Мистическое творение

Глава первая: встреча.

Тяжелый шаг стальных лат оглашал лесную глушь. Существо, собранное из тусклого металла вместо плоти и жил, продиралось сквозь густой подлесок. Его окуляры пульсировали ровным алым светом, выхватывая из полумрака детали: кору дуба, влажный мох, треск ломающихся веток. Конструкт брел без ясной цели, ведомый лишь остаточными импульсами стертых команд.

Он не помнил своего имени, не знал, кто затянул на нем эти болты и как он оказался среди живой, дышащей зелени. Но в его груди, за броне пластинами, что-то мерно гудело, отзываясь на каждый шаг.

Единственное, что он осознавал отчетливо — это вес.

Штука на кожаном ремне, перекинутом через плечо, казалась ему продолжением собственного хребта. Длинная, холодная, идеально сбалансированная. Конструкт не знал слова «винтовка», но чувствовал, как его стальные пальцы покалывает от желания коснуться затвора. Другой предмет, поменьше, плотно сидел в кобуре на поясе.

От этих вещей исходило едва уловимое тепло. Они не были просто грузом; они были единственным, что связывало его с реальностью. Машина ощущала странное, почти человеческое удовлетворение от того, что эти инструменты — при нем. Они «узнавали» его так же, как он «узнавал» их.

Внезапно кусты впереди затрещали. Конструкт замер. Его голова-котел чуть повернулась, выпуская струйку пара из клапана. Рука сама собой, без всякой команды, легла на рукоять пистолета на поясе. Движение было безупречно точным, отточенным тысячами симуляций, которых он не помнил.

Из листвы, отдуваясь и ворча, вывалился крупный пернатый ком. — Да чтоб этим Меркесам в котел пустого варева! — проухало существо, отряхивая крылья от сосновых иголок.

Это был не человек не птица а что-то среднее мелкий разумной комок перьев напоминавший домового сыча выглядел нелепо в своём природном обличии. Конструкт «почувствовал», как под тяжестью этой птицы проседает почва. Плотность его костей и сила в крыльях были аномальными для такого роста.

Существо замерло, уставившись на двухметрового стального гиганта. Его круглые глаза смешно расширились. — Ой... — выдохнул сыч, поправляя котелок на поясе. — Ты ведь не из этих... не из «вечных»? От тебя не несет тем духом, что заставляет их возрождаться после каждой глупости. Ты пахнешь как старая кузня и гроза.

Сыч снова окинул стального гиганта внимательным взглядом и, словно спохватившись, неловко повел крылом. — Ты уж не обижайся, что я про манеры позабыл, — проухал он, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Но сейчас лучше сматывать удочки. Здесь бродят злые духи... Всё забрали, подчистую! Их целая толпа, так что я один против них не выстою, да и тебя в подмогу для полной победы не хватит. Давай-ка за тот ствол, там и представлюсь по-человечески.

Существо смешно зашагало на своих птичьих лапах, нырнув в глубокую тень векового дуба. Конструкт, лязгая сочленениями, последовал за ним. Его движения были тяжелыми, но удивительно тихими для такой массы — механизмы работали плавно, словно смазанные самой маной леса.

Вскоре сычь, не дожидаясь приглашения, ловко вспорхнул и примостился прямо на широком стальном плече гиганта. — Я Фыфь, из деревни неподалеку, — представился он, ероша перья. — Ехал вот из города с провизией для своих... Да видишь, какая напасть приключилась! Теперь и не знаю, как сосельчанам в глаза смотреть. Как смотреть-то?!

Сыч раздосадованно ухал, переминаясь с лапы на лапу на холодном металле. Для него потеря припасов была трагедией, за которую он чувствовал личную ответственность. Но, выплеснув первое возмущение, он замолчал и уставился круглым желтым глазом прямо в алый окуляр машины. — Ну, я-то представился... А тебя-то как звать, консерва стальная?

— Я и не знаю, что ответить, — произнёс конструкт.

Слова дались ему не сразу, они словно пробивались сквозь ржавчину и старые протоколы. Звук собственного голоса удивил его. До этого мгновения единственным мерилом речи для него был мягкий, ворчливый голос сыча, но то, что раздалось из его собственных недр, было иным.

Голос звучал сталью. Грозный, непреклонный, вибрирующий в самой грудине, он разнесся под сводами деревьев, заставив несколько птиц сорваться с веток. Этот звук был чуждым лесу, но удивительно близким самому конструкту. Ему... понравилось. В этом рокоте металла чувствовалась та же надежность, что и в тяжести винтовки за плечом.

