Младший некромант

Глава 1. Посредственность как искусство

Если бы кто-то спросил меня, чем пахнут амбиции, я бы ответил: плесенью, старым пергаментом и гниющей плотью. Именно этот букет встречал меня в подземельях Королевской Магической Академии Гревхольма каждое утро, стоило мне спуститься на практические занятия по некромантии.

Впрочем, делиться этим открытием мне было не с кем. Меня вообще мало кто о чем-то спрашивал.

Я сидел на каменной скамье балкона, лениво наблюдая за суетой во внутреннем дворе. С высоты третьего этажа все эти разноцветные мантии выглядели пестро: алые у огневиков, синие у водников, зеленые у друидов. Форма у некромантов была серой.

Сама академия возвышалась над провинциальным городком монументальной каменной глыбой, раскинувшей четыре башни по углам. Центральный купол, бесконечные коридоры, лестницы, которые регулярно вели в никуда, и подземелья — о существовании некоторых ярусов даже преподаватели предпочитали не вспоминать. Говорили, что академию возвели на месте древнего кладбища три сотни лет назад. Мои однокурсники воспринимали сей факт как кармический бонус. Для меня же это соседство с могилами было единственным логичным объяснением, почему здесь так тошнотворно неуютно.

— Вейлер, ну разумеется. Опять бездельничаешь?

Рядом нарисовался Деметриус Клейн. Наш бессменный староста, обладатель самой пышной бороды на курсе и совершенно непрошибаемого высокомерия. Он демонстративно поправил воротник, расшитый серебряной вязью рун за отличную учебу. Я невольно покосился на собственный рукав, где на локте сияла пара старых дыр, и лишний раз порадовался, что не спустил стипендию на новый гардероб.

— Никакого безделья, Деметриус, — я перевел взгляд на мысок своего сапога. — Настраиваюсь на завтрашнюю казнь. Извини, оговорился. На экзамен.

— Вижу я, как ты настраиваешься, — староста скривился с таким видом, будто я прямо перед ним высморкался в подол. — Вейлер, Найтхолл тебя побери, ты учебник по практической магии за последний месяц хотя бы в руки брал?

— Естественно. Дня три назад переложил с кровати на стол, чтобы спать не мешал.

Клейн выдал долгий, глубокий вздох. Изображать вселенское разочарование у него всегда получалось мастерски. Ему недавно исполнилось двадцать три — он был старше меня всего месяца на три, но вел себя так, словно лично замешивал раствор под первый кирпич этой академии.

— Вейлер, я не понимаю, как ты вообще дотянул до выпускного курса.

— Талант, Дем. Чистый природный талант к посредственности. Я его годами совершенствовал.

Он фыркнул и пошёл прочь, бормоча что-то о потерянном поколении. Я посмотрел ему вслед и вернулся к созерцанию двора.

Если честно, Деметриус задавал абсолютно справедливый вопрос. Я и сам не до конца понимал, как умудрился доползти до выпускного курса. Тут сработали два фактора: тотальное везение и умение списывать так, чтобы преподы ничего не заметили. Некромантия никогда не была моей сильной стороной. Я не принадлежал к числу тех мрачных уникумов, которые еще в детстве шокируют родственников своими талантами. Да и магия вообще, если говорить откровенно, давалась мне со скрипом.

В академию я попал семь лет назад исключительно по настоянию родителей. Мой отец всю жизнь торговал специями, а мама отчаянно мечтала о сыне-магистре, чтобы поднять статус семьи в глазах соседей.

Конкретно на этот факультет я загремел случайно. На распределении выяснилось, что все престижные места давно заняты, а проходные баллы там улетели куда-то в небо. Некромантия же особой популярностью никогда не пользовалась. Слишком уж тут мрачно, жутко и полно дурацких предрассудков. Обычные люди боялись некромантов. Маги других школ презирали. А мне просто нужен был хоть какой-то диплом.

В итоге все эти семь лет я честно зевал на скучных лекциях, стабильно проваливал практику, выл на пересдачах и молился всем богам — включая тех, кто приглядывает за покойниками. Лишь бы меня наконец выпустили и забыли. Мой план на жизнь был предельно прост: получить корочку, устроиться судебным некромантом в какую-нибудь глухую провинцию, лениво воскрешать убитых свидетелей для дачи показаний и жить тихой, незаметной жизнью.

Завтра экзамен. Задача копеечная: поднять кости, заставить сделать три шага и выпихнуть обратно в небытие. Элементарно же. С такой ерундой даже я обязан справиться. Ну, наверное…

— Эй, Марк!

Я обернулся. По коридору шла Лис Харт. Из-за вечной лазаретной суматохи ее светлые волосы были наспех скручены в тугой пучок на затылке, а на бледном лице выделялись огромные голубые глаза.

Она училась на целителя — полная противоположность нашему факультету. Лекари и гробокопатели, созидание против распада, все дела. Познакомились мы еще на первом курсе. Нас зачем-то согнали на совместный практикум по анатомии, где я умудрился случайно оживить препарированную лягушку. Лис тогда так перепугалась, что влила в несчастную амфибию весь свой резерв. Лапки у нее не просто задергались — тварь полностью исцелилась от всех посмертных дефектов и ускакала в окно.

— Ты готов к завтрашнему экзамену? — спросила она, присаживаясь рядом на каменную скамью.

— Готов провалиться, — честно признался я. — А в следующем семестре прийти на пересдачу. Уже как родной туда ходить буду.

Она фыркнула и легонько толкнула меня локтем.

— Перестань валять дурака. Ты справишься, Марк. Это же самое базовое воскрешение, ты его на парах сто раз делал.

— На сто первый как раз-таки всегда начинаются проблемы, — пробормотал я. — Закон подлости.

Она толкнула меня плечом.

— Перестань. Ты умнее, чем думаешь.

— Учитывая, что я думаю о себе как об идиоте, планка невысока.

Лис вздохнула, но улыбаться не перестала. Мы помолчали. Внизу медленно темнел двор. Солнце клонилось к закату, камни академии стали теплыми и оранжевыми. Почти красиво. Если, конечно, забыть про запах разложения, которым тянуло из наших подземелий.

— Знаешь, — сказала она задумчиво, — иногда мне кажется, что ты специально прикидываешься неудачником.

Я поднял бровь.

— Зачем мне это делать?

— Чтобы никто от тебя ничего не ждал. Проще приятно удивить людей, если они изначально ничего от тебя не ждут, правда?

Я покосился на нее с легким подозрением. Иногда Лис видела людей насквозь, и это откровенно пугало.

— Твой профиль — целительство, а не копание в чужих мозгах, — буркнул я.

— Одно без другого не работает, Марк. Прописные истины.

Мы снова замолчали, глядя вниз. Во дворе академии как раз зажигали дежурные магические факелы. Редкие кучки студентов лениво потянулись в сторону жилых корпусов. В левой башне что-то глухо бабахнуло, и из узкого окна-бойницы повалил подозрительный дым ядовитого оттенка.

— Ладно, — Лис поднялась со скамьи и отряхнула юбку. — Засиделась я с тобой. Мне тоже нужно готовиться к своему экзамену. У нас завтра исцеление проклятий.

— Звучит интригующе. Особенно если проклятие решит переползти на лекаря.

— У меня все пройдет идеально, — отрезала она с той самой уверенностью, которой мне сейчас очень не хватало. — И у тебя тоже. Если ты, конечно, соберешься и перестанешь изображать мученика.

— Спасибо за поддержку. Я тронут.

Она фыркнула, крутанулась на каблуках и зашагала к выходу. Я остался сидеть один, провожая ее взглядом.

Мандража перед экзаменом не было. Вообще. И не из-за какой-то невероятной уверенности в себе — боги упаси. Просто если ты три года подряд стабильно проваливаешь всё, за что берешься, у тебя отрастает броня.

Лететь под откос и лениво шутить про скорость падения — самый удобный режим жизни. Сидишь себе тенью на задней парте, а декан твою фамилию и к выпускному курсу вспомнить не может. Красота.

Со скамейки я поднялся неохотно. Поплелся к жилому корпусу.

Некромантское наше крыло запихали в самый ветхий, глухой тупик академии. Пеклась администрация о душевном здоровье нормальных студентов, не иначе, раз сослала нас в этот заплесневелый аппендикс. Штукатурка на здешних стенах осыпалась от малейшего сквозняка и вообще жила своей жизнью.

Моя комната находилась в самом конце. Тесно, узко, зато из окна открывался роскошный вид на надгробия. Считай, бонус за факультет. Или издевка от коменданта.

Толкнул ногой створку, швырнул сумку на пол и завалился на матрас прямо в ботинках. На углу стола сиротливо пылился засаленный талмуд по практической магии. На днях я выдал рекорд — осилил целых две страницы занудной теории, после чего отключился лицом в открытый разворот. Всю первую половину следующего дня пришлось оттирать от щеки отпечатавшуюся руну малого упокоения.

Паковать вещи стоило прямо тогда. Но с предсказаниями у меня не задалось, так что я просто лежал и слушал свист в вентиляции. С нашей планировкой там вполне мог выть какой-нибудь неупокоенный дедушка. Проверять эту теорию ночью не хотелось. Кое-как набросал в голове планы на утро, закрыл глаза и отключился. Мой персональный мешок с неприятностями к тому моменту был уже собран и завязан на бантик, но об этом я узнаю только завтра.

****

Глаза я продрал от солнца в лицо. Опоздал на полчаса. Автоматически остался без завтрака и понесся в учебный корпус.

В аудиторию я ввалился последним. Весь факультет развернулся ко мне в ту же секунду. Деметриус выдал свой коронный взгляд из серии «кто бы сомневался». Я на ходу изобразил виноватую мину и тихонько сполз на край лавки в самый задний ряд.

У кафедры расхаживал декан Моргрейв с дежурным напутствием. Старик — чистокровная ожившая мумия. Пергаментная кожа, провалившиеся внутрь черепа глаза и сухой хриплый голос. Скрип старой калитки, не иначе.

По академии давно ходили слухи, будто декан разменял шестой век и держится на этом свете исключительно за счет некромантии. Лично я в этом ни секунды не сомневался.

— …ритуал воскрешения требует точности, — скрипел Моргрейв, не спеша прохаживаясь мимо парт. — Некромантия — это вам не детские игры. Это диалог. Вы задаете вопрос, смерть дает ответ. И если вы будете небрежны или грубы, этот ответ вам очень не понравится.

Он притормозил. Тяжелый взгляд магистра предсказуемо поплыл по рядам и уперся аккурат в мою сторону.

— Мистер Вейлер, вы умудряетесь спать даже на экзамене?

Я мгновенно выпрямился.

— Бодрствую, профессор. Медитирую перед испытанием. Настраиваю дух.

По рядам поползли смешки. Моргрейв прищурился, отчего морщин на его лице стало еще больше.

— Медитация. Как любопытно. И что же ваша медитация говорит по поводу некроманта, который умудрился потерять контроль над поднятым мертвецом?

— Объект начинает действовать на чистых прижизненных инстинктах, — отчеканил я на автомате. — Если покойник погиб в драке, он попытается размазать ближайший источник жизненной силы. То есть самого призывателя.

Моргрейв сухо кивнул. Похоже, старик искренне расстроился, что я не сел в лужу на первом же вопросе.

— Верно. Именно поэтому на сегодняшней практике вам выдадут исключительно мирных покойников. Безопасных и предсказуемых. Надеюсь, с такой задачей справится даже мистер Вейлер.

— Ваша вера в меня греет душу, профессор, — тихо буркнул я.

Соседняя парта фыркнула. Декан в ответ изобразил некое подобие улыбки, и это зрелище действительно могло напугать до икоты.

Официальная часть растянулась еще минут на двадцать. Декан уныло разжевывал процедуру экзамена, технику безопасности и прочие протоколы. Я слушал через слово, лениво малюя в блокноте карикатуры на весь наш поток. Деметриус у меня получился на роскошном троне из мусорного ящика, Моргрейв — в виде анатомического макета. Себе я выделил отдельный эскиз: спящий в гробу студент с лаконичной подписью «моя карьера».

Когда нас наконец распустили, народ потянулся на выход. Сами испытания назначили на время после обеда, причем моя фамилия красовалась в самом конце списка. С одной стороны — куча времени, чтобы смириться с неизбежным, с другой — повод уйти подальше от чужой паники. Смиряться с провалом я пошел в библиотеку.

Идти туда ради учебы было бы глупо. Просто там всегда царила идеальная тишина, а старик Гримм за конторкой никогда не проверял, чем именно я занимаюсь в дальнем углу между стеллажами.

Сама библиотека занимала три этажа: бесконечные ряды свитков, манускриптов и старых артефактов, которые застали еще основателей этой захудалой академии. В воздухе привычно стоял сладковатый, затхлый душок, происхождение которого я решил не выяснять ради собственного спокойствия. Я поднялся на самый верх, в секцию некромантии — самый заброшенный и пыльный сектор во всем здании — и благополучно сполз в потрепанное кожаное кресло у окна.

Отсюда Гревхольм был как на ладони. Город расползался у самого подножия холма — серый, шумный, вечно затянутый сизым дымом из кузнечных труб. Красоты в нем не было никакой, но за семь лет я к этому пейзажу банально притерся. Семь лет лекций, заваленных зачетов, язвительных комментариев вслед преподавателям и редких дней, когда магия срабатывала как надо.

Скоро финал. Получу корочку и уеду подальше. Буду жить тихо, сыро и незаметно.

Вот только почему-то эта перспектива ни разу не радовала.

— Смысл жизни ищешь?

От неожиданности я едва не вывалился из кресла. Рядом уже стояла Лис. В руках она тащила стопку толстенных медицинских фолиантов, из которых во все стороны торчали разноцветные тряпочные закладки.

— Размышляю о полной бессмысленности бытия, — уточнил я. — Разница принципиальная.

Она фыркнула и без лишних церемоний плюхнулась в соседнее кресло.

— Ты перед каждым серьезным зачетом такой драматичный?

— Что ты, сегодня я еще держу себя в руках. Обычно всё гораздо хуже.

Лис открыла верхний том и углубилась в чтение. Какое-то время мы сидели молча. Она штудировала методы снятия кровных проклятий, а я тупо гипнотизировал стекло, пытаясь выкинуть из головы мысль о том, что через пару часов мне придется ковыряться в чужих костях на глазах у всей кафедры.

— Знаешь, — Лис даже голову от страницы не подняла. — При первом знакомстве я решила, что ты обычный законченный циник.

— Ценю твое высокое мнение обо мне.

— Но потом до меня дошло. Никакой ты не циник, Марк. Ты просто панически боишься надеяться на что-то хорошее.

Я повернулся и уставился на нее. Девчонка продолжала водить пальцем по строчкам, но уголки губ у нее явно дергались.

— Лис, ты опять включила мозгоправа. Помнится, мы договаривались завязать с этой практикой.

— Мы не договаривались, — она наконец захлопнула книгу и посмотрела на меня в упор. — Ты поныл, а я пропустила это мимо ушей.

— Логично.

— Слушай, Марк. Сдашь ты сегодня всё. Вот увидишь. Знаешь почему?

— Потому что декан установил планку на уровне плинтуса и споткнуться об нее физически нереально?

— Нет. Потому что в экстренных ситуациях у тебя внезапно включаются мозги. Я же видела. Помнишь ту лягушку на первом курсе?

Я поморщился. Воспоминание так себе.

— Давай без этого.

— Нет, я напомню. Ты умудрился поднять дохлую амфибию прямо посреди анатомического практикума. Эта тварь прыгала по столам, девчонки визжали, препод орал до хрипоты, а ты поймал ее за лапу и засунул в банку с таким видом, будто всё шло строго по плану.

— Ну, подумаешь, лягушка-зомби. Ну, с легкими дефектами моторики, бывает.

— Вот именно. Все тогда бегали кругами, а ты даже не моргнул. Извилины на нашей кафедре порой важнее любых зазубренных конспектов.

Снизу глухо ухнул колокол. Нас звали на обед.

Лис принялась сгребать свои свитки в холщовую сумку.

— Шевелись. Перед казнью нужно поесть. Голодный некромант — опасный некромант.

— Или просто вялый, — буркнул я.

Столовая занимала почти весь первый этаж главного корпуса. В огромном зале стоял сплошной, раскатистый гул сотен голосов: кто-то судорожно дописывал шпоры, кто-то спорил, кто-то смеялся на весь зал. Время от времени здесь случались и потасовки между факультетами, хотя официально комендант это строго запрещал. Нашу мышино-серую братию традиционно никто не выгонял, но мы как-то сами по себе привыкли держаться особняком.

Я взял поднос с куском хлеба, кружкой воды и чем-то бесформенным, подозрительно напоминавшим тушёное мясо. Лис выбрала суп, яблоко и травяной чай. Мы устроились у самого окна.

— Сама-то как, не мандражируешь? — спросил я, ковыряя вилкой в тарелке. — У вас ведь тоже сегодня сессия.

Она немного подумала, прежде чем ответить.

— Переживаю, конечно. Но не из-за баллов. Для целителя экзамен — это не просто демонстрация навыков. Нужно доказать, что тебе вообще можно доверить живого человека. Что ты понимаешь последствия своих решений.

Какое-то время мы просто разговаривали обо всем подряд. Постепенно зал пустел. Студенты разбредались по аудиториям, в последний раз перелистывали конспекты и нервничали каждый на свой лад.

Когда мы вышли обратно в коридор, духота в здании стала почти невыносимой. За стеклом стояло глухое полуденное марево, откуда-то снаружи доносился истошный крик птиц. Самый обычный, унылый день.

— Ну всё, — Лис притормозила у развилки. — Мне налево. Удачи, Марк. Ни пуха ни пера.

— К Найтхолл, — автоматически ответил я. — И сама постарайся никого случайно не воскресить. Это мой профиль.

Она усмехнулась.

— Кстати, держи.

Лис сунула мне в ладонь круглый жетон на потертом кожаном шнурке. Я перевернул его, проведя пальцем по контурам выбитых знаков.

— Артефакт связи? Ты серьезно планируешь надиктовывать мне ответы через стенку?

— Даже если бы хотела, защита аудитории этот сигнал сожрет и не поморщится, — она покачала головой. — Но пусть повисит у тебя. Если вдруг срочно понадоблюсь — активируй руну.

— Сама плела?

— Не-а. Препод помог.

Она махнула рукой и скрылась за поворотом.

Я еще секунду постоял на развилке, сунул жетон поглубже в карман мантии и поплелся в сторону подвалов.

Узкая каменная лестница винтом уходила вниз. С каждым пролетом жара отступала, сменяясь глухой подвальной прохладой, но сам воздух становился тяжелым и спертым. Эти ярусы закладывали много веков назад, когда к нашей профессии еще относились с государственным уважением. В те времена здесь вовсю гремели ритуалы, ставились эксперименты и копились артефакты, а сейчас большинство залов тупо превратили в учебные аудитории и склады для инвентаря.

Экзаменационный зал ютился почти в самом центре этого лабиринта. Тяжелая дубовая дверь была щедро расписана защитными рунами, чтобы случайный посмертный выплеск не разнес несущую стену.

На скамье перед входом кучковались несколько однокурсников. В этот момент створка приоткрылась, и наружу выкатился Деметриус. Вид у него был такой сияющий, словно он лично только что принял экзамен у ректора. Проходя мимо, староста снисходительно мазнул по мне подбородком.

Я примостился на самый край скамьи.

Время внутри подземелий шло по каким-то своим, садистским законам. Студенты исчезали за дверью один за другим. Назад они возвращались по-разному: кто-то вываливался с блаженной улыбкой, а кто-то выглядел так, будто его прямо сейчас ведут на плаху. Тобиас выскочил наружу совершенно серым.

— Он… он пальцами щелкал, а меня не слушал, — пробормотал парень куда-то в пустоту и на деревянных ногах припустил в сторону лазарета.

Спустя вечность петли дубовой двери снова скрипнули. На пороге нарисовался Моргрейв.

— Мистер Вейлер, — декан обвел взглядом пустой коридор и уставился на меня. — Заходите. Ваша очередь.

Глава 2. Добро пожаловать в мою голову

Я нехотя отлепился от стула. Сейчас либо этот цирк закончится полным триумфом, либо позорным вылетом. Главное — финал близок.

Экзаменационный зал встретил меня круглыми каменными стенами и непомерно высоким для подземелья куполом. По всему периметру тянулись полки со склянками, где в мутной жиже мокли чьи-то потроха. Чисто для нагона жути, не иначе. Точно по центру был начерчен ритуальный контур, а на постаменте рядом дожидался человеческий скелет. Чистенький, без остатков плоти, идеально подготовленный к сдаче.

Комиссия устроилась у дальней стены. В центре восседал Моргрейв, по левую руку пристроилась профессор Элейн из отдела ритуалистики, по правую — доктор Корвус, теоретик некромантии. Все трое смотрели на меня с примерно одинаковым градусом скепсиса.

— Вейлер, — декан не стал тратить время. — Задание стандартное. Поднимаете кости. Скелет должен выполнить три действия: встать, сделать три шага и внятно изложить причину своей кончины. После этого гасите контур и возвращаете объект в исходное небытие. На всё у вас десять минут.

Я молча кивнул и шагнул к серебряной черте.

Подопытный лежал, уставившись пустыми провалами глазниц куда-то под потолок. Пришлось опуститься на корточки, упереться ладонями в холодные плиты пола и прикрыть глаза.

Обычный базовый подъем, ничего сверхъестественного. На парах я этот фокус отрабатывал до автоматизма. Оживить кости на три минуты — плёвое дело. Заставить их внятно хрипеть без языка и связок — вот это уже геморрой. Была, конечно, мысль схитрить: пускай объект объясняется жестами или корябает знаки на полу пальцем. Но за такую самодеятельность магистры гарантированно срежут баллы, а у меня зачётка и без того выглядела печально.

Я выдавил из себя первые слоги заклятия. Древний мертвый язык привычно ободрал связки. Сила пошла по венам тугой ледяной струей, как вода из зимней проруби. Магия потянулась к постаменту, начала оплетать суставы, нащупывая остатки посмертной искры. Серебряные линии под моими пальцами отозвались вибрацией и тускло полыхнули синевой.

Пока нормально. Все идет строго по методичке. Я дочитал контур, стараясь точечно сфокусировать поток. Костяные пальцы на тумбе дёрнулись, скребя по камню. Череп глухо щелкнул, приоткрывая челюсть. Отлично. Еще самую малость поднажать…

И тут у самого края, прямо в тени от постамента, я разглядел лишний символ. Мелкая, гадкая, едва заметная руна, которой в стандартной схеме круга точно не должно было быть.

Я уставился на эту закорючку. Чья-то шутка? Ловушка? Или просто косяк в чертеже?

В голове заметались мысли. Стоит ли затормозить и спросить экзаменаторов? Может, это проверка на внимательность? Надо было проверить грёбаный круг, прежде чем читать заклинание!

Магия уже жгла пальцы, требуя выхода, удерживать сформированный контур становилось чисто физически тяжело. Да к черту всё. Может, я просто благополучно проспал лекцию, на которой мы проходили эту руну. Я дочитал последнюю строчку и замкнул цепь.

И всё пошло совершенно не по методичке.

Серебряные линии на полу полыхнули. Вместо положенного тусклого свечения круг выстрелил таким яростным белым сиянием, что перед глазами поплыли жирные чёрные пятна. Мой костлявый подопытный выдал такой кульбит, что с грохотом улетел с постамента на пол. В ушах врубился оглушительный, тонкий звон, будто сотня хрустальных бокалов одновременно разлетелась вдребезги.

Сквозь этот шум донеслись крики комиссии. Моргрейв что-то надрывно орал, перевешиваясь через стол, а профессор Элейн уже вскочила с места — её ладони судорожно плели защитный барьер.

Такого эффекта от простейшего школьного заклинания не могло быть в принципе. Обычный подъем скелета — это пара блеклых искр и запах прелой травы. А сейчас меня буквально вжимало в стену чистой кинетической волной.

Каменные плиты под ногами с сухим хрустом лопнули. Трещины веером разошлись во все стороны от серебряного контура. Из этих разломов вместе со светом повалил лютый, могильный холод. Воздух в аудитории мгновенно заледенел, превратив мое дыхание в густой пар.

— ПРЕРВАТЬ РИТУАЛ! — заорал Моргрейв. — ВЕЙЛЕР, НЕМЕДЛЕННО ПРЕРВАТЬ!

Я рванул узел на себя, честно пытаясь оборвать поток. Но контур меня уже не слушал. Заклятие намертво вцепилось в мои собственные каналы, выворачивая их наизнанку и выкачивая резерв до самого дна. Меня просто заклинило в этой цепи. Попробовать затормозить эту силу сейчас было всё равно что ловить голыми руками летящее с обрыва бревно.

Подопытный на полу забился в конвульсиях. О штатном, плавном подъеме и речи не шло — кости с сухим стуком колотились о плиты, челюсть ходила ходуном и бешено щелкала.

А затем из разломов повалила настоящая дрянь.

Скелеты лезли десятками. Отовсюду — из растрескавшихся плит, прямо из кирпичной кладки стен, будто подвал академии внезапно вывернуло наизнанку. Древние, почерневшие от сырости костяки, многие без рук или с проломленными ребрами, в лохмотьях истлевшего савана.

— Боги милостивые… — выдохнула профессор Элейн, пятясь к столу.

Один из мертвецов начал выпирать прямо под ногами доктора Корвуса. Теоретик испуганно отпрянул, и в ту же секунду над нами лопнул свод.

Сначала на мантии посыпалась вековая пыль. Следом полетел мелкий щебень. А потом с оглушительным, утробным грохотом рухнула центральная часть потолка. Огромная каменная глыба, весом под тонну, приземлилась аккурат туда, где мгновение назад стоял Корвус.

Корвус даже пикнуть не успел. Секунду назад он стоял там, а теперь из-под монолита виднелась только неподвижная рука. Подвал содрогнулся от короткого, влажного хруста. И всё. Конец.

— КОРВУС! — Моргрейв рванулся к завалу, но плиты под его сапогами разошлись глубокой щелью, и декан едва успел отскочить назад.

Элейн выбросила руки вперед. Над нашими головами с вибрирующим гулом встал золотистый щит. Летящие обломки с треском колотились о барьер, разлетаясь в пыль.

Но кости из земли лезли без остановки. В аудитории топталось уже больше двадцати мертвецов. Вся эта орава хаотично носилась по залу, круша столы, ломая парты и сталкиваясь ребрами. Один, самый кособокий скелет, наступил аккурат на лишнюю руну у постамента. Бабахнуло знатно.

Белая вспышка пробила глаза сквозь зажмуренные веки. Закрываться руками было без толку. В ушах завижжал сплошной плотный рев, реальность вокруг меня просто трещала по швам.

И прямо посреди этого шума в голове четко зазвучал властный женский голос.

«Наконец-то!»

Всего одно слово — но оно сидело внутри черепа, а не прилетело снаружи. Я хотел закричать, но челюсти намертво сковало судорогой. Постороннее колдовство бесцеремонно подмяло мою волю, скрутило мышцы и потащило сознание вниз, в ледяную пустоту.

Ощущение дрянное. Будто в твой собственный дом без стука вламывается незнакомец, вышибает плечом дверь и по-хозяйски усаживается за стол.

«Не брыкайся, парень. Силы только зря потратишь».

В мыслях сквозила ленивая издевка с тяжелой, хриплой интонацией. Видимо, вот так говорят люди, которые проспали несколько веков и только-только открыли глаза.

Естественно, я все равно попробовал бороться. На чистом испуге, вслепую, без всякой системы — судорожно пытался выстроить хоть какой-то ментальный щит, вытолкнуть эту силу обратно наружу. Ноль эффекта.

«А ты смелый. Хоть и идиот».

Чужое присутствие без малейших усилий продвинулось дальше, занимая такие закоулки моего сознания, о наличии которых я и сам никогда не подозревал. Я физически чувствовал её — ледяную, огромную и абсолютно постороннюю.

А затем белый прожектор разом схлопнулся. В аудитории мгновенно воцарилась звенящая тишина, и вся орава восставших скелетов костяным дождем осыпалась на пол. Я рухнул на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух. Пальцы ходили ходуном. Внутри черепа так пульсировало, будто туда вогнали железный штырь и лениво проворачивали его по часовой стрелке.

Кругом был полный разгром. Половину потолка срезало начисто. Стены пошли глубокими трещинами. Серебро ритуального контура расплавилось от перегрузки, намертво застыв на плитах бурыми кляксами. Кости валялись бессильными кучами там, где их застало угасание контура.

Декан Моргрейв застыл в углу, тяжело навалившись всем весом на свою трость. Лицо у старика стало серым. Элейн наконец опустила руки, и ее золотистый барьер с тихим хлопком растворился, но пальцы магистра заметно потряхивало.

Из-под массивного обломка свода по-прежнему виднелась неподвижная рука доктора Корвуса.

— Что… — Моргрейв шумно сглотнул, сипло прокашливаясь. — Что ты только что натворил, Вейлер?

— Я… я не знаю, — выдавил я наконец. Голос сипел и срывался, но притворяться мне даже не приходилось. — Я просто… делал всё по методичке...

Я попытался сглотнуть, но в пересохшем горле будто насыпали песку. Что я вообще мог ему выдать? Понятия не имею, декан, почему тут всё взлетело на воздух? Или честно признаться, что у меня в мозгах сейчас обустраивается какая-то ледяная тварь и вовсю надо мной потешается?

«Тихо, мальчик, — женский голос прозвучал прямо в моих мыслях, ледяной и насмешливый. Ментальный тон был собранным, холодным и жестким. — Не вздумай выдавать им лишнего. Не поймут. Хуже того — они попытаются тебя убить или запечатать. А мне нужно твоё тело живым и функционирующим, так что держи рот на замке».

«Ты кто вообще такая?!» — я мысленно заорал вглубь черепа на пределе связок.

«Позже. А пока включи дурака и панику. У тебя отлично получается, благо ты и так на грани инфаркта».

Она не врала. Пальцы меня вообще не слушались, в висках стучало, рёбра после кинетического удара ныли так, словно по ним прошлись бревном. Кругом дымились обломки свода, валялись груды мертвых костей, а под каменным завалом остывало тело Корвуса.

Моргрейв долго, хмуро буравил меня взглядом. Старик заметно сдал — лицо серое, пальцы на набалдашнике трости побелели. Профессор Элейн так и застыла рядом с ним. Ее золотистый щит уже погас, оставив лишь слабое марево в воздухе, но магистр по-прежнему держала ладони наготове. Она смотрела на меня с каким-то диким, суеверным ужасом.

«У этой дамочки неплохое чутье на неприятности, — хмыкнула моя незваная жилица. — Жаль только, мозгов не хватает сообразить, откуда именно ветер дует».

Декан наконец перестал гипнотизировать мою физиономию и перевел взгляд на уничтоженный ритуальный контур. Опираясь на трость, он тяжело сделал пару шагов к оплавленному серебру ритуального круга, но дойти не успел.

Створка дубовой двери влетела внутрь аудитории с таким чудовищным треском, что я инстинктивно вжал голову в плечи.

В дверях показался капитан академической стражи — Брант Каррадин, здоровый детина со старым шрамом через всю челюсть. За его спиной топтались четверо гвардейцев при мечах и целая орава любопытных студентов. Все тянули шеи, пытаясь разглядеть, что именно тут бабахнуло. Я сразу приметил Клейна в первых рядах — глаза у нашего старосты округлились до размеров чайных блюдец. Рядом замерла непонятно откуда взявшаяся тут Лис.

— Профессор Моргрейв! — голос капитана громыхнул на всю аудиторию. Его взгляд мазнул по залу, прикидывая масштаб катастрофы. Обрушенный купол, треснувшие стены, горы костей и угробленный ритуальный контур. А потом он заметил завал. — Что тут стряслось?

Каррадин сделал шаг вперед, кованые сапоги с хрустом пошли по каменному крошеву. Он уставился на неподвижную руку, торчащую из-под обломка плиты. Пальцы мертвеца были слегка скрючены. На среднем поблескивало кольцо — серебряный ободок с руной знания, который выдавали исключительно старшим преподавателям.

Капитан замер. Физиономия у него стала каменной.

— Это… — фразу он не закончил, но и так всё было ясно.

— Доктор Корвус, — сипло выдавила Элейн. Магистр изо всех сил пыталась держать лицо, но голос у нее откровенно дрожал. — Свод рухнул. Прямо во время практического ритуала. Он… Корвус не успел отскочить.

