Младший брат Мадары Учиха

Глава 1. Завтрак с семьёй

Под глухие стуки деревянной посуды я внимательно рассматривал каждого из членов своей новой семьи.

В центре обеденного стола сидел мужчина. Его правый глаз прикрыт спадающим широким локоном чёрных волос. На лице глубокие морщины, а кожа грубая и частично покрытая едва заметными ссадинами и шрамами.

Его зовут Таджима Учиха. И насколько я понимал: он глава клана Учиха, а также мой тоу-сан.

По правую сторону от него сидит второй представитель этого клана.

В отличие от остальных мне про него известно больше всех. Когда я начал осознавать себя в этом мире около полугода назад, то просто не мог до конца принять реальность, когда этот человек оказался рядом со мной, таская меня на своих руках.

Мадара Учиха.

Один из главнейших антагонистов вселенной, что некогда была моей любимой историей. Человек, который развязал полномасштабную войну шиноби. Правда, сейчас он был не более, чем добродушным братом, улыбку которого я наблюдал чаще, чем солнечный свет.

За ним шли трое ребят, имён и внешности которых я не знал до этого момента и не видел ни при прочтении манги, ни при просмотре аниме. Однако понимал: они все мои братья, и, если верить дальнейшему сюжету, до своего совершеннолетия никто из них не доживёт.

Ну и слева сидела женщина. Её прямые и густые волосы спадали с плеч, а миловидная родинка красовалась у края левого глаза. В её взгляде, которым она часто одаривала меня, беря на руки, плескалась забота и тепло. Однако, как я понимал, её жизнь также уже была предрешена. Впрочем, как и моя.

Ведь даже я понимал, что Учихой Изуной долгожителя явно не назовут. А меня звали именно так.

— Аяно, дорогая, — внезапно подняв на меня свой хмурый взгляд и переведя его на жену, Таджима обратился к ней. — Мне кажется, с Изуной что-то не так.

Я вздрогнул, выбираясь из потока собственных мыслей.

— Правда? — она выпрямилась и удивлённо посмотрела на меня.

— Он даже к еде не притронулся.

— Ох… — уставши издав вздох, Аяно чуть отодвинула стул. — Милый, ну что опять не так? Давай…

Не успела она подняться с места и подойти ко мне, как с противоположной стороны скрипнул другой стул. Мадара опередил её, быстро поднявшись на ноги.

— Каа-сан, разрешишь? — поинтересовался он, однако казалось, что вопрос был скорее из соображений правильного тона, нежели реальной просьбы.

Аяно мягко улыбнулась сыну, снова опустившись на сидушку. Она молча кивнула, и тот тут же подошёл ко мне.

Неудивительно, что она согласилась. На её лице, пусть она и пыталась это скрывать, всегда была усталость. За всё время, что я здесь находился, ни разу не видел, чтобы она позволила себе минуту отдыха или даже спала. Видимо, жизнь её изрядно так мотала. И даже несмотря на это, она была очень красивой женщиной.

— Изуна-кун, — подойдя ко мне, пролепетал Мадара с улыбкой, присаживаясь рядом с моим высоким деревянным стулом, столешница которого проходила от одного края подлокотника до другого. — Давай, я помогу?

В тот момент, как Мадара потянулся к деревянной ложке на моём личном столе, со стороны трёх парней послышалось презрительное фырканье.

Один из братьев — его звали Рёта, всем своим видом демонстративно показывал недовольство происходящей ситуации. Он скрестил на груди руки и показательно прищурил взгляд, покосившись в нашу сторону.

— Если не хочет есть, то пусть не делает этого, — рыкнул он. — Зачем так сюсюкаться с ним?

— Рёта, — тут же осёк его строгим взглядом тоу-сан.

Рёта ничего не ответил Таджиме. Лишь обессиленно опустил руки и поджал губы.

— А что не так? — в этот раз заговорил уже Мадара, подняв на второго брата свой удивлённый взгляд. Он сморгнул. — Я ведь и за тобой также ухаживал, — Мадара кивнул, предаваясь воспоминаниям. — Когда ты был возраста Изуны. Разве ты не помнишь, как приходил ко мне ночью, когда впервые увидел молнию за окном и испугался?

Рёта скривил губы. Его пальцы сжали сидушку, а сам он чуть вжался в стул. На его щеках выступил красный румянец. А Токума — третий брат, что сидел рядом с Рётой, фыркнул в руку со смеху. За что сразу получил от второго брата презрительный взгляд и сильный толчок локтем вбок.

— Так что, я не вижу ничего плохого в том, чтобы заботиться о ком-то, — продолжив, Мадара повёл плечами, словно это было само собой разумеющееся. — Тем более, когда мы семья.

Над столом повисла недолгая пауза.

— Мадара прав, — кивнул Таджима сыну. Пусть на его лице не было улыбки, но было видно, что он доволен словами старшего. — Мы должны заботиться друг о друге. Тем более, в такое время.

И в его словах была толика истины.

Если верить истории сюжета, сейчас была одна из самых кровопролитных эпох за долгую историю.

Шиноби появились не так давно. Так же, как и недавно, они обучились техниками и стали их использовать в битвах. Скрытых деревень ещё не существовало, а вот войны между кланами были не редкостью. Несмотря на то что главным врагом Учиха являлись Сенджу, наше небольшое поселение подвергалось атакам со стороны и других кланов.

Конечно, справиться с Учихой было сложно, но всё же потери не были редкостью в клане. Как и смерти юных шиноби, которые даже не успев развить свой шаринган, отправлялись сражаться.

Я перевёл взгляд на трёх братьев, что продолжали сидеть с одной стороны семейного стола.

Думаю, именно так мы с Мадарой и останемся единственными наследниками главы клана. Ну а потом…

Я мотнул головой, отгоняя не самые приятные для себя мысли.

Даже думать об этом не хотелось.

Если честно, я не до конца понимал, как именно оказался здесь? И почему именно в это время? В этом теле?

Первое время я вообще это всё воспринимал как какой-то сон и абсурд. Ну или предсмертную галлюцинацию. Хотя… Когда я вообще успел умереть?

Последнее, что всплывало в воспоминаниях — это то, как я вернулся домой после очередной сделки с заказчиком на поставку нашего медицинского оборудования, а дальше… Дальше я оказался в теле полуторагодовалого ребёнка, который даже стоит с трудом.

Мне пришлось приложить много сил и изрядно постараться просто для того, чтобы заново научиться ходить. Не говоря уже о чтении и письме.

Конечно, мне немного повезло в этом плане.

Японский я знал неплохо, благодаря сотрудничеству с одной из токийских фирм. Но даже этого не хватало на то, чтобы полноценно понимать разговорную речь. Поэтому приходилось часто просить свою каа-сан или старшего брата почитать мне. Ну и заодно переспрашивать некоторые фразы, которые попадались по тексту.

В свободное же время, пока Мадара был с тоу-саном и братьями на тренировках, а мама занималась своими делами, я старался изучать некоторые книги самостоятельно.

Хуже от этого ведь точно не будет, верно?

— Скажи: А-а…

Голос Мадары снова вывел меня из собственных размышлений, а ложка с рисом, которая билась о мои сомкнутые губы, заставила нахмуриться.

«Нет, ну ты серьёзно..?» — чуть опустив веки и сдвинув брови, я посмотрел на лучезарное лицо старшего. Тот, заметив мой хмурый взгляд, слегка подзавис, застыв с ложкой в руках.

Казалось, он хотел что-то сказать, уже приоткрыв рот, но я его опередил:

— Сам, — схватившись маленькими пальцами, похожими больше на сардельки, за свободную шейку черенка, твёрдо произнёс я.

Мадара сомкнул губы, ослабил хватку и кивнул.

— Хорошо, — с неким недоумением в голосе произнёс он. — Как скажешь.

Я расслабился и приступил к трапезе.

— Что с тобой? — подняв взгляд и заметив удивление на лице Мадары, Рёта вскинул бровь.

— Хн, — лишь прозвучало задумчиво от старшего.

Он наклонил голову чуть вбок, оценивающе осматривая меня. Я повторил его движение, так же как и Рёта, не совсем понимая: что такое?

— Слушайте, — наконец, спустя несколько секунд размышлений, Мадара обернулся в сторону родных, которые спокойно продолжали завтракать. — А вы тоже заметили странное поведение Изуны-куна?

В этот момент мои новые родственники, наконец, оторвались от своих тарелок и подняли взгляды на Мадару. Я тоже посмотрел на него недоумевая.

— Что ты имеешь в виду? — первым задал вопрос тоу-сан.

«Вот-вот мне тоже интересно…» — поддержал я его мысленно.

— Ну, как бы так… — Мадара снова перевёл взгляд на меня. — Он просто всё очень хорошо понимает, вот и…

Напряжение на лицах родных нарастало. Они словно ждали чего-то ещё, но так и не смогли дождаться.

— И… — теперь вопросом задалась каа-сан. — Что тебя смущает? Ему уже два года, так что…

— Это понятно, но дело в том, что я заметил это ещё, когда ему было несколько месяцев…

Над столом повисла пауза. Теперь все взгляды были обращены в мою сторону.

— Может, тебе просто показалось? — предположив, пожал плечами Рёта. — Младенцы мало что могут понимать…

— В том-то и дело…

— Дорогой, — в разговор вступилась каа-сан. — А что именно тебя смутило?

— Когда ему было несколько месяцев, — начал вспоминать Мадара. — Рёта назвал его орущим насекомым…

В этот момент второй брат получил недовольные и хмурые взгляды от каа-сан и тоу-сан. Промолчав, он лишь выдавил на лице кривую улыбку.

— И в этот момент я заметил, как Изуна нахмурился, — продолжал задумчиво старший. — Разве дети так могут?

— Хн, — вздохнул тоу-сан. — Нет. Они не понимают ничего в этом возрасте. Тебе просто показалось, Мадара.

— Может быть, но…

Старший брат замолк, обрубив свою фразу на полуслове. Его взгляд застыл на мне. Он продолжал меня рассматривать так, словно я был подопытным. От этого мне становилось не по себе и в какой-то момент захотелось ударить его ложкой. Но я сдержался.

— Странно, что тебя удивляет только это, — наконец произнёс самый молчаливый из Учих — Кагэцу. Вздохнув, он опустил свой взгляд в тарелку и стал водить ложкой по горке риса. — А не то, что он втихаря учит печати.

Теперь тишина, которая опустилась над столом, была иной. Казалось, что в этот раз она стала какой-то тягучей, будто некоторые из членов семьи даже перестали дышать. Взгляды направились на Кагэцу.

Тот, ощутив, что все смотрят на него, поднял голову и несколько раз сморгнул.

— Что? — недоумевающе переспросил он. — Я думал, вы знаете.

— Изуна… — тоу-сан пытался правильно подобрать слова, сделав паузу. — Учил печати?

— Да, — кивнул Кагэцу, уже отложив ложку в сторону. — Я сам видел…

— Милый, может, тебе тоже просто показалось? — голос каа-сан слегка дрожал. Я заметил, как она покосилась на тоу-сана, у которого от этой новости появились искорки в глазах. — Может…

— Нет, — перебил он её. — Я правда видел, как он складывал руки в печати, — Кагэцу даже сложил пальцы вместе, продемонстрировав увиденное.

И снова взгляды направились в мою сторону.

— Изуна, это правда? — с блеском в глазах, поинтересовался тоу-сан. Мне совсем не нравилась эта воодушевлённость в его тоне. — Ты, правда, самостоятельно обучался в сложении печатей?

Кагэцу, Рёта и Токума смотрели на меня с интересом. Тоу-сан с некой надеждой. Мадара же удивлённо хлопал глазами, а во взгляде каа-сан я увидел напряжение, от которого она громко сглотнула слюну.

И если честно, я не знал, что мне ответить. Ведь не думал, что меня застукают за этим занятием. Потому что прекрасно понимал, чем подобное любопытство может закончиться.

И если изучение языка и письменности — это ещё нормально, то вот мой интерес к печатям и техникам мог привести меня прямо на поле битвы. А там оказаться мне ой как сильно не хотелось. Особенно сейчас.

Глава 2. Прогулка с Мадарой и неожиданный тест

Я всё ещё не знал, что именно мне ответить.

Если сейчас скажу — нет и постараюсь сделать вид, что не понимаю о чём речь, навлеку на себя гнев одного из братьев. Мне и без того было сложно от осознания, что я нахожусь в другой реальности и в другом мире. А теперь ещё и лишаться поддержки со стороны родственников? Пусть и недавно приобретённых. Не самый лучший вариант, как по мне.

Сказать — да, тогда это прямой путь к тому, чтобы с самого раннего возраста отправиться на тренировки, а затем на передовую. С одной стороны, это даже неплохо. Научиться владеть оружием, и кто знает — возможно, даже открыть потенциал своего шарингана. Но с другой… Пусть я и совсем недавно в этом мире, но уже знаю, что жизни детей здесь стоят не больше, чем мешок картошки. А может — куда меньше. У Изуны хоть и была своя история, но и та недолгая. А если сейчас узнают, что я уже интересуюсь техниками, то и эта недолгая жизнь может сократиться в разы.

Тогда, что именно мне выбрать?

Я поджал губы и набрал в лёгкие побольше воздуха. Покосился в сторону братьев, которые не спускали с меня взгляда. Затем на тоу-сана, который с возбуждённым интересом выжидал моего ответа. Никогда не видел на его хмуром лице такого воодушевления. И наконец, собравшись с силами, я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его, как только послышался звонкий стук ладонями по столу.

Все ошарашенно обернулись в сторону каа-сан, которая резко поднялась на ноги.

— Нет, — бросила она со злостью, стискивая свои зубы.

— Аяно… — прошептал одними губами Таджима, удивлённо глядя на свою жену.

— Прекрати, — рыкнула она в его сторону. В её глазах плескалась ярость, а в уголках начала скапливаться влага. — Достаточно. Мне это надоело.

— Да, что с тобой? — на лице тоу-сана снова выступила хмурость. Он сдвинул брови. — О чём ты вообще говоришь?

— Каждый день… — её плечи дрогнули, она опустила взгляд. Ладони, что продолжали лежать на столе, сжались в кулаки. — Каждый чёртов день, я боюсь, что услышу колокол центральной башни. Каждый чёртов день, я боюсь, что кто-то из моих сыновей не вернётся обратно. Мне приходится дорожить каждой минутой, проведённой с ними, а ты…

— О, Ками, — Таджима закатил глаза, скрестив руки на груди. — Ты слишком драматизируешь.

— Драматизирую? — тон её голоса повысился, каа-сан снова посмотрела на тоу-сана. — Ни одному из наших сыновей не исполнилось полных двенадцати лет, а ты уже тащишь каждого из них на поле битвы. Изуне всего два года, а ты уже думаешь, как и его приобщить к тренировкам.

— Именно так я и думаю! — наконец не выдержал уже Таджима, рыча на свою жену. — Ты забыла, в какое время мы живём? Каждый, как ты говоришь, чёртов день нас всех могут вырезать, как скот. И единственное, что мы можем сделать это сопротивляться, либо успеть напасть первыми, чтобы наш клан хоть как-то смог уцелеть. И я как глава клана…

— Снова, — перебила его Аяно, прикусив нижнюю губу. — Ты снова говоришь о главе клана.

— А как я ещё, по-твоему, должен говорить?

— Мог бы хотя бы подумать, что ты в первую очередь отец и позаботиться о благополучии своих сыновей, — она вышла из-за стола и подошла к моему стулу.

— Если я буду размышлять так же, как и ты, женщина, то от нашего клана ни черта не останется, кроме руин!

— Да и к чёрту его!

Её последний выкрик был таким громким, что у меня зазвенело в ушах. Вокруг воцарилась мрачная тишина.

Казалось, что на секунду я оглох от этого. Но нет. Вся семья просто затихла.

Три брата, что сидели в одну линию, опустили свои взгляды, поджав губы и не смея даже шевельнуться. Мадара также опустил взгляд, но в отличие от остальных на его лице был не страх, как у остальных, а что-то вроде горечи и обиды.

Отец же просто краснел от злости. Казалось, что мысли в его голове сейчас настолько сумбурны, что он просто не знает, какую из них выбрать, чтобы отругать свою жену.

Но он не успел этого сделать.

Аяно быстро подошла к моему столику и под молчаливый взгляд Мадары взяла меня на руки, а затем унесла в сторону комнаты. Мы со старшим переглянулись. Теперь я видел, как в глубине его глаз проглядывалась безнадёжность и боль.

.

Аяно сидела в кресле, прижимая меня к своей груди. Она бездумно смотрела в окно. Я видел в её глазах пустоту. Она ничего не говорила, просто поджимала губы и всхлипывала, периодически смахивая в сторону накатывающиеся слёзы.

Её белки покраснели, как и веки, которые слегка припухли.

Не знаю, сколько именно прошло времени, но в коридоре я слышал какие-то шаги. Одни из них явно принадлежали тоу-сану. Они были очень сердитые и тяжёлые. Затем хлопанье дверей. А потом тишина.

Она длилась долго. Казалось, вечность.

Спустя какое-то время, когда я уже закрыл глаза и, удобно примостившись на плече Аяно, задремал, в комнате послышались шаги.

Они были скользящими, тихими. Я приоткрыл веки и бросил взгляд на старшего брата, который резко остановился, как только услышал сухой голос каа-сан.

— Отец прислал? — строго спросила она. — Скажи ему…

— Тоу-сан, — перебил её Мадара, собравшись с силами. — Отправился на собрание клана. Он сказал, что сегодня у нас будет выходной.

— Понятно, — Аяно вздохнула, а затем покосилась в сторону старшего. — Ну а ты? Что-то хотел?

— М, — Мадара кивнул. — Можно, я возьму Изуну с собой?

— Куда?

— Я бы хотел пройтись за водой, до ручья, — он указал в сторону окна, откуда виднелся густой лес. — Здесь. Мы не будем далеко уходить от дома.

Каа-сан выдержала паузу. Она на мгновение застыла, а затем поднялась на ноги и, тяжело вздохнув, передала меня Мадаре.

— Будьте осторожны, — бросила она напоследок, выходя из комнаты и направляясь в сторону кухни.

Мадара проводил её тяжёлым взглядом. Потом перевёл его на меня. Как только мы встретились глазами, старший тут же натянул улыбку.

— Ну что, погуляешь со старшим?

Несмотря на его отчаянную попытку выглядеть весёлым, Мадаре с трудом удавалось сдерживать этот образ. Впрочем, я не винил его за это. Даже понимал. Наверное.

Поэтому так же, как и он, в ответ натянул улыбку.

— Угу.

.

Как только мы вышли на улицу, яркий свет тут же ударил в глаза.

Всё вокруг казалось очень ярким. Ну а сама улица, где мы очутились, напоминала деревню. Как у бабушки, когда я ездил к ней в детстве, летом. Только вот некоторые из домов были очень ветхими. Казалось, что большинство из них сделаны не из дерева, как у нас, а из соломы.

Если вспомнить основное сюжетное время манги, то в голове тут же появляется понимание, как быстро прогрессировал мир, по сравнению с тем, который открывается мне сейчас. Впрочем, о чём я? Все живут в общинах, которые впоследствии станут кланами. А первая скрытая деревня появится не раньше, чем через десяток лет.

Я поднял взгляд на юное лицо своего старшего брата.

Во всяком случае, об этом говорит возраст Мадары сейчас, который, скорее всего, даже пока не познакомился с Хаширамой.

Как только мы дошли до границы нашего поселения, Мадара резко остановился. Он опустил меня за землю, а затем повернулся спиной ко мне.

— Залезай, — приказал он, указывая на свою спину.

Я сморгнул и молча кивнул ему.

Подойдя ближе, я подпрыгнул и ухватился за плечи брата. Он подтянул меня за колени и удобно усадил на свою спину.

Внезапно я почувствовал, как грудь словно прилипает к его спине. Сама. Без моего особого контроля.

Я удивлённо округлил глаза.

Обернувшись в мою сторону, Мадара заметил мой ошарашенный взгляд. Он усмехнулся.

— Это чакра, — пояснил он. — Так будет легче не потерять тебя. Ну что, готов?

Я снова кивнул ему.

Внезапно старший брат оторвался от земли и сделал летящий прыжок на ветку одного из деревьев. Это было так неожиданно, что я едва сдержал радостный выкрик внутри себя.

Это было неописуемо.

Одно дело наблюдать за тем, как шиноби, обучившись базовым основам, с лёгкостью преодолевают расстояния в километры. Совсем другое — испытывать вживую. Ощущение, словно ты паришь над землёй, послав к чертям гравитацию и её основы.

Да, пусть я сейчас сидел на спине у Мадары, но это никак не влияло на тот спектр эмоций, который я испытывал, быстро передвигаясь с одной ветки дерева на другую.

Широкая улыбка невольно озарила моё лицо. Старший брат заметил это и заразился моим весельем, слегка прибавив ходу.

На время мы оба, кажется, совсем забыли об утреннем разговоре родителей и их перепалке между собой. Забыли и о том, что оба выживаем в мире, граничащем со смертью каждый день. Мы просто наслаждались этой прогулкой здесь и сейчас.

Примерно через минут десять, а может, и пятнадцать, Мадара, наконец, остановился. Он огляделся по сторонам и спустился вниз.

Его грудная клетка с тяжестью поднималась и опускалась. Я слышал, как с силой бьётся его сердце. Кажется, для его возраста даже это недолгое управление чакрой было немного излишним.

— Думаю, стоит передохнуть, — издав тяжёлый вздох, произнёс старший брат. — Нам осталось немного. Сможешь пойти сам?

— Да, — не задумываясь, я тут же дал ему ответ.

Мадара благодарно улыбнулся и снова присел на корточки, чтобы дать мне возможность слезть. Чакра исчезла так же быстро, как и появилась. Я с лёгкостью спрыгнул вниз, а затем отправился вслед за братом.

Оглядываясь по сторонам, казалось, что мы были в самой глуши. Тишину здесь прерывали лишь птичьи трели, а если прислушаться, то можно было и вовсе услышать рёв дикого зверя.

Хотя по факту, я не был уверен, что мы далеко отошли от нашего посёлка.

Я осматривался вокруг, подмечая около себя травы, которые даже в удалённом уголке мира, откуда я пришёл, не всегда встретишь. Здесь было очень много лечебных трав. Даже слишком. Прямо кладезь для лекарей-травников.

Интересно, а в клане вообще в курсе, что с ними делать? Как использовать?

Не помню, чтобы Учиха по канону имели склонность к медицине. Ведь это прерогатива принадлежала именно Сенджу, верно?

Спустя ещё время, до ушей, наконец, донеслось журчание воды. Подойдя ближе, я увидел широкую речку. Она была настолько чистой и светлой, что даже издали я мог спокойно разглядеть камни в центре на дне.

«И это… Ручей?» — я скривил губы, уже понимая, что либо Мадара просто обманул нашу каа-сан, ну либо у него всё очень плохо с определениями. Уточнять это я не стал. Особенно если учитывать то, что старший, как только подошёл ближе, сразу плюхнулся на широкий плоский камень. Откинув руки назад, он слегка вытянулся, снова издав тяжёлый вздох.

— Чёрт, — шикнул он. — Кажется, перестарался, — он покосился в сторону речки. — Может, искупаться и станет легче.

Я наклонил голову вбок и задумался. Затем оглянулся назад и, кивнув самому себе, направился в сторону кустов, что были неподалёку.

Мадара заметил это. Его лицо вытянулось.

— Эй! Изуна, подожди! Ты куда?

Мадара уже поднялся на ноги, чтобы поспешить за мной, на что я спокойно ответил ему.

— Оставайся там. Я сейчас.

— Ага, а каа-сан мне потом голову оторвёт, — буркнул он недовольно. — Ну уж…

— Не переживай, я не уйду далеко, — всё ещё не оборачиваясь в его сторону, я уходил дальше.

— Давай тогда, быстрее, — бросил он мне напоследок. После чего я снова услышал звонкий шлепок.

.

Как я и обещал, уходить далеко от брата не стал. Идя вдоль тропы, где мы проходили с Мадарой пару минут назад, я, наконец, дошёл до места, одно из которых успел приметить взглядом. Это был небольшой склон, где среди тени росли аккуратные кусты с плотными, чуть блестящими листьями.

Соскользнув, я присел. Потрогав листья пальцами, оценил их упругость и гладкость. Сорвав парочку, понюхал. Запах был тонкий и травяной. Я кивнул сам себе, подтверждая собственные догадки. Затем сорвал ещё несколько штук. А после отправился обратно к Мадаре.

Как только я вернулся, то сразу увидел брата на том же самом месте. Он прикрыл глаза, отдаваясь дремоте. Однако когда я приблизился к нему, старший открыл глаза и направил их на меня.

Он улыбнулся.

— Вернулся? — не то спросил, не то констатировал он. — Где ты…

— На, — остановившись рядом с ним, я протянул ему раскрытую ладонь.

Улыбка сошла с его лица. Он удивлённо опустил взгляд на мою руку, а затем снова поднял его на меня прищурившись.

— Это что?

— Листья. Если разжевать… — я запнулся на секунду, пытаясь подобрать слова. — Голове станет легче. И ноги меньше будут… тяжёлыми.

Мадара взял один лист, покрутил. Кажется, он не особо доверял моим словам. Но всё же приложил к языку и осторожно разжевал.

Он немного сморщился от горького вкуса.

— Откуда ты…

Мадара был в недоумении. Однако по его виду можно было сказать сразу, что ему стало гораздо легче. А значит, моя идея всё-таки сработала.

Поэтому пока старший ошарашенно прокручивал свои плечи, разминая мышцы, я решил не терять времени. Подойдя к другому плоскому камню, я опустился на корточки. Несколько листьев я сложил на него, чтобы высушить их.

— Их заваривают, — добавил я. — Когда они в горячей воде — это работает лучше.

Мадара, наконец, застыл и посмотрел на меня. Он выдержал паузу. Долгую паузу.

Потом выдохнул и, не повышая голоса, спросил:

— Что это за листья?

— Это чайные листья. Они бодрят. Но если съесть их много, то потом будет сильно стучать сердце, а руки дрожать.

Мадара замер на долю мгновения, затем медленно выпрямился.

— Откуда ты это знаешь?

— Прочитал, — спокойно соврал я, поведя плечами.

— Прочитал, значит? — многозначительно кивнул он. — И много ты таких книг про растения прочитал?

— Достаточно.

В глазах брата блеснула заинтересованность.

— А если я спрошу у тебя про другие растения, ответишь?

Я закончил раскладывать листья, а затем задумался. Но потом посмотрел на брата и кивнул.

— Постараюсь.

— Хорошо, — Мадара кивнул в ответ и увёл взгляд в сторону. Осмотрелся и ткнул в высокий стебель с узкими листьями у воды. — Вот. Что это?

Я проследил за его пальцем.

— Камыш, — внимательно осматривая растение, я наклонил невольно голову вбок. — Из него можно плести, — подумав, добавил: — Ещё его сердцевину можно использовать как прокладку.

— Прокладку? — недоумённо переспросил Мадара.

— Вместо ткани, — кивнул я, обернувшись на него. — Если рана кровит.

— Ладно, — старший поджал губы и снова осмотрелся по сторонам. Теперь его целью стало дерево с грубой корой. — А это что, знаешь?

— Ива, — ответил я. — Если кора… отвар горький. Боль становится меньше. И жар.

— И ты это всё из книжки узнал, да?

— Угу.

Мадара снова откинулся на руки и усмехнулся.

— Ты действительно очень смышлённый, — затем задумчиво увёл взгляд в сторону. — Возможно, Кагэцу…

Он не успел договорить свою мысль, как внезапно его прервал голос одного из наших братьев — Токумы.

— Мадара! Изуна!

Его крик был таким громким и взволнованным, что Мадара тут же забыл о нашем разговоре и вскочил на ноги. Я поднялся вслед за ним и подошёл ближе.

— Мы здесь, Токума!

Через несколько секунд к нам подскочил растрёпанный третий брат. Он говорил сбивчиво, потому что пытался параллельно отдышаться. Видимо, он сильно торопился. Так сильно, что не контролировал свой бег.

— Каа-сан… Нет… Не могу… Найти… Тоу-сана тоже нет… Дома… Кагэцу он… Он…

Внезапно на глазах Токумы выступили слёзы. Он опустился, уперевшись ладонями в колени.

Мадара положил руку на плечо брата и опустился вместе с ним, пытаясь заглянуть в его глаза. На лице Мадары выступило волнение. Впрочем, я тоже ощутил, как мой живот скрутило от слов Токумы.

— Что такое, Токума? Что случилось? Что с Кагэцу? — нетерпеливо пытался выяснить старший. — Не томи ты!

— Он ранен! — наконец бросил Токума. — Он серьёзно ранен!

Дальше Мадара не стал дослушивать брата. Он быстро подхватил меня на руки и помчался в сторону поселения.

В этот раз его бег был гораздо быстрее и резче, чем когда мы добирались до речки.

Глава 3.1 Первая миссия: спасти Кагэцу

Мадара резко тормозит у порога дома.

Он ставит меня на землю, а сам рывком направляется внутрь. Я же застываю у входа.

От быстрого бега и внезапной остановки мир перед глазами идёт кругом. Желудок подкатывает к горлу, а в висках начинает глухо пульсировать.

Через секунду я сгибаюсь пополам, упираясь ладонями в колени. Ноги подрагивают, а перед глазами всё плывёт. Такое ощущение, будто меня только что прокрутили в центрифуге раз двадцать.

Ох уж это малолетнее тело.

Вестибулярный аппарат ещё не до конца сформировался. Всё это я, конечно, прекрасно понимаю. Вот только от понимания тошнота никуда не уходит.

Шаги Мадары, что мгновение назад гремели по деревянному полу, исчезают где-то в глубине дома. А я делаю несколько глубоких вдохов.

Медленно. Через нос. Вдох — через рот.

Повторяю так раза четыре, пока головокружение наконец не отступает настолько, чтобы я смог выпрямиться.

И именно в тот момент слышу крик.

Он пробивается через стены дома. Такой громкий, что даже на пороге мне приходится невольно поморщиться.

Я узнаю этот голос. Кагэцу.

В животе снова что-то стягивает, но уже по другой причине. Моя тошнота и слабость отходят на второй план.

Я перешагиваю порог. Внутри темнее, чем снаружи, и взгляду требуется немного времени, чтобы привыкнуть. Но крик не даёт этого времени. Я иду вслед за ним по коридору.

Сейчас это лучший ориентир. Болезненный, хриплый и отчаянный, но всё же ориентир.

Этот крик настолько сильно оглушает, что в горле становится ком. А сердце в груди сжимается сильнее от страха того, что я могу увидеть.

Когда я добираюсь до комнаты, то сразу заглядываю внутрь, не в силах переступить порог.

Кагэцу лежит на футоне в центре. Его лицо мокрое от пота и слёз, а на губах запеклась белёсая слюна. Правая нога вытянута, и из внешней стороны бедра, чуть выше колена, торчит короткая рукоять.

Кунай.

Лезвие ушло в мягкие ткани. Не по самую рукоять, но глубоко. Вокруг раны расплылось тёмное, почти чёрное пятно крови, которой пропиталась ткань его штанов.

Рядом на коленях стоит Рёта. Его руки испачканы в крови. Видимо, второй брат пытался хоть как-то помочь. Но по его лицу видно, что он понятия не имеет, что делать. Его нельзя винить в этом. Пусть я и слышал, что он уже был на поле боя вместе с отцом и старшим, но ему не больше десяти лет. Вряд ли к такому можно привыкнуть в этом возрасте. Во всяком случае, я сильно в этом сомневаюсь.

Глаза Рёты широко распахнуты, зрачки мечутся между раненым братом и Мадарой, который уже склонился над Кагэцу.

— Рёта! — резкий и жёсткий голос Мадары заставляет брата вздрогнуть. Как и меня. Немного. Всё-таки я не часто слышу его таким. Обычно он говорит со мной иначе. — Где взрослые? Где каа-сан?

— Я… Н-не знаю, — Рёта мотнул головой. Его голос дрожал, так же как и губы. — Мы… Мы не можем её найти. Она куда-то ушла, а… а тоу-сан всё ещё на собрании…

Он пытается сглотнуть ком в горле. Ртом ловить воздух. Видимо, пытается хоть как-то успокоиться и прийти в себя. Но я вижу, как ему тяжело это даётся.

И вижу это не только я.

Мадара стискивает зубы, и скулы на его лице каменеют. Он резко оборачивается к Рёте и заглядывает в глаза, схватившись за плечи. Словно пытаясь привести его самостоятельно в чувства, старший слегка встряхивает второго.

— Рёта, — развернув брата к себе, рычит Мадара. — Бегом за старухой Тамаэ!

Но кажется, что Рёта совсем не слышит его.

На его глазах проступают слёзы, которые тут же скатываются вниз. Они перемешиваются с кровью на полу, что стекает с его рук.

Он в ступоре. Я лишь вижу, как сильно дрожит его тело.

— Слышишь меня?! — не оставляет попыток достучаться до него Мадара. — Быстро!

Крик Кагэцу усиливается. Кровь не останавливается. Ещё немного и он просто умрёт от её потери.

Мадара бросает взгляд на стонущего младшего брата, а затем снова поворачивается к Рёте, который просто впал в ступор, глядя на свои окровавленные руки.

Прикусив нижнюю губу, старший поднимает свою руку и… Шлепок.

Со всей силой он ударяет Рёту по щеке, на которой остаётся ярко-красный след. Видимо, Мадара был в таком отчаянии, что просто не знал, что ему делать. Однако это работает. Наконец-то, в затуманенных глазах Рёты блеснула ясность. Парень медленно переводит ошарашенный взгляд с пола на старшего, затем на Кагэцу.

— Рёта! — снова кричит Мадара, в очередной раз сжимая свои пальцы на его плечах и заглядывая в глаза. — Беги. К. Тамаэ. Живо!

Наконец-то, до того доходит смысл сказанных слов. Он кивает и вскакивает на ноги. Затем выбегает из комнаты, даже не заметив моего присутствия, и его шаги с грохотом исчезают в глубине коридора.

А дальше Мадара делает то, что от него и можно ожидать. В его возрасте и состоянии.

Он оборачивается к Кагэцу и тянет руку к рукояти куная.

— Потерпи, — сглатывает старший. Голос дрожит, но рука всё ещё движется. — Я вытащу его, Кагэцу. Сейчас.

Как только его пальцы обхватывают рукоять и слегка дёргают, крик Кагэцу взрывается. Настолько пронзительно, что даже Мадара отшатывается.

Кагэцу бьёт по футону спиной, его тело выгибается дугой, а из раны тут же проступает свежая, яркая кровь.

Нет.

Я ничего не говорю. Не думаю. Тело уже двигается само.

Быстро перебирая маленькими ногами, я подбегаю к Мадаре и хватаю его за запястье обеими руками.

Только сейчас понимаю, насколько он больше меня.

— Нет! — я слышу собственный звонкий и детский голос, отчего мне немного непривычно. Однако времени на самоанализ нет. — Не трогай!

Мадара дёргается и оборачивается. Его влажные и широко распахнутые глаза смотрят на меня с таким выражением, словно я только что ударил его.

— Изуна, отойди! — рявкает он, и на секунду я вижу в нём совсем не того ласкового старшего, который кормит меня с ложечки. — Мне тоже страшно! Нам всем страшно. Но… Ты не понимаешь! Я должен…

— Нет! — я сильнее сжимаю его запястье. Мои пальцы настолько маленькие, что не могут полностью его обхватить, но я не отпускаю. — Ему станет хуже! Он может…

Я осекаюсь.

Слова, которые хочу сказать, не укладываются в моей голове.

Я часто видел смерти. Не только на практике или в операционных. Но и в кругу своих родных и близких. В своё время я поменял специализацию на фармацевтику не только ради прибыли, мне не хотелось допускать ошибок в моменте. Мне было противно от самой мысли, что я снова могу видеть мёртвое тело перед собой. От неё становилось тошно.

Несмотря на то что врачом я так и не стал, медицинский дал мне большой кладезь знаний. Во всяком случае этого хватает, чтобы понимать, что сейчас мой старший допускает страшную ошибку, которая может привести к летальному исходу среднего.

— Кунай закрывает рану. Если вытащить — польётся кровь. Сильно. Мы не остановим её.

Мадара замирает. Его рука всё ещё нависает над раной, но пальцы уже разжались. Он смотрит на меня долго. Невыносимо долго.

Секунда. Две. Три.

За это время крик Кагэцу переходит в надрывные, сдавленные всхлипы. Он тяжело дышит, зажмурившись.

Я вижу, как в глазах Мадары что-то меняется. В их глубине плещется борьба какого-то осознания с недоверием. Затем он поджимает губы и, наконец, отдёргивает руку.

Его подбородок дрожит. По щеке быстро скатываются слёзы. Он вытирает их тыльной стороной ладони. Грубо, стыдливо. Затем снова поднимает на меня свой взгляд.

— Тогда что..? — его голос ломается. — Что мне делать, Изуна..? Я… Я… Я не хочу, чтобы он…

«Он не умрёт. Не сейчас…»

Эта мысль пробивается в голове, но я не произношу её вслух.

— Хватит, — я говорю это тихо, но твёрдо. Затем поворачиваюсь к Кагэцу. — Я хочу посмотреть.

Старший ничего не говорит. Он лишь отодвигается в сторону, уступая мне место. Я подхожу вплотную к ране. Чуть наклоняюсь, так как рост не позволяет мне полностью видеть всю картину.

Меня начинает тихонько трясти. Ноги, кажется, становятся ватными. От металлического и терпкого запаха крови, что бьёт в нос, картинка перед глазами снова становится расплывчатой.

Но приходится взять себя в руки. Зажмурившись, мотаю головой. Открыв глаза, снова пытаюсь сосредоточиться.

Мне не хотелось снова столкнуться с этим. Не хотелось снова проходить через израненные и измученные болью тела, которым экстренно нужно оказать помощь. Но сейчас… У меня просто нет выбора.

Собравшись с силами, взглядом сканирую рану.

Точка входа — внешняя латеральная поверхность бедра. Чуть выше колена. Это хорошо. Это значит, что кунай прошёл через боковую мышцу бедра. Мясистый участок. Плотная ткань.

«Если бы лезвие ушло на пять сантиметров медиальнее, он мог бы задеть бедренную артерию. А тогда… Тогда никакие травы не помогли бы».

Но нет. Пульсации крови я не вижу. Кровотечение есть, оно пропитало ткань штанов, но оно венозное: тёмное и медленное, неартериальное. Бедренная артерия не задета.

Хорошо. Это уже хорошо.

Я облегчённо вздыхаю про себя.

Смотрю дальше.

Кожа вокруг раны гиперемирована: покрасневшая и отёчная. Нога чуть отведена в сторону. Кагэцу инстинктивно боится шевелить ею. Кунай сидит плотно, но не по рукоять. Значит, кость, скорее всего, не задета. Лезвие застряло в толще мышечной ткани.

Инородное тело в мышце. Венозное кровотечение. Болевой шок.

Я выпрямляюсь.

Вряд ли в этом мире есть операционные. Я уверен, что даже антисептики здесь что-то на инопланетном. Можно было бы вытащить этот кунай аккуратно, пережать повреждённые сосуды, ушить ткани, но…

Но здесь вообще ничего нет для этого.

Мне повезло переродиться ребёнком в доме из дерева и соломы, посреди эпохи, которая даже не знает, что такое стерильность.

«Ладно. Придётся работать с тем, что есть», — я издал тяжёлый вздох. Затем оборачиваюсь к Мадаре.

— Нужна ткань, — говорю я. — Чистая. Много. И длинная.

Старший кивает. Он не задаёт дополнительных вопросов, просто принимает мои слова на веру. Это кажется мне немного странным, но я всё-равно рад. Хотя бы не будем терять времени.

Мадара бросается к шкафу в углу комнаты. Через несколько секунд он возвращается с полотном: грубоватым, небелёным, но чистым.

Я внимательно осматриваю его в руках брата, а затем едва заметно киваю.

Хорошо. Сойдёт.

— Нужно порвать, — командую я, показывая руками ширину. — Вот такими.

Мадара слушается. Снова без вопросов. Просто делает. Его пальцы работают быстро, а ткань рвётся с хрустом.

Пока он делает это, я снова поворачиваюсь к Кагэцу.

— Кагэцу, — я наклоняюсь к его лицу. Его глаза зажмурены, по щекам текут слёзы. — Кагэцу, послушай. Я знаю, что больно. Но двигаться нельзя. Совсем. Ногу не шевели.

Он всхлипывает. Зубы стиснуты так, что на скулах выступили желваки. Но он кивает. Слабо, дрожа подбородком, но кивает.

Когда Мадара протягивает мне полосы ткани, я беру первую и сворачиваю в плотный квадрат. Прикладываю его к коже вокруг рукояти кунай. Аккуратно, не давя на само лезвие.

— Прижми вот так, — я показываю Мадаре. — Вокруг куная. Не на него. Вокруг. Держи крепко.

Мадара садится рядом с братом и прижимает ткань к ране обеими руками. Кагэцу хрипло стонет, но крика уже нет. Кажется, он обессилел.

Импровизированная и грубая тампонада, но лучше, чем ничего.

Я беру вторую длинную полосу.

— Теперь ногу перевяжи, — говорю я, показывая место выше раны. — Здесь. Туго. Но не слишком.

Мадара берёт у меня полотно и оборачивает его вокруг бедра Кагэцу выше колена. Затягивает. Кагэцу дёргается, но Мадара удерживает его ногу, и я вижу, как пятно крови на ткани перестаёт расти.

Отлично. Венозная компрессия работает, кровопотеря замедлилась.

Но этого мало.

Я смотрю на Кагэцу. Его лицо серое. Губы подрагивают. Кожа влажная и холодная на ощупь.

Болевой шок.

Если не дать ему обезболивание, то организм может просто не выдержать. Стресс-реакция для ребёнка пяти-шести лет может быть критичной. Тахикардия, падение давления, коллапс…

Мне нужно что-то, что снимет боль. Хоть немного.

Внезапно в голове приходит воспоминание, а вместе с ним и идея.

Ива.

Салицин. Природный аналог аспирина. Кора ивы содержит его в достаточной концентрации, чтобы дать анальгезирующий и жаропонижающий эффект.

Да. Салицилаты разжижают кровь. В теории это опасно при кровотечении. Но если это будет отвар, то доза должна быть настолько мала, что замедлить свёртываемость крови будет почти нереально. А вот для обезболивания вполне сойдёт.

В данной ситуации польза превышает риск. Однозначно.

— Мадара, — я поворачиваюсь к нему. — Нужна кора ивы.

Он поднимает на меня мокрое от пота лицо.

— Ива..?

— У реки. Ты показывал мне дерево. Кора. Срежь несколько кусков. Нужны тонкие, молодые, — я показываю пальцами, с трудом подбирая слова. — С веток. Не со ствола.

Молодая кора содержит больше салицина. А вот ствол, в основном, мёртвая пробка.

Мадара колеблется. Я вижу в глубине его глаз снова борьбу. Но на этот раз он явно не хочет оставлять Кагэцу.

— Быстро, — я киваю. — Я побуду с ним. Рёта скоро придёт. Надо успеть до него.

Я не знаю, что именно его убеждает — мои слова или мой тон, но Мадара резко поднимается и исчезает.

Его шаги стихают, и я остаюсь один с раненым братом.

Кагэцу тихо стонет. Его глаза приоткрыты и мутно смотрят в потолок. Слышу его частичное, поверхностное дыхание.

Я кладу свою маленькую ладонь ему на лоб. Горячий, но это ещё не жар.

— Не спи, — говорю я. — Кагэцу. Слышишь меня? Не закрывай глаза.

— Больно… — он едва слышно шепчет мне в ответ.

— Знаю.

«Скоро станет легче. Надеюсь…»

Я проверяю повязку. Кровь не просачивается. Это хороший знак. Кунай сидит неподвижно. Тоже хорошо.

Пальцы Кагэцу конвульсивно сжимают ткань футона. Его ногти побелели.

Мне остаётся только ждать.

Глава 3.2 Первая миссия: спасти Кагэцу

Мадара вернулся быстро. Даже быстрее, чем я того ожидал.

В его руках было несколько кусков серовато-зелёной коры. Тонкие, содранные с молодых ветвей, как я и просил его. Именно то, что нужно.

— Хорошо, — посмотрев на кору в его руках, я кивнул и поднял взгляд на запыхавшегося Мадару. — Теперь нужна горячая вода.

Несмотря на усталость и изнемождённость, что отражалась на лице старшего, он кивнул. Мадара снова не задаёт вопросов, послушно выполняя указания своего младшего брата. Видимо, ситуация для него настолько критичная и безвыходная, что лучше послушать двухлетнего пацана, чем вечность ожидать, пока Рёта приведёт какую-то старуху Тамаэ. Предполагаю, что она лекарь. Но не уверен.

Впрочем, Токума так же не вернулся, как и наши родители. Я без понятия, где их носило. И только пока Мадара занимался вопросом воды, я дал себе секунду, чтобы подумать над этим.

Прошло немного времени, наверное, меньше минуты, как Мадара вернулся в комнату с чугунком. Судя по всему, горячая вода у нас уже имелась, раз он смог так быстро исполнить мою просьбу.

Идеально.

— Нужно поломать их, — придвинувшись ближе к коре, что лежала на полу, я взял одну из них и начал разламывать. — Вот так. И кидать в воду.

Моих сил хватило, чтобы просто продемонстрировать это старшему. Руки заболели мгновенно, как и мои мышцы, которые напряглись от физической работы.

Наверное, стоило заняться собой. Во всяком случае, пока не открою силу шарингана. Впрочем, и о ней мне известно не так много. На практике уж точно.

Руки Мадары, пока он крошил куски коры, дрожали. Но он не сдавался, справлялся с этим. Обломки одна за другой плюхались в воду, и я, наконец, почувствовал, как от чугунка поднимается горьковатого запаха пар.

— Теперь надо размешать, — я потянулся к палочке и опустил её в воду, начиная размешивать и проговаривая свои мысли вслух: — Долго. Пока вода не станет тёмной.

Я смотрел вниз на мутную жижу.

Экстракция силицида в горячей воде. Не кипяток, иначе слишком высокая температура разрушит часть действующих веществ. Горячая — в самый раз. Минут десять-пятнадцать…

Внезапно меня останавливает рука Мадары. Я поднимаю на него удивлённый взгляд и моргаю несколько раз.

— Давай я, — предлагает брат.

Я не сопротивляюсь и передаю палочку для мешания ему. Он начинает молча помешивать. Сосредоточенно.

Замечаю, как он иногда бросает быстрый взгляд на Кагэцу и его челюсть сжимается до скрежета зубов. Но он продолжает мешать.

Вздыхаю.

Да. Всё, как и в истории. Мадара слишком любил свою семью и своих братьев. Поэтому и свихнулся после их смерти. Так что, неудивительно, что он готов пойти на всё, лишь бы спасти жизнь одного из братьев.

Я подвигаюсь ближе к Кагэцу и смотрю на его состояние. Дыхание по-прежнему учащённое, но становится всё ровнее. Во всяком случае, ровнее, чем раньше. Стоны тише.

Кажется, его организм начинает частично привыкать к боли. Но это явно не значит, что угроза миновала.

Я хмурюсь.

Проходит время. Вода в чугунке наконец-то темнеет, приобретая красновато-коричневый оттенок. Горько-вяжущий и травяной аромат начинает свербеть в носу.

— Так? — наконец, остановившись, Мадара поднимает на меня взгляд интересуясь.

— Да, — киваю. — Достаточно. Нужно дать его Кагэцу.

— Но он очень горячий, — старший опускает взгляд на приготовленный отвар из подручных средств.

Я подвигаюсь ближе к чугунку и проверяю мизинцем температуру. Понимаю, что Мадара прав и нужно дать остыть воде, иначе Кагэцу просто-напросто обожжёт слизистую.

Мы ждём чуть больше минуты. Когда пар из воды начинает слегка оседать, я снова проверяю его. Тёплый.

Я поднимаю взгляд на старшего и молча киваю, давая сигнал, что пора. Мадара одаряет меня таким же молчаливым кивком, в знак того, что он всё понял. Поднявшись, старший брат подходит ближе к Кагэцу, а я набираю в чашу, что принёс за это время Мадара, отвар.

Старший осторожно поднимает голову брата и подкладывает под неё свёрнутую ткань. Я же подношу к губам четвёртого чашу.

— Пей, — говорю ему. — Он горький, но поможет.

Кагэцу морщится, но делает первый глоток. Судорожный, неровный. Часть отвара стекает по подбородку, но он глотает.

— Ещё, — настаиваю я.

Второй глоток. Третий. Кагэцу кривится от горечи, но пьёт.

На шестом глотке за спиной послышался звук открывающейся двери, а затем грозные шаги. Топот приближался быстрее с каждой секундой, но я не мог оторваться от Кагэцу. Он должен был допить отвар.

Однако я не смог полностью опоить его из чаши, как меня резко отбросило в сторону. Чаша с остатками жидкости отлетела в сторону и перевернулась.

— Что вы творите?! — послышался грозный старческий голос.

Четвёртый брат, что лежал на футоне, издаёт изнывающий вой. Я сморгнул, чтобы оценить обстановку.

Передо мной возникла какая-то женщина, лет пятидесяти. Седые волосы были аккуратно собраны в пучок на макушке и закреплены деревянной шпилькой. На её хмуром, морщинистом лице отражалась злость. Видимо, из-за её неожиданного появления, Кагэцу случайно дёрнул ногой, из-за чего снова почувствовал боль.

Мадара тут же подскочил на ноги.

— Госпожа Тамаэ! Мы… — уже пытался собраться и объяснить ситуацию он, как внезапно женщина резко указала в сторону выхода.

— Пошли вон! Живо! — не став дослушивать Мадару, выгнала она нас.

Видимо, понимая, что сейчас этой женщине ничего не объяснишь, старший закрыл рот и поджал губы. Он быстро подошёл ко мне, взяв на руки, и, бросив последний взгляд на Кагэцу, вышел из комнаты.

Там нас уже поджидал ошарашенный Рёта.

— Что случилось? — растерянно посмотрел он на Мадару.

Тот ничего не ответил. Лишь, качнув головой, поплёлся в сторону кухни, со мной на руках.

Я не знаю, что дальше происходило в комнате.

Мы втроём сидели на кухне и периодически вздрагивали от криков Кагэцу. А спустя ещё около часа, домой, наконец, вернулась каа-сан, тоу-сан и Токума.

— Что происходит? — грозно сверкнув взглядом, тоу-сан посмотрел на Мадару, который вышел вместе со мной и Рётой в коридор, чтобы встретить родителей.

— Где Кагэцу? — рядом с ним стояла обеспокоенная каа-сан, с лица которой сошла кровь от волнения.

Токума выжидательно стоял прямо за ними.

— Он…

Мадара не успел договорить, как из комнаты снова послышался крик четвёртого брата.

— Кагэцу… — взгляд каа-сан направился в сторону закрытой двери.

Она быстро преодолела расстояние, схватившись за ручку, но Мадара перекрыл ей вход, расставив руки в стороны.

Каа-сан злобно посмотрела на сына.

— Что ты делаешь?! — рыкнула она.

— Там госпожа Тамаэ, — пояснил старший. — Она занимается раной Кагэцу. Нельзя ей мешать.

Несмотря на хмурость, что не сходила с лица женщины, она всё же обессиленно опустила руку, а затем снова направила взгляд на закрытую дверь. Я заметил, как в её уголках глаз скапливается влага, а подбородок чуть дрогнул.

— Что произошло? — обведя нас троих взглядом, снова прогремел голос отца. — Токума так и не объяснил толком, что случилось?

Мадара опустил руки и отошёл от двери. Он смотрел на отца, просто хлопая глазами, так как ни он, ни я тоже до сих пор не знали, что произошло. А второпях спросить о случившемся мы просто забыли.

— Клан Васаби, — внезапно за нас всех ответил Рёта, опустив голову. — Мы с Кагэцу и Токумой встретились с ними у ручья.

— У ручья? — тут же встрепенулась каа-сан и посмотрела на Мадару. — Разве вы с Изуной не были там же? На вас…

— Нет, — я заметил, как старший напрягся. — Я водил Изуну к реке…

— С ума сошёл?! — злобно воскликнул тоу-сан. — Ты знаешь, что у реки лазят шпионы Сенджу! Что если бы они…

— Сейчас это неважно, — перебив его мысль, Аяно поджала губы. — Главное, чтобы с Кагэцу всё было…

Она не успела договорить, как дверь в комнату открылась. На пороге показалась Тамаэ. Все члены семьи в выжидании смотрели на неё, а она, в свою очередь, бросила свой недовольный взгляд на Мадару.

— Что за отвар вы ему дали? — не поясняя ситуации, сразу спросила она грубым тоном.

— Это… — Мадара покосился в мою сторону.

Я же спокойно стоял рядом с Рётой и лишь сморгнул.

— О каком отваре ты говоришь? — тут же поинтересовался Таджима.

— Да плевать на ваш отвар! — рыкнула снова каа-сан и посмотрела на Тамаэ. — Как Кагэцу?

— Жить будет, — кивнула она Аяно и снова перевела взгляд на нас. Преимущественно смотря на Мадару. — Не без помощи твоих детей.

Каа-сан лишь бросила на нас лишь мгновенный взгляд, но не стала ничего спрашивать. Сейчас она была так сильно взволнована, что, быстро обойдя старуху, направилась вглубь комнаты, к брату.

— Спасибо, — кивнул Таджима Тамаэ.

Но старуха проигнорировала его благодарность и снова вцепилась в нас ястребиным взором.

— Так, что за отвар это был?

И все посмотрели на Мадару, который, в свою очередь, опять покосился на меня.

Кажется, выбора у нас нет. И объясниться всё же придётся. Благо хотя бы брат жив и с ним всё будет хорошо. Наверное.

.

Мы переместились на кухню.

Там Мадара в подробностях рассказал, что происходило в доме, пока остальные отсутствовали. Конечно, не без моих вставок.

— Ты что послушал двухлетнего ребёнка?! — обозлённо рыкнул на Мадару Таджима.

— Тоу-сан, у меня не было…

— Ты старший в нашей семье, — прервал его мысль мужчина. — Надежда нашего клана. И слушаешь какого-то ребёнка, который даже кунай в руках не держал?

— А что мне, по-твоему, оставалось делать?! — не выдержав давления, голос теперь повысил и старший. — Никого из вас не было, я не мог допустить, чтобы Кагэцу…

Лицо тоу-сана покраснело от злости, он хлопнул ладонями по столешнице, за которой сидел. Тем самым снова не дав договорить брату.

— А что, если бы вы допустили ошибку, и Кагэцу умер из-за вашей глупости? И в этом уже была бы…

— Однако он не умер, Таджима, — хрипловатым голосом прервала его госпожа Тамаэ. — И если бы не твои дети, то, возможно, он истёк бы кровью раньше, чем мы успели.

После её слов над столом повисла звенящая тишина.

Она длилась минуту, может, меньше. Сразу после этого послышался вздох Тамаэ, которая поднялась со стула.

— Мне нужно идти, — она направилась в сторону выхода, на мгновение задержавшись, чтобы бросить нам напоследок. — Вы хорошо поработали.

Её уставший взгляд задержался на мне, а затем она исчезла в коридоре.

Как только дверь закрылась, Таджима скрестил руки на груди и глубоко вздохнул. Он посмотрел сначала на Мадару, а затем на меня.

— Ладно, — прикрыв на мгновение глаза, он кивнул. — Изуна, — снова распахнув взгляд, он направил его в мою сторону. Его голос не сбавил строгости. — С завтрашнего дня ты начинаешь тренировки.

Отчего хотел уйти, к тому и пришёл… Верно?

Впрочем, почему-то я не сомневался в таком решении главы клана, который уже десяток раз водил своих детей на бойню, которым едва шесть лет исполнилось. А уж после услышанного и моих действий, он наверняка увидел в этом потенциал. Чем больше бойцов на фронте, тем лучше. И плевать, что только вчера их отучили от груди.

Я, действительно, попал в самое безумное для себя время.

Стоило делать вид, что я просто неразумный ребёнок, чтобы избежать проблем. Наверное. Но сложно сдерживать себя, когда на твоих глазах умирает человек.

— Но тоу-сан… — хотел уже было вклиниться Мадара, обеспокоенно посмотрев на Таджиму. — Изуна…

— Решение принято, — поднявшись с места, заявил строго он. — Считай, это приказом главы клана. И в этот раз даже твоя каа-сан не сможет на него повлиять.

Глава 4. Предложение Мадары

Этот вечер отличался от повседневного.

Рёта и Токума, которые обычно вели себя громче всех за семейным столом, просто молчали и, казалось, даже боялись пошевелиться. Тоу-сан был хмур и задумчив. Не знаю, беспокоился ли он о Кагэцу, от которого не отходила Аяно, или его волновало что-то ещё, но после своего грозного вердикта о моём будущем, он не произнёс ни слова.

А Мадара… Выражение лица старшего менялось почти каждую минуту. Он сверлил взглядом свою тарелку с рисом, то прищуривая глаза и с силой сжимая челюсть, то на мгновение расслабляясь и издавая громкий и тяжёлый вздох.

Я же сидел на своём деревянном стуле, не смея шелохнуться. Делал вид, что полностью поглощён своей трапезой. Однако на самом деле мой слух был направлен в сторону коридора. Меня никак не отпускала мысль о Кагэцу и его состоянии. Однако ни звуков, ни шорохов я не слышал.

Внезапно Мадара поднял глаза и выпрямился. Скрип его стула привлёк внимание братьев, как и моё. А вот Таджима, казалось, и бровью не повёл в его сторону.

— Тоу-сан, — голос старшего прозвучал ровно. Однако за этой ровностью я уловил едва заметное напряжение. Видимо, всё это время он обдумывал своё обращение к Таджиме. — Разреши мне этим заняться?

— Чем же? — голос тоу-сана был грубым, слегка хрипловатым. Несмотря на своё уточнение, на сына он так и не посмотрел.

— Позволь мне обучать Изуну, — добавил Мадара.

Мы с Рётой и Токумой сморгнули несколько раз, смотря на старшего. Судя по его серьёзному лицу, он явно не шутил и прекрасно понимал, о чём говорил. Ну а напряжение в его глазах говорило о том, что он также понимает и последствия такой просьбы.

Мы синхронно перевели взгляды на Таджиму. Его ответ не заставил себя долго ждать.

— Нет, — тоу-сан нахмурился сильнее, а в его глазах чётко прослеживался тот же холод, что и в голосе.

От этого стало не по себе.

— Тоу-сан, — не оставлял попыток Мадара. — Прошу. Я, правда, могу…

Его слова прерывает резкий и громкий хлопок ладони по столу. Таджима сощуривает глаза и одними зрачками косится в сторону старшего. Его губы кривятся от недовольства.

— Ты что, считаешь, что лучше меня знаешь, как его обучать? — голос тоу-сана низкий, похожий на рычание дикого зверя. — Сопляк.

— Нет, — удивительно, но старший остаётся спокойным, несмотря на давящую ауру тоу-сана, которую даже я чувствую. Да и не только я. Рёта и Токума вовсе вжались в свои стулья и поджали губы. — Но я знаю Изуну, — продолжил ровным тоном Мадара. — Он… другой. Его нельзя учить так же, как и остальных. Ему два года, тоу-сан. Он даже кунай нормально не удержит в ладони. Если ты начнёшь с ним так же, как начинал с Рётой или Кагэцу…

Он выдержал паузу. И она явно не понравилась тоу-сану.

— Не мямли, — рыкнул Таджима, уже полностью повернувшись к сыну и заглянув ему в глаза. — Говори яснее.

— Я боюсь, что ты сломаешь его, — честно признался старший. — Не потому, что ты жесток, а потому, что у тебя нет на это времени. Ты глава нашего клана. Тебе нужны быстрые результаты. Но он не готов к такому темпу, — он на мгновение замолчал, но затем добавил: — Пока не готов. Дай мне хотя бы начать.

Хмурость с лица Таджимы слегка спала, что вызвало у меня лёгкое удивление.

Неужели, он, правда, задумался над его предложением? Суровый глава клана, который не отклоняется от своих принципов, решил уступить старшему?

Впрочем, удивлён я не только его реакции, но и тому, как Мадара спокойно выдержал все нападки со стороны Таджимы. Ощущение, что сейчас они были на равных. Я даже на мгновение забыл, что старшему только недавно стукнуло одиннадцать лет.

Тишина прерывается громким вздохом тоу-сана.

— Хн, — скрестив руки на груди, произносит он. — Ты слишком привязан к нему.

— Он мой младший брат, — спокойно парирует Мадара.

— Он — будущий шиноби клана Учиха. Привязанность — это хорошо. Но она же может затуманить твой взгляд. Ты будешь щадить его там, где щадить нельзя.

— Не буду.

— Будешь, — голос Таджимы становится жёстче. — Ты уже сейчас это делаешь. Таскаешь его на руках, кормишь с ложечки, бегаешь с ним к реке… Ты его нянька, Мадара, но никак не наставник.

— Я услышал тебя, — кивает Мадара. — Тогда я перестану это делать и стану его настоящим наставником, — старший говорит это без запинки, без секунды сомнения в голосе. — Но я хочу сделать это по-своему. Без ненужной жестокости. Хотя бы на начальном этапе. А потом, когда он подрастёт и окрепнет, ты сам сможешь оценить результат и решить, продолжать мне или нет.

Над столом снова нависает тишина.

Тягучая, долгая.

— Пожалуйста, — добавляет Мадара. — Один шанс, тоу-сан. Это всё, о чём я прошу.

От напряжения, которое выступает на лице Таджимы, я невольно сжимаю ложку в своих руках.

Тоу-сан переводит взгляд со старшего на меня, словно оценивает. За хмуростью во взгляде вижу задумчивость.

Ещё одна пауза. Она длится короче. Тоу-сан снова смотрит на Мадару.

— Два месяца, — наконец бросает Таджима сухим голосом. — Через два месяца я посмотрю на результат. Если мне не понравится то, что я увижу, то забираю его себе. И больше мы не возвращаемся к этому разговору. Это понятно?

— Да, — получает он мгновенный ответ от старшего, который кротко кланяется ему. — Спасибо, тоу-сан.

— Не благодари меня, — опустив руки и поднявшись со стула, Таджима напоследок резко бросает: — Докажи.

После чего он направляется в сторону выхода.

Его тяжёлые и размеренные шаги удаляются по коридору. Затем до нас доносится резкий дверной хлопок.

От него Рёта и Токума вздрагивают.

— Думал, я умру сейчас, — делает выдох Токума расслабляясь.

— Отец может навести ужас, — тихо пробубнил Рёта и покосился в сторону выхода, а затем посмотрел на Мадару. Его губы скривились. — Ты как обычно… — фыркает он и, скрестив руки на груди, откидывается на спинку стула, продолжая сверлить взглядом старшего.

— Что? — непонимающе сморгнул Мадара.

— Я просто не понимаю, почему тебе больше всех надо, м? — в голосе Рёты проскальзывает нарастающее недовольство. — Понимаю, что ты старший, но сколько можно делать вид заботливого братца?

— А что именно тебя не устраивает, Рёта? — брови Мадары хмурятся.

— Твоя доброта, — буквально сплюнул он эти слова. — Если ты продолжишь в том же духе, мы все просто подохнем под натиском врагов.

— Мы и так только это и делаем, — грубо заявил старший, добавив: — Умираем каждый день. Или ты хочешь сказать, что Изуну в его возрасте уже нужно посылать на бой? Ему же только…

— Юкио, — резко прервал его холодный тон Рёты. — Умерла в возрасте четырёх лет. При битве с кланом Узумаки, когда эти ублюдки только объединились с Сенджу против нас, — он стиснул зубы. — Если Изуна уже в своём возрасте может ходить и даже помочь раненому, то я не понимаю, какого чёрта ты его жалеешь?

— Я уже говорил об этом. Не хочу повторять, что Изуна…

— Твой брат?! Серьёзно?! — голос Рёты стал громче и напористей. Брат вскочил с места. — А мы тогда для тебя кто? — он хлопнул ладонью по своей груди. — Или ты его жалеешь только потому, что он самый младший из нас? Я понимаю, почему это делает Аяно, но ты… Ты должен понимать, что происходит вокруг, — он указал рукой в сторону окна. — Тоу-сан не просто так говорит, что нас всех перебьют. Мы живём в такое время, что каждый член клана важен. Неважно сколько ему. Если от него есть польза, то…

— То нужно посылать своих младших братьев сразу на смерть, как кусок мяса? — голос Мадары стал серьёзнее. В глазах блеснула ярость при взгляде на Рёту. От этого давящего взора Мадары второй брат тут же закрыл рот. — Вы тоже мои братья, но Изуна только недавно научился стоять на ногах и ходить. И вообще… — он гневно цыкнул. — Если мы посылаем на бой детей, то о каком выживании ты говоришь? Кто продолжит дело клана, если мы все просто погибнем на поле боя?

Рёта выпрямился. Он молча смотрел в глаза Мадары несколько секунд. Затем тяжело вздохнул и развернулся в сторону выхода.

— Сражения — это единственный способ выживания, — добавил Рёта. — Не мы начали это. Не нам это и заканчивать.

— Это ты так думаешь, — Мадара скрестил руки на груди. — Если стать сильнее, то…

— То что? — усмехнулся Рёта. — Только не говори, что договоришься с враждующими кланами, и мы будем жить в мире без войн?

— Почему нет..? — пожал плечами старший. — Как план это вполне себе…

Однако Мадара не успел договорить, как его прервал смех Рёты. Успокоившись, второй провёл рукой по своим коротким чёрным волосам, что топорщились в разные стороны.

— Ты либо идиот, либо мечтатель, — на эти слова брата Мадара нахмурился. — Либо и то и другое. Даже если ты сможешь это сделать, — Рёта выдержал паузу, чтобы снова посмотреть на старшего. — Как скоро ты или твои «союзники» забудете о тех, кого потеряли? Или ты хочешь сказать, что смерти наших сородичей будут напрасной бессмыслицей?

Старший поджал губы и опустил взгляд.

— Из-за таких добряков, как ты и каа-сан, у нашего клана нет будущего. Вы просто, — Рёта увёл взгляд в сторону и произнёс последние слова тише: — Угробите его.

Затем второй брат вышел из комнаты и направился вслед за отцом по коридору.

Мы с Токумой, что молча следили за всем разговором, сначала посмотрели в сторону уходящего Рёты, а затем синхронно перевели взгляд на старшего. Тот, в свою очередь, не поднимал взгляда со стола, словно обдумывая слова брата.

Я заметил, как на скулах Мадары заиграли желваки.

Прошло несколько минут.

В этот раз тишину решил прервать Токума. На его губах заиграла полуулыбка, он увёл руки за голову, слегка придавив ладонями свой пучок длинных волос, собранных в постоянно неаккуратный хвост на затылке.

— А, по-моему, это неплохая идея, — поддерживающе заявил третий брат. — Рёта просто хочет быть похожим на отца, вот и скандирует его постулаты. Но на самом деле, — он пожал плечами. — Жить в мире не так уж и плохо…

— Однако он прав, — подняв взгляд на Токуму, кивнул Мадара. — Вряд ли кто-то сможет забыть о погибших родных после заключения мира. Даже я… — старший снова опустил взгляд, выдержав паузу.

— Это будет сложно, согласен, — Токума задумчиво увёл взгляд в сторону. — Но не невозможно, — он снова посмотрел на Мадару. — Всё-таки клан для них и для нас — это большая семья, — брат сделал паузу, добавив: — Мне так кажется. Лучше пусть хоть кто-то останется, чем умрут все. Или я не прав?

— Значит, ты тоже считаешь, что дети не должны брать оружие в таком юном возрасте? — поинтересовался старший, снова взглянув на третьего.

Тот задумался. Тишина продолжалась примерно несколько секунд, пока Токума не встал и вздохнул.

— Я считаю, что никто не должен умирать, — честно признался он. — А война — это бессмыслица, от которой люди только страдают, — пауза. — Все люди. Неважно сколько им лет. Разве тебе бы стало легче, если бы все кланы в один момент просто исчезли? — он усмехнулся. — Мне кажется, это будет… — Токума подбирал слова. — Скучно, — повёл он плечами.

— Скучно? — Мадара ухмыльнулся. — И что это значит?

— Это значит, что мы могли бы развивать наши навыки, советуясь с другими кланами, — продолжал размышлять Токума. — Например, я слышал, что те же Сенджу отлично разбираются в лечении. Разве плохо, если бы они научили нас этому? Даже если представить, что войны закончатся, люди же всё равно болеют, верно? А так, с их помощью, мы бы могли продлить жизнь других. Или…

Внезапно Мадара засмеялся, отчего Токума затих и посмотрел на брата, удивлённо вскинув бровь.

— А ты, оказывается, как и я, — успокоившись, старший смахнул выступившую в уголке глаз слезинку. — Мечтатель.

— Ну да, — пожал плечами Токума. — Или идиот, — с улыбкой добавил он. — Но… Думаю, это правда не достижимо, особенно с нынешними старейшинами клана.

— Что ты имеешь в виду? — Мадара стал более серьёзным.

— Ну сам подумай, — Токума вздохнул, а его улыбка померкла. — Даже если главные враги исчезнут, ни тоу-сан, ни совет не смогут спокойно закрыть этот вопрос. Как воины, они всегда будут искать нового врага. Этот бесконечный круг никогда не разорвётся, — третий снова пожал плечами. — Скорее всего, — затем развернулся в сторону выхода. — Ладно, пойду прогуляюсь немного, — махнул он нам напоследок рукой.

— Только будь осторожен, — бросил вслед Мадара.

— Не переживай, мамочка, — ехидно ответил Токума, скрываясь в коридоре.

Мадара нахмурился после его слов, но ничего не ответил.

На самом деле, частично я понимал и Рёту, и Токуму. Конечно, больше всего был согласен с третьим братом, однако именно из-за этой ненависти и мести в истории этого мира была не одна война шиноби.

Страшнее всего для людей, как для социальных существ, остаться одним. Потерять близких, родных. Особенно когда эти «близкие» умирают от рук другого человека. При этом даже не до конца понятно за что именно.

За будущее клана?

За какую-то надежду?

За… что именно?

А если этому близкому меньше десяти? Если он всё ещё ребёнок? Тогда о каком будущем может идти речь, если наследники просто один за другим отдают свои жизни на поле боя?

Глупость.

А принять и простить такое, вряд ли кому-то захочется.

Я посмотрел на Мадару, что продолжал молча сидеть за столом и думать о чём-то своём.

Если так подумать, то в будущем я даже немного понимал мотивацию Мадары в том, чтобы запихнуть всех в бесконечное цукиёми.

Ну а что? Ты живёшь в мире, где все живы. Да, конечно, это нереальный мир. Но чем это отличается от обычного? Ты также живёшь, дышишь, ешь, спишь. Но теперь ещё и в окружении своих близких. По факту, виртуальная реальность, где твоё сознание переносится в мир, созданный тобой же. Вторая жизнь, но теперь гораздо успешнее и без болезненного опыта.

А тейк о том, что «нужно просто простить и жить дальше», как часто любил говорить и убеждать в этом остальных главный герой данной истории — не всем понятен. Не каждый готов отступиться от своих эмоций и, наплевав на жизненные устои и потери, с улыбкой на лице, как идиот, сказать: «Да, конечно. Теперь-то мне всё ясно — понятно. Где ж вы раньше были? Теперь буду делать добрые дела, плохие — не буду».

Тоже глупость.

В общем, война — действительно, бессмысленное мероприятие, от которой страдают все. Но и чувства, которые испытывают от потери близких люди, на помойку, так просто не выкинешь и не сотрёшь из памяти.

Поэтому Токума прав. Но не только в том, что старейшины просто привыкли к воинам, а в том, что больше всего порочный круг ненависти и разрушений к остальным приносят нам эмоции, которые создаются как раз в момент потери и болезненного опыта.

Мадара, пусть и главный антагонист, понимал это. Как и Обито, который пошёл за ним, чтобы создать мир без страданий и войн. Ну почти...

Так что и Рёта, и Токума по-своему правы. Поэтому осуждать кого-то мне точно не стоило, да и не хотелось.

А вот подумать о собственной шкуре и методах выживания было бы весьма неплохо.

Если честно, я уже даже и забыл, что с завтрашнего дня меня ждали настоящие тренировки шиноби. И если честно, я даже понятия не имею, смогу ли вообще с этим справиться. Всё-таки опыт из прошлого в этой теме у меня нулевой.

Я вздохнул и, на мгновение опустив взгляд, снова поднял его на Мадару.

Ладно, есть хотя бы плюс в том, что меня будет обучать старший. Потому что неизвестно, что меня ждало бы на тренировках с тоу-саном. Учитывая его страсть к военному ремеслу, он точно загонял бы меня до смерти ещё до первой вылазки против вражеских отрядов. Наверное.

Спустя ещё несколько минут, Мадара вздыхает и всё же поднимает свой взгляд на меня. Он несколько раз сморгнул перед тем, как натянуть свою улыбку. Слегка уставшую, но всё же улыбку.

— Извини, Изуна, мы, наверное, слишком напугали тебя всеми этим разговорами..? — я даже ответить не успеваю, как он продолжает: — Но не переживай, — он поднимается со стула и подходит ко мне, наклонившись и заглядывая в глаза. — Я обучу тебя всему, что сам знаю. Уверен, что с тобой точно всё будет хорошо, — его ладонь опускается мне на голову и слегка треплет волосы.

Серьёзно..?

Я слегка кривлю губы.

Даже я не до конца уверен, что всё будет хорошо. И не только со мной.

Но на всякий случай, чтобы не обижать старшего, я молча кивнул ему в ответ.

.

Утро.

Серый свет просачивается через щели в стенах. Где-то за пределами нашего дома, со стороны улицы, слышны редкие голоса. Видимо, первые из Учих, кто начинает свой день в поселении.

Я сижу на футоне. Уже одет, если это слово вообще применимо к тому, что на мне: простая хлопковая одежда, свободная и мешковатая, повязанная поясом; ноги обуты в стандартные сандалии, которые слегка великоваты. Ну что ж. Выбирать тут явно не приходится.

Прислушиваюсь.

Из соседней комнаты доносится мерное сопение Мадары. Перед сном он просил меня быть готовым рано, но сам, похоже, ещё не проснулся.

Впрочем, неудивительно.

Вчерашний день на всех изрядно помотал. А его явно сильнее, чем остальных.

Поднявшись на ноги, слышу, как пол слегка скрипит подо мной. Замираю на секунду, чтобы не разбудить не только Мадару, но и Токуму, который беззаботно спит прямо напротив меня.

Впрочем, не думаю, что сильно помешаю ему, даже если начну топать и прыгать прямо над его головой. Настолько третий брат любил поспать.

Однако всё равно веду себя аккуратно. На всякий случай.

Делаю шаг. Затем другой.

Выйдя из комнаты, двигаюсь вдоль коридора. Дохожу до одной из закрытых дверей и останавливаюсь. Смотрю на неё секунд десять, может, двадцать. Делаю глубокий вздох и тянусь к ручке.

Как только она открывается со скрипом, в нос тут же бьёт лекарственный запах, перемешанный с запахами крови.

Я застываю на месте, осматривая картину, которая открывается перед глазами.

Кагэцу всё ещё лежит на том же футоне. Его лицо осунувшееся и бледное, но по движениям могу сказать: дыхание ровное. Раненая нога аккуратно забинтована чистой тканью. Куная уже нет. Рядом с ним, на сложенном вдвое одеяле стоит чашка с остатками какой-то жидкости. Это явно не мой отвар. Видимо, его принесла Тамаэ.

Однако большее внимание привлекает не брат.

Каа-сан.

Она сидит рядом с ним, спиной ко мне. Её плечи опущены, а волосы, обычно аккуратные и прямые, слегка растрёпаны. Она настолько неподвижна, что, кажется, будто спит. Однако тут замечаю, как её пальцы медленно тянутся в сторону лица Кагэцу и легонько скользят по прядям его волос.

Она не спит. И явно не спала всю ночь. Более того, её не было с нами на ужине, значит, каа-сан даже ничего не ела с прошлого дня.

Может, стоило принести ей что-нибудь?

Наверное, нужно спросить.

Я сглатываю и делаю ещё один шаг вперёд. Доска подо мной скрипит, и каа-сан медленно оборачивается. Её глаза красные, обведённые тёмными кругами. Веки слегка припухшие. Она смотрит на меня несколько секунд молча, а затем снова отворачивается к Кагэцу.

— Каа-сан, — наконец, произошу я.

Говорю тихо, так что голоса почти неслышно. Но в утренней тишине даже шёпот звучит громко.

Она не поворачивается.

— Каа-сан, — повторяю, но уже чуть громче. — Я хотел сказать, что… — запинаюсь. — Может, принести тебе чего-нибудь? Ты, наверное, не ела и…

— Нет, — резко отвечает она.

От этого голоса у меня холодеет внутри.

Становится не по себе.

— Хорошо, тогда я пойду, — пытаюсь сохранить уверенность в голосе, но получается так себе. — Старший брат сегодня будет проводить для меня первую тренировку.

Я снова замираю, словно выжидаю чего-то. Сам не знаю чего именно. Может, слов напутствия. Может, простого «будь осторожен». Может, хотя бы взгляда.

Не могу сказать. Но в ответ получаю лишь короткое и пустое:

— Угу, — бросает она не оборачиваясь.

Внутри меня что-то проваливается. Как будто пол под ногами вдруг стал зыбким.

И я даже не могу объяснить, почему у меня возникает это ощущение. С одной стороны, мне должно быть всё равно. Плевать. Но с другой, это чувство образуется само по себе, и игнорировать его становится невыносимо сложно.

— Каа-сан, — я делаю ещё один шаг. — А что насчёт Кагэцу? Ему стало лучше?

— Он жив, — её голос безэмоциональный и монотонный. — Если это то, что ты хочешь услышать.

Я останавливаюсь. Стою и просто смотрю на её спину.

В её голосе нет злости. Нет ненависти или раздражения. Это что-то, что я видел в прошлой жизни у людей, которые перестали сопротивляться. У тех, кто опустил руки.

— Я просто хотел…

— Изуна, — она, наконец, поворачивает голову. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы я мог видеть профиль её лица. — Иди. Тренируйся. Делай то, что от тебя требуют.

Она говорит это ровно. Без интонации и тепла.

— Каа-сан…

— Мы всё равно обречённый клан, — тихо добавляет она и отворачивается.

Эти слова ложатся на мои плечи, как мокрая и холодная ткань. Пропитанная чем-то, отчего хочется передёрнуть плечами.

Обречённый клан.

Я стою в дверном проёме и смотрю на её спину. На то, как её пальцы продолжают перебирать волосы Кагэцу. На мерное движение её плеч при дыхании.

Хотелось бы ей возразить. Сказать, что не всё так плохо. Ведь у Учих будет не всё так грустно в этой эпохе. Ну, почти. А потом и вовсе будут созданы скрытые деревни, и войны на время затихнут. А потом...

Ладно, к чёрту себя обманывать, она права. Мы, действительно, обречены.

Но в любом случае мне хочется как-то её поддержать. Только вот слова просто застревают в горле.

Вместо этого я разворачиваюсь и молча выхожу из комнаты.

Дверь за мной закрывается. Тихо, без стука.

В коридоре я останавливаюсь. Прижимаюсь спиной к стене. Делаю вздох и прикрываю глаза.

Какое же мерзкое чувство. Обида.

Я открываю глаза и хмурюсь.

Это глупо. Я это знаю. Но почему-то ничего не могу поделать с этим.

В прошлой жизни у меня были и отец, и мать. Оба живые, здоровые, вполне функциональные люди. Мы не были близки. Я не звонил им каждый день. Не ездил на праздники. Не скучал по ним, когда улетал в командировку на другой конец мира. Они существовали где-то на периферии моей жизни. Как фоновая музыка, к которой привыкаешь и перестаёшь замечать.

Мне казалось, что я из тех людей, которым семейная привязанность просто не нужна. Ведь чаще всего находился в полном одиночестве. И знаете… Я никогда не чувствовал себя обиженным из-за этого.

А здесь…

Здесь мне два года. Два. Я взрослый мужчина, который добился успеха в своей прошлой жизни, и теперь запертый в теле младенца. Ну, бывает. Так получилось. А меня задевает холодный тон женщины, которую я знаю меньше года. Женщины, которая по всем законам природы мне даже не мать. Ненастоящая.

И всё равно задевает.

Может быть, дело в этом теле или в его гормонах? В незрелой нервной системе, которая реагирует острее, чем мой разум? Или, может быть, дело в том, что в этом мире, где каждый день кто-то умирает, тепло другого человека перестаёт быть фоновой музыкой и становится чем-то жизненно важным..?

Я не знаю.

Знаю только, что мне паршиво. И с этим паршивым чувством мне предстоит идти на свою первую тренировку.

— Изуна?

Голос Мадары доносится из глубины коридора. Он стоит у своей комнаты. Волосы растрёпаны, глаза ещё чуть сонные, но он уже одет и готов.

— Ты уже встал? — чуть удивлённо спрашивает он, подходя ближе. На его губах появляется улыбка. — Молодец. Я думал, придётся тебя будить.

Он опускает ладонь на мою голову и проводит рукой по моим волосам. Его взгляд на секунду падает на дверь, что недалеко от нас. Из которой я только недавно вышел. Глаза на мгновение становятся пустыми, а улыбка гаснет на тот же миг. Его рука застывает на моей голове.

Но проходит секунда, и он, вздохнув, снова натягивает улыбку и смотрит на меня.

— Ну что, идём? — он протягивает мне руку.

Я принимаю её, и мы выходим из дома.

Глава 5. Первая тренировка

Выйдя на порог дома, тут же вдыхаю утренний воздух. Свежий, слегка прохладный.

Поселение всё ещё просыпается. Кое-где над крышами поднимаются тонкие столбы дыма. На дороге, что тянется от нашего дома в сторону центральной площади, я замечаю, как пара женщин несут вязанки с хворостом. Они бросают на нас короткие взгляды и кротко кивают. Мы с Мадарой отвечаем им тем же в знак приветствия. Затем они идут дальше.

— Залезай, — старший снова опускается передо мной спиной.

Я молча подхожу и, запрыгнув на спину, обвиваю руками его шею.

Старший подхватывает меня, руками подцепив под колени. И направляется вперёд.

В этот раз Мадара просто идёт вдоль улицы. Не взмывает вверх, не преодолевает метровые расстояния при помощи прыжков, а спокойно и широко шагает вперёд.

Удивлённо сморгнув, обращаюсь к брату:

— Мы не побежим? — интересуюсь.

— Понравилось? — усмехнувшись, обернулся он в мою сторону. Я честно кивнул ему. — Не сегодня, — уведя взгляд снова прямо, ответил он. — Тренировочная площадка не так далеко, так что мы просто пройдёмся.

Я повёл плечами и больше не доставал его вопросами.

Видимо, старший решил сэкономить силы. Неудивительно, ему ещё заниматься со мной целый день. Так что это было довольно рациональное решение.

Мы минуем несколько домов. Затем огибаем длинный деревянный забор, за которым я вижу длинные сушилки, расставленные в четыре ряда. Такие я видел раньше, в своём прошлом детстве. Обычно на них сушили бельё, но здесь были вывешены шкуры убитых зверей. Кролики, белки, и даже парочка лис. Для меня это было в новинку, но удивления особого не вызывало.

Затем тропа, по которой мы шли, уходит чуть в сторону от основной дороги, и, наконец, я вижу впереди открытое пространство.

Видимо, это и была тренировочная площадка. Почему, видимо? Просто понял я это по невысоким деревянным столбам, на которых были видны порезы и выщербленные куски дерева. Похоже на следы от ударов. Ну и мишеням.

Сама площадка была небольшой и выглядела как простой утрамбованный участок земли. Ничем не огороженный и никак не обозначенный. А потому стоило просто догадываться, для чего он предназначен.

Мадара останавливается в центре и опускается вниз. Когда я спрыгиваю с его спины, он выпрямляется и оборачивается ко мне.

— Ну вот, — он обвёл площадку рукой. — Здесь обычно тоу-сан тренирует нас. Теперь это и твоё место тоже.

Он улыбнулся и скрестил руки на груди.

Забавно. Излюбленная поза антагониста невольно отправляет меня в воспоминания о прочитанной сюжетной арке четвёртой войны шиноби. Да и первой, про которую рассказывал Хаширама, когда его воскресили. Однако сейчас она не выглядит так же внушительно, как когда Мадара снисходительно осматривал поле боя, а затем уничтожал целые отряды шиноби. Сейчас он был обычным ребёнком, который, как и многие, просто пытается хоть как-то выжить в этом безумном хаосе. Ну и, помочь своему младшему брату дожить хотя бы до первого юбилея.

Я горько усмехнулся про себя и быстро вынырнул из своих размышлений, чтобы не терять времени зря. Молча кивнув в ответ брату на его слова, осмотрелся по сторонам.

Для дикой эпохи это место выглядело вполне сносно. Во всяком случае, я ожидал худшего. Думал, что наши занятия пройдут где-нибудь около реки или в чаще леса. Но нет. Клан позаботился о том, чтобы юным убийцам было где тренироваться.

— Изуна, — внезапно голос Мадары колеблется. Он меняет свою привычную мягкость на серьёзность.

— М? — поднимаю на него взгляд.

— Я ещё с утра заметил, — старший наклонил голову вбок, заглядывая мне в глаза. — Дома. Но не хотел говорить при остальных. У тебя… Всё хорошо?

Я удивлённо сморгнул.

— Просто… Ты был каким-то странным. Ты… — он подбирал слова, а затем поджал губы и вздохнул. — Виделся утром с каа-сан, да?

На его вопрос просто выдерживаю паузу. Отвожу взгляд чуть в сторону и опускаю его на утрамбованную землю под ногами. Почему-то ответ застревает в горле. Не хочу говорить об этом.

— Значит, да, — понимает старший и со вздохом опускает руки. Затем подходит чуть ближе и садится на корточки, чтобы быть со мной на одной уровне. — Она что-то сказала, что тебя расстроило?

Мадара кладёт свою большую ладонь на моё плечо.

— Не то, чтобы… — выдавливаю из себя, но так и не поднимаю свой взгляд на Мадару. — Просто каа-сан была сильно расстроена и… — наконец собираюсь с силой и смотрю в глаза брата. — Кажется, ей не очень нравится, что мы занимаемся этим…

Окинув взглядом пространство вокруг, замечаю, как Мадара, проследив за моими глазами, также осматривает тренировочную площадку. После чего слышится тяжёлый вздох брата, и он снова смотрит на меня.

— Её можно понять, — спокойно произносит он. — Но не думай, что это как-то связано с нами. Что она злится на нас или не любит, — старший кладёт вторую руку на другое моё плечо и пытается заглянуть в глаза. — Просто она очень переживает. Каа-сан всегда такая, когда ей страшно. Когда Рёта ушёл на своё первое задание, она три дня ни с кем не разговаривала. Даже когда он вернулся, она несколько дней игнорировала его. А потом… — ударившись в воспоминания, он сделал паузу и усмехнулся. — Потом обняла его так, что тот потом жаловался, будто у него треснули рёбра.

Я поднимаю на него взгляд.

— Поэтому не бери в голову, — продолжает Мадара, вздохнув и едва заметно улыбнувшись уголками губ. — Она просто считает, что дети не должны нести ответственность за решение взрослых. Она хочет, чтобы у нас было спокойное детство, и… — его лёгкая улыбка снова меркнет, а пальцы сжимают мои плечи. — Я согласен с ней…

Его слова падают на землю тихо, едва слышно. Голос слегка содрогнулся на последней фразе, а в глазах блеснул обида.

Такой же тяжёлый взгляд у него был и на вчерашнем разговоре с Рётой. Он поджимает губы и обрывает секундную тишину своим громким вздохом.

— Впрочем, как я и говорил вчера, — он, уставше, опускает руки и чуть отстраняется от меня. — Я не могу этого исправить. Пока не могу, — Мадара поднимается на ноги. — Но однажды я обязательно стану сильным и, несмотря на сомнение Рёты и остальных, оставлю эту чёртову бойню, — он направляет свой взгляд вдаль, в сторону поселения.

А я смотрю на него с мысленным вздохом.

Это, несомненно, отличная идея. Только вот, если верить истории, закончить всё это мракобесие не так уж и просто. Кажется, даже мои знания о том, что будет дальше — бессмысленны. Исправь одно — навалится другое. И так снежным комом. Всё-таки эффект бабочки никто не отменял. И как он повлияет на то, что я уже появился в этом мире, предположить невозможно. Может, что-то поменяется в лучшую сторону. А может, и вообще станет всё настолько плохо, что до событий даже второй войны никто не доживёт. А клан Учиха исчезнет раньше, чем родится тот же Обито.

Поэтому нужно быть с этим аккуратнее. И пользоваться максимально осторожно.

— И знаешь, что, Изуна, — продолжает Мадара. — Когда я смогу остановить всё это, то больше не позволю детям сражаться. Никогда. Ни одному ребёнку в нашем клане не придётся держать оружие до тех пор, пока он сам этого не захочет. Обещаю. Ты же веришь мне?

Он говорит это без пафоса, без театральных жестов. Просто опустив взгляд на меня и выжидая ответа.

Я же, если честно, смотрю на это всё со скептицизмом.

Хаширама и Мадара, построив Скрытую деревню листа, действительно, во время первой войны не отправляли детей на бойню. Вот только… Я прикрываю глаза вспоминая. Уже начиная со времён Хирузена дети снова были вовлечены в бесконечную резню.

Так что, я верю ему. Но, к сожалению, всё не бесконечно.

Однако сейчас я делаю вздох, а затем открываю глаза и снова смотрю на старшего. Молча киваю на его слова, отчего его губы слегка содрогаются снова в лёгкой полуулыбке.

— Вот и отлично. Не переживай, я не подведу, — затем он упирает руки в бока и осматривается по сторонам. — Ну а пока я не стал таким сильным… Мне придётся тебя кое-чему научить. Хотя бы обороняться. Чтобы ты смог защитить себя, если рядом не будет меня. Или тоу-сана. Или кого-то ещё.

Он делает несколько шагов к деревянному ящику, который стоит в отдалённом углу площадки, и достаёт из него кунай. Металлическое лезвие блестит в утреннем свете. Он крутит его в пальцах с небрежной лёгкостью, которая выдаёт привычку, а затем возвращается ко мне.

— Понимаешь?

Я киваю.

— Понимаю.

Мерзкое чувство в животе не исчезает полностью. Всё ещё немного стягивает от неприятного ощущения. Но всё же лучше, чем когда мы только пришли сюда. Мотнув головой, пытаюсь полностью сосредоточиться на тренировке. А затем начинаю учиться.

.

— Первое и самое важное, что тебе нужно запомнить, — Мадара встаёт передо мной, держа кунай в правой руке лезвием вниз. — Это стойка.

Он выпрямляется и разводит ноги примерно на ширину плеч. Правая нога чуть впереди левой, носок повёрнут слегка внутрь. Левая нога — опорная, стоит полной стопой. Колени согнуты. Центр тяжести явно смещён вниз.

Я внимательно рассматриваю его позицию, мысленно разбирая биомеханику.

— Ноги — это твоя основа, — объясняет Мадара. — Если основа слабая, тебя повалят одним толчком. Стопы должны быть полностью на земле. Не вставай на носки, иначе потеряешь равновесие. Не выпрямляй колени, иначе станешь неподвижной мишенью.

Он демонстрирует каждое слово действием. Чуть привстаёт на носки и сам себя легонько толкает в плечо, показывая, как тело качается. Затем возвращается в стойку, слегка присев, и снова толкает себя. В этот раз корпус едва шевелится.

— Видишь? — уточняет. — Чем ниже ты сидишь, тем сложнее тебя сдвинуть.

Я киваю. Принцип мне понятен. Центр масс, площадь опоры, устойчивость. Базовая физика, которую я прекрасно знаю из прошлой жизни. Вот только одно дело — это понимать в теории, а совсем другое — делать нечто подобное. Тем более в теле двухлетнего ребёнка.

— Теперь ты, — кивает мне Мадара. — Повтори.

Я расставляю ноги. Пытаюсь поставить правую ногу чуть вперёд. Сгибаю колени.

И тут же чувствую, что что-то не так.

Моё маленькое тело, с короткими ногами и непропорционально большой головой, категорически отказывается держать ту же позицию, что показал Мадара. Центр тяжести у двухлетнего ребёнка совсем другой, чем у ребёнка постарше. Голова занимает едва ли не четверть от всего роста, а значит, вес смещён вверх. Ноги короткие, а мышцы бёдер слабые. Они просто не могут удерживать низкий присед достаточно долго.

Мадара наблюдает за мной. Его брови чуть хмурятся.

— Шире, — говорит он, подходя ближе. — Ноги чуть шире, — я подчиняюсь. — Да. Вот так.

Развожу стопы ещё на пару сантиметров. Площадь опоры увеличивается, и стоять становится чуть устойчивее. Но колени всё ещё дрожат.

— Не нужно так сильно приседать, — тут же поправляет Мадара, заметив, как я пытаюсь повторить его глубокий присед. — Ты ещё маленький. Твои ноги не выдержат такую стойку долго. Просто чуть согни колени. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы они не были заблокированы.

Он приседает передо мной и кладёт ладонь на моё бедро, аккуратно корректируя угол.

— Вот здесь. Чувствуешь?

И я, правда, чувствую.

Разница между полностью выпрямленными коленями и слегка согнутыми оказывается колоссальной. В первом случае я стою, как палка, и любой толчок может повалить меня на спину. Во втором ноги слегка пружинят. Отчего мне легче сместиться и легче отреагировать.

— Теперь корпус…

[Прошло полчаса]

— Хорошо, — одобрительно кивает Мадара, обходя меня по кругу. Он осматривает мою стойку со всех сторон. — Неплохо для первого раза.

— Ноги устали, — признаюсь.

И это правда. Бёдра уже начинают ныть.

— Это нормально, — с усмешкой кивает старший. — Поначалу будет тяжело. Но каждый день стойка будет даваться легче. Мышцы привыкнут.

Он возвращается в позицию передо мной и достаёт второй кунай из-за пояса. Затем протягивает его мне рукоятью вперёд.

Я беру.

Кунай тяжёлый. Слишком тяжёлый. Его вес, может, и не значительный для взрослого, но для двухлетнего ребёнка это всё равно что держать небольшую двухкилограммовую гирю на вытянутых пальцах. Рукоять настолько толстая, что мои пальцы обхватывают её с трудом, кончики едва смыкаются.

— Держи вот так, — Мадара показывает. Он перехватывает свой кунай обратным хватом. Лезвием уходит вниз, вдоль предплечья. — Лезвие идёт от мизинца, — поясняет он. — Указательный и большой палец здесь, — демонстрирует. — У основания рукояти. Они контролируют направление. Остальные удерживают.

Я пытаюсь повторить. Мой хват получается корявым. Мизинец и безымянный палец просто не могут нормально сомкнуться вокруг рукояти из-за маленького размера ладони.

— Ничего, — Мадара подходит и поправляет мой хват, мягко передвигая пальцы. — У тебя руки ещё маленькие. Со временем они вырастут, и хват станет естественным. Пока главное, что тебе нужно запомнить, — это правильное положение.

Он отходит на шаг и смотрит на мою позицию целиком.

— Теперь подними руку с кунаем, — командует он. — Вот так.

Мадара показывает: правая рука с оружием согнута в локте и выставлена перед грудью. Лезвие направлено чуть наружу и вниз. Предплечье прикрывает центральную линию тела. Левая рука, свободная, выставлена чуть ниже и впереди.

— Локоть не отводи в сторону, — подсказывает Мадара, когда я пытаюсь поднять руку с кунаем. — Прижимай к телу. Если отведёшь, откроешь бок. Вот сюда, — он тычет пальцем мне в рёбра. — Хватит одного удара, чтобы ты оказался на земле.

Я подтягиваю локоть.

Рука с кунаем дрожит. Вес оружия для мышечной системы становится для меня тяжёлой нагрузкой. Удерживать кунай на весу дольше тридцати секунд, кажется, уже подвигом.

— Мадара, — я опускаю руку выдыхая. — Он тяжёлый.

Старший кивает.

— Знаю. Но другого у нас пока нет. Так что, придётся привыкать к этому, — он пожал плечами. — Зато если привыкнешь к тяжёлому, то лёгкое оружие покажется потом пером.

— Лёгкое?

— Да, — кивнул он и покосился в сторону ящика. — Есть ещё иглы и сюрикены, — пояснил старший и снова посмотрел на меня. — Но к ним мы вернёмся, когда привыкнешь работать с кунаем. И когда начнём тренировку на точность и ловкость. Так что, пока терпи…

И как бы ни было тяжело, мне, действительно, приходилось это делать.

Спустя примерно ещё час, а может, и больше (мне было сложно ориентироваться во времени), Мадара, наконец, хлопает в ладоши. Я же сгибаюсь и упираюсь ладонями в колени, пытаясь отдышаться.

— Ты молодец, Изуна, — хвалит меня старший с улыбкой. — Устроим перерыв.

С облегчением опускаю руку, выронив кунай, и сажусь прямо на землю. Ноги наконец-то расслабляются, и я чувствую, как по ним прокатывается приятная, тёплая волна.

Мадара садится рядом. Он достаёт из-за пазухи завёрнутый в ткань рисовый колобок. Видимо, заготовил заранее. Затем разламывает его на две неравные части. Большую протягивает мне.

— На, — говорит он. — Тебе нужно больше.

Я киваю в знак благодарности, беру и откусываю. Рисовый шарик кажется слегка пресным, но сейчас для меня любая еда будет вкусной, какой бы простой она ни была. Голод настолько измарал, что возникает ощущение, будто желудок прилип к позвоночнику.

Мы сидим молча. Вокруг слышатся утренние звуки леса: птицы, шум ветра в кронах и отдалённый стук топора, словно кто-то рубит дрова.

— Мадара, — наконец, я первым нарушаю, дожевав свой рис.

— М?

Выдерживаю паузу, подбирая слова.

— Можешь рассказать мне про чакру?

Он оборачивается на меня. На его лице лёгкое удивление.

— Чакра..? — задумчиво повторяет за мной, а затем откидывается назад, упираясь руками в землю, и запрокидывает голову к небу. — Ну, это сила, которая есть у всех живых существ. В каждом человеке и животном. Даже в деревьях, как говорят некоторые из старейшин. Хотя… — он усмехается. — Я не уверен, что они не выдумывают.

— Значит, у всех? — переспрашиваю я.

— У всех, — кивает Мадара и с улыбкой косится на меня. — И у тебя тоже.

Ну… Это я и так знаю. Спасибо автору за подробное описание техник и обсуждению фанатов манги, которые клепали бесконечные статьи и видео на эту тему.

Чакра — это смесь физической и духовной энергии, проходящая через систему тэнкэцу. Шестьдесят четыре точки в теле, через которые она циркулирует. А также природные преобразования, элементные сродства. Ну и база — Инь и Ян, которые представляют собой гармонию этой энергии.

Вот только опять же, как и с тренировками, знакома мне только теория.

Но я даже понятия не имею, как её почувствовать, например.

Тот момент, когда Мадара нёс меня на спине, прилепив чакрой, я ощутил лишь эффект, не источник. Это как почувствовать тепло костра, но при этом не видеть огня.

— А ты можешь… — задумываюсь, чуть уведя взгляд и подбирая слова. — Помочь мне почувствовать её? — с интересом снова поворачиваюсь к брату.

Мадара смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. Затем смаргивает и кивает.

— Могу попробовать. Тоу-сан учил меня этому, когда мне было четыре. Но ты… — он снова делает паузу, окинув меня оценивающим взглядом, а затем усмехается. — Кажется, ты быстрый и нетерпеливый. Так что, может, и получится.

Он разворачивается ко мне и садится в позу со скрещенными ногами, указав мне сделать то же самое. Я повторяю.

— Закрой глаза, — негромко, но уверенно говорит он.

Я закрываю.

— Теперь попробуй внимательно прислушаться к себе, — его голос становится глуше. — Представь, что ты… — задумывается. — Погружаешься в себя. Как будто ныряешь в воду.

Я пытаюсь сосредоточиться и сделать так, как он говорит.

— Постарайся не думать, — тихо добавляет Мадара. — Не пытайся. Просто чувствуй.

А вот тут проблема. Легко сказать, на самом деле.

Мозг устроен так, что постоянно думает и анализирует. И в этом не моя вина. Так устроен человек. Откинуть мысли и не думать вообще ни о чём, кажется, слишком сложной задачей. К тому же я никогда не занимался медитацией. А это очень похоже на то.

Но я пытаюсь.

Пытаюсь отпустить мысли. Пытаюсь не думать, несмотря на то, что внутри никак не угомонится внутренний голос. И как бы я ни старался, заглушить его, кажется непосильной задачей.

Хмурюсь и кривлю губы невольно от раздражения. Но снова делаю вдох и пытаюсь расслабиться.

Не знаю, сколько прошло времени, но внезапно в полной тишине ощущаю где-то в глубине, в самом низу живота приглушённое бульканье. Похоже на живую маленькую рыбку, которая хлопнула своим хвостом по водной глади.

От неожиданности распахиваю глаза и округлившимся взглядом смотрю на брата. Тот, заметив мою реакцию, приоткрывает свои глаза и хитро прищуривается.

— Получилось? — с едва заметной улыбкой произносит он.

— Кажется, — смаргиваю, не до конца осознав то чувство, которое испытал только что. — Ощущение, словно что-то живое, вот тут, — указывая на область, откуда доносился отклик, пальцем, пытаюсь объяснить.

— Твоё ядро, — поясняет старший кивнув. — Когда ты научишься с ним работать, то…

Внезапно слова брата прерываются резким и звонким гулом.

Бонг.

Мы направляем взгляды в сторону поселения. Звон доносится со стороны центральной башни.

Бонг. Бонг.

Мадара резко вскакивает на ноги. Его выражение лица меняется. Он становится серьёзным, а брови хмурятся. Я не понимаю, что происходит, и поднимаюсь вслед за ним.

— Мадара..? — пытаюсь уточнить, переводя взгляд с поселения на старшего и обратно. — Что-то…

— Идём, — строго перебивает меня брат и подхватывает на руки.

И мы вновь мчимся в сторону нашего посёлка. Как и в тот раз, когда спешили к Кагэцу, а колокольный звон никак не утихал и становился всё более настойчивым и громким.

— Что это? — всё же не удерживаюсь от вопроса, сидя на руках Мадары.

— Неудачная вылазка, — поясняет он и стискивает зубы. — Кто-то… — он выдерживает паузу, поджав губы и скривив их. — Снова погиб в бою.

Глава 6. Выбор специализации

Спустя время, мы с Мадарой оказались на краю поселения. Пробравшись через чащобы, брат принёс меня к краю небольшого обрыва. Там стояло около десяти человек. Несколько женщин плакало, глядя вниз; на лицах мужчин же была отражена едва сдерживаемая злость.

Подойдя ближе, старший остановился рядом с высокой фигурой, в которой я сразу узнал нашего тоу-сана. На его лице была привычная для нас хмурость, а руки скрещены на груди. Рядом с ним стояли Рёта и Токума. Их взгляды, как и взгляды остальных присутствующих, были направлены вниз. Мадара опустил меня на землю, и я подошёл вместе с ним почти к краю.

Опустив глаза, до меня наконец-то дошло, что это за место. Вдоль пустынного поля расстилались небольшие горки с землёй, которые шли вдоль длинных рядов. Каждая из таких горок не была ничем обозначена и никак не помечена. Однако по тому, как двое мужчин из клана, закапывали рядом с одной из горок деревянный гроб, я понял сразу: перед нами было кладбище Учих.

