Мл. сержант. Назад в СССР. Книга 3

Глава 1. На первом рубеже

Читать первый том здесь: https://author.today/reader/358750

— Осипов! — тяжко вздохнул я, опознав в солдате бойца второй роты.

Несмотря на то, что рядовой был грязным, поросшим щетиной, в каких-то рваных окровавленных обносках, узнал я его почти сразу. Обуви не было, ноги в сплошных кровавых мозолях, а от штанов осталось одно название. Он был худой и очень бледный.

— Знаешь его? — сидевший рядом со мной капитан Игнатьев посмотрел на меня с тревогой.

— Сослуживец! — кивнул я. — Вместе отстреливались перед тем, как в плен попасть. Не видел его больше. Всех, кто мог выжить в той мясорубке, скорее всего, развели по разным кишлакам.

— Первая машина! Занять оборону! И под ноги смотрите, мало ли какой сюрприз нам тут оставили?!

Майор Шишкин и еще несколько человек спешились на землю, медленно направились к шлагбауму. Остальные внимательно осматривались по сторонам. Я тоже слез, сделал несколько шагов вперед и обошел первый БТР, хотя от меня этого совершенно не требовалось. Я прекрасно видел, кто там висел. Ошибки быть не могло.

— Миноискатель сюда! — распорядился Шишкин, обернувшись к бойцам.

Тут же появился младший сержант с общевойсковым ИМП-2 в руках и наушниках на шее. Быстро прошелся по маршруту до импровизированного шлагбаума, проводя туда-сюда поисковым элементом на металлической штанге, затем повернулся и дал знак, что все чисто.

— Осторожно! — поднял руку вверх кто-то из разведчиков майора, двигаясь первым. Подошел к ветхому деревянному сооружению, остановился. Внимательно осмотрел шлагбаум, потом распростертое тело. — Он заминирован!

И верно, опутанное колючей проволокой тело, лежало на оборонительной гранате «Ф-1». Предохранительное кольцо, само собой, уже отсутствовало. Боец в звании сержанта, аккуратно извлек гранату из-под тела, затем поискал глазами подходящий объект и сунул ее под камень на обочине так, чтобы не сработал взрыватель. Если бы здесь случился взрыв, мы бы себя выдали. Впрочем, бронетранспортеры тоже работали далеко не бесшумно — такой грохот в пустом ущелье будет слышен издалека. Впрочем, за нами могли наблюдать.

— Готово, не опасна! — тем временем отрапортовал сержант.

Конечно же, Осипов был мертв. Примерно пару дней.

Скорее всего, его еще живого приковали к шлагбауму, нанесли смертельное ранение, обкололи сильными наркотиками, да так и оставили. А сделали это для устрашения шурави, которые могли тут появиться. Отсюда же становилось понятно другое…

— Они знают, что мы идем! — пробормотал я.

Шишкин и Игнатьев посмотрели на меня странными взглядами — с одной стороны, что может знать зеленый боец первого года службы? С другой же ‒ моя репутация меня опережала. Хочешь не хочешь, а прислушаться к словам того, кто прошел через афганский плен, стоит.

— Тело возьмем с собой! — приказал Шишкин. — Заверните в брезент и в «Шишигу» его. Негоже парня бросать вот так.

Совместными усилиями Осипова освободили от колючей проволоки, сняли с бревна. Отнесли в кузов.

— Товарищ майор, ну и какие будут указания дальше? — спросил Игнатьев. — Раз они вывесили здесь тело, это прямой знак для советских войск. Чтоб мы боялись! Мол, не ходите сюда! Значит, там действительно есть какие-то силы оппозиции! Мирняк такого бы не сделал!

— Согласен! — мрачно ответил Шишкин. — Но у нас приказ — добраться до кишлака, провести разведку. Даже если боем. Игнатьев, ты это лучше меня понимаешь.

— Всему личному составу, быть предельно внимательными! — продолжил майор. — При появлении возможного противника, открывать огонь только по моей команде! Мехводы, вперед! Вперед!

Впереди идущий БТР-70 с треском снес хлипкий шлагбаум, двинулся дальше. За ним тронулась остальная колонна. Каждый боец понимал, что обстановка начала накаляться. Противник в этих горах точно есть и он знает, что мы придем. Побег с территории кишлака и уничтожение преследовавших нас душманов, было сигналом. А дальше все очевидно. Ранее русские в этот район не заходили, потому что считалось, что здесь никого, кроме мирных жителей придерживающихся позиции действующего правительства Афганистана, нет. А оно вон как оказалось… впрочем, еще рано судить.

Дорога была плохой, пустынной.

Она извивалась зигзагами, то вправо, то влево. Попадались камни, валуны. Раз даже встретились лежащие на обочине обломки старых «жигулей», давно обгоревших и уже успевших покрыться ржавчиной. Наверняка остались тут с тех пор, когда гражданская война только-только набирала обороты и СССР еще не вошел на территорию демократической республики.

Где-то вверху, между скал, шумел ветер.

Брошенного нами ЗиЛ-164 все еще не было, хотя мы должны были добраться до того места, где шел бой, когда нас застали врасплох, загнав в неудобные рамки. А что, если я ошибся и мы двинулись не туда?

***

Вполне ожидаемо, что подполковника Каменева сняли с должности.

Слишком много нарушений произошло, чтобы этот, когда-то хорошо зарекомендовавший себя офицер, мог оставаться у руля командования воинской частью. Однако, вопреки ожиданиям Ветрова и к его же разочарованию, майору не дали временно исполнять обязанности командира. Вместо него из штаба оперативно прислали другого офицера, так же в звании майора.

Это вообще получилось крайне неожиданно.

— А тут что у нас?! — дверь в кабинет замполита резко распахнулась, и на входе показался крупный мужчина, в форме и погонах майора. Суровое лицо, в руках папка.

— Это что за дела? Вы еще кто? — Ветров явно был не рад такому «знакомству». Он поднялся со своего места и направился к двери, намереваясь разобраться с непрошеным гостем.

— Майор Хлебов, назначенный на должность командира воинской части! Этой части! — представился тот. — А вы, получается, замполит? Алексей Степанович?

Ветров сразу же поменялся в лице — с первого же дня ругаться с новым начальством ему ой как не хотелось.

— Странно, мне не доложили! И я не Степанович, я Семенович.

— Ничего страшного. Вот и я думаю, бардак в вашей части, товарищ майор! — твердо, с недовольством в голосе ответил Хлебов. — Неудивительно, что моего предшественника сняли. После всего, что у вас тут произошло, давно пора было гнать такого раздолбая в шею. Уж я наведу тут порядок, не сомневайтесь. Так, для начала, соберите у меня в приемной весь офицерский состав части. Через один час. Это понятно?

— Так точно.

— Угу… И писарем своим займитесь. Он у вас спит! — майор с недовольством отправился дальше по коридору, где находился кабинет командира воинской части…

Через семь минут в ротной канцелярии первой казармы раздался телефонный звонок.

— Воронин, слушаю!

— Товарищ капитан, посыльный беспокоит, младший сержант Джураев. В расположение части прибыл новый командир, он собирает у себя весь офицерский состав у себя в кабинете через пятьдесят минут. Я провожу оповещение.

Воронин посмотрел на наручные часы.

— Это в два тридцать?

— Так точно.

— Хорошо, принял.

Трубка легла обратно на корпус аппарата. Командир первой роты тяжко выдохнул.

С момента нападения душманов на следовавшую из Чарджоу «Шишигу» с бойцами, участвовавшими в окружных соревнованиях, прошло уже полторы недели. О пропавших бойцах не было ни слуху, ни духу. Половина ребят погибли, другая половина – угодили в плен.

Да, местность тщательно прочесали, вертушки сделали пару кругов, но углубляться в горы не стали — район был совершенно не разведан. Да и не было в распоряжении достаточного количества разведгрупп, чтобы жертвовать ими ради горстки солдат срочной службы. Поиски, конечно же, ничего не дали. Правда, границу решили усилить, но какими именно действиями, Воронин уже не знал.

Отставив пепельницу, ротный поднялся из-за стола. В мутном окне увидел как недавно прибывший в подразделение офицер, по фамилии Карпов, проводит с первым взводом занятие по тактической подготовке. Было достаточно тепло, чтобы не сидеть в казарме.

Когда выяснилось, что лейтенант Лавров погиб при подрыве мины, буквально через день прислали этого старлея. Якобы для замены. Вот только Антон сразу понял, что это была никакая не замена, а что-то другое. В предписании ясно значилась дата, которая не соответствовала быстрому решению. Другими словами, Карпов был назначен еще до того, как погиб взводный Лавров. Чьим решением, почему? Непонятно. Да и, несмотря на репутацию, Воронина никто не спрашивал.

Прибывший Карпов оказался вполне себе нормальным офицером, сразу же взялся за обучение личного состава. Вот только у командира присутствовало стойкое ощущение того, что у него тут совсем другие задачи… И ротный намеревался с ним переговорить по этому поводу!

***

Вскоре впереди показались явные признаки присутствия человека.

— Вижу кишлак! — произнес Игнатьев, глядя в бинокль по маршруту.

И верно, здесь ущелье резко расширялось во все стороны, образуя небольшую долину, в северной части которой примостился достаточно большой кишлак. Справа и слева не подойти, только с юга, юго-востока. Дальше мешали валуны и скалы.

— Снизить скорость до десяти! — приказал Шишкин. — Самойлов, миноискатель вперед. Пять человек спешиться, прикрывать сапера. Остальные на броне. Приготовиться, быть начеку. Мы не знаем, как тут относятся к советским солдатам.

По мере приближения к поселению, я все больше убеждался в том, что это не тот кишлак, откуда мы совершили побег несколько дней назад. И даже не тот, где Иззатулла держал нас в зиндане.

Поискав глазами пик, я понял, что тот находится немного с другой стороны. Ничего страшного — квадрат один и тот же. Очевидно, что тут далеко не один кишлак, ведь убегая в ночное время суток, мы многого не видели. А что здесь происходило на самом деле? Что было в соседних поселениях?

Через несколько минут «ниточка» подошла вплотную к первым дувалам. Тут и там были видны местные жители в типичных утепленных одеждах, однако с оружием тут не было никого. Я не заметил ни одного вооруженного мужчины.

— Дехканы! — произнес прапорщик, что сидел слева от меня с автоматом Калашникова, снаряженного подствольным гранатометом ГП-25 «Костер». Он достаточно часто использовался исключительно солдатами сверхсрочниками и офицерами. У солдат срочной службы таких практически не было.

Прапорщик, словно заправский Рембо, нацепил пояс-разгрузку для гранат к подствольнику.

— Что? — переспросил Игнатьев.

— Дехканы! — повторил тот. — На таджикском дари это значит ‒ крестьяне.

Ага, крестьяне ‒ понятие очень растянутое. Это сейчас они испуганы и безоружны. А как наступит ночь, возьмут ножи и автоматы и пойдут крошить неверных. Это понимали все, потому что не первый год на этой затянувшейся войне. Многие из разведчиков уже частично знали язык, потому что часто вертелись среди лояльного местного населения, общались с переводчиками. За несколько месяцев можно научиться пусть и на ломаном, но все же худо-бедно общаться с афганцами. Но не все, кто-то просто не хотел вникать в чужой язык.

— Спешиться! — приказал Шишкин. — Всем смотреть в оба, быть внимательными. Огонь открывать только в случае прямого нападения противника. Рассредоточиться, входим в кишлак развернутой цепью. Переводчик?

К майору подбежал лейтенант, хотя и немолодой, несмотря на невысокое звание. У него была задача ‒ объяснить местному населению, что мы тут делаем и зачем приехали. Лояльно объяснить, а не с позиции силы.

Других вариантов нет, сейчас разведгруппе предстояло войти в кишлак. Это решение могло быть и безопасным, а могло стать какой-нибудь хитроумной ловушкой. Ведь непросто так на подъезде к кишлаку висел такой кровавый знак… Цель затаившихся в домах душманов тоже проста и понятна — заманить нас туда, где не смогут работать крупнокалиберные пулеметы бронетранспортеров. Но могло оказаться и так, что противник ушел дальше, а в поселении остались лишь мирные жители, женщины и дети.

Мехводы БТР-70 поставили свои машины так, чтобы была наименьшая вероятность поражения брони. Как по мне, то не очень удачно. Башни развернули в направлении кишлака. Лишь «шестидесятка» стояла чуть поодаль, контролируя выезд из долины.

Было тихо. Нигде ни намека на то, что поблизости организована засада.

Кишлак большой, навскидку можно было насчитать штук пятьдесят зданий. Они поднимались в гору, но невысоко. Все строения были типичными, построены либо из светло-коричневой глины, либо сложены из камня. По-другому духи и не строили. Кое-где различались и двухэтажные дома. Имелись деревянные двери, не застекленные окна, тут и там деревянные каркасы, с натянутыми между ними полотнами ткани. Заборы из деревянных жердей, местами попадались низкорослые деревья с какими-то темно-зелеными листьями. А весь кишлак был обнесен массивным дувалом, сложенным из камней, густо обмазанных глиной. Местами он обрушился.

— Громов, что думаешь? — спросил Игнатьев, когда мы спешились. Не то чтобы разведчику было важно мое мнение, скорее всего, он спросил это просто так. А может, и нет. Может, он серьезно хотел знать мнение обычного ефрейтора. Хотя, обычным, в его понимании, я как раз таки не был.

Нога еще побаливала, поэтому я незаметно для Игнатьева присел на камень, выудил из кармана оранжевую аптечку. Быстро сделал себе обезболивающий укол. Хорошо, если все спокойно и ничего не произойдет.

От кишлака отделилась небольшая группа душманов из четырех человек. Все они были стариками, с седыми бородами. Наверное, старейшинами. Помнится, их аксакалами звали.

— Хош омадед, шурави! — громко произнес самый высокий из них.

Наш переводчик, вместе с Шишкиным и еще двумя бойцами двинулся к ним навстречу. Сейчас наверняка будет долгий разговор, в котором они будут выяснять обстановку. А соответственно, по итогам беседы нужно будет связаться с командованием и ждать новых указаний.

Но беседа длилась недолго, минут семь-восемь.

За это время я тщательно осмотрел все окружающие нас скалы на предмет скрытой там засады. Достаточно трех-четырех РПГ, чтобы вывести из строя бронетранспортеры и сковать пехоту. Удивительно, но я ничего не заметил.

Майор Шишкин подошел к Игнатьеву.

— В общем, ситуация у нас следующая… Духи тут действительно есть. Точнее, были сегодня утром. Ушли несколько часов назад на северо-восток, пятью километрами в том направлении есть другой кишлак. Там много новых людей пришло, с собой у них много оружия. Даже минометы. Аксакал говорит, что здесь остались только мирные жители. Оружия у них нет и нам они зла не желают. Врут, конечно. Но сопротивления оказывать не станут. Сейчас наши бойцы прочешут кишлак, чтобы убедиться в их словах.

— Нужно доложить командованию… — заметил капитан. — Но лично мое мнение, прямо сейчас, по-хорошему, нужно отрядить группу в авангарде, чтобы контролировать появление противника. И проследить, что там на севере. Если подтвердится, что у соседей большое скопление душманов, накрыть все с воздуха.

— Какой ты резкий, капитан! Сразу видно, что в этих горах ты раньше не был, — качая головой, вздохнул майор. Стало ясно, что он опытный офицер и в таких вопросах действительно разбирался. — Не гони коней!

— Местные такого не потерпят! — уверенно добавил переводчик. — У нас и так с ними отношения натянутые. Нельзя вертушками. Только наземная операция, без техники. Вертушки ‒ это на самый крайний случай, если не сможем пробиться.

Пока налаживали связь, пока докладывали командованию, прошло минут десять. Наконец, получив ответ, Шишкин вновь подозвал к себе Игнатьева. Я был неподалеку и все слышал.

— Со штаба передали, чтоб, действительно, отрядили вперед разведгруппу и проверили маршрут до самого кишлака. Только разведка, приказали в бой не ввязываться. По времени это займет часа три-четыре. Я возьму с собой семь человек, остальные останутся здесь. Капитан, ты старший. Будь на связи, если что, вызывай. Вопросы?

У разведчика вопросов не было. Надо, так надо.

Двадцать минут на сборы, и группа вышла на маршрут. А остальные продолжили обыск кишлака. Я тоже прошелся между улочками, домами и сараями. Попадающиеся на пути старики и дети сторонились. Смотрели одновременно с интересом, страхом и, в некоторой степени, даже с ненавистью. Нас тут не ждали, как ни крути, мы ‒ неверные.

Вскоре мы вышли на небольшой открытый участок. Я сразу же увидел уже знакомую мне деревянную решетку у стены. А посреди двора — зиндан. Пустой, правда. Никого там не было.

— Товарищ капитан, вам, виднее… — произнес я, глядя в яму. Там все было засыпано ошметками соломы. — Но если они мирные, так на кой черт им зиндан?!

