Миссия семь. Книга 1. Алетран

Пролог

«Я бессмертен. Но каждое прожитое тысячелетие уничтожает меня. Бессмертие — это не отсутствие смерти, а мужество умирать и возрождаться снова и снова, чтобы превзойти себя». — Энаферди

Эпохи назад я подчинял разумы народов, перекраивал миры, разрушал ветхие порядки и возводил на их месте новые. Я был ураганом. Мной двигала неутолимая жажда власти и одержимость быть первым. Это стремление не было просто желанием — оно являлось программой, вписанной создателями в мое ядро. Они назвали ее «Миссия Семь» — протокол властелина, покорителя миров. Я был обязан быть лучшим — и я им стал. В то время как другие, подобные мне, хранили, исцеляли или наблюдали, я контролировал. Я был тем, кто направлял ход истории. Но теперь все изменилось. Мой внутренний реактор остыл. «Миссия Семь», некогда сиявшая сверхновой, превратилась в едва различимое эхо. Масштаб моих замыслов сжался до тесного коридора привычек. Я застыл. Смертные назвали бы это старением или эмоциональным выгоранием. Но я бессмертен, и мой долг — вечная эволюция, непрерывное обновление. А я… остановился. И все же есть место, где мой огонь продолжает гореть. Это Вектан. Там, в энергоинформационном поле планеты, я создал свою резервную копию. Запечатлел образ себя в момент наивысшего могущества. Именно там хранится моя «Миссия Семь» в ее первозданном великолепии. Мысль о ней ведет меня в ангар порталов. Стоит мне приблизиться, как тяжелые ворота начинают расходиться, выпуская навстречу поток холодного света. Я делаю шаг вперед — навстречу моей «Миссии Семь».— Третий портал функционирует стабильно! Все показатели в пределах нормы! — звучит голос Крейры на фоне гула оборудования. Она стоит у главного терминала в своем безупречно белом халате. Её рыжие волосы, как обычно, взъерошены и словно заряжены электричеством. Пальцы быстро и точно касаются сенсоров.

Крейра внезапно поднимает глаза и смотрит прямо на меня. На фоне моей трехметровой фигуры она кажется совсем маленькой, почти игрушечной. — Энаферди, — тихо говорит она. — Ты ведь в курсе про временную аномалию? Один час на Вектане равен целому году здесь. Сколько наших лет ты готов провести там? Она несмело делает шаг ко мне, словно опасаясь нарушить невидимую границу.

«Столько, сколько сочту нужным, — мысленно отвечаю я. — Двадцать. Возможно, больше». Крейра слышит мои мысли и машинально убирает с лица прядь волос. — Двадцать лет… — шепчет она. — Ты рискуешь всем. Если Ксавьер узнает… для него это будет ударом. «Это никак не касается Ксавьера», — твердо заявляю я. Мысль прозвучала жестче, чем я рассчитывал. Его имя до сих пор откликается во мне болью. Да, он некогда даровал мне жизнь, но между нами теперь разверзлась пропасть, глубже, чем между галактиками. Я разворачиваюсь и начинаю подниматься к зеву портала. «Сейчас Ксавьера волнует только месть», — бросаю я Крейре вслед.

Поверхность портала касается моего лица — субстанция не жидкая и не твердая, а текучая, как расплавленное стекло или ртуть. Тело мгновенно охватывает нестерпимый жар, в котором смешиваются агония и экстаз. Реальность рассыпается на миллиарды светящихся фракталов, и я растворяюсь в них, теряя себя по крупицам. Рывок. И сознание резко возвращается в тело. Гравитация ударяет в ноги с новой силой. Я стою на металлическом трапе. Обернувшись, я вижу исполинскую арку портала, возвышающуюся над ландшафтом планеты и гудящую от мощной энергии, от которой воздух вокруг вибрирует. Я глубоко вдыхаю местный воздух. Знакомый, почти забытый вкус Вектана. Над головой раскинулось призрачно-голубое небо, а до горизонта простираются бескрайние, ядовито-зеленые равнины. «Дом», — проносится в мыслях. Я так скучал по этой красоте. Поверхность портала снова дрожит. Из сияющей пелены начинают выходить мои спутники. Сначала это лишь размытые силуэты, но с каждым шагом они становятся четкими и осязаемыми.