Скользнув взглядом чуть влево, я наткнулся на ещё четверых мужчин, которые также орудовали лопатами и помещали внутрь вырытой ямы деревянный ящик. Всего свежих могил было три.

— Разведчики? — в полу тишине, которая нарушалась лишь стонами женщин, Мадара сухо задал вопрос Таджиме, не отводя взгляда от поля.

— Да, — также сухо, но с ноткой строгости в голосе ответил наш тоу-сан. Он тяжело вздохнул. — Команда Намико.

Лицо брата вытянулось от удивления, и он резко обернулся в сторону тоу-сана.

— Но эта команда… — он не успел произнести свою мысль вслух, как его перебил Рёта.

— Старшему было десять, — зрачки Рёты перекатились в сторону брата. — Рою восемь, а Кагуро шесть.

Мадара опустил взгляд, и я заметил, как его опущенные ладони стали с силой сжиматься в кулаки. Он поджал губы, а его плечи дрогнули.

— Они были настоящими воинами, невзирая на свой юный возраст, — с неким знанием дела кивнул Таджима, не обращая внимание на старшего.

Несмотря на дрожь, которая пробежала по телу старшего, он ничего не сказал. Ничего не ответил тоу-сану, лишь повернувшись обратно. Я заметил, как в его взгляде образовалась пустота, которую он вновь направил в сторону свежевырытых ям.

— Что произошло? — спустя ещё несколько секунд тишины поинтересовался Мадара хриплым голосом.

— Клан Митараши, — вздохнул Таджима. — Мы недавно выяснили, что их глава встречался с главой клана Васаби. Возможно, — он позволил себе паузу, скривив губы. — Они уже объединились, чтобы выступить против нас.

— Слабые шавки постоянно пытаются найти поддержку, — Рёта сплюнул в сторону. — Ублюдки.

— И поэтому мы не должны недооценивать их, — снова взял на себя слово тоу-сан. — Клан Митараши отлично владеет скрытностью, а ещё… Они специалисты по ядам.

Ядам?

Я удивлённо обернулся в сторону тоу-сана, сморгнув несколько раз. Помня Митараши, лишь как фамилию одного из персонажей, не более, для меня было открытием, что они вообще являются кланом. Да ещё и специалистами по ядам.

— Значит, — теперь голос подал уже я, задумчиво. — Команду Намико отравили?

Тоу-сан, наконец-то, опустил свои зрачки на меня. Его холодное выражение лица не менялось, но в глубине глаз появилось пусть и слабое, но всё же удивление.

— Именно, — кивнул он, не выходя из своего образа и продолжая держать свои руки скрещенными. — Они устроили засаду.

— Засаду? — всё не унимался во мне интерес.

— У команды Намико была задача проследить за кланом Васаби и выяснить как можно больше информации о них. Однако на обратном пути они столкнулись с кланом Митараши. У них не было шанса. Они попали в ядовитую дымовую завесу.

— А клан Митараши?

Тоу-сан удивлённо вскинул бровь.

— Как нам известно, никто из них не пострадал.

— А они носят специальную одежду?

— Специальную..?

Таджима сморгнул, смотря на меня. Я молча кивнул.

— Возможно, они носят маски или броню? — пояснил вопросом.

Тоу-сан выглядел задумчивым. Он помолчал, глядя на меня и размышляя о чём-то, словно вспоминая.

— Нет, — несмотря на хмурость, в его голосе появилось больше интереса. — У них нет никаких отличий в одежде, — пауза. — А что?

— Ничего, тоу-сан, — кивнул в ответ. — Спасибо, — поклон.

Я заметил на себе не только удивлённый взгляд Таджимы, но и Рёты с Токумой, обернувшихся в мою сторону. Однако никто из них не произнёс ни слова. Мадара же продолжал обдумывать что-то своё, глядя на уже почти засыпанные землёй гробы.

Повернувшись в ту же сторону, что и старший, услышал, как Таджима снова тяжело и громко вздохнул. Затем краем глаза увидел, как он с двумя братьями развернулся и отправился в сторону поселения. Люди, что находились рядом с нами, тоже начинали расходиться.

Я же вместе со старшим оставался на месте.

И, кажется, мы оба погрузились в собственные размышления.

Не знаю, о чём именно думал Мадара, но я никак не мог выкинуть из головы способ, которым Митараши уничтожили один из наших отрядов.

Вроде всё банально, но с другой стороны — неопровержимо эффективно.

Дело в том, что даже в моём мире яд — это средство, которое чаще всего применялось в убийстве, к тому же было самым незаметным, и с ним не так просто бороться. Тем более, если не знаешь, что именно за яд применили. Если представить себе любой бой, в котором участвует холодное оружие, огнестрельное или даже техники шиноби, яд всё равно был на голову опаснее.

В любом другом случае ты можешь контратаковать, в случае яда это не так просто. Даже если взять гендзюцу. В манге часто показывали, как шиноби могут обходить воздействия на своё сознание при помощи разных техник и методов. У кого-то просто имелся к этому иммунитет.

В случае борьбы с ядом метода было три.

Первый — выработка иммунитета. Второе — специальная одежда. Третий — противоядие.

И если для третьего нужна подготовка заранее, и ты должен хотя бы примерно предполагать, чем тебя отравят, то первые два могли быть более эффективными во время боя.

Правда, второй тоже не самый оптимальный вариант. Одно открытое место на теле может стать для тебя смертельным.

Значит, у клана Митараши либо заранее подготовлены противоядия для своих же ядов, либо их иммунитет просто невосприимчив к ним. Уж не знаю, что именно они для себя выбрали, но для себя я определённые выводы сделал. Кажется. В любом случае надо проверить.

.

Вечером, когда после ужина все разошлись по своим комнатам, я направился в гостиную. Мне часто приходилось бывать там, когда ещё в младенчестве брат или каа-сан читали мне книги.

В этот раз этим заняться решил уже я.

Несмотря на то что мир частично был похож на тот, откуда я пришёл, многие растения, как и травы, здесь выглядели иначе. Поэтому первое, что пришло мне в голову, — изучить информацию и закрыть пробелы для самого себя в своих знаниях.

Не только потому, что не до конца был уверен в том, что смогу, даже начиная со столь юного возраста, стать хорошим бойцом, как, например, Мадара. Но и потому что меня просто заинтересовала и не отпускала эта тема. Мне всегда нравилось работать с разными видами веществ, смешивая их и получая в итоге отдельный продукт. А если это хотя бы один раз сможет спасти жизнь, то почему бы и не заняться этим сейчас?

Так, прошло несколько недель.

Мадара тренировал меня с каждым днём всё более упорно и в менее щадящем режиме. Не знаю, повлиял ли на него тот день, когда погиб отряд, состоящий исключительно из детей клана Учиха, или же он готовил меня к скорой проверке тоу-сана, но занимались мы с Мадарой почти до самого глубокого вечера. Сил едва оставалось на то, чтобы добраться до дома. Но даже в таком состоянии мне приходилось продолжать свои исследования.

Правда, даже несмотря на высокие и до самого потолка забитые книжные стеллажи, этого всё равно, казалось, мало. Всё-таки Учиха не специализируется на изготовлении ядов и отваров. А поэтому если мне захочется продолжать, то информацию нужно будет искать уже в другом месте. Где именно? Пока я понятия не имел.

— Кагэцу! — в один из дней услышал я радостный возглас Рёты, доносящийся из комнаты, где лежал раненый брат всё это время.

Прибежав туда вместе со старшим, мы обнаружили, что четвёртый брат, наконец-то открыл глаза. Пусть его лицо оставалось таким же бледным и осунувшимся, но главное, что он пришёл в себя. Спустя столько дней.

Мы с двумя братьями стояли у порога, и Рёта с широкой улыбкой на губах уже хотел было подбежать к Кагэцу, как его сразу остановил Мадара. Он схватил второго за плечо, на что тот удивлённо обернулся в сторону старшего.

— Ты чего? — недоумённо произнёс Рёта.

Мадара молча мотнул голову и кивнул в сторону Кагэцу.

Каа-сан, что сидела рядом с ним всё это время и, кажется, сильно истощала, наклонилась наконец к сыну и аккуратно обвила тонкими руками его шею, чуть приподняв его голову.

Пока застывший взгляд Кагэцу, что не выдавал ни единой эмоции, был направлен куда-то в потолок, плечи каа-сан дрогнули. Её лицо уткнулось в плечо брата, полностью закрыв его от нас густыми чёрными волосами. Послышался всхлип, затем второй.

Мы втроём стояли словно вкопанные, наблюдая за тем, как каа-сан плачет на плече своего сына, который не может даже рукой в сторону повести.

— Идём, — спустя пару секунд тихо, но отчётливо произнёс Мадара.

— Но… — уже было хотел воспротивиться Рёта, на что получил хмурый взгляд от старшего.

— Зайдём к нему позже, — сердито произнёс Мадара. — Оставим их.

Улыбка с лица второго сошла. Несмотря на недовольно поджатые губы, Рёта послушался старшего. Бросив последний взгляд на Кагэцу и Аяно, мы вышли за порог, прикрыв слегка дверь, чтобы не мешать им.

Рёта обернулся в нашу с Мадарой сторону.

— Вы снова на тренировку? — поинтересовался он.

— Да, — кивнул в ответ старший, а затем с едва заметной лёгкой улыбкой опустил на меня взгляд. — У Изуны с каждым днём получается всё лучше, — Мадара опустил ладонь мне на голову и потрепал по волосам.

— Значит, — Рёта тоже посмотрел на меня. — Прогресс есть?

— Ещё какой, — хитро прищурился старший, посмотрев на второго.

Тот выдержал паузу и кивнул.

— Хорошо, — затем Рёта развернулся в сторону выхода. — Клан Васаби и Митараши всё чаще встречается в нашей округе. Так что, нам было бы неплохо иметь побольше хороших бойцов.

Улыбка с лица Мадары спала. В глазах появился холодок. Его рука застыла на моей голове.

— Говоришь, как тоу-сан… — буркнув, подметил Мадара.

— Сочту это за комплимент, брат, — кивнул ему в ответ Рёта, махнув напоследок ему рукой. — Приятно, когда тебя сравнивают с главой клана.

После этого второй скрылся в глубине коридора, а Мадара лишь проводил его взглядом. Губы старшего скривились в недовольстве.

— Не думаю… — тихо произнёс он в ответ, но второй его уже не услышал.

.

Месяц спустя.

Сюрикен со свистом пролетает мимо деревянного столба и вонзается в мишень, что стоит чуть поодаль. Однако попадает не в центр, а чуть левее.

— Неплохо, — Мадара, что стоит ко мне спиной, одобрительно кивает. — Рука ушла в сторону, но траектория уже гораздо лучше, чем вчера.

Я выдыхаю и расслабляю плечи. Пальцы, что до этого стискивали второй сюрикен, слегка разжимаются.

Последние недели проходили однообразно. Подъём на рассвете, тренировка до полудня, небольшой перерыв, тренировка до вечера. Мадара вёл занятия планомерно и жёстко, постепенно наращивая нагрузку.

Тело, пусть и двухлетнего ребёнка, но уже начало привыкать к ежедневному ритму. Мышцы больше не ноют после первых десяти минут, а колени не подкашиваются от базовой стойки. Во всяком случае, прогресс я явно замечал.

Однако сегодня моя голова была занята вовсе не тренировками.

— О-нии-сан, — я опускаю сюрикен и поворачиваюсь к старшему. — Мы можем закончить на сегодня?

Мадара удивлённо смаргивает, оборачиваясь в мою сторону.

— Закончить? — переспрашивает он, склонив голову вбок. Его тёмные глаза скользят по моему лицу. — Обычно это я предлагаю тебе передохнуть, а не наоборот, — лёгкая усмешка.

— Не в этом дело, — мотаю головой. — Я не устал, — добавляю на всякий случай.

— Тогда в чём? — Мадара скрещивает руки на груди, его бровь удивлённо изгибается. — Мы даже не дошли до отработки перехватов.

— Знаю, — киваю. — Я просто хочу кое-куда сходить.

— Кое-куда? — интерес в его взгляде нарастает. — Это… Куда именно?

Я выдерживаю несколько секунд паузы и перевожу взгляд в сторону леса, который тянется за границей тренировочной площадки. Пальцем указываю в его сторону.

— В лес, — наконец, отвечаю.

— В лес..? — взгляд Мадары скользит за моим пальцем. Он хмурится и кривит губы, а затем снова опускает глаза на меня. — Серьёзно? — недоверчиво щурится.

— Угу.

Он молчит. Продолжает сверлить прищуренным взглядом. Я вижу, как в глубине глаз плескаются вопросы. Но он не задаёт их. Лишь тяжело вздыхает на мои слова.

— Хн, — протягивает, а затем массирует двумя пальцами переносицу. — Ты же понимаешь, насколько это опасно? Особенно сейчас…

В последнее время клан часто посылал отряды шиноби в лес для зачистки территории. Особенно после создания союза между кланами Митараши и Васаби, как говорил тоу-сан, очаги вторжения становились всё активнее.

Поэтому я прекрасно знал об этом. Считай, из первых уст самого главы клана Учиха.

— Угу, — кивок.

— И ты понимаешь, что мы можем в любую секунду встретиться с вражеским отрядом?

— Угу.

— И всё равно хочешь туда пойти?

Очередной кивок.

— Ладно, — он перестаёт массировать переносицу и упирает руки в бока, смотря на меня. — А сказать мне, зачем именно сегодня мы должны рисковать жизнью..?

— Мне нужно собрать кое-какие травы, — пояснил я.

Лицо старшего слегка вытянулось от удивления.

— Травы..? — задумчиво повторил он. — Но Кагэцу уже идёт на поправку, так что…

— Это не для него, — быстро перебил я его. — Это для… — я задумался, подбирая слова. — Личного использования.

— Личного использования? — всё ещё недоумевающе смотрел на меня Мадара, сморгнув несколько раз. Затем он вздохнул и, подойдя ближе, уже по привычке развернулся ко мне спиной. — Ладно. Но нужно сделать это быстро, чтобы нас не заметили.

Я молча кивнул, забираясь на спину старшего.

Глава 7. Подготовка

Мы углублялись в лес.

Тропа была знакома мне, учитывая то, что Мадара уже носил меня по ней к реке. Когда она начинает раздваиваться, я указываю старшему на левую ветку, которая ведёт чуть выше, на пологий склон.

— Ты хотя бы знаешь, куда мы идём? — спрашивает Мадара, не оборачиваясь в мою сторону.

— Угу, — твёрдо кивнул в ответ.

— Откуда?

— Запомнил. Когда шли к реке.

— Запомнил? — в голосе старшего проскальзывает удивление. — За один раз?

Не знаю, передалось ли мне из прошлого или это особенность этого тела, но в прошлом у меня была фотографическая память. И раньше это очень сильно выручало.

— Ты, действительно, удивителен, — с усмешкой замечает брат.

Минут через пять мы, наконец, спускаемся вниз, выйдя на небольшую поляну, окружённую густым лесом. Здесь тень от крон деревьев гораздо плотнее, а воздух кажется прохладнее и влажнее.

Я прошу старшего остановиться. Он замедляет шаг, затем опускается, давая мне встать на ноги. Как только оказываюсь на земле, тут же оглядываюсь по сторонам.

Взгляд цепляется за нужное растение, и я целенаправленно иду в его сторону.

Справа вдоль поваленного ствола, стелется низкорослый кустарник с мелкими, почти круглыми листьями. На нижней стороне, который хорошо виден, если чуть отогнуть лист, можно увидеть тёмный цвет с серебристым отливом. Сами стебли плотные, чуть одеревеневшие у основания. Опускаюсь и отрываю лист. Растерев его между пальцами, ощущаю маслянистый след, от которого тянется едва ощутимый сладковатый запах.

— Что это? — внезапно за спиной слышу заинтересованный голос старшего.

— Кимори-со, — подтвердив свою догадку, отвечаю ему, а затем вновь выпрямляюсь.

— Кимори-со?

— Угу, — кивок, а затем оборачиваюсь к Мадаре, смотря на него снизу вверх. — Его корни помогают усыплять диких зверей при охоте.

— Вот как, — задумчиво произносит старший. — И откуда ты это знаешь?

— Читал, — пожал плечами.

— А. Ну да. Точно. Ты же любишь читать, — как-то растянуто произнёс брат, с прищуром наблюдая за мной.

Мои же глаза продолжили сканировать местность.

Одного кимори-со недостаточно. Её действие наступает слишком медленно. Нужен усилитель. Что-то, что ускорит проникновение вещества через кожу и слизистые.

Переведя взгляд чуть левее, прямо у самого основания крупного камня, замечаю пробивающиеся тонкие стебли другого растения. Длинные, узкие листья с зазубренными краями и отчётливым красноватым оттенком у прожилок.

Подхожу к нему. Наклонившись ближе, принюхиваюсь. Слегка морщусь, уловив резкий и горький запах, от которого даже в носу начинает щипать.

Хисоки.

Её основное действие: нарушение нервно-мышечной проводимости. Проще говоря, мышцы перестают слушаться команд мозга. Поэтому противник, чьи рефлексы и координация нарушены, превращается в обычную мишень на поле боя.

А если совместить две травы вместе, то получается довольно сильный эффект. Человек, на которого воздействуют оба вещества одновременно, будет двигаться так, словно сражается во сне. Ведь первая угнетает сознание и замедляет реакцию, а вторая расшатывает контроль над собственным телом.

Однако для того, чтобы это сработало, нужен связующий компонент. Что-то, что объединит оба вещества в единую стабильную смесь, позволит ей удерживаться на металлической поверхности и не осыпаться при первом же броске.

Я оглядываюсь.

Взгляд цепляется за толстый, чуть вздутый ствол дерева на краю поляны. Подхожу ближе и провожу пальцем. На подушечке остаётся плотная и тягучая масса. Она липнет, не засыхает сразу, а медленно твердеет на воздухе.

Нэбари.

Древесная смола, которую в этом мире используют для обработки швов на одежде и укрепления рукоятей оружия.

Идеально.

Присаживаюсь у кустов кимори-со и начинаю собирать.

— Изуна? — снова за спиной раздаётся заинтересованный голос старшего.

— М? — не отрываясь от сбора, издаю вопросительный звук.

— Может, ты просветишь меня… — он делает паузу. — Зачем тебе все эти растения?

Я останавливаюсь и задумчиво увожу взгляд в сторону. Пытаюсь подобрать слова в голове для того, чтобы правильно сформулировать свои мысли.

— Хн, — протягиваю задумчиво, а затем бросаю взгляд через плечо на брата. — Чтобы убивать.

— Убивать? — глаза Мадары округляются. Он несколько раз смаргивает, прежде чем уточнить. — Ты имел в виду… Сражаться?

Я неопределённо повёл плечами и снова вернулся к сбору.

Ну это уже, как получится. Учитывая, что меня в скором времени собираются бросить на растерзание вражеским шиноби, вряд ли у меня возникнет во время схватки моральная дилемма.

На мой молчаливый ответ Мадара лишь издал тяжёлый вздох, после которого я услышал глухой стук. Судя по всему, старший решил немного передохнуть.

Тишина, возникшая между нами, продолжалась несколько минут. Плюс-минус. Пока Мадара снова не решил её прервать.

— Ну и, что ты собираешься с ними делать? — поинтересовался он.

— Яды, — честно ответил я.

— Яды? — с некой задумчивостью в голосе повторил старший. — Только не говори, что тебе пришла эта идея в голову после слов тоу-сана о клане Митараши?

— Именно, — кивок.

— Изуна, — вздох. — Ты же понимаешь, что их клан — специалисты в этом деле. Мы же специализируемся на другом. Для тебя это может быть опасно, да и… — его тон стал более недоверчивым. — Вряд ли из этого выйдет что-то хорошее.

— Вот и проверим.

— А если что-то пойдёт не так? Ты вообще уверен, что в этих книгах достоверная информация?

В этом я действительно не был уверен. Но за неимением лучшего, как говорится.

— Если что-то пойдёт не так, — я останавливаюсь и снова оборачиваюсь в сторону Мадары, который сидел в нескольких метрах от меня, опрокинув свои руки за спину и сделав из них опору. — Ты же мне поможешь, верно? — я мягко улыбнулся ему.

На это старший скривил губы и снова вздохнул.

— Так-то оно так, но… — он выпрямился, подтянув ноги к себе и скрестив их. — Лучше тебе сейчас сосредоточиться на владении оружием. А потом заняться изучением дзюцу и контролю чакры. Нашему клану в этом равных нет, — он произнёс это гордо. — К тому же ты очень необычный, Изуна-тян. Так что, возможно, скоро у тебя появится шаринган и тогда, — он сморщил нос. — Тебе не нужно будет всё это, — кивнул в сторону трав, что находились в моих руках.

— Мм… А у тебя есть шаринган, нии-сан?

— Нет, — он на мгновение стушевался, но потом прочистил горло и заявил более уверенно. — Пока нет. Но это не значит, что он у тебя не появится раньше, чем у меня. В отличие от тебя, я начал тренировки в четыре. Остальные наши братья в пять. Поэтому я и говорю, что ты особенный.

— Я плохо владею оружием, — пожимаю плечами. — Да и стойки…

— Ты только начал обучение, — перебил меня Мадара строго нахмурившись. — Тоу-сан пусть и строг, но он не станет отправлять тебя в отряд сейчас. Как минимум пока ты не будешь уверенно держаться. А для этого ещё нужно полтора — два года.

— Мм, — я задумался. — А что насчёт той девочки?

Мадара вопросительно вскинул бровь.

— ?

— Той, про которую говорил Рёта. Что ей было четыре, когда она умерла.

— Ты про Юкио? — уточнил он, и я заметил, как его взгляд потух. Он увёл его в сторону. — Её отправили неподготовленной на то задание, — он недовольно хмыкнул. — Всё из-за её сумасшедшего отца.

— Сумасшедшего отца?

— Угм, — издав неопределённый звук, Мадара кивнул и скрестил руки на груди. — Он хотел выслужиться перед кланом. В итоге обрёк себя и свою дочь на погибель. Идиот.

Последнее слово старший буквально сплюнул в сторону. А затем снова посмотрел на меня.

— Пусть наш тоу-сан и бывает жесток, — продолжил брат после недолгой паузы. — Но он не будет поступать также, пока не убедится, что ты будешь полностью готов.

— Мне всё равно хочется попробовать, — я снова пожал плечами и вновь вернулся к сбору.

— Когда научишься стихийным техникам, то поймёшь, что ни одна техника не сравнится с техниками нашего клана, — горделиво фыркнул старший. — А падение тех же Митараши с их ядами, лишь вопрос времени.

Я ничего не ответил на его заявления. Возможно, он был в чём-то прав, учитывая, что в истории Учиха, действительно, были самым сильным кланом. И Мадара — одна из причин этому.

Однако я не был им. Поэтому просто молча продолжил заниматься своим делом, надеясь, что моя идея, даже если и не выгорит, но хотя бы повысит мои шансы на выживание в этом мире.

.

[Спустя пять часов]

— Долго ещё..? — лениво подперев рукой щёку, уточнил у меня старший.

— Скоро, — отрезаю.

Как только мы вернулись домой, то я сразу приступил к приготовлению своей первой смеси для оружия.

Тоу-сан и двое братьев были на задании в этот день. Каа-сан всё ещё находилась рядом с Кагэцу. Так что, нам с Мадарой никто не мешал заниматься своими делами.

Прошло больше четырёх часов. Передо мной в деревянной чашке лежала тягучая паста, которую я аккуратно наносил кистью на лезвия нескольких сюрикенов и кончики сенбонов.

— И что потом? — не отводя взгляда от моих рук, снова спросил старший.

— Нужно дать пасте засохнуть, — объясняю, выкладывая обработанные иглы на чистую ткань. — Плёнка затвердеет и…

— Я не об этом, — отмахнулся Мадара, после чего откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Откуда ты знаешь, что это сработает?

Его тон был полон скептицизма. Но я на это лишь спокойно пожал плечами.

— Нужно проверить, — честно признался я.

— Проверить? — он прищурился. — И как ты собрался это проверять? — старший бросил ироничную усмешку.

Я задумался на пару секунд, уведя взгляд в сторону. А затем посмотрел на брата кивнув.

— На охоте.

— Охоте? — Мадара удивлённо вскинул бровь. — Хочешь опробовать своё средство на диких зверях?

Не думаю, что в это время понятие этики существует. Но вряд ли пробовать неизвестную смесь, которая может в теории привести к летальному исходу, на людях правильно.

Поэтому я снова молча кивнул.

Старший вздохнул.

— Ладно, — Мадара уставше закатил глаза. — Раз я всё равно на это согласился, тогда послезавтра снова отправимся в лес. Но, — он хмуро посмотрел на меня. — Никто не должен об этом знать.

— Угу.

— И ещё, — он с презрением посмотрел на выложенные на тканях сюрикены и сенбоны. — Убери это всё куда-нибудь подальше. Не хочу, чтобы что-то случилось. Нам и так хватает проблем.

— Да, — твёрдым кивком отвечаю я. — Конечно.

.

[Два дня спустя]

Мы снова оказываемся с братом далеко за пределами поселения. Мадара замедляется и, наконец, останавливается на одной из веток деревьев, откуда видна знакомая тропа к реке.

Старший внимательно оглядывается по сторонам. Затем затихает и прислушивается. После чего его ноздри раздуваются, и он принюхивается. Всё это время, пока я сидел на его спине, ощущал, как чакра скачками откликалась на все его действия.

— Чисто, — произносит он, слегка расслабив плечи. — Вражеских следов нет. Но далеко уходить не будем.

Я киваю. Мадара спрыгивает со мной на землю, а затем опускает туда меня. Как только оказываюсь на земле, достаю свёрток из-за пояса. Аккуратно разворачиваю его на плоском камне.

Три иглы лежат рядом. На их лезвиях едва заметна тонкая, матовая плёнка. Серая с лёгким красноватым отблеском. Паста высохла идеально. Едва касаясь, аккуратно провожу пальцем рядом с кромкой и ощущаю едва уловимую шероховатость.

Мадара же смотрит на них и хмурится.

— У реки водопой, — произносит он твёрдо. — Звери обычно приходят туда на рассвете. Будем надеяться, что нам повезёт.

Я поднимаю на него взгляд и киваю.

— Угу-м.

[Спустя пять минут]

Мы затаились в густых зарослях на берегу, чуть выше по склону.

Отсюда открывается хороший обзор на пологий участок берега. Мадара присел на корточки, а я устроился рядом. Старший прикрыл нас обоих несколькими широкими ветками, создав подобие укрытия.

— Тихо, — одними губами произносит старший.

Я слушаюсь его и затихаю. Ждём.

Рассвет медленно разгорается за верхушками деревьев. Воздух прохладный и немного влажный. Где-то неподалёку журчит вода, а вверху начинают перекликаться первые птицы.

Проходит минут десять. Может, пятнадцать. Я уже теряюсь во времени. Ноги начинают затекать от неподвижности, но я терплю.

Неожиданно Мадара напрягается.

Я замечаю его реакцию раньше, чем слышу что-либо сам. Его плечи каменеют, а зрачки сужаются. Правая рука медленно скользит к бедру, где закреплён кунай.

Через несколько секунд слышу и я.

Тяжёлые, размеренные шаги. Хруст веток. Ощущение, словно по лесу движется что-то очень массивное.

Из-за деревьев на противоположной стороне поляны появляется тёмная фигура. Мы округляем взгляды. Медведь.

Крупный и взрослый. Его бурая шерсть топорщится на загривке, а широкая голова покачивается из стороны в сторону, в такт шагам. Морда чуть опущена к земле. Он принюхивается.

Я напрягаюсь и сглатываю застрявшую в горле слюну от неожиданности. Конечно, я прекрасно понимал, что в этих лесах водится крупная дичь. Но одно дело предполагать, а совсем другое видеть в нескольких десятках метров от себя зверя, который весит раз в пять больше, чем мы с Мадарой, вместе взятые.

— Самец, — одними губами констатирует старший. — Молодой, но крупный, — затем оборачивается ко мне. — Сойдёт?

Я молча киваю.

Медленно, стараясь не шуршать, достаю один из обработанных сенбонов. Держу его за центр. Пальцы слегка подрагивают.

— Расстояние слишком большое, — шепчу я, не отрывая взгляда от медведя. — Я не доброшу.

Мадара опускает взгляд на иглу в моих руках. Потом смотрит на медведя. А затем снова на меня.

— Хочешь, чтобы я бросил? — тихо уточняет он.

— А ты сможешь? — поднимаю на него взгляд.

Губы Мадары слегка кривятся. Он бросает тихую усмешку.

— Хах, — иронично ухмыляется он всё так же шёпотом с лёгким уколом в голосе. — Я с десяти метров попадаю в мишень закрытыми глазами, — с некой гордостью подмечает он, а затем снова уводит взгляд на медведя. — Что мне какой-то медведь…

— Тогда, — я протягиваю ему иглу. — Постарайся попасть в бедро. Но так, чтобы лезвие вошло неглубоко.

Мадара кивает и берёт аккуратно сенбон.

Затем старший медленно поднимается из укрытия. Его движения текучие и бесшумные, как у кошки. Даже ветки под нами не хрустят.

Медведь тем временем подошёл к самой кромке воды. Он наклонил голову и начал шумно пить, фыркая и разбрызгивая воду.

Мадара делает глубокий вдох. Его правая рука с сенбоном отводится назад, а корпус слегка разворачивается. Я замечаю, как мышцы его предплечья напрягаются.

Бросок.

Мне даже не удаётся отследить момент, когда игла покидает его руку. Мгновение назад она была в пальцах старшего, а в следующее — глухой шлепок, короткий рёв, и медведь резко вскидывает голову, отпрыгивая от воды.

Попал.

Сенбон вошёл в заднюю часть правого бедра. Неглубоко, как я и просил. Но достаточно, чтобы рассечь шкуру и добраться до мышечной ткани.

Медведь закрутился на месте, пытаясь достать мордой до иглы, злобно ревя. Земля под его лапами вздрагивает.

Мадара мгновенно хватает меня и оттаскивает дальше в заросли.

— Если он побежит в нашу сторону… — начинает он.

— Подожди, — перебиваю и вцепляюсь в его рукав. — Смотри.

Медведь делает несколько тяжёлых шагов в сторону. Потом ещё два. Его рёв становится хриплым, словно ему не хватает воздуха. Голова качается из стороны в сторону, а передние лапы начинают слегка подгибаться.

Проходит секунд двадцать.

Зверь останавливается. Его задние ноги расходятся шире, и он стоит, покачиваясь. Морда опускается ниже. Из пасти тянется нитка слюны.

Ещё десять секунд.

Передние лапы медведя подламываются. Он грузно оседает на колени, потом заваливается набок. Тело его содрогается один раз, второй, затем обмякает.

Тишина.

Только журчание реки и далёкие птичьи трели.

Я выдыхаю. Медленно через рот. Руки немного дрожат.

Замечаю краем глаза, как Мадара рядом окаменел. Он стоит с кунаем в руке, готовый в любой момент вмешаться, но его взгляд приковывается к лежащему зверю. Глаза расширены.

Проходит ещё полминуты. Медведь не двигается.

— Он… — голос Мадары звучит непривычно тихо. — Мёртв..?

— Не знаю, — отвечаю честно. — Нужно подойти и проверить.

Мадара бросает на меня быстрый взгляд и выдерживает небольшую паузу, раздумывая над чем-то.

— Я подойду, — наконец, решает он. — Ты стой здесь.

— Мадара…

— Стой. Здесь, — повторяет старший жёстче.

Я поджимаю губы, но подчиняюсь. В конце концов, он прав. Если зверь очнётся, лучше, чтобы рядом с ним стоял одиннадцатилетний шиноби с кунаем, а не двухлетний ребёнок.

Мадара выходит из зарослей, двигаясь осторожно и широкой дугой. Подходит к туше медведя со стороны спины. Кунай держит перед собой не опуская.

Останавливается в двух шагах. Замирает, наклоняя голову.

Потом делает ещё один шаг. И ещё.

Наконец, опускается на одно колено рядом с головой зверя. Свободной рукой осторожно протягивает к его морде. Его пальцы на мгновение зависают в воздухе, а потом опускаются чуть ниже, к самой пасти.

Я вижу, как грудная клетка медведя мерно и ровно поднимается и опускается.

Мадара убирает руку и выпрямляется. Затем оборачивается ко мне.

Даже на расстоянии я вижу выражение его лица. Брови приподняты, губы чуть приоткрыты, а в глазах что-то среднее между изумлением и лёгким шоком. Похоже на человека, который наблюдал фокус и никак не может понять, куда исчез кролик.

— Дышит, — произносит он. Затем сморгнул, словно проверяя себя. — Он спит.

Я выхожу из кустов и подхожу ближе.

Действительно. Вблизи видно, как бока зверя мерно вздымаются. Из приоткрытой пасти доносится тяжёлое, хриплое сопение. Язык слегка вывалился набок. Лапы расслаблены, мышцы не подёргиваются.

Глубокий, устойчивый сон.

Я подхожу и осматриваю место попадания. Игла торчит из бедра. На шкуре — неглубокая рана, из которой едва сочится кровь.

Опустившись ближе, аккуратно достаю иглу. Она выходит довольно легко и быстро. Осматриваю кончик.

Плёнка разрушилась при проникновении, как я и рассчитывал. Порошок попал в рану. Кимори-со угнетала сознание, вызывая сонливость. Хисоки парализовала нервно-мышечную проводимость, лишая тело контроля. Вместе они отключили зверя за… Я мысленно прикидываю. Секунд тридцать пять — сорок, от момента попадания до полной потери сознания.

Для животного массой, вероятно, под двести килограммов, это поразительно быстро.

Значит, на человеке, который весит в три-четыре раза меньше, эффект наступит ещё быстрее. И будет сильнее.

Я позволяю себе выдохнуть.

Работает.

Моя смесь действительно работает.

Внутри разливается тепло. Не эйфория, нет. Скорее, спокойное, глубокое удовлетворение. Как если бы я месяцами собирал сложнейший механизм из сотни деталей, и вот, наконец, повернул ключ, а он завёлся. С первого раза.

— Он очнётся, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Минут через пятнадцать-двадцать.

Мадара не отвечает.

Я поднимаю на него взгляд и вижу, что старший стоит, уставившись на спящего зверя. Кунай всё ещё зажат в руке, но рука опущена. Рот закрыт, но челюсть напряжена. Замечаю, как желваки на скулах перекатываются под кожей.

— Тридцать секунд, — наконец тихо произносит он. — Один сенбон. Взрослый медведь.

Он медленно переводит взгляд на меня.

— Изуна, — его голос звучит иначе, без привычной мягкости. — Ты хоть понимаешь, что ты только что сделал?

Я молча смотрю на него снизу вверх.

— Один сенбон, — повторяет Мадара, словно пытаясь убедить сам себя в реальности увиденного. — Без техник. Без чакры. Без шарингана, — перечисляет. — Просто… — он смотрит на рану на бедре медведя. — Обмазанная иголка, и всё.

Он замолкает и скрещивает руки на груди. Его выражение лица меняется, брови хмурятся.

— И он не умрёт? — уточняет старший ещё раз, бросив взгляд на мерно вздымающиеся бока зверя.

— Не умрёт, — качаю головой. — Просыпаясь, будет чувствовать себя, как после тяжёлого сна. Слабость, вялость, — я повёл плечами. — Может, тошнота. Но это пройдёт.

Старший поджимает губы. Его прищуренный взгляд задерживается на моём лице.

— Доволен? — неожиданно спрашивает он.

— Да, — не вижу смысла отрицать.

— Хн, — он хмыкает. Затем проводит рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее, и, качнув головой, издаёт протяжный выдох. — Ладно, признаю. Оно работает.

— Звучит, будто тебе это далось с трудом, — замечаю.

— А ты как думал? — он бросает на меня взгляд, в котором вижу каплю иронии. — Мне одиннадцать. Я тренируюсь каждый день с четырёх лет. Владею кунаем, сюрикенами, знаю три стихийных техники и уже участвовал в реальных столкновениях, — он загибает пальцы перечисляя. — А мой двухлетний младший брат, который едва достаёт мне до колена, мешает какие-то листья в чаше и усыпляет ими медведей.

Пауза.

Да. Наверное, выглядит это и, правда, странновато.

— Как, по-твоему, я должен себя чувствовать?

Я выдерживаю тишину, задумавшись, и опускаю взгляд на медведя.

— Два с половиной…

— Что? — старший смаргивает.

Снова поднимаю на него взгляд.

— Мне два с половиной года, нии-сан.

Мадара выдерживает ещё мгновение, а потом вдруг усмехается.

— Ты, прав. Это действительно, многое меняет, Изуна-тян, — говорит он, и в его голосе, наконец, возвращается мягкость. Он опускает ладонь мне на голову и слегка треплет по волосам. — Только не говори об этом тоу-сану. Пока. Не хочу думать о том, что он решит с этим сделать.

— Не скажу, — киваю.

Он задумывается, сделав паузу.

— И каа-сан тоже не надо.

— Угу.

Ещё пауза.

— И Рёте…

— Мадара, — скривив губы, я поднимаю на него взгляд. — Я понял.

Он ещё раз смотрит на спящего медведя. Его грудная клетка по-прежнему мерно вздымается. Сопение ровное и глубокое.

— Хн, — протягивает старший и, наконец, убирает кунай за пояс. — Ладно, пошли обратно. Пока этот здоровяк не проснулся и не решил отблагодарить нас за крепкий сон.

Я аккуратно заворачиваю иглу в ткань и прячу также за пояс.

Мадара поворачивается спиной, и я привычно забираюсь наверх. Его руки подхватывают меня под колени. Чакра мягко прижимает мою грудь к его спине.

Перед тем как рвануть обратно, старший оборачивается через плечо. Его задумчивый и чуть хмурый взгляд останавливается на мне.

— Три к двум, верно? — неожиданно произносит он мои слова, которые я невольно произносил вслух при приготовлении пасты. Но не для него, скорее для самого себя. — Кимори-со к хисоки. Нэбари — связующее.

— Запомнил? — удивлённо смаргиваю.

— Я всегда запоминаю то, что может пригодиться моей семье, — спокойно отвечает он. — Даже если это замешал двухлетний.

И прежде чем я успеваю что-либо ответить, Мадара срывается с места.

Глава 8. Проверка тоу-сана и шаринган Мадары

Два месяца, которые тоу-сан дал нам с Мадарой на тренировки, пролетели быстрее, чем я ожидал.

Казалось, ещё вчера Мадара впервые поставил меня в стойку на утрамбованной земле тренировочной площадки, а сегодня утром тоу-сан молча появился на пороге моей комнаты. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди, и смотрел на меня.

Его взгляд был уже весьма типичным для меня. Хмурым и жёстким.

— Сегодня, — бросил он сухим голосом. — Я проверю, чего ты добился, спустя два месяца тренировки с братом. Так что, после завтрака сразу придёте вместе с Мадарой на площадку.

Я поджал губы и кивнул ему в ответ. Затем тоу-сан развернулся и ушёл, не бросив ни единого лишнего слова.

Мадара, который в это время стоял в коридоре и слышал всё, просто проводил тоу-сана взглядом. Таджима же, в свою очередь, даже не посмотрел на него, пройдя мимо.

Я заметил, как старший замер. Желваки на его скулах перекатились под кожей, а ладони сжимались в кулаки.

— Нии-сан..? — выйдя к нему, позвал я тихо.

Он сморгнул. Потом медленно выдохнул через нос.

— Всё будет хорошо, — обратив на меня свой взор и едва заметно улыбнувшись уголками губ, произнёс он. — Ты справишься, — он наклонил голову чуть вбок.

Только вот прозвучало это так, будто он убеждал не столько меня, сколько самого себя.

.

Завтрак проходит в молчании.

Каа-сан сидела на своём привычном месте, но почти не ела. Лишь изредка подносила чашку с чаем к губам. Она не смотрела ни на тоу-сана, ни на нас. Просто сидела и молчала. Кагэцу, который чувствовал себя всё лучше и уже мог самостоятельно ходить и даже есть, тоже молчал. Его взгляд прыгал между мной и отцом.

Рёта ел с привычной скоростью, не поднимая головы. Токума ковырял свой рис палочками, периодически бросая любопытные взгляды то на меня, то на тоу-сана, но тоже молчал.

Тоу-сан закончил первым. Поднялся и прошёл мимо нас к выходу, даже не обернувшись.

— Буду ждать вас, — коротко бросил он из коридора.

Хлопнула дверь.

Доев свой слегка заветренный рис, поднимаюсь вместе с Мадарой с места. Кланяюсь остающимся за столом трём братьям и каа-сан. Но не успеваю развернуться, как мама ставит чашку на стол. Звук дерево о дерево слышится неестественно громко.

— Удачи, — внезапно произносит она ровным голосом, не поднимая взгляда.

Это первое слово, которое она сказала мне за долгое время. И, пожалуй, самое тёплое, что я от неё слышал за последние несколько недель.

— Спасибо, каа-сан, — снова поклон, и я выхожу из кухни вслед за старшим.

.

Тоу-сан стоит в центре тренировочной площадки.

Руки привычно скрещены на груди, правый глаз прикрыт спадающим локоном. Утреннее солнце бросает длинную тень от его фигуры, и эта тень тянется прямо к моим ногам.

Рядом с ним на плоском камне лежит деревянный ящик. Тот самый, из которого Мадара доставал для меня кунаи в первый день. Ящик открыт. Внутри — оружие.

Когда мы подходим, тоу-сан опускает на меня свой единственный видимый глаз.

— Посмотрим, чему ты научился, — констатирует он сухим голосом. — За эти два месяца.

Мадара выпускает мою руку и делает шаг назад. Я чувствую, как его пальцы на мгновение сжимаются чуть крепче, прежде чем отпустить. Он отходит к краю площадки и садится на один из тренировочных столбов.

Его лицо спокойное, но я замечаю, как большой палец его правой руки нервно постукивает по колену.

Я остаюсь один перед тоу-саном.

Между нами расстояние около пяти метров. От Таджимы исходит давящая аура, из-за чего он кажется мне слишком большим. Не только физически, но и морально.

Его грозный, буквально испепеляющий взгляд направлен на меня.

— Начнём с уклонений, — произносит тоу-сан.

Он опускает руку к поясу и достаёт три тупых деревянных сенбона. Они тренировочные. Мадара показывал мне их во время тренировок однажды.

— Правила простые, — продолжает он. — Я бросаю, ты уворачиваешься. Если попаду больше трёх раз из десяти, считай, что ты провалился.

Три из десяти. Значит, допускается три попадания. Семь раз нужно уклониться.

— Готов? — спрашивает он.

— Да.

Тупой сенбон свистит в воздухе раньше, чем я успеваю закончить слово.

Тело реагирует быстрее головы. Ноги, привыкшие за два месяца к ежедневным отработкам, сгибаются в коленях, и корпус уходит вправо. Сенбон проносится мимо левого уха с неприятным шипением. Слышу, как он глухо втыкается в землю позади меня.

Гораздо быстрее, чем у Мадары на тренировках.

Второй бросок. Ещё до того, как я успеваю выпрямиться.

Ноги отталкиваются от земли, и тело смещается влево. Но сенбон идёт не в корпус, а ниже, в бедро. Приходится неуклюже отпрыгнуть назад. Баланс едва удаётся удержать: правая нога скользит по утрамбованной земле, и я качаюсь, раскинув руки. Но не падаю, умудрившись сохранить равновесие.

Третий.

На этот раз тоу-сан меняет траекторию. Бросок идёт не прямо, а с лёгким подкручиванием. Сенбон слегка заворачивает дугой, и я понимаю это слишком поздно. Тело уходит вправо, но деревянная игла чиркает по рукаву.

Первое попадание.

Тоу-сан не комментирует, а просто достаёт следующий.

Четвёртый — уклоняюсь. Пятый — уклоняюсь, хоть и едва. Шестой — тоже мимо, но я чувствую, как дыхание начинает сбиваться. Лёгкие маленького тела не рассчитаны на такую интенсивность. Сердце колотится где-то в горле.

Седьмой — попадание в плечо. Тупой конец сенбона ощутимо впечатывается в мышцу, и от неожиданности я шиплю сквозь зубы.

Восьмой — уклоняюсь.

Девятый — уклоняюсь.

Десятый.

Тоу-сан замирает. Сенбон уже в пальцах, но он не бросает, лишь смотрит на меня. Секунду, две. Я стою в стойке, чуть согнув колени, тяжело дыша. Пот катится по вискам.

Бросок.

Этот оказывается быстрее всех предыдущих. Настолько, что на мгновение, мне кажется, будто воздух вокруг дрогнул. Тело реагирует на чистом инстинкте, который Мадара два месяца вбивал в мои мышцы. Корпус скручивается, правая нога уходит назад, и сенбон проносится мимо, пролетев в паре сантиметров от щеки.

Мимо.

Два попадания из десяти.

Я выдыхаю. Ноги мелко подрагивают, но я стою. Тело не подводит, и я мысленно благодарю Мадару за каждую минуту, проведённую на этой чёртовой площадке.

Тоу-сан же просто убирает оставшиеся тренировочные иглы обратно за пояс.

— Теперь меткость, — бросает он и указывает рукой на деревянный столб, что стоит в двадцати шагах от нас.

На нём нарисована грубая мишень: несколько концентрических кругов, выцарапанных по дереву.

Я подхожу к ящику и беру четыре сюрикена. Разворачиваюсь к столбу. Расстояние для меня кажется огромным. Старший обычно ставил мишень ближе, метров на пять-шесть, не больше. Двадцать шагов для меня уже серьёзно. Да и не только для меня.

Я бросаю мимолётный взгляд на Мадару и вижу, как с силой сжимаются его губы, вытягиваясь в тонкую линию.

Делаю тихий выдох.

Что ж, выбора у меня всё равно нет.

Первый сюрикен ложится в пальцы правой руки. Указательный вдоль грани, большой — снизу. Хват, который Мадара заставлял меня отрабатывать до тех пор, пока подушечки пальцев не начинали стираться в кровь.

Замах и бросок.

Сюрикен пролетает дистанцию и с глухим стуком впивается в столб. Чуть левее центра, примерно второй круг от середины.

Второй. На этот раз стараюсь скорректировать, чуть довернуть кисть и выпустить на долю секунды позже.

Стук. Уже ближе к центру. Почти на границе внутреннего круга.

Третий — попадание прямо в центр. Лезвие входит точно в выцарапанную точку.

Четвёртый. Снова чуть левее, второй круг.

Три из четырёх оказываются в зоне точного попадания. Один — в яблочке.

Я опускаю руку. Пальцы слегка саднят.

Тоу-сан молча подходит к столбу и осматривает попадания. Проводит большим пальцем по засевшему в центре сюрикену.

Затем оборачивается.

— Неплохо, — он едва заметно кивает, но его слова звучат сухо.

Я снова ловлю быстрый взгляд Мадары с края площадки. Старший еле заметно кивает мне, и уголок его губ чуть дёргается вверх. Но лицо тут же возвращается к серьёзному выражению.

— Теперь, — тоу-сан выдёргивает сюрикены из столба и возвращается ко мне. — Подвижная цель.

Он убирает оружие обратно в ящик, затем выпрямляется и расправляет плечи.

— И твоей целью буду я, — говорит он.

Мне требуется несколько секунд, чтобы обработать сказанное.

— Тоу-сан... — голос Мадары раздаётся с края площадки. Он спрыгивает со своего места и встаёт на ноги. — Может, лучше я...

— Сядь, — бросив быстрый и косой взгляд в сторону старшего, рычит Таджима.

Мадара поджимает губы, но подчиняется и садится обратно. Его постукивание большим пальцем по колену становится быстрее.

— У тебя будет четыре попытки, — снова обращается ко мне тоу-сан, кивнув в сторону ящика. — Я буду двигаться, а твоя задача попасть в меня хотя бы раз.

Я киваю и подхожу к ящику. Достаю четыре тренировочных и затупленных сюрикена. Они чуть легче настоящих, потому что края стёсаны и утолщены. Хоть что-то. Легче будет бросать. Во всяком случае, мне так кажется.

Ведь моя цель теперь не деревянный столб, который покорно стоит на месте, а человек. И не просто человек, а глава клана Учиха.

Тоу-сан отходит от меня на десять шагов. Встаёт в свободную позицию: руки опущены, ноги чуть шире плеч. Замечаю, как он расслаблен.

— Бросай сразу, как будешь готов, — произносит он приказным тоном.

Выдохнув, беру первый сюрикен. Прицеливаюсь и бросаю. Сюрикен вращается, рассекая воздух. Он летит ровно, не меняя траектории.

Тоу-сан лениво отклоняет корпус вправо. Сюрикен пролетает мимо его плеча и падает в грязь позади него.

Он даже не переступил с ноги на ногу, а просто качнулся.

Второй бросок. Стараюсь скорректировать и кидаю чуть правее, с расчётом на его уклон.

Тоу-сан делает один шаг в сторону, и сюрикен снова уходит в пустоту.

На его лице нет ни тени напряжения. Он двигается привычно и рефлекторно, так, будто ходит по комнате, обходя мебель.

— Так и будешь играться? — строго произносит Таджима. — Сосредоточься.

Я молча поджимаю губы, стискивая за ними зубы. Не отвечая ему, приготовившись к третьей попытке.

Третий. Я пытаюсь поймать момент, когда его нога отрывается от земли, и бросаю в межшаговый интервал. В теории, в этой фазе сменить направление сложнее. Мадара рассказывал мне об этом.

Тоу-сан просто... ускоряется. Его корпус размывается на долю мгновения, и сюрикен влетает в пустое место, где он стоял секунду назад.

Снова мимо.

Три из четырёх потрачены, а у меня остаётся только одна попытка.

Я сжимаю последний сюрикен в руке и чувствую, как пот уже скользит между пальцами.

Тоу-сан стоит спокойно и непоколебимо в нескольких метрах.

Я замираю. Думаю.

Мадара часто говорил, что если не можешь попасть в тело, то попади в пространство, через которое тело должно пройти. Нужно постараться считать движения и только тогда снова попытаться попасть.

Тоу-сан стоит, чуть развернувшись правой стороной ко мне. Его опорная нога — левая. Значит, естественное уклонение пойдёт вправо. Это быстрее, потому что правая нога свободна и первой среагирует. Так было все три раза до этого.

А что, если не дать ему этого сделать?

Я делаю короткий шаг вперёд. Замечаю, как тоу-сан рефлекторно отслеживает это глазом. И в этот момент бросаю. Но не туда, где он стоит, а туда, куда он уйдёт. Вправо. На полметра правее его текущей позиции.

Сюрикен со свистом уходит в полёт. Тоу-сан, отследив бросок, качается вправо, как и все три раза до этого.

И на долю секунды замирает.

Его глаз расширяется.

Сюрикен пролетает в паре сантиметров от его лица. Тупая кромка чиркает по скуле, оставляя на коже тонкую красноватую полосу.

Тоу-сан замирает на месте. Поднимает руку и проводит пальцами по щеке. Смотрит на подушечки. Крови почти нет, так как тренировочный сюрикен слишком тупой, чтобы порезать. Но есть розовая, едва заметная ссадина.

Тишина.

Я стою, тяжело дыша, и чувствую, как колени начинают предательски подрагивать. Четыре броска подряд, после уклонений от десяти сенбонов и упражнений на точность. Мои мышцы горят, а лёгкие, кажется, уменьшились вдвое. Однако я всё ещё стою.

Тоу-сан опускает руку и смотрит на меня.

В этот момент в голове проносится мысль, от которой внутри становится одновременно горько и досадно.

«Вот сейчас бы пригодилась паста...»

Один обработанный сюрикен, и даже тоу-сан с его рефлексами почувствовал бы на себе эффект. Неполный, конечно. Особенно с такой ссадиной, но это помогло бы ненадолго выбить его из строя. Но…

Мадара взял с меня слово: никому не показывать и не рассказывать. Ни тоу-сану, ни братьям, ни тем более на проверке. Пока что.

Я стискиваю зубы и давлю эту мысль. Загоняю её куда-то вглубь.

Ладно.

Придётся обойтись тем, что есть.

— Хитро, — наконец произносит тоу-сан, и его голос возвращает меня на площадку. Он опускает руку от щеки и смотрит на меня. — Научился читать движения? Это хорошо. Для твоего возраста, даже очень.

Это, пожалуй, самая длинная похвала, которую я от него слышал. Но интонация остаётся всё той же. Холодной и спокойной.

Не успеваю ответить, как тоу-сан делает шаг вперёд. Потом ещё один. Его расслабленная поза меняется. Плечи опускаются ниже, центр тяжести смещается. Руки, которые всё это время были скрещены на груди или опущены вдоль тела, теперь разводятся чуть в стороны.

Он идёт ко мне.

— Теперь посмотрим, — в его голосе появляется нотка какого-то интереса. — Как ты уворачиваешься от того, кто быстрее тебя.

Он разгоняется.

Его первый удар открытой ладонью в грудь. Я вижу, как его рука начинает движение, вижу, как плечо разворачивается. И даже успеваю среагировать, но только потому, что тело снова двигается быстрее мысли.

Колени сгибаются, корпус скручивается влево. Ладонь тоу-сана проходит мимо.

Ветер от удара бьёт в щёку.

Второй удар приходится снизу, подсечка ногой. Я неуклюже подскакиваю, словно лягушка, оттолкнувшись обеими стопами. Его голень проходит под моими ногами, и я приземляюсь на полсекунды раньше, чем теряю баланс.

Но тоу-сан уже рядом.

Третий удар. Ребро ладони идёт сверху вниз, к плечу. Я отшатываюсь назад, но недостаточно быстро. Его пальцы цепляют ткань рукава, и меня тянет вперёд.

Раскрутившись, вырываюсь и делаю два коротких шага назад.

Сердце бьётся так, что в ушах звенит.

Тоу-сан останавливается. Его дыхание ровное. Он даже не вспотел.

— Неплохо, — снова это слово. — Рефлексы есть. Скорость слабая, но для твоего возраста вполне...

Он не договаривает. Вместо этого просто кивает, и мне кажется, что в его единственном видимом глазе мелькает нечто вроде удивления.

— Хорошо, — он выпрямляется. — Последнее.

Внезапно его руки складываются.

О нет.

Это ведь не то, о чём я думаю?

Его руки складываются в печати.

У меня плохое предчувствие. Очень, очень плохое.

Я уже изучал дзюцу. Точнее, пытался это делать. Однако попытки не увенчались успехом, а Мадара сказал, что для тренировок мне пока рано этим заниматься. Во всяком случае сейчас. Поэтому последовательности, которые тоу-сан складывал, я не знал. Точнее, знал лишь несколько из них. Но дело было не только в этом. Скорость, с которой двигались руки тоу-сана, была просто нечеловеческой. Я не успевал даже разглядеть одну печать, как за ней тут же появлялась следующая.

Но, кажется, я догадываюсь, что сейчас произойдёт. Как только он подносит пальцы к губам, я понимаю, что моё предчувствие не обмануло.

Катон.

Грудная клетка тоу-сана расширяется. Он делает глубокий вдох, и даже на расстоянии я слышу, как воздух с шипением заполняет его лёгкие.

— Катон, — его голос приглушён, потому что он говорит сквозь зубы, через сложенные пальцы. — Гокакю но дзюцу.

Шар огня вырывается из его рта.

Он небольшой. Не тот чудовищный столб пламени, который в манге сносил целые стены. Это скорее сфера размером с голову взрослого человека. Может, чуть больше.

Однако летит она прямо на меня!

И даже этот «небольшой» шар несёт с собой волну жара, которая обдаёт лицо ещё до того, как он преодолевает половину расстояния. Воздух вокруг него дрожит и плывёт. Трава на земле, мимо которой он проходит, мгновенно скручивается и чернеет.

Ноги.

Нужно двигать ногами.

Но они не двигаются!

Мышцы бёдер горят от двух месяцев тренировок, сжатых в один день. Колени, которые держали стойку, уворачивались от сенбонов, приседали при бросках, уходили от ударов тоу-сана, они… Они просто не хотят слушаться! Не отказывают полностью, но дрожат так мелко и часто, что команда из мозга тонет где-то между нервными окончаниями и мышечными волокнами.

Огненный шар приближается.

Три метра.

Два.

Я чувствую, как жар начинает жечь кожу на лице. Глаза рефлекторно щурятся.

«Двигайся».

Полтора метра.

«Двигайся!»

Тело не слушает, ноги подгибаются. Но не в сторону, а вниз. Они просто сдают, и я начинаю оседать.

И в этот момент мир перед глазами размывается.

Что-то тёмное и тёплое перекрывает обзор. Сильные руки обхватывают моё тело и рывком отрывают от земли. Спина впечатывается в чью-то грудь, а ветер свистит в ушах.

Огненный шар ударяет в землю ровно на том месте, где я стоял секунду назад. Вспышка, а за ней хлопок. Столб горячего воздуха подбрасывает пыль и камешки. Ощущаю спиной, как грудная клетка того, кто держит меня, вздрагивает от удара воздушной волны.

Мы приземляемся в нескольких метрах от места удара. Руки, что держат меня, не разжимаются. Пальцы сжимают мою одежду так крепко, что ткань трещит.

— Ты с ума сошёл?!

Голос Мадары.

Я слышу его грудной клеткой, потому что он кричит, прижимая меня к себе. Низкий и рваный крик, вибрирующий от ярости, проходит через его рёбра, прямо в мою спину.

— Это катон! — он выпрямляется, и я чувствую, как его тело буквально вибрирует от напряжения. — Катон на двухлетнего ребёнка?! Да что с тобой не так?!

Мадара стоит, прижимая меня одной рукой к своей груди, а вторую, выставив перед собой ладонью вперёд, словно готов в любую секунду прикрыть нас от следующей атаки.

Тоу-сан стоит напротив, но он не отвечает. Он вообще не реагирует. Ни на крик Мадары, ни на его обвиняющий жест, ни на злость в его голосе. Таджима просто... смотрит.

Кажется, я замечаю его реакцию первым.

Видимо, потому, что я единственный, кто в этот момент не кричит и не задыхается от адреналина. Мой мозг, пусть и в полуобморочном состоянии, просто продолжает фиксировать детали.

Тоу-сан стоит неподвижно, его скрещенные на груди руки опущены. Пальцы, которые только что складывали печати, застыли в воздухе. Рот слегка приоткрыт. Совсем чуть-чуть, но для человека, который обычно держит челюсть сомкнутой, это странно.

А его глаз широко распахнут. Зрачок слегка сужен. Он ошарашенно смотрит на Мадару.

— Ты вообще меня слышишь?! — продолжает реветь старший. — Отвечай!

Тишина.

Тоу-сан не моргает и не двигается. Его взгляд зафиксирован на лице Мадары, и я вижу в нём потрясение.

Почему-то мне становится не по себе.

Мадара всё ещё тяжело дышит, всё ещё прижимает меня к себе, и я чувствую, как его сердце бьётся. Он выжидает ответа, но вместо него получает только этот странный, застывший взгляд.

— Тоу-сан..? — голос Мадары чуть сбивается. Слышу в его тоне, как ярость начинает уступать замешательству. — Что..?

Я перевожу взгляд с отца на Мадару, несколько раз сморгнув. И, наконец, я понимаю, в чём причина такой реакции тоу-сана.

Его глаза.

Радужка больше не чёрная, она… Красная.

Ярко-красные глаза с отчётливым рисунком. Один томоэ в каждом, похожий на каплю чернил. Но он есть.

Шаринган.

— М-Мадара? — выдавливаю я.

Мой голос звучит хрипло и тихо. В горле пересохло, но в абсолютной тишине, что повисла над площадкой, даже шёпот кажется громким.

Мадара вздрагивает. Его бешеное сердцебиение, которое я чувствую через его грудную клетку, на мгновение сбивается. Он неохотно опускает вытянутую руку и смотрит на меня.

Ярость ещё не успела его полностью отпустить. Брови нахмурены, ноздри раздуваются, а на скулах перекатываются желваки.

— Что? — бросает он нервно. — Ты в порядке? Ранен? Где-то..?

— Твои глаза, — перебиваю его.

Ладонь, которая держит меня, каменеет.

— Что..? — переспрашивает он, и на мгновение ярость полностью стирается с его лица.

Я поднимаю руку и указываю пальцем на его лицо.

— Твои глаза, — повторяю тише. — Мадара. Они... красные.

Мадара замирает.

Его губы приоткрываются. Потом закрываются. Потом снова приоткрываются.

— Что..? — повторяет он в третий раз. Только теперь его голос звучит тихо и растерянно.

Он ослабляет хватку и отпускает меня. Правая рука медленно опускается к бедру. Пальцы скользят по кобуре, нащупывают рукоять куная. Мадара подносит лезвие к лицу.

Его глаза начинают расширяться, как только он видит в отражении куная своё собственное лицо. Оружие в руке слегка дрожит.

Таджима же по-прежнему стоит на месте, но выражение его лица уже изменилось. Шок, который сковал его несколько секунд назад, начинает уступать чему-то вроде понимания и гордости. Я замечаю, как уголки его губ дрогнули, а в единственном видимом глазу блеснуло что-то яркое.

Затем по площадке прокатывается его смех. Он длится недолго, но после того как тоу-сан успокаивается, на его лице остаётся весёлость.

— Отлично, — в тоне Таджимы, наконец-то, появляется радость. — Я знал, что ты меня не подведёшь, Мадара, — он бросает усмешку. — Что ж, наконец-то, в нашей семье и у тебя открылась сила Учих…

Он выдержал несколько секунд паузы, прежде чем развернуться в сторону тропинки, что вела к тренировочному полю.

— Меня всё устраивает, — добавил он, двинувшись обратно в сторону дома. — Продолжай в том же духе. Теперь я действительно, — Таджима бросил быстрый взгляд на Мадару. — Могу на тебя положиться.

Глава 9. Первый вражеский отряд

Прошло два года с тех пор, как тоу-сан провёл проверку, а Мадара обрёл шаринган.

С тех пор многое изменилось.

Старший брат с каждым днём становился сильнее. Его шаринган поначалу был нестабильным, и он плохо мог его контролировать. Но постепенно он стал привыкать к нему, а сами глаза укрепляться.

Один томоэ превратился в два. Благодаря чему движения Мадары стали точнее, а реакция более пугающей, чем раньше.

Что же касается меня…

Моё тело, пусть и по-прежнему оставалось ограничено возрастом, но за эти два года оно заметно окрепло. Настолько, что кунаи перестали казаться свинцовыми гирями. Стойка, которая в первые недели заставляла мои ноги дрожать после нескольких минут, теперь держалась уверенно. Точность бросков выросла настолько, что восемь из десяти сюрикенов попадали в центр мишени с пятнадцати шагов.

К тому же старший начал обучать меня управлению природной стихии. Несмотря на то что основной стихией клана Учиха был огонь, вместо шара у меня получалась не более, чем «отрыжка дракона». Впрочем, с драконом я, конечно, погорячился. Скорее маленького дракончика, который в попытках создать мощный поток, получает просто тонкую струйку пламени, которая тут же гаснет, как только выходит из лёгких. Как бы я ни пытался, огонь для меня был запретной стихией. Во всяком случае, пока.

Другое дело — молния.

Ещё до тренировок я читал свитки и пытался повторить печати, в чём, как оказалось, за семейным столом, — уличил меня Кагэцу. В то время у меня не получалось что-то сделать, так как я совсем не понимал, как именно нужно использовать чакру. Но после тренировок с Мадарой, когда я узнал основные принципы, я попробовал повторить техники, которые были описаны в тех свитках. Печати там принадлежали не только стихии огня, но и молнии. Кстати, свитки с техниками стихий ветра тоже были. Но я не до конца понимаю, откуда они взялись. Насколько мне было известно, никто из представителей клана Учиха не владел ветром. Впрочем, заострять на этом внимание не было смысла. Возможно, даже уместно предположить, что для клана любые техники, даже которые невозможно изучить, будут полезны. Всё же эта информация могла многое подсказать о потенциальных врагах.

Так вот, снова открыв свитки и запомнив несколько комбинаций, я постарался воспроизвести их на одной из тренировок. Так как в этом времени никто ещё не мог проверить, к чему у тебя большая предрасположенность, всё приходилось проверять на практике и методом подбора.

И да. У меня получилось.

Сложив печати, указанные в свитке, моя ладонь покрылась разрядами молнии. Не скажу, что этим можно кого-то убить, однако как электрошокер данная техника работала отлично. В общем, выбить на некоторое время потенциального врага из строя этим разрядом вполне возможно.

Однако несмотря на свои не самые впечатляющие результаты по использованию природной чакры, часть свободного времени я по-прежнему тратил на другое. А именно, яды.

За последние года я значительно расширил арсенал. Кимори-со и хисоки стали лишь начальной ступенью. В книгах нашей семейной библиотеки и библиотеки госпожи Тамаэ (несмотря на свой скверный характер, с этой старухой удалось договориться) я нашёл упоминания о десятках других растений, которые при правильной обработке превращались в средства, способные парализовать, ослепить, вызвать галлюцинации или удушье. Каждое из них я методично изучал, собирал и проверял. Сначала на мелких зверях — мышах и кроликах, которых ловил в лесу. Потом, когда осмелел, на более крупной дичи.

Мадара, естественно, помогал. Пусть и не одобрял до конца мои действия. Он был моими ногами, когда мне не хватало скорости; моими руками, когда мне не хватало силы; и моим щитом, когда мы углублялись в лес слишком далеко.

И была ещё одна вещь. Та, о которой даже старший не знал.

Я начал употреблять свои яды в пищу.

Не в тех концентрациях, которые наносил на оружие, разумеется. Это было бы самоубийством. Вовсе, нет. Хватало микродоз. Крошечных, едва ощутимых на языке. И так каждый день. Начиная с таких мизерных порций, что даже мой детский организм реагировал лишь лёгким бурчанием в животе и кратковременной тошнотой.

Митридатизм.

Так это называлось в моём прошлом мире. По имени царя Митридата VI, который с детства принимал яды в малых дозах, чтобы выработать иммунитет. Древний и примитивный метод, но рабочий. Особенно в нынешнее время.

Если клан Митараши владел ядами, как утверждал тоу-сан, то я должен быть готов. Не только атаковать, но и выстоять, если ударят в ответ.

Вот только я не собирался рассказывать об этом Мадаре. По крайней мере, не сейчас. Он и так чересчур обо мне переживал.

Один раз, правда, был случай, когда я чуть не спалился. Неправильно рассчитал дозу, в следствии чего меня ждала неделя ада. Я думал, что умру, но, к счастью, Тамаэ помогла мне справиться с сильным жаром и ломкой костей, которые я ощущал после употребления лунного кровивника.

Каа-сан в те дни не отходила от меня и умоляла тоу-сана перестать мучить меня тренировками, обвиняя его в моём нынешнем состоянии. Однако тот, в свою очередь, был непреклонен и говорил, что если я умру от такой мелочи, как отравление (мне пришлось соврать, что я съел что-то не то), то, возможно, так будет даже лучше. В клане Учиха не должно быть слабаков. Особенно если речь идёт о его сыновьях.

Впрочем, после таких слов я никак не мог выкинуть из головы один случай, когда он пришёл в мою комнату поздно ночью и молча сидел рядом со мной, держа за руку. Возможно, это было лишь моими галлюцинациями, вызванными высокой температурой. Но… Я отчётливо помню его голос после этого.

— Не смей умирать… Слышишь, Изуна..? — его голос был хриплым и слегка дрожал. — У меня нет никого важнее вас…

Но, наверное, это был просто сон. Наверное..?

.

— Готов? — голос Мадары вырывает меня из размышлений.

Я поднимаю на него глаза.

Мы стоим на пороге нашего дома. Утро раннее, солнце едва поднялось, и воздух ещё пропитан ночной прохладой. Старший брат стоит, закинув руки за голову и слегка потягиваясь. За это время он подрос ещё больше. Плечи стали шире, а в черты лица стали более жёсткими и угловатыми. Он всё ещё улыбался мне так же, как раньше, но теперь между улыбками я чаще замечал тень усталости в его глазах.

— Готов, — кивнул я.

— Тогда не будем терять времени, — он развернулся ко мне спиной и присел. — Залезай.

Привычным движением я запрыгнул на его спину. Чакра мягко притянула мою грудь к его лопаткам.

Мы направлялись в лес.

Сегодняшней целью был северо-восточный склон, где я в прошлый раз заметил несколько кустов синеватой травы. Если мои предположения были верны, то это был «хигураши», по-другому — небесная удавка. Возможно, такое название связано с тем, что растение обладает мощным нейротоксическим действием, способное вызывать дыхательный паралич при контактном воздействии. А, возможно, просто с тем, что оно было синего цвета и имела изогнутые формы. В любом случае я хотел собрать его и изучить поближе.

Ну а для Мадары это была ещё одна возможность потренировать сенсорику в условиях реального леса. Его шаринган позволял видеть чакру, а значит, в теории, он мог заранее обнаружить присутствие чужаков. В теории.

Однако как только Мадара приготовился к прыжку, на пороге дома показалась каа-сан.

Её тело было более исхудалым, чем когда я впервые открыл глаза в этом мире. Лицо бледное и осунувшееся. Но даже несмотря на болезненный вид, который появился у неё несколько месяцев назад, она всё ещё оставалась очень красивой женщиной.

— Снова на тренировку? — тихо произнесла она, когда мы со старшим удивлённо обернулись в её сторону.

— Каа-сан… — также тихо ответил Мадара, но не стал продолжать. Лишь молча кивнул ей.

Женщина выдержала паузу, глядя сначала в глаза старшему сыну, а потом в мои. Я видел, как в них плескалась усталость вперемежку с волнением. Однако она ничего не сказала нам. Лишь протянула свёрток, аккуратно завёрнутый в толстые листья бамбука.

Мадара принял его одной рукой, отпустив мою ногу, и кивнул.

— Это онигири, — сухо пояснила спустя ещё несколько секунд паузы каа-сан. — Если проголодаетесь.

— Д-да, — с некой неловкостью в голосе ответил Мадара. — Спасибо.

После этого Аяно ничего не сказала. Она лишь одарила нас очередным молчаливым и уставшим взглядом, а затем направилась обратно в дом.

Перед тем как убрать свёрток за пазуху, старший постоял несколько секунд в тишине, провожая каа-сан взглядом. Он тяжело вздохнул.

— Ну что пойдём? — натянув едва заметную и кривую улыбку, уточнил у меня старший обернувшись.

— Угу, — лишь кивнул я ему в ответ, и мы отправились в сторону леса, как и было запланировано.

[Спустя пятнадцать минут]

— Красиво, правда? — на ходу бросил Мадара, перепрыгивая с ветки на ветку.

Он имел в виду лес.

Золотистый утренний свет пробивался сквозь кроны деревьев и рассеивался на тысячи мерцающих пятен, которые скользили по листве и стволам. Воздух пах хвоей, влагой и свежестью. Птицы перекликались высокими трелями, а где-то далеко, совсем на границе слышимости, журчала вода.

— Угу, — отозвался я тихо.

Из головы никак не уходил образ каа-сан. Почему-то в груди начало зудеть от переживания за неё.

— Что-то не так? — видимо, заметив мой потухший тон, Мадара удивлённо вскинул бровь, обернувшись в мою сторону.

— Каа-сан, — я опустил взгляд вниз, а вместе с ним и голову на плечо брата. — В последнее время она мало ест.

Мадара сделал паузу и испустил тяжёлый вздох.

— Она всё ещё переживает за нас, — его взгляд направился вперёд. — Сейчас даже сильнее, чем раньше.

Я покосился в его сторону.

— Кагэцу недавно снова вернулся в отряд после ранения, — поясняя, продолжил он. — Рёте и Токуме всё чаще приходится сражаться с другими кланами, — снова вздох. — Ну и мы…

— Что… мы?

— Мы тоже будем задействованы. Она же прекрасно понимает, что тебя тоже скоро приурочат, ну и засунут в какой-нибудь отряд, — он фыркнул. — Иначе зачем всё это…

Тут он был прав. Тренировки, которые мы проводили со старшим, действительно, проходили не для развлечения. А я уже потихоньку подходил к тому возрасту, когда меня спокойно могли послать на миссию клана. Пусть и по обычному шпионажу, но всё же.

— Значит, — продолжал я свои размышления. — Думаешь, это просто из-за переживания?

— А из-за чего ещё? — он повёл одним плечом. — И я даже могу её понять в этом. Знаешь, — продолжал брат, мягко приземляясь на очередную ветку. — Иногда мне хочется просто уйти сюда и не возвращаться. Построить дом у реки, жить с семьёй, ловить рыбу, — он усмехнулся. — Глупо, да?

— Нет, — честно ответил я. — Неглупо.

— Хах, — он фыркнул. — Рёта бы сказал, что я размяк.

— Вряд ли он так бы сказал.

— Думаешь?

— Угу, — кивок. — Он бы сказал, что ты идиот.

— Мм, тоже верно, — он засмеялся, и эхо его смеха рассеялось между стволами.

Мы преодолели ещё пару сотен метров.

И в этот момент Мадара замер.

Его ноги, только что плавно перебиравшие ветки, остановились как вкопанные. Тело напряглось. Мышцы спины, к которой я прижимался, стали твёрдыми.

Я почувствовал это раньше, чем увидел или услышал что-либо. Просто потому, что привык к движениям старшего, как к своим собственным. Каждое такое напряжение, словно предупреждало об опасности.

— Нии-сан? — тихо произнёс я.

— Тихо, — одними губами ответил Мадара. Его голос стал сухим и жёстким.

Он стоял на ветке не шевелясь. Его голова медленно повернулась влево, затем вправо. Я заметил, как его зрачки сузились, а потом по радужке проступила алая вспышка.

Шаринган.

Два томоэ в каждом глазу завращались, сканируя пространство вокруг нас.

— Двое, — прошептал он, чуть наклонив голову. — Шестьдесят метров. Справа. Движутся в нашу сторону.

Мой живот стянуло.

— Вражеские?

— Чакра незнакомая, — он покачал головой. Руки плавно переместились к набедренной кобуре. — Однозначно они не из наших.

Шестьдесят метров. Это расстояние шиноби преодолевает за несколько секунд.

Мадара молниеносно присел и одной рукой снял меня со спины, а второй указал вниз, на густой кустарник у основания дерева.

— Прячься, — бросил он. — Ни звука. Что бы ты ни услышал — не высовывайся. Ясно?

— Мадара…

— Ясно? — повторил он, и красные глаза уставились прямо на меня.

— Ясно, — кивнул я.

Сконцентрировав свою чакру в ступнях, я быстро спрыгнул с ветки и нырнул прямо в заросли. Кусты были плотные, с жёсткими и мелкими листьями, которые больно царапнули по рукам. Но пришлось протиснуться глубже, пока ветви не сомкнулись вокруг меня, скрывая от посторонних глаз. Затем я опустился на землю и сел, прижав колени к груди. Потом замер.

Мадара говорил, что с помощью шарингана можно замаскировать своё присутствие так, что враг не узнает, где ты. Поэтому Учихи были так страшны в бою. Но, к сожалению, этой силой я пока не обладал, а потому пришлось просто заглушить поток, как учил меня старший. Это действует менее эффективно, но тоже работало для того, чтобы тебя не обнаружили сразу.

Сердце стучало так громко, что казалось, его удары можно услышать за десять метров. Я прижал ладонь к груди, пытаясь успокоиться. Вдох через нос. Выдох через рот. Медленно. И ещё раз.

Сквозь просветы в листве видел, как Мадара стоит на ветке абсолютно неподвижно. Его правая рука сжимала кунай, левая была свободной. Ноги расставлены, корпус чуть наклонён вперёд, центр тяжести смещён. Он выжидал в боевой стойке, готовый к атаке.

Тишина.

Только птицы. Только ветер в кронах. Только стук моего собственного сердца.

А потом раздался свист.

Три сюрикена прорезали воздух одновременно, вылетев из чащи справа. Они летели веером, перекрывая пространство.

Мадара не стал уклоняться.

Его кунай описал короткую дугу перед ним, и металлический звон прорезал утреннюю тишину. Три искры вспыхнули в воздухе и тут же погасли. Сюрикены, отбитые одним движением, разлетелись в стороны и воткнулись в стволы деревьев.

Я невольно сморгнул от удивления.

Мне показалось, что старший видел траекторию ещё до того, как оружие долетело. Видимо, дело было в его шарингане.

Теперь брат не стал выжидать дальше. В следующий миг Мадара оттолкнулся от ветки и рванул вперёд, прямо навстречу броску. Его фигура размылась и исчезла между стволами.

Глухой удар и треск ломающегося дерева. А затем крик.

Я вжался глубже в кусты. Сквозь листву и густые тени между деревьями я видел лишь обрывки происходящего. Движения, слишком быстрые для моих глаз.

Это был первый настоящий бой шиноби, который я видел вживую.

Мелькнул силуэт Мадары. Затем второй, незнакомый. Судя по его росту и телосложению, он был на несколько лет старше брата. В тёмной одежде, с закрытым до носа лицом. На его поясе висела белая повязка со странным символом. Этого символа я, если честно, не знал. Видимо, отличительный знак его клана.

Внезапно руки незнакомца начали мелькать, складываясь в печати.

После последнего жеста из его рта в сторону Мадары хлестнул поток воды. Он был тонким, словно нить. И судя по оставшемуся после его техники глубокого следа на толстом стволе дерева, очень острым.

Поток направился по дуге. Старший бросил корпус вбок, проскользнув под струёй, которая срезала ветку за ним с хирургической точностью. Ветка упала, с грохотом ударившись о землю. А Мадара уже был рядом с противником.

Его кунай чиркнул по предплечью мужчины. Ткань лопнула, и на ней тут же расползлось тёмное пятно. Шиноби зашипел от боли, отшатнувшись, но тут же контратаковал резким ударом коленом в корпус.

Мадара подставил локоть. Удар пришёлся в предплечье, и я увидел, как его ноги скользнули по земле от силы столкновения.

Их разница в массе, в длине рук, в физической силе была видна. Но Мадара не отступал. Его красные глаза, даже на расстоянии, казались двумя угольками, горящими в тени между ветвей.

Внезапно слева мелькнул второй силуэт.

Второй шиноби. Он был чуть ниже первого, но более юркий. Незнакомец появился из-за дерева, зайдя Мадаре с фланга. В его руке тускло блеснул кунай, и он нанёс удар в спину брата.

— Мадара! — крик вырвался из моего горла, прежде чем я успел его остановить.

На мгновение выкрик замедлил второго шиноби, который бросил быстрый косой взгляд в сторону моего укрытия.

Мадара резко развернулся. Шаринган прочитал движение за мгновение до того, как лезвие достигло цели. Его тело скользнуло в сторону, пропуская кунай на расстоянии нескольких сантиметров от рёбер, и в одном плавном движении его нога описала широкую дугу.

Удар пришёлся в подбородок второго шиноби. Такой, что голова мужчины откинулась назад, а его тело оторвалось от земли. Он отлетел на несколько метров, ударился спиной о ствол дерева и сполз на землю.

Но первый был ещё на ногах.

Он снова быстро формировал печати. Даже я мог оценить скорость. Но Мадара был быстрее.

Его пальцы сложились в знакомую последовательность. Подъём к губам.

— Катон, — прошептал он. — Гокакю но дзюцу.

Огненный шар. Не тот крошечный, которым тоу-сан проверял меня два года назад. Полноценный, размером с человеческий рост. Он вырвался из губ Мадары и устремился к первому шиноби.

Незнакомец бросился в сторону и успел. Почти успел.

Край пламени лизнул его правое плечо. Ткань вспыхнула, и в воздух ударил запах горелой материи и палёных волос. Шиноби покатился по земле, сбивая огонь. Его крик оборвался хрипом.

Мадара не дал ему подняться.

Два прыжка, и он оказался над ним. Быстро и точно кунай опустился вниз. Лезвие вошло в основание шеи, там, где ключица перетекает в горло, и тут же вышло.

Тело дёрнулось и обмякло. Из раны хлынула кровь, растекаясь по опавшей листве тёмной, густой лужей.

Мадара выпрямился и развернулся ко второму. Тот лежал у ствола дерева, оглушённый от удара, но ещё в сознании. Его руки дрожали в нервных попытках нащупать кунай на поясе.

Старший подошёл к нему в три шага. Его лицо было совершенно пустым. Ни ярости, ни жалости, ни отвращения. Просто… ничего.

Кунай вошёл точно между рёбер.

Послышался хриплый крик. Тело второго шиноби вздрогнуло, выгнулось, а затем тоже обмякло.

.

Тишина.

Она обрушилась на лес неожиданно. Казалось, что даже птицы затихли.

Мадара стоял над телом второго. Его спина поднималась и опускалась от тяжёлого, рваного дыхания. Кунай в руке испачкан кровью, капли которой медленно стекали с лезвия и падали на землю, оставляя крошечные тёмные пятна на листьях.

Он постоял так несколько секунд. Затем небрежно вытер кунай о свою рубаху и убрал его обратно в кобуру. Я заметил, как шаринган деактивировался. Алый свет в глазах потух, уступая место привычной черноте.

— Изуна, — позвал он. Голос был хриплый, немного сипловатый. — Можешь выходить.

Я выбрался из кустов.

Ветки царапнули лицо и руки, но я не обратил на это внимания.

Мои ноги слегка подкашивались, но не от физической усталости. Скорее от картины, которая передо мной раскрывалась, и адреналина, который продолжал охватывать тело, отбиваясь нервным сердечным ритмом.

Мой взгляд скользнул вниз, на землю. Прямо на два мёртвых тела, что лежали от меня в нескольких метрах.

Я остановился, не дойдя до них пару шагов.

Первый шиноби лежал на спине. Его глаза были распахнуты и остекленели. Рот приоткрыт, словно он хотел что-то сказать, но не успел. Из раны на шее кровь уже не текла. Она запеклась густой коркой. Ткань на плече была обуглена, и через дыру виднелась красная, пузырящаяся кожа.

Я сглотнул.

Мне хотелось бы сказать, что это не произвело на меня никакого впечатления. Что в прошлой жизни я видел мёртвых. Видел тела в морге; видел, как людей накрывали простынями в операционных. Видел и похороны, и открытые гробы.

Но нет.

Это было другое.

Я видел уже оформленные тела. На практике, в повседневности. Это было просто похоже на… Задокументированную смерть? Да. Возможно. Но я никогда не был на месте событий. Никогда не видел того, как происходит этот процесс, и как люди умирают в режиме реального времени. Прямо сейчас. Прямо на твоих глазах.

Кровь на листьях. Запах железа, смешанный с запахом палёной плоти. Мухи, которые уже начали слетаться, жужжа у открытой раны. Пальцы мертвеца, что ещё сжимали рукоять куная, побелевшие и неестественно согнутые.

От этого зрелища мой желудок подкатил к горлу, и я с трудом подавил рвотный позыв. Руки мелко задрожали. Отвернулся и несколько раз вдохнул через нос.

— Ты в порядке? — голос Мадары послышался прямо надо мной. Его ладонь легла мне на плечо.

— Да, — выдавил я не оборачиваясь. — Просто… Дай секунду.

— Угм, — услышал я лишь неопределённый звук, похожий на одобрение.

Он не торопил. Стоял рядом, молча, положив руку на моё плечо, и ждал.

Мне потребовалось около полуминуты, чтобы дыхание выровнялось.

— Они… — я, наконец, повернулся к брату, стараясь долго не останавливаться взглядом на телах. — Они из какого-то клана?

Мадара нахмурился и подошёл к первому. Присел рядом и осмотрел его одежду. Я заметил, как его взгляд застыл на той повязке, где был знак. Три параллельные волнистые линии в круге.

— Васаби, — кивнув на повязку, констатировал он и поджал губы. — Опять.

— Двое?

— Двое, — подтвердил старший выпрямившись. — Скорее всего, разведчики. Или дозорные, — он огляделся по сторонам. — Но если здесь ходят дозорные Васаби, то…

Он недоговорил. Его взгляд зацепился за что-то на земле, и он резко затих. Брови сдвинулись, а зрачки сузились.

— Нии-сан?

Мадара не ответил. Он сделал несколько быстрых шагов в сторону, раздвигая ветки кустарника. Я пошёл за ним, обходя тела и стараясь не наступить на расплывающуюся лужу крови.

— Нии-сан, что…

— Следы, — резко остановившись и присев на корточки, бросил он. — Ещё свежие. И их… — он осмотрелся, выдержав паузу. — Много. Видимо, здесь прошла группа из несколько человек. И они… — он провёл пальцами по разрытой земле, затем поднёс их к носу. — Это кровь.

Мой желудок снова дёрнулся.

— Наши?

Мадара поднялся и молча двинулся по следам. Его шаг стал быстрее, жёстче. Я едва поспевал за ним. Подлесок становился гуще, ветки хлестали по лицу, и мне приходилось закрывать глаза рукой.

Мы шли около трёх минут. Может, меньше. Время потеряло чёткие очертания. Но с каждым шагом запах крови становился всё плотнее.

И тогда Мадара резко остановился. Так, что я едва не врезался ему в спину.

Я заметил, как он застыл, а его плечи окаменели. Руки, только что скользящие по ветвям, замерли в воздухе. Он стоял неподвижно, и даже дыхание его, казалось, остановилось.

— Нии…

Я выглянул из-за его бедра.

И увидел… Тела. Но не простые, разбросанные по округе трупы. На них были эмблемы и символики. И на некоторых из них была символика клана Учиха.

Глава 10. Спасение выживших

Перед нами открывалась поляна.

Небольшая, метров десять в ширину. Деревья вокруг неё стояли кольцом, отбрасывая длинные утренние тени. Земля здесь мягкая, покрытая мхом и прелой листвой. Тихое место. В другой ситуации, наверное, даже красивое.

Но сейчас оно выглядело как бойня.

Тела.

Четыре тела лежали на поляне, разбросанные в хаотичном порядке. Первый лежал лицом вниз. Молодой, на вид, не младше шестнадцати. Правда, для этого времени, он ещё долго прожил. Его спина представляла собой месиво из рваных ран. Кунай всё ещё торчал из области поясницы, войдя по рукоять. Пальцы правой руки вцепились в землю, словно он пытался ползти.

Второй — чуть дальше, привалившись к стволу дерева. Этот выглядел чуть старше, может, на один-два года. Его горло было перерезано. Аккуратно, почти хирургически. Один глубокий поперечный разрез. Кровь залила всю переднюю часть одежды и впиталась в мох под ним, окрасив его в бурый.

Третий лежал на боку, свернувшись, как ребёнок. Его руки прижимали к животу что-то мокрое и блестящее. Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и тут же отвернулся. Потому что понял, что именно он прижимал.

Четвёртый…

Он лежал на спине, раскинув руки, и его открытые глаза смотрели в утреннее небо. Юноша. Может, тринадцать или четырнадцать лет на вид. На левой стороне его груди расплылось тёмное пятно, а рядом на земле лежал окровавленный сюрикен.

Я стоял и смотрел. Не мог не смотреть.

Глаза просто отказывались закрываться. Мозг отказывался отворачиваться. Какая-то часть меня понимала, что нужно оценить ситуацию, проанализировать раны, осмотреть поляну. Но другая часть просто стояла и не могла сдвинуться с места.

Я четыре с половиной года, как прибываю в этом мире. И вот это — первое, что я по-настоящему вижу на войне.

Не тренировочные сенбоны. Не мишени из дерева. Не мирно спящий медведь. А настоящих мертвецов. Людей, которые утром, возможно, точно так же завтракали рисом и собирались на задание, а теперь лежали на мокрой от крови земле, глядя в небо пустыми глазами.

Ноги подогнулись. Они казались мне ватными. Я едва удержался, чтобы не упасть на колени. Дрожь, которую я просто не мог сдерживать, колотила всё тело. Воздуха в лёгких не хватало, а желудок продолжало крутить. Я открыл рот, чтобы было легче дышать, ведь нос забивал запах мертвечины и крови.

— Изуна! — Мадара мгновенно оказался рядом. Его рука легла мне на спину, когда я согнулся и упёрся ладонями в колени. — Изуна, дыши. Дыши, слышишь меня?

Ответить ему я попросту не мог. Лишь молча кивнул, продолжая пытаться глотать воздух ртом. В ушах звенело, а перед глазами расплывалась картинка.

— Закрой глаза и не смотри, — приказал он. — Просто дыши.

Послушав совета старшего, я закрыл глаза и просто дышал.

— Прости, — выдавил я между вздохами. Голос был хриплый и дрожащий.

— За что? — его ладонь продолжала лежать на моей спине.

— Мы ведь должны...

— Ты ничего не должен, — перебил он. — Тебе четыре года, Изуна.

«Если бы», — подумал я, но промолчал. — «Я ведь уже…» Мысль оборвалась. Потому что я понимал, что тело не слушало моего разума. Оно реагировало по-своему, и ничего с этим поделать я не мог.

Прошло, наверное, с минуту, может, чуть больше, дыхание стало ровнее. Тошнота, наконец-то, отступила.

Я медленно поднял голову. Мадара смотрел на меня сверху, и в его чёрных глазах плескалось беспокойство.

— Нии-сан, — я сглотнул. — Ты осмотрел их?

Он кивнул. Его рука медленно убралась с моей спины.

— Осмотрел, — голос упал. — Это… наши. Команда Рёты.

Меня пробрало.

— Что?

— Их отряд. Рёта, двое из резерва клана и трое молодых, — Мадара стиснул зубы. Его челюсть заходила ходуном, а в глубине глаз показалась ярость. — Тоу-сан отправил их в разведку два дня назад.

— А Рёта? — я схватил его за рукав. — Рёта среди…

— Нет, — старший покачал головой. — Четверо убиты. А Рёту не вижу. И ещё одного…

— Одного..?

— Сэйдзи, — пояснил Мадара оглядевшись. — Он из побочной ветви.

— Побочной? — непонимающе сморгнул я.

Впервые слышу такое название в нашей семье, если честно. Кажется, что-то подобное было в клане Хьюга, если я не ошибаюсь. Но что-то не припомню, чтобы в клане Учиха кто-то носил печать.

— Его мать не из нашего клана, — пояснил он, а затем добавил тише: — Она обычная.

Теперь понятно. Что-то вроде «грязнокровки», как сказал бы один небезызвестный антагонист.

Я заставил себя выпрямиться. Ноги всё ещё дрожали, но уже не так сильно. Когда я развернулся к поляне, мой взгляд скользнул по телам.

Четверо мёртвых, а двое отсутствуют. Как и сказал Мадара.

— Нужно найти их, — сказал я.

Старший кивнул.

Он активировал шаринган и начал сканировать местность. Его красные глаза медленно двигались из стороны в сторону, отслеживая малейшие признаки чакры.

— Там, — через несколько секунд указал он рукой. — Два слабых источника. Метров тридцать, за оврагом.

Мы двинулись в указанном направлении. Мадара шёл впереди, а я вслед за ним. Он не предлагал нести меня, и я не просил. Сейчас обоим нужно было двигаться аккуратно. Предполагаю, что это связано с врагами, которые всё ещё могли находиться где-то поблизости и отследить нас по чакре, если Мадара бы решил передвигаться по деревьям.

Овраг оказался неглубоким, но с крутыми стенками, заросшими корнями и мхом. На дне, в тени деревьев, я, наконец, увидел их.

Рёта лежал на боку, прижавшись спиной к стволу поваленного дерева. Его лицо было серым. Не бледным, а именно серым. Глаза закрыты. Губы слегка приоткрыты, синюшные. Из правого бедра торчал обломок древка. Похоже на дротик, который сломался при попытке выдернуть. Из левого предплечья медленно сочилась кровь, но рана выглядела поверхностной.

Рядом с ним был второй. Если верить старшему, то это и был Сэйдзи. На вид он младше Рёты. Видимо, лет восемь. Он лежал на спине, и его грудная клетка мучительно медленно вздымалась и опускалась. Рот приоткрыт, дыхание хриплое и со свистом. Словно ему не хватает воздуха.

На его правой руке виднелся длинный порез от локтя до запястья, замотанный грязной тканью, пропитавшейся бурым.

Мадара спрыгнул в овраг первым. Подбежал к Рёте и прижал пальцы к шее.

— Пульс есть, — выдохнул он с облегчением, которое тут же сменилось тревогой. — Но очень слабый.

Спустившись следом, я подошёл к Рёте.

— Можно мне? — обратился я к старшему.

Кивнув, Мадара не стал препятствовать. Он чуть отодвинул в сторону, уступая мне место. Я присел рядом со вторым. Положив ладонь ему на лоб, оценил его состояние. Горячий, но не критично. Скорее, субфебрильная температура. Зрачки… я чуть приподнял ему веко. Зрачок сужен, и реакция на свет была вялая.

Оглядев его ещё раз, я задумался. Его состояние не было похоже на то, которое приходит после ранения.

— Мадара, — я повернулся к нему, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. Видимо, мне, наконец-то, удалось переключиться внутри. — Это яд.

Старший, который в этот момент осматривал Сэйдзи, резко обернулся.

— Яд?

— Видимо, у обоих, — кивнул я, бросив взгляд на второго раненого. — У них симптомы одинаковые. Это явно не от ран.

— Митараши, — Мадара процедил это слово сквозь стиснутые зубы. — Они снова устроили засаду со своими союзниками…

— Нужно определить тип яда, — я перебил его, уже оглядываясь вокруг. — Быстро. Если не знать, чем именно отравлены, то подобрать противодействие невозможно.

— И как ты это определишь? — Мадара уставился на меня, и в его голосе смешались надежда и отчаяние.

Я замолчал на секунду. Мой взгляд скользнул по ране Рёты, затем по обломку древка, торчащему из бедра.

— Кунай, — я протянул руку. — Мне нужен один из их кунаев. Тот, которым их ранили.

Мадара без лишних слов поднялся и осмотрел пространство вокруг. Через несколько секунд он поднял с земли кунай, наполовину скрытый под палой листвой. Его лезвие было испачкано кровью, но под ней на самой кромке виднелся тусклый зеленоватый налёт.

Мадара протянул кунай мне, держа его осторожно за кончик рукояти.

— Это оно? — уточнил он у меня.

Я взял его.

Осмотрел лезвие. Взгляд зацепился за зеленоватую плёнку на металле. Она была неровной, нанесённая наспех, но довольно плотной.

Въевшаяся в микротрещины на лезвии. Консистенция была маслянистая. Значит, основа жировая. Это позволяет яду медленно впитываться при контакте с открытой раной, не смываясь кровью.

— Угу, — кивнув, подтвердил я его догадку.

Но этого мне всё равно не хватит. Я, конечно, догадывался, что это может быть за токсин, но на глаз определить было очень сложно.

Я поднёс лезвие к лицу и принюхался.

Слабый, едва уловимый запах. Знакомо сладковатый, с горькой нижней нотой. Похож на хисоки, но не совсем. Что-то более сложное. Составной яд?

Одного запаха оказалось недостаточно.

Повернув кунай в руке, нашёл участок лезвия, где зеленоватый налёт был наиболее плотным. Провёл по нему подушечкой указательного пальца, собрав крошечную каплю на кончик. Я заметил, как Мадара следит за мной, и краем глаза увидел, как его тело чуть напряглось, а рука непроизвольно дёрнулась в мою сторону. Но он сдержался.

Поднеся палец ко рту, я положил каплю на язык.

— Изуна! — теперь уже Мадара не выдержал.

Его рука метнулась вперёд, пальцы схватили меня за запястье. Но было поздно, вещество уже было на моём языке.

Горечь. Первая волна — резкая и жгучая, похожая на раскалённый перец. Она ударила по рецепторам и тут же сменилась терпким, вяжущим привкусом, который обволок слизистую рта.

Я на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям.

Жжение распространялось по языку к корню. Горечь с терпким послевкусием и лёгким онемением кончика.

— Ты с ума сошёл?! — слышал я выкрики своего брата на фоне. — Ты хоть понимаешь…

Но я пытался не слушать. Пытался абстрагироваться от его криков.

Через три-четыре секунды, наконец, ощутил вторую волну. Лёгкое покалывание в дёснах. Характерный металлический привкус, как будто лизнул монету.

— Ты вообще меня слышишь..?!

Я слышал, но обрывками. Потому что уже оценивал следующую волну, которая поднималась от горла к вискам. Кратковременная и быстро угасающая.

Наконец, я открыл глаза и сплюнул в сторону. Вытер рот тыльной стороной ладони.

— Ты…! — голос Мадары был таким, словно он одновременно хотел ударить меня и расплакаться. — Ты только что...?! Что ты…?! Это же яд! Ты что, совсем..?!

Его рука всё ещё сжимала моё запястье, а дыхание было сбивчивым, из-за чего слова были обрывистыми и не могли собраться в грамотные предложения.

Я почувствовал, как пальцы старшего дрожат. Некоторое время я молча выжидал, пока, наконец, не заметил, как его ярость начинает потихоньку отступать.

— Всё нормально, — сказал я ровным голосом, глядя ему в глаза.

— Нормально?! — он почти кричал. Его красные от активировавшегося шарингана глаза буравили меня. — Какого… Ты сунул в рот боевой яд! Тот самый, от которого наших шиноби кладут пачками! Как это может быть…

— Мой организм привык, — прервал я его.

Мадара осёкся. Его рот остался приоткрытым, а фраза повисла на полуслове.

— …что?

— Мой организм привык к ядам, — повторил я, мягко, но уверенно высвобождая запястье из его хватки. — Почти, — добавил.

— Что это, чёрт возьми, значит? — несмотря на то, что брат выглядел больше шокированным, чем злым, в его голосе всё ещё оставалась ярость.

Я вздохнул.

— Я каждый день принимал их в малых дозах. Уже около полугода.

Тишина.

Мадара стоял передо мной, и выражение его лица менялось. От шока к непониманию. От непонимания к чему-то, похожему на ужас.

— Ты… ел свои яды? — произнёс он медленно. — Те самые, которые ты делал для оружия?

— В микродозах, — уточнил я. — Не таких, что наносил на оружие, а в меньших. Чтобы организм постепенно привыкал.

— Привыкал… — повторил он, а затем его лицо снова исказилось от злости. — Да когда тебе вообще это в голову пришло?!

Я задумался на несколько секунд.

— Наверное, в тот момент, как мы вернулись от реки после нашего первого эксперимента, — пожал плечами.

Старший снова выдержал паузу. Я видел, как его рот слегка открывается и закрывается обратно в молчании. Он был похож на рыбу, которую выкинули на сушу.

— Подожди… — на его лице показалось осознание. — Так тот случай с твоим жаром..?

— Я перебрал с дозой, — спокойно перебил я его, возвращая взгляд в сторону Рёты и его напарника. — Немного.

— Немного?! — Мадара стиснул зубы. — Ты хоть понимаешь, как я переживал в те дни?! Мы могли потерять тебя. И вообще, как ты…

— Мадара, — я снова посмотрел на брата, заставив его на мгновение замолчать. — Нам нужно спешить, — я кивнул в сторону второго брата. — У нас нет сейчас на это времени, иначе, они умрут.

Эти слова, кажется, наконец подействовали.

Мадара сморгнул и посмотрел на Рёту. Затем на Сэйдзи. На их посеревшие лица, на синюшные губы, на то, как мучительно медленно поднимались и опускались их грудные клетки.

Его челюсть сжалась.

— Ты прав. Вернёмся к этому вопросу позже, — он опустился вниз. — Нужно скорее доставить их…

— Мы не успеем, — не уводя задумчивого взгляда с Рёты, мотнул я головой.

— Не успеем? — обернувшись и округлив глаза, уточнил Мадара. — Но… — он медленно перевёл взгляд обратно на раненных.

— Нужно оказать им помощь прямо сейчас. Если я прав… — я выдержал небольшую паузу, сглотнув ком, который начал скапливаться в горле. — То у нас немного времени.

— Ты знаешь, что нужно делать? — в голосе старшего послышалась дрожь.

— Полного противоядия я не сделаю, — оглядевшись по сторонам, глаза начали быстро сканировать местность. — Но могу замедлить действия яда и поддержать сердце. Этого должно хватить, чтобы довести их до поселения, и госпожа Тамаэ смогла оказать помощь дальше.

Мадара кивнул, глядя на меня, а затем снова поднялся на ноги.

— Что нужно? — спросил он. Голос вновь стал жёстким.

— Мне нужно пять минут и правильные травы. Если я всё правильно определил, то яд составной и здесь всего три компонента…

Мадара слушал не перебивая. Его красные глаза следили за мной.

— Что искать? — казалось, старший уже готов был бежать по моему первому указанию.

— Нет, — я мотнул головой. — Мне самому нужно их найти.

Подойдя к стене оврага, я начал карабкаться вверх, вцепляясь пальцами в корни. Мадара подхватил меня снизу и подтолкнул. Оказавшись на краю, тут же огляделся.

Вокруг был густой и влажный лес. Подлесок был заросшим, но разнообразным.

Первое, что мне было нужно — стимулятор. Что-то, что поддержит сердечный ритм и поднимет давление.

Мои глаза забегали по земле и кустам, затем по основаниям стволов.

В трёх метрах от меня у подножия старого дерева торчали знакомые плотные стебли с тёмно-зелёными, блестящими листьями. Цубаки-со. Её корень содержал вещество, по действию похожее на атропин. Стимулятор сердца.

Я подбежал и начал копать руками. Земля здесь была мягкая и влажная. Пальцы быстро разгребали грунт, добираясь до корня. Я вытащил его и стряхнул.

Второе, что было необходимо — абсорбент. То, что может связать часть токсинов в желудке и крови.

Я метнулся вправо, вспомнив, что видел по дороге.

У ручья, который стекал по камням в нескольких шагах, росли низкие, раскидистые кусты с пепельно-серой корой и мелкими жёлтыми цветами. Суми-хана. Активированный уголь этого мира, только в форме живого растения. Её стебли при высушивании и измельчении дают порошок с мощными адсорбирующими свойствами. Но даже в свежем виде сок стеблей способен частично связывать токсины.

Я сломал несколько стеблей. Из надломов потёк мутный и вязкий сок.

Третье — анальгетик. Так как двое раненых пребывают в болевом шоке, организм тратит ресурсы на реакцию вместо того, чтобы бороться с ядом. Ну и здесь мне могла помочь моя старая знакомая — кора ивы. Та самая, что помогла мне в случае с Кагэцу.

Я оглянулся. Ивы здесь не было. А до реки было слишком далеко, я просто не смог бы успеть.

Зажмурив глаза, я задумался. Что может дать такой же обезболивающий эффект?

Через несколько секунд мои глаза распахнулись.

Мятное дерево! Я вспомнил кусты с мелкими зазубренными листьями, которые росли на склоне оврага. Они содержали эфирные масла с отвлекающим и лёгким анестезирующим действием. Не идеально, но в текущей ситуации сойдёт.

Я вернулся обратно к оврагу и нашёл куст. Сорвал горсть листьев и сунул за пазуху.

Когда я спустился вниз, Мадара уже сидел между двумя ранеными. Он перебинтовал рану Сэйдзи чистой тканью, оторванной от своей собственной одежды.

— Вода есть? — спросил я, уже раскладывая собранное на плоском камне.

— Фляга, — Мадара достал из-за пояса, а затем потряс, словно проверяя содержимое. — Но только половина.

— Этого хватит.

Я разбил корень цубаки-со двумя камнями. Мои руки были маленькими, и удар получался слабый. Поэтому приходилось бить снова и снова, пока корень не размочалился в бесформенную волокнистую массу. Затем выжал сок стеблей суми-ханы прямо на размочаленный корень. Мутная жидкость смешалась с кусочками корня.

Листья мяты я размял между ладонями. Растёр их до состояния влажной кашицы, выдавливая масло. Терпкий и холодящий запах тут же ударил в нос.