Фыфь на плече даже подпрыгнул, едва не вцепившись когтями в наплечник. — Ух! Ну и труба у тебя, дружище! — сыч восхищенно покачал головой, приглаживая взъерошенные перья. — Таким голосом только указы зачитывать или... ну, пугать тех, кто без спросу в чужие мешки лезет. Раз имени нет, будем звать тебя пока... Кварцем.

Сыч ткнул крылом в сторону головы-котла конструкта, где под защитным стеклом окуляра тускло поблескивал кристалл, питающий линзы. — Похож ты на него. Крепкий, холодный, но с искрой внутри. Согласен?

Конструкт — теперь уже Кварц — на мгновение замер, словно пробуя новое слово на вкус, пропуская его через свои шестерни. — Кварц... — повторил он, и на этот раз голос прозвучал еще увереннее. —

Сзади послышались приближающиеся голоса Кварц ненароком явно коготто привлёк, наполняя лес неприятным, режущим слух смехом. Фыфь весь сжался, его перья встали дыбом, превращая сову в испуганный шар. Кварц, не тратя времени на раздумья, с лязгом распахнул бронепластину грудного отсека и, словно мешок с зерном, забросил туда трепыхающийся комок перьев. Пластина захлопнулась с глухим магнитным щелчком.

На автомате, подчиняясь невидимым тактическим схемам, Кварц выхватил штуку с пояса. Четырехзарядный пистолет лег в стальную ладонь как влитой. Тяжесть металла, вороненая сталь и запах оружейного масла — в этот миг Кварц почувствовал, что он на своем месте.

Из-за кривого дуба показалось существо. Для Кварца оно было абсолютно незнакомым — впрочем, у него и не было базы данных «друзей». Существо было облачено в нелепый кожаный доспех, а над его головой (чего Кварц, конечно, не видел, но ощущал как «метку цели») висела аура жадности.

Кварц вскинул руку. Срез ствола замер ровно напротив переносицы незнакомца. Тот опешил, поперхнулся словами и вскинул пустые ладони.

— Стойте! Все стойте! — заорал он, пятясь назад и едва не сбивая идущих следом товарищей. — Здесь конструкт с волыной! А не тот комок перьев, за которым мы шли! Гляньте, у него пушка именная!

Из кустов вывалились еще трое. Один из них, с двуручным мечом, который выглядел слишком новым и «пустым», жадно облизнулся. — Конструкт-одиночка в этой зоне? Да это же джекпот! — хохотнул мечник. — Слышь, консервная банка, бросай пушку и, может, мы не разберем тебя на гайки прямо здесь.

Внутри Кварца, прямо за пластиной, где бесился от неожиданости и темноты Фыфь, раздалось глухое, вибрирующее уханье. Грудной отсек Кварца работал как резонатор, усиливая ярость совы.

Этот окрик первого игрока вносит в сцену отличную динамику: среди «Меркесов» наметился раскол между азартом и инстинктом самосохранения. Они начинают понимать, что перед ними не «манекен для битья», а специализированный боевой юнит, чья единственная задача — ликвидация целей.

Для Кварца этот шум — лишь лишние децибелы, мешающие расчету траектории.

Холодный расчет

— Ты идиот! — закричал первый, который едва не словил пулю носом. Он попятился, хватая мечника за плечо. — Это дворфский конструкт! Он сделан, чтобы стрелять из этой штуки, она же с одного попадания уложит! Он чертовски меткий, а нас интересует сова! Мы еще слишком слабы, чтобы бодаться с такой жестянкой!

Мечник замер, его наглая ухмылка слегка сползла. Он переводил взгляд с черного провала ствола в руке Кварца на своих товарищей. В «песочнице» этого мира смерть от рук такого "неизвестного" означала не просто возрождение, а потерю всего с трудом добытого шмота.

Кварц не двигался. В его локтевых суставах что-то тихо щелкнуло, фиксируя руку в идеальном положении. Он не чувствовал страха или триумфа — только странную, гудящую готовность своего оружия. Пистолет в его руке словно стал тяжелее и роднее; Кварц «слышал», как механизм внутри ждет спуска.

В этот момент из его грудного отсека раздалось приглушенное, но яростное: — У-ху-ху! Железяка, они что, сказали «слабы»? Да я им сейчас покажу, кто тут пернатый десерт!

Пластина на груди Кварца мелко завибрировала от ударов изнутри. Фыфь явно не собирался отсиживаться в безопасности, пока его оскорбляют.

— Конструкт, давай договоримся! — выкрикнул один из Меркесов, тот, что выглядел поопытнее. Он выставил ладони вперед, стараясь говорить спокойно, но его голос предательски дрожал. — Я уверен, тебя не интересует эта сова. В битвах без приказа нет смысла, это же вне твоих директив, верно? Давай так: мы дадим тебе золото, много золота, а ты просто отдашь нам этот комок перьев.