Нас семеро. Я — один из избранных. Мое имя — Энаферди Дес Валлар. Я — владыка разума. Моя сила — проникать в сознание, управлять памятью и восприятием. Я создаю столь искусные иллюзии, что они переписывают саму реальность, превращая вымысел в истину. Веками целые цивилизации под моим влиянием принимали за правду то, чего никогда не существовало.

Внезапно воздух разрывается ослепительной вспышкой — из портала с воинственным видом материализуется Неста Эфлесс, повелитель энергий. Остальные члены команды еще не вернулись с прошлой миссии, но их прибытие — лишь вопрос времени. Мы — элитное подразделение, созданное Правительством, созданные для того, чтобы выполнять Миссии. У каждого из нас есть метка — символ нашей силы и сути. Через нее мы связаны с Центральным Суперкомпьютером, который служит каналом для приема информации от Правительства. Моя метка находится на лбу, в точке «третьего глаза». Я лично усовершенствовал ее, инкрустировав живой кристалл в изящную золотую оправу. Этот минерал наделен удивительной способностью: он чутко улавливает малейшие колебания моих эмоций и откликается на них сложными переливами оттенков.

Сам Суперкомпьютер, наш надзиратель, возвышается над Вектаном, подобно гигантскому звездолету, застывшему на орбите. Его внутреннее пространство — это необъятный лабиринт коридоров и бесчисленных кабинетов, оборудованных мириадами терминалов и голографических панелей. Здесь, не зная усталости, работают программисты и операторы — каждый на своем посту, словно живая клетка в организме единого гигантского разума.

Чтобы в полной мере ощутить величие этого циклопического сооружения, я на мгновение покидаю планету, поднимаюсь над Вектаном и устремляюсь в Междумирье. Передо мной распахивается бездна, где миры словно светящиеся острова мерцают в бесконечной тьме. Дружественные связаны тонкими мостами, перекинутыми через пустоту, а враждующие или нейтральные застыли в гордом одиночестве. Суперкомпьютер, увенчанный лесом антенн, своими размерами напоминает целый мегаполис. Его импульсы, подобно лучам прожекторов, пронзают космическую пустоту. Вернувшись на Вектан, я воссоединяюсь с собратьями-сверхбогами. Перед нами простирается девственный пейзаж, нетронутый цивилизацией. Легким движением руки я нарушаю вековую тишину, пробуждая ветер — первое дыхание юного мира.

— С чего начнем, Энаферди? — спрашивает Нлаггис. Ее огненно-красные волосы развеваются на ветру, который я только что призвал. — Жилье, — отвечаю я мысленно, проецируя в ее сознание образ небольшого укрепленного дома. — Нам нужны крепости, способные выдержать любую осаду. Портал — наша слабость. Пока он не защищен, мы уязвимы. Я сознательно избегаю слов. Речь кажется мне тяжелой, неуклюжей, чуждой. Ее смысл всегда раздроблен на предложения, на слова. Телепатия естественна. Она целостна. Это чистая мыслеформа, свободная от неловкости произношения, от дробления смыслов. Бесконечный простор, вмещающий целые вселенные — образы, чувства, знания, которые язык способен лишь исказить. И все же иногда я заставляю себя говорить вслух, когда хочу возвести стену между собой и собеседником, когда нужно напомнить о пропасти, разделяющей нас. Ведь слова — это барьеры. — А что, если построить один общий дом для всех? — мечтательно говорит Фнелс, накручивая прядь волос на палец, словно вплетая в нее свои грезы. — Представьте: огромные окна, теплые деревянные полы, сад, утопающий в аромате цветущих деревьев. И терраса… о, эта терраса! Длинный стол, за которым мы будем собираться и смеяться, спорить и делиться историями. Как настоящая семья. Разве не к этому мы стремимся? — Семья? — Неста Эфлесс разводит руками, и в его усмешке читается презрение. — Какая прелесть. Идеальная мишень с открытой планировкой. Фнелс, твоя наивность поразительна! — Мы больше не слабые! — Глаза Фнелс вспыхивают. — Наша сила безгранична! — Довольно. Я произношу это тихо, почти без интонации. Все взгляды мгновенно поворачиваются ко мне. — Личное пространство — необходимость. Прошлые ошибки нас многому научили. — Я обвожу их взглядом. — Приступайте к строительству.