Затем смешал всё это во фляге, залив водой. Потом встряхнул.

Не самый идеальный отвар, учитывая, что сделан наспех, и без точной обработки и дозировки. Но в данной ситуации это было всё, что я мог сделать.

— Готово, — я поднял флягу и посмотрел на брата.

Мадара не спрашивал, что я намешал и не выражал сомнений. Он просто кивнул и подвинулся к Рёте.

— Я подниму ему голову, — сказал он.

Его руки аккуратно приподняли голову второго брата. Рёта тихо и хрипло застонал, сквозь стиснутые зубы. Его веки дрогнули, но не открылись.

Я поднёс горлышко фляги к его губам.

— Рёта, — позвал я. — Рёта, это лекарство. Тебе нужно выпить это.

Зелёная жидкость потекла ему в рот. Рёта закашлялся. Часть выплеснулась на подбородок, но он сделал глоток. Потом ещё один. Его лицо скривилось. Видимо, вкус был чудовищным.

Я отвёл флягу и подождал.

Дыхание Рёты немного выровнялось. Совсем чуть-чуть, но я видел, как удлинился интервал между вдохами, и синюшность губ ослабла на полтона.

Цубаки-со начала работать, стимулируя сердце и расширяя бронхи. Суми-хана связывала часть токсинов, замедляя их всасывание.

— Теперь Сэйдзи, — я переместился ко второму.

Здесь ситуация была хуже. Пульс у него ещё слабее, чем у Рёты.

Мадара снова поддержал голову, а я влил остатки снадобья. Сэйдзи даже не закашлялся.

Я сел на землю рядом и положил ладони на колени, ощутив мелкую дрожь в пальцах. Адреналин отходил, а с ним уходило и то спокойствие, которое позволяло мне действовать.

Мадара сел рядом. Мы оба смотрели на двух раненых.

— Сколько у нас времени? — тихо спросил старший.

— Час, — прикинул я. — Может, полтора. Это же не противоядие… — я сделал паузу, подбирая слова. — Я просто замедлил действие яда, но не остановил его. Их нужно доставить к Тамаэ. И желательно… — я поджал губы. — Как можно быстрее.

Мадара молча кивнул. Его взгляд остановился на Рёте. И я увидел, как в глубине его чёрных глаз блеснул страх. Затем он коротко выдохнул и поднялся на ноги, сбросив остатки рваной рубахи.

— Я понесу обоих, — заявил он. — Рёту на спину, Сэйдзи на руках.

— Ты…

— Смогу, — перебил он, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Я смогу.

Он подошёл к Рёте и начал аккуратно поднимать его. Второй брат снова застонал, но Мадара действовал быстро и точно. Взвалил его себе на спину, закрепив руки на плечах. Затем подхватил Сэйдзи на левую руку.

Я видел, как мышцы на руках Мадары вздулись от напряжения, а ноги слегка подогнулись.

— Нии-сан, может…

— Побежишь рядом, — перебив меня и полностью проигнорировав предложение, которое я хотел сделать, он посмотрел на меня. — Я не буду двигаться быстро, так как, — он бросил быстрый взгляд на Рёту, — не смогу. Так что, ты не отстанешь, — пауза. — Надеюсь.

Он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой и тут же сошла.

— Хорошо, — я кивнул. — Тогда идём.

.

Лес вокруг расступался, и, спустя время, я начал узнавать деревья. Ту раздвоенную сосну, мимо которой мы проходили сегодня утром. Камень, похожий на медвежью голову, у тропинки. Поваленный ствол, заросший мхом.

Мы были уже близко.

Когда за деревьями, наконец, показались первые крыши поселения, я невольно остановился на мгновение и вдохнул полной грудью.

— Мадара, — я окликнул его. — Добрались.

Старший кивнул.

Его лицо блестело от пота, а волосы прилипли ко лбу. Рубахи на нём не было, лишь бинты и рваная ткань, но он продолжал идти. Шаг за шагом, не сбавляя темпа.

Ни разу за всё время он не попросил остановиться. Ни разу не сказал, что устал, и ни разу не дрогнул.

Только сейчас я понял, насколько сильным был Мадара не только во время первой войны с Хаширамой, но и уже сейчас. В таком раннем возрасте.

— Стража! — голос Мадары взорвал тишину поселения. — Раненые! Немедленно вызовите Тамаэ!

Два стражника у ворот вскочили с мест. Их глаза расширились при виде Мадары, несущего два тела. И я заметил, как их ошарашенные взгляды скользнули и по мне.

— Быстрее, — прохрипел старший, и его колени, наконец, подогнулись.

Он упал на одно колено прямо у ворот, но, даже падая, Мадара не выпустил Сэйдзи из рук.

Я подбежал к нему и коснулся плеча. Его кожа была горячей, мокрой и дрожала от непрекращающейся вибрации.

— Нии-сан, — прошептал я. — Мы добрались. Ты молодец.

Мадара поднял на меня взгляд. Его шаринган давно деактивировался, а в обычных чёрных глазах блестела влага. Он ничего не сказал и просто кивнул, слегка дрожа подбородком.

А вокруг уже поднималась суета.

Крики, топот и чьи-то руки забирали раненых. Затем знакомый хриплый голос Тамаэ, ругающейся на кого-то, что открыли не ту дверь.

Я стоял рядом с Мадарой и смотрел, как Рёту и Сэйдзи уносят в дом.

Прошло меньше часа с тех пор, как я дал им самодельный отвар, сделанный буквально на коленке. Этого должно было хватить. Должно же?..

Во всяком случае, я надеялся на это.

Глава 11. Кошмары

Прошло около часа, как мы прибыли в поселение, и вместе с Мадарой сидели возле дома старухи Тамаэ, выжидая её вердикта. Мы сидели тихо, в напряжении. За это время не проронили ни слова, ожидая, когда нам расскажут, что с братом и его напарником.

Суета уже спала, а крики жителей затихли.

Спустя ещё несколько минут, дверь в дом открылась и на пороге показался Таджима. Его взгляд был нахмуренным и направился в нашу сторону, как только мы поднялись на ноги.

— Как они? — первым поинтересовался у него Мадара.

Тот выдержал паузу, а затем кивнул.

— Всё хорошо, — сухо произнёс он. — Вы оба… — он посмотрел сначала на старшего, затем на меня. — Молодцы, что успели вовремя.

Мы оба выдохнули с неким облегчением.

— Однако, — продолжил тоу-сан, остановив свои глаза на мне. — Я хочу узнать, что там произошло?

— Понимаешь, тоу-сан, мы… — уже было начал старший, как его внезапно Таджима перебил его жестом руки, приказав помолчать.

— Я спрашивал не тебя, — он бросил косой взгляд на Мадару, а затем снова посмотрел на меня. — Рассказывай… Изуна.

Я сморгнул несколько раз, прежде чем рассказать, что произошло в том лесу.

— Мы с Мадарой отправились в лес, — недолго помолчав, начал я. — И встретились с двумя шиноби из клана Васаби. Старший вступил с ними в бой и одержал победу, — я заметил, как зрачки тоу-сана покосились в сторону Мадары, но через мгновение снова направились в мою сторону. — Затем мы заметили следы и вышли на поляну, а там… — я выдержал небольшую паузу. — Отряд Рёты. Единственными выжившими из них были второй и Сэйдзи. Но они были при смерти из-за…

— Яда, — договорил за меня Таджима.

— Именно, — кивнул я.

— Ты снова что-то приготовил для них, верно? — внезапно спросил отец, из-за чего я встал в ступор.

Я не до конца понимал, откуда именно он узнал об этом. Однако вздохнув, тоу-сан пояснил:

— Тамаэ сказала, что они что-то приняли до того, как попасть к ней. Этот яд распространяется быстро, но она заметила, что что-то сдержало эффект. А ещё… — он помолчал с секунду. — Она говорила, что ты очень интересуешься книгами о травах.

Я поджал губы, но скрывать что-то от тоу-сана было бессмысленно. Вздохнув, я кивнул, глядя прямо в его глаза.

— Да, это так, — твёрдо ответил я. — Я дал им специальное средство. Но из-за того, что у нас было мало времени, оно было менее эффективным, чем предполагалось.

— Однако вы успели, — заметил тоу-сан. — И оно помогло.

— Помогло… — тихо повторил я его слова.

Таджима не спускал с меня своих глаз, скрестив руки на груди. На его лице отразилась глубокая задумчивость.

— Значит, ты знаешь, как бороться с ядами, которые используют Митараши? — продолжил он.

— Не совсем, — честно признался я. — В этот раз мне просто повезло, — отчасти это была правда. — Но могу постараться оказать первую помощь, — как именно я это делал и как определял яды, решил оставить за скобками.

Тоу-сан снова выдержал паузу вздохнув.

— И как давно ты интересуешься этим? — уточнил он.

— С того момента, как ты рассказал мне про то, что клан Митараши использует яды, — пояснил ему.

Лицо Таджимы заметно вытянулось, он сморгнул.

— Это было полтора года назад, — в его холодном тоне послышалось недоумение. — Значит, ты уже тогда…

— Если говорить об обычных отварах, — перебил я его спокойно. — То немного раньше… Поэтому и смог приготовить средство для Кагэцу.

Тоу-сан потёр подбородок двумя пальцами, словно погрузившись на мгновение в свои раздумья.

— Значит, это была неслучайность, — задумчиво проговорил тоу-сан, а затем усмехнулся. — Тогда мне действительно есть, чем гордиться, — он бросил косой взгляд на Мадару, который молча смотрел на него, а затем снова на меня. — Как только Рёте станет лучше, ты вступишь в его отряд.

В этот момент старший не выдержал. Его ладони сжались в кулаки, он сделал шаг в сторону Таджимы.

— Но, тоу-сан, может, ты отправишь его со мн… — он не успел договорить свою мысль, как глава клана его тут же перебил.

— Я дал тебе время, чтобы натренировать его, — голос тоу-сана снова стал ледяным. — Слишком много времени, — он бросил на него хмурый взгляд. — Ты, наконец-то, стал обладателем шарингана. И такие, как ты не должны просто просиживать в поселении. Однако я сделал исключение для тебя. Завтра ты выходишь с отрядом Куро.

— Куро?! — Мадара был явно ошарашен, услышав это.

— Да. Тебе давно пора вступить в настоящий бой с кланом Сенджу, — тоу-сан развернулся в сторону центральной дороги. — Так что, приготовься.

Мадара ничего не сказал ему, лишь кивнув, проводил взглядом. Брат всё ещё был без рубашки, отчего я отчётливо мог видеть, как напрягаются его мышцы.

— Что-то не так? — спустя некоторое время, поинтересовался я у него.

— Просто… — Мадара вздохнул и опустил на меня взгляд. — Это один из сильнейших отрядов нашего клана.

— Сильнейших? — я вскинул бровь.

— Угу, — кивок. — Их капитан — Куро Учиха. Он получил свой шаринган в девять, даже раньше, чем наш тоу-сан, — Мадара снова направил взгляд в сторону, куда ушёл Таджима. — Я слышал, что в двенадцать он смог уничтожить отряд из двадцати шиноби клана Сарутоби, а в семнадцать сразиться с монстром и выжить.

— С монстром?

— Четырёхвостой обезьяной, которую обнаружили на границе страны, — он бросил горькую усмешку. — Говорят, что у них просто неимоверные запасы чакры. А Куро, помимо того, что выступил про неё, ещё и умудрился спасти свой отряд из трёх человек, — Мадара вздохнул. — Он сильнейший среди нас…

Точно. Я уже стал забывать, что в этом мире помимо чакры и смертельных дзюцу, есть ещё и хвостатые.

— Ты волнуешься по этому поводу? — поинтересовался я искренне.

— Не то, чтобы… — Мадара поджал губы. — Если меня взяли в этот отряд, значит, старейшины оценили мои успехи, но… — его взгляд снова опустился на меня. — Теперь я реже буду появляться в деревне и не смогу присматривать за вами… — он выдержал паузу. — И за тобой…

— Тебе не стоит переживать из-за этого, — успокоил я его. — Я справлюсь, — затем добавил: — Постараюсь.

Между нами возникла тишина, после которой Мадара опустил ладонь мне на голову и потрепал по волосам. Затем усмехнулся.

— Даже не сомневаюсь, брат…

.

Этой ночью мне никак не удавалось уснуть.

И дело было даже не в кошмарах, которые продолжали стоять перед глазами в виде сегодняшних трупов, мерзкий запах которых до сих пор свербил в носу. Нет. Скорее меня заботило будущее. А точнее, мысли, которые роились в моей голове и никак не давали уснуть.

Хоть я прекрасно понимал, что этого не избежать и нужно быть готовым, однако... Я никогда не убивал людей. Даже понятия не имею, какого это.

Мадара с такой лёгкостью расправился с двумя шиноби и был так спокоен, когда вонзал кунаи в жизненно важные органы врагов, что это слегка пугало. Словно это было чем-то привычным и повседневным. Но одно дело смотреть со стороны и представлять себя таким же хладнокровным убийцей, другое — стать этим убийцей.

Понимаю, что выбора у меня нет, но что если у меня не получится? Или ещё хуже… Мне это понравится?..

В этом мире сила и навыки решают всё. И если у тебя нет ни того ни другого, то смертный приговор тебе уже предначертан. Смирись. Ну а если ты всё-таки умудрился достичь высот и на твоём счету сотни трупов, то ты гений и легенда.

Только вот это не компьютерная игра, где NPC или боты могут заново респавниться. А ты, понимая, что это всё не серьёзно, просто заходишь в игру заново и побеждаешь врага ради награды.

Нет. Это реальность. И понимание того, что твой враг живой человек, который так же, как и ты, просто стал жертвой обстоятельств и тупых решений своего клана, сводит с ума, наводя на не самые приятные размышления. Например, схождение с ума.

Что, если я совсем двинусь кукухой и начну использовать свои техники не только для защиты и обороны, но и просто ради удовольствия? А что, если причиню боль кому-то из близких?

Не хотелось бы, стать психопатом, который решит вырезать свой клан просто так. Без какого-либо обоснования и причины.

Знаю, что о таком думать рано, но… Тревожное ощущение неизбежного никак не могло отпустить полностью. Также я понимаю, что до этих моментов нужно ещё дожить. Сейчас бы одну миссию пережить, учитывая, что опыта в этом у меня нет никакого.

От этих размышлений у меня сводило желудок и было неприятное ощущение сжатия где-то в груди.

Вздох. Я скривил губы.

Ненавижу войны.

Было бы неплохо переродиться в мирное время. Открыть какой-нибудь ларёк с лекарствами и зарабатывать на этом деньги спокойно. Как раньше. А не использовать свои знания и опыт, чтобы просто выжить, или вообще не сойти в будущем с ума.

Я осмотрелся по сторонам и остановил свой взгляд на одном-единственном брате, что был со мной в одной комнате.

Токума спокойно спал, едва издавая неопределённые звуки во сне. Кагэцу был на задании уже несколько недель, а Рёта ночевал под присмотром старухи Тамаэ.

Вздохнув, я поднялся на ноги и тихо вышел из комнаты.

Пройдя по коридору, я уловил тусклый свет, доносившийся из кухни. Дойдя до двери, заглянул внутрь. За столом сидел старший с деревянной кружкой в руках и не отрывал взгляда от мерцающего пламени одной-единственной свечи на столе.

— Тоже не спится? — спросил он меня тихо, даже не покосившись в мою сторону.

— Угу, — также тихо ответил я, пройдя к столу и сев напротив Мадары.

Он не поднял на меня взгляд, но я видел, как в них отражалась задумчивость вместе с едва заметной горечью.

— Кошмары? — спустя несколько секунд, снова подал голос старший.

— Не совсем, — повёл я плечом. — Просто…

Я не успел закончить мысль, как Мадара тихо усмехнулся, чем вызвал у меня лёгкое недоумение.

— Что? — вскинул я бровь, смотря на брата.

— Ты сегодня впервые увидел настоящий бой и трупы, — наконец-то, он посмотрел на меня. — И тебя даже кошмары не тревожат?

Мне нечего было ответить ему, поэтому я просто промолчал.

— Знаешь, когда я впервые попал на поле боя с отцом, — продолжив и откинувшись на спинку стула, предался он воспоминаниям. — Я не мог пошевелиться. А потом ещё неделю не мог нормально спать. Рёту и Токуму на первом задании вырвало, когда на их глазах уничтожили вражеский отряд, а ты… — Мадара вздохнул. — Мало того что смог взять себя в руки, ещё и помог Рёте и Сэйдзи. Теперь они живы, благодаря тебе.

— Просто ситуация…

— Дело не в ситуации, — снова перебил меня Мадара, его голос стал серьёзнее, он скрестил руки на груди. — Я давно заметил, что ты отличаешься от других.

— Но я пока не убивал сам…

Мадара выдержал паузу.

— Это легче, чем ты думаешь, — пожал он плечами. — Во время боя ты не думаешь о последствиях. А вот после… — вздох. — Поэтому я и говорю, что у тебя необычная реакция.

— Но разве осознание оттого, что именно ты убил человека, не страшнее, чем просто наблюдать?

Старший моргнул несколько раз, смотря на меня. А затем задумался.

— Я никогда не думал об этом, — Мадара повёл плечом. — Возможно, ты прав.

— И ты никогда не боялся сойти с ума от этого осознания? — поинтересовался я у него.

На мгновение его лицо вытянулось, но тут же снова стало серьёзным. Брат опустил глаза на пляшущий язычок пламени.

— Один раз, — хрипло ответил он.

— Правда?

— Но не из-за того, что сам думал об этом, — он поджал губы, и я заметил, как пальцы сжимают ткань рубахи на плече. — Я просто видел, как это происходит.

— Видел? — с интересом спросил я. — Кто-то из клана..?

— Один из наших, — пояснил он. — Мне было восемь, ему пятнадцать. Его звали Хакума. Мы общались с ним. Он был весёлым и добрым парнем. Постоянно интересовался моими успехами и угощал меня данго, когда возвращался с заданий, — Мадара весело ухмыльнулся, от этих воспоминаний, но затем замолчал.

— И… Что потом?

— Потом… — тяжёлый вздох. — Потом мне сказали, что его ликвидировали.

— Ликвидировали? — я ошарашенно округлил глаза. — Почему?

— За месяц до миссии он стал молчаливым и перестал общаться с остальными, — Мадара повёл плечом. — Не знаю, что именно с ним произошло, но… Он уничтожил весь свой отряд во время миссии, пока те спали. Это расценили, как предательство. Но ужаснее была его реакция…

Я сглотнул.

— И какой она была?

— Несмотря на то что они не первый год работали вместе и были одной из самых дружных команд, он радовался их смерти, — старший пожал плечами. — Тоу-сан сказал так. Но причина нам до сих пор неизвестна.

Я застыл на месте. Слова застряли где-то в горле, мне просто нечего было сказать.

— И после того случая у меня был страх, что в один момент я тоже стану замкнутым, как Хакума, — Мадара поджал губы. — Возможно, поэтому и хотел проводить с тобой и остальными больше времени… — он выдержал паузу, прежде чем снова посмотреть на меня и спросить: — А что? Ты переживаешь из-за этого?

— Немного, — честно ответил ему. — Я никогда ещё не сражался по-настоящему, поэтому не могу сказать точно, но… — я замолчал, не найдя подходящих слов, чтобы продолжить.

— Но это тебя тревожит, — помог мне Мадара и кивнул. — Я понимаю твои переживания, но тебе не стоит беспокоиться.

— Правда? — я горько усмехнулся. — Почему же?

— Потому что, у тебя есть мы, — он развёл руки в стороны. — И если с тобой что-то подобное произойдёт, то я или кто-то из братьев всегда будем рядом, чтобы поддержать.

Его слова и уверенный тон в голосе предал немного спокойствия.

— Надеюсь на это…

Я заметил, как уголки губ старшего дрогнули и на них появилась едва заметная и лёгкая улыбка.

.

Прошло несколько недель.

Рёте стало гораздо лучше, как и его напарнику, чего нельзя было сказать о каа-сан. Её состояние становилось всё хуже. Хриплый кашель не давал ей продохнуть, а слабость так сильно сковала тело, что Аяно практически не выходила из своей комнаты.

Официальный диагноз, который ей поставила старуха Тамаэ — чахотка.

Из-за того, что болезнь была заразной, Тамаэ попросила нас как можно реже навещать каа-сан. Но благодаря тому, что это заболевание встречалось чаще, чем простуда, лечение было эффективным и отлаженным. Во всяком случае, так заверяла сама Тамаэ.

С того момента, как мы с Мадарой обнаружили отряд Рёты в лесу, старшего я больше не видел. Он был на задании все эти дни, а потому мне приходилось самостоятельно посещать лес, чтобы хоть как-то отвлечь себя. Ну и, помимо приготовления ядов, я всё больше оттачивал навыки в точности попадания по мишеням холодным оружием и в дзюцу стихии молнии.

И, наконец, в один из дней тоу-сан вызвал меня вечером к себе, чтобы назначить в отряд и выдать специальную боевую форму с отличительным гербом на спине тёмно-синего плаща. А на следующее утро я уже должен был встретиться со своей первой командой.

Поднявшись сразу после второго брата, который встал пораньше, чтобы взять для нас немного еды в дорогу, так как позавтракать мы не успевали, я быстро собрался. Дополнительно прихватил свои смазанные иглы, что лежали у меня в отдельном ящике, который был предназначен для моих личных вещей. На всякий случай я убрал их подальше, вглубь, свернув в белую ткань.

Когда всё было готово, мне захотелось на секунду зайти к каа-сан перед выходом, чтобы навестить её и проверить самочувствие. Поэтому выйдя из комнаты, прошёл по коридору и остановился у её двери. Однако уже потянувшись к ручке, я застыл, так и не решившись открыть её.

— Ты чего? — внезапно послышался удивлённый голос Рёты за спиной.

Я слегка вздрогнул от неожиданности и обернулся в сторону брата.

— Ты уже всё? — поинтересовался я, наклонив голову вбок.

— Угу, — он хлопнул ладонью по одной из своих набедренных сумок. Всего их было две на его поясе. — Я взял парочку онигири для нас.

— М, — кивнул я на его слова, издав неоднозначный звук.

— Ну так что? — он скрестил руки на груди и прищурился. — Не пойдёшь? — кивнул на дверь.

Я снова посмотрел на ручку, уже более задумчиво.

— Болезнь же заразна, — больше размышляя, чем констатируя, произнёс я.

— Нам же разрешили навещать её иногда, — фыркнул второй. — Так что, можно.

— Да, но… — я задумался. — Если болезнь распространяется воздушно-капельным путём, то… Почему никто ещё не заразился? — снова обернулся в сторону брата. — Мы же постоянно носим ей еду и питьё. И не закрываем лица…

— Воздушно… Чего? — перебив меня, он скривился. — Тц, опять ты со своими заумными размышлениями, — Рёта клацнул языком. — Ты слишком сильно забиваешь себе голову всякой ерундой. Просто зайди.

Однако я не успел ничего сделать, как брат обошёл меня и сам открыл дверь.

— Каа-сан? — Рёта переступил порог.

Аяно лежала на футоне, прикрывшись одеялом. Я не видел её лица, так как она была повёрнута к нам спиной, поэтому невозможно было определить точно: спит ли она, или уже проснулась.

— Каа-сан, — вновь подозвал её Рёта, но она не откликнулась на его голос. — Мы собираемся уходить. Сегодня у Изуны будет первая миссия.

Я следил внимательно за каа-сан и, кажется, заметил, как её тело слегка дрогнуло. Слабо, едва заметно, но мне удалось уловить это движение.

— Поэтому…

— Поэтому мы решили навестить тебя перед выходом, каа-сан, — взял я слово на себя, перебив Рёту и выйдя из собственных размышлений. Затем поклонился. — Мы пойдём. Выздоравливай, каа-сан.

Второй также поклонился, прежде чем развернуться вместе со мной и выйти за порог комнаты.

— Удачи, — хриплый и тихий голос донёсся до наших ушей, прежде чем мы закрыли дверь.

Глава 12. Знакомство с командой

Утреннее солнце ещё не успело полностью подняться, когда мы с Рётой вышли из дома. Воздух был прохладным, с лёгким запахом утренней росы и древесной смолы.

Мы с братом шли по центральной дороге поселения. Тишину между нами прерывали лишь звуки наших шагов и редкое карканье ворон над головами.

Рёта шёл чуть впереди, заложив руки за голову. Его короткие чёрные волосы по-прежнему топорщились в разные стороны, словно ему было наплевать на то, как он выглядит. Впрочем, это не было неправдой. Второй никогда не утруждал себя вещами, которые не касались тренировок или боя.

— Хватит уже плестись, — не оборачиваясь в мою сторону, буркнул недовольно он. — Опаздывать в первый день, — он хмыкнул, выдержав небольшую паузу. — Дурной тон, знаешь ли.

— Разве мы опаздываем? — спокойно переспросил я, подстраиваясь под его шаг.

— Лучше прийти раньше, чем позже, — фыркнул второй. — Тем более, если капитан уже там.

— Откуда ты знаешь, что он уже там? — уточнил я.

Однако Рёта ничего не ответил мне. Просто проигнорировал, продолжив путь.

Кстати, насчёт нашего капитана.

Тоу-сан вчера упомянул его, но толком ничего не рассказал. Лишь сказал, что он надёжный и проверенный человек. Что в устах Таджимы было, пожалуй, одной из высших похвал.

Центральные ворота поселения показались из-за поворота. Два массивных деревянных столба, между которыми была натянута верёвка с привязанными к ней бумажными полосками, исписанными иероглифами. Защитные печати клана. Не то чтобы Учиха сильно разбирались в фуиндзюцу, но даже это помогало хоть как-то ограждать наше поселение от незваных гостей. Ну и создавать временный барьер при попытках нападения со стороны вражеских кланов.

Когда мы вышли за территорию, у ворот уже стоял человек.

Он был высоким, и на вид ему было лет восемнадцать. Несмотря на широкие плечи, юноша казался худощавым. Чёрные волосы собраны в небрежный короткий хвост на затылке, а несколько прядей свободно свисали по бокам лица. На нём был стандартный тёмно-синий плащ с гербом Учих на спине, как и у нас с братом, а на поясе — три набедренные сумки и кобура для кунаев.

Но то, что действительно больше всего бросалось в глаза в его внешности, как по мне, было его выражение лица. Он улыбался. Нечасто встретишь среди Учих такую широкую и почти беззаботно добродушную улыбку. Обычно у всех представителей клана чаще всего присутствует хмурость или настороженность, а здесь… Казалось, будто для него это утро было обычной прогулкой, а не сбором перед боевой миссией.

[Хаято Учиха]

— О! — завидев нас, он поднял руку в приветственном жесте. — А вот и вы.

Его голос был бодрым, слегка насмешливым.

Рёта, не сбавляя шага, подошёл к нему.

— Ты как всегда слишком рано, — фыркнув, констатировал второй.

Поняв, что перед нами капитан, я также невольно ответил на свой собственный вопрос, который задал Рёте некоторое время тому назад. Видимо, для этого парня было не в новинку приходить раньше всех.

— А ты как всегда слишком хмурый и унылый, — ухмыльнулся в ответ юноша. — Может, хотя бы научишься сначала здороваться, перед тем, как кривить такую физиономию? У меня от твоего лица аж глаза заболели, — он демонстративно потёр глаза двумя пальцами.

Рёта промолчал и, фыркнув, лишь увёл взгляд в сторону, скрестив руки на груди.

Заметив его реакцию, юноша только и сделал, что поджал губы и покачал головой. Затем его взгляд упал на меня, и на лице снова показалась улыбка.

— Ну а ты у нас значит, — его тёмные глаза скользнули по моей фигуре сверху вниз, а брови на мгновение приподнялись. — Должно быть, Изуна, верно?

Я кивнул.

— Так точно. Учиха Изуна, — короткий поклон. — Рад знакомству.

— Учиха Хаято, — слегка наклонил он в ответ голову. — Капитан четвёртого разведывательного отряда. Буду присматривать за вами, — он сделал паузу, опустив ладони на пояс. — Ну надо же, — Хаято прищурился, рассматривая меня с каким-то весёлым любопытством. — Вы так похожи с братом, — он кивнул в сторону Рёты. — Только ты поменьше и лицо у тебя не такое мерзкое.

— Завались уже, — рыкнул на него Рёта.

— Ой, да ладно тебе, — Хаято усмешливо отмахнулся. — Тебе же ничего не стоит просто быть проще, верно?

— Это не твоё дело, каким мне быть, — совсем насупился второй.

— О, Ками… — вздохнул капитан и приложил правую ладонь к голове. — Чувствую, меня снова ждёт чудесное времяпрепровождение с самым вредным из всех представителей клана.

— Я, знаешь ли, тоже не в восторге, что меня запихнули в эту команду, — злобно прошипел Рёта. — Если бы не…

Внезапно он замолчал со слегка приоткрытым ртом.

Я заметил, как взгляд Рёты потух.

— Неважно, — буркнул второй, бросив на меня быстрый взгляд.

У Хаято на мгновение сошла улыбка с губ после его слов.

Сглотнув, я увёл невольно взгляд в сторону, внезапно вспомнив тот день, когда мы с Мадарой обнаружили второго и его товарища среди трупов в лесу.

Тишина между нами была недолгой. И прервать её решил снова Хаято, обратившись ко мне.

— Слушай, Изуна, — он чуть наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза. — Я слышал от твоего тоу-сана, что ты начал тренироваться уже в два года со своим старшим братом. Это правда?

— В два с половиной, — подняв на него взгляд, поправил я. — Но да. Правда, — кивок.

— Ого. Это довольно рано для твоего возраста, — Хаято по-доброму усмехнулся. — Видимо, ты, действительно, гений, как и говорил твой отец.

Я удивлённо сморгнул.

— Тоу-сан, действительно, так сказал?

— А он разве тебе ничего подобного не говорил? — лицо Хаято вытянулось от удивления. Затем он снова выпрямился, задумавшись. — Странно, — затем капитан усмехнулся и покосился в сторону Рёты, который всё ещё смотрел куда-то вниз с недовольным выражением лица. — Но теперь я хотя бы понимаю, почему сыновья главы клана вечно такие недовольные ходят, — он ухмыльнулся.

— Заканчивай уже болтать попусту, — буркнул Рёта и прищурено покосился в сторону Хаято. — Мы и так теряем время.

— Расслабься, — Хаято махнул рукой. — Нам торопиться некуда. Точка встречи в часе ходу. Разведотряд будет ждать нас до полудня. Так что, пять минут ничего не решают.

— Правда? — с недоверчивым прищуром, Рёта покосился на капитана. — А если нас перехватят по дороге?

— Тогда мы справимся, — Хаято пожал плечами с таким спокойствием, словно Рёта спросил его о погоде. — Для этого мы и собрались вчетвером, не так ли?

Второй сморщил нос, но промолчал. Видимо, спорить с капитаном было для него занятием привычным и в то же время бесполезным.

Я же, воспользовавшись паузой, решил спросить:

— А мы кого-то ждём?

Хаято и Рёта переглянулись. Капитан почесал затылок.

— Четвёртого члена нашего отряда, — пояснил он, убрав руки за голову и прислонившись к столбу. — Девочку, — он склонил голову вбок. — Наори Учиха. Может, слышал?

Я мотнул головой. Имя мне ничего не говорило. Что не удивительно, учитывая то, что, кроме своей семьи, лично я вообще почти никого не знал из клана.

— Она одна из побочной ветви, — вставил Рёта, и его голос звучал ровно, почти нейтрально. — Но старейшины считают её одной из самых перспективных в клане.

— Перспективных? — переспросил я.

— Гений, — коротко ответил Рёта, и по тому, как он это произнёс, было понятно, что у него есть собственное мнение на этот счёт.

— Ну, это, конечно, громкое слово, — Хаято хитро прищурился, заметив реакцию Рёты. — Но девочка действительно талантливая. В своём возрасте она уже владеет двумя стихиями. Её родители возлагают на неё очень большие надежды. Особенно отец, — он помолчал с полусекунды. — Он, кажется, в совете старейшин. Один из тех, кто настоял на её раннем включении в боевой отряд.

— А сколько ей? — уточнил я.

— Семь, — кивнул капитан. — Всего на три года старше тебя. Так что вы… — он состроил лукавое выражение лица. — Почти ровесники.

Я промолчал.

— Она задерживается уже на семь минут, — подметил Рёта, бросив быстрый взгляд на небо, определяя время по положению солнца.

— Восемь, — поправил Хаято, нисколько этим не обеспокоенный.

— И тебя это не беспокоит?

— Мне больше интересно, почему это беспокоит тебя, — капитан наклонил голову и с улыбкой посмотрел на второго брата. — Что у тебя за проблемы?

— У меня нет проблем, — отрезал Рёта. — Просто бесят люди, которые не воспринимают миссию всерьёз.

Хаято картинно прижал ладонь к груди, словно его ранили.

— Как грубо.

— Это не грубость, а факт.

— Жёстко.

Я невольно покосился на капитана, про себя подметив одну вещь: несмотря на свою расслабленность и шутки, его глаза были цепкими. Каждый раз, когда он бросал взгляд по сторонам, зрачки двигались быстро и точно. Казалось, что он всё это время контролировал периметр.

Не успел я додумать эту мысль, как со стороны поселения послышались лёгкие и быстрые шаги.

По тропе к воротам шла девочка.

Невысокая, но для своих лет довольно подтянутая. Прямые чёрные волосы, как и у всех Учих, были собраны в аккуратный низкий хвост, перехваченный тёмной лентой. Несмотря на узкое лицо, которое было обрамлено острым подбородком и тонкими бровями, её щёки были по милому пухлыми. На самой девочке была такая же тёмно-синяя форма, что и на нас, но она сидела идеально, словно была подогнана по фигуре.

Но больше всего меня зацепил взгляд. Он был холодным и собранным, что не совсем сочеталось с детскими чертами лица.

[Наори Учиха]

Она подошла к нашей группе и остановилась в нескольких шагах. Её глаза скользнули по Хаято, затем чуть задержались на Рёте. Но без какого-либо интереса.

А потом опустились на меня. И задержались.

Её тонкие брови чуть дрогнули. Уголок губ приподнялся, но не в улыбке. Это было что-то среднее между недоумением и брезгливостью.

Я молча выдержал её взгляд, не опуская глаз.

— А вот и наша пропажа, — Хаято первым нарушил тишину и радостно взмахнул рукой. — Рад, что ты наконец к нам присоединилась. Даже вон, Рёта чуть не взорвался от нетерпения.

— Завались! — огрызнулся второй.

— Я опоздала на девять минут, — проигнорировав слова Рёты и Хаято, произнесла Наори ровным и сухим голосом, не отводя взгляда от меня. Затем повернулась к капитану и сделала глубокий поклон. — Приношу извинения, Хаято-тайчо.

— Да ничего страшного, — отмахнулся Хаято. — Главное, что все в сборе. Давайте-ка знакомиться.

Он хлопнул в ладоши и, выпрямившись, обвёл нас наставническим взглядом.

— Значит так. Рёту, думаю, все знают, — кивок в сторону второго. — Наори я тоже уже представил. Ну а этот юный шиноби… — он подошёл ближе ко мне и положил ладонь на мою голову. — Учиха Изуна. Младший сын главы клана.

— Верно, — кивнул я и поклонился девочке. — Рад знакомству, Наори.

Она не поклонилась в ответ. Просто чуть повернула голову в мою сторону и ещё раз скользнула по мне презрительным взглядом.

— Взаимно, — наконец произнесла она, хотя по интонации можно было понять, что она так не считает.

— Ну вот и чудесно, — Хаято хлопнул в ладоши, сделав вид, что не заметил ледяного обмена любезностями. — Раз все в сборе, перейдём к делу, — он скрестил руки на груди. — Задание простое. В часе ходу, на северо-восточном склоне, нас ждёт разведывательный отряд Такэши. Они провели рекогносцировку в районе границы территории клана Васаби и собрали информацию. Наша задача: встретиться с ними и забрать свиток с данными.

— Забрать и доставить обратно, — уточнил Рёта.

— Именно, — Хаято кивнул, и его лицо стало наконец серьёзнее. — Задание низкой категории. Прямого контакта с противником не предполагается. Но, — он выдержал паузу и посмотрел на каждого из нас поочерёдно. — Район сейчас неспокойный. Васаби и Митараши в последние недели активизировались. Плюс к ним подключились Узумаки. Так что, есть вероятность, что мы можем столкнуться с вражескими дозорными. Поэтому двигаемся быстро, тихо и не задерживаемся.

Я почувствовал, как живот знакомо стянуло от ожидания. Адреналин начинал просачиваться по капле.

— Ещё кое-что, — Хаято опустился передо мной на одно колено и развернулся спиной. — Изуна, залезай.

Я удивлённо моргнул.

— На спину?

— Угу, — он обернулся через плечо и бросил мне мягкую усмешку. — Не обижайся. Дело не в том, что я сомневаюсь в тебе. Но если на нас нападут, мне нужны все бойцы в полной боевой готовности. Рёта и Наори — основная боевая сила. Ну а я буду прикрывать.

Он помолчал секунду, а затем добавил, понизив голос:

— Ты — единственный младший член отряда, Изуна. Если что-то пойдёт не так, именно тебе придётся доставить свиток обратно в поселение. Ты самый лёгкий и на тебе нет лишней нагрузки, поэтому нельзя допустить, чтобы ты устал за это время. Так что, давай побережём силы на тот случай, если они понадобятся, хорошо?

Логика в его словах была. И я это понимал.

— Хорошо, — кивнув, я подошёл к нему и забрался на спину.

Хаято подхватил меня под колени и выпрямился. Чакра мягко притянула мою грудь к его лопаткам.

— Ну вот, — капитан повёл плечами, проверяя удобство. — Лёгкий как пёрышко.

— Тц, — я услышал фырканье Наори.

Обернувшись, я поймал её взгляд. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на меня так, будто наблюдала, как взрослый человек нянчится с куклой. Её подбородок был чуть приподнят, а тонкие губы сжаты в линию.

Хаято, видимо, тоже заметил это. Он повернулся к ней и наклонил голову вбок, состроив дурашливо-заботливое выражение лица.

— Что, тоже хочешь? — он приподнял брови и кивнул на свободное плечо. — Могу и двоих понести. Я же сильный.

Наори медленно перевела взгляд на капитана. Тот же спокойно выдержал её ледяной взор, не переставая улыбаться.

— Мне это не нужно, — отчеканила она сухо, развернулась и направилась в сторону леса. — Выдвигаемся или нет?

Хаято вздохнул.

— С девочками так сложно, да? — тихо и с усмешкой обратился он ко мне. Я не успел ответить, как он повернулся к остальным и приказал уже серьёзным тоном: — Выдвигаемся!

Сразу после этого все трое быстро переместились на ветку ближайшего дерева.

.

Мы двигались по лесу примерно в том же темпе, в котором Мадара обычно нёс меня во время наших вылазок. Может, чуть медленнее, ведь Хаято приходилось подстраиваться под скорость двух младших бойцов.

Рёта перемещался уверенно. Его прыжки с ветки на ветку были точными и экономными. Ни одного лишнего движения.

Наори двигалась иначе. Её стиль был гораздо эффективнее. Каждый её прыжок выглядел выверенным до сантиметра, а приземления были практически бесшумными. Она перемещалась легко, словно не касалась веток, а скользила по ним.

Впрочем, мне стоило признать, что и Рёта, и Наори в вопросе передвижения были значительно лучше меня. Если бы я бежал самостоятельно, то не просто бы отстал, скорее всего, упал бы с дерева минут через пятнадцать, учитывая, что моё тело до сих пор быстро уставало.

— Наори, — через некоторое время подал голос Хаято, не сбавляя хода. — Чуть левее. Не выходи на открытый участок.

Девочка, не ответив, молча скорректировала траекторию, сместившись ближе к густой кроне. Она даже не обернулась, приняв указание без единого слова. Но я заметил, как её спина чуть напряглась.

— Рёта, — продолжил капитан. — Ты идёшь в авангарде. Если почувствуешь чужую чакру, даёшь сигнал.

— Знаю, — бросил второй не оборачиваясь.

— Знаю, что знаешь, — улыбнулся Хаято. — Просто напоминаю. Для порядка.

— Можешь не напоминать.

— Придётся, — едва повёл плечами Хаято. — Я же твой капитан.

Рёта цыкнул языком, но ничего не ответил. Ускорился и ушёл чуть вперёд.

— Он всегда такой? — тихо спросил я на ухо Хаято.

— Ты его брат, так что тебе должно быть виднее, — капитан усмехнулся. — Но если тебя интересует моё мнение, то да. Всегда. С того дня, как я его увидел. Кажется, что он хмурился ещё в утробе матери.

Невольно на моих губах проступила лёгкая усмешка.

Некоторое время мы двигались в тишине. Лес вокруг был густым, но спокойным. Птицы перекликались в кронах, а солнечный свет пробивался сквозь листву, расчерчивая воздух золотистыми полосами.

Я использовал это время, чтобы осмотреться. Привычка сканировать местность на наличие полезных растений никуда не делась. Даже сейчас мой взгляд автоматически цеплялся за знакомые очертания трав и кустарников.

Здесь было довольно много полезных растений. Пожалуй, стоит сюда вернуться позже.

— Хаято-тайчо, — внезапно подала голос Наори.

Она двигалась параллельно нам, на соседней ветке, чуть ниже.

— М? — отозвался капитан.

— Сколько человек в отряде Такэши?

— Трое, — ответил Хаято. — Такэши, Дзиро и Хина.

— Хина? — переспросила Наори. Мне показалось, что что-то в её голосе изменилось. — Она разве не из отряда Юты?

— Насколько мне известно, отряд Юты был переформирован недавно, — пояснил Хаято. — Так что, возможно, её перенаправили в другой отряд. А что? Она твоя знакомая?

— Нет. Просто пересекались на тренировках, — Наори помолчала секунду, а потом добавила тише: — Она неплохая.

— Вот как… — протянул задумчиво капитан. — Ясно. В последнее время кланы всё чаще стали заключать союзы друг с другом. Поэтому для того, чтобы нам отбивать нападения, приходится переформировывать отряды всё чаще. Так что люди всё реже остаются в одной команде…

Действительно. Когда я только попал сюда, каждый из кланов противостоял другим в одиночку. Однако спустя некоторое время, кажется, шиноби начали понимать, что легче всего противостоять своим врагам будет с помощью других.

И если раньше объединялись только слабые кланы, например, те же Митараши и Васаби, то теперь, как я слышал, объединяться начали и более сильные кланы. Например, недавно наши разведчики смогли добыть информацию о недавней встрече главы клана Узумаки с кланом Сенджу.

В связи с чем у меня тут же возник логичный вопрос, исходя из последних событий.

— А почему мы не заключаем ни с кем союзы? — внезапно спросил я.

Но видимо, это было зря.

Вся троица посмотрела на меня таким странным и удивлённым взглядом, словно я сказал какую-то несусветную чушь.

— Какой глупый вопрос, — фыркнула, наконец, Наори, отведя свой взгляд в сторону.

— Ну-ну, Наори, полегче, — решил немного смягчить напряжение Хаято усмехнувшись. — Изуне всего четыре, так что неудивительно, что он не знает…

— Не знаю… — сморгнул я. — Чего?

— Клан Учиха считается одним из самых опасных и непредсказуемых кланов страны, — ответил за тайчо Рёта. — Во всяком случае, так думают другие идиоты. Мы для них такие же монстры, как и хвостатые, — он хмыкнул, добавив тише: — Жалкие слабаки.

— Дело не совсем в слабости, Рёта, — вздохнул Хаято. — Но в чём-то ты прав. Нас действительно считают слишком непредсказуемыми. Но дело тут скорее в непонимании. Люди думают, что из-за силы шарингана мы не воспринимаем других и не готовы на переговоры. Поэтому никто даже не пытается договориться с нами.

И если честно, в чём-то я их даже понимал.

— Значит, — размышлял я вслух. — Они просто ложно считают, что мы не способны на переговоры?

— Именно так, — кивнул Хаято. — Хотя из-за сложившейся ситуации, сами старейшины уже думали о возможности союза с некоторыми кланами, но… — вздох. — Пока безуспешно.

— Пф, — снова подключился Рёта. — Нам вообще не нужна помощь чужеродных. Мы и сами можем со всеми справиться.

Хаято покосился в его сторону, а затем снова посмотрел вперёд.

— Может, ты и прав, конечно, — спокойно произнёс тайчо. — Но если так продолжится, то в одиночку противостоять объединённым войскам будет в какой-то момент просто невозможно. Из-за их численности.

— Один наш боец с шаринганом способен уничтожить даже десять отрядов Сенджу, — парировал Рёта.

— Правда? — Хаято, ухмыльнувшись, покосился в сторону Рёты. — А много ли в нашем клане владельцев шарингана, м? — он показательно задумался. — Что, насчёт, тебя, например?

Второй стиснул зубы и с яростью в глазах посмотрел на Хаято. Тот же, в свою очередь, оставался спокойным. В итоге Рёта промолчал, не найдя чем ответить, но недовольная гримаса на его лице так и осталась.

[Спустя двадцать минут]

Рёта впереди замедлился и поднял руку, сжав кулак. Универсальный сигнал «стоп».

Хаято мгновенно остановился. Наори застыла на соседней ветке, опустив центр тяжести, готовая в любой момент сорваться с места.

Тишина.

Я затаил дыхание.

Несколько секунд ничего не происходило. Рёта стоял неподвижно, его голова медленно поворачивалась, а ноздри слегка раздувались. Он прислушивался.

Потом его рука опустилась.

— Олень, — бросил он через плечо. — Просто олень.

Хаято выдохнул и усмехнулся.

— Ну, олень — это не худший исход нашей миссии.

— Тц, — фыркнул Рёта и двинулся дальше.

Я заметил, как Наори тоже расслабила плечи. Но расслабила лишь на мгновение, тут же вернувшись в прежнюю собранность. Она бросила короткий и оценивающий взгляд в мою сторону и отвернулась.

«Ну и, к чему это было?»

.

— Почти на месте, — объявил Хаято, когда лес начал редеть, а впереди, между стволами, показался пологий каменистый склон. — Точка встречи у расщелины, за теми валунами.

Мы спустились с деревьев и перешли на пешее передвижение. Хаято опустил меня на землю, и я, наконец, размял затёкшие ноги.

Наори приземлилась рядом. Я поймал её мимолётный взгляд. Она окинула меня с ног до головы, задержавшись на моих ногах. Затем отвернулась, не удостоив комментарием.

«Она что… Оценивала меня?»

— Тихо, — бросил Рёта, который ушёл чуть вперёд и теперь стоял за крупным валуном, осторожно выглядывая из-за него. — Вижу троих. Кажется, наши.

Хаято кивнул и вышел из укрытия первым, подняв правую руку в условном жесте. Через мгновение из-за камней, что были чуть дальше, показались три фигуры.

Первым шёл крепкий мужчина лет двадцати пяти с коротко стрижеными волосами и шрамом через левую бровь. За ним следом шёл парень помоложе, лет семнадцати-восемнадцати, худощавый и длинноногий. И последней — молодая девушка с мягким лицом и тёмными волосами, убранными в аккуратный пучок.

Видимо, это была та Хина, о которой говорили Наори и Хаято.

— Хаято, — мужчина кивнул капитану приблизившись. Его голос был глубоким и хрипловатым. — Вовремя.

— Стараемся, Такэши, — капитан ответил пожатием и хлопнул его по плечу. — Как прошло?

— Без осложнений, — собеседник скрестил руки на груди. — Собрали всё, что нужно. Маршруты патрулей Васаби, примерную численность и расположение их временных лагерей. Всё в свитке.

— Митараши?

— Следы есть, — вставил второй Учиха, стоящий чуть позади. — Но самих не видели. Они хорошо прячутся.

— Ничего нового, — хмыкнул Хаято.

Такэши, который подошёл к нам, потянулся к набедренной сумке и достал свёрнутый свиток, перевязанный тонкой верёвкой. Он протянул его Хаято.

Но, прежде чем капитан принял его, взгляд мужчины опустился вниз и замер. На мне.

Его глаза чуть расширились. Шрам на брови дёрнулся. Он несколько раз сморгнул, затем медленно перевёл взгляд на Хаято.

— Это… — начал он.

— Учиха Изуна, — представил меня капитан спокойно. — Член моего отряда.

— Ему же… — Такэши снова посмотрел на меня. Потом на Хаято. Снова на меня.

— Четыре, — спокойно ответил я, решив избавить всех от неловкости подсчёта. А затем добавил: — С половиной.

Парень, стоявший позади, даже не пытался скрыть удивления. Его брови поднялись так высоко, что почти скрылись за чёлкой.

— Это шутка, да? — он посмотрел на Рёту, ища подтверждения.

— Нет, — ровным голосом ответил брат. — Не шутка.

— Таджима-сама лично включил его в отряд, — добавил Хаято, и улыбка на мгновение сменилась серьёзностью, которая, как я уже заметил, проскальзывала у него в нужные моменты. — Если у тебя есть вопросы, Дзиро, можешь обратиться к главе клана.

Дзиро сглотнул и поднял ладони в примирительном жесте.

— Нет-нет. Без вопросов. Просто… Удивился.

Хина, которая до этого молчала, мягко улыбнулась и присела передо мной.

— Рада познакомиться, Изуна-кун, — она протянула мне ладонь. — Будь осторожен, ладно?

— Спасибо, — кивнул я, пожав её руку.

— Наори, — внезапно обратилась Хина к девочке, которая стояла чуть в стороне. — Давно не виделись.

Я заметил, как Наори едва заметно кивнула.

— Хина-сан, — отозвалась она ровным тоном.

— Выросла, — Хина улыбнулась шире. — В прошлый раз ты была вот такая, — она показала ладонью.

— Я выросла на три сантиметра, — уточнила Наори без тени иронии, словно озвучивала отчётность. — Не так уж и много.

Хина тихо засмеялась.

— Ну, знакомства состоялись, — подвёл итог Такэши и снова протянул свиток Хаято. — Держи. Всё, что мы собрали, здесь. Передайте совету.

Хаято принял свиток и аккуратно убрал его в набедренную сумку. Затем кивнул.

— Принято. Будем двигаться обратно. Вы?

— Мы уходим на юг, — Такэши кивнул в противоположном направлении. — У нас ещё одна точка проверки. Вернёмся через пару дней.

— Понял, что ж… Тогда удачи.

— Вам тоже, — Такэши бросил последний взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде интереса, смешанного с недоверием. — Береги своих, Хаято.

— Всегда, — кивнул капитан.

Два отряда разошлись в разные стороны. Тройка Такэши скрылась между камнями, а мы развернулись обратно к лесу.

Хаято повернулся к нам.

— Свиток у меня, — сказал он, похлопав по сумке. — Теперь возвращаемся. Тем же маршрутом, только быстрее. Не расслабляемся. Самый опасный участок — средний. Там лес становится гуще и есть слепые зоны, где нас могут попытаться перехватить.

Он посмотрел на меня.

— Изуна, если ситуация изменится, свиток передам тебе. Тебе нужно будет уйти, не оглядываясь. Прямо в поселение.

— Понял, — кивнул я.

— Наори, Рёта — стандартное построение. Рёта впереди, Наори — справа. Я с Изуной в центре.

— Есть, — Рёта уже двинулся вперёд.

— Поняла, — Наори шагнула на свою позицию.

Хаято снова присел, подставляя спину.

— Ну что, путь обратно? — он обернулся через плечо и улыбнулся.

Я забрался на его спину, и мы снова сорвались с места.

Глава 13. Неверный диагноз

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я работал в команде.

Рёта всё так же препирался на заданиях с Хаято-тайчо. А Наори казалась очень молчаливой и недовольной. Но в основном недовольной она была, когда дело касалось меня. Не знаю, чем именно я ей так не нравился, но девочка явно была не особо рада моему присутствию. Во всяком случае об этом говорил её вечно прищуренный и презрительный взгляд.

Впрочем, меня это мало волновало.

Задания, на которые нас посылали, были очень похожи на первое. За всё это время, как часто любил говорит Хаято, нам несказанно везло. Мы не встречали ни вражеские отряды, ни даже бандитов, которые тоже имели место быть в наших лесах.

В общем, всё проходило довольно гладко, если не считать того, что за это время многое изменилось. Нет. Мир вокруг другим, конечно, не стал. Войны продолжались, отряды уходили и возвращались с потерями, а колокол центральной башни звонил с пугающей регулярностью.

Однако сам ритм жизни сместился.

Казалось, что он стал плотнее и жёстче. Времени на что-либо, кроме миссий и подготовки к ним, почти не оставалось.

Если раньше мои дни были разделены между тренировками с Мадарой, изучением трав и редкими минутами покоя, то теперь каждый день был расписан кем-то другим. Миссии, дежурства, переброски. Иногда короткие затишья, которые только подчёркивали, насколько хрупким было всё вокруг.

Мадара тоже изменился. Нет, не внешне. Скорее, причина была в его поведении. Он стал реже бывать дома.

Его отряд под командованием Куро Учихи проводил операции на границах территории клана, а иногда и за их пределами. Стычки с Сенджу становились всё ожесточённее, и шиноби с пробуждённым шаринганом были слишком ценным ресурсом, чтобы оставлять в тылу.

Когда он всё же возвращался, времени у нас оставалось всё меньше. Бывало, что утром я приходил к нему, а комната уже пустовала. Футон был аккуратно свёрнут, а вещи собраны. Оставалась только записка, нацарапанная торопливым почерком на клочке бумаги: «Отправили обратно. Буду через неделю. Смотри, не влипай в неприятности».

Забавно, что даже на расстоянии, он успевал быть старшим братом и не забывал обо мне.

Иногда, правда, он и вовсе пропадал на несколько дней, хотя из поселения не уходил. Мадара говорил, что тренируется, вот только на тренировочной площадке его никогда не было.

У меня закрадывались мысли насчёт этого, но времени на то, чтобы проверить свои догадки попросту не было. К тому же была ещё одна вещь, которая занимала мои мысли куда больше, чем отсутствие старшего. И с каждым днём эта вещь становилась, кажется, всё тяжелее.

Каа-сан.

.

Я заметил это не сразу, скорее постепенно.

Сначала у неё был кашель. Тихий, сухой, больше похожий на покашливание. Она отворачивалась, прикрывая рот рукавом, и делала вид, что всё в порядке. И в первые разы это действительно казалось чем-то незначительным.

Потом кашель стал глубже и надрывнее. Иногда я слышал его из-за стены ночью. Он был долгим, влажным и с хрипами.

Она стала есть ещё меньше, чем раньше. Её движения замедлились. Когда она поднималась с места, то делала это осторожно, словно боялась, что тело не выдержит резкого усилия. Иногда я замечал, как она могла остановиться в комнате и прислониться к стене, переводя дыхание несколько секунд.

Тамаэ приходила к ней регулярно. Приносила те же отвары, что и раньше. Те самые, от «заразы», как она говорила. Заставляла каа-сан больше лежать. Держала комнату закрытой, а окна зашторенными. Ограничивала и наши визиты к ней.

— Чахотка, — повторяла старуха каждый раз, когда кто-то из нас спрашивал. — Она долго лечится, так что не лезьте.

И все подчинялись. Тоу-сан не возражал. Братья кивали. Даже Мадара, когда возвращался и узнавал об ухудшении, лишь стискивал зубы и уходил молча.

Но что-то не давало мне покоя.

Вот только я никак не мог понять, что именно. Ощущение было каким-то смутным. Словно что-то было не так. И даже не с самим лечением старухи Тамаэ, а скорее с диагнозом, который она поставила каа-сан.

Впрочем, заострять на этом внимание я не стал. Пока не стал.

.

В один из дней я вернулся домой раньше обычного.

Миссию отменили из-за внезапного приказа Таджимы перебросить основные силы на западный фланг, где клан Васаби устроил очередную провокацию. Наш отряд вернули в поселение. Рёта что-то ворчал по этому поводу, но я не особо вслушивался. Голова была забита другим.

Переступив порог дома, я стянул сандалии и прошёл по коридору.

Было тихо. Даже слишком тихо для вечера, когда обычно Токума гремел посудой на кухне, а из глубины дома доносился голос кого-то из братьев.

Тишину нарушил долгий и глухой кашель из комнаты каа-сан.

Я остановился у двери и прислушался. Кашель затих, но через несколько секунд возобновился. На этот раз он звучал мучительнее и с надрывом, словно что-то густое застряло в горле и никак не могло выйти.

Дверь в комнату была приоткрыта, и я заглянул внутрь.

Каа-сан сидела на футоне, согнувшись вперёд. Одеяло сбилось к её ногам. Она кашляла в сложенную вдвое ткань, прижимая ко рту обеими руками. Плечи вздрагивали.

Рядом с ней на коленях сидел Токума. Он держал в руках чашу с водой и растерянно смотрел на мать, будто бы не зная, что делать.

Когда его взгляд случайно метнулся в сторону двери и наткнулся на меня, я увидел, как на его лице проступило облегчение.

— Изуна, — одними губами произнёс он.

Я вошёл.

Каа-сан, кажется, не заметила меня. Она продолжала кашлять, и я видел, как сильно побелели костяшки её пальцев, сжимавших ткань.

Токума поднялся на ноги и быстро подошёл ко мне.

— Слушай, — его голос был тихим, почти шёпотом. — Мне нужно уйти. Тоу-сан вызвал к себе после того, как узнал о ситуации на западе, — он бросил короткий взгляд на каа-сан. — Можешь побыть с ней?

— Конечно, — кивнул я не раздумывая.

Токума выдохнул и положил руку мне на плечо. Сжал на секунду, а потом отпустил.

— Тамаэ приходила утром и оставила мазь, — он кивнул на небольшую глиняную чашу, стоявшую рядом с футоном. — Сказала, что нужно нанести её на грудь и спину. Но каа-сан…

Он замолчал и скривил губы.

— Она отказывается?

— Не то, чтобы… — Токума поджал губы. — Просто говорит, что не нужно, и каждый раз отгоняет. Я так и не смог её уговорить.

— Понятно, — кивнул. — Я постараюсь разобраться.

Токума одарил меня коротким взглядом, в котором тревога мешалась с благодарностью. Затем, бросив последний взгляд на каа-сан, вышел из комнаты и скрылся в коридоре. Его шаги быстро затихли.

Я повернулся к Аяно.

Приступ кашля, наконец, утих. Она сидела, опустив голову, тяжело и со свистом дыша. Ткань, которую она прижимала ко рту, лежала теперь на коленях. Я заметил на ней мутноватые и желтовато-серые пятна мокроты.

— Каа-сан, — негромко произнёс я, подходя ближе. — Это я. Изуна.

Она чуть повернула голову в мою сторону. Её лицо было бледным, почти серым. Тёмные круги под глазами стали ещё глубже, чем несколько недель назад. Скулы заострились, а губы были сухими и потрескавшимися.

— Изуна... — хрипло произнесла она. — Ты рано вернулся.

— Верно, — кивнул в ответ. — Миссию отложили, — пояснил я, присев рядом с футоном. — Как ты себя чувствуешь?

Наверное, это был глупый вопрос с моей стороны. Я и так видел, как она себя чувствует. Но почему-то это было единственное, что пришло в голову.

— Нормально, — она попыталась выпрямиться и тут же поморщилась, прижав ладонь к левому боку. — Просто…

Короткий и отрывистый кашель снова перехватил её. Она сглотнула и закрыла глаза на несколько секунд.

— Токума сказал, что нужно нанести мазь, — сказал я. — Давай помогу?

— Не нужно, — она махнула рукой, не открывая глаз. — Я сама... Потом...

— Каа-сан.

— Я же сказала потом.

Её тон был таким же отстранённым, как и всегда в последние месяцы.

Я помолчал секунду.

— Тамаэ оставила мазь не для того, чтобы она стояла на полу, — произнёс я спокойно. — Если её не наносить вовремя, то…

— Изуна, — она приоткрыла один глаз и посмотрела на меня. — Ты что, собрался спорить со мной?

— Если это нужно для того, чтобы вылечить тебя, — честно ответил я. — То да.

Она сморгнула. Потом издала что-то среднее между хмыканьем и вздохом. Не знаю, показалось мне или нет, но в уголке её губ мелькнуло нечто, похожее на тень улыбки.

— Ты точно сын своего отца, — пробормотала каа-сан.

Я не был согласен с ней в этом, но отвечать не стал.

Она снова закрыла глаза, однако через несколько секунд, наконец, коротко кивнула.

— Ладно, — выдохнула она обречённо и начала медленно стягивать верхнюю часть кимоно с плеча.

Я взял глиняную чашу и размял мазь между пальцами. Она была маслянистая и холодная, с резким запахом камфоры.

Каа-сан развернулась ко мне спиной и опустила ткань до пояса. Её лопатки остро выступали под кожей. Рёбра я мог пересчитать, даже не прикасаясь.

Я начал наносить мазь. Аккуратно круговыми движениями, от центра спины к бокам. Кожа на ощупь была сухой и горячей. Под пальцами ощущались натянутые мышцы, которые непроизвольно подрагивали от прикосновения.

Каа-сан молчала и только тяжело дышала с хрипотцой.

Я перешёл к левому боку. Провёл ладонью по рёбрам, нанося мазь, и… Внезапно пальцы наткнулись на что-то инородное.

Я замедлился. Ладонь прошлась по тому же месту ещё раз, теперь медленнее.

Под кожей, чуть ниже последних рёбер, тянулся плотный тяж. Рубцовая ткань. Она была неровной и шершавой, отличающаяся от окружающей кожи и по текстуре, и по плотности. Шрам шёл наискосок. От нижнего края рёберной дуги вниз и назад, к пояснице. Довольно длинный. Сантиметров пятнадцать, а может, и больше.

Я остановился.

— Каа-сан, — произнёс я, стараясь, чтобы голос не выдал того, что в голове уже начали с бешеной скоростью собираться мысли. — Что это за шрам?

Она не ответила сразу. Её спина чуть напряглась под моими пальцами.

— Это старый шрам, — наконец, произнесла каа-сан.

— И тебе не больно?

— Он же старый. Почему мне должно быть больно? — в тихом голосе послышалась едва уловимая усмешка.

— Ну… — я задумчиво увёл взгляд в сторону. — Может, в последнее время он немного беспокоит? Из-за болезни, например.

Каа-сан выдержала небольшую паузу, прежде чем ответить:

— Нет, не беспокоит, — я заметил в её тоне задумчивость. — Но бок немного побаливает, когда долго лежу на нём.

Я сморгнул.

— А откуда он у тебя? — поинтересовался я.

— Шрам?

— Угу.

Аяно медленно выдохнула.

— Со времён нападение клана Сенджу, — коротко бросила она. — Ещё до твоего рождения наше поселение было атаковано. Клинок одного из шиноби прошёл по рёбрам. Мне повезло, что он не прошёл глубже.

Я молча смотрел на рубец. Мои пальцы всё ещё лежали рядом с ним.

На мгновение я погрузился в свои мысли, уведя задумчивый взгляд в сторону.

— Ты всё? — спустя пару минут выдернул меня из размышлений голос каа-сан.

— М? — я вздрогнул, подняв глаза. — А. Да.

Как только Аяно вновь натянула кимоно на свои плечи, я отложил баночку с мазью в сторону и пересел сам, расположившись по правую сторону от каа-сан.

— Каа-сан, — я выдержал паузу. — Могу я спросить ещё кое-что?

— Спрашивай, — она легла на подушки.

— Какая у тебя стихия?

Аяно удивлённо моргнула. Повернула голову и посмотрела на меня, чуть сощурив глаза.

— К чему такой вопрос?

— Просто интересно.

Она помолчала секунду, а затем едва заметно пожала плечами.

— Огонь, — просто ответила она. — Как у большинства в нашем клане.

Я вскинул брови и сморгнул. Мой следующий вопрос прозвучал чуть быстрее, чем следовало:

— А ты им пользуешься?

Каа-сан снова бросила на меня взгляд, в котором теперь было уже не просто удивление, а лёгкое непонимание.

— Нет, — она покачала головой. — Я не шиноби. Такие женщины, как я, не участвуют в сражениях. Техникам меня никто не обучал. Я знаю основы, но…

— Но? — я невольно подался вперёд.

Она выдержала паузу.

— Полгода назад пришлось, — наконец сказала Аяно, и её голос стал чуть тише. — Мы с женщинами ходили собирать ягоды за восточным склоном. Из кустов выскочил дикий кабан, — она слегка поморщилась. — Пришлось использовать катон, чтобы отогнать его. Иначе бы он кого-нибудь из нас покалечил.

Полгода назад.

Именно тогда ей стало хуже, и именно тогда кашель усилился, а Тамаэ сказала нам, что это чахотка.

Картина, кажется, наконец сложилась.

.

Этой ночью я не спал. Сидел на кухне при свете одной свечи и вёл мысленную работу, прокручивая в голове всё, что знал.

Итак.

Каа-сан получила глубокое проникающее ранение в левый бок много лет назад. Ранение зажило внешне, но рубцовая ткань сформировалась и на плевре внутри.

Рубец не может расширяться так, как здоровая лёгочная ткань при дыхании. Если рубец сформировался на значительной площади, он мог ограничить подвижность лёгкого.

В нормальных условиях это не смертельно. Организм может это компенсировать. Человек, конечно, дышит чуть тяжелее и устаёт быстрее, но живёт годами.

Но.

Полгода назад каа-сан использовала стихию огня.

Я знал, что такое катон, из собственных тренировок с Мадарой. Когда ты используешь стихию огня, чакра проходит через лёгкие, нагревая воздух внутри дыхательных путей до экстремальных температур. Стенки бронхов, альвеолы, плевральная ткань — всё это подвергается термическому воздействию изнутри.

Здоровое лёгкое может выдержать это без особых последствий. Шиноби тренируют свои тела годами, укрепляя их чакрой. Их дыхательная система адаптирована под такое.

Однако лёгкое с рубцовым повреждением — это совсем другая история.

Рубцовая ткань плохо кровоснабжается. Она не охлаждается так же быстро, как и здоровая. При прохождении чакры через повреждённый участок, рубец мог воспалиться. Ткань вокруг него отёчная. Бронх, проходящий рядом, мог сузиться из-за отёка.

А дальше могла вступить в силу уже цепная реакция. Суженный бронх затрудняет отток слизи. Следовательно, слизь застаивается. Ну а застой приводит к воспалению. Воспаление доводит до ещё большего отёка. И круг замыкается.

Послераневой рубцовый застой лёгкого.

Это была не чахотка.

Я сжал кулаки.

Не чёртова чахотка.

Симптомы очень похожи. Кашель, слабость, потеря веса, хрипы, субфебрильная температура. Внешне оно почти неотличимо. Особенно для лекаря, который диагностирует по внешним признакам, а не по результатам обследований, которых здесь, разумеется, не существовало.

Но если это не инфекция, то всё, что делала Тамаэ было не просто бесполезно, а усугубляло ситуацию, начиная с изоляции и заканчивая отварами.

Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.

Всё это время и все эти месяцы каа-сан лечили не от того. И если это правда, то это объясняло то, почему ей не становилось легче. И почему никто из нас в доме не заболел от её «чахотки».

Открыв глаза, посмотрел на дрожащий язычок пламени свечи.

Однако несмотря на то, что всё сходилось, мне нужно было проверить свою теорию на практике.

И на это у меня была ровно одна неделя до следующего задания с Рётой.

.

На следующее утро я начал действовать.

Первым делом открыл окно в комнате каа-сан. Ровно настолько, чтобы тонкая полоска свежего воздуха проникала внутрь и смешивалась с тёплым воздухом от небольшого очага, который я заранее разжёг у стены. К счастью, он был почти в каждой комнате. Отчего получился эффект мягкой, влажной циркуляции.

Каа-сан, которая в этот момент полулежала на футоне, приоткрыла глаза.

— Изуна..? — хрипло и удивлённо. — Что ты делаешь? Тамаэ-сан говорила, что окно…

— Тамаэ-сан сказала, что нужно немного проветрить, — спокойно соврал я не оборачиваясь. — Свежий воздух поможет чуть легче дышать.

Она помолчала, словно обдумывая мои слова несколько секунд, но затем просто кивнула и прикрыла глаза.

Затем питьё.

Вместо горьких отваров от «заразы», которые Тамаэ оставляла в глиняном горшке, я приготовил тёплый настой. Мятное дерево для расширения бронхов; немного мёда для смягчения горла; и несколько размятых листьев цубаки-со в мизерной концентрации для мягкой стимуляции. Всё это залил горячей водой.

Когда принёс чашку каа-сан, она приподнялась на локте и принюхалась.

— Пахнет иначе, — заметила она, бросив на меня подозрительный взгляд. — Это не то, что обычно оставляет Тамаэ-сан.

— Она сказала, что хочет попробовать новый отвар, раз старый тебе не помогает, — пожав плечами, я протянул ей чашку. — Говорит, что он мягче предыдущего.

Каа-сан выдержала паузу, а затем сделала глоток. Её лицо слегка расслабилось.

— Действительно, мягче, — она сделала ещё один. — И вкуснее.

Я кивнул.

Дальше была еда.

Вместо стандартной порции риса, которую обычно приносили ей, я разделил её на несколько маленьких. Тёплый бульон из костей, который варился с утра на слабом огне, разлил в небольшие чашки.

— Тамаэ сказала, что тебе лучше питаться маленькими порциями, — пояснил я, когда она удивлённо посмотрела на поднос с несколькими чашками. — Так желудку будет легче.

Каа-сан ничего не сказала. Лишь молча взяла первую чашку.

Наконец, положение тела.

Вместо того чтобы каа-сан лежала на спине, как она привыкла, я аккуратно подложил ей под спину и бок свёрнутые одеяла. Так, чтобы верхняя часть тела была приподнята под углом, а левый бок, тот, где находился рубец, оставался чуть свободнее.

— Так удобнее, — тихо произнесла каа-сан, и я услышал в её голосе нотку удивления.

— Угу, — кивнул я.

И напоследок ближе к вечеру, было самое сложное.

Я сел рядом с ней, помогая развернуться спиной к себе. Она снова приспустила кимоно. Вместо мази я начал мягко и методично постукивать кончиками пальцев по её спине. Начал с нижних отделов, поднимаясь выше.

Каа-сан вздрогнула от первого прикосновения.

— Что ты..?

— Тамаэ-сан показала мне это. Сказала, что должно помочь, — снова соврал я.

— Значит, тоже Тамаэ-сан? — в её голосе послышалось сомнение.

— Угу.

Она помолчала. Затем вздохнула и позволила мне продолжить.

Я постукивал так минут пять. А затем перешёл к осторожному растиранию. Круговыми движениями, вдоль рёбер, от позвоночника к бокам.

Каа-сан закашлялась. Но этот кашель уже был другим. Не сухим и надсадным, от которого, казалось, сейчас треснут рёбра, а влажным. Из горла наконец-то начала отходить мокрота.

— Подожди, — она подняла руку. — Я…

Новый приступ. Она прижала ладонь ко рту. Кашляла долго, минуты полторы. Но когда всё закончилось, я услышал, как её дыхание стало чище. Хрипы, которые доносились до меня при каждом её вздохе, ослабли. Не исчезли полностью, но стали тише.

Когда я снова помог ей одеться, каа-сан откинулась на подушки и несколько раз глубоко вздохнула. Я заметил влажный блеск у края её глаз.

— Давно… — она сглотнула. — Давно мне не дышалось так… — слова оборвались.

А затем она просто закрыла глаза.

.

Я повторял это каждый день.

Утром открывал окно. Следил за тем, чтобы воздух в комнате был свежим, но тёплым. Рядом с очагом ставил чашу с горячей водой. Пар должен был увлажнять воздух, облегчая дыхание.

Три-четыре раза в день — тёплое питьё. Мой собственный отвар вместо «противозаразного» пойла старухи Тамаэ. Мягкие отхаркивающие травы, которые я подбирал сам.

Еда маленькими порциями: бульоны, рисовая каша на воде, иногда варёная рыба. Ничего тяжёлого.

Днём я просил каа-сан менять положение с бока на бок и приподниматься. Затем садиться с опорой на подушки. Иногда, если она чувствовала себя хорошо, помогал пройти несколько шагов по комнате, чтобы она не лежала пластом целыми днями.

Вечером было простукивание и растирание спины. Каждый раз после этого я замечал, как у неё отходила мокрота, и дыхание становилось чище.

[Прошло три дня]

Я как раз заменял остывшую чашу с водой у очага на горячую, когда услышал за спиной голос Аяно.

— Изуна.

Я обернулся. Каа-сан сидела на футоне, а её внимательный взгляд был направлен на меня.

— Лечение изменилось, — произнесла она тихо.

Я промолчал, но почувствовал, как мои плечи чуть напряглись.

— Отвары стали другими, — продолжила она, не отводя взгляда. — Открытое окно. Ты стучишь мне по спине и заставляешь меня двигаться, — пауза. — Раньше этого не было. Почему?

Она была наблюдательнее, чем я рассчитывал. Впрочем, глупо было надеяться, что женщина, которая годами живёт в клане шиноби, не заметит очевидных изменений в собственном лечении.

— Тамаэ-сан сказала, что нужно попробовать другой подход, — произнёс я ровным голосом.

— Тамаэ-сан, значит, да… — медленно повторила каа-сан.

— Угу.

— Тамаэ-сан, которая последние полгода заставляла меня лежать с закрытым окном и пить горькую дрянь, — она чуть наклонила голову вбок. — Внезапно решила всё поменять?

Я поджал губы.

Каа-сан выжидательно смотрела на меня.

— Возможно, — повёл плечами. — Она увидела, что лечение не помогает. И решила попробовать что-то другое, — выдержал паузу, тихо добавив: — Не знаю.

— Значит, решила попробовать что-то другое… — я услышал в её голосе нотки задумчивости.

— Угу, — кивок.

Между нами образовалась тишина. Каа-сан громко и тяжело вздохнула, а затем на мгновение прикрыла глаза. Потом снова посмотрела на меня.

— Изуна?

— М?

— Подойди, пожалуйста.

Я молча кивнул и подошёл ближе к каа-сан. Сел прямо напротив неё. Аяно помедлила несколько секунд, прежде чем протянуть в мою сторону руки и, обнимая, прижать к себе. Я не сопротивлялся, просто застыл. Если честно, я понятия не имел, что делать в этой ситуации.

— Спасибо, что так заботишься обо мне, несмотря на то, что тебе почти пять лет. Всего лишь, — прошептала каа-сан мне почти на ухо. — Хотя это я должна заботиться о тебе.

— Каа-сан, я просто… — хотел уже было возразить я, но каа-сан тут же прервала меня.

— Нет. Просто послушай…

Я почувствовал, как её пальцы слегка сжались.

— Я… — она начала, и её голос сломался на полуслове. Она сделала глубокий вдох. — Изуна, прости меня.

Я замер.

— За что..? — мой голос прозвучал тише, чем я хотел.

— За всё, — она опустила голову чуть ниже к моему плечу. — За то, что родила тебя не в мирное время, — её голос дрожал, но она продолжала. — За то, что ты растёшь как дитя войны. За то… — она сглотнула, и её плечи затряслись. — За то, что ты не должен тренироваться. Не должен ходить на боевые задания. Ты не должен… — она сделала паузу. — Тебе нет пяти лет, Изуна. Ты должен играть, смеяться, бегать по двору, а я должна ловить тебя и…

Голос сорвался. Она прижала меня сильнее, и я услышал всхлип, который вырвался наружу.

— Вместо этого ты ходишь на миссии, носишь форму с гербом на спине, и… — каа-сан судорожно втянула воздух. — И сидишь рядом со мной и носишь отвары, потому что больше некому.

Её слова упали мне на грудь тяжёлым грузом.

— Каа-сан…

— Я должна была защитить вас, — продолжала она, и я ощутил, как её щёки становятся влажными от слёз на своей шее. — Вас всех. Мадару, Рёту, Токуму, Кагэцу. Тебя. Это моя обязанность. Моя. Не ваша. Но я… — казалось, что ей было сложно говорить. Она выдерживала паузу, всхлипывая и дрожа голосом. — Я даже встать толком не могу. Не могу дать отпор ни старейшинам, ни даже вашему отцу, — прошептала она с горечью. — Я никчёмная мать…

В горле у меня образовался тугой ком. Он не давал сглотнуть, и мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем глаза перестали щипать.

Я молчал. Наверное, боялся, что голос может подвести.

В прошлой жизни у меня были родители. Мы не были близки. Я не скучал по ним, не звонил каждый день, не ездил на праздники. Они были просто привычным и незаметным фоном. И им, и мне было так комфортнее всего. Так, меня приучили с детства. Эмоции в нашей семье были излишними. Возможно, поэтому они никогда не просили у меня прощения. Впрочем, как и я у них. Ни разу. Не только потому, что было не за что, а просто… Просто так было принято.

А эта женщина, которую я знаю меньше пяти лет, которая даже не является моей настоящей матерью, сидит передо мной и извиняется за то, что родила меня в мир, где дети держат кунаи вместо игрушек.

И это, кажется, ломает что-то внутри.

Что-то, о существовании чего я даже не подозревал.

— Каа-сан, — наконец выдавил я, и голос, как я и боялся, предательски дрогнул. — Ты не виновата.

Она слегка качнула головой, словно не соглашаясь.

— Ты не виновата, — повторил я твёрже. — Ты не выбирала это время. Не ты начала войну. И не ты решала, что дети должны сражаться. Но ты каждый день… — я сделал паузу, чтобы голос не сорвался. — Каждый день ты переживала за каждого из нас. Ждала и плакала, когда думала, что никто не видит. Не спала ночами, — я сглотнул. — Я знаю это. Я видел. Ты делала всё, что могла.

Каа-сан чуть отстранилась от меня, и я, наконец, увидел её слегка припухшие и красные от слёз глаза.

— Изуна…

— И сейчас… Сейчас моя очередь сделать что-то для тебя. Поэтому просто доверься мне. Ладно?

Я чуть наклонил голову вбок, и уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке. Потому что… Потому что я просто не знал, какую эмоцию из себя мне ещё выдавить. Мне показалось, что это единственное, что может её хоть как-то успокоить. Наверное.

Губы каа-сан задрожали. Она смотрела на меня так, словно видела впервые.

А потом она вновь молча притянула меня к себе и дотронулась губами до моего лба. Затем снова обняла меня.

Её руки были тонкими и слабыми, но обнимала она крепко. Лицо в этот раз уткнулось мне в висок.

— Спасибо, — прошептала она, и её голос был таким тихим, что я едва расслышал.

Я не ответил.

Просто сидел и позволял ей плакать.

Столько, сколько ей нужно.

.

Неделя подходила к концу.

На шестой день, когда я, как обычно, пришёл утром к каа-сан с тёплым питьём и подносом с маленькими порциями бульона и рисовой каши, она уже сидела на футоне. Сама. Без опоры на подушки.

Это было первое, что я заметил, переступив порог.

— Доброе утро, — она повернулась ко мне, и на её губах была улыбка.

Я остановился в дверях, держа поднос в руках. Несколько секунд просто смотрел на неё.

Кашля не было. Точнее, он был утром. Она откашлялась дважды, но это был совсем не тот кашель, что раньше. Он не был сухим, рвущим горло лаем, а казался мягким. Значит, мокрота отходила, а бронхи, наконец, освободившись от застоя, начинали работать.

Её лицо всё ещё было осунувшимся и бледным, но синюшность с губ ушла. Круги под глазами стали светлее. А в самих глазах появился тот тёплый и живой блеск, который я помнил с первых месяцев своей жизни здесь.

— Тебе лучше, — я произнёс это скорее как факт, нежели вопрос.

— Мне лучше, — подтвердила она и чуть наклонила голову. — Значительно лучше.

Я подошёл к ней и поставил поднос рядом, а сам сел напротив. Заглянул в глаза, проверяя на глаз дыхание. Оно было ровным и без заметных хрипов. Кожа на тыльной стороне ладони уже не была горячей.

— Можешь покашлять? — попросил я.

Каа-сан, не задавая лишних вопросов и даже не удивившись моей просьбе, просто послушно кашлянула. Звук был влажный, но неглубокий. Мокрота отошла быстро и легко.

Я кивнул.

— Хорошо.

Значит, я оказался прав. Это, действительно, была не чахотка.

Моя теория подтвердилась.

Но…

Я увёл взгляд чуть в сторону вздохнув.

Радость от подтверждённого диагноза быстро остывала, уступая место холодному пониманию.

Это лишь временная ремиссия.

Рубец на лёгком никуда не денется. Он останется там навсегда. Повреждённая ткань не регенерирует. Всё, что я сделал: снял острое воспаление и помог лёгкому очиститься от застоя.

Если каа-сан сильно заболеет или по какой-то причине снова использует катон… всё вернётся. Я просто дал ей время, не больше.

Чтобы окончательно избавиться от этого, нужна операция. Но даже имея все средства, я бы не смог её провести, так как не являюсь профессионалом в этом. Ещё один вариант, который мог бы ей помочь — ирьёниндзюцу. Но и в этом я ничего не понимал, как и любой другой член клана Учиха. Во всяком случае, пока что.

— Каа-сан, — я снова посмотрел на неё. — Мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что.

Она удивлённо вскинула брови.

— Пообещала?.. Что именно?

— Будь осторожна и не используй катон, — тихо, но твёрдо произнёс я. — Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если рядом будет кабан, медведь или целый клан. Хорошо?

Каа-сан смотрела на меня долгим, внимательным взглядом.

— Ты ведь знаешь, что со мной, правда? — тихо спросила она. — Знаешь, что это не то, что говорит Тамаэ-сан, и всё это…

Она оборвала фразу на середине, бросив быстрый взгляд на принесённый мною поднос. Затем снова подняла глаза на меня.

Мне не хотелось врать, но и говорить правду почему-то не решился. Слова просто застряли в горле.

Каа-сан выдержала затяжную паузу, а затем вздохнула. Потом положила свою ладонь на мою голову, и её пальцы мягко прошлись по волосам.

— Обещаю, — сказала она.

Я кивнул в ответ.

Когда её пальцы скользнули по моей макушке, мерзкое чувство в груди, которое не отпускало меня всю неделю, наконец ослабло.

Глава 14. Интерлюдия

[Поселение клана Учих. Хижина старейшин]

Собрание клана было закончено.

Таджима вместе с остальными членами, присутствующими на очередном сборе, вышел на улицу.

Вечерело.

Солнце потихоньку закатывалось за горизонт, окрашивая небо в оранжево-красные оттенки. Мужчина остановился на полпути сложа руки вместе. Он поднял голову и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох. Воздух был свежим и слегка прохладным.

Несмотря на то что вокруг витал едва ощутимый шкурный запах убитых лис, который тянулся со стороны охотничьих домиков, перемешенный с благоуханием диких трав, Таджима отчётливо ощущал смрад, который обычно исходит от трупов, перемешанный с удушающим запахом гари. Перед закрытыми глазами появилось окровавленной и испуганное лицо женщины, в глазах которой плескался животный страх. На фоне её истерзанного ранами тела сгорали деревянные постройки домов, а душераздирающие женские и детские крики никак не утихали в ушах, заставляя головную боль, которую периодически испытывал глава клана Учих, вернуться.

Наконец, Таджима медленно открыл глаза.

Несмотря на спокойствие, которое сейчас царило вокруг него, кошмар, ставший причиной частых бессонниц, никак не хотел уходить из головы. Чтобы не делал Таджима, почти каждый день, он вспоминал, как в шестилетнем возрасте лишился не только своих отца и мать, но и младшей сестры с братьями, которых никто не собирался щадить. И причиной этому были Сенджу.

Губы Таджимы поджались, вытянувшись в тонкую линию. На лице выступила привычная для него хмурость. А ладони, сокрытые под рукавами халата, начали медленно сжиматься в кулаки.

— Даже если я когда-нибудь ослепну от силы своего шарингана, — внезапно послышался знакомый голос по правую сторону от главы клана. — То, кажется, всегда смогу узнать тебя по этому тяжёлому вздоху.

Таджима покосился в сторону приближающегося к нему шиноби. Несмотря на ссадины и шрамы, которыми покрывалось лицо мужчины и явно выраженные тёмные круги под глазами, на его губах играла ухмылка, а во взгляде поблёскивала едва заметная весёлость.

— Сора, — узнав своего боевого товарища, сухо произнёс Таджима.

— Ощущение, будто ты меня убить хочешь, — заметил с усмешкой Сора, остановившись в нескольких метрах от Таджимы и опустив ладони на пояс. — Не кажется, что стоит быть более приветливым с друзьями?

Обернувшись в сторону Соры, Таджима лишь хмыкнул на его замечание.

— Слишком много забот в последнее время, — подметил глава клана. — Чтобы отдавать время любезностям.

Сора выдержал паузу в ответ на его слова. Губы мужчины едва заметно скривились, а затем он тяжело вздохнул.

— Ладно, это твоё дело, — Сора скрестил руки на груди. — Но разве этих забот не было раньше?

— Не так много, и не так часто, как сейчас, — хмыкнул Таджима, а затем помолчал несколько секунд, сканируя взглядом своего собеседника, прежде чем добавить: — А что насчёт тебя?

— Меня? — непонимающе изогнул бровь Сора.

— Угм, — кивнул глава клана. — Давно вернулся с миссии? И… Как прошло?

— А, ты об этом, — Сора увёл взгляд чуть в сторону задумавшись. А после и вовсе прикрыл глаза на мгновение, пожав плечами. — Всё как обычно. Даже на удивление спокойно, — с его губ вновь сорвалась усмешка, он приоткрыл один глаз, посмотрев им на Таджиму. — Без потерь в этот раз.

— Ты, как всегда, информативен, — глава клана на мгновение замолчал, а затем добавил: — Но это хорошо.

— Хорошо ли? — наконец лицо Соры приобрело серьёзный вид.

— Что ты имеешь в виду? — теперь удивлённым выглядел Таджима.

— Проблема в том, что люди как будто лишь оттягивают неминуемое, — мужчина полностью открыл глаза и увёл их в сторону, направив куда-то вдаль. — Сегодня они вернулись с парой ран, а завтра…

— А завтра они спасут наш клан от вымирания, — грубо перебил его Таджима. — Даже если это будет стоить им жизни.

— Значит, — Сора снова посмотрел на главу клана, чуть склонив голову вбок. В его глазах блеснула строгость. — Ты руководствуешься этим, даже когда обучаешь своих детей, верно?

Таджима моргнул, глядя на своего собеседника. Его губы слегка поджались.

— Я слышал, что твой старший сын смог открыть силу шарингана. Поздравляю, — продолжил Сора. — Однако до меня так же дошли и слухи, как именно он это сделал.

Глава клана чуть прищурился.

— Это было на тренировке моего младшего сына, — словно подтверждая домыслы Соры, кивнул Таджимы. — И что?

— Твоему сыну было два с половиной, когда он начал тренироваться, а ты решил устроить ему проверку, — повёл плечами собеседник. — Не слишком ли жестоко?

— Жестоко? — сначала Таджима, казалось, искренне удивился его словам, но затем он презрительно фыркнул. — Жестоко будет в тот момент, когда на нас снова нападут. А он будет не в состоянии даже отбиться от атаки, став лёгкой мишенью.

— Но возможно, для этого нам нужно лучше тренировать…

— Ты пришёл ко мне, чтобы учить меня? — голос Таджимы стал грубее и суровее. — В наших рядах становится всё меньше людей, которые переступили порог в шестнадцать лет. Если мы будем полагаться только на взрослых, нас просто вырежут.

Несмотря на суровый тон главы клана, Сора даже не дрогнул от его резкого выпада.

— Но это не значит, что нужно запускать катон в своего младшего, чтобы проверить его способности. Ты же помнишь, чем закончилась история с той четырёхлетней девочкой.

— Её отец был безумцем, отправив свою дочь неподготовленной, — тон Таджимы стал чуть спокойнее. — Но это не значит, что он был не прав. Наши дети должны научиться давать отпор врагам. Иначе…

Он замолчал, потупив взгляд. Перед глазами снова всплыли картинки из прошлого, которое до сих пор терзало и теснилось где-то в области сердца.

Сора, кажется, заметил это. Он испустил вздох и, поджав губы, подошёл ближе к Таджиме. Ладонь мужчины аккуратно опустилась на плечо главы клана.

— Послушай, Таджима. Я понимаю тебя. Наш клан многого натерпелся и пережил. Но я думаю, нам стоит подумать над тем, чтобы хоть как-то поменять нынешние устои.

— И как ты себе это представляешь? — Таджима снова поднял взгляд на своего друга. В его глазах проступило недовольство. — Просто отступиться от своих принципов и стать прислужниками каких-нибудь Сенджу, — даже от одной мысли об этом у Таджимы всё взрывалось внутри от ярости. Своей рукой он резко сбросил руку своего собеседника с плеча. — Никогда в жизни, ни один Учиха не пойдёт на такое. Сенджу, как и остальные кланы, должны быть вырезаны. Они должны ощутить всю ту боль, которую перенесли мы! — рыкнул он. — И если для этого мне нужно будет пожертвовать своими сыновьями ради выживания клана, — он прикрыл свои глаза. — Я готов пойти на это.

Его взгляд снова распахнулся. Сора застыл на месте, когда увидел, как его собственное лицо отражается в ярко-красной радужке шарингана. Три томоэ прокрутились вокруг зрачка Таджимы, отчего мужчина лишь ошарашенно сглотнул, почувствовав, как холодный пот выступил на лбу.

Сора ничего не ответил. Он просто молча наблюдал за тем, как глава клана Учих развернулся и отправился в сторону своего дома. И только после того, как шок от резкой демонстрации шарингана главы клана спал, мужчина поджал губы, не в силах пойти за Таджимой и продолжить разговор.

Он опустил притупленный взгляд на землю и сжал ладони в кулаки.

Ему нечего было ответить. Теперь и нечего было сказать. Ведь помимо шарингана в уголках глаз одного из сильнейших шиноби клана, он заметил, как блестели выступающие слёзы.

И это явно не было галлюцинацией или видением.

.

[Поселение клана Учих. Дом Таджимы Учихи]

Каа-сан становилось лучше с каждым днём, и это не могло не вызвать радость у Токумы и Мадары, которые пришли навестить её ранним утром в один из дней.

— Наконец-то, каа-сан, — с улыбкой произнёс Токума, сидя рядом с женщиной. — Твоя кожа уже не такая бледная, как была неделю назад.

В этот момент прямо по его затылку прилетел несильный шлепок.

— Ауч! — потерев ушибленное место, Токума с недовольным прищуром обернулся в сторону старшего, который сидел рядом с ним, скрестив руки на груди. — Эй! За что?

— Это не самый лучший комплимент, который она хотела бы услышать после длительной болезни, знаешь ли, — покосился в его сторону Мадара.

— Я лишь сказал правду, — продолжал возмущаться третий. — Что не так-то?

Мадара не успел ему ответить, как их прервал тихий фырк Аяно от смеха.

— Всё хорошо, Мадара-кун, — мягко произнесла женщина хихикнув. — Я рада, что вам больше не нужно переживать за меня.

— Вот видишь, — ухмыльнулся в сторону старшего Токума, на что тот лишь молчаливо скривил губы.

Затем Мадара громко вздохнул. Когда он направил взгляд на каа-сан, уголки его губ едва заметно приподнялись в лёгкой улыбке.

— Значит, лечение старухи Тамаэ всё же помогло, — он произнёс это не как вопрос, а скорее как констатацию факта.

— Мадара-кун, — спокойно произнесла Аяно с едва уловимой ноткой строгости в голосе. — Будь, пожалуйста, более почтительным к госпоже Тамаэ.

Старший снова скривился.

— Извини, — он увёл взгляд в сторону.

— А я вот одного понять не могу, — внезапно задумался Токума. — Почти несколько месяцев это лечение ни к чему не приводило. Тоу-сан даже стал переживать и думал обратиться к лекарям из соседних деревень за помощью. И тут внезапно болезнь отступила, — он наклонил голову чуть вбок, посмотрев на каа-сан. — Как так?

Мадара, услышав его вопрос, тоже стал выглядеть задумчивым, а затем кивнул.

— Согласен, — поддержал он. — Это странно.

Аяно слегка стушевалась.

— Видимо, это из-за нового лечения, которое предложила Тамаэ-сан, — произнесла она как-то неуверенно. Но затем выпрямилась, и её голос стал чуть громче и твёрже. — Она сказала, что хочет попробовать новый способ, — пауза. — Раз старый не помогает.

— Новый способ? — Мадара приподнял бровь. — Это она тебе так сказала?

— Она передала это Изуне-куну, — пояснила каа-сан. — А он сказал об этом мне.

— Изуне? — удивлённо сморгнул старший.

— А… Точно… — что-то вспомнив, Токума приложил указательный палец к подбородку и увёл взгляд к потолку. — Я же попросил Изуну присмотреть за каа-сан неделю назад. Потом должна была быть очередь Кагэцу, но тот сказал, что Изуна вызвался сам посидеть с каа-сан до того, пока он снова не отправится на задание с Рётой, — он значимо покачал головой. — Теперь понятно…

— Значит, госпожа Тамаэ поменяла лечение ровно в тот момент, когда за тобой стал присматривать Изуна? — кажется, до Мадары начало что-то доходить. — И это лечение смогло быстро тебе помочь?..

Взгляд старшего не сходил с Аяно. Та едва заметно улыбнулась, но Мадара заметил, как её пальцы сжали одеяло.

— Да, — женщина наклонила голову вбок. — Видимо, так.

— Тоу-сан, уже знает об этом?

— Нет, — Аяно мотнула головой. — Мы пока не разговаривали с ним. У твоего тоу-сана сейчас много дел, так что…

— Понятно, — перебил её старший, когда каа-сан выдержала небольшую паузу. — Значит, можно сказать, что тебя вылечил Изуна, — добавил он с лёгкой усмешкой.

Каа-сан ничего не ответила ему промолчав.

— В смысле? Что за бред? — снова влез в их диалог Токума, скривив губы. — Просто Изуне, видимо, было лень объяснить четвёртому про новое лечение, — пожал он плечами. — Вот и получилось, что каа-сан вылечилась именно под его присмотром, — он увёл ладони за спину и откинулся на свои руки, затем презрительно фыркнул. — Простое совпадение.

— Ну да, — Мадара вновь усмехнулся. — Удивительное совпадение.

Несмотря на то что старший согласился с Токумой, третий заметил, как на лицах брата и каа-сан заиграли какие-то странные, он бы даже сказал заговорщические, улыбки. Едва видимые, но он смог их заметить. От этого лицо Токумы сильнее скривилось, и он не придумал ничего другого, кроме как выдать протяжённое:

— Хн…

.

[Поселение клана Учих. Дом семьи Наори Учихи]

— Как ты себя чувствуешь, нии-сан?

Сидя за кухонным столом напротив своего девятилетнего брата, поинтересовалась Наори.

— Гораздо лучше, — застыв с палочками в руках, кивнул тот. — Спасибо, что интересуешься.

— С чего бы мне не интересоваться твоим самочувствием? — фыркнула девочка, сморщив свой нос.

— Просто ты всегда такая серьёзная, — спокойно и с улыбкой, ответил ей брат. — Вот и удивлён такой неожиданной заботой.

— Ничего подобного, — она поджала губы и увела взгляд в сторону. — Я переживала за тебя, когда тебя принесли в деревню…

После её слов мальчик убрал свою улыбку с лица и опустил взгляд в деревянную чашу с рисовой кашей. Между ними опустилось недолгое молчание, после чего брат Наори издал вздох, и его уголки губ вновь приподнялись.

— Думаю, — делая паузы, произнёс он. — Мне стоит поблагодарить за это Мадару и его младшего брата. Если бы не они, — вздох. — Вряд ли я сейчас сидел здесь. Вместе с тобой.

Он снова посмотрел на девочку, лицо которой всё ещё оставалось недовольным.

— Ладно ещё Мадара. Он смог дотащить вас двоих с Рётой, — она тихо шикнула: — Монстр. Но… — добавила чуть громче, изогнув бровь. — При чём тут его младший брат?

— О? Ты не знаешь? — сморгнул Сэйдзи. — Госпожа Тамаэ-сан сказала, что кто-то дал нам с Рётой какое-то снадобье, которое замедлило эффект яда в нашем организме.

Наори выглядела удивлённой после его слов, но недолго. Через несколько секунд на её лице снова появилось привычное недовольство.

— Ну и что? — хмыкнула она. — При чём тут младший брат Мадары?

— Кроме них двоих в том лесу никого не было, — голос мальчика стал тише. — Все погибли. Поэтому Тамаэ-сан предположила, что это дело рук Изуны. Она говорила, что он интересуется травами, так что…

— Бред, — перебила его категорично Наори. — Как четырёхлетний пацан может разбираться в отварах? К тому же как он узнал, какой яд против вас применили? Просто глупость.

Сэйдзи выдержал паузу, прежде чем пожать плечами и ответить сестре:

— Не знаю, — честно признался он. — Но я слышал, что он гений.

Внезапно его слова прервал громкий стук ладонями по столу. Мальчик удивлённо моргнул, глядя на то, как его сестра резко поднялась на ноги и гневно впилась взглядом в брата.

— Это невозможно! — вырвалось у неё. — Просто глава клана хочет покичиться своими детьми, вот и распускает слух об их гениальности. Что Мадара, что этот мелкий… — она стиснула зубы. — Ему всего четыре года! Так что…

— Но, сестра, Мадара же, действительно, сильный. Я слышал, что два года назад он смог получить свой шаринган, — ошарашенно произнёс мальчик сморгнув. — Так что…

— Возможно, — перебила его Наори, скрестив руки на груди. — Возможно, Мадара, действительно, одарённый, — она увела взгляд и, стиснув зубы сильнее, зажмурилась. Её плечи заметно напряглись. — Но не может быть такого, что в семье все такие гении, — девочка взмахнула руками, снова направив распахнутый взгляд в сторону Сэйдзи. — Тем более, в таком возрасте. Поэтому… — она на мгновение замолчала. — Поэтому это просто пустой слух!

Между детьми снова опустилась тишина. Сэйдзи слышал, как его сестра начала тяжело дышать от гнева, который никак не собирался утихать. Он же, в свою очередь, сначала ошарашенно смотрел на неё в ответ, но потом его выражение лица стало спокойнее. Мальчик чуть припустил веки, а на его губах появилась ухмылка.

Заметив её, Наори удивлённо вскинула бровь.

— Сестра, — произнёс Сэйдзи с усмешкой. — Только не говори, что ты ревнуешь..?

— Ревную?! — голос Наори повысился на несколько тонов. — Я?!

— Угу, — кивок.

— К чему тут ревновать?! Что за чушь?

— Например, к тому, что кто-то может быть гением раньше тебя? — он наклонил голову чуть вбок, делая вид, что размышляет. — Или я не прав?

— Ни… Ни… — лицо Наори начало наливаться краской. — Ничего подобного!

— Правда? — продолжал дразнящим голосом уточнять Сэйдзи. — Я слишком хорошо тебя знаю, сестра. Поэтому…

— Ничего ты не знаешь! — выкрикнув, перебила его девочка. — Просто я реалистично смотрю на вещи, и уверена, что четырёхлетний ребёнок не способен кому-то помочь. Уж тем более создать противоядие в критической ситуации!

— Но…

— Всё, — отмахнулась она резко, развернувшись в сторону двери. — У меня нет времени на этот глупый спор. Мне нужно на тренировку.

Сэйдзи ничего не успел ей ответить, как Наори быстрым и тяжёлым, даже гневным, шагом направилась к выходу, оставив брата за завтраком в одиночестве.

Глава 15. Первый бой

В этот раз миссия для нашей команды отличалась от предыдущих. Старейшины дали нам задание по сопровождению.

Да. Я был слегка удивлён. Но, как оказалось, несмотря на ожесточённые бои кланов, помимо типичных шиноби в этом мире жили и обычные люди, которые вели быт в своих поселениях. Из-за того, что такие жители не могли дать отпор тем, кто был гораздо сильнее их, они нанимали шиноби из разных кланов. Естественно, такие как мы соглашались на задания, чтобы заработать денег, как наёмники.

В общем, это ничем не отличалось от того, что было показано в манге. Только если в Конохе за такими просьбами обращались непосредственно к Хокаге, то здесь — обращение шло непосредственно к старейшинам и главам кланов.

Наша же задача заключалась в том, чтобы отправиться в одну из деревень, что находилась в нескольких днях пути. Оттуда нужно было забрать сына торговца и отправиться с ним в другую деревню.

До деревни мы добрались без особых проблем.

Когда я смог попасть на территорию вместе с командой, то с интересом рассматривал деревянные постройки, которые выглядели примерно так же, как и в нашем поселении. Также примитивно и почти по средневековому. Но даже это было для меня в новинку, учитывая то, что, кроме поселения клана Учих, мне не удалось за это время побывать нигде в другом месте. Если, конечно, не считать лес.

Однако одно отличие, которое больше всего бросалось в глаза в этом месте, всё же имелось. Все, кого мы встречали на пути, смотрели на нас с опаской. Словно деревенские боялись, что мы начнём убивать людей без всякой причины. Или если они были более рассудительными, то просто смотрели на меня и моих товарищей по возрасту широко раскрытыми глазами.

Хаято привёл нас к самому большому зданию в этом месте. Судя по всему, оно служило постоялым двором.

Мне было как-то неловко из-за того, сколько взглядов приковывал мой знак клана на синем плаще. Было странно, что люди смотрели не в глаза или даже не на лицо в целом, а именно сверлили мою спину.

Пока тайчо разговаривал с женщиной, которая, по моему скромному предположению, была хозяйкой заведения, мы с Рётой и Наори ждали у входа.

Когда мы только вошли, все посетители замолчали, и никто не решался заговорить в нашем присутствии.

Рёта нахмурился, обведя взглядом помещение. А Наори, на моё удивление, вела себя спокойно, не выражая никаких эмоций и сохраняя холодность.

Когда Хаято, наконец, закончил разговор с довольно внушительной женщиной, я заметил, как она провожала его взглядом, слегка покраснев в щеках. На её лице была лёгкая улыбка, а затем взгляд незнакомки упал на меня. Улыбка сошла с её губ, и она удивлённо моргнула. В её глазах я прочитал лёгкое непонимание, перемешанное с изумлением, но затем перевёл взгляд на подошедшего к нам тайчо.

Он молчаливым жестом велел выйти.

— Его там не было? — тихо поинтересовался я, ускоряя шаг, пока не поравнялся с ним.

Хаято мельком взглянул на меня, а затем принялся осматриваться, замечая людей, которые ходили вокруг, и всё, что, как я мог понять, казалось ему интересным.

— Нет, — сухо ответил он. — Поэтому мы уходим, — добавил он, продолжая путь в том же направлении, в котором мы и шли.

Как только мы миновали последние здания поселения, тайчо запрыгнул на дерево. Мы последовали за ним.

Хаято перепрыгнул на небольшое расстояние и остановился на широкой и крепкой ветке, где могли уместиться все пятеро взрослых шиноби.

— Наш клиент, — спокойно начал тайчо, наконец, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с нами. — Так и не добрался до деревни. А караванов здесь уже несколько недель не было, — Хаято вздохнул, переведя взгляд с одного лица на другое. — Женщина, с которой я разговаривал, сказала, что в этих краях уже около месяца орудуют бандиты.

— Значит, скорее всего, он уже мёртв… — не то вопросительно, не то, констатируя факт, предположил Рёта.

— Велика вероятность, что так и есть, — кивнул в ответ Хаято.

— Значит, мы возвращаемся? — нахмурившись, уточнила Наори. На её лице проскользнуло недовольство, которое говорило о том, будто сама мысль о провале миссии, пусть и формально, была ей неприятна.

— Даже если наш клиент мёртв, малышка, это не значит, что мы должны бросить задание, — терпеливо пояснил Хаято. — Нам нужно хотя бы попытаться его найти.

