустил, а потому полетел следом. Опять.

***

Элиан, наблюдая эту картину, нервно сглотнул. Он остался один на один с гигантом. Алекс вроде был недалеко, но почему-то не спешил на помощь. Может, таких врагов двое, и он сейчас сражается там? Хотя нет — колебаний магии не чувствуется. Только где-то в стороне мана струится бурным потоком, вот и всё.

Собрав волю в кулак, эльф принялся атаковать. Получалось скверно: выпитая медовуха мешала сосредоточиться. Как он до сих пор не получил мечом по голове — непонятно. Иначе как удачей это не назвать.

Он честно пытался сплести мощное заклинание, но язык предательски заплетался, а пальцы не слушались. Сказывалось количество выпитой медовухи и той самой «Услады для глаз» — напиток оказался вкусным, но чересчур крепким для его тела, семьдесят лет не пившего. Элиан понимал: удара ноги, как Бард, он не выдержит, а про меч и думать нечего. Вот и бегал по поляне, одаривая здоровенного монстра вспышками. Никакой магической защиты у противника не было, и только это спасало пьяного эльфа — который, конечно, таковым себя не считал. Один раз он попытался выставить защитную стену из света, но та возникла не перед ним, а в пяти шагах левее. Чуть не помер.

Так прошла минута, может, две. А потом случились сразу две удивительные вещи. На поляну выбежал Бард — живой и невредимый, весь грязный, громко ругающийся почему-то на Алекса. При чём тут он? Это первое. Второе, куда более ошеломляющее: на поляну вышла Аура. Живая. Эльф даже протёр глаза, пытаясь понять, мерещится ему или лисица в самом деле здесь. Медведь что-то говорил про «Усладу для глаз» и её видения — может, это оно? Вполне возможно.

Вспышка. Пробежка. Снова вспышка.

Элиан увернулся от меча, отбежал. Благодаря ослепляющим заклинаниям удалось разорвать дистанцию шагов на двадцать. А лиса тем временем целенаправленно шла к нему. Выросший на её пути гигант попытался преградить дорогу, но был отброшен порывом ледяной крошки. Нет, это его не убило и даже не поцарапало — просто вложенной силы хватило, чтобы серокожего отшвырнуло обратно к Барду, который тут же принялся охаживать его молотом. Точнее, пытаться.

— Ты жива! Как?.. Я…

Лиса сжала кулак. Вместо того чтобы ударить магией, она со всего размаха влепила боковой, и Элиан, развернувшись на триста шестьдесят градусов, рухнул без сознания.

**

Аура была зла. Нет, она была в гневе. Причём не на мужчину с мечом из молний, а на Элиана. Этот хрен лесной не сподобился за семьдесят лет прийти к ней. Сколько раз она убивала его в своих мечтах — ведь все эти годы она не спала. Только желание убить ту тварь, что высасывала из неё все соки, и мысли о друге-эльфе не дали ей свихнуться.

Но всё это показалось такой мелочью, когда она вышла из храма. Потому что её зрение позволило увидеть немыслимую картину: её друг сидит весёлый и выпивает всего в сотне шагов от её ледяной тюрьмы. Почему он не пришёл? Почему не выяснил, куда она подевалась? И ему ещё и весело! Не печалится, не страдает. А ведь они были лучшими друзьями. По крайней мере, она так думала все эти годы.

Подойдя к отрубившему эльфу, она нанесла удар ногой по животу.

— Какой же ты гад.

Снова удар.

— Я тебя ждала. Страдала.

Удар. Вскрик. Эльф очнулся.

— Аура, ты…

Удар кулаком. Эльф снова отрубился.

Она хотела добавить ещё разок, но чувство опасности взвыло. В последний миг лиса уже готова была отпрыгнуть, однако вместо этого выставила ледяной щит — защищая и себя, и этого… Слов не подобрать. Ничего. Сейчас она разберётся с этим, кем бы он ни был, а после продолжит пинать Элиана.

Разбежавшись, она прыгнула гиганту на спину. Медведь как раз отвлёк его ударом молота, и противник выставил меч, понимая попади тот и будет бо-бо. Когти, обращённые в лёд и напитавшиеся силой, сумели пробить толстую кожу. Держась всеми конечностями, она принялась наносить удары хвостом. Хвост у неё был один — длинный, белый, пушистый и красивый, — но, когда она активировала умение и атаковала им магией, могло показаться, что их девять. Раньше и в магическом плане он был всего один, но после очередного турнира они очень неплохо заработали и купили три средних кристаллы силы, который Элиан добродушно уступил ей. Лисица от того, что опять вспоминала этого… этого… этого эльфа. Начала с удвоенной силой бить и от злости сжимала губы.

Когда медведя в очередной раз отправили полетать, она решила, что сейчас её единственный шанс покончить с врагом. И тут обнаружила: все её усилия не принесли никакого вреда. Вообще никакого. Ни капли крови в тех местах куда она наносила удары. Будто всё это время просто висела у него на спине, а не пыталась пробить льдяными когтями и хвостами насквозь.

Спрыгнув, она принялась уклоняться от меча. Он почти достал её — но тут откуда-то из-за храма прилетело огненное копьё. Следом вышел человек в зелёном одеянии. Он бил с двух рук сразу четырьмя стихиями. Бил так, что непробиваемый монстр, отдалённо напоминающий человека, попятился. А когда полетели странные копья земли, что взрывались струёй огня, она впервые увидела, как гигант кривится от боли. Дальше случилось и вовсе нечто странное. Молодой парень — а он точно молод по меркам людей — ударил воздушным кулаком ровно между ног. Меч выпал из рук, серокожий схватился за причинное место и рухнул на колени. Тогда парень разбежался так, что его образ размылся в воздухе, и в последний миг Аура разглядела, как он, весь облачённый в доспех земли, нанёс удар коленом в подбородок. Силы было вложено столько, что голову просто оторвало и забросило куда-то выше деревьев, а деревья тут не маленькие.

Вот с ним она связываться точно не станет. Дури в нём… все мысли резко вылетели из головы. Так как парень развернулся и глянул на неё. У неё аж мурашки пробежали под мехом. Захотелось сразу стать маленькой и незаметной.

— А ты кто такая?

— Никто. Мимо проходила.

— Да? Раз проходила — проходи, не задерживайся, — зло бросил он и двинулся к Элиану.

Она бросилась наперерез, надеясь спасти эльфа, но он схватил её за горло прежде, чем она успела сделать хоть что-то.

— Мимо, говоришь, проходила? Ну-ну.

***

За полчаса до событий на поляне перед храмом.

Спустя десять минут, как всё кончилось. Нормально это, я про десять минут. Пытался я себя успокоить. Так, всё не о том думаю. Необходимо сосредоточиться, а то помимо дриады меня ещё и элементали отвлекали. Они там словно дискотеку устроили: с пьянкой, криками, музыкой и танцами. Целый табун лошадей носился внутри от переполнявшей маны и той силы, что расширяла мою сферу. В какой-то момент я всерьёз думал, что не выдержу такой резкой накачки и лопну.

Хорошо, что ПРа тут не было. Он не смог пройти, когда мы подошли к древу. Это тоже очень любопытно. Получается, существуют существа, которые не дадут подглядеть даже самим создателям турнира. Ладно, об этом позже. Главное — не лопнуть.

В общем, продолжал лежать, окутанный корнями, которые пульсировали уже не так сильно, и размышлять: сразу род Каменевых и Парсеваля грохнуть или помучить немного? Что их грохну и не вспотею — в этом я теперь был уверен. Как и в том, что моя сфера выдержит сотню, а то и три сотни рун. Прям представляю лицо Велесова, когда он осознает объём работы. Хе-хе, какой я коварный.

Не знаю, помогло ли тесное общение с Тлакой или сам такой сильный, но в итоге всё же выдержал. Моя сфера, если смотреть на неё ментально, выросла раз в двадцать пять. Силы во мне было столько, что готов рвать любого одним щелчком пальцев. Думаю, можно не только с родами потягаться, но и сразиться с каким-нибудь богом. Мелким, конечно. Вон та дамочка, что из-за платья на меня наехала, — с ней бы с удовольствием поговорил по душам. Да-а уж, чувствовал я себя на миллион.

Поднявшись на ноги, первым делом оглядел древо. Выглядело оно удручающе. Будто его не поливали годами: ствол разрушался на глазах, листья пожухли и опали.

— Не переживай, Алекс, — дриада погладила меня по плечу. — В новом мире оно воскреснет. Станет куда сильнее, ведь будет первым семенем для нового источника силы. Остальные сейчас пусты.

— Как скажешь. Так, ладно. Говори, что делать. Моих там, кажется, обижают.

Тлака протянула мне небольшую пирамидку из металла, всю в непонятных надписях, отливающую фиолетовым.

— Передай в неё силу, что бушует в тебе. Взамен останется расширенный источник, способный питать тебя объёмами маны равной тысячам магов.

— Да понял уже. Не ради этого помогаю, — я взял пирамидку и начал передавать ману.

Дриада отступила, и на её лице заиграла какая-то улыбка. Может, это я такой молодец? Только спустя миг улыбка стала недоброй.

— Какого?! — попытался я отшвырнуть пирамидку, но ничего не вышло. Она словно приклеилась. Попытался сжечь — не получилось. Тогда в голову пришла простая мысль: отрубить себе руку. Но когда Тлака поняла, что я затеял, она повела кистью, и с помощью магии природы из земли выстрелили корни, оплетая мои руки и ноги. Самое обидное — несмотря на всю мощь, что была во мне, я не мог ей сопротивляться. Сплести заклинание. Концентрация ею сбивалась на раз. Сила стремительно выходила, и я не мог остановить этот поток. Гвоздём в крышку гроба, где лежали мои мечты по уничтожению всех врагов, стало то, что сфера начала уменьшаться, как воздушный шар, из которого выпускают воздух.

— Ты, наверное, пытаешься понять, что происходит, — заговорила она, ничуть не напрягаясь сдерживать мои попытки избавиться от артефакта.

— Вся суть в том, что тем проводником была я, а местные смогли прогнать меня из своего мира, когда я нашла предпоследний источник силы — это самое древо. Вот с ним они меня и выкинули. Они полагали, что я умру, но ваши маги своей ловушкой спасли меня.

Пока она говорила, её облик менялся. Кожа стала синей, прозрачной, волосы — как жёлтые вьющиеся спагетти, лицо — гладкое, словно яйцо, без глаз, носа и ушей. Её голос теперь звучал прямо у меня в голове.

— Так что сейчас я вернусь к ним, закончу начатое, а после ворочусь сюда. Дорога мне теперь известна.

— Зачем нужно было…

— Ой, только не думай, что ты неписаный красавец. Нет, дело вообще не в этом. Мне нужно дитя. Когда оно родится, я в нём перевоплощусь. Всё дело в том, что ты и вправду невероятно силён. Кто наделил тебя такой силой — ума не приложу. Мозгов бы тебе ещё. К слову, этот артефакт не ключ к порталу, а ключ к тому, чтобы получить силу и не начинать с ноля. Впрочем, это уже неважно. Когда вернусь ты уже будешь мёртв.

Я упал на колени, пирамидка выпала из рук. Я был пуст. Под самый ноль. Выжат, как лимон. Единственное — сфера не сжалась до конца и не стала прежней, а осталась немного больше. Когда говорю «немного» — вот прям чуть-чуть. Процентов на десять от того, что было до всей этой накачки. Обидно, однако.

Она подняла пирамидку, отвела руку в сторону, и открылся портал. В нём и скрылась, а я рухнул на траву, злясь на неё, на себя. Но больше на себя. За то, что развели, как последнего… Единственное, что не дало мне окончательно уверовать, какой я дебил, — это то, что она мне приснилась. Значит, так оно и нужно было. Остаётся вопрос дня: зачем и кому это понадобилось, и что из этого выйдет?

Далее гнев и злоба затмили мне глаза. И обида. Обида жгла хуже огня: меня, крутого попаданца, развели как мальчишку. Выжали мою силу и сбежали в портал. Кулаки сжимались сами собой, в груди клокотало так, что, казалось, ещё немного — и взорвусь. Именно в этот момент я ощутил новые всполохи магии — мои ещё сражались с кем-то, значит он силён.

Ха. Это именно то, что нужно. Выплеснуть злость. Слить всю эту ярость в удар, в заклинание, в чью-то челюсть. Надеюсь, там много врагов. Очень много. Потому что мне нужно выместить до капли всё, что скопилось внутри. И пусть боги пожалеют того, кто встанет у меня на пути. Закрутив чётками, я побежал. Нужно срочно почесать кулаки чьим-то носом.

[1] Пого (англ. pogo) — слэм, ассоциирующийся с ранним панк-роком и состоящий в подпрыгиваниях на месте, как правило, с выпрямленной спиной, соединёнными ногами и руками, прижатыми к туловищу.

Глава 14

Глава четырнадцатая

Какой же ты…

Спустя минут двадцать я сидел у костяной чаши в белом халате, вымытый, расчёсанный и в тапочках. Да, мне так захотелось. Было одно желание — очиститься, смыть с себя её пот, все частицы, которыми она меня одарила. В руке я держал бокал с «Усладой для глаз». Напротив сидел помятый Бард и ждал, когда подействует эликсир исцеления. Справа от поляны Аура кричала на Элиана.

***

— Ты... ты думал, я умерла, — шипела сквозь зубы лисица, но так, чтобы не потревожить того человека в белом халате. Он её пугал до дрожи в коленках. — Совсем кретин?

