Миссия "Спасти Веру"
Глава 1
Ангелина поздно легла накануне. Настроение было паршивое, она не успела позавтракать. Дочь как всегда брыкалась и отказывалась вставать, прикидываясь спящей беспробудным сном. Стоило немалых нервов растолкать её и отправить в школу.
- Деньги сдала на обеды?
В последнюю очередь и на последнем дыхании Ангелина заплетала этой паршивке косы, размышляя, что пора уже остричь и экономить с утра примерно минут двадцать драгоценного времени. Волосы путались, зубья расчёски застревали и ломались. Дочь вопила благим матом.
- Что тут у вас такое? Ангелина, ты так все волосы дочке выдерешь, ну нельзя же так!
Это вмешалась свекровь, отобрала расчёску и продолжила борьбу с непослушными волосами.
Ангелина пожала плечами и пошла будить младшего. Пока не до свекрови, но вечером она ещё возьмёт реванш.
Вспомнив утреннюю суматоху, Ангелина вздрогнула от отвращения. Как же ей всё надоело, каждое утро одно и то же. До офиса ещё две остановки толкаться в толпе. Даже не стоит мечтать, что ей найдется местечко на сидении.
- Проезд оплачиваем.
Тетка в берете и грязной ветровке пихает ей валидатор чуть не в лицо.
Ангелина с мученической улыбкой достает из кармана карточку и слышит, что карточка в стоп-листе. Господи, неужели она опять забыла перевести деньги? Это странно, она точно помнит, что деньги на карточке есть. Лихорадочно шарит в сумке в поисках кошелька. Стоящий рядом мужик с трехдневной щетиной, распространяющий вокруг себя стойкий сивушный запах, напирает на нее животом.
В этот момент все пассажиры почувствовали сильный толчок. Одна часть автобуса легла на другую, некоторые свалились с сидений.
- Никак земля сошла со своей оси, – всхлипнула бабуля, уцепившись из последних сил за петлю и повисшая на ней, как груша в спортзале.
- Не, бабка, это авария. Водила врезался в столб или столкнулся с другой машиной.
Ангелине повезло, она закрыла глаза и прилегла на пузо давившего ее мужика. Все это длилось недолго, от силы несколько минут. Ей даже показалось, что она потеряла сознание на эти минуты или умерла. Вокруг порхали бабочки, а может это ангел спустился с неба по ее душу.
Пришла она в себя от грубого толчка.
- Женщина, вы что уснули? Аккуратнее, не наваливайтесь на меня. Вроде приличная с виду женщина, а ведете себя, как пьяная.
Ангелина открыла глаза и одновременно открыла рот, чтобы сказать, кто тут пьяный, как вдруг почувствовала, что в салоне все как-то изменилось. Салон был полупустой, а рядом стояла тетка лет пятидесяти и выразительно глядела на Ангелину.
- Это Кузнечевский мост, что ли?
- Да, Предмостная. Спать надо дома, дамочка, а не в общественном транспорте.
Чувствуя себя не в своей тарелке, Ангелина бросилась к выходу и чуть не выпала на грязный асфальт.
Вокруг как-то все неуловимо изменилось. Дома – обшарпанные пятиэтажки – стояли на своих местах. Исчезла осевшая куча снега, возвышавшаяся как пирамида Хеопса с левого края остановки. Ну, наконец, соизволили убрать.
- Даже гололед посыпали песком, – пробормотала Ангелина, пробираясь по тропинке между домов.
Путь привычный, но что-то изменилось. Она затормозила на повороте и оглянулась. Павильон на остановке исчез. Это так поразило ее, что она даже присвистнула.
"Земля и правда сошла с оси, вследствие чего что-то исчезло. Но если что-то убыло, должно появиться в другом месте, согласно законам физики", - подумала Ангелина.
Вроде вчера они это изучали с дочкой в параграфе по предмету «Окружающий мир». Голова немного болела, хотя она не ударялась. Интересно, куда делся толстяк, на которого она свалилась? Ведь не растворился он в воздухе и не вылетел птицей в окно. Она усмехнулась, представив эту картину.
Их контора занимала весь первый этаж пятиэтажки, стоящей на самом берегу реки. Только дорога отделяла здание от берега. Набережная отсутствовала, вдоль дороги стояли немногочисленные скамейки. В межсезонье здесь было грязно. Городская администрация так и не удосужилась благоустроить променад вдоль реки.
Она уже опаздывала, не было времени глазеть по сторонам, но всё-таки она чувствовала какие-то изменения. Вроде деревьев не было, но это не точно, она могла просто перепутать. Все деревья для неё были одинаковыми. Хотя нет, если бы у нее было немного времени, чтобы рассмотреть этот сквер или ещё лучше посидеть здесь. Ну, летом она обязательно выкроит время, чтобы полчаса посидеть в сквере и подышать свежим воздухом с реки. Что она, не человек что ли?
Проскочив разбитое крыльцо и машинально отметив, что ночью тут явно поработали вандалы, она распахнула старую, деревянную дверь и очутилась в вестибюле.
Старый выцветший линолеум, покрашенные до половины стены и гардероб, в окошечке которого сидела старуха с газетой. В детстве Ангелина смотрела передачу "В гостях у сказки". Там вначале из окошка появлялась старушка в платочке и заводила своё «Жили-были». Откуда взялось окошко и старуха и куда делся охранник Василий?
Ангелина застыла на пороге, как громом поражённая, не понимая, когда произошла эта страшная метаморфоза, и куда перенесли вахту, где она получала ключи от кабинета.
- Вера Петровна, здравствуйте, – старуха доброжелательно сложила губы бантиком и поправила очки.
Чудовищная оправа сразу бросалась в глаза, еще этот страшный темно-коричневый халат. Волосы, подстриженные под горшок, цвета соли с перцем усугубляли отталкивающий вид старухи.
- Вера Петровна, голубушка, на вас лица нет. Опять давление шалит? – Старуха распахнула дверь гардероба и вывалилась навстречу Ангелине.
Усилием воли Ангелина не позволила себе упасть в обморок и позволила старухе проводить её в служебное помещение рядом с гардеробом. Здесь все также было убого и паршиво. Сношенная краска бурого цвета на полу, мрачно-зеленые стены и большой стол, застеленный клеенкой.
Судя по обилию чашек и тарелок на столе, здесь пили чай сотрудники в обеденный перерыв. Старуха проквохтала, что не может надолго оставлять свой пост, и поплелась обратно за перегородку.
В углу висело зеркало, рядом на крючках - верхняя одежда. Значит, здесь можно раздеться. Плохо соображая, Ангелина стащила с себя какую-то страшную облезлую шубу. Вроде на мутоновую похожа, но может, и экомех. С утра на ней был пуховик черного цвета, на капюшоне - мех. Куда он делся, она не помнила, и в растерянности взглянула в зеркало.
На нее смотрела тетка, приземистая и полноватая в талии. На голове - вязаный берет, как блин бордового цвета с темным пятном. Она стащила берет и попыталась оттереть пятно, хотя старое пятно давно въелось, и оттирать его было бесполезно.
- Легче выкинуть, - подумала она, отстраненно рассматривая свое заурядное лицо.
Лет сорок, не меньше, ни грамма косметики, даже расширенные поры тоналкой не замазала. Волосы собраны в пучок на затылке. Такой маленький жалкий пучок, ей аж плакать захотелось от обиды за эту тётку.
- Вера Петровна, вы как? На вас лица нет, может, в 03 позвонить? Это я мигом на абонемент сбегаю и позвоню. Читателей пока нет, да и не будет в ближайшее время. Если только Михалыч придет обсудить напряженную политическую обстановку, так он подождет.
Гардеробщица суетилась вокруг Ангелины, всплескивая руками и предлагая ей присесть.
- Лица нет, это она точно подметила, – подумала Ангелина, а вслух спросила безжизненным голосом. – Где я?
- Так районная библиотека нумер пять! – ахнула старуха. – Что делается-то? Что с тобой, Вера?
- В автобусе ехала, потом столкнулись, ударилась…головой.
Она говорила медленно, ей казалось, что всё это происходит не с ней. Вдруг ее осенила мысль, надо узнать, какой сейчас год.
- Число какое?
- Двадцатое марта с утра было тысяча девятьсот восемьдесят восьмого.
- А у власти кто? Ельцин?
- Да, что ты, Вера, ну неужели так сильно ударилась, что самое главное забыла. Михаил Сергеевич Горбачёв, здоровья ему и сил, – забубнила как молитву старуха.
- Фамилия моя как? – слабо улыбнулась Ангелина.
- Так Белова Вера Петровна, работаешь тут библиотекарем на абонементе.
Ангелина чуть не ляпнула, что такое абонемент, но вовремя прикусила язык и решила, что со всем разберется. Со временем. Вот сейчас посидит тут немного.
- Держи! – бабка протягивала ей чашку с горячим чаем и участливо заглядывала в лицо. – Странные дела, даже шишки нет, а ведёшь себя будто с луны свалилась. Звонить в скорую или так отсидишься?
- Отсижусь, – процедила сквозь зубы Ангелина и пригубив чай. – Вы идите к себе, вдруг посетители. Я немного посижу тут.
На работе её ждал незаконченный проект и презентация. Все так успешно развивалось, Ангелина надеялась на премию. Она уже распланировала эту премию, а теперь что? Из длинноногой красавицы немножко за тридцать, она превратилась в сорокалетнюю бабу с заурядным лицом и лишними килограммами.
- Позвонить надо домой, – подумала она с тоской.
Ей вдруг стало так жалко себя, что слезы закапали в чашку с остывшим чаем. Как она будет тут без детей, ведь только утром хотела избавить себя от хлопот лишних, а теперь как вспомнит…
- Может, ты замужем за алкоголиком, – пробормотала она в чашку, пытаясь понять, насколько серьёзная катастрофа ее постигла.
Где-то здесь валяется её сумочка. Она заглянула под стул и выудила что-то страшное, потёртое на углах, чёрного цвета. Отдалённо напоминает сумочку.
Ангелина каждый сезон заказывала новую сумку на Озоне, неужели эта клуша не могла себе позволить приличную недорогую сумку купить по интернету?
