Младший наследник

Глава 1

Я отложил бумаги и потёр виски. Всё тащат и тащат любую мелочь мне на подпись. Как будто коллегия магов не может обойтись без меня хоть минутку. Кажется, работа архимага только и состоит из сидения в кабинете и бесконечного чтения документов. Где же тут волшебство?

Суровый мир бюрократии.

В дверь постучали. Я дал разрешение войти, и в кабинет проскользнули два человека, оба в мантиях с золотой вышивкой — такую форму носили штатные маги в королевском дворце, где и находилось моё рабоче-жилое здание. Первый встал чуть поодаль, держа в руках какой-то крупный предмет. Второй же приблизился к столу и отвесил мне поклон.

— Сэр, контрабандисты доставлены и ожидают приговора в темницах.

— Сколько?

— Пятнадцать человек, сэр.

Я вздохнул. Иногда я ненавижу всю эту формальную обстановку — никто не выложит информацию сразу, как будто не очевидно, что это именно то, чего я жду. Или мне просто стоит заменить некоторых людей? Может, новые подчинённые окажутся порасторопнее. А этих закину куда-нибудь на границу или в крепости — там людей всегда не хватает.

— А так же..?

Маг сглотнул.

— Две повозки, пять лошадей, три мёртвых семихвостых гиены и неприрученный саблезубый волк. Последний помещён в клетку под присмотром инспекции магических животных до распоряжения, сэр.

— Отлично. При них были артефакты?

— Только один настоящий, помимо трёх ящиков поддельных защитных амулетов и протухшей сыворотки очистки воды. Всё распределено согласно вашим предыдущим инструкциям.

Это значило, что амулеты сожжены, а сыворотка передана каравану, отправляющемуся на пустоши — там её выльют в выделенную для этого область, чтобы ей больше никогда нельзя было воспользоваться.

Контрабанда магических товаров — само по себе преступление, учитывая их невероятную опасность. А продажа таких вещей, как тухлая сыворотка — прямой путь на плаху с приговором серийного убийцы. Сыворотка призвана очищать непригодную для питья воду в некоторых районах страны, но когда она портится, вызывает неконтролируемо распространяющуюся порчу и медленно губит всё живое. Учитывая то, что действует она не мгновенно, обычный человек и не заметит, что что-то не так.

А потом будет поздно: города и деревни вымирают, если своевременно не получат помощь. Иногда за ней и не обращаются, принимая происходящее за обычную вспышку какой-то болезни.

— Найти поставщика. Этих отвести на площадь и забить камнями, — приказал я.

Маг кивнул, поклонился и стремительно ушёл, чуть ли не выскакивая за дверь, и второй, держащий артефакт, понял, что пришла его очередь со мной столкнуться.

Хладнокровное решение убить пятнадцать человек далось мне так же легко, как выбор, какой галстук я сегодня надену. Контрабандисты — беда, с которой я столкнулся, заняв новый пост по велению короля. Из-за них гибнет много людей — так почему я должен испытывать сострадание? Магия — не просто способ украсить сокровищницы дворян, не получивших разрешение на хранение волшебных предметов. И пусть не жалуются, если однажды все их поместья взлетят на воздух.

Раньше я был обычным боевым магом, затем прожил десяток лет как учитель магии. Затем долгие-долгие годы — уже и не вспомнить, сколько времени прошло, — я был в уединении в магической башне. Выйдя, я получил новый пост — едва успел приспособиться к жизни среди людей, а уже стал новым архимагом. Предыдущий скоропостижно скончался, и королю пришлось спешно принимать решение. Так я и попал на эту должность.

Правда, не очень-то и хотелось — поскорее бы пенсия. В школе работаешь с бумагами, в магической башне изучаешь книги и свитки, теперь вот сидишь в кабинете и мусолишь документы да обращения — надоело уже.

Я встал из-за дубового стола и обошёл его, прежде чем мужчина успел сдвинуться с места. Тот опустил голову и вытянул руки, показывая мне резную шкатулку без замка.

Натянув защитные перчатки, я приоткрыл её, не чувствуя никаких магических потоков. Обычно от артефактов веет магией, но иногда она неочевидна, сокрыта внутри — прежде чем делать какой-то вывод, стоит хорошенько осмотреть предмет.

Внутри было маленькое зеркальце. Я нагнулся над ним так, чтобы видеть своё отражение, но увидел лишь скелет в моей собственной одежде. Довольно стандартная вещь — либо сводит владельца с ума, либо очень своеобразно предсказывает будущее.

Я захлопнул шкатулку.

— Присвоить номер три тысячи семьсот сорок пять и унести в хранилище. Изолируйте под зачарованным куполом.

Маг кивнул.

— Будет сделано, сэр.

Но только он развернулся, чтобы уйти, за дверью раздалось громкое цоканье каблуков. Быстрый, тяжёлый, но несомненно женский шаг — все, кто на меня работал, знали, что это Психея пришла поскандалить.

Знали и боялись. Я и сам напрягаюсь каждый раз, когда вижу её на горизонте. Психея ненавидит меня лютой ненавистью ещё с тех пор, как место архимага освободилось. Она долгие годы работала при дворе, ничем не уступала мне по магическому резерву и навыкам, но очень невовремя рассорилась с одной важной шишкой. Слово за слово, и она уже вне милости короля.

Так и получилось, что человек, который просто хотел спокойной жизни, сидит в кресле архимага, а тот, кто годами стремился к этой должности, вынужден продолжить службу, как простой столичный маг.

Как же не повезло нам обоим.

Я пытался придумать, что бы такого сказать Психее, чтобы она и сегодня от меня отстала, когда вдруг почувствовал ужасную слабость. Тело словно перестало меня слушаться, и я понял, что падаю на пол.

А я ещё думал, что не будет пользы от этого огромного мягкого ковра...

Сознание постепенно утекало. Как будто душу вырывают из тела — я медленно перестаю что-либо чувствовать и улетаю в пустоту. Что происходит? Почему я не могу сопротивляться?

Краем уха я слышал, как стража бросается ко мне, а Психея, только распахнувшая дверь, начинает кричать.

Цок-цок-цок — её каблуки всё громче и быстрее, будто бы совсем рядом.

Так я и умру?

Я открыл глаза. Странное ощущение. На языке привкус крови, тело не слушается. Напоминает тот раз, когда один ученик превратил меня в кота. Тогда я ещё не знал, что эти коварные маленькие гады вечно пытаются заколдовать учителя, вот и пришлось провести единственный и неповторимый день на четырёх лапах.

Но вот очнуться нагишом, когда заклятие спало, было ещё стыднее. Да уж, в те времена я был таким неопытным...

Не в ту степь меня заносит, ох, не в ту.

Лежу, кажется, на дощатом полу. Явно не мой кабинет — вряд ли у кого-то хватило бы смелости вынести ковёр под шумок. Я заметил полоску кожи, попавшую в поле зрения. Кажется, рука. Бледная, с несколькими родинками и растёртыми кровавыми пятнами.

Я попытался пошевелиться — пальцы на чужой руке дрогнули. О, так она моя? Ну уж нет, никаких случайных трансформаций в мою смену!

Главное не паниковать. Что бы ни случилось, это решаемо — сначала отлеплюсь от пола, а там видно будет, что со мной приключилось.

Вдруг я заметил, что навязчивой головной боли, преследовавшей меня весь день, как не бывало. Зато всё тело ныло, будто по нему телегой проехались, да не один раз, а десяток: туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда. Помимо этого, я был выжат, как лимон, словно во мне не осталось никакой энергии. Я воззвал к своей магии — к моему ужасу, одна не откликнулась. Ни единой крупицы.

Вот же чёрт.

Кровь во рту оказалась моей. Я осознал это, когда поднял голову — от доски она оторвалась с противным хлюпаньем, — и сглотнул, избавляясь от короткого приступа тошноты. Правда, судя по пустоте в желудке, избавляться было уже не от чего.

Ещё и на шее что-то холодное, так и тянет вниз... Надо успокоиться и найти способ вернуться домой — где бы я ни был, из этой дыры лучше убираться, пока не помер. Кровь изо рта ещё никогда не была хорошим знаком.

Оставайся.

Я скривился. В ушах противно зазвенело, и моя голова упала на пол, будто шея не смогла её удержать. Больно!

Вдруг множество голосов, сливавшихся в один, зашептали:

Куда ты собрался?

Не смей уходить.

Спаси семью.

Спаси семью, спаси семью, спаси семью, спасисемьюспасиспасиспаси....

Я зажмурился. Что за хрень тут творится? Какая ещё семья, кого я должен спасать? Минуту назад я был в своём кабинете, прямо в здании, выделенном архимагу посреди королевского дворца. Что теперь происходит? Кто-то меня похитил? Изощрённо, нечего сказать!

Не уходи.

Не уходи.

Останься .

Тебя никто не отпустит.

Ты должен исполнить желание.

Я что, в джинны заделался?

Наконец, звон прошёл. Голова гудела, но не слишком долго — ещё минута-другая отдыха, и я снова мог двигаться. Правда, горло сдавило тисками — что-то, надетое на мою шею, сжалось, когда голоса заговорили.

Я снова поднял голову. Напряг руки — какие-то слишком короткие, — и с усилием встал на шатающиеся ноги. Они едва держали — я бы плюхнулся обратно на пол, если бы эта маленькая кровавая лужица под щекой меня в конец не достала.

Теперь-то я смог осмотреться. Ноги — мои новые ноги, что не может не разочаровывать, — были короткими и тощими, а тельце явно молодым. Не сказать, что я старше восемнадцати — а когда какое-то время учил противных сопляков, неплохо определяешь их возраст.

Комнатушка. Маленькая, даже тесная. Без окон — то-то я чувствую, дышать толком нечем. Пол из досок, стены пустые — только пара бумажек над односпальной кроватью: плакат с непонятным мне изображением, и, кажется, рисунок. Окружение... Что-то среднее между бедненькой комнатой и причудливостью. Стол, например, в углу. Видно, письменный, и тетради стопочкой сложены, да только ни перьев, ни чернильницы. Зато есть... Ну, что-то. Тёмный прямоугольник на ножке, перед ним — плитка с символами и нечто маленькое, но, судя по форме, предназначенное для руки

Свет исходил от светильника прямо в потолке. Свечей не видно, и магии я не чувствую — тоже странно, но не тревожно.

И всё же, чья это комната? Неужто я поменялся телами с каким-то беднягой? Как подумаю, что некий подросток сейчас в теле архимага... Да-а, не свезло так не свезло.

Зеркало нашлось на внутренней стороне дверцы маленького шкафа. Я бы и не заметил, если бы он не был приоткрыт. Перешагнув через несколько лужиц крови — очевидно, принадлежащей владельцу тела, — и символы, нарисованные синей краской, я приблизился, оглядывая сосуд своей души.

Пусть и временный.

Ты здесь навсегда.

Голоса снова зашептали, заставляя меня зажмуриться и покачнуться. Дышать стало тяжело — будто ошейник затянули. Хороший способ кого-то убить. Надо будет взять на заметку.

Сделай нашу семью великой.

Как ты можешь хотеть уйти?

Как навязчиво. Я сглотнул, снова почувствовать солёный привкус крови, и оттянул дверцу шкафа, натыкаясь на своё отражение.

Парнишка. Тощий окровавленный парнишка с мешками под глазами и тонким железным ошейником, подпортившим мне последние две минуты — правда, как снять, никак не возьму в толк. Что тут ещё скажешь?

Я покрутился. Ага! Что-то всё-таки нашлось. На задней стороне шеи, чуть выше ошейника, была маленькая татуировка. Чтобы рассмотреть, пришлось неудобно выгнуться и приподнять пышные чёрные волосы.

Пацан-то давно стригся?

Синяя краска, изображение цветка. Кажется, хризантема. Просто и приятно на вид. Есть ли в этом какой-то смысл?

Почувствовав, как головокружение и тошнота возвращаются, я оторвался от отражения и приблизился к кровати, падая на мягкую поверхность. Этому телу нужен отдых. Что такого с ним приключилось, что оно в таком состоянии?

Я закрыл глаза. Глубоко вдохнул, пытаясь избавиться отболи и нащупать в себе хотя бы крупицы привычной магии.

Ничего. Только что-то странно знакомое... Похоже на ту энергию, что вытащила мой дух из тела. Да, это она — слабая нить где-то внизу живота, такая тусклая, что я мог бы её и не заметить. Ну и что это такое, магия парнишки?

Попытавшись ухватиться за эту энергию, я понял, что перед глазами появляются какие-то картинки.

— Ну же, Сабуро, идём. Почему ты снова злишь братьев? — спросила седая старушка в тёмном платье странного кроя; оно напоминало плотный халат с широким поясом.

— Я не злю их, — вырвалось из моего рта. Голос был детским, и ростом я был мал, судя по тому, как немолодая женщина надо мной нагнулась. — Они сами злятся. Почему Таро сказал, что я чужой?

Старушка покачала головой.

— Никогда не говори ничего лишнего и не спорь. Сабуро, ты же не хочешь, чтобы у нас были проблемы? — она вздохнула и взяла меня за руку. — Так иногда бывает: вы братья, но у вас разные мамы.

Тряска — моя голова покачалась из стороны в сторону.

— Но ведь у нас один отец?

Морщинистая рука легла на мою голову и потрепала волосы.

— Конечно, один. Ты поймёшь, когда подрастёшь. Больше ни с кем не ссорься. Если молодые хозяева что-то скажут, просто молчи и уходи, ладно? Тогда они от тебя отстанут.

— Ладно, — проворчал я. — Как скажешь, няня...

Я моргнул, уставившись в белый потолок. Воспоминание владельца тела? Неожиданно, но не содержательно. Теперь я знаю, что паренька зовут Сабуро — должен сказать, даже имена степных племён кажутся мне привычнее. Сабуро? Таро? Не уверен, что когда-нибудь слышал что-то похожее.

Это — да и всё происходящее, чего уж мелочиться, — наводит на мысль, что я очень далеко от дома. Отнюдь не радужная перспектива: я в теле тощего парня неизвестно где, и подросток в теле архимага, предположительно уже разрушающий королевство. Просто замечательно.

Надо поскорее выбираться из этой ситуации и...

Не уйдёшь!

Куда ты собрался?

Исполни желание.

Спаси семью.

Почему ты хочешь уйти?

Дороги назад нет.

Что-то мне эти голоса напоминают... И точно, в магической башне эдак на тридцатом году жизни мне на голову свалилась старая книга. Что поделать — тогда я был новичком и в обширной библиотеке ориентировался плохо, потому и что можно, а что нельзя трогать, понятия не имел.

Это была проклятая книга с запечатанной душой тёмного мага, написавшего её. Стандарт: проклятия, злые заклятия, всякое ужасное зло — всё, что можно ожидать от томика с жуткими волчьими зубами на обложке.

Я открыл. Полистал. Понял, что это не то, что нужно мне для исследований, но душа мага явно не собиралась от меня отлипать. Книга так и не закрылась и летала за мной, нашёптывая всякое. Иди убей, разнеси тут всё, свергни короля, получи власть... И все знают, чем обычно заканчиваются такие истории. Пришлось проглотить свою гордость и идти на поклон к старшему магу в башне, чтобы он захлопнул эту дрянь и спрятал её куда-нибудь подальше.

Как и ожидалось, душа тёмного мага хотела обратить меня во тьму и подселиться в моё тело. Так сказать, на всё готовенькое.

Вот и сейчас ощущаю что-то похожее.

И всё же, мой затылок снова столкнулся с матрасом. Эти голоса явно не намерены меня отпускать. И способы удерживать меня хороши — то ли от головной боли и звона в ушах загнусь, то ли этот проклятый ошейник меня задушит. Такая маленькая полосочка стали, а никак не снять! Была бы тут моя магия...

Я снова подумал об энергии в теле Сабуро. Нет, всё же, это не совсем магия. И, к своему стыду, я понятия не имею, что это такое и как этим пользоваться. Да и такое ничтожное количество...

Раньше всё было просто: с каким магическим резервом родился, с таким и живи, и никак ты его не поменяешь. А теперь? Можно ли изменить количество этой энергии?

Потому что если нет — я уже одной ногой в могиле.

И как мне получить информацию?

Глава 2

Высокий белокурый мужчина позволил слуге забрать его пальто, оставшись в дорогом костюме-тройке. Он оглянулся на свою дочь, девятнадцатилетнюю девушку в облегающем платье. В который раз он подумал, что она его точная копия: такие же волосы, разве что куда длиннее, такие же большие голубые глаза и надменное выражение лица.

Она будет прекрасной партией. Но с какой семьёй им породниться? Одна из десяти главных фамилий Империи Оясима была готова породниться, и десять лет назад Кирилл Вяземский заключил договор на помолвку их с Кикучи Орочи детей. Старший сын и наследник клана, Сейичи, и девушка из княжеской семьи, любимая дочь Кирилла Мария.

В те годы клан Кикучи процветал. У них были огромные банковские счета, множество реликвий и невероятная сила. Но что сделали годы?

Кикучи Орочи был единственным сыном своего отца. У него не было ни братьев, ни кузенов — некому сменить этого человека. В конце концов, под его руководством клан распался. Их лучшие бойцы покинули их, подчинённые семьи сбежали под крыло других кланов. Даже родственники не хотели иметь что-то общее с Кикучи Орочи, способным только пить и растрачивать деньги, копившиеся поколениями.

Они становились всё беднее. Об их главной задаче — истреблении демонов и защите населения Оясимы, — давно ничего не слышно. Последней каплей была информация о том, что меньше недели назад оставшиеся девять семей императорского совета приняли единогласное решение исключить клан Кикучи. Кирилл Вяземский знал, что скоро об этом объявят на весь мир: теперь в императорском совете Оясимы девять семей, девять главных фамилий и десять глав кланов, правящих страной, крутя императором, как им угодно.

Это позор. Если помолвка не будет расторгнута так скоро, как только возможно, семья Вяземских будет опозорена. Особенно Маша — Кирилл Антонович не хотел, чтобы она становилась одной из нежеланных невест среди знатных девушек.

Может, один из датских принцев был бы лучшим выбором — он всё равно ровесник Маши, а невестой так и не обзавёлся. В крайнем случае, в Оясиме ещё много вариантов. Или поискать кого-то в САСШ? Нет, с ними отношения напряжённые.

Кирилл Антонович вздохнул. Ещё будет время об этом подумать — его Маша ещё молода. В крайнем случае, можно отправить её учиться заграницу. Уж среди молодых людей её возраста точно найдётся кто-то подходящий.

Вместе с дочерью мужчина поднялся на второй этаж и отыскал знакомую дверь главной гостиной. Слуга открыл дверь, впуская Вяземских в просторное помещение с панорамными окнами. Пол из тёмного дерева и дорогой ковёр, кожаный диван, вычурные вазы с дорогими картинами...

— Снова перестановка? — спросил Кирилл Антонович вместо приветствия. — Дай угадаю, госпожа Орлова опять решила, что мебель устарела?

Такая фамильярность была обусловлена тем, что с хозяином дома, ухмылявшимся, сидя в кресле, Кирилл был давними друзьями. Они знали друг друга с детства, и, пока они были наедине, мужчины позволяли себе вольности.

— А я всё ждал, когда ты приедешь, — Михаил Орлов встал и приблизился к Кириллу для рукопожатия. — Ну, что там с вашей историей с оясимцами? Не могу поверить, что ты так долго тянул.

— С тех пор, как два года назад наследник Кикучи стал заниматься делами клана, я понадеялся, что у них всё наладится. В конце концов, стало ещё хуже. Наверное, не стоило возлагать столько надежд на сына этого человека... И ведь дед машиного жениха был невероятным человеком! Как жаль, что всё, ради чего он поднимал семью и клан, закончилось вот так.

Орлов покачал головой.

— Не нам их жалеть. Главное, что твои глаза открылись раньше, чем Маша и Кикучи Сейичи сыграли свадьбу. Всё бы пропало. И что теперь?

— Кикучи Орочи упрямится. Мы ему даже денег предложили, — хмуро произнёс Кирилл Антонович. — Мы пытались договориться, но теперь он требует чтобы мы с Машей присутствовали лично. Настаивает, что не будет даже говорить о расторжении помолвки, если мы не посетим его дом.

— Последний? — фыркнул Орлов. — Кажется, он распродал всё имущество, и его семья живёт в самом маленьком и дешёвом поместье из всех. Дворяне, а? Хакусяку, чтоб их...

— Их понизили рангом. Теперь всего лишь дансяку... — Кирилл на секунду прикрыл глаза. Какое разочарование. — Так ты интересовался делами их клана? Это не то, о чём слышал каждый. Даже не дело нашей страны.

Михаил пожал плечами.

— Было интересно. С тех пор, как ты впервые сказал, что думаешь о разрыве помолвки, я приглядывал за новостями о делах Кикучи. Ну и что на счёт поездки? Едешь?

— Конечно, — ответил Вяземский. — Этот старик даже на порог не пустил моих людей. Что ещё делать? Придётся освободить пару дней. Если это для Маши...

Мария Вяземская, слушавшая разговор краем уха, сидела на краю дивана, уткнувшись в телефон. Она уже знала о планах отца ехать к главе семьи Кикучи, и полностью этот план поддерживала. Как она могла выйти замуж за сына человека, разрушившего клан? Её незадачливый жених и сам приложил к этому руку. К тому же, подруга Марии из Оясимы жила в том же городе и крутилась в дворянских кругах — она сообщала, что Кикучи Сейичи частенько бывал в обществе женщин.

И продажных в том числе.

Мария не вчера родилась — знала, что и такое бывает. В конце концов, и брак у них не по любви. Да и многоженство в Оясиме обычное дело. Но не тогда, когда помолвленный юноша из одной из главных семей страны всё чаще попадается папарацци в компании проституток.

Давно Вяземская не испытывала такого стыда. Ей не терпелось порвать документ о помолвке своими руками!

Мария глянула на родного и крёстного отцов — те обсуждали грядущую поездку в Оясиму и планы об отправлении её самой, Маши, в какую-нибудь хорошую академию. Орлов предложил оставить девушку в Осяиме — в грядущем году там будет учиться его племянница, Наташа Орлова. Мария была не против — Наташа хорошая девушка, и в Токио можно было бы встретиться с Канэко Норико.

И скорее бы разорвать все связи с этими Кикучи!

— Сабуро! Откуда ты тут взялся, а? — юноша чуть выше меня, пахший алкоголем и женскими духами, пнул меня, заставляя упасть на землю.

Девушка в его руках, явно дама известнейшей профессии, заливисто рассмеялась.

— Сейчи, это твой брат? Не могу поверить, такой хилый!

Юноша её не слушал. Он нагнулся и прошептал мне в ухо:

— Это ты? Ты виноват? Или Таро, этот завистливый ублюдок? Кто из вас выложил мои фотографии? Кто их сделал, а?

Он держал меня за волосы и пару раз встряхнул, заставляя жмуриться от неприятных ощущений. Я сглотнул, трясясь от страха.

— С-старший брат... Я ничего не делал...

— Конечно, это не ты. Ты слишком тупой. Знаешь, сколько от тебя проблем? Семьи Араи и Ёшимура отказались подчиняться и перешли под крыло Нагаты. Кто знал, что у них и там есть родственники? А Араи хватило только присягнуть на верность. Они игнорируют десятилетия службы! Нагата, этот заносчивый ублюдок! Думает, что он лучше нас, только потому что в последние годы они уничтожили больше демонов. Ха! Мы всегда были лучше, понимаешь, тупой братишка?

Я едва ли что-то понял, окоченев от страха, но всё равно яростно закивал, почему-то боясь, что старший брат пеня ударит.

Сейичи, похоже, был настроен говорить с самим собой. Ну, напившись, люди и не такое творят — поток мыслей это меньшее зло.

— Нет, это точно Нагата Мияко. Сучка! Встала во главе клана, и сразу такая умная? Семья Нагата даже не состоит в совете!

— Брат...

Сейичи прищурился и влепил мне пощёчину.

— Чего вылез? Только на нервы действуешь. Эти фотографии. Столько проблем! Теперь эти чёртовы Вяземские требуют разорвать помолвку! Ну ничего, отец что-нибудь придумает. Обязательно придумает...

И вот я снова открыл глаза. Сон? Нет, это было воспоминание. Судя по всему, это Сейичи старший брат Сабуро. Ну и семейка — так и вижу эту непередаваемую братскую любовь.

После сна стало немного легче, но тело было тяжёлым, и энергии до сих пор почти не было. Да ещё и в животе заурчало. Надо вставать: поесть да искать выход из этой ситуации. Меня жизнь в теле этого мальчишки ни капельки не привлекает.

Куда собрался?

Теперь это ты.

Теперь это твоя ответственность.

Что будет с нашим домом без тебя?

Ну хватит уже! Ясно, никуда не ухожу, хватит уже меня душить!

Ошейник снова стал свободнее, и я рвано вдохнул. И во что я ввязался? Не было бед в жизни, а вот...

Я поднялся с кровати. Пару секунд постоял, привыкая к абсолютно ужасным ощущениям. Колени подкашивались, слегка подташнивало. Да ещё и после воспоминаний о Сейичи в груди трепетал какой-то неестественный страх. Сердце бешено билось, и мои руки едва заметно тряслись. Это что-то инстинктивное — я бы никогда не испугался какого-то мелкого засранца с пристрастием к алкоголю, но Сабуро, очевидно, был от него в ужасе.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить это ужасное тело. Что ж такое? Мало того, что меня сюда запихали, так ещё и взять управление толком не получается.

В желудке заурчало. Жалобно и громко, будто я не ел несколько суток. Впрочем, судя по тому, каким я себя обнаружил прошлым... прошлым чем? Время суток тут не узнаешь.

В общем, поверить в то, что парнишка голодает, не так уж сложно.

Я огляделся. Кровь на щеке засохла — ощущения так себе. По крайней мере, легче от этого не становится. Умыться бы... Есть тут где-нибудь вода?

Я напряг мозг, пытаясь выудить из воспоминаний Сабуро что-нибудь об этой комнате. Без магии получалось так себе. Ну ничего, и не с таким справлялись.

Так, на той табличке перед чёрным экраном можно писать — точнее, с её помощью. Чёрно-белые книжки с картинками были куплены в магазине прямо перед школой, пока Сабуро ещё там учился. На плакате любимый герой манги в обнимку с его девушками. Тьфу. Ничего полезнее не было?

Ага! Та маленькая белая дверь ведёт в комнату, где можно помыться. Взять только одежду почище — пахну, будто из помойки вылез, — и можно идти навстречу воде.

Вода течёт из этого интересного приспособления — крана. Занимательно. Я и раньше знал, что люди без магии добиваются большего.

Наконец я стал выглядеть почти как человек. Тощий разве что, и лицо как у призрака. Мешки под глазами, кожа бледнющая — из дома парнишка давно выходил? Вроде не заключённый.

Я открыл дверь — легко поддалась. Вышел из комнаты. Снаружи меня встретил пустой коридор со светлыми стенами. Сторону можно было не выбирать — слева был тупик, самый конец, так что отправился я направо.

Пара закрытых комнат и долгожданный свет в конце тоннеля — большие раздвижные двери, которые вели на улицу. Из обуви у меня были только тапочки, но я не брезговал пройтись в них по земле. Я спрыгнул на каменную дорожку, ведущую в причудливый сад, и отошёл, чтобы осмотреть дом снаружи.

Двухэтажный, с виду довольно крупный. Стиль, какого я никогда не видел. Вокруг, кажется, есть ещё несколько зданий и много низких деревьев с тонкими кривыми стволами. Вдалеке, с другой стороны, виднелась белая стена — похоже, она окружала дом.

Что это за место? Чем больше я вижу, тем меньше мне это нравится.

— Младший господин?

Голос, раздавшийся сзади, был неожиданным. Похоже, мои чувства были так плохи, что я и не понял, что кто-то ко мне подкрался.

Немолодая женщина в платье, похожем на то, что носила няня из воспоминания. Поверх платья был белый фартук. В руках женщина держала метлу — она сжимала её мозолистыми пальцами и смотрела на меня с неуверенностью во взгляде.

— Да? — отозвался я. В конце концов, к кому ещё она могла обращаться?

Я хотел спросить, где тут достать еду, но мой желудок (ладно, не совсем мой, но хотя бы не кошачий) меня опередил. Он громко-громко заурчал, заставляя нас с женщиной вздрогнуть.

— Вы голодны? — спросила женщина. — Лучше возвращайтесь в свою комнату — я принесу еды. Как раз время ужинать.

— Есть прямо в спальне? — удивился я. — Там даже нет обеденного стола. Что, в этом доме нет столовой?

Женщина моргнула. Оглядев меня с ног до головы, будто не веря своим ушам, и тихо произнесла:

— Неужто..? Да быть не может...

— Что вы говорите?

Она помотала головой.

— Ничего-ничего. Идём — я сейчас же подам ужин в столовой.

Она отправилась в дом. Пожав плечами, я отправился за ней.

Мы перешли в другое здание. Прошлись по коридору с кремовыми стенами и зашли в просторную комнату с большим низким столиком... На коленях так на коленях — я же не у себя дома.

А хотелось бы.

Это твой дом.

Наш дом.

Навсегда.

Я скривился, на секунду застыв. Как надоело! Ещё раз, и я действительно свалюсь.

Я упал за стол, пока женщина возилась где-то в боковой комнате. Затем она принесла столовые приборы — где ж ложки-вилки? Палки какие-то... Нужно приспосабливаться. Должна же у Сабуро быть мышечная память.

Пришлось подождать, но вскоре женщина принесла немного тёплого риса, овощи и рыбу. Скудненько. Ничего. Вдох — надо успокоиться. Ну и что, что я в совершенно непонятных условиях? Ко всему можно приспособиться. У степных племён три месяца прожил, и тут проживу — а там вообще сырое мясо руками ели.

Женщина ушла — хотя, я заметил, что она продолжает крутиться где-то за дверью и явно за мной наблюдает. Вздохнув, я приступил к еде.

В середине процесса меня прервал стук каблуков. Назойливое цоканье, будто за стенкой кто-то ходил туда-сюда. Затем оно стало ближе, и хозяйка туфель явно приблизилась к столовой.

И, судя по звуку, она застыла на пороге, уставившись на мою спину.

— Сабуро?

Я отложил палочки — и правда, мышечная память помогла, но я бы с радостью вернулся к нормальным приборам. Повернувшись, я оглядел женщину. Лет двадцать пять, не старше. Блондинка со странным неестественным отблеском волос и ярким макияжем. Она надула губы, думая о чём-то своём, когда мы столкнулись взглядами, и постучала по бедру своими длинными красными ногтями.

— Так это ты, Сабуро? — спросила она доброжелательнее, чем я от неё ожидал. Кто она? Одна из женщин Сейичи?

Я приветственно кивнул.

— Кто ж ещё?

Действительно, ну разве кто-то заподозрит смену душ в одном теле? Более того, не думаю, что мне поверят, если я об этом заявлю.

Женщина прошло к столу, качая бёдрами. Она опустилась на подушку напротив меня.

— Давно ты не выходил, — протянула она. — Разве ты не боишься? Что изменилось, мальчик?

Я качнул головой и уклончиво ответил:

— Должен ли я чего-то бояться?

Женщина пожала плечами.

— Раньше ты это делал. Что, если ты встретишься с братьями?

— Вот встречусь, тогда и увидим.

— Бедный мальчик, — вздохнула незнакомка. — Может быть, ты сошёл с ума? Я бы сошла. Сабуро, скажи, тебе нужен врач?

Я мотнул головой.