— Хороший вопрос, Громов. Не иначе как для пленных рабов.

— Так, может, они нам лапши на уши навешали? Этот аксакал вполне мог сказать то, что ему велели!

— Молодой верно говорит. Духи часто используют крестьян, чтобы через них свои дела творить! — подтвердил тот самый прапорщик, что сидел рядом со мной на броне. Явно опытный боец в этих землях. — То мину на дороге подложить, то оружие какое-нибудь перевезти, то патроны или гранаты передать. Спрятать что-то, провезти… Мы же мирняк не обыскиваем, вот они и пользуются. Да и просто, пускают их впереди себя как глаза и уши, те идут, смотрят, а потом возвращаются и им все докладывают. И хоть что ты им сделай, они же крестьяне, против нас не воюют. Но и помогать отказываются, дезинформацию подкидывают.

Вдруг откуда-то с востока прибежал боец в звании ефрейтора.

— Товарищ капитан, духи!

— Где? Сколько?

— Группа, человек пять, может, чуть больше. На востоке, метрах в пятистах от кишлака. Что-то тащили с собой в мешках.

— Показывай! — распорядился Игнатьев. — Четверо со мной, остальные ‒ продолжать прочесывание. Громов, сиди здесь. Все равно от тебя сейчас пользы никакой.

Я только кивнул. А сам был в сомнениях — что-то мне не нравилось. Странный этот кишлак, не нравился он мне. Впрочем, у меня еще с прошлой жизни ко всем этим строениям Средней Азии было недоверие. А все потому, что слишком часто в этих самых кишлаках или иных поселениях кочевников были враги.

Игнатьев ушел, в прямой видимости со мной было только шестеро бойцов, остальные разбрелись небольшими группами. По-прежнему было тихо, как-то слишком уж тихо. В какой-то момент я заметил, что если вначале повсюду были женщины, старики и дети, то сейчас все они куда-то пропали. Вот были, а теперь нет.

Я поднялся на ноги. Неторопливо направился к прапорщику, что «разбирался» в дари. Тот только что вышел из дома, вытирая руки. Автомат за спиной, каска болтается на поясе. Что-то как-то рано они расслабились, даже странно.

— Эй! Товарищ прапорщик…

Вдруг, краем глаза я увидел яркую вспышку, а затем раздался и характерный звук пуска реактивной гранаты…

Глава 2. Надеясь на лучшее, готовься к худшему

— Ложись! — заорал я. Куда полетела граната ‒ я уже не увидел.

Находящийся неподалеку прапорщик, так же, как и я, плюхнулся на землю, схватился за автомат, перекатился за укрытие. Практически сразу, где-то совсем рядом что-то оглушительно рвануло. А потом еще раз, но уже сильнее. Если попали в БТР то, скорее всего, рванул именно он.

Тут же послышалась стрельба, причем со всех сторон сразу. В основном, сверху.

Значит, это все-таки засада?!

Вот коварные чебуреки, все-таки умудрились провернуть так, чтобы заманить нас в ловушку. Ведь эта долина, по сути, каменный мешок. Хотя я и был уверен в том, что здесь чисто, реальность оказалась иной. Да и не только я — все присутствующие были практически убеждены в том, что противник здесь отсутствует. Что ни говори, а моджахеды умеют прятаться. Выходит, напрасно я осматривался, раз ничего подозрительного так и не заметил. Ну, как подозрительного… Так-то здесь все подозрительное. Каждый дом, каждый куст тут чужой. Как говорил один мой знакомый, в Афганистане союзников нет. Есть тот, кто уже достал автомат и направил его на тебя, а есть тот, кто еще не достал.

Интересно получается — весь личный состав разведгруппы намеренно разделили — часть, из-за дезинформации, полученной от аксакала, ушла с Шишкиным на север. Еще четверо с Игнатьевым ‒ на восток. Остальные разошлись по всему кишлаку, обыскивая сараи и большие харамы.

Золотое правило ‒ разделяй и властвуй, сейчас как никогда актуально. Сами душманы до такого вряд ли додумались бы. Значит, организация засады шла с чьей-то помощью. Я невольно вспомнил про американца из ЦРУ, что приходил к старику Иззатулле. Джон Вильямс… Имя, скорее всего, фальшивое, но все может быть. Контрразведка была уверена, что американец находится где-то на севере Пакистана, но на деле все оказалось совершенно иначе. И это вовсе не новость, что иностранные агенты втайне работают вместе с духами, известны десятки примеров.

А тем временем вокруг уже гремело. С юга все заволокло едким белым дымом, тут и там что-то взрывалось. Но противника я пока не видел.

В основном слышалась одиночная стрельба, из винтовок. Наша разведгруппа приняла бой, оказавшись связанной в ловушке. Нет, парни-то опытные, но они далеко не супергерои. От внезапного свинцового дождя сверху опыт не поможет.

Мгновенно подскочив с земли, я короткими перебежками нырнул в ближайший дувал, быстро осмотрелся. Чисто.

Вообще, когда внезапно начинаются боевые действия, крайне важно держать себя в руках. По статистике, молодой и неопытный солдат, в первые секунды боя, в девяносто пяти процентах всех случаев непременно теряется. Он либо бездействует, либо начинает совершать ошибки, каждая из которых может стоить ему жизни или жизни товарищей по оружию. Вопрос самообладания, сдержанности, правильной оценки восприятия боевой обстановки выходит на первый план. Инстинкт самосохранения, страх, паника — никуда не уходят, просто нужно научиться их подавлять. Это приходит с опытом.

К счастью, с подобным у меня не было никаких проблем.

В такой обстановке я оказывался не один раз. Правда, оружия у меня сейчас не было и это, конечно, проблема. Мой жизненный и боевой опыт говорил о том, что нет такой проблемы, которую нельзя решить. Даже если одной ногой в могиле, нужно изо всех сил карабкаться, выбираться, зубами грызть, ногти ломать…

Быстро пробежался по дому, здесь оказалось пусто — местные жители как-то незаметно, под шумок, покинули кишлак или забились куда-то в норы или ямы. Понимали, что грядет. Знали, что тут духи. И ведь могли предупредить, но не сделали этого — вот тебе и лояльное мирное население! А подозрения их уход не вызывал потому, что многие знали — мирные жители часто сторонились неверных, стремясь уйти с глаз долой, чтобы не найти приключений на свою голову. Известны были случаи, когда и советские солдаты применяли силу там, где она не нужна.

Выглянул в окно, затем в другое. Противника все еще не видно, однако стрельба гремела отовсюду. Наши отстреливались хаотично, но постепенно стрельба становилась все более осмысленной и прицельной. Разведчики поняли, что противник в основном бил сверху.

Я внимательно посмотрел выше по гряде и все же увидел, что среди скал тут и там засели стрелки с автоматами и винтовками. Наверняка, там были и гранатометчики.

Где-то правее с характерным звуком заработал КПВТ одного из бронетранспортеров, к нему подключился второй экипаж. Значит, как минимум две машины еще в строю. Крупнокалиберный пулемет Владимирова — страшная вещь. Рвет металл, с такой легкостью, будто это бумага. Никакие мешки с песком или другие импровизированные укрытия не спасут. А помимо этого у «коробочек» еще и ПКТ есть.

Люди майора Шишкина, сначала растерявшиеся из-за внезапности атаки, достаточно быстро оправились и заняли круговую оборону, но насколько эффективно и каковы были наши потери, я не видел. К сожалению, в доме оружия не оказалось, а бегать по домам и искать его в быстро меняющейся обстановке было глупо — сверху весь кишлак как на ладони. Бери, да стреляй. А вот снизу бить по окопавшемуся на скалах противнику было очень неудобно. К тому же, погода тоже играла против нас. Внезапно распогодилось и из-за туч вышло ноябрьское солнце, существенно снизив эффективность прицельного огня из-за ослепляющих лучей света.

Метаться я не собирался, просто наблюдал. Выявлял пути отхода. Правило — не спеши и осмотрись, в данном случае, чуть ли не наиболее эффективный подход.

По-хорошему, если люди Шишкина не отобьются, нужно отходить. Численность противника неизвестна, местонахождение тоже, да и вооружение было под вопросом. Достаточно одного-двух выстрелов из РПГ, чтобы вывести единицу «брони» из строя.

Да, едва началась схватка, скорее всего, связист в командном бронетранспортере уже доложил дежурному на базу, а значит, прямо в эту минуту, в Мазари-Шариф уже готовятся к вылету штурмовые Ми-24. Вот только я не был уверен, что они смогут тут эффективно работать — с двух сторон крутые скалы, с севера горная гряда. Конечно, с базы наверняка уже готовят выход второй колонны, но она будет здесь часа через два, и то, если случайно не затеряется. Нас к этому времени уже в порошок сотрут. А даже если мы и устоим, враг просто снимется с позиций и откатится в горы, где у него преимущество в численности и знании местности.

Внезапно в дом ввалился кто-то из разведчиков. Едва увидев меня, навел ствол, но опознав своего, тут же опустил.

— А ты чего здесь? — переводя дыхание, спросил младший сержант с АК-74 в руках.

— Много я навоюю с голыми руками? — возразил я.

— И то верно. Вот, знатная заварушка приключилась, да? Нас почти взяли в клещи, пятерых парней разом срезали, остальные разбежались по укрытиям. Даже не знаю, сколько нас уцелело. Раненые тоже есть. Сейчас нужно как-то отступить к «коробочкам», до них метров семьдесят. Не бойся, прорвемся. Держись за мной, молодой.

Не знаю, с чего он решил, что я чего-то боюсь. Ну да ладно, наверняка сыграла роль моя внешность — молодой же, еще и двадцати нет.

— Так мы далеко не уйдем! — возразил я.

— Много ты понимаешь! — хмыкнул тот, выглядывая в дверной проем. — Где-то там они, уроды, сидят… Вон, кажется, я сразу три гнезда вижу! Туда бы огонь КПВТ скорректировать, да нечем…

— Они сверху бьют, а не из дувалов! Мы у духов как на ладони, тут открытое место. До брони не добежим!

— Ерунда! — отмахнулся тот. — Стрелки из них неважные, так что если будем двигаться быстро и без остановок, то прорвемся. Держись за мной, не отставай! — и тот, выскочив из двери, зигзагами бросился вперед, намереваясь скрыться за каменной оградой, в человеческий рост.

Само собой, не добежал — вскрикнул и рухнул на землю. Скорее всего, случайная пуля. Вокруг него взметнулись фонтанчики пыли. Подхватив автомат, тот ползком двинулся дальше. И даже умудрился доползти, после чего скрылся за углом какого-то сарая. Я видел его ботинки — наверняка оказывал себе первую помощь.

Нет, у меня была иная точка зрения. Если уходить, то иначе.

Случайно обнаружил, что справа от дувала, где я прятался, посреди небольшого сарая засел наш снайпер. Вооруженный СВД, он принялся бить по засевшим наверху душманам. Даже не знаю, насколько эффективно, но при мне сменил опустевший магазин на снаряженный. По-хорошему, ему бы позицию поменять, а тот шьет и шьет из одного и того же окна. Неудивительно, что откуда-то сверху в крышу прилетела реактивная граната. Взрывом дом разнесло в клочья, поднялся густой клуб дыма и пыли. Стрельба оттуда мгновенно прекратилась.

— Ай, хреново-то как… — подумал я, глядя, как еще одного нашего подстрелили и тот упал на землю. Далеко — метрах в тридцати от меня, да еще и на открытом месте.

Взглядом насчитал уже троих двухсотых. Вот твари.

Хорошо, что откуда-то с юга все заволокло едким белым дымом, который играл роль маскировки. Это был мой шанс сменить позицию и отойти дальше, ближе к краю кишлака. Возможно, встречу наших.

Прихрамывая, я бросился в противоположную сторону, добежал до какого-то сарая с хлипкой деревянной дверью, ворвался внутрь. С громким ревом испуганно ломанулся в сторону какой-то тощий осел. На нем висели светло-серые мешки, тюки… Наверняка, где-то здесь есть дукан, что на пушту означает базар или рынок. Обычно караваны ходят на верблюдах, но это в центральной и южной части Афганистана, а на севере в основном были ослы, реже лошади.

По мне тоже стреляли, но как-то вяло. Благо, укрытий было полно. Все строения жались друг к другу, что оставляло место для маневров.

Ветер слегка поменял направление, отчего часть кишлака заволокло дымом и пылью. Корпусом выбив дверь с другой стороны сарая, я вывалился на стог соломы. Рванул левее, оббежал забор. Почти сразу наткнулся на раненого разведчика. Тот лежал у стены, зажимая ладонями раны на обеих ногах. Видать, хорошо ему прилетело, раз самостоятельно не может отползти в более сносное укрытие.

— Эй… помоги! — тяжко произнес он, морщась от боли.

— Держись, братишка! — я бросился к нему, ухватил за верхние лямки бронежилета и волоком потащил под стену ближайшего дувала. Затем вытащил из его разгрузки аптечку, торопливо оказал раненому первую помощь. На все ушло не более трех минут. Оказалось, что у него еще и правая кисть повреждена осколком. Вряд ли он сможет воспользоваться автоматом.

Стрельба все еще гремела, но слабо и хаотично. То тут, то там. И не поймешь, где враг, а где свои. Я с подобным уже сталкивался в Пальмире, когда не всегда понимаешь, где и чья территория. Единого фронта попросту нет, враг повсюду.

— Тебя как звать? — спросил я, плотно затягивая рану бинтом.

— Никита.

— Ты вот что, Никита, полежи здесь, — заканчивая, сказал я. Одновременно осмотрелся по сторонам. — Так лучше будет. А я позову кого-нибудь на помощь, одному мне тебя не вытащить. Не возражаешь, если я автомат твой возьму? Из тебя сейчас стрелок не очень.

— Бери! — кивнул тот, напряженно всматриваясь в мое лицо. — Только не бросай!

— Не брошу!

— Слушай, а это ж вроде ты тот самый Громов, который из плена сбежал?

— Ну! — кивнул я, проверяя магазин.

— Спасибо тебе… — тот протянул мне пару запасных магазинов. — И за помощь оказанную и вообще. Сашка Шарапов – мой друг. Если б не ты, так бы и не нашли его. Без вести пропавшим был.

— Не вопрос! — отозвался я, проверяя магазин. — За такое спасибо не говорят. Сегодня я помог, завтра мне помогут. Война одна для всех.

Где-то рядом натужно взревел движок бронетранспортера. Послышался громкий треск, хруст и грохот. Мехвод одной из машин повел «броню» напролом через кишлак. Благо двенадцать тонн веса и столько же дури сносили хрупкую сухую глину на раз-два. Прорвавшись через пару домов, машина замерла на открытой площадке. Снова оглушительно заработал КПВТ. Краем глаза увидел, что чуть поодаль прорывается второй БТР, но тот уже дымился. Наверняка его умудрились зацепить чем-то мощным.

Заметил, как башня первого БТР крутанулась влево, пулеметчик навёл ствол орудия на цель. Раздалась длинная очередь. Из ствола вырвалась струя сизого дыма — очередь крупнокалиберных пуль разворотила целое гнездо на одном из склонов ближайшей гряды. Я осмотрелся — чисто. Одновременно из открытого люка показался кто-то из членов экипажа.

— Мужики, сюда! — заорал он, вертя головой по сторонам. — Нужно сваливать! Мы прикроем огнем!

Где-то севернее еще стреляли, но это были лишь одиночные.

Тут три варианта: либо всех врагов уже перебили, либо наших не осталось, либо душманы уже спускаются с ранее занятых позиций, чтобы зачистить кишлак от тех, кому повезло уцелеть.

Временное затишье. Справа, короткими перебежками, пригнувшись, показался разведчик в звании сержанта, сразу за ним бежал еще кто-то. Оба намеревались добраться под прикрытие «коробочки».

— Эй, сюда! — крикнул я, обращая внимание на себя. — Здесь трехсотый!

Сверху раздалась очередь, почти сразу еще одна — защелкали пули по глиняным стенам. Оба разведчика сменили направление, едва не сбив меня с ног.

— Ты чего тут торчишь? — спросил первый. — Отступаем! Броня ждет! Времени мало!

— Раненого прихватите! — рьяно возразил я, указывая на Никиту. — Сам он не дойдет. А я не донесу, у меня нога прострелена.

Без лишних вопросов, тот, что был покрупнее, взвалил Никиту на плечи.

— Прикройте! Я пошел!

— Стой! — крикнул я. — Рано!

Выхватил из кармана зажигалку, вернулся к соломе, что была у сарая, и быстро поджег ее. Это даст дым, который лишним не будет. Солома разгоралась очень быстро.

— Вот теперь можно!

— Молодец, толково придумал! — похвалил разведчик, глядя, как клубы дыма направляются примерно по тому же маршруту, где и была наша цель.