Брови Наори сильнее сдвинулись к переносице. Она скрестила руки на груди.

— Я не малышка, — фыркнула она.

Тайчо ничего не ответил ей, лишь мягко улыбнулся.

— Не вижу смысла в том, чтобы тратить время на поиски трупов в этом лесу, — теперь уже вступился Рёта, скрестив руки на груди. — У нас и так хватает проблем. Наша помощь может пригодиться кому-то из других отрядов. А это гораздо важнее.

— Не буду с тобой спорить, — уставши вздохнул Хаято. — Ведь знаю, что это бесполезно, — на его слова Рёта гневно цыкнул, одарив тайчо презрительно прищуренным взглядом. — Однако насколько другие бы миссии не были гораздо важнее, наш клан не должен прославиться среди гражданских тем, что Учихи работают спустя рукава.

— Будет плохо, если мы даже не попытаемся, — больше размышлял, чем объяснял я. — Если мы сразу сдадимся, это не внушит доверия нашим клиентам. И тогда клан может остаться без дополнительного финансирования.

Три пары глаз направились в мою сторону. У Хаято сначала вытянулось лицо после моих слов, но затем он улыбнулся и протянул руку в мою сторону. Его ладонь опустилась на мою голову, и тайчо потрепал меня по волосам.

— Приятно видеть среди своей команды хотя бы одну толковую голову, — с доброй усмешкой добавил он.

Наори ничего не сказала на это, лишь фыркнув, задрала нос. Рёта же стиснул зубы за сомкнутыми губами и немного насупился.

— Какой капитан, — пробормотал он едва слышно. — Такая и команда.

— Как я уже и сказал, — вздохнув, тайчо опустил руку и поднял свой уставший взгляд на брата. — Спорить с тобой глупо. Я только потеряю время, поэтому…

— Знаю, знаю, — отмахнулся Рёта. — Мы идём за бандитами. Если это вообще бандиты.

— Именно. И тут ты правильно подметил. Возможно, что здесь орудовал кто-то другой, — повёл плечами Хаято. — Но, скорее всего, это действительно они. Мы слишком далеко от границы с другими крупными поселениями, как и от границ другой страны.

— Но гарантий нет, — пробормотал я, когда тайчо выдержал паузу.

Хаято коротко кивнул.

— Поэтому мне нужно, чтобы вы трое, — он снова оглядел каждого из нас. — Делали в точности то, что я скажу. Рёта, — его взгляд остановился на брате. — Несмотря на то что уже участвовал в боях с другими шиноби, тоже должен последовать моим указаниям. И если я вам велю бежать в селение клана, вы так и поступите. Это понятно?

Мы с Наори кивнули. Рёта же молча поджал губы. Взгляд Хаято остановился именно на нём, слегка прищурившись.

— Рёта, — позвал его тайчо. — Это понятно?

Неохотно протянув какой-то неопределённый звук, Рёта, наконец, клацнул языком, после чего ответил с неохотой:

— Понятно.

— Отлично, — наконец, тайчо поднялся на ноги и выпрямился. — Итак. Наша задача — выследить бандитов, оценить ситуацию и решить, что делать исходя из того, что мы обнаружим, — Хаято ещё раз внимательно посмотрел на каждого из нас. — Вопросы?

Однако в ответ тайчо получил лишь выдержанное молчание. Подождав секунд десять, он кивнул.

— Хорошо, — затем опустил взгляд на меня. — Изуна, если устанешь, скажи мне. Главное не отставай, договорись? — я кивнул ему ответ. — Тогда пошли.

На последнем слове Хаято развернулся и продолжил путь в том же направлении, в котором мы шли до этого.

.

— Близко, — внезапно пробормотал Рёта, идя впереди и внимательно оглядываясь по сторонам.

Мы бежали примерно минут двадцать. Может, чуть меньше.

После слов брата Хаято замедлил шаг и жестом велел остановиться. Наша команда застыла на ветках деревьев. Только сейчас я заметил, на каком поразительно большом расстоянии от нас находится лесная подстилка. До сих пор не могу поверить, какие огромные здесь растут деревья.

— Насколько близко? — наконец, уточнил тайчо.

— Примерно триста метров, — взгляд Рёты был направлен вперёд, затем он мотнул головой. — Но я не чувствую всплеска чакры.

— Значит, это, действительно, бандиты, — подтвердил собственную теорию Хаято кивнув. — Тогда я пойду первым. А вы втроём за мной. Понятно?

— Да, тайчо, — синхронно ответили ему мы. И даже Рёта не стал сопротивляться. Я видел, как брат напрягся.

Нам хватило несколько минут, чтобы добраться до точки, откуда была отчётливо видна группа людей. Теперь мы могли рассмотреть их между деревьями.

Это был лагерь. В каком-то смысле.

Мне сложно было назвать его полноценным, потому что по факту это был всего лишь большой очаг, окружённый камнями, перед небольшой скалой, которая переходила в невысокий холм. Возможно, когда-то его создали с помощью дзюцу земли. Кто знает.

— Не погибнете, — напоследок сказал нам Хаято-тайчо, окинув тяжёлым взглядом, и спрыгнул с ветки в сторону лагеря бандитов.

Я сделал глубокий вдох, чувствуя лёгкую дрожь, пронизывающее всё тело. А затем последовал за ним.

К тому времени, как мои ноги коснулись земли, первый мужчина уже был мёртв. Он лежал на спине с перерезанным горлом чуть правее того места, где я приземлился.

Не то чтобы я не ожидал такого хаоса, но явно не был готов к нему. Вряд ли вообще можно заранее подготовиться к чему-то подобному. Возможно, мысленно убедить себя в чём-то можно, но всё это становится бессмысленным, когда ты сталкиваешься с подобным вживую.

Если вспомнить про то, что Учихи почти каждый день сталкиваются с отрядами шиноби из других кланов со своими особенными техниками, то сражение с бандитами кажутся незначительными. Наверное.

Однако когда Хаято-тайчо сразил первого бандита, остальные пришли в ярость. Они хватали всё, что попадалось им под руку, и пытались защититься.

Я не думаю, что у них есть хоть какие-то шансы против Хаято, как бы они не сопротивлялись. Он был невероятно быстрым, несмотря на то, что его глаза не имели шарингана, как у Мадары. Возможно, он просто не нашёл нужным применить его. Всё-таки я не знал, смог ли он открыть в себе истинную силу Учих.

Неожиданно мимо меня промчался Рёта. В одной руке он сжимал танто, в другой — кунай. Было заметно, что это уже не первое его сражение. Ловко уклонившись от атаки бандита, брату хватило секунды, чтобы плавно развернуться и вонзить свой кунай в ногу оппонента, а затем добить его танто, вогнав лезвие в сонную артерию, когда тот согнулся.

Затем пришла моя очередь. Секунды, которые я задержал, было бы более чем достаточно, если бы нашими противниками были шиноби. Я понимал, что мог спокойно погибнуть. Поэтому поспешил за своими товарищами, полный решимости выполнить свою часть задания.

Краем глаза, я заметил, что Наори была рядом. В отличие от тайчо и Рёты, девочка как будто мешкалась. Что было довольно странно, учитывая то, насколько решительной она была до этого. А тут...

Впрочем, времени на неё у меня совершенно не было.

Когда один из бандитов, что оказался рядом с широко раскрытыми от паники и страха глазами повернулся ко мне и замахнулся ржавым мечом, я среагировал.

В какой-то момент я действовал рефлекторно.

Мышечная память, выработанная на тренировках со старшим, настолько глубоко укоренилась в моём теле, что мне не нужно было обдумывать шаги.

Вот бандит пытается снести мне голову, а в следующий миг я уже сжимаю в руке кунай и проскальзываю под откровенно слабой защитой. Вонзаю нож ему в пах. Туда, где проходят крупные кровеносные сосуды, так что он истечёт кровью за считаные секунды. Затем бросаюсь к следующему, едва дождавшись, пока первая цель рухнет на землю.

Когда очередной противник рухнул на землю после моей атаки, истекая кровью, я уже готов был броситься к следующему, но вдруг заметил неподалёку Наори. Девочка из последних сил сдерживала натиск одного из бандитов.

Несмотря на сюрикен, торчащий у него в правом бедре, здоровяк продолжал давить мечом на выставленный перед ним кунай. Я увидел, как глаза девочки расширились, а зрачки сузились. Уже готовый вмешаться, я замер: Наори ловко ушла в сторону. Бандит, потеряв равновесие, едва не рухнул наземь, и в эту же секунду второй кунай впился ему в другую ногу.

Однако мужчина всё ещё был жив. Видимо, решив добить его, Наори в панике начала складывать печати катона. Вот только, сосредоточившись на раненом противнике, она не заметила, как сзади к ней подобрался второй.

И тут уже вмешался я.

Едва бандит занёс клинок над головой девочки — а та уже подносила пальцы к губам, — я машинально выхватил из кобуры один из своих сенбонов, смазанных ядом.

Если честно, я не был уверен, что они пригодятся. Брал их с собой на всякий случай на все задание. И вот впервые, я использовал их на живом человеке.

Сенбон со свистом вылетел из моих пальцев и пронзил расстояние между нами за долю секунды. Он вошёл бандиту прямо в шею, чуть ниже уха.

Мужчина дёрнулся и застыл. Его рука с мечом замерла в воздухе. На мгновение на лице отразилось недоумение, словно он не понял, что только что произошло. Потом его зрачки расширились. Ноги подломились, а меч выпал из ослабевших пальцев.

Незнакомец качнулся взад и вперёд, пока не рухнул лицом прямо в тот самый костёр, который в лагере развели ещё до того, как мы пришли сюда. Тлеющие угли вспыхнули, разбрасывая искры. Послышалось жуткое шипение.

В это же время из губ Наори вырвался огненный шар. Послышались истеричные, душераздирающие крики второго бандита. Спустя несколько минут они стихли, а в воздухе повис запах жареной плоти.

.

Когда наконец-то воцарилась тишина, и лагерь был зачищен, я дышал так тяжело, что воздух с хрипом вырывался из лёгких, а руки были липкими от крови.

Широко раскрыв глаза, быстро огляделся, чтобы убедиться, что всё в порядке. Я сосредоточился на Рёте, Наори и Хаято-тайчо.

— Всё в порядке? — спокойно произнёс тайчо. Его голос звучал ровно и бодро, как и всегда с самого первого дня.

Я кивнул, затем взглянул на остальных членов отряда.

Рёта выглядел относительно спокойным, хотя всё его лицо было в крови. А вот Наори…

После того как огонь от её дзюцу погас, девочка сначала тяжело дышала, а затем рухнула на землю, встав на четвереньки. Её глаза были до сих пор были расширены, а суженные зрачки дёргались. Тело потряхивало, а потом… Её вырвало.

Хаято тут же подскочил к ней и опустился на одно колено, наклонившись ближе. Положив ладонь на спину девочки, тайчо начал тихо бормотать:

— Ничего страшного, это вполне нормальная реакция. Главное дыши глубже, чтобы не потерять сознание, — он провёл рукой по её спине, а затем бросил взгляд в нашу с братом сторону. — Нам нужно закончить здесь. Посмотрите, что они спрятали там, — он кивнул в сторону мешков и ящиков, которыми был заставлен лагерь. — Нам нужно выяснить, что они сделали с нашим клиентом.

Мы молча кивнули и ухватились за свою новую задачу.

Глава 16. Специалист по ядам

Глубокие вдохи, медленные и размеренные.

Не обращая внимания на то, что дыхание слегка срывается, я стиснул зубы за сомкнутыми губами и принялся за дело.

Оказалось, что в мешках и ящиках были в основном продукты, ткани и несколько предметов роскоши. Такие, что, по моему мнению, бандиты обычно не хранят. Разве что из глупого тщеславия или чтобы позлорадствовать над бывшими владельцами.

Проверив всё, мы с братом вернулись к Хаято. Тот уже переместился с Наори к толстому бревну рядом с костром. Девочка не отрывала взгляда от пламени. Труп, как я понял, тайчо вытащил из огня и оттащил в сторону.

— Ничего страшного, — тихо бормотал он рядом с девочкой. — Это дело привычки.

Когда мы подошли ближе, он бросил на нас взгляд.

— Тайчо, — первым взяв слово, твёрдо доложил я, стараясь, чтобы губы не дрожали, и полагаясь только на упрямую настойчивость. — Ничего особенного. В основном еда и ткани, немного специй и соли, — я повёл плечами. — Ещё есть кое-что, что выглядит так, будто они украли это у кого-то богатого.

— И ничего, что говорило бы о нашем клиенте, — добавил Рёта, обведя взглядом поляну с трупами, и поморщился. — Тоже не нашли.

Внезапно взгляд Рёты задержался на мне. Я заметил, как брат моргнул и переглянулся с Хаято. Тот молча кивнул ему, но я не понимал, что происходит. Пока Рёта не подошёл ближе и не опустил аккуратно ладонь на мою руку.

— Изуна, всё в порядке, — мягко сказал он.

Это было странно: раньше я такого тона у него никогда не слышал.

— Ты можешь убрать кунай.

Я вздрогнул так, словно меня только что встряхнули.

Опустив взгляд, я увидел свою руку, застывшую со сжатым в пальцах ножом. Моргнул. О. Я даже не заметил, что до сих пор держу кунай.

Медленными, осторожными движениями Рёта разжал мои пальцы, вытер клинок о траву, стирая с него как можно больше засохшей крови, и убрал в ножны.

— Ты как? — понимающе заглянув мне в глаза, брат положил руку мне на голову. — Если хочешь, можешь дать волю чувствам.

Но дело было не совсем в этом. Точнее, в этом, но…

Как я понял, Наори, в отличие от меня, впервые увидела трупы. Тайчо как-то говорил, что девочка почти не покидала территорию деревни и тренировала свои навыки только рядом с другими членами клана. Да, она достигла довольно хорошего результата для своего возраста, но на практике никогда не сталкивалась с таким количеством мёртвых тел.

Мне повезло больше. Если это вообще можно так назвать.

Я уже видел убийства. Уже успел ощутить рядом с собой этот зловонный трупный запах. Видел, как угасает жизнь в глазах человека. Не скажу, что привык к этому после одного-единственного раза, но это было не в новинку. В отличие, пожалуй, от одного — того, о чём я когда-то говорил с Мадарой. Теперь причиной этих смертей был я сам.

Как бы я ни настраивал себя на то, что это нормально, особенно для этого времени, внутри всё равно зудело. Адреналин, на котором я держался всё это время, начал отступать, уступая место пониманию и холодному рассудку.

Я оглядел поляну.

Около десяти человек в один миг лишились своего будущего. Неважно, насколько они были уродами. В моём мире даже самые отбитые получали наказание — долгие годы заключения или пожизненный срок.

Здесь сроков не давали. Как и шансов.

У тебя не было других вариантов, кроме как убить самому или умереть от чужой руки. С одной стороны, это понимание своей реакции и мыслей приносило облегчение: я обычный человек, так? Но с другой…

Я снова поднял взгляд на брата.

— Рёта, — мой голос был тихим. — Они ведь собирались убить меня, если я не убью их, верно? Или они убили бы Наори, тайчо или… тебя… Да? — почему-то мне нужно было подтверждение. Я и сам всё понимал, но хотел услышать это от других. — Я ведь правильно поступил, брат?

В этот момент я заметил, как Рёта застыл на месте. Он приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но, кажется, так и не нашёл подходящих слов. Его глаза были устремлены на меня, зрачки едва заметно подрагивали.

Со стороны Хаято послышался вздох. Я услышал, как тайчо поднялся и, шурша травой, подошёл ко мне. Опустив ладонь мне на плечо, он повернул меня к себе лицом, а затем опустился на одно колено, чтобы быть со мной на одном уровне.

— Изуна, — он говорил спокойно и ровно, и от этого моё сердцебиение будто начало успокаиваться. — Не знаю, можно ли называть то, что мы делаем как шиноби, «правильным поступком», но в этом мире есть бесчисленное множество людей, которые без колебания убьют тебя и тех, кто тебе дорог, только из-за знака на твоей спине. Мы живём в жестоком мире, и ты всегда должен помнить об этом, — он вздохнул. — Я не говорю, что мы должны утонуть в бессмысленных убийствах. Скорее о том, чтобы ты научился различать ситуации и быстро принимать решения, которые потом не будут порождать в тебе сомнения, — тайчо поджал губы. — Это сложно даже для взрослого человека, но, думаю, ты справишься.

И я понимал, что он прав. Это были не пустые слова. Пусть и не те, что я, наверное, ожидал услышать, но правдивые.

Взять хотя бы каа-сан. Она могла погибнуть при нападении на поселение только за то, что принадлежала к нему. Даже если она была не в состоянии защититься, никто не стал бы с этим разбираться.

Тайчо прав. Мы живём в действительно жестокое время. Я бы сказал, отчасти безвыходное.

— Спасибо, тайчо, — выдавил я и кивнул.

Хаято едва заметно улыбнулся, приподняв уголки губ и склонив голову чуть набок. Затем положил ладонь мне на макушку и потрепал по волосам.

.

Спустя какое-то время, когда Наори стало значительно лучше и зеленоватый оттенок сошёл с её кожи, тайчо собрал нас вокруг себя.

— Что ж, вы молодцы, хорошо справились, — похвалил он. — Но с настоящими шиноби будет в разы сложнее.

— Мог бы и не говорить, — фыркнул Рёта, скрестив руки на груди.

— Да-да. Я в курсе, что ты у нас самый опытный, — ухмыльнулся Хаято. — Но не думай, что все шиноби такие же, как клан Васаби или Митараши. Есть кланы, с которыми даже тебе, со всем твоим опытом, придётся туго.

— Ты про Сенджу? — Рёта хмыкнул. — Они просто могут себя лечить. У них нет каких-то особенных техник, как у нас.

— Это и есть их особенная техника, — тяжело вздохнул тайчо. — Благодаря целительным навыкам на поле боя Сенджу чаще всего и выходят победителями, и считаются одним из сильнейших кланов. Не стоит их недооценивать.

Рёта ничего не ответил, только заметно скривил губы.

— А что теперь, тайчо? — спросил я, пытаясь сменить тему и вернуть фокус на задание.

Хаято задумался, бросив взгляд на разбросанные по округе тела.

— Нужно обыскать трупы, — его взгляд метнулся куда-то в сторону леса. — И постараться найти хоть какие-то следы.

Мы втроём молча кивнули.

.

Следы мы действительно смогли найти примерно полчаса спустя.

Однако от клиента остались лишь останки — в нескольких километрах к северо-востоку. А вместе с ним и останки торгового каравана, с которым он должен был прибыть в деревню.

— Только не говорите, что мы будем хоронить тела, — голос Наори слегка подрагивал.

— После стольких дней под палящим солнцем их будет трудно сдвинуть с места, — ответил тайчо. — И забрать нашего парня так, чтобы он не развалился на куски.

— Похоже на то, — скривился, глядя на всю эту картину, Рёта.

Я же, смотря на это, прилагал усилия, чтобы не закрыть нос, хотя прекрасно понимал, что это мало чем поможет.

— А мы вообще можем быть уверены, что это наш парень? — вдруг поинтересовался Рёта, рассматривая позеленевшее, почти неузнаваемое тело, которое когда-то было живым человеком.

Оно кишело насекомыми.

— Угу, — тайчо кивнул на кусок плаща, покрывавшего одного из мертвецов: на ткани виднелся витиеватый знак. — Это знак их торговой гильдии. Так что, они.

— Ну и… — Наори сглотнула. Казалось, она изо всех сил сдерживалась, чтобы её снова не стошнило. — Что будем делать?

Тайчо выдержал паузу, а затем вздохнул.

— Отойдите, — приказал он.

Мы послушались и отошли примерно на три метра.

Хаято сложил руки в печати.

— Катон, — пробормотал он, надувая щёки и поднеся два пальца к губам. — Гокакью но Дзюцу!

Из его рта вырвался огромный огненный шар и мгновенно охватил тела. Когда пламя погасло, на земле остались лишь обгоревшие кости. Затем тайчо велел похоронить уже их.

— И что дальше? — поинтересовалась Наори, когда кости оказались под землёй. — Мы просто вернёмся обратно? — она посмотрела в ту сторону, откуда мы пришли. — И что делать с трупами бандитов?.. Их тоже похороним? — она скривилась.

— Нет, — спокойно ответил Хаято, мотнув головой. — Мы вернёмся и доложим старейшинам о том, что случилось. Дальше они сами решат, что делать с этой информацией и как сообщить заказчику. А точнее, семье погибшего.

Бросив последний взгляд на самодельные могилы, мы отправились назад.

.

В этот раз я снова оказался на спине у Хаято.

Наори больше не бросала в мою сторону презрительных взглядов. Она вообще не сводила пустых глаз с прямой дороги, по которой мы направлялись в поселение. Девочка выглядела задумчивой и расстроенной. Периодически я замечал, как она поджимает дрожащие губы.

— Изуна? — внезапно позвал меня Хаято, не оборачиваясь и не ослабляя хватки, которой придерживал мои колени.

— М? — отозвался я.

— Я не хотел заводить эту тему там, но… — он выдержал паузу, словно раздумывая. — Я видел, как ты бросил сенбон в одного из бандитов. В того, что пытался ударить Наори.

Девочка в этот момент вздрогнула, услышав своё имя, и нахмурилась.

— Да, — кивнул я. — Я действовал на автомате.

— Это правильно, но я не об этом, — тайчо хмыкнул. — Как бы так сказать… — он пытался подобрать слова. — После твоего сенбона он двигался неестественно. И очень быстро свалился, хотя обычно, когда ранят в шею, всё выглядит иначе. В общем, мне показалось это странным…

— Оу, — так он заметил. — Ну да, — я повёл плечами. — Это был яд.

Скрывать дальше было бессмысленно. Всё равно рано или поздно мне пришлось бы всё раскрыть. Особенно если я и дальше собирался участвовать в командных боях.

— Эн..? — лицо тайчо вытянулось, и он внезапно остановился на одной из веток. Заметив это, Рёта и Наори остановились вместе с ним.

— Эй, чего встали? — недовольно буркнул Рёта, подойдя к нам.

Однако Хаято проигнорировал его выпад и, удивлённо вскинув бровь, посмотрел на меня.

— Яд? — переспросил он наконец.

— Угу, — подтвердил я. — Игла была смазана ядом.

— И откуда этот яд?

— Я его сам сделал, — спокойно пожал я плечами. — А потом смазал им свои иглы и сюрикены.

— Сам?! — удивление тайчо нарастало. Это было слышно по голосу. — Ты сам создаёшь яды и можешь использовать их в бою?

— Ну… что-то вроде того. А что? Что-то не так?

Хаято моргнул, а затем посмотрел на Рёту. По лицу брата было понятно, что он тоже ничего не понимает. Наори также застыла, удивлённо глядя в мою сторону.

— Почему ты не сказал, что твой брат пользуется ядами? — тайчо нахмурился.

— А чего ты на меня смотришь? — тут же перешёл в наступление Рёта. — Я вообще впервые об этом слышу. Как и ты.

— Он прав, — подтвердил я. — Рёта не знал. Как и никто из семьи, — после короткой паузы я добавил: — Кроме Мадары.

— Я, блин, даже не сомневался, — обиженно буркнул Рёта.

— Изуна, — снова повернул ко мне голову Хаято, продолжая держать меня на спине. — Почему ты не сказал, что умеешь создавать яды и использовать их?

— Мадара попросил не рассказывать, — я поджал губы. — Пока что.

Тайчо выдохнул.

— Могу предположить, что это из-за Таджимы, верно?

Я ничего не ответил, но, кажется, он и так всё понял.

— Ладно. Изуна, ты понимаешь, что использование ядов — это отличный инструмент ведения боя. Я бы даже сказал, уникальный… Хн… — он ненадолго замолчал, задумавшись. — А определять яды ты умеешь?

— Угу, — кивнул я. — Не все, но некоторые.

— А-а, — протянул Рёта, словно что-то вспомнив. — Так вот как ты так быстро создал противоядие тогда. Для меня и Сэйдзи, да?

Я молча кивнул и заметил, как Наори вздрогнула при этих словах. Девочка всё это время стояла молча, со слегка приоткрытым ртом, и слушала нас. Но затем поджала губы и снова нахмурилась, а её руки, опущенные вдоль тела, сжались в кулаки.

— Хн, и противоядия делаешь… — Хаято ухмыльнулся. — Оказывается, мне очень повезло, что ты попал в мою команду. Пусть и временно. Значит, если будет ещё одно нападение клана Митараши, я хотя бы буду знать, что у нас есть шанс выжить, благодаря тебе.

Мне показалось, что он сильно переоценивает мои силы.

— Ла-адно, — протянул тайчо. — Есть что-то ещё, что нам стоит иметь в виду при нападении?

Я задумался, наклонив голову чуть набок.

— У меня есть устойчивость, — продолжил я. — К некоторым видам яда.

— Что?! — синхронно прозвучал ошарашенный вопрос Хаято и Рёты.

— Серьёзно?! — возмутился брат. — Какого чёрта ты молчал всё это время?!

— Не думал, что это важно, — я пожал плечами. — Да меня и не спрашивали до этого момента.

— Не спрашивали его… — пробубнил Рёта. — Блин.

— Ладно, успокойся, — вздохнув, произнёс Хаято. — Ничего страшного. Вражеские отряды нам пока не попадались, так что хорошо, что мы узнали об этом сейчас, а не потом, — он снова посмотрел на меня. — А как давно у тебя эта устойчивость?

— Не ко всему, — на всякий случай уточнил я. — Но примерно с трёх лет я добавлял свои яды в еду, чтобы привыкнуть к ним.

Рёта заметно сморщился, а Наори так и стояла хмурая. В её взгляде я заметил какую-то неприязнь, направленную в мою сторону.

— Что ж, Изуна, это дельная информация, — наконец кивнул тайчо. — И очень важная.

— Угу.

— Надеюсь, это всё? Или есть что-то ещё?

— Вроде всё, — подтвердил я.

— Вроде? — прищурился он.

— Всё.

— Отлично, — снова тяжёлый вздох. — Позже разберёмся, что с этим делать. А пока... Возвращаемся.

В этот раз брат и Наори вдвоём одарили меня недовольным взглядом, после чего мы отправились дальше.

.

Утреннее солнце стояло высоко, заливая тренировочную площадку ровным золотистым светом.

Я стоял в центре, перебрасывая кунай из одной руки в другую. Привычный вес оружия, который когда-то казался неподъёмным, теперь ощущался продолжением ладони. Впрочем, расслабляться было рано. Мне по-прежнему не хватало скорости и выносливости. Тело ребёнка, какой бы прогресс ни был, всё ещё оставалось телом ребёнка.

Вокруг было тихо. Непривычно тихо для меня.

Мадара снова где-то пропадал. Уже и не помню, когда мы с братом проводили время вместе. Скучал ли я по нему? Наверное. Но немного, так как у меня и у самого было не то чтобы много времени из-за заданий.

Тоу-сан отправился на важную миссию четыре дня назад. Как я смог узнать, перед уходом он собрал старейшин и передал им временное управление делами клана. Обычно подобные вещи он не доверял никому, кроме себя. Значит, миссия была действительно серьёзной.

Каа-сан, к счастью, наконец полностью оправилась. Её кожа снова приобрела здоровый оттенок, а кашель прекратился. Сегодня утром я видел, как она вместе с несколькими женщинами из клана перетаскивала тюки с тканью в сторону швейной мастерской. Она выглядела немного уставшей, но живой. И после того, как я долгое время наблюдал её болезненный вид, сейчас этого было достаточно.

Токума ушёл с утра куда-то с группой ребят. Я не знал их, а он и не рассказывал. Кагэцу был на дежурстве у восточного периметра. А Рёта…

Рёта, кажется, тоже был чем-то занят. Мы виделись за завтраком, но он лишь коротко кивнул мне и ушёл, не сказав ни слова. Впрочем, это было нормально. Несмотря на то что мы были в одном отряде, наши отношения за пределами миссий оставались… Сдержанными. Не холодными, нет. Скорее каждый из нас жил в своём ритме. И мне, если честно, было так комфортнее.

Я подбросил кунай, поймал его обратным хватом и метнул в мишень. Лезвие с глухим стуком вошло точно в центр.

Выдохнул и потянулся за следующим.

Взяв в руки нож, я как раз уже прицелился, когда со стороны тропы, ведущей к площадке, послышались шаги. Застыв с кунаем в руках, обернулся.

На краю площадки стоял Рёта. Руки привычно скрещены на груди, лицо как обычно хмурое. Рядом с ним стоял мальчик чуть младше брата. Но ненамного. Невысокий, с мягкими чертами лица и аккуратно зачёсанными назад тёмными волосами. На его левой руке, от локтя до запястья, виднелся бледный рубец.

Я узнал этого мальчика. Это был тот самый Сэйдзи, которого Мадара донёс до селения вместе с Рётой.

Удивлённо сморгнув, я переводил взгляд с брата на мальчика и обратно. Рёта заметил моё замешательство и лишь коротко мотнул головой в сторону Сэйдзи.

Сэйдзи сделал шаг вперёд. Его осанка была прямой, но я заметил, как пальцы его правой руки нервно теребили край рукава. Он остановился в нескольких метрах от меня и глубоко поклонился. Обычно так кланяются старшим.

— Изуна-сан, — произнёс он выпрямившись.

Я слегка наклонил голову вбок. Сан? Серьёзно? Он же гораздо старше меня.

— Здравствуй, Сэйдзи, — я кивнул ему, после чего убрал кунай обратно. — Давно не виделись… Да? — интересно, уместно ли вообще это говорить, если первая и последняя наша встреча были в момент, когда Сэйдзи находился без сознания? — Как самочувствие?

— Гораздо лучше, — он снова кивнул, и на его лице появилась мягкая, чуть застенчивая улыбка. — Тамаэ-сан говорит, что я полностью восстановился, — он едва заметно коснулся рубца на руке. — Ну… Почти.

— Рад это слышать, — я ответил ему искренне.

Сэйдзи помолчал с секунду, переступив с ноги на ногу. Затем вздохнул, словно набираясь решимости. Его взгляд стал серьёзнее.

— Изуна-сан, я… — он запнулся сглотнув. — Я хотел поблагодарить тебя. Давно хотел, но… Всё не было подходящего момента.

— Поблагодарить? — я чуть приподнял бровь.

— За то, что спас нас тогда. Меня и Рёту, — он снова поклонился, на этот раз ещё ниже. — Вместе с Мадарой. Если бы не вы двое, мы бы…

Он не стал договаривать. Но, кажется, мы оба понимали, что он имел в виду.

Я бросил быстрый взгляд на Рёту. Тот стоял всё в той же позе, но я заметил, как он чуть опустил взгляд. Видимо, тема до сих пор была для него не самой приятной.

— Всё нормально, — я повёл плечами. — Я просто сделал то, что мог. На моём месте любой бы поступил так же.

— Нет, — Сэйдзи покачал головой выпрямившись. Его голос стал твёрже. — Не любой. Мне рассказали, что ты приготовил снадобье прямо там, в лесу, из подручных трав. Тамаэ-сан говорила, что без него мы бы недотянули, — он выдержал паузу, глядя мне прямо в глаза. — А ты даже младше меня, Изуна-сан, — я поджал губы. То есть он прекрасно понимал, что я младше, и всё равно продолжал называть меня «сан». — Поэтому не говори, что это «нормально».

Я увёл взгляд чуть в сторону. Не знал, что ответить на это. Сэйдзи говорил без пафоса и театральности. Просто констатировал то, что для него являлось фактом.

— Ладно, — наконец произнёс я, снова посмотрев на него и кивнув. — Принимаю благодарность. Но «сан» — это лишнее. Просто Изуна.

Он чуть замешкался, но затем кивнул:

— Хорошо... Изуна.

Между нами повисла короткая тишина. Я уже было собрался вернуться к тренировке, как заметил, что Сэйдзи не двинулся с места. Более того, его пальцы снова начали теребить край рукава. Мальчик опустил глаза и прикусил нижнюю губу.

Видимо, благодарность была не единственной причиной его визита.

— Сэйдзи? — я чуть наклонил голову. — Что-то ещё?

Он поднял на меня взгляд, а затем быстро покосился в сторону Рёты. Тот, казалось, знал, о чём пойдёт речь, потому что его хмурость чуть усилилась, а взгляд скользнул куда-то в сторону.

— Да, — наконец выдавил Сэйдзи. — Я хотел попросить тебя кое о чём. Если можно.

— Попросить? — я удивлённо сморгнул. — О чём?

Он замолчал. Видно было, что слова даются ему с трудом. Его брови чуть подрагивали, а взгляд метался, словно он пытался правильно сформулировать свою мысль.

Я не торопил его. Просто стоял и ждал.

Наконец, Сэйдзи глубоко и тяжело вздохнул. И его плечи чуть опустились.

— Ты же знаешь Наори-тян? — спросил он тихо. — Вы ведь в одной команде, верно?

Я молча кивнул.

— Понимаешь… Я брат Наори. Старший брат, — уточнил он.

Я замер на месте. Несколько секунд просто смотрел на него, обрабатывая услышанное.

— Наори? — повторил я, убедившись, что правильно расслышал. — Наори Учиха твоя сестра?

— Родная, — кивнул он подтвердив.

Я перевёл взгляд на Рёту. Тот лишь едва заметно пожал плечом. Видимо, он об этом знал. А я нет. Хотя, если подумать, это имело смысл. Второй явно обладал большей информацией о членах клана, чем я.

— Понятно, — кивнул я. — И… что с ней?

Сэйдзи сглотнул.

— Она… — он запнулся, подбирая слова. — После вашего недавнего возвращения Наори уже несколько дней не спит.

— Не спит?

— Угу, — он поджал губы. — Раньше она всегда ложилась вовремя. Она вообще очень дисциплинированная, но ты, наверное, и сам знаешь, — он горько усмехнулся. — Но сейчас… Я слышу, как она ворочается ночью. Иногда встаёт и сидит у окна до самого утра. Просто сидит и смотрит в темноту. Когда я пытаюсь заговорить, она говорит, что всё нормально, и приказывает мне идти спать.

Он замолчал. Его пальцы, которые до этого нервно теребили рукав, замерли.

— Но это не нормально, — добавил Сэйдзи тише. — Я вижу по её глазам. Она… Кажется, просто не может уснуть. Или боится.

Я вспомнил наше недавнее задание и то, как Наори стало плохо после убийства нескольких бандитов. Мадара говорил, что такое может быть, особенно в первый раз. Даже он признавался, что ему снились кошмары после первой отправки с тоу-саном на поле боя. Поэтому реакция на такое у семилетней девочки была вполне ожидаема.

В этом плане мне повезло больше. Наверное.

— Я думал, что ты мог бы как-то… — продолжил Сэйдзи. — Ты же, наверняка, знаешь какие-то способы, как побороть бессонницу, верно?

Способы я, конечно, знал, вот только... Вряд ли они надолго помогут избавить её от кошмаров. Здесь скорее нужна поддержка других людей, чем какой-то отвар. А учитывая, что с Наори мы так и не нашли общий язык, глупо было предполагать, что она будет рада моей помощи. Неважно, моральной или физической.

Однако бросить товарища, с которым вы переживаете убийство других людей и каждый день рискуете на пару жизнями — глупо и, в каком-то смысле, безответственно. Неизвестно, сколько нам ещё придётся работать вместе, поэтому стоило попробовать хотя бы сейчас наладить связь с ней. Хоть какую-нибудь.

К тому же я немного понимал переживания её брата.

— Я помогу, — наконец, ответил я.

— Правда? — глаза парня слегка заискрились надеждой.

— Угу, — кивок. — Но для начала мне нужно кое-что сделать. Мы можем увидеться вечером?

Сэйдзи удивлённо сморгнул, затем обернулся молча в сторону Рёты, на что тот лишь лениво пожал плечами, а потом снова посмотрел на меня.

— Да, — кивнув, Сэйдзи улыбнулся. — Хорошо.

— Отлично, — ответил ему я. — Тогда до вечера.

Глава 17. Создание командных уз

Солнце уже клонилось к горизонту, когда я закончил с приготовлением отвара.

На кухне пахло горьковатой травой со сладким оттенком. Ромашка, валериановый корень, немного мёда для смягчения вкуса и щепотка измельчённых листьев сонного плюща. Последний я использовал редко и в малых дозах. Он хорошо расслаблял нервную систему, но при передозировке мог вызвать заторможенность на весь следующий день.

А это в ситуации с Наори точно было лишним.

Я аккуратно перелил готовый отвар в небольшую глиняную фляжку и плотно закрыл её деревянной пробкой. Затем завернул в ткань, чтобы сохранить тепло, и убрал за пояс.

— Ну и? — раздался у двери знакомый и недовольный голос. — Готов, наконец?

Я обернулся.

Рёта стоял, прислонившись плечом к косяку, и со скучающим видом рассматривал потолок.

— Готов, — кивнул я. — Но если что, ты можешь, просто объяснить мне, где их дом, и я сам схожу. Ты не обязан идти со мной, если не хочешь.

— Обязан, — отрезал он, даже не посмотрев в мою сторону.

Я вскинул бровь.

— С каких пор?

— С тех пор как мой младший брат решил в одиночку припереться в логово самой вредной девчонки поселения Учих вечером, — Рёта, наконец, скользнул по мне взглядом и фыркнул. — Просто присматриваю за тобой, пока старшего нет. Чтобы ты вдруг глупостей не наделал.

— Глупостей? — я наклонил голову вбок. — Это каких? — сощурил глаза.

— А мне откуда знать? — рыкнул он, чуть сжавшись. — Я только недавно узнал, что ты, оказывается, у нас специалист по ядам.

— Ты думаешь, я могу её отравить? — скривил я губы.

— Мало ли, — пожал он плечами.

— Зачем мне травить своего напарника по команде? — вздох. — Разве это не глупо?

— Ну согласись, что она раздражает?

— …

Я выдержал паузу.

— И поэтому стоит её отравить? — задал, как по мне, логичный я вопрос.

Рёта ничего не ответил, лишь хмыкнув.

— Я просто отнесу отвар, — спокойно ответил я. — И помогу ей поспать.

— Мы как-то справлялись со своими кошмарами сами. Без всяких там отваров, — фыркнул брат. — А тут…

— Рёта, я понимаю, что вы с Наори не ладите…

— Кто бы говорил.

— Как и я с ней, — добавил я после его вставки. — Однако она наш товарищ. Скоро у нас снова будет миссия, и не хотелось бы провалить её из-за недосыпания нашего напарника. Согласен?

Рёта помолчал несколько секунд, а затем нахмурился, посмотрев на меня.

— Ладно, гений, хватит умничать, — он оттолкнулся от косяка и направился к выходу. — Пошли уже.

Я на мгновение задержался, наблюдая, как его спина исчезает в коридоре.

Присматривает, значит…

Губы невольно дрогнули в едва заметной усмешке.

Я редко общался со своими тремя братьями. Большую часть времени проводил в компании Мадары. Но даже несмотря на это, я мог с уверенностью сказать, что Рёта был не из тех, кто открыто признавался в заботе. Скорее, откусил бы себе язык, чем произнёс что-то подобное вслух открыто. Но после той истории в лесу, после того как его с Сэйдзи буквально вытащили с того света, он стал каким-то иным. И до сих пор, кажется, меняется. Незаметно и постепенно, но даже я замечаю это.

Вздохнув, я двинулся следом за братом.

.

Дом Сэйдзи и Наори стоял на окраине поселения, ближе к восточной стороне. Дома здесь были чуть меньше, заборы проще, а улочки — уже.

Когда мы подошли к одному из домов, Сэйдзи уже ждал нас. Он стоял на улице, скрестив руки за спиной, и нервно переминался с ноги на ногу. Завидев нас, тут же выпрямился.

— Изуна, — он поклонился, а затем удивлённо сморгнул, заметив моего брата. — И… Рёта-сан?

— Как же меня уже тошнит от этого, — буркнул брат, закатив глаза и проходя мимо него. — Просто Рёта, сколько раз повторять?

Сэйдзи растерянно посмотрел на меня, а в его глазах я заметил молчаливый вопрос.

— Он присматривает, — догадываясь, тихо пояснил я.

— Что? — Рёта обернулся с подозрением.

— Ничего, нии-сан.

Он прищурился, но ничего не ответил. Лишь хмыкнул и снова отвернулся.

— А ваши родители дома? — поинтересовался я у Сэйдзи.

— Тоу-сан отправился на миссию, — кивнул он.

— А каа-сан?

Рёта слегка вздрогнул, обернувшись в мою сторону. Брат нахмурился.

— Изуна… — уже было начал он, но Сэйдзи его перебил.

— Ничего, Рёта, — губы Сэйдзи дрогнули в неловкой усмешке. — Он же не знает…

— Не знаю… Чего?

— Наша каа-сан… — парень замолчал, потупив взгляд в землю. — Она умерла два года назад.

Я поджал губы. В животе, словно что-то сжалось, а в горле образовался ком.

— Извини, — мне стало неловко за свой вопрос. — Я не знал. Сочувствую.

— Ничего страшного, — замахал неловко ладонью Сэйдзи, подняв на меня взгляд. — Я же говорю, что ты не знал. Всё в порядке.

Между нами повисла недолгая тишина, которую в этот раз прервал Рёта, видимо, чтобы как-то разбавить атмосферу.

— Ладно, где твоя сестра? — он бросил взгляд на входную дверь. — Надеюсь, она дома хотя бы.

— Конечно, — снова неловко усмехнулся парнишка, но тут же на секунду замялся. — В своей комнате. Но… — поджал губы, выдержав недолгую паузу. — Она не знает, что вы пришли.

— Оу, — я не должен был удивляться этому. Ведь сам понимал, что иначе Наори просто не открыла бы нам дверь. Но всё же с какой-то стороны это было неправильно. Наверное.

— Извините, что не сообщил ей, — Сэйдзи вздохнул. — Но вы же её знаете. Она и так на нервах, так что… — он запнулся, не став договаривать, и лишь добавил: — Ладно, пойдёмте. Только… Постарайтесь не злить её сразу, — его взгляд остановился на Рёте. — Она… сейчас не в лучшем состоянии.

— Ничего обещать не могу, — запрокинув руки за голову, Рёта пожал плечами.

Во взгляде Сэйдзи, который он не отводил от брата, считывалось что-то вроде: я так и знал. Я же лишь тихо вздохнул, но ничего не сказал.

.

Коридор в доме был коротким. Всего несколько дверей. Сэйдзи остановился у последней и глубоко вдохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, а затем тихонько постучался.

— Наори? — позвал он. — Это я. Можно?

Из-за двери раздался приглушённый и сдавленный голос:

— Сэйдзи, я же сказала, что не голодна. Оставь меня в…

Он не дождался окончания фразы и толкнул дверь.

Комната была небольшой, освещённой одной свечой, что стояла на низком столике у окна. Сама Наори сидела на футоне, обняв колени руками. Её волосы были распущены и спадали на плечи растрёпанными прядями. Я заметил, как под её глазами залегли глубокие, тёмные круги. Настолько тёмные, что на фоне бледной коже они казались почти чёрными.

В первую секунду она не поняла, что происходит. Просто подняла взгляд. Потом её глаза расширились, когда она посмотрела на нас с Рётой.

Затем её лицо перекосилось.

— Какого. Чёрта. Здесь происходит?! — вскочив на ноги, выплюнула она каждое слово отдельно и с ударением.

— Наори… — начал Сэйдзи.

— Нет, — отрезала она, взмахнув рукой. Движение было настолько резким, что её тело слегка качнуло, но, к счастью, она смогла быстро удержать равновесие, вцепившись пальцами в край стола. — Какого чёрта тут Рёта и Изуна? Я не приглашала никого. Особенно его.

Она ткнула пальцем в мою сторону.

«Да, что я вообще тебе сделал, женщина?» — чуть опустив веки, искренне не понимал я, глядя на неё.

Ладно, сейчас её раздражительность даже можно списать на недостаток сна. Но вот то, что она терпеть меня не могла с того момента, когда мы только познакомились, я никак не мог объяснить.

Возможно, стоит просто отдать ей отвар и уйти прямо сейчас, ничего не объясняя?

Только вот, вряд ли это сильно её успокоит, и она избавится от кошмаров.

— Наори, — Сэйдзи выступил вперёд, и его голос стал твёрже, чем я ожидал от него услышать. — Я переживал за тебя. Поэтому и позвал их.

— Переживал? — её взгляд метнулся к брату, и в нём вспыхнула ярость. — Ты что, совсем идиот?! Ты рассказал об этом им? О том, что я не сплю? Ты вообще понимаешь, насколько это…

— Они в твоей комнате, — спокойно перебил её Сэйдзи. — И… Изуна знает, что делать. Я уверен.

— Ах, знает, что делать! — она почти взвизгнула. — Мне плевать, что он знает. Я сказал: вон! Все. Сейчас же!

Я предполагал такой исход событий. И идея выглядела уже, если честно, весьма привлекательно. Тогда… Стоит ли мне для эффективности всё же использовать одну из своих иголок, чтобы она насильно уснула? Чтобы дать её организму хотя бы сутки на восстановление? А с её психоэмоциональным состоянием разобраться чуть позже? Потому что в таком состоянии конструктивный диалог вряд ли получится провести.

Наори сделала шаг вперёд, прямо на нас. Её руки сжались в кулаки, а плечи слегка подрагивали. Видимо, от всего сразу: и от усталости, и от ярости. Точно определить я не мог.

— Ну, знаешь, что… — Рёта, который до этого стоял молча, наконец двинулся. Он шагнул ей навстречу и скрестил руки на груди. — А ты, оказывается, совсем благодарить не умеешь, соплячка.

— Не смей называть меня в моём же доме, соплячкой! — Наори задрала подбородок. — И с чего бы я должна была благодарить вас? За то, что припёрлись без приглашения?

— За то, что припёрлись, несмотря на то, что ты невыносима, — прищурился Рёта. — За то, что Изуна полдня возился с этим чёртовым отваром для тебя, вместо того чтобы тренироваться или отдохнуть. И за то, что я пришёл с ним, потому что не хотел, чтобы он один терпел твои истерики.

— Мои истерики? — её голос поднялся на несколько тонов. — Да как ты…

— Угу, твои истерики, — Рёта чуть наклонился к ней. — И знаешь, что? Ты напоминаешь мне одну надутую индюшку, которая…

— Рёта, — понимая, что это уже ничем хорошим явно не закончится, я сделал шаг вперёд и мягко положил руку ему на плечо. — Не надо.

Он замолчал, покосился на меня, но отступил. Хотя по лицу было заметно, что руки у него чесались продолжить.

Я повернулся к Наори.

Она всё ещё стояла, сжав кулаки, но я заметил, как её грудь вздымается слишком часто. Как подрагивают ноздри, а в глазах блестит что-то очень похожее на слёзы, которые она изо всех сил, казалось, пыталась удержать внутри.

— Наори, — вздохнув, я произнёс это спокойно и ровно. — Посмотри, пожалуйста, на себя.

Она моргнула.

— Что?

— Посмотри, — я чуть кивнул в сторону зеркальной поверхности, что висела на стене. — У тебя под глазами синяки. Бледная кожа. Твои пальцы, — я опустил взгляд на её руку. — Подрагивают. Ты можешь удержаться на ногах только потому, что держишься за стол, — выдержав короткую паузу, я продолжил: — Ты не спала сколько? Ночь? Две?

Её зрачки дрогнули. Губы сжались в тонкую линию.

— Это не твоё дело.

— Это дело твоей команды, — поправил я её. — Ты часть нашего отряда, нравится тебе это или нет. Если ты в таком состоянии пойдёшь на следующую миссию, то рискуешь не только своей жизнью, но и нашими.

Она молчала.

— Бессонница — это нормальная реакция организма на то, через что ты прошла, — продолжил я тише. — Особенно в первый раз. Но если её не прервать, она перерастёт в нечто большее. Это может быть как потеря концентрации, так и галлюцинации. А твоё снижение рефлексов и вовсе может стать смертельным в бою. И это уже не просто твоё дело.

— А ты у нас самый умный тут, да? — огрызнулась она, но теперь без прежней злости в голосе.

— Нет, — покачал головой. — Не самый умный. Но рисковать жизнями из-за бессонницы одного из напарников, как-то не хочется. В нашем клане и так достаточно смертей из-за других причин…

Её губы дрогнули, и она отвернулась. Словно не хотела, чтобы мы видели её лицо.

Тишина тяжело повисла в комнате.

Сэйдзи стоял за моей спиной, едва дыша. Рёта скрестив руки и молча разглядывал спину Наори.

Наконец, плечи девушки дрогнули. До наших ушей донёсся всхлип.

— Почему… — тихо произнесла она дрожащим голосом. — Почему…

— Сестра? — сморгнул Сэйдзи, явно не понимая, что происходит.

Наори с силой сжала свои ладони в кулаки и снова повернулась к нам. Наконец, из уголков глаз брызнули слёзы, которые она пыталась сдержать до этого.

— Почему ты так спокойно к этому относишься?! — всхлипывала девушка, смотря на меня. — Почему тебя это не беспокоит?! Ты младше меня на несколько лет, тогда, почему ты такой спокойный?! — пытаясь вытереть руками слёзы, Наори опустилась на пол. — Почему… — её голос становился всё тише. — Почему я должна проживать это одна…?

Она закрыла лицо руками. Спутанные волосы опустились на лицо. Из обычного плача девочка перешла на истерику.

Сэйдзи застыл на месте, округлив глаза и полностью растерявшись, увидев свою сестру в таком состоянии. В глазах Рёты появилось какое-то сожаление. Но он не сдвинулся с места, просто поджав губы и сглотнув.

Сделав несколько шагов вперёд, я опустился перед девочкой на колени и молча притянул её к себе обняв.

На удивление она не оттолкнула. Наоборот, вцепившись пальцами в мою рубашку и уткнувшись в неё же.

— Я больше не хочу…! Не хочу это видеть! — на вдохе повторяла она, не переставая плакать. — Я хочу к каа-сан!

В этот момент я заметил, как Сэйдзи, наконец, вздрогнул. Выйдя из ступора, он подошёл к нам ближе и, опустившись рядом, обнял свою сестру с другой стороны.

Я услышал, как Рёта тоже приблизился к нам. Но он просто сел рядом, продолжая наблюдать за тем, что происходит. Периодически издавая тяжёлый вздох.

Примерно минут через пять, хватка Наори ослабла. Истерика прекратилась. Девочка чуть отстранилась от меня, не переставая всхлипывать. Сэйдзи продолжал обнимать сестру сбоку, прижимая её голову к своей груди и поглаживая длинные чёрные волосы.

Я же, уловив момент, потянулся к свёртку, что всё это время находился за поясом. Развернув ткань, вытащил фляжку и, откупорив, протянул Наори.

— Выпей, — тихо сказал я ей.

Девочка в очередной раз вытерла опухшие глаза, а затем сморгнула, смотря на фляжку.

— Что… Это?... — на вдохе произносила она.

— Успокоительный отвар, — я помолчал. — Ничего критичного, так что не переживай.

Она медленно протянула дрожащие руки. Приняв фляжку, Наори сделала маленький глоток. Затем поморщилась.

— Горько.

— Зато действенно, — повёл я плечами.

Девочка сделала ещё один глоток, затем ещё. Я заметил, как её плечи немного опустились. Но это вряд ли было из-за отвара, ведь тот ещё не успел подействовать. Скорее, от самого факта, что кто-то находился рядом с ней.

Пока Наори допивала, я огляделся. Комната была аккуратной, но какой-то… Пустой. Вещей почти не было. Только футон, столик, сундук у стены и пара свитков.

— С… Спасибо, — протягивая мне пустую флягу, произнесла спокойно Наори.

— Главное, чтобы помогло, — приподняв уголки губ, мягко улыбнулся я, приняв флягу. А затем снова посмотрел на Наори. — Тебе немного легче?

— Немного, — пусть всё ещё всхлипывая и смахивая слезинки с глаз, ответила она, уже не дрожа голосом.

— Хорошо, — кивнул я. — Теперь тебе нужно поспать.

Девочка подняла на меня взгляд, удивлённо сморгнув. Затем покосилась в сторону своего футона, потом снова посмотрела на меня.

— Ладно, — как-то неуверенно произнесла она.

Сэйдзи чуть отстранился от неё, заметив, как Наори опустила взгляд и поджала губы.

— Сестра? — он чуть наклонил голову вбок. — Что-то снова не так?

— Нет, — мотнула она едва заметно головой. — Ничего.

— Может, — вклинился я. — Ты бы хотела, чтобы мы побыли с тобой, пока ты не уснёшь?

Наори промолчала. Она не подняла взгляд, и никак не отреагировала на мои слова. Видимо, её гордость даже в таком состоянии не могла отступить.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Мы с Рётой и твоим братом посидит тут, пока ты не уснёшь.

— Правда? — тихо уточнила она, так и не подняв взгляд.

— Да, — кивок. — Правда.

— Нет, серьёзно?! — Рёта изогнул бровь. — И сколько нам тут ещё сидеть?

— Пока Наори не уснёт, я же сказал, — посмотрел я на брата. — Или у тебя есть срочные дела ночью? — вскинул бровь.

— Не то чтобы, просто…

— Вы можете переночевать у нас, — внезапно предложил Сэйдзи. — Если будет совсем поздно. Тоу-сан вернётся только послезавтра, так что…

— Ага, щас, — фыркнул Рёта, скрестив руки на груди и выпрямившись. — Я не собираюсь ночевать с девчонкой!

— Спасибо за предложение, Сэйдзи, — проигнорировав брата, кивнул я. — Если это будет необходимо, мы будем рады принять его.

— Эй, какого фига?! — возмутился Рёта. — А меня ты не забыл спросить? Эта ненормальная нас сама гнала несколько минут назад отсюда. И истерила, как бешеная. Да она…

— Рёта, — спокойно перебил я его, а затем кивнул на Наори. — Посмотри на неё, — брат замолчал и опустил взгляд на девочку, которая пустым взглядом сверлила пол, словно находилась в прострации и не могла произнести ни одного слова. — Её организм почти на пределе. Когда человек не может уснуть, — снова посмотрел я на брата. — Из-за пережитого стресса ему становится легче, если рядом кто-то есть. Присутствие другого человека снижает тревожность. Наори не будет одна наедине со своими мыслями, а значит, не будет прокручивать в голове то, что произошло до утра. Ну и сможет нормально выспаться, зная, что с ней рядом другие.

— Я думаю… — тихо произнёс Сэйдзи, держа сестру под руку. — Изуна прав. Я сам несколько раз просыпался ночью после случая с отравлением и знаешь… — он тихо усмехнулся. — Мне было легче, когда я слышал, как Наори дышит.

Рёта посмотрел на него долгим взглядом, затем на меня. А после и на Наори, которая так и не подняла взгляда, оперевшись плечом на брата.

— Это, — медленно произнёс он. — Самая идиотская идея, которую я слышал в своей жизни. Но ладно, — вздохнул брат. — Чёрт с вами.

После этого мы помогли Наори переместиться на футон.

Она ничего не сказала нам, лишь притянула свою подушку и прижала её к себе.

.

Сэйдзи принёс нам с Рётой два запасных футона. На улице было уже совсем поздно, поэтому было принято решение остаться. Пусть брат и не очень был рад ему.

Рёта молча расстелил свой футон у противоположной стены. Я же ближе к окну. Сэйдзи лёг рядом с сестрой. Наори продолжала прижимать к себе подушку, уткнувшись в неё лицом, поэтому я не до конца понимал спит она или нет.

— Изуна, — внезапно донёсся до меня тихий голос Наори.

— М? — удивлённо вскинув бровь, я посмотрел в сторону, откуда доносился звук.

Сэйдзи потушил свечу ещё несколько минут назад, поэтому в комнате было темно и почти ничего не видно.

— Ты не ответил на вопрос, — пробормотала она. — Почему ты был таким спокойным? Я понимаю, почему Рёта, но ты…

— А, ты об этом, — я повёл плечами и вздохнул. — Потому что я уже видел это.

— Видел?

— Да, — кивок. — Перед тем как мы обнаружили Рёту и Сэйдзи с Мадарой, старший убил двоих вражеских шиноби.

— Тсс, — шикнул Рёта. — Не удивлён.

— А потом, — проигнорировав брата, продолжил. — Мы вышли на поляну, где были ещё трупы. Поэтому я видел это уже не в первый раз.

В комнате на секунду зависла пауза.

— И тебе тоже было плохо в первый раз? — снова тихо поинтересовалась девочка.

— В какой-то степени, — мне не хотелось всё объяснять.

— И это правда, что ты начал тренировки с двух лет? — продолжала она. Я уловил в её голосе нотку тяжести.

— С двух с половиной, но да.

— У главы клана действительно сыновья гении, — фырнула она.

— Может, и так. Но я не думаю, что это повод, чтобы хвастаться, — честно признался я.

— Почему? Такие люди раньше становятся героями клана.

— Или раньше умирают.

В комнате снова повисла тишина. Я ощутил нагнетающую атмосферу вокруг нас.

— Я слышал, — теперь вступил в разговор Сэйдзи. — Что Мадара смог получить шаринган на твоей тренировке. Это правда?

— Да, — вздох. — Правда.

— Ого, и ты сам видел пробуждение шарингана? — его голос был полон энтузиазма.

— Ну, — задумался я. — В каком-то смысле.

— И как это произошло? Можешь рассказать?

— Рассказывать особо нечего, — повёл я плечами. — Мой тоу-сан решил провести мне проверку, чему я успел обучиться. И я чуть не попал под его технику огненного шара, а Мадара спас меня. Тогда он и активировал впервые шаринган.

— Стоп. Что? — послышался шорох, словно Сэйдзи поднялся с футона. — Твой отец применил против тебя катон?

— Ну да, — спокойно ответил я.

— В два года?

— Ну да.

— Эн… — протянул Сэйдзи.

— А что ты хотел? — фыркнул Рёта. — Будто ты не знаешь, кто такой Таджима Учиха.

— Глава клана, действительно, ужасен, — добавил мальчик, и затем я услышал, как он снова шлёпнулся на футон.

— Зато благодаря ему нас многие боятся и уважают, — с некой гордостью в голосе произнёс брат. — Ладно, я спать.

— Угу, я тоже, — послышался голос Сэйдзи.

Спустя несколько секунд тишины голос снова подала Наори:

— Изуна.

— М?

— Спасибо.

Я выдержал паузу.

— Угу.

После моего ответа комната погрузилась в тишину.

.

Следующим утром мы с Рётой ушли до того, как проснулась Наори. И мне казалось, что очнётся она ещё не скоро после столь долгого недосыпания.

А уже через несколько дней нас собрал Хаято-тайчо.

Точка встречи была у восточных ворот поселения. Утро выдалось прохладным. Над землёй стелился тонкий туман, в котором уже начинали пробиваться первые золотистые лучи рассвета.

Хаято стоял, прислонившись к деревянному столбу, и лениво жевал травинку. Завидев нас, он выпрямился и привычно улыбнулся.

— О, доброе утро, сопляки.

— Кто, по-твоему, тут сопляк, м? — привычно огрызнулся на него Рёта.

— Ну, по факту, ты младше меня, — пожал плечами тайчо. — И я твой старший по команде.

— И что? Это вообще ничего не значит, — Рёта скрестил руки на груди. — Я не сопляк.

— Ладно-ладно, — поднял ладони в сдающемся жесте Хаято. — Может, тогда, угрюмые сопляки?

— Тсс, — прошипел на него Рёта, стиснув зубы.

— Тайчо, — обратился я к Хаято, оглядевшись по сторонам. — А где Наори?

— М? — его взгляд направился куда-то вглубь деревни, а затем он кивнул. — Вон, бежит.

Действительно, по тропе к воротам быстрым шагом приближалась Наори. В полной боевой форме, с аккуратно убранными волосами. Когда она подошла и встала рядом, то коротко кивнула Хаято, потом мне. Что было необычно в этот раз. И даже тайчо это заметил, изогнув бровь.

— Изуна, — сухо произнесла она, но, на мой взгляд, это уже был прогресс.

— Наори, — также ровно отозвался я.

— О, я смотрю, вы уже начали ладить, — подметил радостно Хаято кивнув. — Это хорошо. Значит, становитесь настоящей командой.

— А со мной поздороваться не хочешь? — покосившись в сторону Наори, Рёта ухмыльнулся. — Индюшка.

— Иди к чёрту, — фыркнула она.

— Взаимно.

Я заметил, как в глазах Хаято тут же спал радостный огонёк, и он почесал затылок.

— Ладно, с выводами я поспешил, — вздохнул тайчо. — Но хоть какой-то прогресс уже есть, и на том спасибо.

Затем он хлопнул в ладоши, чем привлёк наше внимание.

— Так. Сегодня у нас с вами особое задание.

Мы все втроём синхронно повернулись к нему.

— Особое? — первой переспросила Наори.

Тайчо кивнул.

— Нам нужно будет отследить передвижение отряда шиноби, — спокойно пояснил Хаято. Улыбка постепенно уходила с его лица, уступая место той серьёзности, которая обычно проскальзывала у него в действительно важные моменты. — Не сблизиться, — его взгляд скользнул по Наори. — Не вступать в бой, — по Рёте. — Только проследить, определить численность, направление движения и, если получится, принадлежность к клану.

Он посмотрел на меня последним.

— То есть мы не знаем, чей это отряд? — уточнил Рёта, сразу подобравшись.

— Именно, — Хаято слегка прищурился. — Наши разведчики засекли группу в северо-восточном секторе два дня назад. Но точно определить, кому они принадлежали, не смогли. Они двигаются аккуратно, скрывают чакру и используют нестандартные маршруты.

— Нестандартные? — я чуть наклонил голову.

— Не пересекают открытых пространств. Идут только густым лесом, не разводят костров и не оставляют почти никаких следов, — Хаято помолчал. — Это явно не из клана Васаби. Не их уровень. И не Митараши, они предпочитают засады, а не длительные переходы.

Я заметил, как Рёта нахмурился.

— Сенджу?

Хаято посмотрел на брата долгим взглядом.

— Возможно, — наконец произнёс он. — Или кто-то из их союзник. А может, — он сделал паузу, обведя нас взглядом. — И те, с кем мы никогда не сталкивались.

Воздух между нами стал заметно плотнее.

— Поэтому, — Хаято обвёл нас серьёзным взглядом. — Главное правило на сегодня: никакого прямого контакта. Если нас обнаружат — отступаем. Если перехватят — Изуна заберёт информацию и уходит в поселение, пока Рёта и Наори прикрывают. Я же буду удерживать фронт. В общем, — он вздохнул. — Всё по старой схеме.

— Принято, — кивнул я.

— Принято, — эхом отозвалась Наори.

— Угу, — буркнул Рёта.

Хаято ещё секунду смотрел на нас, а потом вдруг усмехнулся.

— И знаете, что? — он опустил ладони на пояс. — Как бы вы трое ни грызлись, вы уже стали командой. Даже если сами этого пока не поняли.

— Команда может быть переформирована уже завтра, — фыркнул Рёта. — Откуда столько энтузиазма, тайчо?

— Но пока этого делать не собираются. Так что, вы команда, — Хаято приблизился к брату и ткнул пальцем в лоб. — Не будь таким угрюмым, сопляк.

Рёта резко отпрыгнул от него и потёр лоб. Затем брат оскалился.

— Ты… — рыкнул брат.

Пока Рёта выяснял отношения с Хаято, я перевёл взгляд на Наори. Она стояла рядом, не отводя глаз от леса. Её лицо было собранным и серьёзным. Но кончики пальцев её правой руки, легонько постукивали по бедру, и ритм был спокойным, а не нервным. Синяки уже сошли, а лицо не было таким бледным, как несколько дней назад.

Кажется, она, наконец, начала высыпаться снова. Спустя столько ночей.

А значит, мы могли не волноваться за неё. Надеюсь.

— Ладно. Нужно выдвигаться. Изуна, — Хаято обратился ко мне, я сморгнул, подняв на него взгляд. — Если устанешь, говоришь сразу. Помнишь?

— Угу, — кивок.

— Отлично. Тогда вперёд, — наконец бросил Хаято и первым прыгнул на ветку.

Мы последовали за ним.

Глава 18. Дополнительные методы боя

Чем дальше мы двигались, тем пасмурнее становилось.

Подняв взгляд, я заметил над головой серые и тяжёлые облака, которые висели низко над верхушками деревьев. В воздухе витал запах сырости.

— Скоро может начаться дождь, — хмуро подметил Хаято-тайчо. — Плохо.

— Словно мы никогда не проводили разведку в такую погоду, — ухмыльнулся Рёта. — Или что..? Испугался небольшой водички?

На это Хаято лишь тяжело вздохнул.

— Всё время забываю, как с тобой бывает сложно работать, — отметил тайчо, скривив губы и бросив косой взгляд на брата. — Проблема в погодных условиях, которые просто могут испортить выполнение миссии. И ты сам прекрасно это знаешь.

— Пф, — фыркнул в ответ Рёта. — Мы Учихи, с чего бы нам боятся каких-то погодных условий?

— Рёта, какой стихией ты пользуешься? — задал наводящий вопрос Хаято.

Брат удивлённо вскинул бровь, обернувшись на тайчо. А затем чуть прищурился.

— Что за глупый вопрос? — хмыкнул он. — Ты и сам прекрасно знаешь, что огнём. Так же, как и ты.

— Именно, — кивок. — Мне нужно продолжать, что становится с огнём, когда он сталкивается с водой?

Рёта выдержал небольшую паузу, прежде чем ответить:

— Ну и, что? — продолжал он недовольно бурчать. — Наше пламя не сможет погасить какой-то маленький дождик.

— Нет, — вздох. — Но он может снизить эффект от дзюцу. И если нам придётся сражаться, это может повлиять на исход боя. Теперь ты понимаешь, почему это плохо?

Но брат ничего не ответил. Лишь в очередной раз фыркнул и отправился дальше.

Спустя двадцать минут, наконец, упали первые капли.

Сначала они были редкими, как обычно. Одна упала на плечо, другая на щёку. Серое небо потемнело сильнее, а ветер, казалось, сменил направление.

— Начинается, — тихо пробормотал тайчо.

Хаято остановился, чтобы я перебрался к нему на спину, когда потихоньку стал уставать от продолжительного пути.

Через несколько минут дождь усилился. Капли зашуршали по листьям, и лес наполнился монотонным шёпотом, который глушил все остальные звуки.

Даже я понимал, что это плохо.

И не только потому, что мы ближайшей перспективе мы могли вступить в бой, о чём говорил Хаято. Нет. Это было плохо для разведки. Чакру в такую погоду сенсорике засечь сложнее. Следы начинают размываться, а видимость падает. Единственное, что хорошо: это одинаково верно и для нас, и для тех, кого мы ищем.

Внезапно я ощутил прилив чакры по спине Хаято. В отличие от того, как он использовал её для того, чтобы держать меня, сейчас она была более плотной и сильной.

— Что-то есть севернее, — сухо произнёс он, а затем обратился к Рёте и Наори, что шли рядом с нами. — Нужно сменить темп. Направляемся в ту сторону, — он указал кивком. — Идём тише и осторожнее, поняли?

Наори и Рёта промолчали, но заметно кивнули Хаято. Затем мы сменили темп, как и говорил тайчо, на более мягкий и скользящий.

Минут через десять брат, что шёл чуть впереди, неожиданно остановился. Он поднял руку, сжав её в кулак. Все замерли на своих местах.

Никто ничего не говорил. Над нами опустилась тишина, нарушаемая лишь звуком дождя.

Я прислушался, вместе с остальными. Попытался сосредоточиться, как когда-то учил меня Мадара. Получалось всё ещё плохо. Моя сенсорика, в отличие от того же Рёты, была слабее. Да и у Наори она была более развита. Однако даже так, я что-то почувствовал.

Я уже было открыл рот, чтобы спросить об этом, но не успел.

Прогремел оглушительный взрыв.

.

Первое, отчего заложило мои уши, был резкий свист. За ним последовал и крик Хаято:

— Рассредоточились!

Тайчо сорвал меня со спины одним движением и швырнул вбок, на соседнюю ветку. Едва не соскользнув, я неуклюже приземлился и сразу же ушёл в перекат вниз.

В месте, где мы только что стояли секунду назад, воздух внезапно взорвался водяным лезвием.

Лес вокруг резко начал заполняться густым и молочно-белым туманом, который, казалось, шёл отовсюду сразу. В считаные секунды моя видимость упала до пары метров. Ни Наори, ни Рёту, ни тайчо. Я никого из них не мог увидеть.

В голове сразу вспыхнуло воспоминание о шиноби из Мидзу, которые пользовались такими же техниками. Например, тот же Забуза.

Но… Возможно ли, что на нашу территорию пришли ниндзя из другой страны? Или это просто совпадение? А может, в Хи но Куни тоже есть кланы, которые используют эту технику?

Я не мог ответить на этот вопрос. Да и размышлять об этом, времени у меня явно не было.

Перескочив на толстую ветку, я тут же постарался сконцентрировать чакру внутри тела, чтобы хоть немного обезопасить себя ощущениями в этом тумане. Ведь здесь не то чтобы видимость, но и звуков-то невозможно было услышать. Ощущение, будто я просто-напросто в один момент оглох. Даже дождь, который всё ещё капал с листвы, заглушался на моменте соприкосновения с деревом.

Однако благодаря чакре, мне всё же удалось ощутить едва заметное движение за спиной. Я не знал: враг это или кто-то из наших. Поэтому ориентировался чисто по наитию.

Развернувшись, рука сама метнулась на автомате к кобуре, и лезвие куная встретилось с чужим, отбив удар в сторону.

Передо мной стоял шиноби. Теперь я мог разглядеть его.

Он был примерно ростом с Хаято. Лицо обмотано тёмной тканью так, что видны лишь светло-серые глаза. На нём была голубая туника и серые штаны, а на поясе висела белая ткань с витиеватым символом, который раньше я никогда не видел.

Кто они, чёрт возьми, такие?

Не успел и мысль додумать в голове, как шиноби снова атаковал. Второй удар я принял на кунай, но сила противника была настолько большой, что меня просто отбросило назад. Едва удержавшись на ветке, я скользнул подошвами по мокрой коре.

— Хи но Куни настолько слаба, — услышал я хриплую усмешку со стороны врага. — Что теперь в их резерве только сопливые младенцы?

Я ничего не ответил ему, приготовившись снова атаковать. Однако резко ощутил ещё одно движение позади. Обернувшись через плечо, мой взгляд скользнул по второму шиноби, в руках которого блеснула катана.

Лезвие быстро рассекло пространство между нами. Пусть я и успел уйти в сторону, оно, в свою очередь, успело нанести удар по левому плечу. Несмотря на ранение, боль была слабая. Да и концентрироваться на ней просто не было времени, так как второй тоже начал движение в мою сторону.

Двое на одного. Великолепно.

Наконец, воздух сотрясся. Ветку дёрнуло, словно от мощного взрыва. На пару мгновений двое шиноби чуть пошатнулись, что дало мне время переместиться на другую ветку.

Видимо, моя команда тоже вступила в бой где-то недалеко. И вряд ли я смогу позвать кого-то на подмогу. Да и просто сбежать, как говорил мне тайчо, тоже не получится, ведь эти двое тут же начали преследование.

В отличие от меня, они отлично передвигались в этом тумане.

.

Я отскочил назад, пытаясь разорвать дистанцию. Оба шиноби снова двинулись за мной следом, но не особо спешили. Видимо, понимали, что я младше и слабее, да и туман работает на них.

Что ж, это даже к лучшему, ведь дистанция для меня, пусть и небольшая, играла уже на руку мне.

Моя ладонь скользнула к набедренной сумке. Пальцы нащупали холодный металл сенбонов. Всего в арсенале у меня было десять штук.

Одной иглы хватало, чтобы ранить и вывести даже взрослого шиноби из строя. А затем просто добить его.

Я вытащил два из них и метнул их одним движением.

Первым целился в шею ближайшему; вторым в бедро с расчётом на уклон, как меня учил в своё время Мадара.

Шиноби ушёл в сторону, как и предполагалось, пропуская первую иглу. Однако вторая чиркнула по его предплечью. Неглубоко, но достаточно, чтобы рассечь кожу и пропустить немного яда.

Я внутренне выдохнул, уже приготовившись воспользоваться его дезориентацией. Она должна была наступить, спустя несколько секунд, однако… Ничего не произошло. Никакой реакции не последовало.

Шиноби даже не замедлился, а просто повёл плечом и продолжил двигаться в мою сторону. Словно царапина была просто царапиной и не больше.

«Что за…?»

Я перехватил его следующий удар, едва не потеряв равновесие, пока в голове лихорадочно крутились мысли.

Не может быть, чтобы яд не подействовал. Ведь я лично проверял каждый из них при создании.

— Что такое, малыш? — видимо, заметив мой ошарашенный взгляд, усмехнулся незнакомец. — Понял, что поле боя не место для детишек?

Отскочив снова в сторону, рука вновь скользнула в кобуру.

— Какой прыткий пацан, — злобно фыркнул шиноби.

Достав одну из игл, я быстрым взглядом оценил свой сенбон. Его лезвие блестело и было чистым.

Сердце провалилось куда-то в живот.

Вся паста, которую я готовил несколько часов, была смыта. Осталась, может быть, тонкая плёнка в микротрещинах, которой хватило бы лишь на то, чтобы вызывать лёгкое жжение и не больше. Видимо, это из-за того, что я носил иглы всё это время под проливным дождём.

Твою мать. Я даже не подумал об этом. Теперь мой главный козырь просто исчез.

.

Шиноби рядом сложил печати. Настолько быстро, что я едва успел отследить последовательность.

— Суитон: Мизу Рэппа.

Поток воды вырвался из его ладони и ударил мне в грудь. Частично я успел уйти влево, однако край зацепил раненое плечо, и меня швырнуло с ветки вниз.

Тяжело приземлившись на корни, боль резко прострелила по рёбрам.

Второй шиноби уже был рядом, прыгнув следом и приземлившись мягко на землю. Первый же оставался на ветке, готовя новую технику.

Вода лилась отовсюду: с листьев, с веток и даже с моих волос. Едва поднявшись на ноги, я держался за рёбра, стоя по щиколотку в мокром перегное, а вокруг меня расплывалась большая лужа, образовавшаяся от предыдущих техник. Примерно метр шириной.

«Думай», — стиснув зубы за сомкнутыми губами, я не отрывал взгляда к приближающемуся ко мне шиноби. — «Думай, чёрт возьми».

Яды не работают. Скорость у этих двоих выше, как и физической силы. Чакры у меня мало до сих пор, а катон толком не контролирую, как тот же Рёта.

Но…

Мой взгляд зацепился за лужу под моими ногами. Я округлил глаза.

Вода.

Оба шиноби сейчас стояли на мокрой поверхности. Один прямо в воде, а второй на ветке над водой, с которой стекает влага, соединяя их в единую цепь проводимости.

Молния была единственной техникой, которую я смог хоть как-то освоить. Не из-за силы, а обычной простоты базовой формы. Мне хватало чакры на то, чтобы создать небольшой разряд на ладони. В обычных условиях это было бы неэффективно, но в воде… В воде всё меняется.

Электропроводность воды на несколько порядков выше, чем у сухого воздуха. Если пустить разряд в лужу, в которой стоит противник, ток пройдёт по всему объёму жидкости. При этом велика вероятность, что зацепит обе цели одновременно.

Я сглотнул.

Дождь заливал лицо, а волосы прилипли ко лбу. Я заметил, как второй шиноби сделал шаг ко мне, уже занося кунай.

Ещё секунда, и я не успею.

Мои пальцы быстро сложились в печати, как и учил меня Мадара.

— Райтон, — выдохнул я. — Дзибаши.

Разряд с треском вырвался из моей ладони и ударил в землю, прямо в лужу под ногами.

Эффект наступил мгновенно.

Я отпрыгнул назад, выходя из зоны поражения.

Белая вспышка разошлась по воде, озаряя лес голубоватым светом. Я увидел, как тело второго шиноби свело в резкой судороге. Его мышцы напряглись, руки дёрнулись вверх, а рот открылся в беззвучном крике. Кунай выпал из пальцев.

Первого, того, что был на ветке, задело меньше. Однако этого хватило, чтобы его тело дёрнулось, и он потерял опору. А затем рухнул вниз, в ту же воду.

Разряд прошёлся по нему с новой силой.

Оба шиноби лежали в воде и не двигались. Наконец, вспышка погасла, и между нами опустилась тишина, которая прерывалась звуками дождя и моим собственным сбитым хрипом.

Мне было сложно пошевелиться секунд десять, а затем я осторожно сделал шаг вперёд. В ладони сжимал кунай.

У первого шиноби не было пульса на шее. Сердце не билось. Видимо, разряд, усиленный водой, оказался для него смертельным.

Второй ещё дышал, но делал это прерывисто. Медлить я не стал. Кунай быстро и без лишних эмоций вошёл в основание шеи.

Я выпрямился.

Мои руки дрожали, как и ноги. Наконец, я почувствовал нестерпимую боль, которая отдалась в боку. Не выдержав, спустя несколько секунд, мои колени подкосились, а тело рухнуло прямо в воду, которая начала перемешиваться с кровью.

А дождь так и продолжал лить.

.

— Изуна!

Голос Хаято прорезался сквозь туман.

Я поднял взгляд, не в силах пошевельнуться. Каждое движение отдавалось болью. Видимо, в тот раз, когда меня отбросило, я повредил рёбра. Другого объяснения у меня не было.

Спустя мгновение, сквозь молочную дымку, которая начинала рассеиваться, показались три фигуры. У тайчо был порез на щеке, а его одежда перепачкана кровью. У Рёты я заметил окровавленный рукав, но он, как и Хаято, был на ногах. Это успокаивало. Наори, пусть и казалась бледной и тяжело дышала, но на вид выглядела даже лучше, чем в прошлый раз.

Тайчо подскочил ко мне первым и опустился на одно колено.

— Ты ранен?

— Немного, — вздохнул я хрипло. — Плечо зацепило и… — скривившись, я сделал паузу, так как говорить мне тоже было больно. — Кажется, рёбра.

Хаято сморгнул и молча кивнул мне. Затем его взгляд метнулся к двум телам в воде, потом ко мне и снова к телам.

— Это ты их так… — он замолчал. — Один?

— Угу, — едва заметно кивнул. — Их было двое.

— Я вижу, — со вздохом произнёс он. — Ладно, отдыхай. Я понесу тебя обратно.

Я ничего не ответил ему, так как картинка уже начала расплываться, и моё сознание погрузилось в темноту.

.

Пришёл я в себя только на следующий день под вечер, очнувшись в своей комнате.

Грудь была полностью перевязана тряпками, как и левая рука, на которой был порез.

Единственное, наверное, за что я был благодарен своему всё ещё мелкому телу, это то, что раны на нём заживают быстрее, чем на взрослом. Пусть и не так, как у Наруто, который читирил в этом плане с использованием чакры Курамы, но всё же быстро.

Прошла примерно неделя, когда я снова смог подняться с кровати, и тело уже не отзывалось резкой болью при движениях.

Одним утром, пока все были заняты своими делами, я решил отправиться на тренировочную площадку.

Она была пуста, как и обычно в это время.

Стоя в центре и держа в руках сенбон, я осматривал лезвие. Тонкая плёнка, которую я нанёс вчера вечером, уже подсыхала и красиво поблёскивала в утреннем свете.

Бесполезно.

Я сжал иглу в ладони и нахмурился.

Ну и, что мне с этим делать?

Бой с шиноби, которыми, как оказалось, были одним из кланов ниндзя из Мидзу, как я и догадывался, вскрыл то, о чём я смутно подозревал уже давно, но старался не замечать этого. Яды — это мощный инструмент в бою. Однако у них было слишком много уязвимостей. Одной из которых была вода. Дождь или водная техника могут быстро смыть пасту. А если думать ещё дальше, то можно дойти до того, что контакт с шиноби, тело которого укреплено чакрой, может, также свети эффект на нет.

Поэтому, если противник знает, что ты работаешь с ядами, ему хватить того, чтобы просто носить более плотную одежду и держаться на дистанции.

Я уселся прямо на землю, поджав под себя ноги.

Есть вариант начать работать с газообразной формой ядов.

Использование их, что в воде, что с одеждой будет гораздо эффективнее. С иммунитетом можно сражаться прямо внутри ядовитого тумана. Вот только если это будет командный бой, то вся задумка рушится. Ведь яду плевать друг ты или враг, он унесёт на тот свет и тех и других.

Ладно. Это хороший вариант, но не на постоянку.

Тогда…

Я снова посмотрел на иглу, наклонив задумчиво голову чуть вбок.

Может, специальное покрытие?

Вряд ли такое существует в этом мире. Синтетические полимеры или водонепроницаемые мембраны… Неважно. Всё это требует технологий, которых здесь нет и в помине.

Масляная основа?

Жир животного продержится чуть дольше при дожде, но плохо проникает в рану. Да и лезвие становится скользким, а значит, может пострадать точность прицела.

Или сделать так, чтобы иглы всегда находились в яде?

Я представил себе это. Маленькие капсулы с жидким ядом на поясе. Иглы, которые смачиваются прямо перед броском постоянно. Однако для этого нужно время на подготовку, которого в реальном бою не бывает. К тому же капсула может разбиться, протечь, замёрнуть зимой…

Я мотнул головой.

Нет. Слишком ненадёжно.

А что насчёт яда во внутренней полости лезвия?

Полая игла с ядом внутри, которая высвобождает содержимое при попадании в тело. Технически такое вполне возможно, вот только… Вздох. Для этого нужна такая точность обработки металла, которой здесь явно нет. Местные кузнецы куют катаны и максимум сенбоны, а не точат микроканалы.

Ещё раз тяжело вздохнув, я откинулся назад, опираясь на руки.

Подняв взгляд, я посмотрел на серое небо, услышав, как где-то высоко закричали вороны.

Может, тогда выбрать что-то ещё помимо ядов?

Мысль пришла неожиданно, но отбрасывать её я не стал. Прокрутил в голове со всех сторон.

Яды — лишь вспомогательный инструмент. Он полезный, но довольно ограниченный. Я могу продолжать их использовать, но постоянно полагаться на них точно не стоит.

Должен быть запасной вариант. Что-то, что будет работать вне зависимости от погодных условий, состояния противника и времени на подготовку.

В голове всплыл недавний бой.

Двое взрослых шиноби, которые были обезврежены за несколько секунд в луже.

Молния.

Точнее, стихийная техника, которая отлично сработала через окружающую среду. Я одолел их тем, что использовал воду, которую они сами и создали. Мне же оставалось только замкнуть цепь.

В тот раз это было эффективнее.

Я чуть выпрямился.

Стихии.

Если развивать эту линию, научившись комбинировать стихийные техники с окружающей обстановкой, можно не только сражаться, но и устанавливать ловушки. Заранее обработанная местность, на которую противник сам наступит.

Например, разряд через металлический предмет, оставленный в нужной точке. Ну или вода, заранее смешанная с чем-то проводящим. А если говорить про те же яды, то и воздух может перенаправлять его так, чтобы ударить по большой площади вражеского отряда.

Да, это было гораздо перспективнее. Однако…

Я опустил взгляд на свои ладони.

Чакры у меня всё ещё было мало. Тело было детским, и каналы тэнкэцу неразвиты до конца, а потому резерв был крошечным. Даже если вспомнить тот бой, несмотря на то что я получил мощный разряд из-за воды, он вытянул из меня почти все силы. Я даже на ногах не мог удержаться. Конечно, сказалось и ранение, но всё же.

«Нужен проводник», — первое, что пришло мне в голову после этих размышлений.

Что-то, что будет усиливать и направлять чакру. Что-то, через что чакра будет течь свободно и без потерь.

Я прикрыл глаза, пытаясь подумать о чём-то подобном.

Хм…

Чакролезвия. Металл, что светился голубоватым светом, когда через него пропускали энергию.

Точно. Асума.

Имя всплыло само и без усилий.

Я открыл глаза.

Такой материал точно существовал в этом мире. Вопрос был в другом: есть ли он здесь и сейчас? В эпоху, когда ещё нет скрытых деревень, а кузнечное дело у большинства кланов ограничивается изготовлением стандартных кунаев и сюрикенов.

Я задумчиво уставился на ноготь большого пальца ноги, что выглядывал из сандалий.

Есть ли у нас в клане вообще кузнецы?

Глупый вопрос, да? Я знаю. Конечно, они должны быть. Кто-то же делает то оружие, которое мы используем. Но вопрос: делают ли они что-то особенное? Знают ли про чакропроводящие сплавы?

Если честно, я даже понятия не имел, где именно находится кузницы. Ни разу там не был. За всё время жизни в поселении я исходил ближайшую часть леса вдоль и поперёк, изучил полклана травников и некоторые лавки с товарами, привезённые из других деревень. Но ни разу не задумался, откуда берутся наши сюрикены…

[Спустя две минуты]

— Что ты делаешь?

Я вздрогнул от неожиданного голоса и поднял голову.

На низком заборе, которым не так давно оградили тренировочную площадку, сидела Наори.

Я настолько сильно погрузился в собственные мысли, что даже не заметил, как она здесь очутилась.

Девочка была в обычной одежде. Волосы собраны в тот же низкий хвост, а выражение её лица было привычно сухим. Но в этот раз я уже не видел в её глазах того призрения, с которым она смотрела на меня в первые месяцы.

— Сижу, — просто ответил я, пожав плечами.

— Это я вижу, — фыркнула она. — Почему ты сидишь, а не тренируешься?

Я прищурился и скривил губы, а затем тяжело вздохнул.

— Просто решил отдохнуть и подумать.

Она чуть наклонила голову вбок, словно изучая меня. Потом пожала плечами и хмыкнула.

— Так ты правда тогда сам уложил тех двоих шиноби?

— Угу, — кивок.

— И как ты это сделал? — она заметно сморщила нос. — Опять с помощью своих ядов?

— Нет, — вздох. — Яды смылись с лезвий из-за дождя, — пояснил я. — Я использовал молнию.

— Молнию? — её голос был полон удивления. — Ты можешь использовать стихию молнии?

— Немного, — повёл плечами. — Разряда хватает, только чтобы не сильно ранить человека.

— И почему ты не сказал, что практикуешь стихию молнии? — продолжала она как-то возмущённо.

— Я же говорю, что его силы хватает на ранение. И то небольшое. Поэтому я не посчитал нужным говорить об этом, да и не думал, что воспользуюсь этим сейчас, — вздох. — К тому же меня никто и не спрашивал.

— Тсс, — шикнула она. — Опять ты… — буркнула девочка.

Она не стала продолжать свою мысль. Между нами опустилась небольшая пауза, которую разорвать решила снова Наори.

— И как ты тогда это сделал? — спросила она.

— М? — я наклонил голову чуть вбок, смотря на неё.

— Ты сказал, что твоего разряда хватает, чтобы просто ранить, — пояснила она хмуро. — Так как ты их убил?

— А, ты об этом, — я увёл взгляд в сторону. — Воспользовался водой.

— Водой? — снова удивление.

— Да. Провёл разряд через воду, которую они сами и пустили, — пожал плечами. — Благодаря воде он усилился, так и смог их убить.

Она помолчала.

— Умно, — наконец добавила тихо.

Я покосился на неё.

— Это… комплимент?

— Просто констатация факта, — сухо отрезала она, скрестив руки на груди. — Так что, не обольщайся.

— Ну да, — едва заметно бросил усмешку и снова увёл взгляд вперёд. — Даже и в мыслях не было.

Между нами снова опустилась пауза.

Мы сидели молча несколько минут. Я не знал, зачем она пришла, да и говорить мне с ней было не о чем. Пусть даже между нами, как мне казалось, и начали налаживаться отношения, но друзьями назвать нас было очень сложно.

Наконец, Наори снова заговорила:

— Так о чём ты думал?

Я помедлил с ответом. Не был уверен, стоит ли ей говорить. Но, с другой стороны: почему бы и нет? Наори всё-таки была частью команды. А учитывая, что она живёт здесь дольше, чем я, то, возможно, она даже знала то, чего не знал я.

— О кузнецах, — просто произнёс я.

— О ком?

— О кузнецах из нашего клана, — я обернулся и посмотрел ей в глаза. — У нас ведь есть кузница, верно? Ну та, где делается оружие? — на всякий случай добавил я.

Несколько секунд Наори просто смотрела на меня, словно на сумасшедшего.

Потом её лицо медленно вытянулось, а брови поднялись. Рот чуть приоткрылся.

— Ты… — начала она. Затем замолчала, а потом сморгнула. — Ты серьёзно?

— Я спросил что-то не то?

— Ты что, не в курсе, где у нас кузница находится?

Я сделал небольшую паузу.

— Как-то не до этого было, — пожал плечами.

— Не до этого… — медленно и с презрением повторила она, продолжая смотреть на меня так, словно я только что признался, что не знаю, с какой стороны встаёт солнце. — Тебе почти пять лет, и ты сын главы клана. Ещё и шиноби, который ходит с оружием, и ты… не знаешь… где кузница?

— Ну… — если честно, я не видел в этом проблемы, но почему-то начал чувствовать себя идиотом. — Я имею в виду, что знаю, что оружие откуда-то берётся. Просто никогда не задумывался откуда именно.

Наори несколько секунд продолжала смотреть на меня. Затем издала звук, который я, если честно, затруднился бы классифицировать. Это было что-то среднее между вздохом и фырканьем.

Она спрыгнула с забора, на котором сидела, и выпрямилась.

— Пойдём.

Я непонимающе моргнул.

— Куда?

— А ты как думаешь? — буркнула она, скрестив снова руки на груди. — Буду просвещать тебя по нашему поселению, раз ты ничего не знаешь, — она развернулась в сторону выхода. — Идём.

Глава 19. Новое оружие и толстый кот

Я следовал за Наори.

Девочка целенаправленно и уверенно вела меня сначала по центральной дороге. Затем мы свернули и прошли мимо сушилок с бельём. Выйдя и обогнув небольшое здание, напоминающее храм с треснувшей крышей, мы вышли к южной части посёлка, где я раньше никогда не бывал.

На моё удивление, здесь даже воздух был иным. Густым и тяжёлым, пропитанным запахом угля, перемешанного с горячим металлом. Я втянул его носом и невольно прищурился. Видимо, мы были близко.

И словно мне в подтверждение, Наори кивнула подбородком в сторону длинного приземистого здания из тёмного дерева, над крышей которого поднимались тонкие струйки чёрного дыма.

— Вон она, — произнесла она сухо и покосилась в мою сторону. — Это и есть кузница.

Мы чуть замедлили шаг.

Здание выглядело гораздо старше, чем большинство построек поселения. А учитывая то, что в последнее время дома в клане стали слегка укреплять и реставрировать не так давно, это место выделялось среди остальных.

Его стены почернели, видимо, от копоти. Деревянные балки слегка проседали под собственным весом. У входа я заметил груду железного лома, а если посмотреть чуть поодаль, то можно увидеть бочку с водой, в которое плавали древесные угольки.

— И… — задумавшись, произнёс я, продолжая оценивать взглядом здание. — Как давно она здесь стоит?

— Сколько я себя помню, столько и стоит, — девочка пожала плечами, не оборачиваясь в мою сторону. — Или ты что… — я заметил её голосе ухмылку. — Думал, что мы оружие из воздуха берём?

— Нет, но… — я наклонил голову вбок. — Его же можно покупать у других поселений.

Наори остановилась и обернулась в мою сторону. Её бровь слегка изогнулась. Я остановился вместе с ней и несколько раз моргнул, глядя на неё.

— Что? — не выдержав её молчаливого и пристального взгляда на меня, уточнил. — Я что-то не так сказал?

Она помолчала ещё несколько секунд, после чего скривила губы и отвернулась.

— Ты хоть представляешь, какая переплата будет в этом случае у нашего поселения? — она фыркнула. — У нас и без того ситуация с финансами хуже, чем у других сильнейших кланов страны. Или ты что, — Наори скрестила руки на груди и вновь покосилась в мою сторону. — Хочешь, чтобы мы совсем загнулись, тратя все сбережения на оружие?

Я невольно сощурил взгляд на её выпад. Пусть он и был обоснованный, но её интонация немного раздражала.

— Я просто спросил… — вздох.

— Ну да, — хмык. — Спросил он, — затем она опустила руки и снова двинулась в сторону здания. — Идём.

Кажется, я немного начинал понимать, почему Рёта задал мне тогда вопрос насчёт ядов. Девочка порой, действительно, была невыносима.

Впрочем, ладно. Главное, что она не доставляет проблем, а остальное — как-нибудь приложится. Наверное.

Наконец, подойдя к входу, Наори потянула на себя тяжёлую деревянную дверь. Та открылась с протяжным скрипом, выпуская наружу ещё больше дыма и тепла.

.

Внутри было очень жарко. Настолько, что я почувствовал, как у меня начинает течь пот со лба, буквально через несколько минут.

В дальнем углу горела большая и каменная печь с толстой дымоходной трубой, уходящей в потолок. Рядом с ней стояла наковальня, а на стенах, на деревянных крюках, висели десятки инструментов: молоты, щипцы, напильники и какие-то странные крючья, назначение которых я не знал.

На низких столах вдоль стен лежали заготовки оружия: ещё не заточенные кунаи, полосы металла и сломанные сюрикены, которые, видимо, принесли на переплавку. Во всяком случае, это были только мои догадки.

А у наковальни, спиной к нам, стоял высокий и широкоплечий мужчина лет сорока пяти на вид. Хотя учитывая, что «на вид» здесь все выглядели старше, возможно, с возрастом я промахнулся.

Кожаный фартук закрывал его грудь и ноги почти до самых колен. Чёрные волосы, уже тронутые сединой на висках, были стянуты грубой верёвкой в низкий хвост. Рукава закатаны до локтей, и я увидел, как на его предплечьях перекатываются мышцы при каждом ударе молота.

Бам. Бам. Бам.

Звук удара был ритмичным. Если честно, мне даже это понравилось. Было в нём что-то успокаивающее, что ли.

— Тэцуо-сан! — подала голос Наори, пытаясь перекрикнуть шум.

Мужчина обернулся не сразу. Последовало ещё три удара, прежде чем он опустил молот и критически осмотрел заготовку, что лежала перед ним. И только после этого он повернулся к нам.

У него было загорелое лицо, исчерченное глубокими морщинами, и хмурый взгляд. Шрам рассекал левую щёку и уходил под бороду.

Когда его взгляд опустился на Наори, морщины на его лбу чуть разгладились. А губы дрогнули в лёгкой улыбке.

— О, — низким голосом с хрипотцой произнёс он. — Наори. Давненько ты не заходила.

— Была занята, — коротко отозвалась она.

— Опять миссии?

— Угу.

— Хм, — он хмыкнул и перевёл взгляд на меня.

Его глаза сузились. Он оценивающе смотрел на меня, несколько секунд не моргая. Взгляд прошёлся по моему лицу, опустился на плечи, а затем задержался на руках. Наконец, мужчина хмыкнул во второй раз.

— А этот малец у нас кто? — бросил он Наори, не сводя с меня глаз. — Лицо мне его кого-то напоминает, но не могу вспомнить кого...

— Это Изуна, — она скрестила руки на груди. — Он младший сын Таджимы-самы.

Брови Тэцуо поползли вверх.

Мужчина отложил молот в сторону, вытер руки о фартук и подошёл ближе. Он опустился передо мной на корточки, но даже в таком положении он был чуть выше меня.

— Вот оно как, — протянул он, продолжая рассматривать меня. — А я всё думал, чей это пацан к нам пожаловал, — Тэцуо ухмыльнулся. — Ты мне брата своего напоминаешь. Есть у вас что-то общее…

— Вы про Мадару? — решил уточнить я. — Или…

— Про него, конечно, — кивнул он так, словно других вариантов и быть не могло. А они были. Целых четыре. — Он сюда лет с семи бегал, всё просил кунаи потяжелее сделать. Доставучий он, конечно, — мужчина фыркнул. — Упрямый такой…

Я едва заметно улыбнулся.

Это действительно было похоже на старшего.

— Рёту, кстати, тоже знаю, — продолжил Тэцуо прищурившись. — А ты, значит, самый младший? Тот самый, о котором в клане шепчутся?

Я чуть нахмурился.

— Шепчутся?

— Да ладно, малец, — он усмехнулся, и шрам на его щеке дёрнулся. — В нашем поселении ничего не скроешь. Говорят, будто Таджима-сама своих сыновей гениями растит. Особенно младшего, — он выдержал паузу, а затем снова поднялся на ноги, выпрямившись, и бросил быстрый взгляд на Наори, опустив ладони на пояс: — Ну и, чего вам нужно, мелкие? — он посмотрел на меня. — Или просто так, навестить пришли?

— Да просто, — взмахнула рукой Наори. — Просто наш наследник главы клана не знал, что у нас вообще кузница есть. Вот я и показала ему.

— Вот как… — переведя взгляд на девочку, едва заметно кивнул Тэцуо. — Понятно. Значит…

— Вообще-то, — задумчиво перебил я мужчину. — Есть у меня один вопрос…

Тэцуо удивлённо вскинул бровь и опустил на меня взгляд. А затем хмыкнув, кивнул.

— И какой же?

— Скажите, Тэцуо-сан, — чуть выпрямившись, я посмотрел на Тэцуо. Мой голос стал серьёзнее. — Есть ли у вас специальный металл, который проводит чакру?

Тишина.

Я заметил, как у Наори удивлённо поднялись брови. Тэцуо же на мгновение замер. А в его взгляде скользнула задумчивость.

А потом он... весело усмехнулся так, что шрам на его щеке снова дёрнулся.

— Ну надо же, — он покачал головой. — Вот уж чего не ждал, так это подобного вопроса от сопляка, который мне до пояса не достаёт.

Я промолчал. Смысла отвечать на это не было.

Тэцуо покачал головой ещё раз, а потом, уже серьёзнее, посмотрел мне в глаза.

— Врать не буду. Есть у меня нечто подобное. Недавно появилось в арсенале, буквально неделю назад, — коротко произнёс он. — Не буду спрашивать, откуда ты о таком узнал, так как не моё это дело. Но да, малец. Есть такой металл. А что?

Сердце у меня на секунду сбилось с ритма.

Есть.

Значит, моя догадка была верна. И значит, всё это не зря.

— Значит, — продолжил я. — Вы можете…

— Только вот, сильно-то не радуйся, — осёк меня тут же Тэцуо, видимо, заметив, как изменилось моё выражение лица после его ответа. — Металл этот редкий. Мне его из северной страны торговцы привезли недавно.

— Из севера? — переспросил я.

— Угу, — он кивнул. — В той стране нет кланов шиноби. Почти все там самураи, которые ни с кем не сотрудничают, да и о своих делах не распространяются. Так вот, лет пять тому назад, в горах, они смогли найти какие-то залежи и стали из этого металла ковать для себя оружие, — Тэцуо развёл руки в стороны. — Торговцы едва уговорили правительство их страны, чтобы те смогли хоть немного этого редкого металла перепродать другим. Поэтому у меня его совсем мало…

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, обдумывая услышанное.

Где-то на подкорках воспоминаний всплывала Тетсу но Куни, которая действительно состояла не из кланов шиноби, а самураев. И была единственной страной, которая никогда не участвовала в боях и политических конфликтах других стран, всегда занимая нейтральное положение.

Видимо, с этого времени и до времени, когда началась основная ветка истории — ничего не менялось.

Но больше меня волновало другое…

Значит, в этом времени металл пока был редкий, и никто в клане не производит его самостоятельно. А значит, если он кончится, то восполнить его будет практически нереально. Во всяком случае, пока что.

— И сколько у вас его осталось? — уточнил я.

Тэцуо прищурился.

— А зачем тебе знать-то?

Я выдержал паузу. Потом, всё так же глядя ему в глаза, сказал:

— Мне нужно оружие из этого металла.

Наори рядом со мной едва заметно вздрогнула. Я поймал на себе её быстрый косой взгляд.

А вот Тэцуо... Тэцуо не удивился. Его лицо осталось таким же спокойным. Только уголок рта чуть дёрнулся, но не в улыбке.

— Нет, — просто ответил он. — Извини, пацан, но ничем помочь не могу.

Я ожидал прямого отказа, учитывая услышанное, но внутри всё равно что-то неприятно скрутилось, хотя внешне я остался спокойным.

— Почему? — я выдержал паузу, прежде чем продолжить: — Разве металл не должен как раз таки служить для создания оружия?

Тэцуо тяжело и устало вздохнул, а затем молча отвернулся и отошёл к наковальне. Развернувшись и облокотившись на неё, он скрестил руки на груди.

— Должен, но мне этот металл и самому нужен, — ответил он, глядя куда-то в сторону печи. — У меня его буквально горсть, а потому я берегу его для особых случаев. В нашем клане и так много тех, кому дай чего-нибудь такого, эдакого... — он помолчал, а потом посмотрел на меня. — Если я буду раздавать его всем подряд, его хватит на пару месяцев. А потом что?

— Я и не прошу для всех, — пожав плечами, возразил я. — Только для себя.

Тэцуо заметно ухмыльнулся.

— Дерзко, — хмыкнул он. — И почему же тебе должно быть исключение? — мужчина выдержал паузу. — Ты, малец, не обижайся, но в клане есть шиноби посильнее тебя. И постарше. И если я сделаю оружие для каждого, кто попросит, — он пожал плечами. — Сам понимаешь.

Я поджал губы.

Логика в его словах была, а потому возразить на это мне было нечего.

Плохо.

В голове уже начинала выстраиваться резервная цепочка мыслей: где ещё можно достать такой металл? С кем из северных торговцев связаться? Вообще, существует ли у нас в поселении хоть какой-то товарооборот с северными деревнями? Но если Тэцуо смог с ними состыковаться, то значит…

Однако ход моих мыслей тут же прервал внезапный голос Наори.

— Тэцуо-сан, — неожиданно обратилась к нему девочка. — Вы же понимаете, что это сын главы клана?

Я чуть повернул голову в её сторону.

Наори стояла, чуть выпрямившись, и строго смотрела на Тэцуо. Я бы сказал, даже с лёгким вызовом. В её голосе не было уже той отстранённости, с которой она разговаривала со мной. Сейчас она говорила твёрдо и... заступалась за меня..?

Хн.

Я не знал, что меня удивило больше: сам факт заступничества, или то, как легко она переключилась на этот тон.

Но Тэцуо не дрогнул.

Он посмотрел на Наори долгим и спокойным взглядом, а потом медленно покачал головой.

— Извини, девочка, — его голос стал чуть глуше. — Я кую для Учих уже двадцать лет. И за эти двадцать лет у меня перед глазами прошло три главы клана. А уж сколько их сыновей... — он помолчал. — Не счесть. Я уважаю Таджиму-саму, но этот металл мне достался один раз в жизни. И я не отдам его просто потому, что кто-то из сыновей главы пришёл и попросил об этом.

Он снова перевёл взгляд на меня.

— Ты уж извини, малец. Не обижайся на старика, ладно?

Наори стиснула зубы. Я видел, как её пальцы сжались в кулаки. Она, похоже, всерьёз собиралась возразить, но я легонько коснулся её локтя.

Она дёрнулась и посмотрела на меня. Я молча покачал головой.

Наори сощурилась, но, на моё удивление, подчинилась. Отошла на полшага, скрестив руки на груди, и уставилась куда-то в сторону, вздёрнув подбородок.

Я же снова повернулся к Тэцуо.

Нужно было что-то быстро придумать.

Он не даст мне металл на полноценное оружие. Это было понятно. Но... что если попросить что-то поменьше?

Кунай из чакропроводящего сплава — слишком дорого. Катана — ещё дороже. Даже сенбоны — это уже приличный объём материала.

А что, если...

Я поднял взгляд.