Кто она и что имеет в виду?

Перед глазами всё расплылось. Приступ головной боли заставил меня закрыть глаза и опереться на руку, чтобы не стукнуться головой о миску риса.

— Сабуро?

Мужчина лет пятидесяти, морщинистый, с пропитым лицом, сидел в перед своим ровесником с надменным выражением лица. Первый был богато одет и обнимал черноволосую даму в чересчур открытом платье. Второй выглядел куда проще, встав перед ним на колени.

— Ну что, Минами? Ты потянешь самостоятельное существование? — спросил первый и хрипло рассмеялся. — Я мог бы закрыть твой долг, но такие услуги не получают бесплатно.

— Господин Кикучи, — второй мужчина поклонился, утыкаясь лбом в пол тому, что сидел на возвышении. — Пожалуйста. Мы будем служить верой и правдой, но нашей семье очень нужны эти деньги. Ваш отец всегда нас поддерживал...

— Ну я же не мой отец. Его давно нет на этом свете, — собеседник глотнул что-то из маленькой расписной чарки. — И что мы будем делать?

Глава 3

— Ну, Минами, у тебя есть предложения? — господин Кикучи усмехается. — А вот у меня есть что-то на уме.

Минами поднимает голову, впиваясь взглядом в мужчину на возвышении. Он облизывает пересохшие губы и спрашивает:

— И что же это?

Я верчу головой. Оглядываюсь на старушку — няню, — сидевшую рядом. Неподалёку виднелись ещё двое детей чуть старше. Оба черноволосые и отдалённо напоминающие меня. У одного воротник высокий, но вот одежда другого позволяет мне увидеть маленький синий рисунок на шее. Точно такой же, как тот, что я обнаружил у Сабуро.

Няня подносит палец к губам, призывая меня к тишине. Я киваю, и мой взгляд возвращается к господину Кикучи. Кто же он?

Только не говорите, что эта пропитая рожа — мой новый отец.

— Я слышал, пару месяцев назад твоей младшей дочери стукнуло девятнадцать, — протянул он, ухмыляясь. — Девушка в таком возрасте... Тск-тск-тск, до меня доходил слух, что она хороша.

Минами побледнел.

— Господин Кикучи, но...

— Что, Минами? — скучающе спросил Кикучи. — Тебе есть, к кому ещё обратиться? Ваша семья уже давно барахтается. Тебе нужны деньги или нет? Раз уж ты пытаешься мне возразить, можешь проваливать.

Но Минами снова упал в поклоне — от того, как его лоб столкнулся с полом, раздался глухой стук, заставивший меня потянуться к длинному рукаву няни.

— Я согласен! Я отдам вам Рико!

О как. Я не в первый раз вижу продажу женщины, но что такого ценного может предложить этот пьяница, а, Минами? Намерен так поступить, так хотя бы подыщи человека, который предоставит тебе выгодную сделку.

Что один, что другой — оба мужчины мне уже не нравятся.

И вот я просыпаюсь в третий раз. На моём плече чья-то рука. Подняв голову, я обнаружил, что это была та самая блондинка, с которой я разговаривал ранее.

— Сабуро! — ахнула она. — Ты очнулся? Фуджи вот-вот приведёт врача, не вставай!

Я обнаружил, что полулежу на столе, а женщина, склонившаяся надо мной, смотрит с нешуточной тревогой во взгляде. Издалека послышался топот ног. Я прикрыл глаза — снова головная боль, что б её.

Дверь распахнулась. В столовую вбежала та женщина, что привела меня сюда, и мужчина в белом халате. Он тут же бросился ко мне, не откладывая осмотр. Я покорно позволил ему проверить тело Сабуро и заключить:

— Бедный мальчик, он истощён. И эти колебания энергии... Я уверен, что дело в нервах.

— Что за колебания энергии? — спросила блондинка. — С ним что-то не так?

Врач покачал головой.

— Его духовная сила... Раньше такого не было. Думаю, в нём что-то пробуждается. Медитация в насыщённом энергией месте бы помогла. Только вот сейчас это невозможно...

Энергия, энергия, энергия. Что это такое? Местный аналог магии? Надеюсь, это так — тогда я смогу подчинить это и использовать, чтобы...

Куда собрался?

Даже и не думай.

Я скривился, и моя голова ударилась бы о стол, если бы рука врача не успела её остановить.

— Сабуро! — взвизгнула блондинка. Я поморщился. Мне тут плохо, громкость нельзя убавить? — И что же делать?

Что делать, что делать... Я приподнялся, освобождаясь от чужой хватки, и выдавил:

— Спасибо за помощь. Думаю, дальше я сам.

— Молодой господин, вам бы отдохнуть, — заявил врач. — Не перенапрягайтесь.

Я кивнул.

— Конечно.

— Ты уверен, что можешь идти, Сабуро? — выдавила блондинка, наблюдая, как я поднимаюсь из-за стола. — Ты так внезапно упал. А если это случится снова?

Я мотнул головой. Бывало и хуже. Главное, что хотя бы поел — теперь умирающим себя не чувствую. Полчаса назад было ещё хуже. Изо рта женщины вырвался вздох. Она кивнула врачу и Фуджи, позволяя первому уйти, а второй забрать посуду. Затем она поднялась с места, где сидела, поддерживая моё прежде обмякшее тело и предложила свою руку.

— Идём, Сабуро, я провожу тебя до комнаты. Точно ничего нет?

Ведёт себя, будто она мне мать. Только разница в возрасте у нас должна быть не такая уж большая. Сестра? Более правдоподобно, но что-то мне подсказывает, что это не так.

Помощь мне оказалась не нужна. Когда ошейник снова прекратил меня душить (удивительно, как все вокруг упорно не замечают корень моих бед), я довольно быстро пришёл в себя. Идти в свою комнату я отказался — духота там страшная, и своей же кровью до сих пор воняет. Слабое тельце Сабуро и без того мутит. Немного свежего воздуха пошло бы на пользу.

К тому же, слово медитация кое-что мне напомнило.

Я — всего лишь двадцатишестилетний маг, проходящий практику в главной магической школе страны. Это был мой второй месяц, но мой куратор, мисс Ульсен, уже доверила мне вести уроки без её присмотра. Управиться с детьми сложно. Особенно если все они — кучка говнюков из богатейших родов страны. Конечно, не сложно сколотить состояние, если у большинства людей талант к магии передаётся по наследству. Самомнение у этих детишек огромное, а вот ума нет и никогда не было.

Ладно, может, он и был, но когда ты оказываешься в шкуре нового учителя там, где богатых наследников лучше и пальцем не трогать, начинаешь волей-неволей всех их ненавидеть. Этим я и занимался почти всё время: пока вёл лекции, которые они вечно пытались сорвать, пока проверял абсолютно ужасные домашние задания этих сорванцов, пока скрипел зубами, подавляя желание сломать шею шутнику, облившему все коридоры липким зельем, капли которого стремительно набухали на открытом воздухе, заполняя всё пространство...

Вот сбежать бы в магическую башню подальше от малолеток. И ведь дёрнул чёрт стать учителем. Что поделать — кушать всем хочется, вот я и взялся за первое предложение с зарплатой больше чем с тремя нолями.

В дверь постучали. Я оторвался от бумаг и раздражённо проскрипел:

— Войдите.

Человек снаружи тут же ворвался в учительскую, как вихрь. Осмотрёл комнату беглым взглядом, кивнул старшекласснице, которую впрягла работать с документами учитель зельеварения, и подобрался ко мне, ненормально быстро перебирая ногами.

Выглядел мужчина необычно. Тёмная кожа, узкие глаза и длинные чёрные волосы, собранные в низкий хвост. Одет он был не по-нашему — в королевстве майки на манер халата точно не носят, да и меховая накидка у незнакомца не по погоде.

— Вас-то я и искал! — просиял он. — Мёбиус, не так ли?

Я заторможенно (конечно, по сравнению с ним) кивнул.

— Да. Чем я могу помочь?

Незнакомец протянул руку для рукопожатия.

— Гоу Ли. Да, тот самый.

Я чуть было не вскочил со своего места. Гоу Ли? Гоу Ли?!

Мой взгляд метнулся к календарю. И точно, маг из маленького восточного государства должен был приехать именно сегодня. Он — тот кто будет преподавать основы боевых искусств третьегодкам.

Да уж, в моё время никто не устраивал для нас чего-то подобного. Учимся, и ладно. Какие нам иностранные учителя с редкими техниками?

Глядя на мою реакцию, Гоу Ли хохотнул.

— Я думаю, наши чувства сейчас очень схожи. Например, сейчас я стою между тем самым Мёбиусом, систематизировавшим заклятия, отравляющие человеческое тело, и создавшим собственный артефакт в довольно молодом возрасте. Воодушевлён ли я? Просто невероятно.

— Вы — человек, сражавшийся с целым войском в войне между Хоу и Цзинь, — сказал я, стараясь не путаться во всех этих восточных названиях. Они ужасно непривычные, и я наверняка очень неловко их произношу.

Гоу Ли махнул рукой.

— Кем бы мы ни были, сейчас мы оба здесь — застряли в школе, чтобы учить юных магов. Тяжело боевому магу, когда сражаться не с кем, не так ли?

Я кивнул — пожалуй, даже переборщил с энтузиазмом. Время настало мирное, да и даже самые опасные монстры вдруг затихли — тишь да благодать. Ну где искать работу в таких условиях?

Я предложил Гоу Ли сесть напротив меня и выудил из ящика стола несколько учебных пособий, по которым мы ведём уроки третьегодок. Мужчина пробежался глазами и выдавил:

— Думаю, с этим можно работать. Мне уже составили расписание?

— Ректор надеялась, что мы разберёмся с этим сами, когда вы приедете, — вздохнул я. — Предполагается, что первое время мы будем делить мои учебные часы. Сколько времени требуют ваши первые занятия?

— Мне нужна хотя бы пара часов без перерыва. Восточные боевые искусства очень деликатные, — объяснил Гоу Ли. — Мы начинаем с длительных медитаций. Нужно найти гармонию со своим телом и окружающим миром — только тогда магия начнёт циркулировать по телу, увеличивая человеческий потенциал. И лучше бы время было с запасом. Первое время подросткам очень тяжело приспособиться — вы ведь знаете, как у них со вниманием. По-хорошему, занятия лучше начинать с двенадцати лет... Даже не знаю, какой результат можно получить с вашими учениками. Семнадцать — очень поздно.

Я потёр виски, приглядываясь к листу с расписанием. Без сомнений, у третьегодок много боевой практики, но так же есть много вещей, которые они должны успеть освоить за это время. Где взять все эти часы для Гоу Ли, и что лучше сдвинуть? Фехтование? Может, пока обойтись без стрельбы из лука?

— Ничего-ничего, — выдохнул я скорее самому себе. — Как-нибудь разберёмся.

Может, попробовать уроки Гоу Ли? Хуже мне точно не станет. В конце концов, должен же я как-то разобраться с этой энергией. Хоть советы этого человека и подразумевали ту же врождённую магию, к которой я привык, погружение в себя может помочь вытащить эту энергетическую нить и попытаться её увеличить. Всё равно, что увеличение резерва артефактов — долго и муторно, но должно подействовать.

Правда, артефакты берут магию создателя. Но что может взять эта энергия? Разберусь по ходу дела.

Женщина всё равно настояла на том, чтобы проводить меня. Она сказала, что мы можем подыскать тихое место в саду — никто, кроме слуг, всё равно его не посещает. Странное место. Как только у меня хватило денег на дом с большим двором, я начал работать на улице в любой день с подходящей погодой. Наверное, не столько из-за любви к открытому пространству, как из-за желания насладиться тем, на что я потратил чертовски большую сумму.

И всё же, мы даже не покинули эти запутанные, абсолютно одинаковые коридоры со светлыми стенами и полом, без приключений. Кто-то выскочил из-за угла и чуть не врезался прямо в меня. И снова женщина, и снова в коротком платье, будто я проснулся в каком-то борделе.

Эта не была блондинкой. Длинные чёрные волосы, немного растрёпанные, и слегка смазанный макияж. Она выглядела немного старше той, что вела меня на улицу. Надув и без того пухлые губы, незнакомка недоверчиво спросила:

— Это ты — младший сынишка? — она смотрела на меня, будто я, какое-то редкое животное в клетке, а не человек. Очень своеобразная смесь интереса и недоверия. — А лицом на старшеньких похож. Как тебя, Сабуко?

— Сабуро, — поправила блондинка. Вдруг она впилась ногтями в моё плечо, заставляя меня отступить на шаг. — Младшего господина зовут Сабуро.

Её собеседница махнула рукой.

— Сабуко, Сабуро — какое кому дело? — фыркнула она. — Не думала, что когда-нибудь увижу его вот так. Мальчик-затворник, да? Я слышала, что раньше ты возилась с ним, но и не думала, что это правда. Что ты в нём нашла, Рико? Тянет на молоденьких? Господин Кикучи не оценит интерес.

Рико? Что-то это мне напоминает... Неужели она дочь Минами?

— Он мой племянник, — с укором произнесла Рико. — Это вообще не твоё дело. Лучше займись своими делами, если они у тебя есть, Азуми.

Черноволосая дёрнула плечом и, демонстративно игнорируя Рико, приблизилась ко мне, чтобы потрепать по щеке.

— Посмотрите на него, это тот самый бесталанный мальчик. Настоящий мусор в семье истребителей монстров. Удивительно, что ты ещё кому-то нужен, — протянула она с притворной нежностью.

— Азуми!

Черноволосая взмахнула руками.

— Ухожу-ухожу. Возись со своим калекой сколько хочешь. Да кому это интересно?

Вообще-то, на калеку Сабуро не смахивает. Хилый и слабый здоровьем — да, безусловно. Но чтобы бросаться такими громкими словами? Да, у мальчика действительно ужасная репутация.

Убедившись, что стук каблуков Азуми стих, Рико тронула меня за плечо и неловко спросила:

— Ну что, идём?

Кивнув, я отправился за ней. Женщина вывела меня во двор, и, спустившись на узкие дорожки, мощёные булыжником, мы углубились в сад. Здесь он казался немого больше, чем когда я вышел на улицу в первый раз. Рико миновала крупные кусты с большими белыми цветами, и обошла пару низких деревьев, направляясь прямиком к низкому столику из цельного камня, возле которого была пара пыльных сидушек.

Я вертел головой, как мог, но не обнаружил ни одной хризантемы. И всё же, имеет смысл эта татуировка, или тут просто мода такая? Но чтоб у двух членов семьи в одном месте...

— Это подойдёт? Ты ведь помнишь, как вернуться отсюда в свою комнату? — подала голос Рико. — Ты так давно не выходил из комнаты. Заперся, и никак не застанешь тебя снаружи. А ты ведь знаешь, что будет, если я буду ходить по комнатам хозяев дома...

Я почувствовал, что должен ей хоть что-то сказать, и выдавил:

— Извини.

— Нет, незачем извиняться, — покачала головой Рико. — Скажи, что-то снова случилось? В последний раз ты был таким подавленным, когда Таро отправил тебя в больницу... Чёрт. Я не хотела напоминать, прости!

Она взглянула на меня, словно ожидала, что я как-нибудь отреагирую, но я понятия не имел, о чём речь. Мне оставалось только пожать плечами.

— Всё в порядке. Меня это больше не беспокоит.

— Правда? — недоверчиво переспросила блондинка.

— Да, — отозвался я. — Прости, но не могла бы ты оставить меня? Мне нужно немного уединения.

— Как скажешь, — выдохнула Рико после небольшой задержки. — До встречи.

Она встала и помахала мне рукой, прежде чем отправиться обратно в дом. Я смотрел, как её фигура исчезала за пышной листвой. Наконец, когда я не мог рассмотреть вызывающее красное платье, я расправил плечи и сел, припоминая наставления Гоу Ли. Наставления для детей. Ну и как я дожил до такого?

Скрестить ноги. Руки на колени — как угодно, главное, чтобы было удобно. Спина должна быть прямой — до сих пор помню, как ойкали ученики, когда Гоу Ли беззастенчиво бил их палкой, когда они горбились во время занятий. Жалобы ректору не помогли — Гоу Ли, в конце концов, известнейший маг из другой страны, кто и как на него повлияет? Мне бы в те годы такую смелость.

Я погрузился в себя, прощупывая тело в поисках тонкой и блёклой, вечно ускользающей нити энергии Наконец, она нашлась. Тусклое свечение, которое толком и не разглядишь, и едва заметное тепло, не способное даже согреть моё тело. Нужно сосредоточиться. Гармония, да?

— Позвольте магии циркулировать по вашему телу, — голос Гоу Ли раздался в моей голове, как далёкое и смутное воспоминание. Так я и сделал: не стал удерживать нить на месте, а позволил ей двигаться самой, лишь следя за её перемещением. Сначала внизу живота, потом ближе к груди. Затем она поднялась к горлу, слегка пульсируя. Я постарался расслабиться и литься с этой крохотной каплей силы — кажется, она отозвалась, оседая где-то у сердца.

Это самовнушение, или она действительно стала самую малость ярче?

Погрузившись в себя, я сосредоточился лишь на дыхании и взаимодействии с энергией, а затем...

— Эй, Сабу, — красивая женщина с усталостью в глазах, позволила мне схватить подол её платья и погладила по спине. — Ну что ты? Я знаю, мы редко видимся. Но мы ведь наверстаем это, верно, Сабу?

Вспышка. Темнота. Затем я почувствовал приступ боли. Тепло рук женщины безвозвратно исчезло, оставляя лишь холод, удары, словно кто-то намеревался хорошенько избить меня палкой, и влагу. Кажется, я валялся в луже, а по моему телу стекали ледяные капли дождя.

— Что, уже сдался? — хмыкнул кто-то. — Открывай глаза, младший брат, я вижу, как ты кривишься. Может, выбить тебе пару зубов? Тогда-то ты не будешь так на меня похож. Знаешь, как раздражает твоё лицо?

Ещё один удар. Задыхаясь от боли, я понял, что мои рёбра явно не собираются оставаться целыми после этого дерьма.

Глава 4

Удар. Воздух выбило из лёгких, и я хрипло закашлялся, чувствуя, как по моему лицу стекают горячие слёзы. Липкий страх окутал тело — нет, он был не мой. Это был страх Сабуро. Мальчик был в ужасе, пока старший брат с наслаждением его избивал

Рука сломана. Бывало и хуже, но привыкнуть к боли невероятно сложно — отвратительное ощущение притуплялось только благодаря тому, что это была не реальность, а воспоминание.

— Младший братец, ну почему ты замолчал? — раздался медово-сладкий голос.

Вот же мудак.

— Т-таро, — вырвалось из моего рта. — Что я тебе сделал?

Таро безразлично пожал плечами.

— Должен ли ты что-то делать, чтобы я тебя бил?Глупый маленький Сабуро, — он похлопал меня по голове. — Ты просто есть.

Может, я и не должен злиться — это не моё тело и не моя жизнь. Если бы не то, что я вдруг оказался на месте Сабуро, мы не были бы как-либо связаны. Он бы дожил свою неприятную жизнь здесь, а я бы дожил свою напряжённую жизнь там, в родном королевстве.

И всё же, когда ты наблюдаешь избиение глазами жертвы, нападающему хочется глотку перегрызть. Что-то много о себе возомнил этот Таро только из-за старшинства. Руки чешутся кого-нибудь побить? Ну пусть попробует тронуть это тельце ещё раз — пока в нём моя душа,эта глупая палка — разум Сабуро подсказывал, что это некая бита, — ни за что меня не коснётся.

Холодно. Судя по звуку, идёт дождь, но на меня не попало ни капли — хотя, порыв ветра принёс немного влаги, но как только он утих, я снова смог почувствовать себя сухим. Я обратил внимание на энергетическую жилку, пульсировавшую где-то в сердце. Она стала немного больше, чем в последний раз — медитация всё же пошла на пользу, но сила до сих пор так незначительна, что её будто и нет вовсе.

Тепло. Что-то мягкое чувствуется сбоку, прямо возле моей руки. Если постараться, можно даже услышать чужое дыхание. Под локтем что-то мягкое — поддаваясь порыву окоченевшего тела, прижимаюсь чуть ближе и слышу тихое «ой» и шуршание ткани, будто человек лихорадочно пытался отползти.

Погодите-ка секундочку. Кажется, в теле парнишки отмерли последние крохи моего разума. Что это ко мне подкрался?

Я распахнул глаза и повернул голову, впиваясь взглядом в девицу.

В этом доме вообще есть кто-нибудь, кроме женщин? Ладно, врач да я — уже что-то.

Девочка в платье, ужасно похожем на наряд Фуджи, держала над нами зонт. Она сидела рядом, и я заметил, что её плечо было немного мокрым там, куда этот самый зонт не доставал. Я вот, зато, был вполне сухим.

От прочих местных девушка не отличалась — тип лица такой же, как и у них, восточный и, на мой вкус, необычный. Длинные чёрные волосы, собранные в две косы, и ровная чёлка,да большие оленьи глаза.

И грудь, которую я неосознанно ткнул, тоже немаленькая. Так вот, что было таким мягким. А я ещё удивляюсь, чего у девицы лицо красное, как спелый помидор. Заметив, что я на неё смотрю, она застыла.

Было темно. Небо заволокло тучами, и дождь хлестал, грозясь превратиться в настоящий ливень. Тело совсем затекло — сколько ж я тут просидел?

— Эй, — позвал я. — Спасибо за зонт. Кто ты?

Девушка икнула от испуга. Что с ней такое?

— Хара, — выдавила она. — Хара Минори, господин.

Ай-яй, давненько меня так не называли. Привычка дворцовых горничных. Вот в моём доме все звали меня исключительно «сэр». Приятнее как-то. Какой из меня господин?

— Минори, значит. Давно ты тут?

Она помотала головой.

— Нет. Дождь пошёл, а вы всё сидели, вот я и... Вы тут уже два дня, господин, поберегите себя.

Я встал — Минори тут же поднялась следом, удерживая надо мной зонт.

— Идём, — сказал я, указав на ближайшее здание, в котором признал то, где находились спальни. — Нечего под дождём торчать.

Два дня, значит? Я и не думал, что медитация так затянется. Результат, конечно, есть, но он не настолько велик, чтобы я был этим доволен. Ничего нельзя добиться быстро — такая простая истина, а так раздражает. Ну не в моей же ситуации!

В животе заурчало. Серьёзно, снова? А ведь эти два дня пролетели для меня, как миг.

Я отпустил Минори и направился в знакомый (шучу, такой же, как остальные) коридор, пытаясь ориентироваться в этом знаний. Ну не знаю, хоть бы вазочек или других декоративных штучек расставили — здесь всё такое одинаковое, что толком и не поймёшь, что где. А я тут всего один раз был, и то с кашей в голове. В ту ли сторону я вообще направляюсь? Вот же ж — рановато я со служанкой распрощался.

А вот и тупик с последней дверью, совершенно не отличающейся от других. Я огляделся, будто пустой дощатый пол и стены могут мне что-то сказать, и приблизился. Была ни была — хотя, перспектива пересечь всё здание снова мне ни капельки не улыбалось. Хилым ногам после двух дней сидения на месте эта прогулка совсем не нравится.

Я распахнул дверь, ожидая увидеть изгаженный кровью и краской пол да простенькое убранство в стиле студенческого общежития, но картина меня встретила совершенно другая. Местечко было куда больше, с окном, через которое виднелась стена дождя, узорчатым ковром и дорогой мебелью. Людей здесь не было. Подумав, я прикрыл за собой дверь и нащупал выключатель — ту самую кнопочку,благодаря которой зажигались местные светильники. Удобно — и почему у меня на родине таких нет?

Большая кровать с балдахином, которая выглядит несколько инородно, низкий стол посреди комнаты, окружённый шестью подушками, несколько дорогих вещей... О! Что я говорил о вазах? Они тут явно в ходу. Правда, что это за торчащие веточки, никак не возьму в толк. Ну, раз уж местным такое нравится...

На одной из стен висел набор мечей в одинаковых ножнах синего цвета. Все они были замысловато украшены начищенным серебром и имели необычную изогнутую форму. Я приблизился и взял в руки один из тех, что был сверху — короткий меч, на рукояти которого была выгравирована крохотная надпись, оформленная как печать. Хаттори. Это имя владельца или того, кто создал это оружие?

Я обнажил лезвие, глядя на наточенную сталь, блестящую и отражающую моё собственное лицо, как зеркало. От клинка веяло энергией — той самой не-магией, которую я пытался развить.

Ну что ж, у хозяина этой комнаты всё равно полно таких же — разве что, другого размера. Я пожал плечами, мысленно извиняясь за воровство, и просунул меч под ремень брюк. Он всё равно был достаточно свободным, а больше эту находку приткнуть и некуда.

Почему-то на ум пришло слово вакидзаси. Что бы это значило?

Не найдя ничего интереснее меча, я вышел из комнаты, не забыв выключить свет. И снова я в темноте — тут-то почему нет никакого освещения? Вздохнув, я отправился исследовать здание дальше. Ну не может же здесь быть так много тупиков — равно или поздно я найду свою комнату, да?

«А вот и нет,» — сказала судьба, гаденько посмеиваясь. Свою комнату я не нашёл — успел миновать всего один поворот, когда наткнулся на трёх мужиков, сосредоточенно вскрывающих одну из запертых дверей. Может мне в жизни хоть один раз повезти? Я огляделся. Богатый же дом, где чёртова охрана-то?

Один из мужчин глянул прямо на меня. Затем толкнул кого-то из напарников и прошептал:

— Хозяйский пацан. Возьмём живьём.

Как я уже говорил, просто невероятное везение. Я хотел отбиться — правда хотел, но тело Сабуро, тоненькое, как спичка, голодное и лишённое магии, отказалось подчиняться. Я успел заехать первому приблизившемуся по лицу, отскочить и потянуться к мечу, когда прямо в меня уткнулось дуло пистолета.

Понятия не имею, что это за штука такая. Это всё разум Сабуро — сирены в голове взорвались, крича громкое «тревога, тревога, тревога», так что сомневаться, что я сдохну, если продолжу сопротивление, не пришлось.

А сдыхать я пока не хочу. Рано мне. И вообще, у меня тут вторые восемнадцать — умирать вот так просто стыдно!

— Сдаюсь, — выдохнул я, поднимая руки.

Но по морде мне всё равно дали. Да ещё и меч отобрали — эй, я сам его только что украл!

— Норико!

— Мария!

Девушки обнялись, пока Кирилл Вяземский обсуждал что-то со своей охраной. Он бросил взгляд на свою дочь и покачал головой. И всё же, больше всего она хотела встретиться со своей подругой. Не будь в Оясиме этой девочки из клана Канэко, Маша и не подумала бы сопровождать отца в этой поездке. Сама мысль навестить дом Кикучи была ей противна — это было одной из причин, что здесь, возле отеля, пути Вяземских и расходились.

Кирилл Антонович выбрал самое охраняемое место в городе. Как его единственная дочь, девушка из одного из самых знатных родов Российской Империи, Маша всегда была подвержена опасности. Одна беда — она толком этого не осознавала. Она редко уезжала из главного дома, всегда была окружена десятками охранников и имела невероятную уверенность в себе — в конце концов, она с самого детства занималась боевыми искусствами и развивала свою духовную силу, чтобы, как и все её владельцы, внести свой вклад в борьбу с монстрами и демонами, годами терроризировавшими человечество.

И всё же, Маша была молодой и наивной. Кирилл Вяземский знал, что в этом возрасте кажется, будто тебе всё по плечу, и не мог не беспокоиться.

— Маша, — позвал он. — Ты уверена, что будешь в порядке?

— Ты слишком обо мне беспокоишься, — заявила младшая Вяземская, отрываясь от Норико. — Я же не ребёнок. Езжай, разорви наконец помолвку с этим Кикучи. Я уж как-нибудь дождусь тебя. Мы ведь не на разных концах света — просто разные части города!

— Хорошо, — отозвался Кирилл Антонович. Наверное, он и правда слишком много думал — ох уж это неспокойное отцовское сердце. — Я позвоню вечером.

— Папа! — Мария вспыхнула. — Не нужно!

Мужчина вздохнул.

— Дима тоже говорил, что не нужно, что он взрослый. А потом его чуть не убили в Штатах. Четыре раза за два дня.

— Но мы же не в Штатах, — закатила глаза Мария. — И я никуда не уйду из отеля. Мы с Норико посмотрим фильмы, поиграем во что-нибудь, вот и всё.

«Не в САСШ, да? — подумал Кирилл Антонович, на секунду прикрыв глаза. — Опасно так думать. Но не думаю, что в доме Кикучи ей будет безопаснее».

Наконец мужчина уехал в сопровождении десяти человек. Мария и Норико остались на пороге отеля и переглянулись.

— Ну, с чего начнём? — сверкнула тёмными глазами Канэко.

— Думаю, я бы поглядела, остановился ли здесь ещё кто-нибудь интересный, — улыбнулась Мари. — Я слышала, родственник британской императрицы должен быть в Оясиме. Где ему быть, если не в лучшем отеле Токио? Думаешь, он хорош собой?

Норико вздохнула. Кажется, её подруга была немного легкомысленной не только онлайн. И не скажешь, что когда нужно, она показывает коготки.

— Похоже, дома тебе было скучно.

Мария дёрнула плечом.

— В последнее время никаких новых знакомств.

Под скучающими взглядами охраны, девушки порыскали тут и там — отель был огромным, и разных помещений здесь было полно. Затем Мария без всякого стеснения выловила горничную и (конечно, за некую сумму) узнала, что некий именитый британец действительно был здесь на прошлой неделе, но уже уехал — по слухам, сама императорская семья Оясимы была готова принять его в своём дворце. Марии оставалось только вздохнуть. Вот всегда так: намёк на что-то интересное, а оказывается, что она безвозвратно это пропустила.

Норико положила руку на плечо подруги.

— Ты расстроена?

— Нет, — махнула рукой Вяземская. — Просто напрошусь с отцом или кем-нибудь из братьев на какой-нибудь приём. С лихвой компенсирую этого британца. Следующий вариант: выпьем чаю?

— Спустимся в ресторан?

— Зачем? Пусть привезут в комнату, — отозвалась Мария и помахала ближайшей горничной. — Эй! Чай в двенадцатый номер. И поскорее.

Девушки поднялись в комнату — скорее, гигантские покои, — снятую для Марии и расположились в гостиной, навёрстывая время, когда они не могли увидеться. Переписка никогда не сравнится с живым общением — за такой долгий срок им было, что обсудить.

Пару лет назад Канэко Норико бывала в Российской Империи. Кое-кто из дворян был её родственником, и род Канэко надеялся укрепить положение, породнившись ещё с какой-нибудь знатной фамилией в другом государстве. В конце концов, мать Канэко смогла договориться с дядей Марии, и оясимка смогла провести целый год в поместье Вяземских на правах невесты племянника главы семьи.

— ...и тогда мастер Узаки сказал, что не станет продлевать договор, если мы не согласимся с его условиями. Но потом Кикучи перестали финансировать его мастерскую, и из-за нехватки денег сам Узаки был вынужден отступить. В конце концов Моко так и не стала женой его сына — семья Узаки просто заключила договор с отцом, и теперь они работают на нас, — тараторила Норико. — Хотя, мне кажется, что сестрёнка Моко была немного расстроена. Я думаю, ей нравился сын Узаки. Кто-то в доме сплетничал, что он обирается свататься к ней снова. Даже не знаю, как отреагирует мама. После смерти отца она стала такой суровой...

— Погоди-погоди, — перебила её Мария. — Раньше их финансировали Кикучи?

