Миссия: Hurt/Comfort

Часть 1. Глава 1

11 декабря Х781 года

БУМ!!!

— Мастер, Марк убился!

Макаров поднял взгляд от бумаг и без удивления отметил торчащие к верху ноги за дальним столом. Одна из них конвульсивно подергивалась, с другой слетел ботинок. Остального тела видно не было, но мастер не сомневался, что его владелец раскинул руки в стороны, от души приложившись затылком о пол. Наверняка сейчас он видел перед собой летающие звездочки. Несмотря на то, что Макарову больше всего хотелось хлопнуть себя ладонью по лбу, он лишь немного вытянул шею, чтобы осмотреть место очередной катастрофы.

По столу, который окрестили «лабораторией безумца», разлетелись лакримы. Некоторые из них странно мерцали, от некоторых исходил фиолетовый дым. В центре оказалась необычная конструкция, пару минут назад скрытая под защитным барьером. После взрыва от него не осталось и следа, зато на столе появилось очередное черное пятно. Повезло, что его не прожгло насквозь. По залу начал распространяться неприятный запах: нечто среднее между паленой шерстью и сожженным мясом. Волшебники скривились, но привычно стали всматриваться, что случилось на этот раз.

Лисанна первой подбежала к Марку и склонилась над ним. Мастер флегматично закурил, махнув рукой.

— Оставь, пусть лежит.

Мира расхохоталась, хлопнув рукой по столу. Макао и Вакаба молча выпили за упокой.

— Мастер, ребята! — возмущенно воскликнула Лисанна. — Как так можно?

— Расслабься, — протянул Грей. — Ничего с ним не случится. У Марка каждый день что-то взрывается.

— Или расплавляется, — добавила Леви.

— Или бесследно исчезает, — закивал Дрой.

— Или выходит из-под контроля, — пожал плечами Джет.

— Как та странная бомбочка с газом, — вспомнил Вакаба. — Всё ещё не понимаю, что он туда накачал, что мы все хохотали, как безумные, полчаса без передышки.

— Точно, — закивал Макао и потер лицо рукой. — До сих пор скулы болят.

— Удивляюсь, как он ещё не получил серьезных увечий, — протянула Лаки.

— Барьеры, — ответила Леви. — Он ставит их перед каждым экспериментом не только для того, чтобы внешняя магия не вмешивалась в процесс, но и чтобы осколки очередной лакримы никому не вышибли глаза. В первую очередь, ему самому.

— В любом случае, ему иногда полезно получить по башке, — ухмыльнулся Лексас. — Больно умный он.

— Даже если он сто раз расшибет лоб, то точно не станет таким, как этот увалень, — Грей ткнул пальцем в Нацу.

— Чего вякнул, хмырь? — мгновенно завелся тот. — Давно по роже не получал?

— Кулаки чешутся? — в тон ему ответил Грей. — Давай, посмотрим, кто кого!

— Отставить! — рявкнула Эльза, и оба смиренно сложили руки на коленях. — Лисанна, как там Марк? — спросила она. — Сильно ушибся? Может быть, нужно отнести его в больницу?

— Тц, надеюсь, он когда-нибудь всё-таки убьется, — пробормотала под нос Кана, но эти слова расслышал только мастер.

Тем временем Лисанна склонилась над парнем и стала похлопывать по щекам, пытаясь привести в чувство. Тот продолжал лежать на полу, не подавая признаков жизни. К счастью, нигде не было крови, так что он пострадал не слишком сильно. Правда, Лисанна нащупала огромную шишку у него на затылке, и через пару минут губы Марка зашевелились. Девочка наклонилась, чтобы лучше слышать, что он говорит.

— Земля в иллюминаторе… — прошептал Марк умирающим голосом. — Земля в иллюминаторе видна…

— Оу, похоже, сильно долбанулся, — Мира села рядом с сестренкой и тоже прислушалась. — Опять он про свои иллюманаторы. Дай-ка я попробую его разбудить.

Мира схватила Марка за подбородок одной рукой, а второй замахнулась, будто собиралась не привести его в чувство, а заставить уснуть навсегда. Лисанна закрыла рот ладошками, поняв, что сейчас будет, однако сестру остановить не успела. С виду хрупкая, но смертоносная ручка понеслась к лицу Марка, когда тот вдруг открыл глаза и резко сел.

— Я понял!..

БАМ!

Марк рухнул на пол, не успев закончить фразу. В гильдии на мгновение воцарилась тишина.

— Отличная работа, сестренка, — укоризненно сказала Лисанна, сложив руки на груди. Волшебники взорвались от хохота.

— Эй, он сам виноват! — воскликнула Мира. — Чего он дернулся? Это были чистые рефлексы, клянусь.

— Народ, делайте ставки, — громко сказал Грей, смеясь. — Они приведут Марка в чувство или прибьют?

— Ставлю на то, что прибьют, — отозвался Макао.

— Я тоже! — воскликнул Наб, потянувшись в карман за деньгами.

— И я! — захохотал Макс.

Мира злобно зыркнула на них.

— Зубы лишние? — сжала она кулаки. — Или нос давно не вправляли?

— Я принесу воды, — вздохнула Лисанна, сочувственно взглянув на Марка.

Мастер все-таки хлопнул себя ладонью по лбу, наблюдая за очередным бедламом среди подопечных. Грей начал принимать ставки на тотализатор, Эльза решила вразумить хохочущих согильдийцев, Леви с любопытством разглядывала не пострадавшие после взрыва записи Марка, а Мира пыталась привести его в сознание. Она отточенным движением уложила парня нормально на пол и согнула ему ноги в коленях, чтобы заставить кровь прилить к голове. Она пару раз хлопнула его по щекам, но не добилась результата. Когда прибежала Лисанна с двумя кружками воды, она беспощадно вылила одну Марку в лицо. Тот дернулся, захлопал глазами и глубоко вздохнул, садясь. Ему тут же всучили в руки вторую кружку воды.

Мастер прищурился, внимательно глядя на парнишку.

— Живой? — спросила Мира.

— А? — Марк поморщился и приложил руку к голове. — Что случилось? Такое чувство, будто меня автобус сбил.

— Чего ты мямлишь? Опять ни слова не понятно, — Мира пощелкала пальцами у него перед носом. — Ау, Марк, очнись уже. Узнаешь меня? Я не настолько сильно ударила тебя, чтобы память отшибло.

Марк ровно две секунды глядел на неё, а затем подобрался.

— Ой, девчонки, что случилось? — спросил он, улыбнувшись. — У меня опять что-то взорвалось? Никто не пострадал?

— Не считая тебя, все целы, — выдохнув с облегчением, сказала Лисанна. — Да и тебя на самом деле вырубила Мира.

— Полегче. Это была случайность.

— Отлично, — сказал Марк и медленно поднялся на ноги, оглядывая стол. — У кого-нибудь есть ручка? Мне срочно надо сделать запись в журнале эксперимента. Я, наконец, понял, почему всё постоянно взрывалось. Перегрузка! Я перегрузил накопитель, но не поставил систему отвода магии, поэтому она накапливалась там до тех пор, пока не превышала пороговое значение. Когда оболочка кристалла не выдерживала, случался взрыв, который тянул за собой детонацию остальных компонентов.

— Остынь, яйцеголовый, — сказала Мира. — В себя приди, прежде чем что-то делать. Ещё раз я тебя будить не буду.

— Да-да, — Марк схватил обломанный карандаш, тетрадь и принялся там что-то быстро писать.

Мира громко хлопнула себя ладонью по лбу и, бурча под нос, ушла к барной стойке. Лисанна попыталась расспросить парня о самочувствии, но тот оказался снова поглощен своими исследованиями, поэтому ничего вразумительного не ответил. Ей пришлось отступить и вернуться к своим делам. Все уже поняли, что, когда Марк погружался в артефакторику, его не мог отвлечь даже конец света.

Мастер выдохнул струйку дыма, глядя на парнишку, усердно пишущего что-то в тетради, и мысленно положил в копилку странностей ещё один эпизод. Марк снова говорил на неизвестном языке, как и всегда, когда оказывался дезориентирован. Создавалось впечатление, будто ему требовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он и кто он. Более того, иногда Марк, не до конца придя в себя, начинал водить руками по воздуху или пялиться на свои ладони, не то пытаясь разглядеть что-то на них, не то пересчитывая пальцы. Иногда он и вовсе пугался согильдийцев — вздрагивал и начинал таращиться, хотя давно должен был привыкнуть к ним. Как-никак Марк состоял в Хвосте Феи уже два месяца. Всё это выглядело странно и наводило на определенные мысли.

Половина согильдийцев считала, что Марк был сумасшедшим. Не опасным психом, который в любой момент мог пойти в разнос и броситься убивать, а спокойным, живущим в своем маленьком мире чудаком, одержимым изобретениями. Его странности были по-своему очаровательны, и мастер не видел в них угрозы для гильдии. Он присматривался к парню с момента появления в Хвосте Феи, которое получилось настолько необычным, что надолго запомнилось всем, однако пока тот не давал поводов для серьезных опасений. Это одновременно радовало старика и пугало. Три года назад в стенах гильдии уже появлялся такой же увлеченный исследованиями парень, и это закончилось очень плохо. Мастер больше не собирался допускать ошибок, а потому решил присматривать за Марком и дальше, несмотря на то, что за него поручился сам Гилдартс.

Именно сильнейший маг Хвоста Феи привел его в гильдию, и это потрясло остальных волшебников до глубины души. Мало того, что Гилдартс взял Марка в попутчики, хотя всегда предпочитал путешествовать в одиночку, так ещё и принялся виться вокруг него, точно наседка. Он лично объяснил ему правила гильдии, помог подобрать первое задание и ко всему прочему провел разбор ошибок после него! Такой чести не удостаивался даже Нацу, которого Гилдартс опекал в свободное время. Вкупе с тем, что Марк внешне был похож на него, как две капли воды, вывод напрашивался сам. Свободный, как ветер, сильнейший маг всё-таки нагулял ребенка и, как ответственный отец, притащил его в гильдию.

В откровенном разговоре с мастером Гилдартс поделился, что сожалеет, что не нашел Марка раньше. Парнишка уже успел испытать на себе жестокость этого мира, потому у него, вероятно, и немного поехала крыша. Его грудь, спину, руки и ноги испещряли тонкие шрамы, складывающиеся в рисунки и отдаленно напоминающие магический круг. Подобные знаки обычно наносили темные маги на своих жертв перед ритуалом. В последнее время теневой мир всколыхнулся, а потому похищения людей, жертвоприношения и массовые убийства перестали быть редкостью. Гилдартс ставил на то, что Марк попался какому-то культу, но чудом сумел сбежать. Правда, время, проведенное там, отразилось на нем, превратив в чудака не от мира сего.

Подтверждало теорию то, что магия парня ощущалась странно. У нормального человека она текла от груди, где располагалось ядро, по каналам к конечностям непрерывным, ровным потоком. Чем-то это напоминало кровообращение. У Марка же поток магии шел прерывисто и часто — импульсами — причем каждый такой импульс казался слишком ровным и слишком четким. Создавалось впечатление, будто внутри него находилось не нормальное ядро, а маленький идеальный насос. Учитывая, что шрамы на теле сходились в районе груди, несложно было догадаться, над чем трудились темные маги, пока Марк томился в их плену. Они изменяли его ядро, не то пытаясь превратить в сильнейшего волшебника, не то собираясь сделать из него монстра.

Из-за такой особенности парень и колдовал иначе — рывками, выдавая ровно по одному заклинанию за раз. Последовательные атаки и комбинированные удары ему не удавались. Осознавая это, Марк полагался на артефакты — удивительные изобретения, которые получили большое распространение за последнее время. В отличие от Ридаса, Альзака и других хвостатых фей, использующих вспомогательные инструменты, парень не покупал своё в волшебной оружейной. Бо́льшую часть выдал ему наставник — загадочная личность, которая то и дело появлялась в его рассказах. Правда, парень никогда не называл его имени, не описывал его внешность, не рассказывал про возраст и предрасположенность к магии, зато охотно делился историями об их совместной жизни в лесной хижине. Наставник заботился о нем на протяжении последних двух лет и научил многим аспектам артефакторики. Сам он, по словам Марка, был гением своего дела.

В качестве подтверждения парень показывал магический пистолет, который сам по себе накапливал магию из окружающего мира и не требовал от владельца никаких затрат сил. Он содержал шесть видов пуль: обычные, ветряные, огненные, пробивные, электрические и световые. Переключение между ними проходило через специальный браслет, усеянный лакримами, который Марк никогда не снимал с руки. Многим это казалось неудобным, однако парень заверял, что нужно было просто привыкнуть, чтобы эффективно пользоваться им. Кроме того, наставник каким-то чудом научился связываться с ним через немыслимое расстояние, причем не через стандартную лакриму, а при помощи всё того же браслета. Марк как-то хитро нажимал на кристалл, а затем на его правом ухе появлялась полупрозрачная конструкция, напоминающая наушник. Примерно раз в неделю наставник давал о себе знать, и парень радостно убегал болтать с ним, иногда пропадая на пару часов.

Сам Марк пока не достиг такого уровня в артефакторике, как наставник, но, очевидно, обладал той же страстью. Ему не хватало опыта, поэтому частенько прототипы взрывались или отказывались работать. Однако он с недюжинным упрямством продолжал их собирать, и мастер поражался тому, насколько необычными они в итоге оказывались. Старик часто задумывался, откуда в его голове появлялись такие идеи. Хотелось списать всё на родство с Гилдартсом, который тоже был своего рода уникумом, однако была одна маленькая загвоздка.

Марк наотрез отказывался признавать того отцом. Он несколько раз громко и четко проговорил, что их ничего не связывало, а внешнее сходство было банальной случайностью. Марк настаивал, что родился в деревне далеко на севере и был круглым сиротой. Его вырастили сердобольные старушки, живущие по соседству. Когда ему исполнилось четырнадцать, он ушел в город на заработки и некоторое время трудился в разных лавках в качестве подмастерья. Позднее его нашел наставник и забрал к себе, чтобы обучить тонкому ремеслу артефакторики. О последнем Марк рассказывал особенно воодушевленно и живо, будто о лучшем времени за последние годы. Он звучал искренне, к тому же сыпал мелкими, но важными подробностями, которые заставляли поверить в эту историю. Мастер с удовольствием слушал его, радуясь, что нашелся человек, приютивший такого странного парнишку, как он, а остальные согильдийцы обожали расспрашивать об артефактах, которые делал наставник. Марк мог часами трещать на эту тему, не прерываясь, и выглядел по-настоящему счастливым.

В остальном же, что касалось прошлого, Марк лгал, не краснея. Мастер не сомневался, что он выдумал всё, что предшествовало встрече с наставником, и на самом деле не было никакой деревни на севере, старушек и ремесленных лавок. Скорее всего, Гилдартс был прав, и парнишка угодил в лапы к темным магам, которые держали его взаперти и использовали для ритуалов. Однако сам он едва ли горел желанием рассказывать об этом. Марк всеми силами избегал расспросов о странных символах на теле и всегда старался съехать с этой темы. Порой он морщился, сжимая одежду в районе груди, и было видно, что ему больно. Кроме того, он никак не объяснял свое странное поведение, когда начинал водить руками по воздуху или вглядываться в пустоту так, будто там что-то было. Когда мастер прямо спросил об этом, Марк скосил под дурачка и почти искренне удивился: «Правда?! Я так делаю? Никогда не замечал…». В тот раз он быстро ретировался, и старик не успел спросить о главном. О том, что больше всего вводило его в ступор.

А именно — о знании неизвестного языка.

К счастью, Леви тоже заинтересовалась этим, а потому некоторое время наблюдала за Марком. После каждого неудачного эксперимента, последствия которого дезориентировали его, она внимательно вслушивалась, что парень говорит. Вывод, который она сделала, не удивил мастера, ведь он и сам думал в том ключе. Марк не лепетал бред и не пытался говорить выдуманные им же слова — он действительно использовал какой-то язык. Вот только Леви, прочесав десяток книг, не смогла не то, чтобы найти его, но даже определить группу, к которой он принадлежал. На всякий случай девочка скрупулезно записала всё, что услышала, и в свободное время пыталась расшифровать это. Мастер сомневался, что ей удастся добиться успеха, но не останавливал. Если кто-то и смог бы разобрать фразы на чужом языке, то только такая маленькая жемчужинка, как она.

— Мастер, вам письмо, — Джет окликнул старика и взял у гонца конверт. — Ого, печать Совета, — протянул он, подходя. — Мы опять что-то натворили?

— Вы вечно влипаете в проблемы, — сурово проворчал он. — Посмотрим… — мастер вскрыл конверт и, пробежав глазами по посланию, нахмурился. — Лексас, подойди-ка сюда.

Парень, который о чем-то болтал с Громовержцами, махнул им рукой и приблизился. Заметив печать Совета, он выгнул бровь. Не распаляясь на пустые слова, мастер отдал ему послание, и тот скривился после первого же прочитанного слова.

— Опять химеры, — недовольно протянул он. — Сколько можно? Я только недавно зачистил руины к северу от Азалии. Откуда их столько берется?

— Будто сам не знаешь, — мастер глубоко затянулся.

Лексас вернул листок и сложил руки на груди.

— Прости, что отправляю на задание сразу после возвращения, — сказал мастер. — Но, как видишь, кроме тебя, кандидатов нет. Гилдартс ещё не вернулся, а Мира и Эльза…несмотря на потенциал, пока зеленые для таких сражений.

— Милли бы справилась, — понизив голос, ответил он и посмотрел в сторону жизнерадостной девушки, разносящей подносы с выпивкой.

— Да, справилась бы, — кивнул старик. — Пару лет назад она бы зачистила лес не хуже Гилдартса, но что теперь говорить об этом. Чудо, что она вообще выжила с такими травмами.

— А ты до сих пор не знаешь, где?..

— Не знаю, — отрезал мастер.

— Но отомстить собираешься? — нахмурился Лексас. — Этот урод причинил гильдии слишком много вреда. Мы обязаны найти его и убить. И плевать, насколько он силен.

Мастер выдохнул табачный дым и окинул взглядом подопечных, веселящихся так, будто не было той чудовищной мясорубки. На мгновение перед глазами встало воспоминание, ничуть не померкшее, несмотря на время, прошедшее со дня трагедии. Старик снова увидел кровь, залившую пол и стены, и остекленевшие взгляды тех, кому было рано умирать. Услышал плач перепуганных детишек, сбившихся в стайку за Эльзой, поднявшей пробитые щиты. Ощутил удушающий запах крови и пепла. Почувствовал мороз по коже при виде бледной до синевы Милли, которая из последних сил пыталась вызвать на себя гнев монстра, чтобы защитить молодняк. Шок, неверие и бессилие заполонили душу, как в тот день, а память безжалостно кинула в лицо картину яркого взрыва волшебства, едва не забравшего жизни тех, кому чудом удалось уцелеть под градом ударов. Мастер поморщился, когда в груди закололо, но подавил желание приложить руку к сердцу.

— Хвост Феи не прощает обиды, — сказал он сурово. — Особенно такие. Но подумай сам, можем ли мы сейчас надеяться на победу? Опытных старших волшебников в гильдии осталось только двое, и ты получил свое звание всего три года назад. Нам нечем крыть ту мощь. Нужно выждать, набраться сил и только потом наносить удар.

— Вместе с Гилдартсом мы его тонким слоем раскатаем. Ты знаешь это не хуже меня, но трусливо прячешься за отговорками, — разозлился Лексас.

— Оставим этот разговор, — поджал губы мастер. — Задание возьмешь?

Лексас сплюнул.

— Возьму, старый трус. Но только потому, что забочусь о чести гильдии.

— Напарники?

— Сам справлюсь.

— По возможности, расспроси местных, не пропадали ли люди в последнее время, — мастер загасил раздражение на внука в очередной затяжке. — Ходят слухи, что стали появляться человеческие химеры. Надо узнать, правда ли это.

— Ага, — неприязненно протянул тот. — Непременно. Бывай.

Мастер проводил Лексаса взглядом и вздохнул, качая головой. В последние годы проблемы сыпались, как из рога изобилия, и постоянные стычки с внуком стали угнетающей обыденностью. Порой мастеру хотелось махнуть на всё рукой и уйти на пенсию. Выращивать овощи, давать советы молодым, сидя на крыльце, и, быть может, завести маленькое хобби. Однако, глядя на подопечных сейчас, он понимал, что не может их оставить. Не тогда, когда в мире появилась очередная угроза — химеры. Жестокие твари, похожие на животных, искусственно усиленные при помощи темной магии. Они уже заполонили леса на северо-западе страны и с каждым днем продвигались вглубь королевства. Их распространение пытались обуздать, оперативно направляя магов на зачистки, вот только это не помогало. Химер становилось всё больше и больше, а методов борьбы с ними — меньше. Твари обучались, переставали действовать бездумно и начинали атаковать слаженно, точно хорошо натренированный отряд. Некоторые люди замечали их на границах городов и сёл, и многие испуганно шептались, что наступали темные времена. Они считали, что химеры стали предвестниками катастрофы — первым тревожным звоночком перед появлением сильного мага, желающего уничтожить мир.

Так это было или нет, мастер не знал. Он только хотел защитить своих ребятишек, а потому делал для этого всё, что мог.

— Ха, получили, молокососы? А я говорила, что вам не победить меня!

Мастер вскинул бровь, когда Мира вдруг вскочила и расхохоталась. Эльза, качая головой, глядела на поверженных в борьбе на руках Грея и Нацу. Хэппи беспокойно спрашивал у убийцы драконов, всё ли в порядке, и тот с кривой улыбкой заверял, что не пострадал, хотя рука у него покраснела и задрожала.

— Моя очередь, — сказала Эльза, садясь напротив заклятой подруги.

— Уверена, что потянешь, консерва? — нагло ухмыльнулась Мира.

— Тебе не победить, бесстыдница.

— Если завидуешь моим прекрасным формам, завидуй молча. Эй, яйцеголовый, дай команду.

— А? — Марк оторвался от своих записей. — Я?.. Ладно, иду.

Он отложил тетрадь и подошел к девчонкам, очевидно, закончив с экспериментами на сегодня. Вокруг быстро собрались остальные согильдийцы, которым не терпелось посмотреть на противостояние двух бестий. Мира и Эльза приготовились к борьбе, предварительно обсыпав друг друга колкостями с ног до головы, и сцепили руки. Марк на всякий случай напомнил, что нужно соблюдать правила честности и взаимоуважения, а затем начал обратный отсчет. Милли, проходившая мимо мастера, поглядела на эту картину, и застонала:

— О, великие боги, они опять стол поломают!

Послышался треск, грохот, а затем хохот остальных. У мастера задергался глаз. Он в очередной раз уверился, что не химеры и темные маги доведут его больное сердце, а эти негодники.

— Сколько можно мебель крушить, балбесы?! Из выручки за задание повычитаю!

Часть 1. Глава 2

12 декабря Х781 года

— Я — одинокий бродяга любви Казанова. Вечный любовник и вечный злодей-сердцеед. Но соблазнять не устану я снова и снова. Так и останусь, бродяга, один Казанова…

— Что делаешь?

Марк подпрыгнул и едва не уронил лакриму.

— Божечки, Лисанна, ты меня до пердечного сриступа доведешь!

Девочка лукаво улыбнулась.

— Я не нарочно. Мне просто любопытно.

— Если всё заработает — расскажу, — сказал Марк, возвращаясь к делу. — Если нет — потом узнаешь, когда разберусь, в чем ошибка.

— Ну, вот, — притворно надулась та и села рядом, подперев подбородок рукой. — Но я всё равно останусь здесь.

Марк пожал плечами, не говоря ни слова, и задумчиво нахмурился, глядя на лежащие на столе лакримы. Они были разными по форме, размеру и цвету. Одни ярко сияли, будто внутри них заключался звездный свет, другие едва заметно мерцали, как отражение луны в воде, а третьи больше напоминали обычные камни — они были мутными и тусклыми. В стороне от них находились заготовки — небольшие деревянные трубочки, полые внутри. По форме и размеру они напоминали волшебные ручки, и Марк потратил много сил, чтобы аккуратно вырезать каждую. Кучка опилок была тому подтверждением. Кроме этого, на столе лежали тетради, в которых он вел записи экспериментов, и чертежи будущих артефактов.

Марка каждый раз веселило, когда согильдийцы начинали разглядывать их, силясь понять, что там нарисовано. Худо-бедно они с его помощью разобрались в том, что такое фронтальный чертеж, однако профильный и горизонтальный всё ещё вводили их в состояние ступора. О том, чтобы мысленно совместить всё это и получить в голове трехмерную модель, пока не стоило и заикаться. Легче было собрать артефакт, не отвлекаясь на объяснения, а затем торжественно показать его и уже с готовым образцом пояснить, как на чертежах выглядел тот или иной элемент. Согильдийцы слушали его, раскрыв рты, и воспринимали создание нового — работающего! — артефакта, как чудо. Какое-то немыслимое достижение, достойное гения. Марк же считал это результатом кропотливой работы, опыта прошлого мира, экспериментов и долгих теоретических расчетов.

Бурная реакция хвостатых фей на подобное объяснялась катастрофически низким уровнем образования в этом мире, особенно в среде волшебников гильдий. Большинство из них умели писать, читать и считать, но не пытались развиваться дальше. О таких далеких и неведомых понятиях, как физика, химия и биология, здесь не слышали. Начальное образование дети обычно получали дома, от гувернанток и гувернеров, и родители сами решали, что именно должен знать ребенок. Сироток, живущих в приютах, обучали воспитатели, но часто поверхностно, не заботясь тем, поняли подопечные что-то или нет. В гильдиях дела обстояли и того хуже. Малолетних волшебников учили старшие товарищи, или же они пытались разобраться во всем сами. В итоге, знания получались разрозненными, где-то неверными, где-то обрывочными. Из всего Хвоста Феи только Леви пыталась научиться чему-то новому, правда, в основном в сфере других языков, а остальные удовлетворились тем, что усвоили базу.

Для Марка это было дико. Большую часть жизни он провел, учась, а потому осознать, что кому-то хватило знаний из первого класса, удавалось с трудом. Из-за этого согильдийцы в первое время казались ему недалекими и непоследовательными. Порой Марк не понимал, почему они вели себя так глупо, но потом вспоминал, что никто из них не учился размышлять, сопоставлять факты и думать на два шага вперед. В то время, как в его мире детям приходилось начинать нелегкий путь в науку лет с пяти на подготовительных курсах для дошкольников, здесь к этому возрасту неплохо было бы перестать есть козявки из носа. Местные ребятишки даже в страшном сне не могли представить выматывающие одиннадцать лет учебы по шесть дней в неделю, в течение которых им в голову вбивали бы тонны знаний, по мнению учителей, жизненно необходимых в будущем. И уж тем более они не задумывались о всяких колледжах и институтах, без которых невозможно было бы найти нормальную работу. Никому из них не нужно было переживать об экзаменах, которые доводили до нервного срыва каждого третьего подростка, не нужно было заботиться о хорошем резюме, чтобы попасть в престижную компанию, не нужно было следить за каждым своим шагом, чтобы потом не появиться где-нибудь на Ютубе в разделе неудачников.

Детишкам в этом мире жилось гораздо легче, без привычного для Марка психологического давления. Вот только здесь существовали другие, не менее важные проблемы, и они затрагивали не только сферу обучения.

Например, здесь существовало классовое разделение общества, которое перекрывало многие пути для развития детишек, а следовательно, становилось препятствием к безбедной жизни. Власть имели те, у кого было больше имущества и влияния, а потому выбиться «в люди» из простой семьи было практически невозможно. Также большую проблему составлял низкий уровень образования, социальной поддержки и медицины, которые являлись залогом спокойствия граждан и уверенности в завтрашнем дне. Кроме того, в этом мире был высокий уровень преступности, из-за чего образовывалось ненормально большое количество сирот, вдов и одиноких стариков. И это уже не говоря о постоянных вооруженных стычках на границах королевства и угрозе местной «ядерной» войны.

В отличие от родного мира Марка, давившего на людей психологически, этот мир имел гораздо больше шансов уничтожить его физически. Марк уяснил это ещё в первые месяцы после перемещения и закрепил урок, прибыв в Магнолию. Несмотря на то, что город считался достаточно тихим местом и защищался одной из сильнейших гильдий страны, даже днём нельзя было спокойно ходить по улицам. Внезапно в бок мог вонзиться кинжал или в голову могла прилететь стрела. Найти в переулке труп было такой же обыденностью, как съесть кусок хлеба на завтрак. А уж доказать, что твой дом обнесли воры, и найти их, было практически невозможно.

Местные привыкли жить по таким правилам, а потому почти все носили с собой оружие — кинжалы, мечи, реже — магические пистолеты и посохи. Мальчики с детства учились драться, а девчонки — готовить всякие отравы. Почти всё взрослое население так или иначе могло защититься от нападения грабителей и убийц, причем не полагаясь на помощь местных стражей порядка. Патрульных катастрофически не хватало, поэтому на окраине города вечно творилась чертовщина. Туда предпочитали не соваться даже некоторые маги, а простые люди всегда четко знали, в какие районы вход был закрыт. Разумеется, тем кто владел магией, приходилось значительно легче, однако и они могли в любой момент умереть: в драке, из-за нападения монстра или же от болезни, поражающей только волшебников.

Кроме того, существовал закон о всеобщей магической повинности, согласно которому в случае военного конфликта на службу призывались абсолютно все маги королевства. Как правило, их бросали в самые горячие точки, и неподготовленные волшебники, знающие только пару заклинаний, погибали в первых рядах. Из-за этого многие предпочитали скрывать свои навыки и заниматься более безопасной работой, трудясь в торговых или ремесленных гильдиях. Волшебников, вроде хвостатых фей, считали безбашенными чудаками, не заботящимися о своей безопасности. Впрочем, их услугами охотно пользовались и щедро платили за труды, руководствуясь простым правилом: лучше пусть они рискуют головой, чем я.

Марк, достаточно дальновидный для этого мира, хотел бы занять такую позицию, однако не смог. По воле богов, решивших всласть посмеяться, ему даровали Систему. К сожалению, та ничуть не напоминала прекрасную помощницу, превращающую несчастного раба в сильнейшего мага, как это часто описывалось в фэнтези-книгах, а, напротив, изо всех сил пыталась усложнить ему жизнь. Система давала квесты, в которых чаще всего не предусматривалась награда, и жестко наказывала за провал. Она даже не предоставляла выбора: принимать их или нет, а просто швыряла очередным полувыполнимым заданием и обещала все кары мира, если Марку не удастся сделать это.

Одним из квестов было вступление в Хвост Феи.

Как бы Марку ни хотелось со стороны понаблюдать за любимыми героями — он не мог. Кнопки отказа не существовало, а затягивать со вступлением было опасно для жизни: Система выдала срок в две недели, чтобы он пересек страну и поставил метку гильдии. В противном случае она пообещала сделать из него кебаб, как следует насадив на бутылку. Делать было нечего, и Марк на всех порах помчался в Магнолию, едва успев к назначенной дате. Вот только вместо хоть какой-нибудь награды получил очередной плевок в лицо и серию квестов под общим названием: «Миссия: Hurt/Comfort», в ходе которых должен был за год «откомфортить» самых психически нестабильных волшебников гильдии. Как, зачем и почему нужно было это сделать, он не знал.

Прогресс отмечался в виде нескольких шкал: одной, обозначающей отношение гильдии к нему в целом, и других, показывающих расположение к нему каждого из магов, которым требовалась помощь. Шкала представляла собой интервал от минус сотни до сотни, где крайние значения обозначали: тотальную ненависть и полное доверие, а середина — нейтральное отношение. Вступая в гильдию, Марк надеялся, что шкала отобразит значение хотя бы в тридцать пунктов, однако боги снова решили довести его до седины. Тридцать пунктов она отобразила, вот только со знаком минус. Это было равносильно тому, что все хвостатые встретили его с опаской, как потенциального врага, хотя он не давал никаких поводов для такой реакции. Лишь Гилдартс выдал кредит доверия аж в пятьдесят пунктов, уверившись, что Марк — его сын.

Остальные согильдийцы глядели на него, как на обезьяну с гранатой, которая с виду казалась милой, а если бы выдернула чеку, то досталось бы всем. Хуже всего дела обстояли с Каной, шкала которой опустилась до минус шестидесяти пунктов. По всей видимости, она решила, что Марк украл её счастье — Гилдартса в роли отца, — а потому возненавидела его. Как только девочка увидела их вместе, когда сильнейший сам принялся объяснять правила гильдии, её обуяли зависть и ревность. Марк до сих пор помнил, как внутри всё рухнуло, когда шкала доверия внезапно окрасилась в оранжевый и достигла пугающе низкой отметки. Он прекрасно знал, что, если значение доверия достигнет семидесяти пяти пунктов в отрицательном диапазоне, Система назначит штраф. Уже знакомый с её сволочным характером, Марк не хотел даже думать, в какой Ад она швырнет его на этот раз.

Именно поэтому Марк затаился и свел контакты с Гилдартсом к минимуму, чтобы сперва изучить обстановку, а затем уже пытаться комфортить персонажей. К счастью, маг ушел на очередное задание, и напряжение немного угасло. Чтобы окончательно сбить его, Марк решил влиться в гильдию, подстроившись под её ненормальных магов, и предстать перед ними в амплуа немного сумасшедшего, но безобидного артефактора.

Для этого он перестал сдерживать интерес к магическим устройствам, фактически возведя его в абсолют, специально принялся болтать о своих изобретениях, щедро посыпая речь непонятными терминами, и гордо демонстрировал удачные разработки. На руку сыграло то, что он пришел из другого мира, а потому априори отличался от местных. Даже если бы Марк попытался казаться нормальным для них, то всё равно вызывал недоумение каждым вторым словом и каждой третьей привычкой. Выгоднее было не прятать странности, а выставить их напоказ, будто бы раскрыв душу нараспашку. Как показала практика, это действительно помогло. Не слишком сильно и не для всех, но помогло.

— Ну-ка, проверим… Теперь всё должно работать, как надо…

Марк оглядел со всех сторон собранный артефакт, проверяя, не допустил ли где ошибку. Прототип представлял собой систему тонких лакрим, заключенную в деревянный корпус, испещренный рунной вязью. На одном конце находилась заглушка, а на другом — конусообразный кристалл. Система работала от магической силы человека, которую тот непрерывно и осознанно подавал ровным потоком. При перепадах напряжения волшебного поля или перегрузках, специальные руны должны были сбрасывать излишки в воздух в виде легкого ветряного потока. В случае, если магия превышала критическое значение, линзы разрушались, и система переставала работать. Сколько бы сил ни вложили в артефакт, она просто распылилась бы в воздухе.

— Так, Лисанна, — Марк взглянул на девочку, и та чуть вздрогнула, не ожидая, что он вспомнит о её присутствии. — Выбери одного из согильдийцев.

— Зачем? — удивилась она.

— Просто назови имя. Тебе же было интересно узнать, как работает мой новый артефакт?

— Да, но… — Лисанна замялась. — Ты же не собираешься делать что-то опасное?

Марк положил руку на сердце.

— Никто не пострадает, — заверил он и шепотом добавил, — Слишком сильно.

Лисанна, не услышавшая окончание фразы, скользнула взглядом по главному залу и приложила пальчик к губам. В гильдии собрались почти все маги, поэтому выбрать кого-то одного она сходу не смогла. Во всяком случае потому, что чувствовала подвох. Марк с невинным выражением лица терпеливо ждал, когда она вынесет вердикт, и Лисанна всё-таки остановилась на самом очевидном варианте.

— Нацу, — сказала она. — Пусть будет Нацу.

— Договорились, — широко ухмыльнулся Марк и, схватив её за руку, потащил к центру зала.

Согильдийцы с любопытством проводили их взглядами, однако Нацу ничего не заметил. Он азартно спорил с Греем, кто сильнее: виверна или дракон, а потому пропустил бы и конец света, а не простое перемещение пары человек. Марк встал на некотором удалении от них и приложил палец к губам, призывая волшебников не раскрывать сюрприз. Многие заулыбались, предчувствуя потеху. Словно мим, Марк молча вскинул руку с артефактом и повел ею из стороны в сторону, показывая всем вокруг. Затем он картинно взял прототип двумя пальцами и свободной рукой указал на небольшое утончение на корпусе. Обхватив за него артефакт, Марк направил его на Нацу, и тот вдруг подскочил, вскрикнув, и схватился за пострадавшее место пониже спины.

Хэппи испуганно распушил хвост и взлетел, спрашивая, в чем дело. По гильдии разнесся хохот, и Марк снова направил артефакт на подростка. Нацу завертелся на месте, пытаясь понять, что происходит, и рефлекторно закрывал руками бока и бедра. Только через минуту он понял, кто был виновником безобразия, и вспыхнул от негодования:

— Какого черта, Марк? Давно по зубам не получал?

— Узрите! — только того и дожидаясь, громко объявил он. — Мое новое изобретение!

— Не игнорируй меня, козел!

— Чего ты там опять сделал? — перебили Нацу остальные, а Эльза так похлопала его по голове рукой, закованной в латы, что тот рухнул на лавку, закатив глаза.

— Дамы и господа, Хэппи, — Марк гордо выпятил грудь. — Представляю вашему вниманию Жало, — он вновь вскинул руку с артефактом. — Я создал его на основе лазерной указки. Вернее, вдохновляясь ей, но сейчас это не так важно. По глазам вижу, что вам не терпится узнать, как он работает, а потому внемлите! Пучок световых частиц собирается на кристалле, затем разгоняется при помощи ускоряющего потока магии и испускается в заданном направлении системой миниатюрных отражателей. Так как используется не обычный свет, а магический, он обладает забавным свойством, которое я уже продемонстрировал на Нацу, а именно — наносит легкий огненный урон.

— Эээ… — согильдийцы переглянулись.

— Проще говоря, обжигает, — милостиво объяснил Марк и быстро направил указку на Миру. Та взвизгнула и затрясла рукой, на которую пришелся укус Жала. — Чем больше магии вкладываешь, тем сильнее ожог. Однако существует критическое значение, больше которого нельзя вложить волшебства. Если попытаться сделать это, Жало просто сломается. Я сделал это в качестве меры защиты, настроив систему отвода магии и экстренного отключения… — Марк вскинул бровь. — В чем дело?

На мгновение гильдию накрыла тишина.

— Я вроде слова понимаю, а смысл доходит туго, — сказала Леви, потерев лоб. — Ты точно на нашем языке говоришь?

— Конечно, — засмеялся Марк, почесав в затылке. — На каком же ещё?

— Погоди, — Грей вскинул руки и посмотрел на «лабораторию безумца», заваленную дешевыми лакримами. — Ты хочешь сказать, что собрал это из говна и палок? Серьезно?

— Всё было не так плохо. У меня было несколько нормальных лакрим вчера, но я не рассчитал подачу магии и… — он развел руками. — Бум.

— Точно, — Мира подошла к нему и отвесила смачный щелбан. — Бум, яйцеголовый.

Марк ойкнул и закрыл голову руками.

— Ладно-ладно, заслужил, — признал он. Нацу попытался вскочить и тоже прописать ему по темечку, но бдительная Эльза усадила его обратно. — Но почему вы всё ещё такие шокированные?

— Потому что ты снова собрал реально работающий артефакт из ничего, — пояснила Леви.

— Да ещё и такой бесполезно-полезный, — присвистнул Макао и по-особенному переглянулся с Вакабой. У обоих на лице появилось похабное выражение, и Марк склонил голову к плечу, недоуменно хмурясь.

— Что ты имеешь в виду?

— Дай, покажу.

Мужчина подошел к Марку и выхватил Жало. Сперва он направил его в пол, чтобы понять, как им управлять, а затем отошел немного в сторону. Согильдийцы с любопытством принялись наблюдать за ним, а Вакаба запыхтел трубкой, тщетно пытаясь скрыть маслянистый блеск в глазах. Макао направил Жало на красавицу Милли, протирающую стол и не обращающую внимания на очередной бедлам, и прицелился в упругую ягодицу. Марк первым понял, что тот задумал, а потому переместился к Вакабе, схватив его за плечо, и тут же телепортировался вместе с ним наперерез лучу. От неожиданности у Макао дрогнула рука, но он не успел остановить удар. Жало прицельно, точно и безжалостно выстрелило, попав тому между ног.

— Ауч! — скривилась мужская часть гильдии.

— Макао!!! — рассвирепели девчонки, когда Милли вскрикнула от испуга.

— Хэй, остыньте, красавицы, — тут же пошел на попятную мужчина, вскидывая руки. — Я просто пошутил. Милли бы не пострадала, зуб даю.

Мира потерла кулак о ладонь, усмехнувшись по-демонически страшно, и елейным голосом произнесла:

— Зря ты это сказал, Макао. Очень зря. Готовь зубы, — остальные девчонки закивали, причем даже Эльза, и окружили их с Марком. — Мочи их!

— Я слишком умен, чтобы умирать, — воскликнул Марк и телепортировался из-под удара. Вот только из-за спешки он неверно рассчитал точку выхода, поэтому появился не на потолочной балке, а чуть в стороне. — Ох, блин! — выругался он, но успел схватиться и не рухнуть обратно на землю. — Божечки, пронесло. Думал, помру.

Марк стер пот со лба, забравшись на балку, и снизу донеслось предсмертное от Макао:

— Предатель ты, Мааарк…

— Не предатель, — шепотом ответил он. — Просто человек с адекватным инстинктом самосохранения.

Он прикрыл глаза, мысленно помолившись за упокой, когда на Макао обрушилась мощь праведного девичьего гнева, и удобно расположился на пыльной деревянной перекладине. Вскоре внизу развернулась масштабная, но привычная для гильдии драка. Правда, на сей раз под раздачу попали не только зачинщики, но и многие безвинные мужчины-маги. Для профилактики, так сказать. К счастью, Жало не пострадало, ведь Эльза успела спрятать его в пространственный карман. Как бы девчата ни злились из-за выходки Макао, все знали, сколько времени и сил Марк вложил в прототип, а потому растоптать его в пылу драки было бы ужасно. Заметив, что артефакт под надежной защитой, Марк с облегчением выдохнул и улыбнулся.

Шкала доверия гильдии сместилась вправо, отразив значение в минус десять пунктов. За два месяца, что он провел в Хвосте Феи, это было воодушевляющим результатом.

К вечеру, когда конфликт оказался исчерпан, а мужчины, не успевшие сбежать, — избиты, все начали собираться домой. Эльза тихонько передала Марку Жало, на всякий случай предупредив не делать глупостей. Тот клятвенно заверил, что будет использовать его только во благо, правда, в какое именно, пока не придумал. Девушка смерила его подозрительным взглядом, но отпустила с миром, Марк бодро сгреб тетради и чертежи в рюкзак, надел теплую куртку и отсалютовал на прощание. Волшебники пожелали ему безопасной дороги домой.

На середине пути, шагая по укрытой снегом дороге, Марк почувствовал магический всплеск, а затем браслет, усеянный лакримами, завибрировал. Он коснулся одного из маленьких кристаллов. Тот засиял, и на правом ухе парня появилась полупрозрачная конструкция, напоминающая моногарнитуру. Марк улыбнулся и, ничуть не стесняясь припозднившихся прохожих, любующихся замерзшими каналами Магнолии, сказал:

— Уже соскучился? Так и знал, что нельзя было уезжать, а то совсем зачахнешь от одиночества.

Он не увидел, но почувствовал, что собеседник закатил глаза.

— И тебе привет, Марк. Рад, что у тебя такое бодрое настроение. Случилось что-то хорошее?

— О, да! — парень подпрыгнул от переполняющих эмоций и едва не поскользнулся на льду. — Помнишь, я рассказывал о Жале? Той лазерной указке, которая будет обжигать при попадании. Так вот, у меня получилось! Я даже протестировал её, и пока всё работает стабильно.

— Молодец, — голос наставника наполнился теплом. — Много прототипов взорвалось?

Марк махнул рукой.

— Всего восемь штук. Правда, один солидно рванул, до сих пор шишка на голове не прошла.

— Убьешься когда-нибудь, — посетовал тот. — Барьер хоть ставишь, чтобы глаза не выбило?

— Обижаешь, — рассмеялся Марк, и двое влюбленных, сидевших на скамейке, поспешили уйти, одарив его неприязненными взглядами. — Безопасность превыше всего. Я помню твой урок, да.

— Ещё бы не запомнил, — проворчал наставник. — После того взрыва мы месяц крышу чинили.

— Только потому что ты пытался сделать её раздвижной, как в планетарии.

— Ты был «за»!

— А я и не отрицаю.

Наставник громко вздохнул, очевидно, снова закатив глаза.

— Ладно, это полемика, — сказал он. — Тебе еще нужны лакримы или материалы для экспериментов? У меня как раз осталось после последнего опыта. Могу выслать несколько хороших концентраторов и новые формулы рунных цепочек.

У Марка загорелись глаза.

— Да, да, конечно, давай, — едва не захлопал он в ладоши. — У меня столько идей для новых артефактов! Тебе точно понравится. Когда приеду, всё покажу.

Наставник рассмеялся.

— Хорошо, буду ждать.

— Насчет материалов, — вернулся Марк к волнующей теме. — Сделаем, как обычно?

— Ага, заберешь в тайнике. Что-нибудь ещё тебе нужно?

— Всё остальное у меня есть. Кстати, я хочу в обратную сторону кое-что передать, организуешь?

— О, неужели мой дорогой ученик решил выслать мне гостинцы, — притворно удивился он.

— Будешь ёрничать, сам всё съем.

— Всё-всё, сдаюсь. Оставь в тайнике, мне доставят твой подарок в ценности и сохранности.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Марк.

Они ещё немного поговорили о погоде, последних новостях и планах на ближайшее время, а затем пожелали друг другу спокойной ночи. Марк снова коснулся одной из крохотных лакрим на браслете, отключая связь, и достал из кармана ключи. Съемная квартирка встретила его тишиной и темнотой. Марк перевел тумблер бытовой системы освещения в рабочее положение, и маленькие потолочные лакримы зажглись. В этом мире электричество еще не изобрели, зато придумали аналог лампочек. Освещали они тускловато, но этого вполне хватало даже чтобы читать книги и делать кое-какую мелкую работу.

Марк скинул вещи у порога, принял душ, выпил вечерний чай и отправился спать. Это был весьма неплохой день.

Часть 1. Глава 3

13 декабря Х781 года

Марк пил утренний чай с местным фруктом, наиболее похожим на лимон, и задумчиво глядел на зеленое окошко Системы. Дома можно было не задумываться о конспирации, поэтому он без опаски водил пальцами по экрану, снова и снова перечитывая названия миссий и скупое описание к ним. Со вступлением в Хвост Феи ему открылась третья глава глобального квеста — «Миссия: Hurt/Comfort», которая содержала в себе одиннадцать обязательных к выполнению заданий. Две предыдущие «Новый Мир» и «Навстречу Фее» отправились в архив и напоминали о себе только кучкой бесполезных достижений. На них Марк внимания не обращал, хотя взгляд то и дело соскальзывал к некоторым, и его губы кривились в отвращении.

Каждое утро Марк пролистывал список активных заданий, чтобы наметить план на день. Он скрупулезно записывал в тетрадь прогресс по каждой обязательной миссии и пытался придумать, что сделать, чтобы заполучить расположение согильдийцев. Прежде, чем «комфортить» хвостатых фей, как того требовала Система, необходимо было завоевать их доверие, а также узнать об их страхах, переживаниях и слабостях. Лишь после этого можно было подбирать ключики к их сердцам и вытаскивать их из тьмы. Наблюдательная позиция, которую занял Марк, была рискованной, ведь на выполнение заданий ему выдали всего год, однако он не собирался спешить в таком тонком и сложном деле, как психологическое состояние согильдийцев. Любое неосторожное слово могло обнулить весь достигнутый прогресс.

Марку немного помогало то, что он отлично помнил первую половину канона и знал ключевые факты из финала. Боль некоторых согильдийцев становилась понятной, ведь освещалась там, однако этого было мало. Например, в квесте: «Меня зовут Кана. Кана Клайв» нужно было помочь Кане признаться Гилдартсу, что она — его дочь. Теоретически, можно было заявиться в гильдию в любой день, когда эти двое были там, и громко объявить об их родственных связях. Вот только это не принесло бы ничего, кроме проблем и провала задания. Кана ещё не была готова раскрыть правду отцу. Если бы вместо нее это сделал Марк, она бы восприняла это в штыки и в лучшем случае просто сбежала в слезах, а в худшем — начала всё отрицать и возненавидела бы его. Кана и так терпеть его не могла, о чем непрозрачно намекала шкала доверия, опустившаяся до минус шестидесяти пунктов. Если значение достигло бы сотни в отрицательном диапазоне, Система засчитала бы провал задания. Марк хотел избежать этого любой ценой, а потому в принципе пока не вмешивался в отношения Каны и Гилдартса, чтобы окончательно всё не испортить.

Примерно так же дела обстояли с заданием Нацу: «Мой дом — моя крепость», в котором необходимо было помочь убийце драконов почувствовать себя частью семьи. Впервые увидев квест, Марк немало удивился формулировке, ведь думал, что парнишка давно преодолел проблему одиночества. У него было всё для счастливой жизни в кругу близких: маленький братишка Хэппи, верная подруга Лисанна, авторитетный взрослый Гилдартс, соперник Грей, понимающий мастер Макаров... Вот только этого оказалось мало. Несмотря на то, что на лице Нацу всегда сияла улыбка, внутри него таилась бездна боли, о которой сейчас догадывался только Марк. Порой ему удавалось замечать, как в глазах убийцы драконов вспыхивало страдание. Чаще всего это происходило в те минуты, когда он видел счастливые семьи, от которых так и веяло безоговорочной любовью друг к другу. Нацу провожал их взглядом и затихал на некоторое время. Его одолевала тоска. Тягучая и холодная. Из этого состояния его всегда выводил Грей, как правило, точным ударом в челюсть. Парнишка снова несся в драку, щедро нанося тумаки направо и налево, и будто бы забывал обо всем.

Марк считал, что неутолимое одиночество Нацу произрастало из боли потери Игнила. Отец-дракон исчез, оставив его одного, и внезапно мирное время под присмотром взрослого существа закончилось. Нацу без подготовки швырнули во взрослую жизнь. Больше никто не заботился о нем, не добывал еду, не согревал по ночам и не защищал. Пришлось брать жизнь в свои руки, однако для мальчика его возраста сделать это было ужасно тяжело. Не было ничего удивительного в том, что ему хотелось вернуть спокойное время с Игнилом, в котором не нужно было ни о чем беспокоиться и нести ответственность за себя. Он снова хотел почувствовать себя обычным ребенком, дурачащимся и играющим дни напролет, а не маленьким взрослым, который должен был думать, где взять еду и на какое задание пойти, чтобы хватило денег на необходимые покупки.

В каноне часто акцентировалось внимание на том, что Нацу искал Игнила, причем рвался проверять в том числе абсурдные слухи, лишь бы заметить следы отца-дракона. Даже если нужно было пересечь страну в ненавистном поезде, он отправлялся в путь. Всё ради того, чтобы вновь почувствовать родительское тепло и заботу. Обрести дом. Вот только его поиски были обречены на провал, и лишь Марк знал об этом. Игнила невозможно было найти, ведь последняя частица его души была запечатана в самом Нацу. Парень гонялся за тенью, даже не осознавая этого. Как бы Марку ни хотелось раскрыть ему глаза, чтобы жестоко, но быстро избавить от привязанности к Игнилу, он не собирался этого делать. Как минимум, потому что нечем было подтвердить слова, а как максимум, потому что это было подло — в одночасье рушить всё, на чем держался Нацу.

Именно из-за этого Марк медлил с выполнением квестов: парой фраз и знанием канона невозможно было решить внутренние проблемы согильдийцев. Впрочем, существовала и другая причина, почему он до сих пор не выполнил ни одного задания. Она была связана с тем, что некоторые проблемы хвостатых фей не освещались каноном и стали откровением для Марка. О них приходилось долго размышлять и по крупицам собирать информацию, тщательно выстраивая план для каждого волшебника. Так было, например, с Мирой.

Её квест назывался «Я — красавица, а не чудовище», и в дополнительной информации Система поясняла, что необходимо помочь Мире полюбить себя. Марка такая постановка задания удивила, ведь он не думал, что у девушки могли быть с этим трудности. Внешне она создавала впечатление уверенной, сильной и даже самовлюбленной волшебницы, которой было море по колено и горы по плечо. Она всегда одевалась в броскую, облегающую одежду, едва оставляющую место фантазии. Даже сейчас, зимой, она зачастую появлялась в гильдии с оголенным животом или в легком свитере с очень глубоким декольте. При любом удобном случае она вставала в вызывающие позы и нередко соблазняла гостей гильдии и заказчиков. Любой пубертатный подросток рухнул бы с кровью из носа при виде нее. Оттого печальнее оказалось узнать, что на самом деле она ненавидела свою внешность и считала себя чудовищем.

Размышляя над этим, Марк пришел к выводу, что её сексуальность была напускной. Боясь, что кто-то сочтет её некрасивой, а то и уродливой, Мира решила не давать шанса на такие мысли. Каждый жест, каждый взгляд, каждое слово она использовала, чтобы доказать всем вокруг, насколько красива, но глубоко внутри испуганно замирала, следя за реакцией людей. Никто в гильдии не догадывался, что Мира была настолько уязвима и чувствительна в этой области, и даже Марк не обращал на это внимания, пока Система не обрадовала заданием. Теперь, глядя на девушку, он подмечал, как та нарочно выпячивала грудь и крутила бедрами, ловя взгляды каждого в зоне видимости.

Марк потер глаза, вспоминая последние дни, и закончил делать записи о согильдийцах. Он допил чай, убрал тетрадь в ящик, надежно запертый волшебным замко́м, который сделал для него наставник, и провел рукой по воздуху, пролистав меню Системы до окошка: «Ежедневные миссии». Каждое утро там появлялось три простых задания, которые необходимо было выполнить в течение дня. Например, отправиться на миссию Е-ранга, подраться с согильдийцами, помочь кому-то из них решить проблему, убрать беспорядок после гулянки и прочее. За каждое такое задание Система не выдавала наград, однако почти всегда их выполнение потихоньку тянуло ползунок доверия вправо, ведь он взаимодействовал с согильдийцами и помогал им в бытовых мелочах. Дополнительным стимулом не забывать о них становились штрафы — наказания, которые Система выдавала за невыполнение миссии. За провал ежедневного задания полагалась легкая кара — внезапно прилетевший в затылок камень, взрыв прототипа артефакта, сильный удар во время очередной драки или даже неприятный сюрприз вроде потери кошелька.

Это можно было довольно легко перенести, сделав вид, будто просто удача повернулась спиной или день выдался неважным, однако существовал другой тип заданий, который глумливо назывался: «Яркие квесты».

Яркие квесты появлялись неожиданно, нередко пугая до дрожи в пальцах, и представляли собой какую-нибудь ерунду. То Марку нужно было поймать лбом прямой заряд молнии Лексаса, то пробежаться по канату между домами в одном белье, то признаться в любви трем случайным девушкам и получить от них по темечку, то достать со дна водного канала Магнолии горсть вонючего ила... Причем сделать это нужно было за определенное время, как правило, за четверть часа или сорок минут. За такие задания опять-таки не полагалась награда, даже пассивная в виде улучшения отношений с согильдийцами, зато штрафы оказывались сильнее. За провалом такой миссии следовали серьезные травмы на заданиях, большие проблемы с рунными рыцарями, пожар в доме и даже внезапные приступы нестерпимой боли. К счастью, такие задания в среднем появлялись раз в неделю, а не каждый день.

Сегодня Марку требовалось сделать всего три простых ежедневных задания: помочь одному согильдийцу в каком-либо деле, поговорить с мастером не менее пятнадцати минут, а также очистить от снега двор гильдии. Обрадовавшись, что пока не нужно делать ничего странного, Марк собрался и отправился в Хвост Феи.

Ночью выпало много снега, поэтому он с наслаждением слушал, как тот скрипел под ногами. Безветренная солнечная погода навевала воспоминания о тихой деревушке вдали от города и домике, который сохранил очарование старины. Он был небольшим, с маленькими окнами, закрывающимися резными ставнями, поскрипывающими половицами и торчащей из крыши трубой. В нем до сих пор топили печкой, заготавливая на зиму уголь, несмотря на газификацию и прочие блага цивилизации. Старая собачка кашляла на прохожих, выдавая это за грозное лаянье, и получала заслуженные объедки со стола. Внутри домика всегда было жарко, даже душно, но удивительно уютно. Бабушка, точно вышедшая из сказки, наливала травяной чай, ставила на стол блины, пирожки, мед и варенье, и садилась рядом, подпирая щеку рукой. Рядом с ней все тревоги уходили.

Марк вспомнил бабушку Шуру и помотал головой, отгоняя прочь такой желанный, но такой далекий образ. Вместо этого он натянул на лицо улыбку и вдохнул полной грудью, переключая внимание на обстановку вокруг. По улице сновали люди, громко переговариваясь о погоде и последних новостях, многие спешили в лавки, чтобы купить украшения к местному торжеству — Дню Середины Зимы, и делились забавными историями из прошлого. Никто не обращал внимания на него — Марка, и он ощутил себя лишним на этом празднике жизни. Особенно, когда услышал хохот ребятишек, которые, позабыв обо всем, играли в снегу. Они лепили снежного голема — местный аналог снеговика, который представлял собой большую кучу снега, отдаленно напоминающую существо, сидящее на попе, и упирающееся руками в землю. Ему в голову втыкали две палки в качестве рогов, вставляли камни вместо глаз и обязательно рисовали волшебными ручками огромную, страшную улыбку. Существо получалось жуткое, и дети радостно визжали, разламывая его. Игра заключалась не столько в том, чтобы создать снежную фигуру, сколько в том, чтобы разломать её, доказав свою силу.

Марк как раз проходил мимо стайки детей, которая с визгом и хохотом ломала снежного голема. Мокрые, разгоряченные и счастливые, ребятишки били себя руками в грудь, крича, что победят суровые морозы.

В Фиоре было принято гнать зиму прочь, ведь в царстве цветов, коим себя считало королевство, ей не было места. Морозы, приходящие в конце ноября, как правило, налетали неожиданно и сокрушительно, и все улицы вмиг покрывались снегом. Ледяной ветер пронизывал до костей, заставляя замерзнуть даже водные каналы. В здешней мифологии считалось, что так гневалась злая богиня льда — Оками, заклятая противница верховной богини процветания — Аматэрасу. Некогда Оками была маленьким духом ветра, что свободно гулял по миру и не знал забот. Она играла с цветами, помогала птенчикам научиться летать и приводила дождевые облака к засушливым землям. В её бессмертной жизни никогда не встречалось ничего необычного или сложного, и она наслаждалась этим. Ровно до одного дня. Дня, когда она повстречала смертного — прекрасного юношу, в которого без памяти влюбилась. Он был бесконечно добрым, смелым и свободным. Юноша ходил от одного города к другому, ездил от одной страны к другой, нигде не задерживаясь надолго, и наслаждался тем, что мог идти, куда глаза глядят.

Оками, некоторое время следовавшая за ним, попросила верховную богиню Аматэрасу превратить её в человека, чтобы встретиться с возлюбленным, однако та запретила показываться тому на глаза, ведь два мира не должны были пересекаться. Расстроенной Оками оставалось лишь виться вокруг него, всегда летая поблизости, и пытаться укрыть от опасности. Позже юношу назвали первым магом воздуха — человеком, сумевшим покорить стихию, и никто не догадывался, что на самом деле его защищал бесплотный дух. Несчастная Оками годами умоляла Аматэрасу сжалиться и отпустить её в мир людей, вот только богиня оставалась непреклонной. Духу ветра оставалось лишь беспомощно наблюдать, как возлюбленный проживает короткую, смертную жизнь. Как он стареет, ослабевает и теряет юношеский задор. Как он оседает на одном месте, не в силах больше идти вперед.

Когда возлюбленный умер, Оками затаила обиду на Аматэрасу и улетела к ледяным горам, чтобы заморозить изнывающее от боли сердце. Там она впитала в себя всё разочарование, всё горе и всю злость, что исходили от людей, и переродилась богиней льда. С той поры она постоянно налетала на угодья Аматэрасу, пытаясь заморозить всё вокруг, чтобы никто больше не страдал из-за разбитого сердца. Однако верховная богиня была слишком сильна, а потому каждый раз прогоняла её обратно в морозную пустошь. Улетая прочь, Оками, ещё более злая и одинокая, обещала вернуться. Во имя всех разделенных возлюбленных, что так и не смогли встретиться.

Среди людей существовала традиция помогать Аматэрасу прогонять Оками. Для этого они украшали свои дома радужными тканевыми ленточками, делали цветы из зачарованной непромокаемой бумаги, и разрисовывали окна и двери волшебной краской. Заметенный снегом город расцветал, точно удивительная клумба, а люди старались надевать яркую зимнюю одежду. Они верили, что всё цветное и жизнерадостное должно было напугать Оками, и совсем скоро теплое солнце растопило бы лед.

Узнав о легенде, Марк только скептически хмыкнул. Он-то знал, что смена времен года происходила из-за наклона планеты относительно плоскости эклиптики, а вовсе не из-за богов и их внутренних дрязг. Впрочем, он не спешил доказывать это местным. Пока они даже не поняли, что их планета была круглой, и свято верили, что можно доплыть до края мира.

— Марк, привет! — раздалось сбоку, и Марк обернулся к небольшой лавке, пестрящей всеми цветами радуги. — Ты в гильдию?

— Да. Привет, Леви, — он подошел к девочке и взял пакеты, которые та держала в руках.

— Ой, спасибо, — смутилась она. — Я как раз покупала украшения ко дню Середины Зимы. Мы с девчонками договорились на днях украшать гильдию и Холмы Фей. Смотри, какие красивые цветы я нашла, — она достала из пакета алый лотос. — Это не просто бумага, а специальный пергамент, который не разрушается водой и даже огнем. Надеюсь, в этом году ребята не испортят украшения в очередной драке.

— Было бы славно, — кивнул Марк. — Здорово, что вы уделяете празднику столько внимания.

— Еще бы! — Леви улыбнулась. — Это не просто традиция, а особый ритуал. Нужно прогнать зиму яркими цветами, иначе можно насмерть замерзнуть в ней.

— Я всегда любил зиму, — сказал Марк, и Леви взглянула на него, как на безумца. — Особенно ночь с тридцать первого декабря на первое января.

— А что в ней такого? Это же просто начало нового месяца, как и любого другого.

Марк отмахнулся.

— Не бери в голову. Мне просто нравится эта ночь, и мы с наставником всегда ждём её с нетерпением. Мы тоже украшаем дом, но не совсем так, как все привыкли, и обязательно ставим в центре комнаты… — Марк оборвал себя на полуслове, — несколько ярких лакрим, чтобы они сияли, как звезды.

Он крепче сжал пакеты. Леви бросила на него обеспокоенный взгляд, и истолковала заминку по-своему.

— Ты поедешь к нему? — спросила она. — Наверное, тебе хочется провести с ним этот день?

— Да, — Марк вынырнул из задумчивости. — Уже даже купил билеты. Уеду двадцать седьмого декабря. Планирую вернуться пятого января.

— Хм, то есть через две недели, — закивала девочка. — Уверена, наставник будет рад тебя видеть.

— Точно, — Марк тепло улыбнулся. — Надо будет только купить ему побольше конфет. Знаешь, он ужасный сладкоежка.

Леви рассмеялась, и они пошли в сторону гильдии.

— Правда? По твоим рассказам я представляла его сухим стариком, который питается только орехами и травой.

— Ты очень удивишься, узнав, какой он на самом деле. Однажды я купил два огромных пакета конфет, — Марк повел руками, показывая, насколько большими они были. — И оставил их на столе буквально на пару часов. Когда я вернулся, ни одной уже не было! И знаешь, что сказал наставник?

— Что?

Марк спародировал его голос:

— Внезапно в хижину ворвалась стая диких белок и всё съела. Я даже глазом моргнуть не успел.

Леви захихикала, прикрываясь ладошкой. Марк посмотрел на нее — такую счастливую сейчас — и тоже улыбнулся, пусть и не так ярко. Девочка ему нравилась. Она была доброй, милой и, в отличие от остальных хвостатых фей, рьяно тянулась к знаниям. Когда она поняла, что Марк знал множество интересных фактов о мире, то прилипла к нему, жадно впитывая новую информацию. Ей было интересно всё, на что не могли ответить другие взрослые и что было непонятно из книг: почему небо голубое, почему появляется радуга, почему существуют приливы и отливы и как они связаны с Луной, чем на самом деле являются звезды, из чего состоит воздух и зачем в принципе нужно дышать, а также многое другое. Утоляя любопытство, Леви даже забывала, что Марка все считали странным, и верила каждому слову. В свою очередь, парень старался объяснять всё доступно и понятно, не углубляясь в термины и сложные определения. Судя по тому, с каким интересом девочка слушала его, у него неплохо получалось, и это радовало обоих. Благодаря таким разговорам, Марку удалось вывести значение доверия с ней на рекордно высокий уровень в минус пять пунктов, и он не планировал останавливаться.

Парень хотел продолжить шутить о наставнике и их жизни в лесу, чтобы попытаться вывести значение доверия в нейтральное положение, однако вдруг замер.

Его словно током ударило, и он порывисто вдохнул, уставившись куда-то перед собой. Леви, по инерции пройдя ещё несколько шагов, обернулась, не заметив его рядом, и заволновалась. Марк отстраненно отметил, что прохожие принялись шептаться и тыкать в него пальцами, кто-то даже схватил своего ребенка за руку, чтобы увести прочь. Должно быть, со стороны казалось, будто у него резко помутился рассудок, ведь он стал глядеть в пустоту так, будто там что-то было. Леви подбежала к нему и схватила за рукав, пытаясь привлечь внимание. Она уже несколько раз видела, как он впадал в такое состояние, а потому знала, что в такие моменты он начинал творить что-то странное. В том числе — мог причинить себе вред. Однажды Марк на её глазах прыгнул в водный канал Магнолии в лютый мороз и едва не утонул из-за переохлаждения, чем очень её напугал. В тот день ему повезло, что рядом оказался Грей, который вытащил его. А заодно прописал в челюсть, чтобы вправить мозги на место.

— Марк! — громко позвала Леви. — Всё нормально?

Парень встрепенулся.

— Кошки, — совершенно безумным взглядом посмотрел он на нее. — Быстро помоги мне найти трех кошек!

Девочка захлопала глазами.

— Что?.. Какие кошки?

— Самые обычные, — он стал суетливо оглядываться по сторонам. — Скорее!

— Ну, эээ… ладно, — девочка в непонимании нахмурилась, но кивнула. — Я знаю одно место, там их часто подкармливает тетушка Дорея.

— Где? — Марк схватил её за плечо, едва не уронив покупки.

— Недалеко от собора Серд…ца?

Леви взвизгнула, когда Марк без предупреждения телепортировал их, и на несколько секунд они оказались в воздухе. Парень быстро просканировал взглядом пространство, и в следующий миг заставил их появиться на крыше дома. Не успела Леви прийти в себя, как они снова потеряли опору и очутились в нескольких метрах от дымоходной трубы. Едва коснувшись её ногами, Марк понесся дальше, и мир вокруг смазался из-за бешеной скорости перемещения. Когда они, наконец, очутились недалеко от собора Сердца, Леви едва не распрощалась со своими внутренностями, зато парень, не теряя ни секунды, понесся к переулку, где заметил первую кошку. Бедное животное едва не поседело от страха, когда на него выпрыгнул невменяемый маг, и истошно заорало. Марк схватил её за шкирку, бросив покупки у стены дома, и быстро осмотрелся. Еще четыре кошки, до этого лакомившиеся требухой, вываленной какой-то сердобольной женщиной, почувствовали подвох. К сожалению, спастись смогли только две из них, а остальных поймал Марк.

Беснующиеся животные царапали его руки и даже сумели несколько раз полоснуть по лицу, однако парень телепортировался к ближайшему дереву и раскидал их по веткам. Кошки вцепились в древесину, синхронно зашипев, и Марк, собрав волю в кулак и в который раз затоптав гордость, зашипел в ответ. Животные опешили, даже после всего, что им довелось пережить за эти несколько минут. На миг показалось, что они переглянулись, явно окрестив его наитупейшим представителем рода человеческого, и от греха подальше замолчали. Повисла неловкая пауза. Прохожие, раскрыв рты, глядели на представление и явно не знали, как реагировать. Марк же, будто ни в чем ни бывало, спрыгнул с дерева и, заложив руки в карманы, пошел искать брошенные покупки. Его провели очень красноречивыми взглядами.

Система радостно вывела два сообщения:

Яркий квест «Кошачий переполох» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось посадить трех кошек на одно дерево менее чем за пятнадцать минут и зашипеть на них. Награда за квест: не предусмотрена.

Получено новое достижение: «Я здесь Альфа!» (Напугайте двух и более кошек своим шипением). Награда за достижение: не предусмотрена.

— Что на тебя нашло? — Леви подбежала, когда Марк поднял пакеты с земли, и всплеснула руками. Значение доверия упало на два пункта. — Зачем тебе эти кошки? Почему ты шипел на них? В чем смысл сажать их на дерево?!

Марк неловко улыбнулся и, взяв пакеты одной рукой, почесал в затылке.

— Прости, что напугал, — сказал он. — Мне просто вдруг так захотелось посадить кошек на дерево, что я не смог удержаться. А шипение… само вышло. Я немного вошел в раж.

Леви звонко хлопнула себя ладонью по лбу.

— Иногда я тебя совершенно не понимаю, — она тяжело вздохнула. — Что с тобой происходит? Ты чем-то болен? Может быть, всё-таки сходишь к лекарю душ? Говорят, в столице есть несколько очень хороших специалистов. Мы можем скинуться тебе на лечение.

Марк растроганно погладил девочку по голове.

— Спасибо, малышка, но я здоров, правда. Просто… — Марк неопределенно повел плечом. — Это сложно объяснить. Считай, что это проклятье, которое иногда заставляет меня делать странные вещи.

Леви рефлекторно бросила взгляд на его грудь, и Марк напрягся, подавив желание закрыться рукой.

— Правда? — нахмурилась она. — Должно быть, это жуткая магия. Я поищу информацию об этом в книгах.

— Было бы здорово, — Марк кивнул, криво улыбнувшись. — Прости, что тебе пришлось увидеть это.

Леви покачала головой, вздохнув, а затем вдруг хитро улыбнулась.

— Ты же понимаешь, что я расскажу об этом остальным? — спросила она. — О том, как ты носился по городу, ища кошек, а потом шипел на них, сидя на дереве.

Марк нарочно громко простонал.

— Нет! Пожалуйста! Меня же засмеют, — он картинно закатил глаза. — Что ты хочешь за молчание? Вкусняшку? Новую книгу? Красивый шарф?

Леви засмеялась, прикрывшись ладошкой.

— Помоги мне убраться в библиотеке сегодня и, так и быть, сделаю вид, что ничего не было.

— Там всё будет сиять, зуб даю, — горячо пообещал Марк, ни секунды не сомневаясь, что уже к вечеру согильдийцы обо всем узнают и снова будут ржать над ним, как гиены.

Впрочем, это было не худшим исходом. Ему удалось избежать главного — штрафа за провал квеста, а потому несколько насмешек были неплохой платой за спокойствие. К сожалению, доверие Леви, которое он старательно взращивал, вновь опустилось на пару пунктов, и это расстраивало. Впрочем, Марку удалось набиться в помощники к девочке, и теперь он мог выполнить одно ежедневное задание, которое заставило бы её немного проникнуться к нему. Мысленно подкорректировав план, Марк продолжил идти в гильдию и завязал ненавязчивый разговор с Леви. Спустя несколько минут напряженная девочка расслабилась, а парень мысленно взмолился, чтобы бодро начавшийся день закончился более спокойно.

Однако, как известно, покой нам только снится.

Часть 1. Глава 4

Для информации:

Дедукция (от лат. deductio – выведение) – умозаключение от более общего знания к менее общему. Например: у человека ангина. Значит, у него будут температура, озноб, ломота в суставах, боль в горле при глотании.

Индукция (от лат. inductio – наведение) – умозаключение от менее общего знания к более общему. Например: у человека температура, озноб, ломота в суставах, боль в горле при глотании. Значит, у него ангина.

13 декабря Х781 года

— Стой, Леви, ты чувствуешь это? — Марк остановил девочку и принюхался к чему-то. Леви нахмурилась и послушно потянула носом воздух, однако ничего необычного не ощутила. — Я так и думал… Дело пахнет керосином.

— Чем? — не поняла она.

— К нам пожаловали рунные рыцари.

Леви вскинула брови.

— Как ты это понял?

— В воздухе звенит напряжение, а от гильдии распространяются волны тщательно подавляемой паники, — девочка открыла рот и на всякий случай осмотрелась, чтобы заметить эти самые волны. — Обычно такое случается, когда к нам без предупреждения приходит кто-то из Совета. Внутри гильдии, — Марк нахмурился, вглядываясь в здание, будто мог видеть сквозь стены, — двое… да, двое рунных рыцарей, и они говорят о чем-то с мастером.

— О! — Леви посмотрела на парня с уважением. — Это какая-то магия ясновидения?

Марк совершенно серьезно указал влево.

— Нет. Просто там стоят лошади с попонами Совета.

Леви дважды моргнула прежде, чем поняла, что её разыграли. Одна из привязанных к дереву лошадей всхрапнула, а другая посмотрела на них, будто почувствовав, что поучаствовала в чем-то странном. На миг показалось, что выражение глаз животного стало укоризненным. Как у тех кошек, которые в шоке остались сидеть на дереве. Леви не удержалась и хихикнула. Марк рефлекторно метнул взгляд вправо и вверх, и на его лице промелькнула секундная радость. Значение доверия Леви увеличилось на целый пункт! Теперь оно составляло минус шесть. Отсмеявшись, Леви с искрящимся от веселья взглядом посмотрела на Марка и улыбнулась.

— Идем, нужно проверить, прав ли ты.

— Разумеется, это так, — кивнул парень и пошел вместе с ней к гильдии. — Ведь я использовал метод индукции.

— Какой метод? — заинтересованно переспросила она, услышав незнакомое слово.

Марк галантно открыл дверь и пропустил девочку вперед, попутно рассказывая об индукции и дедукции максимально доступным языком. Каким бы гением ни была для местных Леви, она всё ещё с трудом воспринимала сложные термины и определения к ним. Впрочем, она живо интересовалась значениями неизвестных слов, которыми Марк щедро сыпал в речи, а не махала на них рукой, как большинство остальных магов. К тому моменту, как они разделись и развесили одежду на специальных крючках на входе гильдии и все прокричали им приветствия, он закончил импровизированную лекцию, и Леви знакомо прищурилась, начав усваивать новую информацию. Правда, закончить не дали — девчонки налетели на них, расспрашивая о покупках, и стали разглядывать бумажные цветы и яркие ленточки. Марка едва не оглушило волной восторга, поэтому он решил прибегнуть к тактическому отступлению и скользнул к своему столу, изрядно потрепанному экспериментами.

— Марк, подойди-ка сюда, — окликнул мастер, и парень поймал на себе два очень внимательных взгляда.

Рука рефлекторно дернулась проверить, какое задание он провалил, что за ним пришли рунные рыцари, но парень замаскировал движение, сделав его почти не подозрительным. Впрочем, рыцари всё равно переглянулись, явно разделив мысли друг друга. Оба выглядели достаточно молодо, лет на двадцать семь, и по нашивкам были младшим лейтенантом и младшим сержантом. Внешне отличались, как небо и земля: у старшего по званию были светлые, короткие волосы, голубые глаза и мягкие черты лица, у младшего черные волосы были собраны в низкий хвост, карие глаза смотрели настороженно и рассерженно, и в целом его фигура казалась угловатой и острой. Марк быстро понял, кто из них мог вытрепать ему нервы.

— Чем могу помочь? — спросил он, подойдя, и кивнул рыцарям в качестве приветствия.

— Меня зовут Аластор, — представился старший по званию. — Это Брайан. Нам сказали, что ты неплохо разбираешься в артефактах и можешь починить кое-что, — он внимательно посмотрел на Марка. — У нас сломались связные лакримы, и из-за снегопада мы не можем вызывать штатного артефактора. Возьмешься?

Марк искоса посмотрел на мастера, и тот одобрительно прикрыл глаза.

— Смотря, в чем проблема, но, думаю, да, — кивнул он. — Вам срочно?

— Желательно отправиться немедленно, — хмуро отозвался Брайан, скользнув взглядом по гильдии.

— Награда? — деловито уточнил старик.

— Восемьдесят тысяч драгоценных, — ответил Аластор. — Получит после того, как все лакримы заработают. Официальность задания гарантируем, оно пройдет по нашим каналам. Вот бланк запроса.

— Мгм, — мастер изучил бумагу и поставил подпись.

— Почему вы говорите о лакримах так, будто их много? — вскинул бровь Марк. — Сколько мне нужно починить?

Рунные рыцари переглянулись, и Брайан сложил руки на груди, почему-то рассердившись.

— Шесть штук, — сказал Аластор, смутившись. — Они выходили из строя одна за другой, а штатный артефактор занимался более важными делами. Так и вышло, что… у нас ни одной не осталось. К сожалению, мы теперь не можем даже связаться с Советом.

Марк едва удержался от того, чтобы смачно ударить ладонью о лоб, вот только желание оказалось настолько явным, что его все заметили. Брайан почернел от злости, а Аластор неловко потер шею. Местные снова продемонстрировали непоследовательность и глупость, к которой до сих пор сложно было привыкнуть. Как они умудрились сломать столько связных лакрим, пока оставалось непонятным. Как и то, каким образом они ни одну из них не починили, пока абсолютно все ни вышли из строя. Марк не думал, что в штабе местной полиции существовал такой беспорядок, ведь оплотом хаоса всегда казалась гильдия, а Совет и его подразделения считались образцом дисциплины и четкости. Впрочем, возможность заработать примиряла с суровой действительностью.

Парень прикинул, сколько времени потребуется на помощь рыцарям, а затем скользнул взглядом к шкале доверия гильдии.

— Хорошо, принимаю задание, но пойду на выполнение не раньше, чем через полтора часа, — сказал он.

— Мы бы хотели сейчас, — почти прорычал Брайан.

— Ничего не могу поделать, — развел руками Марк. — Вы можете зайти за мной через полтора часа или подождать здесь, пока я ни закончу.

— Пацан, ты в своем уме? Осознаешь, кто дает тебе задание? Мы — рунные рыцари, а не бабуля с соседней лавки. Живо метнулся в штаб и починил всё.

У Марка дернулся глаз, ведь эта сцена напомнила кое-что из прошлого. Он сложил руки на груди и нахмурился. Мастер едва заметно кивнул кому-то, но на это никто не обратил внимания.

— Я сделаю это только после того, как завершу дела, — твердо сказал парень.

— Сам будешь отвечать за последствия? Что, если за это время на Магнолию нападут темные маги или химеры, пока ты прохлаждаешься? Тебе напомнить, что вы поклялись защищать город, и починка связных артефактов как раз входит в это понятие? Какими бы важными ни были твои дела, сделай их позже. Всё равно у тебя нет ничего, что стоило бы капли внимания.

— То, что все лакримы сломались, — ваша ошибка, — обрубил Марк. — Если бы вы не тянули с починкой, проблем не было бы вовсе, так что любая ответственность лежит на ваших плечах, господин рыцарь. Не перекладывайте её на меня.

— Не нарывайся, пацан. Ваша гильдия и так…

— Рот закройте, — резко перебил его Марк. — Ещё пара слов, и вы пойдете искать другого артефактора.

— Позвольте напомнить, что это будет пятном на репутации гильдии, — вмешался Аластор и положил руку коллеге на плечо. — И на отношениях с рунными рыцарями.

— Чихал я на это, — огрызнулся Марк. — Вы пришли сюда, когда вас конкретно прижало, и стали требовать немедленно отправиться на задание, ни во что не ставя меня и мои личные планы. Вы так торопитесь и злитесь, потому что осознаете, что облажались и теперь получите втык от руководства. Не удивлюсь, если вам нужно какой-нибудь важный доклад представить через пару часов, а у вас даже нет нормальной лакримы для связи. Но это не моя проблема, а ваша и только ваша. Так несите же ответственность за это сами, или кишка тонка нарваться на гнев стариков из Совета?

— Марк, перебарщиваешь, — в полголоса сказал мастер.

— Послушай старика, щенок, — побагровел Брайан, и Аластору пришлось приложить усилие, чтобы удержать того на месте. — Я могу сделать так, что ты вылетишь из гильдии, причем со свистом и без права на возвращение.

— Попробуйте, но не удивляйтесь, если у вас больше не заработает ни одна лакрима, — потемнели глаза Марка. — Артефакторы — люди творческие, не советую забывать об этом.

— Ах ты!..

— Брайан, — рыкнул Аластор. — Заткнись.

— Марк, дружище, — внезапно ворвался в разговор Грей и закинул парню руку на плечо. — Это вопрос жизни и смерти, идем скорее, — он перевел взгляд сначала на мастера, а потом на рыцарей. — Я заберу его на пару минут, — не дожидаясь ответа, он потащил Марка на другой конец зала.

Брайан едва не лопнул от возмущения, но его сумел сдержать Аластор. Мастер стал что-то негромко говорить им, и старший по званию рыцарь преувеличенно бодро включился в беседу. Марк заскрипел зубами, идя следом за согильдийцем, и, достигнув места назначения, хмуро бросил:

— С чем помочь?

Грей отмахнулся.

— Ни с чем. Иди делай, что хотел, пока мастер маринует твоих заказчиков.

— Хм? — Марк внимательно посмотрел на парня, который спокойно сел за стол к Макао и Вакабе и вернулся к игре в карты. Злость на рыцарей немного угасла. — Ты… просто вытащил меня оттуда?

— Да, — кивнул тот. — Обстановка накалилась, и я решил помочь. Не благодари, чудик.

Марк машинально бросил взгляд на шкалу доверия и дважды моргнул, прежде чем увидел значение в минус девять пунктов у Грея. Еще вчера там было минус одиннадцать.

Какого черта?

— Так и будешь тут стоять? — вскинул бровь парень.

Марк качнул головой и пошел выполнять первое задание из списка ежедневных, а именно — разгребать снег перед главным входом в гильдию. По предварительным расчетам, ремонт лакрим должен был занять всё время до рассвета, а потому парень мог легко провалить ежедневные задания. Легче было выполнить их сейчас, заставив рыцарей подождать, чем получить три штрафа подряд. Марк пару раз уже пренебрег ежедневными заданиями, после чего на его теле появилось несколько новых шрамов. В битве приоритетов всегда побеждала Система, причем с гигантским отрывом.

Размышляя над внезапно потеплевшим к нему Греем, Марк довольно быстро выполнил первое задание. Он сделал несколько мысленных пометок, которые пообещал себе записать в тетрадь, а затем бодро пошел в сторону библиотеки. Леви, заболтавшаяся с девчонками, ойкнула и побежала следом. Следующий час они наводили там порядок, перебирая книги и стирая с них пыль. Воодушевленная девочка завалила его рассказами, как они решили украсить главный зал, где развесить цветы, а где — ленточки. Она даже попросила Марка помочь, когда он вернется с задания. Парень без промедления согласился, надеясь, что это поможет ему сблизиться с нежной — и не менее смертоносной — частью Хвоста Феи. Как только система просигнализировала, что второе задание завершено, Марк попрощался с Леви и вернулся в главный зал.

Под пристальным взглядом рунных рыцарей, один из которых уже дымился от ожидания и возмущения, он спокойно уселся около мастера и с ноткой мстительного удовлетворения начал расспрашивать о заклинаниях, которые вычитал в книгах — о формулах Аматэрасу. Мастер, знакомый с его заскоками, принялся пояснять и приводить примеры, явно внутренне потешаясь над искаженными лицами служителей закона. Разговор плавно перетек на магию в принципе, затем на гильдии, а после — на бедокурство хвостатых фей. Тут уже старик вошел во вкус, и Марку оставалось только кивать в нужных местах или осуждающе качать головой. Когда Система пиликнула, что задание выполнено, Марк поблагодарил мастера за беседу и посмотрел на рунных рыцарей.

— Я готов. Можем идти.

— Чертов псих, — сплюнул Брайан, и Аластор ткнул его в бок.

— Отправляемся, — сказал он.

Путь до штаба прошел в молчании, которое нервировало Аластора и совершенно не беспокоило Марка. Парень больше был сосредоточен на том, чтобы не отбить себе зад, сидя на лошади позади рыцаря, и не сильно вжиматься в него, боясь свалиться на землю. Проще и эффективнее было добраться с помощью телепортации, однако он уже использовал много сил в погоне за кошками. Лишнее напряжение могло помешать при починке артефактов, где нужно было четко контролировать поток магии, поэтому пришлось согласиться на путешествие верхом. Марк с тоской вспомнил свою старенькую, но верную Ладу Гранту, на которую только-только успел накопить. Поездка на ней, конечно, не была образцом комфорта и качества, но в машине хотя бы можно было включить обогрев и удобно расположиться на сидении.

К счастью, они добрались до места назначения прежде, чем Марк отбил себе всё, что можно.

Штаб рунных рыцарей представлял собой трехэтажное здание из белого кирпича, достаточно большое по меркам этого мира, но достаточно маленькое по субъективному мнению парня. Оно было огорожено каменным забором, увенчанным заостренными штырями. Большие кованые ворота сейчас были открыты настежь, и любой человек мог спокойно войти внутрь и попросить рыцарей о помощи. Над главным входом, покачиваясь от ветра, висели флаги Совета, Фиора и Магнолии. В морозном воздухе витал запах животных, и Марк заметил немного в стороне загон для лошадей. Конюшня, где жили скакуны, находилась на окраине города, а здесь им предстояло только ждать, когда какому-нибудь рыцарю потребуется съездить по делам. Мальчишка-конюх, заметив новоприбывших, забрал лошадей и увел к загону. Марк провел его взглядом и потер заледеневшие руки друг от друга, пока крупные хлопья снега сыпались с неба.

Аластор и Брайан провели его внутрь, и парень принялся с интересом оглядываться, ведь в аниме практически не показывали штабы рыцарей. Единственным, что освещалось из работы местных, был Совет, и то это происходило мельком. Однако ничего особенного заметить не удалось — штаб представлял собой типичный полицейский участок, где все занимались своими делами, писали чертову кучу отчетов и ждали, когда случится что-нибудь по-настоящему крупное, чтобы проявить себя. Марк был слегка разочарован. Он ожидал увидеть множество сложных артефактов, с помощью которых можно было следить за порядком в городе, висящие в каждом углу следящие лакримы — аналог камер видеонаблюдения — или хотя бы пару задержанных темных магов.

Вздохнув, он смиренно пошел за провожатыми, пока ни услышал странный разговор из одного кабинета. Он заглянул через открытую дверь и увидел, как трое изнеможенных рыцарей, встав в кружок, трясли кулаками.

— Раз-два-три! — одновременно сказали они, как оказалось, играя в камень-ножницы-бумагу.

— ХА! — закричал один из рыцарей и победно вскинул руки. — Слава тебе, великая Аматэрасу!

Двое других напряглись и снова потрясли кулаками. Марк уставился на это, заставив Аластора и Брайана остановиться, и последний разразился экспрессивной тирадой о том, как ему надоело возиться с психом.

— Раз-два-три! — один из рыцарей, со светлыми волосами, собранными в хвост, обреченно застонал и схватился за голову. — Неееет! Почему опять я? Почему?!

— Такова твоя судьба, Линк, — похлопал того по спине победитель. — Просто смирись, что ты родился под несчастливой звездой.

Линк громко застонал и едва не заплакал. Марк обернулся к Аластору и с любопытством спросил:

— Что они делают?

Рыцарь, бросив взгляд на черного от злости сослуживца, пояснил:

— Выбирают, кто будет разгребать жалобы граждан на вашу гильдию. Судя по всему, не повезло опять Линку.

— Опять?

— Он возится с бумагами втрое чаще, чем Джей и Крис вместе взятые.

Марк сочувствующе покивал.

— Бедняга. Ему хоть жалование увеличивают за вредность?

Аластор грустно покачал головой.

— Сомневаюсь, — а затем настойчиво попросил. — Нам сюда, не будем медлить.

Марк кивнул, решив больше не отвлекаться, и вскоре попал в комнату связи. Она представляла собой крохотное помещение со столами, выставленными по периметру, на которых стояли большие лакримы на особых подставках. Так как ни одна из них не работала, внутри не было дежурного. Сквозь два маленьких оконца едва пробивался свет, поэтому Аластор сразу включил пару местных лампочек. В маленькой комнате втроем уже становилось тесно, поэтому Брайан поспешил уйти. Коллега провел его неодобрительным взглядом и, вздохнув, принялся пояснять, как и когда сломалась каждая лакрима. Марк внимательно выслушал его прежде, чем приступить к работе.

Сперва он достал очки Смотрящего, которые были одним из гениальнейших изобретений наставника. С их помощью можно было изучать рунные цепочки, нанесенные на артефакт, не разбирая его. Специальное заклинание выводило перед магом подобие экрана Архива, на котором отображались те или иные символы нужной области, и это существенно упрощало работу по созданию и починке волшебных устройств. Кроме того, Марк знал несколько диагностических заклинаний, нацеленных на поиск неисправностей. Этому его тоже научил наставник. Чтобы найти неполадки в артефактах, нужно было пропустить слабенькую волну магии по каждой цепочке, проверяя её целостность и исправность внутренних накопителей. Как правило, проблемы возникали именно из-за этого: либо перегорала цепочка, если, например, волшебник подавал на устройство слишком большой заряд магии или попросту ронял его на пол, разбивая, либо выходил из строя концентратор — разряжался в ноль или на нем появлялись трещины. Гораздо реже случалось иное: ошибки в изначальном задании «правил» работы артефакта — своеобразном коде, который программировал работу устройства. Из-за этого на него вечно навешивались костыли — вспомогательные функции, которые позволяли ему действовать какое-то время до появления критической неполадки.

— О, — протянул Марк, осмотрев первую лакриму, и приступил к осмотру второй.

— Что там? — спросил Аластор, внимательно наблюдая за ним.

— Что за богатырь у вас тут работает? — спросил он, переходя к следующей. — Впервые вижу, чтобы рунные цепочки выгорели от начала до конца. Вы же знаете, что нельзя подавать на лакримы слишком много магии, да?

— Разумеется, — ответил рыцарь, и Марк метнул в него взгляд, почувствовав напряжение. Мужчина вдруг решил посмотреть на паутину в углу.

— Это вы так над ними поизмывались? — предположил Марк.

Аластор вздохнул.

— Это Брайан, — признался он. — У него есть небольшие… проблемы с контролем эмоций, и он иногда выходит из себя во время разговоров с начальством. Как правило, это заканчивается печально… для лакрим.

— Ха, я мог бы догадаться, — усмехнулся Марк. — Теперь понятно, почему его так бесила эта ситуация. Он наломал дров, потому что не мог сдержать гнев, и в результате испортил все лакримы. Полагаю, он сделал это далеко не в первый раз, поэтому вы не захотели вызывать штатного артефактора, а сразу пошли к нам. Что, ему из зарплаты вычитают за порчу казенного имущества?

— Наш артефактор — тот еще придурок, — сложил руки на груди Аластор. — Мы уже устали от его вечного недовольства, брюзжания и ругани на нас. Если будешь держать язык за зубами и не лезть к Брайану, мы обеспечим тебя заданиями раз в два месяца точно.

— Какая стабильность, — не удержался от шпильки Марк. — Не проще ли научиться справляться с гневом? Знаете, есть много хороших методик. Дыхание на счет восемь, «заземление», катастрофизация и прочее.

Аластор почему-то оскорбился.

— Себе мозги сначала вправь, а потом другого лечить пытайся.

Марк пожал плечами и не стал ничего отвечать. Он приступил к медленному и методичному восстановлению сожженных рунных цепочек, а это было делом кропотливым и нелегким. Каждый символ нужно было разобрать, понять, за что он отвечает, а затем начертить заново. К счастью, Аластор замолчал, поэтому ничто не отвлекало от работы. Впрочем, Марку всё равно пришлось повозиться, и первую лакриму он восстановил только через два часа. В общей сложности, ему пришлось потратить почти двенадцать часов на полное восстановление всех артефактов, и к концу задания он вымотался настолько, что едва не засыпал на ходу. Он на автомате убрал волшебную ручку, с помощью которой восстанавливал рунные цепочки, и окликнул рыцаря, скучающе листающего отчет рядом.

Аластор проверил работоспособность лакрим, удовлетворенно кивнул и отвел его в казначейство, где Марку отсчитала награду почему-то работающая в поздний час суровая волшебница. Затем его выпроводили прочь, скупо поблагодарив за помощь. К тому моменту, как Марк оказался на улице, перевалило за полночь. С неба продолжали падать снежинки, и по спящей улице гулял только слабый ветерок. Вокруг не было ни души. Плотнее закутавшись в шарф, парень побрел домой, зевая на ходу. После изнурительной починки артефактов ему хотелось только одного — завалиться в кровать и проспать десять часов подряд, восстанавливаясь. В груди саднило, и он, поморщившись, положил руку чуть правее сердца, медленно выдохнув.

Внезапно он вздрогнул, почувствовав на себе чужой взгляд — острый, холодный и опасный.

Не сбиваясь с шага, Марк расстегнул кобуру пистолета и положил руку на оружие. Он прислушался. Звука шагов не было, шороха одежды — тоже. Это означало, что либо у него разыгралась паранойя, либо его преследовал человек, способный хорошо скрывать свое присутствие. Среди темных магов это было очень востребованным навыком, поэтому Марк давно перестал удивляться, что кто-то умудрялся бесшумно передвигаться, будучи одетым в латы и с кучей оружия за спиной. Законы этого мира отличались от законов родного, потому каждый волшебник на известном органе вертел физику, химию и логику. К слову, Марк тоже делал это ежедневно, когда телепортировался из одного места в другое.

Парень как раз приготовился совершить прыжок, чтобы разорвать дистанцию с преследователем, однако кожей почувствовал, что упустил момент. Нечто позади резко ускорилось и сбило его с ног. Марк рухнул на усыпанную снегом дорогу и инстинктивно перевернулся на спину, пытаясь понять, кто напал на него. Пред ним предстала огромная саблезубая кошка с золотыми глазами, черной шерстью и массивными лапами. Хищный взгляд прошиб его насквозь, а затем существо раскрыло пасть с рядом больших острых зубов. Мысленно выругавшись, Марк закрыл лицо руками.

Он точно знал, чем было это существо. Химерой. Химерой, пробравшейся в самый центр Магнолии.

Часть 1. Глава 5

14 декабря Х781

— Эва, слезь с меня! — крикнул Марк, отпихивая морду химеры. — Раздавишь же, раздавишь! — прохрипел парень, пока та самозабвенно слюнявила его, фырча от радости. — Фу! ФУ! А то наставнику расскажу!

Эву как ветром сдуло. Марк сел, бурча и отплевываясь, и только после того, как обтер руки о снег, посмотрел вперед. Саблезубая кошка ненормально огромного размера застыла в паре метров и переступала с лапы на лапу, едва сдерживаясь, чтобы не броситься снова. Она глядела на Марка завораживающими золотыми глазами, в которых плескалась чистая, незамутненная радость, и дергала носиком. Улицу наполнил странный звук: «Трррр-трррр-трррр», который можно было принять за работу двигателя маноката, однако на самом деле Эва так мурчала. Когда Марк хмуро уставился на нее, химера прижала ушки и наклонила голову, смотря на него снизу вверх. Вся её поза наполнилась сожалением, смешанным с наивностью и робким счастьем от долгожданной встречи.

— Мелкая манипуляторша, — проворчал Марк, подходя к ней. — Знаешь же, как на меня действуют твои глазки.

Химера согласно заурчала и ткнулась головой, преданно смотря на парня. Она выглядела так невинно и мило, даром что была трехсоткилограммовым чудовищем, которое могло перекусить человека пополам, что Марк не сдержал умильного вздоха. Его стойкость рухнула быстрее, чем решимость девушки не есть после шести. По лицу расползлась улыбка, он взял огромную морду в ладони и начал чесать химеру за щечками. Та свалилась на спину, подставляя живот, и закрыла глаза от наслаждения.

— Кто хорошая девочка? — приговаривал Марк, зарываясь пальцами в длинную мягкую шерсть.

— Раарр! — отозвалась та.

— Кто самое опасное чудовище в Фиоре?

— Урраррр!

— Кто лучшая химера на свете? — Марк с нежностью родителя посмотрел на катающуюся в снегу кошку. — Да, ты, моя хорошая! И как ты дошла сюд… Минуточку, — парень очнулся и схватил химеру за ухо. — Ты какого черта здесь делаешь, родная?!

Эва замерла и медленно — очень медленно — отвела взгляд. Из-за резкой смены действия её поза оказалась странной, даже нелепой, и крайне неудобной, однако это ничуть не смущало. Как и любая кошка, Эва прекрасно владела телом, а потому могла провести так хоть целый день. Марк потянул ухо сильнее, но та будто не заметила. Она осталась неподвижной, словно статуя, и застывшим взглядом глядела куда-то в сторону. Это напомнило парню видео с котиками, где те так же замирали, делая вид, что они просто прекрасное украшение дома, а вовсе не нашкодившее животное. У Марка дернулся глаз, он набрал в грудь воздуха, чтобы, как следует отчитать Эву, но оборвал себя.

Широкая улица была не лучшим местом для воспитательных бесед.

Марк оглянулся, пытаясь понять, заметил ли кто-то Эву и его рядом с ней. Пространство вокруг выглядело пустым, безлюдным, и только несколько полуразрушенных снежных големов осуждающе смотрели на них, скалясь. С неба продолжал тихонько падать снег, а ветер полностью стих. В ближайших домах не горел свет, и, казалось, жители мирно спали в кроватях. Марк почти выдохнул с облегчением, когда наткнулся на глаза, неотрывно глядящие на него сквозь разрисованное магическими красками стекло. Он сглотнул. Глаза моргнули. Эва медленно провела взглядом падающую снежинку, которая опустилась ей на нос, и чихнула. Всегда осторожная, она так обрадовалась встрече, что позабыла обо всем и даже не заметила чужой взгляд. Марк медленно положил руку Эве на морду, и та мгновенно напряглась, ощутив его настрой, — она подобралась, оскалилась и посмотрела в ту же сторону.

Маленькая девочка, глядящая на них сквозь стекло, испуганно застыла и вдруг резко вдохнула. Марк схватил Эву за мощную шею и вложил остатки магии в прыжок. Мир смазался, но он успел услышать звонкий крик, прорезавший ночную тишину. Спустя миг они оказались в трех кварталах от места встречи, и Марк пошатнулся, схватившись за грудь, когда боль прошибла его насквозь, заставив сжаться. Эва вскочила и подставила спину, чтобы он мог опереться. В её глазах отразилось почти человеческое беспокойство, ведь она, как никто иной, знала, насколько опасно для Марка было перенапрягаться. Химера моментально взяла на себя роль защитницы, забыв о радости, и встала в стойку, чутко прислушиваясь. Ушки дрогнули, когда слева послышались голоса — достаточно далекие, чтобы представлять опасность сейчас, но достаточно близкие, чтобы начать предпринимать меры.

Эва толкнула Марка боком, заворчав, и тот понятливо кивнул, забираясь ей на спину. Как только он обхватил шею руками, химера сорвалась с места, петляя по безлюдным переулкам.

Марк поглубже натянул капюшон и низко опустил голову. Если бы его увидели верхом на гигантской саблезубой кошке, то немедленно схватили бы и кинули в тюрьму. Учитывая обстановку в королевстве, в лучшем случае его осудили бы на пожизненное, в худшем — попытались под пытками узнать, где Логово Химер, а затем убили бы. Ни одна из перспектив не прельщала. Как минимум потому, что Система наверняка засчитала бы это за провал глобального квеста и назначила чертову кучу штрафов. Марк понадеялся, что Эве хватит сил и способностей проложить наиболее безопасный маршрут, а потому сделал всё, что зависело исключительно от него, — постарался слиться с ней и скрыл лицо.

Сколько они бежали, трудно было сказать. По ощущениям, они давно должны были покинуть город, и Марк засомневался, не решила ли Эва отвезти его к наставнику. Кошка, как и остальные химеры, искренне верила, что самым безопасным местом для него — слабенького человечка — был дом наставника, а потому такая вероятность была. К счастью, Эва всё-таки остановилась, и Марк поднял голову, осматриваясь.

— Урраррр.

— Далеко же ты убежала, — присвистнул он, с долей восхищения глядя на тихий лес. — Мне же домой теперь топать и топать… Хотя не это главное. Ну-ка ответь, радость моя, что ты здесь делаешь?

Марк слез с химеры и сложил руки на груди. Та плюхнулась на землю и закрыла лапками глаза.

— Это тебе не поможет, — сурово сказал парень и принялся отдирать лапы от морды. — Я же ясно сказал вам сидеть с наставником. Здесь вас могут заметить, выследить и убить. Тебе жить надоело?

— Ууурррр… — покаялась Эва, не реагируя на потуги Марка.

— Уркает она мне тут, — разозлился парень и схватил её на ухо. — Я же для вашей безопасности делаю это, а не потому, что разлюбил вас или решил бросить. Как прикажешь спасать вас от гарнизона стражников и целой волшебной гильдии? Тебе напомнить, что я не всесильный, как наставник? И уж тем более не обладаю таким, как у него, бездонным магическим ядром. Даже у тебя запасов волшебства больше!

Эва убрала лапки от мордочки и так грустно посмотрела на него, что Марку стало стыдно. Она ведь просто соскучилась, а он сходу её ругать принялся.

— Ох, ладно, — вздохнул парень. — Нам повезло, что тебя не заметили. На первый раз прощаю, а теперь возвращайся домой и сделай так, чтобы тебя никто не увидел.

Эва радостно подскочила, оббежала парня кругом и толкнула в снег, рухнув следом. Она схватила его мощными лапами, как любимую игрушку, и стала тереться мордой. Марк заворчал, завозился, однако вскоре понял тщетность попыток выбраться и расслабился. Химера снова замурчала, как трактор. Она стала игриво покусывать его за плечо, слюнявя куртку, но парень ничуть не переживал об острых зубах. С ним Эва всегда была предельно осторожна. Чтобы она, заигравшись, поранила его, потребовался бы конец света или, как минимум, метеоритный дождь. Марк без опаски подставлял под укусы руку и даже мог схватить химеру за длинный клык и при это не получить когтистой лапой по лицу. Любой другой, лишь приблизившись, мог лишиться пары пальцев или даже жизни.

Провалявшись в снегу некоторое время, Марк от души чихнул. Эва встрепенулась и лизнула его в лицо.

— Спасибо, дорогая, — отпихнул он её морду и вытерся. — Так, я замерз, поэтому иду домой, ты — тоже. Увижу рядом с Магнолией — получишь по первое число, поняла?

Эва согласно заурчала. Марк напоследок потрепал её по ушам, сказал, что она хорошая девочка, и побрел в сторону города. Магнолия казалась непозволительно далеко, учитывая все приключения, однако парень с недюжинным упорством пошел к дому, исчерпав лимит магического ядра на ближайшие десять часов. Эва осталась на месте. Она беспокойно уставилась вслед, переступая передними лапками, и навострила ушки, будто ожидая неприятностей. К счастью, всё было спокойно. Когда Марк отошел достаточно далеко и оглянулся, химера уже слилась с тенями, и невозможно было понять, куда она делась. Парень посмотрел на браслет, но не стал звонить наставнику. Вряд ли тот спал, пусть время и было позднее, но выяснять, как одно из его умнейших творений оказалось на другом конце страны, не хотелось. Марк устал и хотел только одного — выспаться. А все проблемы могли подождать до утра.

Так он думал, идя в город и совершенно не замечая шесть пар золотых глаз, следящих за каждым его шагом.

В итоге, к дому он добрался, когда уже начало светать. Завалившись в квартиру, Марк наскоро принял теплый душ и лег спать. Проснулся ближе к полудню, ожидаемо разбитый, но не сломленный. Система обрадовала тремя новыми ежедневными заданиями, в ходе которых нужно было взаимодействовать с согильдийцами, и парню пришлось выползти из-под одеяла, чтобы притащиться в Хвост Феи. Чувствовал он себя, как зомби не первой свежести. Магическое ядро всё ещё не заполнилось, поэтому он решил провести день спокойно и не использовать волшебство.

— О, Марк, иди сюда, — как только он переступил порог гильдии, позвал мастер. Парень вскинул бровь и подошел. — Молодец, хорошо поработал вчера. Смотри, что пришло из штаба рунных рыцарей.

Марк взял бумаги с видом человека, ожидающего увидеть, как минимум, собственное свидетельство о смерти. Первым, что бросилось в глаза, стала печать рунных рыцарей, и опасение понемногу начали подтверждаться. Марк пробежал глазами по посланию. А затем перечитал его снова. И еще раз для контрольной проверки. На бумаге каллиграфическим почерком была выражена благодарность за помощь, плавно перетекающая в надежду на дальнейшее сотрудничество «одаренного артефактора» и штаба рыцарей в Магнолии. Подписано было начальником штаба — неким Итаном Хиллом. Марк повертел листок со всех сторон, посмотрел на просвет и только потом уставился на мастера.

— Клянусь, я не тестировал на них никакие артефакты.

Старик рассмеялся.

— Знаю, — кивнул он. — Они оценили твои заслуги по достоинству, ведь не так-то просто за один день починить целых шесть связных лакрим. Когда начальник Итан узнал об этом, то сам написал это письмо. Он хотел, чтобы его вручили тебе лично, но ты, очевидно, дрых дома. А жаль, пропустил такую сцену, хе-хе.

— Сцену? — оглянулся Марк и только в этот момент заметил, что согильдийцы смотрели на него с сияющим любопытством. Мира, отделившись от основной массы, подошла ближе, облокотилась на барную стойку и изящно прогнулась в пояснице, стрельнув в него взглядом.

— Ага, прикинь, завалился сюда наряд рыцарей и стал тебя требовать, — начала она. — Мы слегка переполошились…

— Бить морды уже им хотели, — выкрикнул кто-то.

— А они, как рыбы, до последнего молчали, зачем пришли, — ухмыльнулась девушка. — Только когда мы их ненавязчиво так окружили…

— И дверь закрыли, чтоб не сбежали!

— Они раскололись, — Мира засмеялась в голос. — Оказалось, они поблагодарить тебя хотели, а мы уж думали, что ты им всё поломал и они решили тебя за решетку кинуть. В общем, можешь представить их лица.

Марк улыбнулся и смущенно почесал в затылке.

— Здорово, — сказал он. — Спасибо, что пытались заступиться. А если бы я всё-таки накосячил, вы бы и правда побили их?

Мира закинула ему руку на плечи, оскалившись.

— Конечно, яйцеголовый, — заверила она. — Мы тебя в обиду не дадим, так и знай. А с рыцарями бы потом мастер разобрался, подумаешь, ещё пару жалоб в довесок к штрафам получили бы. Не впервой.

— Точно! Точно! — загалдели согильдийцы. Марк машинально бросил взгляд вправо и едва не уронил челюсть, когда общая шкала доверия гильдии отобразила значение в минус пять пунктов. Он широко улыбнулся, засияв.

— Спасибо вам, — с чувством сказал он. — Я так рад, что могу на вас положиться. У меня давно не было людей, кроме наставника, которым я мог довериться, поэтому приятно, что вы позаботились обо мне.

Волшебники заулыбались в ответ, хотя в глазах некоторых мелькнуло нечто, похожее на стыд. Марк не подал вида, будто заметил это. Хвостатые феи, изначально воспринявшие его настороженно и отстраненно, постепенно стали менять свое отношение и порой испытывали неловкость за прошлые слова. Им нужно было время, чтобы избавиться от подозрений и открыться. Марк понимал это, ведь знал, через что им пришлось пройти несколько лет назад, когда в гильдии случилась трагедия. Тогда погибли все старшие волшебники, кроме Гилдартса и Милли, да и то, девушка осталась калекой. С тех пор ко всем новичкам хвостатые относились с настороженностью. В последнее время с этим стало проще, однако от острых взглядов по-прежнему никто не избавился.

Впрочем, Марк обрадовался уже тому, что вплотную подошел к нейтральной позиции. Он рассчитывал, что это займет на месяц больше времени, а потому счел такие перемены подарком судьбы. На миг показалось, что удача улыбнулась ему, однако в следующий миг она врезала ему по лицу. Шкала Каны окрасилась в оранжево-алый. Ползунок сместился на пугающую отметку в минус шестьдесят пять пунктов. Лицо Марка закаменело. Он нашел взглядом девушку, и та, сжав зубы, прожгла его ненавистным взглядом. От нее исходили волны злобы, которую та тщетно пыталась скрыть, но сидящие рядом согильдийцы с недоумением уставились на нее. Марк сглотнул. Перед глазами пронеслись воспоминания о нескольких штрафах от Системы, и он быстро обернулся к мастеру.

— А о каком сотрудничестве говорил господин Итан? — спросил он, меняя тему. Всеобщее внимание сместилось с него.

— О всяком, — ответил мастер, стрельнув взглядом куда-то в зал. — Если у них снова поломаются лакримы, то они в первую очередь позовут тебя. Это будет быстрее и эффективнее, чем ждать штатного артефактора.

— Я всё ещё не понимаю, почему Совет не может назначить в Магнолию постоянного артефактора, — немного нервно спросил Марк, поглядывая на шкалу доверия Каны. — К чему эти бесконечные переезды с места на место?

— Видишь ли, — мастер закурил, — артефакторов нынче мало стало, и люди больше отдают предпочтение изучению самой магии, а не устройств на её основе. Таких умельцев, как ты, единицы, так что у Совета просто не хватает рук, чтобы охватить всё. Насколько я знаю, они всё время ищут новых артефакторов и даже готовы сравнительно недорого обучать желающих.

— Ясно, — кивнул Марк. — Это не модно, вот никто не хочет так работать.

— Что-то вроде того, — согласился он. — Первое задание тебе уже прислали. В подсобке лежит зачарованный лук, который наделяет обычные стрелы определенными свойствами. Твоя задача: максимально усилить его за ближайшие две недели. В зависимости от успеха задания тебе могут выплатить от ста тысяч драгоценных до миллиона.

— Лимона?! — вытаращилась Мира. — Но… это же, как за задание А-ранга!

— Не думаю, что у меня получится настолько хорошо, чтобы сорвать куш, — успокоил Марк. — Рассчитываю тысяч на пятьсот.

— Ставлю на восемьсот, — не согласился мастер.

Марк ухмыльнулся:

— Не знаю, радоваться, что вы верите в меня больше, чем я в себя, или обижаться, что вы не верите в меня на целый лимон.

— Поступай, как знаешь, — хохотнул тот в ответ.

— Ладно, пойду посмотрю, что там за лук принесли, — деланно вздохнул Марк.

Он ушел в подсобку не столько для того, чтобы взять лук, сколько для того, чтобы, наконец, скрыться из-под полного ненависти взгляда Каны. Лишь за закрытой дверью парень смог расслабиться и прижать руку к колотящемуся сердцу. Эта юная алкоголичка когда-нибудь доведет его, Марк был уверен. Из-за нее он постоянно находился под угрозой штрафа и должен был думать над каждым шагом. Разговаривать с ней сейчас, когда она купалась в ненависти, было бесполезно и потенциально опасно. Нужно было попробовать иначе — через других согильдийцев, которые бы смогли изменить её мнение. В идеале, через Гилдартса, который объяснил бы ей, что не считает его, Марка, своим сыном. Или, на худой конец, через Миру или Леви, которые пока лучше всех к нему относились. Впрочем, пока об этом оставалось только мечтать.

Проведя в подсобке несколько минут, Марк вышел и сел за свой стол, раскладывая рядом необходимые инструменты. К нему тут же подсели Мира и Лисанна. Обеих интересовало, что именно он будет делать с луком и как, и парень мысленно порадовался этому, ведь чем чаще и больше он будет разговаривать с согильдийцами, тем больше будет шансов успешно завершить задания. Марк не стал скрывать, как планирует действовать. Сперва он хотел просто изучить артефакт: посмотреть на его внутреннюю структуру, узнать, за что отвечали те или иные рунные цепочки, найти лакримы-концентраторы и определить направление тока магии. После этого он собирался проверить работу лука на практике, то есть банально пострелять из него. Так как ему не доводилось использовать такое оружие, с этим могла помочь Эльза. Лишь затем Марк собирался на бумаге прикинуть, какие усиления можно добавить и как, а затем попробовать внедрить их на какую-нибудь ненужную болванку. Если рунные цепочки будут работать, как надо, то перенести на исходный артефакт.

Когда Марк выдал весь этот план девочкам, те удивленно переглянулись. Они были свято уверены, что он начнет внедрять усиления сию же секунду, а не будет столько времени тратить на подготовку и тесты на прототипах. О том, что будет, если рунная цепочка окажется неверной и уничтожит артефакт, они, разумеется, не подумали. Как и остальные хвостатые, Мира и Лисанна были людьми действия, а потому долгие и сложные теоретические расчеты вгоняли их в состояние угнетения и ступора. Гораздо проще было попробовать что-то сделать сразу, а потом разгрести последствия. Пожалуй, в этом Марк разительно отличался от большей части согильдийцев.

К чести сестренок Штраус, они не ушли, когда услышали о плане, а остались смотреть за скучной, на их взгляд, работой. Марк улыбнулся, глядя на них, и надел очки Смотрящего, которые позволяли видеть рунные цепочки на артефактах. С их помощью он внимательно изучил лук, и через несколько часов каждая деталь, каждая мелочь и каждый символ оказались записаны в тетрадь, а рядом появился чертеж магической разводки. Марк выделил руны, отвечающие за усиление стрел и наделение их особыми свойствами, о которых говорил мастер, и зафиксировал направление тока магии. Кроме того, он проверил целостность всех цепочек и нашел несколько рун, выглядящих довольно хлипко. Он не стал их трогать, ведь они ещё держались, но сделал пометку в тетради потом их поправить.

По всему выходило, что лук имел три типа усиления, за каждое из которых отвечала своя пара из рунной цепочки и связанной с ней лакримы. Первая, расположенная на ладонь выше от центра рукоятки, окутывала стрелу огненной магией после выстрела. При осознанном направлении магии в нужное место, срабатывала рунная цепочка, которая выводила перед наконечником магический круг. Как только стрела пролетала сквозь него, она приобретала новые свойства и, соответственно, могла поджечь что-то. Мощность выстрела во многом зависела от силы волшебника, однако лакрима-концентратор могла выдать некое фиксированное значение и дополнительно усилить урон. Даже очень слабый маг, который едва освоил пару заклинаний, мог неприятно удивить противника.

Вторая пара из рунной цепочки и лакримы, расположенная на ладонь ниже центра рукоятки, отвечала за повышение пробивной мощи стрелы. Работала она точно так же, как и первая, за тем лишь исключением, что не окутывала снаряд огнем, а повышала его прочность и многократно увеличивала скорость. Такая стрела должна была буквально исчезнуть из виду после выстрела и раздробить огромный валун на мелкие камешки при попадании. Судя по тому, что эта рунная цепочка была затерта больше всего, владелец лука наиболее часто пользовался этим усилением.

Последняя пара находилась на ладонь ниже от предыдущей и, судя по всему, использовалась крайне редко. Усиление представляло собой сложное взаимодействие двух стихий — огня и ветра — и наделяло стрелу мощной взрывной силой. Во время выстрела и полета снаряд не менял ни своего вида, ни скорости, ни прочности, зато при попадании разрывался, как граната. Если Марк правильно рассчитал, то зона поражения составляла от трех метров и могла в крошку разнести укрепленную стену. Однако при всех достоинствах такого усиления, оно затрачивало немало сил со стороны мага, а также требовало большой концентрации внимания, ведь нужно было осознанно и четко направить волшебство к достаточно удаленной точке. Вероятно, владелец лука использовал его только в самых сложных битвах для решающего удара.

Как только Марк закончил первичный осмотр артефакта и записал основную информацию в тетрадь, он решил перейти к следующему этапу. К изучению лука в полевых условиях. Для этого он попросил Эльзу немного пострелять из него, и они вышли на задний двор гильдии. Причем Лисанна и Мира тоже решили посмотреть.

— Итак, эксперимент первый, часть первая, — сказал Марк, фиксируя всё в тетради. — Используй огненное усиление на минимуме сил. Посмотрим, какова начальная мощность.

Эльза кивнула и натянула тетиву. Перед луком появился небольшой магический круг, и Марк опытным взглядом определил его диаметр. Когда стрела попала в мишень в виде соломенного чучела, оно загорелось спустя несколько секунд.

— Увеличь силу на четверть, — велел Марк, и перед луком появился магической круг, чей диаметр оказался немного больше, чем в прошлый раз. Чучело загорелось сразу же после попадания стрелы. — Хорошо. Еще на четверть, — Эльза сделала как надо, и Марк удовлетворенно кивнул, когда мишень полностью выгорела за три минуты.

После этого парень попросил продолжать увеличивать количество вкладываемого волшебства, пока стрела не спалила дотла чучело за полминуты. Затем он изучил лук с помощью очков Смотрящего, выясняя, не повредили ли они рунную цепочку экспериментом, и велел Эльзе переходить к следующему усилению — к увеличению пробивной мощи. Смысл остался тот же: девушка начинала с некоего минимального значения, а затем увеличивала количество волшебства, вкладываемого в выстрел, пока Марк тщательно записывал всё в тетради. О чем говорили все эти выстрелы, никто, кроме него, пока не понимал. Впрочем, Мира и Лисанна с улыбками наблюдали за ним и иногда переглядывались, разделяя одни мысли.

— Что-то не так? — спросил Марк, когда сестренки почему-то захихикали.

— Не обращай внимания, — улыбнулась Лисанна.

— Просто нам нравится смотреть, как ты светишься от восторга, когда занимаешься своими яйцеголовыми штуками, — пояснила Мира. — Почти становишься похож на нормального человека.

Марк показательно закатил глаза и усмехнулся:

— Спасибо за комплимент.

В итоге, с экспериментальной частью они закончили к вечеру. Марк поблагодарил девочек за помощь, порадовался, что за счет них сделал все ежедневные задания, и с чистой совестью покинул гильдию. Он собирался пойти домой, однако на полпути позвонил наставник и сообщил, что в тайнике его ждал сюрприз. Марк просиял от счастья, рванул в лавку со сладостями, накупил там конфет и печенья на неприлично большую сумму и побежал к городской черте. Если кто-то удивился его перевозбужденному виду, то парню было на это плевать. Он слишком обрадовался, что посылка от мастера пришла настолько быстро, а потому не собирался задумываться о косых взглядах.

В тайнике, что располагался в лесу близ города, Марк обнаружил сумку с подарками. В ней находилась тетрадь, в которой наставник описывал некоторые свои исследования рунных цепочек, несколько готовых шаблонов для работы и теоретических расчетов. Кроме того, там оказались довольно мощные лакримы-концентраторы, которые могли послужить основой для боевых артефактов, и которые невозможно было купить с тем бюджетом, которым располагал Марк. Парень бережно убрал подарки в рюкзак и вместо них положил в тайник свои гостинцы. Он огляделся, чтобы найти «курьера», и заметил на ветке соседнего дерева сапсана — самую быструю птицу в мире. Учитывая модификацию, которой она подверглась, её скорость становилась нереальной и нарушающей половину законов физики и логики. Впрочем, Марк привык, что правила прошлого мира здесь переставали работать, а потому только улыбнулся птице и выставил руку. Сапсан немедленно спустился к нему и осторожно, стараясь не поцарапать когтями, уселся на предложенное место.

— Привет, красавец, — поздоровался Марк, гладя его по голове. Умная птица с гордостью выпятила грудь. — Отнесешь наставнику гостинец от меня? — сапсан по-человечески кивнул. — В сумке находится еда, но тебе нельзя её есть, понял? Как только выполнишь задание, наставник тебя вкусно накормит.

Сапсан снова с достоинством кивнул, и Марк не удержал умильной улыбки.

— Спасибо, мой хороший. Я рассчитываю на тебя.

Парень вскинул руку, и птица взлетела, издав резкий, пронзительный крик. Сапсан взял в лапы специально зачарованную на прочность сумку и, сделав круг над Марком, устремился прочь. Через две минуты его уже не было видно, и парень в который раз поразился скорости полета.

С чувством выполненного долга он направился домой, предвкушая, как посидит с чашкой чая над новыми записями наставника. От этого на губах заиграла улыбка, а в душе поднялась волна радости и предвкушения.

Часть 1. Глава 6

15 декабря Х781 года

— Немного левее. Ещё чуть-чуть. Да, вот так, оставляй.

Марк закрепил пучок разноцветных ленточек на потолочной балке и, сохраняя равновесие, перешел к следующему месту. Хэппи, подлетев, передал ему очередное украшение и, довольный собой, вернулся к Леви, которая распределяла, что и куда нужно повесить. Девочка погладила его по голове и похвалила за старания. Приятные слова тут же отозвались в душе котенка, и тот засиял, поспешив окликнуть Нацу, чтобы похвастаться, какой он полезный и важный. Как хороший старший брат, подросток порадовался за него. Правда, не слишком сильно, ибо трудно было отвлекаться на что-то постороннее, когда нужно повесить над главным входом нарисованный баннер под бдительным присмотром Эльзы. В этом отношении Марку повезло больше — его курировала Мира. Девушка оказалась неожиданно спокойной и собранной для такой творческой работы.

— Нет, теперь цветы, — когда парень закрепил украшение, прозвучало от нее. — Для симметрии не хватает. К тому же, мы и так повесили слишком много ленточек.

— Хм, — задумалась Леви, поднимая взгляд и мельком осматривая сидящего на балке Марка. — Ты права, тогда добавим ленточек на лестнице второго этажа. Должно получиться мило. И, я думаю, достаточно украшать потолок, он уже выглядит хорошо.

— Да, эти цветочки последние, — Мира взяла несколько украшений и передала подлетевшему Хэппи. — Слышал, яйцеголовый? Мы почти закончили.

— Отлично, — отозвался Марк, потирая нос. — А то я уже пылью надышался на сто лет вперед.

Получено новое достижение: «Чихай, пока дышишь. Дыши, пока чихаешь!» (Чихните пять раз подряд за минуту). Награда за достижение: Не предусмотрена.

Марк даже не стал мысленно комментировать это, а просто отмахнулся от окошка, как хвостатые феи от здравого смысла. Решительно и беспощадно. Он повесил очередное украшение и вновь поразился, насколько красиво оно выглядело. По всей длине тонкой, почти незаметной нити располагались яркие, большие цветы, чем-то напоминающие хризантемы. Они несли в себе глубокий смысл, о чем утром рассказала Леви, когда началось преображение главного зала. Марк удивился, узнав об этом, ведь многие местные традиции, так сильно отличающиеся от привычных ему, всё ещё оставались загадкой. Например, это украшение олицетворяло смену времени года и борьбу Аматэрасу с Оками, которое проявлялось в незначительных на первый взгляд деталях.

Выше всего на нити располагался большой темно-синий цветок с острыми лепестками, напоминающими тончайшие ледышки. Не сложно было догадаться, что так местные представляли себе воплощение Оками — суровую холодную зиму. Под ним находилось несколько бело-голубых цветочков — снежинок, которые играли роль метели и снегопадов, обрушивающихся на Фиор каждый год. Точно верная армия, они защищали свою госпожу. Против них храбро выступали желтые, зеленые и оранжевые цветочки примерно такого же размера, но с более округлыми, мягкими лепестками. Так люди представляли потепление — силу Аматэрасу, которая должна была прогнать мороз. Под ними, в самом низу, располагался огромный красный цветок, олицетворяющий саму богиню жизни и процветания. Таким образом, холодные бело-синие цветы сталкивались с пестрыми собратьями, что напоминало о вечной борьбе двух богинь.

По всему главному залу были развешаны такие украшения, перемешивающиеся с пучками ярких ленточек. Создавалось впечатление, будто сверху падал разноцветный водопад, в котором то и дело мелькали тревожащие местных морозные цвета. Однако в большинстве своем преобладали желтый, зеленый и красный — цвета жизни, возрождения и радости. Дополняло картину то, что Ридас разрисовал окна гильдии подвижными рисунками, и теперь на стеклах качалась от невидимого ветра трава и тянулись к солнцу всевозможные растения. Кажется, там даже иногда пробегали мелкие зверюшки. На барной стойке располагались букеты из бумажных цветов, а над главным входом висел баннер с надписью: «С Днем Середины Зимы!».

Гильдия преобразилась в преддверии торжества, и это отдаленно напомнило Марку о Троице — православном празднике, во время которого церкви украшались живыми цветами. Бабушка Шура водила его в детстве на службы, и он навсегда запомнил стойкий запах ладана, смешанного с густым травяным ароматом. А также обрамленные хризантемами и астрами иконы, выглядящие удивительно нежно и торжественно. Мягкую тишину, нарушаемую приглушенными разговорами прихожан, и тонкое, внеземное пение церковного хора. В то время Марк мало понимал, что происходит, но послушно стоял в сторонке, пока читались молитвы. Тогда всё так же пестрело и радовало глаз. Однако он никогда не думал, что однажды будет с щемящей тоской и ностальгией вспоминать малопонятный церковный праздник. И любимую бабушку Шуру.

— Кана, погадай, когда Гилдартс придет, — крикнул Макао. — Он говорил, что вернется к празднику, но пока от него ни слуху, ни духу.

— Что толку? Опять набрал десяток заданий и мотается по всей стране, — отозвался Вакаба, перетаскивая стол ближе к стене. — Будет чудом, если он успеет доехать.

— Да, — закивал мастер, с отеческой теплотой наблюдая за подопечными, освобождающими центр зала от мебели. — В канун праздника нелегко купить билеты. Марк, а когда ты уезжаешь?

Парень встрепенулся и закрепил ещё одно украшение на балке.

— Двадцать седьмого, — сказал он.

— А что у вас за праздник с наставником? — полюбопытствовал старик. — Его день рождения?

— Нет. Это что-то вроде семейной традиции, — ответил Марк. — Начало нового и завершение старого.

— Кажется, ты говорил, что стал жить с ним примерно в это время? — спросила Мира и рукой показала, что нужно сместиться немного правее, когда он примерял последнее украшение. — Тогда, получается, это, скорее, твой второй день рождения?

— Что? — не понял Марк. — О чем ты?

Леви ткнула её локтем в бок, и девушка вдруг смутилась, густо покраснев.

— Эм, ни о чем, — поспешно сказала она. — Не бери в голову… И правее, сместись ещё немного вправо.

Марк нахмурился, не сразу поняв, что Мира имела в виду, и только спустя пару минут до него дошло. Скорее всего, девушка подумала, что в зимнюю ночь наставник нашел его и забрал к себе. Так как половина гильдии искренне верила, что ему довелось побывать в плену темных магов, день спасения вполне мог стать вторым днем рождения — началом новой жизни. Марк косвенно подтвердил это, хотя хотел сказать совершенно иное. Он просто пытался описать смысл Нового Года, не называя самого праздника, ведь здесь о таком никто не слышал. В итоге, в гильдии на непродолжительное время воцарилась неловкая тишина. Нарушил её сам Марк, когда снова громко чихнул и едва не свалился с балки.

— Всё, слезай, — сказала Мира, явно ещё переживая о своих словах. — Здесь мы закончили. Можешь вернуться к своему ненаглядному луку.

Марк телепортировался вниз и снова чихнул.

— Рад помочь, — потирая нос, кивнул он. — Если что-то ещё понадобится — говори.

Мира ухмыльнулась, стукнув его кулаком в плечо, и ползунок доверия сместился вправо, отобразив значение в минус пять пунктов. Радость, точно маленькая птичка, вспорхнула в груди парня. Он был на верном пути. Мира, взглянув в его сияющие глаза, снова смутилась и, пробормотав что-то о яйцеголовых чудиках, убежала помогать Милли. В этот момент она выглядела по-настоящему мило, ведь не пыталась строить из себя сексуальную красотку, на которую не стоит разве что у столба, а просто была собой. Шестнадцатилетней девчушкой, наслаждающейся преддверием праздника и украшением любимого здания. Марк хотел бы сделать ей комплимент, но только посмотрел вслед с улыбкой. В последний момент он решил не нарушать её внутреннее счастье, напрягая словами, в которых она могла прочитать скрытый смысл, не заложенный изначально.

Марк подошел к своему столу, сдвинутому ближе к стене, и раскрыл тетрадь. Он не закончил рассчитывать мощность рунной цепочки, поэтому следующие пару часов существовал исключительно в мире цифр, древних символов и формул. Немало помогли записи наставника, которые тот передал недавно. В них содержалась полезная информация о рунах усиления и их совместимости с лакримами-концентраторами. Опираясь на это, он рассчитал длину цепочки и её мощность, а затем составил несколько вариантов, которые можно было испробовать на прототипах, и приступил к экспериментальной части. К счастью, достать болванки оказалось просто — подмастерье оружейника, как раз учащийся вытачивать луки, отдал ему неудачные образцы за треть стоимости. Марк принялся вычерчивать на одной из них необходимые символы.

Внезапно к нему за стол плюхнулся Нацу. Поглощенный работой, Марк не сразу заметил его, и лишь когда закончил с рунной цепочкой, встрепенулся. Магическая ручка замерла в пальцах. От Нацу распространялись волны горечи и одиночества, в которых можно было захлебнуться, а взгляд скользил по согильдийцам. Радостные маги танцевали на очищенном от мебели пяточке зала, пили за скорейшее появление весны и болтали друг с другом. Даже Хэппи что-то взахлеб рассказывал Лисанне, и та с мягкой улыбкой кивала. Лишь они — Марк и Нацу — оказались в стороне, словно на отшибе, и не чувствовали себя частью гомонящей толпы. И если Марку это не доставляло неудобств, то убийца драконов выглядел подавленно. Впрочем, далеко не в первый раз за последнее время.

Как ни странно, Нацу неплохо скрывал эмоции, особенно такие сложные и разрушительные, как горе, скорбь, ненависть, зависть и ревность. Смотря на него, невозможно было сказать, что происходило у него на душе. Подросток просто казался задумчивым. Спокойным. Вот только Марк, знающий благодаря Системе о его проблемах, мог понять, что случилось. Этот раз не стал исключением. Марк проследил за взглядом Нацу и ожидаемо увидел Макао, играющего с малышом Ромео. Отец подбрасывал сына вверх, и тот заливисто смеялся, сжимаясь от страха и восторга. Стоящие рядом согильдийцы хохотали и сияли, видя идиллию. Сейчас Конбольты представляли собой образцовую, счастливую семью.

Именно это задевало одинокого подростка.

— Кажется, им весело, — сказал Марк достаточно тихо, чтобы никто, кроме Нацу, его не услышал. Подросток напрягся и не посмотрел в его сторону.

— Да, — выдохнул он. — Похоже на то.

— Но тебя это не радует, — проницательно заметил Марк. — Ты выглядишь расстроенным.

Нацу огрызнулся:

— Заткнись, чудик. И без тебя тошно.

Марк прищурился и едва заметно кивнул, возвращаясь к тетради. Впрочем, он не стал углубляться в вычисления, а просто сделал вид, будто занялся привычным делом. Он краем глаза продолжил наблюдать за подростком, а потому заметил, как того задели собственные слова. Нацу забеспокоился, принялся теребить край шарфа и поглядывать на него, не то испугавшись чего-то, не то устыдившись. Несколько раз он набирал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но тут же обрывал себя. Это его расстраивало. Марк видел, что Нацу очень хотелось выговориться, поделиться с кем-то болью, вот только что-то сдерживало его, а потому он никак не мог начать говорить. Внутренняя борьба начала более явно отражаться в его жестах и мимике, и в этот момент Марк поднял на него взгляд. Он ничего не сказал. Просто посмотрел на него с участием и заинтересованностью, и подросток, глубоко вдохнув и опустив взгляд, пробормотал:

— Это плохо. Я не должен так думать. Они ведь такие хорошие, а я…

Марк прищурился, не сразу поняв, что тот имеет в виду, и понизил голос, чтобы не спугнуть его.

— Ты думаешь о чем-то плохом? — Нацу убито кивнул. — Знаешь, я тоже завидую, когда смотрю на них.

Подросток вскинул голову, широко распахнув глаза.

— Как ты понял, что я завидую? — выпалил он, и Марк поразился его прямоте и наивности. Нацу даже не попытался переубедить его.

— Просто почувствовал, — пожал он плечами. — Сам испытываю подобное. У меня ведь тоже есть… была семья, и я любил их. Мы вместе проводили праздники, собираясь за одним столом, смеялись и веселились, но теперь, когда они… далеко, мне остается только завидовать тем, у кого семья осталась рядом.

Нацу глубоко вздохнул и вдруг сдулся, как воздушный шарик.

— То, что я чувствую, — плохо, — сказал он, опустив голову, и шепотом добавил. — Мне хочется сделать им гадость. Прервать их. Чтобы мне не было так больно.

— Я понимаю тебя, — кивнул Марк. — Но ты ведь не делаешь так, верно? Не мешаешь их счастью.

Нацу покачал головой.

— Нет.

— Тогда зачем коришь себя? — Марк проникновенно посмотрел на него. — То, что ты что-то хочешь или о чем-то думаешь, не значит, что ты это сделаешь. Твои плохие мысли не делают из тебя плохого человека.

— Но плохие мысли — плохо! — возразил он.

— Вовсе нет. Мысли — это мысли. Действия — это действия, — Нацу нахмурился, ничего не понимая, и Марк предложил: — Давай, я приведу пример. Тебе захотелось есть, и ты увидел мальчика с огромным куском мяса. Ты отберешь у него мясо?

— Что? Нет!

— Но тебе же хочется есть.

— Я могу потерпеть.

— Или можешь купить себе еды. Или поймать зверька и приготовить его. Или стащить мясо из закусочной. Ты можешь сам выбирать, что делать со своими желаниями, какими бы они ни были, понимаешь? Твои мысли, чувства и порывы никогда не превратятся в действия, если ты осознанно не примешь такое решение. До тех пор, пока ты не разрушаешь их семейное счастье, твои плохие мысли не имеют над тобой власти. Они просто есть, как и миллионы других.

Нацу нахмурился, тщательно переваривая услышанное.

— То есть… — спустя полминуты протянул он. — Я не плохой человек, если думаю о плохом, но не делаю ничего плохого? — от этой сложной мысли у него едва не задымилась голова.

Марк кивнул.

— Верно. Представь, сколько плохих мыслей, например, у Миры. Думаешь, она плохой человек?

— Она страшная, но… хорошая, — признал он, а затем крепко задумался о чем-то. Марк почувствовал, что подросток ухватился за суть того, что он пытался донести, а потому замолчал, давая тому время самостоятельно прийти к выводу. Спустя непродолжительное молчание, Нацу вдруг припечатал: — Ты странный.

— Ну, спасибо, — фыркнул Марк.

— Но хороший, — добавил подросток, а затем встал. — Спасибо.

Он поспешно ушел, но уже в более приподнятом настроении. Шкала доверия сместилась вправо, отобразив значение в минус два пункта. Марк, не столько сосредоточенный на показаниях Системы, сколько на Нацу, проследил, куда тот направился. Подросток подошел к Лисанне и Хэппи, и между ними завязался оживленный разговор. Порой он бросал взгляд на Макао с Ромео, но в нем уже не было такой боли и горя, а лишь приглушенная тоска и одиночество. Примечательно было, что на Марка тот не смотрел. В единственный раз, когда их взгляды пересеклись, Нацу сильно смутился и даже покраснел. Очевидно, он испугался собственной открытости в недолгом разговоре, и теперь ему было неловко, что он высказал наболевшее. Впрочем, то, что ему стало лучше, было очевидно.

Марк сделал мысленную пометку описать эту сцену в тетради и подкорректировать план. Раньше он считал, что с Нацу будет труднее всего взаимодействовать, ведь его эмоциональный интеллект всегда казался на уровне табуретки, а упрямство напоминало неприступную крепость. Заставить Нацу почувствовать себя частью семьи, как того требовал квест: «Мой дом — моя крепость», означало избавить его от привязанности к Игнилу. Как бы ни хотелось, чтобы он воссоединился с отцом-драконом, это было невозможно. Следовательно, нужно было помочь ему создать отношения с согильдийцами, среди которых парень до сих пор чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Несмотря на то, что Нацу давно вступил в гильдию, у него до сих пор не было команды. Большинство хвостатых фей работали в парах и тройках, ведь так легче было выполнять задания и путешествовать, однако он, фактически, всегда был один. Его сопровождал Хэппи, но котенок пока не был ни боевой единицей, ни тем, кому можно доверить спину. Он мог только скрашивать дорогу болтовней, следить, чтобы они не проехали нужную станцию — что удавалось ему далеко не всегда — и носить подростка по воздуху в течение часа, особо не маневрируя. До того уровня, как в каноне, он ещё не дорос. Так и получалось, что Нацу делал всё сам, а в гильдии в основном дрался с другими, ел и отдыхал. О близких, доверительных связях пока речи не шло.

Отчасти это объясняло, почему он так легко выболтал Марку свою боль — ему просто не с кем было обсудить это, а слова так и просились наружу. Когда Марк задал пару наводящих вопросов и проявил не только интерес к этой теме, но и поделился схожими переживаниями, Нацу не смог удержаться. Вероятно, немалую роль сыграло и то, что он воспринимал Марка почти нейтрально, а потому у него не было привязанности к нему, а вместе с тем неловкости, стыда или страха. Он просто вывалил, что чувствует, в моменте не понимая, зачем делает это, и, скорее всего, бессознательно подсел к нему за стол. Марку повезло, что всё так сложилось, и он продвинулся в понимании, каким был реальный Нацу, а не тот парнишка из канона.

Размышляя над этим, Марк продолжил возиться с луком, пока остальные согильдийцы отдыхали душой. Мира достала гитару, на которой её вот уже пару месяцев учил играть Макао, и затянула народную песню о волшебниках, не вернувшихся с задания. У неё получалось не идеально, но душевно, и все согильдийцы притихли, слушая. Даже Марк, погруженный в работу, стал медленнее выводить руны, растворившись в музыке. Чистый и красивый голос Миры скользил по залу, окутывая каждого, и от этого на душе становилось легко и чуточку печально. Песня напомнила магам о том, насколько их работа была опасной.

Как только Мира закончила петь, согильдийцы громко захлопали и засвистели, поддерживая её. Девушка расцвела, обрадовавшись реакции, и рефлекторно бросила взгляд на Макао. Мужчина тепло улыбнулся и тоже взял гитару. Следующую песню они исполнили дуэтом, и она оказалась значительно бодрее предыдущей. Эта рассказывала историю о маге, который отправился в дальний путь, чтобы найти край мира, но вместо него в путешествии обрел множество друзей. У этой песни был достаточно легкий, ненавязчивый мотивчик, который быстро запоминался. Многие согильдийцы стали приплясывать, сияя улыбками.

На следующей песне к играющим присоединилась Леви, которая, как оказалось, неплохо играла на дудочке. Маги окончательно развеселились, и стали звучать только веселые народные песни, под которые устраивались гуляния. Они спели про бойкую волшебницу Эри, которая в каждой деревне искала себе мужа, но из-за проклятия темного мага никак не могла скрепить отношения узами брака. Про храброго рыцаря Гилла, который отправился сражаться с виверной, но та оказалась прекрасной девушкой, которую он не смог убить. Про веселого моряка Арига, который каждую весну отправлялся в плавание, чтобы найти русалок. И про многих, многих других. Выпивка полилась рекой, смех не прекращался, и волшебники от души веселились, найдя простой и незамысловатый повод для праздника. День украшения гильдии.

Марка они в попойку не втянули, ведь он прекрасно знал, как ведет себя под воздействием алкоголя. Парень становился болтливым, и его тянуло на подвиги. Беспокоясь, что может разболтать про Систему, квесты, родной мир и прочее, он ограничился травяным чаем. Согильдийцы в очередной раз слаженно решили, что он псих, но не стали напирать. Они оставили его наедине с исследованиями, стараясь не сильно мельтешить перед его столом. Такая ненавязчивая забота выглядела даже мило, и Марк периодически поднимал взгляд от деревянной болванки, на которую наносил руны, и мягко улыбался, глядя на волшебников.

Они выглядели такими живыми. Такими настоящими, что Марк не мог поверить, что действительно смотрел про них аниме. В нем всё было гиперболизированным, причем не только во внешности и поведении, но и в характере и ценностях. Например, в каноне Нацу и Грей почти постоянно дрались и не могли спокойно просидеть рядом и пяти минут, в то время как здесь они вполне спокойно общались в гильдии и начинали драться, только когда в споре заканчивались аргументы. Эльза не каждый день надевала один и тот же доспех, в котором щеголяла в аниме, а меняла их от легкого кожаного до стального зачарованного. По нему, кстати, можно было отслеживать её психологическое состояние. Лисанна не вещала про мир, дружбу и жвачку каждую секунду, а вполне могла прописать той же Мире оздоровительный пинок, когда сестра перебарщивала. Это удивляло Марка, ведь он привык видеть на экране иное и ожидал этого здесь, однако постепенно прикипел к такому Хвосту Феи. Волшебники оказались многогранными личностями и по-настоящему живыми людьми, со своими радостями, горестями, страхами и победами.

Что касалось внешности, то и здесь были изменения, что было очевидно. Например, в аниме у всех девушек была либо гигантская грудь и тонкая талия, либо они были плоскими, как доски. Здесь же их фигуры оказались более человеческими и сглаженными, не такими фансервисными. Как минимум, у Эльзы и Миры был не пятый размер, а второй, и то с большой натяжкой. Это тоже можно было легко объяснить, ведь девушки постоянно занимались физической подготовкой, и с такими нагрузками у них просто не могло быть такой огромной груди, как любили рисовать в аниме. Среди мужчин ушла непропорциональная мускулистость и отточенная рельефность. Все парни выглядели хорошо и подтянуто, но без двадцати кубиков пресса и огромных бицепсов. Кроме того, мастер не равнялся по высоте с табуреткой, а просто был довольно низеньким старичком. В нем было не меньше ста шестидесяти сантиметров роста, и Марк, впервые увидевший его при вступлении в гильдию, не сразу понял, что это он.

Незаметно и тихо аниме перестало ассоциироваться с этим Хвостом Феи, ведь казалось очень ограниченным и утрированным. Марк использовал воспоминания о нем лишь в качестве путеводной звезды к характерам персонажей, но не опирался на него полностью. Как отличалась внешность магов, так и отличался их внутренний мир. Мерить их по стандартам канона становилось не просто глупо, а даже опасно, ведь выкрученная в каноне на максимум фиксация на чем-то вполне могла здесь выглядеть иначе.

Марк окинул взглядом согильдийцев, а затем нанес на прототип последнюю руну. Тщательно проверив правильность каждого символа, он с гордостью оглядел работу и поискал взглядом Эльзу. Девушка, тоже не любящая выпивку, нашлась сразу. Она сидела с Леви и читала книгу, обложка которой выглядела немного странно. Марк не стал предавать этому значение и подошел к девочкам.

— Поможешь протестировать лук? — спросил он, показывая прототип. — Он плох, как оружие, но нам важно проверить, насколько хорошо работает рунная цепочка. Сможешь пострелять?

Эльза закрыла книгу и кивнула.

— Конечно. Сейчас?

Марк невольно скользнул взглядом по обложке и едва удержал нейтральное выражение лица. «Трагическая история любви леди Дрейк, или Плачущая под весенним дождем слива» — гласило название книги, под которым изображалась молодая девушка не то в обмороке, не то в припадке.

— Да, это не займет много времени, — Марк силой перевел взгляд обратно на Эльзу, мельком вспоминая канонную любовь девушки к театрализованным постановкам. Очевидно, она питала любовь не к ним, а к самим историям.

— Идете смотреть лук? — ворвалась в разговор возбужденная Лисанна, таща на буксире Нацу и Хэппи. — Мы тоже хотим!

— И я иду, — подошла к ним раскрасневшаяся Мира.

— Мне тоже интересно, — оживилась Леви, закрывая книгу.

— Тогда и я с вами, — отозвался Грей.

Марк смутился от пристального внимания и почесал в затылке.

— М, хорошо, — сказал он, неуверенно взглянув на лук. — Только не ждите многого. Это же первый прототип.

— После Жала я готова смотреть даже на неудачные эксперименты, — заявила Леви. — Уверена, в итоге, у тебя получится отлично!

— О, — Марк потер шею, порозовев. — Пойдемте тогда, посмотрим, что я тут сделал.

— Веди, яйцеголовый, — громко сказала Мира, повелительно махнув рукой, но промазав мимо выхода. — Мы в тебя верим.

— Было бы славно, скажи ты это на трезвую голову, сестренка, — укоризненно сказала Лисанна и подошла к ней. — Боги, кто дал тебе выпивку?

Гомонящей толпой они вышли из гильдии на задний двор, и Марк вручил Эльзе лук. Сперва он дотошно объяснил, что нужно делать, куда направлять магию и какую примерно мощность использовать. Девушка кивнула, выслушав, и призвала из пространственного кармана колчан обычных стрел.

— Итак, эксперимент первый, часть первая, — сказал Марк, записывая в тетрадь данные. — Тестируем взрывные стрелы. По моей команде стреляй, — парень встал недалеко от нее, так, чтобы не мешать, и дал отмашку. — Начинаем.

Эльза натянула тетиву, сосредоточилась на том, чтобы направить магию к нужной точке, и перед луком появился большой магический круг. Как и велел парень, она некоторое время поддерживала его, чтобы он успел зафиксировать его размер, расстояние от наконечника стрелы и другие важные параметры. Согильдийцы принялись тихонько болтать, наблюдая за ними, и делать ставки, насколько мощный взрыв их ждет. Им не терпелось увидеть результат, и Марка немного напрягало их ожидание. Не могло всё получиться идеально с первого раза, и парень беспокоился, чтобы лук вовсе не взорвался в руках Эльзы, а потому предчувствовал их разочарование. Впрочем, он постарался сосредоточиться и выбросить из головы беспокойные мысли. Чтобы полностью погрузиться в эксперимент, он продолжил вслух комментировать происходящее, когда стрела сорвалась с тетивы.

— Дальность стрелы значительно снижена… — сказал Марк, и тут бахнуло так, что он рухнул на землю, ногами кверху. — Зато коэффициент поражения поражает воображение… — он вскочил, наскоро поправил рунную цепочку, и следующая стрела едва не оставила их с Эльзой без бровей. — Попытка исправить усугубила положение.

— Вау, — только и выдавила Леви, а вмиг протрезвевшая Мира выпустила из объятий испуганную сестренку. — Вот это да…

— Тебе точно заплатят миллион, — пораженно выдала она. — Если не станут, я сама выстрелю в них из этого лука.

Марк нервно засмеялся, глядя на уничтоженную тренировочную площадку, а потом скосил взгляд на расчеты. Мастер точно его прибьет…

Часть 1. Глава 7

27 декабря Х781 года

Поезд прибыл на станцию ровно в полдень. Марк покинул вагон и, поежившись от пронизывающего ветра, осмотрелся. Всюду сновали люди, встречая друг друга, провожая и перетаскивая бесконечное число сумок и чемоданов. Жизнь бурлила. За всем следили зоркие мужчины в форме — работники вокзала, — а также на постах стояла стража. Простые люди почти не обращали на них внимания, погрузившись в свои дела. Марк поглубже натянул капюшон и поднял шарф, чтобы скрыть лицо. Он спокойно и уверенно пошел к выходу из вокзала, лавируя в человеческом потоке и следя, чтобы стражники не обратили на него внимания. Плохая погода играла на руку, ведь не только он укутался в одежду по самый нос.

— Дорогая, как ты выросла! — донеслось сбоку, и Марк машинально метнул туда взгляд. Бабушка встречала внучку, приехавшую погостить. — Ты стала настоящей красавицей.

— Брось, бабуль, — отмахнулась девушка, заулыбавшись, и Марк отвернулся, поджав губы. — Мы просто давно не виделись…

Парень ускорился, уходя от радостного воссоединения, и поравнялся с двумя мужчинами, тоже спешащими к выходу из вокзала.

— Слыхал, что говорят? — громким шепотом сказал один из них. — Химеры атаковали штаб рунных рыцарей в Вербене!

— Врешь! — воскликнул собеседник, и тут же спохватился, закрыв рот руками. — И как оно?

— Всех перебили. Король приказал держать всё в тайне, но ты же знаешь, у меня много связей. Я первым узнал об этом.

— Да ну, не верю! Такое невозможно скрыть. Если бы всех убили, Фиор встал бы на уши.

— Я тоже так думал, но… Помнишь моего кузена, целителя? Его направили на поиски выживших, и он сказал, что спасать было уже некого. Там была настоящая мясорубка.

— Кошмар… Правду говорят, что темные времена настают. А что другие штабы?..

Марк скользнул в сторону, уходя от болтливых мужчин, которым не терпелось обсудить слухи. Он вцепился в пакет со сладостями, невольно сглатывая. Точно наяву, перед глазами вспыхнули картины резни, и от этого замутило. Морозный ветер показался совсем ледяным, а снежинки больно впились в незащищенную кожу лица. В груди потяжелело, словно чья-то злая рука сжала сердце, грозя раздавить его. Марк не хотел думать об услышанном. Не хотел представлять, как огромные разумные животные ворвались в штаб рунных рыцарей и устроили бойню. Не хотел размышлять, были ли у людей шансы спастись. Вместо этого Марк сжал зубы и буквально выскочил из вокзала, покидая суетное место.

Маленький городок с удивлением посмотрел на него, беспокойного и торопливого, но через пару секунд забыл о его существовании. Ему не было дела до одинокого путника, спешащего куда-то, а потому он продолжил свою мирную жизнь. Люди готовились к празднику Середины Зимы, детишки играли в снегу, и всё вокруг наполнялось ощущением предстоящего торжества. Яркие цвета пронзали зимнюю белизну и выглядели действительно жизнерадостно и интересно. Вот только Марк, далекий от местных традиций, не разделял всеобщего приподнятого настроения. Погруженный в тягостные мысли, он стремглав пролетел по обезлюдевшим переулкам и вскоре оказался за городской чертой. К счастью, по пути ему не встретился никто из знакомых.

Проверив, нет ли слежки, Марк углубился в лес.

Тишина и девственная чистота снега утихомирили мятущуюся душу. Марк замедлился, ступая по хрустящему снегу, и обернулся на оставленный позади город. Мирный. Спокойный. Чужой. Уголки губ опустились, а плечи ссутулились, точно на них появился тяжелый груз. Он отвернулся, подавляя желание болезненно поморщиться, и глубоко вздохнул, снова ощущая себя песчинкой в океане событий. Как бы ни хотелось повлиять на ход истории — ничего не удавалось. Он был слишком слаб для этого мира. Слишком незаметен. И слишком незначителен. При всем желании ему не удалось бы повлиять на ситуацию в королевстве и пресечь стычки с химерами, причем не только из-за проблем с магическим ядром, но и из-за упрямства наставника. Пока Марк мог только наблюдать. Как и в случае с квестами хвостатых фей.

— Рррааарр! – Внезапно раздалось сбоку, и Марк, погруженный в мысли, вмиг оказался в снегу.

— Эва! — воскликнул он, когда саблезубая кошка лизнула его в лицо. — А! Ты разбросала конфеты!

Химера замурчала, ни капельки не раскаявшись, и Марк со вздохом закатил глаза. Он позволил облизнуть себя несколько раз и даже почесал её за щечками, прежде чем строго приказал сесть в стороне, и принялся собирать конфеты. К счастью, каждая из них была тщательно упакована, а потому не пострадала от встречи со снегом. Закончил он уже через пятнадцать минут, за которые Эва успела построить ему умильные глазки, потарахтеть, как трактор, и философским взглядом провести несколько падающих снежинок. Когда Марк выпрямился, снова сжимая пакеты в руках, она приободрилась. А уж когда он поманил её рукой и погладил, расцвела от радости. Глядя на нее, парень не сдержал мягкую улыбку.

— Когда-нибудь я научу тебя не набрасываться на меня при встрече, — сказал он со смешком. Эва по-человечески кивнула, и её глаза знакомо заблестели. Она не собиралась ничему учиться. — Проверь округу, — попросил Марк. — Тут кто-нибудь есть?

Химера отбежала в сторону и чутко прислушалась. Ушки, подрагивая, навострились, а сама она напружинилась, готовая избавиться от угрозы сию же секунду. Из всех химер, Эва обладала самым острым слухом, что не раз выручало Марка в прошлом. Он доверял её чутью. Когда химера вернулась, расслабленно и спокойно ступая по свежему снегу, стало ясно, что рядом не было ни души. Марк на это и рассчитывал, когда выбирал место, а потому удовлетворенно кивнул. Он медленно выдохнул, концентрируясь, и Эва застыла рядом, преданно смотря на него.

— Готова к перемещению? — спросил Марк, и та согласно заурчала. — Тогда не шевелись, я начинаю.

Парень закрыл глаза, чтобы четко представить место, куда нужно попасть. Он мысленно потянулся к точке выхода — специально оборудованной для него площадке, которую создал наставник для облегчения телепортации — и установил связь между ней и нынешним положением. Сперва связь напоминала тоненькую паутинку, которая могла разорваться от порыва ветра. Затем, когда Марк вложил в нее больше магии, она окрепла, превратившись в толстую нить. Однако этого всё равно было недостаточно. Парень медленно и осторожно влил почти весь свой резерв, и от этого на лбу выступил пот, а дыхание сбилось. Над головой появился большой магический круг, и Эва заурчала, впрочем, не двигаясь с места.

Как только связь достаточно окрепла, чтобы их обоих не расщепило на атомы, Марк резко открыл глаза и схватил химеру за шею, активируя перемещение. На мгновение мир смазался, а затем они оказались в месте назначения. Посреди такого же усыпанного снегом леса, с тем лишь отличием, что впереди оказалась не тихая чаща, а небольшой двухэтажный домик. Марк пошатнулся, когда перед глазами потемнело, и тяжело осел, опуская пакеты с гостинцами рядом. Эва беспокойно заметалась, пытаясь помочь, и рухнула на снег, позволяя опереться на себя. Марк уронил голову ей на спину, пытаясь восстановить дыхание, и потрепал её по шее, успокаивая.

— Всё нормально, родная, — сказал он, не открывая глаз. — Дай мне минутку.

— Марк! — прозвучало вдруг. Почувствовав возмущение магического поля, из домика выскочил наставник в домашних тапочках, каких-то затасканных шортах и видавшей виды майке. Он подлетел к нему, не обращая внимания на холод, и помог подняться. Парень вскинул на него изможденный взгляд и улыбнулся.

— Давно не виделись, — сказал он.

— Зачем ты Эву с собой взял? — рассердился наставник и потащил его к дому, дав знак двум химерам-воронам забрать оставленные в снегу пакеты. — Сам же знаешь, что парная телепортация на дальние расстояния отнимает слишком много сил. Твое ядро может не выдержать такой нагрузки.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся Марк, медленно переставляя ноги и опираясь на наставника сильнее, чем планировал. — Это просто небольшая слабость. Отдохну, и всё будет в порядке.

Наставник не обратил внимания на слова и обернулся к Эве.

— А ты чего потащилась за ним? — крикнул он, и та испуганно прижалась к земле. — Могла дойти сама за пару дней. Ух, по ушам сейчас получишь! — замахнулся он, но Марк перехватил его руку.

— Всё-всё, успокойся, — сказал он и дал знак Эве уйти. Та, почти на пузе, поползла в сторону и вскоре скрылась в тенях. — Видишь, я уже пришел в себя. Давай хорошо проведем время вместе. Ты нашел ёлку?

Наставник прожег взглядом место, где исчезла Эва, и вздохнул, фыркнув:

— Ты их слишком разбаловал, — однако затем всё-таки сменил гнев на милость. — Да, ёлка уже в доме. Я не украшал её без тебя, так что завтра утром начнем. Сначала на осмотр, затем ты будешь отдыхать, а потом уже бегать с химерами и всё остальное. Понял?

Марк улыбнулся, мастерски сделав вид, будто мир снова не накренился:

— Да-да, как скажешь, босс.

Наставник заворчал что-то под нос о трудных детях и завел Марка в дом. Несмотря на то, что парню стало лучше, он не отпустил его, тщательно проконтролировав, что всё будет в порядке. Немного отдохнув, Марк отправился в душ, оформленный в удивительно родном стиле, и с наслаждением постоял под теплыми струями чистой воды, смывающей усталость. Он до сих пор поражался, как наставнику удалось наладить водоснабжение и систему подогрева, что она работала лучше, чем в его съемной квартире. Для Марка это было фантастически, ведь самостоятельно освоить артефакторику на таком уровне и адаптировать её под бытовые нужды мог только гений. Внутри него вновь рождалась гордость за наставника.

Преисполненный положительными чувствами, Марк вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем. Наставник ждал его в комнате, отведенной под лабораторию, освободив огромный деревянный стол от артефактов и записей. Жуя конфету, он как раз застилал его мягким покрывалом, готовясь к процедуре. Марк повесил полотенце на спинку стула и дождался, когда всё будет готово, чтобы забраться на стол и улечься на спину. Наставник, сунув в рот еще одну конфету, надел очки Смотрящего и коснулся его груди руками.

— Ой! — воскликнул Марк, вздрогнув. — Божечки, у тебя ледяные руки!

— Зато горячее сердце, — парировал он. — Не дергайся, потерпишь.

Марк издал нечто, похожее на «Ыыыть», когда наставник стал водить руками по его телу, но действительно постарался не двигаться. Иногда он непроизвольно вздрагивал, когда наставник пропускал крохотные дозы магии через некоторые символы, вырезанные на коже, и морщился от боли. Любое постороннее вмешательство всё ещё воспринималось ядром, как потенциальная угроза, а потому оно жестко реагировало. Марк хотел бы контролировать это, но не мог. Магия была своенравной, и ему удавалось подчинить себе только малую часть сил. Впрочем, наставника это не смущало, и он спокойно изучал его магические каналы, не обращая внимания на искрящееся в воздухе волшебство.

— Теперь спину, — скомандовал он, и Марк перевернулся.

Уже нагревшиеся пальцы прошлись по коже, очерчивая несколько кругов, и Марк закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от неприятных ощущений. Наставник действовал предельно осторожно и мягко, однако всё равно было больно. Создавалось впечатление, будто по нему проходило электричество, от макушки до пяток, и цеплялось за нервные окончания. В такие моменты хотелось дергаться, уходя от источника боли, тихонько скулить в закрывающую рот ладонь и зажмуриваться, предчувствуя новую порцию неприятных ощущений. Даже зная, насколько это важно, Марк терпеть не мог осмотры. Особенно учитывая то, что они проходили всегда, когда он приезжал, и не реже раза в месяц. Проверки стали неизбежным злом, с которым пришлось смириться.

Когда наставник, наконец, закончил, Марк с облегчением выдохнул и уселся на столе, проводя рукой по груди, в которой ныло магическое ядро. Через минуту ему в лицо прилетела майка.

— Что скажешь, док? — преувеличенно бодро спросил он, скованно натягивая её.

Наставник нахмурился и взял очередную конфету.

— В целом, ядро работает стабильно, — сказал он. — Опасности для жизни нет, и ты можешь продолжать работать в своей ненаглядной гильдии, — Марк пропустил мимо ушей полный презрения тон в отношении хвостатых. — Но ядро очень слабое. Любой магический импульс выше среднего может привести к его остановке, и ты сам понимаешь, что будет.

— Ага, — Марк схватил себя за горло и картинно упал обратно на стол, подкатив глаза. — Умру в муках.

— Если учудишь это, я сам тебя убью, — пригрозил он, копаясь в пакете со сладостями. Растянутые в улыбке губы Марка дрогнули.

— Кариеса не боишься? — спросил он и тут же получил конфетой в лоб. — Да-да, сахар — топливо ума. Как я мог забыть?

— Хватит болтать, — проворчал наставник. — Лучше приготовь ужин, у меня в холодильнике мышь повесилась. К тому же я давно не ел нормальной, вкусной еды.

Марк спрыгнул со стола.

— И как ты выживаешь без меня? — засмеялся он. — Что тебе приготовить? Желаешь новогоднее меню или как обычно сделать?

— Как обычно, — наставник начал что-то записывать в большой тетради с названием: «ИМЯ: Марк». — Вкусняшки оставим на новогоднюю ночь.

Марк кивнул и ушел, оставляя наставника с материалами осмотра, которые тот собирался проанализировать. Кухня встретила его запустением, кучей грязной посуды и пустым холодильником. Пара химер-воронов оставила на столе пакеты, и Марк первым делом разобрал их, убрав скоропортящиеся продукты. Затем он надел фартук и приступил к уборке, насвистывая под нос детскую песенку про ёлочку. Не прошло и десяти минут, как несколько больших морд заглянули через окно и радостно застучали хвосты их обладателей. Марк просиял. Любимицы, наконец, смогли увидеться с ним и получить заслуженную порцию ласки, о которой мечтали с тех пор, как он уехал. Огромные зубастые химеры разомлели, когда он через раскрытое окно потрепал их по холкам и почесал за ушком. Даже медведь Боря, который из-за магической перестройки перестал впадать в спячку, ткнулся в него мордой, фырча. Маленькая белочка Куро гордо забралась ему на голову и отказалась слезать. Не то, чтобы Марк пытался её снять.

Когда с приветствиями было покончено и Марк сто раз сказал каждой химере, что очень скучал, он вернулся к приготовлению ужина. Восемь пар золотых глаз остались наблюдать за ним через стекло, а одна — непосредственно с его головы. Поглядев на время, Марк споро взялся за работу. В родном мире он любил готовить и частенько баловал младшую сестру новыми рецептами, поэтому для него в этом не было ничего сложного. Наставник не отличался любовью к кулинарии и ограничивался простыми салатами, примитивными блюдами и чаем. Если Марка почему-то долго не было в хижине, холодильник мог стоять пустым неделями, и как наставник выживал в таких случаях, парень не хотел даже думать.

Иногда Марку казалось, что в хижине он выполнял роль домохозяйки. Именно он прибирал разбросанные вещи, мыл посуду, громоздящуюся на столах, готовил еду и следил, чтобы наставник хоть иногда отправлялся спать. Порой он чувствовал себя наседкой, хотя такая роль не должна была пасть на него. Гораздо больше она подходила наставнику, который пытался сдувать с него пылинки в свободное от экспериментов время. Учитывая, что в нынешнем виде наставник походил по возрасту на его отца, Марк порой таял от заботы и прощал мужчине мелкие промахи.

Ему нравилось находиться рядом с этим сильным, статным человеком, пусть внешне он не напоминал его родного родителя. У наставника были черные волосы, темные глаза, грубо вырезанные скулы и властный подбородок. Он был высоким, крепким и сильным, будто каждый день тренировался в боевых искусствах, а не просиживал штаны за экспериментами и расчетами. Его магический потенциал был огромен, и Марк до сих пор не понимал, как далеко простирается его мощь. Одно то, что он создавал химер, доказывало, насколько гениальным и сильным он был. Марк до сих пор с восхищением думал об артефакте, который защищал хижину и огромный участок леса от посторонних. Именно благодаря ему до сих пор никто не нашел их, и даже богоизбранные волшебники плутали между деревьев, будто их сам леший водил.

Марк и не мечтал дотянуться до такого уровня, ведь с его капризным магическим ядром было чудом, что он вообще мог творить заклинания.

Будто почувствовав его мысль, волшебство взбунтовалось, и парень поморщился, прижимая руку к груди. Белочка Куро запищала и спрыгнула на плечо. В золотых глазках отразилось беспокойство, и Марк выдавил из себя улыбку, заверяя, что всё в порядке. Вот только ему потребовалось несколько минут, чтобы подавить боль. Остальные химеры, глядящие на него через окно, тоже заволновались, но, к счастью, не попытались залезть в дом. Марк поспешил успокоить их, а затем — закончить с ужином.

К тому моменту в кухню вошел наставник. Они вместе накрыли на стол и принялись есть.

— Как там лук, который тебе дали рунные рыцари? — спросил он некоторое время спустя, уминая за обе щеки.

— Отлично, — улыбнулся Марк и протянул ему тарелку с хлебом. Наставник благодарно кивнул и взял ещё два ломтика. — Заплатили целый миллион, представляешь? Я смог улучшить его так, что даже начальник Итан потерял челюсть. Не смотри на меня так, я серьезно! Ты бы видел его лицо, когда Эльза выстрелила. У него чуть глаза на лоб не вылезли.

— Верю-верю, — засмеялся наставник, когда Марк замахал руками. — Что именно ты улучшил?

— Просто оптимизировал рунные цепочки и немного изменил конфигурацию лакрим, — с сияющими глазами ответил тот. — Этого оказалось достаточно, чтобы повысить пробивную мощь в четыре раза.

— Прекрасно. Теперь тебе будут чаще поступать заказы от них?

Марк пожал плечами.

— Наверное, — сказал он. — Считай, они уже взяли меня на место штатного артефактора для починки лакрим. Может быть, и с оружием попросят помогать.

— Работай с ними, — велел наставник. — Это лучше, чем сражаться, как эти дикари из гильдии.

— Брось! Они хорошие ребята, — опрометчиво воскликнул Марк и вздрогнул, когда глаза мужчины вдруг опасно сверкнули, а воздух потяжелел. — К тому же я ничего не могу с этим поделать, — поспешил оправдаться он. — Система выдала задание на Хвост Феи, и я должен пока оставаться в гильдии.

— Держись подальше от них, понял? — рыкнул наставник. — Выполняй задания, но не вздумай сближаться с хвостатыми.

Парень вскинул руки.

— Да, конечно, без проблем, — протараторил Марк и неловко засмеялся. — Ты же знаешь, мне не удастся подружиться с ними при всем желании. Я кажусь им обычным психом. Кто будет с таким связываться?

Наставник вновь пронзил его взглядом, но заключил:

— И то верно.

На несколько мучительно долгих секунд комната погрузилась в тишину. Куро шмыгнула ближе к шее Марка и вцепилась в свой хвостик, не спуская глаз с наставника. Остальные химеры предпочли слиться со снегом. Чтобы разбавить обстановку, Марк вскочил и положил наставнику добавки, решив задобрить, и, как только перед мужчиной появилась тарелка с чудесным блюдом, стало немного спокойнее. Чтобы закрепить результат, парень с самым невинным выражением лица поспешил перевести тему.

— Напомни, какой год должен исполниться по твоему миру? — полюбопытствовал он. — В моем — две тысячи двадцать шестой.

— Две тысячи сорок первый, — ответил наставник, закрывая прошлую тему на тяжелый, холодный замо́к. — Хотел бы я знать, могли ли люди моего мира изобрести к этому году что-нибудь новое, колонизировать Марс или закончить изучение варп-двигателей.

— До сих пор поражаюсь, как далеко твой мир шагнул в технике, — сказал Марк нарочито мечтательно. — Мой не был настолько развит. Да и в последние годы наука застыла в русле мирных исследований и у нас изобретали только оружие.

Наставник хмыкнул.

— В этом нет ничего удивительного, — сказал он. — Это в природе людей — воевать. С самими собой или с угрозами извне. К тому же сейчас ты тоже изобретаешь оружие, и в этом нет ничего плохого.

Марк солнечно улыбнулся.

— Ты прав, — сказал он. — Кстати об этом! Ты хотел посмотреть на Жало, и я привез его. Думаешь, его можно улучшить?

— Разумеется, — отозвался наставник. — Ты создал игрушку, а я модифицирую её в оружие, которым никто не сможет пользоваться, кроме тебя. Это будет отличным подспорьем в бою, как думаешь?

— Я не часто сражаюсь, — задумался Марк, припоминая, когда в последний раз ходил на задания по зачистке. — Но это не будет лишним, спасибо.

— Раз уж мы затронули эту тему, — наставник сложил руки домиком, и Марк невинно захлопал глазами, разливая чай по кружкам. — Ты носишь артефакты, которые я тебе дал?

— Конечно, — кивнул он, зная, что будет дальше, и мысленно смирился с этим.

— Амулет против ментального воздействия? — вскинул тот бровь.

— На месте, — Марк вытащил из-за пазухи небольшой кулон в виде славянского оберега.

— Одноразовый щит?

— Здесь, — парень показал кольцо на среднем пальце левой руки.

— Многофункциональный браслет для оружия и связи?

— Всегда со мной, — он протянул руку.

— Пистолет?

— В моей комнате.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул наставник. — Очень хорошо. Я доволен.

Марк просиял, и следующие полчаса они пили чай и разговаривали о погоде и последних новостях королевства. Иногда они вспоминали родные миры и даже делились историями оттуда. Когда солнце скрылось за горизонтом, а Марк начал клевать носом, устав после дороги, домашних забот и осмотра магического ядра, наставник постановил:

— Уже поздно, иди отдыхать. Я сам уберу тут.

Марк посмотрел на него на несколько секунд дольше, чем должен был, а затем кивнул. В его улыбке было столько тепла и благодарности, что мужчина не удержался и потрепал его по волосам. Прытким зайчиком Марк ускакал в свою комнату, а наставник остался наводить порядок на кухне. Лишь за закрытой дверью парень стер улыбку и медленно съехал на пол, закрывая лицо руками. Он тяжело вздохнул и вывел шкалу доверия гильдии, которая только-только достигла нейтрального значения. Система безжалостно раскрыла окошко квестов, в которых ему требовалось помочь согильдийцам, и напомнила о сроке, к которому нужно было завершить задание.

Марку показалось, будто на плечах покоилась целая гора. Он не знал, как выполнять задания в Хвосте Феи, когда наставник настолько сильно ненавидел гильдию. Если бы он узнал, что Марк всеми силами старается сблизиться с волшебниками… он пришел бы в ярость. О том, насколько разрушительной она может быть, не хотелось даже думать, вот только воображение легко рисовало красно-черные картины, изливающиеся бурой жижей через рамы. От этого становилось тяжело. Душно. Страшно. Хотелось забиться в темный угол и сжаться там в маленький, незаметный комочек, до которого никому не было бы дела. Вот только нельзя было. Марк должен был выполнить квесты, если хотел выжить и найти путь домой.

— Твою ж мать… — прошипел он под нос, вцепляясь руками в волосы. Куро сочувственно запищала что-то, и внезапно в окно поскреблись. Марк поднял взгляд, и негативные мысли выпорхнули из головы, когда он заметил знакомую морду, тыкающуюся в стекло. Он поспешил настежь открыть окно и тихонько проворковал: — Эва, малышка моя, ты хочешь сегодня спать со мной?

— Руууарр, — отозвалась она, протискиваясь в комнату. Огромная и прекрасная, химера заняла собой почти всё пространство, но Марка это не смутило. Он с облегчением выдохнул.

— Спасибо, что пришла, — он взял её морду в ладони и коснулся лбом её лба. — Моя любимая девочка, ты всегда знаешь, когда мне нужна поддержка. Что бы я без тебя делал?

Химера тихонько затарахтела и улеглась на полу. Марк скинул туда одеяло, подушку и устроился рядом, прижавшись к теплому боку, а Куро угнездилась в его волосах. Через пару минут он уснул под мерное дыхание саблезубой кошки и тихое попискивание белочки. Все проблемы и страхи отошли на второй план, и Марк спокойно проспал до самого утра.

Под самой мощной и надежной защитой. В маленькой лесной хижине, скрытой от остального мира. Среди снега и химер.

Часть 1. Глава 8

31 декабря Х781 года

Следующие несколько дней прошли отлично. Вместе с наставником Марк украсил дом, создав новогоднее настроение. Теперь всё вокруг оказалось облачено в мишуру и гирлянды из лакрим, на окнах появились бумажные снежинки, а большая ёлка нарядно сверкала посреди комнаты. Перед хижиной стояли снеговики всевозможных размеров, приветливо улыбаясь любопытным химерам. Те сперва с опаской подходили к непонятным существам, однако затем прониклись красотой и значимостью снежных фигур, особенно, когда Марк с восторгом рассказал, зачем слепил их. Едва ли химеры в полной мере осознали, что он говорил, но никогда не пытались сломать снеговиков. Даже помогали Марку лепить новых, катая снежные шарики по двору.

— Так нечестно! — закричал Марк, когда Эва повалила его в снег. — Ты жульничала: тебе Куро подсказала, где я!

Саблезубая кошка прижала его лапами к земле и посмотрела искрящимися от радости глазами. Она снова победила в прятках, безошибочно определив, где затаился Марк, и попутно найдя остальных. В качестве награды она потребовала почесушки, и следующие десять минут каталась по снегу, млея от приятных ощущений. Другие химеры с завистью смотрели на неё, а самые умные — тихонько подползали ближе, пытаясь урвать свою долю ласки. Несмотря на то, что Марк прекрасно видел их коварный замысел, он всё равно погладил каждую из них, несколько раз похвалив за веселую игру и старания. Наблюдавший за ними издалека наставник улыбался в кружку с чаем, не мешая резвиться.

— Ладно, тогда давайте играть в догонялки, — предложил Марк спустя некоторое время. — Кто будет водить? Так и знайте, что я не стану, мне же вас в жизни не догнать. Правила обычные: можете друг с другом хоть драться, но меня салить должны легким — повторяю: легким! — касанием. Поняли?

Химеры закивали, замотали хвостиками и затарахтели. Марк прошелся по ним взглядом и задумался:

— Тогда водить будет… — он замер на миг, а затем побледнел, вскинув руку и крикнув: — Яркий квест!

Химеры вмиг подобрались, а наставник швырнул кружку в снег, мгновенно оказываясь рядом.

— Что там? — спросил он, хватая его за плечо, пока Марк смотрел ровно перед собой, вчитываясь в видимые только ему строки.

— Мне нужны… двенадцать шишек с макушек дерева за пятнадцать минут. Куро, помогай!

Белочка смазанной тенью метнулась к ближайшему дереву, через четверть минуты уже оказавшись на макушке, выискивая нужные шишки. Она забегала по веткам так быстро, будто тоже освоила телепортацию, и Марк не мог за ней уследить. Химеры тоже бросились в рассыпную, чтобы охватить бо́льшее расстояние, а наставник сверкнул золотым взглядом, прогнавшим глубокий карий цвет. Он просканировал пространство, прищурившись, а затем указал влево.

— Вижу, вон там, — сказал он быстро. — Сам допрыгнешь или помочь?

— Сам, — бросил Марк и телепортировался на макушку нужного дерева. Он схватил первую шишку. Ему нужно было лично выполнить задание, иначе Яркий квест не засчитывался, а потому он мог полагаться на помощь только в поиске нужных предметов, а сбор всегда оставался за ним. — Куда дальше?

— На десять часов, пятое дерево от тебя, — крикнул наставник, и Куро, которая нашла там шишку, побежала дальше. Марк телепортировался туда. — На соседнем, слева!

Парень вмиг оказался на нужном месте, после чего засунул за пазуху три холодные шишки. Он поёжился, но времени на дрожь не было, ведь ему нужно было собрать ещё девять штук, а минуты стремительно таяли. Эва громко зарычала, привлекая внимание, и уперлась передними лапами в дерево. На вершине красовалась очередная шишка. Как только Марк переместился туда, чтобы сорвать её, до него донесся громкий писк Куро, и белочка указала ещё на две шишки, висевшие недалеко от него. Парень схватил их и бросил взгляд на таймер, который безжалостно отсчитывал минуты, и поджал губы. Чертова Система хотела его убить, он был уверен.

— Сюда, Марк! — наставник махнул рукой, оказавшись в десяти метрах от него, на вершине дерева. Парень даже не понял, когда он взобрался туда, но тут же телепортировался, хватая шишку. — Мы нашли остальные, за мной!

Наставник вихрем пронесся по деревьям, около каждого из которых застыли химеры: кто-то у корней, как Эва и Боря, кто-то на ветках, как Куро. На помощь прилетели даже вороны и сапсаны, которые обычно патрулировали окрестности на случай, если очередной богоизбранный маг решит уничтожить Логово Химер. С их помощью Марку удалось собрать двенадцать шишек за тринадцать минут, и Система довольно пиликнула, засчитывая квест выполненным.

Ни награды, ни даже глупого достижения она не дала.

Марк спрыгнул с дерева и расстегнул куртку, вываливая шишки на землю. Он уперся руками в колени, тяжело дыша, и на несколько мгновений замер, полностью осознавая, что очередное задание удалось пережить. Он сжал зубы, вперившись взглядом в снег, на котором валялись бесполезные шишки, и со всей силы пнул одну из них, в ярости закричав. Голос эхом пронесся по лесу, отражаясь от голых деревьев и утопая в бесконечном белом море. Марк рухнул на колени, закрывая лицо руками. Его разрывало от злости, обиды, несправедливости, но больше всего — от собственного бессилия.

Как бы он ни старался, как бы ни искал способ избавиться от Системы, ничего не выходило. Хотел он или нет — он должен был выполнять задания, если собирался выжить. Выжить и вернуться домой. К семье, друзьям, любимой девушке. Прежней жизни.

Марк ударил кулаком по снегу, а затем запустил пальцы в волосы, сжимая пряди. Он уже так устал подчиняться беспощадной Системе, что хотелось схватить за грудки ублюдка, который создал её, и от души приложить головой о пол. Сильно. Мощно. Так, чтобы треснул череп и вытекли мозги. Бесполезные мозги, которые придумали настолько отвратительную, извращенную программу, которая требовала невозможного, но ничего не давала взамен, кроме собственной жизни.

— Будь ты проклята! — прошипел он. — Будь проклята ты и твои создатели! — с надрывом выдохнул он, сгибаясь и почти утыкаясь лбом в снег. — Будь ты проклята…

Что-то коснулось его, и Марк медленно поднял голову и посмотрел в ту сторону, внезапно вспоминая, что был не один на поляне. Первым, что он увидел, стали большие, встревоженные глаза Эвы, которая тыкалась мордой, будто спрашивая, могла ли чем-то помочь. В шаге от нее оказалась белочка Куро, которая сжимала лапками хвостик. С другого бока горой возвышался медведь Боря, дергая носиком совершенно не как ужасное чудовище, а как родитель, нашедший раненого детеныша. Остальные химеры окружили их кольцом, буквально становясь живым щитом. В снегу сидел наставник с печальным выражением лица.

Марк устыдился своих чувств и опустил взгляд, погладив Эву по голове.

— Прости, родная, — прошептал он, и гигантская кошка потерлась о него. — Я напугал тебя?

— Обеспокоил, — ответил наставник, и парень поджал губы. — Марк, — мягко позвал он. — Сколько ещё раз мне нужно повторить, что тебе не нужно сдерживаться, если тебе больно или грустно? Я не стану осуждать тебя за чувства, особенно, учитывая, какая тебе досталась Система, — наставник положил руки ему на плечи, и у Марка покраснели уши от стыда. — Ну же, позволь помочь тебе. В этом нет ничего постыдного, и мы оба это знаем.

Марк заставил себя поднять на него взгляд и выдавил улыбку.

— Всё нормально, — сказал он, вцепляясь в шерсть Эвы сильнее, чем планировал. — Мне уже лучше.

— Ты кричал, — наставник сжал пальцы. — И вырывал себе волосы. В этом нет ничего нормального.

— Просто небольшой срыв, — упрямо стоял на своем парень. — Такого больше не повторится.

По лицу наставника прошла судорога.

— Марк, ты меня не слышишь? — спросил он. — Я тебе прямо говорю: кричи, если тебе больно, плачь, если тебе грустно, проси о помощи, если ты в отчаянии. Я здесь. Я никуда не уйду. Не предам. Не отвергну. Просто доверься мне и дай помочь.

— Я доверяю тебе, честно, — заверил Марк. — И я рад, что всегда могу положиться на тебя, но то, что сейчас было… не стоит внимания. Это просто секундная слабость.

Наставник тяжело вздохнул и опустил руки, признавая поражение. Наблюдающие за всем химеры поникли, а Марк продолжил давить из себя улыбку, отчаянно делая вид, будто всё действительно в порядке. Эва прикрыла глаза, положив голову ему на колени, а её обычно мурчание стало печальным. Поляну накрыла тишина — тяжелая и густая, словно болотная жижа, и даже ветер не нарушал её, пролетая между ветками, покрытыми инеем. Когда с неба упала первая снежинка — пушистая и хрупкая — наставник поднялся и отвернулся к химерам.

— Возвращайтесь на места, — приказал он. — Чтобы мышь не проскочила к хижине, пока Марк здесь, усекли? — патрульные птицы издали несколько пронзительных криков и взмахнули крыльями, улетая. — Приберите здесь, — велел он. Химеры-волки взяли шишки и побежали с ними в лес. Наставник бросил взгляд на всё ещё сидящего в снегу Марка. — Эва, отвези его домой.

— А ты? — парень поднял на него взгляд.

— Вспомнил об одном важном деле, — сказал он. — Буду через два часа. Сделай себе чай и жди меня дома.

С этими словами наставник направился куда-то в лес, больше не оборачиваясь. Марк поник, но не посмел ослушаться, а потому забрался Эве на спину, и та неспешно пошла в сторону хижины. Остальные химеры либо скрылись в тенях, либо побрели следом. Они ступали осторожно, неслышно, и Марк забыл бы о том, что они рядом, если бы их шесть ни чернела на периферии. В груди саднило. Парень сжимал зубы, вспоминая момент слабости, за который было мучительно стыдно, и не мог смириться с тем, что сорвался. Позволил себе раскиснуть. Выпустил наружу эмоции, которым не было места, и расстроил наставника, который пытался помочь. Он был ужасным учеником.

Эва зарычала и нарочно дернула спиной так, чтобы Марк пошатнулся и припал к её шее.

— Как ты всегда догадываешься, о чем я думаю? — парень не предпринял попытки подняться, и уткнулся носом в шерсть. Химера что-то заворчала, как ему показалось, устало, а затем успокаивающе замурчала.