- Стоп. Интернет-то еще не появился.
Она вытрясла содержимое сумки на рядом стоящий стул.
- Ключи от квартиры, где деньги лежат. Кошелёк, квитанции, паспорт.
Она выудила маленькую бордовую книжечку и принялась изучать. Так, живёт она на Тимме, штампа о браке нет. Она счастливо выдохнула – это были хорошие новости. Хорошо, что она по-прежнему в своём городе, плохо, что она в теле коротконогой заурядной библиотекарши. Ангелина взглянула на фото молодой Веры и вздохнула.
- Типичный советский библиотекарь.
- Верунь, ты чего тут сидишь, да ещё сама с собой разговариваешь? – на пороге стояла высокая женщина средних лет в бордовом свитере ручной вязки и клетчатой юбке.
На ногах у неё были тёплые гетры до колена и тапки. Эти тапки удивили Ангелину. Господи, если бы кто у них в конторе так вырядился – быстро бы получил втык от начальства.
- Автобус врезался в столб, я сильно ударилась, – жалобно произнесла Ангелина. – Вот сижу, прихожу в себя.
- Ну и как? Получается?
Вот стерва, сразу определила Ангелина. Сразу видно, что лучше ей палец в рот не клади – откусит. Кто она такая, как бы узнать? В этот момент в двери бочком пролезла старуха из гардероба и встала у стола, сложив руки на животе.
- Анна Семеновна, у вас пальто в гардеробе висит, смотрите, как бы не украли.
- Да что вы, Наденька, там Михалыч с газетой сидит. Я его покараулить оставила за себя. Чашку чая хоть налью.
Женщина пожала плечами и развернулась, уже стоя спиной, она бросила:
- Совещание в два часа. Отчет готовь, хватит сидеть.
Старуха налила себе чаю, и благожелательно улыбаясь, начала рассказывать Ангелине о демократизации советского общества и политике ядерного разоружения. Ангелине почудилось, что она слушает давно забытое радио. Было у ее родителей такое на кухне.
- А что за совещание? – попыталась она прервать поток словословий Анны Семеновны.
Про библиотеку Ангелина знала немного. Все воспоминания были из детства, когда она в школе на переменке бегала в школьную библиотеку за русской классикой. Еще раз в год сдавали учебники. Этих знаний было явно мало, чтобы подготовить отчет и не опозориться.
- Ой, да отпросись, Верочка, ты ведь явно не в своей тарелке, – старуха внимательно посмотрела на нее и предложила. – Иди домой, я сама Екатерине Александровне все объясню. Ну, не съест она меня, подавится.
Старушка захихикала, в этот момент раздался деликатный стук в дверь.
- Ох, это Михалыч, не терпится ему, а может, посетитель пришел, так он мне сигнализирует.
Старушка шустро подорвалась и бросилась из комнаты.
- Дурдом на выезде. Как это я вляпалась в такое дерьмо?
Она медленно оделась и медленно поплелась на остановку, подмечая изменения окружающего городского ландшафта. Как ни странно, эти изменения не всегда были к лучшему. Вот взять ту же остановку. Сейчас это было основательное сооружение из бетона. Не то, что в двадцать первом веке, когда городская администрация думает только о красоте, а не об удобствах горожан.
- Ох, о чем я думаю, – она залезла в троллейбус.
Этот вид транспорта давно исчез с улиц родного города. Вот отсюда и давка в автобусе. Ангелина даже на время забыла о своем плачевном положении, уселась у окна и стала с интересом наблюдать за городской суетой.
Вот ведь угораздило, почему она не оказалась в теле молодой жены олигарха или королевы Елизаветы? Хотя, не надо Елизаветы, английского языка не знаешь, вот и сиди в теле неудачницы библиотекарши.
Типичной советской библиотекарши.
Глава 2
- Бери сушку, угощайся, Вера.
Они пьют чай примерно в одиннадцать. Большие чашки, в которые кидают заварку, – дикость, по мнению Ангелины. Пакетированного чая нет в магазинах. Она уже поняла и смирилась с тем, что грузинский чай больше похож на сено. Одни палки плавают на поверхности воды. Она уже неделю здесь и начинает немного привыкать.
Любочка похожа на ангела. Пухлые щеки, белокурые кудряшки, большие голубые глаза. Немного портит этот ангельский лик крупный нос картошкой. Она любит посмеяться и посплетничать.
Любочке двадцать пять, она снимает угол у тётки в Маймаксе и мечтает найти себе мужа.
- Чаи гоняете, а кто в читальном зале?
Это Надежда, разведенка с двумя детьми. Злая на весь свет и терпеть не может, когда кто-то смеется и радуется.
- Надежда, садись с нами. Вот сушка, угощайся. Анна Семеновна на своем посту, если что, стукнет в стенку.
Коллектив маленький, она сразу сдружилась с Любочкой. Вот уж легкий характер, вроде без двойного дна. Две другие – Надежда и Светлана – дамы под пятьдесят, постоянно на взводе. Но это пустяки, самое неприятное - это заведующая библиотекой, Екатерина Александровна. Любочка с усмешкой называет её царица Екатерина.
- Ох, девицы-красавицы, в «Арктическом» колбаску привезли, я уж сбегаю? – Анна Семеновна как всегда губки бантиком, руки на животе.
- Идите, конечно, Анна Семеновна, а вы заканчивайте чаепитие. По очереди можно чай пить, а вам бы только посиделки устроить в разгар рабочего дня, – Надежда круто развернулась и вышла.
- Ух, ты. Командир какой! – захихикала вслед ей Любочка.
Тот день, когда она оказалась в этой библиотеке вместо своей конторы, похож на сон. Весь день ей казалось, вот стоит ей уснуть, и назавтра она проснется в своей трехкомнатной квартире и побежит по знакомому кругу. Собрать дочь в школу, отвести младшего в садик, поездка в переполненном автобусе на работу.
Квартира на Тимме оказалась маленькой однушкой, двор полон стариков. Она долго плутала по заснеженным дворам, прежде чем нашла нужный дом. Двор поражал своими размерами и отсутствием парковки, заставленной машинами.
- Может, все разъехались просто? – пробормотала она.
В глубине двора пряталось жалкое подобие детской площадки. Ржавые перекладины без качелей, облупленная песочница, песок из которой сойдет вместе со снегом. Она сразу вспомнила яркую горку и карусель на их детской площадке. Они купили квартиру лет пять назад. В самом центре, на Шубина. Ипотеку еще платить и платить, но зато дети имеют свою комнату, а она - спальню. Двор у них маленький, но ухоженный. Она окинула тоскливым взглядом заросли ивняка и несколько огромных тополей. Интересно, как изменится этот двор спустя тридцать лет? Тополя точно спилят.
- Верочка, деточка, как хорошо, что ты пораньше пришла, – на ее руке повисла старушка в сером выношенном пуховом платке и побитой молью кроличьей шубе. – Хотела до «Диеты» за молочком сходить, да ноги не идут, проклятые. Сходи?
У старухи было сморщенное, как урюк, лицо. Она заискивающе смотрела на Ангелину.
Ангелина уже открыла рот, чтобы послать старушку куда подальше, но неожиданно для себя сказала:
- Давайте сумку! – подхватив клеенчатую хозяйственную сумку, заспешила со двора.
За домом притаилась школа. Она пересекла притихший школьный двор и вышла к оживлённой дороге. Вдоль неё тянулись серые типовые девятиэтажки. Сейчас эта улица называется Воскресенская, интересно, когда её переименовали? Она редко бывала в этом районе, но вглядываясь в дома, была уверена, что ничего тут не изменилось и в её время. Напротив стояло небольшое здание, и Ангелина поняла, что это рынок. Они как-то заезжали сюда с мужем за фруктами и овощами. В задумчивости посмотрела на знакомое здание. Интересно, можно там купить молоко?
«Диету» она нашла быстро. Сейчас на месте этого магазина «Магнит» или «Макси». Сменилась не только вывеска. Внутри исчезло товарное изобилие - яркие упаковки, броско кричащие с полок: «Купи меня». В магазине пустовато, прилавки теснятся по периметру, в середине непривычно свободно. Пол грязный, кругом лужицы воды. Ангелина поморщилась, она уже и забыла, какое убожество эти советские магазины.
Нашла отдел с вывеской «Молочные продукты» и вспомнила, что сначала надо пробить товар. Поискав кассу глазами, она заметила, что здесь касса в каждом отделе.
Возвращаясь из магазина и проходя через школьный двор, Ангелина заметила, что школьники высыпали на перемену. Сразу вспомнила про дочь и слёзы навернулись на глаза. Ещё утром она кричала на малышку и мечтала, чтобы жизнь изменилась. Какая же она дура, как ей вернуться в своё тело? Ах, если бы ей оказаться сейчас дома. Она крепко зажмурилась и представила, что она во дворе своего дома.
- Сходила уже? Вот они, ножки молодые, да здоровые! – Ангелина почувствовала, что сумку из рук тянут и открыла глаза. – Верочка, сумку-то отдай.
- Да, в настоящее время наш коллектив озабочен тем, что идут разговоры о падении престижа библиотек и библиотечной профессии, но во всех отраслях хозяйства идёт перестройка. Это касается и нас – идеологических проводников политики партии в народные массы.
Они уже почти час заседали в кабинете царицы Екатерины. Дверь в кабинет приоткрыта, чтобы, если читатель пойдет на абонемент, не прокараулить.
- Пойдём в субботу в ресторан? – Любочка чуть заметно повернулась к Ангелине и прошептала это едва слышно.
- Работа библиотекаря – это непрерывное общение с людьми, ведь известно, сколько людей, столько и настроений.
- Бла-бла-бла, – подумала Ангелина.
Когда фонтан красноречия заведующей иссякнет и она наконец их распустит по рабочим местам?
Любочка внимательно смотрела на неё, ну да. Ресторан. Она вспомнила содержимое шкафа Веры и безнадежно вздохнула.
В шкафу висели старушечьи блузки и убого-серые юбки. Ещё там была пара серых кофт ручной вязки. На полке лежали несколько толстых тёплых свитеров всех оттенков серого и голубого.