— Да. Но они сами отказались от услуг — сказали, что обойдутся без нового оружия, и им больше ничего не надо. Ну, это их официальная позиция, — объяснила Канэко. — Говорят, был большой скандал. Вроде как, клан Кикучи стремительно беднеет, потому что их глава растранжиривает деньги. Да и сыновья от него не отстают. Кикучи Таро, говорят, проиграл невероятную сумму в Вегасе в прошлом году. Я даже боюсь представить, сколько там нолей...

Вяземская скрипнула зубами.

— Как можно так опуститься? Не могу поверить, что я могла войти в такую семью.

— Да уж, — согласно кивнула Норико и глянула на часы. — Как поздно! Я должна ехать домой — у нас ещё встреча с какими-то деловыми партнёрами. Я в этом не разбираюсь, но мама говорит, что мы все должны быть готовы возглавить клан в случае чего. Знаешь, как это злит старшего брата? Ладно, увидимся завтра?

Мария помахала рукой, когда Норико встала из-за стола и открыла дверь, натыкаясь на фигуры готовых забрать её охранников. Да уж, эту девушку тоже не оставляют одну. Хотя, Вяземская слышала, что из-за убийства главы клана и нескольких родственников за одну ночь, госпожа Канэко помешалась на безопасности домочадцев.

Вяземская закрыла дверь. Раздалась мелодия звонка, и девушка полетела к столу, чтобы спешно подхватить телефон и принять вызов.

— Папа, я же говорила — не нужно звонить! — выдала она, прежде чем Кирилл Антонович успел заговорить.

— Тихо, — отозвался мужчина. — Не надо на меня кричать. И у кого ты этого набралась?

— Ни у кого, — пробурчала Мария. — Слушай, у меня всё в порядке. Не волнуйся. Что там с Кикучи?

Из трубки раздался протяжный вздох.

— Он даже не явился. Оказывается, в доме нет никого, кроме их младшего сына — а его увидеть нельзя. Больной, говорят. Теперь буду ждать, когда Кикучи Орочи заявится домой. Звучит абсурдно, да?

Услышав это, Мария чуть не взорвалась от ярости.

— Как так? Заставлять ждать самого тебя? Какое неуважение! Что эти Кикучи о себе возомнили?!

— Маша, спокойнее. Голос сорвёшь.

— Как я могу быть спокойной? Мы же сообщили, что приедем, а тебя просто никто не встретил? Настоящий бред!

— Я тоже злюсь, но это не повод выходить из себя. Посмотрим, — Вяземский понизил голос. — Может, глава семьи Кикучи действительно слабоумен.

Девушка издала горький смешок.

— Да уж. Я и не думала, что даже такой слух может быть правдивым.

Ещё несколько минут Мария переговаривалась с отцом. Она пыталась успокоиться, как могла, но длинные ногти всё равно впились в ладонь, царапая кожу. Ещё никто не позволял себе относиться к неё и её отцу с таким пренебрежением!

В конце концов, девушка отложила телефон и встала, потягивая спину. Она подумала, что стоит принять душ, чтобы расслабиться, когда почувствовала чужое присутствие в комнате.

— Кто здесь? — нахмурилась она, покрутившись на месте. — Эй! Я вызову охра...

Она не успела договорить — сильная рука давила её плечо. В следующую секунду она почувствовала, как игла протыкает её шею. Не успев позвать на помощь, девушка отчаянно попыталась что-то прохрипеть и обмякла.

Глава 5

Я почувствовал, как рядом что-то упало. Тёплое, прямо как человеческое тело. Сам я чувствовал себя ослабшим (хотя, куда уж больше) и тяжёлым. Я бы паниковал, если бы меня не хотели взять живым — по крайней мере в ближайшее время мне не перережут глотку. С тех пор, как мне что-то вкололи, я только и делал, что валялся и пытался медитировать, трясясь в местном аналоге самоходной повозки.

Грузовике. Эта штука должна называться грузовик, верно? Все эти новые слова, берущиеся в голове из ниоткуда, такие странные. Но это куда лучше, чем если бы я не знал об этом месте совершенно ничего — тогда я точно паниковал бы хоть немного больше.

Человеческое тело забрыкалось и попыталось меня пнуть. Я отполз — и так отбил всё, что можно, пока меня везли, а тут ещё и этот буйный. Хотя, судя по запаху цветочных духов, это женщина. Какая бойкая!

Я пошевелил пальцами, чувствуя, как проходит онемение. Не знаю, сколько времени прошло, но когда конечностей не чувствуешь, становится не очень-то приятно. Теперь я наконец-то мог подумать о том, что мне делать дальше. Вырваться и сбежать прямо сейчас? Ну, я бы не сказал, что за несколько часов в грузовике мы оказались не так далеко от дома Сабуро. Напротив, наверняка мы уже преодолели огромное расстояние. Смогу ли я вернуться сам?

Память Сабуро подкидывает мне названия и свойства некоторых вещей, но о маршрутах речи не шло — я не смог ориентироваться даже в его собственном доме (точнее, уже моём). К тому же, зная, что Сабуро затворник...

Даже если бы я имел доступ к воспоминаниям о маршрутах и местонахождении дома, вряд ли нашёл бы дорогу.

Я вздохнул. Ну что это такое? Раз уж я попал в тело какого-то парнишки, разве это не мог быть человек, которого точно не станут похищать? А ведь вернуться домой просто необходимо — только там, в комнате Сабуро, я узнаю обстоятельства, которые привели нас к обмену телами.

Хотя, обмен — всего-лишь теория. Может ли настоящий Сабуро быть мёртв? Что на самом деле случилось? Если я этого не узнаю, вряд ли я смогу вернуться...

Ты никогда не вернёшься.

Сколько в тебе упорства?

У тебя есть одна задача.

Всё, о чём ты должен беспокоиться.

Я скривился, напряжённо пытаясь вдохнуть побольше воздуха через сжавшийся ошейник. Почему эта штука такая приставучая? Хватить читать мои мысли!

Секунд десять, и я снова смог дышать. В такие моменты понимаешь, что нет ничего приятнее ощущения, когда ты не собираешься вот-вот помереть.

Женщина, услышав странные звуки с моей стороны, снова замахнулась ногой. Правда, попасть не смогла — и слава богу. Туфелькой по голове получать самую малость стыдно. А по прошлым пинкам я заметил, что незнакомка на каблуках. Шпильки острые — такими и ранить можно.

— Эй, — позвал я шёпотом. — Хватит меня бить. Я тут связан, между прочим. Прямо как ты.

Нужно же иногда взывать к здравому смыслу.

Женщина попыталась что-то сказать. Поначалу выходило шёпотом — ничего, я когда проснулся, тоже понял, что едва ли могу пошевелить языком.

— Ты... Я... Что происходит? — наконец у неё получилось выдавить несколько слов, и я понял что немного ошибся. Молоденькая, всего лишь девушка.

— Ну, вариантов не много. Нас похитили, — отозвался я. — И если ты будешь избивать товарища по несчастью, лучше тебе не станет.

— То... товарищ? Да ты хоть... знаешь... кто я?

— Нет, — честно признался я. — Я же тебя не вижу. Да и какая вообще разница. Да будь ты хоть богиней, ты всё равно валяешься в кузове рядом со мной.

Интересно, те, кто ведут грузовик, вообще слышат нас? И куда подевались остальные? В кузове с нами точно никого, а когда я думаю о местах спереди, в голове всплывает картинка всего с двумя сидениями. Меня забрали трое, когда девицу закинули, голосов снаружи было ещё больше. Ещё одна машина? Да, вероятно, едет сзади. А может спереди другая пристроилась...

Думать о том, как люди водят непонятный транспорт на непонятных дорогах тяжелее, чем я думал.

— Гад...

— Спасибо за комплимент, — я тихо фыркнул. — Ну ладно, я позволю тебе немного похвастаться. Ну и кто ты?

Кажется, девушка скрипнула зубами и зарычала. Нарочито громко, чтобы я услышал. Что ж, злые девочки никогда меня не пугали. Ну, пока это не Психея. Да будь она хоть женщиной, хоть мужчиной, хоть хомяком — я всё равно был бы в ужасе.

— Мария... Вяз-земская... — да уж, а вот её ногам подвижность вернулась быстро. Достаточно, чтобы мне врезать.

Я немного помолчал и спросил:

— И когда пугаться? Дальше-то что, Мария Вяземская? Ты жрица, маг, богиня? Может, сама королева, ну?

Ещё никогда я не чувствовал, как человек рядом злится, когда я его даже не вижу. Мария снова потянулась ко мне ногой и попыталась пнуть, но зацепила только воздух возле моего бока.

— Ты издеваешься?! Мой отец... Кирилл Антонович... Вяземский.

Я поморщился.

— Не советую кричать. Мало ли. Приятно познакомиться, дочь какого-то Кирилла Антоновича. Я вот, вроде как, Кикучи Сабуро.

Может, минуту назад я и потребовал, чтобы Мария уточнила, раз уж она так хочет, чтобы я узнал о её статусе, но сам я кроме имени толком ничего и не скажу. В конце концов, я так и не понял, что за клан Кикучи, чем он занимается, и какую роль во всём этом играет настоящий владелец тела.

Прошла секунда. Затем другая. По какой-то причине дыхание Марии стало тяжёлым и шумным, и наконец она взревела:

— Ты?! Подонок из семьи подонков!

— Эй! — кто-то из сидевших впереди мужчин ударил через стенку и рявкнул: — Будете шуметь — языки вам поотрезаю!

— Вот об этом и я говорил, — добавил я шепотом. — Тебе дорог твой язык? Мне пока да.

— Трус! — отозвалась девушка; и всё же, она стала немного тише. — Все вы, Кикучи, просто мусор! Ты притворяешься, что не знаешь меня? Так ты относишься к невесте своего старшего брата? Вот папа разорвёт эту помолвку, и ваша семья будет окончательно раздавлена!

Как яростно. Погодите-ка секунду, невеста старшего брата? Занятненько — значит, кто-то из этих идиотов ещё и умудрился отхватить выгодную партию (ну, судя по самомнению этой самой партии).

Что ж, пришло время для легенды.

— Знаешь, — начал я. — Кое-кто избил меня, и с тех пор я потерял почти все свои воспоминания. Я действительно тебя не знаю. Так которого из моих братьев ты имеешь в виду?

— Да ты издеваешься, — не поверила девушка. Ну да, я на её месте тоже не поверил бы на слово. Тут бы справку от врача, а лучше сразу несколько... Справка? Да откуда я этих слов набираюсь? Всплывают и всплывают — скоро совсем как местный буду. — Потеря памяти... Это такой бред. Хотя... Если никто так давно не видет Кикучи Сабуро, может ли быть так...

— Я знаю, что ты не можешь просто взять и поверить в это, — сказал я, пожав плечами. — Но, как ни крутись, это так. Кстати говоря, судя по моему недолгому пребыванию в своём доме, спасать меня никто не кинется. Наверное, они только рады будут.

Кроме Рико. И как такая молодая женщина может быть моей тётей? Разве она не жена отца? Да что за хрень происходит в доме Кикучи?

— Папа обязательно меня вытащит. Он один из самых влиятельных людей Российской Империи!

Папа то, папа сё. Что она ведёт себя, как ребёнок? Подумав, я отозвался:

— Империя, говоришь? Здорово. А судя по тому, что тебя сюда закинули, как мешок с картошкой, ты немного преувеличиваешь, да?

— Ты... Да ты! — Мария явно не находила слов. — И в каком месте ты человек, потерявший память? Люди с амнезией так себя не ведут!

— А ты часто их встречаешь? А вдруг ведут? Что-то ты не похожа на врача, чтобы так уверенно об этом заявлять.

Кажется, Мария обиделась. Она немного пошуршала, будто отвернулась от меня, и замолчала.

Не то чтобы я собираюсь уговаривать её простить меня. И всё же...

— Так чья ты невеста? Это ведь не Таро?

Ели она невеста этого говнюка, я буду разочарован. Я не хочу трястись в ограниченном пространстве с кем-то, связанным с человеком из того неприятного воспоминания.

Это тело Сабуро заставляет меня так остро на всё реагировать?

— Пф-ф, вот ещё. Я и какой-то второй сын? — нежелание Марии разговаривать как рукой сняло. — Кикучи Сейичи должен был быть моим женихом.

Не то чтобы выбор большой — всего два человека, — а результат всё равно разочаровывающий.

— Должен был? А что случилось?

— А то ты не знаешь!

Я мотнул головой.

— Понятия не имею. Вообще-то, с тех пор, как мне отшибло память, я ничего не знаю о семейных делах. И Сейичи я ни разу не встречал.

Мария вздохнула. Не знаю, чего она там зашуршала, но вскоре я снова услышал её голос:

— Семья Кикучи пала. Клан развалился, денег у вас уже нет, да и репутация в полной заднице. Говорят, у твоего отца слабоумие и алкоголизм. Стыдоба для такого известного человека. И он ещё входил в совет десяти главных кланов Оясимы? Смешно, — девушка понизила голос. — Об этом ещё не объявили, но семью Кикучи уже официально исключили. Теперь в совете всего девять знатных фамилий. Неужели ты правда ничего об этом не помнишь?

— Хороший вопрос, — ответил я. — Моя память так плоха, что сомневаться не приходится. Итак, у Кикучи — точнее, у нас, — всё настолько плохо, что даже ты решила не выходить за старшего брата?

— Я не представляю, как богатейшая семья вашей страны может обнищать за секунды, — произнесла Мария с заметным отвращением. — И этот Сейичи — тот ещё мудак. За голову он так и не взялся — а ведь ещё наследником называется. А знаешь, что самое главное? Никто, носящий фамилию Кикучи, уже давно не защищал мирное население от демонов. Я слышала, что вы просто открещиваетесь, как можете! Другим кланам и подчинённым семьям — ну, пока они у вас были, — приходится отдуваться за вашу территорию. И это, по-твоему, нормально? Конечно, терпение лопнуло! Я удивлена, что папа не настоял на разрыве помолвки раньше.

Я присвистнул. Да уж, ну и семейка мне досталась. Чего там требовали жуткие голоса, спасти семью? Да за такое задание даже я не возьмусь — а ведь я много чего в жизни делал через не хочу. Ну уж нет — не моя семья, не мои проблемы.

Твоя семья.

Твоё задание.

Теперь это твоя проблема.

У тебя нет выбора.

У тебя есть долг.

Я скривился, уронив голову на колени. И кому я успел так задолжать?! Нет выбора? Ну да, либо так, либо удавиться.

Либо найти способ избавиться от ошейника.

Никогда.

Ага, страшные голоса, я уже понял вашу позицию.

— Эй, — позвала Мария. — Сабуро? Что у тебя там случилось?

Похоже, она услышала, как я борюсь с удушением и гудением в голове. Мне пришлось выдавить:

— Просто укачало.

Девушка фыркнула, и воцарилось молчание. Ну серьёзно, о чём ещё мы можем поговорить? Подумав, я решил плыть по течению. Сил у меня немного, в кармане ни гроша (а это я ещё давным-давно проверил — у Сабуро действительно нет ни денег, ни ценностей), да ещё и меч украли. Вообще-то, он мне понравился, и своровал я его первым. Не важно, у кого. Это была спальня кого-то из братьев? Ну они и без того задолжали владельцу тела. Хотя бы потому что они мусор какой-то, а не старшенькие.

Да и судя по словам Марии, в доме Кикучи мечи никому толком и не нужны. Какая жалость. А ведь я видел, как опускаются семьи, поколениями посвящавшие себя военному делу и боевым искусствам. Так и на дне закончить можно.

Стоп-стоп-стоп, пора прекратить думать так, словно жуткие голоса действительно промыли мне мозги.

— Я бы легко сбежала, — вдруг прорычала Мария. — Но эта верёвка, которой меня связали... она точно блокирует энергию! Так могут только верёвки с зачарованной золотой нитью!

Да, у меня на родине тоже делают странные артефакты с на удивление полезными свойствами. Но о верёвках я ещё не слышал. Зато антимагические наручники у нас в ходу. Обычно они используются на преступниках, чтобы в тюрьмах или на казнях не буянили, но что побогаче, те могут ими разжиться и для своего подземелья. Я вот храню парочку на всякий случай.

Я повозился с собственной верёвкой, чувствуя, что в любой момент могу её порвать. Нужно просто направить в руки немного энергии, и вот они уже гораздо сильнее, чем прежде. Советы Гоу Ли действительно пошли мне на пользу.

Но почему я могу освободиться, а Мария нет? Может, дело в нашей репутации? Те трое были в доме Кикучи и явно признали во мне младшего сына. Ходит ли слух, что у него сил не больше, чем у самого обычного человека? Когда знаешь, что заложник слаб, забываешь о мерах предосторожности, в то время как на Марию не пожалели золотых ниток.

— А что будет, если я тебя развяжу? — предложил я так тихо, как только мог. Будет неловко, если похитители услышат план побега. Ну правда, что может быть комичнее?

— Что? — Мария оживилась. — Разве ты можешь?

— Ну, мои верёвки не такие, как у тебя, — пояснил я. — Кажется, похитители не учли, что немного энергии у меня всё-таки есть.

— Так ты всё-таки не пустышка? У тебя есть сила? — удивлённо, но так же тихо переспросила девушка. — Тогда как ты стал слабаком, не высовывающим нос из дома?

— Это так важно? Смотри, я тебя развязываю, а ты вытаскиваешь нас. Нас обоих. Честно говоря, я полностью уверен, что пропаду, если останусь не пойми где один.

До сих пор я даже из дома Кикучи не выходил, ну куда я денусь в одиночестве?

— Ладно. Я буду считать это долгом. Только потому что у тебя есть преимущество, — на удивление быстро согласилась Мария. — Я освобожу нас и верну тебя в дом Кикучи — мой папа всё равно должен быть там.

— О, так ты на него больше не надеешься? — я бы хохотнул, если бы грузовик не тряхануло на ухабистой дороге — мой затылок ударился о стенку и я зашипел.

— Не пойми меня неправильно, я просто не хочу всю жизнь сидеть и ждать, когда меня спасут. Я обещала, что всё будет в порядке, но вляпалась в неприятности — теперь я должна хотя бы решить проблему сама. Я же не ребёнок, — пробурчала Мария. — Давай же, освобождай меня!

— Погоди уж секунду.

Я напряг руки, вливая в них тёплую энергию. Почувствовал, что силы достаточно — не то чтобы у меня её вообще много, — я с усилием разорвал верёвку, чувствуя, как она оставляет болезненные полосы на запястьях. Наверное, надо было пожалеть слабенькое тельце Сабуро.

Руки были свободны. Тогда я разорвал верёвку на ногах — тоже не слишком приятно, — и понял, что энергия начинает истощаться. Что ж, надо будет накопить побольше. Раз уж медитация так помогает, я в ней хоть месяц просижу ради нормального результата.

Хотя, это точно не может быть так просто. Лучше не воспринимать маленькие достижения, как должное — в будущем целее буду.

Я снял повязку с глаз и проморгался. К темноте мои глаза привыкли, но в кузове толком не было источников света — только несколько щелей у двери, запертой снаружи. А похитители, между прочим, постарались — даже замок там повесили. Слышал, когда ко мне закинули Марию.

Найти девушку было не сложно — самый большой силуэт, который немного подёргивался и нетерпеливо пыхтел. Я подобрался поближе и заставил её приподняться, прощупывая чужие руки. Да уж, задачка. Меня связали абы как, а её все обвили, а потом ещё и к туловищу примотали. Зато ноги свободны. Чтобы могла испинать меня? Ха. Похоже, нами занимались две разные группы людей, объединившиеся, чтобы увезти нас... куда-то. Вопрос, кому и зачем мы понадобились, так и вертится на языке. С Марией-то всё понятно, а я чем примечателен? Моя семья даже не сможет дать выкуп — да и не захочет, если уж на то пошло.

Хотя, Мария упоминала, что об исключении Кикучи из каких-то там десяти главных семей, ещё не объявили. Стало быть, похитители могли об этом не знать?

— Ну что ты там возишься? — нетерпеливо спросила Мария.

— Сейчас-сейчас, — отозвался я, нащупывая узлы. — Сама-то точно уверена, что справишься с толпой вооружённых мужиков? Как-то же тебя сюда притащили.

— Ты поменьше во мне сомневайся, — гордо заявила девушка. — Меня просто застали врасплох. Я полностью готова головы им поотрывать!

Глава 6

Распутывать Марию было не так-то просто, но уже совсем скоро верёвка упала, и девушка могла пошевелить затёкшими руками. Конечно же, первое, что она решила сделать — ударить меня по голове, но я успел увернуться и возмущённо прошипеть:

— Ну что я тебе сделал-то?

Мария хмыкнула, но ничего не ответила. Вместо того она разрабатывала руки, потирая места, натёртые верёвкой. Наконец она произнесла:

— Ну теперь дело за мной. Сядь где-нибудь в уголке и не высовывайся, пока я буду нас вытаскивать.

Тьфу. А ведь я мог бы и не развязывать тебя, юная леди. Посмотрел бы я, что бы говорила Мария при таком раскладе.

Девушка ухмыльнулась и лихо вдарила по дверям. Судя по жалобному звуку, замок не уцелел. Да и сами двери тоже —одна накренилась, едва держась, а вторая улетела прямо в чёрный автомобиль, ехавший следом — тот свернул с дороги и, кажется, во что-то врезался. Судя по звуку, те, кто в нм сидели, сражаться уже не способны. Грузовик резко остановился, и Мария спрыгнула на асфальт (а, так теперь я знаю, как называется такая дорога?).

Теперь я наконец-то мог рассмотреть Марию. Что ж, тип лица у неё другой, волосы светлые, а одежда... довольно скудная. Юбка, взлетающая при каждом движении (благо, всё равно длиннее, чем у Рико) и маленький топик, содержимое которого неистово тряслось.

Будь я старым, лет так восьмидесяти, как предыдущий архимаг, описал бы это как срамоту. Но я человек молодой, а телу Сабуро так вообще лет восемнадцать, так что остаётся только смотреть и не жаловаться.

И вот я имел удовольствие наблюдать, как какая-то девица разносит мужиков вдвое больше неё одними кулаками да пинками. Двое держали те штучки — пистолеты, когда ж я запомню? — и палили в неё, явно надеясь прострелить ноги, а кто-то понаглее двинулся на Марию с мечом.

Это же мой краденый меч! Надеюсь, он уцелеет. В крайнем случае найду ту комнату снова и возьму ещё. Один или два — для обитателя той комнаты не велика потеря.

Я присвистнул, когда Мария лихо уклонилась от пуль, словно их скорость для неё ничто, и её кулак заехал неудавшемуся мечнику по лицу. Сильнее, чем я ожидал — тот даже отлетел на несколько метров. И, похоже, лишился передних зубов. Не то чтобы мне его жаль. Встать после такого он явно не в состоянии.

Следующего сразил пинок. Не уверен, но по-моему Мария сломала ему шею. И поделом. Со стрелками девушка расправилась быстро — налетела, как вихрь, и избила до полусмерти. А может и до смерти — похоже, у неё нет никаких предубеждений насчёт убийства человека. Даже удивительно — пока мы разговаривали в кузове, у меня сложилось впечатление, будто она обычная избалованная девица, которая ждёт, что отец и (вроде как) известная фамилия решат все её проблемы.

В конце концов, Мария с кулаками, покрытыми чужой кровью, уставилась на меня. Я фыркнул от такой сюрреалистичной картины — ангельски красивая девушка, тоненькая и на вид даже не слишком мускулистая, а такой мордобой устроила... и даже победила!

— Ну что, младший Кикучи? Впечатлён?

Я закатил глаза.

— Если ты хотела покрасоваться, есть способы куда проще.

Девушка фыркнула.

— Выбирайся. Нам бы ещё узнать, где мы. Место узнаёшь?

Я вышел из кузова, тщательно избегая крови — белым тапкам и так остаётся только посочувствовать, а смены обуви у меня нет. Огляделся. Дорога, да и всё. Деревья вокруг, а вдалеке виднеется большая табличка на столбах. Указатель. Время явно утреннее, а небо закрыто тучами — а я ожидал, что времени прошло не так много.

Правда, я искренне не уверен, что надпись на нём мне хоть что-то скажет. Тут только на Марию вся надежда.

— Ты как, в городе-то ориентируешься? — спросил я.

— С чего бы мне? — отозвалась девушка. — Неужели ты тоже тут ничего не знаешь? Вот чёрт. И ехали мы долго — меня ещё в багажнике везли, пока к тебе не закинули. Какое ж расстояние мы преодолели? Агрх!

Я пожал плечами.

— Как я уже говорил, у меня потеря памяти, — затем я вспомнил слово, которое упоминала Мария, и быстро добавил: — Амнезия. Так что мы одинаково беспомощны и потеряны.

Мария скривилась.

— Посмотрю, есть ли у кого-нибудь из них телефоны. Иди, прочитай указатель.

С этими словами девушка нагнулась над телами, тщательно исследуя карманы. Пожав плечами, я двинулся к табличке, которая была в паре десятков метров от нас.

Как и ожидалось, ничего важного. Только два километра до заправочной станции.

Я вернулся к Марии. Выглядела она как никогда раздражённо. Хотя, куда уж больше? Я коротко пересказал ей, что узнал, и она зло дёрнула плечом.

— Тогда пойдём туда! У них должен быть телефон. Подумать только, сплошные рации и ни одного мобильника. Мы что, в прошлом веке? — тараторила девушка. — И я бы с радостью выпила воды. Надеюсь, там еть магазин. О чём я говорю — его не может не быть.

Одновременно с её последними словами живот девушки громко заурчал. Ага, так у неё та же проблема. Я так вообще готов тут и упасть. Шутка ли — медитацией не наешься, как ни старайся.

— Тогда в путь, — отозвался я, отыскав на земле свой меч. Грязненький, конечно, но достаточно всего лишь протереть рукавом. — А много это — два километра?

Мария глянула на меня, как на идиота, и с сожалением прошептала:

— Почему из всех людей я застряла именно с этим идиотом?

— Иногда я думаю, что зря тебя развязал, — отозвался я. — Я бы предпочёл, чтобы меня не называли идиотом. Дворянка, да? И где вся эта вежливость и этикет?

— Умерли, когда я связалась с семьёй Кикучи.

Даже не буду на это отвечать — не могу сказать, что я с этим не согласен. У меня вот много чего поумирало, когда я сюда попал.

Ну и сам я тоже, вероятнее всего, умер. Или Сабуро там, в моём теле, нашёл способ убиться.

Как оказалось, расстояние не такое уж и большое. По крайней мере, после пешей прогулки мы с Марией даже не устали. Мы неспешно добрались до чего-то, именуемого заправочной станцией, и девушка посетовала на то, что здесь слишком пустынно, даже если мы где-то на окраине Токио.

Зайдя в маленький магазинчик, Мария сходу обратилась к немолодой женщине за прилавком.

— У вас есть телефон?

Поначалу продавщица опешила — должно быть, не привыкла к такой наглости. Затом она осмотрела Марию — а видок у неё был не очень, и вряд ли кулаки, покрытые кровью, можно принять за что-то другое. Тут не наврёшь, что это всего лишь краска. Женщина застыла от ужаса, косясь на Марию, и я сделал шаг вперёд. Инстинкты Сабуро кричали, что стоит отвесить небольшой поклон (как занятно — давненько я никому, кроме короля, не кланялся) и извиниться за поведение Марии, чтобы о нас ещё чего лишнего не подумали.

Мы же не разбойники, право слово. Повяжут, и доказывай потом, что нормальные люди. Я запоздало вспомнил, что у меня меч из-под пояса торчит, так что я для продавщицы менее странным не выгляжу. Пришлось поднапрячься и вспомнить, что такое телефон и зачем он нужен.

— Извините, можем ли мы совершить телефонный звонок? — спросил я.

Мария позади прошипела:

— Ты что, старик?

Может быть, самую малость.

Подумав, женщина глянула на нас с опаской и сказала:

— К-конечно.

В помещении действительно было странное устройство с пронумерованными кнопками. Мария сняла трубку, чтобы что-то набрать и заговорить с кем-то на другом конце.

Через некоторое время девушка спросила у продавщицы, где мы находимся, и повторила то же самое невидимому собеседнику. Затем она отложила трубку и сказала:

— Сюда едет полиция.

Да, звучит как что-то полезное.

Наконец мы с Марией добрались до еды. Почему я не родился в мире, где чтобы приготовить горячую еду, нужно просто залить её кипятком? Господь всемогущий, почему ты не одарил этим и наше королевство? Для моего потерявшего всякую надежду желудка это оказалось пищей богов.

Вскоре полицейская машина подъехала к заправке. Внутри было двое мужчин в форме. Один зашёл в магазин, показал нам своё удостоверение и попросил следовать за ним.

Мы вышли на улицу, и офицер Вакано — так он представился, — спросил:

— Так говорите, обезвредили похитителей неподалёку отсюда? Ну поехали, посмотрим.

Обезвредили — как-то очень мягко сказано. Я бы сказал, большинство из них обезврежены навсегда.

Мы сели на заднее сидение, когда напарник офицера Вакано завёл машину. Тот выглядел старше, но явно был подчинённым. Не повезло — неловко это, когда кто-то молодой тобой помыкает. Я глянул на Марию — вот точь в точь та же ситуация. Я давно не подросток, а держусь за какую-то девицу, пока тело Сабуро не способно обеспечить мне защиту, а сам я в этом мире всё равно, что потерянный ребёнок.

На машине эти два километра преодолеваются намного быстрее, чем пешком. Совсем скоро мы заметили грузовик и две брошенные машины посреди дороги. Тела валялись тут и там — лихо же Мария уложила шестерых. Оказавшись возле так называемого места происшествия, напарник Вакано резко затормозил. Сам же офицер распахнул дверь и выскочил, подбегая к телам.

— Казучи! Тут несколько трупов! — сообщил он и повернулся к нам с Марией. — Это вы двое сделали?

— Это была самозащита. Все в моей семье расправляются с наёмниками именно так, — фыркнула девушка. — Нечего так реагировать — знаете, кто я? Я Мария Вяземская!

— А я Её Величество императрица, — сурово отозвался Вакано, приближаясь к Марии. Щелчок, и на её руках уже красовались наручники. А вскоре и на моих — ну вот, только вырвались из одного плена, как попали в другой. — У тебя есть удостоверение личности?

Мария было открыла рот что-то сказать, но вдруг поняла, что при ней ничего, кроме кошелька в кармане юбки и не было. Она смущённо закрыла рот и пожала плечами.

— Позвоните моему отцу. Мы с ним приехали в Токио из-за кое-каких дел. И этот! — она резко указала на меня. — Его зовут Кикучи Сабуро!

Это она зря. Насколько я знаю, Сабуро затворник — вряд ли кто-то знает его в лицо и вообще поверит, что он вот так оказался рядом с Вяземской. Да и её история, даже полностью правдивая, явно не казалась полицейским правдоподобной.

Казучи фыркнул с водительского места.

— Нужно вести их в ближайший участок.

— Едь, — кивнул Вакано. — Я вызову скорую — думаю, тут должны быть выжившие.

Судя по лицу Марии, она собиралась сломать эти несчастные наручники и накинуться на полицейских, но что-то ей не позволяло. Наверное, нежелание попасть в неприятности с законом в чужой стране.