Этот фрагмент наполнен первобытной яростью боя и демонстрирует, насколько сокрушительной может быть слаженная (пусть и спонтанная) работа этой группы.

Вот расширенная и доработанная сцена:

Протокол «Зачистка»: Первый триумф

Кварц замер. В его стальной голове, там, где за мутным стеклом пульсировал кристалл, начался непривычный процесс обработки данных. Золото? Он «знал» этот металл. Мягкий, тяжелый, бесполезный для укрепления брони или починки бойка. Но главное было не в этом. Внутри его груди, в темноте отсека, Фыфь с новой, почти осязаемой яростью колотился в бронепластины.

Кварц осознал простую истину: у него не было обязательств ни перед этими «духами», ни перед системой, создавшей его как расходный материал. Он был в позиции абсолютной силы, и его стальной разум мгновенно сформировал план.

Резко, с лязгом, грудная пластина распахнулась. Фыфь, не успев затормозить, вылетел из отсека как живое пушечное ядро. Разъяренный комок перьев и мышц врезался точно в лицо переговорщику, мгновенно выбив того из сознания, и по инерции улетел дальше в подлесок.

Кварц не тратил время на созерцание. Он резко развернулся к самому легко снаряженному противнику — лучнику, который уже тянулся к колчану. Грянул выстрел. Грохот четырехзарядного пистолета разорвал лесную тишину, а ствол выплюнул сгусток свинца и маны. Неизвестный буквально рассыпался на глазах, превратившись в облако серого пепла, на месте которого осталась лишь кучка снаряжения.

В этот же момент Кварцу прилетело по стальной макушке. Двуручный меч с оглушительным скрежетом полоснул по шлему, высекая сноп искр, и сполз на плечевой сустав, где и застрял. Кварц даже не пошатнулся. Его гидравлика выдержала удар, который убил бы обычного человека.

Конструкт резко вывернулся, уходя из-под замаха, и всадил еще один заряд в грудь меченосцу. Раздался тяжелый «бабах» — пуля, напитанная энергией Кварца, отбросила игрока назад. Тот отшатнулся, его доспех смялся, а из сочленений повалил густой пар; меченосец явно был в критическом состоянии.

Третий выстрел Кварц направил в первого из замеченных им «духов», который пытался поднять оружие. Свинец нашел цель мгновенно. Еще одна вспышка — и еще одна кучка пепла на траве.

Развернувшись на шум сзади, Кварц увидел невероятную картину. Тот самый переговорщик, сбитый в начале боя, пытался подняться, но его вовсю мутузил громадный, свирепый филин. Фыфь в боевом раже казался больше самого Кварца; его когти с легкостью рвали кожу и металл, а мощные крылья обрушивались на врага с силой кузнечного молота.

Кварц медленно обернулся, его окуляры сканировали пространство в поисках последней цели. Мечника нигде не было — тяжело раненный вторым выстрелом, он, видимо, успел дематериализоваться или отползти в тень, прежде чем окончательно «рассыпаться». Спустя мгновение и переговорщик, которого до этого неистово мутузил гигантский филин, вспыхнул тусклым светом и рассыпался серым пеплом. На траве остались лишь помятый кожаный нагрудник и пара пустых кошелей.

Поляна погрузилась в тишину, нарушаемую только шипением пара из клапанов Кварца.

Самое удивительное происходило с Фыфем. Громадный, внушающий ужас хищник, который только что рвал сталь и плоть, начал стремительно меняться. Словно проколотый шарик, он «сдувался», перья укладывались плотнее, а рост уменьшался, пока перед Кварцем снова не оказался обычный, взъерошенный домовый сыч.

Фыфь тяжело дышал, пошатываясь на тонких лапках. Его круглые глаза были полны усталости, но в них горел триумментальный огонек. — Ух... — выдохнул он, выплевывая застрявшее в клюве перо. — Ну и задали мы им жару, Кварц! Видал, как я его? А ты... ты вообще как пушка на ножках! Бабах — и в дамки!

Кварц опустил пистолет. Ствол всё еще светился призрачным синим светом, оставленным касанием Рейзора. Он посмотрел на свою макушку — там, где пришелся удар двуручным мечом, осталась глубокая рваная борозда, обнажившая внутренние слои композитной брони.

Это мощное завершение первой стычки. Текст обрел плотность: теперь это не просто описание боя, а рождение легенды о «железном стрелке и его яростном спутнике».

Давай закрепим этот момент и перейдем к знакомству с оставшейся частью отряда, которые наблюдали за этим перформансом со стороны.