- И мы будем настойчиво добиваться при поддержке местных органов советской власти, при помощи всех вышестоящих организаций культуры, чтобы наши читатели всегда оставались довольны. Надеюсь, вы все это понимаете?
Вопрос повис в воздухе, в этот момент раздались шаркающие шаги Анны Семёновны.
- Прошу прощения, но на абонементе читатель ждёт.
Все облегчённо вздохнули и стали расходиться.
- Так как, идём? – Любочка схватила её за руку. – У меня подруга официанткой работает в «Полярном». Она нас подсадит за столик к интересным мужчинкам.
Вечерами Ангелина грустила. Заняться тут нечем. Дома она с дочерью вечерами делала домашнее задание, иногда играла с сыном. Она хорошая мать, хотя свекровь всё время ей выговаривала. Стоило ей только пойти с коллегами в кафе или задержаться на работе, как свекровь поднимала крик, что она вертихвостка.
- Мне совсем нечего надеть, – пробормотала она.
- Ой, я что-нибудь тебе присмотрю из своих платьев! – затараторила Любочка.
«Полярный» - это где такой ресторан? Ангелина уселась за кафедру и стала скучающим взглядом следить, как мужик в мятых брюках и клетчатой рубашке гуляет между стеллажами с книгами. Вроде в ее реальности такого ресторана нет, но зато есть торговый центр «Полярный» на Троицком. Может, в восемьдесят восьмом в нем был ресторан?
- Девушка, мне бы детективчик, – мужик прекратил гулять между стеллажами и подошел к кафедре.
Ангелина взглянула на него с ненавистью и уже раскрыла рот, чтобы сказать что-нибудь позабористее, но вовремя вспомнила слова заведующей, что читатели должны быть довольны и полезла в кафедру. Там лежали несколько особенно потрепанных и дефицитных книг.
- Вот, вроде детектив. Если не читали, можете взять.
Мужик жадно схватил замусоленную книжку и начал ее листать, потом кивнул и протянул Ангелине.
- Запишите.
Ничего удивительного, что люди в восьмидесятые ходили в библиотеки. Ведь выбор у них был небольшой. Куда ещё можно пойти? В пельменную? Да, есть кинотеатры, но фильмы там неинтересные. Она уже один раз попробовала сходить – скука. Если так пойдёт дальше, она скоро окажется на лавочке вместе со старушками, там хоть какое-то развлечение.
- Девушка, а ещё можно один? – мужик робко мялся у кафедры.
- Я вам всё показала, вы что думаете, я что-то прячу от вас? Всё на полках, идите и выбирайте.
Нечего их баловать, где она им детективов наберется. Этот мужик через несколько дней придет и потребует еще, а где брать? Ангелина их сама не пишет и не издает. Кстати, интересная мысль. Может, взять какой-нибудь интересный сюжет из будущего и написать?
В 80-х годах интерес к чтению среди взрослого населения был достаточно высок. Тогда стало модно иметь домашнюю библиотеку, многие люди собирали в личных библиотеках книги по интересам. Возник даже некий книжный бум, который сформировал в то время определенный книжный дефицит.
Связи, чтобы достать интересные или пользующиеся спросом издания, высоко ценились среди интеллигенции. В эти годы профессия библиотекаря была уважаема, и читающие люди стремились обзавестись дружбой с библиотекарями, чтобы иметь возможность читать востребованные книги.
- Ух, никогда бы не подумала, что книги имеют такую ценность! – удивилась Ангелина.
- Ага. Я бы тоже не подумала, но Ленка любит читать про любовь. Вот я ее и снабжаю всякими Анжеликами, а она для меня местечко за столиком держит.
Ленка – это официантка из Полярного. Чтобы попасть в ресторан, надо за месяц записываться. Вот дичь, Ангелина даже не подозревала, как много значит это умение добывать дефицит.
- Ну, что, Вера, составишь мне компанию? Я ведь не могу одна пойти. В последнее время ты так изменилась, стала такой душечкой. Может, и ты там себе кавалера присмотришь.
У гардероба висит информационный стенд «О нашей библиотеке». Его никто не читает, но Ангелина открыла там для себя много интересного. Ей надо расти профессионально, а то её уже в дурочки скоро запишут. Вон, Надежда уже объявила, что она деградирует на глазах.
«Большой популярностью пользуется серия книг «Библиотека зарубежной и советской фантастики», приключенческие произведения, которые поступают как на абонемент, так и в читальный зал. Часто спрашивают таких авторов, как А. Дюма, Ю. Семёнов, В. Пикуль, братья Стругацкие. Читальный зал выписывает около сотни наименований журналов и газет.»
- Ничего себе! – восхищается Ангелина.
Жаль, читатели не читают информацию и не знают о таком изобилии. В читальном зале всегда пусто. Один Витек там просиживает с газетой все дни, кроме выходных. Говорят, он бомж, хотя где-то ночует ведь?
Ангелина заглядывает в читальный зал. Вот он сидит, в драном старом кресле. Просто позор держать такое кресло в культурном учреждении, зато Вите есть где поспать.
- Я ему чайку поднесла, – благожелательно растягивает слова Анна Семёновна. – Притомился, уснул бедолага.
- Ага, бедолага, – бормочет Ангелина, – работать надо, а не кресла просиживать целыми днями.
- Что вы такое говорите! – ринулась в бой за своего верного читателя Светлана Ивановна. – Витя инвалид по зрению, у него пенсия, а вы злая женщина, Вера Петровна. Вам никого не жалко, вот поэтому вы одна.
Это звучит как приговор, с которым Ангелина не может смириться. Ещё посмотрим, будет ли она одна и чья жизнь изменится круто. Уж Ангелина постарается не закиснуть в этом болоте.
Светлану бросил муж. Ангелина подозревает, что именно из-за её занудливого характера. Теперь на очереди дочь старшеклассница, которую Светлана душит с удвоенной силой своей заботой и любовью. Ангелина с жалостью смотрит на это пугало в очках, забывая, что сама, внешне очень похожа на Светлану.
Типичный советский библиотекарь.
Глава 3
Платье оказалось просто ужасным, но отступать было поздно.
- Какое-то оно странное, цвет у него непонятный.
- Лимонный. Красивый цвет, как по мне.
- Ну, не знаю, может, мне юбку надеть?
- Юбку? Ты с ума сошла, у тебя ни одной приличной юбки нет.
Любочка права, юбки отвратные, да и блузки такие же.
- Где ты эту блузку купила?
- Классная? Правда, переплатила, но там все цены кусаются.
- Где это там?
- Вера, ты правда такая наивная или прикидываешься? Где у нас в городишке можно купить классную шмотку? Конечно, на барахолке.
- Аааа! – протянула Ангелина, лихорадочно соображая, что за барахолка. – Я так и подумала, но решила уточнить. На всякий случай.
Что такое «барахолка»? Слово знакомое. Точно. Группа есть в ВК, там подержанные вещи выставляют за копейки или даром отдают. Ангелина уже обрадовалась, но тут же насторожилась. Любочка сказала – цены кусаются – значит, это другая барахолка.
Ей надо срочно на барахолку смотаться, но к субботе она не успеет выяснить, где находится эта барахолка. Остается только взять платье и поблагодарить.
- Пустяки, а давай я завтра перед рестораном к тебе заскочу и волосы на термобигуди завью?
Шустрая она, эта Любочка, даже не понятно, всерьез говорит или издевается.
- Не надо, Люба, я решила стрижку сделать, записалась на завтра. Как думаешь, пойдет мне?
- Вот завтра и посмотрим, – Любочка скептически поджимает губы.
Ангелина уверена, в душе она над ней потешается. Ну, ничего, она еще всем покажет, на что способен типичный советский библиотекарь.
- Ты чего, Вера Петровна, всё у этого стенда трешься? Может, считаешь, что утратил актуальность или тушь выгорела.
- Так это тушью вручную написали? А я всё думаю, как это вы текст набрали и на чём.
- Хватит дурочку валять, что значит «на чём»? Светлана Ивановна тушью и пером все оформила, можно подумать, ты не в курсе.
- Да, в курсе я, в курсе, – закивала Ангелина. – Мне просто нравится, как она пером пишет. Так ровненько!
Надежда с подозрением посмотрела на неё и отошла.
Ангелина работала в рекламном агентстве, оно размещалось в левом крыле здания. В библиотеке налево расположен абонемент, где скучает теперь Ангелина. В СССР не было рекламы. Ни на улицах города, ни по телевизору. Всё кругом серое и скучное, ничто не выделяется ярким пятном.
Вот взять этот информационный стенд – какой он неприметный. Вроде как стесняется, и жмётся к гардеробу в надежде, что его не заметят.
- Сразу видно, делали из-под палки, без души и интереса. Вот хотя бы денег заплатили за него Светке. Она бы постаралась налепить цветных картинок из журналов. Симпатичнее бы смотрелось.
- Вера Петровна, это ты о чём рассказываешь? – старуха-гардеробщица как всегда ушки держит востро.
Наверное, при Сталине доносы строчила на всех.
- Да, это я к беседе готовлюсь. Текст заучиваю, чтобы перед школьниками не опозориться, – кисло улыбнулась Ангелина.
В конце 80-х читателю хотелось новых ярких и красочных изданий, а старые книги, изданные на серой бумаге, с блеклой обложкой и черно-белыми иллюстрациями, уже не могли привлечь к чтению молодое поколение, которое смотрело цветное телевидение, слушало зарубежную музыку, посещало зарождающиеся тогда дискотеки.
Придя из парикмахерской, Ангелина придирчиво рассматривала себя в зеркало. Она была похожа на овечку. Тугие завитки плотно покрывали голову. С этим надо было срочно что-то делать.
Смыть завивку не удалось, оказывается, опять отключили воду. На этой неделе уже второй раз, пора с этим разобраться. Они не на такую нарвались, терпеть она не будет.
На подоконнике в кухне стояло несколько трехлитровых банок с водой. Сначала она хотела вылить воду и выбросить банки, но не успела. Теперь она прекрасно понимала, зачем Вера запасала банки с водой.
- Эх, надо бы ресницы накрасить и брови. Еще губы. В Советском Союзе вроде была помада или ее тоже на барахолке нужно искать?