Полицейская машина тронулась. Казучи развернулся, и мы поехали к городу на полной скорости. По пути миновали заправку — она мелькнула в окне так быстро, что я и рассмотреть не успел. Через несколько минут мимо проехало нечто с громкими сиренами и мигалками. Разум Сабуро подсказал, что это карета скорой помощи мчится на помощь тем, кто похитил нас с Марией. Я откинулся на сидение и закрыл глаза. По крайней мере, это не кузов — мягко и довольно удобно. Правда, от Казучи пахнет каким-то дрянным дешёвым куревом на весь салон.

Через пару минут Мария ткнула меня в бок.

— Тебя что, вообще ничего не беспокоит? — прошептала она.

— Ну, я ничего особенного не сделал, — я пожал плечами. — Волноваться стоит тебе. Да и я уверен, что рано или поздно мы выпутаемся из этой ситуации.

Казучи, который точно нас слышал, фыркнул. Тоже мне, важная персона.

До полицейского участка было минут двадцать езды. Наконец мы остановились у здания, стоящего аккурат напротив больницы — как удобно! Казучи потащил нас внутрь с таким видом, будто своими руками поймал двух особо опасных преступников и даже не вспотел. Что-то я начал понимать Марию — как гляну на него, так и хочется пробить башку.

Я вздохнул. Нужно успокоиться.

— В который раз повторяю, просто позвоните моему отцу! Я действительно Мария Вяземская!

Это продолжалось уже чёрт знает сколько. У меня уже голова заболела от этого абсурда. Мы дали показания, и теперь Мария пытается доказать полицейским, что мы те, за кого себя выдаём. Конечно, они не могут в это поверить — мне б кто-то с улицы сказал, что он родич короля, я бы пальцем у виска покрутил.

— Ну как мы можем позвонить иностранному дворянину, только чтобы спросить, не пропадала ли его дочь? — отозвался Казучи. — Если б настоящая Мария Вяземская была похищена где-то в Токио, весь город бы уже перевернули вверх дном, чтобы её найти. Девушка, я вижу, что ты иностранка, но прекрати отпираться и скажи своё настоящее имя. И ты, молодой человек.

Я зевнул. Какая досада, снова меч отобрали, а теперь ещё и допрашивают в маленькой комнатушке с голыми стенами и единственным столом.

— Мёбиус де Аррейло.

— Вы что, не можете быть серьёзнее? От того, что вы тут придуриваетесь, обвинения не будут сняты. Вы убили нескольких человек! — рявкнул Казучи.

Мария ткнула меня в бок и глянула с заметным осуждением.

— Ты-то что делаешь?

— Ну а что? — я развёл руками. — Он всё спрашивает и спрашивает моё имя, сколько бы я его не говорил. Видимо, стоило назвать что-то другое. И вообще, мистер полицейский, ну-ка доставай свой блокнот.

— Зачем это? — спросил Казучи, но на всякий случай взял в руки карандаш, готовясь что-то записать.

Не зря же я напрягал память последние полчаса!

— Ноль, один, три, семь, девять, два... — я быстро перечислил цифры так называемого телефонного номера и добавил: — Набери это, мистер полицейский, и ты дозвонишься до Минами Рико. Она моя тётя и, вроде как, одна из мачех. Жена Кикучи Орочи. Можешь и трубку мне дать — она подтвердит, что это я. Ну скажи, многие люди знают наизусть номер этой женщины?

— Ты... — Казучи побагровел и указал на меня пальцем. — Я сделаю это прямо сейчас. Если это обман..!

— Ага-ага, делай свою работу, — ответил я, глядя, как мужчина встаёт из-за стола и выходит из комнаты, поглядывая на нас краем глаза. Затем я повернулся к Марии: — И почему ты просто не надиктовала номер кого-нибудь из родни?

Девушка смущённо насупилась.

— У меня же всегда телефон с собой! Был, — пробурчала она. — Делать мне нечего, как номера зубрить!

Я покачал головой. У нас, вон, все дворяне вечно с собой что-то носят: семейные кольца с гербами, печати, грамоты глав семей. А тут что? Идиотизм какой-то.

Кстати, сам-то я что не додумался найти в комнате Сабуро это удостоверение личности? Сейчас бы проблем было на одну меньше.

Через пару минут побледневший Казучи вернулся и протянул мне небольшую прямоугольную штучку со светящимся экраном. Много же тут разновидностей телефона.

— Эй? Сабуро, ты там? — раздался немного изменённый, но узнаваемый голос Рико.

— Это я.

— Что случилось? Почему мне звонят из полиции? Когда ты ушёл из дома? — Рико тут же засыпала меня вопросами.

— Ну, вообще-то, я не уходил сам. Кое-что случилось, — признался я. — А ещё со мной Мария Вяземская, и лучше бы её кто-нибудь опознал. Тут довольно непредвиденная ситуация. Ты можешь связаться с её отцом? Он ведь должен быть в нашем доме, верно?

Из трубки послышался нервный вздох.

— Мария Вяземская? Как же..? Господин Вяземский сейчас разговаривает с Сейичи, и я думаю, что могла бы их прервать. И я тоже приеду! Боже мой, чтобы ты и в полиции... Ты ведь не ранен, Сабуро?

Я мотнул головой, на секунду забыв, что Рико меня не видит.

— Всё хорошо. Спасибо за помощь, мы подождём, — затем я обратился к Казучи, возвращая ему телефон. — Скажи Рико адрес.

Казучи послушался — очевидно, он не ожидал, что кто-то действительно подтвердит, что мы с Марией представились настоящими именами, и пообещает привести самого Кирилла Вяземского в маленький полицейский участок чёрт-те где.

Мужчина продиктовал Рико адрес и нажал на красную кнопку, закончив вызов. Затем он глянул на нас с Марией и сказал:

— Сидите здесь.

И вышел из комнаты, оставив нас среди белых стен и одного зеркала, как заключённых.

Глава 7

Рико не явилась, и я никогда не думал, что буду так разочарован.

Кикучи Сейичи смотрел на меня сверху вниз, скрестив руки на груди. Поначалу, только зайдя в отделение, он выглядел недоверчиво — как будто не ожидал действительно встретить меня здесь. Он подошёл, стуча каблуками начищенных мужских туфель с таким важным видом, словно был здесь королём, оглядел меня с ног до головы и хмыкнул.

— Са-абуро? Так ты действительно выполз из своей норы. Я-то думал, Рико всё выдумывает.

— Кикучи Сейичи, — подал голос мужчина, стоявший за ним. — Тише.

Он был невероятно похож на Марию. Та, услышав его голос, подскочила со своего места и воскликнула:

— Папа! Ну наконец-то!

Мужчина вздохнул.

— Я так и знал, Маша, так и знал. Ничего у нас с Оясимой не ладится. Оставил тебя одного на одну ночь, и что я слышу? Ты похищена, затем ты в полиции...

— Прости, — буркнула Мария. — Я почти справилась сама!

Кирилл Антонович закатил глаза. Мол, конечно, почти справилась — так он ей и поверил.

Я глянул на Сейичи. Сейичи глянул на меня. Так мы и смотрели друг на друга в немом противостоянии, пока он наконец не сказал:

— Ну что вылупился? Идиот. Едем домой — там-то ты у меня знатно получишь. Нечего доставлять мне неприятности.

— Нечего меня оскорблять. Старший брат, ты хотя бы на людях за языком следи, — отозвался я к удивлению старшего. — Я что ли за безопасность дома отвечаю? Сам позволил кому-то похитить меня, а теперь ещё и виноватым меня выставляешь. Даже к тому что я вернулся, руку не приложил.

Кикучи Сейичи опешил. Он нахмурился, глядя на меня, как на привидение. Затем он оскалился.

— Сабуро! Заткнись, пока не поздно!

— Поздно — это когда ты не сдержишься и начнёшь избивать меня прямо здесь? Так тебе не ко мне, — я припомнил занятное слово и добавил: — Это тебе к психиатру. С такими проблемами, знаешь ли, нужно что-то делать.

— Погодите-погодите, — Вакано взмахнул руками и робко встал между нами с братом. — Пожалуйста, не нужно ссориться в участке. У вас какие-то проблемы?

Сейичи схватил офицера за грудки и встряхнул.

— С кем ты так разговариваешь? Ты помнишь, кто я? Мигом с работы вылетишь!

Я с удовольствием наблюдал за этой перепалкой. Вакано был напуган, но не намерен спускать такое поведение. Сейичи же был разъярён, но осознавал своё положение. Несмотря на то, что Кикучи больше не в каком-то там совете, их репутация ниже некуда. Куда уж зарываться?

Вакано вырвался из хватки и позволил себе противостоять Сейичи. Я переглянулся со вторым полицейским — снова забыл, как его там?

— Казучи, — позвал я тихонько. — Может, дальше вы с братом разбираться будете? Знаете, я больной человек — мне бы домой.

Мужчина глянул на моего брата и Вакано и пожал плечами.

— Что ж... Иди уже — тут и без тебя проблема образовалась. А вот Вяземским придётся остаться.

С улыбкой на лице я выскочил из отделения и опустился на скамейку, стоявшую у входа. Под странными взглядами проходящих мимо людей, я ждал.

Всё же, кто-нибудь должен отвезти меня домой.

Я закрыл глаза, держа руку на рукояти меча — так, на всякий случай. Направил жалкий остаток энергии на исцеление синяков и расслабился. Ветер сегодня прохладный, а так ничего.

Не знаю, сколько времени прошло, но через какое-то время послышался противный голос Сейичи:

— Сабуро!

— А? — я открыл глаза. Неужто он уже надавал взяток всем, кому можно?

— Сколько можно спать? Уже и Вяземские вперёд поехали, а ты всё лежишь и лежишь. В больнице тебя и надо было оставить — жить бы легче стало.

— Хватит уже, — отозвался я. В конце концов, я ему никакой не Сабуро, а Мёбиус никакого дерьма в свой адрес не терпит.

Ужасную работу, правда, терпит, но это уже другой разговор.

— Что — хватит? Один раз поболтал с моей невестой и возомнил себя крутым?

В нос что-ли дать? Чего он себе понапридумывал? Смотрит на меня, как на мусор, да ещё и несёт всякую чушь. Как будто он действительно может говорить мне в лицо всё, что захочет.

— Она что, твоя невеста? А она говорила, что не бывать этой помолвке, — я громко фыркнул, выражая своё мнение о состоятельности брата как жениха. — Мол, до её уровня ты не дотягиваешь. Ты сам-то кем себя возомнил?

Сейичи аж побагровел. А ведь он сам это начал. Я уж был готов к тому, что он на меня кинется, но мужчина только кивнул в сторону машины, припаркованной у обочины, и прорычал:

— Полезай. Дома поговорим, бесполезный ты болван.

Пожав плечами, я направился к явно дорогому и новому на вид автомобилю. Да уж, на него Сейичи не поскупился — а ведь у семьи, вроде как, проблемы с деньгами. Стоит ли вот так их растрачивать? Будь я в бедственном положении, ни за что бы ни подумал о покупке нового жеребца или кареты.

Внутри было куда удобнее, чем в полицейской машине. А уж по сравнению с кузовом грузовика это вообще рай. Я устроился сзади. Недовольный Сейичи надувший щёки, как злющий хомяк, оккупировал переднее сидение и приказал извозчику трогаться.

Точнее, водителю. Привыкать тяжелее, чем кажется.

Это была абсолютно ужасная пара часов. Мало того, что старший брат через зеркало зыркает, будто сожрать меня хочет, так ещё и пробки. Никогда в нашем королевстве не было таких сборищ на дорогах. У местных что, на каждого по машине?

А меня ещё и начало укачивать. В грузовике я думал, что всё из-за странного яда, который мне вкололи. Как сказала Мария, «укололи какой-то наркотой, и лежишь, как мешок с песком, который пинают туда-сюда». Затем, в машине полицейских, я о сих пор отходил, да и не до смутного ощущения тошноты было. А теперь вот я понял, что дело в моём теле.

Какая тут спокойная жизнь? Мало того, что тело Сабуро абсолютно ужасно по всем параметрам, так ещё и не может потерпеть одну маленькую поездку без этого гадкого ощущения!

Наконец мы добрались до дома Кикучи, и водитель высадил нас у ворот. Одинокая служанка стояла в дверях — она приняла пальто Сейичи и сообщила, что Кирилл Вяземский ждёт в гостиной, а глава семьи вот-вот приедет.

Ну слава богу — я уж было подумал, никогда его не увижу. Остаётся только оценить эту свинью и прикинуть, как бы от него избавиться. Хотя, сложное дело — что-то мне подсказывает, что расследование в этом мире будут проводить на высоком уровне.

Я раздражённо вздохнул. И всё же, мне нужно "спасать семью", чтобы меня не придушил какой-то ошейник, и без безвременной кончины отца этого никак не добиться. Судя по детскому воспоминанию, Кикучи Орочи та ещё свинья, и у меня нет причин думать, что за несколько лет он сильно изменился.

Стоя в прихожей, Сейичи повернулся ко мне и попытался совершить классический манёвр — "плюнь в лицо, чтобы показать, что тут главный самец". Я, правда, в такие игрушки играть не собираюсь — я метнулся влево и спросил:

— Ты что, верблюд? И точно, такой же горбатый. Хочешь сходить к врачу, старший братик?

Поморщившись, Сейичи ответил:

— Вот оно как. Да ты головой ударился и окончательно с катушек слетел. Так и знал, что тебе одна дорога — в психушку.

— А из нас двоих только я веду себя неадекватно? Хватит пытаться меня задеть — лучше иди, выслужись перед гостем — думаю, у него достаточно ресурсов, чтобы раздавить тебя одним пальцем.

У него лишком смешное лицо, когда я его раздражаю. Я мило улыбнулся — знаю же, тело Сабуро так может. Сейичи дёрнул плечом и рявкнул:

— Сейчас ты идёшь со мной и молчишь в тряпочку. Покажу твою рожу Вяземскому, а потом под замок — нечего тебе делать на свободе.

Мужчина развернулся, чтобы отправиться куда-то вглубь дома, но я снова подал голос:

— Я тебе что, заключённый? Давай, попробуй запереть меня — я тебе глотку перегрызу.

Не успел я закончить, как мне в лицо полетел кулак. Сейичи надеялся, что я покорно приму удар. И всё же, собакой я себя не чувствую — я нагнулся, пользуясь тем, что я и без того куда ниже брата. Удар у него был хорош — заставил треснуть деревянную дверь позади меня, даже её не коснувшись. Я присвистнул.

— Сабуро! Я тебе все кости переломаю, мелкий говнюк! — взревел Сейичи. В этой семейке у всех проблемы с гневом? Один, затем второй — повезло же Сабуро с братьями. Такие сожрут, как волки — и косточки не останется.

Усмехнувшись, я метнулся к стене, снова мешая Сейичи по мне попасть. Тот бросился за мной с красным от гнева лицом, и я кинулся в коридор. Удар. Второй. Да уж, не повезло этой каменной стене, раз уж она сыпется от кулака братца.

Наконец, слыша отдалённые звуки шагов, не принадлежавших мне или Сейичи, я набрал побольше воздуха и воскликнул:

— Помогите! Спасите кто-нибудь, старший брат сошёл с ума!

Сейичи, казалось, озверел ещё больше. Я напрягся, заставляя пару слезинок скатиться по щекам — а актёрские способности до сих пор при мне, — и упал на землю в слабой попытке защититься.

А следующую секунду сам Кирилл Антонович схватил Сейичи за руку и лихо скрутил мужчину, лишая его возможности вырваться и напасть. Ставка была опасная, но почему-то я знал, что он появится. Вяземский явно не из тех, кто будет стоять и смотреть, пока беззащитного человека избивают. Особенно если он был товарищем по несчастью его дочери.

Я всхлипнул и протянул:

— Господин Вяземский, спасибо! Я думал, он меня убьёт!

— Ты! — прорычал Сейичи, извиваясь. — Это всё ты! Ну-ка отпустите меня, я ему врежу!

Кирилл Антонович покачал головой и ударил брата по шее — тот моментально обмяк в его руках, а вскоре и вовсе скатился на пол. И поделом.

— Ты в порядке, Сабуро? — спросил Вяземский, протягивая мне руку, и вздохнул: — В этой семье Кикучи действительно творятся странные вещи.

— Что здесь произошло? — раздался голос Марии. — Кто кричал? Я слышала грохот, будто землетрясение!

Девушка растолкала служанок, столпившихся вокруг, и осмотрела открывшуюся мне картину. Наконец, её взгляд остановился на собственном отце, и она спросила:

— Папа, что случилось? Этот Сейичи напал на тебя?

— Не на меня. Кажется, он накинулся на своего брата, — отозвался глава семьи Вяземких и обратился ко мне. — Почему он это сделал?

Я помотал головой, продолжая разыгрывать пострадавшего. Мария, которой уже удалось убедиться, что на напуганного оленёнка я не смахиваю, глянула с проблеском осознания, но не поторопилась меня сдавать. Притворившись, что смахивая слёзы, я потёр щеку под уголком глаза, чтобы он покраснел.

— Мы просто говорили, а затем он вдруг... Ни с того ни с сего... Будто в голове что-то щёлкнуло. С братом что-то не так, — прошептал я и глянул на Вяземского, раскрыв глаза так широко, как позволяло новое тело. — Наверное это... ах, я не должен говорить...

— Что? — нетерпеливо спросил Кирилл Антонович. — Скажи, не бойся.

— Старший брат так много пьёт. К тому же, недавно он начал что-то употреблять... Я видел, как кто-то приходил продать брату какие-то таблетки, — сказал я так тихо, чтобы только Вяземские это услышали. — Но я не был уверен... Я ничего толком не запомнил. Но Сейичи в последнее время такой странный.

Я поставил на то, что Мария не станет опровергать мои слова, напоминая, что я якобы потерял память. Она наблюдала с интересом, словно смотрела спектакль. Кажется, она даже ухмыльнулась — происходящее её явно веселит.

— Какой ужас, — выдохнул Кирилл Антонович; он уже имел что-то против старшего брата Сабуро, так что в том, что он полностью неадекватен, его не пришлось даже убеждать — он и так с радостью в это поверил. — Как я и думал — всё хуже некуда. И он должен быть наследником клана? Да если бы я в своё время так себя вёл, отец выгнал бы меня из дома. Или сам бы мне шею свернул.

— Не могу поверить, что была помолвлена с этим мусором, — Мария сморщила носик. — Я надеюсь, мы покинем этот дом как можно скорее.

Я вздохнул.

— Всё будет хорошо, — пообещал Кирилл Антонович. — Он ещё долго не очнётся.

— Спасибо, — ответил я.

Служанки предложили Вяземским перебраться в гостиную. Кто-то подхватил Сейичи, чтобы его унести — я бы сказал, зря. Было бы здорово, если бы первое, на что наткнулся Кикучи Орочи, войдя в свой дом — его старший сын, валяющийся на полу. Какое позорище.

Вдруг кто-то подобрался ко мне сбоку. Я резко повернулся, натыкаясь взглядом на девчонку. Как там её? Вечно всё из головы вылетает — кажется, я столкнулся с переизбытком информации за такой короткий срок.

— Хара? — попробовал я. — Что тебе нужно?

Девушка качнула головой и спешно оглядела меня, заливаясь румянцем. Смущается по пустякам — как забавно. Интересно, как с таким миленьким личиком ей в этом доме ещё ничего не сделали?

— Госпожа Минами хотела, чтобы вы зашли... — тихо сказала Хара. — Ну, только если вам не сложно...

Минами? Рико, да? Я отозвался:

— Почему бы и нет? Веди меня. Что-то я не помню, где её комната.

На секунду Хара замялась, словно она думала, что я отвечу отказом. Вскоре девушка кивнула и позвала меня за собой. Сначала мы вышли во внутренний двор, а оттуда направились к простенькому одноэтажному зданию. Внутри всё было так же, как и всюду. Ума не приложу, как можно так жить. Белые стены, пустые полы, ничего интересного. Только голова гудит от этих одинаковых коридоров.

Мы добрались до нужной комнаты. Не думаю, что я найду её снова. У моей простой ориентир — она где-то у тупика. А тут? Ничего подобного. Да я с лёгкостью заплутаю. Хоть бы таблички вешали.

Хара постучала и спросила:

— Госпожа Минами? Я привела младшего господина.

А говорить с Рико ей куда проще, чем со мной. Друзья они, или она просто стесняется мужчин куда больше?

За дверью послышались шаги — характерное топанье босых ног по доскам. Вскоре дверь приоткрылась, раскрывая щель. Оттуда нас с Харой осмотрел накрашенный глаз Рико. Заметив меня, женщина тут же выскочила наружу и воскликнула:

— Ты в порядке! Я так беспокоилась, Сабуро! Сейичи тебе ничего не сделал?

Теперь я мог рассмотреть Рико, и причина, по которой она за мной не приехала, кинулась мне прямо в глаза. Огромный распухший синяк на лице женщины так и кричал об избиении. И всё-таки, у всех в этой дурной семейке проблемы с гневом. Сейичи что, не может держать себя в руках? Таким людям только в психушку и дорога.

Пси-ху-шка. Интересное слово. Надо бы его запомнить. И у нас таких понастроить — нужда в них как раз есть. Я даже могу порекомендовать пару десятков человек на места первых пациентов.

О чём ты думаешь?

Где — у нас?

Твой дом теперь здесь.

Морщась, я схватился за голову. В этот раз хотя бы не душит, и на том спасибо. Как же раздражает — о чём ни подумаешь, эта чертовщина лезет в голову, читает мысли и всё портит.

Рико тронула меня за плечо и спросила:

— Сабуро? Сабуро! Что случилось? Он всё-таки тебя ударил? Если это очередное сотрясение мозга...

Очередное? Я впервые слышу о так называемом сотрясении мозга, но что-то мне совсем не нравится, как это звучит!

— Нет, — выдавил я. — Это что-то другое. Рико, что с тобой случилось?

Женщина прикусила губу. Сразу видно — не хочет отвечать.

— Он не хотел, чтобы я говорила с Вяземским. Сейичи и сам пытался его избежать — он, кажется, очень не хотел расторжения помолвки. Что-то говорил о деньгах... Я так сильно его разозлила...

Не зная, как утешить Рико, глаза которой мигом покраснели (не то что мои крокодиловы слёзы), я произнёс:

— Ты ни в чём не виновата. Просто старший брат — идиот.

Воровато озираясь, Рико шикнула:

— Не говори так! А если кто-то услышит?

— Это не имеет значения — я это хоть в центре города во всю глотку выкрикну. К тому же, недавно Кирилл Вяземский братца вырубил. Он у него теперь на плохом счету. Хотя, не то чтобы раньше был на хорошем.

— Кирилл Вяземский что?

Глава 8

Красная.

Красная-красная рожа. Вообще-то, вычислить пропившего состояние человека можно в любом конце света — что у нас, что тут, в Оясиме. О чём это я?

Точно. У моего нового папаши отвратительная морда. Удивительно, что он продержался на своём месте так долго — если бы не дорогая одежда и золотые (серьёзно?!) часы, я бы сказал, что он какой-то бездомный, коротающий ночи под дверями деревенской таверны. Жаль мне девицу, прижавшуюся к его боку, пока он поглаживал её по спине. Противно, наверное. Спросить бы её: каково это, спать с уродом?

За последние два часа кое-что да произошло. Я немного поболтал с Рико, рассказывая ей о фиаско Сейичи и наслаждаясь её удивлённым лицом. Затем меня потребовали в гостиную — негоже оставлять гостей одних, а старший брат, увы, развлечь Вяземских уже не может. Эта нелёгкая задача легла на меня, а я, в силу своей работы, поддержать диалог с дворянами всё же могу. Как-то же при дворе меня терпели.

Ну а затем объявили о приезде отца. Так сказать, прибыло главное блюдо.

Он зашёл в помещение с девицей в одной руке и бутылкой в другой. Оглядел нас, остановился на Кирилле Антоновиче и фыркнул. Судя по тому, что мужчина-то князь (вроде как — знать бы ещё, что это вообще значит; память Сабуро не всегда приходить на помощь), это было вопиющее неуважение. Я бы на месте главы Кикучи не рискнул. В конце концов, нужно же понимать, что теперь ты внизу пищевой цепи.

Кирилл Вяземский встал и отвесил Кикучи Орочи вялый поклон. Судя по исполнению, до стандартов Оясимы не дотягивало — очевидно, князь просто не хотел опускаться на уровень оппонента.

— Здравствуйте, господин Вяземский, — хрипло выдал отец-не-отец, а затем глянул на меня. — Ты? Сабуро, мелкий паршивец, когда ты вылез? Пошёл прочь.

— Господин Кикучи, — прервал его Кирилл Антонович, но был перебит.

— Сабуро, брысь отсюда!

Я пожал плечами. Ну и ладно — впечатление перед Вяземским всё равно дороже. Может, когда-нибудь и пригодится.

Краем глаза я выцепил лицо иностранца — тот слегка приоткрыл рот, очевидно, в немом шоке. Не могу представить, чтобы его хоть когда-нибудь прерывали таким наглым образом. Интересно, сегодня он придушит Орочи, или всё-таки выдержит испытание? А что на счёт покрасневшей от злобы Марии? Уж не её отец, так она сама своими руками язык вырвет моему. И вряд ли кто-то будет против.

Вообще-то, оказавшись в своей комнате, я планировал поспать. Добрался я туда не без помощи служанки, посланной отцом, чтобы убедиться, что я «не буду разгуливать по дому», и первым, что встретило меня внутри, была...

Засохшая лужица крови. А я о ней совсем забыл. Да и бардак тут редкостный. Убрать, или хуже уже не станет?

Я зевнул. Ну уж нет. Тело Сабуро быстро выдыхается — уж лучше я действительно посплю, пока на пол не свалился.

С этой мыслью я улёгся в кровать, бельё на которой никто так и не сменил с самого первого дня моего пребывания здесь, и закрыл глаза.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь.

— Младший господин! Пожалуйста, откройте!

Да я вроде и не запирался. Я приподнялся в постели. Было надеялся, что человек снаружи — кажется, это была Хара, — бросит это дело и решит уйти. Но девушка оказалась упорнее, чем я думал. Пришлось отозваться:

— Открыто. Чего хотела?

Дверь приоткрылась. Хара трусливо зашла в комнату, и её глаза чуть не вылетели из орбит от изгаженного пола.

— Что здесь случилось?

Я махнул рукой.

— Так, ничего. Ну и зачем ты меня разбудила?

— С-собирать вещи, — пытаясь выговорить это, Хара икнула, и почему-то меня это очень повеселило.

Я скрестил руки на груди.

— И почему я должен это делать?

— Г-господин приказал. Он говорил с господином Сейичи... Теперь вы будете жить в Хигасиагацуме.

Хига-что? Я моргнул. Шутки у Хары такие? С какого перепугу я должен жить в Хигаси-где-то там?НЕужто папаша решил меня сослать?

— Эй, Хара, — позвал я. — Что-то я ничего не понимаю.

Девушка сглотнула.

— Господин Кикучи сказал, что вам лучше жить подальше от главного дома, — я фыркнул; эта дыра, в которой мы сейчас, главный дом? — У семьи есть ещё один дом в Хигасиагацуме... я слышала, его никто не покупает... Я принесу чемодан!

И с этими словами Хара вылетела из комнаты. Я уставился на оставшуюся после девушки открытую дверь и пустой тёмный коридор. Итак, у этой семейки ещё есть какое-то имущество в месте с мудрёным названием.

Ну что ж. Хотя бы домочадцы маячить перед глазами не будут. Главное — собрать ве эти бумажки с пола да рисунок скопировать, чтобы исследовать его позже.

Этим я и занялся. Вскоре вернулась Хара — она иногда поглядывала на меня, собирая вещи из шкафа, но ничего не говорила. Наверное, среди слухов о Сабуро есть и что-нибудь о его сумасшествии или слабоумии. По крайней мере, хуже, чем сейчас, обо мне уже не подумать.

Оказалось, что Хара будет меня сопровождать — дом в Хига-сига-ме (так ведь, да?) пустует, и прислуги там нет. Проще говоря, следить за мной некому. Небось, Харе ещё и приказали сообщать обо всех моих действиях — будто местным неадекватам будет до этого хоть какое-то дело.

Мы вышли на улицу под покровом ночи. К дому подъехала чёрная машина, и, без помощи водителя, Хара открыла багажник, чтобы сложить туда наши пожитки. Я хотел подойти ближе, когда тёплая рука опустилась на моё плечо.

— Сабуро, — Мария обошла меня и заглянула в глаза. — Так это правда. Служанки под окнами судачили, а я всё никак не могла уснуть.

Я кивнул.

— Вот, еду куда-то, как беглец.

Мария хмыкнула и порылась в кармане тёплой кофты. Она выудила оттуда бумажку, которую тут же вложила в мою ладонь.

— Ты тут единственный нормальный человек. И ты развязал меня тогда... кхм. В общем, пиши, если будут проблемы — папе раз плюнуть вытащить тебя из Оясимы.

Вот оно как. Значит, я действительно понравился Вяземским. Здорово, учитывая их мнение обо всех Кикучи. Наверное, просто жалко меня стало — но даже так, адресок для писем — полезная штука.

— Спасибо, — я искренне улыбнулся Марии, выражая свою признательность. — Это много для меня значит.

Смутившись, девушка отошла от меня и помахала рукой, прежде чем отправиться обратно в дом.

— Не за что.

Путь до Хисагигацумы — извиняюсь, Хигами... чёрт! — оказался неблизким. Сначала нас усадили на гигантскую штуковину, являющуюся поездом. Признаю, было боязно — всё же, я впервые такое вижу. Да ещё и народу тут тьма тьмущая. В общем, давненько я так не нервничал от перспективы куда-то съездить.

В поезде мы провели почти час — ужасный час, потому что глядя, как быстро проносятся пейзажи, я только и мог, что думать: «Если хреновина разобьётся, тело Сабуро не выживет, и я вместе с ним!» И всё же, мы добрались до какой-то станции без происшествий. Там нас встретила машина, на которой мы добрались до самого пункта назначения.

В целом, это оказалось не так долго, как я думал. Ещё даже ночь не кончилась — было часов пять утра, не больше. Как же время летит — ещё совсем недавно мы с Марией спаслись от похищения, а ведь прошли целые сутки.

Мы остановились перед маленьким домом в традиционном стиле Оясимы. Водитель позволил нам с Харой забрать вещи, а потом укатил в закат — точнее, в рассвет.

Так мы и остались стоять, глядя на своё новое жилище. Ну и ну. Местечко неухоженное — сразу видно, давненько им никто не занимался. Да ещё и со стороны видно, что дому нужен ремонт. Сад зарос, заборчик низкий и кое-где сломанный. Да ещё и краска вся облезла.

Да ещё и мазня какая-то на белой стене. Что за хрень?

Граффити — подсказала память Сабуро. Эта мазня называется граффити, и это значит, что какое-то хулиганьё позволило себе подпортить место, где я собираюсь жить. Мои зубы сомкнулись и заскрипели сами собой. Ну, Кикучи Орочи, держись! Подбросил же ты сыну местечко для жизни — увижу ещё раз, точно сломаю что-нибудь старому мудаку!

Вздохнув, я приблизился и распахнул раздвижную дверь. Пыльно! Я закашлялся, прикрыв лицо рукой. Скромная прихожая вела к лестнице наверх и просторному светлому помещению, в котором не было ничего, кроме старенького деревянного столика. В этом самом помещении нечто (окно? дверь? что это такое?) было приоткрыто, открывая вид на двор. Был ещё один коридор, но его я проигнорировал, предпочтя подняться на верх на опасно старой лестнице.