— Я…

— Как? Как я могла умереть от магии льда? Я, Аура Снежная, умерла от ледяного шипа? Ты это серьёзно? Как же мне хочется вырвать твоё сердце! Ты даже не представляешь.

— Я видел... Ты упала... Крови не было, шип вышел с другой стороны, вот я и полагал...

— Ты ПОЛАГАЛ?! Ты хоть раз подошёл?! Хоть раз проверил?! Я семьдесят лет провела в ледяном коконе, без еды, без воды, без возможности пошевелиться, а ты сидел в кустах и пугал прохожих своими дурацкими иллюзиями?!

Лисица так злилась, что не смогла контролировать магию: её хвосты распушились, шерсть начала покрываться инеем.

— Я тебе сейчас устрою иллюзию! Персональную! На семьдесят лет вперёд!

Элиан упал на колени:

— Я заслужил. Делай что хочешь. Только не уходи. Пожалуйста, не уходи.

Аура замерла. Её гнев, её желание убить эльфа рассыпались, растаяли, как лёд на солнце, и стали чем-то сложным — старой болью, усталостью и... нежностью. Она любила его. Какой-то своей, необъяснимой любовью.

— Дурак ты, Рассветный. Я и не уходила, — она потёрлась носом о его щёку. — Но отрабатывать будешь до конца жизни. До самой старости. Тапочки приносить, вкусные вон те пироженки… как их там... которыми нас угостили.

— Эклеры.

— Да, они. В общем, понял меня?!

Эльф светился счастьем.

— Согласен. Я...

***

Что он «я», я так и не услышал. Обоих накрыла золотистая пелена. Элиан и Аура застыли на секунду, затем, глядя на меня, их глаза расширились — и они исчезли. Автоматическая система турнира выдёргивает незарегистрированных участников — тут же объяснил мне Бард.

— Удачи, — отсалютовал я им бокалом. Затем сосредоточился и вызвал перед собой сообщение.

Уважаемые участники Алекс Астапов и Бард Маркович!

Поздравляем вас с успешным прохождением биома — Джунгли. Ваш результат:

— Армия нежити (110 целей) — 220 очков.

— Хранитель Преграды «Каменный Судья» — 1000 очков.

— Босс локации «Тлака / Колыбель Матери» — 500 очков.

— Задание локации «Освобождение храма от босса» — 300 очков.

— Особое достижение «Место силы: Колыбель Матери» — 200 очков.

Итого за джунгли: 2220 очков.

Дополнительно сообщаем:

— События, классифицированные как внештатные (бегемот пробуждённый, Семижал, преодоление иллюзий, освобождение пленных, чёрная пантера Лия, магистр смерти Корвин Лапшин), не были предусмотрены программой биома. Очки за них не начислены. Приносим извинения за доставленные неудобства.

— Зона пройдена на 34%.

— Тлака Колыбель Матери засчитана системой как босс локации автоматически.

Ваш текущий баланс:

Остаток перед вхождением в биом Джунгли: 150 очков.

Заработано в джунглях: +2220 очков.

Итого на счету: 2370 очков.

Желаем удачи во втором этапе — «Гонка Трёх Миров». Берегите себя и свой транспорт.

— Ты что-нибудь знаешь об этом?

— И да, и нет, — медведь облегчённо выдохнул. Зелья наконец-то подействовали. Причём он выпил оба средних «турнирных», так как у него были сломаны рёбра, нога и пара зубов. — Раньше это было так: Огненная дорога вилась по одной из локаций. По пути попадались ловушки, разные преграды в виде болот с ядом и монстрами. Попутно тебе мешали другие участники. Кто добежит до конца — тот и вышел в третий этап. Там же стояли двери, которые ты должен был открыть ключами, если успел их собрать на первом этапе. Причём никто не знал, сколько нужно ключей: пять или десять. Представляешь, как обидно, когда ты собрал пять ключей, а в двери их шесть? Поэтому нельзя было остановиться на достигнутом, и до самого конца первого этапа все неслись как угорелые.

— Логично. Публику надо развлекать, — подмигнул я Драгмиру, что сидел слева и так же потягивал «Усладу для глаз». Говорить с ним не хотелось. Зачем, когда рядом есть живой человек? То есть мишка. Впрочем, разницы нет. Разумный он и есть разумный.

— Так что, Алекс, в этот раз даже боюсь представить, что нам уготовано. Мне вообще кажется, что народу будет мало.

— С чего бы вдруг?

— Так этого Хранителя Преград не каждый завалить сможет.

— Ой, да ладно. Я вот ученик… — Бард заржал и тут же скривился от боли. Рёбра ещё не до конца зажили.

— Ученик он... Не смеши. Таких учеников не бывает.

— Бывает. Я же есть.

— Ты самый необычный человек, которого видал этот свет. Кстати, как думаешь, эта Тлака и вправду уничтожит тот мир, куда отправилась?

— Не-а. Вряд ли.

— Почему? Ты вроде сказал, что она проводник и улетела с кучей силы.

— Ну, там… Скажем так, я смог испортить артефакт. Совсем малость, на глаз и не заметно. Уронил его аккурат на острый камень, что возник в последний момент. Одну из рун повредил. Надеюсь, этого хватит.

Улыбнувшись — настроение медленно, но верно восстанавливалось, — я взял со стола баночку сока и сделал себе новый коктейль.

***

Где-то за многие миллиарды световых лет от Эоса, в истерзанном осколке мёртвого мира, Тлака стояла у алтаря и смотрела на младенца.

Ритуал завершился. Дитя родилось — живое, здоровое. Главный жрец положил великий артефакт на грудь младенца, но тот резко потускнел и больше не пульсировал. В тот же миг, когда она переселилась в ребёнка, покинув прежнее тело, из крошечного рта вырвался крик. Крик чистой, обжигающей злости.

— Он совершенно пустой! — вопила она голосом младенца, и звук этот резал тишину храма.

Служители, что поклонялись проводнику, замерли в поклоне, не смея поднять глаз. Они не понимали, в чём дело.

— Ни искры дара! Ни тени тёмной связи! — снова закричало дитя, но ответом была лишь тишина.

Прошло несколько лет. Когда тело подросло настолько, чтобы удержать артефакт, Тлака наконец взяла пирамидку и поднесла к глазам. И только тогда заметила: тончайшая царапина пересекала одну из рун. Крошечный дефект. На волос. Но этого хватило — герметичность ритуального накопителя была нарушена, и почти вся сила утекла ещё там, в портале, пока она летела сквозь пустоту.

Тлака стиснула зубы. Перед глазами встало лицо того парня в зелёном костюме — его странная улыбка, когда он падал на колени, обессиленный, но не раздавленный. Тогда она не придала этому значения. А теперь поняла: он уже знал. Знал, что испортил её победу.

— Ты испортил идеальный сосуд, Алекс, — прошипела она, глядя в багровое небо. — Я вернусь. И когда вернусь — выпью тебя до капли, как ты выпил моё будущее. До дна.

Однако этому не суждено было сбыться.

Когда дитя достигло шести лет, её привели в ритуальный зал. Тлака должна была воззвать к богу, поглощающему миры, и доказать свою связь с ним. Она встала перед алтарём. Протянула руки. Раскрыла рот, чтобы произнести слова силы, которые знала тысячелетиями.

Ничего.

Магия не отозвалась. Тьма не пришла. В зале висела тишина — густая, как болотный туман. Жрицы переглянулись. Их лица, ещё минуту назад почтительные, вытянулись в холодном недоумении.

Она попыталась снова. И снова. И снова.

Пусто.

И тогда она поняла: царапина на пирамидке лишила её не только силы, но и связи с её господином. Она более никто, и звать её никак.

Дитя вышвырнули из храма в тот же день. Две жрицы волокли её за руки по каменному полу, и никто не провожал взглядом. У ворот она вырвалась, упала на колени и закричала:

— Не убивайте! Прошу! Я ещё могу быть полезной! Возможно, сила вернётся, просто нужно время!

Жрицы остановились. Переглянулись. Старшая из них, сухая женщина с глазами, выцветшими до белизны, долго смотрела на Тлаку. А потом произнесла:

— Ты — пустой сосуд. В тебе нет силы. В тебе нет связи. Ты никто.

— Убейте тогда! — взвыла бывшая проводница, потому что мысль о жизни без магии была страшнее смерти.

— Нет, — отрезала старшая. — Ты должна страдать, а потому отправишься туда, откуда пришла. Это твоё наказание. Живи. И помни, кем ты была.

Через три дня портал открылся в последний раз. Тлаку, шестилетнюю девочку с жидкими сизыми волосами и бледной кожей, втолкнули в него. Последнее, что она увидела в родном мирке, — равнодушные лица жриц, для которых она больше не существовала.

Теперь она была просто ребёнком. Без дара. Без магии. Без сил. Маленькая, некрасивая по местным меркам, чужая всем и везде. Единственное, что не дало ей наложить на себя руки в те первые дни, — мысль. Только одна.

Она тут. Она в Эосе. И она в силах ему отомстить.

Как? Пока неизвестно. Но она найдёт способ.

Тлака, стоя босыми ногами на холодной земле чужого мира, подняла глаза к небу и прошептала:

— Ты даже не знаешь, что я здесь. Ты спишь, ешь, смеёшься. А я — я помню. И однажды ты обернёшься, Алекс. И увидишь меня.

Она развернулась и пошла прочь от горы, возле которой оказалась, — маленькая фигурка, исчезающая в предрассветном тумане. Впереди был целый мир. И целая жизнь, чтобы придумать, как отнять у него всё.

***

Мы покинули джунгли. Сидеть просто так в ожидании, когда тебя телепортирует, не было никакого желания. Вот мы и пошли. Очки, которые у нас были, мы все потратили. Купили два средних зелья исцеления — шестьсот. Два высших — тысяча двести. Далее эликсир маны, восполняющие всю сферу разом, — ещё четыреста. Итого осталось сто семьдесят. Внутреннее чувство прямо кричало, что зелья понадобятся. Поэтому никакие одноразовые заклинания мы не брали.

Пока шёл, возник вопрос. Как эликсир маны наполняет сферу? Ведь она у всех разная. Например, у меня сто пунктов, а в эликсире пятьсот. Это понятно. А если у мага тысяча, получит зелье — ему полсотни не хватит. Или я чего-то не понимаю. Бард ответить не смог. Ки’ки, логично, тоже. Так что остался я без ответа.

Первый биом, к которому мы подошли, была пустыня, но не та, что мы видели ранее. Эта отличалась серым небом и голубоватым песком. Идти по такому мне отчего-то не хотелось. Тогда мы, двигаясь по незримой границе, достигли другой локации, и был это разрушенный «современный» мир с небоскрёбами. К слову, небо тут было голубое. Пели птички. В общем, мне понравилось. Отчасти он напомнил мне мёртвый мир, откуда я притащил артефакты. Как вспомню — так ругаться хочется.

— Двинули, — и я шагнул навстречу приключениям.

— Уверен?

— Ага. Пойдём, друг мой. Тут будет весело. Как мне кажется, мы найдём нечто, что нас порадует. Может, даже приставку какую или комп.

— Ни слова не понял. Главное — чтобы мы выжили.

— Не будь таким пессимистом. Скушай медовое колечко, и всё будет хорошо.

— Хм. Ты прав, — сказал мишка, доев шестое кольцо.

— Ки’ки, ты как, с нами?

— Иду туда, куда печеньки.

— Это правильно, — погладив её по голове, я протянул ей печеньку.

Едва мы втроём пересекли незримую границу биома, как перед глазами развернулась магическая надпись с турнирным сообщением.

«Внимание! Вы вошли в закрытую локацию: «Последний Рубеж». Локация не была предусмотрена для участников, прошедших во второй этап. Активирован протокол скрытого испытания.

Вы можете отказаться от прохождения. Скажите «да» или «нет».

— Да, — ответил я за нас двоих. Ещё бы. Закрытая локация, а значит, плюшки.

Итак. Ваша цель: подняться на вершину Центральной Башни и зажечь Синий Маяк. Время прохождения фиксируется.

Правила:

Синий Маяк загорается только после активации четырёх энергоячеек на разных этажах Башни. Порядок активации — любой.

Внутри здания обитают неисследованного виды существ. Будьте осторожны!

На территории локации ваша мана будет расходоваться вдвое быстрее. Турнирные зелья маны не работают.

Портальная арка откроется только после активации Маяка и будет удерживаться ровно минуту. Кто не успел — остаётся в локации до окончания турнира.

Покинуть здание через окна или стены нельзя — периметр запечатан.

В здании обитают автономные стражи, которые войдут следом, чтобы начать зачищать здание от всех, кто в нём находится. Рекомендуется избегать затяжных боёв, иначе рискуете попасть под раздачу.

Дополнительно: по завершении испытания начисляются очки за скорость, количество уничтоженных обитателей и найденные артефакты (если таковые имеются).

Удачи, участники.»

— Опять закрытая, за что мне такая радость? — весело пробормотал я, перечитывая строчку про удвоенный расход магии.

Бард, уже оценивший масштаб ближайшего небоскрёба, хмыкнул:

— Значит, быстро бегаем, много дерёмся. Всё как я люблю. А ты, Алекс, не трать ману на ерунду.

— Пошли, — бросил я. — Посмотрим, кто больше набьёт.

Мы шли по безлюдному городу, и никто на нас не нападал. По пути я забегал в здания, но такое ощущение, что эти дома — лишь декорации, так как внутри, кроме стен, ничего нет. Это прям странно. Куда всё делось? Где мебель и прочая белиберда? Нет, я так не играю. Константин, ПК делиться не будет. Плойку, так же сказал, не даст. А мне вот поиграть хочется. Да, магия — это круто, но, блин... хочется и в игрушки. Что ж, придётся всё брать в свои руки и создавать свои игры, а пока топаем к нашей цели.