Ангелина смутно помнила, если пройти по Воскресенской в сторону ж/д вокзала, обязательно будут магазины и не только продовольственные. На улице дул пронизывающий ветер, и пришлось надеть страшную шубу и вязанную шапку, похожую на котелок.
Подходящего магазина долго не попадалось, зато Ангелина открыла для себя много полезного. Оказывается, неподалеку есть аптека. Ангелина решила купить какие-нибудь леденцы от боли в горле. У Веры кроме аспирина ничего не было, а горло у нее слабое, и в любой момент может приключиться ангина.
- Какие еще леденцы? – фармацевт вытаращила на нее глаза. – В продовольственный магазин идите за леденцами, здесь через дорогу.
- Мне от боли в горле, – сконфуженно объяснила Ангелина.
Тетка подозрительно на нее смотрела, может, за наркоманку приняла.
- От боли в горле есть йод и люголь, тоже йодный препарат. Будете брать?
Ангелина вышла озадаченная, она даже не подозревала, как тяжело жили люди тридцать лет назад. Реально, ее родители просто герои, что в таких условиях решились завести ребенка. Что, интересно, делается в больницах и поликлиниках? Может, стоит сходить на разведку, вдруг, пригодится?
Магазин «Бытовая химия. Парфюмерия» находился почти у самого вокзала. Изучая блеклые картонные коробки со стиральным порошком, Ангелина ломала голову, где ей искать помаду и тушь. За прилавком скучала молодая продавщица. В конце концов, это ее работа - подсказать, есть ли товар.
- Скажите, у вас есть тушь для ресниц?
- У меня? – продавец воззрилась на Ангелину, как будто та спросила что-то неприличное.
- Не у вас лично, а в магазине.
Продавец швырнула на прилавок маленькую коробочку.
- Пробейте, я возьму, и ещё мне нужна помада и пудра.
Уже дома она разглядела, что пудра слишком тёмного оттенка, а помада ей не к лицу.
Она открыла коробочку с тушью. Чёрный брусок и маленькая щёточка. Как это работает?
Любочка в туалете ресторана ей объяснила, что надо поплевать на брусок и потереть щёточкой.
- Отлично выглядишь, тебе надо красить ресницы обязательно! – авторитетно заявила Любочка.
Ресторан «Полярный» располагался в том же здании, что и торговый центр. Вот только внутри всё было непривычно. Это преображение приятно удивило. В её время весь зал был разделён на множество тесных закутков, где висели турецкие и польские тряпки. Напротив недавно построили новый торговый центр, и покупатели обходили стороной приземистое здание бывшего ресторана. Он не мог конкурировать с новым зданием из стекла и бетона, где было просторно и светло.
- Ну, Ленка, зараза, я ей это припомню, – шипела раздражённо Любочка.
Знакомая официантка подсадила их к двум мужчинам кавказской национальности за столик. Мужики проигнорировали их вежливое «здравствуйте» и общались исключительно на своём языке.
- Давай закажем шампанское, раз уж пришли, – предложила Ангелина.
Она слышала, что марка «Советское шампанское» славилась своим качеством и горела желанием попробовать.
- Нам два мясных салата и бутылку шампанского, – с ненавистью сказала Любочка официантке.
- Ну, зачем ты так? Здесь народу полно, смотри, сколько мужиков. Какая разница, с кем мы за столом.
- Это она назло мне сделала. Не хочет, чтобы я была счастлива.
Заиграла музыка, но никто не спешил танцевать. Ангелина была счастлива, что выбралась из дома в такое приятное место, да ещё и не одна.
С мужем они чаще ходили в бар или кофейню. Ресторан посещали обычно с детьми, да и то по особым случаям. Слишком дорого всей семьей. Сейчас она не чувствовала себя преступницей, бросившей семью, как было там, в её реальности, если бы она пошла с подругой.
Белые розы, белые розы, Беззащитны шипы. Что с ними сделал снег и морозы, Лёд витрин голубых? Люди украсят вами свой праздник Лишь на несколько дней И оставляют вас умирать На белом холодном окне.
Музыканты играли такую знакомую, но давно забытую мелодию. Хотелось танцевать, но не в этом смешном теле. Ангелина вздохнула, наблюдая, как пустеют столики, а на танцполе народ прибывает. .
- Дэвушки, пойдемте танцевать.
Джигиты наконец отвлеклись от обсуждения чего-то важного и приглашают их на танец. Любочка, жеманно улыбаясь, поспешила принять приглашение, забыв о своем решении не знакомиться с командировочными и лицами кавказской национальности.
- Вера, они нас приглашают продолжить вечер у них. Ты как?
- Я не хочу, а ты иди. Давай только мороженое закажем, а потом счет попросим.
Вечер закончился на грустной ноте. Пока шампанское играло в бокале, Ангелине казалось все в радужном свете, но вот все съедено и выпито, веселье подходит к концу. А ее ждет унылая квартирка одинокой старой девы. То, что Вера – старая дева, она ни минуту не сомневалась.
- Зря ты не пошла с нами, Вера. Очень приличные мужчины, даже не приставали почти.
Ангелина отмахнулась от подробностей. Воскресенье она посвятила полезному делу – составляла претензию по поводу отсутствия воды и обходила соседей, собирая подписи. Заодно, с некоторыми познакомилась поближе.
Интересный, но непродуктивный разговор состоялся с соседкой, которая жила прямо под ней.
- Здравствуйте, я ваша соседка снизу, у меня к вам разговор.
Дверь приоткрылась ровно на длину дверной цепочки, в просвете показалось старушечье лицо.
- Тебе чего, Верка? Чего по квартирам спозаранку шастаешь?
- Уж не так и рано, – подумала Ангелина и настойчиво продолжала, – я составила претензию в домоуправление по поводу отсутствия горячей воды. Хочу, чтобы все подписали.
- Вишь ты, хочет она. Воду-то дали.
- Дали только холодную.
- Слушай Верка, ты что барыня? Не можешь кастрюльку на газ поставить и воды горячей накипятить. Полгорода на колонку ходят за водой, а у тебя из крана бежит. Так чего тебе еще надо?
- Так горячую надо, – Ангелина растерялась и совсем сникла.
Она не ожидала, что могут быть проблемы в подписании претензии. Можно подумать, она собирает подписи за свержение Советской власти.
- Эх, вы, молодежь! В войну не маялись, не знаете, что такое горе. У домоуправления труб может нет нужного диаметра, может в стране дефицит труб, а она потерпеть не может. Бесстыжая!
Неужели это правда и в стране нет труб? Ангелина уже без всякого энтузиазма спустилась еще на два этажа, но там ей даже не открыли. Вся эта история немного выбила ее из колеи, она никак не ожидала наткнуться на стену глухого непонимания.
- Как так-то, всего подпись поставить и то не хотят? Пля, дурдом какой-то!
В доме жили в основном одинокие старушки и немного старичков. Людей среднего возраста почти не было. И как это Вера умудрилась поселиться в такой богадельне?
В понедельник, перед работой, она все-таки зашла в домоуправление, которое располагалось в жилом доме на первом этаже. Ей как раз было по дороге.
Секретарь с недовольной миной приняла претензию.
- У вас там авария, но устранить пока не могут. Вроде труб нет. Кстати, кроме вас никто не жалуется.
Это она сказала таким тоном, что Ангелине захотелось устроить скандал, она уже открыла рот, чтобы сказать, что будет писать на Госуслуги жалобу, но вовремя вспомнила, что интернет еще не подвезли.
- Поможешь мне книжки дотащить?
Они пили чай как обычно в одиннадцать, настроение было нерабочие, поэтому выход из библиотеки Ангелину порадовал.
- Конечно, а куда пойдем?
- Не пойдем, а поедем на трамвае. Здесь две остановки, но не потащимся же мы с книгами пешком.
На трамвае она еще не ездила, но помнила, что до 90-х трамвай существовал в городе как самый востребованный вид общественного транспорта. Об этом, с периодичностью раз в месяц, рассказывали городские группы в соцсетях. Вот теперь ей самой представился случай оценить все удобства этого вида транспорта.
Интересно, как бы удивилась Любочка, узнав, что отцы города ликвидировали весь общественный транспорт, работающий на электричестве, и пересадили горожан на маленькие грязные пазики. В угоду своим капиталистическим интересам. Ах да, она и забыла, что Любочка всегда жила в СССР и даже ни сном, ни духом не догадывается, что ее ждет в будущем.
- Тебе не жарко в этой шубе? Уже апрель на дворе, может, пора сменить?
- Пора. Только не сменить, а купить. Пока не заработала я на новое приличное пальто.
- Можешь одолжить денег, и давай скатаемся на барахолку?
- Давай, но боюсь, я не потяну пальто с барахолки.
- Можем зайти в магазин. Там в рассрочку продают, за полгода расплатишься.
- Хорошо! – Ангелина воспряла духом.
Она не одобряла кредитные карты, но на ипотеку они все-таки решились. Надо разузнать, что за кредит такой и много ли она переплатит.
Весело дребезжа, к остановке подползал бордовый вагончик трамвая. Внутри было приятно пусто, и они расположились у окна на потрепанном дерматиновом сидении. Трамвай полз как улитка, дергаясь и заваливаясь на поворотах, но в целом Ангелине понравилось. Салон был грязный и убогий, на её взгляд, но, может, это было не главное? Ведь проезд стоил всего три копейки. Ангелина с тоской вспомнила давку в постылых пазиках и то, что проезд там повышали с завидной регулярностью. Каждый раз обещая при этом, что комфорт от поездки и качество будут неуклонно расти. Все росло только на словах, но альтернативы не было. Теперь она прекрасно понимала, чего лишатся горожане в девяностых годах.
- Куда книжки-то везём? В макулатуру?
- Вер, ты меня удивляешь. Мы с тобой в трикотажное ателье едем, там у нас передвижка.
Ангелина хотела спросить, что такое «передвижка», но вовремя прикусила язык.
Как типичный советский библиотекарь, она просто обязана была знать, что значит это слово.