На втором этаже было несколько комнат — спальни, что-то слишком маленькое, больше похожее на кабинет, и маленький филиал домашней библиотеки. Правда, книг здесь толком нет. Зато нашлась стойка для мечей — хотя, мой красненький будет выглядеть здесь слишком одиноко.

— Что ж, — я спустился вниз, обнаружив растерянную Хару. — Кажется, нам предстоит самый большой сеанс уборки в нашей жизни.

Если Кикучи Орочи думает, что я тут взвою, придётся его разочаровать — я всегда хотел уютный домик в тихом месте, и ручным трудом, в отличие от других членов семейства, не брезгую.

Глава 9

Я спустился по лестнице, таща в руках ведро с грязной после мытья полов водой. Наконец-то дом стал похож на место, где можно жить. Я справился со всеми пыльными поверхностями на втором этаже, пока Хара разбиралась с грязью на первом; без преувеличений, сеанс уборки действительно оказался долгим.

Самой тревожной частью было мытьё этих ужасных бумажных перегородок. Они такие хрупкие, что я боялся, что какую-нибудь да порву. Правда, закончилось всё куда прозаичнее: одна перегородка с дырой была прямо в гостиной. Видимо, хулиганьё сделало это, и я таким раскладом совсем не доволен. Эх! Теперь нужно найти мастера, который починил бы эту штуку. У меня, конечно, руки откуда надо, но как совладать с бумажными дверцами, я без понятия. Ну и архитектура тут.

Ещё и воду пришлось набирать на улице. Оказалось, что где-то в глубине нашего двора, за заросшим кустом, полным колючек, есть колодец. Правда ещё пришлось постараться, чтобы найти пару железных ведёр — на удивление не ржавых и не протекающих. Хара сказала, что сходит в администрацию, чтобы узнать насчёт подачи воды; что ж пусть так. От меня там пользы точно не будет. Не знаю, что за ад-ми-нис-тра-ци-я, но что-то мне подсказывает, что я буду просто стоять в сторонке, пока Хара занимается делами.

И откуда у меня вообще такое предчувствие?

— Эй, Хара, — позвал я, заглядывая в гостиную. — Ну как там?

Девушка пискнула, отрываясь от работы. Она наводила чистоту на странной полке, над которой висела верёвка. Кажется, там было что-то ещё, но из-за головы Хары не так-то просто это рассмотреть. Впрочем, я уже знал что это (точнее, Сабуро знал) — святыня. Дань традициям, да? Что ж, не буду говорить ничего против неё — показаться неуважительным в чужой культуре было бы плохой идеей.

— Я почти закончила, — заявила девушка. Она бросила тряпку в ведро и спрыгнула с табурета. — С-сейчас я схожу... по поводу воды. Я не надолго!

— Ладно, — пожал плечами я. — Что на счёт меня?

Девушка опустила голову и промямлила:

— Не напрягайтесь...

А затем она схватила своё ведро, выдрала моё у меня из рук и резво выскочила на улицу. Откуда такая скорость? Хару вообще сложно понять. Она так быстро передвигается, что кажется, что она всегда бежит, но я даже не слышу характерного топота ног. А ведь если носиться по дощатому полу, шум будет ужасный. И где Хара так научилась?

Махнув рукой на Хару — серьёзно, мне тяжело с ней разговаривать, — я отправился разобрать свои вещи. Листы и перерисованные символы лучше спрятать — пусть их никто, кроме меня, не трогает. Да и стыдно как-то, когда девица должна твои труселя по полочкам раскладывать. Я до такого уровня несамостоятельности ещё не дожил, хоть мой прежний дом и был наполнен прислугой.

Вскоре я понял, что остался один. Краем глаза я заметил уходящую Хару — двор перед домом хорошо просматривался их моего окна.

Тогда я решил, что нужно себя чем-то занять. С соседями, что ли, познакомиться? Я сменил рубашку — прежняя вся мокрая и грязная, сразу видно, чем занимался, и отправился на улицу.

И всё же, видок у нашего двора страшный.

Я вышел за ворота, закрывая скрипящую калитку. Не понятно, зачем она вообще здесь нужна, если я могу перепрыгнуть её даже со скудными силами Сабуро.

Огляделся. Рядом домов нет — до ближайшего придётся чесать по дороге.

Что ж, выбора у меня тоже нет.

Итак, наши первые соседи в шести минутах быстрой ходьбы. Нужно миновать собственный двор (он, вообще-то, довольно мал в ширину) и зелёное насаждение. Его даже можно назвать лесом. С натяжкой.

Большое здание. Красный забор, деревянные львы в столбах да ухоженные кусты с цветами. Да ещё и машина у дома припаркована дорогущая. А соседи явно не бедствуют.

Не успел я позвонить в звонок, который был прямо у высоких ворот, как кто-то выпрыгнул из дома и громко спросил:

— Ты ещё кто? Нам ни бытовая техника, ни кухонная утварь не нужны — иди дурить кого-нибудь ещё!

Какой тёплый приём.

— Да ничего я не продаю, — пробурчал я, поднимая руки. — Видите? Ничегошеньки.

Женщина прищурилась. Она была низкой, лет тридцати на вид, одетой в длинное платье и фартук. И снова тот же стиль, что и у Фудзи и Хары.

— И религию мне свою не втюхивай. Я, вон, в храм хожу по праздникам, мне ничего больше и не надо. Так сектант ты или попрошайка? Пшёл отсюда!

Надо было идти в другую сторону. Я почувствовал, как мой глаз дёрнулся, и поспешил перебить эту особу:

— Да что вы себе напридумывали? Я что, так похож на бродячего торговца? Я сосед ваш, Кикучи Сабуро, — на всякий случай я указал в сторону, где находилось моё новое жилище. — Следующий дом во-он там. А вы?

Табличку я уже заметил: Судзуки. Но не только же за именем я сюда пришёл?

Женщина скривилась, скрестив руки на груди.

— Кикучи, значит. Так вы согласились на наше предложение? Что, никто так и не купил ваш домишко?

— О чём вы? — не понял я.

— Ты мне не играй в дурачка, нечего набивать цену. Если пришёл от Кикучи, надеюсь, ты юрист. Заняться договором о продаже я готова прямо сейчас. Надеюсь, вы помните, что больше цены участка я предлагать не собираюсь — дом всё равно под снос.

И ничего он не под снос. Жить можно — по крайней мере, проводил я зимы в местах и похуже. А сейчас тепло, дом пока стоит, ещё и воду могут дать, чтобы прямо из кранов текла. Небольшой ремонт да в саду погорбатиться, и жаловаться будет не на что.

— Женщина, я не от Кикучи. Я и есть Кикучи и живу по соседству с этого дня. Просто зашёл познакомиться. О какой продаже идёт речь? И вообще, условия у вас ужасные — жом очень даже жилой. Конечно, даже идиот не продаст его вам.

— Ты! Ну так и иди прочь! Нечего отнимать моё время!

Я махнул рукой. Ну и чёрт с ней, с этой бешеной. Сколько ни бывал в деревнях, люди там были куда дружелюбнее.

Я решил отправиться дальше и просто осмотреться. Ближе к центру Хигасиагацумы зданий было куда больше. Они были маленькими и совсем не высокими — не то что в Токио.

Я оглядел некий «Двор чая и выпечки», с большими стеклянными окнами. Внутри были столики со стульями и большая стойка, а второй этаж явно был жилым. Одна ассоциация — некий «семейный ресторанчик». Затем прошёлся мимо домов, разглядывая таблички над почтовыми ящиками. Не то чтобы я действительно запоминал фамилии — заняться было уж совсем нечем.

Какое-то... чересчур милое место. Я ожидал настоящую дыру.

Я напрягся. Какой-то странный шум. Звон, будто ужасно громкий колокольчик, и детское оханье. Я обернулся на звук — со склона, по узкой асфальтированной дороге, прямо на меня неслось двухколесное приспособление с мальцом, безуспешно пытающимся его остановить.

Велосипед.

Да и судя по тому, что у паренька пары зубов не хватает, можно бежать, не надеясь на удачный исход. Вздохнув, я прыгнул за угол и прижался к стене. Мальчишка чуть не пролетел мимо, и он вполне мог бы стать лепёшкой на чьём-то заборе, если бы я не схватил его за шиворот.

А вот велосипеду не повезло. Не пойму, сломался он или нет, но стукнулся знатно — шума на всю улицу.

— Эй! — взвизгнул мальчик. — Не-ет! Да меня дома убьют!

— Нечего такие опасные штуки выделывать, — сказал я; у нас бы семилетку не то что на коня — на козла бы без присмотра не пустили. Конечно, если он ещё живой-здоровый нужен. — Хотел вместе с ним упасть и расшибиться? Так тогда тебя и убивать никому не придётся.

— А вот и не убился бы,— мальчик возмущённо подёргал ногами и прыгнул на землю. Смешной такой, рыжеватый, да и явно с шилом в мягком месте. — Тебе откуда знать?

Я нагнулся и прошептал:

— Потому что я призрак мальчика, который катался на этой штуке, прямо как ты. Я расшибся и теперь хожу по свету, предупреждая других детей, чтобы они были осторожными.

Мальчик надулся и дал мне по лбу. Затем подскочил к велосипеду и, схватив его, бросился прочь, не забыв выкрикнуть:

— Глупый дядя!

— Какой я тебе дядя? — весело фыркнул я. — Я молод и свеж. А говорили, такого добиваются только кровью девственниц.

Быстро забыв о мальчонке (какой кому прок от детей?), я снова отправился исследовать город. Или деревню. Кто его знает — а надо было поинтересоваться. По меркам моей родины, очень даже город но если сравнивать с Токио — ужасная глушь, в которой почти нет людей.

Через час я понял, что потерялся. Наделила же судьба топографическим кретинизмом. И что теперь делать?

Так я и остановился посреди дороги. Рядом река да большой мост, а впереди виднеется узкая лестница. Пожав плечами, я решил подняться — авось с высоты увижу, откуда пришёл.

Это заняло много времени — лестница оказалась высоченной. Наверху была арка, которая смутно что-то напоминала. Впереди виднелось простенькое здание с таким же простым двором. Двери внутрь закрыты, зато можно разглядеть ларёк с какими-то товарами и большую кадку с водой и ковшом.

Да уж, куда-то не туда я завернул. Единственный человек на всю округу стоял за прилавком ларька. Это была девушка с длинными чёрными волосами и на редкость светлыми глазами с желтоватым оттенком — не считая Марии и её отца, до сих пор я не видел людей с настолько яркими радужками. Девушка была одета в странное платье — видимо, тоже что-то традиционное, красно-белое и очень мудрёно завязанное.

— Прошу прощения, — обратился я. — Не подскажете, куда я забрёл?

Девушка оторвалась от телефона — прежде она упорно что-то печатала, — и рассеяно глянула на меня.

— М? А, здравствуйте. Хотите что-то купить?

Я вздохнул. Какая невнимательность.

— Я хотел узнать, куда я попал.

Девушка моргнула, рассматривая.

— Э-э? Просто храм. А вы новенький у нас в селе? Я вас тут раньше не видела. Приехали отдыхать на источники? У нас тут ещё сувенирчики есть. Талисманы, брелки с храмом, магнитики. Что вам?

— Мне ничего, — я мотнул головой. — Храм, значит? Здорово. А вы город... село хорошо знаете?

Подумав, девушка кивнула.

— Ага, вроде того. А что, потерялись?

— Да. Знаете дом Кикучи? Он ещё на окраине должен быть.

На лице девушки промелькнуло узнавание.

— А, Кикучи! — перебила она меня. — Кикучи как у клана из совета десяти? У них однофамильцы — наши соседи! Точнее, они не живут, но дом стоит. А что, вы тоже рядом поселились?

Так вот, откуда такое неуважение — соседка всё это время считала, что хозяева дома — однофамильцы известной семьи?

Ну, я бы тоже так подумал, глядя на своё новое полузаброшенное жилище с маленьким двориком.

— Вообще-то, я хозяин дома. Какое совпадение — вот так встретиться с соседкой. Сегодня у меня уже был не лучший опыт.

— Вот оно как! — улыбнулась девушка. — А как же вы жить будете? Дом старенький, да и хулиганьё всякое из средней школы туда лазает. Не страшно?

— Не страшно. По ушам получат — быстро отучатся.

— Во-от как, — протянула работница ларька. — Ну вы аккуратнее. Мальчишки из средней Ашиго ужасно себя ведут. Недавно на них бабуля Шиба жаловалась — они ей поздно вечером на участок бомбочку закинули, до смерти напугали и бабулю, и её старенькую собаку. Она даже полицию вызывала — только мальчишки убежать успели.

— Да уж, — я покачал головой. — Таким бы в нос кто дал в воспитательных целях...

И всё же, вчера меня похитили, а сейчас я в глубинке с её невинными проблемами обсуждаю детей-хулиганов с девицей из храма. Какого хрена? Что-то у меня предчувствие от всего этого нехорошее...

Девушка согласно кивнула на мою последнюю фразу.

— Да уж. Всё боюсь, что мой брат перейдёт к ним в школу и подружится с этой компанией... Кстати, как там, говоришь, тебя зовут?

— Кикучи Сабуро, — представился я. — Что на счёт тебя?

— Я Судзуки Мана!

Судзуки... Судзуки? Вот не повезло!

Мана глянула на меня с пониманием и протянула:

— О-о-о... Так это ты с моей мамой уже встречался, да? Она у меня немного вредная и чужаков не любит. Ты не обижайся, ладно?

Я вздохнул.

— Конечно. Не буду. Так как мне до дома добраться не подскажешь?

Немного подумав, Мана глянула на экран телефона (да, много же умеет эта табличка!) и предложила:

— А давай вместе пойдём? У меня смена только закончилась. Я, знаешь, на выходных только по утрам, до полудня. Я же в старшей школе учусь, вот и нужны карманные. У нас в школе можно работать, главное найти, где. А мне вот повезло — дедуля-смотритель храма старенький, ему лишние руки нужны. А ещё...

Господь всемогущий. Я конечно беспокоился, что тут слишком мало людей, которые относились бы ко мне дружелюбно, но не впадать же в крайности!

Мана прыгнула в подсобку, посетовав, что сменщицы опять нет, и быстро переоделась. Вышла она уже не в местном традиционном наряде — теперь это было простое платье до середины бедра в цветочек да большая плетёная сумка.

И всё же, очень открыто. У себя на родине я бы это больше, чем ночнушкой, не назвал. До чего тут люди дожили — считают, что ходить в таком виде нормально. Даже кто-то настолько непоколебимый, как моя старая знакомая Психея, постеснялась бы так ходить.

Вообще-то, недавно я полистал те книжки с чёрно-белыми картинками, которые остались от прежнего владельца тела. Мир там был странно похож на мой, да только женская одежда страшно напоминала то ли странного дизайна бельё, то ли наряды женщин известнейшей профессии. Какого черта? Какое неуважение — в реальности у нас такое не носят.

К плюсам: зато в этой Оясиме есть на что посмотреть. Рай для кого-то, не женившегося в свои сорок.

Мы с Маной вышли с территории храма и спустились по лестнице. Наконец я был уверен, что знаю, куда иду — не думаю, что девица с таким невинным лицом стала бы меня обманывать. Да и зачем ей?

Только вот было в прогулке с Маной кое-что неприятное.

— В общем, на спортивном фестивале я буду участвовать в соревновании по бегу. Хотя, может по прыжкам с шестом? Я пока не уверена. У меня всё хорошо выходит — видел, какие длиннющие у меня ноги? Нори говорит, что я могла бы быть моделью, прямо как в её любимых журналах! А в прошлом году...

— Ага.

— И тогда младший брат сказал, что я ничего не понимаю, потому что я глупая девочка. Ха! Он в младших классах, а глупая я? Ну так я и залепила ему затрещину. Такую сильную, что он потом неделю ко мне на расстояние вытянутой руки не подходил. Так, а чем всё закончилось...

— Ага.

— Ну и та трёхцветная кошка — я же с неё начинала? — родила целых четырёх котят! Они все были такими лапочками! Я хотела взять одного, но мама не разрешила. Мне было тринадцать! Ты же знаешь, как хочется питомца в тринадцать? А мне до сих пор хочется... А, котята! Их взяла тётя, которая держит гостиницу у источников. Представляешь, всех к себе взяла! И кошечку тоже. Я иногда захожу их погладить и...

— Ага.

— Смотри, а на этой улице...

— Ага.

— Сабуро, ты же слушаешь?

— Ага.

— Здорово! О чём это я? Так вот, прошлой весной...

У меня голова гудит. Того гляди, взорвётся от перенапряжения. Она что, решила впихнуть в меня всё, что сама знает? Я вот не хочу знать, сколько её одноклассниц помешались на коротких юбках в прошлом году, только вот момент, когда можно было намекнуть, что пора бы и прекратить болтать с незнакомцем, упущен. Кажется, ей вовсе без разницы, слушаю я или нет — угукай периодически, и будет тебе счастье.

Я вздохнул. Мане что, совсем не с кем поговорить?

— Кстати! А чего вы так долго в своём доме не жили? Туда уже хулиганы бегать начали. Я как-то видела, вам даже стену разрисовали, — снова сменила тему девушка. Вдруг она дёрнула меня за рукав и указала на маленький магазинчик на первом этаже какого-то дома. — Смотри, а тут краску можно купить! Вам же нужна белая? Тут вообще много чего продаётся. Хочешь зайти?

Пожав плечами, я позволил Мане утащить меня в магазинчик. И правда, вещи тут для чего угодно — нитки, банты, бусинки цветные, бумага, краска... Да и вообще много всякого. Перечислять умаешься.

Подумав, я поговорил с продавцом — тот дал мне несколько полосок с образцами краски, чтобы я сравнил их с цветом стены.

— А то купят, а оттенок не тот, — объяснил мужчина. — Даже с белым можно прогадать.

— Видишь, как удачно получилось! — Мана хлопнула меня по спине, когда мы уже оказались на улице. — И образцы получил!

— Ага, — рассеяно кивнул я, отправляя вещицы в карман, чтобы не потерять. — Хорошо вышло.

Мана снова устремилась куда-то вглубь узких улочек. Немного попетляв, мы вышли на широкую дорогу. Рядом текла река, названия которой я не знал. Впереди виднелся аккуратный мост, на ремонт которого явно не скупились.

— Красиво здесь, — вырвалось у меня. Хорошее место, хотя и совсем не похоже на Токио. Здесь куда спокойнее. Может, тут и остаться можно до поры до време-...

Что это ты удумал?

Ошейник сжался.

Нечего прятаться — бежать всё равно некуда.

— Сабуро? Эй, ты в порядке? Голова болит? — заохала Мана, совсем не помогая своим звонким голоском. — Погоди, у меня где-то были таблетки

Она потянулась к своей сумке в поисках какого-то лекарства, но я остановил её, держась за голову.

— Ничего не нужно... Всё хорошо. Просто... иногда бывает.

Наверное, неубедительно это звучит, когда я выгляжу, как умирающий. Мана внимательно посмотрела на моё лицо и хмуро кивнула.

— Если ты так говоришь... Не заставлю же я тебя эти таблетки глотать. Ты уверен, что всё хорошо?

Постепенно ошейник снова ослабил давление. Глубоко вдохнув, я ответил:

— Правда, я в порядке. Не стоит беспокоиться. Погоди... ты слышишь это?

До моего слуха донёсся какой-то странный свист. Я заозирался в поисках его источника. Что-то уловив, Мана тоже покрутила головой и наконец указала наверх:

— Гляди! Там что-то падает!

Я присмотрелся, улавливая какой-то тёмный силуэт, стремительно несущийся на землю. Почему-то мне показалось, будто он имеет смутные человеческие очертания. И всё же, на человека это не похоже. Да и с чего бы ему вот так падать?

Что было выше, разглядеть сложно. Непонятная светящаяся точка в небе, которая быстро затянулась.

Пара человек неподалёку начала шумно переговариваться, в то время как мужчина на мосту достал свой телефон, чтобы сделать фото.

— Погоди... — выдохнула Мана. — Не может быть... Это... Это...

— Что? — нетерпеливо спросил я; и где её болтливость, когда надо?

— Демон! — взвизгнула толстая женщина в десяти метрах от нас. Она бросила свою сумку и побежала.

Так... так это — демон? Ну, я ожидал чего-то другого.

Мана попятилась, дёргая меня за руку. Я завороженно наблюдал, как черная, будто сделанная из смолы туша падает на мост, чуть не проломив его своим весом. Демон был не больше человека и ужасно его напоминал, но явно был куда сильнее. Мужчина, уронивший телефон, закричал, когда чёрная субстанция из верхней конечности демона обвила его туловище, чтобы притянуть.

Хрясь!

Быстро же демон откусил ему голову. Ещё и с удовольствием согнулся над телом, трапезничая — он явно не замечал, что творится вокруг.

Наконец я позволил Мане увести себя. Она оказалась удивительно упорна в том, чтобы не оставлять меня одного. Мы вместе завернули за ближайший угол и помчались сквозь узкие улочки, отдаляясь от места происшествия.

— Эй, а что тут принято делать при нападении демона? — тихо спросил я, не сбавляя темп.

Мана глянула на меня краем глаза. Её лицо было бледным, а хватка на моей руке стальной — кажется, от страха она была готова расцарапать мою ладонь своими длинными ногтями.

— Всё как у всех, — пропыхтела она и чуть не врезалась в столб. — Мы бежим домой и прячемся, пока его не убьют. Всё же будет в порядке, да? Да? Надеюсь, мама никуда не выходила! И брат... боже, а если он гуляет?

Всё это она произнесла почти истерично. Мне оставалось только похлопать её по плечу и сказать:

— Наверняка они дома.

И всё же, кое-что не даёт мне покоя. Что, спрятаться и ждать? И всё? Нет тут, скажем, какого-то бункера на случай нападения или вроде того?

А где я вообще взял это слово — бункер?

У нас когда нападали сильные монстры, население сгоняли в одно место, чтобы было проще их разом защитить. В столице в самых тяжёлых случаях и вовсе открывали дворцовые ворота. А это что? Прячься в доме и не высовывайся — невероятная стратегия. И какая же тут смертность от нашествий одиноких и довольно небольших монстров?

До дома Маны мы добрались быстро — благо, она знала дорогу в обход. Она тут же бросилась к входной двери, но, прежде чем зайти, обернулась ко мне.

Я ободряюще улыбнулся и помахал рукой. Мана помахала в ответ; тогда я развернулся и отправился в сторону своего жилища.

Неспешным шагом туда было минут шесть, не больше, а вот бегом управился меньше чем за две. Я миновал бесполезную калитку и ворвался внутрь, чтобы громко спросить:

— Хара, ты здесь?

Было бы неловко, если бы она сегодня умерла. Мало того, что я останусь тут один, так ещё и новоселье выйдёт неудачное. И грустно, и в какой-то мере смешно: кто ж умирает в первый день на новом месте?

К счастью, голова Хары высунулась из соседней комнаты. Заметив моё состояние, девушка приобрела встревоженный вид и выскочила полностью, тут же подбегая ко мне.

—Младший господин? Что случилось?

Конечно, я же краснючий от бега. И в зеркало смотреть не надо — так чувствую.

— Со мной всё хорошо, — я махнул рукой, пытаясь отдышаться. Ещё и чёртов ошейник совсем не помогает! — Там, в городе, демон выскочил. На человека похож, такой чернючий. Сожрал кого-то. Вот я и прибежал на полном ходу.

— Демон? — охнула Хара. — Говорите, один?

— Ага, — я кивнул.

Девушка тут же всполошилась и обошла меня, чтобы запереть дверь.

— Нужно закрыть окна... Не волнуйтесь, господин, в этом месте заправляет клан Мори... Они быстро прибудут. Наверное. Час? Я точно не знаю, но обычно...

— Хватит-хватит, Хара, — сказал я и задал вопрос, который вертелся на языке. — Думаешь, закрыть окна и двери достаточно?

— О, — рот девушки смешно округлился, когда она это произнесла. Она разок моргнула, обдумывая что-то своё, и наконец сказала: — Но вы, наверное, лучше знаете? Д-да?

Я покачал головой и постучал по своей черепушке.

— С тех пор, как меня Таро с больницу отправил, я вообще ничего не знаю. В голове совсем пустота.

Хара снова охнула. Нравится ей что ли это делать? Смешно же это выглядит.

— Ну тогда... Нам рассказывали, когда в г-главном доме работала... Если демон один и похож на тень человека, то он кого-нибудь съест... а потом будет бродить. Нужно просто не привлекать внимание, и всё будет х-хорошо...

Вот оно как. Так будь их там целый рой, или окажись эта штука покрупнее, от меня бы уже и косточек не осталось?

Глава 10

— Эй, Хара, ты что-нибудь слышишь? — спросил я.

Мы стояли в прихожей, и я ещё даже не скинул обувь. Какие-то крики вдалеке привлекали моё внимание. Не обделила же судьба Сабуро слухом. Хотя, кто-то так надрывался, что, наверное, уже вся Хигасиагацума знает. А вот это уже как-то нехорошо. В конце концов, сожрут бедолагу, кем бы он ни был. Или, судя по голосу, она.

Погодите-ка секундочку, ближайшие женщины живут аккурат в соседнем доме — это же семейство Судзуки.

Мана не стала бы кричать, зная, что её за это сожрут и костями не подавятся верно?

...

Наверное, ничего не случится, если я выгляну на секундочку? Так, удостовериться, что эти Судзуки не собираются шуметь дальше. Вообще-то, никакого комплекса героя у меня и в помине нет — я бы с радостью ждал бравых бойцов из клана Мори, да вот только что-то не задалось.

Почему какая-то чертовщина происходит именно в соседнем дворе? Конечно, госпожа Судзуки мне не нравится — достаточно, чтобы я позволил ходячей смоле её растерзать. Но я только познакомился с Маной. Неприятно это как-то.

И всё же, я только узнаю, что творится, и сразу домой.

— Я быстро, — сказал я (вроде как даже надёжным тоном, но когда телу восемнадцать, уверенным быть не стоит) и хотел было развернуться и выйти на улицу.

Конечно же, Хара схватила меня за рукав и потянула назад.

— К-куда?! Не выходите!

— Да ладно, ничего со мной не будет, — пообещал я и для уверенности схватил меч, оставленный на полке для обуви. Не очень уважительно, но когда мы только заехали, вариантов было мало, а выглядеть угрожающий во время знакомства с местными я не хотел. — Кому по зубам меня съесть?

Лицо Хары стало недоверчивым. Признаю, тут я погорячился — да меня сейчас любой монстр может прокусить без усилий.

Но выжить я хотя бы постараюсь. В крайнем случае, притворюсь мёртвым — а вдруг на этом демоне и сработает? Он, вроде как, уже не голодный. Мужика ему было за глаза.

— Господин, это п-плохая идея, — робко сказала Хара; в противовес своему голосу, выглядела она довольно уверенно. — Пожалуйста, не надо...

— Спокойнее, — отозвался я. — Одна нога здесь, другая там. Я быстро вернусь. И даже буду целёхоньким.

Ну, вероятнее всего.

Не успела Хара ответить, как я уже выскочил за дверь и прикрыл её за собой, выражая своё мнение на счёт рвения девушки побежать за мной. Нет уж, не надо мне такой жертвенности — Хара, конечно, на удивление вынослива, но от демона вряд ли отобьётся. Скорее, такие погони тварюгу привлекут.

А что-то, намекающее на происходящее в доме Судзуки, начинает вырисовываться.

Я прибавил шагу, выскакивая на дорогу. Крики и правда раздаются из дома Судзуки.

И, кажется, это как раз две женщины, с которыми я уже встречался.

Уже издалека я мог заметить голосистую мать Маны, вцепившуюся в руку дочери. Сама же Мана стояла за воротами и, казалось, была готова куда-то бежать. Вон, даже туфли на кроссовки сменила. Рядом с этим представлением стоял коренастый мужчина с щетиной и бритой головой. А вот и господин Судзуки собственной персоной — он явно не знал, к кому метнуться, и просто открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба.

— Мама, отпусти! — взвыла Мана. — Пожалуйста, я должна идти!

— Что ты говоришь, глупая девочка! — отозвалась госпожа Судзуки, не сбавляя громкости. Интересно, насколько острый слух у демонов? — Да ты хоть представляешь, что будет с моим старческим сердцем?! Как ты можешь пытаться уйти? Живо возвращайся в дом! Риндо, скажи ей!

Отец семейства, к которому обратилась жена, промямлил:

— Ну, Мана, послушай маму. Я мог бы пойти...

— Нет! — взвизгнула госпожа Судзуки и непонятно как дотянулась до мужчины, чтобы ударить его по груди. — Что ты несёшь?! Хочешь оставить меня вдовой?! Вы двое, живо возвращайтесь в дом!

— Прошу прощения, — позвал я. — Мадам, вы и сами хотите убиться, и весь район за собой в могилу потащить?

Вмиг взгляды троицы обратились ко мне. Мана испуганно пискнула:

— Сабуро? Зачем ты вышел на улицу?

— У вас тут такие крики, — пожал плечами я.

Госпожа Судзуки хмыкнула и махнула на меня рукой.

— Наши дела, молодой человек, к тебе никакого отношения не имеют!

— Если вам хочется поскандалить, отложите это до поры до времени, — отозвался я. — И в дом бы вернулись, а то все так угробитесь.

— Ей это скажи, — господа Судзуки дёрнула дочь за руку. — Глупое дитя, даже этот придурок пришёл сказать, чтобы ты вернулась домой!

Да почему я ей так не нравлюсь?

— Но Акира, — Мана всхлипнула. — Где сейчас Акира? А если с ним что-то случится? Я должна его вернуть!

Девушка вывернулась из хватки матери и бросилась прочь от дома. Благо, я оказался на её пути и успел её перехватить. Вскоре подоспел и её отец, тут же схвативший девушку за плечи.

— Мана, — вздохнул он. — Каково нам будет, если мы потеряем двух детей? Мы не можем позволить тебе бродить по городу. Акира наверняка уже где-то спрятался.

— Верно, Мана, живо прекрати эту истерику! — вторила госпожа Судзуки.

Кажется, Мана заплакала. Она тихо выдавила:

— Я ни за что не вернусь без брата!

Какого хрена. Что это за драма, а? Я будто наблюдаю за низкопробной пьесой в каком-нибудь маленьком городке на окраине королевства. И сюжеты, и эмоции там примерно такие же, если не лучше.

Я понаблюдал за этим ещё немного. Забавная картина: Ману тащат домой, она упирается и снова оказывается у ворот. Мать кричит, Ману тащат домой... И так по кругу. И не устали они этим заниматься?

Я глянул на Ману. Хорошая девушка, и человек добрый. Что б у неё, да горе в семье?

Вот дурак сердобольный.

— Мана, иди домой. Я пройдусь и поищу этого твоего Акиру, — с сожалением выдохнул я. Эх, наверное, Хара будет разочарована тем, что я не вернулся через обещанную минутку.

— Что?

Все члены семьи Судзуки резко остановились, уставившись на меня, будто у меня выросла вторая голова.

— Сабуро, не надо. Это мой брат, а не твой, — Мана неуверенно попыталась меня переубедить. И всё же, желание, чтобы кто-то наконец отправился спасать её брата, было куда сильнее.

— Нечего тебе там бегать, — фыркнул я и указал на меч. — Я-то, может, даже отобьюсь. А из тебя больше, чем мясной шит для братца, ничего и не выйдет.

На том и порешили. Я — полнейший идиот и просто тупейшее существо на планете, — отправился в гор- ах, вечно забываю в село! Мне предстояло найти какого-то мальчугана возраста младшей школы по имени Судзуки Акира.