Эхо боя и тени свидетелей

Кварц стоял неподвижно, пока пар из его клапанов смешивался с оседающей пылью и пеплом тех, кто еще минуту назад называл себя «вечными». Он приподнял руку, касаясь глубокой борозды на макушке. Металл там еще сохранял остаточное тепло от удара, а внутренние сенсоры посылали в ядро монотонный сигнал о нарушении целостности внешнего слоя. Но Кварц не чувствовал боли — только странное, холодное любопытство.

— Повреждение корпуса: допустимое, — проскрежетал он, и его голос в наступившей тишине показался еще более внушительным.

Фыфь, окончательно приняв свой облик маленького взъерошенного сыча, смешно переваливался с лапы на лапу, пытаясь пригладить перья, стоявшие дыбом. — Допустимое он говорит! — фыркнул сыч, отряхиваясь. — Тебе чуть кукушку не снесли, Кварц! Хотя... — Фыфь хитро прищурился, глядя на кучки лута. — Кукушки у тебя там всё равно нет.

Кварц замер, его окуляр несколько раз сменил фокус, обрабатывая фразу напарника.

— Что такое «кукушка»? — недоуменно спросил Кварц.

Его голос на мгновение потерял свою стальную монолитность, став почти человеческим в своем замешательстве. Фыфь, который в это время пытался лапкой пригладить выбившиеся после боя перья, на мгновение застыл, а затем расхохотался так громко, что едва не свалился с наплечника гиганта.

— Ух! Кварц, не дури мне голову! — хохотал сыч, утирая крылом слезящиеся глаза. — Чтобы не знать, кто такая кукушка, это надо еще постараться! Это ж... ну, это когда мозги на месте, дружище. Хотя, глядя на твою пробитую макушку, твоя «кукушка» явно решила, что пора улетать в теплые края.

Кварц коснулся пальцами рваной борозды на шлеме. В его процессоре щелкнуло: «отрицательная реакция на незнание термина — нейтрализована смехом». Машина мгновенно подстроилась.

— Ясно. Моя кукушка улетела, — произнес Кварц с такой идеальной, едва заметной грустью в интонации, что любой прохожий бы поклялся: конструкт искренне расстроен. — Видимо, не выдержала климатических условий боя. Приношу свои извинения за этот... «косяк».

Он использовал это слово осознанно. Он не знал, что «косяк» — это не только деталь двери или стая рыб, но чувствовал, что в контексте ошибки это звучит «правильно».

— Вот-вот, косяк! — Фыфь по-хозяйски похлопал его по шлему. — Давай, собирай всё это добро, не пропадать же вещам. А потом пойдем собирать уже мои манатки, те, что эти ироды по кустам раскидали. Доведу тебя до деревни, там кузнец у нас справный, мастер — золотые руки. Может быть, там тебя и подлатаем.

Кварц послушно начал собирать лут, оставшийся от Меркесов. Его движения были точными и пугающе быстрыми.

Глава вторая: Совиный УХ

Дорога к «Тихой Заводи» тянулась серой лентой сквозь луга. Кварц шел ровно, его гидравлика работала с монотонным шипением, а Фыфь, устроившись на козлах обоза, то и дело поправлял сползающую упряжь.

Каждый раз, когда рука Кварца касалась борта телеги или когда он поправлял заплечный мешок с трофеями, в углу его обзора вспыхивали строки:

[Объект: Повозка торговая (повреждена). Прочность: 64/100. Грузоподъемность: 450/800 кг.]

Кварц замер на мгновение, фокусируя взгляд на пустом пространстве перед собой. Текст не исчезал — он был привязан к предмету, словно невидимое клеймо.

— Фыфь, — пророкотал конструкт, не поворачивая головы. — Ты видишь это? На борту твоей повозки написано «шестьдесят четыре».

Сыч перестал жевать сухарь и уставился на телегу. Он внимательно изучил обшарпанное дерево, сплюнул крошки и недоуменно ухнул: — Там написано «Собственность Фыфа», Кварц. И то, если умеешь читать. Какое еще «шестьдесят четыре»? Ты там перегрелся на солнце, что ли? Иди-ка лучше в тени деревьев, а то твой кристалл в башке совсем закоротит.

Внезапно сыч замер, и его глаза округлились. — Тьфу ты! Ну я и болван пернатый! — выкрикнул Фыфь, вскакивая и начиная расхаживать взад-вперед по козлам. — Я, кажись, допёр, что ты за цифры видишь! Я и забыл совсем, что у таких, как ты, глаза сделаны не из простого кварца.

— О чем ты? — голос Кварца прозвучал низко и требовательно.