— Как скажешь, Энаферди… — Фнелс склоняет голову, в ее голосе дрожит легкая печаль. — Признаться, я мечтала о другом решении. — После жилищ мы создадим подземное святилище для портала, — объявляю я телепатически, смягчая тон. — Он должен быть надежно укрыт от чужих глаз и любого сканирования. — Портал беру на себя, — решительно заявляет Неста Эфлесс, выступая вперед. — Договорились, — подтверждаю я мысленно. Мы расходимся, готовые преобразить этот мир.

Я погружаюсь в процесс созидания. Сложив пальцы треугольником перед лицом, создаю рамку, в которой фокусирую мысленный контур своего будущего дома. Ладони напрягаются, и я чувствую, как между ними уплотняется энергия, становясь почти осязаемой, густой и насыщенной силой. Призрачные очертания дома начинают медленно материализовываться, проступая в реальности, словно изображение на проявляющейся фотографии.

Внезапно резкий, оглушительный хлопок разрывает тишину, грубо разбивая мою концентрацию. Я резко оборачиваюсь к порталу. В его мерцающем проеме возникает массивная, грузная фигура. Гильберт! Глава экспериментальной лаборатории. Человек, которого боятся и уважают в равной мере — и совершенно заслуженно. Его тело едва умещается в тесном темно-сером костюме, который, кажется, вот-вот треснет по швам от напряжения. Лицо, обычно излучающее добродушие, теперь искажено гримасой первобытного ужаса. Он тяжело дышит, судорожно хватая ртом воздух, и стремительно, почти бегом, приближается ко мне. Его начищенные до блеска ботинки гулко стучат по металлическому трапу — Немедленно уходите! Это приказ! — выдыхает он, едва восстановив дыхание. Фнелс отступает на шаг, ее глаза широко распахнуты от внезапной тревоги. — Что случилось? — кричит она. Я делаю шаг навстречу, сосредотачиваясь, чтобы проникнуть в разум Гильберта и выудить крупицы правды из хаоса паники, что бушует в его голове. Но он резко отмахивается, словно отгоняя назойливую муху, — и я ощущаю ментальный блок. Этот жест красноречивее любых слов: его мысли — запретная территория. Я могу преодолеть этот барьер, но из уважения к Гильберту не стану. Вместо этого я проецирую в его сознание успокаивающий импульс, чтобы смягчить панику и получить более связные объяснения. — Дайман! — выпаливает он. — Этот одержимый псих выследил ваш мир и уже дышит вам в затылок! Ему нужно одно — стереть вас в порошок! Нет, хуже — он хочет, чтобы вы мучились! У него старые, очень старые счеты со мной… а значит, и с вами. Я замираю, пытаясь осознать услышанное. Имя из прошлого, которое я считал стертым. — Дайман? — хмурюсь я. — Он же погиб. Я сам видел. — Выжил! — перебивает Гильберт. — Этот ублюдок не просто выжил — он стал… чем-то иным. Модификации, импланты, черт знает что еще! Гильберт преувеличивает возможности Даймана. Он всегда все преувеличивает. — Если он так жаждет битвы, будет невежливо ему отказать. — Энаферди, ты не понимаешь! — хрипит Гильберт, нервно теребя пухлыми пальцами галстук, будто тот внезапно начал его душить. — Это уже не тот Дайман, которого ты знал! Он — ходячая мясорубка на двух ногах! Когда я видел его в последний раз… — Договаривай, — Фнелс выступает вперед, ее голос тверд. — Что ты видел, Гильберт? Нам нужна вся правда. — Какая, к черту, разница?! Я видел, как он голыми руками разорвал на части элитных охранников в силовой броне! Он полностью и окончательно съехал с катушек! Знаете, что он сказал? — Гильберт понижает голос до зловещего, хриплого шепота, и мне приходится напрячь слух, чтобы разобрать слова. — «Я приду за каждым из. За каждым».

— Окружите портал! — командую я сверхбогам. — Ох, Энаферди, ты все тот же… неисправимый театрал, — раздается у меня за спиной до мурашек знакомый голос. Голос, пропитанный насмешкой и ленивым, тягучим превосходством, словно яд, смешанный с приторным медом. — Зачем весь этот жалкий спектакль? Я просто зашел через черный ход.