Марк сцепил зубы, не позволяя себе вновь расклеиться. К счастью, через две минуты они достигли хижины, и он слез с Эвы у крыльца. Он погладил её, поблагодарив за всё, и скрылся в доме. Химеры провели его взглядом, оставшись на улице, под усиливающимся снегопадом, а затем рассредоточились, чтобы сторожить двери и окна. Заметив их сквозь стекла, Марк слабо улыбнулся и сделал себе чай. Несмотря на то, что больше всего хотелось упасть лицом в подушку и не шевелиться ближайшие несколько дней, он ушел в гостиную, посреди которой стояла ёлка, взяв несколько древесных заготовок и ножичек. Отпустив мысли на волю, он принялся выстругивать фигурку. Навык он приобрел вместе с артефакторикой, когда создавал заготовки для магических устройств и тестовые образцы.

Мерное, спокойное занятие помогало собрать себя воедино. Марк тщательно задавливал вспыхивающие воспоминания о семье, родном мире и Системе, которая перевернула жизнь с ног на голову. Постепенно злость стихала, уступая место апатии. Бесконечные задания, постоянная угроза жизни и отвратительные, выбивающие душу наказания, — всё это утомило Марка. Ему сто раз хотелось опустить руки и сдаться. Позволить очередному штрафу убить себя. Однако каждый раз он почему-то находил силы завершить задание или пережить наказание. Внутри него вспыхивало пламя борьбы, и он вспоминал, за что боролся.

За свой мир. За свою семью. За нормальную жизнь.

Несмотря на то, что новый мир представлял собой ожившую сказку, Марку он не нравился. Не только потому, что его магическое ядро не позволяло быть нормальным волшебником, но и потому, что здесь ничто его не держало. Всё было новым. Чуждым. Непонятным. История, традиции, устои, правила, даже язык — всему нужно было учиться с нуля, медленно проникаясь этим. И если с новизной ещё можно было примириться, потратив время, чтобы всё понять, то с исчезновением многих привычных вещей это не удавалось.

В этом мире не было смартфонов, которые содержали в себе десятки полезных функций, таких как календарь, калькулятор, будильник, заметки, переводчик… Без умного кирпичика, на который можно было положиться, первое время было очень сложно. Не меньшую проблему приносило отсутствие интернета, в котором можно было в пару кликов найти ответ на любой вопрос. Марк не имел ничего против поиска информации в книгах, однако… ему крайне не хватало поиска по ключевому слову на страницах. Даже отсутствие Ютуба и Тик-Тока угнетало, ведь он не мог в минуты грусти поднять себе настроение забавными видео с котиками или отборной порцией мемов.

Кроме того, Марк скучал по компьютеру, на котором были всевозможные игры, по электронным книгам, внутри которых скрывались целые библиотеки, по умным часам, без проблем высчитывающим пульс, количество шагов и прочее, по системе геолокации, которая не давала заблудиться на новом месте, по болтливой Алисе, которая могла ответить на любой вопрос, по телевизору, транслирующему нескончаемую рекламу… Боже, он скучал даже по порносайтам! Прежде Марк никогда не задумывался, насколько его жизнь была комфортной, но, попав в новый мир, в полной мере осознал, сколько благ цивилизации потерял. Ему нравился родной мир, пусть в нем было достаточно проблем, и он до дрожи в пальцах хотел вернуться туда.

Кто-то однажды сказал, что дом там, где сердце. Сердце Марка осталось в родном мире.

— Я вернулся, — донеслось из прихожей, и парень поднял взгляд от деревянной фигурки. — Ты где?

— Здесь, — отозвался Марк, сгребая в кучку стружку.

— Я принес тебе подарок, — бодро возвестил наставник, вваливаясь в комнату, и тут же вскинул бровь. — Ты почему не переоделся? У тебя все ноги мокрые. Если заболеешь, я запихну тебе в глотку целый лимон, а в ноздри засуну корень имбиря, усек?

Марк удивленно оглядел себя, действительно замечая мокрую после растаявшего снега одежду, и мысленно прописал себе пинок. Как он не заметил этого?

— Впрочем, сделаешь это через минуту, — отмахнулся наставник и гордо всучил ему какой-то пакет. — Вот, это тебе.

— Но ещё рано для новогодних подарков, — недоуменно уставился на него Марк.

— Это не на Новый Год, а на… — мужчина задумался. — На запоздалое празднование твоего приезда.

Марк нахмурился, ничего не понимая, и заглянул в пакет. Внутри оказался свитер ручной работы с вшитыми в него защитными рунами, которые почти превращали его в артефакт. Он был мягким и красивым. На красном полотне располагались схематичные рисунки белых оленей и снежинок. Именно они больше всего привлекли внимание, ведь Марк не мог их не узнать. Бабушка Шура годами вязала ему свитера по таким схемам с тех пор, как ему было пять. Парень поднял взгляд на наставника и впервые за несколько часов слабо, но искренне улыбнулся.

— Нравится? — спросил тот, немного расслабляясь.

— Конечно, — кивнул Марк. — Но откуда ты его взял? Такое невозможно создать за пару часов. Это снова какая-то магия воплощения?

— Нет, просто я знаю одну девочку, которая хорошо вяжет, — ответил наставник. — Я попросил её сделать такой свитер, примерно нарисовав, что должно получиться. Она работала над ним последние пару недель, и я не был уверен, что она справится, так что не рассчитывал забрать его сейчас. Однако, когда ты… — мужчина на миг задумался, подбирая слово. — Немного загрустил, я подумал, что это могло бы поднять тебе настроение. Если я правильно помню, таких оленей вязала твоя бабушка.

— Да, — выдохнул Марк и провел пальцами по рисунку. — Спасибо тебе. Это словно частичка дома, которой мне не хватало, и которая напомнила, за что я борюсь.

Наставник потрепал его по волосам.

— Тебе стало лучше? — с беспокойством спросил он. — Мы можем сделать ещё что-нибудь, чтобы поднять тебе настроение. Что ты хочешь? Догонялки с химерами? Война снежками? Новый эксперимент с рунными цепочками?

Марк улыбнулся немного шире.

— Постой, — сказал он, вскинув руку. — Ты уже сделал достаточно, и мне гораздо легче от того, что я могу положиться на тебя. Но, если ты хочешь окончательно поднять мне настроение, давай вместе нарежем новогодние салаты?

— Без проблем, — с готовностью закивал наставник, наверняка выбрасывая в урну собственные планы на вечер. — Только не забывай говорить, что делать, а то ты знаешь, какой из меня кулинар.

Марк засмеялся, со вздохом отпуская гнетущую ситуацию. Он быстро переоделся в сухое, нацепил новый свитер и отправился с наставником на кухню, чтобы вместе приготовить праздничный ужин. Несмотря на то, что воспоминания о нервном срыве были ещё свежи, им удалось отлично провести время. Марк внимательно контролировал, что и как делал наставник на кухне, а тот беспрекословно подчинялся каждому слову. К десяти часам вечера им удалось подготовить в главной комнате большой стол, полный угощений, и они с гордостью оглядели дело рук своих.

За легкой беседой они утолили голод и попробовали всё, что наготовили, запивая это чем-то, отдаленно напоминающим шампанское. Стоящая рядом ёлочка сияла гирляндой из лакрим, а за окном тихонько падал снег. Любопытные химеры заглядывали в окна, но наставник не разрешил им войти. За одной из них полезла бы другая, за ней — третья, и вскоре весь дом оказался бы заполонен огромными животными, жаждущими ласки Марка и его хвалебных речей. Часы неторопливо отсчитывали время до полуночи, и за сорок минут до этого решено было обменяться подарками.

— Я начну, — сказал Марк. — Ты опять подаришь мне целую кучу всего, так что хочу быть первым, чтобы не сильно опозориться на твоем фоне.

— Уверен, ты подготовил отличный подарок, — подбодрил наставник.

Марк достал из-под ёлки небольшую коробочку и протянул ему. Мужчина незамедлительно открыл её, нацепив на лицо легкую улыбку, однако его глаза тут же расширились от удивления. Он уставился на подарок, на миг забыв, как дышать, и Марк внутренне возликовал, что смог сделать ему приятное. Наставник бережно извлек вырезанную из дерева фигурку космонавта, усеянную лакримами, и повертел со всех сторон.

— Ты когда-то говорил, что любил такие штуки в своем мире, — сказал Марк смущенно. — Я постарался сделать для тебя одну. Надеюсь, она пришлась тебе по душе.

— Мне нравится, — с душой ответил наставник, не отрывая взгляда от космонавта. — Правда, нравится. Спасибо тебе, Марк.

— Он ещё кое-что умеет, — сказал парень. — Направь в него немного магии, совсем капельку.

Наставник сделал, как велели, и комнату внезапно озарили сотни огоньков, исходящих из лицевой части шлема космонавта. Они побежали по стенам, потолку и полу, смешиваясь со светом гирлянд, и наставник застыл, пораженный. В его глазах отразилось столько эмоций, что невозможно было выделить какую-то из них отдельно. Казалось, его на некоторое время захлестнули воспоминания, но на сей раз они не были окрашены в тусклые, серые тона, а предстали всем многообразием цветов.

— Марк, это… — наставник сбился на полуслове. — Это очень ценный подарок для меня. Я буду его беречь, и завтра же нанесу на него дюжину охранных рун. Этот космонавт никогда не сломается, клянусь.

Марк широко улыбнулся и кивнул. Наставник бережно поставил космонавта на стол, а затем подошел к ёлке, беря несколько коробочек.

— Тогда пришел мой черед, — сказал он и протянул одну из них. — Сначала вот этот подарок.

Марк взял в руки среднюю по размеру коробочку и открыл её. Внутри оказалось Жало — артефакт, который он создал в гильдии недавно для потехи. Как и обещал, наставник улучшил его, превратив игрушку в мощное оружие. Он пояснил, как им пользоваться теперь, когда легкий магический импульс мог заставить указку пробивать стены огненной магией. По сути, нужно было делать всё то же самое, что обычно, за тем лишь исключением, что сперва артефакт требовалось снять с предохранителя. Наставник придумал специальное заклинание, которое сообщил только Марку, и парень с восхищением оглядел магическое устройство, представляя, в каких ситуациях мог бы его применять.

Он поблагодарил наставника, и тот протянул следующую коробочку. Она была меньше и скрывала внутри себя нечто, отдаленно похожее на смартфон — маленький кирпичик с гладким экраном. Марк нахмурился, беря его в руки, и повертел со всех сторон. Знающий о его тоске по прошлому миру, наставник с улыбкой проследил за каждым действием. Очевидно, он специально сделал такой дизайн, чтобы вернуть Марку еще одну частичку дома.

— Это плеер твоих воспоминаний, — сказал наставник, и Марк вытаращился на него, не поверив ушам. — С его помощью ты можешь слушать музыку и смотреть видео, которые вспомнишь.

— Да ладно! — не поверил он. — Ты шутишь! Это же невозможно!

Наставник только засмеялся.

— Всё возможно при должном упорстве и вдохновении, — сказал он. — На самом деле, мне потребовалось много времени, чтобы сделать его — почти год. Ты всё время напеваешь разные песни, поэтому я решил сделать что-то, что скрасит твои путешествия и малоактивные занятия. И вот так родился он — плеер.

— Ого! — Марк не сдержал полный восхищения вздох. — Я не устаю поражаться твоей гениальности! Ты так крут! — парень с благоговением уставился на него, сжимая в руках плеер. — Как им пользоваться?

— Очень просто, смотри… — наставник показал, как настраивать музыку, как варьировать громкость и как проецировать на экране видео. Марк выслушал всё это и с огромной благодарностью принял подарок. Затем наставник протянул ему ещё одну, совсем крошечную коробочку. — А это — последний подарок.

— Если там кольцо, то не обессудь, я откажусь, — пошутил Марк, и наставник засмеялся.

— Вот еще! Ты мне в сыновья годишься, — сказал он, когда парень принял коробочку и открыл её. Внутри оказался кожаный браслет с крупной лакримой по центру.

— Ещё один браслет? — удивился Марк, тут же надевая его на правую руку. — Что он делает?

— Телепортирует тебя из любой точки страны сюда, в хижину, — пояснил наставник. — Для этого не нужно использовать магию — достаточно будет разбить лакриму, — Марк нахмурился, и мужчина ответил на вопрос прежде, чем тот прозвучал. — Заклинание не сработает без кодовой фразы. Ключом к активации являются всего два слова: «Пора домой». Если произнесешь их, а затем разобьешь лакриму, сразу окажешься здесь.

Марк очертил пальцем контур лакримы, на полминуты погрузившись в размышления. Наставник сделал для него ещё один невероятный артефакт, не менее полезный, чем остальные. Очевидно, он создавал его, беспокоясь о его нестабильном магическом ядре. В случае, если бы волшебство взбунтовалось или внешнее воздействие остановило его ток, Марк мог умереть. Никто в мире не знал, что делать с человеком, страдающим таким недугом, ведь он был первым. Лишь наставник умел стабилизировать работу ядра, а потому для отчаянных моментов, когда магия не подчинялась, а секунды таяли на глазах, он придумал это устройство. Телепорт последнего шанса.

Марк искренне надеялся, что его не нужно будет применять. Никогда.

— Спасибо, — широко улыбнулся он. — Ты, как всегда, заботишься о моей безопасности.

— Ещё бы, — гордо кивнул мужчина. — Я не хочу, чтобы ты пострадал.

Марк снова посмотрел на подарки, а затем перевел взгляд на часы. До полуночи осталось всего ничего, и он, пользуясь новым артефактом — плеером воспоминаний — включил бой Курантов. Они с наставником подняли бокалы и звонко стукнули их друг о друга, мысленно загадывая желания. Во всем мире лишь они понимали ценность этой ночи, чувствовали значимость этого праздника и знали его смысл. Они пришли из разных, но таких похожих миров, и в этот миг лишь они были друг у друга.

Марк улыбнулся:

— С новым, две тысячи двадцать шестым годом.

Наставник отсалютовал бокалом:

— С две тысячи сорок первым…

В Фиоре наступил новый, семьсот восемьдесят второй год.

Часть 1. Глава 9

8 января Х782 года

— Среди нас тут один натуральный блондин. Твоей мамы краш, мало мне половин. Треки на каждой дискотеке. Я залетаю во все реки…

Марк в полголоса подпевал музыке в наушнике, разбирая по винтикам очки ураганного чтения. К счастью, в шуме гильдии его голос мог различить только Нацу, однако подросток предпочел слышать что угодно, только не это малопонятное бурчание. Прилипчивая песня зудела в сознании последние несколько дней. Марк решил не мучить себя и заслушаться ей по самые помидоры, чтобы впредь не вспоминать такой чуши. Плеер, подаренный наставником на Новый Год, сослужил хорошую службу и послушно вывел песню из воспоминаний. Качая ногой в такт, Марк почти чувствовал себя, как дома, ведь всё-таки смог вернуть частицу нормальной жизни — знакомую музыку. В этом свете даже задания Системы не казались такими уж ужасными, а острый взгляд Каны почти не прожигал насквозь.

Марк периодически поглядывал на девушку, которая тасовала в руках карты. Она выглядела мрачной. Подавленной. Кана с силой сжимала зубы, делая всё новые и новые расклады, и Марку не составило труда понять, кто снова стал причиной её плохого настроения. Даже ничего не делая, а просто сидя в стенах гильдии, он выводил её из себя. Словно красная тряпка для быка — парень стал объектом злости, которая с каждым днем перерастала в ненависть. Марк мог бы спокойно махнуть рукой, не придавая значения тому, что не смог кому-то понравиться, если бы не Система. Вернее, штрафы от нее. Как бы Марку ни хотелось послать Кану вместе с её проблемами в далекое пешее путешествие — нельзя было. Он должен был помочь ей наладить отношения с отцом, в которые ненароком вмешался.

Марк не один день думал, как подступиться к Кане, чтобы её ненависть не перешагнула критический порог, однако пока ничего дельного не получалось. То, что остальные согильдийцы стали теплее к нему относиться, не помогло. В некоторой мере даже усугубило ситуацию. После того, как Марк намекнул Леви и Мире, что чувствует злобный взгляд, прожигающий лопатки, те поговорили с Каной. Вот только вместо потепления отношений парень добился иного — значение доверия упало на несколько пунктов, а оранжевая шкала приобрела пугающий алый оттенок.

Марк балансировал на лезвии ножа. Один неосторожный шаг мог привести к падению в темную, глубокую и страшную бездну под названием наказание от Системы, и он, уже побывавший там несколько раз, не хотел даже пальцем касаться её. Следовательно, нужно было переходить из наблюдательной позиции в активную. Марк должен был сам поговорить с Каной и попытаться наладить отношения с ней. Теоретически в этом не было ничего сложного, ведь ему не нужно было ни применять магию, ни проявлять огромную физическую силу, ни придумывать хитроумную ловушку, вот только… зачастую разговоры превращались в испытания, гораздо более сложные, чем смертельно опасные миссии.

— Что там? — спросил Макао, когда Кана сделала расклад по его просьбе. — Скоро он приедет? Праздник уже на носу.

— Чего ты так переживаешь? — засмеялся Вакаба, прикуривая. — Неужто тоже к нему в поклонники подался?

— Ну тебя, — отмахнулся тот. — Я за детей беспокоюсь. Они так ждали возвращение Гилдартса, что будет ужасно, если он опоздает или вовсе не приедет. Представляешь, как они расстроятся?

Вакаба закатил глаза.

— Папаша, — обронил он, как приговор. — Как Ромео появился, так ты всех детей под крыло решил взять, — мужчина постучал костяшками пальцев ему по лбу. — Совсем спятил?

— Сам бы детьми обзавелся, — парировал тот, отпихивая руку. — Тогда бы увидел, насколько важно для ребятни видеть надежного человека рядом. Такого, который всегда защитит и который всегда придет на помощь.

Кана резко обернулась на них.

— Замолчите оба, — рявкнула она. — Мешаете!

Марк немного нахмурился, снова бросив косой взгляд, и мысленно сделал несколько новых пометок о психологическом состоянии Каны. Девушка рассвирепела и с остервенением перевернула несколько карт, бухнув рукой о стол. Мужчины переглянулись. Вакаба выдохнул колечко дыма, взглядом указав на нее, а Макао вывел неясное послание бровями и едва заметной жестикуляцией правой руки. Несмотря на то, что мужчины явно задействовали «миндальную» связь, то есть настолько хорошо понимали друг друга, что не нуждались в словах, прийти к какому-то решению не смогли. Они продолжили играть в пантомимы за спиной Каны, пока та — пылающая, как разозленная валькирия, — продолжила вбивать карты в стол. На звук шлепков стали оборачиваться остальные согильдийцы.

— Завтра придет, — резко обернувшись, сказала она. — Довольны? А теперь оставьте меня в покое!

На мгновение в гильдии воцарилась тишина. Вакаба пихнул друга в бок, и тот сел на лавку рядом с девушкой. Кана показательно схватила со стола бутылку с какой-то слабоалкогольной бурдой и приложилась к ней. Марк выключил в плеере Баскова, в сотый раз обещающего покорить Тик-Ток, и опустил взгляд в тетрадь, делая вид, что занят исследованием. Он навострил уши, пытаясь во возобновившемся гвалте гильдии расслышать разговор. Повезло, что Макао и Кана оказались достаточно близко, чтобы он пропускал лишь каждое третье слово. Впрочем, всё и так было понятно.

— Что с тобой происходит в последнее время? — негромко спросил Макао, пытаясь приобнять её за плечи. Кана тут же скинула его руку. — Ты всё время расстроена, к тому же постоянно пьешь это, — он указал на бутылку. — У тебя проблемы?

— Не твое дело, — рыкнула та, отворачиваясь. — Отвали.

Макао опешил, но быстро взял себя в руки.

— Кана, — настойчиво позвал он. — Мне казалось, мы достаточно близки, чтобы ты не отталкивала меня.

Девушка напряглась сильнее.

— Слушай, я ценю твою заботу, — сквозь зубы сказала она. — Но в это дело не лезь. Я сама со всем справлюсь.

— Я знаю, что ты сможешь сделать это, но почему бы не поделиться тем, что тебя гложет? Я хранил твои секреты с тех пор, когда тебе было семь. Неужели ты перестала верить в этого старика?

Кана закусила губу, её плечи поникли, и Марк, искоса наблюдающий за разговором, быстро опустил взгляд в тетрадь. Он стал водить ручкой по бумаге, будто записывал очередную рунную цепочку. Получающаяся кракозябра удивительно походила на реальную формулу. Спустя несколько секунд Марк почувствовал на себе пристальное внимание, но не прервался. Ему потребовалось буквально обратиться в слух, чтобы расслышать следующие слова:

— Что он тебе сделал? — шепнул Макао. — Марк — обычный парнишка с проблемами с головой. Почему ты на него так злишься?

— Потому что он — вор, — зашипела Кана. — Гнусный, лживый вор, который украл у меня кое-что очень ценное.

— Что? — поразился мужчина.

— Я никогда его не прощу. Он может сколько угодно строить из себя хорошего парня, мороча вам голову, но меня ему не провести. Я уже разглядела его гнилую натуру и скоро докажу всем вам, как вы ошибались, решив принять его в наши ряды…

— Постой-постой, не горячись, — Макао перебил её. — Что он у тебя украл?

— Не скажу, — обрубила Кана, и мужчина, наткнувшись на неприступную стену, зашел с другой стороны.

— Ты уверена, что именно он сделал это?

— Конечно! — Кана хлопнула рукой по столу, едва не заглушив этим следующие слова. — Он не просто украл это у меня, но ещё и активно пользуется этим у меня на глазах! Ух, убила бы его!

— Давай, я поговорю с ним, и он вернет это тебе? — предложил Макао, судя по голосу обалдев от разговора. — Уверен, он не хотел забирать это у тебя. Если он и взял что-то, то только по ошибке…

Кана вдруг вскочила на ноги.

— Сказала же — не лезь! — рявкнула она. — Мне не семь лет, чтобы ты опекал меня. Просто отвали уже и дай мне решать свои проблемы самой!

Кана вылетела из гильдии, схватив куртку, и со всей силы хлопнула дверью. Согильдийцы уставились в след, недоуменно переглядываясь. Эльза и Леви побежали за ней, а остальные — перевели взгляды на Макао, безмолвно прося объяснений. Мужчина только нахмурился и отмахнулся, погрузившись в раздумья. Вакаба, который грел уши во время разговора, сел рядом, и они снова начали переговариваться на только им понятном языке, состоящем из жестов, мимики и зашифрованных фраз.

Марк медленно выдохнул и опустил ручку на тетрадь. Шкала доверия Каны снова заалела, вплотную подступая к отметке в минус семьдесят пунктов, и от этого внутри всё замирало. Система не прощала ошибок. Учитывая, что на нем висело еще десять квестов на согильдийцев, провал одного из них не должен был убить его, однако ранить — причем, не только физически, — ещё как. Марку не хотелось вновь переживать штраф, мощность которого превосходила бы наказание за Яркий квест, ведь от одной мысли об этом спина покрывалась холодным пóтом, а грудь — сдавливало от нехватки воздуха.

Парень рвано вдохнул, гася искры паники, и вдруг кто-то рухнул рядом на лавку. От неожиданности он вздрогнул и резко обернулся.

— Вот дура! — припечатала Мира, по-хозяйски закинув руку ему на плечо, и широко ухмыльнулась. — Забей на неё, у Каны в последнее время совсем крыша поехала. Постоянно говорит ерунду.

— Точно, — кивнул Нацу, почему-то тоже плюхнувшись за его стол. — Она совсем не держит свои плохие мысли под контролем.

— Кажется, будто она сильно обижена на Марка, — задумчиво приложила пальчик к губам Лисанна. — Но это просто глупо. Ты никому из нас не сделал ничего плохого, так что и злиться не за что.

— Айя! — поддакнул Хэппи и подлетел ближе, явно напрашиваясь на почесушки. — Марк — хороший, как вкусная рыбка.

Марк ошеломленно заморгал, внезапно осознав себя в окружении согильдийцев. Как только Кана выскочила из здания, подростки прямой наводкой двинули к нему, но он не заметил этого. Слишком погрузился в мысли о штрафах Системы. Теперь же, оказавшись среди них, Марку захотелось протереть глаза или ущипнуть себя, ведь всё, что происходило, было похоже на сон. Мира, Нацу, Лисанна и даже Хэппи пытались поддержать его, приободрить, переживая из-за слов Каны. В их глазах вспыхнуло беспокойство, а речь оказалась торопливой и нарочито бодрой. Кажется, они всерьез испугались за него.

— Подслушивать нехорошо, — машинально выдал он и почти сразу тепло улыбнулся. — Но спасибо за поддержку. Я рад, что вы так хорошо думаете обо мне.

— Ещё бы! — задрала нос Мира. — Пусть ты и чудик, мы не дадим тебя в обиду. Даже кому-то из своих.

Остальные закивали так решительно, будто правда собирались защищать его. Внутри Марка что-то дрогнуло. Захотелось крепко-крепко обнять этих ребятишек, так искренне беспокоившихся о нем, но он сдержал порыв и лишь с нежностью погладил Хэппи, который замурчал, ластясь. Нацу с довольным видом закинул руки за голову, Лисанна очаровательно хихикнула, прикрыв рот ладошкой, а Мира шутливо стукнула его в плечо кулаком. Впервые с момента вступления в гильдию, Марк ощутил гармонию в груди, которая разливалась, точно теплое красное вино. Этому немало поспособствовало и то, что значения доверия выросли у всех троих, причем настолько, что перешагнули нейтральный порог. Они стали первыми согильдийцами, помимо Гилдартса, которые приняли его — чудика, живущего в своем странном мире, — и захотели помочь.

Несмотря на продолжающиеся проблемы с Каной, это не могло не радовать.

— Кстати, — сказала Лисанна, будто вспомнив о чем-то. — Как поживает наставник? Ты довольно долго пробыл у него. Привез какие-нибудь интересные истории?

— Конечно, — ответил Марк, следом за девочкой переключаясь на новую тему. — Как раз хотел повеселить вас парой забавных случаев.

Подростки уставились на него с неподдельным любопытством и вскоре захохотали, хватаясь за животы, когда Марк в очередной раз рассказал, как прятал от наставника конфеты и как ловко тот находил тайники. Так как многие представляли его стереотипным ученым — безумным худощавым стариком с торчащими во все стороны волосами, — истории получались более смешными. Каждому хотелось увидеть, как бодрый дедулька рыскает по дому в поисках конфет, а Марк их прячет. Кроме того, согильдийцам почему-то нравилось слушать о том, как наставник заботится о нем. В такие моменты девчонки умильно вздыхали, а парни одобрительно кивали. Когда Марк рассказал, что наставник подарил ему свитер с узором, который вязала его бабушка, Лисанна ахнула, а Мира и Нацу попросили передать ему свое почтение. Они по достоинству оценили этот жест.

Марк ни коем образом не упомянул в рассказе химер и не дал намеков на внешность наставника или его настоящее имя. Из его слов также невозможно было понять, где находилась хижина, и как туда можно было добраться. Согильдийцев, разумеется, интересовала такая тайна. Им хотелось понять, почему наставник скрывал свою личность так, что даже Марк тщательно подбирал слова в рассказах, вот только пока могли только строить догадки. Одни считали, что наставник был настолько знаменит, что его мог узнать каждый встречный, а потому на старости лет он решил уйти на покой в тихое местечко. Другие осторожно предполагали, что когда-то он попал в поле зрения рунных рыцарей и теперь скрывается. Третьи думали, что он просто ненавидел толпы людей и предпочитал изоляцию. Четвертые давали руку на отсечение, что ему просто нужно было просторное, безлюдное место для тестирования новых артефактов.

Ни один из них не был близок к истине.

Кроме того, подростки заинтересовались прошедшим праздником, ведь не предполагали, что ночь с тридцать первого декабря на первое января может быть особенной. Для них она оставалась самой обычной. Просто в календаре менялся год. В Фиоре больше внимания уделялось Середине Зимы, так как, по легендам, сотни лет назад именно в этот день Аматэрасу впервые вступила в бой с Оками, вновь налетевшей на мирные земли, и с тех пор каждый год противостояние возобновлялось. Считалось, что с пятнадцатого января начинало приходить потепление, а внезапные снегопады и оледенения являлись следствием сражения богинь. Благодаря этой легенде, число пятнадцать стало сказочным, как числа семь и три в мире Марка, и многие любили его. Например, бабушки лепили пятнадцать пирожков или нужно было пятнадцать раз попрыгать на одной ноге, чтобы привлечь удачу.

Так как праздник Дня Середины Зимы был повсеместным, хвостатых фей удивляло, что Марк прохладно относился к нему. Парень не пытался объяснить, почему не верил в сражения богинь, зато решил снова рассказать о Новом Годе. Он преподнес праздник как переход между прошедшим и будущим. Полночь становилась некой границей, отделяющей старый год от нового, и отсекала былые неудачи, обиды и долги, позволяя свободно идти вперед. Разумеется, подростки удивились, откуда взялся такой праздник. Так как о нем не было упоминаний в книгах и сказаниях северных земель, откуда, по легенде, пришел Марк, парню пришлось солгать, что они с наставником сами выдумали такой праздник и придали ему большое значения. Во всем мире только они чтили новогоднюю ночь и понимали её истинный смысл.

— На самом деле, это звучит очень интересно, — сказала Лисанна, задумчиво приложив пальчик к щеке. — Завершение старого и начало нового. Действительно, очень хороший праздник! Я бы хотела в следующем году отметить его вместе с вами.

— Хорошая идея, — кивнула Мира. — Можем организовать всё здесь, в гильдии. Уверена, остальные тоже будут рады.

— Они будут рады любому поводу побуянить, — хихикнула Лисанна.

— Я тоже думаю, что это хорошая идея, — сказал Нацу, отведя взгляд в сторону. — Мне бы тоже хотелось… заканчивать старое и свободно идти вперед. Это звучит очень здорово.

— Айя! — воскликнул Хэппи, подняв лапку вверх, а Лисанна и Мира переглянулись, внезапно ощутив, как изменилась атмосфера за столом.

— Тогда решено, — постановил Марк, перетягивая на себя внимание. — Давайте сделаем это. Вместе встретим следующий, семьсот восемьдесят третий год!

— Да!

Девочки заулыбались, Хэппи восторженно начал рассказывать о том, какую рыбку хочет съесть на праздник, а Нацу заерзал. Он вновь выпалил то, что изначально не собирался, и теперь сожалел об этом. Однако Марк поймал его взгляд и улыбнулся. Так понимающе и уверенно, как только мог. Он постарался без слов передать, что понимает его чувства и разделяет их, а потому призывает не стесняться своей открытости. В глазах подростка засияла благодарность, подернутая пеленой смущения, и Нацу улыбнулся более широко и ярко. Заметив перемену, Лисанна ловко втянула его в разговор, и беседа вновь потекла легко и непринужденно.

За веселой беседой время пролетело незаметно. На улице стемнело, и согильдийцы стали расходиться по домам, вновь ежась на пороге гильдии от холодного ветра. Кана так и не появилась. Леви и Эльза, которые побежали за ней, вернулись через несколько часов и выглядели озадаченными. На вопросы о том, что случилось, они отвечали коротко и обтекаемо, но то и дело поглядывали на Марка. Значение доверия у них колебалось в пределах трех пунктов, скача туда-сюда, будто они о чем-то усиленно размышляли, но никак не могли прийти к какому-то выводу. Шкала Каны не изменилась, и Марк посчитал это неплохим знаком. Во всяком случае, хуже не стало.

Придя домой, Марк по свежим воспоминаниям описал в тетради прошедший день: вспышку Каны, разговоры с согильдийцами и открытость Нацу. Он подробно прошелся по каждому слову, выдвинул несколько гипотез и наметил планы на ближайшее время. С некоторыми согильдийцами уже можно было активно работать, поэтому Марк собирался в будущем проводить с ними больше времени, желательно, наедине. Лучшим местом, изолированным от чужого внимания, был его дом, однако парень не хотел приводить сюда кого-либо. Вместо этого он придумал иной способ — простой и понятный, как табуретка, но не менее действенный. Марк собирался сходить на задание с каждым согильдийцем, с которым удалось мало-мальски наладить связь. Начать он решил с Миры.

Внезапно, когда он, закончив с планированием, убирал тетрадь, браслет немного задрожал. Марк коснулся одной из лакрим, и на ухе появился полупрозрачный наушник.

— Что-то случилось? — спросил он немного тревожно. — Обычно ты не звонишь так поздно.

Из наушника раздался возбужденный голос наставника:

— Решил предупредить, — сказал он. — Ухожу на север на несколько дней, чтобы найти виверн. Я прочитал в книге, что они как раз в это время начинают высиживать яйца, и хочу добыть парочку.

— Ты всё ещё не отказался от этой идеи? — вскинул бровь Марк. — Думаешь, правда, сможешь… — он машинально бросил взгляд в окно и в последний момент завернул фразу в более обтекаемую. — Добиться успеха в этом проекте?

— Конечно! Может быть, не с первого раза и не со второго, но у меня точно всё получится. Представь, как было бы здорово иметь ручную виверну! Разве тебе не хочется полетать на ней по небу?

Марк ухмыльнулся.

— Ты знаешь мою любовь к небу, — сказал он, но сразу же стал серьезным. — Конечно, хотел бы. Но ты в последнюю очередь будешь приручать её, — он выделил голосом слово. — На самом деле, ты просто пытаешься нарастить мощь. Я знаю, что произошло в Вербене, пусть мы и не говорили об этом дома.

— Ты прав, — легко признал наставник. — Но, позволь напомнить, мы говорили о том, почему я это делаю.

— И я упоминал, что не одобряю это.

Наставник вздохнул.

— Марк, при всей моей любви к тебе, я не жду, что ты поймешь, — сказал он. — Я не отступлю. У меня есть цель, и я буду идти к ней.

— Даже по головам? — спросил парень.

— Даже по головам.

— И по моей?

Вопрос заставил наставника на несколько секунд замолчать, будто он оказался поражен в самое сердце. Марк терпеливо дождался ответа.

— Нет, — твердо сказал наставник, и парень тихонько выдохнул от облегчения. — Тебя я никогда не трону, никогда не обижу и никогда не раню. Если встанет выбор между моим планом и тобой, я, разумеется, выберу тебя. Ничто в этом мире не заставит меня причинить тебе вред. Даже если ты вдруг уйдешь в темную гильдию и начнешь убивать направо и налево, я встану рядом с тобой. Запомни, Марк, в этом мире только мы есть друг у друга.

— Я помню, — сказал парень со слабой улыбкой. — И мне правда важно знать, что ты не переступишь через меня ради плана, ведь я доверяю только тебе. Ты не раз спасал меня от смерти, и в этом мире нет человека, который был бы мне ближе, чем ты.

— Не сомневайся, я спасу тебя ещё тысячу раз, если придется, — заверил наставник.

Марк улыбнулся немного шире.

— Я знаю.

Он отключился, и Марк задумался на пару минут. Несмотря на то, что уже перевалило за полночь, спать не хотелось. В голове роились мысли о согильдийцах, вспыхивали воспоминания о наставнике и рождались планы на ближайшее время. Нужно было как-то унять разум, позволив ему переварить информацию, и Марк решил занять себя чем-нибудь спокойным и размеренным. Он устроился в кресле, взяв ножичек и деревянную заготовку, и принялся выстругивать фигурку. Монотонное занятие, окутанное шарфом творчества, благоприятно повлияло на него. Почти сразу Марк почувствовал, как напряжение отпускает его, а мозг перестает генерировать идеи.

Занимаясь деревянной фигуркой, он изредка поглядывал на комод, где стояла похожая. Марк вырезал её во время новогодних каникул у наставника, когда выдавалось свободное время между совместным изучением артефакторики, играми с химерами и разговорами. Фигурка составляла около двадцати сантиметров в высоту и представляла собой девушку в развевающемся летнем платьице, которая придерживала широкополую шляпу рукой. Несмотря на то, что у нее не было лица, казалось, будто она широко улыбается. Всё в её позе говорило о счастье и веселье.

У стороннего наблюдателя фигурка не вызвала бы сильных чувств: она не была ни идеальной, ни утонченной, ни детализированной. Немного выше среднего — посчитали бы все вокруг. Однако для Марка она была особенной. Когда он только начал выстругивать её, то не задумывался над эскизом или образом, а просто делал, как получится. Со временем начали проступать очертания девичьей фигурки, и внезапно он увидел в ней кое-кого знакомого и нежно любимого. Младшую сестренку. Ниночку. Чудесный, хрупкий цветочек, который остался где-то далеко в другом мире. У Марка перехватило дыхание, когда он понял это, однако, несмотря на тянущую боль в груди, не остановился, не прервался и закончил её.

Маленькая деревянная Ниночка теперь стояла на комоде, радостно улыбающаяся невидимому солнцу и придерживающая шляпу от неосязаемого ветра.

Чтобы ей не было скучно, Марк решил вырезать фигурки остальной семьи. Начал он с любимой бабушки Шуры, которая должна была стоять с покрытыми платочком волосами и с охапкой полевых цветов. Затем планировал перейти на фигурку папы, сложившего руки на груди и высоко вскинувшего подбородок, и приступить к фигурке мамы, машущей ему рукой. Разумеется, Марк собирался создать фигурку Жиробарсика — любимого кота, благородного, как лев, и трусливого, как заяц. Все вместе они должны были расположиться на комоде, и тогда уже самому Марку не было бы так одиноко.

Он был бы рядом с семьей. Пусть и с уменьшенной деревянной версией.

Когда глаза стали слипаться, Марк, наконец, отправился в кровать. Засыпая, он вновь вспомнил о семье, и, будто в награду за старания, во сне он снова был с ними. На берегу моря, в ярких лучах полуденного солнца, с соленым ветром на губах и отдаленным криком чаек. Там было так тепло и уютно, что не хотелось просыпаться. Марк позволил себе понежиться под одеялом на несколько часов дольше обычного и ступил в новый день с приподнятым настроением, лишь немного подернутым пеленой тоски…

Часть 2. Глава 10

9 января Х782 года

Марк пил утренний чай, когда над Магнолией разнесся вой сирен. Громкий. И смутно знакомый. Перед глазами пронеслась череда воспоминаний — быстрая, как вспышка молнии, — и парень рефлекторно метнулся в ванную, рухнув на пол и закрыв голову руками. Он обратился в слух, пытаясь распознать шум двигателей и грохот взрывов, однако вместо этого домик вдруг пошатнулся и стал куда-то перемещаться. Это сбило с толку. Марк встрепенулся, рывком возвращаясь в здесь и сейчас, и вспомнил, что давно покинул опасную зону. Теперь он находился в Магнолии, в королевстве Фиор. Вдали от военных действий, смертоносной техники и разрухи. Стоило ему понять это, как мышцы расслабились и на несколько секунд Марк распластался по полу, выдыхая. Почему-то именно в этот момент он заметил, что под раковиной скопилась пыль, а ванную неплохо было бы почистить. Впрочем, звон из кухни и прилетевший в голову тюбик шампуня заставили отложить мысль об уборке на потом.

— Моя посуда! — закричал Марк, вскакивая. — Мои лакримы!

Припадая к стенам из-за тряски, которая оказалась сильнее, чем он ожидал, Марк забежал в кухню. На глазах любимая кружка, весело подпрыгивая, приближалась к краю стола. Точно финальный аккорд, она сделала идеальное сальто и полетела вниз, расплескивая недопитый чай. Марк рванул вперед, вытягивая руки, и успел поймать её в паре сантиметров от пола. Спустя миг по многострадальной голове прилетела тарелка, на которой пару минут назад лежали бутерброды, а перед носом просвистел нож. Не успев даже выдохнуть, Марк рванул в соседнюю комнату, не рискуя телепортироваться из-за смещения дома, и стал ловить скачущие по столу лакримы. Точно непоседливые дети, они никак не давались в руки и норовили сорваться вниз, разбившись о пол. Этого никак нельзя было допустить, ведь на то, чтобы вырезать на них рунные цепочки, уходило по несколько дней кропотливого труда. Меньше всего хотелось начинать работу сначала.

— А! Сколько можно? — воскликнул Марк, ловя очки Смотрящего. — И почему я не вспомнил, что вчера Кана нагадала его возвращение?!

Ругаясь на все лады, он продолжил спасать имущество, пока тряска, наконец, ни прекратилась. Смещение дома заняло около десяти минут, но по ощущениям прошло не меньше получаса. Лишь когда всё стихло, Марк позволил себе расслабиться и опуститься на пол, выдохнув с облегчением. Впрочем, через пару минут он подобрался и принялся осматривать, насколько пострадали вещи. Кружка выжила и даже не обзавелась сколами, что неимоверно порадовало. Однако три лакримы раскололись, похоронив несколько дней тяжелого труда, еще на двух появились трещины, что могли разорвать рунные цепочки, остальные внешне выглядели целыми, но нужно было проверить с помощью очков Смотрящего, действительно ли это было так. Кроме того, в домике теперь оказался страшный бардак, ведь вещи, не уложенные в специально зачарованные шкафы, слетели со своих мест. В том числе — разбилась вся грязная посуда, которую Марк не вымыл прошлым вечером.

Осмотрев масштаб трагедии, парень взвыл:

— Гилдартс, мать твою, научись уже смотреть, куда прешь!

Разумеется, крик души остался без ответа. Когда за окном всё стихло, люди начали потихоньку возвращаться к делам и переговариваться. Марк во второй раз удивился, что никто не убился во время Гилдартсовой смены, ведь город в буквальном смысле перестраивался, освобождая прямой проход к гильдии. Многие здания поднимались вверх на специальных платформах, некоторые — в том числе, собор Сердца — дополнительно сдвигались в стороны. В основном перемещались здания, находящиеся непосредственно вдоль линии следования Гилдартса, а те, что стояли на окраине — ощущали только сильную тряску. Домик, в котором жил Марк, располагался в зоне смещения, поэтому теперь находился значительно выше, чем обычно, и съехал на тридцать метров вбок.

Парня не столько волновало, где теперь находится жилище, сколько удивляло, что, несмотря на перестройку города, все коммуникации продолжили работать, в частности — водоснабжение и канализация. Во всех домах, особенно тех, которые смещались, специальным образом зачаровывалась мебель, что препятствовало выпадению вещей и опрокидыванию шкафов. Насколько Марку было известно, раз в год специальная комиссия обходила все здания, уделяя особенное внимание больницам и аптекарским лавкам, и проверяла целостность рунных цепочек или же наносила новые. Также можно было вызвать специально обученного рунного рыцаря в любое время, чтобы он зачаровал новую мебель. Как оказалось, было эффективнее выделить средства на подготовку к возвращению Гилдартса, чем позже устранять последствия.

Впрочем, кое-чего Марк понять не мог. А именно, каким образом обеспечивалась безопасность мирных граждан во время перестроения города. До сих пор не было зарегистрировано ни одного смертельного случая, хотя Леви рассказывала, что несколько раз люди падали с подвижных блоков и ломали себе конечности. Кто нес ответственность за их травмы, оставалось непонятным, так как активацию Гилдартсовой смены и поддержание работоспособности механизма контролировал градоначальник, но сам маг состоял в Хвосте Феи. Марк сделал себе мысленную пометку позже расспросить об этом мастера.

Торопливо поставив любимую кружку на стол и уложив уцелевшие лакримы в защищенный ящик, Марк оделся и выбежал из дома. Он планировал перехватить Гилдартса на полпути к гильдии и поговорить с ним прежде, чем тот ляпнет что-нибудь лишнее при остальных. В частности, снова назовет его сыном или начнет опекать. Пока шкала доверия Каны сияла алым, Марк не собирался рисковать.

Спустя несколько прыжков телепортации, парень оказался на крыше дома, примыкающего к пути Гилдартса. Маг оказался в зоне видимости. Он с довольным видом шел к гильдии, махая руками восторженным ребятишкам, приветствующим его, как героя, и не обращал внимания на укоризненные взгляды взрослых людей. Как и Марк, многие не одобряли включение Гилдартсовой смены, ведь нужно было не только постоянно быть готовым к этому, но и некоторое время перемещаться по другим улицам и искать нужные здания. Особенно сильно ругались почтальоны, которым приходилось носиться по городу со специальными картами, на которых отображалось новое расположение зданий. Марк прекрасно понимал их чувства.

Впрочем, на данный момент нужно было думать об ином.

— Гилдартс! — воскликнул он, телепортировавшись к мужчине, и тут же осекся. Кана спрыгнула с возвышения, на котором теперь стояли дома, секундой позже, и их взгляды встретились.

Девушка сжала кулаки и нахмурилась. В её глазах отразилась не просто ярость, а желание убивать, ведь, очевидно, она тоже собиралась перехватить Гилдартса до того, как он появится в гильдии. Марк не знал, о чем она хотела поговорить с ним, однако случайно сорвал её планы. Это взбесило Кану. Марк мысленно дал себе пинка, ведь ему следовало осмотреться прежде, чем перемещаться. Теперь, вместо того, чтобы улучшить отношения с девушкой, он рисковал испортить их до крайности. Гилдартс совершенно не помогал в этой ситуации, ведь счастливо заулыбался и замахал руками. Он либо не заметил Кану, либо планировал уделить ей время позже, а потому сделал широкий шаг к Марку.

— Давно не виделись, парень! — громко сказал он. — Дай-ка разглядеть тебя поближе, — он рассмеялся. — Ты так вырос! Работа в гильдии пошла тебе на пользу.

— Гилдартс, подожди, — перебил Марк, вскинув руку и неотрывно смотря на Кану. Девушка шла к ним так, будто каждым шагом забивала гвозди.

— А? Что случилось? — Гилдартс обернулся. — О, привет, Кана. Прости, не заметил тебя.

— Всё нормально, — прошипела она, подойдя, и выдавила из себя улыбку. — Ты же так соскучился по сыну.

У Марка мороз прошел по коже, когда он услышал, с какими интонациями она выплюнула последнее слово. Ползунок доверия начал смещаться влево, а сама шкала — ещё больше наливаться алым. Она запульсировала, точно предупреждая, но это было излишне. Марк и так видел, что Кана всё глубже погружалась в ненависть. Системе незачем было дополнительно сигнализировать об опасности. Значение падало быстрее, чем текли секунды, и Марк не успел оглянуться, как оно приблизилось к отметке в минус семьдесят пунктов. Страх прошиб его, выбивая воздух из легких, он открыл рот, чтобы прервать разговор, однако Гилдартс вдруг закинул руку ему на плечи и в голос рассмеялся.

— У тебя зоркий глаз, — сказал он. — С тех пор, как я оставил здесь Марка, я постоянно думал о нём.

— Неужели? — протянула Кана.

— Он отличный парень, верно? — продолжил Гилдартс, будто не чувствуя атмосферы. — Надеюсь, вы уже подружились?

— Гилдартс, — выдавил Марк, пихая в бок, чтобы он заткнулся.

— О, мы в прекрасных отношениях, — оскалилась Кана и посмотрела ему в глаза. — Не правда ли, Марк?

— Я… — он запнулся. — То есть мы…

Внимание! Квест «Меня зовут Кана. Кана Клайв» находится под угрозой провала! Пожалуйста, убедитесь, что значение доверия не опустится ниже «-75» пунктов, иначе вам будет назначен штраф!

Штраф…

Марка словно холодной водой окатило. Тело прошибло молнией страха, а перед глазами замелькали воспоминания о штрафах. На мгновение внешний мир исчез: пропали запахи, отрезало звуки, исчезло зрение, потерялось осязание. Всё сузилось до алого окошка Системы, беспощадно объявляющего о самом страшном правиле, и, казалось, даже время замерло. Мучительно долгую секунду Марк не дышал. Не мог. Воображение ворвалось в сознание, раскидывая во все стороны десятки вариаций штрафа и его последствий, и оттого сердце пропускало удар за ударом. В голове билась единственная связная мысль:

«Только не снова… Только не снова!..»

— Марк? — парень крупно вздрогнул, когда Гилдартс тряхнул его за плечо. — Ты чего так побледнел?

— Я… — внезапно в сознание врезались звуки улицы, запах хвои и ощущение тяжелой руки на плече. Марк с трудом протолкнул воздух в легкие и перевел взгляд на Кану. В глазах девушки промелькнуло что-то, похожее на недоумение, однако ползунок доверия по-прежнему смещался левее. — Всё нормально, — Марк сглотнул и вывернулся из хватки Гилдартса, отступив на несколько шагов. — Я хотел поговорить с тобой позже, — шкала Каны запульсировала, а во взгляд вернулась жесткость. — А, впрочем, могу и сейчас, — пробормотал он, судорожно сжав левой рукой браслет, подаренный недавно наставником. — Прекрати считать меня своим сыном и опекать, — выпалил Марк, повернувшись к Гилдартсу. — Я — не твой ребенок и никогда им не был. Больше не хочу ничего слышать об этой теме. Никогда.

— Что с тобой сегодня? — нахмурился Гилдартс. — Тебе же нравилось, когда я присматривал за тобой во время нашего путешествия.

— Всё в прошлом, — рубанул Марк, отступая ещё на шаг. — Прекрати это! Просто прекрати, ладно? Лучше выбери себе другого ребенка для опеки, а меня больше не трогай. Слышишь? Достаточно!

— Марк, — Гилдартс сделал к нему широкий шаг, однако тот шарахнулся назад и, мазнув по Кане взглядом, телепортировался. — Марк! — раздался вслед крик, потонувший в городском гомоне.

Марк изо всех сил рванул прочь. Всё смазалось перед глазами, когда он бежал от Гилдартса и Каны, горло сдавливало паникой, точно удавкой. Когда он ввалился в дом, накрепко закрывая дверь, и осел на пол, сжимая одежду в районе груди, то изо всех сил постарался успокоиться. Дышать. Хотя бы ровно дышать. Марк закрыл глаза, делая глубокий вдох, и мысленно сосчитал от одного до четырех, после чего сделал паузу на такое же количество счета и выдохнул снова на четыре, завершив цикл задержкой дыхания на столько же. Эта техника называлась «Дыхание по квадрату». Он научился ей в родном мире, когда искал способ помочь сестренке избавиться от стресса, а затем сам привык использовать её в тяжелое время.

Несколько минут он не слышал ничего, кроме своего тщательно контролируемого дыхания и грохота сердца. Перед глазами вспыхивали искры, а на то, чтобы взглянуть на шкалу доверия Каны, не хватало сил. Единственным, что доказывало, что оно не пересекло точку невозврата стало то, что Система ещё не назначила наказание. Ужасное алое окошко с безжалостным текстом пока не появилось, и это было единственным, что удерживало Марка на плаву.

Прошло немало времени прежде, чем ему удалось окончательно подавить панику. Тяжело дыша, Марк откинул голову, упершись затылком в дверь, и прикрыл глаза. Тело было мокрым от пота, пальцы дрожали, грудь неровно вздымалась. Он сжал зубы, прогоняя из разума мысли о наказании Системы. Было очевидно, что штраф принесет больше страданий, чем провал Яркого квеста. Если Система хотела так простимулировать его и заставить больше выкладываться, то выбрала чертовски действенный способ. Страх всегда подстегивал стараться изо всех сил. Особенно, если под угрозой оказывалось собственное здоровье и жизнь в целом.

Марк с горькой усмешкой подумал, что скоро увидит седые волосы на висках, и провел руками по лицу. Скрыв алое окошко Системы, он, наконец, набрался храбрости, чтобы взглянуть на шкалу доверия Каны, и нервно рассмеялся. Там отражалось значение в минус семьдесят четыре пункта. Шаг до бездны. Марк снова коснулся рукой браслета, напоминая себе, что в худшем случае телепортируется в хижину наставника, а тот вытащит его из лап смерти, и усмирил пустившееся вскачь сердце. Было страшно. Очень страшно. Однако Марк взял себя в руки и постарался построить план на ближайшее время.

Для начала следовало подготовиться к возможному штрафу Системы. Так как Кана удивительно хорошо разгоняла собственную ненависть, уже сегодня можно было получить наказание. Причем, даже не из-за каких-то действий или провокационных слов, а просто за факт своего существования. Каждый раз, когда Кана смотрела на него, значение доверия снижалось. Теперь же, когда в гильдию вернулся Гилдартс, это должно было усугубиться. Марк боялся, что падение доверия могло случиться и, что называется, «за спиной», когда его в принципе не будет рядом. Кане достаточно будет услышать от Гилдартса пару слов о том, как он скучал по нему, Марку, чтобы качнуть ползунок доверия влево. В таком случае, каждый миг мог стать решающим. Система могла назначить наказание в любую секунду.

Самым лучшим вариантом в такой ситуации было бы залечь на дно. Затаиться. Остаться дома и дождаться, когда Гилдартс покинет город, чтобы Кана, наконец, остыла, или же получить наказание и успеть телепортироваться к наставнику, скрыв этот факт от согильдийцев. Марк всей душой хотел пойти по этому плану, однако всё было не так просто. Он не успел выполнить ежедневные задания, которые сегодня обязывали его помочь одному согильдийцу в каком-либо деле, прогуляться с другим согильдийцем не менее пятнадцати минут и сказать три тоста в пьянке в Хвосте Феи. Следовательно, ему нужно было покинуть дом, если он не хотел в довесок к штрафу отхватить еще трижды за провалы ежедневных квестов.

В обычной ситуации Марк не стал бы так беспокоиться за свою жизнь, ведь всегда полагался на наставника. Вот только тот недавно ушел на север, где собирался найти яйца виверн для своих исследований, а потому хижина пока пустовала. Даже если бы Марк телепортировался с помощью браслета, шансы выжить упали бы до нуля. Так и получалось, что ситуация складывалась очень опасная. С одной стороны, Марк не мог не пойти в гильдию, если не хотел получить три штрафа подряд. С другой стороны, само его появление там могло выбесить Кану, опустив значение доверия. А так как наставника сейчас не было в хижине, ранения могли оказаться фатальными, особенно, если удар пришелся бы по его нестабильному магическому ядру. Конечно, Марк сомневался, что Система собиралась его убить, вот только она вполне могла сделать из него калеку, как в физическом, так и в психологическом плане.

— Как же я вас всех ненавижу, — выдохнул Марк, зарываясь руками в волосы и закрывая глаза на несколько секунд.

Когда он снова открыл их, из взгляда исчез любой намек на слабость. Осталась лишь собранность, холодность и решимость.

В таком настроении Марк быстро принял душ, смыв с тела холодный пот, переоделся и вышел на улицу. Набросав в голове наиболее безопасный и эффективный план, он телепортировался на крышу ближайшего дома и огляделся. Не заметив никого из согильдийцев, он переместился ближе к Хвосту Феи и снова просканировал взглядом пространство. Ему пришлось ещё несколько раз сменить точку наблюдения прежде, чем ему удалось заметить Эльзу недалеко от магазинчика со сладостями. На ближайших улицах никого из согильдийцев не было, поэтому Марк переместился в соседний переулок и будто неторопливо подошел к ней.

— О, привет, Эльза, — сказал он, привлекая внимание. Та оплатила покупку и обернулась. — Как здорово, что я наткнулся на тебя. Мне как раз нужна помощь.

— Что-то случилось? — спросила девушка, и они неторопливо пошли вдоль магазинчиков.

— Ничего серьезного, — бодро заверил Марк. — Я хотел подобрать себе пару охотничьих ножей, но почти ничего не понимаю в холодном оружии. Сможешь посоветовать что-нибудь?

— Да, без проблем. Но зачем тебе ножи, если есть пистолет?

Марк похлопал себя по бедру, на котором крепилась кобура, и улыбнулся.

— Для экстренных случаев, — на ходу выдумал он. — Знаешь, как бывает на заданиях: оружие ломается или вовсе не подходит для сражения. Я не такой умелый боец, как ты, поэтому хочу иметь запасной вариант. Вдруг однажды хороший нож сослужит лучшую службу, чем верный пистолет?

Эльза коротко улыбнулась, и в её глазах отразилось одобрение. Значение доверия выросло на один пункт.

— Верно говоришь, — кивнула она. — Нельзя полагаться только на одно оружие. Нужно быть готовым ко всему!

— Недалеко есть отличая оружейная лавка, — ухватился Марк, внутренне радуясь, что хотя бы сейчас проблем не возникало. — Сходим?

— Только ненадолго. Хочу вернуться в гильдию через час и уговорить Гилдартса потренировать меня.

— Мы управимся минут за двадцать, — улыбнулся Марк.

Система пиликнула, отобразив сбоку таймер, отсчитывающий пятнадцать минут, и выполнение первого ежедневного квеста началось. Марк и Эльза пришли в оружейную лавку, и парень обрисовал, какой примерно нож хочет купить. Продавец указал им на стойку с готовыми образцами по приемлемой цене и предложил изготовить на заказ индивидуальное оружие за кругленькую сумму. Марк выбрал первый вариант. Он внимательно осмотрел ножи, вслух рассуждая, в какой ситуации и как можно было применить тот или иной. Эльза некоторое время молчаливо выслушивала его, а затем стала крутить в руках наиболее понравившиеся Марку ножи. Она проверяла баланс, остроту, хват и прочие важные вещи. В итоге, она посоветовала два ножа, и вскоре они оказались у Марка.

Когда они покинули лавку и еще пару минут прогулялись вдоль торговых рядов, Система засчитала квест выполненным. Значение доверия Эльзы в целом выросло на три пункта.

Марк попрощался, сославшись, что нужно сделать ещё несколько важных покупок, и телепортировался из ближайшего переулка вновь на крышу здания. Он стал выискивать в толпах людей согильдийцев, решив выполнить второе ежедневное задание — помочь кому-то из них в каком-либо деле. Как на зло, на глаза никто не попадался, так как большинство магов собрались в Хвосте Феи по случаю возвращения Гилдартса. Когда Марк уже отчаялся найти кого-нибудь, ему повезло заметить знакомую фигуру, нырнувшую в переулок. Парень переместился на соседнее здание и посмотрел вниз, сходу заметив полуголого Грея. В голове тут же закрутились шестеренки, и Марк телепортировался на улицу.

Он заглянул в переулок, сделав вид, будто прогуливается, и уставился на согильдийца, сидящего на корточках за мусорным контейнером.

— Грей, что ты тут делаешь? — удивился он. — Да еще и в таком виде.

— О, привет, чудик, — ответил парень, кривовато улыбнувшись. — Да вот, отдыхаю.

— В переулке? Без одежды?

— Тебе какое дело? — огрызнулся он, и Марк машинально отметил, что тот покраснел от стыда. Значение доверия упало на один пункт.

— Просто думал принести тебе одежду, раз твоя куда-то пропала, — пожал он плечами.

Грей с подозрением взглянул на него.

— И что, даже смеяться не будешь? — осведомился он. — Шутить или издеваться, что я извращенец?

Марк сделал вид, будто задумался.

— Разве я должен осуждать кого-то за странности? — спросил он, и Грей замер на мгновение. — Тем более такие безобидные, — улыбнулся Марк. — Так тебе принести одежду?

Грей смотрел ему в глаза в течение нескольких секунд прежде, чем его щеки заметно покраснели, и он буркнул:

— Ага, если тебе не сложно.

— Скоро вернусь, — кивнул Марк, развернувшись, чтобы уйти. Затем, будто что-то вспомнив, он хлопнул себя по лбу, скинул куртку и набросил её на плечи Грею. — Я знаю, что мороз тебе ни по чем, но мне холодно смотреть на тебя.

Сказав это, Марк исчез, телепортировавшись. Значение доверия Грея разом выросло на четыре пункта, и это немного воодушевило. Несмотря на тотальную неудачу с Каной, отношения с остальными хвостатыми потихоньку налаживались. Марк даже подумал, что, если провалит один глобальный квест, Система не убьет его, ведь останется еще десять попыток. С такими мыслями он сбегал домой, взяв комплект одежды, и вернулся к Грею. Парень сидел на том же месте, укутавшись в его куртку, будто действительно замерз, и почему-то показался младше своего возраста. Впрочем, стоило ему заметить Марка, как он быстро вернул куртку.

Система засчитала квест выполненным, когда Грей оделся и поблагодарил за помощь. Он пообещал вернуть вещи позже и поспешил домой, чтобы переодеться в свое. Несмотря на то, что Марк не отличался большой мускулатурой или высоким ростом, его одежда была велика пятнадцатилетнему парнишке.

Расставшись с Греем, Марк обернулся в сторону гильдии, решая, что делать дальше. Осталось выполнить последний квест, однако он был сопряжен с огромным риском, ведь ему нужно было показаться в главном зале Хвоста Феи. Если бы там оказалась Кана, всё могло закончиться катастрофой. Впрочем, делать было нечего, и Марк, сжав для уверенности браслет на правой руке, отправился к гильдии. Вот только прежде, чем показаться в здании, он тихонько телепортировался на потолочную балку, затаившись там. В шуме очередной драки легкий магический всплеск никто не заметил, а потому он смог беспрепятственно осмотреться, не опасаясь наткнуться на пылающий ненавистью взгляд Каны.

Внизу собрались практически все хвостатые феи. Взрослая часть гильдии уже находилась в изрядном подпитии, празднуя возвращение сильнейшего мага, а детишки, чувствуя атмосферу, принялись буянить и драться. Со всех сторон доносилась нецензурная брань, хохот, шум ломаемой мебели и громкие тосты. Маги разошлись гораздо сильнее, чем обычно, но мастер ничего не делал для того, чтобы успокоить их. Он просто наблюдал, покуривая, и ухмылялся в усы, позволяя подопечным сбросить напряжение и вдоволь порадоваться. В стороне осталась только малышка Леви с книгой в руках, да Лисанна с Хэппи. Остальные так или иначе участвовали в бедламе. К счастью, ни Гилдартса, ни Каны не было. Вероятнее всего, сильнейший ушел домой, чтобы отдохнуть после дороги, а девушка слишком злилась на весь мир, чтобы радоваться его возвращению вместе со всеми. Так это было или нет, сейчас было неважно.

Марк молниеносно решил действовать, пока ещё был шанс. Он телепортировался в главный зал и схватил со стола кружку с выпивкой, подняв её над головой.

— Народ! — крикнул он. — За возвращение Гилдартса!

— За Гилдартса! — вторили ему подпитые согильдийцы, не став разбираться, откуда Марк взялся и чего вдруг решил надраться сразу после появления, хотя обычно отказывался от выпивки.

Мастер перевел на него удивленный взгляд и нахмурился. Мира, пару секунд назад дравшаяся с Эльзой, тоже обернулась с недоумением, а Нацу пропустил удар, когда до него дошел смысл происходящего. Марк не стал ничего объяснять и опрокинул в себя кружку, быстро сделав несколько глотков. Эль побежал по горлу лавой, но времени на закуску или перерыв не было. Следовало покончить с заданием, как можно быстрее, чтобы спрятаться дома и не попасться на глаза Кане. Как только согильдийцы опустили кружки, пьяно улыбаясь, Марк снова вскинул свою.

— За нашего лучшего мага!

— За Гилдартса! — послушно отозвались те, снова выпивая.

Мира и Эльза перестали драться. Нацу пропустил ещё один удар. Марк снова наполнил кружку и чуть подрагивающей рукой вскинул её над головой.

— За нашу славную гильдию, в которой состоят лучшие маги!

— За Гилдартса! — не поняли согильдийцы последний тост, но дружно выпили.

Марк опрокинул в себя последнюю порцию, не разбирая, от чего зашумело в голове: от крепкого эля или от нервного напряжения. Как только Система пиликнула о выполнении последнего задания, Марк бухнул кружку на стол.

— Всё, я сваливаю, — рванул он к выходу, не рискнув телепортироваться после выпитого.

— За Гилдарста! — донеслось ему вслед.

Когда Марк уже был в двух шагах от двери, та внезапно открылась, и он нос к носу столкнулся с Каной. Секунду девушка была ошеломлена от встречи, однако затем её глаза потемнели. Марк отшатнулся, непроизвольно взглянув на её шкалу доверия, и в следующий миг воздух покинул легкие.

Внимание! Квест «Меня зовут Кана. Кана Клайв» находится под угрозой провала! Значение доверия опустилось ниже «-75» пунктов. Вам назначен штраф!

Часть 2. Глава 11

10 января Х782 года

Марк не спал всю ночь.

Вчера появилось сообщение Системы о назначении штрафа, однако самого наказания так и не последовало. Алое окошко периодически появлялось, напоминая о своем существовании, но не показывало ничего нового. Марк не увидел ни таймера, который отсчитывал бы время до штрафа, ни подробностей о том, каким он будет. Неведение накрыло, точно могильная плита, и не было никакой возможности развеять его. Единственным, что было понятно, становился очевидный факт: наказания невозможно было избежать. По какой-то причине Система решила придержать его, однако это вовсе не значило, что она забыла о нем или захотела отменить. Напротив, она выбирала наиболее подходящий для удара момент.

Однажды Марк уже сталкивался с таким, когда провалил Яркий квест. Система точно так же назначила штраф не сразу, а отложила его на несколько дней. Он даже успел порадоваться, что она решила сжалиться, однако недооценил её сволочной характер. Как только он расслабился и вернулся к артефакторике, решив провести эксперимент с рунными цепочками, перед лицом появилось окошко, сообщающее о начале действия штрафа. В тот же миг произошла череда невероятных случайностей, которая привела к последовательной детонации двух десятков лакрим. Огромный взрыв сотряс хижину, и Марк, очнувшись, не смог пошевелить правой рукой. Она почернела, а вырезанные на коже символы частично выгорели и исказились, образовав новую, неправильную рунную цепочку. Магическое ядро взбунтовалось, тело выгнуло дугой. Задыхаясь от боли, Марк даже не мог позвать на помощь. Если бы это ни произошло у наставника на глазах, неизвестно, чем бы всё закончилось.

От воспоминаний правую руку сковывало фантомной болью, а сердце — страхом. Задержка наказания заставляла воображение разыгрываться, рисуя всё более и более кровавые картины. К счастью, даже в них проникал слабенький луч света, ведь Марк уже связался с наставником, предупредив о назначенном Системой штрафе. Тот бросил исследования на севере, едва прибыв на место, и рванул в хижину, надеясь успеть подготовить всё к реанимации, если придется спасать его. Думая об этом, Марк чувствовал каплю облегчения. В этом Аду он хотя бы был не один.

Больше всего он опасался, что наказание Системы застигнет его врасплох. Пока наставник не вернулся в хижину, перемещаться туда было бессмысленно, а потому до тех пор следовало отбиваться своими силами. Каждую секунду ожидая появления нового алого окошка, Марк не смыкал глаз. Он тенью бродил по квартирке, переставляя вещи с места на место, чистил ванную, поливал комнатные цветы, пил чай, готовил обед и ужин на неделю вперед. Он двигался, двигался и двигался, отгоняя дрему. Вот только длительное нервное напряжение и выпитый накануне эль сыграли свою роль — Марк с трудом удерживал себя в сознании. К рассвету он уже настолько клевал носом, что почти спал с открытыми глазами.

Вспомнив какую-то старую телепередачу о монахах, Марк, следуя их способу борьбы со сном, отломал ножку стула, сделав его трехногим. Теперь ему постоянно требовалось удерживать равновесие. Если бы он всё-таки задремал, то тут же рухнул бы назад, приложившись головой о пол. Удар привел бы его в сознание, и он смог бодрствовать дальше. На большее его уставший разум был неспособен, а потому еще несколько часов Марк балансировал на стуле, рисуя в тетради каракули там, где должно было идти описание работы нового артефакта. Когда часы пробили семь утра, он умылся холодной водой, заварил очень крепкий чай и посмотрел, какие ежедневные квесты Система выдала сегодня.

Вздохнув и прикинув, сможет ли он найти кого-нибудь в гильдии в такую рань, Марк пополз собираться. Он медленно оделся, не удосужившись выгладить вещи, провел пару раз расческой по волосам и махнул рукой на отражение в зеркале. Выйдя из дома, он несколько секунд тупо смотрел на замо́к, пока не вспомнил, что забыл ключи, и только после того, как нашел их и закрыл дверь, отправился в гильдию. Погода показалась особенно неприятной из-за холодного ветра и мокрого снега. Марк плотнее закутался в шарф, мысленно проклиная Систему на все лады.

На удивление, в гильдии уже собрались детишки, за исключением Каны. Они мирно болтали, сидя за одним столом, и, по всей видимости, завтракали. Милли с нежностью глядела на них, ставя тарелки с ароматными булочками, и широко улыбалась, принимая благодарность. Уходя к барной стойке, она потрепала по волосам Нацу, и тот просиял, точно внутри него зажглось маленькое солнышко. Марк отстраненно отметил это, решив позже записать в тетрадь, и вяло поздоровался со всеми. Детишки переглянулись, очевидно, отметив его паршивый вид, и в их глазах отразилось беспокойство, очевидно, только усилившееся со вчерашнего вечера. Нацу заерзал, пытаясь придумать, что делать, но не смог побороть смущение, поэтому остался на месте. Мира же смерила его очень внимательным взглядом.

Впрочем, она ничего спросить не успела, ведь Марк поднапрягся и отправился выполнять два ежедневных квеста. Ему удалось улучшить отношения с Лисанной и Нацу на два и три пункта соответственно. Оставшаяся миссия состояла в том, чтобы просидеть в гильдии полтора часа подряд, и Марк устроился за своим столом, решив тихонько вырезать несколько рунных цепочек на лакримах. Помня прошлый опыт, он сложил в специальный зачарованный ящик всё, что хоть немного было взрывоопасно, и сосредоточился исключительно на безопасных разработках. Выбор пал на фонарик, который мог работать от магической энергии окружающего мира и не потреблять волшебство пользователя. Для этого нужно было создать правильный концентратор и внедрить в него необходимые установки.

Зевая, Марк ковырял лакриму, почти не обращая внимание на происходящее вокруг. Когда к нему подсела Мира, он не заметил.

— Чудесно выглядишь, — сказала она, скрыв за ухмылкой беспокойство.

— А? — Марк поднял на нее красные от недосыпа глаза.

— Говорю, спать больше надо, яйцеголовый, — повысила она голос. — Ты что, совсем глаз не смыкал ночью?

— Это так заметно? — Марк помассировал веки.

— Такое чувство, будто ты сейчас помрешь, — сказала Мира и замялась на мгновение. — У тебя всё в порядке?

— Угу. Просто засиделся за книгой по артефакторике, — солгал он.

— Тогда иди спать. Чего приперся в гильдию?

Марк отвел взгляд, сходу не сообразив, что ответить. Утомленный разум отказался выдавать хоть какое-то объяснение ночному бдению, и Мире это не понравилось. Она сложила руки на груди, нахмурившись, и даже не обернулась, когда недалеко от них началась драка. Нацу и Грей снова сцепились, и Эльза бросилась их разнимать. Марк тоже не отреагировал на привычный бедлам и лишь отложил в сторону лакриму, подперев голову рукой и прикрыв глаза. Он вздохнул.

— У тебя кошмары? — понизив голос, спросила Мира. — Не можешь спать?

— Не в этом дело, — ответил Марк, пытаясь заставить разум придумать хоть какую-нибудь правдоподобную ложь. — Просто… просто пока не получается уснуть.

Мира вскинула бровь.

— Бессонница? — сказала она скорее для себя, чем для него, а затем так посмотрела на Марка, будто решила какую-то головоломку. — Попробуй подремать здесь. Я посторожу тебя.

Марк слабо улыбнулся, но покачал головой.

— Спасибо, но…

— Чего вякнул, придурок?! Я тебе все зубы выбью!

— Попробуй, идиот. Посмотрим, как ты запоешь, когда я тебе нос сломаю!

— Хватит, Нацу, Грей!

Марк обернулся, но не успел среагировать, когда вдруг около них оказались сцепившиеся подростки, пышущие магией во все стороны. Грей надавил на Нацу и повалил его спиной на стол, разметав записи и лакримы по поверхности. Тот попытался скинуть его, и вдруг во все стороны ударила волна огненной магии. Записи вспыхнули, и Мира машинально бросилась тушить тетради, пока Марк пытался поймать падающие лакримы. Исписанный особыми рунами ящичек, где хранились нестабильные пока лакримы, упал, а следующая волна огненно-ледяной магии разбила защитный контур. Марк вскочил.

Внимание! Штраф за угрозу провала квеста «Меня зовут Кана. Кана Клайв» начинается!

— Назад! — закричал Марк, отмахнувшись от окошка Системы. — Сейчас рванет!

Подростки замерли, опомнившись, однако несколько лакрим уже опасно сверкали. Мира среагировала молниеносно и рванула к Грею, хватая его поперек груди и утаскивая назад. Марк подскочил к Нацу секундой позже и телепортировал их подальше от эпицентра взрыва. Когда первая лакрима взорвалась, перед ними появилась Эльза, вскинувшая щиты Алмазного Доспеха. Именно она сдержала последовательную детонацию семи лакрим. Несмотря на то, что они были значительно слабее тех, что взорвались похожим образом в хижине наставника, урон они нанесли немалый. Стол, за которым обычно работал Марк, разлетелся в щепки. Окно вылетело вместе с рамой, и в стене появилась большая дыра, сквозь которую тут же рванул холодный ветер.

Все с ужасом уставились на место взрыва, а у Марка бешено заколотилось сердце из-за того, что на сей раз под удар едва не попали подростки. Детишки, которые никаким образом не были связаны с Системой и не должны были оказаться втянуты в наказание. Страх и злость перемешались, и Марк, не контролируя себя, врезал Нацу кулаком по голове.

— Сколько раз я говорил не драться около моего стола?! — сорвался он. — Вы — два идиота, которые никогда никого не слушают! Что, если бы мы с Мирой не успели вас вытащить? Хотели бы остаться без рук или ног? А может быть, лучше было, чтобы вам сразу головы оторвало, раз вы ими не пользуетесь?!

— Марк… — попытался что-то сказать Нацу, но ему повторно прилетело по голове.

— Молчать! — приказал он. — Если ещё хоть раз вы подойдете к моему столу, когда я работаю, то…

— Марк, у тебя кровь! — испуганно закричал Нацу, и тот ошеломленно замер.

— Что? — Марк недоуменно перевел взгляд на свои руки и только в тот момент заметил, что на полу было мокро. Он прикоснулся к лицу, а затем уставился на окровавленные пальцы. В следующий миг тело скрутило спазмом. — Кха!..

На пол полилась кровь. Мир пошатнулся, и слишком знакомая боль ворвалась в тело. Марк рухнул на колени, и к нему кинулись взволнованные подростки.

— Марк!

— Мастер, помогите!

— Мое… мое магическое… ядро… — с трудом прошептал Марк, не веря, что это действительно произошло. Несколько идущих подряд волн магии после взрывов лакрим остановили ток волшебства в теле. — На… став… ник…

Марк упал бы на пол, если бы Нацу не подхватил его. Насмерть перепуганный подросток уложил его на бок, боясь, что он захлебнется кровью, а остальные забегали по гильдии. Кто-то рванул за водой, кто-то побежал за медиком, кто-то кинулся искать лекарство в аптечке гильдии. Мастер, оказавшийся рядом спустя пару секунд после того, как Марк упал, приложил к нему руку и замер. Очевидно, он заметил изменение в магическом фоне, а потому попытался понять, что случилось. Вот только крохи волшебства, которые тот влил в него для диагностики, отозвались болью стократно. Марк застонал и дернулся, пытаясь уйти от касания. Мастер тут же убрал руку.

— Что с ним? — словно сквозь шум неработающего телевизора, донесся голос Миры. — Почему ему так плохо?

— Ток магии остановился, — ответил мастер так, будто сам не верил своим словам.

— Как это возможно? — воскликнула Эльза.

— Какая разница! — перебил Грей. — Как спасти его?

Марк, едва соображая от боли, дотянулся правой рукой до Нацу и вцепился в него из последних сил.

— По…моги… — выдохнул он. — Разбей… лакриму… Пора… домой…

— Что? — подросток уставился на него покрасневшими глазами, а браслет на руке Марка вдруг засиял. — О чем ты?

— Прошу… — отчаянно удерживаясь в сознании, выдавил Марк. — Лакрима… разбей… Ну же!

Нацу схватил его за руку и сдавил лакриму, раскрошив её. В тот же миг над Марком засиял большой магический круг, и согильдийцы закричали от удивления и испуга. Спустя миг всё потонуло в белой вспышке. Марк почувствовал только удар о пол, когда появился в хижине наставника, вот только почему-то тот не рванул на помощь. Было тихо. Слишком тихо. С трудом открыв глаза Марк понял, что тот ещё не вернулся. Вероятно, он ушел так далеко на север, что не смог оказаться дома настолько быстро.

«Так глупо…» — проскочила в угасающем сознании мысль. — «Умереть в двух шагах от спасения…»

Тело обмякло. Марк остался лежать на полу пустой лаборатории, в которой находилось всё необходимое для того, чтобы запустить остановившееся магическое ядро. Грудь разрывалась от боли, конечности холодели, а дыхание становилось прерывистым и неглубоким. Если бы Марк не упал на живот при перемещении, то уже захлебнулся бы собственной кровью. За стенами беспокойно носились химеры, отреагировавшие на всплеск магии и почувствовавшие знакомый запах. Они царапали двери когтями и скулили, будучи не в силах помочь. Лес наполнился воем.

Жизнь постепенно угасала.

Сознание Марка стало прокручивать странные картины, не то в поисках способа выжить, не то в предсмертном бреду. Он видел родной мир — такой далекий и такой желанный, большую часть сознательной жизни бывший спокойным и прекрасным местом. Пусть в последние пару лет всё изменилось, Марк запомнил его ярким, безопасным и очень теплым. В нем остались все дорогие ему люди: семья, друзья, знакомые — и по каждому из них тосковало сердце. Они приходили в предрассветной дреме, когда сложно отличить сон от реальности, и Марк впитывал в себя эти образы, боясь однажды их забыть.

Он всей душой мечтал вернуться домой, к ним, но знал, что лишь Система может помочь. Причем не только из-за того, что она переместила его в этот мир, но и из-за того, что открыто заявила о единственной награде. Ни за ежедневные квесты, ни за Яркие не полагалось ничего, кроме собственной жизни, однако за выполнение глобального задания, в которое входила «Миссия: Hurt/Comfort» полагалось нечто ценное. Марку хотелось верить, что это было исполнение желания или что-то такое, ведь он собирался попросить возвращение домой. Даже если бы ему просто указали направление или дали заклинание, способное открыть врата в другой мир, он был бы счастлив. Любая возможность вернуть прошлую жизнь воспринималась даром небес.

Лишь на этом Марк продержался так долго. Не будь таинственной награды, он давно бы опустил руки и сдался на милость судьбе, оставив трудности хвостатых фей им самим. У него не было никакого желания решать их психологические проблемы или помогать с ментальным здоровьем. Он не был психологом. В родном мире Марк учился на авиаконструктора и грезил небом, а не человеческими душами. Изучать тонкости взаимоотношений и внутреннего мира людей он начал лишь потому, что хотел помочь сестрёнке, которая из-за одного случая потеряла опору под ногами. Чтобы понять, как вернуть улыбку ей на лицо, он прочитал не один десяток книг и даже сходил на несколько семинаров и конференций по психологии. Однако всё это не сделало из него специалиста. Хвостатым феям, которые в большинстве своем были ментально сломаны, нужен был более опытный человек. Профессионал. Вовсе не любитель, едва коснувшийся этой темы.

Впрочем, Марк всё равно продолжал пытаться помочь. Ради эфемерного шанса вернуться домой, он поднимал воспоминания обо всех прочитанных книгах и пытался сделать что-нибудь полезное. Бо́льшую часть времени он работал медленно и осторожно, боясь причинить хвостатым феям вред, и каждый день сомневался, правильно ли поступает. Действительно ли такой метод верный? Нужно ли действовать активнее? Будет ли толк от простых разговоров? Марк понятия не имел, успеет ли за год выполнить все задания, если в каноне хвостатые феи жили со своими проблемами по несколько лет. Однако он шел вперед. По узкой, непротоптанной тропинке, заволоченной туманом.

Подсознание Марка продолжало рисовать какие-то картины, смешивая людей и обстановки из разных миров. Согильдийцы, родители, наставник, бабушка Шура — их лица, точно в калейдоскопе, сменяли друг друга, и окружающее пространство плыло, то показывая здание университета, то оказываясь штабом рунных рыцарей, то превращаясь в родной дом. Марк не мог остановить это, а потому только наблюдал. Он ничего не чувствовал и ничего не слышал.

Так продолжалось целую вечность.

Постепенно, мгновение за мгновением, лица стали исчезать, и вскоре всё заволокло темнотой. Не холодной и безжалостной, как глубины океана, а мягкой и нежной, как объятия матери. Марк погрузился в них, растворяясь, и как-то естественно скользнул в поток. Он почувствовал что-то мягкое, затем услышал перезвон склянок, а после — ощутил запах трав. Было спокойно. Особенно от того, что чьи-то заботливые руки меняли холодные компрессы на лбу.

Марк медленно открыл глаза.

— Напугал же ты меня, — покачал головой наставник и смочил ткань в тазе. — Я думал, что опоздал. Больше никогда не делай так, идет?

Марк только слабо улыбнулся, не в силах произнести ни слова.

— Ты проспал почти сутки, — продолжил тот и положил холодную влажную ткань ему на лоб. — Сейчас твое магическое ядро работает нормально, и мир больше не отвергает тебя. Однако мне пришлось переписать несколько рунных цепочек, чтобы в следующий раз иметь больше времени для операции. Разумеется, я надеюсь, что мне не придется снова вытаскивать тебя с того света.

Наставник нахмурился, но почти сразу сменил гнев на милость.

— Не будем сейчас об этом, — сказал он. — Пока тебе запрещено двигаться. Новым рунным цепочкам нужно стабилизироваться, чтобы магия правильно текла по телу. К тому же, на фоне операции у тебя опять началась лихорадка… Ох, когда-нибудь я придумаю, что делать с твоим иммунитетом, — наставник приложил руку к голове, немного ссутулившись. — Как же мешает, что твой организм воспринимает волшебство, как инфекцию, и бросает все силы на подавление, — он задумался. — Наверное, это потому, что в твоем теле изначально не было магического ядра.

Марк едва заметно пожал плечами. Глаза стали слипаться.

— Я приготовил несколько хороших настоев, тебе нужно выпить их, — продолжил наставник. — Не смей засыпать, пока я не вернусь.

Он пропал из поля зрения, и Марк перевел взгляд в потолок. За окном бушевала метель, но в хижине было тепло и уютно. Правда, смутное беспокойство проникло в утомленное сознание и заставило заерзать. Наставник был в своем истинном теле, не скрытый под заклинанием перевоплощения. Марку лишь несколько раз доводилось видеть его таким, ведь обычно наставник использовал более зрелый образ, который был ближе к его настоящему возрасту. Сейчас же ему не было и двадцати пяти лет. Наставник стал немного ниже ростом и у́же в плечах, из-за чего одежда стала ему велика.

Кроме того, Марк заметил, что тот был бледен, а пальцы мелко подрагивали, когда он накладывал компресс. В это сложно было поверить, но он, похожее, потратил практически всю свою магию, из-за чего даже не особенно затратное заклинание перевоплощения пришлось отменить. Марк не знал, вложился ли наставник настолько в его исцеление, что опустошил себя, или же истратился на путь домой, однако факт оставался фактом. Практические бездонные запасы сил канули в небытие, и впервые это произошло не из-за масштабного эксперимента, а из-за того, что он, Марк, едва не умер.

— Вот, тебе нужно выпить это, — сказал наставник, возвращаясь и прерывая его мысли. — Подожди, я помогу тебе сесть.

Он поставил на тумбочку три склянки, а затем осторожно приподнял Марка, подложив под спину подушку. Компресс шлепнулся на одеяло, и наставник небрежно кинул его в таз. Марк лишь проследил взглядом за тканью, едва удерживая себя от того, чтобы уснуть. После остановки магического ядра сил не хватало даже на то, чтобы поднять руки, а потому он только клевал носом, пока наставник хлопотал около него. Беспомощность угнетала, но такая трогательная забота заставляла грудь наполняться теплом. Марк слабо улыбнулся, невольно вспоминая, что каждый раз, когда ему становилось плохо, наставник оказывался рядом. Он помогал ему переносить приступы боли и нарушение импульсов волшебства, и благодаря этому жить становилось намного легче.

— Так, не спи, — строго сказал наставник. — Сначала лекарство, а потом будешь отдыхать.

— Мгм, — сонно отозвался Марк.

Наставник взял первую склянку и поднес её к губам, помогая выпить. Марк скривился из-за горького вкуса, чем вызвал тихий смешок, а затем еще больше сморщился, когда принял остальные два настоя. Вяло отплевавшись, он с помощью наставника снова лег в кровать и почти сразу крепко уснул. На сей раз его не посещали странные видения и образы прошлого, но зато он постоянно чувствовал, что был не один. Наставник остался рядом и помогал справиться с лихорадкой до тех пор, пока жар ни отступил. Когда Марк проснулся в следующий раз, стало значительно лучше, хотя общая слабость никуда не делась. Впрочем, то, что грудь не разрывалась от боли и волшебство свободно и правильно текло по телу, несказанно радовало.

Не меньше радовало то, что Система не выдала никаких квестов за время, что Марк находился без сознания. Она отслеживала степень его вменяемости, а потому не пыталась заставить что-то делать, пока он был прикован к постели. Если бы каждый раз, когда Марк получал тяжелые ранения и сутками не просыпался, она бы назначала наказания за провалы, он бы давным-давно умер. Впрочем, выдавать квесты сразу после того, как Марк просыпался, никто не мешал, и ей было плевать, что он почти не мог ходить. К счастью, время появления ежедневных миссий прошло, а потому на сегодня можно было расслабиться и сосредоточиться на своем здоровье.

Наставник разделял такую позицию и провел мягкий осмотр, проверяя, правильно ли функционируют новые рунные цепочки. Лишь удостоверившись, что всё в порядке, с облегчением выдохнул и рухнул в кресло, растекаясь по нему. Марк почувствовал укол совести.

— Ты совсем не спал? — спросил он хрипло. — Сколько ты уже на ногах?

Наставник задумался и загнул несколько пальцев.

— Трое суток, кажется, — сказал он. — Но не беспокойся, я чувствую себя нормально.

— Точно? — нахмурился Марк. — Даже тебе должно быть нелегко после всего, что случилось. Особенно учитывая, что ты потратил всю магию, что была, и даже не можешь поддерживать перевоплощение.

— Я не хочу пока его надевать, только и всего, — отмахнулся он. — Впрочем, это должно волновать нас в последнюю очередь, — он поджал губы. — Что случилось? Почему у тебя остановилось магическое ядро? Это придурки из гильдии постарались?

— Нет, не совсем, — воскликнул Марк, вяло вскинув руки. — То есть в этом есть их вина, но лишь косвенная, ведь это было наказанием от Системы. Я сейчас нахожусь в двух шагах от провала квеста, и она решила таким образом подстегнуть меня, назначив штраф.

— Подстегнуть? — наставник напрягся. — Расскажи подробнее.

Марк обрисовал ситуацию, опустив подробности того, какой именно квест проваливает и почему, и подробно описал каждое действие Системы. Выслушав его, наставник помрачнел и на некоторое время замолчал, обмозговывая информацию. Он казался рассерженным, но Марк не мог понять, что именно его так задело: настолько сильное наказание от Системы или же причастность к этому хвостатых фей. В любом случае, он попытался перевести тему, забеспокоившись, что наставник пойдет бить лица согильдийцам. К сожалению, у него не очень хорошо получилось.

— Как всегда, — прошипел наставник сквозь зубы. — Они всегда лезут туда, куда не следует. И почему я не удивлен, что это произошло? Дай угадаю. Кто-то подрался рядом с твоим лабораторным столом, и несколько лакрим взорвалось, верно? Если бы они хоть немного думали головой, а не вели себя, как буйнопомешанные идиоты, ты никогда бы не пострадал!

— Это был несчастный случай, — настойчиво повторил Марк. — Если кого-то и нужно винить в произошедшем, то только Систему.

— Хвостатые тоже замешаны, и мы оба это понимаем, — обрубил наставник.

— Что толку их обвинять? Лучше порадуемся, что тебе удалось меня спасти. Без твоих артефактов и знаний, меня бы здесь не было.

Наставник фыркнул, очевидно, продолжая злиться на хвостатых фей и Систему. Марк улыбнулся и приложил руку к груди, к тому месту, где находилось магическое ядро.

— Эдвард, — позвал он, и наставник перевел на него хмурый взгляд. — Спасибо. Спасибо, что снова спас меня.

Марк улыбнулся, когда лицо наставника посветлело, а сам он немного расслабился. Напряжение в комнате угасло, и следующие несколько часов прошли вполне мирно и спокойно…

Часть 2. Глава 11.5

9 января Х782 года — 13 января Х782 года

— У меня проблемы, Система вот-вот назначит штраф, и он будет сильнее, чем за Яркий квест.

Эдвард снова и снова слышал в голове голос Марка — торопливый и взволнованный, — пока на всех порах мчался домой. Он бросил исследования, не взяв ни одного яйца виверны, хотя как раз подошел к гнезду. Приоритет этой задачи упал на несколько пунктов, и во главу угла встало беспокойство за Марка, который в любой момент мог получить штраф. О том, что на сей раз сделает Система, думать не хотелось. Как не хотелось вновь видеть окровавленное, едва дышащее тело и полные ужаса глаза. Марку и так доставалось слишком часто. Эдвард пытался сделать всё возможное, чтобы ему стало легче, но пока только из раза в раз вытаскивал с того света.

Внимание! Вам доступен дополнительный квест: «Успеть любой ценой!». Доберитесь до хижины за 5ч 50мин, чтобы получить награду.

Принять задание? Да/Нет

Словно в насмешку, его собственная Система радостно предложила очередное задание, поманив наградой. Эдварда больше всего это раздражало и угнетало. Почему-то ему даровали верную помощницу, мягкую и заботливую, как старшая сестра, а к Марку приставили жестокого садиста, холодного и беспощадного, как тюремный надзиратель. Их Системы, явно имеющие одинаковое происхождение, в корне различались методами действия. Непонятно было, с чего взялась такая разница. Было ли дело в том, что Марк и Эдвард пришли из разных миров, или же ответ заключался в том, что процесс переноса также отличался?..

Эдвард не появился в новом мире в своем теле, а переродился. Он осознал себя трехлетним ребенком, вспомнив всё, что предшествовало перемещению, и с тех пор начал жить здесь, развиваясь, как волшебник. Разумеется, у него было обычное, привычное к местной энергии тело, обладающее магическим ядром. Изначальный потенциал был невелик, как и физические данные, однако с помощью наград Системы ему удалось изменить это. Сейчас Эдвард находился на пике силы и даже мог посоперничать с Гилдартсом по объемам внутреннего резерва. Он не особо рвался сражаться, хотя и неплохо умел делать это, а потому редко размышлял над тем, смог бы победить сильнейшего мага Хвоста Феи в открытом противостоянии. В любом случае, Эдвард не сомневался, что выстоит даже против богоизбранного.

В противовес этому, Марк всухую проигрывал магу А-ранга один на один. Наибольшую проблему составляло магическое ядро и маленький внутренний резерв волшебства. Так как он, в отличие от Эдварда, переместился в этот мир в своем теле, у него не оказалось необходимых врожденных органов. Точно космонавт, оказавшийся на другой планете без скафандра, он не мог обойтись без магического ядра и каналов, по которым бы циркулировала энергия. Местное волшебство стало для него губительным. Организм Марка по какой-то причине воспринимал его, как инфекцию, а потому немедленно начинал борьбу. Мало того, что парня сковывало болью от воздействия магии на тело, так у него ещё и начиналась лихорадка. В таком состоянии он мог не прожить даже суток.

Марку повезло, что Эдвард нашел его сразу после перемещения в этот мир и не дал умереть. Теперь у него был «скафандр», — имитатор магического ядра — который повторял работу реального органа и позволял жить. Разумеется, на то, чтобы создать его, ушло немало времени, а потому сперва Марку пришлось жить в абсолютно изолированной от волшебства комнате, в которую даже Эдвард, как носитель магии, не мог войти. Они общались сквозь завесу письмен. Еду Эдвард передавал через специальное окошко-артефакт, которое уничтожало любые крохи волшебства, ведь в противном случае тело отторгало её.

Бедняга Марк просидел в клетке из письмен четыре месяца. Ровно до тех пор, пока Эдвард ни закончил создавать прототип имитатора магического ядра.

Возможно, это заняло бы больше времени, если бы ни его Система. Верная помощница давала задания на исследования магии и её сути и щедро сыпала наградами, позволяя найти нужную информацию. В какой-то степени она помогала им обоим. Без нее Марку нелегко было бы выжить, ведь Эдвард мог вовремя не понять, что именно происходило с неподготовленным к магическому миру человеком. К счастью, прототип был закончен и вскоре внедрен в тело Марка, что позволило ему, наконец, выйти на свободу. Впрочем, прошло немало времени прежде, чем парень смог первый раз посетить ближайший город, ведь ему не предоставили даже знаний местного языка.

Эдварду пришлось учить его самому, попутно помогая справиться с постоянно возникающими заданиями. Система Марка не щадила. За провалы она жестоко наказывала, а за успехи — одаривала молчанием. Такой разительный контраст убивал, и Эдвард боялся, что он вобьет клин между ними, однако ошибался. Марк не возненавидел его за удачливость, а просто порадовался, что хотя бы ему не нужно страдать. Что толку ссориться из-за того, на что не можешь повлиять? Если Эдварду повезло и его жизнь не подвергалась угрозе каждый день, это было чудесно. Так считал Марк, о чем и рассказал некоторое время спустя.

Когда Эдвард слушал его спокойные и уверенные рассуждения, ему казалось, что он видел сияющий нимб над рыжими волосами. Он не верил, что можно быть таким понимающим и добрым, особенно, когда целый мир отвергает тебя. Однако… именно таким Марк и был.

Эдвард сам не заметил, что привязался к нему. Не просто, как к спасенному человеку или внимательному ученику, а как к сыну, которого давным-давно потерял. Пусть Марк ничем не напоминал его ребенка, в груди постоянно рождались теплые чувства, и Эдвард, повинуясь им, заботился о нем, защищал и поддерживал. Он ненавидел жестокую Систему, которая раз за разом пыталась сломать парнишку, и не понимал, на чем до сих пор держится его жизнерадостность и оптимизм. Эдвард мечтал избавиться от нее, однако до сих пор не нашел способа сделать это. Всё, что он смог вытащить из своей Системы, ниточками тянулось к неким высшим силам. Более могущественным, чем местные боги.

Проклиная судьбу за то, что Марку приходилось так страдать, Эдвард мчался домой, боясь опоздать. Он не мог телепортироваться в хижину, так как эта магия совершенно ему не давалась. Эдвард не мог представить, как она работает, а потому не понимал, как использовать заклинания. Принять на веру перемещение в другое место и отринуть логику, как это делал Марк, не удавалось. Заклинания не срабатывали. Тренироваться вовсе не хотелось, ведь Эдвард боялся оставить где-нибудь свои почки или, например, руку. От мысли о случайном расщеплении его брала дрожь, а потому для быстрого передвижения он использовал химер. Домой его мчал огромный, усиленный магией, гепард по имени Флеш, разогнавшийся до максимальной скорости.

Квест: «Успеть любой ценой!» успешно завершен! Вам доступна награда.

Желаете получить награду сейчас? Да/Позже

Эдвард раздраженно отмахнулся от окошка, влетая в дом, окруженный воющими от страха химерами. Точно дети, они плакали и метались, не зная, что делать. Однако то, что с ними происходило, не волновало в данный момент. Гораздо больше беспокоило, в каком состоянии был Марк, если использовал браслет с заклинанием экстренной телепортации и перестал выходить на связь. Эдвард морально приготовился увидеть нечто ужасное. Когда он ворвался в лабораторию, скидывая на ходу одежду и матерясь на все лады, опасения подтвердились.

На полу в луже крови лежало неподвижное тело.

— Марк! — закричал Эдвард, бросаясь к нему.

Он рухнул около парня, пытаясь нащупать пульс, и одновременно с этим оценивая характер повреждений. Сердце подскочило от того, что лицо было залито кровью, а чистые участки кожи оказались мертвенно бледными. Дыхание почти не получалось заметить, и пришлось потратить время, чтобы удостовериться, что Марк ещё жив. Эдвард сразу понял, что до такого состояния довела остановка магического ядра, и убедился в этом, когда направил немного своего волшебства в тело. Думать над тем, что случилось и как, не было времени, а потому он вскочил и смёл на пол всё, что лежало на большом лабораторном столе. Послышался грохот, звон, и несколько прототипов разбились.

Эдвард подошел к шкафчику, где за особыми защитными рунами — самыми мощными в его арсенале — хранилось всё для реанимации Марка. Он тщательно следил, чтобы артефакты и медикаменты находились в чистоте и порядке, ведь неизвестно было, когда они могли пригодиться. Сперва он застелил стол белой простыней, затем уложил на получившуюся кушетку безвольное тело Марка, а затем расставил необходимые приспособления так, чтобы они были под рукой. Так как он не в первый раз проводил подобную операцию, действовал уверено и четко. Впрочем, то, как бешено колотилось сердце, не получалось игнорировать.

— Так, вдох, выдох, начинаем, — сказал он себе, сосредотачиваясь.

Операция заняла больше пяти часов. Наибольшую проблему составляло не то, что нужно было перезапустить ядро, а то, чтобы в Марка не хлынул бурный поток природного волшебства, которое артефакт, вживленный в него, тянул из окружающей среды. Необходимо было фильтровать поступающую энергию и дозировать её, сперва по крохе пропуская по телу: от груди к конечностям, и лишь затем, медленно и осторожно наращивать мощность. Так как Эдварду до сих пор не удалось создать артефакт, способный на такое, делать всё приходилось вручную. Более того, нужно было постоянно контролировать, чтобы не произошло отторжение магического ядра.

Даже Эдварду было крайне тяжело справляться с этим в одиночку, и он тратил много сил на стабилизацию имитатора. Бездонные запасы волшебства сокращались до смешного быстро. К концу процесса, когда тело вновь приняло магию, Эдвард был мокрым от пота и тяжело дышал. Однако он смог. Успел. Спас Марка несмотря на то, что во время операции у того на полминуты остановилось сердце. Эдвард от всей души поблагодарил опыт прошлой жизни за то, что инструктора в центре подготовки космонавтов намертво вбили в голову знания о реанимации человека. Без этого Марк был бы мертв. Эдвард пообещал себе, что никогда не расскажет ему об этом, чтобы не возводить страх штрафов в абсолют, ведь такими темпами можно было сойти с ума.

Как только щеки Марка порозовели, Эдвард тяжело осел на пол, давая себе секундную передышку. Впереди ждал второй раунд — борьба с лихорадкой, которая неизменно сопутствовала каждой остановке магического ядра. Собравшись с силами, он поднялся и на всякий случай проверил, что всё действительно было хорошо. После этого Эдвард стер с Марка кровь, поднял его на руки и перенес в комнату, уложив в постель. Парень ни разу не пошевелился и не издал ни единого звука. Порой казалось, что он всё-таки умер, и Эдвард пытался оживить труп.

Прошло ещё некоторое время прежде, чем Марк, наконец, очнулся. Первое, что он сделал, заставило внутренности сжаться от напряжения. Он улыбнулся. Устало и слабо растянул губы, безмолвно поблагодарив за очередное спасение, и Эдварду пришлось собрать все силы в кулак, чтобы не позволить горечи и страху отразиться на лице. Он никак не мог прогнать из головы миг, когда осознал, что дыхание Марка остановилось, а потому видеть доверчивый взгляд, полный благодарности и веры в него, оказалось слишком тяжело.

К счастью, следующие несколько часов прошли вполне мирно. После того, как они немного поболтали, Эдвард задремал в кресле, отдыхая после трех суток бодрствования. Оба не переживали насчет ежедневных квестов Системы, которые постоянно поручались Марку, ведь пока тот был недееспособен. Ближайшие задания должны были появиться только на следующий день и касаться активностей с химерами, изучения артефакторики и взаимодействия с окружающим миром. Несмотря на отвратительный характер, Система никогда не давала невыполнимых заданий и всегда подстраивала их под место, в котором находился Марк. Эдвард считал, что благодарить её за такую малость было излишне, однако ученик радовался, как ребенок, и этому.

Следующим утром, когда они вместе завтракали, Марк задумался.

— Надо передать весточку в гильдию, — осторожно сказал он. — Вероятно, все с ума сходят из-за того, что я пропал. Можно, я одолжу одного из твоих сапсанов?

— Тц, — Эдвард скривился, но кивнул. — Бери Черныша, он самый умный и незаметный. Доставит письмо за полдня.

— Так быстро! — восхитился Марк и горячо поблагодарил за помощь.

Эдварду захотелось съязвить, сказать тысячу колкостей и облить грязью весь Хвост Феи, однако он сдержался. Промолчал. Вместо этого принес Марку листок бумаги и ручку, за что получил ещё один теплый взгляд. Парень написал послание и успел только скрутить его трубочкой, запихивая в специальный почтовый тубус, как Черныш постучал клювом в окно. Птица посмотрела на него умными глазами, ожидая инструкций. Сперва умилившись его виду и сказав тысячу комплиментов, Марк перешел к сути, объяснив, куда нужно лететь и как именно доставить послание. Внимательно выслушав его, Черныш по-человечески кивнул, подхватил тубус и улетел. Через пару секунд он уже скрылся за деревьями, подтверждая звание самого быстрого сапсана среди химер.

Марк откинулся на подушки, выдохнув, и снова сосредоточенно нахмурился. Несмотря на то, что ему требовался постельный режим и полный покой, нужно было выполнить три ежедневных задания от Системы, которая посчитала состояние его здоровья достаточно хорошим для этого. К счастью, ничего особо сложного не предвиделось. Марк должен был поиграть с химерами в течение получаса, изучить одну новую рунную цепочку и прочитать пять страниц книги «История развития артефакторики от Зерефа до наших дней», которая была запрещена в Фиоре, но которая находилась в руках Эдварда.

— С чего начнешь? — спросил он, когда Марк изложил план.

— С химер, — ответил парень. — Пока я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы поиграть с ними. Нужно пользоваться возможностью.

— Хорошо, — сказал Эдвард и подошел к шкафу с одеждой. — Я помогу.

Марк просиял и улыбнулся. Когда они оделись потеплее, Эдвард помог ему выйти на крыльцо и усадил на стул, резким свистом подозвав химер. Те так быстро появились, будто тоже освоили телепортацию, и преданно уставились на Марка. Эдвард до сих пор не понимал, откуда бралось это обожание. Они любили парня, даже больше, чем его, своего создателя! Более того, регулярно нарушали приказы, чтобы побыть с Марком, за что потом сильно отхватывали. Впрочем, Эдвард даже радовался, что они так привязались к нему. Марку нужны были друзья, особенно в первое время, когда он только начал покидать хижину. Пусть ими стали огромные, опасные животные, магически модифицированные, это было не так важно. Главное, чтобы Марк был счастлив.

— Все помнят правила? — спросил он, улыбаясь. — Я буду петь песню с закрытыми глазами, и в это время вы должны подходить ко мне. Когда открою глаза, вы должны замирать на месте. Кто пошевелится — выбыл. Победит тот, кто сможет до меня дойти. Готовы?

Химеры согласно заурчали. Эдвард сложил руки на груди, расслабленно наблюдая за ними.

— В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла, — начал петь Марк. — Зимой и летом стройная, зеленая… — он резко замолчал, открывая глаза.

— Куро, выбыла, — сказал Эдвард, заметив, что белочка пошевелилась. Погрустневшая химера отбежала в сторону, прижав к себе хвостик.

— Спасибо за помощь, — улыбнулся Марк, и тот с довольным видом вскинул подбородок. — Продолжаем. Зимой и летом стройная, зеленая была. Метель ей пела…

— Флеш, выбыл, — сказал Эдвард. Гепард, опустив уши, отошел к белочке, улегшись рядом с ней. Оба выглядели так, будто потеряли смысл жизни.

— Метель ей пела песенку: «Спи, ёлочка, бай… бай»…

Эдвард не заметил, что Марк почему-то замер, побледнев, и сказал:

— Боря, выбыл.

— Яркий квест! — прозвучало, как гром, среди ясного неба. Эдвард дернулся, вытаращившись на Марка.

— Что? Сейчас? — не поверил он. Марк не мог сам ходить, о чем только думала его Система?

— Да, мне нужна чешуйка виверны, — нарочито спокойно кивнул он и поднял взгляд. — На всё есть пятнадцать минут.

— Сиди на месте, я сам найду, — бросил Эдвард, увидев в зеленых глазах бурю эмоций под плитой сосредоточенности.

Он сделал несколько шагов вперед и так громко свистнул, используя магию, что его можно было услышать во всем лесу. Не прошло и десяти секунд, как со всех сторон к хижине стали слетаться птицы с золотыми глазами и сбегаться ненормально большие звери. Их было так много, что они заполонили собой все пространство, скрыв черной шерстью белый снег. Эдвард живо раздал указания, и химеры, выслушав короткую речь, рванули в разные стороны, чтобы найти виверну. По всей видимости, одна залетела в лес, раз Система выдала такое задание, а потому оставалось только найти её.

Внимание! Вам доступен дополнительный квест: «Выгода во всем!».

Воспользуйтесь положением и добудьте 12 чешуек виверны и 3 яйца виверны, чтобы получить награду.

Принять задание? Да/Нет

Эдвард незаметно обернулся к Марку, который сидел, опустив голову и сжав кулаки. Очевидно, его угнетало то, что он не мог ничего сделать. Даже самостоятельно отыскать виверну, чтобы выполнить квест, ведь пока был настолько слаб, что даже дюжина шагов становилась испытанием. Марк ненавидел быть беспомощным, и Эдвард знал об этом. Впрочем, то, что сейчас он ни на что не обращал внимания, погрузившись в мысли, было кстати. Эдвард принял задание.

Прошло около семи минут прежде, чем химеры, наконец, нашли то, что искали. В северной части леса действительно появилась виверна, и Эдвард, закинув Марка на плечо, сорвался туда. Парень успел только вскрикнуть и зажмуриться. Он напрягся, когда со всех сторон начала прибывать магия: от сражения, от быстрого перемещения, от Эдварда, однако ничего не сказал — только сцепил зубы. Эдвард знал, что рискует. Тело, перенесшее остановку ядра, сейчас было очень чувствительно к любым колебаниям волшебного поля, однако медлить было нельзя. Остались считанные минуты до того, как выйдет время, отведенное Системой. Марку нужно было потерпеть.

Впереди раздался грохот и рев. Химеры атаковали виверну, пытаясь содрать с нее чешуйки, причем сражались более неистово, чем на заданиях, которые Эдвард поручал им. Ради Марка они действительно выкладывались на полную, и усилия вскоре принесли плоды. Химерам удалось сбить несколько больших чешуек с крыла виверны, и те угодили в снег, немного обагрив его кровью. Эдвард почти выдохнул с облегчением, когда заметил это. Он опустил Марка на землю, и тот пошатнулся, прикладывая руку к голове. Очевидно, спринтерский забег привел к сильному головокружению.

— Стой здесь, я сейчас принесу чешуйку.

Эдвард рванул к битве, не отвлекаясь ни на виверну, ни на химер. Он быстро взял нужное и развернулся к Марку, чтобы принести это, когда заметил, что тот падает. Сердце пропустило удар. Парень рухнул в снег. Эдвард оказался около него через пару секунд и увидел, что тот потерял сознание. Всё-таки резкое перемещение, всплески магии и недавняя травма привели к тому, что он не выдержал. Организм не справился с нагрузкой. Однако момент был совершенно не подходящий! Система не щадила, если Марк отключался после того, как квест появлялся, и за невыполнение назначала штраф.

Эдвард засуетился, сунул чешуйку в холодные пальцы парня и стал трясти его за плечи.

— Марк, просыпайся, — звал он. — Вставай, вставай, парень! Мы добыли чешуйку, открой глаза, и квест зачтется. Ну же, Марк! Марк!!!

Парень медленно открыл глаза. Пальцы дернулись, сжимаясь на холодном предмете, однако потребовалось еще несколько секунд, чтобы он окончательно пришел в себя. Эдвард выдохнул с облегчением. Марк сел, положив чешуйку рядом, и уставился куда-то в снег. Он ничего не сказал: не поблагодарил за помощь, не поделился чувствами от внезапного путешествия, не проклял Систему. Просто застыл, сжимая зубы, и чуть рвано дыша. Эдвард почувствовал, что что-то не так.

— Что случилось? — похолодел он. — Мы не успели?

Марк поднял на него взгляд, и губы тронула улыбка, полная извинений.

— Прости, — сказал он и повел плечом. — Я очень не вовремя отрубился. Мы не успели… на три секунды.

Три секунды? Три секунды?!

Эдвард уставился на Марка, не понимая, какую эмоцию использовать. Всё смешалось: ошеломление, злость, страх, разочарование, и превратилось в коктейль ненависти к жестокой Системе, которая продолжила измываться над ним. Однако больше ненависти к ней в Эдварде кипело непонимание к Марку. Как он мог улыбаться, зная, что сейчас подвергнется очередному наказанию? Почему он смотрел так, будто действительно был виноват? Это же он, Эдвард, всё испортил! Если бы он бежал медленнее или принес бы чешуйку к хижине, этого не случилось бы. Да, был риск не успеть, но… Почему? Почему Марк продолжал так смотреть?

Эдвард сжал кулаки.

— Наказание сейчас начнется, — прошептал Марк. Даже через куртку было видно, что его грудь часто вздымалась; на лбу выступили капли пота.

— Я защищу тебя, — пообещал Эдвард, поднимаясь на ноги и оглядываясь в поисках угрозы.

Как правило, наказания за провал Яркого квеста предусматривали внезапное появление опасности: нападение разбойников или диких зверей, обрушение шатких конструкций, столкновение с темным магом и тому подобное. Иногда они приводили к проблемам с рунными рыцарями или заказчиками, но такое случалось редко. Эдвард всегда защищал Марка, когда тому угрожал очередной подобный штраф, однако делать это мог лишь в своем лесу. За его пределами парню приходилось справляться самому, и было ужасно видеть новые шрамы на его теле.

— Птицам рассредоточиться, — приказал Эдвард химерам, расправившимся с виверной. — Остальным занять круговую оборону! Откуда бы ни пришла опасность, мы должны отразить её.

Ответом стал слаженный вой, перемешанный с птичьими криками.

— Что происходит? — вдруг произнес Марк ошеломленно, и Эдвард стал осматриваться, не понимая, что его напугало. Лес был тих и чист. — Эдвард!

Он оглянулся на панический крик и заметил, что Марк в ужасе пялится на свои руки.

— Эдвард, ты здесь? — Марк потянулся вперед, и он, ничего не понимая, опустился на колено, поймав его руку.

— Конечно, здесь. Чего это ты?

— Стемнело, да? — пробормотал Марк. — Сегодня очень быстро стемнело, верно?

Эдвард ошеломленно замер.

— Только полдень, — осторожно ответил он. — Ты меня не видишь?

Дыхание Марка участилось, стало неровным. Повинуясь руке, коснувшейся подбородка, он поднял голову. На несколько секунд повисла тяжелая, гнетущая тишина. Белые, лишенные привычной зеленой радужки глаза уставились на Эдварда, и его впервые за несколько лет пробрала дрожь. Система лишила Марка зрения. Пока было неясно, навсегда или на время, однако оба варианта были чудовищны. Тяжело было представить, что он испытывал, внезапно оказавшись в кромешной темноте, но ещё тяжелее было наблюдать за ним.

— Спокойно, я рядом, — сказал Эдвард, опускаясь перед ним в снег и крепко сжимая руки. — Я буду разговаривать с тобой, пока штраф ни закончится. Вместе мы сможем преодолеть это.

— Нет… — выдохнул Марк и дернулся. От неожиданности Эдвард отпустил его, и парень вцепился в волосы, сгибаясь пополам. — Нет! Нет, пожалуйста, не надо!

— Что такое? — всполошился Эдвард, хватая его за плечи.

— Пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Я больше не провалю квест! Никогда не провалю! Пожалуйста, прекратите! Прекратите! Прекратите!

— Марк, что происходит?

Эдвард тряхнул его, однако тот продолжил, задыхаясь, умолять, остановить что-то. Он сжался, вцепившись руками в волосы и уставившись ослепшими глазами в снег. В голосе звучала ничем не прикрытая паника. Однако, сколько бы Эдвард ни спрашивал, что случилось, ответа не получал. Марк будто не слышал его. Это не на шутку испугало, ведь раньше он никогда не впадал в такое состояние. Марк мог грустить, злиться, кричать, но никогда не боялся настолько сильно, как сейчас. Он был в ужасе. Эдвард понимал, что резкая потеря зрения могла напугать его, однако до такой паники не могла довести только она.

— Эдвард! — Марк вскинул голову, будто только вспомнив о его существовании. — Эдвард, где ты?!

— Я здесь, — громко ответил он, крепче сжимая пальцы на плечах парня.

— Я… я не вижу тебя, — задыхаясь, выдавил Марк. — И не слышу. Система забрала зрение и слух. Я… даже себя… не слышу...

Эдвард словно под разряд молнии попал. Стало очевидно, почему парень так быстро впал в панику и почему она так сильно захватила его. Он не просто оказался в кромешной темноте, но и очутился в абсолютном вакууме, где не было ни единого звука. Что бы ни говорил Эдвард, это не помогало бы, а в купе с тем, что визуальные образы стали недоступны, вопрос о том, как помочь, вставал ребром. Более того, непонятно было, сколько времени Система решила пытать его.

Эдвард сжал зубы, пытаясь сообразить, что делать. Марк, не добившись реакции, снова принялся умолять Систему отменить наказание, обещая, что впредь будет всегда выполнять задания вовремя. Видеть парня в таком состоянии было тяжело. Слишком тяжело. Эдвард, перебирая в голове десятки способов поддержать его, попытался достучаться телепатически с помощью магии Архива, однако потерпел поражение. Система отгородила Марка так, что даже ему не удалось пробиться. Выругавшись, Эдвард решил попробовать иной способ. Он силой оторвал руку Марка от его же волос и заставил распрямить сжатую в кулак ладонь. Та нещадно дрожала. Он стал выводить пальцем буквы, достаточно медленно, чтобы охваченный ужасом разум смог воспринять их, и достаточно четко, чтобы чувствовалась каждая линия. Вот только потребовалось повторить это несколько раз, чтобы Марк, наконец, считал послание.

Эдвард последовательно вывел на его ладони буквы: «Я», «Р», «Я», «Д», «О», «М».

— Ты рядом, — воскликнул Марк, поднимая слепые глаза. — Рядом… Я прочитал. Я смог, Эдвард. Всё хорошо, да, ты со мной. Я не один. Не один в темноте…

Эдвард вывел на его ладони буквы: «Д», «Ы», «Ш», «И».

— Дышать, — Марк сделал глубокий, рваный вдох. — Да, нужно дышать, точно. Я помню. Дышу на счет четыре, — он попытался использовать привычную технику «Дыхание по квадрату», но сбился на третьем вдохе. — Не могу. Не получается сосредоточиться. Не могу считать.

Эдвард сжал его запястье, когда почувствовал, что Марка снова захлестывает, и начертил на его ладони: «В», «М», «Е», «С», «Т», «Е». Он рывком расстегнул куртку, раскидывая полы в сторону, и взял вторую руку парня, положив себе на грудь. Эдвард сделал глубокий вдох на четыре счета, затем паузу, после чего выдохнул на столько же и снова остановился. Марк, поняв, что он делает, присоединился, стараясь дышать с ним в унисон. Он так вцепился в его свитер, будто тот был последним, что удерживало его от смерти. Эдвард, тщательно контролируя дыхание, мысленно матерился на все лады. Если бы он попал под такую пытку, то уже сошел бы с ума.

— Мне лучше. Уже немного лучше, — искусанными в кровь губами улыбнулся Марк через несколько минут. — Спасибо, Эдвард. Спасибо. И прости за панику. Но мне страшно. Немного страшно быть… в темноте… и тишине…

Эдвард вывел на его ладони: «Я», «С», «Т», «О», «Б», «О», «Й», и парень отчаянно закивал, прочитав послание. Он продолжал сидеть в снегу, дрожащий, как осиновый лист, бормочущий то извинения, то благодарности, и пытающийся не поддаваться страху. У Эдварда рвалось на части сердце при виде этого, и он не меньше Марка жаждал, чтобы невыносимый штраф, наконец, закончился. Он делал всё, что было в его силах, — продолжал выводить буквы, складывающиеся в слова поддержки. Однако это было так мало. Безумно мало, чтобы помочь Марку пережить всё это. Эдвард ненавидел себя за это.

Химеры, рассредоточенные в круговую оборону, грустно глядели в их сторону, не в силах помочь. Многие скулили. Птицы беспокойно летали над головой, выискивая невидимую опасность. Но напрасно. Система удовлетворилась физическим наказанием, когда остановила Марку магическое ядро, а потому ради разнообразия решила ударить по нему психологически. Жестоко и беспощадно, как всегда. Если бы хоть что-нибудь в мире могло прервать пытку, раздирающую душу Марка на части, химеры нашли бы это. Они спасли бы своего любимого человека, даже отдав за это жизни. Вот только сейчас им оставалось лишь наблюдать за тем, как тот страдает. Беспомощно сидеть рядом, опустив уши и скуля.

— Кажется, — Марк покачнулся. — Кажется, всё.

Он упал бы на бок, но Эдвард успел подхватить его. Марк тяжело дышал, на его лице появился нездоровый румянец, а глаза были болезненно прикрыты. Он был весь мокрый от пота, а искусанные губы кровоточили. Создавалось впечатление, будто он пережил тяжелую битву, а не просидел на поляне в снегу пятнадцать минут. Впрочем, то, что с ним сотворила Система, можно было назвать сражением. Марк боролся за собственный рассудок, не позволяя страху полностью завладеть им. Когда он вновь открыл глаза и устало посмотрел на Эдварда, они снова были привычного зеленого цвета.

— Скажи что-нибудь, — попросил Марк, даже не пытаясь пошевелиться. Сил у него совсем не осталось.

— Я позабочусь о тебе, — пообещал Эдвард. — Отнесу в хижину, и мы выпьем много очень сладкого чая с твоим любимым сырным печеньем.

Марк надтреснуто улыбнулся.

— Звучит неплохо…

Он прикрыл глаза и больше не произнес ни слова. Химеры, повинуясь невысказанному приказу, подошли ближе, с тревогой осматривая его. Эдвард позволил им пока не возвращаться на свои посты. Он поднял Марка на руки и понес в хижину, думая, какие последствия может принести жестокое наказание Системы. Едва ли такая пытка могла пройти бесследно. Эдвард надеялся, что Марк сможет справиться с этим, но морально готовился в ближайшие несколько дней тщательно присматривать за ним. Как минимум, для того, чтобы больше не допускать провалов квестов.

Квест: «Выгода во всем!» успешно завершен! Вам доступна награда.

Желаете получить награду сейчас? Да/Позже

Часть 2. Глава 12

20 января Х782 года

— Марк, ты вернулся! — Мира бросилась к нему, налетая с объятьями. — Мы так волновались, когда ты пропал!

— Мы обыскали всю Магнолию, — подскочил Нацу, эмоционально размахивая руками. — Заглянули под каждый камень, но не смогли найти тебя. Я думал, что сделал что-то не так, когда сломал ту лакриму. Больше не пугай нас так!

Он сжал кулаки, будто не мог решить, дать Марку по темечку или не рисковать его здоровьем, которое оказалось и без того шатким в свете последних событий. В итоге, Нацу просто запыхтел от переполняющих чувств. Воздух нагрелся, однако никто не обратил на это внимания, понимая, что подросток просто переволновался и не смог полностью взять под контроль магию. К счастью, она не исходила от него волнами, а потому Марк не боялся, что ядро снова взбунтуется. Слабо улыбнувшись, он протянул руку и погладил Нацу по голове, не выпуская Миру из объятий. Подросток застыл на миг, сильно смутившись, но не отстранился.

— Ты всё сделал правильно, — успокоил его Марк. — Если бы не ты, я бы не стоял сейчас здесь.

Нацу раскраснелся и опустил взгляд, вцепившись в шарф и пробормотав что-то невразумительное. Улучив момент, Хэппи плюхнулся Марку на голову и зарылся носиком в волосы.

— Мне было очень страшно, — заплакал он. — Я думал, мы тебя больше не увидим. Тебя слишком долго не было!

— Это верно, — сказала Эльза, подойдя, и сложила руки на груди. — Что случилось? — спросила она хмуро.

— Ты ранен? — воскликнула Леви, тревожно прижимая к груди медицинскую книгу. — В тот день тебя рвало кровью, и мастер сказал, что ток магии в твоем теле остановился.

— Надо отвести его к Полюшке, — с мрачной решимостью сказал Грей. — Это не нормально, что ему стало так плохо после взрыва.

— Кто-нибудь, сбегайте за Гилдартсом! — крикнул Макао, и Джет кивнул, уносясь прочь. — Марк, имей в виду, что Гилдартс едва с ума не сошел, когда узнал, что случилось. Он искал тебя всё это время, даже после того, как мы получили письмо. Тебе нужно будет успокоить его.

— Конечно, — сказал Марк и окинул беглым взглядом согильдийцев, ничем не выдав внутреннего напряжения. Каны поблизости не оказалось. Шкала доверия стояла на той же метке, что и неделю назад. Вокруг в основном столпились детишки, которые видели, как у него остановилось магическое ядро в тот день, и согильдийцы, которые больше всего переживали за него. Мастер с крайне задумчивым видом наблюдал за ними, сидя на своем месте у барной стойки.

— Марк, — позвал он, перебивая общий гвалт. — Подойди ко мне.

— Иду, — отозвался парень и оглядел подростков. — Я вернулся, ребята, и теперь всё хорошо. Простите, что напугал.

— Придурок, — Мира отстранилась, опуская покрасневшие глаза. — Ещё раз учудишь такое, я сама тебя прибью.

Марк положил руку ей на голову и провел несколько раз по волосам.

— Договорились, — улыбнулся он. — А теперь подойдем к мастеру, и я всё объясню.

Юные волшебники закивали, и Марк пошел вперед, окруженный со всех сторон. Казалось, они не хотели выпускать его из поля зрения, боясь, что он снова пропадет. Их немало взволновало произошедшее: внезапный взрыв, кровь, телепортация неизвестно куда и исчезновение больше чем на неделю… Марк мысленно похвалил себя за то, что написал письмо. Без этого они действительно могли разобрать Магнолию по кирпичику, чтобы найти его, и почему-то от этой мысли на сердце становилось теплее, а дыра, оставленная штрафами Системы, переставала кровоточить. Согильдийцы переживали за него. Они боялись, что он погибнет, а потому, стоило ему появиться на пороге, набросились с расспросами. Значение доверия выросло за последние несколько дней, причем даже у тех, от кого Марк не ожидал, и это радовало, даже несмотря на то, что назревал нелегкий разговор.

— Рассказывай, — велел мастер, когда Марк уселся за барной стойкой. Мира и Нацу прилипли с двух сторон, и если девушка нарочито панибратски закинула руку ему на плечо, то подросток просто сел очень близко, оставив между ними всего пару сантиметров. Хэппи залез Марку на колени, требуя поглаживаний.

— Если честно, я не хотел ничего говорить об этом и думал, мне удастся скрыть это ото всех, но, как видите, не вышло, — сказал Марк, вздохнув. — Ещё раз простите, что напугал. Даже для меня произошедшее стало неожиданностью. Не думал, что это случится вновь.

Он помрачнел, невольно вспомнив, из-за чего всё началось. Мастер задумчиво огладил подбородок.

— Ты болен, — сказал он, и Марк кивнул, готовясь мешать правду с полуправдой.

— Верно, — он поджал губы. Согильдийцы притихли. — Это необычная болезнь, и, к сожалению, от нее нет исцеления. Наставник помогает мне справляться с приступами, и за последний год их стало не в пример меньше, однако порой они всё-таки настигают меня. Мое магическое ядро… — у Марка пересохло в горле, когда перед глазами пронеслось воспоминание о первом штрафе Системы, который повлек за собой второй. — Мое магическое ядро работает неправильно, нестабильно. Вместо ровного потока оно выдает короткие, но частые импульсы. Этого достаточно, чтобы нормально жить и даже творить заклинания, однако существует одна проблема.

Среди согильдийцев пронеслась череда пораженных вдохов.

— Как такое возможно? — тихонько удивилась Леви, зашуршав страницами.

— Никогда не слышала о таком, — шепотом ответила ей Эльза.

— Неужели это всё последствия… — Лисанна закрыла рот ладошками.

— Тихо! — шикнул Макао.

Марк замер на мгновение, прислушиваясь. Мастер не отвлекся и остался на волнующей теме:

— Какая проблема?

— Если по мне прилетит череда магических импульсов определенной частоты, ядро может остановиться.

— Что?! — пронеслось среди согильдийцев. — Но это же… смерть?

— Почти, — вздохнул Марк и рефлекторно коснулся рукой груди. — У меня есть немного времени, около часа или двух, в зависимости от силы удара. Этого хватает, чтобы наставник успел перезапустить ядро прежде, чем я умру, поэтому в такие моменты мне просто нужно быть рядом с ним. Он сделал для меня это, — Марк показал правую руку с новым браслетом. — Если я разобью лакриму, то перенесусь к нему из любой точки Фиора. Нацу, — подросток мелко вздрогнул, когда услышал свое имя. — В тот день у меня не было сил разбить лакриму. Если бы ты не помог мне, всё закончилось бы печально.

Нацу растерялся.

— Без проблем, — неуверенно кивнул он, оглядываясь на остальных в поисках поддержки. Однако те были слишком ошеломлены, чтобы как-то отреагировать.

— Марк, прости за вопрос, — сказал Макао через пару секунд тишины. — Но как вышло, что твое ядро стало таким? Судя по всему, это не врожденная болезнь.

Марк вдохнул, но заготовленная ложь почему-то встала поперек горла.

— Я не могу ответить, — сказал он, внутренне тысячу раз прокляв себя. — Извини.

— Ничего, парень, — мягко сказал Макао, покачав головой. — Я понимаю, что для тебя это нелегкая тема. Но я переживаю, могут ли другие заболеть так же, как ты?

— Нет, — обрубил Марк. — В целом мире я такой один. Моя болезнь искусственная, она не передается другим магам и никому из вас никогда не навредит.

Макао кивнул, принимая ответ, и несколько секунд воцарилась тишина.

— Можем ли мы как-то помогать тебе во время приступов? — спросила Мира, стушевавшись, и Марк покачал головой.

— Только наставник знает, как с этим справляться, — ответил он. — Даже я не понимаю, что он делает и как, хотя… тут, наверное, дело в том, что я обычно лежу без сознания в такие моменты, — неловко улыбнулся он и почесал затылок.

Никто не улыбнулся в ответ.

— Как часто у тебя случаются приступы? — спросил мастер, всё ещё подозрительно внимательно разглядывая Марка. От его взгляда становилось неуютно.

— Такие, как этот, крайне редко. На самом деле, это больше похоже на несчастный случай, ведь мои лакримы взорвались так четко, что в меня попало семь волн подряд. Будь их хотя бы четыре или пять, я бы справился и даже сам смог бы телепортироваться к наставнику, но седьмая полностью вывела ядро из строя.

— Постой, — Эльза нахмурилась. — Есть более слабые приступы?

Марк прикусил язык.

— Да, — всё-таки сознался он полминуты спустя, когда атмосфера в гильдии значительно потяжелела. — Как я уже сказал, ядро испускает импульсы, а не ровный поток, и порой частота импульсов сбивается. То есть тело не получает определенную дозу магии в единицу времени, — волшебники нахмурились, пытаясь понять, о чем он. — Скажем так, организм думает, что на пару секунд ядро останавливается, хотя на самом деле оно просто немного задерживает следующий импульс. В итоге, когда импульс появляется, всё приходит в норму, однако у этого есть побочные эффекты.

— Какие? — с огромными от испуга глазами прошептала Леви.

— Боль, — развел руками Марк. — Чем сильнее сбивается ядро, тем хуже. Однако мы с наставником не реже раза в месяц проводим осмотр, и он каждый раз стабилизирует его, чтобы исключать такие случаи. Обычно он просто налаживает частоту импульса, а не перезапускает ядро.

Мастер хмуро уставился на него.

— Сколько раз он перезапускал твое ядро? — спросил он, и все затаили дыхание. Марк вздохнул и ровно, но излишне спокойно ответил:

— Семь раз, включая этот.

Гильдию накрыла тишина. Марк понимал, почему, ведь почти прямым текстом сказал, что он уже семь раз стоял одной ногой в могиле, и никто в целом мире не мог помочь ему, кроме наставника. Согильдийцы, особенно детишки, совсем притихли. Многие смотрели на него так, будто он снова собирался кашлять кровью, и от этого становилось неловко. Марк не думал, что они примут его проблемы так близко к сердцу, особенно учитывая их значения доверия, а потому даже пожалел, что рассказал так много. Возможно, следовало ограничиться минимумом информации, чтобы не беспокоить их. Не хотелось бы, чтобы они начали относиться к нему иначе, чем раньше. Они и так считали его психом, не хватало ещё попасть в число калек.

Марк помрачнел.

— Что нам делать, если у тебя случится приступ? — спросил Макао, нарушая тяжелую тишину.

— Добиться от меня, чтобы я сказал кодовую фразу, а затем разбить вот эту лакриму, — он вновь показал браслет. — В таком случае, я сразу телепортируюсь к наставнику, и он меня вылечит.

— Что, если его не будет на месте или артефакт не сработает? — спросил мастер.

— Ничего, — сказал Марк, и Мира вцепилась в его руку. — Ничего не делайте.

— Но ты же!.. — Нацу осекся. — Старик, а Полюшка? Она же может вылечить всё. Пусть она поможет.

Мастер сурово кивнул.

— Мы едем к Полюшке немедленно, — постановил он. — Это приказ мастера.

— Как скажете, — согласился Марк, который догадывался, что так и будет, ещё когда переступал порог гильдии. — Но, боюсь, она будет бессильна.

— Это мы ещё посмотрим, — проворчал старик, а затем вздохнул. — Ладно, закончим на этом. Мы рады, Марк, что ты жив и вернулся к нам. Постарайся больше не пугать нас. Твои вещи в подсобке, мы убрали их, чтобы они не испачкались и не пострадали в очередной драке.

— Вещи? — удивился Марк, машинально взглянув в сторону, где раньше стоял его стол. Теперь там было пусто, а выбитое окно наскоро заколотили досками.

— Твоя куртка, рюкзак, ящик, в котором ты хранил лакримы, и уцелевшие страницы тетради, — перечислила Леви. — Всё, что нам удалось спасти после взрыва.

— О! — Марк посветлел лицом. — Спасибо. Я и думать забыл обо всем этом.

— Неудивительно, — проворчала Мира. — Так, а теперь собирайся. Вам пора к Полюшке.

— Мы скажем Гилдартсу, куда вы поехали, — пообещала Лисанна. — Вам лучше отправиться как можно скорее, так что не волнуйтесь на его счет.

Марк успел только кивнуть, как согильдийцы развели бурную деятельность. Они буквально вытолкали их с мастером на улицу, и уже через полчаса Марк оказался на вокзале под бдительным присмотром старика. Там было многолюдно. Кто-то приезжал, кто-то уезжал, кто-то провожал, кто-то продавал безделушки. Жизнь кипела, и Марк подумал, что в кои-то веки насладится тем, что оказался в толпе. Здесь можно было зацепиться взглядом за яркую одежду, услышать десятки голосов, ощутить запах жареных пирожков и потолкаться с другими в очереди за билетами. Ощутить себя живым. Использовать все пять чувств на максимум, убеждая разум, что теперь-то всё действительно в порядке.

Вот только в груди по-прежнему саднило. Сердце билось тяжело и устало, точно старый насос, готовый вот-вот выйти из строя. Душевный подъем, который Марк ощутил, вернувшись в гильдию, притупился. В отсутствие хвостатых фей, перетягивающих на себя внимание, разум вернулся к наиболее волнующей теме, которую не мог отпустить уже много дней. К последнему штрафу Системы. Сидя на лавке в зале ожидания, Марк тщательно контролировал дыхание, не позволяя панике подступиться, и машинально сжимал запястье правой руки. На ладони чувствовались фантомные прикосновения наставника — единственное, что позволило ему сохранить рассудок, однако, вопреки стараниям, воспоминания поднимались из глубин, а перед глазами начинали проноситься кошмарные картины.

Это было ужасно.

Марк никогда не испытывал ничего подобного, как в тот день, и до сих пор не мог поверить, что всё закончилось. Каждую секунду казалось, что Система могла возобновить штраф, решив, что наказание было слишком мягким. Снова погрузить его в абсолютную тьму и тишину. Туда, где не было ничего, кроме отчаяния и страха. Туда, где собственное Я растворялось, а реальность рассыпалась на части, точно осколки разбитого зеркала. Туда, где оставалось держаться лишь на ощущении чужих пальцев на ладони, бесконечно выводящих буквы: «Д», «Ы», «Ш», «И», «Я», «Р», «Я», «Д», «О», «М», и молиться, чтобы пытка, наконец, закончилась.

Наставник сказал, что штраф длился всего пятнадцать минут, вот только Марку показалось, что прошла вечность, прежде чем перед глазами прояснилось. Он до сих пор отчетливо помнил миг, когда перед лицом появилось сообщение Системы, а затем мир погас. Это произошло резко. Неожиданно. Мощно. Однако не настолько сильно, как могло, ведь наставник тут же схватил его за руки, помогая удержаться в «здесь» и «сейчас». Несмотря на то, что Марка окатило страхом, а адреналин ударил в кровь, он даже смог улыбнуться, пытаясь убедить не столько его, сколько себя, что справится. Выдержит очередное изощренное наказание, призванное заставить его лучше стараться во имя выполнения квестов. Вот только ему удалось расслышать от наставника лишь: «Спокойно, я рядом. Я буду разго….», когда звук померк.

Его отключили, будто нажав кнопку на пульте, и с того мига начался кошмар наяву. Марк вздрогнул, в тот самый момент невероятно четко осознав, что перестал слышать не только наставника, но и вообще всё: шелест деревьев, рычание химер, даже собственное тяжелое дыхание. Он знал, что грудь рвано вздымалась, а с губ срывались свистящие вдохи, но не мог различить ни звука. Он точно дышал? В его легкие точно поступал воздух? Ему точно удавалось заставлять организм нормально работать? Он попытался что-то сказать, но не смог понять, удалось ли издать хотя бы звук. Наставник что-нибудь услышал? Он всё ещё был рядом? Система не переместила его куда-нибудь на край мира, чтобы отыграться на полную? Когда эти мысли врезались в сознание, а разум не смог ничего ответить, потеряв связь с важнейшими органами чувств, Марк ощутил, как что-то с грохотом развалилось.

Это было самообладание.

Кажется, он закричал, попытался что-то выпросить у Системы, стал умолять её остановить пытку, однако… Не добился результата. Система осталась глуха и с холодным безразличием продолжила наблюдать. Она не предупредила, сколько будет длиться штраф, и не дала ни намека на то, что это в принципе когда-то закончится. Марку показалось, что он начал сходить с ума. Перед глазами было черным-черно, всюду было тихо, точно под землей в гробу. Он пялился в снег, но не видел его. Он кричал, но не слышал собственного голоса. Он задыхался, но не мог замедлить бешено колотящееся сердце. Он растворялся во тьме, которая пожирала его, точно ненасытное животное, вырвавшееся из глубин преисподней.

Целую вечность спустя, точно разряд молнии, появилось ощущение, будто что-то давит на ладонь. Марк ничего не понимал, ведь к тому моменту его собственное Я уже начало рассыпаться, столкнувшись с непреодолимым ужасом полной изоляции, однако всё равно вцепился в единственное доступное ощущение, сосредоточив на нем всё свое существование. Буквы. На ладони кто-то выводил русские буквы, складывающиеся в слова. Наставник. Эдвард. Он не оставил его наедине с кошмаром и попытался сделать хоть что-то, чтобы помочь ему сохранить рассудок. Марк разрыдался бы от облегчения, но не мог. Глаза остались сухи, и лишь с губ срывались извинения, перемешанные с благодарностью, которые сам он не слышал. Как не слышал собственного рваного дыхания.

Он навсегда запомнил это: теплую руку наставника, сжимающую его запястье, вычерченные на ладони буквы и бесконечный мрак тишины, которая впивалась в него, проникая под кожу.

— Всё в порядке?

Марк вздрогнул, когда мастер положил руку ему на плечо. Воспоминания вновь захватили его настолько, что он забыл об окружающем мире. Судя по взгляду мастера, он снова вел себя странно, и на сей раз старик действительно забеспокоился. Быстро убрав руки в карманы куртки, Марк сделал вид, будто не сжимал добела собственное запястье, и улыбнулся.

— Конечно, — легко сказал он.

— Врешь и не краснеешь, — огорченно покачал головой старик. — Если что-то не так — просто скажи. Я помогу.

Улыбка Марка на миг дрогнула.

— Не волнуйтесь, — сказал он, не меняя тона. — Всё правда в порядке. Обещаю больше не кашлять кровью при вас, — пошутил он.

Мастер вздохнул.

— Дурак ты, Марк. Только не понимаю, ты правда такой или притворяешься.

Марк, не дрогнув, выдержал взгляд — тяжелый, как грозовые тучи, и краем сознания порадовался, что на них никто не обращал внимания. Люди занимались исключительно своими делами. Эта отстраненность от толпы не только всколыхнула воспоминания, но и позволила Марку заметить деталь, на которую он прежде обращал слишком мало внимания. Мастер выглядел странно. Он был насторожен и задумчив, будто о чем-то долго размышлял и умозаключения его не порадовали. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, вокруг чего витали его мысли. Очевидно, мастер думал о том, что произошло, когда ему, Марку, стало плохо в гильдии, а также о том, какие у этого могут быть причины и последствия.

— Марк, ответь на пару вопросов, идет? — начал мастер, когда пауза затянулась. Марк почувствовал, как сердце тревожно ёкнуло.

— Конечно, — согласился он показательно легко. — О чем вы хотите спросить?

— Наставник дал тебе не только браслет, который телепортирует к нему?

— Да, — кивнул он. — У меня есть ещё несколько хороших артефактов. Одни защищают меня во время заданий, а другие — помогают в быту.

— Он лично сделал каждый из них?

— Да. Некоторые мы придумывали вместе, но всё, начиная от чертежа, заканчивая сборкой, обычно делает он сам.

— Ты доверяешь ему? — мастер прищурился.

— Да, конечно, — Марк улыбнулся, мысленно пытаясь понять, к чему тот клонит. — Я обязан наставнику жизнью. Он не раз спасал меня.

— Отлично, — мастер огладил усы, и его лицо разгладилось. Вся его поза стала выдавать расслабленность, и Марк тоже невольно выдохнул с облегчением. Вероятно, у него разыгралась паранойя. — Я рад, что тебе есть на кого положиться. Особенно, когда у тебя такая странная и страшная болезнь. Держу пари, было нелегко подавить симптомы для полноценной жизни, впрочем, Эдвард всегда был умным парнем. Не удивлен, что он смог помочь тебе в этом.

— Да, вы правы, — машинально кивнул Марк, и лишь спустя миг прошиб холодный пот. — Эм… Вы сказали Эдвард? Наставника не так зовут. Должно быть, вы что-то перепутали.

— Перепутал? — мастер показательно вскинул брови. — Я так не думаю, — он скосил взгляд на рюкзак, который взял с собой в дорогу. — У тебя опасный союзник, Марк. Ты это понимаешь?

— Нет, мастер, всё не так, — замотал он головой, но не смог продолжить, ведь тот одним взглядом заставил язык прилипнуть к нёбу.

— Я знаю только одного артефактора, который мог создать устройство, работающее, как настоящее магическое ядро, и поместить его в тело человека, — У Марка кровь отлила от лица. Он бросил взгляд на шкалу доверия мастера, однако ползунок не двигался с места. — Только один человек способен на такие сложные и опасные манипуляции. Я знаю, что он тренировался на животных, извращая их и изменяя. Он называл это усилением, но на самом деле лишь искажал их души и уродовал тела. Это темная магия, Марк. Очень темная. Я надеюсь, ты не собираешься идти по его стопам?

— Мастер, — Марк облизнул пересохшие губы. — О чем бы вы сейчас ни говорили, я не собираюсь этому следовать. Мне претит мысль изменять кого-либо в угоду силе. Я просто хочу создавать артефакты и спокойно жить в гильдии.

— Я знаю, — мастер посмотрел на него с сочувствием. — Что бы ни случилось с тобой в прошлом, из-за чего ты лишился родного магического ядра, теперь ты привязан к Эдварду, который тебя спас. Из прихоти или же по доброй воле, сейчас это не важно. Суть в том, что ты будешь подчиняться ему, ведь только он может тебя спасти. Можешь не отрицать, я догадался, что это так. Я лишь хочу, чтобы ты осознавал последствия. Идти рядом с темным магом опасно, а уж доверять ему свою жизнь — и подавно. Ты не знаешь, когда он тебя предаст.

— Наставник… мой наставник, а не этот ваш Эдвард… никогда так не поступит, — Марк опустил взгляд. — Он дорожит мной.

— Сейчас — да, — сказал старик. — Но есть ли гарантии, что он не захочет усилить и тебя? Дать больше свободы, больше магии? Но забрать твою человечность.

— Зачем вы это говорите? — Марк поджал губы и сжал запястье правой руки. — Мы оба знаем, что я не откажусь от него и не предам. Я никогда не расскажу, кто на самом деле является моим наставником и где он находится. Вам не удастся прочитать мои мысли или заставить меня говорить.

— Я не прошу тебя делать всего этого, — мастер покачал головой. — Но прошу последовать моему совету: когда мы приедем к Полюшке, будь с ней честен. Расскажи, что случилось с твоим магическим ядром, как внутри тебя оказался артефакт, на каких принципах он работает и что будет, если он остановится. Полюшка лучше всех в Фиоре разбирается в магических болезнях и сможет найти способ помочь тебе. Марк, — мастер в упор посмотрел на него. — Несмотря на то, что ты — ученик Эдварда, Хвост Феи от тебя не откажется, не предаст и не ранит. Ты можешь доверять нам.

Марк сжал кулаки и отвернулся, когда слова врезались в душу холодным клинком. Словно из другого мира, до него донесся гудок прибывшего на станцию поезда, который должен был отвести их в Восточный Лес через Онибас. Ставя точку, мастер сказал:

— Вспомни об этом, когда останешься один…

Часть 2. Глава 13

20 января Х782 года

Магнолия осталась позади.

Пейзажи проносились за окном с той же скоростью, с какой летали мысли в голове Марка. Он искоса поглядывал на мастера, который с невозмутимым видом сидел на своем месте, и удерживал на языке десятки вопросов. Откуда он узнал об артефакте, заменяющем магическое ядро? Марк не упоминал об этом напрямую и выставлял всё как неизлечимую, приобретенную болезнь. Как он понял, что именно Эдвард был его наставником? В королевстве жили и другие гениальные артефакторы помимо него, не говоря уже о магах-экспериментаторах, вроде Брейна или Аида. Почему мастер не разочаровался в нем, когда узнал правду? В его глазах Марк должен был превратиться в предателя, якшающегося с темным магом, а потому для сочувствия и заботы не должно было найтись места. Зачем он решил показать его Полюшке и уговаривал быть с ней честным? Любой другой на его месте просто сдал бы его рунным рыцарям, которые заставили бы сознаться, где находится Эдвард, что он планирует и как они связаны. И, самое главное, что лежало в рюкзаке, который он не выпускал из рук с тех пор, как они покинули гильдию?

На последнее Марк обратил внимание уже в поезде, когда мастер поставил его рядом с собой, накинув лямки на руку. Обычно так делали, когда боялись, что рюкзак могут украсть. Не составило труда понять, что внутри хранилось нечто важное, причем как-то связанное с нынешней ситуацией. Марк видел это по глазам мастера. По тому, как он переводил задумчивый взгляд с рюкзака на него и обратно. Однако до сих пор старик не обмолвился ни словом об этом, а Марк не решался спросить, чтобы не вызвать новый виток расспросов про Эдварда. Ему хватило и первого раза.

Вместо того, чтобы обрушить на мастера витающие на кончике языка вопросы, Марк спросил:

— Зачем мы сели на поезд, если могли напрямую войти в лес?

— На то есть две причины, — ответил тот. — Во-первых, от станции Онибас ближе к жилищу Полюшки, и дорога там более ровная и чистая. Это важно, ведь ты недавно пережил травму.

— Я уже в порядке. Для меня не составит труда пройти пару часов по лесу, — поспешил заверить Марк, тут же наткнувшись на скептический взгляд.

— Во-вторых, — продолжил он, — я как раз собирался встретиться с Яджимой, поэтому наша поездка пришлась кстати.

— Ваш друг из Совета? Неужели что-то произошло, пока меня не было?

Когда мастер вскинул бровь, Марк прикусил язык, поняв, какую глупость сказал.

— Принимая во внимание, что твое исчезновение поставило на уши не только гильдию, но и штаб рунных рыцарей в Магнолии, нет, ничего не произошло. Яджима собирался передать мне информацию о химерах, — мастер посмотрел на него цепко и внимательно, отчего Марк инстинктивно напрягся. — В последнее время они стали более активными, и это беспокоит Совет. Люди тревожатся, когда видят их у границ городов и в небе, поэтому волшебным гильдиям нужно брать ситуацию под контроль. Впредь мы будем чаще отправляться на миссии по зачистке, чтобы свести угрозу химер к минимуму.

— Я понимаю, — Марк кивнул. — Должно быть, Совет действительно обеспокоен, раз напрямую обращается к гильдиям. Я думал, рунные рыцари сами разбираются с химерами.

— Их сил недостаточно, — покачал головой мастер. — Особенно заметно это стало, когда химеры атаковали три их гарнизона. Причем сделали это в течение последних семи дней.

Марк сглотнул, но не отвел взгляд. Он не знал об этом. Наставник не говорил о том, что планирует сделать это, а сам он не заметил, как отряды химер покидали лес. Какое-то неприятное чувство укололо сердце, и Марк искренне вздохнул:

— Ужасные новости.

Мастер кивнул.

— Ты прав.

Он посмотрел на него с ожиданием, однако Марк отвернулся к окну, сделав вид, будто заинтересовался пейзажем. На душе было гадко. Как на зло, взгляд зацепился за парящую в небе черную птицу с ненормально огромным размахом крыла. С такого расстояния невозможно было разглядеть, какого цвета были её глаза, но Марк знал, что они золотые. Птица кружилась на месте, будто выслеживала добычу, однако на самом деле следила за чем-то или кем-то. Разведчица. Зоркий глаз основной ударной группы. Где-то в тени деревьев притаились другие усиленные магией животные, застывшие в ожидании сигнала к атаке. С чем именно они планировали сражаться, сложно было сказать, поезд унесся прочь раньше, чем начался бой.

Марк провел пальцами по браслету на левой руке — тому самому, который всегда связывал его с наставником, и попытался вспомнить, говорил ли он что-то о своих планах в последнее время. Было очевидно, что он готовился к чему-то масштабному, однако никогда не раскрывал своих замыслов. Создавалось впечатление, будто наставник не собирался ничего делать в ближайшие пару лет, а потому лишь наращивал мощь. Последние события поколебали веру Марка в это. Химер стало больше, и глупо было это отрицать. Марк не в первый раз слышал, что усиленные магией животные атаковали штабы рунных рыцарей, однако ещё никогда они не уничтожали три гарнизона за семь дней. Более того, химер стали замечать на границах городов, а это могло означать только одно.

Наставник решил действовать.

В голове невольно появилась картина того, как сильно тот разозлился, когда Марк получил два штрафа от Системы. Это вполне могло послужить спусковым крючком для высвобождения ярости. Особенно, учитывая его ненависть к Фиору в целом и Хвосту Феи в частности.

В тот день наставник рвал и метал, кричал и ругался, проклиная всех вокруг. Разумеется, больше всего досталось гильдии, ведь, по его мнению, именно с нее началась череда несчастий. Если бы юные маги не сцепились около стола Марка, то лакримы не взорвались бы, и ядро не остановилось. Следовательно, он не оказался бы на грани смерти и следующий Яркий квест не закончился бы провалом. Марку не пришлось бы переживать ужас слепоты и глухоты, и его не преследовали бы кошмары всё это время. Если бы словом можно было убить, каждый согильдиец умер бы не меньше сотни раз. Особенно сильно наставник прошелся по молодняку, который, по его словам, был отвратительным, бесполезным, бесшабашным сборищем идиотов, которые могут только орать и крушить всё подряд. Отдельно он проклял мастера, который не смог удержать в узде подчиненных. Позже прилетело Гилдартсу, а заодно всему Совету Магов, рунным рыцарям, королю и Фиору в целом. Марк тогда молча выслушивал поток гнева, не решаясь сказать что-то в оправдание гильдии, но даже не думал, что тот начнет посылать химер на зачистки уже через пару дней.

Оставалось надеяться, что наставник не решит уничтожить Хвост Феи, пока его там не будет.

К печали Марка, в словах мастера была истина — наставник был темным магом. Он действительно совершал ужасные поступки и, не моргнув и глазом, убивал людей ради своей цели. Наставник шел по головам, шаг за шагом приближаясь к исполнению своего плана, в чем бы тот ни заключался. Однако Марк часто забывал об этом, ведь рядом с ним наставник становился любящим и заботливым взрослым. Словно отцом. Думать о наставнике как о беспринципном маге было тяжело. Почти так же тяжело, как слышать о бесчинствах химер и думать о том, в какой кошмар они могут погрузить Фиор в ближайшее время.

Гудок поезда вывел Марка из задумчивости, и он встрепенулся.

— Наша станция, — подтвердил мастер.

— Мне погулять по городу, пока вы будете заняты? — уточнил парень.

— Нет, идем со мной, — ответил тот. — Я ненадолго.

Марк кивнул, и они покинули поезд. Дорога промелькнула в мгновение, ведь им нужно было только доехать до соседней станции. Путь до места встречи мастера и Яджимы — небольшой закусочной в тихом районе города — занял и вовсе мало времени. Там же решено было подкрепиться перед тем, как отправиться дальше — к Полюшке, и Марк с удовольствием съел большую порцию тушеного мяса с овощами, пока старики обсуждали последние новости, а именно — химер. Они не разбрасывались громкими фразами, не нагнетали обстановку и не говорили ничего, что могло бы выдать печальное положение дел в Фиоре. По сути, Яджима отдал мастеру только большую папку бумаг, туго перетянутую бечёвкой и защищенную особыми рунами, а всё остальное было ширмой — ничего не значащим разговором. Если Яджима и удивился, что Марк присутствовал на встрече, то вида не подал.

Около часа спустя, они распрощались и разошлись. Яджима отправился обратно в Совет, а Марк и мастер — в Восточный Лес.

Хотелось бы назвать путь спокойным и легким, но у Марка язык не поворачивался. Его донимали мысли и тревоги. Он никак не мог решить, рассказать Полюшке правду или же промолчать. С одной стороны, целительница была признанным специалистом своего дела, которой не составляло труда делать протезы, неотличимые от реальных органов, как это было с глазом Эльзы. В каноне она представала в виде гениального лекаря, раз за разом вытаскивающего израненных хвостатых фей с того света, а потому шансы на то, что она сможет помочь и с его магическим ядром, существовали. Однако, с другой стороны, Полюшка была близкой подругой мастера и, вероятно, собиралась делиться с ним информацией о болезни и ходе лечения. Этого категорически не хотелось.

Несмотря на то, что Марк мечтал обрести больше шансов на спасение, он не знал, как Полюшка отреагирует на его историю. Как такой же пришелец из иного мира, она могла бы его понять, но это не значило, что она сохранила бы это в тайне. О том, чтобы объяснить всё, не могло быть и речи, ведь история Марка звучала, как бред сумасшедшего, коим его и так считали. Наличие Системы не помогало, а лишь усугубляло ситуацию. По возможности, нужно было умолчать о подробностях, а лишь предоставлять факты, которые могли помочь в лечении. На том Марк и порешил.

Застыв у порога дома Полюшки, он глубоко вдохнул, готовясь в очередной раз мешать правду с полуправдой. Мастер посмотрел на него по-особенному, и это неприятно отозвалось в душе. Он жалел его. Мастер видел в Марке несчастного парня, страдающего странной, неизлечимой болезнью, у которого не было иного варианта, кроме как довериться темному магу, который однажды спас его. Подчиниться ему. Привязаться. С этой точки зрения, складывалась поистине удручающая картина, ведь он, как и остальные согильдийцы, свято верил в ими же придуманную историю.

По их мнению, Марк попал в логово темных магов, возможно, культистов, где над ним проводились ужасные опыты, которые должны были превратить его в сверхмощное чудовище. В ходе экспериментов они нанесли непоправимый вред магическому ядру, а потому, когда Марку удалось сбежать, он был обречен на смерть. В тот миг, когда его, умирающего, нашел Эдвард, он стал его спасением и клеткой. Наставник сумел извлечь из его тела искореженное родное ядро и поместить в него новое, искусственно созданное в мастерской. Однако оно оказалось неидеальным, а потому постоянно требовало стабилизации, к тому же могло выйти из строя под воздействием внешних факторов. Как бы Марк ни хотел жить спокойно и свободно, это было исключено. Как минимум раз в месяц он должен был возвращаться в логово темного мага, обманчиво доброжелательного к нему, чтобы продлить собственную жизнь ещё немного.

Думая об этом, Марк понимал точку зрения мастера, который сразу же потащил его к Полюшке, стоило ему показаться на пороге гильдии. История действительно звучала печально, пусть даже в ней не было и половины правды.

Мастер постучал в дверь.

— Кого там ещё принесло? — прогрохотало изнутри хижины. — Пошли прочь, жалкие людишки! Я не собираюсь покупать ваши дрянные настои на крови виверны!

Дверь распахнулась, ударившись о стену, и на пороге показалась разъяренная женщина с метлой наперевес. Марк инстинктивно метнулся назад, и как раз вовремя: там, где он стоял только что, просвистело древко метлы. Мастер, очевидно, давно знакомый с горячим нравом подруги, невозмутимо прокашлялся и мило улыбнулся.

— Здравствуй, Полюшка, — сказал он приветливо. — Мы пришли по делу.

— Тц, — скривилась та, нехотя убирая метлу. — Что на этот раз?

— Я хочу, чтобы ты осмотрела Марка, — мастер указал на него рукой. — У него очень серьезная и опасная болезнь магического ядра. Не заразная, по его словам, — уточнил он. — Поможешь?

Полюшка прищурилась и буквально просканировала Марка взглядом. Он подавил желание поежиться.

— Войди в дом, парень, — с радушием маньяка пригласила она. — А ты, — она зыркнула на мастера. — Потеряйся на пару часов.

— Полагаюсь на тебя, — улыбнулся мастер и похлопал Марка по плечу. — Помни, что я сказал: будь честен. Это в твоих интересах.

Марк провел взглядом удаляющуюся фигуру с чувством, будто на сей раз действительно отправляется в логово темного мага, а затем вошел в дом. Аккомпанементом стала приглушенная ругань Полюшки. Впрочем, когда она провела его в комнату, оснащенную, как медицинский кабинет, её взгляд изменился. Из него исчезло раздражение и осталась лишь сосредоточенность. Полюшка велела Марку сесть на стул, а затем достала тетрадь и задала несколько стандартных вопросов: имя, возраст, тип магии, рост, вес, группа крови и прочее. Затем она убрала волосы заколкой, закатала рукава, тщательно вымыла руки и обработала их особым настроем. Видя все эти манипуляции, Марк немного проникся к ней уважением. Полюшка не зря пользовалась доверием гильдии — она действительно со всем вниманием подходила к делу.

— Разденься до пояса, — велела она, споро взявшись за дело. — Сначала я проведу общий осмотр, потом расскажешь, что с тобой случилось, раз Макаров привел тебя.

Марк кивнул, уже зная, как изменится её выражение лица, когда он разденется, и стянул с себя свитер, а затем и водолазку. Как только показались открытые участки кожи, испещренные символами, Полюшка на миг замерла.

— Это что такое? — спросила она с непередаваемой интонацией удивления и шока, а затем коснулась одного из символов кончиками пальцев. — Шрамы?

— Вроде того, — не стал скрывать Марк. — Это руны. Они помогают магии циркулировать по телу, так как… — он замолк, не решаясь продолжить.

— Так как? — Полюшка обошла его, чтобы осмотреть сзади. Марк, сидя с неестественно прямой спиной, шумно выдохнул.

— Так как у меня в груди нет настоящего магического ядра, — обронил он тихо. — Вместо него там стоит артефакт, который имитирует его работу. Рунные цепочки помогают ему доставлять магию к конечностям и в целом поддерживают во мне жизнь.

— Как давно с тобой это случилось? — ровно спросила Полюшка, справившись с первым удивлением, и попросила развести руки в стороны.

— Два года, — ответил Марк, пока та крайне тщательно изучала символы. К некоторым она прикасалась, некоторые просто осматривала. К тому же она постоянно записывала что-то в тетрадь.

— Что с твоим родным магическим ядром?

— Отсутствует.

— Его извлекли или оно исчезло само?

Марк замялся.

— Это важно?

— Да, для понимая ситуации, — Полюшка продолжила записывать результаты осмотра, не заметив его напряжения. — Я должна знать, поразили ли тебя болезнью, что оно исчезло, вытащили насильно на физическом или магическом уровне, или же произошло что-то ещё.

— Вы расскажете об этом мастеру?

Полюшка отвлеклась от записей и перевела взгляд на Марка, прищурившись. В её глазах промелькнула искра. Целительница сложила несколько фактов вместе, а потому спустя полминуты покачала головой.

— Я не раскрываю истории пациентов, — веско сказала она. — Иначе я бы не отослала Макарова подальше от хижины. Если захочешь, сам расскажешь ему, что случилось, а сейчас объясни мне, как именно пропало твое родное магическое ядро. Можешь без подробностей, только факты.

— Хорошо, — Марк выдохнул и облизнул губы. Полюшка отложила записи и сосредоточила внимание на нем. — Я родился без магического ядра, — сказал он. — Это произошло в месте, полностью лишенном магии. Позже я попал в Фиор, где её было очень много, и мое тело не смогло её выдержать. Мне потребовался преобразователь, и наставник, который нашел меня тогда, сделал его. С тех пор я могу жить, как обычный человек.

— Подожди, — прервала его Полюшка и потерла точку между бровей. — Хочешь сказать, что где-то есть место, полностью лишенное магии?

Марк кивнул.

— И ты там провел бóльшую часть жизни?

— Да, но прошу вас никому об этом не рассказывать, — Марк сжал кулаки. — Я сильно рискую, доверяя вам эту тайну, и делаю это только потому, что надеюсь, что вы сможете как-то помочь мне. Вам же удалось сделать для Эльзы глаз? Может быть, вы как-то создадите для меня магическое ядро?

Полюшка сложила руки на груди, задумавшись.

— Не возлагай на меня слишком большие надежды, я не всесильна, — сказала она. — Одно дело — глаз. Совершенно другое — целое магическое ядро с магическими каналами, которое ещё надо поместить в тело, рожденное изначально без него. Ты просишь пересадить тебе третью руку и заставить её работать. Это практически невозможно.

Марк кивнул, горько улыбнувшись.

— Вы правы, — сказал он, отведя взгляд. — Совершенно правы.

— Но это не значит, что я совсем ничего не могу сделать, — заявила Полюшка. — Я сперва тщательно осмотрю тебя, и ты честно ответишь на все мои вопросы. Затем я обдумаю всю информацию и предложу варианты лечения. Скорее всего, мы не будем думать над тем, чтобы извлечь артефакт и поместить в тебя другое ядро, а сосредоточимся на поддержании стабильной работы уже существующего. Если сейчас у тебя нет критических проблем, то у нас есть запас времени для размышления и осторожного действия.

— Звучит логично, — согласился Марк.

— Ещё бы. А теперь выдохни, как следует, и перестань трястись. Всё, что было и будет сказано в этой комнате, останется только между нами.

Марк послушно выдохнул и слабо улыбнулся:

— Спасибо, Полюшка.

Осмотр занял около двух часов, к концу которого Марк действительно смог немного расслабиться и перестать переживать из-за каждого слова. Полюшка не давала никаких прогнозов относительно лечения, так как пока только собирала информацию. Ей требовалось время, чтобы всё обдумать. Также она подтвердила, что пока угрозы для жизни нет. Искусственное ядро работает стабильно, пусть и со своими особенностями, а физическое состояние Марка находится в пределах нормы. Полюшка велела ему прийти к ней через пару недель на повторный осмотр, на котором она сделает первые рекомендации, а до тех пор — постараться не влипать в неприятности и беречь себя.

К тому моменту, как они закончили, вернулся мастер. Он попробовал расспросить Полюшку о результатах осмотра, но та ограничилась общими фразами и крайне доходчиво велела унять любопытство. К счастью, мастер напирать не стал. Он только покивал, бросив на Марка одобрительный взгляд, а затем передал Полюшке рюкзак, попросив как можно скорее изучить содержимое. Та с подозрением заглянула внутрь, тут же нахмурившись, и велела им выметаться из дома. Снова едва не получив метлой по голове, Марк выбежал из хижины, наскоро попрощавшись. Как только вышел мастер, за ними с грохотом захлопнулась дверь.

На том общение с Полюшкой закончилось, и они отправились в обратный путь.

На сей раз они решили пойти напрямую через лес, ведь мастер закончил дела и теперь не беспокоился так сильно за состояние Марка. Сам парень хотел скорее вернуться в Магнолию, чтобы отправиться на задание и немного развеяться. В последнее время всё крутилось вокруг его болезни, и ему надоело чувствовать свою беспомощность и слабость. Несмотря на то, что внутри него находился артефакт, он по-прежнему оставался магом гильдии, который мог выполнять задания В-ранга. Чтобы вернуться в привычную колею, Марк собирался съездить куда-нибудь и, например, погонять разбушевавшихся гоблинов или диких зверей. В купе с тем, что Полюшка сочла состояние его здоровья достаточно хорошим, у мастера не могло возникнуть причин не отпускать его.

— Хм? — вдруг замер старик, резко обернувшись влево.

— Что случилось? — Марк тоже остановился и уставился туда. Ничего, кроме зарослей, там не было.

— Должно быть, показалось, — сказал тот, немного нахмурившись.

— Дикое животное или разбойники? — уточнил Марк, прекрасно зная, как любили темные маги устраивать засады в лесах, охотясь на возвращающихся после заданий волшебников.

— Ни то, ни другое, — покачал головой старик и снова пошел вперед.

Марк в последний раз взглянул на заросли, чтобы убедиться, что там ничего нет, как вдруг оттуда сверкнули золотые глаза. Слишком знакомые золотые глаза. Эва. Он дернул рукой и взглядом приказал ей спрятаться, на что услышал приглушенное рычание. Однако химера подчинилась и через секунду пропала, неслышно растворившись среди листвы. Марк догнал мастера, ушедшего немного вперед, и возобновил беседу. Старик либо правда не заметил Эву, либо просто сделал вид. В любом случае, Марк сделал себе мысленную пометку сначала отчитать своенравную кошку, а затем затискать её. Вероятно, Эва очень переживала, когда он пропал, и искала его, а потому, когда нашла, не смогла сдержаться.

Марк решил, что ближайшей ночью обязательно поиграет с ней.

Оставшийся путь прошел без происшествий. Вернувшись в город, они разделились, и мастер направился в гильдию, а Марк — домой. Так как он давно не был там, то предвкушал несколько часов уборки и, как минимум, чистку холодильника. Прикинув, что ещё нужно сделать, он по пути зашел в пару лавок, где закупился свежими овощами, хлебом и мясом. Нагруженный пакетами, Марк подошел к дому и попытался найти в кармане ключи. Как на зло, те за что-то запутались и никак не хотели выниматься.

— Ты посмотри, кто вернулся! — раздалось совсем рядом, и Марк дернулся от неожиданности. Ключи, наконец, выпутались, но рухнули на землю. — Мы с ног сбились в поисках, а ты, похоже, просто за хлебом вышел!

— И вам доброго вечера, — улыбнулся Марк, оборачиваясь. Позади оказались двое рунных рыцарей — Аластор и Брайан.

— Куда ты пропал? Начальник Итан беспокоился, — сказал Аластор миролюбиво и поднял ключи, передав их Марку. Брайан закатил глаза и сложил руки на груди.

— Появились срочные дела, — уклончиво ответил он. — Вам нужно снова починить какие-то лакримы? Я могу прийти через пару дней.

— Нет, пока всё цело, — покачал головой Аластор, бросив взгляд на напарника. Тот фыркнул. — Но твои согильдийцы подняли страшный переполох, когда ты пропал, и информация дошла даже до начальства. Нам с Брайаном выделили два отряда, и мы прочесывали город двое суток подряд, однако так тебя и не нашли.

— Мог бы и зайти в штаб, раз вернулся, — рыкнул тот.

— О, я не знал, что вы так старались, — смутился Марк. — Разумеется, я бы зашел к вам, если бы мне сказали. В следующий раз так и поступлю.

Аластор выгнул бровь, а Брайан вытаращился на него.

— В следующий раз?! — прогрохотал он и сделал широкий шаг, чтобы отвесить ему подзатыльник. Аластор схватил его, удерживая на месте. — Какой, к чертовой матери, следующий раз, полоумный псих?! Вздумаешь снова поставить на уши штаб, я лично прослежу, чтобы ты навсегда потерялся где-нибудь. Ишь, нашелся луч Аматэрасу! Отпусти, Ал, я вобью в него немного здравого смысла.

Аластор не внял просьбам друга и продолжил держать его, не давая приблизиться к Марку.

— Это он так беспокоится, — пояснил он с трудом. — Брайан очень переживал, когда ты пропал.

— Захлопнись!

— Его отряд дольше всех продолжал поиски, они даже прочесали лес. Так что не принимай его слова близко к сердцу.

— Тебе тоже зубы выбить? Больно разговорчивый стал!

— В общем, мы рады, что ты вернулся, — старательно удерживая Брайана, сказал Аластор. — Загляни в штаб, как будет время. Хорошего вечера… — он потащил упирающегося и матерящегося на все лады напарника прочь, и Марк проводил эту композицию весьма озадаченным взглядом.

Он понятия не имел, что его исчезновение не просто всколыхнет штаб рунных рыцарей в Магнолии, но и так взволнует эту парочку. Впрочем, от этого теплело на сердце. Несмотря на всё, что произошло за последнее время, рунные рыцари показали, что у него действительно есть место, где его ценят и ждут. Не только Хвост Феи принимал его со всеми странностями, но и местные стражи порядка.

Постепенно Магнолия превращалась из обычного шумного города в милый сердцу дом.

Часть 2. Глава 14

21 января Х782 года

Было темно и тихо.

Марк только забылся тревожным сном, как вдруг в дверь с грохотом постучали. Послышались голоса, какая-то возня, приглушенная ругань. Ничего не понимая спросонья, он едва не свалился с кровати, выпутываясь из одеяла. Взгляд заметался по комнате, слабо освещенной наскоро собранным ночником, и Марк уставился на свои руки, проверяя, точно ли видит и слышит нормально. Он выдохнул с облегчением, когда понял, что всё в порядке. Впрочем, тут же собрался, прогоняя остатки дремы, и, схватив пистолет, на всякий случай приготовился к бою. Взгляд метнулся на настенные часы. Половина второго ночи. Разумеется, Марк никого не ждал в такое время, а потому тихонько прокрался к двери и замер, прислушиваясь.

— Я понимаю твое беспокойство, но что мешало тебе прийти утром? — донесся до него первый голос, негромкий и слегка раздраженный. — Ни сам с дороги не отдохнул, ни ему не даешь.

— О каком отдыхе речь, когда он болен? — прогрохотал второй, слишком знакомый голос. — Я должен увидеть его и убедиться, что с ним всё в порядке.

— И перебудить половину улицы? От твоего стука зашатались даже шпили собора Сердца.

— Плевал я на них! Я хочу увидеть своего сына.

— Он только вернулся из Восточного Леса, и Полюшка…

Марк хлопнул себя ладонью по лбу и, вздохнув, распахнул дверь, прерывая спор. За ней ожидаемо оказались Гилдартс и Макао. Первый выглядел рассерженным, его взгляд метал молнии, однако пока мужчина сдерживался, ведь, по крайней мере, не снес дверь магией крушения. Второй, потерпев поражение в попытках успокоить его, сокрушенно покачал головой, как только увидел Марка. Он развел руками в безмолвном извинении и покосился куда-то влево. Марк окинул взглядом улицу, замечая свет в домах и любопытные лица в окнах и укоризненно взглянул на мужчин.

— Чего раскричались посреди ночи? Имейте совесть, люди давно легли спать, — упрекнул он и раскрыл дверь шире. — Зайдите в дом, и больше никаких криков.

Мужчины переглянулись, между ними проскочила искра непогасшего конфликта, и они молча просочились внутрь. Марк закрыл дверь, представляя, что уже завтра станет объектом для сплетен и разговоров, но оставил размышления об этом на потом. Вместо того, чтобы в самых ярких красках описать, как ему не понравилось, что его разбудили посреди ночи, он молча провел незваных гостей на кухню, швырнул пистолет на стол и поставил чайник. Покопавшись в холодильнике, Марк достал колбасу и соорудил несколько бутербродов. Немного позже к ним добавилась пара булочек и пиала конфет. Гилдартс с расширяющимися глазами глядел за агрессивными приготовлениями к позднему чаепитию, а Макао явно чувствовал себя не в своей тарелке. Когда чай разлился по кружкам и его аромат разлетелся по комнате, Марк, глубоко выдохнув, сел за стол и уставился на мужчин.

— Это будет не совсем радушный вопрос, — начал он. — Но какого черта вы приперлись в два часа ночи?

— Я только приехал в Магнолию и узнал, что ты, наконец, дома, — ответил Гилдартс. — Не мог дождаться утра, хотел тебя увидеть и убедиться, что ты в порядке.

Марк нахмурился, и Макао верно истолковал заминку.

— Ища тебя, Гилдартс добрался до Ириса, поэтому ему потребовалось время, чтобы вернуться в Магнолию.

— Ты был в Ирисе? — переспросил Марк удивленно. — Но это же далеко на северо-западе. На полпути к столице, если не ошибаюсь. Почему ты вообще пошел туда?

— Я убедил Кану погадать, где ты, — ответил тот, и на этих словах внутри Марка что-то дрогнуло. Он машинально метнул взгляд на шкалу доверия, но там отразилось прежнее значение в минус семьдесят шесть пунктов. — Она не смогла точно указать место, но дала направление. Я поспешил проверить все города на пути.

— О… — Марк сделал глоток чая, унимая раздражение и приглушая вспыхнувший страх. — Теперь мне стало понятнее, что произошло, — сказал он спустя полминуты, когда полностью взял под контроль эмоции. — Но ты же помнишь, что я не твой сын, верно? Тебе не нужно было так стараться, чтобы найти меня, и уж тем более не нужно было приходить в столь поздний час.

— Да что с тобой опять такое? — вздохнул Гилдартс и всплеснул руками. Макао, нахмурившись, стал переводить между ними взгляд. — С тех пор, как появился в гильдии, ты постоянно меня избегаешь. Что случилось такого, что перечеркнуло наше путешествие? Тебе ведь так нравилось проводить время вместе. Ты сам об этом говорил.

— Говорил, но теперь всё изменилось, — Марк поджал губы. — Все всерьез думают, что я — твой ребенок, но мы оба знаем, что это не так. Я не хочу, чтобы меня считали твоим сыном. Это порождает проблемы.

— Какие проблемы? — непонимающе воскликнул Гилдартс. — Тебе кто-то угрожает? Это из-за него ты заболел?

— Нет, это вообще не связано. Я говорил про другое.

— Про что?

Марк сжал зубы и замолчал, не зная, говорить ли правду. Возможно, это могло помочь в квестах Каны и Гилдартса, однако с тех пор, как шкала доверия девушки окрасилась в алый, любые действия в отношении неё вызывали тревогу. Разумом Марк понимал, что сейчас может отлично продвинуться в выполнении задания, особенно, если намекнет Гилдартсу, что в гильдии состоит его родной ребенок, однако страх очередного штрафа, заставлял медлить. Он не знал, к чему приведет разговор. Повторно окунуться в ужас наказания Системы не было никакого желания. Впрочем, съехать с темы не позволил обеспокоенный Гилдартс.

— Марк? — позвал он, когда пауза затянулась на неприлично большой срок. Макао смерил его внимательным взглядом, и в глазах отразилась работа мысли.

— Это не только моя тайна, — обтекаемо сказал Марк и под столом сжал правое запястье. — Если ты откроешь глаза и посмотришь внимательнее, то поймешь, о чем я говорю.

— К чему эти загадки? — нахмурился Гилдартс. — Скажи прямо, что происходит.

— Не знаю, сто́ит ли. Это касается не только меня и тебя, но и ещё одного человека. Я беспокоюсь, как он отреагирует на это.

В глазах мужчины вспыхнуло осознание.

— Это сильный маг? — Гилдартс сурово сдвинул брови. — Он может тебе навредить?

— Нет, не особо, — замотал головой Марк, почувствовав, что случилось какое-то недопонимание.

— Я тебя понял, — сказал Гилдартс и резко поднялся с места, едва не опрокинув кружку. Марк дернулся следом, однако внезапно Макао воскликнул:

— Подождите! — он схватил Гилдартса за руку, не дав уйти. — Сейчас я предложу одну бредовую теорию, а ты, Марк, подтверди её или опровергни, идет? — Марк уставился на него, тревожно поглядывая на Гилдартса, и неопределенно повел плечом. Тот, пышущий гневом, кажется, не собирался ничего слушать. — В гильдии есть кто-то, кто считает себя ребенком Гилдартса, и он угрожает тебе из-за этого?

Марк перестал дышать.

— О, глядите, попал пальцем в небо, — выпучил глаза Макао. Гилдартс поперхнулся воздухом.

— Нет, постой, — поспешил опровергнуть Марк. — Мне никто не угрожает, всё нормально. К тому же я могу постоять за себя.

— Ага, — протянул тот. — Значит, наличие ребенка не отрицаешь. Я тебя понял. Молодец, старина, — Макао хлопнул Гилдартса по плечу, нарочито широко улыбнувшись. — Теперь у тебя двое детей, поздравляю.

— Что? — выдавил Гилдартс, который, очевидно, ожидал чего угодно, но только не этого. — Это правда, Марк? — парень тяжело сглотнул, и ему даже не потребовалось ничего отвечать, чтобы все всё поняли. — Но… кто это? — спросил Гилдартс, разом растеряв и гнев, и желание набить кому-то лицо. — Я даже не думал, что в гильдии может быть мой ребенок. К тому же откуда ты узнал об этом?

Марк сжал запястье сильнее.

— Догадался, — выдавил он, отведя взгляд. — Там были недвусмысленные намеки.

— Теперь я тоже понял, — Макао потер подбородок. — Многое обретает смысл. Особенно события последних недель.

— Да о ком вы? Не могу никого представить в роли моего сына, кроме Марка.

Макао смачно хлопнул себя ладонью по лбу.

— Дочь это, Гилдартс, — воскликнул он. — Дочь!

— Дочь? — повторил он, и его глаза стали размером с блюдца. — Это же… О, Аматэрасу…я понял! Она ведь так похожа на Корнелию, но я решил, что это просто совпадение. Не хотел верить, что Корнелия умерла, раз она здесь.

— И поэтому перенес все свои отцовские чувства на Марка, который просто похож на тебя, но отрицает любую родственную связь между вами, — закивал Макао. — И как я раньше ничего не заметил?

Гилдартс сдулся, как воздушный шарик.

— Похоже, ты прав, — сказал он понуро. — Я пойду. Мне надо подумать.

Марк вскинулся, но Макао успокоил:

— Я пойду с ним и прослежу, чтобы он не наделал глупостей, — сказал он. — Например, не решил пойти в Холмы Фей посреди ночи, — с нажимом добавил он. — Да, Гилдартс? Ты же идешь домой, чтобы всё обдумать? Ты ведь не хочешь доставить Марку проблемы?

— А? — Гилдартс среагировал на последнюю фразу. — Нет, конечно нет, — заверил он. — Я подумаю дома. Прости, что вломился посреди ночи, Марк, — он потрепал его по волосам. — И за всё остальное тоже… прости. Увидимся завтра в гильдии?

— Угу, — Марк отвел взгляд. Макао потянул Гилдартса в коридор, и тот в полном ошеломлении пошел туда.

— Спокойной ночи, Марк, — сказал Макао, когда они оделись, и похлопал его по плечу. — Всё будет хорошо, не переживай.

— Хотелось бы верить, — криво улыбнулся он, закрывая дверь. Несколько любопытных лиц до сих пор торчали в окнах.

Марк вернулся в кухню, рухнул за стол и зарылся пальцами в волосы, теряясь в ощущениях. С одной стороны, было прекрасно, что Гилдартс осознал, что у него есть дочь, и для этого даже не потребовались долгие разговоры и неоспоримые аргументы. Однако, с другой стороны, было абсолютно непонятно, что он будет делать с этой информацией и как это повлияет на Кану. Девушка с одинаковой долей вероятности могла расцвести, как бутон розы, наконец, заполучив его признание, или же ещё больше возненавидеть Марка, восприняв его конкурентом за внимание отца. Учитывая, что всё это время она злилась и плевалась ядом, правдоподобным казался второй вариант. К тому же сам Гилдартс мог наломать дров. Он не мог не заметить, что Марк был в ужасе во время разговора, а потому ему не составило бы труда сложить факты воедино. В его глазах могла сложиться картина, что Кана каким-то образом вредила ему, Марку, и это могло его разозлить. Каким бы безответственным и простодушным ни казался мужчина, он тоже мог быть наблюдательным и суровым. Если бы он в порыве праведного гнева припомнил Кане какой-то из этих эпизодов, она могла взорваться от возмущения.

Марк бросил взгляд на алую шкалу доверия и со стуком уперся головой в столешницу.

Как же он устал. Ему просто хотелось отдохнуть после стольких переживаний, однако вместо этого пришлось разговаривать с Гилдартсом, который приперся к нему посреди ночи. Более того, Марк знал, что не сможет теперь уснуть, причем не только потому, что будет думать о последствиях внезапно вскрывшейся правды. Его снова будет напрягать темнота ночи, пусть и разбавленная приглушенным светом ночника. Воспоминания вновь и вновь будут проноситься перед глазами, погружая его в бесконечный мрак слепоты и глухоты. Даже о беспокойном сне, полном смутных образов, нужно было забыть. До первых рассветных лучей, Марку не удалось бы сомкнуть глаз. Так уже было прежде. Все семь дней, прошедших с последнего штрафа Системы.

Тяжело вздохнув, Марк убрал со стола остатки еды и вымыл посуду. Время близилось к четырем утра. Взяв книгу по артефакторике, он устроился в кровати и при свете потолочных лакрим углубился в чтение. За окном медленно падал снег, припорашивая крыши домов, а ветер едва заметно качал бумажные цветы и ленточки. Безлюдные улицы мирно спали, и даже припозднившиеся маги и патрульные рыцари не нарушали покой. Было тихо и спокойно. Марк перелистывал страницу за страницей, зевая, но никак не мог заставить себя отложить книгу. Лишь в тот момент, когда на горизонте забрезжил рассвет и в комнате посветлело настолько, что можно было без труда разглядеть каждый предмет, Марк позволил себе прикрыть глаза.

Он так и уснул с книгой в руках и с включенным светом. Снилось ему что-то сумбурное и неприятное, навеянное последними событиями.

Утром он снова почувствовал себя разбито и устало, однако всё равно собрался и отправился в гильдию. Его снова ждали ежедневные квесты и угрозы от Системы. К счастью, разобраться с заданиями удалось достаточно легко, и он снова повысил значение доверия с Леви, Греем и Нацу. Ни Гилдартса, ни Каны в гильдии не оказалось. Немного поразмыслив, Марк решительно подошел к доске заказов, окинув её взглядом, и потянулся к листовке.

— Как насчет объединиться в команду? — прозвучало сзади, и он обернулся в удивлении. — Я собираюсь погонять Вулканов в лесу недалеко от Шалфея. Составишь компанию?

Мира ухмыльнулась, встав в соблазнительную позу, и потрясла перед ним листовкой.

— Задание А-ранга, — протянул Марк, пробежав по нему взглядом. — Я не выполнял ничего сложнее В-ранга. Уверена, что тебе нужна моя помощь?

— Не прибедняйся, — отмахнулась она. — Я знаю, на что способны твои артефакты, особенно, если у тебя достаточно времени на подготовку. К тому же, в открытом бою мне потребуется меткий стрелок для прикрытия, — он подмигнула ему.

Марк, поразмыслив, улыбнулся и кивнул.

— Тогда буду рад составить компанию, — сказал он, и Мира просияла. — Когда отправляемся?

— Можем прямо сейчас, — загорелась она. — Зайдем за вещами и на вокзал. Если мне не изменяет память, поезд до Клевера отправится через час, а оттуда доберемся на манокате.

— Идёт, — согласился Марк, который как раз хотел сбежать из гильдии на ближайшие пару дней.

Мира воодушевленно потащила его к мастеру, и они быстро прошли стандартные процедуры. Старик пару раз спросил, точно ли Марк готов к заданию, переживая за его здоровье, и тот решительно кивнул. Как только они получили необходимые бумаги и пару напутственных речей, то покинули гильдию. Макао провел их задумчивым взглядом и, кажется, вздохнул. Впрочем, Марк не хотел думать об этом.

Через час он оказался в поезде, который повез его прочь от Магнолии, и оставил позади десятки вопросов, на которые пока не хотелось знать ответы. Было бы прекрасно, если бы к его возвращению проблемы решились сами собой. Пока Марк не собирался думать о них. Он хотел отвлечься от событий последних дней и побыть самым обычным волшебником гильдии. Без квестов. Без Системы. И без штрафов.

— О чем задумался? — спросила Мира какое-то время спустя, когда поезд миновал очередную станцию.