— Знай-стекло! — подтвердил Фыфь, назидательно подняв палец вверх. — Я на самом-то деле не знаю, как точно эта штука называется на языке мастеров, но в народе зовут так. Это редчайшая дрянь, Кварц! Оценщики гильдейские, некоторые богатые «вечные» и важные шишки из Меркесов — все они душу готовы продать за очки или монокли с линзами из знай-стекла. С ними ты видишь мир не как картинку, а как чертеж. Состояние, прочность, скрытые дефекты... Ты видишь правду о вещах, которую они пытаются скрыть за ржавчиной или краской.

Кварц снова посмотрел на телегу. Текст всё еще был там — бесстрастный и точный. Не зная, что ответить, конструкт замялся, и это не укрылось от взгляда напарника.

— Да это дар, железяка! — Фыфь снова уселся поудобнее, его глаза азартно блестели. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Фиг нас кто теперь обдурит!

Кварц посмотрел на свои ладони. Линза в его глазу чуть слышно щелкнула, меняя фокус. Теперь, когда он узнал природу своего зрения, цифры перестали казаться чужими. Они стали инструментом. Таким же, как пистолет в кобуре.

— Идем, — Кварц первым двинулся вперед, толкая обоз, который после его слов пошел подозрительно легче. — Если в деревне есть кузнец, я хочу знать, что мое знай-стекло скажет о его работе.

На подходе к деревне нас ждала не самая дружелюбная делегация. Два стража преграждали путь, а позади них маячили те самые незнакомцы из леса. Те, кого Кварц превратил в пепел, но кто, подчиняясь законам этого мира, вернулся в новом воплощении.

Фыфь, заметив стражу, странно засуетился, ероша перья на затылке. — Кварц, я ума не приложу как, но, кажется, они наплели страже какой-то чуши, — прошептал он, вжимая голову в плечи. — Лучше просто постой и помолчи, ладно? Я сам разберусь.

Кварц молча кивнул. Он остановился в десяти метрах от группы, его тяжелые подошвы глубоко впечатались в дорожную пыль. Фыфь привычно взгромоздился ему на плечо.

Окуляр Кварца сфокусировался на противниках. Знай-стекло молчало, когда он смотрел на людей — для него они оставались лишь движущимися теплыми пятнами без цифр и данных. Но как только взгляд падал на их вещи, линза начинала бешено менять фокус.

[Объект: Шлем стражника (железо). Состояние: 15/100. Примечание: Трещина в районе темени, критическая хрупкость][Объект: Копье пехотное. Качество: Низкое. Состояние: 88/100]

Один из незнакомцев, невысокий парень с бегающими глазами, ткнул пальцем в сторону конструкта и закричал: — Страж, это они! В лесу нас прибили, этот вот конструкт!

Вильгельм, стражник постарше, нахмурился, положив ладонь на навершие меча. — Вижу я, что конструкт, — гулко отозвался он. — Давай подойдем и опросим их. Малькольм, ты говорил, что среди них есть твой знакомый и он вполне благоразумен?

Второй страж, Малькольм, кивнул, поправляя ремень щита. — Да, говорил. И мне нравится твое предложение. Пошли, Вильгельм.

Двое законников отделились от группы и направились к Кварцу. Игроки за их спинами довольно переглядывались — они явно рассчитывали на расправу. Кварц не двигался. Он видел, как у Вильгельма подрагивает палец на рукояти меча — страж нервничал.

— Так-так, — начал Малькольм, остановившись в трех шагах. — Фыфь, старый ты прохвост. Твои спутники утверждают, что твоя... «мебель» устроила бойню в лесу. Что скажешь в оправдание?

Фыфь на плече Кварца расправил крылья, принимая максимально невинный вид. — Бойню? Малькольм, помилуй! Эти господа пытались ограбить честного торговца! Мой спутник лишь следовал протоколу самообороны. Если бы не он, я бы сейчас украшал чей-то вертел!

Кварц медленно перевел взгляд на Вильгельма. Знай-стекло выделило на поясе стражника пустой кошель.

[Объект: Кошель. Состояние: Пуст. Нужда субъекта в золоте: Высокая]

— Твой доспех требует ремонта, — внезапно прогрохотал Кварц, заставив стражников вздрогнуть. — Шлем разрушится при следующем контакте. Это неэффективно для защиты.

Стражники опешили. Вильгельм непроизвольно коснулся своего шлема, нащупывая ту самую трещину, которую он пытался скрыть.

Фыфь, почуяв момент, быстро смекнул, к чему клонит Кварц. Он ловко вытащил небольшой кожаный мешочек, отобранный у нападавших в лесу. — Мастера, — вкрадчиво начал сыч. — Кварц просто очень прямолинеен. Он хочет сказать, что мы признательны за вашу службу. Думаю, этот вклад в ремонт амуниции поможет вам и дальше беречь покой деревни.