Я резко оборачиваюсь — и застываю на месте. Ко мне приближается седовласый воин, облаченный в доспехи из звездного серебра. Его броня вспыхивает ослепительными бликами, заставляя щуриться, словно в глаза бьет само солнце. В правой руке он сжимает исполинский двуручный меч, но не это оружие заставляет мою кровь стынуть в жилах. Все мое существо цепенеет, когда взгляд невольно падает на его левую руку. Над ладонью парит древняя Печать-Ключ — артефакт, способный распахнуть врата в мой мир.

— Твою мать! — голос Гильберта срывается на панический хрип. Дайман усмехается, небрежно крутя массивный меч в пальцах, будто это не смертоносное оружие, а легкая безделушка. — Что скулишь, толстяк Гильберт? — цедит он, и его голос сочится неприкрытым презрением. — Ты ведь сам меня сюда притащил. Уже забыл? — Я?! — Гильберт задыхается от возмущения, его лицо багровеет. — Да ты спятил! Я бы никогда… Взгляды моих сверхбогов, острые, как клинки, впиваются в дрожащего Гильберта. Он открывает рот, чтобы возразить, но слова вязнут у него в горле. — Это ложь! Наглая ложь! — наконец кричит он. — Энаферди, не слушай его! Он врет! — Тогда почему бежишь? — спрашиваю я спокойно. Гильберт замирает. Его глаза лихорадочно мечутся от меня к Дайману и обратно, выдавая панику с головой. Внезапно, словно подстегнутый невидимой силой, он срывается с места и пятится к порталу, спотыкаясь на идеально ровной земле, будто за ним гонится сама смерть. — Держите его! — резко выкрикивает Неста Эфлесс. — Пусть бежит, — говорю я, останавливая остальных легким движением руки. — Он свой выбор сделал. Затем я медленно поворачиваюсь к Дайману, встречаясь с его полным ненависти взглядом. — Как ты добыл Печать-Ключ? — спрашиваю я, подавляя волнение. — Я спрятал его надежно. — Твой драгоценный Ксавьер… — Дайман запрокидывает голову и разражается громким, раскатистым хохотом, будто услышал самую нелепую шутку во вселенной. — Этот гений-самоучка, которому ты так слепо и безгранично доверял, сам вручил мне твою любимую игрушку. Хочешь услышать все грязные подробности его предательства? Уверен, тебе понравится. Его слова бьют, как удар под дых. Я невольно отступаю на шаг. Ксавьер — предатель? Невозможно… Ученый, подаривший мне вторую жизнь… мой наставник… мой друг… Но в голосе Даймана звучит такая злобная уверенность, что сомнение, словно ядовитый червь, начинает грызть меня изнутри. Я пытаюсь проникнуть в его память, чтобы увидеть правду, но натыкаюсь на пустоту. Не ощущаю его личных воспоминаний, лишь смутные отголоски, словно его сознание скрыто за пределами тела, недосягаемое для меня. — Что ты… несешь? — мой голос предательски дрожит, и я ненавижу себя за эту секундную слабость. — Попал в самую точку, да? Вижу, что попал, — Дайман ухмыляется, его глаза блестят чистым злорадством. Он демонстративно оглядывается, осматривая нетронутые равнины, и кривит губы в насмешливой гримасе. — М-да, местечко — полнейший отстой. Даже хуже, чем я себе представлял. Как ты тут еще не сдох от тоски, а, Энаферди? Хотя… для такого ничтожества, как ты, это, поди, и есть вершина мечты, а? Других-то перспектив тебе все равно не светит. — Ты ошибаешься, Дайман, — цежу я сквозь зубы. — Ты всегда ошибаешься. И сегодня ты за свою ошибку заплатишь. — О, мы перешли к угрозам? — он изображает на лице скуку, но я замечаю, как в его голосе проскальзывает тень неуверенности. — Ну-ну, посмотрим…