— О том, как улететь за небо, — ответил Марк, решительно отбрасывая в сторону переживания и сосредотачиваясь на здесь и сейчас. Мира закатила глаза, засмеявшись, и такая яркая и честная реакция разлилась теплом в груди. Марк почувствовал себя немного свободнее. — Брось, разве не интересно узнать, что там за облаками?

— Мир Звездных Духов, очевидно, — сказала она так, будто объясняла прописные истины ребенку. Марк ничуть не смутился.

— Да? — переспросил он, и внутри него стала разгораться тлеющая искра исследователя. — Откуда ты знаешь? Ты это видела своими глазами? Кто-то передал тебе информацию Архивом? Или это документально зафиксировано и подтверждено учеными-магами?

Мира захлопала глазами.

— Это все и так знают, — уже не так уверено заявила она. — С детства.

— Проведем маленький эксперимент. Смотри, — Марк покопался в рюкзаке и извлек оттуда непрозрачную баночку. Он потряс ей, и послышался шорох. — Там сахар, — сказал он. — Как думаешь, что внутри?

Мира посмотрела на него, как на дурака.

— Сахар, — ответила она. — Ты сам только что сказал это.

— Но это соль, — улыбнулся Марк. — Я обманул тебя, и ты поверила.

— И зачем? — сложила она руки на груди. — Чтобы показать, что любой может обмануть?

— Нет, — Марк открыл коробочку и продемонстрировал ей содержимое. — Чтобы показать, что ты можешь доверять только тому, что видела, слышала и проверяла сама. Это — измельченная лакрима, которую я использую в своих экспериментах, а не соль или сахар. Ты поверила мне, потому что услышала шорох — значит, внутри что-то мелкое и сыпучее, мои слова это подтвердили. Я обманул тебя дважды, — Марк улыбнулся. — Теперь понимаешь, почему я сам хочу посмотреть, что там за облаками?

— Ммм, вроде того, — протянула она.

— Там действительно может быть мир Звездных Духов. А может быть черная пустота. Может быть, еще один мир. Может быть всё, что угодно. Пока я своими глазами ни увижу это, не могу ничего утверждать наверняка, именно поэтому я хочу улететь за облака.

— О, — Мира посмотрела на него как-то по-особенному. — Теперь и мне стало интересно, что там. Но не думаю, что получится долететь на крыльях. Даже Хэппи не осилит такой полет.

— Нам нужен летающий корабль, — заявил Марк, кивнув.

— Как у пегасов? — вспомнила Мира. — Кажется, они делают такой.

Марк покачал головой.

— Нет. Еще лучше!

Взгляд Миры потеплел, а на губах заиграла легкая улыбка. Марк посмотрел на нее долгим взглядом. Сейчас, когда она не пыталась строить из себя сексуальную львицу, Мира выглядела действительно нежно. Она была очень красивой. Серебристые волосы, убранные в высокий хвост, ниспадали на плечи, челка обрамляла лицо. Лучи солнца путались в длинных ресницах, и яркий свет блистал в глазах. Мира сидела, подперев рукой голову, и даже через мягкий свитер проступали очертания точеной фигуры. Несмотря на постоянные физические нагрузки и сражения, её тело было в меру рельефным, а шрамы не выделялись на фоне белоснежной кожи. Вероятно, над каждой из ран поработала Полюшка, поэтому они стали почти незаметны.

— Чего пялишься? — миролюбиво спросила она.

— У тебя красивая улыбка, — сказал Марк, осторожно прощупывая почву. Мира отмахнулась.

— Обычная. Ничего особенного.

— Нет, правда красивая, — настоял он. — Можешь отпираться, сколько угодно, но это так, — Марк повторил снова, более настойчиво, глядя ей в глаза. — Я считаю, что у тебя красивая улыбка.

Мира смутилась.

— Гм… Ладно, как скажешь.

Она отвернулась, покраснев, и Марк немного прищурился, глядя на нее. «Я — красавица, а не чудовище» — гласил квест, в котором требовалось помочь ей полюбить себя. Как бы Мира ни пыталась показать, что она прекрасна, внутренне она ощущала себя совершенно иначе. Она видела себя уродливым монстром и остро реагировала на любые комментарии о своей внешности. Впрочем, то, что она приняла комплимент, пусть не сразу и не полностью, внушало оптимизм.

Взглянув на значение доверия, которое составляло пятнадцать пунктов в положительном диапазоне, Марк понял, что не может упустить момент. По воле случая, Мира приоткрыла душу, и сейчас можно было узнать её лучше, чтобы позже использовать это для выполнения квеста. Быстро прокрутив в голове список вопросов, которые нужно задать, он выдержал небольшую паузу, а затем сделал вид, будто задумался.

— Мы с тобой ни разу не выполняли задание вместе, — сказал он. — Да и в гильдии мне не доводилось видеть твою магию. Ты владеешь перевоплощением, верно?

Мира немного напряглась.

— Ага, — кивнула она. — Как и Лисанна с Эльфманом.

— Как интересно, — протянул Марк заинтересованно. — А какое у тебя перевоплощение?

Улыбка Миры стала натянутой.

— Обличье Сатаны, — ответила она. — Демоническая форма.

— О! — воскликнул он. — Должно быть оно настолько же прекрасно, насколько опасно.

— Нет, не особо, — помотала головой Мира. — Оно достаточно уродливо, и я не люблю применять его.

— Прости, — Марк виновато уставился на нее. — Кажется, я задел неприятную тему?

Мира отмахнулась.

— Не бери в голову, — сказала она, будто пренебрежительно, однако не сумела до конца скрыть, что это её действительно волнует. — Но, если честно, я бы хотела заполучить более красивую форму.

— Ты покажешь свою магию на задании? — осторожно спросил Марк.

— Да, к сожалению, — кивнула она и сложила руки на груди. — Если испугаешься — всё нормально, я пойму.

— А если мне понравится?

— Ха-ха, — Мира криво ухмыльнулась. — Не знала, что ты шутник.

Марк мельком взглянул на неподвижное значение доверия.

— Знаешь, — сказал он, вздохнув. — Мне хотелось бы, чтобы ты могла принять своё перевоплощение. Оно ведь часть тебя, и я уверен, настолько же красиво, насколько красива ты. Сейчас ты можешь не принимать это, но, надеюсь, однажды изменишь свое мнение. Просто знай, что я считаю тебя очень красивой.

Мира на миг потеряла дар речи. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и нагло ухмыльнулась.

— Уж не влюбился ли ты? — засмеялась она, сложив руки на груди и вскинув подбородок.

Марк с досадой заметил, что Мира закрылась, уйдя в оборону. Впрочем, он узнал достаточно много за короткий разговор, поэтому не попытался вернуться к сложной для неё теме.

— Прости, но нет, — сказал он с улыбкой. — Мое сердце занято другой девушкой.

Мира неподдельно удивилась.

— Ого! — протянула она. — Так ты кого-то любишь, — она подалась вперед, ведь, как и любая девушка, обожала такие темы. — Кто она? Она из гильдии? Я её знаю?

Марк покачал головой.

— Нет, она из прошлого, — сказал он и взглянул на безымянный палец правой руки. Когда-то там было парное кольцо. — Её зовут Алина, сейчас она очень далеко. Однажды я увижу её вновь, и мы, наконец, сыграем свадьбу.

— Ты знал её до того, как попал в гильдию? — уточнила Мира, и её энтузиазм угас. — Она… ммм, в порядке?

Марк пожал плечами.

— Наверное, — сказал он. — Я не видел её больше двух лет и надеюсь, что у неё всё хорошо, — он перевел взгляд на Миру и улыбнулся. — Но не будем об этом. Поговорим о чем-нибудь ещё.

— Конечно, — Мира улыбнулась и тут же придумала другую тему. — Какие артефакты ты взял с собой? У тебя ведь не только пистолет в качестве оружия?

Марк кивнул и стал показывать изобретения, которые планировал использовать на задании. Мира со всем вниманием слушала его, задавая уточняющие вопросы. Даже попросила попробовать парочку артефактов, когда они будут охотиться на Вулканов. Марк с легкостью пообещал дать ей самые интересные, и остаток поездки они провели за легкой болтовней, шутками и историями о прошлых заданиях. Марк больше не пытался поговорить с Мирой о её красоте и любви к себе, так как собирался осторожно продвигаться с каждым квестом, а она в свою очередь не расспрашивала о прошлом.

Периодически Марк поглядывал на шкалу доверия Каны, которая зашаталась в пределах пяти пунктов. Однако, к счастью, Система никак не отреагировала на это. Штрафов и предупреждений не было, и поездка прошла спокойно.

В город они приехали поздно вечером, поэтому решили пойти к заказчику утром, а на ночь остановиться в таверне. Марк поставил около кровати пару ночников и, лишь когда их свет прорезал ночную тьму, забрался под одеяло. Было бы славно проспать несколько часов подряд без кошмаров…

Часть 2. Глава 15

22 января Х782 года

— Слева, двое, пристрели их!

Мира метнулась вперед и со всей силы врезала Вулкану кулаком по голове. Несмотря на то, что она до сих пор не использовала перевоплощение, а лишь вкладывала магию в удары, ей удавалось вырубать чудовищ одного за другим. Она не билась и в половину сил, однако на голову превосходила среднестатистических магов по мощи удара. Мира могла бы и сама справиться с заданием, особенно, если бы применила обличье Сатаны, однако оставила и Марку место для маневра. Он двигался в паре метров позади, прикрывая тыл, и избавлялся от Вулканов, на которых она указывала. Согласно заданию, им нужно было убить две дюжины особей, ещё троих захватить живьем, а остальных выгнать из леса к горам.

Заказчик, коим являлся глава города, планировал не только обезопасить дороги, ведущие к Шалфею, но и обеспечить две местные клиники материалами для лечебных зелий. Как оказалось, всякую магическую тварь можно было разобрать на части и использовать во благо. Вулканы не были исключением. За счет того, что они постоянно использовали магию, их тела насыщались ей, а потому эффекты от зелий проявлялись лучше. Марк с удивлением узнал, что в ход шла каждая мелочь: внутренности, кости, даже шерсть — всё, в чем содержалось волшебство. Как только они с Мирой закончили бы задание, местные рунные рыцари забрали бы туши и отнесли их к специально обученным людям, которые быстро, четко и профессионально добыли бы необходимые ингредиенты. Живых, но вырубленных Вулканов, планировалось передать исследовательскому центру, который изучал процесс поглощения чудовищами магов и их «переваривание».

— Что-то их много, — Марк телепортировался из-под удара и очутился на ветке дерева, с помощью браслета переключая пули с обычных пуль на пробивные. — Разве градоначальник ни говорил, что их около пятидесяти?

— Точно, — цокнула Мира, отпрыгивая от очередного чудовища. — Либо подкупил кого-то из Совета, чтобы понизить ранг задания, либо правда не знал, что их так много развелось.

— Самка! — воскликнул Вулкан, протягивая к ней руки. Точным выстрелом Марк пробил ему висок.

— Заберись повыше, посмотри, много их ещё? — попросила Мира, щедро раздавая удары.

Марк кивнул, перезаряжая пистолет, и в три прыжка телепортации оказался на макушке. Благодаря тому, что деревья были голыми и лишь слегка укрытыми снегом, местность отлично просматривалась, а потому не составило труда оценить масштаб работы. Несмотря на то, что они уже уложили двадцать Вулканов и вырубили порядка десяти особей, вокруг них собралось ещё не меньше семидесяти существ. Четверть из них тянула лапы к Мире, опознав в ней самку, четверть хотела уничтожить Марка, а остальные, вероятно, наиболее разумные — спасались бегством. На последних не стоило бы обращать внимания, если бы ни направление, в котором они двигались. Марк прищурился, разглядывая впереди какие-то строения.

— Мира, прикрой! — крикнул он. — Что-то не так.

— Поняла!

Марк убрал пистолет в кобуру и покопался в рюкзаке, куда сложил полезные артефакты. Спустя полминуты он вытащил одно из изобретений наставника, отдаленно напоминающее бинокль, и приложил к глазам. Снизу доносились вопли Вулканов, перемешивающиеся с отборной руганью Миры. Ударные волны заставляли снег падать с нижних веток, а дерево, на котором расположился Марк, пару раз ощутимо тряхнуло. Должно быть, Вулканы попытались сбить его, однако Мира, заметив это, разобралась с ними раньше, чем усилия увенчались успехом. Так продолжалось пару минут, в течение которых Марк настраивал фокус и приближение магического бинокля. Как только картинка стала четкой, он вполголоса выругался.

— Что там? — среагировала Мира.

— Какое-то поселение, — крикнул он, спрыгивая и возобновляя пальбу по Вулканам. — Его снесут, если мы не перенаправим их в другую сторону.

— Много ещё Вулканов в округе?

— Не меньше семидесяти.

— Слушай внимательно, — Мира впечатала одного из чудовищ в дерево, и на снег брызнула кровь. — Я останусь и буду разбираться с Вулканами здесь, постараюсь привлечь их внимание, а ты отгонишь остальных от поселения. Справишься?

Марк достал из кармана несколько маленьких шариков.

— Сделаю, — кивнул он. — Услышишь взрывы — не пугайся, это я бушую.

— Только не перестарайся, — предупредила она. — Зови меня, если что-то пойдет не так.

— Договорились.

Марк резко выдохнул и приготовился к последовательным прыжкам в пространстве. Он четко отследил частоту импульсов магии в ядре и телепортировался, подгадывая заклинания так, чтобы на каждом из них попадать на всплеск энергии. Мира осталась позади, чтобы разобраться с основной массой чудовищ. Она применила перевоплощение лишь тогда, когда он оказался достаточно далеко и не смог бы увидеть её. Марк отстраненно отметил этот факт, но не придал ему слишком большого значения, ведь перед ним стояла куда более важная задача. Нужно было обогнать спасающихся бегством Вулканов и не дать им приблизиться к поселению, ведь в противном случае они могли не только повредить строения, но и затоптать людей, которым не повезло оказаться на пути. Марк терпеть не мог так называемый сопутствующий ущерб, но ещё больше ненавидел, когда появлялись невинные жертвы конфликта. Он собирался сделать всё, чтобы никто не пострадал.

Телепортируясь короткими прыжками, Марк пытался как можно скорее добраться до поселения, однако его магический резерв сокращался до смешного быстро. Несмотря на то, что он оправился после недавней травмы, её последствия давали о себе знать. На лбу выступил пот, дыхание сбилось, и Марк примерно рассчитал, сколько ещё сможет активно сражаться. Результат не радовал. Более того, ему никак не удавалось обогнать Вулканов, которые мчались от места битвы, спасая свои жизни. Оценив обстановку, он быстро оглянулся, проверяя, далеко ли осталась Мира, а затем особым образом свистнул.

Как и ожидалось, из тени деревьев тут же выскочила огромная саблезубая кошка, а с неба спикировал орлан. Они следили за ними от самой Магнолии, однако передвигались настолько скрытно, что их почти невозможно было заметить. Правда, не для Марка. Он с самого начала понял, кто шел по пятам, но ничего не сделал, ведь химеры вели себя спокойно и собирались лишь приглядеть, чтобы всё прошло хорошо. Как только Эва выскочила на достаточно открытое пространство, Марк телепортировался вновь, появляясь ровно над ней, и та подскочила, позволяя ему вцепиться в свою шерсть, чтобы удержаться на спине. Как только он сомкнул руки на её шее, кошка сделала рывок и помчалась с такой скоростью, что перед глазами всё смазалось. Орлан полетел сверху, зорко следя за всем вокруг. Он должен был криком предупредить, если бы заметил людей. Все химеры знали, что никто в мире не должен был видеть Марка с ними, а потому всегда четко следили за окружением, чтобы не подставить его — своего любимого человека.

— Молодец, красавица, а теперь стой, — воскликнул Марк, когда они, наконец, обогнали спасающихся бегством Вулканов. Эва затормозила, поднимая в воздух снежную пыль. — Прикрой, пока я расставляю мины.

Кошка согласно рыкнула и выпрыгнула вперед, скалясь. Под черной шерстью перекатывались мышцы, золотой взгляд пробирал до костей, и даже малоразумные существа могли понять, что не стоило вставать у неё на пути. Видя её, Вулканы начинали кричать, бить себя в грудь, однако эффект толпы — поддержка сородичей — вселяла в них бесстрашие. Они считали, что смогут вместе задавить Эву числом, а потому продолжали бежать прямо на нее. Чтобы замедлить их, орлан тоже перешел в атаку — быструю и безжалостную. Он выцарапывал глаза, заставляя чудовищ спотыкаться и падать, чем внес сумятицу в их ряды. Когда они приблизились достаточно, чтобы до Марка оставалось около десяти метров, Эва с рычанием бросилась на ближайшего Вулкана, разрывая ему шею.

К этому моменту Марк закончил устанавливать мины. На достаточно большом расстоянии друг от друга он разбросал в снегу десяток маленьких шариков, мигающих красным, так, чтобы они составляли одну линию, перпендикулярную направлению движения чудовищ, а затем телепортировался на ближайшее дерево и вскинул пистолет. Как только он снова свистнул, химеры отступили, освобождая проход Вулканам, и те бросились вперед. В тот же миг Марк выстрелил в первую лакриму, которая разорвалась справа от потока, и во вторую, расположенную прямо перед ними. Прогремело два взрыва, от которых заложило в ушах. Они не только наповал убили нескольких Вулканов, но и вынудили остальных рвануть влево.

— Ух, — поморщился Марк. — Перестарался с зарядом.

Эва потрясла головой и потерла ухо лапой, соглашаясь. Орлан прокурлыкал что-то неодобрительное, чем заставил Марка улыбнуться, однако затем взмыл в небо, чтобы продолжить следить за потоком чудовищ. Как и ожидалось, заставить их изменить направление было не так просто. Вулканы сместились левее, однако всё ещё неслись к поселению, а потому Марк снова выстрелил несколько раз, подрывая следующие мины. Взрывы заставили их снова рвануть вбок, но и этого было мало. Требовалось ещё немного скорректировать их направление, чтобы они обошли поселение по дуге.

— Эва, поможешь мне, я… — Марк прервался, когда услышал крик орлана. — В лес, живо! — скомандовал он, и кошка моментально скрылась в тенях. — Как же не вовремя…

Химеры исчезли из поля видимости, и через полминуты Марк понял, кого заметил орлан. На границе поселения показались люди, одетые в необычные, яркие одежды. Они стали творить заклинания, воздвигая защиту перед домами, и Марк бросился к ним на выручку. За пять длинных прыжков телепортации, почти выпивших его до капли, он оказался перед ними, и быстро достал из боковых карманов рюкзака по лакриме. Это было новое и не очень проверенное оружие, а потому Марк не планировал использовать его. Впрочем, выбора не осталось. На всякий случай приготовившись к любым последствиям, он с силой столкнул лакримы друг о друга. Особые рунные цепочки треснули, высвобождая волшебство, а сами кристаллы сцепились, точно разные полюса магнита. Новая большая лакрима неистово засияла и запульсировала, а воздух вокруг разогрелся до такой степени, что стало больно рукам. Парень бросил её в Вулканов и мельком взглянул на людей позади:

— На землю! Закройте глаза и уши! — крикнул он, и те растерянно переглянулись. Марк тут же присел на одно колено и отвернулся, защищаясь от будущего удара.

Прогремел взрыв.

Через сомкнутые веки ударил свет, и даже спустя несколько секунд перед глазами продолжало сверкать. Марк стал часто моргать, чтобы вернуть нормальное зрение, и коснулся браслета на левой руке, заряжая пистолет пробивными снарядами. Несколько Вулканов, точно по инерции, продолжали бежать вперед, но медленно и по кривой траектории. Марк прострелил им головы, мгновенно убивая. Остальные же, напуганные светом и шумом, повернули назад. Они стали налетать на тех, что шли в дальних рядах, сталкиваться, падать и затаптывать друг друга. Обезумевшие от страха, Вулканы перестали что-либо понимать, а потому перестрелять их не составило труда. Марк быстро, четко и хладнокровно уложил порядка десяти дезориентированных тварей, пока местные жители, не внявшие предупреждению, приходили в себя. Как только последний Вулкан рухнул с дыркой в голове, Марк, тяжело дыша, опустился в снег, всё ещё сжимая пистолет в руке.

Наконец, в лесу стало тихо.

— Вы ранены? — подскочила к нему какая-то девочка, тараща огромные глаза. — Где болит?

— Я в порядке, — отозвался Марк, выдыхая и убирая пистолет в кобуру. — Меня не задело. Лучше о своих побеспокойся, кажется, им хуже, чем мне.

Девочка оглянулась на них, всё ещё приходящих в себя после свето-шумовой гранаты, но не сдвинулась с места.

— Они просто сбиты с толку громким звуком и ярким светом, это скоро пройдет. А вы выглядите очень бледным. Можно, я вас осмотрю?

Марк с удивлением уставился на неё, и в голове закрутились шестеренки.

— Как тебя зовут? — спросил он, пытаясь вспомнить, не в этом ли лесу располагался Кошкин Дом. В каноне не приводилась четкая карта, но гильдия располагалась где-то на северо-востоке от Магнолии. Неужели она находилась вблизи Шалфея?

— Венди, — подтвердила смутную догадку девочка. — Я владею магией исцеления.

— Ого, — выдавил Марк, не веря, что ему так повезло наткнуться на неё.

— Я ещё учусь, но могу справиться даже со сложной раной, — неправильно истолковала Венди его удивление и окутала руки целительным волшебством. — Я наложу на вас диагностическое заклинание.

— Хорошо, — кивнул Марк, решив не терять такое ценное знакомство. Кажется, спустя долгое время ему впервые улыбнулась удача. — Не знал, что здесь есть поселение, — пока она водила руками, сказал он. — Оно не отмечено на карте.

— Мастер Роубаул говорит, что это для безопасности, — ответила девочка немного напряженно, сконцентрировавшись на заклинании. — Мы — маленькая гильдия, и нас могут обидеть, поэтому лучше вести себя тихо.

— Как же вы получаете задания?

— Мастер забирает их в Шалфее. К тому же, в основном, мы делаем зачарованную одежду, а не сражаемся. Хм…

Венди нахмурилась и ещё несколько раз провела около его груди. От её магии, мягко проникающей в тело, было щекотно.

— Что-то не так? — спросил Марк, которому стало действительно интересно, заметит ли она неродное магическое ядро.

— У вас легкое магическое истощение, — сказала Венди, прерывая заклинание и вытирая пот со лба. — Постарайтесь в ближайшее время не напрягаться и, по возможности, выпейте тонизирующую настойку. Я видела такую в аптекарской лавке Шалфея.

Марк улыбнулся, внутреннее испытывая странную смесь из разочарования и облегчения.

— Спасибо, — сказал он, но продолжить разговор не успел, так как к поселению выбежала Мира. Она не была в обличье Сатаны, и на её лице отпечаталось беспокойство.

— Вот ты где! — воскликнула она, подбегая к Марку. — Напугал! — она врезала ему по плечу, но мягко, почти нежно. — Ты в порядке? Я видела, скольких Вулканов ты завалил. Как себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — поспешил он успокоить её. — Легкое магическое истощение и ничего больше. К тому же, я просто пытался отогнать их от поселения, а не убивать. А что, получилось завалить парочку?

— Парочку? — вытаращилась на него Мира. — Тебе очки купить, гений? Посмотри в лес, там всё красное от их крови.

— Серьезно?

Марк посмотрел туда и потерял дар речи. В той стороне оказалось настоящее месиво: всюду валялись тела Вулканов с дырками в головах, их оторванные конечности, клоки шерсти, какие-то бурые останки; снег побагровел от крови. Сейчас, когда боевой раж сошел на нет, отвратительная картина бросилась в глаза, вызывая внутри тошноту. Создавалось впечатление, будто Вулканы попали в гигантскую мясорубку, а не встретили на своем пути слабенького мага В-ранга, восстанавливающегося после травмы. Марк даже не думал, что несколько мин, свето-шумовая граната и пистолет могут привести к такому результату. Он ведь даже не применил более мощные артефакты, оставив их на крайних случай… Кажется, требовалось пересмотреть ранги изобретений по пробивной силе.

— Заказчик будет недоволен? — виновато спросил он, переводя взгляд на Миру. — Мы ведь должны были прогнать Вулканов, а не убивать. Не знаю, смог ли спастись хоть десяток тварей.

— Пусть попробует что-то сказать, — заявила она, вскинув подбородок. — Заказчик должен нам за неверно поставленный ранг задания, так что пусть с благодарностью принимает тушки и с радостью разделывает их. О популяции Вулканов тоже пусть сам думает.

— Мы возьмем пару тушек? — вклинился в разговор один из местных мужчин.

— Их шерсть применяется при зачаровании одежды, — закивала женщина. — Мы выкупим их у вас?

— Сколько возьмете? — ни секунды не раздумывала Мира, и Марк удивился её хватке.

Местные попросили пять особей, сохранившихся в наиболее целом виде, быстро обсудив между собой, как разделают их и куда применят. Они не хотели упустить шанс получить магические ингредиенты, особенно, когда те валялись в двух шагах от поселения. По закону, они не имели права забирать тушки зверей, убитых при выполнении заданий, так как всё принадлежало заказчику. Требовалось обсудить с ним лично вопрос о выкупе, однако никто не хотел отправляться на поклон к градоначальнику и обсуждать это. Чаще всего в такие моменты заламывались огромные цены, не стоящие того, и люди уходили ни с чем. Проще и дешевле было договориться напрямую с магами, выполняющими задание, пусть и в обход закона. В таком случае все оставались в выигрыше: люди получали нужные ингредиенты, а маги — дополнительный заработок. Если заказчик и замечал неладное, то доказать факт подпольной торговли не мог.

Глядя на то, как Мира профессионально торгуется с местными, Марк понял, что она далеко не в первый раз проворачивала подобное. Девушка установила цену, немного превышающую рыночную, и задавливала аргументами любые попытки сбить её. Она даже без капли отвращения притащила одну из тушек Вулкана и стала пояснять, почему запрашивает за неё именно столько, а не меньше. Разумеется, Мира в том числе напирала, что тела были практически целы, за исключением дырок в головах, и к тому же лежали в двух шагах от поселения, что исключало необходимость перевозки трупов. Местные же пробовали сбить цену, напирая, что едва не пострадали в ходе выполнения задания, когда Вулканы рванули на поселение. В итоге, Мира согласилась сбросить пару тысяч драгоценных и ударила по рукам с одним из мужчин.

— Отлично, — оскалилась она в улыбке. — Приятно иметь с вами дело. Можете забирать тех Вулканов.

— Хотите ли вы взглянуть на наши товары? — с улыбкой предложила женщина. — У нас большой выбор зачарованной одежды, и мы можем изготовить для вас что-то по личному заказу. Разумеется, о цене договоримся, но вы можете рассчитывать на особые услуги.

Мира задумалась.

— Зачарованная одежда? — она перевела взгляд на Марка. — Тебе нужно? Меня и обычная устраивает.

— С радостью посмотрю, — незамедлительно отозвался он, так как пытался придумать, как поближе познакомиться с Венди и подружиться с ней. Целительное волшебство было бесценным, особенно в его ситуации. — У меня уже есть зачарованный свитер, будет неплохо приобрести что-то похоже.

— В таком случае, прошу за мной.

Женщина приглашающе махнула рукой. Несколько мужчин, взяв в руки топоры и ножи, отправились разделывать убитых Вулканов, и Мира осталась приглядывать, чтобы они не взяли больше оговоренного. Марк пошел в глубь поселения и завязал разговор с Венди, расспрашивая о гильдии, её магии и ближайших городах. Девочка наивно рассказывала обо всем, не задумываясь, стоило ли говорить так много. Её переполнял восторг неожиданного знакомства. Марк с молчаливым удивлением отметил, что она тоже отличается от застенчивой Венди из канона. Та постоянно мямлила и терялась, но настоящая, живая Венди казалась обычным ребенком, который обрадовался новому лицу в закрытом поселении. То, что Марк поддерживал разговор и искренне интересовался ей, подкупало. Если бы Система вывела её значение доверия, то отобразила бы не меньше тридцати пяти пунктов.

Местные, покинувшие дома после завершения сражения, глядели на подпрыгивающую на каждом шаге Венди с улыбками. Улыбками, приправленными жалостью. Девочка не замечала странного отношения к себе, так как либо привыкла к такому, либо принимала за другую эмоцию, например, нежность. Ей неоткуда было узнать, что всё поселение, как и весь Кошкин Дом, существовали только для неё. На самом деле, гильдии никогда не было, а мастер Роубаул лишь присматривал за Нирваной — огромным артефактом, способным менять свет и тьму местами. Он пожалел Венди, когда та осталась совершенно одна, и создал для нее иллюзию дома. В каноне мастер Роубаул исчез сразу, как только Нирвану уничтожили, и бросил девочку на попечение малознакомым магам. Он в одночасье разрушил всё, во что она верила, и можно было только гадать, что почувствовала малышка, когда привычный мир рухнул.

Марку не нравился этот сюжетный ход в каноне, ведь, при всей любви Роубаула к Венди, он поступил очень жестоко. Безжалостно. Подло. Ему ничего не стоило задержаться в этом мире ещё на пару недель, чтобы дать Венди возможность всё понять, проплакаться, отпустить его и найти новый дом. По сути, она лишилась не только гильдии, как места заработка, но и места жительства, ведь деревня нирвитов опустела. Однако Роубаул не сделал этого, и Венди пришлось спешно выбирать, куда вступить. Так она и присоединилась к Хвосту Феи.

Размышляя над её судьбой и способами изменить предначертанное, Марк продолжил болтать с Венди до тех пор, пока они ни вошли в дом. Снаружи он ничем не отличался от других и представлял собой старое здание, построенное по устаревшей технологии, но внутри представлял собой мастерскую по пошиву и зачарованию одежды. В первой комнате хранили ткань, во второй — делали выкройки и наметки будущих изделий, в третьей — накладывали особые заклинания, а в четвертой сшивали всё вместе и складывали на продажу. В последней, кстати, нашлась Шарли. Она спала на стопке одежды и не удостоила их и взглядом. Тем временем Венди пояснила, что нирвиты делали всё сами: ткали, резали, сшивали и зачаровывали. Одежда, произведенная ими, очень ценилась, и им часто поступали заказы из столицы. Девочка даже похвасталась, что однажды они изготавливали платье для юной принцессы Хисуи.

— Можно посмотреть на твой свитер? — попросила она, так разговорившись за это время, что неосознанно перешла на «ты». — Кто его зачаровал?

— Не знаю, — Марк скинул куртку и стянул с себя свитер. — Мне его подарили.

— О! — Венди положила его на стол и стала рассматривать. — Ринни, смотри, это же защитный контур Хайлы, говорят, он настолько мощный, что может принять на себя даже смертельный удар.

— Верно, — улыбнулась женщина, которая сопровождала их. — Взгляни на этот. Узнаешь?

— Да, это теплая руна, — закивала она. Ринни поправила:

— Не теплая руна, а рунная цепочка, которая не позволяет человеку переохладиться.

— А вот тут защита от изношенности, — продолжила Венди. — И от грязи.

— Всё верно, — женщина провела рукой по шву и немного нахмурилась. — Как интересно, — протянула она. — Венди, милая, обрати внимание. Вот эта руна собирает магию из окружающего мира, а затем с помощью этой цепочки перенаправляет к остальным. Как думаешь, зачем?

Марк с любопытством уставился на них, ведь не знал о таких подробностях. Он думал, что свитер был лишь немного усилен и зачарован на повышенную прочность, а не представлял собой настолько мощный защитный артефакт. Вопрос о том, откуда наставник взял его, снова замаячил на горизонте. Марк сделал мысленную пометку позже расспросить его.

— Получается, все рунные цепочки питаются не от магии носителя, а как бы делают это сами по себе? — задумалась Венди.

— Умница, — Ринни погладила её по волосам, заставив зардеться от смущения, и перевела взгляд на Марка. — Это — удивительный артефакт. Должно быть, тот, кто подарил его, по-настоящему дорожит вами.

Марк улыбнулся:

— Это верно.

— Боюсь, у нас нет настолько мощных зачарований, но мы можем сделать подобное на заказ. Обсудим детали?

Марк с удовольствием поговорил с Ринни и Венди о нескольких комплектах одежды, которые хотел бы приобрести, а также рассмотрел уже готовые образцы. В итоге, он закупился не только для себя, но и для некоторых согильдийцев. Для Миры он взял красивый шарф, оберегающий от холода. Для Лисанны и Леви — милые, непромокаемые варежки, чтобы они могли играть в снегу на заднем дворе гильдии. Для Нацу и Грея — теплые свитера, зачарованные на повышенную прочность. Для Эльзы — уютное пончо, не стесняющее движение. Кроме того, он купил мягкий плюшевый халат для наставника, чтобы он, засыпая за лабораторным столом, не замерзал.

Из мастерской Марк вышел, увешанный пакетами и обогативший Кошкин Дом на кругленькую сумму. К счастью, Ринни сделала большую скидку за оптовый заказ, поэтому он потратил почти вдвое меньше, чем должен был. Довольный собой, он тут же презентовал Мире шарф, и та от неожиданности потеряла дар речи. Впрочем, подарок приняла и даже смущенно накинула на шею. К этому моменту она уже успела отправить весточку в Шалфей, поэтому за ними вот-вот должны были прийти рунные рыцари. Нирвиты свою долю собрали, а потому с довольными лицами болтали о чем-то своем.

— Если однажды соберешься приехать в Магнолию, напиши по этому адресу, — Марк протянул Венди клочок бумаги. — Я тебя встречу и покажу город. Может быть, ты даже заглянешь в Хвост Феи. Там много веселых ребят, и они будут рады с тобой подружиться.

— Было бы здорово, — заулыбалась она. — Ринни, давай, съездим?

— Обязательно, — кивнула женщина, приобняв её. — Но немного позже.

— А как мне дать свой адрес? — задумалась она. — К нам же не заходят почтальоны.

— Пиши на Кошкин Дом через Шалфей, — сказала Ринни Марку. — Мастер Роубаул передаст письмо.

— Договорились, — кивнул он, внутренне ликуя.

Через некоторое время показались рунные рыцари, и Мира вступила с ними в переговоры о проделанном задании. Марк участия в этом не принимал, а потому ещё некоторое время болтал с Венди, заманивая её в Магнолию. Основным аргументом выступил Нацу — единственный известный ему убийца драконов, и, судя по тому, как загорались глаза девочки, он не прогадал, поставив на него. Когда с формальностями было покончено, Марк попрощался с нирвитами и Венди, и они с Мирой отправились в обратный путь.

Марк думал, что они доберутся до Магнолии без происшествий, однако планы рухнули в тот миг, когда в небе над Шалфеем расцвела алая вспышка.

Часть 2. Глава 16

23 января Х782 года

Было около полуночи, когда в небе расцвела алая вспышка.

Марк и Мира собирались остаться на ночь в Шалфее, чтобы утром отправиться в Магнолию. Они как раз шли из закусочной в таверну, когда впереди всё окрасилось в красный. Такая вспышка повсеместно считалась сигналом опасности: внезапного нападения темных магов или диких зверей, появления чудовищ или возникновения природного катаклизма. Она означала, что под угрозой оказались сотни людей, а потому все, кто мог оказать помощь, должны были отправиться к месту катастрофы. В первую очередь это касалось рунных рыцарей и магов гильдий. В последнее время, когда стали появляться химеры и демоны, а подпольный мир всколыхнулся, такое перестало быть редкостью.

Правда, Марк вспомнил всё это минутой позже, ведь в первый момент перед глазами замелькали иные воспоминания. Он увидел перед собой фонтаном взрывающиеся дома, тысячи летящих с неба бомб и услышал вой воздушной тревоги. В нос ударил запах пыли, тело рефлекторно дернулось, а разум мгновенно перебрал в голове десятки мест, где можно было укрыться от атаки и подготовиться к контрнаступлению. Адреналин ударил в кровь. Марк напрягся, однако вдруг рядом раздался голос:

— Сигнал! — воскликнула Мира, застыв посреди улицы так же, как и остальные прохожие. — Марк, можешь посмотреть, откуда он? Как далеко опасность?

— А? Да, конечно. Жди здесь, — кивнул он, телепортируясь на крышу дома и отгоняя чуждые этому миру воспоминания. Он снова достал магический бинокль и приложил к глазам. — Похоже, это из Робении. Я вижу дым, огонь и… кажется, людей. Они бегут от кого-то.

— Аматэрасу, помилуй, что же происходит? — воскликнул кто-то в толпе.

— Неужели снова темные маги?

— А если это те страшные твари?

— Только бы не химеры!

— Глядите, ещё одна вспышка! — крикнул какой-то мальчишка и указал влево. Марк тут же обернулся, и настроил фокус бинокля.

— Это из деревни по дороге к Клеверу, — примерно определил он.

Марк хотел добавить немного подробностей, так как деревню лучше было видно, чем Робению, но прикусил язык. Сквозь магическое увеличение бинокля его глазам предстала жуткая картина. Люди беспорядочно бежали, крича и оглядываясь, и за их спинами постепенно разгоралось пламя. Именно оно освещало нападавших. Это были огромные черные тени — невероятно быстрые и безжалостные. Одного удара хватало, чтобы люди падали навзничь и не поднимались. Хотелось думать, что это были разбушевавшиеся дикие звери, однако Марк усилием воли заставил себя признать, что это было не так.

— Смотрите, снова сигнал! — прозвучало из толпы.

— Опять из Робении. Где же рыцари?

— Нужно спасаться, пока до нас не дошло. Бежим!

— Все на вокзал! Хватайте детей!

— Ещё одна вспышка!

— Мира, — Марк бросил взгляд на девушку, когда та забралась на крышу, чтобы избежать толкотни среди людей, бросившихся спасаться, и понизил голос. — В деревню не успеем, там всё кончено, нам нужно в Робению. По крайней мере, чтобы попытаться спасти людей, которые бегут из города.

Она бросила на него внимательный взгляд, но ничего не сказала, лишь протянула руку, и Марк передал ей бинокль. Мира хладнокровно посмотрела в сторону деревни, где пожар набирал силу, и сцепила зубы.

— Твою мать, — выругалась она. — Слаженно напали, твари. Не лгали слухи, что они становятся умнее.

— Что будем делать?

Мира резко убрала бинокль от глаз и вернула его Марку. Она встала в полный рост, отвернувшись от деревни, и посмотрела в сторону Робении. Кулаки были сжаты, плечи расправлены, а брови — нахмурены. Марк впервые увидел её настолько сосредоточенной и взрослой. Сейчас Мира действительно выглядела, как волшебница S-ранга.

— Бежим к стойлам, — сказала она, и не обернулась, когда за спиной в небо устремилась ещё одна алая вспышка. — Так мы быстрее доберемся до города.

Марк кивнул, тоже не посмотрев назад, и вместо этого окинул взглядом улицу. Там паниковали люди. Они бежали, кричали и торопливо хватали пожитки, боясь, что попадут под удар следующими. Перепуганные дети плакали, и мирно засыпающий город вмиг обуяло страхом. Из домов высыпались горожане, а потому вместо того, чтобы спускаться в толпу растревоженных людей, Мира и Марк побежали по крышам домов. Девушка вкладывала магию в прыжки, чтобы преодолевать расстояние между строениями, а парень — телепортировался. В груди обоих вспыхнуло беспокойство, приправленное горечью, ведь где-то позади продолжала гореть деревня, а её жители умирали, так и не дождавшись помощи.

Тщетная надежда таяла, как снег на ладони. Это слишком сильно напоминало кое о чём.

Отгоняя образы прошлого, Марк думал, как связаться с наставником, чтобы уговорить его вернуть химер в лес. Ситуацию осложняло то, что Мира не должна была узнать об их связи. Если бы это произошло, её доверие рухнуло в бездну ненависти, и он тут же провалил её задание. Более того, девушка рассказала бы обо всем остальным, и тогда на «Миссии: Hurt/Comfort» можно было ставить крест. Как и на жизни Марка. Он не мог этого допустить, а потому снедаемый чувством вины и отвращения к себе, молча бежал вслед за ней к штабу рунных рыцарей, где можно было взять коня. Вокруг, точно море в шторм, бушевала людская паника, а со стороны Робении продолжали сиять алые вспышки.

Отчаянные мольбы о помощи.

В штабе рунных рыцарей царил переполох. Мужчины вооружались, строились отрядами и получали указания от вышестоящих. Несмотря на то, что соседний город и деревня нуждались в спасении, в горячие точки не направились основные силы. Напротив, рыцарей бросили на укрепление позиций в Шалфее, ведь неизвестно было, могла ли беда прийти сюда. К тому же местные жители, рванувшиеся на вокзал, устроили там давку, и их тоже требовалось утихомирить. Марк понимал, почему рыцари в первую очередь занялись своим городом, однако всё равно было тяжело осознавать, что никто не рванул нуждающимся на выручку сразу. Никто, кроме него и Миры.

— Кто вы такие? Не мешайтесь под ногами! — рявкнул один из рыцарей, когда они спрыгнули с крыши.

— Я — волшебница S-ранга Хвоста Феи, Мираджейн Штраус, — пригвоздила она его к месту взглядом. — Дайте коня. Мы идем на помощь Робении.

— Стойла там, — раздраженно махнул он рукой. — Берите любого.

Рыцарь оставил их, чтобы раздать указания подчиненным, и Мира через полминуты уже выводила большого скакуна. Так как всем прекрасно было известно, что Марк не умел управлять лошадью, она вскочила в седло, взяв на себя эту задачу. Парень устроился позади, краем сознания порадовавшись, что выработал привычку не выходить из дома без рюкзака с артефактами. В любой момент он был во всеоружии, что сейчас сыграло немаловажную роль, ведь опасность пришла, откуда не ждали. Мире подручные средства вовсе не были нужны, поэтому они смогли оперативно выдвинуться на помощь городу, подвергнувшемуся атаке.

— Держись крепче, — предупредила она и ударила лошадь по бокам. — Пошла!

Лошадь встала на дыбы, заржав, а затем сорвалась с места. Топот копыт затерялся среди гомона перепуганных людей, резких выкриков рунных рыцарей и плача детей. Несмотря на то, что Шалфею пока не угрожала опасность, в воздухе витала атмосфера страха и неминуемого сражения. Совершенно не помогало то, что со всех сторон разгоралось зарево пожаров, и от этого внутри всё скручивало в тугой узел переживаний. Марк с тревогой глядел вперед, пытаясь рассчитать, через сколько они достигнут Робении, и мысленно проклинал скользкую дорогу, по которой мчалась лошадь. Она вполне могла поскользнуться и упасть.

— Как только войдем в город, держись рядом, — крикнула Мира на скаку, когда они вышли на чистое пространство. — Мы всегда должны находиться в поле зрения друг друга. Я займусь химерами, а ты — спасением людей. Идет?

— Да, — ответил Марк. — Но я не уверен, что мы сможем справиться со всем сами.

— Знаю, но мы хотя бы выиграем время, пока ни прибудет подкрепление из других городов.

— А оно будет?

Мира крепче сжала поводья.

— Должно быть, — сказала она. — Во всяком случае, наша задача — успеть спасти столько жизней, сколько сможем. У тебя ещё остались боевые артефакты?

— Конечно, — кивнул Марк и прищурился, разглядывая впереди очертания города, охваченного пламенем, и бегущих людей. — Не переживай, я могу за себя постоять.

— Я знаю, — ухмыльнулась Мира. — Ты отлично показал это на задании.

Марк ничего не ответил. Некоторое время они скакали в тишине, прерываемой лишь завыванием ветра и отдаленными криками. Каждая минута, что отделяла их от Робении, казалась вечностью, а скользкая дорога всё удлинялась, никак не приводя к городу. Острые снежинки хлестали по лицу, но холодно не было. Изо рта вырывался пар, а тело разгорячилось от быстрой езды. Марк старался не думать о том, как много людей погибло, пока они скакали из Шалфея, и надеялся, что местные рыцари смогли организовать оборону. Впрочем, то, что вскоре предстало глазам, пошатнуло остатки спокойствия.

Окровавленные люди лежали в снегу. Холодные и мертвые. Мужчины с оружием, матери, закрывшие собой детей в последней попытке спасти их, совсем маленькие ребятишки… Все они пустыми глазами смотрели перед собой, не дыша. У Марка замерло сердце, когда он осознал, кто это сделал. Кто приказал атаковать город. И кто исполнил приказ.

Он не знал об этом. Не думал, что наставник пойдет войной на Фиор, пусть тот часто грозился сделать это. Марк не понимал, что сподвигло на такие решительные действия.

Внимание! Вам назначен Яркий квест: «Клептомания». Украдите 30 колец у ещё живых жителей Робении. За провал задания вам будет назначен штраф.

Осталось времени: 39:59

Собрано колец: 0/30

Мир вспыхнул. Дыхание перехватило, и Марк не смог заставить себя протолкнуть в грудь немного воздуха. Он только уставился на окошко Системы, на котором привычно таяли секунды. Чья-то злая рука коснулась сердца и сжала его в тиски, грозя раздавить. Оно затрепыхалось испуганной птицей, и стук отдался набатом в ушах. Перед глазами замелькали воспоминания о последнем штрафе — ужасной тьме, которой не было ни конца, ни края, и тишине, которая накрывала, точно могильная плита. Кровь ударила в голову, тело напружинилось, готовясь обороняться или бежать, однако Марк не смог пошевелиться. Его сковало невидимыми цепями.

— Готов? — вдруг прокричала Мира, отпуская поводья. Впереди двое химер-волков гнались за молодой девушкой с ребенком на руках. — Вытащи их. Я займусь тварями!

Мира молниеносно поджала ноги, вставая носочками на седло, а затем высоко подпрыгнула, используя магию. Спустя два удара сердца она уже перевоплотилась в Сатану и устремилась к химерам. Словно в тумане, Марк телепортировался, появляясь ровно перед рыдающей от страха девушкой, и схватил её за плечи. Ребенок закричал от ужаса. Химеры резко затормозили, поднимая столб пыли, когда увидели его, и в их глазах вспыхнула растерянность. Впрочем, они не успели ничего сделать — Мира свалилась на них с неба, впечатывая головами в землю. Брызнула кровь. Послышался скулеж. Марк телепортировался, унося местных за собой.

Не чувствуя ни себя, ни тела, он схватил за руку девушку, нащупывая кольцо на безымянном пальце.

— Сколько их? — гаркнул он, отвлекая. — На каких улицах их больше всего?

— Что? — девушка едва могла мыслить, ведь, вероятно, уже распрощалась с жизнью, а потому не ожидала очутиться в безопасности, вдалеке от пылающего города.

— Откуда они пришли? Когда вас атаковали? — продолжил давить Марк, ловко стягивая кольцо с пальца. — Ты видела, кто их привел? Это был темный маг?

— Я… — она уставилась на него, широко распахнув глаза и едва дыша. — Я не знаю. Я просто схватила братишку, когда наш дом загорелся, и побежала. Но их было так много. Эти твари... они были повсюду. Они убили папу! О, Аматэрасу! Где мама? Она бежала за мной!

Девушка дернулась обратно к городу, но Марк схватил её за плечи, не давая ступить не шагу.

— Беги в Шалфей, — приказал он стальным тоном. — Позаботься о брате, поняла? Если ты не защитишь его, он погибнет! Ты слышала? Думай только о брате.

— Да… я… хорошо, — девушка мелко закивала, прижимая к себе ребенка. — Я защищу его. Я…

Она порывисто вдохнула и бросилась прочь от Робении. Марк посмотрел ей вслед и убрал кольцо в карман.

Осталось времени: 37:49 Собрано колец: 1/30

Марк глубоко вдохнул, прикрывая на миг глаза и концентрируясь. Когда он снова распахнул веки, его взгляд изменился: из него исчезли тени прошлого и пропал всепоглощающий страх грядущего. Не теряя больше ни секунды, он телепортировался к городу, выискивая тех, кого мог спасти. В это время Мира разбиралась с химерами. Она безжалостно обрушивалась на них, точно настоящий демон, и её руки уже по локоть окрасились в багровый. Заклинания срывались с пальцев искрами, перерастающими в гигантские взрывы, и это отлично привлекало внимание химер. Почувствовав опасность, они изменили тактику, решив сперва разобраться с ней, а потому начали стягиваться, беспрерывно нанося удары.

Марку происходящее тоже было на руку. Пока обе стороны конфликта сосредоточились друг на друге, он занялся мирными людьми. Те были в ужасе и едва могли здраво мыслить. Многие из них плакали, другие не могли найти родных и порывались вернуться к руинам, третьи молились о милости богини. Местные рунные рыцари и стража изо всех сил пытались сдержать натиск химер, однако несли огромные потери. Темные твари оказались слишком быстрыми и слишком сильными, чтобы выходить с ними один на один, а потому приходилось сражаться группами по трое человек. Из-за того, что на город обрушилась целая армия, рунным рыцарям никак не удавалось взять ситуацию под контроль.

Осталось времени: 25:15 Собрано колец: 17/30

Лавируя в хаосе, Марк помогал мирным жителям добраться до края города, откуда они могли бежать в Шалфей. Он быстро и ловко стягивал кольца прямо во время телепортации, и люди, охваченные страхом, не замечали этого. Они со всех ног неслись прочь, часто даже забывая поблагодарить за спасение, ведь их подгоняли острые взгляды золотых глаз. Химеры — те, кто не сражался с Мирой — продолжали охотиться на людей, разрывая их на части. По всей видимости, им нужно было перебить как можно больше человек и разрушить как можно больше зданий, и они с недоумением глядели на Марка, когда внезапно замечали его. Особенно, когда он не давал им растерзать очередного горожанина.

Сбитые с толку, химеры застывали, переглядывались и обходили его по широкой дуге, так и не поняв, что с ним делать. Марк тоже не знал, как себя вести. Убивать их он не мог, ведь любил всей душой, защищать — тоже, так как мог потерять доверие согильдийцев и жителей Фиора. Вот только и игнорировать не получалось. Дело было даже не в том, что люди могли запомнить это и позже рассказать другим, а в том, что химеры на его глазах учинили бойню. Так было нельзя. Неправильно. Наставник приказал им атаковать город, который не был к этому готов, а потому сейчас страдали мирные люди. Если бы сражение прошло между двумя армиями, это было бы гораздо легче принять, но то, что творилось сейчас, повергало в ужас.

Как он мог так поступить? Зачем это сделал? Почему решился на такой шаг?

Марк не мог ответить. Он лишь вытаскивал людей из лап химер и переносил их в безопасное место, взглядом пытаясь прогнать усиленных магией животных прочь. К сожалению, его никто не слушал. Марк снова попал между молотом и наковальней, будучи не в силах принять ни одну из сторон конфликта. Словно лодку, затерявшуюся в шторм, его бросало из стороны в сторону, но никак не прибивало к берегу. Не добавляло спокойствия и задание от Системы, которая придумала очередную чушь и решила выдать её в самый неподходящий момент. Секунды таяли на глазах, и где-то в глубине души нарастало напряжение, которому Марк не позволял перерасти в страх. Он должен был выполнить Яркий квест любой ценой.

Осталось времени: 10:56 Собрано колец: 28/30

Внезапно что-то рухнуло около Марка, поднимая столб пыли. Он сунул очередное кольцо в карман и обернулся. На земле лежала Мира. Она сильно ударилась головой, а потому не смогла сразу подняться, а лишь со стоном приложила руку ко лбу, болезненно сморщившись. Тело было в крови, но непонятно, чьей именно: её собственной или химер. Впрочем, учитывая несколько рваных ран на руках и правом бедре, вывод напрашивался сам. Не только Мире удалось разобраться со многими усиленными животными, но и они причинили ей немалый вред. Не даром мастер посылал на задания, связанные с ними, только Лексаса и Гилдартса. Очевидно, даже Мире приходилось тяжело, когда на неё наседал сразу десяток тварей.

— Назад! — рефлекторно крикнул Марк, когда химеры бросились к ней, и рванул вперед. Он закрыл собой Миру, вытягивая руки вперед. — Прочь отсюда! Уходите!

Вперед вышла большая саблезубая кошка и оскалилась. Марк сглотнул, внимательно следя за Эвой, и пытаясь взглядом донести до нее, что им нельзя сейчас сражаться. Он не сможет их ударить, однако и коснуться Миры не даст.

— Беги… — прохрипела та, пытаясь встать. — Они тебе… не по зубам…

Точно отзываясь на эти слова, химеры стали медленно приближаться.

— Стойте! — снова воскликнул Марк, отступая на шаг и доставая пистолет. — Я буду стрелять!

Эва зарычала, низко приседая и остановилась, а остальные начали обходить её с боков. Марк наставил на неё пистолет, пытаясь уверить себя, что она успеет увернуться, если он выстрелит. Не пострадает. Рука задрожала, в горле пересохло, и боковым зрением удалось заметить, что их взяли в кольцо. В двух шагах от него Мира с трудом поднялась на ноги и сжала кулаки, приготовившись обороняться. Судя по тому, как она пошатывалась, у нее сильно кружилась голова и, возможно, темнело в глазах. В таком состоянии ей не удалось бы долго продержаться.

Марк прошептал одними губами, глядя в глаза Эвы:

— Прошу, уходите.

Однако та не послушала. Эва рванула к нему, и Марк выстрелил несколько раз, с ужасом представляя, что пробьет ей череп или пронзит сердце. Однако та сумела уклониться и в следующий миг сомкнула челюсти у него на руке, повалив на землю. Марк тяжело рухнул на спину, ударившись затылком, и даже не сразу понял, что не чувствует, как его плоть разрывают острейшие клыки. Лишь спустя несколько секунд он увидел добрые глаза своей милой кошечки, которая аккуратно держала его за руку, делая вид, будто действительно нападает. Кажется, она пыталась прикрыть его. Сделать вид, будто между ним и химерами не было никакой связи, а существовала лишь вражда.

Марк порывисто вдохнул, осознав, почему именно Эва решила выйти против него один на один. Однако тут же нахмурился, понимая, что даже такая умная кошечка не смогла предусмотреть всё.

— Кусай по-настоящему, — прошептал он, и та зарычала. — Давай, иначе не поверят. Потом я сбегу.

Эва засомневалась, но послушно разомкнула челюсть. Марк положил свободную руку ей на морду и кивнул, приготовившись ко вспышке боли. С самым виноватым видом, какой только у нее был, кошка резко укусила его за предплечье, и парень не сдержал короткий вскрик. Эва тут же отпустила его и отскочила на несколько шагов, испуганно уставившись на него, однако тот, зажав кровоточащие раны, через силу улыбнулся и с трудом поднялся на ноги. Марк развернулся, находя взглядом Миру, едва сдерживающую натиск четырех химер, и телепортировался к ней. Схватив её поперек талии, он переместил их сперва на крышу соседнего дома, а затем в какой-то темный переулок. Оба рухнули на землю, как только оказались вдали от химер.

К счастью, их не стали преследовать.

— Спасибо, — выдохнула Мира, ничком лежа на брусчатке. — Если бы не ты, они бы уже разорвали мне горло.

— Прости, я был бесполезен против них, — отвел он взгляд и, поморщившись, стянул с плеч рюкзак. Внутри были бинты и местный антисептик.

— Ты спасал людей, и это главное, — сказала она и медленно поднялась, чтобы сесть спиной к стене. — Дай мне. Сначала обработаем твою руку.

— Но твои раны серьезнее, — возразил Марк, и вдруг таймер Системы окрасился в алый.

Осталось времени: 02:59 Собрано колец: 28/30

— Подожди, — резко вскочил он, будто забыв о смертельной усталости и боли. — Я слышу крики. Жди здесь.

— Марк!

Крик Миры затерялся в продолжающемся шуме сражения. Парень из последних сил телепортировался на открытое пространство и заметил несколько человек. Двое лежали на земле, истекая кровью, и над ними стояли зареванные дети. Несколько огромных черных волков подступались к ним, но застыли, заметив недалеко Марка. Когда парень подбежал к людям, химеры предпочли выбрать иную цель и вскоре скрылись среди руин. Рядом не было никого, кто бы заметил их странное поведение и смог потом об этом рассказать, а потому переживать на этот счет не стоило.

— Мамочка! — рыдала маленькая девочка, стоя над умирающей женщиной. Мальчик постарше крепко держал малышку за руку и пытался увести.

— Беги, радость моя, — с трудом шептала женщина. — Обещаю, я найду тебя позже, а сейчас беги. Спасайся с Гиллом. Вы должны выжить.

Марк опустился около них и заметил, как из глаз мужчины уходит жизнь. Он схватил его за руку, будто щупая пульс, но на деле — стягивал обручальное кольцо с пальца. Система засчитала это за мгновение до того, как его дыхание остановилось. Марк с ничего не выражающим лицом переместился к женщине и проделал точно такую же операцию. Та ничего не заметила из-за боли и потери крови, но успела схватить его за руку и отчаянно попросить:

— Уведи детей. Спаси… их…

Рука безвольно упала на землю.

Осталось времени: 00:30 Собрано колец: 30/30

Яркий квест «Клептомания» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось собрать 30 колец с ещё живых жителей Робении за 40 минут. Награда за квест: не предусмотрена.

Получено новое достижение: «Мародер». (Заберите кольцо за секунду до смерти человека). Награда за достижение: не предусмотрена

Марк с закаменевшим лицом смахнул уведомления в сторону, затем поднял детей на руки и побежал обратно к Мире. Девочка плакала навзрыд, вцепившись в него, а мальчик — тихонько глотал слезы, дрожа. Всюду продолжало бушевать сражение: слышались крики, рычание, горели дома, умирали люди, текла кровь. Робения медленно умирала в лапах химер, и в город до сих пор не прибыло подкрепление. Было тяжело. Гораздо тяжелее, чем Марк мог себе представить. Чувство вины горьким ядом текло по венам, но за всё время сражения он ни разу не смог найти момент, чтобы связаться с наставником. Он постоянно был на виду, к тому же не мог с уверенностью сказать, что тот изменил бы планы лишь из-за одной просьбы. Если наставник не предупредил его об атаках химер, то собирался ли он послушать его позже?

— Ты меня до седины доведешь! — воскликнула Мира, когда Марк вернулся к ней. — С ума сошел? А если бы на тебя напали химеры?.. Стой… эти дети?

— Они побудут пока с нами, — ровно сказал он, опуская их на землю, и осматривая на наличие травм. Почему-то он почувствовал себя слишком спокойно.

— Эй, Марк, — Мира коснулась его руки, взглянув с тревогой в глазах. — Что с тобой? Что там случилось?

Он покачал головой и, оставив детей друг на друга, стал обрабатывать её раны.

— Ничего, — сказал он. — Ничего не случилось.

Следующие несколько часов они провели там же, израненные и уставшие. Город продолжал пылать, химеры — сеять хаос, а дети — плакать.

Не так Марк представлял себе рядовое задание. Совершенно не так.

Часть 2. Глава 17

30 января Х782 года

— Магнолия. Мы, наконец, дома! — Мира вышла из поезда, глубоко вдыхая, и улыбнулась.

— Целая и невредимая, — кивнул Марк и щелкнул по носу маленькую девочку, которую держал на руках. — Смотри, какой красивый город. Я покажу вам с братишкой всё здесь, и мы здорово погуляем. Хочешь яблочко в карамели?

— Нет, — обняв его за шею, пробормотала она.

— Не слушай её, Дина любит сладкое, — сказал мальчик, держа Марка за руку. — Это её развеселит.

— А что хочешь ты, Гилл? — Мира потрепала его по волосам. — Может быть, пончик или кусочек тортика? Одна знакомая рассказала мне о чудесной кондитерской. Мы можем сходить туда.

Гилл опустил глаза.

— Спасибо, но нам нечем отплатить, — сказал он. — Не нужно тратиться.

— И откуда в такой маленькой голове такие ужасные мысли? — притворно возмутилась Мира. — Не переживай, малыш. У меня много денег, поэтому мы можем купить даже всю кондитерскую целиком.

— Всю кондитерскую? — переспросил он, и в его глазах загорелся огонек.

— Ага, — Мира уперла руки в бока и задрала нос. — И две соседние булочные. Ну, что? Пойдем?

— Да! — он подбежал к ней и схватил за руку. Тихо смеясь, Мира повела его прочь из вокзала, и Марк пошел следом, поглаживая по спине девочку и шепча ей успокаивающие глупости.

Эти дети прибыли с ними из Робении. Когда химеры растерзали их родителей, Марк появился рядом, чтобы выполнить Яркий квест. Как только дыхание обоих взрослых замерло, а Система засчитала задание выполненным, он увел их оттуда. Марк просто не смог оставить детей посреди разрушенного города, по которому до сих пор ходили усиленные магией животные. Вместе они дождались, когда, наконец, прибудет подкрепление из других городов. К рассвету совместными усилиями магов ближайших гильдии и армии удалось изгнать химер из Робении и спасти выживших жителей. Они также помогли Марку, Мире и детям покинуть разрушенный город и вернуться в Шалфей, который стал одним из крупнейших пунктов приема пострадавших в восточной части страны.

Несмотря на то, что больше всего хотелось вернуться в Магнолию, их не отпустили сразу. Рунные рыцари и какой-то важный маг из столицы душу вытянули из них, расспрашивая, что случилось. Они пытались узнать, когда появились химеры, как атаковали, насколько сильно наносили удары, как быстро двигались, куда исчезли позже. Марк отвечал ровно столько, сколько видел своими глазами, переживая, чтобы не сболтнуть лишнего. К счастью, он остался вне всяких подозрений. Связь с химерами не установили, а кольца, которые он собирал из-за Яркого квеста, ему удалось тихонько закопать ночью. По правде, гораздо больше расспрашивали Миру, как старшую волшебницу и как человека, который долгое время сдерживал натиск нескольких десятков тварей. Как оказалось, она многое могла рассказать.

Ещё пару дней их держали медики, обрабатывая раны. К удивлению Марка, среди них оказалась Венди. Вместе с несколькими согильдийцами она прибыла в Шалфей, чтобы помогать в лечении людей. Благодаря уникальной магии, ей удалось спасти несколько тяжело раненых человек, которые благодарили её позже, как богиню. По просьбе Марка, Венди также осмотрела Гилла и Дину. К счастью, жизням детей ничего не угрожало — у них были лишь синяки и ссадины. Правда, их эмоциональное состояние внушало тревогу.

Бедняжки впали в оцепенение, когда осознали, что родители действительно погибли. Они плакали без остановки два дня, а когда их попытались забрать в ближайший приют в ужасе стали кричать, хватаясь за Марка. Запомнив то, как он спас их, Гилл и Дина восприняли его самым безопасным и хорошим человеком на свете, а потому не захотели отпускать. Сердце парня разбивалось на тысячи осколков каждый раз, когда пятилетняя девочка, заливаясь слезами, просила не оставлять их. Её семилетний братишка, тараща огромные глаза и икая от страха, только кивал. Напуганные, осиротевшие дети напоминали выброшенных котят, которые отчаянно мяукали, ища родителя.

Разумеется, Марк забрал их.

Он не представлял, как будет воспитывать их, учитывая все обстоятельства, но решил сделать всё, что в его силах, чтобы их жизнь стала лучше. В крайнем случае, за ними могли бы присматривать в гильдии, когда он отлучался. Мира уже прикипела к Дине и Гиллу, привычно войдя в роль старшей сестры. Дети тоже воспринимали её благосклонно, однако всё ещё чувствовали себя спокойно только тогда, когда Марк был рядом. Он считал, что им нужно время, чтобы оправиться, а потому не торопил и лишь пытался отвлечь от ужасных воспоминаний о смерти родителей.

— Дина, смотри, — Марк указал вперед, и девочка, шмыгнув носом, перевела туда взгляд. — Правда, красиво? Это — собор Сердца, главная достопримечательность Магнолии. По праздникам здесь устраивают песнопения, а также расставляют столы с бесплатными угощениями.

— О! — воскликнул Гилл. — Я знаю! На Фестивале Урожая, да?

Марк и Мира переглянулись.

— Ты был здесь на Фестивале? — осторожно спросила девушка с улыбкой. Она боялась расстроить его, напомнив о прошлом, однако мальчик на сей раз хотел рассказать об ином.

— Да, — закивал он. — Дина, помнишь, мы приезжали к дяде Ану летом? Тогда ещё было много-много фейерверков, и ты испугалась из-за громких звуков и стала плакать.

— Не помню, — буркнула девочка, смутившись.

— Постой, — прервал Марк, когда Гилл стал рассказывать о том, как впечатлился парадом и распускающимися разноцветными бутонами в небе. — Ты сказал, твоего дядю зовут Ан?

— Мы его так называем, — закивал мальчик. — Но на самом деле, он — Брайан.

— Он служит в рядах рунных рыцарей? — ухватился Марк. — Сколько ему лет?

— Эм, я не помню, — оробел Гилл.

— Как он выглядит? — подключилась Мира, внезапно поняв, что у детей здесь может быть родственник. — Можешь сказать, какого цвета у него волосы или глаза? Он толстый или худой? Может колдовать? Носил ли он форму, как те люди, которые сажали нас на поезд?

— Он такой, как братишка Марк, — ответил Гилл, нахмуриваясь от размышлений. — У него черные волосы, и он умеет передвигать предметы без рук. Он называл это каким-то сложным словом. На букву «п», кажется.

— Телекинез? — предположил Марк.

— Точно! — закивал ребенок.

— У него карие глаза, как у мамы, — едва слышно сказала Дина, и Марк с благодарной улыбкой погладил её по волосам, заплетенным в две смешные косички. Он лично работал над прической утром, вспомнив былые времена.

— Идите в кондитерскую, — сказала Мира, быстро прокрутив ситуацию в голове. — Я скоро приду.

— Ты уходишь? — заволновался Гилл, и та присела перед ним на корточки.

— Не переживай, малыш, ты не успеешь соскучиться. К тому же Марк купит тебе самый вкусный тортик на свете.

— Верно, — подхватил парень и взял его за руку. — Мы почти пришли. Пора вкусно покушать.

Он потянул Гилла дальше, и тот с сомнением пошел, периодически оглядываясь на Миру, которая внезапно оставила их. Марк принялся отвлекать его разговорами и вскоре сумел переключить внимание на себя. Дина тоже оживилась немного. Она даже захотела сама пойти по снегу и слепить пару снежков. Девочка очень переживала из-за того, что внезапно осиротела, а потому почти не слезала с рук Марка. Понимая, что ей сейчас жизненно необходимо тепло человеческого тела, он позволял ей и не отпускал ни на миг, если она сама ни просила об этом.

Вскоре они дошли до кондитерской, и дети впали в восторг от количества сладостей, которые были представлены на витринах. Правда, Гилл снова смутился. Очевидно, он уже знал ценность денег, а потому стал смотреть лишь на те тортики, которые стоили меньше. Марку пришлось несколько раз напомнить, что у него достаточно средств, чтобы они могли питаться сладостями весь следующий месяц. Только после этого мальчик смог выбрать именно то, что хотел. С Диной всё обстояло проще — она не задумывалась о чужих деньгах и легко выбрала понравившийся тортик. Марк взял себе тоже кусочек, а также травяной чай на всех, и они сели за столиком внутри кондитерской. Там было тепло и уютно.

После игр в снегу у Дины замерзли пальчики. Она стала тереть их друг о друга, дышать на них, и Марк заметил это. Он посадил девочку к себе и взял её крохотные ручки в свои, согревая. Через несколько минут Дина уже с удовольствием кушала и рассказывала какую-то историю про сладости. Гилл смотрел на неё с грустной улыбкой. Мальчик сильно повзрослел за эти несколько дней, ведь неосознанно взял на себя роль главного защитника сестренки. Сейчас он мог расслабиться, ведь Марк был рядом, однако в ином случае ему пришлось бы заботиться о них двоих. Учитывая, какой здесь был уровень преступности, а также халатности по отношению к сиротам, у него могло быть очень много работы.

Размышляя над тем, как могла сложиться судьба детей, Марк ел, почти не чувствуя вкуса, как вдруг дверь в кондитерскую с грохотом распахнулась. В помещение тотчас ворвался порыв холодного ветра. Дина вздрогнула и схватила Марка за руку, а Гилл резко обернулся, готовясь то ли бежать, то ли защищать сестренку. К счастью, ничего страшного не случилось, и шум раздался не из-за нового нападения химер. В здание влетел Брайан, за которым спешили Мира и Аластор. У первого были огромные глаза, полные ужаса и горя, которыми он просканировал пространство. Как только Брайан заметил Марка, то рванул к нему, не обращая внимания на остальных людей.

— Дядя Ан! — воскликнула Дина, спрыгивая на пол, и побежала к нему.

— Дядя! — вторил Гилл, тоже бросаясь вперед.

Оба ребенка врезались в него и разрыдались. Брайан рухнул на колени, прижимая их к себе, и его плечи задрожали. Гилл и Дина принялись наперебой рассказывать, что случилось, всхлипывая и жалуясь на то, как было страшно и больно. Из-за чувств, что захватили их, стало почти невозможно разобрать слов, однако Брайан умудрялся понимать каждое из них и тихо отвечать. Марк никогда не видел его таким. Вечно взбалмошный, раздраженный мужчина предстал перед ним заботливым взрослым, который пытался успокоить детей, лишившихся родителей. Учитывая, что он тоже потерял сестру, тяжело было представить, какие чувства он испытывал.

Мира и Аластор подошли ближе к Марку, глядя на печальное воссоединение. Рунный рыцарь шепотом сказал:

— Мы позаботимся о детях. Брайан заберет их и будет воспитывать, так что они ни в чем не будут нуждаться.

— У вас есть подходящее жилье? — также тихо спросил Марк, чувствуя и радость, и тревогу от этих слов. — Сомневаюсь, что казармы — лучшее место для детей.

— Мы снимаем домик на окраине города, — ответил тот. — На первое время этого хватит, а потом я выбью для Брайана надбавку к жалованью, и мы найдем место лучше.

— Разве дают прибавку по такому поводу? — засомневалась Мира. Аластор кивнул.

— Начальник Итан — хороший человек. Он всегда старается помочь нам, и я не думаю, что он пройдет мимо трагедии Брайана, — Аластор посмотрел на сослуживца, всё ещё стоящего на коленях рядом с детьми. — Ему теперь придется заботиться о двух сиротках, и это будет нелегко. Надо будет выбить ему ещё и отпуск.

Марк перевел на него взгляд и невольно улыбнулся.

— Ему повезло иметь такого друга, как ты.

Аластор недоуменно уставился на него, вероятно, даже не осознав, насколько в действительности помогал товарищу. Ещё больше он смутился, когда Мира закивала, и пробормотал что-то невразумительное, покраснев. К тому моменту дети немного успокоились и перестали навзрыд рыдать, а Брайан перестал изо всех сил прижимать их к себе. Он оглядел племянников покрасневшими, но сухими глазами, а затем усадил за стол, где остались недоеденные сладости. Сам он сел между ними, чтобы каждую секунду иметь возможность гладить их по головам, держать за ручки и обнимать. Остальные вскоре присоединились к ним, а прочие посетители кондитерской вернулись к своим разговорам и перестали обращать на них внимание.

Дети продолжали периодически шмыгать носами и вытирать слезы, но стали значительно спокойнее с тех пор, как увидели Брайана. Марк задумчиво посмотрел на них.

— Гилл, Дина, — позвал он, и дети подняли заплаканные глазки. — Дядя Брайан хочет позаботиться о вас, поэтому планирует забрать в свой дом. Вы хотите пойти с ним?

Рунный рыцарь вскинулся, чтобы что-то сказать, но Мира под столом изо всех сил пнула его в голень и сделала страшные глаза, когда он захотел смачно послать её. Марк улыбнулся ребятишкам, делая вид, будто ничего не случилось.

— Это не значит, что мы с вами перестанем видеться, — поспешил он успокоить их. — Если вы захотите, я буду часто навещать вас. К тому же вы сможете свободно приходить в гильдию и проводить там время. Обещаю, вас там никто не обидит.

Гилл и Дина переглянулись, и девочка опустила взгляд, поджав губы. На лице мальчика появилось такое выражение, будто он испытывал невообразимые муки совести, и стало очевидно, какое решение будет принято. Оставалось лишь озвучить его. Марк терпеливо ждал ответа, внутренне испытывая тоску от предстоящего расставания и облегчение от того, что в Магнолии оказался дядя детишек, причем не просто какой-то незнакомый человек, а Брайан. Пусть у того были проблемы с гневом, он часто бранился и иногда ломал вещи, сердце у него было доброе. То, как он бросился к племянникам, стало тому подтверждением. Разумеется, он не стал бы идеальным опекуном для них, но точно мог окружить их заботой и защитой. С остальным должен был помочь Аластор.

— Мы… Марк, простите, пожалуйста, но мы хотим остаться с дядей Аном, — сбивчиво и тихо сказал Гилл.

Парень протянул руку через стол и погладил его по голове.

— Без проблем, малыш, — улыбнулся он.

— Можно, мы иногда будем к вам приходить в гости? — попросила Дина, сложив вместе ручки. — Пожалуйста.

— Конечно, моя хорошая. Как я уже сказал, двери гильдии всегда открыты для вас, как и двери моего дома. То, что вы будете жить с дядей, не значит, что мы должны прекратить общение. Если вам понадобится моя помощь или просто захочется поболтать, дайте мне знать, хорошо?

Дети с облегчением выдохнули и закивали. На их лицах появились робкие улыбки.

— Спасибо! — воскликнули они хором.

Брайан смерил Марка долгим взглядом, о чем-то напряженно размышляя, а затем выдал:

— А ты бываешь нормальным человеком.

Марк подавил желание врезать ему, зато это сделал Аластор, смачно прописав ему подзатыльник.

— Во имя богини, Брайан! — воскликнул он. — Нормально поблагодарить не мог?

Тот насупился, смутился, но ничего не сказал. На некоторое время за столом воцарилось молчание, однако затем его принялись разбавлять Мира и Аластор. Они завели ненапряженную беседу о погоде, ценах на продукты и последних новостях. Успокоившись, дети вернулись к сладостям, и на некоторое время за столиком воцарился мир. В разговоре никто не касался химер и недавних нападений, хотя там было, что обсудить. Марк мысленно порадовался этому факту, ведь не хотел думать о наставнике и том, что тот натворил. К сожалению, до сих пор не представилось возможности нормально поговорить с ним, ведь Марк постоянно был рядом с кем-то: с детьми, с Мирой, со стражниками Робении. Им удалось перекинуться лишь парой фраз несколько дней назад. Тогда Марк непрозрачно намекнул, что был в одном из атакованных городов. Однако этого было мало.

Ему хотелось сказать больше, гораздо больше, и он уже представлял их следующую встречу.

Марк хотел доходчиво, емко и громко оповестить наставника, что тот — больной ублюдок, который полностью слетел с катушек и заигрался в Бога. Даже если он собирался объявить войну Фиору, нападать на мирных жителей было низко и подло. Они не были готовы к сражению, к тому же химеры сделали всё, чтобы перекрыть пути к отступлению. То, что было в Робении, нельзя назвать битвой, это была бойня. Бессмысленная и беспощадная. Кровь невинных залила руки наставника, в одночасье превратив его из заботливого взрослого в грязного убийцу. Марк не мог этого принять. Не хотел. Доверие, взращиваемое годами, дало трещину, а в голове всё чаще звучали слова мастера:

«Идти рядом с темным магом опасно, а уж доверять ему свою жизнь — и подавно. Ты не знаешь, когда он тебя предаст…»

Несмотря на то, во время битвы химеры обходили Марка стороной, и он практически не пострадал, впервые настолько очевидно стало, что наставник на самом деле являлся темным магом. Он не просто ненавидел Хвост Феи и Фиор, а желал их разрушить. Армия уже выстроилась в боевом порядке, чтобы нанести удар, и можно было только гадать, к чему это могло привести. К сожалению, у королевства не получалось пока взять ситуацию под контроль: никто, даже старшие маги гильдий, не могли найти и уничтожить Логово Химер. Более того, усиленных магией животных становилось всё больше, а недавние атаки подтвердили, что от внезапных нападений города не были защищены.

Тяжело было осознавать, что в любой момент химеры могли появиться вновь и начать сеять хаос и разрушение.

— Что думаешь на этот счет, Марк? — спросила Мира и пихнула его в бок.

— А? — встрепенулся он, выныривая из своих мыслей. — Ты о чем?

— Опять в облаках летаешь, — закатила она глаза. — Предлагаю на днях показать Гиллу и Дине гильдию. Сегодня идти туда будет не лучшей идеей, ведь все устали с дороги.

— Согласен, — кивнул он, выдавливая из себя улыбку.

— Значит, так и поступим, — постановил Аластор и поднялся из-за стола. — Думаю, нам пора.

Рунные рыцари расплатились за угощения, не дав Марку сделать это, помогли детям надеть верхнюю одежду и направились к выходу. Брайан немного отстал и обернулся. Марк и Мира продолжали сидеть за столом, потягивая травяной чай, и он некоторое время просто смотрел на них. Всё в его позе говорило о том, что внутри него началась борьба. В конце концов, он решительно подошел к ним и опустил тяжелую руку на плечо Марку, заставив того от неожиданности подпрыгнуть. Наклонившись и состроив пугающее выражение лица, Брайан с трудом выдавил из себя:

— Спасибо. Ты хороший парень. Буду должен.

А затем буквально вылетел из кондитерской, не дав Марку возможности ответить. Парень с недоумением уставился на Миру, и та расхохоталась, схватившись за живот. Её так развеселило выражение лица Брайана, что она ещё долго не могла успокоиться. С удивлением Марк услышал массу эпитетов и метафор, которыми она охарактеризовала ситуацию. Из них «подступающая диарея» была самой скучной. Её улыбка, бодрый голос и шутки помогли Марку немного унять напряжение, скопившееся за последнее время, и расслабиться. До того, как услышал её смех, он не понимал, насколько на самом деле утомился за последние дни. События в Робении измотали его, а необходимость позже поговорить с наставником — угнетала.

Марку хотелось раствориться в этом кратком моменте спокойствия и счастья. Не думать о химерах. О наставнике. О Системе. О Кане, шкала доверия которой бешено металась между восьмьюдесятью и шестьюдесятью пунктами в отрицательном диапазоне. О Гилдартсе. О назревающей войне в Фиоре. О постоянно появляющихся квестах. О нестабильном магическом ядре. Даже о родном мире вспоминать не хотелось, ведь мысли о нем навевали тоску и разрывали сердце от боли. Марку хотелось отдохнуть. Остановиться. Перестать бояться каждого нового дня и, наконец, вдохнуть полной грудью. Вот только жизнь преподносила ему испытания постоянно, и этого нельзя было изменить.

— Ты устал? — вдруг спросила Мира на середине очередной шутки. — Выглядишь не очень хорошо.

Марк взглянул в её полные тревоги глаза, и на душе потеплело.

— Немного, — признался он. — Я хотел отдохнуть на задании, немного отвлечься, но не вышло. К тому же меня затронула история Гилла и Дины. Представь, сколько появилось таких сироток, как они. Далеко не каждый из них обрел заботливого дядю, который оказался рад их приютить. От этого становится грустно.

— Мне тоже тяжело вспоминать Робению, — вздохнула Мира. — Но нельзя забывать о том, что мы спасли множество человек. Если бы мы ни рванули на помощь первыми, они вряд ли выжили бы, — сказала она и отставила пустую кружку в сторону. — Думай о тех, кого спас, а не о тех, кого не успел защитить.

Марк невольно улыбнулся.

— Мне нравится эта мысль, — сказал он, действительно постаравшись вспомнить каждого, кого выводил из пылающего города. Перед внутренним взором пронесся вихрь лиц, и на сей раз совесть не стала так сильно мучить за украденные кольца. — Из нас вышла неплохая команда.

— Точно, — задрала нос Мира, а затем, вспомнив о чем-то, нахмурилась и врезала ему по плечу.

— За что? — не понял Марк.

— За то, что не сбежал, когда должен был, — фыркнула она. — Ты только недавно восстановился после травмы, поэтому не должен был лезть в драку. Эта кошка могла прокусить тебе шею, а не руку.

Марк опустил взгляд на забинтованное предплечье.

— Риск есть всегда. Но я не мог тебя оставить там одну против химер.

— Та брось, — Мира отмахнулась. — Одно чудовище не убьет другое. Они бы меня не загрызли, к тому же…

— Постой, — прервал её Марк, резко нахмурившись и подобравшись. — Ты только что назвала себя чудовищем?

— Эм, — Мира смутилась. — Ну, да. А что в этом такого? Это же факт.

Марк захлопал глазами и замолчал на мгновение, подбирая слова. Увидев его растерянное выражение лица, Мира тоже напряглась, не понимая, что такого сказала. По её мнению, это была чистая правда. Внезапно Марк вспомнил, как назывался её квест: «Я красавица, а не чудовище», и эта фраза заиграла новыми красками. Прежде он думал, что Мира считала ужасным только свое перевоплощение, однако, оказалось, что она в целом не воспринимала себя человеком. В подсознании девушки она являлась монстром — такой же темной тварью, как химеры. То, с какой легкостью она назвала себя чудовищем, угнетало. Похоже, ей долгое время навязывали, что она не имела права называть себя человеком, и это привело к стойкой убежденности, что в ней действительно не осталось ни капли людского.

— Мира, ты не чудовище, — сказал Марк. — Ты прекрасная, сильная, умная девушка, которая в свои юные годы доказала, что может называть себя старшей волшебницей. Ни магия, ни чужие слова, ни твои собственные убеждения не делают из тебя монстра. Прошу, не считай себя чудовищем.

Мира покраснела до кончиков волос.

— Что… Я… То есть… — замялась она, не зная, куда себя деть от смущения. — Ты принимаешь мои слова слишком близко к сердцу. Это ведь я чудовище, а не ты. Не переживай так на этот счет, мне это не доставляет дискомфорта.

Марк снова уставился на неё огромными глазами, а затем быстро прокрутил в голове, что может сделать. По всему выходило, что сейчас бесполезно было говорить с Мирой о любви к себе или том, насколько она красива на самом деле. Для начала нужно было заставить её понять, что она была человеком. Марк пока не знал, как это сделать, но в голове уже начал формироваться план.

— Знаешь, — сказал он осторожно. — Я понимаю тебя. Мне тоже не удалось вписаться в понятие нормального и до сих пор не удается. Многим я кажусь странным, однако это не дает никому права называть меня психом. Более того, я могу не считать себя таковым. Я знаю, кто я, — он заглянул в глаза Мире, и та отчего-то сглотнула. — Ты не должна слушать тех идиотов, которые называют тебя чудовищем, и уж тем более не должна верить их словам. Прислушайся к себе, посмотри на себя, узнай, кто ты есть на самом деле, прежде, чем вешать на себя ярлык. Хорошо?

Мира растерялась.

— Можешь ничего не отвечать сейчас, — сказал Марк. — Просто подумай над моими словами. Если тебе захочется поговорить со мной, ты знаешь, где меня найти.

Девушка неуютно повела плечами.

— М, хорошо, — выдавила она и взглянула в окно. — Ох, как поздно уже. Идем в гильдию, нужно рассказать мастеру обо всем.

Она поспешно встала, и Марк последовал её примеру. Через пару минут они уже покинули кондитерскую. В небе ярко светило полуденное солнце…

Часть 2. Глава 18

30 января Х782 года

— Как хорошо, что вы вернулись! — воскликнула Лисанна, когда Марк и Мира пришли в гильдию, и бросилась к ним. — Вы сильно ранены? Может быть, нужно к Полюшке?

— Расслабься, сестренка, — Мира сгребла её в объятия и нарочито грубо взлохматила волосы. — Получили всего по паре царапин.

— Мы слышали о Робении, — подскочил Нацу, выпутавшись из драки с Греем. Тот подошел через пару секунд, тоже моментально забыв о противостоянии. — Правда, что город полностью разрушили и не будут восстанавливать?

Марк взглянул на взволнованного подростка и похлопал его по плечу.

— Врут, — сказал он. — Робения сильно пострадала, но не настолько, чтобы оставлять её. Как только рунные рыцари выстроят оборону, туда направятся строительные бригады. Всё будет в порядке.

— Это хорошо, — кивнул Грей. — Ирис снесли подчистую. Вчера король и Совет Магов решили расселить выживших по ближайшим городам. Пока никто не планирует его восстанавливать.

Мира выпустила Лисанну из объятий и переглянулась с Марком, на лице которого появился такой же шок.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— Мастер сказал, — пожал тот плечами и отвел взгляд. Его явно задело это происшествие.

— Насчет Ацены ещё решают, — продолжила Лисанна, понурившись. — Там тоже почти всё в руинах. Лучше всего уцелел город Дубов благодаря Призрачному Владыке, но гильдия понесла потери. А о деревнях, которые были на пути химер, и вовсе не говорят. Там почти никто не выжил.

Марк медленно выдохнул сквозь сжатые зубы. Он знал, что пострадала не только Робения, но и другие города, но не думал, что урон оказался настолько велик. Рунные рыцари, которые допрашивали их после битвы, лишь упомянули о других нападениях, однако не стали слишком распространяться на эту тему. Спрашивать у Брайана и Аластора не хотелось, ведь все их мысли сосредоточились на детях, да и расстраивать ребятишек, напоминая о Робении, было жестоко. Так и вышло, что главную информацию преподнесли в гильдии. От неё стало тошно. Марк уже не просто разозлился на наставника, а захотел врезать ему со всей силы.

— Мастер сейчас в своем кабинете, — сказала Лисанна полминуты спустя. — Думаю, вам лучше сходить к нему.

— Точно, — кивнула Мира, сурово поджимая губы. — Нам есть, что рассказать.

Марк напрягся и непроизвольно сжал кулаки, предчувствуя нелегкий разговор. Мастер знал о его связи с Эдвардом, и недавние нападения подтвердили, что тот вышел на тропу войны. К сожалению — или к счастью, пока было непонятно, — Марк ничего не знал о его планах. Ему было так же больно и тяжело видеть разрушенные города, как и любому другому жителю Фиора. Марк боялся разглядеть в глазах старика разочарование и презрение, ведь он ничего не сделал, чтобы предотвратить бойню. Пожалуй, хуже этого было только поймать взгляд: «Я же тебе говорил». От этого внутренности Марка заворачивались в тугой узел, а тело сковывало стыдом.

Поднимаясь на второй этаж, где располагался кабинет мастера, он бесконечно прокручивал в голове предстоящий разговор. Настроение портилось с каждым шагом, и вскоре это стало заметно. Мира посмотрела на него с налетом недоумения, но и сама чувствовала себя не лучшим образом. Она была подавлена и расстроена. Всем, на что хватило её душевных сил, стали легкий тычок в плечо и кривая ухмылка. Марк выдавил из себя улыбку, прошептав, что всё будет хорошо. Когда они застыли перед дверью в кабинет мастера, значение доверия у неё увеличилось на два пункта. Они переглянулись, собираясь с силами, и Марк постучал. Миг спустя они вошли.

В кабинете было светло. Мастер сидел за большим деревянным столом, на котором стояли письменные принадлежности, большая связная лакрима и стопки бумаг. Около стен располагались шкафы с книгами и документами. В толстых папках хранились листовки с выполненными заданиями, отзывы заказчиков о проделанной работе и рекомендательные письма. На отдельной полке стояли большие книги учета расходов гильдии, а также информация о каждом волшебнике Хвоста Феи. Марк вспомнил, как заполнял анкету сразу после того, как переступил порог гильдии вместе с Гилдартсом. Казалось, это было очень давно.

Мастер пригласил их с Мирой сесть в кресла, стоящие напротив его стола. В комнате также находился небольшой диванчик и низкий столик, на котором стояли угощения. Проходя мимо него, Марк стащил из пиалы несколько печенек и, сев на свое место, протянул Мире парочку. Та с более легкой ухмылкой взяла их. Взгляд мастера потеплел, и он налил им чаю, предложив несколько булочек и пару бутербродов.

— Я попросил Милли подготовить для вас перекус, — сказал он. — Вы ведь ещё не ходили домой?

— Мы с вокзала, — ответила Мира и взяла бутерброд. — Только в кондитерскую заглянули, чтобы угостить Гилла и Дину сладостями.

Мастер недоуменно нахмурился, и Марк положил надкусанный пирожок на тарелку.

— Сейчас всё расскажу, — вызвался он. — Пусть Мира пока поест.

Девушка закатила глаза, тихонько рассмеявшись, и махнула рукой, передавая ему бразды правления. Судя по взгляду мастера, у него потеплело на сердце от их общения. Впрочем, он всё равно сосредоточился на разговоре, желая узнать о Робении из первых уст. Марк, глотнув сладкого чая, начал.

Он спокойно, ровно и подробно рассказал обо всем, что случилось с тех пор, как они покинули Магнолию. О том, как прошло задание вблизи Шалфея, и о том, как наткнулись на Кошкин Дом. О том, как увидели сигнальные огни в небе и бросились на помощь Робении, оставив в беде деревню. О том, как сражались с химерами и выводили в безопасное место перепуганных жителей. О том, как спасли Гилла и Дину и дождались подмоги, которая отвела их в Шалфей. А так же о том, как провели там неделю и вернулись домой.

— Мы оставили детей на Брайана, так что с ними всё должно быть в порядке, — закончил Марк. — Если вы не против, они иногда будут приходить в гильдию, чтобы навестить нас.

— Разрешаю, — кивнул мастер, задумчиво оглаживая подбородок. Мира закончила есть и отряхнула руки. — Есть что добавить?

— Немного, — сказала она. — Теперь пусть Марк ест, а то он что-то истощал за последнее время.

Она подвинула к нему тарелку с пирожками, и пришел его черед закатить глаза с легкой ухмылкой. Впрочем, он не отказался. Пока Марк уплетал пирожки, запивая их чаем, Мира рассказывала о силе химер, их скорости и тактике боя. Она особенно отметила, что животные стали значительно умнее и научились обманным маневрам. Ей не повезло попасть под один такой и получить сокрушительный удар, который впечатал её в землю. Мира навсегда запомнила, как её развели темные твари, а потому попросила мастера рассказать остальным согильдийцам, какая опасность поджидает.

Мастер пообещал сделать это. Он выслушал остальные моменты, которые Мира посчитала нужным упомянуть, а затем крепко задумался. Он машинально долил всем чаю, и на некоторое время кабинет погрузился в тишину. Каждый ушел в свои мысли. Трудно было сказать, о чем размышляли мастер и Мира, но Марка донимал до сих пор не состоявшийся разговор с наставником. Он не знал, как лучше было провести его: отправиться в хижину, чтобы высказать в лицо всё, что накипело, или же ограничиться звонком через артефакт, чтобы не тратить время на дорогу. Оба варианта были по-своему хороши и плохи.

— Хорошо, — наконец, сказал мастер, кивнув чему-то своему. — Я рад, что вы вернулись домой. Теперь вы можете отдохнуть и набраться сил после всего, что было.

— Слава Аматэрасу, — вздохнула Мира. — Как же я устала от этих химер. Надеюсь, они не будут нападать в ближайшее время.

— Я тоже, — кивнул Марк, неуютно поведя плечами.

— Жаль, что мы не можем предсказать, куда придется следующий удар, — сказал мастер. — Было бы отлично иметь возможность предупредить города об атаке.

Мира фыркнула.

— Мечтать не вредно.

Однако Марка как молнией ударило. Он поджал губы и напрягся, размышляя, мог ли узнавать у наставника о планах и передавать информацию мастеру, чтобы хотя бы успеть вывести мирных жителей из городов. Эта мысль одновременно казалась манящей и пугающей. С одной стороны, Марк мог защищать невинных, которые не должны были пасть жертвой неясного конфликта. Однако, с другой стороны, он предавал наставника и срывал его планы. Это могло вбить клин между ними. Было тяжело не только от того, что Марк не мог жить без постоянной стабилизации магического ядра, но и потому, что за это время они стали друг другу близкими и родными людьми. Возможная ссора с наставником тяжелым грузом висела на шее.

Несмотря на то, что Марк хотел высказать ему всё, что о нем думал, ни о каком разрыве связи не могло быть и речи. Как наставник и говорил: в этом мире лишь они были друг у друга. Лишь они могли доверять друг другу. Иного не дано.

В полной задумчивости Марк покинул кабинет мастера.

Вместе с Мирой он спустился к остальным согильдийцам и провел с ними некоторое время, выполняя ежедневные задания Системы. Он почти расслабился, болтая с детишками, когда пришла Кана. Заметив его, она прищурилась и сжала кулаки, однако шкала доверия отразила значение в минус семьдесят пунктов. Что бы ни случилось с последней встречи, она немного потеплела к нему, впрочем, недостаточно сильно, чтобы перестать испепелять взглядом. Заметив, что Марк смотрит в её сторону, Нацу вдруг подпрыгнул на месте.

— Марк, — позвал он с сияющими глазами и понизил голос. — Мы такое узнали! Надо найти тихое место, и мы тебе расскажем. Да, Хэппи?

— Айя! — воскликнул котенок. — Огромный секрет!

Марк дважды моргнул, пытаясь понять, о чем речь, а затем так же тихо велел им выйти из гильдии через полчаса. Он специально состроил такое выражение лица, чтобы нагнать таинственности, что Нацу и Хэппи тут же включились в игру. Они решили, что стали ниндзя на задании, а потом закивали, пообещав прибыть на место встречи максимально незаметно. Марк с легкой улыбкой провел их взглядом, когда они «испарились», и вернулся к разговору с Леви и Лисанной. Девочки, очевидно, тоже были в курсе происходящего, но ничего не сказали. Насколько Марк понял, это был секрет Полишинеля.

Выждав необходимое время, он выскользнул из гильдии и пошел к условленному месту. Там уже ждали Нацу и Хэппи, причем оба намотали на головы шарфы так, будто это была маска ниндзя.

— Клиент прибыл, нин-нин, — сказал Хэппи, сложив лапки вместе наподобие печати тигра.

— Горизонт чист, нин-нин, — ответил Нацу, повторив жест.

Марк не удержался и от души рассмеялся. Когда они укоризненно взглянули на него, он быстро натянул на лицо суровое выражение, тоже намотал на себя шарф и сложил печать.

— Докладывайте, нин, — сказал он.

Нацу и Хэппи поманили его в темный переулок и присели за какими-то коробками, чтобы их не было видно с улицы. Поддерживая игру, Марк сложил несколько печатей, вспоминая, как в старших классах с друзьями разучил их на спор, насмотревшись Наруто, и телепортировался, эффектно появляясь рядом. Глаза Нацу зажглись от восхищения, и они с Хэппи выдали пораженное: «Ваааааууу!». Никого из них не напрягло, о чем подумали прохожие, увидев столь странную картину. Было весело, а об остальном переживать не стоило.

— Я слушаю, нин, — сказал Марк, когда они затаились.

— Кана — дочь Гилдартса! — воскликнул Хэппи, и Нацу шикнул на него, чтобы был тише. Марк вытаращился на них, на секунду забыв об игре, и машинально метнул взгляд на шкалу доверия девушки. То, что Система всё ещё её отображала, обозначало, что квест не был завершен.

— Мы случайно подслушали разговор Гилдартса и Макао, — тихо сказал Нацу. — Это было ночь перед тем, как ты уехал на задание.

— О чем они говорили?

— Макао отговаривал Гилдартса идти в Холмы Фей. Говорил, что нужно, чтобы Кана сама призналась, потому что для неё это может быть важно.

— А ещё, что ему нужно с ней чаще разговаривать, — добавил Хэппи.

— Они даже ходили на тренировку вместе, — закивал Нацу. — Все тогда сильно удивились, а Кана следующие пару дней ходила счастливая.

— Где Гилдартс сейчас? — нахмурился Марк, по кусочкам складывая цельную картину.

— Не знаем, — пожали плечами оба.

— Он в городе?

— Да, — сказал Нацу. — Он собирался дождаться тебя, чтобы о чем-то поговорить, а потом уйти на задание. Мастер говорил, что его вызывают в столицу.

— Наверное, опять химер пойдет гонять, — задумался Хэппи, пока в голове Марка проносились сотни мыслей. Очевидно, Кана повеселела из-за того, что отец начал уделять ей время, а потому даже её ненависть притихла, что отразилось на шкале доверия. Впрочем, она всё ещё не рассказала Гилдартсу о своей связи с ним, поэтому квест не завершился, а сам мужчина решил дать ей возможность высказаться самой. Следовало либо дождаться, когда она будет готова, либо подтолкнуть её к этому разговору. Принимая во внимание, как Кана относилась к Марку, тот решил пока не вмешиваться и понаблюдать. Возможно, Кана и Гилдартс могли дальше сами справиться со своими отношениями.

— Скорее бы он уже разнес это Логово Химер, — ударил Нацу кулаком по земле, обрывая мысли Марка. — Ужасно, что столько людей пострадало. Если бы только был там, я!..

— Даже не думай, — резко осадил он, откладывая размышления в сторону. — Химеры страшнее, чем тебе кажется. Они едва не убили нас с Мирой в Робении. Ни в коем случае не выходи с ними один на один и беги со всех ног, если их будет хотя бы трое.

Нацу насупился и вдохнул, чтобы разразиться возмущенной речью, однако Марк опередил его:

— Это не потому, что ты слабый, — сказал он. — Я знаю, что ты очень способный волшебник, который на голову превосходит многих по силе, но долг взрослого — защищать молодых и предупреждать об опасности. Даже будь ты сильнейшим магом континента, я бы сказал то же самое. Не спеши рисковать головой, ладно? У тебя будет ещё много шансов проявить себя.

Возмущение Нацу испарилось, и он притих. Марк почувствовал необходимость выразиться более прямо, ведь подросток мог не до конца понять смысл его слов.

— Нацу, я переживаю за тебя, — сказал он спустя полминуты. — Мне не всё равно, что с тобой будет. Я очень сильно расстроюсь, если ты пострадаешь. Позволь мне побыть для тебя взрослым, на которого ты можешь опереться.

После последних слов его глаза вспыхнули, а тело непроизвольно качнулось вперед. Заметив это, Марк протянул руку и погладил его по голове, мягко улыбнувшись. Он вложил в это движение всю заботу, которую смог в себе найти, и судя по тому, как покраснели глаза Нацу, это поразило его в самое сердце. Никто не говорил ему таких слов. Никто не пытался заботиться о нем, будто о родном человеке. Никто не смотрел на него с такой нежностью и участием. Голодный до заботы, Нацу жадно впитывал в себя этот момент, наверняка запоминая на всю жизнь. Несмотря на то, что он пытался казаться самостоятельным и сильным, порой и ему тоже хотелось почувствовать себя под чьей-то защитой. Расслабиться. Передать ответственность за себя другому.

— Нацу, — мягко позвал Марк, когда внутри него болезненно сжалось сердце. — Могу я тебя обнять?

Подросток поджал губы и мелко кивнул, напрягаясь всем телом. Марк переместился к нему ближе и опустился прямо в снег, сгребая в объятия. Прочувствовав момент, Хэппи тихонько подошел ближе и коснулся лапками ноги Нацу, замурчав. Некоторое время они сидели в тишине. Марк гладил закаменевшие плечи подростка, который одновременно наслаждался долгожданной заботой и сгорал со стыда из-за проявления слабости. Его дыхание было прерывистым и частым. Наверняка, глаза были влажными, но он из последних сил сдерживался, чтобы окончательно не расклеиться. Марк увидел в нем себя: такого же отчаянно храбрящегося парня, внутри которого всё разрывалось от боли и одиночества. В этот миг, когда он мягко проводил руками по волосам Нацу, его плечам и спине, он, как никто другой, понимал его боль.

Тяжело было думать о том, что никто и никогда так не обнимал несчастного подростка. Максимум, который он получал, — похлопывание по плечу. Не было ничего удивительного в том, что он всегда был таким резким и взбалмошным. Бедняга забыл, как расслабляться и доверяться другим.

— Всё в порядке, Нацу, — тихо сказал Марк, не нарушая момент. — Со мной ты можешь быть слабым. Я не стану осуждать тебя или смеяться над тобой. Ты — живой человек и можешь расклеиваться, плакать и нуждаться в поддержке. Помни, что ты всегда можешь прийти ко мне, чтобы выговориться или просто посидеть вот так, — Нацу порывисто вдохнул и крепче сжал руки. — Я рядом. Положись на меня.

Подросток едва заметно кивнул, затем глубоко вдохнул и отстранился, отводя взгляд. Хэппи с тревогой позвал его, но тот отмахнулся, буркнув, что в порядке. Нацу быстро поправил сползший шарф, снова превратив его в маску ниндзя, и преувеличенно бодро вскочил на ноги.

— Наша миссия окончена, нин-нин, — воскликнул он. — Нам пора на новое задание.

Марк всё с той же мягкой улыбкой сложил руки в печать и кивнул.

— Прекрасная работа, нин. Вы отлично постарались.

Нацу быстро отвернулся и, схватив Хэппи, вылетел из переулка, даже забыв отряхнуть штаны от снега. Марк провел его взглядом и вздохнул. Ему стало по-настоящему жаль подростка, который много лет не знал заботы других. Разумеется, за ним приглядывали мастер и Гилдартс, но никто из них не пытался стать ему настоящей семьей. Верным наставником? Да. Авторитетным взрослым? Конечно. Приемным родителем? Никогда. Это не делало из них плохих людей, ведь у каждого на то были свои причины, однако вспоминать доверчиво жмущегося Нацу, каждую секунду думающего, что его оттолкнут и обсмеют, было грустно. Зато становилась понятна его одержимость поиском Игнила. Нацу было до одури одиноко.

Вздохнув, Марк покинул переулок, даже не сразу заметив, что шкала доверия сместилась вправо. Лишь около дома он взглянул на неё и едва не уронил челюсть. Там отобразилось значение в восемнадцать пунктов! Он не представлял, что несколько приятных слов и немного заботы могли так повлиять на Нацу. Максимум, на что Марк рассчитывал, — это прибавку в два или три пункта, однако получил целых десять очков разом. Таких скачков ещё не было, и это неплохо подняло настроение, сумев даже затмить собой злость на наставника. Несмотря на неудачу с квестом Каны, в остальном он неплохо продвигался в «Миссии: Hurt/Comfort», и это внушало оптимизм.

У него был шанс выполнить глобальную миссию и получить загадочную награду.

Представляя, как однажды попросит Систему вернуть его домой, Марк вставил ключ в замок и повернул несколько раз. Он распахнул дверь, заходя домой, и вдохнул полной грудью, расслабляясь. Однако тут же напрягся, стоило ему скинуть рюкзак на пол. Марк почувствовал, что здесь кто-то был: вещи лежали не на своих местах, в комнате слышались чьи-то шаги, и на полу мелькала чья-то тень. В последнее время он не проваливал никаких квестов, поэтому Система не могла назначить наказание. Впрочем, это не застраховывало от прочих опасностей: воров, темных магов, работорговцев, которые иногда рисковали нападать на магов. Быстро разработав план действий, Марк затаился и тихонько вытащил из кобуры пистолет, настраивая с помощью браслета пробивные пули. Он неслышно прокрался вперед и застыл около своей комнаты.

Там точно кто-то был. Неизвестный ходил взад и вперед по комнате, брал вещи, а затем ставил их на места. Иногда он вздыхал и что-то бормотал себе под нос, но слов не удавалось разобрать. От него не исходило явной опасности, к тому же, он не пытался таиться, чтобы нанести неожиданный удар. Казалось, ему хотелось быть замеченным сразу, однако Марк не понимал, кому понадобилось проникать в его дом. Тем более, когда за окном начинало смеркаться. Перебрав в голове десятки вариантов развития событий, он решительно сжал пистолет, сцепив зубы.

В следующий миг Марк телепортировался в комнату и, не размениваясь на слова, врезал незваному гостю ногой по голове. Тот успел среагировать и отклониться, пропуская удар перед собой. Затем он перехватил руку с пистолетом, нацеленным в голову за миг до того, как Марк нажал на курок. Неизвестный сжал пальцы так крепко, что тот от боли выронил оружие, и оно с глухим стуком упало на пол. Марк непроизвольно взвыл, когда его быстро и жестко взяли в болевой захват и поставили на колени. Он с яростью попытался обернуться, однако его лишили всякого движения. Сверху раздался слишком знакомый голос:

— Так ты приветствуешь дорогого наставника?

Марк перестал вырываться и замер. В голове пронесся вихрь мыслей, однако он не озвучил ни одну из них. Вместо этого он рыкнул:

— Что ты здесь делаешь?

Наставник со вздохом отпустил его и отошел на несколько шагов. Когда Марк поднялся, потирая ноющее плечо, тот оказался около окна. Между ними засверкали искры неозвученного конфликта. Разумеется, наставник снова использовал перевоплощение, поэтому его невозможно было узнать, однако для Марка не составило труда понять, что это был он. Причем, собственной персоной, а не эфирным телом. Сейчас наставник выглядел, как мужчина лет тридцати пяти с длинными белыми волосами и алыми глазами. Одет был в форму рунных рыцарей, на руках виднелись артефакты, а у стены оказался посох — типичное оружие стражей порядка. Откуда наставник взял форму, лучше было не думать. Переживать о том, что его запомнили из-за приметной внешности, не имело смысла, ведь это перевоплощение должно было кануть в лету, как и сотни других. За последние два года лишь Марку пару раз доводилось видеть его истинную внешность.

Несмотря на то, что парень собирался с ним поговорить, внезапная встреча отнюдь не обрадовала, и хорошее настроение, которое возникло после разговора с Нацу, испарилось. Внутри заклекотала злость. Марк сжал зубы и с вызовом взглянул на наставника, вскинув подбородок.

— Я пришел убедиться, что ты в порядке, — сказал тот мягко.

— В порядке?! — переспросил Марк, и внутри него всё закипело. — Поздно спохватился! Я уже вернулся из Робении и увидел всё, что ты натворил.

— Я не знал, что ты поехал в Шалфей на задание, — терпеливо сказал наставник, поджав губы. — Я специально выбирал места для атаки так, чтобы ты не пострадал. Магнолия была в абсолютной безопасности.

— Это не оправдывает бойню, которую ты учинил, — сжал он кулаки. — Зачем ты вообще это сделал? — воскликнул Марк. — В тебе не осталось ни капли человечности? Ты перебил сотни мирных жителей, и это только в Робении. А как же Ирис, Ацена и остальные города? А деревни? Я знал, что ты ненавидишь Фиор, но это уже слишком. О чем ты думал?

— Это было необходимо, — сказал наставник, нахмурившись. — Я давно готовился к войне, и время пришло. Обещаю, никто из тех, кто тебе дорог, не пострадает. Я не трону Магнолию.

Марк резко выдохнул, когда злость внутри стала походить на вулкан, готовый извергнуться в любую минуту. Он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не наброситься на наставника с кулаками, а потому смог лишь прошипеть, тщательно контролируя себя:

— Дело не в ней, а в том, в кого ты превращаешься. Не могу поверить, что ты действительно решил действовать. Ты осознаешь, что твои руки теперь по локоть в крови?

Наставник смерил его долгим взглядом, а затем кивнул. Резко и твердо.

— Осознаю, — сказал он, и Марк внутренне поразился от того, каким спокойствием наполнился его голос. — Но я не отступлю. Даже если мне придется утопить весь мир в крови, я не сдамся.

Марка будто холодной водой облили. Несмотря на плещущиеся внутри него чувства, он почему-то тихо спросил:

— Но зачем? Чего ты пытаешься достичь?

Ответ, который он получил, вонзился в сердце, точно стрела, смазанная ядом. Марк на несколько мгновений забыл, как дышать, когда наставник отчеканил:

— Это задание Системы. Если я выполню его, ты сможешь жить, как настоящий маг, и у тебя больше не будет проблем с ядром. Я делаю всё это, чтобы спасти тебя…

Часть 2. Глава 19

30 января Х782года

— Это задание Системы. Если я выполню его, ты сможешь жить, как настоящий маг, и у тебя больше не будет проблем с ядром. Я делаю всё это, чтобы спасти тебя…

Марк отступил на шаг, когда услышал это, а затем резко отвернулся, закрывая лицо рукой. Тело налилось тяжестью, а сердце надрывно забилось в груди. Стало душно. Жарко. Он ссутулился, точно пытаясь закрыться от слов наставника и не пропустить их внутрь себя, однако те, точно яд, проникли в него. Они потекли по венам, забрались под кожу и стали набатом отдаваться в ушах. Марк ожидал всего, что угодно, от разговора, но только не этого. У него будто почву выбили из-под ног. Внутри всё стало разъедать кислотой боли, и не было способа от неё избавиться.

Марк с трудом втянул в себя воздух, когда перед глазами, точно в калейдоскопе, замелькали лица мертвых людей. Тех, кого он не успел спасти.

— Убирайся, — прохрипел он, прижимая руку к груди, когда магическое ядро взбунтовалось, отзываясь на эмоциональное состояние.

— Тебе плохо? — тут же среагировал наставник и вмиг оказался рядом, схватив его за плечи. — Присядь, я принесу воды.

Он потянул Марка к кровати и заставил опуститься на неё. Тот стряхнул с себя руки мгновением спустя и процедил сквозь сжатые зубы:

— Убирайся.

Наставник не послушался. Он сходил за стаканом воды и сел рядом, смотря на него настолько взволнованным взглядом, что от этого становилось тошно. Марк заставил себя сделать пару глотков прежде, чем отставить стакан в сторону, но не почувствовал ни вкуса воды, ни спокойствия. Перед внутренним взором он снова видел кровь, оторванные конечности, пустые глаза и десятки, сотни мертвых тел. Словно наяву, Робения горела, всюду слышалось рычание химер и крики, а обломки зданий окрашивались в багровый. Свежий снег, падая с неба, пытался укрыть собой последствия бойни, но напрасно. Химеры никого не щадили: ни стариков, ни женщин, ни детей. Хуже было только то, что другим городам досталось не меньше, а в деревнях и вовсе никому не удалось спастись.

Как бы Фиор ни пытался доказать, что справляется с ситуацией, ничего не получалось. До сих пор не удалось посчитать число жертв, но даже приблизительное количество повергало в ужас. Марк и раньше думал о том, насколько далеко мог зайти наставник в противостоянии с королевством, однако не предполагал, что он решится на бойню. Как никто иной, он должен был знать, что способен добиться цели малой кровью — несколькими атаками по стратегическим точкам королевства. Пусть даже он убил бы короля и всю верхушку страны, это можно было понять. Не принять, но понять с тактической стороны. Вот только резню в городах, которые не были готовы к битве — нет.

Марк не мог простить его за Робению и остальные города, ведь сам побывал в той мясорубке. Он с ужасом представлял, что это было только началом — первым этапом плана, за которым последует второй и третий. Учитывая, сколько химер уже было создано и как много среди них оказалось магических существ, Фиору угрожала большая опасность. Чего только стоили виверны, над которыми наставник сейчас работал. Одна такая могла в одиночку превратить небольшой город в руины, а ему удалось заполучить целых три яйца. При нынешнем положении дел королевство могло утонуть в крови в ближайшие несколько месяцев.

Думая об этом, Марк покрывался холодным по́том. Хуже становилось лишь от мысли, что наставник делал всё это из-за него, а потому вина лежала и на нём.

«Я делаю это, чтобы спасти тебя…»

Эти слова продолжали крутиться в голове, и с каждой секундой Марк начинал чувствовать себя более грязным. Покрытым чужой кровью. Он вспоминал людей, которых выводил из Робении, их заплаканные лица, перекошенные от страха. Многие из них искали родственников и друзей, оставшихся где-то в руинах, другие кричали от отчаяния, когда находили тела дорогих людей, а третьи замирали в оцепенении, когда обнаруживали свои семьи, зверски растерзанные темными тварями. В пылающем городе было столько горя и боли, что в них можно было утопиться. Марк чувствовал, как захлебывается во всем этом, и едва находил в себе силы, чтобы дышать.

Перед глазами засверкало.

— Марк, ты не дышишь, — донесся до него голос наставника, а затем его с силой тряхнули. — Сделай вдох. Живо!

Марк с трудом втянул в себя воздух, а затем со свистом выдохнул, закрывая глаза. У него сильно закружилась голова, а тело ослабло. Наставник продолжал что-то говорить, но слова терялись в белом шуме. Марк тонул в чувстве вины, разочаровании и скорби. Ему не хотелось никого видеть, а потому он отпихнул наставника, едва слышно выдохнув:

— Уходи.

— Как я могу уйти, когда ты в таком состоянии? Твое ядро снова сбоит. Дай, я его настрою.

Марка полностью покинули силы, и он лишь слабо махнул рукой, давая ему свободу действий. Мир продолжал бешено сверкать и вертеться, в ушах поселился звон. Марк рухнул на кровать, не открывая глаз, и попытался выровнять дыхание. Получалось с трудом. Он почувствовал, как наставник стал стягивать с него верхнюю одежду, а затем и свитер с водолазкой. Тело покрылось мурашками от холода, но Марк не сделал ничего, чтобы согреться. В груди нарастала боль, магические импульсы сбивались всё сильнее, и это всё больше походило на приближающуюся остановку ядра. Удивительно, но на сей раз Марку было всё равно. Бороться за жизнь не хотелось.

— Соберись! — рявкнул наставник и резко влил в него свое волшебство.

Марк охнул от боли и инстинктивно выгнулся, распахивая глаза. Создалось впечатление, будто его засунули под водопад, и ледяной поток обрушился, выбивая дух. Точно в противодействие холоду из груди рванул поток тепла, распространяясь до кончиков пальцев. Сознание вмиг стало четким, перед глазами перестало расплываться, а в тело вернулись силы. Нечто неосязаемое и невидимое схватило мысли о Робении, смяло их и вышвырнуло вон из головы. Воспоминания о мертвых людях растворились, а чувство вины и разочарования уменьшилось настолько, что стало напоминать тоненький слой пыли на комоде. Осознав это, Марк непроизвольно вдохнул так, будто вынырнул из воды, а затем сел, едва не сшибив наставника, и схватился за грудь.

— Что ты сделал? — испугался он. Наставник мягко положил руку ему на плечо и заглянул в глаза.

— Просто помог тебе прийти в себя, — сказал он. — Мне показалось, что ты нуждался в этом.

Марк сглотнул.

— Ты влез мне в голову?

— Я бы не посмел, — оскорбился он. — Я ведь сам дал тебе артефакт, защищающий от ментальных воздействий. Поверь, никто не может навязать тебе свою волю, — он сделал паузу. — Даже я.

Марк отодвинулся, почувствовав себя крайне неуютно.

— Тогда что это было? — спросил он, вспоминая, как резко голову покинули мысли о Робении.

— Возможно, реакция на вмешательство в ядро, — задумался наставник. — Моя магия заставила все ресурсы организма активизироваться, как перед нападением, и это на время вытеснило всё остальное. Другого объяснения у меня нет. Твое тело всё ещё странно реагирует на магию, поэтому ничего нельзя сказать точно.

Марк с сомнением уставился на него и повел плечом.

— Ладно, — сказал он. — Пусть будет так.

Наставник мягко кивнул и потянулся за стаканом воды.

— Выпей, — велел он. — Это поможет.

Всё ещё чувствуя себя очень странно, Марк подчинился, и вскоре ему действительно полегчало. Нарастающее внутри напряжение немного угасло, но он всё ещё с подозрением косился на наставника. Тот глядел на него с отцовской заботой, давая время полностью прийти в себя. Внезапно, точно гром среди ясного неба, Марк вспомнил, что тот должен был быть за сотни километров отсюда. В своем лесу, где создавал новых химер. Насколько ему было известно, наставник как раз работал над выращиванием виверн, а потому не должен был отвлекаться на что-либо. Тем более, на дальние поездки.

— Как ты здесь оказался? — спросил Марк, нахмурившись.

— Приехал на поезде, — ответил тот. — Когда я узнал, что ты был в Шалфее, то немедленно остановил все работы и помчался сюда. Мне нужно было убедиться, что ты в порядке.

В голове Марка проскочила какая-то мысль, но он не успел ухватиться за нее.

— А как же ненависть к Хвосту Феи и Магнолии? Разве тебе не противна каждая улица здесь?

— Я дорожу тобой больше, чем ненавижу всё здесь, — наставник проникновенно посмотрел на него. — Я же говорил тебе: между всем миром и тобой, я выберу тебя.

— Точно, — протянул Марк, отведя взгляд.

— Я привез немного гостинцев, — продолжил тот. — Твое любимое сырное печенье и чай с травами. Конечно, захватил немного конфет, но ты знаешь мою слабость, — засмеялся он. — Может быть, перекусим?

Марк кивнул.

— Я поставлю чайник.

Он встал, отстраненно отмечая, что магическое ядро полностью пришло в норму, и отправился на кухню. Наставник пошел следом и уселся за столом, завязав ненавязчивую беседу о погоде и поездке на поезде. В комнате образовалась приятная, уютная атмосфера, и Марк немного заторможено принялся нарезать сыр и колбасу на бутерброды и раскладывать в пиалу печенье. Когда чайник засвистел, он разлил горячую воду по кружкам и положил себе четыре ложки сахара.

— И ты меня ещё пилишь за сладости? — улыбнулся наставник. — Ещё бы всю сахарницу туда положил.

Марк невольно улыбнулся в ответ.

— И то верно, но сегодня почему-то хочется сладкого. Дай пару конфет.

Наставник выбрал самые вкусные и протянул ему. Марк с наслаждением умял их, и они увлеклись чаепитием, болтая ни о чем. Так продолжалось почти два часа. К вечеру, когда за окном стемнело, наставник засобирался домой. Он снова напомнил Марку о том, чтобы тот не ввязывался в неприятности, обронил, что выставил химер наблюдать за городом, и настоял, чтобы тот чаще возвращался в хижину. Марк пообещал следовать советам и пожелал приятной дороги домой. Когда за наставником закрылась дверь, он отправился убирать на кухне, думая, почему не задал самые главные вопросы, которые мучили его:

«Как наставник планировал спасать его с помощью задания Системы и почему ради этого нужно было объявлять войну Фиору?»

По неизвестной причине язык каждый раз прилипал к нёбу, когда Марк хотел спросить об этом, а наставник, будто чувствуя неладное, переводил тему. Это было настолько странно, что порождало внутри ощущение неправильности. Привыкший доверять интуиции, Марк достал из тайника тетрадь, куда заносил данные о продвижении по глобальному квесту, и детально описал встречу с наставником. Он пытался перечитать всё, но по какой-то причине постоянно отвлекался, а потому никак не мог сконцентрироваться. В итоге он просто захлопнул тетрадь, решив обдумать всё позже, на свежую голову.

Ночь прошла на удивление спокойно. Марк сумел заснуть без проблем и за ночь ни разу не вскочил из-за кошмаров. Утром он почувствовал себя отдохнувшим и полным сил, а потому быстро позавтракал и отправился в гильдию, где ему предстояло выполнить три ежедневных задания. На сей раз Система хотела, чтобы он помог согильдийцу в каком-либо деле, поговорил с другим не менее получаса и сходил на задание Е-ранга в пределах города с третьим. Всё это выглядело достаточно безобидно и просто, а потому он не предвидел каких-либо проблем.

В гильдии его встретили тепло, особенно девчонки, ведь как раз решили снимать украшения ко Дню Середины Зимы. Под чутким руководством Марк побегал по потолочным балкам, собирая развешенные там ленточки и цветочки, а затем передал Леви, которая сложила их в ящичек до следующего года. Несмотря на то, что Система довольно быстро пиликнула, засчитывая задание выполненным, Марк провозился немного дольше, благодаря чему заработал несколько очков доверия. Затем он провел некоторое время с Лисанной и Нацу, болтая о магии и забытых заклинаниях. Будто невзначай, он упомянул о Венди, чем немало заинтересовал ребят. Те загорелись идеей познакомиться с девочкой, и следующие полчаса Марк рассказывал о деревне нирвитов. Система засчитала задание выполненным.

Решив быстрее закончить с ежедневными миссиями на сегодня, Марк отправился к доске заданий, думая, кого из детишек взять в напарники. Внезапно в гильдии началось оживление, и он даже не сразу понял, что случилось. Прежде, чем Марк успел обернуться, до него донеслось:

— Наконец, я тебя нашел! — прогрохотало сзади, и спустя миг на плечо рухнула тяжелая рука. — Выбираешь задание? Отлично. Пойдем вместе. Мастер, мы берем это!

Марк оглянуться не успел, как оказался около старика, на пару с Гилдартсом, который тряс первой попавшейся листовкой с заданием. То, что на ней значился Е-ранг, его, кажется, ничуть не смущало. Смерив их слегка удивленным взглядом, мастер дал добро, а затем с таким же заинтересованно-ошарашенным лицом, как у остальных, посмотрел, как Марка почти за шкирку утягивают на улицу. Лишь оказавшись снаружи гильдии в наспех застегнутой куртке, парень сумел выпутаться из хватки Гилдартса и спросить:

— Что это было?

Мужчина с глупой улыбкой почесал в затылке.

— Решил перехватить тебя, пока ты снова не сбежал, — сказал он. — Проведем время вместе, как во время путешествия в Магнолию?

Марк ненадолго задумался, взвешивая все «за» и «против».

— Хорошо, — кивнул он. — Но при условии, что ты не будешь звать меня сыном и делать всякие… смущающие вещи.

Гилдартс просиял.

— Договорились!

Они отправились к окраине города, где нужно было помочь пожилой паре убрать сосульки с крыши. За задание платили гроши, поэтому обычно такой работой занимались детишки и новички гильдии, а более опытные волшебники не разменивались на подобную мелочь. Даже Марк давно перестал бегать по таким заданиям, предпочитая выполнять миссии В-ранга. Он уже представлял лица старичков, когда к ним заявится лучший маг Хвоста Феи. Хотя бы ради этого стоило согласиться на предложение Гилдартса.

Идя по укрытой снегом дороге, Марк искоса поглядывал на него. Мужчина выглядел так, будто напряженно размышлял о чем-то. Несколько раз он набирал в грудь воздуха, чтобы сказать что-то, но обрывал себя на первом же звуке. Не составило труда понять, что так встревожило его. Очевидно, после того, как он узнал о Кане, ему пришлось многое переосмыслить. В том числе в отношении Марка. Теперь Гилдартс хотел поговорить об этом и, возможно, наладить новую связь, в которой всем было бы комфортно. Или же он хотел просто прояснить для себя, что происходит, и как с этим быть.

Взглянув на шкалу доверия, отражающую значение в шестьдесят пунктов, Марк спросил:

— Ты хотел о чем-то поговорить?

Гилдартс снова почесал в затылке и кивнул.

— Вроде того, — сказал он.

— О чем? — продолжил Марк, когда пауза затянулась на неприлично долгий срок.

Гилдартс вдохнул, как перед прыжком в воду.

— О тебе и Кане, — выпалил он и, словно боясь, что Марк снова убежит, торопливо продолжил. — Я понял, что вы не поладили из-за меня, вернее, из-за того, что Кана оказалась моей дочерью. Я не говорил с ней ещё об этом, потому что, наверное, нужно, чтобы она сама обо всем рассказала. Макао считает, что это важно, а он лучше понимает в этих отцовских штуках. Но я стал проводить с ней больше времени, чтобы ей было легче потом мне всё рассказать. Теперь она не должна так сильно злиться на тебя, и вы, я надеюсь, сможете подружиться…

Марк взглянул на него со смесью восхищения и неверия, ведь не думал, что он действительно постарается мягко наладить с Каной связь, а не вывалит на неё правду. В каноне мужчина казался более прямолинейным и безбашенным, но в жизни проявил себя, как нормальный взрослый человек.

— Чего ты так смотришь на меня? — смутился Гилдартс.

— Прости, просто не думал, что ты так бережно отнесешься к чувствам Каны, — признался Марк.

— Хорошего же ты обо мне мнения, — вздохнул он. — Между прочим, я и о твоих чувствах беспокоюсь.

— А?

— Ты так перепугался, когда мы встретили Кану в день моего приезда, — сказал Гилдартс. — На тебе лица не было. Я тогда не понял, что случилось, но потом расспросил мастера и ребят в гильдии. Так и узнал, что вы не подружились… — он вдруг вздохнул. — Эх, зря я тогда называл тебя своим сыном. Не думал, что это так ранит вас обоих. Всё-таки никудышный из меня отец.

— Погоди, — вскинул руки Марк. — Хороший из тебя отец, не наговаривай на себя. Ты ведь понял наши с Каной чувства и стал заботиться о них, и уже это делает из тебя прекрасного родителя. Да, у тебя будут проблемы и много, но это нормально. У нас нет учебника «Как быть идеальным отцом», поэтому тебе достаточно просто от души заботиться о тех, кто тебе дорог. Поверь, это оценят.

Гилдартс улыбнулся, заметно расслабляясь.

— Ещё я хотел извиниться за то, что наседал на тебя, — сказал он. — Мне стоило спросить у тебя, хочешь ли ты видеть меня своим отцом, ведь ты с самого начала говорил, что между нами нет кровной связи.

— И ты прости, что так остро реагировал, — повинился Марк. — Я ничего не объяснял, только кричал и убегал. Это было некрасиво с моей стороны.

— У тебя ведь были на то причины, — сказал Гилдартс, а затем снова над чем-то крепко задумался. Когда он произносил следующую фразу, его одолело невиданное ранее смущение, а потому он стал делать длинные паузы после каждого второго слова. — Если хочешь, ты мог бы поделиться со мной тем, что тебя беспокоит?..

Марк не сдержал легкий смешок.

— Это чьи слова? — спросил он, и Гилдартс не продержался и минуты.

— Макао, — признался он. — Но сути это не меняет. Я готов тебя выслушать и помочь в любом деле.

Марк ответил не сразу. Некоторое время он шел, перебирая в голове варианты развития событий, пока Гилдартс с нетерпением поглядывал на него. Очевидно, он пытался играть роль хорошего отца, которая его безмерно пугала. В заданиях Системы и для него нашелся квест. Он назывался: «Отец года», и в нем нужно было помочь Гилдартсу почувствовать себя достойным родителем. Пока тот понятия не имел, что и как делать, ведь всегда был свободным, как ветер, а Марк не спешил выполнять это задание, ведь сперва думал наладить его отношения с Каной. Как оказалось, мужчина уже был готов меняться и пробовать новое, а потому даже без непосредственного участия Марка сделал первый шаг.

Впрочем, это не означало, что ему нужно было знать обо всех проблемах парня. Марк не мог и не хотел рассказывать о Системе, ведь никак не мог доказать её существование, а сама концепция псевдоразумного создания, каждую секунду наблюдающего за ним и вставляющего палки в колеса, могла просто не уложиться в уме Гилдартса. Для него, никогда не знавшего ни телефона, ни компьютера, ни даже примитивной программы, понятие Системы было таким же недосягаемым, как луна для древнего человека. Можно было попробовать представить её в виде проклятья, как Марк однажды проворачивал это с Леви, но в таком случае рождалось слишком много вопросов, на которые он не мог ответить.

Как именно действовало проклятье? Какие условия нужно выполнять, чтобы избежать наказания? Откуда поступает информация о заданиях? Кто их дает? Как это отменить? Почему именно Марк подвергся проклятью? И, самое главное, откуда у заклинания подобие разума?

Любой маг решил бы, что Марк просто скрывает истину. Например, что его шантажируют с помощью телепатии и Архива, а потому он вынужден делать всякие глупости на потеху злодею. В таком случае становится непонятно, почему негодяй тратит так много времени на него, а не занимается своей жизнью. Едва ли в мире найдется чудак, который будет семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году следить за кем-то и портить ему жизнь. В конце концов, с магией Марка ему ничего не стоило телепортироваться и исчезнуть из его зоны видимости, поэтому и эта идея не выдерживала особой критики.

По всему выходило, что внятного объяснения поведению Марка не было. Он понял это ещё до того, как вступил в Хвост Феи, а потому и решил прикидываться сумасшедшим, чтобы снять с себя хотя бы половину вопросов.

— Я избегал тебя всё это время не потому, что ты делал что-то не так, — медленно начал Марк, когда Гилдартс уже отчаялся услышать ответ. — Когда я увидел, какими глазами на тебя смотрит Кана и понял, что она — твоя дочь, мне стало её очень жаль. Она ведь просто хотела быть с тобой рядом, но внезапно появился я, которого ты открыто называл своим сыном. Это очень её расстраивало и злило. Она возненавидела меня за то, что я украл у неё тебя. Мне не хотелось и дальше сеять раздор, поэтому я решил некоторое время не общаться с тобой, чтобы это не так давило на неё.

— Но почему ты так испугался в тот день? Это не было похоже на тревогу за Кану.

Марк поджал губы.

— У меня тогда начало сбоить магическое ядро, — солгал он. — Когда я увидел её, мне стало плохо, и я… начал задыхаться. Мне нужно было вернуться домой и прийти в себя, поэтому я сбежал, — Марк отвел взгляд. — Я не говорил об этом, ведь не хотел, чтобы меня считали калекой. Достаточно и того, что у меня немного съехала крыша.

Гилдартс нахмурился и положил руку ему на плечо.

— Я не считаю, что ты сумасшедший, — сказал он, и Марк не сдержал скептический взгляд. — Ты просто другой. Я видел много магов, которых не понимали обычные люди, и никто из них не был по-настоящему психом.

— Это… — Марк замялся на мгновение, чувствуя робкое тепло в груди. — Приятно слышать. Спасибо тебе.

Гилдартс улыбнулся, а затем неловко взъерошил себе волосы.

— Так ты… не хочешь, чтобы я, ну… был твоим… отцом? — спросил он сконфужено.

Глядя на него, такого неловкого, но такого искреннего, Марк не сдержал широкой улыбки.

— Прости, но у меня уже есть отец, — сказал он. — Но ты можешь стать для меня крестным отцом.

— Это как? — не понял мужчина.

— Это отец не по крови, но по духу, — пояснил Марк. — Ты можешь наставлять меня, заботиться обо мне, помогать мне — в общем, делать всё, что и обычный отец, но не называть меня кровным сыном. Воспринимай меня больше как ученика или подопечного. Мне так будет легче.

Гилдартс с готовностью закивал.

— Отлично! — воскликнул он. — Я согласен. Тогда я буду твоим крестным отцом.

Марк кивнул, внезапно ощутив, как тревоги последних дней уходят.

— Ага, — улыбнулся он. — А теперь пойдем сбивать сосульки, пока наши заказчики не решили вызвать на подмогу Нацу.

Часть 2. Глава 19.5

31 января Х782 года

— Куда это они? — спросила Мира, когда Гилдартс утащил Марка прочь.

— Сбивать сосульки у дома стариков Дигги, — ответил мастер, задумчиво оглаживая подбородок. Мира вскинула бровь. — Не спрашивай, я сам не понял, что это было.

— Гилдартс давно хотел поговорить с ним, — протянула она. — Наконец, поймал его, и это очень хорошо для нас.

Мастер недоуменно уставился на неё:

— О чем ты?

— Я как раз хотела кое-что с вами обсудить. Поднимемся в кабинет?

— Конечно, идем.

Мастер приглашающе махнул рукой, поднимаясь с места, и Мира пошла следом с крайне сосредоточенным видом. Она давно не приглашала его на закрытый разговор, а это значило, что тема действительно её взволновала. К тому же она сделала это тогда, когда Марк и Гилдартс ушли. Не составило труда понять, о чем она хотела поговорить. Вернее, о ком. Признаться, мастер и сам много размышлял о Марке в последнее время, особенно после того, что случилось в Робении и других городах. У него и без того скопилось много тревожной информации о нём, и новая тяжким грузом ложилась на плечи. Было жаль несчастного парнишку, но пока мастер не знал, что предпринять.

Ни с магическим ядром, ни с Эдвардом он пока не мог ничего сделать. Первое было настолько непонятным и сложным изобретением, что с ним мог что-то сделать только гений. Сам факт существования искусственного магического ядра поражал. Однако ещё больше поражало то, что кому-то удалось вживить его в тело человека. Пока мастер не знал, для чего это было сделано: чтобы усилить Марка, превратив в чудовище, или чтобы спасти жизнь, угасающую, точно свеча. В любом случае, это доставляло проблемы. Марк был привязан к Эдварду настолько сильно, что и представить страшно. Без него он был обречен на смерть, а потому мастер не пытался убедить парнишку разорвать с ним связь. Пока он только предупреждал, насколько опасной она может быть.

Впрочем, это работало в обе стороны.

Эдвард был так же привязан к Марку, как и тот к нему. Откуда брались такие сильные чувства, мастеру сложно было понять, хотя у него и был прямой ответ на этот вопрос. Он просто не понимал, чем парнишка так зацепил Эдварда. В мире жили тысячи человек с похожими трагическими судьбами, однако он почему-то взял под крыло именно Марка. Причем, он настолько яро заботился о нём, что постоянно пичкал новыми невероятными артефактами и готов был в любой момент бросить всё, чтобы спасти его. Если бы мастер ни знал, что между ними нет кровной связи, подумал бы, что они — родственники: настолько сильно Эдвард и Марк были привязаны друг к другу.

Думая о них, мастер задался сотнями вопросов, на которые не мог найти ответы. Вероятно, только время могло показать, что между ними было на самом деле.

— Входи, — мастер открыл дверь в кабинет, прерывая свои мысли. — Будешь чай?

— Да, спасибо.

Мира вошла вслед за ним и села в кресло, нервно покусывая нижнюю губу. Пока мастер заваривал чай и высыпал из пакета в пиалу печенье, она зорко следила за каждым его движением. Впрочем, мыслями она была очень далеко от комнаты. Мира взяла угощение, но стала лишь вертеть его в руках. Ей потребовалось некоторое время, чтобы начать говорить. Мастер не торопил её. Он лишь принялся перекладывать бумаги по столу, создавая видимость занятости, чтобы ей стало легче начать. Как на зло, на глаза попалось письмо из Совета Магов, в котором его, как и остальных мастеров гильдии, приглашали в Эру через три дня. Там планировали обсудить меры противодействия химерам, а также атаку на Логово в течение пары месяцев.

Мастер вертел письмо в руках дольше, чем собирался, и даже не сразу заметил, что Мира начала сверлить его взглядом.

— О чем ты хотела поговорить? — наконец, спросил он.

— О Марке, — ответила она, напрягшись. — И о том, что случилось в Робении.

Мастер кивнул, призывая продолжить, и она вдохнула, точно перед прыжком в воду.

— Я думаю, Марк был в Логове Химер, — выпалила она и замерла, ожидая реакцию. Мастер оцепенел на миг, ведь ни с кем не делился выводами о наставнике парнишки, однако быстро взял себя в руки.

— Почему ты так решила?

— Потому что ни одна химера не напала на него в Робении, — сказала Мира. — Кроме той саблезубой кошки, да и она только один раз укусила его в руку и сбежала. Поверьте, мастер, они не хотели причинить ему вреда. Многие резко останавливались, когда видели его, другие — убегали прочь. К тому же сам он на них тоже не нападал. Более того, он пытался убедить их уйти и предупреждал, что будет стрелять. Это было не обычное поведение при встрече с темной тварью. Я думаю, они друг друга прекрасно знают.

Мастер нахмурился и сложил руки перед собой.

— Звучит и правда странно, — протянул он, обдумывая её слова. — Считаешь, он с ними заодно?

— Нет, это исключено, — помотала она головой. — Марк точно не знал об атаке и был так же шокирован, как я. Мне показалось, будто он был между двух огней: не мог ни мне помогать сражаться с химерами, ни им — уничтожать город. У меня есть теория на его счет, но мне нечем её подкрепить.

Мира отвела взгляд и вновь начала крутить в пальцах печенье. Она казалась потерянной и подавленной, и мастер давно не видел её такой. Обычно девушка источала ауру уверенности, высоко задирала нос и гордо расправляла плечи. Какая бы трудность ни возникала перед ней, она с легкостью её преодолевала. Однако сейчас, сидя напротив него, Мира совсем поникла. Она казалась даже младше своего возраста, в основном из-за того, что съежилась в кресле. Было тяжело представить, насколько на неё повлияли размышления о Марке и события в Робении. Теория, до которой она дошла, вероятно, далась ей нелегко.

— Расскажи об этом, — сказал мастер, и Мира подняла на него взгляд, полный подозрения и сомнений.

— Вы же ничего ему не сделаете? — спросила она, и старик внутренне удивился вопросу. Он не думал, что спустя столько лет снова ощутит её недоверие и тревогу.

— Обещаю, — кивнул он. — Этот разговор останется только между нами. Раз тебе нечем подкрепить теорию, то и полностью верить ей мы не можем.

Мира выдохнула, на секунду расслабившись, но тут же подобралась. Она прямо взглянула на него и нахмурилась:

— Я думаю, Марк долгое время был в Логове Химер, — сказала она, сжав в пальцах печенье так, что полетели крошки. — Там он подружился с химерами, ведь все они, по сути, были подопытными. Возможно, тогда у него и начались проблемы с магическим ядром. Позже ему удалось сбежать и присоединиться к Хвосту Феи. Вот только он не смог забыть о времени, проведенном в Логове, а потому до сих пор любит и ценит химер. Ему слишком тяжело сражаться с ними, особенно из-за того, что те в ответ тоже не нападают, ведь признают в нем своего. Так и получается, что он не может принять ни одну из сторон.

Мастер в задумчивости стал разглаживать листок с очередной жалобой на ребятишек, отведя взгляд от Миры. Та продолжила сидеть в кресле, напряженная, словно перед тяжелой битвой. Она понятия не имела, насколько близко подобралась к правде, и мастеру становилось от этого не по себе. В её словах было зерно истины, ведь Марк действительно мог подружиться с химерами, пока жил у Эдварда. Более того, битва в Робении его сильно задела. Марк выглядел рассерженным, но, разумеется, ничего не говорил на эту тему. Впрочем, на фразу о том, что было бы славно получать информацию о следующих атаках, он среагировал. Значит, действительно задумался об этом и, возможно, захотел помочь.

— Разве можно подружиться с химерами? — спросил мастер, делая вид, будто задумался. Он не хотел показать, что давно узнал о связи Марка и Эдварда.

Девушка фыркнула и закатила глаза.

— Для Марка? — она махнула рукой. — Он и с камнем побратается, а уж с каким-то животными — и подавно. Я больше чем уверена, что они его обожают.

Мастер не смог с этим не согласиться. При всех странностях парнишки, он удивительно ловко находил новых знакомых, приятелей и друзей. За недолгое время, прошедшее со вступления в гильдию, ему удалось завоевать доверие многих здесь. Детишки в нем души не чаяли, ведь он всегда знал, что сказать, чтобы подбодрить их, а взрослые поняли, что он безобидный, немного сумасшедший артефактор, который порой изрекает умные мысли. Об обожании Гилдартса не стоило упоминать, и даже Полюшка сочла его неплохим человеком, хотя в принципе не любила род людской. Даже несмотря на то, что Марк частенько делал странные вещи, в гильдии он уже стал родным.

— Хорошо, я тебя услышал, — сказал мастер, оглаживая подбородок. — Но мне нужно всё хорошенько обдумать. Что планируешь делать с этой информацией?

Мира выдохнула, заметно расслабляясь, и, наконец, откусила печенье.

— Ничего, — сказала она. — Я не стану никому ничего рассказывать, потому что это может доставить Марку проблемы. Мне показалось, что вы должны об этом знать, поэтому и пришла к вам. Лучше быть готовыми ко всему, чтобы не получилось, как… в прошлый раз.

Мира сбилась на последней фразе и отвела взгляд. Мастера тоже задели эти слова, ведь он уже не раз размышлял о катастрофе, в которую невольно оказались втянуты все детишки. К несчастью, каждый из них слишком хорошо запомнил тот день. Кровь. Боль. Страх. Отчаянные попытки взрослых волшебников защитить их, и самоубийственные отвлекающие маневры Милли, которыми она пыталась перевести внимание монстра на себя. Никто не хотел повторения трагедии. Мира, как никто иной, осознавала, насколько важными могут быть её слова относительно Марка. Если не сам он мог внезапно сойти с ума и напасть на них, так за ним мог прийти тот, кто изменил его тело и повлиял на магическое ядро.

— Ты всё правильно сделала, — мягко улыбнулся мастер. — Возможно, однажды Марку потребуется наша помощь, и с этими знаниями мы сможем её оказать.

Мира приободрилась, и на её лицо вернулось уверенное выражение. Она вскинула подбородок:

— Я сотру в порошок любого, кто тронет его.

Мастер почувствовал, как теплеет на сердце.

— Не сомневаюсь.

Мира ушла, гораздо более спокойная и воодушевленная, а старик остался сидеть в кабинете, размышляя. Несмотря на то, что разговор закончился на позитивной ноте, настроение было невеселым. Он открыл ящик стола, защищенный настолько крепким заклинанием письмен, что на его снятие у хорошо обученного мага ушло бы больше часа, и нахмурился. Внутри лежала большая лакрима, едва заметно сияя в дневном свете. Если приглядеться, можно было рассмотреть внутри неё другую, небольшую, но невероятно красивую. Маленькая лакрима переливалась всеми цветами радуги, будто в причудливом калейдоскопе, и от неё чувствовалась необычная энергия. Именно для того, чтобы неведомая сила не распространялась в воздух, лакрима была заключена в другую, бόльшего размера.

Мастер взял её в руки и осмотрел со всех сторон. Точно наяву, он снова прожил встречу, о которой никому не рассказывал. Она до сих пор не выходила из головы. Разговор с Мирой всколыхнул осевшие воспоминания, и старик невольно прокрутил в голове всё, что тогда произошло.

***

17 января Х782 года

Мастер почувствовал его приближение задолго до того, как он переступил порог гильдии. Он слишком хорошо знал отпечаток его магии, чтобы сомневаться в своих ощущениях. Эдвард. Словно вор, он пришел в сумерках. Гильдия почти полностью опустела, и лишь Лексас с Макао лениво обсуждали что-то, сидя за столом. Милли наводила порядок в подсобке. Это радовало, ведь мастер меньше всего хотел разговаривать с ним при подопечных. Вернее, он в принципе не хотел говорить, но и отказываться было опрометчиво, ведь тот знал слишком много о секретах гильдии. Как бы старик ни хотел свернуть гостю шею, он не мог. Во-первых, потому что пришло эфирное тело. Во-вторых, потому что закончить одним ударом не вышло бы, а в пылу борьбы разнести всю Магнолию было бы ужасно.

Мастер закурил и строго сказал:

— Так, дуйте по домам. Чтобы через две минуты здесь никого не было.

— С чего бы, дед? — отозвался Лексас, разозлившись. Макао недоуменно нахмурился. — Мы ещё не закончили.

— Я сказал, живо по домам, — надавил старик, настроение которого ухудшалось тем сильнее, чем ближе был Эдвард. — Это не обсуждается.

Макао пожал плечами и поднялся с места.

— Раз мастер сказал, то я ухожу, — пробормотал он и стал натягивать куртку. — К тому же меня уже заждался Ромео. Спокойной ночи.

Лексас остался на месте и сложил руки на груди. Мастер бросил на него раздраженный взгляд.

— Тебе особое приглашение нужно?

— Нет, — парень тоже направился к выходу. — Просто надеюсь, что ты не собираешься творить глупости, дед. Не то твои старые кости не выдержат.

Мастер провел его взглядом и с облегчением выдохнул, когда гильдия полностью опустела, и лишь Милли продолжала копаться в подсобке. Впрочем, оттуда ничего невозможно было услышать, поэтому он не переживал на её счет. Гораздо больше его заботило то, зачем пожаловал Эдвард. Особенно остро вопрос поднимался в свете того, что недавно Марку стало плохо: ток магии в теле остановился, он стал кашлять кровью, а затем исчез во вспышке заклинания. Лишь несколько дней спустя от него пришла весточка, что он жив, но пока не очень здоров. Письмо принесла Леви, на которую конверт с посланием буквально свалился с неба. За последние несколько дней у мастера накопилось столько вопросов, что впору было начать складировать их пачками. К сожалению, ответов было не настолько много.

Дверь в гильдию отворилась, и мастер невольно нахмурился. В здание вошел молодой человек с таким видом, будто был здесь хозяином, и старику захотелось закатить глаза. Эдвард не просто создал эфирное тело, но и дал ему иную внешность. Он предстал в образе человека лет двадцати пяти, самой заурядной внешности, какую только можно придумать. Таких, как он, в каждом городе были тысячи, а потому затеряться в толпе было вопросом времени. Однако мастер помнил, как тот выглядел на самом деле. Ненормально красивый, с длинными черными волосами, правильными чертами лица и яркими, золотыми глазами. Создавалось впечатление, будто сами боги пытались сделать из него идеал, а потому не было ничего удивительного, что он влюблял в себя каждого второго в зоне видимости.

Мастер вновь подумал о том, насколько внешность была обманчива. Под личиной красавца спряталось чудовище, сумевшее пробраться в гильдию и причинить ей столько вреда.

— Зачем пришел? — спросил мастер, когда Эдвард сел напротив и расслабленно оперся руками о стол.

— Как неприветливо, — ухмыльнулся тот. — Ты растерял манеры, дорогой мастер.

— Я не собираюсь с тобой любезничать. И ты прекрасно знаешь, почему.

Глаза гостя опасно вспыхнули, но мастер не дрогнул.

— Я три тысячи раз говорил тебе, что это было несчастным случаем, но ты с упорством барана пытаешься скинуть вину на меня.

— Я три тысячи раз предупреждал тебя не лезть в суть магии, но ты не послушал. Как бы ты ни отпирался, это не было несчастным случаем. Это было твоей виной: твоей халатностью, самоуверенностью и гордыней.

Между ними заискрил воздух, и, казалось, вот-вот должна была проскочить молния. Мастер пыхтел трубкой, едва сдерживая ярость, плещущуюся внутри, а Эдвард сверлил его раздраженным взглядом, в котором не было ни капли раскаяния: только ненависть и презрение. Ничто не изменилось с их последней встречи. Они всё так же терпеть друг друга не могли, а потому краем сознания мастер удивлялся, зачем тот в принципе пришел в гильдию. Явно не для того, чтобы вспоминать былое.

— Всё это пустое, — процедил Эдвард сквозь зубы и нарочито расслабленно откинулся на спинку стула. — Я пришел не для того, чтобы обсуждать это.

Мастер выдохнул струю дыма, и без того понимая это.

— Тогда что тебе нужно?

— Я принес это…

Эдвард поставил между ними рюкзак, из которого вскоре извлек три больших лакримы и одну толстую тетрадь. Мастер сразу ощутил необычную энергию от кристаллов, а потому нахмурился, разглядывая их. Он не собирался брать их в руки. Несколько секунд спустя он перевел взгляд на тетрадь, и внутри него что-то замерло. На обложке крупными буквами была выведена лишь одна фраза. «ИМЯ: Марк». Вмиг в голове старика сложилось несколько фактов воедино, и он уже другим взглядом окинул незваного гостя. Ожидая именно такой результат, тот самодовольно ухмыльнулся. Не желая потакать ему, мастер спросил:

— Что это? Очередная бомба?

— Это ИМЯ, — ответил тот снисходительно и постучал пальцем по тетради. — Нет, не то имя, о котором ты подумал. ИМЯ — это имитатор магического ядра. Артефакт, который может заменить реальное магическое ядро.

Мастер опешил, но не подал вида, насколько его шокировали эти слова.

— Оно нужно, чтобы усилить волшебника?

— Нет, оно выведет его на В-ранг, но не более того, — качнул тот головой. — Оно нужно лишь для того, чтобы позволить человеку, изначально рожденному без ядра, жить нормальной жизнью.

Мастер нахмурился, и перед внутренним взором замелькали воспоминания о Марке и его странном поведении.

— Люди не рождаются без магического ядра.

— Ты не можешь говорить об этом с такой уверенностью, — закатил глаза Эдвард. — Ваши ученые не изучали этот вопрос, как подобает. Они дошли лишь до того, магическое ядро появляется внутри ребенка, когда тот он находится в утробе. Однако его практически невозможно различить, ведь работоспособность поддерживается ядром матери. Лишь когда ребенок появляется на свет, оно начинает функционировать самостоятельно.

Мастер предпочел промолчать, не зная, что правильнее ответить в этой ситуации. Эдварда это не смутило, и он продолжил:

— Что происходит с детьми, у которых не сформировалось ядро, ваши ученые не знают. Но у меня есть теория на этот счет, — он потер подбородок. — Думаю, ядро матери поддерживает ребенка до момента рождения, однако затем, когда он рождается, больше не может этого делать. Внешнее магическое поле начинает давить на малыша. Если у него есть нормальное, здоровое ядро, то он может сопротивляться агрессивной среде, если нет — умирает, — Эдвард взглянул на мастера и ухмыльнулся. — Так, ладно, давай попроще. Представь, что ребенок, рожденный с ядром, появляется на свет в нормальной среде, а тот, который без ядра, — под водой. Что случится с последним? Конечно, он захлебнется. Однако если внутри него окажется ИМЯ, то у него появится… что-то вроде воздушного пузыря, который позволит ему дышать.

— Пусть так, — качнул головой мастер и потер висок, пытаясь осмыслить информацию. — Зачем эти артефакты мне?

— Затем, что среди хвостатых есть человек, внутри которого уже находится ИМЯ. Вернее, прототип, — Эдвард нахмурился. — Однако оно не совершенно. Однажды может разрушиться, и, если это случится, носитель умрет. Ты должен будешь спасти его, ясно? — он сверкнул глазами так, что мастер невольно напрягся. — Я встроил в прототип защиту. Если что-то случится и он будет поврежден, носитель впадет в кому и все процессы в теле замедлятся настолько, что практически остановятся, однако он ещё будет жив. У вас будет шесть часов, чтобы заменить поврежденное ядро на новое. Вот инструкции, — он потряс перед ним тетрадью. — Передай их Полюшке, пусть досконально изучит их. На всякий случай я даю тебе не одно ИМЯ, а целых три, ведь никогда не знаешь, что может случиться.

Эдвард сделал многозначительную паузу, а затем отчеканил:

— Если не хочешь сдохнуть самой ужасной смертью, сделай всё, чтобы его спасти, когда придет время. Если облажаешься, беги на край земли, но помни, что я и там тебя найду. Всё понял?

Мастер с трудом подавил вспышку ярости и вместо ответа спросил:

— Что вас связывает? Он никогда не говорил о тебе.

Эдвард закатил глаза.

— Не удивительно. Зачем ему говорить о темном маге, которому обязан жизнью? — он помолчал несколько секунд. — А что касается твоего вопроса… нас связывает кое-что, более крепкое, чем дружба или кровь.

— И что же это? — подобрался мастер и внутри него всё напряглось, когда он услышал ответ.

— Одиночество, — как камень, обронил Эдвард. — Тоска по родному дому, который так далеко, что даже воспоминания о нем постепенно исчезают. Ужасное, давящее чувство, что вокруг — страшный, враждебный мир, к которому ты не был готов. Пожирающее изнутри пламя скорби и горя о тех, кого больше никогда не увидишь, — заметив сосредоточенный взгляд, он невесело усмехнулся. — Не силься, ты не поймешь. Лишь он знает мою боль и лишь я знаю его боль. Во всем мире есть лишь мы друг у друга. Потерянные, одинокие чужаки, которым нигде нет места.

— Ошибаешься, — покачал головой мастер. — У него есть дом, и это Хвост Феи. Здесь он никогда не будет одиноким чужаком.

Эдвард громко рассмеялся, а затем вдруг изо всех сил ударил рукой по столу. Тот раскололся надвое.

— Лицемер! — воскликнул он. — Мне ты точно так же говорил, и чем всё кончилось? Не тешь его пустыми надеждами, они ему ни к чему. У него есть лишь я, понял? Лишь я никогда его не предам и никогда не отвергну. Даже если он пойдет убивать, я встану за его плечом, прикрывая. Твоя гильдия — лишь сборище лгунов и дураков, и вы ему не нужны.

— Интересно, считает ли он так же, — ухмыльнулся мастер, зная, что это выведет незваного гостя из себя.

Тот ожидаемо вспыхнул, и на мастера обрушился такой поток ругани и мата, который он давно не слышал. Эдвард припомнил ему всё: и вступление в гильдию, и изучение сути магии, и «несчастный случай», и последовавшую за этим трагедию. Он обвинял мастера во всех грехах, настаивая, что никогда не хотел ничего плохого. Вот только факты свидетельствовали об обратном, о чем старик ему тут же напомнил. Кровь согильдийцев была на его руках, и этого нельзя было изменить.

Полчаса спустя, когда Эдвард излил поток гнева, он резко поднялся с места и напоследок бросил:

— Если он пострадает, ты сдохнешь первым.

А затем растворился в воздухе, будто его никогда не было. Мастер выдохнул, когда гильдия опустела, и перевел взгляд на лакримы и тетрадь. Тогда он ещё не знал, что с ними делать.

***

31 января Х782 года

Мастер вынырнул из воспоминаний и положил ИМЯ на место. Полюшка уже изучала две другие лакримы и тетрадь, которые он привез ей в тот же день, когда она осматривала Марка. Пока сложно было делать какие-то выводы или прогнозы относительно здоровья парнишки, но у него хотя бы оказался запасной вариант. Мастер ничуть не верил в то, что Эдвард действительно ценил Марка и любил, ведь у такого чудовища, как он, просто не могло быть светлых чувств. Впрочем, то, что он принес артефакты, которые могли спасти Марка, было хорошо. Несмотря на свой характер и наклонности, Эдвард был гением. Если кто и мог спасти парнишку, то только он.

Вот только мастеру до сих пор было невообразимо грустно от того, что жизнь Марка зависела от такого человека, как Эдвард. Чем же бедняга прогневал богов, что они его так наказали?..

Часть 2. Глава 20

3 февраля Х782 года

В лесу было тихо и светло.

Марк шел по узенькой тропинке, оставляя позади Магнолию. Полуденное солнце отражалось от покрытых инеем деревьев и кустов, а маленькие зверьки, не таясь, пробегали мимо. Под ногами хрустел снег. Это напоминало Марку о прошлом — том, как в детстве он играл с друзьями, лепил снеговиков и катался с ледяной горки. Тогда жизнь казалась простой и понятной, и в ней не было места для тяжелых размышлений и тревог. Марк скучал по родным краям, а потому невольно вздыхал, проводя рукой по хрупким холодным веточкам, точно покрытым стеклом.

В плеере, подаренном наставником, играла классическая музыка. Под её аккомпанемент в голове витали мысли о недавних событиях, перемешивающиеся с планами на будущее и воспоминаниями. Марк шел, глубоко погруженный в размышления. Впрочем, он продолжал следить за обстановкой вокруг, ведь здесь никогда нельзя было расслабиться. Темные маги, грабители и бандиты могли напасть на одинокого путника в любой точке королевства, и никто не был застрахован от этого.

За два года, проведенных в этом мире, Марк не раз сталкивался с подобным. Были случаи, когда разбойники нападали на них с наставником, возвращающихся из ближайшего города с покупками. Бывало, что Марк случайно натыкался на них у кромки леса. А уж о времени, когда он стал жить в Магнолии, и говорить было нечего: каждое третье задание вне города сопровождалось сражением с бандитами, которые хотели отобрать выручку за выполненную работу. Кстати, отчасти поэтому многие маги объединялись в команды. Так было безопаснее путешествовать, ведь нередко приходилось ночевать под открытым небом, и они становились лакомой целью для разного рода преступников.

Мира и Грей предложили сопроводить Марка к Полюшке, опасаясь, что он наткнется, если не на бандитов, то на химер. В последнее время в королевстве стало неспокойно, а потому их волнение было оправдано. Однако Марк отказался. Он решил проделать путь в одиночку, ведь не хотел лишний раз показывать согильдийцам, что болен. Хватало и того, что мастер смотрел на него обеспокоенным взглядом, а Полюшка искала способы помочь ему. К тому же за свою безопасность он не особенно переживал. Помимо того, что он сам мог за себя постоять, в тени деревьев его сопровождала Эва — прекрасная, саблезубая кошечка, которая могла разорвать в клочья любого, кто появится на пути.

Марк спокойно шел вперед.

Мысли витали вокруг двух человек: наставника и Гилдартса. Причем, в случае первого они были окрашены в угнетающие темные тона, а в случае второго — в мягкие, светлые. Недавние встречи казались отражением в зеркале. Там, где рядом с наставником стало страшно и больно, рядом с Гилдартсом было спокойно и весело. Это порождало внутри диссонанс, ведь всё внутри Марка кричало о том, что должно быть по-другому. Не Гилдартс должен быть хорошим отцом, который заботится о нем, а наставник. Так было всегда, но почему-то в последнее время всё изменилось.

Это началось с тех пор, как Марк вступил в Хвост Феи.

Наставник стал вести себя странно. Его забота постепенно превращалась из приятной в навязчивую и местами даже агрессивную: он часто связывался с ним через лакриму, постоянно посылал подарки и записи экспериментов, настаивал, чтобы Марк чаще возвращался в хижину, всё время твердил, что лишь они есть друг у друга. И будто мало этого, позже он ещё и объявил войну Фиору, говоря, что делает это, чтобы спасти Марка. Как именно разрушение и смерть должны были помочь нестабильному магическому ядру, пока оставалось непонятным. Если это была награда от Системы — например, исполнение желания — то, в чем состоял сам квест? Почему для этого нужно было заставлять страдать других?

Марк не мог этого принять.

Его терзало, что наставник не обсудил с ним план. Конечно, душу грело, что тот готов был перевернуть мир с ног на голову и сделать всё, чтобы его жизнь стала лучше и безопаснее, вот только… Марк не хотел строить свое счастье на костях других. Ему претила мысль, что из-за него будут умирать люди, причем целыми селениями. В голове не укладывалось, что его жизнь может быть настолько ценной, чтобы ставить её выше других. К тому же Марк не находился при смерти, чтобы идти на отчаянные шаги. Он вполне неплохо себя чувствовал, мог самостоятельно работать и даже сражаться. Небольшие приступы боли продолжали преследовать его, однако с ними вполне можно было примириться, а в случае остановки магического ядра у наставника было достаточно времени, чтобы всё исправить.

Ничего, что требовало бы настолько решительных действий, не происходило, а потому Марк просто не понимал, зачем нужно было развязывать войну.

Впрочем, в голове витала одна мысль. Она была призрачной и верткой, и на то, чтобы ухватиться за неё, ушло больше времени, чем Марк мог себе позволить. Ему пришлось сделать несколько записей в тетрадь, чтобы, опираясь на них, довести логическую цепочку до конца. Только тогда он смог осознать, что не было никаких доказательств, что наставник говорил правду. Он мог преследовать совершенно другую цель и солгать, чтобы Марк не мешал ему. Наставник слишком хорошо знал, насколько тот ценит жизни других, а потому прикрыл кровавую бойню тем, что пытался спасти его. Это звучало логично, вот только дальше этой мысли Марк зайти не сумел. У него не было никаких предположений об истинных целях наставника и его следующих шагах. Пока он понятия не имел, что делать.

К сожалению, снова поговорить с наставником не получалось. Марк не собирался ехать к нему в ближайшее время, а через лакриму обсуждать это не хотелось. Мало того, что кто-то мог подслушать, так и связь могли взломать. Для мага, хорошо владеющего Архивом, это не составило бы труда. Именно поэтому оставалось ждать, когда придет время очередного осмотра ядра, и копить волнующие вопросы.

Размышления обо всём этом угнетали Марка. Единственным, что радовало в последнее время, были воспоминания о Гилдартсе. Вернее, о задании, которое они вместе выполняли. Думая об этом, он не мог сдержать легкую улыбку, ведь, возможно, стал первым человеком, который вместе с сильнейшим магом Хвоста Феи сбивал сосульки у дома пожилой пары. Очевидно, Гилдартс понятия не имел, на что подписывается, когда брал задание. Ему было важно схватить Марка и утащить на разговор, а потому он дернул первую попавшуюся листовку на доске заказов. Когда до него дошло, что именно нужно делать, он на целых две секунды растерялся. Он уже очень давно не выполнял подобных поручений.

Лица стариков тоже нужно было видеть. Когда к ним заявился Гилдартс, оба схватились за сердце, и Марк мысленно прикинул, где находилась ближайшая клиника. Если бы эту парочку хватил удар, нужно было скорее привести врача. К счастью, старики оказались достаточно крепкими, чтобы ограничиться успокоительными настойками и испуганными причитаниями. Правда, им пришлось ещё много молиться, чтобы дом остался цел, ведь Гилдартс захотел сбить все сосульки одним махом. Вернее, одним заклинанием. Если бы Марк ни закрыл собой строение, останавливая мужчину в последний момент, оно бы уже разлетелось на кирпичики.

Зато не только старики, но и вся улица, смогли наблюдать поистине удивительную картину: сильнейшего мага Хвоста Феи отчитывает какой-то парнишка, ругая его за недальновидность и поспешность. Затем он всовывает ему в руки лопату, сам берет вилы, и велит сбивать сосульки так. Без магии. Без заклинаний. Грубой физической силой.

В этот момент все в зоне слышимости уставились на Марка огромными глазами, в том числе Гилдартс и старики. Однако ещё больший фурор произвело то, что мужчина, почесав в затылке и пожав плечами, пошел размахивать лопатой. При этом он выглядел настолько сосредоточенным и увлеченным, что многие стали грешить на массовую галлюцинацию. Не могло быть такого в реальности! Не мог Гилдартс — ради которого вообще-то город перестроили, чтобы он его не крушил — выполнять задание Е-ранга без магии крушения. Это же просто абсурд!

Марк до сих пор не мог сдержать смех, когда вспоминал об этом. Те полтора часа, что они методично счищали лед с крыши стариков, стали лучшими за последнее время. Несмотря на то, что на улице было холодно и морозный воздух заставлял нос и щеки краснеть, в груди было очень тепло. Марк давно не чувствовал себя настолько легко, как в тот момент. Он навсегда запомнил эту картину: маленький домик, укрытый снегом, Гилдартса с лопатой наперевес, таращащихся на них стариков и сияющие на солнце сосульки.

Когда они закончили с работой, их угостили чаем с травами. Обрадованная тем, что дом остался цел, старушка усадила Марка и Гилдартса за стол и разложила угощения: булочки, бутерброды, печенье и нечто, похожее на фруктовое варенье. Ещё час они наслаждались приятной беседой, обсуждая погоду, недавний праздник и планы на будущее. В качестве довеска к награде, старушка завернула им с собой мясной пирог, который Марк позже разделил с другими согильдийцами. Когда они вернулись в Хвост Феи, мастер принял листовку, на обратной стороне которой остался отзыв заказчиков о проделанной работе, смерил их с Гилдартсом подозрительным взглядом, но не стал ничего спрашивать. Задание было выполнено идеально, награда выплачена, и все остались довольны.

Остальное его не касалось.

Марк ухмыльнулся, вспоминая, как мастер несколько раз перечитал строку о том, что Гилдартс сбивал сосульки лопатой, однако вдруг улыбка слетела с лица. Рука метнулась к виску, когда голову прострелило болью. Марк сбился с шага, ведь ему, точно начали вбивать гвозди в череп, а затем вовсе остановился, когда перед глазами засверкало. Мысли разлетелись в разные стороны стаей перепуганных птиц, а под одеждой стал нагреваться один из артефактов наставника. Амулет против ментальных воздействий.

— Черт! — Марк дернулся в сторону, когда сзади раздались шаги, и успел увернуться от меча, который должен был разрубить его надвое. — Какого?!..

Он выхватил пистолет, разворачиваясь, и вскинул руку, целясь точно в голову нападавшему. Перед ним предстал мужчина лет тридцати, весь покрытый татуировками и шрамами. Марк почти нажал на курок, когда их взгляды пересеклись. В глазах мужчины мелькнул страх, когда он понял, что не успеет уклониться от выстрела. В последний миг Марк, сжав зубы, дернул рукой, сбивая выстрел в плечо. Тотчас лес наполнился криками боли, а снег обагрился кровью. Мужчина, зажимая рану, рухнул на землю и попытался отползти.

Марк невольно выдохнул, когда увидел, что тот остался жив, вот только ему тут же прилетело заклинанием в спину. Удар оказался настолько силен, что сбил с ног. Перед глазами вспыхнули яркие пятна не только из-за попыток вмешаться в его разум, но и из-за боли. Однако Марк тут же перекатился в сторону, зная, что в такие моменты нельзя оставаться на месте, и избежал очередного удара, который мог стать для него последним. Словно из другого мира, донеслось рычание Эвы, которая готова была атаковать бандитов. Услышав её, мужчины на миг замерли и заозиралисьь, что дало Марку время дернуть рукой в уловном сигнале. Он велел Эве пока держаться в стороне.

Заминка сыграла на руку. За те несколько секунд, что бандиты отвлеклись, Марк, наконец, сумел разглядеть их. На него напало не меньше дюжины человек, причем все они были магами разного уровня мастерства. На первый взгляд в основном они были С-ранга, однако среди них выделялись двое. Марк предположил, что они были В-ранга. Один из них использовал заклинания, которые выглядели, как некая черная субстанция, и били так, что казались по меньшей мере железным молотом. Второй же стоял в стороне, будто не принимая участия в битве, и напряженно хмурил брови, почему-то не спуская глаз с Марка.

— Сколько можно, Джей? — воскликнул один из нападавших. — Выруби его, наконец!

— Пытаюсь! — отозвался тот и нахмурился сильнее. — Не могу пробиться. Что-то мешает.

— Тц, бесполезный кусок дерьма.

— Оставь его, — отмахнулся тот, что управлял черными сгустками. — Пацан еле на ногах держится. Мочите его!

Бандиты рванули вперед, и Марку пришлось телепортироваться несколько раз подряд, уходя из-под ударов. В него полетели заклинания, стрелы и магические пули. Так как его стиль боя не предполагал контакта с врагом, Марк отлично умел уворачиваться и менять местоположение так, чтобы мгновенно пропадать из виду. Это сражение не должно было доставить трудности, ведь ему нужно было просто перестрелять бандитов, непрерывно телепортируясь на протяжении минут двадцати. Вот только была одна сложность. Из-за боли в голове Марку было тяжело настраиваться на точку выхода, и вероятность появиться в другом месте возрастала. Оставалось вопросом времени, когда он допустит ошибку.

Марк метнул взгляд в мужчину, который всё ещё оставался вне сражения, и на миг замер, концентрируясь. Воодушевленные его странным поведением, бандиты обрушили град заклинаний, вот только… ни одно из них не достигло цели. За мгновение до того, как они поразили бы Марка, он телепортировался, собрав волю в кулак, и оказался рядом с бездействующим бандитом. Тот вскрикнул от неожиданности, и боль внезапно пропала. Амулет перестал нагреваться. Догадка Марка подтвердилась — этот мужчина пытался влезть ему в голову, чтобы заставить что-то сделать: подчиниться, заснуть беспробудным сном, убить себя. Как только он потерял концентрацию, давление исчезло, и туман в голове Марка рассеялся.

— Как ты посмел лезть мне в голову? — прошипел он, разозлившись, и с размаху врезал ему пистолетом по лицу. — Не на того напал, придурок!

Марк быстро переключил с помощью браслета пули на электрические и выстрелил несколько раз, целясь в ноги и руки мужчины. Тот зашелся криком, а тело стала сотрясать крупная дрожь. Несколько мгновений спустя его глаза закатились, и он потерял сознание.

— Он завалил Джея! — воскликнул кто-то из бандитов. — Каге, надо кончать с ним.

— Заткнись, и без тебя знаю. Окружайте его!

Без боли в голове стало значительно проще. Марк кинул взгляд на мужчин и тут же исчез, переместившись на толстую ветку дерева. Он выстрелил, точно попадая одному в плечо, а затем снова телепортировался, не дав себя засечь. Лес наполнился криками и пальбой, а бессознательные тела одно за другим стали падать на землю. Из-за того, что у бандитов не получалось заметить его, они никак не могли перейти в контратаку. В итоге, через пятнадцать минут почти все из них лежали в снегу, а оставшиеся двое перешли в глухую оборону.

Судя по лицам, они совершенно не ожидали такого развития событий.

— Кагеяма, нужно валить, — шепнул один другому, и Марк нахмурился, узнав имя. — К черту деньги, он нас всех перебьет.

— Тихо! — шикнул тот. — Мы ещё не закончили, у нас есть шанс.

Марк появился перед ними, заставив дернуться от неожиданности, и вскинул пистолет, целясь Кагеяме в голову. В груди вспыхнуло беспокойство, причем гораздо большее, чем от простого нападения бандитов. Имя этого мужчины, его магия и внешность — всё это было знакомо, ведь Марк уже видел это. Не в живую. В каноне.

— Кагеяма из Леденящего Леса? — спросил он, сжимая зубы. — Я прав?

Мужчина напрягся.

— И что с того?

В голове Марка вмиг сложилась логическая цепочка, от которого всё внутри вспыхнуло. В душе смешались противоречивые чувства: гнев и страх, ведь сражение оказалось не просто нападением разбойников, которые хотели отобрать выручку за задание, а спланированной засадой. Кто-то решил разобраться с ним, и для этого нанял Леденящий Лес — гильдию, которая специализируется на убийствах. Несколько лет назад Совет заклеймил их темными, и с тех пор их руки обагрились кровью по локоть. Более того, согласно истории этого мира, через пару лет маги Леденящего Леса попытаются убить мастеров светлых гильдий, призвав демона Зерефа.

Марк с трудом совладал с чувствами и выдавил:

— Кто заказал меня? Где листовка?

Кагеяма оскалился.

— Думаешь, мы ответим? — воскликнул он, и тени метнулись вперед. Однако они схватили лишь воздух, ведь Марк телепортировался, оказавшись у него за спиной. — Что за?..

Кагеяма рухнул в снег, когда на него обрушился мощный удар. Его подельник, оставшийся на ногах, предпочел тоже прилечь, имитируя обморок. Марка он не особенно интересовал, а потому он принялся следить за ним краем глаза.

— Ответишь, — сказал Марк, вновь наводя пистолет на Кагеяму. — Сейчас на всё ответишь, иначе твои мозги будут собирать по всему лесу.

— Ты не сделаешь этого, — ухмыльнулся тот, но подрагивающие пальцы выдавали его с головой. — Светлые волшебники так не поступают.

— Правда? — притворно удивился Марк.

— Держу пари, ты и не убивал ни разу, — продолжил Кагеяма, не то убеждая в этом всех вокруг, не то успокаивая себя. — Кишка тонка вышибить мне мозги.

Глаза Марка сверкнули, а губы растянулись в злой ухмылке, так инородно смотрящейся на его лице.

— Проверим? — спросил он, и Кагеяма тяжело сглотнул. — Зря ты считаешь, что будешь первым, кого я убью. Война всегда оставляет след в душе. Пусть я давно живу обычной жизнью, но мне хватит сил нажать на курок. Ты тоже убивал, Кагеяма. Взгляни мне в глаза и скажи, что я отпущу тебя живым, если продолжишь нести эту чушь.

Мужчина уставился на него и застыл в ужасе. Несколько секунд он не дышал вовсе, а затем опустил руки и откинулся на снег, признавая поражение. Марк мысленно выдохнул с облегчением, а затем опустил пистолет и всё тем же холодным тоном произнес:

— Верное решение. А теперь рассказывай, кто заказчик.

Кагеяма отвел взгляд.

— Обычно мы не раскрываем детали заказа, — протянул он и тут же наткнулся на дуло пистолета. — Но для тебя сделаем исключение. Это была какая-то девчонка. Пришла в черном плаще с капюшоном, лица не было видно, да и имя не назвала. Кинула целый мешок денег и сказала прибить тебя. Это было дня четыре назад.

Марк вмиг перебрал в голове всех девушек и женщин, которых мог обидеть. Среди них не было никого, кто захотел бы заказать его темной гильдии. Даже Кана, которая ненавидела его, не была на такое способна.

— Уверен, что это была девушка?

— На вид — да, но не ручаюсь, что это не было перевоплощением.

Марк нахмурился.

— Ты заметил что-нибудь необычное в ней? Какие-то особые приметы, украшения или, может быть, она показала свою магию?

Кагеяма нахмурился, силясь вспомнить, и магический пистолет неплохо простимулировал память.

— Волосы у нее были черные, — наконец, сказал он. — Да и высокая она была. Выше тебя на голову точно.

— Что ещё? — надавил Марк.

— Голос хриплый, будто она была простужена. Больше ничего сказать не могу. Она знала, куда шла, и неплохо скрыла свою личность.

Марк поджал губы и вполголоса выругался. Мало ему было проблем с Системой и квестами, так ещё и какая-то безумица решила заказать его темной гильдии. Хуже всего было то, что Марк понятия не имел, кем она могла быть, а от предположений бросало в дрожь. Самым страшным среди них было то, что она узнала о его связи с химерами и решила отомстить за Робению и другие разрушенные города. Это объяснило бы, почему Марк не мог выявить её из круга общения. Другая теория тоже не внушала оптимизма: амплуа девушки могло быть просто маскировкой, и на самом деле она могла быть, кем угодно. Та же Мира могла перевоплощаться в любого знакомого человека, а наставник и вовсе менял внешность, как перчатки. В таком случае, враг мог притаиться в ближнем круге.

— Ну, мы пойдем, да? — протянул Кагеяма и попытался отползти. Марк придавил его ногой, заставив остановиться.

— Если ещё раз нападешь на меня, я не буду настолько добрым, чтобы отпускать тебя и твою шайку, понял?

Тот резво закивал.

— Без проблем. Больше к тебе не полезем. Да, парни?

— Да!

— Конечно!

— Без вопросов, братан.

Марк ухмыльнулся и убрал ногу с Кагеямы.

— Тогда исчезните отсюда, — сказал он. — Живо!

Темные маги подскочили, похватали тех, кто ещё не пришел в себя, и со всех ног рванули прочь. Марк едва заметно кивнул головой, и вслед за ними побежала Эва, чтобы проследить, что они не вернутся. Она явно была рассержена нападением. Кошка громко фыркнула, проносясь мимо, и оскалилась, как бы говоря, что лучше бы перебила жалких людишек, посмевших атаковать его, чем позволила им уйти. Однако Марк был доволен своим решением. Несмотря на то, что в прошлом ему действительно приходилось отнимать жизни, он всё ещё пытался избежать жертв там, где было возможно. Незачем было обагрять руки кровью. К тому же он помнил, что Кагеяма в каноне переосмыслил свою жизнь и, кажется, попытался встать на путь исправления. В нем оставалась частица светлого, и Марк не собирался быть тем, кто загасит её.

Постояв на месте ещё несколько минут, размышляя над случившемся, Марк продолжил путь.

К счастью, больше ничего опасного не происходило и вскоре он добрался до жилища Полюшки. Целительница встретила радушно — огрела метлой по голове, и только после этого принялась осматривать его и спрашивать о самочувствии. За две недели, что прошли с момента их прошлой встречи, она успела набросать план лечения и даже подготовила особые пилюли. Они не обладали большим лечебным эффектом, ведь опасно было сразу принимать сильные средства, однако могли помочь по время приступов. Таблетки стимулировали ток магии в теле, вынуждая ядро работать интенсивнее. По расчетам Полюшки, когда артефакт внутри Марка начинал сбиваться, они могли наладить ритм обратно. Разумеется, это работало только тогда, когда задержка между импульсами была минимальной. При более тяжелых случаях таблетки были бесполезны.

Марк с восхищением принял лекарство, пообещав в точности записать всё касательно приёма, и убрал их в потайное отделение в рюкзаке. Полюшка ещё некоторое время расспрашивала о ядре, а также водила около его груди какими-то сияющими камушками, возможно, артефактами, прежде, чем назначить дату следующего сеанса. Как только Марк оделся, она вышвырнула его на улицу, пожелав не хворать, и громко хлопнула дверью.

В некотором ошеломлении от такого необычного осмотра, Марк отправился обратно в Магнолию.

На полпути ему встретились Нацу и Хэппи, которые возвращались с задания в соседнем городе. Они предпочли пойти пешком, чем поехать в повозке, но, кажется, были даже рады прогулке по заснеженному лесу. Когда Нацу заметил Марка, то просиял, как солнышко, и рванул к нему, махая руками. Стоило спросить, как прошло задание, как из подростка фонтаном полились слова, которые он сопровождал активной жестикуляцией. Марк не мог без улыбки смотреть на него, а потому не отказал себе в удовольствии потрепать его по волосам. Он прекрасно знал, насколько важными для Нацу были такие мелочи.

— Ты отлично постарался, — сказал Марк, когда тот закончил рассказывать и застыл, ожидая реакции. — Хочешь отпраздновать завершение задания в закусочной?

— Да! — загорелся тот. — Зайдем к старику Хикари? У него всегда такое вкусное мясо!

— Конечно, — улыбнулся Марк. — Но сперва… — он наклонился и скатал шарик из снега. — Победи меня в этой битве.

Марк швырнул в Нацу снежок, попадая точно ему в лицо, и тот, замерев на секунду от неожиданности, встрепенулся. Хэппи захихикал и взлетел выше, чтобы не попасть под перекрестный огонь, а подросток мгновенно включился в игру. Он засмеялся так искренне и светло, что у Марка внутри всё потеплело. Носясь между деревьями с комьями снега наперевес, он на некоторое время забыл о терзающих проблемах: о Системе, о наставнике, о химерах, об убийцах… В последнее время на него свалилось столько трудностей, что он позволил себе отвлечься от них и просто поиграть с Нацу.

Не для того, чтобы повысить с ним уровень доверия. А для того, чтобы увидеть его широкую улыбку и по-детски ярко сверкающие глаза.

Это, как ничто иное, помогало Марку почувствовать себя лучше.

Часть 2. Глава 21

5 февраля Х782 года

Марк проснулся резко, сперва не поняв, что случилось. Слабый свет ночника освещал комнату, позволяя разглядеть каждый предмет, и всё казалось нормальным. Посторонних не было, вещи лежали на своих местах, и даже Система бездействовала, не назначая внезапные задания. Марку не приснился кошмар, чтобы можно было на него списать внезапное пробуждение, но тревога почему-то продолжала терзать внутренности. Она вынуждала прислушиваться к спящему городу и вглядываться в темные углы, ища невидимую угрозу. Хотелось выхватить из-под подушки пистолет и зарядить его, однако его не на что было направить. Марку потребовалось почти полминуты, чтобы понять, откуда взялось странное волнение.

Звук.

Его разбудил странный звук, будто кто-то постукивал по окну в кухне. Он был прерывистый, неровный и слабый, будто неуверенный. Его издавали не ветки растущего рядом дерева, ведь за окном было абсолютно безветренно. Ничего не понимая, Марк выпутался из одеяла, схватил пистолет и тихонько вышел из комнаты, пригибаясь. Он засел у двери в кухню и очень осторожно выглянул из-за угла, на всякий случай готовясь телепортироваться и стрелять. Никто не гарантировал, что к нему не могли пробраться грабители, а в свете того, что на него недавно напали убийцы из Леденящего Леса, следовало быть особенно осторожным. Марк до сих пор не знал, кто мог заказать его. Из-за этого он не понимал, откуда ждать удара и насколько сильным тот мог быть. Отдельным поводом для беспокойства стало то, что он не хотел вновь оказываться на операционном столе наставника, причем не только потому, что ему уже надоели проблемы с магическим ядром. Марку было тревожно рядом с ним. Пока он не мог четко объяснить, почему именно стал опасаться наставника, однако интуитивно сводил контакты к минимуму.

Затаившись, Марк внимательно осмотрел кухню. На первый взгляд там было пусто. Ни души. Вымытые чашки сушились на вспомогательном столике, вилки и ложки лежали на своем месте, полотенца висели на крючках. Всё было так, как Марк оставил после вечернего чая. Можно было списать странное постукивание на мелких насекомых, бьющихся о стекло в попытке вылететь наружу, но зимой они крепко спали. Зверьки обычно не пробирались так глубоко в город, а грабители уже сотню раз влезли бы в дом, а не тактично предупреждали о своем появлении. Осознав это, Марк заключил:

«Барабашка шалит…»

Однако сразу же дал себе мысленного пинка, велев обратиться к более рациональным идеям. Среди них оказалась одна дельная. Марк всмотрелся в окно, пытаясь разглядеть что-нибудь, и тени показались ему странными. Потратив пару минут на наблюдение, он внезапно понял, что их отбрасывали не ветки дерева. За окном стоял человек. Более того, хорошо знакомый человек.

Марк закатил глаза и, больше не таясь, подошел к окну, распахивая его. Незваный гость подпрыгнул от неожиданности и неловко почесал в затылке.

— Эм, привет, — сказал он сконфужено.

— Нацу, — Марк упер руки в бока и сурово сдвинул брови. — Дверь. Научись пользоваться дверью!

— Прости. В следующий раз зайду нормально.

Нацу нервно хихикнул и отвел взгляд. Не составило труда заметить, что он был чем-то сильно обеспокоен. Даже Хэппи, который, как всегда, летал рядом, выглядел присмиревшим. Впрочем, это не помешало ему радостно поприветствовать Марка и залезть ему на голову. О том, что с шерсти посыплется снег, котенок не подумал. Он обернул хвост вокруг шеи парня и замурчал. Марк вздрогнул от холода и подавил позорный визг, когда за шиворот пижамы упала пара снежинок. Однако он не стянул с головы Хэппи, а лишь передернул плечами.

— Залезай, — сказал он Нацу и отошел немного в сторону, стерев с лица суровое выражение. — Что случилось, что ты пришел в такой час? Тебе нужна помощь?

Оказавшись на кухне, Нацу замялся. Он вцепился в шарф и весь закаменел, не зная, куда себя деть. Окинув его взглядом с головы до ног, Марк решительно включил свет в комнате и поставил чайник. Он усадил Нацу на стул, поставил перед ним большую кружку, тарелку и положил столовые приборы. Пока тот хлопал глазами с самым ошарашенным видом, на какой был способен, Марк достал остатки ужина: кусок запеченного мяса, тушеные овощи, хлеб, сыр. Затем немного в стороне поставил сладости: несколько булочек, пиалу печенья и конфеты. Для Хэппи он подготовил теплое молоко и вареное мясо птицы. Когда чайник закипел, Марк наполнил чашки и уселся.

Нацу продолжал глядеть так, будто он был одним из посланников Аматэрасу. Впрочем, к еде он не притронулся. Марк посчитал это дурным знаком.

— Я… хотел поговорить, — выдавил Нацу.

Марк кивнул.