Когда я забежал в очередное здание, рядом возник Драгмир.

— Тебе не кажется, что всё повторяется?

— Что конкретно?

— Мёртвый мир, высокие здания, какие-то там стражи. Может, големы. Не суть.

— Нет. Здесь что-то другое.

— С чего так решил? — гном сел на подоконник.

— Это искусственный мир. Декорация к фильму, и только то здание, — я ткнул пальцем в окно, — кажется настоящим.

— Может, оно и так. Только кому это нужно?

— Тому, кто хочет посмотреть, как я из всего этого буду выпутываться, — я невольно посмотрел наверх.

***

Пока Алекс сидел в джунглях, ожидая телепортации на второй этап, он даже не подозревал, что тройка пьяных богов уже придумала ему приключение. К слову, пьяные они были только потому, что сами так захотели. В такие моменты они от живущих на Эосе ничем не отличались: пьянели, хотели спать, бегали в туалет.

В просторном зале царил «творческий» беспорядок. На столе теснились пустые бочонки из-под пива, надкушенные чипсы и блюдо с креветками, к которому уже никто не притрагивался. Все трое — Каэл, Терпси и Константин — развалились на креслах перед огромным экраном. На нём замерла картинка: покосившиеся небоскрёбы, ржавые конструкции, облезлые вывески и тусклый синий свет где-то на вершине центральной башни.

— Терпси, подруга, халтуришь, — Каэл лениво указал кусочком чипса на экран. — Ты посмотри на это. Ни тебе зомби, ни тебе погонь. Скукотища. Парень зайдёт, а там...

— Я-то тут при чём?! — Терпси возмущённо всплеснула руками, едва не задев бокал. — Это всё наш Костик! Я ему говорю: «Давай как в игре про вора сделаем, пусть, мол, на тачках погоняет», а он: «Нет, устроим парню апокалипсис. Мрачный город, орды зомби, погони на выживание — всё как в той игре!» А после, значит, хватает ещё пива и начинает мне задвигать свои идеи. Прикинь, да? Мне, музе, он идеи предлагает?

— Кость, ты серьёзно? — Каэл приподнял бровь. О том, что муза сама брала чужие идеи из игр, он решил умолчать. Бить по больному самолюбию подруги не стоило.

— А что тут такого? Я, может, и поболее знаю, — проговорил Константин и снова засопел.

— И как ты его послушала?

— А вот так! — Терпси досадливо хлопнула ладонью по дивану. — Ты ж его знаешь, — они оба понимающе улыбнулись, и она подложила другу подушку под голову. — Рассказываю. Значит, только начинаю нашёптывать Архитектору про город как в той игре про автомобильного вора, а Костик уже орёт: «Зомби! Ты забыла — много зомби!» Пришлось опять нашёптывать, быстренько докидываю мёртвых разных видов и возвращаюсь. Только возвращаюсь — Костик снова: «А давай пиратов!» Я говорю: «Какие пираты, мы в небоскрёбе?» А он уже про креветки что-то вещает. И про таймер. И про то, что мана пусть тратится втрое быстрее, а лучше в пять. И вообще — рейд на время!

Она перевела дух и продолжила, уже тише:

— И вот так весь вечер. Я между ним и Архитектором металась как угорелая. Он идею кричит — я бегу воплощать. Только добегу — он уже новую орёт. Думаешь, почему локация получилась такой... кхм... разношёрстной? Да потому что я просто физически не успевала доводить до ума каждую его пьяную хотелку!

Каэл медленно перевёл взгляд на храпящего в углу дивана Константина, куда его переложили, потом обратно на экран.

— То есть ты хочешь сказать, что он вот так сидел, пил и вываливал на тебя всё, что в пьяную голову взбредёт? А ты бегала и пыталась это успеть?

— Именно! Поэтому этажи вышли скомканными, боссы — недоделанными, а четвёртый этаж вообще наполовину из предметов другого мира состоит. Потому что, когда я добралась до него, у меня уже сил не было. Пришлось копировать. И маны тоже — пока Архитектору нашёптываешь, сам выматываешься, знаешь ли.

— А пираты? — уточнил Каэл. — Откуда в небоскрёбе пираты?

— Ниоткуда! — Терпси чуть не плакала от смеха и возмущения одновременно. — Он почему-то решил, что будет круто отправить их в морское путешествие. Сказал, что раз Алекс так круто убежал от твоей дочки на лодке, надо обязательно добавить ещё и морскую романтику. А потом заснул лицом в тарелку с креветками. А я... я просто плюнула, сняла образ его мыслей и оставила как есть. Поэтому первый этаж залило слизью — это Костик так представлял себе море.

— Хорошо хоть без креветок обошлось, — заметил Каэл, забирая у неё бутылку и делая глоток. — Мог бы и их добавить. Тогда бы Алекс точно к нему в гости отправился.

— Не обошлось, — мрачно ответила Терпси, кивая на экран. — Видишь третьего босса, Архивариуса?

— Ну?

— У него в рукаве была большая креветка. Я её убрала внутрь в последний момент. Если принюхаешься, он до сих пор слегка пахнет морепродуктами. Причём ты же в курсе, что тот, кто ест, чувствует одно, а тот, кто проходит мимо, — совсем другой запах? — оба поморщились.

В комнате повисла пауза. Каэл медленно отставил бутылку на пол и потёр виски.

— Хорошо. Допустим. С локацией разобрались. Костик напился, накидал хотелок, ты не успевала. Теперь объясни мне другое: вот эта кривая башня, слизь на первом этаже, босс-Архивариус с креветкой в рукаве, таймер на пол-экрана, подавитель магии втрое — это всё мы сейчас наблюдаем на экране. Алекс ещё даже не вошёл. Он сидит в заднице и ждёт телепортации. А когда он всё-таки зайдёт...

— То, скорее всего, получит кривую локацию, собранную на коленке пьяной музой, которую постоянно перебивала пьяная Смертушка, — закончила Терпси. — Но Архитектор и так уже выбился из сил. У него скоро сердце остановится. И да, я знаю. Мне стыдно.

— А мне нет, — раздался сонный голос с дивана. Константин, не открывая глаз, всхрапнул и пробормотал: — И пусть... зомби... поют... про пиратов...

— О нет, — выдохнула Терпси, хватаясь за голову. — Он опять.

— Поздно, — хмыкнул Каэл. — Алекс на границе биома и уже её почти пересёк. Система его заметила. Сейчас придёт сообщение о закрытой локации — и погнали, — он потёр руки. — Открываю новую бытовуху, «Усладу для глаз». Пришлось сгонять на Эос и стащить пару ящиков.

— Хоть бы он подготовился, — вздохнула Терпси, вглядываясь в экран, где маленькая фигурка Алекса замерла у границы биома и явно читала всплывшее сообщение. — Хоть бы эликсиры взял.

— Взял, но только один, — констатировал Каэл, махнул рукой. Рядом возник мангал с жарящимися шашлыками, тарелочки с салатами и вазочки с закусками. Зал сменился лужайкой с подстриженной травой. Весь мусор исчез, и снова вокруг чисто. — Он же не знал. Спасибо, кстати, Костику. Надо бы Алексу намекнуть, кто виноват, — улыбнулся он, переворачивая шампуры. Любил он это дело — готовить мяско.

Константин всхрапнул, перевернулся на другой бок и с блаженной улыбкой пробормотал что-то про абордаж, медовуху и про «пиратов в тельняшках с голубыми беретами». Телевизор продолжал транслировать картинку замершего Алекса и его друзей.

Каэл вдруг почувствовал сильные эмоции злости и краем глаза заглянул в комнату дочери, откуда, собственно, они и доносились.

Краалия ходила по комнате со сжатыми кулаками и кричала:

— Тупой некромант не смог справиться с мальчишкой! Тупой титан не смог справиться с мальчишкой! Тупая дриада только и думает о размножении!

Потом она села на пол перед экраном, взяла ложку и начала быстро есть мороженое из пятикилограммового ведёрка.

— Ничего, ничего, — проговорила она вслух с набитым ртом. — Тут тебе точно ничего не обломится.

Затем он заметил, как та быстро сделала ставку на божественном тотализаторе на то, что Алекс эту локацию не пройдёт. Покачав головой, Каэл вернулся на лужайку и выругался. Шашлык чуть не подгорел. Ох уж это человеческое состояние.

Глава 15

Глава пятнадцатая

Хой Пираты!

Тёмный эльф Сальваторе «Паучья улыбка» Кровиус пребывал в гневе. Снаружи он выглядел как обычно, но внутри у него всё кипело. Его сыну отрубили голову, и все в Альтерии — да что там, может, и во всём Эосе — видели это. Убили, как нашкодившего щенка. Не дали шанса сразиться, принять смерть с достоинством. А ведь Роберт был силён. Дай они ему этот шанс — кто знает, может, он вышел бы победителем.

Сжав кулаки и тут же разжав, Сальваторе взял эмоции под контроль. Да, сын мёртв, но убийца жив. И пока он жив — не будет ему покоя.

Отдав мысленный приказ, он замер в ожидании. Перед ним, повинуясь зову, почти мгновенно возникли две дочери — Гвенвивар и Кэтти. Они склонили головы в почтительном уважении и застыли так, ожидая, пока глава дома сам не решит заговорить.

Всего каких-то пару тысяч лет назад о таком и речи быть не могло. У тёмных эльфов царил жёсткий матриархат, но один эльф — великий Диз — сумел устроить революцию и перевернуть старые устои. Мужчины вышли из-под гнёта женщин. Была кровавая война, междоусобица, и в итоге мужчины переселились на материк, где ныне расположены королевства Альтерия и прочие государства. Женщины же, приверженки старых порядков, остались на материке, где зародилась их раса, — там, где живут демоны и основные кланы некромантов.

— Дочери мои, — начал Сальваторе. — Как вы уже знаете, ваш брат мёртв. Отныне вы двое становитесь претендентками на трон нашего дома. Та, кто убьёт убийцу вашего брата, и станет главной претенденткой.

Девушки стояли не шевелясь, лишь мстительные улыбки тронули их лица.

— Я хочу, чтобы вы причинили ему страдания. Пусть он почувствует ту же беспомощность, которую ощутил ваш брат, сидя в клетке с ошейником. Понятно?

— Да, отец, — ответили они хором.

— Понимаю, что до него сейчас не добраться. Поэтому вызнаете всё про этого Алекса. Чем он дорожит, кто ему близок, что он любит, где живёт. Также… — Сальваторе вынул из пространственного амулета два футляра, в которых явно лежало оружие, и положил их на стол. — Та, кто быстрее вернётся с хорошими новостями, получит их.

Он медленно, нарочито открыл каждый футляр. Внутри на бархатной подложке кроваво-красного цвета покоились два кинжала. Гарды украшала серебряная вязь по чёрной коже. У одного клинок отливал алым, у другого — фиолетовым.

— Вы знаете, что это? — заворожённые сёстры медленно покачали головами. — Клинки Падших Душ, или сокращённо КПД. Оружие нашего прародителя. Вонзишь алый — жертва ощутит боль от разрыва души. Вонзишь фиолетовый — её охватит страх, леденящий душу и сковывающий все движения. Вонзишь оба — душа будет захвачена без права на перерождение. Гвен, ты берёшь фиолетовый, а ты, Кэтти, — алый.

Дочери приняли кинжалы, и их тут же тряхнуло. Они рухнули на колени и заплакали от внезапной, невыносимой боли, ощутив разом муки тысяч поглощённых душ. Когда девушки пришли в себя, их лица пылали гневом. Сальваторе же стоял и спокойно улыбался.

— Теперь у вас одна дорога — убить Алекса. Только тогда вы обретёте покой. Иначе захваченные души разрушат вас изнутри, а кинжалы поглотят остатки.

— Отец, как ты… — выдохнула одна из сестёр.

— Глава дома должен понимать: никто не имеет права безнаказанно убивать членов его семьи. Он не должен сидеть на месте. Он должен мстить. А вы — моё оружие мщения.

— Но мы твои дочери! — взмолились они.

— Вы — претендентки на мой трон. Поэтому идите и отомстите. Так вы обретёте спокойствие. Сделаете это — и тогда одна из вас станет единоличной владелицей парных кинжалов. До того момента вы скованы незримой нитью. Только вместе. — Он помолчал, затем добавил: — И пока он не вернулся с турнира, найдите мне тех, кто запер Роберта в клетку. Кажется, они работали на род Каменевых.

Когда дочери почти скрылись за дверью, Сальваторе бросил им вслед:

— Времени у вас не так много, поэтому старайтесь собирать как можно больше душ — это хоть немного утолит жажду кинжалов.

Теперь, когда они ушли, он позволил себе выдохнуть и сосредоточиться на других делах. Таких, как, например, заказ на убийство некой Флёр Жужжаль.

***

Мысленно выкинув Драгмира, я вышел на улицу.

— Ничего. Как такое может быть? Что это за мир такой — одни пустые дома. Ни тебе ложек, ни тебе крутого музыкального центра. Вообще ничего. Я так не играю.

— Да будет тебе, Алекс, — Бард продолжал есть кольца с мёдом. Врагов-то нет, вот он и не парился особо. — Обязательно что-нибудь да найдём.

— Мне не надо «что-нибудь». Мне надо то, что сделает меня сильнее и богаче. Потому как деньги помогут стать сильнее.

— Думаешь, он всё-таки сделает это?..

— Да. Это его суть. Поэтому можешь даже не сомневаться.

Тут я замер как вкопанный.

— Обалдеть. Как он тут оказался? — указал я пальцем на огромный фрегат с чёрными, порванными местами парусами и белым скелетом на самом крупном из них. Под черепом были две скрещённые сабли — тоже белые.

Корабль стоял накренённый на левую сторону, на небольшом пригорке, на котором раньше находился супермаркет. Будто кто-то взял и сбросил его с неба.

— Что это за мир такой? Чую, будет нам тут очень весело.

Бард не донёс кольцо до рта.

— Давай без этих твоих «чую». Обычно после этого у нас только проблемы.

— Обычно после этого у нас плюшки.

Конечно же, я не удержался и полез на корабль. Плевать на время. Если тут даже зелья маны применить нельзя, какой тогда от них толк? Могли бы заранее предупредить. Стоя на палубе, я крутил штурвал то влево, то вправо.

— Вражеское судно по правому борту! Ублюдки, поднять паруса! — прокричал я.

— На абордаж! — вторила мне Ки’ки, сидя на моём плече.

Медведь, всё это время сидевший на палубе и прислонившийся к разломанной пополам мачте, пока мы изображали из себя пиратов, покрутил у виска.

— Ой, да ну тебя. Никакой пиратской романтики в тебе нет.

— Есть, и много. Только вот сидя среди сотен скелетов в этих странных голубых шапках и полосатых накидках...

— Голубые шапочки — это береты, а полосатые одежды — тельняшки.

— Неважно. Романтика не хочет из меня выходить.

— Ну и ладно. Пошли тогда.

Глянув на ПР, прикрыв глаз от солнца, я проговорил, будто ни к кому не обращаясь:

— Вернусь — запатентую береты! На кокарду Барда в доспехах поставлю. Да ещё встроим в неё накопитель маны и связь с Ткачом, чтоб можно было сразу идти и транслировать в сеть то, что видишь.

***

Столица Альтеранум. Патентное бюро.

После того как Алекс проговорился о беретах с кокардой и кристаллами, многие предприимчивые жители столицы рванули в бюро, желая зарегистрировать эту идею. Даже Дон Жуан Кратос был замечен в толпе — он стоял чуть поодаль, надменно скрестив руки на груди, но то и дело поглядывал на двери. Однако никто не мог понять, почему никого не пускают. Перед зданием стояла стража в парадных кирасах, оттесняя толпу алебардами. Только спустя два часа двери распахнулись и на крыльцо вышел сам глава бюро — Матвей Каримович, грузный мужчина с седыми висками и усталыми глазами.

— Уважаемые! Все те, кто пришёл зарегистрировать вид головного убора, именуемый «берет», — сообщаю: он уже зарегистрирован.

По толпе пронёсся вздох разочарования. Часть народа принялась расходиться, ворча под нос.

— Также все те, кто решил запатентовать кокарду, или металлическую эмблему на головные уборы, или вообще хоть что-то, связанное со встроенным накопителем, подключённым к кристаллу записи и прямой трансляцией в Пучеглазку, — тоже можете идти. Всё запатентовано до восьмидесяти процентов сходства. А для тех, кто думает, что может повторить похожее в другом королевстве, сообщаю: нами зарегистрировано всё это во всех королевствах на материке. Так что не тратьте деньги.

— Кто у нас такой богатый?! — выкрикнул из толпы Глум, работник Кратоса. Сам тролль не опустился бы до крика, но сейчас он стоял в стороне, и на его лице застыло выражение крайнего изумления. Сумма за регистрацию должна быть поистине огромной.

— Это не секрет, — спокойно ответил Матвей Каримович. — Многоуважаемая Флёр Жужжаль. Та самая, в чьи футболки многие из вас сейчас одеты.

По толпе пробежал шепоток. Люди невольно косились на свои футболки с медведем.

Когда почти все разошлись, глава бюро облегчённо выдохнул, кивком поблагодарил стражу и вернулся в свой кабинет — просторную комнату, заставленную шкафами с патентными книгами.

Он сидел в массивном кожаном кресле и пил стакан за стаканом. И нет, не воду, а прохладное светлое пиво из небольшого бочонка, припрятанного под столом, — рабочий день давно закончился. Он размышлял о том, что королевство однозначно прогадало, когда пошло этой фее на уступки. Ведь они получили почти восемь тысяч всемирных патентов за какие-то смешные семнадцать тысяч золотых монет. А всё потому, что никто и подумать не мог, что всё это кому-то понадобится.

Какие-то футболки, треугольные флажки, необычные шапки и прочие предметы. Вот зачем патентовать изображение медведя на кружке? А нижнее бельё в форме того же медведя и слонёнка? Немыслимые, нелепые идеи — так казалось тогда.

Осушив очередной стакан, Матвей вдруг осознал весь масштаб. Если Бард Маркович и этот парень, что устроил ему сегодня одной лишь неосторожной фразой целую головную боль, победят на турнире, Флёр Жужжаль станет одной из самых богатых фей в мире. А её бренд «Медведь Бард» заполонит не только Альтерию, но и весь континент.

Матвей резко вскочил от осенившей его идеи. А почему бы и ему не заработать на этом? Он же знает, что они запатентовали, а что ещё нет. И он не пойдёт против них. Наоборот — он предложит им свои услуги. Да, точно. Они смогут иметь приоритет в регистрации, а когда станут по-настоящему богатыми, то уж точно не забудут того, кто им помог в самом начале.

Наскоро закрыв кабинет, он сбежал по ступенькам и направился к мастерской Флёр. Кажется, скоро придётся покупать дом в более дорогом квартале. И, может быть, даже с собственным погребом для бочек.

***

На самом деле я уже их запатентовал — и береты, и кокарды, и многое другое, — но не удержался. Пусть побегают. А то, знаете ли, не хотели ничего у нас принимать на регистрацию: то заняты очень, то все наши идеи — полная чушь. Надеюсь, я устроил им хороший головняк.

Впереди высился вход в Центральную Башню — чёрный провал без дверей. Само здание было полностью стеклянным, от первого и до последнего этажа. Если считать по стёклам, то этажей больше двух сотен, а так — чёрт его знает, сколько их там на самом деле. Может, потолки по десять метров? Это же не мой мир. Здание было круглым. Прежде чем приблизиться, я попросил нашу зеленушку обойти его. Вспомнилось, как мы с Атолом пытались пробраться в похожее здание. Надеюсь, тут таких проблем не будет. А потом сам себе добавил: «Будут, Сашенька, ещё как будут».

Стоило приблизиться на сотню шагов, как подавитель магии ощутимо надавил на плечи. Сфера загудела, расход маны на активную защиту, которую я всегда поддерживал, резко подскочил. Чем дольше мы здесь, тем меньше шансов пройти путь более или менее безболезненно. Когда у меня есть мана, я могу быть полезен, а без неё местные монстры просто сожрут.

— Так, друг мой. Работаем быстро. Энергоячейки — наша цель. Зажигаем четыре штуки, бежим на крышу, активируем маяк — и ноги. По пути собираем всё, до чего дотянемся.

— А если стражи? — уточнил Бард, вынимая двуручный молот. Потом, передумав, взял щит и молот поменьше.

— Сбиваем, ломаем, убиваем и, главное, не останавливаемся.

— С чего вдруг такая спешка, Алекс?

— А ты назад глянь, — улыбнулся я, ускоряя шаг.

От самого корабля к нам двигались пираты — в тельняшках и голубых беретах. В руках они держали мечи, шпаги, сабли и много чего ещё. Шли медленно, но минут через двадцать будут здесь.

Когда мы приблизились к башне, первое, что я заметил, — непонятная субстанция перед входом. Зелёная, как сопли, и такая же жидкая. Словно бог всех троллей, если, конечно, он у них есть, прямо тут высморкался. Да и запах стоял такой, что желудок невольно вздрагивал. Закрыв нос, я уже хотел начать идти, но Ки’ки меня остановила. Она спрыгнула с плеча, взяла кусочек чего-то — то ли ножки стула, то ли сучка — и бросила в слизь. Та тут же закипела.

— Спасибо. Выручила. Не подумал. Бард, я-то перелечу через неё, но вот тебя не перекину — мана быстро закончится.

— Что делаем?

— Там есть островки асфальта, — указал я вперёд. — Старайся прыгать по ним. Сможешь?

Он глянул мне за спину.

— Думаю, да.

— Слизь только не касайся.

— Да уже понял, друг мой. И твоя забота так приятна моему сердцу, как бальзам из Боярыни.

— Ты хотел сказать — из боярышника?

— Нет. У нас он зовётся Боярыня. Так звали одну магэссу природы, жившую много лет назад.

— Потом расскажешь. Всё, прыгай, а я пока подерусь немного.

— Может, я с тобой?

— Нет.

— Как всегда, все развлечения тебе.

— Ага, я такой: всё себе, всё мне и только для меня.

Бард начал прыгать. Где-то на пятом прыжке он приземлился неудачно, прямо на задницу. Мне тут же вспомнился мультфильм «Мишки Гамми» — там они тоже, выпив зелье, прыгали почему-то на попках. Очень странно, хотя в детстве мне это казалось абсолютно нормальным.

Пока ждал, крутил чётки. Чем быстрее крутил, тем ни на йоту маны не прибавлялось. Зато хоть немного компенсировало расходы. А ещё подумал: может, ну их? Тратить ману? Пусть идут за нами в слизь. Пока дойдут до входа, глядишь, растворятся в ней.

Когда первые скелеты приблизились, я поднял несколько луж слизи и швырнул в них. Это куда дешевле по мане, чем кидаться огнём. К моему счастью, сработало. Пираты задымились, кости начали рваться, и вместе с дымом улетучивались некие сгустки энергии — совсем мелкие. Меня терзают смутные сомнения: уж не тем ли самым раскачивают сферу?

Создав «Водяной веер», я послал его в троих скелетов, что подобрались ближе всех. Срезал их пополам и тут же выругался: обе половины продолжили ползти ко мне. Тогда я создал каменные стены и принялся давить и молоть ими скелетов, превращая в костяную муку. Как только первые погибли от моей магии, в меня тут же влетела сила — та самая, что укрепляет сферу, давая шанс на улучшенное нанесение рун. Пусть это капли, но…

— Ух вы, мои дорогие. Как же я рад вас видеть! — расплывшись в самой доброжелательной улыбке, я принялся косить пиратов. Когда от всей толпы осталось меньше половины, они вдруг развернулись и побежали.

— Эй! Вы чего? Вы куда? Да постойте же! Вы трусы! Жалкие трусы! Снимите береты, не позорьте! — возмущался я, потрясая кулаком. Но ничего не оставалось, кроме как с печалью осознать: догнать их мне не судьба. Вот так всегда. Стоит нормальным мобам появиться, как они тут же исчезают. Нечестно. И вообще, в последнее время одни обломы. Надеюсь, в этом небоскрёбе есть что-то стоящее. А то будет обидно, и у меня появятся вопросы к организаторам.

— Чего такой расстроенный? — поинтересовался медведь, ожидавший меня вместе с Ки’ки возле входа.

— Да пираты убежали.

— Видел. Так вроде хорошо же? Или нет?

— С них энергия падала, что сферу расширяет.

— А ну-ка пошли догоним, — Бард встал и уже хотел рвануть за скелетами.

— Всё, успокойся. Они уже далеко. Пошли посмотрим, что нас ждёт.

Холл в здании оказался огромный. Я зажёг небольшой, размером с кулак, шар огня, чтоб осветить пространство. Свет снаружи хоть и был, но слабо пробивался сквозь разъеденные слизью окна. Хорошо, что самой слизи внутри не оказалось. Зато запах стоял отвратительный. Зря снял защиту с носа — пришлось вновь закрываться.

Итак, сам холл — ничего примечательного. Стены выкрашены в светло-жёлтый, потолки высокие. Стойка регистрации, как в старых отелях. На потолке висели люстры: пара относительно целых, две в хлам. На всякий случай я забрал уцелевшие — мне всё сгодится. Двери имелись, но за ними всё оказалось девственно чисто. Лифтов не было, зато была лестница. И вот она оказалась необычной: огромный широкий пандус, что шёл вдоль стен, медленно поднимаясь вверх. Хм. Интересное решение.

— Похоже, нам туда.

Мы начали подъём. Он был нерезким, вполне комфортным. Вот классно: работу закончил, сел на велик и покатился вниз. Красота! Куда лучше любого лифта.

Оказавшись на втором этаже, мы остановились перед дверьми. Стоило их открыть, как в нас что-то прилетело. Зелёное, прозрачное, размером с яблоко. Врезавшись в стену за нашими спинами, оно тут же заполыхало.

— В стороны! — я отпрыгнул назад. Благо Бард — парень резкий, с реакцией у него всё нормально. Он успел спрятаться, прежде чем в него прилетел ещё один такой же снаряд.

Создав из льда воздушное зеркало, я заглянул внутрь. Точнее, попытался. В зеркало тут же прилетело пять снарядов, расплескавшись. М-да. Невесело. Но стоило вспомнить, что с мобов может капать энергия, как моё настроение тут же скакнуло вверх, а вся обречённость свалила куда подальше.

Пока мы стояли, к нам выползло существо. Сантиметров восемьдесят высотой, тело напоминало желе зелёного цвета, полупрозрачное. Ни рук, ни ног, ни даже головы — по крайней мере, ярко выраженных. Глаз и рта тоже не имелось. Когда оно нас заметило, в его нутре начал стремительно формироваться тот самый снаряд — меньше чем за пару секунд.

Мы, конечно, тоже не стояли. Молот Барда опустился на верхнюю выпуклость — пусть будет головой. Опустился и увяз, а через миг начал растворяться. Бард отпрыгнул и тут же получил снарядом в грудь: нагрудник зашипел.

Я ударил огнём, но не так быстро, как следовало бы. В своё оправдание скажу… Да вашу же мать! Сразу трое лизгунов выползло к нам. Пока Бард снимал с себя нагрудник, я сжигал их огнём. Действовал он на них хорошо.

— Ты как там?

— Я зол! — проревел он, отбрасывая продырявленный нагрудник и надевая новый.

— Только вперёд не лезь.

Выставив перед собой стену огня, я вошёл внутрь. Это оказалась столовая. Большая, огромная. Вся мебель была из какого-то пластика, который, к моему удивлению, не поддавался слизи. Лизгунов было видимо-невидимо. Осознав масштаб, я приуныл. Маны на то, чтобы их всех сжечь, уйдёт немерено. И они ничего не давали — просто сгорали в огне и всё. Точнее, превращались в лужу слизи, в которую лучше не наступать.

— Так, Бард. Всех убить выйдет слишком дорого. Двигай за мной, свалим на другой этаж.

Нас атаковали так, будто мы враги всего мира. Били и били. Чётки крутились, но маны на поддержание щита уходило втрое больше обычного. Под конец и вовсе пришлось окружить себя барьером, чтоб не получили в спину.

Когда мы оказались у двери, я уже хотел рвануть в неё, как вдруг заметил на потолке что-то вроде системы пожаротушения. В принципе, логично — это же столовая, тут может быть огонь.

— Чего остановился?

— Погоди, родной. Есть мысль.

Щёлкнув пальцами, я послал огненные шары к потолку. Секунда, вторая — и о чудо! Бурными потоками полилась вода. Когда всё помещение было залито по щиколотку, я активировал лёд. Создать такое количество воды стоило бы горы маны, но заморозить уже имеющуюся — сущие копейки.

— Аква-Вента-Лёд, — я сунул руку в воду.

Все слизни, или, как их обозвали организаторы, «Лизгуны», начали замерзать — все без исключения. Стоило льду коснуться их основания, как моя магия сковывала и тела. Маны и вправду ушло очень мало.

— Ха! Вот вам. Теперь постоите и подумаете над своим поведением, — отряхнул я ладони и продолжил крутить чётки.

Мишка был зол — за испорченный молот и нагрудник. Поэтому он взял щит и пошёл крошить ледяные статуи. Пока всех на куски не размолотил, не успокоился.

— Легче?

— Почти.

— Лови, — кинул ему семечку и, конечно, взял себе и нашей обезьянке. Мгновение мы стояли и улыбались.

Моё видение было таковым.

Мы шли на пляж, и, конечно же, мама прихватила бутерброды. Денег у нас особо не было, так что ни о каком кафе не могло быть и речи. Как вдруг по пляжу шёл мороженщик. Я глядел на него с такой тоской, прекрасно понимая, что мне его не купят. Тогда, схватив запрелый бутерброд с сыром, огурцом и варёной колбасой, я подбежал к нему и спросил:

— А давай меняться? Я тебе бутер, а ты мне мороженку?

Мужчина вытер пот со лба и, улыбнувшись, протянул мне рожок.

— Спасибо, малец. Есть хотелось до ужаса, а от мороженого уже воротит.

Оно было одним из самых вкусных в моей жизни. Я даже с мамой поделился.

— Всё, отдохнули, набрались позитива. Идём дальше, — радостные, мы толкнули двери.

Когда мы оказались внутри, стало ясно: это огромная кухня. Повсюду столы, плиты, холодильники, над которыми висят сковородки, тазы; на столах — кастрюли, прочая утварь. Утвари было ого-го. Это вполне понятно — с учётом того, сколько тут столов.

Когда мы начали обходить всё это, двери за нашими спинами закрылись. Последними, кто в них влетел, были два ПР.

— Как думаешь, тут кто-то есть? — спросил я шёпотом. Если кто и есть, лучше не будить. Так думал я, но не Бард.

— Да кто тут может быть-то? — пробасил он и ударил молотом по висящей посуде. — Если кто и есть, мы его сейчас убьём! — заявил он, а потом как-то по-девчачьи взвизгнул: «Мама!» — чем очень сильно меня поразил, — и побежал к дверям.

Я направил огненный шар туда, откуда бежал Бард. На нас полз местный босс с именем «Маточный Слизень». Он не раскидывал шкафы — он как будто поглощал их, проходя насквозь. Отличался голубым окрасом. Размеры этого куска желатина были такими, что мишка казался игрушечным на его фоне. И, помимо всего, я заметил, что внутри него что-то есть. Драться тут… Нет, наверное, лучше перейти в столовую. Там места побольше.

Тварь всё приближалась, а мы бились об дверь, которая никак не хотела открываться. Я бил магией земли — бесполезно. Молот Барда тоже ничего не добился.

— Разбегаемся! — я побежал вправо, он — влево. Не знаю с какого перепугу, но рейд-босс выбрал целью меня: развернулся и пополз следом.

— Да включите вы свет! — закричал я в сердцах, оббегая поочерёдно столы с посудой. Атаковать и не пытался — нужно понять, что делать.

И о чудо, свет включился. Но лучше бы не включался. Босс оказался куда больше, чем мне казалось, а внутри него сидели скелеты. Человеческие скелеты. Маленькие, размером с двухлетнего ребёнка. Когда я это осознал, они начали из него вылупливаться. Пока находились внутри, казались будто из желе, как и сам босс. А вот когда первые вышли, их тела стали похожи на газовые палочки — те, какими на дискотеках махать любят. Сломаешь такую, и она светится. Красота. Только тут я подобного восторга не испытывал. Мне почему-то они показались опаснее самого босса.

Чем они опасны, я понял уже через минуту. Один такой мобик встретился с Бардом и, увернувшись от молота, пнул мохнатого по пятой точке. Медведь окрасился всполохами электричества и рухнул. Выглядело эффектно. И тут босс потерял ко мне всякий интерес и поплыл в сторону Барда.

— Нет, тварь. Ты моего друга не сожрёшь! ТЕРРА-АКВА-ВЕНТА-ГЛЕТЧЕР!

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Башня смерти!

Я реально испугался за мишку. Поэтому ударил от всей русской души — самым мощным, что у меня есть, а именно заклинанием, зелёного круга, которым одарил Коловрат.

Этого хватило, чтобы всю посуду, всю мебель, всех этих светящихся человеков вместе с боссом сначала заморозить, а после лёд, сковавший их, трансформировался и пронзил ледяными шипами. Жалел ли я ману? Нисколько. Он мой друг. Ничего и никого дороже быть не может. Кто-то скажет: «Семья дороже». Но друг — это и есть семья. Или у вас просто не было настоящих друзей. И да, только дурак станет выбирать между женой и другом. Да и на кой нужны такие жена или друг, что подводят к подобному выбору?

Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока меня окутывало тёплым светом, а сфера крепла. Босс оказался с подарком. Я, конечно, ещё кристаллы силы не употреблял, но где-то на уровне малого он точно добавил мне сил. Теперь уверен: ещё одно нанесение рун выдержу, и тогда ранг учителя мне гарантирован.

Ки’ки в это время сидела на морде медведя и деловито хлопала того по щекам.

— Эй, да тут голубой мёд кто-то припрятал! — выкрикнул я.

Медведь мгновенно вскочил и заозирался.

— Где?!

— Нигде. Вставай уже. Разлёгся он понимаете ли, пока другие сражаются. Нам пора идти дальше, — проговорил я с улыбкой.

Он поднялся, покачал головой и принялся разминать затёкшее тело. Удар током — это больно. Знаю не понаслышке. Как-то в детстве сунул мамину вязальную спицу в розетку. Так меня сначала пожалели, а после ремня всыпали. При этом отец добавил: «Ещё раз так сделаю, выкинет из дома».

Мы открыли двери — теперь они, конечно, легко поддались толчку — и вошли в очередной холл. Прямо по центру стояло что-то вроде гигантской батарейки с синими и зелёными прожилками. Рядом красовалась большая красная кнопка с надписью: «Нажми меня». Как банально. А, ладно. Я нажал. Тотчас высветилась надпись:

«Первая энергоячейка активирована. Осталось три!

Поспешите, уважаемые участники. Стражи запущенны и направлены на зачистку».

— Вот же гадство, — процедил я. — Можно было сначала зачистить здание, собрать всё, что есть, а уже после жать на кнопку.

— Я, кстати, тоже недоволен, — прервал моё негодование Бард.

— Ну прости, что тебя обманул.

— Да я не об этом, — отмахнулся он. — А о том, что турнир в этот раз не сбалансирован.

— С чего ты такие мысли?

Мы уже поднимались на третий этаж, который начинался чуть выше второго.

— Меня пинают кому не лень. Бьют все. Отправляют в полёт. Я словно телега, что везёт лошадь.

— Спасибо за лошадь, — ухмыльнулся я.

— Да не обижайся. Ты же понял, о чём я? — я кивнул. — Всем монстрам вообще глубоко плевать на мою силу и броню. Вон, даже молот растворила какая-то мелочь, а ты её огнём на раз сжёг. Несправедливо.

— Зря ты это сказал. Тем более вслух.

— Это почему же?

— Мне кажется, у этого здания есть уши. Такие большие-пребольшие. И они слышат всё, что мы говорим. Если тебе нужны враги, которые будут опасны именно для тебя, — они их точно дадут. Как бы не захлебнуться под ордами тех, кто будет послан под тебя, но окажется абсолютно непробиваем для меня.

— Думаешь?

— По закону подлости именно так и будет. Главное, чтобы, когда мы всех перебьём, нас не обделили плюшками. Иначе, когда стану сильным, я этим организаторам уши-то надеру. Тебе, кстати, с босса ничего не перепало?

Он остановился, прислушался к себе и довольно осклабился.

— Чуток перепало.

— Уже неплохо. Интересно, что дальше?

Дальше нас ждало время полного веселья. Когда мы поднялись на следующий этаж, на нас набросились самые жуткие создания, какие я когда-либо видел. Тела собак с чёрной лоснящейся шерстью, хвосты как у скорпионов, а головы — подобно муравьиным. Если кто-то когда-нибудь видел, как выглядит муравей под микроскопом, тот меня поймёт. Жутчайшие твари. Хорошо, что они маленькие.

Вот что странно: я был сосредоточен до предела, чтобы бить магией и при этом тратить как можно меньше. Мне было не до шуток, я постоянно осторожничал, боясь навраться на кого покрупнее. А Бард — наоборот, был счастлив. Никакой магии, никакой слизи, что разъедает доспех или оружие. Он просто бил их, а они — его, и всех всё устраивало. В какой-то момент я вообще перестал атаковать, уселся на стул и смотрел, как они с Ки’ки носятся по этажу и валят монстров. Дошло до того, что медведь ходил по залу и сам подзывал их к себе. До чего мы дожили?

Поняв, что здесь больше никого не осталось, мы пошли выше. Вот теперь этажи выглядели хоть как-то проработанными. Точно говорю: я будто попал в игру с дешёвой графикой. В такую, где у компании денег на нормального дизайнера не хватило. Ещё бы понять: остальные биомы — это осколки настоящих миров или всё это кем-то создано? Если второе, то первые локации были прям огонь. А эта... ну, короче, никакая.

Бегая по следующим этажам, я искал, чем бы поживиться, а мишка искал кого «приласкать». К пятому этажу плюнул и тупо сидел на полу, медитируя.

— Алекс, мы закончили. Идём выше.

Я встал, отряхнулся и уже сделал шаг, как услышал странный гул. Мы подошли к окну, но снаружи ничего не было видно. Однако гул шёл, и я понял, что идёт он со стороны улицы откуда мы пришли. Тогда мы перешли на другую сторону — туда, где находился вход в здание. Вдалеке, маршируя прямо к нам, двигалась целая армия боевых роботов. Вот тут я реально... ну, пусть будет — офигел. Железные, с пушкой вместо левой руки и мечом в правой. Причём роботы были разных моделей: какие-то пониже, какие-то повыше, с дополнительными манипуляторами и ещё боги знают чем. Даже несколько летающих заметил.

— Так, надо поспешить, — быстро проговорил я, не отрывая взгляда от колонны. — Шагают они не так резко, но и мы движемся не так чтобы прям вау. Погнали, Бард.

Мы оказались на шестом этаже.

Открыв двери, первое, что я ощутил, — запах разложения. Не сильный, но въедливый, пробирающийся в нос и остающийся там. Сам этаж представлял собой обычный офисный лабиринт: раздельные секции, на полу разбросаны пожелтевшие бумаги, на потолке ритмично мигал свет. Видимо, это должно было создать психологическое давление. Только вот когда ты понимаешь задумку — она уже почти не работает на тебя. Почти.

— Будьте настороже. Мне кажется, тут главная тварь обитает. Ки’ки, останься пока здесь, — тихо распорядился я, сплетая заклинание на кончиках пальцев.

Сам же медленно двинулся вперёд, вглядываясь в каждый тёмный угол.

Мы прошли примерно половину огромного этажа, когда я ощутил нечто вроде… даже не знаю, как это объяснить. Будто нас просканировали. Как только это чувство накрыло меня с головой, из-за стены послышался грохот отшвыриваемой мебели. Стены тут были словно картонные, а не бетонные к которым я привык. Поэтому тварь, проломившаяся сквозь них, их даже не заметила. Зачем такие хлипкие перегородки делать? А впрочем, сейчас не до архитектурных изысков.

Это был босс. По одному виду стало ясно: будет тяжко. Увеличенная версия тех химер, с которыми чуть ниже сражался Бард. Когда тварь полностью продралась сквозь стену, над её головой вспыхнула иллюзорная надпись: «Строптивая Альфа-Химера». Больше никаких подсказок.

Мы точно угодили в зверинец к сумасшедшему учёному доктору Моро. Все твари были скрещёнными. Ни одной нормальной, то есть полноценной. Взять хотя бы эту Альфу: тело тигра, голова летучей мыши, три хвоста наподобие скорпионьих, только более тонкие и подвижные. Небольшие крылья — короткие, чёрные, кожистые. Ладно хоть размеры не такие уж гигантские: в холке метра три, не больше.

— Друг мой, я счастлив, — проговорил медведь, утирая несуществующую слезу. Его глаза горели предвкушением хорошей драки.

— Раз так — вали гада, — бросил я, готовя заклинание.

Ки’ки, кстати, атаковала первой — даже раньше нас. Ловко подхватив с пола какой-то предмет, похожий на карандашницу, она с силой метнула его прямо в глаз химеры. Глаза твари были почти закрыты: виднелись лишь крохотные щёлки, будто она всё это время спала, а мы её случайно разбудили. Один из хвостов мгновенно дёрнулся и сбил баночку на подлёте. Произошло это настолько быстро, что нас обдало лёгким ветерком.

— Бери щит! Попадёт жалом — мало не покажется! — я метнул в босса излюбленное кумулятивное копьё. Та с лёгкостью увернулась от копья. А ведь оно было управляемым!

Бард, выставив щит, медленно начал обходить химеру. Три хвоста принялись охаживать мишку, но пробить щит не могли, как ни старались. От ударов высекались снопы искр, но не более. Только вот и Бард молотом попасть не мог: гадина оказалась на редкость юркой. Легко уворачивалась как от молота, так и от моих заклинаний. Понятно, ударь я в полную силу — и ей никуда не деться. Только нельзя. Ману я хоть и поднакопил, но кто знает, что ждёт нас выше? Мы всего-то на шестом этаже.

Танец смерти длился уже вторую минуту. Ситуация сложилась патовая. Никто не мог толком попасть и навредить друг другу. Бард не мог подобраться, чтобы нормально врезать, а я, выпуская шары, лишь раздражал химеру. Шары оказались слишком слабы и не могли пробить её шкуру — весьма неприятное открытие. Нужно что-то посерьёзнее.

В этот момент здание ощутимо тряхнуло. Роботы пожаловали в гости. Значит, пора торопиться. Скривившись от того, сколько маны сейчас уйдёт, я выпустил каменные руки, схватившие тварь за задние лапы, и тут же запустил водяной веер по вертикали, разрубая её пополам. Бард с рёвом ударил молотом в морду, сминая её до неузнаваемости.

— Наконец-то ты сдохла. Достала меня, — выдохнул я, опуская руки.

— Много ушло маны?

— Ты даже не представляешь. Чем выше мы поднимаемся, тем больше её уходит. На эти два заклинания я потратил в семнадцать раз больше обычного.

— Ого… — только и вымолвил Бард.

— Ого, — передразнил я. — Так, стоп. Награда. Эй, где моя награда? Жмоты.

В этот раз напарник промолчал. Он видел, что я не в духе, а я сам всё не мог понять, с чего бы мне быть таким раздражённым. Так, надо собраться. С таким настроением, глядишь, и угодим в глубокую задницу.

— Алекс! — заверещала Ки’ки, когда я уже хотел толкнуть дверь, ведущую в холл с энергоячейкой.

Резко развернувшись, мы увидели невозможное. Убитая нами тварь стояла на всех лапах, цела и невредима, а три хвоста уже летели в мою сторону. На их пути возникла обезьянка. Прикрыть её я не успел. Три шипа вонзились в её маленькое, ничем не защищённое тело и разорвали на части. Ни одно, даже самое высшее зелье уже не вернуло бы её к жизни.

Что было дальше… А дальше меня накрыло. Я стал бить всем, чем мог. Каменные шипы пронзали её тело, она хлестала хвостом, но не могла пробить мой радужный щит. Воздушный серп срезал с неё целые пласты плоти. Каменным кулаком я схватил её за ноги и разорвал надвое. Когда тварь наконец затихла, а я был почти полностью опустошён, меня перехватил Бард.

— Алекс, всё! Она мертва! Пошли отсюда!

Вот только мертва оказалась Ки’ки, а не химера. Несмотря на всё, что я с ней сделал, мерзкая гадина вновь собралась воедино. Прямо у нас на глазах разорванные куски плоти срастались, кости вправлялись, шерсть становилась целой. И в её глазах, теперь широко раскрытых, горело фиолетовое пламя.

Поддаваться страху глупо. Поняв, что убить её у нас не выйдет, я придумал, как угробить двух зайцев разом. Когда химера почти вернула себе изначальный облик, я заковал её в каменный мешок и, раскрыв пол под ней, отправил вниз. Подбежав к краю, принялся раскрывать перекрытия и на других этажах. В итоге тварь рухнула роботам прямо на голову.

— Развлекайтесь, — помахав рукой, я закрыл этажные перекрытия и направился на выход. Теперь я точно пуст.

— Алекс… — начал было Бард.

Ничего не отвечая, я крутя чётки, сжёг останки нашей боевой подруги.

— Пусть новый мир не будет таким жестоким, — пробормотал я, глядя в потолок.

— Алекс! — вновь позвал меня Бард.

— Что?

— Твои чётки.

— Что с ними? — остановил движения я, глянул на них. Один из камней светился. Хм, это что такое?

— что это?

— Без понятия. Всё двинули.

Пока мы поднимались, до нас доносились звуки боя. Судя по ним, схватка была весьма ожесточённой. От нас даже один ПР свалил поглядеть.

По пути активировали вторую энергоячейку. Сообщений никаких не вышло. Плюшек за убийство химеры всё так и не прилетало. Получается, они всё ещё сражаются с ней. Но несмотря на то, что на одиннадцатом этаже звуки до нас не доходили, это можно было понять, потому как время от времени здание слегка потряхивало — видимо, роботы применяли что-то убойное.

Поднялись мы в итоге на двадцать второй этаж. За это время никого и ничего не встретили. Единственное — запах. Запах общественного туалета. С каждым этажом он усиливался. В какой-то момент пришлось опять закрывать нос. Одно радует: за это время я хоть немного смог восстановиться.

На двадцать пятом нас встретили креветочные роботы-носители. И от этих существ несло как от деревенского туалета в жаркий летний день. Когда я увидел первого, у меня от удивления все мысли из головы вылетели.

Значится, дело было так. Идём мы по коридору, открываем двери очередного этажа, а навстречу выходит человекоподобный робот с лазерными пушками вместо рук. Головы нет, зато в пузе — аквариум, в котором плавает здоровенная креветка. Заметив нас, она как заверещит через всторенные динамики:

— ОБНАРУЖЕНЫ ВРАГИ! ОПАСНОСТЬ!

И принялась палить в нас. Да так, что мы едва унесли ноги на этаж ниже.

Следом она не побежала — наоборот, закрыла двери с той стороны.

— Во дела-а-а. Бард, кажется, это твой выход. Они не магические, так что орудуй молотом.

— Сделаю. Всё сделаю. Ох я повеселюсь.

— Я прикрою. Но маны не так много, так что особо на меня не рассчитывай.

— Принял. Не переживай. Такое случается. Мы теряем, нас теряют…

— Двигай, — подтолкнул я его. — Погорюем попозже. Сейчас надо бы разобраться с креветками. Покажем нашей Ки’ки какие у неё крутые друзья.

Медведь стукнул молотом дверь, и из-за неё тут же полетели лазерные выстрелы. Мы понимали, что так будет, поэтому внутрь не полезли. Радовало то, что план всех этажей был одинаков: никто к нам сбоку или со спины не зайдёт.

Снова создав ледяное зеркальце, мы увидели, что эта комната напоминает архив или библиотеку — скорее, первое. За опрокинутыми столами, как за баррикадами, укрылись креветки, оравшие и матерящиеся похлеще портовых моряков. Бедному медведю доставалось больше всего: чего они только про него не кричали. Не выдержал он, когда они принялись вопить, что мёд — самая дерьмовая еда в мире, а кто его ест — любитель дерьма. Да ещё и хохотали противно через свои динамики.

— Прости, Алекс, но это выше моих сил. Нельзя так сквернословить про великий сладкий мёд.

Остановить я его не успел.

Медведь рванул на толпу роботов, которые тут же принялись палить без остановки. Ворвавшись в их ряды, он начал махать молотом, отбросив щит — тот только мешал. Лазерные лучи причиняли ему боль, прожигая кожу, но он не обращал на это внимания. Сейчас он находился в режиме берсерка. К тому же все важные органы у него защищены. Я было хотел помочь, но вместо этого занял позицию на центральном шкафе, чтобы кристалл ЗПС имел более удачный ракурс. Достал бутерброд, принялся есть и попутно подбадривать, крутя чётки. Им всё равно не до меня.

— Бард! Вон тот, слева, сказал, что мёд — безвкусная масса, похожая на слизь медуз! — указал я бутербродом на улепётывающего в соседний коридор робота.

Медведь резко сменил направление. Догнав, он ударил молотом по брюху, а после с явным наслаждением наступил на креветку, начав дико хохотать.

Знаете, в какой-то момент мне даже стало жалко этих креветок. Они бегали и звали кого-то на помощь, но этот кто-то всё не приходил. Молили мишку не убивать их, да только он был глух к их молитвам. Ещё бы. Скажи я про мёд такое, и не факт, что моя магия спасла бы меня.

Когда их количество резко сократилось — хватало всего одного удара в живот, и разорванный аквариум делал робота неподвижным, — они бросились наутёк от разъярённого Барда. Только выбраться из помещения не могли: двери заперты. Если до этого они пытались ему навредить, то теперь полностью бросили эту затею и старались просто сбежать. Вот только куда? Как я уже говорю — двери заперты.

Тех, кто пока выжил, спасало лишь то, что архив состоял из длинных коридоров и высоких стеллажей, отчего выглядел как лабиринт. Моему мохнатому другу приходилось бегать по проходам в поисках неверующих в то, что мёд — лучшая еда на свете.

Лёгкая вибрация прошла по шкафу, на котором я сидел. Ага. Значит, роботы всё же справились с химерой и продолжили путь наверх. Только вот плюшек так и нет.

— Друг мой, пора заканчивать.

— Они быстро бегают, не успеваю, — ответил мишка, пробивая кулаком стеллаж насквозь и хватая за руку пробегавшего с другой стороны креветочного робота.

Пришлось помочь добить остатки. Мана отчасти восстановилась, а ударить водяным клинком в аквариум много сил не нужно.

Мы стояли у выхода и понимали: впереди ждёт встреча с очередным боссом. Поэтому всё-таки решили дать себе передышку. Точнее, ему — отдых, а мне — снова копить ману.

Толкнув очередные двери, уже изрядно поизносившиеся, мы спрятались по бокам.

— У нас заложник! Бросайте оружие и заходите с поднятыми руками! — раздался булькающий голос из динамиков.

Мы с медведем переглянулись. В другое время мы бы заржали, но смутило слово «заложник». Кто бы это мог быть? Ни он, ни я так и не сообразили, поэтому решили глянуть.

Зеркальце показало баррикады, за которыми прятались креветки, а чуть поодаль возвышался огромный робот в виде шара на гусеницах. По бокам — четыре пушки. Наверху — ракетница. В манипуляторах, заменявших этому боссу руки, покоилась пол-литровая баночка синего мёда.

— Алекс, скажи, что мне это не привиделось? — голос Барда дрогнул.

— Да нет, я тоже его вижу. Он и вправду держит мёд в заложниках. Тварь бессердечная.

— Тронете его — убью всех. Воскрешу и заново убью. Зажарю и с пивом съем! — прорычал Бард, потрясая молотом, но сам разумно не высовывался.

— А чего он синий? Ты вроде говорил, что голубой — самый «вау».

— Синий — куда вкуснее и насыщеннее. О нём даже легенд нет. Только сказки. Такая баночка на два высших кристалла силы тянет. Если верить сказке, что мне дядька Потапыч рассказывал.

— Ясно.

— Алекс, ну какое «ясно»? Это величайшее творение мира, а ты говоришь просто «ясно»! Мы же, может, единственные, кто сможет его попробовать!

— Твари, отдайте мёд, а то всех урою! — закричал я. Бард одобрительно поднял большой палец вверх.

Вот и что теперь делать? Убивать нельзя: могу повредить заложника. Мне, если честно, тоже захотелось попробовать этот сказочный мёд. Только есть проблемка в виде ракет, а жить-то хочется. Да и время поджимает.

— Проведёшь переговоры? — спросил я у мишки, но тот отрицательно покачал головой.

Я ещё раз глянул в зеркальце и насчитал тринадцать роботов вместе с боссом — железным шаром с огромной креветкой в аквариуме.

— Много их там?

— Ага. Тринадцать вместе с боссом: семь слева, пять справа. Оружия немного, но то, что у самой большой креветки, — очень страшное, даже для нас с тобой.

Резко выскочив, я выпустил несколько водных клинков и тут же спрятался обратно. В ответ полетели выстрелы.

— Теперь четверо слева, двое справа. Баночка не пострадала.

— Тебя кто так учил переговоры вести?

— Надо босса завалить, без него они не станут дальше сражаться.

— Ещё одно заклинание — и мы убьём заложника! Выходите для переговоров! — вновь раздался булькающий звук из динамиков.

— Я никогда не участвовал в переговорах, — заявил медведь.

— Значит, ты не против, если я пойду?

— Нет. Только прошу: мёд сбереги.

Он выглянул.

— Не стреляйте, к вам идёт переговорщик.

Я резко вышел и сделал два шага вперёд. Огромное огненное копьё пробило шар снизу и вышло сверху, расплавив ракетницу, а заодно поджарив креветку. Меня обдало тёплым золотым сиянием — сфера расширилась, а элементали заплясали. Я стоял и довольно оскалился, не забыв, конечно, подхватить универсальным барьером баночку, чтобы босс случайно не раздавил её в посмертных конвульсиях.

— Кто ещё хочет вести переговоры?

Оставшиеся креветки переглянулись и бросились наутёк. Мы не стали их останавливать, а, активировав третью энергоячейку, пошли наверх.

Медведь вышел, бережно принимая баночку.

— Кто тебя так учил переговоры вести?

— Брюс Уиллис.

— Бесшабашный этот твой Брюс.

Он не бесшабашный, а крутой.

***

По пути Бард выпил половину, вторую протянул мне. Я так пить не стал — съел всего одну ложечку и убрал баночку в кольцо. Хорошего помаленьку.

— Ты чего? — Бард светился синим ореолом. Энергии, видимо, влилось так много, что она не могла усвоиться сразу.

— Растяну удовольствие, — ответил я, прислушиваясь к себе.

Если бонус с креветки дал процента три, то одна чайная ложечка мёда потянула почти на целый процент. Это же почти двести пятьдесят процентов, если всю баночку схомячить! У-у-х, вот это награда. Вот это я понимаю.

— Кстати, мишка, ты как?

— Я? Я в восторге. Теперь мне никто не страшен. Теперь я — самый сильный медведь во всём мире! — пропел он вслух.

М-да. Теперь к нам точно придёт в гости северный зверёк песец. Потому что тот, кто всё это подстроил, наверняка решит проучить Барда, а заодно и меня.

Следующие этажей тридцать мы вообще никого не встретили. Все они были пусты и безлики. Только на семьдесят третьем всё резко изменилось. Повсюду виднелась кровь и чьи-то останки. А мы, едва сойдя с лестницы, встали перед железными дверьми — такими, какие обычно устанавливают в бункерах глубоко под землёй. Стены здесь тоже были из чего-то невероятно прочного, не то что на других этажах. Бард с размаху ударил молотом и не оставил на поверхности ни следа.

Приложив максимум силы и магии, мы смогли лишь слегка приоткрыть тяжёлые створки. Заглянули внутрь. То, что мы там увидели, не каждый разумный переживёт. Но мигающая вдали энергоячейка не оставляла выбора. Нам надо войти.

— Мы справимся! — надев каменный доспех, я шагнул внутрь, и Бард последовал за мной. Нас ждёт битва.

Глава 17

Глава семнадцатая

Трусы в горошек!

Мы шли по некогда белоснежному коридору, залитому кровью. Повсюду — на потолке, на полу, на стенах — висели присохшие куски плоти, обрывки кишок и прочие внутренности. Этот этаж разительно отличался от предыдущих. Если там были просторные залы, столовые, офисные помещения, архивы и кухни немыслимых размеров, то здесь я словно оказался в городской больнице. Только меня смущали железные двери. Не пластиковые, не деревянные — хорошие такие, крепкие, стальные, миллиметров семь толщиной. Вопрос «зачем?» повис в воздухе.

Мы заглядывали в каждую палату, в каждый кабинет и помещение. Первая же комната встретила нас раскуроченными клетками — прутья толщиной в руку были выгнуты наружу, будто кто-то ломился изнутри с чудовищной силой. На полу валялись опрокинутые столы с пробирками, и в мутном стекле ещё плавали остатки каких-то растворов, мерцавших в полумраке.

Следующая комната оказалась детской. И от этого становилось особенно жутко. Маленькие кроватки с креплениями для рук и ног перевёрнуты, на полу разбросаны кубики. Не пластмассовые, как у нас на Земле, а деревянные, с выжженными на гранях неизвестными мне символами. Один кубик лежал в луже засохшей крови. Рядом — разорванная плюшевая игрушка, отдалённо напоминавшая медведя. Бард, увидев её, нахмурился и отвернулся.

Дальше по коридору тянулись комнаты с толстыми стёклами — наблюдательные пункты. За ними в тусклом свете угадывались разбитые капсулы, сдерживавшие когда-то подопытных. Стёкла в некоторых камерах были выбиты с внешней стороны. Кто-то целенаправленно освобождал заключённых. Или наоборот — ломился внутрь за добычей. Значит, это не больница, а лаборатория.

Мы миновали процедурную с перевёрнутыми каталками. Разного вида инструменты валялись на кафельном полу, и повсюду стоял тот самый запах разложения, который мы почуяли ещё на первом этаже. Только здесь он был гуще, тяжелее, словно впитался в стены намертво. Всё это было похоже на фильм ужасов. Только мы с Бардом — главные актёры.

— Тут словно лаборатория сумасшедших учёных, — пробормотал я, перешагивая через опрокинутую капельницу. — Из которой вырвались все подопытные разом.

— Или их кто-то выпустил, — добавил Бард, кивая на разорванную дверь с выгнутыми наружу петлями.

Я заглянул в следующую палату — и замер. Стены этой комнаты были исписаны. Мелко, коряво, одни и те же символы, повторявшиеся сотни раз. Не руны. Скорее, чей-то отчаянный крик, запечатлённый на стене. В углу валялся нечеловеческий скелет ребёнка с целым букетом игл, всё ещё торчавших из позвоночника. Очень хотелось узнать, что здесь произошло. И одновременно — хотелось поскорее уйти.

Мы продвигались всё глубже. С каждым шагом мигающая впереди энергоячейка светила всё ярче. И с каждым шагом я всё отчётливее понимал: кто бы ни создавал эту локацию, он точно был сумасшедшим. А мы — его невольными экскурсантами.

Активировать её я и не подумал. Ну нафиг. Пока всё тут не исследую. Пока мана толком не восстановится. Бард хоть и рвал на себе рубаху, мол, он любому покажет, где пчёлы мёд собирают, но после увиденного немного поостыл.

Вернувшись, мы закрыли дверь на внутренний замок. Если роботы и поднимутся, им придётся повозиться с ней, чтоб войти.

Мы продолжали бродить по коридорам, выламывая уцелевшие двери, и с каждым шагом всё больше убеждались: здесь никого нет. Лишь гулкая тишина, запах разложения и наши собственные шаги. Но когда мы миновали очередной поворот и заглянули в самый конец широкого коридора, то увидели их — огромные красные двери со знаком опасности, понятным во всех мирах: перечёркнутый молнией скелет.

Они разительно отличались от всего, что мы встречали раньше. Массивные, высотой метра четыре, из цельных листов металла, покрытых тёмно-красной эмалью, с вставками из матового стекла, за которыми мерцал тусклый свет. Ни царапины, ни вмятины — будто хаос, поглотивший этаж, обошёл их стороной. И от этого они казались ещё более зловещими. Может, там сидит кто-то такой страшный, что тот, кто сотворил всё это, даже побоялся сюда зайти. А мы зачем тогда идём? Вряд ли я сам мог себе ответить.

— Может, ну его? — дёрнул меня за плечо Бард.

— Так вроде больше некуда идти. Глядишь, там плюшки, а если мы активируем энергоячейку, то сюда уже не успеем. Что твоя сфера говорит?

— Вроде всё тихо.

— Вот и моя молчит. Так что идём. А вообще кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

Мы начали её выламывать, поскольку ключей не было.

— А что такое шампанское?

— Вкусная штука. Если получится, раздобуду тебе.

— Как думаешь, что там? — спросил медведь.

— Не знаю. Мне кажется, там что-то есть, и это что-то мне надо, вот прям очень надо, — тихо произнёс я, разглядывая двери. — Чую виновник всего этого кошмара там. Может, босс, который быстро умрёт от твоего молота и одарит нас плюшками.

— Повторюсь: ты уверен, что нам туда надо? — Бард нахмурился, не сводя взгляда со стеклянных вставок.

— Повторюсь: энергоячейку всё равно придётся активировать, а выхода, как ты помнишь, мы так и не нашли. Значит, идти всё равно придётся. И, возможно, именно здесь мы найдём что-то стоящее.

— Или кого-то страшного.

— Может, и так. Мне не страшно. Со мной самый сильный пробуждённый в мире.

— Что-то я уже не уверен, — нахмурился Бард.

— Всё, харе болтать, продолжаем ломать.

Мы навалились на створку плечами — и дверь, издав тяжёлый, низкий гул, начала медленно открываться. Толстенные петли заскрипели так, что заложило уши.

За дверьми оказалась комната управления с большими смотровыми стёклами и огромными люками. Над рядами пультов висели окна, через которые просматривался просторный круглый зал. Там вдоль стен тянулись стеллажи с уцелевшим и неизвестным мне оборудованием, мерцали погасшие голографические панели, а в центре, под куполом из мутного стекла, возвышалась большая камера — наполовину разбитая изнутри. Внутри пусто. Но самое интересное — в специальных боксах-отсеках у стен стояли небольшие клетки из толстенного стекла, рассчитанные явно на одно существо каждая. На каждой имелась камера наблюдения, которая выводила картинку на голографические экраны. Почти все клетки были распахнуты и пусты. Кроме одной.

В ней, свернувшись калачиком, лежал пушистый серебристый зверёк и дрожал. Огромные розовые глаза смотрели на нас с таким страхом и таким голодным любопытством, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Смотри, — Бард указал лапой. — Там кто-то живой.

— Вижу. Пошли посмотрим поближе. Что-то мне подсказывает — оно не причинит нам вреда.

Я подошёл ближе и сквозь стеклянную стенку клетки принялся разглядывать существо: серебристо-голубой мех, что слегка светился, четыре короткие лапки, круглые, как у Микки Мауса, уши-локаторы, которые тут же встопорщились и зашевелились, улавливая каждый звук. Красивое создание.

— Думаю, это она, — пробубнил медведь, продолжая вместе со мной смотреть на существо. — Это точно девочка. Слишком милая.

Клетка не была заперта. Я осторожно вынул зверька, и в тот же миг, не успел я и рта раскрыть, как существо ожило и затараторило без остановки, вцепившись в мою руку:

— Вы люди?! Ты похож на человека! А ты не похож! Ты кто? Медведь? Почему ходишь на задних лапах? Почему на тебе доспех? Ты что, выступаешь в цирке? Вы настоящие?! Или Вы моя галлюцинация? Вы меня спасаете? Существа в белых халатах со значками зонтика заперли меня! Их всех убили! Я людей сто лет не видела! Точнее, видела, но те были мёртвые, а вы живые! А почему медведь с тобой? Какой он большой! А у вас есть еда? Вы меня покормите? Я тут сижу одна, скучно, поговорить не с кем, только шарики катаю. Ой, а вы не охотники? Вы меня не убьёте? Я невкусная, честно. А вы…

— Так, стоп! Помолчи секундочку! — улыбнулся я, сажая её на пол, а сам присаживаясь на корточки перед ней. — Как тебя зовут?

Существо замерло, уставилось на меня своими неестественно большущими для мордочки розовыми глазами и через секунду выдало:

— Мур-Мура. Ну, вообще я сама себя так назвала. Раньше меня по-другому звали — Объект 34034-ба5, но мне оно не нравится. Долго выговаривать. Не красиво. Уши режет. Есть хочу. У вас есть еда?

— Ты, значит, здесь одна? — я оглянулся на ряды пустых клеток.

— Одна. Все ушли. Давно. А я осталась. Скучно было. Так скучно, что я начала разговаривать сама с собой, а когда и это надоело — стала катать шарики. Хотите, покажу?

— Позже, — хором ответили мы с Бардом.

Я переглянулся с медведем. Лаборатория выглядела так, будто её покидали в спешке, но её почему-то не убили и не забрали. Или забыли. Или специально оставили. Она точно ценный экземпляр, иначе вряд ли её заперли тут отдельно от всех. Так, стоп. Саша, это живое разумное существо, а не экземпляр. К слову. Она чем-то напоминает коалу, которую я видел в московском зоопарке, куда мы ходили с классом. Да, к тому же у неё имелись маленькие крылышки. Получается, умеет летать? Блин, почему все умеют летать, кроме я? Нечестно, однако.

— Пойдёшь с нами? — сказал я. — Мы здесь всё равно ничего не нашли. Кроме тебя.

— Правда?! — её глаза загорелись, и в них больше не было страха, только одно огромное любопытство. — Вы меня с собой берёте? Я буду хорошо себя вести! Я лёгкая, честно. И тёплая. И я умею разговаривать. Считать! Писать! Говорить на разных языках! Ем всё, кроме стекла, железа и пластика. Они не вкусные.

— Это мы уже заметили, — проворчал Бард, и в его голосе не было злости. Он, как и я, заметил, что тут всё погрызено. Но как она продержалась столько лет? Хм. Может, она съела трупы? Возможно. Только дверь-то закрыта была. Какое тут всё кривое и непонятное. Также непонятно: она — созданное специально для этой локации существо или завезённое из-за какого-то осколка ради нас? Эта локация точно не стоит тут сто лет, потому что нет никакой пыли. Напортачили они с ней. Надеюсь, кто её создал, получит по папке.

Так-с, с этим после разберёмся. Сейчас надо активировать последнюю ячейку и готовиться к бою с боссом. Если только она не босс. Вот тогда будет весело.

Мур-Мура, недолго думая, вспрыгнула на плечо медведя и устроилась там, свесив пушистый хвост, начав жевать пряник, что я ей вручил, так как слушать поток её вопросов заметно утомляет.

Так, в самом сердце лаборатории безумных учёных, мы и нашли нашу самую болтливую спутницу. Мы не знали тогда, кем она станет для нас. Но одно было ясно точно: скучно с ней не будет. Главное — уберечь её. А то что-то все, кто со мной сближается, умирают. Надо прервать эту печальную традицию.

***

После активации энергоячейки случилось сразу несколько событий. Первое: завыли сирены, и все двери открылись, включая главную. Второе: стражи, отправленные для зачистки, тут же начали втекать в помещение. Завидев нас, они не бросились в атаку, и я уж было хотел облегчённо выдохнуть, как вдруг первые роботы, похожие на бронированные тумбочки, расступились, и к нам побежали те, у которых были не манипуляторы, а оружие и меч вместо рук. Третье — надпись: «Здание будет зачищено в течение тридцати минут».

— Бежим, — крикнул я и устремился куда глаза глядят. Только затем вспомнил, что с нами есть та, кто всё здесь знает. Наверное. Спросить-то всё равно больше не у кого.

— Мур-Мура, где тут выход на крышу?

— Прямо, налево, прямо, направо. Прямо через двери на лестницу. Далее по ней. За ней направо…

— Всё, я понял, спасибо. А сколько до крыши?

— Двадцать восемь этажей.

Бежали мы, к счастью, быстрее стражей, да и двери были открыты. Значит, никакого босса нет. Почему? Нечестно. Дайте плюшек!

Пробежав этажей пять, мы упёрлись в дверь, которую никак не могли открыть.

— Через семь секунд тут будут стражи, — буднично произнесла Мур-Мура, продолжая лежать на плече мишки. Откуда она это знает, выяснять было некогда. Мы просто развернулись и ударили по летающим роботам, что первыми добрались до нас.

Они, как и креветки, имели лазерное оружие, только лучи не красные, а синие. Первого встретил удар молота, двух других я расплющил каменными кулаками. Ещё двух он просто схватил лапами и ударил об стену.

Следом показались более крупные, и их становилось всё больше. Я пока не вмешивался, так как занимался вскрытием двери, которая была какого-то хрена заперта. Чего я только с ней не делал: жёг, бил каменными кулаками, резал водой. Всё бесполезно. Попытался раздвинуть землю, из меня хлынул такой поток маны и так резко, что я тут же бросил эту затею. Кто-то явно не хотел, чтобы мы её открыли.

— Да как тебя открыть, мать твою налево через плечо отцу в лоб бананом! — Со злости отправил два кумулятивных копья в роботов, что прибежали по лестнице. Интересно, подъём без ступеней в здании — это тоже лестница или правильно говорить просто «подъём»? — пришла в голову ни к месту мысль.

— Мур-Мура, ты случайно не в курсе, как её открыть?

— В курсе. Тебе надо было в лаборатории…

— Так, стоп, я уже понял, что что-то там упустил. Сейчас-то как?

— Стену рядом сломай.

— Я уже… Блин. А ведь не пробовал. Двери ломал, пол и потолок бил, а стены… Стены нет. Ударив воздушным кулаком — он потреблял меньше маны, чем каменный, — я едва не выругался. Кулак легко пробил её. Нет, тут точно без магии не обошлось. И без моей смекалки. А ведь как-то по телевидению смотрел сюжет. Там хозяин банка установил навороченную дверь, а воры просто разрезали рядом с ней стену, что была старой и непрочной, вот так и вошли. М-да уж.

Выстроив каменную стену, оградившую нас от роботов, мы побежали.

— Чего не дал добить? — обиженно проговорил Бард.

— Там их под несколько сотен, а у нас, как ты помнишь, время, мана и кто-то страшный, кто не даст нам зажечь синий свет.

— Вот как всегда. Как для меня, так времени нет.

— Знаешь, кажется, там наверху сейчас будет и тебе, и мне веселье. Не верится, что вот так просто мы отсюда выберемся.

— Надеюсь, что так.

— Чего?!

— Ничего-ничего, Алекс. Это так, мысли вслух.

Когда мы выбежали на крышу, то замерли. Потому как я и предполагал, нас тут ждали. Последний босс перегородил нам путь к маяку, который мы должны зажечь.

Крыша была без строений. Абсолютно плоская, как вертолётная площадка, а размерами с каток. Посреди неё стоял мужчина к нам спиной, точнее скелет. Это стало понятно по его руке из белых костей, что держала меч.

Ветер трепал подолы его тёмно-синего камзола, весьма потрёпанного, будто он прошёл в нём сквозь огонь. На голове — чёрная кожаная треуголка, видавшая виды, а глаза светились фиолетовым огнём. Через грудь был протянут пояс с двумя кобурами, в которых покоились кремниевые пистолеты. Сам он был ростом с меня, может, чуть выше. Но обольщаться не стоило. Я от него угрозы почуял больше, чем от всех вместе взятых, кого встретил ранее. Правая рука заканчивалась крюком. Короче, типичный мёртвый капитан из любой пиратской книги. Да уж, фантазии у разработчиков этой локации никакой. Над ним на миг возникла надпись:

Дух корабля «Изабелла».

А ведь мы уже видели эту самую «Изабеллу». Именно на ней мы дурачились с Ки’ки.

— Я займу его боем, а ты должен зажечь маяк. У нас меньше десяти минут, Бард.

— Принял.

— Мурка, ты давай тут посиди. Не хочется, чтоб и тебя…

Она ничего не ответила, спрыгнула с плеча и уселась на пол, с любопытством разглядывая капитана.

Повернувшись к нам полностью, его челюсть зашевелилась:

— Вы кто такие?

— Привет. Я Алекс, это Бард. Нас послали маяк починить. Видишь, свет синий, а должен быть белый. Мы сейчас быстренько лампочку заменим и уйдём. Да, извините за беспокойство. Всё быстро сделаем. Можете не обращать на нас внимания и продолжать смотреть в никуда.

— Он не поверит, — проговорила за моей спиной Мур-Мура.

— Тс-с, — шикнул я на неё. — Я хороший актёр. В детстве часто в школе выступал. Поверит.

— Если только быстро, — махнул крюком капитан и отвернулся.

— Вот видишь, а ты не верила, — прошептал я одними губами, одаривая её победным взглядом.

Пока медведь обходил его по дуге, я решил немного пообщаться. Так сказать, заболтать.

— А вас как звать? Давно тут стоите? Погода нынче так себе, ветрено. Кажется, дождь собирается? Может, вы пока вниз сходите, а мы как закончим — я вас позову, и вы убедитесь, что всё сделано чин-чином.

— Мне нормально. А звать меня Фред Буцефал, «Гроза южных морей», капитан великого корабля «Изабелла».

— Приятно познако… — я не договорил. Бард отдалился от меня, но, стоило ему приблизиться к маяку, как тот атаковал. Прямо из ниоткуда появилась волна. Ладно бы воды, но это была слизь: зелёная, вонючая, отвратная. Словно в воде сдохли тонны рыбы и разложились. Она сбила Барда с ног и попыталась скинуть с крыши. Только благодаря моей магии ветра он смог удержаться.

— Похоже, вы нам не поверили, — бросил я, кидая в капитана водяной веер, и тут же выставил радужный щит, защитивший меня от выстрела из пистолета. Сфера предупредила заранее: попадать под него не стоит.

— Медузу тебе в печень, парень. У тебя даже лампочки нету.

— Так она в кармане. Пространственном.

— Так чего ты сразу не сказал? — капитан, легко уклонившись от моей атаки, прекратил атаковать. Волна слизи перестала пытаться скинуть мишку и исчезла. Только вот медведь был в ней снизу доверху.

— Так вы не спрашивали.

Я сплёл и атаковал заклинанием «Каменные руки». Но когда я захватил его, он никак на это не отреагировал — просто продолжал стоять. Тогда я запер его в непроницаемой каменной клетке и устроил там внутри огненный ад.

Бард всё это время и не думал мне помогать. Он сильно ругался и пытался очистить себя от слизи. Несмотря на сильный ветер и на то, что я стоял почти в тридцати шагах, запах тухлой рыбы чувствовался очень хорошо.

— Ты только к нам не подходи.

— Алекс, не смешно. Эта слизь, кажется, пропитала не только мех, но и кожу. Она же магическая! — взревел он.

Он убрал доспех в браслет, оставшись почти голым. На нём были лишь семейные трусы с медовыми горшочками, которые я ему подарил. Он, кстати, очень им обрадовался. Это был идеальный момент, как мне кажется. Думаю, Флёр, следившая за нашими телодвижениями, уже сегодня выпустит их в продажу.

К слову, я бы мог его помыть, но продолжал жарить Фреда — в смысле, огнём жарить.

— Бард, поторопись, шесть минут и пипец.

Все эти разговоры с капитаном и само его поведение как-то отвлекли нас от главной цели.

Когда прошло секунд двадцать и сфера намекнула, что пора бы и честь знать, заклинания деактивировались. Клетка рассыпалась, и в ту же секунду крюк, став призрачным, выстрелил в сторону медведя, схватил его за лапу и дёрнул на себя. При этом капитан закричал:

— Иди сюда!

Да так, что меня и Мур-Муру передёрнуло. Жутко, блин. Кстати, все мои усилия оказались бесполезны. И я понял почему: в момент атаки он превратился в призрака. Вот поэтому я и не смог его убить. К тому же этот гад оказался хитёр: он просто стоял внутри, а я тратил кучу маны. М-да.

Веса в мишке немало, но потянули его так, словно он плюшевый. Следом сабля вошла ему в живот, а затем ещё и в левое плечо. Бард зарычал от боли, но вместе с тем ударил кулаком в морду капитана, и тот, не успев среагировать, отлетел в сторону маяка. Шляпа слетела, но меч он не выпустил.

Я тут же вдогонку послал огненное копьё. На что-то более серьёзное сил не оставалось. Однако капитан превратился в призрака и пропустил копьё через себя.

Поднявшись на ноги, он притянул к себе шляпу. Этого времени хватило медведю, чтобы выпить высшее зелье. Раны, оставленные клинком Фреда, зажили, но весьма неохотно.

Капитан взмахнул саблей, и за его спиной появилась целая команда призрачных пиратов.

— Эй, Фред, так нечестно.

— Якорь тебе в глотку, Алекс. Этот и все другие миры одинаковы, и во всех них всё нечестно.

Я не знал, что делать. Моя магия против призраков не работала. В этом жирный минус радужных магов. Даже с тем призрачным волком, с которым я сражался в Запретном лесу, мне помог только случай. Так бы я там и остался.

Нас спас Бард. Он надел броню, вооружился молотом, щитом чёрного рыцаря и бросился на призраков. На навершие молота вспыхнули белым руны. Первый же удар снёс призрака с двумя мечами. Пират-призрак, выстрелив в медведя, угодил в щит, и тот вспыхнул фиолетовым. Призрачная пуля не прошла.

Бард так разошёлся, что вся команда, вызванная капитаном, отправилась к праотцам меньше чем за минуту.

— А вы не трусливые каракатицы, — Фред оскалился и, создав волну ужаса, бросился на нас. Только она не сработала. Мишку спас щит, а меня — семечко, которое я тут же проглотил. Только Мур-Мура тряслась от страха.

Началась рубка. Меня он достать не мог, а медведь в драку не лез, по большей части стараясь отбиваться и двигаться в сторону маяка. Я же атаковал капитана, но он превращался в призрака, делая мои заклинания бесполезными. Вот только именно в эти моменты Бард мог по-настоящему наносить урон. Потому как в призрачном состоянии капитан Буцефал был более уязвим. Так получилось, что ни он нас, ни мы его убить не могли. Да только у нас оставалось меньше минуты — об этом оповестил таймер, возникший в воздухе.

— Бард, активируй маяк, а я задержу его.

Плюнув на всё, я начал создавать каменные клетки, стараясь удержать капитана, но Фред, превращаясь в призрака, выпрыгивал из них и создавал такие же, не давая медведю приблизиться. Спасло нас то, что на крышу полезли роботы — о них нас предупредила Мур-Мура.

Им было без разницы, кого атаковать, и они ударили и по нам, и по капитану. Их лучи, кстати, нехило так наносили урон Фреду, отчего он ушёл в глухую оборону.

Бард активировал маяк. Синий свет разлился по всей локации, и тогда роботы начали атаковать ещё сильнее. М-да. Кажется, нам конец.

— Мурка, беги ко мне! — закричал я, окружая себя барьером. Стоило ей запрыгнуть мне на руки, как я побежал к возникшей телепортационной арке, над которой тоже висел таймер, отсчитывающий последнюю минуту.

— Алекс! — закричал Фред Буцефал, прежде чем моя нога шагнула в портал вслед за медведем. — Помоги выбраться отсюда.

— Как? — не знаю, почему я не прыгнул сразу. Какое-то шестое чувство подсказало, что решение, которое я сейчас приму, — правильное.

— Твой артефакт, что ты крутишь. Он может спасти меня. Я буду твой должник.

— Я не знаю, о чём ты, но если ты знаешь, что делать, — делай.

Отбиваясь от лазерных лучей саблей, он бросился ко мне. Нет, я не боялся. Почему-то мне показалось, что я сейчас делаю один из самых важных шагов на пути борьбы с Железным королём.

Когда он приблизился, то превратился в призрака и исчез, влившись в один из камней на чётках. Тот тут же засветился. У меня возникло миллион вопросов к нему, но сейчас…

Показав роботам средний палец, я шагнул в портал.