Глава 4
На дворе конец 80-х, советская эпоха идёт на закат. Горбачёв уже провозгласил Гласность, Перестройку и Ускорение. Гласности и правда было много, а вот ускорение...так и не посетило экономику. Ангелина, конечно, не экономист, но ходила в магазин регулярно и видела, что товаров становилось всё меньше, а очереди за ними становились все длиннее. Стояли за так называемым дефицитом. Например, за болгарским шампунем, импортной тканью или модными туфлями. Нельзя сказать, что магазин пуст – нет, на полках стоит товар, на плечиках висит одежда. Гуляя по магазину «Готовая одежда. Головные уборы», Ангелина понимала, что она почти как в музее. Рассматривать экспонаты можно, а вот покупать…
- Смотри какое! Вроде ничего, – Любочка с серьёзным видом перебирала пальто каких-то пыльных оттенков.
- Какое-то оно очень серое и ткань такая толстая, – разочарованно протянула Ангелина, – да и цена прям нереальная. У них есть тут что-нибудь со скидками?
- Здесь нет. Это надо в «Уценёнку» идти, но там ничего хорошего не найдёшь, а здесь в рассрочку на полгода вполне потянешь.
Вот так скучно и жили. А душе хотелось романтики, страстей. По телевизору стали показывать зарубежные сериалы - тоже одна из примет того времени. Народу нравился сериал "Рабыня Изаура". Эта Изаура, такая нежная и гордая, её постоянно оскорбляет и унижает своей любовью богатый красавец-плантатор. Советские женщины всей душой хотели любви. Пусть не в жизни, так хотя бы в книгах или по телевизору.
Конечно, любовь может поджидать тебя в любом незапланированном месте. Вот, например, по дороге на работу. Библиотека - публичное место, и это давало шанс на встречу. Вдруг судьба занесет мимоходом симпатичного молодого человека, мечтающего связать свою жизнь, пусть не с красавицей, но с умной и самодостаточной. С обычной девушкой. В библиотеке не работают красавицы. В этом Ангелина уже убедилась.
Но заносило в основном местных бомжей. Обычно Ангелина сидела за кафедрой выдачи книг и реально скучала. Голова ее опущена, вся поза дышит ожиданием. Вот-вот дверь откроется....Дверь и правда скрипит, и Ангелина слышит шаги. Она поднимает голову, в глазах ее столько неги и мечты. Перед кафедрой пенсионер Голубков. Он протягивает пачку потрепанных книг и заводит старую песню: "Девушка, мне бы детективчик". Ну, а к вечеру набегут тётки под пятьдесят, с хозяйственными сумками и жгучим желанием перед сном почитать про любовь или что-то жизненное. Про колхозную жизнь или крупное производство, чтобы между выполнением плана и пятилетки в три года герои целомудренно любили и страдали. Как известно, в те времена секса в СССР не было.
В трикотажном ателье все было точно так же, как и в библиотеке. Только вместо стеллажей с книгами стояли станки. Любочка деловито разгрузила сумки. Женщины обступили стол с книгами.
- Так, ты принимай и выдавай книги, а я быстренько обзорчик проведу по новинкам. Потом запишем их всех в посещение, а те, кто взял или сдал книгу, пойдут по второму разу.
- Разве это правильно?
- Ты забыла про план? Нам его надо выполнять, потом мы с ними работу проводили? Проводили!
Пока Ангелина принимала книги у работниц вязального цеха, Любочка собрала вокруг себя группу в основном женщин в возрасте и рекламировала им как могла книги писателя Ф. Абрамова.
- Девчата, кто хочет почитать о жизни нашей северной деревни? Чисто про жизнь. Что, тяжелая жизнь? Ну так это понятно. Есть ли про любовь? Конечно, есть. Вот Лиза весь день в колхозе трудится, а потом домой бежит, пойло корове намешать, да в коровнике убрать, да корову встретить, если лето.
- Ну, и где тут про любовь? Если только про любовь к скотине.
- Так вся ночь впереди, будет там любовь, но прежде надо о завтрашнем дне подумать. Опять же план выполнять, сено косить, дрова рубить.
- Как же скучно жили люди в деревне! – ужасается молодая девица в косынке с люрексом.
- Чего жили-то? И сейчас деревня так живёт, это не у вас тут городских житье беззаботное. Вот от скуки на любовь да на книжки тянет.
- Пипец, – думает Ангелина, наблюдая эту агитацию на книжной ниве, – ещё подерутся сейчас на пустом месте.
Она вздохнула с облегчением, когда народ стал расходиться от стола с книгами по своим рабочим местам.
- Я уж испугалась, как бы тебя книгами не закидали.
- Чего ты, первый раз что ли? Здесь всегда так!
- Так что тебе мешает им про любовь книг принести? Столько споров на пустом месте! Пусть себе читают, что им нравится.
- Ага, я что, сама им про любовь писать буду? Странная ты какая-то сегодня, Вера. Как будто первый раз с этим столкнулась.
Ангелина испуганно прикусила язык, надо ей следить за разговором, а то пойдут всякие сплетни и домыслы.
- Вот ты вечером чем занимаешься? Телек смотришь?
- Смотрю, – неуверенно согласилась Ангелина, боясь опять что-нибудь невпопад сказать.
Чего там смотреть, то? Все новости или нудно про науку рассказывают. Фильмы редко и неинтересные. И главное, никаких тебе ток-шоу, реалити-шоу. Если про политику, то с кислыми и серьезными минами. Если концерт – так пляски народов мира или русские народные. Почти никакой эстрады, только утром в субботу «Утренняя почта». Как же скучно жили предки, ужас просто, и за что её так наказали?
На днях она смотрела фильм «Афоня». Вроде комедия, как слесарь пытался личную жизнь устроить. Что интересно, вот скромная и милая Катя Снегирева ему не приглянулась, он относится к ней несерьезно, хотя видит, что ей нравится. Зато вульгарная бабенка с грудью четвертого размера сразу привлекла его внимание. А ведь внешне она страшная, особенно прическа, в той же советской парикмахерской делала, что и она. Без вариантов. Барашек такой на голове.
- А ты вечером чем занимаешься, Любочка?
- Устраиваю свою личную жизнь. Вот сегодня встречаюсь с Хачиком.
Ангелина едва сдержалась, чтобы не расхохотаться ей в лицо. Уж больно важный вид был у Любочки.
- Ты могла бы с его другом встречаться, тебя же приглашали. Зря отказалась.
Ну уж нет. Она для Веры найдет кого-нибудь получше. Вот чует она сердцем, не навсегда она в этом теле застряла. Завтра вселенная услышит ее мольбы и вернет ей любимое тело и любимую семью, и реальность нормальную. И чего все вздыхают по СССР, пока она плюсов не углядела, одни минусы. А Вере надо реально помочь с личной жизнью. Возможно, вселенная ее послала спасти Веру и устроить ее личную жизнь.
Может, у нее миссия такая: «Спасти Веру». И не только полненькую женщину сорока лет, но и спасти веру в возможность счастья для таких вот обычных Вер.
- Эй, алло, ты где витаешь? Чего Хачику сказать, будешь с его другом встречаться?
- Зачем? Они же тут не навсегда, да и женаты наверняка.
- Ой, какая разница. Знаешь статистику разводов? К тому же, я может тоже тут не навсегда, и в Сочи мне будет в сто раз лучше. Там море и пальмы. Ты видела пальмы?
Ангелина чуть было не кивнула, но вовремя спохватилась. В носу засвербило от воспоминаний об отпуске в Турции.
Рассказать бы это курице про отель пять звёзд и всё включено. У нее бы глаза на лоб полезли. Ага, а тебя бы в психушку отправили, в СССР вроде принудительно могли отправить и лечить. Что-то она такое слышала, чего стоит опасаться. Лучше уйти от этой темы.
- Любочка, мне бы бюстгальтер приличный надо купить. Не подскажешь, где лучше?
У Любочки сразу глаз загорелся, и она повеселела.
- У меня есть импортный комплект. Знакомая морячка просила продать. Правда, дорогой, но зато классный. Принести?
Пусть несёт. Устала Ангелина от уродливого Вериного белья, хоть человеком себя почувствует. Опять же Вере польза, сама бы она до такого не додумалась. В правильно подобранном бюстгальтере грудь Веры подтянется и красиво будет лежать, не то, что сейчас. Стыдоба.
- Вот ты молодец. В правильном направлении мыслишь. В человеке всё должно быть красиво. Это ещё Чехов сказал. Я бы этот лозунг повесила в цехах фабрики, где шьют платья и другую одежду.
Любочка сказала это так серьёзно, что Ангелина не выдержала и расхохоталась.
На этой веселой ноте они заскочили в библиотеку.
- Ой, наши девицы-красавицы вернулись, а Наденька вас заждалась, – Анна Семёновна хитро улыбается.
Около гардероба сидит Михалыч с газетой. Маленький, щуплый старичок с козлиной бородкой. Каждый день трётся у гардероба. Вроде, как новости международной политики обсуждает, а сам всё подмечает. Вон, спрятался за газету, как разведчик на задании, ухо выставил и прислушивается.
Ангелина решила не давать пищу сплетням. Подхватила Любочку, которая уже открыла рот, чтобы рассказать всё начистоту, и потащила ее в служебное помещение.
Там за чашкой чая из грузинского сена грустила Надежда.
- Вы где бродите? Все магазины обошли, а я тут одна на всю библиотеку разрываюсь.
- Ну, заметно, что разрываешься. Никого из читателей ведь нет. Михалыча Анна Семёновна обслуживает, – хохотнула Любочка.
- Светлана Ивановна отпросилась домой, у нее голова разболелась. Я ее отпустила, думала, вы с минуты на минуту вернётесь, а вам и горя мало. Шляетесь где-то.
- Любочка, между прочим, обзор проводила по писателю одному. Забыла, как его фамилия. Женщины очень интересовались, вот и пришлось задержаться, – почти не соврала Ангелина.
- Что-то ты больно забывчивая стала, Вера Петровна. Книги перестала расставлять тоже по забывчивости? Одна Люба расставляет, это как понимать? Думаешь, я ничего не вижу?