— Я так и понял, — сказал он, и поставил к нему ближе мясо. — Угощайся. Тебе не обязательно начинать говорить сразу. У нас много времени. Целая ночь впереди.

Нацу вдруг вспыхнул.

— Прости, я разбудил тебя, — торопливо пробормотал он. Марк с удивлением отметил, что тот растревожен гораздо сильнее, чем казалось на первый взгляд.

— Не бери в голову, мне всё равно не спалось, — солгал Марк. — Я как раз собирался перекусить, поэтому и услышал тебя, когда пошел на кухню.

— О… — протянул Нацу, выдохнув. — Понятно.

Марк ответил на улыбку, мысленно посетовав, насколько подросток простодушный. Он ни на секунду не засомневался в его словах и принял на веру, что всё так и было. Более того, Нацу действительно немного успокоился, что «не разбудил» его. Это было видно по тому, как он потянулся к мясу, перекладывая себе в тарелку несколько больших кусков, и принялся с аппетитом уплетать их. Он оживился, однако беспокойство полностью не покинуло его. Нацу избегал смотреть прямо в глаза Марку, и тот это заметил. Он немного прищурился, размышляя, что могло случиться за последнее время, что так взволновало его, но пока не мог найти ответ. Нацу должен был сам рассказать обо всем.

Видя, что ему трудно начать, Марк принялся рассуждать о погоде и недавних заданиях. Он специально делал паузы между фразами, чтобы у Нацу была возможность что-то сказать. Однако сперва тот просто молчал, пребывая где-то в своих мыслях. Он иногда кивал, будто показывая, что слушает, но включился в разговор лишь через пятнадцать минут. Марк засчитал себе маленькую победу, когда Нацу стал рассказывать, как недавно едва не попал под лавину во время выполнения задания. Ему повезло спастись благодаря Хэппи. Он настолько живо описывал полет, что на некоторое время даже забыл о своих переживаниях.

Пока они общались, Хэппи пил молоко и немного клевал носом. Кажется, он не был в восторге от ночных похождений, но не мог оставить Нацу одного. Такая привязанность выглядела мило, однако котенку явно пора было спать. Марк бросил на него взгляд, когда Хэппи широко зевнул, и погладил по голове.

— Я уложу тебя в своей комнате, — сказал он, беря его на руки. Нацу вдруг замер, а затем в его глазах вновь вспыхнула тревога.

— Но я не хочу спать, — заупрямился котенок. — Нацу, я хочу посидеть с тобой.

— Ты выглядишь сонным, — сказал тот мягко. — Мы совсем немного посидим, и я отнесу тебя домой.

— Вот ещё, — отрезал Марк, не дав Хэппи ничего ответить. — Вы оба останетесь здесь до утра. Я не собираюсь отпускать вас одних ночью.

Нацу и Хэппи вытаращились на него, и Система пиликнула, отображая увеличение значения доверия на пять пунктов. Марк едва сумел удержать нейтральное выражение лица. Он до сих пор удивлялся, что простая забота может так откликнуться в душе Нацу. Бросив на него взгляд, Марк не сдержал легкую улыбку и потрепал его по волосам.

— Я сейчас вернусь. Побудь здесь.

Нацу смутился и почесал шею.

— Ага. Без проблем.

Хэппи снова закапризничал:

— Я тоже буду вас слушать!

— Ага, хорошо, — закивал Марк, но вопреки словам унес его в свою комнату. Не успел он положить его на кровать, как Хэппи уже видел десятый сон. Марк вернулся в кухню и улыбнулся. — Всё, спит.

Нацу удивленно захлопал глазами.

— А говорил, что спать не хочет.

Марк развел руками:

— Дети часто так говорят, а потом отрубаются через пару минут. Хэппи, пусть и кот, но очень похож на человеческого ребенка, так что это не удивительно, — Марк сел напротив Нацу и отхлебнул чаю. — Так, что случилось? — спросил он. — Тебя что-то беспокоит.

Нацу вздохнул и скривился, будто собирался сорвать корку с незажившей раны.

— Ты прав, — кивнул он. — Я не знаю, к кому ещё пойти с этим, потому что никогда не думал о таком. Ты — первый, с кем я мог говорить не о заданиях и драках, но… Я не уверен, что делаю всё правильно. Я ведь даже пришел посреди ночи, а это нехорошо. Вдруг, ты бы спал, а я тебя разбудил?

— Не торопись, — прервал его Марк, когда тема разговора вспыхнула, а потом резко стала ускользать. — Опустим то, что ты пришел ночью. Я всё равно не спал, поэтому не переживай на этот счет. Тебя ведь волнует что-то другое. О чем ты хотел со мной поговорить?

Нацу напрягся, и его плечи закаменели. Он сжал край шарфа под столом, наверняка, думая, что этого не видно, и уставился на свою кружку. Марк негромко сказал:

— Здесь никого, кроме нас, нет. Хэппи крепко спит, и я могу достать артефакт, который заглушит любые звуки в комнате. Что бы ты ни сказал, никто об этом не узнает.

Нацу кивнул, но продолжил молчать.

— Обещаю, разговор останется только между нами, — продолжил Марк и, когда тот поднял взгляд, мягко улыбнулся. — Скажи, что случилось. Попробуем разобраться в этом вместе.

В глазах Нацу отразилось такое страдание, будто внутри него что-то с грохотом обрушилось. Он вдруг ссутулился, сжался и тяжело выдохнул.

— Я поссорился с Греем, — выдавил он. Марк кивнул и осторожно заметил:

— Кажется, у вас такое случается часто.

— Ага, но сегодня было совсем плохо. Я… — Нацу приложил руку к груди и болезненно нахмурился. — Я на секунду захотел его убить, но не в пылу драки. А по-настоящему. Сжечь так, чтобы от него не осталось ничего, кроме пепла. Мне хотелось, чтобы он вспыхнул, как сухая трава, а потом навсегда исчез.

Марк в шоке едва не открыл рот и внутреннее содрогнулся, услышав это. Он ожидал чего угодно, но не такого признания. Впрочем, ему удалось подавить негативные эмоции, а вместо них призвать на помощь сочувствие и заинтересованность, ведь Нацу действительно беспокоило произошедшее. Всё в его позе говорило об этом. Марк спросил:

— Он сказал что-то, что сильно задело тебя?

Нацу поднял взгляд, в котором мелькнуло удивление.

— Ты был там? Я думал, ты уже ушел к тому времени.

— Я просто догадался, — сказал Марк и, протянув руку, погладил подростка по голове. — Ты — не какое-нибудь чудовище, чтобы нападать без причины. Если тебе захотелось кого-то так ударить, значит, тебе сделали больно. А зачастую слова бьют сильнее, чем самые мощные заклинания.

Нацу расстроенно вздохнул.

— Ага, он сказал кое-что. Мне было тяжело от этого.

Марк кивнул и с вниманием посмотрел на него. Нацу, сглотнув, выдавил:

— Да что ты знаешь об отцовской любви… У тебя даже родителей не было…

Его плечи задрожали, но он с такой силой сжал кулаки, что тело вмиг закаменело. Услышав это, Марк не сдержал короткий вздох. Ему стало так жаль Нацу, что он пересел ближе и обнял его, прижав к себе. Сейчас тот казался таким маленьким и хрупким. Таким ранимым. Несмотря на то, что он считался одним из самых крепких детишек гильдии, в душе он был таким же уязвимым ребенком. Ему тоже было больно, обидно и грустно, но, к сожалению, поделиться этими чувствами было не с кем. Единственным человеком, к которому он смог прийти, стал Марк. Это можно было бы считать поводом для гордости, однако внутри всё сжималось от того, что вечно веселый и шумный подросток сейчас сидел, едва сдерживая слезы, и доверчиво прижимался к нему.

К согильдийцу, которого все считали сумасшедшим.

Марк стал гладить его по голове и плечам, думая, что можно сделать, чтобы помочь ему. Почему бы Грей ни сказал те слова в пылу ссоры, они вонзились Нацу в сердце, на котором и так было немало шрамов. Марк и раньше замечал, что тот болезненно реагирует на всё, что связано с семьями: ему было тяжело наблюдать за счастьем других, он остро чувствовал одиночество, когда не мог поделиться чувствами с кем-то, и выбалтывал тайны и страхи, как только находился человек, который мог просто выслушать его. Нацу не хватало родителя. Человека, на которого он мог опереться и которому мог довериться. Как бы он ни пытался показать, что справится со всем сам, на самом деле ему очень хотелось оказаться под чьей-то защитой. Это было не удивительно. Ему ведь было всего около пятнадцати лет.

— Мне жаль, что тебе пришлось это услышать, — тихо сказал Марк. — Представляю, как тебе стало больно в тот момент, — он прижал Нацу к себе крепче. — Знаешь, я бы тоже захотел прибить Грея на твоем месте.

Нацу шмыгнул носом.

— Так нельзя, — сказал он и немного отстранился, отводя взгляд. — Я не могу хотеть убить своего товарища, пусть даже он редкостный засранец.

— Я и не призываю убивать его. Лишь говорю, что ты имеешь полное право злиться и хотеть его побить, — пояснил Марк.

— Да, — он кивнул и немного нахмурился. — Пока я не иду на поводу плохих мыслей, они не имеют надо мной власти. Я помню твои слова.

Марка внезапно накрыло волной гордости за Нацу, ведь тот усвоил очень важный урок. Он ободряюще улыбнулся, однако подросток не ответил тем же. Напротив, он снова начал теребить край шарфа. Марк немного нахмурился, не получив ожидаемой реакции, и спросил:

— Тебе это перестало помогать?

— У меня слишком много плохих мыслей. Их не удается контролировать, и я не знаю, когда… сорвусь.

Марк задумчиво уставился на него, и Нацу, подняв взгляд, внезапно оживился. Что-то будто ужалило его. Однако это не было позитивное оживление, какое бывает, когда человек сбрасывает с души какой-то груз, рассказав о страхе. Напротив, он сильно забеспокоился. Его дыхание участилось, движения стали дерганными, а глаза забегали по комнате. Казалось, он хотел вскочить и начать ходить туда-сюда, но силой удерживал себя на месте. Марк не понял, что случилось. Он только хотел предложить Нацу пару практик для успокоения и рефлексии, как тот вдруг резко вдохнул, весь напружинившись.

— Не подумай, я не допущу, чтобы навредить кому-то, — затараторил он. — Я лучше уйду в лес и там побью деревья. Я так уже делал. Это нормально. Но иногда мне сложно держать себя в руках. Я злюсь, дерусь. А потом мне плохо. Я не знаю, что делать. В этот раз мне едва удалось сдержаться и не ударить Грея, но…

— Нацу, — попытался прервать его Марк.

— Но что, если в следующий раз я не смогу? Что, если наврежу кому-то?.. Если разозлюсь на Леви или Лисанну? Они не выдержат…

— Нацу!

— Что, если я ударю Хэппи?.. Я же… Я!..

Марк схватил Нацу за плечи и встряхнул.

— Стоп! — громко и твердо сказал он. — Выдыхай, Нацу, — велел он четко, глядя тому глаза в глаза. Нацу крупно вздрогнул, но подчинился. — Ещё раз. Глубоко. Через рот.

Подросток, чьи плечи мелко подрагивали, стал дышать более размерено. Однако потребовалось ещё несколько минут, чтобы из его глаз ушла паника, которая вспыхнула, как лесной пожар. Ей на смену пришел стыд. Нацу покраснел и опустил глаза. Внутри Марка всё перевернулось, когда он осознал, насколько на самом деле страшной и тяжелой для него была эта тема. Насколько сильно она давила всё это время. Если Нацу так взорвался эмоциями сейчас, трудно было представить, как долго это копилось. Становилось грустно от того, что раньше он, похоже, никогда не озвучивал свои страхи — просто некому было — а потому сейчас они обрушились лавиной, едва не погребя его под собой.

— Слушай меня, Нацу, — сказал Марк и сжал пальцы крепче, вынудив того поднять взгляд. — Ты ещё не сделал ничего непоправимого: никому не навредил, никого не убил. Я понимаю, как тебе сейчас страшно. Но не забывай, что ты находишься в «здесь» и «сейчас», а не в том ужасном будущем, которое возникает в голове. Ты видишь меня? Слышишь? Отличаешь вымысел от реальности?

Нацу широко распахнул глаза и кивнул.

— Ага… вроде.

— Отлично, — улыбнулся Марк. — Ты молодец. Держись за это чувство, и давай подумаем, что ты можешь сделать, чтобы не навредить другим. У тебя есть идеи?

Нацу шокировано уставился на него, не то испугавшись собственных эмоций, не то поразившись, что разговор внезапно перетек в конструктивное русло.

— Не драться, даже когда очень хочется? — пробормотал он.

— Было бы славно, — кивнул Марк. — А как это сделать?

— Не злиться?

Марк с сомнением покачал головой.

— Это будет очень сложно, — сказал он. — Нельзя запретить себе чувствовать. Если попробуешь сделать это, потом взорвешься стократно. Лучше действительно пока перенаправлять злость на другие предметы: деревья, валуны, землю.

Нацу дважды моргнул, и на его лице появилась работа мысли.

— Тогда можно злиться, но нельзя разрешать себе драться?

— Как насчет того, чтобы обозначить, что некоторые темы для тебя неприемлемы? — предложил Марк. — Например, если вернуться к изначальной теме, то прямо сказать Грею, что тебя сильно задели его слова и тебе было сложно контролировать свою злость. Как товарищ и согильдиец, он должен осознавать, что нельзя бить в самые уязвимые точки другого. Уверен, его тоже взбесило бы, если бы кто-то упомянул Делиору или разрушения на севере. Особенно, в негативном ключе.

— О, — вздохнул Нацу, и в его глазах сверкнуло понимание. — Точно. Дедуля когда-то учил, что нельзя говорить о том, что больше всего задевает другого. Поэтому мы никогда не спрашиваем друг друга о прошлом. Но… почему тогда Грей сделал это?

Марк пожал плечами.

— Сложно сказать, — задумался он. — Может быть, случайно вырвалось. Может быть, он сам был сильно расстроен и сорвался. Может быть, не подумал, что тебя это так заденет. В любом случае, предлагаю попробовать поговорить с ним завтра. Попробуй спокойно рассказать ему о том, что случилось: как ты разозлился, как захотел побить его, как с трудом сдержался, но позже всё равно почувствовал себя плохо. Попроси его не делать так больше. Уверен, он тебя услышит. Всё-таки Грей тоже не бессердечное чудовище.

Нацу нахмурился.

— А если он не услышит и сделает так снова?

— Тогда врежь ему по носу и отправь ко мне. Я поговорю с ним.

Нацу уставился на него в удивлении, а через секунду его глаза засияли, и он улыбнулся. Кажется, эта идея пришлась ему по вкусу. Увидев это, Марк и сам немного расслабился. Он потрепал подростка по волосам, незаметно выдыхая. Нацу с чувством сказал:

— Спасибо. Мне правда стало легче.

— Рад помочь, — ответил он. — Я могу завтра пойти с тобой на разговор с Греем.

— Думаю, я справлюсь сам, — покачал головой Нацу. — Но… мы можем потом поговорить об этом?

Марк с улыбкой кивнул.

— Конечно, — сказал он, и подросток посветлел лицом. — Ты можешь прийти ко мне с любой проблемой, и мы постараемся вместе её решить. Даже если просто захочется с кем-то поговорить, двери моего дома открыты для тебя.

Нацу просиял.

— Но только в том случае, если ты действительно войдешь через дверь, — нарочито сурово сдвинул брови Марк. Нацу, наконец, от души улыбнулся и рассмеялся.

— Обещаю! Больше никаких лазаний через окно.

— Вот и правильно. А теперь выпьем ещё по чашке чая? Я снова проголодался.

Нацу с энтузиазмом закивал, и ещё некоторое время они ели, оставив сложную тему в стороне. Проблема не исчезла, хотя Марку удалось оказать первичную помощь, за что он в душе собой гордился. Вот только налицо проявилось несколько новых трудностей. Оказалось, что Нацу не только тяжело переносил одиночество, но и у него ещё были проблемы с гневом и боязнь, что собственная сила выйдет из-под контроля. О последнем Марк никогда не думал, и эта тема не поднималась в каноне. Напротив, до определенного момента Нацу позиционировался там, как весьма слабый персонаж, которого то и дело колотили Эльза, Мира и Грей. Лишь к началу основных событий он стал тем сильным парнем, которого Марк знал. Сейчас Нацу находился где-то между этими позициями: он уже вполне уверено выполнял задания В-ранга, однако не блистал среди согильдийцев. О его страхе навредить близким нужно было серьезно подумать, и Марк сделал мысленную пометку записать это в тетрадь.

К сожалению, Марк не мог сразу разрешить все проблемы подростка. Пока он лишь предложил, как решить ситуацию с Греем, и даже не был уверен, что всё получится. Впрочем, то, что Нацу успокоился, действительно радовало.

Когда они закончили пить чай, Марк отправил его спать в свою комнату, быстро сменив постельное белье на чистое, а сам лег на диване. Несмотря на то, что Нацу готов был спать даже на полу, тот был непреклонен. Широко улыбнувшись, подросток от души поблагодарил его и улегся спать, а Марк ещё долго размышлял над разговором.

Приятным бонусом стало оповещение Системы: значение доверия Нацу составило тридцать пунктов в положительном диапазоне. Он стал вторым человеком в гильдии, который смог настолько проникнуться к нему доверием. От этого становилось тепло на душе.

Часть 2. Глава 22

5 февраля Х782 года

— …Ты правда поступил, как полный придурок. Мне даже захотелось убить тебя. Я ведь не говорю о деревне на севере, так и ты не лезь ко мне. Больше никаких разговоров о семье!

— Хм, ладно, не кипятись. Признаю, перегнул палку. Оно как-то само вырвалось, и я не хотел так сильно тебя задеть.

— О… Ну, тогда всё хорошо. Но больше, чтобы такого не было.

— Договорились.

Марк со смесью восхищения и шока подслушивал разговор Нацу и Грея. Он притаился на крыше дома, когда узнал, что детишки пошли выяснять отношения, но не ожидал, что всё закончится так хорошо. В его представлении должна была случиться драка, причем серьезная и разрушительная, а затем Нацу и Грей должны были уйти, осыпав друг друга оскорблениями, после чего поочередно заявиться к нему домой для разговора. Марк даже придумал, как будет успокаивать их и что посоветует, чтобы решить ситуацию. Вот только они умудрились отлично справиться сами и, кажется, даже потеплеть друг к другу.

Нацу достаточно спокойно и полно объяснил, почему вызвал Грея на разговор. Его ужасно задели недавние слова, а потому он долго не мог выбросить их из головы. Ему было сложно переносить шутки и оскорбления на тему семьи, ведь он почти постоянно думал об Игниле и том, как тот оставил его. Намеренно или нет, Грей попал в самое уязвимое место, и это ранило. Нацу объяснил, почему так остро среагировал в рядовом конфликте и почему впредь не хотел больше такого слышать. К чести Грея, он действительно устыдился. Ему стало неловко, что он причинил Нацу столько боли, и Марку удалось заметить это по тому, как изменились его взгляд, поза и голос. Грей действительно осознал, что натворил. Более того, ему хватило сил признать ошибку и пообещать не делать так впредь. Подростки пожали друг другу руки, закрывая конфликт, и остались довольны.

Провожая их взглядом, когда они отправились в гильдию, Марк невольно задумался, почему всё прошло так легко. Конечно, немаловажную роль сыграло то, что они были товарищами — согильдийцами — выросшими в теплой атмосфере Хвоста Феи, где каждый считает остальных друзьями. Они привыкли доверять друг другу, открывать спину и порой позволяли себе проявить слабость. Однако дело было не только в этом. Нацу и Грей были простыми и открытыми. Как и остальные жители этого мира, они не пребывали в постоянной тревоге и не ждали удара в спину, ведь ещё не сталкивались с тем, насколько может быть ужасной и коварной человеческая натура. Марк был другим.

Он вырос в мире, где доверять можно было только себе. С детства его учили не разговаривать с прохожими, не брать у них конфет, не ходить смотреть котят, ведь к тому времени сообщений о маньяках, похищающих детей, стало даже слишком много. Марк никогда не открывал двери незнакомцам, даже если те представлялись полицией или водоканалом, ведь форму и удостоверения можно было легко подделать. Он не обращал внимания на слезливые истории попрошаек на улицах, ведь прекрасно знал, что за ними стояли страшные, влиятельные люди, а «калеки» лишь отрабатывали смены точно так же, как обычные работяги на заводах. Марк даже не верил голосу мамы по телефону, которая просила срочно перевести деньги, ведь сестренку сбила машина. Это был обман. Ложь. Постоянная ложь.

С развитием техники появлялось больше возможностей дурачить людей, и многие этим пользовались. Ничего не стоило подделать чужие документы, фотографии, взломать страницу в социальных сетях или сымитировать голос, используя искусственный интеллект. Всю информацию, которая поступала, следовало тщательно перепроверять: от сообщений в мессенджерах до новостных статей. Это заставляло людей внутренне черстветь и жить в постоянном ощущении тревоги. Об этом мало кто говорил, но на самом деле никто никому не верил. Все относились друг к другу с опаской, ведь нельзя было предугадать, когда, например, твои фотографии появятся на всеобщем обозрении. И счастьем будет, если они окажутся пристойными.

Марк не раз оказывался в ситуации, подобной той, в которую угодил Нацу. Он тоже пытался прояснять недопонимания со знакомыми и друзьями, и это действительно приносило плоды. В девяти случаях из десяти. Вот только были моменты в жизни, когда после «примирения» он начинал узнавать о себе много подробностей из чужих уст, видеть свои фотографии в разделах неудачников, слышать смех за спиной и обидные высказывания, ранящие в самое сердце. Человек, с которым он пытался наладить отношения, за спиной начинал ещё больше поливать его грязью, раскрывая всем вокруг его уязвимости. Таких людей Марк ненавидел. Столкнувшись с подобным несколько раз, он невольно начал осторожничать с новыми знакомыми, ведь не мог узнать, как те будут вести себя в дальнейшем. Он стал меньше верить в примирения, а также почти перестал доверять тем, кто легко признавал ошибки и клятвенно заверял, что такого больше не повторится. Даже попрощавшись с кем-то на доброй ноте, он подспудно ожидал подвоха, пусть и старался верить, что ничего страшного не случится.

Вероятно, именно поэтому его так удивило легкое примирение Нацу и Грея.

Марку пришлось несколько раз напомнить себе, что этот мир отличался от родного. Там, где царило недоверие и тревога, здесь всё решалось честностью и открытостью. Здесь ещё можно было доверять словам других. Если Грей пообещал больше не использовать для оскорблений тему семьи, то так и было. Не нужно было ожидать, что в ближайшей драке он повторит сказанное, чтобы ещё сильнее ранить Нацу. Тот, в свою очередь, поверил Грею и расслабился, ведь больше не ждал жестокого удара. Вот так просто и незатейливо они помирились.

Марк искренне радовался за них, но продолжал внутри чувствовать диссонанс.

Впрочем, он не планировал вмешиваться. Посидев на крыше ещё некоторое время, размышляя, Марк отправился в гильдию, думая, взять задание на западе страны и зайти к наставнику. Прошлая встреча прошла не очень хорошо, и это напрягало. У Марка накопилось много вопросов, на которые сам он не мог найти ответы, и к тому же планировал ещё раз обсудить нападения химер и их причину. Для чего бы наставник ни решил объявить войну Фиору, это нужно было прекратить. Невинные не должны были страдать и уж тем более погибать целыми селениями. Марк хотел переубедить его и даже придумал несколько способов, как сделать это. Оставалось надеяться, что тот послушается, а не только сделает вид, чтобы потом продолжить начатое.

— О, Марк, а мы как раз тебя ждали, — стоило ему войти, прогрохотало на всю гильдию.

— Что-то случилось? — остановившись в метре от них, осторожно спросил он.

Гилдартс широко улыбнулся и положил руку на плечо Кане, которая застыла с мрачным выражением лица. Девушка скривилась и напряглась. Значение доверия закачалось около семидесяти пунктов в отрицательном диапазоне. В противовес ей Гилдартс сиял так, что хотелось надеть солнцезащитные очки. От него буквально исходили волны предвкушения и наслаждения, которые он не собирался скрывать. Разумеется, настолько яркая картина привлекла внимание остальных. Согильдийцы с интересом уставились, и лишь в глазах троих отразилось беспокойство. Мира, Нацу и Макао выглядели так, будто ждали драки или как минимум скандала.

— Я хочу, чтобы мы вместе сходили на задание, — сказал Гилдартс и потряс листовкой. — Мастер отправляет меня в столицу, где недавно объявилось несколько сильных химер. Не переживайте, я возьму их на себя. Вы поможете только выследить их. Ну, как, отличный же план?

На несколько минут воцарилась тишина, в которой не хватало только звука сверчка. Кана помрачнела ещё сильнее, но Марк, сжав волю в кулак, выдавил из себя улыбку.

— Хорошая идея, — сказал он. — Кана сможет погадать, в какой части города и в какое время появятся химеры, а мне будет проще найти их с магией телепортации.

— Точно! — закивал Гилдартс, но по глазам было видно, что он об этом не подумал.

— Я не против пойти, — тщательно контролируя выражение лица, сказал Марк.

Кана бросила в него испепеляющий взгляд и сложила руки на груди.

— Я тоже иду.

— Отлично, — просиял Гилдартс. — Тогда готовьтесь, через два часа встречаемся на вокзале. Я пока переговорю с мастером и утвержу состав команды, раз он вернулся с Совета, — мужчина потрепал Кану по волосам и мягко дополнил: — Я буду очень рад, если вы с Марком поладите.

Кана поджала губы, но заставила себя выдохнуть и улыбнуться.

— Я постараюсь.

Гилдартс кивнул и ушел, оставив их одних. Марк и Кана уставились друг на друга, и между ними замелькали искры. Остальные согильдийцы с налетом непонимания принялись переглядываться, ощутив, как накаляется атмосфера, а Нацу и Мира подошли ближе. Непонятно было, что они задумали: вмешаться, чтобы не дать конфликту вспыхнуть, или подоспеть на подмогу позже, когда Кана и Марк сцепятся. От последней мысли стало смешно. Покачав головой, Марк молча развернулся, чтобы уйти. Детишки хлынули к нему, чтобы расспросить о задании и пожелать удачи, и он тепло поговорил с ними несколько минут. Кана ушла в Холмы Фей, чтобы собраться.

Зреющий конфликт так и не вспыхнул, и пока сложно было сказать, к добру это или к худу.

В назначенное время они встретились на вокзале. Гилдартс продолжал сиять, ведь, очевидно, очень гордился своей идеей. Кана выглядела так, будто из последних сил сдерживалась, чтобы кого-нибудь не прибить. Марк же просто надеялся, что во время задания её ненависть не дойдет до ста пунктов, и Система не врежет ему по лицу очередным изощренным наказанием.

Такой веселой компанией они загрузились в поезд.

Во время поездки Гилдартс болтал за троих, рассказывая истории с заданий и шутя. Кана сперва неохотно отвечала, с подозрением поглядывая на Марка, однако затем расслабилась и даже заулыбалась. Она таяла от внимания отца и хваталась за любую возможность провести с ним время. В свою очередь, Марк старался меньше отсвечивать, чтобы не провоцировать ее на ревность и чтобы поразмыслить над несколькими важными темами. В частности, над квестом Каны, к которому он относился с огромной осторожностью и опаской из-за того, что уже отхватил штраф Системы за упавший уровень доверия. После печального опыта с остановкой ядра к этому заданию в целом не хотелось возвращаться, однако Гилдартс, пригласивший его вместе с Каной в совместное путешествие, косвенно подтолкнул к этому шагу. Упускать такой шанс было глупо. Когда ещё они втроем окажутся на совместном задании вдали от гильдии и любопытных глаз?

Марку нужно было только подобрать правильный момент.

Поезд мчался вперед, равномерно покачиваясь, и за окном мелькали красивые пейзажи. Иногда он въезжал в небольшие лесочки, где ютились мелкие животные, иногда — проносился по открытой местности и можно было разглядеть поля. Лучи зимнего солнца отражались ото льда, и в кои-то веки на небе прояснилось. Кое-где даже начал таять снег. Люди радовались, предчувствуя появление весны, а потому на станциях многие продавали не только угощения и перекусы, но и амулеты Аматэрасу, разноцветные браслетики и бумажные цветы. Марк купил несколько подарков детишкам в гильдии, и, когда поезд снова тронулся в путь, сделал вид, что уснул. Несмотря на то, что никаких конфликтов пока не было и все выглядели вполне дружелюбно, в купе чувствовалось напряжение. Все понимали, почему так происходило, но ничего сделать пока не могли. Именно поэтому Марк решил наметить крепкий, хороший план на ближайшее время, чтобы попытаться выполнить квест Каны и не нарваться на штраф в процессе.

Система требовала, чтобы он помог ей признаться Гилдартсу в кровном родстве. В каноне на это потребовалось много лет, ведь Кана вбила себе в голову, что должна стать достойной отца — подняться на ступень старшего волшебника гильдии, раз у нее не получалось прийти и выдать правду, как есть. Вот только она раз за разом терпела неудачу, пытаясь пройти испытание. Никто не проваливался столько раз, как она. Это расстраивало настолько, что опускались руки: Кана начинала много пить, много играть в карты и мало тренироваться. В итоге, у нее не выходило дотянуть до нужного уровня, и получался замкнутый круг, который разорвался лишь после нападения Сердца Чернокнижия на острове Тенрю.

Марк часто думал о том, как выполнить её квест. Он представлял, что будет, если он сам расскажет обо всем Гилдартсу и тот побежит к Кане за ответами. В таком случае Система могла зачесть квест выполненным, однако лишь в том случае, если бы девушка всё подтвердила. Не было никаких гарантий, что, испугавшись, она ни принялась бы всё отрицать. Особенно, если бы Гилдартс начал расспрашивать её посреди гильдии. Кана вполне могла уйти в глухую оборону, наотрез отказаться признавать родство, а затем и вовсе покинуть Хвост Фей и возненавидеть Марка, как причину своей самой большой неудачи. Отношения с отцом для нее были слишком чувствительной темой, чтобы действовать опрометчиво.

К счастью, Гилдартс сам догадался, кем для него являлась Кана, пусть для этого потребовалось несколько подсказок. Повезло, что он не кинулся к ней с расспросами, а избрал более осторожную и заботливую позицию. Выжидательную. Гилдартс хотел, чтобы Кана сама обо всем рассказала, и создавал для этого почву: начал больше обращать на неё внимание, принялся часто заговаривать с ней и даже приглашал на тренировки. Все это поспособствовало тому, что Кана стала чувствовать себя с ним более расслабленно и спокойно. При хорошем стечение обстоятельств она могла признаться Гилдартсу и получить положительную реакцию, однако пока осторожничала.

Можно было бросить ситуацию на самотек. Гилдартс прекрасно справлялся с ситуацией и вполне мог дождаться, когда Кана позовет его на откровенный разговор, однако неизвестно было, сколько времени на это потребуется. Учитывая канон, это могло занять пару лет. Вот только у Марка был всего год, чтобы выполнить поручения Системы насчет хвостатых фей. В случае провала его ждал штраф сильнее, чем за неудачу с Ярким квестом, и не было никаких гарантий, что ему позволят остаться в живых, здоровым и с ясным рассудком. Переживая, что не успеет, Марк считал, что нужно вмешаться, чтобы поторопить Кану и оставался лишь вопрос, как это сделать.

Марк взглянул на Кану из-под полуприкрытых век. Та болтала с Гилдартсом, активно жестикулируя и будто забыв обо всем остальном. Она выглядела счастливой. Воодушевленной. Наверное, именно такая жизнь виделась ей во снах: уютные поездки с отцом на задания, полная безопасность рядом с ним и его теплые улыбки. Марк мог её понять. После перемещения в этот мир он жил воспоминаниями о семье и близких, которых внезапно оставил на родине. Больше всего на свете ему хотелось вернуться, и лишь ради этого он каждый день собирался с духом и сражался с Системой. Марк поставил перед собой цель — найти дорогу домой — и делал всё, чтобы её исполнить. Вот только это не отменяло того факта, что ему было грустно одному. В новом мире Марк всё ещё чувствовал себя чужаком: местные обычаи удивляли, поведение людей сбивало с толку, а магия — своенравная энергия — и вовсе пыталась убить. Здесь его понимал лишь наставник — такой же иноземец, как он.

Марк невольно представил, что было бы, окажись он на месте Каны — если бы он, вернувшись домой, обнаружил, что его место занял кто-то иной. Этот кто-то легко и непринужденно вписался в его семью, став любимым сыном, заботливым братом и верным другом. Он забрал любовь его невесты. Его планы и стремления. Его жизнь. Разумеется, Марк был бы в ярости. Он схватил бы чужака, выбил из него всю дурь, а затем велел проваливать и не показываться больше на глаза. Он всей душой возненавидел бы его.

Именно так чувствовала себя Кана. Несмотря на то, что Марка пугала вероятность получить самый мощный штраф из возможных, где-то внутри себя он действительно хотел ей помочь. По сути, она была просто испуганным ребенком, который очень хотел найти семью. Учитывая, как долго она хранила секрет, было очевидно, что она боялась негативной реакции Гилдартса. У нее не было доказательств, что она действительно была его дочерью, а потому он вполне мог не поверить, а то и вовсе рассмеяться, сказав, что это хорошая шутка. Марк и сам бы никогда не догадался, что их что-то связывало, если бы не знание канона.

Марк незаметно вздохнул и вновь прикрыл глаза. Он не ненавидел Кану, не боялся её и не злился на неё. Ему было её жаль. На самом деле, он боялся того, что может сделать Система, если девушка вдруг окунется в ненависть. Однако ей хотелось помочь. Все заслуживали счастливого финала в своих маленьких историях, и Кана не была исключением. Её любовь и привязанность к отцу была трогательной. Представляя, как тяжело было находиться в двух шагах от счастливой жизни и не решаться ухватиться за нее, Марк сочувствовал ей. Несмотря на то, что её история выглядела менее болезненно, чем, например, история Миры, это не умаляло её влияния на саму Кану.

Ей было больно. Ей было грустно. Ей было одиноко.

Марк не мог оставить её в таком состоянии.

— Уснул, что ли? — вдруг понизила голос Кана, и ему пришлось сделать всё, чтобы она не поняла, что это не так.

— Похоже на то, — ответил Гилдартс негромко. — Не будем будить. До станции ещё далеко, а он, похоже, плохо спит в последнее время.

— Да уж. Смахивает на труп, — фыркнула она и помедлила несколько секунд. — Зачем ты позвал его на задание? Я бы и сама могла помочь тебе.

Гилдартс ответил не сразу.

— Мне хотелось, чтобы вы подружились. Я видел, что вы не поладили, и меня это расстраивало, ведь вы оба очень дороги мне.

— Тц, это потому что он — твой сын?

— Нет, — его голос наполнился нотками грусти. — Мы не связаны кровью, и мне не следовало давить на Марка этим. Он с самого начала говорил, чтобы я прекратил так его называть, — Гилдартс вздохнул. — Я поступал с ним, как полный кретин.

— Что? — пораженно выдохнула Кана. — Я думала, он был рад этому…

— Не думаю, — ответил Гилдартс. — У него была родная семья: сестра, мать, отец… Несмотря на то, что с ним случилось, он до сих пор скучает по ним. Я сыпал соль на раны, и не задумывался, что он мог чувствовать, слыша это, — Марк кожей почувствовал, что на него посмотрели. — Мне очень стыдно.

Кана притихла, и на некоторое время в купе воцарилась тишина. Поезд продолжал покачиваться, мчась вперед, а за окном мелькали пейзажи.

— А его семья… она погибла? — едва слышно спросила Кана некоторое время спустя.

Судя по шороху, Гилдартс сложил руки на груди.

— Не знаю, — наконец, сказал он. — Я нашел его одного, в лесу на востоке страны. Где он был до этого и что с ним случилось — неизвестно. Эту тайну хранит лишь он.

— Мира считает, что он попался темным магам, и над ним там ставили эксперименты.

— Я не исключаю, что это может быть правдой, — осторожно сказал он. — Но давай, не будем это обсуждать. Лучше спроси у Марка, если захочешь.

— Вот уж нет, — фыркнула она. — Уверена, он не переваривает меня так же, как я его.

— Зря так думаешь. Он — добрый парень, пусть частенько ведет себя странно. Попробуй поговорить с ним, увидишь, какой он на самом деле.

Кана усмехнулась, очевидно, сразу выкинув эту идею из головы, и снова купе погрузилось в тишину. Некоторое время все молчали, и Марк сам не заметил, как действительно уснул. Воображение принялось рисовать странные картины, извивающиеся, как ленты танцовщиц. Он видел химер, наставника, пламя, пожирающее города, согильдийцев и собственное отражение в зеркале, сверкающее золотыми глазами. Из сна лилась кровь, вызывая внутри чувство отвращения, и больше всего на свете хотелось её с себя смыть. Марку казалось, что он идет по багровому болоту, и из-под воды на него смотрят пустые глаза тех, кого он не успел вытащить из Робении.

Мертвые люди во сне осуждающе провожали его взглядами, и в первый момент Марку захотелось рухнуть на колени и взвыть, проклиная судьбу за то, что он оказался в этом мире. Однако внутри него вдруг вспыхнуло нечто иное. Злоба. Маленькой искоркой она упала на костер недовольства и сомнений, и разрослась до лесного пожара, охватившего всю душу. Марк вновь увидел наставника, и воображение дорисовало ему руки, покрытые кровью, хищную улыбку на губах и извивающиеся тени за спиной. Он хладнокровно указал пальцем вперед, и темнота сомкнулась вокруг Марка, пожирая. Болото всколыхнулось, на мертвых лицах отразился испуг, а пламя в душе рванулось наружу.

— Как ты мог их всех убить?! — закричал Марк во сне, выпутываясь из теней. — Мне плевать, чем ты оправдываешься, но ты — убийца. Даже если ты хотел сделать это ради меня, я об этом не просил! Я не хочу жить на костях других! Не хочу, чтобы химеры убивали из-за меня!

Словно вспыхнувшее солнце, внезапно Марка озарила мысль. Он перестал вырываться из теней и с ужасом посмотрел на темную фигуру наставника.

— Ты же создавал химер задолго до того, как я попал в этот мир… — пробормотал он. — Ты собирал армию, чтобы объявить войну Фиору, и я знал об этом. Тогда почему после битвы в Робении ты сказал, что делаешь это ради меня?

Наставник ухмыльнулся, и сон разлетелся вдребезги, словно хрустальный графин.

Марк проснулся, дернувшись и резко втянув воздух. Сердце заполошно забилось в груди, и он сходу даже не смог понять, где находится. Сон и реальность смешались, переплетаясь в странную, черно-бурую массу, и в голове продолжали проноситься вымышленные картины. От них холодило кожу и перехватывало дыхание, однако внутри продолжало гореть пламя злобы, согревая продрогшую душу. Марк сжал кулаки, приходя в себя, однако в голове, точно заевшая пластинка, повторялось вновь и вновь:

«Лжец! Лжец! Лжец!»

— Марк, все нормально?

Он вскинул взгляд, когда Гилдартс положил руку ему на плечо и взволнованно нахмурился.

— Да, — взяв себя в руки, сказал Марк. — Просто неприятный сон. Не бери в голову.

— Кажется, это было что-то очень страшное? — подала голос Кана, но так неуверенно, будто сама не понимала, зачем это говорит. — Ты так хмурился во сне.

— Робения приснилась, — солгал Марк и выдавил из себя улыбку. — Не самое приятное воспоминание.

— О, — протянула она. — Ясно.

— Мы почти на месте, — сказал Гилдартс, мельком улыбнувшись Кане. — Скоро приедем в столицу и обсудим детали с заказчиком. Вы когда-нибудь были в главном штабе рунных рыцарей? Там очень красиво. Помню однажды…

Гилдартс пустился в очередную историю, явно пытаясь заполнить неловкую паузу. Кана с интересом уставилась на него, слушая, а Марк тихонько выдохнул и перевел взгляд в окно. Осенившая во сне мысль, вывела его из равновесия и разожгла внутри алое пламя. Ему давно казалось, что в словах наставника было что-то не так, однако понять, что именно, не получалось. Марк старательно размышлял, вспоминал их разговоры, записывал некоторые фразы в тетрадь, однако никак не мог прийти к логичному выводу. На полпути мысль терялась, он отвлекался, уставал или засыпал. Марк злился, но ничего не мог сделать.

Наконец, подсознание нашло способ донести информацию. Сон. Его собственный разум буквально закричал об опасности, умоляя осознать размеры предстоящей катастрофы. Лишь сейчас Марку удалось это сделать. Он смог понять, что наставник лгал ему всё это время и, возможно, поработал над его разумом, чтобы вложить в него нужные мысли. Не было тайной, что тот владел магией Архива, и волшебство специализировалось на получении и передаче информации. Наставник клятвенно заверял, что никогда не использует её на Марке, однако результат был налицо.

Ложь.

Наставник сказал, что атаковал города из-за задания Системы. Армия химер разрушила несколько городов и подчистую снесла полдюжины деревень, прокатившись черной волной по востоку королевства. Она готовилась к этому дню, тренировалась и создавалась с единственной целью — пойти войной на Фиор. Марк знал, что наставник собирался напасть на королевство, однако не думал, что тот действительно исполнит план. В его словах, это казалось некой далекой мечтой, не слишком важной, чтобы вплотную заниматься ей, но и не слишком далекой, чтобы отбрасывать в сторону. К тому же он никогда не рассказывал, почему хочет атаковать королевство, и что будет после того, как он разрушит его. Марк не верил, что наставник способен на такое. Ещё меньше хотелось верить, что он действительно прикрылся тем, что пытается спасти его с помощью награды Системы.

Ложь.

Армия химер появилась раньше, чем Марк оказался в этом мире. Наставник несколько лет назад начал выполнять некое задание Системы, для которого нужны были войска. Это был его основной квест — такой же важный, как «Миссия: Hurt/Comfort» для Марка. Ему не могли выдать новое, пока он не закончит старое — в этом Системы были одинаковы. Получалось, что наставник просто не хотел, чтобы Марк мешал ему развязывать войну и выбрал самый действенный способ устранить его — надавить на самое больное. На безопасность и жажду жизни.

Марк сжал зубы, думая об этом. Невольно вспомнилось утреннее примирение Нацу и Грея, так удивившее его своей простотой. Они не ждали удара в спину друг от друга, однако Марк забыл, что не только он пришел из иного мира — более тревожного и менее доверчивого. Ему следовало догадаться, что рано или поздно между лопаток вонзится холодная сталь.

Однако это вовсе не значило, что он должен был покорно принять удар. Око за око. Взгляд Марка потяжелел, когда внутри ещё сильнее вспыхнуло пламя ярости…

Часть 2. Глава 23

5 февраля Х782 года

Главный штаб рунных рыцарей выглядел впечатляюще. Огромное белокаменное здание раскинулось посреди улицы, подобно крепости. Его окружал массивный забор, крепкий не только физически, но и магически. Большие кованые ворота были распахнуты настежь, однако далеко не всех людей пропускали внутрь. Лишь те, у кого было специальное разрешение, могли пройти строгий досмотр. На шпилях величественно реяли флаги Фиора, рунных рыцарей и Крокуса. Окна даже на верхних этажах закрывались решетками, на каждую из которых были нанесены защитные письмена. Вероятно, штаб оставался самым защищенным местом в королевстве, помимо дворца.

Марк на мгновение застыл, оглядываясь и мысленно сравнивая здание со штабом в Магнолии. Он не думал, что увидит нечто, настолько похожее на крепость. В голову почему-то сразу полезли мысли о том, насколько больше финансирования выделялось здесь, чем в Магнолии, и как рунные рыцари из разных городов относились друг к другу. Однако их затмевали более интересные размышления: какие рунные цепочки использовались для защиты здания, как они подпитывались, с какой частотой обновлялись и на каких принципах работали. Если бы разрешили, Марк облазил бы каждый сантиметр штаба, изучая их и записывая данные в тетрадь. Вот только об этом оставалось только мечтать, судя по внимательным взглядам досмотрщиков.

— Рот закрой, а то муха залетит, — ухмыльнулась Кана, пихнув его плечом.

Марк дважды моргнул, когда заметил, что отстал. Он поспешил за Гилдартсом, невольно взглянув на уровень доверия Каны. После поездки там отразилось значение в минус шестьдесят пунктов, и это настолько удивляло, что Марк до сих пор не мог поверить, что простой разговор мог принести такие плоды. Более того, Кана стала больше говорить с ним, пусть пока это были лишь подколки и шутки на грани издевки. Ему казалось, что в её квесте наметился значительный прогресс, и это не могло не радовать. Марк в очередной раз похвалил себя за то, что согласился на поездку, несмотря на опасность получить сотню в отрицательном диапазоне доверия. Если бы он знал, что всё получится так хорошо в поезде, давно бы вытащил их втроем на совместное задание.

Будто прочитав его мысли, Гилдартс обернулся и улыбнулся.

— Вход только по официальным вопросам. Что вам нужно? — приветливо гаркнул рунный рыцарь, стоящий на воротах. Кана стушевалась, встретившись с настолько радушным приемом, а Марк лишь приподнял бровь, предоставив Гилдартсу возможность вести переговоры.

— Мы по поводу задания на поимку химер, — сказал он и вытащил листовку. — Волшебники Хвоста Феи. Пришли к начальнику штаба — Джозефу Броу.

Рунный рыцарь осмотрел листовку, прочитал комментарий от мастера на обороте, смерил их подозрительным взглядом и скривился.

— Метки.

Гилдартс кивнул, и они начали расстегивать куртки, пока прохожие глядели с немым ужасом в глазах и плотнее укутывались в шарфы. Кане оказалось проще всего показать символ Хвоста Феи — она просто приподняла свитер и водолазку, оголив живот. Рунный рыцарь прищурился, разглядывая её, а затем кивнул, разрешая застегнуться. Гилдартс проделал то же самое, однако задрал одежду выше, ведь ему нужно было показать левую сторону груди. Марку так не повезло. Он полностью снял куртку, вручив её Кане, пока рунный рыцарь занимался Гилдартсом, затем стянул свитер, а уже потом закатал рукав водолазки, чтобы продемонстрировать метку на плече. Как на зло, её осматривали особенно долго и тщательно.

Марк старался не показывать, что быстро продрог. Ледяной ветер пробирал до костей, а пассивное укрепление тела не справлялось с противостоянием холоду, так как магическое ядро работало нестабильно. В итоге, у него засвербело в носу, и он скривился, чтобы не чихнуть. Нахмурившись, Гилдартс сместился так, чтобы закрыть его от ветра. Марк с удивлением и благодарностью взглянул на него, а Кана немного насупилась. Значение доверия опустилось на один пункт, однако, когда мужчина будто просто так потрепал её по голове, вернулось к исходному значению. Заметив это, Марк даже забыл про холод — настолько его поразило, как легко Гилдартс вышел из неловкой ситуации: раздал внимание обоим, чем удовлетворил их. Это было потрясающе.

— Хм, — протянул рунный рыцарь и смерил Марка подозрительным взглядом.

— Что-то не так? — спросил тот. Мужчина набрал в грудь воздуха, однако сказать ничего не успел. Внезапно откуда-то из-за ворот раздалось:

— Марк! Привет, парень, что ты тут делаешь?

Рунный рыцарь резко обернулся и отдал честь, Гилдартс и Кана уставились вперед с легким удивлением, а Марк — слегка нахмурился, не сразу узнав голос. Вскоре к ним подошел высокий мужчина с черными волосами и мощным подбородком. Мускулы отчетливо проступали даже через зимнюю форму рунных рыцарей, а большие усы топорщились, как щетка. Ростом он был даже выше Гилдартса, а потому создавал впечатление человека-горы. Правда, образ немного разрушали бумаги, которые он нес в руках, и спрятанные в кармашек очки для чтения. Мужчина широко улыбнулся и похлопал досмотрщика по плечу так, будто хотел вколотить его в землю.

— Здравствуйте, начальник Итан, — поприветствовал Марк, всё ещё стоя раздетым на морозе. — Мы пришли на задание. Нам нужно к Джозефу Броу.

— К старине Джефу? Я проведу, — сказал он, и рунный рыцарь вяло запротестовал. — Остынь, сынок, это мои. Одевайся, Марк, нечего мерзнуть. Листовку дайте взглянуть.

Гилдартс дал листовку, перекинувшись с Итаном парой шуток, пока тот, натянув очки, изучал подпись мастера. Кана захлопала глазами так, будто собралась взлететь на ресницах, а затем с подозрением уставилась на Марка. Она будто спрашивала, какого черта начальник штаба Магнолии первым делом заметил его, а не сильнейшего мага гильдии. Однако вслух ничего не сказала, и на полминуты все затихли. Стало слышно лишь гомон толпы на улице, а тихое бормотание Итана, рассматривающего листовку. Наконец, он твердо кивнул и снял очки. Начальник пожурил рунного рыцаря за долгий досмотр, похвалил за внимательность и непрозрачно намекнул, что Марк и остальные находились под его защитой. Так и не поняв, похвалили его или поругали, рунный рыцарь на всякий случай козырнул и поблагодарил за наставления.

В это время Марк уже оделся, радуясь, что больше не нужно терпеть ледяной ветер, но не сдержался и чихнул.

— Будь здоров, парень, — Итан закинул руку ему на плечи и повел в штаб. Гилдартс и Кана пошли следом, коротко переглянувшись. — Вот уж не думал, что встречу тебя здесь. Давненько ты в штаб не заглядывал. Совсем забыл про нас.

Не совсем понимая, как себя вести, Марк осторожно спросил:

— Нужно что-то починить? Я могу зайти после задания.

— Нет, пока всё цело, — ответил тот. — Брайан в отпуске из-за племянников, поэтому никто не ломает связные лакримы, — мужчина громко рассеялся, и на них покосились окружающие. — Но мне потребуется твоя помощь в другом деле.

Марк вскинул бровь, но задать очевидный вопрос не успел. Итан сверкнул возбужденным взглядом, и его усы, казалось, встопорщились ещё больше.

— Твой лук пришелся по душе не только мне, но и старине Джефу.

— Начальнику главного штаба?! — воскликнула Кана, и даже у Гилдартса на лице отпечаталось удивление. Марка накрыла странная смесь из радости и тревоги.

— Вы показали ему прототип?

— Ага, и ему очень понравилось, — широко улыбнулся Итан. — Более того, местные олухи не смогли повторить рунные цепочки, потому что они оказались как-то хитро расположены. Ты бы их видел! Они ругались, как заправские сапожники, а луки то и дело взрывались в их руках. Вот так была потеха! — засмеялся он. — Когда узнал об этом, я предложил выкупить у тебя рунные цепочки, и старина Джеф согласился. Не продешеви, когда будешь торговаться: если предложит меньше десяти миллионов — отказывайся. Понял?

— С-сколько миллионов? — выпучил глаза Марк. — Но они того не стоят, я лишь немного изменил конфигурацию уже имеющихся и нанес пару рун усиления. Это может сделать любой артефактор.

— Вот и научишь местных сразу после того, как продашь свою разработку, — настоял тот. Марк оглянулся на Гилдартса, и тот твердо кивнул.

— Соглашайся, — шепнул тот и сделал широкий шаг вперед, будто собирался вмешаться в разговор.

— Хорошо, — кивнул Марк, всё ещё слабо веря в происходящее. — Но о какой помощи вы говорили? Что мне нужно ещё сделать?

Начальник Итан посмотрел по сторонам, немного наклонился и понизил голос:

— Я хочу, чтобы ты кое-что разработал для моих ребят, — сказал он с восторгом ребенка, заказывающего подарки на праздник. — Я уже увидел, что ты умеешь работать быстро, качественно и четко, поэтому не сомневаюсь в твоих способностях. Тебе нужно поработать над посохами рунных рыцарей и усилить их настолько, насколько сможешь.

— Боевая мощь? — уточнил Марк.

— Не только. Магия письмен тоже должна стать сильнее, чтобы наши ловушки и клетки держались дольше.

— Мне нужно держать это в тайне?

— Просто поменьше болтай, идёт? Старина Джеф в курсе, скоро об этом узнает Макаров и тебе назначат миссию S-ранга. Будешь работать только над посохами, тебе выделят жалование на это время, и если хорошо получится — а я в этом не сомневаюсь — ты не только получишь щедрую награду, но и шанс попасть в артефакторы короля.

— Не может быть!

— Может, парень, — похлопал его по плечу начальник. — Ты — умный, способный и старательный, а твои артефакты — очень мощные и необычные. Повезло, что я заметил тебя. Такие таланты на дороге не валяются. Если покажешь королю улучшенные посохи, тебе не придется заботиться о будущем.

Марк на мгновение представил, каково это будет — оказаться на службе короля, стать почетным артефактором и забыть об опасной работе мага гильдии. Несмотря на то, что ему нравилось наблюдать за приключениями хвостатых фей с той стороны экрана, в реальности их ремесло привлекало не настолько сильно. Это было интересно и захватывающе, однако Марк предпочитал иной стиль жизни. Ему хотелось конструировать, создавать новое и воплощать в жизнь самые смелые задумки. Лук стал первым шагом на пути к этому. В осторожных мечтах о времени, когда он выполнит Миссию: Hurt/Comfort и получит подсказку, как вернуться домой, Марк хотел бы заниматься артефакторикой, а не метаться по королевству, гоняя магическое зверье.

Задумавшись, он даже не замечал, куда его ведет начальник Итан.

— Сколько у меня времени? — спросил Марк, доставая из рюкзака тетрадь с карандашом.

— Мы его теряем, — шепнула Кана, и со стороны Гилдартса послышался приглушенный смех.

— Полгода, — ответил Итан. — Это не простая работенка с луком, поэтому тебе дадут много времени и обеспечат некоторыми ресурсами. У тебя будет несколько посохов, часть из которых можно будет разломать или повредить. Тебе нужно усилить посохи так, чтобы даже слабый рунный рыцарь мог скрутить мага А-ранга и удержать его до прихода подмоги.

— Хорошо, я понял, — кивнул Марк, делая пометки. — Я правильно понимаю, что заказчик — вы? — начальник Итан счастливо закивал. — Тогда я загляну в штаб после возвращения в Магнолию, и мы ещё раз всё обсудим. В особенности — то, как вы видите конечный результат.

— Вот поэтому ты мне и нравишься, — заулыбался тот и шарахнул его по плечу так, что Марк чуть не рухнул. — Четко по делу и ничего лишнего. Молодец, парень!

Марк улыбнулся в ответ, и они остановились перед дверьми в кабинет. Начальник Итан громко постучал и, не дожидаясь ответа, вошел, объявив об их прибытии. Что было дальше, Марк запомнил смутно. Мысли сосредоточились на посохах и рунных цепочках, поэтому он слушал вполуха, тихонько черкая в тетради пометки. В первую очередь он решил составить план работы и примерно раскидал задачи по времени. На изучение оружия рунных рыцарей отвел месяц, ещё два определил под тестирование цепочек на болванках, следующие два захотел посвятить исправлению ошибок, а на последний оставил финальные доработки. Он также сразу прикинул, какие руны можно будет использовать и в каких связках, и накидал пару идей, какие свойства можно добавить оружию.

Марка окутало невиданное вдохновение. Хотелось, как можно скорее, приступить к работе, а не тратить время на прочие задания. Не маловажную роль сыграло то, что ему решили поручить задание S-ранга, хотя он был обычным волшебником В-ранга. Марк никогда не слышал, чтобы официально согласовывали выполнение настолько сложной миссии рядовому магу, а потому это казалось ещё более волнующим. Более того, сам начальник штаба в Магнолии протолкнул его и договорился обо всём с главой рунных рыцарей. Судя по тому, что в разговоре упомянули короля, ему тоже могли доложить. Марк одновременно радовался этому и тревожился из-за этого.

С одной стороны, было невероятно лестно получить такую оценку своих изобретений. Марк обожал создавать артефакты и очень гордился, когда получались удачные образцы. Чего только стоили светошумовые гранаты, Жало, мины и всё остальное. Ему нравилось разбираться в рунных цепочках, взаимосвязях символов и их реакциях. Он получал несравненное удовольствие, когда согильдийцы с огромными глазами слушали об очередной идее и изучали непонятные для них чертежи. Иногда они говорили, что Марк недооценивает свои творения, но тот только качал головой.

В сравнении с наставником он был просто дилетантом.

Впрочем, Марк всё равно собирался вцепиться в задание руками и ногами, ведь благосклонность короля и рунных рыцарей на дороге не валялась. Часть него, конечно, замирала, стоило подумать, что он совершит ошибку. Провалится. Не оправдает ожиданий, ведь даже с луком было много мороки и проблем. Однако выгода перевешивала риски, и это было очевидно. Марк твердо пообещал себе сделать всё, что в его силах и даже больше, чтобы выполнить задание идеально. Где-то на этом моменте его выдернула из мыслей Кана, пихнув в плечо.

— Проснись уже, чудик, — сказала она, и Марк встрепенулся. Каким-то образом они оказались на улице и шли куда-то по оживленной дороге. Гилдартс ухмыльнулся, взглянув на него.

— Снимем комнаты в таверне и обсудим план. Очевидно, ты всё прослушал, хотя я тебя не осуждаю. Я бы тоже улетел в свои мысли, предложи мне такую работу.

— Сильно не радуйся, — бросила Кана. — Задание ещё не выдали, и деньги за рунные цепочки не дали.

Марк бросил на неё взгляд, почувствовав неприятный укол, но не повелся на провокацию:

— Ты права, — сказал он, и Кана нахмурилась, не получив ожидаемой реакции. — Сперва закончим это задание, затем буду думать о другом.

Девушка фыркнула, но на этом инцидент оказался исчерпан. Вскоре они заселились в таверну, а затем собрались в комнате Гилдартса, чтобы обсудить план. Для Марка ещё раз повторили всё, что рассказали в штабе рунных рыцарей. Оказалось, за последние несколько недель в столице не раз видели химер — огромных черных животных с золотыми глазами. Их описывали, как яростных чудовищ, неубиваемых и неутомимых, которые появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда. Многие хотели списать всё на игру воображения и людские толки, однако угроза была реальной. Рунные рыцари понесли потери: нескольких бойцов, которым не повезло наткнуться на химер во время ночного патрулирования, растерзали. Несчастных нашли только утром, когда тела давно остыли, и от их вида кровь стыла в жилах.

Зачем химеры проникли в столицу и чего хотели добиться, пока оставалось непонятно. Даже Марк не знал, что они искали. Рунные рыцари усилили патрули, опасаясь новых нападений, однако вскоре стало очевидно, что требовалась помощь. Им удавалось выследить химер, однако поймать их или убить — нет. Чудовища оказались слишком ловкими и сильными и легко крушили клетки из письмен. Опасаясь за безопасность короля и принцессы, начальник главного штаба решил не мелочиться и вызвать Гилдартса — известного охотника на свирепых тварей. Если кто и мог справиться с такой напастью, то только он.

Правда, его попросили не слишком увлекаться, чтобы потом не пришлось восстанавливать улицы.

Так как химеры появлялись под покровом ночи, план заключался в том, чтобы Кана погадала на них ближе к вечеру. Ей нужно было определить, где и когда они будут, чтобы сузить круг поисков и не метаться по всей столице. После этого в дело должен был вступить Марк. Его задачей становилась разведка. Так как он не обладал достаточной силой и боевыми навыками, чтобы на равных тягаться с химерами, ему нужно было определить их местоположение более точно, используя телепортацию, а затем сориентировать Гилдартса. Финальный пункт плана был очевиден. Сильнейшему предстояло расправиться с тварями, желательно не разнеся половину столицы в щепки, и обезопасить её.

Марк выслушал план и задал несколько уточняющих вопросов, параллельно думая, как не дать химерам умереть и прогнать их в лес. Затем закивал, соглашаясь с задумкой, и отправился готовиться к заданию. В столице нельзя было использовать мощные взрывчатки, поэтому пришлось выложить бо́льшую часть артефактов, оставив только слабые по заряду. В его арсенале также оказалось несколько глушилок, которые должны были изолировать определенную область от звуков, верный пистолет, аналог дымовых шашек и сигнальная лакрима, которая должна была помочь Гилдартсу найти его.

Марк был готов и спокоен. Он знал, что делать, а потому остаток вечера провел за тетрадью, рассчитывая новые рунные цепочки.

На закате Кана села гадать. Она перетасовала карты, прикрыв глаза и направив в колоду магию. Над её руками засиял магический круг, который мягко перетек на стол, закрепившись там. Кана принялась раскладывать карты рубашкой вверх, сосредоточенно нахмурив брови, и комната погрузилась в тишину. Марк и Гилдартс молча наблюдали. В гильдии все знали, что гадания Каны почти всегда оказывались верными, а потому никто не сомневался в информации, которую девушка получала с помощью карт. Возможно, это было ответвлением магии предвидения. Марку было особенно интересно узнать, как работали заклинания, ведь в его мире подобное считалось девичей забавой, достоверность которой отрицалась официальной наукой.

— Хм, — Кана перевернула первые несколько карт. — Их трое, — сказала она. — Птица и два зверя.

Она замолчала, перевернув ещё две карты, и прищурилась, разглядывая картинки. Марк и Гилдартс переглянулись, понятия не имея, что те означали.

— Они появятся сегодня около половины первого ночи, — продолжила Кана. — Придут с запада и будут двигаться к центру города.

— Ко дворцу? — уточнил Гилдартс.

Кана выложила на стол ещё три карты и перевернула их. Картинки выглядели мрачно, и, как оказалось, толковались не лучше.

— Да, — кивнула они. — Кажется, они собираются проникнуть туда и убить кого-то.

— Короля и принцессу, очевидно, — заметил Марк и в задумчивости потер подбородок. — Но почему они до сих пор не добились успеха? Химеры ведь очень умные, они давно должны были пробраться во дворец.

— Не недооценивай его защиту, — покачал головой Гилдартс. — Он укреплен гораздо лучше, чем штаб рунных рыцарей: там всюду патрули, ловушки и защитные письмена. Если опрометчиво полезть в окно дворца, сразу окажешься в темнице. Думаю, они ищут бреши в защите или же стараются сами их сделать.

Марк кивнул, вспоминая, насколько мощным показался ему штаб рунных рыцарей. Дворец, разумеется, должен был защищаться ещё лучше.

— Как странно, — протянула Кана, привлекая внимание, а затем принялась перетасовывать карты и раскладывать вновь. — Не понимаю… Почему сейчас?

— Что случилось? — спросил Гилдартс, когда та встревоженно поджала губы.

— Карты теперь говорят о другом событии, — сказала она. — Не о том, на которое я гадаю. Раньше такого не было, и мне сложно сказать, почему это происходит.

— И что там? — уставившись на картинки, протянул Марк. — Раз они хотят о чем-то предупредить, глупо игнорировать их.

Кана бросила на него взгляд, в котором проскользнула какая-то неясная эмоция, и коротко кивнула. Она перестала с таким рвением переделывать расклады и сосредоточилась на том, чтобы прочитать уже разложенный. Гилдартс и Марк приготовились внимательно слушать, понимая, что эта информация может стать крайне важной в будущем. Если гадания действительно являлись ответвлением магии предвидения, сейчас они могли получить подсказку к грядущим событиям.

— Карты говорят о больших разрушениях и жертвах, что будут совсем скоро, — сказала Кана. — Их причиной станет мужчина. Отшельник. Изолированный от других мудрец. Он выйдет к людям, но не для того, чтобы поделиться накопленным опытом, а для того, чтобы получить ещё более сокровенное знание, — Кана нахмурилась. — У него будут тени — последователи, готовые на всё ради него. С их помощью он добьется небывалых высот.

Гилдартс посуровел, а у Марка по спине пробежали мурашки.

— Что это значит?

— Это предупреждение, — Кана оглядела карты. — Думаю, скоро будет несколько новых атак на города, как было в Робении, — она отвела взгляд. — И возглавит атаки какой-то человек, давно скрывшийся от других, и обладающий огромными знаниями… Кажется, мы знаем одного такого. Верно, Гилдартс?

Тот сложил руки на груди, решив не отвечать на очевидное, и вместо этого спросил:

— Когда это случится?

— Не могу сказать точного времени. Возможно, в ближайшие пару недель.

— Я тебя понял, — сказал он. — Действуем так: сперва выполняем это задание и избавляемся от химер, затем идем в главный штаб и предупреждаем их об опасности. Сразу после этого возвращаемся в Магнолию и укрепляем свои позиции. Всё ясно? — Марк и Кана кивнули. — Хорошо, тогда сосредоточьтесь на сегодняшнем сражении. Об остальном подумаем позже.

На том и порешили. Кана продолжила гадать, чтобы уточнить информацию о том, где и когда появятся химеры, и карты больше не пытались предупредить о будущих проблемах. Оставалось загадкой, почему предсказание появилось именно сейчас, но никто не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Марк не верил в совпадения. Если магия Каны показала такой результат, то ему должны были предшествовать какие-то события, вплоть до размышлений самой девушки о будущем. Волшебство не имело сознания, а лишь отзывалось на волю хозяина. Кана получила серьезное предупреждение, и Марк внутренне напрягся, размышляя, могла ли ей грозить опасность в ближайшем будущем. Если да, то какая и как это можно предотвратить.

Разумеется, само гадание толковалось очевидно. Наставник вновь решил напасть на города Фиора, и тени — вероятно, химеры — должны были исполнить главную роль. Марку это не нравилось. Он не хотел повторения Робении, когда целый город, казалось, утопал в крови и пламени. Худшая участь постигла Ирис и небольшие деревеньки — от них вовсе ничего не осталось. Не желая вновь сталкиваться с подобным, Марк мельком взглянул на браслет, с помощью которого связывался с наставником, а затем перевел взгляд на Гилдартса.

План родился мгновенно: необходимо было любыми способами сорвать атаку на мирные города. Пока непонятно было, куда придется удар, однако Марк знал, как добыть нужную информацию. Лишь он мог подобраться к наставнику достаточно близко, чтобы сделать это. Впрочем, сперва нужно было разобраться с угрозой здесь, в столице.

К полуночи Кана закончила гадать и смогла максимально сузить район поисков. Получив отмашку, Марк отправился на свою часть миссии, и спустя пару минут вслед направился Гилдартс. Он не мог двигаться так быстро, поэтому должен был больше сосредоточиться на предстоящем сражении. Кана осталась таверне, ведь могла серьезно пострадать, попав в гущу боя. Несмотря на то, что она была сильной волшебницей, до противостояния с химерами ей было далеко, особенно учитывая то, что недавно даже Мире с ними пришлось несладко. К счастью, Кана не особо рвалась в бой, поэтому проблем не возникло.

Марк бежал по крышам домов, ежеминутно телепортируясь, и высматривал химер. Как никто иной, он знал их повадки и стиль боя, а потому должен был первым заметить их. В нём не было ни капли страха. Марк знал, что химеры не причинят ему вреда, и в свою очередь тоже не хотел их ранить. Он решил, что телепортирует их к городской черте, сделав вид, будто случайно ввязался в бой, а оттуда они смогут убежать к наставнику. Даже если Гилдартс погонится за ними, химерам удастся скрыться с минимальными потерями. Несмотря на то, что в штаб рунных рыцарей не принесут голов темных тварей, задание всё равно посчитают выполненным, ведь безопасность столицы будет обеспечена.

Марку казалось, что это был лучший план в такой ситуации.

Когда над головой раздался шорох, он вскинул взгляд и прищурился, замирая на миг. Потребовалось почти две минуты, чтобы заметить черную птицу, парившую в ночном небе. Разведчица. Значит, остальные близко. Как правило, химеры ходили группами, которых наводили на цель специально обученные во́роны. Никто не обращал внимания на птиц, поэтому зачастую им удавалось подобраться к точке назначения незамеченными и изучить местность. Остальные в группе отвечали за сражение и среди них встречались всевозможные звери: медведи, тигры, львы и прочие, часто их подстраховывали — волки, лисы, змеи и все, кто мог быстро и тихо устранить препятствие. Марк слишком хорошо знал это, а потому с большим вниманием осмотрел улицу.

Внезапно он заметил неясную тень. Она двигалась быстро и бесшумно, однако в темноте сверкнули золотые глаза. Без сомнений, это была химера, и Марк рванул наперерез, планируя схватить её и телепортироваться, чтобы унести прочь. Как только он появился перед ней, расставив руки в стороны, что-то пошло не так. Марк замер. Его пробрало до костей.

Это была не химера. Или, во всяком случае, не обычная химера. Существо отдаленно напоминало огромную кошку, которую безуспешно пытались обратить в человека. Она передвигалась на задних лапах, иногда опираясь передними о землю. В золотых глазах читалась ярость, с длинных желтоватых клыков капала слюна, а острейшие когти вполне могли разрезать сталь, как масло. На мгновение Марк растерялся. Он не знал, что это за создание, и, как оказалось, оно тоже не признало его. В золотых глазах мелькнуло нечто темное, а затем существо пропало. Точно испарилось.

Марк рефлекторно вскинул пистолет, однако не успел выстрелить. Существо оказалось перед ним, тяжело дыша, и вскинуло лапу. От него исходила удушающая жажда крови, однако оно не позволяло себе рычать и громко топать. При такой внушительной комплекции оно двигалось удивительно бесшумно. Марк успел дернуться назад, когда оно попыталось снести ему голову, и удар лишь вскользь задел по лицу. По щекам потекла кровь.

Быстро сориентировавшись, Марк телепортировался в сторону, заряжая пистолет, и прицелился в непонятное чудовище. То не собиралось давать и шанса на передышку, а потому атаковало снова. Удары были настолько быстрыми и сильными, что казались совершенно невозможными. Нарушающими половину законов физики. Как Марк успевал уклоняться, он и сам не знал. Тело действовало на рефлексах, раз за разом избегая смертельных ударов. Вот только долго так продолжаться не могло, и вскоре существо подловило его. Марк как раз телепортировался, уходя из-под удара, когда оно извернулось и решило перекусить ему шею. Он машинально отклонился назад, понимая, что не успеет полностью увернуться, как вдруг новая тень рванула из переулка.

Она сцепилась с тварью, и Марк с облегчением опознал в ней Эву. Любимица, как обычно, следила за ним, а потому подоспела на подмогу. На сей раз ругать её за своеволие не было никакого повода, и, воспользовавшись, выигранным временем, Марк разбил сигнальную лакриму, призывая на помощь Гилдартса. Чем бы ни было это существо, напавшее на него, оно лишь напоминало химеру, однако ей не являлось. Его нужно было убить.

Эва сцепилась в поединке, рыча, и Марк хотел рвануть на подмогу, когда появилась ещё одна темная тварь. На сей раз она больше походила на огромного волка, но тоже имела отдаленные человеческие черты. Оскалившись, она бросилась вперед, пытаясь снести ему голову, и тому пришлось телепортироваться и уклоняться, чтобы сохранить себе жизнь. Марк быстро зарядил пистолет и открыл пальбу, целясь в голову чудовищу. Вот только оно так хорошо уклонялось, будто обладало предвидением.

В итоге, они заметались двумя смазанными тенями, беспрерывно перемещаясь и пытаясь задеть друг друга. Несмотря на то, что Марк сосредоточился на сражении, он успел крикнуть:

— Эва, беги отсюда!

Кошка зарычала и не послушалась, однако вскоре почувствовала приближение Гилдартса. Засомневавшись и едва не пропустив мощный удар, она всё-таки отступила в тень, а Марк бросил под ноги артефакт-глушилку, который скрыл звуки боя в определенной области, чтобы не пугать жителей столицы ещё больше. Он бросил несколько небольших бомбочек, рассчитывая, что взрывы задержат темных тварей, однако те, будто не чувствовали боли и страха, вырвались из огненного плена и рванули к Марку, громко рыча. Одна зашла сзади, другая атаковала спереди.

Острейшие когти понеслись к нему, и почему-то именно в этот момент в голову пришла мысль:

«Это точно не химеры. Эдвард никогда не позволил бы им ранить меня…»

Когти вонзились в плоть.

Часть 2. Глава 24

6 февраля Х782 года

Марк едва понял, как избежал гибели. В последний момент, когда темные твари зажали с двух сторон и вскинули лапы, он успел низко пригнуться и дернуться в сторону, одновременно с этим попытавшись телепортироваться. Вот только заклинание попало между импульсами магии в ядре, так как у Марка не было времени прислушиваться к его всплескам. В итоге, оно вышло плохо. Мало того, что точка выхода оказалась гораздо ближе к темным тварям, чем должна была, так и само перемещение прошло с секундной задержкой. Этого времени хватило, чтобы один из ударов достиг его. Марк ощутил вспышку боли, пронзившую правое плечо, и едва сдержал болезненный вскрик.

Зажимая рану, он собрал силы в кулак и снова телепортировался, ведь чудовища не давали времени на передышку. Плечо пульсировало и ныло от резких движений, по руке обильно потела кровь. Марку нужно было остановить её, однако пока на это не было и шанса. Как и на то, чтобы на миг замедлиться, прислушаться к телу и снова творить заклинания в нужные моменты. Из-за того, что обе темные твари атаковали лишь его, а их скорость была просто невообразимой, Марку приходилось постоянно телепортироваться. Не каждый раз ему удавалось попасть на всплеск магии, а потому вскоре в груди начала нарастать боль. Нужно было прекратить бой, отступить и прийти в себя. Однако сколько бы Марк ни пытался разорвать дистанцию, темные твари вмиг догоняли его.

Сжав зубы, Марк резко выдохнул и выхватил из кармана пару бомб. Он швырнул их в сторону, а затем дважды телепортировался: сперва к взрывным артефактам, чтобы привлечь туда темных тварей, а затем немного в сторону. Как он и предполагал, чудовища попались на уловку. Взрыв поглотил их, но Марк не рассчитывал, что это надолго их задержит. Зажав пистолет в левой руке, которая меньше дрожала из-за ран, он прицелился в неясные очертания, а затем открыл огонь. Послышался рев, какая-то возня, а затем из дыма выскочила одна из тварей — та, что отдаленно походила на кошку. Её морду заливала черно-бурая кровь.

Не то благодаря везению, не то стечению обстоятельств Марку удалось попасть ей в глаз. Вот только тварь не умерла. Напротив, она рассвирепела от боли и бросилась вперед, желая растерзать его на куски. Краем глаза Марк заметил, что вторая замедлилась и стала меньше опираться на заднюю лапу. То ли её задело взрывом, то ли пуля попала в нерв, сложно было сказать, однако это в любом случае было хорошо. Теперь она не так рьяно наседала на Марка, и он мог лучше уклоняться и продумывать стратегию битвы. Так как сбежать пока не удавалось, оставалось дождаться Гилдартса, который должен был вот-вот прибыть. Марк подал сигнал и отослал прочь Эву, но с того мига прошло едва ли больше трех минут. Сражение с темными тварями шло на такой скорости, что простой человек даже не успел бы разглядеть хоть что-то.

Пригнувшись, избегая очередного удара, Марк бросил себе под ноги бомбу, и телепортировался в сторону. К сожалению, во второй раз темные твари не попались. Напротив, они будто ждали этого и, увидев, где он появился, рванули туда. Марк едва успел дернуться назад, отпрыгивая на несколько метров, когда ему едва не снесло голову. Вот только под ногами оказалась замерзшая лужа — невероятно скользкая и спрятанная под тонким слоем снега. Нога съехала, и Марк успел лишь взмахнуть руками в попытках вернуть равновесие. Спустя миг он упал, больно ударившись затылком. Перед глазами засияло.

Темные твари не могли упустить такой шанс. Они рванули к нему, целясь в шею, однако… в последний миг замерли, будто натолкнувшись на стену. Марк, едва дыша, уставился на когти, застывшие в миллиметре от его шеи. Спина взмокла от пота. Однако внезапно он заметил страх в глазах тварей. Казалось, невообразимый ужас сковал их, не давая сделать лишнего движения, и им оставалось лишь рвано дышать, ожидая худшей участи. Марк не знал, что и думать. Он напрягся, готовясь телепортироваться, как вдруг одна из тварей дернулась. Её глаза округлились, а пасть приоткрылась.

В следующий миг она распалась на кровавые кубики, и ошметки рухнули на Марка.

С коротким вскриком отвращения он смахнул с себя останки и отскочил в сторону. Оставшаяся в живых тварь уставилась куда-то вбок и заревела, не то от ярости, не то пытаясь подбодрить себя. Она сорвалась с места, взмахнув лапой, и Марк перевел туда взгляд. На миг он тоже замер, испугавшись. Там стоял Гилдартс — очень рассерженный и полностью готовый к бою. От него исходила настолько тяжелая аура, что, казалось, всё вокруг чернело, а воздух густел. Марк никогда не видел его в таком состоянии. К счастью, бо́льшая часть ярости была направлена на темную тварь, ведь в противном случае весь район ощутил бы на себе её тяжесть.

Гилдартс вступил в бой. Он перешел на рукопашную, ведь тварь принялась настолько быстро перемещаться, что появился риск задеть здания вокруг. Марк с огромными глазами уставился на это.

— Мерзость, — вывел его из оцепенения знакомый голос, и он обернулся. Кана прикрыла рот рукой, взглянув на кровавые ошметки, Марк встрепенулся.

— Что ты тут делаешь? — хрипло спросил он, чувствуя, как возвращается боль от ран. — Ты должна была остаться в таверне.

— Когда вы ушли, я разложила карты ещё раз и увидела, что тебе грозит опасность, — нехотя ответила Кана, почему-то выглядя очень бледной и напуганной, и подставила плечо, заметив его удручающее состояние. Марк не стал отказываться от помощи, и они вместе пошли к ближайшему переулку. — Решила, не отказывать себе в удовольствии и посмотреть, как тебе надрали зад.

Марк не сдержал нервный смешок.

— Рад, что позабавил, — он нахмурился, замедлившись, и медленно выдохнул через сжатые зубы. Ядро взбунтовалось, и, хотя импульсы магии сбились не настолько, чтобы представлять опасность, Марка пронзило болью. Теперь, когда он не был в горячке боя, это чувствовалось особенно остро.

— В чем дело? — бросила Кана, и голос показался взволнованным.

— Ничего, — выдавил Марк. — Идем, оставим эту тварь на Гилдартса.

Она кивнула, и сделала вид, будто не заметила, что Марк стал сильнее опираться на нее. Кана лишь бросила:

— Как же ты воняешь.

— Попробуй искупаться в крови химер, будешь пахнуть так же.

— Ещё чего, — фыркнула она и, убедившись, что они отошли достаточно далеко, усадила его у стены какого-то дома. От места сражения донеслась легкая тряска, а затем во все стороны полетел снег. Кажется, Гилдартс решил немного усилить напор. Кана достала из рюкзака бинты и местный антисептик. — Показывай, где ранили.

Марк без возражений стянул куртку, указывая на правое плечо, и поёжился от холода. Нахмурившись, Кана вытащила нож и отрезала рукав свитера, чтобы не пришлось снимать его и тревожить ранение. Марк мысленно порадовался, что сегодня не надел подарок наставника. Потерять его в рядовом сражении было бы ужасно. Тем временем Кана осмотрела рану взглядом бывалого волшебника, который не раз оказывался в гуще боя, и принялась обрабатывать её. Антисептик защипал, и Марк сжал зубы, контролируя дыхание, чтобы не позволять себе кривиться от боли. Кана ухмыльнулась, глядя на него.

— Смейся, сколько хочешь, — выдавил он и вдруг заметил, что у той дрожали пальцы.

— Я не смеюсь, — ответила Кана и принялась бинтовать руку. — В ранах нет ничего веселого, но твое выражение лица весьма комично.

— Вот спасибо, — закатил Марка глаза, а затем немного нахмурился. — А ты в порядке? — спросил он. — Выглядишь бледной.

— Заткнись, — почти миролюбиво отозвалась она и потуже затянула бинт. — О себе побеспокойся.

Марк уставился на неё, не пытаясь скрыть недоумение во взгляде, однако Кана мастерски проигнорировала это. Она полностью погрузилась в то, чтобы обработать раны, а потому на некоторое время между ними воцарилась тишина. Лишь от места битвы Гилдартса иногда доносилась тряска и грохот, но, судя по всему, он должен был вот-вот закончить. Удушающая аура тоже начала сходить на нет, и Марк мысленно выдохнул с облегчением, что им удалось справиться с напастью. Правда, он так и не понял, кем были эти твари и чего добивались.

Судя по тому, насколько яростными были атаки и лишенными осознанности взгляды, они не были творениями наставника. Все химеры наставника обладали гораздо бо́льшим умом, чем обычные звери. Они прекрасно понимали человеческую речь, умели работать в команде, запоминать тактические построения и устраивать ловушки. В их действиях почти всегда прослеживалась логика, и они никогда не впадали в неистовство. К тому же каждая из химер любила Марка, и они лучше бы откусили себе лапу, чем попытались его убить. Темные твари, атаковавшие столицу, были совершенно другими.

Хотелось списать их появление на другого мага, экспериментирующего с усилением животных, но Марка терзали сомнения. Мало того, что он не знал, кто мог быть подражателем наставника, так и сам факт его существования ставился под сомнение. Прежде, чем наткнуться на темных тварей, Марк заметил химеру-разведчицу. Ворон кружил над столицей, высматривая что-то, и не мог оказался там по чистому совпадению. Мысли о нем порождали теории о том, скрывал ли наставник какие-то новые исследования. Марк стал реже бывать в хижине, поэтому мог не знать о новых экспериментах. Если темные твари стали новыми бойцами наставника, то появлялся целых ворох вопросов и противоречий.

Как минимум, почему их — таких неразумных и сильных — отправили в столицу? Разве они могли незаметно прорвать защиту дворца, чтобы, например, убить правящую семью? Или же их задачей было громко войти и устроить резню? Марк сомневался, что даже настолько сильные твари могли совладать с личной охраной короля. Это было бы самоубийством, а потому он не думал, что в этом состояла их цель. Если эти существа всё-таки были химерами наставника, план должен был выглядеть изящнее и прочнее. Не глупая попытка ворваться во дворец ради хаоса, а нечто большее. Быть может, отвлекающий маневр? Попытка оценить защиту дворца?

Марк безуспешно пытался понять, что происходит. Каждая теория имела противоречия, а каждый вывод казался сомнительным. Что бы ни произошло сегодня, пока объяснить это он не мог.

— Лицо тоже надо обработать, — сказала Кана, закончив с раной на плече. От места сражения Гилдартса перестал доноситься грохот, и девушка, скользнув туда взглядом, насупилась. — Зачем ты в бой полез? Гилдартс же сказал держаться в стороне. Погеройствовать захотел?

Марк вскинул бровь, не ожидая таких слов, но в следующий миг зашипел, когда Кана немилосердно залила раны антисептиком.

— Делать мне больше нечего, — выдавил он, стараясь не кривиться. — Они меня учуяли, и пришлось драться, чтобы не умереть. У этих тварей просто ненормальное обоняние.

— Как и сила, судя по всему.

— Да уж, не хотелось бы столкнуться с ними вновь, — вздохнул Марк, а затем, когда всё, наконец, стихло, заглянул Кане в глаза. Та напряглась, не поняв, чего вдруг он обратил на нее внимание. — Спасибо, — сказал Марк, заставив её на миг замереть. Шкала доверия зашаталась в пределах трех пунктов. — За то, что помогла уйти оттуда и за то, что помогаешь с ранами сейчас.

Девушка фыркнула, и ползунок неустойчиво закрепился на пятидесяти восьми пунктах в отрицательном диапазоне.

— Может быть я и терпеть тебя не могу, но не брошу раненого, — сказала она, отведя взгляд. — Я же не злодейка какая-то.

Марк улыбнулся.

— Я знаю, — сказал он и вдруг почувствовал, что лучшего момента не будет. — Прости, что забрал у тебя Гилдартса. Я не думал, что всё так получится.

Кана вспыхнула и проехалась смоченной ваткой по ране, заставив Марка зашипеть от боли. Несмотря на это, он продолжил:

— Я — не его сын, и уже поговорил с ним об этом, — выдавил он, выдыхая. — Сейчас он гораздо больше сосредоточен на тебе, и ты не могла этого не заметить. Может быть, признаешься ему?

Значение доверия снова поползло в отрицательном диапазоне, и Марк рефлекторно бросил на него взгляд.

— Сколько ещё ты будешь молчать? — понизив голос, начал он. — Будешь ждать, когда вырастешь и перестанешь так жаждать его внимания? А ты уверена, что этот момент настанет? Или ты хочешь стать достойной его: получить звание старшего волшебника, взойти на ступень выше, чтобы не разочаровать его? А что изменится, когда ты пройдешь экзамен? В тебе добавится уверенности? Вовсе нет. Ты останешься собой, просто сможешь ходить на другие задания. Как это поможет с Гилдартсом? Если ты действительно его любишь и ждешь, что он примет тебя, будь честной. Будь открытой рядом с ним, и это действительно покажет твою силу.

Кана сжала зубы и прошипела.

— Заткнись, псих, — значение доверия рухнуло до шестидесяти пяти пунктов. — Я не собираюсь слушать твои нравоучения. Я сама разберусь со своими проблемами, и мне не нужна помощь такого, как ты.

Она швырнула ватку в пакет, но Марк не отступил.

— Так сделай уже что-нибудь, — надавил он. — Пока ты только прячешься и занимаешься самобичеванием. Если бы ты действительно любила отца и хотела наладить с ним отношения, ты уже сделала это. Знаешь фразу: «Кто хочет — ищет возможности, кто не хочет — причину»? Ты сейчас прячешься за миллионом отговорок, вместо того, чтобы действовать. И злишься ты не на меня, а на себя за то, что не можешь признаться во всем Гилдартсу.

Слова хлестнули по Кане кнутом, однако она не успела ничего ответить. В переулок вбежал Гилдартс, и на его лице явно отпечаталось беспокойство. Он сперва оглядел Кану, удостоверившись, что её не ранило, а затем присел около Марка, разглядывая следы от когтей на его лице.

— Как ты? — спросил он.

— Жить будет, — бросила Кана, не дав Марку ответить. — Глубокая рана на плече и порезанное лицо. Можно сказать, отделался легким испугом.

Марк смерил её взглядом, но не стал акцентировать внимание на полном яда тоне.

— Всё нормально, — сказал он Гилдартсу. — Раны не серьезные, скоро всё заживет.

— Главное, чтобы шрамы не остались, — протянул тот. — Как вернемся, сходи к Полюшке, у неё есть отличные настойки для заживления ран.

Марк улыбнулся и кинул, наконец, немного расслабившись.

— Так и сделаю.

Гилдартс похлопал его по здоровому плечу и поднялся. Он обернулся к Кане, которая застыла, сложив руки на груди и уставившись в сторону. Обстановка вдруг накалилась. Марк ощутил, как в воздухе появилось напряжение, однако оно отнюдь не было связано с недавним разговором. Казалось, вспыхнула иная тема — не менее важная и пугающая — однако он пока не понимал, какая именно. Гилдартс приобнял Кану, заставив её на миг закаменеть, и тихо спросил:

— А ты как?

Девушка отвела взгляд.

— Нормально, — прошептала она и медленно выдохнула. — Не думала, что… снова увижу этих тварей. Рассчитывала на пару огромных волков или тигров, а не их.

— Я понимаю, — кивнул Гилдартс и прижал её к себе крепче. — Нормально, что ты испугалась. Но сейчас всё в порядке, я разобрался с ними.

— Угу.

Марк с недоумением уставился на них, не понимая, что происходит. Казалось, они говорили о чем-то из прошлого, причем очень страшного. Он поднялся на ноги, ощутив себя лишним в этом разговоре, однако Гилдартс тут же обратил на него внимание. Мужчина протянул руку и потрепал его по голове, точно тоже попытавшись успокоить. Марк нахмурился и растерялся, а Кана, заметив его выражение лица, бросила:

— Точно, он же не знает.

— О чем вы? — спросил Марк. — Вы уже встречались с такими тварями?

Гилдартс кивнул и помрачнел.

— Пару лет назад одна такая появилась в гильдии, — сказал он, и Марка, как молнией поразило. — Она напала на всех, кто был внутри, и я не успел вовремя прийти, чтобы расправиться с ней. Кана была там в тот день.

Девушка отвернулась.

— Я не хочу об этом говорить, — отрезала она, и Марк заметил, что у неё задрожали плечи.

— Постойте, в этом была трагедия в гильдии? Нападение темной твари? — удивленно переспросил Марк. — Я думал, там случился взрыв из-за какого-то изобретения. Несчастный случай.

Гилдартс недоуменно уставился на него.

— Взрыв был, — медленно протянул он. — Но не из-за какого-то артефакта. Темная тварь напоследок решила взорваться, чтобы забрать с собой тех, кого не успела убить, — мужчина нахмурился. — Не думал, что слухи о том дне так исказят правду…

Марк постарался скрыть, насколько его на самом деле шокировали эти слова. Он лишь кивнул и сказал:

— Ужасная история. Надеюсь, мы больше никогда не увидим таких чудовищ.

Вопреки словам, Гилдартс покачал головой.

— Думаю, теперь мы будем сталкиваться с ними чаще, — сказал он, бросив взгляд на место битвы. — А теперь пойдемте отсюда. Нужно доложить в штаб о выполнении задания.

Они оставили место битвы и предупредили дежуривших не вдалеке патрульных, где остались тела темных тварей. Мужчины поблагодарили за работу и пошли убирать останки. Гилдартс уверенно повел Кану и Марка к штабу рунных рыцарей, в котором даже ночью не останавливалась работа. Ещё на подходе они заметили свет в окнах и снующих тут и там людей, одетых по форме. Рунный рыцарь на воротах, лишь взглянув на Гилдартса, пропустил их внутрь, сообщив, что Джозеф Броу ожидает в своем кабинете. Марк удивился, что тот до сих пор не спал, но вида не подал.

Разговор о выполнении задания прошел почти буднично. Слово взял Гилдартс, подробно расписав план действий, трудности в сражении, а также силу и скорость тварей. Он не упомянул, что похожая атаковала Хвост Феи, и Марк заметил это. Впрочем, влезать в разговор не стал, и лишь подумал о том, кто будет чистить стул, на котором он сидел, от черно-бурой крови. К сожалению, никто не отпустил его в душ и переодеться, ведь сначала нужно было отчитаться. Теперь Марк мечтал только о том, чтобы скинуть с себя пропахшую кровью куртку и, как следует, натереться мочалкой. Кана, очевидно, тоже пребывала в своих размышлениях, ведь без видимого интереса слушала разговор мужчин и терла пальцы, испачканные бурой жижей.

К тому моменту, когда они закончили и им выдали награду, Джозеф Броу обратил внимание на Марка.

— Итан очень нахваливал тебя, — сказал он. — А твой лук действительно оказался отличным артефактом. Думаю, ты знаешь, что мы хотим выкупить у тебя рунные цепочки.

Марк, невольно выпрямившись на стуле, кивнул.

— Начальник Итан говорил об этом.

— Мои люди подготовили договор, — Джозеф взял со стола бумагу и протянул Марку. Тот напрягся, уставившись на окровавленные руки. — Не переживай, это копия. Её можно запачкать.

— И всё-таки я думаю, мне нужно было сначала принять душ, — неловко улыбнулся Марк, взяв договор.

— Не ты первый приходишь сразу после задания, не ты последний, — добро посмотрел на него начальник штаба. — Знал бы ты, сколько раз Гилдартс заливал кровью пол. Однажды он заявился с головой детеныша виверны, и нам пришлось не только мой кабинет чистить, но и весь коридор.

— Вы сами сказали вернуться, как можно скорее, — парировал тот.

— А я и не беру слов назад, — улыбнулся Джозеф. — Я лишь хочу сказать, что мы многое видели, поэтому немного крови — это не страшно.

Марк кивнул, успокоившись.

— Как скажете, — он перевел взгляд на бумагу, бегло пробежавшись глазами по условиям. — Могу я взять договор с собой и прочитать в более спокойной обстановке?

В глазах Джозефа мелькнуло одобрение.

— Конечно, — кивнул он. — Подойдешь тогда завтра после обеда? Если тебя всё устроит, заключим договор, и я отведу тебя к артефакторам, чтобы ты научил их делать такие рунные цепочки. Согласен?

Марк бросил взгляд на Гилдартса, и тот показал большой палец.

— Да, так будет лучше всего, — сказал парень, убирая бумаги в рюкзак.

— В таком случае, благодарю вас за работу, — сказал Джозеф. — Славно, что вы не разнесли половину столицы. Прекрасно, что Марк согласился прочитать договор. Два отличных события за одну ночь, я доволен.

Мужчина заулыбался, а Гилдартс поднялся с места.

— Всего доброго, — сказал он на прощание, и они покинули кабинет.

Путь до таверны, где они остановились, пролетел за один миг, и вскоре каждый оказался в своей комнате. Разбор миссии решили отложить до утра, и Марк, наконец, скинул с себя грязную одежду и залез в душ. Он с наслаждением встал под теплые струи воды, смывая с себя кровь, и немного хмурясь, когда ныли раны. Магическое ядро всё ещё не до конца наладило импульсы, однако боль уже почти прошла. Марк чувствовал, что к утру всё наладится, и ему не придется просить наставника о помощи. Впрочем, то, что им необходимо было поговорить, не подлежало сомнению. Впервые Марку было неприятно думать о предстоящей встрече, и это расстраивало. Он не понимал, когда их отношения стали такими.

Выйдя из душа, Марк убрал грязную одежду в пакет, и критическим взглядом оглядел куртку. Она выглядела ужасно, и её тоже нужно было выкинуть. Порадовавшись, что им выделили большую награду за уничтожение темных тварей, Марк решил утром сбегать в магазин за новой.

Забравшись в кровать, он некоторое время изучал договор, который дал ему Джозеф, ища в нем подводные камни и скрытые условия. Вероятно, в нем снова взыграла привычная для его мира паранойя, ведь тот казался абсолютно прозрачным. Нужно было просто рассказать другим артефакторам, как именно наносить рунные цепочки: какие символы использовать, в какой последовательности, как закреплять их на изделии и как обновлять со временем, а затем передать права на их использование штабу рунных рыцарей. Марку запрещалось перепродавать рунные цепочки гильдиям или иным структурам, и он обязан был сообщить о любой попытке выйти с ним на контакт по этой теме. Со дня заключения договора право использовать такие луки отводилось только рунным рыцарям. За это Марку полагалась единовременная выплата в одиннадцать миллионов драгоценных.

Сделка казалась вполне неплохой. Конечно, хотелось получать прибыть с каждого созданного лука, однако Марк сомневался, что на это согласятся. Всё-таки разработка действительно не была прорывом в артефакторике, а потому со временем местные умельцы поняли бы, как её повторить. Договор нужен был скорее для того, чтобы связать Марка и рунных рыцарей общим делом и потенциально переманить его из гильдии в штаб. Его устраивало такое положение дел. Во всяком случае на этом этапе.

Отложив договор, Марк улегся спать. За один день произошло немало, а потому ему требовался отдых. Особенно, учитывая то, что впереди ждало несколько важных событий: заключение контракта с рунными рыцарями, разговор с наставником и неясная угроза, о которой предупредили карты Каны. Засыпая, Марк краем глаза заметил значение доверия, отразившееся на шкале: пятьдесят семь пунктов в отрицательном диапазоне.

Удивительный прогресс для первого совместного задания.

Часть 2. Глава 25

6 февраля Х782 года

— Не нравится мне эта идея, — Гилдартс сложил руки на груди. — Ты уверен, что так будет лучше?

— Конечно, — сказал Марк, улыбнувшись. — Вам нужно скорее вернуться в Магнолию и предупредить мастера об угрозе. К тому же я надолго не задержусь. Как только растолкую местным, как делать рунные цепочки на луках, сразу отправлюсь в гильдию. Думаю, приеду на пару дней позже вас.

— А если опять появятся химеры? — хмуро спросила Кана.

— Сбегу, — легко ответил он. — Телепортируюсь так далеко, что меня не учуют, а потом предупрежу рунных рыцарей.

Гилдартс и Кана переглянулись, и Марк вдруг заметил, насколько они стали похожи в этот момент. Поза, взгляды, приподнятая правая бровь — всё это было почти идентичным. Несмотря на то, что Кана унаследовала внешность матери, сейчас она гораздо больше походила на Гилдартса. Пока никто вокруг не замечал этого, но Марк верил, что это ненадолго. Впервые за долгое время в квесте Каны наметился прогресс, а потому можно было осторожно надеяться, что вскоре правда вплывет наружу. Со своей стороны, Марк пытался приложить все усилия для этого, хотя возможность получить очередной штраф Системы давила на плечи. Ему всё ещё тяжело было вспоминать абсолютную тишину и темноту, и ужас от осознания, что это может никогда не закончиться.

— В общем, не переживайте, со мной всё будет в порядке, — преувеличенно бодро сказал Марк и обернулся к вокзалу. — Гилдартс, разве ты не собирался купить билеты на поезд?

— Что? — удивился тот, но быстро заметил говорящий взгляд. — О, точно, билеты! — неловко засмеялся он. — Пойду тогда в кассу… Эм, хорошей дороги, Марк. Кана, жду тебя на платформе.

Гилдартс на прощание похлопал Марка по плечу и поспешно скрылся в толпе. Кана проводила его недоуменным взглядом и вскинула бровь.

— И что это было?

— Просто намекнул, что нам нужно поговорить наедине, — пожал плечами Марк. — Уделишь мне пару минут?

Кана вздохнула и закатила глаза.

— Ну, ладно, — неохотно протянула она. — Только быстро говори, чего надо. У меня нет желания с тобой слезливо прощаться.

Марк был того же мнения, поэтому сразу перешел к сути.

— То, что я остаюсь в столице, играет тебе на руку, — сказал он. — Вы с Гилдартсом поедете в Магнолию, и у тебя будет отличный шанс поговорить с ним. Не упускай его. Другого такого может и не быть в ближайшее время.

— Почему? — напряглась Кана и даже забыла про вечный яд в голосе. — Из-за гадания?

— Да, — слукавил Марк. — Гилдартса могут отправить на миссию S-ранга, и неизвестно, когда он вернется. Подумай, вдруг это займет полгода, год или даже несколько лет? Твой секрет будет угнетать тебя и дальше, а Гилдартс понятия не будет иметь о том, что происходит.

— Я долго ждала, — она вскинула подбородок и сложила руки на груди. — Подожду ещё.

Марк нахмурился и понизил голос.

— Тогда сделай одолжение, перестань убивать меня взглядом. Мне надоело чувствовать от тебя злобу и ненависть. По большому счету я не сделал ничего, чтобы заслужить такое, поэтому признайся, наконец, Гилдартсу во всем и успокойся.

Кана сжала зубы, и недобро сверкнула взглядом.

— Какое тебе вообще до этого дело?

— Такое, что я хочу спокойной жизни в гильдии, но не могу расслабиться, когда знаю, что кто-то точит на меня зуб. Как я уже говорил, ты злишься не на меня, а на себя, но вываливаешь эти чувства мне. Я устал, Кана. Прекрати уже.

Девушка вспыхнула: её щеки покраснели, тело напружинилось, а руки сжались в кулаки. Слова задели за живое, и не было сомнений, какая фраза привела к такому эффекту. Марк снова ткнул Кану носом в тот факт, что её ненависть на самом деле была направлена не на него. Напротив, она злилась на себя за слабость, за то, что спустя столько лет продолжала хранить секрет, который причинял ей боль. Ей было невыносимо видеть Гилдартса с Марком именно потому, что ему удалось сделать то, в чем она потерпела поражение. Как дочь сильнейшего мага гильдии, Кана должна была отличаться храбростью, мощью и твердой волей, однако не дотягивала до нужного уровня. Она была слабой и трусливой, и это бесило больше всего. В Марке она видела ту себя, какой никак не могла стать.

— Пошел ты! — прорычала она и ударила Марка по руке. Тот скривился от боли, когда резко дернул поврежденным плечом, а Кана развернулась и зашагала прочь.

Внутри Марка тоже вспыхнула злость и досада. Он вновь и вновь стучал в закрытую дверь, пытаясь выполнить этот чертов квест, но каждый раз терпел поражение. Хуже всего было то, что значение доверия рухнуло в отрицательном диапазоне, и установилось на угнетающей отметке — минус семьдесят семь пунктов. Ещё немного, и будет новый штраф — Марк это понимал. Взглянув на шкалу доверия, он почувствовал, как что-то внутри надломилось, а, когда посмотрел на Кану, быстрым шагом уходящую вперед, сжал кулаки. Одно проваленное задание не должно было убить его. У него ещё оставалось десять попыток — десять более сговорчивых согильдийцев. Нужно было сосредоточиться на них, а не на упрямой Кане, которая закопалась в самобичевании и жалости к себе.

Сжав зубы, Марк прокричал ей вслед:

— Если ты не признаешься, я сам всё ему расскажу!

Не оборачиваясь, Кана показала средний палец, и затерялась в толпе. Марк остался на месте. Шкала доверия отразила значение в минус восемьдесят пунктов и настолько налилась алым, что стала кровавого оттенка. К счастью, Система назначала наказание лишь тогда, когда значение пересекало отметку в минус семьдесят пять пунктов в первый раз. Следующий штраф должен был появиться при провале квеста: если бы значение доверия достигло минус ста. Дрогнувшей рукой Марк провел по лицу, не то пытаясь стереть холодный пот, не то стараясь доказать себе, что наказания пока не было. Сердце колотилось в груди так, будто хотело пробить грудную клетку насквозь, а в голове гудело от напряжения. Тело казалось тяжелым, ноги будто вросли в землю, и с лица смыло все краски.

Марк не знал, сколько простоял, глядя в толпу людей. Возможно, всего пару минут, однако за это время внутри него всё перевернулось не меньше дюжины раз. Некстати пришла мысль, что он собирался к наставнику, поэтому можно было не опасаться штрафа. В хижине его снова вернули бы к жизни, в каком бы состоянии он там ни оказался. Это должно было успокаивать, но вызывало лишь горькую усмешку на губах.

— Молодой человек, вы в порядке? — спросил кто-то, и Марк встрепенулся. Перед ним оказалась подслеповатая старушка в теплом шерстяном платке.

— О, да, всё хорошо, — поспешил заверить он и неловко рассмеялся. — Спасибо за беспокойство. Хорошего дня.

Старушка с тревогой посмотрела вслед, но Марк ретировался. Он буквально побежал от вокзала, будто его что-то преследовало, и старался не смотреть на алеющую шкалу доверия Каны. Рука тянулась к браслету телепортации, который сделал наставник, однако Марк силой заставлял себя не трогать его. Он только сжимал зубы и мысленно повторял себе, что успеет среагировать, когда провалит квест. Сперва Система покажет алое окошко, в котором сообщит, что задание не удалось выполнить, а уже затем назначит наказание. Между этими событиями должно пройти не меньше минуты, а этого времени было достаточно, чтобы переместиться в хижину и предупредить наставника. Во всяком случае, Марк на это надеялся.

Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил, что ноги принесли его к штабу рунных рыцарей. В реальность его вернул бодрый голос:

— Рановато ты, парень, — сказал рунный рыцарь, которого вчера осадил начальник Итан. — Проходи. У тебя есть доступ в библиотеку, в крыло артефакторов и в кабинет Джозефа Броу. Вот, надень это.

Мужчина вытащил из кармана пропуск и протянул его Марку. Сегодня рыцарь был гораздо более приветливым, чем в прошлый раз, и не было сомнений, что повлияло на его расположение. Марк рассеянно поблагодарил за информацию, пытаясь вспомнить, во сколько должен был попасть в кабинет начальника штаба, надел пропуск, на котором было написано его имя, ранг и название гильдии, и уже пошел к зданию, когда его окликнули.

— Чисто из любопытства, — начал рыцарь, прищурившись. — Что у тебя за знаки нарисованы на руке? Похоже на рунные цепочки.

— Это действительно они, — кивнул Марк, пытаясь сделать вид, будто всё в порядке. — Однажды я попался темным магам, и они повредили мне ядро. С тех пор магия плохо циркулирует по телу, но эти рунные цепочки помогают. Благодаря им я всё ещё могу работать в гильдии.

Рунный рыцарь застыл от удивления.

— О, вот как, — протянул он, и в его глазах мелькнуло сочувствие. — Чего ты тогда в гильдии остался? Раз такой хороший артефактор, пошел бы к нам служить. Тут нужны умные головы.

Марк улыбнулся, и в сердце вонзилась игла грусти.

— Спасибо за предложение, но мне пока хорошо в Хвосте Феи. Возможно однажды я изменю решение, но не сегодня.

— Как хочешь, — кивнул тот. — Слышал, начальники хорошо о тебе отзывались. Если передумаешь, тебя без проблем возьмут к нам. Удачи.

Рунный рыцарь отвернулся и продолжил нести службу. В прошлый раз мужчина показался злым и угрюмым, но, возможно, у него просто выдался плохой день. Сегодня он был гораздо более дружелюбным, и это немного скрасило тревожное утро Марка. Медленно выдохнув, он поплелся к штабу, ощущая внутри и радость от слов мужчины, и печаль. Было приятно получить признание своих навыков, однако при всем желании Марк не мог оставить Хвост Феи. Дело было не только в том, что в гильдии было удобнее взаимодействовать с магами и выполнять задания Системы, но и в том, что ему пока запрещалось менять место работы.

В описании «Миссии: Hurt/Comfort» значилось несколько важных правил, которые нельзя было нарушать. Среди них числились, например, запрет на причинение тяжких телесных повреждений согильдийцам и запрет на подчинение хвостатых фей своей воле. Впрочем, Марк не особо обращал внимание на эти правила, ведь не мог представить ситуацию, в которой решил бы отобрать свободу мысли кого-то из них или избить до полусмерти. Однако то, что ему запрещалось покидать гильдию, он запомнил накрепко. Если вдруг метка пропадет с его тела, Марк немедленно провалит глобальный квест, и о последствиях можно будет только гадать. Будет чудом, если Система подарит ему легкую смерть.

Таким образом, насколько бы Марк ни хотел спокойно заниматься артефакторикой с рунными рыцарями, пока его уделом оставалась гильдия. В ней тоже было неплохо, поэтому он не сильно страдал. Скорее, его разбирала досада от того, что ему не оставили свободы выбора: ни в том, чтобы оказаться в этом мире, ни в том, чтобы самому решать, как и когда выполнять квесты.

Опасливо взглянув на шкалу доверия Каны, которая отражала всё то же значение, Марк выдохнул и окинул взглядом огромную дверь перед собой. Так как было ещё слишком рано для встречи с Джозефом Броу, он решил посетить местную библиотеку. Она как раз входила в короткий список мест, которые можно осмотреть в штабе, и Марк не собирался упускать такую возможность. Рунные рыцари специализировались на магии письмен, а потому у них должно было храниться огромное количество книг на эту тему. Его интересовало всё, до чего можно было дотянуться, и особенное внимание хотелось уделить рунным цепочкам, защищающим разум от постороннего вмешательства.

Внутри библиотека выглядела впечатляюще. Невообразимых размеров зал оказался заставлен ровными рядами стеллажей, упирающихся в потолок, и на каждом из них в идеальном порядке стояли книги. Всё было поделено на тематические зоны, а для удобства стояли таблички, направляющие в тот или иной отдел. Через равные промежутки находились читальные зоны, в которых можно было расположиться за столом и погрузиться в изучение нового материала. В зале царила тишина, которую нарушал лишь шелест страниц и приглушенные звуки шагов. Царство книг окутывало читателей теплом и уютом. Беспокойства Марка притихли, и он, наконец, смог выдохнуть с облегчением и выбросить из головы тревоги. Во всяком случае, пока был здесь.

Оглядываясь по сторонам, Марк подошел к стойке регистрации, где его встретила огромная дама в очках, которая подозрительно прищурилась при его появлении. Тщательно проверив пропуск, она тихо, но доходчиво предупредила о правилах, настояла на уважительном отношении к книгам и махнула рукой, разрешая погрузиться в мир знаний. Под пристальным взором, Марк некоторое время поблуждал между стеллажами и вскоре нашел книгу, которая его заинтересовала. Устроившись за столом, он принялся читать, раскрыв сбоку тетрадь, чтобы записывать важные тезисы. Ему никто не мешал, несмотря на то, что в библиотеке были другие посетители.

Следующие несколько часов Марк провел, изучая рунные цепочки. Система дважды пиликнула, засчитывая ежедневные задания: сегодня ему нужно было прочитать не менее пяти страниц любой книги по артефакторике и выучить пять новых рун. Ещё одно задание он планировал сделать вечером, ведь ему нужно было поиграть с любой химерой. Эва как раз бегала вблизи столицы, поэтому он не переживал на этот счет. Вместо этого он полностью сосредоточился на исследованиях, планируя с пользой провести свободное время, так как не знал, когда ему ещё раз выпадет шанс попасть в главную библиотеку рунных рыцарей и прикоснуться к бесценным знаниям. Очень скоро чтение принесло плоды.

Марк заметил, что в отличие от рунных цепочек, что разрабатывал наставник, описанные в местных книгах выглядели менее изящно и эффективно, однако тоже могли сослужить хорошую службу. Чем-то они напоминали стул — простой предмет интерьера, который выполнял ровно ту функцию, ради которой создавался, в то время, как рунные цепочки наставника становились роскошным креслом с откидной спинкой, встроенным массажем и подставкой под бокалы. Такое различие удивляло и одновременно давало пространство для маневра. Как и любой другой гений, наставник недооценивал чужие наработки, считая свои труды во сто крат лучше, а потому не был осведомлен о последних достижениях в артефакторике. Изобретение, работающее на иных принципах, должно было озадачить его. В идеале — заставить провозиться дольше, чем обычно. При правильной стратегии эти секунды могли стать решающими.

Марк скрупулезно записал в тетрадь всё, что показалось ему важным. Он планировал создать новый артефакт-защитник, который огородил бы его разум от посторонних вмешательств. После того, как ему потребовалось пугающе много времени, чтобы осознать, что наставник мог ему лгать, это стало особенно актуально. Марку не нравилось думать, что тот мог вмешаться в его разум, однако факты говорили об обратном. И это злило. Два года, проведенных бок о бок, рассыпа́лись в прах, и Марку почти физически было больно подозревать наставника в чем-то. Он всё время старался его оправдать, понять причины его поступков, а не слепо бросаться обвинениями. Даже после того, как он благодаря кошмару осознал всё и впал в ярость, сильные чувства быстро сошли на нет, уступив место неуверенности. Марк не мог забыть, с каким теплом наставник заботился о нем, и подозревать его в чем-то казалось предательством.

В итоге, Марк заставил себя выписать все вопросы, которые накопились к наставнику, и с холодной головой оглядел их. Он собирался построить конструктивный диалог, а не превратить всё в скандал, пусть больше всего хотелось врезать тому по лицу. Оставалось надеяться, что разговор пройдет именно так, как Марк запланировал, а не обернется очередной катастрофой. В последнее время ему слишком часто везло оказываться в неподходящем месте в неподходящее время.

— Марк, полагаю? — раздался сверху незнакомый голос, выдернувший его из размышлений.

Марк вскинул голову, рассеянно заморгав. Перед столом оказался статный рунный рыцарь, красивый настолько, будто на самом деле работал моделью, а здесь оказался по ошибке. С выражением удивления и легкого пренебрежения он окинул взглядом книги и исписанную тетрадь. Когда его взгляд застыл на Марке, тот невольно выпрямился и попытался представить, как выглядит сам. Кажется, он снова слишком увлекся, а потому растрепал волосы и измазал пальцы чернилами. Сейчас образ немного сумасшедшего артефактора подошел как нельзя кстати, а потому Марк не попытался исправить ситуацию.

— Это я, — кивнул он, закрывая книгу, и убирая тетрадь в рюкзак. — Что-то нужно?

— Начальник ждет в кабинете, — сказал рыцарь. — Вы должны были прийти полчаса назад, и он попросил найти вас. Как он и думал, вы увлеклись книгами.

Марк встрепенулся.

— Не может быть, — воскликнул он, и тут же почувствовал на себе испепеляющий взгляд смотрительницы библиотеки. — Я только пришел. Должно быть не больше половины одиннадцатого, — он взглянул на часы и обомлел. — Четыре тридцать? Но… я же… Я сейчас буду!

Марк поспешно собрал вещи, вернул книги на место, и вылетел из библиотеки под насмешливый взгляд рыцаря. Смотрительница неободрительно покачала головой. Пока он несся к кабинету, местные сотрудники провожали его удивленными взглядами, кто-то улыбался, а иные крутили пальцем у виска. Однако Марку было всё равно. Впервые за долгое время он получил такое удовольствие от исследований, и это перекрывало все неприятные моменты. Никто не подгонял его, не отвлекал, не кричал, не дрался у его стола, и можно было спокойно насладиться изучением рунных цепочек. Это было прекрасно. Не удивительно, что он не уследил за временем. Даже о Кане и её квесте на некоторое время удалось забыть.

Судя по тому, что шкала доверия отражала примерно то же значение, ничего не изменилось. Если Марк правильно помнил расписание поездов, то они с Гилдартсом вот-вот должны были прибыть в Магнолию. Кана упустила шанс признаться, раз Система не показала никаких окошек, но размышления об этом отправились в долгий ящик, ведь перед Марком предстало новое важное дело. Прилетев к кабинету Джозефа Броу, он спешно оправил одежду и постучал. Почти сразу оттуда раздалось разрешение войти.

— Извините за опоздание, — запыхавшись, сказал Марк.

— Не торопись, отдышись сначала, — улыбнулся мужчина и жестом предложил сесть напротив. — Я знал, что библиотека тебе понравится. Удалось найти книгу по вкусу?

— О, да! — не сдержался Марк, плюхнувшись на стул. — «Влияние кратковременных импульсов магии на работу рунных цепочек в артефактах средней и низкой мощности» просто потрясающая книга. Я подчерпнул много нового. Спасибо, что дали доступ.

Джозеф удовлетворенно кивнул.

— Приятно видеть, что ты действительно наслаждаешься своим делом, — сказал он. — Но, позволь, перейдем к сути, ведь твои ученики уже заждались.

Джозеф передал Марку оригинал договора о сотрудничестве, и тот, сперва внимательно изучив его, поставил подпись. Затем они некоторое время поговорили о посохах рунных рыцарей и деталях будущего задания. Как оказалось, Марку не зря показали библиотеку сегодня. Как только все официальные бумаги будут подписаны, а мастер даст добро на миссию, ему не только начнут выплачивать ежемесячное пособие, которое покроет нужды на это время, дадут посохи для изучения и болванки для экспериментов, но и предоставят свободный вход в библиотеки рунных рыцарей любого штаба Фиора. Для этого Марку выпишут специальный пропуск, заверенный лично Джозефом. Такая заинтересованность даже немного пугала. Марк не привык считать себя гением артефакторики, однако начальник штаба делал всё, чтобы его переубедить.

В конце концов, сошлись на том, что через неделю ему предоставят новый контракт на работу с посохами, где будут прописаны все условия, и с даты подписания договора начнется выполнение задания S-ранга.

Во время разговора Марк иногда отвлекался, но старательно возвращал себя к нужной теме. Тревога, притихшая в библиотеке, вернулась. Ползунок на шкале доверия Каны пришел в движение, и, к сожалению, снова в отрицательном диапазоне. Что бы ни происходило в Магнолии, девушка всё больше погружалась в ненависть. Возможно, она не сумела признаться Гилдартсу в поезде и теперь вспоминала, что Марк пообещал всё рассказать по прибытии. Это бесило её и пугало настолько, что она искренне начинала желать, чтобы он никогда не возвращался в гильдию. Кана всегда хорошо умела разгонять собственную ненависть, накручивая себя своими же мыслями, а потому не было ничего удивительного, что вскоре значение доверия остановилось на минус восьмидесяти семи пунктах.

Марк испытывал смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, было страшно получить наказание Системы и вновь оказаться во власти безжалостной пытки. Однако, с другой стороны, хотелось, чтобы всё поскорее закончилось и квест завершился любым способом: провалом или победой. Он устал. Из всех согильдийцев лишь с Каной было так сложно. Она казалась непробиваемой и неприступной, а любой успех легко разбивался об очередное неосторожное слово или действие. Марк не был профессионалом и не понимал, что делать в таком случае, а потому постепенно к нему начало приходить смирение. Несмотря на попытки подбодрить себя, бессознательно он давно принял тот факт, что провалит квест Каны. Ему придется пережить новое наказание. Выдержать пытку. Затем у него будет ещё десять других согильдийцев, где будет значительно проще работать.

Марк знал, что не умрет из-за штрафа Системы. Просто ему некоторое время будет очень больно, но с этим вполне можно справиться.

Стараясь не погружаться в эти мысли, он вскоре закончил разговор с Джозефом, и они ударили по рукам. Затем начальник лично отвел его в крыло артефакторов, где в просторном помещении, напоминающем учебный класс, собралось не меньше дюжины местных изобретателей. Все они оказались скептически настроены по отношению к Марку, однако его это не испугало. В рамках договора, он должен был лишь доходчиво объяснить, как создавать луки, а не заводить здесь друзей. Марк не стал терять времени даром и подошел к доске, взяв мел. Приступив к работе, он не сразу заметил, что Джозеф остался в аудитории, чтобы вместе с остальными прослушать лекцию.

Следующие полтора часа Марк подробно расписывал, что и как нужно делать, а также отвечал на вопросы. К концу занятия настроение в аудитории переменилось, и гораздо меньшее число артефакторов продолжало глядеть на него с недоверием. Большинство хлопало глазами от удивления и старательно записывало что-то в тетрадь. Марк отряхнул руки и отошел от доски.

— У вас есть ещё вопросы? — спросил он, и те покачали головами. Всё, что можно было, они уже выспросили.

— Не могу поверить, что мы сами до этого не додумались, — сказал кто-то.

— Это, конечно, не прорыв в артефакторике, но точно свежий взгляд, — закивал другой.

— А, по-моему, просто ерунда, — пробурчал третий. — Это точно не будет работать.

— Спасибо за интересное занятие, — сказал Джозеф и тепло пожал руку Марку, несмотря на то, что его пальцы до сих пор были в чернилах и мелу. — Пройди в казначейство, там тебе заплатят. Уверен, это не последняя наша встреча. Ты отлично поработал, Марк. Я рад, что такой человек, как ты, будет заниматься новой разработкой.

Марк не сдержал улыбку, особенно, когда из аудитории раздался нестройный гул голосов, благодаривших за занятие. Остальное прошло буднично. Пара артефакторов провела его в казначейство, по пути расспрашивая, где он научился таким приемам создания изобретений, а затем тепло распрощалась с ним у выхода. Там у него забрали пропуск, но вскоре должны были выдать новый, открывающие гораздо больше дверей. Марк надежно спрятал оплату по контракту в рюкзаке и отправился своей дорогой.

Шкала доверия Каны продолжала ползти в отрицательном диапазоне, и там уже отражалось минус девяносто пунктов. Взглянув на неё, Марк поплелся к черте города, миновав вокзал, и понадеялся, что штраф настигнет его только тогда, когда он переместится в хижину наставника. В лесу его уже ждала Эва. Кошка набросилась на него, не контролируя радость от встречи и тревогу от прошедшего боя. Она от души вылизала Марку лицо, думая, что это поможет быстрее заживить раны, и тот едва смог отпихнуть морду от себя. Впрочем, он всё равно с нежностью погладил любимицу и рассказал ей, как сильно её любит и благодарит за спасение. От счастья Эва повалила его в снег, громко замурчав. Марк позволил ей поиграться, чем не только уделил ей время, но и выполнил последнее ежедневное задание. Когда Система оповестила о том, что на сегодня можно расслабиться, он крепко обхватил Эву за шею и телепортировал их.

Они тут же оказались недалеко от хижины наставника, и на всплеск магии выскочили другие химеры. Все они рванули к Марку, ластясь, и он остановился, чтобы погладить их. Несмотря на то, что обычно ему всегда поднимали настроение эти довольные мордашки, сегодня это не улучшило дело. Мало того, что Марк собирался провести с наставником нелегкий разговор, так ещё и над ним маячил провал квеста Каны. Значение доверия девушки доползло до минус девяносто трех пунктов. Это заставляло сердце замирать, а тело — покрываться холодным пόтом.

Двери хижины распахнулись, и показался наставник.

— Рад, что ты загля… Что с твоим лицом? — он в мгновение ока оказался рядом и попытался взять Марка за подбородок, чтобы разглядеть порезы, однако тот уклонился.

— Какое-то существо напало, — сказал он глухо и отвел взгляд. — Оно было похоже на химеру.

Наставник вздохнул и в полголоса выругался.

— Почему ты вечно оказываешься в гуще неприятностей? — воскликнул он, а затем повел его к хижине. — Я видел этих тварей, но, думаю ты и сам понял, что они не мои. Слишком тупые, слишком агрессивные. Не могу поверить, что кому-то пришло в голову создать этих уродливых монстров.

Марк молча кивнул. Шкала доверия Каны отобразила значение в минус девяносто пять пунктов.

— Я видел одного из твоих воронов, — едва слышно сказал он, чувствуя, как становится тяжело дышать.

— Разумеется, — не замечая странностей, ответил наставник. Химеры тревожно заворчали, а Эва ткнулась мордой в спину Марка, будто пытаясь спросить, в чем дело. — Я слежу за ними. Если уж появился подражатель, я должен знать, кто он и что замышляет. Мне не нравится, что кто-то вмешивается в мой план.

Марк внезапно остановился, как вкопанный, и уставился ровно перед собой. Грудь неровно вздымалась, перед глазами засверкало, а в ушах появился гул. Дрожащей рукой он провел по лицу, стараясь медленно и глубоко дышать, однако воспоминания о прошлых штрафах выбивали почву из-под ног. Химеры почувствовали его страх и тоже заволновались. Они стали бегать около Марка, тыкаться в него мордами и беспокойно рычать. Вопреки обыкновению, он никак не отреагировал. Когда наставник обернулся на возню, на его лице промелькнуло столько эмоций, будто это он должен был вот-вот провалить важный квест. Он в два шага приблизился к Марку и схватил его за плечи.

— Что случилось? — забеспокоился он. — Ты так побледнел… Что-то с заданиями? Снова яркий квест?

Марк покачал головой. Перед ним висело окошко:

Внимание! Квест «Меня зовут Кана. Кана Клайв» находится под угрозой провала! Значение доверия опустилось ниже «-95 пунктов». Если значение достигнет «-100 пунктов» квест будет провален, и вам будет назначен штраф!

Марк сглотнул и поднял взгляд на наставника. Почему-то в этот момент на губы вылезла горькая улыбка, полная извинений и боли.

— Ты же обновил аптечку для экстренных случаев? — спросил он.

С лица наставника смыло все краски.

— Конечно! Я всегда готов помочь тебе.

Он прижал Марка к себе, будто хотел защитить ото всего на свете. Химеры сгрудились рядом, такие же перепуганные и ничего не понимающие. Лес затих. В его спокойствии было что-то зловещее, и впервые шелест деревьев и скрип снега не радовали. Закатное солнце бросило последние лучи на них, а затем скрылось. Сумрак окутал всё вокруг. Наставник взмахнул рукой, и окружил их плотным, непроницаемым барьером, который, казалось, мог выдержать даже прямое попадание Эфириона. Марк сжал в пальцах свитер у него на спине и прошептал:

— Просто на всякий случай, — голос оборвался, когда значение доверия Каны опустилось до минус девяносто семи пунктов. — Будь готов ко всему.

— Я рядом, Марк, — тихо и твердо заверил тот. — Всё будет хорошо, обещаю. Тебе больше никто не причинит вреда. Ты слышишь меня? Я защищу тебя от всего на свете, клянусь.

Значение доверия опустилось до минус девяносто девяти пунктов…

Часть 2. Глава 25.5

6 февраля Х782 года

— Пошел ты!

— Если ты не признаешься, я сам всё ему расскажу!

Кана нырнула в толпу и понеслась вперед, не разбирая дороги. Внутри всё стягивало от ужаса: сердце колотилось, руки дрожали, а в ушах вновь и вновь звучал голос Марка — рассерженный и почему-то отчаянный. Парень остался где-то там, позади, и Кане казалось, что он держал в руках факел, которым собирался сжечь мост у неё за спиной. Не оставить право выбора. Раскрыть секрет. Обнажить перед другими, выставив напоказ её самое сокровенное желание и самый большой страх. Слезы обиды застилали глаза, хотелось вернуться и от души врезать Марку по лицу, высказав всё, что накипело. Однако Кана продолжала лавировать среди людей, уходя всё дальше.

В здании вокзала ей удалось найти тихий закуток, и она села на лавку, сгорбившись и закрыв лицо руками. Эмоции хлестали через край, и было всё равно, что подумают другие. Люди проходили мимо, оглядываясь, некоторые тревожно поджимали губы, а другие останавливались, будто собирались спросить, всё ли в порядке. Кана не замечала их. Она вообще ничего не замечала. Мысли сгрудились вокруг Марка и его слов, и внутри, казалось, появился огромный гейзер, готовый вот-вот рвануть, сметая всё на своем пути. Кана изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься, однако слезы всё-таки потекли по щекам, а плечи задрожали. Тихонько всхлипывая, она сжалась на лавке, низко опустив голову.

Было больно.

Марк лез не в свое дело, пытаясь заставить её во всем признаться Гилдартсу. Он не понимал, насколько тяжело это для нее. Ему не было известно, через что Кана прошла за эти годы. Как она делала первые попытки, как переживала провалы, как с дырой в груди глядела за Гилдартсом, играющим с другими детьми, как плакала на могиле матери, как искала поддержку в других мужчинах гильдии, как дала себе слово рассказать отцу правду после экзамена на старшего волшебника, как потерпела неудачу и как разочаровалась в себе. Марк ничего не знал об этом, а потому с его стороны было жестоко давить на неё. Заставлять.

Если он думал, что Кана не ненавидела себя за слабость, то ошибался. Она прекрасно понимала, что сама виновата во всем: она не призналась сразу, затянула с этим на долгие годы, и даже сейчас, когда появлялись десятки шансов всё исправить, медлила. Она была трусихой и слабачкой. Недостойной дочерью сильнейшего мага Хвоста Феи. Кана считала, что не дотягивает до его уровня, что разочарует тем, что в них течет одна кровь. Стоило подумать, чтобы рассказать Гилдартсу правду, как язык прирастал к нёбу. В голове всплывали сотни тревожных мыслей, а воображение начинало рисовать устрашающие картины.

Что, если Гилдартс не поверит? Что, если не захочет признавать её дочерью? Что, если рассмеется, когда она расскажет правду? Что, если ему будет стыдно, что она не такой сильный маг? Что, если он скажет, что никогда не любил маму и не хотел детей? Что, если он будет разочарован в ней, как волшебнице? Что, если… Кана задыхалась от этих вопросов и не могла вымолвить ни слова, когда снова стояла напротив Гилдартса, пытаясь рассказать ему обо всем. В такие моменты он с легким непониманием глядел на неё, затем улыбался и шел по своим делам. Расстроенная Кана возвращалась в Холмы Фей и горько плакала несколько часов подряд.

Чем больше проходило времени, тем больше подобных мыслей возникало в голове. Кана наблюдала за Гилдартсом, играющим с Нацу, Лисанной и другими детьми, и не понимала, будет ли для неё место в его сердце. С каждым днем расстояние между ними увеличивалось, и Кана всё больше чувствовала себя одинокой и покинутой. Она всё меньше предпринимала попыток поговорить, и всё больше искала утешение в легком алкоголе и пустых гаданиях. Её немного всколыхнула мысль, что она сможет признаться во всем, если сдаст экзамен на мага S-ранга, однако в первый же раз потерпела неудачу. Это надолго подкосило её, однако не настолько, чтобы совсем опустить руки. Гораздо больше по её уверенности ударило кое-что другое. Вернее, кое-кто другой.

Марк.

Кана невзлюбила его с первого взгляда. В тот миг, когда он вошел в гильдию в сопровождении Гилдартса, который вился вокруг него, как коллекционер над редкой вазой. Марк светился от счастья, охотно принимая заботу. Пока мастер и Гилдартс разговаривали о нем, парень с любопытством оглядывался и даже имел наглость помахать Кане рукой. Затем, когда с формальностями было покончено, и мастер поставил метку ему на плечо, среди согильдийцев возникла буря эмоций. Все были рады поводу для праздника, пусть до сих пор с опаской встречали новичков. Многие стали подходить к Марку, жать ему руку и приветливо хлопать по плечу. Разумеется, все заметили, что парень был похож на Гилдартса.

— Всё потому, что Марк — мой сын!

Кану, словно молнией поразило. Она застыла в стороне ото всех, и с лица смыло все краски, пока она, точно скованная по рукам и ногам глядела ровно перед собой. Ей не удалось расслышать, что ответил Марк, и она едва запомнила, как он нахмурился и пихнул Гилдартса в бок. Что было дальше — неизвестно. В памяти сохранилось лишь чувство — черное, бурлящее и всеобъемлющее. Оно поглощало, не давая шанса вздохнуть, пока сердце надрывно стучало в груди, а глаза щипало от слез.

Вор. Гнусный вор! Он украл её счастье — её мечту!

— Кана, что ты тут делаешь?

Девушка вскинулась, когда сверху раздался голос Гилдартса. Мужчина присел рядом, пытаясь поймать её взгляд, однако она отвернулась. Сглотнув и медленно выдохнув, собирая себя по осколкам, Кана быстро вытерла щеки, пытаясь скрыть, что плакала, однако покрасневшие глаза выдавали с головой. Шмыгнув носом, она сложила руки на груди и буркнула, стараясь придать голосу твердость:

— Устала немного, решила отдохнуть.

Гилдартс нахмурился и вдохнул, чтобы что-то сказать, однако Кана поспешила сменить тему:

— Ты купил билеты? — спросила она. — Когда отправляемся?

— Через двадцать минут, — Гилдартс приобнял её за плечи, и в его голосе зазвучало беспокойство. — У тебя всё в порядке? Ты плакала?

— Вот еще! — воскликнула Кана, выпутываясь и садясь дальше. — Как будто я буду плакать из-за каких-то придурков.

— Ты поссорилась с Марком? Он сказал что-то, что расстроило тебя?

Кана вспыхнула, и едва притихшие эмоции всколыхнулись. Она сжала зубы и так взглянула на Гилдартса, что тот опешил. Внутри неё забурлила ненависть — обжигающая, как лава, и разрушительная, как смерч. Даже сейчас Марк вмешался в её разговор с отцом, пусть даже не присутствовал тут лично. Он снова был в его мыслях. Снова лез не в свое дело и мешал ей. Гилдартс постоянно о нем думал, постоянно уделял ему время, постоянно заботился. Если бы он с таким же трепетом относился к Кане, она была бы на седьмом небе от счастья! Однако ей оставалось только мечтать об этом.

— Нет, — процедила Кана сквозь зубы. — Это не имеет к нему отношения.

Гилдартс выглядел растерянным.

— Тогда… может быть, ты… хочешь поделиться со мной чем-то? — неловко спросил он. Кана замерла, на миг забыв о ненависти к Марку, и не успела понять, откуда взялось странное чувство в груди, будто всё там задрожало. Однако она повела плечом.

— В другой раз. Пойдем к поезду, нужно занять места.

Она поспешно схватила сумку и пошла на перрон. Гилдартс последовал за ней секундой позже и постарался завязать разговор. Он что-то говорил про задание, рунных рыцарей, Магнолию, но Кана слушала вполуха. Внутри продолжала плескаться печаль, которая смешивалась с пламенем злобы и ненависти, образуя кипящее озеро непереносимых чувств. Оно захлестывало её, грозя утянуть на дно, и не отпускало ни на мгновение. Несмотря на то, что Кана фактически осталась один на один с Гилдартсом, она не радовалась, хотя понимала, что должна была. Ей было тошно. Обидно. Она знала, что Гилдартс любил Марка, как своего настоящего сына, а к ней относился со снисхождением, с каким обращался с остальными детьми. Даже если бы она призналась ему, то не смогла бы отвоевать такое же место в его сердце.

Расстроенная и озлобленная, Кана едва заметила, как они достигли Магнолии. Она не предприняла ни единой попытки поговорить с Гилдартсом, и в их купе на протяжении всего пути висела мрачная атмосфера. Примерно в таком же настроении они сдали задание, вернувшись в гильдию. Кана не стала задерживаться, чтобы рассказать о тревожном гадании, и сразу отпросилась в Холмы Фей. Гилдартс пообещал самостоятельно посвятить во всё мастера и провел её очень взволнованным взглядом, напоследок сказав:

— Если что-то случилось, ты можешь поговорить со мной… Я попробую помочь.

Кана только кивнула на это и отправилась в общежитие. По дороге туда она вновь размышляла обо всем, и горечь захлестывала волна за волной. Хотелось спрятаться, исчезнуть, чтобы не чувствовать раздирающей душу боли. Уйти так далеко, чтобы никто её не нашел. Замерев на миг, Кана обернулась на гильдию, гордо стоящую в лучах заходящего солнца, и осознала, что больше не чувствует себя там своей. Больше ей не было места в Хвосте Феи. Всё, ради чего она там оставалась, пропало. Гилдартс нашел любимого ребенка — Марка — а она так и осталась испуганной тенью у него за спиной. Бесполезной. Слабой. Трусливой. Легко и просто Марк отобрал её место, присвоил себе её мечту и теперь наслаждался жизнью.

Кана проиграла. Больше не было смысла носить яркую метку на теле.

— Кана, я как раз тебя ждала! Долго же ты добиралась.

Как только она вошла в Холмы Фей, её встретила Мира. Остальные девчонки тоже обратили на неё внимание, но скоро вернулись к своим делам: Эльза старательно плела Леви косички, пока та вслух читала какую-то книгу. Лисанна красила ногти Ёлочке, а Лаки наносила себе маску для лица. Мира широко улыбнулась и перекинула через плечо красивую, украшенную бумажными цветочками, косу. Не дождавшись реакции на свои слова, она схватила Кану, потащив к столику в углу большой комнаты. Та скривилась, ведь не была настроена на посиделки и разговоры. Больше всего ей хотелось просто закрыться в своей комнате.

— Я устала после задания и хочу отдохнуть, — пробурчала она, однако Мира усадила её на стул и плюхнулась напротив.

— Надолго не задержу, не переживай, — сказала она. — Погадай мне на кое-кого, — Кана сложила руки на груди, однако Мира не отступила. — Брось, всего один расклад. Чего тебе стоит, а?

Кана выдохнула сквозь зубы.

— Ладно, но только один.

— Отлично, — Мира хлопнула в ладоши и улыбнулась. — Разложи мне будущее Марка на ближайший месяц.

— Что?! — воскликнула Кана, и карты выскользнули из рук.

— Чего удивляешься? — не поняла Мира. — Хочу знать, что с ним будет. В последнее время он настолько часто попадает в неприятности, что мне интересно, в какой переплет он угодит на этот раз. К тому же он обещал мне ещё одно совместное задание, так что я хочу знать, как всё пройдет. А тебе-то что? Чего вдруг так заволновалась?

Кану снова захлестнуло ненавистью, и она процедила:

— Ничего. Мне нет дела до этого придурка.

— За словами следи, радость моя, — пропела Мира, и у той по спине пробежали мурашки. — Иначе я врежу тебе промеж глаз, усекла?

Кана подавила злость, зная, что у Миры редко расходились слова с действиями, и решила побыстрее разобраться со всем, чтобы, наконец, уйти в свою комнату. Она начала делать расклад. Магический круг мягко перетек на стол, а затем на нем одна за другой стали появляться карты рубашкой вверх. Как только Кана выложила необходимое число карт, она последовательно принялась переворачивать их, думая, что снова увидит самое обычное гадание. Вот только на сей раз всё пошло не так. Казалось, Марк решил собрать все карты с самым страшным и негативным значением, какие только были в колоде. Особенно жутко выглядели события ближайших дней, и в первый момент Кана опешила, не зная, как их истолковать.

— Что там? — поторопила Мира. — Выглядит паршиво, хотя я в этом ничего не понимаю.

— Я вижу крах, разрушения, потери и страдания, — сказала Кана, и даже ей стало не по себе от такого расклада. Как бы она ни ненавидела Марка, гадание предвещало незавидную участь. — Что-то темное надвигается на него, и если поглотит, то перемелет в прах и уничтожит. Оно буквально разобьет его на осколки, из которых будет очень сложно восстановиться.

Мира замерла.

— Какого?.. — она грязно выругалась. — Почему он опять влипает в какое-то дерьмо?

У Каны на языке завертелся тот же вопрос. Однако она не озвучила его, а принялась вглядываться в карты. Нечто похожее она видела в столице, за несколько минут до того, как появились новые страшные химеры.

— Самое непонятное, что это не зависит от его действий, — нахмурилась она. — Он, словно узник, запертый в клетке, который может только ждать, когда всё разрешится. Ему не удастся повлиять на то, что происходит, как бы он ни старался. Все попытки — пустое. Однако почему-то вся ответственность за это ложится на него.

— И что это значит?

Кана выложила ещё несколько карт на стол.

— Похоже, он крепко связан с каким-то человеком, который опасен для него. Он пытается на него повлиять, но каждый раз терпит неудачу, и за это на него обрушиваются наказания. Он будет оказываться в эпицентре бури до тех пор, пока их что-то связывает.

— Льды Оками! Я знала, что прошлое не отпустило его, — прорычала Мира, сжав руки в кулаки. — Но ты сказала, что будет очень плохо, если это настигнет его. Можно этого избежать?

— Да, но это не зависит от него. Тот, с кем он связан, должен измениться, я бы даже сказала, переродиться, если дословно трактовать карты, и лишь в этом случае Марк обретет покой, а беды станут обходить его стороной.

— Ты знаешь, кто этот человек?

Кана покачала головой.

— Всё в тумане, и карты не могут указать конкретно. Тут и женщины, и мужчины, и дети. Словно многоликое чудовище, которое окружило его.

Мира провела рукой по лицу.

— Этого ещё не хватало… Ладно, спасибо за гадание, — сказала она и встала. — Нужно придумать, как ему помочь, не хватало, чтобы он откинулся, — она задумалась. — Эй, консерва, иди сюда, перетереть надо.

Эльза завязала косичку Леви резинкой и подошла к ним. Она хотела сцепиться с Мирой, что явно читалось в её взглядах и жестах, однако повременила с потасовкой. Мира была слишком напряжена. Беспокойство плескалось через край, и невооруженным взглядом стало видно, настолько она привязалась к Марку, раз так близко к сердцу приняла гадание. Кана сжала зубы, когда осознала это. Несмотря на ужасное будущее, предсказанное картами, ей в голову пришла мысль, что Марку слишком везло на хороших людей в окружении. Гилдартс души в нем не чаял, Мира хотела его защитить, Нацу с восторгом рассказывал о том, как он помогал ему, Леви смущенно называла его приятным парнем, мастер готов был поручить ему задание S-ранга. Все вокруг любили его. Он всем нравился. И только Кану он невероятно бесил. Больше всего на свете она хотела хорошенько врезать ему по лицу, ведь знала его истинную сущность — Марк был гнусным вором, укравшим её счастье. Она никогда не простит его за это.

— Слышала, ты уходишь на задание вечером. Можешь присмотреть за Марком, если встретишь его в ближайшее время? — спросила Мира, сложив руки на груди.

— Конечно, но я буду вблизи Тамариска, — кивнула Эльза, чуть нахмурившись. — А что случилось? Ему угрожает опасность?

— Ага, причем очень серьезная, судя по гаданию. Он и так постоянно попадает в переделки, но, боюсь, в ближайшее время повторится Робения. Марк не самый сильный боец, пусть и крутой артефактор, и он может пострадать. Возможно, даже погибнуть. Я прошу тебя помочь ему, если вы пересечетесь, — Мира в упор посмотрела на неё. — Эльза, пожалуйста, защити его.

Та в удивлении замерла на миг, но тут же твердо кивнула.

— Без проблем. Сделаю всё, что в моих силах, — пообещала она. Мира выдохнула с облегчением, немного расслабившись.

— Спасибо, консерва, — улыбнулась она. — Знала, что на тебя можно положиться.

— Еще раз назовешь меня так, и я выбью тебе зубы, — тем же тоном ответила Эльза.

— Мечтай, — рассмеялась Мира, и вдруг обратила внимание на Кану.

Та сидела с черным лицом, и внутри пламя ярости обратилось во всепоглощающую бурю. Какого черта только что произошло? Почему Мира так забеспокоилась о Марке, что даже попросила Эльзу присмотреть за ним? С чего вдруг его судьба стала так важна? Почему он с такой легкостью заводил друзей и проникал в чужие сердца? Как ему удавалось расположить к себе всех, кто находился в зоне видимости? И, самое главное, почему она, Кана, этого не могла? Почему лишь она осталась в тени и одиночестве? Почему её трудности и боль не вызывали такого отклика? Какого черта всё самое лучшее всегда доставалось этому придурку, а не ей?!

— Что с твоим лицом? — Мира вновь нахмурилась и сложила руки на груди. — Всё ещё злишься на него?

— Тебе какое дело? — отгрызнулась Кана.

— Такое, что ты достала своей кислой миной, — прорычала та. — Даже сейчас, увидев гадание, ты не можешь совладать с собой. Очнись, дура, ему грозит опасность, а твоя ненависть здесь ни в какие ворота не лезет!

— Заткнись! — вскочила Кана и всплеснула руками. — Ты ничего не знаешь!

— Оками тебя заморозь! Так расскажи, в чем дело, — Мира шарахнула по столу кулаком, и тот развалился надвое. Остальные девчонки затихли и уставились на них. Эльза поджала губы, не зная, чью сторону принять. — Меня давно бесит, что ты цепляешься к нему. Думаешь, я не слышала твой разговор с Макао? Прежде, чем обвинять Марка в чем-то, хоть немного подумай, что делаешь. В противном случае, я вобью в тебя немного здравого смысла.

Кана вспыхнула.

— С чего вдруг ты его защищаешь? Чем он заслужил это? Он — всего лишь псих, которого мастер из жалости принял в гильдию.

Мира размахнулась и влепила ей пощечину так, что Кана рухнула на пол. Испуганно замерев, Кана подняла взгляд и приложила руку к лицу. Мира, пылая от гнева, возвысилась над ней. Эльза положила руку ей на плечо, останавливая, но та не обратила внимания. По всей видимости, не только Кана копила раздражение и гнев, но и Мира. Теперь, когда эта тема всколыхнулась, она выпустила наружу чувства, и решила высказать всё, что таилось на душе.

— С самого появления ты его невзлюбила, — прошипела Мира. — Тогда я не придала этому значения, а зря, как выяснилось. Позже ты начала поливать его грязью, желать ему подорваться в очередном эксперименте и обвинила в воровстве в разговоре с Макао. Твоя ненависть начала переходить границы, но я терпела, ведь Марк попросил меня понять твои чувства, — Мира сжала руки в кулаки. — Он говорил, что ты переживаешь, грустишь и злишься из-за чего-то в прошлом, а потому тебе нужно дать время. Но я вижу, что он ошибался. Тебе давно нужно было хорошенько врезать, чтобы ты пришла в себя. Марк — наш товарищ, и сейчас ему угрожает опасность. Мы должны помочь ему. Мне плевать, что ты чувствуешь к нему и почему, но будь добра, засунуть в задницу свою ненависть, иначе я за себя не ручаюсь.

— Мира права, — Эльза крепче сжала руку у неё на плече, удерживая от драки. — Марк не сделал ничего, чтобы заслужить такую ненависть. Я не припомню у вас ни единой ссоры, поэтому тоже не понимаю, почему ты так злишься. Он всегда тихонько возится со своими артефактами. Когда он успел тебя обидеть?

— Не лезьте не в свое дело, — прорычала Кана, поднимаясь. — Никто из вас не знает, что он сделал со мной. Моя ненависть оправдана.

— Да что ты!

— Мира, успокойся!

— Отпусти, Эльза. Обещаю, я просто выбью ей пару зубов!

— Это из-за Гилдартса, — воскликнула Леви, и вмиг всё замерло. Взгляды скрестились на девочке, и та сжала подол юбки. — Кана всегда злится сильнее, когда Марк разговаривает с ним. Особенно, если Гилдартс называет его сыном. И… мы все давно догадались, почему так происходит.

На лице Миры появился звериный оскал.

— Так вот, в чем дело, — протянула она. — Ревнуешь, стало быть. А сил признаться Гилдартсу так и не хватило?

Кана рванулась в комнату, но Мира схватила её за руку, не дав сбежать.

— Стоять! Я с тобой ещё не закончила.

— Отпусти, — Кана начала вырываться. — Я не собираюсь ничего объяснять, и вы ничего не докажете. Я завтра же покинули гильдию! Мне надоело, что вы вьетесь вокруг психа, а нормальных людей не замечаете!

— Лаки, сбегай за Нацу, — велела Эльза и встала так, чтобы преградить путь к двери. — Он умеет по запаху различать родственников. Полагаю, это будет достаточным доказательством.

— Всегда знала, что мы одинаково мыслим, консерва, — ухмыльнулась Мира, а Лаки, взволнованно оглядевшись, всё-таки выбежала из общежития. — Что за взгляд, Кана? Не знала, что твой секрет давно стал достоянием общественности? — Мира встряхнула её, заставив поморщиться от боли. — Ты стала вести себя странно с тех пор, как Марка привел в гильдию Гилдартс, но сильнее всего ты отреагировала, когда он назвал его своим сыном. Марк понял всё первым, а потому стал вести себя тише, меньше общаться с Гилдартсом и даже открыто заявил, что они не связаны кровью. Все же помнят этот момент?

Девчонки закивали.

— Угу, это было в день его вступления, — сказала Леви. — Он тогда почему-то побледнел и поспешил сказать, что они не являются родственниками. Я заметила это, потому что у него резко ухудшилось настроение, несмотря на праздник.

— Вот-вот, — закивала Мира. — Пойдем дальше. Недавно Гилдартс стал больше времени уделять тебе, Кана, — та дернулась и снова попыталась вырваться, но хватка была слишком крепкой. — Ни с того, ни с сего он начал брать тебя с собой на задания, тренировать, пока Марк сбегал при любом удобном случае. Удивительно, не так ли? С чего бы он обратил внимание на тебя столько лет спустя? — Кану, как молнией ударило. Она распахнула глаза, подавившись вдохом. — Более того, вы втроем пошли на совместное задание с Гилдартсом, который решил вас примирить. Лично я не вижу ни единой причины для него делать это, если только за этим ни кроется какая-то тайна. А в совокупности с тем, что ты называла Марка вором, складывается крайне занимательная картина, — Мира в упор посмотрела на Кану, и у той задрожали губы. — Поняла теперь, как все догадались? Если хотела сохранить тайну, нужно было стараться лучше.

Что-то внутри Каны с треском развалилось.

— Но… но я же… Я хотела всё рассказать, но Марк опередил меня. Он забрал у меня всё. Теперь у Гилдарста уже есть ребенок, и он не захочет признавать меня. Ему не будет нужна такая, как я…

Её голос затих, а из глаз покатились слезы. Кана осела на пол, всхлипывая, и комната погрузилась в тишину. Мира, наконец, отпустила её, однако не сделала ни шага назад. Она громко выдохнула, прикрывая на миг глаза, пока остальные девчонки тревожно переглядывались, не решаясь вставить хоть слово. Наконец, правда всплыла наружу. Кана сама во всем призналась, а потому больше не было нужды гадать и проверять факты. Мира покачала головой, глядя на неё, и перевела взгляд на сломанный стол, около которого валялись карты. Темные. Страшные. С тревожным значением. Мира потянулась к рыдающей Кане и провела несколько раз рукой по голове. Та непроизвольно вздрогнула.

— Дура ты, — сказала Мира. — Гилдартс уже столько сделал, чтобы ты призналась ему, что мы все догадались. Марк тут не при чем. Он у тебя ничего не крал и даже не знал, что ты — дочь Гилдартса, пока ты сама себя ни выдала. Наоборот, он хотел тебе помочь, но не знал, как подступиться.

— Я уверена, в сердце Гилдарста есть место для вас обоих, — дополнила Эльза.

— Вот именно, — сказала Мира. — Оставь уже Марка в покое, ему и без тебя постоянно достается. Возьми себя в руки и поговори с Гилдартсом, а не вини всех вокруг в своих бедах. То, что ты до сих пор не призналась — лишь твой выбор, и ты должна сама нести за это ответственность, а не перекладывать её на других.

Кана кивнула, роняя слезы.

— Так, а теперь умывайся, и пошли в гильдию, — резко велела Мира.

— Зачем? — всхлипнула та.

— Признаваться будешь. Я запру вас в одной комнате, и если ты не сделаешь этого, то сама всё ему расскажу!

Кана поджала губы, когда вновь услышала эту фразу. В первый раз её произнес Марк, теперь — Мира. Звучало просто ужасно, хотелось сбежать и спрятаться, однако, возможно, время действительно пришло. К тому же Эльза и Мира выглядели настолько серьезными, что становилось жутко. Кана не удивилась бы, узнав, что они за руку приведут её в Хвост Феи, лишь бы она не сбежала. Если она будет сопротивляться, то кто-нибудь просто приведет Гилдартса сюда, как они уже позвали Нацу. Шансов на побег не осталось, а потому Кана медленно поднялась и кивнула, признавая поражение. Ей придется признаться Гилдартсу, что бы он ни ответил, и столкнуться с последствиями. В худшем случае она просто покинет Хвост Феи и сбежит в Арболес, где её никто не будет знать.

Путь в гильдию промелькнул в мгновение ока, во время которого Кана невольно прокручивала в голове всё, что случилось. Она продолжала бояться, что Гилдартс будет больше любить Марка, а от неё откажется, и из-за этого ненависть к парню не утихала. На полпути их встретили Лаки и Нацу. Последний выглядел взволнованно, и Эльза быстро обрисовала ситуацию, попросив в гильдии подтвердить, есть ли родство между Каной и Гилдартсом. Почти не удивившись просьбе и будто давно ожидая этого, Нацу закивал и сообщил, что мужчина ещё находился там, поэтому нужно действовать, пока он не ушел домой.

Как только они приблизились к главным дверям, Мира впихнула Кану внутрь, а Нацу потянул носом воздух, сосредотачиваясь на своей задаче. Его ненормально острое обоняние помогло. Спустя несколько минут, за которые тот, нахмурившись, изучал запахи, девушки получили твердый кивок и едва слышную фразу о том, что он давно обо всем знал. Затем Эльза и Мира попросили Гилдартса пройти в тихую библиотеку, где никого не было, и затолкали туда Кану, захлопнув дверь. Остальные согильдийцы в непонимании и легком шоке следили за манипуляциями. Макао, встревоженно нахмурившись, пошел к ним за подробностями.

Оказавшись с Гилдартсом один на один, Кана почувствовала, как вновь подступают слезы. Она медленно сползла на пол по двери и закрыла лицо руками.

— Кажется, тайна перестала быть тайной? — тихо спросил Гилдартс, не предпринимая попыток подойти. — Ты хочешь мне что-то сказать, верно?

Кана кивнула.

— Я здесь, — сказал он. — И могу подождать столько, сколько нужно. Если… тебе нужно… что-то, то ты можешь сказать. Я не силен в этих отцовских штуках, но постараюсь не ударить в грязь лицом.

Кана нервно хихикнула сквозь слезы.

— Ты тоже уже догадался, что я — твоя дочь? — прошептала она.

— Да, некоторое время назад, — осторожно ответил он. — Но мне сказали, что лучше, чтобы ты сама всё рассказала. Это может быть важно для тебя.

Кана почувствовала укол злости.

— Марк сказал?

— Макао, — Гилдартс почесал голову. — Он хорошо ориентируется в родительстве, так что я иногда советуюсь с ним.

Кана подняла взгляд, удивившись, что на сей раз Марк был не при чем, а затем пересеклась с Гилдартсом взглядом. Она сильно смутилась. Стало неловко настолько, что она поежилась, не зная, куда себя деть. Мужчине, казалось, тоже было неуютно, и он то тер шею, то пристукивал ногой по полу. Возникла пауза. Кана почувствовала, что отступать уже некуда, а потому собрала остатки сил в кулак и начала говорить:

— Я пришла в гильдию, потому что хотела найти тебя. Когда мама умерла, у меня никого не осталось, поэтому я подумала, что смогу признаться тебе и стать с тобой настоящей семьей. Но, попав в гильдию, поняла, что боюсь. Боюсь разочаровать тебя, стать нежеланной, отвергнутой… — она вздохнула и стерла слезы. — Я столько раз подходила к тебе, чтобы рассказать обо всем, но… не получалось. Я потратила годы на то, чтобы собраться с силами, а потом…

— Появился Марк, — закончил за неё Гилдартс, и Кана убито кивнула.

— Мне показалось, что он забрал мое место, и я возненавидела его за это. Я знаю, что вела себя глупо и некрасиво, но мне было так больно видеть вас вдвоем, что сердце разрывалось. Я была несправедлива к нему, но… Но я просто хотела, чтобы мы смогли стать настоящей семьей.

— Ты до сих пор этого хочешь? — спросил Гилдартс и медленно подошел к ней, садясь рядом. Кана всхлипнула и снова кивнула.

— Угу… но я не знаю, простишь ли ты меня за всё, что я сделала, — прошептала она.

— Прощу, — улыбнулся Гилдартс и приобнял ей. — Конечно, я прощу мою милую дочурку. Однако ты должна будешь извиниться перед Марком. Мы ведь оба понимаем, что он ни в чем не виноват?

Кана шмыгнула носом и блекло улыбнулась.

— Ладно. Не такой уж он и придурок, каким кажется.

Гилдартс ободряюще кивнул.

— Я надеюсь, вы сможете подружиться, — сказал он. — Но, поверь, в моем сердце хватит места для вас обоих, поэтому вам не нужно сражаться за мое внимание. Я люблю тебя, доченька. Я дорожу Марком. Вы — моя драгоценная семья, и я очень рад, что мы, наконец, можем открыто говорить об этом.

— Я тоже рада, — прижавшись к Гилдартсу, сказала Кана и едва слышно шепнула: — Папа.

Гилдартс растроганно шмыгнул носом, а в душе Каны, наконец, улеглась буря. И хотя она по-прежнему недолюбливала Марка, радость от обретения семьи перевешивала неприятные эмоции. Кана позволила себе раствориться в этом моменте, наслаждаясь тем, что отец не отверг её, несмотря ни на что, и они могли попробовать стать настоящей семьей. Сидя в его объятиях посреди пустой библиотеки, Кана не знала о том, что происходит где-то далеко, в заснеженном лесу, который принято называть Логовом Химер.

Там, скрытый под мощнейшим защитным куполом, Марк только что рухнул на колени в снег…

Часть 3. Глава 26

6 февраля Х782 года

Марк рухнул на колени в снег. Перед глазами засверкало, грудь сдавило от невозможности вдохнуть, и в голове образовалась пугающая пустота. Перед глазами вспыхнуло алое окошко Системы, снова предупреждающее о каре, которая последует, если ничего не изменится. На нем изображалась шкала доверия Каны, пульсирующая и достигшая значения в минус девяносто девять пунктов. Ползунок застыл, слабо колеблясь, точно не решаясь рухнуть в абсолютное значение. Это было ужасно. Невыносимо. Лучше бы Система уже вывела сообщение о провале и назначила наказание, чем растягивала ожидание, которое пробуждало воспоминания. Ужасные воспоминания о слепоте и глухоте. О вакууме, где не было ничего, кроме отчаяния.

— Марк! — наставник, опустившийся рядом в снег, схватил его за плечи. — Что происходит? Что Система с тобой сделала?

— Ничего, — выдохнул он с трудом. — Пока ничего, просто… — Марк с силой сжал руки в кулаки, напоминая себе, что всё ещё ясно видит и слышит. — Я в шаге от провала квеста. Думал, махнуть рукой и пережить наказание, раз не получается ничего сделать, но пока я вижу только алое окошко, которое предупреждает о будущем штрафе.

Наставник нахмурился, и в его глазах отразилась работа мысли.

— Что мы можем сделать? Есть способ избежать штрафа?

— Нет, — Марк взял себя в руки и смахнул окошко. — Это зависит не от меня, а от человека, с которым связан квест. Учитывая… все обстоятельства, Система может засчитать провал в любую минуту.

Наставник поджал губы, напряженно размышляя о чем-то, а затем коснулся его лба двумя пальцами. От неожиданности Марк вскинулся, даже забыв о грядущем наказании. Он увидел полный тепла и заботы взгляд золотых глаз и почувствовал, как наставник крепче сжал вторую руку на его плече. На его губах расцвела успокаивающая улыбка, которая сбила Марка с толку.

— Пока ты без сознания, штрафа не будет, — сказал наставник, и того будто холодной водой окатило.

— Что ты?..

Договорить он не успел — мир перед глазами померк. Марк свалился в руки наставнику и не запомнил, что было дальше. Ему приснился странный, но приятный сон о том, как он вернулся домой и встретился с семьей. Они вместе сидели на даче и пили сладкий чай с мятой, нежась в теплых лучах весеннего солнца. Дул легкий ветерок, который приносил с собой запахи цветов. Где-то вдалеке лаяла собака. На душе было светло и спокойно. Казалось, война давно закончилась, и, наконец, наступил мир. Марк с щемящей нежностью посмотрел на Ниночку и Алинку, весело болтающих и смеющихся над видео с котиками. Затем перевел взгляд на маму, доливающую всем чай, после — на папу, с сосредоточенным видом чинящего секатор, и остановился на бабушке Шуре, которая с любовью глядела на него.

Марк хотел подойти к ней и обнять, однако вдруг всё начало размываться, звуки — затихать. Что-то потащило его вверх, и он глубоко вдохнул, просыпаясь.

— Что? — Марк принялся тереть глаза, ничего не понимая. — Моя комната? Как я здесь оказался?

Он обнаружил себя в кровати, укрытый одеялом, и без верхней одежды. В комнату проникал свет, поэтому он проспал не больше трех часов. За окном беспокойно носились химеры, и лишь Эва с потерянным видом лежала, закрывая мордочку лапками. У нее на голове суетилась белочка Куро. Она пыталась подбодрить её, что-то пища, но саблезубая кошка только тяжело вздыхала. Марк с трудом вспомнил, что случилось. В голове образовалась каша, и потребовались усилия, чтобы сложить цельную картину.

— О, проснулся, — наставник вошел в комнату и присел рядом на кровать. — Ты в порядке?

— Ты вырубил меня! — воскликнул Марк.

Он вытаращился на него и рефлекторно сжал на груди амулет против ментальных воздействий. Спина покрылась холодным по́том, а неприглядная правда врезалась в сознание, точно стенобитное орудие в ворота. Марк с ужасом осознал, что наставник действительно смог обойти защиту артефакта, как бы ни утверждал обратное. Ему ничего не стоило сделать это несколько часов назад и за секунду вырубить его, пусть и спасая от ужаса неминуемого штрафа. Наставник лгал ему. Снова лгал о том, что никогда не влезет в голову. Хуже всего было то, что он не выглядел виноватым, а, напротив, лучился от довольства, будто сделал что-то хорошее.

— Это показалось лучшей идеей тогда, — пожал он плечами, и Марку пришлось сделать усилие, чтобы настоящие эмоции не отразились на лице. — Прости, но ты выглядел так, будто сейчас свалишься с сердечным приступом, и я не придумал ничего другого.

Марк отвел взгляд.

— Я просто удивлен, — пробормотал он, пытаясь сообразить, что делать. — Всё произошло так быстро, что я…

Он оборвал себя на полуслове, когда перед глазами появилось сообщение Системы. Мир замер, и размышления о наставнике выпорхнули из головы. Марк огромными глазами уставился на сообщение, видимое только ему одному, и несколько минут вглядывался в него, борясь с желанием протереть глаза. Он вновь и вновь перечитывал ровные строчки текста, почти не слыша, что говорил наставник. Содержание сообщения казалось сном — бредом — ведь просто не могло быть правдой. После стольких трудностей и провалов, случилось это, и Марк невольно растерялся.

Квест «Меня зовут Кана. Кана Клайв» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось помочь Кане признаться Гилдартсу в том, что она — его дочь. Награда за квест: включена в награду за глобальный квест «Миссия: Hurt/Comfort».

Получено новое достижение: «По лезвию ножа». (Завершите квест при значении доверия меньше «-90»). Награда за достижение: не предусмотрена

Победа.

Квест Каны завершился, и ему даже не назначили еще один штраф!

Марк остолбенел и медленно выдохнул, не веря, что это правда. Было так странно. Радостно, но тревожно. С одной стороны, в нем вспыхнуло желание зайтись в приступе безудержного хохота, броситься петь, танцевать, прыгать от счастья, ведь груз, давивший на него всё это время, наконец, исчез. Кана призналась Гилдартсу! Призналась! Неизвестно было, как всё произошло, но сам факт заставлял всё внутри бурлить. Больше не нужно было беспокоиться за её чувства, не нужно было переживать, поглядывая на шкалу доверия, не нужно было сливаться с мебелью, боясь одним своим видом спровоцировать ненависть. Наконец, можно было выдохнуть от облегчения и забыть о её проблемах, как о страшном сне.

Однако, с другой стороны, Марка сковывало напряжением от присутствия наставника. Впервые ему действительно стало страшно. То, с какой легкостью он вырубил его, не выходило из головы. Мог ли наставник проникать в его сознание чаще и управлять его мыслями? Мог ли давным-давно навязать свою волю и заставить чувствовать к нему только уважение и почтение? Мог ли управлять им, словно марионеткой, опутав невидимыми нитями? От этих мыслей стыла кровь в жилах. Марк невольно вспомнил кошмар, приснившийся в поезде, где его опутали тени, утягивая в кровавое болото. В тот раз в нем вспыхнула злоба, которая помогла осознать несколько важных моментов, вот только… Почему он до сих пор ничего с этим не сделал?

— Марк, почему ты молчишь? — воскликнул наставник, хватая его за плечи. — Ты не слышишь меня?

Марк незаметно сглотнул, стараясь не ежиться от прикосновений, и мгновенно выбрал стратегию поведения. Он вдруг широко улыбнулся, обернувшись к наставнику, и тот застыл, увидев сияющие глаза. Марк нарочно встрепенулся, будто от сильных чувств, и струсил с себя его руки. Он эмоционально всплеснул руками, стараясь достоверно сыграть искреннее и незамутненное счастье, и скороговоркой выдал:

— Не могу поверить, что всё закончилось так хорошо. Представляешь, квест завершился, и штрафа не будет! Мне ничего не грозит, и я могу расслабиться! Здорово, верно? Часть глобального квеста окончена!

Наставник нахмурился, а затем посмотрел на него самым серьезным взглядом.

— Но ведь ты всё это время был здесь, со мной. Неужели всё может решиться без тебя?

— Да, так и есть, — закивал Марк. — Я, как мог, подталкивал человека, с которым был связан квест, к важному выбору, но у меня ничего не получалось. Наверное, он сам дошел до нужной мысли и всё сделал, а Система засчитала мой вклад, хотя тот и был минимальным.

— Вот как, — протянул наставник, и его настроение почему-то ухудшилось. Марку это бросилось в глаза, и он поклялся себе, что не забудет эту реакцию. Тем временем наставник заботливо улыбнулся. — Я рад, что тебе не грозит опасность. Отдыхай.

Он ушел. Как только дверь закрылась, Марк выдохнул с облегчением, наконец, расслабляясь, и позволил себе слабо, но искренне улыбнуться. Наконец, с квестом Каны было покончено. Пусть награды, как обычно, не было, но по крайней мере штраф тоже не назначили. Марк вывел перед собой экран Системы, чтобы снова перечитать сообщение, однако углубиться в текст не смог, ведь вдруг что-то ударилось в окно. От неожиданности он вздрогнул, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это Эва ткнулась мордой в стекло и горящим взглядом прожигала его. На мордочке было написано столько эмоций, что на душе потеплело. Марк смахнул экран Системы в сторону, и распахнул окно.

Эва вскочила, стала бегать, скакать, и к ней тут же подбежали другие химеры. Все они взволнованно, но радостно принялись рычать и лезть мордами в раскрытое окно. Марк сперва принялся гладить их, забравшись на подоконник, однако спустя пару минут понял, что его так просто не отпустят. Накинув куртку, он выпрыгнул на улицу, и его окружили со всех сторон. Химеры бросились к нему и повалили на землю, тыкаясь носами и вылизывая лицо. Он засмеялся, отпихивая от себя морды и не замечая ни холодного снега, ни пронизывающего ветра, ни прохлады сумерек. Игривые и довольные химеры, осознавшие, что ему, их любимому человеку, ничего не грозит, разошлись не на шутку. Однако Марк не был против. Он с удовольствием гладил их и чесал, рассказывая, как сильно их любит и ценит. От приятных слов те млели и стучали хвостами, поднимая в воздух снежинки. Марк увлекся игрой, впервые за много недель по-настоящему успокоившись насчет глобального квеста.

С той минуты, когда Система показала окошко с завершением задания, шкала доверия Каны окрасилась в серый цвет. Она до сих пор отражала расположение девушки к нему, однако больше никаких штрафов за него не предусматривалось. Пусть даже там отразилось бы значение в минус миллион, Марку это уже ничем не грозило. Сейчас там значилось восемьдесят пунктов в отрицательном диапазоне, но ползунок доверия медленно скользил в сторону нулевого значения. Что бы ни происходило в гильдии, Кана пересматривала свое отношение к нему, вероятно, успокоившись, что Гилдартс принял её в качестве дочери.

Провозившись с химерами до заката, Марк, наконец, решил возвращаться в хижину. Бросив взгляд на дом, он поджал губы, размышляя, что делать. Хотелось убраться из леса подальше, однако он понимал, что это глупо. Недальновидно. Будто только того и дожидаясь, в голове всплыли воспоминания о недавнем гадании и слова мастера: «Жаль, что мы не можем предсказать, куда придется следующий удар. Было бы отлично иметь возможность предупредить города об атаке». Марк уцепился за эту фразу. Во всем Фиоре лишь он имел прямой доступ к хижине и Логову Химер, чтобы попытаться разузнать следующую цель наставника. В случае, если его не удалось убедить отступить, Марк хотел хотя бы иметь возможность предупредить города об опасности. Он должен был найти зацепки к тому, куда отправятся химеры в следующий раз, а заодно присмотреться к наставнику лучше, держа в голове мысль, что тот в любой момент может одним касанием вырубить его.

Марк решил замаскировать поиски под самое безобидное и привычное ему занятие — под уборку. Потрепав Эву по холке, он решительно вошел в хижину, и наметил фронт работы. В это время наставник занимался исследованиями в своем кабинете.

Наставник ненавидел порядок, поэтому в его комнате всегда всё было вверх дном. Записи лежали не только на столе, но и на кровати, подоконнике, полу и даже нашлись под тумбой. Одежда неопрятными комками валялась по углам, постель была не убрана, а два несчастных комнатных цветочка, которые Марк доверил ему, засохли. Засучив рукава, парень приступил к уборке и принялся собирать валяющиеся повсюду записи.

Наставник не был дураком, поэтому о своих планах говорил скупо и редко. Он не вел записи в тетрадях о том, что собирался предпринять, не вешал на стену огромную карту Фиора, не расставлял на ней флажки своих и чужих сил. Все данные он заносил в Архив и там же планировал следующий шаг. Глупо было ожидать найти в записях детальные планы атаки, стратегии, тактические приемы и численность отрядов химер, которые должны были на сей раз устроить резню. Впрочем, Марк и не пытался отыскать это. Он хотел добыть подсказки, что было куда более реально.

Наставник часто чиркал на полях тетради, задумавшись над очередной идеей. Привычка осталась с тех пор, как он работал на МКС. Порой это были наработки рунных цепочек, порой — мысли, что съесть на ужин, порой — идеи для новых артефактов. Перебирая записи, Марк надеялся наткнуться на что-нибудь, связанное с войной в Фиоре. Он слабо представлял, что должен увидеть, однако быстро перебирал записи, скользя взглядом по ним. Вот только пока всем, что удавалось обнаружить, были разработки какого-то нового артефакта, напоминающего гигантский купол. Марк подумал, что тот нужен, чтобы дополнительно защитить лес химер, но подтверждений этому не было.

В конце концов, он привел комнату в порядок, так и не найдя чего-нибудь стоящего, и перешел в кабинет. Наставник как раз впал в исследовательский ступор, поэтому пустым взглядом сверлил стену.

— Отдохни немного, а я пока наведу тут порядок, — сказал Марк. Тот посмотрел на него, слегка прищурившись, и в его взгляде мелькнуло нечто подозрительное. — Что-то не так?

— Думаю над тем, что ты сказал, — ответил наставник, и Марк мысленно выдохнул. — Квест выполнился, потому что зависел от другого человека. Если бы он сделал иной выбор, тебя бы настиг штраф?

— Да, в таком случае был бы провал, — кивнул он и принялся собирать на столе бумаги в аккуратные стопочки, нарочно не просматривая записи. — Но мне повезло.

— Хм, ясно, — нахмурился наставник, затем встал и вышел из комнаты.

Марк проводил его взглядом, не совсем понимая, что произошло, и быстро изучил листы, которые держал в руках. Помимо расчетов, там оказались руны, мечты о запеченной курочке, наброски артефактов, какие-то карикатуры, матерные стишки на русском и наборы несвязных точек и черточек. Марк перешел к другим записям, и, наконец, удача улыбнулась ему. Он наткнулся взглядом на замалеванные слова: «Ирис» и «Ацена» — города, которые химеры снесли почти подчистую. Снизу шли какие-то цифры, некоторые оказались перечеркнуты, другие — обведены в кружочек. Прикинув, что они могли значить, Марк сделал вывод, что наставник в тот момент размышлял над численностью отрядов для каждой точки атаки. Несмотря на то, что нападения на Ирис и Ацену уже состоялись, записи о них всколыхнули душу. Марк уверился, что ищет не напрасно, а потому продолжил перебирать бумаги.

Около четверти часа спустя ему удалось найти под столом ещё одну подсказку. На смятом листке, попавшем мимо урны, были в столбик написаны несколько слов: Маранта, Магнолия, Айва, Дрок, Мирт. Первое слово было дважды подчеркнуто, третье — обведено в кружочек, вокруг ещё двух стояли знаки вопроса. Лишь Магнолия осталась не тронутой, и это выглядело странно. Больше ничего важного заметить не удалось: ни цифр, ни стрелочек — ничего, что указывало бы на численность отряда или дату атаки. По большому счету, это были лишь размышления наставника, и не было никаких гарантий, что он действительно атакует эти города. Впрочем, Марк запомнил их и прикинул, где они примерно находятся.

Чтобы не вызывать подозрений, он снова смял листок и выкинул его, а затем вернулся к уборке. Перебирая другие бумаги он ещё пару раз натыкался на полях на скопление каких-то цифр — возможно, вычислений для рунных цепочек — неясные стрелочки, начинающиеся ниоткуда и ведущие в никуда, и даты, прошедшие и будущие, непонятно, к какому событию привязанные. Всё это он тщательно запоминал, понимая, что даже такая мелочь может дать подсказку и стоить целому городу жизни.

Заканчивая, Марк наткнулся на шкатулку, на которую прежде не обращал внимания. Она находилась в ящике стола и защищалась несколькими рунами, к которым он знал ключ. Оглянувшись на дверь и убедившись, что наставника не было рядом, Марк открыл её. Внутри оказались небольшие карточки. Он знал их. Отчетливо помнил каждую и не мог поверить, что они всё это время лежали здесь. Марк взял одну из них, повертел в руках, а затем снова перевел взгляд в ящик. Внутри нашлось несколько тетрадей, наполненных его корявым почерком и дикой смесью местного языка и русского. Когда Марк только попал в этот мир, наставник сделал для него карточки с самыми необходимыми словами и транскрипцией, чтобы он мог потихоньку учиться языку. Мужчина сам преподавал ему грамматику, помогал избавиться от акцента и исправлял ошибки.

Воспоминания о времени, когда он только начал жить в хижине, против воли всколыхнулись, и Марк не сумел сдержаться.

Он сжал зубы и прикрыл глаза, когда перед внутренним взором предстал сперва окропленный кровью снег, затем комната, исписанная рунными цепочками, которую он не мог покинуть, в после — наставник, с трудом вспоминающий русский, чтобы поговорить с ним, операция по имплантации магического ядра и вечера, наполненные изучением местных традиций, правил и законов. Тогда Марк не подозревал, что ждет его, а потому доверчиво распахнул душу, позволяя наставнику стать для себя особенным человеком. Почти отцом. Он не мог не вспоминать, как тот не спал ночами, ища способ наладить работу имитатора, пока сам Марк корчился от очередного приступа боли. Как он радовался, когда Марку впервые удалось покинуть хижину и вдохнуть полной грудью, глядя на расцветающий лес. Как он знакомил его с огромной саблезубой кошкой с невероятно любопытными и добрыми глазами. Как отмечал вместе с ним первую удавшуюся телепортацию на пару метров вбок.

За два года они перестали быть парой чужаков, прибывших из других миров. Они стали семьей.

Марк закрыл тетрадь и убрал всё на место. Он закончил уборку в кабинете, гораздо более поспешно пролистывая остальные записи, и вскоре покинул его, оставив за спиной чистоту, порядок и сомнения. Эйфория от выполнения квеста сошла на нет, и теперь мысли занимала только война в Фиоре и странное поведение наставника. Марк знал, что должен злиться. Он должен был подойти к наставнику, высказать, что накипело, может быть, даже ударить его. Сделать всё, чтобы он прекратил атаковать города и устраивать бойню. Марк хотел назвать его лживым ублюдком, который водил его за нос долгое время, и уличить во вторжении в свой разум. Он сжал кулаки, настраиваясь на нужный лад, и вошел в кухню, откуда слышался стук ножа по дощечке.

— Ты как раз вовремя, — улыбнулся наставник, старательно нарезающий что-то. — Подай соль, вон те овощи и орешки. Сделаем твой любимый салат.

Марк замер на мгновение.

— Это что, праздничный ужин? — не поверил он и заметил на столе свежие фрукты, любимое печенье, сыр и даже дорогущие колбаски, которые ему очень нравились.

— Я решил, что будет правильно поздравить тебя с успешным завершением квеста, — ответил наставник, приступая к чистке длинных плодов, по вкусу напоминающих огурцы. — К тому же в последнее время у нас что-то не ладится. Нужно исправляться. Проведем этот вечер, как в старые времена?

Марк сжал кулаки, запрещая себе вестись на его заботу.

— Нет, — выдавил он. — Я, наоборот, хотел поговорить о том, что происходит. О нападениях, новых химерах, Робении и… остальном. Я не понимаю, что происходит. Ты не можешь так поступать: убивать без разбору, разрушать города, заставлять химер нападать на беззащитных. Я знаю, что ты ненавидишь Фиор, но у меня в голове не укладывается, что ты действительно стал таким.

Наставник отложил нож и вытер руки полотенцем.

— Марк, я уже говорил, что выполняю задание Системы, — спокойно сказал он. — Она ведет меня по какому-то сюжету и сейчас нужно, чтобы Фиор погряз в войне. Да, мне выпала участь атаковать его, однако я готов, если в качестве награды смогу подарить тебе нормальное магическое ядро.

— Но я не прошу об этом, — нахмурился Марк, с трудом ухватывая ускользающую мысль. — Остановись. Я в порядке, и мне не угрожает опасность. Не нужно убивать из-за меня.

Наставник покачал головой.

— Нужно. Я не знаю, когда прототип выйдет из строя, и не могу допустить, чтобы ты погиб. Мне плевать на всех, кого нужно уничтожить, потому что они для меня ничего не значат. Я не привязан к этому миру, как и ты, ведь мы — чужаки. История, язык, обычаи — всё это другое, а потому у нас не может быть никаких чувств к жителям королевства. Какая разница, что с ними случится? Ни ты, ни я не связаны с ними кровью или общими предками. Они не понимают нас, мы — не понимаем их. Всё, о чем мы должны думать, — как избавиться от Систем и жить спокойно. Если для этого нужна война, пусть так и будет.

Марк остолбенел.

— Ты сам-то себя слышишь? — пораженно выдохнул он. — Они ведь — живые люди, у которых есть привязанности, мечты и стремления. Нам ли не знать, как разрушительна может быть война? Ты забыл, как сам проходил через такое?

Наставник помрачнел, однако не отступил.

— Мой мир сгорел. У меня не осталось ничего, что бы я хотел сберечь. Единственным дорогим человеком для меня стал ты, ведь я вижу в тебе своего сына. Славик был таким же добрым, упрямым и смелым. Я хочу, чтобы ты выжил любой ценой, ведь его… я не успел спасти, — наставник поджал губы и тяжело вздохнул. — Меня не интересует этот мир, не трогают истории людей. Я использую его, чтобы через Систему получить информацию, как помочь тебе. Как дать нормальное ядро и, если вдруг тебе не удастся выполнить свои квесты, как вернуть тебя домой. Марк, не думай о людях этого мира. Сосредоточься на заданиях, постарайся выполнять их, а я обо всем остальном позабочусь.

Марк отступил на шаг, сбитый с толку странным ощущением в груди. Точно старая машина, которая никак не могла завестись, внутри него что-то пыталось вспыхнуть. Какие чувства. Эмоции. Он потянулся к ним, отчаянно хватаясь за ускользающую мысль, и вдруг его осенило.

«Злость… Я не могу разозлиться на него!» — понял Марк, и внутри всё сжалось от ужаса. — «Почему? Что происходит? Почему я не могу высказать ему всё?»

Наставник нахмурился, не дождавшись ответа, и Марку показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то опасное. Он мог в любой момент снова влезть ему в голову! Марк лихорадочно бросился перебирать идеи и, когда напряжение достигло пика, выпалил:

— Так значит, Система велит тебе атаковать определенные города, раз это часть сюжета? — спросил он и нахмурился, будто задумавшись.

— Вроде того, — протянул наставник.

— А новые химеры? Она велела сделать их?

— Нет, — он покачал головой. — Они не мои. Я уже говорил, что появился подражатель. Это какая-то девушка, но пока у меня слишком мало информации, чтобы что-то предпринимать. Я следил за её атаками на столицу. Кажется, она хочет пробраться во дворец.

— А сам-то? — Марк бросил на него взгляд, стараясь ничем не выдать истинных эмоций. — Будешь атаковать короля?

Наставник пожал плечами.

— Если будет такой квест.

Марк помолчал несколько секунд, обдумывая вопросы, и пытаясь вытянуть столько информации, сколько получится.

— Система давно выдала тебе это задание, верно? — спросил он, и получил в ответ кивок. — Я так понимаю, награда очень гибкая, раз ты решил подарить её мне. На что ты хотел потратить её до того, как меня забросило в этот мир?

— На знания, — сказал наставник. — Я хотел узнать, почему в принципе попал в этот мир, много ли ещё таких, кого выдернуло из родины и швырнуло в другое место, кто контролирует процесс и как в этом замешаны боги.

— Боги?

— Да, у меня уже есть немного информации на этот счет, — наставник приложил руку к подбородку, задумавшись. — Наиболее близкие к людям боги, вроде Анкселама, не имеют к этому отношения. Они слишком слабы, чтобы перемещать души между мирами. Даже верховная богиня Аматэрасу, которой тут поклоняются, не способна на такое. Следовательно, над ними всеми есть кто-то более могущественный. Что-то вроде Бога богов. Однако больше ничего не известно.

Марк кивнул и хотел задать ещё несколько вопросов, пока был шанс, но наставник вдруг подошел к нему и положил руку на плечо. Он тихо сказал:

— Марк, я понимаю, как тебе это не нравится, особенно учитывая, через что ты прошел в своем мире, но так должно быть. Против Системы не пойдешь.

— Твоя Система гораздо более лояльна, чем моя, — сказал он, стараясь не показать, как напрягся от прикосновения. — Ты можешь отказаться от задания, и тебе ничего не будет за это: ни штрафов, ни наказаний.

— Этому не бывать, — покачал он головой. — Я твердо решил, как использую награду, а потому снесу все преграды на пути.

Марк нахмурился и перевел на него взгляд. Он рискнул спросить:

— Что, если я буду сражаться против тебя?

— Сражайся, — вздохнул тот. — Но ни одна химера никогда не причинит тебе вреда, а если мы столкнемся один на один, я сделаю всё, чтобы аккуратно и безболезненно вырубить тебя.

Марк мелко вздрогнул, вспомнив, как наставник проделал это сегодня. Стало тошно. Он сжал кулаки, пытаясь заставить себя разозлиться, однако снова потерпел поражение. К счастью, в голове промелькнула стоящая мысль, и Марк вскинул взгляд на наставника, приготовившись внимательно следить за каждой его реакцией. Вплоть до едва заметных жестов и мимики. Марк горько усмехнулся:

— Ты меня просто убиваешь, — сказал он. — Не могу поверить, что ты устроил резню в городах, но не раскаиваешься в этом, а продолжаешь гнуть свою линию. Более того, прикрываешь это заботой обо мне, зная, насколько я уважаю тебя и ценю. Это подло. И мы оба это знаем. Хуже всего то, что я даже нормально разозлиться на тебя не могу. Я слишком хорошо помню, как ты спасал меня, и даже сейчас ты говоришь, что не тронешь меня, если я перейду на сторону Фиора, — Марк покачал головой и заметил, как в глазах наставника мелькнула искра. — Я в растерянности. Я хочу тебя ненавидеть, хочу остановить, но не знаю, как это сделать.

Наставник смягчился и приобнял его.

— Отступи, Марк, — тихо попросил он, и Марку показалось, что сладкого тона его сейчас стошнит. — Не вмешивайся в мою войну. Ты ни на что не сможешь повлиять и лишь будешь напрасно рисковать жизнью. Позволь мне выполнить квест, и всё наладится.

— Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я соглашусь, — Марк поспешно отстранился. — Я не стану смотреть, как ты убиваешь людей. До тех пор, пока ты будешь вести войну с мирными жителями Фиора, я буду противостоять тебе. Я буду бросаться в пекло столько раз, сколько потребуется.

Наставник поджал губы, но в глубине его глаз плескалось удовлетворение.