Вильгельм кашлянул, быстро забирая мешочек. — Ну... в лесу всякое бывает, — пробормотал он, оборачиваясь к игрокам. — Слушайте вы, «пострадавшие». В протоколе сказано: если вы первыми обнажили сталь — конструкт имеет право на защиту. Проваливайте, пока я не выписал вам штраф за ложный донос!

Делегация стражи и недовольных «вечных» распалась так же быстро, как и образовалась. Малькольм и Вильгельм, позвякивая обновленным кошелем, поспешили скрыться в караулке, Вечные недовольно разбредались и кварц мимолётом услышал намеренье поквитаться с ним.

Вскоре повозка замерла у двухэтажного здания с покосившейся вывеской, на которой красовался нарисованный от руки филин и размашистая надпись: «Совиный УХ».

Как только Кварц зафиксировал колеса обоза, из дверей трактира высыпала целая туча пернатых существ. Это было достаточно интересное зрелище: дюжина «комочков», подозрительно похожих на Фыфа, но разных размеров и окраса, с восторженным уханьем бросилась к грузу.

Знай-стекло Кварца едва успевало обрабатывать информацию. Перед глазами замелькали сотни мелких объектов:

[Объект: Мешок муки. Состояние: 100/100][Объект: Ящик с вяленой рыбой. Вес: 12 кг][Объект: Связка сушеных трав. Ценность: Средняя]

Пернатое семейство летало туда-сюда, перетаскивая грузы с поразительной для их роста скоростью. Кварц стоял неподвижно, боясь случайно раздавить кого-то из этой суетливой братии своими массивными ступнями.

— Эй, осторожнее с маслом, тетушка Ру! — командовал Фыфь, восседая на бочке, которую катили сразу три маленьких сыча. — И не забудьте про Кварца, он сегодня наш почетный гость!

Один из комочков, совсем крохотный и пушистый, на мгновение завис в воздухе прямо перед алым окуляром конструктора.

[Объект: Пух нательный. Статус: Очень мягкий] — выдала система, не найдя других данных о живом существе.

Малыш пискнул, попытался сесть Кварцу на «нос» — защитную пластину линзы, но, сообразив, что металл слишком холодный, упорхнул за остальными.

— Ну вот, — Фыфь обернулся к Кварцу, довольно потирая крылья. — Припасы дома, семья при деле. Теперь, железка, у нас остался последний пункт в списке «неотложных дел».

Фыфь указал крылом на столб дыма, поднимающийся чуть поодаль, где за углом трактира виднелись тяжелые створки кузницы.

— Видишь тот дым? Это Торн раздувает горн. Пошли, пока он не ушел на обед, иначе твоя «кукушка» так и останется с этой дыркой, а мне не улыбается завтра снова объяснять страже, почему у моего друга из головы пар идет.

Дорога к кузнице пролегала через рыночную площадь, и каждый шаг Кварца отзывался тяжелым гулом, заставляя прохожих испуганно оборачиваться. Зеленоватые сумерки узких улочек сменились пестротой торговых рядов.

Знай-стекло сходило с ума от обилия объектов.

[Объект: Прилавок (дерево). Прочность: 20/100][Объект: Глиняный кувшин. Качество: Низкое][Объект: Меч декоративный. Статус: Хлам. Материал: Олово/Медь]

Кварц старался не смотреть по сторонам, чтобы не утонуть в море ненужных цифр, но один звук заставил его замедлить ход.

— Спешите! Спешите, доблестные воители и искатели славы! — надрывался глашатай в ярком, расшитом золотыми нитями камзоле. Он стоял на перевернутой бочке, размахивая свитком с гербом. — Великий турнир в столице провинции! Бои гладиаторов! Честная сталь против яростных тварей! Победителю — кошель платины и благословение самого Герцога!

Фыфь на плече Кварца навострил уши, и его перья смешно распушились.— Слыхал? Турнир... — прошептал сыч, косясь на Кварца. — Там «вечные» будут биться друг с другом, пока пепел по арене не разлетится. И платят там столько, что можно купить десять таких кузниц, как у Торна.

Кварц повернул голову-котел к зазывале. Знай-стекло выделило свиток в руке человека.

[Объект: Грамота пригласительная. Материал: Пергамент магистра. Скрытое свойство: Магическая метка регистрации]

— Слава... — пробасил Кварц. — В моих архивах это слово связано с повышенным износом механизмов и низкой выживаемостью. Неэффективно.