— Справа, на три часа! — вскинув автомат с подствольным гранатометом, сержант жахнул куда-то вправо, за пределом моей видимости. Гулко грохнуло.

— Можно, пошел!

Очередным порывом ветра сдуло часть дымовой завесы. Стало понятно, что с запада уже приближаются духи — по свободным одеждам темного цвета их видно издалека. Мы открыли по ним огонь, быстро рассеяв их в стороны, благо, расстояние небольшое, всего метров сорок.

Раненого успешно дотащили до «семидесятки», погрузили внутрь.

— Все! Пошли! — крикнул мне второй разведчик и рванул к машине, а вот я не успел. Справа раздался мощный взрыв и глиняная стена дома, внезапно покрывшись огромными трещинами, начала заваливаться прямо на меня. Я даже толком не успел сгруппироваться, когда меня завалило кусками глины и пылью. По голове прилетело что-то тяжелое, отчего я вырубился…

Очнулся я тут же.

Даже не знаю, сколько прошло времени. Глаза открыть не получилось — все лицо было засыпано сухой глиняной крошкой и пылью. Резко вдохнув, я закашлялся. Почувствовал, что из-за сокращений с меня что-то посыпалось.

Все тело засыпало обломками стены дома, но видимо, несильно.

Попытался вылезти. Удалось, хотя и с большим трудом — все тело болело, будто по мне слон прошелся. Ну и неудивительно — толщина стен сантиметров тридцать-сорок, высота под два метра. Веса на меня рухнуло килограмм под сто пятьдесят, немудрено, что голове хорошо досталось.

Распихав в стороны куски глины с торчавшей из них вразнобой соломой, я выбрался, сразу же спрятался под уцелевший фрагмент стены. Весь пыльный, грязный. Если в кишлаке враг, меня очень быстро найдут. И теперь вряд ли дело ограничится зинданом.

У меня был автомат, пара магазинов. Ни бронежилета, ни каски, ни разгрузки. Из одежды только штаны, да бушлат «афганки», который сейчас был почти белым от пыли.

Выждав несколько секунд, я осмотрелся. Вроде никого.

В кишлаке было тихо, уже не стреляли. Неужели всех перебили? Да ну, не может такого быть.

Выглянув влево, увидел то место, где ранее стояла пара БТР-70, пробившихся в центр кишлака напролом. Сейчас их там не было, остались только следы от шин и кучи обломков.

Пригнувшись, я бросился к соседнему дому. Краем глаза увидел, что внизу, в самом конце прохода, догорает остов бронетранспортера — наверное, одна из машин, сраженных гранатометом. Еще неизвестно, сколько техники уцелело и смогли ли наши отойти из этого каменного мешка…

Справа послышались голоса. Слева, только дальше — тоже. Я увидел пару душманов, что стояли спиной ко мне. Они что-то обсуждали, глядя на лежащее на земле тело кого-то из погибших разведчиков. Черт возьми, да тут духов полный кишлак. Меня не нашли только потому, что развалин слишком много и не везде можно пройти.

В таком виде мне тут нельзя находиться.

Я прополз дальше, увидел канаву, что вела к соседнему хану. На дари — хана, это тоже означает дом. Вроде бы. Памятку с минимумом знаний, что была у Игнатьева, я просмотрел лишь вскользь, что-то мог и перепутать.

Лег в канаву и пополз плашмя, толкая автомат перед собой. Хорошо, что дождя давно не было, а канализация в кишлаках напрочь отсутствовала, иначе мне пришлось бы несладко.

Есть, добрался. Выбрался. Рядом дверь, справа тоже послышались голоса. Выглянул и увидел около десятка душманов. Тут и там — одни носили оружие, другие просто стояли. Третьи сваливали в кучу тела наших бойцов. Их было немного, но все же. Зараза, плохо дело... Меня вот-вот заметят!

Моджахеды реально, были буквально повсюду. Чтобы выбраться из кишлака незаметно, нужно, разве что, стать невидимкой. Я сильно рискую, ползая тут. Если меня увидят, то схватят. А сражаться с одним автоматом на четыре стороны – совсем не вариант. Что я тут навоюю?

И все же, просто так сдаваться я не собирался. Мозг постоянно анализировал обстановку, перебирал в голове варианты возможных действий.

Вдруг, справа послышались шаги, ко мне кто-то приближался. Мне не оставалось ничего другого, как прошмыгнуть в дом, что я и сделал. Сердце колотилось, разгоняемое гормоном адреналина. Хоть я себя и контролировал, все равно было волнительно...

Внутри помещения царил полумрак, было тихо и пусто. Спартанский минимум мебели, ковры и циновки. Какие-то кувшины на полу, горшки, грубая керамическая посуда. А на кривом самодельном шкафу из типичного неубиваемого советского ДСП, стоял японский кассетный магнитофон. Ну и на хрена он этим чебурекам тут сдался, электричества же все равно нет… Тьфу!

К счастью, меня никто не заметил! Я торопливо осмотрелся, случайно заметил в углу традиционную афганскую одежду… Кажется, женскую. В голову пришла удачная и одновременно дерзкая мысль…

Глава 3. Импровизируй!

Управился я достаточно быстро.

Скинуть пыльный, грязный бушлат и штаны заняло у меня от силы секунд сорок. Китель снимать не стал. Дольше всего я возился с расшнуровкой берец, но иначе их никак не снять — относительно новые, еще толком не разношенные.

Все зашвырнул куда-то в темный угол. Торопливо напялил на себя паранджу темного, практически черного цвета. В женской моде Средней Азии я не разбирался, от слова совсем, да и в мужской, если честно, тоже. Языками не владею, потому, может, это и не паранджа была вовсе…

Вот в военной форме, огнестрельном оружии, вспомогательном снаряжении и экипировке — это да, мое. Да и когда мне ходить по бутикам? Всю прошлую жизнь я проводил либо в горячих точках, либо поправлял здоровье в лечебных учреждениях, реже просиживал штаны на базе в ожидании задания. Как-то так оно все и пролетело, гражданской жизни у меня, по сути, и не было.

Хорошо, что одежда афганских женщин покрывает носителя с головы до пяток, оставляя открытыми только глаза. Но и там болталась какая-то полупрозрачная сетка. Все это делалось для того, чтобы на женщину не смотрели чужие мужчины.

В моем случае, это как нельзя кстати. А то еще заглянет кто, а там я, молодой и грязный. Обуви я не нашел. Хоть бы тапочки какие-нибудь попались, но куда там. А впрочем, попробуй-ка по горам полазить в тапочках… Мне же не только из кишлака нужно выбраться, но еще и как-то дальше отойти. Не нашел ничего лучше, чем натянуть свои берцы обратно. Снял-то я все быстро, а вот одевался куда дольше, хотя и торопился как мог. В итоге остался я лишь в кителе, а штаны надевать не стал — они слишком сильно выпирали по бокам из-под свисающей женской одежды. Ну и ботинки. А поверх всего та самая паранджа из плотной толстой ткани.

Запах у ткани, правда, был какой-то странный. Вроде и не воняло, а все же что-то было не то. Уж не знаю, как там обстояли дела у афганских женщин в кишлаке со стиркой белья, но порошка эта одежда не знала точно. Наверное, все было по старинке — в горном ручье, камнем по шмоткам.

Автомат я накинул на ремень и опустил стволом вниз так, что бы он свободно висел между телом и рукой и при этом не выпирал. Магазины остались болтаться в карманах кителя. Едва я успел накинуть на глаза сетку, как на входе раздался шум. Скрипнуло. Приоткрылась деревянная дверь и внутрь заглянул душман, с калашниковым в руках. Уставился на меня, я на него.

В то время в Афганистане вроде как права у женщин и мужчин были еще более-менее равными. Это потом, с приходом Талибана, все резко изменилось. Мужчина не мог вломиться в чужой дом и начать приставать к женщине. Харам.

Я поискал взглядом что-нибудь подходящее, кое-как наклонился, подобрал с пола глиняный кувшин. Кажется, внутри была вода.

Моджахед продолжал таращиться.

— Ну-ну, только попробуй мне ляпни, мол, Гюльчатай, открой личико! Я тебе открою, удивишься моей красоте! — подумал я, внутренне превратившись в пружину.

Мне бы нож, я бы им воспользовался по назначению, но чего не было, того не было. Придется импровизировать. Сначала спокойно, без физического контакта.

Я направился к выходу. Ботинки гулко забухали по стоптанному земляному полу, застеленному циновками. Тут же спохватился и начал переставлять ноги тише, медленнее. Ходить тоже нужно уметь, а я что — бегом марш, вот и все навыки. А то, получается, не женщина, а слон какой-то.

Шучу, конечно. Умел я ходить и бесшумно, если нужно. Практики хватало.

Душман отстранился от входа, отошел в сторону. Отвлекся на что-то, потом снова повернулся ко мне, наблюдая за передвижением. А я, мелко перебирая ногами, с кувшином в руке и болтающимся под мышкой автоматом, не оборачиваясь, ухилял к соседней улочке, ведущей куда-то вниз. Если по этой сцене снять видео, то для звукового сопровождения, музыка из Деревни дураков «Маски-шоу» подошла бы удачнее всего.

Невольно обнаружил, что мой рост слегка высоковат и не соответствует длине одежды — из-под полов свисающей паранджи можно было различить подошвы ботинок. Пришлось чуть согнуть ноги в коленях, отчего, моя манера передвижения получилась странной — будто бы не шел, а плыл над землей. Вкривь и вкось, но вроде нормально. Жаль, не сразу выбрал верное направление — спустился к подножию кишлака и увидел, что на открытой площадке стоят еще дымящиеся, догорающие корпуса двух бронетранспортеров. «Шишиге» тоже досталось — вся кабина была изрешечена, передние колеса пробиты, тент был разорван и дымился, хотя он практически не горит. Наверное, горело что-то в кузове.

Другой техники не было, значит, уцелевшие разведчики смогли унести ноги обратно в ущелье, где и заняли оборону. Духи за ними точно не полезут.

Это хорошо, но я сильно сомневаюсь, что повезло всем. А как же раненые? А погибшие? Как быть тем, кто не успел? Бросили, как меня, что ли? Ну, как-то это не по-товарищески. У десанта правило – своих не бросать. А у разведки?!

Ну ладно, со мной все понятно. Даже если кто-то из разведчиков или членов экипажа видел, как меня похоронила меня под собой рухнувшая глиняная стена, тут претензий нет. Откапывать меня просто некогда. Потом, когда рапорт на базе будут писать, еще до кучи укажут, что ефрейтор Громов погиб при взрыве. А я снова, живой и относительно целый. Вот майор Кикоть будет рад.

Я уже понял, что чекист присосался к моей кандидатуре потенциально странного человека, более чем основательно. Хватка у него и, правда, как у бульдога. Даже интересно, о чем они говорили в коридоре с капитаном Игнатьевым?!

Кстати… Где-то на севере группа из семи человек во главе с майором Шишкиным, на востоке сам Игнатьев с четырьмя бойцами. Естественно, услышав плотную стрельбу, они наверняка рванули обратно. А вот дошли ли и смогли ли ввязаться в бой – уже совсем другой вопрос. Вполне возможно, что где-то затихарились, принимают возможное решение. Ждут прибытия вертушек и второй колонны.

Черт, сколько же времени прошло с тех пор, как меня вырубило?!

Ну, даже если брать по самому плохому сценарию в пару часов, что вряд ли, видно, что уничтоженная техника почти догорела. Тушить ее намеренно душманы не стали бы, да им и нечем. Тогда где же вертушки поддержки? Вторая колонна могла дойти до тех разведчиков, что успели откатиться вглубь ущелья и сейчас разрабатывается какой-то новый план штурма. Но это в теории, а что на самом деле? Быть может, командование переобулось и помощи вообще не будет. В таком случае, мне тут делать точно нечего, помощи я не дождусь.

Закономерный вопрос — а она мне нужна? Я и сам из любой передряги выберусь!

А вообще, вся эта разведывательная операция пошла коту под хвост. Игнатьев еще на «броне» обмолвился, что командование в штабе предвзято считало, что если тут и есть противник, то в очень небольшом количестве. Мол, пленные бежали, случайно ошиблись. Наверное, я даже не ошибусь, если скажу, что значительная часть личного состава, участвующего в разведывательной операции, изначально халатно отнеслась к задаче. А все потому, что командование просто махнуло рукой, мол, там ничего серьезного. Если бы тут действовала моя собственная группа, я бы сначала организовал предварительное наблюдение, выждал бы несколько часов, а уже потом рассчитал одновременный заход в кишлак с тех направлений, с каких это было возможно. Правда, ущелье не оставляло особого выбора.

Технику бы я не бросал у всех на виду, а оставил у самого выезда из долины, прямо под скалами. Так их было бы сложнее поразить из РПГ, зато отстреливаться проще. Майор Шишкин, может, офицер и опытный, но тут он допустил ошибку, причем не одну.

Пожалуй, сейчас лучшим вариантом для меня будет выдвинуться на восток и отыскать группу Игнатьева. А дальше… Проблемы решаются по мере их поступления!

Я начал смещаться правее, стремясь выйти из кишлака и обойти его вдоль стены, но почти сразу же мне на пути попалось аж шестеро вооруженных душманов. Один из них был с пулеметом Калашникова в руках. Моджахеды что-то активно обсуждали, даже кричали друг на друга, указывая куда-то вверх. В какой-то момент я услышал нечто похожее на «ишак».

Одинокая женщина, шатающаяся по частично разрушенному кишлаку, в котором совсем недавно был свинцовый шторм, выглядела подозрительно. Поэтому я поторопился убраться с глаз долой, пользуясь узкими улочками. Обошел сараями ниже, в руинах наткнулся на тело одного из убитых разведчиков. У него в разгрузке нашел гранату и дымовую шашку. Прихватил с собой, пока никто не видел, а вот оружие брать не стал — его просто некуда девать.

Двинулся дальше, стараясь идти там, где никого не было. Выглядело вполне натурально, женщина просто идет с кувшином в руках по своим делам. Мало ли что я там несу, обычно мужчины в такие дела не лезут. У духов и так своих дел хватает.

Когда я обогнул высокую глинобитную стену, то случайно оказался в закрытом дворе. Выходов отсюда было только два — тот, через который вошел я, был узкий и образовался случайно, видимо, от взрыва. Второй вход — как положено, с воротами.

В основании скалы имелся спуск куда-то в темноту. Людей тут было мало — всего шестеро душманов, да и те стояли ко мне спиной, обсуждая содержимое какого-то большого темно-зеленого ящика. Наверное, ПЗРК. А вот неподалеку, у стены стояли сложенные друг на друга оружейные ящики, чуть левее стоял еще один ряд, но там они были самые разные. Судя по символике, как советского образца, так и китайского. И их оказалось много. Все это частично было накрыто кусками старой рваной мешковины, за неимением маскировочной сети.

Очевидно, что оружие хранили внутри пещеры. Сейчас, когда угроза временно отступила, его спешно доставали обратно. Очевидно, что это огнестрельное оружие заготовлено не для хороших дел. Оружие вообще хороших дел не делает.

Скорее всего, его собираются куда-то перевезти. Пока еще русские не нагрянули.

У меня в голове созрел простой, но коварный план — немного пошуметь. Ну а что? Часть из оружейных ящиков уже была вскрытой. Аккуратно подкрался к ближайшему, осмотрел, приоткрыл. Не то — внутри только патроны россыпью. Заглянул во второй, третий. Там автоматы Калашникова, гранатометы РПГ-2. Е-мое, да тут оружия на роту хватит, а то и больше. Как и куда они собрались его вывозить?!

Над всей площадкой был установлен большой деревянный навес, с растянутой между краями рваной мешковиной. Все это создавало тень, поэтому я несильно выделялся на темном фоне. Очередной открытый ящик мне понравился — там были минометные мины. Выудив из-под паранджи трофейную гранату, я выдернул кольцо, аккуратно сунул ее в ящик и зафиксировал так, чтобы не рванула. Затем прикрыл крышку и медленно начал отходить тем же маршрутом, каким сюда и пришел. Теперь, если этот ящик вздумают переносить, внутри непременно все сдвинется, а дальше будет очень громкий бабах. Хорошо, если и что-то еще сдетонирует.

Несколько секунд, и я оказался за стеной с противоположной стороны. Но только стоило мне развернуться и двинуться обратно, как я наткнулся на одинокого душмана с винтовкой за спиной.

Судя по его перекошенной морде и интонации, он был крайне недоволен тем, что я тут хожу. Ну, еще бы — чего тут забыла женщина?! Что он там мне тараторил, я не понимал. Его вопли могли услышать другие и тогда меня бы раскрыли, поэтому я не нашел ничего лучше, как шагнуть ближе и быстрым ударом сломать боевику кадык. Чтоб не орал.

Тот схватился за горло, захрипел. Начал оседать на землю.