— А если я буду биться с рунными рыцарями и гильдиями? Если перестану трогать простых людей, ты пообещаешь оставаться в безопасности?

— Мне всё ещё это не нравится, но это будет лучше, чем резня женщин и детей.

Наставник улыбнулся.

— В таком случае, я больше не буду атаковать города, а буду вызывать на битву тех, кто способен сражаться.

Марк ничуть не поверил ему, но кивнул:

— Надеюсь, ты не нарушишь слово.

Вместо того, чтобы уйти, Марк остался в комнате и приступил к готовке ужина, каждой клеточкой своего тела ощущая отвращение от еды. Он понимал, что глупо было разрывать связь с наставником, когда тот не собирался отступать. Химеры уже разнесли несколько городов, и Марк хотел защитить остальные. Он уже нашел подсказки к тому, куда наставник может направить отряды, и собирался предупредить города об опасности. Он должен был сделать это не только потому, что был учеником Эдварда и хотел его остановить. Но и потому, что являлся волшебником Хвоста Феи.

Ужин прошел спокойно и будто бы уютно. Марк затолкал ненужные сейчас чувства вглубь себя и сделал вид, будто радуется празднику по случаю завершения квеста. Под аромат прекрасных блюд и под звуки чарующей музыки из плеера воспоминаний, они провели этот вечер. Наставник много говорил об исследованиях, артефактах и событиях леса, а Марк делился походом в штаб рунных рыцарей, умолчав о задании, которое ему собирались поручить. За окном медленно падал снег, а среди деревьев резвились химеры. В хижине было спокойно и тепло.

Ночью, когда наставник, наконец, уснул, Марк проскользнул в его кабинет и снова пересмотрел записи в тусклом свете недавно собранного фонарика. Ему удалось найти ещё два упоминания городов, которые он пропустил при первом осмотре, и несколько цифр, выглядящих подозрительно. Запомнив всё и на всякий случай занеся в тетрадь, он вернулся в свою комнату, размышляя, что ещё может сделать для защиты Фиора. Взгляд скользнул к потолку, а память подкинула воспоминание о камерах видеонаблюдения. До рассвета Марк прикидывал, как сможет создать нечто подобное, и какие рунные цепочки сможет использовать.

Утром он покинул хижину, не слушая уговоров наставника остаться ещё на пару дней. Погладив на прощание химер, Марк телепортировался, однако вовсе не к ближайшему городу. Он очутился за пределами леса, как раз там, где заканчивалась зона, которую наставник мог охватить своим восприятием. Было тихо и безлюдно. На недавно выпавшем снеге не было видно следов, а потому можно было не переживать, что его здесь увидят. Марк спрятался между редеющими деревьями и достал из рюкзака магический бинокль. Он принялся наблюдать за небом, зная, что рано или поздно там появится десяток черных птиц.

Полчаса спустя из леса выбежала Эва, которая, очевидно, собиралась за ним в Магнолию, и удивленно застыла, найдя его в двух шагах от дома. Её выражение морды оказалось до того комичным, что Марк ласково погладил её по голове.

— Да-да, я ещё не ушел, — сказал он с нежностью, а затем сосредоточенно нахмурил брови. — Хочу немного последить за лесом.

— Рраарр? — удивилась Эва, склонив голову вбок.

— Нужно предупредить город об атаке. Пойдешь со мной?

Эва с готовностью затарахтела, а затем плюхнулась в снег, решив не бросать его одного. Она обвила Марка хвостом и принялась вместе с ним ждать.

Всё началось с наступлением сумерек. Из леса вылетела стая птиц, а за ней последовал огромный отряд зверей. Они выдвинулись на юго-восток, и в той стороне как раз находилось несколько городов, на которые мог напасть наставник. Марк медленно выдохнул. В голове пронеслись слова Каны о том, что вскоре будет разруха и смерть, принесенные отшельником во имя получения знаний. Карты предупреждали об этом. Они удивительно точно предсказали всё, однако лишь Марк в полной мере осознал это. Не оглянувшись на лес, где среди деревьев располагалась хижина, Марк запрыгнул на спину Эве, которая напряглась, готовая ко всему. Холодный ветер налетел на них, проникая под кожу, но Марк не вздрогнул от холода.

Внутри него разгоралось пламя борьбы и жажды справедливости.

— За ними, родная, но держись в стороне, чтобы тебя не заметили, — сказал он твердо, и Эва сорвалась с места. — Мы успеем предупредить город об атаке и сорвем планы наставника!

Часть 3. Глава 27

7 февраля Х782 года

Эва мчалась вперед, и снежинки больно впивались Марку в лицо. Он щурился из-за сильного ветра, однако не выпускал из виду отряд химер, параллельно которому они двигались на достаточно большом расстоянии. Пока оставалось непонятным, куда они направлялись, ведь впереди располагалось несколько городов. С равной долей вероятности целью могли быть Айва и Мирт, а кроме того — Крокус. Марк сомневался, что наставник решил атаковать столицу, ведь отряд, посланный на задание, был слишком маленьким. Он больше ставил на то, что химеры попробуют разорить небольшой городок Мирт, который не защищался никакой гильдией, а в случае опасности вызывал подкрепление из соседних.

Однако он ошибся. Спустя почти час бешенного темпа стало понятно, что химеры направлялись в иную точку, огибая городок по дуге. Марк попытался вспомнить карту и сориентироваться, но в первый момент растерялся. Впереди возвышались горы, а перед ними простирался небольшой лесок. По долгу мага гильдии ему доводилось бывать в паре деревень там, однако сходу припомнить, располагался ли там какой-то город, не вышло. Пришлось остановить Эву, оставив её приглядывать за отрядом, и быстро достать карту Фиора из рюкзака. Установив их примерное местоположение, а также направление движения химер, Марк наткнулся взглядом на вероятную цель атаки. Тамариск. Небольшой город, который защищала гильдия Клык Василиска — не лучшая по боевым показателям, не самая многочисленная и ни разу не упомянутая в каноне. Марк прикинул, сколько ещё нужно добираться до места назначения, и снова вскочил Эве на спину.

— Я понял, куда они идут. Обгоняй их!

Кошка послушалась, и в следующий миг они рванули изо всех сил. Марк вцепился в нее, едва удерживаясь на спине, и подумал, что пора было придумать седло, иначе однажды он отобьет себе всё, что было пониже спины. Вот только отвлекаться на боль не было времени, а потому он принялся направлять Эву, подсказывая, где именно располагался город. Марк поминутно оглядывался, проверяя, не изменили ли направления другие химеры. Те продолжали двигаться по прежнему курсу. Во́роны-разведчики, очевидно, заметили их, однако ничего не сделали. Вероятно, наставник предупредил, что Марк может вмешаться, и дал команду вступить в битву при любых обстоятельствах. Как реагировать на это, пока сложно было понять. Марк лишь сжал зубы и понадеялся, что город успеет что-то предпринять до атаки.

— Стой! — воскликнул он, когда они вплотную подошли к Тамариску. — Дальше я сам. Спрячься.

Марк телепортировался даже до того, как Эва остановилась, и бросился к городу. Им удалось значительно обогнать основной отряд химер, а потому было около часа до того, как разгорится сражение. Этого времени должно было хватить, чтобы предупредить людей и вывести часть из них в безопасное место. Не медля ни секунды, Марк направился в штаб рунных рыцарей, и, к счастью, тот находился почти у городской черты. Потребовалось всего минут десять, чтобы добраться до него. Не размениваясь на приветствия и разговор с дежурным, Марк телепортировался к главному входу и ввалился внутрь. Немногие работающие в такой час рыцари уставились на него, не понимая, что происходит, пока Марк пытался восстановить дыхание после длительной езды и череды прыжков в пространстве.

— Химеры идут! — воскликнул он. — Они будут с запада минут через сорок. Трубите тревогу.

— Уверен? — к нему тут же подскочил один из рыцарей. — Где ты их видел?

— Около устья Иль, — ответил Марк, стирая пот со лба. — Их не меньше пятидесяти.

— Я предупрежу старших, — кивнул тот. — И мы сейчас же поднимем всех по тревоге. Молодец, парень, — рыцарь хлопнул его по плечу. — Спасибо, что предупредил.

Мужчина рванул куда-то по коридору, а остальные, кто слышал разговор, похватали оружие. Тут же стали разноситься указания, кому и что делать, а прежде сонный штаб всколыхнулся. Несколько человек рванули в стойла, чтобы взять лошадей и отправиться на разведку. С наблюдательных постов сложно было заметить химер в ночи, и все прекрасно знали, насколько те умели прятаться, а потому следовало удостовериться в информации лично. Кроме того, рыцари принялись выстраивать оборону, поднимая по тревоге всех, кто числился в штабе. Необходимо было задержать химер настолько, чтобы успеть спасти мирных жителей и дождаться подмоги. В том, что своими силами отразить атаку не выйдет, никто не сомневался. Пример Ириса, сгинувшего в огне битвы, всё ещё стоял перед глазами.

Несмотря на то, что в штабе все забегали, Марк не спешил расслабляться. Он оглянулся и поймал за руку одного из рыцарей, который с несколькими артефактами бежал по коридору.

— Где гильдия? Я предупрежу их быстрее, чем ваши доберутся туда.

— Дальше по этой улице через четыре квартала увидишь большое зеленое здание, — моментально ответил тот. — Это будет гильдия.

— Понял.

Марк выскочил из штаба и последовательно телепортировался несколько раз в указанном направлении. Пока город мирно спал, не подозревая ни о чем, и в воздухе вспыхивали лишь маленькие искры тревоги. В окнах домов не горел свет. Дети и взрослые отдыхали после трудового дня, а несколько пьяниц горланили похабную песенку у таверны. Тамариск не подозревал об опасности, нависшей над ним. Пробегая по крышам, Марк отгонял воспоминания прошлого. Он слишком хорошо знал, как спокойствие вдребезги разбивается о грохот битвы, а потому машинально запоминал расположение улиц и оценивал, по каким из них можно будет уводить людей.

В Клыке Василиска тускло горел свет. Внутри находились только дежурные, встречающие припозднившихся согильдийцев, и мастер, который по закону обязан был проживать в здании. Это предусматривалось на подобный случай, когда город внезапно оказывался под угрозой атаки, чтобы волшебники могли быстрее собраться и приступить к его защите. В Магнолии было точно так же, и несмотря на то, что у Макарова был дом в центре, он там практически не жил. В основном там обитал Лексас.

Марк оказался около здания Клыка Василиска и распахнул двери. Девчушка, которая сидела внутри и вязала что-то на спицах, вздрогнула.

— Что случилось? — забеспокоилась она, откладывая рукоделие. — Вам нужна помощь?

— На город идут химеры, скорее буди мастера.

— Что? А! Сейчас!

Она побежала на второй этаж, пока Марк, пытаясь привести дыхание в норму, опустился на ближайшую лавку. В ядре покалывало от череды заклинаний, но пока это не доставляло проблем. Хотелось пить, и он поискал взглядом какой-нибудь графин. Впереди располагалась барная стойка, а на ней — поднос со всем необходимым. Поблагодарив удачу, Марк налил себе воды и быстро осушил стакан, восстанавливая силы. К этому моменту со второго этажа спустилась женщина лет сорока пяти, спешно запахивая халат, под которым виднелась теплая сорочка. Девушка, которая встретила Марка, семенила следом.

— Мастер гильдии Клык Василиска, Джоан, — представилась женщина, протягивая руку.

— Волшебник В-ранга Хвоста Феи, Марк, — ответил он, отвечая на рукопожатие.

— Расскажи подробнее, что случилось и где ты видел химер.

Марк быстро обрисовал ситуацию, упомянув, что уже предупредил обо всем рунных рыцарей. Несмотря на то, что те мгновенно среагировали, они еще не подняли тревогу, ведь сперва хотели удостовериться в том, что всё, сказанное им — правда. Джоан тоже не спешила поднимать своих, даже если сразу восприняла всё всерьез. Она внимательно выслушала Марка, тревожно нахмурившись, и лишь затем коснулась метки рукой, прикрывая глаза. Девушка, что была с ней, ойкнула и потерла предплечье, на котором виднелся символ в виде василиска. Очевидно, по метке пустили импульс магии, который должен был разбудить всех и направить сюда. Это было одним из важнейших свойств татуировки — подавать сигнал волшебникам, на чьем теле она находилась.

Как только Джоан открыла глаза, она вдруг резко обернулась к двери. Тишина ночи разлетелась на тысячи осколков.

— Твою ж… — выругалась она, сжав кулаки. Над городом прокатился вой сирен. — Лин!

— Да, мастер! — воскликнула девушка и выскочила наружу, схватив несколько артефактов. Спустя миг в небо устремились алые вспышки.

— Жаль, что ты не ошибся, парень, — хмуро сказала Джоан и принялась заплетать волосы в косу.

— Мне тоже, — ответил Марк, доставая из кобуры пистолет.

— Могу рассчитывать на тебя в бою?

— Конечно. Сделаю всё, что в моих силах.

— Тогда иди к вокзалу, — велела мастер, стягивая волосы резинкой. — Вспыхнет паника, и люди побегут туда, чтобы покинуть город. Уверена, химеры не упустят шанс напасть. Как только мои василиски соберутся, часть из них отправится туда, а остальные будут сдерживать натиск у городских ворот.

Марк кивнул и почти сорвался с места, как Джоан окликнула его. Он обернулся, и женщина, выглядящая удивительно воинственно в теплом халате и сорочке, по-матерински нежно улыбнулась.

— Спасибо. Без тебя мы бы не успели среагировать вовремя.

Он лишь отрывисто бросил, что не сделал ничего особенного, а затем выскочил из гильдии, чтобы скорее добраться до вокзала. Над городом продолжал разноситься вой сирен, предупреждающий об опасности. Вооружившиеся рунные рыцари попытались обуздать вмиг вспыхнувшую панику: они велели людям прятаться в подвалы, закрываясь на магические замки́, закрывать окна и двери мебелью, чтобы химеры не могли пробраться внутрь. Тех, кто собирался покинуть город, попросили уезжать на манокатах и скакунах и прятаться в горах, которые местные знали лучше, чем кто-либо другой. Остальных, кто решил спасаться на поезде, пытались утихомирить, чтобы не возникла давка, и в первую очередь вывозить женщин и детей. Мужчин, способных держать оружие и использовать заклинания, попросили собраться в штабе рунных рыцарей, чтобы совместными усилиями сдержать натиск тварей, когда те войдут в город.

— Спокойнее! Отойдите от линии! Не толкайтесь, — тщетно пытался докричаться машинист, пока толпа накатывала на один из поездов, пытаясь урвать место в спасительном вагоне. Вот только его почти не было слышно в общем гвалте.

— Скорее, химеры вот-вот войдут в город!

— Я слишком богат, чтобы умирать.

— Ребенок! Заберите отсюда моего ребенка!

— Человеку плохо! Разойдитесь!

— О, Аматэрасу, мы все умрем!

Марк телепортировался в толпу, подхватывая девушку, которая потеряла сознание, и переместился в более спокойный уголок, чтобы её не затоптали. Бедняжка едва дышала, и он поручил её двум женщинам, выглядящим наиболее спокойно. Затем он переместился к машинисту, выхватил из его рук громкоговоритель, а затем запрыгнул на крышу поезда. Достав из кармана особую лакриму, Марк разбил её о металлический корпус. Тотчас вокзал затопило светом, люди закричали от страха, закрывая лицо руками, а затем замерли, вытаращившись на него. На секунду всё погрузилось в неестественную тишину. Марк поднял громкоговоритель и твердо сказал:

— Всем сделать три шага назад! — ошарашенные люди подчинились. — Женщины и дети уезжают первыми. Мужчины, отойдите в сторону. Те, кто поднимает панику или будет пытаться пробраться на поезд раньше времени, останутся здесь. У нас есть тридцать минут, чтобы вывести вас, и этого времени хватит, чтобы вы смогли покинуть город.

Люди всё ещё глядели на него, как испуганные зверьки на хищника. К счастью, на подмогу подоспели рунные рыцари. Они просочились к дверям вагонов и встали так, чтобы направлять поток. Переглянувшись с одним из них, Марк кивнул и снова поднял громкоговоритель:

— Сейчас в поезд начнут садиться женщины и дети. Остальным оставаться на местах!

К вагонам хлынула толпа, однако мужчины в большинстве своем подчинились приказу и застыли. Лишь несколько смутьянов попытались проникнуть на поезд, однако рыцари жестко и быстро отправили их обратно. Там они в довесок получили несколько пинков от других горожан. Проходя в вагон, многие девушки плакали, кутаясь в пальто, надетое прямо на ночные рубашки, и благодарили за спасение. Мамы проталкивали детей вперед, обещая, что скоро присоединятся к ним. Старушки уступали места молодым, медля. Марк, продолжая стоять на крыше, направлял их, гася очаги паники и проверяя, все ли действуют согласно инструкции. Вот только эвакуация шла слишком медленно, и одного поезда было мало.

Он присел на корточки и окликнул машиниста.

— Есть ещё поезда? — спросил он. — Не важно, какие, пусть даже товарняки.

— Да, как раз вчера два прибыло, но там негде сесть.

— Плевать! Пусть их подадут на второй путь, — рыкнул Марк. — Главное вывести людей, о комфорте подумаем в другой раз.

Машинист закивал и стал что-то кричать другим работникам станции. Несколько человек побежали в сторону, и через четверть часа на соседний путь медленно подъехал товарняк с десятью вагонами. К счастью, они были разгружены. Каждый из вагонов представлял собой простую металлическую коробку с раздвижными дверьми, и Марк быстро прикинул, сколько людей могло вместиться в один такой. Он снова встал в полный рост и принялся направлять туда немногих оставшихся женщин и стариков, а также разрешил мужчинам садиться. Люди хлынули волной, набиваясь в вагоны, как селедки в банку, и к тому моменту первый поезд оказался заполнен до отказа. В основном там оказались самые беззащитные, и рунные рыцари закрыли двери, дав отмашку машинисту.

— Отойти от линии! — скомандовал Марк, спрыгивая с крыши вагона. — Упадете на рельсы, и вас уже никто не достанет.

Толпа отшатнулась на два шага. Перегруженный поезд издал протяжный гудок, а затем медленно поехал вперед. Перепуганные женщины и дети таращились в окна, оставляя набитый людьми вокзал. Толпа гомонила, мельтешила. Кто-то пытался запрыгнуть на уходящий поезд, хватаясь за двери и окна, но срывался. Чудо, что никто из дураков не упал на рельсы. Марк глядел на это спокойно, собрано, несмотря на то, что вокруг всё кипело. Он уже не раз был в такой ситуации, правда, тогда люди вели себя более организовано. Вероятно, потому что на каждом углу висели памятки о действиях при эвакуации, а взрослые намертво вбивали в головы детям, что делать в таких ситуациях. Здесь подобное было чем-то новым. Война пришла в Фиор внезапно, и города пока не понимали, как правильно вести себя при нападении химер.

На первый путь пришел второй товарняк. В нем было целых двадцать вагонов, и люди понеслись к нему, сшибая друг друга. Марк приготовился направлять их, когда со стороны входа послышались панические крики, а затем прогремел взрыв. Время вышло. Переглянувшись с ближайшим рунным рыцарем, Марк бросил ему громкоговоритель и телепортировался к источнику шума. Оттуда отхлынули люди, крича, некоторые оказались в крови, так как их задело осколками выбитых окон, а недалеко от дверей обнаружилось тело мужчины в форме. Он лежал на земле и с огромными от шока глазами пытался зажать кровоточащее горло. Над ним застыл черный волк с золотыми глазами.

— Назад! — крикнул Марк, выхватывая из рюкзака взрывные артефакты. — Прячьтесь в здании!

Он бросил вперед пару слабых бомб, и за миг до взрыва пересекся взглядом с волком. Тот дернул носиком, будто не понимая, как реагировать: напасть или сбежать. Раздалось два хлопка, больно ударивших по чувствительным ушам химер, и не только волк отшатнулся, начав трясти головой, но и несколько тигров, приблизившихся к вокзалу. Марк вскинул пистолет с заряженными электрическими пулями и открыл огонь, целясь в лапы. Химеры заскулили, прижали уши и, не в силах бороться с ним, отбежали в сторону. В тот же миг из переулка вынырнуло несколько человек. Некоторые из них уже были покрыты кровью, другие яростно сжимали зубы. Наконец, прибыли маги гильдии Клык Василиска.

Марк бросился к рунному рыцарю с разорванным горлом. Тот успел только в панике ухватиться за него, хрипя, прежде, чем окончательно затихнуть. Мужчина пустым взглядом уставился куда-то вбок, а лужа крови под ним продолжала увеличиваться. Марк выругался сквозь зубы, однако не мог больше отвлекаться на него. Он встал в полный рост и бесстрашно оглядел поле боя, зная, что ни одна химера не посмеет на него напасть. В общей сложности у вокзала находилась дюжина творений наставника: несколько волков, тигры и медведи — самые сильные бойцы. Сверху летали птицы, иногда спускаясь, чтобы нанести безжалостный удар в слабое место. Они выцарапывали глаза и разрывали когтями плоть.

— Встаньте веером! — крикнул Марк василискам. — Нужно защитить людей на вокзале.

— Делайте, как он сказал, — отозвался один из магов, и остальные быстро заняли новые позиции. Марк подбежал к одному из них, который владел волшебством созидания песка.

— Вы запросили подкрепление? — спросил он, наводя пистолет на химеру и стреляя ей по лапам. — Когда прибудет подмога?

— Самое лучшее – через три часа, — ответил он и широко взмахнул руками, посылая бурю из песка вперед. Медведица попала под удар и грузно рухнула на землю, тяжело дыша. — Нужно продержаться. Здесь самая горячая точка.

Марк кивнул и телепортировался, занимая позицию на крыше. Оттуда лучше было видно поле боя и легче было сдерживать химер. Он принялся палить по всем животным, что приближались к зданию, стараясь не задеть голову и жизненно важные органы. В отличие от него, маги гильдии не нежничали и использовали все заклинания, что были в арсенале. То и дело слышались взрывы, ночную темноту прорезали лучи света, налетали порывы ветра и вспыхивало пламя. Земля дрожала под ногами, и в здании начался хаос. Не успевшие эвакуироваться люди, давя друг друга, рванули к поездам, и рунным рыцарям не удавалось обуздать панику.

Вокзал стал одним из главных мест сражения. В других частях города также звучали взрывы и шли бои, однако лишь сюда сбегались химеры нескончаемым потоком. Они знали, где соберется наибольшее количество беззащитных, и накатывали волна за волной, пытаясь пробиться к зданию вокзала, чтобы всех перебить. Кровь полилась рекой, и с каждой секундой сражение становилось всё более яростным. Марк с содроганием представлял бойню в случае, если бы не успел предупредить город. Хотя бы некоторых женщин и детей удалось вывести, а другие мирные люди попытали счастье, забаррикадировавшись в домах или сбежав в горы. Число жертв удалось сократить.

— Нил! — раздалось сбоку, и один из магов рухнул, крича от боли. Оторванная рука оказалась в зубах огромного волка, и Марк тут же выстрелил, прогоняя его. К пострадавшему подбежали согильдийцы и споро оттащили к зданию, принявшись оказывать первую помощь.

— Лин, сзади!

Девушка вскинула руки, но заклинание пролетело мимо цели, и огромная медведица бросилась на неё. К счастью, девушка успела метнуться в сторону до того, как ей снесло голову. Она упала, поскользнувшись, и открылась для нового удара. Медведица заревела от ярости. Василиски попытались замедлить её, и Марк тоже принялся стрелять по лапам, однако заклинания отскакивали от толстой шкуры, почти не причиняя вреда. Химера вскинула огромную лапу, и Лин зажмурилась, понимая, что на сей раз ей точно пришел конец, однако…

Что-то с грохотом свалилось с неба, и на мгновение всё заволокло пылью и снегом.

— Похоже, я вовремя, — широко ухмыльнулась Джоан, стоя над поверженной химерой. У той оказалась проломлена голова, а с рук женщины стекала бурая жижа. Забрызганная кровью после удара, Лин вскочила и едва не расплакалась от счастья.

— Мастер! — воскликнула она с облегчением, и это подхватили остальные.

— Не время радоваться, — гаркнула Джоан и схватила Лин за шкирку, отбрасывая в сторону здания. — Работаем. Прикрывайте друг друга!

Василиски оживились и слаженно ответили:

— Есть!

Джоан рванула вперед и раздробила голову черному тигру, ударив по нему со всей силы. Марк сжал зубы. Остальные маги Клыка Василиска выстроились так, чтобы не мешать мастеру сражаться, и принялись защищать её от ударов с боков. Лин, которой быстро перевязали пару неглубоких ран, раскинула руки в стороны, зашептав заклинание, а затем всех окутало странное свечение, от которого почему-то пропала усталость и появилось больше сил. Магия поддержки. Марк думал, что только Венди владела ей, однако, как оказалось, и среди маленькой гильдии нашлись умельцы. Это радовало. Особенно учитывая ситуацию, в которую они угодили.

Битва возобновилась, и вдруг раздался протяжный гудок. Второй поезд медленно — очень медленно — сдвинулся с места, натужно проворачивая колеса. Марк успел бросить лишь один взгляд туда прежде, чем снова стал палить электрическими пулями по химерам. Каждый вагон оказался забит до отказа. Ищущие спасения люди умудрились залезть даже на крыши, рискуя сорваться вниз, и огромными от ужаса глазами глядели на разыгравшуюся битву. Постепенно поезд начал набирать скорость, однако химеры не оставили это без внимания. Птицы заметили легкую мишень — людей на крышах вагонов — и стали пикировать, атакуя.

— Рик, Вайт, поезд! — воскликнула Джоан, не отвлекаясь от сражения.

Марк тоже телепортировался в ту сторону, доставая из кармана маленький артефакт. Он бросил его вверх, а затем выстрелил, попадая точно в цель. В тот же миг свет затопил всё вокруг, лишая химер зрения, и те отлетели в сторону, пытаясь прийти в себя. Пока они не опомнились, Марк стал стрелять по крыльям, чтобы сбить их или прогнать. Воздух наполнил возмущенный клекот. Двое магов подоспели на помощь и принялись атаковать химер, посылая в них острейшие порывы ветра, способные разрубить даже камень. Они делали всё, чтобы перегруженный поезд, увозящий мирных жителей, смог набрать скорость и покинуть вокзал.

— Прорвались! — вдруг закричал кто-то, и Марк оглянулся.

В здание вокзала ворвались химеры, и даже с приходом мастера Джоан их поток не удалось сдержать. Она устроила бойню на входе, однако это не было единственным способом попасть внутрь. Оценив шансы пробиться через неё, химеры решили обойти по дуге и забраться через окна, где от взрывов давно вылетели стекла. Теперь они устраивали хаос в здании, атакуя всех, кому не удалось попасть на поезда. Старушки, потерявшиеся дети, совсем юные парнишки — все оказались под ударом. Поднялся страшный крик. Рунные рыцари кинулись в бой, но не смогли сдержать такой натиск и почти сразу понесли ощутимые потери. Последний поезд спешно дал гудок и начал двигаться, хотя не все люди успели забраться в вагоны.

— Подождите!

— Стойте!

— Не бросайте нас!

Кто-то успел запрыгнуть в последнюю секунду, кто-то всё-таки рухнул на рельсы, кто-то уцепился за крышу, кто-то протянул руку, помогая другим забраться. Поезд медленно, но верно начинал набирать скорость. Черные волки и тигры бросались на каждого, кому не повезло оказаться на пути, и от того, насколько быстро они убивали людей, стыла кровь в жилах. Проверив, справляются ли сами Рик и Вайт с тем, чтобы прикрывать уходящие поезда от хищных птиц, Марк рванул к беспомощным людям. Он принялся палить по химерам, прогоняя, однако они лишь на миг отступали, а затем возвращались к сражению. Похоже, они уже придумали, как найти управу и на него: раз он не может их убить, то и опасаться нечего — нужно лишь отпрыгнуть на пару метров, избегая выстрела, и продолжить резню.

Осознав, что его раскусили, Марк впервые почувствовал, что ненавидит их разумность и быструю обучаемость.

— Мамочка! Мамочка, мне страшно!

Марк метнулся к девочке лет шести, которая трясла мертвую женщину. Сзади подкрадывался черный волк, скаля пасть. До того, как он успел перекусить шею малышке, Марк схватил её и телепортировался в сторону, и в тот же миг с неба обрушился клинок, насквозь пробивая химере голову. Кровь брызнула на девочку, и та заверещала. Однако Марк не обратил на это внимание и вскинул взгляд. Через дыру в крыше запрыгнула Эльза и подбежала к нему, облаченная в Чернокрылый Доспех.

— Что ты тут делаешь? — одновременно спросили они.

Марк первым заметил химер, подкравшихся сбоку, и выстрелил, не дав Эльзе отправить в них несколько клинков.

— Я возвращался от наставника, когда заметил химер. Успел предупредить город.

Эльза взмахнула мечом, посылая волну полуоформленной магии в сторону нескольких черных волков.

— Так это был ты! — воскликнула она. — Молодец, — Эльза приняла на щит новую атаку и мощным пинком отправила химеру в сторону. — Держись ближе ко мне. Я прикрою.

Марк кивнул и спрятал девочку за обломками скамеек, после чего вернулся в битву. Вокзал уже выглядел ужасно: везде валялись тела, на стенах оказались брызги крови, тут и там можно было найти сломанное оружие. Химеры продолжали сеять хаос и рвать людей. К счастью, все поезда, что были, уже уехали, поэтому часть мирных граждан точно удалось спасти. Марк старался думать об этом, а не о том, скольких сегодня Тамариск потерял. Вместе с Эльзой он продолжил защищать немногих выживших, и битва, казалось, затянулась на многие часы. Постепенно начала накапливаться усталость, прыжки телепортации становились всё короче и реже, а боль в груди нарастала. Марк не знал, сколько ещё сможет продержаться в таком темпе, однако вдруг раздался отдаленный гудок.

— Поезд? — удивилась Эльза, стирая кровь с щеки и отбрасывая разломанный меч в сторону. Она тяжело дышала, раскрасневшись, а пальцы мелко подрагивали от перенапряжения.

— Подмога? — с надеждой выдохнул один из магов Клыка Василиска.

— Не терять бдительности! — гаркнула Джоан.

Марк не поверил глазам, когда к вокзалу действительно прибыл поезд. И не простой, а набитый готовыми к бою рунными рыцарями и волшебниками соседних гильдий. Они высыпали из вагонов с воинственными криками, и химеры, видя, что их превзошли числом, бросились бежать. Стоя посреди окровавленного здания, Марк тяжело дышал, краем глаза замечая, как мимо проносятся бойцы, а Эльза, наконец, позволила себе выдохнуть и рухнула на колени. Испещренный трещинами доспех осыпался, и она с трудом надела новый.

— Дождались, — выдохнула она, и Марк опустился рядом. Девочка, которую он спас, кинулась к нему, заливаясь слезами, и он поймал её в крепкие объятия.

— Мы справились, — утомленно пробормотал он, прижимая к себе малышку, и оставляя сражение на рунных рыцарей и магов гильдий. — Предупредили город и отстояли вокзал.

Часть 3. Глава 28

14 февраля Х782 года

— Ты когда-нибудь перестанешь искать неприятности на свою голову? Сколько ещё раз ты окажешься на волосок от смерти? Поверить не могу, что из всех городов в Фиоре ты оказался именно в том, который атаковали химеры!

Мира от души треснула Марка кулаком в плечо, и тот дернулся, скривившись от боли. Затянувшиеся корочкой ранки на лице неприятно стянуло. В гильдии почему-то всё затихло. Мира уставилась на него, не моргая, и не дала ничего сказать, потащив к ближайшей лавке. Марк предпочел не сопротивляться, ведь её беспокойство чувствовалось едва ли не кожей. В похожем настроении оказались и некоторые другие согильдийцы, в частности Нацу, Лисанна и Леви. Мастер задумчиво нахмурился, наблюдая за всем так, будто пытался решить какую-то головоломку. Марк сел на лавку и скинул куртку, следуя просьбе Миры. Когда он закатал рукав свитера, обнажая бинты, та сжала зубы.

— Вот я дура, — прорычала она, стиснув кулаки. — Ударила в раненое плечо…

Марк улыбнулся, вновь скрывая под одеждой бинты, и поднялся, осторожно коснувшись плеча Миры. Такая честная и открытая реакция отозвалась теплом в душе. Мира беспокоилась о нем, она разозлилась, узнав, что он снова оказался в гуще событий, а потому не сдержалась и ударила его. И пусть раненое плечо теперь саднило, на душе становилось легко от того, что Мира не лгала и не лукавила. Каждому взгляду, каждому жесту и каждому слову можно было верить, не то, что с некоторыми. Марк выбросил ненужный сейчас образ из головы, и заглянул Мире в глаза.

— Ты же не знала, — мягко сказал он. — Не переживай. Мне не больно.

— А твое лицо? — воскликнул Нацу, держа на руках Хэппи, у которого дергался носик от волнения. — Кто тебя так? Те химеры, о которых рассказывал Гилдартс?

— Да, задели немного, — кивнул Марк, и потрепал его по волосам. — Скоро заживет.

— И всё-таки ужасно, что ты сначала наткнулся на новых химер в столице, а потом оказался в Тамариске, когда на него напали, — вздохнула Мира, стушевавшись, и перевела взгляд на Эльзу, застывшую немного в стороне. Она подошла к ней и вскинула руку, раскрыв ладонь. — Спасибо, консерва, знала, что на тебя можно положиться.

Не сомневаясь ни секунды, Эльза ответила на рукопожатие и сурово кивнула. Марк дважды моргнул, не совсем поняв, что произошло. Стало очевидно, что девчонки говорили о чем-то своем, однако не получалось отделаться от мысли, что он тоже участвовал в этом. Судя по взгляду Лисанны и легкой улыбке, она тоже была в курсе, однако, как и остальные, не стала ничего пояснять. Проигнорировав полный недоумения взгляд Марка, девчонки отошли в сторону и принялись что-то негромко обсуждать. Ему оставалось лишь почесать в затылке и пожать плечами, решив прояснить ситуацию позже. К тому же он собирался сделать кое-что важное, и дело не требовало отлагательств.

Марк поискал взглядом мастера, в глазах которого тоже читалось желание провести приватный разговор, и поднялся, кинув куртку и рюкзак на скамейку так, чтобы вещи не мешали другим. Ещё раз успокоив Нацу, он пошел к барной стойке, однако вдруг путь преградила Кана. По привычке Марк сперва застыл, точно натолкнувшись на стену, но миг спустя вспомнил, что больше не требовалось переживать на этот счет. Он с облегчением выдохнул, а затем заметил, что в стороне оказался Гилдартс. Мужчина с легкой тревогой посмотрел на Кану, точно не решаясь вмешаться, и сжал правую руку в кулак. Откуда-то со стороны прилетело три крайне внимательных взгляда, и Марку не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому они принадлежали.

— Марк, я… — Кана вскинула взгляд, полный упрямства, сомнений и сопротивления. Щеки запылали, а голос сбился, точно каждое слово давалось с трудом. — Прости меня, — выдавила она. — Мне не следовало вести себя с тобой так некрасиво. Я наговорила много глупостей. Надеюсь, мы… — она сглотнула и чуть повернула голову, точно хотела посмотреть на Гилдарста. — Надеюсь, мы сможем начать сначала.

Последнюю фразу она почти силком вытащила из себя, и Марк не сумел сдержаться, а потому брови поползли вверх. Он рефлекторно посмотрел на Гилдартса, и тот вскинулся. Он стал что-то показывать руками, почти подпрыгивая на месте, а стоящий рядом Макао от души прописал ему подзатыльник. На звук удара оглянулась Кана, и мужчины резко сделали вид, будто всё в порядке. Макао уставился куда-то в потолок, а Гилдартс принялся фальшиво насвистывать мелодию. Марка едва не прыснул со смеху, глядя на дурачества, но не позволил улыбке вылезти на лицо.

— Нам не нужно становиться друзьями, — сказал он Кане. — Достаточно, что мы просто не будем цепляться друг к другу, идет?

Кана почему-то нахмурилась и поджала губы. Спустя полминуты напряженных размышлений она кивнула:

— Идёт.

— Вот и славно. А теперь, извини, мне нужно поговорить с мастером.

Марк обошел её, застывшую на месте, и специально не посмотрел, куда качнулся ползунок на шкале доверия. Достаточно. Квест завершился, а потому Кане предстояло самостоятельно решать все прочие трудности. К тому же теперь рядом с ней был Гилдартс, который мог подсказать что-то дельное, и, судя по всему, отношения у них складывались нормально. Теперь они могли стать настоящей семьей, как Кана и хотела, а Марку, можно было отойти в тень. Куда больше его должен был заботить наставник, а также война, развязанная им в Фиоре. И, разумеется, квесты остальных хвостатых фей.

Мастер пересекся с ним взглядом и кивнул в сторону лестницы. Они пошли в кабинет, пока остальные согильдийцы расспрашивали Эльзу о подробностях битвы в Тамариске. Лишь Гилдартс и Макао провели их задумчивыми взглядами, однако остались на местах, уловив невысказанный приказ. Поднимаясь по ступенькам, Марк размышлял о том, что ступает на опасную, неизведанную дорожку. Всё внутри переворачивалось от мысли, что он собирался предать наставника — шпионить за ним в пользу Фиора, однако не мог поступить иначе. Наставник перестал стесняться и начал открыто лгать, разбрасываясь обещаниями, что прекратит устраивать резню мирных граждан и станет сражаться лишь с обученными бойцами.

Стоило Марку покинуть лес, как он тут же направил отряд в Тамариск.

Его слова ничего не значили. Обещания не имели силы. Марк с трудом осознавал, что когда-то доверял этому человеку больше, чем себе. Теперь при мыслях о нем, внутри зарождались только страх и жажда борьбы. Несмотря на то, что наставник мог в любой момент ворваться в его разум, Марк не собирался пускать ситуацию на самотек. Успокаивало лишь то, что пока он делал вид, будто всё в порядке и между ними всё такие же теплые отношения, ничего страшного не должно было случиться. Наставник не причинил бы ему вред. Этим нужно было воспользоваться на максимум, пока была возможность.

— Итак, — сказал мастер, заняв место у своего стола и сложив руки перед собой. — О чем ты хотел поговорить?

Марк установил заглушку, чтобы разговор не подслушали. Против воли в голове всплыли тревожные мысли и сомнения, однако он собрался с духом и отозвался:

— О химерах. У меня есть список городов, на которые они могут напасть в ближайшее время, и я принес его вам.

Марк, чуть помедлив, достал тетрадь. Между страницами лежал листок бумаги с десятком названий, выписанных в столбик. Он протянул его мастеру, и тот некоторое время изучал их, скользя взглядом по словам. Среди городов, находящихся в опасности, значилась и Магнолия. Хотелось верить, что химеры не стали бы атаковать ее, зная, что Марк в ее пределах, вот только надежды на это было мало. Судя по тому, как они сражались в Тамариске: уклонялись от выстрелов и продолжали бросаться на других людей, им ничего не стоило ворваться в Магнолию, даже если бы Марк преградил путь. Больше он не был гарантом безопасности города, и это угнетало.

— Ужас, Марк, — вздохнул мастер. — У тебя почерк хуже, чем у Нацу.

Марк вытаращился на него, сбиваясь с мысли.

— Что? Это первое, что вы сказали после того получили список целей?

Мастер коротко ухмыльнулся и посмотрел на него добрым взглядом.

— Именно так, — кивнул он, но почти сразу вернул себе серьезный вид. — Но информация действительно очень важная. Как тебе удалось добыть её?

— Пусть это останется тайной, — Марк поджал губы, балансируя на какой-то невидимой границе. На миг показалось, будто под одеждой нагрелся один из артефактов — амулет в виде славянского оберега. — Мы можем сделать вид, будто информация появилась из воздуха?

— Можем, — кивнул мастер и отложил листок в сторону. — Но только в том случае, если ты не подвергаешь себя риску, добывая её.

— Всё нормально, — ответил Марк. — Мне ничего не грозит.

— Правда? — протянул тот, и от его взгляда захотелось поежиться. — Тогда почему ты так напряжен? Почему выглядишь так, будто идешь на смерть?

Марк сжал зубы, когда что-то внутри задрожало, и не ответил.

— Поправь, если я ошибаюсь, — продолжил мастер, и в воздухе зазвенело напряжение. — Ты стащил информацию у Эдварда и принес её мне, рискуя жизнью. Если он узнает, что ты так открыто начал противостоять ему, то сможет принять меры. В худшем случае он откажется чинить твое ядро, когда в следующий раз что-то случится, и ты останешься один на один с приступом. Выступая на стороне Фиора, ты подвергаешь себя большому риску.

— Я осознаю это, — сжав зубы, ответил Марк. — Но не могу иначе. Я — единственный, кто может узнать его планы и попытаться угадать следующую цель. Мы не должны потерять такой источник информации.

Мастер нахмурился и пронзил его взглядом.

— Не говори о себе так, будто ты просто цифра в статистике, — жестко велел он, и Марк замер, уставившись на него. — Я рад, что ты можешь добывать информацию, но скажи честно, что Эдвард может с тобой сделать, если обо всем узнает?

У Марка пересохло в горле, но он ответил:

— Он не причинит мне вреда.

— Прекрати защищать его и ответь на вопрос: что он с тобой сделает, если обо всем узнает?

Мастер посмотрел на него с таким выражением лица, будто действительно беспокоился, и в душе Марка что-то отозвалось. Какое-то воспоминание. Дела давно минувших дней. Как только он подумал об этом, то почувствовал, что соскальзывает, и на миг перед глазами предстал вовсе не кабинет мастера, а дворик маленького дома с печной трубой. Всё ещё прохладный ветер окутал его, тихонько обнимая, а утренние лучи солнца лишь едва согревали. В воздухе пахло скошенной травой. Было тихо. Точно перед бурей. И в душе поднимались именно такие чувства: это был последний спокойный день, краткий миг, отделяющий мирную жизнь от бесконечных сражений.

В тот день Марка забирали на фронт.

К тому моменту папа давно воевал, мама работала связисткой, а потому провожать его вышел только дедушка Гриша. Бабушка Шура осталась в домике, мучаясь болями в груди и тихонько утирая слезы. Марк не жалел, что записался добровольцем, но страшно всё равно было. Дедушка Гриша в последний раз спросил, осознает ли он, что может не вернуться с передовой, и Марк только кивнул. Ради близких, ради защиты родной земли не грех было рискнуть жизнью. Он уехал, на прощание крепко обняв дедушку и пообещав навестить их при первой же возможности.

На следующий день в их дом попала бомба.

Марк узнал об этом только неделю спустя, вместе с известием, что папа попал в плен, а мама едва успела сбежать к дальним родственникам на другой конец страны. Ниночка и Алинка, которые поступили на службу в госпиталь недалеко от расположения его части, испуганно уставились на него, едва сдерживая слезы. Они показались такими хрупкими и беззащитными, будто полевые ромашки. Тогда что-то в нем изменилось. Он понял, что оказался единственным мужчиной в семье, который может позаботиться о них. Оставалось непонятно: выжил ли папа, вернется ли домой, а потому роль защитника легла на плечи Марка.

С той минуты никто не смотрел на него так, будто хотел спрятать ото всех бед мира. На него глядели с ожиданием, что он выполнит свой долг, со страхом, что он не вернется назад, с яростью, когда он в очередной раз нажимал на курок, с сожалением, когда он попадал в госпиталь с ранением. Марк сам стал оберегать всех, до кого мог дотянуться, понимая, как людям это было необходимо. Он помогал Алинке и Ниночке, когда они тоненькими ручонками перетаскивали раненных, таскал им сахар, чудом добытый по знакомствам, тихонько рассказывал, что однажды всё закончится и они снова увидят мирное небо над головой. Он присматривал за зелеными юнцами и учил хитростям, чтобы они не умерли в первом же бою. Поддерживал старших товарищей, которые выматывались, планируя операции. Приглядывал за девчонками из госпиталя, если к ним начинали приставать.

С тех пор, как дедушка погиб, Марк стал заботиться обо всех вокруг, чтобы они хоть на миг почувствовали себя в безопасности и уюте.

Последние два года лишь наставник порой смотрел на него с заботой и волнением, точно хотел спрятать от всего мира, вот только… Марк не знал, кого он видел перед собой: его или Славика — сына, которого потерял? Всё чаще во взгляде наставника начинало сквозить что-то опасное. Темное. Марк не мог выбросить из головы то, как внезапно перестал думать о жертвах Робении и как отключился недавно, даже не успев ничего понять. Не меньше пугал тот факт, что Марк не мог разозлиться на наставника по-настоящему. Что-то удерживало чувства, и он с содроганием осознавал, что не может ощутить к нему яркие негативные эмоции. От них остались лишь блеклые тени. Зато уважения, почитания и гордости за него было в избытке.

Рядом с наставником стало опасно. Больше лесная хижина перестала ассоциироваться с тихой гаванью, где можно было укрыться ото всех бед мира. Она стала клеткой. Логовом темного мага, от которого можно было ожидать, чего угодно.

Марк сглотнул, когда воспоминания всколыхнулись, и снова показалось, что амулет нагрелся. Однако, коснувшись его пальцами, но понял, что тот был холодным. Неактивным. Марк покачал головой.

— Он не убьет меня. В худшем случае запрет где-нибудь, и всё. Я в безопасности, — он заставил себя уверенно улыбнуться. — Я придумал, как следить за ним. Как только соберу артефакт, смогу поставлять более точную информацию, и мы начнем оперативно направлять помощь городам, на которые он соберется напасть. Пока есть только этот список, но я не знаю, когда на каждый из городов нападут и случится ли это вообще. У меня нет идей, как передать информацию рунным рыцарям, поэтому я принес её вам, мастер. Могу я рассчитывать, что вы обойдетесь с ней достаточно осторожно, чтобы не подставить меня под удар?

Старик вздохнул.

— Не беспокойся на этот счёт, — сказал он. — У меня достаточно связей, чтобы информация попала в нужные руки и никто не подумал на тебя.

— Тогда я спокоен, — кивнул Марк.

— А начинаю волноваться о тебе ещё больше, — сказал мастер и прищурился, заметив, как Марк напрягся на этих словах. — Посиди в гильдии пару недель, отдохни, займись посохами рунных рыцарей. Не рвись в очередной город, осаженный химерами. Доверь это нам, мы справимся. Ты достаточно навоевался.

Навоевался.

Марка будто молнией ударило, когда перед глазами вспыхнуло пламя и в ушах раздался грохот взрывов, но он тут же спохватился и вернул лицу спокойное выражение. Разумеется, старик имел в виду битвы в Робении, Тамариске и в столице. Он не мог узнать о том, что Марк пришел из иного мира, где бушевала война, а потому фраза просто попала в болевую точку. Вот только непроизвольная реакция выдала с головой. Мастер бросил на него взгляд, в котором читалась работа мысли, и вдруг тихо спросил:

— Что с тобой на самом деле случилось? Как ты попал к Эдварду?

Перед глазами помутнело, и на сей раз Марк увидел руины милого сердцу дома, в воздухе застыл запах гарью, части стен и балок торчали, точно кости неведомого зверя, и скорбной тишине остался лишь шорох ветра. В нем можно было услышать тихие стоны и причитания. Всхлипы. Тут и там скользили тени, а солнечные лучи никак не пробивались сквозь тяжелые тучи. Холодный ветер пробирал насквозь, точно собираясь проморозить сердце, и не было на свете слов, которые могли бы описать чувства, возникающие при виде столь печальной картины.

Навоевался.

Марк подскочил, едва не уронив стул, и побледнел, вцепившись в амулет против ментальных воздействий. Вот теперь он точно был теплым, активным.

— Мне пора, — выпалил Марк. — Закончим на этом. Оставляю список у вас.

Он рванул к двери, и вслед ему донеслось взволнованное:

— Марк!

Однако он не остановился, несмотря на то, что мастер выскочил вслед за ним из кабинета. Марк торопливо слетел по ступенькам, накинул куртку и ринулся из гильдии. Остальные уставились на него, не поняв, что случилось. Нацу бросился следом, но Марк телепортировался, исчезая из виду. Он оказался в трех кварталах от дома, появившись посреди переулка, в котором оказался лишь один человек. Девушка теплом пальто отступила в сторону, увидев его, и Марк краем сознания поразился, насколько она была высокой. Пробормотав извинения, он просочился мимо, случайно коснувшись её плечом.

Под ногами захлюпали лужи от подтаявшего снега, а холодный ветер налетел, растрепав волосы. Сердце забарабанило в груди, дыхание участилось, а где-то в глубине сознания почему-то начали ломаться собственноручно воздвигнутые заслоны. Воспоминания рванули вперед, будто только этого и дожидались. Два года их удавалось подавлять, но всего пара фраз, попавших точно в сердце, и один взгляд, полный заботы, всколыхнули их. Внутри всё забурлило, точно вулкан, готовый извергнуться.

Навоевался.

Марк ввалился в квартиру, захлопывая дверь, и вцепился в волосы руками, оседая на пол.

— Не вспоминать. Не вспоминать. Не вспоминать, — как мантру, принялся повторять он, крепко зажмуриваясь. Амулет зашелся жаром, и послышались шаги, будто кто-то был в соседней комнате. — Я живой. Живой. Меня не убили. Всё нормально. Я выжил!

Вот только воспоминания нахлынули, и перед глазами померкло. Прежде, чем образы прошлого захватили его, Марк успел заметить чью-то тень и тихо выдохнуть:

— Черт…

***

18 апреля 2024 года

— Куда пойдем дальше, красавицы? — Марк широко улыбнулся и подставил локти. За него тут же уцепились две очаровательные девушки, хихикая. — Предлагаю на рынок. Парни поговаривали, что туда привезут гуманитарку. Может быть, урвем пару баночек сгущенки?

— Звучит отлично, — закивала одна из них, рыженькая и бойкая. — У меня осталось немного муки, могу сделать лепёшек.

— Я припасла кусочек масла, — подхватила вторая, темноволосая и нежная. — Отпразднуем, что Марка, наконец, отпустили в увольнение. Я уж думала, до лета тебя не увидим. А уж когда узнала, что тебя перебросили на северный фронт…

— Не думай об этом, — прервал Марк и потащил их вперед. — Сегодня всё в порядке: мы вместе, счастливы и спокойны. Насладимся этим.

Девушки закивали, оставив десяток тревожных фраз висеть в воздухе, и принялись делиться безобидными новостями, сплетнями и скудными моментами веселья. Обе были одеты в форму, а на руках висели белые повязки — они служили в госпитале, но сегодня смогли отпроситься у старших, чтобы провести время с Марком. Их отпустили почти без проблем. В последнее время раненых было не так много, поэтому не требовалось постоянно находиться на местах, ежеминутно подавая бинты, вату или зашивая раны. В кои-то веки можно было отдохнуть.

Нина щебетала, активно размахивая руками и подскакивая на каждом шаге. Её щеки зарумянились, а в глазах появился блеск, которого Марк давно не видел. Она с жаром рассказывала, как отшивала какого-то солдатика, решившего приударить за ней, и, слушая её, невозможно было сдержать улыбку. Марк с нежностью посмотрел на неё, стараясь не обращать внимание на наскоро обработанные зеленкой израненные пальцы и большой шрам на щеке. Всё ещё было тяжело думать о том, что он был за тысячи километров от дома, когда в родной город вошли враги. Несмотря на то, что Ниночка успела эвакуироваться, её задело осколками. Она едва не лишилась глаза.

Оттого приятнее было видеть её веселой. Она улыбалась так, будто весь мир засиял яркими красками и не было вокруг ни военной формы, ни оружия, ни сирен, ни взрывов. Было только счастливое воссоединение и мечты о вкусных лепешках со сгущенкой.

Алина незаметно ущипнула его за запястье и шепнула:

— Не смотри так, она не исчезнет.

Он только кивнул и крепче прижал девушек к себе, выдыхая. Алина поцеловала его в щеку, нежно переплетая пальцы. Она тоже расцвела с тех пор, как они увиделись. Добрая улыбка поселилась на губах, и даже темные круги под глазами и общий изнеможенный вид не могли затмить её красоту. Алина всё так же уверенно глядела вперед, шла, несмотря на трудности, и старалась помочь всем, до кого могла дотянуться, пусть это и давалось нелегко. В госпитале она работала операционной медсестрой и каждый день видела ужасные картины, которые не могли не влиять на неё. Не раз и не два на её руках умирали солдаты: взрослые мужчины, бросившиеся защищать родной край, старики, решившие отдать жизнь за близких, совсем юные мальчишки, подделавшие документы, чтобы попасть под призыв. Она с болью провожала каждого из них и молилась, чтобы Марк никогда не попадал на операционный стол.

Сострадательная и добрая, Алина настолько вкладывалась в работу, что часто спала всего по четыре часа в сутки. Она ужасно утомлялась, но не сдавалась. Если она могла спасти хотя бы на одну жизнь больше, то делала всё ради этого.

В этом они с Марком сходились. Он тоже не мог пройти мимо нуждающихся и никогда не отворачивался, если кому-то угрожала опасность. Когда начались масштабные сражения, он, не раздумывая, отправился в бой. Было страшно. Больно. Грустно. Однако он шел вперед, зная, за что сражается, и не отступал даже тогда, когда хотелось пустить себе пулю в висок. Марк дал себе клятву вернуться домой — не к тем руинам здания, где вырос, а к людям, что его ждали: к Алине, к Ниночке, к маме, к папе, к друзьям и товарищам…

— О, это же Никита! — воскликнула Нина, когда они подошли к большой машине, вокруг которой столпились люди. — Я сейчас!

Нина юркнула в толпу, растворяясь в ней, и Алина с Марком остались одни. Девушка прильнула к нему и закрыла на миг глаза.

— Я рада, что ты живой, — сказала она тихо, крепко сжав руками ткань формы. Марк обнял её в ответ, прижимаясь щекой к её макушке.

— Я тоже рад, что ты в порядке, — он поцеловал её. — Рад, что вы обе в порядке.

— Я присматриваю за Ниной, — улыбнулась Алина. — Она отлично держится, особенно, учитывая… её сложности.

— Она так и не смогла справиться с этим? — нахмурился Марк, и та лишь покачала головой. Он вздохнул. — Пусть так, главное, что она жива. С остальным разберемся позже. А как там родители? Мой телефон сломался, а на письма они не отвечают.

Алина успокаивающе похлопала его по плечу.

— Неделю назад были в порядке, — нежно сказала она. — Мои родственники на Урале приютили их. Твой папа идет на поправку, уже даже немного ходит с костылями, и мама ругается, что он стал часто материться.

Марк выдохнул с облегчением.

— Хорошо, — сказал он. — Я переживал, что потеря ноги и плен сломают его, но он молодец, отлично держится. Напишешь потом адрес, чтобы я знал, куда отправлять письма? Кажется, в прошлый раз я написал куда-то не туда.

— Конечно, радость моя, — кивнула Алина. — Хочешь сегодня позвонить им? Я дам свой телефон.

— Ты — лучшая, — заулыбался Марк и крепко прижал её к себе, заставив рассмеяться.

— Нет, я — лучшая, — позвучало совсем рядом, и они перевели взгляд на голос. Нина горделиво вздернула нос. — Я достала нам целых две банки сгущенки! Видали!

Она показала трофей, и Марк потрепал её по волосам, похвалив за старания. Они спрятали баночки в широких карманах санитарной формы, и пошли обратно, к крохотной квартирке, где ютились девушки. По пути те часто здоровались с солдатами, здоровыми и ранеными. Несколько раз их окликали другие санитарки, однако не для того, чтобы экстренно вызвать на работу, а чтобы поделиться каким-то новостями или просто пошутить, что они отхватили такого красавца, как Марк. Сам парень на это только смеялся и широко улыбался, прижимая к себе невесту и сестричку.

По пути они снова разговорились.

— Куда тебя перебросят теперь? — спросила Алина. — Снова на север?

Марк покачал головой.

— Нет, на восточный фронт. Меня поставили водителем на гуманитарку, так что буду теперь мотаться туда-сюда между горячими точками.

— В колонне? — ахнула Нина и тут же закрыла рот рукой. — Прости, я не хотела это сказать, просто… удивилась.

Алина помрачнела, но выдавила из себя улыбку.

— Уверен? — спросила она. — В вас постоянно будут целиться, и, если хотя бы одна машина попадет в засаду, вся колонна может погибнуть.

— Всё лучше, чем передовая, — отвел взгляд Марк. — Я немного устал от… всего этого. К тому же никогда не знаешь, где тебя поймает пуля — может быть, за чисткой автомата.

Девушки криво улыбнулись, однако не стали отговаривать его. Они понимали, что Марку было нелегко участвовать в сражениях, бежать с автоматом наперевес, под шум взрывов и крики. Возможно, ему действительно лучше было стать водителем. Опасность была везде одна. Даже в тылу нельзя было расслабляться, ведь то и дело по городам прилетали дальнобойные снаряды.

Алина ловко перевела разговор в иное русло, и они больше не возвращались к этой теме.

Остаток пути прошел спокойно, и они уже подошли к дому, когда Марк вдруг застыл. Его глаза остекленели, а затем над городом разнесся вой воздушной тревоги. Но поздно. Засвистели ракеты, послышался рев самолетов, а затем с неба посыпались бомбы. Марк, словно в замедленной съемке увидел, как к ним полетел снаряд. Он дернулся, сгребая девушек в объятия, и повалил на землю, успев лишь крикнуть:

— Ложись!

Затем всё потонуло в грохоте, затылок пронзило болью, и всё померкло…

Часть 3. Глава 29

14 февраля Х782 года

— Гилдартс, эта штука странно пахнет, нужно убрать её.

— Да, я тоже заметил темную магию. Снимай.

— Не помогло? Почему он не просыпается?

— Подожди немного. Эй, Марк, ты слышишь меня?

Марк с трудом открыл глаза и мутным взглядом обвел склонившихся над ним людей. Потребовалось несколько секунд, чтобы опознать в них Гилдартса и Нацу. Оба выглядели обеспокоенными. В руках подростка находился амулет, подаренный наставником, который должен был защищать от ментальных воздействий. Почему-то он стал черным, и от него чувствовался гнилостный, тяжелый запах. Нацу чуть кривился, поглядывая на него, и явно боролся с желанием выбросить подальше. Тем временем Гилдартс куда больше сосредоточился на другом: он схватил с тумбочки какую-то тетрадь и принялся махать ей, чтобы дать больше воздуха. Марк почему-то никак не мог понять, почему лежит на полу и почему в голове образовалась такая каша.

— Он приходит в себя, — сказал Гилдартс. — Нацу, принеси воды.

— Я мигом! — кивнул подросток и скрылся из поля зрения. Спустя полминуты послышался перезвон посуды, а затем журчание воды.

— Гилдартс, я разобралась с остатками этих уродов, — послышался голос Миры. — Передала их Аластору. Он обещал, что допросит по всей строгости. Что с Марком?

— Они проехались по его разуму. Он дезориентирован.

— Отнесем его Полюшке?

— Бесполезно, это не её профиль. Нужен менталист, — Гилдартс нахмурился. — И почему Уоррена нет, когда он так нужен?!

Подскочил Нацу со стаканом воды, и Марк всё ещё пытался осознать, почему все они суетились и почему говорили так, будто он не мог ответить. Ещё недавно всё было в порядке: он разговаривал с мастером, собирался передать информацию о химерах и, может быть, набросать план по обороне городов. Однако затем что-то случилось. Почему-то стали подниматься воспоминания о том, что предшествовало перемещению, в голове начало путаться, чувства нахлынули, прорывая барьеры, и он начал видеть прошлое. То, о чем не хотел думать. Это настолько захватило его, что Марк не обратил должного внимания на чужаков, пробравшихся в дом. Судя по всему, друзьями они не были.

Мира присела около него и помогла приподняться. Тело было тяжелое, а веки норовили сомкнуться, однако Марк боролся с желанием уснуть, отдаленной частью сознания понимая, что от этого станет хуже. Ему помогли выпить воды. Как только он сделал первый глоток, шум в голове начал немного стихать, а на середине стакана перед глазами перестало сверкать, и мысли забегали бодрее. Марк осмотрелся более осмысленным взглядом и приложил руку в голове, нахмурившись.

— Что случилось? Как вы здесь оказались?

— О, нет, опять он говорит ерунду, — заволновалась Мира. — Сильно же его приложили.

— Черт, — выдохнул Марк, сжимая зубы и зажмуриваясь. Он попытался перейти на местный язык, но создалось ощущение, будто он переключал старый, несмазанный тумблер. — Один, два, три. Один, два, три. Что происходит?

Ответил Нацу, практически подпрыгивая на каждом слове:

— Какие-то уроды влезли тебе в голову. Они вырубили тебя и попытались убить.

— Но мы успели вовремя и спасли твою задницу, — оскалилась Мира.

Марк нахмурился, осмысливая информацию, и вдруг перед глазами всплыло воспоминание о том, как он появился в переулке, телепортировавшись из гильдии. Тело прошиб холодный пот. Он дернулся, попытавшись вскочить на ноги, но почти сразу рухнул обратно. К нему бросились остальные, чтобы он не ударился, и это вызвало двоякие чувства. Было приятно, что они пытались помочь, но также было стыдно, ведь он не должен был так развалиться, даже если ему проехались по мозгам. Марк выпутался из рук и поднялся, держась на мебель рядом.

— Девушка, — пробормотал он, оглядываясь так, будто ожидал увидеть её рядом. — Вы видели среди них высокую девушку с черными волосами?

Мира и Нацу переглянулись.

— Нет, там были только мужчины.

— Почему ты не рассказал, что на тебя охотится темная гильдия? — нахмурился Гилдартс, поднимаясь на ноги вслед за ним. — С таким не шутят. Мы едва успели помочь.

— На меня всего раз нападали, — отмахнулся Марк. — Тогда я сам справился, поэтому решил не беспокоить вас.

— Чудо, мастер заметил темную магию, когда ты выскочил из гильдии, — сложила руки на груди Мира. — И с каких пор тебе насколько всё равно на свою безопасность? Совсем не бережешь себя.

— Чушь, я…

Марк оборвал себя на полуслове и нахмурился. Сознание вдруг стало таким четким, а магическое ядро принялось посылать импульсы сильнее и чаще, точно ухватившись за какой-то мощный источник. Марк задумался, с каких пор он стал настолько халатным по отношению к своему здоровью? Почему не сообщил мастеру, что на него объявила охоту темная гильдия? Почему перестал создавать собственные защитные артефакты, а стал пользоваться только теми, что давал наставник? Почему забросил идею разработки собственного магического ядра? Почему начал лезть в пекло, не думая о безопасности? Марк перебрал в голове события последних недель, и ужаснулся: с ним творилось что-то странное.

— Подождите, — вскинул он руку, когда согильдийцы захотели что-то сказать. — Не говорите ни слова. Мне нужно подумать.

Они затихли, переглянувшись, а Марк приложил пальцы к вискам, сосредотачиваясь до предела. Он не мог упустить момент, когда сознание очистилось, и сотни сомнительных фактов предстали во всей красе. Марк попытался вспомнить, когда всё началось. Когда он перестал здраво мыслить? В голове всплыло сначала недавнее воспоминание о сне, пришедшем в поезде. В нем наставник выглядел страшно, злобно, точно истинный темный маг, готовый порвать мир в клочья ради достижения цели. В тот миг Марк впервые за долгое время сильно разозлился на него, осознав, что тот лгал ему, вот только… Гнев сошел на нет уже через несколько часов, оставив после себя лишь горькое послевкусие.

Марк копнул глубже. Ещё одним подозрительным событием стала встреча с наставником после битвы в Робении. Он внезапно объявился в Магнолии, не предупредив, и стал рассказывать о задании Системы и том, что объявил войну Фиору, чтобы с помощью награды дать ему нормальное магическое ядро. В тот момент с Марком что-то случилось. Он отчетливо запомнил, как заболело в груди и как силы покинули его. Наставник сказал, что у него начало сбоить магическое ядро, но не было никаких подтверждений, что именно в это была проблема. Как только наставник наладил работу ядра, из головы Марка вылетели мысли о Робении, точно кто-то выкинул их твердой рукой. Вместе с ними улетучилась злость на наставника. Марк мило провел с ним вечер и лишь намного позже стал анализировать прошедший день и записывать в тетради странности, которые начались с той встречи.

Но это тоже не было отправной точкой, скорее следствием чего-то. Марк нахмурился, буквально заставляя себе перебирать воспоминание за воспоминанием. Перед внутренним взором встал штраф за провал Яркого квеста. После того, как Марк подвергся наказанию, наставник словно с цепи сорвался. Он принялся проклинать хвостатых фей, королевскую семью, весь Фиор. Именно с того момента химеры начали атаковать более активно и разрушать не только гарнизоны рунных рыцарей, но и нападать на города. Робения стала одной из первых, кто ощутил на себе его мощь.

Марк вдруг почувствовал, что уцепился за что-то. Приблизился к разгадке. Он зажмурился, прокручивая в голове несколько последних логических цепочек, и вдруг его осенило. Пазл сложился. Головоломка решилась.

— Не может быть, — прошептал он, опуская руки и невольно расширяя глаза от ужаса. — Всё это время… Всё время он управлял мной?

— Марк? — Гилдартс положил руки ему на плечи, но тот не отреагировал.

Марку показалось, что земля под ногами рухнула. Точно молнией, его поразило осознание, что он никогда — ни разу за два года! — по-настоящему не разозлился на наставника за то, что химеры нападали на людей. Он принимал это. Внутренне ощущал дискомфорт, но и только. Но как?! Как он мог не осуждать его за кровавые бойни, которые тот даже не скрывал? Как минимум месяц назад, в конце декабря, когда он ехал к наставнику, чтобы отпраздновать Новый Год он услышал, что химеры разнесли разом три гарнизона рунных рыцарей. И что он сделал? Ничего! Принял, как данность, и пошел спокойно праздновать, не думая ни о чем. Почему он просто проглотил это? Почему?!

Мир перед глазами поплыл. Марк судорожно втянул воздух, когда горло сдавило, словно удавкой. Впервые он настолько четко понял, что наставник с самого начала что-то сделал с ним. Ещё тогда, два года назад, когда Марк только появился в этом мире, беззащитный и сбитый с толку, наставник окружил его заботой и вниманием, спрятав за ними холодный расчёт. Он никогда не скрывал, что планировал атаковать Фиор и собирал для этого армию, однако Марк не то, что не пытался отговорить его, даже не думал злиться на него или осуждать. Он принял это, словно закон мироздания, и два года молча наблюдал за тем, что происходит. Лишь сейчас у него открылись глаза.

— Гилдартс, у тебя есть знакомые, которые разбираются в ментальной магии? — Марк резко обернулся к мужчине. Тот посуровел.

— Да, найдется пара толковых магов.

— Отведи меня к ним. Скорее, — он впился в него взглядом. — Со мной что-то не так. Кто-то копался в моей голове, и я только сейчас осознал это. Мне не справиться самому, я не знаю таких заклинаний.

Марк зажмурился, когда сознание подернулось пеленой, и идея показалась глупой. Опасной. Стали появляться тревожные мысли о том, что будет, когда в голове покопается ещё один менталист. Что будет, когда он узнает, насколько тесно Марк связан с химерами и их создателем. Что будет, когда он принесет эту информацию рунным рыцарям. Тревога обуяла его. Марк сглотнул, пытаясь отогнать её, и инстинктивно потянулся к тому сильному источнику магии, благодаря которому ядро начало работать лучше. Словно отрезвляющая волна, в него хлынула энергия, и Марк прижал руку к груди, ведь раньше не испытывал подобного. Мир вернул четкость.

— Собирайся, мы выезжаем немедленно, — смерив его взглядом, сказал Гилдартс и впихнул в руки куртку. Марк быстро натянул её. — Мира, скажи мастеру, что мы поехали в Синий Пегас. Нацу…

— Я с вами, — воскликнул тот. — Гилдартс, прошу. Мы с Хэппи тоже едем.

— Ладно. Отправляемся.

Они торопливо покинули квартиру, и Марк окинул взглядом улицу. Тут и там виднелись следы битвы: снег растаял от огненных заклинаний Нацу, сломанное оружие раскидало на земле, кое-где виднелась кровь. Темных магов видно не было. Вероятно, их уже увели в камеры заключения для допроса, но несколько рунных рыцарей под командованием Брайана продолжали опрашивать свидетелей и изучать следы сражения. Заметив Марка, они захотели что-то спросить, но Гилдартс сурово бросил, что они позже зайдут в штаб, и повел его на вокзал.

Марк почти не заметил, как они добрались туда, ведь сознание то и дело начинало мутнеть, а тревога вспыхивала в груди. Сомнения терзали его. Он понимал, что должен был очистить разум от постороннего вмешательства, но в то же время беспокоился, что менталист вытащит из него информацию о наставнике. Если это случится, армия нагрянет в Логово Химер и всех там перебьет. Более того, Марка, как пособника темного мага, могут осудить и заключить под стражу. В таком случае он провалит глобальный квест, ведь с него принудительно снимут метку Хвоста Феи, а вместе с тем из рук уплывет таинственная награда, которая могла подсказать путь домой.

Сев в поезд, Марк глубоко выдохнул и приложил руку в голове. Гилдартс расположился рядом, беспокойно глядя на него, и даже Нацу, которого скрутило из-за непереносимости транспорта, больше заботился о нем, чем о себе. В глазах Хэппи плескалась паника, но он тихонько сидел на месте, дергая хвостиком. В вагоне казалось душно. У Марка закружилась голова, а перед глазами снова начало мутнеть. Он откинулся на спинку, зажмуриваясь, и постарался снова заставить магическое ядро подключиться к мощному источнику. Словно отзываясь, в него хлынул прохладный поток, очистивший разум.

— Поспи, — сказал Гилдартс. — Я разбужу, когда мы доедем.

Марк бросил на него взгляд, а затем медленно кивнул.

— Если я вдруг передумаю, не слушай меня, — предупредил он. — Силой тащи к менталисту, если придется. Надо вытащить эту заразу.

Гилдартс кивнул.

— Хорошо. Сделаю всё, что нужно.

Марк улыбнулся и прикрыл глаза, засыпая. Усталость захватила его, ведь приходилось постоянно бороться со странными мыслями, возникающими в голове. Сознание то становилось кристально чистым, позволяя проанализировать все подозрительные события, то снова мутнело, закрывая доступ к негативным эмоциям и размышлениям. Марка бросало из стороны в сторону, точно лодочку в шторм. В один момент он строил длинные логические цепочки, находя причины для своего странного поведения и вспоминая сомнительные поступки наставника, а в следующий миг опять начинал сомневаться, точно ли тот мог так вероломно поступить с ним. С честными глазами убеждать, что никогда не влезет ему в голову, а за спиной копаться в его разуме, запрещая испытывать злость и разочарование к нему.

Было сложно. Непонятно. Марк одновременно точно знал, что должен делать, и каждой частицей себя противился этому. Как удалось пережить поездку, пока его так раздирало на части, он сам не понял. Лишь благодаря Гилдартсу, который присматривал за ним, они без проблем добрались до гильдии пегасов. Нацу присматривал, чтобы к ним не подобрались убийцы, но всё было спокойно. К счастью, химер поблизости тоже не было, а потому переживать, что очередной город подвергнется атаке, не стоило.

— Гилдартс, душенька, какая встреча, — улыбнулся мастер Боб, когда они переступили порог гильдии. — Ты выглядишь расстроенным. Что-то случилось?

Марк выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, когда в груди вспыхнуло желание со всех ног рвануть из города. Он болезненно прикрыл глаза, сжимая кулаки, и Гилдартс тут же положил руки ему на плечи. Не столько для того, чтобы поддержать, сколько для того, чтобы не дать сбежать. Он также подал знак Нацу, и тот кивнул. Он уставился на Марка так внимательно, точно готовился ловить, если тот хоть немного дернется в сторону выхода. Странное поведение заметили другие пегасы, а с лица мастера Боба сошла улыбка. Он посмотрел на них таким пронзительным взглядом, что стало неуютно.

— Хибики, возьми этого юношу и отведи в мой кабинет. Ему нужна помощь.

Парень отделился от стайки девушек, кивнув напоследок, и подошел к Марку. Тот сжал зубы. С трудом переставляя ноги, он отправился вслед за Хибики, из последних сил заставляя сознание оставаться четким. Гилдартс и Нацу остались позади. Они принялись что-то объяснять мастеру Бобу, но тот, очевидно, уже сам всё понял. В какой-то степени было даже хорошо, что не потребовалось на всю гильдию просить о помощи, а всё ограничилось лишь парой острых взглядов. Однако с другой стороны, Марк не представлял, насколько плохо выглядел, раз его без лишних слов попросили пройти в кабинет.

Когда за ним закрылась дверь, он тяжело опустился в кресло, и закрыл лицо руками. Хибики опустился на противоположное, выводя золотой экран Архива, и потянулся к его разуму.

— Ого… — выдохнул он секунду спустя. — Так, держись, парень, я сейчас помогу.

Хибики начал водить руками перед экраном, нажимать на полупрозрачные кнопочки Архива, однако Марк с трудом понимал, что тот делает. Даже фраза, брошенная вскользь, не сразу дошла до него. Лишь четверть часа спустя, проведенных бок о бок с Хибики, в полголоса ругающегося на что-то, Марк почувствовал себя лучше. Туман в голове начал рассеиваться, навязчивые мысли — исчезать. Он вскинул взгляд и вдохнул полной грудью, будто выныривая из воды. Хибики отвлекся от Архива, и в его взгляде отразилось облегчение.

— Слава Аматэрасу, ты начал приходить в себя, — сказал он. — Ты был у темных магов? Они держали тебя в плену?

Марк растерялся.

— Не совсем, — отозвался он, не зная, как правильно реагировать. Безоговорочное уважение к наставнику пропало, однако злости на него по-прежнему не было. — Почему ты спрашиваешь?

— Я снял с тебя пятнадцать ментальных закладок, и это даже не половина, — покачал тот головой. — В последний раз я видел такое, когда привели мага, которого поймали культисты. Правда, у него были более жесткие блоки. Тебя, скорее, загоняли в рамки.

— Рамки? — переспросил Марк, ощутив, как холодок пробежал по коже.

Хибики неуютно повел плечом.

— Полное, но добровольное подчинение, — сказал он. — Ты не мог испытывать ненависть к кому-то, гнев, не мог в нем разочароваться и ни в коем случае не должен был причинить ему вред. При этом ты сам считал, что это нормально, и теплые чувства рождаются сами по себе, без внешнего вмешательства. Впрочем…

Возникла пауза, и внутри Марка что-то вспыхнуло. Он сжал кулаки и настоял:

— Говори.

— Впрочем, большая часть теплых чувств действительно принадлежала тебе. Кто бы это с тобой ни сделал, он сперва задал вектор ваших отношений магически, а затем просто поддерживал его. В случае, если ты начинал выходить из-под контроля, он навешивал на тебя ограничители. Самый жесткий — заторможенность. Были случаи, когда тебе потребовалось слишком много времени, чтобы осознать что-то?

Марк стиснул зубы. В груди начало разгораться пламя, точно ветер напитал силой тлеющие угли.

— Были.

— О! — Хибики вернулся к экрану Архива, когда там появилось какое-то окошко. — Сейчас сниму один блок. Будет не больно, но могут прорваться чувства. Если что, тренировочная площадка на заднем дворе. Можешь из этого окна туда выпрыгнуть.

Марк бросил на него пронзительный взгляд и выплюнул:

— Действуй.

Хибики что-то сделал, и его обуяло пламенем. Мир вспыхнул. Дыхание участилось, в голову ударила кровь, а перед глазами встала красная пелена. Сложно было расслышать, что говорил Хибики, и единственное, что хотелось сделать, — это врезать кому-нибудь. Со всей силы. Разбивая кулаки в кровь. Проклинать его во весь голос, больше не сдерживаясь и выплескивая накопившуюся ярость. Если бы Марк был вулканом, то извергся бы в ту же секунду, однако он лишь обвел бешеным взглядом комнату, точно ища безопасный предмет, на котором можно было выместить чувства. Хибики указал на окно. Дважды повторять не нужно было, и Марк телепортировался, оказываясь на улице. Там нашелся тренировочный манекен.

— Ах, ты, ублюдок! — заорал Марк, видя перед собой не пустую болванку, а наставника. Он врезал ему, разбивая в щепки, но не почувствовал боли. Магическое ядро заработало на максимум, впервые настолько хорошо пассивно укрепив тело. — Чертов лицемер! Тварь! Лжец!

Он принялся наносить удар за ударом, уничтожая молчаливую болванку. Его захлестывало яростью, а в голове всплывало обманчиво доброе лицо наставника, за которым, как оказалось, скрывался звериный оскал. «В этом мире лишь мы есть друг у друга» — так постоянно говорил он, будто заботливо улыбаясь. Однако ничуть не любил Марка, а лишь хотел, чтобы он находился рядом из эгоистичного желания обеспечить себе комфорт. Он не ценил его. Не дорожил им, хотя говорил об этом каждый день. Наставник оберегал его лишь до тех пор, пока Марк подчинялся. Стоило ему начать противиться, как он загонял в рамки с помощью ментальной магии, пользуясь тем, что безнаказанно мог влезть ему в голову.

— Да чтоб я ещё хоть раз доверился тебе, гребанный придурок!

— Марк?! — воскликнул кто-то, и он обернулся, пылая яростью. Нацу и Гилдартс застыли, не поверив глазам.

— Че вылупились? Тоже по роже захотели? — рыкнул он. У Нацу отвисла челюсть.

— Не трогайте его, — крикнул Хибики, высунувшись из окна. — Я снял ему мощный блок, и с него полезла подавляемая ярость. Пусть выплеснет. Это нормально.

— Завали хлебало! — подтвердил Марк.

— Эээ…

Гилдартс захлопал глазами с таким видом, будто солнце начало вставать на западе, а воздух превратился в мороженое. Он беспомощно переглянулся с Нацу, и они от греха подальше отступили на полшага. Мастер Боб перевел взгляд на уничтоженный манекен, но ничего не сказал, а лишь бросил взгляд на Хибики. Когда Марк посмотрел у ту сторону, то заметил, что парень глядел с облегчением, смешанным с сожалением, что, разумеется, неимоверно взбесило его. Марк показал средний палец, подкрепив послание емким указанием точного адреса, куда должен был направиться Хибики и как долго там оставаться. Завернув лихую трехэтажную конструкцию, он продолжил разносить тренировочную площадку, оглашая округу матом.

Коллеги из Синего Пегаса с непередаваемыми лицами глядели на него. Многие подошли к окнам, наблюдая, но никто не пытался остановить его или утихомирить. Напротив, некоторые принялись качать головами. Почему-то вспомнилось, что здесь состояло мало боевых магов, в отличие от Хвоста Феи, и местные волшебники в основном занимались разработкой артефактов. Судя по всему, Хибики подрабатывал и тем, что разбирался с ментальным состоянием людей. Не просто же так он быстро и четко снял почти тридцать ментальных закладок с Марка. Это заслуживало уважения и благодарности.

— Будь здоров, мозгоправ! — рявкнул Марк, обернувшись.

— Он сейчас ему тоже врежет? — пискнул Хэппи, вцепившись в Нацу.

— Кажется, это была благодарность, — шепотом поделился Гилдартс.

— А с ним точно всё будет нормально? — протянул Нацу, стоя с огромными от шока глазами. — Никогда не видел его настолько разозленным.

— Не волнуйтесь, как только он выпустит пар, то придет в себя, — ответил мастер Боб и вздохнул. — Ах, бедняжка, как же долго он копил это в себе, что так взорвался? Удивительно, что он сам попросил о помощи, учитывая, что его разум был захвачен. Впервые вижу кого-то настолько сильного духом.

Марк выхватил пистолет и принялся палить в разбитый тренировочный манекен. Перед глазами всё ещё стоял образ наставника, но больше вокруг не было ореола величия и доброты. Напротив, за мягкой улыбкой скрывалась жесткая ухмылка, взгляд пронзал, точно клинок, на руках виднелись медицинские перчатки, запачканные кровью, а за спиной причудливо извивались тени. Наставник — нет, Эдвард — был темным магом. Как бы он ни прикрывался, он объявил войну Фиору и уже несколько раз атаковал беззащитные города, приказывая химерам разрывать мирных граждан. Он не щадил ни женщин, ни детей, а, напротив, убивал их сотнями. Примером тому был Тамариск, на вокзале которого развернулась настоящая бойня.

Эдвард копался в разуме Марка, загоняя в удобные для себя рамки. Он предал его. Перечеркнул всё, что между ними было. Чудо, что Марку удалось осознать всё это и попросить о помощи, ведь в ином случае мысли и подозрения канули бы в лету, как и сотни раз прежде. Он снова начал бы безоговорочно верить Эдварду, слушаться каждого слова и принимать его авторитет. Однако теперь это было в прошлом. Марк вернул себе свободу воли, наконец, полностью осознав всё, что происходит, и не собирался больше её терять.

— Кажется, успокоился, — шепнул Нацу.

— Стой здесь, я подойду к нему, — ответил Гилдартс, когда Марк застыл около уничтоженной тренировочной болванки. Мужчина осторожно коснулся его плеча. — Как ты? Тебе стало легче?

Марк обернулся, резанув взглядом, а затем бросил что-то вперед. Спустя миг прогремел взрыв, заставивший всех отшатнуться от неожиданности, и манекен вспыхнул.

— Вот теперь, да, — сказал Марк, убирая пистолет в кобуру. — Мне стало легче.

Часть 3. Глава 30

16 февраля Х782 года

— Всё, твой разум чист, насколько это возможно.

Хибики выдохнул, вытирая пот со лба, и легким движением руки свернул золотой экран Архива. Марк растекся в кресле, утомившись после сеанса, и поднял взгляд к потолку, пытаясь привыкнуть к странной легкости в голове. Казалось, что-то, подобно тискам, долгое время сжимало со всех сторон, мешая разуму нормально работать, но теперь пропало. Мысли, идеи, воспоминания - всё замелькало перед глазами в бешеном темпе. Вопреки опасениям это не утомляло. Напротив, радовало, ведь теперь Марк избавился от навязанной заторможенности и мог анализировать всё подряд, не затрачивая уйму времени. Немало помогла прийти в себя окружающая обстановка. В комнате было тихо. Спокойно. За окном солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая мир в мягкие багряные тона. С сосулек капала вода, мерно разбиваясь о подоконник, и вдалеке лаяла собака. Было ещё по-зимнему холодно, но комнату наполнял теплом магический обогреватель. Добавлял уюта запах свежих булочек, которые недавно принес мастер Боб. Хотелось прикрыть глаза, растворяясь в кратком мгновении безопасности и…

Свободы.

Марк едва сдержал тяжелый вздох, когда снова подумал о том, что два года провел под властью Эдварда. Не осознавал, что им ловко манипулировали, заставляя испытывать лишь уважение и почитание. Думал, что участие и забота, которыми Эдвард его окружал, были искренними, а не продиктованными каким-то планом или эгоистичными желаниями. Теперь голая правда ворвалась в сознание. От этого становилось и хорошо, и грустно, ведь, с одной стороны, Марк избавился от чужого влияния, но, с другой — потерял единственного человека, которым дорожил. Как и сказал Хибики, бόльшая часть теплых чувств Марка действительно принадлежала ему. Он любил Эдварда, как отца. Оттого больнее оказалось узнать, что тот навесил на него больше сорока ментальных закладок и попытался вылепить удобного для себя человека, игнорируя его, как личность.

— Идти рядом с темным магом опасно, а уж доверять ему свою жизнь — и подавно. Ты не знаешь, когда он тебя предаст.

Слова мастера вновь и вновь возникали в голове, и от них становилось тошно. Он был прав. Старик предупреждал, что Эдвард мог так поступить, но Марк тогда был не в состоянии это принять. Ментальные закладки запрещали сомневаться и подозревать его в чем-то, а потому оставалось злиться на мастера, который «говорил чушь», и резко отметать идеи. Переосмысливая тот разговор, Марк многое воспринимал иначе и внутренне поражался, насколько узким было его мышление в то время. Словно лошадь с надетыми на глаза шорами, он глядел лишь туда, куда указывал Эдвард.

Осознавать это было гадко.

— Я налил тебе чаю, — сказал Хибики, прерывая размышления. — Слышал, ты любишь сырное печенье, возьмешь парочку?

Он достал откуда-то коробку и раскрыл её, высыпая на тарелку угощение. Марк потянулся к кружке чая. Он насыпал туда сахара и начал перемешивать, по древней русской традиции постукивая о стенки ложкой. Вопрос сам прыгнул на язык:

— Откуда ты знаешь?

— Нацу сказал, — Хибики уютно утроился в кресле. — Он даже сбегал за ними в кондитерскую, ведь не знал, как ещё тебя поддержать. Знаешь, он очень переживает. Постоянно донимает нас с мастером Бобом вопросами.

— Не удивительно, — Марк покачал головой и коротко улыбнулся, вспоминая, как тот носился рядом последние дни. — Не каждый день узнаешь, что согильдийцу кто-то по мозгам прошелся.

— Знать бы ещё, кто… — протянул Хибики, уставившись на него. Марк отвел взгляд. — Жаль, что я не смог докопаться до правды. Даже Архив иногда оказывается бессилен, если поработал искусный темный маг, умеющий скрывать свое влияние на других.

Он замолчал на миг, дав время для ответа, но комната погрузилась в тишину. Лишь с первого этажа можно было расслышать приглушенные разговоры других магов и музыку. Марк взял ещё одно печенье. Хрустящее, вкусно пахнущее сыром, оно заставляло мир играть разными красками, несмотря на тяжелый сеанс очистки разума и сложную тему разговора. Сладкий ароматный чай дополнял картину, наполняя тело теплом. И всё же печаль, точно острая игла, продолжала впиваться в сердце. Марк предпочел уставиться на магический обогреватель, чем смотреть на Хибики, который так и не получил внятного разъяснения. Некоторое время спустя тот сам нарушил тишину.

— Я вижу, что ты знаешь, кто с тобой это сделал, — сказал он. — Почему молчишь? Тебе не нужно больше опасаться того мага, ведь на твоей стороне сам Гилдартс. Он справится с чем угодно.

— Не сейчас, — всё-таки ответил Марк, и тот немного нахмурился. — Это касается не только меня. Если он узнает, что я освободился, то может сделать кое-что плохое.

В глазах Хибики вспыхнуло сочувствие.

— Тебя шантажируют? Кто-то держит твою семью в заложниках?

— Нет, — Марк помотал головой. — Моя семья далеко. Дело в другом.

Снова комната погрузилась в молчание, и Хибики вздохнул.

— Когда будешь готов, вспомни, что рядом есть те, кто тебя поддержит, — сказал он, улыбнувшись. — Пусть мы с тобой знакомы всего ничего, но я приду на помощь. Обещаю.

Марк не нашел слов, чтобы ответить, и только кивнул. Некоторое время они пили чай, наслаждаясь тишиной и спокойствием, а затем сам собой завязался легкий разговор об артефактах. Тема пришлась Марку по душе гораздо больше, чем предыдущая, а потому он активно включился в неё. Оказалось, Хибики отлично разбирался в магических изобретениях и мог рассказать много интересного. Например, Синий Пегас занимался разработкой Кристины — небесного бомбардировщика, уникального в своем роде. Хибики работал над системой парения — то есть придумывал, как поднять корабль в воздух, удержать там, а затем мягко посадить на землю. Для этого он собирался использовать сложную систему лакрим, которая отдаленно напоминала по функционалу двигатели в самолетах. Хибики как раз закончил расчеты и теперь прогонял модели в Архиве, пытаясь теоретически найти ошибки и недоработки.

Марк не смог остаться в стороне, прикоснувшись к настолько чудесному изобретению.

Он с детства грезил небом и до перемещения учился на авиаконструктора, а потому рассказ Хибики захватил его с головой. Марк начал прикидывать, какие рунные цепочки можно было использовать и как, и впервые почувствовал, что говорит с кем-то на одном языке. Ему помогал опыт родного мира, ведь там самолеты перестали быть редкостью, и многие ошибки первых полетов были учтены. Пользуясь этим, Марк сумел найти несколько неточностей в вычислениях и указать на них, сходу предложив, как это можно было исправить. Хибики в первый миг замер, размышляя, а затем воспылал энтузиазмом. Работа закипела.

Хибики вывел несколько больших панелей Архива, демонстрируя модели и формулы, и попросил Марка проверить их. Никто в Синем Пегасе не разбирался в настолько глубоких и сложных темах, поэтому обычно приходилось испытывать всё на прототипах меньшего масштаба. За возможность поговорить с человеком, так же хорошо разбирающемся в теме, Хибики готов был душу продать, а потому они окунулись в мир вычислений и рунных цепочек. Марк, поглощенный невероятной разработкой, взорвался сотней идей. Он не только проверил остальные формулы, найдя ещё несколько ошибок, но и схватил листок бумаги, принявшись быстро записывать новые перспективные цепочки.

Хибики с не меньшим энтузиазмом уставился на него и предложил несколько способов, как их можно было улучшить. Такие модификации Марку в голову не приходили. Глядя на новую формулу, он, как никогда четко осознал, что может применить её не только к Кристине, но и к другим разработкам. В частности, к посохам. Он от души пожал руку Хибики, и тот с такими же горящими глазами ответил. Целый миг они радовались судьбоносной встрече и гордились друг другом, а затем вернулись к расчетам. В новой идее они смогли снизить потребление двигателем магической силы на треть, перенаправив её к другим зонам. Это должно было облегчить взлет и снижение бомбардировщика. Марк также предложил подкорректировать другие области, чтобы повысить маневренность.

Время полетело незаметно. Они сидели, склонившись над листами, где корявым почерком Марка были выведены формулы, и то и дело переводили взгляд на экран Архива, рассматривая ту или иную идею. Обсуждение не затихало ни на секунду, и оба подчерпнули для себя много нового. Хибики понял, как уменьшить энергопотребление Кристины, а Марк — как использовать рунные цепочки в артефактах высокой мощности. Кроме того, он узнал, как можно было наложить несколько рун друг на друга, связав в единую, чтобы магическая энергия, попадая на символ, подавалась сразу в несколько точек, а не только в одну.

Это могло пригодиться в разработке посохов, поэтому Марк записал всё в тетрадь. В свою очередь он показал Хибики свои артефакты, и тот пришел в восторг. Ему понравились бомбочки, мины, светошумовые гранаты, глушилки и всё остальное. Впрочем, Марк не показал пистолет и бинокль — их вообще не хотелось касаться, ведь их создавал Эдвард. Он сосредоточился только на том, что сделал сам, и они ещё некоторое время обсуждали разработки: уже готовые и будущие. Марк даже поделился, чтобы сделал луки для рунных рыцарей, и Хибики не поверил ушам. Оказалось, он слышал о них, но не думал, что именно Марк их создал.

— Да, потом пишешь вот эту руну, заключаешь всё в кольцо, но ставишь вот такую систему отведения, чтобы всё не взорвалось, — приговаривал Марк, чиркая на листе очередную формулу.

— Подожди, вот эти руны можно объединить, — Хибики обвел карандашом несколько символов. — Тогда ты будешь тратить меньше энергии на активацию.

Марк задумался.

— Точно! — воскликнул он. — А еще вот эти две можно объединить, чтобы управление стало более гибким.

— Согласен, а как насчет…

Хибики не успел закончить, ведь кто-то тактично прокашлялся. Они подняли взгляды от расчетов и заметили, что на пороге оказались Гилдартс, Нацу, Хэппи и мастер Боб. Все они глядели на них огромными глазами. На мгновение в комнате воцарилась тишина. С первого этажа перестали доноситься разговоры, и в комнате оказалось темнее, чем до обсуждения артефактов. Остывший чай и булочки по-прежнему находились на столике, всеми забытые. Марк мельком взглянул в окно, поразившись, что на улице воцарилась глубокая ночь. Кажется, они просидели дольше, чем ожидалось.

Марк неловко почесал в затылке, выходя из-за стола и оставляя там исписанные листы.

— Что-то случилось? — спросил он, и первым отмер Нацу.

— Он вернулся! — возликовал подросток и бросился к нему, сгребая в объятия. — Наш странный Марк вернулся!

Марк в первое мгновение застыл от удивления, однако затем шутливо стукнул Нацу по голове.

— Я не странный, — против воли заулыбался он. — Просто увлекающийся.

Остальные тоже просияли. Хэппи плюхнулся Марку на голову, громко замурчав, а Гилдартс подошел, присоединяясь к объятиям. Стало так тепло, что в груди что-то дрогнуло. Давно Марк не испытывал такого спокойствия рядом с кем-то и такого счастья, а потому хотелось, чтобы это мгновение длилось вечность. Хибики и мастер Боб переглянулись, разделяя общие мысли, и выдохнули с облегчением. Марк осознал, что, наконец, туман, окутавший не только сознание, но и жизнь — исчез. Рядом были те, кто действительно дорожил им, и от этого широкая улыбка лезла на лицо.

— Спасибо, что помогли, — сказал он, когда Нацу и Гилдартс отстранились. Мужчина потрепал Марка по волосам.

— Иначе — никак, — сказал он. — Ты — наш драгоценный товарищ и друг, мы за тебя горой встанем, даже если сам Зереф за тобой придет.

Марк широко улыбнулся и кивнул.

— Я знаю, и это радует больше всего.

Нацу подскочил на месте, загораясь энтузиазмом.

— Надо скорее вернуться к нашим и обрадовать их, — воскликнул он. — Там все с ума сходят от беспокойства. Побежали домой!

Он рванул из комнаты, но Марк успел схватить его за шарф, останавливая. От резкого движения с головы слетел Хэппи, испуганно мявкнув, и его пришлось ловить, чтобы не ударился. Когда Нацу уставился, непонимающе склонив голову в бок, Гилдартс со смехом пояснил, что ближайший поезд до Магнолии будет только рано утром. И — нет, Нацу! — пешком они не пойдут. На этой радостной ноте решено было разойтись по комнатам и отдохнуть, а с рассветом отправиться домой. Идею приняли большинством голосов, а затем мягким пинком отправили Нацу спать. Скорчив забавную рожицу, тот подхватил на руки Хэппи, и ушел в комнату. Марк собрал записи новых рунных цепочек.

— Подожди минуту, я хочу кое-что тебе дать, — когда он собирался уйти, сказал Хибики. Он вытащил из ящика стола две плоские лакримы, напоминающие карманные зеркала, и что-то начертил на них магией письмен. — Это прототип новых связных артефактов. Они должны заменить стандартные лакримы связи, но я ещё работаю над ними. Если не против, будем общаться время от времени с их помощью?

Хибики протянул одно из «зеркал», и Марк принял его.

— Конечно, — энергично кивнул он, рассматривая артефакт. — Буду рад делиться с тобой разработками и советоваться. Как видно, у нас может сложиться неплохая команда.

— Я тоже так думаю, — заулыбался Хибики. — Несмотря на печальные обстоятельства, я рад, что мы познакомились.

Марк от души улыбнулся и крепко пожал протянутую руку.

— Я тоже.

Он ушел в комнату, которую ему выделил мастер Боб на время проживания в гильдии, и приготовился ко сну. Включив маленький артефакт, чтобы разогнать ночной мрак, он уснул, прокручивая в голове последние несколько дней. В гильдии пегасов было здорово. Здесь никто не крушил мебель, не дрался и не кричал, и многие интересовались артефактами, а потому в свободное время мастерили что-то. Гильдия редко принимала заказы на зачистки и в основном занималась мирной работой. Это было Марку по душе, впрочем… яркого желания вступить в Синий Пегас, к удивлению, не нашлось. Сердце потянулось ко взбалмошному, но ставшему таким родным, Хвосту Феи. Как бы согильдийцы ни бедокурили и ни раздражали, одно оставалось неизменным — за своих они вставали горой, и плевать было, насколько силен враг.

Марк улыбнулся сквозь сон, когда перед внутренним взором пронеслась череда лиц: Гилдартс, Нацу, мастер, Мира, Леви, Лисанна, Макао, Грей… Он проспал до рассвета без волнений и тревог, и впервые за долгое время настолько набрался сил, что, казалось, мог свернуть горы.

Утром Марк сердечно попрощался с мастером Бобом, поблагодарив за помощь, и с Хибики, условившись писать друг другу и связываться через лакримы. Затем он вместе с Гилдартсом и Нацу отправился на вокзал. Путь в Хвост Феи прошел весело, ведь всю дорогу они с подачи Марка играли в слова, разгадывали загадки и решали логические задачки. Видеть, как скрипит мозг у Гилдартса, оказалось бесценно. Ещё лучше было заметить, что, отвлекаясь, Нацу переставал так страдать из-за укачивания, а Хэппи с каждым разом отвечал на сложные вопросы всё лучше и лучше. Несмотря на кошачьи мозги, тот порой соображал лучше некоторых людей, и это было довольно занятным открытием. Марк даже подумал, что будет, если он всерьез возьмется обучать Хэппи. Сможет ли он вырастить из него здравомыслящее существо? Сможет ли помочь с освоением магии перевоплощения, чтобы тот сумел стать человеком, как во многих историях, написанных фанатами канона?

Размышляя над этим, Марк с легким прищуром глядел на него. Хэппи, почувствовав странную атмосферу, ничего не понял, но на всякий случай напрягся. Он ещё не знал, что Марк придумал ему несколько задачек на логику, а также решил обучить базовой математике. Кто знает, когда это может пригодиться?

Кроме того, Марк заметил, что значение доверия Нацу увеличилось за это время и составило сорок пять пунктов в положительном диапазоне. Этого казалось достаточно, чтобы начать работать с его квестом более плотно. Определенные подвижки уже были. Нацу несколько раз обращался к Марку за помощью, и они разговаривали на чувствительные темы, в том числе затрагивали тему одиночества и сложно переносимых чувств. Вспоминая, в чем состоял его квест, Марк мысленно принялся прикидывать, как мог помочь, чтобы скорее его выполнить. Не только из-за того, что так велела Система, но и потому, что сам хотел сделать его жизнь ярче и легче.

Во время поездки Марк обратил внимание ещё кое на что. Гилдартс странно смотрел на него. Во взгляде не было негативных эмоций, и там сквозили задумчивость и беспокойство, смешанные с облегчением и радостью. В перерывах между решением задачек, от которых мозг закипал и грозил вытечь через уши, он размышлял о чем-то ещё. Не трудно было догадаться, вокруг чего крутились его мысли — Гилдартс пытался понять, кто влез ему, Марку, в голову и как можно было этого человека найти. Найти и разорвать на мелкие кусочки. Несмотря на то, что больше не было таких теплых чувств к Эдварду, Марк не хотел пока раскрывать правду, но не ради его безопасности, а ради химер, которые жили в лесу.

Эва, Боря, Куро, Флеш, Черныш и остальные зверюшки — всех их Марк любил и хотел уберечь от боли и смерти. Они не были по природе злыми, напротив, казались похожими на маленьких детей, которые играют, балуются и не скрывают чувств. Приняв Марка в стаю, химеры сделали его важной частью своей жизни, а потому всегда старались защитить его, приободрить и развеселить. Не было ни дня в Логове, когда бы они не тыкались в него мордами и не звали пробежаться по лесу. Особенно сильно это проявлялось, когда Марк начинал грустить. В такие моменты химеры переглядывались, точно разделяя общие мысли, и решительно окружали его заботой и вниманием. Куро таскала орешки из припасов, Черныш — красивые фантики и листочки, Флеш предлагал с ветерком прокатиться на спине, а Боря и Эва роняли его на землю, устраиваясь с двух сторон, и тарахтели до тех пор, пока Марк ни начинал улыбаться.

Любой сказал бы, что было странно любить огромных магических зверей, но только не он. Для Марка они стали семьей, а потому он собирался придумать, как можно было остановить Эдварда, не подвергая их опасности. К сожалению, пока стоящих идей не было. Не только потому, что сама ситуация была сложной из-за взаимной ненависти, вспыхнувшей между Фиором и химерами, но и потому, что мысли занимала кое-какая другая тема. Марк вновь и вновь погружался в размышления о той странной девушке, что встретилась в переулке незадолго до того, как его ментальные барьеры пробили и воспоминания обрушились лавиной. Он и раньше размышлял, кем она могла быть, однако теперь, когда разум очистился, мог с уверенностью вынести вердикт.

В окружении Марка не было ни одной девушки, которой он насолил бы настолько, чтобы она заказала его темной гильдии. Он со всеми поддерживал хорошие отношения, старался быть отзывчивым и добрым, причем даже с Каной, с которой было труднее всего. Даже если он совершал ошибки, это не могло стать поводом для убийства. Следовательно, дело было в другом. Ещё во время первого нападения Леденящего Леса Кагеяма сказал верную фразу: «Не ручаюсь, что это не было перевоплощением…», которая должна была осесть в сознании, но чудесным образом вылетела оттуда. Виной тому была ментальная закладка на заторможенность. Марк не смог сложить факты вовремя, поэтому и проглядел второе покушение.

Он знал несколько человек, владеющих магией перевоплощения, но ни Мира, ни Эльфман, ни Лисанна не могли заказать его. Зато кое-кто другой мог. Кое-кто, кто менял личности, как перчатки, кто показывал истинное лицо настолько редко, что сложно было описать его, кто не раз появлялся в самых неожиданных ипостасях. Эдвард. Марк осознал, что за покушениями стоял именно он, ведь ему ничего не стоило сделать новую внешность, которая затем канет в лету. Чтобы сбить всех с толку, на сей раз он обратился в девушку с достаточно яркими приметами, такими как высокий рост и хриплый голос. Так он хотел запутать Марка и любого, кто возьмется за расследование.

Оставался лишь вопрос — зачем Эдвард решил его убить? И точно ли он хотел, чтобы наемники расправились с ним? Марк сомневался. Он больше ставил на то, что Эдвард решил припугнуть его, заставить вернуться в хижину, увидев жестокость внешнего мира, и навсегда остаться там. В пользу этого мнения шло то, что во время нападения Марк никогда не оставался один, ведь за ним всегда в тени следовали химеры. Если бы ситуация стала действительно опасной, они бы вмешались. Получалось, что, несмотря на наличие заказа в темной гильдии, Марку не угрожала настоящая опасность — а лишь создавались условия, максимально приближенные к реальным. Вот только сразу же возникал другой вопрос: почему Эдвард так хотел вернуть его в хижину?

Мороз шел по коже от мысли, что тот настолько обезумел, что захотел запереть его, точно птицу в клетке. Эдвард любил Марка, как сына, и это было очевидно, однако чувства были странные, извращенные, гиперболизированные. Создавалось впечатление, будто Эдвард хотел не просто позаботиться о нем, а задушить вниманием и теплотой, укутав в сотню одеял. При этом мнение самого Марка его не интересовало. Возможно, так он справлялся с болью потери сына, однако легче от этого не становилось. Методы, которые он использовал для достижения цели, также не внушали доверия.

Поезд издал гудок. Марк встрепенулся, точно просыпаясь, и с удивлением осознал, что они уже добрались до Магнолии. Нацу и Гилдартс о чем-то болтали, Хэппи дремал. Люди потихоньку потянулись к выходу из вагонов, несмотря на то, что до полной остановки осталось ещё несколько минут. Послышались приглушенные разговоры, звук шагов и чей-то смех. Снаружи ярко светило солнце и таял снег. Морозный воздух ещё не пробрался в поезд, но Марк почему-то ощутил его свежесть, перебившую запах кожаных сидений и дыма. Было до смешного тепло и уютно в маленьком купе, но сердце подсказывало, что ещё лучше станет в стенах гильдии, когда взбалмошные волшебники встретят их у порога.

— Наконец, добрались, — выдохнул Нацу, когда поезд остановился, и прижал руку ко рту. — Думал, помру.

— Брось, в этот раз ты отлично держался, — рассмеялся Гилдартс и шарахнул его по плечу так, что тот едва не рухнул. — Да и я почти не заметил, как мы добрались. Интересные ты игры знаешь, Марк. Умные.

— Обычные задачки на логику, — не сдержал тот улыбку. — Полезно её развивать, тем более, что быстро соображающие мозги и на заданиях пригодятся.

— Это верно, — закивал Гилдартс, поднимаясь и собирая багаж.

— В ближайшее время я планирую провести в Хвосте Феи, — сказал Марк, накидывая куртку. — Если захотите поиграть, дайте знать. О, и я буду забирать Хэппи на два часа каждый день.

— Зачем? — синхронно удивились Нацу и сам котенок.

— Хочу научить его математике и письму, — ответил Марк и потрепал Хэппи между ушами. — Мозги у него варят, как надо, поэтому начнем их развивать. Глядишь, станет умным, как Леви, и будет помогать на заданиях. Что скажешь, малыш? Будешь учиться со мной?

Хэппи уставился огромными глазами сначала на Марка, а потом на Нацу. Подросток крепко завис, но не попытался отговорить его, ведь идея звучала перспективно и совершенно безопасно. В итоге, спустя пару минут размышлений, Хэппи осторожно кивнул. Марк просиял. Он помнил, что в каноне котенок мог и о физике поразмышлять, и о математике, и о законах магии, а потому логично было предположить, что у него были отличные задатки. Правда, к финалу истории от них ничего не осталось, но это не смущало Марка. Он решил, что попробует вылепить их Хэппи здравомыслящее существо, ведь это в любом случае было бы полезно.

На том и порешили.

Всё ещё немного озадаченные, но в целом довольные, Нацу и Хэппи потащили их в гильдию. Марку и Гилдартсу оставалось лишь с улыбками последовать за ними, отвечая на бесконечный поток вопросов, восторгов и описания всего вокруг. Прохожие, заметившие их компанию, расцветали улыбками, а детишки с восхищением глядели вслед. Впервые с момента появления в этом мире, Марку понравилось идти по улицам Магнолии рука об руку с согильдийцами. Дыра одиночества в груди заполнилась чем-то светлым, и от этого на душе становилось легко и радостно.

Он с улыбкой переступил порог гильдии под восторженный крик Нацу:

— Мы вернулись! Марк в порядке!

И следующие полчаса отвечал на расспросы взволнованных согильдийцев, окруживших его кольцом. Даже Кана подошла ближе, неловко приобняв себя одной рукой. Мира, разумеется, прописала Марку подзатыльник за то, что напугал её, Эльза не постеснялась впечатать в окованную сталью грудь, а Леви затараторила о том, что нашла откуда-то несколько артефактов, защищающих разум. Попав в настолько душевную атмосферу, Марк не сдержал широкую улыбку и от всего сердца поблагодарил согильдийцев. Дополнением к картине стали трое рунных рыцарей, ворвавшихся в здание.

— Опять ты влез в неприятности! — заорал Брайан, схватив Марка за грудки, под хохот остальных. — Из-за тебя мне пришлось два часа детей успокаивать, чтобы они перестали волноваться. Я вспомнил все сказки, которые знал. Все! С тебя причитается, придурок!

— Братишка Марк, — выглянули из-за спины Аластора ребятишки: Гилл и Дина. Начальник Итан, тоже заглянувший в гильдию, отошел к мастеру и принялся с ним что-то обсуждать. — Ты в порядке?

Марк выпутался из хватки Брайна, который явно хотел покрыть его матом, но сдерживал ругательства из-за детей, и присел на одно колено, раскрыв руки. Гилл и Дина со счастливым визгом бросились к нему в объятия.

— Конечно, ребятки, — сказал Марк, прижимая их к себе. — Теперь я в полном порядке…

Часть 3. Глава 31

26 февраля Х782 года

БУМ!

— Мастер, Марк убился!

Согильдийцы взорвались хохотом, а старик закатил глаза.

— Это кто тут убился? — воскликнул Марк из-под стола и спустя миг поднялся, потирая затылок. — Всего лишь легкая авария. С кем не бывает?

— Со всеми, кроме тебя, — улыбнулась Мира и подняла с пола улетевшую лакриму. — Давно ты ничего не взрывал, — сказала она, протягивая кристалл. — Что делаешь?

Марк отложил лакриму в сторону и снял защитный барьер, которым накрыл разработку. Деревянная болванка превратилась в уголек, рунные цепочки полностью выгорели, и, разумеется, на столе остался черный след. Запахло гарью. Марк скривился и принялся рукой разгонять едкий дым, попутно пробегая взглядом по записям в тетради. Всё должно было сработать верно, но почему-то прототип закоротило. Судя по всему, Марк добавил слишком слабую руну отведения магии, а потому, когда значения превысили пороговые, произошел взрыв. Но тогда какую цепочку следовало нанести? Как расположить элементы так, чтобы всё сработало верно?

— А что если?.. — Марк схватил карандаш и обвел несколько рун, надписывая над ними новую. Затем он сравнил их с чертежом, нахмурился, всё перечеркнул, и продублировал первоначальные символы. Спустя миг он встрепенулся и обернулся. — А, Мира, ты спросила что-то. Точно. Я занимаюсь посохами рыцарей. Пытался разобраться с тем, как они работают сейчас и перенести это на болванку, чтобы позже усовершенствовать руны и усилить посох, но не удержался и добавил улучшение. Как видно, не стоило этого делать. Поспешил — людей насмешил.

— Надо же, вспомнил обо мне даже без оздоровительного подзатыльника, — ухмыльнулась Мира. — Растешь над собой.

Марк со смешком закатил глаза и снова уставился на чертежи.

— Похоже, ты очень увлечен, — сказала Мира, присаживаясь напротив, и мельком оглядывая лакримы, беспорядочные записи и обломки карандашей. Она взяла какой-то прозрачный маленький шарик, отдаленно напоминающий сильно уменьшенный связной артефакт, и покатала его в пальцах.

— Ещё бы! — воскликнул Марк и поискал что-то взглядом. Спустя миг он вытащил из кучи листов один и положил перед ней. — Смотри, я разобрал посох по рунным цепочкам и определил, как он работает. Всё выглядит хорошо, работает стабильно, но видишь вот эти руны?

Марк указал на символы, и Мира кивнула.

— Они предназначены для того, чтобы выравнивать магический поток и не давать цепочкам выгорать. В них есть проблема. Они слишком сильно снижают энергию, из-за чего заклинания получаются слабыми, либо же приходится вкладываться намного сильнее, чтобы всё сработало, как надо. Из-за этого посохи плохо работают у магов ниже А-ранга. Понимаешь?

— Вроде того.

— Я хотел заменить эти руны на другие, но что-то пошло не так, — Марк почесал в затылке. — Надо найти ошибку в модели, а потом попробовать снова. Так я смогу повысить эффективность посохов. Неплохо для начала, но этого будет мало, чтобы начальник Итан остался доволен.

Марк снова уставился на чертежи, невольно вспоминая последние события. Сразу, как Хибики освободил его разум, жизнь завертелась. Начальник Итан принес задание S-ранга в Хвост Феи, утвержденное в главном штабе рунных рыцарей, и передал его мастеру. Тот, внимательно изучив все подробности дела, дал добро, и Марка назначили исполнителем. Ему выдали ровно полгода на то, чтобы усовершенствовать посохи рунных рыцарей, и освободили от необходимости выполнять сторонние задания в гильдии, назначив еженедельные выплаты. Также ему предоставили материалы для работы. Совет магов оказался уведомлен о задании, а потому Марка не должны были исключить из гильдии за то, что в ближайшее время он не собирался ходить на обычные задания. Подобное практиковалось крайне редко, поэтому даже в Хвосте Феи все стали смотреть на него огромными глазами.

По этому случаю, кстати, закатили пьянку. Согильдийцы развлекались два дня напролет, и Марк позволил себе отдохнуть в их компании. Даже Система не смогла испортить впечатление, хотя очередной Яркий квест едва не заставил его поседеть.

Словно дожидаясь мига спокойствия и счастья, пришло письмо. Когда Марк увидел его, то не поверил глазам, ведь ему написала Венди! Они познакомились больше месяца назад, и он пригласил её в Магнолию, надеясь подружиться и при необходимости воспользоваться целительным волшебством. Несмотря на то, что он отправил несколько писем в Кошкин Дом, ответ так и не пришел. Либо Венди не решилась на путешествие, либо мастер Роубаул не захотел её отпускать. В любом случае, Марк бросил ситуацию на самотек, занявшись более важными делами, и на некоторое время забыл об этом. Теперь Венди планировала приехать в Магнолию к концу месяца и в письме просила встретить её на вокзале. Марк уже придумал, кого возьмет с собой в нужный день, и мысленно принялся потирать руки, представляя занимательную сцену.

Кроме того, за прошедшие десять дней Марк преуспел и в глобальном квесте. После того, как исчезла навязанная заторможенность, он словно прозрел, а потому смог новым взглядом окинуть согильдийцев и заметить, насколько изменилось их поведение за это время. Например, Мира теперь частенько поглядывала на себя в зеркала, в окна и в другие отражающие поверхности, хотя раньше терпеть этого не могла. Нацу стал больше общаться с Макао и Ромео, иногда даже занимаясь с ними огненной магией. Эльза принялась всё чаще надевать легкий кожаный доспех вместо привычного стального, а Леви — уже не так прятаться за книгами, когда начинались потасовки. Что-то изменилось. В гильдии стало легче дышать, и общая атмосфера затаенной боли немного рассеялась. Марк не мог не воспользоваться случаем.

Слово здесь, слово там, и он повысил уровень доверия почти с каждым согильдийцем, достигнув небывалых высот. Некоторые и вовсе стали тянуться к нему, самостоятельно заводя разговор на чувствительные темы. Среди них оказались Нацу, Леви и Мира. Другие продолжали издалека наблюдать, как Эльза, Грей и Лисанна, но в их глазах постепенно начинало разгораться пламя интереса и нетерпения. Они едва ли понимали, откуда бралось желание поговорить о наболевшем, но всё чаще ловили себя на таких мыслях. Это было видно по глазам. Возможно, так это было и раньше, но Марк ничего не осознавал, скованный приказами Эдварда. Теперь, когда это стало очевидно, он, наконец, ощутил, что действительно может помочь.

— Что это? — спросила Мира, обрывая размышления. Она продолжала крутить в руках прозрачный шарик. — Выглядит хрупким.

— Оно крепче, чем кажется, — ответил Марк и взял из коробочки ещё один. — Это старая разработка рунных рыцарей — артефакт против ментальных воздействий. Они отказались от нее, потому что, по сути, это была одноразовая защита. Артефакт полностью принимает на себя урон при попытке проникновения в разум, но тут же разрушается. Нужно сильно постараться, чтобы обеспечить ими все отряды, да ещё и постоянно поставлять новые. Несмотря на очевидную полезность, эти артефакты не обрели популярность.

— Тогда зачем ты сделал их, да еще так много? — Мира снисходительно взглянула на него, точно на ребенка, который увлекся и забыл остановиться.

— Один раз мне по мозгам уже проехались, могут попытаться и во второй, — ответил Марк, пожав плечами и вернув артефакт на место. Мира нахмурилась, посуровев. — Я планирую всегда носить с собой хотя бы десяток таких шариков, чтобы они меня защищали. Они достаточно просты в изготовлении, и я могу мастерить их из остатков лакрим, пущенных на посохи, — Марк поднял палец вверх и широко улыбнулся. — Безотходное производство.

Мира засмеялась, сбросив хмурость, как перчатки.

— Как скажешь, — сказал она и положила шарик в коробку. На мгновение в её взгляде проскользнуло что-то опасное, но в следующий миг там вновь поселилось лишь любопытство и дружелюбие. — Как твои тренировки с Эльзой?

Марк нарочито крупно вздрогнул и поник.

— Всю дурь из меня выбила вчера, — простонал он и потер плечо, где наливался огромный синяк. — Никогда не думал, что сражаться посохом так сложно. Сегодня снова пойдем заниматься, когда она вернется после задания, и, судя по всему, домой я буду ползти…

— Почему мне кажется, что ты учишься сражаться посохами не только из-за того, что занимаешься их улучшением? — лукаво прищурилась Мира.

— Тебе кажется, — ответил Марк, не отреагировав на полный скепсиса взгляд.

— Ага, поверила, — протянула Мира, но отмахнулась. — Ладно, храни свои тайны. Я хотела узнать, не нужно ли тебе что-нибудь из столицы. Завтра с Эльфманом и Лисанной пойду на задание, могу что-нибудь купить для твоих заумных штуковин.

Марк встрепенулся.

— О, да, купи, — закивал он и схватил листок бумаги и карандаш. — Я сейчас набросаю список, там в основном лакримы и книги. Они нужны мне для работы, но в ближайшее время я не планирую никуда выезжать. Деньги принесу завтра утром, идет? У меня с собой нет нужной суммы.

— Без проблем, умник, — кивнула Мира, а затем пробежала взглядом по списку покупок, который протянул Марк. — Сделаю в лучшем виде.

— Как я могу отплатить тебе за помощь? — спросил тот, радуясь возможности приобрести нужное, не покидая Магнолию. — Хочешь какой-нибудь артефакт?

— Нет, они мне без надобности, но… — Мира оборвала себя на середине фразы, а затем вскинула подбородок и приняла соблазнительную позу. — Сходи со мной на чай. Хочу поболтать.

Марк подавил инстинктивное желание нахмуриться и просканировать Миру взглядом, ощутив во фразе подтекст. На первый взгляд казалось, будто девушка заигрывала и приглашала на свидание. Любой, кто увидел бы эту сцену со стороны, понял бы всё именно так. Вот только Марк достаточно хорошо знал Миру, чтобы заметить, насколько она занервничала. Глаза забегали, она принялась то и дело облизывать губы и попыталась замаскировать за сексуальностью неуверенность. Что-то терзало её, и Мира хотела поговорить об этом, но до сих пор сомневалась, нужно ли было это делать. Марк вдруг ощутил душевный подъем и мысленно прикинул круг тем для разговора.

— Как вернешься, сходим в любую кондитерскую, какая тебе понравится, — сказал он, улыбнувшись. — Я угощаю.

Напряженные плечи Миры расслабились, а сама она тихонько выдохнула.

— Договорились, — кивнула она на прощание и в свойственной себе мере ухмыльнулась. — Увидимся, умник.

Марк провел её взглядом, пообещав себе сделать всё, чтобы помочь ей, а затем вернулся к посохам. Он взял новую деревянную болванку, чтобы начертить на ней нужные руны, и на сей раз решил не спешить и перенести всё точно так, как было на оригинале. Монотонное, но приятное занятие захватило его. Как и всегда, когда Марк увлекался работой руками, в голову приходили размышления на волнующие темы. Сперва они проносились где-то на периферии в виде неясных образов и обрывочных воспоминаний, а затем начали складываться в логические цепочки, догадки и планы. Как и множество раз до этого, Марк задумался об Эдварде.

Несколько дней назад тот связался с ним через браслет-артефакт, и они поболтали так, будто ничего не было. Марк изо всех сил постарался скрыть, что избавился от ментального воздействия, но не мог с уверенностью сказать, получилось ли одурачить его. До сих пор оставалось загадкой, как Эдвард накладывал на него ограничители и каким образом проверял их целостность. Мог ли он понять, что его влияние рассеялось? Мог ли ощутить, что Марк обрел свободу? И, что самое главное, что мог сделать, узнав правду? Ответа не было.

Во время разговора Эдвард вел себя, как обычно, и снова звал в хижину. Он настаивал, что должен был проверить работу магического ядра, и Марк послушно согласился приехать через пару недель. Таким образом он планировал не только попытаться убедить его, что всё ещё находится под влиянием, но и провернуть одну задумку, для которой нужно было оказаться в Логове Химер. Предвосхищая поездку, Марк начал готовиться сразу же, а потому сделал почти три десятка защитных артефактов, которые окрестил селф-шариком за то, что перенимали предназначенный ему ментальный урон на себя. А также обновил запас мин, бомб, дымовых шашек и светошумовых гранат. Уверенности в том, что Эдвард не нападет, узнав правду, не было, а потому лучше было подготовиться к сложной битве. На всякий случай.

По плану, Марк собирался оставить в хижине и в нескольких местах в лесу небольшие лакримы-передатчики. Они должны были транслировать данные о количестве живых существ, находящихся в данной области. Изначально он хотел, чтобы они исполняли роль полноценных камер видеонаблюдения, но сходу разработать их не вышло: видео-лакримы получались слишком хрупкими и ненадежными и постоянно требовали подпитки. Время поджимало, а потому Марк решил пойти другим путем и собрал грубую, но крепкую конструкцию, не требующую больших затрат сил. С её помощью можно было узнавать о новых атаках химер, когда отряды проносились бы мимо передатчиков, и даже устанавливать направление их движения. Это не давало много информации, но было лучше полного неведения.

О том, как расставить их, особо думать не пришлось. В подчинении Эдварда состояла маленькая, но очень умная химера Куро, которая быстро и четко могла принести передатчик на нужное место. В том, что она не сдаст его, Марк был уверен. Во-первых, он не собирался ничего пояснять белочке об истинном предназначении артефакта. Во-вторых, собирался сыграть на её разумности, сообщив, что хочет сделать Эдварду подарок, и это — его часть. Химера должна была поверить. Таким образом, он собирался снять с себя подозрения и обеспечить Фиор информацией. Задумка звучала идеально.

В теории.

На практике план мог дать трещину на каждом этапе, а потому Марк готовился к любому исходу, в том числе к тому, что в его разум снова проникнут. Эдвард доказал, что может одним касанием вырубить его, а потому следовало придумать несколько запасных стратегий. Это не составило труда. Марк подробно описал в тетради всё, что произошло за последнее время, и оставил её в тайнике дома. Затем, понимая, что в его воспоминаниях могут покопаться, отправился к Леви и передал ей копию записей, сделанных на русском, попросив спрятать так, чтобы никто их не нашел. Девочка, хоть и удивилась, но пообещала выполнить просьбу. Наконец, Марк поговорил с мастером и взял с него обещание, что тот лично вырубит его и притащит к Хибики, если заметит странности. Старик согласился помочь, хоть и прочитал лекцию о безрассудстве и самонадеянности.

Несмотря на то, что Марк планировал крайне опасную поездку, страшно не было. Внутри плескалась холодная ярость, которая подстегивала двигаться вперед, но не затмевала разум. Удивительно спокойно Марк размышлял о том, что Эдвард мог с ним сделать и как, и искал контрмеры. Ни уважения, ни почитания, ни гордости не осталось, и им на смену пришла решимость, смешанная с тоской. Марк не забыл о том, что два года провел в Логове Химер, в котором его окружили заботой и вниманием, и сохранил светлые воспоминания в сердце. Однако он не мог закрыть глаза на то, во что превратился Эдвард, — в темного мага, решившего утопить Фиор в крови. Его нужно было остановить. Как его ученик и близкий человек, Марк собирался сделать это. Если требовалось, то вбить здравый смысл кулаками, но остановить резню.

Никто не должен был проходить через ужасы войны.

Никто.

— Всё в порядке? — спросил кто-то, и Марк встрепенулся. За стол плюхнулся Нацу, положив перед собой тетрадь, и следом опустился Хэппи, спрятав крылья. — Выглядишь сердитым.

Марк отогнал вновь всколыхнувшиеся воспоминания и пробормотал:

— Всё хорошо, просто задумался немного, — он отложил деревянную болванку, исписанную рунами в сторону. — Вы сделали задачки, которые я дал?

Нацу и Хэппи переглянулись.

— Так точно, — воскликнул котенок с горящими глазами. — Правда, я не знаю, правильно ли. В этот раз было очень сложно.

— Ага, — кивнул Нацу. — Я одну задачку так и не понял.

— Сейчас разберемся, — сказал Марк и взял тетрадь, просматривая каракули.

С недавних пор он принялся давать Нацу и Хэппи разные задания на логику и счет, чтобы развивать их мышление, и им внезапно это пришлось по душе. Котенок обрадовался, что его восприняли здравомыслящим существом, и с удовольствием принялся щелкать легкие примеры, как орешки. Нацу больше понравилось решать практические задачки. Марк придумывал условия так, чтобы заинтересовать его, а потому уже почти неделю предлагал ему то рассчитать кратчайший путь между городами, то найти наиболее прибыльное задание, учитывая расходы на проезд и проживание, то составить выгодный список покупок на имеющуюся сумму. Абстрактные условия быстро вгоняли Нацу в тоску, но настолько житейские и полезные задачки пробуждали в нем любопытство. Мало-помалу он втянулся и даже целых два раза попросил Марка придумать ему дополнительное задание.

Остальные детишки в гильдии с удивлением косились на Нацу и Хэппи, но держали мысли при себе. Лишь Леви и Лисанна напрямую спросили, что происходит, а затем задумались, нужно ли было им подтянуть знания. Пока никто не проявил большого энтузиазма, но Марка это не беспокоило. Он не нанимался в учителя к юным магам, а с Хэппи и Нацу решил начать заниматься просто потому, что захотел им помочь. Пока это устраивало всех.

Проверив задания, Марк принялся объяснять, где появились ошибки и как можно было их исправить. Его порадовало, что Хэппи на полуслове понимал мысль и начинал сам проговаривать верное решение. Удивительно, но он отлично соображал, учитывая, что по природе являлся магическим зверем. По уровню развития котенок напоминал любопытного младшеклассника, который с энтузиазмом хватался за всё новое, но при этом сдувался, как воздушный шарик там, где было неинтересно. Сейчас, когда он получал удовольствие от решения заданий, нужно было затолкать в него столько знаний, сколько возможно. Марк делал всё, чтобы всесторонне развить его за это время.

С Нацу было труднее. Сказывалось полное отсутствие нормального обучения и природная неусидчивость. Кроме Эльзы, никто в гильдии не пытался научить его базовым знаниям, а потому Нацу только кое-как научился писать и отлично усвоил правила счета. На этом всё. Многие привычные Марку операции с числами, такие как умножение, деление или возведение в степень, тот понимал интуитивно, однако сознательно провести операцию не мог. Видя безликие примеры, написанные в столбик, Нацу быстро терял мотивацию и отказывался учиться. Однако, когда дело доходило до счета выручки за работу в гильдии, его глаза загорались. В основном Марк велел считать деньги, и скоро это принесло плоды. Нацу научился проводить мысленные операции значительно быстрее, и это ему самому пришлось по вкусу.

Видя его широкую улыбку, Марк и сам начинал радоваться. Дополнительным стимулом становилась шкала доверия Системы, в которой ползунок доверия уверенно продвигался в положительном диапазоне. Судя по значению, Нацу должен был уже не просто принять Марка, как товарища, но и искренне привязаться к нему. Подружиться. Вероятно, именно поэтому Нацу стал так часто крутиться около него, решать задачки, к которым раньше в жизни бы не прикоснулся, и иногда разговаривать о том, что прежде хранил глубоко в душе. Марку это нравилось не только потому, что теперь он мог выполнить задание Системы, но и потому, что жизнерадостный подросток каждый раз заставлял его улыбаться своими гримасами, смешными историями и нескончаемой энергией.

— Слушай, Марк, — когда они закончили говорить о задачках, протянул Нацу немного смущено и неловко. — А каким был твой отец?

— Папа? — удивился тот, ожидая, какой угодно вопрос, кроме этого. Увидев, насколько напрягся подросток, Марк почувствовал, что ему было важно услышать ответ, а потому задумался, мельком взглянув на шкалу доверия. — Он был смелым человеком, стойким и с большим сердцем. Там, откуда я родом, не принято было открыто показывать эмоции, поэтому со стороны он казался очень хмурым и даже злым. Но когда оказывался в кругу близких, то становился самым душевным человеком на свете. Он очень заботился о нас с сестренкой. Даже когда у нас было мало денег, он старался купить нам хорошие подарки или принести что-то вкусное. Я бы сравнил его с орехом — снаружи грубая, крепкая скорлупа, а внутри вкусный плод.

— О, — протянул Нацу, а Хэппи бросил на него быстрый взгляд. — Похоже, он был крутым. Игнил тоже обо мне заботился, даже учил писать, но я совсем не старался. Думал, что это скучно и что я позже смогу этим заняться. Сейчас кажется, что я вел себя глупо.

Марк не удержался и потрепал его по волосам.

— Ты был ребенком, — сказал он. — Желание играть, а не заниматься скучными вещами — это нормально. Я тоже в детстве не хотел учиться, — Марк пожал плечами и улыбнулся. — А потом отхватывал от папы за то, что приносил двойки.

— Это как? — не понял Нацу, и Марк осекся.

— Это выражение такое, — поспешно исправился он. — На моей родине число два считалось дурным, поэтому «принести двойку» означало сделать что-то глупое или постыдное. Обычно за такое ругали.

— Никогда о таком не слышал, — подал голос Хэппи.

— Я тоже, — закивал Нацу. — А где ты жил, что там были такие обычаи?

Марк отвел взгляд.

— Не важно, — сказал он. — Это место очень далеко отсюда.

Хэппи вдруг погрустнел и опустил ушки, вздохнув.

— Ты когда-нибудь уедешь от нас туда? — спросил он, и Марк кивнул.

— Да, — не стал скрывать он. — Однажды я покину гильдию и отправлюсь домой, ведь там меня ждет моя семья: родители, сестра, невеста. Я просто не могу оставить их одних.

Нацу нахмурился.

— Почему ты звучишь так, будто тогда мы больше не увидимся?

Марк предпочел не отвечать и просто пожал плечами. Вместо того, чтобы развивать разговор в русле своей семьи, он решил попробовать поговорить с Нацу о его близких. В квесте: «Мой дом — моя крепость» требовалось помочь ему почувствовать себя частью семьи. О том, чтобы попытаться найти Игнила, говорить было нечего, ведь дракон исчез, оставив частицу себя в Нацу. О человеческой семье подростка ничего не было известно, кроме того, что его братом был Зереф, но связываться с ним было себе дороже. По всему выходило, что нужно было помочь Нацу создать новую близкую связь с теми, кто сейчас был рядом. У Марка на примете было несколько кандидатов, которые могли подойти на эту роль.

— Я видел, как ты недавно играл с Ромео, — сказал он, бросив взгляд на другой конец главного зала. — Здорово, что вы подружились. Выглядите, как братишки.

Нацу расцвел.

— Правда? — заулыбался он. — Ромео оказался веселым и добрым, и он очень хочет научиться магии. Я его тайком от Макао учу огненному шару.

— Здорово, — закивал Марк и понизил голос. — Помню, как ты переживал, глядя на них. Сейчас тебе стало легче?

— Да, намного, — отозвался Нацу. — Больше не хочется делать им гадости, чтобы прервать веселье, а, наоборот, есть желание помогать им и радовать.

— Стать частью их счастья?

Нацу отвел взгляд, в котором проскользнуло что-то печальное, и пожал плечами.

— Разве я могу? — сказал он. — Они — семья, а я… просто согильдийец для них.

— Просто согильдиец? — переспросил Марк и бросил на него полный скепсиса взгляд. — Насколько «просто согильдиец», что они встречают тебя с каждого задания, угощают обедом и зовут на игры? — Нацу поднял на него растерянный взгляд. — Они делают то же самое для Грея, Эльзы или Леви?

Нацу нахмурился, и в его глазах отразилась работа мысли.

— Нет, не делают, — протянул он полминуты спустя. — Думаешь, они так хорошо относятся только ко мне?

Марк пожал плечами с легкой улыбкой.

— Кто знает, — протянул он. — Как насчет спросить у Макао, как он к тебе относится: как к простому согильдийцу, близкому товарищу или?..

Он специально оборвал фразу на середине, и Нацу встрепенулся, обернувшись на мужчину, который в этот момент выбирал задание, болтая с Вакабой. За столом повисла тишина. Но не гнетущая, тяжелая, а легкая и мягкая, как облачко. Она наполнилась надеждой, смешанной с тревогой, и вокруг на миг будто стало светлее. Хэппи поднял взгляд на Марка, дернув хвостиком, и в его глазах мелькнуло осознание. В это время Нацу, точно наполнившись энергией, напружинившись, порывисто вдохнул.

— Пойдешь к нему? — шепнул Марк, и тот дернул плечом.

— Глупости, нет, конечно! — отозвался он, но совершенно неискренне и неубедительно.

Нацу поспешно встал, забыв забрать тетрадь, и убежал куда-то. Марк провел его взглядом, прекрасно понимая, что если не сегодня, так завтра, он решится подойти к Макао. Если кто и мог стать для Нацу по-настоящему заботливым и принимающим взрослым, то только он. Улыбнувшись своим мыслям, Марк вернулся к посоху, вновь погружаясь в мир магических символов и формул.

Он должен был скорее создать первый прототип.

Часть 3. Глава 32

3 марта Х782 года

— Марк! Вот ты где, — Нацу налетел на него, едва не сбив с ног, и схватил за руку. — Ты мне очень нужен. За мной!

— Что? — Марк едва не выронил книги, которые нес из библиотеки к своему столу. — Что случилось? Где пожар?

— Объясним дома, — поторопил Хэппи, летая над ними. — Это важно.

Нацу настойчиво потащил Марка к выходу, невзирая на сопротивление. Сила и упорство поражали и не оставляли шанса на спокойный вечерок в окружении артефактов и разрозненных записей. А ведь Марку остался шаг до завершения прототипа нового посоха. Впрочем, артефакт не мог никуда убежать, а Нацу, обеспокоенный чем-то, напротив, мог наделать ошибок. Подросток не обращал ни на что внимания, утонув в переживаниях, и его даже не смущали стопка книг, которую Марк держал в руках, очки Смотрящего, опасно сползающие с головы, и подозрительно мерцающие лакримы за рабочим столом.

Если бы кто-то другой попытался утащить Марка, оторвав от исследований, он бы дал ему между глаз, однако к Нацу он питал особые чувства. Недалекого, но искреннего парнишку было жаль. У него не было человека, с которым он мог посоветоваться или поговорить, поэтому большинство проблем проистекали из одиночества. Нацу либо пытался привлечь к себе внимание, что больше всего проявлялось в гильдии, когда он сходу ввязывался в драки и перепалки, либо не находил иного решения, ведь никто ему не подсказывал, а сам он не любил размышлять над чем-то сложным. Теперь у него появился кое-то близкий, кто мог дать совет. Марк стал первым лучиком света в непроглядной темноте, и Нацу вцепился в него мертвой хваткой.

Как в прямом, так и в переносном смысле.

На занимательную картину пытающегося удержать книги Марка и упорно тянущего его к выходу Нацу стали оборачиваться согильдийцы. Кто-то посмеивался, кто-то удивленно таращился, кто-то закатывал глаза на озорство. Эльза решительно встала из-за стола, нахмурившись, и во взгляде мелькнуло желание врезать Нацу. В оздоровительных целях, разумеется. Оценив обстановку, Марк принял единственное верное решение — вырвался из хватки Нацу и обернулся к Эльзе.

— Положи на мой стол, — сказал он, впихивая ей в руки книги. — Буду должен.

Спустя миг Марк схватил Нацу и Хэппи, и они исчезли из гильдии, оставляя после себя удивление, множество вопросов и ошарашенную Эльзу с кипой учебников по артефакторике. Улица встретила их по-зимнему холодным воздухом и таящим снегом, падающим с крыш и веток. В воздухе витал запах свежести, а клонящееся к горизонту солнце окрашивало улицу в мягкие оранжево-красные тона. Правда, Марк пожалел, что не взял куртку. Холод мгновенно пробрал до костей, и он передернул плечами, раздумывая, не вернуться ли в гильдию за верхней одеждой. Нацу проблем не испытывал, ведь природное волшебство согревало его, не давая переохладиться даже в лютый мороз.

Прикинув вероятность заболеть после таких подвигов, Марк попросил подождать его пару секунд, и переместился за верхней одеждой, заставив согильдийцев взорваться от хохота, вновь увидев его в здании. Лишь затем он вновь появился около Нацу, протянув ему куртку, и просигнализировал, что готов идти. Одевшись, Нацу сорвался на бег, уверенно направившись к окраине города, и Марк последовал за ним, позволив Хэппи развалиться у себя на плечах.

Он размышлял, что могло случиться. Нацу казался не просто обеспокоенным чем-то, а в высшей степени взволнованным. Недавно они вновь говорили на тему семьи, и Марк предложил поговорить с Макао, чтобы узнать, что тот думает и чувствует. Несмотря на то, что Нацу отказался от предложения, оно прочно засело у него в голове. Подросток страдал от одиночества. Ему не хватало фигуры отца — человека, который мог бы принять его таким, как он есть, обогреть и защитить. Дело было даже не в физической или магической защите, ведь уже сейчас Нацу на голову превосходил Макао, а в душевной.

Нацу нужна была тихая гавань. Место, куда он мог вернуться после сложного задания и без прикрас рассказать, как устал сражаться с бандитами, как его ужасно укачало в поезде, как ему захотелось врезать заказчику за надменность и как он мечтал скорее оказаться в родных стенах. Бахвальство, наглость и драки в гильдии были защитой — тем немногим, что удерживало Нацу на плаву. Он отчаянно делал вид, что справляется. Выдерживает тяготы взрослой жизни, где нужно было самостоятельно зарабатывать на жизнь, умело распределять доходы, заботиться о себе после ранений и стараться походить на нормального человека. Вот только ему было сложно. Ужасно сложно выносить это, ведь Игнил, который заботился о нем, внезапно пропал, не сказав ни слова, а других значимых взрослых, которые могли взять его под крыло, не нашлось.

Как ни печально, Нацу было всего около одиннадцати, когда он попал в гильдию. Ребенок его возраста, еще и попавший в странный новый мир, так отличающийся от жизни в лесу, попросту растерялся. Нацу вбил себе в голову, что должен найти Игнила любой ценой, и это стало движущей силой на годы вперед. Чем ещё он мог заняться? К чему должен был стремиться? Как ему следовало распорядиться жизнью? Он не знал. Никто в гильдии не осознавал, что ему требовалась помощь в банальных, но таких важных вопросах, а сам он просто не понимал, как это сформулировать. Так и вышло, что Нацу, окруженный сотней друзей, оказался так одинок.

Марку он напоминал Ниночку — младшую сестренку, которая в одночасье потеряла всё. Какие-то уроды решили пошутить над ней и запереть в темном подвале, когда она возвращалась домой после занятия в кружке шитья, и бросили её там. Ей было тринадцать. Когда Нина не вернулась домой под вечер, Марк первым забил тревогу, и отправился её искать. В то время мобильные телефоны ещё не были так распространены, поэтому позвонить и узнать, где она, не вышло. Из-за этого поиски затянулись. Марк подключил всех друзей, а родители вызвонили родственников, когда поняли, что Нина не просто засиделась на занятии, а давно должна была прийти домой.

Её нашли далеко за полночь, в подвале, где она сидела, дрожа от ужаса, и не могла даже заплакать. С той минуты Ниночка стала бледной тенью себя. Из веселого, любознательного ребенка она превратилась в пугливого, напряженного и вечно ждущего атаки зверька. Некоторое время никто не мог вытащить её на улицу, ведь она боялась, что её снова запрут в сыром, пугающем месте, из которого не было выхода, сколько ни кричи и не бей запертую дверь. Ничего не помогало. Марк с трудом уговорил её снова ходить в школу, поклявшись, что будет лично провожать её и забирать домой. Ради этого он сбегал с собственных занятий, за что нередко отхватывал от преподавателей, но спокойствие сестрички было важнее.

Точно, как Нацу, Нина не могла ни с кем поговорить. Вокруг было столько людей, которые могли помочь, но пережитой ужас оказался настолько велик, что даже рассказать о том, что она испытала, не получалось. Жизнь разделилась на «до» и «после». Из привычного яркого, залитого солнцем мира, она вдруг перенеслась в темное, заволоченное туманом пространство. Марку потребовалось много месяцев, чтобы попросту понять, что именно случилось в подвале, что настолько напугало её.

Склеп. Нина, просидевшая в подвале больше шести часов в полной темноте, сырости и тишине, испугалась, что никто её не найдет. Она умрет там от голода, так и не дождавшись спасения. Участь не прельщала, но изменить её не получалось: дверь оказалась слишком сильной, чтобы выбить её, петли расшатать не удалось, на крики никто не отзывался, а под рукой не оказалось ничего, что могло бы помочь. Слушая, как Ниночка пыталась выбраться из западни, Марк невольно покрывался холодным пóтом. Его маленькая сестричка сражалась изо всех сил за свою свободу, отобранную хулиганами, но проиграла. И это сломало её.

Разумеется, Марк отомстил. Он нашел придурков, которые решили пошутить над беззащитной девочкой, и с верными товарищами избил их до неузнаваемости. Дело замяли. Ниночка узнала об этом позже, но это не слишком помогло. Зато подвижки пошли в другом. Когда Марк сумел пробиться сквозь защиту сестрички и в первый раз расспросить её о том случае, она сама стала чаще и чаще говорить об этом, делясь переживаниями и страхами. Нина рассказала, как испугалась смерти, как мечтала о спасении, как пережила беззвучную истерику, как потеряла надежду и как снова её обрела. Со временем ей стало легче, и она перестала так бояться новых людей, темных закрытых помещений и подвалов. Ниночка вернула улыбку на лицо, но до конца так и не оправилась.

Марк видел параллели в этих историях, вероятно, поэтому ему так хотелось помочь Нацу сейчас.

— Мы на месте, — воскликнул Хэппи, точно юнга из вороньего гнезда на корабле. — Кажется, мы ещё не приглашали тебя в гости.

— Я тут впервые, — подтвердил Марк, осматриваясь. — Тут очень… мило.

Он застыл на мгновение, осматривая маленький домик, крышу которого в нескольких местах пробило дерево. Ветки торчали, как кости из открытого перелома, и Марк задумался, как в таком здании можно было жить.

Впечатление создавалось двоякое. С одной стороны, было видно, что за домиком следили, ведь дорожки расчистили от снега, кое-где виднелись недавние ремонтные работы, а недалеко стояла милая табличка, что жилище принадлежало Нацу и Хэппи. С другой стороны, становилось очевидно, почему эта парочка в каноне при любой возможности сбегала к Люси. Сквозь дыру в крыше проникал не только холодный воздух, выстуживая комнаты и навечно поселяя в них сырость, но и затекала вода от дождей и талого снега. Даже брезента, который закрывал бы дыру, не было видно. Марк невольно представил, как Нацу и Хэппи ютились в хибарке зимой, натягивая промозглые одеяла до самого носа.

Впечатления усугубились, когда они вошли внутрь. Там царил страшный бардак: грязная посуда громоздилась одна на другой, одежда валялась везде, где только можно, на полу виднелись грязные следы ботинок, в углах висела паутина. Остро пахло сыростью и пылью, как на заброшенной даче. Вне всяких сомнений, это была свалка. Абсолютно нежилое помещение, в котором долго находиться было не просто неприятно, а опасно для здоровья. Сквозняк, холод и мусор — всё это могло привести к болезням, пусть даже маги обладали устойчивостью к ним.

Впрочем, для Нацу и Хэппи дом был самым прекрасным и дорогим местом на свете. Их уютным жилищем, в которое они возвращались после заданий. Не замечая откровенно шокированного взгляда Марка, они расчистили ему место за столом, скинув на пол хлам, и горделиво поставили чайник, создав подобие уюта. Плюхнувшись на соседний стул, Нацу замялся, и Марк решил оставить обсуждение жилища на потом. Это не было первостепенной темой для разговора. Вместо этого он спросил:

— Что случилось? Ты поговорил с Макао?

— Да! То есть, нет, не совсем, — ответил Нацу и уставился на свои руки, затихнув. Он мучительно нахмурился, и показалось, будто у него сейчас дым из ушей повалит. Марк бросил взгляд на шкалу доверия. Благодаря заработанным очкам появлялось место для маневра.

— Чем я могу помочь? — спросил Марк, выдержав паузу в несколько секунд. — Я вижу, что ты встревожен, но пока не понимаю, что делать. Расскажешь, что тебя так взволновало?

Нацу вздохнул, а Хэппи отлетел в сторону, сделав вид, будто занимается приготовлением чая.

— Я хотел поговорить с Макао и узнать, что он думает обо мне, но потом… — Нацу сглотнул и принялся мять пальцы. — Мне показалось, что это будет неправильно. Я попытаюсь заменить им Игнила и променять одного отца на другого. Но ведь это будет ужасно. Они оба мне дороги, но как между ними выбрать, я не знаю. Значит ли это, что я не должен сближаться с Макао? Или мне нужно отказаться от Игнила? Но как я посмотрю ему в глаза, когда найду?..

— Погоди-погоди, — Марк остановил его, вскинув руку, когда взгляд Нацу забегал, а сам он напрягся, практически закаменев. — Ты улетаешь куда-то очень далеко в своих мыслях, поэтому давай разберемся по порядку, — предложил Марк, и тот, помедлив, кивнул. — Ты видишь в Макао отца?

— Вроде того, — протянул Нацу, опустив взгляд. — Он очень добрый и заботливый, знает, как лучше поддержать, и может дать хороший совет. Вчера я ужинал у них дома, и даже его жена была ко мне мила. Она даже дала мне пирог с собой.

— О, как здорово, — улыбнулся Марк, и Нацу расцвел, вспомнив об этом. — Особенно меня радует, что ты перестал завидовать Конбольтам. Помнишь, как ты переживал совсем недавно?

— Да, тогда мне хотелось сделать всё, чтобы они перестали улыбаться, — сказал он, приложив руку к сердцу и сжав её в кулак. — Но сейчас от этого больше вреда, чем пользы.

— Почему же? — спросил Марк.

— Чем больше я привязываюсь к Макао, тем больше предаю Игнила. Я всё чаще думаю о том, что могу забыть об Игниле, перестать его искать, отбросить в сторону, как что-то старое и ненужное. Я боюсь, что разлюблю его. Брошу. Когда Игнил вернется, что мне нужно будет делать? Как выбрать между ними? Как объяснить, что я не собирался заменять его? И как не ранить Макао тем, что он — лишь временный отец, пока я ни найду Игнила? Марк, я… Я ужасно запутался.

Взгляд Марка наполнился сочувствием, и он передвинул стул так, чтобы сесть ближе. Нацу угрюмо уткнулся лбом в стол, сдувшись, как воздушный шарик. Время от времени от тяжело вздыхал, и было видно, что даже сейчас его разум не покидали тревожные мысли. За то время, что они провели здесь, Нацу почти не улыбался, а от его жизнерадостности не осталось и следа. Хэппи продолжил возиться с чаем, хотя его можно было уже миллион раз заварить и подать. В отличие от своего братишки, котенок чувствовал момент и знал, когда нужно было проявить тактичность. Марк принялся гладить Нацу по спине.

— Я понимаю тебя даже лучше, чем может показаться на первый взгляд, — сказал он. — Ты ведь знаешь, что Гилдартс считает меня приемным сыном?

Не поднимая головы, Нацу пробурчал что-то согласное.

— Когда он начал открыто называть меня сыном, мне это не особо понравилось, ведь у меня уже есть отец. Мой настоящий отец. Казалось, что, признав Гилдартса в этой роли, я мог предать не только его, но даже его память, вклад в мою личность и его доверие. Однако, со временем я понял, что это было не плохо. Знаешь, почему?

Нацу искоса взглянул на него, и Марк улыбнулся.

— Потому что мне не нужно было между ними выбирать, — сказал он. — Они ведь не пара яблок, одно из которых сгнило, а второе — только созрело. Никто не мешает мне хранить любовь и привязанность к родному отцу, но при этом сближаться с Гилдартсом. В моем сердце хватит места для них обоих. Я всё ещё люблю папу и очень хочу снова увидеться с ним, но также я ценю и уважаю Гилдартса, который стал для меня наставником, проводником и защитником. Они не заменяют друг друга, и никогда не заменят. А в твоем сердце хватит места и для Макао, и для Игнила?

Этот вопрос на несколько минут заставил Нацу затихнуть. Он нахмурился, мучительно заставляя мозги работать, и во взгляде ярко отразилась работа мысли. Марк не торопил. Для Нацу, который всю сознательную жизнь искал Игнила и идеализировал его в роли отца, запомнив только как прекрасного и терпеливого родителя, пошатнуть его на пьедестале было почти невозможно. Разве кто-то мог оказаться таким же чудесным? Разве мог занимать столько же места в его мыслях и чувствах? Разве мог встать с ним на одну ступень?

Видя, что Нацу сомневается, а молчание — затягивается, Марк спросил:

— Игнил был бы против, если бы ты сблизился с мужчиной, который хотел бы заботиться о тебе и поддерживать тебя в то время, пока его самого не было рядом?

— Вряд ли… — протянул Нацу, искоса уставившись на него.

— Игнил не хотел бы, чтобы у тебя появился взрослый, на которого ты мог бы положиться?

— Ему бы это понравилось. Он всегда говорил, что я делаю много глупостей и за мной нужно присматривать.

— Игнил бы настаивал, чтобы ты положил жизнь на его поиски, забыв про собственное счастье?

— Нет, он бы так не сделал.

— Судя по тому, что я знаю, Игнил был отличным отцом, который очень тебя любил, — сказал Марк, мягко улыбнувшись. — Он хотел бы видеть твою улыбку и знать, что ты счастливо проживаешь жизнь. Сомневаюсь, что он осудил бы тебя за такой выбор, ведь Макао — действительно хороший человек. И заботливый отец.

Нацу выпрямился на стуле, всё ещё о чем-то думая, и кивнул.

— Мне нужно ещё немного времени, — сказал он. — Я понял, что ты хотел сказать, но это сложно для меня. Надо проветрить голову. Хэппи нальет чай.

Нацу встал и торопливо вышел, направившись куда-то в лес, а Марк провел его взглядом сквозь грязное окно. Хэппи поставил на стол тщательно вымытую кружку, и налил туда горячей воды. Покопавшись в припасах, он разложил на тарелке валеное мясо, сыр и хлеб. Несмотря на обстановку, Марк перекусил с Хэппи, который налил себе свежего молока, и они некоторое время посидели молча. Каждый обдумывал что-то свое. Наконец, Хэппи тревожно дернул хвостиком и поднял взгляд.

— Думаешь, он будет в порядке? — спросил он негромко. — Нацу в последнее время такой хмурый ходит, будто у него постоянно живот болит. Я переживаю.

Марк погладил его по голове.

— Я тоже, — сказал он. — Нацу нужно сделать непростой выбор, и это нелегко. Но я уверен, что он справится, а мы будем рядом, чтобы его поддержать, договорились?

Хэппи кивнул, и его глаза засияли.

— Так точно!

Посидев ещё немного и рассказав Хэппи о важности уборки, Марк засобирался обратно в гильдию. Котенок воспринял лекцию на отлично, поэтому решительно взялся раскладывать вещи по местам и выносить мусор. Нацу так и не вернулся. Вероятно, он ушел глубоко в лес, чтобы в тихой, спокойной обстановке ещё раз всё обдумать, быть может, побить пару деревьев или сразиться с несколькими Вулканами. Как бы то ни было, Марк не переживал за его здоровье, ведь Нацу мог за себя постоять лучше, чем кто-либо другой. К тому же сейчас ему предстояло иное сражение — не физическое, а внутреннее, и оно должно было сильно изменить его мировоззрение.

Вернувшись в Хвост Феи, Марк ни словом не обмолвился, о чем говорил с Нацу, ведь это касалось только его и никого более, получил недовольный прищур от Эльзы за побег и одобрительный кивок от мастера. Решив не вдаваться в размышления, он вернулся к артефактам и до глубокой ночи провозился с новой рунной цепочкой. Прототип посоха был почти закончен, и Марк не мог дождаться, когда сможет опробовать его в деле. Не только для того, чтобы насладиться плодами трудов своих, но и обкатать технологию, выявив ошибки и недоработки.

Уже некоторое время он обучался у Эльзы искусству сражения с посохом, чтобы лучше понимать типичный стиль борьбы и базовые стойки. Нужно было расположить руны, отвечающие за активацию заклинаний так, чтобы было удобно использовать их. Например, не было смысла чертить защитные символы в центре или далеко на краях, ведь в оборонительной позиции руки располагались как раз посередине этих точек. В то же время не всякая атакующая руна должна была находиться в центре, как это практиковалась в стандартной версии посоха, а могла находиться дальше к краю. В некоторых моментах ей и вовсе надлежало быть у основания.

Понимая, что такие мелочи могли принести ощутимую пользу, Марк внимательно слушал уроки Эльзы, а затем спарринговал с ней, чтобы прочувствовать каждое движение. По большей части чувствовал он тумаки, но это тоже было полезно. Сейчас он уже сносно запомнил все стойки, не падал на лопатки после пары минут сражения, но всё ещё не достиг уровня рыцарей В-ранга. О том, чтобы сравняться по силам с Эльзой, речи не шло. Впрочем, пару раз свалить её с ног получилось, когда он активировал заклинания на посохе. Несмотря на то, что после Марк огребал по первое число, радость от удачно сработавшей рунной цепочки затмевала всё.

Сейчас посох имел три базовых заклинания, которые плавно перешли туда от исходной версии. Первое представляло собой барьер из письмен. Это было очень гибкое, но крайне полезное заклинание, которое можно было использовать и как щит, и как клетку. Суть была в том, что заранее заложенные в структуру письмена чертились набалдашником по земле. Если они замыкались, то активировалась клетка, отрезающая всё внутри себя от внешнего мира. Если оставались разомкнуты, то проявлялись в виде барьера. Сложность использования такой рунной цепочки заключалась в том, чтобы сперва подать магию на определенный символ, отвечающий за нанесение письмен, а затем вовремя переключиться на ту, что активировала барьер. Если рунный рыцарь переключался слишком рано, то мог оставить в клетке зазор, через который потенциальный противник мог атаковать или сбежать. Марк ничего не менял в рунной цепочке и только добавил пару рун усиления, чтобы барьер был крепче, и расположил активаторы в более удобном месте на посохе.

Второе заклинание было атакующим. Оно создавало порыв ветра по траектории, которую очерчивал посох. Например, при горизонтальном выпаде, когда набалдашник был направлен к противнику, создавался прямой поток, как в турбине самолета. При длинном взмахе снизу-вверх — режущий диагональный порыв. При круговом горизонтальном вращении — расходящийся во все стороны поток. И так далее. Заклинание было крайне подвижным и имело множество форм. Оно являлось основным среди атакующих, а потому должно было подстраиваться под любую ситуацию.

Последнее заклинание также было атакующим, но уже предназначалось для ближнего боя. В набалдашнике концентрировалась магия, которая собиралась не только из окружающего мира, но и поступала туда через рунные цепочки на посохе. Магу редко требовалось сознательно напитывать кристалл силой, ведь все происходило автоматически. Нужно было лишь в нужный момент высвободить заряд с помощью особой руны, совместив его с физическим ударом. В итоге, получался мощный комбинированный урон. С помощью такого можно было не только разбить в крошку валун, но и переломать кости в человеческом теле.

Марк не стремился сходу создать непобедимое оружие, которое могло снести каждого, кто попадался на пути, а лишь усовершенствовал то, что уже работало. Ему удалось придумать много идей для новых заклинаний, и он даже начал прорабатывать их на бумаге, но первостепенно хотел оценить этот прототип. В нем должны были остаться неочевидные недоработки, а их можно было разглядеть только при использовании.

Единственным, что Марк улучшил только для себя, была конструкция посоха. Обычно он представлял собой длинную основу из особого сплава, увенчанную большой лакримой сверху и маленькой остроконечной — снизу. Рунные рыцари носили посохи с помощью специальных креплений на спине. Марка это не устраивало. Ему показалось неудобным постоянно таскать с собой нечто настолько громоздкое, и это снижало маневренность в бою, которая оставалось одним из главных его преимуществ. Именно поэтому только свой образец Марк сделал трехсоставным — его посох складывался из частей, и их было удобно носить в боковом кармашке рюкзака. Кстати, его сшила Леви, за что получила в награду дорогую интересную книгу.

Когда улицу заволокла ночная темнота, а гильдия практически полностью опустела, Марк засобирался домой. Завтра он должен был встретить Венди, которая, наконец, решилась приехать в Магнолию. Она должна была оказаться здесь еще несколько дней назад, но почему-то задержалась. В письме об этом не упоминалось, поэтому Марк решил позже расспросить её лично. Предвосхищая встречу, он ещё позавчера предупредил Нацу, что тот должен пойти с ним. Лишь услышав, что приедет небесная убийца драконов, он загорелся идеей познакомиться с ней и подружиться. Марку это было на руку. Мало того, что одинокий подросток мог найти ещё одного друга, причем насколько близкого ему, но и Венди получала шанс не остаться в полном одиночестве, когда Нирвана будет остановлена, а Роубаул развеет магию эфирных тел. От этой встречи выигрывали все.

— Марк, задержись ненадолго, — окликнул мастер, когда тот уже пошел одеваться. Оставив куртку на крючке и скинув рядом рюкзак, Марк подошел к нему, недоумевая, что понадобилось именно сейчас, когда в главном зале остались лишь они вдвоем. — До меня дошли тревожные вести, — тихо сказал старик. — В Клевере заметили человекоподобных химер, который рыщут около города. Знаешь что-нибудь об этом?

Марк нахмурился и покачал головой.

— Я давно не был у наставника, — ответил он. — Никаких зацепок дать не могу, но я почти закончил новое изобретение. Как только оно пройдет проверку, у нас появится более точная информация. Сейчас нужно быстро реагировать на события, не рассчитывая на информацию извне.

— Я так и думал, — кивнул мастер и закурил. — К слову, Совет уведомлен о том, что некоторые города находятся в зоне повышенного риска. Мой человек обо всем позаботился.

Марк с облегчением выдохнул.

— Отлично, — сказал он. — Я переживал, что это не воспримут всерьез. А кто предупредил Совет?

— Ты его не знаешь, — отмахнулся мастер. — Гораздо важнее сейчас другое. Когда поедешь к наставнику, будь осторожен. Беги оттуда при любом намеке на опасность, понял? Не допусти, чтобы он тебя схватил, ведь такой человек, как он… Ты и сам знаешь, что может сделать.

— Знаю, — Марк вздохнул и отвел взгляд. — Но всё же я верю, что он не до конца сошел с ума, ведь мы два года прожили бок о бок и ничего страшного не происходило. Я попробую достучаться до него снова.

— Как хочешь, — сказал мастер. — Но помни, что ты всегда можешь вернуться сюда и мы тебя защитим даже от него.

Марк улыбнулся.

— Я помню.

Они ещё немного обсудили химер и последние, довольно вялые, атаки на города, а затем мастер, ещё раз напомнив о бережности к себе, отпустил его домой. Марк покинул гильдию, обдумывая его слова, и не смог найти причину, почему старик множество раз повторил о том, как важно было заботиться о себе. Создавалось впечатление, будто он думал, что Марк мог пойти на самоубийство, но ведь это было глупо. Ни к чему было растрачивать жизнь, когда впереди маячила цель вернуться в свой мир. Как бы Марк ни сопереживал местным и ни хотел остановить Эдварда, главным, чего он хотел добиться, — это найти путь домой.

Размышляя обо всем, что произошло за день, Марк уснул крепким, здоровым сном. На утро он встретился с Нацу, который всё ещё выглядел задумчивым, но уже не таким хмурым, и Хэппи, который весело болтал и просил придумать ему новую задачку на логику. Вместе они пошли к перрону, куда пребывал поезд. Как только двери вагона распахнулись, Марк не сдержал улыбку и замахал рукой:

— Мы здесь, Венди. Добро пожаловать в Магнолию!

Глаза девочки засияли, и она поспешила к ним, что-то радостно щебеча Шарли. Долгожданная встреча состоялась.

Часть 3. Глава 33

3 марта Х782 года

— Как здесь красиво!

Венди с горящими глазами оглядывалась, едва не пища от восхищения, пока Марк и Нацу показывали ей город. Невозможно было сдержать улыбку, видя такое неподдельное любопытство и искреннее счастье. Казалось, не было в мире чего-то более прекрасного, чем полные жизни глаза маленькой девочки, решившейся на опасную дальнюю дорогу к людям, которых едва знала. Трудно было поверить, что она преодолела такой путь без взрослых. С ней приехала лишь кошечка Шарли — по-своему очаровательное, но строптивое создание. Марк одновременно радовался, что Венди оказалась в Магнолии, и тревожился, что она подвергла жизнь опасности. Даже магу нужно было оставаться начеку за пределами родной гильдии, ведь разбойников, желающих поживиться выручкой за задания, было даже слишком много.

Изначально в Магнолию должна была приехать и Ринни — нирвитка, которая присматривала за ней в деревне и учила зачаровывать одежду. Однако, судя по словам Венди, в последний момент она заболела и смогла проводить её лишь до вокзала, посадив на поезд. Что именно с ней случилось, осталось загадкой. Даже Венди не поняла, с какой болезнью столкнулась, ведь её целительное волшебство не подействовало.

— Почему-то я не могу лечить никого в гильдии, — поникнув, поделилась она. — Всех остальных живых существ могу, а их — нет. Мастер Роубаул говорит, что это из-за древней магии, которую наложили их предки.

Марк не поверил такому объяснению. Гораздо более вероятно было то, что Венди не удавалось вылечить эфирные тела, коими были все волшебники гильдии, ведь они не являлись настоящими людьми из плоти и крови, а лишь умело маскировались под них. Никто в мире не знал, что на самом деле никакого Кошкиного Дома не существовало. Мастер Роубаул был не то призраком, не то сгустком магии, который присматривал за древним артефактом, Нирваной, в течение последних четырехсот лет, а когда одинокая Венди появилась в лесу, он создал для нее гильдию. Семью.

К сожалению, Венди не хотела размышлять о странностях нирвитов. Быть может, потому что боялась потерять их, а, быть может, потому что ещё была мала для этого. В любом случае, она переживала за «заболевшую» Ринни, желая ей скорейшего выздоровления, а Марк думал, что та, вероятно, не смогла далеко отойти от Роубаула, поэтому и осталась в деревне.

К счастью, путь прошел без происшествий. Прибыв в Магнолию и встретившись с ними, Венди с удовольствием согласилась на экскурсию. Несмотря на присущую ей скромность, она с жаром расспрашивала обо всем, что было интересно, и с упоением слушала ответы. Причем с одинаковым вниманием относясь к информации Марка о важных строениях города и их истории, таких как собор Сердца или штаб рунных рыцарей, так и к байкам Нацу. Венди была очаровательна в своей тяге к знаниям и всему новому. Даже хмурая Шарли позволила себе меньше бурчать и одергивать её, тоже засмотревшись на красивый город.

Марк мысленно выдыхал с облегчением, наблюдая за Венди. Радовало, что она быстро сдружилась с Нацу, и он сам с готовностью принял её. Не только потому, что они оба искали своих родителей-драконов, пропавших в один и тот же день, но и потому что чувствовали себя чужаками в этом мире и разительно отличались от других магов. Для всех оставалось загадкой, почему убийцы драконов колдовали иначе, почему их органы чувств работали лучше, чем у ищеек, почему им привычнее было жить в лесу, чем в городе. Лишь Марк знал ответ. В каноне Нацу и Венди родились за четыреста лет до основных событий и воспитывались драконами в дикой местности. Они привыкли к другим условиям жизни, и даже сейчас, годы спустя, неосознанно тянулись к ним. Это и отличало их от прочих магов современности.

В друг друге Нацу и Венди нашли понимание и безусловное принятие, чего им так не хватало. Глядя на них, Марк мысленно желал обоим счастья. Он познакомил их раньше, чем предназначалось, но верил, что это пойдет на благо. Как минимум, Венди не останется одинокой в день, когда Нирвана будет остановлена, а мастер Роубаул исчезнет. Ей будет, на кого положиться, и это поможет справиться с болью потери. В свою очередь, Нацу оберет близкого человека, понимающего его, как никто другой, и дыра одиночества в груди немного затянется.

— А ты что думаешь, Марк? — воскликнул Нацу, едва не подпрыгивая на месте.

— Хорошая мысль, — улыбнулся тот, прерывая размышления. — Мы достаточно погуляли и можем идти в гильдию. Готова познакомиться с остальными?

Венди просияла.

— Да!

— Надеюсь, слухи о гильдии преувеличены, — пробурчала Шарли, вздернув носик.

— Мы шумные, но дружелюбные, — ответил Марк. — А если вас будут доставать, прячьтесь за мной или Нацу. Мы прикроем.

— Точно, — заулыбался подросток и ударил себя кулаком в грудь.

Шарли фыркнула, но больше ничего не сказала. Она выглядела напряженной и всё время косилась на Хэппи, который беззаботно летал рядом, беспрестанно болтая о чем-то. На попытки подружиться, Шарли реагировала вяло. Было видно, что она о чем-то думала, и Марк мог предположить тему для размышлений. Эдолас. Родной мир всех говорящих котов — иксидов, который семь лет назад послал сюда сотню яиц по приказу королевы. Шарли думала, что ей поручили убить Венди, приняв видение о будущем за приказ. Очевидно, ей хотелось расспросить Хэппи, но она не знала, стоило ли делать это. Кстати, котенок не воспылал к ней страстью. Ему было любопытно познакомиться с Шарли и найти общий язык, но ни о какой романтике речи не шло. Не то в силу возраста, не то в силу иного мировоззрения.

Приближаясь к гильдии, Венди начала подпрыгивать на каждом шаге, мечтая увидеть Хвост Феи изнутри. Любопытство плескалось через край, и вскоре двери здания распахнулись, и она смогла погрузиться в атмосферу вечного веселья, взбалмошности и дружелюбия. Хвостатые феи громко болтали, обсуждали задания и последний новости, а кто-то дрался у доски заказов, не поделив какое-то задание. Мастер пыхтел трубкой, изучая жалобы Совета. Леви и Лисанна обсуждали книги, а Грей и Эльфман решили побороться на руках. В стороне ото всех Эльза точила меч.

Марк вдохнул полной грудью, невольно улыбнувшись, и скинул верхнюю одежду, повесив её на крючок. В гильдии было тепло, пахло жареным мясом, луком и выпивкой. Отовсюду слышался задорный смех, зычные тосты и бодрые голоса. Мягкий свет лакрим освещал центральную часть главного зала, оставляя уютный полумрак в уголках. При желании можно было поставить на стол светильник, что и сделали некоторые девчонки, засевшие за книгами и рукоделием. На душе стало светло, точно он вернулся домой.

— Вот ты где! — воскликнула Мира, заметив его, и замахала рукой. — Заставляешь себя ждать, чудик.

Марк улыбнулся и, оставив Венди на попечение Нацу, поспешил к Мире. Та хищно ухмыльнулась, приняв соблазнительную позу, и закрыла собой что-то на его столе, заваленном записями и лакримами. Задание в столице не прошло без происшествий. Марк понял это, увидев бинты, выступающие из-под одежды Миры. Кое-где они обагрились кровью, но судя по всему раны были не слишком серьезными. Во всяком случае девушка бодро двигалась, цвет лица был нормальным, а взгляды Эльфмана и Лисанны — не поддернутыми пеленой беспокойства. Когда Марк подошел к ней, Мира сделала шаг в сторону, и он едва подавил желание подпрыгнуть до потолка от восторга.

Книги! Целая стопка новых книг!

Мира привезла не только те, что он попросил купить, но и несколько других фолиантов, о которых ныл когда-то, не имея возможности приобрести сейчас. Дело было не только в том, что они продавались в единственном магазине в Крокусе, но и в том, что сожрали бы всю его выручку за месяц. Выбирая между сырьем для артефактов и новой дорогущей книгой, Марк предпочел первое. Оттого оказалось радостнее увидеть, что Мира купила их. Более того, рядом со стопкой учебников по артефакторике нашлась шкатулка с высококачественными лакримами, которых как раз не хватало для завершения прототипа посоха. Оглядев добро, Марк выдавил:

— Ничего, если я немножко умру от счастья? — спросил он, взглянув на Миру. Та расхохоталась.

— Раз здесь малышка с магией исцеления, то умирай, сколько угодно, — сказала она, а затем оперлась бедром о стол и сложила руки на груди. — Нравится?

— Спрашиваешь? — засиял Марк. — У меня словно день рождения! Сколько я тебе должен? Даже если придется горбатиться несколько лет подряд, я всё выплачу.

Мира пренебрежительно отмахнулась, но не заметить, как она засветилась от удовольствия, было невозможно.

— Забудь о деньгах, — сказала она. — За задание заплатили больше, чем мы думали, так что можем себе позволить траты. Эти книги не ударили по моему кошельку.

— Зато ударили по сердцу Марка, — хихикнула проходящая мимо Милли.

— Я смогу закончить посох! — воскликнул он, не обратив внимание на последнюю фразу. — Всем оставаться на местах, — скомандовал он, хватая очки Смотрящего и аккуратно доставая новенькую лакриму. — Если всё взорвется и я умру, знайте, что я сделаю это с улыбкой на лице!

Согильдийцы, услышавшие это, взорвались от хохота, кто-то из них задал вопрос, кто-то бросил предостережение, но Марк ничего не услышал. Он погрузился в мир артефактов и рунных цепочек, на некоторое время теряя реальность. До завершения его собственного посоха оставалось всего несколько этапов. Он всё подготовил и выбирал достаточно мощную лакриму, которая смогла бы выступить концентратором. Из-за того, что он не мог подавать магию непрерывно, требовалось создать «бесперебойник», который выравнивал бы магические импульсы. Для этого он изобрел особую рунную цепочку, которая направляла краткие всплески магии по нужной траектории, накапливая их в лариме. В этом помог учебник, который он нашел в штабе рунных рыцарей: «Влияние кратковременных импульсов магии на работу рунных цепочек в артефактах средней и низкой мощности». Теперь по требованию Марка, импульсы могли высвободиться в виде заклинания, сработав, как надо. В стандартных посохах рунных рыцарей это не требовалось.

Марк осторожно присоединил лакриму на положенное место, каждую секунду ожидая, что всё взорвется, однако… Стыковка прошла успешно. Рунные цепочки выдержали, а символы сработали в соответствии с задумкой. Это был успех. Победа! Марк закончил первое настолько сложное оружие, которое создал специально для себя, и оно даже не разлетелось на ошметки. Теперь он мог сражаться, используя посох, который в борьбе с химерами мог стать более эффективным оружием, чем пистолет. Марк всё ещё не мог убивать магических зверей, поэтому планировал отбрасывать их порывами ветра или запирать в клетках. Это казалось лучшим выходом из положения.

— Я закончил! — провозгласил Марк, вскидывая посох над головой. — Кто хочет увидеть, как он работает?

— Марк сам это сделал? — удивилась Венди, покосившись на Нацу. — Я видела такое только в лавках оружейников.

— Ага, — закивал тот. — Он и не такое может. Идем скорее, будет интересно посмотреть, как это работает.

Венди, Нацу и остальные согильдийцы высыпались на задний двор гильдии, похватав куртки. Многие вышли с кружками выпивки, не то, чтобы обмыть изобретение, не то, чтобы отпеть Марка, которому решила составить компанию Эльза. Девушка твердо заявила, что нет лучше способа испытать оружие, чем во время спарринга. Несмотря на то, что Марк меньше всего на свете хотел снова пропахать носом землю, он согласился. В идее Эльзы была своя логика.

— Делаем ставки, народ! — крикнул Грей, подзывая остальных. — Кто ставит на Эльзу? Кто — на Марка? Живее, пока они не начали.

— Два на Эльзу! — вскинул кружку Вакаба.

— Я за Марка! — замахал руками Нацу.

— Прости, чудик, но я за Эльзу, — засмеялась Мира, и Марк закатил глаза.

— Вам напомнить, что это тренировочный бой? — спросил он.

— Нет нужды, — закивал мастер. — Сосредоточься на главном — на проверке посоха, а на это веселье не обращай внимания. Кхм, Грей! — старик подошел к парню, и на его лице вдруг появилось пакостливое выражение. — На Эльзу.

— Мастер! — воскликнула Лисанна, схватившись за грудь. — Как так можно?

Старик рассмеялся и поспешил занять лучшее место. Как только все, кто хотел принять участие в тотализаторе, вложили деньги и выстроились, чтобы посмотреть на представление, мастер дал сигнал к началу боя. Чтобы максимально приблизить условия к реальному сражению, Марк и Эльза начали безоружными. Девушка в мгновение ока призвала Чернокрылый Доспех, а Марк — в два движения собрал посох и ударил им о землю, активируя все рунные цепочки. Лакрима на набалдашнике вспыхнула, сигнализируя о подключении всех систем и их исправной работе.

Согильдийцы грянули радостным криком.

Эльза перешла в наступление. Она не попыталась дать Марку фору или сделать скидку на новое оружие, поэтому пришлось спешно уклоняться, чтобы не получить мощный удар в живот. Так как сражение было тренировочным, Эльза не пыталась задеть лезвием клинка. Мечи покоились в ножнах, но даже так могли легко отправить в нокаут, в чем Марк не раз убеждался на других тренировках. Впрочем, и он был не лыком шит. Проведя достаточно спаррингов с Эльзой, он изучил её обычный стиль борьбы, поэтому легко предсказал первый выпад. Марк исчез с того места, где был, раньше, чем удар достиг цели, и появился за спиной Эльзы, перехватив посох удобнее, а затем резко взмахнул им снизу-вверх.

— Ого!

— Вот так порыв!

— Какой ветер!

Согильдийцы загалдели, когда Эльзу отбросило ветряной волной на несколько метров, но она успешно приземлилась на ноги. Марк мысленно засчитал себе первую маленькую победу — атакующее заклинание сработало, как надо. В следующий миг девушка перевооружилась в Доспехи Ветра, буквально исчезнув с того места, где была секунду назад. Не зная, где она появится снова, Марк телепортировался, быстро оглядываясь, и скользнул в один из карманов штанов. Он выхватил пару маленьких шариков и бросил их под ноги, заволакивая поле боя черным дымом. Выиграв себе пару секунд, он успел заметить Эльзу, и провести по земле посохом, вычерчивая руны барьера. Вот только даже они оказались слабы перед мощью Титании.

Эльза врезалась в них, как стенобитное орудие в ворота, и всё заискрилось. Магия забурлила, воспротивилась, ощетинилась, но уступила. Марку прилетел удар такой силы, что перед глазами засверкали звездочки, когда его швырнуло в толпу согильдийев. Чьи-то добрые руки подхватили его, а она крайне нежная ладошка прописала такого леща, что он мгновенно пришел в чувство.

— Собрался? — воскликнула Мира, тряхнув его. — Тогда в бой!

— Покажи ей!

— Не сбавляй темп, Эльза!

Марк сжал зубы и телепортировался, оказавшись ровно над девушкой. Та на мгновение растерялась, потеряв его из виду, и он воспользовался заминкой, чтобы кинуть пару слабых бомб. Послышалась череда взрывов, от которых Эльза с успехом уклонилась, а затем Марк, подкравшись под завесой дыма и пыли, попытался врезать ей в спину посохом, активируя заклинание для ближнего боя. Эльза не зря носила титул старшей волшебницы. Она успела заметить его и сбить удар в сторону. В итоге, набалдашник попал в землю, но почему-то дополнительного удара не последовало. Согласно задумке, накопленная магическая сила должна была резко высвободиться, оставляя в почве выбоину. Почему рунная цепочка не сработала, Марк не понял.

Размышлять об этом тоже не осталось времени, ведь Эльза снова сменила облачение, надев Доспех Громовой Царицы. Она атаковала копьем, и началась схватка в ближнем бою. Марк едва успевал парировать молниеносные атаки, и спасало лишь то, что он постоянно перемещался, оказываясь с неожиданной стороны. Впрочем, Эльза быстро приноровилась. Уже через минуту она легко определяла, где он окажется на сей раз, и Марку приходилось блокировать удар за ударом.

— Вот и всё! — воскликнула она, сбив посох в сторону и попытавшись с разворота заехать Марку по голове. Тот, будто в замедленно съемке увидел, как на него летит древко копья, и понял, что не успеет защититься настолько длинным и медленным оружием, как посох. Если бы оно было короче… — Что?

— Видали?

— Вот это наш чудик!

Эльза опешила, когда Марк блокировал удар, рассоединив части посоха, и перехватив копье двумя «дубинками». Он победно улыбнулся, возликовав, однако тут же получил мощный удар ногой в живот, который отправил его в полет. На сей раз быстро прийти в себя не получилось. Перед глазами потемнело, и Марк отключился на несколько минут, выронив части посоха и затихнув на земле. На мгновение тренировочную площадку накрыла тишина. Остался лишь шепот ветра и капéль таящих сосулек.

Мастер провозгласил:

— Победила Эльза!

Всё пришло в движение. Кто-то побежал поздравлять девушку, Мира рванула к Марку, а Нацу и Венди поспешили собрать составные части посоха. Марк пришел в себя ещё до того, как к нему подбежали, и медленно сел, держась за живот. Первым делом он проверил, что ребра остались целы, и только затем выдохнул с облегчением. Система осчастливила, показав, что значение доверия с Эльзой выросло на три пункта, а очередное ежедневное задание оказалось выполнено. Это не могло не радовать.

— Я осмотрю тебя, — воскликнула Венди. — Нужно проверить, что кости не сломаны.

— Только не перестарайся, — предупредила Шарли. — Целительное волшебство отнимает слишком много сил.

Венди кивнула и окутала руки целительной магией, приступив к делу. Тем временем мастер похвалил Марка и Эльзу за прекрасный спарринг и предложил всем выпить в главном зале. Подмерзшие согильдийцы согласились и толпой направились обратно, обсуждая прошедший поединок, и деля выигрыш. Эльза подошла к Марку.

— Отличный бой, — сказала она, коротко улыбнувшись. — Ты многому научился.

— У меня отличный учитель, — ответил он, и девушка сурово кивнула. — Потренируемся потом ещё?

— Конечно. В любое время.

Эльза тоже ушла, и Марк уставился на Венди, которая почему-то нахмурилась, продолжая водить руками около его груди. Девочка прикусила губу, обеспокоившись чем-то, и вскинула взгляд, в котором явно отразилась работа мысли. Венди обнаружила нечто странное, и внутри Марка одновременно вспыхнули и беспокойство, и надежда. Она могла заметить его искусственное магическое ядро. Целительное волшебство могло стабилизировать его или же не оказать никакого влияния, ведь артефакт не являлся органической частью тела. В любом случае, Марк растерялся, не зная, стоило ли спрашивать у Венди о причинах задумчивости.

— Я заметила это и в первый раз, когда вы защитили деревню, — тихонько начала она минуту спустя. — С вашим магическим ядром не всё в порядке, верно? Могу я немного помочь?

— Что ты хочешь сделать? — спросил Марк, а Нацу с Мирой переглянулись.

— Разогнать магию по телу и попытаться выправить её поток, — сказала она. — Мне кажется, так вы будете чувствовать себя лучше.

— Стоит ли? — засомневалась Мира, нахмурившись.

— Хуже не будет, — пожал плечами Марк. — Попробуй.

Венди кивнула и снова приложила руки к его груди. Они засияли мягким белым цветом, и всё внутри Марка содрогнулось. Но не от боли, а от облегчения. Словно все эти дни он постоянно чувствовал, будто сотни иголок вонзаются в сердце, и настолько привык к этому, что перестал замечать. Теперь неприятные ощущения стали пропадать, и им на смену пришли спокойствие, тепло и умиротворение. Тело наполнилось энергией, и каждая клеточка запела от наслаждения. Казалось, будто что-то вдохнуло в него жизнь, позволив избавиться от привычной тяжести, боли и усталости. Сложно было подобрать слова, чтобы описать чувство, которое накрыло его с головой, но Марк осознал, что самые смелые надежды оправдались. Чудодейственная магия Венди была тем немногим, что могло позволить ему жить в этом мире спокойно.

— Ничего себе результат, — выдохнул он, когда девочка закончила. — Никогда не чувствовал себя лучше. Как ты это сделала?

— В этом нет ничего сложного, — зарделась Венди и украдкой вытерла пот со лба. — Я просто помогла той штучке внутри вас работать правильно. Мне жаль, что у вас… эм, такая необычная болезнь. Могу я ещё как-то помочь?

— Ты сделала достаточно, — улыбнулся Марк и от души сказал: — Спасибо.

Венди засияла, смутившись, а Нацу помог Марку подняться. Они собрали разбросанные повсюду артефакты и направились в гильдию. Марк провел обобщение результатов проверки посоха, установив, что защитный барьер оказался ужасно слабым даже с новыми рунами усиления, а заклинание ближнего боя не сработало вовсе. Кроме того, некоторые руны можно было расположить иначе для бόльшего удобства, поэтому он сделал соответствующие пометки в тетради. Как и ожидалось, с первого раза не удалось создать идеальное оружие, и оно нуждалось в доработке. Зато теперь стало очевидно, над какими областями следовало поработать более усердно.

Впрочем, Марк не стал углубляться в расчеты и вскоре отложил тетрадь. Вместо этого он подошел к Мире и предложил сходить куда-нибудь в кондитерскую или закусочную. Он задолжал ей угощение за подарки из столицы, да и девушка перед отъездом обмолвилась, что хочет поговорить. Момент был весьма подходящий. Мира согласилась прогуляться, и Марк оставил Венди на попечение мастера и Нацу, чему девочка оказалась даже рада. Она никогда не была в другой гильдии, поэтому всё виделось ей новым и интересным, а дружелюбие хвостатых фей подкупало.

Марк и Мира быстро дошли до милой кондитерской, в которой в это время было пустовато, и заняли дальний столик. Сделав заказ, они некоторое время болтали на отвлеченные темы, но почти сразу стало очевидно, что Мира позвала Марка не просто для светских бесед. Что-то тревожило её. Причем, сильно. Наконец, когда с пирожными было покончено, она собралась с духом и, сжав зубы, вдруг спросила:

— Ты считаешь меня красивой?

Марк опешил.

— Да, разумеется, — кивнул он. — А с чего вдруг такой вопрос?

— Я размышляла, — сказала Мира, отведя взгляд. — Когда мы были на задании вместе, ты делал мне комплименты, и сначала мне показалось, что ты хочешь меня утешить, ведь все прекрасно знают, что я — уродливый монстр.

Марк вскинулся, но не успел ничего сказать.

— После того разговора я стала задумываться, что во мне есть от демона, а что — от человека, — продолжила она медленно, тщательно подбирая слова. — Тогда и поняла, что во мне минимум половина от чудовища, а значит, может быть половина и от человека. То есть я могу быть красивой. Хотя бы иногда.

— Это… хорошая мысль, — улыбнулся Марк, пытаясь быстро придумать, как быть в такой ситуации. Он ожидал, что однажды Мира заведет об это разговор, но не думал, что это случится сейчас. — У меня действительно создавалось впечатление, будто ты считаешь, что есть только твое перевоплощение, и ничего более. Однако сейчас ты сидишь передо мной, в своем настоящем теле, и магией тут и не пахнет. Что думаешь о том, как ты выглядишь сейчас?

— Сейчас? — Мира нахмурилась и опустила взгляд, осматривая руки. — Неплохо, — заключила она несколько томительных мгновений спустя. — Могло быть и лучше, конечно, но…

— А что именно сейчас тебе нравится в себе? — осторожно спросил Марк, пытаясь не вспугнуть её, развивая сложную тему. К счастью, Мира не стала закрываться, а, напротив, крепко задумалась.

— Мои руки, — тихо выдохнула она. — Тонкие пальцы с ухоженными ногтями, и ни следа чешуи и когтей.

Марк улыбнулся.

— Здорово, — сказал он. — А ты можешь сказать такую фразу: «У меня красивые руки»?

— Зачем? — удивилась она и вскинула на него растерянный взгляд. Марк принялся пояснять.

— Когда мы проговариваем важные вещи, нам проще понять их и принять. Например, если ты сейчас просто посмотришь на руки, мысленно заключишь, что они выглядят неплохо, это будет результат, но не такой мощный, как в том случае, если ты проговоришь эту фразу вслух. Сказав её, ты как бы признаешь себе, что в тебе есть красивая часть. Попробуешь?

Мира нахмурилась.

— Ладно, — выдохнула она и облизнула губы в волнении. — Сейчас скажу, — пробормотала она. — Сейчас….

Мира уставилась на свои руки, не моргая, и вдруг её глаза повлажнели. Она порывисто вдохнула, и отвела взгляд, тихонько шмыгнув носом. Очевидно, даже признать то, что в ней есть что-то красивое, было нелегко. Мира переламывала себя и установки, которые внушались ей в детстве, отчего даже подумать о том, что она может быть не чудовищем, не получалось. То, что сейчас происходило, на первый взгляд могло показаться ерундой. Обычным разговором и ничего не значащей фразой. Однако для Миры это было настоящее испытание. Раньше она и подумать не могла, что в ней есть хоть капля красоты и человечности, а сейчас пыталась вслух признаться в этом. Мира не позволила себе заплакать, но губы задрожали, когда она едва слышно выдавила:

— У меня… У меня красивые руки.

На последнем слове голос подвел её, и слезы всё-таки потекли по щекам. Мира закрыла лицо, чтобы никто не видел её, а Марк, не уверенный, что тактильный контакт будет уместен, остался на своем месте. Его сердце наполнилось состраданием. Было жаль Миру, и всё внутри звенело от печали, что такая простая фраза вызвала бурю эмоций. Впрочем, был и положительный момент. Мира признала, что в ней есть нечто красивое. Это была победа. Тот самый шажок на пути к любви к себе и к выполнению квеста.

— Могу я тебя как-то поддержать? — спросил Марк. — Может быть, обнять или сказать что-то приятное?

— Просто… — Мира шмыгнула носом, порывисто дыша. — Просто побудь со мной сейчас.

Марк кивнул.

— Я рядом, Мира, — сказал он. — И никуда не уйду. Я буду здесь столько, сколько потребуется, и ты можешь на меня положиться.

Мира кивнула, не говоря ни слова, и они ещё долгое время сидели в кондитерской. К счастью, другие посетители не обращали на них внимание, и ничто не прерывало этот сложный, но важный момент. Когда Мира успокоилась, Марк заметил, что её взгляд изменился. Маленькая фраза что-то перевернула в душе, и хотелось верить, что девушка начнет потихоньку проговаривать её вновь и вновь, замечая в себе всё больше человечности и красоты. А затем однажды, когда придет время, сможет твердо сказать: «Я — красавица, а не чудовище».

И никакое перевоплощение в демона не сможет этому помешать.

Часть 3. Глава 34

5 марта Х782 года

— Марк! Марк, скорее!

Хэппи налетел на него, плюхнувшись на голову, и засуетился, взлохмачивая волосы. Оторванный от расчетов Марк схватил его за шкирку, снимая с себя, и уставился с полными непонимания глазами. На языке вертелось столько эпитетов, преимущественно на родном языке, что некоторое время он не мог подобрать к ним местного аналога. Согильдийцы тоже уставились на них, не то сдерживая смех, не то прислушиваясь, чтобы не пропустить очередную потеху. День только начался, а в главном зале уже буянили.

— В чем дело? — наконец выдал Марк, совладав с языком. — Я же столько раз просил не отвлекать меня от расчетов.

— Но это важно, — воскликнул Хэппи, и в его огромных глазах отразилось столько переживаний, что Марк осекся. Он нахмурился, только сейчас заметив, что Нацу нигде не было. Тот редко оставлял котенка без присмотра, и это выглядело как повод для беспокойства.

— Где Нацу? — спросил Марк, закрывая тетрадь и убирая лакримы в зачарованные шкатулки.

— Об этом и речь, — закивал Хэппи. — За мной.

Они выбежали из гильдии, едва Марк натянул куртку, и рванули по улочкам. Под ногами хлюпали лужи, тут и там ещё лежал снег, а с крыш капали тающие сосульки. Весна медленно, но верно приходила в Магнолию, разгоняя зимний мороз. Солнце ярко светило на небе, поблескивая лучиками на островках льда, пахло свежим хлебом и дымом печей. Всюду звучали голоса торговцев, открывающих лавки, и сонное бормотание рабочих, разбредающихся по местам. Со стороны вокзала донесся протяжный гудок, с каким поезда отправляются в дорогу.

Марк примерно догадывался, что случилось в столь ранний час. Нацу давно ходил задумчивый и хмурый, размышляя, стоило ли поговорить с Макао. Подросток переживал, что, открывшись мужчине, потеряет связь с Игнилом. Забудет его. Предаст. Несмотря на разговор с Марком, в котором тот пытался убедить его, что это точно не случится, на несколько дней наступило затишье. Нацу ничего не предпринимал, а Макао понятия не имел о происходящем. Теперь, когда Хэппи примчался в гильдию, торопя Марка за собой, можно было сделать вывод, что лед тронулся. Некий важный разговор либо уже состоялся, либо должен был вот-вот начаться. Котенок переживал, чтобы всё прошло хорошо, поэтому не придумал ничего лучше, чем позвать Марка.

Он привел их на тихую улочку рядом с каналом Магнолии, по которому проплывали льдинки. Марк затаился, издалека заметив Нацу, и телепортировался, оказавшись на крыше дома. Никто не просил его вмешиваться. Особенно — врываться в душевный разговор, дабы нанести добро и причинить справедливость, а потому сперва он занял наблюдательную позицию, шикнув на Хэппи, чтобы тот тоже молчал. Котенок закрыл лапками рот и даже стал дышать через раз. Марк осторожно выглянул из убежища, чтобы понять, что происходит и требовалась ли помощь в принципе.

Нацу и Макао сидели на скамейке, тихо беседуя о чем-то. С такого расстояния невозможно было различить слова, но тема затронула обоих. Причем очень глубоко. Макао глядел, как громом пораженный, и на его лице застыло выражение искренней обеспокоенности, сочувствия и нежности. Он подался вперед, поглощая каждое слово, сказанное Нацу, и то и дело сжимал пальцы на руке, точно хотел приобнять его. Что бы ни происходило между ними, Макао полностью погрузился в это, позабыв об остальном мире.

В свою очередь, Нацу продолжал что-то говорить. Он не смотрел на мужчину, а уставился под ноги, сгорбившись. Вся его фигура выражала потерянность и одиночество, что ярче всего показывало, насколько он запутался в своих мыслях и чувствах. Нацу ковырял пальцы и совершенно не обращал внимания на ветер, проникающий сквозь легкий свитер, и холод, поднимающийся от земли к ногам. Возможно, его защищала магия, бурлящая внутри, но Марк больше ставил на то, что подросток слишком сосредоточился на внутренних переживаниях, позабыв о реальном мире.

Разговор шел уже некоторое время. Марк и Хэппи прибежали на середине, поэтому не застали то, как он начался. Впрочем, они успели на главное — на завершение. Долгий путь Нацу, пройденный от зависти к Макао и Ромео до признания себе в том, что тоже желает семьи, подходил к концу. Боясь столкнуться с отвержением, но отчаянно желая обрести близких, подросток распахнул душу, вываливая всё, что накипело. Надежду, волнение, радость, страх, томление и ожидание — всё это он высказывал сейчас, не представляя, какая реакция его ждет.

Марк затаил дыхание. Он наблюдал за чем-то очень личным и важным, поэтому чувствовал себя вором, позарившемся на сокровище. Однако и отвести взгляд не мог. Нацу — этот упрямый, одинокий паренек — мог вот-вот исполнить потаенное желание и обрести тихую гавань души, о которой мечтал. Дом, который стал бы для него крепостью. Внутри Марка всё звенело от надежды на счастливый финал, и он во все глаза уставился вперед, на скамейку, освещенную лучами солнца. Хэппи тихонько сидел рядом, с такими же чувствами следя за происходящим.

Наконец, Макао решительно кивнул. Он начал что-то говорить, торопливо и воодушевленно, размахивать руками и бить себя кулаком в грудь. Нацу вскинул взгляд, замерев и впервые встретившись в ним взглядом с начала разговора. Глаза засияли от счастья, и подросток порывисто вдохнул, не веря ушам. Он дернулся в импульсивном порыве, и его поняли без слов. Макао сгреб его в объятия, причем так крепко прижав к себе, будто хотел защитить от всего на свете. Помедлив одно ошеломленное мгновение, Нацу стиснул пальцами пальто у него на спине и спрятал лицо в воротнике. Его плечи задрожали. Макао с нежностью потрепал его по волосам и что-то зашептал на ухо, воодушевленный и преисполненный решимостью.

Хэппи шмыгнул носом, расчувствовавшись. Марк сам едва не пустил слезу, но внезапно перед лицом вспыхнуло окошко Системы, из-за которого он почти свалился с крыши от неожиданности:

Квест «Мой дом — моя крепость» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось помочь Нацу почувствовать себя частью семьи. Награда за квест: включена в награду за глобальный квест «Миссия: Hurt/Comfort».Получено новое достижение: «Вуайерист». (Тайно проследите за душевным разговором во время выполнения глобального квеста). Награда за достижение: не предусмотрена

— Всё в порядке? — шепнул Хэппи, коснувшись его лапкой, и Марк встрепенулся.

— Да, всё хорошо, — ответил он торопливо и будто ненавязчиво смахнул окошко Системы.

— Показалось, что ты испугался, — заметил котенок, внимательно глядя на него.

— Поскользнулся, думал, с крыши свалюсь, — соврал Марк, улыбнувшись, а затем схватил Хэппи на руки и телепортировался вниз. — Всё прошло хорошо, и наше вмешательство не потребовалось. Оставим их пока. Может быть, перекусим где-нибудь?

— Айя! — тут же среагировал котенок, вскинув лапку и позабыв обо всех странностях и волнениях. — Хочу вкусную рыбку.

Марк засмеялся и пошел в сторону ближайшей закусочной, пытаясь осознать, что произошло. Он выполнил второй глобальный квест. Сделал это! Справился! Ему удалось не просто разобраться с очередным заданием Системы, но и помочь Нацу. В отличие от Каны, которой Марк сопереживал, но из-за которой натерпелся страху, сейчас всё внутри искрилось и сверкало. Хотелось прыгать, танцевать, расцеловать весь мир. Отдельной причиной для радости стал тот факт, что он на шаг приблизился к завершению Миссии: Hurt/Comfort, а значит, оказался немного ближе к дому. Если так пойдет и дальше, он успеет за год завершить все задания и получит награду. Марку хотелось, чтобы ею стал путь в родной мир. К семье.

Потрясающее ощущение легкости наполнило его, когда он на миг представил, как успешно закончит глобальный квест. Взгляд упал на пару серых шкал доверия. Теперь, что бы ни случилось, Марк мог не переживать о штрафах за ухудшение отношений с Каной и Нацу. В первом случае это было отличным подспорьем, а во втором — подушкой безопасности. Сложно было представить ситуацию, когда они поссорились бы с Нацу, но сам факт того, что за конфликтом не последовал бы физический или ментальный удар от Системы, успокаивал.

Пока всё складывалось отлично. Последние дни принесли столько позитивных эмоций и хороших событий, что Марк не верил собственному счастью. Венди приехала в Магнолию и помогла наладить работу ядра, Мира привезла из столицы новые книги и существенно продвинулась в том, чтобы полюбить себя, прототип посоха удалось завершить и заставить работать, и, наконец, очередной глобальный квест отправился в копилку выполненных. Мир снова заиграл яркими красками. Весна не только пришла на улицы Магнолии, но и окатила душу Марка светом. Было легко и радостно, казалось, ничто не могло испортить этот день.

— Да ты что? — ахнул кто-то рядом. — Какой ужас… Неужели никого не сумели спасти?

Марк замедлился, прислушиваясь. Две женщины разговаривали около булочной, одна из них была серая от горя и, кажется, едва стояла на ногах.

— Только я сбежала, — заплакала она. — Гилберт пытался защитить нас, закрыл собой от этих чудовищ, а я побежала с Шимой на руках. Эти черные твари шли по пятам, не знаю, как мне удалось добраться до Маранты, но… когда я очнулась, дочь была мертва. Я… я не уберегла её, Джесси.

Несчастная зашлась в рыданиях, а вторая женщина обняла её, растерянная и едва соображающая, что делать. Она зашептала:

— Ну-ну, сестренка, я с тобой. Идем в дом, нечего стоять на таком холоде…

Они вошли в здание, а хорошее настроение Марка подернулось пеленой. За счастливым обретением семьи последовала сцена потери, словно напоминание от мира о том, что химеры продолжали бесчинствовать в Фиоре, уничтожая всё на своем пути. Эдвард не останавливался, и трагедий отдельных людей становилось больше. Раньше Марк ничего не мог противопоставить ему, но теперь у него были план и артефакты, способные перевернуть ход войны. Лакримы-передатчики работали стабильно, к тому же теперь их было достаточно, чтобы равномерно покрыть ими Логово Химер. С их помощью Марк планировал отслеживать перемещения отрядов Эдварда, когда те отправлялись бы на очередную битву. Много информации так получить не удалось бы, но до создания местного аналога камеры слежения этого должно было хватить.

Марк посуровел и прикинул, когда лучше было отправиться в хижину. Идеальное время складывалось сейчас, когда он разобрался с большинством задач на данном этапе. Он отчитался рунным рыцарям о промежуточном результате в создании посохов, поэтому они не собирались требовать бόльшего в ближайшее время, получил достаточно денег, чтобы пару месяцев не думать о работе в гильдии, а также убедился, что с Нацу и Мирой всё будет в порядке. Можно было отправляться. Отдельным пунктом в пользу этой идеи шло то, что Венди ещё несколько дней планировала оставаться в Магнолии. В случае, если бы Марк схлестнулся с Эдвардом в схватке, она могла залечить ранения, даже самые серьезные.

По всему выходило, что можно было выдвигаться в путь. Марк мысленно набросал план, подумал, что собирался взять из артефактов, а также напомнил себе предупредить мастера на всякий случай. Впрочем, сперва он решил накормить Хэппи вкусной рыбкой, а затем вернуться в гильдию и от души потрепать Нацу по волосам, поздравляя с обретением приемного отца. Марк, как никто другой, понимал, насколько это было важно для подростка, а потому, даже под плитой нелегких размышлений об Эдварде, не забывал об этом.

Они прекрасно провели время с Хэппи в закусочной. Котенок наслаждался угощением и попутно решал очередные логические задачки, которые Марк щедро подкидывал его любопытному разуму. Успокоившись насчет Нацу, тот расцвел и принялся болтать без умолку. Точно восторженный ребенок, Хэппи рассказывал, как сладко выспался сегодня, как вкусно позавтракал, как начал следить за чистотой в доме и как поразил Шарли знаниями о мире и навыками счета в уме. Последнее особенно ему понравилось. Хэппи горделиво задрал нос, наизусть выдав таблицу умножения на восемь, и Марк просто не смог не поаплодировать.

Учить Хэппи было весело и интересно. Марк никогда не думал, что привяжется к такому странному, но очаровательному созданию. Теперь котенок стал частью его жизни — такой же необычной, яркой и удивительной, как всё здесь. Хотелось сохранить его жизнерадостность и живость, и это стало ещё одним стимулом для Марка остановить войну с химерами. Никто не должен был страдать от их нападок, в том числе такие разумные котята, как Хэппи.

— Пора возвращаться, пока Нацу не хватился, — предложил Марк, когда они доели.

Путь в гильдию прошел быстро и без происшествий. Внутри уже гудела очередная пьянка, и догадаться о причине праздника не составило труда. Макао громко объявил, что отныне Нацу становился его вторым сыном, пусть тот не планировал переезжать к ним в дом или менять фамилию. В таких радикальных изменениях никто не нуждался, но теперь подросток мог в любой момент завалиться к Макао, чтобы поболтать, поиграть с Ромео, рассказать о прошедшем задании или просто вкусно покушать. Всех такое положение дел устраивало. Причем даже жену Макао, которая с теплотой приняла Нацу, узнав о его печальной истории.

Марк посмотрел на очередной праздник и нашел взглядом мастера. Тот с улыбкой курил трубку, посмеиваясь над забавами воспитанников.

— Сдается мне, ты и сюда руку приложил, — сказал старик, когда Марк подошел к нему. Тот пожал плечами и оперся на барную стойку.

— Просто выслушал Нацу и помог найти лучший вариант.

— Приятно знать, что детишки могут на тебя положиться, — мастер посмотрел на него, а затем выпустил в сторону струю дыма. — Чего хотел? — спросил он спустя несколько секунд. — Едва ли ты пришел выпить за очередную семейку.

— Я ухожу, — сказал Марк и вытащил из кармана лакриму-передатчик. — Их достаточно, поэтому лучше расставить сейчас.

— Подстраховку возьмешь? — нахмурился старик, вмиг становясь серьезным.

— Нет, — покачал головой Марк. — Вы сами знаете почему. Если что-то пойдет не так, телепортируюсь в гильдию. У меня только одна просьба.

Мастер кивнул.

— Я уговорю Венди остаться ещё на недельку, — сказал он. — Береги себя. Если станет опасно, выбирайся сразу, и не важно, успел ты расставить артефакты или нет.

Марк улыбнулся, выдыхая.

— Я понял.

Он попрощался с мастером, перекинулся парой слов с согильдийцами, удивленными, куда он вдруг собрался, и покинул Хвост Феи. Прежде, чем отправляться в Логово, нужно было основательно подготовиться. Больше всего Марк переживал, что Эдвард снова попытается проникнуть в его разум, поэтому спрятал под одеждой селф-шарики. Каждый такой артефакт блокировал попытку навязать свою волю ценой работоспособности и мог помочь в критической ситуации. Марк успел создать их двадцать три штуки, но надеялся, что ни один не понадобится.

Кроме того, он взял все лакримы-передатчики, планируя распределить их по лесу, а также боевые артефакты. В том числе — посох. Марк успел подправить рунные цепочки, которые сработали неправильно в недавнем спарринге с Эльзой. Теперь все заклинания активировались как надо, хотя о мощности ещё можно было подумать. Он надеялся, что ему в целом не придется использовать оружие, но не мог исключить такую вероятность.

Как только Марк проверил, что ничего не забыл, он отправился на вокзал. Опрометчиво было перемещаться сразу в Логово, ведь так растрачивалось слишком много магии, поэтому следовало преодолеть большую часть пути на поезде. К счастью, долго ждать не пришлось, и скоро Марк уже мчался к месту назначения, разглядывая пейзажи за окном.

На душе было пусто, как зимой посреди поля. Возвращаться в хижину не хотелось, и всё внутри клокотало и бурлило от мысли, что он увидит Эдварда. Человека, который спас его, а затем подчинил своей воле. Марк не понимал, что должен чувствовать, ведь, с одной стороны, не мог забыть все теплые, милые моменты, которые связывали их, но, с другой, осознавал, насколько опасно было находиться рядом. Эдвард одновременно заботился о нем и вредил ему. Моральный компас мужчины давно сбился, и на это указывало хотя бы то, что он не видел ничего плохого в войне, которую развязал. Марк не мог этого принять.

Сидя в поезде, он перебирал в голове всё, что было, и от мыслей становилось тошно. Хотелось волком выть от того, что Марк не заметил тревожных звоночков и воспринимал всё как данность. Даже теперь до последнего хотелось верить, что Эдвард сумеет остановиться. Не попытается вновь влезть ему в голову и перекроить личность по своему усмотрению. Марк мысленно провел черту: если Эдвард вновь применит к нему ментальную магию, он навсегда превратится для него в простого попаданца, а вовсе не будет ассоциироваться с кем-то близким и важным. С отцом. От этой мысли на языке возникла горечь, но в душе разгорелось пламя мрачной решимости.

Прибыв на станцию, Марк направился к окраине города. Углубившись в лес, примыкающий к нему вплотную, он проверил, что никто не следил за ним, а затем телепортировался. Оказавшись в двух шагах от Логова Химер, на краю зоны восприятия Эдварда, Марк, стиснув зубы, установил первый передатчик. Переместившись вбок, он спрятал второй, затем третий, четвертый и пятый. Как раз, когда он заканчивал с внешним кольцом слежения, появилась белочка Куро. Любопытная химера осмотрела артефакты, и Марк попросил разнести их по всему лесу, якобы, чтобы порадовать Эдварда. Умная, но недостаточно сообразительная белочка помчалась выполнять просьбу, не подозревая об истинном предназначении передатчиков.

Вздохнув, Марк пошел к хижине.

Под ногами чавкала грязь, с веток падал снег, а небо затянуло тяжелыми тучами. Здесь было значительно холоднее, чем в Магнолии, и он зябко поежился, мечтая о чашке горячего чая. Несмотря на то, что раньше хижина представлялась уютным домом, сейчас хотелось сбежать отсюда на край земли. Особенно сильно желание вспыхнуло, когда Марк заметил, что химеры оживились. Они проносились мимо него, созванные по приказу, но успевали приветливо оскалиться или даже на миг остановиться, выпросив почесушки. Он не отказывал им. Однако с каждым шагом напрягался всё больше, предчувствуя нелегкий разговор.

Ожидания оправдались, когда Марк вышел на поляну перед хижиной. Эдвард раздавал указания химерам с помощью Архива и не удивился, увидев его. Как только Марк вошел в зону восприятия его магии, скрываться стало бесполезно. Именно поэтому он не попытался самостоятельно расставить передатчики, ведь странными перемещениями выдал бы себя. Марк оглядел тьму сильных, быстрых и свирепых химер и остановился в отдалении от Эдварда. Не было сомнений, что готовился очередной налет. От мысли, что лапы химер вот-вот обагрятся кровью, внутри разгоралось пламя, но Марк попытался сделать вид, будто не сгорает от ярости. Оставалось непонятно, мог ли Эдвард догадаться, что его разум вычистили от ментальных закладок.

— Не ждал тебя сегодня, — сказал Эдвард, улыбнувшись. — Почему ты не предупредил, что придешь?

— Хотел сделать сюрприз, — попытался естественно ответить Марк, но, судя по взгляду Эдварда, зазвучал неискренне. Мужчина нахмурился, внимательно уставившись на него, и вдруг выражение лица изменилось.

— Ты злишься? — поразился он и сделал два шага к Марку. Тот отмахнулся.

— Нет. С чего бы?

— Такое ощущение, что ты пытаешься убить меня взглядом, — сказал Эдвард, легким движением руки сворачивая экраны Архива. Химеры, заволновавшись, всё-таки последовали мысленному приказу и помчались прочь из леса. — Что случилось?

— Останови их, — сказал Марк, указывая в сторону, и воскликнул: — Хватит крови, Эдвард, пожалуйста! Твоя война ужасна, и мы оба это понимаем. Прекрати сеять смерть и разрушение, откажись от задания, пока не поздно.

Эдвард прищурился, а в глазах отразилась работа мысли. На мгновение всё стихло, и остался лишь шепот ветра, да едва слышные шаги химер. Солнце пробилось сквозь тучи, освещая поляну, будто в последней попытке сгладить конфликт. Холодный воздух кусал за щеки, а снег блестел с крыши хижины. Над головой кружили химеры-вороны. Из тени за разговором следила Эва, а где-то по лесу носилась Куро, продолжая расставлять передатчики. Марк уставился на Эдварда, какой-то частичкой себя надеясь, что он всё-таки отступит, вернет химер и признает, что зря развязал войну. Однако тот лишь, помолчав мгновение, слегка дернул пальцами.

Селф-шарик, спрятанный под одеждой, треснул. Черт. Эдвард попытался влезть в голову, чтобы узнать, что происходит, и от того, с какой легкостью он это сделал, стыла кровь в жилах. Взгляд Марка изменился, как бы он ни пытался контролировать себя, и глаза вспыхнули от гнева. Кулаки сжались, магическое ядро принялось разгонять энергию по телу, а надежда на то, что с Эдвардом удастся договориться, исчезла. Марк рефлекторно коснулся пистолета, напрягаясь. Он не собирался позволять копаться в своем разуме, а потому готов был стрелять на любую попытку. Прочитав угрозу в его глазах, Эдвард и сам посуровел, но обронил лишь три слова:

— Кто это сделал?

Однако Марк не собирался отвечать. Ярость захватила его, точно пламя иссохшую траву, и он не предпринял ни единой попытки успокоиться.

— Опять лезешь мне в голову? — прорычал он, наконец озвучивая накипевшее. — Не хватило того, что ты перекроил меня по своему усмотрению?

— Марк, послушай, — терпеливо сказал Эдвард, вскинув руки вверх и старательно контролируя голос. — Я не должен был делать это без твоего согласия, но у меня не осталось выбора. Это было ради твоего…

— Блага? — перебил Марк. — Снова? Сколько ещё раз ты будешь прикрываться мной, творя такие вещи? Я верил тебе, Эдвард, всем сердцем верил, а ты… — он всплеснул руками, оглянувшись. — Я злюсь, понимаешь? Нет в мире слов, которые бы описали мое разочарование в тебе.

Эдвард странно занервничал, его взгляд заметался, а спустя миг второй селф-шарик треснул.

— Я ошибся, признаю, — снова настоял Эдвард, вперившись взглядом в Марка, и тот краем сознания удивился такой реакции. — Мне не стоило влезать в твою голову, я прошу прощения. Мне правда стыдно.

— Да что с тобой? — не выдержал Марк, отступая на шаг и ещё больше запутываясь. Эдвард, напротив, подошел ближе, но осторожно, медленно, всё ещё держа руки на виду.

— Марк, ответь мне на один вопрос, ладно? — взволнованно и будто даже испуганно попросил он. — Я правда виноват перед тобой, но мне важное кое-что знать.

— Я не расскажу, кто вычистил мой разум, — ощетинился Марк, крепче сжимая пальцы на пистолете.

— Я не об этом, — отмахнулся тот. — Какая у тебя цель? Подумай хорошенько и ответь, что ты хочешь сделать больше всего на свете?

Марк уставился на него, как на умалишенного, отчаянно не понимая, что происходит. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Эдвард выглядел так, будто от ответа зависела его жизнь, а на лице отпечаталась тень страха. Голос звучал вкрадчиво, нарочито спокойно, точно он разговаривал с ребенком или душевно больным. Но из них обоих сошел с ума, по-видимому, именно Эдвард. Марк не находил иного объяснения для такого поведения. В голову лезли мысли об очередном обмане, но сердце подсказывало, что дело было в другом. Что бы ни случилось, Эдвард искренне обеспокоился, и Марк всё-таки ответил.

— Вернуться домой, — сказал он, с подозрением глядя на мужчину. — Я с самого начала искал путь в свой мир, и моя цель не изменилась.

Эдвард выдохнул так, будто с плеч свалилась гора, а градус непонимания только возрос. Несмотря на то, что теперь мышление Марка ничем не затормаживалось, он не понимал, что происходит. Что такого он сказал? Почему Эдвард расслабился после этого? Зачем спрашивал про цель? Неужели он и её перекроил по своему усмотрению, а Хибики этого не заметил? Марку показалось, что холодок пробежал по спине. Он никогда не сомневался в том, что хочет вернуться домой, но теперь, когда вскрылась правда о ментальном вмешательстве, невольно задумался: мог ли Эдвард коснуться и её? Если так, то что он изменил? И почему это было так важно?

— Ты что-то сделал, — догадался Марк, невольно прикладывая руку к голове. — Что ещё ты навязал мне?

Эдвард покачал головой и опустил руки.

— Я никогда не скажу, — обронил он. — Злись на меня, сколько угодно, но об этом ты не узнаешь. Я не позволю тебе узнать.

Это звучало странно. И пугающе. В голове за секунду возникла тысяча причин, начиная от того, что Эдвард навязал невыполнимую цель, чтобы привязать Марка к себе из эгоистичных желаний, заканчивая тем, что с её помощью уберегал его от чего-то. В любом случае, от ненормальных реакций стыла кровь в жилах. Разговор пошел совершенно не в том русле, в каком его ожидал Марк, и за те несколько минут, что они стояли на поляне, почти все химеры отправились на задание. Лишь Эва притаилась в тенях, наблюдая.

— Отзови химер, — твердо сказал Марк, возвращаясь к важному и откладывая размышления о прочем в сторону. — Я не позволю тебе уничтожить очередной город.

Эдвард преисполнился уверенностью, надев её, словно пальто, и покачал головой, меняя тон голоса на более холодный и твердый.

— Химеры выполнят задачу, и ты не сможешь им помешать.

Вот теперь он снова вел себя, как человек, который бесил Марка до дрожи в пальцах. Эдвард стоял на своем, несмотря ни на что, и в упор не видел неправильности своих решений. Система пообещала ему некую награду, и ради неё он готов был утопить целое королевство в крови, не пощадив ни стариков, ни женщин, ни детей. Марк сжал зубы, осознавая, что никакие слова не дойдут до него, а потому вскинул пистолет, снимая его с предохранителя.

— Уверен? — выплюнул он. — А что, если я нападу на тебя, их создателя? Ты ведь заложил в химер приказ защищать тебя любой ценой. Услышав пальбу, они вернутся, и город не пострадает.

По губам Эдварда скользнула усмешка, и он показательно раскинул руки в стороны.

— Так стреляй. Чего ждешь?

Марк помедлил мгновение, решаясь, а затем резко выдохнул, бросая на него, своего друга, наставника и отца, яростный взгляд.

Раздался выстрел.

Часть 3. Глава 34.5

Когда раздался выстрел, Эдвард не дрогнул. Пуля отлетела в сторону, столкнувшись с энергетическим барьером, и не причинила вреда. Он ухмыльнулся. Уверенно. Победно. Эдвард отлично владел Архивом, а потому совершенно не опасался подобных атак. Более того, он спровоцировал Марка, раскинув руки в стороны, для того, чтобы проверить, насколько ослабло влияние ментальной магии. Судя по тому, что он не ограничился гневными речами и атаковал, бόльшая часть закладок исчезла. Какой-то умник вычистил его разум, но Эдварду не было дела до его личности. Главное осталось нетронутым.

Цель.

Марк продолжал мечтать о возвращении домой и искал способ переместиться между мирами. Это радовало. Успокаивало. Эдвард не собирался признаваться, что лично вложил ему это стремление, ведь не хотел вновь видеть потухший взгляд и безжизненное выражение лица. Он достаточно наволновался, пряча в доме все острые предметы и закрывая письменами особые препараты и лекарства. Марку не нужно было помнить об ужасных попытках пересечь грань между мирами, как не нужно было знать о способах прервать страдания. Эдвард твердо пообещал себе не допустить трагедии вновь.

Он до сих пор с содроганием вспоминал миг, когда нашел Марка, сидящего на полу в кухне с ножом в руках. Он дрожал. Бледное лицо окаменело, а глаза потухли. Вокруг царил хаос: валялись стулья, осколки тарелок и чашек устлали пол, столовые приборы разметались по столу. Эдварда не было всего пару часов, но он понял, что за вспышкой ярости последовало отчаяние. Марк собирался совершить огромную ошибку. Перепуганная Эва металась за пределами хижины, но ничем не могла помочь, ведь в то время вокруг дома сияли письмена, не позволяющие никому проникнуть внутрь. В последний миг Эдвард сумел отобрать нож, но привести Марка в чувство не вышло.

Он выгорел. Сдался. В отличие от него, Марк переместился в этот мир не добровольно, а по принуждению. Более того, он умер и четко осознавал этот пугающий факт. Осколок пробил ему затылок, не оставив шансов на спасение, поэтому принять, что он не просто выжил, но и оказался в ином мире, не получалось. Психика не выдерживала. Сперва Марк ушел в глубокое отрицание, по десять раз на дню повторяя, что ему просто почудилась сильная боль, и на самом деле его задело камешком, а затем его накрыла ярость. Он злился, проклиная тот день, когда случился налет, и в ярости обещал добраться до урода, который засунул его в новый мир. В то время он неистовствовал, ломал вещи и бранился через слово. Эдвард помогал справиться с эмоциями, понимая, что их не получится сдержать, и старался присматривать, чтобы Марк не навредил себе.

Это продолжалось какое-то время, но постепенно ярость угасла. Марк задумался, действительно ли пережил смертельное ранение или воспоминания подводили его. Он ощупывал затылок, на котором не осталось ни единого шрама, использовал зеркала, чтобы осмотреться, но ничего не указывало но то, что в то место пришелся удар. Это сбивало с толку. Марк знал, что осколок попал в него, однако реальность говорила об обратном. Либо что-то залечило рану, не оставив следа, либо… всё, что он помнил подвергалось сомнению. Каждый, даже незначительный факт, мог оказаться ложью, и это пугало.

Эдвард с тревогой наблюдал за размышлениями Марка, когда тот ходил из угла в угол, перебирая варианты. С каждой новой мыслью он начинал мрачнеть, не в силах справиться со свалившейся на голову информацией. Он умер, но шрама от удара не было. Он умер, но сомневался в собственных воспоминаниях. Он умер, но почему-то продолжал жить. Эдвард внутренне холодел, думая о том, какое такое испытание выпало на его долю, ведь даже у него в голове всплывали сотни вопросов. Как это произошло? Почему? Что стало с его телом после удара? Каким было краткое посмертие? Что Марк почувствовал, очнувшись в лесу? И какие эмоции захватывали его сейчас? Эдвард не решался узнать об этом.

Последним камешком в лавине бурлящих чувств стал сон. Марку приснилось темное пространство, лишенное света, воздуха, звуков и запахов. Он был песчинкой в нем. Крохотной пылинкой, бесцельно плавающей в бесконечном море. Прошлое исчезло. Грядущее растворилось в темноте. Марк был ничем. Он существовал, не существуя, и даже собственное Я растворялось, перемалываемое пустотой. Бескрайняя тьма разъедала душу, точно кислота. Проснулся он с криком ужаса на губах. В тот день Эдвард узнал, как выглядело посмертие, а Марк в полной мере осознал, что действительно погиб.

С той ночи его начали мучить кошмары, в которых Марку снова и снова пробивало затылок, и порой он застывал, когда память подкидывала картины последних мгновений жизни. Он слышал грохот самолетов, видел пламя бомб, чувствовал грубую ткань санитарной формы Алины под пальцами, ощущал запах гари. В такие моменты у него начинало колотиться сердце, дыхание перехватывало, губы белели, и он мог свалиться без сознания. Эдвард старался поддерживать его, оберегать, и отвлекал от ужасных мыслей, предлагая запечатать воспоминания, ведь с каждым днем Марку становилось хуже и хуже.

Он медленно сходил с ума.

Эдвард почти уговорил его навсегда избавиться от ужасов прошлого, попросту вычеркнув их из разума, когда случилось страшное. Марк решил закончить всё самостоятельно. В тот миг, когда он едва не переступил черту, Эдвард пошел на крайние меры. Магия легко стекла с пальцев, погружая изъеденное страхами сознание в сон. Сердце заколотилось в груди, а душа наполнилась печалью. В голове настойчиво билась только одна мысль: до чего же судьба ненавидела Марка, если заставила проходить через такие испытания? Он не заслуживал издевательств. Не должен был переживать собственную смерть, появляться в мире магии без ядра и получать ужасную Систему. Эдвард не понимал, за что его так покарала жизнь. Если боги, пославшие их сюда, так развлекались, он собирался их уничтожить. Всех до единого.

Пылая яростью, Эдвард проник в сознание Марка и запечатал все травмирующие воспоминания. Смерти не было. Ранения — тоже. Попытки «вернуться в свой мир» померкли, будто их никогда не существовало, но этого было мало. Эдвард понимал, что не избавился от корня проблемы, а лишь замаскировал симптомы. Требовалось что-то ещё. Что-то, что заставило бы Марка жить, познавать новое, стремиться к большему. Ему нужна была цель.

Изучая его память, Эдвард нашел привязанность к семье. Нежные, теплые чувства к родителям, младшей сестренке и невесте. Марк всем сердцем любил их, старался уберечь и защитить и никогда не отказывал в помощи. У него была широкая душа, и он щедро делился её теплом с близкими. Эдвард понял, что это могло помочь. Спасти его. Не медля, он приступил к работе и возвел привязанность Марка в абсолют. С той поры он не просто любил невесту, а боготворил её. Не просто дорожил семьей, а готов был перевернуть мир ради них. Только так, с выкрученными до максимума чувствами, он мог существовать, и Эдвард надеялся, что это поможет. Во всяком случае, исключит вероятность новых необдуманных решений.

Когда Марк очнулся, он стал совершенно другим, сбитым с толку, уставшим, но не собирающемся вредить себе. Теперь у него появилась цель — вернуться домой, где его ждали родные и близкие, отчаянно нуждающиеся в его совете, любви и поддержке. Он не мог оставить их одних. Словно случайно, Эдвард рассказал, что Система давала награды за выполнение глобальных квестов, и Марк ничуть не усомнился в правдивости слов. Он решил, что за успешное прохождение «Миссии: Hurt/Comfort» получит шанс найти пусть в свой мир, и с большим рвением принялся выполнять задания. Теперь даже Яркие квесты не пугали его, а становились досадными помехами на пути.

С той поры Эдвард незаметно следил за Марком, корректируя поведение, если мысли о смерти по какой-то причине появлялись вновь или цель начинала меркнуть под тяжестью проблем и невыполнимых требований Системы. Ежемесячные проверки ядра нужны были не только для того, чтобы стабилизировать магический ток, но и чтобы проверить ментальные закладки. Эдвард пытался защитить Марка, вместе с тем старательно вылепляя из него образ из воспоминаний — того жизнерадостного парня, который умел справляться с любой бедой, не теряя улыбки на лице.

У него отлично вышло.

Правда, он слегка перестарался. Эдварду нравилось видеть уважение и почитание в его глазах, и он немного усилил теплые чувства. Затем ещё чуть-чуть. И ещё капельку. В итоге, это вылилось в запрет испытывать к нему негативные чувства, и на целый год наступила идиллия. Марк вел себя прекрасно. Их маленькая хижина наполнилась теплом, уютом и семейным счастьем, однако Система всё разрушила. Она вынудила Марка вступить в ненавистный Хвост Феи, и Эдвард потерял контроль. Он пытался удержать Марка подле себя, но тот каким-то образом добрался до менталиста, который убрал большую часть закладок. Это было неприятно. Досадно. Однако Эдвард радовался, что самая важная осталась на месте.

Пока Марк был жив, всё можно было исправить, и даже сейчас, когда он атаковал, Эдвард ничуть не переживал. Он уже придумал, как вернуть их маленькую семью к счастью. Требовалось только сломать артефакт, который защищал разум Марка, и это не должно было занять много времени. Особенно в бою.

— Я не хочу драться, — сказал Эдвард, снова пытаясь проникнуть в его разум. — Успокойся, и давай поговорим.

— Не о чем разговаривать, — бросил Марк, готовясь к новому выстрелу. — Химеры вернутся, когда я разнесу здесь всё.

Эдвард фыркнул:

— Попробуй.

Марк не стал медлить. Он отскочил, бросая несколько маленьких шариков, и телепортировался, скрываясь в появившемся тумане. Раздался выстрел, за ним другой, третий. Эдвард уклонился, почти не напрягаясь, и прикрыл щитом спину, когда туда пришлась очередная атака. Марк отлично двигался: он быстро перемещался, нападая с разных сторон, и простой человек не смог бы предугадать, где он окажется в следующий миг. К несчастью для него, Эдвард владел Архивом. Он вывел сбоку карту местности, краем глаза следя за яркой золотой точкой, и вовремя реагировал на удары.

— И это всё? — подначил он.

Марк рассвирепел. Он телепортировался, появляясь над головой Эдварда, и россыпью швырнул маленькие бомбочки, тут же перемещаясь в безопасное место. Громыхнуло так, что с деревьев рухнул весь снег. Прячущаяся в кустах Эва заметалась, не зная, кому прийти на выручку, и рухнула на землю, закрывая морду лапами. Ударная волна выбила бы стекла в хижине, но они защищались специальными заклинаниями. Вне всяких сомнений звук добрался до кромки леса, и химеры услышали его. Марк верно рассчитал, что они не оставили бы Эдварда без поддержки, а потому рванули назад, что отразилось на карте Архива. Заметив это, он цокнул.

— Смешно, — сказал Эдвард, чуть нахмурившись. — Мы оба знаем, что ты не одолеешь меня.

Марк остановился на миг, пронзая взглядом, и выплюнул:

— Разве это причина, чтобы сдаться?

И снова исчез, чтобы попытаться пробить защиту. Эдварду наскучила игра в догонялки, особенно в свете того, что Марк мешал завершить один из квестов, которые сулили ценную награду. Информацию о попаданцах. Он на миг прикрыл глаза, осторожно зачерпывая из бездонного запаса магию, а затем резко, с хлопком выпустил её во все стороны. Марк не успел уклониться. Его снесло, точно пушинку, с силой прокатив по земле, и впечатало в дерево. От увечий спасло лишь то, что даже с имитатором ядра в груди магия укрепляла тело. Однако он всё равно на несколько секунд отключился, выронив оружие, и со стоном пытался прийти в себя.

Эдвард подошел к выроненному пистолету и поднял его.

— Закончим, пока ты не пострадал сильнее, — сказал он. — Без оружия ты беспомощен. Охлади пыл и возвращайся в хижину, я помогу залечить раны.

Эдвард развернулся, чтобы уйти, но успел сделать лишь пару шагов, как почувствовал неладное. Со стороны Марка донеслась волна магии. Раньше он так не умел, ведь сражался только с помощью артефактов или использовал энергию рывком. Ни о каких ровных потоках, точно от заклинания ветра, не могло быть и речи. Эдвард недоуменно оглянулся и остолбенел. Секундная заминка сыграла Марку на руку, и он, перехватив невесть откуда взявшийся посох, резко взмахнул им снизу вверх. Порыв невероятной силы врезался в Эдварда, отрывая от земли, и швырнул назад, заставляя снести спиной дерево. Пистолет выпал, и потерялся где-то в таящих сугробах.

Ошалело моргнув, Эдвард быстро поднялся, стряхивая таящий снег и грязь, и уставился на Марка. Тот занял боевую стойку, хмурясь. Посох походил на оружие рунных рыцарей, но имел несколько существенных отличий: немного иная длина, положение сияющих символов, количество лакрим. Кроме того, у посоха нашлись характерные черты, присущие только тем артефактам, которые Марк собирал лично. Он всегда особым образом располагал рунные цепочки, стараясь добиться максимальной эффективности оружия. Эдварду хватило одного взгляда, чтобы заметить это, и он в удивлении замер.

Когда Марк успел создать посох? Он ничего не рассказывал о разработке, не спрашивал совета и не делился выкладками. Неужели ему хватило нескольких недель, чтобы закончить прототип, когда его разум очистился от ментальных закладок? Что ещё он успел сделать? Какие артефакты придумал? С каких пор Марк был настолько умен? Он что, смог обойтись без него, Эдварда?

Последняя мысль всколыхнула что-то в груди. Неприятное и скользкое. Губы сами собой искривились в жесткой ухмылке, не предвещающей ничего хорошо, и магия забурлила, готовая к бою. Всё сегодня пошло наперекосяк: химеры возвращались, услышав шум битвы, выполнение очередного важного квеста сорвалось, Марк избавился от навязанных мыслей, а теперь ещё и продемонстрировал собственное оружие. Эдварду это не понравилось. Очень не понравилось. Во взгляде замелькали опасные искры, которые невозможно было не заметить, и Марк напрягся.

— Хороший посох, — сказал Эдвард, прищурившись. — Жаль, что он недолго прослужит.

Он молниеносно приблизился, пытаясь отобрать посох так же, как пистолет, но не добился успеха. Марк телепортировался, оказавшись в нескольких метрах, и снова взмахнул. Порыв ветра, сформированный лакримами-накопителями, врезался в Эдварда, но на сей раз он устоял. Больше его не застали бы врасплох. Марк сжал зубы, внимательно глядя на него, и явно приготовил несколько новых заклинаний. Однако Эдвард решил действовать жестче. Он вскинул руку, призывая Архив, и Марк побледнел. На разум обрушилась ментальная магия, пробиваясь к глубинам сознания.

— Ублюдок, — прошипел Марк яростно. — Никак не уймешься. Так и хочется подчинить меня снова? Забудь об этом!

Он переместился, появившись слева, и замахнулся посохом. Пронзив его взглядом, Эдвард парировал, но удар оказался значительно сильнее, чем ожидалось. Вдобавок к порывам ветра Марк научился рывком высвобождать много магии, чтобы повысить мощь атак. Можно было бы гордиться таким способным учеником, но в данный момент хотелось прибить его на месте за непослушание. Эдвард бесился, что не может проникнуть в его разум и вернуть их спокойное счастье. Какой-то артефакт надежно защищал его, и горе было тому, кто надоумил Марка его сделать. В том, что тот сам его создал, сомнений не было.

Рассвирепев, Эдвард взмахнул рукой, намереваясь волной полусырой магии отбросить его в сторону, однако Марк уклонился. Подобравшись, точно кот на охоте, он предугадывал каждый его шаг, кружа по поляне на невообразимой скорости. Удары посыпались со всех сторон. Марк не скупился на силу, и атаковал так, будто мечтал убить. Либо он не верил, что даже лучше заклинание сможет уложить Эдварда на лопатки, либо настолько разочаровался, что решил закончить всё радикально. Это было очень в его духе. Как бы то ни было, Эдвард отвечал на выпады, старательно удерживаясь от того, чтобы перейти грань. В отличие от него, Марк оставался довольно хрупким. Пара лишних ударов могли привести к печальным последствиям.

Химеры хлынули из леса на поляну и застыли, пораженные увиденным. Эдвард метнул в них взгляд, досадуя, что сам заложил в них приказ защищать его любой ценой, если кто-то атакует в логове. Однако никто не предполагал, что настолько яростное сражение вспыхнет между ним и Марком. Химеры, которые должны были немедленно вступить в бой с противником, затоптались на месте, Эва заскулила. Они не могли и не хотели причинять Марку вред. Он ведь был частью стаи. Их маленьким слабым сородичем, которого они искренне любили. Разве можно было напасть на него?

Эдвард пронзил Марка взглядом и ухмыльнулся.

— Взять его!

Химеры вздрогнули, засомневались, но не смогли противиться приказу. Сперва одна, за ней другая, а после третья и четвертая, они бросились на Марка, который оказался в настолько же непростом положении, и лишь Эва осталась в стороне. Он телепортировался, уходя из-под атак, и завертелся на месте, отражая выпады остальных. Вспыхнули письмена. Появилась клетка, запершая внутри огромного волка, после него в ловушку попал один из ястребов, в затем — пума. Эдвард окинул взглядом барьеры, оценивания их устойчивость, а Марк тем временем откинул химер сильным порывом ветра.

— Прекратите! — закричал он, отбиваясь. — Назад! Не слушайте его!

Однако химеры продолжили наседать. Они накатывали волна за волной, заставляя его отступать. Марк метался, ежесекундно телепортируясь, но и сам осознавал, что не одолеет всех. Даже если никто не собирался его убивать, придавить к земле его должны были в ближайшие пару минут. Эдвард знал это. Он с суровым выражением лица уставился на битву, вновь пытаясь проникнуть в разум Марка, и прищурился. Не удавалось. До сих пор не получалось пробить защиту, и это одновременно разжигало искру интереса внутри него и бесило до дрожи в пальцах. Эдвард мог всё. Так почему всегда открытое сознание вдруг оказалось недосягаемой целью?

Марк рухнул с негромким вскриком и выронил посох. На него тут же навалился медведь Боря, виновато дергая носиком, и не позволил сделать лишнее движение, а Эва заметалась в тени и затрясла головой, рыча. Перемещаться из такого положения было сложно. Марку либо нужно было захватить с собой медведя, а это затратило бы много сил, либо он должен был сперва вырваться из хватки. Судя по всему, силы были на исходе. Эдвард вальяжно подошел к нему, свысока смерив взглядом, и поднял посох. Он оглядел его со всех сторон, оценивая рунные цепочки, и хмыкнул.

— Какая досада, — покачал он головой, и Марк побледнел. Казалось, вся боль мира обрушилась на него, а в душу прокрался страх. Он дернулся, но не сумел освободиться, а химеры застыли рядом, с сожалением глядя на него. — Ты потратил много времени, чтобы создать посох. Держу пари, столько же ушло на артефакт, который защищает твой разум. Пришло время избавиться от этих надоедливых вещей.

Марк сглотнул.

— Подожди, — выдавил он, распахнув глаза.

— Я верну нашу крепкую семью, и ничто мне не помешает, — процедил Эдвард, перехватывая посох удобнее. — Мы снова будет жить здесь, в лесу. Без Хвоста Феи. Без рунных рыцарей. И без конфликтов.

— Эдвард, не надо! — воскликнул Марк с отчаянием.

— Я подарю тебе счастливую жизнь, хочешь ты того или нет.

— Остановись, прошу тебя!

Эдвард замахнулся.

— Эдвард, нет!

Хрясь.

Посох разломился надвое. Рунные цепочки померкли, разорванные грубым вмешательством, и оружие превратилось в два бесполезных куска древесины. Эдвард выкинул их за спину, а Марк уставился на него так, будто ему из груди вырвали сердце. Лицо побледнело и застыло. В глазах отразилось непонимание и горе, в которых можно было утопиться. Эдвард вздохнул и смягчился, присев перед ним на корточки. Он заговорил вкрадчиво, тихо, точно обволакивая каждый словом.

— Марк, прости, но я лишь хочу подарить тебе нормальное будущее, — сказал он. — Ты можешь сколько угодно сопротивляться, злиться и нападать на меня, но итог будет одинаков. Химеры продолжат нападать по моему приказу. Даже если ты остановишь эту атаку или следующую, через пару дней я просто назначу ещё одну. Ты не сможешь защитить всех. Твоя борьба бессмысленна.

Марк опустил взгляд. Было видно, что он и сам это понимал, ведь попытки спасти людей в атакованных городах заканчивались тем, что он уменьшал число жертв, но и только. Ему не удавалось остановить войну, несмотря на старания. Даже сейчас, когда ярость нашла выход, Марк мог только бестолково бросаться в тщетных попытках задеть Эдварда, но не справился с мощью усиленных магией зверей, которые подчинялись каждому его приказу. Его ядро было несовершенным. Магия — своенравной. Артефакты — слабыми.

— Ты опять подчинишь меня? — спросил он несколько мгновений спустя. Эдвард вздохнул.

— Я не заставлял тебя делать что-то против воли, просто немного корректировал поведение, чтобы нам жилось легче. Тебе ведь нравилось бывать здесь, играть с химерами и беззаботно создавать артефакты.

Марк горько усмехнулся.

— Оказывается, я не четыре месяца просидел в клетке, — сказал он и поднял взгляд, полный горечи. — А два года. Я жалею, что ты спас меня в тот день.

Эдварда как молнией ударило. Он вспыхнул, различив в голосе Марка знакомые нотки ненависти к жизни, и всё внутри сковало. Химеры заволновались, поднялся ветер, и, казалось, в лесу потемнело. Звуки приглушились, и удавалось расслышать лишь гулкое сердцебиение. Эдвард сжал зубы, невольно вспомнив, пустой взгляд Марка, дрожащий в руках нож и кровь. Много крови.

— Ты мне ещё спасибо скажешь, — рыкнул он, потянувшись, чтобы лично найти спрятанный на теле защитный артефакт.

Внезапно что-то выскочило сбоку, навалившись на Борю, и тот инстинктивно отступил. В следующий миг Эдвард почувствовал, как на руке смыкаются клыки, и боль пронеслась по телу, смешавшись с удивлением. Он уставился на Эву. Предательницу. Она посмела атаковать его, хотя имела четкий приказ защищать любой ценой и от любой угрозы. Это было немыслимо. Ей удалось подавить его волю ради спасения Марка, и это было тем отвратительным развитием событий, которое Эдвард моделировал, но которого наделся всеми силами избежать. Он врезал Эве, заставляя разжать хватку, и та отлетела в сторону. Эдвард и с яростью пошел к ней.

— Да как ты посмела? — прошипел он, и на руках заискрилась магия.

Эва уставилась на него огромными глазами, в которых отражалась сама смерть, и заклинание сорвалось с пальцев. Он заскулила, скованная страхом, а через мгновение прогремел взрыв. Рухнуло несколько деревьев. Остальные химеры застыли, боясь даже лишний раз шелохнуться, и Эдвард сурово оглядел их, безмолвно обещая убить каждую, кто посмеет выйти против него. Всё стихло. Дым от взрывного заклинания начал рассеиваться, и там, где находилась Эва, осталась лишь выжженная земля. Ни костей, ни крови, ни клоков шерсти. Ничего.

Предательница получила наказание.

— А теперь вернемся к насущному, — сказал Эдвард, отряхивая руки, и точно натолкнулся на стену. — Где Марк?!

Химеры вздрогнули и принялись озираться. Мгновение назад он был здесь, они все его видели, однако теперь не могли найти. Эдвард похолодел. Что, если Марк бросился наперерез заклинанию, чтобы спасти свою любимицу? Что, если магия испепелила его вместе с Эвой? Что, если Эдвард своими руками убил его, даже не заметив этого? Сердце рухнуло в желудок. Воображение подкинуло картину, как Марк пытается телепортироваться вместе с химерой, но из-за прошедшей битвы не успевает накопить достаточно магии для перемещения, и рассыпается в пыль. Стало плохо. Дурно.

Эдвард вывел перед собой экран Архива, чтобы проверить, успел ли Марк сбежать, и пронзил глазами карту. Громкий вздох облегчения вырвался из груди.

— Господи, я убью его, если он ещё раз меня так напугает, — прошептал он, сворачивая панель, и провел по лицу руками. — Вот же проблемный ребенок.

Эдвард зашипел ругательства под нос, но прервался, когда перед лицом вспыхнуло окошко Системы. Он нахмурился, вчитываясь в текст. В голове закрутились шестеренки, а грудь наполнилась каким-то мрачным удовлетворением, от которого даже прошедший бой показался незначительной неудачей. На губы выползла кривая ухмылка, и химеры прижались к земле, почувствовав его настроение. Эдвард окинул их взглядом и отрывисто приказал атаковать город, жестоко и беспощадно, а сам вернулся в хижину.

У него появился план. Прекрасный план, который мог вернуть всё на круги своя. Если он не мог добиться, чтобы Марк покинул Хвост Феи, значит, гильдия должна была оказаться от него. Эдвард не сомневался, что именно буйноголовые волшебники поспособствовали снятию ментальных закладок и настроили Марка против него. Следовало разделить их, и задание Системы как раз способствовало этому.

Эдвард с удовольствием перечитал условие.

Внимание! Вам доступен дополнительный квест: «Мы одна семья».

Заставьте Хвост Феи добровольно исключить Марка из гильдии и верните его в хижину. После успешного завершения квеста вас ждет ценная награда!

Принять задание? Да/Нет

Часть 3. Глава 35

5 марта Х782 года

— Эва, подожди, — прохрипел Марк. — Не удержусь.

Кошка замедлилась, а затем, остановившись, осторожно опустилась на землю, прижимая уши к голове. Марк скатился с её спины, с трудом подавив стон, и вцепился в правую руку, тяжело дыша. Было больно. Ужасно больно. Перед глазами сверкало и сияло, на языке чувствовался металлический привкус. Казалось, заряды молнии пробегали по нервам, нарочно задевая каждый из них, и хотелось кричать, срывая голос. Однако Марк молчал. Он только с силой сжимать зубы, стараясь не смотреть на руку.

Его задело. Когда Эдвард сколдовал заклинание, Марк бросился наперерез, надеясь защитить Эву, и едва сумел вытащить их из лап смерти. Вот только прошедший бой вымотал его. Телепортация прошла с задержкой. Секундной заминкой, которая позволила черной магии коснуться тела, выжигая особые символы. Рунные цепочки на правой руке, которые позволяли колдовать, выгорели. Кожа от кончиков пальцев до середины плеча почернела, а мышцы отказывались подчиняться. Хуже всего было то, что боль постепенно нарастала, а последующие рунные цепочки ломались одна за другой.

— Иди в Магнолию, — выдавил Марк, не оглядываясь на оставшийся позади лес. — Спрячься.

Эва заметалась, взглянув на него огромными глазами, полными сожаления и страха, и заскулила. Она выглядела жалко. Не как сильная, устрашающая химера, способная одним ударом снести человеку голову, а как нашкодившая кошка, которую отругали. Марку хотелось успокоить её, подбодрить, но сил не осталось. Время таяло. Правая рука чернела, а магическое ядро начинало сбоить. Если он хотел выжить, следовало скорее телепортироваться в Магнолию — к Венди, которая могла справиться с любой раной. Марк прошептал:

— Я найду тебя там. А теперь беги отсюда, Эва. Беги!

Кошка заворчала, затрясла головой, но подчинилась. Она рванула изо всех сил прочь, и только в тот момент Марк сжался, собирая оставшиеся силы в кулак. Над головой вспыхнул большой магический круг. Нестабильный. Подрагивающий. Ядро работало с перебоями и требовалось как никогда четко подловить момент для перемещения, иначе можно было в лучшем случае оказаться в незнакомом месте, а в худшем — расщепиться на атомы. Марк прикрыл глаза, отслеживая магические импульсы, и прикусил щеку с внутренней стороны, когда сознание едва не ускользнуло в темноту. Боль и усталость смешались, и больше всего хотелось просто рухнуть на землю и принять судьбу. Однако Марк не мог этого сделать. Он ещё не закончил квест, не нашел пусть домой.

Марк не имел права сдаваться.

Всё вспыхнуло. Мир перед глазами смазался, а влажная холодная земля исчезла, в следующий миг сменившись на сколоченный из досок пол. Пронизывающий ветер пропал, и тело окутало приятным теплом. Запахло жареным мясом и выпивкой. Тишину замершего леса разогнал гул голосов, заливистый смех и громкие тосты. Израненная предательством душа затрепетала, наконец, ощутив себя в месте, в котором не нужно было думать о безопасности и том, как выжить.

Марк открыл глаза, и на губы скользнула усталая улыбка. Добрался. Телепортировался в Хвост Феи, несмотря на то, что магия практически не подчинялась ему. В груди горело огнем, импульсы в ядре совсем сбились, а правая рука безвольно свисала сбоку. Едва удавалось нормально дышать, и каждое движение казалось выматывающим и тяжелым. Веки сомкнулись, но он не почувствовал удара о пол, лишь услышал, как кто-то закричал:

— Что произошло?

— Какие ужасные раны… Позовите Венди!

— Джет, беги за Полюшкой!

— Мастер, он не дышит!

Марк плохо запомнил, что было дальше. Сознание помутилось, и он окунулся в темноту. Перед внутренним взором стали проноситься разные картины об этом мире и о родном, о новых товарищах и старых знакомых, о нынешней жизни и о прошлой. Череда лиц замелькала, точно в калейдоскопе, но Марк успевал узнать каждое. Там была Алинка — безмерно любимая красавица, по которой он так скучал. Нацу — взбалмошный подросток, которому не хватало любви и внимания. Ниночка — нежный цветочек, который хотелось изо всех сил оберегать. Мира — яркая красавица, сильная и упрямая, готовая на всё ради близких. Гилдартс — невероятный волшебник и неловкий отец, который просто пытался позаботиться о нем.

Сердце пронзила игла страха, что он мог их потерять. Только сейчас, после двух лет жизни в новом мире, Марк осознал, что, вернувшись домой, навсегда покинул бы всех, с кем здесь сблизился. Этих шумных, дружелюбных, глуповатых, но таких преданных друзей. От этого становилось горько. Его в любом случае ждало расставание, и не важно, в каком мире он решил бы остаться и кого из них выбрать. Всё внутри кричало о том, что нужно было продолжать искать путь домой, но в то же время разум наполняли размышления о том, существовал ли в принципе способ отправиться в иной мир. Действительно ли Система разрешила бы вернуться? Правда ли это зависело от выполнения глобального квеста?

Ответов не было. Только негаснущее пламя в груди, которое запрещало опускать руки при любом исходе.

Марк не знал, сколько времени провел в темноте, ведь здесь не было ориентиров. Он просто плавал во мраке, краем сознания размышляя обо всем, что случилось за последнее время. Ощущение тела пропало. Боль исчезла. Он даже позабыл, что правая рука почернела, а ядро натужно и беспокойно пыталось разогнать магию по телу. В темноте было хорошо. Тепло. Спокойно. Появлялось странное чувство, будто он уже бывал здесь однажды, но не оценил прелесть умиротворения, испугавшись неподвижности пространства и его тишины. Сейчас казалось, что он просто глубоко спал после тяжелого дня и набирался сил.

Просыпаться не хотелось.

В какой-то момент появились звуки: приглушенные голоса, перезвон склянок, возня. Кто-то разговаривал рядом, обсуждая что-то очень важное и серьезное, и это отдавалось легким беспокойством на краю сознания. Пахло травами, точно на огромной зеленой поля. Лежать было удобно, и Марк чуть повернул голову в сторону, устраиваясь на подушке. Он невольно глубоко вздохнул, потревожившись, и голоса стихли. На веки давило солнце, точно веля просыпаться, но от него хотелось спрятаться под одеялом, которым кто-то его заботливо накрыл.

Это была не гильдия. Мысли вяло закрутились в голове, разморенные длительным сном, но почти сразу удалось понять, что обстановка отличалась. Даже в лазарете Хвоста Феи никогда не пахло настоями, как здесь, да и кровати выглядели хуже. Больница? Марк нахмурился сквозь дрему, не желая думать об этом, однако разум принялся подмечать разные детали и складывать их в цельный образ. Он понял, что точно лежал не в больнице Магнолии, ведь там не могло быть настолько тихо. Исключая перешептывания людей рядом, царило безмолвие, и лишь птички щебетали за окном, а прохладный весенний воздух наполнял комнату. Он приносил с собой запах цветов.

Цветов? Марк ухватил мысль за хвост, не дав ей раствориться в сознании. Март только начался, и в местном климате цветы не должны были распускаться раньше апреля. Едва-едва начал таять снег, когда он отправился к Эдварду, и во время боя постоянно скользил на грязи и льду. Разве погода могла так резко измениться, взяв курс на тепло? Марк сомневался, и оттого беспокойство начало нарастать. Мысли забурлили в голове, не давая покоя, и дрема окончательно растворилась в никуда. Веки дрогнули, и он открыл глаза.

— Полюшка, вы были правы, — прозвучало рядом. — Заклинание сработало.

— Не торопись с выводами, он ещё не пришел в себя. Подготовься к осмотру.

— Сейчас всё сделаю.

Марк перевел взгляд в сторону и уставился на Полюшку. Та подошла ближе, обрабатывая руки каким-то настоем, и пронзила его взглядом, точно хотела разглядеть сквозь кожу внутренности. Стало неуютно. Позади женщины суетилась Венди, доставая разные склянки, артефакты и записи. Она делала всё настолько уверено и четко, будто провела здесь не один день. Марк не помнил, чтобы девочка в целом знакомилась с Полюшкой, и уж тем более не ожидал, что та позволит ей хозяйничать в своей хижине. В том, что он находился именно здесь, уже сомнений не было. Он узнал обстановку, ведь часто забегал к целительнице, чтобы та проверила его ядро.

— Ты помнишь, как тебя зовут? — спросила Полюшка, и Марк на миг растерялся.

Он попытался ответить, но после первого же звука горло запершило так, что на глаза навернулись слезы. Ему тут же подали воды, необычно сладкой и с легкой горчинкой, и помогли напиться. Со второй попытки выдавить собственное имя получилось лучше. Правда, голос скрипел, как несмазанная телега, и всё время хотелось прокашляться. Полюшка стала задавать другие вопросы, пока Венди что-то записывала в тетрадь, и Марку ничего не осталось, кроме как продолжить отвечать.

Целительница проверяла его память и умственные способности. Сперва она выспросила всё о нем самом и его ближайшем окружении, затем попросила посчитать легкие примеры в уме, вроде «два плюс восемь», а затем приступила к осмотру с помощью артефактов. Венди внимательно глядела на манипуляции, подмечая каждое движение, а Марк всё никак не находил время, чтобы задать свои вопросы. Он не мог сообразить, как долго провел без сознания, и что случилось. Кроме того, он ощущал ужасную слабость в теле, поэтому не предпринимал попыток пошевелиться вплоть до того момента, пока Полюшка ни стала проверять подвижность конечностей.

Сперва она попросила пошевелить пальцами ног, затем покрутить стопами, после чего — попытаться сжать в кулак левую руку. Марк думал, что она велит повторить это для правой, но команды не последовало. Полюшка переключилась не следующее задание, будто позабыв об этом. Первой мыслью стало то, что рука потеряла подвижность, полностью почернела и превратилась в бесполезный кусок плоти, поэтому не было смысла пытаться ею двигать. Рунные цепочки выгорели, нанеся непоправимый урон. Однако Марк ошибся. Когда он опустил взгляд, чтобы оценить масштаб проблемы, его прошиб холодный пот.

Руки не было.

Белая больничная рубашка уныло свисала от плеча, и Марк в ужасе уставился сперва на пустой рукав, а затем на Полюшку. Та поджала губы, посуровев. Венди застыла, с тревогой уставившись на него, но не нашлась, что сказать. В хижине повисла тишина. Тягучая. Липкая. Но полная невыраженных чувств, которые рвались из груди каждого, кто находился здесь. Марк коснулся рукава, едва слышно выдавив:

— Как же так? — прошептал он. — Мне всё это кажется, верно?

Полюшка вздохнула.

— Мне жаль, Марк, но нам пришлось удалить руку, — сказала она. — Омертвение распространялось по телу, и только так мы смогли спасти тебя.

— А Венди?.. — он перевел взгляд на девочку, и та опустила голову.

— Сделала всё, чтобы ты выжил, — твердо произнесла Полюшка. — Она почти неделю пыталась вывести темную магию, не щадя себя, но даже её сил оказалось недостаточно. Она замедлила распространение омертвения, но обратить процессы вспять уже не смогла.

Марк сглотнул.

— Я думал, целительная магия способна на всё.

— У всего есть пределы, — покачала головой Полюшка. — Невозможно восстановить утраченное, какими бы силами маг ни обладал. Когда тебя принесли сюда, руку уже нельзя было излечить, поэтому мы постарались сохранить хотя бы её часть, чтобы ты смог носить протез.

Звучало паршиво. Марк ничего не ответил и только глубоко вдохнул, едва веря в то, что произошло. Он потерял руку. Заклинание Эдварда задело его сильнее, чем можно было представить, и даже целительное волшебство Венди не справилось с последствиями. Если бы Марк промедлил ещё секунду в бою, то не лежал бы сейчас в хижине Полюшки. Вероятно, он мгновенно умер бы, попади заклинание ровно в него, раз уж его кроха привела к такому результату. От этой мысли мороз пошел по коже.

— Прости меня, — прошептала Венди, шмыгнув носом. — Я… Я правда старалась помочь…

Её плечи задрожали, а по щекам покатились слезы. Марк посмотрел на неё, такую маленькую и такую хрупкую, и не нашел в сердце даже капли злости или обиды. Он мог проклинать себя, Эдварда, Систему, богов, но не Венди. Не эту чудесную девочку, которая изо всех сил старалась вырвать его из лап смерти, зная, что целительное волшебство обходится дорогой ценой. Марк сглупил, когда решил, что она сможет помочь с любой раной. Ему не следовало подставляться, не следовало бросаться на Эдварда, пылая яростью, и не следовало возвращаться в Логово Химер.

— Не плачь, — сказал Марк, вновь взглянув на обрубок. — Ты сделала всё, что могла. Я сам во всем виноват.

— Не будь к себе слишком строг, — сказала Полюшка. — Задания нередко заканчиваются травмами, и ты не первый, кто переоценил свои силы.

— От этого не легче, — вздохнул он, чувствуя, как всё переворачивается внутри. — Как долго я был без сознания?

Венди, шмыгающая носом, совсем сникла. Создавалось впечатление, будто она брала на себя всю ответственность, несмотря на заверения о том, что её никто не винил. Полюшка продолжала сохранять хладнокровие. В её взгляде сквозило сострадание, но она не позволяла себе проявлять его больше, чем считала нужным. Марк держался за её спокойствие, как за якорь. Его мотало из стороны в сторону, а потому целительница, точно высеченная из камня, помогала заземлиться. Только благодаря ей он сохранял ясность рассудка.

— Сегодня семнадцатое апреля, — сказала Полюшка, и Марка повторно окатило холодной водой с головы до ног. — Ты провел в коме больше месяца.

— Так долго? — только и смог выдавить он, а затем побледнел до синевы. — Меня никто не искал? Никто не пытался забрать меня?

Полюшка поджала губы.

— Узнаешь подробности у Макарова, — сказала она. — Но Хвосту Феи пришлось выставить оборону вокруг хижины, потому что сюда постоянно пытались прорваться химеры. Особенно старалась большая саблезубая кошка.

Марк замер.

— Её… убили?

Полюшка покачала головой.

— Сбежала. Не видели её уже около недели.

Марк едва подавил облегченный вздох и откинулся на подушки, уставившись в потолок.

— Я передам весть Макарову, что ты очнулся, — сказала Полюшка, выждав пару минут. — Уверена, его ребятишки будут рады, ведь они весь месяц провели, как на иголках. А ты отдыхай. С тебя достаточно потрясений для одного дня. Венди, — девочка чуть вздрогнула. — Присмотри за ним. Если что-то случится, сразу зови, не геройствуй больше.

— Хорошо, — кивнула она, и Полюшка ушла.

Марк прикрыл глаза, не настроенный на беседы в ближайшее время, и сделал вид, что уснул. Венди потопталась на месте какое-то время, а затем устроилась у окна с книгой. Иногда с ее стороны доносились тяжелые вздохи и шелест страниц, но в основном комната погрузилась в тишину. Безмолвие. За окном приветливо светило солнце, точно насмехаясь над бедой Марка, и природа расцветала, пробуждаемая от зимнего сна. Несмотря на яркие краски и жизнерадостность леса, разум заполонили очередные тяжелые размышления.

Месяц. Марк провел в коме целый месяц и потерял драгоценное время, которое мог использовать для прохождения «Миссии: Hurt/Comfort». Он и так сомневался, что успеет помочь всем согильдийцам, а теперь время и вовсе таяло, точно лед на солнце. Более того, пока он был прикован к постели, то не следил за передвижениями химер и не мог предупредить города о грядущей атаке. Страшно было представить, сколько сражений отгремело и какие появились жертвы среди рунных рыцарей и простых людей. Эдвард и так собирался усилить напор, а теперь и вовсе мог потерять рассудок.

Не меньше беспокоило и то, что химеры пытались пробраться к хижине Полюшки. Хвостатые феи защитили жилище целительницы, однако оставалось загадкой, какую задачу преследовали усиленные звери. Что хотели сделать? Убить его? Но Эдвард через слово повторял, что хочет подарить ему спокойное будущее. Вернуть в Логово Химер? Тогда становилось непонятно, почему он не явился лично, чтобы сделать это. Эдварду хватило бы пары заклинаний, чтобы разнести хвостатых фей и забрать Марка силой. В таком случае, в чем был смысл нападать? Ответ найти не удавалось.

Думать об Эдварде всё ещё не хотелось. После битвы в хижине злость и разочарование многократно усилились, ведь тот не просто не отступил, не послушал его, но и сломал посох. Если потерю руки можно было с трудом списать на несчастное стечение обстоятельств, то это — нет. Даже взбалмошные согильдийцы всегда с уважением относились к разработкам и старались их не крушить. Эдвард же, напротив, демонстративно сломал посох у Марка на глазах, перечеркнув его старания, вложенные силы и время. Это было ужасно. Первый настолько сложный и тонкий артефакт сгинул, не просуществовав и нескольких недель.

Теперь, когда Марк лишился правой руки, даже воссоздать его представило бы большую сложность.

Принять тот факт, что теперь у него оказался обрубок, удавалось с большим трудом. Марк не впадал в ужас или панику, ведь и раньше видел калек, израненных войной, но не думал, что подобное коснется его. Он знал, что жить с увечьем можно. В армии у него были друзья, потерявшие руки или ноги, и они сумели приспособиться к новым условиям. Однако эта мысль воодушевляла гораздо меньше, чем хотелось. Потеряй Марк левую руку, было бы проще, ведь почти всю мелкую работу он выполнял правой — записывал исследования в тетради, держал в ней оружие, чистил зубы и держал ложку. Теперь нужно было переучиваться. Приспосабливаться.

Будто мало ему проблем создавала Система, теперь навалилось и это. Марк с горечью подумал, что этот мир его ненавидел. С первой минуты, как он оказался здесь, всё настроилось против него: магия убивала, новые правила не укладывались в голове, Система давала полувыполнимые задания, а жизнь то и дело повисала на волоске. Несмотря на то, что он никогда не опускал руки, выносить это становилось всё сложнее. Если бы Марка ни держало неистовое желание вернуться домой, он давно смирился бы с судьбой.

Так, прокручивая в голове последние события и думая о безрадостном завтра, он действительно уснул.

Прошло несколько часов, за которые ему приснилось что-то сумбурное и темное, после чего его разбудили громкие голоса. Кто-то возбужденно разговаривал на улице, не боясь гнева Полюшки, и Марку не составило труда узнать Нацу. Вместе с ним пришли мастер и Гилдартс. Все они топтались на улице до тех пор, пока целительница не велела им заткнуться, и только после этого разрешила войти в дом. Марк с трудом приподнялся в кровати и оперся на спинку, приготовившись встречать гостей. Он не хотел никого видеть, но знал, что его в любом случае навестят.

Ничуть не удивило, что первым в комнату ворвались Нацу с Хэппи.

— Марк! — закричал подросток, просияв. — Наконец, ты очнулся. Ты не представляешь, как я волновался, особенно когда химеры стали нападать на хижину. Я бы жил тут, чтобы защищать тебя, но Полюшка меня выгнала. Мы с Хэппи патрулировали округу каждый день и гоняли отсюда всех, кто хотел напасть. Как ты себя чувствуешь? Я принес мясо. Будешь? Оно очень вкусное, сразу восстановит силы, и всё будет в порядке!

Марка едва не снесло звуковой волной. Он уставился на Нацу, который почти подпрыгивал на месте, не зная, что делать: кинуться к нему или не трогать, чтобы не причинить вреда. Его глаза горели, а на губах сияла широкая улыбка. Счастье распространялось от него во все стороны, точно свет от солнца. Хэппи выглядел более обеспокоенным и, кажется, едва сдерживал слезы. Он тревожно кружил над кроватью, но ничего не говорил, а только шмыгал носиком. Погруженный в мрачные мысли, Марк опешил.

— Хочешь чего-нибудь? — снова спросил Нацу. — Я достану всё, что нужно, только скажи. О, у меня есть сырное печенье, твое любимое!

— Пока ничего не надо, — выдавил Марк. — Спасибо.

— Полюшка сказала, что отпустит тебя в гильдию, как только ты окрепнешь, — продолжил он. — Улыбки и поддержка помогут тебе быстрее встать на ноги. Так она сказала.

Марк надтреснуто улыбнулся.

— Звучит здорово.

— А еще Хибики приехал в Магнолию, — подал голос Хэппи и опустился на кровать, рядом с левой рукой Марка. — Когда он узнал, что случилось, то заперся в лаборатории. Говорят, он не выходит оттуда целых две недели.

Марк погладил котенка, пытаясь собраться с мыслями. Настолько яркие и искренние реакции обоих сбили с толку, ведь он ожидал скорбного молчания, угрюмых лиц и тяжелых вздохов. Однако Нацу влетел, как вихрь, разбрызгивая вокруг непоколебимую веру в то, что всё будет в порядке. Точно по завету Полюшки, он от души улыбался, и сложно было оставаться в пучине темных чувств в такой момент. Марк с удивлением замечал, что боль и горе отступили. Они не исчезли даже на половину, но дышать стало легче.

— Зачем Хибики приехал? — спросил он.

— Не знаю, но он рвется встретиться с тобой, — ответил Нацу. — Правда, Полюшка пока пустила только нас.

— Прийти хотела вся гильдия, — поделился Хэппи, замурчав. — Особенно Мира и Леви. Они ужасно волновались и первыми вызывались собрать травы, которые требовались для лечения.

— Правда? — удивился Марк, и слабенький лучик осветил тьму в душе. — Это приятно. Простите, что напугал.

Нацу осторожно присел на край кровати, не решившись пока касаться его или бросаться с объятиями. Он снова широко улыбнулся.

— Главное, что ты очнулся, — с чувством сказал он. — Но не вздумай больше так пугать. Старик сам не свой ходил всё это время, точно его подменили. Представляешь, он даже не пил почти, и мы думали тоже отвести его к Полюшке.

Марк приподнял брови, едва представляя такое.

— А Гилдартс снес тридцать домов, когда узнал обо всем, — подхватил Хэппи, и получил полный шока взгляд.

— От гнева?

— Нет, — помотал головой Нацу и кивнул куда-то в сторону. — Это он так рванул сюда, чтобы узнать о твоем самочувствии. Мы потом всей гильдией их восстанавливали.

— А почему он не заходит сейчас? — нахмурился Марк, посмотрев дверной проем. — Не слышу, чтобы он разговаривал с Полюшкой.

— Наверное, опять ревет в три ручья, что не защитил тебя, — хихикнул Хэппи. — Позвать его?

Марк задумался на мгновение, а затем покачал головой. Слабенький лучик света, вспыхнувший в душе с появлением Нацу и Хэппи, засиял ярче. Последние события уже не так тянули к земле и даже рождалась робкая надежда, что всё может сложиться не так плохо. У него ведь уже получилось завершить два глобальных квеста, а значит, есть шансы выполнить и остальные. Потеря руки угнетала, сковывала, но рядом с верными товарищами начинало казаться, что всё образуется. Хоть как-то. Может быть, ему помогут создать протез, ведь в каноне Гилдартс тоже терял конечности, а потом вполне бодро передвигался на деревянной ноге.

Полюшка оказалась права. Улыбки и поддержка близких лечили ничуть не хуже настоев и заклинаний. Марк позволил себе слабо улыбнуться и крикнул:

— Отец, иди сюда!

Не прошло и трех секунд, как Гилдартс влетел в комнату, едва не снеся дверь с петель. Нацу и Хэппи засмеялись, а Марк поймал его взгляд, чувствуя, как на душе становилось теплее. Столько людей переживали о нем. Столько людей хотели помочь, и это не могло не отозваться в сердце. Несмотря на то, что с Эдвардом всё рухнуло, Хвост Феи принял Марка, как родного, несмотря на всего его странности. Гилдартс — его крестный отец — посмотрел на него так, точно хотел прямо сейчас унести на край света, где будет безопасно и спокойно. Марк вдохнул глубже, позволяя себе отдаться робкому счастью встречи.

— Мне жаль, что я не был рядом, когда это произошло, — Гилдартс поджал губы. — Обещаю, я уничтожу каждого, кто причинил тебе боль.

Марк кивнул.

— Не сомневаюсь, — сказал он. — Но сейчас просто побудь со мной, ладно? Я не хочу думать о том, что случилось, поэтому помогите мне отвлечься. Что хорошего случилось за последнее время?

Нацу и Гилдартс переглянулись. Подросток первым сообразил, что делать, и принялся трещать обо всех незначительных, но приятных мелочах, которые смог вспомнить. Спустя несколько минут Гилдартс подхватил разговор, а следом подключился и Хэппи. Когда мастер и Полюшка зашли проведать их, то застали весьма приятную картину. Не скорбь об утраченном, боль и горе, а поддержку, теплоту и искреннюю заботу.

Именно то, что бальзамом пролилось на душу Марка.

Часть 3. Глава 36

1 мая Х782 года

Коряво. Косо. Неудобно.

Марк пыхтел над тетрадью, медленно внося туда данные о посохе и идеи для его улучшения. Получалось ужасно, ведь и без того паршивый почерк стал практически не читаемым из-за того, что он писал левой рукой. Она не разрабатывалась раньше, поэтому подвижность и гибкость не шли ни в какое сравнение с правой. О мелкой моторике лучше было не упоминать. Строчки прыгали, размер букв менялся вне зависимости от его воли, и приходилось прикладывать больше сил и внимания, чем обычно. Это истощало. Злило. Марк старательно выводил символ за символом, но начинал закипать изнутри.

С тех пор, как он очнулся в хижине Полюшки, прошло какое-то время. Целительница разрешила вернуться в гильдию несмотря на то, что Марк едва окреп. Она настояла, чтобы он приходил к ней раз в неделю, и прописала такую кучу настоев и таблеток, что от их количества шла кругом голова. Марк принимал всё четко, надеясь скорее восстановиться, но до сих пор чувствовал ужасную слабость. Даже базовые действия вроде ходьбы, письма или приема пищи утомляли. Марк потел, кряхтел, как дед, и ловил перед глазами разноцветные пятна. Приходилось отдыхать каждые несколько часов, ведь все силы уходили на выздоровление, и иногда он случайно засыпал прямо в главном зале гильдии. В такие момент хвостатые феи старались вести себя тише, а кто-то приносил плед, чтобы укрыть его. Они даже вызывались провожать Марка домой, беспокоясь, что он мог рухнуть где-нибудь в подворотне и расшибить голову. Это одновременно радовало и угнетало. Забота согильдийцев теплом отзывалась в сердце, однако Марк ненавидел чувствовать себя слабым и уязвимым. Правда, от помощи не отказывался, ведь действительно мог упасть без сознания в любой момент. И это не учитывая задания Системы, которая явно решила отыграться на нем за простой.

Марку в принципе повезло, что мышцы не атрофировались за время комы. Он пролежал без движения несколько недель и должен был заново учиться ходить, но, к счастью, рядом оказалась Венди. Именно она поддерживала тело в более-менее нормальном состоянии с помощью целительной магии. Впрочем, в первые дни Марк всё равно едва мог самостоятельно передвигаться. Если бы не Гилдартс и Нацу, которые поддерживали его физически и морально, он бы даже до дома не дошел.

Когда первый шок от новостей и ранения немного угас, Марк от души поблагодарил Венди за помощь, хотя та продолжала винить себя за то, что не смогла сохранить руку. На вопрос о том, почему она так рьяно помогает, девочка сперва не смогла внятно ответить. Она что-то заговорила о долге перед Марком за то, что он защитил деревню нирвитов от Вулканов недавно, но сама едва ли поверила своим словам. Затем, поразмышляв, призналась, что он ей просто понравился. Как крутой волшебник, старший брат и хороший человек. Она хотела подружиться с ним, стать ближе, поэтому приложила все силы, чтобы он скорее встал на ноги. Её доброта не знала границ.

Не так давно Венди вернулась в Кошкин Дом, чтобы показаться на глаза мастеру Роубаулу и отпроситься ещё на пару недель в Магнолию. Венди практически поселилась здесь и даже выполняла задания, объединяясь в команду с хвостатыми феями. Такое редко практиковалось, ведь волшебники обычно предпочитали работать с согильдийцами, но проблем не возникало ни у рунных рыцарей, ни у заказчиков. Венди удивительно легко прижилась в Магнолии, и Марку это нравилось.

В каноне Кошкин Дом исчез после битвы за Нирвану, а мастер Роубаул и остальные нирвиты растворились в воздухе, выполнив свою задачу. Венди никогда не задумывалась о том, что однажды может их потерять. Теперь, когда она подружилась с хвостатыми феями и зачастила в Магнолию, у неё появилось место, в которое можно было вернуться после трагедии. Она нашла тех, кто с радостью принял бы её.

Марк вздохнул, подумав об этом. Он тоже нашел дом в Хвосте Феи, верных друзей, приемного отца в лице Гилдартса, но… точно кривое отражение в зеркале, где-то там, в тени, стоял Эдвард. Тоже его семья, близкий человек, приемный отец. Он много сделал для Марка, причем и хорошего и плохого, но теперь не хотелось даже думать о нем. Не хотелось вспоминать, как Эдвард учил его языку, как бегал в город за вкусностями, чтобы подбодрить его, как помогал выполнять Яркие квесты, как обещал подарить ему нормальному жизнь. Теперь всё казалось ложью. Игрой. Всё внутри скручивалось в тугой узел. За гневом пришла печаль. Эдвард перекраивал его сознание в угоду себе два года и ничуть не раскаивался в этом. Даже не видел в этом чего-то плохого.

Он заигрался. Слишком заигрался в бога.

Марк с силой сжал ручку и надавил на бумагу так, что почти разорвал лист. Эдвард окончательно сошел с ума. Он не только создавал химер — неутомимых, сильных чудовищ, подчиняющихся любому приказу, но и устраивал бойню в мирных городах. Он мог по своему желанию влезать людям в головы, навязывать свои мысли и стремления. Он даровал жизнь и отнимал её по щелчку пальцев. Всемогущество ослепило его, и Эдвард не осознавал, что творил. Моральный компас сломался, ограничители пропали, и всё вокруг превратилось в материал для исследований или инструменты. Даже война в Фиоре не казалась ему ужасной. Она была пустяком. Ступенькой к достижению цели.

Когда в голове промелькнула мысль об этом, Марк вспыхнул, как спичка, и откинул от себя ручку, смяв лист тетради. Он закрыл лицо рукой, с силой сжимая зубы, и не заметил, как кто-то подошел. Через несколько секунд на столе появилась кружка чая. Марк вскинул яростный взгляд, не желая никого видеть, но стушевался, когда заметил Миру. Она глядела на него обеспокоенно и заботливо, точно на одного из младшеньких, который поранился во время задания.

— Я принесла чай, — сказала она, указав на дымящуюся кружку. — С травами, как ты любишь.

— Спасибо, — сухо ответил Марк. Пить не хотелось, есть — тоже, несмотря на то, что в главном зале аппетитно пахло жареным мясом и специями. От мысли о еде начинало мутить, ведь ослабленный организм пока с трудом принимал даже легкую пищу. Впрочем, Марк все равно подтянул к себе кружку, не желая расстраивать Миру, и сделал глоток.

— Злишься? — спросила она, присев рядом. — Хочешь, пройдемся немного? Выпустишь пар.

— Скорее, испущу дух, — невесело усмехнулся Марк и вздохнул, осознав, что его тянет злословить. — Извини, не хочу срываться на тебе. Настроение ни к черту из-за всего, что случилось, поэтому лучше мне побыть одному.

— Вот еще, — фыркнула она. — Сам же говорил, что нужно разделить с кем-то чувства, особенно, сложные, но закрываешься. Даже не думай, что отвяжешься от меня теперь.

Марк нахмурился.

— Что, если я тебя обижу?

Мира отмахнулась.

— Извинишься потом, — она поджала губы, внимательно на него взглянув. — Слушай, я понимаю, как тебе нелегко сейчас, но я здесь, чтобы помочь. Ты ведь поддерживал меня, подбадривал, когда у меня опускались руки. Позволь и мне стать опорой для тебя. Мне правда не всё равно, что с тобой происходит и мне больно видеть, как ты мрачнеешь. Я здесь, Марк. И я хочу помочь.

Злость куда-то делась. Острые слова, недовольство и желание выставить иголки пропали, и вместо них внутри появилась черная дыра. Марк откинулся на спинку скамейки и на миг прикрыл глаза. Хотелось кричать. Громко, мощно, срывая голос, но он молчал. Справа уныло свисал пустой рукав кофты, а перед внутренним взором проносились воспоминания об Эдварде, химерах и сожженных городах. Сложно было облечь чувства в слова, но Марк понимал, что в словах Миры был смысл. Он сам её этому научил.

Взглянув на неё, взволнованную и участливую, Марк помедлил ещё несколько секунд, а затем едва слышно пробормотал:

— Я потерял слишком много времени из-за своей глупости, — сказал он, и Мира подобралась. — Подставился под удар, слёг, потерял руку, заставил вас охранять меня и жилище Полюшки. Теперь ещё и узнал, что химеры подчистую снесли четыре города, а еще дюжину едва не сровняли с землей. Я мог быть там. Мог спасти людей или хотя бы предупредить их. Но вместо этого валялся трупом на койке.

Мира опешила на мгновение, вероятно, ожидая услышать что-то другое.

— Зачем ты берешь на себя ответственность за нападения химер? — спросила она так же тихо. — Не ты их создал, не ты направлял в города и не ты возглавляешь рунных рыцарей, чтобы защищать людей. Ты не должен винить себя за это.

Марк не ответил, только отвел взгляд.

— Невозможно спасти всех, и ты уже сделал больше, чем кто-либо другой, — продолжила Мира. — Вспомни, сколько жизней ты сохранил в Робении, в Тамариске, в столице. Это не пустой звук, и мы оба это знаем.

— Но за это время столько людей погибло, что король даже объявил чрезвычайное положение, — возразил Марк, стараясь не сболтнуть лишнего. — Каждый маг должен вносить вклад.

— И ты вносишь. Твои луки поставили на поток, ими пользуются солдаты и рыцари, и им стало гораздо легче сражаться. Как только ты закончишь посохи, это станет еще одним дополнением к борьбе. Не обязательно быть на передовой, чтобы сражаться, и ты отлично справляешься здесь.

Марк хотел поспорить, но осекся. Он неопределенно взмахнул левой рукой.

— Может быть, ты права.

— К тому же Хибики скоро закончит протез, — улыбнулась она. — На этот раз всё точно заработает, и у тебя будет крутая новая рука. Уверена, ты быстро с ней освоишься.

— Если только она приживется. С моим магическим ядром это будет не так просто.

Как и говорили Нацу и Хэппи, Хибики не остался в стороне. Даже не зная, очнется ли Марк, он приступил к созданию протеза, и на две недели заперся в мастерской. Он изготовил грубый прототип, но рассчитывал доработать его, превратив в совершенный артефакт. Когда Марк очнулся, Хибики одним из первых пробился к нему. Он оставил в стороне переживания и перешел к сути, продемонстрировав разработку. Однако прежде, чем пытаться примерять её, он внимательно изучил рунные цепочки на теле Марка, пообещав перенести их на артефакт, чтобы магия циркулировала нормально. Из-за того, что внутри него не было нормального ядра, действовать приходилось осторожно. Важно было использовать такие рунные цепочки, которые не навредили бы остальному телу.

Хибики приступил к работе. Он несколько дней провел в Магнолии, но успехи оказались скромными, и протез, хоть и не причинил вреда, не выполнил и половины заложенного. Деревянная рука не двигалась. Хибики пообещал найти ошибку и отбыл в Синий Пегас, чтобы снова запереться в мастерской. Пока он не давал о себе знать.

Марк и сам хотел создать протез, но сейчас это казалось чем-то невыполнимым. Дело было не только в том, что он быстро утомлялся и не мог колдовать, но и в том, что он заново учился разборчиво писать. Ни одна руна не получалась, как надо. В таком тонком деле, как артефакторика, это было настоящей трагедией. Оставалось планомерно разрабатывать левую руку, чтобы скорее вернуться в строй, но коряво исписанная тетрадь безмолвно намекала, что на это уйдет много времени.

Мира заметила его взгляд.

— Диктуй, — сказала она, и Марк распахнул глаза от удивления. — Я буду писать за тебя, пока ты не научишься делать это левой рукой. Это сэкономит время, силы и поможет тебе понять, что ты вовсе не бесполезный, каким себя считаешь. Правда, с рунами я не дружу, но мы можем позвать Леви. Она точно справится.

— Ты уверена? — спросил Марк, нахмурившись. — У тебя ведь куча своих дел.

— Брось, — закатила Мира глаза. — Для тебя у меня всегда найдется время.

Она улыбнулась, и на душе посветлело. Марк помедлил полминуты, но принял помощь, ведь действительно хотел скорее закончить записи о посохе. Он пытался систематизировать данные о прототипе, который сломал Эдвард, выписать недоработки, ошибки и найти способы всё исправить. Собравшись с мыслями, Марк начал диктовать, и Мира, просияв, углубилась в работу. Она писала быстро, четко, красиво, и почерк оказался в сто раз лучше, чем каракули на предыдущей странице. Там, где требовалось отразить рунные цепочки, она оставляла пустое пространство, чтобы позже Леви внесла нужные символы. Глядя на то, с каким рвением Мира помогает, действительно становилось легче, и даже собственная беспомощность угнетала не так сильно.

Следующие пару часов они провели за работой. Согильдийцы улыбались, глядя на них, и даже мастер приободрился. Марк заметил, что в последнее время тот осунулся, помрачнел. Мастер постоянно о чем-то напряженно думал, отказывался от выпивки, но стал много курить. Хвостатые феи заволновались о его здоровье, но на все расспросы старик отмахивался. Марк чувствовал на себе его взгляд, но тоже не добился внятного объяснения, что происходит. Он планировал выяснить это позже, когда собственное состояние стабилизируется.

Радовало, что остальные согильдийцы вели себя нормально. Нацу наслаждался новой семьей, Кана успокоилась и больше не приставала, а Гилдартс отправился на срочное задание в столицу. Мира изменилась. Марк не сразу это заметил, но теперь девушка носила менее открытую одежду, не так часто выставляла на показ прекрасные формы и не пыталась соблазнять всех вокруг. Она даже начала носить карманное зеркальце и пару раз поправляла прическу с его помощью. Учитывая, что раньше она не любила свое отражение, прогресс впечатлял. Месяц не прошел даром, пусть Марк за это время никак не влиял на неё.

— Что делаете? — к ним присела Лисанна и заинтересованно уставилась в записи.

— Описываем посох, — сказал Марк. — Хочу отнести отчет начальнику Итану и согласовать несколько новых идей.

— Не перенапрягайся, — покачала головой та. — Ты только очнулся, а уже рвешься за работу. Дай себе время и побольше отдыхай.

Марк хотел возразить, что отдохнет в гробу, но промолчал. Сестрички Штраус могли не оценить шутку, поэтому вместо этого он сказал:

— У Миры красивый почерк. Повезло, что она решила помочь, и теперь начальник Итан перестанет ворчать, что все инструкции нечитаемые.

— Попытка сменить тему засчитана, — засмеялась Мира. — Но Лисанна права, ещё десять минут пишем и хватит.

Марк не стал спорить. Время пролетело незаметно, поэтому вскоре пришлось прерваться и отложить тетрадь в сторону. Лисанна принесла всем чай и легкие закуски, непрозрачно намекнув, что наступило обеденное время и неплохо было бы подкрепиться. Марк выпил таблетки Полюшки, скривившись от неприятного вкуса, и впихнул в себя кружку чая. Сестрички принялись болтать, обсуждая последние новости, а Марк откинулся на спинку скамейки, утомленно прикрывая глаза. Усталость накатила резко, как и всегда в последнее время, и он сам не заметил, как провалился в полудрему.

— Опять уснул, — прошептала Лисанна. — Нацу. Эй, Нацу, — позвала она. — Принеси плед.

— Я мигом, — негромко отозвался тот. Рядом сидящие согильдийцы притихли, а затем перебрались в другой конец зала, чтобы не мешать.

— Скорее бы он выздоровел, — вздохнула Лисанна. — Сердце разрывается, когда вижу его таким.

— Он ещё хорошо держится, учитывая раны, — отозвалась Мира с тяжелым вздохом. — Вспомни Милли. Она полгода не выходила из дома, когда… всё случилось, — она замолчала на несколько секунд. — Но не будем об этом. Завтра пойдешь на задание?

— Да, договорилась с Каной. Будем гонять диких зверей в западных горах.

— Хорошо, будь осторожна. Я пока останусь в гильдии. В последние дни стало тревожно, да и мастер хочет, чтобы кто-то из старших волшебников защищал Магнолию.

— Всё ещё думаешь, что химеры нападут?

Мира помедлила с ответом.

— Посуди сама, — сказала она. — Все крупные города уже отражали атаки, даже столица, но на Магнолию не напали ни разу. При всем этом химеры рыщут в округе, подбираются. Не знаю, что их останавливает, но это ненадолго. Рано или поздно они обрушатся на нас, и мы должны суметь отразить натиск.

— Даже не знаю, что хуже, — вздохнула Лисанна. — Что на нас не нападают или что химеры выбирают время для атаки.

— Что ты имеешь в виду? — прозвучал голос Нацу, а затем Марка укрыли пледом. Он нахмурился сквозь дрему, но не проснулся, так и оставшись где-то между сном и явью.

— Поползли слухи, что химеры специально не атакуют Магнолию, — поделилась Лисанна. — Кто-то даже считает, что у нас есть что-то ценное, что они не хотят уничтожить.

— Люди много болтают, — фыркнула Мира. — Я лично разбила лицо тупице, который сказал, что мы в сговоре с хозяином тварей.

— Что?! — воскликнули оба, и девушка шикнула на них.

— Да как у них язык повернулся? — понизив голос, зашипела Лисанна.

— Зубы лишние, — подтвердил Нацу.

— В любом случае, будьте начеку, — сказала Мира. — Думаю, в ближайшее время нападут либо на Магнолию, либо на столицу.

Марк нахмурился, ухватившись за мысль, но не успел её обдумать, как провалился в сон. О чем дальше разговаривали согильдийцы, он не узнал, зато проснулся через полтора часа свежий и взбодрившийся. Отдых пошел на пользу, и даже захотелось что-нибудь перекусить. Рядом всё так же сидела Мира, листая какую-то книгу, а Лисанна и Нацу ушли. Гильдия гомонила, а за окном воздух прогревало яркое майское солнце. Пахло листвой и цветами. Марк сел нормально на скамейке, убирая плед, и зевнул.

Мира увлеклась чтением, поэтому не сразу заметила, что он проснулся. Это позволило понаблюдать за ней несколько минут, и снова в глаза бросились изменения. Девушка держалась спокойно, уверено, в позе не сквозила нарочитая сексуальность, и сейчас Мира выглядела красиво. По-настоящему привлекательно. Волосы струились по плечам, перехваченные заколкой на затылке, из-под майки не выглядывало белье, а вместо короткой юбки оказались обтягивающие шорты. Мира покачивала ногой, погруженная в книгу, и её лицо светилось от интереса и любопытства. Не чудовище. Она точно не выглядела, как чудовище, которым себя считала.

Точно почувствовав взгляд, Мира обернулась. Несколько секунд никто не говорил ни слова, и Марк просто глядел на неё, пораженный изменениями. Последним, что он успел сделать для неё, стал разговор в кафе. Тогда Мира признала, что в ней есть красивая часть — руки, но и это далось нелегко. Она горько плакала, глядя на них, точно отчаянно хотела верить своим словам, но не могла сделать это. Марк искренне сочувствовал ей, но не торопил. Тема была сложная и болезненная, но он надеялся, что крохотное семечко, посеянное им, вскоре даст плоды.

— Чего застыл? Не проснулся ещё? — усмехнулась Мира и пощелкала пальцами перед носом Марка.

— Просто залюбовался, — честно признался он. — Кажется, я ещё этого не говорил, но ты шикарно выглядишь.

— О, — Мира вспыхнула и улыбнулась. — Если бы я не знала, что ты любишь другую, то подумала бы, что ты зовешь меня на свидание.

— Я просто констатировал факт, — отозвался Марк и скользнул взглядом к шкале доверия. Значение выросло на несколько пунктов. — А ты сама сейчас что думаешь о себе? — осторожно спросил он.

Мира нахмурилась.

— Давно мы не говорили на эту тему, — пробормотала она. — Знаешь, после того разговора я на какое-то время потерялась. Образно, конечно. Было странно думать, что во мне есть что-то красивое, человеческое, и даже на то, чтобы повторить ту фразу про руки, ушло несколько дней. Но я стала замечать, как меняюсь. Раньше я ненавидела смотреть на себя в зеркало, а теперь отношусь к этому нормально. Мне даже удалось посмотреть на себя в перевоплощении и, знаешь… — Марк затаил дыхание, когда Мира неопределенно повела рукой. — Оно оказалось не таким уродливым, — выдохнула она. — То есть оно страшное, опасное, но не ужасное. Даже в нем я выгляжу… неплохо? — Мира прервалась на мгновение, переваривая собственные слова. — Всё ещё с трудом верится, что говорю это, но, Марк, я, кажется… кажется, я правда могу быть красивой.

Марк не сдержал улыбку, услышав это, и в груди всё заискрилось от счастья за Миру.

— Ты не просто можешь быть красивой, — сказал он негромко и твердо. — Ты уже красивая.

Она сглотнула от накативших чувств, её глаза увлажнились, но вовсе не печаль захватила душу. Это была надежда. Марк видел её, чувствовал, и у него тоже затрепетало сердце. Мира проделала огромную работу за этот месяц, и теперь остановилась в шаге от принятия. Она вновь взглянула на руки, ничего не говоря, а затем посмотрела на Марка. Всё смолкло в тот миг. Шум гильдии пропал, мельтешение волшебников ушло на периферию, и мир сузился до них двоих, поглощенных разговором. Мира порывисто вдохнула и прошептала:

— Я красавица, а не чудовище.

Квест «Я красавица, а не чудовище» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось помочь Мире приять себя и осознать свою привлекательность. Награда за квест: включена в награду за глобальный квест «Миссия: Hurt/Comfort».

Удалось.

Квест завершился! Марк не поверил глазам, когда вспыхнуло окошко, и широкая улыбка сама появилась на лице. Но на душе посветлело не столько из-за сообщения Системы, сколько из-за того, что она косвенно подтвердила, что Мира преодолела свою боль. Осознала, что перевоплощение в демона не делало из нее монстра, как ей внушали с детства, и что она была прекрасна в каждом обличье. Особенно Марк поражался красотой её души: добротой, состраданием, отзывчивостью и заботливостью. Мира заслуживала счастья, и, наконец, обрела уверенность в себе. Это дорогого стоило.

— Я горжусь тобой, — сказал Марк, отмахнувшись от окошка Системы. — Ты смогла. Справилась.

Мира засияла, как лучик солнца на воде, и по щеке скатилась хрустальная слезинка. Не печали, а счастья. Вопреки традициям гильдии, Мира не вскочила с кружкой наперевес, объявляя пьянку по такому важному случаю, а разделила чувства только с ним, Марком. Это было слишком личное, чтобы выставлять на обозрение, пусть даже друзьям. Смотря на воодушевленную Миру, Марк по-новому взглянул на Систему. Если задания помогали сбрасывать оковы, тянущие к земле, и дарили людям улыбки, они были не так уж плохи. Марк пообещал себе сохранить этот момент в памяти навсегда.

— Без тебя ничего не вышло бы, — сказала Мира и села ближе, тепло обняв его. — Спасибо, Марк, — прошептала она ему на ухо. — Не знаю, как, но ты вытащил меня из ямы, в которой я сидела годами. По гроб жизни тебе обязана.

— Если хочешь отплатить, то просто живи в удовольствие, — улыбнулся тот, обнимая её в ответ. — Это будет лучшей наградой.

Мира отстранилась и невесомо стукнула его в левое плечо.

— Ты слишком добрый, — сказала она и засмеялась. — Придется защищать тебя от мошенников и подлецов, чтобы они не посмели воспользоваться тобой.

Марк шутливо закатил глаза.

— Точно, — сказал он. — Полагаюсь на тебя.

— Уж я-то о тебе позабочусь!

Мира стукнула себя кулаком в грудь, точно давая самое важное обещание в жизни, и в тот миг дверь гильдии распахнулась. Разговоры на мгновение стихли, и все обернулись, чтобы посмотреть, кто пришел. Марк поднял взгляд, но наткнулся лишь на новое окошко Системы. От неожиданности сердце подпрыгнуло в груди, ведь он никак не ожидал очередное оповещение, а затем на миг замерло. Всё смешалось, когда он прочитал текст, и лишь затем удалось разглядеть за полупрозрачным окошком маленькую фигурку.

Венди. Она уже вернулась в Магнолию.

Часть 3. Глава 37

1 мая Х782 года

Марк едва подавил дрожь, когда перед глазами вспыхнуло окошко Системы. Первой мыслью, что пролетела в голове, стало то, что ему назначили Яркий квест. Очередной. Невыполнимый. Сейчас, когда он едва оправился от ран, гоняться за кошками или собирать лепестки цветов по всей Магнолии, было сложно. Пока только чудом удавалось завершать все задания, но несколько раз приходилось привлекать согильдийцев. Они вновь вспомнили, что у него капитально протекала крыша и иногда он творил странные вещи, но без вопросов помогали, разве что одаривали его красноречивыми взглядами. Играть в умалишенного становилось совсем не весело.

Впрочем, на сей раз Система смилостивилась. Она не заставила выполнять задание, напротив, сообщила о неожиданном.

Скрытый квест: «Маленький оплот Небесной Девы» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось подружить Венди с волшебниками Хвоста Феи до падения Нирваны, не зная условия задания. Вам доступна награда.Получить награду сейчас? Да/Позже

Захотелось протереть глаза. И ещё раз. И еще разок на всякий случай, ведь то, что сообщила Система не укладывалось в голове. После двух лет издевательств, невыполнимых заданий и ужасных наказаний она снизошла до награды. Не важно было, что она приготовила в качестве поощрения, сам факт заставлял мысли в голове взорваться фейерверком. Прежде Марк не слышал о скрытых квестах, даже Эдвард не упоминал о них, поэтому случайно выполнить один из них равнялось чуду. Подарку судьбы.

В голове закрутились мысли и вспыхнули десятки вопросов, главные из которых заставили судорожно сглотнуть. Что, если не только на Венди был скрытый квест? Что, если Система хотела, чтобы он помогал и другим будущим хвостатым феям? Что, если спрятала в наградах ответы на вопросы? Марк впервые за долгое время ощутил, как всё внутри вспыхивает от воодушевления и надежды. Он два года трудился над глобальным квестом и тянулся к призрачной награде, о которой ничего не знал. Теперь у него появился новый стимул стараться и ослабленное тело наполнилось силами, точно кто-то зажег внутри яркую искорку.

Марк достаточно хорошо помнил канон, чтобы знать, кто вступит к Хвост Феи ещё. Как минимум, Люси, Гажил, Дождия. Если за каждого из них полагалась награда, то нужно было скорее разыскать их и попытаться помочь им. Правда, скрытый квест накладывал свои ограничения. Ни сути задания, ни описания Система не давала, поэтому требовалось внимательнее изучать людей, узнавать их внутренний мир и осторожно пробовать разные подходы. В сравнении с глобальным квестом, который напрямую сообщал, что не так с согильдийцем, в этих всё становилось на порядок сложнее. Впрочем, Марка это не испугало.

Он с сияющими глазами уставился на Венди, перебирая в голове будущих хвостатых фей, и смахнул в сторону окошко Системы, ведь пока не мог ознакомиться с наградой. Он и так вел себя странно в последнее время, поэтому посреди гильдии глядеть в пустоту хотелось меньше всего. Хватало и того, что Мира с подозрением уставилась на него, не понимая, чего он размахался рукой. Она, как и остальные, уже заметила, что странности начинались именно с таких движений. Марк всегда сперва отмахивался от окошка Системы, а потом бежал выполнять Яркие квесты, рискуя здоровьем и заставляя окружающих ловить улетающие челюсти.

— Всё нормально? — спросила она.

— Порядок, — ответил Марк, не сумев сдержать улыбку. — Просто рад видеть Венди.

— И когда вы так подружились? — вскинула она бровь. — Хотя она девочка милая, немудрено, что ты привязался к ней. Кажется, она особенно чутко относится к тебе и Нацу. Уж позаботься о ней.

— Конечно, — кивнул Марк. — Грех не защитить такое светлое создание.

Мира улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону. Там сидела Лисанна, такая же удивительно милая и добрая девочка, готовая на всё ради близких. Вне всяких сомнений, для Миры именно она была тем самым «светлым созданием», самым дорогим и любимым человеком на свете. Марк без труда заметил, как загорелись её глаза, и как смягчилось выражение лица. Сестринская любовь очаровывала.

— Мастер Макаров, — позвала Венди и подбежала к старику. — Мне велели вам передать.

Она протянула какой-то конверт, и Марку удалось разглядеть на нем печать Кошкиного Дома. Судя по всему, Венди не знала, что находилось внутри, но чувствовала, что это было важно. Она с волнением уставилась на Макарова, пока тот открывал магический замόк и вчитывался в послание. Вопреки мягкому и приподнятому настроению в гильдии, с каждой секундой выражение его лица начало меняться. Старик помрачнел. Нахмурился. Во взгляде отразилась работа мысли, когда он попытался придумать, как обойтись с новой информацией. Венди заволновалась сильнее и оглянулась на Нацу, который подошел ближе и приобнял её в качестве приветствия. Хэппи подлетел к Шарли.

В гильдии стало тише. Несмотря на то, что волшебники продолжили болтать друг с другом, атмосфера заметно сгустилась. Даже лучи яркого майского солнца померкли, точно испугавшись. Ветер за пределами здания стих, и запах цветов пропал. По коже побежали мурашки, точно решив посоревноваться друг с другом, кто быстрее доберется от пяток до макушки. Тень упала на гильдию, когда наплыли облака, и Марк невольно затаил дыхание, попытавшись по лицу мастера догадаться, о чем сообщалось в послании.

Венди озвучила общую мысль:

— Там что-то плохое? — пискнула она. — Мастер Роубаул сказал, что это важно.

— Всё в порядке, — улыбнулся старик, пусть и слегка натянуто. — Спасибо, что принесла письмо. Ты надолго к нам?

— На неделю, — ответила Венди, переглянувшись с Нацу. — Я поживу в Холмах Фей? Лисанна сказала, там есть свободная комната.

— Конечно, — закивал мастер и оглядел гильдию. — Эльза, поручаю Венди тебе. Присмотри за ней.

— Сделаю, — сурово кивнула та.

Марк нахмурился, уставившись на мастера, и ощутил, как в груди кольнуло. Что-то было не так. Старик вел себя странно, будто из последних сил делал вид, что всё в порядке, однако мир перед его глазами рушился, как карточный домик. Даже сейчас, когда он разговаривал с Венди, с улыбкой наставляя её, руки с силой сжимали послание. О чем бы ни написал мастер Роубаул, это взволновало его сильнее, чем он показывал. Однако более того Марка удивляло другое. Почему-то мастер поглядывал на него, и в глазах плескалась странная эмоция. Не гнев, не сочувствие, не сомнения… Кажется, вина? Марк не был уверен и припомнил, что говорила Система о старике.

На него тоже имелось задание. Правда, ни в названии, ни в описании особых подсказок не нашлось, ведь там значилось лишь: «Мастер Хвоста Феи. Помогите Макарову почувствовать себя достойным приемником первых мастеров». В чем именно заключалась его боль, Марк пока не понял, поэтому и начать помогать не получалось. Беспорядочно тыкать душевными разговорами, нанося добро и причиняя справедливость, было глупо. До недавнего времени ему в целом не удавалось заметить за стариком излишнего волнения или переживаний, напротив, он представлял собой оплот спокойствия. По этой причине Марк отложил его квест на потом, сосредоточившись на более ярких и понятных: на квестах Каны, Миры и Нацу. Теперь он вспомнил о нем снова.

— Тебе не кажется, что мастер ведет себя странно? — спросил Марк, и Мира рефлекторно обернулась в сторону барной стойки.

— Кажется, — не стала скрывать она.

— И давно он такой?

— С тех пор, как ты появился здесь, весь израненный, — сказала Мира и поджала губы. — Мы все переживаем за него, но не лезем с расспросами, ведь таково негласное правило гильдии. К тому же и так понятно, что случилось.

Марк встрепенулся.

— И что же?

Мира пристально посмотрела на него, точно размышляя, высказывать предположение или промолчать. На мгновение взгляд задержался на пустующем рукаве, но Марк не дал ей увильнуть, сославшись на его здоровье. Он вскинул взгляд, полный твердости и решимости. Даже если он чувствовал себя неважно, ему было не настолько плохо, чтобы он не смог выдержать информацию, какой бы они ни была. Мира не должна была воспринимать его настолько слабым и хрупким. Точно прочитав его мысли, она тяжело вздохнула. Мира покачала головой, точно хотела вытрясти из неё сомнения, но спустя мгновение решительно кивнула.

— Ладно. Всё равно ты бы узнал об этом рано или поздно, — пробормотала она. — Мастер сам не свой из-за того, что ты напоминаешь ему кое-кого, и он переживает за тебя.

— О, — выдохнул Марк, и в голове промелькнуло несколько мыслей. — Расскажешь подробнее?

— Ещё когда мы с Эльфманом и Лисанной вступили в гильдию, здесь состоял один парень, — начала она. — Он был странным. Всё время копошился в книгах, что-то писал в тетрадях и проводил какие-то исследования. Он был чертовски умным, но каким-то ненормальным. Махал руками перед лицом, подолгу пялился в пустоту, иногда даже ругался на кого-то, когда рядом никого не было, и иногда на пустом месте начинал радоваться и прыгать до потолка. Честно сказать, я думала, что он псих.

Мира усмехнулась, и Марк сделал вид, будто не понял, о ком речь.

— Кажется, мы с ним похожи, — вместо этого сказал он.

— В точку, — кивнула та. — Но, надеюсь, на этом ваше сходство и закончится, — она вздохнула и постучала пальцем по столешнице. — Проблема этого парня была не в том, что он вел себя странно, мы и не к такому привыкли, а в том, какие опыты он проводил. Когда мастер узнал о них, то сильно разозлился. Оказалось, этот парень пытался магически усилить животных, и экспериментировал над всеми, кто попадался под руку. Можешь сам представить, что случалось с «неудавшимися образцами».

Марк не сдержал тяжелый вздох.

— Это ужасно.

— Пока ещё скверно, — отозвалась Мира. — Про ужасное я сейчас расскажу. Однажды этот парень сильно поссорился с мастером и ушел, хлопнув дверью. Тогда мы не знали, что случилось. Думали, что это обычная перебранка, какие звучали от них каждый день, но ошибались. Этот подонок вздумал провести эксперимент на людях. Он хотел взять бездомного или преступника, чтобы магически усилить его. Логика была безжалостная. Если человек умрет, туда ему и дорога, если выживет — станет первым удачным образцом.

Марк сглотнул, похолодев, и невольно бросил взгляд на левую руку, испещренную символами. Так он был не первым человеком с рунной вязью на коже?..

— Он ведь не сделал это? — сипло спросил он. — Не использовал человека как подопытного?

Мира отвела взгляд.

— Использовал, — сказала она. — И первые эксперименты закончились провалом, о чем мы узнали несколько дней спустя. Мастер был в ярости. Он рвал и метал, и я никогда не видела его насколько разозленным. Казалось, он мог испепелять взглядом. Не удивительно, что он исключил подонка из гильдии и даже запретил нам говорить о нем, — Мира замолчала на мгновение. — Было бы хорошо, если бы история закончилась на этом.

— Трагедия Хвоста Феи, — догадался Марк. — Он учинил её?

— Да, — выдохнула она, точно снова оказываясь в том страшном дне. — Мы были в гильдии, мастер куда-то уехал, а Гилдартс еще не вернулся с задания. Тогда и ворвалась тварь, — Мира поджала губы. — Огромная, клыкастая, сильная и грязная, она снесла дверь и кинулась крушить всё без разора. Помню, как я схватила Лисанну и потащила её в сторону, а взрослые рванули нас защищать. Но… Один удар этой твари пробивал любую защиту, и уже через несколько минут мы потеряли двоих. Милли в то время только получила звание старшей волшебницы, и ей велели прикрыть нас, детей. Она встала живым щитом, и нам оставалось только глядеть, как чудовище разрывает остальных на куски.

Марку не пришлось представлять это, он и так помнил похожие эпизоды из осады городов.

— Не прошло и получаса, как всё залила кровь. Никто не мог сражаться, и остались только мы… Эльза вскинула щиты, когда Милли стала последней преградой между нами и тварью. Я затолкала остальных за спину и, знаешь… — она прервалась на мгновение. — Показалось, что смерть схватила меня за горло. Мы едва умели колдовать, поэтому понимали, что не выживем. Бежать было не куда, нас загнали в угол, а прорываться к выходу или к окнам было слишком опасно. Кое-кто рискнул. Теперь он покоится у собора Сердца.

— Как вы одолели чудовище? — спросил Марк, с ужасом представляя, через что прошла Мира и остальные дети.

— Никак, — вздохнула она. — Оно само погибло. Взорвалось от избыточной магии, окатив нас своими же останками. Так мы и спаслись — по чистой случайности и чуду.

— А тот маг?..

— Сбежал, — Мира сжала кулаки. — Ничуть не раскаялся в содеянном и просто испугался, что взбешенный Гилдартс найдет его. Говорят, с тех пор он поселился в западных лесах. Ты знаешь о нем. О хозяине химер.

Марк не ответил. Он знал о нем даже слишком хорошо, больше, чем кто-либо ещё, и в свете последних событий от этого становилось горько. То, что трагедия в гильдии случилась не из-за взрыва артефакта, как Эдвард утверждал, не стало новостью. Марку рассказали об этом Гилдартс и Кана ещё во время задания в столице, но он впервые услышал настолько полный рассказ. Особенно его поразила часть, где говорилось об опытах на людях. Эдвард считал нормальным использовать человека в своих целях, и в груди замирало от мысли, что своей жизнью Марк был обязан десяткам незнакомцев, которые погибли в муках на операционном столе. Они стали неудачными образцами. Марку повезло больше.

После рассказа Миры окончательно сложилась картина того, каким человеком на самом деле был Эдвард. Тот, кого Марк знал раньше, был лишь маской, удобной фигурой, заботливой и нежной, которая завлекала его. На самом деле, Эдвард был конченым психом. Человеком, с напрочь отсутствующей совестью, извращенным моральным компасом и полностью сорванными тормозами. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, за этим всегда крылось двойное дно. Жутко становилось от мысли, что Марк привлек его внимание, причем очень сильно. И вдвойне жутко становилось от мысли, что он понятия не имел, чем заслужил такое отношение.

Марк знал, что был хорошим человеком. Он ценил честность, самоотверженность, любил пошутить, умел подурачиться, обладал решимостью и храбрым сердцем. Это позволяло ему довольно легко находить общий язык с людьми, вливаться в компании. Даже сейчас, когда он потух от навалившихся проблем, всё это осталось, пусть и не в полной мере. Можно было предположить, что Эдварда привлекли эти качества вместе с тем, что они оба были чужаками для этого мира. Им было хорошо, комфортно. Друг с другом они могли свободно вспоминать родные миры, разделять тоску по близким и обсуждать, как не хватало техники и благ цивилизации. Однако этого было мало. Марк не думал, что всё это могло привести к настолько сильной привязанности.

Возможно, дело было в сыне Эдварда — Славике. Подробности их отношений оставались тайной, как и то, что с ним случилось. Учитывая, что мир Эдварда сгорел, вывод напрашивался сам. Впрочем, Марк размышлял глубже. Даже если Славик погиб, какой стала его смерть? Видел ли её Эдвард? Пытался ли его спасти? С каким чувствами оказался в новом мире, потеряв родных? И не пытался ли он отыграть что-то на Марке, видя в нем не его самого, а Славика? Хотел ли Эдвард в принципе знать, каким был настоящий Марк? Может быть, он пытался вылепить из него своего сына?

От вопросов неприятно закололо в груди. Однако размышления не остановились на этом, и Марк вспомнил о том, как Эдвард пытался вернуть его в хижину. Сперва он заманивал подарками, новыми рунными цепочками, заботой о его здоровье и ощущением родственности душ. Эдвард превращал жилище в уютный домик, где всегда можно было получить поддержку и принятие. На какое-то время этого хватило. Марк с удовольствием возвращался в хижину, делясь новостями и планами на будущее, однако гильдия и задания Системы потребовали от него большего внимания, и визиты постепенно стали сокращаться. Эдварду это не понравилось.

Он вздумал вернуть Марка иначе, показав, что мир опасен, а хижина — единственное место, где ему ничего не грозит. Для этого Эдвард нанял темную гильдию. Чтобы его не опознали, он использовал необычное перевоплощение — стал высокой девушкой с хриплым голосом. Как и ожидалось, Марк среагировал на яркие приметы и принялся тщетно перебирать всех, кого знал и кому мог насолить. Убийцы дважды атаковали его, но оба раза потерпели неудачу.

В первом противостоянии помог артефакт против ментальных воздействий. Именно он защитил Марка, когда наемник попытался вырубить его в начале боя. Кроме того, в тенях спряталась Эва, готовая выскочить по первому зову и разорвать врагов на куски. Во второй раз вовремя подоспели согильдийцы. Именно они прогнали убийц и помогли избавиться от навязанной воли. По существу, Марку ничего не угрожало в обоих случаях. Правда, неприятных впечатлений он набрался на сто лет вперед, особенно, когда пробудились воспоминания о прошлом. О дне, когда случился налет.

Сомнений не было в том, что яркие образы, обрушившиеся на него, не возникли из неоткуда. Их достали намерено. Хотели, чтобы он запаниковал, испугался и позже рванул в единственное место, где было безопасно. Эдвард лично вытащил воспоминания о последних мгновениях жизни Марка, ведь никто, кроме него, не мог пробиться сквозь защиту артефакта.

Кроме того, странные химеры, которые атаковали столицу, тоже подчинялись ему. Скорее всего, они должны были вновь напугать Марка, и на сей раз Эдвард действовал в разы жестче. Смерть задышала Марку в затылок. Однако, припоминая тот день сейчас, он не мог не заметить, что за миг до смертельного удара химера остановилась. Тогда он списал это на появление Гилдартса — тварь испугалась — но теперь думал иначе. Ей запретили его убивать. Ранить? Можно. Покалечить? Нежелательно, но допустимо. Убить? Никогда.

Это было настолько в духе нового Эдварда, что мороз шел по коже.

— Так почему мастер переживает за меня? — вернулся Марк к теме после продолжительного молчания. — Неужели он думает, что я тоже могу предать гильдию и напасть на вас?

— Вряд ли, — протянула Мира. — Скорее, он мысленно сравнивает вас. У вас есть похожие черты, но сейчас вы на совершенно разных путях. Не могу представить ситуацию, когда бы ты обернулся против нас. Но в этом тоже кроется опасность.

— О чем ты? — не понял Марк.

Мира замялась. Она отвела взгляд, что-то невнятно пробурчав, и неопределенно махнула рукой, точно решив свернуть тему.

— Мира, — настоял Марк. — Что ты имела в виду?

— Что, если он решит отомстить тебе? — всё-таки высказалась она, повергнув его в шок. — Я имею в виду то, что ты выглядишь, как его отражение в зеркале, но тебя все любят, а его — ненавидят. Может быть, то нападение, которое закончилось… — она кивнула на отсутствующую правую руку — не случайно? И химеры стерегли хижину Полюшки не просто так?

— Думаешь, он хочет убить меня? — нахмурился Марк.

— Я не знаю, — вздохнула Мира. — Но мастер тревожится, химеры почему-то следят за тобой, да ещё и нападают на все города, кроме Магнолии. У меня не получается связать всё воедино и понять, что происходит, но я тоже беспокоюсь. Может быть, тебе поговорить с мастером об этом?

Марк перевел взгляд на старика, рассеянно кивающего на болтовню Венди и Нацу, и пробормотал:

— Наверное, ты права. Я поговорю с ним позже.

Мира кивнула, пусть всё ещё выглядела взволнованной, но во взгляд вернулась твердость. Они затихли на несколько минут, обдумывая прошедший разговор, а затем вернулись к описанию посохов. Марк снова диктовал, а Мира тщательно записывала всё за ним, и так они провели следующий час. Темы химер, Эдварда, нападений и странного поведения мастера больше не поднимались, однако какое-то напряжение повисло в воздухе. Марк не мог описать это словами, но за фасадом веселья и беззаботности хвостатых фей скрывалась тревога.

В гильдии было оживленно. Волшебники болтали друг с другом, делились новостями и собирались на задания. Венди утащили в кружок Лисанна и Леви, и с их стороны то и дело доносился смех. Хэппи и Шарли о чем-то спорили недалеко от них. Парни затеяли драку. Снова полетели кружки, тарелки, стулья и бессознательные тела. Всё зашумело и замелькало, но Марк чувствовал себя в стороне от общего гомона.

Он глядел на волшебников, их улыбки, сияющие глаза, и дурное предчувствие усиливалось. Возможно, дело было в том, что рассказала Мира. Марк часто проводил параллели между собой и Эдвардом, но сегодня они вспыхнули, точно выжженные пламенем. К несчастью, поговорить с мастером не вышло. Тот ушел в кабинет, велев не беспокоить его, и все с пониманием отнеслись к просьбе. Марк пообещал себе завтра подойти к нему и сосредоточился на другом.

Сперва он позволил Венди осмотреть себя в лазарете гильдии. Она наложила на него несколько новых заклинаний, помогла наладить работу магического ядра и расспросила о самочувствии. Марк честно ответил на все вопросы, и девочка порадовалась, что он так хорошо восстанавливается. Обычно такие раны затягивались значительно дольше, а люди предпочитали проводить время в постели, а не бегать в гильдию. Венди от души похвалила его за бодрый настрой и пообещала каждый день накладывать новые заклинания, чтобы он вернулся к нормальной жизни так быстро, как возможно.

С чувством поблагодарив ей, Марк вернулся домой. На сей раз его провожал Грей. Парень внезапно вызвался добровольцем, чем удивил не только самого Марка, но и Нацу, который исполнял эту почетную обязанность чаще других. Несмотря на располагающую к беседе обстановку, до дома они дошли в молчании. Грей напряженно сверлил взглядом всё подряд, но почему-то не смотрел на Марка. Что случилось, так и осталось непонятным, и пришлось занести парня в мысленную категорию согильдийцев, которые ведут себя странно. На том и разошлись.

Наконец, дома Марк открыл оповещение Системы о награде и чуть дрогнувшим пальцем нажал на кнопку «Да».

Он мало представлял, какую награду ожидал увидеть. Учитывая, насколько его любила Система, там вполне мог оказаться очередной плевок в лицо, как это было с достижениями, которые сыпались, как из рога изобилия, но не несли никакой пользы. Заранее запретив себе ожидать хоть что-нибудь хорошее, Марк уставился на вспыхнувшее окошко, пробегая глазами по строчкам текста. Система оповестила:

«Поздравляем! Вам удалось завершить первый скрытый квест. Это огромная победа в условиях, в которых вы находитесь, поэтому мы подготовили для вас подарок. Мы внимательно следим за вашими успехами, анализируем пройденные препятствия и тщательно подбираем задания. Исходя из этого, мы заключили, что лучшей наградой для вас станет пакет информации. Надеемся, она замотивирует вас стараться и дальше. Успехов при выполнении Миссии: Hurt/Comfort!

Информация [1/2]. После завершения глобального квеста вы получите шанс вернуться в родной мир. Ранение, приведшее к вашей гибели, будет аннулировано. Вы сможете продолжить жить с того момента, когда вас забрали.

Информация [2/2]. Ожидайте загрузки…»

Марк огромными глазами уставился на окошко Системы, едва веря глазам. Смутная догадка, что после выполнения основного квеста он сможет вернуться домой, получила подтверждение, и от этой новости захотелось подпрыгнуть до потолка, срывая голос в крике ликования. Это было чудесно. Восхитительно. Невероятно! До сих пор он мог лишь осторожно мечтать об этом, а теперь оказался в шаге от долгожданной награды. Марк одернул себя. Не в шаге, а в километре, если не больше. Но это не меняло сути. Путь домой был! Система могла вернуть его, отменив ранение и перемещение в этот мир, и его страдания, наконец, могли закончиться!

Сдавленный вопль ликования всё-таки вырвался из груди, а перед глазами на миг поплыло. Сперва Марк подумал, что расплакался от счастья, чего с ним никогда не случалось, но спустя миг понял, что дело было в ином. Голова закружилась. Полоса загрузки под вторым пакетом информации заполнилась больше, чем на половину, и его неимоверно потянуло в сон. Марк сам не заметил, как рухнул на подушку, закрывая глаза, а окошко Системы само собой закрылось.

Он не знал, что именно ему предстояло увидеть, и не обратил должного внимания на фразу о том, что создатели Системы хотели его замотивировать. Вспышка радости не позволила заметить и тот факт, что за ним следили. Его изучали. Его направляли. Кто-то сверху вел его по предначертанному пути, и Марк не успел осознать, что вновь стал инструментом для исполнения чьих-то замыслов…

Часть 3. Глава 38

— Куда тебя перебросят теперь? Снова на север?

В голове зазвучал до боли знакомый голос, а в нос ударил запах пыли, крови и пота. Тело обдало порывом теплого ветра. Отовсюду слышались разговоры, за спиной гомонила толпа у машины с продуктами, по улицам сновали люди, обсуждая последние новости. На чистом небе светило солнце, и, несмотря на обилие людей в форме и военной техники, было спокойно. Мирно. Словно затишье перед бурей.

Марк вспомнил этот день. Этот миг. Этот разговор.

— Нет, на восточный фронт, — прозвучал его собственный голос, и Марк обнаружил себя чуть в стороне, будто призраком наблюдал за событиями. — Меня поставили водителем на гуманитарку, так что буду теперь мотаться туда-сюда между горячими точками.

— В колонне? — ахнула Нина, прикрыв рот ладошкой. — Прости, я не хотела это сказать, просто… удивилась.

— Уверен? — Алина взглянула на него, взволнованная и нежная. — В вас постоянно будут целиться, и, если хотя бы одна машина попадет в засаду, вся колонна может погибнуть.

— Всё лучше, чем передовая. Я немного устал от… всего этого. К тому же никогда не знаешь, где тебя поймает пуля — может быть, за чисткой автомата…

Пока перед глазами разыгрывались сцены прошлого, Марк сумел осознать, что происходит. Ему не снился сон, как показалось в первый миг. Вовсе нет. Система выдала вторую часть награды за скрытый квест, и она касалась самых близких ему людей — родных. Марк малодушно подумал, что она могла бы подарить важные знания или дать подсказку, а не травить душу, показывая такие желанные, но такие далекие образы. Родной мир. Знакомые улицы. Девчонки в санитарной форме.

Марк знал, что сейчас случится, хотел отвернуться или закрыть глаза, но не смог. Что-то заставило, не моргая, уставиться на собственную спину, дожидаясь, и вдруг… грянуло. Завыли сирены, взревели двигатели самолетов, брызнули осколками дома. Люди бросились в рассыпную, спасаясь от налета и занимая позиции, и пролилась первая кровь. Умиротворение городка рассыпалось вдребезги, точно ледышка, упавшая на мостовую с крыши. Марк похолодел, когда увидел снаряд, падающий с неба. Его двойник крикнул, сшибая девчонок на землю:

— Ложись!

Затем всё потонуло в грохоте, а пыль заволокла их. Наблюдая издалека, Марк ничуть не пострадал, ведь сейчас больше напоминал эфирное тело или бесплотную оболочку. Сквозь него пролетело несколько камней и осколков, убив двоих солдат за спиной. Он не обратил на это внимания. Марк вперился взглядом в оседающее облако пыли, не дыша, и взмолился, чтобы девчонки выжили. Пусть даже получили бы травмы, но не погибли. Он сошел бы с ума, узнав, что их троих положил снаряд, не дав шанса никому дожить до старости.

Секунды шли. Пыль оседала. Марк скользнул ближе и услышал, как кто-то закашлялся, завозился. Алина с трудом выбралась из-под него, держась за голову, и огляделась, пытаясь сориентироваться. По лицу текла кровь. Кажется, она рассекла бровь, но других серьезных повреждений не было. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что происходит, и Марк похолодел, когда она взглянула на его неподвижное тело. С лица Алины смыло все краски. Она всё поняла, и губы побледнели до синевы.

В это время очнулась Нина. Она дернулась, резко и торопливо, и вскочила на ноги, сжимая кулаки. Взрыв тоже дезориентировал её, и Марк без труда заметил, насколько это событие потрясло её. Напомнило о том, как у нее появился шрам на щеке. Если бы он мог, то тут же прижал сестренку к себе, погладил по голове и пообещал, что обязательно защитит. И от врагов, и от страхов — от всего, что будет угрожать. Марк приблизился к ней, прекрасно понимая, что ничего не сможет сделать, но был не в силах подавить порыв. В это время Нина посмотрела вниз.

— Марк? — позвала она едва слышно и тяжело сглотнула. — Боже, Марк, вставай. Вставай, братик. Пожалуйста, — она упала перед ним на колени и затряслась. — Нет. Ты не мог. Не мог умереть. Господи, прошу тебя, только не это. Не надо. Только не ты. Марк!

— Ещё одна! — прозвучало сбоку. — На землю!

Алина среагировала молниеносно. Она схватила ошеломленную Нину и повалила на изрытый рытвинами асфальт. Новый взрыв сотряс всё вокруг, и на них посыпалась мелкая каменная крошка. Настоящим чудом стало то, что их не задело. Словно что-то отвело осколки и камни в сторону, позволив сохранить жизнь. Марк стиснул челюсть, уставившись на девчонок, и проклял собственное бессилие. Кого черта он лежал на земле с пробитой головой? Как он мог бросить их? Кто теперь должен был их защищать? Почему он оставил их в такой опасный момент?

И, что самое главное, зачем Система решила показать это сейчас?

Когда на миг всё стихло, Алина резко обернулась. Её лицо ожесточилось, губы сжались в тонкую линию, а брови нахмурились. Она схватила за руки Нину, которая от горя и ужаса не помнила себя, и потащила за собой, в укрытие. Её шаг был твердым, движения — четкими, но взгляд — полон боли. Марку не составило труда заметить, что она запретила себе оглядываться и нарочно смотрела только вперед. Она боялась взглянуть на его тело. Сорваться. Позволить чувствам взять верх. В такой момент, как сейчас, когда враг наступал и всюду царил хаос, нужно было любыми средствами сохранить голову холодной, ведь в противном случае смерть уже пронзила бы своей косой.

Марк знал, что Алина способна на такое. Она всегда была сильной, отважной и решительной. То, что она рванула защищать Нину, бросив его тело где-то посреди улицы, было тяжелым, но правильным решением. Он сам её этому научил — сначала живые, потом мертвые; сначала дело — потом слезы. Алина не позволила себе заплакать, хотя всё внутри неё кипело, и всецело посвятила себя тому, чтобы привести их с Ниной в госпиталь целыми и невредимыми. К сожалению, сестренка не смогла справиться с чувствами так быстро.

Ниночка замерла. Её накрыл ступор, беспощадный и всеобъемлющий, не позволяющий не то, что самостоятельно бежать в нужном направлении, даже подумать о чем-то другом. Наверняка она видела перед глазами его тело, лужу крови и точащий из затылка осколок. Она хотела бы дать волю слезам, но не получалось. Горло сдавливало от остановленного крика, сухие глаза были широко распахнуты, а движения казались механическими и безвольными. Ниночка потерялась в ужасе и горе, и у Марка разрывалось сердце, когда он глядел на неё такую.

Он заскользил вслед за девчонками, не столько оглядываясь вокруг, сколько наблюдая за ними, и молился, чтобы они пережили сражение. К счастью, им удалось добраться до госпиталя, и Алина впихнула Нину в убежище, крикнув, чтобы за ней присмотрели. Сама она поспешила занять место у операционного стола. Раненых привозили постоянно, рук не хватало, воздух наполнялся запахом крови, жженых волос и медикаментов, в ушах стояли стоны боли и отрывистые команды санитаров. Марк приблизился к Алине, склонившейся над мальчишкой лет шестнадцати, которому она обрабатывала раны, и провел полупрозрачной рукой по её щеке.

Такая сильная, стойкая, она воплощала собой мужество и сострадание, удивительно гармонично существующие в хрупком теле. Марк не мог представить, на каких силах она исполняла долг после того, как увидела его смерть несколько минут назад. Хотелось, чтобы боль не терзала её душу, но сердце подсказывало, что всё было иначе. В каждом раненом Алина видела его, Марка — некогда улыбающегося, веселого и жизнерадостного. А теперь холодного, воскового и мертвого, брошенного где-то на разрушенной улице.

Сколько продолжалось сражение, сложно было сказать. Марк потерял счет времени, застыв посреди госпиталя и наблюдая за работой Алины. Лишь когда снаружи стихло, а пол перестал сотрясаться от взрывов, кто-то осторожно сказал, что врага отбросили. Им удалось вырвать не победу, но передышку, и это уже было хорошо. Несмотря на то, что бой закончился, пострадавшие продолжили пребывать, и ещё долго Алина не могла отойти от операционного стола. Когда ей разрешили отдохнуть, подменив, она успела лишь дойти до ближайшего закутка, где попросту сползла по стене.

Алина потеряла сознание от переутомления.

Марк подплыл к ней, бесконечно проклиная этот день, разлучивший их, и не представлял, через что проходила его прекрасная невеста. Какую тяжесть несла на плечах. Хотелось подхватить её на руки, унести далеко-далеко, где было безопасно и спокойно, и никогда не выпускать из объятий. Осыпать комплиментами, восхвалять её острый ум и самоотверженность, преклонять колени перед силой воли и упорством. Марк всё бы отдал, лишь бы вновь быть рядом с ней, но не призраком, а нормальным человеком.

— Так вот, о чем ты говорила, — пробормотал он, не отрывая взгляда от бледной Алины. — Вот, как ты хочешь замотивировать меня.

Система не ответила на очевидное.

— Но разве я не достаточно старался всё это время? Разве нужно было подстегивать меня?

Перед глазами вспыхнуло голубое окошко. В нем значилось: «За выполнение скрытого квеста вы получили награду. Согласно расчетам, встреча с близкими должна обрадовать вас и замотивировать стараться лучше. Надеемся, вам понравился подарок!».

— Понравился, — обронил Марк глухо. — Хорошо, что они обе выжили. Я боялся, что не смог их защитить и они на самом деле погибли вместе со мной, — он замолчал на мгновение. — Пусть через боль и слезы, но они смогут пройти через это и вернуться к нормальной жизни. Они ведь смогут увидеть окончание войны?

Система ответила не сразу. Какое-то время вместо окошка с текстом висела шкала загрузки, а затем мир перед глазами смазался, точно во сне, и внезапно госпиталь пропал. Исчезли раненые, растворились санитары, и Алина испарилась, точно туман. Вместо больничного смрада всё вокруг наполнилось запахом весенних цветов и мятой. Слуха коснулось жужжание насекомых, и вскоре перед глазами предстал цветущий сад. Знакомый и незнакомый одновременно.

Марк посмотрел вперед, и в груди дрогнуло, ведь там, за кустарниками крыжовника и смородины, стоял большой стол. На нем дымились чашки с чаем, лежали булочки на тарелке, нарезанная колбаса, сыр, паштет и шоколадная плитка. За столом собрались люди, и каждого здесь Марк знал и любил: мама и папа, Алина, Нина, будущие тёща и тесть. Они что-то негромко обсуждали в мягкой тишине сада.

— Нет, я твердо решила, — сказала Алина, с улыбкой покачав головой.

— Ты молодая и красивая девушка, — сказала мама Марка, и он нахмурился, пытаясь понять, о чем речь. — Подумай о себе. Марк бы не хотел, чтобы ты провела жизнь в одиночестве.

— Мне и так хорошо, — ответила она. — Я не хочу смотреть в сторону других мужчин. Мое сердце навсегда останется с Марком, сколько бы лет ни прошло. К тому же вам нужно думать не обо мне, а о Нине. Добыть бы ей платье на свадьбу.

— У родителей Никиты есть связи, — сказал сестренка. — Они сказали, что всё сделают. А еще пообещали достать сгущенки, чтобы на празднике было много, очень много лепешек со сгущенкой.

— Спасибо, — улыбнулась Алина. — Мы не успели съесть их с Марком, но пусть теперь, наблюдая за нами с небес, он увидит, что мы в порядке.

Они замолчали. Взрослые переглянулись, и мама с папой тяжело вздохнули, подумав об одном и том же. Нина села ближе к Алине и обняла её, никак не поясняя порыв. Солнце выглянуло из-за облаков, осветив сад, и лучики заскользили по земле, траве и цветам. Вдалеке залаяла собака, каркнула ворона, и кто-то засмеялся. Деревья зашуршали от ветра, и с цветущей яблоньки посыпались лепестки. Момент был настолько хрупкий и нежный, что, казалось, мог расколоться от одного неосторожного слова или движения. Наслаждаясь спокойствием и миром, никто не говорил ни слова. Марк тоже затих.

Сложно было поверить, что Система правда настолько расщедрилась, что показала будущее, в котором война закончилась. Семья пережила страшное время. Всех так или иначе ранило: папа потерял ногу, у Нины появился шрам на лице, маме обожгло руку, но куда сильнее пострадали их души и сердца. За время войны им пришлось пережить смерть бабушки, дедушки и его, Марка. Это нельзя было просто выбросить из головы, как ненужный хлам, и оно снова и снова возвращалось в воспоминаниях, снах и размышлениях.

Хотелось порадоваться за Ниночку, которая выходила замуж. Она выбрала достойного мужчину, и Марк, если бы мог, одобрил решение, но куда больше он переживал за Алину. Она сохранила любовь к нему даже сейчас, когда прошли годы с его гибели, и отказывалась смотреть на других мужчин. Несмотря на то, что Марк тоже хранил в сердце самые нежные и сильные чувства к ней, от этого становилось грустно. Она могла найти новое счастье. Новую опору и любовь, но вместо этого выбирала одиночество и воспоминания, обрекала себя на бесконечное проживание несбывшихся мечтаний. Сложно было представить, как тяжело ей приходилось. Если бы у неё появился новый избранник, который подарил бы ей радость семейной жизни, Марк ни слова бы не сказал.

Если Алина счастлива, то и он счастлив.

Марк приблизился к ней, невидимый и неосязаемый, и тяжело вздохнул, совсем не радуясь, что невеста осталась ему верной даже после его смерти. Он посмотрел на Алину, как в первый раз наслаждаясь её красотой и внутренним светом. Она расслабленно сидела, приобнимая Нину, и прикрыла глаза, думая о чем-то своем. Солнце гладило её по голове, словно утешая, а ветер слегка колыхал подол юбки, как щенок, напуганный печалью хозяина. На губах играла легкая, горько-сладкая улыбка, за которой крылось слишком многое, чтобы к этому можно было подобрать слова. Почему-то вспомнились строки из стихотворения, одновременно так подходящие моменту и не подходящие.

— Жди меня, и я вернусь, — прошептал Марк зачем-то. — Только очень жди, — слова застряли в горле, точно слишком большие и важные, чтобы вот так срываться с губ. Несколько тяжелых минут спустя Марк выдохнул: — Как я выжил, будем знать только мы с тобой. Просто ты умела ждать, как никто другой…

Система вывела окошко перед его лицом. Она сказала: «Награда получена! Старайтесь над «Миссией: Hurt/Comfort» и дальше. Желаем успеха!».

Марк сжал зубы, отмахнувшись от неё, и уставился на Алину, пытаясь урвать последние мгновения их странной, но такой желанной встречи. Словно почувствовав что-то, она открыла глаза. Должно быть, по случайности, но их взгляды встретились, и в груди Марка взорвался фейерверк. Вспыхнула решимость, возродилось желание бороться до конца, до последней капли крови — всё для того, чтобы вернуться сюда, домой. К родным и близким. К любимым. К тем, кто ждет и трепетно хранит память о нем. Если Система не солгала, то она позволит ему появиться в этом мире за миг до гибели, и Алине не придется переживать его смерть и оставаться в одиночестве. Он отменит её горе и скорбь, и они будут счастливы.

Он сможет. Справится. Любой ценой.

В глазах потемнело, и Марку показалось, что его куда-то потащило. Несколько мгновений спустя он очнулся в своем доме в Магнолии и с трудом сел в кровати. Голова кружилась. Ощущение легкости, которое сопровождало его недавно, исчезло, и снова навалилась тяжесть физического тела, сопровождающаяся усталостью и вялостью. Несмотря на это, Марк сжал в кулак левую руку. Он поднял твердый взгляд, чувствуя, как в груди искрится от желания действовать, и в голове тут же появился десяток идей о том, как помочь согильдийцам справиться с их трудностями.

Марк уже помог троим из них: Кане, Мире и Нацу, и теперь следовало выбрать следующих. Прикинув, с кем сейчас было проще и кто сам неосознанно тянулся к нему, он побрел к столу, чтобы накарябать план. Писать левой рукой всё ещё было сложно, однако это не остановило его. Марк внимательно вчитался в квесты хвостатых фей, помечая всё, что казалось важным, и вскоре решительно кивнул самому себе.

Первым на очереди стал Грей, задание которого называлось так: «Я не виноват». Система хотела, чтобы Марк помог ему пережить смерть Ул — наставницы, которая присматривала за ним после того, как погибли его родители. Грей считал, что убил её своими руками, ведь она, защищая его, отдала жизнь в бою против демона. Её тело, магия и душа обратились в лед прямо у него на глазах. Это потрясло Грея, и он до сих пор корил себя за то, что ввязался в сражение с Делиорой, почему-то решив, что сумеет одолеть его сам.

Марк припомнил, что в последнее время Грей часто крутился рядом и подолгу глядел на него, о чем-то размышляя. Сегодня он и вовсе вызвался проводить его, хотя в пути не сказал ни слова. Возможно, как и Нацу, он подсознательно хотел поговорить, но не знал, с чего начать и как затронуть болезненную тему. Если в ближайшее время Грей будет вести себя так же, то не составит труда подгадать момент и вывести его на душевный разговор. У Марка были свои похожие истории, возможно, разговор с человеком, который понимает его боль, поможет преодолеть чувство вины и самоненависти. Во всяком случае, хотелось надеяться на это.

Следующим, о ком задумался Марк, стала Леви. «Я маг, а не книжный червяк!» — звучало её задание, и по названию можно было догадаться, в чем заключалась суть. Девочка страдала от неуверенности в себе и часто зарывалась в книги, пытаясь показать свою полезность. Её магия плохо подходила для сражения, особенно сейчас, когда она не особо понимала, что с ней делать. В основном Леви занималась тихими заданиями, где риск столкнуться в битве с кем-то равнялся нулю. Мало помогало взрастить внутреннюю силу и то, что никто особо не верил, что она сможет уложить на лопатки противника, поэтому с ней всегда ходил на задание кто-то из более опытных бойцов гильдии.

Марк задумался, как помочь ей, и на миг показалось, что над головой вспыхнула лампочка. Пришла неплохая идея, и он спешно описал её в тетради. Получилось настолько коряво, что он с трудом разобрал слова, но понадеялся, что память среагирует на закорючки, пусть даже прочитать сами слова не удастся. Марк коротко улыбнулся, наслаждаясь воодушевлением, и даже подумал, что иметь не сволочную Систему было бы здорово. Мотивация помогала куда лучше, чем бесконечные тычки в спину, угрозы и наказания.

Когда в голову пришла мысль о наградах, Марк перебрал в голове всех будущих хвостатых фей. Если с Венди сработал скрытый квест, то и с ними тоже могло получиться. Например, с той же Люси, которая сейчас играла роль хрупкой дочери Хартфилия. Благодаря канону Марк знал её вдоль и поперек, поэтому мог предположить, какие проблемы терзали её. Если бы он помог ей, то получил бы новое поощрение, а там — Система могла бы поделиться подсказкой о том, как вернуться домой. Или же она просто показала бы родной мир, что тоже было неплохо. Марк теперь знал, что ему действительно есть, куда возвращаться.

Последним, о ком он вспомнил, размышляя над квестами, стал мастер. Со стариком что-то творилось, и нужно было поговорить с ним как можно скорее. Марк собирался утром подловить его в кабинете и обстоятельно расспросить. Возможно, он поймет, что так обеспокоило его, и сможет продвинуться в его квесте: «Мастер Хвоста Феи».

Решив так, Марк с чистой совестью закрыл тетрадь, решив действовать со следующего утра. Перекусив и приняв душ, он с трудом натянул одежду, всё ещё не привыкший пользоваться лишь одной рукой, и завалился в кровать. За окном стояла глубокая ночь. Закрыв глаза, Марк представил родной мир и, точно в награду, увидел Алину, кружащуюся в белом платье и широко улыбающуюся. Впервые за долгое время он проспал всю ночь без кошмаров, наслаждаясь приятными сновидениями, а на утро почувствовал себя достаточно отдохнувшим и бодрым.

День должен был пройти прекрасно, и Марк с хорошим настроением собрался в гильдию, прикидывая, что нужно сегодня сделать. На улице ярко светило солнце и пели птицы. Люди сновали тут и там, занимаясь своими делами, а торговцы громко зазывали к прилавкам, продавая свежий хлеб, мясо и рыбу. Магнолия гомонила, как улей, и на какое-то мгновение даже показалось, что Фиор не сотрясался от войны с химерами. Битвы и горе остались где-то за границами города, и это одновременно радовало и тревожило. Марк не до конца понимал, почему Эдвард еще не послал сюда огромный отряд, но чувствовал, что рано или поздно что-то нагрянет.

Купив булочку у милой бабушки, Марк неспеша пошёл в гильдию. Он успел лишь подумать, что раньше Система обязательно нарушила бы прекрасный момент, как вдруг перед глазами всплыло окошко.

Внимание! Вам назначен Яркий квест: «(Не)Казанова». Признайтесь в любви 5 девушкам-магам в Магнолии и получите отказ. За провал задания вам будет назначен штраф.Осталось времени: 14:59. Признаний в любви и отказов: 0/5

Хорошее настроение сдуло, точно порывом ветра, и Марк в полной мере вспомнил, насколько ненавидит Систему. Снова. Она снова дала совершенно дурацкое задание сразу после того, как выслала награду, где позволила увидеть Алину. Это было отвратительно и подло. Если бы ему велели собрать шишки, цветочки, даже украсть ожерелья, он не настолько бы разозлился. Однако, когда Система потребовала, чтобы он признавался в любви другим девушкам, пусть даже понарошку, вновь захотелось найти её создателя и со всей силы врезать ему по лицу. Желательно, выбив при этом ему все зубы.

Делать было нечего. Марк резко оглянулся, пытаясь понять, как определить в толпе людей магов, а затем прикинул расстояние до гильдии. Слишком далеко. Он не успеет добежать, а если попробует телепортироваться, то скорее всего упадет в обморок. Нужно было искать девушек здесь, в ближайшем окружении, причем делать это быстро, пока не вышло время. К счастью, недалеко находилась лавка магических товаров, и он помчался туда, надеясь, что дочка хозяина сегодня будет помогать ему.

Не повезло. За прилавком стоял грозного вида мужчина и раскладывал товары. Марк стиснул зубы, но в этот момент подошла девушка и уставилась на магические книги. На первый взгляд не удалось разглядеть метку гильдии, поэтому пришлось понадеяться на удачу. Марк постарался придать себе вид адекватного человека и подошел к ней.

— Прекрасная дева, ты похитила мое сердце, — начал он без предисловий, и девушка уставилась на него, выпучив глаза. — Примешь ли ты мои чувства?

— Эм… — растерялась она, покраснев до кончиков волос. — Прошу прощения, вы в порядке?

Марк внутренне обматерил Систему всеми ругательствами, какие только знал.

— Ослеплен вашей красотой, — ответил он, надеясь, что она быстрее откажет ему. — Я отдал бы вам свои руку и сердце, но могу предложить только сердце.

— Оставьте себе, — замотала головой несчастная. — У меня есть возлюбленный. Ничего не выйдет.

Осталось времени: 10:42. Признаний в любви и отказов: 1/5

— Как жаль, — бросил Марк. — Хорошего дня.

И спешно ушел. За спиной хозяин лавки и девушка переглянулись, и мужчина тяжело вздохнул. Он не в первый раз видел, как Марк выполняет Яркие квесты, поэтому небезосновательно посчитал его сумасшедшим, о чем и тихонько сообщил несчастной. Та ахнула, уставившись вслед, и расстроенно покачала головой, но Марка это уже не волновало. Он искал следующую девушку, к которой мог пристать с признанием. К счастью, на глаза попались две волшебницы с метками Чешуи Змеи Девы. Марк буквально выпрыгнул на них, перегородив проход, и попытался придумать самое идиотское признание в любви, чтобы его скорее отшили.

— Вам не было больно, когда вы падали? — спросил он, и девушки недоуменно уставились друг на друга.

— Чего? — спросила одна из них.

— В мире не бывает настолько прекрасных девушек, поэтому, вероятно, передо мной два ангела, — продолжил заливать он и подмигнул. — Вам не было больно, когда вы упали с неба?

Девушки ровно секунду глядели на него, ошарашенный и удивленные, а затем взорвались от хохота, схватившись за животы. На них тут же оглянулись другие прохожие, но, в целом, не придали большого значения представлению. Они и не такое видели. Волшебницы из Чешуи Змеи Девы вытерли слезы, покатившиеся из глаз от смеха, и одна из них сказала:

— Хорошая шутка, парень. Повеселил, спасибо.

— Бывай, чудик, — отозвалась вторая, и они, посмеиваясь, пошли своей дорогой.

Осталось времени: 7:02. Признаний в любви и отказов: 3/5

Марк снова огляделся, но не увидел ни одной девушки с меткой гильдии на теле. Он заметался по улице, но без толку — девушки-маги точно растворились в воздухе, поэтому пришлось тыкать наугад. Марк признавался в любви и получал отказы, однако Система не засчитывала это, ведь он попадал на обычных людей. Время неумолимо двигалось вперед, а идей, куда бежать, чтобы выполнить задание, не было. Штаб рунный рыцарей располагался так же далеко, как гильдия, в магических лавках, словно на зло, сегодня стояли одни мужчины, а покупателей почти не было. Подбегать к девочкам, тренирующимся с магией, Марк не стал — совесть не позволила, поэтому целых пять минут он беспорядочно искал кого-нибудь с меткой гильдии.

Осталось времени: 2:31. Признаний в любви и отказов: 4/5

Признаваясь всем подряд, Марк всё-таки попал на девушку-мага, но затратил на это слишком много времени. Оставалось найти последнюю, но счет уже пошел на секунды. Сердце загрохотало в груди, а страх потек по венам вместо крови. В таком состоянии он не смог бы пережить штраф без потерь, поэтому нужно было во что бы то ни стало выполнить задание. В отчаянии Марк оглянулся на гильдию и сжал левую руку в кулак. Может быть, он достаточно окреп для пары прыжков? Сможет ли он добраться до Хвоста Феи и найти там кого-то из девушек? Успеет ли он получить отказ?

Марк прислушался к току магии в теле, пока Система отсчитывала минуты. Он напрягся, как до него донеслось:

— Вот ты где! — Марк сбился и оглянулся. — Что случилось? Жутко выглядишь.

Осталось времени: 00:50 Признаний в любви и отказов: 4/5

Мира подошла к нему, и Марк снова трижды проклял Систему и её отвратительное задание. Сжав зубы, он выпалил, холодея на каждом слове:

— Мира, я люблю тебя.

Она замерла, уставившись на него, а Система окрасила таймер в алый.

Осталось времени: 00:10 Признаний в любви и отказов: 4/5

Часть 3. Глава 39

2 мая Х782 года

— Мира, я люблю тебя.

Осталось времени: 00:10 Признаний в любви и отказов: 4/5

Марк замер, поглядывая то на Миру, то на таймер. Девушка нахмурилась, осмысливая фразу, и растерялась. Она молчала несколько мучительно долгих секунд, не подозревая, чего может стоить промедление, а в итоге лишь поджала губы. Марк сглотнул. От лица отлили все краски, земля зашаталась под ногами, когда окошко Системы налилось алым и запульсировало, точно сердце, отчаянно гоняющее кровь по венам. Прошлый провал Яркого квеста закончился пыткой. После всего, через что Марк прошел, меньше всего хотелось переживать подобное вновь.

Когда осталось пять секунд, он сжал зубы, прикрывая глаза, и инстинктивно вжал голову в плечи. Вот-вот должно было появиться окошко, извещающее о провале квеста. Жестокое и беспощадное. Однако вдруг лба коснулись прохладные пальчики. Марк вскинул взгляд, уставившись на Миру, на лице которой застыла странная смесь эмоций: обеспокоенность, облегчение, разочарование, злость и какая-то тоска. Она цокнула языком, возвращая себе суровость.

— Ты весь горишь. Опять бредишь, что ли? Алину ты любишь, невесту свою. Помнишь? Ты не можешь любить меня.

Яркий квест «(Не)Казанова» успешно завершен! Поздравляем, вам удалось признаться в любви 5 девушкам-магам в Магнолии и получить отказ за 15 минут.

Награда за квест: не предусмотрена.

Получено новое достижение: «Ещё секунда и…». (Завершите задание при значении на таймере 00:01).

Награда за достижение: не предусмотрена

Голова закружилась от облегчения, и Марк с трудом удержался на ногах. Он не в первый раз выполнял дурацкие задания и не в первый раз оказывался в шаге от провала, но сейчас это напугало особенно сильно. Спина взмокла, грудь неровно вздымалась, а во рту пересохло. Хотелось опереться на что-нибудь и сползти вниз, отпуская напряжение, а затем грязно выругаться, проклиная Систему и её создателя. Вместо этого Марк стиснул зубы, напомнив себе, ради чего старается, и поспешил заверить Миру, что действительно чувствует себя плохо из-за лихорадки. Вовсе не из-за того, что ему велели выполнить задание и пригрозили карой.

— Ты в порядке? — спросил Марк, заметив, что Мира помрачнела.

— А? — встрепенулась она и натянуто улыбнулась. — Конечно. Просто думала, что лучше: отвести тебя домой или в гильдию. Всё-таки там Венди сейчас.

— Идем в гильдию, — решил Марк, нарочито бодрясь. — К тому же мне не так плохо.

— Сказал тот, кто пару минут назад бредил, — заметила Мира.

— Небольшое помутнение, — ответил Марк, отмахнувшись. — С кем не бывает.

Мира смерила его взглядом, как бы говоря: «Только с тобой, чудик, такое и происходит», но не стала развивать мысль. Вместо этого она махнула рукой в сторону Хвоста Феи, и они неспешно направились туда. К счастью, больше Система не терзала невыполнимыми заданиями, а ежедневные квесты казались легкими и понятными, а потому не должны были доставить проблем. Куда больше беспокоило иное. Марк действительно почувствовал себя плохо после беготни по улице, ведь еще недостаточно окреп после ранений. Температура поднялась, усталость накатила, а каждый шаг давался с трудом. Если бы не Мира, которая держалась рядом и отвлекала разговором на бытовые темы, он бы уже свалился посреди дороги.

К Венди, встретившей их на пороге гильдии, хотелось броситься, как к святой. Целительная магия помогала скорее выздороветь и набраться сил, а чудесные заклинания позволяли забыть о боли и вдохнуть полной грудью. Этот день не стал исключением. Марк с облегчением прикрыл глаза, когда по коже пробежал прохладный невидимый поток, и не сдержал улыбку. Девочка засветилась от счастья. Она расспросила о самочувствии, нахмурилась, узнав о «бреде» от Миры, и задумчиво перелистала тетрадь, которую вела последний месяц, наблюдая за состоянием Марка. В итоге, Венди наложила еще два заклинания, велела не нервничать, не бегать и не перенапрягаться. Марк пообещал исполнить всё в точности, скрестив за спиной пальцы.

Сегодня он собирался разобраться с кое-каким делом, о котором размышлял на досуге. Когда Венди оставила его, а Мира, убедившись, что всё в порядке, ввязалась в драку с Эльзой, Марк нашел взглядом мастера. Старик, покуривая, изучал какие-то бумаги. Он выглядел спокойнее, чем вчера, но легкая нервозность в движениях оставалась. Кроме того, периодически с его стороны прилетали задумчивые взгляды, прожигающие насквозь. Решив, наконец, выяснить, что происходит, Марк подошел к нему под заинтересованные взгляды согильдийцев.

— Мастер, я хочу поговорить.

Старик оторвал взгляд от бумаг и поджал губы.

— О чем?

— Я подожду в кабинете, — безапелляционно заявил Марк. — Хотелось бы обсудить всё с глазу на глаз.

Он пошел к лестнице, чувствуя, как спину просверливает взгляд, но не яростный или недовольный, а полный волнения и тревоги. Старик вздохнул, отложив бумаги в сторону, и, точно бросившись в омут с головой, направился вслед за ним. Сцена привлекла внимание. Согильдийцы переглянулись, ничего не понимая, но никто не посмел вмешаться, даже Нацу, который в первый миг дернулся, чтобы узнать, отчего все такие напряженные. На несколько минут в главном зале стихло, и Марк не мог не заметить это.

Всё-таки хвостатые феи полагались на мастера не только, как на главу гильдии, но и как на авторитетную фигуру. Отцовскую. Для многих здесь он стал спасением, лучиком света, который вытащил из тьмы, когда никого другого не оказалось рядом. Детишки и вовсе считали его родным, порой называя дедушкой, и бегали советоваться по жизненным мелочам. Марк даже видел, как девчонки, шмыгая носом, жаловались на расставания с парнями, а старик сочувствующе приобнимал их, утешая. С такого ракурса гильдия выглядела не как сборище магов, объединенных меткой на теле, а как большая семья, в центре которой находился мастер.

Когда со стариком начало твориться неладное, все заметили это. Согильдийцы заволновались, но, привыкнув, что именно он поддерживал их и опекал, не нашил слов, чтобы выяснить, что происходит. Они только тревожно переглядывались и шептались. Старшие маги взяли на себя заботу о молодых, пытаясь забрать на себя часть дел мастера, чтобы тот смог справиться со своими проблемами, а детишки меньше бедокурили, растеряв задор. Гильдия застыла, точно в киселе, и Марку это было особенно видно на контрасте. Перед ранением, свалившем его в кому, всё было иначе.

Прокручивая в голове варианты развития событий, он попытался связать тяжелые взгляды мастера с заданием Системы. В голове крутились идеи, что могло так выбить старика из колеи, но подтверждения им не было. Нужно было расспросить его, сузить круг тем и нащупать ту, которая сейчас острой иглой царапала сердце. Именно поэтому Марк настоял на приватном разговоре, прекрасно понимая, что в главном зале, под пристальными взглядами магов, шансов на душевный разговор не было.

— Итак, о чем ты хотел поговорить?

Марк уставился на мастера, прищурившись. Тот занял место за столом, скрепив руки в замок, и неестественно выпрямил спину. Трубку положил рядом, в кои-то веки перестав курить, но табачный запах пропитал его насквозь, точно въевшись в кожу. Всё в его позе говорило о внутреннем напряжении, скованности, точно на самом деле ему хотелось размахивать руками, ходить по кабинету, хмуриться и поджимать губы, но он старательно давил порывы. Казалось, перед Марком сидел не живой человек, а восковая кукла, голем, принявший знакомый облик. От этого неприятно тянуло в груди.

— С вами что-то не так, — не стал ходить вокруг да около Марк. — Я вижу, как вы смотрите на меня. Остальные тоже волнуются, и это отражается на гильдии, особенно сейчас, когда все и так на взводе. Что случилось?

Старик вздохнул, помрачнев.

— Глазастый ты парень, — пробормотал он под нос. — Но я не хочу об этом говорить. Даже с тобой.

— Вы о чем? — не понял Марк.

— Ты многим помог в гильдии: Нацу, Мире, Кане, и видно, как люди тянутся к тебе, доверяют страхи и терзания. Грей недавно сказал, что хочет поговорить с тобой, но не знает, с чего начать, и мне кажется, ты единственный сможешь помочь ему, — мастер замолчал на мгновение. — Я давно заметил, что тебе каким-то образом удается найти ключик к сердцам других и освободить их от боли, но…

— Но? — протянул Марк тихонько, точно боясь спугнуть, и внутренне замер от того, с какими интонациями говорил старик. Он звучал безнадежно, безжизненно. Создавалось впечатление, что он поставил на себе крест и не хотел утягивать за собой в могилу.

— Я не хочу взваливать на тебя свои проблемы, — сказал он твердо. — Я мастер гильдии. Я должен помогать своим ребятишкам в трудную минуту, а не погребать их под своими страхами.

— Но ведь именно вы всегда поддерживаете нас. Оберегаете. Разве будет плохо, если мы подставим плечо?

Старик не ответил, только крепче стиснул пальцы и отвел взгляд. Марк нахмурился, прокручивая в голове то, что могло случиться, если мастер позволил бы себе проявиться со слабой стороны, уязвимой. Стоило этой мысли появиться в голове, как его осенило. Марк порывисто вздохнул, чем привлек внимание, и его взгляд непроизвольно смягчился, наполнился сочувствием, от которого мастер скривился, как от куска лимона. Ступая на зыбкую почву и поглядывая на шкалу доверия, Марк осторожно сказал:

— Вы думаете, что гильдия развалится, если мастер, стержень и опора, окажется слабым, уязвимым.

Ответа не последовало. За окном почернело, когда тучи затянули небо, а ветер накинулся на деревья, точно гончая на добычу. Вдалеке грянул гром. Марк не увидел молнию, но узнал, что она сверкнула в небе, и это напомнило об одном согильдийце, чья история тесно перекликалась с историей мастера. Лексас. В последнее время парень мотался по стране, почти не появляясь в Хвосте Феи, а его отношения со стариком окончательно испортились. Поговаривали, что Лексас хотел покинуть гильдию, отправиться к отцу, но окончательного решения пока не принял. Марк сделал мысленную пометку, но не придумал, как включить эту тему в разговор, поэтому пока отложил её в сторону.

— Невозможно всегда нести всё в одиночку, принимать ответственность за каждое тяжелое решение и винить только себя за каждую ошибку, — сказал Марк после продолжительного молчания. — Если не разделять тяжелые чувства с кем-то, а вариться с ними самому, то они будут копиться в вас и однажды выплеснутся. Хорошо, если вы просто разозлитесь и разнесете пару скамеек, но не забывайте, что это может повлиять на здоровье…

Марк осекся, точно прикусил язык, и похолодел. Перед внутренним взором пронеслись картинки из канона, о которых он не вспоминал долгое время. Вопрос сам собой слетел с губ ещё до того, как Марк успел его осмыслить.

— Мастер, что у вас с сердцем?

Старик опешил.

— С чего ты взял, что с ним что-то не так?

— Потому что невозможно тянуть всё на себе долгие годы без последствий, — прямо сказал Марк. — Вы много курите и пьете, и даже магическое укрепление тела не всегда может справиться с такой нагрузкой. В последнее время вы постоянно с трубкой, будто не можете дышать без неё. Такими темпами вы себя в могилу сведете.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулся мастер, но, судя по взгляду, брошенному на трубку, задумался.

— Мастер, пожалуйста, расскажите, что происходит, — настоял Марк. — Это связано со мной? С Эдвардом? С войной в Фиоре?

Старик покачал головой, точно снова собираясь уйти в отрицание, когда их взгляды встретились. Марк не знал, что у него было с выражением лица, но на мастера это произвело впечатление. Он поджал губы, бесцельно перебрал бумаги на столе и посмотрел в окно, когда там в очередной раз громыхнуло. Марк запретил себе задавать вопросы дальше, чувствуя, что ходит по грани между тем, чтобы позволить мастеру открыться, и тем, чтобы забросать его переживаниями и заставить погрузиться в себя. Наконец, спустя несколько долгих минут, полных напряжения, старик тихо сказал:

— Это связано с тем, что я ничего не могу сделать, чтобы защитить своих ребятишек, — Марк не вздрогнул, когда взгляд мастера упал на пустой рукав. — Я всё чаще думаю, что...

Повисла пауза. Больше всего на свете хотелось услышать продолжение, но сверкнула молния, точно прямо за окном. Оба рефлекторно перевели туда взгляд, и атмосфера неуловимо переменилась: мастер посуровел, нахмурился и потянулся за трубкой, а Марка накрыло волной разочарования. Всего миг, секунда, и он узнал бы, что терзало старика, а затем смог бы найти способ помочь, однако момент оказался упущен. От открытости, которыми светились глаза мастер минуту назад, не осталось и следа, а на тяжелый разговор повесили большой, крепкий замόк.

— Иди к остальным, — велел старик резко. — Если хочешь помочь кому-то, поговори с Греем.

Мастер отвернулся, уставившись на бурю за окном, которая, вероятно, напоминала состояние его души. Марку ничего не оставалось, кроме как подчиниться и поняться с места, бросив взгляд на шкалу доверия, которая опустилась на несколько пунктов, но осталась в безопасном диапазоне.

— Хорошо, я ухожу, — сказал он. — Но если вам всё-таки захочется поговорить, только позовите. Для меня вы в первую очередь близкий человек, а не мастер гильдии. И я не откажу в помощи тому, кто в ней нуждается.

Марк вышел из кабинета, полного гнетущих размышлений и тревог, и задумчиво взглянул на закрытую дверь. В каноне на мастере акцентировали внимание не так часто, как на других хвостатых феях, но несколько сцен с его участием без труда всплывали в памяти. Например, там, где он напивался, когда Призрачный Владыка разрушил главное здание, или там, где ему стало плохо с сердцем, когда Лексас устроил побоище на Фестивале. Или там, где показали его флешбек, когда прошлый глава Хвоста Феи передавал ему гильдию.

Точно вспышка, в голове пролетела мысль, и Марк едва успел ухватиться за нее. Он никогда не думал об этом раньше, но что, если у мастера было что-то вроде синдрома самозванца? Старик принял гильдию, когда не был к этому готов, управлялся, как мог, принимал тяжелые решения и годами тащил на себе буйных магов, став для них и наставником, и отцом, и дедом. Он не хотел такой ответственности, не просил о высоком звании, а потому до сих пор мог сомневаться в том, достоин ли стоять в одном ряду с Мавис и Прехтом. Называться главой гильдии.

Сейчас, когда один из его бывших волшебников объявил войну Фиору и создал армию химер, эта идея показалась особенно логичной. Мастер начал беспокоиться обо всем, корить себя за каждый промах, бесконечно размышлять, мог ли это предотвратить, и винить себя за каждую жертву конфликта. Вероятно, ранение Марка, кома и потеря руки стали спусковым крючком, который заставил старика закопаться в себе. Оставалось только понять, как вытащить его оттуда, и показать, что он достойный мастер Хвоста Феи.

Марку показалось, что над головой зажглась лампочка, когда он вспомнил задание Системы, и с более легким сердцем вернулся в главный зал гильдии. Несмотря на то, что он пока понятия не имел, как помочь мастеру, теперь хотя бы знал, в каком направлении двигаться. Разумеется, если теория была верной. Если нет… у него было еще несколько месяцев на создание другого плана.

В главном зале его встретили с интересом и настороженностью. Согильдийцы переглянулись, зашептались, а Нацу и Лисанна беззастенчиво подбежали, чтобы расспросить, о чем они с мастером говорили. Марк свернул с темы, непрозрачно намекнув, что их не касается личный разговор, и те притворно надулись, не удовлетворив любопытство. Впрочем, быстро переключились на новую тему, когда Марк вернулся к рабочему столу. Он собирался описать идею для нового артефакта и, наконец, закончить с посохами, когда заметил, что в шкатулке для заготовок что-то мерцает.

— Что это? — сунул нос Нацу, когда Марк вытащил небольшую лакриму. В сердце закралось дурное предчувствие.

— Беда, — пробормотал Марк. — Помоги-ка мне. Подай ту пластину.

Нацу протянул нужный артефакт, который выглядел, как большое зеркало, испещренное символами, едва не подпрыгнул от возбуждения. Как и остальным хвостатым феям, ему были до ужаса интересны все изобретения, ведь он понятия не имел, как они работали. Марк быстро подсоединил сверкающую лакриму. Несколько мгновений ничего не происходило, но затем на экране проступила карта западной части Фиора. Лисанна и Нацу выдали синхронное: «О-о-о!», но Марк не разделил восторга.

— Позовите мастера, — попросил он. — Химеры покинули Логово.

— Что? — воскликнула Лисанна, прикрыв рот ладошкой. Нацу умчался на второй этаж, точно ему отвесили хорошего пинка, вмиг позабыв о любопытстве и радости. — Это артефакт показал? Как ты его сделал? Когда?

— Перед ранением, — бросил Марк, внимательно глядя на скопление точек, проносящихся через границу лакрим, которую он установил. — У химер приметный магический фон, на него и решил ориентироваться, но артефакт работает пока плохо. Не могу сказать ни точной численность отряда, ни точку назначения, только предположить, куда они движутся.

— Это же невероятно, — воскликнула девочка. — Если бы у нас такое было раньше, мы бы успели защитить много городов.

— Знаю, — кивнул Марк. — Поэтому собирался отдать изобретение начальнику Итану, но совсем забыл про него, когда очнулся. Больше думал о руке…

Лисанна прикусила губу, замолчав, и только кивнула. Марк действительно собирался предоставить рунным рыцарям разработку, но немного позже, когда доведет её до ума. Пока она лишь показывала, что химеры покинули Логово, но ничего больше, и это было каплей в море. В лучшем случае можно было предположить направление атаки и предупредить города, но никто не гарантировал, что, выбежав с одной части леса, химеры не направятся в противоположную, обогнув его по дуге. Артефакт балансировал на грани гениальности и полной бесполезности.

— Плохо то, что мы не знаем, какой именно город атакуют, — пробормотал он.

— Хватит и направления атаки, — сказал спешно подошедший мастер, на лице которого не отражалось ничего, кроме сосредоточенности. Услышав о беде, к столу Марка подбежали другие согильдийцы. — Сузим круг поисков, предупредим крупные города на пути.

— Они идут на восток, — сказал Марк, сверившись с картой.

— Слишком много целей, — бросила Эльза. — Они могут ударить по городу Дубов, Вербене, Астре…

— А могут свернуть на середине пути и атаковать Крокус или Маранту, — заметила Мира.

— Или, хуже того, прийти сюда, — сказал Макао. — Вспомните, что на Магнолию ни разу не нападали, и мы всё ещё заманчивая цель.

— Вы все правы, — кивнул мастер. — Мы не знаем, куда идут химеры, но в наших силах что-то сделать. Я предупрежу все крупные гильдии. Если повезет, они успеют среагировать в нужный момент.

— Во всяком случае, усилят патрули, — сказала Эльза. — Это лучше, чем ничего.

— Думаю, они пойдут на город Дубов, — пробормотала Леви едва слышно, и все уставились на неё, заставив смутиться. Девочка спряталась за увесистой исписанной тетрадью и покраснела. — Мне кажется, я нашла закономерность, — пискнула она.

— Покажи, — велел Марк, внутренне поражаясь, как ей это удалось.

— Я отметила все нападения химер, которые произошли за последнее время, — сказал Леви, достав из тетради большую карту Фиора, сложенную в несколько раз. — И подписала, когда случались атаки. Смотрите, почти на все крупные города уже нападали, причем не один раз, но важно тут другое.

— Даты, — догадался Марк. — Химеры последовательно бьют по всем частям света, будто хотят охватить весь Фиор.

— Да, — закивала Леви. — Если мысленно разделить Фиор на пять частей: северную, южную, западную, восточную и центральную, — она провела пальчиком по отметинам на карте, которые туда нанесла, — то можно увидеть схему атак. Если химеры недавно были в северной части, то теперь они появятся в восточной, потом в западной, а затем в южной.

— Что насчет городов? — нахмурился Марк.

— В приоритете те, в которых больше людей, — заметила Эльза, и Леви кивнула.

— Но это не единственный показатель, — продолжила девочка. — Еще важно то, как давно на город нападали, есть ли там гильдия и скоро ли придет подмога. Город Дубов давно не подвергался атаке, поэтому мне и кажется, что химеры идут туда.

— Звучит логично, — согласился Марк. — Мастер, можете предупредить их?

— Конечно, — кивнул старик и поспешил к связной лакриме. Эльза пошла за ним, а Мира, сложив руки на груди, уставилась на карту.

— Мне это не нравится, — сказала она и прожгла взглядом точку, изображавшую Магнолию. — На нас должны были напасть хотя бы один раз, но химеры обходят город стороной, — Мира посмотрела на Марка, и тот понял, о чем она думает. — У меня две идеи. Либо здесь есть что-то, что нужно хозяину химер, либо он готовится к куда более мощной атаке, чем все предыдущие.

Никто ничего не ответил. Все думали примерно в том же направлении, и тревога повисла в воздухе, точно грозовое облако. Марк потерялся в догадках, что задумал Эдвард. Создавалось впечатление, что ему нужно было посеять хаос, затронуть каждый город и заставить людей поверить, что нигде не будет безопасного места. Четкого направления атаки не нашлось. Он буквально посылал химер по все концы королевства, будто не собирался захватывать определенные города или тактические точки.

— Стоп, — пробормотал Марк, вспоминая битвы, в которых участвовал, и те, про которые ему рассказывали. — Они не хотят захватывать города, им не нужно полностью уничтожать их или создавать там свои укрепления. У них другая цель.

— О чем ты? — спросила Леви, переглянувшись с Мирой.

— Это страх, — осознал Марк. — Нападения нужны, чтобы всех запугать, ведь у химер были десятки шансов сравнять города с землей, но они ими не воспользовались в девяти случаях из десяти. В том же Тамариске. Бой закончился с появлением подкрепления, но даже оно могло не справиться с натиском. Да и в Робении тоже. Помнишь, Мира?

— Когда ты сказал об этом… — она нахмурилась. — Я и правда удивлялась, что мы выжили. Подкрепление пришло поздно, и за это время нас всех могли перебить.

— Вот именно! — воскликнул Марк. — Нужно больше информации, чтобы понять, правы ли мы, — он задумался на миг. — Я расспрошу начальника Итана или Брайана. Возможно, они дадут взглянуть на отчеты о нападениях.

— Но что это даст? — нахмурилась Леви. — Даже если хозяин химер хочет запугать Фиор, как это поможет победить его?

— Пока не знаю, но мы точно найдем, как применить информацию, — Марк задумался и не произнес:

«Наконец, я пойму, что задумал Эдвард и какое задание выдала ему Система».

Он торопливо перебрал записи о посохах, почти завершенные, попросил Леви вписать рунные цепочки там, где Мира оставила место. Девочка с готовностью приступила к работе, сделав всё чисто и четко. К вечеру с описанием прототипа было покончено, пусть сам артефакт заново сделать пока не удалось. Когда солнце покатилось к горизонту, Марк поспешил в штаб рунных рыцарей, оставив согильдийцев позади. Он уверил, что с ним ничего не случится, а домой он как-нибудь доползет. Однако перед уходом нашел Грея и позвал на разговор завтра, чем немало удивил его. Впрочем, парень кивнул, точно решаясь, и значение доверия увеличилось на два пункта.

Марк двигался по квестам хвостатых фей медленно, но верно, и надеялся, что успеет завершить все в отведенный срок.

Часть 3. Глава 40

2 мая Х782 года

Разговор с начальником Итаном прошел хорошо. Лучше, чем Марк представлял себе, когда мчался к нему с наспех завершенным описанием посоха и идеей отслеживания перемещения химер. Несмотря на то, что самого прототипа на руках не было, разработку передали в отдел артефакторов, чтобы они попробовали сделать пару посохов по чертежам. Несколько рунных рыцарей вызвались испытать их и предоставить отчет через пару месяцев. По нему и начальник Итан мог судить об успехах нового оружия, и Марк собрать информацию о необходимых доработках.

К концу разговора оба были довольны друг другом и перешли на менее официальные темы. Одной из них стали луки, которые Марк разрабатывал какое-то время назад. Начальник Итан поделился, что они пришлись по вкусу рунным рыцарям за счет того, что использовать их было легко и не энергозатратно. В бою, когда каждая кроха магии на счету, это было особенно важно.

Не обошли стороной и недавнее ранение Марка. Как оказалось, начальник Итан переживал ничуть не меньше, чем хвостатые феи, когда узнал обо всем. Он хотел лично разобраться с тем, кто сделал это, но не смог. Никто не знал, где именно Марк сражался, ведь он напрямую телепортировался в гильдию, а затем отключился, не успев ничего объяснить. Несмотря на то, что сам начальник Итан рвал и метал, ему пришлось сдерживать другого доведенного до крайности человека, который мог на ярости наделать глупостей.

Брайан вспыхнул, как спичка, обещая все кары мира тому, кто ранил Марка. Он бы бросился искать виновника сию же секунду, но в него мертвой хваткой вцепились Аластор и начальник Итан. Позже к ним присоединились детишки в лице Гилла и Дины. Совместными усилиями удалось заставить его остаться в Магнолии, но Брайан пообещал однажды найти гада и насадить на пику. Медленно. Болезненно. Чтобы кровь сочилась по древку, капая на землю. Что интересно, идею поддержали все.

Из плохих новостей начальник Итан рассказал, что химеры перешли в наступление сразу, как Марк слег. Стало не до посторонних размышлений и ярости, ведь рунных рыцарей перевели в режим постоянной готовности. То и дело вспыхивали сражения, большие и маленькие, и отряды отправлялись на помощь осаженным городам. Повелось, что Магнолия чаще других бросалась на выручку, и начальнику Итану нужно было распределять, кто и куда идет, не забывая, что город не следовало оставлять без присмотра.

Его тоже напрягало, что на Магнолию совсем не нападали, но объяснения феномену пока не нашлось. Как и многие другие, начальник Итан считал, что городу следовало готовиться к крупному сражению, гораздо более разрушительному, чем все предыдущие. Затишье не сулило ничего хорошего, и только дурак расслаблялся, когда со всех сторон гремели битвы и обрывались жизни. Марк разделял опасения. Возможно, Эдвард хотел заставить Магнолию потерять бдительность, а затем сравнять её с землей, выплескивая копившееся в нем раздражение и злость. Не даром же он так ненавидел Хвост Феи. Кроме этого объяснения, иного пока не было.

Кроме того, Марк предупредил о возможной атаке на город Дубов в ближайшее время и попросил информацию о всех нападениях химер. Несмотря на теплые отношения, докладами начальник Итан не поделился, ибо это противоречило уставу, но намекнул, что Брайан может подсобить. Через него и Аластора проходили все отчеты, поэтому он мог предоставить наиболее полное описание мест сражений, времени и численности обеих сторон. Учитывая, как оба рунных рыцаря относились к Марку, проблем с добычей информации не должно было быть. Особенно, со стороны Брайана. Несмотря на то, что тот был громким, взбалмошным и взрывным магом, его преданность, чувство справедливости и благодарности не знали границ.

Попрощавшись с начальником Итаном, Марк поспешил к нему, надеясь перехватить до того, как Брайан отправится домой.

— Чего приперся? — приветливо поприветствовал тот, складывая бумаги на столе. Аластора видно не было.

— Птичка нашептала, что ты можешь поделиться сведениями о химерах, — негромко сказал Марк.

Брайан захохотал.

— Вот это ты начальнику польстил. Слышал бы он тебя, заклевал бы до смерти!

Марк закатил глаза, не сдержав улыбку.

— Поможешь?

— А как же, — заверил Брайан и поманил за собой. — Пошли, купишь детям игрушки, и поболтаем. Они ужасно соскучились, весь мозг мне проели, когда ты в гости придешь.

Марк просиял, сам не ожидав от себя такого воодушевления и счастья. Судя по всему, Брайан остался доволен собой, а потому повелительно махнул рукой, приказав идти следом, и будто невзначай бросил, что дотащит его тушку до дома, если усталость возьмет верх. Очевидно, он даже слишком хорошо был осведомлен о здоровье Марка. Это одновременно было мило и немного пугало. Чтобы не улететь в странные мысли, Марк поспешил сменить тему и расспросить, куда делся Аластор. Обычно рыцари ходили везде вместе, как близкие друзья и дополняющие друг друга напарники.

— На задании он, — буркнул Брайан, и они вошли в лавку с игрушками. — Важное дело ему поручили, но даже я не знаю подробностей. Ждем с детишками, чтобы он живой и здоровый вернулся.

— Это связано с химерами? — нахмурился Марк и взял с полки волшебный паровозик.

— А с кем же еще? — фыркнул тот. — Фигня это, Гиллу не понравится. Лучше вот это бери, он будет в восторге.

Марк вернул на полку паровозик и взял деревянный меч с закрепленной на гарде лакримой. После легкого всплеска магии лезвие сменило цвет на ярко-красный, и по нему поползли витиеватые символы. Они не несли в себе особого назначения и были простым украшением. Марк провел по ним пальцем, задумавшись, и припомнил, что с такими игрушками сейчас бегали многие мальчишки. Что-то похожее было в каноне. Правда, не здесь, а в Эдоласе. Почему-то было странно найти такой меч среди игрушек, но он натолкнул на новую идею для артефакта. Шанс одурачить Эдварда в бою, выигрывая драгоценное для перегруппировки.

— Скорее бы война с химерами закончилась, — пробормотал Марк, зажимая игрушку под мышкой.

— Закончится, когда хозяина этих тварей грохнем, — ответил Брайан, сжав кулаки. — Уже скоро.

Марк встрепенулся и едва не выронил яркий артефакт, который менял цвет одежды в зависимости от настроения владельца. Он резко обернулся на рунного рыцаря.

— Ты о чем?

— О, Дина будет в восторге, — закивал Брайан, и они пошли оплачивать покупки. — Я о том, что королю надоело видеть, как города пылают. Слышал, готовится что-то мощное, но подробностей не знаю. Даже начальника Итана еще не вызывали в главный штаб на совет, но, чувствую, осталось немного.

— Думаешь, они ударят по Логову Химер? — Марк с трудом вытащил деньги из кошелька, а милая девушка у кассы помогла отсчитать нужную сумму и даже сложила туда сдачу. — Хватит ли у них сил?

— Я бы выжег лес, и не морочил голову, — заявил Брайан, и они пошли на выход. — Вырастет новый, а этих тварей огонь с собой заберет.

— Сомневаюсь, что пламя справится.

— Не обычное, дурень, — фыркнул Брайан и так взглянул на Марка, точно захотел отвесить оплеуху. — В свите короля есть маг, который создает такой огонь, что его ничем потушить нельзя. Даже богоизбранному придется туго, что уж говорить о химерах.

Звучало внушительно. Марк не знал, что среди столичных волшебников был кто-то настолько сильный и умелый, но не слишком удивился новой информации. Было бы странно, если бы короля не защищали такие люди. Вероятно, маг редко покидал Крокус, ожидая полномасштабной атаки на дворец, но мог изменить привычкам, если бы на кону стояла победа в войне. Впрочем, Эдвард не оставил бы такую брешь в защите. Дотошный, умный и внимательный, он наверняка просчитал все возможные исходы и подготовился к каждому из них, поэтому ожидать, что его удастся взять нахрапом, было недальновидно.

Скорее всего, король понимал это, поэтому не торопился. Вместе с генералами он тщательно продумывал атаку на Логово, чтобы гарантированно закончить противостояние, желательно, с минимальными жертвами. Однако то, что информация о готовящейся атаке просочилась, говорило о масштабности задумки. Так же, как Эдвард мог готовить большое сражение в Магнолии, так и Фиор планировал вторгнуться в лес химер. Оставалось только гадать, какой удар будет первым и он повлияет на дальнейшее противостояние.

Марк задумался над этим, и они с Брайаном обсуждали варианты вплоть до его дома. Несмотря на поздний час, дети не спали. Гилл и Дина выскочили на порог, визжа от радости, и врезались в Марка, как стенобитное орудие. Он удержался на ногах лишь благодаря Брайану, который заранее положил руку ему на левое плечо, создав дополнительную опору. Детишки загомонили, перекрикивая друг друга, и их лица озарились широкими улыбками, полными искреннего счастья. А уж когда Марк достал подарки, то моментально стал лучшим человеком на свете.

Дина перекрасила одежду в ярко-розовый, а Гилл принялся размахивать мечом, изображая из себя настоящего рунного рыцаря. В груди родилось умиление при виде настолько милой картины, и можно было простоять здесь сто часов подряд, пока детишки не наиграются. Однако Брайан резко окликнул их, веля идти в дом, и те, смеясь, юркнули за дверь. Марк с облегчением осознал, что Гилл и Дина снова научились радоваться жизни, несмотря на недавнюю трагедию, лишившую их родителей. Очевидно, Брайан потратил много времени и сил, чтобы на лицах племянников снова засияли улыбки.

— Не стой столбом, — бросил он, переступая порог.

Марк вошел вслед за ним в дом, и вскоре они оказались на кухне. Накормив детей и уложив их спать, Брайан поставил на стол чайник, чашки, печенье и достал большую карту Фиора. Следующие несколько часов они обсуждали только нападения химер, пытаясь установить закономерность атак. Рунные рыцари тоже размышляли об этом, ведь до сих пор с трудом предсказывали следующий шаг Эдварда, но их в тупик ставило то же, что Марка. Они не могли понять цель войны.

Если бы Эдвард хотел захватить столицу, то уже сделал бы это или хотя бы попытался, но атаки на Крокус ничем не отличались от других. Даже численность отрядов была примерно равной. У рунных рыцарей было несколько теорий о том, что происходит. В одной из них они предполагали, что Эдвард пытался запутать их беспорядочными нападениями, а затем нанести удар, когда этого ожидают меньше всего. В другой ставили на то, что их старательно отвлекали от чего-то более масштабного. В третьей выдвигали идею, что Эдвард подражал Зерефу и пытался утопить королевство в крови, сойдя с ума от своего же могущества. А кто-то даже проталкивал мысль, что все нападения совершались в узлах гигантского магического круга, который должен был уничтожить весь Фиор.

Марк поделился идеей, что Эдвард мог запугивать королевство, хотя пока оставалось загадкой, зачем это требовалось. Брайан покрутил мысль и так, и эдак, и пообещал, что передаст команде аналитиков. С этого ракурса они ещё не рассматривали ситуацию, а умники могли найти идее неплохое применение. Марк от души поблагодарил его, веря и не веря, что они так сблизились за последнее время, ведь при первой встрече Брайан хотел набить ему лицо. Воспоминания об этом почему-то сейчас вызвали улыбку, а в груди потеплело.

— Хватит сиять, как начищенный чайник, — буркнул Брайан, смутившись.

Марк не сдержал смешок, но уткнулся носом в карту, возвращаясь к делу. Несмотря на недостаток информации, Леви оказалась права, когда предполагала закономерность атак. Получив больше данных, Марк подтвердил её выводы и поделился ими с Брайаном, который только покивал с непривычно задумчивым видом. Спохватившись, он записал выкладку в тетрадь, уточнив все детали, которые показались ему важными, и пробормотал что-то о том, что аналитическая команда сожрет свои записи, когда он завтра придет в штаб. При этом на его лице появилась такая злорадная ухмылка, что захотелось помолиться за умников из рунных рыцарей.

— Всё-таки начальник Итан не зря взял тебя под крыло, — сказал Брайан, закончив делать записи. — Ты умеешь быть полезным.

— Вот спасибо, — протянул Марк, и спустя миг его осенило. — Он предупредил тебя, что я приду?

— Ага, — кивнул тот. — Причем давно ещё, кажется, до твоего ранения. Сказал не скрывать от тебя ничего и выдать всю информацию, какая есть. Мы с Аластором тогда сильно удивились, но теперь я понял, что начальник имел в виду. Ты хоть и псих, но котелок у тебя варит.

— Ты комплимент делаешь или пытаешься меня унизить? — закатил глаза Марк.

— Понимай, как хочешь, — отвернулся Брайан, и стало очевидно, что он попытался похвалить, но получилось не очень хорошо. Кажется, это не на шутку расстроило его, ведь за день он далеко не в первый раз так делал.

— Я не обиделся, — сказал Марк на всякий случай. — Не ты единственный называешь меня психом.

— Все равно ляпнул лишнего, — вдруг повинился он, поджав губы и опустив голову. — Ты, короче, извини. Не подумал.

Марк вытаращился на него, не веря глазам, и на всякий случай потрогал лоб. Да, всё встало на свои места. У него снова начался жар, а вместе с ним — бред, ведь в реальности грубый и взбалмошный Брайан никогда не признавал ошибок. Напротив, до конца стоял на своем, даже если знал, что не прав. Заметив движение, Брайан метнул в Марка острый взгляд, и раскраснелся до такой степени, что из ушей мог повалить пар в любой момент. Если бы рядом был Аластор, он бы укатился от смеха, глядя на него, и единственный пережил бы последующий взрыв. У Марка таких привилегий не было, поэтому он, старательно сдерживая улыбку, схватил вещи и рванул на выход.

— Всё! — вслед донесся крик Брайана. — Спокойной ночи!

Дверь захлопнулась за Марком с такой силой, что дрогнули стекла. Гилл и Дина, выглядывающие из окна своей комнаты, захихикали и замахали руками на прощанье. На этом разговор закончился, как и сбор информации. Марк со спокойной душой пошел домой, надеясь не свалиться где-нибудь в подворотне. Несмотря на указание Венди беречь себя, он излишне много проявлял активность сегодня, причем и по вине Системы, и по собственной воле. В итоге, это истощило. Зевая и мечтая забраться в кровать, Марк свернул в переулок.

И замер, точно натолкнувшись на стену.

Из темноты на него уставились две пары глаз, которые он мог узнать, где угодно и когда угодно. Мурашки пробежали по спине, но не от страха, а от тревоги. Марк быстро обернулся, проверяя, не было ли кого поблизости, и, к счастью, за спиной оказалось пусто. Он метнулся вперед, шипя не хуже разъяренного кота, и схватил Эву за ухо.

— С ума сошла? — стараясь не перейти на крик, рыкнул он. — Сколько раз я говорил не приходить в Магнолию? Жить надоело?

Кошка попыталась состроить виноватое выражение мордочки, но её слишком распирало от счастья. Она ловко выпуталась из хватки и навалилась на Марка, опрокидывая его на землю. Шершавый язык прошелся по лицу наждачкой, сверху раздалось тарахтение, точно рядом завели трактор, и пропал последний шанс выпутаться из лап счастливой саблезубой кошки. Оставалось отдаться моменту и дождаться, когда нежности закончатся и Эва начнет слушаться.

Несмотря на то, что в первый момент Марк накричал на неё, он радовался встрече не меньше. После битвы в логове он переживал, всё ли было в порядке с Эвой, не пострадала ли она и не велел ли Эдвард убить её за непослушание. Как назло, не получалось выбраться в лес. В одиночку Марка не пустили бы хвостатые феи, а с компанией идти искать химеру было ещё опаснее. В лучшем случае они ничего не нашли бы, а в худшем — сцепились в поединке. Оба варианта выглядели отвратительно, поэтому оставалось ждать, когда здоровье придет в норму, чтобы самостоятельно отыскать любимицу и хорошенько потискать её.

Марк запустил руки в густую шерсть, прижимая Эву к себе, и, наконец, отпустил напряжение, которое сковывало внутренности. Они оба пережили битву с Эдвардом. Сбежали. Спаслись. Теперь для Логова они стали изгоями, предателями, но это было лучше слепого повиновения. Марк ни о чем не жалел, а Эва думала лишь о том, как защитить его. Связь между ними крепла с каждым днем и каждым пройденным испытанием, и, казалось, они чувствовали друг друга лучше, чем самые близкие напарники. Это дорогого стоило.

— И я скучал, — тихонько сказал Марк, когда Эва слезла с него и села рядом. Он прижался лбом к её голове, и кошка замурчала с удвоенной силой. — Но, прошу тебя, не ходи в город. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Эва ударила хвостом о землю, будто заявляя, что ей никакие опасности не помеха, и уставилась на него такими преданными глазами, что от этого дрогнуло сердце. Марк улыбнулся, но вскоре перевел взгляд в сторону. На сапсана, который терпеливо ждал своей очереди. Это был Черныш — самый быстрый гонец Эдварда, который не раз доставлял срочные послания между ними. Смерив Марка по-человечески умным взглядом, он подлетел ближе и уселся на голову Эве. Та скосила взгляд, но не пошевелилась. У Черныша было послание.

Марк нахмурился, доставая из тубуса письмо, и сперва осмотрел его на наличие рунных цепочек. Ничего необычного там не нашлось, только стандартные для Эдварда защитные заклинания, ключи к которым не поменялись, несмотря на недавнюю ссору. Первым порывом было выбросить послание подальше, ведь Марк не собирался возвращаться в лес химер и снова мириться с Эдвардом, однако любопытство победило. Сложно было представить, что заставило бывшего наставника написать письмо после того, что случилось. Разворачивая листок, Марк ожидал, чего угодно.

Чего угодно, кроме этого.

«Рад, что ты жив.

Без лишних слов перехожу к сути. Я добрался до местных богов и знаю, почему мы оказались здесь. Если хочешь докопаться до правды, возвращайся в Логово. Думаю, тебе будет интересно, особенно, учитывая, какую роль отвели тебе в этом плане. Признаюсь, даже я был удивлен. Те, кто послал нас сюда, оказались настоящими затейниками.

Жду дома,

твой наставник»

Лаконично, емко, интригующе — Эдвард знал, на что давить, когда составлял послание. Марк сжал его в руке, не зная, как реагировать, и торопливо сунул в карман, точно на бумаге должны были проступить рунные цепочки мгновенной телепортации. Он уставился на Черныша, который склонил голову вбок, точно спрашивая, что передать в ответ. Несколько мгновений Марк обдумывал следующий шаг, а затем поджал губы.

— Возвращайся, — велел он. — Я не буду отвечать.

Черныш совершенно осмысленно кивнул, коснулся клювиком Эву, дважды хлопнул крыльями и взлетел. Миг спустя его уже не было видно. Кошка уставилась на Марка, подергивая хвостиком от волнения, и тот, вздохнув, погладил её по голове. Проведя с ней еще около получаса, он приказал ей вернуться в лес и затаиться. Обрадованная проведенным временем вместе, Эва на прощанье лизнула его в лицо и убежала. Погруженный в мысли, Марк вернулся домой.

Ночь прошла как-то скомкано. Сон долго не шел, ведь голова полнилась мыслями, и лишь к рассвету удалось провалиться во тьму, пестрящую разными образами. Не было ничего удивительного в том, что Марк проснулся не в духе. Угрюмо завтракая, он обдумывал последние события и едва не пропустил момент, когда в дверь постучали. Кого принесло в такую рань — почти в полдень — не хотелось выяснять, но Марк всё равно потащился в коридор.

— Грей? — удивился он, увидев парня на пороге. — Почему голый?

— Чего?! — воскликнул тот, уставившись на себя. — Когда я успел?

— Заходи, — вздохнул Марк. — Нечего соседей смущать.

Грей просочился в квартиру, явно безрезультатно пытаясь вспомнить, куда дел одежду, но, как и всегда, ответа не находил. Скорее всего, он задумался где-то, скинул всё, что было, и пошел дальше. Если вещи ещё не стащили, можно было попробовать пройти тем же путем, чтобы их подобрать. Однако, судя по взгляду, потерянные штаны и майка волновали Грея меньше всего. Марк кинул ему что-то из своего шкафа, радуясь, что хотя бы нижнее белье не осталось где-то посреди улицы, и налил чаю. Когда парень уселся напротив за стол, они уставились друг на друга в неловком молчании.

— Что-то случилось? — первым разогнал тишину Марк, настраиваясь на разговор. Он и так собирался подойти к Грею, чтобы выполнить его квест, поэтому его появление было почти кстати. Почти, потому что у самого Марка настроение было паршивое.

— Не совсем, — протянул парень. — Просто поговорить хотел, да и мастер сказал, что ты можешь помочь.

Марк вскинул бровь.

— С чем?

Грей напрягся, сглотнул и потянулся к майке, точно собираясь скинуть её. В последний миг он опомнился, ударил себя по рукам, и вцепился в кружку с чаем. Вода мгновенно замерзла, и температура в комнате упала. Марк малодушно подумал, что нужно было взять плед, но не сдвинулся с места. Он терпеливо застыл, ожидая, когда Грей сможет собраться с мыслями, ведь тот явно хотел поговорить о важном. Об Ул и её смерти. Это было очевидно по названию квеста, которое гласило: «Я не виноват».

— Чисто теоретически, — пробормотал Грей, сглотнув. — Если тебя гложет чувство вины, от которого никуда не деться, то что с ним делать?

Марк задумался.

— Смотря, за что ты себя винишь.

— Возьмем худший случай, — сказал Грей, состроив безразличное выражение лица, точно говорил о погоде. — Если винишь себя в чужой смерти.

— Это сложный вопрос, — не стал скрывать Марк. — Чувство вины — неприятная штука, которая грызет изнутри, как червяк. Если бы был универсальный способ избавиться от него, люди бы давно нашли его. Но в наших силах разобраться, действительно ли ты виноват в чем-то или берешь на себя слишком много ответственности.

Грей нахмурился, замолчав на какое-то время. Разумеется, он корил себя за смерть Ул, считая, что своими руками отнял её жизнь, несмотря на обстоятельства её гибели. Он забывал, что в то время был ребенком, слабым магом и сиротой, только-только потерявшим родителей. Негативные чувства толкали его на опрометчивые шаги, но кровь Ул точно не запятнала его руки. Марк знал это. Как сильная волшебница и отличный боец, она могла просто запереть где-нибудь Грея или вытащить из горячей точки, не вступая в бой с Делиорой. Вместо этого она схлестнулась с демоном и запечатала его. Марку всегда казалось, что неё были какие-то свои счеты с ним, а Грей просто стал толчком к решению положить жизнь на алтарь победы.

— Виноват, — через силу выдавил парень, сжав кулаки. — Я… Марк, я убил свою наставницу. Её звали Ул.

Ожидания оправдались, однако легче от этого не становилось, ведь на лице Грея застыло настоящее страдание. Он ненавидел себя за это. Мечтал провалиться сквозь землю. Марку стало его жаль, ведь до Грея сейчас невозможно было достучаться, объясняя, что решение всё равно оставалось за Ул. Парень слишком вбил себе в голову, что виноват, и это разрушало его изнутри. Не раз побывав в бою и столкнувшись с разными ситуациями, Марк понимал его. Боль выжившего зачастую пробивала в груди огромную дыру, которую ничем невозможно было заполнить, и отравляло жизнь на долгие годы.

— Было время, когда я много сражался, — сказал Марк негромко, и Грей уставился на него во все глаза. — Мы часто теряли товарищей в бою, и сложно было пережить тот факт, что близкий умер, а ты продолжаешь дышать. Моя… невеста, — Марк лишь слегка споткнулся на этом слове, — рассказала мне об одном способе. Он не уберет чувство вины, но поможет снизить боль. Или, во всяком случае, вскроет гнойную рану в душе.

Грей помедлил несколько минут.

— Что за способ? — прошелестел он, и Марк поднялся с места.

— Жди здесь, — сказал он. — Нам нужно пять свечей…

Часть 3. Глава 41

3 мая Х782 года

— Что нужно делать?

Грей потянулся к майке, точно собираясь ее снять, когда Марк вернулся в кухню с охапкой свечей. Они были одинаковые, довольно большие, приобретенные на случай, если все потолочные лакримы потеряют заряд. Такие будут гореть минимум несколько часов, но это было слишком долго. Требовалось куда меньше времени, поэтому Марк, положив их на стол, взял нож. Под удивленный взгляд Грея он порезал пару свечей, значительно укоротив их, и вскоре поставил перед ним пять низеньких восковых конуса.

— Ты будешь зажигать свечи по одной, — велел Марк и протянул ему спички. Грей заерзал на месте. — Я буду говорить фразу, а ты — повторять за мной. Понял?

— Это какое-то заклинание? — спросил он. — Я слышал, такие ритуалы практикуют далеко на западе.

Марк покачал головой.

— Здесь нет никакой магии, — сказал он. — Только чувства.

Ответ заставил Грея заволноваться сильнее, и он всё-таки скинул майку на пол, не заметив этого. Марк никак это не прокомментировал, а только внимательно осмотрел парня. Глаза метались между свечами, пальцы мелко подрагивали, сжимая спички, а пересохшие губы стянулись в тугую линию. Плечи Грея напряглись, а спина выпрямилась до такой степени, что сидеть в такой позе было невыносимо. Впрочем, его это не заботило. Все мысли сконцентрировались на Ул, воспоминаниях о ней и на собственном чувстве вины, которое уже прогрызло огромную дыру в груди.

— Скажи, когда будешь готов.

Марк сел на свое место и перевел взгляд в окно, не торопя. Там вовсю бушевала весна, яркая, теплая и светлая. Пели птицы, красуясь перышками друг перед другом, а коты мяукали на все лады, деля территорию. Через открытое окно ветер наполнял комнату ароматом трав и запахом свежей выпечки. То и дело с улицы звучал смех, разговоры и зычные окрики лавочников, расположившихся с товаром. Марк пригубил чай. Почему-то сегодня тот был до ужаса сладким, точно там по какой-то причине оказалось на пару ложек сахара больше, чем положено.

В комнате висело молчание. Не слишком гнетущее, но напряженное, заставляющее отмерять время с последней фразы. Марк понимал, почему Грей медлил, ведь сам проходил через это несколько раз. Он вскрывал душевный гнойник, прекрасно зная, что будет больно, но осознавал, что это необходимо. Решиться на такой шаг было нелегко. Наверняка, Грей метался между тем, чтобы скорее покончить с этим, и тем, чтобы сбежать. Марк не осудил бы его, выбери он последнее. Тяжесть вины порой давила так сильно, что невозможно было скинуть её с плеч.

Если бы был способ забрать негативные чувства, вытащить из души, точно занозу из раны, не заставляя человека проживать боль, Марк бы… Мысль прервалась. Тело бросило в холод, и потребовалось усилие, чтобы удержать на лице спокойное выражение. Перед внутренним взором пронеслось воспоминание, призрачное, смутное, но колючее. В нем Марк глядел в зеркало, и в нем отражались пустые, потухшие глаза человека, который больше не испытывал никаких чувств, кроме самых темных. Он забыл о радости, любопытстве, преданности, любви, и плавал только в горе, ненависти к себе и чувстве вины. Он опустил руки. Сдался.

Но затем, точно по божьей воле, тьма и горе вытекли из него, точно яд из раны. Кто-то забрал их, спрятал, унес так далеко, что Марк позабыл об этом, отдавшись теплым чувствам. Что это было? Кто это был? Воспоминания смазались и спутались, точно клубок ниток, с которым поиграл котенок, и оставили после себя странное послевкусие. На мгновение Марк подумал, что было бы здорово забирать негативные мысли у несчастных людей, даруя им спокойствие, но эта мысль вызвала отвращение. Словно он захотел забрать что-то важное, часть души, хотя его об этом никто не просил. Точно так же поступили с ним. Забрали злость и разочарование, оставив уважение и теплоту, и он до сих пор не мог простить Эдварда за это.

— Я готов, — сказал Грей, упрямо нахмурившись, и вскинул взгляд.

— Хорошо, — кивнул Марк, отгоняя прочие мысли и делая вид, что не замечает, как парень оголяется. — Тогда начнем. Зажги первую свечу и скажи: «Прости меня».

Грей сжал зубы и чиркнул спичкой. Пламя запрыгало, затрепетало в дрожащих руках, но вскоре перебралось на свечку. Тусклый огонек разгорелся, и воск начал плавиться, капельками стекая вниз на специальную подставку. Марк не поднял взгляд на Грея, а уставился на пламя, позволяя парню собраться с силами и произнести важные слова тогда, когда получится. Судя по судорожному вздоху, это было нелегко. Очень нелегко. Однако с его стороны прозвучала тихая, сто раз произнесенная одинокими вечерами фраза:

— Ул, прости меня.

Комнату снова накрыла тишина, прерываемая только голосами с улицы, но на них никто не обращал внимания. Прибежавший ветерок всколыхнул пламя свечи, но не тронул его, точно тоже проникшись моментом. Грей уставился вниз, но едва ли видел что-то перед собой. Наверняка перед внутренним взором стояла Ул, быть может, счастливая и добрая, а, быть может, яростная и умирающая. В любом случае, Марк дал время Грею переварить собственные слова, и когда тот шелохнулся, точно пробуждаясь, указал на вторую свечу.

— Я прощаю тебя, — сказал Марк, и пламя затрепетало на фитиле.

Эта фраза далась тяжелее, ведь, как и любой человек, винящий себя в бедах другого, Грей и не думал прощать Ул за что-то. В воспоминаниях она была лучшим человеком на свете, безгрешным и чистым, однако в реальности это было не так. Марк знал, что нормально было злиться на умершего, обижаться на него и даже ненавидеть, но многие запрещали себе делать это, стыдясь собственных эмоций. Это было неправильно, порицаемо, и люди заталкивали всё это глубоко внутрь себя, обвиняя себя в черствости и ужасных мыслях. Но простить ушедшего можно было и нужно хотя бы за то, что он покинул этот мир и всех близких в нем. Да, он не хотел этого, сопротивлялся, как мог, но всё равно исчез, оставив на сердце рану.

Марк подошел к Грею, неслышно, мягко, и положил руку ему на плечо, поддерживая. Парень задрожал.

— Прости её за то, что она ушла так внезапно. Уверен, она не хотела причинить тебе боль.

Грей опустил голову, мелко закивав, а затем выдавил через силу.

— Я… я прощаю тебя.

По щекам еще не покатились слезы, но голос у него задрожал. Снова они замерли в тишине, полной чувств и воспоминаний, которая тупым ножом скребла сердце. Марк молчаливо поддерживал Грея, оставаясь рядом в насколько сложный момент, и ничего не говорил. Слова были излишни, но его присутствие — необходимо. Невооруженным глазом было видно, как Грей опирался на него: иногда поглядывал, точно проверяя, не остался ли он один. Снова. Как в тот раз на руинах города, когда Ул исчезла, местные жители погибли, а первый ученик — Леон — лежал без сознания в снегу.

Грей чуть повернул голову, и удалось без слов понять посыл. Марк сказал:

— Я люблю тебя.

Порывистый вдох стал ответом. Грей зажмурился, старательно контролируя дыхание, и Марк с удивлением узнал собственную технику. Наверное, кто-то из хвостатых, кому он её показывал, поделился с остальными. Грей делал глубокий вдох, затем задерживал дыхание, медленно выдыхал и снова задерживал дыхание. Это помогало не только унять дрожь тела, но и прояснить мысли, вынырнуть из пучины боли и заставить язык ворочаться. Несмотря на привязанность Грея к Ул он едва ли когда-то говорил ей подобное, однако сердце невозможно было обмануть. Он любил её как наставницу и, возможно, женщину, заменившую ему мать.

— Ул, я… — голос подвел, сорвавшись, и Марк крепче сжал ладонь у Грея на плече. — Я люблю тебя.

Даже Марку стало тяжело от этих слов. В груди натянулась струна, трепещущая и тонкая, готовая разорваться в любой момент. Он понимал, какие чувства захлестывают Грея и сопереживал ему, вместе с ним продираясь сквозь непростую технику. Несмотря на то, что поднимались собственные воспоминания и потери, Марк даже не думал остановиться или прерваться, а, напротив, собирался с силами, зная, как важно довести всё до конца. Наверное, именно его твердость помогала Грею держаться, не разваливаясь после первых же слов. Он шел дальше, расковыривая гнойник, и знал, что наготове уже был человек с обеззараживающей настойкой и бинтами.

Заметив, что Грей мелко кивнул, Марк негромко произнес следующую фразу:

— Спасибо за то, что ты была в моей жизни.

Слова смешались с порывом ветра, всколыхнувшем занавески, и комната наполнилась ароматом цветов, таким сладким, что закружилась голова. Тело окутало весенним теплом, а пламя свечей затрепетало в такт дыханию. В израненной душе появилась первая крохотная искорка, разгоняющая мрак. Она позволила вдохнуть глубже, на мгновение расправить плечи и перестать кусать окровавленные губы. Марк взглянул на Грея, бледного и собирающего себя по осколкам, и прикрыл глаза, проживая вместе с ним каждый шаг на этом пути. Сердце разрывалось от мысли, что парень годами копил в себе эти эмоции, не позволяя им пробиться. В этом свете становилось понятно, почему появление Делиоры на острове Галуна так выбило его из колеи.

— Спасибо за то, что была в моей жизни, Ул, — прошептал Грей едва слышно.

За окном кто-то рассмеялся, и солнце скользнуло лучиками по комнате. Оно пробежалось по полу, стенам, столу и остановилось на свечах, будто заинтересовавшись. Ветер закружился рядом, но даже не подумал задуть свечи. Напротив, ничто не мешало пламени. Марк даже удивлялся, как ровно и сильно горели свечи, будто их действительно поддерживала магия или, быть может, сама Ул. В этом мире, наполненном энергией, и не такое могло случиться, но сейчас это не играло роли. Важно было то, что Грей через боль и тяжесть разматывал клубок вины и ненависти к себе, понемногу прощаясь с наставницей. Он говорил важные слова, сложные, пусть и болезненные, и это заставляло всё внутри него переворачиваться.

Дождавшись, когда парень наберется сил, Марк сказал последнюю фразу.

— Я отпускаю тебя.

Грей вздрогнул, точно его ударило молнией, но не обернулся с ужасом в глазах. Он только уставился на свечи, закаменев, и Марку потребовалась вся сила воли, чтобы ничего не сказать и не нарушить хрупкую атмосферу. Как бы ни хотелось повысить важность последних слов, сейчас следовало замолчать. Позволить Грею в полной мере прочувствовать каждую букву и осознать смысл фразы перед тем, как он проговорит её.

На сей раз пауза затянулась куда дольше, чем любая другая до этого. О чем бы Грей ни думал, он ничего не говорил, почти не двигался и едва дышал. Марк стоял рядом, так близко, как нужно, чтобы стать опорой и поддержкой, той стеной, к которой можно было прислониться, когда ноги перестанут держать. Он осознавал, что последует за последними словами и мысленно готовился к этому, поглядывая то на Грея, то на свечи. Осталось немного. Совсем чуть-чуть до тех пор, когда рана вскроется и из нее потечет гной. Будет ужасно больно, но затем, когда они наложат перевязки, всё затянется и останется лишь шрам. Уродливый, большой, но побелевший.

Грей глубоко вдохнул, собираясь с силами, и вцепился в руку Марка, точно утопающий в соломинку.

— Я… Ул, я… — он едва не захлебнулся в словах. — Я отпускаю тебя.

Парень пошатнулся, будто сбитый с ног порывом ветра. Предчувствуя это, Марк подхватил его, помогая осторожно опуститься на пол и прижал к себе, позволяя спрятать лицо.

— Плачь, — сказал он тихо. — Рыдай, кричи, проклинай, если нужно, но не молчи. Я рядом, Грей. Всё будет хорошо. Даже если ты развалишься, я помогу тебе собраться заново. Я здесь. С тобой.

Словно раскат грома грянул крик, болезненный, почти животный и полный горя. Грей вцепился к Марка изо всех сил, уткнувшись куда-то ему в грудь, и слезы градом покатились по щекам, точно всё, что ему требовалось, — разрешение. Позволение выпустить чувства, начать горевать о потере, а не храбриться и делать вид, будто всё в порядке. Зная, что можно рассыпаться на миллион осколков, оказалось проще поддаться чувствам и позволить себе разрыдаться. И Грей сделал это. Он проливал слезы и выл раненым зверем, вероятно, впервые с того дня, как Ул исчезла у него на глазах.

Марк обнимал его одной рукой, не говоря ни слова, и это было лучшим, что он мог сделать. Не нужны были утешения, заверения, что он всё правильно сделал, и похвалы за зажженные свечи — только присутствие, надежное и твердое. Несмотря на то, что у самого душа рвалась на части, Марк испытывал облегчение. Сейчас, когда Грей выпускал эмоции, он хотя бы начинал нормально дышать. Не замирал, как статуя, и не лишался чувств, как покойник. Он дышал, и это было первым шагом на пути к исцелению.

Сколько они так просидели, Марк не знал. Спустя какое-то время Грей затих, обессилев, а затем приподнял голову, обернувшись, будто вспомнив о чем-то. Он с трудом поднялся и переполз на стул, тяжело опершись руками о стол. Марк занял место напротив него, и еще несколько минут они смотрели, как догорает четвертая, самая высокая, свеча. «Спасибо, что была в моей жизни». Когда огонек погас, Грей уткнулся лицом в руки и затих, и невозможно было понять, о чем он думал. У него опухли глаза и покраснел нос, а щеки всё еще были мокрыми от слез. Однако взгляд изменился, стал не таким колючим, острым и тяжелым, как недавно. Разумеется, Грей еще не простил себя за смерть Ул, но определенно сдвинулся с мертвой точки.

Марк вскипятил чайник и поставил перед ним кружку, бросив туда столько сахара, что почти сделал сироп. В тишине, тепле и шелесте деревьев за окном они выпили чаю. Полчаса спустя Грей поднялся, шмыгнув носом, и пробормотал, что устал и хочет домой. Когда Марк провел его до двери, он обернулся, на миг встречаясь с ним взглядом, и прошептал:

— Спасибо.

И ушел. Задумчивый, вымотанный, но немного более свободный от чувства вины.

Марк провел его взглядом, ощущая смесь волнения и облегчения, и вернулся в дом, чтобы собраться в гильдию. Он решил сегодня подкатить к Леви с интересным предложением, которое с недавних пор поселилось в голове и не отпускало. Это могло косвенно помочь в её квесте, но по большей части выглядело, как благодарность за помощь с рунными цепочками и надежда на дальнейшее сотрудничество. Марк хотел попросить её нанести нужные символы на новый посох, раз уж он пока не разработал левую руку. Взамен он собирался сделать для нее усилитель — особый артефакт, который помогал бы ей создавать сильные письмена и применять их для сражений.

Пока Леви почти не ходила на боевые задания, перебиваясь расшифровками древних текстов, изучением руин и прочей мелочевкой. Джет и Дрой ничуть не улучшали положение дел, так и болтаясь на дне негласного рейтинга магов Хвоста Феи. Из-за этого Леви чувствовала себя скованно, неуверенно и пряталась за книгами не только от извечных потасовок, но и от чужих взглядов. Было видно, что она тоже хотела сражаться, и Марк даже пару раз подсмотрел, как её тренировала Эльза.

Иногда казалось, что Леви лучше прижилась бы в Синем Пегасе, среди таких же умников, как она. Однако на поверку это было не так. Внутри девочки горело пламя решимости и жажда действий, которая отличала всех хвостатых фей. Даже если сейчас она стеснялась и робела, в будущем должна была стать сильной волшебницей. Не даром в каноне мастер выбрал её для экзамена на волшебника S-ранга, и она отлично проявила себя там, пока не появился Акнология.

Хорошее оружие могло помочь, и Марк знал, какое именно создаст для нее. Правда, в этом тоже требовалась её помощь, поэтому он собирался обстоятельно поговорить обо всем.

Размышляя над последними событиями и накидывая планы на будущее, Марк вышел из дома и направился в сторону гильдии. Погода стояла отличная, а яркое солнце окончательно прогнало печаль, всколыхнувшуюся после разговора с Греем. На душе воцарилось хрупкое спокойствие, и в кои-то веки захотелось отдаться ему, позволив себе хотя бы пару часов не переживать ни о чем. Не думать о войне в Фиоре, о проблемах Хвостатых Фей, о квестах и об Эдварде с его чертовым посланием. Марк выкинул все мысли из головы, наслаждаясь прогулкой, и даже подумал купить себе в лавочке ароматный пирожок, когда его окликнули.

Нацу и Лисанна с сияющими лицами налетели на него, как два воробышка. Хэппи закружился над головами.

— Ты в гильдию? — воскликнула девочка.

— Мы идем с тобой! — заявил парень, и Марк уставился на них, не сдержав улыбку.

— Случилось что-то хорошее? — спросил он. — Вы так светитесь, что глазам больно.

Оба улыбнулись так широко, точно захотели показать все зубы.

— Мы такие деньжищи срубили! — воскликнул Нацу, подпрыгнув на месте. — Еще и не порушили ничего, представляешь? Заказчик был так доволен, что сверху отсыпал почти столько же!

— Это кто такой щедрый? — удивился Марк и потрепал подростков по волосам, хваля за отличную работу. Оба обрадовались, стукнулись кулачками и выдали что-то вроде: «Эгей!».

— Мы работали в кузне старого Майка, — пояснила Лисанна. — Ему нужен был магический огонь для особого оружия, поэтому Нацу помогал ему, а я приносила нужные вещи. Провозились мы долго, даже чуть крышу не подожгли, но всё закончилось хорошо.

— Ты бы видел меч, который он выковал, — возбужденно взмахнул руками Нацу. — Тебе бы точно понравилось. Он весь в тех непонятных закорючках, длинный и сверкающий.

Марк представил себе клинок, невольно вспомнив, как недавно покупал Гиллу игрушку. Она выглядела примерно так же, но служила средством увеселения, а не борьбы. Думать о настоящем зачарованном мече было приятно, интересно, ведь Марк еще не пробовал накладывать руны на металл. Обычно он работал с древесиной, которая охотно принимала на себя магические символы. Да и Эдвард не утруждался кузнечным делом, попросту зачаровывая всё на прочность так, что даже тростинка приобретала твердость алмаза.

— А для кого он делал этот меч? — полюбопытствовал Марк. — Судя по всему, для очень богатого человека.

Нацу и Лисанна переглянулись и пожали плечами.

— Мы не спрашивали, — ответила она.

— Да и всё равно, кто будет им махать, — беспечно заявил Нацу. — Главное, что нам отлично заплатили.

Они захихикали, донельзя довольные удачным исходом, и загалдели, наперебой рассказывая подробности ковки. Марк не перебивал их и с интересом слушал, улыбаясь на их гримасы и сценки, разыгранные по ролям. Он поманил к себе Хэппи, и котенок юркнул к нему, удобно устраиваясь на руке. Хотелось погладить его, но не вышло. Марк ограничился тем, что коснулся пальцами мягкой лапки, и в ответ получил громкое мурчание и довольную мордашку. Эва недавно также млела и радовалась, и от этого в груди заискрилось от счастья.

— А потом я как дунул огнем! — рассказывал Нацу. — Майк аж подпрыгнул!

— Да-да, а потом… — подхватила Лисанна.

— Ой!

Что-то шлепнулось Марку на голову, и он рефлекторно потянулся странному предмету, выпустив Хэппи из рук. Котенок взлетел и отпрянул. Нацу и Лисанна уставились так, точно увидели нечто мерзкое и противное, не весь как оказавшееся в его волосах. Напрягшись, Марк стащил с головы предмет, и переменился в лице. Стало понятно, почему не только подростки скривились, но и прохожие одарили его удивленно-неприязненными взглядами, а Хэппи отлетел подальше. На Марка упала дохлая крыса.

— Фу! — взвизгнула Лисанна. — Какая гадость! Откуда она взялась?

— Подожди, — бросил Нацу и резко вскинул голову, точно догадавшись о чем-то. — Химера!

— Где? — среагировал Марк, и тот указал в сторону. В небе действительно кружила черная птица, но на нее никто не обращал внимания, спутав с обычным вороном. Теперь, когда они пригляделись, сомнений не осталось. Ворон был слишком большой для своего вида, а его глаза даже сейчас сверкали золотом. Прохожие, остановившись, тоже уставились на него, замерев. Неужели, сюда мчался отряд, а Марка таким образом предупредили, чтобы он спрятался?

— Ой, беда, — пробормотала Лисанна, оглядываясь. — Там еще одна.

— Приглядись, — Нацу занял боевую стойку. — Их здесь не меньше дюжины.

Марк сжал зубы, когда налетели остальные химеры. Они не прятались, но и не нападали, точно решив просто понаблюдать за ним или передать привет. Взволнованные горожане разошлись так быстро, точно разом освоили телепортацию, и радовало. Если они успели бы спрятаться до налета остальных, это повысило бы шансы на выживание, а Марку и остальным не пришлось бы отвлекаться на их защиту. Правда, оставалось непонятным, что происходит. Почему вороны прилетели посреди дня? Зачем сбросили ему на голову крысу? И с какой целью пялились на него, никуда не улетая?

— Не нравится мне это, — прошептал Марк. — Лисанна, беги в гильдию, предупреди мастера. Нацу, не нападай, но прикрой её, если что-то случится.

— Поняла.

— Сделаю.

Подростки переглянулись, точно безмолвно пожелав друг другу удачи, а затем Лисанна, перевоплотившись в полуптицу, полетела к гильдии. Как Марк и подозревал, химеры не отреагировали. Они провели её взглядами, но остались на месте, сосредоточившись только на нем и иногда каркая. Нацу занервничал, не зная, что делать. Он уже сталкивался с усиленными животными, когда спешил на выручку городам в осаде, и помнил, насколько сложные битвы выдавались. Он бы бросился в атаку, не раздумывая, но взял на себя иную задачу. Нацу пытался защитить Марка, поэтому не отходил от него ни на шаг.

— Почему они не нападают? — всё-таки спросил он, уставившись вперед и объяв руки пламенем.

— Не знаю, — нахмурился Марк. — Но будь начеку.

Стоило произнести эту фразу, как вороны всполошились, захлопали крыльями, закаркали, а затем взмыли в воздух. Тревога сковала внутренности, подул холодный ветер, а на улице окончательно стихло. Люди разбежались и затаились, и только Марк с Нацу остались посреди покинутых лавок и брошенных вещей. Было жутко. Точно в фильме ужасов, когда герой сталкивался с чертовщиной, которую не мог понять и которую не удавалось избежать. Если бы только удалось понять, что происходит, стало бы легче, однако пока оставалось только следить за каждым движением птиц, готовясь ко всему.

Нацу прищурился, и воздух вокруг него нагрелся и затрепетал, а Марк сосредоточился на токе магии в ядре, подбирая момент для телепортации. Если он пока не мог сражаться, то хотя бы не должен быть мешаться под ногами. Вот только… Химеры сделали круг над ними, хлопая крыльями, после чего просто улетели прочь. Они не попытались обмануть или отвести внимание, и это окончательно сбило Марка с толку.

Неужели это было послание? Эдвард решил позвать его в Логово таким странным способом: мертвой крысой и стаей ворон? Или же химеры сами исполнили странный ритуал, чтобы сообщить ему о чем-то? Может быть, подобно Эве, они вышли из-под контроля Эдварда и попытались сказать, что будут на стороне Марка теперь? Или так они предостерегали от чего-то?

Марк ничего не понимал. Он переглянулся с Нацу, который выглядел таким же ошарашенным, и парень озвучил его мысли:

— Какого … только что произошло?

Брошенное вскользь бранное слово отлично описывало ощущения Марка. От себя он добавил бы ещё парочку на родном языке, но не дал сорваться фразе с губ, всерьез задумавшись, к чему было это представление. Радовало, что никто не пострадал и битва не случилась. Не меньше успокаивало, что сирена так и не заиграла над Магнолией, а это означало только то, что атаки на город не было. Несмотря на это на душе стало тревожно. Липкий страх пробрался к сердцу, а память подкинула образ записки от Эдварда, следом за которой перед глазами встал образ самого мужчины.

— Вы в порядке? — прозвучало со спины, и Марк оглянулся. К ним спешил Брайан с отрядом рунных рыцарей, вооруженным до зубов. Спустя полминуты примчалась Эльза в Доспехах Ветра.

— Всё хорошо, — ответил Марк всем. — Они не напали на нас.

По иронии, это беспокоило сильнее всего.

Часть 3. Глава 42

17 мая Х782 года

— Они еще там?

Мира подошла к окну, нахмурившись, и выглянула на улицу. За окном ярко светило солнце, дул теплый летний ветер и пахло цветами и немного дождем. Обычно в такое время люди галдели, обсуждая последние новости, а детишки с визгом гонялись друг за другом, играя. Однако сейчас было тихо. Напряженно. Лишь изредка около гильдии проходили смельчаки, и иногда заглядывали рунные рыцари, чтобы узнать, всё ли в порядке.

Марк кивнул, старательно корябая в тетради новую запись, и сверился с чертежом. Прошло две недели с тех пор, как налетели вороны и закружили над ним в небе, и с тех пор они постоянно крутились где-то рядом. На Магнолию так и не напали, зато подтвердилось предположение, что придется защищаться городу Дубов. К счастью, мастер вовремя предупредил Призрачного Владыку, и те успели выстроить оборону. Число жертв удалось сократить, и теперь лучше получалось предсказывать, где случится очередное сражение.

Марк радовался этому, но не от всей души. Его мучила тревога, ведь многие уже заметили, что вороны появлялись там, где он был. Они следили за ним. Сопровождали, не то как телохранители, не то как соглядатаи, не оставляя его одного ни в гильдии, ни дома, ни в продуктовых лавках. От их присутствия кровь стыла в жилах, а голова наполнялась предположениями и невеселыми мыслями. Марк даже решился написать Эдварду, веля убрать химер прочь, но тот не ответил. Судя по тому, что птицы не изменили привычкам, он не собирался ничего предпринимать. Вероятно, пытался вынудить его вернуться в Логово любыми способами.

— Надо выманить их из города и перебить, — прошипела Мира. — Нельзя, чтобы они постоянно следили за тобой.

— Есть ли смысл? — отозвался Марк. — Мы уже подстрелили одну, но на её место пришла другая. К тому же мы не знаем, что им нужно. Возможно, стоит понаблюдать.

— Бездействовать не выход, — отрезала Мира.

— Я согласна с Марком, — пискнула Леви, которая сосредоточенно вычерчивала руны на тонкой изящной палочке. — Химеры ведут себя странно, и мы впервые видим такое. Лучше понять, что происходит, чем бесконечно гоняться за ними, пытаясь убить.

Мира рассерженно уставилась на них, и Леви втянула голову в плечи, испугавшись. Пальцы дрогнули, и она едва не ошиблась в руне. С трудом вернув себе самообладание, девочка уткнулась носом в записи и больше не сказала ни слова. Она трудилась над своим оружием, которое недавно придумал Марк, и скрупулезно следовала каждому шагу, который он прописал. Идея использовать вспомогательный инструмент в бою приходила к ней, но Леви не нашла для себя достаточно гибкий и удобный вариант. Когда Марк пришел к ней с предложением, она загорелась, заявив, что уж его оружие ей точно подойдет. Так они и начали работать над ним.

— Ну и сидите тут, яйцеголовые!

Мира тряхнула волосами и ушла, гордо задрав подбородок. Спустя несколько минут она ввязалась в драку с Эльзой, и по всей гильдии полетели кружки, стулья и попавшие под горячую руку волшебники. Марк с удивлением уставился на бедлам, ведь не ожидал насколько бурной реакции. Он видел, что Мира переживала, но не представлял, что это задело её настолько сильно. На миг даже стало стыдно за скупую реакцию на её волнение, но подходить с извинениями сейчас было опасно для жизни. В пылу драки Мира могла зашибить его и не заметить.

— Марк, — к столу подскочил Нацу, взбудораженный и торопливый. — Помощь нужна. Подскажи кое-что.

— Что случилось? — спросил тот. Нацу весь встрепенулся и придвинулся ближе, точно хотел поговорить о чем-то тайном.

— Если я ударю Грея в челюсть, он придет в себя? — тихонько спросил он.

— А с чего ты взял, что это ему поможет? — так же тихо осведомился Марк, бросив на парня скептичный взгляд.

— Грей сам не свой ходит в последнее время, — пояснил Нацу. — Какой-то хмурый, грустный, и он совсем перестал со мной драться. Вот я и подумал, что нужно его взбодрить.

— Ударом в челюсть? — едва сдержал улыбку Марк. Подросток задумался.

— Думаешь, лучше врезать в нос?

— Думаю, следует иначе показать свое беспокойство, — сказал Марк под тихий смешок Леви. — Подумай, чем можешь поддержать его кроме хорошей драки. Ты неплохо его знаешь. Как лучше поднять ему настроение и показать, что он не один?

Нацу подскочил.

— Я понял!

И унесся прочь. Марк с интересом провел его взглядом, и парень метнулся сперва к Милли, а затем — в подсобку. Спустя несколько минут Нацу прибежал к дальнему столику, где сидел ничего не подозревающий Грей, и бухнул перед ним тарелку с огромным куском жареного мяса и пиалу мороженого. Сказать, что тот удивился, означало бы промолчать. Грей смерил Нацу ошарашенным взглядом, решительно не понимая, что происходит, и на всякий случай врезал ему в челюсть.

Со стороны убийцы драконов донеслось восторженное:

— Сработало!

Марк не сдержался и рассмеялся, глядя на сцепившихся парней. Грей действительно ходил понурый в последнее время, но это было нормально, учитывая, какую рану они расковыряли. Его одолели воспоминания, скорбь и невеселые мысли. Какое-то время он вовсе не появлялся в гильдии, бродя где-то в лесу и на границе города. Он размышлял. Прислушивался к себе. Ещё дважды он подходил к Марку, но не для того, чтобы что-то спросить, а чтобы просто молча посидеть рядом. В такие моменты он прикрывал глаза, делая вид, что дремлет, но всё в его позе выдавало напряжение и страх, что его оттолкнут.

Марк не отталкивал.

Он оставался рядом, нарочно копаясь в чертежах часам, хотя мог закончить дело за пять минут, и это приносило плоды. Значение доверия ползло вперед, а сам Грей менялся медленно, но верно. Это замечали и другие согильдийцы. Было видно, что они хотели расспросить парня, узнать, что случилось, возможно, поддержать, но по негласному правилу не лезли в душу без разрешения. Марк до сих пор оставался единственным, кому это позволялось. Выглядело иронично, учитывая, что его считали психом.

Понаблюдав за потасовкой Грея и Нацу некоторое время, Марк вернулся к своим разработкам. Леви тихонько работала рядом, иногда поглядывая на него, но пока не решалась что-то сказать. Уже знакомый с таким поведением, Марк решил подождать, когда она сама созреет для разговора, и внутренне порадовался, что в последнее время с квестами становилось проще работать. Наконец, недоверие, с которыми его встретили в Хвосте Феи, почти полностью пропало, и согильдийцы потянулись к нему, чувствуя, что он может что-то сделать для них. Выслушать. Понять. Помочь. Это становилось особенно ценно, учитывая, что прошло целых восемь месяцев с даты начала «Миссии: Hurt/Comfort». У Марка осталось меньше полугода, чтобы завершить квесты согильдийцев и обрести шанс вернуться домой.

Когда мысли потекли в эту сторону, перед внутренним взором предстала картина весеннего сада, полного цветов и жужжания насекомых. В своей единственной награде Система показала образ будущего, в котором война в родном мире закончилась. Сестренка собиралась замуж, но Алина так и не выбрала нового избранника. Она хранила любовь, как сокровище, не поддаваясь на уговоры родных подумать о себе. Её искренние чувства теплом отзывались в сердце Марка, ведь и он сам не смотрел в сторону других девушек, хотя уже два года прожил в новом мире. Ему не нужны были другие, даже такие красивые и обаятельные, как Мира, ведь где-то там, в родных краях, у него уже была невеста.

Он хотел вернуться к ней, обнять, поцеловать, заглянуть в её прекрасные глаза и больше никогда не покидать. Её образ был для Марка путеводной звездой во мраке нового мира, и он брел к ней даже тогда, когда силы покидали и хотелось только лечь на землю и умереть. Создатели Системы верно рассчитали, что видение родного мира его замотивирует. Хотелось даже поаплодировать им, сразу после того, как двинуть в челюсть.

Марк скривил губы, вспомнив о послании Эдварда, и крепче сжал ручку в пальцах. Как они и предполагали, их появление в этом мире прошло не случайно, а по чьей-то воле, но долгое время оставалось загадкой, кто и зачем отправил их сюда. Причем, в настолько разные условия. Эдвард переродился, обретя новое воплощение, и получил Систему-помощницу, а Марк появился здесь в своем теле, схлопотав Систему-надзирательницу. Иногда казалось, что их специально противопоставляли друг другу. Эдвард получал награды, а Марк — тумаки. У одного был выбор, у другого — приказы. Провал у первого ничем не карался, а второй за мелкую промашку сталкивался с жестокими штрафами.

Марк не единожды представлял, как найдет создателя Системы и прибьет его самым жестоким способом, но так и не приблизился к разгадке. Однако Эдварду это удалось. Вероятно, он выполнил какое-то важное задание, раз ему приоткрыли завесу тайны, и это будоражило. Интересовало. Марк знал, что их перенесли сюда не местные боги — Анкселам, Аматерасу или Оками — а некто более могущественный. Сильный. Эдвард узнал, кем он был, и, более того, получил информацию об их предназначении. Он писал о плане высших существ и роли Марка в нем. Возможно, он преувеличил, чтобы заманить его в Логово, но сути это не меняло — Эдвард добрался до важных знаний.

Было бы ложью заявить, что Марка не интересовало, какую участь приготовили ему создатели Системы. Судя по квестам его тянули по какой-то сюжетной линии, меняя уже известную историю. Все психологические трудности согильдийцев в каноне решались позже, в своё время, но Марк искусственно заставлял их проходить через это сейчас. Изменив свое мышление и отпустив волнующую ситуацию, согильдийцы могли иначе реагировать на испытания, принимать другие решения, а это могло привести к неожиданным последствиям. Эффект бабочки никто не отменял.

Например, Кана уже значительно изменила свою жизнь, ведь спокойно общалась с Гилдартсом и даже тренировалась с ним. До его уровня ей было далеко, но она на голову превосходила себя прежнюю. В будущем конфликте с Призрачным Владыкой за Люси она уже могла не просто прикрывать всех у стен гильдии, а выступить против одного из Элементов. Даже экзамен на старшего волшебника должен был пройти для нее гораздо легче.

Помимо размышлений о Системе, Марка занимало и кое-что ещё, не менее важное. Несмотря на то, что он категорически отказался возвращаться в хижину, в последнее время он часто думал о ней. Вернее, о том, как развернутся события в ближайшем будущем. Фиор готовил ответный удар по химерам, о чем обмолвился Брайан, и речь шла о том, чтобы выжечь лес и покончить с его обитателями раз и навсегда. В противовес этому, Эдвард продолжал сеять страх и разрушения, посылая отряды во все концы королевства. Конфликт набирал силу, разрастаясь, и многие чувствовали, что скоро должно было что-то грянуть. Какое-то мощное сражение или событие, которое потрясло бы всех до единого. Марк считал, что Эдвард нападет на столицу, пытаясь убить короля, но подтверждений теории не было. Оставалось только ждать.

Ждать и готовиться ко всему.

Осознавая риски, Марк пытался скорее закончить артефакты, чтобы вернуться в строй. К сожалению, с одной рукой всё ещё было нелегко, а Хибики пока возился с протезом. Он вышел на связь какое-то время назад, чтобы задать несколько вопросов о рунных цепочках на теле Марка, и пообещал, что скоро приедет в Магнолию. С тех пор от него не было вестей. Торопить его не имело смысла, ведь он работал над очень сложным артефактом, и спешка могла привести к ошибкам, которых нельзя было допустить.

Если бы Марк был обычным магом, то ему подошел бы любой протез. Например, он мог бы носить такие же, как Гилдартс в каноне, и не испытывать никаких проблем, однако в реальности существовала большая сложность — искусственное магическое ядро и тело, не умеющее самостоятельно перерабатывать магию. Кожа Марка была исписана символами, которые могли вступить в реакцию с рунными цепочками протеза, и о последствиях можно было только догадываться. В лучшем случае рука бы просто не заработала, а в худшем — случился бы конфликт рун и летальный исход.

Из всех знакомых Марку людей только двое могли сделать безопасный протез: Эдвард и Хибики. Хотелось и самому попробовать, но пока он ограничивался только советами и теоретическими выкладками, так как не мог сделать даже самую простую болванку. Марк мечтал, что однажды сможет усовершенствовать прототип или на его основе сделать новую хорошую руку, и у него было несколько неплохих идей для этого.

— Что происходит?

Голос Леви вывел Марка из задумчивости, и он встрепенулся. Хвостатые феи напряглись, уставившись на выход, а снаружи раздался странный звук, будто кто-то кидал мелкие камешки в дверь. Эльза и Мира переглянулись, забыв о недавней драке, и сурово нахмурились. Сверкнула сталь меча, и в воздухе задрожала магия, когда они сдвинулись с места. Будто случайно около стола Марка оказались Нацу и Грей, а мастер отложил трубку в сторону, прищурившись. Атмосфера в гильдии заметно потяжелела. Даже яркое солнце не разгоняло опустившийся мрак тревоги, а прохладный ветерок скользнул под одежду, заставив поежиться. Марк прислушался к току магии в теле, на всякий случай приготовившись ко всему.

В оглушающей тишине Эльза и Мира подошли к главному входу. Они переглянулись, точно читая мысли друг друга, а затем резко распахнули дверь, будто пытаясь прибить ей невидимого врага. Все замерли. Марк вытянул шею, чтобы рассмотреть, что происходит, и какой-то маленький предмет влетел внутрь, пару раз подпрыгнув на дощатом полу. Вслед за ним прилетел второй и третий. Все они катились в его сторону, по пути наталкиваясь на препятствия и разлетаясь во все углы помещения.

Нацу схватил один из них.

— Орехи, — сказал он.

— А это ягода, — заметил Грей, подняв другой.

— И еще одна крыса, — отозвалась Мира от входа.

— Что вообще происходит? — озвучила общий вопрос Лисанна, всплеснув руками.

Марка тоже это интересовало. Сперва химеры шлепнули ему на голову дохлую крысу, а теперь кидали орехи, ягоды и мертвые тушки. В голове возникла одна мысль, почему они так делали, но она казалась не совсем логичной и порождала собой ещё больше вопросов. Главным среди них был такой: приказывал ли Эдвард химерам так себя вести или это была их личная инициатива? Оба варианта не нравились Марку, ведь в первом из них бывший наставник разыгрывал какой-то план, а во втором — переход животных на другую сторону мог спровоцировать новый виток конфликта. Убивающая магия Эдварда разила наповал, и было бы ужасно, примени он её против своих же творений.

— Странностей всё больше, — пробормотала Леви, и в её взгляде Марк прочитал несколько невысказанных слов. «Почему ты так заинтересовал химер? Что вас связывает?».

— Достали уже! — воскликнула Мира яростно. — Дух Сатаны!

Вспыхнул магический круг, и поднялся шум: химеры-вороны захлопали крыльями, закаркали, завозились, а затем взмыли в небо. Девушка рванула за ними, оглашая округу не только названиями заклинаний, но и отборным матом. Что удивительно, Эльза не отставала, разве что не бранилась через слово. Вместе они принялись разгонять химер, но несмотря на все усилия смогли лишь ранить несколько из них. Большая часть воронов улетела, но, как все прекрасно понимали, ненадолго. Как только Мира и Эльза вернутся в гильдию, все ближайшие крыши вновь будут облеплены птицами с золотыми глазами, которые будут пристально следить за Марком.

Настроение испортилось. По какой бы причине химеры ни следили за ним, это нервировало не только Марка, но и всех вокруг, заставляя их задаваться закономерными вопросами. Что происходит? Почему именно с Марком случается такая чертовщина? Чем это может ему грозить? И чье внимание привлечет эта ситуация?

Последний вопрос вставал ребром. Пока никто не предъявлял Марку обвинений и не высказывал подозрений, но это было делом времени. Переживать нужно было не только о согильдийцах, но и о рунных рыцарях. Среди них не было дураков или слепцов, поэтому странное поведение химер должны были давно заметить. Сложно было представить, к каким выводам могли прийти аналитики, и бездействие стражей порядка можно было объяснить только близкой связью Марка и начальника Итана. Учитывая, как часто они общались и как много проектов задумывали вместе, глава штаба вполне мог повлиять на подчиненных, направив их мысли в нужную сторону и задержав пару докладов в столицу.

— Мастер Макаров, — словно вынырнув из мыслей Марка, на пороге гильдии показался Брайан. — У меня сообщение от начальника Итана.

Всё ещё напряженные после короткого боя хвостатые феи уставились на него с подозрением. Нацу выпятил грудь, точно прикрывая Марка собой, а Хэппи вздыбил шерсть. Повисла пауза на несколько секунд. Почему-то она показалась невообразимо длинной и тяжелой, будто ночь перед битвой, и никто не посмел нарушить её. Сквозь открытые окна потянуло дымом и кровью, а солнце скрылось за облаками, бросив тень на гильдию. На улице всё ещё царило непривычное молчание. Люди избегали этого района с тех пор, как химеры стали прилетать сюда, а потому исчез задорный детский смех, разговоры прохожих и окрики лавочников. Сейчас это камнем оседало в желудке.

— Я слушаю, — сказал мастер, вновь взяв трубку. Он сделал короткий вдох, а затем выпустил длинную струю дыма.

— Начальник Итан обеспокоен активностью химер в городе, — сложил руки на груди Брайан. — Особенно его волнует, что эти твари следуют за Марком. Сейчас, когда он ещё не оправился от ранения, это особенно опасно. Мы не можем остаться в стороне.

Марк вытаращился на него, не веря ушам.

— Что вы предлагаете? — спросил мастер, совершенно не выглядящий удивленным.

Брайан отчеканил:

— Защиту. Мы будем присматривать за ним, а наш человек будет рядом постоянно. В случае чрезвычайной ситуации высшим приоритетом будет спасение Марка, а не победа над тварями.

— Ишь как им посохи понравились, — присвистнул кто-то, кажется, Макао.

— Нам же лучше, — ответил Вакаба.

— Это так, — одарив мужчин неприязненным взглядом, бросил Брайан. — Начальник Итан ценит талант Марка и не желает его терять. Он считает, что Хозяин Химер тоже заметил его и начал слежку. Возможно, он попытается убить Марка, почувствовав в нем угрозу.

— Это вряд ли, — пробормотал Марк, ошарашенный разговором. — Мои артефакты не так уж хороши.

— В любом случае мы продолжим наблюдать за химерами, — не обратил на него внимания Брайан. — Рано или поздно мы поймем, почему они прицепились к нему и чем это грозит.

Он выразительно посмотрел на мастера, а тот ответил тем же. У Марка подпрыгнуло сердце, когда он не смог разгадать, какой безмолвный разговор у них случился. Создавалось впечатление, будто они придерживались какой-то общей мысли, и теперь вместе решали, что с этим делать. Было прекрасно, что пока никто не обвинял Марка в связях с химерами, но почему-то от этого тревога только возрастала. Неприятное, липкое чувство, что он обманывал близких людей, проникло под кожу, заставив поджать губы, и от него не нашлось спасения.

Вспомнилось, что некоторые согильдийцы считали, что Марк побывал в плену темных магов. Эта мысль могла трансформироваться в то, что его похитил сам Хозяин Химер, а теперь решил то ли убить его, то ли вернуть обратно в клетку. Из-за этого каждый посчитал своим долгом защитить Марка, вот только… Всё было гораздо сложнее. Несмотря на то, что Марк полностью поддерживал Фиор в войне, не покидала мысль, что он предавал друзей, умалчивая о связи с химерами и Эдвардом. Как минимум, он скрывал, что знает, как добраться до хижины, обойдя защитные контуры леса. Возможно, стоило рассказать правду: об их знакомстве, жизни под одной крышей, ссоре и противостоянии. Быть может, это помогло бы остальным понять, что происходит, и найти способ остановить войну в королевстве.

Или же это могло разрушить всё, чего Марк достиг за восемь месяцев в Хвосте Феи.

Эдвард был врагом номер один для согильдийцев, ведь устроил бойню в гильдии несколько лет назад. Тогда погибло несколько хороших магов, а на сердцах выживших появились глубокие шрамы. Каждый в Хвосте Феи хотел поквитаться с ним, поэтому, узнав, что Марк спокойно жил с ним два года бок о бок в лесу, они пришли бы в ярость. Доверие рухнуло бы в одночасье, поставив крест на «Миссии: Hurt/Comfort», и этого нельзя было допустить. Проходить через ненависть и штрафы, как это было с Каной, больше не хотелось, поэтому лучше было выбрать меньшее из зол — угрызения совести.

В груди закололо не то из-за нахлынувших чувств, не то из-за несовершенного магического ядра. Марк поморщился, сжав майку в районе сердца, пока в гильдии все загалдели, обсуждая слова Брайана. Сам рунный рыцарь ушел, оставив у главного входа своего человека. Тот со скучающим видом оперся о стену, сложив руки на груди, и поглядывал на улицу, где в небе снова закружились гигантские вороны. Мастер запыхтел трубкой, задумавшись над чем-то, и следующие несколько часов прошли под гул голосов и любопытные взгляды.

На душе было погано, и Марк метался между тем, чтобы рассказать всё согильдийцам и промолчать. Он поглядывал на шкалу доверия, которая отражала значение в пятьдесят два пункта, а затем обводил взглядом магов. За последнее время все они стали ему близкими друзьями. Несмотря на то, что изначально Система заставляла Марка сближаться с ними, теперь он сам тянулся к ним, наслаждаясь чувством общности и принадлежности к гильдии. От мысли, что однажды они могут отвернуться от него, узнав правду, холодели внутренности.

С улицы донеслось карканье воронов.

Марк, устав, отложил чертежи и потер пальцами глаза, решив оставить на некоторое время разработки. Согильдийцы почему-то оживились, уставившись ему за спину, и он подумал, что вернулся кто-то с задания. Спустя миг его окликнули. Голос удалось узнать сразу, и воодушевление птицей ворвалось в душу, прогнав тяжелые и печальные мысли. Марк резко развернулся к двери, замечая там знакомую фигуру, держащую в руках большой сверток, и поднялся с места, чтобы поприветствовать. Согильдийцы засияли, и солнце снова заглянуло в Хвост Феи, вынырнув из-за облаков. Кто-то сходу предложил выпить, а кто-то, не дожидаясь ответа, сразу пошел за новой кружкой. Правда, гость не собирался кутить, ведь он пришел по важному делу, которому планировал уделить всё доступное время.

— Рад тебя видеть, Хибики, — улыбнулся Марк, пожимая ему руку.

— Я с подарком, — ответил тот. — На сей раз всё должно работать.

Он положил на стол завернутую в ткань вещь и раскрыл её. Как и ожидалось, внутри оказалась рука — не самая красивая, но крепкая и исписанная рунами воль и поперек. У нее нашлись небольшие металлические вставки, а на тыльной стороне ладони закрепилось несколько крупных лакрим. Марка поразило, с какой точностью и аккуратностью были выполнены пальцы протеза. Они казались гибкими и подвижными, точно у руки из плоти и крови, и только Хибики мог уделить этой части столько времени и внимания. Он точно знал, что Марк вернется к разработке артефактов и ему потребуется заниматься мелкой работой.

Не терпелось примерить артефакт. Стало понятно, почему Хибики так долго работал над прототипом — он старался сделать всё в лучшем виде, и Марк не совсем понимал, чем заслужил такое хорошее отношение.

— Не смотри так удивленно, — сказал тот. — Я не мог оставить друга в беде. К тому же ты очень помог с Кристиной, когда мы обсуждали оптимизацию рунных цепочек. Я рассчитываю, что мы снова поработаем с ними.

Хибики положил на стол тетрадь, и Марк не сдержал улыбку. Воспоминание о Синем Пегасе всплыли в голове, на сей раз сосредоточившись не на снятии ментальных закладок, а о совместной работе над артефактами. Это было хорошее время, и с тех пор Марк надеялся подружиться с Хибики. Правда, не думал, что всё пройдет так легко и быстро, буквально за пару встреч. Марк видел в нем такого же увлеченного артефактами человека, и с удовольствием обсудил бы каждый винтик Кристины, если бы у них было столько свободного времени. В голову даже пришла мысль, что, окажись Хибики на его месте, Марк бы тоже не пожалел сил, чтобы создать для него отличный протез.

— Спасибо, — с чувством сказал он, огладив пальцами зачарованную древесину. — Я и мечтать не мог о таком друге, как ты.

Хибики просиял, а затем кивнул на артефакт.

— Примеришь?

Марк кивнул, но сперва дотошно расспросил его обо всех рунных цепочках и заклинаниях. Он не искал ошибки в разработке Хибики, а любопытствовал. Было интересно узнать, как тот придумал соединить протез и испещренное символами тело, и какие эффекты задумывал. Хибики с радостью поделился выкладками, и несколько часов подряд хвостатые феи не понимали ни слова из них разговора. Если в начале кто-то пытался что-то осознать, то вскоре все просто решили выпить за приезд товарища из Синего Пегаса. К тому моменту, как Марк решил примерить протез, некоторые уже валялись под столом.

— Не шевелись, я закреплю его, — пробормотал Хибики, суетясь рядом. — Вот, сел отлично. Как ощущения? Нигде не давит?

— Порядок, — ответил Марк. — Как влитая села.

— Сейчас активирую рунные цепочки. Может быть больно из-за резкого вмешательства в ядро, но опасности нет. Готов?

Марк кивнул.

— Готово.

Хибики сверился с тетрадью, и пробормотал:

— Начинаю…

Часть 3. Глава 42.5

17 мая Х782 года

– Не шевелись, я закреплю его. Вот, сел отлично. Как ощущения? Нигде не давит?

– Порядок. Как влитая села.

Эдвард искоса уставился на Марка, вокруг которого суетился паренек из светлой гильдии, и задавил волну раздражения. Он стоял, опершись на стену, и сжимал в руках посох. Тот самый посох, который выдали в ограниченном количестве некоторым рунным рыцарям для проверки в полевых условиях. Даже на первый взгляд оружие выглядело лучше, чем стандартное. При ближайшем рассмотрении становилось очевидно, что оно на голову превосходило всё, чем пользовались стражи порядка раньше. Рунные цепочки работали лучше, заклинание получались сильнее, а варианты атакующих комбинаций – гибче. Не зря разработчика посохов – Марка – так зауважали в определенных кругах. Он действительно смог создать отличный артефакт, и Эдварда это одновременно радовало и бесило.

Улучшало настроение только то, что хвостатые феи сновали по гильдии, ничуть не обращая на него внимания. Они были немного насторожены из-за недавнего боя с химерами, но уже снова начинали пить, драться и выбирать задания на доске. Мастер покуривал, о чем-то напряженно думая, Эльза и Мира в стороне шептались, хмуря брови, детишки крутились около Марка, а старшее поколение магов обсуждало последние новости. Никто не замечал чужака в своих рядах. Эдварда, который без труда пробрался в гильдию, однажды повернувшуюся к нему спиной и изгнавшую как злейшего врага.

Хотелось ядовито усмехнуться, в очередной раз громко заявив, что все здесь были тупоголовыми идиотами, ведь никто так и не заметил подмены. От рунного рыцаря, который должен был первым дежурить здесь, не осталось даже костей, а его личина теперь служила маской для Эдварда. Плащом, который он накинул в дождливый день. Чтобы никто, даже старший по званию не заподозрил неладное, Эдвард выпотрошил рыцарю мозги, идеально скопировав его вплоть до последней мелочи. Усилия того стоили. В этом не было сомнений, ведь никто не мог даже подумать, что он проберется в Хвост Феи.

Конечно, поработать пришлось не только с тем несчастным, попавшимся под руку первым, но и с другими рунными рыцарями. Особенно долго Эдвард возился с Итаном – начальником штаба в Магнолии – который почему-то очень привязался к Марку, но даже его ментальные барьеры не выдержали натиска. Эдвард спокойно, четко и чисто навязал ему свою волю. Теперь все в штабе считали, что это было их решением приставить охрану к своему ненаглядному артефактору Марку, и не подозревали, что играют роли в чужом плане. От этой мысли улыбка лезла на лицо. Хотелось выпятить грудь, вскинуть подбородок и оглядеть людей с высока, доказывая свою гениальность, но Эдвард лишь молча стоял у главного входа. Он пришел не за овациями, хотя и они были бы кстати.

В первую очередь ему нужно было проверить, в порядке ли Марк. Разумеется, химеры постоянно следили за ним, одновременно собирая информацию и защищая его, но после битвы в логове Эдвард хотел лично убедиться, что опасности для жизни нет. Магическое ядро Марка было несовершенным. Ему действительно требовалась настройка, а тот давно не появлялся на осмотрах. Кроме того, заклинание, которым Эдвард пытался испепелить Эву, задело Марка, лишив его руки, и это нарушило целостность рунных цепочек. Было чудом, что тот не умер сразу, а лишь впал в кому.

К счастью – или к несчастью – Марк чувствовал себя вполне сносно. Он уже бодро болтал с хвостатыми феями, что-то писал в тетради и светился от любопытства, примеряя протез. Никаких симптомов сбоя ядра не было. Марк даже не морщился, прижимая руку к груди, что с ним постоянно случалось в Логове. Вероятно, магия той девочки – Венди – помогала куда лучше, чем можно было себе представить, и Эдвард испытывал по этому поводу двоякие чувства. Хотелось поблагодарить девочку и испепелить на месте, ведь именно из-за нее Марк до сих пор не приполз на коленях в Логово, умоляя унять боль.

Во вторую очередь Эдвард прибыл в Магнолию, чтобы оценить протекание нового плана и заложить основу для его финальной части. Химеры отлично выполняли свою роль, кружа над Марком и не вступая в бой. Это вызывало вопросы. Тревогу. Простые люди уходили дальше от гильдии, боясь внезапной атаки, рунные рыцари изучали поведение воронов, пытаясь понять, что происходит, а хвостатые феи периодически отгоняли химер от гильдии. Никто не остался равнодушным. Более того, все заметили, что это было связано с Марком, и к нему неизбежно должны были возникнуть вопросы. Вопросы, на которые он не захотел бы отвечать.

И, разумеется, Эдвард не собирался пропускать важное событие, которое уже свершалось у него на глазах. Марк примерял протез. Артефакт, который должен был заменить руку, был собран самым умным парнем из Синего Пегаса. Невооруженным глазом было видно, что он проделал огромную работу: весь протез казался гибким, подвижным, легким и функциональным. Он испещрялся рунами точно так же, как кожа Марка, и закреплялся не только с помощью специальных ремней, но и через заклинания. Отдельно нужно было обратить внимание на систему безопасности. В случае конфликта рун артефакт сразу переставал работать.

Эдвард на мгновение даже зауважал этого Хибики. Парень сделал всё, чтобы Марк не пострадал, и за это заслуживал небольшую награду. Например, быструю смерть в реве усиленной виверны. Учитывая, что вскоре весь Фиор должен был вспыхнуть, точно в адском пламени, Хибики должен был благодарить за милость.

– Сейчас активирую рунные цепочки. Может быть больно из-за резкого вмешательства в ядро, но опасности нет. Готов?

Марк кивнул, а Эдвард прищурился, следя за манипуляциями. Вспыхнул магический круг, хвостатые феи ахнули, сгрудившись возле парней, и воздух задрожал от напряжения. Марк коротко вскрикнул, сгибаясь пополам, и рухнул на колени. Эдвард дернулся. Он почти рванул к нему, чтобы проверить состояние и помочь, но опомнился в последний миг. Нельзя. Пока он собирался наблюдать из тени, поэтому следовало унять внутреннее напряжение и вмешаться только в том случае, если бы иного выхода не осталось.

Несмотря на то, что Марк побледнел до синевы, схватившись руками за одежду в районе груди, его жизни ничего не угрожало. Вмешательство в ядро прошло хуже, чем ожидалось, но лучше, чем могло бы, учитывая его необычное тело. Эдвард прекрасно это видел. Равно, как видел, что рука заработала, пусть пока никто не обратил на это внимания. Все сосредоточились на том, чтобы помочь Марку: кто-то помчался за водой, кто-то помог ему сесть, а кто-то потянулся за таблетками от Полюшки. Сам Хибики с помощью Архива оценивал синхронизацию протеза и тела и тревожно хмурился, наблюдая за Марком.

– Всё… всё нормально, – выдавил тот, отдышавшись. – Бывало и хуже…

– Хватит храбриться, – рыкнула Мира, подбегая с салфеткой. – У тебя из носа фонтаном бьет. Подними голову.

Она помогла остановить кровь, действуя твердо и уверенно, и получила в благодарность теплую улыбку. Эдвард сжал зубы. Если бы он подключал руку, то провел бы всё осторожнее, и Марку не пришлось бы испытывать столько боли. Конечно, радовало, что теперь он снова мог создавать артефакты и жить полноценной жизнью, но влияние хвостатых фей на него раздражало. Он слишком сблизился с ними. Слишком привязался к ним.

Марк променял Эдварда на кучку отбитых на голову магов, и при виде их идиллии в голове невольно возникали мысли о резне, мести и убийствах.

Хорошо, что вскоре всё должно было измениться. Эдвард был уверен, что как только Фиор утонет в крови, Марк вернется в Логово, послушный и кроткий, и их счастливая жизнь продолжится. Они снова будут создавать артефакты вместе, болтать и делиться историями из родных миров. Точно настоящая семья, они будут поддерживать друг друга и защищать, и ничто больше их не разлучит. Никакие катастрофы, битвы и задания Системы их не тронут, ведь Эдвард больше не собирался никого терять.

В особенности – Марка, который был так похож на его родного сына.

Эдвард поджал губы, снова вспоминая давно минувшие дни, камнем лежащие на сердце, и отвернулся, уставившись куда-то в стену. Перед внутренним взором возник образ Славика, спустя миг рассыпавшийся осколками. Несмотря на то, что Эдвард мог подавить воспоминания Архивом, снова запрятав страшные картины глубоко в подсознании, он не стал этого делать. Напротив, позволил им завладеть собой. На несколько минут полностью поглотить, не оставив от него и следа, чтобы маленький червячок сомнения заткнулся.

Всё верно. Эдвард делал всё правильно для защиты Марка, и совесть не должна была царапать его коготками, словно слепой котенок. Даже если иногда требовалось подкорректировать его подсознание, это было сделано из лучших побуждений. Нельзя было допустить, чтобы Марк навредил себе, а уважение и почитание, светившееся в его глазах, становилось приятным бонусом. Если бы только такая магия существовала тогда, много лет назад, Эдвард не допустил бы гибели сына. Даже посреди хаоса и крушения привычной жизни они бы остались вместе, заботясь друг о друге.

Сейчас, в мире магии, сложно было поверить в то, что случилось с родиной. Эдвард до сих пор с содроганием вспоминал те дни. Ужас, опустошение и горе, свалившееся в одночасье.

Он не мог даже точно сказать, в какой момент всё началось. В те дни он работал на МКС и собирался через пару недель возвращаться домой, аккурат ко дню рождения жены, и уже задумал грандиозный подарок. Славик активно помогал, заказывая места в ресторане и покупая подарки, и Эдвард не переживал, что что-то пойдет не так. Во время регулярных сеансов связи сын рассказывал о подготовке, тщательно скрывая от остальной семьи детали праздника. Эдвард хотел устроить большой сюрприз и специально подогревал интерес. Он мечтал скорее закончить работу, чтобы поцеловать жену и обнять Славика, и целыми днями в его голове крутилась любимая песня о космосе и траве у дома.

Всё шло хорошо. Ровно до того момента, пока ему не сообщили о продлении полета. Это стало неприятным ударом, ведь оказалось, что требовалось задержаться на станции ещё на две недели. Не отпустили домой не только его, но и двоих товарищей: Сергея Петровича, опытного специалиста, не раз оказавшегося в космосе, и Джона Лоу – американца, побывавшего здесь во второй раз. Каждому их них выдали новые инструкции, и, посетовав на изменение графика, все они вернулись к работе. Тогда ещё казалось, что Эдвард успеет на праздник, пусть и будет чувствовать себя не лучшим образом после приземления.

На исходе двух недель снова поступила информация о продлении полета. Это уже было странно, ведь ни разу за годы службы такого не случалось, но с Земли бодро отчеканили несколько приказов и отправили вне рейса груз с пропитанием, оборудованием и вещами. Также предупредили, что из-за технических неполадок связь со штабом может сбоить. Проблему обещали устранить в течении недели, а пока снова закидали Эдварда и остальную команду заданиями, велев присылать отчеты в обычном режиме. Это разозлило, но ничего поделать было нельзя.

Команда незримо напряглась после сообщения, но все вернулись к своим обязанностям. Настроение на МКС воцарилось настороженное, тревожное, но никто не делился вслух предположениями, что случилось на Земле. Эдвард иногда поглядывал в иллюминатор, но ничего странного не замечал. В голову порой лезли дурные мысли. Воображение рисовало картины войны, буйства стихии и эпидемий, но он не давал подсознанию разгуляться, обрубая всё на корню. Даже если на Земле что-то случилось, это едва ли была катастрофа планетарного масштаба, а со всем остальным можно было справиться. В конце концов, никто ведь не собирался держать их на МКС вечно?

Очередному сообщению о продлении полета никто уже не удивился, и гнев внутри Эдварда постепенно начал сменяться страхом. О пропущенном дне рождении жены он уже почти не думал и только переживал, всё ли было в порядке с близкими. В какой-то момент связь с Землей настолько испортилась, что днями напролет они не могли передать отчеты штабу. О том, чтобы поговорить с семьями и речи не шло. В лучшем случае им высылали очередные задания и велели оставаться на станции, бесконечно увеличивая срок пребывания на МКС. Единственным, что сохраняло стабильность, оставалось прибытие груза. Еды, медикаментов и вещей хватало, и это вселяло хоть какое-то спокойствие.

– Как думаешь, что случилось? – однажды спросил Сергей Петрович тихо и кивнул на иллюминатор.

– Не знаю, – отозвался Эдвард, бросив попытки связаться со штабом. – От них ответов не добьешься.

– Ядерный грибок мы бы увидели, – пробормотал тот. – Значит, не всё так плохо.

– Вы позитивны, как всегда.

– На том и держусь, – он оттолкнулся, пролетая мимо. – Позови, как связь наладится, зуб даю, нас оставят здесь еще на месяц.

Сергей Петрович оказался прав. И следующие несколько недель принести больше тревоги, чем все предыдущие, ведь… штаб перестал выходить на связь. Выдав последние указания, Земля замолчала. И от этого стыла кровь в жилах. Со стороны МКС поломок точно не было, и это проверили десяток раз, поэтому проблема точно была внизу. Учитывая, сколько месяцев её «исправляли», можно было с уверенностью утверждать, что там творилась какая-то чертовщина. Вскоре это подтвердилось, ведь в последнем прибывшем грузе среди вещей и провизии нашлась маленькая записка. Она вся измялась, буквы скакали по листу, точно автор не мог совладать с дрожью, и содержала в себе всего несколько слов:

«Мы заражены. Не возвращайтесь».

Чем заражены? Что случилось? Откуда пришла болезнь? Чем она грозила? Ответов на вопросы не было. Прочитав записку, Эдвард почувствовал, как внутри всё замерло, заледенело, точно кто-то засунул ему под кожу ведро снега. Остальные члены команды молча переглянулись. На лицах застыли маски – последняя попытка сохранить самообладание и списать всё на глупый розыгрыш. О том, что в центре полетов не могло найтись шутников, старались не думать. Это слишком нервировало, учитывая, что связь с Землей полностью пропала, а толковых указаний не поступало больше трех месяцев.

Эдварду и раньше казалось, что их хотели удержать вдали от чего-то, но он не понимал, что могло случиться такого, что потребовалось закрывать их на станции. Эпидемии иногда случались, и в истории, и на его веку, но никогда они не несли такой угрозы, что это вынуждало запереть их в космосе. Словно того и дожидаясь, воображение развернулось в полную мощность, генерируя варианты событий, где одно было страшнее другого. Судя по взглядам остальных, не только Эдвард думал в таком ключе.

– Попробуем снова наладить связь, – твердо сказал Сергей Петрович, смяв записку. – Сперва узнаем, что происходит, а затем будем трястись от ужаса.

– Верно, – кивнул Джон. – Эдвард, поможете?

– Конечно.

Они приблизились к оборудованию и занялись делом, пока остальные разбрелись по станции, не то пытаясь отвлечься, не то собираясь в тишине придаться скорбным мыслям. Как и ожидалось, связь не установилась. Ни в тот день. Ни через день. Ни через неделю. Хуже всего было то, что грузы с едой перестали приходить, а это означало, что они оказались полностью отрезаны от цивилизации. Разумеется, дураков на МКС не было, поэтому они заранее стали экономить ресурсы. Сперва на всякий случай, затем – из необходимости.

Встал закономерный вопрос: что делать? Существовало всего два варианта, каждый из которых был по-своему хорош и плох. В первом из них предлагалось ждать, когда Земля снова выйдет на связь и надеяться, что еды хватит, чтобы продержаться. Во втором выдвигалась идея спуститься на Землю самостоятельно, без согласования с базой, и, возможно, столкнуться с эпидемией, о которой пока ничего не было известно. Что выбрать – каждый решал сам, прекрасно понимая, что они хватались за обоюдоострый меч.

Эдвард думал недолго. Он извелся, размышляя, что могло случиться с семьей, пока он застрял на станции, поэтому первым вызвался отправиться на Землю. Его поддержали Сергей Петрович и Джон, а остальные предпочли остаться, пока не закончится еда. Прощание прошло быстро и сухо, но по глазам команды было видно, что они не рассчитывают встретиться вновь. Эдварду было всё равно. Даже если он отправлялся на смерть, в бушующую эпидемией родину, отступать было нельзя. Возможно, где-то там, внизу, в нем отчаянно нуждались родные, напуганные происходящим и сломленные потерями.

– Удачи вам, – коротко бросил в спину кто-то из команды, когда приготовления завершились.

Спуск на Землю прошел неважно. Они сильно отклонились от курса и упали совершенно не там, где планировали, но это было не худшим исходом. Во всяком случае их не закинуло в океан или куда-нибудь на вулкан. Рассчитывать на прибытие спасательной службы не приходилось, несмотря на то, что сигнал они передавали исправно, и Эдварду с Джоном и Сергеем Петровичем пришлось заботиться о себе самим.

В центре подготовки космонавтов для них моделировали всевозможные ситуации. В том числе большое внимание уделялось выживанию в дикой местности при минимуме ресурсов. Эдвард не думал, что знания пригодятся в такой ситуации. С трудом двигаясь под тяжестью гравитации, он упрямо выполз из аппарата, оглядываясь, но их выбросило где-то в лесу. Было тихо. Мрачно. Пугающе. Если бы была возможность, он бы отправился искать ближайший город сразу, но руки и ноги почти не слушались, а голова разрывалась от боли. Сперва нужно было прийти в себя.

Понимая, что никому не поможет в таком состоянии, Эдвард разрешил себе сначала привыкнуть к планете снова. Лишь когда он почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы с грузом за плечами двигаться часами подряд, он повел Джона и Сергея Петровича на восток. Если он правильно рассчитал, там должен был быть город, а, следовательно, люди.

Никто не говорил этого вслух, но всех тревожило, что падение спускаемого аппарата не привлекло внимания. Их не искали. За ними не прилетел вертолет и даже не появился какой-нибудь старичок с лукошком грибов. Это говорило лишь о том, что ситуация складывалась ужасная, потенциально более опасная, чем они предполагали. Самыми темными ночами воображение и вовсе шептало, что все люди исчезли, погибли, и лишь те, кто был на МКС, смогли спастись.

Тревога съедала внутренности, точно огромный червь, постепенно пробираясь к сердцу. Эдвард из последних сил воздвигал бастион рациональности и веры в лучшее, но его бесконечно осаждали полчища страхов и негативных мыслей. Он вел остальных вперед, порой задавая излишне быстрый темп, но никто не говорил ни слова против. Джон поджимал губы, оглядываясь, и иногда указывал на тушки мертвых зверей. Те выглядели странно, изранено, но не было похоже на то, что их растерзали хищники. Сергей Петрович же иногда обращал внимание на неестественную тишину леса, который будто полностью вымер, хотя запаха разложения особо никто не чувствовал.

– Смотрите! – в какой-то момент воскликнул Джон. – Это город!

– Добрались, – выдохнул Сергей Петрович.

– Стойте, – нахмурился Эдвард, вглядываясь в сумрак. – Электричества нет, машины стоят на дороге без водителей, и связь не ловит. Войдем в город тихо, мало ли что там происходит.

Джон и Сергей Петрович переглянулись.

– Хорошо, – кивнули они. – Тушите фонарики.

Под покровом темноты они приблизились к зданиям, молчаливо стоящим среди дорог и сотовых вышек. Послышалась какая-то возня, бормотание. Обрадованные, но настороженные, они потихоньку двинулись к источнику звука и вскоре наткнулись на мужчину, который с безумным взглядом грыз свои руки. Он был почти голым, с торчащими во все стороны волосами и капающей с подбородка слюной. Едва ли он понимал, что происходит, но по какой-то причине иногда подвывал и хихикал. У Эдварда похолодело в желудке, когда он увидел это.

– Сумасшедший, – шепнул Джон.

– Мне это не нравится, – пробормотал Сергей Петрович.

Эдвард был того же мнения, но предпочел промолчать. Вместо этого он поманил спутников за собой, оставляя безумного мужчину в темноте и одиночестве, и внимательно прислушался. Теперь, когда они оказались в городе, звуков стало больше. Правда, легче от этого не становилось. Со всех сторон доносились какие-то странные всхлипы, смешки и несвязные речи, а по темным углам находились обезумевшие люди, потерявшие нормальный облик. Все они таращились в пустоту, наносили себе раны и испуганно забивались в угол при любом подозрительном звуке. Общаться с ними не получалось и не имело смысла.

– Ничего не работает, – цокнул Эдвард, отбрасывая в сторону очередной телефон.

– А я говорил, что нет ничего лучше старой доброй газеты, – попытался усмехнуться Сергей Петрович, копаясь в захудалом киоске с желтой прессой. – Сейчас узнаем, что случилось.

Заголовки пестрели, но даже самый свежий выпуск датировался двухмесячной давностью. В самой газете описывалось то же, что видели сейчас Эдвард со спутниками – полное безумие. Оказалось, эпидемия затрагивала не сколько внутренние органы, сколько психику, сводя людей с ума. Найти источник никто не успел. Придумать лекарство – тоже. В газете писалось, что ученые всего мира бросили прочие исследования, сосредоточившись на актуальной проблеме, но, как видно, не достигли результата. Хуже всего было то, что эпидемия безумия не щадила никого: ни богатых, ни бедных, ни влиятельных, ни заурядных, ни старых, ни молодых. Словно кара небесная, она обрушилась на мир, не задев только тех, кого на Земле не было – космонавтов.

– Я еду домой, – бросил Эдвард, разорвав газету на части.

– Как ты доберешься туда? – воскликнул Джон.

– На машине. Как же еще?

– Мы ничего не знаем о болезни, – напомнил Сергей Петрович. – Возможно, тоже скоро заразимся.

Эдвард вскипел:

– Плевать! Я должен найти семью, ведь они могут быть ещё живы и в своем уме!

Мужчины переглянулись. Даже если они не верили, что кто-то остался здоровым, то всё равно согласились пойти за ним, в основном из-за того, что глупо было разделяться в такой ситуации. Сергей Петрович завел дневник. В бесплодной надежде, что однажды это может кому-то пригодиться, он решил описывать всё, что происходит. Джон вызвался вести машину. Никто не возражал, и вскоре они уже неслись по трассе, сверяясь с картой, вынесенной из разрушенного магазина, и указателями.

Эдвард ждал встречу с семьей и боялся её. Он хотел найти жену, сына, удостовериться, что родители и младший брат выжили, и кожей ощущал, как резали свои же мысли. Слишком позитивные для такого времени. Слишком контрастирующие с обстановкой. Однако, сколько бы он ни пытался задавить их, ничего не получалось, и он, точно на иголках, вглядывался вперед, изнывая от ожидания.

Если бы в тот момент он знал, что увидит, то пустил бы себе пулю в лоб.

Во время пути в родной город перед Эдвардом представали те же жуткие картины – обезумевшие люди, мертвые звери и оглушающая тишина улиц. Сложно было поверить, что мир мог так разительно измениться в одночасье. Ещё страшнее становилось от того, что оставалось загадкой, что к этому привело. Какая сила заставила людей потерять разум и можно ли было её обуздать. Эдвард молился, чтобы случилось чудо, и катастрофа миновала его близких, чтобы они встретили его, перепуганные, но здравомыслящие, и он увез бы их далеко-далеко, где их не смогла бы достать никакая болезнь.

– Приехали.

Джон остановил машину.

– Я могу посмотреть первым, – предложил Сергей Петрович. – Если они… Если болезнь коснулась и их, уверен, что хочешь их увидеть?

Эдвард выдавил короткое:

– Я сам.

Он вошел в дом, пустынный, темный и сразу услышал уже знакомые звуки. С застывшим выражением лица приблизился к гостиной, осторожно заглядывая через дверь, и почему-то ничего не почувствовал. Ни страха, ни отвращения, ни боли – ничего. Пустота, точно бескрайний космос, завладела им, когда взгляд наткнулся на сгорбленную фигуру, методично вырывающую себе волосы. Это была Женя. Супруга. Некогда преподаватель в университете.

Эдвард не смог подойти к ней, ведь между ними словно возникла невидимая стена. Он лишь тихонько развернулся, не пугая жену, и вышел на задний двор, откуда доносился неразборчивый шепот, перемешивающийся с хихиканьем и подвыванием.

– Раз-два-три, – говорил знакомый голос. – Я в порядке, в своем уме. Раз-два-три. Надо поесть овощи. Раз-два-три. Сегодня пятое сентября. Раз-два-три. Меня зовут Славик. Раз-два-три. Пять на пять – двадцать пять…

Эдвард окаменел.

Сын раскачивался из стороны в сторону, раздирая ногтями руки и смотрел вверх, на звезды. Он бесконечно повторял всё подряд: свое имя, возраст, пол, формулы по математике, правила русского языка, законы физики, таблицу умножения, факты о странах и природе. Казалось, он цеплялся за всё это, точно утопающий за спасательный круг, и впервые Эдвард увидел кого-то настолько разумного в этом ненормальном мире. Возможно, кто-то ещё сохранил крохи самосознания, и это давало робкую надежду, что не все поддались болезни.

– Раз-два-три. Кто-то позади, – Славик резко обернулся, тараща глаза, и Эдвард едва не подпрыгнул. – Раз-два-три, папа вернулся! Раз-два-три… раз… раз-два… три…

Из глаз Славика брызнули слезы, а сам он нелепо развернулся, точно кукла на шарнирах. Больше Эдвард себя не контролировал. Он бросился к сыну, сжимая его в объятиях, и торопливо зашептал, что обязательно спасет его, вытащит из безумия, поможет победить болезнь. Славик вцепился в него, сквозь всхлипы повторяя, как заведенный свое «раз-два-три», и не было большего отчаяния, чем то, которое переполняло Эдварда в тот миг.

Кто бы ни сотворил такое с его семьей, он должен был понести наказание. Сдохнуть! Кровью смыть этот грех. И Эдвард не побоялся бы запятнать себя, оборвав чужую жизнь. Он сделал бы всё ради того, чтобы вернуть своего веселого, жизнерадостного и умного сына, у которого была вся жизнь впереди. Если бы он только мог что-то сделать, он бы…

Но он не смог.

Несмотря на все попытки, Славик угас у него на глазах через три месяца. Сам он стал замечать у себя симптомы болезни, но изо всех сил удерживался от падения в безумие. В день, когда сын сделал последний вдох, что-то изменилось. Перед его лицом, ставшем восковой маской скорби, вспыхнуло окошко. Система впервые появилась перед ним, вещая о новом мире, новой жизни и новых свершениях, и непрозрачно намекала на ценные дары, способные изменить многое. Потерянный, уставший от боли Эдвард согласился на всё, и вскоре над ним засиял огромный магический круг.

Он покидал мир, держа бездыханное тело сына на руках, и пытался верить, что увещевания Системы окажутся правдой и его ждет новая жизнь где-то далеко-далеко отсюда…

Часть 3. Глава 43

17 мая Х782 года

Рука!

Настоящая, с подвижными пальцами и крепким корпусом, усеянным лакримами, теперь красовалась на Марке, и он почти прыгал от счастья, глядя на неё. С восторгом ребенка он хватал разные предметы, пожимал руки согильдийцам и листал страницы тетради. Пока получалось неловко, рвано, торопливо, но это ничуть не беспокоило. Несколько недель практики должны были помочь, и вскоре он снова мог бы заняться артефактами, довести до ума посохи и создать для себя хорошее оружие. Взамен того, которое сломал Эдвард.

– О, Аматерасу, он выглядит, как счастливый щенок, – засмеялась Мира, закатив глаза.

– Ещё бы, – отозвался Хибики, что-то изучая в Архиве. – Я бы на его месте дважды оббежал всю Магнолию, показывая протез и крича от радости.

– Вот так? – она указала пальцем на Нацу.

– Дай пять! – воскликнул тот, подскакивая. Марк без сомнений влепил ему по ладони, на что получил восторженный вопль: – Воу! Это было круто! Давай еще раз!

Они снова дали друг другу пять, а потом ещё раз и еще раз для контрольной проверки. Марк светился от счастья, позабыв обо всем на свете, пока согильдийцы с теплотой во взгляде наблюдали за ним. Они поднимали кружки с выпивкой, поздравляя. Мастер, наконец, расслабил закаменевшие плечи и вдохнул полной грудью. Даже недолюбливающая его Кана сменила гнев на милость и вместе с остальными произносила тосты, опустошая алкогольные запасы гильдии. Солнце осветило Хвост Феи, отражаясь улыбками на лицах магов, и даже вороны, заглядывающие в окна, точно мрачные тени, не могли помешать празднику.

Марк снова почувствовал себя нормальным. Полноценным. Сильным. Больше не нужно было просить Миру делать за него описания посохов, а Леви – формулы рунных цепочек. Не нужно было оставаться в стороне, когда остальные защищали гильдию от химер. Не нужно было читать в глазах хвостатых фей жалость и сочувствие, когда они бросали взгляд на пустующий рукав. Марк возвращался в гильдию с новыми силами, преображался, точно феникс, восставший из пепла.

– Хибики, рука просто невероятная, – восторженно произнес он, сжимая и разжимая кулак. – Сколько я тебе должен? Даже не думай, что я не отплачу.

– Брось, – отмахнулся тот. – Деньги не нужны. Лучше помоги с Кристиной, там для тебя найдется работенка.

– Я готов разобрать её по винтику и собрать заново, если нужно, – засмеялся Марк. – Когда займемся?

Хибики покачал головой.

– Точно не сегодня. У тебя праздник, так насладись им, а не омрачай радость работой.

– Останься в Хвосте Феи на недельку, – предложил Марк. – У тебя ведь с собой чертежи?

– Всё в Архиве, – кивнул тот. – Если мастер Макаров не будет против, я с удовольствием задержусь.

Марк просиял. Он хотел сказать что-то ещё, но подскочили Нацу и Лисанна и потащили его в центр зала, чтобы ещё раз поздравить. По такому случаю Марк позволил себе даже выпить пару глотков эля. Но не больше. Он слишком хорошо знал, как влияет на него алкоголь, поэтому на корню задавил желание от души напиться и свалиться под стол. Этого нельзя было сказать об остальных. Атмосфера в гильдии настолько переменилась, что с трудом вспоминалось, как недавно Эльза и Мира разгоняли воронов. Хмурился только рунный рыцарь, которого привел Брайан, но Марк не обращал на него внимания.

Время пролетело незаметно. Солнце склонилось к горизонту, завалившись за него, как головка сыра за полку, и в гильдии воцарилась тишина. Прохладный ветер забрался в здание, тщетно пытаясь разогнать алкогольные пары, кто-то бурчал сквозь сон о продолжении банкета, а кто-то самозабвенно храпел, валяясь где-то под столом. Марк с усердием учился писать новой рукой, поставив около себя маленькую лампу на лакриме, и рядом с ним посапывали Нацу, Лисанна и Леви. Мира заботливо укрыла их пледами и притащила подушки. Она с умилением посмотрела на подростков и поцеловала сестренку в лоб.

– Такие милые, когда не бедокурят, – прошептала она, присаживаясь рядом. Марк ухмыльнулся.

– Они милые, даже если бедокурят.

– Вот как? – улыбнулась она, и они обменялись понимающими взглядами. Как старшие, они могли поворчать на младших, но всегда заботились о них и оберегали, точно самое ценное сокровище. – Тебе тоже нужно отдохнуть, – сказала Мира, проводя пальцем по странице учебника по артефакторике. – Наверху есть комната.

– Позже, – отозвался Марк, возвращаясь к записям. – Ещё пару часов.

– Я оттащу тебя за ноги и пересчитаю твоей умной головой все ступеньки.

Марк встрепенулся:

– Всё, последнее предложение и спать!

– Верный ответ, – кивнула Мира, а затем потянулась, прикрыв глаза.

Приятно было видеть её спокойной и уверенной в себе. Мира проделала большую работу над собой, и Марк слукавил бы, сказав, что не любовался ей сейчас. С тех пор, как признала свою красоту, она больше не нуждалась в сексуальных позах и открытой одежде, чтобы привлекать взгляд, и на мгновение пленила изящными изгибами. Однако спустя миг Марк отклонился, глядя ей через плечо, и нахмурился. Мира вскинула бровь и проследила за его взглядом. Грей, спотыкаясь, побрел к выходу, и в его глазах светилась такая работа мысли, что ей можно было озарить всю Магнолию.

– Что это с ним? – удивилась Мира.

– Я закончил, – Марк торопливо захлопнул тетрадь, поднимаясь. – Спокойной ночи.

– Ты куда?

Но он не ответил и поспешил за Греем, чувствуя, что больше всего сейчас нужен там. Подросток, погруженный в мысли, не заметил его. Он вышел из гильдии и побрел в сторону, вскоре остановившись на одном из мостиков, и облокотился на него, уставившись вниз. В такое позднее время на улицах никого не было. В окнах не горел свет. Вода в канале шуршала и булькала, пахло сыростью и немного рыбой, а на небе ярко светили звезды. Сгорбленная фигурка Грея почти терялась в тенях, и без труда удавалось понять, что привело его сюда в столь поздний час.

Марк медленно подошел, не скрываясь. Вороны облепили крыши и деревья, наблюдая, а рунный рыцарь со скучающим видом оперся о стену дома, согласно приказу не на минуту не оставляя его одного. Марка это не смущало. С такого расстояния невозможно было их подслушать, и рыцарь вел себя так тихо и спокойно, что его присутствие почти не ощущалось. Он словно был камнем, лежащем на обочине. Если бы перестал двигаться, о нем бы все забыли.

Грей скосил взгляд и тяжело вздохнул, пересекшись с Марком взглядом. Никто не произнес ни слова, и некоторое время они просто стояли на мосту, слушая стрекотание ночных насекомых и плеск воды. По ногам полз холодок, иногда забираясь чуть выше, но сразу отступал, напуганный собственной смелостью. Марк не торопил. В отличие от Нацу, который сразу вываливал всё, что его беспокоило, Грею нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Несколько минут тишины. Что бы ни происходило в его голове за это время, Марк понимал, что это важно.

– Почему она это сделала? – наконец спросил Грей, и его голос был едва громче ветра. Марк посмотрел на него с сочувствием.

– А как ты думаешь?

– Не знаю, – покачал головой тот. – Наверное, хотела защитить нас с Леоном, но… Знаешь, я столько дней думаю об этом и не могу понять, почему Ул просто не сбежала, забрав нас с собой. Ей ведь необязательно было сражаться. Ставить на кон жизнь. Её сил хватило бы, чтобы спрятать нас от Делиоры, а потом тихонько убраться оттуда.

– Но она сделала иной выбор, – тихонько сказал Марк.

– Она сказала, что запечатает мою тьму, – нахмурился Грей. – Но вместо одной боли подарила другую.

– Ты скорбел по родителям, и Ул попыталась отомстить за тебя, сделать то, что у тебя не получилось. Думаю, она не осознавала, насколько это ранит тебя. Она не знала, как ты привязался к ней.

Грей вздохнул и опустил голову, снова уставившись на воду. Марку захотелось прикоснуться к нему: положить руку на плечо, приобнять или хотя бы похлопать по спине, но он сдержался. Едва ли сейчас нужны были такие жесты. Внутри Грея что-то бурлило и кипело, переворачивалось и разрушалось, и нельзя было прерывать процесс. Он проживал и перепроживал день, когда Ул погибла, с трудом выискивая среди воспоминаний ответы, действительно ли он убил её своими руками или там произошло что-то иное. Марка радовало, что Грей не начал разговор с самообвинений, а попытался разобраться во всем. Это был большой шаг вперед.

– Я ведь не просил её...

– Не просил, – кивнул Марк. – Но она всё равно сделала это. Сама.

Слова упали, как камни. Неприятные, тяжелые, которые меньше всего хотелось слышать, и Грей зажмурился, точно пыталась отгородиться от них. Марк подавил тяжелый вздох. В груди тянуло от горя и скорби, которым пропитался каждый миг этого разговора, и в памяти всплывали собственные потери, о которых не хотелось думать. Однако правда была в том, что Ул действительно сама пошла на этот шаг. Не важно, по какой причине: чтобы защитить детей, отомстить за Грея или свести свои какие-то счеты с Делиорой, она сколдовала Ледяной Гроб. Это было её решение. Выбор, сделанный в трудную минуту.

Грей ничем не мог помочь и никак не мог её остановить. Он был ребенком, которого обуяли ненависть, скорбь и злость, подтолкнувшие на опрометчивый шаг. Сейчас звучали правильные вопросы: почему Ул не сбежала с ними и зачем на самом деле сражалась? К сожалению, до сих пор Грей не думал об этом, погружаясь всё глубже в пучину ненависти и чувства вины, и это отравляло его жизнь. Если Марк правильно помнил канон, именно Леон – старший ученик – обвинил его в ее смерти, и жестокие слова настолько шокировали, что стали непреложной истиной для обоих.

В тот день они потеряли не просто наставницу, а женщину, заменившую им мать.

– Сколько тебе было тогда? – спросил Марк.

– Восемь лет.

– Ты мог помешать Ул?

Грей чуть качнул головой, точно собираясь кивнуть, но замер.

– Нет, не мог, – прошелестел он, сам едва веря словам.

– Тогда почему винишь себя в том, на что не мог повлиять? Это равносильно тому, чтобы ненавидеть себя за то, что не может заставить солнце вставать на западе. Ты был ребенком, Грей. По какой бы причине Ул ни отдала жизнь, ты здесь не при чем.

– Я знаю, знаю, но… – он отвернулся, взъерошил себе волосы и сделал несколько шагов по мосту. – Я понимаю это головой, логически. Но, Марк, легче от этого не становится. Мне всё ещё больно.

Марк сдвинул брови и сделал к нему шаг, положив руки на плечи. Он взглянул Грею ровно в глаза, и тот сглотнул, напрягшись всем телом. Создавалось впечатление, будто он ожидал, что его сейчас стукнут, как часто это происходило в гильдии, когда кто-то хандрил. Хвостатые феи верили, что хорошая драка может решить все проблемы, полностью игнорируя тот факт, что можно было просто поговорить. Марк вовсе не собирался давать Грею приободряющие оплеухи. Вместо этого он твердо сказал:

– Так прекрати подавлять эту боль и выплесни её. Заплачь, закричи, заморозь что-нибудь, чтобы черная воронка внутри тебя исчезла. Не позволяй ей пожирать тебя. Затем заполни пустоту благодарностью к Ул, любовью к ней и нежностью. Ну же, Грей! Хватит замирать, сделай уже что-нибудь!

Грей ошеломленно замер, перестав дышать. Он вытаращился на Марка так, будто у него внезапно отросла вторая голова, но в глазах понемногу начало разгораться пламя. Сперва искрой, брошенной туда нужным словом. Затем костром, разгоревшемся на хворосте собственных размышлений. А после – огненной бурей, подхваченной непереносимыми чувствами, которые долгое время подавлялись и копились внутри. Грей пошатнулся, закрывая лицо рукой, и в воздухе появились снежинки. Изо рта вырвался пар, а вода под ногами с хрустом начала замерзать. Марк прислушался к себе, оценивая возможности, и, когда температура воздуха упала ещё на несколько градусов, переместил их глубоко в лес.

Последним, что он увидел, стал полный ярости взгляд рунного рыцаря и удивленное лицо Миры, которая выбежала из гильдии, чтобы прикрыть их в случае атаки химер. Теперь вокруг них простирался густой лес. Марк оставил Грея одного, а сам метнулся в сторону, боясь попасть под шальное заклинание. Он запрыгнул повыше на дерево, остановившись достаточно далеко от подростка, чтобы его не задело, но достаточно близко, чтобы при необходимости оказать помощь. Он не вздрогнул, когда раздался крик. Громкий. Отчаянный. Почти животный. Марк лишь прищурился, наблюдая, как толстый слой льда покрывает деревья и землю. Животные, напуганные внезапным бедствием, поспешили покинуть опасную зону.

Магия распространялась от Грея волнами, попадая в такт крикам. Точно пульсирующее сердце, он выбрасывал во все стороны такое количество сил, какое тратилось не на каждом задании. Всё вокруг застывало в морозном плену. Листики на деревьях покрывались инеем и крошились от прикосновения. Марк обнял себя руками, пытаясь сохранить тело, и невольно задрожал, сидя на ветке. Даже в День Середины Зимы было не так холодно.

Черный сапсан приземлился около него и повернул голову, окидывая его любопытным взглядом.

– Даже не думай говорить об этом ему, Черныш, – буркнул Марк, стуча зубами. – И что ты вообще здесь делаешь?

Сапсан распушился и понял крылья. Что это означало, осталось загадкой, но Марк уже устал удивляться странному поведению химер. Обычно Черныш доставлял срочные послания, но у него не было ни тубуса, ни привязанной к лапке записки – ничего. Создавалось впечатление, что он вместе с воронами жил вблизи Магнолии и первым нашел его, когда Марк переместился из города в лес. Будто подтверждая мысль, остальные химеры заполонили ветки, каркая и хлопая крыльями. С земли на них уставилась Эва, спрятавшись в тенях. Марк покачал головой, отчаянно не понимая, какого черта творится в последнее время.

– Как ты нашла нас? – спросил он, когда на соседнюю ветку спрыгнула Мира, развеивая магию перевоплощения. Она раздраженно взмахнула рукой, и вороны отлетели подальше, недовольно глядя на нее.

– Полетела за химерами, – отозвалась Мира, оглядываясь. – Надо проверить тебя на следящие заклинания. Уж слишком хорошо они тебя находят.

– Сделаю артефакт с сокрытием, – вздохнул Марк.

– Уж постарайся. И, да, не вздумай больше перемещаться без предупреждения, – нахмурилась она и сложила руки на груди с таким видом, будто сейчас ему врежет. – Что, если хозяин химер поймает тебя?

Марк кивнул.

– Больше так не буду, – пообещал он. – Но сейчас это было нужно. Лучше пусть Грея прорвет в лесу, чем посреди города, где могут пострадать люди.

– Ладно, – буркнула Мира. – Твоя взяла.

Они посмотрели вниз, где Грей, упав на колени, колотил руками о землю, крича. Постепенно волны магии стихали, а лед переставал нарастать, точно в попытке создать ледяную крепость. В воздухе продолжали кружиться снежинки, но их становилось меньше. Всё указывало на то, что Грей выплеснул самые тяжелые и острые чувства и постепенно приходил в себя, возвращаясь в реальность. Вероятно, он потратил так много сил, что не смог бы сам дойти до города. Причем, это касалось не столько магии, сколько эмоционального состояния. Марк подал знак Мире, когда в лесу всё окончательно стихло.

– Помоги мне, – прошептал он. – Мы нужны ему сейчас.

Они спрыгнули с дерева под любопытные взгляды воронов и тихонько подошли к Грею, сжавшемуся посреди снега и льда. Никто ничего не сказал. Марк просто опустился рядом и коснулся его спины левой рукой, привлекая внимание, а затем, когда их взгляды пересеклись, сгреб парнишку в объятия. Он прижал его к себе так крепко, точно теплом своего сердца собирался растопить его заледеневшую душу. В первый миг Грей замер. Однако затем вцепился в него так крепко, будто от этого зависела жизнь. Мира села рядом, будто тоже не чувствуя холода, и обняла его со спины, тем самым создавая кокон безопасности, спокойствия и поддержки.

Грей задрожал. Он вцепился в Марка, сжимая зубы и шмыгая носом, и этот момент казался особенно важным для него. Ценным. Тогда, много лет назад, когда Ул отдала жизнь, он остался совершенно один посреди ледяной пустоши. Леон ушел, обвинив его во всех грехах, и Грею не на кого оказалось положиться и не с кем разделить боль. С трудом собрав себя по осколкам, он отправился в чужие земли в надежде, что сможет развеять Ледяной Гроб и вернуть Ул прежний облик. Словно потерявшийся странник, он блуждал не только по Фиору, но и по своим мыслям, убеждая себя, что виноват. Смертельно виноват перед наставницей.

Если бы только Марк мог оказаться рядом с ним в тот момент, он бы объяснил ему всё, поддержал, помог. Вместе они пережили бы горе и скорбь, и Грей смог бы обрести внутреннюю свободу. Он бы наслаждался детством в гильдии, дурачился, играл и развивался. Марк бесконечно сожалел, что прошло так много времени прежде, чем Грей позволил себе выплеснуть чувства и открыто сказать, как тяжело ему было после смерти Ул. Несмотря на то, что недавняя сцена заставляла сердце обливаться кровь, Марк радовался, что это случилось. Впервые за восемь лет с момента трагедии Грей позволял себе скорбеть и горевать. Понемногу, шаг за шагом, он отпускал Ул.

А вместе с ней – чувство вины, что он загубил её своими руками.

Сложно было сказать, сколько они просидели так посреди леса, ведь время потеряло смысл. Марк и Мира старались показать, что Грей был не один в своей боли. У него были близкие люди, на которых можно было положиться. Когда его хватка ослабела, а сам он устало прикрыл глаза, стало ясно, что он уснул, измотанный, переживший непростой бой с собой. Мира осторожно отстранилась, ловя взгляд Марка, и они безмолвно обсудили, что делать дальше, в частности – куда отнести Грея. Меньше всего хотелось оставлять его после всего, что было. Сейчас ему, как никогда, нужны были верные товарищи рядом, друзья, семья.

Марк взвалил Грея на спину и потащил к себе домой, пока Мира взялась защищать их. Каждую минуту, что они находились в лесу, она следила за химерами, готовая в любой момент вступить в бой. К счастью, это не понадобилось. Никто не помешал им, и вороны просто полетели чуть в стороне, точно соглядатаи. Путь в Магнолию прошел спокойно, почти буднично, и вскоре Марк уже протягивал Мире ключи, чтобы она помогла открыть дверь. Рунный рыцарь с явным недовольством ждал их, прожигая взглядом, и всё в его позе говорило, что он едва сдерживался, чтобы не высказаться. Марк не совсем понимал, почему он так злился. Неужели начальник Итан был настолько страшен в гневе и выдал настолько жесткие указания? Нужно было поговорить с ним при встрече.

– Я останусь, – тихонько сказала Мира, когда они уложили Грея в кровать. – Сделаешь мне чаю?

– Не вернешься в гильдию? – удивился Марк.

– У меня дурное предчувствие, – нахмурилась она. – Веришь или нет, но мне не нравится этот рыцарь, которого к тебе приставил Брайан, да и вороны опять здесь. Не люблю нагнетать, но я уверена, что скоро случится что-то плохое. И я не хочу корить себя за то, что прохлаждалась где-то в стороне, когда тебе нужна была помощь.

Марк улыбнулся и поманил её в кухню.

– Спасибо, Мира, ты настоящий друг.

Она отмахнулась, и остаток ночи они провели там. Марк учился управлять новой рукой, надеясь скорее развить мелку моторику, и для этого перебирал крупу. Увлекшись, он принялся напевать любимую мелодию, внезапно остро заскучав по наушникам и плееру. Плеером воспоминаний, который подарил Эдвард, пользоваться не хотелось. В это время Мира и без особого интереса листала книгу, которую нашла на полке, и периодически зевала. День выдался долгий, поэтому на разговоры сил не осталось. Пару раз Марк предлагал ей отдохнуть и перестать мучить себя, но не добился результата. Так они и просидели до рассвета.

– Какая скучная книга, – вздохнула Мира, захлопывая ее. – Лучше займусь чем-то полезным. Хочешь, приготовлю завтрак?

– М? – сонно моргнул Марк, отвлекаясь от крупы. – Да, пожалуйста. Я пока проверю, как там Грей.

Мира повязала себе фартук и пошла изучать содержимое холодильника и всех полок. В том, что получится невероятно вкусно, сомнений не было. Марк не раз пробовал блюда, приготовленные ей, поэтому не упустил возможности насладиться ими вновь. Сам он не столько хотел увидеть Грея, который посапывал в его кровати, сколько собирался немного размяться. От души потянувшись и хрустнув позвонками, Марк помассировал затекшую шею и заглянул в комнату.

Первые солнечные лучи уже проникли туда, освещая разбросанные вещи и нагроможденные всюду книги. Сквозь приоткрытое окно залетал прохладный ветер, играя с занавесками. С улицы доносился отдаленный собачий лай. Было тихо и спокойно. Как и всегда в Магнолии по утру. Спустя всего пару часов всё должно было наполниться разговорами людей, выкриками лавочников, дивным запахом свежего хлеба и вкусом жизни. Город превратился бы в огромный муравейник, где каждый знал свое дело, и вся система работала слажено и четко. Марку нравилось порой глядеть за пробуждением Магнолии, сравнивая это с родными краями. Удивительно, но различий было не так уж и много.

Словно почувствовав его взгляд, Грей перевернулся на бок и приоткрыл глаза. Несколько секунд он глядел на Марка, не до конца проснувшись, а затем нахмурился, опознав обстановку. Взъерошенный, удивленный, подросток напоминал вороненка, выпавшего из гнезда. Он попытался выпутаться из пледа, но Марк жестом остановил его. Ни к чему было вскакивать так рано, и Грей вполне мог поспать ещё несколько часов. Он нуждался в отдыхе, и не нашлось бы ни одной причины, по которой его следовало выставить вон. Марк, улыбнувшись, присел на кровать.

– Извини, – пробормотал Грей хрипло. – Доставил тебе столько хлопот.

– Не переживай об этом, лучше скажи, как себя чувствуешь.

– Нормально, – подросток потер лицо рукой и замялся. – Только горло немного болит.

– А насчет Ул?

Грей вздохнул.

– Не знаю, – признался он. – С этим пока сложно, но, кажется, становится легче. Понемногу.

– Не торопись, – сказал Марк мягко. – За пару дней всё не решишь, но ты делаешь большие успехи. Я горжусь тобой.

– Спасибо, – Грей блекло улыбнулся. – Знаешь, раньше я и подумать не мог, что… что я не виноват в её смерти, не я убил её, но теперь от этой мысли так… странно.

– Странно? – переспросил Марк.

– Страшно, стыдно, но в глубине души немного радостно, – парень отвел взгляд. – Наверное, звучит ужасно?

– Нет, звучит отлично. Ты молодец, Грей. Уверен, Ул сказала бы то же самое, – Марк потрепал его по волосам, улыбнувшись, а затем поднялся. – А теперь спи, нечего подскакивать на рассвете.

Он вышел из комнаты, закрыв дверь, и с облегчением выдохнул, чувствуя, что вот-вот завершит очередной квест. Грей остановился в шаге от осознания, и в ближайшее время должен был отпустить вину. Всё было готово. Все важные слова сказаны, и теперь дело оставалось за малым. Вдохнув полной грудью, Марк позволил себе помечтать немного о том, как вернется домой, и улыбка сама собой появилась на лице. Воодушевленный, он вернулся в кухню, где Мира суетилась, готовя завтрак, и настроение улучшилось ещё немного.

Несмотря на трудности, всё шло хорошо. Хотелось верить, что так будет и дальше, и в конце концов Миссию:Hurt/Comfort удастся завершить в срок. Но Марк будет скучать, когда вернется домой. За это время Хвост Феи глубоко запал в душу, а волшебники – такие простые и такие открытые – навсегда поселились в сердце. Было бы здорово обрести возможность путешествовать между мирами, чтобы не терять связь ни с кем из близких, но о таком даре даже мечтать не стоило. Следовало насладиться временем здесь и в мельчайших подробностях запомнить всё.

– Приятного аппетита, – улыбнулась Мира, поставив на стол несколько тарелок и две кружки.

Марк облизнулся, беря вилку в правую руку, и вдруг с лица смыло все краски. Он вскинул взгляд на Миру, которая вмиг посуровела, и что-то в груди заледенело. Метка гильдии засияла. В небо устремились алые искры, которые не предвещали ничего хорошего. Сирены не звучали над городом, а это означало только то, что под ударом оказался кто-то другой, и хвостатым феям нужно было спешить на подмогу.

– А я говорила, что у меня дурное предчувствие…

Часть 3. Глава 44

18 мая Х782 года

– Делимся на две группы: одна едет в Маранту, вторая остается здесь. Пока на Магнолию не напали, но оставить её беззащитной мы не можем. Города уже сражаются, поэтому времени на долгие сборы нет. Всё ясно?

– Да, мастер!

Марк стиснул кулаки, мысленно проклиная Эдварда, и догадался, в какую группу попадет даже до того, как услышал собственное имя. Меньше двух часов назад химеры атаковали двенадцать городов Фиора, обрушившись на них, словно цунами. Сильнее всего досталось трем из них: Маранте, Астре и городу Дубов. Они уже запросили подкрепление, и все гильдии, которые могли оказать помощь, собирали магов, чтобы направить их в горячие точки. Хвост Феи шел в первых рядах. Согильдийцы так часто отправлялись на выручку, что быстро и четко сориентировались, прибыв на инструктаж во всеоружии. Поневоле это напомнило родной мир и последние месяцы в нем.

Напрягало лишь то, что на два важных города химеры не обратили внимания: на Магнолию, что волновало всех уже давно, и на Крокус, что стало неожиданностью для многих. Либо на них должны были напасть позже, когда основные силы увязнут в сражении, либо в них планировалось тихо провернуть какой-то план, переведя внимание людей в другое русло. Оба варианта Марку не нравились. Отчасти он даже радовался, что не пойдет в Маранту, ведь чувствовал, что не в ней будет основной действие, а здесь, в Магнолии. Правда, пока оставалось непонятно, что именно задумал Эдвард.

С тех пор, как появились селф-шарики – маленькие артефакты, защищающие от ментальных воздействий, Марк не расставался с ними. В прошлый раз они отлично помогли. Эдвард взбесился, не сумев проникнуть ему в разум и не догадался, что противостоял не одному сильному изобретению, а двум десяткам крохотных артефактов. Марк надеялся, что при следующей встрече это не изменится, и никакие чужие мысли и желания не проникнут ему в голову. Сожалел он лишь о том, что пока не успел зачаровать новый посох, ведь ещё учился пользоваться новой рукой и с трудом выполнял мелкую работу. Если Эдвард заявится в Магнолию, придется сражаться с ним иными способами.

– Готовы? – гаркнул мастер, и хвостатые феи резво закивали. – Тогда вперед!

– Удачи, – пожелал Марк согильдийцам, отправляющимся в Маранту.

– Она понадобится не нам, а химерам, – оскалилась Мира. – Уж мы им покажем, верно?

Нацу ударил кулаком по раскрытой ладони, широко ухмыльнувшись:

– Я аж воспылал!

Согильдийцы во главе с мастером ушли. На помощь Маранте отправились Лексас, Мира, Нацу, Грей, Фрид, Бикслоу и еще дюжина магов среднего ранга. В Магнолии за главную осталась Эльза. Как опытная старшая волшебница, она должна была отразить атаку химер, если они вздумали бы напасть, и никто не усомнился в её авторитете. Вместе с ней защищать город остались Макао, Вакаба, Кана, Лисанна, Эльфман, Леви, Джет, Дрой, Ридас, Лаки, Марк и несколько новичков. Кроме того, здесь был Хибики, а также несколько рунных рыцарей. Оборона выглядела не слишком крепкой, но в критической ситуации каждый из хвоста феи показался бы во всей красе. К тому же Марк сомневался, что Эдвард вздумает снести город подчистую.

Когда гильдия на половину опустела, остальные, переглянувшись, занялись привычным делом. Кто-то поднялся на крышу, чтобы приглядывать за горизонтом, кто-то сел около большой связной лакримы, кто-то решил проверить снаряжение и начистить оружие. Марк вернулся к своему столу и перебрал артефакты, которые взял из дома. К сожалению, посох был не готов, пистолет потерялся во время боя с Эдвардом, поэтому в арсенале остались лишь всевозможные бомбочки, небольшие щиты, дымовые шашки, светощумовые гранаты и… Жало.

Марк оглядел артефакт со всех сторон, размышляя. Когда он только вступил в Хвост Феи, то решил потренироваться и сделать что-то вроде лазерной указки. В ходе экспериментов его пару раз отправило в нокаут из-за взрыва прототипов, но в итоге удалось закончить разработку. В первоначальном виде Жало наносило легкий огненный урон и больше создавалось шутки ради, откуда и получило название. Однако позднее Эдвард усовершенствовал его, превратив в грозное оружие. Сейчас с помощью Жала можно было прожечь огромный валун насквозь, а уж человеческое тело оно пронзало на раз. В условиях дефицита оружия, оно могло сослужить хорошую службу, но хотелось верить, что его не придется применять.

Ощущение приближающейся беды не оставляло ни на миг. Почти не получалось сосредоточиться на записях в тетради, и взгляд то и дело соскальзывал на главный вход, будто вот-вот двери должны были распахнуться, впуская согильдийцев, вернувшихся с задания. Однако минуты тянулись за минутами, но ничего не происходило. Прошло слишком мало времени, и, вероятнее всего, друзья только прибыли в Маранту. Пылающую, кричащую от боли и разрываемую на части лапами химер. Без большей части согильдийцев стало тихо. Тревожно.

Унялись драки, исчезли пьянки, даже громкие разговоры смолкли – всё пропало, погрузившись в липкую паутину ожидания известий. Сейчас Хвост Феи мало напоминал себя, и от этого неприятно болело в груди. В глубине души Марк хотел бы растормошить остальных, подбодрить их, заверить, что всё будет в порядке, но не мог подобрать правильных слов. Он и сам не находил себе места. В голове толкались разные мысли, а воображение рисовало кровопролитные картины сражения. Хуже них были только размышления об Эдварде и истинной причине нападений.

С тех пор, как стало понятно, что Эдвард пытается запугать Фиор, главным вопросом стало: зачем ему это? Даже если все королевство будет дрожать при упоминании его имени, что ему это принесет? Если такое задание выдала Система, то чего она намеревалась достичь? Марк не знал. Он только отчаянно пытался предугадать следующий шаг Эдварда и найти способ его остановить.

У пояса что-то треснуло. Марк вздрогнул, непроизвольно вскинув взгляд, и с лица смыло все краски. Селф-шарик раскололся. За ним ещё один. И ещё один. В ушах застучало, будто каждая клеточка тела схватила по маленькому молоточку и забила тревогу. Желудок упал, ладонь взмокла от пота, а взгляд заметался по гильдии, натыкаясь то на одного товарища, то на другого. Те пока не обращали внимания на его странности и занимались своими делами. Однако стало понятно, что кого-то из них подменили. Возможно, вырубили или убили, натянув его личину, словно маску, и теперь, прикрываясь им, пытались влезть Марку в голову.

Только один человек мог это сделать. И он, наконец, прибыл в Хвост Феи лично.

Марк медленно выдохнул, нащупывая в кармане магическую бомбу, и снова прошелся взглядом по остальным. Макао и Вакаба обсуждали что-то у барной стойки, Кана раскладывала гадание, Лисанна, Эльфман и Лаки пили чай, Ридас рисовал, команда Теней склонилась над картой, а Хибики прогонял модели в Архиве. Никто из них не вел себя подозрительно. Даже рунный рыцарь, приставленный Брайаном, скучающе листал газету, однако селф-шарики продолжали разбиваться. Один, второй, третий… Марк изготовил их всего два десятка, решив, что этого количества хватит, но, похоже, Эдвард решил долбить до победного.

Перспектива вернуться к слепому уважению и подчинению не прельщала. От мысли, что снова в разуме появятся ментальные закладки, становилось тошно и жутко. Нервно облизнув губы, Марк вскочил, зная, что выдает себя этим. Несколько человек обернулись.

– Что случилось? – нахмурился Хибики, когда Марк подскочил к нему. – Ты такой бледный.

– Кто-то ломится мне в голову, – прошептал он. – Кто-то здесь чужой.

– Магия смены личины? – напрягся тот, сворачивая прежние панели и открывая другие. – Дай мне минуту, сейчас разберемся.

На золотых панелях замелькали данные, а чужой взгляд прожег лопатки. Марк сглотнул. Эдвард был где-то здесь, на расстоянии вытянутой руки, но его не удавалось найти, а селф-шарики продолжали разбиваться, отсчитывая мгновения до краха. Он давно хотел вернуть Марка в хижину: писал послания, посылал химер, но безрезультатно. По всей видимости, ему надоело ждать, и он решил лично прибыть в Магнолию, чтобы забрать его. Но зачем? Неужели он действительно так дорожил им, чтобы идти на такие меры? Или же в привязанности Эдварда крылась другая причина? Марка осенило. Система… Что, если Система выдала на него задание, и теперь он стал таким же важным, как война в Фиоре?

Мурашки пробежали от макушки до пяток, когда знакомая тяжелая аура врезалась в спину. Марк медленно обернулся и пересекся взглядом с Эдвардом. Катастрофа. Полный провал. Только так можно было назвать то, что происходило в Хвосте Феи сейчас. Марк тяжело опустил руку Хибики на плечо, отвлекая, и тот нахмурился. Однако вместо того, чтобы остановиться, забарабанил по полупрозрачным кнопкам Архива с такой неистовостью, будто от этого зависела чья-то жизнь.

– Достаточно, – сказал Марк. – Не ищи, сейчас он сам покажется.

– Уже не ищу, – бросил тот тихонько. – Пытаюсь накинуть на тебя ментальную защиту. Если это тот, о ком я подумал, это не будет лишним.

Марк ничего не ответил. Он только неотрывно глядел на рунного рыцаря, которого привел Брайан, и проклинал себя за беспечность. Словно туман, с него стекла оболочка, обнажая привычный, но всё ещё фальшивый образ Эдварда. Медленно, шаг за шагом, он пошел к Марку, и хвостатые феи вскочили с мест, заняв боевые стойки. Они были где-то на периферии, вдалеке, и сложно было сказать, что они планировали и о чем торопливо переговаривались. Мир сузился до одного человека. Сердце тяжело и гулко билось в груди. По спине катились капли пота.

Что-то во взгляде Эдварда, в его походке и молчании заставило сделать шаг назад, а за ним и еще один. Марк попятился. Из головы вылетели все мысли, а руки почему-то никак не могли нащупать в карманах бомбы и Жало. Он чувствовал себя крохотным зверьком, загнанным в угол, и не было шанса уцелеть, а потому оставалось лишь скалиться и поднимать шерсть в тщетной попытке прогнать хищника. Дыхание перехватило, когда Эдвард прищурился и набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать. Словно вспышка, в голове пронеслись десятки вариантов его фраз, каждая из которых раскрывала Марка перед согильдийцами и уничтожала шансы завершить задание Системы.

Бежать!

Марк дернулся, прислушиваясь к магическому потоку, но прирос к земле, когда Эдвард спокойно и негромко сказал:

– Подумай дважды. Ты хочешь оставить гильдию, когда я здесь?

Заклинание рассеялось. Марк вжался в стену, неотрывно глядя вперед, и не мог произнести ни слова. Он еще не видел Эдварда в такой ярости, когда ничто не сдерживало удушающую ауру и огромную магическую силу. Казалось, вся мощь сосредоточилась здесь, придавливая Марка к земле. Землетрясение, цунами, извержение вулкана – всё это меркло перед гневом Хозяина Химер, и противостоять такому мог разве что Гилдартс, но его сейчас не было в Магнолии. Никого, кто справился бы с Эдвардом, не нашлось.

– Хватит! Отойди от него!

Перед Марком появилась Эльза в Алмазной Броне, готовая поднять щит в любую минуту. Лишь в этот миг удалось заметить остальных согильдийцев, бросившихся на помощь. Они подтянулись ближе, сжимая кулаки, и со злостью и ненавистью взглянули на Эдварда. Марк похолодел. Если они разозлят его, то точно умрут. Напрасно отдадут жизни, ввязавшись в заведомо проигрышную битву, и оборвут свои истории, не успев дойти даже до середины. Он не мог этого допустить.

– Какая прелесть, – неприязненно протянул Эдвард. – Поздравляю, Марк, ты нашел столько хороших друзей, оставив позади свою семью.

– Я задержу его, – прошипела Эльза. – Уведите Марка отсюда.

– Не советую дергаться, – улыбнулся Эдвард, и многие сглотнули. – Иначе я напомню, чем закончился мой прошлый визит.

Согильдийцы застыли, точно попав под заклинание окаменения. Марк заметил, как помрачнели их лица от упоминания трагедии, унесшей жизни друзей, и на несколько долгих секунд всё погрузилось в молчание. Лишь иногда снаружи доносилось карканье химер-воронов. Однако оцепенение слетело слишком быстро. Эльза стиснула зубы и стукнула щитом о пол, точно пробуждая остальных, и хвостатые феи один за другим подняли взгляд, полный непримиримой решимость сражаться. Как и всегда, даже загнанные в угол, они не сдавались. Продолжали бороться, силой духа и крепкими узами уничтожая препятствия на пути. Если бы здесь был Нацу, он был уже бросился на Эдварда с кулаками, наплевав на всё. Согильдийцы переглянулись, разделяя общие мысли, а Хибики прищурился, едва заметно двигая пальцами.

– Идиоты, – бросил Эдвард, закатив глаза и вскинул руку.

– Стой! – воскликнул Марк, выскакивая перед Эльзой и закрывая её собой. – Подожди, не горячись. Давай поговорим.

Согильдийцы всполошились:

– Марк, назад!

– Не делай глупостей.

– Он убьет тебя!

– Нет, – Марк резко мотнул головой, сглотнув. – Он не причинит мне вреда. Правда, Эдвард?

Тот с ухмылкой бросил заклинание в сторону, словно ненужную вещь, и бахнуло так, что некоторые не удержались на ногах. Половина главного зала разлетелась в щепки. Похожей магией Эдвард пытался убить Эву, но на сей раз она выглядела слабее, мягче. Вероятно, он подозревал, что Марк попытается закрыть собой друзей, поэтому изменил формулу. От этой мысли легче не стало. Напротив, желудок скрутило от тревоги, а во рту пересохло. Когда Эдвард улыбнулся, захотелось и вовсе сбежать на край света, но Марк лишь сделал ещё один шаг навстречу. Согильдийцы переполошились.

– Я пришел забрать тебя домой, – сказал Эдвард, протягивая руку. Очередной селф-шарик сломался. – Ты достаточно нагулялся, и пришло время вернуться в лес.

– Я не могу уйти, – выдавил Марк, молясь, чтобы хвостатые феи не рванули в бой. – И ты знаешь, почему.

– Разве я не говорил, что добыл информацию? Если бы ты не упрямился, то узнал бы, что от Системы можно избавиться. Я нашел тех, кто её создал. Мы в шаге от свободы, Марк, поэтому уйми ребячество и вернись со мной домой. Я спасу нас обоих.

Марк отшатнулся. Согильдийцы нахмурились, ничего не понимая, и обменялись напряженными взглядами. Кто-то положил Марку руку на плечо, но он не отреагировал. Застыл. Идея избавиться от Системы звучала слишком хорошо, маняще, приятно. Хотелось кинуться к Эдварду, крича: «Да! Да, я согласен! Я иду домой!», но он усилием воли удерживал себя на месте. Ложь. Это могла быть ложь, призванная заманить его в лес, ради какой-то цели, пока непонятной, а от того опасной. Ни одному слову Эдварда нельзя было верить, ведь он слишком хорошо знал, на какие болевые точки давить.

Эльза сильнее сжала пальцы на его плече, и Марк коснулся её руки, окованной в броню.

– Я не верю тебе, – выдавил он, глядя Эдварду точно в глаза. – Больше не верю.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора, – притворно вздохнул тот. – Через три дня я уничтожу Крокус.

– Что? – донеслось сразу с нескольких сторон.

– Ты не посмеешь!

– Да кто тебе позволит?!

– Делай, что хочешь: беги, стой на месте, борись, но ты не сможешь помешать, – Эдвард сложил руки на груди, и давление его магии усилилось, заставив всех охнуть, пригибаясь к земле. Марк с трудом поднял на него взгляд. – Когда твои драгоценные друзья отвернутся, возвращайся. Я великодушен и умею прощать. Мы всё ещё семья. Помни об этом.

Марк ударился коленями, когда его придавило, а в следующий миг невидимая сила уткнула его носом в пол так, что перед глазами засверкали искры. Судя по звукам, остальные хвостатые феи не избежали подобной участи, и лишь Эльза с нечеловеческим рыком поднялась на ноги. Её доспех раскрошился и осыпался, оставляя её почти голой, однако она выхватила из пространственного кармана меч и кинулась на Эдварда. Тот закатил глаза. Хватило взмаха рукой, чтобы Эльзу снесло в сторону, как тряпичную куклу, и она влетела в обломки столов и стульев, поднимая пыль.

– Ублюдок, – прошипел Макао, покрывая руки пламенем.

– Зверорука!

– Башня, Повешенный, Дьявол: Темное пламя!

– Перевоплощение: Душа Птицы!

Хвостатые феи один за другим пытались подняться, крича от натуги и ярости, пока Эдвард расслабленно шел к выходу. Несмотря на то, что Марка всё ещё придавливало к полу, он сумел дотянуться до кармана и вытащить артефакт. Но не для того, чтобы задеть Эдварда, а чтобы оставить согильдийцев. Из природного упрямства они не собирались отступать и рвались в бой, не думая о том, что их может разорвать на куски в любую минуту, и ещё дышали по той причине, что становились пешками в игре Эдварда. Если бы он хотел перебить их, то шансов уцелеть ни у кого не осталось. Для его плана было важно сохранить им жизнь, но не было гарантий, что он, разозлившись, не снесет пару голов. Марк знал, насколько шатким был самоконтроль бывшего наставника, а потому из последних сил бросил вперед артефакт и зажмурился.

Свет затопил гильдию, заставив всех вскрикнуть от неожиданности, и закрыть глаза.

– Молодец, Марк.

Перед глазами сверкало и сияло, никто не мог пошевелиться, зато все услышали прощальные слова Эдварда. Правда, разразиться ругательствами не успели, ведь послышался топот ног, а затем громкий и четкий приказ:

– Сдавайся! Ты окружен, а в этих письменах не получится колдовать. Ты обвиняешься в нападении на Фиор и будешь отправлен в Эру на суд. В случае сопротивления мы убьем тебя.

Вот этого Марк не предусмотрел. Стало понятно, что делал Хибики при появлении Эдварда: он связывался с рунными рыцарями, прося подмоги, и те мгновенно среагировали. Вместо того, чтобы врываться в Хвост Феи с боем, они устроили засаду на входе, подловив его и заключив в клетку из письмен. Скорее всего, использовали новые посохи с более крепкими и сильными чарами, поэтому даже Эдварду пришлось бы повозиться, выбираясь из них. Вот только начальнику Итану, который возглавлял отряд, едва ли удалось бы одержать верх. Марк принялся тереть глаза, пытаясь вернуть четкость зрения, когда его перестало придавливать к земле.

– Почему этот мир населен такими тупицами? – донеслось от Эдварда.

– Что ты сказал?

– Вы действительно думаете, что я пришел один?

– Осторожно!

– Начальник Итан, берегитесь!

– Щиты!

Раздался громогласный рев, за ним всё вокруг наполнили крики, звон стали, грохот взрывов и… смех. Эдвард с широкой ухмылкой наблюдал, как его творения убивают рунных рыцарей, и ничуть не беспокоился, что попал в ловушку. Марк вскочил и, спотыкаясь, бросился вперед, как и остальные согильдийцы, но опоздал. Прямо на площадь перед гильдией спустилась виверна – огромная, страшная тварь с когтями, похожими на заточенные клинки, яркими золотыми глазами и крыльями, на которых без труда уместилась бы дюжина химер. Она взмахнула лапой и снесла половину рунных рыцарей, а её рык, напитанный магической силой, завершил начатое. Всего через минуту после появления, она разобралась с противниками, и письмена, заключающие Эдварда в клетку, пропали.

Он ловко вскочил ей на спину и спустя минуту взмыл в небо, улетая прочь. Остальные химеры тоже разбежались, даже не попытавшись напасть на хвостатых фей, и внезапно вспыхнувшее сражение также резко завершилось. Марк оцепенел. Всё залила кровь. На брусчатке валялись части тел, сломанные посохи и обрывки обмундирования. Кто-то из рыцарей ещё был жив, кто-то уже испустил дух, а кто-то балансировал на грани. Взгляд наткнулся на знакомую фигуру, лежащую на земле в луже крови, и ноги сами понесли к ней. Собственный крик донесся точно со стороны:

– Начальник Итан!

Это разбило пелену ошеломления, накрывшую всё вокруг, и согильдийцы спохватились. Они бросились к пострадавшим, ища выживших, а Джет помчался предупредить лекарей и привести Полюшку. Марк судорожно пытался нащупать пульс у начальника Итана, и с каждой секундой дышать становилось труднее. Паника ледяной хваткой сжимала сердце, в ушах гудело, а с губ срывались какие-то сбивчивые фразы, не имеющие смысла. Мир рушился на глазах, и слишком знакомый голос шептал в подсознании: «Если бы ты ушел сразу, то никто бы не погиб. Ты защитил согильдийев, но подставил рыцарей. Сколько ещё людей должно пострадать, чтобы ты вернулся?».

– Не той рукой, – донеслось снизу, и он встрепенулся.

– Начальник! – воскликнул Марк и только в тот момент заметил, что пытался нащупать пульс протезом. – Боже мой, вы живы! Мне так жаль. Простите, это всё из-за меня, я…

– Тише, парень, голова и так раскалывается, – мужчина попытался встать, но Марк надавил ему на плечи, заставляя лежать.

– Не двигайтесь, скоро прибудут лекари, они вас осмотрят, – сказал он.

– Ладно, – не стал спорить начальник и прикрыл глаза.

Какое-то время они молчали. Хвостатые феи и неравнодушные жители Магнолии метались между ранеными, пытаясь помочь, и всё вокруг утопало в стонах боли, отрывистых приказах и причитаниях. Эдвард всё-таки напал на Магнолию, как многие и подозревали, но ушел, практически не причинив городу вреда. Единственным, что он разрушил, стали шансы Марка выполнить оставшиеся квесты Системы. Как бы согильдийцы ни были добры, они слишком сильно ненавидели Эдварда, чтобы проигнорировать всё, что он наговорил. Больше не было нужды гадать, был ли Марк связан с химерами, ведь это стало очевидно. Все странности обрели смысл. Личность загадочного наставника, о которой он с упоением трещал в первые месяцы вступления, больше не являлась тайной.

Марк боялся посмотреть в правый верхний угол, где отображалась шкала доверия гильдии, ведь знал, что не увидит там ничего хорошего. Он вцепился руками в волосы, зажмуриваясь и не представляя, что делать теперь. Если его исключат из гильдии за связь с Эдвардом, он провалит глобальный квест, ведь метка пропадет с его тела. Система выставила несколько условий, о которых раньше Марк не переживал, думая, что никакая сила в мире не заставит его нарушить правила. Она запретила причинять вред хвостатым феям, подчинять их своей воле и покидать гильдию, обещая все кары мира за неповиновение. Теперь над ним нависла не просто угроза штрафа, а более мощное наказание. Возможно, смерть.

– Марк, что это вообще было? – спросил начальник Итан, нарушив молчание. Лекари прибыли к месту битвы и принялись оказывать помощь раненым. – Почему Эдвард пришел за тобой и?...

– И почему не убил? – закончил за него Марк. Он оглядел хвостатых фей, судорожно вздыхая, а затем надтреснуто улыбнулся, оборачиваясь к начальнику. – Простите, но… Я не знаю, как всё объяснить.

– Ты тоже химера? – нахмурился тот, но в его голосе почему-то не прозвучала неприязнь, злость или упрек, там была только печаль. – Разведчики докладывали, что Эдвард экспериментировал на людях. Он и тебя изменил?

Марк поджал губы, не подтверждая слова и не отрицая их. Вместо этого он сказал, поднимаясь:

– Эдвард нападет на столицу через три дня. Предупредите всех, пусть приготовятся отражать атаку.

– А ты куда?

Марк пожал плечами. Он в последний раз оглянулся на Хвост Феи, израненный, но не сломленный, пересекся взглядом с Эльзой, бинтующей рунного рыцаря, а затем…

Просто исчез.

Часть 3. Глава 45

21 мая Х782 года

Крокус – шумный, вечно яркий город, поражающий свой красотой и величием. В его центре располагался дворец, точно сердце королевства, и притягивал к себе взгляды каждого, кто проходил мимо. Шпили стремились в небо, и на самой вершине реял флаг Фиора. Ветер нападал на него, трепал его и пытался разорвать, но не преуспевал, и точно так же химеры нападали, трепали, разрывали королевство на части, но не добивались успеха. Пока.

Прошло три дня с тех пор, как двенадцать городов Фиора подверглись атаке, а в Магнолию заявился лично Эдвард. До сих пор не подсчитали число жертв, а пропавших без вести было так много, что оставалось загадкой: убежали ли люди сами, их сожрали чудовища или случилось что-то более страшное? Поговаривали, что Эдвард собирался сделать отряд человеческих химер. Марк хотел верить, что это просто домыслы испуганного народа, но не удивился бы, узнав, что всё так и было. Он и сам уже сомневался, был ли человеком. Может быть, его тоже нужно было причислить к химерам, ведь его магически усилили и вставили в грудь искусственное ядро. Делало ли это из него монстра – вопрос, и ему не слишком хотелось искать ответ.

– Вы трое, проверьте торговую площадь, остальные, идите к госпиталю.

– Так точно!

Марк затаился, когда мимо прошел отряд рунных рыцарей. Стражи порядка зорко вглядывались в темные переулки и разгоняли людей, до сих пор не укрывшихся в домах или специальных зонах, очерченных письменами. Они готовились к битве. Патрули усилили, всех снабдили дополнительным оружием и артефактами и выдали четкий приказ: защищать дворец любой ценой. К счастью, никто не проигнорировал угрозу Эдварда, и сразу, как только тот ушел из Магнолии, а начальник Итан оправился от ран, королевство встало на уши. Не успев толком выйти из одного сражения, оно приготовилось шагнуть в другое, и Марк одновременно радовался этому и печалился. Он не мог отделаться от чувства вины, что не предотвратил это.

Неприятное ощущение в груди даже не перебивалось счастьем от еще одного завершенного квеста. Полтора дня назад Система выдала окошко, что Грей отпустил Ул и перестал винить себя в её смерти. Как это произошло, почему и при каких обстоятельствах так и осталось непонятным. Конечно, Марк дал ему всё, чтобы прожить потерю, но такой исход всё равно стал скорее неожиданностью, чем закономерностью. Особенно в свете того, что Грей был где-то далеко. Его шкала доверия окрасилась в серый, заморозившись, и осталось семь согильдийцев, которым требовалась помощь.

Если раньше это число воодушевляло, то теперь пугало. Эдвард поставил под угрозу всё, что так долго выстраивал Марк: отношения с хвостатыми феями, их доверие к нему и теплоту. Согильдийцы не простили бойню, учиненную несколько лет назад, и ненавидели всё, что было связано с химерами или их создателем. Даже если мастер терпимо относился к Марку, от этого не становилось спокойнее. Со дня на день его должны были исключить. Вместе с исчезнувшей меткой гильдии пропал бы последний шанс вернуться домой. И выжить…

Отчасти поэтому Марк и сбежал. Теоретически мастер мог заочно исключить его, подписав необходимые бумаги и применив артефакт-печать, но оставалась хрупкая надежда, что он так не поступит. Если старик и прогонит его за связь с Эдвардом, то сделает это, глядя ему в глаза. Честно и открыто. Марк не раз доказывал, что дорожит гильдией и хочет её защитить, не говоря уже о том, что помогал хвостатым феям в их проблемах. Хотя бы за это он заслужил немного справедливости.

Марк вздохнул и провел руками по лицу, проклиная день, когда всё пошло кувырком. Он сидел на крыше дома, притаившись в тенях, и подслушивал инструктаж, проводимый рунными рыцарями на главной площади. Пока всё было тихо. Химеры сновали у границ Крокуса, но не приближались, выжидая момент. Правда, пара дозорных заметила и тех, других, химер, которые нападали на столицу ранее и едва не оторвали Марку голову. Это уже было плохо. Если усиленные звери прикроют этих тварей и расчистят им путь ко дворцу, там будет настоящая резня. Какой бы тактики ни придерживался Эдвард, он собирался ударить по городу изо всех сил, и Марк сомневался, что удастся отделаться малыми потерями.

Похожие мысли разделяли и защитники столицы. Все, кто поспешил на помощь, решительно сжимали кулаки и хмурили брови. В Крокус спешно прибыли маги изо всех ближайших гильдий, а также некоторые свободные волшебники. Кроме них на защиту города встал личный отряд короля, по силам не уступающий богоизбранным, рунные рыцари и обычные солдаты. Многие из тех, кто поднял оружие сегодня, застряли в череде бесконечных битв, поэтому на их телах виднелись раны, синяки и багровеющие бинты. На главной площади волшебники с суровым видом слушали начальника Джозефа, который распределял их по зонам ответственности и сообщал, каких химер удалось заметить и в каком количестве.

Среди защитников столицы нашлись и согильдийцы: Лексас, Мира, Эльза и… Гилдартс. Девчонок не слабо потрепало в прошлых боях, и даже у Лексаса было разбито лицо. Большинство из них пострадало в Маранте, а Эльзе попало, когда она бросилась на Эдварда с мечом наперевес. Лучше всего выглядел Гилдартс. Но лишь на первый взгляд. Марк еще не видел его в настолько скверном расположении духа: мужчина совершенно потерял улыбку, задор и дурашливый тон. Сейчас он больше всего походил на старшего волшебника и главную силу Хвоста Феи. С таким Гилдартсом не хотелось связываться, и Марк догадывался, что настолько испортило ему настроение.

Вернее, кто.

Марк поморщился, представляя, что ему рассказали о потасовке в гильдии и каким образом передали слова Эдварда. Бывший наставник наговорил там от души. Не было сомнений, что он всеми силами пытался разорвать связь между Марком и гильдией, на сей раз решив не уговаривать его и не тащить домой, а заставить Хвост Феи отказаться от него. Эдвард собирался лишить его последнего шанса остаться в Магнолии, но не знал, что Марку запрещалось покидать гильдию. Сообщить об этом так и не получилось: прежние каналы связи замолчали, а в Хвосте Феи всё происходило так стремительно, что выдать нужную информацию не вышло.

Зато обретало смысл поведение химер в последнее время. Они получили карт-бланш на общение с Марком, поэтому таскали еду, приглядывали за ним и оберегали, воспринимая его самым слабым и болезненным сородичем, который без поддержки не выдержит. Их не смущало то, что Мира и Эльза периодически отгоняли их, и вступать в бой химеры не желали, ведь не это было важнейшей задачей на тот момент. Марка бы умилила такая забота, но сейчас он лишь злился и переживал о том, к чему это приведет. В предчувствии беды он провел ещё несколько часов.

Столица кипела, готовясь к осаде, отовсюду слышались отрывистые приказы и мелькали люди в форме. Мирные жители затаились. Ночную темень пытались разогнать яркие факелы, но не слишком помогали: многие переулки так и остались неосвещенными, и это давало пространство для маневра.

Марк первым заметил неладное. Он резко вскинул голову, оборачиваясь на запад, и подобрался, нащупывая в кармане несколько взрывных артефактов. В небе бесшумно парили птицы. Разведчицы. Они всегда появлялись за мгновение до битвы, безошибочно находя место со самой слабой обороной, и наводили основной отряд на цель. Марк не бросился помогать рунным рыцарям отражать натиск, а побежал по крышам ко дворцу, особо не скрываясь, но и не стараясь попадаться на глаза. Если кто и обратил на него внимание, то ничего не успел сделать, ведь он телепортировался, пропадая из зоны видимости.

Не прошло и четверти часа, как прозвучала зычная команда к готовности и вскоре засверкали магические круги. Марк стрелой метнулся вперед и, пользуясь суматохой, пробрался к дворцовой стене, запрыгивая на нее и тут же перемещаясь дальше. Вслед донесся окрик стражника, но он не остановил, а, напротив, – придал ускорения. Пока разгоралось сражение, Марк успел прорваться через заслон солдат, зная, кто станет главной целью Эдварда, и притаился на крыше одной из башен. Либо в кои-то веки удача повернулась лицом, либо за несколько месяцев в гильдии удалось улучшить навыки, но всё прошло без особых проблем.

Это даже настораживало.

Проникнуть во внутренние помещения сходу не вышло. Все стены дворца, окна и двери испещрялись письменами, которые не только физически укрепляли защиту, не позволяя каменной кладке рушиться под градом ударов, но и противостояли магическим взломам. Чтобы переписать формулу, требовалось время, и Марк достал волшебную ручку, ковыряясь в нагромождении символов. Под его рукой рунные цепочки завертелись и запрыгали, видоизменяясь и путаясь. Вероятно, так работала ещё одна охранная система – мешала взломщику разобраться в формулах и найти к ним ключи. Она сбила бы с толку обычного воришку или даже местного умника, но до боли напомнила Марку родной мир и базовый курс программирования в университете.

Пусть не сразу, со скрипом, но он сумел найти первый ключ, и рунные цепочки перестали подпрыгивать под рукой. Еще через некоторое время, когда сзади громыхнуло и небо озарилось сотней заклинаний, Марк взломал второй замок, ослабив защиту. Наверняка где-то во дворце, в центре управления, куда стекались все рунные цепочки, охранное заклинание возопило о взломе, но сейчас об этом не стоило переживать, ведь все силы были брошены на битву с химерами. Они уже хлынули из тени, врезаясь в ряды стражи и магов, а сверху спикировали птицы. Рев виверны заставил сердце замереть.

Эдвард решил показать всю свою мощь, поэтому пустил в бой самых свирепых тварей. Три огромные виверны закружили над столицей, выпуская из пастей магические вихри, и каждый такой не просто разрушал здание, а сносил его подчистую. Сильнейшие маги взяли их на себя, пытаясь скорее уничтожить, и сверкнуло заклинание крушение. Гилдартс рассвирепел, и, не сдерживаясь, сколдовал в небо. В тот же миг одна из виверн брызнула, точно наполненный водой воздушный шарик, и красный дождь пролился на ряды магов. Марк скривился. Это было ужасно.

Другая виверна полетела ко дворцу, однако ей наперерез бросилась Мира в обличье Сатаны и несколько других магов, владеющих перевоплощением или полетом. С земли им помогали рунные рыцари, но большинство из них пыталось разобраться с лезущими отовсюду рядовыми химерами. Чудовищ было так много, что они шли нескончаемым потоком, и Марк не понимал, как Эдвард умудрился создать их в таком количестве и где прятал всё это время. Просто в лесу они бы не поместились. Неужели они всё это время сновали по королевству, прячась по углам, и ждали приказа? В целом, это было в духе Эдварда.

Наконец, рунные цепочки поддались, и Марк влез в окно, распахивая его мощным ударом. Он огляделся по сторонам и помчался вправо, надеясь, что не ошибся в направлении. Большая часть стражников заняла оборону на стенах, отстреливая химер, и его, беспрерывно телепортирующегося, никто не заметил. В голову даже пришла ужасная мысль, что он был мог стать отличным помощником Эдварда, под прикрытием химер пробравшись во дворец и перебив там всех. Марк спешно отогнал образ прочь, сосредотачиваясь на цели.

Вскоре он добрался до нужного места – самой защищенной комнаты во всем Фиоре. Её удалось найти по рунным цепочкам, которые тянулись к ней, обеспечивая нерушимую оборону, и куче стражи, которая выстроилась у дверей. По всей видимости, внутри укрылись король с принцессой, и Марк притаился неподалеку, спрятавшись в нише. Он планировал убедиться, что с правящей верхушкой ничего не случится, и подстраховать охрану, если она не выдержит натиск Эдварда и химер. Даже если не удастся ничего противопоставить в открытом бою, Марк может своим телом закрыть их. Его не должны тронуть.

С не слишком оптимистичными мыслями он остался на наблюдательном посту, вслушиваясь в отдаленные звуки сражения и тревожные перешептывания стражников. Прошло не меньше получаса прежде, чем громыхнуло где-то поблизости, и стены содрогнулись. Тревога вспыхнула в воздухе. Точно эхо, она прокатилась по коридору, отражаясь от стен и оседая в умах бойцов, и Марк напрягся, невольно представляя худшие сценарии.

– Готовься! – приказал командир стражи. – Поднять щиты.

Темнота зашевелилась и сверкнула золотом. Из нее показалось несколько фигур, которые неторопливо, но уверенно шли вперед, скаля клыки, и Марк узнал многих из них. Он столько раз играл с ними в хижине, что они стали родными, близкими существами, и меньше всего хотелось сражаться с ними, ставя на кон жизнь. Химер вел огромный черный медведь Боря, его мышцы перекатывались под шерстью, об клыки можно было порезать взгляд, а когти без труда прорезали бы металл. Что-то бросилось Марку в глаза, и он прищурился. У Бори появился ошейник – кожаный ремень с закрепленными на нем лакримами, и похожие нашлись у остальных химер.

В последний раз, когда видел их, Марк не заметил ничего подобного, поэтому не знал, зачем нужен аксессуар и стоит ли его опасаться. В любом случае он собирался выйти наперерез химерам, останавливая любой ценой, и уже сделал шаг из укрытия, когда его пронзило золотым взглядом. Одним слитным движением медведь прыгнул к нему, поваливая на пол, и раздался какой-то гул. Нарастающий. Приближающийся. Марк успел лишь удивленно распахнуть глаза, когда прозвучало от стражников:

– Ложись!

И всё потонуло в грохоте. Момент, когда всё взорвалось, потерялся в памяти. Марк обнаружил себя под медведем, который накрыл его своим телом, и с трудом разглядел навалившиеся сверху обломки, остановленные едва заметным барьером. Ошейник засверкал, и на поверку оказался мощным щитом, накрывшем не только Борю, но и Марка. Раньше Эдварда не беспокоило, сколько его творений падет в бою, и он не заботился об их выживаемости, поэтому ошейники, пусть и уберегли их, явно предназначались для другого. Скорее всего, он знал, что Марк помчится во дворец, но всё равно собирался исполнить свой план, а потому послал отряд, чтобы прикрыть его. Правда, действовал очень рискованно.

Несмотря на то, что взрыв напрямую не задел Марка, голова всё равно кружилась, в ушах стоял гул, а перед глазами всё пестрело и сияло. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя и похлопать медведя по боку, чтобы он попробовал выбраться. Тот без проблем скинул с себя часть обломков, и Марк поднялся, оглядываясь и чертыхаясь.

Взрыв снес стену, разорвав не только каменную кладку, но и сотню защитных заклинаний, и наповал уложил половину отряда. Вторая половина стонала, пытаясь прийти в себя, и слабо шевелилась. Никто не ожидал настолько мощной атаки. Сложно было поверить, что такая магия в принципе существовала, ведь Марк сам недавно скрупулезно перебирал рунные цепочки, чтобы сделать небольшую брешь. Разрушить целую стену могло лишь волшебство высшего порядка. Пожалуй, только Гилдартс мог посоперничать с ним и то лишь в том случае, если бы выложился во всю силу.

– Ваше… Величество… – прохрипел один из рыцарей, протягивая руку к руинам, и Марк рванул туда. Химеры дернулись следом, но он рявкнул:

– Стоять!

Все, как один, присели, ошарашенные резкой командой. Марк подбежал к обломкам, пытаясь разглядеть среди тел кого-то похожего на короля и принцессу. Повезло, что после взрыва половина дворца не рухнула, ведь защищенная комната находилась почти в самом его центре. Скорее всего помогли заклинания укрепления, пронизывающие всё здание, но теперь здесь зияла огромная дыра. Сквозь нее даже можно было разглядеть небо, и в нем продолжалась битва с вивернами и прочими созданиями Эдварда.

– Сюда… Помогите скорее…

– Я сейчас!

Марк услышал слабый голос из-под обломков и принялся отбрасывать куски стены в разные стороны. Химеры тихонько приблизились сзади, с любопытством наблюдая за ним и тыкаясь носами в спину. Они вели себя спокойно, даже дружелюбно. Создавалось впечатление, будто они ничего больше не собирались делать, но Марк не верил им, каждую секунду ожидая, что они кинутся на выживших. Наконец, удалось добраться до полупрозрачного барьера, мерцающего, как отблеск солнца на воде.

– Я вытащу вас, держитесь, – торопливо пробормотал Марк, и маг, держащий щит над королем и принцессой, кивнул.

Он был пепельно-серый, с окровавленным лицом и пустым взглядом. Кажется, он вложил все силы в заклинание, только бы их не разорвало на части, и лишь это их спасло. Резкий выброс магии сыграл злую шутку, и теперь стражника не ждало ничего, кроме больничной койки. В лучшем случае ему грозило магическое истощение, в худшем – травма ядра. Марк не представлял, на каких силах он продолжал поддерживать барьер после взрыва, но не удивился, когда он рухнул без сознания сразу, как часть обломков исчезла.

– Кто вы такой? Вы не из нашей стражи, – принцесса Хисуи испуганно огляделась, прижимая руки к груди, и едва не перестала дышать, увидев химер, стоящих в двух шагах от Марка.

Те продолжали бездействовать. Они иногда переминались с лапы на лапу, дергали хвостами или вглядывались в темноту коридора, но не проявляли никакой агрессии. Марк не спускал с них взгляда. К сожалению, химеры почти перестали его слушаться, поэтому он специально встал так, чтобы они не смогли навредить королю и принцессе. Что бы они не сделали, им пришлось бы пройти через него, а он успел бы среагировать и телепортироваться.

– Я из Хвоста Феи, – ответил Марк. – Догадался, что вас попытаются убить и решил прикрыть, если ваши маги не справятся.

– Почему на нас не нападают? – пискнула принцесса, уставившись на химер. Марк замялся.

– Не знаю, – пробормотал он.

– Как ты проник сквозь защиту? – спросил король, но не столько для того, чтобы узнать ответ, сколько чтобы что-то сказать и дать себе время оправиться от шока.

– Я артефактор, – сказал Марк. – Знаю, как обходить рунные цепочки, и именно помогло. Но сейчас не время для разговоров, вас нужно спрятать. Есть еще защищенное место, где вы будете в безопасности?

Король нахмурился.

– Зал Совета, – предложила принцесса. – Там тоже сильные защитные заклинания, хотя и не такие, как здесь.

– Годится, – кивнул Марк. – Где он?

– Твари последуют за нами, – король указал на химер.

– Не смогут, – покачал головой Марк. – Я телепортирую нас, и они не угонятся. Во всяком случае у нас будет несколько минут передышки, и за это время успеет прийти подкрепление. Уверен, взрыв не заметил только слепой, а это значит, что скоро сюда прибудут лучшие. Возможно, кто-то из наших, например, Гилдартс.

– Звучит логично.

– А это нормально, что мы обсуждаем план при химерах? – спросила принцесса.

– Они выследят нас в любом случае, и не важно, как далеко мы сбежим. Я предлагаю вам не спасение, а фору. С моей скоростью мы за пару минут достигнем нужного места, а им на это потребуется куда больше времени. Наша задача – дождаться подмоги.

– Убедил, – кивнул король.

Он быстро обрисовал, куда нужно добраться, и Марк мысленно проложил путь, прикидывая, сколько прыжков придется совершить и выдержит ли он их с дополнительным грузом. Химеры заворчали, не одобряя затею. Однако их никто не послушал, и вскоре Марк вместе с королем и принцессой понесся по дворцу, стараясь оторваться от химер так далеко, как возможно. Те, будто снова оказавшись в лесу, рванули за ними, играя в салочки. Очевидно, сейчас они не планировали никого убивать, и Марк повторно запутался в плане Эдварда.

Что, черт возьми, он задумал? Почему не воспользовался шансом? Зачем снес самую защищенную комнату, но не закончил начатое? При всем рвении Марка, он не смог бы защитить и принцессу, и короля, поэтому пришлось бы сосредоточиться на ком-то одном. Если Эдвард хотел захватить власть в Фиоре, то допустил оплошность, позволив им уйти. Вот только это было нереально. Эдвард всегда был на два шага впереди, поэтому снова разыгрывал какой-то план, и Марка не оставляло ощущение, что он, точно марионетка, дергается в такт пальцам кукловода.

Это подтвердилось, когда они, едва добравшись до зала Совета, попали в плотное кольцо. Эдвард вышел из тени, довольный и радостный настолько, будто свершилась его самая смелая мечта.

– Хаос – предтеча порядку, – сказал он, и Марк дернулся, пытаясь снова телепортироваться, но искусственное ядро вдруг взбунтовалось, послав такую волну боли, что перед глазами потемнело. – Мне нравится это королевство. Оно маленькое, но сильное, обладает обширными ресурсами и связями. Его уважают на политической арене, а его гильдии славятся умельцами и уникумами, однако его правитель не понимает, какой ценностью обладает. Пришло время это изменить.

– Что ты задумал? – прохрипел Марк, прижимая руки к груди и бледнея на глазах.

– Ничего особенного, – улыбнулся Эдвард, и его личина поплыла, сменяясь на другую. – Просто маленький переворот, – он щелкнул пальцами, и химеры склонились, а Марк, напротив, вскинул взгляд. – Почва для этого уже готова. Думал, я просто так атаковал города и деревни, а теперь пришел в столицу? Я вселял в людей страх, хотел, чтобы они были в ужасе от разрушений и специально не доводил дело до конца. Всё прошло отлично. Посмотри вокруг, Марк, все в панике, и не знают, когда ждать удар, а химеры сносят один город за другим.

– И чего ты хочешь, маг? – перебил король, смело взглянув ему в глаза.

– Переделать Фиор по своему усмотрению, – не стал скрывать Эдвард и, точно злодей из фильма, ухмыльнулся. Марк поймал себя на том, что участвует в каком-то спектакле и не видит полной картины – лишь ту, которую ему позволяют разглядеть. – Мне тесно в Логове Химер, и я давно собирался занять трон, но просто прийти и убить правящую верхушку было глупо. Люди любили вас, шли за вами и, несомненно, устроили бы бунт. Они куда охотнее примут героя, свергнувшего чудовище, который изо всех сил пытался спасти короля, но не успел на долю секунды.

– И ты будешь этим героем, надев другую личину? – спросил король.

Марк не выдержал:

– Что ты несешь?

И тут же согнулся пополам, падая на колени, когда искусственное ядро послало такой разрушительный импульс, что по нервам пробежали молнии. Он задал верный вопрос, но не тот, на который Эдвард собирался отвечать сейчас. Похоже, спектакль начался вовсе не в тот момент, когда они прибыли в зал Совета, а еще три дня назад, в гильдии, когда он во весь голос объявил, что пойдет на столицу. Это было самоуверенно и смело, но никто не засомневался в его словах. Теперь же Марк, борясь с ужасной болью, пытался понять, что вообще происходит. В чем заключалась истинная цель Эдварда, скрытая под фарсом и актерской игрой?

Принцесса воскликнула:

– Ты заигрался в бога! Даже если ты сильный маг, искусный артефактор и хозяин химер, это не дает тебе права захватывать власть и диктовать свои условия. Хоть трижды смени личину, а гнилую суть спрятать не удастся. Никто не пойдет за тобой, душегуб!

– Какая отвага, – протянул Эдвард, улыбаясь, и Марк с трудом поднял взгляд на него, собираясь с силами. – Я сочиню отличную историю о том, как яростно ты сопротивлялась тирану и как герой пытался тебя спасти. А теперь…

Эдвард вскинул руку, и на кончиках пальцев заискрилось волшебство. Магию удалось узнать с первого взгляда, и Марк вскочил, бросаясь вперед, прямо на заклинание. Он не понял, зачем сделал это. Тело действовало само, а разум отключился, и в следующий миг невидимая рука схватила его, точно тряпичную куклу. Эдвард широко ухмыльнулся, и на его лице отразилось ликование, а затем он коснулся Марка рукой, тихо, но четко сказав:

– Трех зайцев одним выстрелом...

В груди заледенело. Защитные артефакты разом треснули, разлетаясь в мелкую крошку, и Марк остался беззащитным перед лицом спятившего гения. Эдвард знакомо провел рукой по воздуху, и кое-что в его поведении обрело смысл. Это было задание. Система выдала ему какой-то квест, и он только что его выполнил, получив ценную награду. Пока оставалось непонятно, в чем заключалась миссия и собирался ли он сделать что-то ещё, но в голове снова и снова звучал его голос, повторяющий последнюю фразу. Марк уставился на Эдварда, почти не дыша, и прохрипел:

– Что, черт возьми, ты сделал?..

Часть 3. Глава 46

Защитные артефакты распались, брызнув осколками. Не осталось ни одного из них, и Марк взглянул на Эдварда, как кролик на удава, зная, что ничего хорошего ждать не следует. Сердце колотилось, как бешеное, а отчаяние затапливало сознание, словно вышедшая из берегов река. Хотелось кричать, вырываться и проклинать всех и вся, но почему-то не удавалось издать ни звука, не говоря уже о том, чтобы пошевелиться. Тело не слушалось. Марк не мог разобрать, сковало его магией, страхом или чужой волей, но изо всех сил пытался сопротивляться. Эдвард не обращал на него внимания.

Он с сосредоточенным видом уставился в пустоту, чуть хмурясь и стерев с лица ликование, и его глаза быстро метались по невидимым строчкам. Только Марк понимал, что происходит. Система выдала Эдварду награду за очередное выполненное задание, и теперь он изучал информацию, позабыв об остальном мире. Судя по всему, ему попалось что-то крайне важное и интересное, раз он не отложил это на потом. На его лице сменялись эмоции одна за другой, и Марк давно не видел подобной картины. Особенно его поразило, когда Эдвард порывисто вдохнул, раскрывая глаза, и чуть пошатнулся, точно хотел отступить на шаг. Что-то шокировало его. И от этого внутри заледенело.

– Скорректируем планы, – бросил Эдвард, дернув рукой, и поднял взгляд. – Убей короля и принцессу.

Чужая сила, сковывающая Марка, исчезла, и он рухнул на пол, ударившись коленями. Не успел он ужаснуться приказу, как перед глазами появился предмет, в котором удалось распознать трехсоставной посох. Тот самый посох, который Эдвард переломил надвое у стен хижины и которым Марк очень гордился, считая его лучшим своим изобретением. С трудом верилось, что артефакт снова был цел. Более того, на нем сияло несколько новых лакрим, а это означало, что Эдвард его улучшил, добавив заклинаниям мощи. Он протянул его Марку так, будто это было чем-то нормальным и не стоящим внимания, однако во взгляде по-прежнему читалось смятение, а отрывистые фразы выдавали тревогу. Создавалось впечатление, будто Эдвард хотел что-то сказать, но обрывал себя на первом же звуке. Вместо этого он отдал приказ – самый страшный и жестокий – и не оставил шансов нарушить его.

Марк принял посох и молча развернулся к королю. Он осознавал каждое действие, но не мог вырвать из-под контроля, а потому сделал шаг вперед, сжимая в пальцах оружие. Мысленно он молился, чтобы кто-нибудь что-нибудь сделал: остановил его, прислал сюда подмогу, накрыл короля и принцессу мощным щитом. Он не хотел их убивать. Они глядели на него испуганно и затравленно, прекрасно зная, что их ждет, и никак не могли защититься. Рунных рыцарей или магов из личного отряда тоже не было. Они либо отражали атаку на столицу, либо валялись мертвые на полу.

Откуда-то донеслись торопливые шаги. Марк вскинул посох, не отрывая взгляд от принцессы, и та пронзительно закричала, закрываясь руками. Вспыхнул магический круг, и король дернулся наперерез заклинанию.

– Марк!

Гилдартс ворвался в зал Совета, сходу бросая в Эдварда заклинание крушения, но… опоздал. Принцессу разрубило надвое. Король в ужасе глядел на дочь, и на мгновение всё смолкло. Возможно, у Марка просто заложило уши, но он оказался в вакууме, где до него не долетал ни один звук. Зрение сузилось до крошечной точки – кроваво-красной и печальной, вокруг которой всё чернело, бурлило и рушилось. Что он наделал? Как он мог?

Марк убил принцессу.

– Ты что натворил, ублюдок?! – прокричал Гилдартс не своим голосом, точно пробиваясь сквозь толщу воды. – Отпусти Марка сейчас же!

– А кто сказал, что он под моим контролем?

– Марк бы никогда так не поступил. Только ты способен на такие зверства. Оставь его в покое!

В голове щелкнуло. Марк резко развернулся, крепче сжав посох, и взмахнул им, посылая в Гилдартса острейший порыв ветра. Тот увернулся. С почерневшим от гнева лицом, мужчина взглянул на него и откуда-то сверху обрушилась такая волна силы, что Марка впечатало в пол. Падая, он прикусил язык, и во рту вспыхнул неприятный металлический привкус. Перед глазами сверкало, дыхание сбилось, а в голове опустело. Какая-то часть него радовалось, что Гилдартс придавил его, но другая не могла забыть о том, что только что произошло. Король склонился над телом дочери, и по его щекам покатились слезы.

Марк убил принцессу.

– Как жестоко, – протянул Эдвард, уклоняясь от магии крушения. – Зачем же ты причиняешь ему боль? Разве ты не хотел защитить Марка?

– Заткнись!

Стены, пол, потолок и остатки мебели крошились, когда в них прилетали шальные заклинания. Эдвард и Гилдартс сцепились в центре зала, то осыпая друг друга градом ударов, то обрушивая мощь своей магии. Что-то постоянно взрывалось, а между ударами едва удавалось разобрать отрывистые фразы. Химеры в меру сил старались поддерживать Эдварда, отвлекая на себя внимание, но у них не было и шанса. Гилдартс махнул рукой на ограничения и сопутствующий ущерб, а потому они, одна за другой, превратились в отвратительные кровавые ошметки. Марка замутило.

Приказы продолжали биться в голове, а тело пыталось подняться. Никогда еще Марк не чувствовал себя настолько паршиво и беспомощно, как в этот миг, когда он ничего не мог противопоставить навязанной воле. Хуже всего было то, что Эдвард не стал маскировать приказы, убеждая Марка, что он сам того захотел, а попросту сломил его волю. Теперь оставалось лишь наблюдать, как тело само действует, что-то говорит, кого-то убивает, а затем глядеть на свои руки, запятнанные кровью и осознавать, какой грех взят на душу.

– Ваше Величество, стойте!

Гилдартс от души пнул Эдварда в живот и кинулся в сторону. Только в тот миг Марк понял, что его едва не убили: обезумевший от горя король схватил меч и вскинул его, готовясь нанести удар. Если бы Гилдартс не заметил этого, голова Марка уже покатилась бы по полу. Однако маг успел отобрать клинок и мягко оттолкнуть короля в сторону, чуть-чуть придавливая своей силой, чтобы он не смог подняться. Тот разразился ругательствами, так неподобающими его положению, но ничего больше не смог сделать. Гилдартс присел около Марка и положил руку ему на голову.

– Ничего не бойся, – сказал он. – Мы тебя вытащим. Обещаю.

– Напрасно обнадеживаешь, глупец.

Эдвард набросился на Гилдартса, и от их ударов задрожали стены. Марк с пустым выражением лица уставился на них, всё ещё пытаясь подняться, и вдруг кто-то ворвался в зал. С его ракурса двери не получалось разглядеть, но об этом можно было судить по тому, как обернулись остальные. Эдвард цокнул. Гилдартс, напротив, воодушевился. Он кивнул кому-то, а затем рванул вперед на такой скорости, будто тоже освоил телепортацию. В следующий миг они с Эдвардом выпали из окна, и давление магии пропало. Марк вскочил, не скованный ничем, но не успел сделать и двух шагов, как на него навалились.

– Держи его, – воскликнула Мира. – Я погружу его в сон.

– Быстрее, – отозвалась Эльза. – Откуда у него столько силы?

– Магический круг! – предупредил Лексас, а имитатор ядра внутри Марка задрожал.

– Не успеешь, яйцеголовый!

– Мира, берегись!

– Твою…

Мир перед глазами смазался, и в следующий миг Марк переместился к окну, а затем – дальше, на поиски Эдварда. В голове бился приказ найти его и защитить любой ценой, даже если самому придется погибнуть. Было больно. Страшно. Марк мысленно рвал на голове волосы, что девчонки не успели вырубить его, и надеялся, что скоро кто-нибудь врежет ему, отправляя в нокаут. Это было бы меньшим из зол.

– Поймала!

Мира сбила его в полете, когда Марк завис в воздухе, выбирая следующее место для прыжка, и попыталась сколдовать заклинание сна. Она что-то торопливо говорила, в чем-то заверяла, но слова заглушали порывы ветра. Однако слух и не требовался, ведь в её глазах читался посыл: Мира изо всех сил пыталась его спасти, прежде всего от самого себя. Ничего не вышло. С неожиданной прытью Марк врезал ей, не давая закончить заклинание, а затем телепортировался несколько раз, утягивая её за собой и дезориентируя. Мира пошатнулась, когда они резко остановились, и тут же получила посохом в живот. Ее отбросило далеко назад, впечатав в стену, и Марк мысленно возопил.

Система среагировала и резко выбросила оповещение. Алое. Утыканное восклицательными знаками.

Внимание! Вы нарушили правило и причинили вред согильдийцу!

Вам назначен штраф!

– Проверь, что с Мирой, – крикнул Лексас, появляясь во вспышке молнии. Эльза отрывисто кивнула, исчезая из поля зрения. – Уж прости, умник, но я не буду нежничать.

Волосы встали дыбом, а в воздухе затрещали заряды, готовые сформироваться в молнию в любую секунду, и Марк присел, отслеживая каждое движение согильдийца. Не прошло и секунды, как желтая вспышка метнулась вперед, но не достигла цели. Она лишь раскрошила обломок стены в пыль и заставила Лексаса недовольно цокнуть. Марк успел телепортироваться ему за спину и бросить под ноги несколько шариков. Половина из них должна была затопить всё вокруг светом, а другая – подорваться. Пока тело хладнокровно и четко сражалось, душа металась в ужасе, запертая в клетке чужой воли.

Марк ничего не мог сделать: ни остановиться, ни сбежать, ни убить себя, и ему оставалось лишь наблюдать, фантомно вздрагивая каждые две секунды. Он ударил Миру. Заставил её пролететь несколько метров и впечататься в стену. Теперь она с трудом поднималась на ноги, придерживая голову рукой, и пыталась заверить Эльзу, что не сильно пострадала. Однако Марк видел, как она морщилась от боли, и от этого внутри так же неприятно стягивало, как от мысли, что он нарушил правило Системы.

Как и всегда, та не встала на его сторону и не сделала скидку на то, что он находится под ментальным контролем. Теперь она могла вволю наиграться, протаскивая его по всем кругам Ада. В прошлый раз Система на четверть часа отключила Марку зрение и слух, оставив его в полной тишине и темноте, а на сей раз должна была выдумать что-то другое. Более изощренное и жестокое. Если бы ненависть к ней и Эдварду обратилась огнем, то она испепелила бы весь Крокус за пару минут.

Однако вместо нее вспыхнули артефакты-бомбы, опаляя Лексаса и заставляя метнуться в сторону. Сбивая с себя пламя, он прорычал:

– И давно он стал таким вертким?

– Никогда не видела, чтобы Марк так сражался, – тревожно заметила Эльза, убирая клинок в пространственный карман и вытягивая оттуда деревянный посох. – Он совсем не бережет себя и не экономит магию. Это может выйти боком.