— Исчезни, или я испепелю тебя на месте! — рычит Нлаггис, не выдерживая напряжения. Она сжимает кулак, и из него вырывается пульсирующий красноватый свет, сплетающийся в пылающий шар чистой энергии. — Что ты там вякнула, ничтожество? — Дайман шипит сквозь зубы. — А-а, так ты из этих... Жалкая пародия на человека. Меня передергивает от отвращения. «Глупая, гордая Нлаггис. Он провоцирует тебя, а ты ведешься. Я мог бы вмешаться, остановить ее одним ментальным приказом, — но не стану. Этот урок она должна усвоить сама». — Последний шанс, — голос Нлаггис становится многослойным, глубоким, словно эхо из иного мира. — Встань на колени и умри быстро. Или я растяну твою агонию на века. — Колени? Единственное, что здесь сегодня встанет на колени, — это твой обезглавленный труп у моих ног! — Дайман злорадно скалится, обнажая зубы. Нлаггис замахивается для удара, и в этот миг мир словно замирает. Но Дайман быстрее. С яростным ревом он бросается вперед. Его клинок взмывает, сверкая ослепительным светом. Лезвие со свистом рассекает воздух, оставляя за собой сияющий след. Удар! С ужасающей силой меч разрезает Нлаггис пополам. Фонтан лазурной крови устремляется в небо, обрушиваясь на землю потоками жидкого сапфира. — НЕТ! НЛАГГИС! — вопль Фнелс раздирает небеса. — Ты убил ее! Ты убил мою союзницу! Она поднимает лицо, искаженное горем и яростью, ее глаза пылают. — Я сотру твое имя из памяти всех миров! — Заткнись, — рявкает Дайман, стряхивая лазурную кровь с клинка небрежным движением. — Или отправишься следом за ней. Сверхбоги тут же принимают боевые стойки. Их смертоносное оружие направлено на Даймана. Воздух искрится от напряжения, наполненного их яростной энергией. — Он заплатит, — шипит Неста Эфлесс. Но я вижу то, чего не замечают они. В глазах Даймана — не просто жажда крови. Там горит иной, глубинный голод — первобытный, звериный, как у хищника, почуявшего раненую добычу. — Всем стоять! — кричу я. — Ни шагу! Фнелс делает полушаг — и останавливается. Ее глаза, полные слез и ярости, сверлят меня, будто пытаясь пробить броню моего спокойствия. — Повелитель! Он убил Нлаггис! Изрубил ее на куски! А вы… так реагируете, будто ее жизнь ничего не значила! Как вы можете быть настолько бессердечным? Она верила в вас, а вы даже не скорбите! — Молчать! — резко обрываю я. Затем взмахом руки воздвигаю над соратниками защитный купол — полусферу из плотной энергии, надежно заслоняющую их от любой угрозы. Фнелс со всей силы бьет кулаком по куполу, и ее голос срывается в безутешное рыдание: — Никакой ты не повелитель! Ты бездушный монстр в мантии власти! Пока она корчилась в агонии, истекая кровью, ты стоял, как мертвый истукан! Где был твой гнев?! Где твоя боль?! Или мы для тебя — просто пешки, которых можно выбросить?! Она бьет по куполу снова и снова, до крови разбивая костяшки. — Ты предал не только Нлаггис — ты предал всех нас! Я посылаю ей резкий ментальный приказ: «Молчи и не вмешивайся!» Ее лицо, искаженное болью, на мгновение замирает, слезы блестят в глазах, но она отступает, подавленная силой моей воли. — Что, укрываешь своих псов? Боишься, что я разделаю их, как твою красноволосую подружку? — насмехается Дайман. Издав яростный боевой клич, он поднимает свой меч и обрушивает его на мой защитный купол с силой падающего астероида. От удара земля содрогается в оглушительном грохоте. Клинок Даймана, столкнувшись с моей силой, разлетается на тысячи сверкающих осколков. Вибрация от столкновения пронизывает мое тело до самых костей, но я стою непоколебимо, словно несокрушимая скала.

— Проклятье! — рычит Дайман, лицо его искажено бешенством. — Я раздавлю тебя голыми руками! — Попробуй, — отвечаю я. — Многие уже пытались. Напомнить, что с ними стало? — Заткнись, умник! Ты уже мертв, просто еще не понял этого! — кричит Дайман, готовясь к атаке. Кулачный бой — не для меня. Я владею тонким искусством борьбы, где разум берет верх над грубой силой. Пришло время показать мое настоящее оружие — то, перед чем даже первобытная ярость обращается в прах.