Я заметил у него в разгрузке нож. Выудив его, я дважды нанес удар в грудь. Несколько секунд и угроза устранена — только вот что теперь делать с телом? Не дай бог, кто появится, сразу панику поднимут. К счастью, у соседнего сарая было навалено немного соломы, туда я и спрятал улики. Точнее, одну большую улику.

А сам быстро рванул прочь, намереваясь уйти как можно скорее. Я уходил все дальше на восток, миновал границу кишлака. Тут начали встречаться и другие женщины, поэтому на их фоне я почти не выделялся, разве что скоростью передвижения.

Тропинок, ведущих к кишлаку, было достаточно много. Я шел и шел, постепенно удаляясь от дувала. Обошел небольшую скалу, россыпь огромных валунов. Убедившись, что меня никто и не думал преследовать, я облегченно выдохнул. Сел на камень перевести дух. Несмотря на то, что было достаточно прохладно, я весь вспотел.

Вдруг сзади меня послышался шум, покатились камешки.

Резко обернувшись, я увидел в десяти метрах двух разведчиков, с автоматами в руках. Они таращились на меня, видимо, соображая, как поступить. И я их понимал.

— Гляди, Саня! Баба! — произнес один, что постарше. На вид ему было около сорока. — Чего она сюда притащилась?

— А пес ее знает, — ответил другой. — Вон, с кувшином каким-то или горшком. Может, за водой шла к ручью?

Где-то рядом действительно слышалось легкое журчание воды.

— Давай ее к Игнатьеву отведем? Может, что расскажет?

— Эй, иди сюда! — произнес старый. — Ты русский понимаешь?! Мы тебе ничего не сделаем! Как там на дари будет, не помнишь?

Его напарник замотал головой. Я тоже.

Сзади бойцов послышался шум. Показался капитан Игнатьев.

— Что тут у вас?

— Во! Местный житель! Жительница.

Я поднялся, деловито стянул с себя верхнюю часть паранджи.

— Здравия желаю, товарищ капитан! — произнес я, вытирая пот со лба. — Соскучились по мне?

Все трое, несмотря на напряженную обстановку, рассмеялись.

— Ну, Громов! Ну, молодец! — качая головой, восхитился капитан. — Это ж надо было додуматься, в женщину переодеться, а? Вот, настоящий разведчик, даже добавить нечего. Подучиться немного, опыта набраться и хоть сейчас в тыл врага забрасывай. Я тебе оружие давать не стал, а теперь вижу, что оно тебе и не нужно. Это ж замечательная маскировка…

Я как раз достал свой автомат из складок черной ткани. Выудил магазины, дымовую шашку.

— Кгхм… — Игнатьев осекся, но затем переключился. — Ладно, к делу. Что в кишлаке происходит? Знаешь, какая там сейчас обстановка?

— Хреновая обстановка! — пояснил я. — Кишлак набит духами. Наших разбили, но некоторые сумели откатиться обратно вглубь ущелья и отойти. Я видел два сожженных БТРа и брошенный грузовик. Сколько наших погибло – неизвестно. О майоре Шишкине ничего не знаю, живых я не видел. Меня взрывом контузило, на меня стена рухнула. В общем, полежал я немного под обломками стены, потом очухался. Повезло влезть в дом и переодеться в женщину. Пока я бродил между домами и сараями, наткнулся на небольшой двор. У них там пещера есть – настоящий оружейный склад. Оружие, гранатометы, патроны, мины даже есть.

— Склад? Ты не ошибся, Громов?! — прищурился офицер. — Где именно?

— В юго-восточной части, прямо в скале. Скорее всего, все держали внизу, чтобы мы не нашли. А теперь собираются куда-то перевозить.

— Так… Склад нужно уничтожить! Без авиации тут никак!

— Не надо авиации. Об этом я уже позаботился… — ответил я, стягивая с себя паранджу. — Подождем немного, результат не заставит себя ждать.

— Громов, не баламуть воду. Что это значит?!

— Да так, будет небольшая диверсия. Оказалось, что и по кишлаку, набитом духами, есть вариант передвигаться практически незаметно. При этом кое-что еще и заминировать можно. А вот по поводу авиации, не уверен, что она вообще будет!

— Это еще почему?

— Ну, сами не догадались еще?! Сколько прошло времени с момента, как нас атаковали?

— Часа полтора, даже больше.

— Вертушки уже давно бы долетели, но их нет. Колонна, что должна была выйти к нам на помощь, уже на подходе. У духов наверняка есть наблюдение, но они спокойно занимаются выгрузкой оружия, значит, угрозы пока что нет. Вся эта разведывательная операция – сплошная авантюра и организована спустя рукава. Бойцы подготовлены плохо, не проинструктированы.

— Ну, ты полегче, Громов! — нахмурился старый. Оказалось, что двоих они потеряли, когда начался обстрел кишлака. Уходило пятеро, осталось трое.

Игнатьев тоже был недоволен моими словами, однако видно было, что он со мной все-таки согласен. — Да, просчитались. Думали, что тут ничего серьезного.

— Или возможен другой вариант… — выдержав короткую паузу, продолжил я. — Командирский БТР накрыли, связь сдохла. Соответственно, связаться со штабом пока возможности нет. Отсюда и вывод – мы тут сами по себе.

Я говорил спокойно, уверенно. И это сыграло роль, оба разведчика смотрели на меня уже совсем иначе. Ну и что, что молодой?! Сказал все по делу, а тут еще и…

БАБАХ!

Где-то позади нас, за скалой, оглушительно рвануло. Потом еще раз, но уже тише. В воздух взметнулись клубы черного дыма. Очевидно, что взлетел на воздух тот самый склад, о котором шла речь. Кто-то из душманов все-таки взялся переносить тот ящик с минами. Судя по звукам, до пункта назначения не донес. Прискорбно.

— Ну вот, я же говорил, что позаботился! — вздохнув, произнес я.

Игнатьев ничего не ответил. На его лице застыло удивленное выражение.

Наверное, это выглядело круто. Вот только на самом деле, я не сделал ничего особенного. Просто переоделся в женскую одежду, случайно забрел не туда. Подложил гранату и унес ноги, по пути ликвидировав одного из душманов. Вот и все. Грамотно и просто.

— Что мы будем делать? — спросил разведчик у капитана.

— Ну… связи у нас нет. Вчетвером лезть обратно в кишлак – глупо. Обойти его с юга тоже не получится, мы будем слишком близко и как на ладони. Придется искать путь на юг, прямо через этот перевал, чтобы выйти к ущелью, где могут стоять наши.

— Далеко! — хмыкнул я.

— А что, есть варианты?

— А если на север? — поинтересовался я. — Объединиться с группой Шишкина — уже лучше, если они только живы. Связь восстановить, но это уже из области фантастики!

— И как мы там пройдем? — удивился старый. — Север же хорошо просматривается!

— Это несложно, если мы сделаем так…

Глава 4. Старый враг

Кишлак Абшар-Манул. Афганистан.

— Уважаемый Рахмат Шах, мы сделали то, что обещали. Очередная партия оружия доставлена в срок, о прибытии советских разведчиков вас предупредили заранее. Организованная ловушка сработала самым лучшим образом, никто из советских разведчиков даже не ожидал подобного. Командирский БТР уничтожен прицельным выстрелом из гранатомета, связиста мы также нейтрализовали… — американский агент ЦРУ Джон Вильямс с особой нежностью погладил приклад своей винтовки М21. — Русские остались без связи. Пока не о чем волноваться, но на вашем месте я бы все-таки поторопился.

Рахмат Шах, еще до ввода советских войск на территорию Демократической Республики Афганистан, занимал пост одного из девяти судей по традиционному Шариатскому праву. Однако сейчас он являлся одним из лидеров оппозиции, ярым противником действующего правительства Афганистана, в особенности Бабрака Кармаля. Он был относительно молод, всего-то пятьдесят восемь лет.

Под его «крылом» собралось больше шести сотен воинов-моджахедов, но все они были разбросаны по кишлакам северного предгорья, глубоко в горах на границе с Таджикской и Туркменской ССР. С 1980 года Рахмат Шах начал активно сотрудничать с ЦРУ, имел множество влиятельных друзей в Англии, Пакистане, Индии и Китае. Многие считали, что как только Советский Союз поймет, что эту войну им не выиграть и выведет свои войска с территории республики, то официальное правительство будет сломлено и именно он займет кресло управления будущим афганской республики. Он и сам это хорошо понимал, но был разумным и осторожным человеком, торопиться не в его интересах. Американцы в некотором роде способствовали укреплению его влияния, оказывали помощь, готовили его людей на границе с Пакистаном. Однако помимо Рахмат Шаха были и другие влиятельные люди. За последние два года ровным счетом ничего не изменилось.

Он намеревался собрать достаточно большую банду воинов-моджахедов, хорошо вооружить их, с помощью американских и европейских инструкторов обучить тактике и дисциплине… и ждать. Атаковать в лоб многочисленную советскую армию глупо, гораздо практичнее наносить ощутимые удары на территории, где СССР не воюет. То есть, глубоко в горах.

Долгое время считалось, что на севере, в зоне контроля пограничных войск, противника попросту нет. И так оно и было, но только на первых этапах. Советская разведка на некоторых квадратах работала неважно, многие разведанные безнадежно устарели уже по состоянию на восемьдесят третий год.

— Да, я вижу! — афганец нарочито медленно отхлебнул глоток ароматного чая, доставленного ему откуда-то с южных земель Индии. — За оказанную помощь и поддержку я вам очень благодарен. Но при этом, в данный момент, рисковать всем я не собираюсь. Еще не время. Мои люди не готовы.

— Отчасти, да… но есть поговорка… кто не рискует, тот не пьет шампанского! — парировал Джон. — Кажется, так говорят в Союзе?

— Да, верно, — кивнул Рахмат Шах, посмотрев на американца внимательным задумчивым взглядом. — Однако я считаю, что еще не время переходить к активной части нашего плана.

— И сколько вы намерены тянуть? — Джону этот ответ не нравился. Рахмат Шахом было сложно управлять, потому что он был умным, влиятельным и расчетливым человеком, который хорошо знал и представлял, чего он хочет и что может получить.

— На все воля Аллаха, — невозмутимо произнес он. — Поглядим.

Американец скрипнул зубами, несколько раз кивнул головой. Затем залпом допил сладкий чай и вернул чашку на место.

После того, как трагически погиб старик Иззатулла, который, кстати, был родственником Рахмат Шаха, Джон Вильямс с помощью проводника вернулся в удаленный горный кишлак Абшар-Манул, где был организован перевалочный пункт. Ему оказали необходимую медицинскую помощь.

За прошедшие дни сломанный нос и разбитое лицо уже начали заживать, а вот с поврежденной рукой дела обстояли хуже. Перелом был не очень серьезным, но на то, чтобы все зажило, требовалось много времени. Месяца два, не меньше. Джон рассчитывал, что за пару дней закончит дело и вернется обратно в Пакистан. Тем не менее, получив квалифицированную медицинскую помощь, Вильямс понял, что рыба ускользает из его рук. Давить нельзя, но можно попробовать позднее.

Он уже собирался уходить, когда неожиданно где-то на юге что-то громко взорвалось. Причем настолько сильно, что на столе аж чашки зазвенели. Взрыв оказался не единичным, несколько секунд в той же стороне взрывалось что-то еще, но уже немного тише. Джон сразу понял, что это детонирует взрывчатка.

— Что это такое? — настороженно произнес Рахмат Шах, глядя на американца.

Не проронив ни слова, Джон выскочил из харама, взбежал на дувал, с него перепрыгнул на крышу соседнего дома. Схватился за висящий на груди бинокль. Примерно в пяти километрах к югу от того места, где он находился, были видны густые клубы поднимающегося вверх черного дыма.

Американец быстро сообразил, что произошло. Тот самый склад оружия, который находился в южном кишлаке Арран, только что взорвался. И тут возможны только два варианта — либо криворукие душманы сами что-то натворили, либо вмешался кто-то посторонний. Но если так, то откуда советские разведчики вообще узнали, что там был склад? Утечки информации быть не могло. Неужели русским удалось завербовать кого-то из мирных жителей и вытащить из него информацию?!

Да нет, чушь. Так быстро они бы ни за что не догадались.

Джон резко обернулся и увидел у входа Шаха. Тот, как всегда был спокоен и невозмутим. Он внимательно смотрел на поднимающийся к верху черный дым.

— Что все это значит?

— Скоро выясним! — Джон отправился за своей винтовкой. Стрелять он сейчас не мог, но этого пока и не требовалось. Главное – понять, что произошло в Арране и кто виноват.

***

Рядом с кишлаком Арран. Афганистан.

Из того, что осталось от черной паранджи, я быстро соорудил себе нечто похожее на длинную юбку. Можно себе представить мой чудной внешний вид, но не ходить же с голыми ногами?!

Хорошо еще, что было не холодно, несмотря на время года. Оба разведчика, в отличие от меня, да и сам капитан Игнатьев были в бушлатах и смотрелись так, как и положено выглядеть солдату. Но в сложившейся обстановке, советская военная форма на нас – это жирный минус.

Я поднялся чуть выше, занял неприметную позицию между скал. Несколько минут просто наблюдал за видимой частью поселения и размышлял над тем, как лучше всего нам поступить.

Понятно, что пройти мимо кишлака, как на параде, не получится. Нас сразу же заметят и откроют огонь. После моей диверсии душманы гарантированно в бешенстве. За то, что духи в один момент потеряли столько оружия и боеприпасов, хозяева по голове их точно не погладят. Вариантов пройти на север незаметно, очень мало. Да, можно дождаться темноты и пройти под покровом ночи, но придется ждать несколько часов. А время не на нашей стороне. Так можно в этих горах и навсегда остаться.

Конечно, можно было бы вернуться обратно в кишлак и набрать там женской одежды для всех, после чего переодеться и двигаться на север. Но идущие вдали от поселения женщины – это само по себе подозрительно, особенно после моих-то стараний. После диверсии со складом оружия, оставшиеся в живых душманы сейчас злые, как черти. Не удивлюсь, если они весь кишлак вверх дном перевернут, пытаясь понять, кто им устроил такую подлянку. Еще неизвестно, какие в поселении разрушения.

Еще у меня возникла мысль переодеть «старого» в душманскую одежду, чтобы тот провел нас как пленных. Но тут тоже был нюанс — а почему это он ведет их не в кишлак, а мимо него. Внутрь поселка нам не нужно — поймают и расстреляют. Вряд ли им сейчас нужны пленники. Да и не для того я бежал из плена, чтобы снова стать рабом.

— Ну и что дальше? — сзади послышался недовольный голос одного из разведчиков. — Громов, ты если не знаешь, так не умничай. А то строишь из себя командира полка.

Я не ответил, поскольку наблюдал за небольшой группой душманов, что вышла из кишлака и вроде бы, двигалась в нашу сторону. Их как раз было четверо.

Однако я быстро понял, что они пройдут мимо нас метрах в ста, поэтому нужно как-то привлечь их внимание.

— Видишь? — я указал рукой в сторону двигающегося противника. — Будем принимать!

— На хрена? Что ты задумал, молодой?

Спустившись обратно вниз, я быстро изложил план действий. Стрелять нельзя, а бесшумного оружия у нас не было. Придется устранять их бесшумно холодным оружием и подручными средствами. К счастью, тут собрались не зеленые срочники, а люди, которые успели познать, что такое война…

Привлечь внимание противника, при этом, не обнаруживая себя, не так уж и сложно. Особенно учитывая, что противник не слишком умен. Можно бросить камень, чтобы тот с шумом скатился вниз, можно немного пошуметь, пустить дым. Как вариант, еще можно рукой помахать — будет эффектно, правда, совершенно неэффективно.

Бросив в сторону ручья дымовую шашку, мы все-таки привлекли их внимание.

Когда четверо душманов, вооруженных, чем попало, выкрикивая какие-то угрозы, промчались мимо нас вниз по тропе, мы начали действовать. Двоих нейтрализовали меткими бросками ножей, еще одного броском увесистого камня точно в «центр обмена информацией». А четвертый, вцепившись в автомат, хотел воспользоваться им по назначению, но спрыгнувший сверху капитан Игнатьев успокоил его тесным контактом, воткнув нож в грудь.

— Ну вот, часть дела сделана! — сухо произнес я, осматривая тела. — Берем их одежду и в путь! Противник не станет подозревать, что вокруг кишлака бродит группа разведчиков, переодетых в душманов.

— Толково, Громов. Быстрее меня сообразил! — похвалил Игнатеьв. — Где научился такому?

— Нигде, — я пожал плечами. — Просто, когда еще мальчишками были, играли в войнушку посреди поля с травой. Ну и по-хитрому обманывали своих же, чтобы победить. Сейчас, примерно то же самое, только ставки серьезнее, а игра одна и та же.

— Громов, какая еще детская игра? — разозлился «старый». — Что ты говоришь?

— Это метафора! — лениво отозвался я.

Оба разведчика, ни имен, ни фамилий которых я не знал, насмешливо фыркнули. Ничего, пусть верят в то, во что хотят, мое дело, чтобы отвести от себя возможные подозрения. Одновременно я понимал, что своими действиями и поведением продолжаю набивать себе славу. Если выберемся живыми, капитан точно сделает все, чтобы забрать меня с собой куда-нибудь наверх.

И верно, это действительно было так.

По сути, ничего не менялось. Из кишлака вышло четверо, вернется тоже четверо. Правда, другим маршрутом и немного попозже. Но это уже мелочи. Главное – головы держать опущенными и прятать лица. Тот факт, что одежду мы снимали с мертвых врагов, никого не смутил — да, неприятно, но лучше уж так, чем самим занять их место. Все люди тертые, все понимали, что воротить нос от грязной, местами измазанной кровью одежды, совсем не время.

Конечно, существовал риск, что переодевшись и выдвинувшись на север, мы можем случайно столкнуться с людьми Шишкина. Признать нас в таком наряде будет очень непросто. Времени на обмен любезностями при случайном контакте обычно нет — наткнулся на противника, кто первый выстрелил, тот и победил. А кто победил, тот пока жив. Этот момент стоило учитывать.

Минут за десять мы полностью управились, переодевшись в душманскую одежду. Берцы заменили на какие-то стоптанные и потертые и изношенные кеды. Запашок у одежды был соответствующий — а ну, когда ее последний раз стирали?! Ерунда, танки грязи не боятся!

— Готовы? — спросил Игнатьев, осмотрев нашу троицу. — Сойдет. Выдвинулись.

И мы пошли. Держа дистанцию в три-четыре метра, мы шли друг за другом, направляясь к виднеющейся вдалеке извивающейся между камнями тропе. Там росли колючие кустарники, низкорослые деревца, попадались валуны, скалы. В общем, естественных укрытий вполне хватало.

Пока шли, краем глаза наблюдали за открывшейся слева от нас картиной кишлака. В центре все еще что-то горело и сильно дымилось. Можно было различить несколько разрушенных построек. Между ними бегали люди, но до нас никому не было дела — сейчас мы ничем не отличались от других моджахедов.

— Громов, уж не знаю, сколько там было оружия, но нагадил ты им знатно! — заметил капитан. — За такое тебе отдельная благодарность будет.

— У меня это случайно получилось! — брякнул я, чуть улыбнувшись.

История о том, как я подложил гранату в ящик с минометными минами, не была какой-то особенной. Подобному учиться не нужно, просто сообразил и сориентировался по факту. Любой бы смог, главное – держать самообладание и подключить смекалку… Ну и чтоб руки не дрожали, пока гранату укладываешь в ящик. А то выскользнет еще ненароком…

Примерно через двадцать минут мы углубились в берущее начало другое ущелье. Судя по всему, куда-то сюда и ушел майор Шишкин со своими людьми. Было странно, что, несмотря на все случившееся, они себя еще никак не обозначили. С другой стороны, а что могут семь человек против противника, численность которого так и осталась неизвестной?

Задача оставшейся группы – просто тихо наблюдать, собирать информацию.

А потом передать ее в штаб, где старшие офицеры примут верное решение.

Пока шли, подмечали некоторые моменты. Очевидно, что духи этой тропой пользовались очень часто. В высохшей грязи были видны многочисленные следы копыт лошадей, ослов, каких-то ишаков… иногда попадался мусор, тряпки, гильзы. На севере точно был еще один кишлак, а это просто один из возможных путей сообщения. Скорее всего, прямого подъезда по дорогам туда нет, но это еще нужно проверить.

Аксакал говорил, что поселение в пяти километрах к северу. Мы прошли уже около трети пути и еще никого не встретили. Это даже странно.

Пока шли, у меня постепенно появилось и все больше укреплялось какое-то нехорошее предчувствие.

— Товарищ капитан… Нам лучше сойти с этой тропы! — заметил я, обращаясь к Игнатьеву. Тот замер, анализируя мое предложение.

— Почему? — спросил идущий за мной «старый».

— Ну, сами подумайте… Взрыв такого склада с оружием был слышен издалека… — начал я, однако Игнатьев, подхватив мою мысль, продолжил уже сам.

— Верно, мыслишь… наверняка, из другого кишлака могли кого-то отправить для того, чтобы проверить здешнюю обстановку. Как бы нам не налететь на тех, кто будет идти навстречу. Тропа узкая, видимость ограничена. Если наткнемся на кого, огневой контакт неизбежен. Подобное нужно исключить на корню.

Мы быстро сошли с тропы, благо ущелье было широкое. Поднялись выше по склону, где тоже обнаружили достаточно неплохую дорожку.

Было тихо. Погода потихоньку портилась. Нависшие над головой серые тучи словно сигнализировали — скоро польет хороший дождь. Хоть в Афганистане с начала ноября и начинается сезон дождей, до сих пор были только одиночные случаи, когда дождь лил несколько часов кряду. Пока было сухо, но это ненадолго.

Тут имелись свои плюсы и минусы. Дождь резко ограничит видимость, но при этом и нас скроет от чужих глаз. В этих горах могут скрываться десятки, а то и сотни духов. Чуйка не давала мне покоя — было ощущение, будто вот-вот произойдет нечто значимое.

В какой-то момент мы остановились на перекур. По моим подсчетам, мы находились где-то на половине пути, между двумя кишлаками. Если, конечно, тот аксакал не соврал и поселок действительно существовал.

Вдруг, где-то относительно недалеко послышалась стрельба. Ее плотность резко возросла, были различимы как длинные очереди, так и одиночная стрельба, и даже взрывы.

— Что это? — насторожился «старый».

— Совсем рядом, вроде. Может, метров пятьсот! — заметил его напарник. — На северо-востоке. Что будем делать, товарищ капитан?

Все трое посмотрели на Игнатьева.

— Нужно осторожно проверить. Вдруг майор Шишкин ввязался в бой и ребятам нужна наша помощь? Уйти просто так, не разобравшись — глупо.

И верно, нет ничего хуже, чем бросить брата по оружию в беде, даже не попытавшись помочь ему. Такие случаи тоже были.

Едва мы выдвинулись, как полил дождь. В стоптанных кедах с тонкой подошвой лазить по мокрым камням очень неудобно, но иначе никак. Мы поднялись чуть выше, двинулись по утопленной между скал расщелине, что вела на север. Идти тут было неудобно, но зато куда безопаснее, чем по тропе, что шла двадцатью метрами ниже.

Стрельба быстро утихла, не прошло и трех минут.

Скорее всего, наши бойцы перебили всех душманов, заставить их сдаться – очень непросто из-за моральных установок. Истинный моджахед лучше погибнет в бою как герой, в последний раз бросившись на неверного, чем с позором сложит оружие и обратит на себя недовольство своего бога… Это одна из причин, почему их так сложно победить.

Три минуты, пять. Шесть.

Мы услышали голоса, шум.

Игнатьев знаками показал, чтобы не шумели и двигались максимально тихо.

Так как мы были немного выше пролегающей справа тропы, мы могли попробовать прокрасться и понаблюдать. Ползти плашмя на брюхе по мокрым камням было неудобно, да и неприятно. Но разве это проблема?

А когда мы подползли ближе, то увидели жуткую картину… На небольшой площадке между камней, тут и там лежали тела разведчиков. Я насчитал пятерых. Сам майор и один из сержантов были еще живы, хотя обоим досталось. Их поставили у стенки, явно собираясь избавиться от них в скором времени.

Моджахедов было около двух с половиной десятков. Стало быть, это достаточно грозная сила, противопоставить которой нам просто нечего. Даже фактор неожиданности не поможет.

— Зараза! — напряженно процедил Игнатьев, наблюдая за происходящим. — Вот так зараза…

Но даже не это стало ключевым моментом. Я заметил, как откуда-то справа показался высокий человек, форма которого мне была знакома. За спиной снайперская винтовка, которую я уже видел. Лица я не разглядел, да это и не беда, и так все было понятно. Черт возьми, да это же тот самый американец, с которым я уже сталкивался в кишлаке у Иззатуллы.

«Старый» дернулся, схватившись за автомат, но Игнатьев его остановил — это был бы самый глупый поступок. Отбиться от душманов в нашем случае – крайне проблематично. А тут еще и американец…

— Это тот, чьи документы я вас принес! — громко прошептал я Игнатьеву. Тот кивнул, сам во все глаза глядя на агента ЦРУ. — Его бы захватить, многое бы пролил на свет. Да только это очень сложно.

Джон Вильямс, в свою очередь, вплотную подошел к Шишкину, начал задавать ему какие-то вопросы. Майор лишь упрямо качал головой, отказываясь разговаривать. Американец злился, размахивал руками.

И в какой-то момент он выхватил пистолет, навел его на Шишкина. Снова что-то спросил у него. Что ответил разведчик, было не слышно… Раздался сухой выстрел!

Глава 5. Разговор по душам

Стрелял американец. Майор резко выпрямился, завалился на спину и уже не встал.

Из-за дождя видимость была ограниченной, но стало очевидно, что с Шишкиным все… Наверняка, напоследок агент ЦРУ дал ему выбор, умереть или перейти на сторону врага. Что ни говори, а майор главного разведывательного управления Советского Союза – это хороший трофей для иностранной разведки! Я знал его всего несколько часов, но у меня уже сложилось впечатление, что майор Шишкин был настоящим советским офицером, патриотом до мозга костей, он не побоялся, выбрал смерть, нежели позорное предательство своей страны ради зеленых бумажек.

Когда такое происходит, от злости, ярости и отчаяния хочется швырнуть к ногам противника пару-тройку гранат, взять пулемет, встать во весь рост и накрыть всю эту поганую шоблу, перестрелять всех тварей. А американца постараться оставить в живых, подвесить за одно место, попутно объясняя ему физическими и очень болезненными методами, что нечего свои грабли совать туда, куда не просят. С учетом моего опыта участия во многих вооруженных конфликтах, я прекрасно знал, что везде, где случалась гражданская война или государственный переворот, везде свой след оставили пиндосы.

Политику я не люблю и вообще в ней не разбираюсь. Но своего врага в лицо я знаю хорошо, пусть даже этот враг скрытый и сражается чужими руками.

Трусом я не был никогда. Для меня это слово совсем чужое.

Предпринять то, о чем думал каждый из нас, в данный момент, никак нельзя. Во-первых, пулемет у нас отсутствовал, а у духов они были. Во-вторых, наша позиция очень плохая, видимость низкая, да и противника здесь собралось слишком много. Душманы растянулись на достаточно большой площади, смеялись, что-то обсуждали. Очевидно, что этот отряд моджахедов отправился выяснять, что же там взорвалось в южном кишлаке…

Всех семерых разведчиков перебили. Парни молодцы, они и сами покрошили больше десятка душманов. Учитывая характер того, что все тела лежали в одном месте, то скорее всего, Шишкина и его людей застали врасплох и им не оставалось ничего, кроме как принять неравный бой. Их просто задавили числом.

Я чувствовал, как «старый» сдерживал напарника, чтобы тот не натворил глупостей, хотя тот порывался это сделать. Я слышал, как он скрипел зубами от злости. Игнатьев тоже сдерживался, наверняка думая о том же, о чем и я. Как бы ни было тяжело, отвечать на такое сейчас никак нельзя. Если мы тут все поляжем, о случившемся даже никто не узнает. Никто не расскажет командованию о том, что именно произошло с разведывательным подразделением, с чем нам пришлось столкнуться. О том, что здесь тоже замечены американцы.

Мы как можно ниже забились в расщелину, чтобы оставаться незамеченными. Поддавшись эмоциям, совершив глупый поступок, мы сильно рисковали. Даже вчетвером, учитывая фактор неожиданности, нам их просто не вывезти. Не начинай то, чего не сможешь закончить.

Было мокро, противно. Лил прохладный дождь, камни были холодными. Пальцы замерзли, начал пробирать озноб. Условия — хуже не придумаешь. К счастью, через несколько минут духи собрались и ушли. Видимо, их подгонял торопившийся к оружейному складу американец.

А мы, выждав несколько минут, осторожно спустились вниз. Я тут же проверил тропу — духи, действительно, ушли вниз. К счастью, они не стали издеваться над телами разведчиков, просто свалили их в кучу и бросили. Видимо, американец был против той мерзости, что душманы вытворяли для устрашения шурави.

— Суки! — выдохнул «старый», сжав кулаки так, что суставы жалобно хрустнули. — Они ответят за это. Гадом буду, отомщу!

— Обязательно ответят! И очень скоро! — процедил я, затем посмотрел на капитана. — Сейчас нам нужно решить, что делать дальше? Куда идти, что делать?

В данный момент я разглядел, что каким бы крутым и опытным ни казался Игнатьев, сейчас он слегка растерялся. Не знаю, оказывался ли раньше этот офицер в такой ситуации… Разведчик молчал, под шум дождя это получилось весьма атмосферно.

— Нужно уходить, — негромко произнес тот, вытирая лицо от капель. — Искать дорогу из этого ущелья. Больше нам тут нечего делать. Не в таком составе.

— И все бросить? — удивился я. — Мы же так ничего толком и не узнали. Ни численность противника, ни кто управляет всей этой бандой. У нас даже нет видимых доказательств того, что американский агент находится здесь. Вы хотите сказать, что все погибшие сегодня люди умерли просто так?

Слова возымели эффект, но не тот, на который я рассчитывал.

— А что мы можем сделать? Нас всего четверо, а горы просто кишат духами. Ты, Громов, конечно, молодец. Я еще не видел, чтобы солдаты срочной службы чувствовали себя настолько уверенно и действовали как опытные бойцы. Но давайте посмотрим правде в глаза: операция сорвана, первоначальная задача провалена, разведгруппы практически не осталось. Связи у нас тоже нет, помощи ждать неоткуда. Остатки колонны, что стоят где-то ниже по ущелью, вечно там стоять не будут. Быть может, нас уже никто и не ждет.

— Правильно, все так! — твердо произнес я. — Но вы забыли про один важный момент, противник не знает, что мы здесь. Это важный фактор, который выше всех остальных минусов. Короче…

«Старый» только плечами пожал.

— Я вот что предлагаю! — продолжил я, глядя на остальных. — Мы должны доделать начатое, аккуратно разведать, что именно происходит в северном кишлаке и какие силы там собрались. Собрать хоть какую-то информацию. Затем нужно попробовать перехватить американца.

Оба разведчика нервно рассмеялись.

— Как? Ты что, не видел, с ним толпа душманов! Их там человек тридцать было, а сколько там, куда они направились, можно только гадать. Это необоснованный риск.

— Ты что, хочешь взять языка? — поднял бровь капитан.

— Да. Возможно, это немыслимо, но не только для нас, для них это еще более неожиданно. Они только что ликвидировали наших ребят и наверняка уверены, что другой угрозы в этих местах нет. Американец чувствует себя в полной безопасности, ничего и никого не боится. Этим нужно воспользоваться, подгадать момент и…

— Ну, конечно… Это же так просто!

— Кто этим займется? — спросил Игнатьев, задумчиво глядя на меня. — Тем более, с нашими-то возможностями и в сложившейся обстановке.

Добровольцев, конечно же, не нашлось. На суровых лицах разведчиков застыла неуверенность, даже растерянность. Страха там вроде бы не было, но было ясно, что они на такое не пойдут. Это не те люди, которые готовы рискнуть всем и вся… Разведчики ведь тоже бывают разные — видимо, эти ребята привыкли делать одну и ту же работу с минимальным для себя риском. Честно говоря, я их не понимал — если уж вызвались, так доведите свою работу до конца. Выполните долг, отомстите за погибших товарищей. Нечего бросать на середине. А что касается американца, именно с его помощью и была организована та засада.

— Я займусь! — просто ответил я. — А вы идите на север. Встретимся здесь же.

Игнатьев не стал качать права, прекрасно понял, что показывать, кто тут командир не имеет смысла. Уже и так все что можно, показали и объяснили.

Оба разведчика усмехнулись.

— Не дури, ефрейтор!

— Куда ты собрался, молодой? Языком чесать все горазды… Под пули захотелось?!

— Сергеев, отставить! — жестко произнес Игнатьев, пресекая эту бессмысленную дискуссию. Затем он посмотрел на меня, тяжко вздохнул. — Ты понимаешь, что я не могу тебе это позволить?

— И не нужно, — насмешливо возразил я. — Я доброволец. К тому же, меня тут вообще быть сейчас не должно. Я же в медчасти лежу, на авиабазе в Мазари-Шариф, так? А здесь меня нет и не было.

— Чего? — прищурился Сергеев.

— Ты это о чем?

— Думаете, я не понимаю, каким макаром вы, товарищ капитан, вытащили меня из медсанчасти? — усмехнулся я. — Раненого солдата срочной службы, сбежавшего из плена. Солдата, которого, по-хорошему, нужно было сразу в Союз отправлять с последующей комиссацией… Уверен, об этом военная комендатура еще попросту не знает. Да и командование наверху тоже. Так, на местном уровне, по-быстренькому состряпали операцию, собрали, кого нашли и вот итог. С кем было санкционировано мое участие? Да ни с кем. Просто взяли, и все. Даже оружия не выдали, потому что меня там не было. Так ведь?

— Ты обалдел, ефр? — взвился Сергеев. — Это мы-то «кого нашли»? Да ты знаешь…

— Сержант, отставить! — жестко ответил Игнатьев, изменившись в лице. — Не здесь и не сейчас.

А я слегка рассмеялся.

— Вот что, Громов. Одного я тебя не отпущу, вместе за американцем пойдем! — твердо произнес капитан. — Какой это риск, ты должен понимать и без моих замечаний. Но я тебе таких приказов не отдавал, ты сам решил.

— Договорились! — хмыкнул я. — Я доброволец.

Операция давно уже вышла из-под контроля, уставы и правила взаимоотношений были забыты. От советской армии у нас практически ничего не осталось — одежда и обувь, и те сняты с мертвых душманов. Разве что автоматы.

Я и не подчиненный вовсе, а всего лишь непонятно откуда взявшийся доброволец, дерзко решивший, что мне все по плечу. Полный бардак, нарушение уставных взаимоотношений и всех возможных правил. Впрочем, в Афганистане было много таких случаев. Но для меня это обычное дело — в прошлой жизни были те же принципы.

Если непосвященному в уставы человеку взглянуть на эту ситуацию со стороны — он подумает, что за цирк? Но реальность такова, что для меня подобная ситуация не первая. И хорошо, что Игнатьев меня понял как я того и хотел, не стал эмоционировать и махать руками, стучать кулаком в грудь, мол, я тут командир и мне решать. Думаю, если бы не эти двое, которые, к тому же, были людьми Шишкина, мы с капитаном все сделали бы сами. А эти нагнетали обстановку, что, впрочем, неудивительно. В их подразделении столько народу полегло, вот расшатавшиеся нервы и внесли свои коррективы. Кто-то рвется отомстить, как одержимый, а кто-то, наоборот, вдруг задумывается о ценности собственной жизни. Капитану проще со мной, потому что мы на одной волне.

Наверное, кто-то подумает, да ну — чушь. Это разведчики — опытные солдаты, многое повидавшие за время войны в Афганистане, им все по плечу. Они все могут и никого не боятся. Но они тоже люди, а люди, как и техника, тоже ломаются. Не в прямом, а в переносном смысле, конечно же. Психика – вещь капризная.

Помню, еще в прошлой жизни, до капитана Потапова, был у меня помощником другой офицер, капитан Зверев. Лехой звали. Здоровый мужик, который никогда и ничего не боялся. Настоящая машина войны, солдат от бога. Скала, а не человек. А все развлечения вне службы – это вкусно покушать, хорошо выпить и провести время в кровати с прекрасной половиной человечества. Побольше и подольше, а качество его не сильно волновало. Так вот сломался он в двадцать девять лет. Морально. И не война сломала, не пережитое. Близкий друг уговорил взять на себя большой кредит, а как только тот взял и передал деньги, то не вернул. Более того, утверждал, что никаких денег он не брал и вообще не поймет, о чем речь. Командование в какой-то момент не пошло ему навстречу. Помощи не дождался. Потом брат у него в аварию попал, мать заболела, мошенники документы украли. В общем, навалилось со всех сторон, как говорят в таких случаях. Психика и не выдержала, слетел он с катушек. Напился. Избил родных и близких, такого дома наворотил. Сел я тогда в машину, взял с собой ребят покрупнее. Приехали в деревню, скрутили, а куда его такого везти? Немаленький – сто десять килограмм веса и дури немерено. Думали, проспится и все нормально будет. Но нет, нормально не стало. В дурку мы его тогда отвезли. Там он и сидит по сей день.

Это я рассказал к тому, что люди не всегда такие, какими их называют.

Из оружия у меня был автомат Калашникова семьдесят четвертого года, три магазина, граната и нож. У Игнатьева примерно то же самое, только автомат с подствольным гранатометом.

— Громов, ты понимаешь, на что идешь? — проверяя боезапас, Игнатьев зачем-то предпринял последнюю попытку меня отговорить.

— Понимаю, но я упрямый! — ответил я. Мои слова его даже не удивили.

— Ясно. Сергеев, Парамонов! — спустя пару секунд, произнес Игнатьев. — Слушайте мой приказ. Скрытно выдвигайтесь на север, ищете кишлак. Наблюдаете, ни во что не ввязываетесь. Как только поймете, как там и что, выдвигайтесь обратно. Встречаемся здесь же, через три часа. Вопросы?

Вопросов не было. Они были недовольны, но тут хотя бы задача понятна — добраться, посмотреть, запомнить, вернуться.

— Все, выполнять!

И оба разведчика, проверив оружие, выдвинулись на север. Вскоре они пропали из вида. А мы остались наедине.

— Товарищ капитан, я…

— Отставить! — вдруг ответил тот. — Все правильно сказал. Потом, если выберемся, будет время поговорить и все обсудить. А пока, у нас есть, чем заняться!

***

— Товарищ лейтенант! Разрешите обратиться?

— Иванов, вы уже вернулись? Рассказывай!

— В общем… Мы провели разведку дороги, все чисто. Расстояние от нас до кишлака составляет примерно четыре километра. Противника не обнаружено, нас никто не преследовал. Из-за дождя видимость снижена, но мы прошли больше двух километров. В ущелье пусто.

— Ясно, — отозвался лейтенант Печенкин. — Отдохните, но никому не расслабляться. Быть начеку. Еще неизвестно, чем все это закончится.

После разгрома и стремительного отступления остатков разведывательного подразделения, лейтенант оказался старшим в отряде. Всего уцелело двенадцать человек, из которых трое были на носилках, двое – легко раненные. Осталось два бронетранспортера, одна «семидесятка» и БТР-60. Еще один подбитый бронетранспортер пришлось бросить в ущелье, потому что внутри машинного отделения случился сильный пожар, который тушить было уже некогда.

Первые три минуты их еще пытались преследовать, но потом отстали.

Ситуация получалась крайне хреновая. Связи со штабом не было. Одна Р-159 находилась в командирской машине, в самом начале уничтоженной прямым выстрелом из РПГ. Вторая рация была у связиста, которого застрелили где-то в кишлаке. Печенкин не знал, уцелел ли майор Шишкин или капитан Игнатьев, что произошло с другими разведчиками.

Отъехав на безопасное расстояние, лейтенант дал команду развернуть оба БТР и держать ущелье на прицеле. Конечно, это не решение. Однако лейтенант был молодой, боевого опыта у него было мало. Тем не менее, он понимал, что просто бросить своих и уехать никак нельзя.

Именно Печенкин был тем самым человеком, который дал команду «коробочкам» идти напролом к центру кишлака. Это решение хотя и было безрассудным, но оно же позволило вытащить оттуда пятерых раненых бойцов. Обе машины успешно покинули кишлак, но одна из них все-таки встала, когда случился пожар.

Приказ лейтенанта Печенкина отступать, сейчас можно было расценивать с двух позиций. Первая — молодой советский офицер струсил, бросил своих под огнем противника и сбежал. А с другой — если бы не этот решительный приказ, вообще никто из разведчиков бы не ушел. У душманов было как минимум пять или шесть гранатометов, пулеметы. Даже снайпер. Несмотря на то, что стрелки из духов неважные — две машины они сожгли, при этом несколько реактивных гранат прошли мимо. ГАЗ-66 просто расстреляли из пулемета.

В любом случае, как только уцелевшие выберутся и доберутся до авиабазы, будет проведено расследование… И еще неизвестно, что его ждет! Может, медаль или орден, а может, дисциплинарный батальон или позорное увольнение со службы.

Так прошло около часа. После возвращения командира отделения сержанта Иванова, он понял, что нужно что-то делать.

— Ковалев! Ко мне! — приказал он, взвесив все за и против.

— Я! — к лейтенанту подошел младший сержант со шлемофоном на голове. Он был механиком водителем БТР-60.

— Слушай сюда. Сейчас перегружаете всех раненых на твою «броню». Садишься за руль, берешь с собой Курцева и Рязанцева и максимально быстро двигаете на базу. Расскажете там все, как есть. Скажете, что срочно нужна помощь.

— Уехать? Сейчас? — протянул тот. — Ну нет, я так не могу.

— Это приказ, а приказы не обсуждаются!

— Товарищ лейтенант, а вы? — Ковалев посмотрел на офицера неуверенным взглядом, затем мельком взглянул на остальных уцелевших разведчиков.

— А мы останемся здесь! — твердо заявил Печенкин, бросив быстрый взгляд в сторону ущелья. — Будем ждать уцелевших!

***

Обычно, независимо от сложившейся ситуации, у меня более-менее уже накидан приблизительный план в голове. Хотя бы что-то. Но тут, как назло, я не мог сосредоточиться на деле и придумать, как же нам взять американского агента?

Шли молча. Проследовали по той же тропе обратно к кишлаку, забрались на высокую гряду, там обнаружили небольшую площадку. Весь кишлак был перед нами, но видимость частично перекрывал все еще поднимающийся в небо дым. Отсюда были видны разрушения — от склада и близлежащих построек ничего не осталось, все, что могло взорваться, скорее всего, взорвалось. Это очень ощутимый удар по духам. Конечно, агент ЦРУ будет расстроен.

— Ну что, Максим… идеи есть? — поинтересовался капитан. — Жаль, бинокля с собой нет, так хоть можно было бы проследить за агентом, понять, где его лучше всего перехватить.

— Пока нет. Но сделать это нужно с минимумом шума. И как только мы это сделаем, нужно рвать когти к ущелью. Транспорта у них здесь нет, я не вижу ни одной машины.

Несколько минут я просто наблюдал, потом в какой-то момент все же увидел кое-что интересное!

— Товарищ капитан, я скоро! Ждите меня тут!

Глава 6. Новый союзник

Быстро и аккуратно спустившись с гряды, я незаметно подобрался к внешней стороне высокого дувала, сложенного из камня. Это была северо-восточная часть кишлака и находилась она практически противоположно выходу из ущелья. Пока спускался, увидел корпуса двух БТР, по которым лазили душманы, надеясь поживиться чем-нибудь ценным.

Плана у меня не было. Это я Игнатьеву сказал, что есть идея. А из интересного я увидел только тот момент, что сама пещера уцелела при взрыве.

На самом деле, я просто хотел остаться сам с собой потому, что в одиночку мне импровизируется лучше… Уже не первый раз замечал за собой такое.

Пока я наблюдал, успел насчитать примерно человек семьдесят вооруженных душманов. Проблема была в том, что несмотря на то, что дождь практически прекратился, я разглядел далеко не всех — среди них вполне могли быть мирные крестьяне и торговцы. Они потихоньку выползали из нор и убежищ, возвращаясь к нормальной жизни. Уверен, что присутствие в кишлаке такого количества вооруженных душманов радовало далеко не всех.

Бесспорно, афганская одежда помогала мне оставаться незамеченным, но ровно до тех пор, пока я скрывал лицо, а долго это продолжаться не могло. Слишком подозрительно, ведь душманы лица прячут очень редко.

Американец со своим отрядом был в районе уничтоженного склада с оружием. Наверняка хотел лично оценить ущерб и понять, что именно там произошло. Насчет последнего, вряд ли это вообще возможно — свидетелей-то не осталось.

Люди пиндоса разошлись во все стороны, но вели себя лениво и халатно. Они наверняка были уверены, что устранили тех, кто все это устроил. Ну, не научили их по-другому.

Если дать человеку в руки автомат и научить стрелять, то вопреки общественному мнению, солдатом он при этом все равно не станет. Потому что одного умения стрелять – крайне недостаточно. Неудивительно, что иностранные инструктора взялись за обучение моджахедов — бойцы они яростные, выносливые, но неумелые. С мотивацией у духов все на высшем уровне, а вот в советской армии этот момент местами был упущен. Часто солдат не понимал, куда его отправляют и что его там ждет.

Тщательно осмотревшись, я обошел дувал с другой стороны, протиснулся между двумя тесно стоящими сараями, увидел набросанную в углу солому. Вряд ли в ней можно было бы спрятаться — слишком ее мало. Да и что бы это мне дало?! Я же не стационарная точка наблюдения!

Эта дальняя часть кишлака была полупустой — большинство духов находились у пещеры, где ранее размещался склад оружия. Скорее всего, они попытаются все восстановить, хотя на это непременно потребуется время. Тут и там были видны старики и даже женщины, но они держались в стороне. Переодеваться еще раз в женскую одежду я больше не собирался. Было бы очень странно, что афганская женщина, по непонятной причине бродит там, где мужчины решают важные вопросы, да еще в присутствии иностранных хозяев. Как правило, женщины вообще никогда не лезли в мужские дела, предпочитая заниматься домашними делами, а учитывая напряженную обстановку именно в этом кишлаке, так тем более.

Повязав вокруг шеи платок, а на голову худо-бедно нацепив промокшую чалму и опустив ее на лоб, я частично скрыл свое лицо. Это не слишком подозрительно — можно было бы объяснить тем, что поднялся легкий ветер и капли дождя летели прямо в лицо. Подгадав момент, я выскользнул из своего укрытия, занял вертикальное положение и, взяв в руки автомат, медленно и неторопливо побрел вперед, симулируя обход территории. Если на моем пути попадались душманы, я плавно менял траекторию, сворачивая в тот или иной проулок. Благо их тут было полно и всегда можно было поменять маршрут.

В кишлаке слабо воняло гарью. Безусловно, прошедший дождь погасил остатки пожара, но дым все еще шел. Я постепенно приближался к центру кишлака, посматривая по сторонам. В какой-то момент я вышел на длинный и достаточно прямой проход, как вдруг впереди меня появился американец, в окружении четверых вооруженных винтовками М-16 душманов. Был еще один, но он отличался от остальных и был без оружия. Что-то активно обсуждая с ним, он шел вперед, глядя себе под ноги. Я сделал вывод, что, скорее всего, этот человек – переводчик.

Деваться мне особо и некуда, если продолжать идти, я с ними пересекусь. Одного взгляда будет достаточно, чтобы понять, что я не тот за кого себя выдаю. Проход достаточно узкий, разминуться не получится. Поэтому уже через три метра неторопливой ходьбы, я резко свернул к первой попавшейся слева двери и быстро вошел внутрь.

Меня тут же окликнул удивленный голос. Это был какой-то мужчина в традиционной мусульманской одежде, в возрасте, но вроде еще не старик. Он был весьма недоволен тем, что я ворвался без приглашения, да еще и с оружием в руках.

Само собой, из его возмущений я ничего не понял.

— Тихо! — я навел на него автомат, одновременно приложил палец ко рту. А сам, через щели в дощатой двери наблюдал, как мимо дома прошла эта смешанная делегация.

Не хватало еще, чтобы его возмущения привлекли внимание душманов.

Облегченно выдохнул. Может, америкос меня и не заметил бы, а вот его сопровождающие — легко. Скорее всего, они тут все друг друга знают. Вот была бы ситуация, особенно когда из-за поднявшегося шума агент ЦРУ узнал бы мое лицо. Ведь в прошлый раз я его знатно «помял», да только устранить этого урода не успел. Обстановка тогда не позволила, хотя завершить начатое заняло бы совсем немного времени.

Хозяин дома смотрел на меня странным, растерянным взглядом. Выражение его лица изменилось, да и что-то в поведении сбило меня с толку. Оружия при нем не было, по крайней мере, я его не заметил.

— Русский, что ли? — произнес он с некоторым акцентом. В голосе были нотки удивления.

— Ну! — кивнул я, не показывая своего удивления. — Откуда язык знаешь?

— Так я не афганец, я узбек. В гости ходить раньше, опасно стало. Я и остаться.

— А, ну конечно… — ухмыльнулся я. — Все вы так говорите, когда вас за одно место возьмут. Откуда родом?

— Кумкурган, весь семья там жить.

— Да? А здесь ты к кому пришел?

— К уважаемый Амин приходить. Это его дом, мне разрешил жить, а сам ушел в Абшар-Манул. Как граница СССР закрыть, я тут живу.

В принципе, такое возможно. Ранее, до начала гражданской войны многие дехкане вели постоянную торговлю с узбеками, таджиками, туркменами. Все мусульмане – хорошие торговцы, если что купить-продать нужно и оплата хорошая, они сделают.

— Ясно! — пробурчал я. — Ну и как звать тебя, гость?

— Али меня называть.

Повисла тишина. Я прекрасно понимал, о чем он думал — наверняка задается вопросом, кто я такой и почему прячусь в его доме. Вероятно, захочет меня слить душманам, ведь их тут полно. За это его поблагодарят, может, даже денег дадут. Если бы не мой автомат, он бы уже давно шум поднял.

— Слушай сюда, Али! — прикинув в голове нить разговора, произнес я. — Я советский солдат, и склад с оружием взорвал я. Представляешь, что я могу сделать с тобой?

— Со мной не надо. Я ничего плохой не делать, — тот интенсивно замотал головой, демонстрируя, что испуган и что он мне не враг. Конечно же, я ему не поверил.

— Меня бояться не нужно, я скоро уйду и ничего тебе не сделаю. Ниже по ущелью стоят наши танки, бронетранспортеры. Они меня ждут.

— Ого… А что ты здесь хотеть? Али много знает!

— Американца здесь видел?

— Конечно, видеть, много раз. Это плохой человек. Он сюда часто приходить оружие привозить. Западня для ваших БТР и солдат тоже он придумал. И он очень умный. Его Рахмат Шах во всем слушает.

— Что за Рахмат Шах? — поинтересовался я. Наверняка какой-то местный лидер оппозиции.

— Ой, он уважаемый человек здесь. Все его знают, он хорошо жителям делать. Раньше хорошо, теперь плохо. Он Афганистан править, когда война закончится.

— Понятно, не продолжай, — отмахнулся я, глядя на Али. — Очередная важная шишка оппозиции, которая возомнила себя главным в этих горах и все прибрала к рукам. Американцы таких людей любят, потому что ими управлять легко. Главное – денег дать.

— Рахмат Шах не такой. Он справедливый.

Все это мне было неинтересно. Я понимал, как все устроено, но тонкости меня не интересовали — во всех гражданских войнах один и тот же сценарий.

— Довольно, не продолжай, — я посмотрел на него внимательным взглядом. — Лучше скажи, сколько здесь душманов собралось? Как давно они тут? Кто их привел?

— Много. Человек сто. Нет, двести. К северу большой кишлак Абшар-Манул, там Рахмат Шах живет. Много людей с ним. И американец там. Он и людей привел, сначала мало привел, потом много.

— В общем так, смотри… Сейчас этот американец тут! Мне нужно к нему подобраться! Знаешь, как это сделать?

Али на несколько секунд задумался.

— Знаю, — вдруг произнес он, затем покачал головой. — Но помогать тебе не буду.

Я смерил его насмешливым взглядом, снова поднял автомат.

— А чего так категорично? Может, передумаешь?

— И так не буду. Али много раз почти умирать, но Аллах сказать – рано. Поэтому Али тут живет, никуда не ходит. Али домой хочет.

— Тогда чего ж тебе надо?

— Возьми меня с собой, а? — вдруг выпалил он. — Обратно в Кумкурган хочу, там вся семья проживать. Шесть лет не видеть сыновей, очень хочу. Понимать меня?

Я усмехнулся. Конечно, моя твоя понимать.

Достаточно сложный случай получился. С одной стороны, надо же куда меня занесло?! Прямо в дом к узбеку, который уже несколько лет не может вернуться к своей семье… Конечно, я плохо себе представлял, где именно находится Кумкурган, но тот факт, что до Узбекистана далеко, это я знал хорошо. К северу отсюда, через границу, будет Туркменская ССР, а территория Узбекской ССР лежит на северо-востоке.

Как человек, который все здесь знает, он может стать полезным союзником. Но как ему доверять? Вроде не врет, но в таких случаях никогда не знаешь, как поступить лучше всего. Мусульмане хитрые, коварные. А эти особенно, ведь они привыкли жить в таких условиях, когда многое зависит именно от твоих слов. Вдруг никакой он не узбек? Сольет меня духам при первом же удачном случае, ему честь и почет, а я в пролете. Снова в плен я не хочу.

С другой стороны, какие у меня варианты? Еще лежа на камнях рядом с Игнатьевым я думал о том, что хорошо бы привлечь на свою сторону кого-то из местных. Ведь как ни крути, а далеко не все из них рады присутствию здесь вооруженных душманов. Тут войны нет. Не было, пока штаб не согласовал проведение разведывательной операции в этот квадрат. Сначала ураганная перестрелка, потом взрыв склада с оружием и боеприпасами. Кого такое обрадует?

Доверять ему нельзя, но прислушаться все же стоит. Посмотрим, что он сможет мне предложить.

— Ладно, убедил! — устало выдохнул я. — Я помогу тебе вернуться в твой Кумкурган! У меня есть связи! А ты придумай, как мне подобраться к американцу так, чтобы никто меня не увидел. Мне он живым нужен. Ты же знаешь, где он бывает, куда ходит, так?

— Хорошо. Али не подведет. Али знает, — узбек, если, конечно, он и впрямь был узбеком, быстро и часто закивал головой. — Али не хочет тебя обманывай. Надо подумать…

Минуты две он соображал, потом произнес то, что меня очень заинтересовало.

— Американец тот часто в большой пещера ходил, где склад был с оружием. Там есть еще один выход, тесный и узкий. Тут подземные проходы в скалах есть. Много. Все знают, а шурави про них ничего не слышал. Не найти их, знать сначала надо. Дети их знают.

— Проходы в скалах? — переспросил я. — Точно?

— Да, проходы. Я что знать, все показать, — засуетился узбек, затем посмотрел на меня подозрительным взглядом. — Только ты меня не обмани, хорошо?

— Ты сам-то не обмани! — хмыкнул я. — Договорились!

Доверия к нему, конечно же, не было, но сама идея меня весьма заинтересовала. Я прекрасно знал, что афганцы давно жили в горах и часто рядом с их поселениями были пещеры, где они могли прятаться. Часто они сами пробивали такие проходы, но на это уходили годы, а то и десятилетия. Если мне удастся попасть в ту пещеру, где у них все оружие хранилось, есть шанс взять американца живым. Вряд ли его отряд всей толпой полезет внутрь, скорее всего, места там немного. Оглушить его, вытащить наружу. Протащить вдоль дувала, а там найти какой-нибудь транспорт и рвануть в ущелье. Пока что план такой.

— Тогда пошли? — спросил он.

— Погоди, не торопись. Сейчас американца в пещере нет и мне там делать нечего. И вообще, разве склад не был разрушен?

— Нет. Пещера глубоко в земле проходить. А боеприпас взорваться снаружи, стены поломал, сараи свалил. Всех на землю раскидал.

В общем-то, его слова соответствовали общей картине. Ведь когда я подкинул в ящик с минами гранату, душманы как раз выносили оттуда оружейные ящики. Стало быть, рвануло снаружи, а не внутри. Иначе вся гряда обрушилась бы, похоронив под собой большую часть кишлака. А так, просто хорошо бабахнуло на свежем воздухе, но наверняка, внутри пещеры что-то еще осталось. Скорее всего, они там обломки разгребают.

— Возможно, ты прав! — заметил я. — У американца в этом кишлаке есть дом?

— Нет, дома у него тут нет. Но есть переводчик, Ахмед. Он тут живет неподалеку, американец часто у него бывает.

Если ЦРУшник там, то к нему не подобраться. Вокруг полно его людей, можно даже не пытаться проникнуть в дом.

— Можешь узнать, куда они пошли? — спросил я. — Вдруг, куда в другое место?

— Да, Али может! — согласился он и тут же бросился к выходу, но я схватил его за руку и жестко произнес. — Смотри, без глупостей! Я непременно узнаю, если ты кого-то сюда приведешь! Другого шанса вернуться в СССР у тебя не будет!

— Али понимай, Али честный.

И он ушел в том же направлении, куда ранее пошел американец. А я, хорошо осмотревшись, увидел другую одежду, лучшего качества, другой расцветки и самое главное — сухую. Решил быстро переодеться, пока есть время. Опыт уже кое-какой был, поэтому управился я очень быстро. Новая чалма сидела на мне хорошо, поэтому я выглядел вполне себе опрятно. Сидеть тут и ждать, пока Али приведет сюда душманов, я не собирался. Дождавшись, пока поблизости никого не будет, я быстро перебежал в другой дом, который, к счастью, оказался пустым.

Более того, он не просто был пустым, он оказался брошенным. Внутри все покрыто слоем пыли, на полу мусор. Нет лампадок, очаг давно погас. Все циновки старые, грязные, тут и там валяется битая посуда, гнутый алюминиевый чайник.

Приготовившись, я занял удобную наблюдательную позицию рядом с окном и принялся ждать. Примерно минут через семь после этого Али вернулся.

Он был один, хвоста за ним не было. Вел он себя нормально, ничего подозрительного я не заметил.

Приоткрыв деревянную дверь в свой дом, где он, якобы, был гостем, узбек скрылся внутри. Пробыл там пару минут, затем вышел обратно и растерянно осмотрелся. Наверняка удивлен, что я ушел?!

Не скрою, я был практически уверен, что тот попытается меня кому-то заложить. Его могли отправить, чтобы тот проверил, на месте ли еще русский солдат. И если тот подтвердит, то меня попробуют взять живым. Но Али никаких знаков не давал. Он просто растерянно озирался по сторонам, не зная, что ему делать. Потоптавшись немного, узбек с досадой махнул рукой, затем вернулся обратно в дом.

Я продолжал наблюдать.

Все было тихо.

Конечно, если бы сюда нагрянули духи и не нашли бы меня в доме узбека, они могли прочесать и все близлежащие дома — ну так, на всякий случай. На этот случай, у меня была готова граната и запасной путь отхода через частично обрушившуюся заднюю стенку. Конечно, в случае начала мясорубки, капитан Игнатьев попробует меня прикрыть прицельным огнем, но надежды на одного стрелка мало. По-хорошему, посадить бы где-нибудь там одного пулеметчика и снайпера… На высоте они достаточно долго смогут удерживать сектор, а я тем временем, под шумок легко выберусь из кишлака. Но нас было только двое.

Так никто и не явился. Поэтому я снялся с наблюдательной позиции, швырнул камень в деревянную дверь дома Али. Потом еще один. Недовольный узбек вышел наружу. Подав знак, я привлек его внимание. Когда он вошел в брошенный дом, то сразу же спросил:

— Ты не доверяй Али?

— Конечно, нет! — честно ответил я. — Я тебя не знаю, ты меня. Откуда мне знать, что ты друг? Я должен был проверить.

— Понятно. Али думал, что ты его обманул и убежал. Еще и одежду украл.

— Она у вас все равно копейки стоит! — отмахнулся я. — Невелика потеря. Ладно, ты узнал, где американец?

— Он в гостях у переводчика Ахмада, как я и говорить. Ужинает.

Честно говоря, при слове «ужинает», у меня в желудке громко заурчало. Я ведь последний раз кушал вчера вечером, перед началом разведывательной операции. Считай, прошли уже почти сутки.

— Ты голодный? — спросил узбек, догадавшись по звуку.

— Есть такое дело, — признался я. — У тебя какая-нибудь еда есть? И вода, желательно.

Свою флягу с водой я оставил на броне, когда мы только-только подъехали к кишлаку. К тому времени я осушил ее наполовину и с тех пор больше не пил.

— В доме есть немного. Принести?

— Давай.

Узбек торопливо вернулся в дом, пару минут копался там, потом пришел обратно. Протянул мне лепешку, кусок козьего сыра и небольшой кувшин.

— Воды нет. Есть молоко.

— Сойдет!

Возможно, стоило опасаться того, что он захочет меня отравить — уж не знаю, может у него есть какие-то свои причины, чтобы пойти на такое. Но не думаю, что в доме специально на такой случай есть яд. Какова вероятность такого? Обычный дехкан, торгаш.

Лепешка уже была подсохшей, но вполне себе съедобной. Сыр, на вкус, далеко не самого лучшего качества, но он годился для употребления. И даже молоко, несмотря на необычный вкус и не самый приятный запах, оказалось годным. Козье молоко со специфическим запахом, но многое зависит от того, в каких условиях содержится коза. У многих дехкан во дворах были козы, поэтому неудивительно, что он принес мне сыр и молоко.

Мыть руки было негде. Пришлось прямо так, как есть.

Пронесет меня, но это будет потом. А сейчас голод бы утолить.

Управился я быстро, минут за пять.

Стало лучше, правда, я отметил, что снова начала болеть раненая нога. Еще одного тюбика с промедолом у меня с собой не было. Придется терпеть.

— Спасибо.

— Не благодари. Али не хотеть обманывать. Али домой хотеть.

Небольшая проверка, что я устроил, была пройдена. Не скажу, что начал ему доверять, но хотя бы проникся тем, что ему от меня тоже кое-что нужно. Видимо, он и сам пытался уйти, но что-то не получилось. Вот он всерьез и решил, что если поможет мне, я помогу ему.

Я был не против. Конечно, от меня мало что зависит, я всего лишь ефрейтор в советской армии. Но капитан Игнатьев может решать такие вопросы, особенно если узбек поможет изловить американского агента ЦРУ. Офицер разведки в долгу точно не останется.

Что ж, с этим можно работать.

Через какое-то время делегация с американцем вернулась обратно, прошествовав мимо нас. Теперь с ним было шестеро людей. Они постоянно спорили о чем-то, болтали и возмущались.

— Ну что, веди! — произнес я, посмотрев на Али внимательным взглядом.

— Хорошо. Иди за мной. Только платком рот закрой, а то ты на русского сильно похож. Могут увидеть.

Я так и сделал. Мы вышли из заброшенного дома, миновали несколько тесных улочек. Нужно признать, что узбек хорошо знал кишлак, потому что водил меня так, что мы ни разу не пересеклись с духами. Длинный и высокий дувал очень помог в этом деле. Перебравшись на другую сторону, пользуясь им как укрытием, мы обошли часть кишлака, оказались у северо-западной гряды. Метрах в ста западнее и был тот самый двор, где ранее душманы держали ящики с оружием.

— А транспорт в кишлаке есть?

— Лошадь есть. И осел, — он подумал немного, затем хлопнул себя по лбу. — А, еще мотто два колеса есть.

— Чего? — не понял я. — Мотоцикл, что ли?

— Да, мотоцикл. Красный. Вон в том дворе, у уважаемого Кемаля.

Тут куда ни глянь, все уважаемые. Ну, это и хорошо — афганцы друг друга уважали, если их интересы не пересекались.

В скале было много крупных расщелин, часть из них уходили куда-то вглубь. Кое-где даже можно было пролезть. Все было мокрое, внизу были слышны звуки падающих капель.

— Туда надо! — Али указал на узкий лаз, который вел вглубь скальной породы. — Потом поворот налево будет. Там темно и тесно, но пролезть можно. Тут бача часто играет.

— Уверен?

Узбек быстро и часто закивал головой.

— Будешь ждать меня тут?

— Нет, я туда отойду, — он указал рукой куда-то направо. — У меня там козы. Надо говно чистить.

И верно, судя по запаху и характерному блеянию, сразу за сараем были парнокопытные, в количестве трех штук. Рыжевато-серый был командиром отряда молокоприносящих.

Лезть в каменную расщелину было не очень удобно. Но цель оправдывала средства.

Если же меня все-таки обманули, то взять меня тут тепленького будет просто. Конечно, кого-то я завалю из автомата, кого-то достану гранатой, но итог-то один. Впрочем, была у меня уверенность, что Али не врет. Я тоже был ему нужен…

Глава 7. На грани провала

В довольно узкую расщелину между скал я протиснулся с трудом.

Полтора метра и дальше, к счастью, пошло куда лучше. Видно было, что я тут не первый человек. Как и сказал узбек, здесь часто лазили подростки.

Я оказался в небольшом закутке, по стенам которого сверху стекала холодная вода. Валялся какой-то мусор, битые глиняные горшки. Автомат я держал при себе, гранату тоже. На всякий случай.

Осмотревшись, слева увидел пробитый в скальной породе широкий проход. Пролезть через него было несложно, хорошо, что у меня клаустрофобии не было. Помню, когда мне было около тридцати, на специальных тренировках по выживанию нас заставляли «работать» в условиях подземных проходов. Не все проходили такие маршруты, потому что оказалось, что боязнь замкнутых помещений вносит серьезные коррективы в эффективность обучения, несмотря на то, что в остальном ты профессиональный солдат.

Внутри было мрачно и сыро. Источников света у меня не было, но перед тем как лезть сюда, Али сунул мне потрепанный коробок спичек. Мол, пригодится.

Честно говоря, я не знал, в каком направлении мне идти и как далеко. По прямой, до пещеры метров семьдесят, не более. Но как оно там обстоит под землей, в тесных и темных проходах… Ничего, поглядим, прорвемся.

Закинув автомат за спину, чтобы тот не мешал, я двинулся дальше. Разветвления попадались достаточно часто, но все они оказались слишком узкими, чтобы там мог пролезть взрослый человек. Судя по характеру пустот, их постепенно промывала вода. Возможно, откуда-то с гор тысячи лет стекала дождевая вода, которая постепенно и пробила проходы в граните. Само собой, где-то помогли и люди.