— Зато прибыльно! — парировал Фыфь, но тут же осекся, заметив группу игроков, которые с жадностью обсуждали новость о турнире, поглядывая на стальную фигуру Кварца. — Ладно, забудь. Нам бы сейчас шлем заштопать, а не на аренах скакать. Идем, Торн уже, небось, заждался.

Они миновали рынок, оставив позади крики зазывалы. Впереди показалось приземистое здание кузницы, откуда веяло жаром и доносился мерный, тяжелый перестук молота.

Без проблем, давай сделаем сцену приземлённой и рабочей. Без пафоса про «древние пророчества» — просто встреча старого мастера и сложного механизма. Для Торна ты не легенда, а очень интересная и дорогая «головоломка».

Глава 2: Сталь и искры (Продолжение)

Тяжелая дверь кузницы отворилась с натужным скрипом. Жар внутри был таким плотным, что его можно было почувствовать кожей — если бы она у Кварца была. Вместо этого его внутренние датчики просто зафиксировали рост температуры окружающей среды на тридцать градусов.

Мастер Торн не обернулся. Он как раз выхватил клещами из горна полосу багрового металла и обрушил на неё тяжелый молот. Звон стоял такой, что Фыфь на плече Кварца прижал уши и недовольно зажмурился.

Кварц остановился у порога. Его знай-стекло тут же принялось за работу, беспристрастно выискивая изъяны в окружении:

[Объект: Наковальня. Материал: Литая сталь. Состояние: 82/100. Примечание: Усталость металла в основании][Объект: Мехи кузнечные. Состояние: 40/100. Примечание: Утечка воздуха в кожаном сопле]

Торн закончил серию ударов и, наконец, бросил заготовку в лохань с водой. Поднявшееся облако пара на мгновение скрыло его фигуру. Когда он вышел из тумана, вытирая лицо засаленной тряпкой, его взгляд упал на Кварца.

Кузнец не ахнул и не упал на колени. Он просто прищурился, как человек, который всю жизнь чинил телеги, а теперь увидел перед собой имперский дирижабль.

— Ну и ну... — Торн подошел ближе, тяжело дыша. От него пахло горьким углем и старым потом. — Фыфь, я думал, ты принесешь мне на перековку кучу ржавых лемехов, а ты притащил... это.

Кузнец бесстрашно протянул руку и коснулся грудной пластины Кварца, прямо под тем местом, где недавно прятался сыч. Его пальцы, черные от въевшейся окалины, прошлись по стыкам брони.

— Механика живая. Мана-привод... — пробормотал Торн скорее сам себе, чем гостям. — Давно я не видел такой чистой подгонки. Сейчас так не делают, сейчас всё больше на скорую руку, на силе заклятий, а не на точности шестерен.

Он поднял взгляд на голову Кварца и нахмурился, заметив ту самую рваную борозду. — Вижу, «вечные» приложились? Меч был неплохой, раз сумел оставить след на такой закалке.

— Сможешь... затянуть? — пророкотал Кварц. Его голос в замкнутом пространстве кузницы прозвучал особенно гулко.

Торн отошел к верстаку, перебирая инструменты. — Затянуть-то смогу. Но мне нечем варить такую сталь. Нужно будет делать вставку из обычного железа, а это — как на парадный камзол поставить латку из мешковины. Работать будет, но вид уже не тот.

Он обернулся и посмотрел на Кварца с профессиональным прищуром. — Сделаю вот что. Я зачищу края и поставлю временную пломбу, чтобы внутрь пыль и мана не сифонили. Возьму недорого — парой медяков за уголь отделаешься. Но взамен... — он кивнул на гору лома в углу. — Фыфь болтал, ты видишь структуру вещей. Глянь-ка на мой молот. Он в последнее время «звенит» как-то не так. Скажешь, в чем беда — и мы в расчете.

Кварц сфокусировал окуляр на инструменте в руке мастера. Линза щелкнула, углубляясь в слои металла.

[Объект: Молот кузнечный. Состояние: 65/100. Скрытый дефект: Внутренняя каверна (пустота) у основания бойка. Прогноз: Разрушение через 200–250 сильных ударов]

— Внутри пустота, — просто сказал Кварц. — Возле рукояти. Скоро он расколется и может нанести тебе травму.

Торн замер. Он посмотрел на свой любимый молот, потом на Кварца. В его глазах промелькнуло уважение — суровое, мужское, без лишних слов. — Твою ж... А я-то думал, рука слабеет. Ну, заходи в свет, «стеклянный глаз». Будем тебя штопать.

Торн жестом указал Кварцу на низкую скамью, усиленную стальными подпорками. Конструкт сел, и дерево под его весом издало предупреждающий треск. Кузнец разжег небольшую ручную горелку, запитанную от мана-кристалла, и принялся осторожно зачищать края борозды на шлеме.