Осталось узнать, какой этот возраст младшей школы. Лет десять? Ну не так же много мальчишек бегает по улице в разгар нашествия демонов?

Ладно, одного демона. Явно не очень сильного, но для обычных людей он всё равно опасен. Ещё и приспосабливаться нужно, что теперь я ужасный слабак. То уничтожаешь армии щелчком пальцев, то... вот.

Я отбежал от дома Судзуки, напряжённо оглядываясь. У меня всего две надежды: или пацан затаился и сидит себе тихонько да ждёт спасения, или он где-то рядом с домом. Село я не знаю, ориентироваться не могу — не так уж легко найти кого-то и привести домой.

Ну вот зачем я вообще вызвался? Глупое секундное рвение, и где я теперь оказался?

Звать Акиру по имени я не решился — вот ещё, шуметь буду, как идиот. Я припомнил маршрут до центральной улицы и быстро побежал туда в надежде, что теперь-то поиски пойдут.

Никого нет. Тут и раньше было не много людей, а теперь улочки и вовсе опустели. Вымершая деревня какая-то. Как это тут называют? Город-призрак?

Вдруг я услышал довольно странный, очень резкий в такой ситуации шум. Рёв мотора и крики человека прямо за углом. Не успел я что-либо предпринять, как понял, что нужно побыстрее прислониться к стене.

Нечто двухколёсное и ужасно громкое пронеслось мимо меня. Мотоцикл. С ярко-красной краской, весь новый и блестящий. А на сидении молодой человек, толком не управлявший своим транспортом. Конечно, ведь его руки были заняты чем-то другим.

Вокруг тела юноши обвился демон. Так вот, так их провоцируют — разозлился, небось, на такой страшный рёв.

— А-а-а! — на секунду я перестал дышать в попытке слиться со стеной, когда мотоциклист пронёсся мимо меня. В той стороне дорога уходила вниз. Я не видел, что там произошло, но, судя по грохоту, бедолага не выжил.

Не то чтобы у него и раньше были хоть какие-то шансы.

Я поспешил сбежать с места происшествия. Вот же везение. Возвращаемся к школьным временам: везунчик-Мёбиус опять в самой гуще событий, да ещё и чужом сохранил все конечности.

Конечно, об их целости речи не идёт.

И как так получилось: собирался не сталкиваться с демоном, а тот на полной скорости проехал мимо, вцепившись в свою незадачливую жертву. И меня даже не заметили!

Наверное. Лучше не искушать судьбу и тихонько убежать.

Я огляделся. Какой-то узкий проулок — даже боком пришлось ползти. Наконец я оказался в совсем другом месте. Меня окружали несколько дворов с простенькими частными домами, и...

Велосипед?

Ух ты, прямо как у беззубого мальчонки, который недавно чуть не расшибся.

Предмет валялся прямо на асфальте, будто его бросили второпях. Я подошёл, осматривая велосипед. Немного помятый, и колесо определённо не должно быть так перекошено. Наверное, ездить на нём уже не получилось, и мальчишка тащил велосипед в руках.

А потом, наверное, о демоне услышал. Иди увидел?

Я огляделся. Демон, наверное, жрёт. Ничего же, если я разок позову?

— Мальчик... — произнёс я недостаточно громко, чтобы меня было слышно на соседней улице. — Парень, ты где?

Вообще-то, я не уверен, что пацан и есть Акира, но попробовать стоит. Вдруг и правда он? Сегодня я не видел других детей на улице (по крайней мере, не мальчиков его возраста). Может быть, догадка верна?

Никакого ответа — даже шебуршания в кустах или где-нибудь ещё. Ладно, пойду вперёд. Никто не говорил, что это будет легко.

Я медленно шагал по пустой дороге, вертя головой. Должен признать, пустые поселения в середине дня пугают куда больше, чем какие-нибудь страшные леса и болота. Есть в этом что-то жуткое и неестественное. Ещё и Сабуро с его слабыми нервами! Умом понимаю — нет причин паниковать, мне это всё равно ничем не поможет. А контролировать всё равно не могу.

А ведь раньше я справлялся куда лучше.

Я мотнул головой. Ну уж нет, только не предаваться воспоминаниям! Пацана-то живого надо найти — трупу никто не обрадуется, так что нечего отвлекаться. Да и помирать от головной боли и удушения не лучший момент. Я же эту говорящую штуку знаю — как присядет на уши, так чувствуешь себя, будто на смертном одре очутился. И дельного ничего не говорит, и мешает, за что бы ни вязлся.

Какая грубость.

Я схватился за голову, чуть не присев на корточки от резкого потемнения в глазах. Так и знал! Чего вылезли, голоса? У меня нет никакого желания предаваться своей новой шифо... фишофрен... шизофрении! Ох уж эти иностранные словечки. У нас всё куда проще: либо свихнулся, либо проклят, третьего не дано.

Мы могли бы быть полезны, но нас не устраивает такое отношение.

Чего-чего? Я не ослышался, моё сумасшествие ставит мне какие-то условия? Вот уж нет — я просто мечтаю, чтобы оно к чертям заткнулось и больше не появлялось.

Ха.

Всё равно ты не сбежишь от своей миссии, глупый человек.

Как всегда содержательно и просто невероятно полезно. Мне потребовалась минута, чтобы оправиться от произошедшего и снова твёрдо встать на ноги. Жуткое ощущение — право слово, когда это закончится? Я не хочу, чтобы моя жизнь крутилась вокруг того, чтобы не разозлить кучку призрачных голосов и неснимающийся ошейник. Особенно если вся эта дрянь начинает становиться сознательной.

Не хочешь грубостей в свой адрес — не читай мои мысли.

Я вздохнул. Затем в который раз попытался понять где я. Место показалось смутно знакомым. Да, здесь мы проезжали на машине, когда нас с Харой везли к новому дому. Дальше по улице должна быть общественная баня, лапшичная и маленький сквер.

Кому вообще нужен сквер в селе? И без того вокруг сплошная природа.

А вдруг парнишка туда побежал? Ему же лет десять, да? Ну так для него, наверное, этот сквер самое место для игр с другими ребятами.

Эх, помню себя в молодости. Как мы играли! Бывало, проедут по нашему маленькому городку воины или рыцари какие на своих красивых конях — не то что клячи для телег и пахоты. Самое время босым мальчишкам разбежаться в поисках ровных, длинных палок. Вот тебе и конь. Повезёт, если меч к нему найдёшь или лук. А самые везунчики — кто находят палку, раздвоенную сверху, будто лошадиная морда. Весело это — тебе семь или десять, и вечером, после долгой работы или учёбы, ты выбегаешь на улицу, чтобы подурачиться.

Я тогда любил представлять себя рыцарем. Маги мне не нравились — мрачно они выглядели в своих тёмных парадных мантиях. Жуткие, как сектанты какие-то. Кто ж их любил? А потом хоп — и я сам вдруг стал магом.

Скажи мне кто об этом в мои десять, не поверил бы. Конечно — в таком возрасте врождённый дар к магии может не показать себя.

Кому-то повезло больше. Девочке из семьи чиновника из городского управления, например. Её, вроде как, звали Попо. Она всегда была смешной — ходила с двумя светлыми-светлыми хвостиками и в платьях с рюшами, но с другими девочками играть не хотела — обижали они её. А нам как-то проезжий воин сказал девчонок не прогонять и не обижать, вот мы с мальчиками её и терпели. Попо всегда играла принцессу, а через десяток лет резво охомутала кого-то из родственников короля. Нехило она в жизни продвинулась. И всё ведь сбылось, как хотела.

Я резко хлопнул себя по щекам. Господи, да я старик! Иду, вспоминаю прошлое с ностальгической улыбкой, да делаю это на ровном месте. Да что со мной не так?

Нет-нет-нет, у меня вторые восемнадцать, я молод и свеж! У меня точно нет никаких старческих заскоков! Это что я, в попытке ухаживать за какой-нибудь юной леди провалюсь, потому что она скажет, что я веду себя, как дед? Да стыдобища.

Слово за слово, я добрался до нужного места. Двигался я тихо и настороженно — мало ли, вдруг демона люди, просто идущие по улице, страшно бесят. Рука всегда на рукояти меча. Я в этом не особенно хорош, великим мастером не назвать, да и изогнутых клинков на родине не делают, но в случае чего свою шкуру я вытащу. Должен — жить-то хочется. Такие штуки, как смена тела на экземпляр помоложе, несколько раз не происходят.

Дверь в общественную баню была мутной, но над ней виднелся колокольчик. Я решил не открывать — это не похоже на лучшую идею в моей жизни. А ели там кто-то и есть, наверняка он жив и здоров. Следующей была лапшичная. Вот там был погром. Только не от того, то там побывал демон: дверь в заведение нараспашку, и по бардаку внутри видно, что люди побросали еду (на удивление, только её) и принялись, толкаясь и учиняя беспорядок, бежать кто куда. Может, тут есть какая-то система оповещений о демонах, а я и не заметил? Да, наверняка это так — как-то же все попрятались в рекордные сроки.

Наконец ноги понесли меня в сквер. Огорожен кованным забором, выглядит ухоженно и свежо — их садовника да в мой бы новый сад! Местечко хорошее, явно семейное, да только уж очень пустынное. Ощущение всё ещё какое-то тревожное, будто на меня прямо сейчас не демон, так призрак какой-нибудь выпрыгнет.

Хотя, уточкам в маленьком пруду хоть бы хны. Вот, кто по-настоящему доволен жизнью — плавают себе и даже не понимают, что творится вокруг.

Я прошёлся по центральной дорожке до небольшого фонтана и вздохнул. А место-то большое. Небось, много уйдёт времени, чтобы отыскать мальчишку среди такой густой растительности. Если он вообще здесь.

Глава 11

Оглядываясь назад, попытка отыскать Судзуки Акиру в принципе была опасной авантюрой. Но кто бы знал, что пацан сидит между этими блестящими прямоугольными штуками, наполненными баночками?

Тор-го-вы-е ав-то-ма-ты. Мне очень не нравятся местные названия: ни красоты, ни благозвучия, ни удобства произношения. Хотя, для людей этой страны всё это наверняка привычно и приятно на слух — нелегко быть в чужой среде.

Парнишка, который чуть не сбил меня на своей двухколёсной махине ещё этим утром, не придумал ничего лучше, чем сидеть между стальными ящиками, когда по селу начал бродить демон. Остаётся только похлопать гениальности этого плана; стоя перед мальчишкой, сжавшимся в комок в попытке слиться с железной стенкой с ярким рисунком, я впал в ступор, прежде чем наконец спросить:

— Так ты... ты сидел тут всё это время?

Мальчишка поднял голову и показал мне язык, прежде чем шёпотом ответить:

— Зато меня никто не нашёл! — а я что, не в счёт? — А ты чего бродишь? Ты пришёл сказать, что демон ушёл, да?

— Ш-ш-ш, — я приложил палец к губам, заставляя мальца быть потише. Тут же на его лице промелькнула тревога вперемешку со страхом; он-то ожидал, что проблема уже решена. — Назови своё имя.

Мальчик сглотнул.

— Я Акира, — сказал он. — Судзуки Акира.

Да! Повезло, да ещё и с первого раза. Я огляделся — не было ни следа демона. Тогда я поманил Акиру к себе.

— Родные о тебе беспокоятся, — произнёс я, пытаясь выглядеть убедительным. — Идём.

Неожиданно мальчик помотал головой и забился ещё дальше за автомат. Мне оставалось только удивлённо стоять на месте с протянутой рукой.

Я предпринял ещё одну попытку вытащить мальца, но, стоило мне к нему потянуться, как он попытался меня пнуть. Вышло, конечно, так себе, но его позиция была довольно чёткой.

— Что не так? — прошипел я. — Пойдём! Я отведу тебя домой.

— Ага, конечно, — огрызнулся Акира. — Ты хочешь меня под шумок похитить? Я тебя не знаю, уходи!

Я вздохнул. Какое недоверие! Раньше было достаточно показать королевский знак, и все тебя слушают, а что теперь? Ещё и село, Акира тут наверняка всех знает: приходит какой-то парень, которого он впервые в жизни видит, и предлагает идти с ним. Да ещё и во время нападения демона.

Да, наверное, мне стоило подумать об этом раньше.

— Меня зовут Кикучи Сабуро, — представился я. — С сегодняшнего дня я живу в соседнем доме.

Я говорил шёпотом, и мои глаза никак не могли сосредоточиться на мальчишке. Демон наверняка мог бы подобраться к нам бесшумно — лучше быть начеку, если я хочу уйти отсюда живым.

— В соседнем дворе живёт дед Гоку, — фыркнул Акира.

Я раздражённо скрипнул зубами. Недоверчивый малец! И ведь даже не могу сказать, что он идиот — скорее, слишком умный.

— В другом соседнем дворе, — вздохнул я. — Твоя мама ещё хотела его купить.

— А, заброшенный? — с узнаванием протянул Акира. — Так там жить нельзя.

— А если очень хочется, то можно, — буркнул я, теряя терпение. — Куда я ещё денусь? Негде мне больше жить. Идём. Твоя сестра хотела пойти тебя искать, на всю улицу кричала. Кто б её отпустил? Вот я и пошёл. Знаешь, я вообще-то из клана борцов с демонами.

...

Условно.

Да, я понятия не имею как бороться с демонами, но меч, который я украл в доме Кикучи, явно создан не стены украшать, да и должен же я как-то отбиться — вот ещё, чтобы первая попавшаяся тёмная тварь меня убила.

Хотя, если и убьёт, пацан успеет сбежать, а меня больше не будут донимать голоса в голове.

Беспечно.

Не смей умирать.

Агрх! Ну в этот раз хотя бы шею не сдавило.

— Сестра? — мальчик крепко задумался и вдруг поддался вперёд, чтобы схватить меня за рукав и потянуть к себе. В конце концов, мы оба оказались в этом пространстве между стальными коробками, теснясь с маленькой урной.

— Ну и что ты делаешь?

— Я же не тупой, — фыркнул Акира. — Тебе учитель не говорил, что нужно спрятаться и ждать, когда объявят, что демона убили? Об этом все знают! А ты даже не похож на борца. Ты выглядишь как дурак.

Аргумент, который я готов засчитать.

И у меня не нашлось ничего, что я мог бы сказать в ответ: раз уж у местных так заведено, зачем спорить? Нашёл мальца — ухе хорошо. И вообще, когда там прибудут эти великие истребители клана Мори?

Вздохнув, я скрестил руки на груди, падая рядом с Акирой.

— Ладно, ты прав. Зато ты теперь не один.

Мальчик неуверенно кивнул.

— Ага. Если что, я скормлю тебя демону.

Чёрт возьми, он начинает мне нравиться.

Мы просидели, шёпотом играя в слова почти двадцать минут. Всё потому что Акира завозился от скуки (типичный ребёнок, а как иначе?), а я решил, что это отличный способ вытащить из памяти Сабуро ещё что-нибудь, а чём я не подозревал. Хотя, обычно это были какие-то бесполезные бытовые вещи, образы, возникающие в голове, могли хотя бы приблизить меня к пониманию жизни местных.

А ещё теперь мне страшно захотелось узнать, что это за «космолёт». Представляю себе я это довольно абстрактно, но в прежней жизни я бы ни о чём подобном даже не подумал.

Как оказалось, если напрягать память слишком часто, голова начинает жутко болеть. Да и образы становятся всё более смутными. Ещё недавно, глядя на тот же велосипед Акиры, я довольно чётко представлял себе этот предмет, то теперь были только размытые картинки и ассоциации.

Да-а, так я далеко не уеду. Нужен ещё какой-нибудь источник информации.

— М-м... Морозилка, — наконец произнёс Акира.

— Август, — скучающе отозвался я.

— О-о-о...

Чавкающий звук заставил меня напрячься, а мальчика замолчать. Мы оба настороженно заозирались, и моя рука потянулась к рукояти меча. Я был готов пустить его в ход в любой момент — только вот самого демона было нигде не видно.

Он что, оказался настолько чувствителен к шёпоту?

Звук не повторился. Воцарилась тишина — жуткая, звенящая, и совершенно не располагающая к каким-либо разговорам.

Чуть погодя издалека раздался мужской голос:

— Чёрт! Мы его потеряли!

Затем ответил женский:

— Не ори. Куда бы он делся? Загнали в парк — и ладно.

Я с облегчением выдохнул. Так это всё-таки не из-за нас с Акирой. Затем пришло осознание, что в это самое место загнали демона. Наверное, эти охотники понятия не имели, что тут будут люди.

Что ж, я с самого начала знал, что от этой твари придётся защищаться.

Мы с Акирой переглянулись. Мальчик заметно побледнел, но двигаться со своего места решительно не собирался. Где-то далеко раздались шаги двух пар ног: неизвестные энергично оббегали парк. Не знаю, почему так шумно. То ли специально приманивали демона на голоса и топот, то ли просто глупые. Нам же лучше.

Наконец шаги одной из пар ног приблизились к нам. Сначала я увидел причудливые сапоги на толстой подошве. Затем мужчину в жёлтой одежде и причудливой рубашке с широкими рукавами, на которой был вышит знак, напоминающий дерево в круге. Он посмотрел на нас с удивлением и повернулся в сторону предположительной напарницы.

— Азуми! Эй, тут люди!

— Чего орёшь, Нобу? — раздражённо раздалось в ответ. Затем, после короткой паузы, женщина воскликнула: — Твою мать, Нобу! Сзади!

Мужчина резко обернулся, когда чёрная тень спрыгнула с ближайшего дерева. Руки-щупальца обвили тело Нобу, и он пронзительно закричал; демон раскрыл пасть, такую же тёмную, без единого просвета, прежде чем прокусить шею мужчины. Фонтан крови залил землю. Противное хлюпанье, сопровождавшее процесс, было последней каплей, заставившей Акиру сжаться и зажмурить глаза.

Эх, не повезло. Зря он всё-таки орал.

Я медленно переместился, вставая перед Акирой. Напарница Нобу побежала в сторону демона — она накинулась на демона, увлечённо поедавшего Нобу, и попыталась ударить его ножом. Демон был быстрее — обратив внимание на то, что какой-то человек смеет досаждать ему, он оттолкнул её рукой.

Любой другой человек упал бы, как мешок картошки, но Азуми смогла неплохо приземлиться и ловко подняться. Она даже отскочила, прежде чем чернильное щупальце проткнуло её насквозь. Женщина оказалась намного расторопнее незадачливого Нобу.

Я почти не дышал, пока демон был рядом, но, стоило ему отвлечься, я рвано выдохнул и схватил Акиру за плечи, ненавязчиво перемещая его за автомат.

Тем временем Азуми потянулась во внутренний карман своей отвратительно яркой жёлтой куртки, чтобы вытащить ту стреляющую штучку. Да как её? Пистолет.

Ей понадобилось всего две попытки, чтобы прострелить демону то, что должно было быть его головой. Черная жидкость хлынула на асфальт — её было невероятно много, и эта гигантская лужа всё продолжала распространяться; она даже почти достигла моих ботинок. Казалось, тело демона тоже начало то ли плавиться, то ли растекаться — в конце концов, всем, что было перед моими глазами, было чёрное месиво с отвратительным запахом нечистот и недоеденное человеческое тело.

Да, вряд ли Акире стоит это видеть.

— Эй! — крикнула Азуми, избегая смотреть на Нобу. — Вы как?

— Не пострадали, — отозвался я. — Спасибо за спасение.

— Это... — женщина сглотнула. — Это наша работа.

Наверное, неприятно вот так потерять напарника. Лучше бы мне не упоминать о жертве этого Нобу.

Вдруг Азуми прищурилась, глядя на меня с чем-то похожим на узнавание. Она проморгалась, недоверчиво мотнув головой, и спросила:

— Кто ты? Ты родственник Кикучи?

Я кивнул. Разве есть смысл это скрывать?

— Кикучи Сабуро, — отозвался я. — А вы?

— Мори Азуми, — заторможенно сказала женщина. — Так ты тот третий сын, да? Просто ты очень похож на своего старшего брата.

Правда? Я не заметил особого сходства. Ну, не считая того, что все люди этой страны имели довольно специфичную внешность, но мои глаза быстро привыкли к этому и позволили мне неплохо их различать — должно быть, это то, что осталось мне от настоящего Сабуро.

О, так это значит, что я копия Таро? Вот не повезло — кто захочет ходить с лицом говнюка? Я его ещё ни разу не встречал, а уже терпеть не могу.

— Никогда не замечал ничего подобного, — не удержался я.

— Так, откуда ты здесь взялся? С каких пор члены клана Кикучи живут на территории Мори?

Я пожал плечами.

— Назвать меня членом клана — уже сильно, не так ли? — пошутил я; впрочем, в каждой шутке есть доля правды. — Ну, здесь ведь есть принадлежащий отцу дом — кто запретит мне здесь жить?

Азуми пожала плечами.

— Да. Извини, это был глупый вопрос.

Затем женщина прищурилась, глядя мне за спину. Я обернулся: Акира высунулся из-за торгового автомата и пялился на землю — на всё, что можно было рассмотреть за моей спиной.

— Эй! — сердито позвал я и щёлкнул пальцами у него перед глазами. — Чего уставился? Маленький ещё!

Акира медленно поднял голову и вперился в меня взглядом.

— Тот дядька, он...

— Умер, да, — честно сказал я. — Такое бывает. Не смотри, на него. Ты недостаточно взрослый, понял?

Я с силой развернул мальчика — не то чтобы он сильно сопротивлялся, но первый (и довольно уродливый) труп в его жизни явно сопровождался моральной травмой, с которой я ни капли не хотел разбираться.

— Он видел? — охнула Азуми и вдруг потянулась в карман, чтобы достать какую-то бумажку. Она протянула её мне. — Вот. Мы, Мори, отправляем штатного психолога при необходимости.

Сказано было с гордостью. Я довольно быстро понял, что Кикучи такими вещами не занимаются.

Не то чтобы Кикучи вообще чем-то занимаются. Но организовано неплохо: если я сдамся и предприму что-нибудь для этого клана, идею помощи потерпевшим возьму на вооружение. Мирному населению такие штучки нравятся.

А сейчас мне оставалось только принять визитку и ответить:

— Я передам его родителям. И снова спасибо.

Азуми кивнула.

— Да-да. Уведи его. Мне ещё разбираться с последствиями.

С этими словами она глянула на тело Нобу, и в её глазах промелькнуло горе. Азуми невероятно хорошо держала себя в руках — должно быть, это не первый её умирающий напарник.

Азуми достала свой прямоугольник-мобильный и начала набирать чей-то номер. Я сунул бумажку в руки Акиры, прежде чем вывести его из сквера. Наконец-то мы могли вздохнуть спокойно и не беспокоиться, что одно неловкое движение привлечёт демона.

Через несколько секунд раздался ужасный шум. Сначала скрип, а потом противный голос сразу из нескольких мест рядом со зданиями.

Угроза демона устранена. Можете покинуть укрытие. Повторяю, угроза демона...

Почему раньше я не слышал эту штуку? Неужели я находился там, куда не доходили звук?

Мы с Акирой медленно брели к его дому. Сам бы я останавливался у каждого поворота, лихорадочно вспоминая дорогу, но мальчик прекрасно ориентировался, поэтому нам не понадобилось слишком много времени. Совсем скоро я увидел крышу дома Судзуки, а ещё через пару минут мы с Акирой были у ворот. Даже не пришлось нажимать на звонок: дверь резко распахнулась, и Мана выбежала на улицу, чтобы броситься к брату и крепко его обнять.

— Акира, ты вернулся! — воскликнула она с неподдельным облегчением. — Где вы были так долго? Мы уже думали о худшем!

— Главное, что всё хорошо, — попытался умолчать я, но Акира гордо объявил:

— Ну я же не дурак, чтобы бегать по улицам!

Это явно было камнем в мою сторону.

— Кхем, — я прочистил горло. — Мы вернулись. Люди клана Мори нас очень выручили.

При упоминании Мори лицо Акиры поникло. Должно быть, он не хотел думать о судьбе Нобу и всячески пытался абстрагироваться от воспоминаний о его теле.

— Да, — Мана украдкой взглянула на лицо брата; она решила не развивать эту тему.

— Мана! Акира! — вдруг госпожа Судзуки выскочила из дома в сопровождении мужа. В её руках был телефон. — Я слышала, демона устранили. Какое облегчение! Я думала, что умру от сердечной недостаточности!

Её муж сухо покивал, подтверждая правоту женщины.

Я передал Мане информацию о психологе клана Мори (ещё раз, что это за человек?) и поспешил вернуться в собственный дом. Я запоздало вспомнил, что и меня ждали. Конечно, мы с Харой не семья, и даже ни капли не близки, но это не повод даже на глаза ей не показаться.

Всё было так, как я это оставил: чуть приоткрытая калитка, потому что мои усилия в её захлопывании ни к чему не привели, запертая дверь и такой же заросший сад, каким он и был. Я подергал ручку двери и понял, что она заперта, а ключи я и не захватил. Пришлось стучать и дожидаться, когда по ту сторону раздастся...

Ну, ничего. Хара слишком бесшумная: можно и не ожидать услышать, как она топает.

Замок щёлкнул. Дверь немного приоткрылась, чтобы Хара могла выглянуть — в отличие от двери в доме Судзуки, у нас не было этой круглой штучки, глазка.

Как обычно, сначала образ, а потом слово.

Хара убедилась, что это я, и полностью распахнула дверь, чтобы впустить меня внутрь. Она выглядела неуверенно и слегка напугано — то есть, как и всегда. Но я уловил капельку недовольства в её взгляде.

— Я вернулся, — сказал я, пока девушка продолжала сверлить меня взглядом.

— Это н-не минута.

— Что?

Девушка повторила, так же тихо, но настойчиво:

— Это не минута.

— Да. Прости, что заставил волноваться. Как видишь, твой подопечный жив и здоров, — пожал плечами я.

Да уж, пообещал минутку туда-обратно. Вот я и задержался на полчаса.

Я скинул обувь и позволил напряжённым плечам опуститься. Затем глянул на Хару и снова сказал:

— Незачем на меня сердиться.

Хара смущённо поклонилась; судя по её покрасневшему лицу, она подумала, что переступила черту.

— Простите. Я не сержусь.

— Ладно-ладно, переставай это делать, — махнул рукой я. — Ну что там у нас с водой?

— М? Обещали дать в течение дня, — неловко отозвалась Хара. — Вы голодны?

— Разве у нас что-нибудь есть? — ответил я вопросом на вопрос; впрочем, я был рад, что мы перевели тему.

Глава 12

Следующим утром я напряжённо думал о том, где бы мне достать немного информации об этом мире. В частности, о кланах. Бесполезные книги Сабуро не помогали — парень вообще не читал ничего полезного, а с таким книжным набором мне далеко не продвинуться. Как вариант, конечно, насесть на Хару, но не похоже, что она опознает мне те магические символы, которые я обнаружил на полу, когда только сюда попал.

Вздох. Можно пойти и другим путём.

Выйдя из комнаты, я спустился по лестнице, высматривая фигуру Хары. Она нашлась быстро: прикрыв волосы повязкой, девушка собирала мусор во дворе. Раздвижные двери в гостиной были полностью открыты, так что я мог видеть, как она качает головой, бросая в пакет какую-то цветастую шуршащую пачку.

— Хара, — позвал я. — Тебе не нужна помощь?

Заметив меня, девушка выпрямилась и отрицательно мотнула головой.

— Я с-сама справлюсь, господин! — напряжённо выпалила она, опустив глаза. — Вы что-то хотели?

— Да, — кивнул я. — Хотел сказать, что ухожу. Мне нужно поискать библиотеку. Мои знания после потери памяти довольно фрагментарны.

— О, — вдруг выпалила Хара. — Ой, простите, г-господин, я сейчас!

Она спешно опустила пакет с мусором и бросилась в дом, чтобы разыскать одну из оставленных вчера неразобранных сумок. Порывшись в ней, девушка выудила крупный прямоугольный предмет: она развернула его, как книгу, и мне показалось, будто он напоминает ту штуку на столе в старой комнате Сабуро.

Хара оставила эту штуку в гостиной. Она понажимала на кнопки, заставляя верхнюю половину предмета засветиться.

Ноутбук. Но-ут-бук. Глядя на местные вещи, я задумываюсь о том, нет ли в них настоящей магии. Если бы не то, что я не могу почувствовать ни единой крупицы, я бы искренне в это верил.

Я пытался запомнить действия Хары, пока она подключала ноутбук к розетке и пыталась настроить доступ в эту неведомую «сеть». Наконец девушка освободила мне место и сказала:

— Вот, господин, пожалуйста, пользуйтесь!

Ага-а, значит, библиотека мне не светит. Хотя, если у этой штуковины будет шанс её заменить, я полюблю её всем сердцем.

— Спасибо, — с некоторым сомнением произнёс я.

Хара вернулась к своим делам. Мне оставалось только сесть перед но-ут-бук-ом (поток новых слов тяжело запомнить, знаете ли) и в растерянности смотреть на экран, на котором красовалась цветная картинка с неведомой надписью и пустая строка, заканчивающаяся словом «найти».

Ладно, принцип я, вроде как, понимаю. Магические артефакты осваивал, и это освою, куда ж я денусь.

Итак, я решил начать с самого простого. Напряжённо нажимая на кнопки и вглядываясь в нарисованные на них символы, я ввёл: «Оясима».

С чего-то же надо начинать

После короткой паузы картинка изменилась. Первым, что я увидел, была карта, на которой было изображено островное государство. Ага, так это и есть Оясима? Похоже, картинка была обрезана — осторожно подведя курсор, как это делала Хара, я нажал на карту, чтобы она развернулась во весь экран.

Ох. А по сравнению с некоторыми странами, она небольшая. Хотя, я никогда не думал, что их может быть так много: у нас-то королевства по пальцам можно пересчитать, даже если добавить некоторые полудикие племена.

А ещё чуть погодя, я понял, что страна, из которой приехали Мария и её отец, кажется, самая крупная. То-то она так важничала.

Я на секунду растерялся, когда понял, что мне нужно вернуться на страницу выдачи. Сложно учиться чему-то новому, когда твои двадцать были довольно давно; в конце концов, я понял, что этой цели служит крохотный крестик в углу.

Я сосредоточенно поглощал информацию об Оясиме. Богатая страна, довольно самобытная, не несёт так много потерь от нападений демонов, как другие. В частности, благодаря тому, что территории на так много, а кланы из совета и другие, менее значимые борцы так и борются за возможность похвастаться тем, что именно они спасли мирное население.

Да, кажется, для местных это очень важно. Клан истребляет больше демонов — значит, его авторитет выше.

Я полистал несколько статей и новостных заголовков, чтобы иметь представление о стране, прежде чем в мою голову пришла мысль поискать что-нибудь о клане Кикучи. Это я и сделал, и первым, что я увидел, была картинка с человеком, страшно напоминающим самого Сабуро — только немного старше. Он носил другую одежду, имел очень короткую стрижку, и, кроме лица, точек соприкосновения с настоящим владельцем моего нового тела было мало.

Этот мужчина раздражённо закрывался рукой, будто не хотел, чтобы его снимали. Окружение было ярким: несколько женщин в ужасно позорной одежде, мужчины в костюмах вдалеке, да цветастые огни.

Заголовок под картинкой гласил:

«Второй наследник клана Кикучи снова замечен в казино в Сан-Франциско».

Да, я уже слышал что-то о том, что братья просаживают семейное состояние. Казино? Значит, игрок. Ещё ни один игрок не оставил от своего наследства хотя бы жалкие крохи — уж я-то таких повидал.