— Тэцуо-сан.

— Хм?

— А лески? — спросил я. — Можно ли сделать лески из этого металла?

Тэцуо прищурился.

— Лески?

— Просто тонкую железную проволоку, — уточнил я. — На неё же немного металла должно уйти, верно?

Мужчина замолчал.

Я увидел, как его взгляд поплыл в сторону. Он задумался. Его пальцы, лежавшие на скрещённых руках, слегка постукивали по локтю.

Прошло несколько десятков секунд. Может, больше, так как они мне показались вечностью.

Наконец, он снова посмотрел на меня.

— Лески, значит, — протянул он. — Хм. Думаю смогу сделать что-то подобное...

Он почесал подбородок двумя пальцами.

— Если попробовать тянуть аккуратно, — начал размышлять он вслух. — То на приличный моток может уйти не так много. Так что… — он хмыкнул. — Такое вполне возможно, малец.

У меня внутри что-то отпустило.

— Значит, вы согласны?

Тэцуо ещё раз окинул меня долгим взглядом.

— Согласен, — кивнул он. — Но не обещаю быстро. Работа очень тонкая, а сам металл капризный. Так что в лучшем случае... месяц, — Тэцуо пожал плечами. — Может, полтора, — пауза. — В общем, как получится.

— Меня это устраивает, — быстро ответил я. — Спасибо, Тэцуо-сан, — поклонился.

Он отмахнулся.

— Не благодари раньше времени. Вот принесу тебе моток, тогда и будешь благодарить…

[Спустя десять минут]

Мы покинули с Наори кузнецу. На улице воздух показался мне непривычно свежим после жары в помещении.

Мы миновали здание, из которого вышли, и свернули на узкую тропу между двумя домами.

— Изуна, — обратилась ко мне Наори.

— М?

— А зачем тебе лески из этого металла?

Я хмыкнул.

— А что, не очевидно? — захотелось мне подразнить её.

— Если бы было очевидно, я бы не спрашивала, — сухо отрезала она.

Я едва заметно улыбнулся уголками губ.

— Ну, давай подумаем, — продолжал я. — У меня есть стихия молнии, и она очень слабая. А значит, чем лучше у меня будет проводник, тем эффективнее я смогу её использовать.

Наори остановилась.

Медленно повернулась ко мне. Её глаза сузились.

— Ты хочешь... пропускать через эти лески разряд?

— Именно, — кивнул я, остановившись вместе с ней. — Они тонкие и их почти не видно. Можно обмотать ими противника, а потом пустить по ним ток. Или натянуть в виде ловушки. Или... — я пожал плечами. — Много чего можно придумать.

Я выдержал паузу, а потом добавил:

— В прошлом бою, когда меня швырнуло в лужу, я убил двоих шиноби только потому, что вода хорошо проводит ток. Но воду нельзя таскать с собой, а в нашем клане нет ни одного шиноби, который бы использовал стихию воды. Зато моток проволоки спокойно можно переносить с собой. А ещё её нельзя смыть дождём, как ту же ядовитую пасту…

Наори смотрела на меня очень долго. Её брови чуть хмурились, а губы были плотно сжаты.

— Глупость, — наконец, отрезала она.

Я моргнул.

— Что?

— Это глупость, — повторила девочка, скрестив руки на груди. — Ты всерьёз думаешь, что сможешь поймать леской взрослого шиноби? Он что, по-твоему, будет стоять и ждать, пока ты его... как там... обмотаешь? — она фыркнула.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но она продолжила:

— И потом даже если обмотаешь… Сколько чакры на это нужно? Твой разряд, ты сам говорил, слабый. Он только ранит. А если ты будешь пускать его через леску, он ослабнет ещё больше. Ты потратишь кучу времени, чтобы обмотать противника, и в итоге даже не убьёшь его.

Я молчал.

Частично она была права, частично — нет. Но я не собирался сейчас вступать с ней в теоретический спор о сопротивлении проводников и усилении разряда через узконаправленный канал.

— Посмотрим, — лишь тихо ответил я.

— Посмотрим, — согласилась она фыркнув. — Только не говори потом, что я не предупреждала, когда тебя в первом же бою отделают.

— Угу.

Она посмотрела на меня ещё раз. В её взгляде смешались недоверие, раздражение и некое любопытство.

Потом она развернулась и пошла дальше.

.

Прошло ещё полтора года.

Именно столько мне потребовалось, чтобы наконец-то научиться работать с леской, которую для меня сделал Тэцуо-сан. Ну и заодно прокачать свой навык в использовании стихии молнии.

Теперь мне было шесть.

Тэцуо сдержал слово. Через полтора месяца после нашего разговора он вручил мне аккуратный моток тонкой, почти невесомой проволоки. Я помню, как взял её в руку и почувствовал, как совсем небольшое количество чакры, так чисто для пробы, легко пробежала по ней.

И это было то, что нужно.

С того дня я начал тренироваться почти каждый день.

Сначала просто учился управляться с проволокой. И это было сложно. Она то заплеталась, то, наоборот, выскальзывала из пальцев. Я порезался о неё раз сто, наверное.

Потом я начал учиться её метать.

Привязывая к ней различные грузики, вплоть до сюрикенов, обвязывал деревянные столбы на тренировочной площадке. Сначала с трёх метров, потом с пяти, затем с семи.

Потом пропускал разряд и смотрел, как кора обугливается в тех точках, где проволока её касалась. Узнавал, как ведёт себя ток на разных участках. Где он слабеет, где усиливается, а где, при правильном замыкании, идёт мощной и концентрированной вспышкой.

.

Сегодня утром я снова тренировался до обеда. Обвязывал мишень за мишенью, пока руки не заныли, а моток проволоки не стал казаться тяжёлым.

А потом... потом я просто решил отдохнуть.

[Спустя двадцать минут]

Я сидел на плоском камне у заводи, которую приметил ещё в те времена, когда Мадара носил меня сюда на спине.

Место было тихое и тенистое. Вода здесь стояла почти неподвижно, и если долго смотреть на её поверхность, можно было увидеть, как вдоль дна скользят тёмные силуэты рыбы.

Рядом со мной стояло грубое деревянное ведро с трещиной на боку. Я позаимствовал его с кухни. В нём плескалась вода, и в этой воде лениво двигались три... Нет. Уже четыре рыбины. Одна была довольно приличного размера, длиной с ладонь. Три поменьше.

В руках у меня была простая удочка.

Палка сделана из ореха. Тонкая леска (обычная, не чакропроводящая, я не настолько сошёл с ума) и крючок, который я сам согнул из проволоки. В качестве наживки были черви, выкопанные у корней дерева.

Это было странно признавать, но вот именно сейчас, сидя на мокром камне, с удочкой в руках, я чувствовал себя лучше, чем за всё последнее время.

В прошлой жизни я любил рыбалку.

Не ту, что показывают в журналах: с дорогими спиннингами, резиновыми лодками и прикормкой из специализированных магазинов. Нет. Я любил именно такую — тихую. Когда сидишь один на берегу, и мир вокруг словно замирает. Когда мысли текут медленно, словно ты медитируешь в этот момент.

Я закрывал глаза, и в голове всплывали обрывки воспоминаний.

Маленькая речка, которая находилась на даче знакомых, куда я ездил раз в год. Откуда-то доносится запах костра под треск прутьев. А в руках кружка растворимого кофе.

Всё это было так далеко. В другой жизни. В другом мире.

Но сейчас это казалось почти так же.

Поплавок дёрнулся.

Я автоматически мягко и без рывка подсёк, и через секунду уже вытаскивал из воды пятую небольшую и серебристую рыбину. Сбросил её в ведро, где она тут же забилась среди своих товарищей.

Неплохо.

Я уже хотел насадить нового червя, как вдруг...

— Мрр.

Я замер.

Медленно повернул голову.

В метре от меня, прямо на камне, сидел кот.

Толстый. Очень толстый. Настолько толстый, что казалось, будто его кто-то надул, потому что я плохо понимал, как можно было так отъесться. Чёрно-белая шерсть местами свалялась, местами торчала клочками. А правый глаз был полностью закрыт длинной прядью чёрной шерсти, свисающей со лба. Такой плотной, что казалось, будто кто-то специально зачесал её на один бок. Как... чёлку.

Я моргнул.

Кот моргнул в ответ своим левым и открытым глазом. Слегка прищуренным, словно он меня за что-то осуждал или просто показывал своё превосходство. Я не понимал.

— А ты-то откуда взялся? — тихо спросил я.

— Мрр, — ответил кот.

Это прозвучало с какой-то надменной интонацией.

Я несколько секунд молча смотрел на него. Он на меня.

Потом его взгляд демонстративно опустился на ведро.

— А, — понял я. — Так ты за едой пришёл?

Он ничего не ответил, лишь снова посмотрев на меня.

Я вздохнул.

— Знаешь, это, вообще-то, мой ужин…

Но, кажется, кот не впечатлился.

— Мрр, — повторил он, на этот раз громче.

Затем, не спуская с меня единственного видимого глаза, сделал шаг ближе. Потом ещё один. И ещё.

Стоило отметить, что двигался он довольно плавно. Для своей комплекции, почти грациозно. Как если бы большой мешок риса научился ходить.

Не выдержав, я фыркнул, смотря на него.

— Ладно, — вздохнув, я отложил удочку в сторону. — Понял, уговорил.

Затем полез в ведро. Оттуда достал самую маленькую рыбину. Она была уже полудохлая, так что не так обидно. И положил её перед котом на камень.

Он посмотрел на рыбу. Потом на меня. Потом снова на рыбу. А потом, всё так же демонстративно, принялся есть с таким достоинством, будто делал мне одолжение.

Я смотрел на него, поджав губы.

— Ну и наглая же ты морда.

— Мрр, — фыркнул кот, не отрываясь от еды.

.

Солнце уже начало клониться к закату, когда я решил, что пора собираться.

Потушив костёр, который я развёл, чтобы приготовить и оценить на вкус свой улов, почувствовал, как мои плечи начали ныли от долгого сидения. Но в отличие от тех же тренировок, это была приятная усталость.

Я взял ведро в одну руку и удочку в другую.

Кот к тому моменту уже доел уже четвёртую рыбу и теперь сидел на том же камне, где нашёл меня, и вылизывал лапу с видом аристократа после ужина в приличном ресторане.

— Ну что ж, — кивнув, я посмотрел на него. — Кем бы ты ни был, было приятно познакомиться. Удачи.

И пошёл.

Сделал шагов десять. Затем остановился, сузил глаза и обернулся.

Кот шёл за мной на расстоянии примерно в два метра с тем же невозмутимым видом.

— Хн. Я надеюсь, ты не со мной собрался?

— Мрр.

— Нет-нет-нет, — я покачал головой. — Я серьёзно. Я тебя, конечно, накормил, но мы не друзья, так что… — я махнул рукой, прогоняя его. — Пыш, пыш. Возвращайся восвояси.

— Мрр.

Он сел. Посмотрел на меня и прищурил свой единственный глаз.

Я вздохнул и пошёл дальше, надеясь, что он будет более благоразумным и всё поймёт, оставшись там.

Но я ещё никогда так не ошибался.

Через десять шагов я снова обернулся. Кот шёл за мной.

— Да ты издеваешься, — пробормотал я.

Я попробовал ускориться. Кот, несмотря на свою комплекцию, почему-то не отставал. Он просто начал делать шаги чуть длиннее, и при этом каким-то непостижимым образом умудрялся сохранять всё то же расстояние в два метра. Как будто между нами была натянута невидимая верёвка.

Я остановился. Развернулся полностью и поставил ведро на землю.

— Послушай, — я присел перед ним на корточки. — Ты, правда, очень милый. И я даже люблю животных, — я вздохнул, вспомнив, как в прошлой жизни в детстве хотел даже завести себе собственного кота, но родители отказали мне в этом, сославшись на аллергию матери. А потом просто не было на это времени. — Но у меня дома уже четверо братьев есть. И каа-сан. И тоу-сан, который, если увидит тебя, просто... — я замялся. — В общем, тебе там не рады.

Кот, казалось, слушал меня внимательно. Что даже немного удивило меня.

По крайней мере, левый глаз был направлен на меня, и уши чуть шевелились в такт моему голосу.

— Так что… Иди куда-нибудь, — закончил я. — В лес. На другой двор. Найди себе хозяина, который тебя будет кормить каждый день. У меня, — я развёл руками, — миссии и тренировки. Я не смогу о тебе заботиться.

Кот молчал.

Потом наклонил голову набок. И сделал одно простое движение: подошёл ко мне вплотную и ткнулся лбом в моё колено.

Я замер.

Он тёрся об меня. Не мурлыча и даже без всех этих кошачьих театральностей. Просто тыкался лбом уверено, как будто это было давно заведённое ритуальное приветствие.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то тает.

Чёрт возьми.

— Ты мерзавец, — сказал я ему тихо, почесав за ухом, когда он снова сел рядом. — Ты это понимаешь?

— Мрр.

Я вздохнул. Глубоко и с какой-то обречённостью, понимая прекрасно, что только что проиграл.

— Ладно, — сдался я. — Но если тоу-сан тебя выгонит, не говори, что я не предупреждал.

Я выпрямился, поднял ведро и посмотрел на кота.

— Пошли... хвостатый.

Он лениво поднялся и, всё так же сохраняя те самые два метра дистанции, двинулся за мной.

.

Всю дорогу до своего дома я думал, как буду объяснять его появление.

Мадара, скорее всего, посмеётся. Токума тоже. Рёта скривится и скажет что-нибудь вроде: «только этого ещё не хватало». Кагэцу, как обычно, просто промолчит. Каа-сан... Каа-сан, наверное, улыбнётся. А вот тоу-сан... Ну, тоу-сан посмотрит на меня своим фирменным ледяным взглядом и спросит: зачем я притащил «это» в дом?

А я даже не смогу толком ответить, потому что никакой логической причины у меня не было. Он просто пошёл за мной, а я не смог его прогнать.

Я покосился через плечо.

Кот шёл ровно в двух метрах, как приклеенный.

Интересно, как мне его назвать?

Ладно, об этом позже. Сначала надо было довести его до дома и посмотреть, что будет.

Глава 20. Ночная прогулка

Как только я переступил порог дома, до меня тут же донёсся запах варёного риса и дыма из очага.

Видимо, семья уже ужинала на кухне, не дождавшись меня.

Удочку и ведро я прислонил к стене у входа, пообещав себе разобраться с ними позже. Затем перехватил кота, взяв его под передние лапы, так как он был слишком большим для моего роста, а затем двинулся по коридору.

Со стороны кухни до меня доносились голоса. Как только я подошёл к ней, толкнул дверь, и та открылась с привычным скрипом.

Я переступил порог, прижимая к груди кота. Пушистый устроился на руках с такой невозмутимостью, словно его несли не впервые. Он закинул передние лапы на изгиб локтей и демонстративно смотрел куда-то вперёд своим единственный прищуренным глазом.

За столом сидели все четверо братьев и каа-сан.

Рёта ел молча, опустив взгляд в тарелку. Кагэцу жевал с довольно ленивым видом, подперев ладонью щёку. Токума что-то с интересом рассказывал каа-сан, а она слушала с улыбкой, периодически делая маленькие глотки из деревянной чашки. Мадара же сидел во главе стола, заняв место тоу-сана, которого почему-то не было среди остальных. И именно старший поднял на меня голову первым.

— Ну и где ты ходишь? — хмуро заметил он. — Ты хоть знаешь, сколько вре...

Внезапно он замолчал, встретившись взглядом с котом на моих руках.

Кот также встретился взглядом с Мадарой.

— Это... что? — медленно произнёс старший.

— Это? — я опустил взгляд на кота, а потом снова поднял на Мадару. — Кот.

— Я вижу, что кот, — Мадара отложил палочки и поджал губы. — Меня больше интересует, что он делает у тебя на руках?

Наконец, все затихли, и головы синхронно обернулись в мою сторону.

— Он… сидит, — включил я режим дурачка.

— Изуна, — старший тяжело вздохнул. — Ты издеваешься?

— Нет, — повёл я плечами. — Ты же сам меня об этом спросил.

После этого Мадара нахмурился сильнее и скрестил руки на груди сощурившись.

В это же время я заметил, как Кагэцу несколько секунд смотрел сначала на кота, а затем перекинул взгляд на старшего. Затем снова на кота и наклонил голову вбок.

— Меня больше другое интересует… — произнёс он задумчиво.

— Что? — сморгнул я.

— Почему этот кот, — он ткнул на него пальцем. — Так сильно напоминает Мадару?

Теперь Рёта и Токума повторили тот же внимательный осмотр сначала кота, затем старшего, а потом снова кота.

— Вот чёрт! Правда же, — Токума хлопнул кулаком по своей ладони. — Вылитый Мадара.

Старший удивлённо вскинул бровь, покосившись на третьего.

— Я? — он скривил губы. — С чего бы?

— Да ты сам посмотри, — Токума ткнул пальцем в сторону кота, хвост которого начинал потихоньку вилять в разные стороны. — Это выражение морды вылитое… — брат снова посмотрел на старшего и встретившись с его грозным взглядом, тут же замолк, поджав губы.

— Вылитое… Что? — Мадара так сильно хмурился, что даже теперь я видел его сходство с котом.

— Твоё, — ухмыльнулся Рёта. — Такое же осуждающее.

— Хн, — хмыкнул старший. — Ничего подобного. Просто у меня сегодня нет настроения.

— Как и последние несколько лет, — тихо буркнул он. — Хотя возможно… — Рёта развёл руки в стороны. — У кота тоже нет настроения.

Кот, как будто заскучав от этого диалога, широко зевнул. Так, что продемонстрировал свои внушительные клыки, а затем снова уставился на Мадару.

Старший уставился в ответ.

— Я не вижу вообще никакого сходства, — фыркнул он. — Никакого, — повторил, а затем посмотрел на Рёту. — И если кому и предъявлять за осуждающее выражение лица, то уж точно не мне.

— А я здесь при чём? — фыркнул Рёта.

— Ты чаще хмуришься и смотришь на всех с осуждением… — напомнил ему старший.

— Но не так, как этот кот, — подключился снова Кагэцу, кивнув на кота. — Рёта скорее своей хмуростью напоминает тоу-сана…

— Вот-вот, — снова набрался храбрости Токума и заметно повеселел. — Изуна, видимо, настолько любит старшего, что даже нашёл его маленькую копию…

— Маленькую? — усмехнулся Рёта. — Ты на его харю посмотри, — кивнул на кота. — Я бы сказал его широкую копию…

— Ха-ха-ха!

Токума разразился звонким смехом. Кагэцу также фыркнул в руку со смеху.

— Ой, да заткнитесь уже, — мрачно бросил Мадара. — Тем более ты, Токума!

— Эй, я ничего такого даже не сказал! — Токума поднял руки, но продолжал смеяться, что, собственно, говорило само за себя.

— А по-моему, он очень милый, — подала наконец голос каа-сан.

Мы все одновременно посмотрели на неё. Даже Токума успокоился.

Аяно смотрела на кота с той мягкой и чуть лукавой улыбкой, которую в последнее время я видел у неё всё чаще.

— Каа-сан, — произнёс Мадара с усиленной выразительностью. — Он не милый. Он просто...

— Пушистый..? — каа-сан наклонила голову вбок.

— ...толстый, — губы старшего поджались и сместились в правую сторону, а глаза сузились.

— И пушистый, — улыбнулась каа-сан. — Отчего и милый.

— Как можно называть это милым? — Мадара скосил взгляд на кота, который немедленно скосил взгляд в ответ. Мне показалось, что между ними прошла некая синхронизация. Старший отвёл глаза первым. — Смотреть на него неприятно.

— Мрр, — сообщил кот в пространство, и, по моим ощущениям, это было недовольство.

Потом началось то, что Хаято-тайчо в другой ситуации мог бы назвать «командным сплочением». То есть — дружный хаос.

— Изуна, ты вообще думал, что будешь с ним делать? — требовательно спросил Мадара.

— Думал, — кивнул я.

— И?

— Оставлю его себе..? — не то спросил, не то констатировал я.

— Ну, конечно, — иронично выдохнул старший.

— Но с другой стороны, — повёл плечами Кагэцу. — Почему бы и нет? Кому от этого хуже будет? А так хоть у кота появится шанс на выживание…

— Шанс на выживание? Ты серьёзно? — возразил Рёта хмыкнув. — Это будет до того момента, пока его тоу-сан не увидит…

— Но с другой стороны, — подключилась каа-сан с задумчивым видом. — Он может ловить мышей или других грызунов. Так что, он может быть даже полезен.

Рёта сдвинул брови.

— Это глупость.

— Да пусть остаётся, тем более если каа-сан не против, — неожиданно сказал Токума, и по его интонации было понятно, что он уже принял окончательное решение. — Я за.

— Я тоже не против, — добавил Кагэцу.

— Конечно, вы не против, — Рёта откинулся на спинку стула. — Вы же ничего с ним делать не будете. Даже не представляю, сколько с ним возни...

— Не думаю, что много, — повела плечами каа-сан. — К тому же…

Она не закончила, так как прямо за моей спиной послышались тяжёлые и привычно размеренные шаги.

Взгляды направились мне за спину, и я обернулся вместе с ними.

В дверях кухни показался тоу-сан.

Он был в привычном синем плаще с клановым знаком на спине. Я предположил, что он только вернулся с собрания. Усталости на лице не читалось. Впрочем, не помню, чтобы вообще когда-то видел её у него. Даже когда Таджима возвращался с заданий, выражение его лица всегда было спокойным. Только всё та же хмурость, что на нём жила, кажется, с самого рождения.

Взгляд тоу-сана скользнул по комнате. Сначала по братьям, потом по каа-сан, а затем остановился на мне. И потом опустился на кота.

Кот посмотрел на Таджиму.

Таджима смотрел на кота.

Пауза.

Она продолжалась несколько секунд, пока кот не открыл рот.

— Мяу, — негромко, но отчётливо произнёс он.

Тоу-сан медленно поднял одну бровь.

— Откуда это? — наконец произнёс он, обращаясь ко мне. Его голос был ровным и без интонации.

— Я нашёл его у реки, — пояснил я. — Он пошёл за мной следом, и я хотел бы…

— Оставить его..? — закончил тоу-сан вместо меня.

— Да.

Ещё одна пауза.

Тоу-сан обвёл взглядом всех присутствующих, которые, без исключений, молчали и, судя по напряжению, ждали вердикта. Потом снова посмотрел на кота. Тот смотрел в ответ с тем самым выражением морды-лица, которое Рёта несколько минут назад охарактеризовал как «осуждение Мадары».

— Делай что хочешь, — произнёс наконец Таджима. — Главное, чтобы эта тварь не попадалась мне на глаза.

Затем вышел из кухни. Когда его шаги удалились, а дверь в комнату тоу-сана хлопнула, тишина с новой силой опустилась на кухню.

Потом все разом выдохнули.

— Он что… — медленно произнёс Токума, сморгнув несколько раз. — Только что согласился?

— Похоже на то, — тихо сказал Кагэцу.

— Это было неожиданно, — с лёгкой улыбкой заметила каа-сан. — Но я рада, что ваш тоу-сан стал мягче в последнее время.

Все тут же молча обернулись в сторону Аяно.

— Он только что назвал этого кота тварью… — отметил Токума. — Я не уверен, что это можно назвать мягче.

— Но по факту он разрешил ему остаться, — повёл плечами Кагэцу. — Так что, не могу не согласиться с каа-сан. К тому же в последнее время тоу-сан всё чаще стал обдумывать риски при отправке той или иной команды на задание. Раньше он был более категоричен в своих решениях.

— Кстати, — задумался Мадара. — Я тоже это заметил…

— Может, в клане наступают, наконец-то, светлые времена? — с улыбкой и как-то мечтательно задал вопрос куда-то в пустоту Токума.

— Не обольщайся, — фыркнул Рёта. — Просто в последнее время стало слишком много потерь, — пожал плечами. — Вот тоу-сан, как глава клана, и действует более аккуратно, чем…

Он не успел договорить, как его перебил кот:

— Мрр, — словно попытался снова обратить на себя внимание.

И у него это получилось, так как все вновь посмотрели на него.

Выдержав паузу, Рёта скривился.

— Ладно, — брат выдохнул. — Раз тоу-сан разрешил ему жить с нами, то так тому и быть. Однако… — он посмотрел на меня. — За его питанием будешь следить ты, чтобы этот жиртрест… — кивнул на кота. — Не воровал нашу еду.

Кот недовольно фыркнул.

— Договорились, — кивнул я.

— И если он насрёт где-то в доме, убираешь тоже ты.

— Хорошо, — пожал я плечами.

— И проследи, чтобы он не спал в нашей комнате, — Рёта прищурился. — Не хочу просыпаться в его шерсти.

— А это уже как получится, — честно ответил я.

Рёта открыл рот, чтобы возразить, но Мадара его опередил.

— Ему нужно имя, — произнёс он, и по голосу было непонятно, смирился он с ситуацией или просто устал спорить.

— Мирумиру? — предложил Токума.

— Нет.

— Куромару?

— Он не полностью чёрный, — скривился старший. — А чёрно-белый.

— Ну и что? — развёл руки Токума. — Это же кличка. Какая разница?

— Нет.

— Тогда, может, просто… Черныш?

— Ты серьёзно?

— Ну, он же в основном чёрный! — воскликнул Токума, указав на кота.

— Токума, — протянул Мадара и закатил глаза.

— Гири, — неожиданно произнёс Кагэцу.

Все обернулись.

— Что? — уточнил Токума.

— Долг, — пояснил четвёртый. — Это значит «долг».

— И при чём здесь «долг»? — удивлённо вскинул бровь третий.

— Потому что смотрит так, будто все вокруг ему должны, — Кагэцу пожал плечами.

Это наблюдение было, пожалуй, самым точным за весь вечер.

— Нет, слишком претенциозно, — отмахнувшись, внезапно подключился Рёта. — Это же кот, а не старейшина клана.

— Пока вы тут спорите, — встряла каа-сан. — Может, просто позволим Изуне выбрать?

Все замолчали, и несколько пар глаз уставились на меня. А я? Я не знал, что мне сказать. У меня никогда не было животных, поэтому и клички никогда не приходилось выбирать. Да и скажу честно, у меня с этим были небольшие проблемы. В плане: придумать имя. Кому бы то ни было.

Я опустил взгляд на кота.

Барсик? Так, вроде часто называли котов из моего прошлого. Но только почти все они были рыжие.

Тогда, Бобик? Нет, такую кличку давали вроде собакам.

В голове начали всплывать разные имена: от Мурзика до Матроскина. В какой-то момент мне показалось, что у меня уже начинает голова идти кругом.

В итоге, столкнувшись с наглым и прищуренным глазом кота, который посмотрел на меня в ответ, я тихо произнёс:

— Может, Ворчун..? — вспомнив, как он часто мурчал недовольным тоном, мне показалось, что это имя ему подойдёт больше всего.

— Эн… Ворчун? — переспросил Токума.

— Ну да, — я чуть пожал плечами. — Мне кажется, ему подходит.

Все снова посмотрели на кота, который, в свою очередь, одарил их хмурым взглядом.

— Учитывая то, как он сейчас на нас смотрит, — вздохнул Кагэцу. — Ему и правда подходит это имя.

— Очень… — пыталась подобрать слова каа-сан. — Мило.

— Может, нам Рёту также называть теперь? — хихикнул Токума, за что сразу получил по макушке от второго. — Хей! За что?

— Он же вроде на Мадару похож, — фыркнул Рёта, скрестив снова руки на груди. — Почему бы нам тогда не его так называть? — он покосился на старшего.

— Потому что я не хочу проторчать потом несколько дней в гендзюцу его шарингана, — скривил губы Токума.

— Вот-вот умные мысли, — значимо покивал в ответ Мадара и, нахмурившись, посмотрел на Рёту. — Тебе бы поучиться у третьего…

— Тц-ц… — прошипел второй.

Ворчун зевнул второй раз, не выказав ни малейшей заинтересованности в том, что отныне является его именем, и без каких-либо предупреждений спрыгнул с моих рук прямо на пол. Прошествовал к свободному углу кухни, в трёх шагах от очага, обошёл это место по кругу, улёгся и уставился в стену.

Видимо, осмотр нового жилища был завершён и одобрен.

.

Той же ночью я уснул быстро.

Ворчун устроился где-то в комнате, видимо, переместившись сюда бесшумно. Я слышал его ровное и почти по-человечески размеренное дыхание. Было так спокойно, что, казалось, ничего не предвещало беды или неожиданного поворота событий. Но он случился…

— Эй.

Сперва я подумал, что это часть сна. Чей-то неотчётливый и незнакомый голос послышался как-то отдалённо. Я бы сказал эхом.

— Эй, — снова повторилось. — Человек.

Мне не хотелось открывать глаза. Веки были такими тяжёлыми, что я просто послал этот голос мысленно к чёрту.

Однако это его не успокоило.

— Никак не пойму, — теперь он стал более задумчивым. — Ты спишь или притворяешься?

Этот настойчивый и поистине немного бесячий голос, который был к тому же немного писклявым, напоминающим голос из мультиков, никак не унимался. Более того, теперь он сопровождался лёгким толчком в плечо.

Мне показалось, что это кто-то из братьев, а голос просто исказился из-за того, что я всё ещё частично находился во сне. Однако приподняв веки, единственное, что я увидел светящийся в темноте один кошачий глаз. Прямо перед моим лицом сидел Ворчун.

Он смотрел на меня со своим фирменным прищуром. Я вздохнул, не придав этому значения.

«Показалось…» — лишь бросил в собственных мыслях и отвернулся на другой бок.

Уже готовый снова уснуть, меня вновь начала расталкивать кошачья лапа.

— Да блин, — поднявшись на руках, я бросил хмурый взгляд на кота. — Чего тебе?

— Ничего, — внезапно пронёсся тот самый голос по комнате. — Я просто пытаюсь тебя разбудить…

В этот момент кот сделал движение, похожее на пожатие плечом. Однако удивило меня даже не то, что он сделал действие, на которое не способно ни одно животное (во всяком случае, мне так казалось), а то, что он вообще разговаривал со мной!

Я настолько растерялся, не понимая, что мне делать в этот момент. Поэтому пару раз сморгнув, пытаясь прийти в себя, и посмотрев на кота, пока тот спокойно сидел и смотрел на меня в ответ, я вздохнул.

— Стоит попить успокоительные или что-то покрепче, — провёл я ладонью по волосам. — Видимо, задания меня окончательно измотали.

После этого я опустил руку и уже собирался лечь обратно, как кот поднялся на все четыре лапы.

— Раз ты встал, то пойдёшь со мной, — почти приказным тоном произнёс он.

Я помолчал. Несколько раз протёр глаза, чтобы точно понять, что это не видение и не галлюцинация. Потом сел на футон и ущипнул себя. Почувствовав боль, понял, что это не сон.

«Может, чьё-то гендзюцу?» — первая мысль, которая пришла мне в голову.

Рёта как-то показывал мне, как правильно снимать гендзюцу. Поэтому я сразу сложил печати.

Однако кот, который всё это время с неким удивлением во взгляде наблюдал за мной, никто не делся. Более того, он слегка наклонил голову вбок и произнёс:

— Это какой-то человеческий ритуал перед тем, как покинуть дом? — полюбопытствовал он.

Я посмотрел на него, медленно опустив руки.

— Какого. Чёрта. Ты. Разговариваешь? — я едва сдержал свой голос, чтобы не сорваться на повышенный тон.

Братья всё ещё спали, и до меня доносилось сопение Токумы. Хотя, возможно, стоило их разбудить, чтобы разобраться с тем, что здесь происходит.

— Вы, люди, используете чакру и выпускаете пламя изо рта, — вздохнул кот как-то уставши. — И вас, действительно, удивляет наличие говорящих котов?

В его словах, действительно, была логика, вот только…

— Да, — кивок. — Именно это меня сейчас и удивляет. Что кот, которого я принёс домой, какого чёрта разговаривает.

Я не сдержался, и последняя фраза получилась слишком громкой. Настолько, что Рёта, который спал в дальнем углу, забурчал.

— Кмх… — произнёс он невнятно. — Изуна… заткнись… — сонно пробубнил он, растягивая слова.

Я обернулся в его сторону, но брат даже не поднял головы, просто перевернувшись раздражённо на другой бок.

— Тц-тц-тц, — проклацал языком осуждающе кот и мотнул головой. — И не стыдно тебе будить своих собратьев из-за всякой мелочи?

— Из-за всякой мелочи..? — я ошарашенно округлил глаза, снова посмотрев на кота. А затем нахмурился, понизив свой тон. — Меня разбудил чёртов говорящий кот. Ты, правда, думаешь, что это мелочь?

Кот помолчал, а затем развернулся в сторону окна.

— Ладно, не мне тебя судить, — именно это он и сделал! — Так что, пойдём. У нас мало времени.

— Времени на что? — не понимал я. — И вообще, с чего я должен с тобой куда-то идти?

Ворчун остановился и оглянулся через плечо.

— Считай, что тебя выбрали. Идём, — он снова отвернулся и запрыгнул на подоконник. — По дороге всё расскажу.

Конечно, никуда идти мне не хотелось. Тем более, с каким-то котом поздно ночью. Однако внутри начало свербеть любопытство после его слов. А в голове зарождались разного рода мысли.

Я помню, что некоторые шиноби часто пользовались техниками призыва, и да — некоторые животные, правда, могли разговаривать. Взять тех же жаб, которых вызывал Наруто, или старик Джирайя. Также у меня всплывало в воспоминаниях, что клан Учиха был связан с котами-ниндзя.

Может, это оно?

Однако никто из представителей клана, насколько мне известно, этих самых котов не вызывал. Да и, не помню, чтобы кто-то из наших за все годы моей жизни здесь хоть раз заикнулись, что такие коты вообще есть в клане.

Поэтому я и не понимал до конца, почему этот кот пришёл именно ко мне? Да и специально ли он за мной увязался? И почему он сказал, что меня выбрали? Кто выбрал? Куда выбрал?

В общем, из-за обилия вопросов, которые не давали мне покоя, и нулевой информации по этому поводу, я решил, что следует отправиться за Ворчуном. Если его вообще так зовут…

[Спустя пятнадцать минут]

Ночь была прохладной и ясной. Я собрался довольно быстро и проследовал за котом, как он и просил.

Луна висела высоко, бросая ровный серебристый свет на крыши домов и тропу между деревьев. Поселение спало.

Ворчун шёл впереди. Не медленно, но и особо не торопился, виляя своими бёдрами с пушистым хвостом в разные стороны.

Я молчал и следил за тем, как под его лапами почти беззвучно мнётся трава.

— Ну и? — спросил я тихо, когда мы вышли за восточную границу поселения и углубились в лес. — Не объяснишь мне… — я подбирал слова. — Что вообще происходит, и кто ты на самом деле такой?

Ворчун окинул меня быстрым взглядом через плечо, выдержав паузу, а затем снова увёл взгляд вперёд.

— Нас называют ниннэко, — начал он. — Мы — коты-ниндзя…

— Что-то вроде, нинкенов? — я чуть наклонил голову вбок задумавшись.

Кот снова бросил на меня взгляд, но в этот раз, я заметил, как в его единственном глазу блеснуло недовольство вперемежку с осуждением. Затем он фыркнул, снова отвернувшись и слегка задрав морду чуть вверх.

— Не сравнивай нас с этим блохастым отребьем…

Я сузил глаза.

А коты типо не блохастые?

— Мы благородный вид, в отличие от этих… — хмыкнул он недовольно. — И не помогаем кому попало. Особенно людям.

— Ну да, — усмехнулся я. — Делаете что хотите, и гуляете сами по себе.

— Именно так, — горделиво ответил он. — Так что, ты должен быть счастлив, что удостоился чести первым посетить поместье Нэкодзии.

— Эн… Кого?

Кот вздохнул.

— Нэкодзии, — повторил он. — Он присматривает за нами, и мы выбрали его главным в нашем прайде. Точнее, сделали его посредником между нами и людьми.

Я задумался.

— Но если вы не сотрудничаете с людьми, то зачем вам посредник? — задал я, как мне показалось, весьма логичный вопрос.

Кот несколько секунд помолчал, а затем издал звук, похожий на ухмылку.

— Хн, — бросил он. — Я этого не говорил, — его голос стал серьёзнее. — Мы, действительно, не любим помогать кому бы то ни было, однако… — он выдержал паузу. — Вы, люди, всё чаще устраиваете войны. Это не может не сказаться и на нашей жизни. Да и не только на нашей, — фырк. — Если ты знаешь, что существуют нинкены, то знаешь, что люди заключают договора и с другими животными?

— Слышал, — кивнул я.

— Люди и звери сотрудничают уж много лет. С тех самых пор, как на земле появилась чакра, — продолжал он. — Это помогает нам выживать и сосуществовать в мире. Однако до сего момента ниннэко были единственными, кто не заключал ни с кем договоров.

— Позволь угадать, — я ухмыльнулся уголками губ. — Кошачья гордость не позволяла?

— В том числе, — он снова вздёрнул свою морду. — А ещё мы не можем сотрудничать с теми, кого не признаём недостойными.

— Логично, — усмехнулся я. — А меня, значит, вы признали достойным и хотите заключить договор?

Ворчун помолчал и покосился на меня.

— Мы давно следили за тобой, — пояснил он. — Ты умный, и довольно способный. Для человеческого детёныша твоего возраста тебя можно назвать гением…

Я даже не знаю: радоваться или нет тому, что меня хвалит кот.

— Но в клане Учиха очень много способных шиноби, — честно признался я. — Многие в моём возрасте уже используют во всю стихию огня, например. Так, почему я?

— В этом и дело, — кивнул кот. — Твой клан, действительно, очень сильный. Поэтому если выбирать людей с чакрой, то нам отзываются именно Учихи. Способные, умные, предприимчивые и… — он помолчал. — С силой шарингана, способного улавливать то, что не видит обычный человеческий глаз. Ваша ловкость и реакция очень похожа на нашу. Однако в отличие от остальных, ты показал, что можешь совмещать свои знания с силой. Нам понравилось это.

— Ты имеешь в виду яды?

— Ты умеешь им противостоять и пользоваться помимо чакры, — спокойно произнёс он. — Это очень откликается нам.

— Что именно? — вскинул я бровь. — Пользоваться чем-то помимо чакры?

— И живучесть…

Здесь бы я с ним поспорил, учитывая, что не только яды способны убить шиноби.

— Значит, вы действительно давно наблюдаете за мной? — уточнил я.

— За вашим кланом, — кивок. — Да. Примерно тридцать лет.

— И только сейчас решили заключить с кем-то договор?

— В деле сотрудничества главное — не спешить, — презрительный фырк. — Мы же не вонючие псы, которые готовы продать своё доверие за кусок мяса.

— И почему вы так не любите собак? — я задал этот вопрос куда-то в пустоту со вздохом, однако Ворчун решил мне ответить.

— Нам на них плевать, как и им на нас, — он сделал паузу. — Но они раздражают своей нечистоплотностью. И, действительно, вечно воняют. Чтобы от них не пахло, им приходится прибегать к помощи людей, — фырк. — А сами не способны за собой ухаживать. Поэтому у нас к ним не ненависть, а скорее пренебрежение.

Ну, стоит заметить, что толика правды в его словах была. Однако поддержать его на сто процентов я не мог, так как относился ко всем животным одинаково.

— А как долго нам ещё идти? — внезапно я понял, что мы шли по лесу уже минут двадцать.

— Осталось немного.

— И кстати, я всё ещё могу называть тебя Ворчун? Или у тебя есть другое имя?

Он презрительно посмотрел на меня, но тут же увёл взгляд.

— Нет, не называй меня этим тупым именем, — в этот момент я понял, что имя ему явно не понравилось. — Меня зовут Кото. Зови так.

Кот по имени Кото. Забавно.

[Спустя десять минут]

Лес смыкался вокруг нас постепенно.

Деревья становились гуще, тропа чуть уже. Я привычно контролировал окружающее пространство прислушиваясь. Ничего тревожного. Издали доносились приглушённые крики ночных птиц. Вокруг едва слышно шелестели листья от ветра. Где-то по правую сторону послышался топот чьих-то копыт. И… Кото.

Говорящий кот, который шествовал по ночному лесу с таким видом, будто это было абсолютно обыкновенной ситуацией.

Наконец, Кото остановился.

Впереди в просвете между деревьев, виднелась небольшая хижина.

На вид она была довольно старой. Бревенчатые стены потемнели от времени, кровля просела с одного края. Никакого дыма над трубой и никакого света не было. В общем, никаких признаков жизни это здание явно не подавало.

Я осмотрел её с расстояния.

— Она заброшенная?

— Внешне, — ответил кот. — Да.

— Что значит «внешне»?

Вместо ответа Кото двинулся к двери.

Толкнув её беззвучно лапой, та легко поддалась, и он вошёл внутрь. Я же секунду помедлил, но затем последовал за ним.

Внутри пахло пылью, старым деревом и слабым запахом трав. Кот пересёк комнату и остановился у дальней стены.

Я подошёл ближе и только тогда увидел небольшой люк в полу. Петли были металлические и потемневшие, но, пригнувшись и проведя пальцем по краю, понял, что они не ржавые. Наоборот. Складывалось впечатление, словно им пользовались довольно часто.

— Только не говори, что мы будем спускаться вниз? — спросил я.

— Именно, — кивок.

Тяжело вздохнув и вспомнив все фильмы ужасов, которые я пересмотрел в своё время, и которые начинались примерно так же, я всё же поднял крышку люка. Под ней уходил в темноту пролёт ступеней, вырубленных в земле. А по стенам тоннеля, уже внизу, чуть теплился редкий желтоватый свет. Он шёл от бумажных фонарей, прикреплённым к деревянным распоркам через каждые несколько метров.

Кото без каких-либо комментариев начал спускаться. Я проследовал за ним.

Тоннель шёл примерно метров двадцать, потом плавно поворачивал. Мы шли молча, пока Кото не остановился у низкой деревянной двери и сел.

— Готов? — произнёс он, подняв на меня морду.

— А у меня есть выбор? — усмехнулся я. — Наверное, я не просто так пошёл за тобой, верно?

— Хн.

Я толкнул дверь.

Первое, что я услышал это тихий и многоголосый, ни с чем не сравнимый звук кошачьего мурлыканья. И таких голосов были десятки сразу, которые сливались в низкий вибрирующий гул.

А затем я обвёл помещение взглядом.

Комната была гораздо больше, чем можно было ожидать под такой хижиной. Потолки примерно под два метра, каменные стены. Ну и, самое главное — коты. Везде были коты разных размеров, возрастов и окраса. Они занимали большую часть всего пространства: на полках вдоль стен; на брёвнах, перекинутых под потолком; на деревянных стеллажах, заставленных пыльными ящиками и свитками. Даже на полу и дверных косяках.

И, как только я переступил порог, все они обернулись в мою сторону. Мне стало как-то некомфортно от этого пристального кошачьего взгляда. Поэтому единственное, что я сделал так это — молча обвёл их взглядом. А затем остановился на старике, что сидел в центре комнаты на низком деревянном кресле с потёртыми подлокотниками.

На носу у него было что-то чёрное, словно он испачкал его в саже. А на щеках виднелись, будто нарисованные, чёрные усы. По три на каждую щёку.

Сам он был невысоким и худощавым, с длинной белой бородкой, тянущейся до самого пояса. Его лицо было обрамлено глубокими морщинами, старческая кожа слегка свисала. Руки у старика были сложены на коленях, а глаза закрыты.

Но самой примечательной деталью были уши.

Они были получеловеческими, полукошачьими. Пусть и небольшими, но заострёнными на краях. При этом поросшие белёсым пухом. Они торчали прямо из седых волос. В том месте, где у человека должны быть обычные уши.

Я сделал ещё пару шагов вперёд, вслед за Кото, как внезапно заметил, что одно ухо старика дёрнулось. Именно в этот момент он медленно открыл глаза.

Они были жёлтыми с миндалевидным зрачком посередине.

«Интересно, он вообще человек?» — это первый вопрос, который меня интересовал.

Второй: насколько я помнил, Учихи общались с некой Нэкобаа, которая вела магазинчик и как раз была тем самым посредником между кланом и городом кошек. Однако у неё не было настолько правдоподобного образа. Да и кошачьи уши, которые она носила, явно были не настоящими. Так, почему же..?

Я не успел додумать свою мысль, как по комнате раздался низкий голос с лёгкой хрипотцой:

— Кото, — произнёс старик хмуро. — Чёртов бродяга. Кого ты ко мне притащил?

Кото сел прямо напротив старика и невозмутимо обернул хвост вокруг лап, посмотрев прямо на него.

— Я привёл того, о ком говорил тебе, Нэкодзии-сан, — ответил он.

Старик поднял взгляд от Кото и перевёл его на меня. Он оценивающе осмотрел меня внимательно и хмыкнул так, что это было похоже больше на урчание:

— Мрр, — произнёс он. — И что? Он, правда, так хорош? — снова посмотрел на Кото. — Он же совсем мальчишка, — его брови нахмурились сильнее, при очередном взгляде на меня. — Ты уверен, что он подходит?

— Мрр.

— Ладно, — понимающе кивнул коту старик. — Я понял тебя.

А я вот, если честно, не очень.

«А если я заключу договор с котами, мне выдадут уши, чтобы понимать их язык, как было в манге?» — подумал я, опустив взгляд на Кото.

Затем ощутил, как старик посмотрел на меня. Я поднял глаза на него. Он смотрел на меня довольно пристально и очень долго, а потом тяжело и с присвистом выдохнул.

— Ну что ж… Здравствуй, человеческий детёныш, — произнёс он. — Давно я вас таких не видел. Лет двадцать, наверное. Или тридцать, — пауза, а затем он отмахнулся. — Не помню, — он указал куда-то на пол. — Найди себе где-нибудь место и присаживайся, но… — старик скривил губы. — Не наступи ни на кого.

Я огляделся.

Коты пристально рассматривали меня, не издавая ни звука. Я решил, что правильнее будет остаться на месте, так как велика вероятность, что я мог бы занять чью-то территорию, и вряд ли кому-то из присутствующих это понравилось.

— Можно задать вопрос? — снова поднял взгляд на старика. Тот удивлённо вскинул бровь и молча кивнул. — Кто вы?

Старик открыл рот, явно собираясь что-то ответить. Потом закрыл. Потом снова открыл.

— Хороший вопрос, — сказал он, явно растерявшись. — На ответ потребуется время. Так что лучше всё же присядь.

Глава 21. Заключение контракта и новая миссия

Старик помолчал.

Его жёлтые глаза с миндалевидными зрачками смотрели на меня без каких-либо эмоций. Несколько котов, сидевших ближе всех к нему, синхронно повели ушами, словно ждали того же ответа, что и я.

Поведя плечами, я всё же решил послушать его.

Аккуратно обогнув рыжую кошку, что вальяжно развалилась по правую сторону от меня, я нашёл себе свободный участок на полу в паре метров от кресла старика. Опустился и сел, поджав под себя ноги. Кото молча запрыгнул на низкий сундук слева от меня и устроился там, принявшись демонстративно вылизывать лапу.

Старик же, проследив за мной взглядом, хмыкнул. Потом сложил руки на коленях и снова прикрыл глаза.

— С чего бы начать... — протянул он. — Ну, раз ты спросил, кто я, то начну с того, что я, в общем-то, такой же человек, как и ты.

Я чуть нахмурился.

— В общем-то?

— В общем-то, — открыв глаза, старик кивнул. — Внешне ты, наверное, заметил, что я немного... отличаюсь, — он указал пальцем на свои заострённые уши, торчащие из седых волос. — Не подумай, что это что-то врождённое или какое-нибудь проклятие, — он ухмыльнулся.

— А что тогда?

— Последствия, — он улыбнулся уголками губ, и от этой улыбки морщины на его лице стали ещё глубже. — Последствия долгой жизни рядом с ниннэко.

Я чуть наклонил голову вбок, внимательно слушая.

Старик выдержал паузу, словно подбирая слова, а затем продолжил:

— Когда я был молод, чуть старше тебя, наверное, я был обычным мальчиком из деревни. Из небольшого клана, который уже давно не существует, — он махнул рукой, словно отметая ненужные подробности. — Судьба забросила меня в эти леса, где я встретил первого ниннэко. Одного из предков твоего нового друга, — старик кивнул на Кото, который оторвался от лапы и сузил свой глаз в сторону мужчины. Но тот проигнорировал его недовольную морду. — В то время мне было просто любопытно наблюдать за ними, учитывая то, что они сами позволяли мне делать это. Эти животные казались мне необычными. К тому же... — он хмыкнул. — Мне нечем было больше заниматься, кроме как изучать их.

— Изучать? — переспросил я.

— Мрр, — донеслось откуда-то сверху.

Я поднял взгляд и увидел на одной из балок под потолком пушистую трёхцветную кошку, которая смотрела на меня прищурившись.

Старик бросил на неё быстрый взгляд и едва заметно усмехнулся.

— Да, изучать, — подтвердил он, снова посмотрев на меня. — Ниннэко скрытны. Гораздо скрытнее, чем любые другие звери, с которыми заключают договоры люди. Они не любят, когда за ними следят и предпочитают оставаться в тени. Поэтому чтобы хоть как-то понимать их, мне пришлось научиться ощущать мир так, как это делают они.

— И как же?

— С помощью чакры, — просто ответил он. — Природной энергии, если быть точным.

Я сморгнул и задумался.

Природная энергия, значит, да? Та самая, которую в манге использовали для режима отшельника? В манге о ней упоминали вскользь, а я, если честно, считал, что в это время о ней ещё никто даже не слышал. Впрочем, мудрец шести путей — Ооцуцуки Хагоромо, кажется, был первым, кто использовал её. Потом Хаширама… Правда, сейчас, если верить времени, Хаширама ровесник Мадары и вряд ли вообще слышал о чём-то подобном. Пока что.

Но тут я был не уверен.

— Знаешь ли ты о природной энергии, детёныш? — внезапно поинтересовался старик, словно заметив мой задумчивый вид, и наклонил голову.

— Слышал, — осторожно ответил я. — Но только в общих чертах.

— Вот как... — протянул он. — Что ж, тогда объяснять будет проще. Если коротко, то природная энергия — это та же чакра, только не твоя. Она разлита повсюду: в земле, в деревьях, в воде, в животных. В небольших количествах её может ощутить любой, достаточно чувствительный шиноби. Но чтобы научиться с ней работать на постоянной основе, нужны десятилетия тренировок. И побочные эффекты, — он снова указал на свои уши, — неизбежны.

Ну да. А Джирайя, насколько я помню, используя такую технику, частично становился жабой.

— Значит, ваши уши...

— Изменились от долгого контакта, — кивнул старик. — Я тратил природную энергию, чтобы понимать ниннэко. Чтобы слышать их так, как слышат они сами. Чтобы чувствовать запахи, различать шорохи, ловить малейшее движение в темноте. Тело, знаешь ли, подстраивается под то, чем ты пользуешься. Чем чаще ты применяешь определённую технику, тем сильнее она накладывает отпечаток на твою плоть.

Я задумался.

В принципе, это не было чем-то совсем уж фантастическим. Клан Инузука, если вспомнить, тоже обладал повышенной остротой слуха и обоняния, причём даже без того, чтобы сидеть в поместье нинкенами десятилетиями. У них просто такая природа. Здесь же, как я понимал, дело было в приобретённой особенности.

— То есть теперь ваша чакра работает иначе? — уточнил я.

— Именно, — кивнул старик. — Она течёт через тэнкэцу так же, как и у тебя, но её чувствительность повышена. Я слышу то, что не слышат другие люди. Могу различить, например, как у тебя бьётся сердце. И сейчас… — Нэкодзии помолчал с секунды. — Оно у тебя сейчас чуть быстрее обычного, — он хмыкнул. — Волнуешься?

Я поджал губы.

Хн. Такая остроухость, оказывается, имела и свои неудобные стороны.

— Немного, — честно признался я. — В моей ситуации это не самое странное, что могло произойти за день. Но то, что это всё неожиданно, — я осмотрелся по сторонам на обильное количество хвостых вокруг меня, а затем снова перевёл взгляд на старика. — Точно, — кивок.

Старик коротко засмеялся. Звук его смеха был похож на урчание больше, чем на что-либо ещё.

— Приятно иметь дело с тем, кто говорит прямо, — подметил он. — Большинство людей твоего возраста, оказавшись здесь, либо падали в обморок, либо начинали вопить.

— Здесь был кто-то ещё помимо меня? — поинтересовался я. — Но вы и Кото…

— Были, — перебил меня старик. — Но то скорее было случайностью, — он повёл плечом. — Кому-то из таких заблудших душ даже удавалось попасть в Кошачью Крепость, — он недовольно клацнул языком и скривил губы. — Идиоты…

— Кошачья Крепость? — уточнил я с интересом.

— Да, — кивок. — Это место, где живут ниннэко. Ни людям, ни другим животным там нельзя находиться. Поэтому каждый, кто попадал туда без приглашения, даже по случайности, платил за это…

— И как именно?

Старик помолчал, странно ухмыльнувшись и подперев свою щёку ладонью.

— Скажу так… Эти люди явно надолго забудут туда дорогу, — его голос стал чуть тише и зловеще. — А некоторые и вовсе больше не смогут ходить.

Я сглотнул. Его слова звучали слишком жутко.

Между нами на несколько секунд опустилась тишина, которая нарушалась лишь приглушённым многоголосым мурлыканьем со всех сторон.

Я обвёл взглядом комнату ещё раз.

На одной из полок, примерно в двух метрах от меня, сидел здоровенный рыжий кот, который смотрел на меня не моргая. Рядом с ним лежала чёрная кошка с белыми лапами. Она уже не проявляла ко мне никакого интереса и дремала. На деревянном ящике в углу устроилась серая полосатая с одним надорванным ухом. Под потолком, на балках, мелькали ещё несколько силуэтов.

Ощущение было странное. Будто тебя рассматривают под лупой, и ты понятия не имеешь, что именно они видят.

— Нэкодзии-сан, — произнёс я, снова посмотрев на старика. — Можно ещё вопрос?

— Валяй, — он лениво махнул рукой.

— Почему вы здесь? — я выдержал паузу, подбирая слова. — Вы же человек. Вы говорили, что у вас был клан, а значит, и семья... А теперь вы сидите под землёй в компании десятков ниннэко и общаетесь с ними на их языке. Почему?

Старик снова прикрыл глаза. В этот раз он молчал дольше, чем раньше. Я уже подумал, что он не собирается отвечать, как вдруг он открыл один глаз.

— Потому что они меня выбрали, — просто сказал он. — Так же, как они выбрали тебя.

Я замер.

— Меня?

— А ты что, ещё не понял? — он усмехнулся. — Для чего, по-твоему, тебя сюда привели?

Кото, сидевший на сундуке, повернул морду ко мне. Его единственный видимый глаз смотрел с тем же фирменным прищуром.

— Кото говорил про контракт...

— Именно, — кивнул старик. — Ниннэко — одни из самых разборчивых созданий, каких ты когда-либо встретишь в своей жизни. Они десятилетиями наблюдают за клановыми детёнышами. Изучают, проверяют и сравнивают. И только когда находят того, кто подходит по всем их критериям, — он повёл плечами. — Приводят ко мне.

— А вы..?

— Я оформляю договор, — пояснил старик. — Я посредник. Звено между ниннэко и шиноби. Ну и, наверное, единственный человек на всю страну, кто всё ещё в состоянии перевести на человеческий язык, что именно хотят эти пушистые морды.

— Мрр, — недовольно донеслось откуда-то из-под потолка.

— Что есть, то есть, — бросил в ту сторону старик.

Я сделал глубокий вдох.

Итак. Мне, действительно, предлагают заключить контракт с ниннэко. С теми самыми котами-ниндзя, которые в будущем будут сотрудничать с кланом Учиха.

Мой мозг уже начал в бешеном ритме прокручивать возможные варианты применения. Разведка без риска для людей. Передача сообщений на большие расстояния. Скрытое наблюдение за территориями противника. Да мало ли...

Впрочем, стоило сперва уточнить детали.

— Нэкодзии-сан, — я посмотрел на старика ровным взглядом. — А если я соглашусь, что это будет значить?

Старик улыбнулся.

— Хороший вопрос, — протянул он. — Во-первых, ты получишь возможность вызывать ниннэко, — он поднял один палец. — Не любого, а того, кто откликнется на твой зов. Во-вторых, — поднял второй. — Ниннэко могут прийти к тебе сами, если им потребуется помощь. Договор, как ты понимаешь, не является односторонним. Ты помогаешь им, они помогают тебе.

— Помогаю... — повторил я задумчиво. — И в чём именно я должен буду им помогать?

— По-разному, — опустив снова руки на колени, старик повёл плечами. — Иногда ниннэко просят защитить какую-то территорию, иногда нужен кто-то, кто может достать лекарство или особую траву. Бывают случаи, когда им нужен просто... — он замялся. — Собеседник. Человеческий, я имею в виду.

Я чуть наклонил голову вбок.

— Собеседник?

— Не думай, что мы обычные одиночки. На самом деле, мы такие же социальные существа, как и другие животные в этом мире, — заметил с потолка голос той самой трёхцветной кошки, которая, как оказалось, тоже могла говорить. — Просто более разборчивые, — она издала звук, похожий на хмыканье. — Поэтому и хороший человек для нас редкость.

— Вот именно, — кивнул старик. — И в-третьих, — он посмотрел прямо на меня. — После заключения контракта тебе потребуется кое-что, что поможет тебе понимать ниннэко. Потому что, понимаешь ли, не все из них способны говорить с человеком так прямо как Кото или… — он кивнул в сторону трёхцветной. — Юки.

— Мне больше интересно, почему они способны это делать? — я покосился на Кото.

Тот демонстративно отвернулся и принялся снова вылизывать за лапу.

— Если ты намекаешь на Кото, то он один из старших. Как и Юки, — пояснил старик. — У них огромный опыт общения с людьми. Хоть они в этом никогда и не признаются, особенно Кото, но лет им, уже, наверное, столько, что мне впору их о жизни расспрашивать, — он хмыкнул. — А другие, особенно молодняк, могут говорить только со своими. С людьми, — он развёл руками. — У них не получается. Язык-то у вас разный. Даже если они понимают тебя, передать тебе свою мысль в человеческих словах для большинства из них просто невозможно.

— Тогда... — я чуть подался вперёд. — Как они будут со мной общаться?

— Вот об этом и речь, — кивнул старик. — Для этого нам и нужно то, что я упомянул, — он повернул голову чуть в сторону дверного проёма, который я заметил только сейчас. Слева от его кресла, прикрытый лёгкой тканевой занавеской. — Каё!

В дальнем углу помещения шевельнулась занавеска.

Из соседней комнаты вышла девочка.

На вид ей было лет шесть-семь. Может, чуть больше, я не был до конца уверен. Невысокая, с тонкими руками и аккуратными чертами лица, она шла медленно и осторожно. В руках она держала свёрнутый свиток, перевязанный алой шёлковой лентой.

Волосы у неё были чёрные и собранные в один пушистый короткий хвост сзади. Кожа бледная, а глаза прикрыты так, что я едва смог разглядеть её чёрные радужки.

И самое главное...

На её голове красовался простой тёмный ободок, к которому были прикреплены две аккуратные чёрные кошачьи ушки.

«Ну надо же», — мысленно подметил я. — «Оказывается, всё-таки всё сходится».

Именно такие ободки я помнил из манги. Которые потом, через много лет, будет носить Нэкобаа. Видимо, традиция передаётся по наследству.

Девочка подошла к креслу старика, остановилась рядом и мягко поклонилась. Потом посмотрела на меня.

— Ой, — произнесла она удивлённо, наклонив голову чуть вбок. — Ты и правда маленький.

Я невольно слегка прищурился.

— Так-то ты не особо больше меня, — заметил я.

— Но я, во всяком случае, старше, — деловито ответила она.

— Возможно, — просто повёл я плечами.

Старик тихо хмыкнул.

— Изуна, это моя внучка Каё, — представил он. — Будущий посредник, и моя ученица.

— Здравствуй, Каё, — я слегка кивнул ей.

Она ответила тем же.

Затем, уже более собранно, она опустила свиток перед стариком и раскрыла его.

— Подойди ближе, Изуна, — подозвал меня Нэкодзии.

Кивнув, я поднялся с места и подошёл к Каё. Взгляд опустился на свиток, что теперь был и передо мной.

Свиток был длинный и исписан мелкими, аккуратными иероглифами. В самом верху, выведенный более крупно, красовался иероглиф «猫», что означает «кот». Чуть ниже шло что-то, что я приблизительно перевёл как «договор единения».

— Это контракт, — пояснил старик. — Стандартная форма. Если ты согласен, то тебе нужно будет подписать его кровью, — он помолчал перед тем, как добавить: — Как и в любом другом договоре призыва.

Я задумчиво посмотрел на свиток.

Ну... собственно, отказываться смысла не было. Всё, что я услышал, звучало более чем выгодно. Риски, конечно, тоже имелись, ведь всегда найдётся момент, когда ниннэко потребуется моя помощь в неподходящее время. Но в целом плюсы явно перевешивали минусы.

— Что для этого нужно?

— Немного, — старик кивнул Каё, и та достала из-за пояса маленький и аккуратный кунай. Лезвие было небольшим, видимо, рассчитанным именно на подобные ритуалы. — Разрежешь подушечку большого пальца. Оставишь след на свитке вот здесь, — он указал на пустое место в самом низу. — И напишешь своё имя.

Девочка протянула мне кунай.

Я принял оружие, быстро провёл им по подушечке большого пальца. Острый край рассёк кожу почти безболезненно. Кровь выступила сразу.

Прижав палец к свитку, я оставил отпечаток. Потом Каё аккуратно подала мне кисть с тушью, и я вывел рядом своё имя.

«Учиха Изуна».

Как только я закончил, иероглифы на свитке слабо засветились красноватым цветом. Свет был тусклый, едва различимый, но я отчётливо почувствовал, как что-то будто отозвалось внутри меня. Не в животе, где я обычно ощущал своё «ядро», а чуть выше. Словно между сердцем и горлом возник лёгкий импульс.

Свет погас через несколько секунд.

— Вот и всё, — удовлетворённо произнёс старик. — Договор заключён.

— И что теперь? — я посмотрел на него.

Вместо ответа старик снова кивнул своей внучке. Девочка обошла старика и потянулась к деревянной коробке, что стояла на полке позади кресла, а затем достала оттуда ободок. Такой же, как у неё. Потом она подошла ко мне.

— Наклони голову, пожалуйста, — попросила она вежливо.

Я молча посмотрел на ободок, удивлённо вскинув бровь, но послушался.

Каё аккуратно надела его мне на голову. Её пальцы были прохладные и двигались осторожно, словно она имела дело с чем-то хрупким. Поправив уши, чтобы они сидели симметрично, она отступила на шаг и критически осмотрела результат.

— Хорошо, — кивнула она. — Подходит.

Я осторожно поднял руку и коснулся пальцами ушка.

Оно было мягким и пушистым, как настоящая шерсть. Если бы я не видел, как Каё вытащила ободок из коробки, я бы поклялся, что это действительно часть меня.

— Подожди секунду, — произнёс старик. — Сейчас ощутишь.

Я не успел спросить, что именно я должен был ощутить, как мир вокруг меня... изменился.

Я не сразу понял, что произошло. Сначала просто стало громче. Потом — резче. Звук многоголосого мурлыканья, который до этого казался мне приглушённым фоном, внезапно превратился в разборчивые голоса.

«Ну вот, пришёл щегол и теперь будет путаться под ногами.»

«Не ворчи, Мацу, он же маленький.»

«Он, между прочим, своим человеческим запахом весь пол пропитал. Фу!»

«А по мне приятно пахнет. Травами какими-то…»

Я медленно обвёл комнату взглядом. Рыжий кот на полке смотрел на меня уже не с интересом, а с лёгким презрением. Чёрная с белыми лапами, что раньше дремала, теперь сидела и лениво махала хвостом. Серая с порванным ухом усмехалась. Я не видел этого, но слышал эту усмешку отчётливо.

А под потолком трёхцветная с балки произнесла:

«Добро пожаловать в кошачий мир, детёныш».

Я невольно дёрнулся от неожиданности.

Старик рассмеялся. В этот раз громче и дольше.

— Первые ощущения и у меня такие были, — признал он. — Привыкнешь, — отмахнулся. — Уши — это проводник, если говорить грубо. Они усиливают твою чувствительность к ниннэко и их способу общения. Ты не станешь от этого котом, не переживай, — он усмехнулся. — Но сможешь понимать их. Слышать и чувствовать. Без этого, как я уже сказал, большинство из них не смогли бы с тобой общаться полноценно.

— А если я их сниму? — я коснулся ободка.

— Эффект пропадёт, — спокойно ответил старик. — Так что будь с ними аккуратнее. Хотя потерять их сложно: как только ты заключил договор, ободок привязан к твоей чакре. Он не свалится случайно. И его не сможет снять никто, кроме тебя самого.

Удобно.

Я провёл пальцем по уху ещё раз. Потом медленно опустил руку.

Кото, который всё это время сидел на сундуке с видом полной невозмутимости, наконец заговорил вслух:

— Ну, можешь начинать меня называть нормально, раз уж мы теперь в одной упряжке.

— Кото? — я посмотрел на него, вскинув бровь.

— Именно, — подтвердил он, не отводя своего прищуренного взгляда. — А не всякие дурацкие прозвища.

— А Ворчун тебе, правда, не нравится?

— Нет, — рявкнул он.

— Ворчун? — поинтересовался старик, опершись своими ладонями в колени и чуть наклонившись в мою сторону.

— Угу, — кивок. — Я дал Кото это имя, пока не узнал, как его зовут на самом деле.

Старик перевёл взгляд на кота, который демонстративно вздёрнул нос, отведя морду в сторону. Затем Нэкодзии снова посмотрел на меня, а потом рассмеялся.

— Оо, — протянул он, сквозь смех. — Это имя ему, действительно, подходит.

— Мне тоже так показалось, — поддержал я.

— Заткнитесь уже оба, — раздражённо фыркнул Кото.

Одна из сидящих поблизости кошек, белая с голубыми глазами, тихо хихикнула. Во всяком случае, мне так показалось.

«Он, действительно, всё равно ворчит постоянно».

«Не дразни, Айя».

Я мысленно отметил, что с таким количеством голосов вокруг надо будет привыкать фильтровать поток информации. Иначе в первом же бою я просто оглохну от кошачьих комментариев.

.

Мы поговорили ещё какое-то время.

Старик рассказал про базовые правила призыва: как складывать печати, сколько чакры тратится на вызов разных ниннэко, ну и какие коты и за что отвечают.

Оказалось, что прайд разделён на несколько «направлений»: разведчики, связники, боевая поддержка и следопыты. Были ещё те, кого старик называл «специалистами», — коты, умеющие делать что-то специфическое, но таких было немного, и они редко отвечали на призыв.

Я запоминал всё, что мог. Информации было много, и я уже мысленно прикидывал, с чего начать пробные вызовы, когда вернусь домой.

Ближе к концу разговора, когда стало понятно, что я уже достаточно перегружен информацией, старик выпрямился в своём кресле. Его жёлтые глаза пристально посмотрели на меня.

— Изуна, — произнёс он.

Я заметил, как в его голосе что-то изменилось.

— М?

— Прежде чем ты уйдёшь, — он помолчал, словно подбирая слова. — Я хочу сказать тебе кое-что.

Я замер.

Интонация у старика была такая, что все разговоры вокруг стихли. Даже коты, которые до этого перешёптывались, замолчали. Во всяком случае, тот поток голосов, что я слышал через уши, резко оборвался.

— Что именно? — спросил я тихо.

Старик чуть прикрыл глаза, словно поразмыслив немного, а затем открыл их снова. Его зрачок, вытянутый вертикально, чуть сузился.

— Ниннэко чувствуют многое, — начал он медленно. — И они, и я можем чувствовать резонанс. Течение чакры, течение событий, и даже течение судеб. Не всегда, и не всё, но достаточно, чтобы иногда предупреждать тех, кто связан с нами. Сейчас, — он выдержал паузу. — Я чувствую кое-что вокруг тебя.

Я нахмурился.

— Что?

— Вихрь, — ответил он.

Коты вокруг нас молчали. Только Кото медленно повернул ко мне свой единственный видимый глаз и смотрел не моргая.

— Вихрь? — переспросил я.

— Он ещё не начался, — старик говорил тихо, но чётко. — Но скоро закрутится. Я не знаю, что именно это будет. Может, битва. Может, потеря. Может, выбор, который изменит тебя, — он откинулся чуть назад. — А может, всё вместе взятое. Однако ты должен устоять в нём, детёныш. Если тебя унесёт вместе с потоком, — он покачал головой. — Обратной дороги не будет. Запомни это.

Я сглотнул.

Слова старика прозвучали не драматично и не театрально. Он произнёс их просто, словно констатировал факт. И именно поэтому они пробрали меня до самых костей.

В моей голове мгновенно всплыли воспоминания из манги: Мадара, потерявший всех братьев, кроме одного; сам Изуна, которого в итоге ждала ранняя смерть; основание Конохи и Первая мировая война из-за старшего; резня Учих спустя десятилетия и самое главное… Масштабный план чёрного зецу по оживлению своей матери, который будет связан со всем моим кланом.

Поэтому то, сколько вихрей ждало Учих, я и сосчитать не смог бы.

Но о каком именно говорил старик? Где именно он меня почувствовал в этом потоке?

Я не знал.

И, кажется, он сам тоже не знал этого, а потому задавать ему дополнительные вопросы, как мне показалось, было глупо. Вряд ли я смогу узнать точный ответ.

— Спасибо, — произнёс я тихо поклонившись. — Я... постараюсь быть осторожным.

Старик кивнул.

— Постарайся, — сказал он. — Потому что твоя жизнь, не только твоя. Она связана со многими другими. И ниннэко тоже. Помни об этом.

— Буду помнить, — выпрямившись, кивнул я в ответ.

Между нами повисла тишина.

А потом Кото коротко мяукнул, и это разбило напряжение.

— Ладно, старик, — бросил кот, потягиваясь на сундуке. — Я его отведу обратно. Солнце скоро встанет, а детёнышу ещё спать надо.

— Отведи, — кивнул старик, и хмурость на его лице сменилась обычной усталостью. — И зайди ко мне на обратной дороге, Кото, есть разговор.

— Мрр.

Я развернулся в сторону выхода и заметил, как несколько котов проводили меня взглядами. Каё тоже посмотрела на меня, уже с явным интересом.

— Удачи, Изуна-кун, — произнесла она мягко. — И... береги ободок, ладно? Их не так просто сделать.

— Хорошо, — я слабо улыбнулся ей. — Спасибо.

Кото уже двинулся к двери. Я последовал за ним, но перед самым порогом обернулся к старику ещё раз.

— Нэкодзии-сан, — произнёс я.

— Хм?

— Спасибо за всё.

Старик махнул рукой, словно отмахиваясь от моих слов.

— Иди уже, детёныш. И приходи, если что. Обратно найдёшь дорогу, я думаю.

.

— Изуна! Вставай.

Чья-то рука довольно бесцеремонно потрясла меня за плечо.

Я с трудом разлепил глаза.

Над футоном навис Рёта, уже одетый в полную боевую форму, с тёмно-синим плащом на плечах и набедренными сумками на поясе. Лицо у него было привычно хмурое, но в глазах просвечивалось лёгкое нетерпение.

— Сколько сейчас времени? — прохрипел я, протирая рукой глаза и с трудом принимая сидячее положение.

— Час после рассвета, — бросил он. — Собирайся, у нас миссия. Хаято, наверное, уже заждался, ожидая нас.

— Сегодня миссия?

— Вчера же предупреждали, забыл? — Рёта скривил губы.

А. Точно.

Накануне Хаято действительно упоминал, что сегодня утром нас ждёт новое задание. Только у меня это как-то вылетело из головы. Неудивительно, учитывая то, что было этой ночью.

— Давай живее, — поторапливает меня Рёта, развернувшись к выходу. — Жду тебя через пять минут на улице.

Затем он вышел из комнаты.

Протерев лицо ладонями, я приступил к сборам.

Кошачьи ушки, которые мне дал старик этой ночью, мне пришлось снять. Было невыносимо слышать все посторонние звуки, которые до этого я не мог различать. Доходило до того, что я слышал шорох мышей за несколько сотен метров от себя. Мой слух настолько обострился вместе с обонянием, что в какой-то момент меня чуть не стошнило от едкого запаха рыбы, доносящегося от соседних бочек, и протухшего мяса где-то за несколько переулков от нашего дома.

Поэтому ободок я пока решил просто носить с собой в набедренной сумке вместе со своими сенбонами и чакропроводящими проволоками.

Одевшись, я ещё раз проверил весь свой арсенал, а затем двинулся к выходу из комнаты. Уже подойдя к двери и открыв её, внезапно услышал за спиной тихое:

— Мрр.

Обернулся.

Кото стоял посреди комнаты и смотрел на меня своим единственным видимым глазом.

— Чего тебе? — вскинул я бровь.

Он молча, не издав ни звука, прошествовал к двери и сел у неё.

— О, нет, — я покачал головой. — Нет-нет. Ты остаёшься.

Он посмотрел на меня.

Я посмотрел на него.

Несколько секунд мы пытались переглядеть друг друга. Потом он просто встал, демонстративно зевнул, показывая свои клыки, и прошёл между моих ног.

— Эй! — я развернулся и попытался его поймать, но кот был быстрее.

Он уже шёл по коридору с видом оскорблённого аристократа.

— Мрр.

— Да ты издеваешься… — вздохнув, буркнул я и последовал за ним по коридору.

.

На улице у входа в дом стоял Рёта, нетерпеливо постукивая ногой.

— Ну наконец-то, — хмыкнул он недовольно, увидев меня. — Пошли, а то...

Он замолчал, уставившись мимо меня.

Кото чинно вышел из дома и уселся рядом со мной, обернув хвост вокруг лап.

— Так, — указав на кота, медленно произнёс Рёта. — Это что?

— Кот, — повёл я плечами.

— Я вижу, что кот, — процедил он. — Почему он рядом с тобой?

— Видимо, он считает меня хозяином, поэтому… — я не успел договорить, как Кото издал звук, похожий на фырканье. Я опустил взгляд на кота, который судя по морде и нервно постукивающему по земле хвосту, был не особо доволен моими словами. — Ну или нет… — тихо произнёс, а затем снова посмотрел на Рёту. — В общем, я не знаю, почему он рядом со мной, — повёл плечом.

Словно в опровержение моих слов, Кото поднялся и сделал шаг вперёд.

— Он что… — проследив за котом, Рёта скрестил руки на груди. — Собирается идти с нами?

— Возможно, — неоднозначно ответил я.

Рёта закатил глаза.

— Скажи Ворчуну, чтобы не шёл за нами, — бросил он раздражённо. — У нас миссия, а не прогулка с питомцем.

— Его зовут Кото.

Рёта застыл, медленно обернувшись.

— Что?

— Кота, — повторил я. — Его зовут Кото, а не Ворчун.

— С каких это пор?

— С недавних.

Брат некоторое время молча смотрел на меня, потом фыркнул.

— Да мне плевать, как его зовут, — произнёс он. — Главное, чтобы остался тут. Нам его ещё не хватало на задании.

Я посмотрел на кота.

Кото остановился и оглянулся в мою сторону. Но он ничего не сказал. Могу предположить, что раскрывать то, что он умеет разговаривать при брате, Кото не особо хотел. И судя по его настрою, оставаться дома он тоже не собирался.

Вздохнув, я посмотрел на Рёту.

— Это кот, Рёта, — спокойно ответил я. — Я не могу ему приказать остаться, если он этого не хочет.

— Серьёзно? — брат прищурился. — Это же твой кот. Ты же его к нам притащил.

— И что? Он же свободное животное и может находиться там, где хочет. И гулять где хочет, так что… — я развёл руки в стороны, пожав плечами. — Если Кото хочет пойти с нами, я не могу с этим ничего поделать.

Рёта долго смотрел на меня. Затем на Кото. Потом снова на меня.

— Ладно, — наконец вздохнул он обречённо. — Но если его убьют, то это будет твоя вина.

— Хорошо, — кивок.

.

До центральных ворот мы дошли за несколько минут.

Кото шёл рядом со мной, держась чуть в стороне, так, чтобы не путаться под ногами. Люди, мимо которых мы проходили, бросали на нас удивлённые взгляды. А точнее, на толстого кота, что шёл за мной следом, словно мы были единой и неразлучной компанией. Я даже перестал пытаться объяснять что-либо встречным женщинам, которые спрашивали, куда это «маленький Учиха-кун» направляется с таким необычным эскортом.

У ворот нас уже ждали.

Хаято-тайчо стоял, прислонившись к деревянному столбу и скрестив руки на груди. Наори была рядом с ним, с привычно сухим выражением лица.

Оба подняли головы, когда мы с Рётой подошли.

— А, наконец-то, — тайчо улыбнулся привычной беззаботной улыбкой. — Я уж думал, что вы...

Он резко замолчал.

Его взгляд упал на кота у моих ног, а улыбка быстро сошла с губ. Тайчо удивлённо вскинул бровь.

Наори, стоявшая рядом, тоже проследила за его взглядом. Её глаза задержались на Кото.

Я увидел, как зрачки у неё слегка расширились. А потом...

Её щёки медленно, но очень заметно порозовели.

Хаято сморгнул.

— Это что? — наконец выдал он, указывая пальцем на кота.

— Это мой кот, — спокойно ответил я. — Его зовут Кото и... — я опустил взгляд на Кото, который демонстративно не подавал виду, что это разговор о нём. Потом снова посмотрел на тайчо. — Кажется, он хочет пойти с нами. Вы же не против?

Хаято почесал затылок. По его виду было понятно, что он не знал, что с этим делать.

— Я-то не против, но... — он покосился на Наори. — Наори, ты...

Он недоговорил.

Потому что Наори, которая обычно держалась с ледяной собранностью, уставилась на Кото такими глазами, что у меня у самого что-то внутри дрогнуло.

— Какой милааашка... — протянула она девчачьим тоном, и я заметил, как в её глазах появился блеск.

Я замер.

— …

Рёта замер.

— …

Хаято замер.

— …

Мы все замерли.

— Что? — переспросил Рёта первым, и в его голосе было такое недоумение, что даже Кото повернул к нему голову.

— Я сказала, что он милашка, — наконец, придя в себя и заметив наши недоумённые взгляды, Наори скрестила руки на груди, явно пытаясь вернуть себе привычный вид, но щёки всё ещё горели румянцем. — А что такого?

— Наори, — уточнил Хаято. — Ты вообще в порядке?

— В полном, — отрезала она.

— Эн, — тайчо помедлил. — Ясно.

— Что вам ясно? — фырк. — Я просто назвала его милашкой. Не вижу ничего такого…

— Изуна? — обернулся ко мне брат.

— М?

— Ты снова что-то дал из своего арсенала этой девке? — ткнул он пальцем в сторону Наори.

— О, так это Из…

— Да ничего он мне не давал! — возмущённо топнув ногой, воскрикнула Наори, сжав ладони в кулаки. — А ты вообще закройся! — бросила она злобный взгляд на Рёту.

— Хн, — снова скрестив руки на груди, хмыкнул брат. — Не помню, чтобы индюшкам давали слово.

— Да ты…

Обстановка снова возвращалась в обычное русло, отчего Хаято лишь покачал головой и вздохнул.

— Так, ладно, — подойдя и встав между Наори и Рётой, тайчо поджал губы. — Успокоились оба, — несмотря на недовольства на лицах этих двоих, они замолчали. — Раз никто не против, тогда возьмём его с собой, — переведя тему, Хаято почесал затылок и посмотрел на кота. — Но если он умрёт, то это будут уже не наши проблемы, — тайчо кинул взгляд на меня, на что я молча кивнул. Затем его голос стал твёрже: — Ибо задание в этот раз будет сложным и довольно… — он сделал паузу, подбирая слова. — Своеобразным.

Я чуть нахмурился, переключив внимание на тайчо.

— Своеобразным и сложным? — уточнил я.

— Снова кого-то сопровождаем? — буркнул Рёта.

— Скорее освобождаем, — поправил Хаято. — Деревню.

Я замер.

— Освобождаем? — переспросил я. — Что это значит? И от кого?

Тайчо выдержал небольшую паузу.

Его привычная весёлость полностью сошла с лица, уступая место той серьёзности, которая обычно проскальзывала у него в действительно важные моменты.

— Вблизи одной из деревень к востоку от нашего поселения, — начал он, — уже несколько недель орудует какой-то... — он помедлил, подбирая слово. — Ненормальный и убивает людей.

— Бандит? — уточнил Рёта. — Ну и что тут такого необычного?

— В том-то и дело, что это необычный бандит, — покачал головой тайчо. — Бандиты грабят и отбирают имущество, деньги. Ещё могут взять пленников для продажи. А этот... — он поджал губы. — Этот убивает тех, кто просто отказывает ему в просьбе.

— В просьбе?... — я чуть наклонил голову. — Какой?

Хаято посмотрел на меня.

— Встать на путь его бессмертного бога.

Наша троица застыла.

Первым тягучее молчание, которое образовалось между нами, прервал Рёта.

— Какой-то фанатик, что ли?

— Именно так, — кивнул тайчо. — И именно с этим фанатиком нас и попросили разобраться местные жители.

Я глубоко задумался. Интересно, а может ли быть такое, что…

— Тайчо, — обратился я к Хаято. — А вы, случайно, не знаете, что за имя у этого бессмертного бога, о котором он говорит?

Все тут же обернулись в мою сторону.

— Это, правда, так важно? — скривился брат. — Какая нам разница? Он просто очередной ненормальный, который убивает людей из своих религиозных побуждений, — Рёта развёл руки в стороны. — Когда-то даже я сталкивался уже с нечто подобным. Так что задание не должно быть таким уж сложным, — он отмахнулся. — Поэтому нам необязательно знать, как зовут там его бога…

— Тут я соглашусь с Рётой, — поддержал тайчо. — Не думаю, что информация о его культе или боге будет нам полезна. Однако, по поводу «не таким уж сложным»… — Хаято вздохнул, переведя взгляд на брата. — Здесь я бы с тобой поспорил.

— Хн? — Рёта вскинул бровь, посмотрев на тайчо.

— Дело в том, что местные жители утверждают, будто этот тип… бессмертный.

Я сглотнул.

— Бессмертный? — фыркнул брат. — Что за бред?

— Разве бывают бессмертные люди? — вклинилась в разговор Наори, нахмурившись. — Больше похоже на обычные сказки местных.

— И это нам, как раз таки и предстоит выяснить, — ответил тайчо. — Старейшины дали задачу: либо устранить его, либо принести подтверждение, что устранение невозможно, и тогда они будут думать, что с этим делать…

А у меня после этого разговора образовалось стойкое и неприятное предчувствие. И почему-то я был уверен, что игнорировать его было нельзя.

Глава 22. Прибытие в деревню и разработка плана

Спустя примерно час, лес начал постепенно редеть. Он уступал место пологому склону, за которым уже виднелись первые крыши деревенских построек.

Наша команда передвигалась по верхушкам громоздких деревьев. Хаято-тайчо шёл впереди отряда. Рёта был чуть правее, а Наори двигалась по левому флангу. Я же придерживался центра, как мне и было велено, хотя в этот раз мои ноги едва ощущали усталость.

Всё же время играет довольно значительную роль. Ведь за последний год моя выносливость значительно выросла. Конечно, не настолько, чтобы сравниться с кем-то из братьев, и уж тем более с Мадарой, но всё же результат был. К тому же тайчо в последнее время перестал говорить про то, что будет носить меня на спине. Видимо, решил, что я уже достаточно окреп.

Однако больше всего меня сейчас занимал вовсе не путь и не миссия.

Я бросил быстрый взгляд на Кото, который стремительно передвигался по веткам, несмотря на свою комплекцию. И мне показалось странным даже не то, что он ловко преодолевал расстояние, не отставая от нас, а скорее то, что этого никто, кажется, до сих пор не заметил.

И в тот момент, как эта мысль посетила мою голову, раздался удивлённый голос Наори:

— Тайчо, — девочка замедлилась, а ноги приземлились на очередную ветку.

Мы втроём обратили на неё своё внимание. Тайчо же, как и она, замедлился, удивлённо вскинув бровь.

— Эн… — взгляд Наори скользнул куда-то в сторону. — Вам тоже кажется это странным..?

Все три пары глаз направились в то место, куда указала глазами девочка.

О, неужто кто-то из отряда, наконец-то, заметил, как пухлое чёрно-белое тельце с этой нелепой, свисающей на один глаз чёлкой летело между деревьев с такой грацией, что любая обычная кошка позавидовала бы.

Хвост Кото распушился, а лапы едва касались коры. На каждом приземлении он пружинил, отталкивался и вновь оказывался в воздухе.

— Это… — к разговору подключился недоумённый голос брата. Рёта резко остановился на ветке так, что едва не сорвался. Его глаза округлились. — Это что ещё, чёрт возьми, такое?!

«Мы идём по этому лесу уже час», — произнёс я у себя в мыслях. — «И они, правда, только сейчас это заметили?», — подозрительно сощурил взгляд, осматривая каждого из остановившихся членов команды. — «Очень наблюдательно с их стороны».

— Кот, — сухо ответил я, пожав плечами.

— Я понимаю, что это кот! — рыкнул Рёта. — Но как он, чёрт побери, это делает?!

Хаято, остановившись вместе со всем, смотрел на кота со слегка приоткрытым ртом. Наверное, это был тот редкий случай, когда у тайчо не находилось, чем ответить сразу.

— Он что, — наконец выдавил Хаято. — Использует чакру?

Кото в этот момент элегантно перепрыгнул через широкий просвет между двух деревьев и приземлился на ветку рядом с Наори. Девочка, которая обычно держалась с ледяной собранностью, дёрнулась, едва не оступившись. Потом её взгляд опустился на кота, и я снова увидел, как её щёки тронул лёгкий румянец.

— Какой умничка... — тихо пробормотала она.

— Мрр.

Не знаю, связано ли это с тем, что я заключил контракт или просто уже начал привыкать к определённым интонациям Кото, но я услышал в его ответе ехидную ухмылку. И едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Серьёзно, Изуна, — Рёта вернул взгляд ко мне, и в его глазах смешались недоумение и подозрение. — Это что вообще за животное? Где ты его нашёл? Я в жизни не видел, чтобы обычный кот так передвигался.

— У реки, — повёл я плечами с самым невозмутимым видом, на который был способен. — Я ведь уже рассказывал, что я покормил его, и он пошёл за мной...

— Это я уже слышал, да-да. Но… — Рёта не отводил от меня прищуренного взгляда. — То есть тебя вообще не смущает, что он двигается, как шиноби?

Я опустил взгляд на Кото, а затем снова посмотрел на брата.

— Нет, — вновь пожал плечами. — Не вижу здесь ничего противоречивого. Многие животные обладают чакрой, ведь в нашем мире…

— Но не все они могут ею пользоваться, — перебил меня хмуро Рёта, скрестив руки на груди. — Поэтому вот такое поведение… — он ткнул пальцем на кота. — Ненормальное.

— Я слышала, что есть клан собачников, — задумчиво подключилась Наори. — Где собаки с детства обучены пользоваться чакрой. И такие шиноби комбинируют свои техники с ними.

— Вот именно, что они специально обучены на это с детства, — отметил брат. — Я тоже слышал о них. Но этот кот, если верить Изуне, простой блохастый шерстяной комок…

В этот момент, Кото оскалился в сторону Рёты и зашипел. На что брат лишь сильнее сдвинул брови к переносице и поморщился.

— Я понимаю, что ты идиот, и это не изменить, — хмыкнула Наори, встав на сторону Кото. — Но тебе стоит быть более вежливым с…

— С кем? С ним? — возмутился брат. — Да он же…

— Наори права, — перебил я спокойно Рёту. — Тебе стоит больше следить за своим языком, Рёта. К тому же я не говорил, что Кото — простой блох… — я споткнулся, когда встретился глазами с недовольным и прищуренным взглядом кота. — В общем, я не говорил такого, — вздох. — Ну и если уж совсем начистоту…

Я не успел договорить, так как меня прервал Хаято, тяжело вздохнув.

— Ладно, ладно, — он махнул рукой. — Успокойтесь вы трое, — тайчо выдержал паузу и бросил быстрый взгляд на Кото. — Четверо, — кивнул он, а затем снова оглядел нас. — Разберёмся с этим позже. Не забывайте, что у нас важная миссия. Просто... — его глаза снова опустились на кота, который сидел теперь на ветке, обернув хвост вокруг лап, и теперь смотрел на нас с видом полной невозмутимости. — Давайте сделаем вид, что это нормально.

— Нет уж, — буркнул Рёта. — Нихрена это не нормально.

— Рёта.

— Что?

— Мне неохота тратить на тебя драгоценное время, чтобы спорить с тобой, поэтому просто… — тайчо обернулся на брата и вздохнул. — Заткнись и иди дальше.

Рёта стиснул зубы, но всё же двинулся вперёд. Кото, словно специально, прыгнул впереди него и приземлился на следующую ветку с такой лёгкостью, что брат снова приостановился.

— Тц, — услышал я тихое и раздражённое шиканье брата, который скривил губы, провожая кота взглядом. — Чёртов комок…

.

Деревня встретила нас тишиной.

И это было первое, что я заметил, едва мы спрыгнули с деревьев на небольшую тропу, которая вела к воротам поселения. В прошлые разы, когда мы были в деревнях по заданию, вокруг и внутри поселений обычно стоял привычный шум: скрип повозок, голоса торговцев, лай собак, плач детей.

Здесь же... здесь было тихо.

Даже слишком тихо.

Я ощутил это сам, без посторонней помощи. Чакра, которая обычно фоном пульсировала в живых поселениях, здесь была какой-то подавленной и сжатой. Будто все, кто находился внутри, специально удерживали себя в рамках, стараясь не привлекать внимания.

Хаято поднял руку, давая нам знак замедлиться.

— Идём тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, — произнёс он одними губами. — И постарайтесь обойтись без резких движений.

Мы кивнули.

У ворот, сложенных из массивных деревянных брёвен, стояли двое.

Они явно не были шиноби или самураями. Это я понял практически с первого взгляда: нет ни характерной осанки, ни той специфической текучести в движениях, которая выдавала ниндзя. Обычные невысокие и плотно сбитые мужчины в простых тёмных туниках с подвязанными верёвочными поясами. На вид им было лет тридцать-тридцать пять, по моим прикидкам.

И вот что было странно.

В руках у каждого был меч.

Не вилы, не дубины, не топоры. В общем, не то, что обычно держат сельские дозорные, а именно мечи. Самые настоящие катаны, пусть и не самой лучшей ковки.

У одного из мужчин я также заметил на поясе ещё и кунай. Скверно сделанный, явно купленный где-то у проходящего торговца, но всё-таки кунай.

«Они довольно серьёзно вооружены для обычных гражданских», — отметил я про себя.

Стражники заметили нас примерно с десяти метров. Я увидел, как один из них напрягся и сжал рукоять покрепче. Второй сделал короткий шаг вперёд, заслоняя собой первого.

— Стойте! — как только мы приблизились к ним, произнёс тот, что выступил вперёд. Его голос был сиплым, но твёрдым. — Кто такие? Зачем пожаловали?

Хаято остановился сразу.

Тайчо поднял ладони на уровень плеч, демонстрируя отсутствие угрозы.

— Мы шиноби клана Учиха, — спокойно произнёс он. — Прибыли по запросу старосты вашей деревни. Нас попросили разобраться с вашей... проблемой.

Стражники переглянулись.

Я заметил, как у первого слегка опустились плечи, но рукоять меча он так и не отпустил. Второй, чуть постарше, с серой щетиной на подбородке, выступил вперёд, окинув нас цепким взглядом.

Сначала он посмотрел на Хаято. Потом на Рёту. Затем на Наори. На мне его взгляд задержался дольше всех, и я заметил, как его брови чуть нахмурились.

— Дети, — наконец произнёс он, не скрывая разочарования.

— Мы шиноби, — опустив, наконец, руки, повторил Хаято, и голос у него стал чуть твёрже. — Не первой важности, но и не последней. Старейшины клана сочли, что нашей команды достаточно для оценки ситуации.

Стражник помолчал.

В этот момент его взгляд упал на моё плечо. Точнее, на Кото, который незаметно подобрался и уселся прямо у моих ног.

Брови стражника поползли вверх.

— А это…? — он кивнул на кота

— Он с нами, — спокойно подтвердил я.

Стражник явно хотел что-то спросить, слегка приоткрыв рот. Но застыл и снова закрыл его. Видимо, передумал.

Между нами нависло несколько секунд тишины. Потом старший из двух тяжело вздохнул, опустил меч, хотя в ножны убирать не стал и кивнул. Его лицо так и осталось хмурым, но в глазах появилось что-то похожее на смирение.

— Идите за мной, — произнёс он. — Отведу вас к Хидэо-сама.

Второй остался у ворот.

.

Деревня изнутри выглядела примерно так же, как и снаружи. А именно: пугающе тихо.

Мы шли по узкой улочке. По обе стороны нас сопровождали низкие деревянные дома с подгнившими местами крышами, заборы из жердей и пара колодцев. Обычная сельская картина, которую я уже видел в других деревнях.

Только вот люди.

Я то и дело замечал краем глаза, как из-за углов и приоткрытых дверей на нас поглядывают с украдкой. Женщина, выглядывающая из окна кухни и тут же задёргивающая ставни. Мужчина, который пересекал улицу с ведром и, увидев нас, пригнулся и нырнул в проулок. Ребёнок лет семи, спрятавшийся за бочкой и наблюдающий за нами одним глазом.

И почти у каждого из них при себе было что-то.

У одного мужчины был серп, привязанный к поясу. У другого — топор за спиной. У одной женщины я заметил на бедре нож, явно не кухонный. У него было прямое лезвие, и, я мог поклясться, что он предназначался для боя. У старика, сидевшего на крыльце, под рукой стояло нечто, похожее на короткое копьё с обугленным наконечником.

Все они были вооружены.

Я бросил быстрый взгляд на Хаято. Судя по выражению лица и сканирующему взгляду, тайчо тоже заметил это. На вид он оставался спокойным, но я заметил, как слегка сжались его пальцы, и чуть напряглись плечи.

— Хаято, — тихо произнёс Рёта, поравнявшись с ним. — Это…?

— Видимо, этот тип, действительно, опасен, — также тихо ответил тайчо. — Раз смог нагнать страх на целую деревню.

Мы прошли ещё минут пять, прежде чем стражник остановился у самого крупного дома в деревне.

Он стоял на небольшом холме, возвышаясь над остальными крышами. Перед домом была небольшая утоптанная площадка с одиноким деревом посередине.

Стражник постучал в дверной косяк.

— Хидэо-сама, — произнёс он. — К вам пришли… — затем стражник окинул нас взглядом, едва заметно скривив губы, и снова направил глаза в сторону двери. — Шиноби из клана Учиха.

Дверь открылась почти сразу. На пороге показался высокий и худощавый мужчина лет пятидесяти на вид. У него была длинная и тонкая шея и глубоко посаженные глаза. Чёрные с густой проседью волосы зачёсаны назад и собраны в низкий хвост. На нём было простое серое кимоно, аккуратно подвязанное на поясе. В отличие от остальных жителей деревни, при нём не было никакого оружия. Во всяком случае, я его не заметил.

Взгляд старосты скользнул по нам без удивления. Казалось, что он привык не показывать эмоций.

— Мы рады приветствовать вас. Спасибо, что откликнулись на нашу просьбу, — он спокойно поклонился, а затем, выпрямившись, тихо произнёс: — Прошу, — староста провёл ладонью внутрь дома и отступил в сторону. — Проходите. Поговорим внутри.

.

Внутри дом старосты оказался простым, но опрятным.

Низкий стол в центре комнаты, окружённый несколькими тонкими циновками вокруг. У стены — небольшой алтарь с потухшими палочками благовоний.

Хидэо опустился на циновку с одной стороны стола. Мы заняли места напротив. Кото ловко устроился рядом со мной, сложив лапы под собой. Староста бросил на него короткий, чуть удивлённый взгляд, но ничего не сказал.

— Прошу прощения за такой холодный приём, — начал Хидэо-сан, сложив ладони на столе. — В нашей деревне сейчас... непростые времена.

— Да. Мы поняли это из доклада старейшин, — кивнул Хаято. — Расскажите нам всё с самого начала. Что именно произошло?

Хидэо помолчал. Его длинные пальцы чуть подрагивали.

— Около двух месяцев назад, — наконец произнёс он. — В нашу деревню пришёл человек.

Голос у него был ровным, будто заученным. Видимо, эту историю он уже рассказывал не раз.

— Странник. Он попросил приюта на ночь. Мы не отказали, ведь у нас не принято отказывать путникам. Он остановился в доме одной из наших семей: у Сэцуми-сан, она вдова и живёт одна, так что ей не было в тягость принять у себя гостя. А утром… — он сделал паузу сглотнув. — Утром мы обнаружили её в собственной кухне. Она... — он закрыл глаза на секунду. — Она лежала в круге.

— В круге? — вскинув бровь, переспросил Рёта.

— Да, — Хидэо медленно открыл глаза. — Круг, нарисованный кровью, с вписанным внутрь треугольником. И... на её груди была вырезана та же метка, что и на полу.

Я почувствовал, как у меня по спине пробежал холодок.

«Это точно его почерк», — мрачно подумал я.

Сомнений уже не оставалось.

— А странник? — спросил Хаято тихо.

— Исчез, — Хидэо покачал головой. — Никто не видел, как он уходил. Утром, когда нашли тело госпожи Сэцуми, его уже не было.

— Это всё? — Рёта чуть наклонился вперёд.

— Если бы, — тяжело вздохнул староста. — Он вернулся через две недели. Но уже не как странник, — Хидэо заметно поджал губы и сморщился так, словно ему было сложно вспоминать всё это. — С криками, с проповедью... Он вышел на центральную площадь и начал говорить о своём боге. Он называл его Джашином…

— Какое тупое имя… — тихо фыркнул Рёта, и тут же замолчал, столкнувшись с недовольным и прищуренным взглядом тайчо.

Хидэо же поднял на нас усталые глаза и продолжил:

— Он сказал, что мы все должны принять его бога. Что иначе мы просто мусор и недостойны жизни. И мы… Мы пытались… — голос старосты дрогнул. — Пытались его выгнать в этот раз. Кадзу, наш кузнец, бросился на него с копьём, но…

Он выдержал паузу. В это время я заметил, как Наори напряглась, а Рёта сжал кулаки. Хаято же не двигался, продолжая внимательно и спокойно выслушивать Хидэо.

— Но… Что? — наконец, не выдержав, тихо спросила Наори.

Хидэо перевёл на неё взгляд, и в этом взгляде была такая тяжесть, что девочка невольно опустила глаза.

— Он умер, — просто ответил староста. — Прямо там, на площади. А этот... этот человек смеялся. Кадзу проткнул его копьём насквозь, я видел сам, как кровь того безумца хлестала отовсюду. Любой нормальный человек умер бы за минуту. А он... он стоял и продолжал смеяться. А потом просто вытащил копьё из своей груди, шагнул вперёд и...

Хидэо умолк, и было ясно, что повторять следующее ему не хотелось.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Хаято, наконец, нарушил её.

— Что случилось после этого?

— После того как Кадзу был мёртв, незнакомец покинул нас, сказав, что он дарит нам возможность. Если кто-то из нас вдруг решит присоединиться к его богу, то он будет ждать нас в восточной части леса, — староста вздохнул и опустил взгляд, уткнувшись им в пол. — С тех пор любой, кто пытается зайти туда, больше не возвращается.

— Может, он способен каким-то образом залечивать свои раны..? — начал вслух рассуждать Рёта. — Или…

— Джашин — это тёмный бог разрушения и смерти, — перебил его внезапно староста. — Именно он даровал ему бессмертие. Чтобы сохранять преданность ему, последователи должны приносить ему в дар жертву, выполняя специальный ритуал.

— Предположу, что ритуалом служит тот самый круг из крови? — подключился к разговору тайчо. Когда Хидэо перевёл на него взгляд, кивнув в подтверждение, глаза Хаято подозрительно прищурились. — Скажите, Хидэо-сан, откуда вам это известно? Этот путник сам рассказал вам о ритуале и о том, что именно бог даровал ему бессмертие?

— Нет, — покачал головой староста. — Я узнал об этом позже. После того как он покинул нашу деревню, я понял, что обычными средствами этого человека мы не остановим, и решил сначала самостоятельно поискать информацию о нём. У нас в деревне есть... — он замялся. — Старая библиотека. Мы считаем её священным местом. Ей много веков, и в ней хранятся свитки, которые передавались из поколения в поколение. Большинство из них, конечно, в основном сказки и притчи. Но среди них нашлось и кое-что другое.

— Свитки о Джашине? — уточнил я.

— Свитки о культах, — поправил Хидэо. — В одном из них упоминается этот культ. С описанием ритуалов, символов и того, что обещают своим последователям.

— Вы разрешите нам ознакомиться с данными свитками? — спросил тайчо.

— Конечно, — кивнул Хидэо. — Если вы желаете, я могу разрешить вам зайти туда. Возможно, вы найдёте там что-то, что поможет вам.

— Будем благодарны, — Хаято склонил голову.

.

Когда мы вышли из дома Хидэо, солнце уже стояло высоко.

Хаято остановился на площадке перед домом и обвёл нас взглядом.

— Так, — произнёс он негромко. — Думаю, всем понятно, что задание гораздо серьёзнее, чем мы предполагали изначально.

— Хн, — фыркнул Рёта. — Если этот ублюдок действительно бессмертный, то...

— Если, — перебил его Хаято. — Это «если» и нужно проверить. Так что разделимся.

Тайчо посмотрел сначала на Наори, потом на меня.

— Наори, Изуна. Вы отправитесь в библиотеку и изучите всё, что есть про этот культ. Любые упоминания, любые ритуалы и любые методы устранения, если они имеются. Нас интересует всё.

— Поняла, — коротко кивнула Наори.

— Угу, — подтвердил я.

Хотя про себя я уже выдохнул.

Не потому, что был рад поручению. Скорее наоборот, я уже знал почти всё, что было нужно знать. О Джашине, о ритуалах и о том, как именно адепты этого культа становятся «бессмертными». Думаю, в моей прошлой памяти было больше, чем во всей этой библиотеке вместе взятой. Включая и то, как победить этого бессмертного. Правда, я не был уверен, что это был именно Хидан.

Однако согласиться с тайчо нужно было. Иначе сложно было бы объяснить, откуда у меня такие сведения.

— Мы с Рётой, — продолжил Хаято. — Постараемся собрать информацию у местных. Возможно, кто-то снова смог столкнуться с ним, и ему удалось выжить после этой встречи... В общем, нам нужна любая мелочь.

— Понял, — буркнул Рёта.

— Вечером встречаемся здесь же, — Хаято кивнул на дерево перед домом старосты. — Делимся тем, что узнали, и составляем план.

Мы кивнули.

— И ещё, — тайчо обвёл всех нас тяжёлым взглядом. — В одиночку никто никуда не лезет. Ясно?

— Ясно, — в один голос.

— Хорошо.

.

Библиотека оказалась небольшим деревянным строением, прилепившимся к храмовому комплексу на окраине деревни. Внутри пахло пылью, старым пергаментом и едва уловимым ароматом каких-то трав, которыми, видимо, пытались отпугивать насекомых.

Свитки лежали на стеллажах, вытянувшихся вдоль стен от пола до потолка. Их было не так много, но всё равно работы явно предстояло немало.

Хидэо лично провёл нас сюда и указал на дальний угол.

— Свитки о культах вон там, — он кивнул в нужную сторону. — На третьей и четвёртой полках. Аккуратнее с ними, многие из них очень старые.

— Понятно, — кивнул я.

Староста ушёл, и мы с Наори остались одни. Ну почти…

Кото, который всё это время следовал за мной, лениво запрыгнул на одну из нижних полок и устроился там, наблюдая за нами с видом надсмотрщика.

Наори без лишних слов прошла к указанным стеллажам и начала осторожно снимать свитки один за другим. Я последовал её примеру, но больше для вида.

Мы работали в тишине. На фоне было лишь шуршание пергамента и тихое мурлыкание Кото.

Спустя минут двадцать Наори нашла первый стоящий свиток. Я понял это по тому, как она замерла, склонившись над развёрнутым листом.

— Изуна.

— М?

— Иди сюда.

Я подошёл. Она ткнула пальцем в строки, написанные старым, тяжеловесным почерком.

— Вот. Тут описание культа. Те самые символы, о которых говорил Хидэо-сама…

Я опустился рядом, делая вид, что внимательно изучаю текст. Хотя на самом деле моя мысль уже летела вперёд.

Основная техника Хидана работала через ритуал. Он связывал свою кровь с кровью жертвы, а потом наносил себе раны. Любые повреждения зеркально отражались на жертве, но самого Хидана они не убивали.

Шикамару, из-за бессмертия этого шизика, не смог убить его до конца. Однако смог закопать под землёй, расчленив его тело на части. Но для этого сначала необходимо было обездвижить цель.

Интересно, если он бессмертный, как на нём сработают мои яды? Вряд ли они убьют его, но какой-то эффект же должны оказать, верно? Вопрос: какой именно?

.

Когда мы закончили работу в библиотеке и вернулись на площадку перед домом Хидэо, солнце уже клонилось к закату. Воздух стал прохладней, а люди, казалось, вообще перестали выходить за порог после определённого часа. Отчего поселение визуально казалось заброшенным.

Хаято и Рёта ждали под деревом. Тайчо сидел, прислонившись спиной к стволу. Рёта стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Ну? — поднял на нас голову Хаято. — Есть что интересное?

— Нашли всё, о чём говорил Хидэо-сама, — произнесла первой Наори. — Описание культа, ритуала и символов…

— Значит, ничего интересного и нового..? — вздохнул тайчо, не то спросив, не констатировав факт. — А что насчёт его бессмертия? Его, правда, нельзя убить?

— В свитках указано, что да, — повела плечами девочка. — Но насколько им можно верить, мы не знаем. А что у вас? — она перевела взгляд на Рёту, на что тот просто фыркнул.

— Ничего, — отмахнулся он. — Люди настолько запуганы, что не захотели разговаривать с нами.

— Неудивительно. Наори права, мы не знаем, насколько можем доверять свиткам, однако староста и остальные жители сами видели, как путника проткнули копьём, и он остался жив… — высказал своё мнение Хаято. — Так что…

— Я всё ещё думаю, что нам стоит рассмотреть вариант с тем, что он просто хорошо обучился регенерации, — развёл руки в стороны брат. — Может, это техника, похожая на те, что используют Сенджу. А все эти ритуалы и символы не более, чем выдумки таких же сектантов, как и он, — Рёта снова скрестил руки на груди и слегка насупился. — Я даже не удивлюсь, если узнаю, что он вообще выходец из этого никчёмного клана…

— И всё же, — Хаято наконец-то поднялся на ноги и отряхнулся. — Мы не можем быть в этом уверены. Причём ни в его бессмертии, ни в его регенерации. Думаю, для начала, стоит попробовать его убить обычным способом, а там уже смотреть самим, — его взгляд упал на меня. — Изуна, у тебя же есть с собой яды, верно?

— Угу, — кивнул я. — Несколько видов. Запасся на всякий случай.

— Очень предусмотрительно, ты молодец, — он улыбнулся и потрепал меня по волосам, а затем опустил ладони на пояс и оглядел каждого из нас. — Попробуем тогда для начала отравить его. Проследим за реакцией, и если её не будет, то вступим в бой. А уже в бою…

— Я думаю, нам нельзя вступать с ним в бой, — внезапно произнёс я, отчего все три пары глаз направились в мою сторону.

— В смысле? — Рёта удивлённо вскинул бровь. — Думаешь, что он сильнее нас четверых?

— Мрр, — как-то обидчиво фыркнул Кото.

Брат отпустил на него взгляд, скривил губы, но промолчал.

— Нет, — мотнул я головой. — Дело не в этом. Точнее… — я пытался подобрать слова, чтобы выдать информацию правильно. Ведь этого в свитках, которые мы нашли с Наори, не было. — Если мы не хотим быть убитыми его техникой, то нам нужно держаться подальше от него. И если планируем вступать в бой, то только с безопасного расстояния.

— Техникой? — удивлённо вскинул бровь тайчо. — Хм, — хмыкнул он, явно задумавшись. — Поясни.

— Дело в том, что в одном из свитков было сказано, что последователи Джашина проводят ритуал, похожий на технику мира шиноби. Но для активации им нужна капля чужой крови и начертанные своей кровью знаки на земле.

— Вот почему под той женщиной был кровавый круг, — тайчо потёр двумя пальцами подбородок и кивнул. — Продолжай.

— Когда они проглатывают кровь своей жертвы, то становятся связанными с ней напрямую. И так как последователи Джашина бессмертны, то нанося урон в определённую область себе, урон отражается и на человеке, с которым они связаны. Вот только последователь от этого не страдает, а жертва умирает сразу.

— Хочешь сказать, что его он выпьет моей крови и проткнёт себя кинжалом в сердце, то я умру, а он нет? — недоверчиво уточнил Рёта.

— Да, — кивок. — При этом он должен будет всё время находиться в ритуальном круге, который начертил. Иначе техника не сработает…

— Так, вот что значит этот ритуал, — протянул тайчо. — Тогда всё сходится.

— Минутку, — ворвалась в разговор недовольная Наори, скрестив руки и прищурившись. — Откуда ты всё это знаешь?

Я сморгнул, глядя ей в глаза.

— Из свитков, которые мы нашли.

— Чушь! — воскликнула девочка. — Я не помню, чтобы такое было в свитках. Там было только сказано, что ритуал есть, а Джашин даёт бессмертие своим почитателям. И всё.

— Нет, — мотнул я головой. — Там было…

— Если бы там было что-то подобное, — перебила она меня. — Я бы точно заметила.

— Значит, не заметила, — повёл плечами.

— Чего..? — уже упёрла руки в бока Наори и чуть подалась в мою сторону, как её остановил тайчо.

— Так, ладно, хватит, — попытался он угомонить девочку. — Успокойся, Наори. Изуна прав. Возможно, ты что-то пропустила. Поэтому я и отправил вас двоих на исследование библиотеки. Только вот, — он повернулся ко мне и нахмурился. — Почему ты сразу не рассказал об этом? Это довольно важная информация.

Я промолчал, не зная, что ответить. Ведь по факту то, что я получил эту информацию из свитков, было ложью.

— Ладно, — после паузы, Хаято помассировал двумя пальцами переносицу. — Допустим. Есть что-то ещё? — опустил взгляд на меня.

— Только странная надпись, — повёл плечами. — Что «бессмертие поддерживается резнёй, и если последователь перестанет питаться ею, он сгниёт».

— Хн, — задумчиво протянул Хаято. — Значит, способ его убить всё же есть.

— Да, вот только, что это, чёрт побери, значит? — недовольно фыркнул Рёта.

— Похоже на загадку, — пожал плечами тайчо. — Что-то вроде: если этот фанатик перестанет убивать других, то он умрёт сам.

Если честно, я был искренне удивлён такой проницательности и быстрой догадливости тайчо.

— Всё это похоже на какой-то бред… — буркнул брат.

— Вот-вот, — кивнула Наори. — Я всё ещё не уверена, что это вообще было в свитках, — покосилась злобно в мою сторону.

— Хочешь сказать, что я всё выдумал? — я изогнул бровь. — Зачем мне, по-твоему, это делать?

— А мне откуда знать? — фыркнула девочка, чуть задрав нос кверху. — Может, ты просто выпендриться решил?

— Выпендриться? — я сузил глаза, глядя на неё. — Когда на кону стоит моя жизнь и жизнь нашего отряда?

Наори не нашлась чем ответить, зато слово на себя взял Хаято, уставши вздохнув:

— Выдумал или нет, это уже не имеет значения, — произнёс он спокойно, оглядывая нас поочерёдно. — Информация есть информация. Какой бы она ни была. И у нас нет времени её снова перепроверять. Нам нужно составить план действий и самим убедиться в том, что всё, что мы узнали, действительно, правда, — он помолчал секунду. — И так. Есть у кого-нибудь мысли, насчёт плана действия?

— А разве не ты капитан отряда? — с ехидной ухмылкой подметил брат.

— Я просто интересуюсь, — скривил губы тайчо. — Возможно, у кого-то из вас есть более светлые мысли на этот счёт.

Рёта и Наори молчали, раздумывая. Поэтому, раз уж так получилось, я решил выдвинуть свою теорию:

— Для начала я думаю, что нам нужно его обездвижить в любом случае и стараться не вступать в прямой бой, чтобы не быть даже частично ранеными, — чётко произнёс я, чем вызвал небольшое удивление во взгляде Хаято, но тайчо продолжал внимательно слушать. — Ну а, затем, — повёл плечами. — Убить.

— Как? — усмехнулся Рёта. — Ты же сам сказал, что он бессмертный? И если это правда…

— И если это правда, то лучше всего будет его обезвредить и расчленить, — спокойно продолжил я его мысль.

В этот момент между нами опустилась тягучая тишина. Все, включая и Наори, которая до этого всем видом показывала, как зла на меня, вылупились в мою сторону, округлив взгляды.

Мне стало не по себе от этого, потому что лично мне казалось, что тактика Шикамару была, действительно, самой действенной. Поэтому я искренне не понимал, почему они так удивлены. Впрочем, возможно, это правда звучало слишком… эксцентрично. Они же не в курсе того, что случилось времена Наруто.

— Рас-членить? — снова уточнил Рёта так, словно не расслышал. Когда я молча кивнул ему, он сглотнул. — Брат… Эм… — он пытался подобрать слова. — Я знал, что на тебя могут повлиять задания и убийства других, — его голос был мягким и немного обеспокоенным, не таким, как обычно. — Я готовился к тому, что ты однажды вернёшься с миссии и не сможешь спать. К тому, что ты замкнёшься или начнёшь огрызаться. К чему угодно. Но я никогда не думал, — он развёл руками. — Что ты заделаешься в садисты и решишь осквернять тела.

Я поджал губы.

— Я не садист, Рёта, — спокойно возразил я. — И это не относится к осквернению. Он же бес...

— Да? — перебив, он вскинул бровь. — А почему ты тогда предлагаешь именно это?!

— Просто думаю, что если он бессмертный, и мы не сможем его убить обычным способом, то что тогда делать? — я выдержал паузу. — Если каждый раз после убийства, он воскресает, то нужно сделать так, чтобы он не смог передвигаться и причинять другим боль. Про то, что он может восстанавливать свои конечности, нигде не было сказано, поэтому…

— Поэтому единственный способ, чтобы его остановить: запечатать или не дать возможности больше причинять вред людям, а именно лишить конечностей, — подключился к моему размышлению тайчо.

— Именно, — кивок. — Но мы можем оставить этот план, как запасной, — добавил я.

— Да, это разумная мысль, — наконец, поддержал мои слова тайчо, а затем хлопнул в ладоши. — Тогда поступим следующим образом. В восточную часть леса отправимся на рассвете. Я постараюсь отвлечь на себя противника, а вы будете наблюдать. Изуна, — он посмотрел на меня. — Как будет возможность, воспользуешься своими иглами, — я молча кивнул. — Если же яд его не возьмёт, то постараемся аккуратно его обездвижить. Посмотрим, насколько он бессмертный, и если действительно всё так плохо, как говорят свитки и жители, то… — он скривился. — Воспользуемся планом Изуны. Все поняли?

Мы вчетвером, включая кота, кивнули. На удивление Кото, который всё это время внимательно слушал наш диалог, тоже, кажется, подключился к процессу.

Глава 23. Во славу Джашина!

Следующее утро выдалось пасмурным.

Тяжёлые облака низко висели над крышами поселения, и в воздухе пахло сырой землёй после ночного дождя. Благо староста выделил нам один из заброшенных домов деревни, где мы вчетвером смогли заночевать, укрывшись от непогоды.

Лужи на тропе ещё не успели высохнуть, отчего каждый шаг отдавался едва слышным чавканьем под подошвой.

Хидэо-сан встретил нас у своего дома практически сразу, как только мы пришли. Тайчо договорился с ним заранее, что мы заглянем к старосте в определённое время, и попросил его поискать какие-нибудь старые вещи для выполнения задания. Поэтому, когда мы подошли, староста протянул в сторону тайчо свёрток. Это было простое тёмно-серое кимоно с потёртыми краями и широким поясом из грубой ткани.

Я заметил, как под глазами Хидэо-сана залегли глубокие тени, а пальцы, что держали свёрток, едва заметно подрагивали. Не знаю, связано ли это с нашим прибытием, или причиной служило что-то ещё, но староста явно плохо спал этой ночью, судя по его виду.

— Это одежда моего покойного брата, — произнёс негромко мужчина, передавая свёрток Хаято. — Он был примерно вашего телосложения, поэтому я думаю, что она подойдёт вам.

Тайчо принял свёрток обеими руками и кротко поклонился.

— Спасибо, Хидэо-сан, — спокойно поблагодарил он. — Мы постараемся вернуть её в целости…

— Не стоит, — староста покачал головой и завёл руки за спину. — Если вы вернёте спокойствие в нашу деревню, этого будет более чем достаточно.

Хаято молча кивнул ему, и когда староста скрылся за порогом своего дома, закрыв дверь, тайчо направился за угол дома, чтобы переодеться. Когда он снова вышел к нам, я невольно наклонил голову чуть вбок, оценочно осматривая его новый образ.

Без своего тёмно-синего плаща с гербом клана и набедренных сумок он, действительно, мог сойти за какого-нибудь странствующего путника. Только вот его взгляд оставался таким же цепким и собранным, отчего, если наша цель довольно внимательна, что-то могло пойти не так. Впрочем, другого варианта у нас всё равно не было.

— Ну как? — тайчо повернулся к нам, разведя руки в стороны. — Похож я на простого крестьянина?

— Ага, настолько сильно, что возможно это твоё призвание, — фыркнул Рёта, скрестив руки на груди.

Хаято тяжело вздохнул, опустив руки на пояс.

— Тебе стоит научиться, относиться ко всему проще, Рёта, — на губах Хаято заиграла ухмылка. — Иначе с таким недовольным лицом и колкими замечаниями на тебя ни одна девушка не посмотрит.

— Тс-с, — шикнул брат и отвернулся. — Больно она мне нужна…

Тайчо лишь покачал головой и снова стал серьёзным.

— Так, повторим план. Я иду по тропе к восточной части леса один. Притворяюсь обычным путником, который заблудился. Вы трое... — его взгляд скользнул по нам. — Идёте за мной по деревьям. Никаких разговоров и никаких резких движений. Чакру скрываете до последнего, — затем его глаза остановились на мне. — Изуна, твои иглы должны быть наготове, — после того, как я молча кивнул, Хаято перевёл взгляд на брата и Наори. — Рёта и Наори. Ваша задача вмешаться, только если я подам сигнал или если станет совсем плохо. Поняли?

— Поняли, — отозвались они синхронно.

— И ещё, — Хаято бросил быстрый взгляд на Кото, который сидел у моих ног со всё тем же беспристрастным видом. — Этот пушистый комок тоже спрячьте куда-нибудь, — ткнул он на него пальцем. — Не хочу, чтобы он попался на глаза.

— Мрр, — обидчиво донеслось снизу.

— Если всё понятно, — снова поднял взгляд на нас. — То выдвигаемся.

После команды Хаято тут же переместился на крышу ближайшего дома. Наори и Рёта отправились вслед за ним. Я же немного подождал, оставшись наедине с Кото. Мой взгляд опустился на кота. Тот посмотрел на меня в ответ своим единственным видимым глазом.

— Кото, — тихо произнёс я. — Тайчо прав. Тебе лучше оставаться в укрытии, а если что-то пойдёт не так, то сообщишь мне.

Кот несколько секунд молча смотрел на меня. Потом коротко мяукнул и вальяжно отправился в сторону кустов у обочины.

— Я буду рядом, — раздался наконец в ответ тихий голос питомца. — Но если этот ваш фанатик меня хоть как-то тронет, я ему лично глаза выцарапаю.

Я едва сдержал усмешку, а затем отправился за командой.

.

Хаято медленно двигался по тропе.

Мы трое поднялись на деревья и шли следом, держась чуть позади и не выпуская его из виду.

Ветви были мокрыми от ночного дождя, и я старался ступать как можно тише, концентрируя чакру в подошвах ровно настолько, чтобы не поскользнуться.

Наори двигалась слева, привычно бесшумно. Рёта был справа, чуть впереди.

Мы прошли так минут пятнадцать.

Тайчо внизу шёл размеренным шагом, иногда наклоняясь, словно осматривая что-то на земле. Он довольно умело играл свою роль обычного путника, который никуда не спешил и был увлечён собственными мыслями.

И, наконец, кусты по правую сторону тропы зашевелились. А через несколько секунд оттуда вышел человек.

Хаято остановился. И мы вместе с ним, опустившись на ближайшую ветку дерева и полностью скрыв свою чакру.

Взглядом я внимательно просканировал незнакомца, преградившего тайчо путь.

Мужчина был высоким, чуть выше Хаято. У него была бледная, почти болезненно белая кожа. Острые черты лица, но не такие, какие я помнил по картинкам Хидана. Более тяжёлая нижняя челюсть, более широкое и квадратное лицо. Белые, прилизанные сверху волосы были длинными и спадали почти до плеч неровными прядями. Сложен он был плотнее, чем Хидан: широкие плечи, мощная грудная клетка и проступающие даже под белым кимоно рельефные мышцы предплечий.

На поясе у него висел кинжал с волнистым лезвием.

«Похож, но не он», — отметил я про себя. — «Видимо, кто-то из его… предшественников? Может, Хидан будет его потомком? Или просто другой адепт того же культа?»

Мужчина перегородил Хаято путь.

— Здравствуй, странник, — голос у него оказался неожиданно мягким, почти дружелюбным. Если бы я не знал, кто передо мной, я бы, наверное, даже поверил этому тону.

Хаято остановился и склонил голову набок, изобразив лёгкое удивление.

— И тебе доброго утра, — он почесал затылок. — Извини, я заплутал немного, — губы Хаято дрогнули в добродушной улыбке. — Я тут… Эм… Деревню одну ищу. А ты, случайно, не знаешь, где здесь...

— Знаю, — перебив, улыбнулся незнакомец. — Знаю, странник. Но прежде чем я укажу тебе дорогу, позволь мне представиться, — он медленно, торжественно положил ладонь на грудь. — Меня зовут Тэммей. Тэммей Великий, как меня называют те, кто познал истину.

Я невольно сузил глаза.

Великий? Он серьёзно?

Хаято же едва заметно приподнял брови.

— Великий? — тайчо значимо покивал головой, обхватив двумя пальцами подбородок. — Ого, — затем он неловко усмехнулся и снова почесал затылок. — Ну а я просто Тэцу.

— Скромное имя для скромного человека, — Тэммей склонил голову. — Но я вижу в тебе нечто... большее. Ты ведь чувствуешь это, Тэцу? Эту пустоту внутри и этот зов, который привёл тебя сюда. Ты не случайно заплутал. Это судьба.

— Судьба, говоришь... — тайчо потёр шею. — И к чему же она меня привела?

— К истинному пути, — глаза Тэммея заметно вспыхнули. Даже сидя на ветке дерева, я заметил, как в его зрачках появился яркий блеск. — К единственно правильному пути. К пути Джашина, — он вскинул руки в стороны.

Я бросил быстрый взгляд на Рёту. Тот скривился так, словно только что проглотил дольку лимона.

— Джашина? — Хаято наклонил голову, разыгрывая искренний интерес. — Никогда не слышал о таком, — задумчиво пробормотал тайчо, а затем скрестил руки на груди и посмотрел на фанатика с неким любопытством. — Не расскажешь мне о нём, Тэммей-сан? Ты прямо меня заинтриговал.

И тут случилось то, чего, как мне показалось, Тэммей ждал всю свою жизнь.

Его лицо в буквальном смысле просветлело. Глаза распахнулись шире, и в них заплясал какой-то болезненный огонь. Уголки губ поползли вверх в улыбке, которую я видел только у психопатов в фильмах.

— О-о-о, — выдохнул он почти благоговейно. — Конечно! Ты только послушай, странник! Послушай и впусти его в своё сердце!

Тэммей сделал шаг вперёд, продолжая жестикулировать и вскидывать руки в стороны.

— Джашин — это не просто бог. Это истина! Он та основа, на которой держится весь наш проклятый мир, и которую вы, ничтожные смертные, отказываетесь видеть! — он ткнул пальцем в сторону Хаято, а его голос становился громче с каждым словом. — Все вокруг лгут себе, утешая себя сказками о добре, о милосердии и о порядке, — Тэммей скривился, словно перечислял нечто мерзкое. — Но что есть мир на самом деле? — его взгляд снова вспыхнул ярким проблеском безумца. — Боль! Страдание! Резня! — улыбка вновь стала шире. — И только тот, кто принял эту истину, кто омыл руки в крови во имя великого бога, будет благословлён и обретёт истинное бессмертие!

Пока фанатик продолжал свою тираду, я выудил момент. Рука медленно потянулась к набедренной сумке, и через мгновение в мою ладонь бесшумно легло три сенбона.

— Каждая капля пролитой крови — это молитва Джашину! — Тэммей уже почти кричал, и слюна летела с его губ, а руки вместе со взглядом поднялись к небу. — Каждый крик умирающего — это гимн! Каждый труп — это свеча, зажжённая на алтаре! Только через смерть мы обретаем смысл! Только через резню — путь к вечности!

«О, Ками…» — мысленно выдохнул я. — «Это выглядит даже хуже, чем я предполагал».

Ждать больше не было смысла.

Я зажал три иглы между пальцев и прицелился.

Бросок.

Иглы со свистом рассекли воздух.

И вот тут случилось странное.

Тэммей, который только что был полностью поглощён собственной проповедью, на полуслове резко и точно отпрыгнул в сторону, увернувшись так, как будто увидел атаку заранее. Иглы воткнулись в ствол ближайшего дерева.

Мои глаза округлились.

Но как? Значит, он не просто обычный фанатик, а шиноби? Во всяком случае, двигался он так же, как профессиональный ниндзя. Более того, не все могут почувствовать атаку в такой момент, а он смог.

Я поджал губы, тихо шикнув.

Судя по всему, он гораздо сильнее и проворнее, чем я думал.

— Какого #@я?! — рявкнул он, и от мягкого, проповеднического тона не осталось и следа. Голос стал хриплым и грубым, с матерной интонацией прирождённого склочника. — Кто смеет трогать Великого Тэммея?!

Я застыл на месте, сглотнув слюну, когда Тэммей опустил руки и начал внимательно сканировать местность взглядом. Хаято же не стал медлить.

Тайчо двинулся ещё до того, как Тэммей закончил свою фразу. В долю секунды он оказался за спиной у фанатика, и кунай, выскользнувший из его рукава, по самую рукоять вошёл в спину Тэммея. Точно под левую лопатку.

Тэммей замер.

Я задержал дыхание.

Несколько мгновений ничего не происходило. Фанатик стоял, не шевелясь, с торчащим из спины кунаем. Хаято медленно отступил на шаг назад, отпустив рукоять куная, но не теряя бдительности.

А потом Тэммей очень медленно, я бы сказал неестественно медленно, начал поворачиваться. Сантиметр за сантиметром. Как будто его шея проворачивалась с трудом, как у деревянной куклы.

Я понял.

Это мой момент.

Новый приготовленный сенбон мгновенно вылетел из моей руки. Тонкая игла вошла фанатику точно в шею.

Хаято в этот же миг отпрыгнул назад, разрывая дистанцию.

Тэммей дёрнулся всем телом. Раз, другой. Потом его колени подломились, и он рухнул на мокрую землю лицом вниз.

Тишина.

Я настолько сконцентрировался, что смог услышать ритм собственного сердцебиения и тихие звуки капель, что падали с листьев на влажную траву.

Я затаил дыхание. Брат на соседней ветке тоже застыл. Наори чуть подалась вперёд, всматриваясь.

Прошло несколько секунд.

— Это… Всё…? — прошептал Рёта.

Однако словно на его вопрос ответ подался в виде тела, что дёрнулось на земле.

— Шиноби… Значит… Да? — прохрипел в землю Тэммей.

Он медленно и неуклюже зашевелился, словно заново учился пользоваться собственными мышцами. Сначала шевельнулась одна рука, за ней вторая. Он начал отжиматься от земли, и я увидел, как кровь течёт у него изо рта, окрашивая бледный подбородок алым цветом.

— Не может быть... — выдохнула Наори одними губами.

«Судя по его реакции и движениям, яд всё-таки смог подействовать…», — пронеслось у меня в голове. — «Но не так, как должен был».

И действительно, Тэммей поднимался с трудом. Его движения были рваными и неестественными. Голова болталась так, словно ему стоило больших усилий держать её прямо. Кунай всё ещё торчал из его спины, и каждое движение, судя по хрипам, причиняло ему боль.

—Зае@$ло, — прохрипел он, поднимаясь на ноги. Голос был сиплый и прерывистый. — Как же, меня всё это зае@$ло. Я же просто… Просто хотел поговорить!...

Однако Хаято не дал ему договорить.

Тайчо быстро начал складывать печати, и я видел, как мелькают его пальцы, формируя знакомую последовательность.

— Катон. Гокакью но Дзюцу!

Огненный шар вырвался из его губ и устремился к Тэммею.

Фанатик, пусть и едва держась на ногах, в последний момент на удивление быстро рванул в сторону. И сделал он это настолько стремительно, что вызывал у меня недоумение. Ведь только несколько мгновений назад Тэммей лежал отравленный лицом в грязи, а теперь так чётко реагирует на атаку.

Однако его дезориентированных рефлексов не хватило, чтобы уйти полностью. Пламя лизнуло его правый бок, и белое кимоно мгновенно вспыхнуло.

— Ах ты ж @#$чий потрох! — проревел Тэммей, пытаясь сбить огонь ладонями. — Б@#$ская гнида!

Он отпрыгнул в сторону, за дерево, тяжело дыша. Часть вспыхнувшей ткани, он смог оторвать и откинуть в сторону.

— Ладно... — он сплюнул кровь себе под ноги. — Ладно, ублюдки. Я понял. Понял, что вы не из этих, не местные…

Хаято тут же рванул в его сторону, пока Тэммей попытался уйти дальше. Но не успел сделать и несколько шагов, как качнулся и опёрся о ствол дерева. Его движения всё ещё были неловкими, а значит, яд продолжал действовать.

Однако я понимал, что сдаваться он не собирался.

Команды от тайчо не было, отчего мы продолжали выжидать на своих местах.

Как только Хаято приблизился к фанатику, он попытался нанести удар вторым кунаем. Тэммей же, в свою очередь, мгновенно достал кинжал, отбив атаку лезвием.

— Вы все сдохните… — прохрипел в лицо тайчо Тэммей с ухмылкой на лице. — Во славу Джашина! — заорал он.

Тайчо отпрыгнул назад, в то время как Тэммей, найдя в себе новые силы, наоборот, двинулся на него. Тайчо едва успел уйти в сторону, как лезвие со свистом прошло рядом с его рёбрами.

— Рёта! Наори! — крикнул Хаято.

Они уже двигались.

Рёта спрыгнул с ветки в трёх метрах от Тэммея, и в его руке блеснул танто. Наори зашла с другого фланга, и в её ладонях уже формировались печати.

— Эй, ублюдок! — рыкнул Рёта, отвлекая внимание на себя. — Сюда смотри!

Тэммей обернулся, и его лицо исказилось.

— Ещё и мелюзга… Да сколько вас тут?!

Рёта сцепился с ним в ближнем бою. Их клинки встретились, и я услышал, как заскрежетал металл. Брат был быстрее, но фанатик заметно сильнее физически, несмотря на отравление.

Наори в этот момент выпустила небольшой огненный шар. Он был куда меньше, чем у Хаято, но и этого хватило, чтобы Тэммей рефлекторно отшатнулся, разрывая контакт с Рётой.

— Чёртовы ублюдки! — проревел он.

И в этот момент он сделал то, чего никто не ожидал.

Дезориентированный или нет, но Тэммей был быстрым. Он развернулся в воздухе, и его кинжал описал короткую дугу. Лезвие чиркнуло по плечу Наори. Не глубоко, но достаточно, чтобы ткань её плаща мгновенно потемнела от крови.

Девочка вскрикнула и отшатнулась, прижав ладонь к ране.

— Наори! — рявкнул Рёта.

«Не успеваю», — мелькнуло у меня. — «Если ещё промедлю, он её убьёт».

Не дождавшись другого сигнала, я уже соскочил с ветки и приземлился в нескольких метрах от боя. Моя рука нырнула в набедренную сумку, и пальцы нащупали тонкий моток.

На губах Тэммей в это время заискрилась ухмылка. Мужчина отпрыгнул в сторону, разрывая дистанцию между ним и нашей командой. Хватило секунды, чтобы его язык коснулся лезвие кинжала, и он проглотил кровь девочки.

Тело Тэммея мгновенно почернело.

«Твою мать…»

Увидев, как меняется цвет его кожи, Рёта, тайчо и даже Наори, которая всё ещё закрывала рану ладонью, просто застыли на месте, округлив глаза.

— Что за нахер? — недоумённо сорвалось с губ брата.

— Это его сила…? — лицо тайчо вытянулось.

Нужно было срочно остановить его и не дать начертить круг. Или, если он уже подготовил его, не дать ему добраться до него, чтобы закончить ритуал.

Поэтому медлить я не стал. Выдернув чакропроводящую проволоку, я тут же начал разматывать её на ходу.

— Тайчо! — крикнул я в сторону Хаято. — Отвлеките его!

Хаято сразу понял.

Он метнулся вперёд, пытаясь перехватить внимание Тэммея на себя, но тот вместо того, чтобы ответно наброситься на тайчо, двинулся в другую сторону.

«Только не говорите, что он всё-таки заранее подготовил..! Твою…».

В итоге всё скатилось к тому, чтобы догнать Тэммея раньше, чем он доберётся до предполагаемого круга. Иначе я просто не мог объяснить, почему он внезапно решил отступить.

Я боялся, что мы просто можем не успеть. Этот ублюдок был слишком быстрым. Возможно, действие яда уже ослабилось в его организме, отчего даже Хаято и Рёта, который решил присоединиться к погоне, не могли его достать.

Но тут неожиданно для нас всех на голову Тэммея откуда-то с ветки дерева приземлился огромный пушистый комок, который с яростным шипением, начал царапать ему лицо. Это было настолько непредсказуемо, что мы втроём замедлились и несколько десятков секунд наблюдали, как почерневший Тэммей с яростью и матюками пытался снять с себя огромную тушку Кото.

— Что это за х@#%ня?! Хватит! А-а-а! Прекрати! — прыгая на месте и пытаясь снять кота, орал во всё горло фанатик.

Однако Кото продолжал удерживать Тэммея на месте.

Я вздохнул и, приблизившись чуть ближе, бросил проволоку.

— Кото, назад! — выкрикнул я коту, на что тот тут же принял команду и отпрыгнул в сторону, проскользив по земле.

Тонкая, почти невидимая проволока пролетела по дуге и обвилась вокруг шеи Тэммея в три витка. Я дёрнул за свободный конец, затягивая её. Фанатик рефлекторно вцепился пальцами в металл, пытаясь сорвать его, но было поздно.

Я сложил печати.

— Райтон, — выдохнул я. — Дзибаши!

Разряд ударил по проволоке.

Тело Тэммея выгнулось дугой. Из его глотки вырвался хриплый, почти звериный крик. Мышцы свело судорогой, а пальцы с силой сжались на собственной шее. Голубоватые искры пробежали по его коже, по волосам и по обугленным краям кимоно.

— Тайчо! — крикнул я, удерживая разряд из последних сил.

Когда Хаято приблизился к противнику, я разорвал технику.

В руке тайчо блеснул танто, который он успел перехватить у Рёты. Хаято подскочил к Тэммею сзади, схватил его за длинные белые волосы и резким, сильным движением рванул голову вверх, подставляя шею.

Взмах.

Лезвие прошло чисто. Голова Тэммея отделилась от тела одним движением.

Тело фанатика рухнуло в траву тяжёлым тюком. Голова покатилась в сторону, оставляя за собой тёмный след на влажной земле, и остановилась у корня дерева.

.

Тишина.

Она прерывалась лишь тяжёлым и рваным дыханием четырёх человек.

Я опустился на одно колено. Ноги не держали, ведь отдача от использования молнии всегда била меня сильнее, чем хотелось бы.

— Наори, — первым опомнился Рёта и подскочил к девочке. Та сидела на земле, продолжая прижимать ладонь к плечу. Кровь сочилась между её пальцев, но не хлестала. — Дай посмотрю.

— Я сама, — буркнула она, но я заметил, как её голос дрогнул.

Хаято, тяжело дыша, выпрямился. Танто в его руке был испачкан кровью, и тайчо машинально вытер лезвие о траву. Потом обвёл нас взглядом. Каждого по очереди.

— Всё нормально?

— Угу, — кивнул я.

— Хорошо.

Я медленно поднялся и подошёл к Кото, который всё ещё находился в стороне от остальных.

— Спасибо, — кивнул я ему. — Что помог.

Тот свою очередь фыркнул и увёл морду в сторону.

— Грязно сработали, — лениво и тихо, так что слышал его только я, отметил он.

— Зато сработали, — вздохнул в ответ.

Хаято в это же время подошёл к голове, лежавшей у корня дерева. Посмотрел на неё с минуту пристально, словно проверяя, не пошевелится ли. Потом наклонился и взял её за длинные белые волосы, поднимая.

Голова повисла в его руке. Глаза были закрыты, а рот слегка приоткрыт. С обрубленной шеи капала кровь.

Тайчо тяжело выдохнул и едва заметно улыбнулся уголками губ.

— Ну вот и всё… Кажется, не такой уж он и бес…

Он не успел договорить, как в этот самый момент глаза Тэммея открылись.

— @#$ть! — заорала голова на всю поляну. — Вы совсем ох@#$ли?!

Хаято дёрнулся так, что голова вылетела из его руки, описала в воздухе кувырок и шлёпнулась в траву в паре метров от него.

— Ай! Аууу, ёб@%#ые @$ки! — заорала она ещё громче, перекатившись набок. — Мне же больно, @#$ть! Чёртовы еретики! Кто вообще так делает?! Кто отрывает башку человеку и потом хватает за волосы, как какой-то мешок с дерьмом?!

Все застыли.

Рёта, который как раз собирался перевязать плечо Наори оторванной полоской ткани, замер с приоткрытым ртом. Сама Наори вытянула побледневшее и мрачное лицо, медленно повернув его к ругающейся на земле голове, и вытаращила глаза.

Хаято стоял с поднятой рукой, в которой только что были волосы Тэммея, и смотрел на неё с ужасом во взгляде.

Мы с Кото подошли чуть ближе, и кот, сев у моих ног, склонил голову набок.

— Значит, он всё-таки бессмертный, — Кото произнёс это так громко, что услышали все.

Теперь все ошарашенные взгляды медленно обернулись в сторону кота. Даже взгляд Тэммея упал на Кото.

— Этот кот что… Разговаривает? — ошарашенно произнесла отрубленная голова.

Все снова перевели взгляды на Тэммея.

Между нами повисла довольно длительная пауза.

— Да, какого чёрта тут вообще происходит?! — наконец, первым не выдержал Рёта.

А вот Наори повезло меньше. Глаза девочки закатились, и она потеряла сознание, упав на руки брату.

— Наори!

Пока Рёта пытался привести Наори в чувство, Хаято сделал глубокий вдох и, кажется, попытался собраться с мыслями. Он поджал губы и посмотрел сначала на говорящую голову, затем на кота. Потом его серьёзный взгляд остановился на мне. Брови тайчо нахмурились.

— То, что Тэммей бессмертный, мы понимали ещё когда приступили к заданию. Хотя… — он поморщился, покосившись на голову. — То, что он выживет даже после такого всё равно было неожиданно, — тяжёлый вздох, и он снова посмотрел на меня. — Однако сейчас мне бы хотелось узнать, почему твой кот разговаривает. Не просветишь?

Глава 24. Новая угроза

Я выдержал небольшую паузу, ощущая на себе пристальные взгляды тайчо и Рёты. Кото, что до этого сидел рядом со мной с невозмутимым видом, поднялся и переместился на ветку ближайшего дерева. Казалось, будто происходящее его вообще не особо касалось. Возможно, именно так он и считал.

— Хн, — опустив взгляд на продолжающего что-то орать Тэммея, скривил я губы. — Если честно, не думаю, что сейчас самое время что-то объяснять, но… — затем я поднял взгляд на тайчо. — Если совсем кратко, то я заключил договор с ниннэко, — повёл плечом. — Кото — один из них, и к тому же умеет говорить.

— Значит, ниннэко, — задумчиво повторил Хаято, потерев двумя пальцами подбородок и взглянув на кота. — Я слышал, что…

— Может, вы уже поднимете меня, чёртовы ублюдки?! — перебил его размышления Тэммей. — Я не буду валяться тут в грязи!

— Ой, да завались ты уже! — рыкнул на него раздражённо Рёта, продолжая удерживать Наори на руках.

— Иди в задницу, сопляк! — в этот момент голова попыталась перекатиться ближе к телу, но у неё это не получилось.

— А ты… — перевёл на меня строгий взгляд брат. — Почему не сказал, что смог заключить с кем-то договор?

— Я пытался, — спокойно ответил я. — Но меня перебили в тот момент.

— Так, — вздохнув, Хаято помассировал переносицу. — У меня уже голова начинает разрываться от всего этого, — затем он опустил руки и подошёл к голове, снова подняв её за волосы.

— Эй! Ублюдок! Ты что творишь?! — запротестовал Тэммей в руках тайчо.

— Если мы сожжём его и оставим здесь, — игнорируя голову, Хаято обратился почему-то ко мне. — Он же больше не доставит нам проблем, как думаешь?

— Чего? Сжечь? Эй! Не смей этого делать! Слышишь…

Однако Тэммея никто не слушал. В частности, и я.

— Можно попробовать, — кивнул я в ответ, покосившись на тело. — Но думаю, самым действенным способом будет не просто сжечь тело, но и закопать. Так он не сможет выбраться, — снова направил взгляд на тайчо. — И если свитки верны, то без убийств его тело само сгниёт.

— Ты чёртов маленький садист! — злобно заверещал Тэммей. — Только попадись мне снова! Я уничтожу тебя, слышишь?! Ты…

— Да, ты прав, — вздохнув, согласился со мной тайчо. — Тогда так и поступим. Сожжём тело и закопаем голову и туловище в разных частях леса, — он поморщил нос, опустив взгляд на голову в своих руках. — Чтобы он точно не смог больше выбраться и снова причинить кому-то вред.

— Вы что, совсем чокнутые? — продолжал орать Тэммей, стискивая зубы. — Вы хоть понимаете, какая вас ждёт участь?! Джашин покарает вас! Наш великий и всемогущий бог воздаст вам за грехи. Вы получите его кару и будете купаться в свобстве…

— Что-то твой бог, не особо смог помочь тебе, — усмехнулся Хаято, перебив и покосившись на голову в своих руках. — И я могу предположить, что не такой уж он и всемогущий, как ты его описываешь. Так что, думаю, ты выбрал не того бога…

[Спустя час]

Разобравшись с Тэммеем, мы отправились обратно в деревню.

Наблюдать за тем, как орёт на тебя отрезанная голова было жутко, но более жутким оказалось то, как эта самая голова продолжала орать с обугленной кожей и выпирающими костями черепа.

Впрочем, не только мне показалось это омерзительным.

— Никогда не думал, — тяжело вздохнув и проведя уставши ладонью по волосам, пробормотал Хаято. — Что столкнусь с чем-то подобным. Надеюсь, что это было в первый и последний раз.

Я усмехнулся про себя.

Насколько я помнил, в отличие от Хидана, Какузу уже жил примерно в это время и собирал свои сердца для бессмертия. Но расстраивать тайчо, что где-то в этом мире ходит такой же безумный маньяк с маниакальным желанием заработать как можно больше денег и бессмертием из пяти сердец, пока не было смысла.

Однако в чём он точно был, так это в свитках.

Мне пришло в голову, что пока мне удаётся сохранить в памяти методы борьбы с силами тех же Акацуки, которые, как оказалось, могут появиться уже в моём времени, стоило сделать об этом записи. Не только для себя, но, возможно, и для будущего поколения шиноби. Хотя я всё ещё и не знал, куда именно повернёт вся эта история. Может, мне всё же удастся сделать так, чтобы в этой жизни всё обошлось без психологических травм некоторых личностей, и избежать многих конфликтов, которые приводили только к бессмысленным смертям и ещё большему трауру.

В общем, сделать заметки некоторых техник и то, как с ними бороться, — неплохое решение. С другой стороны: что если свитки попадут не в те руки, и, таким образом, я сделаю только хуже?

— Значит, ты можешь призывать котов, — вынул меня из собственных мыслей голос тайчо. — И использовать их для выполнения заданий?

— Ну что-то вроде того, — кивнул я. — Однако подписание договора работает в обе стороны.

— Это как? — удивлённо вскинул бровь Хаято, обернувшись в мою сторону.

— Если кому-то из котов понадобится моя помощь, — мой взгляд на мгновение скользнул по Кото, который шёл рядом со мной по тропинке, а затем я снова посмотрел на тайчо. — То я буду обязан выполнить его просьбу.

— И какая же у котов может быть просьба к шиноби? — с усмешкой поинтересовался Рёта, неся на спине всё ещё бессознательное тело Наори. — Помочь разобраться с мышами?

Я заметил, как Кото с недовольным прищуром покосился в сторону брата. Коту Рёта, кажется, всё больше не нравился.

— Если это будет их просьба, то у меня не будет выбора, — повёл я плечом. — Но не думаю, что именно с этим у них могут возникнуть проблемы.

— И с чем же у них могут возникнуть проблемы? — продолжал интересоваться Хаято.

— Пока не знаю. Может, нужно будет кого-то успокоить, — задумался я. — А может, кого-то найти, например, — выдержал паузу, а затем добавил: — Коты ведь могут потеряться, верно?

— Логично, — кивнул Хаято, тоже на мгновение задумавшись, а затем снова обратился ко мне. — Ну допустим. А что насчёт лески?

— Лески? — сморгнул я.

— Угу. Ты использовал на Тэммее леску и провёл через неё свою технику, — пояснил тайчо. — Это специальное покрытие, или…

— Чакропроводящая проволока, — для демонстрации, я достал проволоку из сумки и протянул Хаято. — Это специальный материал, который недавно доставили из северной страны.

Тайчо принял проволоку и с задумчивым видом принялся её осматривать. В то время как Рёта, тоже обратил на неё своё внимание и удивлённо вскинул бровь.

— Это Тэцуо сделал? — спросил брат у меня.

— Угу, — кивок. — Он сказал, что купил материал у торговца. Но товара было не так много, поэтому Тэцуо согласился сделать только проволоку, чтобы не расходовать весь материал.

— Тц, — фыркнул Рёта. — Я вообще удивлён, что он согласился на это. Этот скупердяй соглашается только на заказы от нашего отца или старейшин.

— Он не скупердяй, а просто грамотно распределяет ресурсы, Рёта, — поправил его Хаято, отдавая мне проволоку обратно. — Но это, действительно, удивляет, учитывая то, что старик Тэцуо даже куная лишнего не сделает по просьбе кого-то из Учих, если это не глава.

В чём-то они были правы. Ведь Тэцуо действительно сначала отказал мне и не особо хотел исполнять просьбу.

Приняв проволоку, я убрал её обратно в сумку.

— Однако твоя идея объединить чакропроводящий металл с техникой довольно интересная, — продолжил тайчо. — Откуда ты узнал, что он у него есть?

— Я и не знал, — повёл плечом. — Просто предположил, когда обдумывал, чем можно заменить яды. Учитывая то, что стихийные техники у меня довольно слабые.

— А зачем тебе заменять чем-то яды? — снова включился брат. — Я думал, что это твоя особенность.

— В каком-то смысле, наверное, — я поджал губы. — Но яд сходит с игл, когда те намокают. Поэтому стоило подумать над чем-то ещё.

— А, учитывая, что вода является хорошим проводником для электричества, — продолжил мою мысль задумчиво Хаято. — То логично было бы взять именно его в качестве дополнительной техники.

— Именно, — подтвердил я. — Но не всегда во время боя есть вода. Если взять тот же клан Митараши, то они могут быть устойчивыми к воздействию моих ядов, так как сами являются специалистами в этом. И как я уже сказал, пусть мне и удалось научиться технике природной стихии, но нужно было что-то, что усилит эффект от электричества, поэтому чакропроводящие проволоки было лучшим решением, — я хлопнул ладонью по своей сумке.

Хаято не отводил от меня своего взгляда. Я видел, как на его лице выступала глубокая задумчивость после моих слов. А спустя несколько минут выдержанного молчания, он усмехнулся.

— И тебе это самому пришло в голову? — спросил он.

— Да, — кивнул я, чуть наклонив удивлённо голову вбок. — А что?

Он снова выдержал паузу, прежде чем отвернуться от меня и буркнуть:

— Нет. Ничего. Просто немного удивлён твоей находчивости.

Я не совсем понял его реакцию, но решил не придавать ей значения.

— Так, что мы будем делать? — подал голос Рёта. — Отправляемся в поселение?

— Для начала сообщим главе деревни о выполнении миссии, — спокойно произнёс Хаято. — Затем дождёмся, когда Наори придёт в себя, а уже потом отправимся обратно.

Рёта недовольно фыркнул, покосившись на Наори, бессознательное лицо которой лежало у него на плече.

— А говорили, что она одна из лучших… Тц, — клацнул языком. — Девчонки…

— А ты-то у нас сознание никогда не терял, верно? — с ухмылкой покосился на него Хаято.

— Это было один раз! — тут же рыкнул на него Рёта. — К тому же ситуация была другой… — эту фразу он произнёс тихо.

— Не думаю, что говорящая голова и кот будут хуже, чем…

— Ой, да заткнись ты! — тут же перебил его брат, чем вызвал у Хаято смешок, а у меня любопытство.

— А, — с интересом посмотрел я сначала на тайчо, затем на брата. — О чём вы?

— Не твоё дело, мелкий! — всё так же злобно рыкнул на меня брат.

— О, так тебе не рассказывали? — с улыбкой обернулся на меня Хаято.

— Только попробуй ему рассказать, — зашипел Рёта, сузив глаза в сторону тайчо.

— Рассказать… О чём? — мне всё ещё было любопытно.

— Ладно, ладно, — отмахнулся Хаято. — Как-нибудь в другой раз расскажу тебе о приключениях твоих братьев, — казалось, он смакует каждым словом, глядя на злящегося Рёту. Ему это определённо нравилось.

— Иди к чёрту… — напоследок лишь фыркнул брат, отвернувшись в сторону.

.

В деревню мы прибыли поздно вечером. Почти под ночь.

Хидэо-сан встретил нас у своего дома, застыв в дверях, словно в ожидании вердикта.

— Хидэо-сан, — подойдя к старосте, Хаято склонил голову. — Задание выполнено. Тэммей больше не вернётся.

— Он... — староста сглотнул. — Он мёртв?

— Скажем так, — тайчо чуть помедлил. — Он больше никогда не сможет никому причинить вред. Думаю, этого будет достаточно.

Хидэо несколько секунд молча смотрел на нас. Потом его длинные пальцы медленно поднялись к лицу, и он закрыл глаза ладонью. Я увидел, как его плечи затряслись.

— Спасибо, — тихо произнёс он. — Спасибо... Вам...

Затем он потёр свои глаза рукавом, и я заметил, как впервые за всё время нашего пребывания здесь, с его лица постепенно сходит та мертвенная маска, которая, казалось, была привычным выражением. На его губах появилась улыбка.

— Дети, — повторил Хидэо, опуская руку и обводя нас взглядом. Его глаза блестели от слёз. — Простите меня. Когда я вас увидел, я подумал... я подумал, что староста вашего поселения отправил мне детей. Что они не справятся. А вы...

— Мы справились, Хидэо-сан, — мягко ответил Хаято. — Так что, вы можете больше не переживать по этому поводу.

— Надеюсь, вы примете моё предложение: остаться у нас хотя бы на ужин? — попросил Хидэо. — Прошу вас.

Тайчо посмотрел на Наори, которую продолжал держать на спине Рёта.

— Мы с радостью примем ваше предложение, — кивнул Хаято, снова обратив свой взгляд в сторону старосты. — До того, как один из наших шиноби, — он указал на девочку. — Не придёт в себя.

— Хорошо, — кивнул староста. — Могу предложить вам один из домов, и… — он сделал паузу, посмотрев на Наори. — Если нужно, мы вызовем лекаря из другой деревни. У нас есть хорошие связи…

— Это ни к чему, спасибо, — кивнул Хаято. — Она просто без сознания, так что нам хватит просто немного передохнуть, а затем мы отправимся обратно.

— Конечно. Вы можете оставаться у нас, сколько вам нужно. Теперь, — он обвёл рукой вокруг. — Наша деревня будет рада принять жителей из клана Учиха.

— Благодарю вас.

Мы втроём поклонились ему.

.

Мы остались на несколько дней, перед тем как двинуться обратно.

Жители деревни кормили нас простой, но удивительно вкусной едой. Рисом с овощами, варёной рыбой и горячим чаем.

Наори же очнулась только на утро следующего дня.

Пришлось рассказать ей всё, что произошло потом и почему Кото, к которому она успела привязаться, умеет разговаривать. Это не изменило её отношения к нему, но теперь, находясь с ним поблизости, девочка постоянно что-то бормотала. Видимо, пыталась поговорить с ним. Вот только Кото снова принял позицию неразговорчивого и вечно хмурого животного. Поэтому её попытки разговорить его были тщетны.

[Спустя два дня]

— Передайте Таджиме-саме нашу глубочайшую благодарность, — Хидэо снова склонился в поклоне у ворот деревни. — Наша деревня в долгу перед вашим кланом.

— Передадим, — пообещал Хаято. — Удачи вам, Хидэо-сан.

Мы вышли за ворота, и тяжёлые створки закрылись за нами.

Я обернулся в последний раз. Над деревней поднимались тонкие струйки дыма из печных труб. Кто-то готовил ужин. Где-то залаяла собака. Где-то засмеялся ребёнок.

Теперь поселение начало выглядеть более живым, чем в первые дни нашего прибытия. Кажется, жизнь здесь снова начала возвращаться в мирное русло.

.

— Знаете, что меня больше всего бесит во всей этой истории? — внезапно подал голос Рёта, когда мы уже отошли от деревни на приличное расстояние.

— Что? — Хаято бросил на него быстрый взгляд.

— То, что Изуна оказался прав, — брат скривился. — Про расчленение. Я считал, что брат просто поехал головой. Думал, что это бред, а оказалось, что это единственный рабочий способ.

Поджав губы, я сузил глаза и покосился молча на Рёту.

— Ну надо же, — усмехнулся тайчо. — Рёта Учиха признал, что был неправ. Запишем в летопись клана.

— Иди к чёрту, — фыркнул он.

Я же на это едва слышно усмехнулся на их препирания.

Наори шла рядом с нами. Несмотря на её упрямство и заверения, что «я в полном порядке», по ней было видно, что силы ещё не до конца восстановились. Во всяком случае, об этом говорила её бледная кожа, хотя она и держалась.

Кото шёл впереди, лениво виляя хвостом, иногда останавливаясь, чтобы понюхать что-то интересное на тропе.

— Тайчо, — Наори вдруг подала голос. — А когда мы вернёмся, нужно будет докладывать про... — она запнулась. — Про кота тоже?

Хаято хмыкнул.

— Это Изуна заключил договор с ниннэко, так что ему решать: докладывать об этом или нет, — повёл плечом тайчо. — Но я бы на его месте уведомил господина Таджиму, чтобы тот смог найти этому применение.

— Ты имеешь в виду, — подключился к разговору Рёта. — Найти применение шиноби призывнику?

— Я не помню, чтобы в нашем клане хоть кто-то заключал договора, — кивнул Хаято. — Поэтому это может быть полезно на заданиях. Но… — он задумчиво посмотрел на Кото, а затем на меня. — Я слышал, что призывные животные также имеют свои техники. Изуна, а какие техники есть у ниннэко?

Это был хороший вопрос, над которым я и сам задумался.

Если вспоминать тех же лягушек Джирайи, то некоторые из них были прекрасными фехтовальщиками, а кто-то мог выплёвывать струю жабьего масла, которая отлично сочеталась с техниками огня. Слизни госпожи Тсунаде помимо лечения применяли технику Дзэсси Нэнсан, способную разъедать даже камни. Про техники собак из клана Инузука я вообще молчу. Но что могли делать ниннэко, я понятия не имел.

Да, у них были классы, о которых рассказывал мне старик Нэкодзии-сан. Но про техники и способности не было сказано почти ни слова.

— У них же, есть техники, верно? — видимо, заметив мою задумчивость, уточнил Хаято.

— Есть, — ответил вместо меня Кото, обернувшись в нашу сторону. — Но у каждого ниннэко они свои, — он снова посмотрел вперёд. — Всё зависит от того, к какому классу относится тот или иной кот.

— У вас ещё и классы есть? — удивлённо сморгнул Хаято, посмотрев на Кото.

— Да, — кивок. — Но если вас интересуют именно техники, которые вы применяете с помощью ручных печатей, то ими обладают только специалисты.

— Ого, — восхитился тайчо. — Значит, ты сможешь объединять свои техники с техниками призывных котов?

— Теоретически, да, — задумчиво увёл я взгляд в сторону. — Наверное.

— ?

— Дело в том, что специалистов, как мне сказали, призывать сложно, — пожал плечами. — Они редко откликаются на призыв.

— Настолько наглые, что даже хозяина не слушают, — хмыкнул Рёта.

— Он нам не хозяин, — фыркнул в его сторону Кото. — У нас вообще нет хозяев. И мы не наглые, а гордые, — он демонстративно вскинул нос кверху, отчего я заметил ещё большее умиление на лице Наори.

— Ну да, — пробормотал про себя брат, отвернувшись в сторону. — Конечно.

— В любом случае разнообразие твоих техник впечатляет, Изуна, — с улыбкой обернулся ко мне Хаято. — Думаю, твой отец будет гордиться тобой, когда узнает, на что ты способен.

— Ну да, — кивнул я в ответ. — Спасибо.

.

Мы прошли ещё около часа, когда Кото, шедший впереди, внезапно остановился.

Его уши встали торчком, а хвост перестал двигаться. Я заметил это первым и тоже остановился, рефлекторно положив ладонь на набедренную сумку.

— Что? — тихо спросил я.

— Кто-то приближается, — ответил кот не оборачиваясь. — Их двое, и они очень быстрые.

— Враги? — Хаято мгновенно подобрался.

— Нет, — кот чуть наклонил голову. — Один из них пахнет так же, как ты, человеческий детёныш, — окинул он меня косым взглядом, а затем его зрачки перекатились в сторону Рёты. — И как этот…

Брат скривил губы на его слова, а я нахмурился.

Пахнет как я и Рёта? Могло ли это означать, что...

Не успев додумать мысль, я услышал быстрые шаги по веткам деревьев. Они приближались стремительно, не пытаясь скрыть присутствия.

Из-за деревьев впереди вынырнули две фигуры и в считаные секунды оказались перед нами.

Я застыл.

— Мадара? — выдохнул я.

Старший приземлился в трёх метрах от нас. Его дыхание было сбитым, на лбу выступил пот, а под глазами залегли тёмные круги. Шаринган горел в его глазах, и три томоэ медленно вращались вокруг зрачков. Рядом с ним приземлился второй парень. На вид ему было лет семнадцать, а по росту чуть выше Мадары. Тёмные короткие волосы стояли торчком в разные стороны, и внешне он был таким же измученным.

— Изуна, — старший тяжело выдохнул, и на его лице промелькнуло облегчение. Но лишь на мгновение. Он окинул нас всех быстрым взглядом. — Слава Ками, что это вы.

— Мадара? — тайчо удивлённо вскинул брови, скрестив руки на груди. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто за тобой целая армия гналась.

— Не армия, — старший покачал головой и быстро бросил взгляд на парня рядом. — Но помощь нам всё равно понадобиться.

— Какая? — опустив руки, Хаято сразу стал серьёзным.

Мадара перевёл дыхание, словно ему было трудно говорить.

— Мы преследуем объединённый отряд из Митараши и Васаби из десяти человек. Они шли на наше поселение, мы их перехватили, но... — он стиснул зубы. — Они разделились. Одна группа уходит на север, другая на восток. Я и Хикки, — он кивнул на парня рядом. — Не успеваем за обеими сразу.

— Хикки Учиха, — коротко представился парень и склонил голову. — Из отряда Куро-сана.

Хаято кивнул в ответ и тут же сосредоточился.

— Сколько человек в каждой группе?

— Трое из клана Митараши, семеро из Васаби, — ответил Мадара. — Митараши уходит на восток. Остальные на север. Васаби — обычный боевой отряд, ничего особенного. Но Митараши... — он посмотрел прямо на меня. — Они снова с ядами. У одного на поясе несколько колб. Если они доберутся до нашего поселения раньше, чем мы их остановим...

Я практически сразу понял его намёк.

— Я отправлюсь за ними, — сразу же сказал я.

Хаято бросил на меня быстрый взгляд, потом снова посмотрел на Мадару.

— Я возьму Изуну и Рёту, — решил тайчо. — Думаю, троих нас вполне хватит, чтобы остановить их.

— А я? — нахмурилась Наори.

— Отправишься в деревню, — приказным тоном сообщил ей Хаято. — Ты ещё не до конца оправилась.

— Но… — уже собралась возмутиться девочка, как тайчо её перебил.

— У нас нет времени препираться, Наори. Это приказ.

Наори тут же поджала недовольно губы и скрестила руки на груди.

— В отряде Васаби довольно сильные бойцы, — Хикки коротко взглянул на Рёту, а затем посмотрел на Хаято. — Нам не помешала бы помощь третьего. Вы сможете, — теперь его взгляд упал на меня. — Справиться вдвоём?

— Хорошо, — тут же кивнул Хаято, не задавая лишних вопросов.

Старший повернулся ко мне. На его лице на секунду промелькнуло то выражение, которое я давно у него не видел. То самое беспокойство, смешанное со сдержанной нежностью, с которым он смотрел на меня в детстве.

— Изуна, — он шагнул ближе и положил ладонь мне на плечо. — Будь осторожен, ладно?

— Угу, — кивнул я. — Ты тоже, нии-сан.

Он чуть сжал моё плечо, потом отпустил. Затем его взгляд упал на Кото. Я заметил, как его бровь чуть дёрнулась вверх изогнувшись. Однако он не успел ничего сказать, как тут же прозвучал строгий голос Хаято:

— Отправляемся. У нас мало времени.

Все подняли на него взгляд, молча кивнули и тут же переместились на ветки деревьев.

.

Мы двинулись на восток.

Не прошло и нескольких секунд, как рядом с нами замерцало ещё одно тело.

— Чёрт тебя дери, Наори! — рыкнул в сторону девочки, что появилась с левой стороны от меня, Хаято. — Ты что творишь?!

— Я справлюсь, — нахмурившись, ответила она. — Не нужно относиться ко мне, как к больной.

— Это был приказ! — тайчо стиснул зубы. В его глазах блеснул гнев. — Ты хоть понимаешь, что можешь подставить под угрозу…

— Я не обуза! — злобно рыкнула она на него в ответ.

— Дело не в этом, а…

— Стойте! — рявкнул я, резко тормозя на ветке.

Несмотря на их пререкания друг с другом, всё это время, пока мы направлялись вперёд, я не терял бдительности. В один момент заметил, что воздух впереди изменился. Он стал гораздо плотнее и тяжелее, а в нос ударил едва уловимый, но неестественно сладковатый запах. Его почти невозможно было различить, однако я узнал его сразу.

Хаято и Наори остановились почти синхронно. Между деревьев впереди уже клубился сероватый туман, медленно стелящийся вниз, к земле.

— Что случилось? — тайчо обернулся.

— Дым, — я приземлился рядом с ним, лихорадочно оценивая ситуацию. — Это дым.

— И? — Хаято нахмурился.

Сладковатый запах с горькой нижней ноткой начал усиливаться.

— Это не просто дым, — голос мой стал ровным и собранным, потому что времени на эмоции уже не было. — Это газообразный яд.

Хаято округлил глаза.

— Рассредоточились! — сразу после команды, тайчо быстро переместился на ветку выше.

Кото не было рядом, а Наори… На секунду она замешкалась.

В этот же момент, порыв ветра подхватил дым и направил прямиком в нашу сторону.

На лице девочки застыл ужас. Моя рука метнулась к Наори, и я с силой толкнул её в грудь, опрокидывая назад, на ветку позади нас, подальше от наползающего облака.

— Изуна!.. — успела вскрикнуть она, прежде чем рухнула спиной на широкий сук в метре от меня.

А меня самого окутала серая дымка.

Глава 25. Сила шарингана

Серый дым окутал меня плотной пеленой.

Первые несколько секунд я не дышал, инстинктивно зажав рот. Мозг начал работать лихорадочно, прокручивая знакомые ощущения: сладковатый запах с горькой ноткой и едва уловимый металлический привкус, что успел осесть на языке.

Я узнал эту смесь практически сразу.

«Мэйфу но Кемури», — мелькнуло у меня в голове.

Это был газообразный яд, который получается при сжигании корня цубаки-со вместе с засушенными лепестками одного редкого цветка, который в книгах упоминается как «слеза ночи».

В чистом виде он даёт тяжёлую дезориентацию, а при усилении другими компонентами — паралич дыхательных мышц. Примерно полгода назад у меня возникла мысль поработать с этим составом, когда экспериментировал с летучими формами своих ядов. Однако из-за понимания, что такой яд при неправильном использовании или неверном расчёте может навредить кому-то из своих, мне пришлось временно отказаться от этой идеи.

В отличие, видимо, от клана Митараши.

Я приземлился на нижнюю ветку и сделал короткий контрольных вдох. В горле ощущалось лёгкое жжение, но не больше. Ни тошноты, ни головокружение, никаких дополнительных симптомов от воздействия не последовало.

Мой организм с каждым годом справлялся с ядами всё лучше. Что не могло не радовать, особенно в такие моменты.

— Эй, — раздался хриплый голос откуда-то из дыма. — Какого чёрта, ты всё ещё дышишь, сопляк?

Из серой пелены передо мной материализовался силуэт.

Сначала я заметил очертания плеч, потом появилась и плотная фигура, обмотанная тёмно-зелёным шарфом до самой переносицы. Узкие глаза смотрели на меня поверх ткани, и в них блестело искреннее, почти детское любопытство.

Я заметил у него на поясе три небольшие глиняные колбы. Одна из них была тёмной от копоти. Видимо, это и был источник тумана.

— В этот раз повезло… — тихо пробормотал я себе под нос, выводя ладонь к набедренной сумке.

— Какого хера? — шиноби сделал шаг ко мне, и я увидел, как его рука тоже потянулась за оружием. — Почему оно не подействовало?

Я промолчал.

— Эй, эй, эй, — он остановился и наклонил голову набок, рассматривая меня с тем же интересом. — Ты, мелкий, должен сейчас валяться в этой грязи и блевать собственными лёгкими. Я лично готовил этот яд, — в его голосе прозвучала смесь возмущения и оскорблённой гордости. — Почему ты ещё не сдох?!

Последнее слово он почти выкрикнул, и в его глазах мелькнула настоящая ярость.

Я медленно вытащил из сумки два сенбона.

— Ты слишком болтливый, — спокойно ответил я.

Шиноби моргнул. Потом его лицо за шарфом перекосило.

— Да я тебя сейчас... Гадёныш!...

Он ринулся вперёд.

Из пелены вынырнул кунай, рассекая воздух точным восходящим движением. Я ушёл вбок, оттолкнувшись ногами от ветки, и метнул первый сенбон. Целился в правое плечо, чтобы вывести из строя руку с оружием.

Иголка неглубоко чиркнула по ключице, но этого было достаточно.

— Ах ты... — он отпрянул, прижимая ладонь к ране. Потом резко выдохнул через нос, и через секунду его рука уже снова сжимала кунай. — Думаешь, меня это остановит?

«Их клан специалисты по ядам», — напомнил я себе. — «Скорее всего, у них, как и у меня, есть устойчивость. Вот только… Ко всему ли?»

Я опустился на корточки, готовясь к следующему движению, как вдруг сквозь шипение дыма и шум собственного сбитого дыхания до меня донёсся звук, от которого всё внутри оборвалось.

Крик.

Он был резким, высоким и… Девичьим. При этом столь болезненным, что казалось, будто на мгновение сердце застыло у меня в груди.

— Наори.

Имя сорвалось с моих губ, прежде чем я успел подумать об этом.

Я услышал, как шиноби напротив усмехнулся за тканью шарфа, но не придал этому большого значения.

Мысли, которые до этого ещё пытались выстроиться в ровные ряды, сорвались с привязи. Я метнул второй сенбон вслепую, целясь не в шиноби, а в полую колбу на его поясе. Единственное место, куда можно было ударить и заставить его отшатнуться. Игла со звоном лопнула сосуд.

Мой оппонент выругался и отпрыгнул в сторону, окутавшись новой порцией собственного же дыма.

Я не стал смотреть, что с ним. Развернулся и стремительно рванул на голос.

.

Ветки били меня по лицу.

Дым редел по мере того, как я уходил вправо, скользя по стволу вниз. Я бежал так, как никогда не бежал. Ноги сами знали, куда ставить шаг, чакра выдавливалась из подошв резкими и неровными толчками. Где-то на периферии слуха я различил вторые шаги. Кто-то нагонял меня сзади.

«Ещё один? Или тот же?...»

Впрочем, мне было плевать.

Я пробил последнюю стену дыма и вылетел на маленькую открытую площадку между двумя сросшимися стволами.

В этот момент, мир остановился.

Наори стояла на коленях.

Её правое плечо, всё ещё перевязанное после боя с Тэммеем, теперь было разорвано. Ткань плаща промокла насквозь и стала почти чёрной. Один из её собственных кунаев валялся в полуметре от неё, выбитый из руки. А прямо перед ней, боком ко мне, стоял третий шиноби Митараши. Он был низким и кряжистый, а в правой руке сжимал короткую катану.

Лезвие уже было занесено.

Я попытался сделать рывок, но не успел.

Катана пошла вниз.

Застыв на месте, мои глаза округлились.

В суженных зрачках отражалась картинка, как остриё катаны резко вошло Наори под левую ключицу. Как лезвие прошло сквозь её тонкое тело насквозь. До самого конца. По самую рукоять.

Глаза девочки, которые ещё секунду назад были полны злости и страха, вдруг распахнулись. Они стали огромными и почти круглыми, как у удивлённого ребёнка. Её губы шевельнулись, словно она хотела что-то сказать, но не смогла.

Шиноби резко выдернул клинок.

Тело Наори покачнулось. Один раз. Второй. Затем с глухим грохотом её тело рухнуло на землю.

Наори просто упала набок. Пальцы правой руки чуть дёрнулись, а потом и вовсе замерли.

И в этот момент показалось, что внутри что-то щёлкнуло. Мир вокруг меня сломался.

Я не могу описать это иначе.

Шум леса исчез. Мой собственный пульс, который только что грохотал в ушах, тоже куда-то делся. Воздух стал плотным, словно я оказался под толщей воды. Капля дождя, сорвавшаяся с верхней ветки, зависла на полпути к земле, медленно вращаясь вокруг своей оси.

Шиноби с катаной поворачивал ко мне голову. Я видел каждый его волосок; каждую щетинку на подбородке; каждую крошечную каплю крови Наори, стекающую по жёлобу лезвия.

Когда он двинулся в мою сторону, казалось, что все действия происходят в замедленной съёмке. Словно его тело погрузили в густое масло.

А я...

Я шагнул.

И этот шаг получился невозможно быстрым.

Я даже не понял, как преодолел расстояние между нами. Кунай оказался у меня в руке сам. Лезвие глубоко вошло шиноби под подбородок снизу вверх по самую рукоять. Через мягкие ткани и через нёбо, в основание мозга.

Его глаза, ещё не успевшие до конца повернуться ко мне, остановились на моём лице. Он не успел даже удивиться.

Я выдернул кунай.

Тело начало медленно падать.

За спиной я каким-то образом ощутил движение второго. Словно мои сенсорные способности резко обострились. Это был шиноби, что преследовал меня от облака дыма. Он уже летел в мою сторону, занеся свой кунай для удара сверху.

Я повернулся.

Его рука с кунаем была на полпути. Я видел, как медленно дрожит сухожилие у него на запястье, и как поднимаются и опускаются ресницы. Даже то, как открывается рот, чтобы выкрикнуть какое-то ругательство.

Я нырнул под его удар.

Чакра выплеснулась из ладоней по собственной воле, без дополнительных печатей. Я даже не успел сложить пальцы, как она собралась на правой ладони сгустком голубоватого света.

Я ударил.

Ладонь, искрящаяся молниями, вошла ему в грудь и пронзила его насквозь.

Шиноби выгнулся. Из глотки вырвался хрип, похожий на свист пробитого меха. Кунай выпал из ослабевших пальцев и упал в траву рядом со мной.

Я отступил на шаг.

Тело рухнуло.

И в этот момент мир вернулся.

Звуки вернулись все разом, как удар по барабанным перепонкам. Шиноби с катаной завершил своё падение и распластался на мхе.

Я стоял на коленях. Не помню, как опустился.

Дыхание было частым и рваным, и каждый вдох отдавался жжением где-то за глазами. Перед взглядом плыли красные точки. А внутри, где-то у самого основания черепа, медленно поворачивалось что-то новое. Что-то, чего раньше не было.

Я не стал об этом думать.

Во всяком случае, сейчас не было на это времени.

.

— Наори.

Мой голос был хриплым и каким-то чужим.

Я подполз к ней на четвереньках, так как ноги просто не держали. Колени проваливались во мокрый мох. Перевернул её на спину осторожно, поддерживая голову ладонью под затылком.

Её лицо было спокойным и белоснежным, без каких-либо эмоций. Тонкие брови расслаблены, а губы чуть приоткрыты. Под левой ключицей расплывалось тёмное пятно, и ткань её плаща уже пропиталась насквозь.

— Эй, — я тронул её щёку. — Наори.

Кожа была ещё тёплой, но потихоньку охлаждалась.

— Наори, открой глаза.

Я приложил пальцы к её шее, к сонной артерии. Это движение было сделано практически на автомате. Я прекрасно знал, как чувствуется пульс взрослого и пульс ребёнка, какой он бывает при кровопотере, какой при шоке, какой при обмороке.

Сейчас под моими пальцами не было ничего.

Я надавил сильнее. Сместил пальцы чуть выше. Потом ниже. Затем перешёл на запястье.

Ничего.

— Нет, — я наклонился ниже, прижав ухо к её груди. Дыхания не было. И сердцебиение я тоже не слышал. — Нет-нет-нет...

Я начал делать всё, чему меня когда-то учили в прошлой жизни.

Для начала, сняв с плеч свой плащ, я оторвал от него кусок ткани. Затем плотно обмотал рану, чтобы кровь перестала сочиться. Потом запрокинул её голову и зажал нос. Вдохнул в её рот. Видел, как поднялась грудная клетка, и тут же опала. Скрестил ладони, нашёл нужную точку на грудине, начал нажимать.

Я считал вслух.

— ...тринадцать, четырнадцать, пятнадцать…

Где-то на подкорках сознания, я уже прекрасно понимал, что это пустая трата времени. Что это ничего не изменит. Но… Я не мог остановиться.

Кровь продолжала медленно сочиться под ключицей, наполняя ткань оторванного плаща тёмно-багряной жидкостью.

Я знал, что я делаю.

И знал, что это уже бесполезно.

Меч прошёл насквозь. Он пробил левое лёгкое, скорее всего, задел крупный сосуд, и через рану выходил воздух из плевральной полости. Никакая реанимация в полевых условиях здесь не поможет. У неё не было шансов с того самого мгновения, как лезвие пронзило её тело.

Я знал.

И всё равно… Продолжал.

— ...двадцать восемь, двадцать девять, тридцать...

Я снова вдохнул в её рот. Снова надавил.

— Наори, — мой голос сорвался. — Давай же. Ты же говорила, что ты не обуза. Ну вот и докажи мне это. Просто... просто открой глаза.

Однако её ресницы не дрогнули.

Я остановился.

Сел рядом на мох, всё ещё держа её ладонь в своей. Маленькая, тонкая и… ещё тёплая. Я знал, что через несколько минут она остынет. Потом окоченеет. Потом...

— Прости, — выдохнул я.

В горле стоял ком, который мешал говорить. Я даже не понимал, перед кем извиняюсь. Перед ней, потому что прибежал на секунду позже, чем было нужно? Перед Сэйдзи, который ждал её дома? Или…

Где-то вдалеке снова потянуло сладковатым запахом. Ветер сменил направление, и серая пелена начала медленно ползти в нашу сторону, перебираясь через стволы и заполняя низины.

Дым.

Я заставил себя пошевелиться.

«Сейчас не время», — сказал я себе. — «Ещё ничего не окончено…»

Подняв пусть и порванный, и весь в крови плащ с земли, я накинул его на её тело до шеи. Потом аккуратно подсунул руки под её спину и колени. Затем поднял.

Она оказалась лёгкой. Даже слишком для девятилетней девочки. Я поднял её на руки, перехватил поудобнее и направился в сторону.

Я шёл прочь от наползающего дыма. В ту сторону, откуда дул ветер. Метров через двадцать я нашёл подходящее место: небольшую выемку под корнями старого дерева, защищённую от тумана высоким стволом. Опустил Наори туда.

Поправил её волосы у лба. Лента в хвосте сбилась, и я аккуратно её развязал и снова повязал чуть ровнее, как она сама обычно носила.

Уголки моих глаз начало неприятно щипать.

Я моргнул.

Что-то горячее покатилось по щеке.

Я не сразу понял, что это.

Я не плакал... сколько? Лет двадцать… Может, больше. Даже когда умер мой отец в той жизни, я только сжимал зубы и держал лицо. А сейчас мои щёки были мокрыми, и я даже не заметил, в какой именно момент это началось.

Я провёл тыльной стороной ладони по лицу. Слёзы размазались вместе с её кровью, оставив на коже грязные, тёмные разводы.

— Я вернусь за тобой, — сказал я ей тихо. — Ладно? Я не оставлю тебя здесь. Не переживай.

Её сомкнутые ресницы так и не дрогнули.

Я поднялся.

.

Хаято.

Эта мысль пришла резко. Я ведь даже не знал, где он. Когда я бросился на крик Наори, то отрезал его от себя. Он остался где-то наверху один и в гуще дыма. Без поддержки.

Я стремительно рванул обратно.

Через пять минут я вышел на место первого боя.

Дым здесь почти рассеялся, а ветер уносил его дальше на восток. На земле, среди вывороченных корней и обугленной от чьего-то катона травы, лежали двое. Один был в форме клана Митараши, с шарфом, теперь сорванным с лица. Из груди у него торчал кунай по самую рукоять. Второй был в нашей форме, с гербом клана на спине.

Я подбежал к нему.

— Тайчо.

Хаято лежал на боку, поджав одну ногу к животу. Лицо у него было таким же серым, как и у Рёты, когда мы с Мадарой вытаскивали его из оврага. Губы посинели, а из приоткрытого рта тянулась тонкая струйка слюны с лёгким зеленоватым оттенком.

Я опустился на колени рядом и прижал пальцы к его шее.

Пульс был, но слабым и неровным.

— Тайчо, — я слегка похлопал его по щеке. — Хаято. Ты слышишь меня?

Его веки чуть дрогнули, но не открылись. Дыхание было поверхностным и редким. Пять-шесть раз в минуту, не больше. Классический паралич дыхательного центра. Яд дошёл и до него. Видимо, тайчо тоже не успел увернуться от первой волны, а в отличие от меня, у него не было устойчивости.

Я выругался про себя.

Если ничего не предпринять, через тридцать-сорок минут его дыхание остановится совсем. Нужно было срочно отнести его в поселение. У меня нет ни нужных трав под рукой, ни даже воды. А до поселения, если бежать мне, то выйдет не меньше часа. Я не дотащу его на себе. И уж точно не дотащу ещё и Наори.

Мне нужен был кто-то, кто смог бы привести подмогу.

Кото? Я огляделся по сторонам. Где вообще носит этого кота?

Внезапно в голову пришла мысль.

«Договор», — пронеслось в голове. — «Он действует в обе стороны. Не только я могу прийти к ним, но и они тоже».

Я бросил быстрый взгляд по сторонам. Остатки дыма уже почти рассеялись над этим участком. Последние клочья уходили вверх, цепляясь за ветки. Воздух здесь был чище.

Я поднял руки перед собой.

Пальцы ещё дрожали от того, что случилось несколько минут назад. От той странной чакры, что вылилась через ладонь. Я не знал, хватит ли мне сейчас сил на призыв. Никогда раньше этого не делал. Старик Нэкодзии говорил, что нужна капля крови, несколько определённых печатей, и тогда отзовётся тот, кто сможет.

«Кто откликнется, тот и придёт… Ладно, плевать. Выбора всё равно нет».

Я прикусил большой палец до крови.

Сложил печати: ту последовательность, которую заучил наизусть ещё в первую ночь после возвращения от Нэкодзии. Прижал окровавленный палец к земле.

— Кутиёсэ но Дзюцу.

Раздался негромкий, но плотный хлопок, словно лопнул туго натянутый пузырь. Земля у моих ног вспучилась облаком белого пара.

А потом из этого пара вышел... кот.

Я задрал голову.

Зверь был огромным. Размером с небольшую лошадь, может, даже больше. Шерсть у него была густая и длинная, тёмно-серого цвета с пепельным подпалом. Уши с кисточками, как у рыси. Спокойные глаза блестели янтарно-жёлтым. А на груди была широкая белая «манишка».

Он сел на задние лапы и внимательно посмотрел на меня сверху вниз.

Я поднялся на ноги. Кот прищурился.

— Мне нужна твоя помощь, — заглянув ему в глаза, холодно произнёс я.

Кот помолчал.

— Мне нужно срочно доставить его в наше поселение, — я указал на Хаято, что продолжал лежать на земле. — Помоги мне.

Зрачки кота плавно перетекли в сторону лежащего на земле тайчо. Кончик его хвоста дёрнулся, затем он снова посмотрел на меня. Глаза сощурились сильнее, а губы чуть скривились.

— Пожалуйста. Если мы не поспешим, то он может умереть.

Кот ничего не ответил и даже не мяукнул. Через несколько секунд затяжной паузы, он фыркнул и опустился вниз, распластавшись по земле.

Я принял это как знак и кивнул ему.

— Спасибо.

С Хаято было сложно.

Он был тяжёлый, и даже не за счёт мышц, а просто потому, что взрослое тело тяжелее ребёнка. Я подсунул руки ему под мышки и потащил в сторону кота, несмотря на то, что мои ноги дрожали и подгибались.

Кот терпеливо ждал, пока я медленно и с трудом переваливал тайчо ему на широкую спину. Когда я закрепил руки и ноги Хаято в густой шерсти, обмотав их ремнями набедренных сумок, чтобы тот не сполз, пушистый аккуратно поднялся.

.

Мы прошли двадцать метров, вернувшись к Наори.

Остановившись вместе с котом, я опустился рядом с девочкой. Поднял её на руки снова и прижал к груди. Она уже остыла, и я почувствовал это всем телом.

Чтобы было удобнее её нести, мне пришлось переместить тело на спину и привязать к себе обрывком плаща, при этом поддерживать девочку чакрой.

Голова Наори легла мне на правое плечо, рядом с шеей, и в нос ударил запах пепла вперемежку с кровью. Я завязал узел потуже.

— Идём, — обернувшись к коту, сказал я, когда всё было готово.

И мы направились вперёд.

.

Мадара двигался по верхушкам деревьев, не сбавляя темпа.

Рёта шёл чуть позади, справа. Хикки замыкал строй. У всех троих под одеждой и на коже виднелись следы боя. За спинами троих Учих оставалось семеро шиноби клана Васаби, которые теперь были лишь тёмными пятнами на поле в полутора километрах к северу.

— Долго ещё? — бросил Рёта.

— Минут пять, — Мадара не оборачивался. — Если Хаято успел перехватить их у развилки… — он указал подбородком в сторону пологого склона, над которым ещё несколько минут назад поднимался едва различимый сероватый туман. — Бой должен был идти там.

Сейчас дым почти рассеялся. Хикки прищурился.

— Видимо, эти ублюдки всё-таки применили газовые колбы.

— Угу, — глухо отозвался Мадара. Его челюсть свело так, что заходили желваки. — Поэтому нам нужно поторопиться.

Они спрыгнули с веток на пологий участок земли у подножия склона и побежали по нему. Мадара мчался первым, и в его глазах уже мерцал шаринган. Чакра гнала его вперёд резкими и точными толчками. Рёта едва успевал держаться следом, тяжело дыша.

Они выбежали из-за стены кустов на открытую поляну.

А затем резко остановились одновременно. Все трое.

Посреди поляны на ровном утоптанном мхе стоял огромный кот.

Он стоял неподвижно, чуть опустив голову. Мадара тут же заметил, что на его спине, привязанный полосками ткани, лежал Хаято.

Парень был без сознания. Его лицо было серым, а губы синими с тонкой струйкой слюны у подбородка.

А рядом со зверем стоял Изуна.

Его шестилетний брат.

Вот только...

Рёта сделал один шаг вперёд и снова замер на месте.

Изуна стоял прямо лицом к ним. Его маленькая фигура была перепачкана кровью, а потрёпанный плащ с гербом Учих обмотан вокруг чего-то, что висело у него за спиной.

Точнее, кого-то.

Бледное лицо с тёмной лентой в волосах. Закрытые глаза. И безвольно повисшая рука с тонкими пальцами.

— Это... — Хикки осёкся. — Это же та девчонка из вашего отряда?

Рёта не ответил.

Он смотрел только на Изуну. На его волосы, слипшиеся от пота и крови. На грязные, тёмные разводы по щекам, в которых смешалась чужая кровь и что-то ещё. На то, как маленькие плечи слегка вздрагивают от каждого вдоха.

И на его глаза.

Мадара резко втянул воздух сквозь зубы.

Чёрные радужки младшего брата светились ярким алым.

Чистым, ровным, насыщенным красным светом, какого Мадара не видел даже у самых сильных представителей клана. И в этой алой бездне, прямо вокруг зрачка, медленно поворачивались две чёрные запятые. Две идеально оформленные томоэ.

В шесть лет, и с двумя томоэ сразу...

Мадара сделал шаг вперёд. Один, потом ещё один. Шаринган в его собственных глазах горел, отражаясь в шарингане младшего брата.

— Изуна, — тихо позвал он.

Голос у него предательски дрогнул на втором слоге. Изуна посмотрел на него, но ничего не сказал.

Через несколько секунд его губы медленно разомкнулись.

— Тайчо отравлен, — голос младшего брата был ровным и звучал слишком по-взрослому, как показалось Мадаре, для этого тела. — Нужно срочно отнести его в поселение.

Рёта смотрел на свёрток за спиной у младшего брата.

— Наори... — выдохнул он одними губами.

Изуна не ответил. Он только медленно моргнул, и алый свет в его глазах на мгновение скрылся под ресницами, а потом снова вспыхнул, всё с теми же двумя медленно вращающимися томоэ.

Кот за его спиной негромко фыркнул, словно подгоняя.

И тогда Изуна сделал то, что окончательно подкосило всех троих.

Он поправил плащ и сделал шаг к Мадаре. Маленькую узкую ладонь, всю в засохшей крови, он протянул вперёд, словно собирался опереться. А затем тихо произнёс:

— Нии-сан. Помоги мне её донести. Я больше…

Изуна не успел договорить, как Мадара рванул вперёд.

Глава 26. Семейный сбор

Когда я снова смог открыть глаза, то почувствовал, как неистовая боль отдаёт в затылок и виски. Даже просто поднять веки для меня оказалось той ещё задачей. Тошнота подступала к горлу, а мир вокруг был размытым.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы хоть немного прийти в себя. Правда, подняться с кровати я так и не смог. Казалось, что тело налилось свинцом и было невыносимо тяжёлым.

Поэтому лёжа в своей комнате, я упёрся взглядом в потолок.

Не помню, что происходило после того, как Мадара пришёл к нам вместе с остальными на помощь. Всё происходило словно в мутном тумане, отдаваясь лишь громкими криками, какими-то голосами и подростковым плачем. Кому именно они все принадлежали, я не мог сказать.

Правда, одно я помнил точно. Наори больше нет, а Хаято находился в критическом состоянии. Надеюсь, что братья успели донести его до старухи Тамаэ. Если же нет…

Я с силой сглотнул.

Прекрасно понимая, в каком мире я живу, и что смерти здесь довольно обычное дело, я планировал относиться к новому шансу со всей серьёзностью, но подходить к каждому делу с холодной головой. Даже новые знакомства воспринимал с крайней осторожностью, ведь чем больше ты привыкаешь к людям в этом мире, тем выше вероятность, что, потеряв их, будешь всё больше сходить с ума. Далеко ходить не надо, достаточно посмотреть на всю историю клана Учиха, которые из-за смерти дорогих людей становились машинами для убийства, идя по пути мести.

Мне же не хотелось отдаваться этой буре эмоций. И у меня даже получалось это делать. Какое-то время. Ведь в прошлом у меня не было близких друзей или собственной семьи, а с родителями всегда отношения находились на достаточной дистанции. Но в этот раз во мне что-то сломалось.

Не знаю, в чём именно была причина такого резкого всплеска, но когда я увидел, как тело Наори проткнули катаной, то возникло ощущение, будто мой мир перевернулся. Возможно, это связано с тем, что мы давно работали вместе, и я неосознанно привязался к этой команде. А возможно, я, правда, ощущал свою вину. Ведь если бы не тренировал свой организм, то сейчас бы тоже был отравлен, как тайчо или, что ещё хуже, оказался на месте Наори. Если бы не задержался на несколько секунд в тот момент, с тем шиноби из клана Митараши, а был рядом с девочкой, то смог бы её спасти. Наверное, поэтому я не пошёл дальше по пути врача. Даже имея все знания и арсенал для спасения людей, в какой-то момент ты понимаешь, что не такой уж и всесильный. И это понимание давит на тебя. Даже сейчас оно давило. Сколько бы ты ни старался, какой бы силой ни обладал, рано или поздно придёт момент, когда ты проиграешь смерти.

Прикрыв глаза, я поморщился от боли. А через несколько минут со стороны окна услышал знакомый голос.

— Уже очнулся?

Снова распахнув взгляд, мои зрачки перекатились в сторону подоконника, на котором восседал толстый комок чёрно-белой шерсти. Кото смотрел на меня своим презрительно прищуренным взглядом, а пушистый хвост лениво подёргивался около его лап.

— Угу, — едва заметно кивнул я ему.

— Прошло уже три дня, — сообщил мне кот. — Твои родственники очень переживали за тебя.

— А где… — мой голос звучал хрипло. — Где ты был?

— Скрывался от яда, — пояснил он. — А потом мне нужно было уйти, когда ты вызвал Такеши.

— Такеши? — переспросил я.

— Тот огромный кот, который донёс того человека из твоего клана, — Кото сделал паузу. — Его зовут Такеши.

— Ясно, — пробормотал я и снова направил свой взгляд в потолок, когда боль начала усиливаться. — А тайчо? Ты… Знаешь, что с ним?

— С тем парнем, которого нёс Такеши? — я молча кивнул, и он продолжил: — С ним всё в порядке, — затем в его голосе послышалось недовольство. — Во всяком случае было, пока какая-то старая карга не выгнала меня метлой.

Я испустил облегчённый вздох.

Значит, Мадара и остальные успели довести Хаято до деревни.

— А… — я уже было хотел продолжить, но слова застряли где-то в горле.

— Хочешь узнать про ту девчонку? — сразу понял Кото, как только я закрыл рот.

Молча кивнул ему.

— Два дня назад её тело сожгли, — спокойно пояснил он. — Кажется, у вас это какой-то ритуал, который вы называете похоронами.

Я поджал губы, сжав за ними зубы, насколько это было возможно. Кажется, кот заметил мою реакцию, так как сразу спросил:

— Тебе обидно? — с неким интересом полюбопытствовал он.

Мой взгляд снова направился в его сторону.

— А не должно быть? — спокойно уточнил у него, выдержав паузу. Кото продолжал с интересом наблюдать за мной. — Мне не обидно, Кото. Я… — мне снова пришлось споткнуться на собственных словах, так как я и сам не мог объяснить, что именно чувствую сейчас, после потери Наори. — Я не знаю, что именно ощущаю, но это не обида, — честно признался я.

— Любые животные привязываются к своим собратьям, — ответил кот. — Люди не исключение. Однако… По тебе не скажешь, что ты сильно привязан к ним.

— Почему?

— В отличие от котов вы умеете выражать эмоции на вашей морде. Я не видел их у тебя. Наверное, — он наклонил голову чуть вбок. — Поэтому ты больше всех подходишь на роль сотрудничества с нами.

— Если человек не выражает эмоции снаружи, это не значит, что он ничего не чувствует внутри.

— Значит… — казалось, что Кото задумался. — Ты чувствуешь утрату, и тебе больно?

— Наверное, — мой взгляд снова направился в сторону потолка.

— Наверное? — в голосе кота послышалась усмешка. И после секундной тишины он продолжил: — Ты самый странный из всех представителей своего вида.

— Возможно, из-за того, что я пока не разобрался с этим.

— Ты детёныш. Так что, это должно быть свойственно твоему возрасту.

— Не думаю, что это зависит от возраста.

— Тц, — шикнул недовольно кот. — А ещё ты слишком…

Кото не успел договорить, как дверь в комнату открылась.

Не поднимая головы, я посмотрел в сторону выхода. На пороге показалась фигура каа-сан с подносом, на котором стояла деревянная чаша, а рядом лежала белая свёрнутая тряпка. Однако когда наши с ней взгляды встретились, поднос тут же выскользнул из её рук. Вода из чашки вылилась на пол, однако Аяно это, кажется, не особо волновало.

Её глаза округлились, а на лице отразилась смесь ошеломления и облегчения одновременно.

— Изуна… — сорвалось с её губ, а затем она быстро подбежала ко мне.

Упав на колени рядом с моей кроватью, руки каа-сан потянулись к моей шее. Аяно прижала меня к себе.

— Ками! Ты наконец-то очнулся, — уткнувшись носом мне в плечо, пробубнила каа-сан. Я заметил, как её плечи дрогнули, а голос задрожал. — Я так переживала за тебя… Мы… Мы все переживали.

Мне было приятно снова почувствовать аромат диких трав, который исходил от её тела. Однако из-за её действий боль новой волной прокатилась по телу, отчего я невольно шикнул.

— Каа-сан… — тихо произнёс я ей на ухо. — Спасибо… Но… Мне больно…

Аяно тут же встрепенулась и отпрянула от меня, аккуратно помогая лечь обратно на подушку.

— Извини, милый, — с выступающими слезами на глазах, произнесла Аяно, проведя пальцами по моим волосам. — Я боялась, что ты… — она замолчала, поджав губы.

— Со мной всё хорошо, — успокоил её я. — Просто голова болит. Да и тело…

— Понимаю, — кивнула она, сидя рядом и не переставая гладить меня по голове. — Такое у всех было.

— У всех? — переспросил я.

— Скорее всего, это побочное действие от твоего пробудившегося шарингана.

— Ч… Чего? — теперь ошарашенным был я.

В момент битвы я заметил, конечно, что во мне словно прибавилось сил. Да и сама обстановка была крайне странной. Однако я думал, что это связано с обычным эмоциональным потрясением, и не больше. Но даже понятия не имел, что смог получить шаринган, да ещё и в таком возрасте.

— Оу, — голос каа-сан стал нежнее и чуть тише. — Видимо, ты не понял этого. Но это нормально. К тому же мы сами не ожидали, что ты пробудишь его так скоро. Видимо… — она снова выдержала паузу, и в её глазах блеснуло сожаление. — Тот день сильно потряс тебя.

Я понимал, о чём именно она говорит, из-за чего увёл взгляд в сторону, снова почувствовав, как к горлу подбирается ком. Затем молча кивнул.

— Наверное, — тихо пробормотал я.

Между нами опустилась тишина. Каа-сан убрала руку с моих волос, но я всё ещё ощущал на себе её пристальный взгляд. Затем Аяно снова заговорила:

— Изуна, — она вздохнула. — Когда ты был совсем маленьким, уже тогда я заметила, насколько ты необычный ребенок. И… Как только ты научился говорить и ходить, то стараешься помочь всем.

— А разве, — я снова посмотрел на неё. — Это плохо?

— Ну что ты? Нет, конечно, — она едва заметно улыбнулась. — Просто… — каа-сан замолчала, словно пытаясь подобрать слова. — Ты не сможешь помочь всем. И спасти всех, ты тоже не сможешь, понимаешь?

Я удивлённо сморгнул на её слова. Казалось, что каа-сан читает мои мысли. Ну или я был слишком предсказуем для неё. В любом случае её догадки о том, что именно меня беспокоит, немного шокировали.

— Да, — легонько кивнул я. — Но… В тот день я мог…

— Нет, ты не мог, — тут же строго перебила меня Аяно, мотнув головой. — И никто не мог. Ни ты, ни Рёта, ни даже шиноби, который пользуется медицинскими техниками, будь он с вами. Ты старался помочь, я верю в это, но… — она снова замолчала на мгновение. Я заметил, как ладони, что лежали на её коленях, слегка сжались. — Даже находясь рядом с кем-то, ты не всегда сможешь спасти всех. И ты должен понимать это. К тому же… — она наклонила голову чуть вбок. — Ты всё же смог спасти Хаято-сана, и это уже о многом говорит. Понимаешь?

— Угу, — кивок. — Я рад, что Хаято выжил…

— Я против того, что мы живём в таком суровом мире, — честно призналась Аяно. — Но даже одна спасённая жизнь здесь, уже много значит. А ты, — её рука снова нежно легла мне на голову. Улыбка Аяно стала шире и теплее. — Смог спасти уже много жизней, включая и мою. Ты молодец, дорогой…

Мне было приятно слышать эти слова от каа-сан. Однако внутри всё равно скреблось противное чувство, что этого недостаточно. Что я всё ещё слаб, даже несмотря на то, что мне удалось удивительным образом получить шаринган.

— Спа…

Я не успел договорить, как за дверью послышался какой-то грохот в коридоре. Мы с Аяно и Кото, который продолжал сидеть на подоконнике, направили взгляды туда.

— … Блин, ты можешь быть аккуратнее, Токума?! — донёсся гневный голос Рёты.

— Это Кагэцу постоянно под ногами болтается! — протянул Токума. — Я не виноват!

— Снова скидываешь ответственность на других… — обречённый вздох Кагэцу. — Ты предсказуем, брат.

— Ой, заткнись. Я старше, так что не думай, что можешь поучать старших, понял? — голос Токумы стал чуть ироничнее. — Со-п-ля-к.

— Ну да, ну да. Старший. Жаль, что с возрастом мозгов не прибавляется.

— Чегооо?

— Ой, да замолчите оба, — рыкнул снова Рёта.

Спустя несколько секунд, в дверях показались три головы.

[Три брата Изуны. Слева-направо: Рёта Учиха (второй по старшинству, 13 лет), Токума Учиха (третий, 12 лет), Кагэцу Учиха (четвёртый, 8 лет)]

— Оооо! — первым в комнату с широкой улыбкой ворвался Токума. — Изуна-кун! Ты очнулся!

Не заметив на полу разлитую воду, Токума шагнул прямо в лужицу. Каа-сан уже было хотела его предупредить, но не успела, отчего через мгновение тот тут же плюхнулся на задницу.

— Ауч! — вскрикнул третий брат. — Что за чёрт?!

— Идиот, — фыркнул Рёта, обойдя Токуму, который уже потирал ладонью свой копчик.

— Даже под ноги смотреть не можешь, а ещё что-то про старшего говорил, — усмехнулся Кагэцу, пройдя вслед за Рётой.

— Ой, а сами-то… — возмутился Токума. — Как будто ничего такого с вами не происходило… И вообще, — поднявшись на ноги, брат огляделся по сторонам. — Откуда здесь вода?

— Извини, Токума-кун, — подала голос каа-сан. — Это я разлила случайно.

Сразу после её слов брат мгновенно изменился в лице. На губах заиграла широкая улыбка, а сам он неловко почесал затылок.

— А… Ничего каа-сан, — отмахнулся он свободной рукой. — Я тогда всё тут приберу.

После этого он быстро собрал раскиданные вещи на полу и вышел за дверь.

— Значит, ты уже очнулся? — как только Токума покинул комнату, Рёта сел рядом со мной и прямо напротив каа-сан. — И как ты себя чувствуешь?

— Да, — сел с ним рядом Кагэцу. — Как ты себя чувствуешь, брат, и… — он окинул взглядом Кото, а затем снова посмотрел на меня. — Почему не сказал, что заключил договор с ниннэко?

— Так… — помедлил я с ответом, так как говорить всё ещё было сложно. — Вы уже и это знаете?

— Сложно было скрывать такое, — ответил Рёта. — Когда в поселение приходит огромный кот, размером с лошадь, и ещё тащит на себе одного из наших.

— Оу, — ну да, это было логично. — Значит, все уже в курсе?

— Ну, тоу-сану всё равно нужно было доложить о том, что произошло… — я заметил, как взгляд Рёты потускнел и направился вниз. — И не только ему…

— Значит, Сэйдзи… — тихо пробормотал я.

В этот момент, и на лице Кагэцу выступила скорбь.

Теперь, кажется, я начал понимать, кому принадлежал тот плач, который я слышал в момент помутнения разума, пока не отключился полностью на спине Мадары.

— Думаю, — спустя затяжную паузу произнёс Рёта. — Он нескоро придёт в себя. Всё же, Наори была его единственной сестрой. Теперь они остались вдвоём с тоу-саном. Так что… — он вздохнул. — Им нужно время.

— А ты? — поинтересовался я у Рёты.

Брат поджал губы.

— Мне жаль её и Сэйдзи, но… — он скрестил руки на груди и поднял на меня взгляд. — Я уже привык к таким потерям. Думаю, тебе даже тяжелее в первый раз столкнуться с таким, чем мне, брат. К тому же, учитывая то, что в этот момент ты смог пробудить шаринган...

— Кстати, — тут же подключился и Кагэцу. — Насчёт твоего шарингана. Расскажешь, как это произошло..? Мне…

— Кагэцу, — строго перебила его каа-сан. — Не думаю, что сейчас время расспрашивать его об этом.

Кагэцу стыдливо вжал голову в плечи и увёл взгляд в сторону.

— Да, я не подумал, — произнёс он тихо. — Прости, Изуна-кун…

— Ничего страшного. Всё хорошо, — спокойно ответил ему. — Когда станет получше, я расскажу тебе всё, что тебя интересует. Договорились?

Кагэцу тут же выпрямился и посмотрел на меня. Я заметил, как его глаза заблестели, а на губах появилась лёгкая улыбка. Он молча и бодро кивнул.

— Вот же… Что за дом… Что ни день, то дурдом… — недовольно бубня, в комнату снова вернулся Токума с половой тряпкой в руках.

Наши взгляды направились в его сторону.

— Что такое, дорогой? — поинтересовалась каа-сан, наклонив голову вбок. — Это… — задумалась. — Мадара всё ещё на кухне?

— Там уже дышать невозможно, каа-сан! — всё так же возмущался брат, протирая пол. — Может, скажешь ему, чтобы он прекратил? Иначе вся кухня пропахнет этими жуткими помидорами, — он брезгливо поморщился. — Как мы будем там ужинать?

— Помидорами? — удивлённо уточнил я.

— Ага, — кивнул Рёта. — После того как мы вернулись, Мадару отправили на задание. Он вернулся сегодня рано утром, и, как только переступил порог, тут же направился на кухню с корзиной помидоров, — теперь поморщился Рёта. Я даже увидел, как слегка позеленело его лицо от одного упоминания этого овоща. — Готовить…

— Эн? — всё ещё непонимающе сморгнул я.

— А… Ты ведь не знаешь, да? — включился в разговор Кагэцу. — Старший обожает помидоры. И говорит, что они помогают ему набираться сил. И что вообще обладают целительными свойствами.

Я, конечно, знаю, что помидоры полезны, но чтобы до такой степени…

— Да, вот только их целительные свойства применимы почему-то только для него… — фыркнул Рёта. — А нам приходится постоянно страдать от их запаха.

— Вы так их не любите? — спросил я.

В этот момент все три брата одновременно поморщились.

— А ты когда-нибудь сам их пробовал? — задал вопрос Кагэцу. — Они же… — брезгливо встрепенулся. — Мерзкие.

— И вонючие, — кивнул Рёта.

— А ещё притворяются сочными яблоками, но на самом деле безвкусная жижа!... — ткнул пальцем в нашу сторону Токума.

— …

— …

Рёта и Кагэцу удивлённо посмотрели на третьего.

— Что? — возмутился тот.

— Как их вообще можно перепутать с яблоками? — сузил глаза второй.

— Можно, — тихо пробубнил Токума, возвращаясь к луже. — И не спрашивай меня, как…

Каа-сан на его слова фыркнула со смеху в руку.

— А по-моему, Мадара прав. Они довольно питательные, а вы слишком предвзяты, — она обвела взглядом трёх братьев. — К тому же, мне кажется, что это довольно мило, что Мадара решил приготовить из них суп, чтобы Изуне-куну стало легче.

— Мне? — удивлённо уточнил я.

— Ну да, — повёл плечами Рёта. — Старший сказал, что в отличие от тебя не умеет готовить всякие снадобья, но зато может помочь тебе иначе…

Это, действительно, звучало довольно трогательно, ну и в духе старшего.

— Отравить младшего брата после того, что он пережил, — покачал головой Токума. — Это жестоко…

— Ну, с другой стороны, как я слышал, Изуна же привык к ядам, — пожал плечами Кагэцу. — Так что, может, ему даже понравится.

— Прекрати, оба, — шикнула на них Аяно. — Нет ничего страшного в помидорах. Они, действительно, полезны. Так что, вам следовало бы тоже подключиться и есть больше овощей, — она скрестила руки на груди нахмурившись.

Токума и Кагэцу переглянулись друг с другом и одновременно поморщились.

— Не для того меня спасали, чтобы я снова почувствовал вкус ада, — произнёс себе тихо под нос Рёта, но, кажется, каа-сан услышала его и направила свой хмурый взгляд уже на него.

— Рёта! — хмуро обратилась она к нему, после чего послышались смешки Токумы и Кагэцу. — Ащщ, — Аяно вздохнула. — Прекратите уже нагнетать. К тому же, может, Изуна любит помидоры так же, как и Мадара?

В этот момент все заинтересованные взгляды направились в мою сторону.

Я задумался.

В этом мире я ни разу не ел ни помидоры, ни огурцы. Поэтому ничего сказать не мог. Но если вспомнить прошлое, то относился я ко всем овощам одинаково. Не то чтобы фанател, но, понимая их полезные свойства, постоянно добавлял в еду. К тому же томатный сок часто выручал от похмелья во времена загульных студенческих дней.

— Ну, — протянул я. — Если честно, мне нравятся овощи, так что… — аккуратно пожал плечами так, чтобы боль снова не пронзила тело. — Я не против помидоров.

Во взгляде трёх братьев тут же появилось какое-то презрение, а их носы сморщились.

— Я так и знал, что в нашей семье обитает целых два монстра, — тихо произнёс Токума.

— Три, — поправил его Кагэцу, покосившись в его сторону. — Про тоу-сана не забывай…

— Так. Ну всё, — поднявшись на ноги, не выдержала каа-сан. — Изуне нужно отдохнуть, так что уходим.

— Но… Это наша комната, каа-сан… — уже решил было повозмущаться Кагэцу.

— И что? Изуне нужен покой, так что… — она указала ладонью в сторону двери. — На выход.

Несмотря на недовольство, братья всё же послушались Аяно и, поднявшись со своих мест, медленно поплелись к выходу.

— Выздоравливай быстрее, мелкий, — бросил напоследок Токума. — А то без тебя совсем скучно.

— Угу, — кивнул я ему.

— Поправляйся, милый, — мягко произнесла каа-сан, остановившись у порога и бросив на меня взгляд. — Если что-то будет нужно, зови. Мы обязательно поможем, хорошо?

— Да, — улыбнулся я уголками губ. — Спасибо.

Аяно ещё несколько секунд молча смотрела на меня, а затем исчезла за дверью, вместе с остальными.

Я же снова остался один, наедине с собственными мыслями.

Ну, почти один… Кото, что до этого сидел на подоконнике, свернулся калачиком и уже мирно дремал под тёплыми, солнечными лучами.

И нужно признать, что после пусть и небольшого, но всё же разговора со своей семьёй, мне стало немного легче. Та тяжесть, что засела где-то в груди, начала потихоньку отступать.

Глава 27. Игра в мяч и откровения Сэйдзи

[Три недели спустя]

Боль потихоньку начала отступать, а головокружение уже полностью перестало меня беспокоить, когда я поднимался с кровати. Теперь я наконец-то снова мог нормально передвигаться без посторонней помощи. Правда, силы в этот раз возвращались ко мне гораздо медленнее.

Спустя несколько дней, когда я снова мог нормально функционировать и вернуться к своим обязанностям, меня неожиданно решил навестить старший брат.

— Изуна, — Мадара остановился на пороге в нашу с братьями комнату, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к дверному косяку.

— М?

Я поднял голову, оторвав взгляд от разложенных передо мной трав. Как только моё состояние улучшилось, я тут же подумал над тем, что было бы неплохо восполнить свои запасы ядов. И как раз сейчас экспериментировал над новым препаратом, необходимые компоненты которого мне любезно помогли собрать Кагэцу и Рёта.

— Снова работаешь с ядами? — скривив губы, взгляд старшего упал на ступку для смешивания трав.

— Это не совсем яд, — поправил я его, снова опустив глаза вниз. — Это скорее…

— Вряд ли я всё равно что-то пойму, так что можешь не объяснять, — перебив меня, отмахнулся Мадара.

На это я мог лишь молча пожать плечами в ответ, снова вернувшись к перемалыванию корня чинмоку. Под стуки пестика старший прошёл внутрь комнаты и уже было хотел сесть рядом, как резко остановился.

— Я надеюсь, это не опасно? — уточнил он у меня.

— А? — посмотрев на него вновь, я заметил, как бровь брата изогнулась, а взгляд был направлен на чашу в моей руке. — Эн… Нет, всё нормально, — едва приподнял я уголки губ в полуулыбке. — Ты же не думаешь, что я стал бы это делать в нашей общей комнате, если бы это могло хоть как-то причинить кому-то вред?

Мадара не ответил. Он помедлил ещё несколько секунд, прежде чем всё-таки сесть напротив меня. Я же вернулся к ступке.

— Вообще, я пришёл с тобой поговорить, — спокойно произнёс он.

— О чём? — не отвлекаясь от своего занятия, уточнил я.

— Недавно я говорил с тоу-саном, насчёт твоего шарингана…

Застыв с пестиком в руках, я удивлённо сморгнул, а затем медленно поднял взгляд на брата.

Не то, чтобы я отлично знал своего старшего, учитывая то, что в последнее время мы почти не общались, однако даже этого было достаточно, чтобы понимать: если Мадара решил поговорить о моих способностях с Таджимой, то это было, действительно, что-то серьёзное.

— И?

— Мы оба пришли к выводу, что тебе нужно научиться его контролировать, — Мадара задумчиво увёл взгляд в сторону. — Раз уж так получилось.

— Логично, — с некой усмешкой в голосе отметил я.

— Не вижу ничего забавного в этом, — голос брата стал строже, и он снова посмотрел на меня.

— Я и не говорил, что это…

— Изуна, — сердито перебил он меня. — Ты один из первых Учих, который смог открыть потенциал своих глаз в таком юном возрасте, — он сделал паузу, поджав губы. — К тому же ты смог заключить договор с ниннэко. Поэтому… — Мадара посмотрел на травы. — Тебе стоило бы поменьше уделять внимание своим отравам и сосредоточиться на додзюцу.

— Не думаю, что одно другому будет мешать.

— Да, но… — он тяжело вздохнул. — Тренировки шарингана требуют больше времени, чем обычные дзюцу. Мне бы не хотелось, чтобы ты после каждого его применения оказывался без сознания.

— А разве это не дело привычки? — удивлённо вскинул я бровь.

— В том числе, но если вовремя не научиться контролю, то привычка просто-напросто не поможет. К тому же, — его губы слегка дрогнули в улыбке. Он скрестил руки на груди и выпрямился. — Ты мог бы научиться эффективно объединять свой шаринган вместе с другими техниками. И с этим я могу помочь тебе.

— Хочешь лично тренировать меня пользоваться шаринганом? — наклонил голову вбок.

— Именно, — кивок.

— Но… — я задумался. — Как же клан? Разве ты не являешься одной из основных сил Учих для выполнения боевых заданий?

— Это я и обсуждал с тоу-саном. Он временно отстранит меня для того, чтобы я смог подготовить тебя.

— Значит… Снова будешь тренировать меня лично, нии-сан?

— Хн… — Мадара сморгнул. — А ты против?

— Нет, наоборот, — усмехнулся в ответ. — Даже приятно будет вспомнить прошлое.

Уголки губ старшего поднялись чуть выше, отчего улыбка на его лице стала немного шире. Ладонь брата опустилась мне на голову, и он потрепал меня по волосам.

— Надеюсь, в этот раз обойдётся без смертельной проверки от тоу-сана, — подметил он с ехидной ухмылкой.

— Угу.

— Однако, — убрав руку с моей головы, взгляд Мадары снова стал серьёзным. — Тебе придётся временно отложить все свои приготовления, — кивнул на ступку. — Мне нужно, чтобы ты был полностью сконцентрирован эти дни именно на додзюцу, — затем он выдержал паузу и поднялся на ноги. — Поэтому даже в свободное время, ты должен будешь оттачивать навыки владения своим шаринганом, понял?

— Хорошо, — повёл плечом. — Если это так важно, то я…

— Очень важно, — перебил меня старший. — Потому и говорю об этом. Приступим с завтрашнего утра. Будь готов.

— Да, нии-сан.

После этого брат ещё несколько секунд посмотрел на травы, а затем, недовольно фыркнув, направился в сторону выхода. Когда он уже собирался переступить порог, на мгновение Мадара застыл, снова обернувшись ко мне.

— И да, забыл сказать, — добавил он напоследок. — Поздравляю с получением шарингана.

— Да… — ответил ему. — Спасибо, нии-сан.

После этого старший вышел из комнаты.

.

Прошло ещё несколько месяцев.

Тренировки, как и говорил Мадара, действительно, отличались от тех, которые мне приходилось проводить с ним четыре года назад.

Активировать шаринган оказалось не так сложно, как я думал, а вот совмещать его с техниками — гораздо труднее. Мало того что активация забирала довольно много чакры, так ещё и приходилось каким-то образом рассчитывать расход оставшегося арсенала так, чтобы под конец дня не рухнуть замертво. Самое простое было комбинировать шаринган с оружием и применять его в тайдзюцу. Остальное требовало довольно больших усилий, ведь запасы энергии у меня до сих пор были не такими большими, в отличие от того же старшего.

В какой-то момент, во время тренировки с ним, мне показалось, что его чакра имеет какие-то безграничные ресурсы. Неудивительно, что в будущем он станет самым настоящим монстром мира шиноби, если даже сейчас, тренируя меня в течение четырёх часов, у него и капли пота на лбу не выступило.

— Я… Всё… — едва пробормотав и деактивировав шаринган, моё тело просто рухнуло на землю.

— Тебе не хватает выносливости, Изуна, — скрестив руки на груди, старший возвышался прямо передо мной, смотря на меня сверху вниз. — Думаю, стоит уделить больше внимания твоей энергии Янь.

Я скривил губы.

— И что…? — пытаясь отдышаться, спросил у него. — Хочешь, чтобы я… — «умер», чуть не выпалил я. — Бегал по утрам и отжимался?

Мадара выдержал паузу задумавшись. Мне же стало от этой тишины не по себе.

Признаюсь честно, я не особо любил физическую нагрузку. Понимал, что она необходима для того, чтобы держать баланс двух энергий. Но всё же сложно было заставить себя во время тренировок заниматься чем-то подобным.

— Это неплохая идея, — заключил наконец старший, отчего мои глаза сузились. — Так что, думаю, завтра мы…

Внезапно его прервал приближающийся весёлый и звонкий крик детей.

Через несколько минут компания из пяти ребят стояла на тренировочном поле и с щенячьими взглядами смотрели на Мадару. Я впервые увидел неловкость на лице старшего, отчего не смог сдержать смешок, прикрыв губы ладонью и наблюдая за тем, как дети пытаются уговорить брата уступить им место на поле.

— Ну, нии-саан, — протягивал мальчик, держа в руках мячик. — Остальные площадки для игр уже заняты, — он надул губы. — Поэтому мы хотим…

— У нас в поселении полно полупустых улиц, — строго произнёс брат, отстаивая для нас место на тренировочной площадке. — Играйте там.

— Но там мало места… — чуть всхлипнув, произнёс второй мальчик в очках, вытерев нос рукавом. — К тому же старшие нас уже отовсюду выгнали.

— Значит, для вас уже не впервой сталкиваться с отказом, — фыркнул он. — Нет, значит, нет. У нас идёт серьёзная тренировка, поэтому…

— Брат, — решил вклиниться я. — Мы можем отложить…

— Я сказал, нет, — сердито перебил меня Мадара.

В момент, когда головы ребят поникли, к старшему внезапно подошла девочка лет четырёх на вид. Маленькими пальцами она обхватила ткань его штанов и несколько раз дёрнула, привлекая к себе внимание.

— Нии-сан, — тонким голосом произнесла девочка. Мадара опустил на неё взгляд. — Можно нам немножечко поиграть? А взамен… — она потянулась к сумке, что свисала у неё через плечо, и достала оттуда два свежих помидора. — Я дам тебе вот это.

Овощи были настолько большими, что девочке пришлось их взять в две руки, а затем протянуть Мадаре.

В этот момент, у старшего едва заметно дёрнулась бровь. Он посмотрел сначала в жалостливые и большие глаза девочки, а затем на помидоры. Потом снова на неё, и снова на помидоры. Брат поджал губы, и я увидел, как он сглотнул слюну.

— Ладно, — тяжело вздохнув, наконец, согласился Мадара. — Так и быть, играйте.

На лицах детей тут же заискрились широкие улыбки. Они даже поклонились старшему в знак благодарности. Брат же, приняв помидоры из рук уже счастливой девочки, потрепал её по голове и прошёл в сторону забора.

Поднявшись с земли, я двинулся за ним.

[Спустя несколько минут]

— Держи, — протянул мне один помидор Мадара, усевшись на забор.

— Спасибо, — приняв овощ, кивнул я, расположившись рядом.

Надкусив, на долю секунды я замер.

Это было по-настоящему вкусно. Сочная мякоть лопнула под зубами, и в рот хлынул вкус, который я помнил из прошлой жизни, но... не совсем такой.

В моём мире помидоры тоже были вкусными, но эти были другими. Более насыщенными, в меру сладкими и с какой-то едва уловимой пряной ноткой. Видимо, дело было в том, что они росли в чистой земле и созревали под настоящим солнцем, а не в теплицах.

После супа, который Мадара сварил несколько месяцев назад и которым кормил меня почти неделю, пока я приходил в себя, я начал понимать, почему старший их так обожает.

— Смотрю, тебе тоже понравилось, — с ехидной ухмылкой отметил старший.

— Угу, — а уж после тяжёлых тренировок, это было подобно глотку свежего воздуха. — Они…

Я не успел договорить, как за нашими спинами раздался знакомый голос.

— Фу, мерзость!

Мы оба обернулись.

Токума и Кагэцу стояли прямо за нами. Третий сложил руки за головой, и с омерзением смотрел на помидор в моих руках. Кагэцу же просто скривил губы.

— Опять эту гадость жрёте… — буквально выплюнул Токума.

— А говорили, что будете усердно тренироваться, — усмехнулся Кагэцу. — И в итоге…

— У нас поле захватили, — кивнул я в сторону детей, которые уже весело играли в мячик. — Так что, пришлось сделать небольшой перерыв.

— Неужели ты позволил детям прервать ваши занятия? — с ехидной ухмылкой на губах спросил у старшего Кагэцу.

— Они слёзно просили поиграть, — фыркнул Мадара. — Вот я благородно и уступил им тренировочную площадку.

— Угу, — кивнул я. — За два помидора, — указал на овощи в наших руках.

Старший недовольно покосился в мою сторону. В то время как Токума и Кагэцу фыркнули со смеху.

— А… — сквозь смех произнёс Токума. — Продал своё место за помидоры? Не слишком ли дёшево, нии-сан?

— Ой, да заткнись ты, — пробубнил Мадара, уведя взгляд в сторону. — Просто услуга за услугу, и всё.

— И всё же… — Кагэцу снова скривился. — Они же по вкусу, как мокрая тряпка… Только ещё и кислая.

— Может, вы их просто не распробовали по-настоящему? — я наклонил голову вбок.

— Всё мы распробовали, — Токума передёрнул плечами. — Один раз и этого хватило, чтобы навсегда понять, что Мадара — псих, — затем он с прищуром посмотрел на меня, скрестив руки на груди. — А теперь и ты, видимо, к нему присоединился.

Мадара не отвечал. Сделав укус от своего помидора, он спокойно продолжил жевать, глядя куда-то вдаль, на детей с мячом.

.

Дети на площадке продолжали кидать мяч друг другу. Я наблюдал за ними, доедая помидор.

И тут самодельный шар, видимо, после слишком сильного удара одного из мальчишек, неожиданно покатился прямо в нашу сторону, остановившись у самых ножек забора, прямо подо мной.

Один из детей, тощий мальчишка лет пяти с растрёпанной чёлкой, побежал к нам.

— Эй, нии-сан! — крикнул он, не сбавляя шаг. — Кинь, пожалуйста!

Я доел помидор и спрыгнул вниз.

Мяч лежал у моих ног.

И тут что-то внутри меня щёлкнуло. Видимо, ассоциации из прошлой жизни сами всплыли в голове. Мяч у ног, ровное поле и группа ребят, которые ждали возврата. В моём мире это значило только одно….

Я подбил мяч носком сандалии вверх. Потом легко принял его на колено, чуть подкинул и в последнюю секунду, в момент, когда он начал падать, ударил подъёмом стопы прямо туда, где стоял тот самый тощий мальчишка.

Мяч полетел по чёткой и плоской траектории. Не слишком быстро, и аккуратно влетел прямо ему в подставленные руки.

И тут наступила тишина.

Мальчишка стоял с мячом в руках и удивлённо смотрел на меня. Его рот был приоткрыт, а глаза округлились. Остальные дети, что были чуть позади, тоже застыли. Один из них даже забыл закрыть рот после собственного крика.

Тишина продлилась примерно секунды три.

— Изуна, — медленно произнёс Токума у меня за спиной. — А… Где ты… Точнее… Что это было?

Я обернулся.

Все трое смотрели на меня так же, как дети с откровенным изумлением. Даже непроницаемое лицо Мадары слегка вытянулось.

Кагэцу первым обрёл дар речи.

— Да… Что это было?

Я моргнул.

— Я просто... — пожал плечами. — Кинул мяч.

— Но ты сделал это ногами, — уточнил Токума.

— И ещё так ловко, — подтвердил слова брата Кагэцу.

— Ну да.

— Это было круто, — выпалил Токума, подбежав ко мне. Его глаза горели от любопытства. — Серьёзно. Это что, какая-то техника? Научишь…?

— Нет, — я моргнул. — Это... — я запнулся, поняв, что не знаю, как объяснить. — Это просто игра. А вы что... никогда не играли в футбол? И не знаете движений оттуда?

Мальчишка с мячом, всё ещё державший его в дрожащих руках, неуверенно подал голос:

— В... фут... что?

Я замер.

Ах да. Вряд ли в это время знали, что это за игра. Здесь же нет ни футбола, ни любых других командных игр с мячом. Всё же, если вспомнить, то в настоящей Японии футбол появился только в конце 19 века. К тому же это другой мир. Так что, взамен игр из нашего мира здесь в основном были игры, которые хоть как-то ассоциировались с шиноби, ну или были совсем простыми, как обычное перекидывание мячика друг другу.

Я кашлянул.

— Футбол, — повторил я уже спокойнее, развернувшись к нему лицом. — Это такая командная игра. Люди разделяются на две команды и перекидывают друг другу мяч. Основная цель: загнать мяч в ворота противника. Только руками нельзя касаться, только ногами, головой и грудью.

Я говорил, а дети слушали с такими лицами, словно я рассказывал им про существование драконов.

— А правил много? — спросил один из мальчишек постарше, лет восьми.

— Достаточно, — задумался я, пожав плечами. — Но основные — это пас, ведение мяча и удар, — свои объяснения пытался сопровождать жестикуляциями руками, чтобы им было более понятно, о чём именно я говорю. — Передаёшь товарищу по команде, обходишь противников и бьёшь по воротам.

— Нии-сан, а покажешь нам? — тощий мальчишка с растрёпанной чёлкой шагнул вперёд, и в его глазах уже горел детский азарт.

— И научишь?! — выпалил его сосед.

— Меня тоже! — пискнул кто-то из задних рядов.

— И меня!

— Я тоже хочу!

Дети мгновенно сорвались с места и обступили меня плотным кольцом, тыкая в меня пальцами и галдя одновременно. Я поднял ладони, пытаясь их утихомирить.

— По очереди, ладно? — растерянно произнёс я. Мне было неловко, ведь в последний раз в футбол я играл в школьные годы. — По очереди!

— Братишка! Братишка, научи! Пожалуйста! Только нас!

— Хорошо, хорошо. Ладно. Только не все сразу, — я бросил отчаянный взгляд через плечо. — Кажется, мне нужна помощь…

Кагэцу спрыгнул с забора ухмыляясь.

— Раз уж это так круто звучит, то я в деле.

— Я тоже! — Токума подскочил следом и уже расталкивал детей, освобождая пространство.

Я бросил взгляд на Мадару.

Старший по-прежнему сидел на заборе. Я заметил, что он наблюдал за этим хаосом с каким-то отстранённым любопытством, но вставать явно не собирался.

— Нии-сан, ты с нами? — спросил я.

Мадара хмыкнул и покачал головой.

— Нет, спасибо. Я лучше просто посмотрю.

— Уверен?

— Это явно не для меня, — отмахнулся он.

Я знал, что спорить с ним бесполезно, поэтому просто кивнул и повернулся к детям, которые уже выстроились в нетерпеливую цепочку.

— Так. Сначала простое, — я взял мяч в руки и поставил перед собой. — Нужно пасовать вот так...

.

Час прошёл незаметно.

Дети оказались на удивление способными. Может, дело было в том, что они с пелёнок тренировали ловкость и координацию, а может, в их искреннем восторге от новой игры. В любом случае к концу того, что я мысленно назвал «уроком», они уже неплохо передавали мяч друг другу и даже пытались сообразить базовую тактику.

Двое разыграли неплохую комбинацию: один отвлёк внимание защитника, другой проскочил с мячом за спину и забил импровизированный гол между двумя камнями, которые мы выложили вместо ворот.

— Гол! — заорал Токума так, словно сам его забил.

— Это не наша команда забила, идиот, — фыркнул Кагэцу, бросив на него косой взгляд.

— И что? — искренне недоумевал третий. — Это всё равно гол, разве нет?

— Ты, вообще-то, должен был его остановить, — поморщился Кагэцу. — Ты вратарь, Токума!

— Что…?

— Сторож ворот, — терпеливо пояснил я, согнувшись и упираясь руками в колени. — Ты должен был не пропустить мяч.

— А, — Токума почесал затылок. — Ну так бы и сказал.

— Я тебе три раза объяснял.

— Ну, значит, плохо объяснял… — развёл руки в стороны брат.

Я улыбнулся и выпрямился.

По спине стекал пот, а ноги гудели. Я понимал, что на меня сказывается не только игра, но и недавняя тренировка. Пусть сегодня она и длилась четыре часа.

Однако было весело. На это время я даже забыл обо всём. Об отравлении, о ранах и обо всём остальном, что в последнее время лежало тяжёлым грузом где-то в груди.

— Перерыв, — наконец сказал я, поднимая руку. — Мне нужно отдышаться.

Дети застонали разочарованно, но послушались. Они тут же сбились в кучку и принялись громко обсуждать, кто из них играл лучше всех. Кагэцу облокотился на колени, тяжело дыша, и качал головой.

— Хорошая игра, — признал он. — Затягивает.

— Угу, — кивнул Токума. — Мне тоже понравилось, только… — он шлёпнулся на землю. — Бегать много надо, — простонал он.

— В этом и смысл… — скривившись, посмотрел на него Кагэцу.

Я усмехнулся и поплёлся к забору, на котором всё ещё сидел Мадара.

Старший проводил меня взглядом, когда я подходил, и чуть подвинулся, освобождая место. Я облокотился о столб рядом, не имея сил снова подниматься на ту высоту, где сидел.

— Фух, — выдохнул я, смахивая со лба прилипшие волосы. — Ну вот. Ты же говорил, что мне нужно больше физической подготовки. Вот и...

Я недоговорил, заметив пристальный взгляд Мадары куда-то в сторону.

Его глаза были прикованы и направлены мимо меня к тропе, что вела к площадке. Лицо старшего вдруг стало серьёзным, и я заметил, как он чуть сжал челюсть.

Я обернулся, проследив за его взглядом, и увидел Сэйдзи.

Парнишка стоял в тени дерева на краю площадки, метрах в двадцати от нас. На нём была простая серая туника и обычные тёмные штаны. Он просто стоял, прислонившись спиной к толстому стволу, скрестив руки на груди.

Если честно, я не сразу узнал его.

Он сильно похудел за эти дни. Скулы заострились, под глазами залегли тёмные круги, а в осанке появилась какая-то болезненная сутулость. Он словно стал ниже, хотя я был уверен, что физически он, конечно, не изменился.

Когда мы встретились взглядом, я увидел, как его глаза сузились. Сухие губы поджались, а тонкие пальцы слегка сжали собственные плечи.

Через несколько секунд он оттолкнулся от дерева и, развернувшись в сторону поселения, направился к ближайшим улицам.

— Сэйдзи, — крикнул я и быстро побежал в его сторону, чтобы успеть нагнать. — Подожди.

Он замер на полпути не оборачиваясь.

Я подошёл ближе, остановившись примерно в трёх шагах.

— Подожди, — тише повторил я. — Я хочу с тобой поговорить.

Несколько секунд он стоял неподвижно. Потом медленно, словно через силу, повернулся ко мне лицом.

И я увидел его глаза.

В них не было слёз или боли. Точнее, всё это было, но запрятано так глубоко, что снаружи проступала только холодная суровость.

— Чего тебе? — голос у него был грубым и хриплым, словно он не разговаривал уже несколько дней. — Если собрался меня жалеть, Изуна, то…

— Я и не собирался этого делать, — перебил его я. — Просто…

— Тогда зачем ты подошёл? — фыркнул он, снова отвернувшись от меня. — Иди. Развлекайся дальше…

Я не успел ответить.

За спиной у меня послышались уверенные шаги. Даже не оборачиваясь, я понял, что это Мадара. А следом, чуть отставая, шли Токума и Кагэцу.

Старший остановился позади меня.

— Сэйдзи, — холодно произнёс он. — Что ты здесь забыл?

Я заметил, как плечи парнишки вздрогнули, однако в нашу сторону он так и не обернулся.

— А что... — его голос был всё таким же холодным. — Мне нельзя просто прогуляться по поселению? Или… — наконец, он покосился в сторону старшего. — Решил запретить мне, как сын главы клана?

— Сэйдзи, ты не так… — уже было хотел вступить в разговор Токума, но Мадара его перебил.

— Просто довольно странное совпадение, — голос старшего был ровным, но я слышал в нём напряжение, словно он был готов к нападению. — Или ты думаешь, я не замечал тебя всё это время?

— Нии-сан, — я повернул голову. — О чём ты?

— Сэйдзи уже несколько недель пристально следит за нашими тренировками, — повёл плечами брат. — К тому же в последнее время среди некоторых шиноби пошли нелицеприятные слушки, о том, что…

— А по-твоему это не правда?! — наконец, не выдержал Сэйдзи, резко развернувшись в нашу сторону.

Он опустил руки, сжав свои ладони в кулаки до побелевших костяшек. Нижнюю губу он прикусил с такой силой, что казалось ещё немного и оттуда хлынет кровь. Его бледное лицо начало наливаться багряной краской.

— Сэйдзи… — увидев состояние парня, который вот-вот взорвётся, я замолчал. Слова застряли где-то в горле.

— Что, Сэйдзи? — голос у него сорвался. — Ты вроде хотел поговорить, верно? — он резко скрестил руки на груди. — Ну, давай… О чём же? О том, как ты каждый день ходишь на площадку и играешь в свои дурацкие игры? Или о том, как ты проводишь время со своими братьями? А может, о том, как ты, чёрт возьми, радуешься жизни, а Наори...

Он осёкся.

Его лицо перекосилось. Я видел, как у него задрожали губы. Как он снова беспомощно опустил руки. И как его кадык на тонкой шее судорожно дёрнулся вверх-вниз.

— А её... — он выдохнул, опустив взгляд в землю. — А её больше нет. И больше никогда не будет. Её просто сожгли… — его яростный взгляд снова направился в мою сторону, я заметил, как его глаза заблестели от выступивших слёз. — Её сожгли, понимаешь? Я смотрел, как от неё остаётся только пепел.

Не найдя чем ответить, я лишь молча продолжал слушать его.

— Она была моей единственной сестрой, — Сэйдзи сделал шаг ко мне. — Единственной. После того как умерла каа-сан, у меня осталась только она. Только она!...

Он снова осёкся.

— А ты... — его голос стал ниже. — Ты ходишь и играешься с детьми. Учишься новым техникам. А она никогда уже не научится! Она никогда не вырастет! Никогда не выйдет замуж, не родит детей и не будет также наслаждаться жизнью! Никогда! И знаешь почему?

Я не ответил.

— Потому что ты её не спас, — прошипел Сэйдзи. — Ты был рядом с ней тогда и не спас. Даже ваш тайчо получил ранения, но не ты…! Это ты виноват в её смерти, Изуна. Ты!

Я почувствовал, как за спиной Мадара дёрнулся вперёд, и резко вскинул руку, останавливая его.

— Нии-сан, — спокойно сказал я не оборачиваясь. — Всё хорошо.

— Изуна, он не имеет права...

— Имеет, — оборвал я твёрдо. — Пусть говорит…

Я почувствовал, как мои плечи слегка дрожат. Но не от страха или обиды, а потому что внутри что-то ныло, и я просто не знал, как это унять.

Сэйдзи смотрел на меня с такой яростью, что в любой момент, казалось, мог броситься в драку. Но так и не шевельнулся, продолжая просто стоять и смотреть на меня.

Я помолчал ещё несколько секунд, чтобы удостовериться, что он закончил.

— Сэйдзи, — наконец произнёс я негромко. — Я понимаю тебя.

— Не смей говорить, что ты меня понимаешь! — снова прошипел он сквозь зубы. — Ты ничего не понимаешь!

— Я понимаю, — повторил я твёрже. — И ты можешь обвинять меня сколько угодно. Можешь, хоть всю свою жизнь считать меня виноватым в том, что произошло, если тебе от этого станет легче. Я не буду спорить и не буду оправдываться. Если тебе так нужно, чтобы кто-то нёс ответственность за её смерть, пусть это буду я.

Он замер.

— Только знаешь… — я выдержал паузу. — Я уверен, что тебе самому не будет от этого легче. Ты можешь продолжать обвинять меня в том, что произошло, вот только… — я поджал губы. — Наори от этого не вернётся, а твоя боль никуда не уйдёт. Она просто будет копиться, пока не разорвёт тебя изнутри. Поэтому в какой-то момент тебе придётся перестать оглядываться назад, иначе будет только хуже. Понимаешь?

Сэйдзи молчал. До ушей доносилось лишь его прерывистое дыхание.

— Я думаю, — тихо добавил я. — Наори не хотела бы, чтобы ты жил прошлым, и не думал о...

И вот тут он сорвался.

— Ты! — он почти выкрикнул это слово и подскочил ко мне, схватив за ворот.

Мадара тут же среагировал, как и остальные братья. Старший быстро сократил расстояние между Сэйдзи и им, сжав ладонь на его кисти. Токума и Кагэцу, в свою очередь, просто вышли вперёд, словно приготовившись к атаке. Я заметил, что даже лицо Токумы, который обычно не лез в конфликты, скривилось от злости.

Однако Сэйдзи было наплевать на них. Он просто не обратил внимания, даже несмотря на то, что Мадара с силой сжимал его руку.

Впрочем, как было всё равно и мне.

Я не пытался вырваться из хватки Сэйдзи, продолжая спокойно смотреть в его глаза, в которых выступили слёзы.

— Ты вообще не имеешь права говорить о том, чего бы она хотела! — выкрикнул он мне прямо в лицо. — Ты её не знал! Ты понятия не имел, кто она такая! Ты с ней работал всего два года! А я знал её с самого её рождения! Я знал каждый день её жизни! И ты! Ты!...

Его руки и губы задрожали. Наконец, хватка на моём вороте ослабла. Сэйдзи обессиленно опустил руки, а Мадара, отпустив его, сделал шаг в сторону.

Наконец, я услышал всхлип. За ним второй. Слёзы скатывались по щекам Сэйдзи, капая одна за другой на сухую землю.

Прошло буквально несколько секунд, как парень вытер рукавом глаза, а затем, в последний раз бросив на меня озлобленный взгляд, развернулся и направился в сторону поселения. Сначала его шаг был медленным, но затем он перешёл на бег.

Я же просто смотрел ему вслед.

Дети на тренировочной площадке за моей спиной затихли. Мадара, Токума и Кагэцу тоже. Только где-то вдалеке закричала птица, нарушая тишину, что опустилась между нами.

— Может… — наконец, подал голос Кагэцу. — Нам стоит…

— Не надо, — успокоил я его. — Пусть идёт.

— Но… — Токума сделал паузу, словно подбирая слова. — Что, если он сорвётся и захочет отомстить, например?

— Пусть попробует, — хмыкнув и провожая взглядом силуэт Сэйдзи, Мадара скрестил руки на груди.

— Вряд ли он решит что-то сделать, — вздох. — Думаю, ему просто нужно время, чтобы переварить эту ситуацию.

Глава 28. Личное задание главы клана

[Поселение клана Учих. Зал собрания старейшин]

Собрание клана пришлось на вторую половину дня.

Главный зал, который использовали для подобных встреч, был заполнен шиноби клана Учиха. Низкие деревянные балки помещения давно потемнели от времени, а в углу тлели благовония, которые наполняли воздух терпким запахом сандала и кедровой смолы.

Сквозь приоткрытые сёдзи пробивался солнечный свет, ложась полосами на отполированные до блеска татами.

Шиноби среднего и старшего возраста рассаживались полукругом, создавая таким образом несколько рядов и обратив свои взгляды к центральному помосту. Ближе к первым рядам располагались главы боевых отрядов и капитаны. Чуть позади шли рядовые шиноби. На самом возвышении свои места занимали старейшины: пятеро мужчин разного возраста, чьи лица были изборождены глубокими морщинами.

Гул голосов на фоне постепенно стихал по мере того, как глава клана — Таджима Учиха, поднимался на возвышение. Таджима был в своём привычном тёмно-синем халате с гербом клана на спине. Его волосы, что стояли торчком на затылке, заметно тронула седина в висках. Однако взгляд, как всегда, оставался собранным и тяжёлым. Поднявшись на помост, он сел в центре полукруга старейшин и обвёл всех собравшихся взглядом, выжидая полной тишины.

— Сегодня, — наконец, заговорил он, и его голос прозвучал громко и серьёзно. Настолько, что заставил последние перешёптывания смолкнуть. — Я созвал вас из-за ситуации, что сложилась в последние недели вокруг нашей территории.

Он сделал паузу, отчего несколько голов в первых рядах подались чуть вперёд.

— Сенджу, — на выдохе произнёс Таджима, чем заставил всех присутствующих слегка напрячься, а на лицах некоторых и вовсе выступила заметная хмурость. — Их отряды стали слишком часто появляться вблизи нашего поселения, и мы больше не можем игнорировать это.

Сразу после этих слов по залу пробежал тихий ропот.

— Нападений почти не было, — продолжил он, не повышая голоса. — Они не вступают с нами в прямой бой. Более того, при встречах с нашими дозорными они стараются уйти первыми. Однако… — Таджима снова замолчал, и его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — За последний месяц мы зафиксировали их перемещения как минимум в четырёх разных точках. Все эти точки находятся в радиусе пяти километров от поселения. И каждый раз их отрядов вёл себя так, словно что-то искал.

— На нашей территории? Хн… — раздался недовольный хриплый голос из первого ряда. — Что же именно они искали такого, что даже не побоялись забрести к нам?

— У нас нет информации на этот счёт, — сухо ответил ему Таджима. — Поэтому мы не знаем точно, какие у них планы, — его голос стал твёрже. — Однако если Сенджу считают, что могут разгуливать по нашей территории без последствий, то они глубоко ошибаются. И мы должны им об этом напомнить.

Гул в зале усилился. Он стал гораздо бодрее, чем был до этого.

— Поэтому, — глава клана поднял руку, и шум снова утих. — Я хочу сформировать несколько усиленных разведывательных отрядов. Их задача будет заключаться в том, чтобы обозначить наше присутствие. Сделать так, чтобы каждый шиноби Сенджу, ступивший на наши земли, знал, что за ним наблюдают, и что Учихи всегда рядом.

Старейшина, сидевший по правую руку от него, чуть позади, медленно кивнул. Это был Иошикэзу Учиха. Его сухие тонкие пальцы периодически разглаживали волосы длинной седой бороды, а полуприкрытый взгляд внимательно сканировал каждого из присутствующих. Сейчас же он остановился на главе клана.

— Разумное решение, Таджима-сан, — произнёс он негромко. — Но для этого нам понадобятся сильные команды, а сильных шиноби сейчас не так много, как раньше.

— Поэтому я и созвал вас, — обернувшись на мгновение в его сторону, кивнул Таджима. Затем глава клана снова обратился к присутствующим: — Мне нужно, чтобы вы предложили кандидатуры капитанов и членов отрядов. Тех, кого вы лично считаете достойными и уверены, что они смогут справиться в случае чрезвычайной опасности.

Зал зашевелился.

— Я могу взять на себя один из отрядов, — первым подал голос Куро, не поднимаясь с места. Даже сейчас, без шарингана, некоторые члены клана предпочитали не сталкиваться с его давящим и тяжёлым взглядом. — В моём распоряжении уже есть три проверенных бойца. Думаю, достаточно будет добавить ещё двоих.

— Принято, — кивнул Таджима.

— А я предлагаю Сору-сана, — подал голос другой высокий и широкоплечий шиноби, сидевший во втором ряду. — Он давно не водил собственный отряд. Думаю, — на его губах появилась лёгкая улыбка, а взгляд обернулся к мужчине, что сидел по левую сторону от него. — Пора бы ему вернуться к командованию.

— Сора, ты согласен? — Таджима бросил быстрый взгляд на своего старого боевого товарища.

Сора поднял голову. Сейчас, в полумраке, шрамы на его лице казались ещё резче.

— Согласен, — коротко произнёс он.

— Тогда вторая команда за тобой, — подтвердил Таджима. — Постарайся выбрать самых достойных шиноби.

Дискуссия пошла активнее.

Каждые несколько минут называлось всё больше новых имён, которые обсуждались и либо отметались почти сразу, либо принимались единогласно совместно с главой клана.

Один из представителей клана, что почти не принимал участия в дискуссии и сидел в самом дальнем углу зала, активно делал пометки тушью на длинном свитке. Несколько шиноби спорили о том, кого лучше поставить во главе третьего отряда. Куро вставлял короткие комментарии, иногда осаждая особо горячие предложения. Старейшины в основном внимательно слушали, иногда кивая, а иногда просто хмурясь.

И именно в момент, когда обсуждение зашло о капитане четвёртого разведывательного отряда, из дальнего конца зала донёсся неожиданно бодрый голос:

— А что насчёт Изуны?

Гул разговоров оборвался.

Все головы синхронно повернулись в сторону говорившего.

Хаято Учиха сидел в третьем ряду, прислонившись плечом к деревянному столбу. Несмотря на бледность, которая ещё не до конца сошла с его лица после недавнего отравления, и тёмные круги под глазами, на губах капитана играла привычная лёгкая улыбка. Лишь в самой глубине его глаз читалась едва уловимая серьёзность.

— Хаято, — Таджима чуть нахмурился. — Я рад, что ты уже поправился и снова присутствуешь на собраниях.

— Спасибо, Таджима-сама, — тот склонил голову.

— Но мой младший сын, — продолжил глава клана ровным тоном. — Ещё слишком мал, чтобы вести команду. Ему всего шесть лет.

— Почти семь, Таджима-сама, — мягко поправил Хаято, не поднимая взгляда. — И, при всём уважении, я хочу заметить, что у вашего сына довольно много заслуг для своего возраста. Он показал себя на нескольких заданиях. И именно благодаря ему я сейчас сижу в этом зале, а не лежу под холмиком на восточной окраине поселения.

В зале послышались сдержанные перешёптывания. Несколько шиноби обменялись быстрыми взглядами.

Таджима молчал. Его пальцы, что лежали на коленях, едва заметно сжались, но лицо осталось непроницаемым.

— Подождите, — внезапно подал голос один из старейшин, что сидел чуть поодаль от Иошикэзу. Это был Манзо — крепкий мужчина с густыми бровями и резким, почти птичьим профилем. — Я слышал… Точнее… — он подался вперёд, опираясь обеими ладонями на колени. — Мне сообщили… — он сделал паузу задумавшись. — Кое-кто нашептал мне… Будто младший сын главы клана недавно смог пробудить шаринган?

В зале повисла тишина.

— Это правда, Таджима-сан? — Манзо смотрел прямо на главу клана, и в его глазах мелькнул живой интерес.

Таджима выдержал паузу.

По его лицу было невозможно прочесть, доволен он этим вопросом или раздражён. Наконец, он медленно выдохнул и слегка расслабил свои пальцы.

— Да, — произнёс он коротко. — Это правда.

И вот тогда зал словно прорвало.

— Шаринган?! — вырвалось у кого-то в первых рядах.

— В шесть лет?!

— Значит, это правда…

— Не может быть...

— А я-то думал, что Куро-сан поставил рекорд в девять...

Голоса наслаивались друг на друга, заполняя пространство возбуждённым гулом. Один из шиноби, сидевший рядом с Куро, чуть наклонился вперёд.

— Таджима-сама, — выдохнул он. — Это же... Это невероятно, — вскинул он руки в стороны. — Значит, ваш младший сын — самый молодой обладатель шарингана за всю историю клана?

— И с какой степенью? — нетерпеливо спросил другой голос. — Сколько томоэ он смог активировать?

— Вряд ли ребёнок смог открыть больше одного, — тихо ухмыльнулся кто-то рядом.

Таджима снова выдержал паузу, и зал замер в выжидательном интересе.

— Мой сын смог пробудить два томоэ сразу, — наконец произнёс он.

Если до этого по залу прокатился ропот, то теперь это был уже самый настоящий взрыв.

— Сразу два томоэ?! — Манзо едва не подскочил со своего места. — В шесть лет? Это же немыслимо... Нет... Это невозможно…

— Вот-вот, — пробормотал кто-то из старейшин рядом с ним. — У меня шаринган с одним томоэ только в тринадцать пробудился…

— Это... — Иошикэзу, всегда сохранявший невозмутимое спокойствие, медленно покачал головой. — Действительно, феномен. За всю свою долгую жизнь я не могу припомнить случая, чтобы ребёнок в шестилетнем возрасте пробудил шаринган сразу с двумя томоэ...

— К тому же, — снова подал голос Хаято. Он, наконец, оторвался от столба и выпрямился. — При всём уважении, Таджима-сама, я не могу молчать о том, что видел собственными глазами. Ведь у Изуны есть не только шаринган.

— Хаято… — голос Таджимы стал суше.

— Прошу выслушать меня, — мягко, но настойчиво ответил тот, и старейшины, переглянувшись, едва заметно кивнули. — За последние два года, что я работал с Изуной в одной команде, я успел увидеть многое. Он самостоятельно создаёт собственные яды и противоядия без чьей-либо помощи. Его уровень знания о токсинах сопоставим с уровнем шиноби из клана Митараши.

По залу пробежал новый ропот.

— Митараши? — переспросил кто-то недоверчиво. — Сравнимо с кланом Митараши?

— Я тоже слышал об этом, — подтвердил Куро, и в его голосе уже звучала откровенная серьёзность. — Мне рассказывали про арсенал Изуны и то, на что он способен со своими ядами. Я не специалист в этом, но даже я могу сказать, что такие составы, которые он применяет в бою, довольно сложные.

— Но это же... — Манзо растерянно посмотрел на Таджиму. — Это же беспрецедентно. Шестилетний ребёнок...

— К тому же, — добавил Хаято, словно решив добить аудиторию. — На одном из заданий, благодаря его решениям, мы смогли уничтожить очень сильного врага. И в дополнение, не так давно Изуна смог заключить договор с ниннэко.

В зале повисла гробовая тишина.

— С... котами? — переспросил один из шиноби в дальнем ряду. — Он смог заключить договор с призывными котами-ниндзя?

— Именно, — кивнул Хаято. — Один из ниннэко донёс меня до поселения, когда я был при смерти, благодаря призыву Изуны.

Иошикэзу медленно провёл ладонью по своей длинной бороде, словно осмысливая услышанное.

— Шаринган с двумя томоэ, знания о ядах на уровне Митараши и договор с ниннэко, — медленно перечислил он. А затем задумчиво хмыкнул. — И всё это в шесть лет.

Манзо испустил долгий выдох.

— Таджима-сан, — произнёс он, поворачиваясь к главе клана. — При всём моём уважении к вашему решению... Я думаю, что Хаято прав. Ваш сын вполне может возглавить разведывательный отряд.

— Я согласен, — поддержал его другой старейшина, что сидел рядом с Манзо. — Такие способности нельзя держать на вторых ролях.

— И я хотел бы добавить, — Иошикэзу поднял ладонь, и взгляды снова обратились к нему. — Что в нашем клане, действительно, редко рождаются такие шиноби. И мы, как старейшины, должны поддерживать их развитие, поэтому я тоже считаю, что Изуна заслуживает возможности возглавить собственный отряд.

Несколько голов закивали.

Таджима молчал. Его взгляд скользнул сначала по Манзо, потом по Иошикэзу. Затем по Хаято, который смотрел на него с лёгкой, едва уловимой надеждой во взгляде. Затем его глаза упали на Сору, который едва заметно нахмурился.

— Я понимаю ваши доводы, — наконец произнёс глава клана, и голос его прозвучал ровно. — И ценю их.

Он сделал паузу. В зале не шевелился никто.

— Однако я останусь при своём мнении. Я считаю, что Изуну нельзя ставить во главе отряда.

Шёпот прошёл по рядам.

— Способности моего сына, — продолжил Таджима, не давая никому вставить слово. — Несомненно, выдающиеся. И я не отрицаю этого. Шаринган, яды, ниннэко... — сухо перечислил он. — Всё это весомо. Но способности — это одно, а опыт вести за собой команду — совсем другое.

Куро открыл было рот, чтобы возразить, но Таджима поднял ладонь.

— Изуна провёл в боевых отрядах чуть больше двух лет, — его голос стал тяжелее. — За это время он научился многому, я не спорю. Но капитан отряда — это не только сила. Это умение принимать решения, от которых зависят жизни твоих соклановцев, и умение читать ситуацию на поле боя за доли секунды. К тому же это ответственность, которую я не готов взвалить на плечи шестилетнего ребёнка. Даже если этот ребёнок — мой собственный сын.

В зале повисло тяжёлое молчание.

— И ещё, — добавил он чуть тише. — Я слишком хорошо знаю своих сыновей. Им нужно научиться справляться со смертью тех, кто им близок. Ни Изуна, ни Мадара, какими бы они ни были сильными, не могут сделать это пока в полном объёме. Они… — Таджима нахмурился. — Слишком добры для этого.

Хаято вместе с Куро медленно опустили взгляды.

Иошикэзу задумчиво кивнул.

— В твоих словах есть смысл, Таджима-сан, — произнёс он наконец. — Командование, действительно, не должно включать только силу. Это груз, который ломает даже взрослых.

— Однако, — Таджима выдержал паузу и обвёл взглядом зал. — Это не значит, что мой сын будет сидеть в стороне. Я готов отправить его в один из отрядов как сильное звено. С учётом его способностей он принесёт пользу любой команде, но командовать он будет тогда, когда я решу, что он готов к этому.

Манзо вздохнул и медленно кивнул.

— Хорошо, Таджима-сан. Это действительно разумно.

— Принимаем, — добавил Иошикэзу.

— В таком случае, — продолжил глава клана. — Предлагаю включить Изуну в отряд Куро.

Куро поднял голову.

— Я не против, — коротко произнёс он. — Если Изуна, действительно, настолько хорош, то я буду рад, если он окажется в моём отряде.

— Решено, — кивнул Таджима. — А теперь вернёмся к основному вопросу…

.

[Поселение Учих. Дом главы клана]

Жизнь шла, как обычно.

Я продолжал тренировки с братом каждый день. После того случая на площадке Сэйдзи я больше не видел. Но надеялся, что однажды смогу нормально поговорить с ним, и он сможет свыкнуться с потерей своей сестры. Впрочем, вспоминая его взгляд и ту ярость, которой были пропитаны его слова, мне, если честно, становилось не по себе. Было какое-то неприятное предчувствие, от которого скребло где-то в груди. Однако я списывал всё это на обычную мнительность, не придавая особого значения и надеясь, что данная ситуация не зайдёт дальше обычных слов.

В остальном всё было так же, как и всегда.

В один из вечеров, когда я вернулся уставший после тренировки с Мадарой и уже начал готовиться к ужину, в нашу общую комнату заглянул Токума.

— Изуна, — голос третьего был, как обычно, бодрым. — Тебя тоу-сан зовёт.

Я поднял на него взгляд от свитка с техниками, который Мадара наказал мне прочитать в свободное время.

— Сейчас?

— Угу, — кивнул Токума. — Он сказал, чтобы я позвал тебя к нему, как только ты вернёшься домой.

Я отложил свиток и поднялся на ноги.

— Не знаешь зачем?

Токума пожал плечами.

— Понятия не имею. Но... — он помедлил, оглянувшись через плечо в коридор. А затем, снова повернувшись ко мне, заговорщически прошептал: — Выглядел он как-то странно, — сморщил нос. — Серьёзнее, чем обычно.

«Он может быть ещё серьёзнее, чем обычно?» — мысленно ухмыльнулся я, но вслух ничего не сказал. Просто кивнул и направился к выходу.

Кото на подоконнике, который он давно выбрал своей личной и постоянной лежанкой, приоткрыл свой единственный видимый глаз и проводил меня взглядом, но никак не отреагировал.

Кабинет тоу-сана находился на втором этаже. Поднявшись по лестнице, я прошёл по коридору и остановился у плотно закрытой сёдзи. Из-за неё пробивался слабый свет масляной лампы.

— Тоу-сан, — негромко произнёс я. — Это я.

— Входи.

Я отодвинул дверь и шагнул внутрь.

В кабинете Таджимы витали привычные запахи туши, бумаги и старого дерева. Низкий стол в центре комнаты был покрыт несколькими развёрнутыми свитками, и в свете лампы они отбрасывали длинные тени на стену.

Тоу-сан сидел за столом, поджав под себя ноги, и держал в руках кисть. На его лице залегли тени, которые делали его и без того резкие черты ещё более жёсткими.

Когда я вошёл, он отложил кисть и поднял на меня взгляд.

— Садись, — коротко произнёс он, кивнув на циновку напротив.

Я молча опустился на указанное место.

Между нами повисла секундная пауза. Тоу-сан внимательно изучал моё лицо, и под этим взглядом я невольно выпрямил спину.

— Как ты себя чувствуешь? — наконец произнёс он.

Я слегка удивился.

Не самому вопросу, а тому, что его задал именно он. Тоу-сан крайне редко интересовался самочувствием кого-либо из нас.

— Уже значительно лучше, — спокойно ответил я. — Спасибо.

— Хорошо, — он кивнул. — А что с твоим шаринганом?

— ?

— Ты научился контролировать его? — пояснил он.

Я задумался на секунду.

— Активировать и деактивировать, уже да. Мадара научил меня этому, но… — честно признался я. — Долго держать активным пока тяжело. На его контроль уходит много чакры…

— Это нормально, — он чуть прищурился. — С возрастом и тренировками это пройдёт. Главное, что ты сам осознаёшь свой предел.

— Угу.

Между нами снова повисла пауза.

Тоу-сан опустил взгляд на один из свитков, словно собираясь с мыслями. Затем снова поднял глаза.

— Изуна, — холодно произнёс он. — Я хотел бы кое о чём с тобой поговорить.

— Слушаю.

Он чуть помедлил.

— Мне хотелось бы уточнить... — он нахмурился. — Вы с Мадарой довольно долгое время общались крайне редко. Однако сейчас, после нашего с ним разговора, он снова начал тренировать тебя, тем самым уделяя тебе почти всё своё время. Скажи, как тесно вы снова начали общаться с ним?

Я моргнул.

Вопрос был... очень странным. Настолько, что я не сразу нашёлся что ответить.

— Тоу-сан, — наконец произнёс я, чуть наклонив голову вбок. — Я не совсем понимаю твоего вопроса. Мы ведь братья, а значит…

— Я знаю, что вы братья, Изуна, — он тяжело вздохнул. — Просто мне нужно знать, рассказывает ли тебе что-то Мадара о… — он задумался, словно подбирая слова. — Чём-то личном?

— Личном?

— В последнее время твой брат всё чаще уходит из поселения в свободное время. Если раньше после заданий он оставался дома или проводил время на тренировочном поле, то сейчас он возвращается поздно ночью, говоря, что тренировался у реки в одиночестве, однако… — он сделал паузу. — Я не верю его словам и очень переживаю за него.

Я медленно поджал губы.

Действительно, я и сам несколько раз замечал, что Мадара куда-то пропадает. Об этом мне говорили братья, и я сам подмечал это. Помню, ещё думал, что нужно бы как-нибудь проверить, куда он ходит, но времени тогда не было. Потому что одно предположение у меня уже было…

— А есть мысли, где именно он может пропадать? — аккуратно спросил я у тоу-сана.

— Нет, поэтому я хочу удостовериться, что он не делает ничего, что могло бы ему навредить…

У тоу-сана была явно очень хорошая интуиция. Ведь если мои догадки верны, значит, то, чем занимается Мадара сейчас, явно не понравится Таджиме, как главе клана.

— И каким образом ты хочешь это сделать?

Таджима поджал губы.

— Я хочу, чтобы именно ты выяснил, что он на самом деле скрывает.

Я застыл.

Несколько секунд просто молча смотрел на него, переваривая услышанное. В голове сами собой выстроились слова, и я произнёс их, прежде чем успел подумать:

— Если я спрошу у него напрямую, то вряд ли он ответит мне что-то другое или… — мой голос прозвучал тише, чем я хотел. — Тоу-сан, ты хочешь, чтобы я шпионил за своим братом?

— Это для его же блага, Изуна, — строго произнёс Таджима. — К тому же ты единственный, кто сможет с этим справиться и точно узнать, что с ним происходит.

— Но ведь…

Я не успел договорить мысль, как тоу-сан перебил меня:

— Изуна, — произнёс он. — Я просто волнуюсь за Мадару. И не хочу, чтобы с ним произошло что-то плохое. Ты ведь тоже не хочешь, чтобы твой брат попал в беду, верно?

Я молчал.

Внутри что-то неприятно ворочалось. С одной стороны, я понимал, о чём говорит тоу-сан. Так же, как и понимал его опасения.

С другой — это был мой старший брат, и… Чтобы я шпионил за ним? Доносил тоу-сану о его передвижениях?

Я не мог.

— Тоу-сан...

— Я не прошу тебя докладывать мне о каждом его шаге, — мягко перебил он, словно прочитав мои мысли. — Я прошу только узнать, действительно ли всё так, как он говорит. Если место будет безопасным и его действия не причинят ему вреда, то можешь забыть об этом разговоре. Я не буду больше просить тебя о чём-то подобном.

Я поднял на него взгляд.

— А если опасным?

Тоу-сан выдержал паузу.

— Тогда мы будем думать, что делать.

Я уже открыл было рот, чтобы продолжить, но меня тут же прервал резкий звон колокола, который начал доноситься со стороны центральной башни.

Мы с тоу-саном тут же обернулись к открытому окну, одновременно поднявшись на ноги.

— Сенджу! — внезапно донёсся чей-то растерянный голос откуда-то с улицы. — Здесь Сенджу! Они уже в нашем лесу!

Глава 29. Первое столкновение с кланом Сенджу

Как только я с тоу-саном и братьями переступили порог, то сразу увидел суматоху, что творилась на улицах нашего поселения.

Двор гудел так громко и хаотично, что я почти не разбирал слов за этим беспорядочным шумом. Шиноби нашего клана сновали между домами: кто-то на ходу натягивал ремни наплечников; кто-то выкрикивал имена, пытаясь перекрикнуть чужие голоса; а кто-то уже стремительно направлялся в сторону центральных ворот.

В воздухе нависло напряжение, которое я за всё это время уже хорошо научился распознавать. Это был страх, наспех загнанный под маску дисциплины.

Таджима шёл впереди, а за ним следовало четверо братьев. Я же держался с краю, привычно отступая на полшага, чтобы оставаться в тени своих старших.

— Укё! — тоу-сан перехватил за плечо первого пробегавшего мимо шиноби. Тот резко замер так, словно налетел на стену. — Доложи, что за переполох?

— Т-Таджима-сама, — парень склонил голову, а затем снова поднял взгляд на главу, тяжело дыша. — Наши дозорные с восточной линии вернулись со срочным докладом. В лесу у самой границы поселения обнаружены три отряда Сенджу.

«Три отряда?» — удивлённо сморгнул я. — «Да ещё и так близко..?»

Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Границы леса начиналась едва ли в километре от крайних домов. Это было слишком близко для случайной разведки.

Лицо тоу-сана на сообщение от Укё не дрогнуло. Только глаз, который не покрывался локоном его волос, заметно сузился.

— И сколько их? — холодно уточнил он.

— По шесть-семь человек в каждом отряде, — протараторил парнишка, которому на вид было примерно лет семнадцать. — Точное количество нам неизвестно.

Таджима отпустил его плечо и скрестил руки на груди. А Укё тут же согнулся перед ним в полупоклоне.

— Хорошо, — кивнул наконец тоу-сан. Его голос оставался таким же стальным. — Соберите сильнейших шиноби из клана в отряды по три группы и передайте, чтобы они выдвинулись к ним навстречу. Нельзя дать им подойти к нашим домам. Остальные же пойдут в оборону, — Таджима обернулся, и его взгляд скользнул по нам, остановившись на старшем. — Мадара.

— Да, тоу-сан? — старший заметно выпрямился.

— Бери с собой Рёту и Изуну, и отправляйтесь в подмогу. Постарайтесь присоединиться к одному из отрядов нападения.

— Понял, — кивок.

В этот момент я заметил, как губы Рёты поджались, а на его скулах заиграли желваки. Ладони второго, опущенные вдоль тела, сжались в кулаки.

— Токума и Кагэцу пойдут в оборону и будут помогать страже, — тоу-сан бросил косой взгляд в сторону оставшихся братьев.

На что те молча кивнули, не задавая лишних вопросов.

— Разойтись, — наконец бросил нам приказ тоу-сан, и наши силуэты исчезли в то же мгновение.

— Держись рядом, — бросил в мою сторону Мадара, как только мы двинулись к выходу из деревни. Его шаринган уже был активирован. — Понял?

— Угу, — лишь кивнул я ему.

.

В отличие от шумихи, которая поднялась в клановом поселении, лес встретил нас тишиной.

Первый отряд Сенджу мы нашли в неглубокой лощине, где деревья встречались реже и сквозь кроны пробивались косые столбы лунного света. Всего их было десять человек. Мы же по пути смогли присоединиться к команде из четырёх человек, таким образом, нас было семеро.

Мадара заметил вражеский отряд раньше остальных, поэтому первым дал нам команду жестами руки, и мы, не сговариваясь, рассыпались бесшумно по веткам, как делали уже сотни раз на заданиях.

А потом начался бой.

К счастью, перед выходом, понимая, что суматоха предзнаменует возможное сражение, я успел прихватить с собой свою сумку с иглами и нитями. Так что, свой личный арсенал имел, как обычно, при себе.

Однако не буду врать, что привык к таким массовым битвам. К звону стали или запаху горелой плоти от чужих огненных техник. Вовсе нет. Все эти звуки и истошные крики до сих пор воспринимались мной с содроганием. Впрочем, за эти годы мне пришлось научиться просто не думать об этом в такие моменты и полагаться только на свой адреналин и натренированные практическим путём техники.

Когда мы приблизились к одному из отрядов Сенджу, Мадара первым врезался в их строй, словно смерч. Его движения были плавными и быстрыми, отчего было сложно уследить за его скоростью. За ним отправились ещё трое шиноби, к которым мы присоединились. Рёта и ещё один из наших зашли с фланга. Я же остался на ветках, понимая, что мой стиль не подразумевал ближнего боя, и было полезнее атаковать с дистанции.

Однако именно в момент, когда я приготовился к тому, чтобы оказать помощь своим товарищам, мой взгляд зацепился за три фигуры, которые отделились от схватки. Двое шиноби, которым на вид было лет по пятнадцать, уводили прочь третьего, который явно был вдвое младше их. Они стремительно отступали, пытаясь скрыться в самой гуще деревьев.

«Они что… Решили уберечь кого-то ценой проигранного боя?» — на мгновение мелькнуло у меня в мыслях.

Я не стал никого звать на подмогу, просто скользнув следом и перелетая с ветки на ветку так тихо, как только мог.

Мне хотелось отдать должное этому отряду: они были быстры, даже несмотря на то, что в их рядах затесался маленький представитель клана. Пусть я и видел, как он спотыкался, но двое других, не бросая его, подхватывали под руки и помогали двигаться дальше. Однако в какой-то момент мелкий не выдержал и всё-таки рухнул на живот посреди прогалины, отчего двое других резко остановились и развернулись к нему спинами, заслоняя собой.

Я замер на ветке прямо перед ними, и впервые внимательнее рассмотрел каждого из них, как следует.

Как я и предполагал, двое из них были подростками, третий — ребёнок моего возраста.

Те, что оставались стоять на ногах, схватили в свои руки кунаи, выставив их перед собой и оглядываясь по сторонам. Мальчишка же пытался подняться с земли, однако глядя на его трясущиеся тонкие руки, я понимал, что это бесполезно. Кажется, он слишком выдохся за это время.

Тяжело вздохнув, я наконец бесшумно спустился вниз.

Они заметили меня практически сразу, и двое парней тут же приняли боевую стойку. Несмотря на то, как холодный пот выступал на их лбах, а кончики кунаев слегка подрагивали, они даже не думали отступать. Плотно стиснув зубы и вцепившись в меня взглядом, в которых плескалась ярость, они ближе подступили друг к другу, чтобы сильнее загородить своими телами мальчишку.

— Итама-сама, бегите! — крикнул один из них, не сводя с меня глаз. — Мы его задержим!

Я замедлил шаг, когда услышал это имя. В моей голове резко что-то щёлкнуло.

Итама? Я точно уже где-то слышал это имя…

Пусть и смутно, но в обрывках воспоминаний, как будто что-то пыталось пробиться. Что-то связанное с историей и кланом Сенджу, но что именно?

Я перевёл взгляд на мелкого.

Тот уже поднялся на четвереньки и со страхом смотрел на меня сквозь прощелину, которая создавалась между двумя шиноби. На его лбу была белая повязка со знаком клана Сенджу, а волосы были необычно разделены на два цвета — белый и чёрный, ровно по линии пробора.

Мне не дали поразмыслить ещё некоторое время, как один из парней, что стоял на ногах, двинулся в мою сторону, занося над собой кунай. Его движения были быстрыми, однако не быстрее моих.

Успев испустить вздох, я достал три сенбона, один из которых ловко вонзил в его шею. Он не успел увернуться. Его тело застыло в нескольких метрах от меня, а затем рухнуло на землю. Второй же не успел сделать и шага в мою сторону, как получил вторую порцию моего яда через иглу, что вонзилась в его бедро.

Оставался последний.

Мальчишка с силой поднял на ноги. Дрожа всем телом, он схватил кунай и выставил его перед собой, попятившись назад. Я же сделал шаг к нему. Он отступал, не отводя от меня своих испуганных округлившихся глаз.

Всё это длилось до того момента, пока на его пути не встал высокий камень.

Мальчишка вжался спиной в валун. Его продолжало трясти. Несмотря на то что по росту мы были почти одинаковы, он смотрел на меня снизу вверх из-за согнутых коленей. В его широко раскрытых и залитых ужасом глазах не было ничего от шиноби, которых я уже успел за эти годы встретить на своём пути.

— П-пожалуйста… — голос сорвался на полуслове. Мальчишка нервно сглотнул слюну. — Н-не надо…

В его зрачках, расширенных от страха, я увидел своё отражение. Красные глаза и две тёмные запятые, медленно вращающиеся вокруг зрачка.

Шаринган.

Я даже не помнил, когда успел его активировать. За время тренировок со старшим, кажется, что он стал настолько частью меня, что во время опасности включался почти на автомате.

«Вот, значит, как выглядит моё лицо в такие минуты».

Наконец, последняя игла нашла свою цель.

Тело мальчишки обмякло и медленно сползло по камню, опускаясь на землю.

Лес снова поглотила тишина.

.

На широкий валун, где сейчас лежало обездвиженное тело мальчика, бесшумно опустился Кото.

Я не поднял на него свой взгляд сразу, продолжая смотреть на тела вокруг себя.

— Ты как раз вовремя, — наконец посмотрев на кота, произнёс я.

Кото склонил голову набок, обводя взглядом прогалину.

— Ты убил их? — почему-то спросил он с неким любопытством в голосе.

Я не ответил, проигнорировав его вопрос. Вместо этого сделал глубокий вдох и заговорил о другом:

— У меня есть к тебе одна просьба.

— Вот как? — кончик хвоста кота дёрнулся. — И какая же?

— Скоро сюда прибудут другие, — я снова опустил взгляд, кивнув на повязку мальчишки. — Шиноби из их клана. У них будет такой же символ на одежде, — на всякий случай пояснил я для Кото, а затем снова посмотрел на него. — Когда они будут здесь, я хочу, чтобы ты кое-что передал им от меня.

Кото долго смотрел на меня. Так долго, что я успел подумать, что он откажется, зная его характер.

Однако он не отказался.

.

К группе брата я вернулся, когда последний из первого отряда Сенджу уже лежал на земле.

Мадара заметил меня первым. Он резко обернулся, и на долю секунды я увидел в его глазах беспокойство.

— Где ты был? — приблизившись ко мне, произнёс он. — Мы уже думали…

Он не договорил, но, кажется, я догадывался, о чём именно они подумали, учитывая, что у Рёты, который подошёл ко мне следом, был такой же обеспокоенный вид. Пусть он и пытался его тщательно скрывать за маской хмурости.

— Всё нормально, — ответил я ровно, переводя дыхание. — Трое из их отряда покинули поле боя, поэтому мне пришлось преследовать их.

Один из Учих, имени которого я не знал, подошёл к нам, отирая по дороге кровь с лезвия о собственный рукав. Затем, остановившись в нескольких шагах от Мадары, он вскинул на меня взгляд. В нём мешались недоверие и неохотное любопытство.

— Ты их догнал? — сухо спросил он.

— Да. Я… — я помедлил, пытаясь правильно подобрать слова. — Разобрался с ними.

Тишина длилась всего мгновение.

Потом Мадара одобрительно кивнул. Теперь в его взгляде блеснуло облегчение вперемежку с гордостью.

— Хорошо, — произнёс старший и, окинув быстрым взглядом лощину, обернулся к остальным. — Нам нужно нагнать остальные группы и помочь им.

Все пятеро из команды кивнули на его слова, а через несколько секунд сорвались с места, покидая поле боя.

Перепрыгивая с одной ветки на другую, по левую сторону от меня показалась та самая прогалина, где лежало три тела, отравленные моими иглами, а на широком валуне оставалось сидеть маленькое, с этого расстояние, чёрно-белое пятно.

«Если тоу-сан узнает об этом, мне конец…» — когда эта мысль проскочила у меня в голове, я невольно поджал губы. Но затем снова собрался, устремив свой взгляд вперёд и пытаясь не отставать от своего отряда.

Глава 30. Хаширама Сенджу и говорящий кот

Трое шиноби со знаком клана Сенджу на своих одеяниях быстро передвигались по веткам деревьев. Лес мелькал для них одной сплошной зелёной полосой.

На лице Хаширамы, что шёл в центре строя, проглядывалась обеспокоенность, а в глазах плескался страх. Он был настолько поглощён собственными переживаниями за своего маленького брата, которого отец послал в разведку вместе с остальными, что даже не замечал тяжёлый и увесистый ящик с медикаментами за спиной, который бил его по лопаткам при каждом приземлении. Внутри глухо позвякивали склянки с мазями и отстукивали связки бинтов от деревянных стенок. Это был стандартный медицинский набор ученика, который был утверждён одной из старейшин поселения клана и главной куноичи, обучающей молодых Сенджу ирьёниндзюцу.

— Хаширама! — донёсся до него грубый мужской голос позади. — Не отрывайся от отряда! Помни, что мы не должны разделяться!

Это был Хэйта — старший из их троицы и единственный, кому уже исполнилось целых девятнадцать лет. Он пытался держать строй на случай внезапного нападения со стороны Учих, ведь они были на их территории и нужно было вести себя максимально аккуратно, вот только Хаширама практически не слышал его.

— Слышишь меня?! Стой!

Но старший сын Буцумы — главы клана Сенджу, просто игнорировал его команды. И не потому, что делал это специально. Нет. Смысл слов Хэйты просто растворялся для мальчика где-то на полпути, оставаясь бессвязным и белым шумом для его слуха.

Он уже потерял одного брата однажды в этой клановой мясорубке, и не хотел потерять ещё и самого младшего. Хаширама просто не мог позволить шестилетнему брату сгинуть, так и не насладившись жизнью до конца. Да, было сложно сказать, что в этом мире можно хоть чем-то насладиться, учитывая то, в какое время они жили. Однако это всё равно не означало, что его брат должен был просто покинуть этот мир, представ в глазах отца героем и настоящим воином.

Нет. Он не мог позволить себе допустить ещё одну ошибку. Не сегодня. И никогда впредь.

Поэтому он не мог позволить себе отвлекаться на командный голос Хэйты. Даже если его слова, действительно, были важны. Особенно когда до их отряда дошла информация, что команда Итамы всё-таки столкнулась с кланом Учиха.

— Я должен успеть, — бормотал Хаширама, а затем его голос сорвался: — Я не могу позволить Итаме умереть!

На последнем слове Хаширама только прибавил ходу, отчего Хэйта на мгновение запнулся в прыжке. Затем просто стиснул зубы и ускорился следом за мальчишкой. Третий из их отряда, совсем ещё маленький Нобу, которому только недавно стукнуло семь лет, торопился за ними, сипло дыша под весом своего ящика.

.

Наконец, Хаширама увидел поляну первым.

Косые столбы лунного света падали сквозь кроны деревьев, и в этом свете среди примятой травы лежало трое тел.

Хаширама спрыгнул с ветки на землю, и ноги едва удержали его.

Тела двоих подростков замертво лежали на траве, а тело третьего было чуть поодаль, у серого валуна. Он узнал его сразу, отчего глаза Хаширамы округлились.

— …Итама, — выдохнул он одними губами.

А затем мальчишка сорвался с места.

Ящик он сбросил на ходу, даже не заметив, как тот ударился о землю и раскрылся, рассыпав по траве свёртки и склянки. Хаширама рухнул на колени рядом с братом и подхватил его на руки.

— Итама… Итама! — он осторожно тряхнул худенькое тело, заглядывая в неподвижное лицо. — Это я. Это твой нии-сан. Открой глаза, ну же…

Однако глаза мальчика не открывались.

Хаширама прижал дрожащие пальцы к шее брата, нащупывая пульс, так как учили его на медицинских практиках.

Пульса не было.

Он приложил ладонь к узкой груди. Затем чуть к губам. Ни вздоха, ни тёплого дыхания на коже. Он не ощущал ничего.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет…

Из его глаз тут же хлынули слёзы, размывая поляну перед глазами, как и омертвевшее бледное лицо брата в дрожащее пятно. Хаширама прижал Итаму к себе, уткнувшись лбом в его макушку, и его плечи затряслись.

— Прости! — выдавил он сквозь рыдания. — Прости, нии-сан! Я не успел… Я опять не успел! Я ведь обещал тебе… Обещал Тобираме, что защищу вас любой ценой и приведу домой в целости…!

Подоспевшие Хэйта и Нобу замерли в нескольких шагах. Нобу зажал рот ладонью, а Хэйта медленно опустил голову.

И в эту тишину, в которой слышны были только сдавленные всхлипы тринадцатилетнего мальчишки, лениво, почти скучающе, вплёлся чужой голос:

— Какие же вы, люди, эмоциональные. И ужааасно громкие, — слова растянулись с откровенной ленцой. — Просто кошмар. У меня от ваших истерик уши вянут.

Хаширама вздрогнул и поднял мокрое от слёз лицо.

На том самом сером валуне, у которого лежал Итама, сидел непонятно откуда появившийся толстый, чёрно-белый кот.

С виду он был обычным. Сидел, аккуратно обернув свои лапы пушистым хвостом, и смотрел на Хашираму с таким нескрываемым превосходством, будто Сенджу вторгся в его владения.

Самое странное, что было в нём это несуразная чёлка из шерсти, что закрывала один глаз кота. Ну и открытый вопрос: откуда он вообще появился, и почему этот кот разговаривал вообще?

— Э-это… — Хаширама хлопнул глазами, глядя на кота. — Это ты сказал?

— А ты, я смотрю, очень наблюдательный, — иронично фыркнул кот.

За спиной Хаширамы раздался сдавленный звук. Ошарашенный Нобу попятился назад, тем самым споткнувшись о собственные ноги и рухнув на пятую точку вместе с ящиком.

— Х-Хэйта-сан, — дрожащим голосом и, указывая пальцем в сторону кота, пролепетал он. — Кот. Этот кот… он разговаривает…

— Я вижу, — хрипло отозвался Хэйта, не сводя с животного напряжённого взгляда. Его рука потянулась к набедренной сумке с оружием. — Не двигайся, Хаширама. Это может быть техника Учих.

Кот скользнул по нему взглядом, и Хаширама мог поклясться, что животное закатило глаза с поистине человеческим раздражением. Хотя, возможно, ему это просто показалось из-за переизбытка эмоций.

— Учих? — кот презрительно дёрнул ухом. — Если бы я был техникой Учих, мальчик, ты бы уже не стоял и не размышлял тут, а лежал бы рядом вон с теми тремя, — его зрачки плавно опустились в сторону тел. — Которые, к слову, живы. Все трое.

Услышав его слова, Хаширама замер.

— …Ч-что? — выговорил он наконец.

— Жи-вы, — по слогам, как для совсем уж бестолкового, повторил кот. — И этот твой полосатый заморыш в том числе, — теперь мордой он кивнул в сторону Итамы.

— Это… — Хаширама затряс головой, крепче прижимая Итаму. Слёзы всё ещё текли, но теперь в его голосе вперемежку с отчаянием добавилось неверие. — Нет. Ты лжёшь! У него нет пульса, и я не чувствую его дыхания! Я проверял, я… я учусь на лекаря, я знаю, как… — он запнулся, поджав губы. — Его сердце не бьётся!

Кот лишь тяжело вздохнул на его слова, а кончик хвоста дёрнулся.

— Да, он говорил мне, что ваш клан специализируется на целительных техниках, и говорил, что возможно сами всё поймёте, когда увидите, — кот хмыкнул. — Кто ж знал, что вы в качестве поддержки отправятся, — его взгляд медленно обвёл всех троих. — Неквалифицированные остолопы.

— Чегоо? — нахмурился Хэйта.

— Вот-вот! — поддержал его Нобу. — Пусть мы и ученики, но вполне квалири… Кавали… — он обидчиво поджал губы. — В общем, мы не остолопы!

— Хаширама, отойди, — Хэйта всё же вытащил кунай из сумки и выставил оружие перед собой. — Я разберусь с этим котом за то, что посмел тронуть честь клана Сенджу.

Кот продолжал спокойно сидеть на камне и наклонил голову чуть вбок. Его единственный видимый глаз сощурился сильнее.

— Нет! Подожди! — резко выставил в сторону Хэйты раскрытую ладонь Хаширама, а затем снова посмотрел на кота. — Ты сказал, он? Кого ты имел в виду? И… — мальчик задумался, подбирая слова. — Почему так уверен, что они живы?

Первый вопрос кот решил проигнорировать, перейдя сразу ко второму:

— Тебе на твоих занятиях рассказывали, что не всё, что выглядит как смерть, ею является?

— О чём ты? — Хаширама опустил вытянутую в сторону застывшего на месте товарища руку.

Кот медленно и страдальчески вздохнул, словно взрослый, которому в сотый раз приходится объяснять очевидное младенцу.

— Яд, — наконец пояснил он. — Этот хитрый детёныш смог создать яд, который на время глушит чакру и замедляет работу всего организма. Настолько, что со стороны и не отличишь от трупа. Пульс и дыхание замедляются так, что только профессионал сможет заметить их, — кот снова покосился на Итаму. — Очень удобно, если хочешь, чтобы кое-кого остальные посчитали мёртвым, а он при этом живее всех живых.

Хаширама опустил взгляд на брата. На бледное и спокойное лицо.

Внезапно он вздрогнул и удивлённо сморгнул. Только сейчас, немного успокоившись, Хаширама наконец-то обратил внимание, что температура тела не падает, а держится стабильно. Щёки Итамы были всё ещё тёплыми. Конечно, не такими, как в обычном состоянии, но всё же не охлаждались до конца, как это должно происходить с трупами.

— Когда… — у него перехватило дыхание. — Когда он очнётся?

— Минут через двадцать, а может, чуть больше, — кот сделал жест, похожий на пожимание плеч. — Все трое начнут приходить в себя примерно в одно время. Но многое зависит от их восприимчивости, — он зевнул, показав мелкие острые клыки. — Так что хватит реветь над живым. За этим, честно говоря, даже неловко наблюдать.

Хаширама не нашёлся, что ответить. Он просто смотрел на брата, и по его лицу текли слёзы, но теперь это не были слёзы утраты.

— Кто ты? — спросил он наконец, подняв на кота глаза. — Ты ведь не обычный кот.

— Какая проницательность, — буркнул тот. — А ты, я смотрю, самый рассудительный из своих соплеменников, да? — он горделиво выпрямился, и хвост его вновь дёрнулся. — Я ниннэко, и прошу заметить… Не «киса», не «кис-кис» и не «ой, какой котик», а самый настоящий ниннэко, — он сощурился. — Запомни, пока я добрый.

— Ниннэко… Это значит, что ты кот-ниндзя…? — размышлял вслух Хаширама. И вдруг в его залитых слезами глазах вспыхнула надежда. Он подался вперёд. — Значит… значит, вы решили нам помочь?

Кот замер, а потом фыркнул так, что чуть не свалился с камня.

— Помочь? Вам? — в его голосе было столько искреннего возмущения, что Нобу за спиной Хаширамы невольно вздрогнул. — Мне нет до вас никакого дела, мальчик. Ни до тебя, ни до твоих собратьев, ни до всей вашей сопливой компании, — он презрительно отвернул морду. — Меня просто попросили передать вам сведения, и только. Мы, ниннэко, не помогаем тем, с кем у нас не заключён контракт. Это, если хочешь знать, вопрос принципа.

— Попросили? — Хаширама нахмурился, ничего не понимая. — Кто? — затем до него, словно что-то дошло. — Это тот, кто говорил тебе о нашем клане, верно? Это он… отравил их вот так, чтобы спасти?

Кот выдержал паузу.

— А вот этого, — медленно проговорил он. — Мне было велено пока не разглашать, — он снова сделал жест, похожий на пожимание плечами. — Скажу лишь, что с этим человеком у меня как раз есть контракт. Так что не путай: я здесь не из доброты, а потому, что меня попросил тот, кому я обязан.

Хаширама хотел спросить ещё, но кот его опередил.

— И это ещё не всё, что мне нужно было рассказать, так что закрой рот и слушай, пока я не забыл, — он обвёл все трое тел на земле взглядом, а затем снова посмотрел на Хашираму. — Когда все трое начнут приходить в себя, а это будет скоро, напоите их горячим отваром. Запоминай: хоо-со, или «Трава феникса». У неё узкие листья, которые к осени становятся ржаво-красными. Растёт в тени, по сырым ложбинам у воды, — он дёрнул усами. — Заварить нужно подольше, желательно больше двух часов, и дать такой отвар горячим. Это поможет внутренним органам и чакре прийти в норму быстрее. Без него тоже очнутся, но будут потом несколько дней ползать, как сонные мухи. Запомнил?

— Хоо-со, — повторил Хаширама, цепляясь за каждое слово. — В тени, — кивок. — У воды, — кивок. — Ржавые листья, — на последних словах, он задумчиво поджал губы и снова кивнул. — Вроде запомнил, — затем на миг Хаширама прикрыл глаза, а когда открыл, голос его уже не дрожал. — Спасибо. Я не знаю, кто ты и кто тебя послал, но… — он крепче прижал к себе брата. — Передай тому, кто это сделал, пожалуйста, что я… — Хаширама запнулся. — Нет. Что мы благодарны ему, и что я, как сын главы клана Сенджу, никогда этого не забуду.

Кот посмотрел на него долгим и странным взглядом.

А потом в очередной раз презрительно фыркнул, но как-то тише, чем в прошлые разы.

— Я тебе что, почтовый голубь? — проворчал он, отворачиваясь. — «Передай, передай»… Сами разбирайтесь со своими людскими нежностями.

И прежде чем Хаширама успел сказать хоть слово, кот поднялся со своего места, напружинился и внезапно исчез. Воздух на месте, где он только что сидел, чуть дрогнул, и до Сенджу долетел знакомый, ни с чем не спутываемый отголосок, в виде всплеска чакры.

— Он… — Нобу ошарашенно ткнул пальцем в пустой камень. — Он использовал чакру? Кот использовал чакру?!

Но Хаширама уже не слушал.

Он осторожно поднялся на ноги, бережно держа на руках всё ещё бессознательного брата. По его щекам высыхали дорожки слёз, но на губах впервые за этот страшный день появилась едва заметная улыбка.

— Хэйта-сан, Нобу, — когда он обратился к своим товарищам, голос Хаширамы стал твёрже. — Берите тех двоих, отнесём их в поселение. И ищем по дороге сырые ложбины у воды. Нам нужна трава со ржавыми листьями.

— А ты уверен, что этому коту можно доверять? — сузил глаза Хэйта. — Что если он…

— Если что-то пойдёт не так, — перебил его Хаширама. — То всю ответственность я возьму на себя.

После этого Хэйта замолчал и не произнёс больше ни слова. Хаширама же опустил взгляд на спокойное лицо Итамы.

«Я больше никому не позволю забрать вас у меня…»

.

На следующий день я встал, когда солнце ещё не успело взойти на горизонте. Как и всегда перед тренировкой.

Я успел размяться, проверить подсумок с сэнбонами и даже выпить положенную мне горькую дрянь в виде яда, которую сам же и заваривал по утрам, когда в дверях моей комнаты появился Мадара.

— Изуна, — позвал он.

Я обернулся.

— Нии-сан? — приподнял бровь.

— Ты извини, но… — голос старшего был полон неловкости. Он отвёл взгляд и почесал затылок. — Сегодня я не смогу провести с тобой тренировку, — сказал он, и в голосе его мелькнула едва уловимая заминка. — Мне… нужно отлучиться по одному делу, — опустив руки и снова посмотрев на меня, Мадара повёл плечом. — Ты ведь сможешь позаниматься сам? Отработаешь стандартные связки, а к вечеру я вернусь и проверю. Обещаю.

«По делу, значит?»

Я смотрел на него и молчал. А в голове, против воли, уже возникали образы сцен у реки про историю двух друзей, которую когда-то я видел в своём прошлом.

— Конечно, — ответил я наконец, выдавив лёгкую улыбку. — Иди. Со мной всё будет хорошо.

— Вот и славно, — он подошёл ко мне и потрепал меня привычно по голове, а затем снова направился к выходу. — Не перетренируйся.

Я молча кивнул ему в ответ и проводил взглядом до самой двери. А потом ещё долго смотрел туда, где он скрылся, слыша звук его удаляющихся шагов.

Затем до моих ушей долетел уже привычный шорох, на который я уже научился не реагировать.

Краем глаза заметил, как Кото неслышно подобрался ближе и уселся у моей ноги, обернув лапы хвостом. Его взгляд тоже был направлен в сторону выхода.

— Ну что? — лениво протянул он, и в его голосе мелькнула знакомая насмешка. — Пойдёшь за ним?

Я покосился на кота.

— Значит, ты уже в курсе?

— Пфф, — фыркнул он как-то обидчиво. — Я же кот-ниндзя, не забыл?

Ну да. Такое довольно сложно забыть. Я ухмыльнулся про себя, а затем мой взгляд снова направился в сторону двери. Я выдержал несколько секунд тишины.

— Кажется, — вздохнув, наконец ответил ему я. — У меня нет выбора.

Глава 31. Семейные разборки Сенджу и разговор с Кото

[Поселение клана Сенджу. Дом главы клана]

После того как Хаширама принёс Итаму домой, старший сын клана Сенджу сделал всё так, как и сказал ему кот. Он отпаивал отваром младшего, чтобы тому стало легче. И к счастью, кот не обманул. Это, действительно, сработало.

На следующее утро Итама пусть и с ощущением, что его тело превратилось в свинец, всё-таки очнулся, что не могло не вызвать радость на лице Хаширамы, который всю ночь просидел рядом с братом.

— Наконец-то, ты пришёл в себя, брат, — с широкой улыбкой поприветствовал его Хаширама. — Как ты себя чувствуешь?

Подняться Итаме было сложно, однако боли он не чувствовал. Просто было ощущение тяжести, словно его пригвоздили к полу.

— Уже лучше, нии-сан, — прохрипел мальчик. — С-спасибо.

После этого он поджал губы.

Когда поздно ночью, он смог прийти в себя, то чувствовал неимоверную боль, которая растекалась по всему телу и отдавала в виски, из-за чего не мог нормально соображать. Единственное, что он запомнил это странный и горьковатый вкус отвара, которым поил его старший. После чего уснул. Сейчас же ему, действительно, было лучше, отчего он смог вспомнить всё то, что произошло с ним в лесу, включая и мальчика его возраста из клана Учиха с шаринганом, который вонзил в него иглу.

И это до сих пор ставило в тупик мальчишку, ведь он считал, что умрёт там, у камня. И даже подумать не мог, что снова увидит своего старшего брата, оказавшись в поселении, ещё и без единого ранения.

— С-скажи, нии-сан, — снова произнёс Итама, посмотрев на старшего. — Что произошло? Я думал, что я… — он на мгновение замолчал, уведя взгляд в сторону, а затем произнёс на полтона тише: — Умер.

Улыбка с лица Хаширамы на мгновение спала, и он посмотрел на брата с неким пониманием и сочувствием.

— Да, — наконец ответил ему старший. — Я тоже думал, что не успею, и что ты умер у того камня. Однако… — он выпрямился, и его голос стал чуть бодрее, а уголки губ приподнялись в лёгкой полуулыбке: — Я ошибался. Как оказалось, тебе ввели средство, которое только на время сделало тебя трупом.

От этих слов Итама аж растерялся. Он снова поднял глаза на брата и непонимающе уточнил:

— Че-чего?

— Угу, — Хаширама, который сидел по правую сторону от брата, потянулся к небольшому клочку свёрнутой ткани, что лежала у его ног. Развернув ткань, мальчик достал оттуда иглу. — Вот, — продемонстрировал он её Итаме. — Кто-то ввёл тебе специальное средство, которое помогает заглушить чакру и временно приостанавливает работу внутренних органов, через неё. Видимо, это было сделано для того, чтобы враги не поняли, что вы втроём живы.

— Значит, Энья и Рэнма тоже живы? — лицо Итамы удивлённо вытянулось.

— Да, — довольно кивнул Хаширама, убрав иглу обратно. — С ними, как и с тобой, всё отлично. И отвар помог, — улыбка на его лице снова стала шире.

— Отвар? — сморгнул Итама. — Что за отвар?

— Про него нам кот рассказал, — отмахнулся Хаширама. — Когда мы вас нашли, он сказал нам отпоить вас отваром из травы хоо-со, чтобы вы быстрее пришли в себя.

— Кот..? Рассказал..? — казалось, что у Итамы сейчас снова заболит голова. — Что это…

— Неважно, потом как-нибудь расскажу. Главное, что это помогло, — перебив его, Хаширама скрестил руки на груди. — Ну а теперь, расскажи мне: ты видел, кто именно бросил в вас эти иглы? Нам стоит поблагодарить этого человека за то, что он спас вас от Учих, — он задумался. — Возможно, было бы неплохо ещё и заключить с ним союз, чтобы он научил нас готовить такие яды. Они могли бы очень пригодиться нам в бою.

— Да, я видел, кто это был, но… — Итама поджал губы, сделав паузу и снова уведя взгляд в сторону. — Вряд ли у тебя получится его поблагодарить. К тому же это будет лишнее для него.

— Чего? — вскинул брови Хаширама и слегка нахмурился. — Это почему ещё?

— Потому что он сам был из клана Учиха, — тихо произнёс младший.

Старший на мгновение застыл на месте.

— Ч-чего? — не верил своим ушам Хаширама. — Э-этого не может быть. Итама, ты уверен? Вряд ли Учиха…

— Вот-вот, — внезапно послышался со стороны двери другой, более серьёзный голос. — Учихи сами напали на вас вчера. Зачем кому-то из них вас спасать?

Две пары глаз направились в сторону выхода.

— Тобирама? — сморгнул Хаширама, опустив медленно руки. — Ты разве не на тренировке должен быть?

— Должен, — кивнул спокойно блондин, пройдя в комнату и опустившись рядом со старшим братом. — Но я беспокоился за Итаму, вот и решил навестить. А что? — его глаза сузились и покосились в сторону Хаширамы. — Ты против?

— Нет, нет, — отмахнулся старший. — Просто это необычно, что ты вдруг решил пренебречь своей практикой. Вот я и удивился, — Хаширама бросил нервный смешок и почесал затылок.

Тобирама ещё несколько секунд смотрел на своего старшего брата, а после безнадёжно выдохнул и переключился вновь на младшего.

— Скажи, ты уверен, что тебе просто не показалось? — снова уточнил второй по счёту брат у Итамы. — Возможно, ты был в состоянии…

— Нет, — перебил его младший, мотнув головой. Тяжесть с его тела начинала потихоньку спадать. — Это точно был Учиха. Я видел… — вспомнив красные глаза, Итама сглотнул. — Видел его шаринган…

— И зачем же, кому-то из них это делать? — задумался вслух Тобирама. — Возможно, они что-то замыслили..?

— Ну или кто-то решил, что с нас хватит смертей, — повёл плечами Хаширама, опершись щекой на свой кулак. — Возможно, кто-то оказался умнее своих старейшин, — он скривился.

— Не неси чепухи, — рыкнул Тобирама в ответ. — Среди Учих нет благородства. Эти твари просто не знают, что такое сострадание и милосердие. Вспомни, что они сделали с Каварамой.

На мгновение между ними опустилась тишина. В глазах трёх братьев проступила печаль.

— Я понимаю твои чувства, Тобирама, — вздохнул Хаширама. — Но каждый человек, неважно из какого он клана, сам выбирает свой путь. Тем более, разве тебе самому не надоело терять близких и каждый раз вздрагивать, когда приходят вести с передовой? — он покосился на брата. — Возможно, кто-то понял, насколько бессмысленны войны. Особенно если этот кто-то уже многое пережил…

— Это вряд ли, — вздохнул Итама.

— Эн? — двое братьев удивлённо уставились на третьего.

— На вид тому мальчику было примерно как мне, — пояснил младший.

Тобирама и Хаширама удивлённо сморнули.

— Серьёзно? — вскинул бровь первым Тобирама.

— Да ладно?! — более эмоционально отреагировал старший. — Твоего возраста? И уже с шаринганом, да ещё и… — на мгновение его взгляд упал на иглу рядом, а затем он снова посмотрел ошарашенными глазами на Итаму. — Так хорошо разбирается в ядах и отварах.

Тобирама скрестил руки на груди и нахмурился.

— Кажется, среди них появляются всё более способные шиноби уже с малых лет. Это плохо, — мотнул он головой.

— Да ладно тебе, — ткнул его локтем вбок Хаширама. — Возможно, он станет нашим другом. Тогда это хорошо.

— Или сущим кошмаром, — кивнул Тобирама. — Мы ведь до сих пор не знаем, почему он так поступил. Возможно, у него действительно есть какой-то план…

— Или он просто увидел беспомощность Сенджу, из-за чего решил проявить снисходительность к нам, — теперь на фоне появился ещё один, мужской голос, от которого все три брата вздрогнули. — И, таким образом, показать различие уровней между нами и Учихами.

Как только глава клана Сенджу — Буцума переступил порог, Тобирама и Хаширама тут же поднялись со своих мест, чтобы поклониться ему. Даже Итама, пересилив себя, приподнялся, чтобы сесть и преклонить голову перед отцом.

Буцума медленно прошёл к футону, на котором лежал его сын. Остановившись напротив него, он обвёл всех троих взглядом. Его губы поджались, когда глаза застыли на младшем сыне.

— Я вижу тебе лучше, Итама, — его голос был грозным, отчего младший невольно вздрогнул.

— Д-да, — кивнул он и поднял взгляд на отца. — Спасибо, тоу-сан. Я уже…

— Не благодари меня за то, что остался жив, — сердито перебил его Буцума, отчего Итама с силой поджал губы. — Я всё равно недоволен тем, как вы выполнили задание, что я поручил вам, — он сморщился. — Если всё так, как ты говоришь, то вы втроём не смогли справиться с каким-то мальчишкой, который к тому же повёл себя с вами снисходительно. Это позор для нашего клана, — лицо Итамы покраснело, а взгляд стыдливо опустился вниз. — Вы все трое…

— А что им ещё нужно было сделать, по-твоему?! — разозлившись на отца, внезапно не выдержал Хаширама, сжав с силой ладони в кулаки. — Умереть?!

— Хаширама… — пытался шёпотом одёрнуть его Тобирама, но старший лишь отмахнулся.

— Нет! Я просто не понимаю, чем мы заслужили это всё? — продолжал свои нападки в сторону отца Хаширама, стиснув зубы от горечи. — Когда умер Каварама, ты и слезинки не проронил, несмотря на то, что это был твой сын!

— Я уже сказал тебе… — сильнее нахмурился Буцума, глядя на сына.

— Что? — перебил его криком Хаширама. — Что он был настоящим воином?! В семь лет?! Ты серьёзно?! Почему ты не можешь допустить и мысли, что есть дети и взрослые, из каких бы они ни были кланов, которые просто хотят жить спокойной жизнью, и в отличие от вас, — он ткнул пальцем в сторону тоу-сана. — Понимают, что эта война так же бессмысленна, как и жертвы, которые она приносит почти каждый чёртов день?!

— Хаширама, прекрати истерить! — рыкнул на него Буцума. — Ты не понимаешь…

— Не понимаю? Чего не понимаю? Твоё типичное: это не мы начали? Тогда почему вы не можете это закончить?! — в уголках глаз Хаширамы выступили слёзы. — Почему мы должны продолжать оплакивать тех, кто нам дорог? И до какого момента это будет продолжаться, пока мы не вымрем всем кланом?!

— Хаширама… — снова повторил ещё тише Тобирама, глядя на брата, словно пытаясь его успокоить.

— Я правда не понимаю, — продолжал Хаширама, ощущая, как по щекам стали стекать предательские слёзы. — Почему мы просто… Просто не можем жить в мире… Все… — его плечи дрогнули. Он опустил обессиленно руки и голову вниз.

Холодное выражение лица Буцумы не менялось. Он выдержал паузу, прежде чем ответить:

— Потому что, пока существуют такие кланы, как Учиха, для нас не будет покоя. Рано или поздно они снова примутся за старое, — он стиснул зубы. — Мы живём в мире, где правит сила и власть. Учихи хотят власти над нами не меньше, чем другие, поэтому мир не продлится так долго, как ты этого хочешь.

— Однако мы смогли заключить его с кланом Узумаки. И они тоже…

— Не будь глупцом, Хаширама! — голос Буцумы стал громче. — Они такие же, как и остальные. Этот мир лишь временная мера. И мы должны понимать, что в скором времени, и они могут пойти против нас. Здесь… В мире шиноби… Нам никому нельзя доверять.

Последние слова заставили старшего брата вздрогнуть. В комнате наступила такая тишина, что было слышно, как с силой бьётся сердце Хаширамы. Сильнее стиснув свои зубы и сжав кулаки, старший снова поднял глаза на отца, в которых плескалась лишь ненависть.

— Всё это не более, чем твои фантазии, и возможно, клан Учиха, которых ты так сильно ненавидишь, оказались куда более понимающими и благородными, чем мы…

После этого старший быстрым шагом направился в сторону выхода, понимая, что больше не может находиться в одной комнате с таким бесчувственным человеком, несмотря на то, что этот человек — его родной отец.

— Нии-сан… — тихо прошептал одними губами, Итама, провожая взглядом Хашираму.

— Хаширама! — крикнул в спину уходящего брата Тобирама. — А ну, сто…

— Оставь его, Тобирама, — остановил второго тоу-сан. А затем вздохнул: — Однажды ему придётся столкнуться с реальностью, и он всё поймёт.

— А если… — уже было хотел возразить Тобирама, но отец перебил его.

— А если нет, то это придётся понять тебе, — тоу-сан посмотрел второму сыну прямо в глаза. — Чтобы однажды кто-то из вас смог достойно занять моё место главы клана. И если не Хаширама, то… — Буцума на мгновение прикрыл глаза, выдержав паузу, а затем снова посмотрел на сына. — Это место займёшь ты, Тобирама.

.

[Поселение клана Учиха]

— Так, значит, это и есть людская доброта? — спросил у меня Кото, когда мы направлялись по улицам поселения в сторону леса.

— М? — удивлённо вскинул я бровь, посмотрев на него. — О чём ты?

— Ну вчера, — пояснил кот. — Почему ты спас тех троих?

— А… Ты об этом, — я повёл плечами. — Потому что они из клана Сенджу.

— И?

И я знаю, что один из них младший брат будущего Первого Хокаге и сильнейшего шиноби почти за всю историю этого мира. Но сказать об этом не могу. Вряд ли у меня получится обосновать: откуда у меня появилась возможность заглянуть в будущее, даже такому, как Кото.

— Я хочу в скором времени заключить с ними сделку, — просто ответил я.

— Сделку? — правое ухо Кото дёрнулось, и он обернулся в мою сторону. — Какую сделку?

— Клан Сенджу специализируется на ирьёниндзюцу. Целительные техники, такие же важные во время боя, как и любые другие дзюцу. Они могут помочь повысить эффективность выполнения заданий и при этом снизить потери команды.

— Оу, — кот наклонил голову вбок. — Значит, ты решил стать медиком?

— Я уже могу работать с ядами и отварами, если нужно кому-то помочь. Могу оказать первую помощь, но этого мало, когда мы говорим о серьёзных ранениях.

— Значит, ты помог им, чтобы они в качестве благодарности научили тебя этому?

— Именно, — кивок. — Это взаимовыгода. Наверняка им станут интересны и мои навыки приготовления ядов. Так что, — я пожал плечами. — Всё честно.

— Так ты специально отравил тех парней именно этим средством не только для того, чтобы твои сородичи не поняли, что те живы, но и чтобы передать таким образом послание для их клана? — в голосе Кото я услышал удивление.

— Знаешь, а ты довольно сообразительный для кота, — с улыбкой отметил я, на что кот лишь недовольно сощурил свой взгляд и фыркнул.

— Ладно. Допустим, — отведя взгляд, он кивнул. — Но откуда ты знаешь, что они согласятся на это? Разве Сенджу и вы не заклятые враги? Даже если ты спас их детёнышей, что это меняет?

— А ты разве не помнишь, что передали тебе для меня? — напомнил я ему о тех словах, которые кот пробурчал мне с неохотой несколько минут назад.

— Ты про то, что тот парень, который его нашёл — сын главы клана? — снова посмотрев на меня, удивлённо сморгнул Кото.

— Именно, — кивок. — А тот мальчик — его брат.

— Ааа, — протянул кот. — Так вот почему… Стоп, — внезапно Кото остановился и повернулся ко мне полностью. — Так ты знал, что тот мальчишка тоже сын главы клана Сенджу? Откуда?

Я остановился вместе с ним.

— Ну… — усмехнулся. — Я же шиноби, не забыл?

Кото фыркнул, явно недовольный моим ответом.

— Ладно, ладно, — отмахнулся я, пытаясь немного сбавить градус напряжения, которое уже начало ощущаться в воздухе от этой возмущённой морды. — Давай лучше ускоримся? А то мы так до ночи туда добираться будем.

— Пф, — фыркнул напоследок кот, развернулся и быстро переместился на ветку ближайшего дерева.

Я же вздохнул, подумав о том, как тяжело всё-таки иметь питомцев, и проследовал за ним.

Глава 32. Слежка за старшим братом

Я узнал это место практически сразу. Ещё даже до того, как увидел воду. Именно сюда мы с братом впервые выбрались, когда я был совсем мелким.

Двигались мы с Кото почти бесшумно, перебираясь от ствола к стволу, пока деревья не поредели, а впереди не блеснула знакомая гладь.

У самой кромки воды, на широком плоском камне сидел Мадара. Однако он был там не один.

Рядом, у берега, обхватив свои колени руками, сгорбился мальчишка. По виду он был примерного одного возраста с Мадарой. Во всяком случае это было видно издали: по его росту и тому, как мальчик держал плечи.

У него были короткие чёрные волосы и простая одежда без единого опознавательного знака, как и у старшего сейчас. Однако знаки мне были не нужны, чтобы понять, кто передо мной.

Пусть я и видел его всего лишь на бумаге, в другой жизни, но прекрасно понимал, что это — Хаширама Сенджу.

Даже сейчас, несмотря на возраст и на то, что мне пришлось приглушить свою чакру, я ощущал его энергию даже отсюда. И его, и старшего.

От этого чувства, у меня невольно по спине пробежал холодок.

Я опустился на корточки, сидя на толстом стволе, скрывшись за листвой дерева, и медленно выдохнул. В груди что-то тяжело и неприятно заворочалось. И я не до конца понимал: связано ли это с тем, что я слежу за собственным братом, или с тем, что сейчас наблюдаю отрывок уже знакомой и многим любимой истории из своего прошлого.

— И ради этого мы тащились сюда? — раздался у самого моего уха ленивый и скучающий голос. — Чтобы ты просто смотрел на спину собственного… Ооо… — протянул он. — Это же тот мальчишка из клана Сенджу, верно? Так твой брат знаком с ним?

От неожиданного голоса я слегка вздрогнул.

Кото слишком бесшумно возник рядом и теперь аккуратно сидел, взирая на картину вокруг с привычным выражением недовольства. А затем посмотрел на меня.

— Тише ты, — прошипел я на него, прижав палец к губам. — Услышат же.

— Не услышат, — фыркнул он, дёрнув хвостом. Однако голос всё же понизил. — Эти двое сейчас слышат только друг друга, — он покосился в сторону реки и брезгливо дёрнул усами, словно усмехнувшись. — Поверь старому коту, я такое за свою жизнь повидал не раз. Да и… — теперь он покосился на меня. — Если помнишь, мы долго наблюдали за вашим кланом, а вы нас так и не заметили, пока я уже вплотную к тебе не подошёл. Так что, — он горделиво вскинул морду. — Уж что-что, а в слежке я лучше тебя разбираюсь.

Я насмешливо хмыкнул, но не успел ничего ему ответить, потому что в этот момент старший поднялся со своего камня.

.

— Эй!

Голос брата долетел до меня сквозь шум воды, и я невольно подался вперёд вслушиваясь.

Спрыгнув с камня, Мадара подошёл к сгорбленной фигуре у берега. Встал над ней, скрестив руки на груди.

— Ну и чо ты опять сидишь с такой рожей, будто у тебя кто-то умер, — недовольно фыркнул он. — Что с тобой?

Хаширама даже не поднял головы. Он подобрал с земли плоский камешек, бездумно повертел его в пальцах и вяло швырнул в воду. Камень, не сделав ни единого прыжка, сразу булькнул на дно.

— … Всё нормально, — тихо отозвался он. Настолько тихо, что я едва расслышал.

Однако по его виду и голосу, ничего нормально не было, и Мадара, судя по всему, тоже это уловил. Ну и, конечно, это моментально вывело его из себя.

— Да ладно?! — голос брата повысился. — А ещё грустнее сказать это не пробовал?

— Я же сказал, — обернувшись, буркнул Хаширама, и я заметил, как у него тряслась нижняя губа, а в уголках глазах скопилась влага. — Всё нормально.

— Хорош гнать! — рыкнул Мадара, ткнув в него пальцем. — Я не слепой и не глухой, я же вижу, что что-то не так.

Хаширама, шмыкнув носом, вытер глаза рукавом и снова обернулся в сторону реки, грустно глядя куда-то вдаль.

— Тебе показалось, — выдержав паузу, наконец произнёс мальчик.

— Аааа, — протянул Мадара, потерев двумя пальцами переносицу. — Как же ты бесишь. Но если ты в порядке, — стиснув зубы, старший опустил руки и снова посмотрел на Хашираму. — Тогда вставай и кидай камни нормально, а то тошно смотреть на тебя, — затем он пнул носком сандалии камешек с силой в сторону мальчика, и тот, не видя камень, ловко его словил одной рукой. Я удивлённо сморгнул, на что Мадара же лишь ухмыльнулся. — Я из-за тебя через пол-леса пёрся, не для того, чтобы любоваться тем, как ты тут хандришь. Так что поднимай свою задницу и приступим уже к нашему поединку.

— Поединку? — в голосе Хаширамы, который сжимал брошенный Мадарой камень в руке, появилось удивление. Затем мальчик повернулся к нему снова, и на его губах играла хитрая, можно сказать, дьявольская улыбка. — А не боишься снова проиграть?

— Чегоо? — протянул недовольно брат. — Между прочим, это ты лузер в наших состязаниях, — он хмыкнул, скрестив руки на груди. — В прошлый раз, если ты не забыл, у меня было восемь прыжков.

— Ты про те семь хилых шлепков, говоришь? — продолжал ёрничать Хаширама, уже откровенно хихикая и прикрывая ладонью губы.

— Ничего не хилые! — рыкнул снова Мадара. — И их было восемь!

— Семь, — кивнул Хаширама, убрав руку от губ. — Я считал.

— Значит считать не умеешь!

«Удивительно», — сузил я глаза, глядя на их перепалку. — «И это два будущих бога мира шиноби…»

Впрочем, наверное, этого и следовало ожидать, учитывая, что сейчас передо мной были не легенды, которые раздолбали половину мира, а всего-навсего два пацана, которые едва вступили в подростковый период. И теперь спорили из-за каких-то камней.

— … Это не считается!

— А вот и считается!

Пока они продолжали свою перепалку между собой, я невольно размышлял, что мне наплести тоу-сану, чтобы у него больше не было вопросов.

По сути, я и так понимал, куда иду и что могу увидеть. Правда, где-то в глубине души таилась ещё одна догадка. Например, что Мадара повстречал уже чёрного Зецу, так как когда именно произошла их встреча, я толком не знал. Учитывая, что этот хитрый ублюдок строил свой план заранее, начав уже сейчас переписывать послание от мудреца для Учих, то и брату он мог присесть на уши примерно в это время. И если бы вместо Хаширамы здесь был он, то я мог бы вмешаться.

Хотя с другой стороны: а как именно это сделать? Насколько я помню, Зецу нельзя просто взять и убить дзюцу. Наруто запечатал его вместе с матерью, когда им с Саске дали такую возможность. Тогда, что делать, когда он всё-таки появится?

Пока я думал об этом, Хаширама внезапно вскочил на ноги, и я с некоторым удивлением отметил, что его хандра на лице резко пропала. Теперь в его глазах засверкал азарт. Он схватил с земли камень, размахнулся и с обиженным сопением запустил его над водой.

Раз, два, три…

Камень запрыгал по глади, рассыпая брызги, и, наконец, утонул где-то у дальнего берега.

— Вот, я же говорил! Восемь! — торжествующе объявил он, ткнув пальцем в воду. — Видал?

— Хн… — Мадара невозмутимо подобрал камень, чуть присел, отвёл руку и сделал бросок, который вышел таким плавным, что мне было сложно отвести взгляд. Камень скользнул по воде, будто и не касаясь её вовсе, оставляя за собой длинную цепочку быстро гаснущих кругов. — Десять.

Хаширама открыл рот. Затем закрыл. И снова открыл.

— Это… Это нечестно! — выдавил он наконец.

— Это называется «талант», — самодовольно бросил Мадара.

«О, Ками…» — вздохнул я про себя.

Я прижал ладонь ко лбу. Рядом Кото издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок.

— Хах, — шепнул он. — Мы за этим будем наблюдать целый день?

— В первый и последний раз, — кивнул я в ответ.

Хаширама, постояв ещё немного с камнем в руке, вдруг как-то весь обмяк. Его плечи опустились. Он медленно опустил руку и снова сел на берег. Туда же, где сидел.

— Знаешь… — проговорил он, глядя на воду. — Я ведь вчера чуть не потерял брата.

Мадара на мгновение замер, посмотрев на спину мальчика и поджав губы.

— Младшего, — продолжал Хаширама. Голос у него стал глухим. — Я нашёл его лежащим в лесу и думал, что он умер, потому что… — он сглотнул. — Он даже не дышал совсем. Когда я держал его на руках, то думал, что это всё. Что я опять опоздал…

— А потом? — тихо спросил Мадара. В его голосе не было больше ни насмешки, ни самодовольства.

— А потом оказалось, что он жив, — обернувшись в сторону Мадары, Хаширама слабо и криво улыбнулся. — Долго рассказывать, но он оказался живым. Так что, сейчас уже в порядке, и он отлёживается, — улыбка дрогнула на его губах, а затем сползла вовсе. — Только я всё равно не могу перестать об этом думать, понимаешь? Я держал его и не чувствовал, как бьётся его сердце. И в ту минуту… — он зажмурился. — Я не знаю, чтобы со мной было, если бы это оказалось правдой. Если бы я его потерял. Я уже потерял одного брата, и я не знаю, как пережил бы это… — снова открыв глаза, он опустил их на землю. — Ещё раз.

Над рекой повисла тишина.

Мадара долго молчал. А потом медленно опустился на землю рядом с Хаширамой. И направил свой взгляд на воду.

— Я понимаю тебя. У меня их четверо, — сказал он наконец.

Хаширама обернулся к нему.

— Братьев, — пояснил Мадара, не отрывая взгляда от реки. — Старший… Ну, старший среди них я, — он усмехнулся, но как-то невесело. — А за мной ещё четверо. И я тоже чуть не потерял двоих, потому и понимаю. И если бы не мой младший… — он запнулся. — Самый мелкий из нас… Если бы не он, то нас осталось бы трое, а то и вовсе двое…

— Почему? — поинтересовался Хаширама.

— Он очень способный и смышлённый не по годам, — с ностальгией в голосе ответил брат. — И именно он смог спасти их…

— Значит, — усмехнулся Сенджу. — Тебе повезло с братом, верно?

— Можно сказать и так, но… — Мадара выдержал паузу. — Каждый раз, когда я думаю, что потеряю вдруг кого-то из них, и рядом не будет того, кто их спасёт… — он сжал ладонь в кулак. — То не знаю, что я буду делать тогда, — он опустил голову чуть ниже. — Правда, не знаю.

Спустя несколько секунд тишины между ними, Мадара обратил свой взгляд к Хашираме.

— Поэтому и говорю, что понимаю тебя лучше, чем ты думаешь, — затем он откинулся назад, уведя руки за спину и опершись о них. Его взгляд направился в небо. — Я же всё-таки старший, поэтому и должен заботиться обо всех них, но…

— Но в условиях этой чёртовой войны, — посмотрев снова на воду, проговорил вместо него Хаширама. — Это почти невозможно…

— Именно так, — голос старшего стал тише. — Из-за этой войны неизвестно, когда наши близкие снова будут в опасности.

— Тогда… — Хаширама заметно выпрямился, вновь взглянув на Мадару. — Мы должны закончить её сами!

Мадара молча покосился на Сенджу и скривил губы.

— И как ты себе это представляешь? — усмехнулся он. — Что мы можем сделать, учитывая то, что…

— Мой тоу-сан, — перебил его Хаширама недослушав. В его голосе появилось некое воодушевление. — Сказал, что в этом мире правит сила и власть. И в этом я согласен с ним. А значит, мы просто должны стать сильнее, — он вытянул кулак вперёд. — Понимаешь? Стать по-настоящему сильными, чтобы мы смогли защитить тех, кто нам дорог, и чтобы получить власть, которая поможет нам положить конец этому.

Мадара молча сморгнул, глядя на воодушевлённое лицо Сенджу, а затем ухмыльнулся.

— И ты правда думаешь, что у нас получится это сделать? — с неким скептицизмом уточнил он.

— Конечно! — вскочил на ноги Хаширама. — Я уверен в этом! Если начнём тренироваться прямо сейчас, то сможем достичь успеха, — он упёр руки в бока и на его губах появился ухмылка, а глаза чуть сощурились. — Или что, боишься, что не сможешь угнаться за мной?

Сначала Мадара скривил губы на его вопрос. Затем зажмурился и стиснул зубы. А потом и вовсе вскочил на ноги и ткнул пальцем в сторону Сенджу.

— Хей! — распахнув свой взгляд, выкрикнул он злобно. — Кто ещё за кем угнаться не сможет…?! Ты… — он сжал ладони в кулаки, пока Хаширама, дразня, высунул язык и увёл руки за голову. — Да ты и пяти минут против меня в спарринге не выдержишь!

— Оууу... — чуть наклонившись в сторону брата, сощурившись сильнее и почесав подбородок двумя пальцами, протянул язвительно Сенджу. — Конечно, я не выдержу пяти минут, — он пожал плечами. — Как можно выдержать пять минут спарринга против того, кто выдохнется через две?

— Чегоо?! — снова протянул озлобленно Мадара, а затем сделал шаг в сторону Хаширамы. — Ты… Ты… А ну, иди сюда, мелкий!

И затем они побежали вдоль берега.

— Видишь? Ты даже догнать меня не можешь! Ха-ха, — смеясь подначивал его Хаширама.

— Заткнись! — вытянув руки в его сторону, словно пытаясь догнать и придушить, рычал Мадара.

— И эти двое старше меня на несколько лет… — потёр я двумя пальцами переносицу. — И их будет бояться весь мир…

— Слышь, — голос Кото вырвал меня из раздумий. Я покосился в его сторону, пока он в то же время смотрел куда-то вверх, на ветку прямо над нами, и в жёлтых глазах его зажёгся нехороший, но очень знакомый огонёк. — А вон та пичуга давно тут сидит?

— Кото, — медленно проговорил я, чувствуя, как нехорошее предчувствие сворачивается в животе. — Не смей.

— Я ничего не делаю, — невинно сообщил он, при этом припадая к земле и переступая лапами.

— Кото!

— У меня просто инстинкты.

— Кото, ты не…

Поздно.

Он прыгнул.

Маленькая серая птаха, до того мирно сидевшая на ветке, с возмущённым «чирик!» рванула в небо, оглушительно хлопая крыльями в наступившей тишине.

Я медленно повернул голову.

Кото сидел на задних лапах, нелепо вытянувшись вверх. Одна передняя лапа всё ещё была приподнята, и в выпущенных когтях, чуть подрагивая, торчало одно-единственное серое пёрышко. Кот смотрел прямо на меня с абсолютно каменной мордой.

— Ты, — прошептал я, чувствуя, как от лица отливает кровь. — С ума сошёл?! У нас же слежка!

Кото спокойно опустил лапу. Аккуратно сел обратно, обернул хвост вокруг лап и принял такой невозмутимый вид, будто ничего и не было, а пёрышко в когтях продолжало подрагивать на лёгком ветру.

— Он первый начал, — спокойно сообщил он.

Я закрыл лицо ладонью.

И именно в этот момент со стороны реки раздался резкий и напряжённый окрик.

— Кто здесь?!

Я замер, не убирая руку от лица.

Голос Мадары стал жёстким и чужим. Я осторожно выглянул из-за ствола: брат уже остановился вместе с Хаширамой, развернувшись точно в нашу сторону. Рядом с ним подобрался и Сенджу. Оба мальчика приняли боевые стойки шиноби, и у каждого из них было по небольшому камню в руке, отведённому назад, словно это был сюрикен.

— Выходи, — повторил Мадара. — Я знаю, что ты там. Так что, считаю до трёх.

Я медленно перевёл взгляд на Кото.

— Сиди, — прошипел я одними губами, ткнув в него пальцем со всей строгостью, на какую был способен. — Здесь, и не двигайся.

Кото только дёрнул ухом, всем своим видом давая понять, что нравоучения от человека, он в принципе не обязан выслушивать.

Я выдохнул и поднялся на ноги. Затем, быстро спрыгнув с ветки, вышел из-за кустов на открытое место.

— Это всего лишь я, — сказал я, поднимая руки ладонями вперёд. — Не нападай, нии-сан.

Эффект превзошёл все ожидания.

Камень в руке Мадары дрогнул. Его глаза, и без того широкие от напряжения, округлились так, что я невольно подумал, как бы они не выпали из глазниц.

— …Брат? — выговорил он. И во всей этой грозной, готовой к бою фигуре вдруг не осталось ничего грозного. Только чистое и незамутнённое потрясение. — Изуна?! Ты что… ты как… ты откуда здесь взялся?!

Прежде чем я успел придумать достойный ответ, второй мальчишка наклонился вперёд, во все глаза разглядывая меня.

— Оооо, — протянул Хаширама, и от его недавней настороженности не осталось и следа. Лицо его расплылось в самой широкой и искренней улыбке, какую я только видел. — Так это твой младший брат? — он шагнул ближе, чуть пригнувшись, чтобы оказаться со мной на одном уровне, и представился: — Я Хаширама. Рад познакомиться!

Я на мгновение застыл, сморгнув несколько раз.

— Знаешь, — продолжал он, склонив голову набок и разглядывая меня с любопытством. — А ты ужасно напоминаешь мне моего второго братишку, — он мягко улыбнулся. — У него такой же серьёзный взгляд, как у тебя, — Хаширама бросил усмешку. — Правда, он немного старше. Наверное.

«Это он о Тобираме?...» — первое, что пришло мне в голову.

— Думаю, вы бы с ним поладили, — выпрямившись, закивал значимо Сенджу и потёр двумя пальцами подбородок.

«О да…» — сузил глаза. — «С ним-то точно…»

Но вслух я лишь вздохнул и, опустив руки, коротко склонил голову.

— Изуна, — представился я, легко улыбнувшись в ответ. — Я тоже рад знакомству.

— Изуна, — Мадара, наконец, опомнился. Его голос стал строже, и он шагнул ко мне. — Ты так и не ответил. Что ты здесь делаешь?! Как ты вообще нашёл это место? Я… — он осёкся, бросив быстрый и нервный взгляд на Хашираму, и понизил голос: — Тебя что, кто-то послал?

И вот тут передо мной встал выбор.

Можно было соврать. Сказать, что гулял, и что случайно набрёл сюда. Придумать что-нибудь складное. Мне, с моей-то головой и фантазией, это не составило бы труда.

Но, во-первых, врать Мадаре я не хотел.

А во-вторых, и это было куда важнее, брат смотрел на меня так пристально, что любая ложь была бы тут же раскрыта. Так что я просто пожал плечами и сказал как есть:

— Тоу-сан послал меня проследить за тобой, — честно признался я. — Он очень переживал за тебя, вот я и выполнил его просьбу.

Между нами опустилась звенящая тишина.

Мадара застыл с приоткрытым ртом, и Хаширама замер рядом с ним. Оба смотрели на меня одинаково расширившимися глазами.

«Что? Я что-то не то сказал?» — удивлённо вскинул я бровь, глядя на них в ответ.

Несколько мгновений никто не шевелился.

А потом Хаширама согнулся пополам.

— Пф-ф… — вырвалось у него. И следом, уже не сдерживаясь, он расхохотался, держась за живот. — Х-ха-ха! И ты… ты так просто… ха-ха-ха!

Я переглянулся с Мадарой.

Мадара, судя по его абсолютно растерянному лицу, понимал происходящее ничуть не лучше моего. Он перевёл взгляд с заходящегося от хохота Хаширамы на меня, потом обратно, и на лбу у него залегла недоумённая складка.

— Да что с тобой не так? — пробормотал брат, глядя на Сенджу.

Как и брат, я искренне не понимал, что в моих словах было настолько уморительного, по мнению Хаширамы.

Наконец, кое-как переведя дух и вытерев выступившие в уголках глаз слёзы, Сенджу выпрямился. Он всё ещё подрагивал от смеха, но уже мог говорить. И, повернувшись к Мадаре, он хлопнул его по плечу.

— Извини, — выдохнул он, снова прыснув. — Просто… у тебя очень забавный брат. И до ужаса честный, — он расплылся в улыбке.

А я стоял между ними двумя (между будущим основателем деревни и её будущим отступником) и думал лишь об одном:

«Кото, я тебя точно когда-нибудь придушу...»

Глава 33. Новая команда

Солнце уже завалилось за вершины деревьев, когда мы со старшим, наконец, отправились домой.

Мадара шёл впереди, опустив руки в карманы. Судя по тому, как брат насвистывал себе что-то под нос, он был явно доволен сегодняшним днём. И, видимо, не особо злился на меня из-за слежки. Однако…

— Изуна? — обернулся на меня Мадара.

Я шёл позади, внимательно осматриваясь по сторонам и изучая местность. Эта привычка начала вырабатываться у меня уже давно. Но как только старший окликнул меня, я поднял взгляд на него и вскинул бровь.

— М?

— Ты ведь не станешь рассказывать тоу-сану о… — он помолчал, подбирая слова. — О сегодняшнем?

Я сделал вид, что задумался, а затем повёл плечами.

— А есть смысл? — честно признался я. — На самом деле, тоу-сан очень переживал за тебя. Он не знал, куда именно ты уходишь и чем занимаешься. Если честно, я тоже переживал за тебя, нии-сан, — затем на моих губах дрогнула лёгкая улыбка. — Но я рад, что ты просто нашёл себе друзей и проводишь время с ними. Так что, не думаю, что тоу-сану будет интересно слушать о том, как ты кидаешь камни с какими-то сельскими мальчишками, — я увёл руку в сторону. — Ты же сам прекрасно знаешь, что у него сейчас хватает забот в клане. Так что, я просто скажу ему, что всё хорошо, и ты, действительно, тренируешься.

Я заметил, как на губах брата появилась ухмылка.

— Ну да, — протянул он. — Сельскими, — буркнув это, он отвернулся. А затем добавил. — Спасибо, братишка. Если хочешь, — я услышал усмешку. — Можешь присоединиться к нам в следующем состязании.

«Ну, это вряд ли…» — сузив глаза, подумал я про себя.

Однако меня больше удивили его первые слова и реакция. Неужели он и сам понимает, что Хаширама — необычный ребёнок, как и он сам? Впрочем, эти двое даже не особо пытаются скрывать свою чакру, так что велика вероятность, что они оба понимают, с кем имеют дело.

.

Через неделю меня определили в новую команду.

Решение, как мне объяснили, было принято на одном из собраний клана. Капитаном поставили Куро, и я сразу понял, что меня определили к старшему.

Самого Куро я уже знал в лицо. Он был высоким и широкоплечим Учихой, с вечно прямой спиной и серьёзным выражением лица, будто каждую секунду думал о чём-то важном. На вид ему было лет двадцать с небольшим. Сам он, в отличие от Хаято-тайчо, был немногословен с холодным внимательным взглядом.

Вторым в команде шёл Хикаку. Он был одного возраста с Куро, и по росту они были одинаковы. Однако худощавое телосложение Хикаку сильно уступало мускулатуре нашего капитана. Возможно, поэтому у него был немного болезненный вид, который чётко прослеживался на его узком лице. Его обрамляли длинные волнистые волосы, собранные резинкой у самых кончиков. Из-за этого несколько прядей непослушно выбивались, отчего он часто поправлял их за ухо.

Третьим был сам Мадара.

Четвёртым был я.

А пятым…

— Так, а где наша пятая? — Хикаку огляделся, заслонившись ладонью от утреннего солнца. — Опаздывает в первый же день, — он недовольно фыркнул. — Хорошее начало.

— Придёт, — коротко отозвался Куро, не отрывая взгляда от свитка с заданием.

Мы ждали.

Хикаку успел дважды зевнуть, столько же раз потянуться, рассказать какую-то длинную и совершенно бессмысленную историю про рыбалку и заправить волосы за ухо раз восемь, прежде чем со стороны тропы, наконец, послышались торопливые шаги.

— Простите-простите-простите, — протянул запыхавшийся и очень виноватый тонкий голос со стороны ворот. — Я думала, что успею, а потом…

Что было «потом», мы так и не узнали, потому что в этот самый миг владелица голоса вылетела за пределы поселения, зацепилась носком сандалии за совершенно безобидный, торчавший из земли корень, и с глухим «бамс!» впечаталась лицом прямо в землю у наших ног.

Наступила тишина.

Хикаку медленно поднял брови. Мадара смотрел на распростёртую в пыли фигуру с откровенным сомнением. Я, признаться, тоже.

— … Ай, — с задержкой донеслось из пыли.

Девушка кое-как приподнялась на руках, села и принялась ожесточённо тереть покрасневший нос, на котором уже красовалась внушительная ссадина. Растрёпанные тёмные волосы лезли ей в лицо. Из-под них на нас глянули большие, влажные от выступивших слёз глаза, и тут же испуганно метнулись в сторону.

Мадара выразительно покосился на капитана.

— Куро, — произнёс он негромко. — Ты точно уверен, что она нам подходит?

— Уверен, — убирая свиток в сумку и даже не посмотрев на нас, спокойно ответил Куро.

— Но она… — брат скрестил руки на груди, покосившись на девушку, что продолжала сидеть на земле, затем снова посмотрел на капитана. — Только что чуть не убилась о собственные ноги, если ты не заметил. А у нас, насколько ты знаешь…

— П-прости-ите… — тихо отозвалась жалобно девушка, сложив ладони вместе.

— Знаю, — вздохнув, проигнорировал слова девушки и перебил брата капитан, а затем слегка нахмурился, посмотрев на Мадару. — А ещё знаю, что она к своим шестнадцати годам помогла стереть с лица земли больше десятка вражеских отрядов, — короткая пауза. — И одна из носителей шарингана.

Я сморгнул. Хикаку удивлённо глянул на девушку, которая неуклюже стала подниматься на ноги и отряхивать свои штаны.

Мадара же медленно перевёл взгляд обратно на девушку с видом: «Вот эта-то?!»

Признаться честно, внешне мне тоже было трудно поверить, что девушка настолько умелая, как её описывал Куро.

— М-меня зовут Каэдэ, — закончив со своей одеждой, выговорила она, торопливо поклонившись. — Я… я очень рада работать с вами! Постараюсь не подвести! И… Это… — она задумчиво увела взгляд в сторону. — А! Позаботьтесь обо мне, пожалуйста! — затем девушка выпрямилась и широко улыбнулась.

Она обвела нас взглядом, а затем остановилась на мне. Я заметил, как в её глазах вспыхнуло искреннее любопытство.

— Оу, а ты… — она чуть подалась вперёд, разглядывая меня. — Случайно, не Изуна? Изуна Учиха, верно?

— Да. Это я, — отозвался я осторожно.

— Я так и думала! — у неё аж щёки порозовели, и она прижала кулачки к груди. — Я столько о тебе слышала! Про твои яды, про то, что ты пробудил шаринган таким юным… Я давно хотела с тобой познакомиться и… — она смущённо опустила глаза, а потом снова вскинула их, и в них светилась почти детская радость. — Очень рада нашей встрече, — снова поклон. — Правда.

«…»

Она была очень странной девушкой.

— Да, взаимно, — сказал я и сам не заметил, как уголки губ дрогнули.

— Это, конечно, всё очень трогательно, — сухо вклинился Куро, после чего девушка снова выпрямилась. — Но нам нужно приступать к заданию. Поэтому, если все готовы, начнём...

.

Задание Куро изложил коротко, на ходу.

— Как вы, наверное, уже знаете, нас собрали не просто так, — говорил он, пока мы летели по веткам на восток. — В последнее время Сенджу всё чаще лезут на нашу территорию. Их отряды видели у самых границ, там, где раньше они и носа не казали. Старейшины считают, что это разведка перед чем-то крупным, — он мельком оглянулся на нас. — Наша задача: выслеживать их группы. Не вступать в бой без необходимости, отмечать маршруты и докладывать. Последний раз несколько групп видели восточнее, у Сухого распадка. Поэтому мы направляемся туда.

Пока мы направлялись до назначенного места, меня не отпускала ещё одна мысль. Если верить рассказам старшего, то Сенджу не нападали на клан Учиха, если встречались с ними. А по докладам разведки было впечатление, что они что-то искали. Тогда вопрос: что именно? И связано ли это как-то с их союзом с кланом Узумаки?

[Спустя несколько часов]

Мы добрались до распадка к полудню.

И почти сразу столкнулись с неизвестным отрядом, состоящим из шестерых человек. Однако это был вовсе не клан Сенджу…

— Красные волосы, — выдохнул Хикаку, первым разглядев их между деревьями. — Куро. Это…

— Узумаки, — закончил капитан, и впервые за всё утро в его голосе мелькнуло что-то, похожее на тревогу. — Их союзники, — он быстро вскинул руку, разворачивая нас. — Слушайте внимательно. У этих ребят чакры больше, чем у любого из нас. Намного больше. Они не выдыхаются. Поэтому нам не стоит вступать…

Однако договорить он не успел, как нас заметили.

Дальше всё слилось в один долгий и выматывающий вихрь.

Куро не соврал. Я дрался не первый раз в этой жизни, но такого ещё не встречал. Узумаки были как стихия: их можно было ранить, можно было сбить с ног, но они поднимались снова и снова, а их удары не слабели, будто внутри у каждого горела печь, которой не было дна.

Мадара, как обычно, врезался в их строй, сметая всё на своём пути, и двое рыжих тут же повисли на нём. Хикаку, неожиданно собранный и быстрый, прикрывал Куро. Каэдэ…

Каэдэ я просто потерял из виду.

Я же делал то, что умел лучше всего: держался поодаль и работал иглами. Сэнбон с парализующим составом нашёл шею одного из Узумаки. Тот пошатнулся, и Куро тут же этим воспользовался. Второму я успел всадить иглу в бедро, замедлив его ровно настолько, чтобы Хикаку достал его в ближнем бою.

«Пока не заметили…»

И только я подумал об этом, как один из них всё же смог засечь и переключился на меня.

Этот парень был на несколько голов выше меня, с гривой алых волос и недоброй ухмылкой. Он довольно быстро преодолел расстояние между нами, приземлившись на широкую ветку дерева, где был и я.

Ждать и отступать я не стал. Сначала постарался схватить его своими нитями. Однако оппонент даже не уклонился, просто ловко отбросив их в сторону стихией ветра.

«Твою ж…» — рыкнул я про себя. — «Если он использует стихию ветра, то молния тут точно бесполезна…»

Помня про слабые стороны стихий, я решил воспользоваться своими сэнбонами. Но сколько бы раз, я не пытался достать его иглами, Узумаки ставил перед собой ветряной барьер, отбрасывая их сторону.

— Футон, — сложив печати, противник набрал побольше воздуха в грудь. — Шинку Гьёку.

Из его рта посыпался град плотных ветряных пуль, которые мгновенно направились в мою сторону. Активировав шаринган, я успел уклониться от всех. Пока он замешкался, недовольно клацнув языком из-за проваленной атаки, я попытался поймать его в гендзюцу. Однако и здесь потерпел неудачу, когда противник просто увёл взгляд в сторону и стал следить за моими ногами и руками, пытаясь не столкнуться со мной взглядом.

Видимо, Узумаки прекрасно понимали, с кем именно имеют дело.

Однако шаринган всё же выручал, но только в одном: я видел его движения гораздо медленнее, чем он их совершал, отчего моя скорость и ловкость увеличивались, и что давало мне значительное преимущество для уклонения от атаки.

Лезвия ветра свистели у самого лица, рассекали воздух там, где я был секунду назад. Я уходил, нырял и откатывался, чувствуя, как тело наливается свинцом и как горят мои лёгкие.

«Я не выдержу долго…»

И всё же, несмотря на его огромный запас чакры, благодаря которому он даже не вспотел за всё это время, мой оппонент был всего лишь человек. А у любого человека есть момент, когда он бьёт слишком размашисто.

И такой момент настал.

Узумаки рубанул ветром наотмашь, вложившись всем телом, и на одно-единственное мгновение открылся. Я ждал этого. Я уже держал последнюю иглу между пальцами. И когда он раскрылся, я метнул её в незащищённый сгиб локтя, туда, где его оборона на миг ослабла.

Игла наконец-то достигла цели.

Он зарычал и дёрнулся, однако яд уже расползался по жилам, тяжелил руку и путал движения. Но он всё ещё стоял, и всё ещё был опасен для меня. Оскалившись, Узумаки замахнулся снова, и на этот раз я уже не успевал уйти, чувствуя, как моя чакра закончилась. Шаринган деактивировался сам.

И в момент, когда я уже думал, что меня достанут техникой, между нами возникла она.

Я даже не заметил откуда. Только что Каэдэ не было, а в следующий миг она уже стояла передо мной, и в её движениях не осталось ни следа той нелепой неуклюжести, что заставила нас всех усомниться в ней утром.

Она была быстрой. Не просто быстрой, но ещё и точной. Каждое движение выверено, ни единого лишнего жеста. Кунай в её руке поймал ослабевший от яда удар Узумаки, увёл его в сторону, а потом, в одно текучее, плавное движение, она оказалась у него за спиной, и всё было кончено.

Тело красноволосого гиганта медленно осело на землю.

Каэдэ выпрямилась, тяжело дыша, и обернулась ко мне. В её глазах горел шаринган с тремя запятыми. А лицо…

Я ошарашенно округлил глаза, когда встретился с ней взглядом, просто не веря в то, что вижу перед собой.

— Ты цел?

Её бледная кожа была окроплена алыми пятнами крови, а на губах красовалась милейшая улыбка.

Это выглядело настолько жутко, что я почувствовал, как по телу пробежал холодок. Я впервые видел такое выражение лица после убийства человека. Это было ненормально. Всё моё сознание говорило о том, что это ненормально.

Видимо, заметив, как я застыл на месте, Каэдэ убрала улыбку и на её лице выступила привычная растерянность.

— Ой, прости, — в голосе зазвенело беспокойство. — Ты ранен? Я… Я раньше не могла пробиться, их было слишком много, и я… — она запнулась и виновато сжалась. — Прости, пожалуйста.

Я почувствовал, как у меня задёргалось веко.

— …Спасибо, — выдавил я наконец. — Я в порядке.

— Да? — она сморгнула, а затем облегчённо выдохнула. — Вот и славно…

«Мне показалось, или она, правда… Получает удовольствие от этого?»

.

Узумаки мы в тот день отбили. Правда, не без потерь.

Хикаку заработал длинный порез вдоль рёбер, а я едва держался на ногах от истощения. Но отбили.

Однако этот бой засел во мне глубже любой раны. И дело было даже не в этой девчонке, хотя она, правда, немного пугала.

Впервые я по-настоящему понял, что моего арсенала недостаточно для серьёзных битв.

Несколько дней спустя я вышел тренироваться один.

Сначала попробовал снова практиковать огонь.

Логика была простой, я выстроил её ещё на обратной дороге после задания. Огонь усиливается ветром. Если мне снова доведётся столкнуться с шиноби ветра, а в этом я почти не сомневался, мне нужна была стихия, которая обратит его же преимущество против него. И единственное, что приходило в голову, — это катон. То, что у любого нормального Учихи выходит чуть ли не с рождения.

У любого. Но не у меня.

Я складывал печати снова и снова. Я раздувал в груди чакру, гнал её к горлу, выдыхал, и из меня вырывались жалкие клочья пламени, которых постыдился бы и пятилетний. Я включал шаринган, выцеживал каждую крупицу чакры, пытался поймать форму, ритм, ту неуловимую искру, которая у моих сородичей вспыхивала сама собой.

Бесполезно.

«Даже шаринган не помогает…»

Я опустился на колени посреди вытоптанной поляны, переводя дыхание, и сплюнул горькую от чакры слюну.

Ладно. Огонь явно не моё. Это я, по правде, знал и раньше, просто не хотел признавать.

Значит, остаётся только молния.

Я сел, привалившись спиной к деревянной мишени, и стал думать. Молнию можно срезать ветром, это точно. Но что, если довести её до такой формы, чтобы, даже если найдётся техника-противовес, я всё равно мог достать врага вблизи? Чтобы это была недальнобойная техника, как, например, у меня сейчас через нити чакры, которую легко отбросить или погасить, а настоящее оружие. Что-то, что бьёт в упор и рвёт защиту.

И тут память услужливо подбросила мне образ.

Рука, объятая поющим белым светом. Звук тысячи птиц, с которым техника пробивает всё на своём пути.

«Райкири…»

Техника Какаши. Я помнил её из той жизни, так же как и помнил, как именно она появилась.

Если мне не изменяла память, то по факту райкири было недоработанной техникой, костылём которой являлся шаринган. Изначально смысл был в том, чтобы объединить свою стихию с формой чакры, что и вышло у Хатаке, но не совсем до конца. По сути, это незаконченная попытка объединить расэнган с природной стихией, которую позже смог закончить только Наруто. А что, если это сделать мне сейчас и дополнительно усилить такую технику своим шаринганом?

Даже если ветер сможет заглушить молнию, всё будет зависеть от силы. Может, удар и не выйдет на сто процентов эффективным, но хотя бы частично достанет противника. Или пробьёт его защиту, что даст мне возможность воспользоваться иглами, например.

Всё это звучало слишком натянуто, но…

Я скривил губы.

Другого варианта сейчас у меня всё равно не было, так что надо хотя бы попробовать. Но для начала стоило вспомнить то, что показывал Наруто Джирайя, когда пытался научить его расэнгану. К сожалению, шариков с водой и резиновых мячиков у меня под рукой не было, так что я постарался воссоздать технику так, как помнил из объяснений в манге.

И вспомнить об этом оказалось гораздо легче, чем сделать.

Я выставил вперёд раскрытую ладонь и попробовал сконцентрировать в ней чакру. А потом придать вращение, затем собрать в форму.

Сначала чакра послушно собралась в ладони, и тут же расползлась бесформенным, бледно-светящимся пятном, растёкшись между пальцами.

Я стиснул зубы и попробовал снова.

И снова.

И снова.

«Вращение. Сначала просто вращение…»

Однако сколько бы я ни старался, ничего толком не выходило.

«Ладно, у некоторых на эту технику ушло три года», — хмыкнул я про себя. — «Так что, время есть… Наверное».

.

Я возвращался домой, когда солнце уже склонилось к западу, но ещё не ушло за горизонт. Мне хотелось оставить немного времени, чтобы успеть собрать трав для новых ядов, когда у поворота тропы меня окликнули.

— Изуна!

Я обернулся.

Каэдэ стояла, чуть запыхавшись, и смотрела на меня с той самой смесью робости и решимости, которую я уже начал у неё узнавать.

— Я… эм… — она переступила с ноги на ногу. — Я случайно тебя увидела. Ты что, тренировался? — она слегка нахмурилась, разглядывая моё, надо думать, изрядно помятое лицо. А потом вдруг выпалила, будто боялась передумать: — Давай прогуляемся? Немножко. Я… я могу тебя чем-нибудь угостить! В благодарность. За тот бой.

Я удвилённо вскинул бровь.

«Благодарить за… Что?» — непонимающе оглядел я её. — «Разве это не она мне помогла в тот раз..?»

Мне уже хотелось было отказаться, учитывая, что планы на сбор трав я отменять не собирался, но девочка была настолько странной, что на мгновение мне захотелось узнать о ней немного больше, чтобы понять, насколько она вообще опасна или наоборот.

Всё-таки мы работаем в одной команде, и, как мне казалось, я должен понимать, с кем связываюсь.

— Хорошо, — спокойно ответил я, пожав плечами.

И в её глазах зажглись искорки радости.

Глава 34. Прогулка по лесу

Угощением оказались данго.

Их у нас начали продавать совсем недавно: после того как через поселение прошли торговцы из какой-то далёкой страны и оставили после себя моду на это лакомство. Теперь у южной окраины стояла лавка, над которой курился сладковатый дымок, а на прилавке поблёскивали нанизанные на палочки шарики, политые тёмной тягучей глазурью.

— Тётушка, два… нет, четыре! — Каэдэ показала торговке четыре пальца, потом смутилась и зачем-то уточнила: — Два ему и два мне, чтобы поровну было…

Мы устроились на низкой лавочке у самой воды, где небольшая речка, обмелев, лениво плескалась о камни. Я откусил кусочек, и сладкое, чуть тягучее тесто растеклось по языку.

«О, это, действительно, вкусно… И почему я никогда их не пробовал?»

Хотя, наверное, всё потому, что в прошлой жизни я не сильно любил сладкое. А в этой даже как-то не думал о нём, в отличие от других детей.

— Вкусно ведь? — Каэдэ наблюдала за мной с таким волнением, словно сама их готовила. — Я их первый раз попробовала месяц назад и… ну, в общем, теперь, кажется, не могу остановиться, — она виновато улыбнулась и откусила свой.

Какое-то время мы просто ели и болтали о пустяках. О команде, о ворчании Куро и о том, как Хикаку умудряется говорить без умолку даже в бою.

С ней было неожиданно легко, что никак не стыковалось с моим первым впечатлением о девушке и о том, как она улыбалась после убийства Узумаки. Каэдэ тихо смеялась, прикрывая рот ладонью, и каждый раз, когда я говорил что-то хоть отдалённо остроумное, смотрела на меня так, будто я сказал что-то удивительно мудрое.

И в какой-то момент мне стало любопытно.

— Каэдэ, — я повертел в пальцах опустевшую палочку. — Можно вопрос? Как ты пробудила шаринган?

Она замерла с недонесённым до рта данго.

— У тебя кто-то погиб? — продолжил я, глядя на воду. — Обычно ведь так бывает…

Каэдэ медленно опустила руку и надолго задумалась, так что я уже решил, будто сболтнул лишнего.

— Извини, если… — уже было произнёс я, как девушка меня перебила.

— Нет, — тихо произнесла она. — У меня никто не погибал, — Каэдэ смущённо заправила прядь за ухо. — Это, наверное, прозвучит глупо… но я пробудила его, когда решила пойти против воли тоу-сана.

Я обернулся к ней, удивлённо вскинув бровь.

— Я очень любила его, — сказала Каэдэ, и на губах её появилась мягкая улыбка. — Папу. Больше всех на свете, наверное. Он всегда был добрым. И он… он хотел для меня самого лучшего, понимаешь? — она взглянула на меня, словно пытаясь найти понимание, а затем продолжила: — Просто его «лучшее» и моё оказались разными вещами, — она обхватила пальцами палочку, глядя куда-то вдаль. — Он считал, что раз я девочка, то мне незачем драться. Что я должна выйти замуж, жить тихо, в безопасности и подальше от всего этого. Он не со зла говорил всё это. Он искренне думал, что бережёт меня.

Она замолчала, и речка тихо журчала в этой паузе.

— А я с пяти лет хотела быть шиноби, — продолжила она едва слышно. — Я тренировалась тайком. Ночами, когда все спали. Приходилось даже прятать кунаи под половицей, — усмехнулась. — Сбивала руки в кровь и врала, что упала. Мне нравилась сама мысль, что я могу… — она на мгновение с неким наслаждением приподняла уголки губ, продолжая смотреть вдаль, а затем поджала их и вздохнула. — Но в тринадцать он объявил мне, что нашёл жениха. И я… я не выдержала. Сказала ему прямо: или ты позволяешь мне стать шиноби, или я разрываю с семьёй все связи. Насовсем.

— И что он? — спросил я тихо.

— Он не уступил мне, — её голос дрогнул. — И я ушла из дома. В ту самую ночь, когда я закрыла за собой дверь родного дома и поняла, что больше не вернусь… вот тогда глаза и загорелись, — она коснулась пальцами века. — Говорят, шаринган пробуждается от потери близкого. Возможно, я и потеряла их. Просто по-своему.

Она перевела дыхание и скромно улыбнулась.

— Я и сейчас живу одна. Родители никуда не делись, но мы не разговариваем. Уже три года, — она пожала плечами с напускной лёгкостью. — Ведём себя, словно чужие, так что… — вздох. — Вот такая глупая история, — девушка посмотрела на меня, и на её щеках снова вспыхнул румянец. — Ой, прости, я что-то разоткровенничалась.

Я выдержал паузу, прежде чем ответить:

— Это неглупая история. Я думаю, что не стоит обесценивать свой опыт, — повёл плечами и увёл взгляд на воду. — Если ты получила свой шаринган в тот момент, значит, тебе правда далось это решение сложно…

Я заметил, как Каэдэ сморгнула, а затем, когда её щёки залились большей краской, она поспешно уткнулась взглядом в свои колени.

— …Спасибо, — пробормотала она. А потом, явно желая сменить тему, повернулась ко мне: — А ты? Как ты получил свой? — она с любопытством склонила голову. — Это ведь правда необычно. Шаринган в таком возрасте, как у тебя… — она говорила это с явным восхищением в голосе. — Он редко так рано пробуждается у Учих. Что с тобой случилось?

Я вздохнул, вспоминая тот день, когда не успел прийти на помощь к Наори.

— Я потерял товарища, — сказал я ровно. — На одной из миссий.

Уточнять, что меня до сих пор где-то в глубине души терзало мерзкое чувство собственной беспомощности, я не стал. А Каэдэ не стала допытываться.

Она лишь поджала губы, вытянув их в тонкую линию, и опустила взгляд вниз.

— Прости, — сказала она. — Я не должна была спрашивать.

— Всё нормально, — я поднялся с лавочки, разминая затёкшие плечи, и поднял глаза к небу. Запад уже наливался густым багрянцем, а тени деревьев вытягивались, дотягиваясь до самой воды. — Слушай, скоро совсем стемнеет, а мне ещё нужно успеть набрать трав, чтобы пополнить свой арсенал.

— Травы? — Каэдэ тут же вскочила, и едва не запнулась о лавочку, в последний момент ухватившись за мой рукав. — Ой! Извини, — она торопливо отпустила меня и выпрямилась, загоревшись. — А можно… можно я с тобой? Я давно хотела расспросить тебя про это. Ну… Про яды… — она смущённо потеребила край рукава. — Это ведь тоже странно. Учиха, который варит яды. У нас все только и говорят, что про тебя. А мне правда интересно. Расскажешь немножко? Всё-таки убивать людей таким необычным для нас способом…

Когда она с неким наслаждением закатила глаза, я сглотнул.

— Каэдэ? — сузив глаза, я посмотрел на неё.

— Да? — сморгнув, она снова перевела взгляд на меня.

— Не пойми меня неправильно, но… — я скрестил руки на груди. — Мне показалось, или тебе, правда, это доставляет удовольствие?

— А… Э… Что именно? — она аж растерялась.

— Убивать людей.

Каэдэ замолчала. Она опустила взгляд на землю.

— Ну… Нет, просто… — её речь становилась невнятной с каждым новым словом. — Я просто… — она пыталась подобрать слова, под конец совсем растерявшись. Но затем она снова посмотрела на меня и отмахнулась. — Ты просто неправильно меня понял… Я… эээ…

Когда вслед за этим пошла нервная усмешка, я понял, что внятного ответа от неё точно на этот вопрос не дождусь. Поэтому, вздохнув, перебил её тщетные попытки оправдаться.

— Ладно, наверное, это не моё дело. Идём со мной, если хочешь, — пожав плечами, сказал я. — Только под ноги смотри. В лесу корней побольше, чем на тропе.

— Я… я постараюсь, — пробормотала она с такой обречённостью, что я не выдержал и фыркнул.

.

В лесу пахло сыростью и прелой листвой.

Я шёл от приметы к примете, зная здесь каждую ложбинку и каждый сырой овражек, где пряталась нужная мне зелень. Каэдэ держалась рядом, чуть позади, и засыпала меня вопросами.

— А вот эта? — она присела на корточки рядом, когда я срезал у корня пучок невзрачной травки с зубчатыми листьями. — Она ядовитая?

— Сама по себе почти нет, — я бережно уложил пучок в сумку. — Но если высушить, растереть и смешать вот с этим, — я кивнул на другую, что росла поодаль. — Получится состав, от которого мышцы перестают слушаться. Убить оно, конечно, не убьёт, но обездвижит, — я хмыкнул. — Иногда живой и обездвиженный враг полезнее мёртвого.

— Ты так об этом говоришь… — Каэдэ смотрела на меня сверху вниз, так как была старше и выше меня. — Как будто это не оружие, а… не знаю, — задумалась. — Лекарство какое-то.

— В каком-то смысле так и есть, — медленно сказал я. — Грань тоньше, чем кажется. То, что в малой дозе лечит, в большой может убить. Всё дело в мере.

Я хотел добавить ещё что-то, но не успел, потому что в этот самый миг я почувствовал чужой взгляд.

Я замер. Рядом мгновенно застыла и Каэдэ. Без единого лишнего движения; вся её неуклюжесть слетела с неё мгновенно. В её глазах вспыхнул шаринган. Я медленно опустил руку к сумке, где на всякий случай держал пару игл.

— Сзади, — выдохнул я одними губами. — Двое, в кустах.

Она медленно кивнула, а затем мы резко вскочили на ноги и развернулись одновременно.

— Выходите! — рявкнул я, выхватывая сэнбон.

Кусты испуганно зашуршали.

— А-а, н-не надо! Это мы! Э-это свои! — раздался из зарослей до боли знакомый голос, и наружу, путаясь в ветках, вывалились две знакомые физиономии.

Токума и Кагэцу.

Я медленно опустил иглу.

— Вы что тут делаете? — нахмурился я, глядя на братьев.

— Мы? — Токума выпрямился, отряхиваясь, и нацепил на лицо такое честное выражение, что сразу стало ясно, что сейчас он начнёт врать. — Если что мы не следили за вами, — он поднял ладони и помотал головой. — Совсем нет.

— А кто говорил про слежку? — сузил я глаза.

— Н-никто! — Кагэцу часто заморгал. — Мы просто… мы тут искали кое-что. Да, искали.

— И что же вы искали?

Повисла пауза.

— …А что мы искали? — едва слышно, уголком рта, прошипел Токума, толкнув брата локтем.

— Откуда я знаю, это была твоя идея, — также шёпотом огрызнулся Кагэцу.

— Моя?! Это ты сказал «пойдём посмотрим, куда нии-сан ходит с дев…»

— Тс-с-с! — Кагэцу с силой потянул старшего за ухо так, что тот болезненно заверещал и попытался вырваться.

Я устало прикрыл лицо ладонью.

«Ками… И это — наследники великого клана Учиха. Мы все обречены».

Каэдэ за моей спиной тихонько прыснула в кулак.

— А они милые, — сквозь усмешку шепнула она.

— Правда, очень бестолковые, — тихо поправил я, а затем добавил громче и строже: — Так, вы двое…

— Хей! — всё же вырвавшись из хватки Кагэцу, ткнул в меня пальцем Токума, а второй ладонью потирал своё ухо. — Что за приказной тон? — затем он выпрямился и упёр руки в бока. — Я, вообще-то, тут…

Он недоговорил. Откуда-то из глубины леса, со стороны, до нас долетел тонкий, дрожащий звук, похожий на писк.

Мы вчетвером моментально насторожились.

— …Что это? — проговорил я первым.

Токума и Кагэцу разом переглянулись.

— Это не мы, — выпалили они хором.

— Да я и не думал, что это вы, — закатил я глаза.

— Это оттуда, — Каэдэ, уже деактивировав свой шаринган, указала рукой в темноту между деревьями. Туда, где сгущались сумерки. — Звук идёт оттуда. Слышите?

Мы прислушались. Жалобный и надрывный звук повторился.

— Только не говорите, — простонал Токума. — Что мы сейчас пойдём это проверять.

— А вдруг там враги? — я уже разворачивался в ту сторону. — Или, наоборот, кому-то нужна помощь.

— Да это просто дикие звери, — скрестив руки на груди, фыркнул Кагэцу. — Писк-то звериный. Лиса какая-нибудь, или…

— Всё равно нужно проверить, — я двинулся вперёд. — Каэдэ, прикрой справа. Вы двое, — бросил взгляд на двух братьев. — Раз увязались, держитесь сзади и не шумите.

— Почему ты опять командуешь, мелкий? — недовольно нахмурился Токума, а затем добавил тише и обречённее: — И почему мне всегда так не везёт…

Состроив недовольную гримасу, поплёлся следом вместе с Кагэцу.

Мы шли на звук.

С каждым шагом он становился всё ближе и отчётливее, отчего всё более тоскливым. Деревья впереди начали редеть, а затем между стволами забрезжил просвет небольшой поляны.

И чем ближе мы подходили, тем явственнее я чувствовал тяжёлый и знакомый запах крови.

— Стойте, — тихо сказал я, вскинув руку.

Но было поздно, мы уже вышли на поляну.

И застыли все четверо.

Поляна была усеяна телами.

Их было много. Около десяти штук. Мужчины и женщины разных возрастов в одинаковой тёмной одежде, с одинаковыми красными отметинами на лицах, похожими на клыки. Я узнал эти отметины сразу. Они определённо принадлежали представителям клана Инузука. А рядом с ними, тут и там, лежали крупные, недвижные тела их боевых псов.

Ещё несколько человек были без отметин, но с клановыми знаками на спинах. Насколько я уже успел их выучить, это был знак клана Сарутоби.

— Что за… — Токума, ещё минуту назад ноющий и неугомонный, быстро охладел. На его лице выступило недоумение. — Откуда они тут?

— Разве было сообщение, что здесь проходят бои? — сморгнул Кагэцу, оглядывая поляну.

— Скорее всего, — голос Каэдэ был спокойным и ровным. — Они попали в засаду, — она кивнула в сторону двух шиноби из клана Сарутоби. — И кажется, удачно, учитывая, что потерь из вражеского клана меньше.

Тонкий и жалобный писк при этом всё не умолкал.

Пока эти трое на фоне обсуждали увиденное, я медленно повёл взглядом и, наконец, нашёл его источник.

У самого края поляны, рядом с телом мальчика лет одиннадцати с такими же отметинами на щеках, как и у остальных, сидел щенок.

Он тыкался носом в неподвижную руку хозяина и скулил. Затем снова тыкался. И снова скулил. С каждым разом его стон становился тише и отчаяннее.

И в наступившей тишине этот звук был громче любого крика.

Глава 35. Маленький нинкен и внезапная болезнь каа-сан

Щенок заметил нас не сразу, только когда мы подошли чуть ближе. Его уши навострились, и он бросил взгляд в нашу сторону. Оголив свои клыки, мелкий развернулся к нам полностью и начал злобно рычать.

По размерам он был не больше Кото. Сам грязный, а шерсть сбилась в тёмные колтуны от крови и земли. Из-за этого я не до конца понимал, какого именно он был цвета. То ли серого, то ли белого, а может, и вообще в пятнах.

Мелкий продолжал стоять рядом с телом своего предполагаемого хозяина, низко пригнувшись к земле и выставив вперёд лапы. Уши прижал к голове, а хвост напряжённо вытянул. Из пасти вырывалось хриплое рычание. Довольно агрессивное и взрослое для такого мелкого существа.

— Тише… — первым подал голос Токума, аккуратно подступая вперёд, и вытянул ладони, показывая, что мы безоружны. — Всё хорошо. Мы не собираемся тебя трогать, ладно?

— И всё-таки, если вернуться к вопросу, — оглядываясь по сторонам, задумчиво произнес Кагэцу. — Битва же была на нашей территории. Почему никто не сообщил и... — его взгляд упал на пса. — Как он до сих пор жив?

— Мы не так далеко от границы, — поведя плечом, пояснила Каэдэ. — Иногда некоторые отряды из других кланов, действительно, могут столкнуться друг с другом в этих местах. Возможно, — она задумалась. — Они пытались пройти незаметно, но... — кинув взгляд на трупы, девушка поджала губы. — Им не повезло. А вот по поводу щенка, — она посмотрела на собаку. — Хороший вопрос.

Пока Каэдэ и Кагэцу размышляли о том, как два вражеских отряда оказались на территории Учих и почему наши разведчики не заметили этого, Токума сделал ещё полшага в сторону собаки. Однако щенок, кажется, не оценил его попыток, тут же оскалившись сильнее. Глухой рык стал ниже и опаснее, а маленькие лапы впились когтями в землю.

Брат застыл на месте.

— Хэй, мелкий, — голос Токумы стал ещё мягче. — Мы просто хотим помочь. Честно.

Но, видимо, щенок не поверил. Ну или просто не понимал его, потому что сразу после этих слов он подался чуть вперёд и щёлкнул зубами в воздухе. И это явно было знаком, что он скорее откусит брату пальцы, чем примет нашу помощь.

Я тяжело вздохнул, понимая, что винить его в страхе было сложно. Всё-таки за ним, судя по снаряжению и виду, лежал его мёртвый хозяин, ну или напарник. В общем, человек, к которому мелкий был явно привязан.

А теперь перед ним образовалась группа незнакомцев, ещё и не из его клана. Так что сомневаюсь, что в его глазах мы выглядели как доброжелательные прохожие.

— Вряд ли он тебе поверит, — внезапно раздался ленивый голос сверху. — Учитывая, что его хозяин мёртв.

Мы все одновременно замерли. Даже щенок на мгновение перестал рычать, резко дёрнув ушами.

Я первым поднял голову.

На толстой ветке старого дерева, развалившись так, словно вся эта сцена его исключительно развлекала, лежал Кото. Его хвост лениво покачивался из стороны в сторону, а единственный видимый глаз с насмешливым прищуром смотрел вниз.

Повисла пауза.

Каэдэ медленно подняла палец и указала на него.

— Э-это кот что… р-разговаривает?

Я скривил губы, глядя кота. Токума, кажется, тоже на секунду забыл о щенке. Он обернулся к девочке и выдал с таким видом, будто до сих пор сам не пережил эту травму:

— Ага, — кивок. — Мы сами до сих пор в шоке.

— Но коты не могут разговаривать, разве нет? — Каэдэ сморгнула, всё ещё глядя на Кото.

Кагэцу устало выдохнул.

— Это ниннэко, — пояснил он. — У них договор с Изуной, и некоторые из них разговаривают.

Он сделал паузу, покосился на Кото и добавил:

— А некоторые, как оказалось, вообще очень болтливы.

Кото фыркнул.

— Я говорю всё время по делу.

— Конечно, — сухо отозвался Кагэцу. — Особенно когда три дня назад ты двадцать минут объяснял, почему рыба в нашем доме приготовлена неправильно.

— Потому что она действительно была приготовлена неправильно.

— Она была сырой, — возмутился брат, скрестив руки на груди. — Её необходимо было пожарить.

— В этом и была ваша ошибка, — кивнул кот.

Каэдэ смотрела то на меня, то на Кото, то снова на меня. В её глазах постепенно загоралось восхищение вперемежку с любопытством.

— Так у тебя ещё и призывные питомцы есть? — наконец поинтересовалась она.

— Угу, — я пожал плечами. — Так, случайно получилось.

— Хэй! — Кото мгновенно поднялся на лапы, выгнув спину. — Я не питомец!

— А ведёшь себя иногда как питомец, — пробормотал Токума. — Такой же ленивый, вечно просишь жрать и постоянно чем-то недоволен.

Кото медленно повернул к нему голову и прищурился, но ничего не ответил, так как наше внимание снова обратилось к щенку, который зарычал в очередной раз. Тише, чем раньше, но всё ещё предупреждающе.

Токума, словно тут же вспомнив, зачем мы вообще остановились, обратил взгляд в сторону мелкого, и его лицо вновь стало серьёзным.

— Погодите, — он резко посмотрел на Кото. — Ты сказал, что он вряд ли поверит…

Кото наклонил голову вбок, сев за задние лапы.

— И?

— Так, значит, ты его понимаешь?

Кот выдержал небольшую паузу, а затем бесшумно спрыгнул с ветки. Мягко приземлившись на землю, Кото лениво встряхнул лапой и только потом ответил:

— Да.

Каэдэ открыла рот, словно собиралась что-то сказать. Однако, подумав, тут же закрыла его. Но подумав ещё несколько секунд, всё же спросила:

— Он понимает собак?

— Не всех собак, — поправил Кото. — Но нинкенов понимаю, — он перевёл взгляд на меня. — А если бы кто-то не забывал про уши, то тоже смог бы его понять.

Точно. Я, действительно, забыл про уши ниннэко, что дал мне старик после заключения договора.

— Уши? — обернулся ко мне Токума. — Какие уши?

— Это специальный атрибут для того, чтобы понимать ниннэко, — я отмахнулся. — Неважно, я всё равно оставил их дома.

— У тебя есть уши, чтобы понимать животных? — удивлённо сморгнул Кагэцу.

— Не только понимать, — вздох. — Эти уши ещё дают более повышенную чувствительность к запахам и звукам, как у котов. Поэтому… — я скривился. — Сложно постоянно носить их на себе.

— Ваай, — протянула Каэдэ. Я заметил, как в её глазах заблестели искорки восхищения. — Изуна, что ты, насколько невероятен, и что у тебя так много всего в арсенале, — она сложила ладони вместе.

— Хах, невероятен, это точно, — скрестил руки на груди Токума, проговорив это с некой обидой в голосе. — Постоянно что-то скрывает от нас… — пробубнил он. — Никогда не говорит о самом важном…

— Ладно, давайте ближе к делу, — решил я перевести тему, снова вернувшись к щенку. Я посмотрел на Кото. — Так что с мелким, — кивнул я на рычащего пёселя. — Ты можешь спросить у него, что здесь, — я бросил быстрый взгляд на поле боя. — Вообще произошло?

Кото помолчал, а затем повернулся к щенку. Тот, посмотрев на кота, как-то немного успокоился. А затем проскулил.

— Этот мелкий тут с самого утра, — наконец произнёс кот уже серьёзнее, не отводя взгляд от щенка. — Их отряд столкнулся с вражеским кланом и, судя по всему, бой был довольно короткий. Они попали в засаду…

Несмотря на то что это подтверждало слова Каэдэ, да и мы все это понимали, воздух будто стал тяжелее. Токума сжал кулаки, а взгляды девочки и Кагэцу опустились.

Я же снова посмотрел на щенка.

— Он только один выжил? — поинтересовался я у Кото. — И… Как он смог это сделать в одиночку?

Кот снова замолчал, а спустя нескольких десятков секунд выдержанной паузы, повернулся ко мне. Щенок же и вовсе поник. Его хвост и уши опустились.

— Хозяин приказал ему спрятаться.

Я молча смотрел на Кото.

— Когда стало понятно, что отряд не вытащить, он закрыл его собой и велел не высовываться, пока всё не закончится, — голос Кото стал тише. — И мелкий послушался.

Щенок тихо и коротко заскулил, и будто сам испугался этого звука, тут же снова оскалился.

Токума резко отвернулся.

— Чёрт…

Каэдэ поджала губы, Кагэцу вздохнул и посмотрел на тело мёртвого мальчика. А я поймал себя на мысли, что ненавижу этот мир.

Нет, не так.

Я уже давно это понимал. Просто иногда реальность умела напоминать о себе особенно мерзко.

Здесь дети держали в руках кунаи раньше, чем начинали нормально писать. Матери каждый день ждали колокол, который мог сообщить о смерти их сыновей. А маленький щенок мог с утра до вечера охранять труп хозяина, потому что не знал, куда ещё ему идти.

И это считалось нормой этой реальности.

— Может, заберём его с собой? — тихо спросил Токума.

Он снова осторожно и почти умоляюще посмотрел на щенка.

— Жалко его...

Кото хмыкнул.

— Вряд ли он пойдёт с вами.

— Это ещё почему? — нахмурившись, брат перевёл взгляд на кота.

— Нинкены очень преданные, — ответил кот. — Если его клан не придёт за ним, он останется здесь.

— Но он же умрёт, — возмутилась Каэдэ. — В этом лесу часто идут бои, а значит…

— В этом и суть нинкенов, — перебил её Кото. — В отличие от других призывных животных, они имеют одного хозяина на всю жизнь. И если их хозяин умирает, у нинкена два варианта: либо смириться, либо умереть, став диким.

— Диким? — уточнил я у него. — Что это значит?

— Нинкены не выбирают второго хозяина. Они могут вернуться в свой клан, но боевой собакой уже не станут и будут вести себя, как обычные псы. Это при хорошем раскладе, но такое встречается крайне редко. Чаще всего, они уходят из клана и уничтожают врагов до тех пор, пока не погибнут сами.

— То есть, они просто ищут смерть в бою, — с грустью заключил Токума.

— Да, — кивок. — Они считают, что справедливо отправиться к своему хозяину таким образом, — затем он покосился на щенка. — С этим, скорее всего, будет также, когда он отойдёт от потери.

Выдержав недолгое молчание, в этот раз уже Кагэцу поднял голову, осмотрев каждого из нас.

— Тогда, может, хотя бы похороним их? — предложил он, и все обернулись в его сторону. — Мне кажется, как-то неправильно, что мелкий будет сидеть здесь и наблюдать, как разлагается его хозяин.

Каэдэ сглотнула. Токума кивнул почти сразу.

— Да, — согласился брат. — Нужно похоронить.

Я посмотрел на тела. Затем на щенка. Тот снова зарычал, будто заранее предупреждая нас не трогать мёртвого человека.

Кото раздражённо дёрнул ухом.

— Я объясню ему.

— Только сделай это аккуратно, — попросил Токума.

Кот бросил на него прищуренный взгляд.

— Спасибо за совет, — иронично ответил он. — Я же как раз собирался начать с угроз.

— Я просто сказал… — закатил глаза Токума.

— А я просто ответил, — фыркнул Кото.

— Вы оба можете молча делать то, что надо? — устало спросил Кагэцу.

На удивление оба действительно замолчали.

Спустя несколько минут молчаливых переговоров, щенок, наконец, отступил на несколько шагов. Этого хватило, чтобы подойти к мальчику.

Токума осторожно выдохнул.

— Спасибо, мелкий.

Щенок тут же оскалился.

— Он не разрешал тебе называть себя мелким, — перевёл Кото.

— А как его зовут? — поинтересовался брат.

Щенок отвернулся, а кот хмыкнул.

— Не говорит, — ответил Кото.

— Или, может, он сам не знает? — предположив, наклонил голову вбок Токума.

— Ну или не хочет говорить вам, гениям.

— Кото, — теперь в разговор уже вмешался я, закатив глаза.

— Что? — в голосе кота звучало искреннее недоумение. — По делу же говорю, — он сделал жест, похожий на пожимание плеч.

Дальше мы действовали молча.

Собрав тела в одном месте, Токума и Каэдэ использовали катон, чтобы сжечь погибших шиноби. Пламя вспыхивало ярко и сухо, быстро пожирая ткань, остатки снаряжения и плоть.

Запах был слишком тяжёлым в этот раз. Я отошёл чуть в сторону, глядя на огонь. Зная предысторию того, что случилось, мне становилось не по себе. Даже Каэдэ как-то немного поникла, что было нехарактерно для девушки. Ведь в прошлый раз убивая врага, она спокойно улыбалась и явно испытывала приятные ощущения от этого. В этот же раз Каэдэ сочувственно смотрела на пламя и поджимала губы.

Я не до конца понимал её характер и мотивы, но, видимо, история с хозяином и его псом, её явно зацепила. Впрочем, как и Кагэцу с Токумой, которые спокойно стояли всё это время, выжидая, пока огонь не погаснет.

Затем четвёртый брат осмотрел землю, выбирая место для могилы. Кото сидел на ближайшем камне и следил за щенком. Каждый раз, когда мы приближались слишком сильно, он начинал рычать. Но больше не бросался.

Когда пламя погасло, мы собрали то, что осталось, и начали рыть плотную землю. В этот момент я даже пожалел, что не обладаю стихией земли.

Когда могилы, наконец, были готовы, мы аккуратно перенесли останки. Могилу хозяина щенка мы сделали отдельно.

Токума нашёл крепкий камень и воткнул в землю, сделав простенькое и косое надгробие, но так он хотя бы смог обозначить место, где был хозяин щенка.

Сам мелкий подошёл ближе только после того, как мы отступили. Он понюхал свежую землю, немного постоял, а потом лёг рядом, положив морду на лапы.

Токума отвернулся и быстро провёл рукавом по лицу.

— Чёрт… Тут столько пыли… — пробормотал он.

— Ну да, — всхлипнув, тихо поддержал Кагэцу, — Согласен. Тут её много.

[Спустя несколько минут]

Перед уходом Токума неожиданно засуетился. Он нарезал несколько тонких веток, наломал лапника и начал что-то мастерить рядом с деревом.

— Что ты делаешь? — спросил Кагэцу.

— Шалаш, — просто ответил брат.

— Для него? — Кагэцу кивнул на щенка.

— А для кого ещё? — сморгнул Токума, посмотрев на брата. — Не для этого же, — кивнул в сторону кота.

Кото прищурился.

— Мой уровень комфорта выше этой жалкой конструкции, — фыркнув, он вскинул морду.

— Тсс, — шикнул Токума. — По-моему, мы стали тебя слишком баловать, — пробормотал он под нос. — Обычный кот, а живёшь получше некоторых людей. Ещё и выделываешься…

— Я просто отметил, — спокойно произнёс кот.

— Иди отмечай куда-нибудь подальше и молча, — брат, прогоняя Кото, замахал ладонями. — Кыш, кыш.

Кот, который до этого момента сидел рядом, лениво поднялся, демонстративно фыркнул и медленно отошёл в сторону.

Токума же продолжил работу. Получилось, правда, очень криво, но в целом укрытие хотя бы могло защитить от ветра и слабого дождя.

Затем брат достал из сумки небольшой свёрток.

— У тебя была еда? — удивилась Каэдэ.

— Я всегда беру для прогулки, — пожал плечами Токума.

Кагэцу усмехнулся.

— Ну да, учитывая, сколько он ест, я до сих пор не понимаю, как мы умудряемся его прокормить.

— Хей! — возмутился брат. — Я, между прочим, обо всех забочусь, вот и беру на всякий случай.

— Угу, — кивок. — И всегда съедаешь это «на всякий случай», — Кагэцу показал пальцами кавычки. — Именно ты.

— Я не виноват, что никто больше не соглашается. К тому же, — он посмотрел на щенка. — В этот раз еда пригодилась уже не для меня.

На этот раз Кагэцу не нашёлся с ответом.

Токума с явным удовлетворением оставил у шалаша немного еды и воду в маленькой деревянной чашке. Щенок следил за каждым его движением, но не приближался.

— Мы ещё придём, — тихо сказал Токума.

Щенок ничего не ответил, но его уши едва заметно дрогнули. Кото, сидевший рядом, хмыкнул.

— Он сказал, чтобы вы не возвращались.

Токума замер и удивлённо сморгнул.

— Правда? — брат немного растерялся. — Но мы же не сделали ничего плохого. К тому же мы, правда…

Кото посмотрел на щенка, а потом на Токуму, который продолжал оправдываться.

— Нет, — наконец, перебил его кот. — Но у тебя была забавная реакция. Мне понравилось.

— Кото! — Токума нахмурился.

— Что? — спокойно уточнил кот. — Атмосфера слишком тяжёлая. И я спасаю ваши хрупкие человеческие психики.

— Ты их сам и ломаешь, — сухо поправил Кагэцу.

— Не ломаю, а укрепляю, — фыркнул Кото. — Научись видеть разницу, человек.

Я покачал головой. И почему-то именно в этот момент впервые за всё это время стало немного легче дышать.

Мы ушли ближе к ночи, а щенок так и остался у могилы в полном одиночестве.

.

[Спустя несколько недель]

— Он опять не ест.

Токума сидел на корточках возле шалаша, подперев подбородок ладонью, пока щенок лежал возле могилы хозяина.

За всё это время он стал немного крупнее. Шерсть, наконец, приобрела нормальный цвет, исчезли засохшие комья грязи и крови, и теперь я смог понять, что сама собака была полностью белой, но кончик хвоста и лапы были чёрными. Как и круги вокруг глаз, отчего щенок напоминал чем-то панду. Да и рёбра уже не выпирали так сильно, как в первые дни.

Но характер… Характер остался тем же. Стоило нам подойти ближе, как он настороженно поднимал голову. Правда, сейчас, он не рычал и не лаял. Однако и хвостом не вилял, будто всё ещё не решил, можно ли нам доверять.

— Ест, — спокойно поправил Кагэцу.

— Да где? — указав ладонями на миску с едой, воскликнул Токума. — Он даже не подходит к миске.

— Он делает это, когда мы уходим, — скривил губы брат.

Токума выдержал паузу, а затем тяжело вздохнул:

— Это обидно, — снова подперев щёку, взгляд третьего опустился на миску.

— Эн, — удивлённо вскинул бровь Кагэцу. — Почему же?

— Я бы хотел на это посмотреть, — честно признался Токума.

— На что? Ты никогда не видел, как ест собака, и хочешь посмотреть на это?

— Ну… — Токума задумался. — Если честно... да. Немного. Всё-таки мы за них ухаживаем и кормим, — фырк. — Мог бы и проявить уважение к своим спасителям…

— Такие из нас спасители, — скрестил руки на груди Кагэцу. — Мы просто его кормим.

— Между прочим, голод — частая причина смерти в некоторых деревнях, — покосился в сторону брата Токума. — Так что, не нужно недооценивать наш вклад…

Пока братья спорили на фоне, я молча поставил деревянную миску с водой рядом с шалашом. Щенок продолжал внимательно следить за каждым движением. Стоило мне сделать шаг назад, как он медленно поднялся и подошёл ближе.

Понюхал воду. Затем посмотрел на меня, и наши взгляды встретились всего на секунду. После чего он отвернулся.

— Ну, это уже хоть какой-то прогресс, — неожиданно заметил Кото, сидящий на ветке.

— Почему? — удивился Токума, подняв на него взгляд.

— Он больше не пытается напасть на вас и убить, — спокойно пояснил кот. — Помнишь, что я говорил? Нинкены после смерти хозяина чаще всего ищут смерть и нападают на других шиноби, — он хмыкнул и посмотрел на щенка. — И, кажется, я ошибся, когда предположил, что этот будет делать так же.

— Аа… — потянул брат.

— Так что, то, что сейчас происходит, — это почти признание в любви. Гордитесь этим.

— Не преувеличивай, Кото, — фыркнул я.

— Как бы я мог, — его хвост слегка дёрнулся.

Кагэцу перевёл взгляд на кота.

— По поводу признания в любви… — он сощурился. — Ты ведь врёшь, да?

— Угу, — не стал юлить в этот раз Кото.

— Ну да, — вздох. — Я так и понял.

— Да ладно, зато звучало красиво, согласись? — кот широко зевнул. — Почти поэтично.

.

Подобные вылазки стали привычными.

Если у меня не было тренировок, а у Мадары или отца не находилось очередного поручения, мы приходили сюда.

Иногда вдвоём с Токумой. Иногда втроём вместе с Кагэцу. Ну а, иногда ко мне присоединялся и сам Кото, который делал вид, будто сопровождает исключительно меня. Хотя было понятно, что ему просто нравилось наблюдать за происходящим.

Щенок постепенно менялся.

Первые дни он вообще не отходил от могилы. Затем начал подходить к шалашу. А ещё через неделю уже спокойно ел оставленную еду ещё до нашего ухода.

Ещё через несколько дней он впервые позволил Токуме приблизиться на расстояние вытянутой руки. Правда, когда брат попытался осторожно погладить его по голове...

— Ай! — Токума резко отдёрнул руку. — Он меня укусил! — прижимая ладонь к груди, шикнул брат.

— И прошу заметить, что довольно заслуженно, — спокойно отметил Кото.

— Да за что?! — возмутился Токума. — Что я вообще сделал?

— А кто разрешал?

— Да я же просто хотел...

— Вот именно, — кивнул кот.

Токума недовольно надул щёки.

— Он вообще добрым станет когда-нибудь? — покосился на щенка брат.

Кото посмотрел на щенка, пока тот рыча смотрел на Токуму в ответ.

— Возможно, — кот сделал жест, похожий на пожимание плеч.

— Вот как… — Токума снова перевёл взгляд на кота. — И когда же?

— Когда перестанешь тянуть свои руки к морде других животных без спроса, например.

— Спасибо за совет, блин, — иронично произнёс брат, скривив губы.

— Всегда пожалуйста.

Кагэцу тихо усмехнулся.

.

[Месяц спустя]

В этот раз я решил прийти один. Мадара отправился куда-то вместе с отцом. Токума помогал вместе с Кагэцу чинить одну из сторожевых башен. А Рёта в последнее время всё чаще пропадал на заданиях, так как его назначили в новый отряд. Поэтому свободное время неожиданно оказалось только у меня.

Подойдя к знакомой поляне, я остановился. Шалаш стоял на месте вместе с пустыми мисками. Даже могилку никто так и не тронул за всё это время, вот только щенка нигде не было. Ну как щенка. За это время он вырос так, что был мне уже выше пояса.

Я медленно осмотрелся.

Следов борьбы не видно. Запаха крови тоже. Трава была примята лишь местами, что не походило на то, что тут случилось что-то ужасное.

— Кото, — обратился я к своему сопровождающему, на что он поднял на меня взгляд. — А где… — я снова осмотрел поляну и опустил взгляд на кота. — Щенок?

— А я откуда знаю? — фыркнул Кото. — Я что за ним должен следить целыми днями?

Вздохнув, я подошёл к шалашу и осмотрел его внимательно. На всякий случай даже активировал свой шаринган, чтобы попробовать отыскать чакру пса. Но вблизи никого не было. Лишь пара птиц и белок. Даже диких животных своим глазом я не заметил.

Единственная мысль, которая первой посетила мою голову, была: возможно, за ним всё-таки пришли соклановцы. Может, они сумели как-то отыскать его и забрали с собой.

Это было бы лучшим для него исходом. Правда, мне было немного обидно, потому что, как и братья, я, кажется, начал уже привязываться к этому мелкому.

Однако такой вариант был гораздо лучше, чем если бы он просто умер в каком-нибудь бессмысленном бою. Так что, я надеялся, что это дело рук именно клана Инузука.

.

— Изуна!

Стоило мне вернуться домой и войти во двор, как меня тут же окликнул Токума. Он выглядел странно со слишком довольной улыбкой на губах.

— Ты сегодня ходил к поляне? — первое, что он спросил у меня, когда подошёл ближе.

— Да, — вскинув бровь, ответил я с некой подозрительностью. — А что?

— Ты не заметил ничего странного? — он продолжал сиять. — Например, что щенок пропал?

— Ну да. Его не было на поляне, — я сморгнул. — А ты знаешь, что с ним произошло?

Токума улыбнулся ещё шире.

— Угу.

— И что же?

— Теперь он живёт у нас, — брат горделиво упёр руки в бока и выпрямился.

— …

Я несколько секунд просто смотрел на брата.

— Ч-чего? — наконец уточнил я, недоумевая. — Как у нас?

— Ну… Не совсем у нас, да и получилось случайно, — Токума виновато почесал затылок.

— Это очень подозрительное начало, — скрестив руки на груди, я сощурил глаза, глядя на брата.

— Правда, случайно! — вскинул руки Токума.

— Не случайно, — прозвучал голос четвёртого брата, который подошёл к нам.

Токума перевёл взгляд на Кагэцу и нахмурился.

— Да случайно же! — рыкнул он на брата.

— Ладно, я так ничего не пойму, — вздохнул я. — Рассказывай уже с самого начала.

Токума глубоко вдохнул, снова переведя взгляд на меня.

— В общем, вчера вечером я принёс ему еду, как обычно. Он поел, а потом… — Токума выдержал паузу. — Он пошёл за мной.

— Сам? — недоверчиво уточнил я.

— Угу, — кивнул брат. — Сам. Или что, ты мне тоже не веришь? — фыркнул он недовольно.

— Верю, просто… — я задумался. — Это странно, — и это действительно было необычно и совсем не похоже на пса. — Так, он пошёл за тобой до самого поселения?

— Ага, — с неким довольством на лице произнёс Токума.

— Я что-то смутно верю в эту историю, — хмыкнул Кагэцу. — Явно же, что ты его сам потащил за собой.

— Да как бы я, по-твоему, это сделал, м? — возмутился Токума, вскинув руки. — Ты ведь и сам знаешь, что до него лишний раз и дотронуться нельзя. Он только недавно при нас есть хотя бы стал, — фырк.

— Ладно, сейчас речь не о том, верим мы в это или нет, — успокоил я двух братьев, пока они не ушли от темы. — Лучше ответь: тебя, что, — я сморгнул, глядя на Токуму. — Вообще, никто не заметил?

— Заметили… — с обречением в голосе сказал Токума, и его улыбка стала виноватой. — Поэтому пришлось его быстро спрятать.

— Ясно, — тяжело вздохнул я, уже понимая, чем эта история вообще может закончиться. — И где же?

— В старом бараке возле склада, — он демонстративно указал пальцем в сторону.

Кагэцу прикрыл лицо ладонью.

— Нет, серьёзно… — недоумевающе произнёс брат. — Как тебе вообще в голову пришла идея притащить на территорию клана чужого нинкена?

— А что? — снова возмутился Токума. — Он сам пошёл за мной. К тому же у Изуны тоже есть ниннэко, и они спокойно ходят по нашему поселению.

— Токума, — вздохнул уже я. — Ты же понимаешь, что с этими котами у меня договор. А нинкена, который воспитывается только в клане Инузука, могут посчитать вражеским шпионом?

Токума уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же, задумавшись, закрыл его. После чего почесал затылок и потупил взгляд на землю.

— Я не подумал об этом, — он скривил губы. — Но мне было его жалко, поэтому я и разрешил ему пойти со мной.

Наступила пауза. Кагэцу долго смотрел на брата, а затем тяжело вздохнул.

— Ладно, показывай, где он там…

.

Заброшенный барак оказался почти пустым. В нём лишь было несколько старых ящиков, сломанная телега и запах гниющего дерева. Ну и… Пёс.

Увидев нас, он тут же поднялся и слегка насторожился, но уже без прежнего страха. Его хвост даже пару раз дёрнулся. Пусть и очень неуверенно, будто он сам ещё не понял, зачем это сделал.

— Вот-вот, — почти шёпотом произнёс Токума. — Видали? — ткнул пальцем на пса.

— Что? — вскинул бровь Кагэцу.

— Хвост. Он только что вильнул хвостом.

Я посмотрел на щенка. Тот уже снова принял серьёзный вид.

— Мне же это не показалось, верно? — зачем-то решил уточнить брат.

— Нет, — ответил я, мотнув головой. — Не показалось.

Токума чуть не подпрыгнул на месте.

— Он уже второй день так делает! — Токума аж засветился от счастья.

Кагэцу едва заметно улыбнулся.

— Кажется… — он перевёл взгляд на щенка. — Ты ему всё-таки понравился.

Токума застыл.

— Правда? — в глазах заполыхала надежда. — Ты правда так считаешь?

Кагэцу не успел ему ответить, как пёс сделал несколько робких шагов в нашу сторону. Теперь уже замерли на месте мы все втроём.

Щенок неожиданно подошёл почти вплотную к третьему брату и осторожно ткнулся носом в его ладонь. Правда, почти сразу сделал шаг назад.

Токума сморгнул.

— Изуна… — он говорил так тихо, словно боялся спугнуть.

— М?

— Он же… — Токума покосился на меня. — Ты же тоже это видел, да?

Я посмотрел на щенка, тот демонстративно отвернулся, будто ничего не произошло.

— Да, — не удержавшись, я усмехнулся. — Кажется, теперь у тебя действительно появилась собака.

На лице Токумы медленно расплылась такая счастливая улыбка, что даже Кагэцу тихо фыркнул.

.

Прошло ещё несколько дней.

Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло.

Щенок, которого Токума привёл в поселение, всё ещё жил в заброшенном бараке. Брат изредка выводил его на прогулку, но так, чтобы другие Учихи не узнали о том, что среди нас живёт чужой нинкен. И на удивление у нас получалось его прятать. Возможно, всё дело было в том, что сама заброшенная постройка находилась в довольно пустынном месте, отчего местных жителей там почти не было.

Чуть позже мы выяснили, что пса звали Широ. Он сам представился, когда я вместе с Токумой в очередной раз помогал ему с выгулом и специально прихватил с собой кошачьи уши.

В остальном всё было по-старому.

Всё свободное время я посвящал тренировкам. Вылазки с новой командой у меня были, но не так часто, как я предполагал. Простых заданий, которые я выполнял раньше, у меня больше не было. Всё было сконцентрировано на слежке за Сенджу или на боях с другими кланами, которые попадались нам во время походов.

Возможно, благодаря тому, что я стал чаще бывать в родном поселении, то почти сразу обратил внимание на состояние каа-сан.

Первый кашель прозвучал тихо. Настолько, что его можно было принять за случайность.

Каа-сан прикрывала рот рукавом кимоно, негромко кашляла и тут же продолжала перебирать травы, словно ничего не произошло.

В тот раз я лишь мельком посмотрел в её сторону.

«Может, из-за дыма…»

Очаг тогда действительно сильно коптил. Однако кашель продолжался снова и снова, и когда он уже стал систематическим, внутри у меня появилось неприятное чувство.

.

— Каа-сан.

Аяно подняла голову от корзины с бельём.

— Что такое, милый?

— Ты опять кашляешь, — отметил я.

Женщина едва заметно замерла. Я бы не обратил на это внимание, если бы не видел уже подобную картину несколько лет назад, когда она почти тем же самым движением пыталась скрыть боль.

— Всё хорошо, — мягко улыбнулась каа-сан. — Просто немного простыла.

Она снова быстро взялась за ткань, будто специально хотела закончить разговор.

— Нет, — твёрдо произнёс я, не убирая от неё взгляда. — Ты же понимаешь, что это не просто простуда, — она удивлённо посмотрела на меня. — Я же предупреждал тебя, чтобы ты берегла себя.

Улыбка на её лице стала чуть натянутее.

— Изуна, ты слишком…

— У тебя снова тот же кашель, — перебил я её.

Она ничего не ответила, только отвела взгляд, и этого оказалось достаточно.

В груди неприятно похолодело.

Я слишком хорошо помнил предыдущий раз. Рубец в лёгком, оставшийся после старого ранения, который стал причиной её болезни, что едва не унесла Аяно на тот свет, снова дал о себе знать. И я понимал, что исход в какой-то момент может стать летальным. Постоянно снимать симптомы — бесполезно. Ведь сам рубец никуда не исчезнет. Его нужно вылечить, и единственный способ это сделать в моём случае, это…

— Изуна?

Я вздрогнул, выйдя из собственных мыслей. Каа-сан уже стояла рядом и привычно положила свою тёплую ладонь мне на голову.

— Не смотри на меня так, — тихо сказала она. — Всё, правда, хорошо.

Я молча поднял на неё взгляд, и именно в этот момент она снова кашлянула. На этот раз сильнее. Настолько, что ей пришлось отвернуться.

Ладонь легла на грудь.

Но в этот раз ждать, пока ей станет хуже, я не собирался. Нужно было избавиться от этой заразы раз и навсегда.

.

Вечером я нашёл старшего в его собственной комнате. Мадара как раз заканчивал чистить своё оружие, аккуратно складывая его перед собой.

— Мадара?

Брат сразу поднял голову на меня, и его уголки губ слегка приподнялись в лёгкой улыбке.

— Оу, — произнёс он. — Нечасто ты ко мне приходишь вот так. Что? Соскучился по обычным разговорам со старшим, или…

— Ты ведь завтра снова встречаешься с Хаширамой, верно? — перебил я его серьёзно.

Старший застыл с приоткрытым ртом. Затем, видимо, заметив моё выражение лица, он слегка нахмурился и, отложив кунай, который держал до этого момента в руках, в сторону, Мадара выпрямился, вновь посмотрев на меня.

— Да, но… — он сделал паузу, прежде чем спросить холодным тоном: — Что-то случилось?

— Мне срочно нужно встретиться с ним.

Брат удивлённо вскинул бровь.

— Зачем?

— Потому что только он сможет мне помочь…

Глава 36. Просьба к Хашираме

Солнце уже давно стояло в зените. Тишину между нами тремя, стоящими друг напротив друга, нарушал лишь мерный шум бегущей воды.

Мои ладони были сжаты в кулаки, а серьёзный взгляд направился прямо на Сенджу, который непонимающе хлопал глазами и выжидал моих слов. Я глубоко вдохнул, сдерживая дрожь в голосе и понимая, что сейчас может произойти всё что угодно. Однако риск стоил того.

— Хаширама, я прошу тебя, — мои пальцы слегка ослабли, а сам я сделал глубокий поклон. — Обучи меня ирьёниндзюцу.

После этих слов атмосфера, кажется, поменялась.

Я заметил, как Мадара, стоявший чуть позади меня, резко выпрямился. Его глаза округлились от накатившего шока, а челюсть буквально отвисла. Он переводил свой ошарашенный взгляд с меня на Хашираму. Тот же, в свою очередь, сначала удивлённо вскинул брови и вытянулся в лице. Затем же принял серьёзный вид, и его брови нахмурились.

— Так, значит… — голос Хаширамы был непривычно холодным. — Ты знаешь, кто я?

После этого вопроса я выпрямился и посмотрел прямо в глаза парня. Я заметил в них суровость, которая перемешивалась с опасливостью. Он скрестил руки на груди в ожидании ответа, пока старший на фоне, казалось, совсем сойдёт с ума.

— Ч-Что?! — вырвалось у Мадары. Он ткнул пальцем в сторону Хаширамы. — Так ты… Ты что из клана…

— Будто ты не догадывался, что мы оба из клана шиноби, — зрачки Сенджу перетекли в сторону брата. Тот опустил руку и поджал губы. Выражение лица Мадары стало серьёзнее. — Однако… — затем Хаширама снова посмотрел на меня, прищурившись. — Я не думал, что твой брат узнает, откуда именно я.

— И откуда тебе это известно, Изуна? — с недоумением уточнил у меня старший.

Я уже приоткрыл рот, но Хаширама меня перебил, вытянув ладонь вперёд.

— Неважно откуда, — произнёс он спокойно. — Ты же понимаешь, что это глупая просьба, верно? — Сенджу нахмурился сильнее. — Ты действительно считаешь, что я открою секреты своего клана непонятно кому? — он поджал губы. — Шиноби, который знает меня, но даже не представится сам?

Я выдержал паузу, тяжело вздохнув.

— А если я представлюсь, — наклонил голову чуть вбок. — Тогда у меня будет шанс?

Сенджу усмехнулся.

— Тогда я хотя бы могу подумать об этом…

— Вы что, с ума сошли оба?! Изуна! — Мадара строго посмотрел на меня. — Ты ведь понимаешь, что нельзя называть свой клан другими. Ты должен понимать, насколько это…

— Я понимаю, нии-сан, — я поднял взгляд на него. — Однако я пришёл сюда просить о помощи, которая нужна нашей каа-сан, — честно сказал я ему. — Поэтому…

— Каа-сан? — теперь на лице брата отразилась тревога. Он в несколько шагов преодолел расстояние между нами и, схватив меня за плечи, заглянул в глаза. — Что с ней? Она в опасности? Это из-за болезни, да?

— Да, — кивок. — Однако я не смогу полностью вылечить эту болезнь. И никто из нас не сможет, — я увёл взгляд в сторону. — Единственное, как можно спасти ей жизнь, — я чуть склонился, чтобы бросить взгляд на Хашираму, что стоял за спиной у брата. — Это изучить технику клана Сенджу.

От этих слов Хаширама вздрогнул и слегка напрягся.

Я заметил, как старший стиснул зубы за сомкнутыми губами так, что на его скулах заиграли желваки. После чего он обессиленно опустил руки и свой взгляд, а затем обернулся в сторону Сенджу.

Тот продолжал стоять неподвижно со скрещёнными руками на груди, однако по его плечам и взгляду было видно, как растёт его напряжение.

— Хаширама, если это правда, то… — уже начал было брат.

— Я сказал, нет, — твёрдо перебил его Сенджу. — Даже если бы…

— Кото! — не дав договорить Хашираме, оглянулся я назад, подозвав кота.

Из густых прибрежных зарослей бесшумно выскользнул Кото. Он вальяжно подошёл ко мне и сел у моих ног, обвив лапы хвостом и лениво сощурив один глаз.

Хаширама уставился на животное. Я заметил, как его лицо вытягивает, а руки медленно опускаются вниз. В расширенных глазах задрожали зрачки.

— Давно не виделись, да? — произнёс кот, глядя на ошарашенного Сенджу. Он спокойно наклонил голову вбок, а кончик его хвоста чуть дёрнулся. — Как жизнь?

— Т-ты…? — наконец, сквозь удивление выдавил из себя Хаширама.

— Вы что с Кото знакомы? — недоумевал на фоне старший.

— Он… Он… — пытался подобрать слова Сенджу, совсем растерявшись.

— Это мой кот, — спокойно признался я.

— Ч-чего?! — потрясённо воскликнул Хаширама, переведя на меня взгляд и аж подпрыгнув на месте. Он ткнул в мою сторону указательным пальцем. — Так это… Это был ты?!

— Да, — вздох. — Это я бросил яд в твоего брата в тот день.

— Какой яд? Изуна, о чём ты говоришь? Аай, — Мадара запустил пальцы в свои волосы и слегка взъерошил их. — Я совсем ничего не понимаю, — рыкнул он, глядя на нас с Хаширамой. — Объясните мне нормально, что здесь происходит?

— Помнишь, ту ночь, когда поступил сигнал о том, что Сенджу около нашей деревни? — посмотрел я на брата, сохраняя спокойствие в голосе. — Когда мы присоединились к другой команде вместе с Рётой?

Мадара задумчиво увёл взгляд в сторону, словно вспоминая, и скрестил руки на груди.

— Это когда ты погнался за тремя беглецами и оторвался от нас? — уточнил старший.

— Угу, — кивок. — Среди тех троих, — я снова посмотрел на Хашираму, удивление с лица которого уже начало спадать, уступая место холодному спокойствию. — Был младший брат Хаширамы…

— Откуда ты узнал, что он мой брат? — вновь нахмурился Сенджу. — И откуда ты вообще меня знаешь?

— Думаю, шиноби не обязательно раскрывать все свои секреты, — повёл я рукой в сторону. — Достаточно того, что я просто знаю об этом. Как и о том, что ты передал Кото в тот день.

— Так, ты специально спас моего брата, чтобы потом воспользоваться этим и попросить меня обучить тебя медицинским техникам? — он усмехнулся. — Хах. Хитро.

— Не только поэтому, — вздох. — Но и это в том числе. На самом деле я не собирался просить об этом так рано. Однако обстоятельства вынудили меня сделать это сейчас.

— Изуна, какого чёрта?! — рыкнул старший на меня. — Я же сказал тебе, что нельзя, чтобы он знал, из какого мы клана, — он ткнул пальцем в сторону Хаширамы, но не оборачиваясь на него.

— И какая разница: узнает он об этом сейчас или потом? — пожал я плечами. — Всё равно же узнает, верно? Вы ведь оба понимали, что шиноби из разных кланов. Поэтому и начали тренироваться вместе, чтобы покончить с войной. Так какая разница из каких именно вы кланов?

— Ты, что… Снова следил за нами? — ещё больше разозлился старший.

Но я не успел ответить на его вопрос, как за спиной Мадары послышался смех. Мы удивлённо посмотрели на Хашираму, который снова звонко смеялся и непонятно по какой причине.

— Хахаха, — смахивая выступающие слёзы, не переставал смеяться Сенджу. — Вы Учихи, правда, тугодумы. Ты думал, что я не догадывался, откуда ты, серьёзно? — он указал пальцем на Мадару. — Да вы ж все почти на одну серьёзную рожу… Хах.

— Заткнись, Сенджу! — воскликнул на него старший. — Во всяком случае, она у нас не такая тупая, как ваша.

— Ахахах, — ещё больше засмеялся Хаширама.

Спустя несколько десятков секунд, Сенджу, наконец, успокоился. Он снова смахнул выступившие слёзы и положил свои ладони на бёдра.

— Я согласен с Изуной, — кивнул он, посмотрев на Мадару. — Неважно из какого мы клана, раз решили изменить этот мир. Даже лучше, если мы оба будем знать, что наши семьи — самые ненавистные друг другу враги. И я благодарен твоему брату за то, что он спас моего, — теперь он посмотрел на меня, и его брови снова нахмурились. — Однако я, правда, не смогу обучить тебя ирьёниндзюцу.

— Но разве ты не говорил, что… — уже было начал я, как Хаширама меня перебил.

— Я бы с радостью помог тебе, как и обещал тогда, — вздох. — Ведь я всегда выполняю свои обещания. Но… — он скривил губы, выдержав паузу.

— Но… Что? — снова скрестил руки на груди брат. — Не томи уже.

— Но… — Сенджу опустил руки вниз. — Я правда не могу, — он говорил это спокойно и с ноткой сочувствия в голосе, глядя на меня. — Не потому, что ты из Учиха, и не потому, что я не хочу помочь. Я просто физически не могу этого сделать. Я сам ещё только учусь, Изуна, — он развёл руками в стороны. — Моего контроля чакры едва хватает на базовые вещи, я вряд ли смогу стать хорошим учителем, даже если очень захочу. Извини, но… Тебе придётся подождать, пока я…

— К сожалению, у нас нет на это времени, — твёрдо перебил я его.

— Всё настолько плохо? — уточнил у меня Хаширама.

— Да, Изуна? — подал голос и Мадара. Теперь в нём слышалось беспокойство. — Каа-сан…

— Я могу попробовать снова снять симптомы, — честно признался я, опустив взгляд. — Но не уверен, что в этот раз всё пройдёт удачно, — я поджал губы. — Мне не хочется так рисковать…

Между нами снова повисла тишина, пока её не прервал задумчивый голос Сенджу.

— Есть у меня один вариант, — мы с братом подняли на него глаза, а Хаширама, тяжело вздохнув, почесал затылок. — Это будет очень сложно, но думаю у меня всё же получится выполнить обещание сейчас…

— И как же? — удивлённо вскинул я бровь.

— Да, — Мадара недоверчиво сощурил глаза. — Ты же сказал, что не можешь этого сделать, так как сам всё ещё учишься?

— Я, действительно, не могу, — кивнув, не отрицал Хаширама. — Но я знаю, кто может это сделать.

— И… У тебя получится договориться с этим человеком?

— Погоди, — старший скривил губы. — Если этот человек тоже из клана Сенджу, то как это, по-твоему, должно выглядеть? Клану Учиха нужна помощь в изучении медицинских техник? — он усмехнулся. — Я думаю, Сенджу не оценят такой просьбы.

— Ну, во-первых, ей совершенно необязательно знать, из какого вы клана, — Хаширама пожал плечами. — А во-вторых… — он почесал затылок, и на его лицо вернулось привычное простоватое выражение. — Это будет чертовски сложно провернуть, учитывая её характер. Но ради спасения вашей каа-сан… я сделаю всё возможное, чтобы её уговорить. Договорились?

.

[Поселение клана Сенджу]

В тренировочном лагере клана Сенджу, укрытом в тени вековых деревьев, стояла удушливая атмосфера строгого урока. Все ученики, собравшиеся у своих столов со свитками, на которых были начертаны печати и лежали полумёртвые рыбы, с дрожью в руках и холодным потом на лбу, пытались привести в чувство бедных животных, источая зелёный свет из ладоней.

— И это вы называете контроль чакры?! — громкий и резкий девичий голос раздался по всей площадке. — Чёрт вас дери! Тока! — девушка со светлыми волосами быстрым шагом подошла к мальчику, который аж вздрогнул при упоминании его имени. — Ты что, решил встать на сторону Учих и истребить весь наш клан?! — её суровый голос становился всё громче и ближе, отчего у Токи затряслись колени. — Убавь чёртов напор, иначе вместо этой рыбы на столе окажешься ты!

Прежде чем ответить, мальчик нервно сглотнул:

— Е-Есть! — и свет от его дзюцу стал чуть слабее.

Девушка стояла, уперев кулаки в пышные бёдра. Её хмурый взгляд буквально пригвоздил к земле троих затрепетавших учеников. Несмотря на грозный вид, девушка была настоящей красавицей, чья яркая внешность резко контрастировала с суровым нравом.

Её густые и золотистые волосы были стянуты в один низкий хвост, что тянулся до самой поясницы. Пара выбивающихся прядей обрамляла волевое лицо, а её пышная грудь, что была туго перетянута форменной тканью, прерывисто вздымалась от возмущения. На вид ей было около шестнадцати лет, но авторитетом среди молодых ирьёнинов она пользовалась непререкаемым. Её звали Акико, и её отец — Сенджу Бандо был родным братом главы клана.

— Ещё раз увижу, что кто-то из вас, паршивцев, накосячил, заставлю вручную перебирать весь склад сушёных трав по крупицам, — отрезала она, скрестив руки под грудью, отчего та слегка приподнялась.

— Нагоняешь страх на подрастающее поколение, сестрица? — послышался из-за кустов знакомый, слегка неловкий голос.

Хаширама, широко улыбаясь и потирая затылок, вышел на поляну. Подопечные Акико посмотрели на старшего сына главы клана, словно к ним только что спустился сам ангел-спаситель.

Акико медленно повернула голову к кузену, и её тонкие брови взлетели вверх:

— О, явился глава культа оптимистов, — ухмыльнулась она. — Если они не научатся держать чакру в узде сейчас, — девушка нахмурилась и упёрла руки в бока. — На поле боя их «умение» превратится в смертный приговор, — она строго покосилась в сторону учеников, отчего те пискнули и резко вернулись к рыбе. Затем Акико вздохнула и снова посмотрела на кузена. — Ты что-то хотел, Хаширама? Или просто пришёл нарушить мой педагогический процесс?

— Педагогический, да? — Хиширама обвёл беглым и сострадательным взглядом трясущиеся спины юных Сенджу и вздохнул, а затем снова посмотрел на сестру: — Да я так, ненадолго, — парень дружелюбно улыбнулся, а затем аккуратно взял кузину за локоть. — Пойдём, отойдём на пару слов. У меня к тебе серьёзное дело.

Акико иронично хмыкнула, но спорить не стала.

— Чтобы к моему приходу все рыбы ожили, поняли? — крикнула в сторону учеников девушка. — Иначе будете до ночи сдавать мне устный экзамен на знание всех тенкецу…

И под чуть ли не плачевный вой, Акико последовала за братом вглубь леса, подальше от лишних ушей. Когда они остановились у старого поваленного бревна, она запрыгнула на него, сложила руки на груди и сверху вниз посмотрела на Хашираму.

— Ну, выкладывай, — протянула она с привычной долей сарказма. — Какую очередную великую глупость ты задумал, братец?

Хаширама мгновенно растерял свою весёлость. Его лицо стало сосредоточенным:

— Акико… Мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты научила одного мальчика основам ирьёниндзюцу, — он выдержал паузу, пытаясь подобрать слова и немного растерявшись. — Понимаешь, однажды этот ребёнок очень сильно помог мне, спас кое-кого важного. И теперь я хочу отплатить ему за услугу.

Кузина выслушала его, даже не шелохнувшись. На её лице не отразилось ни капли сочувствия, лишь чистая и невозмутимая хмурость.

— Прекрасная история. Я бы выдавила даже слезу, но увы, — она развела руки в стороны и пожала плечами. — Я уже наплакалась, глядя на бедную рыбину, которую с самого утра мучают мои балбесы, — кивнула в сторону лагеря. — Но у меня есть встречное предложение: раз тебе помогли, ты и учи, — сухо произнесла она. — Я-то тут при чём? Мне своих оболтусов хватает.

— Акико, ну, пожалуйста! — Хаширама умоляюще сложил руки перед собой. — Ты же знаешь, моих знаний сейчас просто не хватит. Мой контроль чакры… ну, ты сама видела, я пока могу только базовые синяки залечивать. А там случай сложный, нужна тонкая работа с клетками. Тут нужен настоящий мастер. Такой, как ты!

Девушка на секунду смягчилась от комплимента, но тут же её взгляд снова стал колючим. Она спрыгнула с бревна прямо перед Хаширамой.

— Это кто-то из нашего клана?

— Нет, — не стал юлить Хаширама, опустив руки и уведя взгляд в сторону. — Он не…

— Тогда тем более исключено, — твёрдо отрезала она. — Наш клан ревностно хранит секреты медицинских техник. Я не собираюсь тратить своё время и рисковать головой ради какого-то приблудного мальчишки. И уж тем более, если он… — Акико прищурилась. — …не из клана Сенджу. Мой ответ — нет, Хаширама. На этом разговор окончен.

Она уже развернулась, чтобы уйти, уверенная в своей правоте. На что Хаширама вздохнул. Его плечи на секунду опустились, но затем на его губах появилась редкая для него, едва заметная хитрая усмешка.

— Что ж… Очень жаль, — громко и картинно произнёс он в спину кузине. — Я тебя понял, сестра. Раз ты так занята… Тогда я, пожалуй, пойду к тоу-сану. Нам давно пора обсудить ту «секретную вылазку» на дальние рубежи несколько месяцев назад. Ты же помнишь о ней, верно?

Акико застыла на месте как вкопанная. Вся её былая спесь и монументальная уверенность испарились за долю секунды. Она медленно, словно деревянная кукла, повернулась к Хашираме. Её лицо вытянулось, а на щеках проступил лёгкий румянец. Наполовину от злости, наполовину от жгучего стыда.

В памяти обоих мгновенно всплыла та самая сумасшедшая ночь.

Кузина, решив доказать, что она не только тыловой медик, но и великий лазутчик, втайне от старейшин отправилась шпионить за кланом Хьюга, что в последнее время стали донимать их. Вот только «великий лазутчик» умудрилась запутаться в собственной маскировочной сети, скатиться в овраг прямо на спящего дикого кабана-переростка и, спасая свою жизнь, случайно взорвать к чертям секретный продовольственный склад нейтрального клана, который Сенджу пытались переманить на свою сторону.

Если бы Хаширама тогда вовремя не вытащил её из той ямы, не утихомирил кабана и не взял вину за «случайный лесной пожар» на себя, пообещав молчать, отец Акико содрал бы с неё три шкуры и запер в подвале до совершеннолетия. Ведь Бандо был ещё более суровым и страшным человеком, чем сам глава клана.

— Ты… — прошипела кузина, указывая на него дрожащим пальцем. — Ты же обещал молчать! Это шантаж! — её глаза наполнились гневом. — Самый грязный и подлый шантаж!

Хаширама улыбнулся ещё шире, его глаза хитро сощурились, а сам он невинно развёл руками:

— Ну что ты, сестрица. Зачем такие громкие слова? Ты, наверное, хотела сказать, — он чуть наклонился в её сторону, продолжая всё так же ухмыляться. — Услуга за услугу? По-моему, это звучит куда более благородно.

Акико тяжело и шумно задышала. Её упругая грудь вздымалась так, словно готовая вот-вот разорвать кимоно. Она сверлила кузена яростным взглядом, понимая, что прижата к стене. Сын главы клана умел быть убедительным, когда хотел.

Прикинув в голове все варианты, которые могут возникнуть из-за этого маленького шантажиста, она прикусила нижнюю губу, сжала ладони в кулаки и сморщилась.

— Ладно! Чёрт с тобой, манипулятор недоделанный! — наконец сдалась она, злобно топнув ногой. Но тут же её голос упал до испуганного шёпота, а лицо снова стало суровым и взрослым. — Но послушай меня внимательно, Хаширама, — она снова ткнула в его сторону пальцем. — Если старейшины или Буцума-сама узнают, что я обучаю кого-то чужого, да ещё и нашим секретным техникам восстановления клеток… нам всем конец. Нас просто казнят за измену клану. Ты это вообще своим недалёким умом понимаешь?

Хаширама выпрямился и мгновенно посерьёзнел, его взгляд стал твёрдым и уверенным.

— За это ты можешь не переживать, Акико, — тихо, но веско ответил он. — Всё будет происходить на нейтральной территории и тайно. С безопасностью и конспирацией я разберусь сам. Тебе нужно будет только научить его.

Кузина обречённо вздохнула и закатила глаза к небу, массируя виски:

— И за какие грехи мне достался такой родственник… — затем она надула губы и, скрестив снова руки на груди, сузила глаза, переведя их на Хашираму. — Приводи своего гения. Но учти: если он окажется бездарностью, я его загоняю так, что он сам сбежит.

— Хорошо, — приподняв уголки губ в полуулыбке, кивнул Сенджу. — Но я уверен, что он не сбежит. Этот парень довольно стойкий…

— Хах, — усмехнулась Акико. — Это мы ещё посмотрим.