С расстановкой книг и правда облом. Ангелина заметила, что Любочка берет со стола сданные книги и разносит их по полкам, но как правильно расставлять – это знание никак не давалось Ангелине. Можно было бы распихать наобум книжки, а потом свалить всё на читателей, но она пока боялась. Вдруг застукают!
Начало апреля, солнышко пригревает, на улице благодать. Домой неохота, делать там совершенно нечего, и Ангелина присела на скамейку. Скамейку плотно оккупировали бабули. Расселись, как воробьи на ветках и чирикают. Ангелина прислушалась к бурному обсуждению.
- Вот бесстыжая, среди бела дня обжимаются на виду у всех. Надо ее матери рассказать, а то пока она на работе вкалывает, эта бесстыжая позорит ее на весь двор.
Ангелина заинтересовалась разговором и решила уточнить, что происходит.
- Как что? Ты ослепла, что ли, Вера, не видишь парочку?
Бабка ткнула пальцем куда-то по направлению детской площадки. Там на скамейке и правда кто-то сидел. Ангелина пригляделась – точно, молодые люди сидят обнявшись. Еще одна девица стоит рядом и курит.
- Совсем молодежь от рук отбилась, в наше время мать бы ноги мне обломала за такое, стыд совсем потеряли.
Ангелина не могла понять, чем так недовольны бабули. Может, в СССР не принято было выставлять чувства напоказ?
- Чему удивляетесь, вы видали, что в кинотеатре катят?
- Комедию новую?
- У меня невестка с сыном ходила, чуть со стыда не сгорела. «Маленькая Вера» фильм называется. Позорище. Вот насмотрятся такого, а потом на глазах у всего двора обжимаются, да целуются.
Ангелина уши навострила, что за фильм такой, надо у Любочки спросить.
- А про чего фильм то? – не вытерпела она.
Бабки как по команде замолчали, а потом резко сменили тему. Началось обсуждение рецептов засолки огурцов.
- Ты сходи сама, да погляди. Чего расспрашивать о таком, - хитро усмехнулась рядом сидящая бабка.
- Любочка, ты на фильм "Маленькая Вера" ходила?
- Ага, с Хачиком. Чуть со стыда не сгорела, там такая постельная сцена прямо крупно.
- Вкратце обрисуй, о чем фильм, а то тут соседки рекламу сделали, а рассказывать отказались.
Интернета нет, а Ангелина привыкла, прежде чем пойти на фильм, залезть на Кинопоиск и почитать, о чем люди пишут.
- О чем фильм? – Любочка наморщила лоб и задумалась. – Если в целом – чернуха какая-то. Простая советская семья. Отец водилой работает, и за воротник закладывает. Мать весь день на работе, потом еще полночи банки закатывает с огурцами, закуску мужу готовит. Дочь - оторва, школу закончила только, а уже вовсю по мужикам шляется. Короче, лучше сходи на комедию. Даже не знаю, чего все прутся на этот фильм. Хачик под конец даже заснул. Ах да, конец мрачный, почти все умерли или в больницу попали. Вера правда выжила вроде.
- Да, мрачненько как-то. Даже не похоже на советский фильм, – подумала Ангелина, но промолчала.
- Типичный перестроечный фильм. Сейчас они все язвы общества на показ будут выставлять.
- Я думала, в советском обществе не было язв, все были довольны жизнью.
- Узко ты мыслишь, Вера, как типичный советский библиотекарь. Пожалуй, сходи на фильм, может избавишься от розовых очков.
Глава 5
Ангелине нравилась неспешность своего нового положения. Библиотека открывалась в двенадцать пополудни. На работу ей надо было не раньше одиннадцати. Это значит, можно было поспать подольше с утра.
Спала она на продавленном диване и каждый вечер удивлялась: отчего Вера не могла подкопить денег и купить новый диван или взять его в рассрочку. Хороший сон – это очень важно. Пальто она так и не решилась купить, но к диванам стоило присмотреться и прицениться.
В один из выходных она отправилась в центральный универмаг в надежде, что там есть мебельный отдел. Универмаг на Поморской - один из старейших магазинов в городе, существовавший и в будущем. Правда, после ремонта он приобрел некоторую помпезность, и какое-то время там наблюдалось оживление. Но как только построили рядом несколько новых торговых центров, универмаг постепенно стал пустеть и сдавать свои позиции. Не только в плане покупателей. Торговые ряды пустели и закрывались. Целые секции пустовали и превращались в подобие конференц-залов.
Одно время Ангелина любила там бывать с детьми: сдавала их в детскую комнату, а сама отправлялась гулять по этажам. Потом она изменила этой привычке и переместилась в новый торговый центр «Европарк».
Она уже забыла, как убого выглядел этот магазин раньше. Отделы плавно перетекали из одного в другой. Везде однотипные прилавки, позади которых размещен товар. Если хочешь посмотреть поближе, надо просить продавца. Не умели раньше показать товар лицом, а ведь у них тоже план по продажам.
Рассматривая грязно-зеленые эмалированные кастрюли и чайники, она никак не могла найти нужного размера кастрюльку. Вроде всего полно, а вот пойди за конкретным товаром и поймешь, что изобилие только кажущееся.
- Девушка, а кастрюльки на литр есть?
- Весь товар перед вами, вы что, слепая?
Настроение упало и желание покупать кастрюльку тоже. Обойдется она без маленькой кастрюльки.
Дивана там не нашлось. Зато попалось хорошее кашемировое пальто. Ангелина долго изучала его, но так и не решилась оформить покупку. Деньги-то не ее, а Верины. Она прямо чувствовала серьезную ответственность за принятие такого решения.
- Вера, иди сюда. Я тут тебе кое-что принесла, – Любочка таинственно блестя глазами, увлекла ее в самый конец абонемента.
Здесь располагались книжные выставки, редкие читатели забредали так далеко. Выставки не пользовались интересом и не привлекали внимания. Скорее, впустую занимали место.
- Смотри, вот комплект, который я тебе обещала, – она протянула Ангелине шуршащий сверток.
В свертке лежало что-то кружевное алого цвета.
- Спасибо, но какое-то оно очень уж красное.
- Ничего, один раз в «Лотосе» постираешь – сразу поблекнет цвет, а после нескольких стирок в розовый превратится.
Это верно, порошок тут термоядерный, а про жидкость для деликатной стирки даже не слышали.
Пока Ангелина рассматривала яркие кружевные тряпочки и прикидывала размер, раздался недовольный голос Надежды.
- Вы чего тут кучкуетесь? Что у вас там? В рабочее время всякой ерундой занимаетесь.
- Нет. Мы тут с Любой обсуждаем выставку. На мой взгляд, заголовок пора поменять, да и книги уже все выцвели, так давно тут на выставке стоят. Явно надо сменить.
Сказав это, Ангелина, захватив пакет, удалилась с гордо поднятой головой.
- А что не так? – удивилась Надежда. – Что предлагаете вместо этой выставки? Если критикуете, предлагайте на что поменять.
- Я думаю, заголовок «Религия – опиум для народа» несколько утратил свою актуальность в свете последних решений партии, и его можно поменять. Например, на «Загадки туринской плащаницы». На днях только читала в каком-то журнале статью про эту загадку.
- А что, хорошо, – согласилась Надежда. – В журнале «Наука и религия» сейчас много интересных статей появилось. Можно в таком ключе на проблему посмотреть и осветить. Молодец, Любочка!
- Я, что, это все Вера идеи подкидывает, – пробормотала Люба и тихонько бочком стала отходить в сторону выхода.
- Уф, еле вырвалась! Эта Надежда как пиявка, вздохнуть не дает спокойно. Все про работу и про работу. Вот что значит- нет у женщины личной жизни. Несчастный человек!
- Так смысла нет тут убиваться. Если бы нам за привлечение читателей премию давали. Или за новые подходы в работе как-то поощряли.
- Ага, почетную грамоту дадут на юбилей. Ты прям фантазерка. Мы ведь ничего не производим и не продаем, так какая нам премия?
- Неправильно это! – категорично заявила Ангелина. – Неужели государство не понимает, какую важную работу мы проводим с населением. Вон, на стенде про всякие направления в воспитательной работе, и это ведь не пустой звук.
- Ага, ты прям как на партийном собрании разоряешься. Жаль слушать тебя некому, – с кислой миной протянула Любочка, – давай, завязывай с агитацией и меряй комплект.
«От каждого по способностям, каждому по труду» — лозунг социализма. Потребности Ангелины явно превосходили Верины способности.
- Комплект мне подошел, сколько он стоит?
- Сущий пустяк – десять рублей. Не пучь глаза, я предупреждала, что вещь импортная. Не хочешь – не бери.
Ангелина родилась в самом начале девяностых. О жизни в Советском Союзе она знала из кино и книг, ещё по рассказам родителей об их счастливом пионерском детстве.
Некоторые современники Ангелины уверены, что в СССР жилось чуть ли не как в раю. Другие утверждают, что в Стране Советов были сплошные минусы, недочёты и недостатки.
Ангелина помнила, что в СССР было самое вкусное мороженое, самое качественное образование и медицина. Насчёт образования – тут уж не проверишь и надо просто верить. Медицину ей тоже не хотелось проверять.
Ещё она думала, что в СССР не было ни бедных, ни богатых. Вроде так им рассказывали на уроках истории, но теперь она точно знала, что это миф.
Между представителями разных профессий и разных слоёв общества существовал большой разрыв и в уровне жизни, и в доходах, и в доступности благ.
Вот взять эту морячку, чей комплект она будет носить. Такие «морячки» сплошь и рядом наживались за счет дефицита, который везли им мужья из-за границы. Им и работать по факту не надо было – муж вполне обеспечивал. Одевались они в «Березке» во все импортное. Бедной Вере такое даже не снилось, да и не стремилась она явно к такой жизни.
После работы Ангелина заскочила по дороге домой в «Арктический». Там давали курицу, и она встала в очередь.
- Граждане, не стойте. Курица заканчивается.
Ангелина с тоской глядела на синюю тощую тушку, выставленную в витрине, и стояла до последней курицы. Так и не получив вожделенный товар, она уныло побрела из магазина. Народу было много, на выходе образовалась давка.
- Вера! Верочка!