— Так что там зазывала на площади орал? — Торн не поднимал глаз от работы, но его голос звучал заинтересованно. — Опять турнир наш барон устроил?

Фыфь, который уже успел обследовать все полки в кузнице и теперь чистил перья на верхушке точильного камня, тут же встрепенулся.

— Ага.— проухал сыч. — Турнир гладиаторов. Обещают горы золота и славу такую, что даже у нас в «Заводи» эхо будет слышно. Я вот думаю, мастер... С такими-то кулаками, как у нашего Кварца, там можно состояние сколотить. Или хотя бы на запчасти нормальные заработать.

Торн хмыкнул, и синее пламя горелки лизнуло металл. — Состояние — это если выживешь, птица. Я для тех арен мечи ковал. Знаешь, в чем там главная беда? Не в монстрах.

Кварц, чей окуляр был зафиксирован на стене кузницы, медленно повернул голову к мастеру. — Объясни. Если противник — живое существо, его слабые места всегда стандартны.

— Ошибаешься, — Торн отложил горелку и взял напильник. — На тех аренах правят «вечные». Для них это не просто бой, это шоу. Они обвешиваются артефактами так, что фонят за версту. Твое знай-стекло там просто ослепнет от блеска всяких магических побрякушек. К тому же... — он сделал паузу, — ...там бьются не до первой крови, а до полного распада. Ты для них будешь не гладиатором, а редким боссом, из которого они захотят выбить лут.

Фыфь приуныл, его перья заметно опали. — То есть, ты хочешь сказать, что нас там просто разберут на гайки?

— Я хочу сказать, — Торн закончил шлифовку и удовлетворенно кивнул, — что Кварцу там делать нечего, пока у него за душой только одна старая пушка и дырявый шлем. «Вечные» на турнирах используют тактику, которой нет в твоих протоколах, железка. Они жульничают, используют колдовтсво и пьют зелья, которые делают их быстрее молнии.

Кварц некоторое время молчал, обрабатывая информацию. — Мой анализ подтверждает: риск превышает потенциальную выгоду на сорок два процента. Но... — окуляр конструкта на мгновение мигнул, — ...если они «жульничают», значит, их снаряжение нестабильно. Знай-стекло покажет мне момент, когда их артефакты перегреются.

Торн на мгновение замер с напильником в руке, а потом коротко, по-медвежьи рассмеялся. — А ты не так прост, Кварц. Искать изъяны в самой магии... Это уже по-нашему, по-кузнечному. Ладно, «кукушку» я тебе подлатал. Держись пока подальше от столицы. Наберись веса здесь, в глуши. Глядишь, к следующему сезону мы тебе такую броню сварим, что никакие «вечные» не прокусят.

Фыфь снова воодушевился. — Слыхал? Не всё сразу! Сначала ремонт, потом — карьера. Мастер, сколько с нас за «ремонт»?

Вечер в «Тихой Заводи» выдался прохладным. Кварц стоял снаружи, прислонившись спиной к массивным бревнам таверны «УХ». Дерево жалобно поскрипывало под весом его брони, но конструкт не двигался. Внутри таверны раздавался многоголосый ух и звон посуды — семья Фыфа праздновала удачное возвращение.

В окуляре Кварца медленно проплывали данные, накопленные за день. Он размышлял. Логические цепочки постоянно натыкались на одну и ту же переменную: Золото.

Этот мягкий, химически инертный металл обладал в этом мире странной властью. Кварц видел, как лица стражников разгладились при виде кошеля, как Торн сменил гнев на милость, стоило упомянуть оплату. Золото конвертировалось во всё: в ремонт шлема, в мана-смазку для суставов, в лояльность и даже в тишину. Для конструкта, чья суть заключалась в эффективности и протоколах, такая абстрактная ценность была труднопостижимой, но отрицать её значимость было невозможно.

[Объект: Золотая монета. Оценка ценности: Универсальный эквивалент ресурсов. Коэффициент полезности: 0.98]

«Если золото позволяет покупать силу, — подумал Кварц, — значит, оно является формой топлива. А там, где турниры, этого топлива должно быть в избытке».

Мысли о турнире «Стальной Венец» всплывали в его процессоре всё чаще. Это не было жаждой славы — Кварц не знал, что это такое. Это был холодный расчет. В «Заводи» он был диковинкой, аномалией среди лесов. Но в городе, на арене, он мог найти ответы: кто его создал, почему его зрение работает иначе и на что он способен на самом деле.

Завтра им предстоял путь к городским воротам. Кварцу было всё равно, как называется это зрелище — гладиаторские бои или спортивное состязание. Для него это была лишь возможность взглянуть на мир «вечных» с самого близкого расстояния.