Я заинтересованно продолжил читать.

«Как сообщает новостное издание „LTime“, Кикучи Таро был замечен выходящим из казино в центре города сегодня в пять утра в сопровождении нескольких женщин. Упоминается, что мужчина позволил себе ударить одного из журналистов.

Видео.

Напоминаем, что Кикучи Таро был замешан в скандале с Джейсоном Ракли. Так же он проиграл 174 000$ в августе, после чего не попадался на глаза СМИ около двух месяцев. На данный момент клан Кикучи не даёт никаких комментариев».

Я присвистнул. Затем разузнал, сколько он проиграл в местной валюте, потратил несколько минут, чтобы узнать, сколько это в монетах моей родной страны, и присвистнул снова.

Гонимый интересом, я вернулся на страницу с новостью и открыл видеозапись.

Поначалу снимали издалека, но каким-то образом изображение Таро стало ближе. Он произнёс несколько фраз на другом языке, громко и яростно, и почему-то я смутно узнал только слово «идти» и пару ругательств. Жалость какая, оказывается, Сабуро не очень хорош в иностранных языках. А вместе с ним и я.

Мужчина с крупным устройством, по всей видимости, и являвшимся камерой, был в паре метров от Таро. С ним был напарник: они перекинулись парой фраз, и он бросился к Таро, протягивая ему палку с круглым концом.

Что-то для разговора? Ассоциации снова стали очень смутными.

Таро рассердился. Он отпихнул от себя журналиста, затем подскочил к тому, что держал камеру, и дал ему кулаком в нос. Раздались крики. Кто-то кинулся оттаскивать. Запись кончилась.

Я пролистнул вниз, к следующим заголовкам.

Глава клана Тора публично высказался против Кикучи Орочи: «Мы больше не намерены терпеть его пренебрежение».

Семья Цукияма отделяется от клана Кикучи. Предположительно, Цукияма Рэй присягнёт на верность клану Тора.

Клан Кикучи проигнорировал разрушения на своей территории: Мори в очередной раз спасли положение.

Народные протесты за выход из-под защиты клана Кикучи в районе...

Я закрыл вкладку.

Этот клан не одной ногой в могиле — он уже прыгнул в гроб и давно дожидается похорон. И этим я должен что-то делать? Нет уж, увольте!

Даже и не думай.

Ты останешься.

Ты это сделаешь.

Ты должен.

Боль пронзила голову, и тысяча загробных голосов зашептали в уши. Мою шею снова сдавило, и я понял, что не могу дышать, лихорадочно царапая ошейник ногтями. Моя голова упала на стол — я скрючился, пытаясь вдохнуть, но ничего не получалось.

Да какого чёрта!

Я не слышал шагов Хары, но отчётливо почувствовал её руки на плечах. Она что-то говорила, пытаясь меня поднять — шум в ушах никак не давал мне сосредоточиться на её голосе.

— Господин! Что случилось, господин?! — смог разобрать я. Тогда я указал на ошейник — Хара будто его и не видела, нервно пытаясь понять, что со мной происходит.

Она потянулась в карман юбки трясущейся рукой, обещая вызвать какую-то «скорую», когда меня наконец отпустило. Долгожданная тишина вместе со способностью дышать — я рвано дышал, не веря в то, что в который раз миновал смерти.

Ведь секунду назад я был не в том состоянии, чтобы вспомнить, что голосам не выгодно меня убивать. Странные у них методы: угрожать мне смертью, когда я нужен им живым. Странным образом никто даже не попытался уговорить или подкупить меня.

Неблагодарный человечишка.

Я фыркнул. То ли от абсурдности этого ответа, то ли от истерики.

— Г-господин?

— Не надо скорую... — прохрипел я. — Всё уже в порядке.

— Но... Но это же не н-нормально! — отозвалась Хара, недовольно нажимая на экран своего телефона трясущимися пальцами.

— Ничего особенного, — покачал головой я. — Мне не нужен врач.

Служанка нахмурилась.

— Вы уверены? Я... Я думала, вы умрёте.

— Но я не умер. Скажи, ты что-нибудь видишь? — я поднял голову, показывая на свою шею.

Хара выглядела неуверенно. Она с сомнением глянула на меня, затем опустила взгляд к моему горлу и наконец ответила:

— Н-ничего. Только всё красное. Вы очень расчесали...

Так и знал. Вот и очередное подтверждение того, что этот ошейник совершенно невидимый. На вопросительный взгляд Хары я только махнул рукой.

— Ничего. Иди, займись своими делами. У меня уже всё хорошо.

Хара послушалась. Периодически поглядывая на меня, она вышла из гостиной, но оставила дверь открытой. Я вернулся к ноутбуку, чтобы продолжить своё маленькое исследование. Нужно лучше контролировать свои мысли — я, вообще-то, не фанат асфиксии.

Я полистал список кланов, пытаясь запомнить сферы влияния крупнейших из них. Как оказалось, Токио принадлежал не Кикучи, хотя главный дом находился там. Опять эти Тора — да сколько раз за сегодня я уже видел эту фамилию? Тигриный клан оказался самым влиятельным в Оясиме. К тому же, глава, которому уже перевалило за сорок, до сих пор лично участвует в миссиях по уничтожению демонов. Люди их любят.

Затем снова вернулся к Кикучи: как оказалось, как и другие семьи совета, семья Кикучи ведёт своё начало от какого-то древнего воина, Кикучи Кайоши. Он прославился тем, что носил цветочную татуировку на шее и путешествовал по Оясиме, истребляя нечисть. Затем осел и начал тренировать своих детей и привлекать на службу другие, менее знатные, но умелые семьи, и даже родниться с ними.

Так и получилось, что к двадцать первому веку клан Кикучи стал невероятно богатым, только чтобы один новый глава и его пришибленные на голову отпрыски мигом всё растратили и растеряли.

Этот Кайоши, наверное, безостановочно вертится в гробу.

Я вздохнул. Промотнул дальше. На данный момент на службе у Кикучи остались только Минами, и то из-за того, что сильно задолжали. И то они активно пытаются вырваться и найти себе новых покровителей.

В общем, клану Кикучи пророчат закат, и не без причин.

Ну и что я могу тут поделать? Как будто я хорош в управлении! Ладно, какой-то опыт был но не сказать, что мне это хоть сколько-нибудь нравилось: я постоянно искал повод заняться чем-нибудь в одиночку, чтобы никто не доставал меня со своими проблемами.

Я вздохнул. Ладно, давайте зайдём с другой стороны. Я снова принялся печатать: «Энергия борцов с демонами».

И всё же, сеть хороша. И почему у нас такой не было?

Первая же статья порадовала меня обещанием рассказать, как совершенствуются борцы с демонами. Может, я даже смогу надеяться на какую-то инструкцию. Хотя, если бы она была, разве эти самые борцы не встречались бы на каждом шагу?

Я погрузился в чтение. Итак, у большинства людей есть врождённый запас энергии. Он зависит от наследственности, и его можно увеличить только при условии, что сил изначально было больше минимума. Всё это достигается с помощью медитаций, во время которых человек должен проводить энергию по духовным венам, насыщая ей всё своё тело. Это поможет ему стать крепче и сильнее и научиться контролировать силу, чтобы воспользоваться ей в нужный момент. Например, наполнить ей конечности или любое оружие, чтобы поразить демона.

И, конечно же, каждый клан хранит свои техники медитаций и тренировок, следя, чтобы они не попали в чужие руки.

Насколько высоки мои шансы достать какую-нибудь инструкцию клана Кикучи, чтобы не искать путь самому с грацией слепого котёнка?

Помассировав виски, я продолжил.

Итак, всё это очень отличается от магии моего мира. Нет ни заклинаний, ни управления стихиями — вообще ничего подобного. Только чистая энергия в теле, которую можно использовать тремя способами: усиливать себя, вливать в предметы и активировать массивы для ритуалов.

Массив. Значит, это именно то, что использовал Сабуро (или кто-то ещё с непосредственным участием его тела), чтобы я очутился здесь.

Я поднялся с места, чтобы отправиться в свою комнату за скопированной копией массива. Символы на ней были мне неизвестны, но я хотел глянуть на картинку снова, чтобы поискать что-нибудь похожее. Хотя, особой надежды на барахолку знаний не было — только не в этот раз. Когда в дело вступает какая-то тайна, найти дельную информацию всегда невероятно сложно.

Я выудил бумаги из тумбы и хотел было их развернуть, когда во входную дверь бешено заколотили. Звонкий детский голос выкрикнул:

— Эй, новый сосед, ты правда тут живёшь?!

То ли голос действительно был очень громким, то ли стены в доме бумажные (и точно — местами они правда из бумаги!), но я так хорошо слышал мальчишку, будто нас не разделял целый этаж. Судя по всему, Хара поспешила открыть маленькому нарушителю дверь; со вздохом я спрятал рисунок на старое место до поры до времени.

Наверняка это Акира. Кто ещё придёт доставать меня? Других детей я в селе даже не видел.

Спустившись на первый этаж, я обнаружил, что предположение было верным: знакомая макушка младшего Судзуки едва на пробила мне живот, не успел я миновать последнюю ступеньку лестницы.

— Эй! — возмутился я. — Ты что, пытался меня боднуть?

— Я просто хотел проверить, правда ли ты борец с демонами, — оправдался Акира. — Ты такой слабый! Я уверен, что ты врёшь. Даже моя сестра сильнее тебя.

— А ты мастер комплиментов, — громко проворчал я в ответ. — Разве так обращаются с соседями? Я мог бы быть не таким добрым.

Акира показал мне язык и поспешил прятаться за Харой, когда я занёс руку для подзатыльника. И у него это отлично получилось: сама по себе Хара была худой и невысокой, но её традиционное платье было отнюдь не облегающим — скорее, полностью скрывающим всю фигуру. Акира отлично помещался за юбкой.

— Ты ещё и прячешься за женщиной? — насмешливо фыркнул я. — Значит, сам ты тоже такой себе воитель?

— Нет! — голова Акиры снова высунулась, и мальчик помахал мне кулаком. — И вообще, где твой меч? Вчера я видел меч! Я хочу посмотреть!

А он неожиданно быстро справился с потрясением: наверное, достаточно просто не напоминать ему о Нобу, чтобы всё было в порядке. К тому же, они даже не были знакомы, так что мальчишке наверняка было легко пережить его смерть.

Хара растерянно стояла между нами, не решаясь двигаться с места. Когда она решилась отойти, Акира схватил её за юбку, пригвоздив к месту. Мне пришлось схватить ужасно наглого мальца за ухо, прежде чем попросить девушку налить немного чая.

В конце концов, вчера я откопал в местном магазине пакет совершенно ужасных сладостей, которые должны лежать в вазочке для гостей — те самые, которые лишком плохи, чтобы есть самому, но слишком хороши, чтобы быть неуместным угощением. Вот Акире их и скормлю.

— А ты, — я потряс мальчишку, заставляя его взвизгнуть; хотя, вряд ли он бы так хихикал, будь ему по-настоящему больно. — Откуда ты вылез с такими манерами? И кто сказал, что я дам тебе свой меч? Он же не игрушечный.

— Но ты дашь, — заявил Акира с невероятной уверенностью.

Глава 13

Малец был ужасно наглым. Он жевал всё, что ему давали, с довольным лицом, исследовал мой дом и давал довольно беспардонные комментарии. По словам малолетнего эксперта, моя комната абсолютно ужасна, сад выглядит как из апокалипсиса, а кухня вообще никуда не годится.

Как будто его вообще кто-то спрашивал. Будто я и сам не понимаю, что эта лачуга не ровня моему, между прочим, новенькому поместью. Ничего, и не в таких местах жили, потерпеть можно.

В конце концов Акира прицепился к моему мечу. Я взял с него обещание не вынимать его из ножен, прежде чем великодушно разрешить ему его потрогать, применяя замечательную методику воспитания моих далёких учительских времён: поранился — сам дурак.

И всё же, я наблюдал краем глаза. Эх, помню эти ужасные времена... Какой-то идиот решил, что может махать боевым топором. Первокурсник без опыта, что с него взять — какие там мозги? Да в голове ни единой извилины. Раз отобрал топор, два отобрал топор — даже беседу с ним провёл при всём его классе, что курса до третьего ни о чём, кроме деревянного оружия для спаррингов, можно и не думать.

Закрыли ему ход в оружейную — так этот идиот выбрался в город и купил топор там. Да он даже в школу не вернулся — через час после покупки и оттяпал себе два пальца. Ох и скандал был, когда приехал его папаша-барон... У нас-то были порядки: детей с территории не выпускать, так что мы несли ответственность во все учебные дни. Говорил же я: обнесите вы забор громовым заклинанием, и никто перелазать не будет. Но тогда я ещё был простым учителем, хоть и с некоторым опытом. Кто б меня послушал?

Даже вызвали какого-то инспектора от придворного министра образования в надежде, что он нас разнесёт по всем фронтам. Только вот факт нарушения самим идиотом правил быстро выявили, а так как он был большим лбом семнадцати лет от роду, инспектор выписал нам символический штраф и отправил барона и его сынка куда подальше парой метких фраз.

Эх, как же тогда учителя нервничали... Часто ли дети дворян бывают настолько тупыми, чтобы самостоятельно влепить себе инвалидность?

Я прекратил предаваться воспоминаниям, как только заметил, что хитренький Акира, смекнувший, что я отвлёкся, перестал избивать какой-то сорняк в нашем саду и предпринял попытку глянуть на лезвие. Эту самую попытку я пресёк одним выкриком:

— Ну-ка перестань! Пальцы отрежешь — будет единственный меч, который тебе довелось подержать в своей жизни!

Акира надул щёки, но неожиданно меня послушался. Как и любой мальчишка, он трепетно относился к возможности владеть каким-нибудь классным клинком в будущем.

— Не очень-то и хотелось, — неубедительно пробурчал он.

— Слушай, а чего ты вообще приходил? — вдруг задался вопросом я, сидя на голом полу и подпирая плечом раздвижную дверь.

Акира пожал плечами.

— Ну просто. Мама вчера испугалась и сказала, что далеко уходить мне нельзя. Так что либо к деду, либо сюда. А ещё я думал, что ты мне всё наврал.

— Да? — я приподнял бровь в недоумении. — Почему это?

Акира глянул на меня, как на дурака.

— Да тут никогда никто не жил! Все сюда лазают без страха, потому что сюда никогда никто не приезжал. Если бы маме не предложили его купить, я бы и не знал, что у дома вообще есть хозяева.

— Вообще-то, у входа есть именная табличка, — фыркнул я.

Впрочем, больше возразить было нечем. Сам же знаю, что меня сослали в какой-то богом забытый дом, чтоб глаза не мозолил — да никто не стал бы жить тут по своей воле. Уж точно никто из членов семьи Кикучи.

А вообще, звучит просто ужасно: восстановить клан из глухого села на территории Мори, да ещё и будучи младшим сыном, когда старшие умирать явно не собираются. Ну и как мне это разруливать? Пока что никакой план не вырисовывается: я пока даже не знаю, за что хвататься.

А я-то думал, что быть архимагом напряжно. Оглядываясь назад, хорошая была должность. Приятная, с уютным кабинетом и послушными подчинёнными.

— Эй! — Акира, маленький поганец, рявкнул мне прямо в ухо, заставляя меня отшатнуться. — Ты чего застыл? Ты такой странный.

— Ничего подобного, — отмахнулся я. — Просто у меня есть взрослые проблемы, знаешь ли. Давай, возвращай меч.

— Тьфу, — надулся Акира. — Ты скучный. Где мне взять такой, а?

Тем не менее, он медленно отправился ко мне, шаркая ногами. По крайней мере, он не маленький воришка; я выхватил своё неохотно протянутое оружие и ответил:

— Ну, для начала стань борцом с демонами.

Ладно, ужасная инструкция. Сам-то я этот меч украл. Впрочем, позаимствовал у кого-то, проживавшего в моём же доме. Кто бы это ни был, с него не убудет.

— И как?

— Ну-у... — протянул я.

Действительно, как? Впрочем, можно просто научить мальца медитировать. Как станет постарше, оторвут с руками и ногами! Нужно только показать способности и найти покровителя — тогда хорошая карьера будет обеспечена.

Ну, у нас это так и работало. Сейчас я жалею, что не разузнал об этот поподробнее. Впрочем, не похоже, что я лишусь этого но-ут-бука в ближайшее время.

— Ладно, поди сюда, — я поманил Акиру к себе. — Иди-иди, не бойся. Ну не съем же я тебя.

— Ой, да кто тебя боится? — фыркнул малец и неохотно приблизился. — И что?

Я положил руку ему на грудь, в районе сердца, в надежде увидеть ту же тонкую полосу энергии, что была у меня. Вообще-то, я понятия не имею, возможно ли почувствовать её у другого человека, но попытаться стоит.

Как и ожидалось, она отозвалась, пульсируя под моей ладонью. И, к моему недовольству, полоса энергии была даже крупнее, чем у меня.

Сабуро, ну что ты за неудачник?

— Ну чего? — нетерпеливо вякнул Акира. — Ну что там? Чего ты молчишь?

Мне кажется, или вчера он намолчался на всю жизнь вперёд?

— Чего-чего, — буркнул я. — Если будешь тренироваться, станешь борцом. Попробуй медитировать. Если, конечно, сможешь усидеть на одном месте дольше двух минут.

— Я могу! — обиженно отозвался Акира. — И как это, медитировать?

Подумав, я понял, что это отличный способ его занять, и ответил:

— Ай-яй-яй. Вот пока не узнаешь, как медитировать — даже и не приходи. Иди лучше, почитай книгу, глянь эти... как же их... фильмы.

Акира глянул на меня с сомнением.

— Слушай, а ты дерьмовый инструктор, — вдруг сказал он.

— А тебе язык надо с мылом вымыть, — отозвался я. — Не наглей.

Мальчишка показал мне язык. Злиться на него было сложно — если бы я злился каждый раз, когда дети плохо себя ведут, мои нервы бы уже загнали меня в могилу.

— Пф. Так бы и сказал, что я мешаю. Я пошёл ловить жуков, — наконец объявил Акира, прежде чем схватить из несчастной опустевшей вазочки несколько конфет и отправиться к входной двери.

Провожая фигуру мальчика к двери, я понял, что он подал мне отличную идею. Наверняка в Оясиме есть множество людей, не принадлежащих ни к каким именитым семьям и не присягнувших кланам. Конечно же, не дети — кто-нибудь старшего возраста, обладающий и энергией, и физической силой. Впрочем, над всем можно поработать.

Учитывая то, что у Кикучи больше нет подчинённых, а сами члены семьи больше не занимаются своими непосредственными обязанностями, было бы отлично иметь нескольких верных бойцов. В конце концов, работа идёт не совсем с нуля: клан Кикучи уже не на плаву, но всё ещё имеет некоторый статус. А вместе с ним и я. По крайней мере, я имею право нанимать людей, верно?

Только вот любому наёмному работнику нужно платить. И тут я попадаю в тупик: где мне взять достаточно денег? У меня нет ни копейки, кроме мизерного содержания, выделенного, чтобы я не помер с голоду. У клана едва ли что-то осталось...

Хотя, Таро ещё позволяет себе азартные игры. Значит, ему есть, что проиграть.

Я потёр виски от напряжения. Ну что ж это такое? Как будто мне снова нужно искать деньги на финансирование каких-то проектов в магической академии. Там всё было куда проще: легко найти людей, заинтересованных в финансировании, потому что ты наверняка знаешь большинство из них в лицо. Объявится ли сейчас какой-то богач, заинтересованный в восхождении клана Кикучи — и то теоретическом? Вряд ли.

И ведь не могу же я сидеть, ничего не делая — почему-то я уверен, что голоса просекут и доконают меня. А раз уж такое дело, придётся плясать под их дудку, пока я не найду способ... пока не решатся другие проблемы.

О, перефразирование сработало!

Деньги, люди, деньги, люди...

Я вернулся в гостиную и снова плюхнулся за стол с ноутбуком. Никогда не любил все эти финансовые вопросы — лучше бы мне занять голову чем-то другим.

«Демоны». Я принялся наблюдать, как кружится странный кругляшок, прежде чем страница с выдачей загрузилась.

И всё же, я скучаю по поиску информации через книги. Это, конечно, менее удобно — три часа роешься в библиотеке, находишь старый томик на тирптцианском, переводишь его ещё кучу времени, чтобы понять, что это не то, на сто двадцать первой странице.

Я покопался в результатах, отбрасывая странный мусор и явные рисунки, прежде чем мне попалось что-то дельное.

Итак, демоны делятся на два вида: тени и бедствия. Тени чаще объявляются в одиночку и не приносят больших разрушений, но если их будет целый рой, они могут даже разрушить небольшой город, пока не будут полностью уничтожены. Бедствия же — непредсказуемый тип. Они отличаются друг от друга силой и способностями, так что скорость, с которой борцы от него избавятся, зависит только от везения. Впрочем, и появляются бедствия ужасно редко, в то время как только на территории Оясимы может быть до десяти объявлений об одиночной тени за сутки.

И, помимо демонов, есть ещё какая-то дрянь. Злые духи, подселяющиеся в тела психически нестабильных людей. Их невозможно поймать, пока они без тела, но это делает и людей защищёнными от них. Но как только дух обзаводится своим мясным мешком — начинает наедаться вдоволь. А многие из них ещё и обладают неплохим интеллектом и даже копируют поведение бывших хозяев своих обиталищ.

Именно поэтому многие страны ужесточили порядки касательно содержания и изоляции психически больных. Так в Оясиме достаточно решения комиссии психиатров, чтобы отправить индивида в одну из полутора тысяч изолированных и охраняемых больниц по всей территории страны — всё из-за нескольких особенно страшных злых духов.

В тех же САСШ людей с особенно серьёзными заболеваниями могут приговорить к казни «ради общественной безопасности», несмотря на то, что наличие такового необязательно делает человека целью захвата духа. В Российской Империи ввели похожую меру для психбольных, уже нападавших на других, калечащих или убивавших людей. Похоже, это сопровождалось небольшими вспышками недовольств больше десяти лет назад, но население быстро смирилось с тем, что мера не будет отменена.

В Российской Империи это произошло на фоне случая, когда злой дух вселился в человека с раздвоением личности. До этого он подозревался в двух убийствах; конечно же, злой дух с радостью воспользовался его телом. Произошло это где-то в Москве, их столице — прошло меньше месяца, но дух смог оставаться незамеченным под видом выписанного мужчины, и пожрать почти всех бездомных города. После этого он переключился на стариков; когда пропал семидесятилетний отец министра иностранных дел, уже не просто били тревогу — началась настоящая паника.

Информации об этом случае было крайне мало, и мне пришлось довольствоваться обрывками, чтобы собрать их в какую-то более-менее единую историю. Похоже, в конце концов духа поймали, но с огромными потерями: в конце концов, хорошенько наевшись таким огромным количеством людей, тварь стала куда сильнее и умнее.

Занятно, занятно. Всегда интересовался всеми тварями, подселяющимися в людей. Я встречался с теми, что забирают тело и имитируют человеческое поведение, но чтобы они становились сильнее от поедания людей и обладали хоть сколько-нибудь острым умом? Удивительно.

Больше ничего и нет. Судя по всему, флора и фауна здесь очень... обычные. Конечно, магии-то нет: чем напитается живое существо, чтобы мутировать?

Я снова вернулся к поисковой строке в надежде продолжить исследования, когда экран ноутбука вдруг потемнел. Испугавшись, что я ненароком сломал эту вещь, я пощёлкал мышью, но никакого результата не было. Эта штука перестала даже гудеть.

Я вскочил со своего места. Не хватало мне ещё по незнанию ломать явно недешёвые вещи — у меня больше нет сундуков золота, чтобы за всё расплатиться.

Мне пришлось спешно разыскать Хару. Та пощёлкала выключатели на стенах и сделала вывод:

— Света нет, — затем вытащила телефон из кармана фартука, понажимала кнопки и заговорила снова: — Во всём районе нет. Через два часа дадут.

Вот же. Значит, мне придётся занять себя чем-то ещё.

Заметив смятение на моём лице, Хара убрала телефон и выудила откуда-то кошелёк. Она протянула мне пару бумажек, являющихся местными деньгами. И как люди придумали платить бумагой? У нас вот видишь золотую монету, и сразу никаких вопросов.

— Н-нужно купить белую краску, — объяснила Хара, очевидно, пытаясь спровадить меня на прогулку.

...

Я как будто женился.

Помимо этого, Хара вручила мне лист с образцами краски, на котором был отмечен нужный цвет. Я никак не мог взять в толк, что у нас за отношения. Уже много лет я не мог даже представить, что слуга может со мной так обращаться. И при этом не сказать, что Хара смелая — как-то не так на неё глянешь, и она уже трясётся.

Делать всё равно нечего — не жить же в доме с разрисованными стенами. Особенно напрягает изображение, явно неумелое, но несколько напоминающее мужской половой орган. Наглеют вандалы, ох как наглеют.

Сегодня было тепло, даже жарко. Я вышел из дома, щурясь от яркого солнечного света, и отправился по уже знакомой дороге. На секунду я задержался у дома Судзуки; во дворе никого не было, и окна были зашторены. Заходить поздороваться у меня нет повода, но, судя по состоянию Акиры, они должны быть в порядке.

И не скажешь, что ещё вчера здесь был демон. На моём пути встречались люди — конечно, очень редко, потому что население в Хигасиагацуме маленькое, но село уже не выглядело заброшенным. Единожды я увидел странную машину, за которой тянулись ещё два автомобиля — все они медленно проехали по главной улице и завернули куда-то к выезду из села. Мозг Сабуро отказался выдавать хоть какую-то информацию, так что я решил это проигнорировать. Машина и машина — транспорт здесь вообще странный. Я уже несколько дней не видел ни лошадей, ни карет — разве это не удивительно?

Правда, воняет от этих машин страшно. Едва ли лучше, чем запах навоза.

Я быстро добрался до магазинчика. Света не было и там, но мне повезло, что он не закрылся. На столике, за которым устроился продавец, стоял подсвечник с единственной свечой, огонька которой не хватало на всё в общем-то небольшое помещение. Впрочем, этого уже хватало, чтобы зайти, не спотыкаясь.

Продавец сделал мне скидку за то, что к двум большим банкам краски я взял кисти, валик и газету. Приятный маленький плюс. Я же просто надеялся, что краски хватит на разрисованную стену — не сказать, что я часто что-то закрашиваю.

И вот пришло время отправляться назад с тяжёлым шуршащим пакетом. Он был ужасно тяжёлым — по крайней мере, тельце Сабуро происходящее ужасно не одобряло — мне приходилось менять руку по крайней мере каждую пару минут. Я мог бы использовать энергию, чтобы стало легче, но почему-то мне было стыдно это делать. Так же и всю жизнь можно прожить с конечностями-соплями, если постоянно облегчать себе задачу.

Два поворота. Прошло ровно два поворота, прежде чем кто-то перегородил мне дорогу. Я уставился на долговязого парня с обритой головой, смотревшего на меня сверху вниз с выражением лица, напоминавшим оскал. Ещё двое остановились позади него: низкий толстяк и крепыш со странной стрижкой. Серьёзно, что за вихрь из волос, стоящий, как какая-то кепка? Это удобно или красиво? Не понять мне местную моду. Я едва не фыркнул, думая о том, что эти парни — верные «подружки» того, что был впереди.

Игнорируя общее недружелюбное настроение, я пожал плечами и попытался обойти долговязого. Чуть не задохнувшись от возмущения, он схватил меня за плечо и спросил:

— Э, куда это ты собрался?

Голос у него был слегка сипловатый и высокий, и я слышал, как он специально пытался говорить басом, чтобы звучать круче. Многие мои ученики такое проворачивали, и я не знал, как сказать им, что и их одноклассники, и учительский состав находят это смешным.

Ну не-ет. Я не собираюсь играть в игры малолетних «самцов», метящих территорию — будто мне действительно нечем заняться. Они, наверное, видят во мне подходящего соперника: вечно забываю, что я выгляжу едва совершеннолетним в новеньком молодом теле.

— Я спешу, — коротко ответил я безразличным тоном и попытался возобновить ходьбу, когда меня потянули назад.

Да-а, зря я понадеялся, что они меня поймут.

— Ну не-ет, ты отсюда без фонаря не уйдёшь, — хохотнул долговязый.

Парень со странной причёской поддакнул:

— Ха, он ещё думал, что сбежит!

Ну в самом деле, чего им от меня надо? Только переехал, а какие-то дети уже ко мне пристали. Вздохнув, я выдернул плечо из хватки долговязого и развернулся к нему лицом.

— Ну? Чего хотел?

— Наглый какой, — сплюнул парень. — Слышь, это ты вчера в заброшку переехал? Ну так заруби на носу: я Фукава Йоши из старшей Онигавара, и я в селе главный. Понятно?

... мне правда угрожает школьник? Серьёзно? Он принял меня за одного из своих, да? На этот раз я в самом деле не смог сдержать смешок, а затем и вовсе захихикал в рукав. Не думал, что доживу до того момента, когда малолетка будет передо мной так важничать!

— Что смешного, а? Ты что, не уважаешь Фукаву?! — сердито помахал кулаком толстяк.

— Боже мой, — фыркнул я. — А за что мне уважать такого наглого мальчишку? Слушай, Фукава из старшей Онигавары, иди-ка в свою школу и хорошенько учись вместо того, чтобы угрожать незнакомцам. Или ты думаешь, что это круто? Ты выглядишь, как идиот. А ещё этот твой трюк с голосом звучит ужасно.

Лицо долговязого позеленело от злости.

— Ты что, совсем охренел?! Сначала ты гуляешь с Маной, а теперь ещё и мне что-то вякаешь?! Ну всё, готовься к смерти!

Какими словами мы разбрасываемся: прямо таки к смерти? Ясно, из-за чего всё началось: пытается поделить со мной девчонку без участия этой самой девчонки.

Я вздохнул, опуская пакет с краской на землю.

— Если ты хочешь подраться, я готов выделить тебе три минуты. Посмотрим, кто теперь будет тут главным.

Глава 14

— Чего? — сплюнул Фукава. — Какой смелый! Ну посмотрим, как ты поговоришь без зубов.

Драться с тремя, вообще-то, не лучшая моя идея, но вся эта история может кончиться тремя путями: либо я сбегу (но краску мне не утащить, особенно на большой скорости), либо меня побьют, либо я попытаюсь как-нибудь отбиться. Да и стыдно даже подумать о том, что куча малолеток может меня победить.

Впрочем, ими очень легко манипулировать. Когда троица начала меня окружать, я задрал голову и фыркнул:

— Фукава, говоришь, ты тут самый главный? Что-то не верится. Я такой хилый, а ты даже побить меня в одиночку не сможешь? Что ещё делают твои дружки, зад тебе подтирают?

Слишком долго я работал с детьми этого возраста, чтобы знать, что самолюбие у них очень хрупкое. Как и ожидалось, заметив на моём лице такую насмешку, Фукава ужасно рассердился, но побоялся показать себя слабым, даже зная, что зрителей у этого спектакля нет.

— Брысь! — шикнул он своим верным «подружкам». — Будто сам ему лицо не раскрашу. Ишь, силачом себя возомнил — он у меня не встанет!

Ну вот мы и оказались один на один.

Как и любой подросток, Фукава брал грубой силой. Он замахнулся кулаком, намереваясь вмазать мне по лицу, и мне не составило труда уклониться. Может, я и не был таким крепким, зато тело Сабуро было лёгким и не таким неповоротливым, как у долговязого.

Я пригнулся и попытался напомнить руку энергией. Выходило с трудом. Главное, что вообще что-то получалось. По крайней мере, это даст мне хоть немного сил. Насколько болезненным будет пустой удар моей тонкой культяпкой? Курам на смех.

Фукава взревел и попытался меня схватить, пока его дружки выкрикивали что-то подбадривающее. Тоже мне, дуэль. Будто подраться с каким-то хилым парнем по пустяковому поводу — настоящее событие.

Энергии было немного, и я едва мог её концентрировать. Почти не надеясь, что результат будет существенным, я спешно ударил Фукаву в живот, видя, как его рука тянется к моей голове.

А потом он отлетел.

Я и сам не ожидал, что это будет настолько мощно. В моё оправдание, эта духовная энергия ощущается совсем не так, как магия. Да и о её силе я толком ничего не знал, ориентируясь только на свою интуицию. И всё же, Фукава согнулся и упал на асфальт в нескольких метрах от меня, и я мог только порадоваться, что не отправил его прямым рейсом в ближайшую стену. Насколько я знаю, убивать кого-то здесь незаконно, даже если он напал на тебя первым.

Фукава встал на четвереньки и закашлялся, опасно поглядывая на меня. Толстяк закричал:

— Ты что с ним сделал?! Йоши! Ты как?

Крепыш же размял шею и двинулся на меня.

— Ну я тебя...

Я подготовился к тому, чтобы принять ярость этого парня, пока толстяк лихорадочно поднимает Фукаву. Но прежде чем он успел с размаху зарядить по мне своей огромной рукой, я метнулся в сторону. Впрочем, крепыш оказался невероятно быстрым — он не растерялся и врезал мне по носу, заставляя упасть на землю. Что-то горячее полилось на губы и подбородок — кровь, как не повезло. Благо, из-за шока боль немного притупилась.

Крепыш попытался меня пнуть — у меня были считанные секунды, чтобы отпрыгнуть и вскочить на ноги. Тогда я мигом оказался у парня за спиной и был готов снова использовать энергию, когда позади послышались торопливые шаги толстяка.

Накинулись, значит.

А потом раздался отвратительный свист. Все застыли.

Так я и оказался в полицейском участке во второй раз за своё короткое пребывание в шкуре Сабуро.

А дело было так: из-за угла выбежал полицейский и, поняв, что происходит, живо запихал нас в свою машину и принялся распекать. Детишки-то могли и убежать, только вот Фукаву после удара слегка подташнивало, толстяк в беге вряд ли силён, а крепыш, ну... хороший друг? По какой-то неведомой причине он не ретировался.

И вот теперь я сидел в тесной камере и прижимал к носу одну из салфеток, маленькую пачку которых мне великодушно предложил Охаяси. Тот самый усатый полицейский, который нас повязал.

Не хотелось получить проблемы с законом на новом месте, но они нашли меня сами.

Я осмотрелся. Итак, мы трое были в камере-клетушке. Она была довольно уютной по сравнению с какими-нибудь подземельями. Прямо перед нами была комната с единственным столом, закрытым шкафом, полки которого были заполнены какими-то папками, и парой стульев, один из которых и занял полицейский. Казалось, Охаяси здесь единственный работник. Я бы так и думал, если бы не ещё одна форменная куртка на спинке второго стула, да женщина, с которой Охаяси перекинулся парой фраз, когда мы только вошли в здание — она сосредоточенно печатала что-то в телефоне и увлечённо жевала, но, стоило ей увидеть Охаяси, как она отложила все свои дела и выпрямилась.

Но сейчас не о женщине.

Я устроился в одном углу камеры, сосредоточенно стирая кровь с лица. Кажется, нос был не сломан — по крайней мере, он был вполне прямым. Но лило, как из ведра, и вот уже три бывшие салфетки, ныне просто мокрые красные комки, лежали на лавке рядом со мной.

Фукава и его дружки устроились напротив. Сам Йоши сердито на меня поглядывал, пока толстяк и Шибата (как оказалось, это фамилия крепыша) активно о чём-то шептались.

Наконец Охаяси, закончивший заполнять какой-то бланк, громко вздохнул, привлекая наше внимание. Мигом четыре головы повернулись в его сторону. Мужчина прочистил горло.

— Ну и кто скажет мне, что произошло?

— Я! Я, мистер Охаяси! — вдруг заявил толстяк и указал на меня. — Мы просто гуляли, а этот сумасшедший как выскочил и давай нас избивать! Он ещё и из этих, оммёдзи!

Фукава шикнул на толстяка. Крепыш закатил глаза, но ничего не сказал. Конечно, за решёткой быть крутым уже не хочется.

А быстро парень просёк, что я из борцов с демонами.

Когда я искал информацию о использовании энергии, наткнулся на слово оммёдзи на нескольких форумах. Как оказалось, во многих культурах есть названия, относящиеся к разного рода магам. Когда мир пришёл к тому, чтобы лаконично называть их борцами, остались всякие неофициальные слова: оммёдзи в Оясиме, чародеи и ведуны в Российской Империи (хотя, кажется, местами их называют ведьмами и ведьмаками? не то чтобы я действительно хотел в этом разбираться), шаманы ещё на некоторых территориях... Людям не хочется чего-то простого. Наверное, все эти названия создают вкруг борцов что-то особенное? К тому же, некоторые борцы специально называют себя как-нибудь, чтобы выделиться. Что поделать: конкуренция бешеная.

В общем, среди некоторых людей оммёдзи действительно в ходу, хотя до сих пор я ни разу не слышал этого слова. Хотя, у меня и собеседников было немного. Самыми активными могу назвать голоса в голове, пугливую Хару и Марию (а Мария и вовсе из другой страны, куда ей использовать местные словечки?).

Как и ожидалось, Охаяси только приподнял бровь. Ну где ж тут правдоподобность: такой хилый мальчик, как Сабуро, в жизни бы ни на кого не напал.

— Ты мне лапшу на уши не вешай, Абэ. Знаю я вас — сами, небось, к нему пристали. Да и какой из него борец?

— Если не из них, то точно совершенствуется. Он только выглядит хлюпиком — а как Фукаву откинул!

— Абэ-э... — протянул Фукава и тихо добавил: — Лучше от твоих стараний не становится, можешь и не пытаться.

Абэ пожал плечами.

— Ну нет так нет.

Охаяси вздохнул. Затем потёр переносицу и повернулся ко мне.

— Ну этих оболтусов я знаю — они мне в жизни правду не скажут. Ну-ка, назови имя. Турист? Я тебя тут раньше не видел.

— Я только переехал, — отозвался я. — Меня зовут Кикучи Сабуро.

Охаяси вмиг побледнел. Вот они, остатки влияния семьи в действии: обычный человек, который и отношения к клану не имеет, и во всех этих кругах не крутится, лишь знает, что Кикучи входят в совет, оттого и чувствует напряжение. К тому же, он тут явно не первый день работает, а городок маленький: наверняка знает, что здесь есть дом, принадлежащий Кикучи. Нет, точно не однофамильцам. Да, тем самым. Да, прямо таки тем самым Кикучи, владеющим кланом.

Охаяси прокашлялся. Конечно же, особого уважения не было — да кто в своём уме будет Кикучи уважать? Что-то мне подсказывает, что о тех позорных новостях не знает только глухой слепец.

— Значит, Кикучи, — наконец выдавил Охаяси. Его напряжение было почти осязаемо. — Вот оно что. Замечательно. Так...

— Моя версия истории такова: Фукава приревновал ко мне девушку, вот и задумал решить проблему единственным способом, который знает. Моя вина только в самообороне.

Ну и в том, что я врезал Фукаве немного сильнее, чем ожидал. Но мой нос тоже пострадал — я считаю, что это честный обмен.

— Я могу в это поверить, — отозвался Охаяси.

Фукава фыркнул и глянул в мою сторону.

— Да что с тобой не так?

Я пожал плечами. Да кто меня знает, если честно. Самому бы как-нибудь контролировать свою жизнь, да что-то не получается.

В дверь постучали. Та самая женщина, которая раньше была у входа, заглянула в помещение и объявила:

— Фукава Айка приехала. Отец Шибаты ещё на работе, но отец Абэ уже в пути.

Абэ скрестил руки на груди и ото всех отвернулся. Фукава же разом побледнел и сглотнул. Затем он глянул на Охаяси умоляющим взглядом и неожиданно тихо произнёс:

— Может, не надо маму?

Звучало невероятно жалко. Ему что, три года? Вот так всегда! Как натворить что-нибудь, так мы самые первые, а как мать пришла, так сразу превращаемся в напуганных детишек, которые усиленно пытаются казаться белыми и пушистыми.

— Что значит не надо? — фыркнул Охаяси и покачал головой. — Ну что значит не надо, Йоши? Она уже здесь. Я же говорил: ещё мне на чём-нибудь попадёшься, вызову родителей. Ну и чем ты слушал? Сам теперь и расхлёбывай. Между прочим, мне ещё есть, что ей рассказать.

— Но... — попытался сказать Фукава, когда ещё недавно слегка приоткрытая дверь распахнулась, и чья-то рука, увешанная звенящими браслетами, отпихнула помощницу полицейского с дороги.

— Ну и что вы хотели мне сказать Охаяси? Я все внимание!

Бодрая пухлая женщина в блестящей одежде, она выглядела румяной и очень активной. Она сняла солнечные очки и швырнула сумку, обклеенную безвкусными пайетками, на стол, прежде чем уставиться на своего незадачливого сына. Она была не похожа на Йоши — она вообще не была похожа на большинство женщин, которых я здесь видел: слишком шумная, бойкая и... я бы сказал, оригинальная.

Йоши скуксился. Айка пригрозила ему кулаком со страшным лицом, да ещё и другим мальчишкам его показала, будто обещая, что вот выйдут они из участка, и она устроит им страшную взбучку.

— Ну хотя бы то, что на вашего сына недавно жаловалась госпожа Поко. Говорила, он опять разгромил её домик для бездомных кошек. В щепки разломал — теперь только отстраивать заново. А ещё недавно один из сыновей Фудзи сломал руку, второй весь в синяках. Сказали, написали бы на вашего Йоши заявление, если бы их дети не отказывались его обвинять. Молчат.

— Каков поганец! — рявкнула Айка. — Йоши, ну ты у меня получишь! Вечно от тебя какие-то проблемы. Ты как жить-то собираешься, бандитом станешь? Так я тебе первая и уши поотрываю, и по башке надаю, если у тебя начнутся эти прикольчики! Ты хоть понимаешь, сколько нервов я на тебя трачу?!

Госпожа Фукава явно не из тех, кто будет до последнего отрицать виновность сына — напротив, она сходу согласилась, что он всё это сделал, и принялась яростно его ругать.

— Но мама... — попытался оправдаться Йоши, но Айка его перебила:

— Не мамкай мне тут! — прорычала она и снова обратилась к полицейскому: — Ну а сейчас моё горе что натворило?

Охаяси вздохнул.

— На сегодняшнем дежурстве мне не повезло наткнуться на драку. Это Кикучи Сабуро — вы ведь помните седьмой дом по шестой улице? Вот он недавно въехал. Похоже, троица накинулась на него из-за каких-то личных причин. Не будь он Кикучи, и не отбился бы — куда трое на одного?

— Седьмой по шестой? — заторможенно повторила госпожа Фукава и глянула на меня. Затем она не удержалась от ругательства. — Твою ж мать. Извините моего сына, господин Кикучи! Может, мы можем как-нибудь решить эту ситуацию?

Должно быть, она решила, что раз уж я Кикучи, то должен как-нибудь злостно отомстить её сыну. Да, репутация у моей новой семьи ужасная. Впрочем, зато хоть какая-то есть!

Неожиданно для самого себя, я произнёс:

— Знаете, я всегда думал, что если подростку некуда деть энергию, стоит занять его каким-нибудь полезным трудом. Например, мой сад: за ним так долго никто не ухаживал, что всё заросло. Вот если бы у меня была пара лишних рук...

Лицо Йоши вытянулось, и он умоляюще глянул на мать, активно мотая головой.

— А знаете, это отличная мысль! — вдруг с энтузиазмом огласилась госпожа Фукава. — Этот идиот и правда ничего полезного не делает: только бегает где-то со своими друзьями, и так с утра до вечера. Он может приходить после школы: пользуйтесь его трудом на здоровье. А если слушаться не будет, говорите мне: отберу у него карманные, сразу станет как шёлковый.

— Мама! — взревел Йоши от отчаяния. — Я не хочу на него работать!

— А я не хочу дерьмо за тобой разгребать! — невероятно громко отозвалась Айко; у меня аж в ушах зазвенело. — Будешь работать на господина Кикучи весь месяц. И только попробуй мне отлынивать!

Парень ошеломлённо плюхнулся обратно на скамью. Да, даже я не ожидал таких сроков. Целый месяц? Хотя, от бесплатной рабочей силы я не откажусь...

Вдруг в моей голове сама собой появилась мысль. Прекрасная, замечательная мыль. У Йоши сейчас мало путей: без пяти минут малолетний преступник, а то и уже, учится вряд ли хорошо. Какое будущее ему светит? А вот если кто-то (пусть и с некоторыми условиями) откроет ему путь в оммёдзи...

Я едва сдержал довольный смешок. Замечательно. И ведь главное, для исполнения плана нудно всего две вещи: желание Фукавы устроить своё будущее и хотя бы одна рабочая мозговая клетка в его же черепушке.

— А вы согласны на это? — спросил Охаяси.

Я пожал плечами.

— Думаю, теперь у меня нет никаких претензий к кому бы то ни было. Мы договорились. Йоши может приступить завтра.

— Тогда... — Охаяси на секунду задумался, но всё же схватил ключ от камеры и приблизился к решётке. — Тогда вы можете идти.

Серьёзно, так просто? А они и правда боятся, что мой отец сотворит какую-нибудь гадость. Будто он серьёзно собирается за меня мстить — семейка у меня настолько хорошая, что они первыми расцелуют того, кто меня прихлопнет.

Я встал, подхватывая окровавленные салфетки — они отправились в мусорное ведро, стоявшее в углу комнаты. Затем я с ожиданием глянул на Охаяси, забравшего мой пакет с краской. Мужчина быстро меня понял: он выудил шуршащий мешочек из-под своего стола и вручил мне. Затем госпожа Фукава сунула мне в руки свою визитку.

— Вы не против, если обалдуй придёт уже завтра?

— Конечно, — кивнул я. — С радостью загружу его работой.

Айка выглядела довольной. Её сын же промямлил что-то за моей спиной. Ну, парень, нечего ныть — мы, может, ещё друг другу неплохо поможем.

С пакетом в руках и лицом, покрытым сухими кровавыми разводами (которые я продолжал чувствовать, сколько бы не тёр их сухой салфеткой), я вышел из отделения полиции, и понял...

...что я понятия не имею, где вообще нахожусь. Пора бы начинать носить с собой бумажную карту этого несчастного села.

Пришлось вспоминать, как мы сюда ехали. Зданий было мало, дороги с основном пустынные. Но именно это отсутствие каких-то деталей заставляло меня теряться. Я едва нашёл обратную дорогу и понял, что задержался достаточно сильно, чтобы Хара заволновалась.

Вот уже второй раз я выхожу с мыслью, что это займёт пару минут, и пропадаю на часы. Просто невероятное везение!

Глава 15

Как и ожидалось, Хару встревожила моя неожиданная задержка и слегка помятый вид, но она только покачала головой, никак это не комментируя. Отложив все важные дела, я принялся за задачу куда меньшего масштаба — впрочем, от этого не менее обязательную. Валик в руках, газетки под ногами — стена сама себя не закрасит. Как говорится, нечего захватывать мир, сидя в помойной яме.

Здесь же так говорят?

Через некоторое время передо мной была чистенькая белая стена безо всяких неопределённых надписей и срамных рисунков. Весь дом сразу стал выглядеть приличнее — теперь это куда больше похоже на человеческое жильё.

Я отмылся, потому что каким-то неведомым образом сам весь перемазался — должно быть, этого было просто не миновать. Затем, выйдя из ванной и размышляя о том, что мне делать дальше, вспомнил о номере Марии, который должен был быть где-то в кармане моей кофты — той самой, в которой я приехал в Хигасиагацуму.

Я быстро отыскал предмет одежды и выудил лист с номером. Затем достал телефон и, после недолгих размышлений, набрал Марию.

Вот она-то мне сейчас и нужна.

После пары минут тишины раздались тихая, но довольно резкая на мой вкус музыка. Не могу даже предположить, что за инструмент играет громче всего. Память Сабуро подсказывает, что это электрогитара — странная, однако, штука. Думаю, я буду скучать по чему-то более приятному на звук.

Прошло десять секунд или чуть больше — совсем скоро Мария взяла трубку, и я смог услышать её недовольный голос:

— Мария Вяземская у телефона, — сказала она ровно, но с ноткой раздражения. — Кто звонит?

— Кикучи Сабуро, — отозвался я; на самом деле, я едва ли понял, что она говорит, но судя по тому, что она назвалась, мне бы тоже стоило.

— Сабуро? — удивлённо переспросила Мария. — А я-то думала, чего ты не звонишь? Обычно когда я даю кому-то номер, мне начинают названивать по делу и без. Ну, сам понимаешь — поэтому обычно я и не разбрасываюсь контактами, но...

Я вздохнул.

— Да-да, я тебя понял. Ты ведь уже догадалась, что я звоню по делу?

После короткой паузы Мария ответила:

— Да всё и так ясно. Сколько?

Очевидно, Вяземская говорить о деньгах. Я уже думал о возможности попросить у неё средства безвозмездно или взять в долг без процентов, но это плохая идея сразу по нескольким причинам. Для начала, я не уверен, что смогу расплатиться во втором случае. К тому же, деньги всегда портят отношения: будет гораздо проще сохранить связь с Марией, если я попрошу что-то другое.

Да и деньги — не то, что мне сейчас нужнее всего. Конечно, и с ними туго, но есть кое-что куда важнее.

— Речь не об этом. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня достала. Что на счёт руководства по совершенствованию? А лучше в нескольких экземплярах.

Похоже, Мария впала в секундный ступор. Но совсем скоро она воскликнула:

— Ты хочешь что? Я не могу вот так раздавать семейные техники кому попало!

Я фыркнул. Ну и ну, да я в жизни не поверю, что она не видит других путей.

— Мне не нужны конкретно ваши. Вы же влиятельные, дворяне, да ещё и борцы уже много поколений... Наверняка у вас завалялись ещё какие-нибудь руководства. Мне подойдёт даже самое простое.

— Ладно. Хорошо, отлично. Почему ты просишь это у меня?

— Ты же и сама знаешь, что я несколько отрезан от семьи. Я думаю, сейчас ты единственная моя возможность получить что-то подобное.

Это и правда так. Конечно, есть и эта так называемая «всемирная паутина», но вряд ли я найду что-то дельное. Это как искать книгу запретных заклинаний в общественной библиотеке.

— Хорошо. Я думаю, что смогу подыскать что-нибудь, что мы не используем. Не жалуйся, если это будет какое-то старьё.

— Спасибо, Мария, — искренне отозвался я. — Я очень ценю твою помощь.

— Пф-ф, да ничего особенного, — кажется, я почувствовал, как она закатила глаза, даже не видя её. — И вообще, твоё счастье, что мой отец сказал, что ты «единственный подающий надежды молодой человек в семье Кикучи» — иначе он бы точно запретил бы что-то тебе давать. Хотя, какие там надежды? Хилый, слабый, хуже бабы.

Последнюю фразу Мария сказала на другом языке. Я её, конечно, не понял, но почему-то она мне не понравилась.

— Говорить это было не обязательно, — выдавил я.

— Но я всё равно это сказала. Итак, называй адрес и жди скорую посылку. Или ты думал, я тебе по электронной почте что-то отправлю? Вот уж дудки.

Какой-какой почте?

Пришлось сбегать к Харе, потому что об этом я и не подумал — точного адреса я и не знал. Хара же быстро надиктовала Марии всё, что нужно. На этом мой разговор с Вяземской закончился.

Замечательно. Давненько я не чувствовал себя таким довольным — теперь у меня хотя бы будут правильные руководства, а не одна лишь интуиция, интернет и бесполезные воспоминания владельца тела.

Следующее утро я потратил на тренировку. Нет, не с энергией — это была жалкая попытка сделать так, чтобы моё новое тело нельзя было сломать напополам одним тычком. Жалкая, потому что пробежать, не задыхаясь, я смог от силы три минуты. Кто же знал, что всё будет так плохо! Эх, Сабуро, самому-то не стыдно?

О том, что было после бега, даже говорить не хочется, но когда Хара увидела моё совершенно измученное красное, как спелый помидор, лицо, она решила, что я опять собрался помирать. Я и сам так думал — и всё же, пронесло.

После завтрака (довольно мучительного — тело, конечно, помнит как пользоваться палочками, но стоит на этом сосредоточиться, как я сразу их роняю; тут хоть вообще не думай и не смотри) пришло время медитации. Акира, маленький поганец, подпортил мне настроение. Подумать только, у него энергии больше, чем у меня! Даром, что пользоваться ей не умеет. А если бы мог?

Будь это магия, резерв которой вообще никак не увеличить, я бы вообще впал в депрессию. Так есть хоть какая-то надежда не быть примерно настолько же сильным, как какой-нибудь червяк.

Я заперся у ебя и сел в позу лотоса. В этот раз энергия отзывалась куда охотнее, чем обычно. Мне даже показалось, будто её стало чуть больше. Хотелось бы, чтобы увеличение резерва стало значительным; впрочем, кто знает, на сколько ещё дней я могу отключиться — я решил, что лучше бы мне не позволять себе это прямо сейчас.

Поэтому я и попросил Хару растрясти меня, когда придёт Фукава. Вообще-то, это не очень полезно — недостаточно бережное отношение даже может нарушить поток и привести к травмам, насколько я помню. Но Хара всегда была деликатной — когда пришло время, она лишь пару раз едва заметно дотронулась до моего плеча и и позвала меня по имени.

Разминая затёкшие за несколько часов конечности, я глянул на настенные часы: полпятого. Поздновато этот парень заявился. Впрочем, откуда мне знать, как тут учатся?

Хотя, Фукава бы ещё учился. А он этого, судя по всему, не делает.

— Что-нибудь случилось, пока меня не было? — спросил я.

Хара покачала головой.

— Только приходил тот мальчик, Акира. Он говорил, что хочет... Что он вас побьёт.

— И что же?

— Я дала ему печенья. Он ушёл.

Вот вам и боевое рвение.

Вообще-то, как-то зайдя на кухню, чтобы налить воды, я ради интереса заглянул в кухонный шкаф и ту штуку, охлаждающую продукты. Холодильник. Замечательная штука, считай, мини-погреб, только удобнее., и спускаться никуда не надо. Сам я закупаться не ходил — Хара как-то сама успела, да и мало от меня было бы пользы. Разве что пакеты таскать — многие вещи на местных прилавках оказались мне неведомы.

Как оказалось, в нашем доме неожиданно много сладких закусок. Сам я к сахару безразличен — по крайней мере, особой страсти точно не испытываю, но с чаем что-нибудь сточу; что б я ещё от еды нос воротил. Но как-то не соотносятся количество предположительно полезных вещей и все эти яркие пачки с конфетами, печенье, какие-то батончики... Ай-яй-яй, Хара, ну что за самоуправство!

Впрочем, говорить ей об этом я ничего не стал. Предположительно, она здесь не на рабских условиях работает (оно, вроде как, в Оясиме и вовсе запрещено), а ведь даже в глушь со мной поехала с насиженного места. Должна же у человека быть радость в жизни. Хоть у одного в этом доме.

Прекратив эти размышления, я спустился на первый этаж, чтобы наткнуться на недовольного Фукаву в прихожей. Он стоял, скрестив руки на груди, и выглядел крайне недовольно, но хотя бы не стал срывать злость на Харе — если бы он попытался, она выглядела бы куда более беспокойно. А это уже что-то — значит, ещё не совсем последние мозги растерял.

— Ну привет, Фукава, — поздоровался я. — Я вижу, ты уже подготовился к своей работе?

Я намекал на его вид. Вчера Фукава и его дружки были в одинаковых клетчатых брюках да белых рубашках — очевидно, какая-то форма. Сейчас же парень был в простой серой футболке и поношенных штанах. Явно искал, что будет не жалко замарать.

Фукава оскалился.

— Ты что, думаешь, что можешь так со мной разговаривать, просто потому что у тебя есть номер моей матери? Ну давай, наябедничай на меня, мудак!

Хара аж вздрогнула, прячась за моей спиной — Йоши был не менее громким, чем Айка; разве что боялся так кричать, когда был рядом с ней.

— Если ты устроишь истерику, я снова тебя ударю. Тут уже нет доброго дяденьки-полицейского, который закончит драку. Ну как твой живот после вчерашнего, а?

Фукава едва заметно вздрогнул.

— Да пошёл ты к чёрту!

— Да-да, обязательно, — фыркнул я. — Для начала, иди-ка разбери все последствия урагана у нас перед домом. А как закончишь, можешь и за задний двор приняться — хотя, сомневаюсь я, что ты за день управишься.

Скрипнув зубами, Фукава отозвался:

— Да я закончу всё за день и больше никогда не приду, ясно?!

— Ну не-ет, так не пойдёт, — покачал головой я в ответ. — Уговор был такой: ты работаешь на меня месяц. Думаешь, я не найду тебе занятие?

Йоши топнул ногой, как недовольный ребёнок, которым он и был.

— Это не честно!

— Ты на меня напал, — пожал плечами я. — Это честно. И вообще, тебе стоит научиться работать руками. Или ты думаешь, что мать будет содержать тебя до старости?

Задавая этот вопрос, я обогнул Фукаву, выходя во двор. Он последовал за мной с такой же кислой миной и нехотя отозвался:

— Никто не будет меня содержать! Я куда-нибудь поступлю.

— Куда-нибудь? — я повёл бровью. — Что же это за место такое — «куда-нибудь»? Это так легкомысленно. Тебе стоит определиться со своим будущим.

— Тоже мне, нашёлся знающий, чтобы раздавать советы! — наконец вспыхнул Фукава. — Посмотрите, какие мы важные — да ты выглядишь не старше меня, да ещё и живёшь в этой хибаре, как какой-то придурок! Что, ударил меня разок, и вдруг заделался самым крутым? Сам-то ты кем станешь, хлюпик, странным чуваком, живущим в глуши и постоянно несущим какую-то чепуху?

Я покачал головой. Это было слишком просто.

— Я, Фукава, стану главой клана Кикучи, когда придёт время. Ну что, можешь ты похвастаться, что твое будущее — быть влиятельным оммёдзи?

Я припомнил то самое слово — казалось, эффект от него будет сильнее, чем от борца. Насколько я понял, простым людям куда ближе оммёдзи. Разве что, если сами борцы не хотят себя выделять.

И вообще-то, я думаю, что это отлично звучит! И почему оно не в ходу?

— Ты? — разинул рот Фукава и вдруг засмеялся. — Ты, да главой Кикучи? Ты что, в самом деле их родич?

— Вообще-то, я третий сын Орочи, — отозвался я.

— Неправда, — упрямо отозвался Фукава. — Да и что хорошего в этих Кикучи? Не клан, а кусок дерьма какой-то. Я слышал, они людей кидают — у меня одноклассник из-за этого сюда переехал, к деду своему — потому что его родителей убили в Кофу. Ну что, хорош ваш клан, а?

— Верить мне или нет — дело твоё. А на решения старших я повлиять не могу. Какие у меня варианты? Попытаться взять всё в свои руки, вот и всё.

— Бла-бла-бла, посмотрите, какой я хороший, — пробурчал Фукава себе под нос; впрочем, я уверен, что он знает о том, что я его слышал.

— Ну всё, кончай с разговорчиками. Двор в твоём распоряжении, — объявил я. — И даже не пытайся отлынивать. Я буду наблюдать.

— Что, серьёзно? — раздался голос Фукавы за моей спиной, когда я подтолкнул его к кустам и вернулся в дом.

Моя работа здесь закончена — я дал парню пищу для размышлений и подогрел его интерес. Даже если он имеет что-то против клана Кикучи, вряд ли он когда-нибудь имел возможность работать на борца с демонами. Если повезёт, он и сам дойдёт до нужных мыслей.

Я захватил ноутбук и вернулся на улицу. Конечно, когда Фукава начнёт работу за домом, я смогу наблюдать из гостиной, но сейчас придётся устроиться на крыльце, листая нужные мне интернет-страницы.

Хороша штука, но глаза от этого экрана побаливают. Хара сказала, что это от того, что я яркость на максимум выкрутил. Да вроде не так уж и ярко, что не так-то?

Я решил потратить время на изучение этого мира. Полученная прежде информация была совсем ничтожной; даже если она приносила пользу в повседневной жизни, хотелось бы немного углубить свои знания. Я начал с того, что кратко ознакомился с законами Оясимы. Первое время было сложновато — пара дней, и ты уже отвыкаешь от всех этих ужасных формулировок в документах. В конце концов, я нашёл статью с более кратким списком основных пунктов. Так дело пошло куда быстрее.

Затем пришлось переместиться к нынешней политической ситуации, потому что её незнание частенько оборачивается неприятностями. Так я и узнал, что даже несмотря на то, что Оясима и Российская Империя решили все свои проблемы ещё пару десятилетий назад, поддержка Оясимой САСШ создаёт несколько напряжённую атмосферу. Впрочем, в этом вопросе пока наступило затишье; к тому же, Вяземские не единственные дворяне Российской Империи, решившие заключить союз с влиятельными семьями Оясимы.

Ситуация стабилизировалась, стабилизировалась, да не выстабилизировалась: буквально вчера вечером отец Марии объявил, что брака с Кикучи не будет. Дальнейших комментариев он не давал, но люди в сети много о чём судачат. Сплошные сплетни — даже читать не хочется.

Узнал я и кое-что интересное о САСШ. Штаты вечно пытаются взять борцов других стран под контроль. То вводят какие-то ранги, то проводят соревнования, то политики у них дают провокационные речи — в общем, скандал на скандале, только вот результатов пока не много. Конечно, некоторые европейские и другие страны поменьше пляшут под их дудку, но пока этим дело и кончается.

Да взять хоть ту же Южную Америку: формально, государства во всём с САСШ соглашаются. Слушают и кивают, прямо как болванчики. Только вот на деле у них очень много так называемых колдунов-нелегалов. О них никто не знает, по системе штатов они не зарегистрированы и творят, что вздумается, но работают они во многих местах.

Впрочем, не то чтобы в других странах таких нет, но в той же Оясиме оммёдзи может свободно работать, пока он не носит с собой любое оружие, кроме некоторых стандартных вариантов холодного, не замечен в нарушении закона и не получает от своей деятельности стабильный доход. Ну и, конечно, пока не откроет свою школу или не попытается основать клан: тогда, конечно, его ждёт работа с документами.

А всё потому что Оясима некоторое время имела дефицит оммёдзи. Толком я в этом не разобрался, но некоторое время назад ситуация была плохая: подвергается нападениям страна часто, а людей в крупных (и не слишком) кланах ещё каких-то тридцать-сорок лет назад было не так много, как сейчас. Да и со скоростью проблемы: пока до какого-нибудь отдалённого места появления демона доберутся, тот уже тысячу человек сожрёт.

Дед нынешнего императора запретил деятельность всех кланов, кроме десяти, принадлежащих к распущенному при нём совете. Нарушение каралось смертной казнью. Следующий правитель, конечно, этот указ отменил и отдал всё обратно в руки кланов, но последствия от этого никуда не делись.