Этому кишлаку много лет. Даже не рискну предполагать, сколько именно. Отчего-то у меня складывалось впечатление, что ту пещеру, куда я намеревался попасть, начали использовать под склад хранения оружия совсем недавно. Ранее у нее было какое-то другое предназначение. Интересно, а пришедшие сюда душманы вообще знают, что туда есть другой вход? Было бы прискорбно, если бы вход, который я ищу, забетонировали.

Когда стало совсем темно, я достал спички. Всего в коробке их оказалось штук двадцать. Когда зажег первую, смог разглядеть все поподробнее. Длинный, извилистый проход, который постепенно спускался вниз. Тут было очень сыро, под ногами попадались небольшие лужицы. Тесновато, но идти можно. Кое-где висели небольшие сталактиты и сталагмиты. В принципе, двигаться можно и достаточно быстро. Только вот проклятое эхо разносило звук моего передвижения далеко вперед.

— Зараза! — процедил я, когда понял, что этот демаскирующий фактор может выдать меня раньше времени. Стоптанные рваные кеды, правда, надетые на носки, издавали слишком много шума. К тому же, на одном из них частично оторвалась подошва, поэтому я то и дело цеплялся ею за камни. Шлепающий звук раздражал, но снимать их – не вариант, пришлось действовать аккуратнее.

Двигаться нужно было быстро и осторожно. И все равно, как бы я ни старался, то и дело задевал головой о выступы, бился локтями, коленями. Одежда снова промокла, я начал подмерзать.

Так прошло минуты четыре. Заблудиться тут вряд ли возможно. Как я и сказал, второстепенных проходов было достаточно много, но ни в один из них даже подросток не протиснулся бы. Но потом картина резко поменялась — когда я добрался до достаточно большой подземной галереи, передо мной встал выбор: идти либо налево, либо направо. Честно говоря, перемещаясь по извивающемуся проходу, который иногда вновь переходил в расщелину, я уже потерял ориентацию. Взглянув вверх, увидел тусклый желтовато-оранжевый свет. Скорее всего, просто лучи заходящего солнца попадают на отвесные скалы, отсюда и такой эффект. А значит, тучи снова частично рассеялись.

Ну и куда идти дальше? Мне нужен вход в пещеру, где в данный момент может находиться американец. Если я пойду не туда, то потеряю время. Придется возвращаться, и далеко не факт, что от моей задумки будет толк.

Обычно, когда проходчики или шахтеры бродят по подземным пещерам, они применяют специальное оборудование. Если его нет, то используют огонь. В пещерах, подземных проходах и катакомбах всегда присутствует слабое движение воздушных масс. Оно практически не ощущается кожей, поэтому в таких случаях слабый и чувствительный к ветру источник пламени просто незаменим. Именно по этому фактору, при использовании открытого огня, можно определить верное направление и найти выход. Конечно, далеко не всегда такое возможно… Например, в моем случае, этот способ применить было никак нельзя. Проходов было полно, воздух гулял туда-сюда, сбивая с толку.

Мне предстояло выбрать — куда идти, направо или налево?

Очевидно, что сам узбек тут не был. Да, изначально он задал направление, но что делать дальше, он не сказал. Тщательно прислушавшись, услышал вдалеке голоса, к тому же почувствовал запах дыма.

Двинулся налево. Здесь проход постепенно пошел наверх. Чем дальше, тем дыма становилось меньше, весь он собирался в верхней части. Чтобы не дышать им и не кашлять, пришлось зажать лицо чалмой.

Голоса были все ближе, я услышал другой естественный шум. Вскоре я добрался до пещеры. Вход в нее оказался забит старыми досками и частично заложен камнями. Но сделано все оказалось настолько халатно, что серьезным препятствием эту «заглушку» не назовешь. Думаю, что навалившись всем корпусом, можно было выбить ее вместе с никак не закрепленной деревянной рамой. Проход, в котором я находился, действовал как естественная вытяжка, благо свод здесь был высоким, и дыма практически не было.

Само собой, чтобы не привлекать внимание, свет я потушил еще на подходе. За время движения спичек использовал штук пять. Потом оторвал лоскут ткани, скрутил в узлы и поджег — он горел куда дольше, чем тонкая спичка.

В самой пещере царил полумрак. Я разглядел несколько керосиновых ламп, что стояли в разных участках пещеры. Сама пещера, кстати, оказалась достаточно большой, с высоким неровным сводом. Главного выхода я не заметил, но это потому, что у меня самого обзор был очень маленький, причем исключительно через крупную щель между досками.

Я заметил стоящие у стены открытые оружейные ящики. На них лежали автоматы, гранатометы. Их осталось немного.

В пещере находилось несколько человек, но видел я лишь троих. Судя по голосам, американец общался с кем-то, пользуясь услугами переводчика. Вроде бы Али упоминал, что имя человека хорошо знавшего английский язык — Ахмед… А беседа, судя по всему, велась с кем-то из старших моджахедов.

Агент ЦРУ Джон Вильямс вел себя очень надменно. Прямо чувствовалось его раздражение по поводу всего случившегося. Что именно они обсуждали, я понимал частично, несмотря на некоторые познания английского языка. Сам Ахмед хорошо владел языком, говорил на нем почти свободно. Даже удивительно, откуда такие познания?!

— Тупые идиоты! — возмущался американец. Видимо, эти слова он повторял уже не первый раз, потому что Ахмед просто качал головой и ухмылялся. — Вы хоть представляете, сколько стоит то, что было уничтожено?

— Уважаемый Джон, они устали! — осторожно произнес Ахмед.

— Что? Устали? — еще больше разозлился американец. — Не говори мне эту ерунду! Нечего ныть, что им тяжело! Я не понимаю, как вообще можно было допустить, чтобы сюда проникли советские разведчики?!

— Спросить не у кого, — вздохнул Ахмед. — Все погибли. Да и не было их тут, солдат мы не нашли.

— Я еще утром говорил, что склад должен быть закрыт до ночи! Какого черта они полезли его вскрывать? Едва успели отогнать русских обратно в ущелье, так этот ваш Саид… Черт! Пусть вон теперь разбирают, я должен понимать, что и в каком количестве осталось на складе. Это огромная сумма денег.

— Они не понимают.

— Я вижу!

Стараясь не издавать ни звука, я аккуратно снял автомат, поставил его к стенке. Вооружился только ножом и гранатой, сунув их в тряпки.

Дальше нужно думать быстро, импровизировать. Пока я размышлял, как мне попасть в пещеру, послышались шаги. Я тут же прижался к стене, притих. С той стороны, к перегородке подошел какой-то душман, сразу за ним второй. Они притащили какой-то темный ящик. Открыли его, принялись доставать содержимое. К ним подошел третий. Американец по-прежнему о чем-то говорил с переводчиком — я запомнил его по внешнему виду.

Вот он момент. Подняв автомат, я дал длинную очередь. Все три духа упали, сраженные пулями калибра пять сорок пять. Не теряя времени, быстрым и сильным ударом ноги, я выбил деревянную раму, которая с грохотом упала внутрь. Выпрыгнув из прохода, я тут же поймал на прицел американца, который едва успел схватиться за пистолет. Переводчик был без оружия, испуганно присел, всем своим видом показывая, что он не опасен.

— Стоять! — воскликнул я, глядя на агента. — Руки!

— Шурави… — пробормотал Ахмед.

— Ты! — изумленно пробормотал Джон, разглядев мое лицо. — Я тебя уже видел!

— Рука не болит? — насмешливо хмыкнул я, кивнув на забинтованную левую руку американца. Ведь сломал ее именно я.

Правда, отсюда возникал вопрос, раз он в гипсе, зачем таскает с собой снайперскую винтовку?! В данный момент она стояла у стены, совсем недалеко от Джона.

Я решительно подскочил к американцу и, резко размахнувшись, сильно двинул его прикладом в голову. Тот рухнул, словно мешок с картошкой. Я тут же выхватил у него пистолет, затем нож. Другого оружия при таком беглом осмотре я у него не увидел. Все сунул к себе в разгрузку.

Снаружи наверняка слышали стрельбу и сейчас сюда полезут вооруженные душманы. Ситуация накалилась до предела. Еще немного, любая даже незначительная ошибка, и все пойдет коту под хвост.

— Ахмед, русский знаешь? — громко спросил я, обращаясь к переводчику.

Тот испуганно кивнул, потом растерянно покачал головой.

— Иди ко входу и громко прикажи им, чтобы никто не входил внутрь! — на русском приказал я. — Ну!

— Я плохой понимать! — очень коряво произнес он. Намного хуже, чем говорил тот же Али. Вроде не симулировал, но кто его знает…

Повторил ему команду, но уже на английском. При этом позиционировал так, будто это американец устроил стрельбу, ведь духи снаружи и понятия не имели, что именно тут произошло и кто стрелял. Речи о том, что тут советский разведчик, не было. Повторно предупредил Ахмеда, чтобы тот не дурил и не вздумал добавить что-то от себя.

Переводчик заколебался, но все-таки неуверенно шагнул к выходу и снова остановился. Я решительно навел на него ствол автомата.

— Я могу обойтись и без твоих услуг, но тогда закончишь как эти трое! — твердо произнес я, указав на расстрелянных мной душманов. — У тебя же наверняка семья есть, да? Что будет, если ты не вернешься домой по собственной глупости?! Ну, решай, мое терпение заканчивается!

— Хорошо! — сглотнув, ответил тот. — Но ничего не получится, Шурави. Тебя все равно убьют!

— А это мы еще посмотрим! — возразил я.

Ахмед направился ко входу, где уже слышался приближающийся топот ног и голоса. Что-то громко крикнул и шум стал тише. Крикнул еще раз, уже громче — голоса утихли, топот прекратился. Отлично, они остановились.

— Отойди! — приказал я. — Туда, к стене!

Убедившись, что американец без сознания, а Ахмед даже и не думает о сопротивлении, я выхватил из кармана гранату. Проволоки или веревки, чтобы сделать полноценную растяжку у меня не было, поэтому пришлось импровизировать. С помощью пары сколоченных между собой досок уложил ее у входа таким образом, чтобы ворвавшиеся сюда душманы непременно разрушили хлипкую конструкцию. Оружия тут осталось немного, но если рванет, завалит все к чертям. На все ушло несколько секунд. По сути, я тупо придавил гранату досками к каменному полу, перегородив проход. Подтащил ящик, с реактивными гранатами для РПГ. Рванет хорошо.

— Скажи им, что если они не выйдут наружу, американец убьет всех остальных! Ну!

Ахмед озвучил мое требование. С той стороны послышались крики.

— Что они говорят?

— Спрашивают, что случилось!

— Ответь, что американец помутился рассудком!

Я ухватил американца за шиворот, потащил к проходу, через который пришел я. Это будет очень непросто.

Подтащил, швырнул в проем, тело чуть сползло вниз.

— Слушай сюда, у тебя два варианта! — быстро произнес я, обернувшись к Ахмеду. — Либо они ворвутся сюда и ты погибнешь от взрыва, либо поможешь мне и останешься жив. Никто и не узнает. Американец без сознания, к тебе вопросов никаких не будет! Выбирай!

Тот заколебался, умирать-то не хотелось.

— Ну?

— Хорошо, я помогу.

Он первым полез вниз, потом я. Ахмед ухватил его за руки, я за ноги. Потащили, медленно, кое-как. Постоянно спотыкаясь и останавливаясь. Десять метров, двадцать. Тридцать. Повернули правее, выбрались в ту галерею, где я решал, куда идти.

— Шурави, ты сумасшедший! — тяжело дыша, выпалил Ахмед. — Нас обоих убьют!

— Непременно! — кивнул я. — Тащи! А то взрывом накроет!

Едва мы вошли в проход, как позади нас действительно раздался оглушительный взрыв. Почти сразу же второй, еще громче и мощнее. Все вокруг загудело, задрожало. Сверху посыпалась пыль, каменная крошка. Я опасался, что пламя от взрыва может последовать за нами, но к счастью, этого не произошло. Только сильной воздушной волной толкнуло в спину, кое-где подняло пыль. Не удержав равновесие, мы оба упали.

— Ну, вот и все! — хмыкнул я, поднимаясь. Позади наверняка все завалило. — Представляешь, что с тобой стало, если бы ты сделал неправильный выбор?

Ахмед не ответил. Но по выражению лица было видно, что он все понял.

Да, у него нет выбора, он поможет дотащить американца до выхода. Но в целом, у него все равно будут проблемы. Ведь переводчик был с американцем внутри, должен был погибнуть вместе с ним. Если его потом живым обнаружат свои же, будут вопросы — мол, как так получилось?! И где пиндос? Впрочем, дальнейшая судьба переводчика меня совершенно не волновала. Тут самим бы выбраться.

Как только мы его вытащим наружу, что делать дальше?

Да, узбек сказал, что в кишлаке есть лошади и даже мотоцикл, который красный и «два колеса». На нем можно попробовать свалить, но как быть с Игнатьевым? Как его забрать, ведь он по-прежнему должен находиться на наблюдательной позиции. А американец не будет валяться без сознания вечно… Стоит ему очнуться, как он тут же начнет орать и звать на помощь. Придется вырубать повторно, главное ‒ не переборщить.

Наплевать, разберемся! Проблемы решаются по мере их поступления.

Несколько минут мы просто продолжали тащить бесчувственное тело. Одновременно приходилось еще и поддерживать освещение, потому что было практически темно. У Джона в кармане обнаружилась бензиновая зажигалка — как нельзя кстати. Было очень неудобно, тяжело. Спина ныла, так как постоянно приходилось двигаться, пригнувшись, и волоком тащить пленника. Мы оба тяжело дышали. Наконец, впереди показался свет.

— Почти! — произнес я. — Еще немного и ты свободен!

Вытащить агента через узкую расщелину оказалось еще сложнее, но и этот отдельный квест был выполнен. К счастью, рядом вертелся узбек со своими козами. Увидев нас, он помог преодолеть последний рубеж. Мы отошли левее, в небольшой закуток из камней. Но что дальше?!

Из того места, где ранее был склад, снова слышалась какая-то шумиха, часть кишлака занесло пылью. Раздавались крики, чьи-то резкие голоса. Ахмед начал озираться по сторонам, видимо, ища кого-то из своих. Я постоянно держал его на контроле, чтобы он не выкинул какой-нибудь номер.

— Даже не думай! — жестко произнес я, глядя на переводчика. — Еще немного и ты свободен! У тебя все будет хорошо! Ты нас не видел!

Тот тяжко вздохнул, снова оглянулся.

— Али, где мотоцикл? — спросил я у узбека.

— Здесь, в соседний двор. Совсем рядом стоит.

— А лошади? Сколько их и как далеко?

— Лошадь там! — он указал куда-то на северо-восток. Примерно в той же стороне, на возвышенности, находился капитан Игнатьев. Нужно подать ему сигнал, но как? Если, конечно, он все еще там. Ведь с момента моего ухода прошло минут тридцать, а то и больше.

— Али, слушай внимательно! — я повернулся к узбеку. — Половина дела выполнена, но это не все. Там, на гряде сидит мой друг…

Я указал ему направление.

— Скажи, что от Максима Громова! Приведи сюда, понял? А если не пойдет, скажи, что взял агента ЦРУ и нужно срочно уходить. Понял?

Узбек неуверенно закивал. Такого он не ожидал.

Уже собирался выйти, но тут справа раздался шум. Я резко вскинул автомат и увидел Игнатьева, а следом за ним Парамонова и Сергеева. Видимо, они завершили задачу и сами пришли, случайно встретившись с Игнатьевым. Или нет. Но это и неважно — все что нужно, можно узнать у пиндоса.

Видимо, заметив, что снова что-то взорвалось, Игнатьев понял ‒ это моих рук дело. Решили идти сюда. Благо нас скрывала стена дувала, поэтому можно было не опасаться, что нас увидят. Разве что кто-то случайно сюда забредет.

— Громов! Я смотрю, ты сам справился! — хмыкнул он, пнув американца.

— Угу… Вот, местные помогли!

— Молодой, а ты молодец! — уважительно хмыкнул Парамонов, которого я ранее называл «старым».

Капитан коротко кивнул, мельком взглянул на переводчика, потом на узбека. Вообще-то, они несильно отличались друг от друга. Только у одного было лицо, полное надежды свалить из этого чертова кишлака, а у другого досада — ему не светило ничего хорошего. Разве что сказал бы, что американец его в плен взял.

— Али хочет с нами. Если бы не он, я бы не справился.

Капитан лишь кивнул. А оба разведчика хмыкнули — мол, на фиг они сдались?!

— Времени мало! Как нам уходить отсюда?

— Согласен. Здесь в соседнем дворе есть мотоцикл, можем уйти на нем! — заметил я. — Но даже если он рабочий, всем на нем не уехать… Как быть?