Кто-то схватил ее за рукав пальто. Ангелина уже хотела поставить на место мужика, но тот с жаром продолжал.
- Верочка, это же я, Леня! Мы с тобой в одном классе учились, неужели не узнала?
- Нет, – отрезала Ангелина и хотела идти дальше.
Не было у нее настроя на воспоминания и чужие выслушивать не хотелось. Вдруг, она резко остановилась. Так ведь это Верин одноклассник, а не ее.
- Как тебя зовут, напомни?
- Леня Пахтусов, сидел прямо за тобой в классе. Ну, что, вспомнила?
Ангелина посмотрела на круглое простодушное лицо Лени. А что, обычный мужик средних лет, для Веры как раз подходит.
- Вспомнила, Леня, вспомнила. Ты извини, я тут полчаса за курицей стояла, а она возьми и закончись. Обидно.
- Понимаю. Ужасно рад тебя встретить. Ты ведь на встречи выпускников так ни разу и не пришла. А я тебя часто вспоминаю.
- Вот как? Ты не женат?
Ангелина немного стеснялась страшного старого пальто и вязанной шапки, которая её уродовала. Скорей бы уж потеплело, и она избавилась бы от этого чудовища. В магазине было холодно и душно, воняло как всегда чем-то рыбным и старыми тряпками. Она не в лучшем виде, чтобы предаваться воспоминаниям о юности. Народ сновал мимо них, задевая локтями, иногда толкая плечом. Ангелина механически отмечала каждый толчок как что-то привычное и неотъемлемое от обстановки магазина. Этакая атмосфера советской торговли, как сказали бы в её реальности.
- Да, я уже давно развелся. Один живу.
- Понятно. Ну, рада была тебя видеть. Пойду, до свидания.
- Стой! – Леонид схватил её за руку.
В душе у Ангелины закипела злость и стала подниматься к горлу.
– Я понимаю, тут не лучшее место для встреч. Дай мне свой номер телефона.
Ангелина продиктовала рабочий телефон и поспешила проститься. Ей хотелось на воздух, эта случайная встреча привела её в замешательство.
Стоит ли продолжить общение или послать Леню подальше? Интересно, что бы выбрала Вера? Как Вера относилась к Лене, может, она сохла по нему со школы? Вдруг, это была её первая любовь?
Придя домой, Ангелина нарезала плавленый сырок «Дружба» кубиками и забралась на диван с тарелкой. Она терпеть не могла плавленый сыр, но твердого она еще ни разу не видела в магазине. Прихлебывая невкусный грузинский чай, Ангелина размышляла о судьбах Веры и Лени.
Где-то на полке она видела альбом с фотографиями. Она принесла этот альбом на диван и начала листать в поисках детских фото.
С черно-белых размытых фото на нее смотрела серьезная девочка в длинном пальто совсем недетским взглядом. Волосы заплетены в две косы и уложены на две стороны. «Как наушники торчат», - подумала Ангелина.
На школьных фото все в одинаковых форменных платьях и белых передниках. Ангелина с трудом нашла Веру. Она стояла боком, в тени другой девочки и робко выглядывала из-за ее плеча. Толстая коса перекинута через плечо. Где же этот Леня? Он выглядывал с другого края и был на голову ниже остальных мальчиков.
Сейчас у него с ростом вроде порядок. Среднего вполне себе рост. С высоты прожитых лет, низкий рост уже не кажется такой острой проблемой.
Вот еще фото. Тут Вера дома, стоит у нарядной елки с подарком в руках. Сама нарядная, как елка. На голове большой бант. Снова тот же тяжелый недетский взгляд.
Фото периода молодости Ангелина не обнаружила. Может, Вера не любила фотографироваться? Фото родителей тоже не было. Живы ли они и почему Вера живет одна?
С одной стороны – прошлое Веры ее не касается. С другой стороны – это прошлое настойчиво постучало к ней в дверь. Ей надо принять решение за Веру, а это большая ответственность. Оказывается, она ответственный человек. Вот бы ее свекровь удивилась, она каждый день твердит, какая Ангелина безответственная мать и жена. На этой печальной ноте Ангелина пошла в душ, надеясь, что горячую воду еще не отключили.
- Любочка, ты вечера одноклассников посещаешь?
- Если бы была возможность, – посещала бы. Ты же знаешь, я неместная, из области приехала. Эх, я бы с удовольствием поглядела, чего там добился Женька Комаров в своей деревне. Он вроде хотел остаться дома и даже поступил учиться заочно. Меня замуж звал, и чтобы я, значит похоронила себя в сельской глуши с ним на пару. Нет, ну как тебе это?
Ангелина промолчала, но подумала, что может, это был неплохой вариант для Любочки. Чего она достигла в городе? Снимает угол у тётки и таскается по ресторанам в надежде найти своего единственного, а попадаются всякие хачики. Нет, она ничего против Хачика не имела, но ведь они явно не пара. Поматросит и уедет в свой Сочи. Любочке уже скоро тридцать, в глазах отсвечивает полная безнадега. Временами Любочка рыдает за стеллажами, пока в библиотеке полное затишье, и все с пониманием относятся к её слезам.
- Я вчера одноклассника Леню встретила, представляешь? В нашем «Арктическом». Курицы мне не досталось, зато встретила Леню. Может, он живёт по соседству и даже записан в библиотеку. Как думаешь, это судьба?
- Откуда мне знать. Ты-то как относишься к этой встрече?
- Не знаю. Леню этого не помню совсем, но телефон дала. Вдруг он позвонит, что мне делать?
- Так, если он тебя вспомнил, значит, ты ему нравилась. Если приличный человек, можешь и встретиться. А чего тебе ждать, Вера? Пока пятьдесят стукнет, и принц на катафалке приедет? В сорок лет жизнь только начинается, может, и тебе пора попробовать жить, а не только в прятки играть.
- Причём здесь прятки? – Ангелине вдруг стало обидно за Веру.
Любочка могла всё это тактичнее высказать. Не так резко и грубо. Она ведь поддержки ждала, а вместо этого нарвалась на отповедь в стиле «Надо жить здесь и сейчас». Типа, она сама этого не знает.
- Ладно, не куксись. Это я так, настроение неважное. Хачик пропал куда-то. Не звонит. Каждый день приглашал на свидания, а последние три дня…
Любочка ударилась в слезы, Ангелина не выдержала и обняла её. В СССР не выставляли свои чувства напоказ, она уже поняла это, но сейчас она действовала спонтанно.
- Ох, уж эти хачики, - говорила я тебе, – подумала Ангелина, но вслух ничего не стала говорить.
Глава 6
Ангелина проспала и упустила свой троллейбус. Продавленный диван больно упирался в бок чем-то острым, и она долго не могла найти удобную позу. Пока крутилась, думы о Лёни не оставляли ее. Прошло два дня, а он так и не позвонил. Может, это и к лучшему.
- Ты опоздала на полчаса, Вера Петровна. Совсем стыд потеряла, – прошипела Надежда, пока Ангелина уныло рассматривала зимние сапоги модели «прощай молодость». Подошва грозила оторваться и сбежать от такой жизни.
- Где купить сапоги на весну, и чтобы недорого?
- Тебя только это волнует? В стране переломный момент, а ты про сапоги думаешь.
- А ты про что думаешь? Как спасти СССР? – это вырвалось у Ангелины не специально, и она тут же пожалела об этом.
- Вера, ты газеты читаешь? Телевизор смотришь? Ты в курсе, что американцы разместили крылатые ракеты средней дальности по всей Европе?
В этот момент в служебное помещение бодрым шагом вошла Любочка.
- А я думаю, где вы пропадаете. Что тут у вас?
- Да вот, Надежда очередную политинформацию проводит.
- Достаточно нескольких минут, чтобы ракеты поразили любой советский город. Например, Москву.
- Ну, хорошо, что мы не в Москве живем. Чего ты, Надежда, так разоряешься?
- А что, в Москве разве не советские люди живут? Как ты можешь так рассуждать. Вроде как твоя хата с краю, и ты ничего не знаешь?
- А что, если капиталисты, так можно и не жалеть? В Москве люди живут получше, хоть и такие же советские. Колбаса и мясо там свободно лежат в магазине.
- Ох, раньше бы тебя за такие слова, Любочка, – благожелательно протянула Анна Семёновна.
В пылу споров никто не заметил, как старушка тихонько зашла в помещение.
- Так, все здесь. А на абонементе кто?
Любочка взяла Анну Семёновну под руку и гордо вырулила из помещения. Надежда еще постояла некоторое время в задумчивости и тоже вышла.
Ангелина осталась один на один с проблемой рваных сапог. Может, плюнуть и сразу начать искать туфли? В перспективе наступающего тепла покупка сапог уже неактуальна и может быть отложена на осень. Ну, а там может ей и не придется с этим разбираться. Вдруг, вселенная вспомнит о ней и вернет все на свои места.
На абонементе около кафедры выдачи литературы топталась пенсионерка в шляпке. Любочка ей уже предлагала присесть, и Ангелина поняла, что это надолго, и прошмыгнула за стеллажи.
Книги на столе с немым укором смотрели на нее. Надо попробовать расставить книги. Рано или поздно все равно придется ей с этим разбираться. Можно начать с художественной литературы. Она отобрала несколько книг, которые, на ее взгляд, точно были из разряда художественных.
- Ну, всяко ты справишься. Ты и сложнее задачи решала, так что давай, грудь подбери и вперед, – бормотала она себе под нос, подбадривая.
- Вера, ты что творишь? – голос раздался так внезапно, что Ангелина вздрогнула от неожиданности.
- А что не так? Расставляю книги, – неуверенно сказала она и оглянулась. За спиной стояла возмущенная Надежда.
- Ты что, не знаешь, что исторические романы мы ставим на отдельную полку? У нас вот здесь подборка стоит.
- Знаю, просто я задумалась. Ты что, следишь за мной?
Это она еще по отраслям не расставляла, на самом простом прокололась. Похоже, стоит прикинуться дурочкой и как-нибудь в шутливой форме расспросить Любочку, как книги расставлять.