В комнате повисла глухая, паршивая тишина. Только снаружи, за спинами стражников, студенты принялись испуганно перешептываться, и этот гул нарастал с каждой секундой. Новость махом покатилась по коридору. Корвуса на факультете уважали, половина курса зубрила теорию именно по его манускриптам. И вот он лежит под тонной гранита прямо в экзаменационном зале.

«Какая монументальная драма, — лениво хмыкнула покойница в моем затылке. В ее мыслях сквозило чистейшее издевательство. — Обожаю хорошие трагедии. Особенно когда под завалами остывает кто-то другой».

«Человек погиб!» — мысленно рявкнул я, сжимая кулаки.

«И? Люди умирают постоянно. Поверь, за сотни лет я видела смертей больше, чем ты можешь себе представить. Эта даже не входит в топ-пятьсот самых интересных».

«Ты чудовище».

«Я реалист. Есть разница».

Брант наконец оторвал взгляд от завала и посмотрел на меня. Его глаза были холодными, оценивающими, полными профессионального подозрения. Я стоял в центре разрушенного круга, весь в пыли и грязи, с кровью, всё ещё медленно стекающей из носа и капающей на рваную мантию. Мои руки дрожали — частично от шока, частично от магического истощения. Я выглядел виноватым. И определённо причастным к катастрофе.

— Это он провёл ритуал? — Брант кивнул в мою сторону, его голос стал жёстче.

— Мистер Вейлер, — ответил Моргрейв, заметно постаревший за последние несколько минут. Он опирался на трость обеими руками, словно без неё просто упал бы. — Он проходил выпускной экзамен. Базовое воскрешение скелета, ритуал третьего уровня. Стандартная процедура.

— Стандартная процедура, — повторил Брант, и в его тоне была явная ирония. Он обвёл взглядом разрушения. — Профессор, с позволения сказать, это не выглядит как результат стандартной процедуры. Это выглядит как зона боевых действий.

«У него есть чувство юмора. Правда, мрачное, но в текущих обстоятельствах это даже подходяще», — ухмыльнулась моя новая подруга.

— Магия вышла из-под контроля, — вмешалась Элейн, делая шаг вперёд. Её руки всё ещё светились слабым золотым свечением — она поддерживала защитный барьер на минимальной мощности, готовая усилить его в любой момент. — Произошла перегрузка ритуального круга. Магический взрыв высвободил огромное количество энергии, что привело к структурным повреждениям.

— Перегрузка, — Брант прищурился. — От воскрешения одного скелета?

— Я… я не знаю, что произошло, — выдавил я. Мой голос звучал чужим, хриплым. — Я делал всё правильно, следовал инструкциям, читал заклинание точно как учили, но потом… свет стал слишком ярким, и магия… она просто вырвалась. Я не мог её остановить.

Это была правда. Ну, по большей части. Заклятие действительно пошло вразнос. А то, что я смолчал про лишнюю руну на полу и про чужую тётку, прописавшуюся в моих мыслях, — обычный инстинкт самосохранения.

«Неплохо, мальчик. Достаточно фактов для убедительности, достаточно упущений ради собственной шкуры».

Брант молчал, хмуро сканируя меня взглядом. Капитан стражи в такой крупной академии — должность не для дураков. Вояка явно на своем веку насмотрелся и на студенческие дуэли, и на саботаж, и на взорванные лаборатории, так что врать ему было делом гиблым. К моему счастью, я и не врал. Почти.

— Грейс, — Брант обернулся к женщине в гвардейской форме позади себя. — Тащи сюда лекаря из лазарета. Быстро. И пусть кто-нибудь найдет ректора Торна. Такую новость он должен узнать первым.

Охранница коротко мотнула головой и исчезла в проеме, бесцеремонно продираясь сквозь толпу. Брант зыркнул на оставшихся конвоиров.

— Оцепить коридор. Внутрь никого не пускать, кроме ректора и медиков. И разгоните этот курятник, — он раздраженно мотнул подбородком в сторону глазеющих студентов.

Стража взялась за дело. Деметриус попытался было качать права и вякать что-то про статус старосты курса, но его без лишних разговоров беспардонно сгребли за пышную бороду и выставили в коридор вместе со всеми. Лис успела мазнуть по мне последним, испуганным взглядом, прежде чем толпа за дверью окончательно скрылась. Створка захлопнулась.

Капитан повернулся к магистрам.

— Профессор Моргрейв, профессор Элейн, теперь я слушаю вас. С самого начала. Что за ритуал, что пошло наперекосяк и почему Корвус сейчас остывает под куском гранита.

Моргрейв уныло оперся на набалдашник и заговорил. Он монотонно бубнил про процедуру зачета, про то, как весь день поток сдавал практику без единого сбоя, пока очередь не дошла до меня. Элейн периодически встревала, поясняя технические моменты: как чертили серебряный контур, как она сама лично проверяла безопасность с утра. Я слушал эту тягомотину через слово. Куда больше меня волновал вопрос, что за древняя дрянь уселась в моем подсознании.

«Дрянь? Вообще-то обидно, — хмыкнул голос. — Я бываю очень даже милой. Когда мне это выгодно».

«Твои комментарии сейчас вообще не к месту».

«А я просто развлекаюсь, как могу. Твои профессора так мучительно долго подбирают слова. В мою эпоху люди умели излагать мысли куда лаконичнее».

«В твои времена — это когда? Когда люди всё ещё сражались мечами с драконами?»

«Ох, и мечами махали, и с драконами воевали. Веселое было время, — в голосе квартирантки прорезалась ленивая ностальгия. — Хотя ящеры эти вечно капризничали. Да и поднимать их — та еще морока, костей больно много».

Я силой заставил себя вынырнуть из собственного затылка и вернуться к разговору. Моргрейв как раз растолковывал Бранту механику взрыва.

— …сияние стояло невыносимое, — бубнил старый некромант. — Я такое видел лишь однажды, на ритуале высшего призыва в столице. Но там пахал целый архимаг при поддержке трех десятков сильных магистров, и весь процесс жестко контролировали. А тут… обычный студент на базовой практике. Заклятие просто физически не могло выдать такую плотность силы.

— А свод? — Брант задрал голову, разглядывая рваную дыру над нами, сквозь которую проглядывал пол верхнего яруса. — Магический перегруз контура способен выдать такие разрушения?

— Теоретически, да, — Элейн поправила рукав. — Направленная ударная волна при неконтролируемом выбросе энергии. Камень в здешних подвалах древний, эти залы заложили задолго до постройки самой академии. Время могло ослабить кладку.

«Ерунда, — лениво отозвался голос. — Время тут ни при чем. Камень лопнул, когда ломалась и схлопывалась сдерживающая печать. Я физически слышала, как рвались границы между пластами реальности. Радуйтесь, что ваш замок вообще не осыпался в сточную канаву».

«Могла бы и предупредить!»

«О чем? Что древний замок немного пострадает, пока рушится клетка, где меня держали пять веков? Мальчик, я в тот момент решала чуть более важную задачу. Пыталась не развеяться прахом окончательно».

Брант тем временем подошел к завалу. Присел на корточки, внимательно осматривая траекторию падения каменного монолита. Он долго разглядывал трещины, углы сколов, и по его нахмуренной физиономии было понятно — вояка что-то усердно высчитывает в уме.

— Похоже, доктор Корвус рванул к кругу, когда руны пошли вразнос, — Каррадин качнул головой. — Пытался вмешаться, подстраховать студента. И не успел отскочить назад, когда посыпался потолок.

Моргрейв уныло кивнул. Лицо у декана стало землистым.

— Корвус всегда лез в самое пекло, когда пахло редкой магией. Любопытный был человек. Пожалуй, даже слишком.

«О да, любопытства этому идиоту было не занимать, — язвительно хмыкнула моя жилица. — Получил строго по заслугам».

«Кто ты вообще такая?! — я мысленно вцепился в нее, требуя ответа. — Что ты за дрянь? Демон? Призрак? Чудище из старых страшилок?»

«Фу, как грубо. Какое еще чудище. Юноша, у меня вообще-то есть имя».

«И как тебя звать?»

Вместо ответа в затылке разлилось липкое, зловещее предвкушение. Она явно собиралась меня огорошить

«Селена Найтхолл».

Я чуть не задохнулся. Физически. Воздух застрял где-то между горлом и лёгкими, и на секунду я просто не мог дышать.

Селена Найтхолл.

СЕЛЕНА мать её НАЙТХОЛЛ.

Глава 3. Легенды не умирают, а жаль

Архимагиня Костяного Трона. Королева мёртвых. Создательница Печати Мёртвых Королей. Ведьма, чьё имя стало синонимом всего тёмного и запретного в некромантии. Женщина, которая, согласно легендам, подняла сотню тысяч мертвецов и чуть не уничтожила три королевства разом. Её имя упоминалось в учебниках истории в главе «Тёмные века и их последствия». Её использовали как пугало для непослушных детей — «веди себя хорошо, или Найтхолл заберёт тебя».

А ещё её фамилия была ругательством. Довольно грубым. «Пошёл ты к Найтхолл», «костлявая задница Найтхолл», ну, и так далее.

«Прошу прощения?! — мысленный голос Селены зазвучал так резко, что я чуть не подпрыгнул. — Ложь и клевета! Костлявая задница Найтхолл? Пф-ф! Отнюдь не костлявая! То есть, сейчас, конечно, только кости остались... Но при жизни! При жизни у меня была великолепная… атлетическая… Округлая и твёрдая! И кстати, — добавила она с достоинством, — моя задница была воспета в трёх эпических поэмах и одном довольно фривольном сонете менестреля из Квартала Роз. И ни в одном из источников не было и намёка на… костлявость!»

«Ты... ты это... настоящая Селена Найтхолл?» — поинтересовался я, когда она окончила свой возмущённый монолог.

«А ты думал, я шучу? Конечно настоящая. Хотя большая часть того, что о мне пишут в ваших жалких учебниках — преувеличенная чушь».

«Сотня тысяч мертвецов!»

«Восемьдесят тысяч. И большая часть была просто скелетами. Но ты знаешь историков — им подавай драматизм.»

«Ты уничтожила Серебряную Цитадель!»

«Технически я её не уничтожила — просто... серьёзно повредила. Стены ещё держались, когда я ушла».

«Тебя запечатали ПЯТЬ архимагов!»

«Семь, вообще-то. Двое других просто не любили хвастаться. И запечатали не потому что я была злом. Запечатали, потому что я была неудобной. Слишком сильной, слишком нежелающей становиться на колени перед королями, королевами и жрецами».

Голос стал жёстче.

«Так что они решили проблему радикально. Пятьсот лет, мальчик. Пятьсот лет я провела в пустоте, без тела, без голоса, просто сознание, заключённое в ничто. И всё это время я ждала. Планировала. И вот теперь я свободна».

«И поселилась в моей голове,» — пробормотал я мысленно, чувствуя нарастающую панику.

«У меня не было особого выбора, мальчик. Когда печать разрушилась, моей душе нужно было куда-то деться. Мое тело спрятано в другом месте — не здесь, не в академии. Так что моя сущность схватилась за ближайший доступный сосуд. Которым оказался ты. Радуйся — большинство людей просто бы сгорели от такого. Но ты по какой-то причине выжил».

«Как мне повезло», — мысленно простонал я.

«О да. Ты не представляешь насколько».

Брант тем временем раздавал указания охранникам.

— Оцепите коридор. Никого не пускать, пока не прибудет ректор Торн. И пришлите кого-нибудь за специалистами по структурным повреждениям. Нужно убедиться, что остальная часть потолка не обрушится.

Охранники кивнули и начали расходиться. Один остался у двери, отгоняя любопытствующих студентов, чьи голоса всё ещё доносились из коридора — взволнованные, испуганные, жадно ловящие каждый обрывок информации.

Брант развернулся ко мне. Буравил взглядом долго, хмуро, словно ждал, что я с перепугу сам вывалю что-нибудь лишнее.

— Вейлер, — капитан шагнул ближе. — Я понимаю, что у вас сейчас голова идет кругом, но вопросы я все равно задам.

Я шумно выдохнул. В горле окончательно пересохло, пальцы мелко дрожали. А в затылке сидело живое напоминание о массовых казнях пятисотлетней давности и лениво издевалось над ситуацией.

— Да, капитан. Слушаю.

— Изложите мне поминутно всё, что вы тут устроили. Прямо с открытия контура. Любые мелочи, которые отложились в памяти.

«Смолчи обо мне, студент, — Селена мгновенно включилась в работу, и в ее ментальном тоне звякнул холодный металл. — Пикнешь хоть слово — и я сожру твои ментальные каналы дотла».

«Ты блефуешь! Не посмеешь!»

«Рискнешь проверить?»

— Что-то перехватило управление? — Брант Каррадин подошел еще ближе, и шрам на его челюсти неприятно дернулся. — Что конкретно это значит, Вейлер?

— Понятия не имею, — я качнул головой. Изображать растерянность перед стражей не пришлось, меня и так до сих пор потряхивало от отката. — Просто… такое чувство. Будто магия забила на мои команды и покатилась по своим рельсам.

«Недурно, — в мыслях прозвучало скупое одобрение Найтхолл. — Держи планку. У тебя талант косить под ветошь».

Элейн, до этого молча стоявшая у завала, требовательно подняла ладонь:

— Капитан Каррадин, если позволите. Описание мистера Вейлера вполне укладывается в рамки критического перегруза. Если ритуал ловит избыток силы, он уходит в автономный режим и начинает качать энергию из любых доступных источников. В здешних подвалах полно заброшенных ярусов, там вполне могли веками копиться остаточные астральные хвосты. Если серебряный круг зацепил один из таких резервуаров…

— То подвал разнесло к чертям именно поэтому? — договорил за нее Брант.

— Теоретически — да, — Элейн кивнула, но в ее интонации проскользнула фальшь. Магистр явно выдумывала теорию на ходу за неимением лучших вариантов, но Каррадина это объяснение пока устраивало.

«А карга-то соображает, — лениво отозвалась моя незваная жилица. — Правда, копает не в ту сторону, что нам только на руку».

«Карга? А тебе самой сколько веков стукнуло, напомнить?»

Моргрейв со скрипом поднялся, тяжело навалившись на набалдашник трости обеими руками.

— Капитан, парень поймал тяжелейший ментальный удар. Ему лазарет нужен и нормальные капельницы, а не допросы в пыли. Оставьте расспросы до утра.

— Профессор, при всем уважении, у меня под тонной гранита лежит труп старшего магистра, — Брант Каррадин окончательно растерял благодушие, и голос его стал стальным. — Я не имею права отпускать ключевого фигуранта дела без протокола.

— Ключевой фигурант сейчас упадет в обморок от истощения резерва, — жестко отрезал декан Моргрейв. — И я, как глава факультета некромантии, забираю мистера Вейлера под личную ответственность. Бежать ему некуда. Завтра утром, когда лекари приведут его в чувство, будете допрашивать сколько угодно.

Брант и Моргрейв замолчали, смерив друг друга тяжелыми взглядами. Коса нашла на камень — капитан стражи упрямо давил уставом, декан стоял насмерть за вековые академические вольности. Наконец Каррадин коротко, зло выдохнул и резко кивнул:

— Хорошо. Но без вольностей. Вейлер остается под моим присмотром. Я лично выставлю круглосуточный пост у дверей лазаретной палаты.

— Как скажете, капитан, — согласился Моргрейв.

В этот момент дверь снова открылась, и вошла охранник Грейс, ведя за собой целителя. Это была мадам Хелена Корт, старшая целительница академии — пожилая женщина с седыми волосами, собранными в строгий пучок, и проницательными серыми глазами. Её белая мантия была безупречно чистой, на груди висел серебряный символ Ордена Милосердия.

Её взгляд скользнул по разрушенной комнате — обломки, трещины, груды костей, завал, под которым лежал Корвус. Ни тени удивления не отразилось на её лице. После стольких лет работы в магической академии её было трудно чем-то поразить.

Она подошла прямо ко мне, не теряя времени на расспросы.

— Молодой человек, позвольте мне осмотреть вас.

Она достала из сумки на поясе тонкий серебряный жезл, покрытый целительными рунами, и направила его на меня. Кончик жезла засветился мягким белым светом, и я почувствовал, как диагностическая магия проникает в тело — тёплая, успокаивающая, совсем не похожая на холодное прикосновение некромантии.

«Опытная, — заметила Селена с одобрением. — У неё хорошая техника. Деликатная. Таких целителей было мало даже в моё время».

«А она тебя не заметит?»

«Нет, глупыш. Она сканирует лишь физическое состояние и поверхностные магические каналы. А я сижу гораздо глубже».

Мадам Корт нахмурилась, глядя на показания жезла.

— Магическое истощение средней степени тяжести. Лёгкое сотрясение. Множественные микротравмы от магической отдачи. Носовое кровотечение от перенапряжения магических каналов. — Она подняла взгляд на меня, и её серые глаза были полны профессионального беспокойства. — Что-нибудь болит особенно сильно?

— Голова, — признался я. Голова действительно раскалывалась, как будто кто-то методично забивал гвозди в череп изнутри.

«Это я, — весело сообщила Селена. — Моё присутствие немного... давит на твой разум. Подумай об этом как о новом соседе по комнате, который занимает слишком много места. Ты привыкнешь».

«Когда?»

«Через несколько дней. Может быть, неделю. Или месяц. Зависит от того, насколько эластичен и гостеприимен твой мозг».

«Это не утешает!»

«И не должно было».

Мадам Корт коснулась моего лба кончиками пальцев, и я почувствовал прохладную волну целительной магии. Боль не исчезла полностью, но хотя бы притупилась до терпимого уровня.

— Вам нужен покой, молодой человек, — сказала она тоном, не допускающим возражений. — Магическое истощение такой степени опасно. Если не восстановиться должным образом, могут быть осложнения — от потери контроля над магией до полного выгорания магических каналов. Вы проведёте ночь в лазарете под моим наблюдением.

— Это действительно необходимо? — спросил Брант.

— Абсолютно, — мадам Корт бросила на капитана взгляд, который мог бы заморозить лаву. — Я видела студентов, которые чувствовали себя нормально сразу после магического инцидента. Но через несколько часов они впадали в кому. Мистер Вейлер остаётся под моим наблюдением минимум до утра. Это не обсуждается.

— Ладно, я не возражаю, мадам. Но я должен поставить охрану. До выяснения всех обстоятельств происшествия.

Мадам Корт поджала губы, явно недовольная, но кивнула.

— Пускай ваш человек торчит у порога, — отрезала она. — Но если он будет мешать мне работать, я выставлю его вон вместе с копьем.

Мадам Корт подставила мне плечо и помогла подняться. Ноги до сих пор напоминали жидкое желе, но стоять на своих двоих я кое-как мог. Уже прогресс.

— Пойдёмте, Вейлер, — тихо сказала она. — Вам нужно лечь под капельницу, выпить восстанавливающие эликсиры и поспать. Всё остальное — утром.

Я лишь молча кивнул. Спорить или качать права сил не осталось совсем. Лекарша повела меня к пролому, а Брант Каррадин молча гипнотизировал нас взглядом. На лице капитана не дрогнул ни один мускул, но по его хмурой физиономии было понятно: вояка мысленно уже шьет мне дело о саботаже со смертельным исходом. Моргрейв и Элейн остались у завала. Последнее, что долетело до моих ушей перед хлопком двери, был глухой хрип декана:

— Придется перекопать тут всё. Если под фундаментом действительно фонят нестабильные магические резервуары, под угрозой окажется весь замок…

Створка захлопнулась, отрезав остатки разговора.

В коридоре было не протолкнуться. Студенты плотной стеной выстроились вдоль стен, а стражники с трудом сдерживали этот напор. На лицах однокурсников читался весь спектр эмоций — от глупого испуга до откровенного, шкурного восторга от чужого провала. Слухи в академии всегда распространялись быстрее пожара, так что про взрыв в подвале и гибель Корвуса к этому моменту знал каждый первый.

Деметриус стоял впереди толпы, его лицо было бледным, но в глазах плясали огоньки чего-то похожего на злорадство.

«Самодовольный ублюдок, — прокомментировала Селена. — В моё время таких отправляли чистить склепы голыми руками, пока они не научатся смирению».

«Ну, это самый талантливый студент на курсе».

«Самый талантливый? Пф-ф, дорогой, если он лучший, то ваша академия — это даже не цирк, а балаган с клоунами. Я бы его в подметатели склепов не взяла».

Лис протиснулась вперёд, её лицо было белым от беспокойства.

— Марк! — Она попыталась подойти ближе, но охранник преградил ей путь. — Боги, что случилось? Ты ранен? Говорят, что Корвус... что он...

— Мисс Харт, — прервала её мадам Корт, не останавливаясь. — Мистеру Вейлеру нужен покой. Вы сможете навестить его завтра, если ректор даст разрешение.

— Но...

— Завтра, — повторила мадам Корт сурово.

Лис замолчала, продолжая с беспокойством смотреть на меня. Я попытался изобразить что-то похожее на успокаивающую улыбку, но, судя по её ещё больше побледневшему лицу, получилось не очень убедительно.

Мы прошли через коридоры академии в тишине. Студенты расступались перед нами, создавая живой коридор между любопытных взглядов. Некоторые шептались за моей спиной. Я слышал обрывки:

— ...весь потолок обрушил...

— ...Корвус мёртв, раздавлен...

— ...говорят, Вейлер потерял контроль...

— ...всегда знал, что с ним что-то не так...

«Игнорируй их, детка, — посоветовала Селена. — Люди любят сплетни. Особенно когда сплетни касаются смерти и драмы. Через неделю они найдут новую тему для разговоров».

«Легко тебе говорить. Это не о тебе шепчутся».

«О, поверь, обо мне шептались куда хуже. "Пожирательница плоти", "гнилая некрофилка". По сравнению с этим "студент, который случайно убил профессора" звучит почти мило».

«Я его не убивал!»

«Технически ты привёл в действие события, которые привели к его смерти. Это считается».

«Это не помогает!»

«И не должно было».

Лазарет находился на втором этаже главного корпуса — длинная комната с высокими окнами и рядами аккуратных белых кроватей, разделённых занавесками для приватности. Большинство кроватей были пусты. Где-то в дальнем углу кто-то тихо храпел.

Мадам Корт провела меня к кровати у окна, откуда открывался вид на академический двор. В окно проникал последний свет заката, окрашивая всё в тёплые оранжевые тона.

— Ложитесь, — приказала она.

Я повиновался, и только когда моя спина коснулась матраса, я осознал, насколько я устал. Каждая мышца болела, каждая кость ныла. Я чувствовал себя так, будто меня переехал обоз, потом развернулся и переехал ещё раз для верности.

«Ты выглядишь жалко», — заметила Селена.

«Спасибо. Очень поддерживаешь».

«Я здесь не для того, чтобы поддерживать. Я здесь потому что застряла в твоей голове без особого выбора в этом вопросе».

Мадам Корт вернулась с подносом. Три выставленных флакона переливались всеми цветами радуги, причем первый, мутно-зеленый, по виду идеально соответствовал моему внутреннему состоянию.

— Пейте, это снимет спазм и стабилизирует каналы, — распорядилась лекарша. — Гадость редкостная, зато работает быстро.

Я опрокинул флакон в рот. Она не преувеличила: на вкус это варево напоминало концентрированную полынь, настоянную на тухлой рыбе, и горло обожгло знатно. Зато мигрень почти сразу поползла на убыль, да и пальцы перестали так яростно дрожать.

Следующая склянка, бледно-голубая, оказалась приторно-сладкой, как чистый мед. Обычный восстанавливающий эликсир — по телу махом пошло густое тепло, а скрученные судорогой мышцы наконец отпустило.

Последнее зелье, прозрачное и пресное как дождевая вода, шло в качестве снотворного.

— Поможет проспать до утра без кошмаров, — пояснила мадам Корт, забирая посуду. — После ментальных откатов мозг часто выдает тревожные галлюцинации. Отдыхайте, это сейчас главное.

«Любопытно, насколько это снотворное дееспособно против мертвой архимагини в моем затылке», — хмуро подумал я.

«Абсолютно бесполезно, — в мыслях бодро отозвалась Найтхолл. — Сна у меня в проекте нет, физиология не та за неимением тела. Так что пока ты будешь пускать слюни в подушку, я займусь ревизией твоей памяти. Надеюсь, там найдется хоть что-то поинтереснее скучных лекций».

«Руки убрала от моих воспоминаний!»

«А мне, по-твоему, всю ночь в стену плевать? Скукотища. Надо же мне разобраться, как тут сейчас устроена местная геополитика и дипломатия».

«Нашла тоже эксперта».

Мадам Корт тем временем аккуратно расставила пустые пузырьки на подносе.

— Всё, закрывайте глаза. Каждые два часа буду заходить проверять показатели. Если начнется тошнота, поплывет зрение или онемеют пальцы — сразу зовите. Ясно?

Я молча кивнул.

— Спасибо, мадам Корт.

Она едва заметно улыбнулась. Оказывается, без своей вечной лазаретной суровости женщина выглядела куда мягче и добрее.

— Отдыхайте, Вейлер. Тяжелый день позади, завтрашний будет полегче.

Прогнозы у нее, конечно, хромали на обе ноги, но спорить я не стал.

Лекарша ушла к себе в ординаторскую. Зато у дверей лазарета нарисовался часовой — молодой парень из гвардии с магическим копьем наперевес. Судя по кислой мине, ночное дежурство у койки подозрительного студента его ни разу не вдохновляло. Он подпер плечом косяк и принялся хмуро коситься в мою сторону.

Я уставился в темный потолок, прислушиваясь к подвальным звукам. Где-то лениво капал неисправный кран. За стеклом шумел ночной ветер и уныло перекликались совы.

«Марк», — позвала Селена.

«Что?»

«Нам нужно поговорить. Серьёзно поговорить. О том, что произошло сегодня. О том, кто я. О том, что это значит для тебя. И о том, что будет дальше».

«Дальше? — я мысленно застонал. — Дальше меня, вероятно, исключат из академии. Или того хуже — обвинят в убийстве. Или найдут способ узнать, что у меня в голове сидит легенда о массовых убийствах, и сожгут на костре для верности».

«Драматично. Но весьма правдоподобно. Поэтому мы должны быть осторожны. Никому нельзя знать о моём присутствии. Никому. Ни друзьям, ни преподавателям, ни особенно этим охранникам и инквизиторам, которые неизбежно появятся, когда новости о магическом взрыве дойдут до столицы».

«Инквизиторы?»

«О да. Смерть преподавателя, разрушение части академии, массовое воскрешение нежити - это всё триггеры для Церкви Света. Они пришлют своих людей расследовать. И если они обнаружат, что печать была разрушена, что моя сущность высвободилась, они начнут охоту».

Холодок пробежал по моему позвоночнику.

«Охоту на меня?»

«На нас, — поправила Селена. — Мы теперь в одной лодке, мальчик мой. Нравится тебе это или нет».

Я закрыл глаза, чувствуя, как снотворное начинает действовать. Веки становились тяжёлыми, мысли начинали расплываться.

«Что ты хочешь, Селена?» — спросил я последним усилием воли.

Пауза. Я хотел уже переспросить, но тут она соизволила ответить.

«Хочу вернуть своё тело. Хочу снова быть целой, а не просто голосом в чужой голове. Хочу свободы. Настоящей свободы, не этой половинчатой версии».

«И для этого тебе нужна моя помощь?»

«Да».

«А что будет со мной? Когда ты вернёшь своё тело?»

Ещё одна пауза. Ещё более долгая.

«Я не знаю, - наконец призналась она. - Может быть, я смогу покинуть твой разум без вреда для тебя. Может быть, нет. Магия такого уровня... непредсказуема. Но я обещаю попытаться не убить тебя в процессе».

«Как утешает».

«Это лучшее, что я могу предложить, мальчик».

Я наконец провалился в сон. Несмотря на обeщание целительницы, мне снились какие-то стрaнные образы. Я видел поля битв, усеянные костями. Видел женщину в чёрных одеждах, стоящую на вершине горы из черепов. Видел семь фигур в светящихся одеяниях, читающих заклинание, которое разрывало мир пополам.

И на фоне это картины постоянно звучал саркастичный голос Селены.

Худший день моей жизни закончился. Но что-то мне подсказывало, что жопа, в которую я попал, только начала присаживаться поудобнее.

Глава 4. Похмелье от Найтхолл

Проснуться после магической катастрофы — это как похмелье, помноженное на зубную боль и приправленное осознанием, что ты случайно угробил препода. Голова гудела, будто внутри разнузданно отплясывали гоблины в железных сапогах. Я неохотно приоткрыл один глаз. Белый потолок лазарета, раннее утро за окном. И снова внутренний диалог с голосом в моей голове, который даже не думал спать.

«Наконец-то! Я уж начала думать, что ты впал в кому из-за стыда. Или из-за моей божественной личности. Оба варианта могу понять».

Я простонал и натянул одеяло на голову.

«Уйди. Ещё слишком рано для твоего… всего этого».

«Слишком рано? Детка, я была в заточении пять сотен лет. Вставай немедленно, нам нужно обсудить наше блестящее будущее».

«Мое будущее — лежать здесь и притворяться овощем. Возможно, меня исключат. Идеальный план».

«Скучно и непрактично. И кроме того, у твоего тела теперь есть арендатор. А у арендатора — планы».

Я сел на кровати, потирая виски. В лазарете было тихo. Охранник с копьём всё ещё стоял у двери, но теперь он дремал, прислонившись к косяку. На его лице застыло выражение суровой решимости даже во сне. Мадам Корт перебирала зелья на полке в дальнем углу.

Я попытался вспомнить, что снилось. Обрывки образов — кости, свет, треск разрушающегося камня. И лицо женщины, которое я никогда не видел, но почему-то знал до последней детали. Острые скулы, тёмные волосы, глаза цвета зимнего неба.

«Это я, — подсказала Селена с оттенком самодовольства. — Ну, как я выглядела. Когда у меня ещё было тело. Весьма красива, правда? Мужчины падали к моим ногам. Правда, часто мёртвыми, но детали неважны».

«Ты показала мне себя во сне?»

«Технически ты сам это сделал. Твой разум пытается обработать моё присутствие, дать ему визуальную форму. Я просто… помогла немного с деталями. Не хотелось, чтобы ты представлял меня старой каргой с бородавками и костлявой жопой».

«Хотя технически тебе несколько сотен лет».

«Моя сущность не стареет. Так что я навсегда юная и прекрасная. Одно из немногих преимуществ потери тела».

Мадам Корт заметила, что я проснулся. Она отложила флакон с зельем и тихонько подошла к моей кровати.

— Доброе утро, мистер Вейлер, — её голос был мягким, профессионально заботливым. — Как вы себя чувствуете?

— Как будто меня переехал телегой, — признался я. — Дважды.

Она слабо улыбнулась.

— Это нормально после магического истощения такой степени. Дайте мне осмотреть вас.

Она достала свой серебряный жезл и провела им передо мной, её глаза прищурились, изучая показания. Свет жезла пульсировал — сначала белый, потом слабо-золотой, потом снова белый.

— Интересно, — пробормотала она.

«О-хо-хо, — подумал я. — «Интересно» от целителя никогда не бывает хорошим знаком».

— Что интересно?

— Ваши магические каналы восстановились быстрее, чем я ожидала, — Мадам Корт нахмурилась, проводя жезлом ещё раз. — Вчера они были серьёзно повреждены. Сегодня… почти норма. Более того, есть признаки необычной магической активности. Словно ваша магия работает даже сейчас, в пассивном режиме.

«Это потому что я здесь, — объяснила Селена. — Моё присутствие стимулирует твои магические каналы. Подумай об этом как о бесплатной тренировке. Ты станешь сильнее, хочешь ты того или нет».

«Звучит одновременно полезно и тревожно».

«Добро пожаловать в мою жизнь. Ну, в твою жизнь теперь. В нашу жизнь».

— Это… плохо? — спросил я мадам Корт.

Она колебалась, подбирая слова.

— Не обязательно. Возможно, ваше тело адаптируется к вчерашней травме. Иногда магические перегрузки могут временно изменить работу магических каналов. Но я хочу провести дополнительные тесты днём, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Конечно, — согласился я, стараясь выглядеть спокойным.

Мадам Корт убрала жезл.

— Головная боль?

— Немного. Но терпимо.

— Тошнота? Головокружение? Галлюцинации?

«О да, галлюцинирую пятисотлетнюю некромантку в своей голове. Но это, наверное, не то, что она имеет в виду».

— Нет, ничего такого.

— Хорошо. Я принесу вам завтрак и ещё одну дозу восстанавливающего эликсира. После этого к вам хочет прийти ректор Торн. У него есть вопросы о вчерашнем инциденте.

Моё сердце ухнуло вниз.

— Ректор? Лично?

— Погиб преподаватель, мистер Вейлер. Это серьёзное дело. — Её голос стал мягче. — Но не волнуйтесь. Насколько я понимаю, вас пока не обвиняют ни в чём. Просто рутинное расследование.

«Рутинное, — фыркнула Селена. — Ничего рутинного в этом нет. Они будут копать, искать, пытаться понять, что пошло не так. А когда не найдут ответов, начнут искать виноватых».

Мадам Корт ушла за завтраком. Я сидел на кровати, переваривая информацию. Ректор Торн. Элиас Торн, глава академии, архимаг школы Защиты, человек, который, по слухам, в одиночку отбил атаку драконов на столицу двадцать лет назад. Человек, чей взгляд, говорили, мог заставить даже демонов пересмотреть свои жизненные выборы.

И он хотел поговорить со мной.

«Не ссысь, — посоветовала Селена. — Это всего лишь человек. Пусть и сильный, пусть и влиятельный, но всё же смертный. Я видела, как величайшие маги своего времени падали. Все они оказались такими же хрупкими, как и остальные».

«Это не утешает».

«И не должно было».

Внезапно моё тело напомнило мне о другой насущной проблеме. Мочевой пузырь.

— Эм, — позвал я тихо охранника, который всё ещё дремал у двери. Он дёрнулся, просыпаясь, его копьё чуть не упало. — Извините. Мне нужно в уборную.

Охранник протер глаза и мрачно уставился на меня.

— Ага. Я провожу.

«Ох, как мило, — прокомментировала Селена. — У тебя есть личный эскорт даже в туалет. Чувствуй себя важным».

Я встал с кровати. Ноги держали, хотя и не очень уверенно. Охранник шёл рядом, копьё в руке, вид профессионально бдительный, хотя я подозревал, что он просто хотел размять ноги после ночного дежурства.

Уборная находилась в конце коридора — небольшая комната с несколькими кабинками и рядом раковин.

Я зашёл в кабинку и закрыл дверь.

«Наконец-то немного приват…»

«Детка, я в твоей голове. У тебя нет приватности».

«Подожди. Ты… ты всё чувствуешь, что чувствую я?»

«Технически да. Мы делим тело. Ну, ты делишь тело. Я делю твоё сознание, которое связано с телом. Так что да, я чувствую всё. Голод, жажду, усталость… и да, позывы мочевого пузыря. Довольно неприятное ощущение, если честно. Я забыла, насколько раздражающими могут быть телесные потребности».

Я застыл на месте с наполовину спущенными штанами.

«Эй! У меня должна быть хоть какая-то приватность!»

«А у меня должно быть тело, но мы оба не получаем то, что хотим, правда? — её голос был полон сарказма. — Слушай, мальчик, я провела пятьсот лет в полной изоляции. Поверь, наблюдать за твоими телесными функциями — не самое худшее, что мне приходилось переживать».

«Но мне всё равно мерзко! Я что, уже поссать нормально не смогу?»

«Ладно, тогда думай об этом так: я видела тысячи людей в самых разных ситуациях. Воины, испражняющиеся прямо в доспехи перед битвой. Короли, блюющие от страха. Влюблённые в самых компрометирующих позициях. Твой поход в туалет даже не входит в топ-тысячу самых интересных вещей, которые я наблюдала, чего бы ты там о себе ни думал».

«Ты пытаешься меня утешить или ещё больше травмировать?»

«Немного и того, и другого. А теперь давай заканчивай. Стоять здесь без штанов и философствовать о приватности, пока твой мочевой пузырь взрывается — не лучшее использование времени».

Я закончил свои дела в мрачном молчании, пытаясь не думать о том, что в моей голове сидит легендарная некромантка, которая только что стала невольным свидетелем моего похода в туалет.

Когда я вышел и подошёл к раковине, Селена снова заговорила, и на этот раз в её голосе была… задумчивость?

«Знаешь, я забыла, насколько это странно, быть связанной с живым телом. Чувствовать биение сердца, дыхание, голод. Пятьсот лет я была просто сознанием. Чистой мыслью без формы. Мне было… тихо. И пусто. Так что сейчас мне в радость даже твоё ощущение опорожняющегося мочевого пузыря».

Старая извращенка.

«Марк, я всё слышу!»

Я вымыл руки, глядя на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы торчали во все стороны. Я выглядел как человек, переживший катастрофу. Что было правдой.

«Ты скучала по телу?»

«Скучала? Это слабо сказано. Представь, что ты застрял в крошечной комнате без окон, без дверей, без звука, без света. Только ты и твои мысли. На пятьсот лет. Да, мальчик, я скучала. По всему. По вкусу еды, по запаху дождя, по ощущению ветра на коже. Даже по таким банальным вещам, как поход в туалет».

Впервые с момента её появления я почувствовал что-то похожее на сочувствие к ней. Пятьсот лет в пустоте. Я не мог даже представить.

«Это звучит ужасно».

«Было. Поэтому я не собираюсь возвращаться туда. Никогда. Что бы ни случилось, я найду способ вернуть своё тело. И если для этого мне придётся использовать тебя… ну, я надеюсь, что мы сможем сотрудничать. Но если нет…»

Она не закончила фразу. Не нужно было. Угроза висела в воздухе, невысказанная, но понятная.

Я фыркнул, вытер руки и посмотрел на своё отражение ещё раз. Где-то там, в глубине моего разума, жила женщина, которая уничтожила королевства. Женщина, которая была достаточно опасной, чтобы семь архимагов решили запечатать её навечно. Женщина, которая теперь зависела от меня так же, как я от неё.

«Давай договоримся, — предложил я. — Ты помогаешь мне не быть исключённым, арестованным или сожжённым на костре. Я помогаю тебе найти твоё тело. И мы оба притворяемся, что не замечаем неловких телесных моментов. Договорились?»

Пауза. Потом тихий смех.

«Договорились, мальчик. Хотя насчёт последнего пункта не обещаю. Я провела пятьсот лет без развлечений. Твоё смущение — это всё, что у меня есть».

«Замечательно. Просто замечательно».

Я вышел из уборной. Охранник всё ещё стоял у двери, терпеливо ждал, вид имел слегка скучающий. Мы вернулись в лазарет, где мадам Корт уже ждала с подносом — овсяная каша, кусок хлеба, яблоко и кружка какого-то травяного чая.

— Ешьте, — приказала она. — Вам нужно восстановить силы.

Я сел на кровать и начал есть. Каша была пресной, но я был голоден настолько, что меня это не волновало. Яблоко хотя бы оказалось сладким и хрустящим — первое приятное ощущение с момента пробуждения.

«М-м-м, яблоко, — промурлыкала Селена. — Я забыла, каково это — чувствовать вкус. Даже если это не моё тело, это всё равно… приятно.»

«Рад, что тебе нравится мой завтрак».

«Технически это наш завтрак».

Ложка с кашей зависла у меня на полпути ко рту. Дверь лазарета хлопнула, и в палату зашел ректор.

Элиас Торн был высоким, крепким мужчиной с сединой в длинных волосах. На его темно-синей мантии по краям тускло поблескивали золотые защитные руны. Лицо у ректора была таким, словно его вытесали из куска гранита — ни одной лишней эмоции. Он держался спокойно, без дешевого гонора, но я все равно автоматически выпрямился на кровати и отставил тарелку. Его серые глаза сразу уперлись в меня.

«А вот и тяжелая артиллерия, — лениво отозвалась Селена. — Мужик серьёзный. Фонит от него магией так, что у меня зубы ноют. Чистокровный архимаг, так что не вздумай расслабляться. Таких дешёвым враньем не возьмешь».

Мадам Корт уважительно кивнула и отошла. Торн подошёл ближе, взял деревянный стул и придвинул к постели. С его стороны это выглядело неожиданно обыденно.

— Вейлер, — голос у него был глубоким, ровным и пугающе спокойным. — Нам нужно поговорить о том, что случилось вчера вечером.

Я шумно сглотнул.

— Да, сэр. Конечно.

— Для начала — как ваше самочувствие?

— Получше, чем ночью, — ответил я как есть. — В голове до сих пор репетирует полковой оркестр, но мадам Корт меня знатно подлатала.

Торн качнул головой.

— Хорошо. А теперь изложите мне своими словами всё, что произошло на экзамене. С самого начала. И не вздумайте упускать мелочи, даже если они кажутся вам полной ерундой.

«Слушай внимательно, мальчик. Правило прежнее: про лишний символ на полу и про меня ни слова. Говори только про сам ритуал».

Говорить было тяжело, ладони под одеялом моментально стали липкими. Ректор сидел неподвижно, серые глаза впились мне прямо в переносицу. Ощущение было паршивое — казалось, он сканирует мои мозги сквозь черепную кость.

— Я вошел в комнату, — начал я. — Все уже были там — Корвус, Моргрейв, Элейн. Задача-то стояла стандартная, базовое воскрешение скелета. Три команды: заставить встать, пройти три шага и рассказать, как умер, а потом отправить обратно на покой. Конечно, я нервничал. Экзамен выпускной, решающий, а я звезд с неба на курсе никогда не хватал. Панически боялся опять провалиться.

«Неплохо, — хмыкнула Селена в затылке. — Изображай неудачника, к ним меньше подозрений. Хотя тебе, видимо, и притворяться не надо».

— Ну я и подошел к кругу, — продолжил я. — Начал читать формулу. Поначалу всё шло абсолютно нормально. Я чувствовал, как магия течет через меня, как она направляется к скелету. Линии круга начали светиться, как и должно было — обычным голубым светом. А дальше всё просто полетело к Найт... к демонам. Свет стал ненормально ярким, магия как будто начала ускользать. Я пытался остановить ритуал, Моргрейв и остальные кричали, но магическая цепь уже не слушалась.

Торн наклонился вперед, не сводя с меня тяжелый взгляд:

— Вы почувствовали перегрузку, мистер Вейлер? Или сторонний источник?

«Скажи ему про ощущение, — подсказала Селена. — Что это было похоже на то, будто магия подключилась к чему-то большему. Это объяснит масштаб взрыва, не раскрывая правду».

— Было странное ощущение, — добавил я по ее указке. — Будто моя магия подключилась к чему-то гигантскому. Знаете, это как пытаться зажечь фитиль у маленькой шутихи, а вместо этого случайно подпалить целый пороховой склад. Я чувствовал, как магия хлынула в круг, скелет начал подниматься. А следом из разломов полезла остальная нежить. Десятки скелетов. Я вообще не понимал, откуда они берутся. Моё заклинание не могло потянуть такую толпу, я их не призывал.

— Вы что-нибудь слышали в этот момент? Видели? — Торн прищурился. — Любые аномалии, помимо слепящей вспышки и воскрешения нежити?

«Вот сейчас ещё осторожнее, — Селена мгновенно подобралась. — Мужик явно в курсе каких-то деталей. Щупает почву, задает хитрые вопросы. Про звук скажи, про холод».

— Я… — я специально сделал заминку, изображая, что судорожно копаюсь в памяти. — Звук стоял жуткий. Словно сотня колоколов одновременно забила по ушам. Оглушительный плотный гул. И мороз. Воздух в подвале мгновенно заледенел, аж дышать стало больно. А потом Корвус что-то закричал. Ну и... уже потом я увидел, что он под колонной.

Торн молчал, гипнотизировал меня взглядом. Он явно взвешивал каждое мое слово и примеривал к нему кандалы.

«Не пыжься, — спокойно произнесла Селена. — Нервозность нормальна в такой ситуации. Если ты будешь слишком спокоен, это вызовет подозрения. Лёгкое беспокойство — это естественно для студента, которого допрашивает ректор после смерти преподавателя».

Наконец Торн откинулся на спинку стула.

— Мистер Вейлер, я изучил ритуальный круг сегодня утром. Вместе с профессорами Моргрейвом и Элейн. То, что вы описываете — магическая перегрузка от внешнего источника — согласуется с тем, что мы обнаружили.

Я почувствовал, как плечи расслабляются от облегчения.

— Значит, вы мне верите? И я не подозреваемый в убийстве?

— Я верю, что вы рассказали то, что помните, — осторожно ответил Торн. — Что не обязательно то же самое, что полная картина происходящего. Но я не вижу доказательств злого умысла с вашей стороны. Это выглядит как трагический несчастный случай.

«Ха, — фыркнула Селена. — Если бы он знал».

— Однако, — продолжил Торн, и его тон стал серьёзнее, — есть вопросы, на которые нам ещё предстоит ответить. Откуда взялся этот источник магии? Почему круг подключился к нему именно во время вашего ритуала?

— Я без понятия, — ответил я честно. Это была правда. Я действительно не знал ответов.

Торн кивнул и поднялся.

— Мы продолжим расследование. Академия пригласит экспертов по древней магии, чтобы обследовать подземелья. Если там действительно есть скрытый магический резервуар или артефакт, мы его найдём.

Моё сердце ухнуло вниз. Эксперты. Обследование. Они найдут следы печати. Рано или поздно.

«Не паникуй, — твёрдо произнесла Селена. — Печать разрушена. Останутся только следы, обрывки рун. Без контекста они не смогут собрать полную картину. А даже если смогут… я была заточена пятьсот лет назад. Вряд ли кто-то из живых знает, что это было именно здесь. Они найдут древнюю печать, да. Но не узнают, что она держала».

«А если узнают?»

«Тогда мы импровизируем. Я провела пятьсот лет, планируя своё освобождение, мальчик. Ты думаешь, у меня нет запасных планов?»

Торн направился к двери, но на полпути остановился и обернулся.

— Ещё одно, мистер Вейлер. Вы упомянули, что не самый талантливый студент на курсе. Это правда?

Я моргнул, не ожидая вопроса.

— Ну да.

— Интересно, — Торн прищурился. — Потому что мадам Корт сообщила мне, что ваши магические каналы восстановились с необычной скоростью. Более того, есть признаки того, что ваша магическая ёмкость увеличилась. Это не характерно для посредственного студента.

«Моё присутствие усиливает его магию. Это заметно, — проворчала Селена. — Я подумаю, как это замаскировать».

Я попытался изобразить удивление.

— Увеличилась? Я не знал. Может быть, это как-то связано с вчерашним инцидентом? Магическая перегрузка могла… не знаю, изменить что-то?

«Спиши всё на взрыв, — подсказала Селена. — Внезапные изменения в ауре после таких потрясений — факт известный. Редкость, конечно, но в трактатах описано».

Торн задумчиво наклонил голову.

— Допустим. Такое действительно фиксировали, хоть и в единичных случаях. В ближайшие дни мы проведем несколько контрольных тестов. Если ваша магия и правда мутировала, администрация обязана выяснить, временный это эффект или постоянный. И не представляете ли вы теперь угрозы для окружающих.

— Хорошо. Я готов к любым проверкам.

«Не рвись в бой так активно, — одернула Селена. — Лишнее рвение всегда выглядит подозрительно».

— Хотя, если честно, — я торопливо поправился, стараясь сбить градус уверенности, — мне не по себе. А если контур опять пойдет вразнос? Если я снова…

— Мы этого не допустим, — жестко прервал Торн. — За вами установят присмотр. При необходимости выделим преподавателя, чтобы помог адаптироваться к новым показателям резерва.

Ректор развернулся и четким шагом направился к выходу. На этот раз он притормаживать не стал.

— Набирайтесь сил, мистер Вейлер. И если в памяти всплывет хоть какая-то деталь вчерашнего погрома — любая мелочь, даже сущий пустяк — сразу доложите мне.

Дверь захлопнулась. Я наконец-то смог нормально выдохнуть.

«А ты молодец, — признала Селена в затылке. — Выдал версию без запинки. Хотя в паре мест я уже думала, что ты поплывешь».

«Исключительно благодаря твоей чуткой поддержке», — ядовито отозвался я.

«Века практики, детка. Когда тебе приходится водить за нос королей, верховных жрецов и целые коллегии архимагов, волей-неволей научишься. Качественное вранье — это тонкое ремесло. Самое главное — самому хоть немного верить в тот бред, который несешь. Даже если это чистейшая ахинея».

Глава 5. Допрос с пристрастием

Мадам Корт принесла мне очередную склянку с какой-то мутной жижей.

— Наш Торн, конечно, мужик суровый, — мягко заметила она. — Но справедливый. Раз уж ректор сказал, что злого умысла с твоей стороны не видит, значит, так оно и есть.

— И чего мне теперь ждать?

Она со вздохом примостилась на край койки.

— Бумажной волокиты дня на три, а то и на неделю. Приедут специалисты, обследуют место подземелья, изучат ритуальный круг - то, что от него осталось. Вас попросят дать показания. Это будет тяжело, но вы справитесь. А пока оставайтесь в лазарете. Нужно убедиться, что ваше состояние стабилизировалось.

— А после допросов?

— А после вы вернётесь к оставшимся экзаменам. Жизнь продолжается, мистер Вейлер. Даже после трагедии.

Жизнь продолжается, ага. Если бы она знала, насколько радикально изменилась моя жизнь за последние двадцать четыре часа.

«Вообще-то старушка права, — подала голос Селена. — Ты живой. Просто теперь твои будни станут куда веселее. Ну и опаснее, само собой. Скучать точно не придется».

«Паршивое утешение».

«Зато честное».

Остаток утра пролетел на удивление мирно. Корт замерила резерв моей магии, проверила каналы на прочность и заставила выполнить простое заклинание (левитацию пера, которое получилось намного легче, чем обычно).

«Это всё я, — похвасталась Селена. — Моё присутствие делает твою магию более эффективной. Думай об этом как об усилителе. Твоя базовая сила не изменилась, но я помогаю тебе использовать её лучше».

«То есть я теперь крутой маг?»

«Будешь крутым. Если не огребешь по дороге. Но учти: чем ярче ты светишься, тем быстрее прилетит по шее. А лишние свидетели нам сейчас вообще не сдались».

После обеда в лазарет пришла Лис. Охранник у двери попытался её остановить, но мадам Корт разрешила короткий визит. Лис выглядела измученной, её обычно аккуратные светлые волосы были растрёпаны, под глазами залегли тени.

Она подошла к моей кровати и просто крепко обняла меня.

— Ты идиот, — прошептала она в моё плечо. — Полный, абсолютный идиот.

— Я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул я, похлопывая её по спине.

Она отстранилась, её глаза были красными.

— Я думала… когда я услышала взрыв, увидела, как все бегут… я думала, что ты умер, Марк. Я думала, что потеряла тебя.

«Ох, как трогательно, — прокомментировала Селена. — У тебя есть кто-то, кто о тебе заботится. Это мило. Используй это».

«Не говори так про Лис! Она мой друг!»

«Я не говорила ничего плохого. Просто констатировала факт. Люди, которые о тебе заботятся — это ресурс. Ценный ресурс».

— Я в порядке, — сказал я Лис. — Немного потрёпанный, но живой.

— А Корвус… — Её голос сорвался. — Они говорят, что на него упал камень. Что ты… что во время твоего экзамена…

— Это был несчастный случай, — быстро сказал я. — Лис, клянусь, это был несчастный случай. Я не знаю, что пошло не так, но я не хотел… я никогда не хотел, чтобы кто-то пострадал.

Она посмотрела мне в глаза, ища там правду. Я выдержал её взгляд, молясь, чтобы она не поняла, что я что-то утаиваю.

Наконец она кивнула.

— Я знаю. Я знаю, что ты не мог… — Она вытерла глаза. — Прости. Я просто… напугана. Вся академия говорит только об этом. Половина считает, что ты опасен, что тебя нужно исключить. Другая половина… не знаю, что думает.

«Поздравляю, — насмешливо прокомментировала Селена. — Ты стал знаменитым».

— А что думаешь ты? — спросил я тихо.

Лис не колебалась.

— Я думаю, что мой друг пережил ужасную травму и нуждается в поддержке. А все остальные могут идти к чёрту.

Несмотря на всё, я улыбнулся.

— Спасибо.

Мы поговорили ещё несколько минут. Когда она ушла, я почувствовал себя одновременно лучше и хуже. Лучше, потому что кто-то верил мне. Хуже, потому что я лгал ей. Лгал самому близкому человеку в этих чёртовых стенах.

«Ты делаешь то, что необходимо, — сказала Селена, и в её голосе внезапно не было насмешки. Только понимание. — Иногда ложь — это единственный способ защитить тех, кто тебе дорог. Поверь мне, мальчик. Я знаю».

Вечер принёс ещё одного посетителя. Профессор Элейн появилась у моей кровати с книгой под мышкой — толстым томом в кожаном переплёте, явно старым.

— Мистер Вейлер, — приветствовала она. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, профессор. Спасибо.

Она кивнула и положила книгу на тумбочку рядом с кроватью.

— Я принесла вам кое-что. Подумала, что вам может быть интересно.

Я посмотрел на обложку. «Магические аномалии и травматическая трансформация» — гласил заголовок золотыми буквами.

— Это о… — начал я.

— О людях, чья магия изменилась после сильных магических событий, — закончила она. — Есть задокументированные случаи. Подумала, что вам будет полезно прочитать. Понять, что происходит с вами, если ваша магия действительно трансформируется.

— Спасибо, профессор, — сказал я искренне. — Это очень любезно с вашей стороны.

Элейн колебалась, потом села на стул рядом с кроватью.

— Мистер Вейлер, я хочу, чтобы вы знали… я не виню вас за то, что случилось. Это была трагедия, но не ваша вина.

Я моргнул, не ожидая таких слов.

— Но Корвус мёртв. Из-за моего ритуала.

— Из-за магической аномалии, которую никто из нас не мог предвидеть, — поправила она твёрдо. — Вы следовали инструкциям. Делали всё правильно. То, что произошло… — Она покачала головой. — Мы обследовали подземелья сегодня. Нашли следы очень старой магии. Древней. Возможно, ей сотни лет. Ваш ритуал просто запустил что-то, что было там всё это время.

«Пять веков, если быть точной, — поправила Селена. — Но кто считает подобные мелочи?»

— Вы обнаружили там что-то конкретное? — осторожно спросил я у профессора.

Элейн нахмурилась, разглядывая свои пальцы.

— Обрубки рунных контуров. Запредельная сложность, колоссально плотная энергия. Мы сейчас пытаемся разобраться... Ясно одно, прямо под фундаментом академии веками находилась древняя печать или хранилище. И стоило вашему заклинанию подействовать на него...

— Контур бабахнул, — закончил я.

— Именно так.

Мы на какое-то время замолчали. Элейн перевела взгляд на окно, и по ее лицу было видно, что она судорожно сопоставляет какие-то факты.

— Знаете, что во всей этой истории кажется мне самым паршивым? — тихо обронила она. — Доктор Корвус. Он ведь лично осматривал зал прямо перед вашим зачетом. Заявил, что ему нужно подготовить дополнительные пособия. А сегодня утром стража обыскала его кабинет, и там нашлось… — Она осеклась.

— Что нашлось? — спросил я, хотя внутри уже зашевелился нехороший предчувствующий червяк.

— Нет, забудьте. Не хватало еще забивать вам голову чужими секретами во время реабилитации. Набирайтесь сил. И полистайте учебник, когда голова посвежеет. Думаю, эта литература покажется вам весьма полезной.

Она развернулась и вышла из палаты. Я остался на койке в компании собственных безрадостных мыслей и одной не в меру говорливой мертвечины.

«Слушай, они явно раскопали какую-то дрянь, — я мысленно вцепился в Селену. — Почему Элейн резко дала по тормозам? Что там лежало у Корвуса?»

«Очевидно, улики, — в ментальном тоне Найтхолл прорезалось чистейшее злорадство. — Этот покойный придурок наверняка вел дневнички. Или копил запрещенные манускрипты. Боги, как же все эти кабинетные умники обожают свои архивы! Им мало просто держать схемы в голове, нет — обязательно нужно нацарапать отчет, разложить по полочкам и подшить в красивый кожаный переплет. Вот и доигрался теоретик».

«Она ведь специально проговорилась, но не закончила мысль».

«Потому что для них ты — главный кандидат на плаху, мальчик. Пусть ректор разыгрывает перед тобой строгого, но справедливого отца, пусть Корт поит тебя ромашкой. За тобой следят. Ловят каждое движение, дожидаясь, пока ты сглупишь и сдашь себя с потрохами».

Я хмуро оглядел лазарет. Часовой у косяка по-прежнему гипнотизировал меня взглядом. Мадам Корт тихо гремела склянками у шкафа, но я спиной чувствовал, как она то и дело косится в сторону моей кровати. Даже эта книга, которую оставила Элейн — была ли она дружеским жестом, или меня просто проверяют на вшивость?

«Ты начинаешь понимать, — одобрительно произнесла Селена. — Все эти добрые слова, эта забота, эти уверения, что ты не виноват. Знаешь, для чего это?»

«Чтобы я расслабился и почувствовал себя в безопасности?»

«Точно. Чтобы ты не сбежал. Пока они копают, исследуют, пытаются понять, что произошло. Если бы они тебя обвинили сразу, ты бы мог запаниковать, сделать что-то глупое. А так? Ты благодарный студент, который сидит тихо в лазарете и ждёт, пока добрые преподаватели разберутся во всём».

«Затишье перед бурей».

«Именно. И когда буря грянет, она будет жестокой».

Я притянул к себе оставленный Элейн учебник и лениво перелистнул несколько страниц. Текст шел тяжелый, забитый заумными формулировками, в которые после контузии вообще не хотелось вникать. Но одна строчка буквально врезалась в глаза:

«Лица, претерпевшие коренное изменение ауры по причине сильного душевного или телесного потрясения, впредь подвержены припадкам, резкой смене нрава, а в худших случаях — помрачению рассудка и слышанию мнимых речей».

Я с хлопком закрыл фолиант.

«Мнимых речей, надо же, — Селена в затылке откровенно веселилась. — Какая прелесть. Если профессора решат, что ты просто повредился умом на экзамене, нам это только на руку. Психи вызывают куда меньше паники, чем те, в кого вселился мертвый маг».

«Не хочу я быть местным сумасшедшим!»

«А кем ты хочешь быть? Одержимым, в чьей башке угнездилась баба, которая пять веков назад едва не пустила три королевства на фарш? Выбирай, детка».

«Оба варианта дрянь».

Оставшаяся часть дня тянулась мучительно долго. Часового у двери сменили — теперь там торчал угрюмый парень с таким выражением лица, будто он лично конвоирует государственного преступника. Я честно пробовал сосредоточиться на чтении, но буквы расплывались. В мыслях творилась каша: перед глазами до сих пор стоял вчерашний завал, будущее виделось крайне туманным, а Найтхолл над ухом не затыкалась ни на минуту.

Казалось, у нее вообще нет режима тишины. Она комментировала буквально каждое мое действие — от манеры отправлять в рот больничную кашу («ты чавкаешь как портовый грузчик, это невыносимо») до интерьера лазарета («в мою эпоху лечебные залы строили с мраморными колоннами и мозаикой, а не запихивали раненых в эти унылые каменные мешки»).

«У тебя есть функция беззвучного режима?» — мысленно взмолился я после ее тридцатиминутной лекции о правильной перегонке целебных трав в древности.

«Есть. Но включать ее я не собираюсь. Я пять веков проторчала в глухом вакууме. Теперь у меня есть персональный собеседник, и я собираюсь выговориться за все прошедшие столетия».

«Но я вообще-то отдыхать пытаюсь!»

«Ну так отдыхай, я же за язык тебя не тяну. Просто… размышляю вслух. Вернее, транслирую думы прямиком в твои полушария. Иронично вышло, не находишь?»

Я со злостью накрыл голову подушкой. Естественно, против голоса внутри собственного черепа это помогло примерно никак.

****

Следующие несколько дней слились в монотонную рутину. Тесты от мадам Корт. Короткие визиты от Лис, которая приносила записи с лекций и сплетни из академии. Ещё один допрос от капитана Бранта — более формальный, с записью показаний. Ни слова от ректора Торна.

Меня не выпускали из лазарета. «Для вашей же безопасности, — объяснила мадам Корт. — Пока мы не убедимся, что ваше состояние стабильно». Но охранник у двери говорил о другом.

«Ты под домашним арестом, — констатировала Селена. — Мягким, вежливым, но арестом. Они не хотят, чтобы ты исчез до окончания расследования».

На четвертые сутки обстановка накалилась. Я это сразу засёк. Охранники у косяка перестали дремать и постоянно шушукались, косясь на коридор. У мадам Корт из рук всё валилось, хотя она пыталась казаться спокойной.

Ближе к ночи, когда я уже собирался натягивать подушку на уши, створка лазаретной двери тяжело ухнула.

В палату зашел ректор Торн. Сразу за его плечом шла баба, которой в Гревхольме я раньше сроду не видел.

Высокая, поджарая, закованная в матовый белый доспех с золотой рунной чеканкой. Лицо строгое, светлые волосы убраны в гладкую тугую косу. На вид ей можно было дать и тридцать, и сорок — такие физиономии возраст не выдают. На нагруднике красовалась литая эмблема Церкви Света: солнце с расходящимися иглами лучей, а рукоять тяжелого меча на поясе едва заметно вибрировала бледно-желтым маревом.

Инквизитор. Чистокровная, из высших чинов.

«Надо же, — Селена в затылке мгновенно подобралась, и в ее мыслях прорезался вкрадчивый, ядовитый шелест. — А вот и псы божьи на пороге. Быстро же они учуяли след».

Женщина подошла вплотную к моей койке. Шаг у нее был тяжелый, армейский. Серо-голубые глаза уставились мне прямо в переносицу с такой ледяной, безразличной дотошностью, с какой мясник прикидывает, по какому суставу лучше рубануть тушу.

— Вейлер, — ректор Торн заговорил непривычно сухо и строго. Старик явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Перед вами инквизитор Кассандра Рейн из Верховной коллегии Церкви Света. Она прибыла для расследования недавней катастрофы в подземельях. У нее к вам серьезный разговор.

Кассандра кивнула, не отрывая взгляда от меня.

— Мистер Вейлер. Я слышала много интересного о вас и о событиях, произошедших четыре дня назад. Надеюсь, вы мне подробно обо всём расскажете.

Её голос был мягким, почти вкрадчивым.

«Да твою мать!» — выдохнул я мысленно. Вслух же сказал:

— Да, конечно.

«Прорвёмся, — отрезала Селена, её голос стал жёстким, сосредоточенным. — Инквизиторы обучены искать признаки тёмной магии, одержимости, связи с демонами. Но они не всесильны. Отвечай честно, где можешь. Ври убедительно, где должен. И, ради всех мёртвых богов, не дай мне говорить через тебя».

«Почему?»

«Потому что я знаю эту женщину и могу сорваться».

Я моргнул. Кассандра тем временем кивнула и заглянула в какие-то документы у себя в руках.

«Знаешь?»

«Ну, не её лично. Но я знала её прапрапрапра… чёрт, сколько там поколений… бабку. Кассандра Рейн Первая, одна из инквизиторов, которые участвовали в моём запечатывании. Жестокая, фанатичная стерва, которая верила, что любой некромант — порождение зла. Судя по фамилии и гербу, эта её потомок. И если она хоть сколько-нибудь похожа на свою предшественницу… — Голос Селены стал мрачным. — Нужно быть осторожнее».

Кассандра придвинула стул и села, скрестив руки.

— Начнём с начала, мистер Вейлер. Расскажите мне всё, что помните о дне экзамена. И прошу вас — не упускайте деталей. Даже самые незначительные могут оказаться важными.

Я сглотнул и начал рассказывать.

И молился, чтобы Селена сдержала своё слово и не вмешивалась.

Я пересказал ту же самую историю, что и Торну, Бранту, мадам Корт — про ритуал, про свет, про потерю контроля. Моя версия отшлифовалась от повторений до блеска, каждое слово на своём месте, каждая пауза выверена.

Кассандра слушала неподвижно, её лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Только глаза двигались, изучая меня — мою позу, мои руки, выражение лица. Она искала несоответствия, ложь, признаки одержимости.

«Эта псина обучена замечать мельчайшие детали, — проворчала Селена. — Не моргай слишком часто. Не избегай зрительного контакта, но и не держи его слишком долго. И, ради всех мёртвых богов, перестань сжимать простыню. Это выглядит подозрительно».

Я разжал пальцы.

— …и потом потолок начал обрушаться. Я видел, как камень падает на доктора Корвуса. Я не успел ничего сделать.

Тишина. Кассандра наклонила голову, словно хищница, изучающая добычу.

— Ректор Торн сообщил мне, что под академией обнаружены следы древней печати. Очень древней. Возможно, возрастом в несколько столетий.

«Ничего, — сказала Селена. — Они нашли остатки, но не знают, что именно было запечатано. Пока».

— Какой печати? — Я попытался изобразить удивление. — Зачем кому-то запечатывать что-то под академией?

Кассандра не ответила на вопрос.

— Церковь специализируется на древних печатях, мистер Вейлер. Особенно на тех, что использовались для заточения опасных сущностей. Демонов, тёмных духов, некромантов, которые зашли слишком далеко в своих исследованиях. — Она сделала паузу. — Скажите, вам знакомо имя Селены Найтхолл?

Я почувствовал, как Селена напряглась в моей голове.

«Не реагируй слишком сильно. Я общеизвестная историческая фигура. Любой студент некромантии должен знать моё имя».

— Конечно, — ответил я осторожно. — Мы изучали её в курсе истории тёмных веков. Архимагиня-некромантка, которая подняла армию нежити. Была запечатана пятьсот лет назад пятью архимагами.

— Семью, — поправила Кассандра. — И одна из них была моим предком. Кассандра Рейн Первая.

«О, как мило, — прошипела Селена. — Семейный бизнес. Охота на некромантов передаётся по наследству вместе с фамилией».

— Она была великим инквизитором, — продолжила Кассандра, в её голосе впервые появилась эмоция — гордость. — Посвятила жизнь борьбе с тёмной магией. И величайшим её достижением было запечатывание Найтхолл.

«Она была трусливой крысой, шлюхой и предательницей», — огрызнулась Селена.

— Это… впечатляет, — пробормотал я, не зная, что ещё сказать.

Кассандра встала и начала ходить вокруг кровати, её шаги были мерными, почти гипнотическими.

— Место запечатывания Найтхолл было секретом, — произнесла она задумчиво. — Записи уничтожены, свидетели дали обет молчания. Это было необходимо — чтобы никто не попытался освободить её. Её последователи, культисты, некроманты, жаждущие её силы и знаний.

Кассандра остановилась прямо передо мной.

— Но теперь под этой академией обнаружена разрушенная печать. Печать возрастом примерно в пятьсот лет. Печать, которая была достаточно мощной, чтобы при разрушении вызвать магический взрыв, ощутимый в радиусе трёх королевств.

Она наклонилась ближе, её глаза буравили меня.

— Скажите мне честно, мистер Вейлер. Чувствуете ли вы что-то странное после того инцидента? Голоса? Импульсы? Желания, которые не являются вашими собственными?

«Не моргай. Не потей. Дыши ровно».

«Ага, легко сказать».

— Нет, — солгал я, глядя ей прямо в глаза. — Ничего такого. Только головные боли и усталость. Это считается?

Кассандра изучала меня ещё долгую секунду. Потом отступила.

— И всё же, всё же ваши магические каналы восстановились аномально быстро. Более того, ваша магическая ёмкость увеличилась.

— Профессор Элейн сказала, что такое иногда случается, — буркнул я. — После травматических магических событий.

— Иногда, — согласилась Кассандра. — Очень редко. И обычно не настолько драматично.

Она повернулась к ректору Торну.

— Мне нужно провести полное обследование. Магическое и духовное. С вашего разрешения, ректор.

Торн нахмурился.

— Какого рода обследование?

— Стандартное для подозрения на одержимость или магическое заражение. Я использую святые ритуалы Церкви для проверки на присутствие тёмных сущностей.

«А вот святые ритуалы могут обнаружить меня, — сердито отозвалась Селена. — Они специально разработаны для поиска духов, демонов и других нематериальных существ, связанных с телом».

«Так. И что мне делать?»

«Пока тянем время, как можем».

— Это необходимо? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал скорее обеспокоенно, чем паникующе. — Мадам Корт меня уже обследовала.

— Мадам Корт — талантливая целительница, — ответила Кассандра. — Но она не обучена распознавать признаки духовного заражения. Это моя специализация.

Ректор Торн колебался.

— Мистер Вейлер имеет право отказаться, — сказал он наконец. — Церковные ритуалы не являются обязательными на территории академии без прямого подозрения в тёмной магии.

Кассандра повернулась к нему.

— Магический взрыв, разрушенная древняя печать, аномальное усиление магических способностей — и вы не считаете это прямым подозрением?

— Я считаю это основанием для дальнейшего расследования, — твёрдо ответил Торн. — Но не для принудительных религиозных ритуалов над моим студентом без его согласия.

Повисла напряжённая тишина. Кассандра и Торн прожигали друг друга взглядами.

«Пользуйся моментом, — шепнула Селена. — Пока они заняты тем, что меряются авторитетами. Изобрази оскорбленную добродетель на грани нервного срыва. Для невиновного студента это нормальный базовый режим».

— Я совершенно не против обследования, — я постарался нащупать интонацию где-то между хрустальной честностью и паникой перед отчислением. — Если это поможет следствию. Но, признаться, от слова «инквизиция» у меня начинает дергаться левый глаз. До нашей кафедры доходили слухи, что ваши методы, скажем так, выходят за рамки терапевтических.

«Неплохо. Достаточно жалко, чтобы поверить».

Физиономия Кассандры едва заметно изменилась. Настолько, насколько вообще способна сменить выражение каменная статуя на фасаде собора.

— Наше ритуалы вызывают лишь лёгкий дискомфорт. Для невинных душ процедура безвредна. От святого света корчатся исключительно темные твари. И чернокнижники.

— Лёгкий дискомфорт? — я не удержался от скептического хмыканья. — Забавно. Почему тогда после вашей легкой диагностики свидетели обычно заново учатся ходить?

«Тормози, придурок, тебя заносит!» — мысленно рявкнула Селена.

Но инквизитор неожиданно выдала блеклое подобие улыбки.

— Потому что люди панически боятся неизвестности, мистер Вейлер. И потому что святой свет имеет свойство… — она сделала паузу, критически разглядывая собственные ногти. — Вытаскивать наружу грязное белье, о котором хотелось бы забыть. И речь сейчас близко не о некромантии. Обычные человеческие тайны. Налоговые недоимки, к примеру. Или шпоры по алхимии на выпускном зачете. Впрочем, конкретно в вашем случае чужие кошельки нас интересовать не будут.

Ректор Торн тяжело выдохнул — так обычно вздыхают женатые мужчины со столетним стажем семейной жизни.

— Предлагаю компромисс. Мистер Вейлер проходит ваше обследование, инквизитор Рейн, но исключительно в присутствии мадам Корт и меня. Если диагностика не выявит аномалий, инцидент со взрывом будет закрыт раз и навсегда.

Кассандра на секунду задумалась.

— Приемлемо. Но контур мы выжжем от начала и до конца, без патетических обмороков и криков «мне больно». Вы согласны пройти процедуру добровольно, мистер Вейлер?

В палате воцарилась тишина. Все уставились на мою койку.

«И какой у нас план?» — я мысленно пнул притихшую Селену.

«Соглашайся. Включишь отказ — они тебя прямо здесь в кандалы закатают. А у меня есть идея».

«Какая еще идея?!»

«Завтра узнаешь. Чем меньше знаешь — тем честнее выглядит твоя физиономия на допросе. Кивай».

Я обреченно выдохнул и посмотрел инквизитору прямо в глаза.

— Хорошо. Я согласен на диагностику.

— Отлично. Мне потребуется время на подготовку ритуального круга. Начнем завтра на рассвете, — она смерила меня долгим, тяжелым взглядом. — Спокойной ночи, мистер Вейлер. Искренне надеюсь, что вы хорошо выспитесь. Завтра будет… показательный день.

Она крутанулась на каблуках. Белый плащ взметнулся за ее спиной с такой безупречной театральностью, словно она три года отрабатывала этот разворот перед зеркалом. Ректор Торн задержался у косяка на пару секунд, дожидаясь, пока шаги инквизитора стихнут в коридоре.

— Не переживайте, мистер Вейлер, — тихо обронил он. — Если за вами нет вины, святой свет это подтвердит. И вся эта история наконец-то закончится.

После чего декан тоже ушел, прикрыв за собой дубовую створку.

Глава 6. Побег из Гревхольма

Я остался один. Ну, если не считать конвойного, который подпирал дверной косяк, и мадам Корт, гремевшую склянками в лаборатории. И, разумеется, если не брать в расчет пятисотлетнюю некромантку, угнездившуюся в моем мозге и обещавшую мне какой-то «гениальный план».

«Итак, — я уставился в потолок, изо всех сил стараясь сохранять лицо приличного, ни в чем не виноватого студента. — Я внимательно слушаю. Завтра на рассвете дама в белом плаще собирается просветить мою черепную коробку чистым божественным светом. Насколько я помню курс общей теории, святая магия и древний некромант в одном флаконе... Для последнего это гарантированный взрыв с вылетом стекол».

«Какое дремучее невежество, — Селена вздохнула так отчетливо, будто у нее действительно были легкие. — Храм Света отлично поработал над своим имиджем. Запомни: их магия опасна для демонов, неупокоенных гулей и прочей бесхозной нежити. Но я-то не демон. И даже не дух. Я полноценная человеческая душа, просто временно сменившая прописку и застрявшая в твоих мозгах. Технически мы в совершенно другой юридической категории».

«Технически?! — я едва не подавился собственной слюной. — Ты сейчас серьезно? Завтра на рассвете решится, отправлюсь я на костер или доживу до каникул, а ты планируешь зачитать инквизиции параграфы из законов?!»

«Успокойся, мальчик. Я потратила пару веков на изучение всех магических школ, включая эту их лучезарную самодеятельность. Знаешь, чем сильнее всего гордятся храмовники? Своей монополией на детектирование "зла". — В ее ментальном голосе так и послышался яд. — Вот только их поисковые ритуалы ищут конкретные маркеры: серный выхлоп демонов, гнилостную ауру или следы контрактов с Иными Планами. Меня они, конечно, засекут. Но исключительно при условии, что я начну брыкаться, швыряться заклинаниями или пытаться перехватить контроль. Некротический фон от меня останется, это факт. Но мы выдадим его за твой собственный шлейф. Ты же у нас недоучившийся некромант, в конце концов. От тебя и так должно немного пахнуть кладбищем».

Я сел на постели, сделав вид, что неистово взбиваю подушку. Конвойный за дверью лениво переступил с ноги на ногу.

«И что ты предлагаешь?»

«Я уйду на дно. Глубоко. Буквально замуруюсь в самые темные подвалы твоего подсознания».

«Звучит рискованно».

«О, это чертовски рискованно, — согласилась она весело. — Если я затаюсь слишком глубоко, я могу не выбраться. Застрять где-то в твоих детских воспоминаниях о том, как ты мочился в штаны в шесть лет или как тебя отшили на танцах. Фу!»

«Я тебя ненавижу».

«Брось. Ты меня боишься, не доверяешь, я тебя бешу до зубного скрежета, но это не ненависть. По крайней мере, пока».

А затем ее голос мгновенно растерял всю веселость.

«Слушай меня внимательно, Марк. Завтра будет паршивый день. Для нас обоих. Когда я залягу на дно, ты останешься один. Вообще один, впервые с нашей встречи. Никаких подсказок на ухо, никаких комментариев и издевок. Абсолютная тишина в черепушке. Обещаю, тебе это покажется диким. Возможно, даже станет жутко».

Я моргнул, удивлённый неожиданной честностью.

«Пф-ф-ф! Ты пытаешься сказать, что я к тебе привык? Да я буду вне себя от счастья!»

«А разве нет? — в ее мыслях опять промелькнула привычная ехидность. — Ладно, помечтай пока».

Ну, может, она немного и права. За последние дни Селена стала чем-то вроде… константы. Раздражающей, саркастичной, древней… Но кем-то, с кем можно было поговорить, не притворяясь.

«Хорошо, — сказал я мысленно. — Значит, завтра ты ныряешь в глубины моего подсознания, прячешься от святого света, а я сижу и делаю вид, что со мной всё в порядке. А что, если что-то пойдёт не так?»

«Тогда импровизируем. — Пауза. — Слушай, я не дам им тебя сжечь. Или запечатать. Или что там они делают с одержимыми в эти просвещённые времена. Если придётся, я возьму тебя под контроль и мы сбежим».

«Под контроль? Чего? И куда мы сбежим?»

«Без понятия. Но мне нужно твоё тело живым и подвижным, чтобы найти моё собственное. Так что в моих интересах, чтобы ты выжил. Думай об этом как о взаимовыгодном партнёрстве»

«Как утешительно».

«Рада стараться».

Я улёгся на спину, уcтaвился в потолок лазарета, пытаясь переварить всю эту информацию. За окном уже стемнело, лунный свет пробивался сквозь узкие щели между камнями. Где-то далеко кричала сова.

«Проклятые мёртвые боги! — выругнулся я. — Да неужели сразу на костёр? Может, попытаются нас того... разделить… ну, как-то по-человечески?»

Селена фыркнула.

«По-человечески? Детка, ты слишком хорошего мнения об инквизиторах».

«Ну они же маги! Учёные! Наверняка есть какой-то способ извлечь тебя из моей головы, не убивая меня в процессе?»

«Технически — да, — согласилась она, и в её голосе послышалась усмешка. — Есть ритуал разделения душ. Довольно элегантный, если честно. Я сама его разработала лет… чёрт, даже не помню, сколько назад. Для случаев, когда душа застревала не в том теле после неудачного воскрешения. Или когда кто-то пытался захватить чужое тело, а потом передумывал».

«И? В чём подвох?»

«Подвох в том, что для ритуала нужно моё тело. Настоящее, физическое тело, в которое меня можно переместить. Ну, или его останки».

Я переварил эту информацию.

«То есть нам нужно найти твоё тело?»

«Именно. Оно спрятано, хорошо спрятано, в одном из древних некрополей на севере. Мои слуги смогли вытащить мои останки и перенести их туда. Я приказала им... Они наложили очень сильные защитные чары. — Она помолчала. — Проблема в том, что точное местоположение некрополей я… не совсем помню».

«Как это «не совсем помню»?!»

«Пятьсот лет в Пустоте немного размывают детали, хорошо? — огрызнулась она. — Я помню регион. Помню, что это был некрополь в Северных горах. Один из трёх. Но какой именно… это придётся выяснять».

Я мысленно застонал и прикрыл лицо руками.

«Так. Подытожим. Твоё тело где-то на севере, в одном из трёх некрополей, которые наверняка кишат ловушками, монстрами и всякой другой весёлой некромантской дрянью. И только найдя его, можно провести ритуал разделения. Правильно?»

«В общих чертах — да».

«И конечно, Церковь не станет этим заниматься? Они не отправят экспедицию на север, не будут рыскать по древним гробницам, рискуя жизнями людей, чтобы спасти одного посредственного студента-некроманта?»

«Разумеется, нет, — хмыкнула Селена. — Зачем им утруждаться? Объявят тебя одержимым, свяжут, проведут обряд изгнания, который, скорее всего, убьёт и тебя, и меня — окончательно. Церковь спишет это как производственные потери в рамках борьбы со вселенским злом. Епархия, может, выпишет премию участникам».

«Юмор у тебя, конечно...»

Я спустил ноги с кровати и пнул тапок.

«Итак, если завтра на проверке случится хоть малейший сбой, я труп».

«Мы трупы, — поправила Селена с дотошностью заправского бухгалтера. — Давай без эгоизма, мы в одной упряжке. И опыта выкручиваться из безвыходных ситуаций у меня побольше твоего. Так что план такой: ты держишь себя в руках, и завтра мы делаем всё, чтобы эта святоша в белом плаще ушла отсюда с пустыми руками. Идет?»

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Посидел немного, глядя на свои тапочки, и медленно выдохнул.

«Идет. Но если мы вывернемся, с тебя причитается».

«И что конкретно ты хочешь?»

«Пока не придумал. Но должок за тобой».

Селена рассмеялась.

«Договорились. А теперь спи. Завтра нам обоим понадобятся все силы».

«Легко сказать».

Но мне уже было не так паршиво. Когда у тебя есть хоть какой-то план — пусть даже суицидальный и дурацкий — дёргаешься уже меньше.

Я закутался в одеяло и уставился в темноту. Сознание выключилось через пару мгновений, будто кто-то просто задул свечу.

****

Проснулся я от взрыва. Грохнуло так, что по куполу черепа ударило изнутри, а в ушах мгновенно занудел противный высокий свист. Я подскочил, запутавшись в простыне. Сердце колотилось где-то в кадыке.

Конвойный у входа судорожно выдирал меч из ножен, бледный как покойник. Из лаборатории вылетела Корт, у нее пальцы уже по локоть горели зеленым целительским светом. Где-то в глубине палат дурным голосом завыл какой-то пациент.

Ещё один взрыв. Ближе. Окна задрожали, одно треснуло, паутина трещин расползлась по стеклу.

Второй удар пришелся ближе. Стекла в окнах снова жалобно звякнули.

— Что там такое?! — рявкнул я, отпихивая одеяло.

Охранник даже не повернулся. Он дернул на себя тяжелую дубовую дверь, заглянул в щель и тут же отпрянул, едва не растянувшись на паркете. Из коридора пахнуло жаром и тухлым мясом. Там вовсю полыхал густой ядовито-зеленый огонь.

Некротическое пламя.

«Селена! — заорал я в собственный мозг. — СЕЛЕНА, МАТЬ ТВОЮ, НАЙТХОЛЛ ПОДЪЕМ!»

В ответ — глухо. Полная, звенящая пустота. Древняя извращенка замуровалась на совесть, как раз под завтрашнюю проверку.

«СЕЛЕНА, ТУТ ПОЛНАЯ ЖОПА!»

Ноль эмоций.

Из коридора бабахнуло так, что заложило ухо. Следом долетел звон железа и истошные вопли. Какое-то тяжелое заклинание шарахнуло прямо в перегородку — кусок каменной кладки с грохотом вывалился внутрь палаты, подняв тучу известковой пыли. Через дыру в стене я разглядел коридор и увидел фигуры в чёрных балахонах — десятки фигур, движущихся по коридорам академии, как саранча. Местные фанатики из культа Вечной Ночи — их парадную форму ни с чем не перепутаешь.

Охранник развернулся к мадам Корт.

— Спасайтесь! Я задержу их!

— Вы с ума сошли! — Мадам Корт уже собирала пациентов, помогая им встать. — Вас убьют!

— Тогда я умру, выполняя долг! — Он самозабвенно-глупо поднял меч и рванул в коридор.

Я видел, как чёрная фигура метнулась к нему. Видел вспышку некротической магии. Услышал короткий крик, который оборвался слишком быстро.

А потом в дверном проёме появились они.

Двое культистов в чёрных балахонах, лица скрыты под капюшонами. Руки светились зелёным — смерть, заключённая в плоть. Один был высоким и худым, другой — приземистым, но оба двигались с уверенностью людей, привыкших убивать.

— Похоже, это он, — произнёс высокий, его голос был похож на шелест сухих листьев. — Носитель Найтхолл.

Потрясающе. Они уже всё знают.

«СЕЛЕНА!» — Я орал в пустоту своего разума. — НАС СЕЙЧАС СХВАТЯТ!»

Руки мадам Корт вспыхнули золотым. Высокий культист в ответ просто взмахнул рукой. Зелёная молния ударила в мадам Корт, отшвырнув её в стену. Она упала, не двигаясь.

— Да твою ж Найхолл! — Я рванулся к ней, но второй культист оказался быстрее. Его рука схватила меня за горло.

Я сосредоточился и произнёс первое заклинание, которое пришло в голову. Некротический разряд ударил культиста в грудь. Он пошатнулся, но устоял без особого труда.

Культист остановился. Посмотрел на меня. Я почти видел, как под капюшоном приподнимается бровь.

— Серьёзно? — спросил он. — Это всё?

— Ну извини, что я не архимаг, — проворчал я, всё ещё пытаясь оторвать его руку от своего горла и лягнуть его. — Я учился на некроманта, а не на боевого мага. Если хочешь, могу воскресить лягушку.

Высокий культист шагнул ближе.

— Доставить живым, — сказал он своему напарнику. — Мастер хочет носителя целым. Пусть болтает сколько угодно.

— А может, мастеру передать, что он может пойти поискать себе другого носителя? — выдавил я. — Этот уже занят.

Культист, державший меня, усилил хватку.

— Заткнись, парень. Ты даже не понимаешь, какая честь тебе оказана.

— Ага, меня душат в лазарете посреди ночи, честь просто неописуемая.

Я попытался использовать ещё одно заклинание — базовое ослабление, которое должно было сделать противника менее физически сильным. Оно сработало примерно так же хорошо, как и первое. То есть никак.

«Подселенка, ещё немного, и тебе придётся искать себе другую карету!»

И наконец — наконец! — я услышал её голос. Резкий и очень злой.

«Марк, я клянусь мёртвыми богами… Тебе придётся заключить со мной магический договор. Передать мне управление телом. Другого выхода нет!»

Эта сволочь что, специально ждала, когда станет совсем хреново?

«Ладно. Да! Только сделай что-нибудь!»

«Вот и славно. Тогда приготовься. Сейчас будет немного… дискомфортно».

Культист начал тащить меня к двери. Я всё ещё пытался сопротивляться — бил его ногой по голени, даже попытался его укусить. Ничего не помогало, он тащил меня как мешок с картошкой.

— Хватит дёргаться, — прорычал он.

— Извини, забыл, что меня похищают. Должен был лежать спокойно и думать о звёздах.

И тут мой разум взорвался.

Знания хлынули в меня потоком — заклинания, техники, целые тома запретной некромантии, впечатанные прямо в мозг. Я почувствовал, как Селена не просто даёт мне информацию. Она берёт контроль.

Мое тело дернулось. Сам я ничего не делал — правая рука просто вырвалась из хватки нападавшего и начала чертить в воздухе ломаные линии. Я этих знаков в жизни не видел. Горло свело судорогой, и из меня хлынул хриплый, утробный рев на мертвом наречии. От каждого слога у меня самого зубы заныли.

Культист опешил. Пальцы на моем плече заметно разжались.

— Что за… — только и успел выдать он.

Из моей ладони хлопнула некротическая волна. Это был не тот хилый разряд, которым мы на парах пугали лягушек, а самая настоящая, черная, как деготь, смерть. Она вошла мужику ровно в грудину. Прямо под тканью балахона его кожа пошла трещинами, обуглилась и начала осыпаться хлопьями.

Он даже пикнуть не успел. Три секунды — и на пол шмякнулась пустая черная тряпка, из которой вывалилась горка пепла.

Мои пальцы дымились, завоняло паленой кожей и сладковатой кладбищенской тухлятиной.

«Что это сейчас было, твою налево?!»

«Заклятие распада, пятый круг, — Селена отозвалась лениво и буднично, будто комментировала рецепт пирога. — Базовая боевая классика. Ничего выдающегося, просто у тебя в академии такому не учат».

«НИЧЕГО ОСОБЕННОГО?! Я ЖЕ ЕГО В ПЕПЕЛ СТЕР!»

«Он первый начал, — Селена даже не почесалась. — Чистая самооборона. Да, немного радикальная... Не занудствуй».

Второй культист так и застыл с полуоткрытым ртом, глядя на то место, где только что стоял его напарник. Потом его взгляд медленно переполз на меня. Из-под капюшона проступила бледная физиономия, испещренная черными пульсирующими венами.

— Невозможно, — прошептал он. — Она не должна была… прошло всего несколько дней… печать такой силы… ей нужны недели, чтобы восстановиться, мастер говорил…

Он осёкся, явно поняв, что сболтнул лишнего.

«Ага, — прокомментировала Селена с удовлетворением. — Ваш «мастер» плохо сделал домашнюю работу. Думал, я буду слабой и беспомощной после пятисотлетнего заточения. Частично он прав — я слабее, чем была. Но твоё тело, мальчик, оказалось на удивление… восприимчивым. Твои магические каналы приняли меня быстрее, чем можно было ожидать».

«Это хорошо или плохо?»

«Для нас — хорошо. А вот для них — ха-ха — очень и очень плохо».

Я выпрямился, сердце бешено колотилось от всплеска адреналина и от мощной магии, пульсирующей в моих венах.

— Передай своему мастеру, что математика — не его конёк, — я постарался выдать это максимально уверенным тоном, хотя ноги еле держали.

«Подними стражника, — скомандовала Селена. — Сейчас покажу механику. Ай, просто расслабь кисть и не мешай».

Мои пальцы опять зажили своей жизнью, выписывая в пыли ломаный некротический контур. Я физически ощутил, как Селена перехватила контроль над каналами и пустила поток сырой энергии наружу — прямо к остывающему телу в дверях. Речевой аппарат выдал очередную порцию хриплой заупокойной тарабарщины. Покойник у косяка вздрогнул.

Культист начал пятиться к выходу, судорожно зажигая на ладонях ядовитые зеленые искры.

— Мастер обязан узнать… — забормотал он, окончательно теряя самообладание. — Она слишком сильна. План летит к чертям, всё надо переигрывать…

В этот момент мёртвый конвойный со скрипом принял вертикальное положение. Дыра на шее никуда не делась, кровь запеклась у воротника, а пустые серые бельма смотрели в никуда. Но координировался он на удивление четко. Мертвец молча подобрал с паркета свой меч и перехватил рукоять поудобнее, разворачиваясь к фанатику.

Культист попятился и взмахнул рукой. Но свое заклинание он всадил не в наступающего зомби, а прямо в меня. Зелёный некротический сгусток со свистом полетел мне аккурат в грудину.

«БЛОК!» — заорала Селена, и моя рука взметнулась вверх.

Я даже не знал, что делаю. Руны сформировались в воздухе сами, тёмный барьер вспыхнул передо мной. Болт ударил в него и рассеялся.

— Да ты издеваешься, — прохрипел я. — Я даже защитную магию толком не знаю!

«Теперь знаешь. Добро пожаловать в ускоренный курс боевой некромантии».

Культист развернулся и побежал к выходу. Воскрешённый охранник ринулся за ним. Я услышал звук погони в коридоре, лязг стали, отчаянное заклинание, потом… тишину.

Через несколько секунд охранник вернулся, волоча за собой тело культиста. Мёртвое тело. Его пустые глаза уставились на меня, ожидая команд.

Я стоял посреди лазарета, окружённый прахом, дымом и разрушениями. Два культиста мертвы. Один — мной убит, второй — моей нежитью. Моя рука всё ещё дымилась.

«Итак, мы выжили, — констатировала Селена. — И если хотим продолжать выживать, нам нужно двигаться. Этих двоих хватятся. Придут другие. Возможно, сильнее».

Мадам Корт застонала в углу. Я шагнул к ней, помог сесть. У неё шла кровь из носа, но она была в сознании.

— Мистер Вейлер… — прохрипела она, глядя на воскрешённого охранника, на прах, на мёртвого культиста. — Что вы… как вы… это заклинания уровня мастера… вы не должны…

— Долгая история, — я оглянулся на разрушения. — Очень, очень долгая история. Вы можете стоять?

Она кивнула, опёрлась на мою руку, чтобы подняться. За окнами лазарета полыхало зарево — академия горела. Крики, взрывы заклинаний, звон стали доносились отовсюду.

«Оставь бабку, она оклемается. Нам нужно выбираться, — сказала Селена. — Пока там хаос, пока все заняты сражением. Это наш единственный шанс».

«Выбираться? Куда?!»

«Куда угодно. Думаешь, после того, что ты только что сделал, академия тебя приютит? Ты убил двух людей запретной магией, воскресил мертвеца, и в твоей голове я. Когда пыль осядет, тебя либо инквизиция сожжёт, либо заберут культисты. Третьего не дано».

Я развернулся к Корт:

— Ищите укрытие. Быстро.

— А вы? — Она смотрела на меня с пониманием, которое мне не нравилось. — Вы не можете остаться, правда?

Я промолчал. Очевидные вещи вслух не произносят.

Она внезапно поймала меня за запястье. Хватка у нее оказалась железной.

— Беги отсюда, Вейлер. Просто беги и не думай оборачиваться. И… — она на секунду замялась, подбирая слова. — Что бы они потом ни трепали, я не верю, что ты монстр. Ты просто ходячее несчастье.

— Эту фразу можно выбить на моем надгробии, — буркнул я.

Очередной прилет сотряс стену совсем рядом. Потолок разродился порцией свежей штукатурки.

«Марк, не тормози!» — рявкнула Селена.

Я дотащил целительницу до проема, махнул рукой в сторону эвакуационного коридора, а сам рванул в противоположный конец — к пожарной лестнице старого крыла. Оттуда был прямой лаз к городским трущобам.

Сзади, тяжело печатая шаг и поскрипывая суставами, безмолвной тенью пристроился мой свежеиспечённый зомби.

Академия горела. Культисты нападали. Инквизитор где-то там охотилась за признаками тёмной магии.

А в центре всего этого праздника жизни бежал я. Со столетним паразитом в мозгах и мертвецом на посылках.

Глава 7. Зомби на выпускной

Бежать из горящей академии с зомби на буксире оказалось сложнее, чем я ожидал.

Во-первых, воскрешённый охранник двигался не так быстро, как живой человек. Он не задыхался, не уставал, но его движения были… механическими. Как у плохо смазанного механизма. Каждый шаг сопровождался лёгким хрустом костей.

Во-вторых, он выглядел именно так, как и должен выглядеть мертвец с перерезанным горлом. То есть ужасающе. Серая кожа, пустые глаза, рана, которая зияла, как второй рот.

В-третьих, он всё ещё истекал кровью, которая капала на пол и оставляла след.

— Прекрасно, — пробормотал я, пробираясь по узкому коридору старого крыла. — Теперь даже слепой сможет нас выследить по этим каплям.

«Расслабь булки, — отозвалась Селена. — Ты только что получил своего первого трэлла. Это достижение! Наслаждайся моментом».

«Я воскресил человека, которого убили на моих глазах, чтобы использовать его как мясной щит против других людей, которые хотят меня похитить. Какая часть этого должна приносить мне радость?»

«Та, где ты всё ещё жив».

Справедливо.

За спиной раздался очередной взрыв. Стены дрогнули, из трещин посыпалась штукатурка. Я ускорился, зомби послушно затрусил следом, его меч волочился по камню с неприятным скрежетом.

«Можешь заставить его перестать тащить меч по полу? — мысленно попросил я. — Мы выдаём себя звуком».

«Ты и сам можешь. Он твой. Просто прикажи».

Я попробовал. Мысленно представил, как зомби поднимает меч. Воскрешённый охранник дёрнулся и поднял оружие, держа его теперь правильно, наготове.

«Ого. Это… странно удобно».

«Привыкнешь. Контроль над нежитью — одна из базовых некромантских способностей. Чем больше практики, тем точнее команды. Со временем сможешь управлять целыми ордами, просто думая о том, что им делать».

«Как утешительно. Всегда мечтал стать повелителем зомби».

«Сарказм отмечен и проигнорирован».

Я добрался до старой лестницы, ведущей вниз, в подвалы. Оттуда был ход в канализацию, а через канализацию можно было выбраться за пределы академии незамеченным. По крайней мере, теоретически.

Сверху бабахнул целый шквал звуков: топот тяжелых сапог, матерные выкрики, грохот железа. Кто-то несся по лестнице прямо за нами — то ли стража, то ли фанатики. Разбираться не хотелось. Хвост висел на расстоянии одного пролета.

«Шевелись!» — Селена ввинтилась в мозг без всяких прелюдий.

Я сиганул через три ступени, едва не посчитав носом каменные плиты. Мой мёртвый конвойный приземлился следом, лязгнув челюстью.

Внизу нас встретил кромешный мрак, разбавленный редкими чадящими факелами. В лицо ударил застоявшийся запах сырости. Я на автомате заложил вираж направо, потом рванул влево. На первом курсе мы с парнями от нечего делать облазили эти катакомбы вдоль и поперек. Тогда нас за это чуть не поперли из академии, зато сейчас эти прятки спасали мне шкуру.

«А мы куда вообще ломимся?» — поинтересовалась Селена.

«К канализации. Есть старый тоннель, который ведёт к реке. Оттуда можно выбраться в город».

«А дальше?»

Спросила бы чего полегче.

«Понятия не имею, — я хрипел от нехватки воздуха. — Работаю по ситуации. Есть идеи получше?»

«Есть. Надо делать ноги, причем немедленно. Город для нас закрыт. Фанатики в курсе, что ты носишь меня в голове. Инквизиторша — тоже баба неглупая, быстро сообразит, чьи уши торчат из этого побоища. Да и руководство академии, — Селена цинично хмыкнула, — выпишет на тебя ордер быстрее, чем культисты».

«И куда податься?»

«На север. К Северным горам. Там находятся древние некрополи, в одном из которых должно быть моё тело. Нам нужно его найти, провести ритуал разделения, и тогда… — Голос стал мягче. — Тогда ты будешь свободен. А я получу обратно своё тело».

«И эту свою... Печать Мёртвых Королей?»

«И её тоже. Хотя это уже бонус».

«Не скажу, что я в восторге от этой идеи».

Я добрался до старой двери, наполовину сгнившей, с ржавыми петлями. Толкнул её плечом — заело. Ещё раз. Дверь поддалась с протяжным скрипом.

За ней была тьма. Абсолютная, густая тьма, из которой тянуло холодом и влагой. Канализация.

— Замечательно, — пробормотал я. — Мой любимый вид путешествий. Через дерьмо. Буквально.

Я оглянулся. Зомби всё ещё стоял позади, послушно ждал команд.

— Эй, мертвяк, — позвал я его. — Можешь снять факел со стены?

Зомби повернул голову — движение было резким, неестественным — и потянулся к ближайшему факелу. Снял его и протянул мне.

«Какой вежливый парень», — умилилась Селена.

Я взял факел и шагнул в темноту. Канализация Гревхольма была построена столетия назад, ещё до академии. Широкие каменные тоннели, по дну которых тёк мутный поток. Пахло так, как и должно пахнуть в канализации — отвратительно. Я поморщился и прикрыл нос рукавом.

«Ты же знаешь, что я чувствую всё, что чувствуешь ты? — простонала Селена. — Включая запахи?»

«Добро пожаловать в мой мир».

«Я ненавижу твой мир».

Мы шли минут двадцать, может больше. Время тянулось странно в темноте, под землёй. Только звук капающей воды, плеск моих шагов и глухой топот зомби позади.

А следом до меня донеслось то, чего я боялся больше всего. Чужие голоса. Гулом поползли по мокрым стокам, отражаясь от кирпичной кладки. Я остановился и притушил огонь, чтоб не отсвечивать. Там, где тоннель делал крутой поворот, по стенам уже мазали косые тени.

«Приплыли, там люди», — мысленно выдохнул я.

«Культисты?»

«Или городская стража. Или вышибалы из академии. Один хрен, для меня сейчас все варианты одинаково дерьмовые».

Из-за угла донесся хриплый, до боли знакомый бас — капитан Брант пожаловал, собственной дурной персоной.

— …ищите в этой протоке. Стражники у заставы клялись, что пацан ломанулся в заброшенные подвалы. А оттуда только один лаз — в коллекторы.

Короче, приплыли окончательно.

Я крутанулся назад, собираясь рвануть в обратную сторону, но из темноты позади тоже донеслось шуршание. Мерзкий такой смешок, треск готовой магии и шлепанье подошв по жиже. Фанатики. Хрен им в дышло, меня тупо зажали в тиски.

«Селена, шевели извилинами, выдай хоть какой-нибудь тактический ход! Срочно!»

«Расклад паршивый: можешь попытаться забиться в какую-нибудь вонючую щель, а можешь устроить знатную поножовщину и пробиваться через чьи-нибудь трупы».

«А где тут прятаться-то?! Это канализация, здесь укрытий отродясь не водилось!»

«Значит, будем убивать».

Я косо посмотрел на своего мёртвого спутника. Одна нежить с мечом против… Скольких? Пяти тяжеловооружённых стражников с одного бока и целой толпы безумных фанатиков с другого?

«Нам крышка. Шансов ноль».

«Тогда придётся поднять ещё бойцов».

«ЕЩЁ?! Селена, я с одним-то чуть пупок не надорвал! И где я тебе мертвецов найду прямо сейчас?!»

Она загробно, мрачно расхохоталась прямо у меня в черепе.

«Марк, мы торчим в стоках древнего города. Ты серьёзно думаешь, будто здесь дефицит покойников?»

Я лихорадочно обвёл взглядом тоннель. Вокруг была только плесень да склизкая грязь, но стоило присмотреться к нише в стене… Кости. Человеческие рёбра и черепа, наполовину заваленные вонючим илом.

«Это что… реально останки?»

«Канализация — любимое место для избавления от неугодных. Воры, должники, неудачливые любовники. Все они в итоге оказываются здесь. И все они могут послужить».

Голоса приближались с обеих сторон. Времени не было.

«Ладно, — я шумно выдохнул сквозь зубы. — Давай свою инструкцию. Рули процессом».

Селенка-подселенка дважды просить себя не заставила. Моя правая пятерня сама собой взлетела кверху, лихорадочно чертя в сыром воздухе ломаные знаки. Наружу хлынули чужие, гортанные слова — всё то же мёртвое наречие, но на этот раз формула закручивалась куда заковыристее. Я физически ощутил, как из меня жилами вытягивает сырую некротическую силу. Как она тёмным потоком вливается в кирпичную кладку, в сточную жижу и в саму землю.

И кости в нишах пришли в движение

Они полезли из вековой грязи, из тухлого ила, прямо из могильной тьмы. Десятки костлявых обрубков на ходу сцеплялись в подобие человеческих силуэтов. Изуродованных, косых, абсолютно жутких. Но они, блин, шевелились. Не понадобилось никаких магических кругов и рунных вязей.

Вскоре передо мной топталась целая дюжина костяных уродцев. Кое-кто выглядел вполне цельным, а другие представляли собой просто хаотичную груду рёбер, которая каким-то чудом не рассыпалась на плиты мостовой. И вся эта весёлая банда уставилась на меня слепыми зенками, зависнув в ожидании приказа.

Внутри черепа щёлкнуло — я поймал ментальную связь с каждым из них, будто к моим извилинам привязали пучок тонких невидимых нитей.

«Твою ж Найтхолл! — мысленно пробормотал я, разглядывая своё новое воинство. — Это… это я сам сейчас наколдовал?»

«Добро пожаловать в реальную некромантию, детка. А теперь хорош пускать слюни, командуй ими! И завязывай использовать мою фамилию вместо матерного слова!»

В этот момент с одной стороны тоннель озарило жёлтое пламя факелов городской стражи. С другой — по стенам мазнуло кислое зелёное свечение культистов.

Я набрал в грудь побольше воздуха.

«Раз такое дело… Гулять так гулять».

Мысленно я разбил костяков на два отряда. Половину отправил навстречу стражникам, остальных натравил на фанатиков.

— Держать их! — рявкнул я во всю глотку, и мой ор гулко раскатился по коллектору. — Костьми лягте, но задержите!

Мертвецы рванули на перехват — кто бодрым бегом, кто ковыляя боком, а некоторые просто катились по грязи костяным клубком. Через секунду стоки взорвались дикими воплями.

Сначала знатно струхнули патрульные Бранта:

— Какого черта…?!

— МЕРТВЕЦЫ! ТУТ ПОКОЙНИКИ ИЗ ВСЕХ ЩЕЛЕЙ ЛЕЗУТ!

— ДЕРЖИ СТРОЙ, СТЕНУ ЩИТОВ СТАВЬ!

Культисты отреагировали потише, но в их рядах тоже прорезался неслабый ступор:

— Он здесь…

— Откуда у мелкого недоучки столько костяков?!

— Пофиг, ломайте их! Берите пацана живьём!

Тоннель наполнился грохотом заварухи. Лязг железа о кости, вспышки боевых заклятий, матерная ругань и крики раненых.

А я просто дал дёру. Ловко скользнул мимо отвлёкшихся бойцов прямо в боковой технический лаз. Я отлично помнил, что эта старая шурфовая выработка выводит прямиком к заброшенному водостоку под восточной городской стеной. Зомби припустил следом за мной, его тяжёлые сапоги гулко бухали по грязи в темноте.

Шум поножовщины за нашими спинами не утихал ещё минут пять. Наконец впереди забрезжил блёклый серый свет — кованая решётка водосброса, за которой шумела река и раскинулось свободное ночное небо. Свобода, демоны бы её побрали.

Я подбежал к решётке, попытался её сдвинуть. Заржавела. Не поддавалась.

— Помоги, — бросил я зомби.

Воскрешённый охранник схватился за прутья своими мёртвыми руками и потянул. Его мышцы напряглись. Решётка скрипнула, прогнулась, наконец вырвалась из креплений с визгом металла. Мы выбрались наружу.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я жадно вдохнул, наслаждаясь даже речной вонью после канализации. Над головой было звёздное небо. Позади — Гревхольм, где полыхали пожары в районе академии. Я стоял на берегу реки, промокший, грязный, с зомби рядом, где-то позади дюжина скелетов сражалась с моими преследователями.

«Что теперь?» — спросил я.

«Теперь, — ответила Селена, — начинается настоящее приключение. Надеюсь, у тебя есть тёплая одежда. Северные горы холодные. Очень холодные».

Я посмотрел на свою порванную, грязную мантию студента академии.

«Естественно, нет».

«Тогда придётся украсть».

— Замечательно. К списку моих преступлений добавляется воровство, — пробормотал я вслух.

«Учитывая, что ты уже убил двух человек и воскресил дюжину мертвецов, воровство — мелочи».

Я последний раз оглянулся на Гревхольм — город, где провёл пять лет. Город, в который, скорее всего, никогда не вернусь. Потом развернулся и пошёл вдоль реки, прочь от огней, прочь от академии, прочь от всего, что знал. Зомби плелся следом, послушный, как собака.

****

Идти вдоль реки ночью с зомби на буксире оказалось на удивление медитативным занятием. Если не считать того факта, что меня разыскивали сразу три организации, я был покрыт канализационной грязью, и мой спутник периодически терял куски плоти.

— Это нормально? — спросил я, когда от него отвалился очередной кусок кожи с предплечья и шлёпнулся в траву.

«Разложение, — невозмутимо ответила Селена. — Тело мертво уже несколько часов. Без постоянной подпитки некротической энергией оно начнёт распадаться ещё быстрее, чем обычный мертвяк».

«И как долго он протянет?»

«День, может два. Потом придётся либо усиливать заклинание, либо искать нового трэлла».

«Замечательная перспектива. Всегда мечтал собрать коллекцию зомби».

«Не жалуйся. Многие некроманты мечтают о личной нежити. Ты получил её в первый же день после «выпускного бала».

«В первый день моего «выпускного бала» я стал беглецом и массовым убийцей. Зомби — это просто вишенка на этом дерьмовом торте».

Мы шли ещё час, может больше. Река петляла между холмами, постепенно удаляясь от города. Огни Гревхольма остались далеко позади, теперь они казались просто оранжевым свечением на горизонте.

Наконец впереди показалось что-то более интересное, чем очередная рыбацкая лачуга. Постоялый двор — двухэтажное здание с конюшней, несколько повозок. Одна из них была явно купеческой — массивная, с резными бортами, запряжённая четвёркой лошадей.

— Вот это уже интереснее, — буркнул я, останавливаясь в тени деревьев.

«Ну что, ограбим купца?»

— Эй, я не хочу воровать!

«Не воровать, а выживать».

«Ну и как? — я больше не рисковал говорить вслух и снова стал общаться с ней мысленно. — Там наверняка есть охрана».

И действительно, возле повозки я заметил двоих здоровяков в кожаных доспехах, с мечами на поясах.

«У меня есть кое-что, что может помочь, — ответила Селeна. — Заклинание внушения. Должно сработать, вряд ли у них есть сильные защитные артефакты».

«Внушения? Ты про контроль разума?»

«Слишком громко сказано. Это скорее… убеждение. Ты заставишь их поверить, что ты имеешь право быть здесь. Что ты не угроза. Что им следует посмотреть в другую сторону».

«Звучит жутковато».

«Звучит практично. Хочешь одежду и припасы или нет?»

Я вздохнул.

«Ладно. Показывай».

«Спрячь зомби. Он слишком приметный».

Я мысленно приказал воскрешённому охраннику отойти в кусты и не двигаться. Зомби послушно исчез в темноте.

«Теперь иди к повозке. Уверенно. Как будто имеешь полное право там быть».

«А если не сработает?»

«Тогда бежим. Но сработает. Доверься мне».

Я вышел из тени, натянув капюшон плаща поглубже. Мои руки начали светиться едва заметным свечением. Селена уже готовила заклинание.

Охранники заметили меня сразу. Руки потянулись к мечам.

— Эй, ты! — окликнул один. — Что тебе нужно?

«Давай сейчас. В упор на них смотри и говори за мной. Живо».

Горло мгновенно свело судорогой, и из меня хлынул какой-то чужой, дурацкий речевой ритм. Слова вроде обычные, но звучали как паршивое заклинание:

— Я друг хозяина. Он разрешил мне взять припасы из повозки.

С ладоней сорвалась невидимая ментальная волна. В ту же секунду у обоих охранников взгляды напрочь поплыли. Лица вытянулись, стали какими-то абсолютно бессмысленными. Они пробубнили что-то, после чего заторможенно отвалили в сторону, опустив руки.

Я проскочил мимо них к телеге, из последних сил стараясь не выдать собственного обалдения. Настоящее чудо. Чёртово внушение вообще мимо моей специализации, а сработало без осечек.

«Шевели ластами, — зашипела Селена. — Туман у них в башке рассеется минуты через две, не больше».

Я нырнул под тент. Внутри громоздилась куча всякого барахла. Ткани, специи, какая-то мелкая чепуха… Руки дрожали, я принялся лихорадочно потрошить первые попавшиеся мешки. Повезло — сразу наткнулся на нормальные дорожные шмотки. Кое-как увязал в узел плотную куртку со штанами, туда же запихал чистую рубаху, сумку с едой, флягу и кошель с монетами.

Взял сугубо то, без чего загнусь. Никакой лишней бижутерии.

«Греби больше», — посоветовала Селена.

«Ну уж нет. Я не вор. Во всяком случае, не профессиональный грабитель, чтоб подчистую телеги чистить. Хватит и этого минимума для выживания».

«Идиот».

«Это моё второе имя».

Я выбрался из повозки, сумка за плечом. Охранники всё ещё стояли в стороне, их взгляды были пустыми.

Я быстро залез обратно в кусты, где меня смирно дожидался мёртвый приятель. Переоделся в трофейные вещи. Одежда оказалась добротной, тёплой и явно недешёвой — купец на собственном гардеробе явно не экономил.

В сумке тоже обнаружился знатный улов: вяленое мясо, круг сыра, хлеб и сушёные фрукты. А в кошеле приятно звякнули монеты — два золотых, пять серебряных и десяток медяков. По моим меркам — целое состояние.

«Знаешь что? — я выудил один золотой и покрутил в пальцах. — Совесть всё-таки немного покусывает».

Позади тем временем долетели растерянные возгласы охранников:

— Погоди… А чё это вообще сейчас было?

— Да хрен его знает… Тут вроде стоял кто-то…

Я тихонько ухмыльнулся и пошагал в глубь чащи. Зомби послушно шлёпал следом за мной.

«Ладно, так и быть, признаю, — подала голос Селенка-подселенка. — Это вышло… не совсем убого. Во всяком случае, ты меня неплoхо развлёк».

«Рад был услужить, мадам. В конце концов, раз уж мне суждено бегать от закона, то лучше делать это в приличном костюме, а не в шмотках нищего бродяги».

«Зато в компании мертвеца, у которого кости на ходу осыпаются».

«Ой, всё, это просто незначительные мелочи».

И мы попёрлись дальше сквозь лесные заросли. Теперь у меня водились и нормальная куртка, и приличный паёк, и даже монеты в кармане. Не бог весть какие богатства, но всяко веселее, чем ничего.

Глава 8. Историю пишут победители

К полудню я начал спотыкаться на ровном месте. Веки налились свинцом, мысли путались, а каждый шаг превратился в отдельное испытание. Магическое истощение накрыло по полной программе — все эти сильные заклинания, хаотичные воскрешения нежити и чужой контроль разума выжали мой и без того скромный резерв досуха. Состояние было паршивое.

«Ищи место для привала, — подала голос Селена. — Ты едва волочишь ноги. Тебе всего двадцать три, а выносливости никакой. Я в твои годы трое суток кряду поднимала Чумные погосты, и сил после этого хватало на знатный кутёж. Мы как-то заставили усопший хор инквизиции петь похабные частушки под окнами живого бургомистра, а потом до утра катались голыми верхом на костяных лошадях по городскому плацу. Вот это я понимаю — молодость! Вот там были разврат и веселье! А сейчас просто воткнёшься лицом в грязь».

«Ценю вашу заботу, архимагиня. Я и сам заметил, что умираю».

«Высматривай хоть какое-то укрытие. Пещеру, заброшенную хижину, любой навес. Торчать на открытом пространстве — глупость. В здешней чаще полно хищников, дезертиров и прочей швали, которая не прочь поживиться одиноким бродягой. А у тебя сейчас на лбу написано, что ты легкая добыча».

«День становится всё лучше. Моему самолюбию как раз не хватало финального пинка, спасибо».

Я тащился через бурелом еще минут двадцать, пока впереди между стволами не показалось темное пятно. Присмотрелся — старая заброшенная хижина, наполовину заросшая диким плющом. Охотничий зимовник, судя по виду. Скат крыши с одной стороны полностью провалился, хлипкая дверь держалась на честном слове и одной ржавой петле, но бревенчатые стены стояли крепко. Пожалуй, максимум, на который я мог рассчитывать.

«Шикарно, — я мысленно оценил постройку. — Пятизвездочный постоялый двор, не иначе».

«В свое время мне доводилось ночевать в местах и похуже, — лениво отозвалась моя жилица. — Как-то раз я неделю просидела в глухом склепе посреди разлагающихся трупов. По сравнению с тем подвалом твоя развалюха — королевский дворец».

«Это ни разу не утешает. Вообще».

Внутри воняло мышиным дерьмом, но под ногами по крайней мере было сухо. Очаг в углу давно обвалился, из мебели остался только колченогий стол и пара истлевших шкур на гнилом настиле. Я с облегчением швырнул сумку на пол и обернулся к проёму. Мой зомби послушно замер у самого входа. Пустые, подёрнутые мутной плёнкой глаза мертвеца бессмысленно уставились в трухлявое бревно.

«Первым делом — защитные контуры, — Селена мгновенно переключилась на деловой тон. — Если ночью кто-то решит подобраться к твоей берлоге, об этом стоит узнать заранее. Иначе проснешься с ножом в глотке. Или вообще не проснешься, что куда паршивее».

«И как их ставить? На нашей кафедре полевую защиту не давали. Точнее, давали, но я в тот день благополучно проспал».

«Кто бы сомневался, — в ее голосе послышался смешок. — Ладно, слушай сюда и запоминай. Защитные плетения некромантов имеют свою специфику. Мы не выстраиваем барьеры из чистого света или силовые куполы. Наша защита использует саму смерть как предупреждение».

«Звучит обнадеживающе».

«Зато работает безотказно».

Следующие полчаса превратились в ускоренный курс полевой магии. Селена на пальцах объясняла механику базового скрытого круга. Физически чертить ничего не требовалось, нужно было вогнать некротическую силу прямиком в землю по периметру хижины. Я уныло поплёлся вокруг стен, выписывая пальцами рунные контуры прямо в воздухе. Сила уходила из меня тонкими ледяными струями, впитываясь в сухую хвою. С каждым метром остатки резерва таяли, но я упрямо топал дальше, гортанно повторяя за покойницей слова на мёртвом языке.

«Достаточно, — одобрила она, когда последняя руна встала на место. — Теперь если какая-то живая тварь переступит эту черту без твоего ведома, её ждет небольшой сюрприз».

«Какой ещё сюрприз?»

«Руки мертвецов вырвутся из земли и схватят его за самые интересные места. Не настоящие руки, конечно — просто некротическая энергия в этой форме. Но ощущения вполне реальные. Холодные пальцы, сжимающие лодыжки, тянущие вниз… Обычные бандиты после этого убегают с криками. Или писаются. Иногда и то, и другое».

Я остановился, уставившись на невидимую границу круга.

«Ты научила меня ловушке, которая хватает людей руками из-под земли?»

«Ага. Забавно, правда?»

«Это ужасно!»

«Ужасно эффективно. Плюс развлекает. Ты бы видела лица людей, когда это срабатывает. Бесценно».

«А если это будет какой-нибудь бедный охотник, который просто заблудился?»

«Тогда он получит историю, которую будет рассказывать в тавернах до конца жизни, и ценный урок о том, что не стоит совать нос куда не следует. Все остаются живы, я не вижу проблемы».

«Проблема в том, что я становлюсь тем чуваком, который расставляет жуткие ловушки в лесу!»

«Мальчик, ты уже тот «чувак», который убил двух культистов, воскресил дюжину скелетов и украл у купца. Ловушка с руками — это так, аксессуар. Ты уже скатился по наклонной, просто продолжай катиться с достоинством».

«Это самый ужасный совет по жизни, который я когда-либо слышал».

«Зато честный. Всё, топай внутрь и закрывай глаза. Если не повезёт — ночь пройдет скучно. А если повезёт, то к утру у нас начнется комедийное шоу».

«Эй, ты ничего не перепутала? Не наоборот?»

«Нет».

Я вернулся в зимовник. Мысль о том, что снаружи под кустами теперь взведена невидимая полоса препятствий из мёртвых пальцев, до сих пор вызывала противный зуд где-то между лопаток. Кое-как расчистил сапогом пятачок у бревенчатой стены, я сполз на пол и вытряхнул из сумки краденый паек.

Вяленое мясо по консистенции напоминало старую подошву. Соли в него бахнули с избытком, но организм требовал топлива, так что привередничать не приходилось. Я усердно работал челюстями и периодически пил теплую воду из фляги. А ведь ещё недавно в это же время я мирно спал в своей каморке при академии и лениво набрасывал в уме планы на жизнь после выпуска.

Зомби застыл у самого проема. С его плеча на земляной пол глухо шмякнулся очередной ошметок кожи. Разложение шло полным ходом, и трупный душок в хижине становился всё гуще.

«Твой слуга долго не протянет», — констатировала Селена.

«Ну и отлично. Хоть дышать станет полегче. Хотя после марш-броска по канализации наш покойный приятель на моем фоне почти не выделяется».

«Тут не поспоришь. От тебя разит так, словно сточная канава вышла замуж за болото. Помойся при первой же возможности. Но по поводу покойника… Жалко терять эти руки. Из него выйдет отличный часовой или мясной щит на случай драки. Зря ты разбрасываешься ресурсами».

«Этот ресурс на глазах рассыпается на запчасти».

«Для этого и существует мелкий ремонт. Ткани можно укрепить некротическим контуром, залатать очаги распада. Обычная техника стабилизации нежити. Вас на кафедре вообще ничему не учили? Опять лекцию проспал? Ладно, помогу, так и быть».

Я хмуро посмотрел на мертвеца, а потом на собственные пальцы. Они едва шевелились от усталости.

«Я с пола подняться не могу. С ног валюсь. А ты требуешь, чтобы я снова лез в каналы и колдовал?»

«Делов на пять минут, мальчик. Энергии уйдет сущий мизер. Считай это мелким техобслуживанием, чтобы не пришлось завтра искать новый инструмент».

«Мы вообще-то про покойника говорим, а не про инструмент».

«Мёртвый — ключевое слово. Он уже не человек. Он именно что инструмент. Полезный инструмент, который может таскать вещи, охранять тебя ночью и отпугивать диких зверей своим внешним видом. Не говоря уже о том, что если мы встретим бандитов, зомби в первых рядах — это отличная тактика. Живые очень неохотно бьются с мертвецами».

Я вздохнул. Она была права, как обычно. Факт паршивый, но спорить не имело смысла.

Следующие пять минут я сидел перед мертвецом. Руки пришлось положить прямо на разлагающиеся плечи. Я медленно вливал в него тонкие нити силы. Теорию я, в принципе, помнил, но Селена на ходу подсказывала, как точнее зафиксировать ткани, притормозить гниение и укрепить изнутри подгнившие сухожилия.

«Нормально, — выдала она оценку. — Теперь добавь еще каплю… вот сюда, аккурат в основание черепа. Иначе голова у него скоро тупо отвалится, а это создаст кучу проблем».

«Интересно, для кого? Для меня или для него?»

«Для обоих, детка. Безголовый зомби паршиво слушается приказов. Обычно начинает бестолково ходить кругами».

Я оборвал контур, и покойник сразу преобразился. Перестал покачиваться из стороны в сторону. Серая мертвая кожа больше не грозила осыпаться лохмотьями от любого сквозняка. Рваная рана на шее стянулась каким-то бурым некротическим суррогатом плоти. Выглядело это всё еще омерзительно, но зияющая дыра по крайней мере исчезла. Даже трупный душок в хижине стал чуть менее едким.

«Ладно, готово, — Селена мысленно потерла ладони. — Теперь эта туша протянет подольше. А давай сотворим еще одну забавную штуку?»

«Какую еще штуку?»

«Вложим в него зачатки разума. Самую примитивную базу. Не полноценное сознание, конечно, просто… искру. Чтобы он соображал на ходу и выполнял простые действия без твоего ежеминутного пинка. Считай, что дрессируешь пса. Только очень дохлого и послушного».

«Звучит выгодно. Но тошнотворно».

«Вейлер, ты некромант или девица на выданье? Откуда в тебе столько брезгливости?»

«Я на эту кафедру не от хорошей жизни пошел. На нормальные факультеты баллов не хватило».

«Остальные факультеты и в подмётки нашей магии не годятся».

Ладони на макушку мертвеца возвращать не хотелось. Череп под пальцами оказался ледяным и липким от влаги. Под диктовку Селены я начал плести новый контур — эта штука была в разы мудренее предыдущей, малейший сбой, и всё пойдет прахом. Пришлось силой вкачивать энергию глубже, прямо внутрь кости, пробиваясь к остаткам высохшего мозга. Кое-как я все-таки слепил там куцую, но вполне рабочую некро-схему.

Покойник дернулся. Шея повернулась, мутные зрачки сфокусировались точно на мне. Где-то на самом дне колыхнулась едва заметная, слабая искра.

— Ну привет, — я хрипло откашлялся. — Ты живой вообще? То есть… ну ты понял.

Зомби глуповато завалил голову набок. Точь-в-точь как дворовый пес, который пытается разобрать непонятную команду. Трухлявая челюсть безвольно поползла вниз, а из темного сизого нутра выдавился рваный, натужный хрип:

— Хо… зя… ин?

Меня аж назад отбросило, спина с маху впечаталась в бревенчатую стену хижины.

— Он говорит! Селена, этот кусок мяса сейчас реально заговорил!

«Ну, пока ещё нет. Так, спазм и выдавливание воздуха через остатки глотки. Но какая-то база уже есть. Пару слов он из себя выжмет. Считай это мелким бонусом от заведения».

«Дерьмовый подарок».

Мертвяк вдруг вытянул руку вперед и неуклюже, тяжело опустил ладонь мне на плечо. Кожа у него была липкой. Движение вышло странным, будто покойник пытался меня… утешить? Или у меня от недосыпа окончательно поехала крыша?

— Он… он что, меня гладит?

«Он признал тебя своим хозяином. Создателем».

Тут до меня дошло. На лекциях по высшей некромантии, которые я слушал через слово, препод упоминал эту деталь. Если вложить в сильную нежить каплю разума, у нее вырабатывается слепая, инстинктивная привязанность к хозяину.

«Именно, — Селена считала мою мысль. — Чистая биология магии. Ему жизненно необходимо оберегать того, кто снабжает его энергией. Поздравляю, детка. Ты обзавелся верным псом. Стопроцентно преданным, стопроцентно дохлым и неимоверно смердящим».

Зомби тем временем одобрительно похлопал меня по макушке, оставив на волосах влажный трупный след.

«О боги. Какая мерзость».

«Но мило, в своём роде. Думаю, нам стоит дать ему имя. Неудобно всё время называть его «зомби» или «мертвяк».

«Имя? Серьёзно?»

«Ну ты же не помнишь, как его звали при жизни, верно?»

«Нет, конечно нет. Я просто воскресил первого попавшегося охранника».

«Вот и придумай что-нибудь. Что-то простое, что он сможет запомнить».

Я посмотрел на зомби. Тот смотрел на меня с выражением такой тупой преданности, насколько вообще способно мёртвое лицо.

На него была нацеплена местами потрескавшаяся кожаная броня с гербом Гревхольма. Я присмотрелся к засаленному ремешку на плече и заметил пришитую изнутри корявую бляху. Там, прямо на потемневшем металле, было криво выцарапано имя.

— Гарольд, — прочитал я вслух. — Похоже, это его имя.

«Гарольд? — Селена мысленно хмыкнула. — Какая банальщина. Я-то надеялась, ты назовешь его как-нибудь посочнее. Кровожад, Череполом, Ну или хотя бы Мясник. А тут — Гарольд. Ну ладно, пускай будет Гарольд».

Я похлопал покойника по кожаному плечу.

— Твое имя Гарольд. Запомнил? Га-роль-д.

Зомби туго соображал, но через пару секунд все-таки выдавил медленный кивок.

— Гаааа… р… д, — глухо просипел он, пустив изо рта пузырь темной слюны.

— Отлично, Гарольд. А теперь иди и охраняй вход. Если кто-то приблизится, предупреди меня. Можешь это сделать?

Гарольд кивнул более уверенно, развернулся и заковылял к двери. Занял позицию, держа меч наготове, его мёртвые глаза устремились в темноту леса.

«Знаешь, — сказала Селена задумчиво, — на самом деле неплохо получилось. У тебя есть способоности, но в академии ты слишком много ленился и шёл на поводу у своей брезгливости. У тебя вообще не было никаких амбиций, предел мечтаний — помощник судьи в каком-нибудь захолустном Жопограде. Зря, из тебя мог бы получиться сильный некромант. Если доживешь».

«Какая мотивация. Прямо вдохновляет».

«Рада стараться, — лениво отозвалась Селена. — Всё, спи давай. Завтра тяжелые сутки, выдвинемся на рассвете. Чем скорее мы унесём отсюда ноги, тем целее будем».

Я снова завалился на бок, пытаясь устроиться поудобнее на жестком земляном полу. У самого проёма стоял Гарольд. Мертвяк караулил вход, периодически издавая утробное бульканье. Какое-то нелепое подобие дыхания, хотя покойникам воздух без надобности.

«Селена?» — мысленно позвал я.

«Да?»

Я выждал пару секунд, формулируя вопрос. Прятать от неё извилины не имело смысла, она и так прекрасно улавливала мою нервозность. Проще было вывалить всё в лоб.

«Что ты собираешься делать с Печатью Мёртвых Королей? Когда мы её найдём?»

Мысли Селены будто застыли. Я прямо затылком почувствовал, как Найтхолл внутри моего черепа мгновенно подобралась и выставила глухую ментальную стену.

«С чего вдруг такие вопросы?»

«С того, — я хмуро уставился в темноту ущелья, — что я не планирую пускать этот мир под откос. В учебниках про твои старые подвиги чётко написано: трупы считали десятками тысяч. Выжженные провинции, павшие династии, орды костяных гвардейцев. И эта Печать… её же склепали как раз для тотального контроля над покойниками в масштабах целых стран? Мне нужно знать заранее: я сейчас становлюсь соучастником конца света? У меня и так из-за тебя руки по локоть в крови, лишний грех мне не сдался».

Селена рассмеялась. Тихо так, с явным привкусом желчи.

«Легенды, ну разумеется. Скажи-ка, Марк, а что конкретно про Селену Найтхолл вам втирают в вашей продвинутой академии? Мне аж интересно, во что превратились мои мемуары за пять веков. Спорим, туда приплели драконов? Для пафоса всегда добавляют драконов».

Я поморщился. Вспоминать лекции по истории магии было тошно, но отступать поздно.

«Ну… ты же и сама видела мои воспоминания. По официальным хроникам, ты была безумной чернокнижницей, которая захотела подмять под себя всё живое и мертвое. Якобы ты спелась с демонами, подняла легионы тухляков и попёрла войной на три королевства. Серебряную Цитадель ты разнесла в щепки. Город Кэрнмор выжгла некро-огнем, а всех жителей подняла как слуг, чтобы они жрали собственных родственников. На Кровавых Шпилях вы рубились трое суток, и трупов там осталось столько, что местные реки до сих пор пахнут тухлятиной, а вороны тогда жирели до размеров собак. Ты самолично пришила двух королей, троих верховных магов и какого-то святого. Тебя едва тормознули пятеро великих героев, которые запечатали тебя, отдав свои жизни ради заклятия. Их статуи до сих пор стоят в Храме Света в столице, и на них все молятся».

Селена снова рассмеялась — на этот раз громче, почти истерически.

«Боги мёртвые. БОГИ МЁРТВЫЕ. Это… это просто прекрасно. Серебряную Цитадель я разрушила? Кэрнмор сожгла? Три дня у Кровавых Шпилей? Святого убила?! — Она давилась смехом. — Мальчик, это всё чушь. Полная, абсолютная, восхитительная чушь. Хотя про святого — это новенькое. В мои времена эта деталь ещё не появилась. Пропаганда эволюционирует, надо отдать должное».

«Что?!»

«Легенды врут, мальчик. Как и всегда. Хроники ведь строчат победители, а они чертовски не любят признавать неудобные факты. Гораздо проще выдумать монстра. Вот из меня и слепили идеальное пугало для подрастающего поколения, — в ее ментальном тоне пропало всякое веселье, осталась только сухая, жесткая сталь. — Хотя, если честно, материала для сказок я им оставила предостаточно. Просто мотивы у меня были… несколько иными».

Я сел на гнилых шкурах, упершись спиной в бревенчатую стену. В башке всё окончательно перепуталось.

«То есть города ты под корень не выжигала? И армию покойников на соседей не натравливала?»

«Ох, армию-то я подняла, — призналась покойница. — И Серебряную Цитадель раскатала лично. Тут учебники не врут. Только контекст они слегка переврали. Видишь ли, пять веков назад на границах моего королевства лопнула реальность. Открылись разломы в Иной Мир, и оттуда повалила демоническая шваль. Сначала лезли поодиночке, потом сотнями. Живые гвардейцы дохли быстрее, чем рекрутские комитеты успевали обучать новых. А Цитадель… Она ведь была нашей главной пограничной крепостью. Лобовой точкой обороны. И когда эти твари ее захватили, устроив там свой основной плацдарм, мне пришлось выжечь ее до основания. Каждый день, пока эти стены стояли под их контролем, стоил нам сотен новых демонических морд».

«И ты погнала мертвецов на штурм?»

«Да. Живые там лезли на убой без всякого толку. Стены Цитадели насквозь пропитались чужой магией. Обычный человек при приближении к воротам либо сгорал заживо, либо ехал кукушкой от шёпота, который шёл из разломов. А мёртвым… мёртвым на этот шёпот было плевать. У них ушей нет. Они просто пёрли вперед, волна за волной, пока не завалили рвы своими телами и не пробили брешь. Да, я уничтожила святыню трёх королевств. Жуткая вышла история, не спорю. Но альтернатива была куда кошмарнее».

Я молча переваривал эту лекцию.

«А правители? В хрониках написано, что ты двоих королей лично придушила».

Селена брезгливо фыркнула:

«Одного. Короля Элдрика Третьего, который правил соседним Вестмаром. И знаешь, за что этот урод поплатился? Он заключил тайную сделку с демонами. Пока мои полки кровью харкали на границе, эта мразь открыла тварям проход через свои земли в обмен на обещание абсолютной власти. Половина той нечисти, что штурмовала мои рубежи, шла через его провинции с его личного благословения».

«И ты…»

«Подослала лазутчиков. Ночью, без лишнего шума, сталью под ребро. Отыскали мёртвым в собственной постели. Придворные списали всё на внутренний заговор. А я получила то, что требовалось — его наследник оказался посговорчивее. Сразу перекрыл рубежи для нечисти и даже отжалел пару полков в помощь. Толку от них было мало, да и припозднились они, но сам факт, — в её мыслях повеяло могильным холодом. — Я сделала то, что диктовала логика. Одна гнилая голова взамен тысяч невинных жизней».

«Ну, в целом…»

«Шла война, мальчик. Мерзкая, кровавая, на полном изнурении. В мирные-то годы под моим крылом всё цвело. Я открывала библиотеки, школы, лечебницы. Обычный крестьянин мог сесть за парту бок о бок с лордом. Налоги были божескими, закрома ломились от зерна. Но когда полыхнула граница… — она мысленно сплюнула. — Прояви я тогда слабость — и демоны сожрали бы континент целиком. Пришлось плести интриги».

«А покойники? Ты потрошила старые кладбища?»

Селена немного помолчала.

«Ну да, — наконец выжала она из себя, и этот мысленный хрип дался ей с явным трудом. — Вот за это меня собственные люди и прокляли. Когда живые рекруты кончились, а потери перешагнули все мыслимые границы, в бой пошли мертвецы. Набожные обыватели встали на дыбы. Бабы хотели зарыть в землю своих мужей, сыновей и отцов, а я забирала тела прямо с погребальных костров. — Контур её мыслей едва заметно дрогнул. — Ты даже близко не догадываешься, как на меня после этого смотрел честной народ. Тот самый, ради которого я рвала свои магические резервы. В глазах стоял дикий ужас. Отвращение. Концентрированная ненависть. Старухи плевали мне в спину на площадях, дети с рёвом разбегались по подворотням».

«Они не понимали, что иного пути не было?»

«Головой-то соображали. А вот сердцем принять не могли. Когда баба видит, как ее законный муж, по которому она вчера поминки справляла, топает в атаку с остекленевшим взглядом… это ломает психику. Я прекрасно всё понимала. И всё равно отдавала приказы. Война жрала людей без остановки, и я просто решила пустить в расход покойников, чтобы хоть как-то сберечь живых».

Я лежал впотьмах, глядя в трухлявый потолок хижины. Понятно, что у церковников своя пропаганда... Но всё же в невинные жертвы Найтхолл явно не годилась. В моей башке обустроился пугающе трезвый прагматик. Женщина, которая в абсолютно безумных условиях хладнокровно выбрала меньшее зло. Палач, спасительница и гробокопатель в одном флаконе.

«Хорошо, а как же выжженный Кэрнмор? — мысленно уточнил я. — И Битва у Кровавых Шпилей? В учебниках написано…»

«Да плевать мне, что там написано в твоих брошюрах, — жёстко перебила она. — Кэрнмор сгорел за неделю до того, как мои авангарды вообще пробились к ратуше. Демоны пустили город под нож без моего участия. Когда я вошла в эти кварталы, там не осталось ни одной живой души. Сплошное пепелище, горы тел и нечисть на руинах. Я просто подняла всех павших, кого сумела соскрести с мостовых, и натравила на демонов. Чистая тактика. Но храмовым писакам, разумеется, удобнее винить во всем тёмную колдунью, чем признать: королевские полки тупо проспали оборону».

Кажется, Селену до сих пор трясло от этих воспоминаний. Из-за его психов у меня аж голова заболела.

«А под Шпилями была обычная мясорубка, — продолжила она тише. — Три дня сплошного ада, тут хроники не врут. Главная битва всей кампании. Демоны бросили в прорыв последние резервы, а я выставила против них всё, что накопила к тому моменту. К исходу третьих суток поле напоминало слоеный пирог. Мои костяки лежали вперемешку с их тварями и нашими рекрутами. Да, я выиграла ту битву. Центральный разлом запечатала. Но когда я увидела цену этой победы… О, Моран, это было дико. Именно тогда я дала себе зарок, что больше не допущу подобной бойни. Поклялась найти способ закрывать дыры в реальности без таких жертв».

«И нашла?»

«Да. Печать Мёртвых Королей. С этой штукой координация нежити вышла на совершенно иной уровень. Логистика стала настолько филигранной, что боевые потери среди живых гвардейцев сократились раз в десять. Каждый мертвец работал с максимальной эффективностью — никакого хаоса, никаких осечек. Мы начали побеждать, причем малой кровью. Война наконец-то повернула в нашу сторону, — в её мысли снова хлынула ядовитая желчь. — Вот за эту силу меня и предали. Я стала слишком влиятельной, Церковь Света банально струсила. А Азраэль… мой лучший ученик, которого я считала почти сыном… он вовремя усмотрел для себя выгоду».

Я молчал, не зная, что на это ответить.

«Мы ведь стояли на самом пороге победы, — продолжила Селена. — Оставался последний разлом, самый крупный и паршивый. Я стянула к нему все силы, весь свой резерв. Трое суток без сна готовила ритуал закрытия. И Азраэль постоянно крутился рядом. Мой верный помощник, прошедший со мной от первых приграничных стычек. Я верила ему больше, чем себе. А этот выродок в это время за моей спиной расставлял капканы».

«Как они тебя поймали? Ты же была сильнейшей некроманткой эпохи».

«Именно поэтому им понадобилось семеро. И момент максимальной слабости. Видишь ли, ритуал запечатывания разлома — это не просто заклинание. Это жертва. Ты вливаешь в печать всю свою магию, всю силу, до последней капли, чтобы закрыть дыру между мирами навсегда. На несколько часов после завершения ты беззащитна. Слабее новичка-студента. Я знала это. Риск был приемлемым — война должна была закончиться. — Голос задрожал от ярости. — Я завершила ритуал. Закрыла разлом. Почувствовала, как последние демоны вырываются обратно в Иной Мир, как барьер схлопывается, становится непроницаемым. Победа. Наконец-то, после стольких лет, победа. А потом Азраэль воткнул мне нож в спину. Буквально».

«М-да».

«Ага. Магический тесак, густо обмазанный парализующей дрянью. Шмяк — и я уже недвижимый памятник самой себе. Ни рукой пошевелить, ни заклинание наколдовать. И тут, конечно же, из кустов материализуется остальная банда. Целых шестеро архимагов. Все лица знакомые! С кем-то воевали на одной стороне, с кем-то желчью друг в друга плевались. Но ради такого дела ребята дружно забыли про разногласия. — Она сделала паузу. — Добивать на месте не рискнули. Некроманты — твари живучие, мы и с того света умеем пакостить, они это знали. Поэтому решили подойти к вопросу творчески. Пока я валялась обездвиженная, они сообразили ритуал заточения. Выковыряли мою душу и захлопнули в междумирье. Я только и успела свистнуть последним слугам, чтоб припрятали тело. А душу… душу заперли в абсолютном нигде. Пятьсот лет глухой, беспросветной тишины».

Вот оно как. Пять веков в одиночке, без тела, спецэффектов и компании. Чистый разум, маринующийся в пустоте.

«И что дальше? Разошлись пить пиво за сбитую ведьму?»

«Если бы. Они назначили себя спасителями человечества, — в голосе Селены прорезался чистейший яд. — Королева Изольда, чьи границы я, на минуточку, всю войну своей грудью защищала, раструбила на весь мир, что лично сколотила коалицию против безумной некромантки. Малолетний король Элдрик Четвёртый из Вестмара заявил, будто я укокошила его папашу из жажды власти, а он, герой такой, отомстил за него. Ну а вишенка на торте — Азраэль. — Она натурально зашипела. — Этот деятель отгрёб себе титул Великого Архимага, мои земли, родовую башню и всю библиотеку в придачу. А потом ещё и накатал серию бестселлеров о тёмных временах Селены Найтхолл и о том, как он, её верный ученик, вовремя прозрел и спас мир от катастрофы. Сказочник хренов».

«А ты откуда вообще это знаешь?»

«Ну, первое время я была не совсем изолирована. Запечатать сильного некроманта не так просто, я пропаливалась в небытие постепенно. Мои слуги приходили, искали способ меня освободить, делились информацией. Но потом это дело пресекли, мою тюрьму усилили… И вот, сотни лет наедине с самой собой».

Она помолчала, затем продолжила.

«И вуаля! Оказывается, демонов раскидали герои-архимаги в великой битве у Кровавых Шпилей. Разломы? Их лично закрыла королева Изольда — чисто силой своей неземной мудрости. А Селена Найтхолл? Да просто поехавшая некромантка. Мечтала поработить мир, а вторжение демонов использовала как ширму, чтобы дорваться до власти. — Она горько хохотнула. — Небось и истуканов этих героев в столице на каждом углу понатыкали? До сих пор торчат в Храме Света?»

«Ну да, — тихо буркнул я. — Видел их. Нас туда на первом курсе академии строем водили. Экскурсовод со слезой в голосе рассказывал, как они отдали жизни, чтобы запечатать великое зло. То есть тебя».

«Жизни они отдали, как же! — фыркнула Селена. — Азраэль-то небось прожил себе спокойно ещё пару веков. Изольда и дальше рулила страной и оставила деткам цветущее королевство. Остальные тоже не бедствовали, прожили долго и счастливо. Единственная жертва во всей этой истории — это я. Но кого волнует чужое горе? Людишкам нужен понятный сюжет. Моей версией событий никто не интересовался».

Я лежал уставившись в потолок, переваривая этот поток откровений. Картинка выходила мрачная, но довольно логичная. Война, безысходность, жесткие решения. И нож в спину на финише.

«Селена… а святой? Ты реально святого-то не завалила ради прикола?»

Она рассмеялась — на этот раз абсолютно искренне.

«Понятия не имею, откуда приплели этого бедолагу. Может, какой-то дедуля-праведник реально кони двинул в те дни от инфаркта, ну и его смерть до кучи повесили на меня. Для солидности. Или просто сочинили ради драмы. Церковь обожает мучеников. Чем кровавее смерть, тем лучше. «Злобная ведьма умучила святого отца» продаётся куда лучше, чем «дедушка тихо помер во сне от старости».

Мы немного помолчали.

«Знаешь, что самое смешное? — уже тише спросила Селена. — После моей запечатки демоны больше не сунулись. Разломы захлопнулись намертво. То есть моя финальная магия сработала на ура. Я, блин, спасла этот мир. Просто никто об этом узнает. В учебниках я так и останусь тварью, которую героически превозмогли благородные маги».

«М-да. И что теперь? Вот доберёмся мы до твоей тушки, вернём тебя в мир живых… Дальше что? Пойдёшь срывать покровы и рубить правду-матку?»

«Кому? — уныло отозвалась она. — Кто поверит восставшей из зада некромантке, если против неё пятьсот лет официальной пропаганды? Против статуй в храмах и парадных летописей? Нет, парень. Правду закопали глубоко и надёжно. Пускай там и гниёт. Мне плевать на общественное мнение. Пока что я просто хочу вернуть свои кости, а там… там разберёмся».

А ведь она права. Кто захочет ломать красивую, удобную сказочку?

«Ладно, — согласился я. — План понятен. Сначала доползём до гробницы и вернём тебе тело. А проблемы будем решать по мере их поступления».

«По рукам».

Я закрыл глаза, всё ещё пытаясь осознать, с какой именно шизофренией делю одну жилплощадь на двоих. Но, по крайней мере, теперь я знал её версию событий. Насколько она правдива, это уже другой вопрос.

Глава 9. Гарольд старается

Проснулся я от того, что Гарольд ткнул меня в плечо своим холодным, липким пальцем.

— Хо…зяин… Сссолн…це.

Я открыл глаза и увидел полоски утреннего света, пробивающиеся через щели в крыше. Тело ныло от сна на твёрдой земле.

«Доброе утро, солнышко, — весело поприветствовала Селена. — Как спалось на магическом курорте?»

«Замечательно. Планирую рекомендовать друзьям. «Хижина с дырой в крыше, зомби-консьерж и пятисотлетняя некромантка в голове. Десять из десяти, обязательно вернусь».

«Вот и отлично. А теперь вставай. Нам нужно двигаться дальше».

Я поднялся, потянулся, почувствовав, как хрустят все возможные суставы, и несколько невозможных тоже. Гарольд стоял у входа, всё ещё на страже. Я собрал свои скудные пожитки, проверил, что у меня осталось из еды, и выглянул наружу. Лес выглядел мирно в утреннем свете — птицы пели, солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, создавая пятна света и тени.

«Защитные чары сработали ночью?» — спросил я.

«Дважды. Один раз лиса, бедняжка чуть не умерла от страха. Второй раз какой-то олень. Оба убежали с таким воплем, что половина леса, наверное, проснулась».

«Отлично. Теперь вся местная фауна знает, что здесь живёт псих с магическими ловушками».

«Жил. Мы же уходим».

Мы шли весь день, двигаясь на север через лес. Гарольд плёлся позади, периодически натыкаясь на деревья и издавая извиняющиеся булькающие звуки. Селена развлекала меня историями о Тёмных Веках, большинство из которых были настолько абсурдными, что я подозревал, что она их выдумывает на ходу.

«…и тогда архимаг Торвальд решил, что лучший способ произвести впечатление на принцессу — это воскресить её любимую кошку. Проблема была в том, что кошка умерла три года назад и была похоронена в саду. То, что он воскресил, было… ну, скажем так, принцесса не оценила».

«Ты врёшь».

«Клянусь костями моих предков, это правда! Бедняга Торвальд провёл остаток жизни, известный как «тот идиот, который подарил принцессе зомби-кошку». А кошка, кстати, прожила ещё лет двадцать. Очень злобное создание».

К вечеру мы вышли на дорогу — настоящую, торговую, с колеями от повозок и следами частого использования. Я посмотрел в обе стороны, прикидывая.

«Идти по дороге — плохая идея, — сказала Селена. — Патрули, путники, кто-нибудь может узнать тебя».

«Идти через незнакомый лес — тоже не шедевральная идея. К тому же я голоден, устал, и мне нужна информация о том, что происходит. Нас ищут? Насколько активно? Может, уже забыли?»

«Не надейся. Тебя ищут культисты и инквизиторы».

«Как приятно быть знаменитым. Но ты же поможешь мне отбиться, верно?»

Несмотря на её возражения, я пошёл по дороге. И через час увидел впереди то, что искал — придорожную таверну.

Она называлась «Гнилой Зуб», что уже многое говорило о стандартах заведения. Двухэтажное здание с покосившейся крышей, выцветшей вывеской с изображением действительно гнилого зуба, и конюшней, которая видела лучшие дни примерно столетие назад.

«Если хочешь зайти в таверну, будь готов, что улепётывать вновь придётся с дракой и убийствами», — предупредила Селена.

— Да с какого перепугу им меня в лицо-то знать? — фыркнул я в пустоту. — Глушь несусветная, на три дня пути кругом ни души, одна эта халупа несчастная торчит. Зато внутри кормят. Нормальной горячей едой! А не той окаменевшей подошвой, что у нас в мешке болтается.

«Ладно, твоя взяла. Только зомбака своего придержи, в лесочке оставь. Тамошний народ юмора точно не поймет».

Я обернулся к Гарольду. Тот замер соляным столбом и преданно ждал отмашки.

— Слушай сюда, Гарольд. Брысь в кусты. Спрячься там подороже и не высовывайся. Если через час не выйду — вваливаешься внутрь и крушишь тут вообще всё к чертям. Усёк?

— Х-хозяин… пон-нял, — выдавил из себя зомби. И поковылял в чащу, смешно загребая ногами пожухлую листву.

Капюшон на лоб пониже, подбородок к груди — и погнали. Я толкнул хлипкую створку.

В нос сразу шибанула дикая смесь из кислятины, пота и чадящего сала. Настоящий притон. Хотя людей внутри почти нет. Двое прибитых торгашей жались к углу, у камина грелись какие-то бродяжки, а на самых тёмных скамьях шушукалась подозрительная шпана.

Я двинул прямиком к стойке. Кабатчик — пузатый, облысевший мужик — уныло возил грязной ветошью по деревяшке.

— Эля. И еды. Чего посвежее найдётся? — я выгреб монету.

Трактирщик сцапал серебро, мазнул по мне недобрым взглядом и молча утопал. Нарисовался обратно быстро. Хлопнул перед моим носом кружку сомнительной мути и миску бурого месива.

«О-о, кулинарный шедевр. Ты уверен, что это лучше, чем вяленое мясо?», — подала голос Селена.

Я промолчал. Схватил ложку. Гадость редкостная, но желудок уже сводило от голода, так что пошло за милую душу. Заодно уши навострил — надо же послушать, о чём народ болтает.

Торгаши скулили из-за налогов. Оборванцы ругали погоду. Зато банда на галёрке подозрительно молчала. Зато зыркали. Постоянно.

«Пасут тебя, парень, — хмыкнула Селена. — Прямо дыру в затылке буравят».

«Вижу».

Ложку в сторону, пустую миску от себя. Встал. И тут же один из этих типов вырос прямо на дороге. Здоровенный бугаище, морда в шрамах, на пояске — тесак с ладонь шириной.

— Слышь, земляк, — процедил он, ухмыляясь. — Ты откуда такой нарядный? Чего-то я тебя в нашей деревне не видел.

«Ну естественно. Классика. Местная шпана», — подумал я. Может, раньше бы они меня и напугали, но сейчас я был окрылён своими успехами.

— Мимо шёл, — ответил максимально сухо. — Проблемы не нужны. Спешу.

— А проблемы тебя уже нашли, — амбал оскалился. Из-за стола резво поднялись ещё трое его дружков. Обступили полукругом, сжали кольцо. Все при ножах. — В наших краях, понимаешь, платить надо. За воздух. За проход. А ты как-то этот момент упустил.

— Налог на воздух? Серьёзно? Парни, ну это же скука смертная. Сами этот бред выдумали или у старших бандитов книжку дежурную стащили?

Ухмылка у бугая стала шире. Только вот в глазах вместо веселья заиграл холод.

— Ишь ты, борзый какой. Ничего, сейчас мы тебя вежливости-то научим. Разом и кошелёк твой похудеет.

Он потянул лапу к ножу. Я уже мысленно набрал в грудь воздуха, чтобы свистнуть Гарольда. Заодно прикинул, какое заклятие из репертуара Селены тут лучше зайдет. Ну или думал просто дать ей руль — пускай сотворит что-нибудь весёлое и с огоньком. Но не успел. Хлипкая дверь таверны влетела внутрь с диким грохотом.

На пороге нарисовалась деваха. Высокая, рыжая, в потёртой коже. Волосы убраны в косу, на физиономии — лихой шрам от брови до самой скулы. На поясе сиротливо болтались две короткие железки, за спиной — арбалет.

— Джек! — зычно крикнула она главарю. Тон такой, словно встретила старого должника в кабаке. — Опять за старое? Я думала, тебе прошлой порки хватило.

Здоровяк обернулся. Надо было видеть, как перекосило его харю. Там смешалось всё: и злость, и… опаска? Ага, точно, струхнул малец.

— Рэйна, — процедил он сквозь зубы. — Шла бы ты мимо. Не суй нос куда не просят.

— Ой, да ладно тебе, — девица преспокойно двинула к стойке и кивнула кабатчику. — Я вообще выпить зашла. Чисто случайно. Минута в минуту. Как раз когда ты тут собрался раздеть очередного прохожего. — Она развернулась к банде, опёршись локтем о деревяшку. — Слушай, Джек. Капитан Бранвен тут давеча обещал сотню серебром. За наводку на лесное жульё. Я как раз к нему завтра собиралась. Но если вы сейчас сделаете ноги… Ну, может, у меня память отшибёт. И про тебя я случайно позабуду.

Джек аж кулаки сжал до хруста.

— Блефуешь, дура.

— А ты проверь, — она беззаботно пожала плечами. — Бранвен — дружбан моего бати, они вместе в приграничье служили. Мне он поверит на слово. А вот тебя, Джекушка, ищут уже месяца три. Аккурат с тех пор, как ты полез грабить свадьбу герцога и огрёб сковородой от невесты.

Один из подручных — тощий, с перебитым носом — нервно переступил с ноги на ногу.

— Слышь, Джек… Может, ну его к Найтхолл? Если она и правда настучит Бранвену…

— Заткнись, Кривой! — рявкнул бугай. Но сам уже косился на деваху, прикидывая шансы.

Рэйна тем временем махом осушила кружку и утёрла рот рукавом.

— Короче, мальчики. Расклад такой. Вы прямо сейчас тихо-мирно сваливаете в туман. Я закрываю глаза. Этот паренёк остаётся при своих медяках, какими бы жалкими они ни были. Все живы-здоровы, никто не бежит к капитану стражи. Ну? Как звучит?

Джек молчал. На роже прямо-таки читался скрип извилин. С одной стороны — кошель нахального чужака. С другой — реальный шанс, что завтра их прижмут к стенке городские стражники.

— Ну и вдогонку, — обронила Рэйна как бы между прочим, — если решите почесать кулаки, я всё равно дойду до Бранвена. Только сдам вас со всеми потрохами. Помнишь ту ферму у Старого моста? Во-от. Про неё я тоже в подробностях вспомню.

Джека аж перекосило, харя моментально налилась дурной кровью.

— Ах ты, сук…

— Да хорош тебе, я же чисто по-соседски дело предлагаю, — максимально дружелюбно перебила его Рэйна. — Ты делаешь ноги с гордо поднятой головой, словно тебе банально лень пачкать руки о мелочь. Я остаюсь мирно потягивать пиво. Парень уходит на своих двоих и при деньгах. Никакой крови, никаких объявлений в розыск. Ну сказка же, скажи?

В кабаке стало тихо-тихо. Было прямо физически заметно, как у бугая в черепушке со скрипом проворачиваются мысли — гордость так и клокотала, но связываться со стражей шкура явно не хотела.

Наконец амбал смачно харкнул на грязную солому под ногами.

— Валим, мужики. Тут ловить нечего, один тухляк ловить. — Он зыркнул на меня напоследок, злобно, исподлобья. — Повезло тебе, щенок. На карачках отсюда выполз.

— Ага, уже конспектирую, — подал голос я. — «Сегодня мне повезло». Сразу под строчкой: «Завтра обязательно найду приключений на задницу ещё крупнее».

Джек что-то невнятно рыкнул и ломанулся к выходу. Дружки потянулись следом, стараясь боком-боком держаться подальше от рыжей. Она дождалась, пока за ними с грохотом захлопнется хлипкая дверь, неторопливо развернулась ко мне и прищурилась.

— Ну что, красавчик? Не хочешь сказать спасибо симпатичной незнакомке за то, что развела этих олухов без лишней поножовщины?

Я принялся её рассматривать.

Ровесница вроде. Высокая, сухая, двигалась легко и уверенно — сразу видно, по лесам махать топором ей не впервой. Да и железки на поясе не для красоты висели, ножны потёртые такие.

— Спасибо, — буркнул я. — Хотя я бы и сам как-нибудь разобрался.

— Да кто бы сомневался, — она даже спорить не стала, но в глазах так и заплясали демонята. — Весь вопрос в том, сколько лишних дырок в тебе бы проковыряли и осталась бы хоть медяшка в кармане.

«Ишь, распелась, — фыркнула Селена. — Я своё временное тельце в обиду не дам, пусть эта выскочка даже не переживает. Магия бы их быстро успокоила».

— И чего они тебя так послушались-то? — спросил я, меняя тему. — Могли ведь просто…

— В репу дать? Ну, скажем так, у меня тут полезные знакомства.

Девица склонила голову, разглядывая меня как диковинного зверя.

— Рэйна. Вообще я искательница приключений. На полставки наёмница, на полную ставку — любительница совать нос куда не просят.

— М… Мэтт. Просто иду мимо. Судя по всему, профессиональный магнит для всякого дерьма.

— Заметно, — она хмыкнула, с ног до головы меня сканируя. — Идёт мимо, лицо в тёплый вечер под капюшоном прячет, да ещё и над собственным именем заикается. Любопытно.

Повисла дурацкая пауза. Девка сверлила меня глазами — чересчур дотошно и с явным интересом.

«Эта деваха явно что-то пронюхала», — подала голос Селена.

«Сам вижу».

— Ладно, — я сделал аккуратный шаг к выходу. — Ещё раз спасибо. Мне пора.

— Иди-иди, — легко отмахнулась Рэйна, но глаза у неё нехорошо так блеснули. Она подалась вперёд и приглушила голос: — Удачной дороги. И по сторонам смотри. Тут, говорят, окромя бандитов ещё и патрули шныряют. Ищут кого-то. Беглого некроманта, прикинь?

— Вот как? — я выдавил самую пофигистичную гримасу, на какую только был способен.

— Ага. Портреты расклеены. Двести золотых награда. — Она сделала паузу. — Хороший портрет, кстати. Художник постарался.

— Ну, — сказал я, отступая к двери, — надеюсь, этот некромант достаточно умён, чтобы держаться подальше от таверн.

— Надеюсь, — эхом откликнулась Рэйна, но улыбка не сошла с её лица.

«Мы что, просто уйдём?» — спросила Селена.

«Да. Просто уйдём, и побыстрее».

«Скучно. Ну хоть покажи ей фокус со скелетами. Или хотя бы пару некротических искр. Просто для эффекта».

«Не сейчас, Селена».

«Ты такой зануда».

Я вышел из таверны и быстрым шагом направился прочь. Она знала. Точно знала. Вопрос был только в том, насколько ей это интересно.

Двести золотых — это серьёзные деньги. За такие деньги люди предают друзей, не то что незнакомцев.

Я углубился в лес, двигаясь между деревьев к месту, где оставил Гарольда. Сумерки сгущались, превращая лес в лабиринт теней. Идеальное место для засады. Или для побега.

«Она идёт за тобой», — сообщила Селена.

«Откуда ты знаешь?»

«Чувствую живых в радиусе примерно пятидесяти метров. Полезный навык, когда ты некромант. Одна фигура, движется осторожно, держит дистанцию. Профессионал».

«Чудесно».

Я нашёл Гарольда там, где оставил — терпеливо стоящего между деревьев, как странное, разлагающееся пугало. От него отвалилось ещё что-то, что могло быть частью носа.

— Гааарольд хоооорошо ждааал? — прохрипел он, увидев меня.

— Да, Гарольд, молодец, — устало ответил я, опускаясь на поваленное дерево.

«Она всё ближе», — предупредила Селена.

«И что будем делать?»

«Поставь ловушку. Пару скелетов из земли, некротический барьер… покажи ей, с кем связалась».

«Может, попытаемся незаметно свалить через лес?»

«Куда ты денешься? Она следопыт, судя по движениям. Найдёт. Лучше встреть на своих условиях».

Я поднялся, готовясь наложить защитные чары, когда над головой раздался весёлый голос:

— Итак, Марк Вейлер.

Я резко обернулся. Рэйна сидела на толстой ветке дерева в двух метрах над землёй, болтая ногами. Когда она успела?!

— Или мне называть тебя «беглый некромант с наградой в двести золотых»?

«Наглая девчонка», — фыркнула Селена.

Гарольд шагнул вперёд, заслоняя меня, меч наготове.

— Нееее трооогать хозяяяина.

Рэйна посмотрела на зомби с неподдельным интересом.

— Ого. Настоящая нежить. Впечатляет. — Она спрыгнула с ветки, приземлившись легко, как кошка. — Хотя он воняет. Очень сильно. По запаху вас можно найти с закрытыми глазами.

— Слушай, Рэйна, — начал я, нахмурившись, — я не знаю, что ты думаешь…

— Я думаю, что ты — Марк Вейлер, беглый некромант из Гревхольма, который воскресил кучу скелетов, убил преподавателя, двух культистов, одного стражника (которого затем превратил в зомби) и сбежал из горящей академии, — перебила она весело. — Я думаю, что ты направляешься в Северные горы. К древним некрополям. И я думаю, что ты, возможно, одержим духом Селены Найтхолл, величайшей некромантки в истории.

Тишина. Даже Селена на секунду замолчала.

— Враньё, — проговорил я. — Ну, наполовину уж точно. А откуда столько подробностей о моей скромной персоне?

— Источники, — она улыбнулась. — Хорошие источники в противоборствующих фракциях. Вопрос в том, правда ли это? Она действительно с тобой? Прямо сейчас?

«Не отвечай, — быстро сказала Селена. — Пусть гадает».

Но моё лицо, видимо, выдало меня.

— Так и есть, — Рэйна улыбнулась шире. — Потрясающе. Я общаюсь с легендой. Ну, с парнем, одержимым легендой, но всё равно.

— Я не одержим, — попытался я. — Это не…

— Как бы ты это ни называл, суть не меняется, — она подняла руки примирительно. — Слушай, я не собираюсь сдавать тебя. Двести золотых — это хорошо, но то, что вы ищете, стоит намного больше.

«Вот и добрались до сути», — проворчала Селена.

— Что именно ты хочешь? — прямо спросил я.

Рэйна опустилась на то же поваленное дерево, на котором я сидел минуту назад, расслабленно, словно мы просто беседовали.

— Партнёрство. Ты идёшь в горы за телом Селены и этой загадочной Печатью, о которой шепчутся культисты. Тебе нужен проводник. Кто-то, кто знает местность, умеет обходить патрули и драться, когда надо. — Она постучала себя по груди. — Это я.

— А взамен?

— Интересные артефакты и золото из гробницы. Эквивалентные, скажем, тысячи золотых. Я уверена, что там есть много ненужных госпоже Найтхолл побрякушек, — Рэйна произнесла это с таким видом, будто просила не древнее сокровище, а одолжить пару медяков на кружку эля.

«ПОБРЯКУШЕК?!» — взорвалась Селена. — «Эта наглая девчонка только что назвала мои бесценные магические артефакты ПОБРЯКУШКАМИ?!»

Я сжал переносицу, чувствуя начинающуюся головную боль.

— Тысяча золотых, — повторил я медленно. — Ты хочешь артефактов на тысячу золотых из гробницы пятисотлетней давности.

— Примерно, — Рэйна пожала плечами. — Я гибкая в переговорах. Посмотрим, что там есть, сторгуемся.

«Какая щедрость, — ядовито прокомментировала Селена. — Скажи этой рыжей авантюристке, что в моей гробнице каждый артефакт стоит больше, чем её жизнь. И что если она хоть пальцем притронется к чему-то важному, я лично превращу её в жабу. Навсегда».

— Селена говорит… — я запнулся, подбирая слова помягче, — …что артефакты очень ценные и трогать что попало нельзя.

Рэйна усмехнулась.

— Понял. «Побрякушки» — неправильное слово. Извини, Ваше Величество. Скажем так: артефакты, которые ты сочтёшь возможным отдать в качестве оплаты за услуги проводника. Лучше?

«Немного, — буркнула Селена. — Но всё равно наглость. Хотя… — Она помолчала. — Она права насчёт одного. Нам нужен проводник. Ты понятия не имеешь, как пройти через горы. А она, судя по всему, бывалая. Плюс умеет драться. Это полезно».

«То есть ты согласна?»

«Я говорю, что она может быть полезна. Временно. Если попытается нас кинуть или украсть что-то действительно важное… — В голосе Селены появились стальные нотки. — Я от неё избавлюсь. Быстро и без лишнего шума. У меня есть несколько заклинаний, которые превращают внутренние органы в камни. Медленно и поучительно».

Я поглядел на Рэйну. Та преспокойно сидела и болтала ногами, дожидаясь ответа. В сумерках её толком было не разглядеть, но глаза блестели вовсю — любопытные, азартные и вообще без намёка на страх.

— Ладно, — сдался я. — По рукам. Но с условиями.

— Излагай.

— Пункт первый. «Загадочная печать» не обсуждается, она остаётся у нас. Пункт второй. Добычу делим только после того, как Селена подтвердит, что ей эти артефакты без надобности. Ну и третье… — Я выдержал паузу поэффектнее. — Попробуешь кинуть — и Селена выдаст заклятие, которое превратит твои потроха в булыжники. Медленно так, с чувством.

«Ух ты, как завернул! — восхитилась Селена. — Мрачно, весомо. И, главное, ведь чистая правда».

Рэйна вытаращила глаза, а потом ка-а-ак зальётся хохотом.

— Органы в камни? Серьёзно, что ли? Да ладно, такое вообще бывает?

— Проверить охота? — я подпустил в голос побольше замогильной жути.

— Не-не, увольте. Обойдусь без экспериментов.

Она примирительно подняла ладони и подалась вперёд.

— Слушай, но если без шуток… это же обалдеть можно! Я про такие штуки только в пыльных гримуарах читала. Думала, сказки всё, страшилки для детишек. Неужто Селена реально так умеет?

«Умею, — гордо отозвалась некромантка. — И практиковала. С предателем. Он орал три дня, пока полностью не окаменел. Очень поучительно для окружающих.

— Она говорит, что может, — передал я. — И уже делала.

— Потрясающе, — Рэйна выглядела искренне впечатлённой. — Госпожа Найтхолл, вы просто кладезь интересных знаний. Надеюсь, мы поладим.

«Посмотрим, — недоверчиво ответила Селена. — Пока что я отношусь к ней как к потенциально полезному инструменту. С острыми краями и склонностью к предательству».

— Селена говорит, что вы… возможно… поладите, — я решил смягчить формулировку.

«Я такого не говорила!»

«Но подразумевала».

«Подразумевала, что если она окажется полезной, я не превращу её в жабу сразу. Есть разница!»

Рэйна встала, протягивая руку.

— Тогда по рукам? Партнёрство с условиями, угрозами окаменения внутренних органов и обещанием не красть ничего важного?

Я посмотрел на её руку. Потом на Гарольда, который всё ещё настороженно держал меч.

«Ну?» — спросила Селена.

«Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?»

«Нет. Но у нас нет хороших идей. Только плохие и ужасные. Это — плохая. Что уже неплохо по нашим стандартам».

«Утешительно».

Я пожал руку Рэйны.

— Сделка.

Её хватка была крепкой и уверенной.

— Отлично! — Она улыбнулась. — Значит, теперь мы команда. Ты, я, Селена и… — Она посмотрела на Гарольда. — Как зовут твоего разваливающегося друга?

— Гарольд, — ответил я. — Он… он старается.

— Гааарольд стаааарается, — подтвердил зомби обиженно.

Рэйна обошла его, изучая с профессиональным интересом.

— Гарольд, значит. Приятно познакомиться, Гарольд. — Она протянула руку для рукопожатия.

Гарольд неуверенно посмотрел на меня.

— Жааать?

— Можешь пожать, — разрешил я. — Только аккуратно.

Гарольд осторожно взял руку Рэйны своей холодной, мёртвой ладонью и неловко пожал. Рэйна даже не поморщилась, хотя я видел, как её пальцы погрузились в размягчённую плоть.

— Крепкое рукопожатие, — одобрительно заметила она, вытирая руку о штаны. — Хотя, Марк, твой друг действительно нуждается в… техническом обслуживании. У него левая рука держится на одном сухожилии, а из шеи что-то капает.

«Она права, — согласилась Селена. — Базовое укрепление, которое ты наложил в хижине, уже слабеет. Нужно обновить. Покажи ей, на что способен».

— Дай минуту, — сказал я, подходя к Гарольду.

Я положил руки на его плечи — холодные, влажные, неприятно упругие — и призвал некротическую энергию. На этот раз заклинание пошло легче, чем в прошлый раз. Практика имела значение.

Слова на мёртвом языке сами лились с губ, руны вычерчивались в воздухе зелёным свечением. Я чувствовал, как магия течёт в Гарольда, укрепляет разрушающиеся ткани, стабилизирует кости, замедляет неизбежное разложение.

Рэйна смотрела, не отрываясь. В её глазах плясали отражения некротического света.

— Это… это красиво, — прошептала она. — Я думала, некромантия будет более… мрачной. Отвратительной. А это почти элегантно.

«Потому что я показываю ему правильную технику, — с гордостью сказала Селена. — Некромантия — это искусство, а не мясницкая работа. Хотя иногда требуется и то, и другое».

Я закончил заклинание, отступил. Гарольд выпрямился, его движения стали чуть более плавными. Кожа перестала отваливаться кусками, рана на горле затянулась тёмной некротической тканью. Он всё ещё выглядел как мертвец, но уже не как мертвец, который вот-вот окончательно распадётся.

— Гааарольд чууувствует себя луууучше, — прохрипел он, экспериментально подвигав челюстью. — Спааасибо, мааастер.

— Не за что, дружище. Теперь ты изъясняешься более сложными фразами.

Рэйна встала, подошла ближе.

— Сколько он теперь протянет?

— Несколько дней, наверное, — ответил я. — Потом придётся обновлять снова.

«Или найти новое тело, — добавила Селена. — Свежее. Хотя я к нему привыкла. Будет жаль терять такого симпатичного слугу».

— Ладно, — Рэйна хлопнула в ладоши. — Раз мы теперь команда, нам нужен план. Отсюда до гор три недели пути, если идти обходными путями. Прямая дорога — самоубийство. Патрули, заставы, культисты…

— Кстати о культистах… Как они вообще узнали про Селену?

— Вот этого я не знаю. Но знаю, что для Культа Вечной Ночи ты теперь цель номер один. Они будут преследовать тебя до конца света. Или до твоего конца. Что наступит раньше.

«Как мило, — прокомментировала Селена. — Фанаты. Я всегда ненавидела фанатов».

— Отлично. Культисты, патрули, награда за голову. Что ещё может пойти не так?

— Тролли, — бодро добавила Рэйна. — Бандиты, упыри, дикие звери, горные лавины, отравленная вода, голод, холод… хочешь продолжить список?

— Нет, спасибо. Я уже достаточно вдохновлён.

Она рассмеялась.

— Не парься. Я знаю дорогу. Знаю, где можно спрятаться, где раздобыть еду, как обойти засады. Доберёмся живыми. Наверное.

Она достала потёртую карту из сумки и развернула на ближайшем пне.

— Смотри. Мы здесь. — Она ткнула пальцем в точку. — Горы здесь. Прямой путь — через Королевский тракт, мимо трёх застав и двух крупных городов. Ноль шансов пройти незамеченным. Так что мы пойдём сюда… — Палец скользнул влево. — Через Гнилые Болота, потом вдоль Мёртвого Леса, обойдём Каменные Пустоши и выйдем к горам с востока.

Я изучал карту. Маршрут, который она предлагала, был длиннее прямого.

— Так мы до скончания веков тащиться будем.

— Зато доползём с головами на плечах. Ну, кроме Гарольда. Этот-то свою запросто по дороге потерять может, — она ловко свернула карту. — Выходим на рассвете. А сейчас — спать и копить силы. Завтра у нас начнётся весёлый поход.

«„Весёлый“ — весьма оригинальное словечко для прогулки через Гнилые Болота, — съязвила Селена. — Там же болотные упыри так и кишат. Жутко злобная нежить, между прочим».

«И для тебя это проблема?»

«Скорее развлечение. Пятьсот лет упырей в деле не видела, соскучилась даже».

Рэйна тем временем вовсю крутила головой, придирчиво оглядывая чащобу.

— Короче, ночевать прямо тут — дохлый номер. Место голое, да и тракт под носом. Двинули, я тут в версте отсюда знаю одну заначку. Старая охотничья вышка. Почти развалилась, зато крыша над головой есть и обзор отличный. Если кто и сунется — заметим ещё на подходе.

Глава 10. Ускоренный курс некромантии

Мы с Гарольдом пошли за Рэйной через лес. Она двигалась уверенно, почти бесшумно, явно знала местность. Гарольд плёлся позади, периодически натыкаясь на деревья и издавая извиняющиеся звуки.

— Твой друг не очень хорош в скрытности, — заметила Рэйна через плечо.

— Гарольд старается. У него сейчас приоритеты другие. Например, не развалиться окончательно.

Вышка оказалась именно такой, как она описала — полуразвалившаяся деревянная платформа на высоких сваях, с шаткой лестницей и дырами в полу. Но крыша держалась, и отсюда открывался хороший обзор на окружающий лес. Я наложил охранные заклинания и забрался наверх.

— М-да, уютно тут.

— Лучше, чем спать посреди леса на земле, — Рэйна устроилась в углу, где пол выглядел наиболее надёжным. — Гарольд может постоять внизу на стражe.

Я посмотрел вниз. Гарольд уже занял позицию у основания вышки, его меч блестел в лунном свете.

— Гаааарольд охрааааняет, — донеслось снизу.

— Хороший мальчик, — пробормотал я.

Рэйна достала из сумки что-то завёрнутое в ткань, развернула — вяленое мясо и кусок хлеба.

— Хочешь? — предложила она.

Я взял кусок мяса. Подошва подошвой, ещё и пересоленная, но желудок требовал своего, так что привередничать не приходилось.

— Спасибо.

Какое-то время мы просто жевали, слушая, как оживает ночной лес. Ветер шумел в кронах, где-то совсем далеко тоскливо выло то ли волчье племя, то ли тварь посерьёзнее. Снизу, от подножия вышки, доносилось едва слышное утробное бурчание Гарольда.

— Слушай, — Рэйна нарушила тишину так внезапно, что я едва не подавился. — А каково это вообще? Ну, делить черепушку с кем-то посторонним?

Я кашлянул.

— Чего?

— Ну, Селена эта твоя. Она реально прямо там, внутри? Слышит всё, о чём ты думаешь? Видит всё то же, что и ты?

«Ой, прелесть какая, — тут же включилась Селена, так и прыснув со смеху. — Девка интересуется нашей личной жизнью. Передай ей, что это как самый паршивый брак на свете. Постоянная грызня, личного пространства — ноль, а развестись никак».

— Ну… специфически, — я попытался выразиться помягче. — Она знает все мои мысли. Видит моими глазами. Ну и комментирует вообще каждое моё действие. Обычно с ядом.

«Не „обычно“, а всегда. Учись точности в формулировках».

— Звучит как знатный геморрой.

— Ты даже не представляешь какой.

— А по нужде ты как ходишь? — Рэйна спросила это с совершенно непрошибаемой миной. — Не подбешивает?

— Немного. Она вечно ворчит, что я там копаюсь. Говорит, в её эпоху великие некроманты управлялись куда шустрее.

Наёмница аж прыснула, запрокинув голову от хохота.

— Ну ладно, а если девки? Секс там, все дела?

Я лишь хмыкнул и снова вгрызся в пересоленное мясо. Прожевал, не торопясь с ответом, выдержал паузу.

— До этого вопроса мы как-то не дошли. Компании всё равно нет. Так что пока кукуем в режиме жёсткого воздержания и взаимных подколок.

«О, как поэтично-то завернул! — съязвила Селена. — „Режим воздержания“. Сказал бы проще — монашеский обет».

— Селена считает, что это больше похоже на монашеский обет.

— Ну так по факту оно и есть, — Рэйна сделала последний глоток из фляги и утёрла рот ладонью. — Беглый недоучка, за чью башку назначена награда, да ещё и с древней ведьмой на подселении. Прямо скажем, не самый завидный жених на ярмарке.

Она смачно зевнула, потянулась всем телом, и я услышал, как хрустнули её суставы.

— Ладно, хорош трындеть. Если хотим сняться с места на рассвете, надо урвать хотя бы пару часов сна. — Она забилась в угол вышки, где половицы выглядели покрепче, и с головой замоталась в потрёпанный плащ. — Спокойной ночи, Марк. И тебе не хворать, Селена.

Я растянулся на противоположном краю настила, пристроив сумку под ухо вместо подушки. Доски оказались дубовыми и ледяными, но после марафона по лесной чаще и вечной ментальной пахоты последних часов мне было уже глубоко фиолетово, на чём отключаться.

«Знаешь, что мне во всей этой истории не нравится?» — внезапно подала голос Селена.

«Уверен, ты вывалишь это на меня, даже если я очень сильно попрошу заткнуться».

«Эта рыжая деваха. Как-то подозрительно легко она на всё подписалась. Слишком быстро схавала нашу байку. Да и нарисовалась в кабаке аккурат в нужный момент, тебе не кажется?»

«Сама же говорила, что без проводника мы тут сгинем».

«Говорила. Но это не значит, что надо верить первой встречной бабе. За спасибо никто даже пальцем не двинет. А тут за твою глупую голову дают две сотни золотых монет».

Я перевалился на бок, пытаясь как-то устроиться на этих жестких досках.

«Так она и не за спасибо помогает! И в любом случае, что теперь с ней делать? Превратить в зомби-подругу для Гарольда, чтобы ему веселей жилось?»

«Вариант неплохой».

«Селена, нет!»

«Ты слишком сентиментален. Ладно. Дорогу она знает — пускай ведет. Но если начнет вилять или задумает какую-то хрень… — Селена сделала паузу, давая мне самому додумать финал. — Короче, следи за ней. Дашь слабину — сожрут».

«Да я как бы и не планировал расслабляться. За мной теперь инквизиция гонится, культисты на пятки наступят, да и полкоролевства мечтает меня вздёрнуть. Спокойная жизнь в мое расписание вообще не входила».

«Вот и отлично. Не распускай сопли».

На этом все затихло. Снизу, из темноты, доносилось тихое ворчание Гарольда. Мертвяк качался в такт своим мыслям и бубнил под нос какую-то жуткую чепуху. Рэйна на другом конце настила уже вовсю спала, дыша ровно и глубоко.

«Ладно, госпожа повелительница костей, спокойной ночи».

«Засыпай уже. А я пока набросаю пару планов, как поинтереснее выпустить кишки моим старым приятелям».

«У тебя явно с башней не все в порядке».

«Я просто прагматик. Не путай теплое с мягким».

Я отключился мгновенно, плевать уже было на холод и жесткие доски под рёбрами. Тело за день так измоталось, что просто выключилось. Последнее, что я помнил перед тем, как окончательно провалиться в сон — это ворчание мертвеца внизу и тихий голос Селены прямо в мыслях:

«Спи. Завтра начнется настоящее веселье. Гнилые Болота нас уже ждут».

Я засыпал и вяло думал о том, что ее понятия о веселье и моя нормальная жизнь вообще никак не пересекаются.

****

Разбудил меня сильный толчок прямо в мозги. Селена методично долбила изнутри черепа.

«Кончай спать, Марк! — заорала она так, что в ушах зазвенело. — Уже рассвет. Поднимайся, есть разговор».

Я хрипло матюкнулся и попробовал перевернуться на другой бок. За ночь спина затекла и превратилась в сплошную деревяшку, а все мышцы ныли так, словно меня полночи пинали ногами.

«Дай ещё пять минут».

«Никаких минут. Вставай давай. Пока рыжая дрыхнет и лишних глаз вокруг нет».

Кое-как продрав один глаз, я покосился на Рэйну. Та по-прежнему лежала кулем в своём углу, намертво замотавшись в плащ. Ну, или очень искусно притворялась. Дышала она, во всяком случае, ровно и не шевелилась. В дырах над головой небо едва-едва наливалось серым — до первых лучей солнца и правда оставалось от силы полчаса.

«На кой хрен сдалась эта спешка?»

«На такой, что до сих пор ты ехал исключительно на моём горбу. Любое заклятие, каждое мизерное движение — всё вела я. Ты просто болтался марионеткой на верёвочках, пока я дёргала за рычаги. Для старта сойдёт, но вечно эта лафа не продлится».

Я нехотя принял сидячее положение и принялся усердно тереть заспанную физиономию.

«Мне казалось, в этом и фишка. Ты у нас великий магистр костей со стажем, я — недоучка из академии. Кому ещё рулить магией, как не тебе?»

«Логика хромая и недальновидная. — В её ментальном тоне прорезался металл. — А если я внезапно отвлекусь?»

«И на что ты можешь отвлечься, сидя безвылазно в моей собственной башке, преисподняя тебя раздери? На вязание носков?»

«На выжигание твоих извилин, придурок. Что, если нам придётся отбиваться сразу с двух сторон? Что, если в самый паршивый момент ментальный мост между нами тупо рухнет? Ты же копыта отбросишь. Сразу».

«Звучит обнадёживающе».

«Короче, парень. Я не собираюсь водить тебя за ручку до самых гор. Пора учиться некромантии самому. И не как зубрила из класса, который тупо бубнит заученные параграфы. А как нормальный маг — чтобы кожей чуял силу, понимал её суть и мог выдать экспромт в любой заварухе».

Я аккуратно поднялся на ноги, изо всех сил стараясь не скрипеть хлипким настилом. Рэйна даже не вздрогнула. Снизу, из предрассветных сумерек, всё так же безмолвно проглядывал силуэт Гарольда — зомби нёс караул не шевелясь.

«Ладно. И с чего прикажешь начать?»

«Слезай вниз. Только тихо, не топай. Отойди от этой развалюхи шагов на сорок. Туда, где нас точно никто не услышит».

Я с максимальной осторожностью сполз по шатким перекладинам лестницы. Стоило моим сапогам коснуться земли, как Гарольд медленно повернул голову в мою сторону.

— Хозяяяяин?.. Всёёё хоооорошо?..

— Да, Гарольд. Всё нормально. Просто… утренняя прогулка.

— Гааарольд поооойдёт?.. — протянул покойник, делая шаг в мою сторону.

«Вели ему оставаться на месте. Лишний балласт нам сейчас ни к чему», — перебила Селена.

— Нет, друг. Твоя задача — охранять вышку. Если Рэйна проснётся, передай, что я скоро буду.

— Хоооорошо, хозяяяяин… — просипел он.

«Рыжая деваха, к слову, сто процентов уже глаза продрала, — хмыкнула Селена. — Чисто из принципа притворяется».

Я углубился в чащу, пока деревья окончательно не отрезали меня от лагеря. Набрёл на небольшую плешину среди сосен, где земля была почище, а сквозь ветки едва-едва пробивалось серое предрассветное марево.

«Ну? И какая у нас программа?»

«Начнём с базы, — тон Селены мгновенно стал деловым, прямо как у профессора на кафедре. — Настоящая некромантия — это тебе не руны на доске чертить и не формулы зубрить. Это умение кожей осязать грань между бытием и небытием. Замечать то, мимо чего остальные колдуны проходят с закрытыми глазами. Смерть ведь повсюду, Марк. Вон в том сгнившем листе, в мёртвом корне под твоим сапогом, в жуке, который до утра не дожил. Всё это — чистая энергия. И её можно взять».

«Допустим…»

«Глаза прикрой. Дыши ровно. Выкинь из головы всю академическую чушь. Просто… прислушайся к ощущениям. Этот лес буквально дышит жизнью, но изнанка у него мёртвая. Нащупай её».

Я зажмурился, чувствуя себя полнейшим дураком. Но спорить не стал, попробовал.

Поначалу — вообще глухо. Обычные лесные шумы: ветер листву колышет, птица где-то на ветке пискнула, в кустах какая-то мелкая живность шуршит.

«Вообще-то в Гревхольме нас совсем по-другому натаскивали, — мысленно буркнул я. — Сначала чертишь контур, потом вливаешь силу по строгой формуле, контролируешь жесты. Всё чётко, по линеечке. А ты мне предлагаешь какую-то сомнительную медитацию».

«Вот именно в этом и беда вашей Гревхольмской богадельни, — фыркнула Селена. — Вы учите некромантию как скучную математику и зачисляете на факультет всех подряд. Но почувствовать смерть дано не каждому первому. Максимум, на что способны ваши отличники, — зазубрить формулы, отмахать руками правила и поднять парочку захудалых скелетов на зачете. Ваша вонючая академия штампует посредственных ремесленников, а не мастеров».

«Ну, знаешь ли. У нас в Гревхольме вообще никто не горит желанием поступать на некромантию».

«Потому что вас там не учат нормально. Замкнутый круг».

Я шумно выдохнул, зажмурился и снова попытался собраться с мыслями. Пришлось силой выкидывать из головы всё, что в меня семь лет вколачивали на парах. Забыть про жесткие рунные сетки, про словесные формулы, про точную геометрию пассов.

И вот тогда меня наконец торкнуло.

Где-то на самой границе сознания прорезался легкий, колючий холодок. Не физический сквозняк с гор, а чисто магический зуд. Будто невидимая, тончайшая паутина оплела всё ущелье. В академии-то нас дрессировали вязать узлы на мертвой материи через грубые принудительные чары. Насильно, жестко, в лоб. Мы словно мост строили там, где его никогда не было. А Селена предлагала принципиально другую вещь — просто разуть глаза и увидеть мосты, которые и так веками тут существовали. Поймать готовые, естественные токи некротической силы вместо того, чтобы выскребать свой резерв ради создания новых.

— Ладно, вроде ловлю за хвост это ощущение, — прошептал я вслух, не открывая глаз. — Хотя, если честно, я ждал от великой архимагини какого-нибудь жуткого древнего заклятия из запретных гримуаров. А ты… просишь меня просто почувствовать. Звучит как бред из дешевых романов.

«Понимаешь, детка, в чем фокус, — хмыкнула Селена. — Вашу академию закладывали трусливые маги из школы защиты, это по всей вашей методике за версту видно. Они панически боятся некромантии, поэтому загнали её в жесткие рамки и обложили ограничениями со всех сторон. «Шаг влево, шаг вправо — расстрел, делай только по инструкции, не вылезай за контур». Безопасно? О да, безусловно. Эффективно? Ни на грош. Ты семь лет учился работать с плотной повязкой на глазах, а я сейчас просто сорвала с тебя эту тряпку».

Скрытая сеть проступала в темноте всё отчетливее. Я начинал физически различать отдельные энергетические волокна — одни шли жирными, темными жгутами, другие тянулись тонкими волосками. Сухой, мертвый куст облепихи слева выдавал плотный, тяжелый фон распада. Трухлявое бревно прямо по курсу фонило слабее, смазано. А вот в пожухлой траве у самого сапога теплилось что-то совсем крошечное, свежее, почти пульсирующее — дохлая полевка, не иначе.

— В Гревхольме на такую диагностику ушло бы полчаса подготовки, — пробормотал я, чувствуя, как по телу ползут мурашки. — Пришлось бы чертить защитный круг, раскладывать компоненты, начитывать призывной марш на три страницы…

«И получить тот же самый итог, только всадив туда вдесятеро больше сил и времени. Ну что, теперь улавливаешь разницу между ремесленником и мастером?»

«Улавливаю. И наконец-то догоняю, почему в Гревхольме меня держали за серость. Я просто пытался плясать под их дудку, хотя сама музыка была фальшивой».

«Ты не бездарность, Марк. Тебя просто кормили всякой чушью, — хмыкнула Селена. — Но семь лет за партой даром не прошли. В тебя намертво вбили теорию и понимание структуры. Фундамент кривоват, конечно, но строить на нем можно. Я просто показываю, как возвести на этих булыжниках что-то приличное, а не кособокую избушку».

Я открыл глаза. Это странное ощущение чужого ухода никуда не делось — изнанка мира просто ушла на задний план, но я всё еще отчетливо ее ловил.

«А теперь попробуй подтянуть эту силу к себе, — скомандовала Селена. — Только без фанатизма, не хватай всю охапку разом. Выцепи одну нить. Самую дохлую. И направь прямо в кулак. В своей бурсе ты бы сейчас полчаса выводил знаки связывания и лепил глифы по краям. Брось эту ерунду. Работай чисто на воле».

«Это как вообще?»

«Да смерти вообще на нас плевать, она нейтральна. Но она уважает сильную волю. Надави на нее. Помани. Да просто припугни, в конце концов».

Звучало как бред сумасшедшего. Но деваться было некуда — я попробовал.

Я просто наставил пальцы на ближайший мертвый куст облепихи. И этот след тлена внутри него вдруг взял и послушно дернулся в мою сторону.

По руке скользнул холодок — шёл он не по коже, а глубоко внутри, прямо по венам, въедаясь в самые кости. Чужая гибель потекла в меня тонкой струёй, и ладонь слабо, едва заметно зафонила блёклым зеленоватым светом.

«Ну? Видал? — в ментальном голосе Селены прорезалась неприкрытая гордость. — Сам смог. Вообще без моих костылей и подсказок. Чистый экспромт. И знаешь, что тут самое забавное? Полези ты сюда со своими академическими бланками, потратил бы минут десять на замеры, а на выходе получил бы пшик втрое слабее».

Я тупо разглядывал собственную светящуюся пятерню.

«Обалдеть можно. Я угробил семь лет жизни, чтобы научиться делать всё через задницу».

«Да не то чтобы через задницу. Скорее просто через пень-колоду. Систему Гревхольма придумывали под массовый конвейер — чтобы было безопасно, предсказуемо и выдавало хоть какой-то результат даже у полных дубов. Но для тех, у кого внутри реально есть искра… — Она сделала короткую паузу. — Для таких их правила — как костыли для здорового парня. Вроде и ходить можно, но далеко не убежишь».

Свечение начало меркнуть. Я почувствовал, как энергия рассеивается.

«Держи её, — посоветовала Селена. — Не дай уйти. В академии вы используете всю энергию сразу — призвали, применили, израсходовали. Но её можно удерживать. Накапливать. Я могу держать некротическую энергию часами, готовую к использованию в любой момент. Ты пока продержишь минут пять, не больше. Но это начало».

Я сконцентрировался, пытаясь удержать холодок в руке. Он сопротивлялся, хотел рассеяться, вернуться в землю.

«Это… сложнее, чем притянуть».

«Конечно. Призвать легко. Удержать — искусство. Но ты справляешься. Уже почти минута прошла».

Действительно. Свечение не гасло, оставалось стабильным, хоть и слабым.

«А теперь попробуй что-нибудь с этим сделать, — скомандовала Селена. — Видишь мёртвого жука там, под листьями? Маленький, недавно умерший. Попробуй поднять его. Но не академическим способом — без рун, кругов и без заклинаний. Просто направь энергию и прикажи встать».

Я присел на корточки и раскопал жука под прелой листвой. Дохлый, лапки кверху. В академии даже ради такой букашки профессор Моргрейв заставил бы чертить мелом ритуальный круг, расставлять свечи и тратить десять минут жизни на дурацкую подготовку. Этот зануда как-то целую лекцию втирал нам, что насекомых без инструкции поднимать нельзя — мол, формы слишком малы, структура нестабильна и всё непременно развалится с шумом и треском.

Селена, разумеется, крутила пальцем у виска от этой науки.

«Давай, ладонь поднеси», — скомандовала она.

Я протянул руку, которая все еще слабо светилась зеленым. С этим бедолагой всё было куда проще, чем с упырями. Он был совсем крошечным, а окочурился недавно.

«То, что ты скопил в руке — это просто дрова, — хмыкнула Селена. — Подпалить их должен твой личный приказ. В академии вы компенсируете слабую волю кучей заклятий и знаков. Носитесь с ними как с костылями. Но нормальному некроманту эти подпорки без надобности. У него своего стержня должно хватать».

«Если всё так легко, на кой черт нас дрессируют годами?»

«Да потому что большинство ваших магов — безвольные овощи. Без бумажки с рунами они даже чихнуть в нужную сторону не способны. К тому же Гревхольм трясется за безопасность, а не за результат. Их методы — для посредственностей. Мой вариант сработает, только если у тебя самого характер есть. — Она сделала паузу. — Вот сейчас и проверим, тюфяк ты или нет».

Я уставился на жука. Плавно, без резких рывков перелил в него ту силу, что держал в кулаке. Мертвое тельце послушно впитало холод из моих пальцев.

А дальше я просто выдал мысленный приказ. Без слов, без размахивания руками, одним чистым упрямством:

«А ну очнись».

Жук дёрнулся. Перевернулся. Встал на лапки и начал ползти.

Медленно, неуклюже, лапки двигались не совсем синхронно, но он полз. Живой — нет, не живой. Мёртвый, но движущийся. Управляемый моей волей. Какая мерзость.

«Я воскресил жука. Без рун, без круга, без заклинания. Просто захотел и воскресил».

«Ты воскресил жука, потому что понял суть. — В голосе Селены звучала неприкрытая гордость. — Некромантия — это не формулы и символы. Это воля, направленная на смерть. Энергия плюс намерение. Всё остальное — поджопники для тех, у кого не хватает одного из компонентов. У тебя есть и то, и другое. Просто твои академические преподаватели были слишком глупы или слишком напуганы, чтобы научить тебя правильно».

Жук полз по листу, оставляя за собой слабый некротический след — зеленоватое свечение, которое быстро гасло. Я чувствовал связь с ним, тонкую нить, соединяющую моё сознание с мёртвым тельцем. Мог направлять его движения, заставить остановиться, повернуть.

«Это… странное ощущение. Как будто у меня появился дополнительный палец. Крошечный, неповоротливый, но мой».

«Именно так это и работает. С практикой ты научишься контролировать десятки мертвецов одновременно, каждого отдельно, не путаясь. Это как научиться жонглировать — сначала один предмет, потом два, потом десять. Просто вопрос практики. Я пока помогаю тебе контролировать Гарольда, но потом попробуешь сам».

Я отпустил контроль. Жук замер, покачнулся и упал набок, снова мёртвый. Свечение в моей руке окончательно погасло.

«Понимаешь теперь, что я имела в виду про ремесленников и мастеров?»

«Да, — я поднялся на ноги и отряхнул штаны от грязи. — Но всё равно обидно. Семь лет ушло на то, чтобы привыкнуть к кривым методам».

«Не ушло, а отложилось в фундамент, — поправила Селена. — У тебя есть теория, которой нет у дикарей-самоучек. Ты понимаешь строение рунных сеток и законы магии. Это важно. Просто теперь ты учишься использовать это с умом, а не как твои твердолобые профессора».

Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в розовый. Рассвет наступал быстрее, чем я рассчитывал.

«Надо идти назад, — подумал я. — А то Рэйна пойдет меня искать».

«Иди. И вот еще что, Марк, — тон Селены стал непривычно строгим. — Работай с этим каждый день. В любое время. Нащупывай мертвую силу, поднимай жуков, крыс, птиц — всё, что найдешь под ногами. Навык требует постоянного повторения. Чем чаще призываешь силу, тем послушнее она становится. К моменту, когда мы дойдем до гор, ты обязан отбиваться сам, без моих подсказок. В гробнице может быть слишком скверно, я не смогу постоянно тебя страховать».

«Я понял. Каждый день».

«Умница».

«Я тебе не собака».

«Но команды выполняешь. Изредка».

Я лишь усмехнулся про себя и зашагал обратно к лагерю. Гарольд так и стоял на часах возле деревянной вышки. В утренних сумерках его фигура казалась совершенно неподвижной.

— Хозяин… пришел, — глухо прохрипел мертвяк, повернув ко мне голову. — Гарольд… караулил. Хорошо караулил.

— Да, Гарольд, всё отлично. Ты молодец.

Я начал тихо подниматься по старой деревянной лестнице. Наверху послышался шорох — наемница уже не спала.

Рэйна как раз завязывала свой походный плащ. Вид у нее был свежий, будто она и не спала на жестком настиле среди болот.

— Доброе утро, — бросила она, мельком глянув на меня. — Что, не спится на рассвете?

— Да так, решил пройтись.

Она окинула меня быстрым прищуренным взглядом.

— Выглядишь как-то слишком свежо, — заметила она. — Обычно после ночевки на голых досках люди согнуться не могут. А из тебя прямо прет сила.

— Наверное, просто выспался хорошо.

Рэйна хмыкнула, явно не поверив, но расспрашивать дальше не стала.

— По коням. Надо убраться отсюда до того, как начнет припекать солнце. В полдень на этих топях дышать будет нечем.

— Перспектива отличная.

— Еще бы. Гниль, жидкая грязь, куда можно ухнуть с головой за секунду, и голодная нежить на каждом шагу. Лучший курорт в королевстве.

Я подхватил свой мешок и заглянул внутрь. Остатки еды, фляга с водой и те монеты, что я успел прихватить с собой. Негусто.

Рэйна к этому моменту уже спустилась вниз. У подножия вышки ее молча ждал Гарольд, лениво переминавшийся с ноги на ногу.

Мы взяли курс на север. Наемница вела нас, периодически сверяясь со старым компасом. Пейзаж вокруг быстро портился. Живой лес закончился, деревья пошли мелкие, кривые, облепленные сухим мхом. Подошвы сапог начали ощутимо чавкать по сырому торфу, а из низин потянуло тяжелым, приторным запахом болотной тухлятины.

Глава 11. Полевая практика

— Гнилые Болота уже рядом, — Рэйна притормозила у кромки леса. — Глаза разуйте, дальше топаем след в след. Тропки тут ушлые, чуть зевнул — и поминай как звали, засосёт сразу.

«При мне тут сады цвели, — подселенка в голове выдала редкую порцию ностальгии. — А после войны с демонами всё коту под хвост. Некротика пропитала почву, выжгла всё живое. Вот и любуйся теперь на этот гнойник».

«Твоих рук дело?» — мысленно уточнил я.

«Не я лично контур выжигала. Но моё воинство тут знатно потопталось. Сеча вышла… монументальная. Народу тысячами полегло, земля до сих пор этот ужас переварить не может».

Мы шли уже три дня, пока не упёрлись в саму трясину. Вид, конечно, открывался грандиозный. И тошнотворный.

До самого горизонта раскинулась серая жижа. Мутная вода, затянутая ядовитой ряской, из которой торчали корявые кости мёртвых стволов. Над жижей, несмотря на полуденное солнце, висело плотное туманное марево. А в нос ударил такой густой душок тухлятины и стоялой воды, что у меня аж зубы заныли. Ну, зато не встретили никого из ищеек.

— Воняет кончиной, — Рэйна равнодушно шмыгнула носом. — Смертью, в смысле. Через часик принюхаешься. Ну или сдохнешь, так и не привыкнув.

Она полезла в карман и выудила пару серых лоскутов, насквозь пропитанных какой-то едкой дрянью.

— На, намотай на физиономию. Полностью вонь не убьёт, но хотя бы наизнанку выворачивать не будет на каждом шагу.

Я забрал у неё этот ком ткани. Пахло от него дикой горькой полынью.

— Гааарольду… нееее нааадо?.. — утробно просипел сзади мертвяк.

— Тебе точно мимо, друг. Нюхалки-то нет, — отозвался я.

— Хооорошо…

«Надо же, позавидовал трупу, — тут же прыснула ядом Селена. — Докатился, Марк. Новый этап личностного роста».

Мы начали спускаться к топи. Рэйна вела нас уверенно, лихорадочно выписывая зигзаги между мокрыми буграми и выискивая куски земли покрепче. Я старался ставить сапоги тютелька в тютельку на её следы. Гарольд тяжело плёлся замыкающим, периодически ухал в грязищу по самое колено, но упорно выковыривал ноги обратно на воздух.

— Закон тут один, — бросила Рэйна через плечо, не сбавляя шага. — С тропы не рыпаться. Видишь вон те кочки? На них наступать можно. Есть точно такие же, но липовые. Наступишь, и моментально завязнешь.

— А как понять, где ловушка?

— Опыт. Или везение. — Она обернулась с усмешкой. — Или хороший проводник, который уже знает дорогу.

Мы тащились по этой жиже ещё около часа. Внезапно Рэйна застыла на месте и резко вскинула ладонь вверх.

— Стоять. Всем замереть.

Я покачнулся на одной ноге. Гарольд сзади стоял каменным истуканом, перехватив ржавый тесак поудобнее.

— Ну, чего там?

— Вон там, — она махнула в сторону сухостоя.

Сквозь болотные испарения действительно что-то двигалось. Сначала я видел только серую мглу и тени между мертвыми стволами.

А потом из тумана вылез силуэт. Вроде человек, но весь перекошенный, раздутый от воды, облепленный болотной тиной и каким-то тряпьем. Мясо на нем аж позеленело. Тварь шла тяжело, заваливаясь при каждом шаге, словно пьяная.

Типичный болотный упырь. За его спиной из сырости выкатился второй такой же утопленник, следом — третий. В общей сложности штук семь или восемь туш, которые без всякой цели бродили среди гнилых коряг.

«Местная фауна, — деловито констатировала Селенка-подселенка. — Любуйся, Марк. Вот тебе наглядный результат неконтролируемого подъёма. Когда в одном болоте скапливается слишком много смертей и некротики, трупы начинают лезть наружу сами собой, без всяких заклинаний. Но мозгов у них ноль, одни рефлексы. Видят тёплое мясо — прут жрать».

— Обойти их реально? — я тихонько подтолкнул Рэйну в плечо.

Она прищурилась, прикидывая наши шансы и разглядывая бродячих мертвецов.

— Да, я знаю ещё одну тропу. Вернёмся, и... Правда, потеряем еще как минимум сутки.

«Ну уж нет, — откликнулась Селена. — Чтобы я, архимагиня Костяного Трона, испугалась каких-то сраных болотных упырей? Мы будем драться».

— Селена не хочет уходить. Но, по-моему, слушать её не...

Договорить я не успел. Один из водяных упырей резко повернул голову в нашу сторону и выдал утробный, хлюпающий рокот. Остальные кадавры развернулись на этот звук.

— Дерьмо, — выдохнула Рэйна, сбрасывая с плеча арбалет. — Заметили-таки, твари. Держись крепче, сейчас начнётся.

Мертвецы дружно потащились на нас. Медленно, но целенаправленно, хлюпая сапогами по грязи. Клешни вытянуты вперёд, а из провалившихся ртов на мох капала вонючая жижа.

«Ну что, — Селена в моей черепушке прямо-таки зафонтанировала азартом. — Самое время проверить, насколько хорошо ты усвоил утреннюю лекцию. Покажи своей рыжей подруге, чего стоишь. Считай, это твоя первая настоящая пересдача. С первого курса».

Я сглотнул, призывая некротическую энергию. Семь упырей против нас троих.

Упыри приближались, их булькающие стоны эхом отдавались в тумане, смешиваясь с плеском воды под их ногами. Рэйна уже вытащила свои короткие мечи, держала их в низкой стойке, вес перенесён на переднюю ногу — готова двинуться в любую секунду.

— Гарольд, вперёд! — приказал я. — Держи их на расстоянии!

— Слуууушаюсь, хозяяяяин!

Мертвяк рванул с неожиданной прытью, меч задрал над головой. Первый упырь даже сообразить ничего не успел, как Гарольд рубанул клинком прямо ему в плечо. Но упыря только качнуло. Он даже не упал — просто развернулся на новую цель, вообще забив на рану, из которой вовсю хлестала черная жижа.

«Они боль не чувствуют, — пояснила Селена. — Кромсать их без толку. Руби башку, круши мозги или вообще на куски шинкуй. Хотя… — в голосе опять прорезалась эта её дурацкая усмешка. — Можешь попробовать перехватить волю. Они же тоже нежить, парень. Дикая, ничья. А ты у нас некромант, у тебя на них права».

«Какие ещё права?!»

«На мертвечину. Гарольда же ты поднял, к себе привязал. А эти упыри — бродячие. Попробуй подмять под себя. Выгорит — получишь слуг. Нет… Ну, ты же сам просил практики?»

«Зачем мне эта орава? Опахалами махать и виноград в рот пихать?»

Рэйна ловко метнулась вперёд по кочкам, её мечи сверкнули в тусклом свете, и голова ближайшего упыря полетела в сторону, плюхнулась в воду с отвратительным хлюпаньем. Тело ещё секунду постояло, покачиваясь, потом рухнуло в трясину.

— Работает! — рявкнула она. — Рубите головы, они сразу дохнут!

«Без сопливых разберемся», — фыркнула Селена.

Остальные окружали с трех сторон, зажимая нас в плотное кольцо. Гарольд отбивался сразу от двоих. Он рубил их мечом, но мертвецам было все равно. Они шли напролом, хватали его склизкими руками и пытались свалить, чтобы затащить под воду.

«Какого черта они не тонут? Им плевать на трясину?»

«Они здесь как акулы в море, это их место. Шевелись давай! — прикрикнула Селена. — Почувствуй их. Они такая же нежить. Найди связь, за счет которой они двигаются, и забери себе».

Я закрыл глаза на секунду. Глупо во время драки, но по-другому я бы не собрался. Попытался снова поймать то утреннее ощущение мертвой энергии. Она буквально пропитала это болото — была везде, густая и тяжелая. А упыри выделялись в ней как отдельные очаги. Места, где сила собиралась вместе и заставляла трупы шевелиться.

Только эти очаги были дикими и беспорядочными. Ими никто не управлял, никакой чужой приказ их не направлял. Внутри остался только чистый голод — нападать, рвать и забирать жизнь у живых.

«Вижу, — мысленно ответил я. — Там все в кучу свалено. Нет четкой схемы».

«Оно самое! Теперь накрой их своей волей. Как с тем жуком утром, только жестче. Дотянись до ближайшего, хватай за нитку и рви на себя. Покажи, кто здесь папочка».

Я открыл глаза и вытянул руку к упырю, который пёр на меня слева, выставив вперед корявые пальцы с обломанными когтями. Поймал эту связь, что держала его на ногах, и дёрнул. Не физически — магически. Чистой волей, намерением. Приказал этой нити оборваться от болота и подключиться ко мне. В висках заболело от напряжения.

Упырь остановился, его мутные глаза уставились в пустоту, будто мертвяк пытался сообразить, что вообще произошло. Потом он медленно, какими-то ломаными рывками повернулся ко мне. В ту же секунду я поймал отдачу — связь была слабенькая, зыбкая, но вполне реальная. Всё, этот упырь теперь мой.

— Стоять, — скомандовал я вслух.

Мертвяк застыл на месте. Так и остался стоять с вытянутыми руками, вообще не шевелясь.

«Хорош! — Селена прямо засияла от гордости. — Перехватить дикого упыря на лету… Студенты из твоей зачуханной академии на такое и близко не способны».

— Я что, реально им рулю?

«Да. Только держи крепче, это тебе не Гарольд. Связь слабая, отвлечешься — сразу сорвется. Не тормози, хватай остальных!»

Рэйна в это время разделывала еще одного мертвеца. Работала четко, тремя ударами отсекла руку, ногу и голову. Но на нее шли еще четверо. Один подобрался совсем близко и уже тянул пальцы к ее шее.

Я выбрал следующего, поймал его связь и потянул к себе. Тварь уперлась. Похоже, этот труп поднялся давно и крепко увяз в болотной магии. Пришлось поднажать, влить в это усилие всю свою злость.

Вышло. Тварь замерла, пошаталась и медленно повернула голову в мою сторону.

«Второй готов! Жми дальше!»

Еще один упырь уже прыгал на Рэйну со спины, пока она отбивалась от другого. Времени на аккуратность не было. Я просто ухватился за его силу и рванул на себя со всей дури.

Труп перекосило. Он дернулся и плашмя повалился лицом в воду. Связь оборвалась — слишком грубо дёрнул.

«Перестарался. Оторвал поводок вместо того, чтобы перехватить. Тварь ты отключил, но своей не сделал».

Рэйна обернулась на шум, увидела упавшее тело и удивленно посмотрела на меня.

— Твоя работа?

— Ну да.

— Отличный навык! — Она мимоходом снесла голову упырю перед собой, отправив ее в кусты. — Но тут еще двое!

Гарольд как раз добивал последних. Своего противника он мечом прижал к сухому дереву. Зато второй упырь прыгнул на него сбоку и вцепился зубами в плечо.

Я направил руку на того, который грыз Гарольда. Нашел нужный поток и потянул — на этот раз плавно, удерживая контроль. Мертвяк разжал челюсти, отошел назад и повернулся ко мне.

Теперь я держал троих. Чувствовал каждого из них. Связь была тонкой, будто готовой лопнуть от любой помехи, но пока что она держалась.

Последний упырь, прибитый мечом Гарольда к дереву, всё ещё дёргался, пытался вырваться. Рэйна подошла, одним точным ударом отсекла ему голову.

Тишина. Только плеск воды, тяжёлое дыхание (моё) и булькающие звуки от трёх упырей, стоящих неподвижно и смотрящих на меня пустыми глазами.

Рэйна обернулась, оценила картину.

— Ты... ты переподчинил их? Просто так? Без кругов, без ритуала?

Я кивнул, слишком измотанный, чтобы говорить. Голова раскалывалась.

«Магическое истощение у тебя, — констатировала Селена. — Ты использовал слишком много энергии слишком быстро. Но ты справился. Гордись собой, мальчик. Ты только что выиграл свою первую настоящую битву. И показал уровень магии, до которого большинство некромантов добираются годами».

Рэйна подошла ближе, изучая упырей с профессиональным интересом.

— Они твои? Полностью?

— Пока да. Но связь слабая. Не знаю, сколько продержится.

— И что ты собираешься с ними делать?

Хороший вопрос.

«Можешь оставить как дополнительную защиту, — предложила Селена. — Три упыря плюс Гарольд — приличная небольшая армия. Но управлять всеми одновременно будет тяжело. Ты ещё не натренирован для контроля нескольких мертвецов. Плюс они воняют даже хуже, чем Гарольд».

— Гааарольд не воняяяет, — обиделся зомби, который, похоже, тоже слышал её голос у себя в голове.

— Воняешь, друг. Прости.

Я посмотрел на трёх упырей, стоящих и ждущих моих команд. Они были отвратительны, но они были довольно сильными. И, что важнее, они были моими.

— Оставлю одного, — решил я. — Самого крепкого. Остальных... отпущу.

«Разумно. Качество важнее количества».

Я изучил трёх упырей, выбрал того, что выглядел наиболее целым — руки ещё на месте, ноги держат, половина лица сохранилась. Укрепил связь с ним, вложив ещё немного энергии, сделал её более стабильной.

Потом отпустил контроль над двумя другими. Связи оборвались, упыри замерли, потом медленно развернулись и поплелись обратно в болото, исчезая в тумане.

— Ну что ж, — сказала Рэйна, вытирая мечи о траву, — теперь нас пятеро в команде. Наёмница, некромант с двумя личностями и два мертвеца. Один даже говорит. Это уже прогресс.

— Давайте двигаться дальше, — я достал флягу, сделал глоток воды. — Чем быстрее выберемся из этих болот, тем лучше.

— Согласна. И, Марк... — Рэйна посмотрела на меня серьёзно. — То, что ты сделал... переподчинение дикой нежити... это круто. Селена хорошо тебя учит.

«Передай ей спасибо за признание моих педагогических талантов».

— Селена говорит спасибо.

Рэйна усмехнулась и двинулась вперёд по тропе. Я последовал за ней, Гарольд справа, новый упырь слева, оба послушно плелись следом.

***

Болото не становилось приятнее. Честно говоря, с каждым километром становилось только хуже — вонь усилилась до такой степени, что даже пропитанная травами тряпка на лице помогала мало, комары действительно оказались размером с кулак и жужжали с такой агрессией, будто больше всего на свете их возмущало моё существование, а туман сгустился настолько, что видимость упала до десятка метров.

«Мерзкое место, — прокомментировала Селена. — Хотя в стратегическом плане идеально. Армия, идущая через такое болото, потеряет половину людей, даже не встретив врага. Я использовала похожую местность во время Битвы у Серых Топей — заманила демонов в болото, они завязли, а моя нежить просто добила их по одному».

«Как вдохновляюще. Стоит ли мне беспокоиться, что мы идём по твоему бывшему полю боя?»

«Нет, это другое болото. То было восточнее. Хотя принцип тот же — некротическая энергия пропитала землю, убила всё живое, создала идеальные условия для спонтанного воскрешения. Вот и получаются упыри».

«Тебе не стоит заниматься благоустройством, это вообще не твоё».

«Благо... чем?»

Рэйна остановилась у развилки, где тропа раздваивалась — одна уходила влево, другая вправо, обе выглядели одинаково мерзко.

— Которая? — спросил я.

Она изучала обе дороги, прищурившись.

— Левая короче, но опаснее. Проходит через Утопленную Рощу — там деревья наполовину в воде, много трясин. Правая длиннее, но относительно безопаснее. Обходит рощу по краю.

— Сколько разница по времени?

— Где-то полдня пути.

«Выбирай опасную, — немедленно подсказала Селена. — Больше опасности — больше практики. Плюс, там наверняка будет больше нежити, с которой можно поработать».

«Или которая нас сожрёт. Ты же нас подстрахуешь?»

«Ну а куда я денусь? Из твоей башки — никуда».

— Пойдём левой, — решил я. — Чем быстрее выберемся, тем лучше.

Рэйна посмотрела на меня оценивающе.

— Смелый выбор. Или глупый. — Она пожала плечами. — Ладно. Ты некромант с подселенкой и двумя мертвецами на поводке. Если кто и справится с Утопленной Рощей, так это ты.

Мы свернули влево. Тропа сузилась, деревья начали наступать с обоих сторон — мёртвые, искривлённые стволы, наполовину погружённые в мутную воду, ветви свисали, как костлявые пальцы. Под ногами хлюпала грязь, иногда проваливаясь так глубоко, что приходилось буквально выдирать ногу обратно.

Гарольд и упырь шли без проблем — им было всё равно, проваливались они или нет, просто упорно брели вперёд, оставляя за собой след из взбаламученной жижи.

— Гааарольд думааает, здесь красииииво, — внезапно прохрипел зомби, оглядываясь.

— У Гарольда странные представления о красоте, — заметила Рэйна.

«Для нежити это место действительно райский сад, — объяснила Селена. — Некротическая энергия повсюду, никакого солнечного света, никаких живых, которые мешают. Идеальная среда».

Мы шли ещё минут двадцать, когда я почувствовал... что-то. Не физически, а магически. Паутина некротической энергии вокруг вздрогнула, как будто кто-то дёрнул за одну из нитей.

«Чувствуешь?» — спросила Селена.

«Да. Что это?»

«Что-то большое. И близко».

Рэйна тоже остановилась, её рука легла на рукоять меча.

— Слышишь?

Я прислушался. Сначала ничего, только обычные звуки болота — плеск воды, жужжание насекомых, отдалённое бульканье. Потом... что-то ещё. Шаги. Тяжёлые, медленные, плещущие по воде.

И тут же раздался низкий, глухой хрип:

— Живые… чую живых…

Из тумана впереди вывалилась туша. Здоровенная, в полтора человеческих роста. Плечи шире телеги, кожа серая, в каких-то буграх и облеплена тиной. Вместо левой кисти у этой твари торчал острый обломок кости, похожий на пику. Желтые бельма едва заметно мерцали в темноте.

— Болотный тролль? — еле слышно выдохнула Рэйна. — Нет, хуже. Это переросток. Отъелся на живом мясе, скотина. Обычный упырь, только старый и огромный.

«И опасный, — хмыкнула Селена. — Но это всё ещё дохлятина. Значит, ты можешь подмять его под себя. Наверное».

«Наверное?!»

«Ну, я никогда не пыталась переподчинить упыря-мутанта. Но принцип тот же. Найди нить, дёрни, установи доминирование. Просто в данном случае нить будет толще, прочнее, и дёргать придётся сильнее».

Упырь-мутант увидел нас. Издал низкий рёв, от которого по спине побежали мурашки, и двинулся вперёд, набирая скорость. Вода взрывалась фонтанами под его ногами.

— Эм... Может, как-то договоримся?

Рэйна хмыкнула, а мутант и вовсе не обратил внимания. Ну, что ж.

— Гарольд, упырь, вперёд! — крикнул я. — Задержите его!

Оба мертвеца ринулись навстречу. Гарольд размахивал мечом, упырь просто вытянул руки. Мутант смёл их обоих одним ударом своей огромной лапы — Гарольд отлетел в сторону, плюхнулся в воду, упырь врезался в дерево с хрустом. Его голова отлетела в сторону.

Рэйна метнулась влево, пытаясь зайти сбоку.

— Отвлекай его! — крикнула она мне. — Я попробую подрезать сухожилия!

«Отвлекай, говорит, — пробормотала Селена. — Легко сказать. Ладно, мальчик, время импровизации. Помнишь утренний урок? Направление некротической энергии в цель?»

«Да, но я использовал её для воскрешения, не для атаки!»

«Суть та же. Эта сила может не только поднимать мертвых, но и уничтожать. Направь ее в живое тело — оно начнет гнить на глазах. В мёртвое — развалит его изнутри. Пробуй».

Тварь повернулась ко мне. Жёлтые голодные глаза уставились в упор, пасть раскрылась, показав ряды гнилых зубов. От него несло так, что даже Гарольд позавидовал бы.

— Красавчик, — хмыкнула Рэйна, перехватывая мечи.

— Ну и вкусы у тебя.

Мутант попёр первым. Причем куда быстрее, чем можно было ждать от такой туши. Здоровенная лапа промелькнула в воздухе. Рэйна едва успела отпрыгнуть в сторону — когти прошли в паре сантиметров от плеча.

— Ого, — выдохнула она, балансируя на кочках. — Силён, гад.

Я выкинул руку вперед и вытащил всю силу, которую смог собрать за день, а не жалкую каплю, как утром. Зеленая вспышка полыхнула так, что почти ослепила.

И ударил.

Сгусток энергии врезался мутанту прямо в грудь и разлетелся зелеными искрами. Тварь взревела — скорее от злости, чем от боли. Ее повело, она замедлилась, а мясо на груди почернело и повалилось кусками, обнажая ребра.

Но он не остановился. Просто стал медленнее.

— Это всё, на что ты способен? — крикнула мне Рэйна, атакуя мутанта. Один меч полоснул по боку, второй — по руке. — Я думала, тебя архимагиня учит!

«Она права, знаешь ли, — лениво прокомментировала Селена таким тоном, будто мы обсуждали погоду в гостиной у камина, а не драку насмерть посреди вонючего болта. — У тебя нет концентрации. Ты бьёшь как молотком, а нужно скальпелем. Направь энергию точечно, не размазывай».

— Легко тебе говорить, сидя в тёплой голове! — рявкнул я, уворачиваясь от летящего в меня куска отвалившейся плоти.

«В тёплой голове? Да у тебя тут мерзко и склизко, не лучше, чем в болоте!»

Мутант разозлился всерьёз. Он заревел — низко, утробно, так что задрожали стены — и рванул к Рэйне, забыв про меня. Лапы молотили по воздуху, Рэйна уходила, уворачивалась, но пространства было мало, болото сжимало коридор, и очередной удар пришёлся в плечо — когти пропороли кожаную броню, брызнула кровь.

— Рэйна! — крикнул я.

— Жива! — рявкнула она, хотя лицо побелело. — Займись своим делом, некромант хренов!

Я выдохнул, попытался успокоиться. Вспомнил наставления Селены — не бить широко, а концентрировать, делать энергию острой, как игла. Собрал остатки сил, сконцентрировал их в кончиках пальцев. Зелёное свечение стало не размытым, а плотным, собранным в тонкий луч.

Мутант снова замахнулся на Рэйну, она отпрыгнула, но поскользнулась на мокрых камнях и упала. Упырь навис над ней, раззявив пасть, полную кривых жёлтых зубов. Рэйна выставила мечи, пытаясь закрыться, но весил мутант раза в четыре больше неё — придавит просто массой.

— Эй, падаль ходячая! — заорал я, вскидывая руку.

И ударил.

Тонкий, как шило, луч некротической энергии вонзился мутанту прямо в затылок. Упырь дёрнулся, замер на секунду, из глазницы брызнула чёрная жижа. Но не умер. Просто развернулся ко мне.

Медленно. Очень медленно. С явным намерением оторвать голову.

— Беги! — крикнула Рэйна, поднимаясь.

Но бежать было некуда — позади только болото и Гарольд, который зачем-то пытался залезть на торчащее из затхлой воды тонкое деревце.

Мутант прыгнул. Я попытался уйти в сторону, но успел лишь наполовину — когти врезались в бок, пропороли куртку, кожу, плоть. Боль вспыхнула адская, я закричал и отлетел в трясину.

«Селена, помогай давай! Возьми контроль, как тогда с культистами!»

«Ну уж нет. Я же просто сижу в твоей голове, какой от меня прок?»

«Селена, нас сейчас прибьют!»

«Ничего, дорогой, старайся лучше. Преподы на экзаменах подсказок не дают».

«Ну ты и стерва».

Кровь вовсю хлестала из раны, вода вокруг стала красной. Я дёрнулся подняться, но ноги вообще не держали. Мутант уже разворачивался, чтобы меня прикончить. Рэйна попыталась зайти со спины, но тварь просто отмахнулась и швырнула её в сторону, как тряпичную куклу.

— Гарольд, твою мать! — заорал я от страха. — Сделай хоть что-нибудь!

Гарольд перевел взгляд с меня на мутанта. Будто сообразил наконец. Он спрыгнул с дерева прямо на спину упырю.

Мутант взревел и задергался, пытаясь сбросить этот вес, но Гарольд вцепился намертво. Пальцы ушли глубоко в гнилое мясо, зубы вонзились в плечо, ноги обхватили туловище.

— Гарольд кусает! — гордо выдал зомби, вырывая кусок плоти.

Я даже в этой каше умудрился знатно обалдеть.

Мутант завертелся волчком, пытаясь достать Гарольда, но не мог дотянуться. Рэйна кое-как поднялась на ноги и швырнула один из мечей прямо мне под ноги.

— Вставай и бей! — прохрипела она. — Делай что-нибудь!

Я посмотрел на оружие. Потом на свои ладони, которые всё ещё горели зеленым. Потом на тварь, которая крутилась на месте.

И до меня дошло.

Я схватил меч и загнал в него всю силу до последней капли. Сталь тут же покрылась зеленым свечением.

— Гарольд! — крикнул я. — Держи его!

Гарольд перехватил мутанта за голову, закрывая ему обзор. Тот вслепую зашатался от ярости, но зомби держал крепко.

«Ну надо же, додумался наконец», — фыркнула Селена.

Я рванул вперед, замахнулся и со всей силы врубил клинком мутанту прямо в шею. Сила выплеснулась в один миг, разрывая плоть и кости. Башка отлетела в сторону.

Глаза твари сразу потухли, и туша повалилась в воду, утягивая за собой Гарольда.

Стало тихо. Только мы тяжело дышали, да хлюпала болотная жижа.

— Гарольд? — позвал я, медленно сползая на землю.

Из-под туши высунулась одна рука, затем вторая. Следом показалась голова.

— Гарольд тут, — доложил зомби, сплевывая черную грязь. — Гарольд победил.

— Гарольд молодец, — выдохнул я.

Рэйна подползла ко мне, глянула на бок, присвистнула.

— Жить будешь, — констатировала она. — Если не истечёшь кровью в ближайшие пять минут.

— А если истеку?

— Тогда Селене придётся искать новое тело. Или она может жить в голове у мертвяков?

«Не могу. Мне нужно живое тело».

Я упёрся спиной в скользкое дерево, зажимая рану на боку, которая продолжала сочиться кровью.

«Кстати насчёт живого тела... Ещё пару секунд, и оно перестало бы быть живым. Ты не помогла мне».

«Ты справился сам».

«Едва! Меня чуть не убили! Рэйну ранили! Гарольд теперь покрыт какой-то чёрной дрянью!»

«Но ты справился. Это главное».

Я почувствовал, как ярость начинает вытеснять боль и истощение. Рэйна копалась в своей сумке, доставая бинты и какие-то склянки, но я её почти не замечал — весь мой фокус был на голосе в голове.

«Главное?! Селена, я чуть не умер! Когтями по боку! Если бы Гарольд не запрыгнул на спину этой твари...»

«Но ты додумался влить энергию в меч. Импровизация, находчивость, использование доступных ресурсов — вот чему я тебя учу. Не быть марионеткой, которая дёргается, когда я тяну за ниточки».

«Есть разница между обучением и тем, чтобы бросить меня умирать!»

«Я тебя не бросала. Я наблюдала. Если бы ситуация стала критической, я бы вмешалась».

— КРИТИЧЕСКОЙ?! — Я не сдержался, заорал вслух. — Меня распороли когтями! Это недостаточно критично?!

Рэйна подняла голову, посмотрела на меня с беспокойством.

— Марк? Ты чего орёшь?

— С Селеной говорю, — процедил я сквозь зубы. — Она решила устроить мне полевой экзамен посреди боя с мутантом.

«О, так ты теперь жалуешься рыжей? Прекрасно. Иди поплачь ей в бронелифчик».

«Может, стоило помочь, когда я тебя просил, а не язвить про "тёплую голову"?!»

«Может, стоило не ныть при первой же сложности, а думать головой? Ты справился, мальчик. Ты убил упыря-мутанта, используя импровизацию и находчивость. Это твоя победа, не моя. Разве ты не понимаешь разницу?»

«Понимаю, что ты решила преподать мне урок. В самый неподходящий момент!»

«Послушай меня, — сказала она после продолжительной паузы. — Я пятьсот лет провела в пустоте, детка. У меня нет тела, нет рук, нет возможности самой действовать. Всё, что я могу — это сидеть в твоей голове и давать советы. И когда ты бросаешь это мне в лицо, как будто это что-то незначительное...»

Я закрыл глаза.

«Селена...»

«Нет, дай договорю. Ты прав, я могла вмешаться раньше. Могла взять контроль, как с культистами. Но тогда это была бы моя победа, не твоя. Ты бы ничему не научился, только закрепил привычку полагаться на меня в критических ситуациях. А что будет, когда я не смогу помочь? Когда буду занята чем-то другим?..

«В моей голове?! Чем, б...»

«Не перебивай, сопляк! Что, если связь между нами ослабнет в неподходящий момент? Ты умрёшь. Вот что будет».

Рэйна тем временем начала обрабатывать мою рану каким-то жгучим раствором. Я зашипел от боли.

«Ладно, я понял. Это моя победа. Да и моя голова, наверное, не самое приятное место даже после пятисот лет пустоты. Но в следующий раз хотя бы подсказывай. Пока я не научился достаточно хорошо».

«Ну, твоя голова вполне сносная, — голос Селены смягчился. — Грязная, хаотичная, полная саркастичных мыслей и беспокойства. Но хотя бы живая. Это приятно. После пустоты даже твоя склизкая черепная коробка кажется дворцом».

«Отвали. Сама ты склизкая».

«Но она и правда склизкая. С медицинской точки зрения. Но я к ней привыкла».

Рэйна закончила перевязывать рану, откинулась назад.

— Ну что, помирились? — спросила она с усмешкой. — Потому что наблюдать, как ты закатываешь глаза, хмуришься и периодически бормочешь себе под нос, одновременно забавно и тревожно.

— Помирились, — буркнул я.

Рэйна поднялась, протянула мне руку.

— Тогда давай двигаться. До края Утопленной Рощи ещё с километр, а солнце уже клонится к закату. Не хочу ночевать в болоте.

Я взялся за её руку, поднялся, морщась от боли в боку. Бинты туго стягивали рану, но каждое движение отдавалось острым жжением.

— Кстати, упырю, которого, ты подчинил, кранты. Жалко, я начала к нему привыкать, — заметила Рэйна.

— О, не беспокойся, я уверен, мы обязательно встретим ещё, и не одного.