– Он не выдержит такой нагрузки, – прорычала Мира, тряхнув головой. – Помните, что он рассказывал? Марк болен, и его магическое ядро работает неправильно.

– Я подберусь поближе, а вы прикройте меня, – сказала Эльза, и остальные кивнули.

Марк заметил всё это отстраненно и холодно, точно заморозившись изнутри. Перед лицом вспыхнуло новое окошко Системы.

Внимание! Вы нарушили правило и причинили вред согильдийцу!

Вам назначен штраф!

Дважды. Он уже дважды ранил согильдийца, и Система засчитала это, пусть Лексасу попало не так сильно, как Мире. Шансы выбраться из Крокуса живым стремительно таяли, ведь его не только могли прикончить за смерть принцессы, но и разорвать на части наказанием Системы. По случайности пересекшись взглядом с Мирой, Марк в последний раз взглянул на неё, и та побледнела. Вместе с Лексасом она попыталась его отвлечь, пока Эльза заходила сзади, и у них получилось бы, но вмешались химеры. Откуда-то выпрыгнула Эва, рыча и скалясь, и вцепилась девушке в руку, глубоко проникая клыками под кожу. Марк бросил вдогонку несколько взрывных артефактов, которые прогремели мгновение спустя, и всех разбросало ударной волной, кроме него. Он появился в стороне, наблюдая, как согильдийцы поднимаются с земли и приходят в себя.

Эльза зажимала раненную руку, морщась, и по её лицу текла кровь.

Внимание! Вы нарушили правило и причинили вред согильдийцу!

Вам назначен штраф!

Что-то внутри Марка с треском сломалось, и вдруг он ощутил небывалое спокойствие, бескрайнее и мягкое, как пушистое облако. Страхи, сомнения, переживания – всё это растворилось, исчезнув без следа, и в душе не осталось ничего. Марку стало всё равно на то, что случится. Его ждали штрафы? Ну, и пусть. Наказания? Ладно. Смерть? Наконец-то.

– Марк? – прошептала Мира, и с ее лица смыло все краски. – Марк, прошу тебя, не делай глупостей. Я вытащу тебя, клянусь. Пожалуйста, только не сдавайся, не опускай руки. Я рядом! Я здесь! Марк!

– Доберись до хижины любой ценой, – пришел приказ от Эдварда.

Марк бросился прочь, и вдогонку донесся крик Миры, полный отчаяния и боли. Она умоляла остановиться. Вот только ничто не могло сломить приказ, а потому он не обернулся и не дрогнул, а лишь ускорился, телепортируясь от одного здания к другому. Разумеется, его не отпустили так просто. Быстро посовещавшись, согильдийцы поспешили следом и их поддержали рунные рыцари. Эльза перевооружилась в Доспех Ветра, Лексас использовал молнии, а Мира полетела куда-то в другую сторону. Возможно, предупредить Гилдартса. Удрать от согильдийцев, когда они профессионально загоняли его, почти не осталось шансов, но на помощь пришли химеры. Усиленные звери с рычанием кидались на них, выигрывая драгоценные секунды, а некоторые, в том числе Эва, бежали рядом, защищая и пробивая путь вперед.

В какой-то момент над головой просвистело заклинание, и Марк вздрогнул. Толпа рунных рыцарей погналась за ним, крича:

– Хватай его!

– Он убил принцессу!

– Брать живым или мертвым!

С их стороны посыпался град заклинаний, и его сбило ударной волной от взрыва. Прокатившись по земле, Марк ударился спиной о стену так, что перед глазами засверкали искры. Химеры взяли его в круговую оборону. Пока он пытался прийти в себя, они подставлялись под удары, лишь бы он не пострадал, и кровь хлынула во все стороны. Рассвирепевшие рунные рыцари не жалели сил, и вполне могли задавить их числом, однако…

– Стойте, – воскликнул Гилдартс, помятый и слегка подкопченный, и закрыл собой Марка. – Вы не того ловите. Эдвард уходит на запад.

– Уйди, хвостатый, – прорычал командир. – Ублюдок ответит нам за принцессу Хисуи. А будешь помогать ему, так и тебя прикончим!

Гилдартс сжал кулаки, но не стал сражаться. Вместо этого он метнулся к Марку, закидывая его на плечо, и помчался прочь под ошарашенные взгляды химер. Вслед полетели оскорбления, угрозы и пожелания скорейшей смерти. Проносясь по улицам, а иной раз и пробивая собой стены, Гилдартс ругался на все лады, проклиная Эдварда. Марк вырывался, колотя руками, но тот будто не замечал. Мужчина лишь приговаривал:

– Всё будет хорошо, Марк, мы тебя защитим. Нам бы только в гильдию вернуться или рвануть на Тенрю. Основательница укроет тебя, а мы докажем, что ты ни в чем не виноват. Обещаю, сынок, я не оставлю тебя.

– Гилдартс! – крикнул кто-то сбоку, и он рванул туда. Аластор повел их через сеть переулков, петляя по ним и не останавливаясь ни на миг. – Ты слишком подставился, дальше его заберем мы. А ты уходи из столицы. Король рвет и мечет, он не пощадит того, кто помогал убийце дочери.

– Я не оставлю Марка.

– На плече собрался донести его до Магнолии?

– Да, если придется!

Аластор закатил глаза, и Марк первым понял, в чем дело. Однако предупредить Гилдартса не получилось – губы не шевелились, а телепатией он не владел. Когда Аластор резко развернулся и вскинул руки, оставалось только зажмуриться и приготовиться к удару. Снова громыхнуло так, будто рядом разорвался снаряд, но боль не ворвалась в тело. Когда Марк открыл глаза, то обнаружил себя под щитом, целый и невредимый, а Гилдартса снесло на несколько метров назад, опалив одежду.

– Опять ты?! – взревел он.

– Тупоголовый баран. Вот почему я ненавижу всех хвостатых фей.

Образ «Аластора» поплыл, открывая его истинную сущность, но Марк не стал дожидаться, чем кончится сражение и побежал прочь. Гилдартс попытался остановить его, но не сумел пройти через Эдварда, и они снова набросились друг на друга с яростью и ненавистью, пышущими через край.

Марк почти не запомнил, как сбежал из Крокуса, и очнулся лишь тогда, когда за спиной перестали пылать здания и раздаваться звуки боя. Задыхаясь от быстрого бега и боли в магическом ядре, он побрел вперед, теряясь в тенях. Из носа обильно текла кровь, капая на землю, и Марку казалось, что он пропитался ей весь: от макушки до пяток. Перед глазами стоял зал Совета, убитый горем король и разрубленная надвое принцесса. В ушах звучали голоса друзей, каждый из которых уверял, что они обязательно спасут его. На мгновение Марк захотел вернуться в темноту и тишину наказания Системы, лишь бы не видеть и не слышать этого.

Не то по злой иронии судьбы, не то по умыслу Эдварда, его магия подчинения немного ослабла. Приказ продолжал биться в голове, но контроль над телом возвращался, медленно, но верно. Сперва Марк смог сжать кулаки, затем вскинуть руку, а после – повертеть головой. Однако радости это не принесло. Вцепившись в плечо, где сияла метка гильдии, Марк рухнул на колени, зажмуриваясь. Он проиграл. «Миссия: Hurt/Comfort» провалена.

– Прости, Алина, – прошептал он, поднимая взгляд в небо, на звезды. – Прости…

Эва присела рядом, тихонько ворча и ткнулась в него головой. В огромных золотых глазах плескались грусть и сострадание, словно она лучше всех понимала, каково Марку приходилось сейчас. Ее пушистый хвост обернулся вокруг него, и безмолвие прорезало мурчание. Эва всеми силами отвлекала от дурных мыслей и обещала помощь и поддержку, и от этого на душе становилось чуточку легче. Однако даже ей не удавалось взбодрить Марка. Он думал то о наказаниях Системы, то о битве в столице, то об Эдварде, и не знал, что делать. Как всё исправить? Как повернуть время вспять?

Темные, тяжелые мысли заполоняли голову, убивая надежду, и Марк полез в карман за парой оставшихся бомб. Покрутив одну из них в руках, он прикинул, поможет ли она ему, но не успел ничего сделать. Эва вскочила и развернулась, громко зарычав и прижав к голове уши. Остальные химеры тоже всполошились, а это означало лишь то, что их догнали то ли рунные рыцари, то ли маги. Марк поднялся, уже не зная, по приказу или по доброй воле и прислушался к току магии в теле. Ядро сбоило, поэтому переместиться в хижину отсюда не вышло бы.

В небе расцвела алая вспышка, и трое всадников показались из тени.

– Сдавайся! – рявкнул один из них.

– Даже не думай сбежать! – поддержал второй.

Марк не ответил. Он отступил на шаг, его взгляд заметался между рыцарями, а затем скользнул выше, на знакомый силуэт, летящий к ним. Было очевидно, что он не сможет далеко уйти, но расстраивало, что Мира так быстро нашла его. Сражаться снова не хотелось. Он достаточно причинил ей боли, поэтому Марк подал знак Эве и та позволила ему взобраться себе на спину. Низко рыкнув, кошка сорвалась с места, уклоняясь от полетевших в них заклинаний, а остальные химеры остались прикрывать отход. Рунные рыцари закричали ему вслед, обещая все кары мира, но ничуть не напугали. Они не смогли бы переплюнуть Систему.

Крепко держась за Эву, Марк молился, чтобы за ними не последовали, пусть и знал, что это напрасная надежда. Однако пару минут спустя звуки боя стихли. Это случилось резко и неожиданно, словно кто-то нажал кнопку на пульте, и Марк обернулся. Огромная виверна пронеслась над рыцарями, заставив их упасть на землю, закрываясь щитами, и сбила в полете Миру. Та рухнула куда-то в лес, коротко вскрикнув. Химеры бросились врассыпную, а Марк сглотнул, когда эта тварь понеслась к нему. Он почти поверил, что она схватит его когтями, но вивера приземлилась рядом, подняв облако пыли.

– Забирайся, – велел Эдвард, устроившийся у нее на шее. – Живо.

Марка словно подкинуло. Тело среагировало само, и он быстро взобрался по крылу, не смея ослушаться.

– А ты исчезни, жалкая тварь, – бросил Эдвард Эве, и виверна взмахнула крыльями, поднимаясь в воздух. Марк посмотрел вниз, на землю, но саблезубая кошка уже растворилась в тенях. Они взяли курс на западный лес и некоторое время летели в тишине. Спустя полчаса Эдвард обернулся. – Ничего не хочешь спросить?

Марк покачал головой.

– Не вижу смысла.

– А зря, – протянул тот. – Если бы спросил, ты узнал бы, зачем я напал на столицу и почему отступил, не закончив начатое, – Марк промолчал. – Нас ждет новое задание, и ты мне нужен, чтобы выполнить его. Видишь ли, Марк, после захвата дворца мне открылась сюжетная ветка, по которой я иду, и награды, которые получу.

Марк уставился на него в немом вопросе, и Эдвард ухмыльнулся.

– У нас одна глобальная цель – усилить Хвост Феи к концу года настолько, насколько возможно, но разными методами. Тебе нужно избавить их от внутренних противоречий, – Марк подавился словами, не припоминая, чтобы рассказывал об этом. – А я выбрал другой путь: естественный отбор и постоянные сражения с сильными противниками.

– Откуда ты знаешь про задание? – побледнел Марк.

– О, я всегда знал, – отмахнулся Эдвард. – С тех пор, как оно появилось. Я тогда корректировал твое поведение и заодно расспрашивал обо всем. Мне нужно было знать, что тебя ждет, а ты сам не признавался.

Вот оно что. Теперь стало понятно, почему Эдвард так бесился в последнее время. Мало того, что он недолюбливал гильдию, так еще и Марк должен был сблизиться с хвостатыми, чтобы выполнить задания. Его повеление наконец обретало смысл, правда, легче от этого не становилось. Особенно Марка покоробило, с какой небрежностью тот упомянул о ментальном вмешательстве. Это был пустяк для Эдварда. Просто очередное заклинание, брошенное мимолетом, но он не стал ничего говорить на этот счет, лишь пробормотал:

– Я думал, ты решил захватить королевство.

Эдвард закатил глаза.

– Брось, Марк! Если бы я хотел править Фиором, то уже давно стал бы королем. Мне ничего не стоило влезть старому дураку в голову и навязать ему, что я его давно потерянный племянник или сын, а затем тихонько его прирезать. Ни к чему было бы устраивать бойни и терроризировать города. Ты ведь и сам догадался, что я запугивал народ, а не стремился его перебить.

– А что изменилось? Почему ты вдруг напал на столицу?

– По двум причинам, – ответил Эдвард, искренне наслаждаясь разговором. – Во-первых, мне стало скучно просто посылать химер в разные города, и я захотел внести разнообразие.

Марк в гробу видал такое разнообразие. Он скривился, но ничуть не удивился, что полоумный наставник решил так развлечься.

– Во-вторых, Система захотела, чтобы я припугнул короля и принцессу и заставил их яростнее сражаться с химерами. Видишь ли, они уже адаптировались, и требовалось поднять ставки. Из обороны Фиор должен был перейти в наступление, и Хвост Феи пошел бы в первых рядах. Я бы создал все условия, чтобы выжили сильнейшие, и война перешла бы на новый уровень.

– Поэтому ты медлил и не убивал короля и принцессу сначала, – понял Марк.

– В точку, – кивнул Эдвард. – Фарс про захват королевства был просто игрой. Я хотел напугать старика, и у меня неплохо вышло, правда, ты раскусил меня. Но это уже не важно, ведь следующая часть плана вот-вот начнется.

– И тебе нужен для нее я?

– Верно. Нас ждет новый квест, – он провел рукой по воздуху, вызывая окошко Системы. – Он должен был начаться позже, но я решил форсировать события. Принцесса умерла, и король, разумеется, впал в ярость. Со дня на день он пошлет все силы в Лес Химер, и нам всего-то останется продержаться в осаде шесть часов.

– Что ты получишь?

Эдвард ответил не сразу. Сперва показалось, что он не расслышал вопрос, но затем Марк заметил, как он облизнул губы и отвел взгляд. Впервые в его голосе прозвучали такие странные нотки. Эдвард пробормотал:

– То, о чем и мечтать не смел.

– Но ты понимаешь, что переступил через меня? – всё-таки спросил Марк, сам не ожидая, что в голосе прозвучит столько обиды и боли. – Эдвард, из-за тебя я нарушил правила Системы, и надо мной повисло три штрафа, не говоря уже об угрозе исключения из гильдии. Если ты знаешь всё о моей Системе, то понимаешь, к чему это приведет.

– Да… – Эдвард отвернулся. – Да, я понимаю, Марк. Прости, родной, я использовал тебя и заставил всё это сделать. Я ужасный человек, и мне нет прощения. Мне так жаль…

Марк вздохнул и покачал головой.

– Не лги, – сказал он и положил руку ему на плечо, вынуждая обернуться. – Ты светишься от счастья, Эдвард. Ничуть тебе не жаль.

Часть 3. Глава 47

Вам назначен штраф!

Марк угрюмо глядел на окошко, запершись в комнате, и не старался не думать об Эдварде. Они вернулись в хижину около часа назад. Виверна приземлилась у дома и подставила крыло, помогая спуститься. Марк спрыгнул сам и, ощутив, наконец, власть над собой, показал через плечо средний палец и хлопнул дверью так, что едва не выбил окна. Не хотелось ни видеть Эдварда, не слышать, поэтому он сел у кровати, накинув на себя плед, и поджал ноги, ожидая, когда Система перейдет от угроз к действию.

В прошлый раз Марк, лежа в снегу, клялся, что больше никогда не провалит задание. Не испытает ужас и отчаяние, сопутствующие наказанию. Однако и представить не мог, что однажды нарушит самые важные правила, оказавшись под влиянием Эдварда. Более того, поднимет руку на согильдийцев и убьет принцессу. Даже если каким-то чудом ему удастся пережить три сильных штрафа, вернуться в Фиор не получится, ведь там его смерти будет желать каждый второй. За его голову наверняка уже назначили награду.

Марк закрыл глаза, сжавшись, и уткнулся лбом в колени. У него только начало получаться выполнять квесты согильдийцев. Он смог помочь Кане, пусть и с огромным трудом и риском для себя, подтолкнул Нацу к обретению семьи, показал Мире, насколько она красива, и даже повлиял на то, чтобы Грей отпустил Ул. Четыре задания остались позади, и раньше это казалось добрым знаком. Марк планомерно подбирался к следующим, которые сосредотачивались на Леви, Эльзе и мастере, но почти не успел ничего сделать. Пара фраз ничего не стоила, когда дело касалось душевных терзаний, а теперь выполнение квестов и вовсе казалось недосягаемым.

Всё, к чему Марк стремился так долго, распалось. Рассыпалось в пыль и развеялось по ветру, навсегда затерявшись в эгоистичном желании Эдварда угодить своей Системе. Если раньше существовал призрачный шанс вернуться домой, то теперь он пропал. Пока ему не засчитали провал Миссии: «Hurt/Comfort», но это было делом времени.

Марк уже был мертв.

Он знал это. Чувствовал. Пока его тело двигалось, дышало, соображало, но ненадолго. Ему отпустили последние мгновения, быть может, минуты, часы или дни, и меньше всего Марк хотел проживать их вот так: в ожидании агонии и забвения. Лучше бы Система просто остановила ему сердце. Или швырнула что-нибудь в затылок, чтобы он даже не понял, что жизнь оборвалась, и вернулся в спокойное ничто. Несмотря на то, что Марк боролся всё это время, тянулся к надежде, руки опустились. Он проиграл.

– Марк, – позвал Эдвард, коротко постучавшись. – Ты… в порядке?

В ответ не донеслось ни звука. Марк даже не пошевелился, услышав ненавистный голос, и дверь приоткрылась, впуская полоску света. Эдвард потоптался на пороге, точно не решаясь войти, но всё-таки сделал шаг. На пол опустилось что-то. Судя по звуку, это был поднос, и захотелось вывернуть еду Эдварду на голову, заставив его сожрать тарелку и разодрать себе внутренности осколками. Марк никак не отреагировал. Пару минут спустя он почувствовал, что Эдвард сел рядом, почти касаясь его плечом.

– Я знаю, почему мы оказались здесь, – сказал он так, будто это играло какое-то значение. – И не только мы. Я знаю, почему в целом начали появляться попаданцы, и к чему это приведет. Тебе интересно узнать правду?

Марк промолчал.

– Это эксперимент, – прокашлявшись, продолжил Эдвард после небольшой паузы. – Они изучают влияние неучтенных переменных на миры, пытаясь вывести закономерность. Насколько я понял, им нужен идеальный попаданец – такой человек, который в любом мире и при любых условиях выполнит задачу. Они отбирают кандидатов и затем наблюдают за ними через Системы. У кого-то Системы видимы, как у нас, у кого-то – нет. Однако абсолютно все попаданцы участвуют в эксперименте, и ни один местный бог не может на это повлиять.

Эдвард замолчал на какое-то время, не то давая информации улечься, не то размышляя над этим. Тишину комнаты ничего не нарушало. Она казалась могильным склепом – такая же молчаливая, скорбная и темная. Даже снаружи всё потонуло в киселе, застыв. У Марка в груди точно появилась огромная дыра, которая засасывала в себя всё: страхи, сомнения, ярость, боль. Оставалось только смирение и толика печали, что он не сумел раньше разглядеть истинную сущность Эдварда и сбежать от него, сверкая пятками.

– Эксперименты проводятся с разными условиями, – медленно сказал Эдвард, точно продираясь через толщу воды. – Иногда попаданец один в новом мире, иногда их двое, иногда трое, а иногда – их тысячи. Фиксируется абсолютно всё. В нашем случае сперва отправили меня с дружелюбной Системой, а затем сюда прислали тебя с жестокой. Мне не давали заданий спасти тебя, ведь хотели посмотреть, как я отреагирую, и не стали мешать. У нас экспериментальная ветка противоречий: там, где я побеждаю, ты должен проиграть.

Марк ничуть не удивился.

– Моя Система носит кодовое название «Полная победа», твоя – «Полный провал». Моя должна была привести меня к власти и силе, помогая на каждом шагу, но у твоей была иная задача. Система работала против тебя. Весь мир работал против тебя. Сколько бы трудностей ты не преодолевал, их становилось всё больше. Но, что интересно, в эксперименте ты был главной переменной, а вовсе не я. Они хотели узнать, как долго ты продержишься при таком давлении и что тебя сломает. Ты стал одним из немногих, на кого выпала самая страшная доля в эксперименте, – выяснить пределы человеческих сил. Мне не запрещалось помогать, но за последние полгода я получил слишком много заданий на тебя. И награды… награды становились всё заманчивее.

Эдвард снова замолчал, и Марк приоткрыл глаза, рассматривая пол перед собой. Там стоял поднос с салатом, тарелка сырного печенья и кружка чая. Сладкого. До одури сладкого чая. Перед лицом продолжало висеть предупреждение о штрафе. Ничто внутри не всколыхнулось, когда наконец раскрылась правда, хотя, наверное, это должно было потрясти или хотя бы удивить. Однако у Марка даже пара мурашек не пробежала по спине. Его ломали. Разрывали на части ради эксперимента. Исследовали, точно лабораторную крысу, ожидая, когда силы оставят его.

Они добились своего.

Стало понятно, почему в крышку его гроба последний гвоздь забил именно Эдвард. Марк чуть повернул голову, чтобы искоса взглянуть на него, и в полумраке комнаты разглядел бледное лицо, сутулые плечи и опущенные уголки губ. От счастья, которым недавно светились глаза Эдварда, осталось лишь воспоминание. Сейчас на него обрушилось полное осознание произошедшего.

– Что тебе пообещали? – прохрипел Марк, и Эдвард едва не подпрыгнул.

Он сглотнул, его глаза забегали, а руки сжались в кулаки.

– Они… они сказали, что отменят гибель моего мира. Вируса никогда не будет. Никто не сойдет с ума и не умрет.

Марк помедлил мгновение.

– Ясно, – только и обронил он.

– Марк, я…

– Замолчи, – Эдвард захлопнул рот, едва не прикусив язык. – Я понимаю, почему ты выбрал свой мир, и логически это верное решение. Но ты поступил жестоко. Очень жестоко, – Марк нахмурился, взглянув ему ровно в глаза. – Я ненавижу тебя, Эдвард.

Его словно разрядом молнии прошибло. Еще никогда Марк не видел Эдварда с таким выражением лица: растерянным, полным вины, стыда, почти раскаивающимся. Впрочем, даже сейчас он ни на секунду не пожалел о своем выборе. Ему было тяжело, больно, и он отчаянно искал способ сбросить груз с шеи, но, повернись время назад, поступил бы так же. Марк слишком хорошо знал об этом, поэтому снова уткнулся взглядом в пол и затих.

Они просидели так какое-то время: может, несколько минут, может, несколько часов. За окном зашумела листва, потянуло сыростью и прохладой – где-то прошел дождь. Химеры сновали у хижины, не смея приблизиться, и иногда их золотые глаза мелькали в тенях. Лес тревожно замер. Затаился. Точно хищник, засевший в зарослях, он приготовился атаковать, заманив доверчивую жертву в ловушку. Где-то там, в столице, наверняка снаряжалась армия для решающей битвы, а хвостатые феи спешили в Магнолию, чтобы доложить о случившемся.

Марк коснулся рукой метки гильдии. На мгновение перехватило дыхание, когда он вспомнил дни, проведенные там. Не только те, где он отчаянно пытался найти способ выполнить задания, но и те, где к нему приходили на помощь друзья. Эльза спрятала Жало в пространственный карман, чтобы его не уничтожили в драке, когда Макао неудачно пошутил, применив его на Милли. Грей вытащил Марка из-под прицела разъяренного взгляда Брайна, когда рунные рыцари впервые пришли, чтобы нанять его. Мира кропотливо писала под диктовку непонятные формулы. Леви наносила рунные цепочки, Нацу не колебался, если требовалась помощь, а мастер… Мастер всегда с тревогой и затаенной болью глядел на Марка, точно родитель на выпавшего из гнезда птенца.

Вот теперь стало больно. В груди закололо, а в глазах вспыхнула резь, когда перед внутренним взором появилась гильдия, сияющая, веселая, шумная, дружная. Как большая семья. У них часто случались потасовки, драки и недопонимания, но при опасности для одного из них никто не оставался в стороне. Каждый бросал все дела и мчался хоть на край света. Даже его, Марка, они не обвиняли в убийстве принцессы, а, напротив, твердили, что вытащат его и вернут домой.

Марк тяжело сглотнул, вспомнив, как горячо Гилдартс заверял, что поможет ему. Даже хотел отвести его на Тенрю, чтобы основательница спрятала его под покровом, как мать испуганное дитя. Эльза, Мира и Лексас били даже не в половину силы, боясь навредить, и теперь от этого разрывалось сердце. Черт возьми, вот, где всё это время была семья из этого мира. Хвост Феи. Не Эдвард. Марк сожалел, что понял это так поздно.

– О, нет…

Судорожный вздох не удалось сдержать. Медленно – очень медленно – метка гильдии исчезала, превращаясь в золотые искры, и Марк уставился на неё. Вот и всё. Конец. Его исключили из Хвоста Феи, вероятно, под давлением короля и Совета Магов. Едва ли Мастер по своей воле сделал бы это так: молчаливо, издалека, но от этого не становилось легче. В голове всплыла фраза Эдварда: «Система работала против тебя. Весь мир работал против тебя… В эксперименте ты был главной переменной, а вовсе не я. Они хотели узнать, как долго ты продержишься при таком давлении и что тебя сломает…».

– Выйди, – хрипло выдавил Марк.

Внимание! Вас исключили из гильдии Хвост Феи!

Миссия: «Hurt/Comfort» провалена!

– Тебе сейчас придет штраф? – нахмурился Эдвард. – Я остаюсь.

– Нет, – Марк поднял взгляд, холодный, мрачный. – Ты выйдешь. Сейчас же.

Эдвард поколебался пару секунд, но поднялся и вышел за дверь. Судя по всему, он никуда не ушел, а остался по ту сторону, чтобы подслушать или проконтролировать, но Марку было всё равно. Он посмотрел вверх, на потолок, чувствуя, как надвигается нечто ужасное, и Система не заставила себя ждать. Перед лицом вспыхнуло окошко, оповещающее, что первый штраф начинается, и кровь ударила в голову. Мир перед глазами пошатнулся, и Марк инстинктивно прижал руки к груди, сжимаясь.

Он не мог дышать.

Такое простое, но такое важное действие забылось, и не получалось понять, как заставить легкие вновь работать. Тело среагировало на угрозу, выбросив адреналин, но это сделало хуже: сердце заколотилось, как бешеное, а голова закружилась. Марк завалился на бок, вытаращившись на закрытую дверь, и перед глазами вспыхнули звезды. Он беспомощно заскреб по груди, разрываясь на кусочки, и внезапная волна отчаяния затопила с головой.

Разве он заслуживал этого? Разве сделал что-то плохое, что его жизнь превратилась в Ад? Марк старался быть хорошим человеком, не отказывающем в беде, но вместо кармического вознаграждения получил кулаком в лицо. Почему на его месте не оказался какой-нибудь убийца или насильник? Почему он? За что миры так ненавидели его, крохотного человечка, пытающегося жить достойно и заботиться о близких? Продолжится ли это измывательство дальше, в следующей жизни? Если да, то лучше расколоть свою душу на части, лишь бы не испытывать этого вновь.

– Марк, что происходит? – донеслось из-за двери. – Марк!

Ручка провернулась, и в тот же миг воздух тяжелой, густой порцией ворвался в легкие, вызвав полузадушенный всхлип. Первым же порывом Марк со всей силы толкнул дверь, вновь захлопывая её перед носом Эдварда, и схватил посох. Письмена вылетели легко, будто того и ждали. Комната на мгновение вспыхнула по периметру и запечаталась, запрещая любому живому существу проникать внутрь. Рассчитывать, что это сдержит Эдварда, не приходилось, но это должно было его задержать. Меньше всего Марк хотел задыхаться у него на руках.

– Что ты делаешь? – взревел тот. – Я просто хочу помочь.

– Ты… – голос подвел, но Марк всё-таки выдавил. – Ты... уже достаточно… помог… Свали.

Воздух снова пропал, легкие одеревенели, а адреналин повторно растекся по телу, как магма. Боль и ужас вцепились в Марка, как бешеные псы, и потянули в разные стороны, точно соревнуясь, кто оторвет больший кусок. Хотелось кричать. Плакать. Колотить руками. Но не получалось даже пошевелиться – только скрести ногтями по полу, корчась и мысленно проклиная Систему с её чертовыми наказаниями.

Эдвард, матерясь на все лады, разбирал рунные цепочки, пытаясь прорваться, и его голос звучал с такой паникой, будто он действительно переживал. Боялся. Беспокоился. Будто ему было какое-то дело до Марка, которого он сам же обрек на смерть. Смешно. Не верилось не единому его слову, но Марк всё равно, даже задыхаясь, ощутил волну мрачного удовлетворения, прокатившуюся от макушки до пяток, и пожелал, чтобы Эдвард каждый день своей ублюдской жизни проводил в страхе и беспомощности. Вовек не видать ему покоя.

Система отступила, позволяя сделать вдох, и Марк закашлялся, жадно глотая воздух. Он попытался рассмотреть окошко, чтобы узнать, сколько еще раз ему придется пройти через это, но ничего не увидел. Оповещения пропали. Шкалы доверия гильдии – тоже, и остался только мрак неизвестности и неожиданные приступы удушья. Он желал, чтобы Система исчезла, но не думал, что это произойдет в такой момент. Неистово захотелось закатить глаза, но наказание повторилось. Марк скорчился на полу, раздавленный и обессиленный, и всего через минуту дверь слетела вместе с частью стены.

Эдвард, бледный и торопливый, ворвался в комнату, падая на колени, и начал расспрашивать, что произошло. Это было так лицемерно. Мерзко. Марк оттолкнул его руку, с трудом приходя в себя, и пожалел, что пока не может в красках послать его подальше. Внутри всё горело, по горлу точно десяток ос пронесся, а пальцы сильно дрожали. Однако взгляд метал молнии. Увидев это, Эдвард замер, ошеломленный.

– Не надо делать вид, что беспокоишься, – прохрипел Марк. – После всего, что ты сделал, это отвратительно.

– То, что я использовал тебя, не значит, что ты мне больше не дорог, – ответил Эдвард. – Я сделаю всё, чтобы ты…

– Чтобы что? – перебил Марк. – Чтобы я был счастлив? Ты это хотел сказать? Очнись, Эдвард, меня исключили из гильдии, Система пропала. Не будет больше никакого «счастья». Ты собственными руками убил меня, поэтому избавь от своей извращенной заботы и лучше пойди выкопай могилу.

Эдвард стиснул челюсть, но больше ничего не сказал. Он резко вышел из комнаты, а затем его спина мелькнула на улице, когда он углубился в лес. Марк, наконец, закрыл глаза, распластавшись по полу, и насладился последними мгновениями тишины и покоя. Сложно было сказать, собиралась ли исчезнувшая Система отыграть на нем ещё два штрафа, поэтому хотелось воспользоваться передышкой, чтобы подумать. Вспомнить родной мир, семью, друзей.

В своей единственной награде Система показала, что о Марке помнили, несмотря на годы, прошедшие с войны. Алина ждала его. Питалась бесплотными надеждами однажды встретиться вновь, хотя своими же глазами видела его смерть. От этого в груди всё сжималось не то от нежности к ней, не то от боли. Марк медленно выдохнул, представляя её образ перед глазами, но горько усмехнулся, когда понял, что детали начинают затираться. Точно дымка окутала её образ и скрыла черты. Этого следовало ожидать.

Память начала подводить и тогда, когда Марк представлял остальных: маму, папу, сестру, друзей. Он видел их образы, знал привычки и безошибочно нашел бы каждого из них в огромной толпе, но… Мелочи исчезали, падая в пропасть забвения. Но точно лучик солнца пробивалось иное – громкие голоса хвостатых фей, их широкие улыбки и незыблемая уверенность, что всё будет хорошо. Заполняя собой дыру в груди Марка, они будто наяву закричали изо всех сил:

– Мы с тобой. Дождись нас, и мы вытащим тебя даже из Ада.

В это так хотелось верить. На мгновение поддаться последней искре надежды, разгорающейся внутри, и представить, что согильдийцы действительно смогут забрать его в Магнолию и оправдать перед королем. От этой мысли на языке вспыхнул горько-сладкий привкус, а из груди вырвался порывистый вдох. Марк закрыл рукой глаза, сжимая в тонкую линию дрожащие губы, и упал в океан противоречивых чувств. Он до смерти хотел увидеть друзей, но боялся ранить их тем, что они не спасут его. Окажутся бессильными перед лицом высших существ, пусть даже те забросили в мир двоих попаданцев, работающих только ради усиления Хвоста Феи.

Вопрос, зачем это было нужно, так и оставался открытым. Эдвард не упомянул об этом, а Марк не нашел в себе сил спросить, поэтому теперь можно было только догадываться. Либо этот мир стоял на пороге масштабного сражения, где Хвост Феи играл ключевую роль, либо Системы выбрали рандомное задание, чтобы просто занять Марка и Эдварда, собирая информацию для эксперимента. Оба варианта звучали правдоподобно. Однако первый беспокоил. Если хвостатым предстояло страшное сражение, не появляющееся ранее в каноне, то им нужны были все силы.

И вся мотивация.

Марк убрал руку от лица, озаренный идеей, и уставился в потолок. Дурацкий, совершенно безрассудный план пришел в голову, вытеснив остальные мысли, и в обессиленное тело хлынула энергия. На мгновение всё стало таким четким. Понятным. Ненависть к Эдварду отошла на второй план, как и боль от исчезновения пути домой, и завертелись мысли, как успеть претворить задумку в жизнь. Наибольшую проблему составляло то, что Система могла выдать следующие два наказания в ближайшее время или же просто убить его за провал глобального квеста. Если бы только она подождала – совсем немного – всё получилось бы.

Смерть обрела бы смысл, а не стала бы печальным закономерным исходом.

Окрыленный идеей, Марк поднялся и провел руками по лицу, стряхивая с пальцев отчаяние. Комната преобразилась, точно по волшебству. Она уже не казалась такой темной, выбитая дверь не доставляла проблем, а припыленная кровать выглядела почти уютно. За окном продолжали сновать химеры, не то патрулируя, не то беспокоясь, а небо хмурилось, как на дождь. В прохладном порыве ветра, залетевшем через окно, Марк почувствовал запах жизни и, прикрыв глаза, вдохнул полной грудью.

Еще немного. Еще чуть-чуть осталось продержаться, прорываясь сквозь невзгоды и страхи. Посох лег в руку, как влитой, и Марк поправил одежду, сбившуюся после приступов удушья. Движение вышло на удивление легко. Внимание не заострилось ни на поломанных ногтях, ни на окровавленных пальцах, ни на саднящем горле. Марк торопливо вышел из комнаты на поиски Эдварда и припомнил, куда он направлялся недавно. Нужно было поговорить с ним немедленно.

Не теряя ни минуты, Марк пошел наудачу влево от хижины, и химеры с удивленными мордами провожали его взглядом. Они точно переглядывались, поражаясь внезапной смене настроя и безмолвно обсуждали, нужно ли что-то предпринять. Эва, дернув хвостом, поспешила следом, прячась в тенях не столько от Марка, сколько от Эдварда. В лесу установилась странная атмосфера, полная напряжения и непонимания, но до нее не было дела.

Пришлось поблуждать среди деревьев некоторое время, но вскоре Марк заметил знакомую фигуру. Эдвард возвращался к хижине, хмурый и задумчивый. В его глазах сияла работа мысли, а позади тлело несколько поваленных стволов, принявших на себя ярость. Что бы ни захватило его, это не давало покоя. Эдвард метался, впервые представая в настолько растерянном амплуа, и замер, точно натолкнувшись на стену, когда заметил Марка.

– Что ты тут делаешь?

– Искал тебя, – ответил Марк и приблизился, крепко сжимая посох. Эдвард машинально дернул пальцами, но оборвал себя на первом же движении, сморщившись, и вместо этого сложил руки на груди. Он то ли готовился к бою, то ли собирался влезть Марку в голову. К счастью, чужая воля не ворвалась в сознание.

– Ты выглядишь… оживленным, – осторожно заметил Эдвард. – Случилось что-то хорошее? Система выдала новое задание?

– Нет, всё по-прежнему, но мне нужно кое-что знать, – Марк заметил, что эти слова взволновали Эдварда ещё больше, заставив поджать губы и прищуриться.

– Спрашивай, – обронил он нарочито спокойно.

– Когда начнется бой? – произнес Марк более эмоционально, чем планировал. – Хвост Феи придет сюда?

Эдвард почернел от гнева.

– Тебя до сих пор заботят эти идиоты? – выплюнул он. – Почему? Думаешь, они спасут тебя? Отменят наказания Системы?

– Просто ответь.

– Да, – бросил Эдвард и скривился. – По моим данным, они пойдут в первой волне. Думаю, завтра на рассвете ты встретишь своих ненаглядных.

– Отлично, – кивнул Марк и огляделся по сторонам. – Откуда они придут? С восточной стороны или с южной?

– Зачем тебе это? – нахмурился Эдвард и сделал шаг вперед. – Что ты задумал?

– Тебя это не касается, – отрезал Марк. – С какой стороны они придут?

Между ними повисла тишина, острая, как клинок, и горячая, как жерло вулкана. Эдвард осматривал Марка таким взглядом, будто ожидал увидеть вторую голову или хотя бы третий глаз, но шли минуты, а ничего не происходило. Это явно сбивало его с толку. В свою очередь Марк стоял спокойно, уверенно и терпеливо ждал ответа, будто разговор касался чего-то обыденного, вроде погоды или нового рецепта выпечки. Что бы Эдвард ни увидел в его взгляде, ему это не понравилось. Совершенно не понравилось.

– С южной. Они пойдут с небольшим отрядом рунных рыцарей.

Слова упали, как камни, и Марк оживился. Он кивнул и развернулся, чтобы пойти к кромке, но не сделал и трех шагов, ведь его остановила крепкая хватка на предплечье. В тенях золотом сверкнули глаза Эвы и раздалось угрожающее рычание. Налетел порыв ветра, всколыхнувший листву, и Эдвард заставил Марка развернуться.

– Что с тобой? Скажи мне, что происходит.

Марк окинул его безразличным взглядом.

– Ты ведь хотел, чтобы я помог тебе выполнить задание? Этого требовала твоя Система? – вопросы остались без ответов. – Радуйся. Я по своей воле готов сражаться за тебя и химер. Я буду биться с хвостатыми изо всех сил, и ты вернешься домой.

Эдвард почему-то побледнел и выдавил:

– Но зачем тебе это?

– Зачем? – на губах заиграла улыбка, такая неуместная и фальшивая. – Хочу перед смертью сделать кое-что, и для этого мне нужен твой план.

– Перед смертью? – эхом повторил Эдвард.

– Чему ты удивляешься? – вскинул бровь Марк, и его холодный смех разнесся между деревьями. – Ты уже убил меня. Осталось лишь завершить дело.

Эдвард ничего не ответил – только отпустил его и ушел в хижину, не оглядываясь.

Часть 3. Глава 47.5

– Как мы это допустили?! Как позволили ему попасться? Я же обещала, что буду прикрывать его. Я обещала!

– Мира, успокойся, – прикрикнула Эльза. – Паника ни к чему.

– У тебя есть предложения лучше? – вскипела та. – Пока мы болтаем, Марк сидит в плену в Эдварда, и только Оками знает, что там происходит!

– Дед скоро приедет, – пробормотал Лексас, сложив руки на груди. – Он что-нибудь придумает.

– Вряд ли это поможет, – нахмурился Гилдартс. – Король в ярости, и ему не важно, был Марк под контролем или нет. Именно от его руки погибла принцесса. Он не остановится, пока не увидит его в кандалах, а лучше – мертвым.

Мира закричала в бессильной ярости и врезала по стене, разбивая костяшки в кровь. Перед глазами сверкало, грудь неровно вздымалась, а внутренности пронзало от боли, когда она думала, в каком кошмаре сейчас находился Марк. Создавалось впечатление, будто она наелась битого стекла. В желудке кололо, по венам носились крохотные иголочки, хотелось сжаться, обхватывая себя руками, и бессильно выть, точно зверь. Однако она не позволяла себе этого. Тяжело дыша, Мира только сжимала кулаки, с которых капала кровь, и прожигала взглядом полуразрушенный дом на окраине, где они затаились от рунных рыцарей.

Она подвела Марка. Оставила в руках врага, хотя клялась себе, что защитит.

Ни для кого не было секретом, что ему угрожала опасность. Мира не раз замечала, что мастер полным сострадания взглядом смотрел на него, точно знал о чем-то, но ничего не мог сделать. От этого мурашки бежали по спине. Особенно в свете того, что Марка что-то связывал с химерами. В бою те всегда старались избегать его, удерживать вдали от основного конфликта, и порой их быстрые тени мелькали на периферии, сопровождая его. Не меньше тревоги вызывало и недавнее внимание химер-воронов, когда они осыпали Марка орехами, ягодами и дохлыми крысами, и не оставляли ни на миг.

Словно вспышка молнии, пронеслось воспоминание, в котором зазвучал голос Каны, далекий, как шелест ветра.

«Я вижу крах, разрушения, потери и страдания. Что-то темное надвигается на него, и если поглотит, то перемелет в прах и уничтожит. Оно буквально разобьет его на осколки, из которых будет очень сложно восстановиться. Самое непонятное, что это не зависит от его действий. Он, словно узник, запертый в клетке, который может только ждать, когда всё разрешится. Ему не удастся повлиять на то, что происходит, как бы он ни старался. Все попытки – пустое. Однако почему-то вся ответственность за это ложится на него…»

Мира закрыла лицо руками, мелко вздрагивая, и в нос ударил запах крови и пыли.

«Похоже, он крепко связан с каким-то человеком, который опасен для него. Он пытается на него повлиять, но каждый раз терпит неудачу, и за это на него обрушиваются наказания… Всё в тумане, и карты не могут указать конкретно. Тут и женщины, и мужчины, и дети. Словно многоликое чудовище, которое окружило его…»

Кана сделала это гадание давно, в конце зимы, когда раскладывала будущее Марка на ближайший месяц, но по злой иронии судьбы в точности описала всё, что происходило за последнее время. И многоликое чудовище – Эдвард – и ответственность за чужие поступки, и крах – всё это свалилось на него, погребая под собой. Словно обреченный мотылек, Марк пытался спастись, укрывшись в объятиях света, но вместо этого сгорел дотла. Ничто не могло помочь. Из всех возможных бедствий, случилось страшнейшее, и Мира не знала, что делать. Как спасти его? Как укрыть от гнева короля?

– Мы что-нибудь придумаем, – тихонько сказала Эльза, положив руку ей на плечо. – Мы не бросим его там.

Горячие слезы опалили щеки. Мира развернулась, попадая в крепкие объятия, и спрятала лицо на плече подруги. Эльза без слов притянула её ближе, поглаживая по спине, а Лексас и Гилдартс затихли, переглянувшись. Словно туча, на них наплыла тишина, смешанная с тревогой, и её прерывали только всхлипы. Мира отчаянно пыталась унять слезы, но терпела поражение. Это было слишком. Слишком! Марк не заслужил всего этого, и она без сомнений отдала бы всю свою магию и силу, лишь бы он вернулся в Хвост Феи невредимым.

Перед внутренним взором снова и снова проносились воспоминания о битве, и каждый раз Миру до мурашек пробирал взгляд Марка. Не тот пустой, безжизненный взгляд, с которым он наносил удар за ударом. А полные паники, чувства вины и ужаса глаза, когда он отбросил её посохом к стене. Рана не болела. Синяк почти не чувствовался, но сердце разрывалось на части, когда она думала о том, что Марк всё осознавал. Понимал, что творит, но не мог остановиться. Его тело не подчинялось приказам, а душа крошилась, словно хрупкий лед. В глубине глаз понемногу тлела надежда, затаптываемая каждым новым безжалостным указанием Эдварда.

Сложно сказать, заметил ли кто-нибудь это. Гилдартс и Эльза пытались вытащить Марка и увести подальше от столицы, Лексас прикрывал их, направляя рунных рыцарей и солдат по ложному следу, а Мира едва соображала, каждой клеточкой своего тела слыша отчаянные мольбы о помощи. С точностью мясника и хладнокровием убийцы Эдвард разрезал Марка на мелкие кусочки, наверняка не испытывая никаких угрызений совести. Зачем бы он ни забрал его в свой лес, это ничем хорошим закончиться не могло. Особенно потому, что в последний миг, когда Мира почти нагнала гигантскую виверну, она успела поймать взгляд Марка.

Усталый. Обреченный.

Совсем не такой, каким она наслаждалась недавно. Ей нравилось видеть яркие, пылающие любопытством и жаждой знаний глаза, в которых каждую секунду проносились мысли, одна интереснее другой. И пусть Мира часто не понимала, о чем Марк говорил или как придумывал изобретения, её пленила страсть, с которой он занимался любимым делом. Он горел артефакторикой. Часами рылся в талмудах и чертил что-то в тетради, пока она с ухмылкой наблюдала за ним, поддразнивая. Казалось, это было целую вечность назад. В далеких, затертых временем воспоминаниях, когда трава была зеленее, а воздух – слаще.

Шмыгнув носом, Мира отстранилась, стыдливо опуская глаза, и растерла щеки руками.

– Кто со мной бить лицо Эдварду? – хрипло спросила она, силясь натянуть уверенность, точно старое пальто.

Согильдийцы переглянулись.

– Я с тобой, – кивнула Эльза, сжимая пальцы у нее на плече.

– Давно хотел ему врезать, – ухмыльнулся Лексас, разминая кулаки.

– Бить лицо Эдварду мы не будем, – резко сказал Гилдартс, вызвав у них замешательство, и на его лице вспыхнула страшная, опасная ухмылка. – Мы разорвем его в клочья, не оставив даже мокрого места.

Мира слабо улыбнулась, встретившись с такими же решительными взглядами, и подняла руку, показывая особый жест гильдии. Не сомневаясь ни секунды, все повторили его. Не для друг друга, а для Марка, который пусть и не видел их сейчас, но нуждался в нем больше всего на свете. На душе Миры стало немного легче от мысли, что не только она собиралась отправиться в пасть врага, но и остальные тоже. Она сморгнула последние слезинки и уже собиралась сделать шаг к черте города, как её настиг голос:

– Гилдартс, – позвал кто-то, и сильнейший побагровел от гнева, меняясь в мгновение ока. – Воу! Ты чего?

Аластор едва успел отпрыгнуть от заклинания крушения, которое пусть и дрогнуло в последний миг, но в крошку разнесло стену позади него. И без того побитый рунный рыцарь побледнел до синевы, но Эльза метнулась к нему, закрывая собой. Гилдартса точно подменили. Никто не понимал, что происходит. Мира в тревоге нахмурилась, разглядывая Аластора, но не заметила ничего, кроме наспех перевязанных ран и порванной одежды, которые свидетельствовали о длительном и изнурительном сражении с химерами. Гилдартс сжал зубы, медленно выдыхая через рот, и прикрыл глаза, подавляя жажду крови.

– Извини, – пробормотал он, и стало немного легче дышать. – Эдвард недавно претворился тобой, и я ударил на рефлексах.

Гилдартс сморщился, точно дернул старую рану, а Аластор сполз на землю, едва не потеряв сознание от облегчения. Плечи задрожали, и рунный рыцарь стиснул пальцы, пытаясь прийти в себя. Мира встрепенулась. Она вспомнила, что давно не видела его в Магнолии, и только Брайан бесконечно метался, выполняя работу за двоих и присматривая за детишками, свалившимися ему на голову. Между ней и Аластором не установилась крепкая связь, поэтому она не обратила внимания на его исчезновение, но теперь не смогла проигнорировать этот факт. В голове закрутились вопросы. Откуда он здесь взялся? Почему появился именно сейчас? Где получил такие раны? И, что самое главное, что собирался делать дальше?

Эльза захлопотала над ранами Аластора, быстро перевязывая их, а Лексас взобрался повыше, чтобы оценить обстановку. Судя по хмурому взгляду, ничего хорошего их не ждало. В опасной близости загремели доспехи и послышались шаги. Сюда двигался отряд. В этом не было ничего удивительного, учитывая, что хвостатые феи скрылись у границ города после сражения в ожидании мастера, и вопросом времени становился миг, когда их позовут на ковер. Покидать Крокус тоже не имело смысла, ведь король озаботился бы тем, чтобы достать их из самой глубокой ямы. Не раз бывавший в патовых ситуациях, Гилдартс велел не дергаться, и они послушались.

Аластор тоже услышал шаги. Он резко остановил Эльзу и торопливо заговорил, проглатывая буквы.

– Я был в Лесу Химер, – начал он негромко, и Мира подошла ближе, чтобы лучше слышать. – Начальник Итан послал меня найти путь к жилищу Эдварда, и мой отряд блуждал там не одну неделю. Мы нашли брешь! В южной части леса заклинание слабее, и там меньше химер. Я увидел хижину своими глазами, но не успел приблизиться, ведь нас заметили. Я едва унес ноги.

– А твой отряд? – спросила Эльза, посуровев.

Аластор только покачал головой.

– Рад, что Брайана оставил в Магнолии.

– Надо воспользоваться шансом, – выпалила Мира. – Зайдем с юга и заберем Марка.

– Не теряйте ни минуты, – прошептал Аластор, когда звук шагов раздался совсем рядом и кто-то зычно крикнул не дурить. – Король собирался выжечь лес, а после атаки на столицу явно претворит план в жизнь.

Мира и Эльза переглянулись. Гилдартс схватил обоих за руки.

– Стойте на месте, – шикнул он и кивнул Лексасу. Тот исчез, точно растворившись в воздухе, и лишь потрескивание электричества свидетельствовало о том, что он был здесь пару секунд назад. – Вы слишком заметные, он всё сделает.

– Но…

– Тихо, Мира! Эдвард не станет убивать Марка, и спасем его, как только разберемся тут.

Мира почти разразилась ругательствами, но прикусила язык, встретившись взглядом с Гилдартсом. На его лице застыло страдание. Настоящая боль, бескрайняя, как океан, и жгучая, как пламя. Казалось, его самого разрывало на части, и, будь ситуация иной, он уже на своих двоих несся бы в Лес Химер, обрушивая на Эдварда все кары мира. Для Гилдартса Марк был не менее значимым и ценным человеком, чем для нее. Он был его сыном. Пусть и не по крови, но по духу, и каждая секунда, которую парень проводил в лапах психа, оставляла уродливые шрамы на сердце.

Вспыхнули письмена, яркие, мощные и четкие, как тюремная клетка. Отряд рунных рыцарей окружил их, мастерски захлопнув ловушку, и у Миры засаднило в груди, когда магию заблокировали. Командир сделал шаг вперед. Его суровая фигура возвысилась, точно собиралась затмить собой небо, а взгляд метал молнии, переходя от одного к другому. Пересчитывая их.

– Где еще один? – рявкнул начальник Джозеф и стукнул посохом о землю. Тем самым посохом, который разрабатывал Марк.

– Здесь, в Крокусе, – ровно ответил Гилдартс. – Встречает мастера Макарова.

– Привести, – приказал начальник Джозеф, и пятеро рыцарей вытянулись по стойке смирно.

– Есть!

– Вы идете с нами, – когда те скрылись за поворотом, продолжил он. – Бьем без предупреждения.

– Мы не станем сопротивляться, – сказал Гилдартс скорее для Миры и Эльзы, чем для рыцарей.

Начальник Джозеф мрачно кивнул, а его подчиненные вошли в барьер письмен с наручниками, блокирующими волшебство. Мира смерила их презрительным взглядом, в котором ярчайше читался посыл отправиться туда, где Зереф демонов создавал, но послушно подставила руки, позволив себя заковать. Эльза дернула плечом, когда доспех рассыпался, оставляя её в простом тканевом облачении, и встала рядом. Впервые в жизни они так опирались друг на друга, и Мира чувствовала, что черпает ледяное спокойствие подруги, даря ей взамен незыблемую уверенность, что с ними ничего не случится.

Даже если король в приступе гнева велит казнить каждого, кто носит метку гильдии, они сумеют сбежать.

Рунные рыцари велели следовать за ними, и письмена пропали. Под конвоем их повели обратно ко дворцу, и со всех сторон их окружали разрушенные строения, израненные люди и шепотки. Целое море приглушенных слов, колышущихся на волнах неверия, ужаса и злобы. Мира опустила взгляд. Можно было подумать, что она стыдилась чего-то или не выдерживала давления, но на самом деле пыталась удержать на языке всё, что туда просилось. И заверения, что Марка сломили, и обвинения в черствости всех вокруг, и клятвы, что такого больше не повторится, и ругательства в сторону Эдварда. Хорошо, что никто не пытался прочитать её мысли.

Любое импульсивное действие сейчас могло бросить тень на Хвост Феи. Они и так влипли. Марк – их согильдийец – совершил тяжкое преступление, а потому все они впали в немилость, и оставалось лишь уповать на то, что король в порыве ярости не обвинит их всех в сговоре с Эдвардом. Мира не удивилась бы, случись так. Чтобы спасти Хвост Феи и найти способ вытащить Марка, мастер мчался в столицу, а до тех пор остальные должны были вести себя тихо. Так тихо, как возможно, чтобы не испытывать терпение отца, потерявшего дочь.

Мира сжала зубы, шагая за конвоиром, и считала камешки, встречающиеся на пути. Эльза ненавязчиво пристроилась рядом. Аластора увели другой дорогой недавно, и на прощание он успел лишь раз взглянуть на них, безмолвно желая удачи. Гилдартс отстал, намеренно приблизившись к начальнику Джозефу, и между ними завязался едва слышный разговор. О чем они говорили, оставалось загадкой, но самое важное крылось не в словах, а во взглядах, мимике, жестах. Мире не составило труда заметить, с каким выражением лица начальник Джозеф размышлял и как метался его взгляд, не останавливаясь ни на чем. Он злился, беспокоился, и с каждым словом Гилдартса мрачнел всё сильнее. К тому моменту, как их привели ко дворцу, он едва не дымился.

– Слава Аматэрасу!

У Миры закружилась голова, когда она глубоко выдохнула, заметив мастера. То, как быстро он прибыл в столицу, поражало и радовало до подгибающихся коленей. Первой реакцией было броситься к нему и обо всем рассказать, чтобы он придумал, как быть, и схожие чувства явно овладели и Эльзой. Однако они обе подавили порыв. Было не то место и не то время, чтобы так поступать, но мастер явно почувствовал их желание, а потому ободряюще кивнул. Лексас, который застыл за его плечом, незаметно показал большой палец.

– Все на месте, отлично, – сказал начальник Джозеф, обведя их взглядом, а затем резко скомандовал: – За мной.

Их привели в разрушенный тронный зал, где, заложив руки за спину, ходил король. Черты его лица заострились, а морщины ярко проступили на лице. Дышать удавалось с трудом. Воняло пеплом, паленой шерстью и кровью, и везде остались багровые следы сражения. В воздухе висела угроза, и её горький вкус оседал на языке, заставляя тело цепенеть, а душу – замирать в ужасе. Казалось, над головой каждого появилось по гильотине, и она могла рухнуть вниз от любого неосторожного слова. Мира тяжело сглотнула, когда король остановился и посмотрел на них.

Из всей правящей семьи остался лишь он один, и возраст не позволял задуматься о новом наследнике. Единственная дочь – отрада и опора – погибла. Более того, убийце удалось уйти. Это была настоящая трагедия, как для него лично, так и для всего Фиора в целом. Мира скорбела о принцессе Хисуи, ведь та уже в юном возрасте проявляла себя достойной наследницей, но куда больше её заботила судьба Хвоста Феи и безопасность Марка. Она нетерпеливо взглянула на мастера, и тот пригвоздил её к месту поворотом головы, заставив губы склеиться точно под действием магии. Остальные тоже не проронили ни слова.

На несколько минут воцарилась тишина. Острая, как заточенный клинок и колючая, как шипы ежа. Стоять под прицелом яростных взглядов рунных рыцарей Мире не нравилось, и она с трудом давила желание поежиться или переступить с ноги на ногу. Эльза незаметно схватила её за руку, успокаивая. Холод пальцев, лишенных привычных латных перчаток, отрезвил, а поддержка подруги помогла выстоять под давлением, не показав и тени слабости. Мира упрямо уставилась вперед, не смотря никому в глаза, и застыла изваянием.

Мастер вышел вперед.

Он не успел ничего сказать или сделать, как его пронзил настолько взбешенный взгляд короля, что впору было бежать, сверкая пятками. Атмосфера заметно сгустилась. Создалось впечатление, будто температура упала на несколько градусов, и изо рта вот-вот должен был пойти пар.

– Ваше Вели…

– Молчи, Макаров, – король не дал сказать и пары слов. – Он носит метку твоей гильдии, и ты отвечаешь за его преступления. Как ты посмел принять к себе пособника Хозяина Химер? Как тебе хватило духу показаться мне глаза, после того, как он убил мою дочь?!

Слова разлетелись, отражаясь от стен, и завибрировали, точно натянутые струны. Мира поморщилась.

– Ваше Величество, – сдержанно продолжил мастер и заложил руки за спину, скрывая чуть подрагивающие пальцы. – Я глубоко скорблю о смерти принцессы Хисуи, но прошу поверить мне, что Марк не убивал её по доброй воле. Его подчинили, сломили, и он никогда бы…

– Мне всё равно! – рявкнул король, и рунные рыцари, как один, дернулись, вскидывая оружие. – Ты принесешь мне его голову вместе с головой Хозяина Химер, иначе вся твоя гильдия исчезнет без следа.

– Мы должны убить согильдийца? – осторожно переспросил мастер, и Мира заметила, как закаменели его плечи.

– Ты осмеливаешься подвергать приказы сомнению? – прошипел король.

На ошеломительно долгую минуту повисла пауза, в которой посреди зала явно во весь рост встало воплощение ужаса. Ледяные объятия Оками сковали душу, и тонкая корка инея поползла по коже. Мира едва могла дышать. Она смотрела на короля, но едва видела его, слышала безжалостные слова, но не понимала их. Сердце затрепетало в груди, точно птичка, и в него с животной жестокостью кто-то загонял иглу за иглой. Эльза крепче сжала её руку. Наверное, что-то отразилось на лице, раз подруга с таким беспокойством посмотрела на неё и поджала губы, явно собираясь что-то сказать, но не рискуя открывать рот сейчас.

Гилдартс сделал шаг вперед.

– Ваше Величество, – его голос эхом разнесся по сводам тронного зала, а магия затрещала в воздухе несмотря на блокирующие наручники. Ничто не могло сдержать его полную силу. – Я понимаю ваш гнев, но мы не можем убить своего товарища. Если кто-то и должен вынести приговор, то только справедливый суд.

Мастер оглянулся на него через плечо, и между ними пролетела пара безмолвных фраз.

– Мы сделаем всё, чтобы доставить Марка сюда, – сказал старик. – Мы знаем его лучше, чем кто-либо другой, и сможем быстро поймать и привести.

Начальник Джозеф нахмурился. Король молча выслушал обоих, обдумывая их слова, и на мгновение показалось, что план сработал. Они выбили отсрочку. Дали себе время для составления плана и действия. Надежда расцвела в груди, точно дивный цветок, но на неё тут же обрушился стальной сапог гнева короля:

– Раз вы не хотите убивать согильдийца, пойдем иным путем, – резко сказал он и дал знак слуге. – Ты сейчас же изгонишь его из Хвоста Феи. Я приказываю тебе, Макаров, использовать все ресурсы гильдии, чтобы найти и уничтожить этого опасного темного мага.

– Что?!

Собственный слабый писк Миры смешался с голосами остальных, когда они уставились на короля, не веря ушам. Мастер побледнел, а руки, заложенные за спину, заметно задрожали. Сложно было представить, через какие муки он проходил. На одной чаще весов стоял Марк – их странный, добрый и такой солнечный согильдийец, которого не пощадила жизнь, а на другой – Хвост Феи, который король мог растереть в пыль одним приказом. В любой миг их могли объявить темными, и за голову каждого назначить награду. Даже если бы им удалось выбраться из столицы, покинуть Фиор живыми все бы не смогли. Кого-то обязательно ранило бы и убило, и Мира слишком быстро подсчитала, сколькие погибнут в таком случае.

– Ваше Величество, разве не нужно доказать вину Марка? – словно из-под толщи воды раздался голос начальника Джозефа. – По законам королевства…

– По законам королевства любого, кто поднимает руку на члена правящей семьи, ждет казнь. И ты прекрасно это знаешь, Джозеф.

Мужчина поджал губы и кивнул.

– Да, Ваше Величество.

Слуга принес артефакт-печать, похожую на ту, что хранилась в Хвосте Феи. Под пристальным взором короля мастер взял её, не оборачиваясь на остальных, и сжал в пальцах. Мире казалось, что по её телу бегут трещины, и вся она рассыпается, точно хрупкий лед. Надежда сгорела в пламени гнева короля, и ничто не отделяло Марка от печальной участи. Хотелось кричать. Громко. Горько. Однако Мира запретила себе издавать хоть звук и вместо этого пожелала, чтобы ноющее сердце замерло. Остановилось. Перестало так болеть.

Бледная, испуганная, Мира собственными глазами увидела, как мастер сотворил заклинание. Магический крут вспыхнул. Где-то там, в Лесу Химер, где Марк отчаянно бился за свободу, медленно осыпалась искрами его метка гильдии, оставив его в кромешной тьме одиночества. Они предали его. Хвост Феи отказался от Марка ради собственной безопасности, и Мира не хотела винить мастера за ужасное решение, а лишь снова и снова проклинала Эдварда, умоляя богов наслать на него кару.

Она не запомнила, как их отпустили. В какой-то момент они оказались на улице, под прицелом десятков взглядов, и без наручников, блокирующих магию. Мастер и Гилдартс торопливо увели их на окраину, и вскоре между ними остался лишь шелест ветра. Мира не плакала. Не злилась. Она только теребила разорванный рукав, чувствуя себя так, будто у нее вытащили все внутренности, перемололи в кашу, а затем засунули обратно в тело.

– Не могу поверить, что он приказал нам убить его, – взорвался Лексас, всплеснув руками. – Он мог послать кого угодно, но выбрал нас. Убл…

– Тише! – рявкнул мастер. – У нас и так проблем по горло, не хватало ещё отвечать за оскорбления короны.

– Но Лексас прав, – нахмурилась Эльза. – Почему приказали именно нам?

– Потому что нас так наказывают, – поморщился Гилдартс и сложил руки на груди. – Все знают, что Хвост Феи дорожит товарищами и для нас нет большей боли, чем та, когда один из нас страдает. По мнению короля, мы все в ответе за то, что Эдвард заставил Марка сделать. И он хочет, чтобы каждый из нас прочувствовал это в полной мере.

– Он не ошибся, – пробормотала Эльза, опустив взгляд.

– Но в то же время у нас появился шанс спасти Марка, – продолжил Гилдартс. – Не знаю, намеренно или нет, но король дал нам лазейку.

– Если мы успеем найти его раньше, чем другие, то сможем вытащить, – подхватила Эльза.

– Не торопитесь, – осадил Лексас. – Нам велели привести его в столицу, живого или мертвого. Если мы не выполним приказ, гильдия пострадает.

Эльза нахмурилась.

– Подделаем тело? Скажем, что от Марка не осталось мокрого места?

– Слишком опасно, – покачал головой мастер, медленно выдыхая и проводя по лицу руками. – Нужно поговорить с Полюшкой, возможно, у нее будет средство для…

Мастер не успел закончить и резко обернулся, почувствовав чужое присутствие. Все напряглись, и Мира запоздало осознала, что слишком погрузилась в мысли, чтобы следить за обстановкой. Она подняла взгляд, замечая начальника Джозефа. На его лице застыло решительное выражение, а кулаки крепко сжались.

– Итан будет ждать вас у южной части Леса Химер с небольшим отрядом. Вытаскивайте Марка любыми средствами. Я не смогу долго тянуть время.

С этими словами он резко развернулся и ушел, оставив всех в легком ошеломлении. В груди Миры вспыхнула новая крохотная искорка надежды…

Часть 3. Глава 48

– Что такое, малышка? Не смотри так, от этого ничего не изменится.

Марк погладил Эву, и та горестно вздохнула, опустив голову и прикрыв глаза. Ушки подрагивали от каждого шороха, а хвост обвился вокруг его ноги, точно в последней попытке удержать. Марк был уверен, что, если бы саблезубая кошка научилась говорить, она разразилась бы громкой тирадой, полной волнения и боли. Он и сам должен был чувствовать себя так. Должен был. Но не чувствовал. Внутри всё замерзло и закаменело, точно в тысячелетних льдах, и ничто в мире не могло растопить его сердце и душу.

Марк сидел под деревом, окруженный химерами, и глядел вперед на стволы деревьев и сочные зеленые листья. Ветер трепал волосы, и всюду пахло свежей травой и немного сыростью. Мелкие зверюшки иногда пробегали мимо, то ли не замечая его, то ли воспринимая ещё одной химерой, а солнце медленно поднималось над лесом, пробиваясь сквозь переплетение ветвей. Было тихо. Спокойно. Марк чувствовал себя кувшинкой в неподвижном пруду, и ему это нравилось. Натянутая струна, дребезжащая долгие месяцы, ослабла, и не важно было, что послужило тому причиной.

Рядом покоился посох, улучшенный, мощный, но такой далекий, будто не созданный его рукой. В карманах и в рюкзаке ждали своего часа артефакты, но вопреки обыкновению там не нашлось места ни для бинтов, ни для целебного настоя, ни для фляги воды. Марк ждал, когда прибудут чужаки. Готовился. Он думал о стратегии, о собственных силах, об ограничениях, о нужных словах и о пользе битвы. Что-то тихое, крошечное, спрятанное в десяток внутренних сейфов, болезненно звенело при мысли о том, с какими лицами согильдийцы будут прорываться сквозь него. Наверное, они снова будут говорить, что пришли его спасти.

Эва вздохнула. Она замурчала, но вовсе не от нежности, и Марк машинально почесал её за ушком.

Спасение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, и о нем не хотелось даже мечтать. Система исчезла. Больше она не выводила окошек, не показывала шкалу доверия гильдии и не сообщала, что ждет Марка за провал глобального квеста. На нем висело еще два штрафа за причинение вреда согильдийцу, и лишь один – удушение – уже удалось пережить. Когда она планировала подвергнуть его пыткам снова, оставалось загадкой. Марк с мрачным весельем подумал, что ей больше не удастся его удивить или напугать: ни физическая боль, не психологическая не имели значения.

– Что с вами всеми такое?

Марк оглядел химер, которые незаметно подобрались ближе, и сгрудились вокруг него, тараща огромными золотые глаза. Звери переглядывались, подходили ближе, напрашиваясь на ласку, но вели себя гораздо тише, чем обычно. Никто не толкался, не рычал и не лез вне очереди. Каждая химера приближалась в свое время, склоняя голову, и Марк с улыбкой, точно нарисованной кистью, гладил её и нахваливал. Лишь Эва не двигалась. Она лежала около него, как самый верный страж, и никто не посмел покуситься на её место.

– Спасибо, что всегда были рядом, – сказал Марк негромко, глядя на вереницу химер. – Без вас я бы не продержался так долго.

Слова утонули в шелесте ветра, и следующие несколько часов прошли так мирно и тихо, будто не с минуты на минуту должно было разгореться сражение. Марк оперся о бок медведя Бори и уставился вверх, на пробивающиеся лучи солнца, прыгающие по листочкам и веточкам. У ног лежали орехи и ягоды, которые принесли птицы, и со всех сторон доносилось то хлопанье крыльев, то ворчание, то поскуливание. Почему-то в глазах резало, точно туда насыпали песок. Дыхание прерывалось, и в горле стоял ком. Марк старательно дышал, ловя каждое мгновение, и не было в мире слов, которые описывали бы то, что он чувствовал.

Он находился внутри глаза бури.

Всё вокруг рушилось, ломалось и разбивалось в дребезги, но сейчас, в этот миг, оно находилось на периферии. Где-то там, у кромки леса строились отряды, вооруженные до зубов, занимали места маги, готовя заклинания, и пылал яростью король, потерявший любимую дочь. Согильдийцы метались, ища решение, рунные рыцари выбирали лучшую тактику, а Эдвард настраивал артефакты, чтобы растянуть сражение на шесть часов, как того велела его Система. Обе стороны конфликта дошли до крайней точки. Битва должна была уничтожить одну из них. Ставки были слишком высоки.

Всё это время Марк пытался остановить Эдварда, заставить его отступить или хотя бы повременить с полномасштабной войной. Он застрял между молотом и наковальней, не в силах принять ни одну из сторон. Точно сломанный мост, он соединял два берега, но толку от этого не было. Ничего не изменилось. Он всё так же осуждал Эдварда за выбор, надеялся, что химерам удастся сбежать, и понимал, что большого вклада в битву не внесет.

Что он мог?

Даже махнув рукой на ограничения, Марку едва ли удалось бы остановить даже десяток магов, не говоря уже о целой армии, которая стояла в двух шагах. Ему оставалось лишь отвлекать согильдийцев, перетягивая их внимание с Эдварда на себя. Он надеялся, что сдержит их достаточно прежде, чем… Прежде, чем всё кончится. Это казалось лучшим выходом в текущей обстановке.

– Начинается, – прозвучал в голове голос Эдварда, и Марк медленно выдохнул, собираясь с силами.

– Держитесь рядом.

Он поднялся, взяв посох, и химеры осмысленно кивнули, получив приказ. Эва зарычала. Птицы взмыли в небо, и спустя несколько секунд рядом остались лишь самые близкие звери. Вместе с ними Марк, не скрываясь, пошел вперед и кожей почувствовал, как скоро встретит согильдийцев. Как скоро увидит их. Ладонь намокла, дыхание вновь сбилось, и пришлось несколько раз моргнуть, чтобы прояснить зрение. Каждый шаг был одновременно невероятно легким и поразительно тяжелым. На лице застыло странное выражение, которое не удавалось проконтролировать.

– Марк, – позвал Эдвард, но как-то странно, будто неуверенно.

– Я слушаю.

– Что бы ты ни задумал и что бы ни случилось, знай, я… – он запнулся. – Я правда ценю то, что ты встал на мою сторону. И мне бесконечно жаль, что я заставил тебя сделать это.

– Я не на твоей стороне, – бросил Марк. – Не после того, что ты сделал.

По ментальной связи прошла рябь, только Эдвард вздохнул.

– И всё же ты рядом, – сказал он.

Воцарилось молчание, хрупкое, как крылья бабочки, и полное невысказанных слов и чувств: ярости, тепла, сожаления, надежды, отвращения, ненависти, привязанности. Путь Марка начался здесь, в Лесу Химер, когда он появился, едва живой, а Эдвард без сомнений приютил его. Они оба были чужаками для этого мира, нашли утешение друг в друге и стали семьей. Их связывало одиночество, острое и горячее, как раскаленная спица, и каждый из них угрюмыми темными вечерами вспоминал родной край. Марк мечтал вернуться домой, а Эдвард не надеялся, что однажды это удастся. Его мир сгорел, семья погибла, и некуда было податься.

Не было секретом, что он тоже тосковал по родине, и если бы Марк осознавал, насколько были сильны его чувства, то постарался бы предусмотреть такой исход. Поздно было корить себя за недальновидность, но всё равно хотелось врезать себе по лицу. Марк должен был догадать, что Система Эдварда могла посулить желанную награду, пусть даже спасение целого мира звучало в разы сложнее, чем возвращение одного человека за миг до своей смерти. Однако он не догадался. Принял тот факт, что Эдварда интересовали только знания о богах и упустил момент, когда можно было сбежать.

Было до смешного иронично, что именно Эдвард возвращался домой сейчас.

Губы тронула горькая улыбка. Марк позволил себе на мгновение представить, как сам возвращается домой, обнимает Алину, встречается с родителями и младшей сестрой, и трепетно сохранил это видение в сердце. Вместо него пришло другое. В нем Эдвард появляется у своего дома, встречает Славика и бросается к нему, не помня себя от радости. Они застывают на пороге, и из его глаз катятся слезы, падая на землю, а мир вокруг спокойно существует, не зная бед и забот.

– Эдвард, – мысленно позвал Марк и поднял взгляд, замечая впереди знакомый силуэт.

– Я здесь, – мгновенно пришел ответ. Руны на посохе вспыхнули, а тени зашевелились.

– Не упусти свой шанс.

– Не упущу.

Марк посмотрел вперед, чуть прищурившись, и Эва неотступной тенью застыла рядом. Торопливо, но достаточно тихо приближался отряд, вышедший впереди ударной группы. Вслед за ними, словно захлопывающийся капкан, начинал пылать лес, пожирая деревья и сея панику среди обычных зверюшек. В воздухе витала магия. Густая, опасная, сильная. Всё вибрировало, искусственное ядро отзывалось, сокращая промежутки между импульсами, и впервые Марк почувствовал, как с грохотом падают ограничители. Один за другим. Перед ним появилась Цель, и остальное отошло на второй план.

Из-за деревьев выскочили двое и застыли, точно натолкнувшись на стену. Это были Мира и Нацу. Они тревожно переглянулись, но не стали ничего делать, дожидаясь остальных, и Марк без труда разглядел их. В Лес Химер прибыли многие согильдийцы, но часть из них, очевидно, защищала Магнолию. Не прошло и трех минут, как на поляне собирали все, кто должен был: мастер, Лексас, Эльза, Грей, Кана. Вслед за ними спешил отряд рунных рыцарей, среди которых нашлись Брайан и начальник Итан. Больше всего удивило появление Хибики. Однако по-настоящему насторожило и взволновало иное, а именно – отсутствие Гилдартса.

Едва ли он решил пропустить битву. Скорее, доверился друзьям, а сам отправился разобраться с корнем зла.

Марк смерил людей перед собой взглядом, и в голове появился таймер, отсчитывающий шесть часов. Время пошло. Над лесом засияло, когда Эдвард активировал артефакт, и большую часть, не задетую пламенем, скрыло барьером, на фоне которого отчетливо виднелись парящие в небе птицы. Щит должен был выиграть пару часов, пока маги будут прорываться, а с теми, кто уже проник, могли разобраться химеры. Эдвард ничуть не переживал об исходе сражения, что было неудивительно.

– Марк, – окликнула Мира, торопливо шагнув вперед. – Мы пришли за тобой. Идем, мы выведем тебя из леса.

Он лишь покачал головой и погладил Эву между ушами.

– Я остаюсь.

– Он под контролем, – выплюнул Брайан. – Действуй, умник.

Хибики вывел перед собой экран Архива, пока остальные ненавязчиво окружили Марка и его химер, и их задумка легко читалась. Они хотели схватить его, сковать и изолировать. Именно поэтому Брайан будто просто так опустил наконечник посоха на землю. Начальник Итан отдал своим людям безмолвный приказ движением руки, и у тех тоже приглушенно засияли рунные цепочки на оружии. Из темноты послышалось ворчание, шипение, и маги заозирались, занимая боевые стойки. Впрочем, на них никто не набросился. Пока.

– Как же так?

Хибики побледнел. Он вскинул взгляд, не обращая внимания на возгласы со всех сторон, и тяжело сглотнул. Марк с пустым лицом смотрел на него, продолжая гладить Эву, и давал время в полной мере осознать произошедшее. Ужаснуться ему. Магия Хибики, теплая и светлая, кружилась на границе восприятия, мягко проникая в подсознание, но бестолково слонялась из одного угла в другой. Ей не за что было зацепиться. Нечего починить. Нечего убрать. В отличие от прошлого раза Марка ничего не сковывало.

– Он в своем уме, – пробормотал Хибики, сворачивая панель Архива. – Нет ни одной ментальной закладки.

– Что?! – воскликнуло сразу несколько человек.

– Я не понимаю, – замотал головой Нацу и резко повернулся. – Что ты делаешь? Зачем тебе это?

– Марк, одумайся, – нахмурилась Эльза. – Еще не поздно все исправить.

– Не ставь на себе крест, – твердо произнес мастер. – Шансы есть.

– Вернемся домой вместе, – взмолилась Мира.

В глаза снова словно песка насыпали, и Марку пришлось несколько раз моргнуть, чтобы унять резь, а затем он искривил губы.

– Нет, – сказал он достаточно громко, чтобы его все услышали. – Я не собираюсь возвращаться в Магнолию или Хвост Феи. Мой дом здесь. Всё это время я обманывал вас. Моим наставником был Эдвард, и я всегда был на его стороне. Мы планировали поставить Фиор на колени, чтобы он взошел на престол, и я шпионил за вами для него. Я проник не только в гильдию, но и к рунным рыцарям, а когда пришло время, то убил принцессу. Если хотите добраться до Эдварда, вам придется пройти через меня.

Начальник Итан поджал губы, и его усы встопорщились, точно щетка. Мышцы заиграли под одеждой, натягивая ткань, а кулаки сжались. Брайан выматерился грязно и громко, как старый моряк, потерявший улов по глупости, и сплюнул под ноги. В его глазах вспыхнул огонь. Согильдийцы пораженно уставились на Марка, а химеры возле него зашипели. Эва прижала уши к голове и присела, готовясь разорвать горло любому, кто сделает хоть шаг. Медведь Боря встал на задние лапы, издав протяжный вой, и даже Черныш захлопал крыльями, как бы намекая не приближаться.

Вдалеке громыхнуло. Затем снова и снова. У хижины завязалось сражение, равных которому давно не было, ведь Гилдартс сошелся в битве с Эдвардом. Оттуда полетела полуоформленная магия, заставляя всех морщиться, а невидимая сила немного пригибала к земле. Древесина затрещала, и вся центральная часть леса содрогнулась, приняв на себя основной удар. В воздухе отчетливо запахло гарью, и пламя от армии короля вплотную подобралось к барьеру, пока ветер переносил искры между сухими ветками.

Несмотря на это казалось, что на поляне стояла могильная тишина. Тяжелая и полная горя. Её нарушил мастер. Он вздохнул, потер переносицу, точно у него заболела голова, и пробормотал:

– Тебе нужно было придумать более убедительную ложь.

– Вот-вот, – мгновенно поддержал Нацу, едва не подпрыгнув на месте. – Что за чушь ты несешь? Я ни капли тебе не верю!

– Эдвард заставил тебя это сказать? – прищурилась Мира, чернея от гнева. – Чем он тебя шантажирует? Как заставляет подчиняться?

– Хватит болтать, – проворчал Лексас. – Вырубим его, а потом будем задавать вопросы.

– Только осторожно, – заволновался Хэппи, летая около Нацу. – Не причиняйте ему боли.

– Может, всё-таки передумаешь и пойдешь добровольно? – спросил Грей. – Ты не выстоишь против нас даже с химерами, а мы твердо намерены тебя спасти.

Спасти…

Фраза влетела в сердце, точно пуля, и оставила в нем сквозную дыру. Несмотря на то, что Марк вышел к согильдийцам с оружием наизготовку и окруженный химерами, они до сих пор собирались вытащить его из лап Эдварда. Их не поколебало даже то, что ментального воздействия не было. Марк действительно вышел сражаться против них, предал их, встав на сторону врага, но на это будто никто не обратил внимания. Его друзья – семья – они пришли не разбираться, кто прав, кто виноват, а защитить его. В том числе – от самого себя.

Внутри расцвели бутоны надежды и нежности, но они сгнили, уничтоженные суровой действительностью. О, как бы Марк хотел послушаться согильдийцев, броситься к ним и взмолиться, чтобы они забрали его домой, в Хвост Феи. Чтобы мастер, Гилдартс и начальник Итан избили Эдварда до полусмерти, а король снял все обвинения в смерти принцессы. Чтобы Мира с улыбкой ударила Марка кулаком в плечо, обещая, что присмотрит за ним, а Нацу восторженно рассказывал, как они добирались сюда и что планировали делать дальше. Как бы хотелось забыть о надвигающейся гибели и в последний раз окунуться с головой в захватывающую жизнь волшебника гильдии.

Хотя бы на пару минут. На пару секунд.

– О, великая Аматэрасу.

Мира прижала руки к груди, расширив глаза, а Эва встрепенулась, теряя грозный вид. Марк не понял, что случилось. Он ничего не говорил, не двигался и собирался с силами, чтобы вступить в бой, но теперь на лицах друзей отразилось одинаковое выражение тревоги, смешенной со страданием. Мастер поморщился так, точно у него заныло сердце. Нацу и Грей торопливо шагнули вперед, а Хэппи заплакал. Даже Брайан помрачнел, сцепив зубы и сжав посох так, что тот вполне мог сломаться. Что же их так удивило? Что взволновало?

О.

Вот это неожиданность.

Марк прикоснулся к щеке, не чувствуя ни себя, ни тела, и посмотрел на мокрые пальцы. Потребовало удивительно много времени, чтобы осознать, что происходит, и на сей раз ментальная закладка на заторможенность была не при чем. Соленые слезы покатились из глаз, но из груди не вырывались всхлипы, а тело так и осталось каменным и непослушным. Марк не плакал с тех пор, как узнал о смерти бабушки и дедушки, и не ожидал, что внезапно случится такое. Тем более в начале боя.

На языке вспыхнула горечь. Марк медленно опустил руку, не зная, как унять слезы, и вместо этого вскинул посох. Мира бросилась к нему, отчаянно закричав:

– Нет! Не надо!

Но поздно. Порыв ветра снес её, как пушинку, и всё завертелось. Из леса хлынули химеры, рыча, и накинулись на магов, подчиняясь безмолвному приказу. Те не остались в долгу. Брайан ударил посохом о землю, активируя клетку из письмен, и она закрылась за пару секунд, заперев внутри себя нескольких зверей. Марк успел телепортироваться.

Мир смазался от бешеной скорости, с которой он заметался по поляне, беспрерывно перемещаясь, и прислушался к искусственному ядру. Взметнулись листья, заколыхалась трава. Со всех сторон раздались крики, когда согильдийцы и рунные рыцари распределили роли и задачи, и по земле поползла ледяная корка. Марк успел подпрыгнуть, чтобы ноги не примерзли, и в воздухе его едва не поймала Мира с заклинанием сна. Мастер увеличил руку до гигантских размеров, но попытался схватить его слишком осторожно, а потому – медленно. От такого захвата не составило труда увернуться.

Брайан появился точно из воздуха и на сей раз замахнулся посохом, пытаясь врезать Марку достаточно сильно, чтобы вырубить. Оружие столкнулось. Рунные цепочки засияли, а магия взметнулась, накатывая волна за волной. Несмотря на одинаковую конструкцию, посохи отличались, ведь над тем, что держал в руках Марк, поработал Эдвард. В нем стояли более мощные лакримы, и это решило исход противостояния. Брайан отлетел на несколько шагов, с расширившимися глазами глядя на щепки в руках, и перекувыркнулся, вскакивая на ноги.

– Да пошло оно к Оками, – рявкнул он, и над ладонями вспыхнули магические круги.

Марка снесло невидимой волной, заставив не только вспомнить, что Брайан владел телекинезом, но и пролететь несколько метров спиной вперед. Он едва не попал в крепкую хватку начальника Итана, который поджидал его, но вовремя телепортировался. Химеры тоже зря времени не теряли и сумели оттеснить магов ближе к барьеру. Им даже удалось ранить несколько человек, но, кажется, они еще никого не убили. Либо все уже привыкли к таким сражениям, либо здесь крылась иная причина, о которой не было времени размышлять сейчас.

Марк появился на толстой ветке дерева и тут же метнулся вбок, когда на него посыпались мечи в ножнах. Обычно Эльза обнажала клинки, не боясь ранить противника, но сейчас с потемневшим лицом контролировала каждый удар. Она взмахнула рукой, готовясь к новой атаке, но вскрикнула, когда на неё налетела огромная черная волчица. Сверкнула сталь. Послышался визг, скулеж, и Марк поморщился, когда меч пронзил тело химеры, заставляя его конвульсивно дергаться. Забрызганная кровью, Эльза вскочила, и ей пришлось призвать ещё несколько клинков, чтобы защититься.

Марку не давали передышек. Едва только он избегал одной атаки, как тут же приходили другие. Его пытались поймать в клетки из письмен, вырубить точным ударом или сковать магией, но он уклонялся с такой ловкостью, точно давно заслужил звание старшего волшебника. Искусственное ядро работало, как никогда, но у этого были свои минусы. Каждая новая телепортация давалась тяжелее, а боль проникала в каждую клеточку тела, обещая немыслимые страдания, если он не остановится здесь и сейчас.

Сверкнула молния. Лексас ударил так близко, что сердце пропустило удар, а следом Кана попыталась создать клетку из карт. Они оба, как выяснилось, отвлекали внимание, ведь сзади неслышно подкрался Нацу, растворившись среди деревьев так, будто сам был частью леса. Когда Марк подошел достаточно близко, подросток набросился на него, беря в болевой захват, и завопил во всё горло:

– Он у меня! Он у меня! Скорее!

Мир замедлился. На краткое мгновение всё застыло, точно превратившись в фотографию. Маги и химеры обернулись, одинаково обеспокоенные, а затем рванули к ним, позабыв о прошлом противостоянии. Вспыхнуло несколько магических кругов, в воздухе закружились искры, и всё потонуло в реве и шипении. В грохоте битвы с отчетливым звуком сердце ударилось о грудную клетку. Затем снова. И снова. Перед внутренним взором появилось окошко Системы, и Марк не понял, почудилось ли ему или она действительно вернулась, чтобы выдать наказание. В любом случае, прочитать оповещение не вышло, ведь оно испарилось, а Нацу вдруг вскрикнул.

Что-то черное появилось на его коже, стремительно продвигаясь от груди к конечностям, и он с ужасом уставился на руки. Марк обернулся. Их взгляды – одинаково шокированные – встретились, и сердце пропустило удар. Тело Нацу сотряслось, точно по нему прошел разряд, а сам он рухнул на землю, задыхаясь от боли, и не смог даже закричать. Из его носа и ушей потекла кровь. Он вцепился руками в одежду в районе груди, и сжался, пока Марк в ужасе пытался понять, что происходит.

Это было наказание Системы? Оно снова задело кого-то, кроме него? Но почему?

Ужасное осознание обрушилось лавиной, погребая Марка под собой. После всего, что случилось, Система не могла напугать его очередным наказанием, поэтому он не думал о них, но она вновь доказала, какой мерзкой была. Вместо того, чтобы поселить Марка в кошмар или ранить, она обрушилась на того, кем он до сих пор дорожил, и заставила наблюдать за его страданиями.

Бледный, как мел, Нацу отчаянно хватал ртом воздух, раздирая ногтями кожу в тщетной попытке содрать с себя заклинание. Из Марка точно душу вытащили.

– Хватит, – прошептал он, хватаясь за голову, и не заметил, как Эва оказалась рядом, защищая его. – Пожалуйста, хватит. Только не он, только не…

Слова оборвались, когда послышался свист разогнанного магией меча, а затем глухой, влажный звук. Чвок. Марк медленно обернулся, чувствуя, как холодеют конечности, и увидел кровь. Много. Много крови. Медведь Боря лежал на земле с пробитой головой, а Эльза, едва дыша, стояла рядом, зажимая бок и пошатываясь. К ней подскочил Лексас, вытаскивая из опасной зоны, а Мира спрыгнула откуда-то с неба, подбегая к Нацу.

– Что с ним? – спросила она так, будто они не сражались всё это время. Эва зарычала, но не кинулась на неё.

– Я… я не знаю, – беспомощно ответил Марк, переводя взгляд то на подростка, то на убитого медведя. – Но дело в письменах. Это они причиняют боль.

– Сможем убрать их?

Он не ответил. Отменить наказание Системы никогда не получалось, и нужно было только пережить его, но страдания Нацу ножом изрезали сердце. Точно в тумане, Марк схватил его за руку, пытаясь разглядеть письмена, и нахмурился. Рунные цепочки выглядели знакомо, понятно, и к ним можно было подобрать ключ, если постараться. У него был шанс. Призрачный шанс всё исправить, и Марк схватил посох, осторожно переписывая символы.

– Мира, всё нормально? – крикнул кто-то сзади.

– Мы справимся, – ответила она. – Прикройте.

Марк прикусил внутреннюю сторону щеки, внезапно оказавшись по другую сторону баррикад, но не остановился, разбираясь в нагромождении рун. Эва с опаской глядела на Миру, шипя, а та не сводила глаз с кошки. Между ними шла борьба, но не физическая, ведь обе поставили перед собой иную задачу. У Марка не было времени разбираться с этим, ведь на его руках дрожал Нацу, закатывая глаза и задыхаясь. Он должен был его спасти.

Любой ценой.

Часть 3. Глава 49

Марк запутался.

Не в куче символов, которые оплели тело Нацу, а в том, что происходит, и как с этим быть. Перед битвой он четко решил, что будет сражаться с хвостатыми феями, не щадя ни себя, ни их, но в итоге первым бросился на помощь, когда случилась беда. Это было что-то рефлекторное. Настолько привычное и правильное, что не подвергалось сомнению. Стало совершенно не важно, кто с кем сражался, почему это происходило и что творилось в собственной душе. Марк просто не смог остаться в стороне, когда увидел Нацу с синюшными губами и распахнутыми в шоке глазами.

– Получается? – бросила Мира, напряженно оглядываясь на хаос кругом.

– Пожалуйста, Марк, помоги ему, – заплакал Хэппи, стоя рядом с Нацу и сжимая в лапке ткань его жилета.

Чуть в стороне продолжалась бойня, лилась кровь и раздавались крики. Там всё кипело в котле ярости и решимости. Однако Марка с остальными будто вычеркнули из сражения, причем все стороны сразу. Химеры не обращали внимания на Нацу и Миру, а маги не пытались больше схватить Марка. Более того, все бои проходили за негласной чертой, которую никто не пытался пересечь, и это создавало особый безопасный буфер, где можно было не беспокоиться о шальном заклинании или об ударе в спину.

– Слишком медленно, – пробормотал Марк сквозь зубы. – Мне нужно работать быстрее.

– Не паникуй, – твердо сказала Мира. – Нацу крепкий парень, он не сдастся просто так.

– Я знаю, но…

Подросток поднял взгляд, точно услышал их сквозь завесу боли и агонии, и надтреснуто улыбнулся, как бы заверяя, что Мира права. От этого стало больно. Горько. Марк с удвоенным рвением вернулся к рунным цепочкам, и на некоторое время весь мир исчез. Он остался один на один с вязью символов, стараясь если не убрать заклинание, то хотя бы ослабить или перенаправить. Что-то получалось, что-то – нет. В какие-то моменты казалось, что Нацу уже не спасти, а в какие-то – что заклинание вот-вот рассыплется в прах. Марка качало на волнах ужаса и чувства вины, и он бы всё отдал, чтобы наказание пало на него, как это случалось раньше.

До сих пор оставалось непонятным, что случилось: появилась ли Система или активировалось какое-то защитное заклинание. Марк не успел разглядеть окошко. Да и не мог точно сказать, было ли оно на самом деле или разум сыграл с ним злую шутку. В любом случае времени на размышления не было. Он просто пытался изо всех сил спасти Нацу, молясь, чтобы больше никто так не пострадал. На небольшие раны и шрамы можно было закрыть глаза, но смерти близких Марк не мог допустить. Только не снова. Только не сейчас.

– О! – невольно выдохнул Марк, когда рунная цепочка вспыхнула под его рукой и исчезла. – Я понял!

На него точно снизошло озарение, и перед внутренним взором появились страницы книги, которую он читал пару месяцев назад. Там использовалась похожая схема, правда, для артефактов. Обычно она запечатывала магию внутри предмета, не позволяя ей вырваться вовне, и на человеческом теле не применялась. Боль Нацу появлялась не сама по себе, как изначально решил Марк, вспомнив наказания Системы, а являлась следствием полного запечатывания волшебства внутри его тела. Без обмена энергии с окружающей средой, она начала накапливаться внутри него, вызывая ужасные ощущения. По сути, Нацу перекрыли дыхательные пути, но заставили легкие бесконечно расширяться.

Теперь, когда Марк понял причину, появился шанс спасти его. Рунные цепочки засияли под рукой, разрушаясь одна за другой, пока сердце заполошно билось в груди, а взгляд метался, отмечая любые изменения в состоянии Нацу. Пот градом тек по лицу. Искусственное ядро надрывалось, разгоняя магию по телу, но руки не дрожали. Марк действовал четко и уверено. Через несколько минут Нацу перестал задыхаться, а его взгляд стал более осмысленным.

Хэппи забросал его вопросами о самочувствии, растирая слезы лапками, а Мира ощутимо расслабилась. Она пробормотала под нос несколько ругательств, но без злости, скорее, чтобы сбросить напряжение, и улыбнулась Нацу. Тот ошалело хлопал глазами, приходя в себя, и рефлекторно погладил Хэппи по голове. Кровь уже не текла из носа и ушей, боль не сотрясала тело, и он даже смог приподняться на трясущихся руках. Все рунные цепочки пропали с его кожи, будто их там и не было, и Марк, наконец, позволил себе выдохнуть с облегчением.

– Прости, – сказал он, нахмурившись и отведя взгляд.

– За что? – хрипло спросил Нацу. – Это не ты наложил заклинание, чтобы извиняться. Ты спас меня. Спасибо.

Марк поморщился.

– Не надо, – пробормотал он. – Я не заслуживаю этого.

– Марк, хватит, – обрубила Мира и опустилась рядом с ним. Эва заворчала, но не помешала, внимательно следя за обстановкой. – Хоть в лепешку расшибись, доказывая, что ты на стороне Эдварда, но никто из нас тебе не поверит. Вот доказательство, – он ткнула пальцем в Нацу. – Будь ты против нас, то не обратил бы на это внимания и позволил бы ему умереть.

– Точно, – закивал Нацу. – Мы всё ещё друзья, Марк. Что бы ни случилось, ты один из нас.

– И исключение из гильдии этого не отменит, – сказала Мира.

– Вы не понимаете, – Марк покачал головой, оглядывая их и отмечая, что никто до сих пор не пытался снова на него напасть. – Вам грозит опасность, вы должны стать сильнее, чтобы справиться с ней. Гильдия должна выстоять, поэтому я… Я…

Мира помрачнела так, что Марк проглотил язык. Во взгляде появилось что-то опасное, острое и темное, которое не предвещало ничего хорошего, а губы сжались в тонкую линию. Вмиг поза Миры изменилась. Напряглись плечи, сжались кулаки, нахмурились брови, а воздух вокруг задрожал от магии. Нацу в непонимании уставился на неё, а Эва подошла ближе к Марку, прижимая уши к голове и шипя. Атмосфера сгустилась. Дышать стало сложнее и захотелось со всех ног броситься прочь, спасаясь от неведомой опасности.

– Скажи мне, что я неправа, – медленно произнесла Мира, выталкивая каждую букву сквозь сжатые зубы. – Ты решил умереть в бою, чтобы сделать нас сильнее и защитить гильдию?

Марк побледнел.

– Ты чего?! – всполошился Нацу.

– Какой ужас, – вздрогнул Хэппи, прижимая лапки к мордочке.

– Плевать нам на короля и его приказы, – воскликнула Мира, ударив кулаком по земле. – Мы докажем, что ты невиновен, а если не получится, то спрячем тебя так, что он никогда не найдет. Тебе не нужно умирать ради нас, Марк. Мы всё исправим, честно. Верь мне.

В груди заболело, а лицо исказилось в гримасе.

– Мне не дано выбирать: жить или нет, – тихо сказал Марк, и Эва жалобно заворчала, тыкаясь мордой ему в спину. – Я могу лишь решить, как умереть, и для меня нет ничего хуже бессмысленной смерти.

– Но ты ведь ещё жив, – возразил Нацу.

– Ненадолго.

– Это из-за болезни? – нахмурилась Мира. – Что-то с твоим ядром?

– Можно и так сказать.

– Тогда скорее идем к Полюшке и Венди, – Нацу схватил его за руку, точно собираясь бежать туда прямо сейчас. – Они найдут решение.

Марк не сдвинулся с места. Он опустил взгляд, чувствуя себя опустошенно и горько в этот момент, и не набрался храбрости посмотреть на согильдийцев. На несколько минут они затихли. Сложно было сказать, какие мысли их одолевали, но едва ли они были позитивными. Скорее, их разумы прокручивали самые ужасные сценарии, и от этого становилось тяжело, грустно и больно. Марк же невольно вспоминал свою первую смерть, внезапную, бесполезную. Ему прилетело в затылок осколком, и он умер, оставив Ниночку и Алину беззащитными, уязвимыми, и даже не успел сказать им прощальных слов.

На сей раз он решил уйти иначе, подарить хвостатым феям силы сражаться с любыми противниками на энергии ярости, но провалился. Не смог убедить их в том, что он их враг. Не заставил их пронзить его оружием или заклинанием. Теперь его ждала вторая бессмысленная смерть, которая не принесла бы ничего, кроме горя и скорби.

– Ответь на один вопрос, – сказала Мира, и в её голосе смешалось отчаяние с надеждой. – Пожалуйста, будь честен, ладно?

Марк посмотрела на неё и отрывисто кивнул. Мира вдохнула, как перед прыжком в воду, и спросила:

– Ты хочешь жить?

Мир завертелся, закружился и рассыпался на миллионы искр, оглушая и ослепляя на мгновение. Из груди пропал весь воздух, а плечи рефлекторно дернулись. Марк вскинул взгляд, но не разглядел Миру, ведь всё смазалось и запестрело. Посох выскользнул из пальцев и рухнул в траву, мерцая лакримами, но он не заметил этого. Внутри столкнулись две волны, накатывая друг на друга, и слишком знакомое чувство внутренней борьбы вспыхнуло с новой силой.

– Я…

Голос подвел. Правда просилась наружу, прыгая на кончике языка, но произнести слова не получалось. Они застряли где-то в горле, точно скованные цепями. Лицо исказилось в болезненной гримасе, и Марк закрыл его руками, не в силах проконтролировать это. Он поверхностно и часто дышал, охваченный чувствами, и никакие привычные методы успокоиться не помогали. Лишь когда его коснулась теплая ладошка Миры, а вокруг ноги обвился хвост Эвы, потрескавшаяся плотина души разлетелась в разные стороны.

– Я… Я хочу жить.

Из груди вырвалось рыдание, а по щекам потекли слезы так, будто где-то внутри спрятался целый океан. Марк сжался, обхватывая себя руками, и впервые за долгие месяцы почувствовал, что это его истинное, собственное желание. Оно всегда было внутри него и напоминало хрупкий цветок, растущий у обочины. Его давило колесами, растаптывало ногами и испепеляло нещадным солнцем, но он всё равно находил в себе силы поднимать листочки и цвести. Иногда казалось, что цветок вот-вот зачахнет, но он вновь и вновь тянулся к небу, встречая новый день.

Марк боролся каждый миг, вырывая собственную жизнь из лап Системы, он спотыкался, падал, ошибался, но продирался к цели, даже когда приходилось ползти. Теперь, когда на нем не осталось ни одной ментальной закладки, он вспомнил страшное время, когда опустил руки. Когда пытался решить всё самым быстрым способом. Тогда Эдвард вытащил его оттуда, заставив жить, но не смог с нуля создать стремление. Он нашел тот самый цветок на обочине и окружил его огромным забором, установил почасовой полив и создал приятную тень, – сделал всё, чтобы тот непрерывно цвел и разрастался.

Несмотря ни на что Марк хотел жить.

Однако он никогда не говорил этого вслух и всё больше убеждался, что на одном стремлении далеко не уедет. Его угнетали неудачи, ранили предательства и ломали беды, сыплющиеся, как из рога изобилия. Марк начинал понимать, что не справится с таким напором. Его просто снесет. Невозможно противиться цунами, которое пожирает береговую линию, будь ты хоть трижды самым любящим жизнь человеком. Чтобы было не так больно, Марк закрылся. Спрятал цветок внутри себя, боясь даже взглянуть на него, ведь в противном случае его решимость обрести хорошую смерть могла исчезнуть.

Мира заставила его не просто посмотреть правде в глаза, а взять её в руки и прижать к сердцу. От этого стало невыразимо больно и так приятно. Чувств накопилось так много, что они выплеснулись через край, разбрызгиваясь в разные стороны. Марк торопливо тер лицо, захлебываясь, и позабыл, где находится и что происходит. Он просто сидел на земле, сжавшись, и его крепко обнимали Мира, Нацу и Хэппи, не говоря ни слова. Не осуждая. Не прерывая. Просто оставаясь рядом.

Жизнь, такая яркая, светлая и теплая, манила, и воображение услужливо подкинуло сотни воспоминаний, полных веселья и нежности. Марк вспомнил, как впервые сумел телепортироваться холодным зимнем утром. Как встретил Гилдартса и отправился с ним в Хвост Феи, шлепая по лужам и наслаждаясь осенней погодой. Как показал согильдийцам свое первое изобретение и получил море восторга и удивления. Как обсуждал с ними новости в уютном главном зале, где всегда пахло специями, жареным луком и древесиной. Как ходил в гости к Брайану и его племянникам. Как взахлеб обсуждал с начальником Итаном посохи в главном штабе рунных рыцарей. Как гулял по улочкам Магнолии, нежась в лучах солнца и вдыхая запах свежей выпечки и весенних цветов.

Сотни картин сменялись в калейдоскопе, и Марк вцепился изо всех сил в Миру и Нацу, чувствуя, как леденеет душа. Он не хотел уходить. Не хотел возвращаться во тьму и тишину, которая обволакивала, навсегда заключая в себе, как в клетке. Ему хотелось жить: дышать, смотреть, общаться, чувствовать. Сердце болезненно сжималось, когда чей-то холодный голос отмерял последние мгновения, и почему-то казалось, что он звучал механически, искусственно. Мелькнула даже мысль, что вспыхнувшее желание жить подогрелось Системой, чтобы она могла убить его, насладившись его отчаянием сполна.

– Мира… – позвал Марк, и та крепче прижала его к себе. – Прошу, помоги мне. Я не хочу умирать.

Ответ не заставил себя ждать.

– Клянусь, я вытащу тебя отсюда.

Она отстранилась, но лишь для того, чтобы Марк увидел её взгляд, полный решимости и нежности, а затем приложила пальцы к виску, связываясь с кем-то телепатически. Нацу не отпускал его. Несмотря на то, что он сам ещё был слаб, воздух вокруг нагревался и дрожал. Даже если бы пришлось десять раз прыгнуть через голову, он был сделал это, наплевав на последствия. Точно так же поступили бы и остальные хвостатые феи. Каждый из них. Осознав это, Марк ощутил, как десяток рук укутал его в мягкое одеяло, посадив у камина, а хор из голосов пообещал, что всё будет в порядке.

Друзья спасут его.

– Уходим, – велела Мира, закончив мысленный разговор, и взглянула на Эву. – Я так понимаю, она идет с нами?

– Да, – кивнул Марк растеряно. – Эва не причинит никому вреда. Она защищает меня.

– Ладно, но пригляди за ней.

Марк быстро велел кошке вести себя спокойно, и та смерила его таким взглядом, будто усомнилась в его умственных способностях. Учитывая, что она всё время сражения только и делала, что прикрывала его и даже не нападала на хвостатых фей, это и правда было лишнее. Марк с виноватым видом погладил её по голове, и та муркнула, прощая.

Они поднялись с земли, наконец, возвращаясь к сражению, и обстановка там заметно переменилась, вызвав внутри волну тревоги. Непонятно в какой момент подключились ужасные человекоподобные химеры, невероятно сильные, но полностью безумные. Они нападали без разбору. Кромсали магов. Взрывались. Бороться с ними едва получалось, и линия соприкосновения сместилась ближе к потрескавшемуся барьеру. Согильдийцы и рунные рыцари отступали шаг за шагом, а обычные химеры сбились недалеко от Марка в стаю, не подпуская к нему никого.

Когда он пришел в себя, звери обернулись, ожидая команды, и в их глазах застыл немой вопрос. Но не о том, как им сражаться, а о том, должны ли они делать это. Марк покачал головой. Он взмахнул рукой, коротко отдав приказ, и химеры, будто того и дожидаясь, рванули в тени, теряясь в лесной чаще. Вслед за Эвой они обрели свободу, и могли больше не сражаться за Эдварда, для которого оставались инструментом достижения цели. На его стороне остались лишь человекоподобные чудовища и виверны.

Обернувшись к хижине, Марк нахмурился. Там всё сотрясалось и грохотало, не прерываясь ни на мгновение, и оставалось загадкой, на чьей стороне оказался перевес сил. Побеждал ли Гилдартс? Справлялся ли Эдвард? Таймер отсчитал половину времени, отведенного его Системой для сражения, и Марк помедлил, сомневаясь в своем решении. По заданию они вместе должны были выдержать шестичасовую осаду. Вероятно, ему запрещалось покидать лес и непонятно было, как отреагировала Система Эдварда на решение Марка. Могла ли она за это обнулить квест? Заметила ли, что Марк больше не собирался сражаться?

Ответы на эти вопросы не заставили себя ждать.

– Виверны! – закричал Грей, и его голос достиг каждого на поле боя.

– Поднять щиты! – рявкнул начальник Итан.

– Ложись!

Марк резко обернулся, замечая чудовищ, стремительно приближающихся к ним, и когти одной из них сверкнули на солнце. Сердце дрогнуло. Дыхание сбилось. Разум мгновенно просчитал варианты, но тело дернулось ещё до того, как удалось осознать хоть один из них. Марк со всей силы оттолкнул Нацу и Миру, заставив рухнуть на землю, и успел отбежать всего на три шага, когда огромная лапа схватила его, сжимая так крепко, что почти лишила возможности дышать. Виверна взмахнула крыльями, сбивая магов порывом ветра, и Марка дернуло вверх, когда она стремительно набрала высоту.

До него донеслись отдаляющиеся крики, в которых звучало его имя и всевозможные матерные конструкции, но вскоре они сменились шумом сражения между сильнейшими магами. Толком разглядеть их не удалось. Виверна опустилась на землю, подняв столб пыли, и швырнула его вниз. Марк вскочил, попытавшись телепортироваться, но потерпел неудачу: перед глазами вспыхнули письмена, точно заградительная стена, и он оказался заперт в клетке. Она создавалась исключительно для него. В ней нельзя было колдовать, однако позволялось работать одному артефакту – искусственному магическому ядру.

– Что ты делаешь? – воскликнул Марк, ударив кулаками по стене из символов. Виверна улетела обратно, чтобы задержать согильдийцев.

– А что мне оставалось? – прорычал Эдвард. – Ты мне чуть задание не запорол! Сиди молча, пока всё не закончится, и не смей пытаться выбраться.

– Ублюдок, – раздалось от Гилдартса. – Никак не уймешься? Я заставлю тебя отпустить Марка.

– Заткнись! Ты ничего не понимаешь!

– Больно надо слушать психа.

Они ринулись друг на друга, ругаясь и творя заклинания, и Марк опешил, заметив у Эдварда клинок. Красивый, усеянный рунами меч сверкал, как путеводная звезда на небе. В голове прозвучал задорный голос Нацу, когда подросток с гордостью рассказывал, как помогал кузнецу недавно и им с Лисанной заплатили огромные деньги за простое задание. Иронично было увидеть меч здесь и сейчас. Но не удивительно. Эдвард давно готовился к битве, поэтому озаботился мощным оружием для себя, и подобрал лучшего кузнеца для своего заказа.

Клинок с легкостью разрубал заклинания крушения Гилдартса, будто проникая в саму их суть, и стало понятно, почему битва длилась так долго, а победитель не выявился. Они попросту не могли подобраться друг к другу. Эдвард ловко и уверенно орудовал мечом, но его контратаки не приносили пользы, ведь Гилдартс слишком хорошо уклонялся и парировал удары. Всё вокруг почувствовало на себе вкус их магии, и даже защищенная хижина пострадала. Окна вылетели, часть стены обрушилась, а дверь разлетелась в щепки. Письмена сияли, но уже не напоминали неприступную крепость, а больше походили на рыболовную сеть. Деревья в округе лежали, переломанные, а на земле виднелись рытвины.

Марк в ужасе уставился на противостояние, и сердце забилось в груди тяжело и быстро. Он даже не сразу заметил, что Гилдартс странно двигался. Порой он принимал удары, хотя легко мог уклониться, и для этого не было разумной причины. Вплоть до того момента, пока Марк не разглядел среди обломков и ветвей человека. Это был Аластор. Он лежал ничком, и с такого расстояния невозможно было понять, дышал он или уже нет. Холодный пот выступил на коже, когда Марк догадался, что происходит.

Аластора отправили на задание некоторое время назад, и он, вероятно, искал путь к хижине в Лесу Химер. Судя по всему, ему это удалось. Когда стало понятно, что сражение неминуемо, он провел Гилдартса через сеть защитных заклинаний, но сам попал под удар. Никто не мог помочь ему: союзников рядом не было, а Марк сидел в ловушке, из которой не мог выбраться. Оставалось надеяться, что Аластор сможет продержаться до прихода подмоги и не скончается от ран.

Время шло.

Сражение не утихало, а только набирало силу, причем не только у стен хижины, но и по всему лесу. Купол всё-таки пал, растворившись в воздухе, но выиграл достаточно времени. Остальное было за химерами – теми немногими вивернами, что остались в подчинении Эдварда, и человекоподобными чудовищами. Впрочем, королевская армия не планировала штурмовать лес. Они решили его полностью выжечь. Магическое пламя накинулось на деревья, поглощая их, а по копоти пошли солдаты, убивая всё, что сумело выбраться из пожара. Это выглядело жутко. Ужас сковывал тело тисками, пока Марк глядел за приближающейся стеной пламени.

Никаких вестей от согильдийцев не было. Вероятно, они завязли в сражении с вивернами, и Марк не находил себе места от беспокойства. Гилдартс и Эдвард продолжали осыпать друг друга оскорблениями и ударами, но сражение так и не сдвинулось с мертвой точки. Сильные, выносливые, умные – они не уступали друг другу, и, казалось, целую вечность могли провести на поляне. Марку оставалось наблюдать. Таймер в голове отсчитывал минуты. Невооруженным глазом удавалось заметить возбуждение Эдварда, его нетерпение и тщательно подавляемое ликование. Он запрещал себе радоваться раньше времени, но всё равно светился от восторга.

Марк понимал его. Где-то в глубине души он знал, что вел бы себя так же, если бы оказался в шаге от пути домой.

Когда осталось совсем мало времени от положенных шести часов, показались согильдийцы. Они выглядели потрепано. У многих появились раны, багровеющие бинты и наливающиеся синяки. Усталость ощущалась кожей, но всё в поведении друзей говорило, что они не уйдут с поляны просто так. Эдвард взбесился, когда заметил их, и Гилдартс воспользовался моментом, чтобы подловить его и отправить в полет мощным пинком. Раздался грохот, треск, и хижина обвалилась. На мгновение воцарилась тишина.

– Брайан, – отрывисто обратился начальник Итан.

– А, да, сейчас.

Рунный рыцарь бросился к Марку, еще не заметив Аластора, и уставился на письмена, пытаясь расшифровать их. У него дрожали руки от напряжения, а из рассеченной брови шла кровь. Брайан ругался чаще, чем дышал, но споро взялся за дело. Марк помогал. У него оказалось достаточно времени, чтобы изучить клетку, поэтому он указывал на слабые места письмен, чтобы скорее выбраться. В это время остальные разделились на три группы. Одна помчалась к Гилдартсу, чтобы помочь ему сдерживать Эдварда, другая выстроилась около Марка щитом, а остальные в лице Каны и Грея побежали к Аластору.

Таймер показал, что осталось двадцать минут.

Эдвард выбрался из-под завала хижины и сплюнул кровь. Он сжал зубы, оглядываясь вокруг, а затем скользнул взглядом вправо и вверх, на какое-то оповещение Системы. Марка прошиб холодный пот. Он сглотнул, не понимая, почему вдруг всё внутри заледенело, и почти не заметил, как клетка из письмен исчезла. Брайан смачно выругался, радуясь, а согильдийцы воодушевились. Но рано.

Волна сырой магии врезалась в них, сбивая с ног. Гилдартс дернулся, но на него из леса вылетели две человекоподобные химеры, отвлекая на мгновение, а Марк тут же взвыл от боли. Эдвард приблизился к нему на такой скорости, что почти телепортировался, и сперва начисто срезал протез, а затем заломил левую руку, уткнув острие клинка к спину. От него исходила такая мощная магия, что подкашивались колени. Марк побледнел до синевы, не зная, чего ожидать.

– Сделаете хоть шаг, и я убью его! – закричал Эдвард, и в голосе прорезались истерические нотки. – Стой спокойно, – зашипел он на грани слышимости, и Марк сглотнул. – Не дергайся, я не хочу этого делать. Нужно потянуть время. Осталось немного.

Нацу приложил два пальца к виску, связываясь с кем-то телепатически, и хвостатые феи быстро переглянулись. Несмотря на то, что Эдвард говорил совсем тихо, его план сразу перестал быть тайной. Острый слух Нацу помог, и теперь они решали, как быть. Мастер отступил на шаг в тень, и Эльза будто ненавязчиво прикрыла его, Кана спрятала руки за спиной, а Лексас сжал кулаки. Что-то мелькнуло среди деревьев, но осталось непонятным, была ли это химера или кто-то из магов. Хвостатые феи готовились к атаке – стремительной, беспощадной, но крайне осторожной. Эдвард рявкнул:

– Даже не думай о Законе Феи, Макаров! – Марк рефлекторно выгнулся, когда меч дрогнул, усиливая давление. – Никто не проживет без магического ядра, а я не промахнусь, когда оно так близко.

– Оставь его в покое, – прорычал Гилдартс. – Сразись со мной, мы ведь еще не закончили.

– Пустое, – ответил Эдвард. – Никто из вас мне не ровня. Тратить на вас время и силы бессмысленно.

– И поэтому ты прячешься, как трус, за заложником? – выплюнула Мира.

– И что с того? Я пойду на всё ради цели.

– Тоже мне новость, – закатил глаза Нацу.

– Какие у тебя условия? – вступил мастер, не пытаясь больше сколдовать Закон. – Что нам сделать, чтобы ты отпустил Марка?

Эдвард сделал вид, что задумался, но на деле проверял таймер. Минуты шли слишком медленно, будто насмехаясь.

– Мне нужно время, – сказал он. – Не приближайтесь к нам пятнадцать минут, и я отпущу его целым и невредимым.

Его слова не возымели эффекта, а вызвали лишь легкое удивление, смешанное с тревогой. Все мысленно прикинули, зачем ему это время, что он планировал сделать и какое заклинание могло активироваться, пока они все болтали. Учитывая, насколько мощные артефакты он создавал, это могло быть действительно опасно. Марк понимал это. Он пересекся взглядом с мастером и чуть пошевелился, привлекая внимание.

– У тебя же нет никакого артефакта массового поражения? – прошептал он Эдварду.

– Нет. Мне нельзя убивать кого-то из Хвоста Феи, а они не успеют уйти, когда я исчезну.

– Мастер, – громче позвал Марк, и старик нахмурился. – Подождите пятнадцать минут. Он не лжет.

Старика это не убедило, но он коротко кивнул. Все остались на местах, одинаково напряженные и готовые ко всему, и время поползло со скоростью улитки, отсчитывая минуту за минутой. От напряжения и боли у Марка закружилась голова. Он пошатнулся, но Эдвард изменил хватку, скорее поддерживая его, чем сковывая, но клинок не убрал. На кону стояло слишком многое. В тенях продолжал кто-то прятаться, но это была не Эва и не кто-то из знакомых химер. Казалось, там был человек, однако все действующие лица были на поляне. Марк не знал, заметил ли это Эдвард, ведь он должен был одновременно следить за всеми, но ничего не сказал. Вместо этого он просто застыл на месте, ожидая, когда всё закончится.

– Ещё чуть-чуть, – прошептал Эдвард, когда пошли последние пять минут.

– Только не убивай меня напоследок, – слабо пошутил Марк.

Эдвард ничего не ответил, но его хватка ослабла, а клинок перестал так упираться в спину. Волна облегчения заполнила душу, вытесняя страх, и на мгновение вспыхнула робкая надежда, что всё закончится благополучно. Марк не умрет здесь. Система не выдаст финальное наказание, а Эдвард не воспользуется им, как ступенькой. Найдется способ обмануть последний штраф, и Марк сможет жить в этом новом мире как волшебник Хвоста Феи.

– Что за?..

– Осторожно!

– Держи его!

– Мест, стой!

Тень метнулась из леса, и Марк успел лишь разглядеть форму рунного рыцаря, как в него врезался порыв ветра. Сердце оборвалось. Перед глазами потемнело, кто-то закричал, мир перевернулся с ног на голову, и почему-то перед глазами оказалось небо. Не получалось сделать вдох. Марк ошалело моргал, ничего не понимая, и поле зрения появился бледный до синевы Эдвард, что-то бормочущий и в чем-то раскаивающийся. У него дрожали руки. Почему-то они были красные.

Красные от крови.

Марк коснулся груди и посмотрел на пальцы, но не успел до конца осознать, что случилось, ведь всё заволокла тьма. Последним, что он услышал, стал крик, полный боли и горя. В нем звучало его имя.

Часть 3. Глава 50.1. Несчастливый финал

Внимание!

У Миссии: Hurt/Comfort ДВА финала. Здесь находится тот, который может разбить ваше сердце. Если хотите, чтобы у персонажей всё было хорошо, перейдите на следующую главу, НЕ читая эту.

Мира пошатнулась.

Она сама не заметила, как прижала руки к лицу, а тело пробрала дрожь. Пронзительный, громкий крик вырвался из груди, разлетаясь по поляне и теряясь между деревьями. Она ничего не видела и не слышала. Не понимала, что делают остальные, и требовалась ли им помощь. Перед глазами находился только Марк. Окровавленный, с дыркой в груди и с замирающим дыханием. Он лежал в руках Эдварда, прикрыв глаза, и с такого ракурса не получалось понять, был ли он еще жив. По краям зрения почернело, и Мира упала на колени, не веря в то, что это происходит на самом деле.

Словно издалека раздался собственный голос:

– Аматэрасу, помоги.

Однако молитву услышал только ветер. Оцепенение сковало по рукам и ногам, а холод проник в душу, точно вместо богини жизни на зов пришла хозяйка льда. Она милостиво коснулась сердца, притупляя боль, и с печальным взглядом накрыла Миру длинными рукавами своего одеяния. В морозном коконе стало легче. Чувства пропали, и пустота заполнила каждую клеточку тела, пульсируя в такт дыханию. Всё вдруг стало таким неважным и далеким, будто происходило не с ней. Это не у неё колотилось в горле сердце, не у нее дрожали руки, не у нее в ужасе распахнулись глаза. Может быть, так чувствовал себя Нацу или мастер, но точно не она.

На Миру накатило спокойствие. Она глядела вперед отстраненно, без страха и удивления отмечая, что будто парит за собственным правым плечом. Всё вокруг превратилось в картину. Застыло. Ветер не колыхал листья, пламя застряло на деревьях, трава пожухла, а солнце померкло, скрывшись за облаками. Мира нахмурилась и скользнула взглядом по согильдийцам, которые выглядели одинаково бледными и шокированными. Почему-то Эльза дернулась к ней, но споткнулась на первом же шаге.

– Нет, нет, нет, – сквозь завесу белого шума донеслось бормотание Эдварда, который прижимал к себе Марка и безумным взглядом метался по земле. – Нет... Что я наделал? Как я мог? Марк, мой дорогой сынок, что я натворил?

Почему-то никто не двигался. Согильдийцы просто стояли в отдалении, замороженные, и только Гилдартс закипал от гнева. Он поймал того рунного рыцаря – Места, кажется – и так влепил его в землю, что осталась выбоина. Возможно, он его убил. Мира отстраненно заметила, что мир снова пришел в движение: пламя подбиралось всё ближе, солдаты короля уничтожали всё, до чего могли дотянуться. Время продолжило свой ход. От этого внутри что-то сжалось, забурлило, и захотелось взять ближайшие часы и разбить их, крича, чтобы они не смели идти после всего, что случилось.

– Это ты виновата! – вдруг закричал Эдвард, взмахнув рукой. – Ты и твое чертово задание! Я мог справиться один! Зачем ты сказала, что он нужен рядом? Вы с самого начала планировали его убить!

Эдвард окончательно сошел с ума. Мира знала, что он всегда был немного не в себе, но теперь в этом не осталось сомнений, ведь он ругался с воздухом. От того, как отчаянно звучал его голос, становилось не по себе. Как и от того, как крепко он прижимал безвольное тело Марка к груди. Он не замечал крови, перемазавшись в ней, и не обращал внимания, что был на поляне не один. Для него осталась лишь потеря, гнев и собственное безумие, разъедающее сознание. Если бы не он убил Марка, Мире стало бы его жаль.

– Ты всё испортила, – продолжал Эдвард. – Я никогда этого не забуду. Я найду твоего создателя и уничтожу его! Вот увидишь, он сдохнет от моей руки!

Ужасно.

Всё, что происходило за последние несколько минут было чудовищно, и Мире хотелось закрыть глаза и сделать вид, будто это был дурной сон. Эдвард кричал и бесновался. Согильдийцы беспомощно переглядывались, а по телу Марка ползли какие-то символы. Они обвивали его змеями, как недавно это произошло с Нацу, и его лицо теряло последние краски жизни. Запах дыма удушал. Грохот падающих деревьев остался на периферии, а натруженные мышцы болели, слабо напоминая о себе. Мира падала в глубокую-глубокую яму, и магическое ядро покалывало, точно разряженная лакрима.

Внезапно что-то изменилось. Эдвард перестал кричать, уставившись перед собой, и его лицо исказилось от боли и надежды. Он опустил взгляд на Марка и с такой нежностью обнял его, будто тот превратился в стекло. Из-под закрытых век потекли слезы. Над ним засиял огромный магический круг, каких никто раньше не видел, и это заставило согильдийцев отшатнуться. Символы засияли, как солнце. Они подрагивали, но уверенно держались в воздухе, дожидаясь, когда остальные займут положенные места. Спустя миг ещё несколько магических кругов вспыхнули в небе.

– Что это?

– Назад! Вдруг он взорвется!

– Мира!

Кто-то закинул её на плечо и потащил прочь. С Эдвардом творилось странное, и ничуть не помогло то, что он забормотал себе что-то под нос. В общем хаосе это почти невозможно было услышать, но Мира почему-то разобрала несколько слов.

– Простите, Марк, Славик. Обещаю, теперь всё будет хорошо.

Поднялись щиты, и все приготовились к удару. Магические круги засияли, ослепляя, но перед тем, как всё запестрело, Мира успела заметить, как Эдвард закрыл глаза. Он остался один посреди разрушенной поляны и с телом Марка на руках. На его лице застыла болезненная надежда, такая же острая, как клинок, недавно лежавший у него в руках. Одинокий, безумный, Эдвард утонул в свете, и до Миры донеслись панические крики остальных. Какая бы магия ни появилась на поляне, никто не знал, как защититься.

– Что происходит?

– Не сработало?

– Где Эдвард?!

Он пропал, будто его никогда там не было, и осталось лишь тело Марка, окутанное символами. Разрушенная хижина не давала ответов, как и поваленные деревья, и на несколько минут всё поглотило молчание. Согильдийцы переглядывались, осматривались, но лишь качали головой. Нацу и мастер бросились к Марку, Эльза связала Места, а остальные вскоре разбрелись в разные стороны, чтобы убедиться, что опасность миновала. Мира не двигалась. Тело одеревенело, и она не находила в себе сил, чтобы даже просто подняться. Ничего не хотелось делать – только упасть и больше никогда не просыпаться.

– Что это за символы? – донеслось от Нацу. – Дедуль, что-то не так.

– Тише, дай подумать.

Мира болезненно прикрыла глаза, не позволяя надежде пробраться к сердцу. Она уже поверила ей однажды, и это не принесло ничего, кроме разочарования и боли. Взгляд скользнул вниз, на руки. Костяшки разбились, под ногтями осталась грязь, и меньше всего сейчас хотелось думать о красоте, но… Почему-то именно в этот момент в памяти всплыл давний разговор в кафе. «У меня красивые руки» – сказала тогда Мира, и Марк так просиял, будто сбылось его самое большое желание. Его улыбка, добрый взгляд и нежное касание – всё это навсегда осталось в душе, и было так сложно поверить, что больше этого не будет. Никогда.

– Он может быть ещё жив! – закричал Брайан. – Эти символы заморозили его, и у нас есть время, чтобы что-то сделать.

– Шесть часов, – встрепенулся мастер.

– Но у него ядра нет, – осторожно заметил Грей. – Даже если мы успеем, то всё равно не сможем ничего…

– Ядро есть, – перебил старик. – У Марка вместо него был артефакт, и еще два таких у Полюшки. Она знает, что делать.

– Мы успеем? – нахмурилась Эльза. – Восточный лес слишком далеко.

– Успеем. Точно успеем, но нельзя терять ни минуты.

Мира подняла взгляд на Лексаса, отстраненно слушая остальных, а тот уже закинул Марка на плечо. Мастер давал указания, хмурясь и звуча предельно серьезно, и почему-то упомянул мастера Боба и Синий Пегас. Впервые за долгое время между ними не витали искры конфликта, а царило полное взаимопонимание. Из согильдийцев, находящихся здесь, он умел перемещаться быстрее всех за счет магии молний, и его резерва должно было хватить на длинный путь. Однако в качестве подстраховки вслед отправлялись Нацу, Хэппи и Гилдартс. Остальным нужно было остаться и встретиться с армией короля, чтобы рассказать о случившемся и при необходимости задержать.

Как только команда согласовала маршрут, Лексас исчез в яркой желтой вспышке. Хэппи подхватил Нацу, и они взмыли в небо, а Гилдартс сорвался с места, набирая такую скорость, что за ним поднялся столб пыли. Они помчались прочь из леса, не жалея себя, и только в тот момент Миру озарило. Она вскочила, не замечая вспыхнувших искр перед глазами, и кинулась вперед. Мастер обернулся.

– Я тоже пойду, – воскликнула она.

– Иди, – кивнул он. – Но не переусердствуй. Отдыхай, когда почувствуешь, что больше не можешь лететь.

– Да, поняла, – кивнула Мира, прекрасно зная, что не сделает даже пятиминутный привал, пока не доберется до Полюшки.

– Мира, – окликнула Эльза и положила руку ей на плечо. Она выглядела ужасно хмурой, а на левой щеке остались мокрые следы. – Удачи.

Они быстро и крепко обнялись, и Мира сколдовала Дух Сатаны, взмахивая крыльями. Ветер ударил в лицо, высушивая слезы, и она понеслась по небу с такой скоростью, какую позволяло изнеможенное тело. Ей не было дела до того, что происходит внизу, но она всё равно бросила туда взгляд. Казалось, она всё ещё пребывала в ужасном сне. Внизу всё пылало, а трупы и части тел валялись в копоти, почти сливаясь с ней, и особенно выделялись там туши виверн. Удушающий запах паленой шерсти и дыма проникал в легкие, заставляя желудок скручиваться, но вдалеке, точно маяк для потерявшегося в шторме корабля, сияли желтые вспышки молнии.

Мира взмолилась богам, чтобы Лексас успел, чтобы Полюшка справилась и чтобы Марк снова открыл глаза. Она отдала бы всё ради этого. Мир сузился до этой мысли, а об остальном думать не хотелось: ни о том, как мастер будет отчитываться перед королем, ни о том, что стало с Эдвардом, ни о том, чем вообще было сражение в лесу. Загадок было так много, что они не уместились бы в огромной книге, ведь каждый миг битвы выглядел странно и неправильно. Даже то, что обычные химеры сбежали после слов Марка, а та странная саблезубая кошка растворилась в тенях. Мира не знала, сумела ли она сбежать и куда делась после того, как налетела виверна.

Все эти мысли толкались на периферии, не претендуя на центральное место в сознании. Там, словно под действием какой-то магии, прокручивались воспоминания, от которых в груди всё сжималось, а воздуха переставало хватать. Мира вновь видела Марка, только вступившего в гильдию, напряженного, но воодушевленного. Он с любопытством осматривался, стоя рядом с Гилдартсом, и бледнел, стоило пересечься взглядом с Каной. В остальном вел себя непримечательно, хотя его внешний вид уже тогда вызывал вопросы из-за символов на теле. Никто ничего не говорил. В Хвост Феи просто вступил очередной странный новичок.

Время шло, и Мира всё чаще обращала на него внимание, с интересом следя за созданием артефактов. Глаза Марка сияли, как две яркие лакримы, когда он погружался в мир формул и непонятных символов. Он выглядел по-настоящему счастливым в такие моменты. Почти таким же счастливым, когда рассказывал о наставнике – Эдварде. Миру затошнило, когда она вспомнила об этом. Марк так дорожил им и так сильно обжегся, когда узнал правду, что от этого становилось больно. В итоге, Эдвард своими же руками пронзил его мечом в спину.

Воспоминания дрогнули, подернутые пеленой, и Мира шмыгнула носом. Она сжала кулаки, сильнее взмахивая крыльями, и в магическом ядре неприятно потянуло, будто оно застонало от напряжения. Пылающий лес остался позади, но до Полюшки было ещё далеко. Молнии скрылись с поля зрения, и от этого становилось легче, ведь Лексас умел действительно быстро перемещаться при необходимости. Где-то недалеко мчались Гилдартс и Нацу с Хэппи, готовые перенять эстафету, если потребуется, и Мира не сомневалась в них.

Они готовы были на всё, чтобы помочь Марку точно так же, как он всегда был готов помочь им.

Сложно было сказать, когда это произошло, но в какой-то момент в гильдии появилось стойкое убеждение, что ему можно рассказать о любой беде. Марк с пониманием выслушивал и помогал разобраться в себе. Мира и сама перевернула себе жизнь с ног на голову, пару раз поговорив с ним. Нацу, Леви и Лисанна взахлеб рассказывали, где он им помог и как, и даже Кана сменила гнев на милость. Нужным словом, ненавязчивым касанием и теплым взглядом Марк решал любую проблему, даже самую страшную. С ним не стыдно было проявлять слабость и говорить о невыносимых чувствах. Он всегда знал, что делать. Словно солнце, он согревал и разгонял тьму, когда она грозила поглотить душу.

Мира, Нацу, Кана, Грей и многие другие согильдийцы прониклись им, привязавшись так крепко, что уже не мыслили свою жизнь без него. Поэтому поверить в его предательство не вышло. Марк был кем угодно, но точно не бездушным пособником Эдварда. Он просто попал в ловушку, застрял между молотом и наковальней, и это привело к трагедии, причем не столько во дворце, когда он убил принцессу, сколько в лесу, когда меч пронзил его. Мире до сих пор было больно так, будто это её грудь прошибло насквозь.

Впереди сверкнуло. Ярко, но странно.

Нехорошее предчувствие поселилось в груди, и Мира прищурилась, пытаясь что-нибудь разглядеть. Молния появилась ещё дважды, причем ближе, чем ей хотелось бы, а затем исчезла. Лексас выдохся. В Лесу Химер он потратил немало сил, особенно, когда появились виверны, поэтому это не удивило, однако вспышка неуместной злости всё равно пробежала по телу. К счастью, мастер предвидел такой исход. Как только Мира долетела до места, где остановился Лексас, она заметила его, лежащего на земле и пытающегося восстановить дыхание.

– Он у Гилдартса, – буркнул Лексас, едва заметив её.

Мира не позволила себе остановиться и полетела дальше. Время мчалось с бешеной скоростью, будто решило посоревноваться с ними, и страх проникал в каждую клеточку тела. Спасение было так близко и так невозможно далеко. Хотелось кричать и беспорядочно швыряться заклинаниями, но Мира лишь вкладывала все силы в полет. Всё до последней капли. И плевать, что с ней будет потом. Гилдартс тоже выложился в бою на полную, почти шесть часов подряд сражаясь на пределе сих, поэтому долгий путь в Восточный Лес мог окончательно истощить его. К счастью, были еще Нацу с Хэппи и сама Мира.

Они могли подхватить Марка. Могли донести его до Полюшки, нужно было лишь поторопиться.

– Что за?..

Мира прищурилась, разглядев впереди какую-то странную птицу, которая не шевелила крыльями. Летающий корабль – поняла она, и он двигался прямо на неё. Вернее, к Гилдартсу, который на невообразимой скорости бежал по дороге, трепетно прижимая тело Марка к себе. Корабль пошел на снижение, и вскоре опустился на землю. Мира ожидала, что он заберет Гилдартса и поможет добраться до Полюшки, но он так и не взлетел. Переполненная ужасом, она рванулась туда, и почти свалилась с неба, когда неудачно приземлилась.

– Мирочка, дорогая, дыши, – встретил её мастер Боб и взял за руку, не то останавливая, не то привлекая внимание.

– Марк, – только и смогла прохрипеть она, оглядываясь.

– Он внутри, – спокойно сказал тот. – Макаров попросил нас залететь за Полюшкой и привести её как можно ближе к Лесу Химер на случай, если кто-то из вас пострадает. С ней девочка из Кошкиного Дома и Хибики.

– Его ядро…

– Мы знаем. Они делают всё возможное, и нам нужно подождать. Идем со мной, я дам тебе воды.

Словно в трансе, Мира последовала за ним и вскоре оказалась недалеко от летающего корабля с кружкой в руках и потерянным взглядом. Она молча пила, не чувствуя вкуса, и боялась спросить, сколько сейчас времени. Успели ли они? Как долго мчались от Леса Химер? Недалеко на земле лежал Гилдартс с мокрой тряпкой на лице и раскинутыми руками, а немногим позже с неба свалились Нацу с Хэппи. Мира даже не поняла, когда перегнала их, но котенок почти сразу вырубился, перепугав их. Было настоящим чудом, что маги из Синего Пегаса встретили их на полпути, ведь иначе они никак не смогли бы добраться до Восточного Леса вовремя.

Потянулось томительное ожидание. Никого не пускали внутрь корабля, причем не только потому, что не следовало мешать операции, но и потому что Марк очень остро реагировал на магию, пока у него не было искусственного ядра. Обо всем этом рассказал мастер Боб. Во время полета Полюшка проинструктировала, что делать, если на её столе окажется Марк, и немало удивила всех историей об ИМЯни – имитаторе магического ядра. Ей бы никто не поверил, если бы она не держала в руках одно из них.

Каким бы ужасным человеком Эдвард ни был, он создал его для Марка и передал Хвосту Феи несколько штук на всякий случай. Возможно, он знал, что однажды такое случится и подготовился. Мира не хотела думать об этом слишком долго. Она вообще не хотела думать. С каждой минутой воображение разыгрывалось всё сильнее, рисуя ужасные картины, и хотелось спрятаться от них, как можно дальше. Ожидание убивало. Беспомощность угнетала. Напряжение было так велико, что даже заплакать не получалось, и всё самое темное и страшное бурлило внутри, как отравленное зелье.

– Идите все сюда, – негромко сказал Гилдартс, и Мира с Нацу переглянулись, подчиняясь. – Вот так, садись.

Он обнял их, прижав к себе, и Мира вдруг почувствовала себя такой маленькой, словно ей снова стало пять. Она спрятала лицо на груди Гилдартса и задрожала. Его большая сильная ладонь легла ей на голову, поглаживая, а Нацу опустил взгляд, шмыгая носом. Хэппи продолжал спать в его руках и не было похоже, что в ближайшее время он очнется. Маги пегасов тактично не приближались и лишь иногда спрашивали, не нужно ли им что-нибудь: немного воды, еды или медикаментов.

Всё, что им нужно было, – это живой Марк.

– Мне страшно, – выдавила Мира и не смогла продолжить, ведь горло сжалось тисками.

– Мне тоже, – вздохнул Гилдартс. – Если бы я только смог помочь… Но мы должны верить в Полюшку. Если кто-то и спасет Марка, то только она.

– Шесть часов уже прошли, верно? – подал голос Нацу, и Мира вздрогнула.

– Думаю, да, – нехотя признал Гилдартс. – Но это не повод терять надежду. С ним лучшие из лучших.

– Угу.

Они замолчали, нежась в объятиях друг друга и разделяя общую тревогу. Мира взяла Нацу за руку, и тот крепко стиснул пальцы, пока Гилдартс обнимал их так, словно хотел укрыть от всего на свете. Было тепло. Даже когда стемнело и потянуло холодным ветром, Мира не дрожала, и только бездумно крутила в пальцах обрывок плаща. Нацу задремал. В какой-то момент притащился Лексас, хмурый и уставший, и без слов плюхнулся рядом, опираясь на Гилдартса. Он сложил руки на груди, прикрыв глаза, и остался в такой позе на какое-то время. Где были остальные и что случилось в Лесу Химер, пока оставалось загадкой.

Радовало лишь то, что их пока не окружили солдаты и не попытались схватить.

Наступила глубокая ночь, а от Полюшки так и не было вестей. Застрекотали ночные насекомые, маги пегасов выставили около летающего корабля фонари и развели несколько костров, готовя еду и грея воду. Во тьме деревьев то и дело вспыхивало золотом, но растворялось так быстро, что казалось игрой воображения и теней. Мира подумала, что это металась рядом та большая кошка, которая трепетно присматривала за Марком в бою, поэтому она не упомянула об этом остальным. Тем более, что за ними присматривал мастер Боб. Он выглядел гораздо более серьезно, чем обычно, и от этого становилось легче.

Мира изо всех сил боролась со сном, но усталость брала верх. Она моргала всё медленнее, а перед внутренним взором начали появляться странные картины, смешивая реальность и вымысел. В какой-то момент держать глаза открытыми стало так сложно, что она на мгновение прикрыла их, и…

– Гилдартс!

Её разбудил взволнованный голос Нацу, который встрепенулся и отпустил её руку. Мира поморщилась, теряясь, где находится. Однако почти сразу её обуяло волнением, ведь у Гилдартса быстро застучало сердце, а Нацу вскочил на ноги. Что-то происходило. Судя по звукам, даже маги пегасов заволновались, а в кустах что-то настойчиво зашуршало, и это окончательно прогнало дрему. Мира потерла глаза, оглядываясь, и сердце ухнуло в желудок.

– Полюшка, – прошептала она, заметив целительницу.

Та выглядела бледной и уставшей и опиралась на мастера Боба, покидая летающий корабль. Минутой позже оттуда вывалился Хибики, попадая в объятия друзей, которые споро оттащили его в сторону, а последней вынесли бессознательную Венди. Операция закончилась. От этой мысли стало одновременно радостно и жутко, ведь никто не выбежал с радостными криками, что Марк в порядке, и Мира с трудом сглотнула. Она обернулась к Гилдартсу, и тот медленно выдохнул.

– Я всё узнаю, – бросил он.

– Я с тобой, – подскочила Мира раньше, чем поняла, что делает.

– И я, – кивнул Нацу.

– Пойдем вместе, – заключил Лексас.

Не прошло и двух минут, как они оказались около Полюшки и мастера Боба, которые смерили их мрачными взглядами. Желудок скрутило в узел. Мира переглянулась с Нацу, видя в его глазах отражение своего ужаса, но им не пришлось ничего спрашивать. Полюшка вздохнула, выпила воды и распустила волосы, которые были завязаны в излишне тугой пучок.

– Мне жаль, – сказала она, и Миру точно молнией ударило. Она непроизвольно отшатнулась, едва подавив желание закрыть уши руками. – Похоже, заклинание заморозило его за миг смерти. Когда оно пропало, мы ничего не смогли сделать. Новое ядро не помогло, и нам не удалось заставить его сердце снова биться.

– Но магия Венди… – выдавил Нацу.

– Не всесильна, – покачала головой Полюшка. – Она поставила на кон собственную жизнь, но выиграла нам лишь пару минут. Тяжело признавать, но мы не успели.

– Не успели, – эхом повторил Гилдартс, и на его лицо легла тень.

– Неужели ничего нельзя сделать? – Мира услышала свой голос будто со стороны, и на неё все обернулись. – Мы правда ничего не можем? Совсем? А как же…

Полюшка отвернулась.

Гилдартс зачем-то обнял Миру, крепко прижимая к себе, а остальные притихли. В груди творилось что-то странное: магическое ядро ныло и пульсировало, но не было ни единого шанса успокоить его. По щекам не текли слезы. Руки не дрожали. Мира просто стояла, как изваяние, плохо понимая, что происходит. Она не могла вспомнить, что здесь делает и что случилось минуту назад. В голове точно появилась огромная стена, сквозь которую она не могла пробиться, поэтому оставалось лишь стоять рядом и постукивать по ней. Сколько Мира провела в таком состоянии, сложно было сказать, но в какой-то момент они снова оказались в стороне от корабля пегасов, а в руках нашлась кружка теплого чая.

Друзья из союзной гильдии собирались, сворачивая лагерь, и тихонько обсуждали обратный путь. Хибики слонялся тут и там, глядя под ноги, и сжимал кулаки. Мастер Боб вздыхал, с жалостью поглядывая на него, но ничего не говорил. Мира отстраненно отметила, что перестала слышать шуршание в кустах, а золотые глаза больше не вспыхивали во тьме. Наверное, саблезубая кошка всё поняла и сбежала, чтобы никогда не возвращаться в эти края, отобравшие у неё хозяина. А, может быть, она отправилась за остальными сородичами, разбежавшимися в разные стороны.

В какой-то момент показались согильдийцы, уставшие, побитые и угрюмые. Новости их не обрадовали, но мастер, болезненно нахмурившись и приложив руку к сердцу, твердо скомандовал возвращаться в Хвост Феи. Мастер Боб заверил, что отвезет их туда на летающем корабле, и пригласил на борт.

Мира с трудом отвела взгляд от импровизированной операционной и уставилась куда-то в стену. Было тяжело и больно осознавать, что тело Марка лежало так близко, что его можно было коснуться рукой. Ощутить холод кожи. Увидеть застывшее лицо и неподвижную грудную клетку. Его накрыли тканью, но легче от этого не становилось. Хотелось кричать, безудержно и громко, но Мира молчала, пока её всё больше распирало от чувств изнутри. Кто-то плакал, и до неё то и дело доносились всхлипы. Кажется, Нацу и Грея тоже сильно задело произошедшее, но с ними рядом села Кана, утешая. От самой Миры ни на шаг не отходила Эльза.

Следующие дни смазались в кашу, но о них в равной степени не хотелось думать. Король удовлетворился, увидев тело Марка, а его подданные доказали, что Эдвард тоже погиб. В этом немало помогли воспоминания о свете, поглотившем его, поэтому ни у кого не возникло сомнений. Месть свершилась. Лес сгорел, химеры, не успевшие сбежать, погибли. Однако прежде, чем с Хвоста Феи сняли обвинения, прошло много времени и мастеру пришлось выдержать не один раунд допросов. Его едва не лишили своего поста, уличая в халатном отношении к подбору новичков и присмотру за ними, и только поддержка Яджимы помогла ему выстоять. Старик, как и весь Хвост Феи, оказался под пристальным взором Совета и короля, поэтому в ближайшее время следовало держать в ухо востро.

К несчастью, даже начальнику Джозефу не удалось добиться оправдания Марка, поэтому Фиор запомнил его только как преступника. Его порицали за убийство принцессы и проклинали на все лады наравне с Эдвардом. Доверие к гильдии среди простых людей сильно пошатнулось, но не рухнуло. Заданий стало значительно меньше на доске, а заказчики кривились, когда кто-то из хвостатых приходил за наградой, и даже случилось несколько больших конфликтов. Гильдия-соперник – Призрачный Владыка – не упустила шанса воспользоваться ситуацией и распространяла грязные слухи, очерняя и без того подмоченную репутацию Хвоста Феи. Количество драк и стычек между ними кратно выросло, но в целом жизнь потекла своим чередом.

Марка похоронили у собора Сердца, и Мира долго стояла под проливным дождем, читая надпись на холодной каменной плите. Её не волновало, что она промокла насквозь, ведь перед глазами проносились воспоминания о таком коротком, но таком важном времени, проведенном бок о бок в гильдии.

Наш друг, выдающийся артефактор и человек с огромным сердцем, не раз помогавший нам в трудную минуту.

Покойся с миром, Марк.

Никто не знал дня рождения Марка, поэтому выбили тот самый день, который он любил праздновать – тридцать первое декабря. Завершение старого и начало нового. Мире хотелось верить, что, где бы он ни оказался, Марк счастлив. Что касалось её, то… Многое изменилось, к чему она до сих пор привыкала, и сложнее всего оказалось смириться с бессилием. Магия пропала. Мира больше не чувствовала себя сильной и способной на всё, а призвать Дух Сатаны не получалось. Полюшка сказала, что она перенапряглась в битве, но это не должно было привести к таким последствиям.

Мира перестала ходить на задания и не знала, чем теперь себя занять. Она призраком блуждала по гильдии и городу, заставляя друзей беспокоиться, и в каждом рыжем парнишке видела Марка. Молча и открыто она сгребла остатки его артефактов, так и оставшихся на столе в главном зале, и унесла с собой. Позже она нашла странную тетрадь дома у Марка, и Леви потратила не одну неделю, расшифровывая записи. Как оказалось, в ней он описывал, как собирался помогать им в трудностях и что заметил в разговорах, а периодически упоминал и о своих переживаниях. Темными вечерами Мира разглядывала сияющие лакримы и листала тетрадь, исписанную корявым почерком. Никто не осуждал её за это. Друзья только вздыхали, огорченно и сочувственно, и поддерживали по мере сил.

Медленно, но верно время потекло дальше. Дни сменялись днями, проносились недели и месяцы, и битва в Лесу Химер начала забываться под натиском других новостей. Хвост Феи зажил, как прежде, но с новым глубоким шрамом на сердце. Гилдартс ушел на столетнее задание, Макао и Нацу взялись учить Ромео колдовать, Кана понемногу осваивала магию крушения по записям отца, а Мира взяла на себя заботу о гильдии. Теперь она руководила в главном зале, помогала новичкам подобрать задания и выслушивала всех, кто приходил за утешением и поддержкой.

Незаметно она стала той, кому можно было рассказать любой секрет, и от этого становилось приятно и немного больно. Теплой улыбкой, добрым словом и ненавязчивым касанием Мира помогала решить любую проблему. Она была не совсем уверена в том, что делает, но чувствовала, что поступает правильно. Марк гордился бы ей.

Ради светлой памяти о нем, она нашла в себе силы смотреть в новый день.

Так продолжалось вплоть до одного момента: до появления новичка, который своим приходом изменил многое в гильдии, привнеся в неё свет, веселье и задор. Мира улыбнулась, когда Нацу ворвался, таща за собой девушку с яркими солнечными волосами.

– Знакомьтесь! – закричал он во всю мощь легких. – Это Люси!

Конец.

Часть 3. Глава 50.2. Счастливый финал

Внимание!

У Миссии: Hurt/Comfort ДВА финала. Здесь находится тот, который может склеить ваше разбитое сердце. Если хотите, чтобы персонажи страдали, вернитесь на предыдущую главу, НЕ читая эту.

Мира пошатнулась.

Она сама не заметила, как прижала руки к лицу, а тело пробрала дрожь. Пронзительный, громкий крик вырвался из груди, разлетаясь по поляне и теряясь между деревьями. Она ничего не видела и не слышала. Не понимала, что делают остальные, и требовалась ли им помощь. Перед глазами находился только Марк. Окровавленный, с дыркой в груди и с замирающим дыханием. Он лежал в руках Эдварда, прикрыв глаза, и с такого ракурса не получалось понять, был ли он еще жив. По краям зрения почернело, и Мира упала на колени, не веря в то, что это происходит на самом деле.

Словно издалека раздался собственный голос:

– Аматэрасу, помоги.

Однако молитву услышал только ветер. Оцепенение сковало по рукам и ногам, а холод проник в душу, точно вместо богини жизни на зов пришла хозяйка льда. Она милостиво коснулась сердца, притупляя боль, и с печальным взглядом накрыла Миру длинными рукавами своего одеяния. В морозном коконе стало легче. Чувства пропали, и пустота заполнила каждую клеточку тела, пульсируя в такт дыханию. Всё вдруг стало таким неважным и далеким, будто происходило не с ней. Это не у неё колотилось в горле сердце, не у нее дрожали руки, не у нее в ужасе распахнулись глаза. Может быть, так чувствовал себя Нацу или мастер, но точно не она.

На Миру накатило спокойствие. Она глядела вперед отстраненно, без страха и удивления отмечая, что будто парит за собственным правым плечом. Всё вокруг превратилось в картину. Застыло. Ветер не колыхал листья, пламя застряло на деревьях, трава пожухла, а солнце померкло, скрывшись за облаками. Мира нахмурилась и скользнула взглядом по согильдийцам, которые выглядели одинаково бледными и шокированными. Почему-то Эльза дернулась к ней, но споткнулась на первом же шаге.

– Нет, нет, нет, – сквозь завесу белого шума донеслось бормотание Эдварда, который прижимал к себе Марка и безумным взглядом метался по земле. – Нет... Что я наделал? Как я мог? Марк, мой дорогой сынок, что я натворил?

Почему-то никто не двигался. Согильдийцы просто стояли в отдалении, замороженные, и только Гилдартс закипал от гнева. Он поймал того рунного рыцаря – Места, кажется – и так влепил его в землю, что осталась выбоина. Возможно, он его убил. Мира отстраненно заметила, что мир снова пришел в движение: пламя подбиралось всё ближе, солдаты короля уничтожали всё, до чего могли дотянуться. Время продолжило свой ход. От этого внутри что-то сжалось, забурлило, и захотелось взять ближайшие часы и разбить их, крича, чтобы они не смели идти после всего, что случилось.

– Это ты виновата! – вдруг закричал Эдвард, взмахнув рукой. – Ты и твое чертово задание! Я мог справиться один! Зачем ты сказала, что он нужен рядом? Вы с самого начала планировали его убить!

Эдвард окончательно сошел с ума. Мира знала, что он всегда был немного не в себе, но теперь в этом не осталось сомнений, ведь он ругался с воздухом. От того, как отчаянно звучал его голос, становилось не по себе. Как и от того, как крепко он прижимал безвольное тело Марка к груди. Он не замечал крови, перемазавшись в ней, и не обращал внимания, что был на поляне не один. Для него осталась лишь потеря, гнев и собственное безумие, разъедающее сознание. Если бы не он убил Марка, Мире бы стало его жаль.

– Ты всё испортила, – продолжал Эдвард. – Я никогда этого не забуду. Я найду твоего создателя и уничтожу его! Вот увидишь, он сдохнет от моей руки!

Ужасно.

Всё, что происходило за последние несколько минут было чудовищно, и Мире хотелось закрыть глаза и сделать вид, будто это был дурной сон. Эдвард кричал и бесновался. Согильдийцы беспомощно переглядывались, а по телу Марка ползли какие-то символы. Они обвивали его змеями, как недавно это произошло с Нацу, и его лицо теряло последние краски жизни. Запах дыма удушал. Грохот падающих деревьев остался на периферии, а натруженные мышцы болели, слабо напоминая о себе. Мира падала в глубокую-глубокую яму, и магическое ядро покалывало, точно разряженная лакрима.

Внезапно что-то изменилось. Эдвард перестал кричать и поднял взгляд, уставившись перед собой, и его лицо исказилось от боли и надежды. Он опустил взгляд на Марка и с такой нежностью обнял его, будто тот превратился в стекло. Из-под закрытых век потекли слезы. Над ним засиял огромный магический круг, каких никто раньше не видел, и это заставило согильдийцев отшатнуться. Символы засияли, как солнце. Они подрагивали, но уверенно держались на местах, дожидаясь, когда остальные займут положенные места. Спустя миг ещё несколько магических кругов вспыхнули в небе.

– Что это?

– Назад! Вдруг он взорвется!

– Мира!

Кто-то закинул её на плечо и потащил прочь. С Эдвардом творилось странное, и ничуть не помогло то, что он забормотал себе что-то под нос. В общем хаосе это почти невозможно было услышать, но Мира почему-то разобрала несколько слов.

– Простите, Марк, Славик. Обещаю, теперь всё будет хорошо.

Поднялись щиты, и все приготовились к удару. Магические круги засияли, ослепляя, но перед тем, как всё запестрело, Мира успела заметить, как Эдвард закрыл глаза. Он остался один посреди разрушенной поляны и с телом Марка на руках. На его лице застыла болезненная надежда, такая же острая, как клинок, недавно лежавший у него в руках. Одинокий, безумный, Эдвард утонул в свете, и до Миры донеслись панические крики остальных. Какая бы магия ни появилась на поляне, никто не знал, как защититься.

– Что происходит?

– Не сработало?

– Где Эдвард?!

Он пропал, будто его никогда там не было, и осталось лишь тело Марка, окутанное символами. Разрушенная хижина не давала ответов, как и поваленные деревья, и на несколько минут всё поглотило молчание. Согильдийцы переглядывались, осматривались, но лишь качали головой. Нацу и мастер бросились к Марку, Эльза связала Места, а остальные вскоре разбрелись в разные стороны, чтобы убедиться, что опасность миновала. Мира не двигалась. Тело одеревенело, и она не находила в себе сил, чтобы даже просто подняться. Ничего не хотелось делать – только упасть и больше никогда не просыпаться.

– Что это за символы? – донеслось от Нацу. – Дедуль, что-то не так. Он не похож на мертвого.

– Тише, дай подумать.

Мира болезненно прикрыла глаза, не позволяя надежде пробраться к сердцу. Она уже поверила ей однажды, и это не принесло ничего, кроме разочарования и боли. Взгляд скользнул вниз, на руки. Костяшки разбились, под ногтями осталась грязь, и меньше всего сейчас хотелось думать о красоте, но… Почему-то именно в этот момент в памяти всплыл давний разговор в кафе. «У меня красивые руки» – сказала тогда Мира, и Марк так просиял, будто сбылось его самое большое желание. Его улыбка, добрый взгляд и нежное касание – всё это навсегда осталось в душе, и было так сложно поверить, что больше этого не будет. Никогда.

– Он жив! – закричал Брайан. – Эти символы заморозили его, и у нас есть время, чтобы что-то сделать.

– Шесть часов, – встрепенулся мастер.

– Но у него ядра нет, – осторожно заметил Грей. – Даже если мы успеем, то всё равно не сможем ничего…

– Ядро есть, – перебил старик. – У Марка вместо него был артефакт, и еще два таких у Полюшки. Она знает, что делать.

– Мы успеем? – нахмурилась Эльза. – Восточный лес слишком далеко.

– Успеем. Точно успеем, но нельзя терять ни минуты.

Мира подняла взгляд на Лексаса, отстраненно слушая остальных, а тот уже закинул Марка на плечо. Мастер давал указания, хмурясь и звуча предельно серьезно, и почему-то упомянул мастера Боба и Синий Пегас. Впервые за долгое время между ними не витали искры конфликта, а царило полное взаимопонимание. Из согильдийцев, находящихся здесь, он умел перемещаться быстрее всех за счет магии молний, и его резерва должно было хватить на длинный путь. Однако в качестве подстраховки вслед отправлялись Нацу, Хэппи и Гилдартс. Остальным нужно было остаться и встретиться с армией короля, чтобы рассказать о случившемся и при необходимости задержать.

Как только команда согласовала маршрут, Лексас исчез в яркой желтой вспышке. Хэппи подхватил Нацу, и они взмыли в небо, а Гилдартс сорвался с места, набирая такую скорость, что за ним поднялся столб пыли. Они помчались прочь из леса, не жалея себя, и только в тот момент Миру озарило. Она вскочила, не замечая вспыхнувших искр перед глазами, и кинулась вперед. Мастер обернулся.

– Я тоже пойду, – воскликнула она.

– Иди, – кивнул он. – Но не переусердствуй. Отдыхай, когда почувствуешь, что больше не можешь лететь.

– Да, поняла, – кивнула Мира, прекрасно зная, что не сделает даже пятиминутный привал, пока не доберется до Полюшки.

– Мира, – окликнула Эльза и положила руку ей на плечо. Она выглядела ужасно хмурой, а на левой щеке остались мокрые следы. – Удачи.

Они быстро и крепко обнялись, и Мира сколдовала Дух Сатаны, взмахивая крыльями. Ветер ударил в лицо, высушивая слезы, и она понеслась по небу с такой скоростью, какую позволяло изнеможенное тело. Ей не было дела до того, что происходит внизу, но она всё равно бросила туда взгляд. Казалось, она всё ещё пребывала в ужасном сне. Внизу всё пылало, а трупы и части тел валялись в копоти, почти сливаясь с ней, и особенно выделялись там туши виверн. Удушающий запах паленой шерсти и дыма проникал в легкие, заставляя желудок скручиваться, но вдалеке, точно маяк для потерявшегося в шторме корабля, сияли желтые вспышки молнии.

Мира взмолилась богам, чтобы Лексас успел, чтобы Полюшка справилась и чтобы Марк снова открыл глаза. Она отдала бы всё ради этого. Мир сузился до этой мысли, а об остальном думать не хотелось: ни о том, как мастер будет отчитываться перед королем, ни о том, что стало с Эдвардом, ни о том, чем вообще было сражение в лесу. Загадок было так много, что они не уместились бы в огромной книге, ведь каждый миг битвы выглядел странно и неправильно. Даже то, что обычные химеры сбежали после слов Марка, а та странная саблезубая кошка растворилась в тенях. Мира не знала, сумела ли она сбежать и куда делась после того, как налетела виверна.

Все эти мысли толкались на периферии, не претендуя на центральное место в сознании. Там, словно под действием какой-то магии, прокручивались воспоминания, от которых в груди всё сжималось, а воздуха переставало хватать. Мира вновь видела Марка, только вступившего в гильдию, напряженного, но воодушевленного. Он с любопытством осматривался, стоя рядом с Гилдарстом, и бледнел, стоило пересечься взглядом с Каной. В остальном вел себя непримечательно, хотя его внешний вид уже тогда вызывал вопросы из-за символов на теле. Никто ничего не говорил. В Хвост Феи просто вступил очередной странный новичок.

Время шло, и Мира всё чаще обращала на него внимание, с интересом следя за созданием артефактов. Глаза Марка сияли, как две яркие лакримы, когда он погружался в мир формул и непонятных символов. Он выглядел по-настоящему счастливым в такие моменты. Почти таким же счастливым, когда рассказывал о наставнике – Эдварде. Миру затошнило, когда она вспомнила об этом. Марк так дорожил им и так сильно обжегся, когда узнал правду, что от этого становилось больно. В итоге, Эдвард своими руками пронзил его мечом в спину.

Воспоминания дрогнули, подернутые пеленой, и Мира шмыгнула носом. Она сжала кулаки, сильнее взмахивая крыльями, и в магическом ядре неприятно потянуло, будто оно застонало от напряжения. Пылающий лес остался позади, но до Полюшки было ещё далеко. Молнии скрылись с поля зрения, и от этого становилось легче, ведь Лексас умел действительно быстро перемещаться при необходимости. Где-то недалеко мчались Гилдартс и Нацу с Хэппи, готовые перенять эстафету, если потребуется, и Мира не сомневалась в них.

Они готовы были на всё, чтобы помочь Марку точно так же, как он всегда был готов помочь им.

Сложно было сказать, когда это произошло, но в какой-то момент в гильдии появилось стойкое убеждение, что ему можно рассказать о любой беде. Марк с пониманием выслушивал и помогал разобраться в себе. Мира и сама перевернула себе жизнь с ног на голову, пару раз поговорив с ним. Нацу, Леви и Лисанна взахлеб рассказывали, где он им помог и как, и даже Кана сменила гнев на милость. Нужным словом, ненавязчивым касанием и теплым взглядом Марк решал любую проблему, даже самую страшную. С ним не стыдно было проявлять слабость и говорить о невыносимых чувствах. Он всегда знал, что делать. Словно солнце, он согревал и разгонял тьму, когда она грозила поглотить душу.

Мира, Нацу, Кана, Грей и многие другие согильдийцы прониклись им, привязавшись так крепко, что уже не мыслили свою жизнь без него. Поэтому поверить в его предательство не вышло. Марк был кем угодно, но точно не бездушным пособником Эдварда. Он просто попал в ловушку, застрял между молотом и наковальней, и это привело к трагедии, причем не столько во дворце, когда он убил принцессу, сколько в лесу, когда меч пронзил его. Мире до сих пор было больно так, будто это её грудь прошибло насквозь.

Впереди сверкнуло. Ярко, но странно.

Нехорошее предчувствие поселилось в груди, и Мира прищурилась, пытаясь что-нибудь разглядеть. Молния появилась ещё дважды, причем ближе, чем ей хотелось бы, а затем исчезла. Лексас выдохся. В Лесу Химер он потратил немало сил, особенно, когда появились виверны, поэтому это не удивило, однако вспышка неуместной злости всё равно пробежала по телу. К счастью, мастер предвидел такой исход. Как только Мира долетела до места, где остановился Лексас, она заметила его, лежащего на земле и пытающегося восстановить дыхание.

– Он у Гилдартса, – буркнул Лексас, едва заметив её.

Мира не позволила себе остановиться и полетела дальше. Время мчалось с бешеной скоростью, будто решило посоревноваться с ними, и страх проникал в каждую клеточку тела. Спасение было так близко и так невозможно далеко. Хотелось кричать и беспорядочно швыряться заклинаниями, но Мира лишь вкладывала все силы в полет. Всё до последней капли. И плевать, что с ней будет потом. Гилдартс тоже выложился в бою на полную, почти шесть часов подряд сражаясь на пределе сих, поэтому долгий путь в Восточный Лес мог окончательно истощить его. К счастью, были еще Нацу с Хэппи и сама Мира.

Они могли подхватить Марка. Могли донести его до Полюшки, нужно было лишь поторопиться.

– Что за?..

Мира прищурилась, разглядев впереди какую-то странную птицу, которая не шевелила крыльями. Летающий корабль – поняла она, и он двигался прямо на неё. Вернее, к Гилдартсу, который на невообразимой скорости бежал по дороге, трепетно прижимая тело Марка к себе. Корабль пошел на снижение, и вскоре опустился на землю. Мира ожидала, что он заберет Гилдартса и поможет добраться до Полюшки, но он так и не взлетел. Переполненная ужасом, она рванулась туда, и почти свалилась с неба, когда неудачно приземлилась.

– Мирочка, дорогая, дыши, – встретил её мастер Боб и взял за руку, не то останавливая, не то привлекая внимание.

– Марк, – только и смогла прохрипеть она, оглядываясь.

– Он внутри, – спокойно сказал тот. – Макаров попросил нас залететь за Полюшкой и привести её как можно ближе к Лесу Химер на случай, если кто-то из вас пострадает. С ней девочка из Кошкиного Дома и Хибики.

– Его ядро…

– Мы знаем. Они делают всё возможное, и нам нужно подождать. Идем со мной, я дам тебе воды.

Словно в трансе, Мира последовала за ним и вскоре оказалась недалеко от летающего корабля с кружкой в руках и потерянным взглядом. Она молча пила, не чувствуя вкуса, и боялась спросить, сколько сейчас времени. Успели ли они? Как долго мчались от Леса Химер? Недалеко на земле лежал Гилдартс с мокрой тряпкой на лице и раскинутыми руками, а немногим позже с неба свалились Нацу с Хэппи. Мира даже не поняла, когда перегнала их, но котенок почти сразу вырубился, перепугав их. Было настоящим чудом, что маги из Синего Пегаса встретили их на полпути, ведь иначе они никак не смогли бы добраться до Восточного Леса вовремя.

Потянулось томительное ожидание. Никого не пускали внутрь корабля, причем не только потому, что не следовало мешать операции, но и потому что Марк очень остро реагировал на магию, пока у него не было искусственного ядра. Обо всем этом рассказал мастер Боб. Во время полета Полюшка проинструктировала, что делать, если на её столе окажется Марк, и немало удивила всех историей об ИМЯни – имитаторе магического ядра. Ей бы никто не поверил, если бы она не держала в руках одно из них.

Каким бы ужасным человеком Эдвард ни был, он создал его для Марка и передал Хвосту Феи несколько штук на всякий случай. Возможно, он знал, что однажды такое случится и подготовился. Мира не хотела думать об этом слишком долго. Она вообще не хотела думать. С каждой минутой воображение разыгрывалось всё сильнее, рисуя ужасные картины, и хотелось спрятаться от них, как можно дальше. Ожидание убивало. Беспомощность угнетала. Напряжение было так велико, что даже заплакать не получалось, и всё самое темное и страшное бурлило внутри, как отравленное зелье.

– Идите все сюда, – негромко сказал Гилдартс, и Мира с Нацу переглянулись, подчиняясь. – Вот так, садись.

Он обнял их, прижав к себе, и Мира вдруг почувствовала себя такой маленькой, словно ей снова стало пять. Она спрятала лицо на груди Гилдартса и задрожала. Его большая сильная ладонь легла ей на голову, поглаживая, а Нацу опустил взгляд, шмыгая носом. Хэппи продолжал спать в его руках и не было похоже, что в ближайшее время он очнется. Маги пегасов тактично не приближались и лишь иногда спрашивали, не нужно ли им что-нибудь: немного воды, еды или медикаментов.

Всё, что им нужно было, – это живой Марк.

– Мне страшно, – выдавила Мира и не смогла продолжить, ведь горло сжалось тисками.

– Мне тоже, – вздохнул Гилдартс. – Если бы я только смог помочь… Но мы должны верить в Полюшку. Если кто-то и спасет Марка, то только она.

– Шесть часов уже прошли, верно? – подал голос Нацу, и Мира вздрогнула.

– Думаю, да, – нехотя признал Гилдартс. – Но это не повод терять надежду. С ним лучшие из лучших.

– Угу.

Они замолчали, нежась в объятиях друг друга и разделяя общую тревогу. Мира взяла Нацу за руку, и тот крепко стиснул пальцы, пока Гилдартс обнимал их так, словно хотел укрыть от всего на свете. Было тепло. Даже когда стемнело и потянуло холодным ветром, Мира не дрожала, и только бездумно крутила в пальцах обрывок плаща. Нацу задремал. В какой-то момент притащился Лексас, хмурый и уставший, и без слов плюхнулся рядом, опираясь на Гилдартса. Он сложил руки на груди, прикрыв глаза, и остался в такой позе на какое-то время. Где были остальные и что случилось в Лесу Химер, пока оставалось загадкой.

Радовало лишь то, что их пока не окружили солдаты и не попытались схватить.

Наступила глубокая ночь, а от Полюшки так и не было вестей. Застрекотали ночные насекомые, маги пегасов выставили около летающего корабля фонари и развели несколько костров, готовя еду и грея воду. Во тьме деревьев то и дело вспыхивало золотом, но растворялось так быстро, что казалось игрой воображения и теней. Мира подумала, что это металась рядом та большая кошка, которая трепетно присматривала за Марком в бою, поэтому она не упомянула об этом остальным. Тем более, что за ними присматривал мастер Боб. Он выглядел гораздо более серьезно, чем обычно, и от этого становилось легче.

Мира изо всех сил боролась со сном, но усталость брала верх. Она моргала всё медленнее, а перед внутренним взором начали появляться странные картины, смешивая реальность и вымысел. В какой-то момент держать глаза открытыми стало так сложно, что она на мгновение прикрыла их, и…

– Гилдартс!

Её разбудил взволнованный голос Нацу, который встрепенулся и отпустил её руку. Мира поморщилась, теряясь, где находится. Однако почти сразу её обуяло волнением, ведь у Гилдартса быстро застучало сердце, а Нацу вскочил на ноги. Что-то происходило. Судя по звукам, даже маги пегасов заволновались, а в кустах что-то настойчиво зашуршало, и это окончательно прогнало дрему. Мира потерла глаза, оглядываясь, и сердце ухнуло в желудок.

– Полюшка, – прошептала она, заметив целительницу.

Та выглядела бледной и уставшей и опиралась на мастера Боба, покидая летающий корабль. Минутой позже оттуда вывалился Хибики, попадая в объятия друзей, которые споро оттащили его в сторону, а последней вынесли бессознательную Венди. Операция закончилась. От этой мысли стало одновременно радостно и жутко, ведь никто не выбежал с радостными криками, что Марк в порядке, и Мира с трудом сглотнула. Она обернулась к Гилдартсу, и тот медленно выдохнул.

– Я всё узнаю, – бросил он.

– Я с тобой, – подскочила Мира раньше, чем поняла, что делает.

– И я, – кивнул Нацу.

– Пойдем вместе, – заключил Лексас.

Не прошло и двух минут, как они оказались около Полюшки и мастера Боба, которые смерили их мрачными взглядами. Желудок скрутило в узел. Мира переглянулась с Нацу, видя в его глазах отражение своего ужаса, но им не пришлось ничего спрашивать. Полюшка вздохнула, выпила воды и распустила волосы, которые были завязаны в излишне тугой пучок.

– Мы пересадили ему магическое ядро, – сказала она, поджав губы. – Венди залечила раны, а Хибики помог подключить рунные цепочки, но… Пока не стоит обнадеживаться. Марк в тяжелом состоянии, и я не даю никаких гарантий.

– Понятно, – кивнул Гилдартс с непроницаемым выражением лица. – Мы можем его навестить?

– Нет, – покачала головой Полюшка. – Он до сих пор очень чувствителен к магическому полю, поэтому не будем рисковать. Лучше идите спать. Вы выглядите так, будто тоже собираетесь упасть, а я не в силах сейчас лечить всех.

– А что с Венди? – спросил Нацу, тревожно обернувшись. Над девочкой летала Шарли, причитая.

– Перестаралась, – бросила Полюшка. – Но не могу не признать, что без неё у нас не было бы шансов, – она горько закончила: – С такими ранами не живут.

От этой фразы было больно. Гораздо больнее, чем можно было вынести сейчас, и Мира сдулась, как воздушный шарик. Она побрела прочь, к месту, где они сидели до этого, и посмотрела в шуршащие кусты. Два испуганных золотых глаза уставились на неё, но тут же исчезли под угрюмое рычание, и как раз вовремя, ведь подтянулись остальные. Всё такой же потерянной кучкой они сбились друг к другу, почти не разговаривая, и не делясь надеждами и страхами. Они просто грелись друг о друга, и от этого становилось чуть-чуть легче. Самую малость.

Через пару часов Полюшка, немного отдохнув, вернулась на корабль и затем лишь изредка выходила оттуда, чтобы прийти в себя. Она делилась сухими фактами о стоянии Марка, но не изменяла себе. Никаких напутственных речей, никакого утешения – она знала, что это может ранить глубже, чем правда, и Мира была бы благодарна за это, если бы сердце не разрывалось от печали и боли.

Время снова потекло медленно и уныло, и ничто не могло заставить его перемотаться до момента, когда всё станет хорошо. Почти сутки они провели на месте, и к тому моменту их нашли согильдийцы, участвующие в осаде Леса Химер. Король отпустил их, но лишь после того, как убедился, что Марк и Эдвард «погибли». Наибольшую сложность составляло то, что тел не было. К счастью, странное заклинание сияло так ярко, что его увидели и солдаты, а вспышка очень удобно поглотила их обоих, поэтому мастер убедительно доказал, что их испепелило. Эдвард настолько сошел с ума, что забрал их обоих на тот свет. Немало помогло то, что хвостатые феи выглядели действительно подавленными и расстроенными, как того и хотел король, а начальник Итан поручился, что всё это – правда.

Рунные рыцари внимательно изучили поле боя и констатировали, что магии Эдварда и Марка больше нет, и это было не из-за заклинания телепортации. Они правда исчезли. На этом моменте согильдийцы напряглись, ведь сами не до конца понимали, что случилось с первым. Однако отсутствующую магию Марка легко можно было объяснить – его ядро уничтожилось. Это ярче всего свидетельствовало о том, что он «погиб». Короля это убедило лишь отчасти, но он отпустил их, удовлетворившись. Месть свершилась. Лес сгорел, химеры, не успевшие сбежать, погибли, а Эдвард и Марк сгинули. Однако он велел мастеру прибыть в столицу в ближайшее время для более тщательного допроса.

Если кто-то и пытался выследить согильдийцев, чтобы проверить, что они не скрывали Марка и Эдварда, то ничего не вышло. Начальник Итан позаботился об этом, причем не без помощи начальника Джозефа. В итоге, все они встретились у летающего корабля, угрюмые, побитые, и пытались решить, что делать дальше.

– Спрячем его на Тенрю, как и планировали, – сказал Гилдартс. – Основательница поможет.

– Как только Полюшка даст добро, вылетаем, – кивнул мастер. – Мира, Гилдартс, вы будет с ней, а остальные возвращаются в гильдию. Нужно успеть скорректировать воспоминания, если нас решат проверить менталисты.

– Странно, что они сразу этого не сделали, – пробормотал Лексас.

– Начальник Джозеф позаботился об этом.

– Слава Аматэрасу, – выдохнула Эльза. – Получается, нам остается только ждать теперь?

– Всё так.

Все вздохнули, огорченные, но даже магия была не всесильна. Они и так сделали всё, что могли, а потому остальное было в руках Марка, в его воле к жизни. Когда Полюшка разрешила, Мира вместе с Гилдартсом поднялась на борт летающего корабля и, помахав на прощание остальным, поднялась в небо. К тому времени саблезубая кошка куда-то исчезла, у Марка снова появилась метка гильдии, но он продолжал лежать на койке, не шевелясь. На бледном лице ярко проступили тени под глазами, а губы казались неестественно белыми. Он похудел. Щеки впали, а яркие рыжие волосы потускнели. У нему было подключено много артефактов, а Венди наложила все заклинания, которые знала и могла выполнить с текущим резервом сил.

Друзья из Синего Пегаса помогли добраться до острова Тенрю, следуя указаниям Гилдартса, и оставили их там, предоставив всё необходимое. Мира с Гилдартсом быстро привели в порядок наиболее уцелевший дом в руинах, и он стал их базой. Именно там у Марка впервые порозовела кожа, а сам он глубоко вдохнул, будто попытался очнуться, но соскользнул. Магия основательницы окутала его, точно покров, и Мира горячо поблагодарила её, принеся на могилу множество цветов и фруктов. Ей даже показалось, что она услышала мягкий голос, прошептавший:

– Всё будет хорошо, дитя мое.

Так и случилось.

Медленно, ужасно медленно, но верно Марк пошел на поправку. Благодаря целительным настойкам и магии острова его состояние стабилизировалось, раны затягивались, а новое ядро постепенно приживалось. Полюшка внимательно следила за его состоянием, но всё чаще кивала чему-то с менее хмурым видом. Мира частенько собирала травы, а Гилдартс занимался пропитанием и защитой от диких зверей. Иногда согильдийцы связывались с ними через лакримы, рассказывая новости королевства, но Миру это почти не интересовало.

Единственным, что обрадовало, стало то, что с Хвоста Феи сняли обвинения, признав, что они не имели отношения к предательству Марка и к смерти принцессы Хисуи. Правда, мастера едва не лишили своего поста, уличив в халатном отношении к подбору новичков и присмотру за ними, и только поддержка Яджимы помогла ему выстоять. Старик, как и весь Хвост Феи, оказался под пристальным взором Совета и короля, поэтому в ближайшее время следовало держать в ухо востро.

К несчастью, даже начальнику Джозефу не удалось добиться оправдания Марка, поэтому Фиор запомнил его только как преступника. Его порицали за убийство принцессы и проклинали на все лады наравне с Эдвардом. Из-за того, что «тела не осталось», Марка не хоронили. Король доходчиво объяснил, как сильно рассердится, если узнает о панихиде, и согильдийцы проглотили это лишь потому, что выслушивал претензии только мастер, а не все они. Если бы им сказали это в лицо, Хвост Феи в полном составе уже перебирался бы в Арболес или Боско.

Доверие к гильдии среди простых людей сильно пошатнулось, но не рухнуло. Заданий стало значительно меньше на доске, а заказчики кривились, когда кто-то из хвостатых приходил за наградой, и даже случилось несколько больших конфликтов. Гильдия-соперник – Призрачный Владыка – не упустила шанса воспользоваться ситуацией и распространяла грязные слухи, очерняя и без того подмоченную репутацию Хвоста Феи. Количество драк и стычек между ними кратно выросло, но в целом жизнь потекла своим чередом.

Никто не догадывался, что на скрытом острове прятался тот, кого король ненавидел больше всего на свете. Никто не собирался говорить ему об этом. Даже те, кто знал обо всем.

Марк очнулся через полтора месяца, но потребовалось гораздо больше времени, чтобы он хотя бы начал ходить. Он был ужасно слабым, истощенным и потерянным. В первое время ему никак не удавалось поверить, что он выжил, поэтому он снова и снова искал подтверждения этому факту. Причем, не всегда безопасные. Мира взяла за привычку напоминать ему о том, что его окружает, по несколько раз в день вместе выискивая пять предметов, которые они могли увидеть, четыре, которые могли услышать, три запаха, которые могли почувствовать, и две вещи, которые могли попробовать на ощупь. От того, насколько сильно Марк каждый раз удивлялся, проделывая технику, холодело в желудке.

Иногда Марк застывал, упорно глядя куда-то вправо-вверх, и это стало ещё одной тревожной обыденностью. Раньше с этого начинались странности. Марк то принимался ловить кошек, то внезапно нырял в реку, то бросался всем подряд признаваться в любви – в общем, вел себя так, будто у него случалось помутнение. Теперь всё стало иначе. Он просто смотрел туда, напряженно и внимательно, будто ожидая чего-то, а затем отводил взгляд, хмурясь. Обычно после такого он замирал, едва дыша, а Мира садилась рядом и начинала напоминать, где они находятся и какой сегодня день. Она изо всех сил заземляла его, когда страшные мысли одолевали.

Марк так и не рассказал, почему был настолько уверен, что погибнет, а никто другой тему не поднимал. Она была слишком сложной и болезненной и скрывала столько тайн, что в них не получилось бы разобраться за пару раз. Мира и Гилдартс просто радовались, что Марк был с ними, живой и выздоравливающий. Даже несмотря на все трудности, с которыми он сталкивался, медленно, но верно его физическое и психическое состояние стабилизировалось.

Немало помогло то, что Мира заставила себя вспомнить все уроки, которые Марк сам же им преподавал, рассказывая, что делать с человеком в сложных чувствах. Не всегда у нее получалось, а слова не находились так ловко, как ей хотелось бы, но поддержка и забота не прошли незамеченными. Постепенно губы Марка всё чаще складывались в улыбку, а во взгляд возвращалось любопытство и живой блеск.

Гилдартс не отставал. Он кружился рядом, но так ненавязчиво, что это не доставляло дискомфорта. Марк доверял ему и принимал помощь, и со стороны они действительно походили на отца и сына. Связь между ними крепла с каждым днем. Мира с облегчением следила за этим, не сдерживая улыбку, и рассказывала остальным, чтобы подбодрить их и поделиться хорошими новостями.

О том, что случилось в Лесу Химер долго никто не говорил, и Мира не собиралась поднимать болезненную тему. Они заговорили об этом в первый раз вскоре после того, как Марк очнулся, когда он спросил, что стало с саблезубой кошкой. Её никто не видел. После битвы в лесу она спряталась так же хорошо, как остальные химеры, но определенно была жива. Мира не сомневалась, что она терпеливо ждала, когда Марк вернется в королевство, и это немного успокоило его. Кажется, он решил первым делом найти её, когда однажды покинет остров, и никто не собирался мешать ему в этом.

Отсюда вытекал ещё один животрепещущий вопрос, который долгое время висел в воздухе, никем не озвученный. Он всплыл вновь, когда Марк достаточно окреп, а Полюшка объявила, что через пару недель вернется в Фиор.

– Что будем делать? – спросила Мира, нервно постукивая пальцем по подбородку. – Уверена, ты сможешь всегда жить здесь, но… тут довольно одиноко.

– Можно как-то изменить мою внешность? – спросил Марк, оборачиваясь к Полюшке. – Сделать так, чтобы меня никто не узнал.

– Хм, – задумалась целительница. – Внешность-то изменим, но у тебя приметная магия, символы по всему телу, а в купе с отсутствующей рукой ты выдашь себя за пару минут.

– Получается, шансов нет? – нахмурился Марк.

– Подождите, но Мистган ходит, закутавшись по макушку, и ничего, – возразила Мира.

– Можно еще попробовать магию иллюзий, – предложил Гилдартс.

Полюшка взглянула на Марка.

– В любом случае, тебе придется начинать всё сначала, чтобы тебя не опознали. Придется взять другое имя, научиться другой магии, изменить внешность. Это будет долгий и опасный путь. Ты уверен в этом?

Марк нахмурился, всё обдумывая, и Мира сглотнула, не представляя, как чувствовала бы себя на его месте. Он взглянул на неё, и на миг показалось, что молния ударила прямо ей в макушку, но Мира улыбнулась и взяла его за руку, безмолвно обещая, что поддержит любое его решение. Даже если он решит навсегда остаться на Тенрю, всё будет в порядке. Она будет часто-часто навещать его, уговорит мастера привести сюда ту кошку и, может быть, пару других химер, чтобы Марку не было скучно. Он мог бы помогать с проведением экзамена на старшего волшебника и работать под вымышленным именем на штаб рунных рыцарей отсюда. Здесь он всегда был бы в безопасности и спокойствии.

В глазах Марка вспыхнул знакомый блеск, которым так наслаждалась Мира, и он крепче сжал её руку.

– Я готов начать с чистого листа, – сказал он, улыбнувшись. – Тем более, что я не буду одинок.

– Верно, – засияла Мира. – Мы будем рядом.

– Как бы ты ни выглядел и какое бы имя не носил, мы всегда будем любить тебя, – добавил Гилдартс.

Марк выдохнул так, будто отпускал что-то очень болезненное и темное, и прошептал:

– Я знаю. Спасибо вам.

Многое пока осталось нерешенным, а дальнейший путь выглядел тернистым и туманным, но Мира верила, что они вместе смогут его пройти. Марку предстояло проститься с прошлой жизнью, с привычным укладом и полностью перекроить себя. Однако кое-что оставалось с ним в любой жизни – это гильдия, товарищи и их крепкая связь. Вместе они всё преодолеют.

Отныне жизнь Марка будет наполнила приключениями, радостью и крепкими узами.

Ведь он волшебник Хвоста Феи.

Конец.