- Ты чего, серьезно забыла? – Любочка округлила глаза. – Ну, ты даешь, мать. Смотри, вот в углу цифровой шифр, видишь? Теперь ищешь на полке такой же разделитель и ставишь за него книгу. Поняла?
Ангелина кивнула. Было неприятно чувствовать себя дурой, но ничего не поделаешь. Надо как-то выкручиваться, а то она уже реально стала бояться Надежды.
- Ты чего расстроилась-то? Ну забыла, бывает. Хотя на твоем месте я бы сходила в поликлинику, вдруг у тебя склероз и надо лечиться.
- Я не из-за книг. Мне обидно, что Надежда меня выслеживает и подозревает как преступницу.
- Ой, да это у нее характер такой, это она не со зла. Пойдем, чаю попьем и обсудим сложившуюся ситуацию.
Любочка крикнула Анне Семёновне, чтобы та поставила чайник и начала выпроваживать пенсионерку в шляпке.
- Возьмите вот журнал «Новый мир», там такая интересная статья про Пастернака. Да, и новый роман Чингиза Айтматова «Плаха».
- Деточка, да ведь номер старый, за 1986 год, а я просила новый.
- Нового пока не было, а вы старый перечитайте. Даже если роман читали, можно освежить память. Возьмете?
Любочка кого угодно уговорит и успокоит. Чего ей не везет в личной жизни, ведь все при ней?
- Чай надоел, а кофе не могу купить. У твоей морячки не завалялся?
- Красиво жить стала, Верочка. Молодец, так и надо. Если себя не любишь и не балуешь - кому ты нужна? Вон Надежда яркий пример такой нелюбви.
Любочка разлила бледный чай по чашкам и достала из сумки две шоколадные конфетки. Одну протянула Ангелине.
- Кофе индийский растворимый тебя устроит? – она мило улыбнулась.
- Да, а дорого? - Ангелина помнила заоблачную цену комплекта нижнего белья и с дрожью в сердце готовилась расстаться с крупной суммой.
- Для тебя почти по магазинной цене, не переживай из-за ерунды.
- Ты хотела про Надежду рассказать, – напомнила Ангелина, – рассказывай давай, пока кто-нибудь не явился.
- Да чего там рассказывать, тяжело без мужа детей растить, сама понимаешь. Ты же помнишь, раньше она совсем другой была. Веселой, общительной, чаевничала с нами.
Ангелина охотно допускала, что развод так повлиял на характер Нади, но это еще не довод, чтобы прощать и терпеть ее наезды. Надоело. Привыкла отрываться на безропотной Вере.
- Кто кого бросил то, не помнишь?
- Так год назад дело было, отлично помню. Муж у неё запойный, она долго терпела, а как его за пьянство с работы очередной погнали – плюнула. Подала на развод.
- Так пьянство – это болезнь. Может, его лечить надо было?
Под разговоры о муже-алкоголике, Ангелина вдруг вспомнила о своем муже. Сердце защемило от непонятной тоски. Максим по полгода пропадал в море, она привыкла, что его нет рядом. Вот и сейчас, она представляла, что он где-то в районе Средиземного моря зарабатывает для семьи деньги. Тяжело одной с двумя детьми, но ведь она привыкла.
Познакомились они случайно. Он поначалу только лайки ставил на её фото в ВК. Причем на всё. Ангелина тогда увлекалась фотографией. Фотографировала всё интересное, что видела. Первую бабочку, цветок на помойке, заснеженные окна. После первого робкого комментария, завязалась переписка. В долгих рейсах не хватает общения. Ангелина это прекрасно понимала и не строила иллюзий. Чисто дружеское общение – это ее и зацепило.
Они встретились через несколько месяцев. Стоял холодный май, только что прошел ледоход. Холодная вода под жарким майским солнцем ослепительно блестела. Чайки бегали по мелководью и противно перекликались. Она фотографировала чаек, набегающую волну и его на фоне реки.
Ей не забыть то ощущение чистоты и свежести холодной воды. Казалось, они всегда будут его помнить, а если забудут – вот же фото. Стоит взглянуть в толщу воды, и она растворит все твои печали.
- Давай в обед сходим на берег?
Ангелина предложила это так внезапно и невпопад, что Любочка зависла с открытым ртом.
- Зачем? Холодина сегодня, ветрище. Ледоход идет, вроде где-то в области затор и наводнение. Короче, все как обычно. Весна. На природу хочу, скоро майские, вот бы на дачу к кому-нибудь завалиться.
Любочка мечтательно улыбнулась. Ангелина сразу представила знакомую картину. На майские она снимала коттедж за городом и уезжала с детьми. Отдохнуть от городского шума и ворчания свекрови. Понаблюдать, как природа постепенно оживает после долгой северной зимы.
- Может, коттедж снимем и уедем за город на праздники?
- Коттедж? А где их можно снять? По телефону?
Любочка загорелась идеей, а Ангелина испуганно прикусила язык. Можно ли в 1988 снять коттедж за городом?
- Извини, это я так, размечталась вслух. Да и что там делать, за городом еще снега полно.
- Нет, мысль интересная. Только надо не коттедж снять, а у кого-нибудь ключи от дачного домика попросить. Я подумаю, кого можно напрячь.
Любочка достала из сумки записную книжку и начала просматривать телефоны, что-то бурча себе под нос, а Ангелина поплелась на абонемент.
Там уже лежали книги на кафедре, и кто-то бродил между стеллажами. Как это Анна Семёновна не подала им сигнал?
Ангелина тихонько прошла по проходу между двумя рядами стеллажей. Надо было узнать фамилию читателя и списать книги. В этот момент зазвонил телефон.
- Здравствуйте. Да, есть такая. Можно.
Затаившись за стеллажом и схватив с полки случайную книгу, Ангелина ждала, затаив дыхание.
- Вера Петровна, подойди к телефону. Это тебя.
По язвительному тону можно было догадаться, что это звонит мужчина. Надежда всегда брала такой тон, когда слышала в трубке мужской голос. Может, это защитная реакция? Или любой мужской голос вызывал у Нади неприятные воспоминания о муже-алкоголике?
- Да, – вяло ответила Ангелина в трубку.
Ей не хотелось разговаривать с Лёней. Вот не сейчас, когда она еще не отошла от воспоминаний о муже. Чужой мужской голос в трубке весело приглашал ее встретиться.
- Лёня, у тебя есть дача?
Похоже, она удивила Леню своим странным вопросом. Он некоторое время молчал, как будто вспоминая.
- У друга есть, а зачем тебе дача?
- На природу хотим съездить с подругой. Устроишь?
Леня слегка прибалдел от такой наглости. Наверное, он помнил другую Веру. Тихую, скромную серую мышку. Ничего. Пусть привыкает.
- Поехали. Ключи у Володи возьму, может и сам рванет. Ведь ты с подругой едешь?
Вот. То, что надо. С Любочкой она не пропадет, с ней не загрустишь и не будет мучительно неловко за неправильно подобранное слово или затянувшуюся паузу.
- В это воскресенье поедите? Я тогда договорюсь насчет ключей и перезвоню. Лады?
Люба все еще сидела над своей записной книжкой и обдумывала варианты, когда Ангелина ей объявила новость.
- Звонил Лёня и я договаривалась насчет дачи. Может уже в воскресенье поедем.
- Ну, ты сильна. Вот уж от кого не ожидала. Значит, решила нас познакомить? – Любочка усмехнулась, явно намекая, что Леня может увлечься ей.
- Да, ради бога, – пробормотала Ангелина.
Ей этот Леня не особо и нужен.
- А вот Вере нужен, – напомнил ей внутренний голос.
Лёня перезвонил ближе к вечеру и объявил, что ключи уже у него и он их приглашает.
Ангелина решилась пройтись немного пешком, несмотря на развалившиеся сапоги. Проходя мимо магазина «Готовая одежда», она зашла туда, старательно обходя отдел верхней одежды. Надо было купить спортивные штаны для поездки на дачу или брюки.
- Что? Спортивное все в «Спорттоварах», - презрительно процедила продавец.
Ангелина внимательно посмотрела на нее. Хорошо уложенные волосы, маникюр, умело подкрашенные глаза. Рядом стояло зеркало во весь рост, и Ангелина со страхом покосилась на него. Старое, выгоревшее пальто бурого цвета, расхлябанные сапоги и берет с въевшимся пятном.
Нет, так дальше продолжаться не может. Не будет она таким пугалом ходить, да еще на свидания с мужчиной. В шкафу, между наволочками, у Веры было припрятано около ста рублей мелкими купюрами. Видно было, что копила она долго и упорно, вот только на что? Ангелине очень не хотелось тратить чужие накопления, но в свете предстоящей поездки, стоило решиться. Раз уж она взяла на себя миссию по спасению Веры – значит надо идти до конца.
Без жертв тут не обойтись, убеждала она себя. Вера должна обрадоваться, когда вернется в свое тело и заценит кардинальные перемены в своем положении.
Воодушевленная этой мыслью, Ангелина на следующий день подошла к Любочке и объявила, что им срочно надо поехать на барахолку.
Любочка окинула ее понимающим взглядам и без долгих рассуждений отправилась отпрашиваться у Надежды.
- Надя, мы быстро постараемся, но сама понимаешь два пункта выдачи, да еще в жилых домах. Надо хоть часок там посидеть, а Вера по подъезду пробежится и оповестит население. Глядишь, кто-нибудь подтянется. А ты отчет напишешь про охват населения. Опять же выставку там поменяю.
Надежда была немного против, чтобы они вдвоем ехали, но Любочка ее уломала, и через час они уже стояли на остановке.
- Мы правда едем в передвижку? – она кивнула на сумки с книгами. – Или это так, отмазка?
- Заедем, тем более это по пути. На обратном пути заскочим ненадолго, выставку поменяем. Ты в две-три двери стукнешь, может хоть кто-то придет.
- Зачем это все? Ведь все на работе, кому надо – те сами могут просто в библиотеку прийти.
- Ты чего как маленькая? Мы должны приближать книгу к населению. Максимально. Это значит – идти в народ и нести им свет культуры. Ты что, не понимаешь, что вся наша работа на этом строится? Прям поражаешь меня своей недальновидностью, ты хоть Наде это не ляпни.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге