Миссия ангела

Prolog. Tremurare

Ночной Варлав, поражавший туристов крошечными размерами и радовавший своих обитателей близостью мест работы, спать отнюдь не собирался. Невысокие дома, соседствующие с многоэтажными гигантами, смотрели друг на друга множеством горевших окон, машины вспарывали городскую тишину рёвом двигателей, уличные фонари перемигивались между собой. Где-то неподалёку, отбивая ритм по рельсам, мчался невероятно длинный поезд, отчего из детской вновь послышался громкий плач.

- Меруна! – воскликнул Бойко, не собираясь откладывать третьесортную книгу в сторону. – Успокой своего сына!

Меруна моментально выскочила из кухни. Скрывшись в детской, она вышла из неё через минуту, держа на руках громко оравшего годовалого ребёнка.

- Он и твой сын тоже, – напомнила она мужу, который в тот день был чересчур пассивным. – Хоть бы раз сам успокоил его.

- Хранительница домашнего очага у нас ты, я не я, – усмехнулся Бойко, возвращаясь к книге, чтение которой в тот вечер было для него куда более интересным занятием. – С меня хватает и обязанностей кормильца. Если бы не я, то…

Меруна с усмешкой покачала головой и ушла с притихшим ребёнком на кухню.

- Папа у нас очень устал, правда, Дрэкки? – затеяла она с малышом очередной монолог. – Давай приготовим для него вкусный ужин?

Мальчик тут же потянул маленькую ручку к сковороде, на которой шипели зажаривавшиеся яйца.

- Ты мой маленький повар, – рассмеялась Меруна. Выключив плиту и оставив глазунью остывать, она подошла к окну и посмотрела на хорошо освещённую улицу. По ней медленно шла группа туристов, зачарованно смотревших на жилые дома, каждый из которых казался вычурным, и фотографировавших всё подряд – мокрую от недавнего дождя брусчатку, яркие вывески круглосуточно работавших магазинов, наконец, простых жителей Варлава, спешивших домой – кто к семье, кто к заскучавшим питомцам.

«Разные люди… – вдруг подумалось Меруне. – Разные жизни, разный достаток. И все – в одном городе, в одной стране…»

В голове вдруг возник образ назойливого соседа, регулярно жаловавшегося куда только можно и на что только можно – то коврик у его двери сдвигался тёмными силами на пару миллиметров, то в результате мирового сговора масонов и иллюминатов на позолоченной ручке внешней двери возникали видимые одному лишь ему царапины. Но, несмотря на всё это, полоумный сосед оставался соседом, и все продолжали жить в одном доме. Точно так же, как в одном городе-государстве уживались верующие и атеисты, автомобилисты и пешеходы, богатые и бедные, местные и приезжие из соседних стран. Иногда Меруне, со школы любившей географию, становилось любопытно – а для чего вообще нужны национальные границы.

- Неужели мы считаем себя гражданами разных стран только потому, что румыны говорят на румынском языке, а болгары – на болгарском? – вопрошала жена-румынка у мужа-болгарина. – Или только потому, что у нас разные флаги, гербы, столицы, традиции и ещё бог весть что? Что, мы настолько отличаемся друг от друга? Да нет – две руки, две ноги, одна голова, два глаза. Мы все одинаковы. Для чего тогда нужна вся эта географическая ксенофобия?

- Интернационалистом заделалась, дорогая? – привычно усмехался далёкий от подобного рода размышлений Бойко. – Осторожнее, это нынче не в почёте. Соседи доигрались уже...

Но Меруна не сдавалась и продолжала упрямо доказывать равнодушному мужу и целому миру свою правоту – до тех пор, пока вновь не начинал плакать маленький сын.

Спустя полчаса ребёнок настойчиво бил погремушкой по подносу детского стула для кормления и мотал головой, отказываясь есть из маминой ложки.

- Вот упрямец… – тихо выругалась уставшая за день Меруна, тем не менее, не теряя надежды накормить сына. – Давай, самолётик залетает в ангар…

Фоном для посадки ложечного самолёта с кашей служил включённый телевизор, транслировавший вечерний выпуск новостей.

- Генеральная служба внешней разведки сообщила о раскрытии на территории государства сети иностранной разведки, – бодро рапортовал ведущий. – Шпионы, оказавшиеся агентами одного из сопредельных государств, держали на особом контроле принятие важных решений, в числе которых – возведение на Дунае гидроэлектростанции. Напомним, что решение об этом было принято на югославо-варлавском форуме, который прошёл в Белграде неделю назад, несмотря на…

Внезапно телевизор погас, и послышался звон бьющегося стекла. Резко обернувшись, Меруна увидела, как из ходившего ходуном кухонного шкафа с шатавшейся приоткрытой дверцей падала на пол и разбивалась посуда. Сильным толчком из её рук вырвало тарелку с кашей. Сама Меруна опрокинулась на пол – тот вибрировал со страшной силой.

- Бойко! – в ужасе закричала она, безуспешно пытаясь подняться. На кухню тут же забежал перепуганный муж.

- Что происходит?! – дрожавшим голосом спросила Меруна. В этот момент на шатавшийся деревянный стол рухнула люстра, а с потолка посыпалась бетонная крошка.

- Вставай! – крикнул Бойко, подняв со стула заплакавшего мальчика и помогая жене подняться с пола. – Бежим!

Покинуть разрушавшуюся квартиру оказалось непросто – создавалось впечатление, что здесь трясся даже воздух. Выход перекрыл рухнувший комод, который Бойко, передав Меруне сына, не без труда отодвинул от двери.

В подъезде стоял жуткий гул, отовсюду слышались крики до смерти перепуганных соседей. Лампочки то гасли, то вспыхивали вновь, освещая стены и потолок, которые покрывались трещинами разной толщины. Пол угрожающе скрипел и дрожал.

- Конец света! – пьяным голосом орал скандальный сосед, успевший где-то поранить руку. – Мы все умрём! Инопланетяне уничтожат нас!

Никому не было дела до его бредовых мыслей, щедро приправленных алкоголем – все стремились как можно скорее выбежать на улицу. Дом, шик которого стирался в пыль буквально на глазах, был небольшим, и жившим на первом этаже Меруне и Бойко с ребёнком удалось выбраться из подъезда целыми и невредимыми. Но стоило им отойти от него на десяток метров, как здание не выдержало и рухнуло, погребая под собой так и не успевших выбраться наружу людей.

Оглядевшись по сторонам, Меруна не узнала улицу. Каких-то полчаса назад она была освещена сотней огней, светивших из окон домов и придорожных фонарных столбов. Сейчас же составлявшие некогда вековой архитектурный ансамбль дома превратились в едва ли восстановимые руины, а освещало новоявленные Помпеи всего лишь четыре каким-то чудом уцелевшие фонаря. Их свет выхватывал в кромешной темноте перепуганных людей, которым также посчастливилось покинуть свои дома до их полного обрушения. Земля продолжала дрожать, но стоять на ней, хоть и не без труда, уже было возможно.

- Самолёты… – шептал какой-то раненый мужчина. – Бомбёжка… И до нас докатилось…

- Это землетрясение, – неуверенно возражали ему со всех сторон. – Разве те рискнули бы залететь сюда?..

Пока жители города, выгнанные на улицу по милости внезапного катаклизма, и по воле случая оказавшиеся рядом медики пытались придать ликвидации последствий землетрясение хоть какую-то организованность, Меруна смотрела в сторону северной оконечности улицы. Она не слышала ни бывших соседей, ни даже собственного мужа с сыном, которые наверняка были где-то рядом.

Остекленевшие глаза женщины буравили странное желтоватое свечение, видневшееся вдали. Это, конечно, мог быть пожар от взрыва метана при его критической концентрации с воздухом, или же неестественно отчётливо видневшиеся результаты варварских налётов на соседнюю Югославию.

Меруна уже чувствовала слабое жжение в глазах, которое вскоре станет невыносимым и приведёт к полной слепоте. В больнице, когда кровяной кашель испытывал на прочность словно горевшие огнём лёгкие, она слышала, как шокированные дикторы всё ещё работавшего телевидения и радио по очереди подтверждали «начавшееся массовое извержение вулканов в Америке, Азии и на Камчатке».

Меруна застала день, когда лучи солнца в последний раз заглянули в её переполненную палату. Но её уже не было в живых, когда ртуть в висевшем за окном градуснике начала стабильно опускаться. Последнее, что она чётко видела, было странное свечение в покалеченном землетрясением Варлаве.

Тогда ей показалось, что это сам Сатана вырвался из вечных подземелий, чтобы передать согрешившему человечеству пламенный привет.

Secțiune 1.1. Întoarcere

Над проклятыми местами солнце бесправно. Рано или поздно редкие ясные дни и чистое небо обязательно сменяются более привычной хмурью, во время которой постоянно идёт дождь. Кто-то однажды назвал его слезами ангелов, но обитатели огромного замка, именуемого Цитадеей, были более склонны к плевкам демонов.

И вот уже который год рогатые дьяволы оплёвывали огромную, казавшуюся неприступной Цитадею и расположенный вокруг неё гигантский город.

Дорога. Много помнит эта земля, погребённая под некогда плотным, а ныне разрушавшимся асфальтом. По ней в разные времена шли войска одних царств, чтобы разгромить армии других. Дорогу бомбили, взрывали, разрушали выстроенные около неё здания и уничтожали растения – словно делали это специально, чтобы навеки лишить землю жизни.

Но земля не поддалась. Несколько лет с момента возвращения солнца понадобилось, чтобы пустынная широкая трасса превратилась в этакую тропинку посреди настоящего леса, названного Смрадной Рощей.

Вот уже несколько часов по этой дороге, с опаской поглядывая на растения, шёл человек, на вид сорока лет отроду. Цвет его одеяния был таким же по-военному мрачным, как и выражение лица. В его серо-зелёных глазах, которые, казалось, презирали всех и вся, отчётливо читалась ненависть и… грусть. Но он никогда не признавался в последнем – ни кому-либо, ни даже себе. Его жизнь, убеждал он себя, вполне себе благополучна – не сравнить с подавляющим большинством обитателей Цитадеи, – и никаких причин для печали просто не могло быть.

Себя он называл просто и незатейливо – Ласт. Тайну своего прозвища, которое расходилось с устоявшимися местными традициями, он никогда не раскрывал, поскольку не считал кого-либо достойным знать всю правду. Ласт также уклонялся от регулярного общения с жителями Цитадеи и принципиально ходил в одиночку, даже если предстоял самый далёкий и тяжёлый рейд, где не помешала бы лишняя пара рук и глаз, а заодно и альтернативное мнение о той или иной ситуации. Клан почтальонов, где он работал, не имел ничего против подобной мизантропии – ему было важно только, чтобы вовремя и полностью выполнялись задания.

Путь был долгим и до предела вымотал Ласта. Наконец последние деревья Смрадной Рощи остались позади, и впереди начали прорисовываться долгожданные контуры тёмно-серых стен Цитадеи – издалека казавшихся ветхими, но на деле всё ещё мощных.

- Слава Траяну, – с нескрываемым облегчением пробормотал Ласт, поправив сползавший с плеч рюкзак. Обругав себя в очередной раз за то, что снова забыл вшить мягкую прокладку в натиравшие лямки, он мрачно вздохнул и направился к огромному кирпичному телу Главной Башни, органично встроенной в Цитадею вместе с остальными башнями Цитадеи.

- Привет, Василис, – поприветствовал Ласт одну из главных местных достопримечательностей – невероятно высокий жилой дом с выцветшими стенами и отвалившимися козырьками подъездов, находившийся неподалёку от стен Цитадеи и внешне напоминавший гигантскую свечу. Являясь самым высоким объектом в округе, бетонный великан с многочисленными окнами служил своеобразным маяком без света для путников, возвращавшихся в Цитадею. Поговаривали, что когда-то на доме висела вычурная табличка, отражавшая имя некоего Василиса, но потом она бесследно пропала – это было ещё до вступления Ласта в Клан почтальонов. Тем не менее, «Василис» оказался весьма удобным обозначением для дома, и почти сразу после пропажи таблички его взяли на вооружение. Тем не менее, многим оно пришлось не по вкусу.

Ласт хоть и не возражал против «Василиса», но, тем не менее, был солидарен с теми обитателями Цитадеи, для кого был диким и непонятным тот факт, что раньше люди присваивали зданиям человеческие имена. Они не понимали – как бездушная бетонная свеча, порой щекотавшая своей покорёженной крышей плотные облака, могла быть «имени кого-то»? В конце концов, с «Василисом» попросту смирились. Правда, теперь глаза и мозг мозолили небольшие постройки или же нижние этажи зданий, на которых до сих пор имелись некоторые буквы, теперь составлявшие обрывки фразы «Мон…д…айв имени Г. … Рим…а» – Ласт часто встречал их на своём пути во время рейдов по Городу. Кто такой этот загадочный «Рим…а» и как он мог быть связан с монодрайвом, для которого в Цитадее было придумано более понятное наименование «Тоннели», Ласта никогда не волновало.

Пятидневный рейд к одному из бывших парков Города – двенадцатый по счёту – подошёл к концу. А в конце каждого рейда Ласт, практически не знавший неудач, любил подводить его итоги. В целом, считал он, нынешняя прогулка по Городу удалась – ощутимых преград по дороге туда и обратно не встретилось, всякое отрепье в виде бандитов и диких животных также предпочло не попадаться Ласту на пути. С провизией был полный порядок, а в кармане даже лежала пара зажигалок – своеобразные чаевые от благодарного адресата за быструю доставку послания.

«И снова успех», – подумалось удовлетворённому Ласту. Он был почти дома – это значило, что после преодоления пограничных и весьма опостылевших прелестей Цитадеи наподобие контрольно-пропускного пункта и санблока можно будет больше ни о чём не беспокоиться. Подумав об этом, Ласт крепче сжал в руках тонкий, но прочный корпус лука и неспешным шагом направился к Главной Башне.

Успешный рейд был для него обычным делом – не было ни одного раза, чтобы миссия провалилась, и он остался не у дел. Впрочем, так было не всегда – первые рейды Ласту, как и всем новичкам в Клане почтальонов, дались особенно тяжело. В памяти до сих пор периодически всплывал день первого похода. Тогда его путь пролегал через обветшалый мост в сторону крупнейшего в Городе бывшего природного парка – некогда уютного, а ныне заброшенного и кишевшего разными неприятностями местечка. Кто бы мог подумать, что там, неподалёку от побережья протекавшей рядом реки, нашла своё пристанище горстка людей, по каким-то причинам не пожелавших или не сумевших обосноваться в Цитадее. Зачем понадобилась доставлять им какое-то послание, было непонятным. Да и о сути принесённой вести также оставалось только догадываться – первый и самый главный пункт Кодекса Клана почтальонов категорически запрещал читать послания. Те, кто осмелился нарушить его и хотя бы одним глазком взглянул на текст письма, вскоре бесследно пропадали. Кого-то спустя время находили, причём в самых разных местах Города и с самыми разными, казавшимися естественными, причинами смерти – то звери загрызли во сне, то бандиты убили при попытке ограбления. Кара казалась настолько неотвратимой, что многие почтальоны, признавая в себе грех излишнего любопытства, отказывались от рейдов. При этом никого из простых обывателей не интересовало, как же до Клана на самом деле доходила информация о нарушении Кодекса. У них, не отягощённых обязанностями почтальонов, всё было просто – у Города, а значит, и у Клана тоже, везде есть глаза и уши. Ласт же был знаком с системой внешней разведки Клана, которая незаметно сопровождала каждого почтальона в любой край Города. Конечно же, он считал это маразмом и порой обижался из-за такого недоверия, но, в то же время, прекрасно понимал, что отчаянные времена требуют отчаянных мер. И поэтому Ласт никогда не нарушал Кодекс.

«Жизнь ведь – штука в единичном экземпляре, другую на рынке не купишь!»

Спустя несколько минут Ласт оказался в своеобразном предбаннике Цитадеи – выложенной брусчаткой площади. Он знал, что исторический центр Города, который находился именно здесь, некогда являлся популярным туристическим объектом Города. Незадолго до Катаклизма правители Города вдруг решили выстроить здесь жилые здания различной высоты – именно поэтому рядом с домом-свечой уживались несколько двух- и трёхэтажных желтоватых домика различной длины. По рассказам старожилов, застроить планировалось всю площадь, но даже то, что получилось возвести, заселить не успели. По своим местам, как обычно, всё расставило время – теперь тут жили нищие, которым путь на рынки Цитадеи был закрыт. Обычно они редко показывались из своих владений, боясь быть застреленными скучавшими часовыми. Единственной их «кормушкой» были возвращавшиеся в крепость путники, наиболее щедрые из которых – а таких было подавляющее меньшинство – делились с бедолагами своими и без того немногочисленными припасами. Но пропитание являлось для них далеко не единственной проблемой – за годы запустения храмы нищеты, как их брезгливо именовали обитатели Цитадеи, стали разваливаться, а довольно яркие краски, в которые они были выкрашены – тускнеть. То же самое происходило и с остальным Городом, постепенно стиравшимся в пыль.

Ласт, как и многие другие ходоки за Периметр, в таких местах зачастую испытывал чувство одиночества. Оно возникало всякий раз, стоило ему оказаться на очередной пустынной улице, где не было видно ни души – ни человеческой, ни какой бы ни было ещё. Было странно наблюдать за местом, созданным для жизни многих сотен и даже тысяч людей, которое теперь было предоставлено самому себе. Город не сочетался с пустотой в своих зданиях, и потому теперь он выглядел жалким и ничтожным. И хотя здесь, на башнях Цитадеи, внимательный глаз Ласта каждый раз одного за другим выявлял часовых, от этого спокойнее ему не становилось.

Подойдя к гигантской «свече» поближе, Ласт констатировал, что огромная трещина, замеченная им ещё неделю назад, существенно расширилась и увеличилась в длине.

- Угробишь ты скоро Василиса нашего … – мрачно пробормотал он. – И лишишь меня ориентира. Спасибо…

Тело вдруг пробрала дрожь, и Ласт резко отошёл назад на пару шагов. Не то чтобы его напугала перспектива оказаться задавленным очередным обвалившимся куском «свечи», едва ли не каждый год одаривавшей местность частями своего колоссального бетонного тела, но подолгу находиться рядом с ветхими зданиями ему было неприятно.

Тряхнув головой, Ласт направился к входу Главной Башни. Остатки странной эмблемы, некогда венчавшей её верхушку и рухнувшей буквально месяц назад, были разбросаны по всей округе, но собирать её осколки не горели желанием даже нищие, которые при желании смогли бы найти им применение. Редкие отблески на солнце давала ныне выцветшая конусообразная крыша башни. А середину постройки украшало изображение чёрного ангела со сложенными за спиной крыльями, сжимавшего в одной руке меч, а в другой – чёрное знамя с рассекавшей его белой полосой. Позади потустороннего существа было выведено несколько тёмных фонов, разделённых между собой толстыми чёткими линиями. На потускневшем за годы последнем фоне, который, в отличие от остальных, был ярким, всё ещё можно было различить ангела. Вероятно, думал Ласт, в этом и заключался смысл изображения – настало время «светлого фона» для ангела смерти, мечом установившего на земле новый порядок.

Железные и хлипкие – такими они казались со стороны – ворота, в сторону которых направлялся Ласт, здесь были не всегда. До Катаклизма и в первые годы запустения Города в Главную Башню были встроены массивные дубовые врата, занимавшие всю входную арку. Нижняя их часть была разбита первыми поселенцами, вернувшимися в Город и решившими обосноваться на территории Цитадеи. Петли же верхней части, лишившись поддержки снизу, не выдержали и рухнули вниз – их веса хватило, чтобы уничтожить стихийно вставленный стальной забор и раздавить нескольких часовых. Это были первые жертвы нового Города, который только начинал входить во вкус.

Подойдя к воротам, Ласт трижды ударил по ним кулаком. А пока внутри соображали, кем мог быть очередной гость и стоит ли ему открывать, он в очередной раз прошёлся взглядом вдоль высокой – метров под десять – стены Периметра. Сверху, изредка направляя на площадь стволами огнестрельных автоматов, прохаживались часовые. Разумеется, они заприметили Ласта ещё до того, как он вышел из Смрадной Рощи к Василису, но, быстро распознав в нём одного из почтальонов, не стали поднимать шум. Очень скоро наблюдать за их вялым блужданием по стене Цитадеи надоело Ласту, и он снова перевёл взгляд на застроенную домами площадь. Все улицы, отходившие от неё в разные части Города, были перекрыты огромной стеной, наполовину разрушенной под воздействием погоды и сновавших повсюду мародёров. Среди обитателей Цитадеи существовало много версий относительно того, для чего были выстроены эти бетонные пробки: то ли для изоляции Цитадеи от остального мира в момент Катаклизма, то ли из-за подтоплений, которые не раз и не два устраивал Смрад – протекавшая вдоль одной из стен Цитадеи река. Нынче же стены неплохо справлялись с ролью ограды местности от диких животных, за что часовые были им искренне благодарны.

Спустя некоторое время ворота всё же распахнулись, из них выглянул мортус – так в Цитадее со смешанным чувством иронии и издевательства называли людей, работавших на границе Цитадеи и постоянно облачённых в поношенные и выцветшие костюмы биологической защиты. В основном они носили декларативный характер, но кто-то до сих пор уповал на их защитные возможности.

- Кто? – коротко бросил он.

- Ласт. Клан почтальонов.

Мортус скрылся за воротами, намереваясь уточнить, числится ли в Цитадее такая личность, как Ласт. На это, к счастью, ушло меньше времени, чем на открытие ворот – вскоре он вернулся и также коротко сказал:

- Проходи.

Ласт ловко нырнул в проём между воротами, и их тут же закрыли.

- Ничего тут не изменилось, я погляжу, – протянул он. – Всё такие же брёвна дежурят, меня всё запомнить не могут никак…

- Не разглагольствуй, не до того сейчас, – грубо оборвал его мортус, кивнув в сторону железной двери с намалёванным красным крестом. – В твоих же интересах пройти осмотр как можно скорее.

Ласт возражать не стал – ему самому не хотелось надолго задерживаться здесь.

Выпиравшая передняя часть Главной Башни, в которую были встроены ворота, была превращена в огромный военный сектор – на тот случай, если кто-то попытается проникнуть в Цитадею с этой стороны. Боковая же пристройка, куда под внимательными взглядами военных отправился Ласт, была превращена в специальный сектор обеззараживания и идентификации заражения ипритом, который даже спустя многие годы после Катаклизма представлял огромную опасность для людей. Процедуры обросли толстым слоем обыденности – сначала Ласта заставили прополоскать рот и горло раствором с питьевой содой, после чего он прошёл замер температуры. К счастью, она была в пределах нормы.

- А ведь бывали случаи, когда людей без признаков отравления выгоняли отсюда, – врач, проводивший температурный контроль, оказался куда более словоохотлив. – Заходит, значит, человек – с виду нормальный вроде, здоровый. Начинаешь температуру ему замерять – а она за тридцать восемь зашкаливает. Бедолага начинает оправдываться – мол, я просто болею, грипп там и всё такое. А его уже выталкивают наружу и говорят: «Значит, иди и выздоравливай. Только не здесь, а там. Выздоровеешь – приходи». И ведь никто после этого не возвращался – кто-то действительно вскоре заражался, а кого-то… Такие вот дела.

- Нечего в больном состоянии на прогулки выходить, – справедливо заметил Ласт.

- Так разве он больным выходил? – заметил врач. – Он-то, может быть, здоров был поначалу, а заболевал уже там, снаружи. Город ведь – территория непредсказуемая, каждый шаг – опасность.

- Это да, – тут Ласту было нечего возразить. – Город – он такой.

После замера температуры началось самое интересное – вещи Ласта осмотрели специальным радаром, каким-то чудом добытым одним из почтальонов на юге Города и, в силу своей единичности, блуждавшим по всей Цитадее от башни к башне. Ласту повезло – в тот день радар сразу оказался в Главной Башне. Но бывали случаи, когда ему приходилось ждать часами, прежде чем кто-либо удосужится принести прибор сюда.

Сейчас прибор не выявил частиц иприта на его одежде, коже и снаряжении. Но в других случаях, если таковые обнаруживались, отравленный человек выпроваживался за пределы Цитадеи, а заражённая вещь – изымалась и уничтожалась в специальных печах. Незаражённый аналог уничтоженного предмета несчастному владельцу, которому посчастливилось выдержать проверку тела, никто не выдавал, и ему – «скажи спасибо, что тебя там не сожгли» – за свои деньги приходилось приобретать его у торговцев на рынке Цитадеи. На вещах Ласта никогда не обнаруживали частиц злосчастного вещества, но всякий раз во время очередной чистки ему становилось не по себе – ведь всё время так везти вряд ли могло. Однажды, думал он, его самых лучших друзей – любимые камуфляжные штаны, не менее обожаемую куртку и кирзовые сапоги – обязательно отнимут и уничтожат.

Разумеется, Ласта тщательно проверили на предмет поражения ипритом. Но, как и раньше, признаков отравления обнаружить не удалось – полученный в многочисленных рейдах опыт позволял избегать их.

Правда, и на этом мучения Ласта не закончились.

- Вещи и оружие – в чистку, сам свободен, – произнёс второй мортус, стоило тому покинуть санблок.

«Чистка вещей и оружия» означала проведение комплексных мер по очистке снаряжения проверяемого от прочей дряни, которую тот мог ненароком занести в Цитадею – начиная от простой грязи и заканчивая гипотетической чумной палочкой. В Городе было возможно всё.

Пока его одежда и оружие в очередной раз знакомились со скудными химическими запасами Цитадеи, Ласт, накинув выданный на время санитарный халат, опустился на корточки у стены и устало прислонился к ней спиной. Больше всего на свете ему сейчас хотелось очутиться в своей комнатёнке в здании Клана, прилечь на койку и провалиться в глубокий сон. Пять дней странствий по Городу, требовавших обращать внимание на любой подозрительный звук, сделали своё дело, и теперь Ласт чувствовал чудовищную усталость. Тем не менее, он решил перед сном заглянуть на Оружейный рынок и ещё раз посмотреть на охотничий нож, на который копил почти неделю – старый сломался во время прошлого рейда, а для успешного выживания на просторах Города одного лука было недостаточно.

Лук был основой современного вооружения – им пользовался едва ли не каждый обитатель Цитадеи, рискнувший выйти за её пределы. Разнообразия в этом плане не было, и все образцы этого метательного оружия ничем не отличались друг от друга – загнутый полукругом гибкий кусок дерева, концы которого были скреплены тетивой. Но встречались и элитные образцы лука – пластиковые, из которых стрелять было гораздо проще. Впрочем, обладатели обычных луков не унывали – торговцы Оружейного рынка могли выкрасить их оружие в разные цвета. Там же, на рынке, можно было приобрести стрелы, которые, ко всему прочему, можно было использовать и как копья. Правда, в таком случае они довольно быстро выходили из строя, поскольку были весьма хрупкими и не подходили для битвы с крепышами наподобие кабанов. С ними были призваны бороться гарпуны – их достать для луков было куда сложнее, поскольку продавались они не всегда и далеко не во всех оружейных лавках. Ласту в этом плане очень повезло – Клан ежемесячно выдавал каждому почтальону по два гарпуна. Избегание встреч с тварями, по мощи подобными кабанам, позволяло накопить немаленькую коллекцию гарпунов, с которыми было не страшно даже встретить новый конец света.

Было, конечно же, и огнестрельное оружие – наследие прежних времён. Но по причине почти полного отсутствия боеприпасов, которые в первые годы после начала нового заселения Города свозились в Цитадею со всех концов покинутого поселения, массового распространения оно не получило – им были вооружены лишь военные и часовые на стенах и башнях Цитадеи. Тем не менее, в первое время на вооружении башен всё же стояли пулемёты, но частые нападения диких животных и прочей нечисти вскоре вывели их из строя. Поэтому в последние пятнадцать лет активно начали использоваться хвачхи – плевавшиеся крупными копьями пусковые установки, внешне напоминавшие колесные плуги для обработки земли. Впрочем, пользы от них было не так много, как хотелось бы – имея довольно высокую кучность и мощь стрельбы, они одним выстрелом расходовали весь боезапас и становились пригодными разве что для укрытия. Расстрелянные копья после отражения атаки потом подбирали, но большая их часть к тому времени уже была выкрадена ловкими нищими или же непригодна к повторной стрельбе. На изготовление новых копий уходило непозволительно огромное в условиях Города время.

Ласт, в принципе, был доволен своим луком – на близких дистанциях у жертвы не было никаких шансов выжить. Но имевшиеся в продаже у многих местных оружейников автоматы всё же вызывали у него чувство зависти. Лежавший в тайнике на чёрный день пистолет с двумя набитыми патронами магазинами не мог побороть его – Ласт яро мечтал хотя бы на несколько секунд ощутить себя полноценным воином давно минувшей огнестрельной эпохи, что, по его мнению, было возможно только с автоматом.

Спустя полчаса его окликнули.

- Вещи обеззаражены, – сообщил мортус, протягивая ему рюкзак с вещами и лук. – Советую подтянуть тетиву.

- Разберёмся, – сухо ответил Ласт, скидывая с себя халат и облачаясь в привычный камуфляж. – Я могу идти?

- Да, – кивнул головой мортус. – Добро пожаловать домой.

Ласт показал ему свои зубы и отправился к проходу на Походный рынок, расположенный прямо у выхода из Главной Башни.

«Пронесло… – с облегчением подумал он. – Впрочем, как всегда…»

Проход являл собой миниатюрный контрольно-пропускной пункт. Его, как и все другие стратегические места Цитадеи, контролировали военные. Дорогу на рынок перекрывала железная решётка, которую можно было поднять при помощи находившегося в будке дежурного военного рычага. Сам дежурный сидел неподалёку и листал какую-то книжку в выцветшей обложке.

- Уважаемый, – язвительно обратился к нему Ласт. – Прошу меня извинить за столь бесцеремонное вторжение на вашу территорию, но мне очень нужно пройти дальше.

- Ну так проходи, кто тебе мешает? – буркнул в ответ дежурный, даже не посмотрев в сторону говорившего.

- Я бы с радостью прошёл дальше, но мне слегка мешает эта железная ересь, перекрывающая проход, – продолжал паясничать Ласт.

Дежурный со вздохом отложил книгу и, войдя в свою будку, беглым взглядом окинул Ласта.

- У санитаров проверился? – на всякий случай уточнил он.

- Естественно, – кивнул Ласт. – Иначе я бы тут не стоял, как считаешь?

- Не умничай, – оборвал его дежурный, дёргая рычаг.

Решётка поднялась, и проход оказался открытым.

- Благодарствую, – бросил Ласт, минуя препятствие. – Не скучай.

- Смойся уже, – нетерпеливо махнул рукой дежурный, возвращаясь к неизвестному чтиву. Ласт самодовольно ухмыльнулся и направился к выходу из столь негостеприимного места.

Стоило ему выйти на внутреннюю территорию Цитадеи, как его тут же затянуло в водоворот крика и суеты – именно такая атмосфера царила на Походном рынке. Стоявшие за самодельными деревянными прилавками торговцы предлагали продовольствие и мелкое снаряжение для походов в Город, а ремесленники – заточку стрел для лука. Естественно, каждому из торгашей, как их здесь называли, хотелось продать именно свой товар, и поэтому они жутко злились, когда ходоки за Периметр рассматривали предлагаемые услуги у ненавистного соседа по прилавку.

- Консервы, свежие консервы!

- Не бери у него консервы – им уже год с лишним небось, червей наверняка больше, чем мяса!

- Слышь, я тебе сейчас глаз выколю! Свой товар не идёт – не мешай другому товару идти!

Совсем рядом полыхал другой пожар конкуренции:

- Заточу стрелы, смажу ядом – всего за три зажигалки!

- Не слушай его, друг – яд некачественный, точилка притупилась давно. Смотри лучше, какие у меня галеты шикарные есть!

- Рот закрой, ты! Сейчас на тебе проверю качество своего яда!

- На себе свою дешёвку проверяй!

После подобных перепалок, не умолкавших здесь ни на минуту, у всех нормальных людей пропадало желание что-либо покупать у горе-торгашей. Впрочем, Ласт давно научился игнорировать подобные выпады со стороны особо одарённых торговых дел мастеров – брань между ними казалась ему чем-то обыденным, без чего стабильная торговля, равно как и жизнь в Цитадее, была невозможна.

В этот раз на Походном рынке он ничего покупать не стал – всего хватало. Засунув руки в карманы своего любимого очищенного камуфляжа, он неспешным шагом направился к центральной части Цитадеи, где начиналась основная жизнь главного форпоста Города.

Secțiune 1.2. Cetatea

Путь Ласта пролегал через то место, которое в Цитадее, пусть и с иронией, но вполне заслуженно называли «гиблым» – стык Походного, Оружейного и Кормового рынков. Казалось, что жизнь здесь не утихала ни на минуту – гам, царивший на рынках, наверняка можно было услышать не только по всей Цитадеи, но и за её пределами. Её обитатели, стекавшиеся к различным прилавкам, с шумом обсуждали всё, что только можно было обсудить – последние новости, продаваемый товар, цены, личные проблемы, наконец, скупость торговцев. Кто-то пришёл на рынки, чтобы действительно приобрести что-либо, некоторые же слонялись здесь от нечего делать – в своих жилищах, размер которых в редких случаях доходил до размера санблока Главной Башни, делать было по большей части нечего.

Насвистывая одному ему известную мелодию, Ласт быстро миновал ряды Походного рынка и вышел к «гиблому» месту. Почти сразу его слух уловил шум, раздававшийся где-то в середине Оружейного рынка – он не был похож на жаркую дискуссию между торговцами и покупателями. Судя по всему, там происходила какая-то стычка.

- Снова торгаши сцепились, что ли? – горько усмехнулся Ласт, направляясь туда, чтобы посмотреть на это зрелище – драка между торговцами, не поделившими покупателя, была обычным делом в Цитадее, но, тем не менее, смотреть на то, как две разжиревшие туши выясняют между собой отношения, всякий раз было весело.

На Оружейном рынке действительно развернулось небольшое побоище, но не между торговцами. Двое военных держали за руки извивавшегося человека, облачённого в тёмное одеяние. Ещё один боец, являвшийся, видимо, командиром, с интересом рассматривал стоявший на земле небольшой ящик, который бесноватый незнакомец хотел куда-то унести, спрятав под своей длинной одеждой. Из-под приоткрытой крышки торчали ампулы с наркотическими препаратами, которые изготавливались на одной из центральных станций Тоннелей – он считался единственным участком подземной паутины, которому удалось избежать затопления Смрадом.

- Вы только посмотрите, что тут у нас! – почти ласково сказал командир, глядя на продолжавшего сопротивляться невольника. - Полный ящик всевозможного веселья! Это сколько же надо было отвалить Химикам, чтобы они поделились таким добром? Бутылок десять-пятнадцать точно, если не больше…

Затем в его голосе послышался металл:

- Откуда у тебя всё это? Кому ты хотел это передать?

Арестант упрямо молчал, демонстративно отвернув голову от ящика – он словно решил использовать базовую установку всех времён и народов «не моё, мне подкинули».

- Понятно, – вздохнул командир, поняв его намерение молчать и дальше. – Ну что ж, не хочешь по-хорошему – будем по-плохому. Обыскать его.

Бойцы тут же принялись выворачивать карманы и ощупывать складки одеяния невольника. Тот вдруг принялся истошно кричать и ещё отчаяннее пытаться вырваться на свободу, норовя при этом укусить кого-нибудь из военных. Вдруг один из бойцов обратил внимание на странный рисунок, изображённый на оголившейся кисти правой руки незнакомца.

- Это что ещё за ерунда? – боец крепко сжал его руку и, задрав рукав, начал рассматривать татуировку. На ней был изображён зелёный змей с красными глазами и вырывавшимся из пасти пламенем.

- Сектант, – тут же определил боец. – Ползушник, чтоб его. Ну, теперь понятно, куда он всё это добро волок.

Поняв, что его раскрыли, сектант хищно улыбнулся и произнёс:

- Всех нас всё равно не перебьёте! Мы пустили корни слишком глубоко. Наша миссия близка к завершению, и скоро…

Договорить ему помешал мощный удар в бок, совершённый одним из бойцов.

- Мы вас всех выловим, – пообещал командир, закрывая ящик с препаратами. – Выловим и все корни обрубим. Нечего наши земли своим гадом ползучим осквернять.

Сектант начал было что-то усердно втолковывать бойцам, но те быстро затолкали ему в рот кляп.

- Уведите его куда-нибудь подальше от глаз людских и пустите в расход, – распорядился командир. – Потом обследуйте Северо-западную зону, особенно окна и подвальные помещения. О любой дырке доложить лично. Сдаётся мне, что там вход в нору Химиков припрятана…

Поняв, что представление окончилось, Ласт вздохнул и снова направился к рынку.

Ползушниками называли полусумасшедших религиозных фанатиков, окопавшихся в разных частях Города и называвших себя «детьми Ползуги» – так они величали своего бога, «победившего зло и воцарившегося на всей земле». В Цитадее их практически не видели – военные старались не пускать сюда сектантов, думая, что отсутствие торговли с самым развитым местом в Городе нанесёт сильный удар по фанатикам. Но последним постоянные контакты с Цитадеей и не требовались – ходоки в район одного из крупных христианских храмов, расположенного к юго-западу от Цитадеи и служившего для адептов Ползуги главной обителью, рассказывали о полноценных фермах, устроенных неподалёку от него. Это не могло не вызывать у торговцев зависти и желания присвоить себе это хозяйство. Пару раз шибко умные торгаши даже предлагали некоторым военным командирам совершить поход против «детей Ползуги», но всякий раз получали отказ.

- Не хочу об религию пачкаться, – заявил один из командиров. – Своей грязи хватает.

- Своих ферм вам мало, что ли? – рявкнул другой. – Используйте, что есть, и не лезьте ко мне.

Дальше этих разговоров дело не сдвинулось. Но мысль эта не покидала буйные головы желающих обогатиться за счёт мясных сокровищ, наиболее ценившихся в Городе. Порой даже выше человеческой жизни.

Сами торговцы являлись хоть и не крупнейшим, но чрезвычайно важным объединением если не всего Города, то Цитадеи точно. Основу их составляли те, чьи далёкие предки ещё в прежние времена занимались «бизнесом» – это непонятное и бывшее весьма популярным до Катаклизма слово нынче ассоциировалось исключительно с торговлей.

Система мироустройства, составленная по канонам конца света, обнажилась перед Ластом давно. Выжить и заслужить право жить и дальше, согласно её суровым правилам, можно было двумя способами. С одной стороны, можно было убивать себе подобных и довольствоваться найденной добычей – в основном, это было уделом бандитов и мародёров. С другой, можно было усвоить азы торговли в Цитадее и наживаться на многочисленных спекуляциях с ценами, стоя за одним из многочисленных прилавков трёх местных рынков, которые в совокупности образовывали единый Рынок. Костяк торговцев составляли именно те, кто выбрал второй вариант. Но это отнюдь не потому, что он казался проще и гуманнее первого варианта. Наоборот – торговля была, пожалуй, самым грязным делом, каким только можно было заняться в Цитадее. Возможно, даже более грязным, чем разбой и бандитизм. Здесь, на Рынке, успела сформироваться собственная «табель о рангах» – от мелких купцов до настоящих монополистов, контролировавших целые отрасли Рынка и даже подчинявших себе новичков в торговом деле. Подъём в этом списке был трудным и весьма долгим, зато падение – быстрым и без шансов на возрождение.

Периодически прохаживаясь вдоль торговых рядов Оружейного и других рынков, Ласт уже не поражался, как раньше, той атмосфере, что вечно царила здесь. Всё здесь было продумано вплоть до мельчайших деталей – аккуратно организованные прилавки предлагали огромный ассортимент всевозможных товаров, а горластые торговцы подзывали к себе всё новых покупателей. Хитро продуманная и внедрённая система защиты от осадков, представлявшая собой плотные прозрачные навесы над отдельными участками рядов, позволяла торгашам почти круглогодично проворачивать свои грязные делишки. Каждый из них, к примеру, умел продавать жизненно необходимые товары вроде еды, воды и лекарств с огромной выгодой для себя – несчастные покупатели платили любые деньги, лишь бы приобрести ещё один кусок рыбы далеко не первой свежести или бутылку с дурно пахнувшей водой. То, что до Катаклизма цены на товары было принято хоть иногда, но всё же понижать, спекулянтов не очень уж и волновало – ведь на то они и прежние времена, что миновали давно. А сейчас времена новые, неспокойные – значит, надо приспосабливаться к ним. Как говорится, ничего личного.

Лавка оружейника, к которой подошёл Ласт, на фоне остальных ничем не выделялась – как и везде, сверху была нарисована стрела с пышным оперением, а внизу красовалась подпись «Оружейная». На боковых полках, вбитых в деревянные стенки лавчонки, лежали стрелы с разным размером наконечников. В дальнем углу стояло несколько моделей луков, которые в полутьме невозможно было сразу приметить. Огнестрельного оружия здесь не было – им могла торговать только провозглашённая на импровизированном Совете торговцев «элита» Рынка.

- Снова ты? – покачал головой оружейник, увидев Ласта. – Что, всё никак не накопишь на тесак свой?

Ласт позволил себе улыбнуться – он прекрасно знал, с кем имеет дело. Ироничный торговец в своё время сильно удивил его этим ножом. Да так сильно, что с того самого дня Ласт стал буквально бредить покупкой заинтересовавшего его оружия.

- Этому ножу нет равных! Ты только посмотри на него! Рубит верёвки, ткани, мясо, растения – да что угодно, только прикажи. Видал, как он разделал мой рукав сейчас? А представляешь, что этот зверь творит с более мягкими тканями? Ткнул в того же кабана - и мозг ему за раз выдернул! Бери! На цену не смотри – не смотри на неё, слышишь? Он так тебя выручит – ещё больше с ним заработаешь! – такими словами оружейник призывал Ласта совершить, по его мнению, выгодную покупку. Но тот в то время был, что называется, на мели, и позволить себе столь привлекательную вещицу не смог. Но лавку торговца запомнил – и время от времени с разных ракурсов рассматривал желаемый нож.

- С вашими ценами обязательно накоплю, как же, – с иронией заметил Ласт, облокотившись на прилавок. – Только приближаюсь к нужной цифре – а она поднимается ещё зажигалки так на две. Творите что хотите, дьявол вас дери!

- Инфляция, что тут поделаешь, – развёл руками оружейник.

- Знаю я вашу инфляцию, – махнул рукой Ласт. – Ладно, давай нож показ…

На полуслове его оборвал внезапный вой сирены. «Внимание, тревога!» – объявлял механический голос в перерыве между протяжным звучанием. Это означало, что кто-то в Цитадее подвергнулся воздействию вездесущего иприта. Сомнений в том, что заражение произошло именно в стенах Цитадеи, а не за их пределами, никогда не возникало, поскольку санитарный контроль всегда работал безупречно, и откупиться от него было невозможно даже в теории. Иная ситуация складывалась в самой Цитадее. Дело в том, что многие её обитатели повышали иммунитет, в том числе, путём поедания чеснока. Из-за этого в Цитадее круглогодично стоял едкий запах этого растения, который было легко спутать с парами иприта. Похоже, и в этот раз чьё-то обоняние не справилось со своей задачей.

И теперь мимо оружейной лавки, у которой стоял Ласт, побежало множество людей – кто-то стремился уйти подальше от поражённого человека, чтобы самому не подхватить смертельную заразу, кому-то, наоборот, было интересно поглядеть, какая участь ждала бедолагу. Хотя она давно ни для кого не была сюрпризом.

- Извиняй, сегодня мы закрыты – заглядывай попозже, – поняв, что поражённого проведут сейчас мимо него, оружейник опустил ширму прилавка и скрылся внутри – причём сделал это так ловко, что Ласт не успел даже как-либо отреагировать на это.

Вскоре показались военные, освобождавшие проход от толпы зевак. На их лицах красовались специальные противогазы, изобретённые ещё до Катаклизма.

- Назад! – кричали бойцы, тыкая стволами автоматов в особо неповоротливых зевак. – А ну-ка живо разошлись!

За ними шёл и сам поражённый. Им оказался довольно молодой паренёк, на руках которого виднелись жёсткие перчатки – бедняку вытащили прямо с производства. На голых участках его тела виднелись огромные желтоватые волдыри, а из глаз шли кровавые слёзы – явные признаки поражения отравой. Похоронную процессию – а иначе назвать её было нельзя – замыкали ещё три бойца, на всякий случай державшие парня на прицеле.

Как и во всех остальных случаях, лицо поражённого было искажено гримасой ужаса. Ещё бы, ведь никто и предположить не мог, чем может обернуться казавшееся обычным раздражение глаз, насморк и кашель с гнойной мокротой. Конечно, всё это было похоже на следы отравления ипритом, но ведь оставались ещё другие, менее безобидные варианты. Раздражение глаз могло быть вызвано усталостью, а гнойный кашель – особенно сильной простудой. И только когда руки покрывались огромными волдырями, которые, лопаясь, оставляли после себя незаживающие и кровоточившие язвы, становилось ясно – в этот раз не пронесло. Вот и парень, которого сейчас вели куда-то за пределы Цитадеи, уже смирился с судьбой – глаза потухли, голова печально склонилась набок, а руки мелко тряслись. Он понимал – сегодня его жизнь, все прелести которой начали раскрываться едва ли не с самого момента рождения, оборвётся. Оборвётся из-за того самого иприта, что, вкупе с Катаклизмом, в своё время уничтожил почти весь Город и продолжал регулярно собирать с выживших кровавую дань.

Поняв, что нож сегодня точно не увидит, Ласт грязно выругался. Подождав, пока поражённого уведут на приличное расстояние, он пошёл по направлению к зданию Клана почтальонов, что располагался на некотором отдалении от Оружейного рынка. Настроение, которое с утра было относительно хорошим, было подпорчено – ведь он потерял целых полчаса на ставшее бессмысленным блуждание по рынку, в то время как можно было сходить в Клан за деньгами и наконец-то пойти спать.

«Чёртовы торгаши, – ругался про себя Ласт. – Почуяли, что запахло жареным, и сразу в норы запрятались. А как ползушников мечтать вырезать - так это завсегда. Не люди, а чёрт знает что…»

Он настолько ушёл в себя и свои мысли, что на перекрёстке торговых рядов и дороги, ведущей к Гарнизону – зданию, где располагался штаб военных, – его чуть было не сбил с ног несшийся куда-то черноволосый мальчуган. Ласт инстинктивно выбросил руки вперёд, оттолкнув от себя налетевшего ребёнка. Толчок оказался настолько сильным, что тот распластался на земле и негромко вскрикнул от боли.

- Где твои чёртовы глаза, червяк? – рыкнул Ласт. – Чего несёшься как угорелый?

- Извините… – смущённо пробормотал мальчик, поднимаясь с земли и подбирая оброненную зажигалку.

- Пошёл вон отсюда! – гневно шикнул на него Ласт. Со злостью одёрнув край своей куртки и дёрнув плечами, он продолжил свой путь.

«Чёрт раздери, да что за день сегодня…»

Впереди показалась ещё один местный экспонат, который можно было считать едва ли не самым странным подарком предков – статуя чёрного ангела, точно такого же, чьё изображение красовалось на Главной Башне. Единственным отличием являлась надпись на постаменте, гласившая: «Бедный повержен везде». Самым ироничным было то, что именно этот постамент почему-то избрали для себя местные бедняки, денно и нощно протягивавшие каждому проходившему мимо маленький стаканчик, ободранную шляпу или же просто дрожавшую непонятно от чего руку. Как правило, и стаканчик, и шляпа с рукой оставались без столь желанного подаяния – милостыня в Цитадее считалась чем-то из ряда вон выходившим. Сам Ласт также никогда не помогал нуждавшимся – считал, что, окажись он сам среди этих оборванцев, никто из них ему не поможет. Драки между бедняками косвенно подтверждали его правоту – даже у них на первом месте была забота о своей шкуре.

Через несколько минут Ласт уже заходил в здание Клана почтальонов – большое, с зелёной крышей, некогда выкрашенное в светлый цвет, а нынче потускневшее, с тёмно-ржавым оттенком. Вход был привычно пустым, без сторожевых – этим Клан демонстрировал миру свою открытость и дружелюбие. Но Ласт, успевший вникнуть в самые скрытые нюансы своей работы, прекрасно знал, что ничем из этого почтальонское объединение похвастаться не могло.

В обычное время, за исключением критических ситуаций, почтальонам запрещалось спускаться в подвальные помещения здания, где обитало и собиралось на разные встречи руководство Клана. Оплату за совершённые рейды письмоносцы получали в специальной комнате, куда сейчас и направлялся Ласт. Там же решались и другие мелкие вопросы.

В помещении никого не было – половина почтальонов ещё не вернулись из рейдов, кто-то же успел уладить свои дела и уже растворился на просторах Цитадеи. У окна стоял уполномоченный выдавать оплату дежурный, облачённый в толстый зеленоватый свитер и скучавшим взглядом озиравший просторы Цитадеи. На секунду оживившись при виде входившего в комнату Ласта, он снова сник – не руководство, а очередной письмоносец. Ласт уже со входа почувствовал едва скрываемое чувство отвращения дежурного по отношению к нему, что также было не в новинку.

- Здрасьте, – тем же тоном, что и при разговоре с военным на КПП, бросил он. – Я за кладом.

- Номер? – спросил дежурный, не отвечая на пожелание здоровья и подходя к своему месту. Каждому рейду присваивался свой номер, по которому затем определялся ответственный почтальон и размер выплаты. Ласт назвал свой номер, и уже через несколько минут дежурный выложил на стол небольшой свёрток, завёрнутый в старую выцветшую газету, напечатанную ещё до или во время Катаклизма.

- Восемь, – сказал дежурный. – Две сняли, потому что тебе дали на чаёк в парке, верно?

Ласт прыснул про себя – и об этом уже знали в Клане.

«Хороша разведка, раньше меня вернуться успела…»

- Верно, – согласился он, забирая свёрток со стола и не комментируя свои познания о разведке Клана. – Что-нибудь ещё?

- Жди сигнала, – ответил дежурный. – Тебя я сейчас в списке отмечу.

Ласт кивнул ему на прощание и покинул комнату. Несколько десятков шагов по коридору налево – и он уже вытащенным заранее ключом открывал дверь своей каморки.

Его жилище представляло собой довольно тесное помещение, отчасти напоминавшее сарай для кур на фермах Цитадеи – в таких же бараках коротали время многие обитатели Цитадеи. В глаза сразу же бросались спартанские условия, в которых жил Ласт – в дальнем углу стояла заправленная раскладушка, возле которой была установлена небольшая тумба с ящиками, где было разложено мелкое бытовое барахло. В другом углу каморки покоился небольшой пластиковый чемоданчик с инструментами для ухаживания за луком и стрелами. В боковой стене было выдолблено небольшое окно с мутными стёклами, сквозь которые в комнату еле пробивался солнечный свет. На двери была кое-как прибита пара погнувшихся крючков для верхней одежды. Больше внутри каморки ничего не было.

- Здравствуй, берлога, – произнёс Ласт, закрыв за собой дверь и скинув с плеча осточертевший рюкзак. – Как ты тут без меня? Скучала, небось? И не навещал тебя тут никто вроде – все вещи на месте…

Взяв в руки лежавший на чемодане гвоздь, он поставил очередную зарубку на одной из стен комнаты. Таких зарубок было уже двенадцать – по количеству совершённых рейдов.

«Следующий наверняка будет несчастливым, – будучи несуеверным, с некоторой толикой юмора отметил про себя Ласт. – Надо быть осторожнее, чтобы не попасть в какую-нибудь переделку…»

Проверив, заперта ли дверь, он подошёл к раскладушке, отодвинул её от стены и склонился над неприметной полостью в полу, прикрытой дощечкой. Приподняв её, он просунул руку в образовавшееся отверстие. Привычно нащупав холодный ствол пистолета и лежавшие рядом боеприпасы в виде магазинов с патронами и гарпунов, рука, в конце концов, вытащила наружу одно из главных сокровищ тайника – маленький мешочек с зажигалками, которые Ласт откладывал на нож. Развязав узел, он, не заглядывая внутрь, ссыпал туда полученный за последние дни заработок и вернул мешочек на своё место. Проверив, лежит ли рядом связка бутылочек с коньяком, Ласт, как ни в чём не бывало, вернул раскладушку на место и вытянулся на ней. Настало долгожданное время отдыха. Веки начали медленно опускаться, а разные мысли – уходить из головы.

Так и проходила незатейливая жизнь Ласта. Дома он бывал крайне редко, максимум три дня – остальное время он проводил во всевозможных рейдах. Это утомляло, но Ласт понимал, что по-другому прокормиться было невозможно – новый мир, которым, в основном, заправлял Рынок, диктовал новые правила выживания. Впрочем, иногда, в подобные минуты покоя, он всё же любил фантазировать и думать о том, каким же был прежний мир, и чем он, собственно, отличался от нынешнего.

«Ну, был заселён весь Город… – согнув одну ногу в колене и качая ею из стороны в сторону, рассуждал Ласт. – Люди ходили без оружия. Хотя… Многие сейчас тоже ходят без него. Ну хорошо, тогда… Рынка не было. Но с другой стороны – как же они покупали всё, что нужно? Нет, Рынок наверняка были… Бандитов не было? Да ну, прямо так всё идеально было, что ли? И бандиты были…»

И так, безуспешно пытаясь найти разницу между мирами, Ласт либо засыпал, либо незаметно для себя переходил к последней вехе старой жизни и первой вехе жизни новой – Катаклизму.

В своё время он довольно часто интересовался, что именно случилось несколько десятилетий назад на территории Города, и каким образом это повлияло на другие территории. Но если сейчас поговорить с непосредственными свидетелями тех событий не представлялось возможным – все давно умерли, – то ещё год назад любой желающий обитатель Цитадеи в один из вечеров мог прийти в Гарнизон и послушать рассказ самого старого человека Цитадеи. Он, в отличие от своих товарищей по наблюдению за крахом мира, считал своим долгом передать свои знания как можно большему числу потомков.

На один из таких вечеров как-то попал и Ласт.

- Это началось, кажется, в девяносто девятом, – старик всегда начинал с одного и того же. – Многие тогда рассуждали, что нас ждёт в новом тысячелетии. Не ожидали, понимаете ли, такого поворота…

Выдержав театральную паузу, он продолжал делиться воспоминаниями – на этот раз заходил издалека, для чего-то затрагивая историю Города:

- Наш Варлав очень любил войну. Очень любил. Но лишь незадолго до Катаклизма смог обрести независимость. Вольный город – кажется, так нас называли. Как Данциг, например. Потом были мировые войны, где Город всегда проигрывал, потому что выбирал неправильные стороны. Но все эти бойни и сражения так закалили его дух, что он стал буквально одержим манией независимости. Везде Городу мерещились попытки подавить его самостоятельность, поглотить. Когда рядом началась новая война, Город перешёл все границы – стал работать над «новейшим химическим оружием, которое навсегда остудит пыл наших недоброжелателей». Но вот незадача – место, где это оружие изготавливалось, располагалось под землёй, прямо возле эпицентра землетрясения, которое уничтожило весь север Города и заодно прошлось по его округе.

- Великая Дрожь? – спрашивал кто-то из числа собравшихся.

- Да, сейчас его называют именно так, – кивал старик. – Потом дрожь прошлась по телу тех, кто знал о разработке оружия. Потому что все лаборатории оказались уничтоженными землетрясением, и иприт – а именно он лежал в основе разработок – отправился собирать кровавую жатву по всему Городу. Кого-то тогда успели вывезти, но остальные погибли… Кто-то погибает до сих пор… Да уж, дожили…

- Что было дальше? – нетерпеливые слушатели не прощали ему стариковских размышлений и требовали продолжения.

- А дальше началось то, что сегодня мы именуем Катаклизмом, – зевая и давая понять публике, что скоро закончит рассказ, произносил старик. – От нашего землетрясения реакция пошла во все уголки мира. Как по команде, в небо плюнули сразу несколько вулканов. Один из них, самый мощный – не помню уже названия, – вообще целый материк с лица земли стёр за какие-то два-три дня. От остальных столько пепла нанесло, что тот закрыл нам солнце, и началось то, через что большинство из вас уже прошло.

И действительно, многие поёжились, вспоминая самые страшные дни Катаклизма – суровую зиму, опустившуюся как на Город, так и на весь мир. Тогда для поддержания многочисленных костров в ход шло абсолютно всё, что могло хоть как-то гореть – мебель, книги, древесина и тому подобное. С тех пор, как солнце надолго покинуло каменно-облачное небо, погибли многие из тех, кому каким-то чудом пережил Великую Дрожь и ипритовую эпидемию. Умирая от жуткого холода, они, закутанные во многие слои одеял и пледов, порой признавались, что очень завидуют погибшим от землетрясения.

- Они… даже не поняли ничего… – скрежеща зубами, бормотали коченеющие люди. – Везунчики…

Невозможно было описать восторг тех, кто в день, когда надежды уже не оставалось, вдруг увидел проблеск солнца на небе. Прошло ещё немного времени, и счастливчики, перенёсшие тяготы Катаклизма, боролись с водой, что осталась после таяния снегов, и обустраивали жизнь в Цитадее. Наводнение не могло сравниться с пробиравшим всё тело и даже душу морозом, равно как и скатывавшаяся в анархию жизнь в стенах древней крепости, повидавшей, наверное, не один десяток разных войн. Сейчас же многие, позабыв о холодных днях, отчаянно жаловались на жизнь и считали, что хуже голодной смерти ничего не может быть. Но Ласт, также каким-то чудом переживший Катаклизм, считал иначе. И до сих пор он испытывал страх во время обычных зимних месяцев – боялся, что те вновь принесут Городу многолетний мороз, от которого, казалось, нельзя было укрыться нигде.

«Ну к чёрту…»

Широко зевнув, Ласт взял в руки валявшийся на полу у раскладушки кусок газеты из-под зажигалок и развернул его. Некогда изображённый на нём рисунок почти полностью выцвел, и лишь в некоторых его уголках можно было разглядеть людей – очень много людей в преимущественно тёмных одеждах, с респираторами и масками на лицах. Жирная подпись под картинкой цинично повествовала: «С добрым утром, Йеллоустон!» Пробежавшись глазами по тексту, половину букв которого также уже нельзя было разобрать, Ласт узнал, что в таком-то месяце девятого числа было «зарегистрировано крупнейшее за всю историю извержение Йеллоустонского вулкана, уже приведшее к многочисленным человеческим потерям и отравлению атмосферы на всех близлежащей территории…».

- Ну вот, снова потери человеческие… – вздохнул Ласт, скомкав бумагу и швырнув её в угол комнаты. – Сколько же вас ещё будет?

Прежде он, как и многие обитатели Цитадеи, не уставал убеждать себя в том, что за Полевым Кольцом сохранилась та же обычная жизнь, что была до Катаклизма, а старик во время своих рассказов о судьбе мира просто привирал. Но многочисленные, хоть и отнюдь не всегда удачные, рейды к границам Города имели печальный итог – никаких цивилизованных поселений за Внешним Периметром не было обнаружено. Многие из посланных Цитадеей «разведчиков» просто не вернулись. И хотя было очевидно, что они разными способами сыграли в ящик, часть обитателей крепости искренне верила, что те просто «дошли до конца Ада и попали в Рай». То есть, дошли до этих самых цивилизованных поселений и пожелали остаться там, а не возвращаться с радостной вестью в осаждённый смертью Город.

Потом Ласт вступил в Клан, который обладал одной из лучших разведок Города, и довольно быстро разочаровался в своих взглядах – жизнь за Полевым Кольцом не подтвердила даже она, всемогущая разведка Клана, обычно не знавшая поражения.

- Но как же те, кто думает о спасении, ждёт его? – едва не плача, вопрошал молодой и не имевший никакого жизненного опыта Ласт, для которого гибель и остального мира тоже стала настоящим шоком.

- Самовнушение, – без малейшего чувства жалости парировали представители «старой гвардии» Клана. – Как же ещё жить в погибшем мире, если не мыслями о том, что где-то за тридевять земель, Господь Бог на огненной колеснице ждёт, пока достойные доберутся до него? Так что перестань ребячиться и иди царствовать… Нет-нет, конечно же, работать.

Вскоре крамольная служба в Клане затмила все мысли о возможном спасении человечества, а всякого рода размышления о «грядущем возрождении Города и всего мира» Ласт стал воспринимать исключительно как сказочки для наивных детишек. Правда, привычка размышлять о больших вещах во время отдыха осталась, превратившись в некое подобие безобидного хобби. Делиться с ним Ласт, впрочем, ни с кем не собирался, равно как и озвучивать свои мысли о возможной судьбе мира – закрывать, когда надо, рот в Клане учили первым делом.

Погружённый в себя Ласт уже почти распрощался с реальностью, но окончательно провалиться в сон ему помешал глухой стук в дверь.

- Что за гости такие смелые нашлись? – проворчал Ласт, медленно поднимаясь с раскладушки и отпирая дверь. – Клан отпел же...

Снаружи стоял давний товарищ Ласта Тайпан, с которым тот познакомился несколько лет назад во время своего четвёртого похода – единственного, в который он, будучи пока ещё открытым этому миру, пошёл с напарником. Тогда их путь пролегал через заброшенный зоопарк к бывшей общине Либера на северо-западе Города. Узнав о специфике местной фауны, Ласт не пожелал идти туда в одиночку, и Клан, предварительно поссорившись с военными, выделил ему офицера в запасе, который нынче промышлял любительской охотой на некоторые виды расплодившейся нечисти и периодически навещал своего товарища.

- Здравствуй, князь валашский! – Тайпан знал, что Ласт ненавидел, когда издевается не он, но над ним. – Уж не серчай ты, князь, на раба своего верного за то, что заявился он без предупреждения, хе-хе…

- Закончил? – прервав его, хмуро пробормотал Ласт. – Как жаль, что я бы предпочёл сейчас отправиться в царство вечных снов, а не слушать твой первобытный диалект. И как ты только зашёл сюда?..

- Волшебство и немного авторитета, – Тайпан с неприкрытой гордостью вытащил из кармана и продемонстрировал Ласту именной жетон, который носили все военные, и который служил своеобразным пропуском на многие важные объекты Цитадеи, куда обычным обитателям вход был закрыт. – Что касается царства сна – прекрасно тебя понимаю. Ты вернулся с рейда, очень устал и всё такое… Но у меня дело чрезвычайной важности, поверь.

- Ну, выкладывай тогда, не тяни время, – Ласт прислонился правым плечом к дверному косяку и сложил руки на груди. – Что за дело?

- Мне бы компанию вечерком составить, – медленно, но чётко сказал Тайпан. – Там у церквей Гитарист очередную сходку надумал провести, а одному мне скучно будет сидеть. Ты как, со мной?

- Сколько раз можно говорить, что эти сходки у меня уже вот где? – Ласт провёл кончиком большого пальца по лбу, на который падала пять густых светлых волос. – А твой Гитарист плешивый – и подавно. Горланит у меня под окном, пёс, спать мешает. И что такого ты во всём этом находишь?

- Ну как же? – стараясь изобразить искреннее удивление, воскликнул Тайпан. – Совместные посиделки у костра, гитара, люди-полулюди…

- Вот и люди твои мне надоели уже, – сморщив нос, отмахнулся Ласт. – Как соберутся, как начнут мозгами да деньгами меряться – я не из той породы, сам знаешь.

- Ладно тебе, хватит хмурь нагонять, – на этот раз в улыбке Тайпана проскользнула искренность, что весьма удивило Ласта. Как правило, гнусная ухмылка в хмурой донельзя Цитадее могла означать лишь торжество над поверженным собратом. – Посидим вместе, гитару послушаем, песни погорланим. Вспомни, когда мы в последний раз вот так вместе собирались?

- Давненько… – протянул Ласт, почесав небритый подбородок. - Чёрт тебя раздери, но я ведь поспать хотел после рейда…

- Да успеешь ты отоспаться ещё! – заверил товарища Тайпан. – У тебя когда рейд следующий?

- А чёрт его знает… – пожал плечами Ласт.

- Ну вот! – уже чувствуя победу в весьма непростых переговорах, кивнул Тайпан. – А сходка – одна-единственная, только этим вечером будет. В самом-то деле, не погонит же тебя Клан твой на ночь глядя в рейд этот несчастный, верно?

Ласт понял, что надо соглашаться, иначе Тайпан не отвяжется. Шумно вздохнув, он молча дёрнул головой.

- Вот и хорошо, – теперь Тайпан ухмыльнулся, как подобает среднестатистическому обитателю Цитадеи – гнусно и едва ли не презрительно. – Твою усталость как рукой снимет, обещаю тебе.

Развернувшись, он хотел уже пойти по направлению к выходу из здания, но, повернув голову, Тайпан вновь посмотрел на Ласта и озорно подмигнул ему:

- Жду вечерком у церквей. Не придёшь – жестоко покараю!

- Иди уже, каратель, – Ласт погрозил Тайпану кулаком и закрыл за ним дверь. – Чёрт раздери. Вас всех. Ненавижу.

* * *

Когда снаружи стало темнеть, Ласт, верный невольно взятым на себя союзническим обязательствам, нехотя поднялся с раскладушки – заснуть ему так и не удалось. Заперев свою каморку, он отправился к церквям. Зудевшие от недавнего утомительного похода конечности с горем пополам подчинялись своему хозяину, и тому стоило приложить немало усилий, чтобы добраться до выстроенных в центре Цитадеи церквей, где уже начинал собираться народ.

Идею периодически собираться у костра и под игру на гитаре говорить обо всём на свете подкинул местный музыкант с соответствующим прозвищем Гитарист. Повод для таких сходок почти всегда был одним и тем же – «навеяло что-то, сочинил новую песню, решил вот с вами поделиться плодами своего вдохновения». Как правило, песни эти были либо об очередном мимолётном романе с первой попавшейся женщиной, либо о попытке «навсегда завязать с пьянством и дурью». Примечательным был тот факт, что песни об этом Гитарист исполнял, держа в руках неизменную бутыль с какой-либо бодягой, которую ему периодически продавал кто-то из знакомых торговцев – цены, конечно, кусались, но в случае с Гитаристом несильно. Поговаривали даже, что бодяга эта была какая-то специальная, и что привозили её из других поселений, находившихся далеко за Внешним Периметром. Но по причине того, что львиная доля обитателей Цитадеи считала невозможной жизнь за пределами Города, эти слухи оставались на уровне легенд и небылиц. Тем не менее, чтобы не обидеть ранимого Гитариста, народ всячески поддакивал ему и соглашался с его словами о том, что «за Внешним Периметром располагается множество таких же крупных поселений, как и Город, и что вот-вот эти гиганты объединятся, чтобы дать отпор вездесущим диким тварям и возродить утраченный мир». Пусть это была утопия, но это была красивая утопия, и грех было не поверить в неё. Или хотя бы сказать, что поверил.

Тайпан поджидал Ласта у крайнего прилавка Оружейного рынка, напротив которого стояла полуразрушенная заброшенная церковь – с другой её стороны на небольшой площади и было место сбора обитателей Цитадеи.

- Что, испугался-таки кары моей? – подмигнул другу Тайпан.

- Просто стало скучно сидеть в четырёх стенах, вот и пришёл, – оскалился Ласт. – Твоя кара тут не причём. Не захотел бы – не пришёл.

- Ну да, конечно, – с усмешкой покачал головой Тайпан. – Ладно, пошли, сейчас всё начнётся.

Казалось, что в тот день у костра собралась добрая половина всего населения Цитадеи – здесь даже присутствовали некоторые торговцы, с которыми Ласт почти каждый раз встречался на рынках, и которые в это время обычно несли караул у своих прилавков в ожидании очередных, возможно даже невольных покупателей. Пришедшие люди сидели вокруг костра на земле, и лишь один человек гордо восседал на невесть откуда взявшемся стуле. Это и был Гитарист.

Таких людей Ласт обычно называл обделёнными природой. В самом деле, огромная плешь на глубоко посаженной голове и золотые коронки вместо передних зубов придавали Гитаристу вид какого-то страшилы, который запросто мог напугать любого зверя в Городе. Удивительное дело, но этот чудик обладал удивительной харизмой, которая буквально тянула людей со всей Цитадеи. Видимо, поэтому идея с вечерними посиделками у костра так быстро прижилась в народе.

- И это всё? – с прищуром поинтересовался Гитарист, окинув взором собравшийся у огня народ. – Что ж, я полагал, что на такое событие соберётся весь Город.

- Ну и что за событие на этот раз произошло в нашем тридевятом царстве? – с усмешкой поинтересовался Тайпан, который каким-то образом выбил себе место поближе к Гитаристу. – С кем на этот раз замутил? Нет, лучше так – на сколько секунд решил бросить пить?

Где-то рядом раздался сдержанный смех. Гитарист также обнажил свои коронки.

- Нет, уважаемый, сегодня другой повод, – отмахнувшись, сказал он. – Кто-нибудь знает, какой сегодня день?

- Ты про юбилей Катаклизма, что ли? – разочаровался Тайпан. – Тоже мне новость. Я уж подумал…

- Завязывай уже! – оборвал его Гитарист. – Сейчас как дам гитарой по лбу – вмиг дурь вся из головы вылетит!

- Кстати, насчёт дури… – намеренно растягивая слова, промурлыкал Тайпан. – Есть что?

- Сегодня нет, – развёл рукой Гитарист. – У меня уже и спиртосодержащее всё закончилось, а Михай, вампир рогатый, новую порцию не раздобыл ещё. Только и остаётся, что гитара…

Он демонстративно вздохнул и, пристроив на коленях свой инструмент, начал водить пальцами по струнам, наигрывая какую-то мелодию. На несколько минут образовалась тишина – казалось, что над всей Цитадеей. Ласт обвёл взглядом собравшихся у костра людей и вдруг столкнулся взглядом с мальчиком, сидевшим на корточках в сторонке от всех. Он почти сразу узнал его – это был тот самый ребёнок, которого он сбил с ног днём на рынке. Словно почувствовав прикованный к себе взгляд Ласта, мальчик испуганными глазами посмотрел на него, резко встал и поспешил ретироваться.

- Ну, так что замолчали насчёт Катаклизма-то? – вдруг, словно опомнившись, произнёс Гитарист. – Хотите сказать, неподходящая тема для разговора, или что?

- А на кой об этом говорить-то сейчас? – буркнул сидевший возле него незнакомый Ласту бородач. – Дрожь пережили, с Катаклизмом справились, и поделом. Сколько наших полегло тогда…

- И сколько продолжает погибать до сих пор от этой заразы ипритной! – вставил кто-то из толпы. – Вспомните хотя бы сегодняшний переполох на рынке!

- Так-то да, – согласился Гитарист. – Но, тем не менее, уже достаточно времени прошло с момента Катаклизма. Солнышко светит иногда, да и какой-никакой прогресс всё же есть. Как считаете, а?

- Ну и какой же? – с иронией поинтересовался Тайпан.

- Сейчас поясню, – Гитарист посмотрел на сидевшего возле него паренька. – Гера, подкинь-ка дровишек в костёр, а то потухнет вот-вот.

Гера кивнул и придвинул поближе к огню стопку толстых книг в потрёпанных обложках и плесневелых страницах. Только сейчас безучастно наблюдавший за дискуссией Ласт заметил, что в костре горят не поленья, как это было раньше, а многочисленные книжки и брошюры, взятые из зданий Цитадеи или же принесённые сюда из разрушенных библиотек и домов Города. Возникло стойкое ощущение дежавю – точно также многие согревались во время Катаклизма.

- А что у нас, дефицит с дровами нынче? – поинтересовался он у сидевшего рядом незнакомца в рваной шляпе.

- А то, – поддакнул незнакомец. – Дровосеки все подевались куда-то, днём с огнём не разыщешь их. Поубивали их всех, что ли? Третий день уже дров нигде нет – за остаток книг взялись вот…

- Так вот, что касается прогресса… – начал Гитарист, когда брошенные в костёр томики начали пожираться пламенем. – Вспомните, как мы встретили эту напасть тогда, в самом начале? Беспечность и халатность стоявших тогда у руля, жалкие попытки спасаться бегством и тому подобное. Ясное дело, что без должной подготовки никакие средства народной медицины не помогали, и данная химическая оказия продолжила травить народ – только теперь будучи уже в союзе с вулканическим пеплом. В общем, оставшиеся в живых ничего лучше не придумали, как бросить Город и убраться в какие-нибудь хуторки Полевого Кольца, чтобы уж там иприт этот паскудный нас точно не достал. Как видим, всё-таки достал – вместе с Катаклизмом достал. Да так, что, по крайней мере, в первые годы даже думать было нечего о возвращении в Город. Не до жиру, быть бы живу, я прав? Я сам, помнится, до переезда в Цитадею жил в какой-то деревне неподалёку и вообще не представлял себе, как можно вернуться в покинутый город, откуда всё и началось. Но потом, как вы все знаете, человек не только осмелился пересечь границу Города, но и закрепиться на занятых центральных районах. Что же мы имеем теперь? А теперь мы с вами имеем довольно неплохо развитую и обороноспособную Цитадею, многофункциональные рынки и практически неограниченный военный потенциал – одних луков да арбалетов поди посчитай сколько создали. И это одна только Цитадея! А бандиты? А сектанты? Их ведь тоже можно отнести к человеческим поселениям, какое бы отребье там не проживало. Что вы скажете на это? Прогресс это или что?

- Прогресс… – неуверенно раздалось со всех сторон.

- То-то же, – удовлетворённо кивнул Гитарист. – И я не удивлюсь, если однажды мы узнаем о том, что где-то на севере, юге, востоке или западе Полевого Кольца имеются такие же поселения, как и наш Город, которые также борются за выживание и ничего не знают друг о друге. Чую я, что недолго продлится этот хаос разобщённости. Рано или поздно мы должны объединиться…

- Началось… – пробурчал себе под нос Ласт. – Тайпан, не забуду, не прощу…

- Я читал об этом в одной книжке! – вдруг радостно воскликнул молчавший до этого Гера. – Там тоже говорилось о том, что наш Город стал надеждой для других городов, которые вскоре объединились в одно княжество и дали начало будущему государству.

- Вот! – Гитарист поднял указательный палец и потряс им в воздухе. – Слышали? Про это уже и в книжках писали, оказывается! Ну-ка, где ты это вычитал?

- В какой-то книжке по истории… Сейчас найду… – парень осмотрелся и вдруг приуныл. – А её-то я уже в огонь швырнул…

На этот раз над костром раздался гогот многих собравшихся.

- Дурная твоя голова, – отсмеявшись, пожурил его Гитарист. – Ну ничего страшного, бросил и бросил. Главное, что история повторяется! И сейчас она должна повториться!

- Угу, – буркнул бородач. – Только тогда землю Катаклизмы не раздирали…

- Да что нам этот Катаклизм? – махнул рукой Гитарист. – Прошёлся разок и стих – теперь многовековое спокойствие нам обеспечено. Вот увидите. А пока… Песня!

Поняв, что десерт сходки придётся ему не по вкусу, Ласт поднялся, кивнул Тайпану и пошёл прочь от костра. Песни он слушать не любил – особенно когда они пелись фальшивым голосом Гитариста. К тому же, услышанного сегодня Ласту, которому разговоры о будущем резали слух, хватило с головой.

Его новая жизненная философия, возникшая на обломках более оптимистического мировоззрения, была проста – люди, один раз совершившие ошибку, были обречены тысячелетиями пожинать плоды своих деяний. Катаклизм, воздавший человечеству за всё хорошее и плохое, оставил после себя верного стража Города – ипритовую заразу. И может быть, только спустя эти тысячелетия она, наконец, распадётся или хотя бы ослабит свою губительную мощь, чтобы люди – точнее, то, что от них к тому моменту останется – начали возвращать свой род к жизни. Но захотят ли они тогда это делать, тоже большой вопрос, думал Ласт. В одном он точно не сомневался – ему не суждено увидеть возрождённый мир. Не суждено его также увидеть ни Тайпану, ни Гитаристу, ни всем тем, кто сейчас живёт в Цитадее – даже тому мелкому мальчику, что, как ужаленный, бегал днём по Рынку. А пока иприту ещё долгие годы было суждено оставаться основным критерием в естественном отборе, от которого сейчас напрямую зависела жизнь остатков некогда великой, а ныне жалкой человеческой цивилизации.

- Просто и банально, – заканчивая в очередной раз думать о ненавистном будущем, произносил Ласт. Произнёс он это и сейчас.

Через несколько минут он вновь оказался в своей каморке. Закрыв дверь и скинув положенный на раскладушку ранее лук на пол, Ласт вытянулся на постели и закрыл глаза. Всплывший в памяти голос плешивого Гитариста каким-то странным образом удалось подавить довольно быстро. А уже через несколько минут Ласт заснул мертвецким сном.

Secțiune 1.3. Necunoscut

Ласт не сразу понял, что проснулся. Продрав глаза, он в течение нескольких минут неподвижно лежал на раскладушке и приходил в себя. Странный сон тут же вылетел из головы, оставив после себя неприятный осадок.

«Всё из-за этих посиделок, будь они неладны! – выругался про себя Ласт. – После них всегда в голову чёрт знает что лезет. Ну, Тайпан…»

Пробивавшийся в комнату сквозь грязное окно слабый солнечный свет наглядно демонстрировал то, что уже наступило утро. Идеальное время для посещения Оружейного рынка, прикинул Ласт, – острое желание воевать у населения, как и само население, вряд ли проснулось, а некоторые торговцы уже могли открыть свои прилавки. Это означало, что можно было попытать счастья и снова навестить оружейника, чтобы, наконец, купить нож. Если, конечно же, хватит средств.

«Кстати, а что там у нас со средствами?..»

Ласт поднялся с раскладушки, вытащил из тайника мешочек с зажигалками и начал считать их итоговое количество. Вместе с полученными накануне «чаевыми» и выплатой Клана вышло немногим больше десяти зажигалок. Относительно неплохая сумма, с которой можно было прожить в Цитадее в течение довольно продолжительного времени – если, конечно, никто не решит покуситься на добро более богатого соседа и ночью не залезет к нему в каморку. Однако сейчас эту сумму можно было спасти от воровства. Среди вариантов – потратить её на покупку какого-нибудь полезного предмета, к примеру, нового охотничьего ножа. Если повезёт – вместе с ножнами.

Ласт прекрасно помнил про пару маленьких бутылочек с коньяком, лежавших в тайнике. Эта валюта, которую в шутку иногда называли алковалютой, в Цитадее не была особо распространена по причине своей редкости и, можно даже сказать, уникальности. Но вместе с тем она ценилась даже выше огнестрельного оружия, и в обменном пункте у Гарнизона за одну такую бутылочку можно было получить порядка пятнадцати зажигалок. Были и бутылочки с водкой, которые встречались немного чаще, а потому и оценивались чуть ниже – семь зажигалок. Обменяв свои бутылки на более ходовую валюту, Ласт мог бы стать одним из самых обеспеченных людей Цитадеи. Но ему пока это было не нужно. Тот же нож хоть и был вожделенным, но не настолько.

Взяв с собой мешочек и запихнув его в карман куртки, Ласт покинул каморку и направился в сторону Оружейного рынка.

Людей действительно почти не было – лишь редкие жаворонки стояли возле прилавков и в довольно грубой форме обсуждали что-то с торговцами. Нужная Ласту оружейная уже была открыта – скучавший торговец стоял, облокотившись на прилавок, и безразличным взглядом рассматривал соседние закрытые палатки. Отсюда был хорошо виден ближний край Кормового рынка – какая-то маленькая фигурка стояла возле одной из закрытых лавок и кого-то ждала. В ней Ласт признал того самого мальчугана, с которым он встречался вчера дважды – на Оружейном рынке и у костра во время встречи с Гитаристом. Ребёнок стоял, сложив руки на груди и опустив голову на деревянную ширму прилавка.

- Не ждал меня так скоро? – усмехнулся Ласт, подойдя к оружейнику и заметив его слегка вытянувшееся от чего-то лицо.

- Не ждал, не ждал… – протянул торговец, бросив взгляд на мешочек, из которого выпирали зажигалки. – Я так понимаю, ты созрел для тесака своего?

- Главное, чтобы тесак не перезрел, – заметил Ласт. – Ну что, сколько там твоя инфляция накинула сверху за это время, а?

- Ещё три, – не раздумывая, ответил оружейник. – Итого с тебя пятнадцать, газовых. Если бензиновые приволок, то сойдёмся на восьми.

- Об стену головой ударился, дорогой? – прищурился Ласт. – У меня такое ощущение вдруг возникло, что вы с инфляцией сговорились между собой и сейчас пытаетесь обокрасть меня. Как за пять дней цена умудрилась подскочить на треть?

- Это Рынок, дорогой, – подражая его тону, невозмутимо вставил торговец. – Здесь и в два раза она может подскочить, и в три. Надо с этим считаться…

- А с финансами покупателя считаться не надо, я правильно тебя понял? – перебил его Ласт, снова усмехнувшись. – Логика, гуляющая по краю пропасти… Короче, мне весь этот цирк порядком надоел. Сегодня этот нож будет красоваться у меня на поясе, ясно?

- Ясно, – оружейник оставался невозмутимым. – Давай указанную сумму и забирай его. Что у тебя – газ, бензин?

- Тебе ничего не ясно, – начав терять терпение, произнёс Ласт. – Ты получаешь ту сумму, которая хранится здесь, и даёшь мне этот несчастный нож. Здесь где-то одиннадцать газовых запальников – это выше той цены, которую ты называл мне до моего похода. Я считаю, что десять с дьяволом зажигалок тебе с головой хватит.

- Тринадцать, – после небольшой паузы сказал торговец. – Ножны, так и быть, пойдут комплектом бесплатно. Больше не торгуюсь.

- Да и я тоже, – Ласт положил мешочек на прилавок. – Одиннадцать. Давай сюда нож.

- За эти деньги я могу дать тебе просто ножны, – не уступал оружейник. – Ну и рукоятку от ножа. Ну и кусок самого ножа – сантиметра два. Всё. Устроит такой расклад?

Ласт шумно вздохнул и мысленно сосчитал до трёх. Его с малых лет учили держать хватку до победного и ни за что не уступать. Но в данном случае его оппонент также демонстрировал полную неготовность идти на уступки. Выхода из сложившейся ситуации было два – либо уйти ни с чем, что противоречило его упрямому характеру, либо собрать волю в кулак и дожать заплывшего жиром и ростовщичеством торгаша. Долго ломать голову над выбором Ласт не стал.

- Слушай сюда, недорогой, – тихо, с расстановкой, постепенно повышая голос, начал он. – Я целую неделю недоедал, откладывая деньги. Я встал сегодня в такую рань, привёл себя в порядок, одел свой парадный костюм – и всё это для того, чтобы в очередной раз удостоить вниманием твою лавку и, в конце концов, приобрести этот злосчастный нож! Я очень зол и голоден, а ещё я жутко хочу спать, что делает меня ещё более кровожадным. Поэтому если ты сейчас не дашь мне нож, то я возьму его сам и проткну им твоё толстое тело. Выпью из него кровь и выброшу в реку, а прилавок твой сожгу к чертям собачим или же продам на аукционе – лишние деньжата мне не помешают…

- Пошёл-ка ты отсюда, кровожадный, – торговец с усмешкой махнул рукой, намекая, что разговор окончен. – Будет он меня тут пугать ещё…

- Хочешь, чтобы тебя ребята из той конторы напугали? – Ласт показал большим пальцем в сторону здания Клана. – Могу устроить.

С лица оружейника тут же исчезла улыбка.

- Так ты… – пробормотал он. – Ты… оттуда?

Ласт вытянул губы и несколько раз кивнул головой. Резко поубавивший после этого спеси торговец тут же начал испуганно осматриваться по сторонам – нет ли кого поблизости. Он прекрасно понимал, что когда представитель Клана почтальонов разговаривает с торговцем так, как обычно переговариваются между собой бандитские группировки, раскиданные по всему Городу, это означает, что торговец растерял весь свой авторитет перед одним из самых могущественных объединений Цитадеи. Это, в свою очередь, является предзнаменованием стремительной потери своего политического веса на Рынке. С неавторитетным торговцем, не умевшим заставить покупателя играть по его правилам, никто не захочет иметь дел. Ему, как минимум, не позволят иметь лавку в центральной части Рынка – а именно здесь некогда повезло расположиться оружейной торговца. Что могло быть максимумом, все понимали и так – банкротство, нищета, жизнь на рабском уровне. И бесславная смерть – от голода или мести бывшего конкурента, которому в своё время та оружейная не позволила расположиться в лакомой части Рынка.

К ещё большему испугу оружейника, неподалёку открылась ещё один лавка, и тамошний торговец при желании мог запросто слышать отнюдь не тихую брань внезапно проявившего себя покупателя и сделать себе пометку – сдувается сосед.

Тяжело вздохнув, оружейник посмотрел на Ласта.

- Не мог с самого начала сказать, что ли?

- А зачем мне своим статусом козыряться? – Ласт поднял брови. – Хотел побыть как все. Кто же знал, что ты таким несговорчивым окажешься.

- Неужели вас там не снаряжают всем необходимым? – продолжал удивляться торговец.

- Вот он я, стою тут перед тобой – стало быть, не снаряжают, – чувствуя, что перехватил инициативу в разговоре, ответил Ласт. – Сам в шоке от этого. Уж нож-то могли себе позволить.

- Вот именно, – оружейник взял мешочек с деньгами и взвесил его в руке. – Ладно. Пересчитывать не надо, я надеюсь?

- Пересчитай, если хочешь, – равнодушным голосом ответил Ласт.

Торговец снова посмотрел на мешочек и, кивнув, скрылся под прилавком. Послышался шорох – он начал разгребать кучу товара в поисках нужного ножа, который понадобился так внезапно.

«Чёрт вас всех дери…»

Ласт сложил руки на груди и, решив пока не мешать торговцу, посмотрел в сторону Кормового рынка – там уже открылся прилавок, возле которого стоял мальчик. Тот робко подошёл к лавке, и Ласт мог слышать его разговор с торговцем.

- Чего тебе? – грубо спросил последний, окинув взглядом ребёнка и презрительно фыркнув.

- Мне бы еды… – мальчик дрожавшей рукой достал из кармана куртки бензиновую зажигалку. – Только… Если можно…

«Где же ты найти её сумел, малой?»

Торговец, не дожидаясь завершения его фразы, выбросил вперёд свою широкую мясистую ладонь, и ребёнок тут же вложил в неё свою зажигалку.

«Вот идиот, а! – со смешанным чувством сочувствия и презрения покачал головой Ласт. – Никогда не давать деньги вперёд – с детства таким элементарным вещам не учили, что ли? Обмануть ведь могут только так…»

Его мрачные прогнозы поспешили сбыться.

- Того, что ты мне сейчас дал, не хватает даже на самый дешёвый товар из всех имеющихся у меня вещей, – ухмыльнувшись, произнёс торговец. – Так что вали отсюда и ищи еду где-нибудь в другом месте. На помойке, например.

- Верните тогда мне зажигалку! – на удивление решительно выпалил мальчик. – Или дайте хотя бы кусочек!..

Торговец подался вперёд и с прищуром посмотрел на ребёнка – жажда справедливости у того резко притупилась.

- Ты кто такой, чтобы командовать здесь, а? – прикрикнул он. – Да ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю за эти слова?!

Даже находясь на приличном расстоянии от того прилавка, Ласт заметил, какая сильная дрожь начала бить тело испуганного мальчика. Это, похоже, заметил и сам торговец, демонстративно занёсший над его головой ладонь с растопыренными пальцами:

- Что, страшно стало, да? То-то же…

Вытащив из-под прилавка небольшой чёрный предмет, он швырнул его на землю – подальше от ребёнка. В брошенной вещи Ласт разглядел давно зачерствевший хлебный сухарь.

- Бери и ещё «спасибо» скажи за то, что я такой щедрый сегодня, – презрительно сказал торговец. – А вообще – подыхать тебе надо скорее, а не жрать. А теперь пошёл отсюда прочь, пока я не забрал у тебя и сухарь тоже!

Мальчик тут же отпрянул от прилавка, после чего трясшимися руками поднял сухарь, накинул на голову сползший капюшон куртки и побежал в сторону одной из церквей, еле сдерживая себя, чтобы не зарыдать. Ласт не был удивлён грубости торговца, но бедного ребёнка ему даже стало жаль.

«Девчонка, что ли? – тут же урезонил он сам себя. – Ты ещё побеги да по головке погладь его!..»

Из-под прилавка наконец-то вынырнул оружейник. В руках он держал долгожданный нож – небольшой, со слегка изогнутым лезвием и утолщённой рукояткой чёрного цвета. Её обхватывала лямка таких же чёрных кожаных ножен.

- Забирай своё добро и иди отсюда, – произнёс торговец, засунув нож в ножны и швырнув его на прилавок. – Я очень надеюсь, что больше не увижу тебя в этих краях. Знатно ты тут наследил, нечего сказать.

- Так-то лучше, – удовлетворённо кивнул Ласт. Взяв нож, он в последний раз посмотрел на оружейника и, демонстративно сморщив нос, пошёл в сторону здания Клана.

«Никогда больше не буду связываться с этими торгашами, – пообещал сам себе Ласт. – Помирать с голоду буду, а связываться с торгашами – никогда! К чёрту, к чёрту, к чёрту…»

Рынок, тем временем, постепенно наполнялся людьми. Главный механизм жизнеобеспечения Цитадеи начинал набирать свои обороты, а вместе с ним стал раскручиваться маховик спекуляций. Ласт невольно заинтересовался – сколько людей сегодня попадёт под пресловутую инфляцию Рынка? Сколько денег им суждено потерять?

«Не делай вид, будто тебя это волнует, – вновь встрял внутренний голос. – Каждый выживает так, как может и умеет. Будь ты на месте торговцев, ты бы тоже наживался на своих покупателях. Так что благодари судьбу за то, что сегодня ты выше всего этого, и думай о том, как удержать этот статус завтра!»

Подумав об этом, Ласт немного успокоился. В конце концов, его сегодняшний контакт с Рынком прекращён, а значит, можно с чистой совестью проваляться целый день на раскладушке – до следующего контакта с Кланом.

Но уже через несколько минут, подойдя к зданию Клана, Ласт с огорчением понял – всё-таки судьба в тот день была неблагосклонна к нему. Возле входа в здание стоял незнакомец и ожидал, видимо, именно его – уж слишком он оживился при виде приближавшегося Ласта. Внешний вид гостя не внушал доверия – охапка длинных рыжих волос была прикрыта небольшой грязной тюбетейкой, густая борода почти доставала до груди. Глаза были скрыты за треснувшими тёмными очками, а в подрагивавшей руке находился старый бумажный стаканчик для сбора милостыни – неизменный атрибут каждого нищего. Одет он был практически в ту же рваную одежду, что и прочие представители низших слоёв Цитадеи.

- Особо наглая нищета сейчас будет вымаливать монету другую, – не любившему бедняков Ласту захотелось сделать вид, что не имеет к Клану никакого отношения, и пройти мимо, чтобы дождаться, когда эта подозрительная личность уйдёт восвояси. Но внимательный взгляд незнакомца, который буравил Ласта даже через стёкла очков, всё же вынудил его подойти к своему жилищу.

- Вы ко мне? – стараясь говорить как можно вежливее, чтобы потом так же безболезненно оборвать беседу, поинтересовался он.

- Если ты состоишь в Клане почтальонов и свободен в ближайшие несколько дней, то к тебе, – сразу перейдя на «ты», хрипло ответил нищий незнакомец, чем сразу же озадачил Ласта. – Есть разговор. Уделишь мне пару минут?

Ласт также решил не церемониться с подозрительным бедняком:

- Если ты ждёшь, что я сброшусь тебе на выпивку, то разочарую – лишних денег у меня при себе нет. А если же ты хочешь предложить мне задание, то сделай это через Клан. Хотя я не думаю, что тебе есть чем оплатить его…

- А ты и не думай, – грубо прервал его незнакомец. – Думать – не твоя работа. Забыл уроки Клана своего? Я бы с радостью всё оформил через него, но, боюсь, там… скажем так, не поймут всей остроты проблемы. Так что, будем век здесь стоять?

- Ну, пойдём тогда ко мне… – слегка оторопевший от такого напора Ласт неопределённо кивнул в сторону здания Клана.

- Нет, – бедняк вновь удивил его. – Пойдёшь за мной. Здесь мне делать нечего.

Ласт поначалу захотел послать странного проходимца к чёрту, но потом он лишь громко вздохнул последовал за ним – подозрительность сменилась любопытством, едва ли не азартом.

«Если что, будет на ком ножик опробовать…»

Незнакомец, тем временем, повёл его в сторону Кормового рынка, однако возле самих прилавков не остановился – пошёл гораздо дальше, к его западной окраине. В том глухом районе Цитадеи располагалось множество построек, отдалённо напоминавших широкие контейнеры. В боковых стенах были грубо вырезаны круги, овалы и квадраты окон, в которые кое-как были вставлены грязные стёкла – сквозь них не было видно, что находилось внутри.

Незнакомец завёл Ласта в небольшую, но глухую выемку между контейнерами и стеной Цитадеи.

«Очень удобная позиция для ограбления, – внезапно подумалось Ласту, после чего он тихо усмехнулся: – Будет чем заняться на старости лет. Если живым уйду, конечно…»

Кивнув на пару старых ящиков, стоявших здесь с незапамятных времён, бедняк уселся на один из них и показал Ласту на второй ящик, но тот покачал головой.

- Мой позывной Куба, – стараясь говорить как можно тише, начал он. – Твой покорный слуга возглавляет небольшой отряд, расквартированный неподалёку отсюда. Мы далеко не местные, но здесь, на Рынке, появляемся часто – по понятным, надеюсь, причинам…

- К чему тогда весь этот маскарад? – Ласт с самого начала догадался, что этот «бедняк» нечист на руку, и его последние слова это подтверждали.

- Есть нужда, и позже ты поймёшь, какая, – отмахнулся Куба. – Не об этом сейчас речь. Причины моего прихода сюда важны как никогда. Нам нужны услуги письмоносца. Стало быть, эта роль достанется тебе.

Ласт почувствовал, как запахло новыми загадками.

- Дело чрезвычайной важности, – Куба, похоже, не заметил или проигнорировал смятение Ласта. – Необходимо как можно быстрее доставить послание в одну из юго-восточных общин этого гигантского муравейника.

- Куда именно? – уточнил Ласт.

- В Альтеру.

Ласт попытался выдать себя за матёрого ветерана Клана, но брови подвели его и в удивлении поползли вверх. Конечно же, он слышал про Альтеру – одну из крупнейших общин Города. Сложность заключалась только в том, что находилась она за пределами Внешнего Периметра – незадолго до Катаклизма правители Города решили зачем-то присоединить к своей вотчине близлежащие территории нынешнего Полевого Кольца. Начать решили с небольшого поселения под названием Альтера – оно, по очень секретной информации разведки Клана, вошло в состав Города немногим раньше Великой Дрожи. Кроме того, по сведениям того же Клана, который крайне редко, но всё же делился ею с рядовыми почтальонами, Альтера была абсолютно необитаема.

- Ты что-то путаешь, – озадаченно произнёс Ласт. – В указанной тобой общине, если можно так выразиться, нет никаких цивилизованных форм жизни.

Куба приподнял одну бровь.

- По моей информации, там никто не живёт, – в более краткой форме повторил свою мысль Ласт, тут же уточнив: – Из людей. Кроме того, хочу заметить, что…

- Ты хочешь заметить, что Альтера находится за пределами муравейника? – не дав Ласту упомянуть Внешний Периметр, улыбнулся Куба. – А что тебя смущает? Ты пойдёшь по территории муравейника и в итоге выйдешь к одной из его общин. Всё по вашему этому Кодексу, никакого мошенничества.

В другой раз Ласт бы прыснул от осознания того, что нашедший географическую лазейку Кодекса клиент оказался куда умнее его составителей, но в данный момент хитрость Кубы, масштабы которой ещё предстояло осознать, его крайне озадачила. А вкупе с умением перевоплощаться в образы нищего, командира какого-то отряда или самого Дьявола его собеседник и вовсе являл собой довольно уникальный индивидуум, от которого в любое время можно было ожидать какой угодно западни.

– Что касается информации о безлюдности Альтеры, – тем временем безжалостно продолжал настырный Куба. – Не знаю, откуда ты черпаешь такую информацию, но её источник можешь смело послать в далёкие и гремучие леса Трансильвании или ещё куда-нибудь. Альтера обитаема, и сейчас она нуждается в помощи. В твоей помощи, раз уж разговор выстроился с тобой, а не с кем-то там ещё.

Ласт удивился ещё больше – на этот раз ему показалось странным, что Клан, которому он в целом привык доверять, сообщил совершенно иную информацию. Солгал? Или же разведка схалтурила? А может, пока не стоит верить этому бородачу, так похожему на бандита? Ведь кто знает, что было у него на уме на самом деле. Демонстрация своей озабоченности судьбой далёкой Альтеры могла оказаться фикцией, преследовавшей за собой какие-нибудь другие, отнюдь не благие цели.

- Хорошо… – произнёс Ласт, решив заставить Кубу раскрыть хотя бы часть своих карт. – Допустим, что я приму твоё предложение. Кто должен получить послание?

- Либо командир тамошних войск, либо сам глава Альтеры, – ответил Куба. – Имена из соображений безопасности назвать пока не могу, к кому из них пробиваться, разберёшься на месте сам. Ещё вопросы есть?

- Сроки, – коротко сказал Ласт, бросив надежды получше разобраться в ситуации и перейдя к насущному. – И оплата.

- Говоря твоими словами, через неделю там действительно может не остаться цивилизованных форм жизни, – с мрачной интонацией в голосе ответил Куба. – Поэтому советую заранее рассчитать время похода – если, конечно же, ты согласишься на него. Что касаемо оплаты, то с этим никаких проблем нет. В конце пути ты получишь тридцать коньячных сосудов.

Ласта удивило скорее не то, какую сумму назвал этот странный человек, а то, с каким спокойствием он её озвучил.

«Тридцать бутылок с коньяком! – пронеслось в голове Ласта. – Дьявол тебя дери, да две трети Цитадеи за всю свою жизнь не в состоянии насобирать и один десяток!»

Ласт недоверчиво посмотрел на Кубу. Обычно в таких случаях ложь можно было распознать по глазам. Но тёмные очки, сидевшие на переносице незнакомца, не позволяли этого сделать. Этот странный бородач пугал его всё больше, и как быть в такой ситуации, Ласт не знал.

- Задаток, – коротко бросил он, некоторое время поколебавшись. – Обязательное условие.

- Я ожидал, что ты попросишь его, – Куба вытащил из кармана связку из нескольких бензиновых зажигалок и вручил их Ласту. – Остальное получишь после выполнения заказа. Ну так что, ты в деле?

«Вроде не врёт… – подумалось Ласту. – Стал бы он сорить таким состоянием ради простой прогулки до пустой общины? Да и маскарад этот для чего-то же нужен. Боится, что ли, кого…»

- Да, – всё ещё неуверенно ответил он.

- Это хорошо, – одобрительно кивнул Куба. – Не переживай – мы своих людей не бросаем, в отличие от этих капиталистов. Выполнишь задачу – получишь деньги. Только учти – теперь судьба Альтеры в твоих руках, и любое твоё промедление может дорого обойтись как её жителям, так и остальным живущим в муравейнике. Советую не тянуть с выходом.

Ласта смутило новое упоминание муравейника и утверждение о том, что теперь он зависит исключительно от него, но спросить странного Кубу о смысле этих слов не успел – со стороны жилых контейнеров послышался какой-то шорох. Ласт слез с ящика, на цыпочках подкрался к углу здания, за которым сидели они с Кубой, и осторожно выглянул за него.

- Никого, – тихо произнёс он, не обнаружив источник странного звука и решив вернуться к своему вопросу. – Слушай, а…

- С радостью поговорил бы с тобой ещё, но мне пора, – Куба достал из внутреннего кармана небольшую капсулу, внутри которой, должно быть, и лежало послание. – Думаю, не стоит напоминать о необходимости беречь её как зеницу ока.

Положив капсулу на соседний ящик, Куба направился в сторону Рынка, зачем-то пригнувшись и оставив Ласта один на один с собственными мыслями и подозрениями.

* * *

Подойдя к статуе ангела, возле которой уже успел сгрудиться десяток попрошаек, Куба встретился взглядом с ещё одним переодетым в одежду нищего человеком и сказал:

- Игра началась. Сам понимаешь, какова цена вопроса. Я рассчитываю на тебя.

- Почему я сам не могу отнести послание? – спросил «бедняк», затем усмехнувшись: – Сомневаешься во мне?

- Ни на секунду не сомневаюсь, – улыбнулся Куба. – Просто нужно кое-что проверить. Вектор у нас – человек занятой, ему не до расследований. А вот мы можем раскрыть заговор. И, если мои расчёты верны, то мы его обязательно раскроем.

- Ты командир, тебе виднее, – молча кивнул его товарищ. Когда Куба пошёл к выходу из Цитадеи, он с прищуром посмотрел в сторону здания Клана.

- Что ж, до встречи, Ласт, – прошептал он и вернулся к немому сверлению глазами своей пустой бумажной копилки.

Secțiune 1.4. Băiat

Чудаковатый незнакомец нравился Ласту тем меньше, чем больше тот думал об их разговоре. Неопределённый статус Альтеры пробил брешь в его доверительных отношениях с Кланом, а после названной Кубой астрономической суммы всё и вовсе стало казаться чем-то угрожающим и опасным. Ласт понимал – такую награду просто не могли предложить за дело, в котором не нужно было бы испачкать руки в крови.

У него возникло желание просто отказаться от выполнения заказа и довольствоваться довольно-таки значительным задатком, который оставил странный Куба. Но затем Ласт вспомнил ещё об одной фразе, показавшейся ему более чем странной – «судьба Альтеры теперь в твоих руках». Неужели Альтере действительно угрожает какая-то опасность, которая затем вполне может перекинуться на Город – ведь не зря Куба упомянул и «жителей всего муравейника»? Как в таком случае можно оставаться в стороне? Нет, подумал Ласт, с такими вещами шутить вряд ли можно. Нужно обязательно отправиться туда, найти местных и предупредить их о какой-то надвигающейся беде. Ведь времени у него, как сказал Куба, практически нет – а опыт подсказывал, что дни в походе пролетают незаметно.

Поразмыслив ещё немного, Ласт решил выйти на следующий день на рассвете. Но для начала нужно было проинформировать…

«Клан! Конечно же! Чёрт, почему я не задумался об этом раньше?! Какого чёрта этот Куба ко мне сразу пошёл, а не через Клан свою посылку передал? Это же Кодексу противоречит!»

Когда Ласт подумал об этом, то его впервые за долгое время прошиб холодный пот. С новой силой обострилось подозрение – уж не бандит ли этот Куба? Помнится, он что-то говорил о «небольшом отряде», расположенном где-то неподалёку от Цитадеи, а ещё о том, что они нездешние. Чем не бандиты? Но если вопрос с переодеванием в одеяние нищего в таком случае отпадал – маскировка, чтобы военные не заподозрили, – то оставалось непонятным, зачем нужно было устраивать настоящий спектакль с посланием и едва ли не мольбами о помощи? Авансовые бензиновые зажигалки, конечно же, можно было принять за подтверждение искренности и миролюбия, но неужели бандиты надеялись этим выманить Ласта за Периметр и обокрасть?

«Будто бы у меня есть что брать...»

Мысль сменяли друг друга, как секунды – может быть, план состоял в том, чтобы взять его, Ласта, в заложники и потребовать выкуп у Клана? Но эту версию Ласт, поморщившись, тут же отмёл. Даже самый наивный стратег понял бы, что этот номер не сработает – давно минули те времена, когда люди доверяли друг другу, легко поддавались на уловки и были готовы прийти на помощь в любую минуту. Теперь человек был куда более эгоистичным и подозрительным, что не раз, кстати, спасало ему жизнь – а значит, что на захват Ласта в заложники Клан стопроцентно ответил бы гробовым молчанием. Найти нового почтальона – что может быть проще? Мало таких Ластов, что ли, бродит по Цитадее в поисках столь хорошо оплачиваемой работы?

Поняв, что самостоятельно найти выход из сложившейся ситуации у него вряд ли получится, Ласт решил спросить совета у Тайпана.

«Этот старый волк бандитов за версту чует – может быть, сможет помочь…»

Взяв оставленную Кубой капсулу с посланием, Ласт направился в сторону Оружейного рынка. Он планировал посетить жилую зону Гарнизона, где жил Тайпан. Но у странной статуи ангела Ласт вдруг снова столкнулся со своим старым знакомым – маленьким незнакомым мальчиком. На вид ребёнку было не больше восьми лет. Его чёрные волосы были скрыты накинутым на голову капюшоном тёмно-синей махровой курточки.

- Тебя же Ластом зовут, верно? – спросил ребёнок, обратившись к Ласту.

Ласт остановился и смерил его презрительным взглядом.

- Ну да, меня, и что? – буркнул он.

- Я хотел попросить тебя кое о чём, – неуверенно пролепетал мальчик, тут же завертев в руке стаканчик – в нём, к удивлению Ласта, ударяясь о бумажные стенки, что-то зазвенело.

- У тебя есть ровно минута, – Ласт шумно вздохнул и сложил руки на груди.

- Я подслушал твой разговор с тем бородачом, – тут же затараторил ребёнок, словно желая уложиться в отведённое ему время. – У угла тех домов. Извини, так получилось… Ты же идёшь на юго-восток, верно? Там, в Гранинской общине, есть сиротский приют – там живут такие, как я. Не мог бы ты взять меня с собой в поход и довести меня до того места? Ну, то есть не довести, а просто…

- Ты хочешь, чтобы я помог тебе попасть в какой-то там приют, который располагается в Гранинской общине, за Внешним Периметром? – уточнил Ласт.

Мальчик яростно закивал и на всякий случай отступил на шаг назад, ожидая бурной реакции Ласта. Тот же с усмешкой наклонил голову и, осмотрев ребёнка с головы до ног, спросил:

- Как думаешь расплачиваться со мной за это?

Молящее выражение детского лица мгновенно сменилось испугом, почти диким ужасом, словно бы Ласт вынес ему смертный приговор. Мальчик странно дёрнулся, чуть подался вперёд, после чего глубоко вздохнул и прошептал:

- Ну, если ты хочешь, я могу…

Он потянулся к молнии курточки и расстегнул её. Пока Ласт невольно смотрел на скрывавшийся под ней грязный свитер тёмного цвета, порванный в нескольких местах, ребёнок уже положил дрожавшие руки на пояс и словно колебался что-то сделать.

- А ну-ка стой… – пробормотал Ласт, поняв, что хочет сделать мальчик. Тот в недоумении посмотрел на него.

- Ты… – Ласт был готов сгореть от стыда и невольно нанесённого ему оскорбления. – А ну-ка пошли.

- Ку… куда? – пролепетал ребёнок.

- Пошли-пошли, – Ласт схватил его за капюшон и, невзирая на удивлённые взгляды нищих, потащил вконец растерявшегося мальчика в закуток, где только что говорил с Кубой. Там он прижал ребёнка к стенке и схватил его за горло.

- Хотел телом расплатиться со мной, щенок? – Ласт дрожал от гнева, ребёнок – от страха. – Ты за кого меня принимаешь, гадёныш? За извращенца чёртового?

- Нет! – хотел было оправдаться ребёнок, перейдя с испугу на «вы»: – Понимаете, я… У меня нет ничего, и…

- И ты решил предложить мне свою костлявую биологию? – Ласт не мог не реветь в гневе, хотя это не самым лучшим образом отразилось бы на его реноме. – Соблазнить меня решил?

Еле удержав себя, чтобы не разбить мальчику нос, он швырнул его на уложенную брусчаткой землю и со всей силы топнул ногой возле детской руки. Ребёнок вскрикнул и сжался в комочек, боясь не только смотреть на взбешённого Ласта, но даже дышать.

- Я всегда в рейды хожу один, – злым шёпотом произнёс тот. – Без напарников и попутчиков хожу. И если тебе уж очень хочется попасть в свой этот детский сад, или как его там – отправляйся туда сам и не отвлекай взрослых от их дел. Понял?

- Да… – просипел мальчик.

- Не слышу! – рявкнул Ласт. – Повтори. Громче!

- Понял, – ребёнок посмотрел на него заслезившимися глазами. – Я понял…

- Пошёл тогда отсюда, раз понял, – Ласт тряхнул рукой в сторону рынков. Мальчик, вжавшись в стену, медленно выпрямился, после чего моментально застегнул куртку, надел капюшон и побежал прочь в сторону одной из церквей. Возле ног Ласта так и остался лежать обронённый ребёнком бумажный стаканчик, из которого выпал выцветший колпачок от газовой зажигалки.

- С мелюзгой мне ещё не хватало связаться, – фыркнул Ласт, пнув стаканчик вглубь закутка и продолжив свой путь в сторону Гарнизона. – Ну и наглая нынче мелочь пошла…

Разговор с Кубой, как ему казалось, продлился немногим больше десяти минут, но на Рынке, где совсем недавно было весьма немноголюдно, уже собралось довольно много народа. Здесь царила та же атмосфера, что и вчера – разве что солнце, не так часто почтившее мрачный Город своим визитом, светило с другой стороны горизонта. К счастью, Ласту не пришлось пробиваться сквозь людскую толпу в надежде как можно быстрее добраться до Гарнизона – штаб военных располагался в стороне от торговой части Цитадеи.

- Такая большая крепость с виду, а места в ней нет, – проворчал Ласт, недовольно глядя на торговые ряды Кормового рынка – вот уж где точно в тот момент было не протолкнуться. – Всё заняли, черти жадные. Как вас там Куба назвал – капиталисты, так вас!

Маленькое и едва приметное окно комнаты Тайпана располагалось примерно в середине здания Гарнизона – на первом этаже, как и окна остальных жилых помещений постройки. Ласту повезло – Тайпан находился дома и в тот момент потрошил рыбу, купленную на Кормовом рынке и разложенную на подоконнике открытого окна.

- Ну и сколько ты отвалил за эту отраву? – усмехнулся Ласт, облокотившись на стену под окном.

- Отраву? – прищурился Тайпан, посмотрев на него. – Отрава сейчас подкралась ко мне, как смерть, и начала изливать свой яд на этот чистейший биологический организм, выловленный в очищенном ценой многих жизней участке русла Смрада…

- Будь по-твоему, мне без разницы, – оборвал его Ласт. – Жаль, но у меня сейчас нет времени на демагогии. Я пришёл по делу.

- Случилось чего? – насторожился Тайпан, отложив нож и внимательно посмотрев на товарища.

- Можно и так сказать, – кивнул Ласт. – Вопрос к тебе один есть – что ты знаешь о Кубе?

- О Кубе? – Тайпан задумался. – Ну, это вроде остров была такой у берегов…

- Не знаю, о чём там сейчас говоришь ты, – перебил его Ласт, – но я говорю о кучерявом мужике в тёмных очках, который с утра торчал в Цитадее, изображая из себя нищего, и буквально только что поручил мне доставить послание в общину, где, по моей информации, никто не живёт. Не знаешь, что бы это мог быть за персонаж?

- Куба, ты сказал? – уточнил Тайпан. – Дай-ка подумать… Так, кучерявый, в очках, обещал убить… На такие обещания щедрости тут всем не занимать, но вот кучерявый, да ещё и в очках… Нищий... Внешность примечательная, я бы запомнил, если бы видел такого. А так нет, таких точно не знаю.

- Он не местный, – решил уточнить Ласт.

- Ну, тогда точно не знаю, – уверенно сказал Тайпан. – Нет, а что ты так на меня смотришь? Думаешь, я всех живущих вне стен Цитадеи знаю, как свои пять пальцев? Да там всякого разного сколько живёт, что нам и не снилось – сектантов одних гляди сколько расплодилось, сюда уже лезут! А этот Куба… На бандита он смахивает… Постой, а что за послание он тебе передал?

- Говорю же, в общину на юго-востоке его доставить нужно, – ответил Ласт. – Альтерой называется. Мол, спешить надо, пока там тихо всё… Но, опять же, насколько я знаю, людей там нет. Мне так Клан сказал, по крайней мере....

- Альтера… – протянул Тайпан. – Если не ошибаюсь, там деревенька неподалёку находится, Липсканью называется – я там этот дивный мир и увидел впервые. Там ещё на голову что-то давило сильно, вот мы и бежали оттуда всем поселением. Я с Кланом твоим соглашусь – никого там вроде не осталось. И в Альтере этой твоей тоже… Хотя всё это очень и очень странно. Я бы на твоём месте сто раз подумал, прежде чем своё согласие давать.

- По-твоему, я не думал об этом? – махнул рукой Ласт. – Ещё как думал. Странно то, что этот Куба послание сам дал, а не через Клан – по Кодексу так нельзя… Но, с другой стороны, – кто его знает. Может быть, у него времени в обрез было, чтобы весь расклад дел обозначить, или ещё чего?

- Дело твоё, конечно же, – покачал головой Тайпан. – Но я бы на твоём месте таких поспешных выводов не делал. Если чужак, да ещё в приватном порядке, просит тебя о чём-то, то ты сразу должен задуматься – а с чего это вдруг он решил обратиться за помощью именно к тебе? Нет, я, конечно же, понимаю – деньги, Кодекс, честь мундира и всё такое. Но ведь и о своей шкуре думать надо, кроме тебя самого, о ней думать некому. Впрочем, смотри сам, мне-то что…

- Понятно… – мрачно произнёс Ласт. – Понятно, что ничего не понятно… Ладно, разберёмся. Извиняюсь за то, что потревожил.

- Да ничего, рад, что зашёл, – осклабился Тайпан, вернувшись к разделке рыбы. – Заходи, если что, моё окно всегда для тебя открыто.

Усмехнувшись, Ласт уже хотел отправиться домой, как вдруг услышал позади себя голос Тайпана:

- А подойди сюда ещё на минуту – теперь у меня к тебе вопрос есть.

Ласт что-то недовольно пробурчал и, развернувшись, снова подошёл к окну Тайпана.

- Погляди, чего смастерил, – тот вытащил из кармана и показал ему патронташ синего цвета с небольшими ячейками, из которых торчало несколько бензиновых зажигалок. – Что скажешь?

Ласт улыбнулся – почти такой же лежал у него в тайнике. Только там он хранил бутылочки с коньяком.

- Свои богатства демонстрируешь, богач? – прищурился Ласт. – Или хочешь этим меня от горестных раздумий отвлечь?

- Расценивай, как хочешь, – Тайпан убрал патронташ и с усмешкой поинтересовался: – Видел, кстати, вчерашнюю потасовку на Оружейке?

- С ползушником, что ли? – уточнил Ласт. – Ну да, видел. Помяли его и в мишень для тира превратили. И что?

- У него нашли дурь, – промурлыкал Тайпан – у него этот вопрос явно был больным. – Целый ящик…

- Вот добро пропало, да? – осклабился Ласт. – Ты расстроился, наверное.

- Да мне вообще фиолетово, – отмахнулся Тайпан. – Ты же знаешь – это я так, словами балуюсь. Меня другое интересует. Как ты думаешь всё же, эта дрянь из Тоннелей идёт сюда, или ещё откуда?

- Чёрт раздери, – поморщился Ласт. – Только не говори мне, что ты веришь в это бред про Химиков и их зелья.

- А ты что, не веришь? – прищурился Тайпан.

- Про Центральную станцию я много раз слышал – до Катаклизма там действительно было не развернуться, – Ласт вспомнил рассказы знакомых почтальонов о многолюдности бывшей системы монодрайва и особенно Центральной станции, которая соединяла между собой все линии подземных коммуникаций. – И про каких-то учёных, которые во время всей этой чехарды на станции заперлись, мне рассказывали. Но чтобы там жил кто-то сейчас… Там же затопило всё давно вроде. Так что Химики, по-моему, – это что-то из разряда легенд, не более. Легенд, что придумана кем-то из окружения Гитариста и распространена в головах топчущих землю Цитадеи вроде тебя.

- Как знать, как знать… – вздохнул Тайпан, тоскливо посмотрев в сторону Северо-западной зоны – именно там когда-то располагалась хлипкая деревянная дверь, которую многократно замуровывали, что, впрочем, не спасало её от молотков сектантов. – Всякое ведь может быть, почему ты так это отрицаешь? Ведь весь же центр Города изолировали, чтобы запереть там иприт этот несчастный, а про учёных и позабыли вовсе. Что им мешало отгородиться от Тоннелей, чтобы их Смрадом не смыло, и заняться чем-нибудь другим – более нужным для нас сегодня?

- Ну да, – с иронией отозвался Ласт. – Они ведь уже тогда знали, что люди вернутся в Город, заселят Цитадею и будут умолять их отсыпать дури мешок-другой.

- Почему нет? – не уступал Тайпан. – Я вот, к примеру…

- Ну ладно, ладно… – перебил его Ласт, утомлённый бреднями товарища. – Если уж живут, то пусть живут, мне-то что? Пусть живут себе, заслужили.

- Это да, – согласился Тайпан. – А насчёт ящика того, который у ползушника отобрали – не волнуйся за меня, постараюсь не рыдать…

Услышав последнее слово Тайпана, Ласт вдруг вспомнил о странном мальчике, а точнее – о его просьбе, связанной с каким-то сиротским приютом. Почему-то в тот момент у него возникло желание поподробнее узнать об этом ребёнке.

- Слушай, – обратился Ласт к товарищу, – ты случайно не знаешь отпрыска одного? Черноволосый такой, мелкий, в куртке синей, бегает тут по Рынку…

- Ты про Митьку, что ли? – Тайпан заметно насторожился, чем слегка удивил Ласта. – Ну да, слышал этого юного гражданина. А тебе какое до него дело?

- Просто интересно, – пожал плечами Ласт, сам до конца не понимая, какое ему дело до мальчика – но что-то внутри просто умоляло его продолжить расспрос. – Ну, так что это за… гражданин?

Он ожидал услышать от Тайпана несколько коротких фраз, которые тут же сведут на нет его любопытство. Но тот, слегка понизив голос, внезапно начал рассказывать такие подробности, которые невольно подогрели ещё больший интерес Ласта к мальчику:

- Интересный персонаж, на самом деле. Имя у него… Скажем так, необычное. Чем-то славянским от него тянет – болгарским, что ли, или вообще русским. Уже это напрягает – болгары и русские, сам знаешь, черти ещё те. Про отца его не знаю ничего, а мать…

Вдруг прервавшись, Тайпан продолжил:

- А мать в один момент взяла и пропала вдруг. Месяц назад, что ли, или чуть больше. Не знаю, иприт там виноват или ещё кто-то. Теперь Митя этот живёт совсем один. Я его пару раз видел на фабриках местных, но, думаю, постоянно он там не работает. Так, подрабатывает иногда, чтобы на кусок хлеба да глоток воды хватало. Но сам понимаешь, что дети здесь – никто, за людей их не держат. Особенно если они русские…

Речь снова на миг прервалась – Тайпан закашлялся.

- Что это с тобой? – Ласт нахмурился и на всякий случай отступил назад на несколько шагов назад.

- Иприт… – тут же пробормотал Тайпан, после чего его губы изогнулись в кривой ухмылке.

- Очень смешно, – покачал Ласт.

- Да… – Тайпан несколько мгновений вспоминал, на чём остановился. – А. Ну вот, детей тут за людей не держат, а потому Мите этому на фабриках, будь они трижды прокляты, не всегда платят. А если и платят, то гораздо меньше, чем той же нищете, к примеру. Хотя фабрика… Сам знаешь, короче, что там происходит.

- Бывал там, – Ласт предпочёл не позволить мозгу сгенерировать воспоминания о тех днях.

- Вот именно, – поддержал его Тайпан. – Вот и Мите на жизнь всегда и не хватает. Полагаю, что долго ему здесь не продержаться – месяц ещё, может, помучается, а потом… Ну, понимаешь меня, думаю.

Ласт в течение минуты обдумывал услышанное. Из рассказа Тайпана выходило, что ребёнок со странным славянским именем живёт в Цитадее совсем один, и родни у него нет – обычное дело для здешних мест. И сам он, Митя, наверняка сгинет в скором времени, как и большинство других обитателей жадной до чужих жизней Цитадеи. Тоже обычное дело.

Если только…

Ласт попытался выбросить эту мысль из головы, но она не желала уходить, продолжая при этом снова и снова тревожить его мозг. Если он не поможет маленькому бедолаге добраться до вожделенного детского приюта в Гранинской общине, то тот просто погибнет. От голода ли, от горя ли – неважно. С каждым днём, с каждым брошенным в его адрес грубым словом детская психологическая травма только усугублялась, неумолимо приближая тот роковой день, когда хуже будет просто некуда.

«Каждый выживает так, как может и умеет», – внезапно вынырнувшая из мозга цитата явила Ласту альтернативную точку зрения, которая гласила: все взрослые жители Цитадеи, включая самого Ласта, когда-то были такими маленькими и несчастными Митями. Жизнь была тяжела, над ними также издевались. Но если одних такое отношение окончательно сломило, то других, наоборот, закалило и превратило в настоящие каменные глыбы, которым теперь все жизненные невзгоды были нипочём.

«И тогда, когда я был таким Митей, мне никто не помогал, – подумал Ласт. – И никто меня не отводил ни в какие приюты. Я также страдал, но зато теперь я понимаю, что эти муки были мне полезны. Если Митя этого не понимает, то… Нужен ли Цитадее такой слабохарактерный малец?»

- Ну что ж… – вздохнув, он подал плечами и посмотрел на Тайпана. – Значит, такая у него судьба.

- То есть? – не понял Тайпан.

- То и есть, – покачал головой Ласт. – Митя этот должен научиться жить в трудных условиях, если хочет выжить и преуспеть в этой жизни. А если ему все будут помогать да по приютам водить, то толку от него не будет никакого. Так всю жизнь и просидит на шее у других.

- По каким ещё приютам?! – переспросил Тайпан с явным волнением в голосе.

- Ну, малой попросил меня до какого-то приюта в Гранинской общине с ним пройтись, – Ласт не узнавал своего товарища – обычно твёрдого и непоколебимого, а сейчас активно переживавшего из-за какого-то ребёнка. – А что случилось? Чего ты так напрягся?

- Видишь ли, в чём тут дело… – Тайпан заколебался, пытаясь подобрать слова. – Короче. Посмотри на людей, живущих в Цитадее или в других частях Города. Как ты можешь охарактеризовать подавляющее большинство?

- Лучше бы тебе не знать…

- А то. Бесчувственные скотины, эгоистичные натуры, ну и так далее, верно? Каждый думает только о себе и о своей выгоде, так?

«Куда без этого…»

- Я вычитал в какой-то мудрёной книжке про семьи, – продолжал Тайпан. – Это когда мужчина и женщина создают союз, и у них появляются дети. Эти дети потом вырастают и создают свои семьи, у них тоже появляются дети – и этому процессу в то время не было видно ни конца, ни края. По крайней мере, до Катаклизма точно не было видно… Вот.

«Эко тебя в философию ударило…»

- Сейчас же мы являемся свидетелями заката эпохи человечества, уж извини за пафос. Сегодня у людей больше нет желания заводить семьи и заниматься воспитанием детей. Как итог, имеем на территории Цитадеи и Города в целом вымирающую кучку человекообразного стада, озабоченного только жизнью в своё удовольствие. Как там говорят в народе – живём один раз, верно? Так вот, у Мити этого всё по-другому – он… Если можно так сказать, он натуральный, настоящий. Взгляд на мир у него совсем другой – детский, может, ещё, не знаю. Он, к примеру, никогда не продаст своё тело, чтобы прокормиться – с голоду умирать будет, но надругаться над собой не позволит.

- Не позволит, как же, – прыснул Ласт. Увидев непонимающий взгляд Тайпана, он пояснил: – Митя твой только что хотел своим тельцем заслужить право идти со мной в рейд.

- Ты серьёзно? – глаза Тайпана округлились. После кивка Ласта он лишь вздохнул и мрачно констатировал:

- Значит, и его система сожрала…

- Что-то ещё хочешь добавить про мальца? – поинтересовался Ласт. – Или я могу идти готовиться к рейду?

- Есть ещё кое-что, – произнёс Тайпан. – У Мити с животом какие-то проблемы. То ли язва у него в желудке там, то ли ещё что-то – в общем, из-за этого он не ест твёрдую еду. А поскольку ничего другого здесь найти почти невозможно, то от болей в животе он мучается постоянно. Понимаешь, к чему я веду?

- Пока не очень, если честно… – признался Ласт.

- Эх ты, – со вздохом покачал головой Тайпан. – Боль в животе будет, если пустить внутрь организма иприт! С водой его выпить или ещё как-нибудь. Теперь-то усёк?

- Теперь усёк, – Ласт скорчил рожу. – Весело, что ту скажешь… Но ведь это не иприт?

- Я тебя умоляю, – отмахнулся Тайпан. – Если бы это был иприт, то Митя уже давно отправился бы к предкам в вечные гости. В человеке ерунда эта всего пару часов развивается, да адские муки ещё несколько дней – вот и всё, спеклась пташка. А Митя с рождения от болей страдает – и ничего, живёт уже лет восемь или девять. Но разве это всем объяснишь? Всем ведь гораздо проще думать, что он заражён, и использовать это как предлог для унижения. А как оно есть на самом деле, никого не колышет – своих проблем хватает. Да уж…

Хмыкнув, он тихо добавил:

- Боюсь, что осталось ему действительно недолго…

- Мне очень жаль, – изобразил сочувствие Ласт.

- Хорошо, если так, – грустно улыбнулся Тайпан. – Я за Митей давно наблюдаю, а потому могу точно сказать, что он – не такой, как все. И мне бы не хотелось, чтобы с ним что-нибудь случилось. Как знать, что для него приготовила судьба…

- Ты с каких пор таким мечтателем заделался?

- Да нет. Это я так, к слову. Просто… Может быть, всё-таки рассмотришь возможность взять его с собой?

Ласт поднял брови. Ему показалось странным, что его товарищ так настойчиво лоббирует интересы мальчика и закрывает глаза на вечный принцип «выживает сильнейший». Но ещё оставалась надежда, что Тайпан сейчас засмеётся, как ненормальный, и выдаст какую-нибудь фразу из рубрики «ну и рожа у тебя сейчас была». Однако вскоре Ласт понял, что его товарищ задал свой вопрос на полном серьёзе и сейчас трепетно ждал его ответа.

- Что ты так агитируешь за него? – прищурился Ласт. – Какое тебе дело до Мити этого?

- Да никакого, в принципе… – вздохнул Тайпан. – Просто детишек здешних жалко. Как-никак, новое поколение растёт. И если все тут, включая и их тоже, перемрут, то… Всё? Конец?

- Конец, раз уж ты заговорил об этом, – равнодушно ответил Ласт. – Люди должны быть сильными, если хотят выжить. Не поддаваться слабостям и распускать нюни по каждому поводу. Вот Митя этот – родителей потерял, да? А я вообще не помню, чтобы у меня был кто в детстве. Я рос сам, но, в отличие от этого мальца, не бегал по приютам, а строил себя сам. И где я теперь?

- Ну да, забрался ты высоко, – согласился Тайпан. – Но ведь можно и упасть оттуда.

- Можно, – не стал отрицать Ласт. – И я обязательно упаду, если перестану думать о себе и начну одних водить по приютам, а вторым – сказки на ночь читать. Другими словами, тебе надо – ты и возись с Митей этим своим. Ты в Цитадее месяцами сидишь, времени свободного у тебя предостаточно – вот и трать его с пользой. Мне же своих проблем достаточно. Извини.

- Да ладно, забудь, – Тайпан примирительно развёл руками. – Я вообще не имею к твоим рейдам никакого отношения, так что решение принимать, конечно же, тебе.

- Спасибо за понимание, – кивнул Ласт.

Не прощаясь, он направился к зданию Клана. Как и странно, но из головы до сих пор не уходило лицо Мити – с пронзительными голубыми глазами, чуть вздёрнутым носиком и дрожавшим подбородком. Да, Ласт и сам заметил, что мальчик в корне отличался от остальных обитателей Цитадеи – был вежливым и ранимым. Но разве Митя был виноват в том, что не такой, как все? Он ведь наверняка понимал, что его уникальный внутренний мир – не подарок, но что он мог поделать? Разве что убежать в самый чёрный день куда-нибудь подальше от людей и тихо умереть – от голода, холода, тоски или грусти. Или же от всего одновременно.

«Раз так, то пусть лучше умрёт, – хладнокровно рассудил Ласт. – Так мучиться от всего на свете – чем лучше смерти? По крайней мере, одним ртом в Цитадее меньше будет…»

Эти мысли сопровождали его вплоть до входа в здание Клана. Подойдя к дверям, Ласт испытал ощущение дежавю – там его поджидал ещё один бедняк, сжимавший в левой руке пластиковый стаканчик. Правую он почему-то прятал за спиной, при этом странно дёргая плечом.

«Калека?»

- Ну а тебе чего? – спросил Ласт, когда нищий перегородил ему путь дальше. – Тоже заказ хочешь сделать?

- Поделись денежкой, – бедняк протянул ему стаканчик. – Ты работаешь здесь – стало быть, ты богатый. А значит, надо делиться с бедными. Разве я не прав?

- Иди отсюда, бедный, – отмахнулся от него Ласт. – Я нынче на мели, самому ни на что не хватает.

- Да ну? – нищий с прищуром посмотрел на новый нож, который Ласт прикрепил к груди по дороге к Гарнизону. – Я видел, как ты покупал это. И вообще – ты часто на Рынке бываешь. Неужели просто сплетни послушать?

- Я тебе уже сказал, что ничем помочь не могу, – раздражённо бросил Ласт. – Отвали, а?

- Ну, хорошо… – неожиданно бедняк показал ему правую руку, которая крепок сжимала рукоять большого пистолета. – А если я вот так сделаю?

- Ух ты, – Ласт понял, что его пытаются сделать жертвой ограбления – правда, грабитель впервые был вооружён столь серьёзным предметом военного быта. – Под каким камнем нашёл?

- Главное, под каким камнем тебя могут найти, – осклабился бедняк, затем показав стволом пистолета в сторону знакомого Ласту закутка. – Пойдём, решим этот вопрос.

- Я там уже дважды бывал сегодня, – произнёс Ласт, стараясь сохранить контроль над ситуацией. – Надоело. Может быть, найдём другое место?..

Вместо ответа вор резко приставил ствол оружия к его лбу. Ласт не успел среагировать на движение, теперь же дёргаться было бесполезно – обнаглевший противник мог спустить курок раньше, чем кулаг предполагаемой жертвы достиг бы его тела.

- Понял, понял, – Ласт послушно закивал. – Куда, говоришь, идти надо?

Конечно же, схватку за его достояние уже успели заметить рыночные обыватели, но вмешиваться в конфликт никто не решался – все давно выстроили свои хаты по краям и не лезли другим ни в душу, ни даже на выручку.

Приподняв руки, Ласт, ведомый уткнутым в спину стволом пистолета, пошёл в сторону закутка. Когда до ближайшего дома-вагона осталось несколько шагов, ствол исчез, и Ласт остановился.

- А теперь выгребай из карманов всё, что есть, – послышался голос вора. – И ничего не утаивай – я ведь всё проверю потом.

- Да пошёл ты, – Ласт был в гневе от своей беспомощности, но теперь он даже не мог видеть бедняка, чтобы продумать стратегию обороны. Пользуясь этим, вор демонстративно постучал пистолетом по корпусу вагона – мол, не забывай, чем я могу заставить тебя поторопиться. Не желая провоцировать его, Ласт медленно отстегнул от куртки ножны с ножом и бросил их на землю.

- Продолжай, – довольным голосом пробормотал бедняк. – И без глупостей мне!

- Ласт… – вдруг раздалось сзади. Чуть повернув голову, Ласт боковым зрением смог разглядеть Митю. Вор же полностью повернулся к мальчику, предварительно взяв Ласта на мушку.

- А ты тут чего забыл, шкет? – процедил он. – Убирайся отсюда…

- Ласт, беги! – Митя неожиданно бросился на бедняка. Не ожидавший атаки вор выронил пистолет. Развернувшись, Ласт тут же дал ему пинка, отчего неудачливый грабитель оказался повален на землю. Подобрав пистолет, он с силой оттолкнул мальчика в сторону, после чего несколькими точными выстрелами в голову прикончил бедняка – тот не успел произнести ни единого слова. От пальбы Митя вскрикнул и отбежал в сторону, после чего остановился и посмотрел на Ласта. Тот же, несколько раз пнув убитого вора, спрятал пистолет в карман и только потом перевёл взгляд на мальчика.

- Ну и чего ты? – спросил Ласт, чувствуя, как от резкого прилива адреналина его тело бросило в дрожь.

- Нет, ничего… – пролепетал Митя. В течение нескольких секунд посмотрев на Ласта, он засунул руки в карманы куртки и медленно побрёл в сторону церквей.

Ласт же продолжал стоять над телом поверженного врага в смешанных чувствах. Конечно же, он не только отстоял своё право на жизнь, но и сумел разжиться вполне неплохим оружием, которое ещё больше усилило его. Но с другой стороны, Ласт понимал, что эта победа была бы невозможна, если бы в дело не вмешался Митя, появившийся буквально из ниоткуда.

- То есть, теперь ты считаешь, что после этого я соглашусь… – пробормотал он, глядя вслед ушедшему мальчику. Прервавшись, Ласт вдруг понял, что за всю его жизнь никто больше не оказывал ему столь существенной поддержки, сохранившей ни много ни мало его жизнь. И как после этого делать вид, будто бы ничего не было?

- Дьявол тебя дери… – вздохнул Ласт, после чего решил всё же поблагодарить Митю за своё спасение. Дело оставалось за малым – найти мальчика.

Вскоре он стоял у входа в одну из церквей. Он представлял собой небольшую комнатушку, по размеру чуть отстававшей от каморки Ласта. В противоположной стене располагался дверной проём, ведший в основную часть церкви – сама дверь отсутствовала, но открывавшееся за ней пространство было скрыто в темноте. Чтобы привыкнуть к ней, глазам потребовалось некоторое время.

Вскоре Ласт обнаружил себя в гигантском зале, будто бы не тронутом временем. Стены храма были исписаны различными религиозными сюжетами и божествами. В самом центре зала через довольно большой разлом в грязном мраморном полу всё же росло небольшое дерево. Вдоль одной из стен стояли погнившие деревянные шкафы – казалось, что малейшее дуновение ветра могло развалить их. Сваленные в одну большую кучу книги и брошюры, в своё время вытащенные из этих шкафов и почему-то оставленные здесь, под воздействием стекавшей сверху дождевой воды давно превратились в сплошное бумажное месиво, на котором невозможно было разобрать ни единого слова.

Противоположную сторону храма перекрывала гигантская перегородка, на которой также были изображены потускневшие лики святых. В её правом углу находилось небольшое углубление, которое оборудовал в своё убежище Митя. Там на полу лежала грязная наволочка, набитая мелким мусором – для мальчика она, видимо, служила подушкой. Сам Митя лежал на полу, опустив на неё голову и отвернувшись лицом к стене. Он тихо хныкал, съёжившись и дрожа всем телом. До конца было непонятным, что так расстроило мальчика – испуг от увиденного перед собой убийства, или же неоправдавшиеся ожидания насчёт решения Ласта о совместном походе.

Ласт подошёл к Мите и осторожно дотронулся до него носком своего сапога. Тот повернул голову и посмотрел на него глазами, в которых читалось отчаяние. В следующую секунду мальчик испуганно вжался в стену и съёжился ещё больше.

- Пожалуйста, не надо… – взмолился он.

- Чего не надо? – смутился Ласт.

- Не убивайте меня, – дрожавшим голосом произнёс Митя. – Я никому не расскажу, правда!..

Ласту вдруг стало не по себе в этом храме. Необъяснимый страх вызывал иконостас, возле которого он стоял, потому что лики каких-то святых вдруг словно ожили. Сурово глядел на Ласта некий бородатый мужчина, подняв вверх свой перст и будто бы грозя им. С укором смотрела на него кажущаяся несчастной женщина, прижимавшая к себе маленького мальчика. И ещё несколько десятков святых направили свои немые взоры на Ласта, словно подталкивая его к принятию единственного правильного, по их мнению, решения.

- Нет… – пробормотал Ласт, присев на корточки. – Нет, я… Я по другому делу пришёл.

Мальчик удивился и не проронил больше не слова – лишь смотрел на него глазами, в которых застыли слёзы. Ласт же задался вопросом – почему сегодня всё клином сошлось на этом невзрачном ребёнке. Его просьба о приюте, странная просьба Тайпана, наконец, неудачная попытка ограбления, сорванная только благодаря Мите…

«Почему ты так впрягаешься за него? – задал Ласт мысленный вопрос судьбе. – Что ты такого в нём нашла?»

Но судьба молчала, и оставался только один путь для получения ответа.

- Я отправляюсь в путь завтра на рассвете, – сухо отчеканил Ласт. – Выхожу через Главную башню. Цена вопроса…

Секунду поколебавшись, он продолжил:

- Двух бензиновых запальников с тебя хватит. Опоздаешь – ждать не буду. Придёшь без оплаты – можешь хоть как рыдать, но останешься здесь навсегда.

- То есть, ты… – мальчик явно не поверил в услышанное.

- То есть, я. И давай обойдёмся без соплей, хорошо?

Выпрямившись, Ласт направился в сторону выхода на улицу.

- Ласт, стой! – вдруг раздалось сзади.

- Ну, чего ещё? – крепко сжав губы, Ласт развернулся и вопросительно посмотрел на Митю.

- Спасибо тебе, – пролепетал мальчик, в глазах которого вместо немой боли теперь читалось невероятное облегчение.

- И тебе, – выплюнул в ответ Ласт – словно чувствуя, что ещё сто раз пожалеет о сказанном.

Secțiune 1.5. Atac

Всю ночь Ласт не сомкнул глаз – из головы не уходили мысли о предстоявшем рейде, так внезапно свалившемся на его плечи.

Ему весьма редко выпадало юго-восточное направление, считавшееся едва ли не таким же опасным, как и северное – уничтоженное Великой Дрожью, которая, в свою очередь, высвободила жуткую отраву. Вероятность успешного выполнения миссии становилась тем меньше, чем больше Ласт анализировал предстоявший маршрут. Если бы он вчера под воздействием внезапно нахлынувшего и неведомого ранее чувства благодарности за спасённую жизнь не согласился на совместный со странным мальчиком поход до Гранинской общины, то особых проблем с доставкой послания в загадочным образом оказавшуюся населённой Альтеру не было бы. Пусть даже для этого требовалось бы ненадолго вторгнуться в пределы Полевого Кольца – полностью неисследованного пространства вокруг Города, где можно было ожидать каких угодно проблем. Но вынужденный визит в некий сиротский приют мог существенно растянуть время пребывания в своеобразном «диком поле». Как избежать этого, Ласт пока не знал.

Лишь под утро ему удалось задремать. Своё подъём в день очередного рейда Ласт по времени не контролировал – отправлялся в путь сразу, как только проснулся, будь то раннее утро или же самый разгар дня. В этот раз он проснулся, когда снаружи было уже светло.

Рюкзак Ласт не разбирал с момента своего возвращения с прошлого рейда, но проверить его содержимое и в случае необходимости доложить то, чего не хватало, всё же стоило. Расстегнув молнию, Ласт первым делом открыл потайной кармашек – переданное Кубой послание, положенное им вчера в рюкзак перед сном, лежало на месте. Затем он начал перебирать остальные вещи: купленная им на Кормовом рынке пара банок тушёнки, изготовленной на ферме Цитадеи, подаренные Тайпаном несколько пачек армейских галет, приличных размеров фляга с относительно годной для долгого похода водой, небольшая карта Города, спички, фонарь, грязный бинт, небольшой мешочек с сухарями, одна зажигалка – на всякий случай. Сверху лежали респиратор, не раз спасавший Ласта от ядовитого воздуха у бывших химических предприятий Города, а также от сильного ветра, который поднимал пары иприта. Комплектом к нему шли жёсткие армейские перчатки, предназначенные для защиты от агрессивной внешней среды. В правом боковом отсеке находилось углубление, из которого торчали оперения стрел и гарпунов для лука – по три штуки каждого вида.

Закончив проверку вещей, Ласт бросил взгляд на гвоздь, лежавший на чемоданчике с инструментами.

«Тринадцатая зарубка…»

В голове снова возникла навязчивая мысль: тринадцатый рейд явно будет несчастливым, и на пути обязательно встретится нечто, из-за чего тринадцатой зарубки на стене может и не быть. Странный заказ не менее странного Кубы, внезапное появление малолетнего спутника и необходимость ступить на территорию смертельно опасного Полевого Кольца – всё это словно было тому подтверждением.

Ласт постарался отогнать от себя атаковавшие его суеверия, в которые никогда не верил. Тряхнув головой, он пристроил на спине рюкзак, взял в руки стоявший у стены лук и проверил, чтобы купленный накануне охотничий нож оказался закреплённым на груди камуфляжной куртки. Подойдя к выходу из каморки, Ласт уже хотел отпереть ключом дверь, как вдруг замер как вкопанный. Наседавшее чувство грядущей неудачи не желало покидать Ласта и уж тем более – выпускать его из комнаты.

«К чёрту оплату, довольствуйся авансом, не ходи туда, останься здесь, пережди непогоду, целее будешь!» – умоляло оно, вселяя в его душу смятение и даже страх. Никогда ещё интуиция не проявляла себя столь открыто и в некоторой степени даже агрессивно – значит, на то были причины. Но у Ласта, проводившего в отношении своих предчувствий весьма независимую политику, не было ни малейшего желания копаться в своих мыслях – время поджимало. Единственное, что он мог сделать в тот момент – обезопасить себя, вскрыв тайник и взяв с собой пистолет, отобранный накануне у бедняка-грабителя.

«Неужели чёрный день настал?» – в эту мысль Ласт попытался вложить иронию, но от этого легче не стало.

Вздохнув, он отодвинул раскладушку и, нашарив в своём потайном хранилище оружие, вытащил его наружу. Вытащил магазин, посчитал патроны – их, как и вчера, было десять, – сунул магазин обратно в рукоять. Положив на пол лук и скинув со спины рюкзак, Ласт засунул пистолет в один из его боковых карманов и в очередной раз пожалел о том, что не приобрёл кобуру, которую так настойчиво пытался продать ему один внезапно расщедрившийся торговец на Оружейном рынке.

«Кто же знал, что она может когда-нибудь пригодиться?..»

Снова надев вещмешок и подняв лук, он вышел из комнаты и запер за собой дверь. Не без удовольствия отметив, что глас интуиции наконец-то оставил его в покое, Ласт направился к дежурному – зафиксировать свой уход в очередной рейд.

Дежурный странно нахмурил лоб, услышав имя Кубы, но никак не выразил свои эмоции – лишь произнёс, что на месте Ласта не стал бы доверять «всяким бородатым беднякам».

- Что нам велит делать Кодекс? – возразил Ласт. – Мы не имеем права отказывать людям в доставке послания, кем бы ни были эти люди

- Но в том же Кодексе отмечено, что послания передаются почтальонам исключительно через Клан, – парировал дежурный.

- К чёрту формальности, – махнул рукой Ласт. – Да и дело чрезвычайной важности.

- Это тебе Куба этот сказал? – скривился дежурный.

- У меня нет повода не доверять ему. И поэтому я пойду в этот рейд. К тому же, у меня, что называется, двойной капкан.

- В каком смысле?

Ласт вкратце изложил ему историю о Мите.

- Благотворительностью занялся? – прыснул дежурный. – Дело хорошее, как же… Короче, насчёт рейда решай сам, только учти – если согласишься пойти, то отмечать тебя я не буду. Мне проблемы по вопросам Кодекса не нужны. И искать тогда тебя никто не будет, если вдруг в передрягу попадёшь.

- А отмеченных ищете, что ли? – осклабился Ласт. – И не надо меня пугать. Я пойду в Альтеру, решено.

Дежурный лишь безразлично пожал плечами. Но уже в следующую секунду он вдруг переменился в лице.

- Что ты сказал? – выдавил из себя дежурный. – Куда ты идёшь?

- В Альтеру, – ответил Ласт, после чего закатил глаза: – Да-да, я помню ваш наказ не ходить в пустующие места. Но Куба сказал, что люди там есть, и хотя бы проверить это стоит. Может, новый маршрут открою.

Последние слова Ласт сказал в надежде, что Клан оценит его готовность пожертвовать собой ради возможного расширения представления о масштабе жизни в Городе. И Клан неожиданно оценил её – взяв паузу и попросив Ласта подождать на месте, он куда-то отлучился.

«За наградой пошёл, что ли? Или за письмом благодарственным? Поблагодарите лучше в бутылочно-зажигалочном эквиваленте!»

Через несколько минут дежурный вернулся – с пустыми руками. Но в этот раз он выглядел гораздо серьёзные, и Ласту это сразу не понравилось.

- В Альтеру идёшь, да? – нотки презрения в голосе представителя Клана неожиданно сменились едва ли не трепетом. – Да, возможно, наша разведка оплошала немного, и там правда кто-то есть... Я точно не знаю...

- Оплошала разведка? – изобразил удивление Ласт. – Что это с вами?

- Ну, человеческий фактор может же быть, – дежурный даже не попытался огрызнуться, хотя прежде делал это при каждом удобном случае. – В общем, руководством Клана тебе поручено выполнить задание... Кубы, верно? Вот. Так что можешь выдвигаться.

- Даже так, да? – Ласт обнажил зубы. – А не собираетесь...

Слово «следить» в самый последний момент удалось удержать на языке.

... надбавку платить? – тут же нашёлся он.

- По возвращении, конечно, подумаем об этом, – кивнул дежурный. – Но ты лучше не затягивай, иди. Кулон при тебе?

- Символ братства с Ползугой? – закатил глаза Ласт, после чего вытащил из кармана небольшую металлическую зелёную змейку, служившую отличительным признаком каждого почтальона Клана. – И кто у вас за геральдику отвечает-то?..

- То есть? – не понял дежурный.

- Змея почему? – уточнил свою претензию Ласт. – Под ползушников косим или что?

- Решение руководства, – ответил дежурный. – У всех такое...

- Что-то вежливый ты какой-то, – прищурился Ласт. – Интересно, очень интересно...

Вспомнив, что не собирался затягивать с выходом, он оставил собеседника в покое и поспешил в сторону Главной Башни. Несмотря на позднее утро, на Рынке было совсем немного людей, и до Периметра Ласт добрался очень быстро.

«Спишь ещё, чёрт костёрный? – пробурчал он про себя, посмотрев в сторону Гарнизона и подумав о Тайпане. – Ну, спи, спи…»

Прилавки Походного рынка у Главной Башни пустовали, возле одного из них сидел дремавший Митя. Он наверняка ждал Ласта здесь с самого утра – и то, что тот, несмотря на своё обещание, не пришёл на рассвете, удивило и даже напугало мальчика. Сейчас же, едва услышав шаги приближающегося Ласта, Митя тут же поднялся на ноги и немного успокоился – правда, начав почему-то беспокойно оглядываться по сторонам.

- Проспал, – буркнул Ласт, подойдя к мальчику. – Ну, принёс?

Митя тут же вытащил из кармана небольшой футляр одного со своей курткой цвета и передал его Ласту. Расстегнув коробочку, Ласт увидел патронташ с двумя бензиновыми зажигалками – идентичный тому, что вчера ему показывал Тайпан.

- Раздобыл, надо же, – изобразил удивление Ласт. – Где, интересно?

- А что? – напрягся мальчик.

- Да нет, ничего, – покачал головой Ласт. Сунув футляр в карман своей куртки, он добавил: – Что ж, ты в деле. Пойдём.

Миновав пропускной пункт и выслушав «пожелания удачи» дежурного, они подошли к стоявшему у ворот мортусу. Увидев приближавшихся к нему путников, тот без лишних слов отдал приказ приоткрыть одну из створок ворот.

- Добро пожаловать в ад, – хмурым голосом бросил он, косо посмотрев при этом на Митю – мол, что ты забыл в опасном для детей Городе?

- При входе то же самое говори, юморист, – буркнул Ласт. – С расстановкой и выражением!

Оказавшись за стенами Цитадеи, он по привычке бросил взгляд на бывшего жилым великана, который со стороны Главной Башни казался целым и невредимым.

- Я не прощаюсь, Василис, – пробормотал Ласт. – Свидимся ещё.

Перехватив поудобнее лук, который всегда держал наготове, он двинулся в сторону Смрадной Рощи – её заросли уже виднелись неподалёку.

Когда расстояние между Цитадеей и путниками достигло сотни метров, Ласт остановился и, посмотрев на мальчика, сказал:

- Я, конечно же, благодарен тебе за вчерашнее, малой, но советую запомнить вот что – ты всё равно для меня никто. Я взял тебя с собой только потому, что мой путь волею судеб пролегает через нужную тебе общину. Но это не значит, что я железно гарантирую тебе сопровождение к твоему детскому саду, или как его там. Если мне хоть на секунду покажется, что ты мешаешь мне идти, то мне ничего не будет стоить прибить тебя и отправиться дальше в одиночку. Чтобы этого не произошло, запомни три основных правила. Во-первых, не отвлекай меня своей болтовнёй и не приставай с расспросами. Во-вторых, не проси меня сделать передышку, если выбьешься из сил. Всё понял?

- Да, – тихо ответил и без того поникший Митя. – А третье правило?

- Правильный вопрос – значит, внимательно слушал, – довольным голосом сказал Ласт. – Третье правило – никогда не забывай первые два правила. Ещё вопросы?

- Дышать можно? – то ли в шутку, то ли всерьёз спросил мальчик.

Ласт ухмыльнулся и, не обронив ни слова, направился к зарослям.

«Всё он вроде понял, – подумалось ему. – Может, и выйдет из него толк какой…»

* * *

После того, как погибшее государство городского типа на долгие годы осталось без присмотра людей, протекавшая в этой местности река тут же принялась за дело.

Веками двуногие варвары сковывали её стройное изгибавшееся тело в бетон, заставляли менять своё русло в угоду своим потребностям, а под конец и вовсе стали отравлять её некогда чистейшие воды отбросами производства. Вынужденная защищаться, река несколько раз выходила из берегов и подтопляла прилегавшие к ней улицы, словно стремясь напомнить людям о своём праве на независимую жизнь и предупреждая их о чреватости шуток с водной стихией. По сути, это и был первый сигнал человечеству от природы. Но всякий раз водный бунт подавлялся, а провинившуюся реку усмиряли строительством водохранилищ и водоотводных каналов.

И река сделала вид, что покорилась человеку – словно предчувствуя, что в скором будущем его ожидает куда более суровая кара за пренебрежительное отношение к природе в целом и её дарам в частности. Как выяснилось позднее, расчёт удался – правда, самой реке пришлось на несколько десятилетий отгородиться от внешнего мира толстым слоем льда.

Когда климат худо-бедно стабилизировался, и снег начал сходить, река начала наводить порядок в истории, обтёсывая бетонные блоки сковавшей её русло набережной и подмывая опоры перекинутого над ней моста. Последний, не выдержав испытания временем и водой, спустя какое-то время после Катаклизма рухнул, частично перекрыв течение. И всё же это было ничто по сравнению с тем уроном, который за все эти столетия нанёс человек.

Когда последний обломок разрушенной набережной скрылся в бурлившем потоке, река начала увлажнять находившуюся под частично разрушенным асфальтом землю. В результате появилась роща, протянувшаяся по набережной, которую населившие к тому моменту Цитадею люди стали называть Смрадной – по старому, едва ли не исконному названию реки, которая в новых местных реалиях оказалась таковой буквально во всех смыслах этого слова.

Наличие под боком маленького заповедника, который потихоньку начали осваивать вторгшиеся на территорию Города дикие звери, не могло не тревожить людей. Но, как обычно, среди всего населения Цитадеи не нашлось смельчаков, готовых принять брошенный природой новый вызов. Мечты о безопасной жизни так и остались мечтами, которые воплотить в жизнь не могли или не хотели ни военные, ни торговцы, ни обычные обитатели Цитадеи.

* * *

Какое счастье, подумал Ласт, что нынче его путь пролегает на восток – Смрадная Роща практически не раскинулась в нужном ему направлении, и немногочисленные заросли удалось преодолеть довольно быстро. Впрочем, даже несколько сравнительно молодых деревец, попавшихся по дороге путникам, представляли огромную опасность – накрывшее Город во время Великой Дрожи огромное химическое облако отравило всё вокруг. И если всю территорию Цитадеи, в том числе здания и стены, регулярно опрыскивали различными нейтрализующими растворами, то этого нельзя было сказать об остальной части поселения. Так что малейшая царапина, полученная от соприкосновения с острыми концами веток, могла поставить крест на человеческой жизни. Ласт всякий учитывал это, а потому, издалека завидев растения, на всякий случай натягивал на руки перчатки – что он сделал и сейчас. Использовать в них лук было крайне неудобно, но, к счастью, никаких живых препятствий на пути не встретилось.

Пройдя через заваленный глыбами рухнувшего моста участок набережной, Ласт облегчённо вздохнул – успешно пройдённое первое испытание сулило удачу и на всём остальном промежутке пути. Но ослаблять внимание не стоило – хоть роща сегодня и выглядела вполне безобидной, но опасности здесь никогда не исчезали надолго. Уже на обратной дороге здесь вполне могло начаться такое светопреставление, что и в самом страшном сне не приснилось бы.

«Как в тот раз семейка кабанов вылезла из кустов…»

Бросив беглый взгляд на Митю, старавшегося держаться рядом, Ласт снял перчатки и, посмотрев вдаль, оценил обстановку. Наполовину размытая, но не заросшая в этом месте набережная на первый взгляд казалась абсолютно пустой. Но потом, присмотревшись внимательнее, он заметил, как между деревьями произраставшего слева небольшого пролеска промелькнула какая-то фигура. Густые заросли мешали разглядеть и скрывавшееся за ними длинное здание, и того, кто мог там обитать. Убедившись в относительной безопасности края набережной, Ласт крепче сжал в руках лук и медленно двинулся вперёд, держа под контролем заросли и готовясь в любой момент отразить атаку неизвестного существа. Заподозривший неладное мальчик тоже сгруппировался и почти вплотную подошёл к нему, стараясь держаться правой стороны.

- Там есть кто-то? – тихо спросил он.

- Забыл правила, я смотрю? – хмуро отозвался Ласт. – Не приставай с расспросами! Если интересно, то иди и погляди, кто там.

Спустя минуту он, решив примерить на себе роль некого инструктора по выживанию в Городе, всё же ответил:

- Не знаю я, кто там или что там. Но это явно не человек – здравомыслящий, по крайней мере, в заросли не сунулся бы. Запомни раз и навсегда: где растения, там и смерть. Для того чтобы выжить, нужны две вещи – опыт и экипировка. У тебя нет ни того, ни другого, да и вряд ли когда-нибудь будет. Взять хотя бы твою тряпочную куртку – она тебя разве что от ночной прохлады защитить сможет, но никак не от иприта. Так что…

Договорить ему помешал злобный рык, внезапно раздавшийся из зарослей. А ещё через секунду в той же стороне послышался треск ломавшегося дерева – кто-то явно начал перемещаться в сторону путников. Испуганный Митя спрятался за спину Ласта и невольно прижался к нему. Тот несильным толчком отпихнул его от себя:

- Нечего присасываться ко мне, клоп, самому до чертей страшно. На реку лучше смотри, а то и оттуда бесы всякие полезут.

Треск всё приближался, и уже стали различаться сравнительно небольшие размеры таинственного гостя. Это давало определённые шансы на победу в приближающейся стычке – правда, численность этих гостей всё ещё оставалось неизвестной. Ласту оставалось только надеяться, чтобы она не превышала одну особь – хоть путников и было двое, но беззащитный мальчик в плане обороны был бесполезен.

Вскоре виновник торжества изволил показаться на набережной. Им оказался обычный чёрно-бурый кабан, достигавший полуметра в холке. Обычно эти хрюкавшие создания не нападали на людей и своим грозным верещанием просто предупреждали о том, что это – их территория. Но судя по налитым кровью глазам секача, сегодня в его планы если и входила оборона, то только превентивная.

- Люблю зверюшек, – произнёс Ласт, уже успевший вытащить из рюкзака гарпун и натянуть тетиву лука. Именно в этот момент кабан рванул в сторону путников – и именно в этот момент навстречу ему с огромной скоростью вылетела укреплённая стрела. С негромким свистом рассекая воздух, она воткнулась вепрю прямо в глаз. Но того это не остановило – забрызгивая кровью потрескавшийся асфальт, зверь с остервенением продолжал нестись к Ласту. Тот же, поняв, что своей цели стрела достигла лишь наполовину, резко выхватил новый нож и отпрыгнул в сторону. Кабан не успел быстро среагировать на изменение цели, и его громадная туша по инерции продолжила бежать вперёд.

- Ну, сейчас я тебя… – Ласт намеревался воткнуть нож в шею растерявшегося секача, чтобы наверняка повредить зверю какую-нибудь важную артерию. Но раненый кабан внезапно развернулся и, вместо того чтобы вернуться к битве с человеком, с рёвом помчался обратно к зарослям, оставляя за собой кровавый след.

- Стрелу верни! – крикнул ему вслед Ласт, с гневом осознавая, что потратил далеко не самый худший элемент вооружения практически зазря. – А, дьявол…

Убрав нож, он посмотрел на мальчика – тот неподвижно стоял на одном месте и вытаращенными глазами смотрел куда-то вдаль.

- Что, непривычно, да? – с презрением бросил Ласт. – И это только начало, поверь мне. Разве ты не знал, на что шёл?

Митя никак не отреагировал на его слова, продолжая буравить взглядом что-то, находившееся впереди.

- Окаменел, что ли? – раздражённо бросил Ласт. – Куда уставился-то?

Мальчик медленно поднял правую руку и дрожавшим пальцем показал в сторону видневшегося вдалеке одинокого высотного здания, будто бы сделанного из стекла. Ласт посмотрел туда и не поверил своим глазам. Со стороны небоскрёба в направлении путников летела целая стая каких-то существ, в которых спустя мгновение были признаны летучие мыши – жандармы. Руки Ласта затряслись и рефлекторно сжали рукоятку ножа.

От одного только слова «жандармы» у многих обитателей Цитадеи, выходивших хотя бы раз в своей жизни за Периметр, стыла кровь в жилах. Считалось, что именно эти твари стали основными переносчиками иприта в первые дни Катаклизма, когда его ещё не считали серьёзной угрозой для многомиллионного города-государства – как и для остального человечества. Обычно прятавшиеся в многочисленных подземельях Города безобидные зверьки вмиг превратились в агрессивных жандармов поселения, начавших атаковать ничего не подозревавших горожан. Так получилось, что модифицированный иприт в качестве своего конвоира избрал именно их, и теперь даже слабый укус этих созданий мог стать фатальным. Поговаривали также, что несчастных жертв, найденных спустя несколько дней после нападения, приходилось буквально собирать по частям – настолько свирепыми были жандармы. Бороться с ними было непросто, поскольку лишь в одном случае из миллиона от летавших тварей удавалось отбиться с помощью подручных средств. Но против целой стаи жандармов лук, сражавший наповал кабанов и волков, был бессилен. Ласт осознал это сразу.

Его взор внезапно пал на странное каменное заграждение правильной прямоугольной формы, находившееся в нескольких метрах от края набережной. По другую сторону бывшей проезжей части он заметил ещё одну оградку, ничем не отличавшуюся от первой. «Подземный переход!» – догадался Ласт, увидев лежавший рядом круглый знак с тёмно-синим изображением спускавшегося вниз белого человечка.

- Не в этот раз, ребятки, – повесив лук на плечо, Ласт быстро спрятался за заграждением перехода. Митя же продолжал стоять на своём месте и изумлённо таращиться на жандармов, расстояние до которых каждую секунду неумолимо сокращалось.

- Совсем тупой, что ли? – выругался Ласт, подскочив к мальчику и дав ему довольно сильный подзатыльник. От неожиданного удара Митя вскрикнул и вопросительно посмотрел на него.

- Нечего пялиться на меня червяк, – Ласт схватил мальчика за капюшон и силком потащил его к переходу. – Сиди здесь и не высовывайся, иначе не видать тебе своего детского сада как собственных ушей.

Расстегнув рюкзак, он вытащил респиратор и натянул его на лицо. От возможного заражения отгородиться удалось – теперь оставалось придумать, как отбиться от приближавшихся маленьких демонов. А ещё лучше – как избежать побоища с ними.

- Это же подземный переход, да? – тихо спросил потиравший болевший после удара затылок Митя, кивнув в сторону знака. – Я видел такую эмблему раньше. Может быть, спустимся вниз и спасёмся там?

- Иди, спустись, – буркнул Ласт. – Только не забудь перед этим с жизнью попрощаться.

- В каком смысле?

- В прямом. Всё, заткнись, а то заметят.

Над путниками действительно уже показались громко визжавшие особи, летевшие впереди стаи и, видимо, задававшие ей направление. Судя по всему, прикинул Ласт, они держали курс на северо-запад Города – в то место, где некогда находилась огромная лесная зона с гордым названием «Национальный парк Джердап». Сравнительно немного времени после губительного ледникового периода понадобилось для того, чтобы одичавшая флора и фауна захватила сначала сам парк, а затем – практически всю северную часть покинутого Города, превратив её в непроходимые и никем не изученные Джунгли, населённые дикими животными и обезумевшими дикарями. К счастью, во время своего рейда к ближайшей к Джунглям общине Ласту не пришлось приближаться к этому специфическому заповеднику. Все остальные почтальоны также предпочитали избегать данного маршрута, сваливая бразды его преодоления на более молодое поколение под благовидным, на первый взгляд, предлогом «молодняку обучаться надо, заодно и изучат там всё хорошенько».

«Летите, голуби, летите», – стиснув зубы, мысленно говорил жандармам Ласт. Он надеялся на то, что среди всей стаи не найдётся дотошных нюхачей, способных почуять запах свежего человеческого мяса под собой. Испуганный мальчик в ужасе закрыл лицо ладонями и сжался в дрожавший комок – даже сквозь отвратительное верещание жандармов слышалось его прерывистое дыхание, раздражавшее и без того напряжённого Ласта.

И тут в ситуацию вновь вмешалась фауна – из зарослей на набережную вылезли сородичи раненного Ластом кабана во главе с самим пострадавшим зверем. Заметив жандармов, животные, в отличие от людей, не бросились наутёк в поисках спасения. Это и погубило их.

Одна из летучих тварей вдруг ушла в крутое пике и впилась маленькими острыми зубами в бок одного из кабанов. Секач тут же завизжал от невыносимой боли, тем самым обозначив своё местонахождение для жандармов. Ещё несколько участников летучего эскадрона смерти также начали резко снижаться, намереваясь утолить свой голод за счёт так удачно подвернувшихся вепрей.

Ласт понял, что у него появился шанс быстро ретироваться с поля внезапно развернувшегося сражения. Пока кабаны невольно отвлекали на себя окончательно рассвирепевших от запаха крови и мяса жандармов, путники могли незаметно пробраться к опоре ещё одного рухнувшего моста, находившейся в нескольких сотнях метров от их укрытия, а оттуда – ещё дальше от набережной.

- За мной, – бросил Ласт Мите, подползая к краю заграждения. Занятые расправой над кабанами жандармы не могли видеть путников, но всё могло измениться в любой момент. А пока этого не произошло, надо было удалиться от этого места на максимальное расстояние.

- Берём курс на ту башню, – сказал Ласт, поправляя сползший на подбородок респиратор. – Споткнёшься – помогать не буду, своя шкура дороже.

Не дожидаясь реакции мальчика, он сел на корточки и гусиным шагом стал продвигаться в сторону стеклянного здания. Митя тут же последовал за ним, стараясь не отставать. Под ногами предательски захрустел гравий, рассыпанный здесь в незапамятные времена, поэтому Ласт был вынужден немного сбросить скорость, чтобы остаться незамеченным.

«Только бы пронесло, только бы пронесло…» – повторял он, стараясь не обращать внимания на медленно наливавшиеся свинцом ноги. Судя по раздававшемуся сзади напряжённому сопению, мальчик также начал выбиваться из сил.

Между тем, звуки возни, раздававшиеся сзади, начали постепенно стихать. Сначала Ласт в ужасе подумал, что жандармы окончательно расправились с кабанами и вот-вот нападут на их с Митей след. Но затем, посмотрев назад и столкнувшись на мгновение с испуганным детским взглядом, он с облегчением обнаружил, что за несколько минут они на приличное расстояние отдалились от сражавшейся между собой фауны. В нескольких десятках метрах от путников уже виднелась спасительная опора моста.

Выпрямившись во весь рост, Ласт сорвал с лица респиратор и, повесив его на руку, вытер пот со лба. Через несколько секунд подоспел и запыхавшийся мальчик.

- У нас получилось? – несмотря на сильную отдышку, спросил он. – Мы оторвались?

- Если жандармы за нами не летят, то оторвались, – еле сдерживая себя, чтобы снова не огрызнуться, процедил Ласт. – Но оставаться тут всё равно опасно. Привал сделаем у башни.

Миновав пролёт до сих пор не рухнувшего моста, он поднял голову и невольно вздрогнул, увидев перед собой громаду высотного здания.

Возвышавшийся над рекой стеклянный исполин ныне являл собой – и вблизи это было особенно отчётливо видно – жалкое зрелище. Но вместе с тем потрёпанная временем постройка олицетворяла один из самых загадочных и поражающих воображение символов Города. На слуху у многих обитателей Цитадеи были морозившие душу истории о том, как местные дети, которым никто не был указ, сбегали сюда, чтобы посоревноваться в меткости – стоя у подножия тёмно-синего гиганта, они спорили, кто сильнее бросит камень в стеклянные перегородки, и кому удастся попасть выше всех. Этих несчастных потом или съедали нападавшие животные, или же вовсе не пускали обратно в Цитадея, поскольку те успевали заразиться.

Видневшуюся вдалеке башню, макушка которой почти всегда была скрыта за каменными облаками, проклинали и клялись разрушить до основания. Ласт же подходил к вопросу весьма по-философски.

- Я тут ерунду одну высматривал на рынке, – говорил он Тайпану, с которым поддерживал более-менее регулярный контакт. – У статуи оборванцы болтали о всякой ереси. И говорят они там, что когда-то людям вздумалось возвыситься наравне с их богом. И стали они, значит, башню строить, чтобы до его «небесного дворца» дотянуться. А бог этот решил наказать их за это и сделал так, чтобы люди перестали понимать друг друга.

- А я слышал, что башню они всё же достроили, – фантазии Тайпану было не занимать. – И стоит она неподалёку, у реки – это та, которая крышей небо царапает. Её стеклом только обили, чтобы не особо выделялась на общем фоне Города, тем самым замаскировав путь на небо. Шпиля то её не видать совсем. Кто-то говорит, что он рухнул давно, но есть мнение, что он действительно к самому Богу тянется…

Ласт не верил в это и не скрывал своего скептицизма, но высота величественной постройки его завораживала. Иной раз, проходя мимо или же просто наблюдая за ней из Цитадеи, он поражался – как же мелок был современный человек по сравнению с собственными творениями! Сегодня Ласту не верилось, что маленькие двуногие создания когда-то были способны возводить такие гигантские постройки. Да, думал он, было время, когда человек мог создавать подобных исполинов. Сейчас же огромные здания наподобие этого могли служить разве что напоминанием о некогда всемогущей силе человеческой цивилизации, так и не сумевшей подчинить себе силы природы. И что бы там ни говорили Гитарист и его рьяные поклонники о постепенном прогрессе и неизбежном возрождении павшего человечества, а восстановить разрушенные памятники архитектуры, коих в Городе было предостаточно, люди пока что были не в силах.

- Тут опять эта река! – прервал размышления Ласта разочарованный голос Мити. Мальчик стоял у железных перил, протянутых вдоль края набережной, и смотрел на русло Смрада, резко разворачивавшегося в этом месте влево и уходившего куда-то на север Города. Через реку был перекинут чудом уцелевший небольшой мост, который, тем не менее, вызывал у Ласта большие опасения: весь его корпус был покрыт мелкими трещинами, а железная оградка давно превратилась в насквозь проржавевшую труху.

- И что нам теперь делать? – Митя осторожно посмотрел на Ласта. – Как попасть на ту сторону?

- Прыгай в воду и плыви туда! – бросил в ответ Ласт. – Если есть мост, то, наверное, по мосту туда надо перейти, тебе не кажется?

- Да, но ведь он… – мальчик с подозрением посмотрел на мост. – Он рухнуть может…

- Если будем терять время на пустую болтовню, то он, конечно же, рухнет, – кивнул Ласт. – Если же поторопимся преодолеть его, то, может быть, успеем это сделать до разрушения.

- А если не успеем, что тогда? – у Мити всё ещё оставались сомнения.

- Тогда речная вода растворит наши бренные тела, – почти в рифму ответил Ласт. – Не знаю, может, иприт и на воду как-нибудь воздействует… А теперь закройся и иди первым.

- Я?! – удивился мальчик. – Почему я?

- Проверишь на себе качество моста, – сказал Ласт с серьёзной миной на лице. – Если качество так себе, то я это сразу же пойму… Ну а если серьёзно, то ты весишь меньше меня, поэтому у тебя больше шансов пересечь этот несчастный мост и при этом не искупаться в реке. За тобой сразу же пойду я. Ещё вопросы есть?

Митя отрицательно мотнул головой и осторожно ступил на мост, ухватившись обеими руками за перила. Ржавая конструкция тут же заскрипела, и мальчик в ужасе присел на корточки, почти вплотную прижавшись к оградке. Дождавшись, когда скрип стихнет, он начал осторожно продвигаться вперёд гусиным шагом. Мост вновь застонал, и Мите в очередной раз пришлось остановиться.

- Ты можешь не обращать внимания на этот чёртов скрип и шевелиться быстрее? – рявкнул Ласт. – Ты так за весь день до того берега не доберёшься!

Мальчик жалобно посмотрел на него и, вздохнув, медленно выпрямился.

- Уже лучше, – одобрительно кивнул Ласт. – Давай, чего встал-то?

- Я боюсь… – тихо ответил Митя. – Ноги горят… О-ох…

- Не смотри на реку, – посоветовал Ласт. – Смотри вперёд. Тогда ноги успокоятся.

Мальчик, стараясь следовать его рекомендации, перестал оглядываться на реку. Устремив взор на башню, он действительно начал двигаться по мосту гораздо быстрее. Но когда Митя добрался до его середины, то старая конструкция вдруг заскрипела особенно громко и даже чуть просела вниз. Мальчик вскрикнул и вновь обвил руками оградку, опустившись на коленки.

Потеряв терпение, Ласт выхватил из рюкзака новую стрелу, вставил её в лук и направил его на Митю.

- Эй, ты чего? – мальчик в ужасе посмотрел на него.

- Если ты сейчас же не начнёшь двигаться вперёд, я пущу это в тебя! – дрожавшим от гнева голосом прокричал Ласт. – Считаю до пяти. Раз…

Тело Мити начала бить мелкая дрожь, и тот невольно отпрянул от оградки, продолжая при этом переводить взгляд то на Ласта, то на нацеленное на него остриё стрелы.

- Два… – Ласт для пущей верности сильнее натянул тетиву. – Я не шучу, имей это в виду. Три…

Митя вдруг резко выпрямился и с истошным криком бросился вперёд. Видимо, в тот момент, когда Ласт пригрозил убить его, мальчика резко перестало волновать состояние моста – жизнь была дороже. Через несколько секунд Митя уже спрыгивал с моста на землю и отбегал от него как можно дальше.

- Так-то лучше, – смерив испуганного мальчика презрительным взглядом, Ласт убрал стрелу в рюкзак и сам приступил к преодолению мост. Сделав несколько шагов, он невольно посмотрел на бурливший внизу поток и сам ухватился за ржавые перила. Сделал это так резко, что те не выдержали и, оторвавшись от конструкции, полетели в воду. Послышался всплеск – река приняла очередную жертву.

- Чёрт раздери… – выругался Ласт, остановившись почти на середине плавно раскачивающегося моста. Сбоку он мимоходом приметил очертания довольно большого завода, выстроенного чуть севернее моста и своей близостью явно подтверждавшего название Смрада. Велик был соблазн резко броситься вперёд, но вместе с тем было понимание того, что веса Ласта конструкция наверняка не выдержит. Нужно было идти медленно и вместе с тем быстро – именно этот оксюморон и мог сейчас спасти Ласта.

- Ладно… – Ласт сжал и разжал пальцы в кулаке. – Пошли… Медленно, осторожно, чуть дыша…

Данного способа хватило лишь на пару шагов, затем коррективу внесло очередное проседание моста. К этому Ласт, почти поверивший в свою звезду, оказался не готов – ноги подкосились, и он чуть было не рухнул всем весом на шаткую конструкцию. Сохранив каким-то образом равновесие, Ласт вновь сжал кулаки и решил повторить «боевой подвиг» Мити – набрав на всякий случай как можно больше воздуха в грудь, он также бросился вперёд. Мост под ногами тут же угрожающе заскрипел и начал плавно раскачиваться вверх-вниз, постепенно увеличивая амплитуду своих колебаний.

«Будь что будет», – промелькнуло в голове Ласта, когда в нескольких метрах от края моста начали появляться огромные трещины. Останавливаться теперь было нельзя, но вместе с тем быстрый бег наносил не меньший ущерб разрушающейся конструкции.

Поняв, что до обрушения моста остались какие-то жалкие мгновения, Ласт изо всех сил рванул вперёд, стараясь также не смотреть вниз. На успех он уже почти не рассчитывал.

И лишь когда под ногами оказался не скрипевший от каждого дуновения ветра металл, а твёрдая гладь относительного целого асфальта, Ласт смог перевести дух и понять, что у него всё получилось. Обернувшись, он посмотрел на то, как сильно погнувшаяся ржавая конструкция моста продолжала сильно вибрировать и буквально ходить ходуном. У самого края злосчастной постройки в реку вновь рухнула часть кованых перил – на этот раз весьма большая, занимавшая едва ли не треть всего моста. Брызги воды, взлетевшие от этого на добрых несколько метров, чуть не достали до путников.

- Чёрт тебя раздери… – только и произнёс успевший подумать об обратной дороге Ласт, поняв, что в следующий раз мост точно не даст им спокойно пересечь себя. – Придётся теперь искать обходные пути…

Посмотрев на мальчика, который стоял неподалёку и рассматривал громаду постройки, он сказал:

- Только слово скажи – застрелю. Пошли, времени у нас в обрез.

Митя развернулся и с немым укором посмотрел на него.

- Нечего так смотреть на меня так, – прорычал Ласт, направляясь в сторону здания и стараясь не смотреть на своего попутчика. – Наши чувства взаимны – я тебя ненавижу не меньше. Пошли, чего встал?

Secțiune 1.6. Turn

Оказавшись во внутреннем дворе башни, Ласт первым делом осмотрелся по сторонам – никого. Беглый осмотр стеклянных стен, покрытых трещинами и разного рода грязью, также не выявил ничего опасного. Тем не менее, внутри возникло странное ощущение – кто-то словно сверлил взглядом путников, посмевших проникнуть в его жизненное пространство. Но Ласт постарался как можно быстрее побороть в себе чувство стороннего контроля.

«Не забывай, что за тобой следит чёртов Клан, – напомнил он сам себе. – Отслеживает каждый твой шаг, вздох, чих и далее по списку. Пора бы привыкнуть уже…»

- Всё чисто, – ещё раз пробежав глазами вдоль громадных стен, удовлетворённо кивнул Ласт. – Привал десять минут.

Сняв рюкзак с плеч и положив его рядом с собой, Ласт присел на бордюр. Пристроив лук на коленях, он начал ворошить ногой сухую листву, лежавшую на потрескавшемся светлом асфальте с прошлой осени, и тяжело вздохнул, предавшись немому анализу всего произошедшего с путниками за, казалось бы, ничтожные пару часов пути. Митя же, предусмотрительно выбрав место подальше от Ласта, прислонился спиной к дальней стене здания и также опустился на землю, сложив руки на груди. Судя по чуть дрожавшим локтям мальчика, из его головы до сих пор не выходило смертельно опасное испытание с преодолением моста. Это тут же не преминул заметить Ласт:

- Что, малой, страшно стало?

Митя посмотрел на него. В глазах мальчика отчётливо читалась обида.

- Ты так ко всем относишься? – поинтересовался он чуть хрипловатым голосом.

- Кого ты подразумеваешь под «всеми»? – уточнил Ласт.

- Других, с кем ты разговариваешь, – ответил Митя.

- Торгаши по-другому не понимают, – усмехнувшись, пожал плечами Ласт. – А больше я ни с кем светских и прочих бесед не вожу. Напарников у меня никогда не было и, надеюсь, никогда не будет. Ты не в счёт.

- Почему? – осторожно спросил мальчик.

- Потому что от тебя, паршивец мелкий, у меня сплошные проблемы! – в эти слова Ласт постарался вложить как можно больше презрения. С удовлетворением он отметил, что достиг своей цели – Митя в испуге отпрянул назад, ещё сильнее прижавшись спиной к стене. На секунду Ласту даже показалось, что его голубые глаза сверкнули от гнева.

«Вот теперь тебя хватит надолго, – ухмыльнулся он про себя. – А там хоть злись, хоть плачь. Мне всё равно…»

- Знаешь, что? – спустя минуту послышался сдавленный голос мальчика.

- Ну? – Ласт вновь с усмешкой посмотрел на Митю, ожидая услышать очередную детскую претензию.

«Давай, прояви себя…»

- Ты можешь обзывать меня как угодно, – продолжение слов мальчика оказалось весьма неожиданным для него. – Можешь бить, ругать, – делать что хочешь, в общем. Но всё равно… Спасибо тебе за то, что ты взял меня с собой. Издевайся надо мной как хочешь… Но доведи меня до приюта. Прошу тебя…

- Я смотрю, ты очень хочешь туда попасть, не так ли? – хмыкнул Ласт, чувствуя, как после этих слов развязываются его руки.

- Ты себе не представляешь, как… – Митя посмотрел на него, и Ласт увидел стекавшую по его левой щеке небольшую слезинку.

- Ну ладно, ладно, – слегка смутившись и опустив глаза, ответил он. – Я же тебе сказал – не будешь по дороге чудить, и тогда доберёшься без проблем. Ты вовремя пришёл, заплатил нужную сумму, так что…

- Я не буду чудить, – тут же заверил мальчик.

- Ну и всё, нет проблем…

Ласта прервал внезапно раздавшийся где-то позади довольно сильный скрип – от неожиданности Ласт чуть не выпустил из рук оружие. Резко развернувшись, он увидел, как шевелится крона деревьев, произраставших на вершине одноэтажной постройки с наполовину обвалившимся вычурным заборчиком. Сразу же отметив почти полный штиль, воцарившийся во дворе башни, Ласт отверг вариант ветра. Значит, деревья шевелились по чьей-то воле.

- Мелкий, подъём! – Ласт вскочил, быстро накинул на плечо лямку рюкзака и вновь приготовил лук к бою. Именно в этот момент на чуть отдалённой от путников лестнице, ведшей на вершину постройки, показался огромный зверь. Его грязная шкура в некоторых местах была измазана засохшей кровью, а огромные когти скрежетали по бетонной лестнице.

«Вот же чёрт… – Ласт почувствовал, как в очередной раз содрогнулось его тело. – Топтыгин…»

Медведи в Городе были редкостью, но даже те нечастые встречи с ними почти всегда заканчивались поражением человека. Прежде Ласт никогда не сталкивался с косолапыми обитателями парков и лесов, но был наслышан о боевых качествах этого зверя. И, судя по рассказам других почтальонов, которым посчастливилось одержать победу в схватке с медведями, давалась она им крайне проблематично. Лук, который Ласт успел вооружить «счастливым» гарпуном, в схватке с ним помогал отнюдь не всегда.

Медленно отступая назад, Ласт, тем не менее, не оставлял надежды на то, что медведь сейчас сыт и не станет нападать на людей. Но у зверя, видимо, были свои взгляды на собственный рацион и его объёмы – урча, он зубоскалил в сторону путников и постепенно приближался к ним.

- Ласт? – неожиданный голос сзади заставил Ласта вздрогнуть – рука чуть было не пустила стрелу в произвольном направлении. Бросив беглый взгляд в сторону, Ласт увидел почти вплотную приблизившегося мальчика.

- Заткнись, – зло прошептал он, локтем оттолкнув Митю. – И не жмись ко мне…

- Ласт, там… – пролепетал мальчик. – Там ещё один!..

На несколько мгновений Ласт замер – в повисшей тишине было даже слышно, как забилось его сердце. Затем он медленно повернул торс вбок и посмотрел назад. Со стороны набережной во внутренний двор огромной постройки действительно, не торопясь, направлялся ещё один медведь, также с интересом рассматривавший путников.

«Ловушка! – пронеслось в голове Ласта. – Окружили, твари, пока мы тут прохлаждались. Годами отработанная стратегия, что тут скажешь…»

Принимать решение нужно было молниеносно – секунды промедления могли оказаться роковыми. Воспалённое воображение предлагало пустить гарпун в одного зверя и бросить нож, который ещё нужно было вытащить, в другого, но Ласт понимал, что это глупое и бесперспективное дело. Оставалось только одно – ждать.

«Но явно не здесь, не на улице…»

Выход нашёлся внезапно – Ласт вспомнил о двери, которую заметил, сидя на бордюре. Повернув голову вбок, к стене здания, он увидел её – довольно большую деревянную дверь, находившуюся примерно в двадцати метрах от людей. Вероятность успеха была ничтожно мала, но и медлить больше было нельзя.

«К чёрту…»

Еле сдерживая себя, чтобы не завопить подобно дикарю, Ласт бросился к двери. Столь неожиданный манёвр жертвы на мгновение дезориентировал медведей – это и спасло путников. Резко дёрнув на себя незапертую дверь, Ласт уже хотел было забежать внутрь, как вдруг вновь оказался чуть не сбитым с ног Митей, оказавшимся в этот раз куда проворнее.

«Спасся, чертёнок…» – с лёгким разочарованием подумал Ласт, забегая в здание и наваливаясь всем телом на дверь.

Внутри было предсказуемо темно – лишь впереди виднелась лестница, подсвеченная сверху дневным светом.

- Слышишь, мелочь везучая, – громко сказал растворившемуся в темноте мальчику Ласт. – Ну-ка иди сюда!..

В этот момент он ощутил резкий толчок снаружи – медведи стали пробовать выломать дверь. Ласт молил всех богов, чтобы их могучие туши не проломили дерево, издалека казавшееся не очень надёжным.

- Я тут! – совсем рядом послышался дрожавший детский голос.

- Ищи что-нибудь… – Ласт снова чуть не отлетел от двери. – Чем можно загородить эту ерунду хлипкую… Ну же, живее!

Глаза почти привыкли к темноте, и он смог разглядеть стоявшую неподалёку деревянную стойку. Внешне она не производила впечатления тяжёлого предмета, но в этом был и свой плюс – её вполне мог подтащить к двери хилый на вид Митя.

- Вон та стойка! – Ласт махнул ногой в сторону нужного предмета. – Тащи её сюда! Пока не…

После нового толчка послышался треск – дверь явно не выдерживала противостояния людей и зверей.

- Ну чего ты тянешь?! – заорал Ласт, сбросив на пол рюкзак и ещё сильнее навалившись на несчастную дверь. – Давай же!

Мальчик, ставший различимым в темноте, бросился к стойке.

- Тут вещи… – неуверенно произнёс он.

- К чёрту вещи! – нетерпеливо вскричал Ласт. – Стойку тащи, чёрт бы тебя разодрал!

Митя вздрогнул, но потом всё же ухватился обеими руками за край стойки и изо всех сил потащил её на себя. Но ему удалось лишь опрокинуть её – на пол посыпались многочисленные брошюры, послышался хруст разбитого стекла.

- Слабак! – начал прикрикивать на мальчика Ласт. – Перекатывай её давай! Иначе помрём тут оба!..

Оскорблённый Митя часто задышал, сдерживая в себе накопившуюся злость, но к его совету всё же прислушался. Сопя, он стал раз за разом переворачивать стойку, постепенно подкатывая её к двери. Когда до неё оставалось около метра, Ласт резко отпрянул от двери, подхватил стойку и подпёр ею жалобно поскрипывавшую преграду, за которой всё никак не могли успокоиться взбешённые звери.

- Навались на неё и жди меня, – приказал Ласт мальчику. Когда тот перенял эстафету в сдерживании медведей, он вытащил пистолет и бросился исследовать грязный холл здания. Там Ласт обнаружил за ближайшим углом небольшой псевдоантикварный комод. Даже двумя руками поднять его оказалось непросто – ящики были полны неизвестным содержимым.

- Ласт! – послышался тревожный голос со стороны двери. В следующую секунду он сменился криком: – Ласт!!!

Бросив комод и выхватив из кармана пистолет, Ласт ринулся к двери. Там он увидел, как сквозь проломленную дверь внутрь просунулась огромная медвежья лапа. Митя, истошно крича, швырял в неё брошюры, что лишь раззадоривало зверя. Когда лапа существенно расширила проход, туда влезла голова медведя. Опрыскивая слюной всё вокруг, он тщетно пытался дотянуться до мальчика – тот в ответ продолжал закидывать его книжками.

- Уйди, – Ласт толкнул Митю в бок, после чего схватил пистолет обеими руками и всадил в зверя несколько пуль. Медведь всё время дёргался, поэтому ранить его в голову Ласту удалось лишь однажды – остальные снаряды ушли в район шеи. Но этого оказалось достаточно, чтобы не ожидавшее столь болезненного отпора чудовище жалобно зарычало и скрылось из виду.

- Держи, – Ласт вытащил торчавшую из рюкзака стрелу и протянул её мальчику. – Если снова этот урод появится, воткни ему в глаз.

- Ласт, я… – Митя боязливо посмотрел на свою правую руку – из предплечья текла кровь, отчего рукав грязной синей куртки потемнел.

- Ничего страшного, – фыркнул Ласт. – Потерпишь. Я со сломанной ногой до Цитадеи как-то добирался, и ничего – живой до сих пор.

Мальчик шмыгнул носом и, зажав рану ладошкой левой руки, тихо заплакал.

- Вот только реветь не надо, – произнёс Ласт. – Ладно, сейчас придумаем что-нибудь. Подожди меня здесь, я сейчас. И возьми эту чёртову стрелу, дьявол тебя дери!

Так и не дождавшись, пока Митя вооружится ею, он швырнул её на пол и пошёл, чтобы продолжить борьбу с комодом. Несколько минут усилий – и тот также стал подпирать дверь.

- В принципе, этого достаточно, – Ласт жестом отогнал мальчика от импровизированной баррикады и сам навалился на неё. – Теперь осталось ждать, пока наши мохнатые друзья не уйдут восвояси.

Митя молча стоял рядом, сжимая рану на руке.

- А, да, – Ласт поманил его к себе. – Иди сюда.

Когда мальчик оказался рядом, он резко задёрнул его куртку и увидел закреплённый на пояс маленький ремешок. Ласт расстегнул его и вытащил из детских штанов.

- Что ты делаешь? – Митя хотел отойти в сторону, но Ласт с силой схватил его за руку:

- Лечу тебя, разве не видно?

После этого он перетянул ремнём предплечье мальчика выше раны.

- Вот и всё, – сказал Ласт. – Кровь скоро остановится. Руку не тревожь некоторое время, будет давить – не обращай внимания, так и должно быть.

Вновь посмотрев на дальнюю лестницу, он сказал:

- Будем ждать, пока звери помрут с голову или хотя бы на время от нас отстанут. Поднимайся на второй этаж и гляди на улицу. Если увидишь что-нибудь серьёзное – зови меня.

- А там… – Митя испуганно посмотрел на лестницу. – Наверху… Никого нет?

- Вот и проверишь, – ухмыльнулся Ласт. – Иди, не теряй времени!

- Спасибо… – вдруг пробормотал мальчик. – За руку.

- Иди уже отсюда, – отмахнулся Ласт.

Митя вздохнул и пошёл к лестнице. Когда его тень перестала мелькать наверху, Ласт шумно выдохнул и опустил голову на комод. Сильные толчки, к его облегчению, прекратились, но снаружи до сих пор периодически раздавался злобный рык – раненый медведь словно жаловался сородичу на сопротивление добычи. Это было чревато тем, что его компаньон отнесётся к товарищу с сочувствием, и они вместе предпримут повторную попытку штурма. К бою с двумя медведями сразу Ласт не был готов ни физически, ни морально, но на всякий случай он подтянул к себе рюкзак и приготовил к бою лук.

«Убить, может, не убью, но в довесок к пистолету… – Ласт оценивающим взглядом посмотрел на своё оружие. – Задержать топтыгина точно смогу. Но только одного. А второй?..»

В голову неожиданно пришло забавное сравнение здания с консервной банкой, в которой невольно оказалась «тушёнка» в виде двух путников. Ласт вспомнил увиденное на Кормовом рынке, когда люди, будучи не в состоянии вскрыть такие банки, в отчаянии пытались разбить их об камни или стены других зданий. От этого ему стало не по себе. Ведь кто знает, что могло прийти в голову медведям – обычно туповатым и трусливым, но способным ради утоления голода на любые, даже самые неожиданные подлости.

- Совсем рядом – целая Цитадея еды… – тяжело вздохнул Ласт. – Объесться можно на век вперёд – внукам хватит! Какого чёрта именно за мной надо охотиться?..

* * *

- Ласт? – кто-то осторожно потрогал его за руку. Ласт открыл глаза и увидел склонившегося над ним Митю.

- Чего тебе? – буркнул Ласт, поняв, что во время обороны смог каким-то образом задремать.

«С чего бы вдруг – спал полдня, считай…»

- Они ушли, – пробормотал мальчик, присев рядом с ним и почему-то чуть подрагивая. – У той двери больше никого нет.

- Ушли? – хмуро переспросил Ласт, усаживаясь на полу поудобнее и снимая с затёкшей спины рюкзак.

- Да, – кивнул Митя. – А один умер.

- Вот как? – Ласт понял, что его выстрелы были совершены не зря. – Ладно, подержи дверь, я сейчас проверю. Чего зубами-то лязгаешь?

Вместо ответа зашедшийся в лёгком ознобе мальчик навалился всем телом на баррикаду и отвернулся от него. Хмыкнув, Ласт взял пистолет и направился на второй этаж. Лестница была покрыта многолетним слоем пыли – лишь посередине виднелись отпечатки обуви Мити. Наверху обнаружилась обыкновенная лестничная клетка, коих в процессе исследования жилых домов Ласт увидел предостаточно. В конце миниатюрного коридорчика, не загромождённого мебелью, действительно находилось маленькое окошко, из которого открывался хороший вид на почти весь внутренний двор башни. Пыль и грязь на подоконнике также были потревожены – здесь явно сидел мальчик. А совсем рядом лежал маленький скелет – должно быть, одного из пропавших детей, что забежал сюда и тем самым загнал себя в голодную ловушку.

«Вот почему пацана трясло так… И ведь не спускался – тут сидел, смельчак мелкий…»

Снаружи Ласт и вправду увидел одного из медведей – он лежал посреди двора в луже крови и не подавал признаков жизни.

«Артерию перебил… – подумалось ему. – Чёрт, вот ведь повезло…»

Второго зверя нигде не было видно, и Ласт решился продолжить путь дальше.

- Сколько я спал? – спросил он, спустившись к Мите.

- Несколько часов, – немного подумав, отозвался чуть пришедший в себя мальчик. – Может быть, три или четыре.

- Проклятие, – вздохнул Ласт. В Клане с самого начала учили выжимать пользу из каждой минуты рейда, и потерю нескольких часов пути он себе не простил.

- Рука в порядке? – сухо осведомился Ласт.

- Кровь не идёт вроде… – Митя посмотрел на свою правую руку, и Ласт заметил, что затянутого им ремня там больше не было.

- Ну и хорошо. Значит, пора выходить. Разбираем баррикады.

Отодвинув с оставшейся без похвалы помощью мальчика мебель от двери, Ласт со сжатым в руках пистолетом осторожно оттолкнул от себя то, что осталось от двери, и выглянул наружу. На улице никого не было.

- Череп бы в раз вскрыли… – пробормотал Ласт, посмотрев на останки двери – там обнаружились глубокие вмятины и довольно длинные царапины.

- Ну чего там? – послышался робкий голос сзади.

- Подай мне рюкзак и лук, – не поворачиваясь, ответил Ласт. – Выходим.

Приняв от Мити своё снаряжение, он вышел из здания и прижался спиной к стене – её холод чувствовался даже сквозь куртку и верхушку рюкзака.

«Могильный холод… Могли бы тут навсегда остаться. Как тот отпрыск, на втором этаже…»

Держа пистолет обеими руками, он медленно пошёл вдоль стены и проходу, ведшему к набережной.

- Не высовывайся, – приказал Ласт следовавшему за ним по пятам мальчику. – И контролируй вид сзади.

- Хорошо, – по голосу Мити несложно было понять, до какой степени тот был напуган – оставалась только гадать, увиденным ли на втором этаже или же обстановкой в целом.

Набережная была пуста, что позволило Ласту облегчённо вздохнуть. На открытой местности окружить путников было куда сложнее, а более двух медведей здесь быть не могло – в таком количестве они не встречались даже в естественной среде обитания.

- Ну, похоже, пронесло… – фразу Ласта оборвал внезапный оглушительный рёв. Резко повернувшись к его источнику, путники столкнулись взглядами с медведем – тот шёл к ним с правой стороны набережной. На уровне подсознания Ласт понял, что перемирием эта схватка вряд ли закончится – зверь хотел расквитаться с людьми за смерть собрата.

- Разбегаемся в разные стороны, – шепнул он мальчику на ухо. – Ты давай во двор, я побегу по набережной. Запутаем его. Если…

Договорить ему помешало несколько выстрелов, неожиданно раздавшихся где-то совсем близко – было даже слышно, как звенели падавшие на асфальт стреляные гильзы. Стреляют из автомата, сразу определил Ласт, причём стреляют, экономя патроны – обычное дело для военных из Гарнизона.

«Но что они забыли здесь, вне стен Цитадеи? На прогулку вышли?»

Послышался рёв раненого медведя – выпущенные пули, к удивлению путников, были адресованы не им, а животному.

- За мной, живо! – крикнул Ласт Мите, бросившись со всех ног бежать из этого места прочь. Сейчас ему было не до напыщенного геройства – хотелось поскорее ретироваться. Как от разъярённого животного, так и от таинственного стрелка, так неожиданного пришедшего на помощь.

«Клан?!» – пронеслось у него в голове.

Для мальчика такой рывок стал полной неожиданностью, поэтому догнать Ласта ему оказалось непросто. Митя вскоре выбился из сил, но темп не сбавлял – словно помнил слова Ласта: «не проси о передышке, если выбьешься из сил».

- Ласт, что?.. – попытался спросить он, еле поравнявшись с Ластом.

- Заткнись! – прорычал тот, бросив грозный взгляд на него. – Заткнись и беги. Если устал, можешь остановиться, присесть или даже прилечь. Мне же жить ещё охота…

Внезапно Ласта передёрнуло, и он резко остановился. В голове возник вопрос – а куда он, собственно, несётся? Молниеносный марш-бросок по набережной довольно скоро позволил путникам расстаться с «божественной» башней, но нужно было знать, куда бежать дальше, иначе был риск забраться в такие дебри, из которых затем выбраться живыми было бы крайне проблематично. Ласт смутно помнил, что в нескольких километрах от стеклянного гиганта эта дорога должна была оборваться, но произойти это должно было гораздо южнее нужного направления. Делать потом огромный крюк, чтобы вернуться на нужный вектор пути, было глупо, да и времени на это ушла бы куча.

Пока мальчик, стоя неподалёку, судорожно хватал воздух широко открытым ртом, Ласт, пока не решаясь далеко убирать пистолет, осматривал окрестности. По всему выходило, что стрелку удалось если не убить, то серьёзно ранить медведя – по крайней мере, никто за путниками больше не гнался. Но и сам автоматчик пожелал остаться в тени, что также наводило на определённые подозрения. Каковы могли быть истинные намерения этого человека? Что, если это был какой-нибудь сумасшедший охотник, расправившийся сначала с косолапым, а теперь следовавший за путниками, чтобы прикончить и их?

Ласт не знал, насколько вероятна такая возможность, но понятно было только одно – нужно как можно скорее уходить отсюда к центральным улицам Города, где затеряться среди зданий было гораздо легче. Но в то же время нужно было для начала найти тот самый путь, который вывел бы Ласта сначала к Гранинской общине, а затем и к Альтере. Для этого он достал карту Города и, регулярно сверяясь с нею, начал внимательно разглядывать окружавшие его постройки и объекты.

Вдоль левой стороны набережной тянулся огромный железный забор, служивший в своё время ограждением для какого-то строившегося объекта. Примерно в равном расстоянии друг от друга брали начало два довольно узких переулка, уходивших куда-то вглубь данного района. Именно это сейчас могло помочь путникам – плотно застроенные улицы, в которые должны были упереться эти переулки, позволили бы передвигаться без риска оказаться замеченными агрессивной фауной. Исключение могли составить бандиты, но здесь они появлялись крайне редко, предпочитая оседать в более отдалённых от Цитадеи кварталах.

По начавшему заходить за горизонт солнцу Ласт определил, что они тянулись на восток, что избавляло его от необходимости корректировать затем свой путь. Оставалось только решить, по какому из этих двух переулков идти.

- Один или два? – спросил Ласт, посмотрев на восстановившего дыхание Митю. Тот лишь нахмурил лоб и непонимающе наклонил голову.

- Один или два? – повторил Ласт.

- Один… – неуверенно пролепетал в ответ мальчик, так и не поняв до конца, что от него хотят.

- Значит, идём по первому переулку. За мной.

Выбранная улочка через сотню метров начинала резко уходить вверх. По левую её сторону тянулась невысокая каменная ограда, за которой покоились руины старой церкви. Ласт поспешил скорее миновать это место, так как в разрушенных храмах любили обосновываться последователи учения о Ползуге. Перешагнув через широкую трубу, некогда закреплённую сверху, а ныне лежавшую на земле, он невольно выругался – дальнейший участок переулка был скрыт в зарослях. Возникло желание вернуться обратно и пойти по другой улочке, но терять время на выбор нового пути Ласт больше не мог себе позволить. К тому же, был риск оказаться застигнутым врасплох непредсказуемым стрелком. Из всех вариантов действий оставался наиболее трудный – пробраться сквозь одичавшую флору.

«Плюс ко всему – кто додумается за мной в этот цветущий ад лезть?..»

- Помнишь, малой, что я говорил тебе о растениях? – спросил Ласт.

- Помню, – кивнул в ответ Митя. – Где растения, там и смерть.

- Вот именно. Если не хочешь помереть прямо здесь, то накинь на голову свой капюшон, засунь руки в карманы и постарайся поменьше дышать. Иначе отравишься и полетишь на небо прежде, чем успеешь добраться до своего детского сада.

- Детского дома, – осторожно поправил мальчик. – Приюта…

- Один чёрт – детский сад, – отмахнулся Ласт. – А теперь делай, что говорю.

Когда Митя полностью законсервировался и зажал пальцами нос, тот вновь натянул на руки перчатки, на лицо – респиратор, и начал расчищать дорогу новым ножом. Крепкие стебли с трудом поддавались остро заточенному и погнутому лезвию тесака, но мускулистая рука Ласта пока справлялась с отчаянным сопротивлением растений. По мере продвижения вперёд мальчик шёл за ним, опустив голову, чтобы не расцарапать себе лицо, и редко наполняя лёгкие воздухом.

Спустя несколько минут, когда была преодолена половина зарослей, Ласт объявил минутный перерыв.

- Отдохну немного и продолжу собирать урожай, – сказал он, разминая отёкшую руку. – А то у меня сейчас конечность отсохнет эти сорняки срубать…

- Может, я попробую? – предложил Митя, дышавший сквозь зажимавшие нос пальцы.

- Ты? – Ласт с усмешкой посмотрел на него. – Тебя хватит от силы секунд на десять. Лучше тыл прикрывай – чтобы медведи с людьми пир горой тут не устроили. Да и заросли порой любят преподносить своим гостям разные сюрпризы…

После короткого молчаливого отдыха он продолжил свою борьбу с фауной. Создавалось впечатление, что та с каждым срубленным стеблем осознавала свою беспомощность и бессилие в схватке с венцом эволюции – чем ближе к путникам становилась граница зарослей, тем слабее становились растения. Ободрённый таким раскладом, Ласт с удвоенной силой начал кромсать их тесаком до тех пор, пока лезвие не рассекло пустое пространство впереди себя.

- Справились, – выдохнул он, потрясая в воздухе ножом. – Вот так-то! Не доросла ещё природа до борьбы с человеком!

- Она уже давно нас победила, – вдруг тихо произнёс мальчик, выбравшийся из зарослей и наконец сумевший вдохнуть полной грудью свежий воздух.

Ласт осмотрелся по сторонам и вдруг невольно осознал правоту Мити. В самом деле, разве не природа на протяжении долгих лет поглощала погибший от рук Катаклизма мир? Разве человек позволил своим каменным творениям рухнуть, просесть в реки, сгнить и проржаветь? Это всё сотворила она – прародительница человеческой цивилизации.

- Не умничай, – оскорблённый остротой ума своего маленького спутника, Ласт хмуро посмотрел на мальчика. – Сам-то дорос до споров с взрослыми? То-то же. Иди молча и слушай, что тебе говорят. Уяснил?

Митя лишь пожал плечами, втайне довольный тем, что хоть где-то сумел превзойти Ласта. Тот же сморщился и выговорил:

- Вот и хорошо, что уяснил. За мной.

Вскоре переулок уткнулся в белое двухэтажное здание, корпус которого пересекал какой-то зелёный узор. Дорога в этом месте приобретала сразу два направления. Слева путники увидели силуэт башни – стало понятно, что нужный им путь уходил вправо. На стоявшем справа очередном малоэтажном здании, которое было практически скрыто за произраставшими рядом деревьями с густой листвой, Ласт обнаружил чудом уцелевшую табличку. На её выцветшем синем фоне значилось "Улица Рубика".

"Рубика… – пронеслось в его голове. – Что-то знакомое… Неужели… Ну конечно же – Второй уровень!"

Ласт вспомнил один из уроков ориентации на местности, который среди новобранцев проводил Клан. Тогда молодые почтальоны, среди которых был и он сам, изучали огромную карту Города, на которой, казалось, были отмечены абсолютно все объекты гигантского мёртвого поселения. Помимо наименований общин и выделения русла Смрада, на ней были обозначены полоски заградительных сооружений, возведённых как до Катаклизма, так и во время повторного освоения Цитадеи.

- Давным-давно, когда люди только начинали заселять будущие территории Города, они выстраивали вокруг своих лагерей огромные стены, – рассказывал престарелый опытный «преподаватель», считавшийся одним из основателей Клана. – Ну, от кочевников разных, зверушек и так далее. Раз за разом наши далёкие предки выходили за пределы стен, селились на приграничных территориях и переносили стены в другое место, тем самым расширяя пространство внутри. После долгих заморозков Катаклизма, когда люди вернулись в Город, этот процесс возобновился, – но теперь «стенами» люди ограждали заражённую местность. Как и тысячи лет назад, её радиус постоянно увеличивался. Плюс то, что возвели до Катаклизма… В общем, сегодня на теле Города находятся три линии этих самых «стен», которые мы с вами называем уровнями – корпус Цитадеи не в счёт, разумеется. Первый уровень – это те бетонные стены, что выстроены вокруг площади, на которой стоит Цитадея. Дело в том, что раньше часовых не было, поэтому увидеть то, что происходило снаружи, можно было, только открыв ворота Главной Башни. Как вы понимаете, было крайне мало желающих выходить наружу, поэтому было решено окружить площадь такими стенами. Ну, расчёт был на то, что серьёзная угроза будет пытаться эти стены проломить, а звук послужит сигналом тревоги. Но потом всё-таки появились часовые, и стены перестали быть для нас важными. Видели наверняка – они без ухода настолько разрушились за это время, что мы не можем более рассчитывать на то, что когда-то они нам помогут. Второй уровень – комплекс заграждений на дюжине улиц, опоясывающих примерно треть Города. Когда первые смельчаки появились в Городе, они решили жить не только в Цитадее, но и в других зданиях. Выбрали несколько относительно хорошо сохранившихся центральных районов и окружили их Вторым уровнем. Но как-то раз одно из зданий рухнуло, и все находившиеся там погибли. Поэтому было решено перестать имитировать возрождение цивилизации и ограничиться Цитадеей. Наконец, Третий уровень, более известный как Внешний Периметр – это бывшая кольцевая автодорога, протянутая вокруг всего Города. Его выстроили ещё до Катаклизма, чтобы никто не додумался соваться сюда – всё-таки «зона химического заражения». Но, как видим, чертовка жизнь всё порешала за нас, и теперь за пределами «зоны химического заражения», ставшей для нас родным домом, начинается Полевое Кольцо, которое ещё ни один сорвиголова не рискнул не то что исследовать – ступить даже на его территорию. Ваша задача на данном этапе обучения – выучить все объекты Города на зубок. Разумеется, в дальнейшем вы обзаведётесь собственными картами, но более подробной схемы, чем эта, я ещё нигде не встречал. Так что рассчитывать вам придётся только на свои знания. Теперь предлагаю ознакомиться с улицами, прилегающими ко Второму уровню…

Далее Ласту и его товарищам пришлось заучивать длинный перечень бывших улиц, проспектов и переулков, так или иначе связанных со Вторым Уровнем. Среди них значилась и улица Рубика.

- Второй уровень где-то здесь, – пробормотал Ласт, вглядываясь вдаль. Никаких заграждений впереди себя он не обнаружил, что слегка насторожило его. Может быть, это не та улица? Однако других улиц Рубика в Городе просто не существовало. Это Ласт знал точно.

Отмерив ещё двадцать шагов, он оказался на очередном перекрёстке. На этот раз влево уходил совсем короткий отрезок дороги, соединявшийся с ещё одной улицей, шедшей параллельно с улицей Рубика. Недолго думая, Ласт свернул налево и направился в сторону соседней улицы. В конце концов, решил он, раз эти две дороги идут параллельно, то и ко Второму уровню он должен выйти по любому. А раз так, то по какой именно улице нужно идти, не так важно.

Обернувшись и посмотрев на мальчика, который всё это время хранил молчание и старался держаться в сторонке, Ласт сказал:

- Маршрут составлен. Теперь идём как можно быстрее, чтобы к концу дня пройти максимально возможное расстояние.

Митя кивнул, вновь не проронив ни слова, и Ласт вернулся к изучению дороги. Только сейчас он обратил внимание на то, чему не придал значения на набережной – солнце уже всерьёз садилось за горизонт.

- Проклятие! – тихо выругался Ласт. – Чёртовы шкуры, целый день у меня украли!

Закат означал, что пора было подумать о предстоявшем ночлеге. Выбор места для него был небольшим – коротать ночь в большинстве износившихся зданий было смертельно опасно. Оставалось только расположиться прямо посреди улицы – в каких-нибудь маленьких автономных магазинчиках. Судя по валявшимся у небольших ларьков уголькам, которые периодически встречались путникам, многие ходоки так и поступали. Ласт также не видел альтернативы.

На этой улице, заметил он, было крайне мало домов выше третьего этажа, да и казались они куда более обветшалыми, нежели их многоэтажные сородичи на окраинах Города. Потом в голове снова всплыл рассказ учителя о том, что именно центральная община города с замысловатым названием «Варлав» впервые начал осваиваться людьми задолго до Катаклизма. С самого начала не выходивший за пределы Цитадеи, спустя многие столетия Город превратился в настоящий автономный мир, вмещавший в себя немыслимое количество людей и потому названный непонятным словом «мегаполис».

Осторожно ступая по потрескавшемуся от времени асфальту, Ласт рассматривал стоявшие по бокам здания с желтовато-грязным оттенком. Некоторые из них полностью рухнули, однако несколько построек с вычурными окнами и кусками угловатых провалившихся крыш ещё кое-как крепились в попытке выстоять против разрушительной силы природы. Тем не менее, последняя, многократно нарастив за последние годы свой потенциал, не оставляла строениям ни единого шанса. Рухнуло некогда знаменитое изваяние неизвестного человека на западе Города, рассыпался в прах бывший деловой центр у северного края Полевого кольца, хлынувшая в тоннели река почти полностью затопила один из центральных участков монодрайва, спровоцировав тем самым новые разрушения на поверхности – и этот список жертв можно было продолжать до бесконечности. Стоило ли говорить о том, что каждый день он пополнялся новыми пунктами. Может быть, в данный момент окончательно разрушается башня, чей силуэт до сих пор виднелся позади, или же рушатся опоры наземной автомобильной эстакады, тянувшейся неподалёку от Джунглей. Природа терпеливо возвращала одну некогда оставленную позицию за другой, и ничто больше не могло помешать ей.

Огромные вывески на уцелевших зданиях с жёлтой штукатуркой и полукруглыми балкончиками с коваными перилами были незнакомы Ласту. «Ресторан кафе & бар», «Аптека», «Стоматология» – всё это теперь казалось чем-то давним, без чего была невозможна жизнь прежнего Города. Сейчас же эти древние атрибуты могли послужить разве что своеобразными экспонатами в раскинувшемся на многие и многие километры поселении-музее.

Рассматривая их, Ласт не заметил, как вышел к очередному раздвоению дороги. Одна часть бывшей трассы наискосок сворачивала в правую сторону, другая же продолжала тянуться прямо и через несколько сотен метров упиралась в огромное заграждение. Оно было составлено из нескольких чередовавшихся бетонных блоков и обильных мотков колючей проволоки. В этом заграждении Ласт признал Второй уровень. Ускорив шаг, путники уже через минуту приблизились к заграждению. Справа брала начало огромная постройка с выпиравшими вперёд бетонными ступенями. На крыше главного здания Ласт смог разобрать уцелевшие синеватые буквы слова «Автовокзал». На небольшой площадке перед ним ржавела дюжина автобусов и прочего брошенного транспорта разных моделей и длин.

- Добрались, – с облегчением сказал он, посмотрев на мальчика. – Мы у Второго уровня. Зашли со стороны бывшего городского автовокзала. Здесь и переночуем.

- Переночуем? – удивился Митя. – Но ведь ещё светло. Может быть, пойдём дальше? Я вовсе не устал…

- Я ценю твою стойкость, – Ласт заметил, как мальчик искренне пытается побороть опускавшиеся веки, – но сегодня идти дальше нет никакого смысла, так как ночью не видно ничего, да и передвигаться весьма опасно. Поэтому сейчас разведём костёр, пожрём, выспимся и с утра двинемся дальше.

- А разве спать здесь безопасно? – в сомнении нахмурил лоб Митя.

- У тебя есть другие варианты? – пожал плечами Ласт. – Нет, если ты у нас такой трус и всего боишься, то можешь возвращаться в Цитадея и спать в своём уголке. Только идти туда придётся без меня. Устраивает?

- Нет… – тихо ответил Митя.

- То-то и оно, – удовлетворённо кивнул Ласт. – А теперь умолкни и лучше помоги мне развести костёр.

Натянув на руки перчатки, он повесил лук на плечо и, подойдя к растущему у одного из зданий дереву, начал отламывать от него некоторые не особо толстые ветки.

- Засунь кисти в рукава и протяни руки вперёд, - сказал Ласт мальчику. Тот тут же выполнил его просьбу. Сложив ветки на руки Мити и приказав ему держаться рядом, Ласт вышел на середину улицы и стал искать подходящее место для разведения костра. Выбрав более-менее свободный от грязи участок земли, он показал на него пальцем и сказал:

- Клади дрова сюда.

Мальчик наклонился и аккуратно разложил сучья на асфальте.

- Отлично, – Ласт порылся в рюкзаке, достал оттуда фонарь и, включив его, протянул Мите. – Видишь два ларька, что стоят справа от тебя? Иди-ка туда и притащи что-нибудь, чем можно растопить эту печку – там, газет, журналов всяких. Разобьёшь фонарь – побью, и очень сильно.

Пока мальчик осматривал ларьки, Ласт выстроил из веток миниатюрный шалаш – это была самая распространённая форма заготовки костров, которую использовали в Цитадее. При своевременной подпитке новыми дровами вполне может полыхать до утра, подумал он, что уж говорить о необходимых для перекуса двадцати-тридцати.

Через несколько минут вернулся Митя. Под мышкой он нёс два журнала в давно выцветшей обложке, а в правой руке крепко держал выключенный фонарь.

- Прекрасно, – Ласт положил фонарь рядом с собой, вырвал из выбранного наугад журнала несколько страниц и, свернув их в трубочку, аккуратно просунул между ветками. Вытащив из кармана коробок спичек, который можно было обменять на Походном рынке на одну зажигалку любого типа, он чиркнул спичкой и поджёг бумагу. Уже через пять минут огонь принялся за сучья, отчего те стали трескаться, а протекавший внутри них сок – шипеть.

- Вот мы с тобой сейчас сидим тут, огнём балуемся, – произнёс Ласт, посмотрев на севшего напротив него мальчика. – Но это не значит, что торчать всю ночь у костра безопасно. Да, он может согреть, но не более – зверьё всякое очень любит тёплое мясо. Запомни на всю свою жизнь, что по ночам твоим единственным другом является убежище минимальных размеров, имеющее как минимум четыре стены по бокам, одну сверху и одну снизу. Всякого рода ларьки – самое оно.

- А разве спать в здании не безопаснее? – удивился Митя. – Хотя бы вон в том, справа которое…

- В здании? Ну, если хочешь, иди, спи в здании. Только если оно ночью рухнет и погребёт тебя под собой, то помогать тебе я не стану. То, что ты мог без опаски спать в своих этих церквях в Цитадее, ещё не означает, что каждое здание такое же крепкое. Много целых построек ты видел, пока мы шли? Вот и я их почти не видел – исключая башню, конечно же, но и ей недолго осталось. Поэтому советую тебе усвоить главный закон жизни вне стен Цитадеи: никогда не ночевать в заброшенных зданиях. Только в ларьках наподобие вон тех. Иначе эта ночь может стать для тебя последней.

Мальчик молча кивнул и, обняв коленки руками, уставился на костёр. В его вечно грустных глазах тут же начали плясать язычки пламени.

- Слушай… – вдруг начал Митя. – Что это было – там, у башни? Кто стрелял?

- Я почём знаю? – ответил рывшийся в своём рюкзаке Ласт, решивший пока не озвучивать свои мысли относительно того, кем мог бы быть неизвестный стрелок. – В следующий раз появится – спросим. Есть ещё вопросы?

Мальчик отрицательно мотнул головой и вновь начал смотреть на огонь. Ласт же достал из рюкзака небольшую карту Города и, присев поближе к огню, начал изучать её.

Как и говорил «преподаватель» Клана, подробных карт местности в свободном доступе не имелось – вот и этот знатно потрёпанный клочок бумаги нельзя было назвать полноценной картой. Очерченный кольцом Внешнего Периметра Город представлял собой бело-красное пятно, изображённое в центре мятого листочка. Красные участки были поделены маленькими оранжевыми линиями и пронумерованы. По бокам карты возле соответствующего номера стояло название той или иной общины. Белые пятна не были отмечены цифрами. Поначалу их можно было принять за неисследованные территории, но меткий глаз Ласта, практически досконально знавшего Город, уже мог определить, что за община находилась на месте того или иного пятна. Одно из таких белых пространств начиналось за Вторым уровнем, и было помечено оно цифрой «15» – Ласт знал, что на его месте должны быть часть общины Варлав, а также общины Корвинэ и Гранинская. Огромный кусок осветлённого пространства брал начало возле Джунглей, чуть-чуть не доходил до северной границы Цитадеи и упирался во Внешний Периметр у общины Риноси. Эти территории считались самыми опасными, так как там, помимо дикарей, обитали и бандиты, осевшие в одном из бывших крупных заводов Города. Неизвестно ещё, думал Ласт, кто из них хуже: дикари могли заживо съесть человека, а бандиты – полностью ограбить, забрав даже самое необходимое и тем самым оставив без шансов на выживание. К счастью, в прилегавших к Цитадеи общинах ни те, ни другие надолго не задерживались – военные работали на славу.

Отставив общие мысли в сторону, Ласт начал думать конкретно – необходимо было выбрать улицу, которая шла в юго-восточном направлении и могла вывести путников сначала к Гранинской общине, а затем и к Альтере. Поначалу его взгляд пал на широкую жёлтую полоску с надписью «Амовская улица», но, проследив за ней, Ласт понял, что она идёт гораздо южнее того места, где предположительно могла начинаться территория Альтеры. Зато в нужную сторону шла другая полоска – «Чертанская улица», переходившая сначала в «Улицу Героев Варлава», а потом – в «Тоннельный проспект». Именно он, проходя через Гранинскую общину, упирался в ту часть Внешнего Периметра, от которой по Полевому Кольцу до Альтеры было максимум полдня пути. Другое дело, что выбранный путь нельзя было назвать коротким – ведь он, по сути, являлся радиусом внутри округлого Города, а от его центра до окраин было очень далеко. Даже очень далеко, поправил себя Ласт. Загадочный Куба дал на весь путь всего неделю, день из которой уже прошёл. Времени, в принципе, было достаточно, но лучше было бы не затягивать с этим.

Закончив рассматривать карту, Ласт спрятал её в рюкзак и наконец-таки приступил к перекусу – во рту с утра маковой росинки не было. Достав одну из пачек галет, он вскрыл её и захрустел одной из них. Пережёвывая безвкусное сушёное тесто, Ласт бросил взгляд на Митю. Тот, в свою очередь, пытался раскусить чёрствый сухарь, брошенный торговцем день назад, но его маленькие зубки были бессильны против старой засохшей корки. Тогда мальчик робко посмотрел на Ласта. Тот еле успел отвести глаза.

- Ласт… – негромко позвал Митя. Ласт сделал вид, что ничего не услышал.

- Ласт! – увереннее повторил мальчик.

- Ну что опять? – буркнул Ласт, исподлобья посмотрев на него.

- Пожалуйста…– Митя запнулся, но потом всё же продолжил: – Не мог бы ты… помочь мне разломить…

Ласт прищурено посмотрел на мальчика. Митя, судя по его испуганному взгляду, уже пожалел о том, что попросил о помощи.

- Дай сюда! – Ласт выбросил вперёд руку. Удивлённый положительным ответом мальчик, подвинувшись поближе, вложил сухарь в его ладонь.

- Только не бросай его в костёр, прошу тебя! – взмолился Митя. – Это всё, что у меня есть… Если не хочешь помогать, то просто верни…

- Мне жуть как не хотелось брать тебя с собой, но я ведь взял, – недвусмысленно ответил Ласт.

Поначалу попытка разломить сухарь надвое не увенчалась успехом – засохшая корка не желала поддаваться. Ласту понадобилось приложить немало усилий, чтобы всё-таки выполнить просьбу мальчика.

- Его даже в костёр бросать бессмысленно, – пробормотал он, возвращая хлеб Мите. – Камни не горят.

- Спасибо большое, – мальчик тут же отсел подальше от Ласта, словно боясь, что тот может отобрать у него еду.

- Ты что, на полном серьёзе собираешься это есть? – поморщился Ласт.

- У меня больше ничего нет, – повторил Митя, пожав плечами. – Рассосу за ночь, к утру мягче станет…

Сказав это, мальчик действительно засунул в рот один из кусков сухаря, который Ласт, даже умирая с голода, никогда бы не стал есть. Тот вздохнул и, отломив половину галеты, протянул её Мите:

- Выплюнь эту гадость и погрызи нормальную пищу. В твоих же интересах быть полным сил.

Мальчик недоверчиво посмотрел на Ласта. Но, поняв, что тот действительно хочет поделиться с ним едой, он чуть прищурился и, отбросив свою корку, взял галету.

- Спасибо тебе, – прошептал Митя, всё ещё не веря до конца в происходившее. – Спасибо…

- Отработаешь, – ухмыльнулся в ответ Ласт, тут же отвернувшись и не глядя на ставшее довольным детское лицо.

Доев остаток галеты, он посмотрел на солнце, которое уже почти полностью зашло за горизонт.

- Ладно, – вновь упрекнув себя в медлительности, со вздохом сказал Ласт. – Командую отбой. Выходим завтра на рассвете. Если я снова просплю, то можешь меня как-нибудь обозвать. Разрешаю.

Разворошив ногой остатки всё ещё горевших веток, Ласт старательно притоптал тлеющее дерево, собрал свои вещи и направился к ларьку, где находил журналы мальчик – их он засунул в рюкзак для следующей растопки. Витрина у потрёпанного временем киоска была частично треснута, но не настолько, чтобы отказаться от затеи спать именно здесь. Внутри всё, за исключением некоторых ящиков, где ещё хранилась кое-какая макулатура, было пусто – за многие годы практически все подобные ларьки были разграблены мародёрами всех мастей, а также осваивавшими Цитадею поселенцами, нуждавшимися во всём, что могло бы помочь заложить основы сегодняшней адской жизни.

Повернувшись, Ласт увидел, как мальчик в нерешительности топтался возле того места, где совсем недавно горел разведённый путниками костёр.

- Ну и чего ты? – рыкнул Ласт. – Податься некуда?

- Ну да… – пробормотал растерянный мальчик.

- Вот тебе комната для спанья, – Ласт показал на соседний ларёк с выцветшей надписью «Билеты», который был едва ли не в три раза меньше его собственного. – Апартаменты индивидуальные для всех, совместный ночлег я не потреплю. Вперёд, и с песней. Колыбельную споёшь себе сам.

Оставив мальчика наедине со своим страхом спать в незнакомом тесном месте, он влез обратно в свой ларёк. Здесь, конечно же, было место для двоих и даже для троих, но Ласт решительно отверг возможность спать вместе со случайным попутчиком. То, что этот попутчик оплатил своё соседство с ним и был меньше его по возрасту раз в пять, Ласта не особо волновало.

Плотно прикрыв дверь ларька и вытянувшись на тесном полу, он подложил под голову рюкзак, зевнул и устремил свой взор в продырявленный в нескольких местах потолок. Сквозь неширокие дыры было хорошо видно небо, где уже начинали появляться первые звёзды. Сколько же слухов и легенд ходило про эти ночные лампочки! Особо романтично настроенные обитатели Цитадеи поговаривали, что раньше по ночам в Городе было так много огней, что звёзд на небе просто не было видно. Сейчас же, когда единственным источником света на земле могли быть только ночные костры в Цитадее и за чертой Периметра, звёзды были видны просто отлично. Кто-то даже называл их душами умерших, которые якобы живут наверху и смотрят оттуда на грешную землю. Ощущение невидимого контроля с того света несколько пугало Ласта. Но он с далёкого детства не верил в потусторонние силы, взяв за основу жизни известную поговорку – бояться надо не мёртвых, а живых. А живности в Городе хватало, причём самой разнообразной.

Когда глаза начали слипаться, Ласт снова зевнул и, повернувшись набок, посмотрел на треснувшее стекло витрины. Через него была хорошо видна улица – и Митя, по-прежнему стоявший у потухшего костра.

- У меня по утрам обычно нет желания никого расталкивать, – приподнялся и раздражённо крикнул в трещину Ласт. – Давай-ка ложись уже, иначе завтра не проснёшься. Грустить будешь в своём детском саду. Если дойдёшь туда, конечно.

Мальчик посмотрел в сторону его ларька, со вздохом накинул на голову капюшон куртки и направился к указанному Ластом ларьку. Слегка повозившись с дверью, Митя распахнул её и скрылся в темноте небольшой постройки.

Оставшись в более привычном положении – один на один с собой, – Ласт почувствовал, как в животе у него словно жандарм зашевелился. Нечто похожее он уже испытывал накануне, когда перед ним стоял выбор – взять Митю с собой или нет. Ласту было стыдно признаться себе в том, что у него весьма неожиданно возникло чувство жалости к этому одинокому и, казалось, с рождения печальному ребёнку.

«Этот мелкий меня, походу, начинает своей энергией заражать, – подумалось ему. – Вот же повезло мне с соседством… Да, проблемка с тобой будет, сосед. Что ж, посмотрим, как оно пойдёт дальше…»

Эта мысль пролетела в его мозгу за долю секунды. А в следующее мгновение Ласт уже крепко спал.

Secțiune 1.7. Șarpe

Ласт лежал на влажной от прошедшего недавно дождя траве и с ужасом смотрел на дуло автомата, из которого в него целился одетый во всё чёрное незнакомец. Судя по нецензурной брани, это наверняка был бандит. Как, чёрт возьми, он смог достать этот огнестрельный раритет, ведь обычно представители криминального мира Города были вооружены в лучшем случае арбалетами?

Впрочем, сейчас это было неважно. Важно было то, что сейчас этот раритет выплюнет маленький кусочек свинца, который оборвёт его, Ласта, жизнь.

Бандит хищно улыбнулся и что-то сказал про «право на последнее слово». Типичный «крутой браток», который даже человека не убьёт, пока не скажет что-нибудь вычурное и, как принято говорить среди ему подобных, блатное.

Ласт не мог умереть, не сказав в последний раз это слово. Слово, так внезапно ставшее родным. Слово, от которого на душе становилось легко, а бьющееся в постоянном волнении за него сердце мгновенно успокаивалось.

Он открыл рот и хотел уже сказать это слово, как вдруг из кустов выпрыгнула какая-то серая фигура и с диким криком бросилась на бандита. У того от неожиданности подкосились ноги, и он упал на траву, заслонив собой фигуру. Борьба шла всего лишь несколько мгновений, а затем слух разрезал чей-то пронзительный крик, от которого Ласт моментально проснулся и подскочил на месте.

Он лежал посреди ларька, в который забрался накануне вечером. Из трещины в боку киоска хорошо виднелось заграждение Второго уровня и двухэтажное красное здание с чудом уцелевшей вывеской «Община Думнези – добро пожаловать!». Ни мокрого асфальта, ни таинственного незнакомца с огнестрельным оружием поблизости Ласт не обнаружил.

«Это был просто кошмарный сон», – мысленно сказал он себе, придя в себя и вытерев неожиданно выступивший на лбу пот.

Отложив на некоторое время в сторону свой рюкзак и вытащив из него нож, Ласт вылез из ларька и пошёл к соседней постройке, где день назад устроил себе ночлег Митя. Раскрыв дверь, он посмотрел внутрь. Мальчик уже проснулся и сейчас сидел на коленках, почему-то обхватив руками туловище. Его лицо было сморщено.

- Что такое? – хмуро спросил Ласт, уже предвкушая новые проблемы.

- Живот… – прошептал Митя, испуганно посмотрев на него.

- А, ну да… – пробормотал Ласт, вспомнив о болезни мальчика, и чертыхнулся. – Идти хоть сможешь?

- Попробую…

- Вот и хорошо. У тебя минута на сборы. Жду снаружи.

Вылезши из киоска, он подошёл к своему ларьку, вытащил из него свой рюкзак и пристроил его на спине. Вспомнив о намеченном вчера маршруте, Ласт посмотрел на то, как за заграждением дорога приобретала сразу пять направлений – и это только в его зоне видимости.

- Чёрт раздери… – разочарованно пробормотал Ласт. – Что ж, придётся разбираться…

Из своего ларька вылез мальчик – напуганный и измученный болью.

- Готов? – не посчитав нужным обращать внимание на его плохое самочувствие, бросил Ласт. – Тогда вперёд. Пойдём без завтрака – мне есть пока не хочется.

Хотелось ли есть молодому истощённому организму, его не волновало.

Подойдя к тянувшейся вдоль перпендикулярной улицы колючей проволоке, он приподнял её локтём и позволил Мите перелезть через неё первым. Перелезши за ним на другую сторону, Ласт отпустил проволоку. Центральные общины Города остались позади. Начиналась самая большая её часть – «основа», как некоторые называли её в Клане.

- Пойдём, – сказал он мальчику. – Тут легко заблудиться, имей это в виду. Поэтому держись рядом, если ещё не передумал идти.

Митя кивнул и вдруг согнулся пополам от резкого приступа боли. Тихо ахнув, он вновь опустился на коленки и виновато посмотрел на Ласта.

- Я так понимаю, ты не в состоянии идти дальше, верно? – стиснув зубы от раздражения и глядя на мальчика, произнёс Ласт.

- В состоянии, сейчас… – Митя закусил нижнюю губу и с трудом поднялся на ноги, ещё крепче обхватив туловище руками. – Пошли…

Терпения мальчика хватило ненадолго. Когда путники завернули за угол длинного здания с потускневшей надписью «Рынок «У семи дорог», Митя снова скорчился, свернулся калачиком на земле и отчаянно застонал от боли.

- Что ж, можешь даже ничего не говорить, я и так всё понял, – начал Ласт, укоризненно покачав головой. – Вынужден тебя огорчить, но у меня нет времени ждать, пока твой организм приведёт себя в порядок. Поэтому сейчас у тебя есть только два варианта: либо ты героически терпишь боль и идёшь наравне со мной, либо продолжаешь валяться здесь и помирать. Но в таком случае агонизировать тебе придётся в одиночку, у меня же есть дела важнее твоих. Даю минуту на раздумье.

Мальчик совершил последнюю попытку встать, но окончательно разболевшийся живот не позволил ему этого сделать.

- Что ж, – прохрипел Митя, поняв, что хотя бы толики сочувствия от Ласта ему сегодня не дождаться. – Ладно… Иди. Вижу же, что кусок железа с бумажкой внутри важнее меня…

После этих слов он зажмурился и, постанывая, отвернулся от Ласта. Тот же стоял, растерянно глядя на мальчика. Самодовольная надежда на то, что Митя сейчас расплачется и начнёт умолять о какой-либо помощи, рассыпалась. Мальчик решил смириться с судьбой и не пытаться хоть как-то изменить её.

- Ну и катись тогда ко всем чертям, щенок, – Ласт всем своим видом старался демонстрировать полное безразличие. Митя даже не шевельнулся, услышав ответ, и это тоже слегка удивило Ласта.

«Этот червяк действительно… сдался? Неужели он готов вот так просто попрощаться с жизнью, которой так и не успел насладиться?»

«Насладиться?! Он ею уже насладился сполна – сначала мать потерял, потом жил впроголодь, а теперь и сам оказался на краю гибели. Подлинное наслаждение жизнью, что тут скажешь?»

- Умолкни, зараза, – шёпотом приказал Ласт собственной совести. – Я уже всё решил, и не тебе мне перечить.

Он уверенно пошёл прочь от тихо хныкавшего Мити по уходившей вдаль Чертанской улице, которой на первый взгляд не было ни конца, ни края. Он был уверен, что компас в этом месте показал бы чистое юго-восточное направление, а потому не сомневался в том, что выбрал правильный путь. Всё складывалось удачно – выбрать нужную ему магистраль Ласту удалось всего лишь за две минуты, и только больной живот мальчика стал для него небольшой проблемой.

«Впрочем, теперь это не проблема», – отметил про себя Ласт, решив ни при каких обстоятельствах больше не оборачиваться назад.

Однако, пройдя всего лишь двадцать метров, он остановился. Чувство внутренней пустоты становилось тем острее, чем дальше Ласт отдалялся от Мити. Всего лишь за день совместного пути незнакомый мальчик со сложной и всё ещё непонятной ему судьбой глубоко пустил свои корни в его душу. И теперь каждый метр отдаления от него словно подрубал эти корни, причиняя Ласту невыносимую внутреннюю боль. Именно сейчас он понял, что за странное чувство испытывал вечером у костра – это и было прочное укоренение в его сознании того, что Митя теперь является неотъемлемой частью тринадцатого рейда.

«Попытка убить судьбу другого будет убивать и тебя…» – вспомнил чью-то умную фразу Ласт.

Потоптавшись на месте, он хотел было вернуться к мальчику, как вдруг раздвижные двери здания, являвшегося, судя по всему, бывшим огромным рынком под крышей, открылись, и из них на улицу быстрым шагом вышел какой-то старик, облачённый в чёрную мантию. Ползушник, тут же пронеслось в голове Ласта.

- Здравствуй, путник, – добродушно обратился к нему старик, почти сразу посмотрев в его сторону. – Желаю тебе удачи в твоей нелёгкой миссии. Я верю, что тебе по силам спасти десятки, сотни, а может быть и тысячи человеческих жизней.

Прежде чем озадаченный осведомлённостью сектанта Ласт смог как-либо ответить, тот беглым взглядом осмотрелся вокруг и сразу же заметил лежавшего на земле Митю.

- О Господи! – воскликнул старик, обратив свой недобрый взор на Ласта. – Что же ты, путник, не видишь разве, что рядом мучается невинное дитя?!

Сектант бросился к мальчику, склонился над ним и что-то спросил. Его лицо запылало от гнева, и он, аккуратно взяв Митю на руки, понёс его к дверям центра.

- Бросить ребёнка, мучащегося от боли – и кто после этого дикарь? – в голосе старика послышался металл. – Иди за мной, и без всяких разговоров!

Голову Ласта словно зажали в тиски, и он, будто бы повинуясь чарующему голосу незнакомца, последовал за ним. Зайдя вовнутрь, Ласт сразу понял, что здесь живёт множество людей – в небольшом предбаннике обнаружились сваленные в кучу и покрытые толстым слоем пыли вывески бывших ларьков и магазинов рынка, а на грязном полу виднелись следы, оставленные множеством ботинок. Вход в левую часть здания был заставлен давно сгнившими ящиками и поддонами, а возле правой железной двери, установленной здесь, видимо, во время Катаклизма, дежурил ещё один ползушник. В руках он держал обрез двустволки – отнюдь не самое распространённое оружие в Цитадее, предпочтение которому в основном отдавали только охотники на разных животных.

- Ты вернулся так быстро, дорогой Ираклий, – приветствовал сектант старика. – Ползуга в очередной раз даровал тебе жизнь. Да и грех не даровать её такому человеку, как ты…

- Со мной иноверцы, – перебил его Ираклий. – Один из них при смерти, но ему ещё можно помочь.

- Ползуга учит нас помогать прозреть иноверцам, – кивнул сектант. – Входи скорее, исполни завет.

Когда железная дверь открылась, Ираклий с мальчиком на руках зашёл вовнутрь. Ласт же остался стоять на своём месте.

- Входи, иноверец, – снова улыбнулся сектант. – Бояться нас не надо – те слухи, которые распускают о нас, являются клеветой. Входи и убедись в этом.

Поняв, что тихо исчезнуть и продолжить путь у него не получится, Ласт обречённо вздохнул и последовал за Ираклием. Тринадцатый рейд он уже проклинал самыми последними словами.

Кельей старика служила сколоченная из досок широкая будка, отдалённо напоминавшая ночной ларёк Ласта и расположенная по левую сторону от выхода из здания рынка. Её деревянная дверь была настежь распахнута, и Ласт мог видеть внутреннее устройство кельи. На противоположной стене у небольшого шкафчика была изображена огромная змея – та самая, что была выведена на руке пойманного у Оружейного рынка ползушника. Слева от неё висело мутное треснувшее зеркало. В правом углу стояла широкая скамья, на которой лежал чуть дрожавший Митя. На искажённом мукой пыльном лице мальчика, освещённом стоявшей у лавки свечи, виднелись свежие следы от слёз.

Ираклий осторожно расстегнул куртку Мити и снял её. Ласт бросил мимолётный взгляд на дыры в детском свитере. Некоторые из них были аккуратно заштопаны заплатками, видимо, отрезанными с какой-то другой одежды. Наверняка мальчику при жизни всё зашивала мать, подумалось Ласту.

- Скажи мне, малыш, что у тебя болит? – ласково спросил у Мити старик.

- Живот… – жмурясь от боли, прошептал мальчик. – Я вчера… галету съел… А я жёсткую пищу есть не могу… Вот и…

- Какой кошмар, – сочувственно покачал головой Ираклий. – Мало тебе твоих давних страданий, так ещё и эта оказия…

От удивления Митя приоткрыл глаза и изумлённо посмотрел на него:

- Давние страдания? Откуда вы…

- Давно живу, много знаю, – улыбнулся старик. Погладив мальчика по голове, он встал и подошёл к шкафчику. Порывшись там, он вернулся, держа в руках два куска удивительно хорошо сохранившегося белого хлеба. Их Ираклий вручил путникам.

- Это же ваша еда, – поначалу засомневался Митя. – Как вы…

- У меня есть ещё, – успокоил его старик. – Ешь, не думай ни о чём.

Мальчик колебался ещё несколько мгновений, после чего принялся осторожно, небольшими кусками поедать хлеб, всё ещё поглядывая с опаской на Ираклия. Ласту же было всё равно, последние ли пожитки отдал им старик или нет – свой кусок он оприходовал за считанные секунды.

- Не только твоё тело, но и твоя душа серьёзно ранена, – когда Митя доел и немного успокоился, старик вытащил стоявший под скамьёй тазик с водой, намочил руку и начал проводить ею по детскому лицу. – Раны на теле довольно старые и уже затянулись, но вот душевная рана до сих пор кровоточит. Тебе очень больно, даже когда твой живот спокоен. Я вижу страшную трагедию, которая произошла в твоей жизни. Возможно, совсем недавно. Я прав?

Мальчик, влажное лицо которого стало отражать свет от свечи, тяжело вздохнул и молча кивнул.

- Рану ещё можно залечить, – продолжал Ираклий. – Но если это сделать грубо и неумело, то на её месте останется шрам, который потом будет всю жизнь напоминать о себе…

Митя негромко вскрикнул и сморщился от очередного приступа боли. Из его глаз по мокрой коже снова потекли слёзы.

- Дедушка… – пролепетал он. – Что мне делать? Я больше не могу так…

- Самое главное – не сдавайся! – сказал старик, крепко сжав маленькую ладошку мальчика в своей сухой широкой руке. – В этом мире есть человек, который готов разделить с тобой твоё горе, но он пока ещё не знает о своём главном предназначении. До момента озарения осталось совсем недолго, так что потерпи чуть-чуть. Хорошо?

Вместо ответа Митя тихо захныкал, медленно приподнялся на скамье и прижался к Ираклию.

- Спасибо вам, дедушка… – произнёс он. – Если бы не вы…

Старик широко улыбнулся и также обнял мальчика.

- Осталось совсем недолго… – повторил он. – Потерпи чуть-чуть…

Поморщившись, Ласт отошёл от кельи и направился к выходу из здания.

«Телячьих нежностей мне тут ещё не хватало, – ворчал он про себя. – И так из-за медведей этих чёртовых уйму времени потерял, теперь ещё в логово к ползушникам попал – это же с ума сойти можно! Всё, тут наши дорожки с малым окончательно расходятся. Мне в Альтеру надо, а он пусть тут сидит. Тем более, дед этот сочувствующего ему нагадал – вот пусть он теперь с ним возится, сопли ему подтирает!..»

Мысль прервал сектант, перегородивший проход Ласту.

- Уже уходишь, путник? – напевным голосом спросил он.

- Точно так, – кивнул Ласт, стараясь отвечать как можно вежливее. – Мне нужно спешить, иначе кое-где далеко погибнут люди.

- Ох, гибель людей – это нехорошо, – также мелодично посетовал сектант. – Ползуга не одобряет смерть детей своих, равно как и иноверцев, способных стать его детьми. Но также он не одобряет того, что иноверцы, вошедшие в его храм, уходят без наставления. Ты же не хочешь огорчить Ползугу и тем самым навлечь на себя его гнев?

Почувствовав, как затряслись от злости его руки, Ласт поспешил спрятать их за спиной.

«Наставление? Да какое, к дьяволу, наставление?! Мне же идти надо! Даже не идти уже, а бежать!»

- Пусть не покарает меня великий Ползуга, – в тон сектанту ответил Ласт, – но жизнь людей дороже мне любой исповеди. Поэтому позволь путнику покинуть ваше убежище и всё-таки помочь другим иноверцам…

- Выпустив тебя, я и на себя навлеку гнев Ползуги, – возразил сектант. – А мне не хочется огорчать его своим поведением. Да и ты, будучи проклятым Ползугой, вряд ли доберёшься до нужного тебе места. Так что дождись наставления, прими его, и только после этого ты сможешь помочь несчастным не только обрести покой, но и ступить на истинный путь.

У Ласта возникло желание прикончить упорного сектанта и силой вырваться из этого псевдорелигиозного притона. Но, поймав на себе подозрительные взгляды ещё двух последователей Ползуги, стоявших чуть поодаль, он решил не испытывать судьбу – кто знает, какими методами именуемое Полузгой «божество» учило расправляться с «непокорными иноверцами».

«Съесть ведь ещё могут…»

Обречённо вздохнув, Ласт вернулся в келью Ираклия. Тот по-прежнему сидел у скамьи и поглаживал по голове Митю – мальчик, судя по закрытым глазам, успел задремать.

- Боль у него чуть утихла, – произнёс старик, услышав шаги Ласта за спиной, но поворачивать голову в его сторону не стал. – Бедняжка не спал всю ночь… А ты что же, хотел тихо сбежать, оставив малыша здесь?

- А на какой ляд мне сдался этот гадёныш? – Ласт прислонился к стене и сложив руки на груди. – Я предупреждал его, что если он начнёт создавать проблемы, то я его или расстанусь с ним, или вовсе прибью. Из-за него я и так уже потерял уйму времени. Я…

- Слишком много «я», тебе не кажется? – перебил его Ираклий, затем всё же повернувшись к нему. – Почему ты думаешь только о себе?

- А я не претенциозный, – Ласт очень не любил, когда кто-либо подвергал критике его устоявшиеся жизненные взгляды. – К тому же, если бы я думал только о себе, то, наверное, не шёл бы сейчас чёрт знает куда

- По-твоему, люди, живущие чёрт знает где, заслуживают помощи, а малыш – нет? – покачал головой старик. – Странно, очень странно…

- Для вас, ползушников несчастных, может быть, и странно, – снова пожал плечами Ласт, решив, что казавшийся с виду немощным собеседник вряд ли прикончит его за оскорбление. – А для меня – в самый раз.

Ираклий вдруг резко встал, подошёл к двери и плотно прикрыл её.

- Никогда не смей причислять меня к числу этого сброда! – слова старика, застывшего на некоторое время у двери, были такими же неожиданными, как и его реакция. – Понял меня? Никогда!

Он развернулся и зло посмотрел на Ласта. Тому от этого взгляда сразу стало не по себе.

- Почему ты решил, что я ползушник? – поинтересовался Ираклий. – Потому что у меня на стене этот змей намалёван? Или потому что на мне эта прикидка?

- Ну да… – невнятно пробормотал окончательно потерявшийся в догадках Ласт.

- Сядь, – старик показал на стоявший у двери стул, который тот почему-то сразу не заметил, и сам уселся на скамью рядом с тихо посапывавшим Митей. – Отбрось всю эту внешнюю шелуху и зри в корень. Внутри меня сидит такой же человек, как и ты. И этот человек в своё время тоже жил в Цитадее. Точнее, выживал в Цитадее. Был, если можно так выразиться, вольным наёмником – жил тем, что за многодневные походы получал деньги, которых хватало ровно на один приём пищи и небольшой отдых. Потом – снова в путь. Чтобы заработать ещё на один приём пищи и небольшой отдых.

«Знакомая тема», – подумалось Ласту, севшему на стул.

- Как-то раз один торговец поручил мне пробраться к многоэтажке, что стоит неподалёку у реки, и обыскать одну из тамошних квартир, – продолжал Ираклий. – Дескать, раньше там жили его предки, у них была какая-то книга, и я должен найти эту книгу и принести ему. Я тогда сразу заподозрил неладное – зачем этому борову, вряд ли умевшему даже читать, была нужна книга? Подобные вещи ведь в наши времена не представляют собой никакой ценности – видел, наверное, что нынче книги в качестве растопки костров используются. Но прямо спросить об этом я не решился – в конце концов, ради обещанных десяти зажигалок и не на такое согласишься, верно?

«А то…»

- Но вот дёрнул меня чёрт отправиться туда к вечеру, когда вся живность местная в свои норы начинает возвращаться. И свела меня судьба с кабаньей семейкой, которая как раз мимо той башни несчастной проходила. Видимо, в тот день они были очень голодными – заверещали, как дьяволы, и как ринулись на меня! Ну, я в церкви неподалёку укрылся. Всю ночь молился о спасении. И вот, меня на следующее утро нашли эти ребята – уж очень они любят ходить по церквям да хулиганить там по полной. То иконы размалюют, то тексты священные исковеркают до неузнаваемости. Меня вот к себе затащили, завербовали – успешно, как им кажется. Вот с тех пор я и живу здесь.

- И что, ни разу не возникало желание вернуться в Цитадея? – полюбопытствовал Ласт, который пока не решался верить сказанному.

- Поначалу возникало, – кивнул старик. – Пару раз даже сбежать пытался, но всякий раз меня ловили. А потом я задумался – правильную ли цель своей жизни я выбрал много лет назад? Ведь что такое Цитадея? Бурлящая вонючая масса, плещущаяся за своими толстыми стенами, в которой каждый элемент, каждая частица борется за выживание. И ты сейчас – одна из сотни этих частиц. Ты живёшь исключительно ради денег, и идёшь сейчас не чтобы чьи-то жизни спасти, а чтобы заработать эти самые деньги. Ты копишь их на оружие и прочую мелкую ерунду, чтобы после покупки всего этого ещё успешнее выполнять заказы, за которые ты так же получаешь деньги, которые потом снова тратишь на всякую ерунду – забавный круговорот жизни, не находишь?..

«И откуда он всё это знает?» – с усмешкой подумалось Ласту.

- Но придёт время, и ты поднимешься на один уровень выше этой массы. Ты поймёшь, что твоя цель, как и моя прежняя, на деле оказалась никчёмной, и своими действиями ты лишь обогащаешь особо жирные частицы, которые уже одурели от осознания своей безграничной власти. И поверь мне – ты будешь готов пойти на край света и даже дальше, лишь бы не жить больше в стенах Цитадеи.

Когда он закончил говорить, Ласт был вынужден признаться самому себе, что эти слова его впечатлили. Он сидел, озабоченный словами Ираклия, и никак не мог понять – откуда этот тип, которого он видит впервые в своей жизни, так много знает о нём, об обычном и незаметном для большинства почтальоне? Этот вопрос Ласт не постеснялся задать старику.

- У вас это называется шестым чувством, – с лёгкой усмешкой ответил Ираклий. – Так что можешь считать меня… Ну там, магом, колдуном, экстрасенсом – называй, как хочешь, в общем. Я могу видеть прошлое и будущее человека, а также его нынешнее состояние. А ведь раньше у меня не было такой возможности. Обрёл я её только здесь. Вот и думаю теперь – неспроста всё это…

Кашлянув несколько раз, старик наклонился и вытащил из-под скамьи толстую тетрадь в чёрной обложке.

- «Евангелие от Ведуна», – пояснил он. – Ведун считается основателем вероучения о Ползуге. Написано это писание от руки в нескольких экземплярах, эта тетрадь – один из них. Честно скажу – когда я под давлением местного руководства начал его читать, то был готов отдать всё на свете, лишь бы не соприкасаться больше с этой ересью. Но потом у меня всё же хватило духа изучить её досконально. От Библии это, с позволения сказать, «Евангелие» практически ничем не отличается. Вывод?

Ласт лишь поджал губы и перевёл взгляд с тетради на Ираклия.

- Для умных вывод очевиден, для глупых – не очень, – ответил за него старик. – Ползугу просто придумали. Это, в принципе, и так понятно, «Евангелие» – просто лишнее тому доказательство. Но попробуй сказать это кому-нибудь из тех, кто сейчас готовится к проповеди. Повезёт, если просто нож воткнут в сердце – раньше иноверцев и вовсе заживо сжигали на улице. У храма, что неподалёку от Цитадеи доживает свои дни, до сих пор стоят обугленные бетонные столбы, а под ними валяются головёшки.

- Кошмар какой, – лицемерно покачал головой Ласт, который сам однажды наблюдал за подобной казнью. Вопль сжигаемого тогда наверняка был слышен в Цитадее, чёрный дым – виден, а ужасный запах – ощутим.

- Да, – согласился Ираклий. – Сжигать людей у главной православной святыни города – это просто кощунство. Впрочем, нынешние времена вообще с моралью не дружат. Сейчас можно и человека убить, и церкви осквернить. В дикие времена мы живём. Хотя… Когда они были спокойными?

Старик начал листать тетрадь, полностью исписанную аккуратным почерком загадочного Ведуна.

- Полностью скопированная Библия… – задумчиво повторял Ираклий, перечитывая отдельные моменты «Евангелия…». – От Сотворения до рождения Христа – полный плагиат… Ага, вот и выскакивает впервые наш Ползуга. Мальчик, родившийся в Пергаме и воспитанный змеями, пришёл в Галилею, где примкнул к двенадцати апостолам. Потом, в конце «Евангелия», Ведун напишет, что «тринадцатый апостол» Ползуга специально отторгнут христианством из-за его родственных связей с самим Дьяволом – они, в свою очередь, отвергаются всеми ползушниками от мала до велика. Так вот, если верить Ведуну, то именно Ползуга вместе с Иудой решили предать Христа. Они поделили между собой те самые тридцать серебряников. Но потом Иуда украл долю Ползуги и, раскаявшись, вернул деньги первосвященникам, а затем удавился. Ползуга же объявил себя новым богом и начал собирать вокруг себя народ дабы направить людской гнев на последователей Христа и создать на всей земле царство своего брата Люцифера – по альтернативным заповедям, а не Христовым. Но апостолы, объединив свои силы, победили Ползугу, и тот ушёл на север, пообещав однажды вернуться. Там он основал город Дьявола Варлав, в подземельях которого впоследствии и пребывал. Прошло два тысячелетия, и за это время его тело распалось на частицы, превратившись потом в страшное газообразное вещество, которую сегодня мы называем ипритом. И вот, несколько десятилетий назад, произошла Великая Дрожь. Тут поговаривают, что это сама Земля задрожала от ужаса, видя, как возвращается Ползуга. Он же, выкосив сначала местное население, спровоцировал Катаклизм и тем самым отомстил за своё унижение уже всей планете. И сегодня его последователи объединяются в борьбе против последних иноверцев, чтобы осуществить предначертанное Дьяволом и переданное Ползугой – очистить Землю от христиан и таки создать царство Дьявола. Среди этих зомбированных людей идёт очень мощная пропаганда, которая призывает их бороться с иноверцами – обращая в свою веру или же изводя физически, как саранчу. И, боюсь, вскоре их по всему Городу соберётся такое множество, что даже Цитадее с её большими стенами и богатыми, казалось бы, ресурсами не выстоять перед их натиском.

На несколько минут старик замолчал, вернувшись к изучению «Евангелия». А Ласт изо всех сил старался сдержать вырывавшийся наружу смех.

«Ну и наплели же эти поехавшие фанатики всякую ерунду! И ради чего? Ради завоевания погибшего мира? Не оружием, так словом?»

- Вижу, как тебя раздирает от хохота, – Ираклий поднял краешки губ, закрыв тетрадь и убрав её на место. – Я тоже не воспринимаю этот бред всерьёз. Но вот они свято почитают этого Ползугу как «победителя в схватке с Христом» и предстоящего владыку всея света. Как ты думаешь, почему?

- Да потому что сумасшедшие, вот и всё, – как можно проще ответил Ласт.

- Отчасти ты прав, – старик улыбнулся, хотя эта улыбка вовсе не означала дружеское расположение к собеседнику. – Но ведь они не всегда были такими. Даже лавеи, старшие в этой иерархии, в своё время жили такой же безмятежной жизнью, какой сейчас живёшь ты. Но что-то заставило их бросить всё это и податься сюда. Почему? Ответ прост – не может человек жить без почитания сверхъестественных существ. Бог делает его человечнее, заставляет относиться к ближнему своему с уважением и любовью. Без веры в Бога человек сразу же становится животным, которому чужды нравственные законы…

- Да уж, – перебил его Ласт. – А ничего, что это ползучий бог со своей любовью и уважением предписывает сжигать людей иного толка?

- Я говорю о Боге в старом его понимании, – отмахнулся Ираклий. – То, что эти себе тут нарисовали в голове, меня вообще не касается. О чём это я… Ах, да. У людей, живущих в Цитадее, Бога давно нет, что и объясняет тамошнюю атмосферу хаоса, которую тщательно хотят скрыть и выдать за цивилизацию и благодать… Впрочем, речь сейчас не об этом. Знаешь ли ты что-либо о десяти заповедях Христа, которые Ползуга и его последователи так хотят переписать по-своему?

- Слышал когда-то… – невнятно пробормотал Ласт, чтобы окончательно не превратиться в глазах собеседника в невежу – терять авторитет перед кем-либо он крайне не любил, независимо от тематики беседы.

- Всего лишь десять заповедей, исполнять которые было не так уж и сложно, – продолжал старик. – Они запрещали человеку совершать плохие поступки. И до недавнего времени люди – по крайней мере, в Городе – почитали Христа как единственного Бога, которому нет альтернативы. Существовали, конечно же, ислам, буддизм и прочие религии, но Христос был, что называется, во главе планеты всей – опять же, мы говорим исключительно об этом Городе. Но вот наш газообразный Ползуга возвращается из недр и уничтожает это огромное поселение. Может быть, не сразу, но у выживших всё же возникает вопрос – что же это за Бог такой, что не уберёг людей от болезни и позволил ей убить своих детей? Казалось бы – мир рухнул, самое время думать не о том, кто виноват, а о том, что делать. Но нет – проще всего опустить руки и сетовать на «плохого Христа», как в своё время сделали многие. Ещё спустя время их мысль пошла дальше – раз старый Бог себя не оправдал, то почему бы не создать нового Бога, правильного? Придумать ему имя, вложить в уста нужные слова и написать красивую историю о предстоящем возвышении можно за несколько дней, найти сторонников – тоже не проблема. А дальше… Ну, сам знаешь – гонения на приверженцев другой точки зрения, публичные казни и всё такое. Проходили уже много раз. Людям ведь всё равно, в кого верить и как распространять свою веру, лишь бы было на кого переложить часть ответственности за свои губительные поступки. Разве кто-то осмелится сказать: «я выпустил иприт на свободу»? Нет. Зато сказать, что «на то была воля Божья», смогут многие… И ведь нет бы сейчас забыть все прежние обиды и сплотиться перед лицом новой опасности, угрожающей уничтожить остатки человечества – так они снова принялись за религиозные и прочие стычки. Я просто поражаюсь…

Старик шумно вздохнул и покачал головой. В этот момент заворочался и открыл глаза мальчик. Окинув заспанным взглядом келью и встретившись глазами с Ираклием, он на миг зажмурился и приподнялся на скамье.

- А вот и наш второй слушатель проснулся, – Ираклий широко улыбнулся и взял Митю за руку. – Ну что, малыш, подремал немножко? Как самочувствие?

- Мне уже лучше, – без улыбки, но с тихой радостью в голосе ответил мальчик. – Живот вроде не болит больше. Спасибо вам.

Он посмотрел на Ласта и тут же поспешил отвести глаза. Ласт же предпочёл и вовсе не реагировать на то, что его маленький спутник проснулся.

- Мы тут говорим о высших материях, – сказал Мите Ираклий. – Кому как не нам, низким людям, рассуждать о высшем, не так ли?

Старик достал из кармана кусок угля и, подойдя к стене, вывел на ней трилистник, который, кажется, знали все обитатели Города.

- Что это такое? – спросил Ираклий.

- Биологическая опасность! – тут же ответил мальчик.

- Точно, малыш, – подтвердил старик. – Хоть у нас тут была химическая катастрофа, но никто после Великой Дрожи не понимал до конца, с чем приходится иметь дело. Поэтому, от греха подальше, окрестности Города утыкали знаками именно биологической угрозы. Вы сейчас рассмеётесь, но и на ней, по мнению наших товарищей по зданию, можно увидеть оставленный Ползугой след.

- Да что ты? – для Ласта это уже не стало открытием – он был готов к любым поворотам в сути религии ползушников.

- Да-да, – невозмутимо продолжил Ираклий. – Именно так. И знаете, прочитав «Евангелие от Ведуна», в этом можно с лёгкостью убедиться. Проверим? Итак: сколько букв в слове «Ползуга»?

- Семь, – посчитав буквы на пальцах, сказал Митя.

- Семь, – подтвердил старик. – А сколько точек ты видишь на этом знаке?

- Одну, - не раздумывая, ответил мальчик. – По центру.

- А вот сейчас мимо. Концы этих трёх дуг ты не учитываешь?

- А зачем?

- Собственно говоря, так надо, поскольку без этого уловить замысел Ведуна невозможно. Ну, сколько тут теперь точек?

- Тоже семь, – подумав, ответил Митя.

- Семь букв, семь точек… – загадочным голосом произнёс Ираклий. – Ни о чём не говорит?

- Имя Ползуги скрыто в этом знаке? – лицо Ласта, втянувшегося в беседу до конца, тем не менее, не выражало ничего, кроме сдержанного любопытства. – Интересно придумано…

- Оказывается, всё очень просто, – продолжал старик. – Наши великие счетоводы времени высчитали, что этот знак разработали всего лишь за несколько лет до Великой Дрожи, вот Ведун, поверив в это, и связал эти два события. А теперь главная интрига сегодняшнего вечера: как бы вы расположили буквы из слова «Ползуга» на этом знаке?

Ласт сморщил лоб, сделав вид, что задумался.

- Даже не знаю… – пробормотал он. – Системы тут я никакой не вижу, если честно.

- Её здесь и нет, – неожиданно сказал Ираклий. – Буквы можно расставить в произвольном порядке, как угодно. Но главное при этом – какая буква окажется на месте центральной точки. Это уже зависит от самого человека. Посмотрим, например, на тебя, не против этого? Как тебя звать-то? Ласт? Боже… Так вот, Ласт, посмотрим на тебя. Будь ты этим знаком, то вместо этой центральной точки будет стоять буква «Г», что означает «гнев».

«Ты сейчас серьёзно?..»

- Ты очень агрессивный человек, срывающийся по любому, даже самому незначительному поводу.

«Бывает такое…»

- Редки те дни, когда ты спокоен, ибо твоя безграничная чёрная энергия просто не в состоянии удерживать себя внутри. Ты полностью соответствуешь духу Города, мог бы даже стать градоначальником в своё время, но… Время ведь меняется, и Город уже ждут большие перемены. Поэтому если ты срочно не изменишь свой характер, то быть большой беде.

Ласт лишь дёрнул плечами и снова поджал губы, демонстрируя полное безразличие – мол, на заметку возьму, но большой беды в этом не вижу, гнев особо не мешает жить.

- А у меня что? – осторожно поинтересовался мальчик.

- А у тебя, малыш, здесь стоит буква «У» – «уныние», – ответил старик. – Я знаю, что ты постоянно грустишь, потому что нет твоей искалеченной душе покоя. Кроме того, ты вообще не улыбаешься и часто плачешь. Я понимаю, что тебе пришлось пережить, но имей в виду, что второго раза у тебя не будет.

- Что значит «второго раза»? – удивился Митя.

- Скоро узнаешь, – Ираклий потрепал его по голове. – А сейчас просто запомни мои слова. И вспомни их, когда надумаешь опустить руки и сдаться.

Старик подошёл к двери и, открыв её, выглянул наружу.

- Все собираются на проповедь, – сказал он, повернувшись лицом к путникам. – Вам, если можно так сказать, повезло: сегодня её проводит, пожалуй, самый радикально настроенный лавей из всех, что я знаю. Придётся вам, друзья мои, послушать его пламенные речи, иначе вас просто не выпустят.

«Дьявол тебя дери! – выругался про себя Ласт. – Будь же ты проклят многие сотни раз!»

- Надо идти, – Ираклий распахнул дверь и вышел из кельи. Заглянув затем в неё и посмотрев на Ласта, он сказал:

- Нож и прочее вооружение оставь здесь. Чтобы не спровоцировать никого.

Ласт скорчил гримасу, но нож с груди всё же снял.

В коридоре толпилось около десяти сектантов, что-то бурно обсуждавших между собой. Ласт неожиданно схватил мальчика за руку и оттащил его за угол. Там он с силой приложил Митю спиной об стену и сжал ладонью его горло. До смерти перепуганный ребёнок обхватил его кисть своими руками, боясь, что тот намеревается задушить его.

- Имей в виду, сопля – если мне не удастся помочь Альтере, то я тебя в порошок сотру, – пообещал ему Ласт. – Сотру и не дрогну. Ты меня понял?

Мальчик рефлекторно дёрнул головой, словно кивая в ответ. Ласт оттолкнул его от себя и вернулся в коридор, где их с Митей ждал старик.

- Наговорились? – спросил он. – Прекрасно. Тогда пошли.

Вместе они последовали за остальными сектантами по первому этажу торгового центра в сторону уходившей куда-то вниз грязно-белой винтовой лестницы. Все магазины, находившиеся здесь, были заколочены досками, в некоторых, подобно будке Ираклия, были проделаны двери. Этаж освещали факелы, воткнутые в отверстия на стенах, что добавляло мрака в здешнюю атмосферу – и без того дьявольскую.

- Мы спускаемся в Зал Причащения, – сказал старик, стараясь говорить как можно тише. – Лавей, который будет выступать сегодня, любит переворачивать вероучение о Ползуге с ног на голову. Из его уст могут вырваться такие подробности жизни «тринадцатого апостола», что Ведуну и не снилось. Поэтому не воспринимайте его всерьёз.

- Я и не собирался, – презрительно фыркнул Ласт.

Зал Причащения представлял собой довольно просторное помещение, оборудованное, видимо, на месте одного из бывших магазинов и также освещённое факелами. Его стены были полностью изрисованы сектантами, и помимо Ползуги на них были изображены и другие персонажи – должно быть, из того же «Евангелия». У середины дальней стены был установлен деревянный помост, на котором, должно быть, и должен был выступать лавей. Зал был настолько заполнен последователями Ползуги, что сосчитать хотя бы примерное их количество казалось трудноисполнимой задачей. Из всей толпы только двое патрульных, стоявших у выхода, были вооружены обрезами. Логично было предположить, что основной удар их взглядов на себя принимали путники-иноверцы.

- Постарайся не смеяться, когда лавей начнёт проповедь, – предостерёг напоследок Ласта Ираклий. – Бывали случаи, когда веселившихся иноверцев, также попавших на неё, убивали прямо здесь. Я не прощаюсь.

Сказав это, старик растворился в толпе. Ласт вздохнул и, стараясь игнорировать настороженные взгляды сектантов, обратил свой взор к помосту, на который уже взбиралась какая-то фигура. Ею оказался низкого роста человек, облачённый во всё чёрное, примерно одного возраста с Ираклием. На его одеянии красовалась приметная даже издалека вышивка. Нетрудно было догадаться, что она из себя представляла.

- Я рад приветствовать вас на Проповеди Первого Пришествия! – тихо начал лавей, и толпа тут же стихла. – Рад видеть вас – людей, избравших верный жизненный путь. Людей, добровольно отказавшихся от смехотворных стереотипов жизни, коими обладали и продолжают обладать остальные представители рода человеческого. Людей, верующих в приближающееся Второе Пришествие, которое обязательно добьёт остатки зла, поработившего это мир…

«Неплохо начал», – подумал Ласт, прислонившись спиной к стене и засунув руки в карманы. Проповедь обещала быть интересной и даже весёлой.

Secțiune 1.8. Biserică

- Сегодня, друзья мои, я расскажу вам о том, почему именно мы должны строить новый мир, – начал лавей. – Почему могучий Ползуга выбрал именно нас для осуществления последнего этапа своей великой миссии!

С трепетом ловившие каждое слово сектанты ахнули от удивления. Ласт же, с самого начала предвкушавший банальность проповеди, тихо усмехнулся.

- Почему погибла прежняя цивилизация? – продолжал лавей. – Почему, несмотря на всю свою мощь, ей не удалось выстоять под натиском Ползуги? Ответ очень прост. Если Ползуга имел чёткую жизненную линию, то прежнее человечество её не имело. Иисус Христос, которым восхищались прежде, оставил людям собственные законы, выполняя которые, они могли бы жить в мире и согласии. Не убей, не укради, не прелюбодействуй – всему этому учил он своих последователей. Нелепость этих заповедей мы обсудим позднее. Сейчас же зададим себе вопрос – выполняли ли люди законы, оставленные им? Как вы считаете?

Никто не посмел высказать своё мнение – ответ, по негласным правилам проповедей, должен был давать только сам лавей.

- Нет! – от столь громкого ответа невольно вздрогнул даже Ласт. – Люди полностью отреклись от этих законов, сделав их уделом редких единиц. Они продолжали убивать тысячами, обосновывая свои действия «соображениями безопасностями» и «необходимостью очищения жизненного пространства». Они продолжали воровать, убеждая себя в том, что они «не твари дрожащие, но право имеющие». Они продолжали лгать, утешая себя мыслями о том, что на лжи держится весь мир. Люди так запутались в самообмане, что в период кризиса не смогли сплотиться и отстоять своё право на существование. Достойны ли столь слабые существа жить своей бесполезной жизнью, спросил себя Ползуга. И сам себе ответил – нет.

Выдержав ещё одну короткую паузу, лавей вновь заговорил:

- Совсем недавно человечество стало свидетелем Первого Пришествия Ползуги. Тогда от его рук, оледеневших от человеческого порока, погибли целые миллиарды и выжили лишь тысячи. Однако сейчас эти тысячи пытаются вернуть себе утраченный титул властителей мира. Именно поэтому они заново осваивают освобождённые Ползугой земли – чтобы вновь заявить о себе как о венцах эволюции. Но всё поменялось, и сегодня Ползуга больше ни на секунду не закрывает своих очей – он и за нами сейчас следит. Если раньше он прятался в тайном подземном укрытии где-то неподалёку, то сейчас его частицы присутствуют на всех континентах и во всех домах. Ими пропитано пространство вокруг. И однажды, когда чаша его терпения снова переполнится, он вернётся и завершит начатое. Как нам не попасть под грядущую чистку? Очень просто – переходить на сторону Ползуги и препятствовать тому, чтобы однажды рабовладельцы возродились и вновь поработили мир!

- О, Учитель! – произнёс вдруг один из сектантов. – Ты обещал рассказать нам об абсурдности прежних заповедей!

- Точно, – кивнул лавей. – Ползуга знает ответ на этот вопрос. И он донёс его до меня и других лавеев. Как вы себе представляете мир, где не убивают и не крадут? Утопия невозможна, и прежние века это доказали. Ползуга говорит, что во всём должна быть жизненная необходимость. Вот умирает человек от голода. Украсть или умереть – вот в чём состоит волнующий его вопрос. И как же, спросите меня, он решится на голодную смерть? Он обязательно украдёт – просто от безвыходности. И Ползуга говорит – правильно! Если нужно украсть, чтобы выжить, он может украсть! Должен украсть! Если нужно убить, чтобы выжить, он может убить. Должен убить! И никто не должен порицать его за эти действия. Вот что доносит до нас Ползуга. Кто-то назовёт это цинизмом и кощунством. Но скажите мне – разве не больший цинизм и кощунство, когда отец садится в тюрьму после того, как пытался украсть лекарство для умирающего ребёнка? Не цинизм ли, когда голодающие нации стираются с земли более развитыми нациями, чтобы затем на освобождённой территории выстроить свои рынки и фермы и кормиться дальше? Отец, укравший для ребёнка лекарство, должен вознаграждаться, а голодные нации – иметь право давать достойный отпор нациям развитым, пусть даже это приведёт к полному уничтожению последних! И только такой мир будет способен выстоять под натиском любых угроз! И такой мир несёт нам великий Ползуга!

Торжественный голос сменился мрачным шёпотом:

- А те, кто не примет новые правила, обречён на гибель.

- Но ведь Ползуга учит нас помогать оказавшимся в беде иноверцам… – вдруг раздался чей-то голос в толпе.

- Верно, – согласился лавей. – Но это не значит, что мы должны содействовать возрождению человечества под старыми флагами. Наоборот – мы должны разъяснить попавшим к нам иноверцам, что ничем хорошим их стремление возродить цивилизацию по старым заповедям не кончится, и склонять их на свою сторону. Только так нам удастся объединить выживших под истинной религией, которая вот-вот станет доминирующей на всей планете!

Сектанты тут же начали рукоплескать лавею. Последний же воздел руки к закоптелому потолку и начал выкрикивать какую-то нечленораздельную фразу. Толпа подхватила эту инициативу и также начала кричать.

«Балаган сумасшедших», – вздохнул Ласт. Вместе с тем он не против предлагаемого лавеем мироустройства, если бы не одно «но» – Ласт прекрасно понимал, что всё сказанное этим психопатом не подкреплено истинными намерениями строить провозглашаемый мир, и что целью всего этого является затуманивание голов наивных последователей Ползуги и призыв их к борьбе с остальным цивилизованным обществом. Чем лавею не угодило это общество, оставалось только догадываться. Что же должно твориться в головах этих несчастных, подумал Ласт, чтобы они верили во всё это?

Толпа вдруг резко стихла. Головы сектантов резко повернулись направо – туда, где раздавался еле слышный стон. Ласт также посмотрел туда. У дальнего угла, свернувшись на полу калачиком и обхватив туловище руками, лежал Митя. Похоже, что его живот снова начал болеть.

- Враги среди нас! – вдруг завопил лавей, показав пальцем на мальчика. – Ползуга указывает нам на врагов, причиняя им невыносимые боли! Это – отпрыск иноверцев, посланный сюда для того, чтобы разобщить нас, посеять среди нас смуту, заставить нас отречься от Ползуги в пользу возрождающейся цивилизации с губительными заветами!

Лавей вдруг переместил свой перст с Мити на Ласта.

- А вот ещё один пришелец, о которого по всему нашему пристанищу расходится ненависть к Ползуге!

От такого обвинения Ласту стало не по себе. Этого ненормального агитатора, похоже, вообще не волновал тот факт, что его прислужники сами пустили путников к себе и пригласили на проповедь. Впрочем, и сами сектанты, позабыв о своём прежнем радушии, сейчас недобрым взглядом буравили Ласта и лежавшего на полу мальчика, который, хоть и мучился от нового приступа боли, но тоже перепугался не на шутку.

- Схватить их! – приказал лавей. – И убить! При мне! А тела выбросить наружу! Чтобы духу их не было в пристанище Ползуги!

Это было слишком. Погибать от рук умственно отсталых в планы Ласта не входило, поэтому он приготовился к обороне. И только сейчас Ласт понял, что ничего не сможет противопоставить сектантам – лук и рюкзак со стрелами он оставил в кельи старика, пистолет с ножом остались там же, и отбиваться придётся только кулаками и руками. Шансов на успех было немного.

«Если нет оружия… Значит, надо его добыть!»

Не теряя ни секунды, Ласт повернулся к караульному, который заходил со спины, и резким ударом головой в глаз уложил его на лопатки. Выхватив из его ослабевших рук обрез, он, не целясь, выстрелил во второго сектанта с ружьём. Тот вскрикнул, выронил ружьё и также опустился на пол с раной в животе. Звук выстрела отдался в каждом углу зала, что перепугало остальных сектантов – те мигом позабыли о своих планах схватить Ласта и сейчас стояли как вкопанные, растерянно рассматривая нацеленные на них дула обреза.

- Пусть только дёрнется кто, – прорычал Ласт. – Убью любого.

Он понимал, что обладает правом только на один выстрел, совершив который, вновь останется вооружённым одними только кулаками. Этот момент нужно было оттянуть насколько возможно, и пока ужас сектантов играл ему на руку. Но всё могло измениться в любую секунду, поэтому нужно было действовать дальше.

Наводя обрез то на одного, то на другого адепта Ползуги, Ласт стал медленно отступать к лестнице. О Мите, который так и остался где-то в зале, он в тот момент думать не хотел.

«И пусть…»

Его план был чертовски прост – забрать из каморки Ираклия снаряжение, покинуть логово фанатиков и отойти от него как можно дальше, чтобы никто не смог догнать его. Но Ласт споткнулся на первом же пункте – у края лестницы его поджидали другие караульные. Они, в отличие от своих побеждённых коллег, оказались куда расторопнее – пока Ласт, столкнувшись взглядом с первым сектантом, пытался вновь перехватить инициативу, второй набросился на него сбоку и несколько раз ударил его прикладом по голове.

- Эй, полегче… – выронивший обрез Ласт изо всех сил пытался остаться в сознании, но саднившая голова так и норовила скомандовать телу отбой. Почти сразу к боли в темени добавились отнюдь не приятные ощущения от заломленных рук. Одолеваемые жаждой мести караульные ударили Ласта в живот, отчего его ноги подкосились, и он рухнул на колени.

- Казнить! – со стороны лестницы послышался крик лавея. – Прямо здесь! Давай!

- Стойте, Учитель! – вдруг раздался знакомый голос. Ещё через мгновение в собравшейся вокруг Ласта толпе показался Ираклий.

- Почему вы самостоятельно решаете, кого убивать, а кого миловать, Учитель? – спросил он у лавея и остальных. – Разве не Совет занимается этими вопросами? Или вы больше не воспринимаете Совет как орган, равный себе?

Сектанты испуганно покосились на лавея, ожидая, как же он отреагирует на столь дерзкое заявление.

- Этот иноверец только что убил наших людей, – возразил лавей. – А на второго иноверца, маленького, Ползуга наслал боль. Этим нам был дан знак, что его нельзя перевоспитать. Это значит, мы имеем право расправиться с ними без созыва Совета!

Толпа одобрительно загудела. А у Ласта, тем временем, прибавилась ещё одна проблема – капли крови, стекавшие из ран на пробитой голове и щекотавшие щёки и шею.

- Наше отделение – отделение Зависти! – громко, чтобы слышали остальные, заговорил старик. – Мы должны завидовать, если это поможет нам выжить, верно? Эти двое идут к дальним территориям, чтобы спасти сотни людей от угрожающей им опасности. Если сейчас их убить, то люди погибнут, а опасность не будет ликвидирована. И тогда дело с ней будем иметь мы. А наши силы не так уж и велики – вы сами это признавали, Учитель, не так ли? Поэтому сейчас мы должны позавидовать этим смельчакам, рискнувшим бросить вызов смертельным трудностям! Это поможет им выполнить свою миссию и избавить мир от опасности. Правильно я говорю?

- Верно! – выкрикнул кто-то из сектантов.

- А вместо этого вы хотите убить их, – Ираклий, чуть склонившись, посмотрел на лавея. – Это не самое лучшее решение, Учитель, даже учитывая то, что они натворили. Ползуга его вряд ли бы одобрил.

На минуту повисло молчание. Ласт, одолеваемый сильнейшей головной болью, мучительно переводил взгляд то на старика, то на задумавшегося лавея. Остальные сектанты также притихли и молча ожидали решение своего наставника.

- Бросить их в темницу, – наконец произнёс лавей, посмотрев затем на Ираклия. – Через неделю будет Совет, который и решит их судьбу. Ползуга хотел, чтобы мы обратили на них внимание, послав этому ребёнку сильную боль – и я сомневаюсь, что сделано это было лишь для того, чтобы мы морально поддержали их в непонятном для нас деле. Откуда нам знать, кого и от чего они стремятся спасти? Мы не можем позволить, чтобы их действия шли вразрез с великой миссией Ползуги и способствовали установлению старых порядков. А убийство двух сыновей Ползуги и вовсе развязывает нам руки… Но пусть Совет решает судьбу этих двоих. Время до заседания они проведут в темнице.

- Как будет угодно, мой господин, – согласился старик. – Ползуга согласился бы с вами.

«Да что вы творите, чёрт бы вас побрал?!» – ужаснулся про себя Ласт. Неделя, проведённая в темнице, гарантированно поставит крест на выполнении задания Кубы, не говоря уже о его собственной жизни.

Но додумать, какой же могла быть его участь, Ласту не дали – на этот раз нового удара по голове чем-то тяжёлым он не выдержал и лишился чувств.

Пришёл в себя Ласт от острого запаха гнили, резко ударившего в нос. Окончательно очнувшись, он вдруг понял, что не видит ровным счётом ничего. Но пальцы, нащупавшие сквозь прикрытые веки глаза, успокоили Ласта – ослепления до момента казни не было. Значит, оставался шанс привыкнуть к кромешной темноте, осмотреть место, в котором он сейчас находился, и попробовать наметить пути для побега.

«Хотя это же чёртово подземелье, скорее всего, – неожиданная догадка бросила Ласта в дрожь. – И если я поднимусь наверх, то обязательно окажусь в самом центре этой западни. Как в тот раз. Да и будь иначе – за мной здесь явно следят. Сбежать не получится…»

В гневе Ласт дёрнул ногой и крепко выругался. Даже пленение медведями в башне больше не казалось ему безвыходным положением – куда хуже было заключение за решётку в логове фанатиков вымышленного ими божества, за которым, по словам фанатичного лавея, неминуемо должна была последовать казнь. И всё отведённое ему время Ласт был связан по рукам и ногам – не верёвками, но внешними обстоятельствами, которые не позволяли ему продумать пути отхода.

«Тупик… Конец…»

Сев на колени, Ласт уткнулся головой в холодную стену и зашевелил губами, но не произнося ни слова. Только сейчас он заметил, что из его рта вырываются маленькие клубы пара – значит, озноб бил его не только изнутри. В самой темнице также было прохладно.

Вскоре Ласт потерял счёт времени. Где-то тихо разбивались о каменный пол капли воды – только они нарушали воцарившуюся здесь тишину. В голове всё перемешалось, и лишь иногда от предчувствия чего-то плохого воротило в животе. Иногда Ласту казалось, что у него самого из глаз текут слёзы, но на поверку оказывалось, что это была либо влага со стены, стёкшая на волосы и смешавшаяся с кровью, либо пот. Как можно было запотеть в прохладном месте, Ласт не знал. Он лишь сидел, так и уткнувшись головой в стену и слегка покачивая телом взад-вперёд.

«Кто может меня спасти… – насколько позволяла болевшая то ли от холода, то ли от обилия мыслей голова, анализировал Ласт. – Кто знает, что я здесь? Клан… Ну да, я же говорил тому дураку в комнате, что снова иду в рейд!.. Но он ведь сказал мне, что искать меня никто не будет. К тому же, номер этому рейду не присвоили! Значит, нет, точно не будут искать… Одну минутку… Разведка! Разведка, чёрт её раздери! Она же меня наверняка отслеживала вплоть до этого чёртового логова! Значит, Клан знает, что я здесь. Но вот я как зашёл сюда утром, да так и не вышел. Понятно, что что-то случилось, раз я до сих пор тут. Но станут ли меня спасать? Да ну, вряд ли. Почтальоном меньше, почтальоном больше… О, чёрт…»

Внезапно что-то кольнуло его в самое сердце. Оглядевшись по сторонам, Ласт убедился, что он сидит за решёткой совсем один – мальчика рядом не было.

«Убили? – пронеслось в голове. – Или… Чёрт… Ну конечно же! В этом и был его план – заманить меня сюда!.. А может быть, он тоже из этих? Знает ведь Ираклия этого, верно? Кто он ему, интересно, – дед, отец, брат?.. Предательство… Чёртов предатель! «Я бедненький, потерял мамочку…» Ложь! С самого начала – ложь…»

Неожиданно Ласта пробрало на смех. Сначала он тихо захихикал, а затем засмеялся во весь голос. Обхватив голову руками, Ласт открыл рот и захохотал что есть силы. Тут же послышались какие-то глухие стуки, напоминавшие звук удара железа о железо, но Ласт даже не отреагировал на это. Смех раздирал его около десяти минут, после чего резко почувствовалось внутреннее опустошение.

«Вот так я и сойду с ума…» – таковой была последняя обдуманная мысль Ласта после нервного припадка. Далее на всю катушку заиграло воображение. В голове то и дело вспыхивали обрывки воспоминаний о разных этапах жизни – давних и свежих, весёлых и грустных, важных и не очень. Иногда события перемешивались, и Ласту являлись и вовсе лишённые смысла картины. Вот он, слушая лекцию о Городе, отбивается затупленным ножом от жандармов. А вот он, выходя из здания Клана, вдруг попадает прямо к краю Джунглей. Далее пошли и вовсе апокалиптические сцены, но их Ласт уже не мог адекватно воспринимать. Лёжа на сыром полу и отвернувшись к стене, он водил пальцем по складкам тёмного кирпича и зачем-то соскребал ногтём плесень.

Замкнувшийся круг времени прервал непонятный звук, раздававшийся где-то совсем рядом. Поначалу Ласт подумал, что это крысы вылезли на разведку из своих нор. Но потом до него дошло, что эти вездесущие грызуны не могут так громко стучать по железу. Тогда Ласт медленно повернул голову и бросил успевший привыкнуть к темноте взгляд в сторону лестницы. Внезапно он увидел какую-то фигуру, по очертанию похожую на человеческую.

- Чего тебе? – пробормотал Ласт фантому, который на поверке мог оказаться кем угодно.

- Ты свободен, выходи, – ответила фигура. Ласт успел только раскрыть рот, чтобы переспросить – тут же последовал выстрел, от которого дверь вздрогнула и со скрипом приоткрылась.

- Вперёд, – промолвила фигура, прежде чем полностью раствориться в темноте лестничного проёма.

- Стой… – окончательно убедившись, что это был не мираж, Ласт поднялся и последовал за ним – сначала медленно, словно сомневаясь, а затем бегом, спотыкаясь почти на каждой ступеньке. – Стой! Ты кто такой?

Ответом ему была странная тишина, какой поначалу не наблюдалось. Ласт вдруг понял, что его смутило – на этаже не было слышно ни разговоров сектантов, ни звучания их «молитв». Сложилось впечатление, что здание разом опустело, но в это Ласту верилось с трудом.

До тех пор, пока он не закончил подъём по лестнице.

- Ох ты ж чёрт… – только и пробормотал Ласт, оказавшись наверху. Весь этаж оказался превращён в огромную камеру смерти – и тут и там лежали трупы тех, кого ещё недавно он, Ласт, держал на прицеле, и кто затем бросил его в темницу.

Снаружи уже наступила ночь. Каким-то чудом пробившаяся сквозь каменные облака луна освещала ближайшую к раскрытой внешней двери часть этажа, а вместе с ней – лежавшие там тела. В их головах Ласт заметил одинаковые пулевые отверстия небольшого размера – по одному на лоб.

«Метко и с первого раза… Профессионально… Но почему он убил их и освободил меня? Или это Клан так расщедрился?..»

Внезапно со стороны кельи Ираклия послышалась какая-то возня. Струхнув, Ласт вытащил видневшийся под ближайшим трупом обломок копья и медленно пошёл в её сторону. Ещё у входа он заметил, как на струившейся изнутри полоске света виднелись какие-то тени.

«Там кто-то есть…»

Осторожно заглянув внутрь, Ласт увидел Ираклия и Митю. Они сидели на скамье и бросали пугливые взгляды на дверь. При виде Ласта они заметно расслабились и облегчённо вздохнули.

- Что это было? – мрачно спросил Ласт. – Кто автор этой зачистки?

- Не знаю… – тут же ответил мальчик. – Мы были тут, вдруг началась стрельба. Мы спрятались в шкаф и… Ласт, слушай…

- Заткнись, – Ласт направил на него остриё копья. – Ни слова больше. И стой на месте, а то убью.

- Что ты делаешь? – растерялся старик. – Мы…

- Вы, – кивнул Ласт. – Вот вы, оба – где вы были, когда я сидел в клетке и ждал смерть?

- Послушай… – Ираклий попытался что-то объяснить, но Ласт погрозил ему копьём:

- С меня довольно. Не хочу больше ничего слышать.

Забрав лежавший на столе рюкзак, лук и невесть как оказавшееся здесь ружьё караульного, он смерил презрительным взглядом находившихся в каморке:

- Несчастливо оставаться, предатели.

После этого Ласт покинул келью и быстрым шагом направился к выходу из здания. Снаружи его обдало ночной прохладой и неестественной для обычно оживлённого Города тишиной. На секунду растерявшись, Ласт собрался разыскать место для ночлега, как вдруг услышал позади себя голоса.

- Ну, и что вам надо от меня? – развернувшись, он снова увидел перед собой старика и испуганного Митю.

- Ты действительно думаешь, что мы тебя предали? – спросил в лоб Ираклий.

- Я это знаю, – утвердительно ответил Ласт, собираясь в следующую секунду оборвать бесполезный для него разговор и вернуться к поиску ночного прибежища.

- Я тебя не предавал! – воскликнул мальчик.

- Да? – Ласт перевёл на него рассерженный взгляд. – То-то ты разделил со мной тяготы заключения…

- Я хотел спасти тебя! – с дрожью в голосе затараторил Митя. – Но дедушка меня остановил…

- Потому что он ничего не смог бы сделать, – вмешался старик, положив руку на детское плечо. – Оказался бы в заключении вместе с тобой, и что? Легче бы тебе стало?

- По крайней мере, это было бы справедливо, – цинично заметил Ласт. – Ведь это из-за него всё произошло.

Перепуганный мальчик до сих пор хранил молчание – было слышно лишь его дрожавшее дыхание. Но после этой фразы он лишь тихо произнёс:

- Ласт… Я… Мне очень жаль, что так вышло…

Ни один мускул не дрогнул на продолжавшем оставаться невозмутимым лице Ласта – он лишь молча стоял и смотрел на него, испытывая удовольствие и от доминирования в беседе, и от воздуха, который приятно охлаждал переставившие кровоточить раны на голове.

- И я… – неуверенно продолжал мальчик. – В общем, я хочу извиниться перед тобой… за то, что из-за меня ты потерял время… Это всё мой проклятый живот…

- Живот, да? – сурово переспросил Ласт. – А медведь меня тоже из-за твоего живота чуть не сожрал, да? И кабан чуть клыками не распорол тоже из-за него, верно?

- А это тут причём?.. – удивился Митя. – Разве я…

- Да ты, я смотрю, вообще ни в чём не виноват! – окончательно сорвался Ласт. – Кабана, значит, не ты накликал, медведей тоже – да я за всю свою жизнь столько не расхлёбывал за один присест! Я несколько раз за эти два дня был в шаге от гибели, и сейчас мне готовили эшафот тоже из-за тебя!

Мальчик в ужасе совершил несколько шагов назад, дабы не провоцировать Ласта на новые откровения. Ираклий же всё это время стоял рядом и молча слушал их перепалку.

- Я никогда не брал с собой напарников именно поэтому! – продолжал кричать разошедшийся Ласт, невзирая на то, что его наверняка было слышно по всей округе. – Напарники – это балласт, который всегда тянет назад! Сегодня вся жизнь могла быть пущена под откос – и после этого ты думаешь, что сможешь извиниться, и я тут же всё забуду?!

Дрожавший Митя испуганно посмотрел на Ласта.

- Ты хочешь, чтобы… – прошептал он после недолгого молчания.

- Нет, – смакуя свою власть над беззащитным мальчиком, протянул Ласт. – Не хочу! Не хочу видеть и знать тебя больше! Чтоб ты сдох, мать твою!!! Чёртов червяк, я ненавижу тебя!!!

Старик не выдержал и резко дёрнулся в его сторону, словно намереваясь схватить Ласта на куртку. Тот же, действуя на упреждение, несильно оттолкнул Ираклия от себя и наставил на него ружьё.

- Теперь ты с ним возись, – прошипел Ласт. – С меня хватит.

Убедившись, что у старика более нет ни аргументов, ни желания для продолжения дискуссии, он фыркнул и отправился вдоль по Чертанской улице.

- Проклятие… – отрывисто ругался Ласт, оглядываясь по сторонам в поисках подходящего укрытия. – Чертобесие…

Следуя заранее намеченному плану, он решил отойти подальше от здания ползушников, насколько это позволяли силы – их после пережитого почти не осталось.

«Во всём виноват этот маленький поганец!» – раз за разом повторял, словно убеждая себя, Ласт.

Он не лукавил, когда предлагал Ираклию взять Митю на баланс, поскольку у него действительно не осталось ни малейшего желания сопровождать мальчика дальше к детскому приюту. Ласту казалось, что этот недоросль словно магнитом притягивал все неприятности. Он был убеждён, что жандармы, мост, медведи, сектанты – ничего бы этого не было, пойди он в рейд в одиночку. Да и был бы он в таком случае сейчас не здесь, а гораздо дальше.

У ближайшего перекрёстка обнаружилось несколько ларьков, стоявших близ высокого кованого забора. Здесь Ласт и решил заночевать. Выбрав наиболее пустой из них, он залез в него и плотно прикрыл дверь.

«Подкрепиться, что ли…»

Через несколько минут Ласт, освещая ларёк фонарём, уже жевал консервы – после пережитого он мог позволить себе поесть плотнее. Никакого вкуса не ощущалось – всё внимание было отвлечено на анализ дня. Его итоги были более чем мрачными – несмотря на то, что Ласту удалось каким-то чудом выбраться из логова сектантов, пройти в общей сложности удалось не более двух километров. День снова был потрачен зря.

«И снова во всём виноват этот мелкий выродок, – продолжил корить брошенного Митю Ласт. – Но ничего, теперь проблема решена. И пусть, что я теперь один. В одиночку я справлюсь. Раньше ведь справлялся как-то. Ну и что, что Полевое Кольцо… Всякое бывало. К тому же, пора открывать новые горизонты, коль скоро жизнь продолжается…»

Опустошив половину банки и прикрыв её крышкой, он убрал её в рюкзак, подложил его под голову и вытянулся на полу. После пережитого заснуть долго не удавалось, и Ласту пришлось даже на время чуть приоткрыть дверь ларька, чтобы позволить свежему воздуху проникнуть внутрь. Только после этого его одолела дрёма.

Ласту вновь снилось что-то непонятное, но вместе с тем предельно чёткое. Он стоял на огромном пустыре, держа в руках огнестрельный автомат. В подошву сапог упирался мелкий гравий – под ногами была старая железная дорога. А в двух десятках метров впереди стояло уродливое подобие волка, готовившееся напасть на него. Несколько секунд войны взглядов – и зверь бросился на Ласта. Где-то сбоку раздался чей-то крик, но Ласт не успел повернуть туда голову. Отскочив в сторону, он позволил зверю пробежать вперёд. Когда волк, наткнувшись на пустоту, остановился в нерешительности, Ласт вытащил свой нож и стал наносить зверю многочисленные ранения. Вскоре его рука оказалась по локоть испачкана в крови, но Ласт не переставал колоть давно умершее животное. Вскоре каждый удар ножа стало отдаваться странным стуком, похожим на удар чем-то тяжёлым о железо.

Ласт вздрогнул и проснулся, но стук, резко увеличившись в частоте, не исчез. И лишь протерев лицо и ощутив запах сырости, он понял – снаружи по ларьку барабанил дождь.

- Вот именно сейчас тебе нужно было пойти, да? – хмуро пробормотал Ласт, приподнявшись и плотнее запахнув на себе куртку. На какое-то время это спасло от прохлады, но вскоре его тело вновь бросило в дрожь. Когда на лице выступили крупные капли пота, до Ласта дошло, что холод ночного дождя был здесь не причём. Его вновь бил озноб.

Ласт не помнил, сколько времени прошло с момента его отнюдь не бархатного развода с мальчиком, но чувство разочарования и одиночества уже грызло его в полную силу. Сам того не желая, он начал анализировать ситуацию – на этот раз спокойно, без эмоций. И, опять же неожиданно для самого себя, Ласт подумал – а с какой, собственно, стати он начал обвинять бедного Митю во всех своих бедах и неудачах? Да, боль в животе мальчика спровоцировала ненависть и злобу сектантов – но эти помешанные фанатики под влиянием своего вожака и без этого могли бы под каким-нибудь надуманным предлогом убить путников. Тот кабан, которого Ласт ранил гарпуном на набережной, из зарослей выбрался сам, и Митя тут явно был не причём. Ну а жандармы… Эти маленькие дьяволы действительно могли в любой момент выследить путников, но ведь не выследили. Так и какой смысл тогда обвинять мальчика в том, чего не было?

Ласта вдруг посетила ещё одна мысль – а ведь Митя и сам при этом подвергался смертельной опасности. Ведь он вместе с Ластом убегал от летающих убийц, спасался от нападения медведей и кабана. И как, спрашивается, этот беззащитный кроха мог защитить себя? У Ласта был лук с целым набором стрел, пистолет и новый нож – а у него? Что он мог противопоставить ужасам Города? Ровным счётом ничего. Рядом с Ластом мальчик чувствовал себя в относительной безопасности – а без него он с тем же кабаном вряд ли справился бы.

Где сейчас находится Митя? Этот вопрос, глубоко засевший в голове Ласта, не давал ему покоя. Что-то агрессивно подсказывало – надо сняться со своего места и броситься на поиски мальчика. Этот ребёнок ни в чём не виноват, окончательно убедил себя Ласт, просто он стал жертвой банальных совпадений и роковых случайностей, коих в жизни было предостаточно.

«У старика, где же ему ещё быть?..»

Колебался он ещё минуту, после чего всё же встал, накинул на спину рюкзак, взял в руки лук и торопливым шагом вышел на улицу. Сверху на него тут же стали падать капли ливневого дождя, но Ласт не обращал на него внимания. Огонь внезапно проснувшейся совести, сжигавший его изнутри, причинял невыносимую душевную боль, которую можно было заглушить, лишь вновь увидев перед собой Митю.

Обратный путь до здания фанатиков занял не более минуты, но этого времени вполне хватило, чтобы Ласт вымок до нитки. Он мог, конечно, добраться до нужного места бегом и намочить в таком случае одну лишь куртку, но ему нужно было время, чтобы подготовиться к объяснению с мальчиком и, если понадобится, с Ираклием. Но ладонь вновь обхватила уже знакомую холодную ручку двери, а нужные слова так и не были подобраны. Точно так же не было и уверенности в правильности своих действий.

«Впрочем, будь что будет…»

Зайдя внутрь, Ласт чуть было не споткнулся о лежавший прямо поперёк двери труп. Мёртвый сектант бросил на Ласта остекленевший взгляд, в котором явно читался ужас от увиденного в последние секунды жизни убийцы.

«Сначала кто-то расстреливает медведя на набережной… Теперь эта зачистка… Непохоже на Клан – тот бы так помогать не стал. Ангел-хранитель, ты ли это?..»

Через неплотно прикрытую дверь каморки старика пробивался свет, и слышались голоса. Осторожно прильнув к ней ухом, Ласт стал вникать в суть диалога, который развернулся между Митей и Ираклием.

- … он страдает сейчас так же, как и ты, – говорил старик. – Источник его боли совсем другой, но эта боль – то, что вас объединяет…

«Чего?!»

- … у него тоже есть слабые места, но он маскирует их злобой…

«Дед, ты совсем рехнулся?»

- … будь уверен – он обязательно вернётся. Он тебя не бросит.

Внезапно Ираклий смолк. Ласту захотелось покинуть здание, тем самым заставив старика усомниться в своей правоте, но он не смог этого сделать – ноги стали каменными, Ласт словно упёрся спиной в невидимую и невероятно холодную стену, которая морозила его, стоило ему только подумать о пути назад. Он всё ещё пребывал в нерешительности, когда дверь раскрылась, и из неё выглянул Ираклий. В его глазах Ласт тут же прочитал торжество победителя, которое старик, впрочем, высказывать не стал. Вместо этого он положил руку на грудь Ласта и надавил на неё так, что тот отступил назад на несколько шагов.

- Я не думаю, что тот, кто отправил на тот свет моих нечаянных соратников, полностью справился со своей задачей. Мне кажется, что несколько человек всё же смогли уйти через подземелья – их они вырыли тут в своё время в большом количестве. На всякий случай, наверное, не знаю.

- И что? – Ласт не понимал, к чему тот клонит.

- Ночью им деваться некуда, поэтому они до утра спрячутся где-то неподалёку, – продолжил Ираклий. – Вам с Митей сейчас опасно выходить наружу. Переночуйте в моей келье и поутру отправляйтесь дальше.

- Ты думаешь, что если смог предсказать моё возвращение, то я тут же соглашусь вести малого дальше? – Ласту было всё равно, как старик мог отнестись к подслушиванию его разговора с мальчиком. Словно прочитав его мысли, старик не стал высказывать своего недовольства и просто произнёс:

- То, что ты здесь, уже говорит о многом. Впрочем, решать тебе. Я о мальчике позаботиться смогу, в случае чего.

С этими словами Ираклий пошёл куда-то вглубь этажа, оставив Ласта стоять возле приоткрытой двери каморки. Тот же, несколько минут потоптавшись на месте, всё же решился войти внутрь.

Внутри всё так же горела свеча, а на столе стояло несколько банок с разным содержимым. Митя сидел на скамье, сложив руки на груди. Краснота вокруг его глаз доходила до худых детских щёк.

Ласт медленно выдохнул и начал осторожно приближаться к мальчику. Тот повернул голову и остановил его своим погасшим взглядом. Ласт набрал воздуха в грудь, чтобы что-то сказать Мите, но в последний момент передумал. Присев на корточки в нескольких шагах от лавки, он положил обрез на колени и тяжело вздохнул.

- Я тут подумал, – тихо начал Ласт, опустив глаза. – Ты ведь заплатил мне за дорогу… А я своё слово привык держать. Так что… Если ты всё еще настроен идти дальше, то мы пойдём. Но если нет…

Мальчик посмотрел на него, потом прикрыл глаза и со вздохом положил подбородок на коленки.

- Уходи, – прошептал он. – Не трать на меня время. Про деньги забудь, они твои. Уходи…

Ласт ожидал от Мити подобной реакции, но не был намерен просто так сдаваться.

- Нечего дуться на меня, – примирительно сказал он. – Быть может, я перегнул палку, признаю. Но ты сам видел, что с нами там происходило…

- Уже не с тобой, а с нами, да? – не открывая глаз, покачал головой мальчик.

Ласт резко выпрямился, и Митя в испуге поднял веки.

- Я пришёл сюда не для того, чтобы вымаливать прощения, – пытаясь сохранить уверенность в голосе, заявил он. – Если ты не пойдёшь со мной, то я пойду один, без проблем. Дед… Дедушка разрешил мне переночевать здесь. Так что у тебя есть время до утра, чтобы подумать.

Стараясь больше не смотреть на мальчика, Ласт поставил у стены лук и ружьём и положил рюкзак на пол. Улегшись и положив на него голову, он отвернулся к стене и тут же сомкнул глаза – словно боялся вновь столкнуться с мальчиком взглядами.

Сбоку послышалось едва слышное выдыхание, от которого погасла свеча. Келья погрузилась во тьму – лишь со стороны двери, которую Ласт так и не додумался прикрыть, виднелся бледный лунный свет.

В тот момент Ласт не сомневался, что Митя уже принял решение. И что дальнейший путь они продолжат вместе.

Secțiune 1.9. Parc

Очередной кошмар – один из тех, что в последнее время стали беспокоить слишком часто – наконец закончился, и Ласт сумел продрать глаза. Осторожно обхватив ладонью натянутую тетиву лежавшего рядом лука, он осмотрелся по сторонам. Восстановив в памяти события минувшей ночи, Ласт повернул голову и увидел Митю – тот сидел на скамье, прижавшись к стене. Мальчик или только что проснулся, или же снова не спал всю ночь – об этом можно было судить по красноте детских глаз, которая не исчезла с момента его с Ластом разговора, а только увеличилась.

Ласт негромко кашлянул, и ушедший в свои думы Митя тут же поднял голову, посмотрев на него. Из почти минутной игры в молчанку Ласту не удалось выйти победителем.

- Привет, – наконец произнёс он. – Садись за стол, обсудим всё.

- Я тут посижу, – тихо ответил мальчик, даже не посмотрев на него. Ласт чуть слышно причмокнул губами и, усевшись за стол, расстегнул свой рюкзак.

- Есть будешь? – спросил он, доставая оттуда галету.

- Нет, спасибо, – мальчик всё же посмотрел на Ласта и продолжил: – Не хочу сейчас. Позже, может.

- Если ты будешь голодать, то даже до Внешнего Периметра не дотерпишь, – покачал головой Ласт. – Так что перестань строить из себя мученика и поешь.

На этот раз Митя спорить не стал. Взяв из рук Ласта пачку, он раскрыл её и тут же начал хрустеть галетой. Ласт, тем временем, заглянул в банки, стоявшие с прошлой ночи на столе. В них он увидел вполне добротные консервы – не чета его собственным.

Расправившись с галетой, мальчик осторожно положил обёртку на лавку и вопросительно посмотрел на него.

- Вот, выпей, – оставив банки в покое, Ласт, не глядя, вытащил из рюкзака флягу с водой и поставил её на стол. – Только немного.

- Спасибо, – Митя подошёл к столу, обеими руками ухватился за большой для него сосуд и, прильнув к его горлышку, начал делать медленные и осторожные глотки.

Ласт тут же отметил про себя, что этот малец уже научился ценить каждую каплю этого живительного напитка, добывать который было весьма непросто – старые запасы давно истощились, водяные фильтры также постепенно приходили в негодность. Скоро, думал он, обитатели со всего Города будут единым стадом сбегаться на водопой к реке. И всем тогда будет плевать на риск заражения ипритом – когда человек очень хочет пить, он за одну только каплю готов и предать, и украсть, и даже убить. Скоро прогрессирующее, как его называл Гитарист, население Цитадеи и всего Города скатится именно к такой жизни, был уверен Ласт.

- Ну, всё, хватит! – сказал он, когда кадык мальчика подпрыгнул вверх-вниз два раза. – Мои запасы и так невелики, так что хватит тебе!

Митя тут же оторвал губы от фляги и вернул её:

- Спасибо…

- На здоровье, – фыркнул Ласт. – Что такими глазами на меня смотришь добрыми? Думаешь, что поплакал передо мной, и всё для тебя закончилось? На мою вечную доброту особо не рассчитывай, поскольку её у меня нет.

Мальчик вздохнул с прикрытыми глазами и шёпотом произнёс:

- Я никакой помощи уже не жду от тебя…

После этого он поднялся и вышел из кельи. Остановившись у дверного проёма и отвернувшись от Ласта, Митя прижался к деревянному косяку спиной и сложил руки на груди.

- Ладно, не надо тут… – чтобы немного загладить свою вину, Ласт подошёл к мальчику и несильно, почти по-дружески, толкнул его в плечо. – Признаю – погорячился, был неправ. Так что ты это… извини меня.

Митя несколько раз шмыгнул носом и, посмотрев на него, коротко ответил:

- Пойдём.

После этого он действительно направился к выходу, откуда тянуло приятной свежестью. Ласту не оставалось ничего, кроме как забрать своё снаряжение и молча последовать за ним.

«Интересно, куда дед подевался? К выжившим ползушникам примкнул?»

Повсюду виднелись огромные лужи, обходить которые было весьма непросто. В конце концов, Ласт бросил эту бесперспективную затею и просто пошёл по воде – благо, плотные сапоги успешно боролись с влагой. Мальчик также шлёпал по лужам, но его обувь, на которой Ласт ещё вчера рассмотрел несколько приличных дыр, не внушала доверия.

Вскоре впереди показалась пара знакомых ларьков, в которых Ласт собирался провести ночь. В темноте он не разглядел, что за забором стояла огромная полуразрушенная церковь. Это казалось невероятным, но она не была скрыта за густыми зарослями – лишь отдельные части здания были обвиты гигантским плющом. Ласт давно заметил, что практически все бывшие религиозные постройки по необъяснимым причинам не подвергались воздействию поглощавшей Город природы. И что бы там ни говорили шибко умные обитатели Цитадеи о специальных растворах, которыми перед консервацией Города обмазали некоторые наиболее важные здания, а определённого рода мистика здесь явно присутствовала. Это ощущал даже яростный атеист Ласт – не зря же ведь храмы так обожали обживать ползушники. Эта же церковь, к счастью для путников, казалась необитаемой.

Внезапно остановившись на перекрёстке, Митя посмотрел на Ласта.

- Хочешь, чтобы я тебя простил? – спросил он.

- Ну и? – Ласт вопросительно дёрнул головой.

- Дай мне несколько минут, – с этими словами мальчик посмотрел в сторону церкви.

- Зачем? – поинтересовался Ласт.

- Надо, – уклончиво ответил Митя. – Пожалуйста.

- Ну, если надо, – Ласт пожал плечами. – Только пять минут, не больше. Иначе пойду дальше один.

Мальчика тут же и след простыл.

- Что он там забыл, интересно? – спросил самого себя Ласт. Необъяснимое любопытство разгоралось в нём всё больше, и он, стараясь не создавать лишнего шума, медленно последовал за Митей. Оказалось, что тот зачем-то зашёл в саму церковь.

- Что, совсем с головой не в ладах? – разочарованно пробормотал Ласт, вспомнив, что абсолютно точно говорил Мите об опасности находиться в старых зданиях или рядом с ними.

«Впрочем, если тебя там завалит, то я буду только рад…»

Однако церковь обрушаться пока не собиралась, и Ласт рискнул осторожно заглянуть внутрь. Там он увидел, как мальчик с прижатыми ко лбу руками стоял у стены, расписанной ликами неизвестных Ласту святых, и что-то нашёптывал.

«Молится», – догадался Ласт.

Стараясь не нарушать уединение Мити с понятными одному ему образами, он тихо вернулся к ларькам и стал ждать мальчика. Постепенно теряя терпение, Ласт снова посмотрел на церковь и только сейчас бросил взгляд на её шпиль. Венчавший его деревянный крест немного покосился, и теперь распятый на нём человек словно смотрел резными измученными глазами на Ласта.

- Да что вам всем надо от меня? – тот тряхнул головой и отвернулся от церкви.

- Больше ничего, – пробормотал внезапно вернувшийся Митя. – Спасибо, что подождал.

- Ты закончил? – не обратив внимания на его реплику, непринуждённо поинтересовался Ласт.

- Да.

- Ну и хорошо. Тогда идём дальше.

Сверившись с направлением, он уверенно пошёл дальше по Чертанской улицы. Мальчик молча последовал за ним, засунув руки в карманы куртки.

По левую сторону улицы тянулась живая изгородь – после ликвидации цивилизованной жизни в Городе некогда аккуратно посаженные растения разрослись до такой степени, что практически полностью поглотили тротуар и сейчас доставали наиболее длинными стеблями до дороги. Услышав в зарослях какую-то возню, Ласт поспешил быстрее миновать это место – повторения событий на набережной и у высотки ему не хотелось.

Вскоре заросли закончились, и по бокам дороги стали тянуться те же небольшие здания, что и на улице у Второго уровня. Ласту показалось несколько странным, что только на правой стороне улицы после двухэтажного здания стали видны относительно высокие дома, в то время как на левой стороне после другого здания начиналось пустое пространство.

- Вон там, впереди – что это?! – послышался испуганный голос Мити.

Посмотрев вперёд, Ласт сразу понял, почему слева не было никаких зданий – путники подошли к краю гигантской расщелины диаметром в добрых двадцать метров и глубиной в четыре. На дне её плескалась мутная зловонная вода, поверх которой стелился странный туман. Около половины трещины было засыпано обломками здания, уцелевшая часть которого стояла слева, и остатками мебели. Запах гниения дополнял эту идиллическую сцену.

- Что это ещё за ерунда? – протянул Ласт, глядя на расщелину округлившимися глазами.

- Похоже на обвал, – неуверенно предположил мальчик.

Догадку Мити частично могла подтвердить вода, которая могла наполнить расщелину вследствие проседания почвы над затопленным тоннелем монодрайва. Но Ласт покачал головой:

- Нет. В таком случае края не были бы такими ровными. Да и под землю ушла бы вся местность, а не только её часть. Тут что-то другое…

- Взрыв? – удивлённо спросил мальчик.

«Не знаю насчёт взрыва, но вот что касается… Чёрт, конечно же!»

В голове Ласта тут же всплыли рассказы некоторых первопроходцев, исследовавших часть северных территорий Города, почти полностью уничтоженных Великой Дрожью. Помимо остатков домов, там также обнаруживались трещины в земной коре, многие из которых многократно превышали ту, что сейчас зияла перед путниками. Наличие некоторых трещин в других частях Города объясняли тем, что землетрясение затронуло не только север поселения, но также и сопредельные территории. Впрочем, находились и те, кто считал, что трещины возникли не по воле природных сил.

- Во всём виноваты ракеты, – настойчиво, официально и с расстановкой разъясняли некоторые военные, которым как воздух нужны были очки авторитета в Цитадеи. – Вы разве не знаете, что некоторые районы подверглись ракетному обстрелу после того, как к границам Города рванули порядка двух сотен поражённых, сбежавших из госпиталей? Кому было охота чуму за пределы Города выпускать – вдруг она заразной стала после своей модификации? Было решено локализовать заражение в границах Города, а особо агрессивных отравленных пустить в расход. Ну, как водится, тогда вручную отстреливать их нашим было лень, потому и было принято решение о нанесении ракетного удара по массовому скоплению прорывавшихся. Вроде как по Чертанской улице и ещё по каким-то объектам были нанесены удары из ракетных установок, стоявших у строившегося в тот момент Внешнего Периметра, который должен был сдержать выживших внутри Города. Никакого сопротивления поражённые, понятное дело, не оказали – да и что они могли противопоставить удару с воздуха?

- А почему воронки от обстрела такие вытянутые? – усмехались оппоненты. – Они же круглые должны быть, разве нет?

- Вот не знаете если наших технологий, то не высказывайтесь, – после этого разговор обычно обрывался. Чтобы затем начаться снова через несколько дней.

«Удачное совпадение, – подумал про себя Ласт. – Именно эту улицу разрезало. А там – один чёрт, как и зачем...»

- Сейчас неважно, взрыв или что, – сказал он. – Важно то, что нужная нам улица теперь перекрыта, и нам придётся искать пути обхода.

- Какие? – удивился Митя. – Может быть, всё же попробуем пересечь её?

- Иди и пробуй! – отрезал Ласт. – А мне ещё пожить охота. Если ничего толкового предложить больше не можешь, что стой молча.

- Ладно… – пролепетал мальчик и тяжело вздохнул.

Взглянув на расщелину ещё раз, Ласт убедился, что даже думать о возможности её пересечения напрямую нечего – до конца оставалась неясной природа у образовавшегося внизу загадочного тумана. Затем он обвёл глазами стоявший справа многоэтажный дом и вдруг заметил небольшую двухэтажную пристройку у его края. Её верхушку венчало потускневшее изображение женского лица с длинными светлыми волосами. Ниже, на первом этаже, располагался бывший магазин одежды, иноязычное название которого Ласту так и не удалось прочитать. Но важным в тот момент было совсем другое – боковые окна магазина выходили на уходивший куда-то вправо неприметный переулок.

- Нам вовсе необязательно идти напрямую, – пробормотал Ласт. – Можно через этот магазин перебраться вон на ту улицу и обойти эту пакость стороной.

- А как мы переберёмся туда? – Митя недоверчиво посмотрел на пристройку. – Разве там есть дверь?

- Если её там не будет, то полезем через окно, какая разница? – пожал плечами Ласт. – Пойдём хотя бы попытаемся, – не век же тут стоять.

Перейдя с дороги на тротуар, он подошёл к стеклянной двери магазина и, следуя наклейке «От себя», толкнул её. Она оказалась заперта.

- Не беда, – Ласт натянул на руки перчатки и кулаком выбил стекло. – И за каким чёртом такие двери было ставить…

- Там темно и страшно, – поёжился мальчик, заглянув вовнутрь.

- А фонарь нам на что? – Ласт вытащил из рюкзака фонарь и включил его. – Пойдём. Ты что, опять трясёшься?

Внутри действительно было довольно мрачно – тонкий луч фонаря не мог полностью разогнать темноту. На стенах виднелись следы плесени и грибка, стоявшие в углу два кожаных дивана давно сгнили, а висевшая на многочисленных вешалках одежда была изъедена личинками моли. Дальний левый угол магазина отсутствовал, и в образовавшейся дыре открывался «прекрасный» вид на расщелину.

Ласт неожиданно вспомнил один из рассказов своего наставника. Когда первые сорвиголовы ступили на погибшую землю Города спустя некоторое время после Катаклизма, восторгу некоторых из них не было предела – всё миниатюрное государство принадлежал им. Наплевав на все меры предосторожности, они грабили магазины, громили квартиры, а кто-то даже колесил на брошенных автомобилях по опустевшим улицам и проспектам. Конечно же, вскоре эта эйфория прошла, а на смену ей пришло отчаяние и чувство одиночества – мир погиб, и ничто не могло избавить немногих выживших от осознания этого факта.

- Похоже, до тебя они так и не добрались, – тихо сказал Ласт, глядя на невысокую стойку у стены со стоявшей на ней табличкой «Касса». Он представил себе, как бы выглядел магазин, загляни в него мародёры.

- Чего? – переспросил Митя.

- Ничего, – мотнул головой Ласт. – Что ж, двери тут я действительно вижу. Придётся переходить к запасному плану. Крайнее окно видишь? Иди к нему, я сейчас.

Мальчик тут же направился к указанному окну. Ласт же подошёл к стоявшему в центре зала небольшому столику с разложенными на нём выцветшими журналами и, забравшись на него с ногами, проверил его на прочность – столик выдержал его вес. Смахнув журналы на пол, Ласт взял его в руки и потащил его к окну.

- План такой, – сказал он Мите, поставив столик вплотную к окну. – Разносим к чертям окно и перебираемся на ту сторону. Первым полезешь ты. Не смотри на меня так – это тебе не мост с рекой, сейчас всё нормально будет. После тебя полезу я. Понял?

- Понял, – кивнул мальчик. Тогда Ласт оттянул его за рукав подальше от окна и снова ударил кулаком по стеклу, отчего то разлетелось на мелкие осколки.

- Гроза стёкол в ярости, – с усмешкой пробормотал он. – Смотри, малой, не порежься. Это, конечно же, не заросли какие-нибудь, но с новой раной заразиться наверняка можно. Будь осторожнее.

Забравшись на столик, мальчик ухватился руками за тот край оконной рамы, где торчавших осколков было меньше всего. Подпрыгнув, он заскользил ногами по стене, пытаясь вскарабкаться наверх, но у него ничего не получилось.

- Что, силёнок не хватает? – наклонив голову набок, с иронией поинтересовался Ласт.

Митя виновато посмотрел на него и потупил голову.

- Ну и как ты собирался выжить в этом мире? – вздохнув, Ласт продолжил: – Давай помогу. Лезь ещё раз.

Когда мальчик снова начал скользить ногами по стене, тот ухватил его за пояс и подтянул Митю к окну. После этого у мальчика не осталось никаких проблем с преодолением оконного отверстия.

- Всё нормально? – крикнул ему вслед Ласт, услышав негромкий удар о землю и хруст битого стекла.

- Да, всё хорошо, – послышался ответ Мити. – Я просто упал неудачно.

«Дурной ребёнок», – беззлобно подумал Ласт, взбираясь на столик.

- Принимай посылку, – снова крикнул он мальчику, просунув в окно лук и рюкзак. Когда Митя выполнил его просьбу, Ласт сам ухватился за раму и перевалился на другую сторону.

Разлом в этом месте действительно заканчивался, и начало брал небольшой переулок, уходивший вправо от Чертанской улицы. На противоположном здании с многочисленными рекламными вывесками была прикреплена табличка с отнюдь не весёлыми словами «Тёмный переулок».

- Что ж, придётся обходить ту дырку именно так, – вздохнул Ласт. Заметив стоявшую в сотне метров от путников многоэтажку, перекрывавшую переулок, он добавил: – Надеюсь, это не займёт много времени. Пойдём.

Улочка была довольно тесной – неприступной крепостью казалось стоявшее справа вплотную к дороге длинное здание. Несмотря на то, что у него было всего лишь четыре этажа, произраставшее напротив дерево так и не смогло сравняться с ним по высоте. Пока Ласт думал о чём-то своём, он чуть было не споткнулся об квадратный кусок асфальта, к которому была приварена огромная чугунная крышка.

- Ласт, ты чего? – взволнованно спросил мальчик.

- Ничего, задумался, – мотнул головой Ласт. – Нормально всё.

Путники тем временем подошли к перекрёстку. В этом месте переулок двоился и уходил одним направлением наискосок вправо, а другим – круто забирал влево.

- Однозначно влево, – уверенно сказал Ласт.

Новая улочка с не менее странным названием «Ясский тупик», о чём говорила висевшая на левой многоэтажке табличка, также казалась довольно короткой – вдалеке уже обозначилось очередное препятствие.

- Как бы нам обходить не пришлось… – тихо пробормотал Ласт.

Митя не слушал его. Он с интересом рассматривал трёхэтажные корпусы какого-то учреждения, стоявшие справа и отгороженные длинным решётчатым забором. Через минуту оказалось, что они были соединены между собой ещё одним корпусом, по длине превосходившим предыдущие. От края первого корпуса до края второго была натянута верёвка с многочисленными белыми треугольными флажками, удивительным образом сохранившаяся с момента Великой Дрожи и последовавшего затем Катаклизма. По бокам головной корпус был оборудован балкончиками в виде полукруга, на подоконниках которых даже виднелись горшки с растениями – правда, давно погибшими. Такой ухоженностью могло похвастаться далеко не каждое здание Города, хотя видно было, что это учреждение давно заброшено.

- Наверное, приют таким же будет… – прошептал мальчик, осторожно посмотрев на Ласта.

- Чего? – спросил Ласт, который в этот момент вглядывался вдаль.

- Садик этот на приют мой похож, – Митя показал на учреждение. – Давай зайдём туда? Вон и пролом в заборе есть…

- Зайдём туда? – Ласт посмотрел на мальчика. – Зачем?

- Хочется посмотреть, где я буду скоро жить, – ответил Митя.

Лазить по заброшенным зданиям без острой необходимости Ласт никогда не горел желанием – вот и сейчас он не видел поводов для того, чтобы исследовать это учреждение. Кроме того, в случае, если за путниками действительно тянулся длинный хвост разведки Клана, то очередная потеря времени могла бы сильно осложнить их дальнейший путь. И даже детский моливший взгляд не мог заставить Ласта менять свои планы.

- Извини, малой, но нам нужно спешить, – покачал он головой. – Если я не успею доставить послание в Альтеру, то с меня потом голову снимут…

- Ты всегда думаешь только о себе… – обиженно произнёс мальчик и, шмыгнув носом, быстрым шагом пошёл вперёд. Ласт хотел было сказать что-то ему вслед, но потом лишь махнул рукой и поспешил вслед за Митей.

Через пару минут путники уткнулись в перекрывавшие переулок высокие железные ворота с приоткрытой калиткой. Верхняя их часть была отделана пластиком, на котором трёхмерными зелёными буквами было выведено «Варлавский парк культуры и отдыха».

- Чёрт раздери… – только и произнёс Ласт, который после своего первого рейда на юго-запад возненавидел все городские «парки культуры и отдыха», ибо те за годы запущенности настолько утонули в зелени, что путь туда был равносилен самоубийству. Впрочем, в данном случае не было похоже, что парк полностью зарос – наоборот, дорога, в которую после ворот переходил Ясский тупик, была довольно свободной для прохода.

Сняв со спины рюкзак, Ласт достал карту и начал водить пальцем по юго-восточному направлению. Обнаружив злосчастный парк, он увидел, что основная его часть растягивается далеко на юг, тем самым беря на себя основные источники опасности в виде непроходимых зарослей и возможных мест обитания животных.

- Судя по карте, нам вовсе не нужно углубляться в этот парк, – сказал Ласт мальчику. – Разлом этот поганый мы всё равно уже обошли, так что нам просто надо обойти вон то здание и, повернув налево, выйти на нашу улицу. Можно, конечно, вернуться назад и зайти ещё южнее, но тогда выйти к нужной дороге мы сможем только к вечеру. Что думаешь?

- Мне всё равно, – буркнул в ответ Митя. – Поступай как знаешь.

- Ты что, до сих пор дуешься на меня за сад этот свой? – прыснул Ласт.

Обхватив пальцами подбородок мальчика, он посмотрел ему прямо в глаза:

- Давай сделаем так: сейчас сад в пролёте, но потом мы зайдём в любое здание, на которое ты только укажешь.

- Обещаешь? – с прищуром спросил Митя.

- Обещаю. Но только потом, не через три метра.

- Ну, хорошо… – мальчик кивком выразил своё согласие с этими условиями и рывком головы высвободился от его пальцев.

В этот момент из глубин парка до путников донёсся вой загадочного существа. Рёв был настолько незнакомым, что у Ласта по спине побежали мурашки – о тайнах Варлавского парка, речь о котором среди обитателей Цитадеи ни разу не поднималась, ему приходилось только догадываться. А значит, что сюрпризов по дороге им с Митей было не избежать – даже несмотря на то, что их путь пролегал по самой окраине парка. Возникло предательское желание дать дёру отсюда – в тот момент Ласт был готов завернуть южнее хоть на тысячу километров, лишь бы убраться подальше от этого жуткого места. Но потом в его голове пронеслась следующая мысль: а кто даёт гарантии, что при новом обходе путники не наткнутся на какую-нибудь зверушку, чьи острые зубы или клыки расправятся с ними за считанные секунды?

«Нет, так дело не пойдёт. Взялся за дюж, не говори, что не гуж, или как там говорят…»

- Мы долго ещё тут стоять будем? – осторожный вопрос мальчика оторвал Ласта от размышлений.

- А? – Ласт посмотрел сначала на Митю, потом перевёл взгляд на калитку парка. – А… Мы идём прямо сейчас. Именно этой дорогой. И никак иначе.

- Ну ладно… – пожал плечами мальчик, слегка удивлённый его интонацией.

- Но мне будет нужна твоя помощь, – вдруг вырвалось из уст Ласта. Он с самого начала предполагал, что как только их отношения с Митей несколько улучшатся – а это рано или поздно должно было произойти, – мальчика можно будет рассматривать как дополнительную огневую поддержку. И вот, подумал Ласт, настало время проверить его маленького спутника в деле.

- Что за помощь? – поинтересовался мальчик.

- Слышал вой сейчас? – спросил Ласт. – Идти по парку, пусть даже по краю, небезопасно. Но другого выхода у нас нет – придётся идти именно этой дорогой. Мне нужно сейчас, чтобы ты взял мой пистолет и прикрывал нас с левой стороны.

- Пистолет? – Митя удивлённо посмотрел на оружие Ласта. – Но я вряд ли…

- Да тут всё просто, – Ласт вытащил спрятанный в карман пистолет и начал объяснять нехитрый принцип работы оружия. – Пистолет – штуковина хорошая, бьёт метко и всегда наповал. Если уметь ею пользоваться, конечно. Вот смотри. С силой натягиваешь корпус сверху – всё, пистолет заряжен. Вот тут предохранитель – чтобы не пальнуть случайно. Когда надо стрелять, убираешь предохранитель и вдавливаешь вот этот крючок. Целишься так, чтобы тот зубчик оказался между этими двумя зубчиками. Сравнял их верхние края, убрал предохранитель, нажал на крючок – пуля вылетает и избавляет тебя от всех проблем. Понял?

- Вроде… – пробормотал мальчик, старательно отводя глаза, в которых явно читалось непонимание.

- Пока не попробуешь, не поймёшь, – сказал Ласт. – Вот выскочит на тебя какая-нибудь тварь саблезубая – сразу вспомнишь мои инструкции. А пока держи его крепче.

Немного подумав, он всё же решил оставить в руках обрез, а не переходить на лук – хоть в двустволке и оставался всего один патрон, но он был куда мощнее стрелы лука.

- Ну что, ты готов погулять по парку? – повернувшись к Мите, поинтересовался Ласт.

- Нет, – тут же покачал головой мальчик. – Я не хочу там гулять.

- А надо. Давай, не бойся. Если не будем терять время, то быстро его преодолеем. Ну, пойдём.

Крепче обхватив рукоять обреза, Ласт вошёл на территорию парка.

- Контролируй левую сторону, там безопаснее всего, – сказал он Мите. – И не стреляй в кого попало – патронов у нас не так много, а вот тварей может оказаться тьма.

- Ладно, – кивнул мальчик.

Стоявшее слева одноэтажное здание оказалось торговым центром – наподобие того рынка, в котором обосновались ползушники. Здесь же, судя по множеству разбитых окон и разбросанным рекламным плакатам, давно никто не жил. Ласт заметил, что мародёры получали удовольствие от одного только вандализма – практически все стеклянные постройки Города были разбиты камнями и прочими тяжёлыми предметами. Создавалось ощущение, что по мере осознания невозможности вернуться к прежней жизни, что была до Катаклизма, люди начинали проклинать канувший в небытие мир и громить немые памятники прошлого. Неужели, спрашивал Ласт сам себя, им от этого становилось легче? Неужели им нравилось скатываться к первобытности, разрушая созданные с таким трудом постройки?

Митя вдруг вздрогнул и начал водить стволом пистолета из стороны в сторону. Послышалось неровное дыхание мальчика.

- Что случилось? – спросил Ласт, ещё крепче сжав рукоять обреза.

- Показалось, – выдохнув с облегчением, произнёс Митя. – Внутри здания просто что-то грохнуло, вот я и…

- Не нервничай, – тихо сказал мальчику Ласт. – Твари чувствуют твой нервоз, а потому будут стараться загнать тебя в ловушку. Не поддавайся страху.

- Тебе легко говорить – ты же уже сто раз бывал в Городе… – ответил Митя.

В здании неожиданно вновь раздался какой-то шум. В следующую секунду мальчик истошно завопил и принялся палить из пистолета по постройке. Тут же в разные стороны полетели осколки стекла, выбитого попадавшими в него пулями.

- Ты что творишь, чёрт тебя дери?! – крикнул Ласт, боясь, что потерявший самообладание Митя начнёт палить и по нему. Чтобы не допустить этого, он прикладом обреза ударил мальчика в спину. Митя охнул и, выронив из рук пистолет, распластался на земле.

- Ты какого чёрта тут устроил? – каждое слово разъярённый Ласт сопровождал увесистыми пинками. И без того перепуганный мальчик закрыл голову руками и уткнулся лицом в землю, чтобы удары Ласта не пришлись по носу.

- Ласт!.. – бормотал Митя. – Не надо!.. Прости…

Выпустив пар, Ласт высказал несколько непечатных оскорблений в адрес мальчика, после чего осмотрелся по сторонам. Каким-то чудом громкие звуки выстрелов пока не привлекли сюда обитателей парка, что, впрочем, не лишало путников опасности подвергнуться их нападению спустя некоторое время.

- Гад! – дрожа от гнева, пробормотал Ласт. – Какого чёрта палить начал как ненормальный?

- Ласт, я… – Митя свернулся на земле калачиком, прижав к телу ушибленные конечности, и осторожно посмотрел на него. – Я увидел кого-то и…

- … и решил, чтобы на это нечто весь парк прибежал посмотреть? – рявкнул Ласт, отчего мальчик в ужасе прижался к земле. Наклонившись, он схватил Митю за капюшон и резко поднял его на ноги. – Ты идиот совсем, или притворяешься?

Мальчик, из глаз которого пошли слёзы, лишь развёл руками и покачал головой. Ласт оттолкнул его, отчего у Мити вновь подкосились ноги, и он снова упал на землю.

- Ноешь, как девчонка, – произнёс Ласт. – Шарахаешься от всего на свете. Пистолет мне угробил почти. Как думаешь, мы сработаемся?

- Я не специально, правда! – отчаянно выкрикнул мальчик, размазывая слёзы по лицу. – Я увидел…

- Хватит! – прервал его Ласт. – Ты слишком много неприятностей мне приносишь. Ты сам – ходячая неприятность!

В следующую секунду его словно переклинило.

- Помнишь, что я тебе говорил в самом начале? – пробормотал Ласт. Плакавший Митя непонимающе посмотрел на него.

- Я говорил, что прикончу тебя, если ты будешь мне мешать, – ответил за него Ласт. – Помнишь? Я это точно говорил.

- Ласт… – мальчик покачал головой. – Нет…

Ласт посмотрел на свой обрез и взвёл его курок.

- Мне плевать на тебя, – сказал он, рассматривая своё оружие. – Моя главная задача – доставить послание в Альтеру. А ты так, случайный попутчик. Для чего ты мне? Ты для меня никто, ведь верно?

Вместо ответа Митя закрыл лицо руками и расплакался ещё сильнее.

- Не разжалобишь, не пытайся даже, – фыркнул Ласт. – Всё, хватит. Тут тебе не дочки-матери. Это жизнь, малой. И ты её только что потерял.

«Один выстрел, и делать крюк в Гранинскую общину больше нет необходимости. Так просто. Вот правда – что мне стоит взять и…»

Дула обреза обратили своё внимание на мальчика. Тот, увидев их, окончательно разрыдался.

- Ласт, не надо! – промямлил Митя, подползши к ногам Ласта и прижавшись к ним. – Прошу тебя…

У Ласта начало бешено колотиться сердце. От одной только мысли о том, что ему предстоит совершить, на лбу выступили крупные капли пота. Конечно, до этого Ласту уже приходилось много раз стрелять в братьев по разуму, и обычно он делал это без малейших колебаний, поскольку от этого зависела его собственная жизнь. Но готовившееся убийство чем-то отличалось от предыдущих.

Медленно переведя взгляд на плакавшего и прижимавшегося к его сапогам мальчика, Ласт столкнулся с буравившими его голубыми глазами Мити – те, исторгая из себя реки слёз, выражали искренний испуг и немую просьбу о помиловании. Этот детский взгляд нанёс ещё один удар по нему, после которого мелко затряслись руки. Но Ласт постарался побороть в себе предательское чувство неуверенности. Внутренний голос – этот верный помощник, с которым он без ощутимых потерь прошёл через многие жизненные капканы – был прав. Одно усилие указательного пальца может решить сразу несколько проблем. Неужели он – почтальон, совершивший двенадцать удачных рейдов в разные концы этого изолированного прозрачными воротами Внешнего Периметра ада – не сможет сделать этого? Тварь ли он дрожащая, как спрашивал себя один горе-убийца перед массовым душегубством, или право имеет? Ласт точно знал, что имеет.

- Ты пойми, малой, – не своим голосом просипел Ласт. – Я просто хочу избавить тебя и себя от лишних мучений. Ты же сам понимаешь, что твоё появление здорово навредило мне. Единственное, что ты можешь сделать сейчас – это уйти. Уйти навсегда, понимаешь? Ты же не сможешь жить в этом мире! Ты не выживешь, понимаешь?

Мальчик молча, с чуть приоткрытым ртом смотрел то на Ласта, то на стволы обреза. Его дрожавшие руки настолько крепко обхватили кирзовые сапоги, что Ласт чуть было не потерял равновесие.

- Не понимаешь… – он тяжело вздохнул. – Не дорос ещё… Значит, и не поймёшь. Может быть, оно и к лучшему – для тебя?

Митя снова забился в истерике и уткнулся лицом в его сапоги.

- Прошу тебя, не надо… – прошептал он. – Я жить хочу…

Фраза была произнесена негромко, но в саднившее сердце Ласта она попала с первого раза. Прошло несколько мгновений, прежде чем Ласт осознал – он не готов. Не готов нажать на спусковой крючок заряженного и готового к стрельбе обреза. Не готов лишить жизни сироту Митю, уже успевшему повидать перед собой смерть, но при этом так жаждавшего жить дальше. Но, несмотря на это, руки всё ещё не опускали оружие, продолжая держать его нацеленным на затылок мальчика. Тот же, в свою очередь, больше ничего не говорил Ласту – лишь прижимался к его ногам и тихо плакал от страха.

Это нанесло по Ласту ещё один удар. Он просто не мог поверить, что Митя не сделает ничего ради своего спасения. Ведь он-то привык в случае опасности хвататься за любой шанс выжить – а вот мальчик даже не пытался цепляться за жизнь. От осознания этого пальцы, крепко сжимавшие обрез, начали постепенно разжиматься. Деревянный корпус рукояти начал выскальзывать из вспотевших ладоней Ласта.

«Сожми ствол крепче! – снова раздался внутренний голос. – И не ломайся, как новичок! Всего-то нажать на крючок, ну! Стреляй!»

Ласт снова стиснул зубы и поджал губы. Сжимавшая оружие затёкшая рука затряслась от напряжения. Ласт понял, что бесконечно держать в прицеле Митю не сможет – надо было или стрелять, или…

Но он не мог выстрелить. Ласт вдруг снова вспомнил о том убийце, что размышлял о твари и о праве. Тот ведь не побоялся совершить убийство, но потом его всю жизнь терзали душевные муки о содеянном. Ласт же не знал, готов ли он всю жизнь страдать от угрызений совести, которая совсем недавно пробудилась в нём.

«Нет… – чётко проговорил про себя он. – Я не готов совершать это…»

Руки сами опустили обрез вниз, и Ласт, выронив его, рухнул на колени. Опустив вниз голову, он обхватил её руками и тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Больше всего на свете ему хотелось в тот момент заорать во всю глотку так, чтобы его услышали в самых отдалённых уголках Города. Но понимание того, что этим он привлечёт население парка к себе и мальчику, удерживало Ласта от крика. Вместо этого он начал медленно раскачиваться из стороны в сторону, надеясь хоть немного унять разразившуюся боль в голове.

Внезапно Ласт почувствовал чьё-то присутствие рядом. В следующую секунду две маленькие детские руки обхватили его плечи, а к телу неожиданно прижался Митя.

- Спасибо… – прошептал он на ухо Ласту. – Спасибо тебе…

Это стало для Ласта полной неожиданностью. Мальчик, которого он, казалось, целую вечность держал на прицеле, обнимал своего несостоявшегося убийцу – почему? Неужели чувствовал его колебание и стремился поддержать в трудную минуту?

Ласт был тронут такой добротой Мити, но сам обнять его так и не решился. Равно как не мог и попросить прощения за то, что едва не лишил мальчика жизни. Поэтому он просто ждал, пока Митя отойдёт от него. Но мальчик, похоже, не собирался этого делать – наоборот, Ласту показалось, что он стал ещё сильнее прижиматься к нему. Несмотря на это, Ласт по-прежнему был не готов к ответной ласке. Он лишь ощущал, как от тёплых объятий Мити по всему его телу начинает разливаться приятное тепло, и наслаждался этим.

Почувствовав смятение Ласта, Митя наконец разжал руки и отошёл от него.

- Прости… – прошептал мальчик, чуть наклонившись и пытаясь посмотреть Ласту прямо в глаза. – Я знаю, что во всём виноват… Прости меня…

Ласт, чтобы не смотреть на него, повернул голову вбок и вздрогнул. Неожиданно неподалёку он увидел Ираклия. Старик стоял, держа в руках копьё, и вопросительно смотрел на путников. Ласт тряхнул головой, словно желая убедиться, что это не мираж. Но стоило ему снова посмотреть в ту сторону, как Ираклия уже и след простыл.

«Привиделось, что ли…»

- … вот, смотри! – продолжал что-то говорить Митя. Ласт посмотрел на него – заплаканный мальчик ему чуть ли не в лицо тыкал магазин от пистолета.

- Тут остались ещё патроны! – убеждал его Митя. – Посмотри, вот они! Их три осталось! А… А сколько было до этого?

Ласт тяжело вздохнул и молча отобрал у него оружие.

- Много было, – только и проронил он.

Вставив магазин обратно в рукоять пистолета, Ласт бросил его на асфальт. На языке вертелось ответное извинение, но плотно сомкнутые губы не позволяли им вылететь из уст. Ласт надеялся, что по его взгляду Митя поймёт – у него нет душевных сил на просьбу о прощении. И он понял – медленно кивнул, сочувственно глядя на него.

Тяжело вздохнув и оставив оружие лежать на асфальте, Ласт поплёлся к стоявшей неподалёку скамейке и сел на неё. Мальчик также не стал поднимать пистолет и, подойдя к Ласту, уселся возле него.

- Ты знаешь… – тихо начал Митя. – Когда я …

- Я прошу тебя, давай просто помолчим немного, – севшим голосом перебил его Ласт. – Я не хочу сейчас с тобой разговаривать. После всего, что было… Я не могу…

Мальчик молча отвернулся и, начав болтать ногами, перевёл взгляд на стоявшую в конце площади старую деревянную сцену с обвалившимся козырьком и деревянным полом. Ласт же в очередной раз посмотрел на мальчика так, словно это было существо с другой планеты – беспечно сидеть рядом с тем, кто совсем недавно хотел пристрелить его, казалось безумием. Впрочем, Ласт уже смирился с тем фактом, что постичь загадочный характер Мити ему вряд ли удастся, а потому лишь снова вздохнул и сказал:

- Пойдём отсюда.

Спустя минуту путники молча продолжили свой путь. Ласт подобрал обрез и пистолет. Последний он убрал в карман.

- А мне? – мальчик посмотрел на него.

- Хватит с тебя, – сказал как отрезал Ласт. – Толку от тебя никакого.

Огорчённый Митя промолчал и лишь стыдливо опустил голову.

Как и ожидал Ласт, после поворота налево впереди показалась знакомая широкая дорога Чертанской улицы. С другой её стороны виднелась странного вида прямоугольная арка и силуэт огромного многоэтажного дома. На секунду Ласту показалось, что возле арки вновь промелькнула чья-то голова, но своё видение он списал за пережитый стресс.

Заговорить с мальчиком Ласт пока не решался. Несмотря на явное прощение со стороны Мити, он до сих пор ощущал свою вину перед ним.

«Уж лучше бы я отбивался от стаи кабанов, чем вот так вот парк пересекал… – подумал про себя Ласт. – Чёрт возьми, почему на моём пути встало именно это? Почему сейчас?!»

Через несколько минут путники уже шли вдоль улицы и рассматривали приближавшийся гигантский перекрёсток, усеянный остовами автомобилей. После того, как с правой стороны оборвалась огромная многоэтажка, стали видны красные кирпичные стены странного сооружения, занимавшего пространство справа.

- Монастырь… – прошептал Митя, зачарованно рассматривая стены. – Ты знал, что это монастырь?

- Нет, не знал, – тут же ответил Ласт, обрадованный тем, что мальчик сам начал диалог. – Я тут и не бывал ни разу… А откуда ты знаешь, что это монастырь?

- Мама моей мамы работала в нём, – ответил Митя. – Когда была Великая Дрожь, в монастыре открылась больница. Сюда каждый день приходили люди – много людей. Они верили, что Бог защитит их от смерти… Ласт, почему он это не сделал? Почему позволил погибнуть?

Этот по-детски наивный вопрос поставил Ласта в очередной тупик. Проблему выживания человечества после Катаклизма он даже после вчерашней встречи с ползушниками не планировал рассматривать с религиозной точки зрения, а потому лишь пожал плечами и ответил:

- Я не верю в Бога. Так что не знаю.

- Плохо… – вздохнул мальчик. – Ну ладно…

Ласт почувствовал, что Митя хотел сказать что-то ещё, но потом почему-то передумал это делать.

- Я ни во что не верю, – на всякий случай решил уточнить он. – Я вырос в грязи и подлости, так что…

Мальчик внимательно посмотрел на Ласта, но также оставил его реплику без ответа.

– Не так уж и много времени мы затратили на обход, верно? – решив отвлечься, спросил у Мити Ласт. – Мы снова на нужной нам улице, теперь идём дальше. Нам нужно пройти максимальное расстояние, чтобы потом не так далеко до цели было.

- А мы доберёмся до Гранинской общины хотя бы к вечеру? – осторожно спросил мальчик.

- До твоего детского дома ещё как до Луны, – ответил Ласт, восстановив в голове маршрут. – Но к завтрашней ночи, если больше ни в какие приключения по дороге не увяжемся, добраться должны.

Митя лишь молча вздохнул.

- Что, не терпится уже? – с прищуром поинтересовался Ласт.

- Я так долго ждал этого момента, что сейчас боюсь упустить свой последний шанс, – шёпотом ответил мальчик. – Даже не верится, что скоро этот кошмар закончится…

«Везунчик ты. Мне бы тоже попасть в такое место, где меня бы кормили да спать укладывали со сказочкой на ночь…»

Путники тем временем, поплутав среди брошенной техники, вышли на пересечение с Белградской заставой, о названии которой говорил дорожный указатель.

- Снова Чертанская улица? – изумился Ласт. Но, увидев адресную табличку одного из ближайших многоэтажных домов, он понял, что после рассечения Белградской заставой Чертанская улица перешла в следующий этап их пути – улицу Героев Варлава.

- Так держать! – бодро произнёс Ласт, ускоряя шаг. – Может быть, дойдём до Тоннельного проспекта к вечеру, а там и до цели останется совсем ничего!

- Правда? – мальчик с надеждой посмотрел на него.

- Опять же – если никуда не вляпаемся! – ответил Ласт. Словно чувствовал, что в следующую секунду позади путников раздадутся непонятные звуки, в которых навострённый слух почтальона чётко различит очередные выстрелы из автомата.

- Что это? – только что спокойное лицо Мити вновь исказилось гримасой испуга. – Опять?..

- Не оборачивайся! – холодно и тихо ответил Ласт. – Не подавай виду. Мы ничего не слышали, понял?

- Понял, но что…

- Что происходит? Я не хотел говорить тебе, но… За нами следят. И, похоже, им надоело прятаться.

Secțiune 1.10. Paznic

- Малой, не задавай мне сейчас никаких вопросов. Да, я догадываюсь, кто это может быть, и примерно понимаю, что ему от нас нужно. Но, тем не менее, нам пока ни в коем случае нельзя показывать, что мы распознали слежку. У меня есть план. Он весьма рискованный, но всё может получиться. Мне снова понадобится твоя помощь – и вот тут постарайся держать себя в руках, иначе погибнем оба. Слушай, что надо сделать…

* * *

- Да отстань ты от меня! – рявкнул Ласт, бросив гневный взор на мальчика.

- Но почему ты не хочешь показать мне это? – воскликнул Митя. – Что плохого в том, что ты прочитаешь послание? Мне же интересно!

- Да с меня голову за это снимут! – как можно громче ответил Ласт. – А до этого я сделаю то же самое с тобой, гадёныш! Отвали, ещё раз повторяю, иначе пожалеешь, что пошёл со мной!

В глазах мальчика невольно промелькнул испуг. Поняв, что перегнул палку, Ласт незаметно подмигнул ему.

Среди многоэтажных домов, выстроенных с правой стороны, обозначился неприметный поворот на небольшую, но плотно застроенную по бокам улочку. На ней у самого края Ласт обнаружил небольшой двухэтажный магазин с покосившейся трудночитаемой вывеской. Боковые стеклянные витрины, выходившие на Улицу Героев Варлава, к удивлению Ласта, были относительно целы. Неплохая позиция для засады, рассудил он.

Можно было переходить ко второму акту представления.

Ласт посмотрел на Митю и незаметно щёлкнул пальцами. Это был условный сигнал для мальчика – он остановился и неожиданно требовательно произнёс:

- Значит так – или ты сейчас же показываешь мне послание, или я никуда не иду!

Ласт моргнул обоими глазами – молодец, так держать – и, остановившись, выпалил:

- Как же ты мне надоел, уродец! С какой стати я должен подвергать свою жизнь опасности ради такого ничтожества, как ты?

Больше всего в тот момент он боялся, что Митя от таких слов расстроится и тем самым раскроет его замысел. Но мальчик, похоже, давно ждавший возможность взять реванш и ответить своему обидчику в таком же тоне без страха получить затрещину, громко ответил:

- Да какое ты право имеешь так со мной обращаться?! Что, раз я меньше тебя, то надо мной издеваться можно, да?! Знаешь, что – а пошёл-ка ты ко всем чертям! Я больше не хочу иметь с тобой никаких дел!

Ласт еле удержался, чтобы не прыснуть от смеха. Митя был прирождённым актёром, и сейчас его игра просто умиляла. Но восхищаться талантами мальчика было некогда – нужно было завершить этот спектакль.

- Прекрасно! – Ласт демонстративно развёл руки и пожал плечами. – Не смею больше задерживать ваше высочество. Я сейчас пойду, ограблю вон тот магазин справа – извольте до моего выхода оттуда покинуть автомагистраль, иначе мой тесак проткнёт ваше неблагодарное сердце и оставит вас умирать от потери крови.

Закончив говорить, Ласт плюнул Мите под ноги и, развернувшись, пошёл по боковой улице в сторону магазина.

«Надеюсь, ты не набросишься на меня сзади и не начнёшь кусаться», – с усмешкой подумал он.

Мальчик действительно не стал нападать, но заключительный акт всё же исполнил – когда Ласт дошёл до входа в магазин, в расположенную рядом витрину прилетел камень. Послышался звук разбившегося стекла.

«Метко, – оценил Ласт. – Интересно, ты в меня хотел попасть, или всё же в сторону кинул?»

Оказавшись внутри магазина, он первым делом бегло осмотрел первый этаж. Вдоль витрины, из стёкол которой должна была отлично просматриваться улица, были аккуратно расставлены грязно-жёлтые стеллажи, сквозь которые невозможно было разглядеть происходившее снаружи. У Ласта возникло желание под видом мародёрства откинуть несколько стеллажей и затаиться возле образованного проёма, но потом он понял, что таинственный преследователь может запросто распознать его местонахождение и расстрелять все окна первого этажа. Нужно было выбрать более удачную позицию.

Ласт перевёл взгляд на застывшую железную лестницу с чёрными резиновыми перилами. Со второго этажа, рассудил он, улица будет просматриваться куда лучше. Да и возможностей для манёвра в таком случае будет больше.

Ласт уже хотел начать подъём по эскалатору, как вдруг услышал чьи-то голоса снаружи. Сердце тревожно забилось в предчувствии беды. Распластавшись на полу, Ласт подполз к боковым витринам, приподнялся и осторожно выглянул наружу. Там он увидел, как облачённый во всё чёрное незнакомец с висевшим на плече огнестрельным автоматом стоял рядом с сидевшим посреди дороги Митей и что-то ему говорил.

- Чёрт раздери… – прошептал Ласт, не ожидавший такой развязки – его смутил тот факт, что новоявленный спутник не прикончил мальчика сразу, а стал о чём-то его расспрашивать. – Что за светские беседы ты с ним устроил?

Впрочем, вскоре Ласта посетила другая мысль.

- Если это – человек от Клана, то он может узнавать у малого, где я, – эта версия показалась Ласту более логичной. – Чтобы потом накостылять мне по шее за задержку и сурово приказать идти дальше быстрее. Если так, то зачем я сейчас прячусь? Обвинят ещё в саботаже и выплаты на месяц лишат, как это было в тот раз…

Ласт уже собрался покинуть магазин, как вдруг Митя сам направился туда. Незнакомец же остался стоять на своём месте, начав почему-то озираться по сторонам.

- Ласт, тот дядя хочет поговорить с тобой, – сказал мальчик, увидев разлёгшегося на полу Ласта и немного смутившись: – Что ты делаешь?

- Что это за дядя, ты знаешь? – резко встав, ответил Ласт. – Вот и я не знаю. Вдруг это враг?

- Он сказал, что не враг, – уверенно произнёс Митя. – Сказал, что знает тебя.

- Знает меня, говоришь? – Ласт почти убедился в принадлежности незнакомца к Клану. – Ну ладно, зови его сюда.

Пока мальчик приглашал незнакомца зайти в магазин, Ласт отряхивал испачканную в грязи одежду и вновь оценивал обстановку вокруг – на тот случай, если придётся убегать через какое-либо окно во время стрельбы из автомата странного попутчика. Боковые окна располагались совсем рядом, но их стёкла в данном случае работали и на путников, и на возможного противника – Ласту выдавить их и выбежать на улицу было легко, но и стрелку ничего не стоило расстрелять путников через хрупкие окна, которые вряд ли остановили бы пули.

- Значит, придётся договариваться… – пробормотал Ласт. Правда, предстоящие переговоры он решил подкрепить оружием – курок на заряженном дуле обреза был взведён ещё в парке.

Вскоре в магазин вместе с Митей зашёл незнакомец. Увидев в руках Ласта наставленный на него обрез, он вместо того, чтобы взять Ласта в прицел более функционального автомата, тут же приподнял руки, явно демонстрируя мирные намерения.

- Погуляй тут пока, – сказал Ласт мальчику. – Нехорошо слушать взрослые разговоры.

Митя посмотрел на незнакомца, словно желая услышать его мнение. Тот лишь кивнул, и мальчик, вздохнув, отправился в другой конец магазина.

- Так вот ты какая, разведка Клана, – начал Ласт, прислонившись к одной из стен – только так он мог скрыть колотившую его дрожь. – Оказывается, без крыльев и нимба.

- А чего ты ожидал? – осклабился незнакомец, продолжая стоять у входа. – Богов перед собой увидеть?

- Ну, уж точно не обычных людей, – ответил Ласт, решив нанести первый удар по имиджу Клана. – Ведь такая могущественная секта… В любом случае теперь будем общаться на равных, понял?

- Понял, – неожиданно согласился незнакомец. – Но сначала ответь мне, Ласт, что ты чувствуешь теперь?

- Чувствую облегчение, – Ласту и вправду стало гораздо лучше после поимки преследователя – исчезло давившее на нервы ощущение чьих-то глаз. – Постой… Как ты меня назвал? О, чёрт, неужели Клан, наконец, выучил, как меня зовут?..

- Клан, говоришь? – незнакомец вдруг рассмеялся. – Эх, Ласт… Если бы ты только знал, насколько всё весело на самом деле …

– Ты кто такой? – Ласт решил перейти от болтовни к делу. – И какого лешего надо от нас?

- Может быть, всё же опустишь оружие? – собеседник с усмешкой посмотрел на его обрез. – Я в тебя не целюсь, а ты целишься. Нехорошо, невежливо.

- Не тебе меня вежливости учить, – заметил Ласт, но ствол обреза всё же опустил – правда, на всякий случай, оставив палец на спусковом крючке.

- Уже лучше, – улыбнувшись, кивнул незнакомец. – Можешь называть меня Стражем. А что надо от тебя… Скажем так – есть кое-что. Устроит такой ответ?

- Ну, так, – Ласт потряс дрожавшими пальцами в воздухе. – Пятьдесят на пятьдесят. Страж так Страж, бес с тобой. Что нужно от меня, я так и не понял, но, впрочем, могу догадаться. Я уже не раз чувствовал ваши очи невидимые, но до сегодняшнего дня думал, что этот всё фольклор костровой виноват. Знаешь, как это… Самовнушение, вот.

- Я тебя не понимаю, – покачал головой Страж.

- Не лукавь, – Ласт погрозил ему стволом обреза. – Ты всё прекрасно понимаешь. Разведку вашу я уже за версту чуять научился. Куда ни пойди – везде найдёте. Но да ладно. У меня есть ещё вопросы…

- А что будет, если я не захочу отвечать? – прервав его, полюбопытствовал Страж.

- Я тебя пристрелю, вот и всё, – пожал плечами Ласт.

- Ты ведь меня и так пристрелишь, – с усмешкой заметил Страж. – И какой резон мне тогда отвечать, а?

- Если после разговора с тобой я так и не пойму, за каким дьяволом иду к чёрту на куличики, то мне ничего не помешает плюнуть на всё и вернуться домой, – ответил Ласт, решив спровоцировать его на самораскрытие. – Идти тут недалеко, тропы изведаны. Через два дня максимум буду уже дома, в Цитадее.

- Клан ведь тебе вздохнуть в таком случае не даст, – невозмутимо произнёс Страж. – Что ж, впрочем, попытка – не пытка. Возвращайся. Но, кроме того, что себя загубишь, по твоей вине погибнут десятки, а то и сотни человек, в том числе и дети.

- По моей ли? – оттолкнувшись от стены, Ласт начал ходить вокруг Стража. – Ну что ж, давай разберёмся по порядку. Три дня назад ко мне подошёл «нищий» бородатый мужик, всем своим видом говоривший о принадлежности к бандитам, и предложил срубить три десятка бутылок за доставку послания в необитаемую, по моей информации, общину. Не через нашу с тобой контору предложил, как это обычно делается, а лично, – и сразу тридцать бутылок предложил. Богач-меценат? Далее со мной увязалось вон то маленькое чудо, с которым я несколько раз успел попасть в смертельно опасные ситуации. А сегодня выяснилось, что от имени покровительствующей всем почтальонам разведки Клана за нами идёт вооружённый огнестрельным оружием психопат, который чуть не убил нас. Вот и скажи мне теперь, Страж чёртов, – разве я после всего этого не имею права отказаться от рейда? Задаток при мне, на эту сотню человек, включая детей, я плевать хотел. Политика Клана, по большому счёту, мне также фиолетова, так чего уж тут…

Ласт понял, что зря позволил последней фразе соскочить с языка – уж теперь оскорблённый представитель Клана сделает всё, чтобы не дать ему спокойно жить. Но Страж, получивший на руки такой неожиданный козырь, вдруг замолчал, словно обдумывая ответ. Ласт, шумно выдохнув, подозвал к себе Митю и сказал ему:

- Чёрт с тобой, так и быть. Держи пистолет и контролируй пока местность снаружи. Если что – зови. И воздержись от стрельбы, прошу тебя.

- Ладно, – мальчик взял протянутый Ластом пистолет и вновь ушёл в противоположную часть магазина.

- Что ж, ты прав… – тихо сказал Страж, когда тот скрылся за стенкой. – У тебя действительно есть полное право вернуться обратно. Но… Чёрт возьми, как ты можешь так говорить? Речь идёт о жизнях других людей, причём не только…

- Могу и говорю, – ответил Ласт, слегка растерянный тем, что преследователь вместо продвижения интересов Клана и защиты его оскорблённой чести вдруг заговорил о жизнях обитателей далёкой Альтеры. – Для меня эти самые люди не представляют никакой практической ценности. К тому же, нас с Митей ты бы не пожалел, верно? Зачем мне тогда жалеть кого-то другого?

- Ты прав, конечно, но… – Страж запнулся, но потом всё же продолжил: – Но Куба…

- Куба? – Ласт нахмурился, окончательно запутавшись в собственных догадках. – Откуда ты знаешь Кубу? Так значит, он с вами всё-таки связан как-то?

Поняв, что раскрыл карты раньше времени, Страж чертыхнулся и замолчал.

- Я тебя спрашиваю – Куба связан с Кланом? – повторил свой вопрос Ласт. Ответом ему вновь стало молчание Стража.

- Просто отлично, – Ласт со вздохом покачал головой. – Клан совсем потерял нюх, раз подсовывает бандитообразных заказчиков, да ещё к тому же не проявляя собственную роль во всём этом…

- На самом деле, дружище, всё гораздо веселее, – загадочным голосом вновь произнёс Страж, посмотрев Ласту прямо в глаза. – Ты зашёл слишком далеко, чтобы бросать всё и возвращаться назад – и я говорю сейчас не про расстояние. Но и дальше ты вряд ли пойдёшь, если не узнаешь, что происходит на самом деле.

- Вот это уж точно, – согласился Ласт. – И ты расскажешь мне об этом, правда?

- Только то, что имею право рассказать, – искренне улыбнулся Страж. – Остальное можешь выбивать из меня как угодно, но я не скажу.

- Давай уже, – Ласт нетерпеливо махнул рукой. – Я слушаю.

- С Кланом я связан слабо, – на этот раз уже Страж растягивал почти каждое слово, словно боясь снова взболтнуть лишнего. – Я – агент Кубы, внедрённый в его структуру. Ох, если бы ты знал, как всё там серьёзно… Как ты там сказал – костровой фольклор, да? Поверь – об этом и у костра вашего не расскажут. Не додумаются просто до этого…

- Ну-ну, –пробормотал Ласт. – Дальше давай. Что там такого, в Клане этом?

- А то, что Клан и Куба – заклятые враги почти что по крови, – слова Стража стали для него неожиданностью. – И мне стоило больших усилий, чтобы проникнуть в ряды Клана и таким образом наладить поставки информации.

- Какой информации? – задал наводящий вопрос Ласт, надеясь, что это хоть как-то поможет ему правильно понять и осмыслить услышанное.

- Ага, – теперь уже Страж погрозил Ласту пальцем. – Вот это уже тебя пока не касается. Скажу лишь, что информация не менее ценна, чем твоя жизнь сейчас. Именно поэтому тебя в таком нелёгком деле сопровождал я. До этого момента.

- Так ты с самого начала… был рядом с нами? – задал глупый вопрос Ласт, чувствовавший себя сейчас не меньшим глупцом – понять, что за мир вместо привычного старого представления об укладе Города внезапно выстроился вокруг, ему так пока и не удалось.

- Вы так резво выбежали из своей этой Цитадеи, что даже не заметили, как я вышел следом, – ответил Страж – теперь уже он начал ходить вокруг растерявшегося Ласта. – Это сыграло мне на руку.

- Мы были немного заняты на набережной, если ты не видел, – ответил Ласт.

- Я всё прекрасно видел, – на лице Стража появилась нескрываемая усмешка. – И поверь мне – поначалу я вообще стал сомневаться, что выбор Кубы оказался верным. Вы с Митей и на километр от Цитадеи не отошли, а уже умудрились попасть во все мыслимые и немыслимые неприятности. Мне даже пришлось вмешаться, чтобы спасти вас от того медведя у реки.

- Так это был ты?.. – наконец догадался Ласт. – Подожди-ка… А та зачистка в лагере ползушников… Это тоже был ты?

- А ты думал, кто? – осклабился Страж. – Мать Тереза у вас в тот момент была одна на двоих – если не брать в учёт Клан, который за вами также следовал. И, кстати, наверняка следует сейчас.

- Ты о чём? – не понял Ласт. – Ты же сказал…

- Ты думаешь, что для скрытого наблюдения Клану было бы достаточно одного человека вроде меня? – Страж кивнул в сторону улицы. – Он, в свою очередь, вдогонку за мной послал своих людей. Мы с ними даже пересеклись однажды – на минуту. Но я, по счастью, успел спрятаться. Иначе не разговаривал бы сейчас тут с тобой.

- Постой, – Ласт показал ему ладонь, прося замолчать. – То есть, ты хочешь сказать, что идёшь за нами не один?

- Именно, – Страж с опаской осмотрелся по сторонам. – Клан, похоже, раскусил меня – уж не знаю, как. Где-то сглупил, возможно, как сейчас. Представляешь – спрятался в фуре грузовика, а там крысиная нора! И крысы такие жуткие – облезлые, чёрные, пищат, как эти дьяволы. А я с детства этих гадов не переношу. И вот – предохранитель не поставил и как давай палить по ним со страху! Но да ладно… В общем, где-то поблизости есть ещё слежка. Моей задачей было защищать тебя от неё – и заодно от всяких бед, в которые ты можешь попасть по пути.

Вспомнив про медведей у высотки и темницу сектантов, Ласт деликатно промолчал.

- А Митя? – спросил он. – За ним ты тоже присматривал, да?

- Моей целью был не он, а ты, – покачал головой Страж. – Поэтому если бы ты даже убил его и съел его сердце, сидя посреди какого-нибудь перекрёстка в полнолуние, то мне было бы всё равно. Уж не знаю, как отреагировал бы Клан.

- Клан… – вздохнул Ласт. – Чует моя левая нога, попал я ещё в ту передрягу.

- Не то слово, – подтвердил Страж. – Но опять же – тебе в это сейчас лучше не вникать. По крайней мере, пока. В Альтере, может быть, тебе расскажут больше, чем могу я. А сейчас нужно продолжать идти.

- Нужно, нужно, – глаза Ласта ехидно блеснули. – А хотя знаешь, что? Мне эта чёртова секретность уже надоела. Я не хочу больше своей шкурой рисковать ради ваших непонятных игр.

Дальнейшие действия Ласт совершал, не особо отдавая себе в них отчёт – он скинул с себя рюкзак и достал оттуда врученную Кубой капсулу. Он прекрасно понимал, что этим роет себе могилу. Но по-другому разобраться во всей ситуации, которая после рассказа Стража совсем разонравилась Ласту, было невозможно.

- Ну и что ты делаешь? – спокойно поинтересовался Страж.

- Пытаюсь понять, во что вы меня втянули, и насколько я во всём этом увяз, – ответил Ласт, срывая крышку и вынимая свёрнутый в трубочку крошечный кусок бумаги. Так вот как выглядят эти послания, подумал он. Оказывается, обыкновенные бумажки. Из-за которых многие почтальоны лишались своих жизней.

Послание было написано таким мелким почерком, что Ласт пожалел, что не купил на рынке лупу за пару зажигалок. Но через несколько секунд глаза приспособились к маленьким буквам, и ему удалось прочитать текст.

«Ваши междоусобные консультации затянулись. Решение Альтеры до нас так и не дошло, хотя вы обещали донести его до нас ещё восемнадцатого числа. Такой расклад нас вообще не устраивает. Если через семь дней со дня написания этого сообщения (восемнадцатое число) мы не получим результат ваших дум, то ваша Альтера будет уничтожена. Предупреждён, значит, вооружён. Не прощаюсь».

После первого прочтения Ласт ничего не понял. Но, вчитываясь в текст снова и снова, он начинал постепенно вникать в суть написанного. Это послание явно было чьей-то угрозой в адрес кого-то, и он, Ласт, должен был переправить его тому, кому угрожали. Судя по жаргонной лексике, послание писали бандиты. Получается, что именно нападение бандитов было той самой угрозой, о которой говорил Куба.

И вдруг Ласта словно молнией ударило. А что, если автором послания был Клан?! Что, если он и был группировкой, готовившей нападение на Альтеру? По словам Стража, так и выходило – человека из своей непосредственной структуры Клан послать не мог, так как альтеровцы могли взять того в плен. Вот он и решил отправить туда одного из чернорабочих, о котором, случись что, даже не вспомнили бы. План состоял в том, чтобы чужими руками выполнить грязную работу. Предъявить ультиматум ни в чём не повинным и доселе неизвестным жителям Альтеры, что было категорически запрещено Кодексом почтальонов.

«Что это за Кодекс такой, если сам Клан его нарушает?» – подумалось поражённому Ласту.

Всё это было настолько мерзко и противно, что у него даже перехватило дыхание. Возникло желание вернуться в Цитадею и сжечь до основания здание Клана, чья разведка сейчас наверняка внимательно смотрела на Ласта и насмехалась над ним.

- Вот твари… – только и произнёс Ласт, придя в себя.

- Тоже в шоке? – поинтересовался Страж, в голосе которого тому показалась ирония.

Ласт быстро засунул послание обратно в капсулу и закрутил её крышку.

- И что теперь делать? – пробормотал он, впервые в жизни чувствуя себя полностью растерянным.

- А теперь, дружище, беги что есть силы, – ответил Страж, положив руку ему на плечо. – Клан уже наверняка увидел, что ты вскрыл послание, а потому уничтожит тебя даже в случае успешно выполненного задания, и ты не увидишь того, что начнётся потом. Пока есть время и возможность, определяйся, на чьей ты стороне. У тебя с Кланом весьма долгие, но отнюдь не дружественные отношения. Можешь не удивляться моей осведомлённости, справки про тебя мы наводили перед началом операции. Решай – кто тебе дороже?..

Внезапный хлопок где-то неподалёку прервал его речь. Со стоном Страж рухнул на живот, продемонстрировав Ласту пулевое ранение в спине.

- Чёрт раздери… – только и успел выдохнуть Ласт, резко падая на пол.

- Митя, ложись! – хрипло крикнул Страж.

Раздался второй выстрел – на этот раз целились именно в то место, куда ушёл мальчик.

- Митя! – почти одновременно закричали Ласт и Страж.

- Я тут! – уже через пару мгновений к ним подполз невредимый, но изрядно напуганный Митя. – Что происходит?!

- Держи, – захлёбывавшийся кровью Страж протянул Ласту свой автомат, сам же вытащил из прикреплённой к поясу кобуры пистолет. – Рюкзак мой стащите со спины. Там вам пригодится всё…

Чуть приподнявшись и пару раз, не целясь, выстрелив в сторону улицы, он еле-еле стащил с себя лямки рюкзака и коленом подвинул его Ласту.

- Может быть, отобьёмся?.. – предложил тот.

- Ты знаешь, сколько их там? – теряя сознание от боли, ответил Страж. – Вот и я не знаю. Да и рана… Берите всё и бегите. Я их задержу…

В его ногу вонзилась новая пуля, и Страж потонул в болевом шоке.

- Нет! – крикнул мальчик.

- Малой, уходим, – крикнул Ласт. Волоча за собой врученную Стражем амуницию, он пополз в сторону левой части магазина, намереваясь покинуть здание через самое дальнее широкое окно. Но Митя вместо того, чтобы последовать за ним, вдруг выпрямился во весь рост и поднял в сторону улицы пистолет.

- Что ты творишь?! – Ласт задохнулся от ужаса. – А ну живо…

Вернуться на место мальчика заставила угодившая точно в корпус пистолета пуля – оружие буквально вырвало из рук Мити, отчего тот опрокинулся на пол и сдавленно крикнул.

- Ранен? – бросил ему Ласт.

- Нет… – со сбитым дыханием пролепетал мальчик. – Душно…

Закашлявшись, он перевернулся на живот и уткнулся лицом в пол. Чертыхнувшись, Ласт сам приподнялся и на пару секунд выглянул наружу. За это время на другой стороне улицы ему удалось заметить одного стрелка, также облачённого в тёмное одеяние. Но нельзя было исключать и то, что преследователей могло быть несколько, и что кто-то из них в данный момент готовил тактический манёвр, чтобы ударить по путникам сбоку.

- Да вставай ты уже! – Ласт потряс за рукав куртки частично пришедшего в себя Митю, после чего резко бросился к краю магазина. Выбить окно брошенным в него рюкзаком Стража и выбраться наружу оказалось делом нескольких мгновений.

- Ходу! – выкрикнул Ласт, бросившись бежать вперёд, не разбирая дороги. Ему показалось, что в асфальт позади него стали попадать другие пули не особо меткого снайпера, но оборачиваться и смотреть на это он не стал.

«Меня хотят убить, – крутилось в голове бегущего сломя голову Ласту. – Убить!..»

Secțiune 1.11. Încălzire

Наряженный разрозненным снаряжением, как новогодняя ёлка, Ласт не помнил, сколько времени бежал и останавливался на короткую передышку, чтобы затем снова продолжить пробегать казавшийся бесконечным кросс. Всё тело было возбуждено до такой степени, что усталость даже не чувствовалась.

Ласт бы пробежал ещё дальше, если бы не услышал какой-то звук и чей-то негромкий вскрик. Притормозив, он увидел споткнувшегося Митю – оказывается, тот всё это время бежал наравне с ним.

- Вставай! – крикнул ему Ласт. – Нам нужно бежать!

- Я всё… – не вставая и даже не поднимая головы, просипел задыхавшийся мальчик. – Не могу… Больше…

Ласт вздохнул, бросил на землю осточертевшие рюкзаки и присел рядом с Митей.

- Кровь… – пробормотал мальчик, часто дыша.

- Что? – не понял Ласт. – Какая кровь?

- Во рту… – Митя показал пальцем на свои губы. – Не могу больше бежать…

- О, чёрт, – Ласту было знакомо это противное ощущение. В этом не было ничего страшного, но и заставлять мальчика бежать дальше было неправильно.

Оглядевшись по сторонам в поисках временного укрытия, Ласт увидел небольшой деревянный дом, сиротливо стоявший по левую сторону улицы. Все окна первого этажа были наспех заколочены широкими металлическими листами, которые уже отходили от стен и безвольно свисали вниз.

- Пошли, передохнём в том доме, – сказал Ласт Мите, подобрав рюкзаки. – Там бы будем хоть в какой-никакой, но безопасности.

Чуть отдохнувший мальчик медленно поднялся на ноги. Но тут его закачало, и Ласту пришлось даже схватить Митю за рукав куртки, чтобы тот вновь не упал.

- Давай, держись, не падай, – мягко сказал Ласт. Поддерживая мальчика, он пошёл к дому. Дверь здания оказалась незапертой.

«Нужно будет чем-нибудь подпереть изнутри…»

Внутри было тихо, стоял запах затхлости и сырости – в крыше обнаружилась небольшая пробоина, освещавшая лишь небольшую часть помещения и пускавшая внутрь влагу от осадков. Сама комната занимала весь первый этаж и была уставлена аккуратными рядами столов и стульев, накрытых сверху прозрачным материалом. В углу напротив двери Ласт заметил барную стойку, позади которой из многочисленных ячеек в стене торчали разноцветные горлышки бутылок, закупоренных длинными корковыми пробками.

«Настоянное вино… Тайпан бы оценил. Да и Кормовой рынок тоже… А если отыскать коньяк, то можно себе миллион бутылочек наделать. Самым богатым человеком в Городе буду. Цитадею можно будет выкупить, а всех её обитателей сделать рабами! Да только кто пустит меня туда теперь…»

Митя сорвал плёнку с одного из стульев, уселся на него и положил на грязный пол рюкзак павшего в неравном бою Стража, вручённый ему Ластом перед входом в дом.

- Не сидел бы ты на стульях этих, – закончив рассматривать бутылки со спиртным, сказал ему Ласт. – Чёрт знает, что там может быть.

Мальчик безразлично покачал головой, после чего опустил на скрипнувшую спинку стула голову и прикрыл глаза. Его дыхание уже пришло в норму, отдышка исчезла. Решив пока не тревожить уставшего Митю, Ласт подпёр входную дверь одним из больших столов, стоявших ближе всего к выходу. Но предварительно он выглянул на улицу и осторожно осмотрел местность. Ничего подозрительного обнаружить не удалось.

- Отстали, собаки, – выдохнул Ласт, вернувшись к мальчику. – Пока всё хорошо.

Митя, не открывая глаз, слабо кивнул. Ласт уселся на стол и снял с плеча предусмотрительно повешенный туда автомат Стража – в спешке, подумал он, оружие схватить не удалось бы, и оно так бы и осталось лежать рядом с телом своего хозяина.

Автомат, о котором Ласт мечтал едва ли не всю жизнь, ничем не отличался от тех, что висели почти в каждой оружейной лавке Цитадеи – чёрный корпус, короткий ствол, рукоять с прорезиненным чехольчиком. Ещё одна, деревянная, торчала из цевья. Единственным фактом, огорчившим Ласта, был магазин с патронами, который мог оказаться в единичном экземпляре.

«Хотя в рюкзаке наверняка должны быть дополнительные снаряды…»

Подумав об этом, Ласт уверенно передёрнул затвор автомата. Оружие было готово к бою.

«Бог принимает ваш вызов, смертные…»

Очнувшийся от дрёмы Митя посмотрел на раненое в башне предплечье и осторожно прикоснулся к дыре в куртке, вокруг которой расплылось огромное тёмное пятно засохшей крови.

- Как рука-то? – осведомился Ласт.

- Не болит почти, – ответил мальчик. – Мне дедушка её перевязал.

- А дедушка у нас, оказывается, лекарем был, – пробормотал Ласт. – Снимай куртку, давай я теперь посмотрю.

Когда Митя остался в одном свитере, тот закатал его и увидел, как детское предплечье было умело перебинтовано. Правда, повязка успела сползти вниз, и Ласту открылся рубец довольно глубокой царапины, видимо, оставленной когтём медведя.

- Рану обеззараживали? – спросил Ласт.

- Чего? – не понял мальчик.

- Ну, спиртом обливали рану, чтобы заразу убрать?

- Нет… У дедушки не было спирта, и…

- Понятно, – Ласт поднялся и пошёл к стойке с бутылками, надеясь обнаружить там водку – самый распространённый в Цитадее способ обеззараживания ранений. Но бар в своё время торговал только дорогим товаром и не имел в своём ассортименте простонародные напитки.

«Ещё и я с собой ничего не захватил…»

- Элита чёртова, – Ласт с досадой ударил стойку. – Допились своих портвейнов и вин с коньяками? И где вы все теперь?

Решение нашлось в рюкзаке Стража. Ласта поразило то, насколько аккуратно там были разложены немногочисленные вещи погибшего союзника: в одном отделе лежал моток верёвки, несколько запасных магазинов для автомата и бумаги с неизвестным содержанием, в другом – магазины для автомата, наличие которых пророчил Ласт.

«Вот и отлично!»

На самом дне рюкзака лежала маленькая бутылочка с плескавшейся в ней прозрачной жидкостью.

- Стал бы он воду носить в таких маленьких сосудах, верно? – Ласт посмотрел на Митю – тот лишь пожал плечами. Вырвавшийся из раскупоренного горлышка резкий запах подтвердил догадку Ласта.

- Будет больно, – предупредил он мальчика, вылив затем несколько капель содержимого бутылочки на чуть затянувшуюся рану. Митя тут же вскрикнул, но Ласт сжал пальцами его коленку и приказал не дёргаться.

- Зато здоровым будешь, без заразы всякой, – произнёс он. Вскоре на предплечье мальчика красовалась почти так же тщательно наложенная повязка – на этот раз сотворённая собственным бинтом Ласта.

- Одевайтесь и отдыхайте, пациент, – с улыбкой сказал Ласт, убирая бинт обратно в свой рюкзак.

- Спасибо… – Митя вдруг положил руку на живот и тяжело вздохнул.

- Что такое? – нахмурился Ласт. – Теперь там болит?

- Нет, – ответил мальчик. – Есть просто хочется…

Ласт вспомнил, что утром тот съел лишь одну галету и выпил немного воды. Если этого ему, Ласту, было вполне достаточно, то детский организм точно не насытился надолго.

- У меня из еды только консервы да вода, – виновато произнёс Ласт, быстро прокрутив в голове содержимое своего рюкзака. Мясные консервы с неприятным запахом, рассудил он, хрупкий как стекло Митя вряд ли станет есть, а от воды сыт не будешь.

Здесь снова мог помочь рюкзак Стража, уже успевший порадовать Ласта автоматными магазинами и бутылочкой с водкой.

- А ну, давай в рюкзак твой снова заглянем, – сказал Ласт мальчику. – Сейчас отыщем что-нибудь съедобное.

Митя с любопытстсвом смотрел, как Ласт вновь расстегнул молнию и начал копаться внутри. И действительно, вскоре его рука нашарила нечто широкое и мягкое, завёрнутое в тёмный пакет.

«Наши товарищи оказались коллекционерами. Пакеты нечасто на Рынке встретишь… Ну-ка, что тут у нас?»

Вытащенным предметом оказался целый набор съестного, половина которого была незнакома Ласту. Помимо нескольких банок известных до тошноты консервов и пары пачек «Хлебцев армейских», в пакете лежали также пластиковые ложки и вилки, камуфляжная упаковка «Армейский шоколад горький», множество маленьких пакетиков с надписями «Соль» и «Сахар», а также напоминавшие консервные банки жестянки с весьма экзотическими подписями «Каша рисовая с говядиной», «Пюре из яблок». В том же пакете обнаружилась знакомая Ласту горелка с несколькими таблетками сухого горючего для разогрева еды.

- Что будешь из этого? – спросил Ласт у мальчика, показывая ему содержимое пакета.

- А что это? – лицо Мити вытянулось от удивления.

- Похоже на армейский сухой паёк, – ответил Ласт, вновь прочитав этикетки. – Такие штуки в Цитадее некоторым военным вроде выдают. Но чтобы всего по столько…

Мальчику он решил дать «рисовую кашу с говядиной», для себя же достал свою банку с консервами. Разжёгши таблетку горючего при помощи спички, он вложил её в горелку и взял в руки банку с кашей. После того, как её крышка была сорвана, нос Ласта уловил тонкий запах мяса, от которого тот буквально опьянел. Руки вмиг перестали слушаться своего хозяина, и Ласту стоило больших усилий не выронить банку. В тот момент он был готов отдать что угодно, лишь бы попробовать эту райскую пищу, которой, как ему казалось раньше, простые смертные были недостойны. Но, столкнувшись взглядом с Митей, Ласт взял себя в руки и поставил банку на горелку.

«Хватит смотреть, не твоё. У тебя вон, крепостное мясо есть…»

Через десять минут он с мальчиком вовсю уплетал тушёное мясо из своей банки, изредка поглядывая, как Митя жмурится от удовольствия – тёплая мягкая каша явно пришлась ему по вкусу. Ласт уже успел заметить, что многие вещи, казавшиеся ему более-менее обыденными, мальчик воспринимал как некие сакральные предметы, ранее недоступные ему. Правда, сейчас он сам смотрел на содержимое армейского пайка как на творение не из мира сего – хотя и не испытывал особого удовольствия по этому поводу.

Ласта обуревало понимание того, что путь в Цитадею ему теперь заказан. И дело было даже не в том, что, вскрыв капсулу с посланием и прочитав его, он нарушил смертельную статью Кодекса. Совершенно незаметно для себя Ласт оказался втянут в глобальное выяснение отношений между Кланом и незнакомым Кубой, оказавшимся лидером целой группировки, обладавшей как минимум таким же сильным разведывательным аппаратом, что и Клан. А где разведка, был уверен Ласт, там и всё остальное. Его не особо интересовало, с каких пор и по какому поводу Клан и Куба навели друг на друга орудия. Главным было то, что Клан, на стороне которого Ласт был изначально, сейчас выглядел главным агрессором во всей этой истории. И теперь он собирался прибрать к рукам ещё и его жизнь. Но стоило ли в таком случае примыкать к Кубе?

«С самого начала хотел помочь Альтере? – подумал Ласт. – Ну вот, решай теперь. Всё ещё хочешь помочь? Или всё, отбой и Движение неприсоединения? И если так, то куда теперь идти?»

Переведя взгляд на уплетавшего за обе щеки кашу Митю, Ласт вдруг задумался – а стоит ли в случае «отбоя» вести мальчика в Гранинскую общину? Ведь детский приют находился по пути в Альтеру, и если последняя переставала быть основным пунктом назначения, то и надобность выполнять просьбу Мити отпадала. Ну да, бедного ребёнка сильно покалечила жизнь – но какое ему, Ласту, дело до этого, особенно если теперь остро стоял вопрос о его собственной жизни? Не остановила даже повторная мысль об оплате, которую за своё участие в походе дал ему мальчик.

«В конце концов, мы с ним даже не обсуждали, за что именно он платит мне, – проскочила в голове Ласта шальная мысль. – Может быть, я просто пообещал вывести его за Периметр, а не доставлять из пункта А в пункт Б с гарантией. Получается, и вести его до конца я, выходит, не обязан… Значит, вновь расстаёмся? Но как бы это сказать ему? Он ведь верит, надеется…»

- Замечательно… – тихо произнёс Митя, доедая последнюю ложку каши. – Никогда не ел ничего вкуснее…

- Ну и хорошо, – изобразил улыбку Ласт, поставив пустую банку из-под своих консервов на стоявший рядом стул. Завернув выложенные предметы обратно в камуфлированный пакет, он положил его обратно в рюкзак Стража и вздохнул. Технический перерыв на еду кончился – теперь пришло время вернуться к основной на данный момент работе. Выживанию.

- Ласт… – набравшись смелости, тихо спросил дрожавшим голосом мальчик. – Что происходит? Почему в нас стреляют?

- Не в нас, а в меня, – уточнил Ласт.

- Это всё из-за меня, да? – шмыгнул носом Митя.

- Нет, – мягко ответил Ласт. – Ты тут вообще не причём. Это за мои ошибки расплата.

- А что произошло? – осторожно поинтересовался мальчик. – В чём ты ошибся?

- Брось придуриваться, – махнул рукой Ласт. – Хочешь сказать, что не подслушивал?

- Нет, – честно ответил Митя.

Ласт лишь покачал головой:

- Ну, тогда тебе лучше не спрашивать об этом. Иначе по ночам спать разучишься…

- Ладно, хорошо, – пожал плечами мальчик. Ласт, расслышав в его голосе разочарование и обиду, продолжил:

- Я правда не хочу, чтобы ты лез во всё это. Мне бы самому разобраться с этим.

- Но я мог бы тебе помочь… – неуверенно предложил Митя.

Ласт усмехнулся и беззлобно ответил:

- Чем ты можешь мне помочь, малой? Ровным счётом ничем. Вот что – если мы всё же доберёмся до твоего этого детского дома, так ты и живи там, тихо и спокойно. А я со своими проблемами как-нибудь сам разберусь. Не люблю, когда что-то вместо меня решают.

Его голову вдруг посетила одна мысль, которой он немедленно поделился с мальчиком:

- Знаешь… А может быть, это вовсе не проблемы? Что, если это – шанс покончить со всем? Сам посуди: мне уже за сорок перевалило, я по нынешним меркам старик, который должен сгинуть в скором времени. Может, пришла пора этого самого времени? Как думаешь?

Митя опустил голову вниз, демонстрируя отказ разговаривать на неудобные темы.

- Ты не должен говорить так, – тихо ответил он. – Я не считаю, что ты совершил что-то плохое, Ласт. А потому и умирать ты не должен…

- Не должен, говоришь? – снова прыснул Ласт. – Эх, малявка… Всё в справедливость веришь, да? Ну, тогда скажи мне – где ты вообще видел в этой жизни справедливость? Разве то, что ты остался без родителей, справедливо? А то, что ты от живота своего страдаешь, справедливо?

- Нет… – прошептал мальчик. – Не знаю…

- Знаешь, знаешь, – вздохнул Ласт. – Чувствуешь, всё это несправедливо, просто не признаёшься в этом. Увы, но иначе быть не может. Подрастёшь – поймёшь, а сейчас… Сейчас же, дружок, просто прими всё как есть. И иди по жизни дальше, не оборачиваясь назад.

- Ласт… – неуверенно начал Митя. – Может быть, потом у меня не будет возможности сказать тебе это, поэтому скажу сейчас: спасибо тебе. Спасибо за то, что согласился помочь мне. За то, что всё же вернулся, когда мне было плохо. Спасибо тебе.

Ласт лишь отмахнулся и произнёс:

- Я тебя пока ещё не довёл до детского дома. Вот когда доведу, тогда и будешь благодарить…

«А доведу ли?..»

Додумать ему помешал внезапно прижавшийся к телу Митя.

- И всё равно спасибо, Ласт, – уткнувшись лбом в его плечо, произнёс мальчик. – Ты настоящий друг.

Ласт онемел – не столько от очередных неожиданных объятий с мальчиком, сколько от слов, произнесённых детским голосом.

- После всего того, что я наговорил тебе… – растерянно пробормотал он. – После того, что сделал, ты… считаешь меня своим другом?!

- Я знаю, что виноват в твоих бедах, – в голосе Мити не было и нотки иронии. – Но ты не бросаешь меня – ведёшь до детского приюта. Ты честный, хотя мог бы убить меня тогда, в парке, и пойти по своим делам. За это тебе спасибо.

Ласт почти не слышал его слов. Он был отвлечён на другое – на осознание того, что телесный контакт с Митей словно открыл в нём второе дыхание. Ласт почувствовал небывалый прилив сил, а вместе с этим возникло желание сопротивляться козням судьбы. В голове появилась новая мысль: а с какой, собственно, стати нужно пасовать перед трудностями и опускать руки тогда, когда ещё не поздно всё изменить?

В ту же секунду Ласт поклялся себе, что обязательно дойдёт до Альтеры, предупредит тамошних жителей об опасности и встанет с ними плечом к плечу, чтобы защитить общину от злосчастного Клана.

До него дошла ещё одна вещь – Митя ведь помогает ему во всём, чем только может. Не только практически, де-факто играя роль «второго ствола», но и морально. В парке, когда попавший в опалу мальчик дотронулся до него, Ласт тут же перестал бесноваться, а в его душе поселился покой – сейчас же угнетённое состояние сменилось бодростью и верой в собственные силы. Это всё было бы невозможно без него – этого маленького и грустного человечка, который сидел сейчас рядом с ним и осторожно улыбался, словно почувствовав его благодарность.

Ласт уже хотел сказать Мите что-нибудь ласковое, но вместо этого просто похлопал ладонью по детскому затылку и просипел:

- Ладно тебе, ладно…

Мальчик посмотрел на него, несколько раз моргнул и отошёл на несколько шагов назад.

- Нам пора идти, – смущённо пробормотал Ласт. – Поели, отдохнули – пора идти дальше. Да, пора...

Отодвинув стол от двери, он вновь открыл её и выглянул наружу. В этот момент слева от него вдруг разлетелась в щепки часть дверного косяка. От неожиданности Ласт отшатнулся назад и, споткнувшись об лежавшую под ним доску, рухнул на пол. Не дожидаясь новых выстрелов, способных в этот раз достигнуть своей цели, он ногой закрыл дверь и отполз от выхода.

- Бежим через окно! – крикнул Ласт Мите, указав на заколоченное окно в дальней боковой стене здания. Мальчик тут же рванул туда, отчего зашелестели прозрачные чехлы старой мебели.

- Но тут не выйти… – растерянно произнёс Митя, добежав до окна и наткнувшись на лист.

- С дороги! – Ласт взмахом ладони отогнал мальчика оттуда и сам побежал к окну, намереваясь затем в прыжке снести оттуда лист – этому приёму его когда-то давно научил Тайпан.

«Металлу чёрт знает сколько лет, – думал Ласт. – Уж если не рассыплется в прах, то отлетит точно…»

Задуманное получилось – лист оторвало от окна и с глухим звуком приложило о землю. Ласт приземлился на ноги и позвал оторопевшего Митю.

- Теперь бегом отсюда! – сказал он вылезшему из здания мальчику.

- Но куда? – испуганно спросил Митя, предчувствуя очередной нелёгкий бег с препятствиями.

- Разберёмся, – Ласт проверил, снят ли автомат с предохранителя, и подмигнул мальчику. – Не переживай, выберемся. Ну, вперёд!

В следующую секунду путники уже мчались вдоль улицы. Но в этот раз Ласт решил не просто спасаться бегством – пробегая мимо каждого длинного дома, он прятался за ним и выслеживал очередного преследователя. Со второго раза ему удалось разглядеть чьи-то тёмные силуэты, мелькавшие то у густых деревьев, то у других домов.

«Их несколько там…» – с досадой подумал Ласт. Это значительно усложняло дело – если схватка с одним преследователем ещё могла увенчаться успехом, то столкновение сразу с несколькими противниками было чревато новым капканом.

«Топтыгины мне это наглядно продемонстрировали…»

Добежав до бывшей заправочной станции, о чём гласили уцелевшие буквы на верхушке небольшого здания, Ласт вновь остановился и взял в прицел автомата пространство позади. Теперь его целью было понять, сколько точно было преследователей.

- Разрази меня гром, если вас там человек двести! – процедил Ласт, переводя стволы оружия на участок дороги, который, виляя и извиваясь, уходил куда-то влево и тонул в зелёной чащобе. Ему показалось, что заросли шевелятся, но потом оказалось, что это был просто внезапно подувший сильный ветер.

- Ласт! – вдруг послышался голос Мити. – Там, впереди… Оттепель!

- Что? – раздражённый тем, что мальчик отвлекает его по всякой ерунде, бросил Ласт. – Какая ещё оттепель?

- Большая, – ответил Митя.

Ласт повернул голову, посмотрел в указанном мальчиком направлении и остолбенел. Он действительно различил несколько гигантских квадратов одинакового размера, прикреплённых к какой-то крупной отдалённой постройке и держащих на себе трудно различимые желтоватые буквы – похоже, именно на это и обратил внимание мальчик. Ласт прищурился и сам рассмотрел глазами огромную вывеску. На ней действительно было выведено странное слово «Оттепель».

Впереди вновь раздалась беспорядочная стрельба – пули застучали по соседней постройке, не причиняя вреда укрытию путников. Но сидеть в одном месте и надеяться, что преследователи рано или поздно отстанут, было опасно. Тогда Ласт принял решение:

- Бежим к той «оттепели»! Если она действительно такая большая, какой кажется отсюда, то мы сможем там затеряться.

Ласт всегда старался избегать подобных мест – именно такие гигантские постройки зачастую таили в себе смертельные опасности, в которые попадали жадные до впечатлений неудачники. Это могло быть логово бандитов, ползушников, вечно голодных жандармов и прочих ходячих и летающих неприятностей. Но в данном случае оставаться на открытой местности под огнём безумцев, которых пока невозможно было полноценно вычислить и отстрелить, было куда опаснее.

Путники пробежали под двумя железнодорожными мостами, зашитых по бокам высокими листами проржавевшего металла. В одном месте один из таких листов отвалился от корпуса моста, и Ласт успел разглядеть крытый белый вагон, стоявший на путях.

Когда мосты перестали нависать над головами путников, Ласту и Мите открылся вид на постройку, к которой была прикреплена вывеска «Отель «Оттепель». Размеры здания, смотревшегося на фоне остальных невзрачных построек особенно вычурно, были настолько велики, что Ласту не сразу удалось даже обозначить дальнюю границу отеля – казалось, что строение протянулось на многие километры вперёд. Ещё одним поводом для удивления могло стать видимое запустение в отеле. Но Ласта этот факт, наоборот, обрадовал – внутри путники не окажутся меж двух огней.

- Помнишь, что я обещал тебе у парка? – на бегу спросил Ласт у Мити. Запыхавшийся мальчик сразу сообразил, о чём идёт речь.

- Держись, ещё немного, – подбодрил его Ласт, сам начавший выбиваться из сил.

Вход в отель располагался в сотне метров от проспекта. Над ним висела большая желтоватая вывеска с очередным и, как показалось Ласту, совершенно нетипичным для отеля словом «Оттепель». Навес над входом держали несколько узких колонн, вдоль которых тянулись глубокие трещины.

- Осторожнее, – сказал Ласт Мите, поднимаясь по ступенькам к стеклянным дверям входа. – Не снеси тут ничего.

Внутренний холл отеля сразу же напомнил ему атмосферу логова сумасшедших адептов Ползуги – входы в некоторые номера и помещения, расположенные ближе всего к выходу, были заколочены, а вся утварь, некогда находившаяся там, была разбросана по полу. Причём впечатления, что её в спешке оставили спасавшиеся из Города после Великой Дрожи люди, не возникало – судя по разбитым стеклянным шкафчикам, стоявшим в коридоре, здесь уже успели похозяйничать вездесущие мародёры.

«И где вы только не побывали, мрази…»

На первом этаже виднелись также небольшие магазинчики, большинство названий которых было на непонятном языке – лишь по отдельным эмблемам можно было догадаться, чем в своё время торговал тот или иной магазин. Под своими ногами Ласт вдруг увидел несколько странных устройств, подобных тем, что лежали в рюкзаке Стража – прямоугольные, тёмного цвета, с пронумерованными кнопками в нижней части и треснутым стеклом в верхней. Многие были вообще без кнопок – только с огромным экраном. Судя по всему, грабившие комплекс мародёры поначалу планировали взять с собой и эти устройства, но потом поняли, что в новом мире они вряд ли будут представлять какую-либо ценность.

Внезапно сбоку послышался чей-то возглас. В следующую секунду по всему комплексу раздался протяжный вой сирены – подобный тому, что предупреждал Цитадею о выявлении поражённого ипритом. Ласт посмотрел вбок и увидел мальчика. Тот, в свою очередь, смотрел на мигавший у его ног маленький красный огонёк какого-то прибора.

Впереди что-то зашуршало, послышались чьи-то шаги. Ласт тут же направил туда ствол автомата.

В нескольких метрах от путников стоял седой старик в выцветшем сером камуфляже. В его дрожавших руках была странная винтовка, модель которой была незнакома Ласту. Старик направлял её ствол на путников и с явным удивлением рассматривал непрошеных гостей.

- Ху а ю? – вдруг выговорил он хриплым голосом.

- Чего? – переспросил Ласт, не поняв вопроса.

- О! – на этот раз речь старика исказилась непонятным искажением букв – ему как будто было сложно говорить. – Локалс?!

Снаружи вновь раздались знакомые хлопки смерти.

- Слышишь, дед, – обратился к старику Ласт. – За нами гонятся черти с оружием, хотят убить нас. Нам нужно укрыться здесь. Поможешь?

- Кто хочет убить? – изумлённо пробормотал старик.

- Плохие люди, – ответил за Ласта Митя. – Дедушка, спасите нас! Мы не хотим причинить вам вреда, правда.

- Конечно же, – резко закивал старик, опуская своё оружие. – Извините. Просто я так давно не видел людей… Непривычно даже разговаривать сейчас…

Он повёл путников в один из номеров, который оказался не заколоченным досками – возможно, странный старик в своё время расконсервировал его. Оказавшись внутри, Ласт невольно ахнул – там обнаружилось весьма неплохо обжитое жилище, состоявшее из нескольких небольших комнат. Помимо нескольких аккуратно застеленных кроватей, стоявших в одном из отдалённых углов самого широкого помещения, здесь также стояли невысокие стеллажи с многочисленными книгами в разноцветных обложках, широкий пластиковый стол с несколькими стульями и даже длинный обшарпанный диван с лежавшей в углу подушкой. Именно он заинтересовал Ласта.

- Если вытащить его в коридор, то получится неплохая огневая позиция, – сказал он старику. – Позволишь?

- Да, пожалуйста, – кивнул старик. – Но я не смогу…

- Мы сами, – Ласт повернулся к мальчику. – Малой, снимай рюкзак и помогай мне. Только будь осторожен, вдруг стрелять начнут…

С его помощью он выдвинул диван из помещения и перекрыл им коридор. Затем Ласт вернулся в магазин и вынул из рюкзака Стража несколько запасных магазинов к автомату. Вернувшись к дивану, он неожиданно увидел старика, занявшего позицию.

- Дед, ты чего? – не понял Ласт.

- Я не могу двигать тяжёлые предметы, – улыбнулся старик. – Но стрелять до сих пор могу. Помогу вам.

- Хорошо, – Ласт обратился к Мите: – Сиди в магазине и не высовывайся, понял?

- Я мог бы помочь… – начал было мальчик.

- Сиди в магазине, – повторил Ласт. – Ты мне поможешь, если не будешь высовываться. Хватит с тебя приключений.

Митя то ли обиженно, то ли облегчённо вздохнул и ушёл в помещение.

- Ну что, повоюем? – Ласт повернулся к старику. В этот момент со стороны входа в комплекс послышались шаги.

- А вот и гости пожаловали, – Ласт укрылся за спинкой дивана. Отсчитав в голове несколько десятков секунд, он осторожно выглянул из-за неё. В тридцати метрах от их со стариком позиции стояли двое незнакомцев, облачённых в тёмную одежду. Они уже заметили диван, стоявший в коридоре поперёк прохода, а потому почуяли что-то неладное.

- Огонь, – прошептал Ласт. Резко подняв ствол автомата, он начал стрелять – экономно, но и не особо целясь. Впереди послышалась ругань – выпущенные почти наугад пули всё же задели кого-то из преследователей. Ответный огонь, тем не менее, застрочил буквально через секунду. Несколько пуль попали в спинку дивана, но та, к счастью, выдержала.

Пока по противнику стрелял старик, Ласт переводил дух – не столько от горячего боя, сколько от осознания того, что вооружён он теперь не одноразовым луком, а самым настоящим огнестрельным автоматом, который в разы превосходил даже пистолет, ещё несколько дней назад являвшийся для Ласта одной из главных ценностей среди остального личного имущества.

«Зря вы мешаете богу в его миссии», – подумал Ласт, вновь открывая огонь по преследователям. Осторожно выглянув из-за укрытия, он вдруг увидел, как один из врагов рухнул навзничь, зажимая рукой рану в шее. Точным попаданием в голову его прикончил выстрел старика.

- Проклятие! – отчаянный крик второго преследователя отдался, кажется, во всех углах комплекса. Ласт положил руку на плечо старика, прося его прекратить стрельбу. Ответного огня, как он и ожидал, не последовало.

- Бой не окончен, ренегат, – услышал Ласт голос преследователя. – Ещё увидимся.

Ласт резко выпрямился, намереваясь огнём в спину прикончить временно капитулировавшего противника, но того уже и след простыл.

- Что ж, до встречи тогда, – Ласт перевёл взгляд на старика. – Мы отбились.

- И кого же мы убили? – тот кивнул в сторону выхода.

- Сейчас проверю, – Ласт осторожно вышел из-за дивана и медленно, не опуская оружие, начал приближаться к убитому преследователю. Возле тела лежал такой же автомат, что и у него.

- Кто же ты у нас такой? – Ласт начал осматривать труп, намереваясь найти хоть какую-нибудь зацепку, способную окончательно пролить свет на происходившее. Но ничего такого найти ему не удалось – лишь в нагрудном кармане лежала карта Города, похожая на его собственную.

«Решили не оставлять следов в случае смерти», – понял Ласт. Вздохнув, он стащил рюкзак с убитого и направился обратно к номеру.

В помещении он увидел старика и мальчика, которые сидели за столом и о чём-то тихо беседовали.

- А, вы вернулись, – старик посмотрел на Ласта и улыбнулся. – Садитесь, пожалуйста. Желаете перекусить?

- Нет, спасибо, – покачал головой Ласт, присаживаясь рядом с Митей.

- Как угодно, – развёл руками старик. – Ай эм ин шок… Простите меня, друзья, я просто никак не могу привыкнуть к вашему диалекту. Раз в день, да скажу что-нибудь на своём английском… Хотя странно, да? Сколько лет уже провёл в вашем огромном Варлаве, а вашим языком так и не овладел полностью! Сколько лет, даже не помню, представляете?! Анфоргетыбл…

Пока он выражал своё восхищение приходу путником, периодически переходя на какой-то английский, Ласт силился понять, о чём тот говорит. Кроме того, теперь можно было подробнее рассмотреть этого странного человека и понять, что он отличается от остальных жителей Цитадеи – более высокий голос, искажение речи, чуть смуглая кожа. Также незнакомый казался сероватый камуфляж старика, на котором красовались круглые голубые эмблемы с непонятной аббревиатурой «WOD». Помимо этого, на середине столе лежал некогда белый, а теперь довольно грязный и потрёпанный берет. Скорее всего, рассудил Ласт, это бывший военный с Цитадеи, почему-то решивший стать отшельником – в пользу этого говорил потрёпанный камуфляж, а также то, что военные есть только в Цитадее. Но что за эмблемы были у него на камуфляже? «Армия» Цитадеи не носила никаких нашивок, это Ласт узнал ещё в процессе общения с Тайпаном.

- Извините… – размышления Ласта прервал осторожный голос мальчика, обращённый к старику. – Я не понимаю вас. Что такое «Варлав»?

- Это бывшее название Города, дурашка, – шёпотом ответил ему Ласт. Но брови старика всё равно поползли вверх.

- Что это значит? – изумлённо произнёс он. – Ты же живёшь в Варлаве, в самом его центре! Как ты можешь не знать этого?!

- Он мелкий ещё, – попытался выгородить Митю Ласт. – Не знает таких вещей. Он только про Цитадею да Город знает…

- Город? – удивлению старика, казалось, не было предела. – Цитадея? Что за чушь вы несёте?

Вскочив со стула, он подошёл к одному из стеллажей и начал что-то искать на его полках. Ласт же шепнул на ухо мальчику:

- Мне кажется, что он нас сейчас или застрелит, или съест. Давай я тихо подойду сзади, оглушу его, и мы пойдём отсюда от греха подальше?

- Тут что-то не так, – покачал головой Митя. – Мне интересно, что именно. Давай дадим ему шанс.

Из уст старика вылетали непонятные слова, произносимые в тоне причитания:

- Ну, вы… Ну что за народ-то такой…

Наконец он вытащил из какой-то книги сложенный вчетверо довольно крупный лист бумаги, подошёл к путникам и развернул его.

- Посмотрите! – почти кричал старик, потрясая листом. – Где ваш город-страна?! Где Варлав?! Найдите его!!!

В руках он держал довольно странное изображение, отдалённо напоминавшее карту. На ней были отмечены непонятные объекты с незнакомыми подписями. Самым большим объектом было протянувшееся на добрую четверть карты зелёное изображение какого-то существа, вдоль тела которого чёрными буквами было выведено «Российская Федерация». Левую сторону карты занимал ещё один странный объект, отдалённо напоминавший песочные часы. Верхняя его часть была немного изогнута влево и поделена на три части – две из них были помечены как «Соединённые Штаты Америки», на средней же части было выведено «Канада».

- Что это такое? – рассмотрев похожую на карту картинку и не разобравшись в ней, спросил Ласт. – Похоже на какой-то план местности…

После этого вопроса руки старика вдруг затряслись, и он, положив карту на стол, грузно опустился на стул.

- Ол из лост… – тихо прошептал старик, закрыв лицо руками. – Ви дайд…

Мальчик встал со стула, осторожно подошёл к нему и, положив руку ему на плечо, тихо начал:

- Послушайте, дедушка… Я не знаю, что именно вы хотели о нас услышать. Но…

- Я хотел услышать от вас всего лишь одну вещь! – воскликнул старик. – То, что всё это вокруг, на улице, по всей планете – всё это неправда! Что нет никаких карантинов, изоляторов и прочих санитарных мер! Неужели всё это до сих пор существует, спустя столько лет?!

- Существует, – в разговор вмешался Ласт. – У нас в Цитадее при входе человека так чистят от заразы, что просто ужас. Не знаю, как в других местах, но у…

- Цитадея – это огромный замок в центре Варлава, я угадал? – перебил его старик. – Его исторический центр.

- Да, это он, – кивнул в ответ Ласт.

- А король? – судя по интонации, этот вопрос был приготовлен стариком заранее. – Парламент? У вас есть власть?

- Власть и есть, и нет, – произнёс Ласт, вспомнив некогда популярную легенду о бывших правителях Города, которые во время Катаклизма якобы скрылись в одном из местных подземелий, да так и сгинули там.

Старик шумно вздохнул и снова закрыл лицо ладонями. Митя же сидел рядом с ним на корточках, готовый в любой момент снова успокоить его.

- Простите меня, май френдз, – сказал старик. – Просто… Когда спустя столько лет после всего этого кошмара я снова увидел людей, мне показалось, что всё закончилось. А оно не закончилось – даже наоборот, стало ещё хуже…

- Ты меня тоже прости, конечно, но, может, объяснишь всё-таки, что происходит?! – воскликнул Ласт, раздражённый собственным непониманием. – У тебя странный выговор, странная форма, странные эмблемы. Ты кто такой вообще?

Старик посмотрел на него, жестом попросил мальчика сесть на стул и начал:

- Вы должны знать правду… Меня зовут Вестон Брукс, я был помощником специальной группы ворлд организэйшн… Ну, то есть по-вашему, Всемирной организации по разоружению. Нас послали в Варлав после известия о том, что в городе произошла химическая катастрофа, и что многим нужна помощь. Пока мы летели к вам, стали приходить сообщения о том, что повсюду начали извергаться вулканы. Но нам об этом не сообщили – то ли не знали об этом, то ли не хотели говорить, не знаю. У въезда в Варлав нам выделили две машины и сказали, чтобы мы посетили стихийный госпиталь у Магонского вокзала – он в восточной части города располагается. Пока мы ехали туда, на наших глазах отравленные люди десятками падали и умирали в страшных муках. И облако такое зеленоватое над улицами парило… Мы подняли стёкла в машинах, и у нас были противогазы. Но их не было у тех, кто задыхался снаружи… А потом ещё разразился такой ливень, что мы были не в состоянии ехать дальше – дороги было просто не видно. Решили остановиться на ночь. Ближе к утру, когда погода немного улучшилась, мы всё же смогли начать движение и, несколько раз заблудившись на ваших улицах, к обеду всё же добрались до вокзала. Но там никого не было – вообще ни души. Только трупы… Мы исследовали окрестности вокруг вокзала, сам вокзал несколько раз осмотрели, но так никого и не нашли. Приняли решение возвращаться к окраине города и там узнавать, что и как. Но на границе мы внезапно наткнулись на заграждение, опоясывавшее Варлав, и военных, которые выстрелами в небо запретили нам покидать пределы города. Сказали, что мы, мол, являемся опасными носителями смертельного иприта, и в целях предотвращения дальнейшего его распространения они нас не выпускают…

На какое-то время старик замолчал, а потом тихо добавил:

- Ни мы, ни те военные не знали кое-чего. Мы – что наш статус больше никому ни о чём не говорит. Они – что иприт и без нас справился со своей задачей…

После этих слов из его глаз вдруг потекли слёзы. Взяв со стола аккуратно сложенный платок, старик смущённо вытер их.

- Природа не простила нам наших игр… – вдруг произнёс он. – И никогда теперь не простит. Ей надоело терпеть нашу власть…

- Что вы делали потом? – перебил старика Ласт. – После того, как напоролись на Внешний Периметр.

- Ещё на пути к вокзалу мы заприметили этот отель, – ответил тот, обведя указательным пальцем пространство вокруг себя. – Чем-то он понравился нам. Наверное, тем, что во всём городе-стране это было более-менее светлое место… После встречи с военными мы сразу же приехали сюда. Машины оставили в подземной парковке, сами же расположились тут. Всего пока хватало – здесь нашли большой магазин с едой и вещами, в комнатах по всему этажу раздобыли столы и стулья и перетащили их сюда. Руководитель группы даже телевизор смог настроить, да только толку от него не было уже никакого – телевидение здесь уже не работало. В ответвлении соорудили радиоточку и попытались связаться с нашей штаб-квартирой. Но тогда уже началась страшная зима – кто нам мог тогда ответить?..

Внезапно из рюкзака Стража, лежавшего неподалёку на полу, раздалось странное шипение. Через пару секунд оттуда полилась речь, прерываемая помехами:

- Четвёртый!.. Страж, где ты, дорогой?.. Почему не выходишь на связь?..

Ласт узнал голос почти сразу. Он принадлежал Кубе.

Вскочив со своего места, он бросился к рюкзаку. Расстегнув его, он вычислил, откуда слышался голос – его издавал один из странных приборов, лежавший сверху. Им оказалась чёрная коробочка с неким подобием антенны в верхнем углу, очень похожая на устройства, валявшиеся в коридоре комплекса.

- Эм… – Ласт повертел в руках прибор, из которого продолжались доноситься настойчивые запросы Кубы почившему Стражу. Увидев неприметную кнопку с красной точкой посередине, он нажал на неё, и после короткого писка голос вдруг умолк.

- Чёрт, я вырубил её, что ли? – выругался Ласт.

- Кто это?! – вдруг спросил Куба. Ласт, от неожиданности чуть было не выронивший устройство из рук, снова нажал на кнопку и ответил:

- Это Ласт, не узнаёшь, что ли?

- Ласт?! – прибор на несколько мгновений смолк. – Так… Я так понял, Стража больше нет?

- Его убили преследователи Клана, – вновь активировав рацию, произнёс Ласт. – Мы сами еле отбились от них сейчас. Один убит, второму удалось уйти.

Из прибора раздалась тирада крепких словечек, затем послышался звук глухого удара – скорее всего, кулака об стол или ещё обо что-то.

- Проклятие… – сдержанно протянул затем Куба. – Ну что ж, Ласт, в таком случае теперь будем держать связь с тобой. Страж успел ввести тебя в курс дела?

- Клан плохой, вы хорошие, – обобщив услышанное от Стража, с усмешкой ответил Ласт. – Спасибо за то, что разрушили мою жизнь.

- На здоровье, – из-за частых помех невозможно было понять, был ли смешок перед словами Кубы. – Когда дойдёшь до Альтеры, то поймёшь, какова цена вопроса… Короче, давай ближе к делу. Сдаётся мне, что Клан уже узнал от второго чёрта о смерти своего товарища, а потому прикажет ему тебя из-под земли достать. Может быть, подмогу подошлёт. Хотя она вряд ли успеет так быстро добежать до вас, но всё же… Поэтому будь осторожнее… Да, кстати, пацан ещё с тобой?

- Да, – ответил Ласт. – А что?

- Ну и хорошо, – проигнорировав его вопрос, сказал Куба. – В Альтере вас уже ждут. Старайтесь выходить на связь каждые три часа, чтобы телеграфировать о своих делах. И не вздумайте мне помереть на полпути!..

- Понял, – ответил Ласт.

Прибор замолчал, и он со вздохом положил его на рюкзак. Позади он стал различать плач старика и ласковый голос мальчика.

- Дедушка, не плачьте! – шептал Митя, поглаживая рыдавшего старика по руке. – Главное, что не все погибли во время зимы…

- Не погибли от зимы – погибнут от отравы этой проклятой, – сквозь слёзы произнёс старик, посмотрев на мальчика. – Максимум через год погибнут. И всё закончится. История человечества закончится через год, понимаешь?!

Глубоко внутри Ласт понимал, что слова старика близки к истине. Тайпан ведь рассказывал, что нынешние обитатели Цитадеи не заинтересованы в продолжении рода, и беспризорность Мити была ярким тому подтверждением. Думать о своём будущем не хотелось никому – все словно старались извлечь из своей жизни максимальное удовольствие перед грядущей смертью.

- Мне надоело сопротивляться… – тихо сказал старик. – Я больше не хочу жить в мире, где нет надежды на спасение. Я льстил самому себе, когда считал, что со дня на день в Варлав войдут военные, чтобы очистить город от иприта и сделать его снова пригодным для жизни. Я расценивал отступление из Варлава как гениальный стратегический ход, думал, что армия просто копит силы перед наступлением… Руководитель нашей группы тоже так считал, и поэтому он убеждал остальных не падать духом. Поиски выживших в окрестных районах и общинах мы прекратили с первыми морозами, а через год насмерть замёрз первый из нашего отряда, Джон. Потом были Дэйв, Майк… Буквально месяц назад застрелился мой друг Фред, вместе с которым я поклялся дожить до дня возрождения человечества… Обман…

Внезапно он с прищуром посмотрел на Ласта.

- А с кем ты сейчас разговаривал? – голос, которым старик задал этот вопрос, сразу не понравился Ласту.

- А что случилось? – уточнил тот.

Старик оскалился и вдруг дико засмеялся.

- Конечно же! – в перерывах между истерическим смехом бормотал он. – Каким же я был идиотом… Всё это время…

Мальчик посмотрел на него и, испугавшись сумасшедшего взгляда, отпрянул от кресла.

- Пока мы тут с вами гниём взаперти, жизнь снаружи продолжается! – продолжал восклицать старик. – Никакого Катаклизма и не было вовсе! Город обстроили вокруг, вывезли отсюда людей, придумали все эти новости про конец – всё для какого-то глобального эксперимента!..

- Подождите, – прервал его Митя. – Но вы же рассказывали, что везде был Иприт…

- Блеф! – воскликнул старик. – Чушь! Постановка!

- Все, кто сегодня живёт в Цитадее, до этого жили за пределами Города, – продолжил Ласт. – И там всё то же самое, что и здесь. Дед, это везде! Пойми это, наконец!

- Врёте! Вы всё врёте! Климатическое оружие! Испытания на людях! Вот откуда взялась эта чудовищная зима. Мы с вами – лишь подопытные крысы для тех, кто руководит этим процессом снаружи! Сначала нас травили, потом морозили. Что будет дальше? Топить будут? Жарить? Что?!

Старик вдруг встал со стула и взял в руки винтовку. Ласт тут же потянулся к своему автомату. Мальчик же по-прежнему удивлённо смотрел на старика.

- Вам будет лучше уйти отсюда, – севшим голосом произнёс старик. – И как можно быстрее.

- Но… – начал Митя, но тот его прервал:

- Ни слова больше. Уходите. Иначе поляжем здесь втроём.

- Пошли отсюда, – сказал Ласт, взяв в руки свой автомат и рюкзак мальчика. – Нам нужно уходить, он не в себе…

- Нет! – крикнул Митя, посмотрев на старика. – Что вы хотите сделать?

- Избавить себя от мучений, вот и всё, – ответил тот. – Мне надоело быть лабораторной мышью. Может быть, желаешь присоединиться ко мне?

- Только тронь его, старый чёрт! – прошипел Ласт, закрывая собой мальчика. – Я тебе такие мучения устрою, что иприт покажется тебе лёгкой простудой.

- Хочешь, чтобы он вырос в гигантской клетке, где скоро никого не останется? – осклабился старик. – Я не удивлюсь, если к моим годам он станет последним здешним жителем. И вот тогда-то ты вспомнишь меня! Вспомнишь, как я жил здесь, в изолированном пространстве десять, двадцать, сто лет – или, может, даже больше! Ощутишь, каково это – быть совсем одним!..

- Он об этом знает не понаслышке! – рявкнул Ласт, краем глаза заметив заблестевшие глаза Мити. – Мы сейчас уйдём отсюда – нам есть ради чего жить. Если ты начнёшь стрелять нам в спину, то я найду тебя в аду и сделаю всё возможное, чтобы обеспечить тебе там самое жаркое место. Понял меня, ты?

- Я всю жизнь боролся за глобальное разоружение, – развёл руками старик. – Чтобы нигде и никого больше не убивали. Так что идите с миром и позвольте мне вылечить самого себя от этого кошмара…

После этих слов он снова уселся на стул и, положив винтовку на колени, посмотрел на путников. Его потухший взгляд так и говорил – уйдите же прочь отсюда, в конце концов!

- Идём, – сказал Ласт мальчику. Понизив голос, он добавил: – Ты ему ничем не поможешь. Он сделал свой выбор.

Митя погрустневшими глазами посмотрел на него и, приняв от Ласта рюкзак Стража, пошёл в сторону выхода из отеля. Ласт же перехватил свой автомат поудобнее и, не оборачиваясь, двинулся вслед за мальчиком.

Выйдя из номера и пройдя по коридору десяток метров, путники вдруг услышали позади себя одиночный выстрел. Митя опустился на покрытый старым длинным ковром пол и закрыл лицо руками.

- Эй, ну ты чего? – Ласт присел рядом и несильно толкнул его в плечо.

- Он был таким же одиноким, как и я, – тихо произнёс мальчик. – Но мне есть, куда идти, а вот ему…

- У каждого своя жизнь, – пожал плечами Ласт. – Пора бы тебе уже понять это.

- Я понимаю, но… – Митя опустил голову. – Всё равно жалко.

Положив руку на его плечо, Ласт сказал:

- Не расстраивайся, малой. Я думаю, дедушке сейчас хорошо. Он ушёл к своим друзьям, близким.

- Ты думаешь? – мальчик снова посмотрел на него.

- Я это знаю, – уверенно кивнул Ласт. – Так что тебе не нужно жалеть его. Вот если бы он, скажем, продолжил здесь обитать, всё надеясь на спасение или возрождение мира, то да, его стоило бы пожалеть.

- Значит, незачем надеяться на спасение? – грустным голосом спросил Митя.

- Я этого не говорил… – Ласт понял, что взболтнул лишнего.

- Но зачем тогда ты выполняешь своё задание? Ради чего?

Ласт вздохнул.

- Вставай, – сказал он. – Пойдём.

Мальчик послушно поднялся с пола, и они пошли по второму коридору отеля, расположенному слева от выхода.

- Я иду, потому что у меня есть оплаченное задание, – рублеными фразами произнёс Ласт. – И есть ты. Понял?

- Понял, – Митя догадался, что стоит сменить тему разговора. – Куда мы идём?

- Второй товарищ нам засаду пообещал устроить, – произнёс Ласт. – Нутром чую, выходить наружу сейчас опасно. Скорее всего, он сейчас сидит и ждёт, когда мы высунемся, чтобы издалека прикончить поодиночке.

- И что нам делать?

- Хороший вопрос. Но я думаю, что у нас есть человек, который может нам помочь.

- Кто? – не понял мальчик. Тогда Ласт показал ему на прибор с антенной, который на выходе из комнаты застрелившегося старика он закрепил себе на поясе.

- Тот, с кем ты разговаривал у дедушки? – догадался Митя.

- Точно. Но для начала нам нужно куда-нибудь залезть. Желательно туда, где нас никто не найдёт и не достанет.

Осмотревшись по сторонам, Ласт заприметил ещё один номер, дверь которого не была заколочена.

- А ну пойдём, – Ласт вытащил из рюкзака фонарь и, раскрыв дверь с потёртым номером «14», направил внутрь луч света. Тот тут же начал выхватывать в темноте разные части полупустого пыльного помещения, наполовину обросшего паутиной.

- Ужас… – поморщился мальчик, посмотрев на тамошнюю обстановку.

- Что, противно? – сочувственно покачал головой Ласт. – Привыкай. Идеальная засада – это то место, где никто тебя даже не додумается искать. Иногда, чтобы тебя не нашли, приходится даже залезать в заросли.

- Но это же опасно. Ты сам говорил…

- Говорил. И не отказываюсь от своих слов. Но когда тебе угрожает опасность, то растения могут укрыть тебя от неё. Опять же – чтобы никто и не думал тебя там искать. Наберёшься опыта когда – поймёшь.

В номере было сухо, но грязно. Тем не менее, следы недавнего присутствия здесь человека всё же были – огромное пустое пространство говорило о том, что некогда стоявшую здесь мебель унесли в неизвестном направлении.

«Диван был отсюда!» – подумал Ласт, заметив, что цвет и материал двух стоявших здесь кресел полностью совпадали с характеристиками дивана старика.

- Значит, так, – сказал он, присаживаясь на корточки и расстёгивая рюкзак. – Я даю тебе спички. Будешь жечь ими паутину.

- А зачем? – спросил Митя.

- Чтобы тебе здесь противно сидеть не было, – прыснул Ласт, устанавливая фонарь так, чтобы он освещал как можно большее пространство в номере. – А сидеть нам тут придётся долго, чует моё сердце…

- Но почему? – удивился мальчик. – Что ты снова задумал?

- Делай, что велю, – Ласт бросил ему коробок. – И смотри, не сожги все спички – нам ещё еду готовить нужно будет. Давай, иди, что стоишь?

Митя со вздохом отправился в ближайший угол номера. Ласт же взял в руки прибор и вызвал Кубу.

- Ласт, ты? – отозвался Куба. – Я же сказал – связь каждые три часа. Или случилось чего?

- Случилось… – Ласт высказал ему свои подозрения относительно замыслов второго преследователя.

- …высовываться сейчас я не могу, – подытожил он. – Иначе край всему.

- Несомненно, – согласился Куба. – И что ты собираешься делать?

- Я хочу задержаться в отеле до утра, – ответил Ласт. – Занять тут оборону. Выйти незамеченным сейчас у меня не получится, а ночью высовываться наружу вдвойне опаснее. А утром, когда эта тварь устанет от ночного дежурства, я разберусь с ней и отправлюсь дальше. Знаю, риск большой, но всё же...

- Риск большой, не то слово, – прервал его Куба. – А что, если он всё же успеет подмогу позвать? Вдруг они на автомобилях катаются по Городу? Тогда им до тебя доехать – дело нескольких минут. И что, со всеми клановцами одновременно воевать будешь? Патронов на всех не хватит.

- Что тогда мне делать? – спросил Ласт. – Ты платишь – ты и заказывай музыку.

- Дай минуту подумать… – прибор на некоторое время затих. После недолгого молчания Куба продолжил: – Ты в «Оттепели» же сейчас, верно? На подходе к Тоннельному проспекту, значит. Немало прошёл, но и идти ещё немало. Что ж, идею насчёт ночлега я одобряю. Но не затягивай там с оборонительными мероприятиями. Переночуешь – и сразу выдвигайся. И будь начеку – может быть, Клан ночью диверсию какую-нибудь устроит. Ещё вопросы?

- Если у вас всё так схвачено с общением на расстоянии, то почему бы тебе по такой же коробке просто не передать в вашу эту Альтеру послание? – поинтересовался Ласт.

- Коробка эта рацией называется, – с усмешкой ответил Куба. – А через неё послание я передать не могу, так как канал связи с Альтерой оказался испорчен последним ураганом.

- Вот же повезло мне, – Ласт прекрасно помнил о буре, месяц назад захлестнувшей без исключения весь Город. Тогда жуткая стихия, которую многие назвали предвестником нового Катаклизма, разрушила половину прилавков на Рынке, а заодно и возмутила Смрад, чьи волны почти касались стен Цитадеи. – Но с вашими возможностями восстановить связь вполне…

- Всё слишком сложно, – прервал его Куба. – Пока я не хочу говорить об этом. Разбирайся со своими бывшими друзьями и продолжай путь. До связи.

Ласт слегка удивился столь резкому обрыву разговора и даже немного оскорбился, но повторно выходить на связь с Кубой не стал.

- Ну, как дела с дезинфекцией? – спросил он у мальчика. Тот тут же подошёл к нему.

- Вроде готово, – пробормотал он, возвращая Ласту коробок с оставшимися спичками. Принимая её, Ласт заметил, что левую руку Митя прячет за спиной.

- Что там у тебя? – осведомился он.

- Ничего, – мотнул головой мальчик. – Обжёгся немного…

- Немного? – нахмурился Ласт. – Дай гляну.

Митя протянул ему подрагивавшую руку, на которой Ласт почти сразу заметил покрасневший большой палец.

- Ну что ж ты так? – Ласт полез в свой рюкзак за бинтом. – Опять руку поранил. Со спичками раньше не работал, что ли?

- Работал, – тихо ответил мальчик. – Много раз. Но тут я увидел паука и… В общем, вот…

- Ладно, ладно, – Ласт протянул ему кусок бинта. – Смочи его в своей фляге и обмотай палец. С этим хоть справишься?

- Справлюсь, – кивнул Митя. – Спасибо.

Выполнив всё то, о чём сказал Ласт, мальчик убрал флягу в рюкзак, присел на край одного из кресел и спросил:

- Что тебе тот дядя сказал?

- До утра сидим тут, – ответил Ласт. – Сейчас двигаться куда-либо бессмысленно – прихлопнут. Так что устроимся здесь на ночлег, а с утра побежим дальше.

- Побежим? – вздрогнул Митя.

- Быстро пойдём, неважно, – махнул рукой Ласт. – Если ночью нас не отправят на тот свет, завтра, думаю, мы уже доберёмся до Гранинской общины.

- Здорово, – неожиданно скромно отреагировал на это, казалось бы, радостное известие мальчик. Это ему тут же заметил Ласт.

- Тяжело мне сейчас, – виновато вздохнул Митя, отведя глаза. – Больно…

- Понимаю, – поспешил проявить солидарность Ласт. – Тебе бы выспаться хорошенько не мешало, кстати.

- Можно, – согласился мальчик. – Не спал долго…

- Я знаю, – осклабился Ласт. – Глазища у тебя с утра такие были, будто ты реку выплакивал каждый день.

Митя шмыгнул носом и потупил голову.

- Извини, – примирительно сказал Ласт. – Давай, ложись тут. Может так сложится, что нам придётся не спать целую ночь.

Чтобы не мешать мальчику, Ласт взял автомат, вышел из номера и направился дальше по коридору – туда, где в отель проникал уличный свет. Там он обнаружил ещё один выход наружу – не такой большой, как первый, выходивший на боковую улочку. Напротив него стояло довольно широкое тёмное здание, похожее на заброшенный склад. Чуть поодаль, у довольно высокого жилого дома, располагались небольшая бело-зелёная церковь. С правой стороны проспекта располагалось ещё одна довольно низкая постройка.

«Проспект идёт параллельно зданию, – прикинул Ласт. – Значит, выйдем здесь – и два раза налево. Но выйдем в то же место, как если бы выходили с главного входа. Вот чёрт…»

В следующую секунду до него дошло, что этот выход не был оборудован никакими дверями – петли вокруг небольшого проёма были вырваны с мясом. Это означало, что преследователю не составило бы никакого труда пробраться ночью в отель отсюда, подкрасться к спавшим путникам и прикончить их.

- И не загородишь это дело тут ничем… – разочарованно пробормотал Ласт. – Чёрт раздери. Значит, придётся дежурить…

Вернувшись к освоенному путниками номеру, он заглянул внутрь и невольно улыбнулся – Митя, свернувшись калачиком на грязном полу и положив под голову свой рюкзак, уже успел заснуть. Сон его был беспокойным – мальчик то и дело вздрагивал и что-то кому-то нашёптывал.

В конце концов, Ласт тихо подошёл и разбудил его. Проснувшийся Митя, испугавшись, отпрянул назад и растерянно посмотрел на него.

- Лёг бы в седалище это, что ли, – Ласт посмотрел на одно из кресел. – Поместишься как раз.

- А можно? – осторожно спросил мальчик.

- А чего ж нельзя-то? – пожал плечами Ласт. – Ничейное же жильё, распоряжайся им, как хочешь. Чесноком вроде не тянет, значит, чисто всё.

Внимательно поглядывая на него, словно боясь, что тот передумает, Митя перетащил рюкзак на кресло и, забравшись на него с ногами, снова прикрыл глаза.

- Спасибо… – только и прошептал мальчик, прикрыв глаза.

- На здоровье, малой, – снова усмехнулся Ласт. Вновь услышав тихое, почти неслышное детское сопение, он, выключив фонарь, решил скоротать время до темноты с пользой.

«Когда ещё в таком музее окажусь…»

Осматривать старые здания Ласт не любил – не потому что они не завораживали его как минимум своей необычностью, а потому что у него на осмотр местных достопримечательностей почти всегда не хватало времени, или же те норовили обвалиться и навсегда воссоединить его с собой. Но сейчас Ласту отчётливо казалось, что этот отель должен выстоять ещё не один день и даже не один год, так что время осмотреться было.

Ему захотелось снова сходить в бывшее жилище покончившего с собой старика. Мародёрство ему было чуждо, но после всего, что произошло, ему нужно было хоть как-то отвести душу. Правда, у странного Вестона Брукса не нашлось ничего интересного, кроме винтовки замысловатой конструкции и дневника с записями старика, содержавшего неизвестные слова и термины – наверняка на том самом английском языке. Стоявшие на стеллажах книги также не зацепили Ласта – в основном это была техническая литература, в которой тот не смог понять ни слова.

- Понапишут бреда всякого… – пробубнил Ласт, швыряя одну из тонких брошюрок на пыльный пол. – А мы потом – пытайся понять, что они хотели тогда сказать…

Повертев ещё раз в руках чудо-оружие и не найдя в нём достойной альтернативы своему автомату, он положил его возле начавшего остывать трупа и вышел из номера, который на веки вечные стал гробницей для своего последнего хозяина. Ласт уже хотел вернуться обратно в четырнадцатую комнату, как вдруг услышал в соседнем помещении непонятную возню. Поначалу ему показалось, что это крысы, но довольно громкий звук от какого-то упавшего предмета убедил Ласта в том, что это должно было быть существо несколько крупнее – а значит, потенциально оно могло представлять опасность.

Приготовив оружие к бою, Ласт молнией метнулся к стеклянной двери комнаты, которая оказалась чуть приоткрытой. Несильный толчок её ногой вызвал настолько протяжный скрип, что можно было позабыть о скрытности. Поэтому Ласт, всё ещё уповая на последние мгновения эффекта неожиданности, резко толкнул дверь и вбежал в тёмное помещение. Оно оказалось бывшим магазином, в котором в своё время продавались различные игрушки – начиная от простых деревянных моделей всего и вся и заканчивая огромными мягкими зверьками, большинство из которых уже было съедено плесенью и грибком.

- Чёрт возьми… – вздохнул Ласт, увидев среди кучи детской утвари Митю. – Ну и напугал же ты меня… Чего бродишь чёрт знает где? Спать же лёг вроде.

- Посмотри, – вместо ответа мальчик показал ему удивительно хорошо сохранившуюся мягкую игрушку, по форме напоминавшую маленькую собаку. – Красивый, да?

Ласт наклонил голову и бегло рассмотрел предмет. Сохранился черноносый пёс ужасно – видно, в своё время его хорошенько потрепала жизнь.

«Как и всех нас…»

- Ну и вкусы у тебя, конечно, – бросил Ласт. – Хватит ерундой страдать. Пошли отсюда. А то залезет сюда сейчас этот гад, и не попадём мы ни в какие дома детские.

Не обращая внимания на обидевшегося Митю, он направился к своему номеру. Когда туда, понурив голову, зашёл мальчик, Ласт плотно прикрыл дверь, и путники оказались в кромешной темноте.

- Думаешь, нас не найдут? – в послышавшемся спустя пару минут чуть дрожавшем детском голосе отчётливо слышались нотки искреннего страха.

- Думаю, что ночь покажет, – ответил Ласт, вновь включая фонарь и накрывая его рюкзаком, чтобы не привлечь внимание преследователя. Конечно, тот вряд ли мог видеть приглушённый свет в одном из бесконечных номеров огромного отеля, но Ласт давно привык перестраховываться.

Фонарь горел ровно до того момента, как путники приготовили небольшой ужин – Ласт открыл последнюю пачку галет, Митя же решил попробовать «Армейский шоколад». Ели они при свете горевшей таблетки сухого горючего. Маленький огонёк с горем пополам освещал небольшой кусок комнаты, и путники почти не могли видеть друг друга.

Но ни у того, ни у другого пока не было желания не то что смотреть друг на друга, а даже общаться – в то время как мальчик шелестел обёрткой из-под нового лакомства, Ласт думал о завтрашнем пути и о словах старика. Конечно, он уже давно не верил в то, что Город и то, что в нём происходит – либо единичный случай, не касавшийся остального мира, либо какой-то поистине чудовищный эксперимент, проводимый человечеством на отдельно взятой территории над её населением, но минувший день всё же заставил его задуматься. Ласт уже думал о том, что стал простой пешкой в какой-то более масштабной игре – так почему бы этой игре не оказаться каким-либо мировым противостоянием? Например, борьбы сил внешних и сил Городских. Если так, подумал он, то внешние силы должны были хорошо маскироваться, раз обитателям Города не удалось обнаружить их. Или же всё же удалось – просто нашедшие либо бесславно заканчивали свою жизнь, либо молчали о своей находке. Становились с внешним миром заодно? Или узнавали что-то такое, о чём боялись рассказывать другим?

- О чём думаешь? – первым нарушил тишину невидимый Митя, отбросив пустую упаковку от шоколада в сторону. Раздался скрип пробки фляги.

- Да так, ни о чём, – мотнул головой Ласт, махнув рукой. – Просто бредни эти про эксперимент меня смутили. Неужели всё, что нас окружает – просто декорация?

- Какая теперь разница? – справедливо заметил мальчик. – Разве это поможет нам справиться со всем этим кошмаром?

- Не поможет, – покачал головой Ласт, осознав в очередной раз правоту Мити. – Если всё происходящее здесь расписано по сценарию, то в нашей роли вряд ли предусмотрено возрождение... Ладно, давай не будем об этом. Завтра нам предстоит сделать всё возможное, чтобы максимум к ночи добраться до твоего детского дома. Твой кошмар закончится всего лишь через один день!

Мальчик лишь глубоко вздохнул.

- Устал я очень, – прошептал он. – Спать хочу...

- Ложись в седалище снова, – ответил Ласт. – А я в охране посижу.

- Всю ночь? – удивился Митя.

- А есть варианты? Главное, чтобы ты в норме был. Тащить тебя на себе я не собираюсь.

В ответ послышался тихий смешок мальчика. Взяв спустя минуту фонарь, Ласт бегло осветил им помещение и увидел, как его маленький друг уже снова лежал в кресле. К себе Митя прижимал найденного в магазине и тайком принесённого в номер щенка.

- Ты совсем очумел? – громко спросил Ласт. Мальчик вздрогнул и, чуть приоткрыв глаза, испуганно посмотрел на него.

- Ты не думал, что эта игрушка старая, грязная, да ещё и заражённая наверняка? – поинтересовался у него Ласт.

- Она не заражённая, – уверенно ответил Митя. – От неё не пахнет чесноком.

- Вот как? – прищурился Ласт. – Уже знаешь, как чеснок пахнет?

После кивка мальчика он пожал плечами:

- Слушай, но… Но он порванный весь! Ты посмотри на него – ужас мохнатый! Что, в твоём детском доме не будет других игрушек – чистых и целых?

- До приюта ещё дойти надо… – прошептал Митя, ещё крепче обняв щенка.

- Дойти надо… – вздохнул Ласт. – Да что это вообще за приют такой? Я вот никогда не слышал, чтобы в Гранинской общине было что-то подобное.

- Ты не слышал, а оно есть, – тихо начал мальчик. – Мне о нём мама рассказывала. Она говорила, что в Гранинской общине неподалёку от спуска в Тоннели среди огромных домов стоят три одинаковых здания. В них живут сироты – кто добрался туда сам, а кого привели другие… Ты знаешь… Может быть, раньше это прозвучало бы странно, но детский приют сейчас – это настоящий рай для таких, как я. Там хорошо кормят и дают мягкие подушки, набитые тряпками – не то что моя в Цитадее. Там много игрушек… А ещё там живут хорошие взрослые люди, которые всегда могут пожалеть тебя, рассказать сказку на ночь, даже поцеловать. Раньше это делала мама, а сейчас… Она обещала мне, что я никогда не окажусь там, что она всегда будет рядом…

Мальчик замолчал и, закрыв глаза, опустил голову на спинку кресла.

- Я многих просил отвести меня в Гранинскую общину… – вскоре Митя нашёл в себе силы, чтобы завершить севшим голосом свой рассказ о выживании в Цитадее. – Но они отказывались связываться со мной, думали, что я их заражу… Один вроде как согласился, но попросил за это десять зажигалок. А у меня от мамы осталось только три… Я неделю делал ящики в одной лавке, мало спал, отбил все пальцы… А в конце мне дали лишь две зажигалки – остальное забрали за сломанный молоток… Он меня так и не отвёл никуда…

- Замолчи… – прервал Митю Ласт, у которого от этой печальной истории сердце начало разрываться на куски. Конечно же, он знал о почти рабском труде бедняков у торгашей-монополистов и прочей зажиточной нечисти Цитадеи, но… Бедный ребёнок! Сколько же ему пришлось перенести всего за это время! И он молча терпел все унижения и обиды – просто потому что надеялся, что однажды удача и к нему повернётся лицом.

- Я понимаю, что тебе противно слышать и видеть меня таким… – мальчик не то уставшими, не то печальными глазами посмотрел на Ласта. – Я больше не буду рассказывать тебе о своих проблемах. У тебя есть миссия, и ты должен думать только о ней. А я – это так, лишний и ненужный груз. Если ты так думаешь, то… Не надо. Думай только о своей миссии, а на меня не обращай внимания. Я скоро исчезну, и ты никогда больше не встретишь меня.

Приподнявшись, он тихо добавил:

- Если хочешь, то я могу уйти прямо сейчас…

- Не неси чепуху, а? – ответил Ласт. – Спи лучше, сколько времени на болтовню потерял!

Митя лишь виновато пожал плечами, отвернувшись затем от него и устроившись в кресле поудобнее.

- Спокойной ночи, – прошептал он.

- Тебе-то точно.

После этого пошли тихие минуты, плавно перетекавшие в бесконечность. Ласт раз за разом осторожно приоткрывал дверь и осматривал тёмный коридор, но никого обнаружить ему не удавалось. Тогда он вновь закупоривал номер, прижимался спиной к грязной стене комнаты и вслушивался в тишину, которую то и дело прорезало сопение мальчика.

- Хорошо тебе сейчас, – бормотал Ласт в перерыве между битвой со своим сном. – Летаешь где-то в облаках, может быть, мать встретил. А я сижу в этом отравленном отеле и всё жду, пока кто-нибудь заглянет к нам на огонёк. А если не заглянет – что, зря не спал? Вот будет весело. Хотя как же он не придёт? Придёт обязательно, чтобы с нами разобраться…

Спустя некоторое время он снова начинал сомневаться:

- Как он найдёт-то нас? Проверять каждый номер – время только терять. Да и откуда он знает, что мы в отеле этом до сих пор сидим? Мы, быть может, уже давно до Альтеры дошли, пока он нас тут ожидает…

Но потом Ласт убеждался:

- Тут не так много выходов, и он может просматривать все. Окна везде заколочены, и вылезать через них мы бы не стали – много шума будет. Прыгать с крыши тоже глупо – только если покончить со всем этим хаосом охота. Значит, ждёт, что мы из дверей выйдем. А если нас он пока не увидел, значит, знает, что мы всё ещё тут…

Это он уже проговаривал еле шевелившимися губами, с закрытыми глазами. Из ослабевших рук выскользнул автомат, который Ласт уже не пытался удержать. Фатализм одержал победу над рациональным мышлением, и он был готов умереть от чьих угодно рук, лишь бы хоть немного поспать.

Внезапно кто-то потормошил Ласта за руку, и тот машинально схватился за оружие.

- Дьявол тебя дери! – рявкнул он, увидев перед собой заспанного Митю. – В могилу сведёшь скоро. Чего стряслось опять?

- Ты устал, я же вижу, – пробормотал мальчик, который сам в тот момент грешил сонливостью. – Отдохни, а я посижу.

- Доверить тебе оружие, чтобы ты с меня за все обиды спросил? – усмехнулся Ласт. – Спасибо, нет.

- Я не умею пользоваться этим, – заметил Митя.

- Тогда тем более – что тебе тут надо?

- Просто хочу помочь…

Ласт шумно вздохнул.

- Хорошо, – его настолько клонило в сон, что он был готов согласиться на всё. – Хочешь нас прямиком в гроб свести своим упрямством? Давай, дерзай.

Положив автомат на пол, Ласт выпрямился и чуть не рухнул обратно – подвели ватные ноги. Задев мальчика и не извинившись, он всё же добрался в потёмках до кресла и шумно плюхнулся в него, отчего жалобно заскрипели ржавые пружины.

- Ну? – бросил Ласт, когда глаза более-менее привыкли к темноте. – Чего стоим?

- Ничего, – ответил мальчик, после чего уселся на пол и положил на коленки автомат.

«Послали мне напарника… – вздохнул про себя Ласт, увидев, что Митя начал целиться в дверь прикладом. – Сверху или снизу послали – чёрт вас там разберёшь. Впрочем, делайте там на своём небе, что хотите. Я спать…»

Secțiune 1.12. Lup

Багровый блин солнца нехотя поднимался из-за горизонта и начинал освещать то, что осталось от некогда крупного человеческого поселения. Сначала отблески света приняли на себя верхушки самых высоких объектов Города, чудом уцелевших после долгих лет издевательства со стороны изменчивого климата. Но постепенно солнечный свет опускался всё ниже и ниже до тех пор, пока, наконец, не осветил саму поверхность земли. А вместе с ней – и коридоры «Оттепели». Но, к счастью для Ласта, в тёмный номер лучи солнца заглянуть не могли, и ещё несколько часов с момента их появления тот беспробудно спал.

Лишь почувствовав прилив сил, организм дал команду на подъём. Потягиваясь на кресле и широко зевая, Ласт ознакомился с первой за сегодня мыслью – он до сих пор жив. Значит, агенты Клана до сих пор не почтили его визитом. Столь невежливое поведение в другой раз оскорбило бы Ласта, но сейчас стало для него хорошей новостью.

Посмотрев на дверь, Ласт снисходительно вздохнул – Митя, так рвавшийся в ночной патруль, не справился со своей задачей и сейчас крепко спал, обнявшись с автоматом.

- Доброе утро, малой, – Ласт присел возле него на корточки и несильно потряс рукой его плечо. – Вот так ставь тебя в охрану по ночам…

Сонный мальчик непонимающе посмотрел на него, потом мотнул головой, вздохнул и снова прикрыл глаза.

- Как тебя в сон-то клонит, брат, – покачал головой Ласт. – Не выспался, что ли?

- Нет, – признался Митя. – Но я готов идти дальше.

- Это хорошо, – кивнул Ласт. – Потому что даже если бы ты был не готов, мы бы всё равно пошли дальше. Времени у нас в обрез, так что завтракаем и выдвигаемся.

Забрав у мальчика автомат, он положил его на диван, а Мите бросил щенка.

- Про нового друга своего не забыл? – поинтересовался Ласт. – Он так и провалялся всю ночь на диване без тебя.

- У меня раньше медвежонок был игрушечный, – ответил мальчик, прижав к себе игрушку и посмотрев на него. – Я его Мёдиком звал. Мне его мама подарила на день рождения. Но когда её не стало, я продал Мёдика, потому что нужны были деньги для еды. Больше я его никогда не видел.

- Бывает, – Ласт вдруг вспомнил, что как-то раз увидел на прилавке одного из торговцев мягкого медведя – может быть, того самого Мёдика. – Ладно, давай есть.

Засунув руку в свой рюкзак, он вдруг понял, что там больше нет еды – последняя банка с консервами была съедена во время бегства от преследователей Клана. Тихо чертыхнувшись, Ласт с завистью посмотрел на пакет с вкусностями, который Митя вытащил из своего рюкзака. В голове невольно возникла ассоциация с вечером у автовокзала, когда мальчик с таким же завистливым взглядом смотрел на галету Ласта.

«Но ведь я тогда с тобой поделился. Поделишься ли ты со мной? Впрочем, нет, не стоит – всё равно не возьму...»

- Ты когда-нибудь пробовал пюре из яблок? – словно прочитав его мысли, спросил Митя.

- Нет, – покачал головой Ласт, сделав вид, что увлечённо роется рукой в рюкзаке в поисках чего-то важного. – Не знаю даже, что это такое.

- Поможешь мне вскрыть? – осторожно поинтересовался мальчик.

- Не вопрос, давай, – Ласт взял жестянку и, подцепив кольцо на крышке, вскрыл её. Из банки тут же заструился довольно приятный запах, и Ласт еле подавил в себе желание, чтобы показать Мите конфигурацию из трёх пальцев и самому съесть её содержимое.

- Держи, – он со смущённой улыбкой отдал мальчику жестянку.

- Спасибо, – кивнул Митя, посмотрев затем на его рюкзак. – А ты что будешь есть?

- Я не голоден, – тут же соврал Ласт. – Поем потом.

- Свои консервы? – прищурился мальчик. – Тебя от них ещё не тошнит?

- Тошнит, – не стал отрицать Ласт. – Но у меня больше ничего нет.

- Тогда ты первый, – с этими словами Митя протянул ему банку с ароматным пюре.

- Перестань, – с достоинством отмахнулся Ласт. – Я в состоянии себя прокормить, уж поверь.

Мальчик настаивать не стал и, пожав плечами, начал есть пюре в одиночку. Ласт же вздохнул, но так и не решился пренебречь своей гордостью и попросить Митю поделиться с ним завтраком. Взяв в руки автомат, он проверил, сколько патронов осталось в магазине, затем ещё раз осмотрел рацию. Когда все предлоги, под которыми Ласт мог имитировать занятость, оказались исчерпанными, он просто подошёл к двери и стал выглядывать в коридор. Никакой активности в отеле не было, что не могло не радовать.

- Ты поешь, и выдвигаемся на проспект, – не оборачиваясь к мальчику, произнёс Ласт. – Но там держим ухо и оружие востро. Чуть что – открываем огонь без промедления.

- У меня же нет оружия, – отозвался мальчик.

- Будет, – Ласт ещё ночью решился вновь вручить мальчику пистолет, чтобы тот не шёл с пустыми руками. – Так что доедай и…

- Держи, – подошедший Митя всё же вручил ему банку, где ещё оставалось около половины содержимого. – Это тебе.

Ласт посмотрел на жестянку, затем перевёл взгляд на мальчика. Тот же, опустив глаза, поставил банку на пол, отошёл назад и принялся пристраивать на спине свой рюкзак. Ласт не стал делать из этого комедию и молча доел пюре, даже не почувствовав его сочного вкуса.

- Спасибо, – буркнул он, бросив пустую жестянку вглубь комнаты, и также взял в руки своё снаряжение. Митя лишь махнул рукой, но Ласту показалось, что в его глазах промелькнулся немая усмешка.

- Пойдём, – наставническим тоном сказал он. – Сегодня у нас непростой день – надо к ночи добраться до твоего детского дома, чтобы с утра я уже начал идти к Альтере. Если мои расчёты верны, то к вечеру завтрашнего дня моя миссия будет выполнена.

«Интересно, что начнётся потом...»

Мальчик посмотрел на Ласта и вдруг произнёс:

- У тебя всё получится, я знаю. В детском доме я буду молиться за тебя. Чтобы у тебя всё было хорошо.

- Спасибо тебе, конечно, но переживать за меня не надо, – отмахнувшись, ответил Ласт. – Я слишком стар для того, чтобы ваш бог помогал мне, так что не напрягайся по этому поводу. Лучше думай о том, что у тебя наконец-то появится нормальная и спокойная жизнь. И тогда мне, возможно, тоже станет немного легче.

- Хорошо, – мальчик безуспешно постарался скрыть прищур в глазах. – Не буду за тебя молиться.

«Конечно же, он будет, – неожиданно подумалось Ласту. – Он слишком преданный для того, чтобы забывать помогавших ему людей. Он всю жизнь будешь молиться о том, чтобы у них всё было хорошо, потому что они обеспечили ему рай после ада…»

Ласт вспомнил, как на него однажды наорал пацан, по возрасту немного превосходивший Митю – просто за то, что тот не уступил ему дорогу на одном из рынков. Да и многие дети, жившие нынче в Цитадее, так же были весьма грубыми – как к своим сверстникам, так и к взрослым. На их фоне Митя казался просто ангелом.

«Теперь я понимаю, почему именно в твоём рюкзаке появилась пища богов…»

Спустя минуту путники уже покидали отель через второй, боковой выход.

- Держи, – Ласт протянул мальчику обещанный пистолет. – Смотри по сторонам внимательнее. И давай избежим повторения ошибок парка, хорошо?

- Ладно, – кивнул Митя.

По дороге к Тоннельному проспекту Ласт тщательно осматривал окружавшие его постройки, надеясь, что ему удастся как можно быстрее раскусить возможную засаду Клана и подавить её. Но ничего необычного так и не произошло, и уже через несколько минут путники продолжили свой путь по проспекту. Мальчик шёл молча, думая о чём-то своём, Ласт же продолжал отслеживать происходившее на местности. Начиная от «Оттепели», заметил он, проспект становился гораздо шире, а стоявшие по бокам постройки – ещё реже, хоть и казались они куда новее тех, что нынче разрушались в центральных общинах Города. Карта, на которую Ласт периодически поглядывал, говорила о том, что вскоре магистраль начнёт дробиться на новые, более узкие тропки, которые будут идти вдоль проспекта. Некоторые из них вскоре должны были перейти в соседние широкие улицы или же просто оборваться, уткнувшись в гущу домов.

Но, несмотря на то, что брошенных жилых строений по обе стороны проспекта стало куда меньше, расслабляться было нельзя – вместо них произрастала густая растительность, начиная от мелких кустарников и заканчивая довольно крупными деревьями. Создавалось впечатление, что улицу обволок некий «зелёный коридор», которому не хватало разве что потолка из растений. Это означало, что за проспектом нужно было пристально следить – Ласт знал, что именно в таких зарослях любят поджидать своих будущих жертв одичавшие хищники. Причём теперь в их роли могли выступить не только кабаны и жандармы – ближе к окраинам Города любили селиться настоящие волчьи стаи, жившие до этого в лесах Полевого Кольца, но после Катаклизма перебравшиеся в город. Удивительно, но в центральных общинах Города они появляться не рисковали. Отчасти это было связано с относительной населённостью центра, отчасти – с самой планировкой Города. От некоторых обитателей Цитадеи, помнивших прежнюю жизнь, Ласт слышал, что незадолго до Катаклизма люди надумали перестраивать Город. Начать решили с деловых общин, которые располагались преимущественно в центральной части поселения – до окраин, которые ещё раньше строились по принципу «гармония с природой», они добраться так и не успели. За многие годы такой «гармонии» природа полностью поглотила все постройки, и только более-менее сохранившийся Тоннельный проспект с обвитыми плющом фонарными столбами напоминал о том, что когда-то и эта местность была под контролем человека.

Удивительное дело, но Ласту, обычно не думавшему о будущем, теперь не хотелось верить в слова старика из «Оттепели» о том, что некогда процветавшая человеческая цивилизация обречена на гибель в ближайшие годы. Ему казалось, что стоит только взять в руки топор, вырубить все деревья и кустарники, потом заново отстроить рухнувшие и разрушавшиеся сейчас дома и постройки, в конце заселить туда людей – и всё, мир станет прежним. Да, уйдёт немало времени на очистку местности, создания новых машин и приспособлений для поднятия из руин остального мира – но всё это обязательно свершится максимум лет за десять, после чего всё вернётся на круги своя.

Обо всём этом Ласт иногда, когда поддавался сентиментальности, думал раньше. А теперь он даже не знал, доживёт ли то, что осталось от человечества до следующего дня. Всё окружающее его пространство вмиг стало не просто опасным, а бесповоротно враждебным. Природа всем своим видом говорила о том, что у человека нет ни одного шанса на победу в этой схватке. Ведь можно было остановиться, подумать о последствиях – но человек этого не сделал. Поэтому теперь он не мог рассчитывать на милость природы. Ему оставалось лишь надеяться на то, что доживёт до завтра.

Внезапно до слуха Ласта донёсся какой-то писк, раздававшийся откуда-то слева.

- Что это? – от неожиданности Митя сделал несколько шагов в сторону от источника звука.

- Не знаю… – ответил Ласт, не спуская глаз со слабо шевелившихся зарослей, которыми поросла левая сторона проспекта – именно оттуда раздавался странный писк. – Наверное, какая-то тварь внимание к себе привлекает. Пойдём…

- Стой, – мальчик вдруг медленно направился к зарослям. – Я уже где-то слышал это… Я знаю…

- Малой, ты сдурел, что ли? – Ласт поднял ствол автомата и наставил его на пищавшие заросли. – А ну отойди оттуда!..

- Я знаю этот писк! – воскликнул Митя, подняв руку. – Не стреляй, прошу! Это не враг…

Осторожно раздвинув рукой ветки, мальчик посмотрел куда-то вниз и вдруг опустился на коленки, сняв со спины рюкзак.

- Ласт… – пробормотал Митя. – Тут…

Почуяв неладное, Ласт опустил оружие и сам подошёл к зарослям. Увиденное поразило его. В кустах лежала волчица, в боку которой виднелось сразу три кровоточивших отверстия – Ласт почти сразу признал в них пулевые ранения. А возле мёртвого зверя копошились трое маленьких волчат, которые и издавали довольно громкий писк. Один из них обнюхивал морду убитой матери, другой пытался вскарабкаться на брошенный мальчиком рюкзак. Митя осторожно взял этого волчонка на руки и посмотрел в его слепые глаза. Детёныш, заскулив, зашевелил задними лапами, и мальчик крепко прижал его к себе.

- Ласт, они… – дрожавшим голосом прошептал Митя. – Они… Тоже остались без мамы…

Посмотрев на Ласта глазами, из которых потекли слёзы, он произнёс:

- Её убили… И они остались одни…

- Митя… – начал было Ласт.

- Нет! – крикнул Митя. Дрожавшие губы и стучавшие друг об друга зубы больше не позволяли ему членораздельно говорить, поэтому мальчик просто закрыл лицо руками и забылся в тихом плаче.

- Митя, послушай… – Ласт присел рядом с ним и положил руку на дрожавшее детское плечо. К нему на колени тут же стали пытаться залезть слепые волчата. Поначалу Ласт пытался несильно отталкивать их от себя, но упрямые детёныши не сдавались. В конце концов, они смогли победить руку человека и забраться к нему на колени.

- Митя, смотри, – Ласт потряс плакавшего Митю за плечо и кивнул на волчат. – Они ко мне залезли! Что мне делать?

Мальчик красными глазами посмотрел на зверят, после чего почти вплотную подсел к Ласту и стал гладить каждого из них.

- Вот и вы теперь сироты… – приговаривал он голосом, в котором чувствовался опыт одиночества. – Некому о вас позаботиться теперь…

- Ты это, даже не пытайся упросить меня взять их с собой, – заранее предупредил Ласт. – Мне такие дела не нужны.

- Они с нами не пойдут, – покачал головой Митя. – Их дом – здесь. Но… Как они будут тут – совсем одни?

- Тут много волков обитает, – тихо произнёс Ласт. – Их обязательно найдут и заберут к себе…

- Вот именно! – вдруг перебил его мальчик, поднявшись затем и посмотрев на него. – Их найдут и заберут! А почему меня никто не нашёл и не забрал к себе? Чем я хуже волков, скажи мне?!

- Митя… – начал Ласт, понимая, что его маленького напарника уже не остановить. И действительно, Митя разошёлся не на шутку:

- Почему всё так несправедливо, Ласт? Почему о детях никто не заботится? Почему всем плевать на них? Нас можно бить, калечить – почему? Почему?!

Бросив в траву пистолет, он снова отвернулся от Ласта и опустил голову, обхватив туловище руками. Сняв с колен волчат и аккуратно положив их в траву, Ласт встал и подошёл к мальчику, подбирая слова.

- Я ведь нашёл… – только и произнёс он. – Я подобрал…

Митя недоверчиво посмотрел на него, после чего опустил глаза и прошептал:

- Я хочу побыть один. Совсем немного. Можно?

- Нам идти надо, – покачал головой Ласт. – Не забудь, что за нами следят…

- Я быстро, – мальчик посмотрел на скрытый под сенью деревьев переулок, отходивший от Тоннельного проспекта. – Мне в туалет надо.

- А, ну если так… – Ласт махнул рукой. – Только недолго, ладно?

Митя не ответил и сразу же направился вдоль по небольшой улочке. В самом её конце виднелась освещённая солнцем белая стена. Если это тупик, рассудил Ласт, то мальчику будет некуда идти, и он останется на виду. Но, тем не менее, он решил незаметно проследовать за ним, чтобы Митя не попал ни в какие неприятности.

«Ну и зачем тебе это надо? – вопрошало альтер-эго. – Какое тебе дело до него?»

У Ласта на это был ответ. Он вдруг нашёл силы признаться самому себе в том, что за эти дни он основательно прикипел к этому маленькому сироте – одинокому и грустному малышу, прошедшему через ад и, наконец, нащупавшему себе долгожданный путь в рай.

«Пусть хоть у кого-нибудь получится дойти туда…»

Тяжело вздохнув, Ласт поправил съезжавший с плеч подобранный рюкзак мальчика и осторожно направился к началу переулка. Тоскливо посмотрев на убегавший далеко вперёд пустынный проспект, он, как ребёнок, надул губы и, перейдя на левую часть улочки, где растительности было меньше всего, начал движение.

Через несколько десятков метров невысокий забор какого-то учреждения ушёл немного влево и перешёл в железные ворота с облупленной краской и жёлтыми предупреждавшими табличками посередине. Затем начало брали красиво раскрашенные кем-то небольшие стальные домики. В своё время, предположил Ласт, люди, жившие в этих местах, тосковали по природе – вот они и изобразили на этих домиках сплошное длинное панно с цветущим лугом, широкой рекой и безоблачным небом. Могли ли в тот момент они представить себе, что совсем скоро, после Катаклизма, картина в буквальном смысле воплотится в реальность? Могли ли предположить, что широкая река Смрад будет рассекать цветшие в некоторых местах участки набережной, превратившиеся в настоящие луга?

«Могли, наверное, раз рисовали… Может быть, Полевое Кольцо именно так выглядит? Я лично не против этого…»

Шедший впереди Митя вдруг остановился и посмотрел на него. В тот момент, когда Ласт уже хотел спросить у него, что случилось, из зарослей вдруг вышел человек в длинном чёрном плаще и такой же чёрной шляпе. Поравнявшись с мальчиком, он приставил к его голове ствол пистолета и посмотрел на Ласта.

- Вы что, слепые? – хрипло спросил он. – Или читать не умеете?

- Чего читать? – растерялся Ласт, не рискнув снять с плеча автомат.

- Там, у дороги, табличка стоит, – незнакомец кивнул в сторону проспекта. – А там надпись, что посторонним сюда проход закрыт. Я специально надпись там обновляю каждый месяц, чтобы она хорошо видна была.

- Там нет никакой таблички… – пробормотал Митя, за что получил от незнакомца подзатыльник.

- Слышишь, шляпник, – Ласт сделал шаг вперёд, чем навлёк на себя ствол пистолета. – Я тебя не знаю, твоих раскладов – тоже. Но нам не нужны неприятности. Если ты хочешь, чтобы мы ушли, то мы уйдём, без проблем.

- Уйти-то вы, конечно, уйдёте, – ощерил грязные зубы незнакомец. – Только для начала я отниму у вас всё оружие. Вдруг вы мародёры какие-нибудь – возьмёте и обойдёте наш лагерь с тыла. А мы не готовы будем. Зачем нам такие дела?

- Какие мы мародёры, дядя? – рассмеялся Ласт. – Будь мы мародёрами, мы бы такой маленькой группой не ходили, тебе не кажется? Да и детей у них вроде не принято на дела брать.

- А я не знаю, что у вас там принято, а что нет, – пожал плечами незнакомец. – Да и знать особо не хочу. А теперь…

- Эй, хватит, – вдруг раздался чей-то басовитый голос позади него. Незнакомец тяжело вздохнул и повернул назад голову.

- Послушай, давай хоть в этот раз без твоего благородства обойдёмся?

- Давай хоть в этот раз ты главу лагеря послушаешь? – ответил ему бас. – Пушками мериться много ума не надо. Может, людям надо чего? Может, им больше идти некуда?

- Поверьте, у нас есть пункт назначения, – заверил его Ласт. – И, если позволите, мы прямо сейчас вернёмся к его достижению.

- Пункт назначения есть, говоришь? – из тени вышел хозяин голоса – невероятно толстый мужик в перемазанной непонятно чем футболке и мягких спортивных штанах. – Тогда повторю вопрос Марко: вы читать таблички умеете?

- Да нет у тебя там таблички никакой, – раздражённо ответил Ласт. – Иди и сам убедись! Стырили у тебя табличку-то! Плохо Марко твой краску там обновляет!

- Язык попридержи! – рявкнул Марко.

- А ну стой, – толстяк широкой ладонью оттолкнул его в сторону и поближе подошёл к Ласту. – Мы с тобой раньше нигде не встречались?

- С тобой? – поначалу усмехнулся Ласт. Но, всмотревшись в глубоко посаженные глаза толстяка, он нахмурился. Сердце вдруг учащённо забилось.

- Чёрт возьми… – пробормотал Ласт. – Больдо, ты ли это?

- Узнал всё-таки, Дрэкул, – широко улыбнулся Больдо, протягивая руку для приветствия.

- Дрэкул… – вздохнул Ласт, пожимая его толстую руку. – Как давно это было. Теперь я Ласт.

- Теперь ты можешь быть кем угодно, но для меня ты так и остался маленьким Дрэкки, который строил из себя невесть что, – Больдо посмотрел на растерявшегося Марко. – Товарищ мой старинный, вместе Катаклизм пережили.

- А ты заметно похорошел, – Ласт насмешливо показал на его выпиравший живот. – Неужели жизнь так наладилась?

- Если бы, – отмахнулся толстяк. – Живём как в первые годы. Места же здесь далеко не хлебные, зато спокойные. Это нас тут и удерживает. Ну что, может, пойдём в лагерь наш? Потрещим о том о сём?

- Нам с Митей идти надо, – Ласт положил руку на плечо подошедшего к нему мальчика. – У нас дела.

- Что, даже старому знакомому несколько минут не выделишь? – изобразил обиду Больдо. – Не изменился ты, Дрэкки, совсем не изменился…

- Давай отдохнём немного, – Митя посмотрел на Ласта. – Мы успеем везде, правда.

- Вот-вот, мальчик дело говорит, – закивал Больдо. – Так что, согласен?

- Соглашусь при одном условии, – отозвался Ласт. – Ты меня больше никогда не будешь называть Дрэкки.

- Да пёс с тобой, будь кем угодно, – засмеялся толстяк. – Пошли, что ли.

Они пошли вдоль переулка. Только сейчас Ласт обратил внимание, что по другую сторону домиков раздавался какой-то шум.

- Мы в гаражах окопались, – пояснил Больдо. – Рядом институт бывший стоит, но там почти каждый месяц что-то отваливается. В последний раз ветром половину крыши снесло. Гаражи куда надёжнее.

- Там волчата маленькие у дороги лежат, – вдруг встрял мальчик. – Им помощь нужна!

- Какие волчата? – не понял толстяк.

- Там их мама мёртвая лежит, – объяснил Митя. – Кто-то убил её, и они остались совсем одни.

- Так вот что там за выстрелы были, – пробурчал Марко, поправляя на голове шляпу. – Ну и что дальше? Пусть лежат себе дальше.

- Им же помощь нужна, – мальчик удивлённо посмотрел на него.

- Кому точно нужна помощь, так это нашему лагерю, – возразил Марко. – Уже несколько человек от голода умерли, плюс иприт чёртов. Как что зачешется на теле – сразу паника. И это притом, что моемся под дождями только…

- Я пошлю кого-нибудь посмотреть, что за волчата там такие, – пообещал Больдо, потрепав Митю по голове. – Может быть, вырастим их, да будет у нас волчья защита? Патрульные нам не помешают, да, Марко?

Тот лишь насупился и небрежно махнул рукой:

- Делайте что хотите. Достали уже…

Они обошли гаражи – оказалось, что красивым панно были разрисованы их задние стенки. Впереди же Ласт увидел, как внутри небольших построек с распахнутыми настежь воротами вполне компактно расположилось небольшое поселение. В нём он насчитал около десяти человек. Выглядели они бедно: рваная одежда, длинные, как у Кубы, бороды у большинства мужчин и грязные волосы у женщин. Последние были заняты по хозяйству – одни возились с установленными над небольшими кострами полупустыми чанами, внутри которых что-то готовилось, другие сидели возле установленных в углах гаражей небольших кроватей и успокаивали беспокойных детей. Мебели было немного, но выглядела она почти одинаково – видимо, была перенесена из соседнего института, подумалось Ласту.

- Вот так и живём, – произнёс толстяк, окинув взором своих подопечных. – Мужики охотятся – благо, зверья вокруг хватает. Бабы помогают с хозяйством, ребятню воспитывают.

- Почему не переселитесь в Цитадею? – поинтересовался Ласт.

- Сказал же – место тут спокойное, – ответил Больдо. – В Цитадее твоей я был пару раз. Слишком активно там всё, не по мне.

- То есть, предпочитаете голодать, лишь бы вас не трогали?

Толстяк с прищуром посмотрел на него.

- Тогда, десять лет назад, ты сделал другой выбор и предпочёл жить с сытости и достатке, – сказал он. – И что, ты доволен своей жизнью?

- До вчерашнего дня был доволен, – вздохнул Ласт.

- А что теперь?

- А теперь в дело вмешалась третья сторона. Мой тогдашний выбор с этим не связан.

- Вот видишь, – Больдо торжествующе поднял вверх указательный палец. – А в наши жизни никакая сторона не влезет – ни третья, ни десятая. Потому что мы сами по себе, и нам никто не указ.

- Ну, и почему тогда вы такие бедные, раз такие умные? – подколол его Ласт.

- Потому что система не любит умных, – тут же нашёлся толстяк. – Ты был частью системы, и та тебя за это благодарила. Но вот кто-то там перешёл тебе дорогу, и теперь ты на перепутье. Ты сошёл с рельсов, и система тебе этого не простит никогда. Нам же не нужно богатство в обмен на вассалитет. Да, может быть, мы целыми днями голодаем, но зато мы сами распоряжаемся своими жизнями так, как хотим.

Ласт посмотрел на мальчика и вдруг понял, что Митя – тоже сошедший с рельсов системы элемент, который не покорился агрессивной Цитадее. Именно поэтому, подумал он, мальчик сейчас испытывает все эти лишения.

«И, несмотря на всё, до сих пор держится. Силён малой, что уж тут говорить…»

- Если ты привёл нас сюда только ради минуты ликбеза, то мне очень жаль, – сказал Ласт. – Потому что нам надо идти дальше.

- И куда же ты идёшь теперь? – поинтересовался Больдо.

- За Внешний Периметр, – пространно ответил Ласт. – Не думаю, что тебе будет интересно узнать, куда конкретно.

- За Внешний Периметр ты собрался? – толстяк, а вслед за ним Марко и несколько жителей лагеря громко загоготали. – Ну, ты дал джазу, дружище. И что, сколько секунд планируешь там провести?

- Завещай все свои вещи нам, – подхватил Марко. – Тебе-то они уже ни к чему там будут!

Мальчик перевёл удивлённый взгляд на Ласта. Тот лишь пожал плечами и покрутил пальцем у виска.

- А теперь правду скажи, – отсмеявшись, попросил Больдо. – Или признайся, что идти тебе некуда.

- Ты всё слышал, – невозмутимо ответил Ласт. – Моя цель находится за Внешним Периметром.

- Ну, тогда мне остаётся только повторить твой жест, – с этими словами толстяк также поднёс палец к виску. – Ты что, ни разу не слышал о том, чем славятся на весь мир те места?

- И чем же? – театрально поднял брови Ласт. – Тем, что оттуда никто не возвращается?

- Хотя бы этим, – согласился Больдо.

- А я не верю! – словно бросая ему вызов, выпалил Ласт. – Разведка Цитадеи докладывала, что в Полевом Кольце нет поселений. Значит, они там были – и, как видишь, вернулись, хоть и с пустыми руками.

- То, что там нет поселений, я тебе и сам могу сказать, – протянул толстяк. – И для этого мне не нужно ни к каким Кольцам ходить. Другими словами – надула тебя разведка твоя.

- Тогда, тем более, стоит проверить, – не сдавался Ласт. – По недавней информации, там всё же есть какой-то населённый пункт. И моя задача – убедиться, что это так. Или что это не так.

- Десять лет назад я бы тебя стал отговаривать от этого опрометчивого шага, – вздохнул Больдо. – Но тогда наши пути разошлись, и Дрэкки сказал мне, что в состоянии обеспечить себя сам. Видимо, за эти годы Дрэкки умер, и на свет появился Ласт. У него на плечах есть своя голова, так что ему виднее.

- Так-то лучше, – Ласт улыбнулся, но в его улыбке не было и намёка на расположенность к бывшему товарищу. – Спасибо за понимание.

- Вот, возьмите, – вдруг послышался голос Мити. Посмотрев на него, Ласт увидел, как мальчик протягивает толстяку остатки своего пайка.

- Вам он нужнее, – сказал он.

- Послушай, а как же… – хотел возразить Ласт, но Митя лишь ответил:

- Поем в детском доме. Ты же говорил, что сегодня до него мы доберёмся, правда?

- Ты же сам тощий, как скелет, – покачал головой Больдо.

- У меня скоро будет еда, – повторил мальчик. И тогда лицо толстяка расплылось в искренней улыбке.

- Спасибо тебе, малыш, – приняв паёк из детских рук и потрепав Митю по голове, произнёс он. – У тебя доброе сердце – здесь это очень ценится.

Посмотрев на державшегося в стороне Марко, Ласт лишь покачал головой.

- Хорват, возьми, – Больдо подозвал к себе одного из мужчин. – Это по твоей части.

- Корм? – удивился Хорват, взвесив в руке пакет с пайком. – Откуда так много?

- Гуманитарная помощь из Цитадеи, – толстяк подмигнул мальчику.

- Вот это дело, – также расцветший Хорват посмотрел на Митю и вдруг дёрнулся. – Чёрт, это же…

- Что? – не понял мальчик.

- Нет, это не он… – Больдо с прищуром посмотрел на него. – Хотя ты прав, он очень на него похож.

- На кого? – вмешался Ласт. – О чём вы?

- Да была у нас тут история недавно… – толстяк исподлобья посмотрел на Хорвата. Тот лишь махнул рукой и, сжав пакет, направился к одному из гаражей.

- Неделю назад, что ли, это было… – тихо продолжил Больдо. – Пришли к нам сюда двое. Мать с сыном, очень похожим на твоего мальчика. Один в один лицо почти – разве что тот постарше был немного. Мать не в себе была – дёргалась, кричала, Марко укусила даже. Тогда же он и увидел на ней жёлтые волдыри размером с пакет твой. Понятно стало, что где-то нанюхалась она иприта, да так с катушек в итоге и съехала от этого. Когда она поняла, что ничего от нас не получит, то как заревела, как набросилась на Хорвата – тот рядом оказался случайно, створку крайнюю чинил. Ну, тот ей по голове и зарядил молотком – да так, что кровь чуть ли не по всем гаражам брызнула. Мальчик как увидел это, так тоже чумным стал – завопил и давай молотить Хорвата кулаками. Мы его пытались от него оттащить – так ребёнок Хорвату полпальца зубами отхватил. Тот не выдержал и…

- И что? – Ласт уже предполагал, чем закончилась эта схватка.

- Сам как думаешь, что? – огрызнулся толстяк. – Посмотрел бы я, что бы ты сделал, если бы у тебя палец отгрызли. Хорват и ему череп вскрыл… Чёрт возьми, этот вопль я навсегда запомнил. Не хочу его больше слышать – а он всё звенит у меня в голове и звенит, зараза. Впрочем, как мне кажется, не только у меня – у всех, кто тогда рядом был. У всех, короче…

Ласт почувствовал, как его сердце сжалось в комок, а кончики пальцев похолодели. Митя же и вовсе отшатнулся назад, будучи не в силах совладать с собой.

- Малыш… – Больдо протянул к нему руку, но мальчик лишь всхлипнул и, развернувшись, побежал по отходившей вбок от лагеря улочке.

- Митя, стой! – крикнул Ласт, бросаясь за ним.

- Подожди, – толстяк положил ладонь ему на плечо, буквально вдавив Ласта в землю и заставив его остановиться. – Ты ему сейчас ничем не поможешь – только хуже сделаешь.

- А если он там иприт вдохнёт? – Ласт одёрнул его руку. – А если волки загрызут? Если пристрелят? Он же…

- Я думаю, ничего с ним не случится, – спокойно ответил Больдо. – Я те места знаю – там тупик, и никакого иприта с волками нет. Никуда он не денется. Пусть побудет один.

Ласт посмотрел на него и, прочитав в его глазах веру в свои слова, немного успокоился.

- Он твой сын, да? – поинтересовался толстяк, решив немного отвлечь его.

- Нет, – мотнул головой Ласт. – Так, прибился по дороге. Родителей потерял, теперь в приют хочет попасть. Туда мы и идём.

- Потерял родителей? – переспросил Больдо. – Прямо как ты тогда…

Тут же он шлёпнул себя по губам. Но сказанного было уже не вернуть, и оно словно послужило ключом для открытия потаённой дверцы, запрятанной глубоко в душе Ласта. Оттуда по всему телу стала растекаться раскалённая тяжесть одиночества, от которой вновь сжалось сердце и запершило в горле.

- Сколько лет прошло… – прошептал Ласт, часто заморгав. – Какого чёрта ты напомнил?..

- Я с языком поссорился давно, – толстяк попытался обернуть всё это как неудавшуюся шутку, но вышло не очень убедительно.

- Я так долго пытался забыть о них, – сказал Ласт. – А тут ты… Зачем я вообще сюда полез?

- Пытался забыть? – лицо Больдо вытянулось в удивлении. – Почему?

- Потому что они – пройдённый материал, – ответил Ласт. – А я привык не заморачиваться на прошлом.

- А ты стал циником, – заметил толстяк.

- А ты нет? К тому же, так жить проще.

- Едва ли, – возразил Больдо, но развивать мысль дальше не стал. – Твоя мать умерла в больнице почти сразу после Великой Дрожи.

- И что? Я это и сам знаю.

- А про отца ты что знаешь?

Ласт задумался.

- Я его не помню совсем… – пробормотал он. – Да и мать тоже. Честно, не помню.

- Зато я в своё время справки навёл, – вдруг сказал толстяк. – Как знал, что будет кому рассказать… Твой отец тоже пережил Катаклизм, потом вместе со всеми пошёл заново осваивать Город. На севере тогда уже начали появляться Джунгли, и он отправился проверить, могут ли они в перспективе угрожать Цитадее. Из того похода он так и не вернулся.

- Дикари? – спросил Ласт, уверенный в ответе. Но Больдо неожиданно пожал плечами:

- Я не знаю, что там произошло на самом деле. Может быть, дикари. Но ходили слухи, что там в то время посланники соседней Румынии хозяйничали. Может быть, они до сих пор там, не знаю. Но говорили, что они специально отлавливали городских, чтобы их завербовать и потом внедрить как своих агентов в Цитадею. Положила Румыния глаз на Город – ведь раньше это её территория была.

- Ох уж эти агенты внедрённые… – вздохнул Ласт. – Уже везде они.

- В любом случае, тебе нужно быть осторожнее, – сказал толстяк. – Внешний Периметр – это не шутки, там всякое может быть.

- Может, но не факт, что будет, – Ласт посмотрел в ту сторону, куда убежал Митя. – Мне пора бежать, вдруг с ним что-то да случится всё-таки.

- Рад был повидаться, – Больдо протянул ему ладонь для прощания. – Если у тебя всё получится, то милости прошу снова в гости.

- Посмотрим, – Ласт несильно пожал ему руку. – На всякий случай прощаться не буду.

- И правильно, а то действительно не свидимся больше, – согласился толстяк. – Удачи.

Он направился к гаражам. Обменявшись весьма недружественными взглядами с Марко, Ласт пошёл вслед за убежавшим мальчиком. Ему очень хотелось верить, что его товарищ прав, и Мите действительно ничего не угрожает. Но то, что преследователь Клана до сих пор не воплотил свои угрозы в жизнь, настораживало Ласта и заставляло ждать подвоха в любую секунду.

Осмотревшись по сторонам, он посмотрел себе под ноги и не поверил своим глазам. На пыльной дороге вдруг начали появляться следы чьей-то обуви. Их маленькие размеры не оставляли сомнений – отпечатки оставили ботинки мальчика.

- Держись! – Ласт адресовал эти слова Мите. – Держись, я сейчас!

В следующую секунду он уже стремглав бежал вдоль дороги, ориентируясь по следам. Подарок судьбы, как выяснилось спустя минуту, оказался с подвохом – внезапно подувший ветер начал постепенно сдувать отпечатки детской обуви. Пыль прибивалась к краю дороги, и с каждой секундой следы становились всё менее заметными.

- Да какого же чёрта ты творишь?! – в гневе рявкнул Ласт, со злостью поджимая губы. Он очень боялся, что ещё немного, и следы полностью сдует ветром, и последняя надежда найти Митю канет в Лету.

До нового дробления дороги Ласт ещё мог видеть отпечатки ботинок мальчика. Но возле поворота следы полностью исчезли, обнажив потрескавшийся асфальт. Последним, что увидел Ласт, было то, что они сворачивали на уходившую вправо улочку, упиравшуюся в какую-то огромную постройку. Сердце забилось сильнее – казавшийся потерянным шанс отыскать Митю всё ещё оставался.

- Господи, помоги мне, – прошептал Ласт, делая глубокий вдох. В тот момент он был готов молиться любым богам, лишь бы те помогли ему найти убежавшего мальчика.

Ласт начал идти. Его шаги эхом раздавались по бокам, хотя за огромными деревьями не было видно никаких построек. Внезапно воцарившаяся тишина словно подсказывала Ласту – он находится на верном пути. В такие моменты, насколько он помнил из прочитанных фантастических книжек, перед героем появлялся главный монстр, после победы над которым ему доставались все награды и привилегии победителя. Ласт был готов сразиться с любым чудовищем, если позади того действительно находилось бы главное сокровище – маленький Митя.

Но никакой монстр не перегородил ему дорогу. Наоборот – через минуту ходьбы и напряжённого анализа тишины Ласт вдруг стал различать какие-то звуки. Они раздавались всё громче и громче. В конце концов, он признал в них тихий детский плач, от которого на сердце сразу стало легче.

- Митя! – позвал мальчика Ласт. Зная характер своего маленького друга, он понимал, что тот вряд ли отзовётся, а потому постарался как можно быстрее обнаружить то место, где прятался Митя.

С немалым удивлением Ласт обнаружил, что детское хныканье раздавалось из-под зарослей. Неужели мальчику было настолько наплевать на собственную жизнь? Впрочем, одёрнул сам себя Ласт, в таком состоянии человек готов на любую глупость, любой отчаянный шаг. Что, если Митя уже пришёл в себя после пережитого шока и сейчас просто боится вылезти из зарослей?

Осторожно раздвинув листья, Ласт заглянул под сень деревьев. Оказалось, что густая растительность создала здесь настоящий природный шалаш, частично освещённый просачивавшимся сквозь листву солнечным светом. Мальчик сидел в центре этого шалаша. Тело его мелко дрожало и периодически вздрагивало от всхлипываний.

- Митя!.. – облегчённо вздохнув, позвал его Ласт. – Чёрт возьми! Я из-за тебя лет на двести постарел...

Митя не ответил ему.

- Эй, малой! – снова окликнул его Ласт. – Иди ко мне, не бойся! Это же я!

Мальчик всё так же хранил молчание, и Ласту пришлось осторожно залезть в шалаш и подползти к нему.

- Ну что ты? – присев рядом, спросил он у Мити. – Тебя рассказ так впечатлил?

- Мама не от болезни умерла… – всхлипывая, тихо произнёс мальчик. – Её убили за то, что она плохо работала… Так же застрелили. Я видел это и… Убежал за стены Цитадеи…

Его голос сорвался, и Митя ненадолго замолчал, дав волю эмоциям.

- Не рассказывай, если тяжело, – тихо произнёс не ожидавший таких откровений Ласт. Он уже провёл аналогию с услышанным от Больдо и понял, что судьбы двух мальчиков удивительным образом пересеклись. Разве что только Митя был жив.

- Ты должен знать… – чуть успокоившись, продолжил мальчик. – Я пробыл снаружи два дня… После дождей пил и… И наблюдал за животными… Когда убивают волчицу, то убийца всегда забирает себе её детей – никогда не бросает их… Растит их, заботится о них…

Посмотрев на Ласта распухшими глазами, мальчик спросил:

- Почему у людей всё наоборот? Почему они не берут себе детей погибших сородичей? Я… Я не…

- И не поймёшь, – со вздохом ответил Ласт, решив затем соврать: – Я пытался понять – не вышло…

Когда он понял, что Митя немного пришёл в себя, то решился спросить:

- Почему ты убежал? Ты ведь и вправду меня напугал сильно.

- Прости, – мальчик посмотрел на него и шмыгнул носом. – Мне просто хотелось побыть одному… Прости…

Немного помолчав, он продолжил:

- Я не знал, что можно настолько не любить детей. Меня били, ругали, обливали горячей и холодной водой – к этому я привык. Но… Знаешь, страшнее Цитадеи не может быть ничего. Как люди могут быть такими… Мне страшно, Ласт!..

Обхватив торс Ласта руками, Митя уткнулся головой в его грудь и, всхлипнув, повторил:

- Мне страшно…

Ласт снова вздохнул и положил руку на его плечо.

- Мне тоже было страшно, когда я впервые бороздил просторы Города, – признался он. – Мир снаружи был абсолютно незнакомым, поэтому встреча со здешними ужасами пугала. Но постепенно я привык ко всему этому. И ты рано или поздно привыкнешь, поверь…

Мальчик яростно замотал головой в знак отрицания. Тогда Ласт посмотрел в его заплаканные глаза и сказал:

- Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь – ведь ты вообще никогда не видел всех этих ужасов. Поэтому тебя пугает неизвестность. Но сегодня весь этот кошмар для тебя закончится. Спать ты будешь уже не здесь, среди грязи, а в тёплом и уютном детском доме, и ни разу, поверь мне, ни разу не вспомнишь о том, что пережил за все эти дни.

- Ты думаешь? – недоверчиво спросил Митя.

- Я это знаю, – Ласт подмигнул ему. – Всё будет хорошо.

Мальчик вздохнул и снова прижался к нему. Ласт, чувствовавший огромное облегчение после воссоединения со своим маленьким напарником, лишь похлопал его по спине и произнёс:

- Ладно, нам пора идти.

Путники стали вылезать на улицу. Пропуская Митю вперёд, Ласт повернул голову и вдруг увидел среди шевелившихся от ветра зарослей какой-то тёмный объект. Выбравшись из «шалаша», он подошёл поближе и остолбенел. У края зарослей лежал труп человека в тёмной форме с валявшимся рядом автоматом. По педантично забинтованной руке Ласт понял – это и был тот самый преследователь, что был ранен во время перестрелки в отеле, но сумел уйти, предварительно пригрозив путникам местью. Глубокие царапины и частые мелкие углубления в форме позволили Ласту предположить, как погиб этот человек. Шелест, раздавшийся в соседних кустах и заставивший его повернуться к ним, убедил Ласта в правильности своих выводов.

Из кустов на него смотрела волчья морда. Зверь спокойно, без хищного оскала переводил взгляд то на Ласта, то на тело преследователя. Ласт сразу понял, что волк не хочет нападать на него. Посмотрев зверю прямо в глаза, он словно переместился на несколько часов назад. Ласт будто бы отчётливо видел, как безмятежно идущий по проспекту человек вдруг пускает очередь из автомата по кустам, которую слышит стерегущий лагерь Марко. Услышав чьё-то протяжное скуление, преследователь со звериной улыбкой идёт дальше. Из-за ближайшей подворотни, пустив его вперёд, за ним медленно выдвигается овдовевший волк, преследующий одну цель – отомстить.

Ласт опустил глаза вниз, не желая смотреть на разыгранную воображением сцену расправы. Вновь посмотрев на волка, он вдруг заметил, что взгляд зверя будто бы стал ещё внимательнее.

- У меня осталось три волчонка, – словно говорил Ласту волк. – У тебя же – всего один. Береги его.

- Ни в коем случае не расставайтесь! – вторил ему голос Ираклия, вдруг возникший в голове.

Ласт тяжело вздохнул и кивнул волку. Морда зверя тут же скрылась в кустах, а тишину вдруг разрезал треск с последовавшим мерзким голосом:

- Ну, что там у тебя? Клиенты не спеклись ещё?

Ласт посмотрел на труп и заметил прикреплённую к его груди рацию. Оттуда продолжал доноситься очень знакомый голос.

«Дежурный… – вдруг понял Ласт. – Тот, что мне оплату за тот рейд давал… И который про Альтеру спрашивал…»

И тут с плеча съехал обрез – его Ласт, даже не понимая этого, так и носил с собой всё это время. Не думая ни секунды, он наставил на рацию готовый к стрельбе ствол и вдавил спусковой крючок.

«К чёрту. Надоели…»

Грянул выстрел, и выпущенная дробь разнесла рацию в щепки.

- Ласт! – послышался позади испуганный детский голос. – Что случилось?

- Всё хорошо, – крикнул ему Ласт, вновь посмотрев на кусты, откуда на него минуту назад смотрела волчья морда, и отбросив в сторону ставший бесполезным обрез. – Всё хорошо…

Secțiune 1.13. Tuneluri

Путники направлялись в сторону огромного моста, видневшегося впереди. Погода начинала ухудшаться – на небе скапливались серые тучи, предвещавшие ливень. Но Ласт решил пока не искать укрытие от возможной непогоды – тратить время впустую было больше нельзя.

Поникший после пережитого Митя, вновь сжимавший в руке вручённый Ластом пистолет, хранил молчание до тех пор, пока путники не вышли на Тоннельный проспект. Когда огромное здание автосервиса, стоявшее слева, осталось позади, мальчик поднял голову и посмотрел на пасмурное небо.

- Предзнаменование… – вдруг прошептал он.

- Что? – с удивлением переспросил Ласт.

- Не к добру всё это, – сказал Митя, посмотрев на него. – Дождь всегда к беде.

- Не драматизируй, – улыбнулся Ласт. – Не будет у нас с тобой никакой беды. Ты нашёлся, хвост за нами больше не тянется – значит, что и впредь всё будет замечательно.

Митя лишь пожал плечами, но уже в следующую секунду снова приуныл и тяжело вздохнул.

«Эх, не дело так идти – с грузом в душе», – подумал Ласт, с тоской посмотрев на страдавшего мальчика.

Тем временем, тянувшаяся справа гряда густых зарослей оборвалась, и путникам открылся вид на удивительно хорошо сохранившуюся детскую площадку, некогда выстроенную перед невероятно высокими жилыми домами, в которых Ласт не поленился насчитать целых семнадцать этажей – в центре Города такого большого скопления высоких построек не наблюдалось. Лёгкий, но промозглый ветер покачивал пустовавшие качели, скрип которых, казалось, разносился по всему проспекту.

- А ну пойдём, передохнём немного, – сказал Ласт, в голове которого уже созрел коварный план. Пока грустивший Митя шёл к указанной Ластом лавочке, тот снял с его спины рюкзак. Мальчик не обратил на это внимание и без сопротивления отдал снаряжение. Также покорно он передал Ласту пистолет.

- Постой, – Ласт остановил Митю в шаге от лавки, показав затем на ближайшие к мальчику качели. – Пойдём лучше туда. А то тут грязно.

Митя удивлённо посмотрел на него – качели по «чистоте» нисколько не уступали лавке, – но потом всё же подошёл к ним и уселся на холодное железное сидение. Оно заметно прогнулось, но выдержало лёгкого мальчика. Положив его рюкзак и свою амуницию на лавку, Ласт зашёл сзади. Выдержав небольшую паузу, он вдруг потянул качели на себя. Митя ухватился за ржавую цепь и только потому смог удержаться на месте.

- Ласт, что ты делаешь?! – закричал он, прижимаясь к сиденью и ещё крепче обхватывая цепи. – Перестань!

- Тихо, тихо, – успокоил его Ласт, отпуская качели. – Ты летишь, разве не здорово?

Ещё пару раскачиваний мальчик пережил, испуганно покрикивая, когда качели несли его то вперёд, то назад. Но постепенно он поймал ритм и даже стал просить раскачать его ещё сильнее.

- Хватит, а то, в самом деле, на небо улетишь, – отшутился Ласт, поглядывая на поскрипывавшие петли. – Сильно не надо качаться.

Митя стал работать ногами и уже мог сам раскачивать качели. Чтобы не получить ими по голове, Ласт отошёл в сторону и, перевесив автомат с одного плеча на другое, стал наблюдать за тем, как мальчик наслаждается ощущением полёта.

- А как остановиться? – громко спросил Митя, когда у него закружилась голова.

- Перестань двигаться и жди, – ответил Ласт. – Качели сами остановятся.

В тот момент он боялся, что рассохшиеся петли не выдержат цепи, и качели с мальчиком отлетят вперёд. Но всё обошлось, и уже в следующую минуту те замерли на месте.

- Ну что, как? – с надеждой поинтересовался Ласт.

- Здорово! – спрыгнув с качелей и подойдя к нему, Митя вдруг улыбнулся. Впервые за всё время рейда.

- А вон, смотри ещё, – Ласт показал ему на старый деревянный балансир с отломавшимися спинками, выкрашенный уже облупившейся тёмно-синей краской.

- Нет, я не пойду туда, – поморщился мальчик. – Там черви живут.

- Да что ты? – изобразил удивление Ласт. – Какие такие черви?

- Те, которые в дереве обычно ползают, – Митя посмотрел на него. – Белые и противные. Ты разве не знаешь об этом? У меня в церкви они везде жили…

- Разумеется, знаю, – ответил Ласт. – Сам от них страдал. Но здесь, уверяю тебя, ничего такого нет. Если хочешь, пойдём и проверим.

Осмотр миниатюрного аттракциона не выявил никаких норок и дырок, где могли бы обитать черви, и мальчик согласился покататься на деревяшке. Попросив его сесть на одно из сидений, Ласт подошёл к другому концу и опустил его вниз. Митя взмыл вверх и, вновь улыбнувшись, восторженно задрыгал ногами.

- Осторожнее, – сказал ему Ласт. – Отвалиться ведь может.

- Не отвалится, – уверенно заявил мальчик. – Она крепкая, я проверил.

- Ну, если проверил… – не стал спорить Ласт.

Через несколько минут Митя попросил его опустить его на землю.

- Пойдём, посидим на лавке немного, – Ласт показал на скамейку, где лежали оставленные им рюкзаки. Положив их под ноги, они уселись на лавку, и мальчик вдруг прижался к Ласту.

- Спасибо тебе, – тихо произнёс Митя. – Всё было замечательно.

- Я рад, что тебе понравилось, – Ласт погладил его по спине и положил автомат себе на колени.

- Знаешь… – вдруг начал мальчик. – Наверное, мне никогда не было так весело, как сейчас. Там, в Цитадее, таких развлечений не найти…

Ласт не стал уточнять, какого рода развлечения можно было найти взамен, и продолжил молча слушать Митю.

- Даже мама не могла дать мне такого, – постепенно грустневшим голосом говорил мальчик. – Вообще никто такого не видел! Потому что мы там никому не нужны. Для нас не нужно строить качели, чтобы катать и смешить. Зато можно…

Митя замолчал и, прикрыв глаза, потупил голову. Ласт хотел было сказать что-нибудь успокаивающее, но мальчик вдруг соскочил со скамейки и, подобрав свой рюкзак, быстрым шагом направился в сторону проспекта. Тихо выругавшись, Ласт взял своё снаряжение и поспешил за ним.

На этот раз его маленький друг не стал никуда убегать – он просто стоял на дороге и рассматривал детскую площадку издалека.

- Никогда не видел такого раньше, – повторил Митя, когда рядом оказался Ласт. – Ни качелей, ни домов таких больших. Ласт, что тут было раньше? Как люди жили до Великой Дрожи?

- А я откуда знаю? – пожал плечами Ласт. Когда путники продолжили идти вдоль проспекта, он добавил: – Хоть я и родился до Катаклизма, но был совсем мал, а потому толком не видел прежней жизни.

- Наверное, тогда было здорово, – мечтательно произнёс мальчик. – Люди жили в домах, даже в тех высоких окнах, гуляли здесь, отдыхали. Так ведь было везде, правда?

- Возможно, – не стал отрицать Ласт.

- А когда был Катаклизм, там, наверху, никто не жил? – Митя кивнул на «высокие окна» многоэтажек.

- В Катаклизм можно было выжить только под землёй, – ответил Ласт. – И то выживали далеко не все.

- А что тогда было? – полюбопытствовал мальчик.

Ласт глубоко вздохнул. Ему было неприятно вспоминать о самом ужасном этапе климатической катастрофы, в которую на долгие годы погрузился Город.

- Можно я не буду рассказывать? – Ласт жалобно посмотрел на Митю. – Страшно даже думать об этом…

- Было холодно, да? – беспощадно продолжал вопрошать мальчик. Будто бы издеваясь над ним. – Я зимой тоже часто замерзал. Рук не чувствовал иногда…

- Рук он не чувствовал, – прыснул Ласт. – Поверь мне, даже если ты в следующую зиму раздетым выйдешь на улицу, тебе будет не так холодно, как было нам, обёрнутым во всевозможные слои одежды. У многих из нас были обожжены ладони, потому что мы могли согреться, только если подносили руки вплотную к огню. И эта боль, как ни странно, была сладкой. Если рука болит – значит, она ещё жива, и есть шанс её не потерять. Вот ты палец обжёг в отеле – больно было, да?

- Да, – Митя посмотрел на свой забинтованный палец. – Жжётся до сих пор.

- Вот и у нас ожоги горели, – произнёс Ласт. – И тем самым согревали нас. Жутко звучит, не правда ли? Кто-то специально обхватывал горевшие головёшки, чтобы ожог заработать. Однажды на моих глазах человек себя сжёг заживо. Думаю, он тогда чувствовал облегчение. Спустя столько месяцев холода – тепло…

Мальчик вздрогнул. Но теперь пришла очередь Ласта измываться над ним и заваливать его ужасающими подробностями.

- Сам же просил рассказать – вот, рассказываю, – с усмешкой сказал он. – Мы тогда пошевелиться не могли – так холодно было. О том, что кожа должна быть хотя бы красной, мы забыли давно, потому что она у нас почти всегда была стабильно синей. Костры тогда очень спасали. Костры и алкоголь. Хорошо, что меня, мелкого, тогда пить не заставляли, иначе я бы сейчас не шёл с тобой. Но остальные пили. Так и лежали, пьяные и сбитые в кучу, словно свиньи. Зато живые. Вот с тех пор в Цитадее и используют алкоголь как валюту. Видел, наверное, как бутылочками такими маленькими расплачиваются.

- У нас была одна такая, – сказал Митя – по его голову было понятно, что он поражён услышанными подробностями. – Сейчас и зажигалки используют вроде…

- Используют, – согласился Ласт. – Потому что во время Катаклизма их использовали для поддержки костров. Чтобы разжечь спичку, требовалось две руки, а для зажигалки – всего одна. Конечности целее были… А снег? Чёрт возьми, столько снега я никогда не видел! Он везде был – на полу, на стенах, с потолка свисали сосульки, тоже покрытые снегом. На людях был снег – на одежде, на вещах, даже на бровях. Многие ели снег – он и как еда, и как вода был. Универсальное средство утоления голода и жажды, так его. Все двери скованные льдом были, кругом скрип от снега… Вот что такое Катаклизм. Меня спас, наверное, только мой возраст. Больдо, с которым мы виделись у гаражей, ко мне тогда прижимался сильно и пледом делился. Так на пару и пережили этот страх ледовый.

- А почему вы поссорились? – спросил мальчик.

- Росли по-разному, – пожал плечами Ласт. – У него были родители, у меня их не было. Мать сразу после Великой Дрожи умерла, а отца я так и не видел ни разу. Больдо мне сказал, он на севере Города погиб, когда Цитадея только-только зарождалась. Значит, тоже пережил Катаклизм. Но почему он со мной его не пережил? Где он был, когда я…

Почувствовав, как к горлу подступил ком, Ласт замолчал. Митя тут же понял, что его рассказ закончен, и вытащил из кармашка куртки какой-то небольшой круглый предмет.

- Посмотри, – произнёс он, протягивая его Ласту. – Здесь мы жили раньше, да?

Ласт взял предмет. Им оказался маленький шарик с разноцветными бесформенными пятнышками. Присмотревшись внимательнее, Ласт вдруг понял, что держит в руках точную копию изображения, которое в паническом припадке показывал путникам странный старик, застрелившийся в отеле.

- Это карта, – уверенно сказал он, посмотрев на мальчика.

- Карта? – удивился Митя.

- Точно она, – кивнул Ласт. – Вот, видишь – «Варлав» написано. Это, как я тебе уже говорил, название города, в котором мы сейчас имеем честь выживать.

- А вот написано «Румыния» рядом, – мальчик показал ему на шарике соответствующее слово. – Это тоже город, да? Какой огромный. Больше нашего даже…

- Нет, малой, – покачал головой Ласт, мобилизовав все свои познания о прежнем мире – когда-то давно в Клане им рассказывали и про него. – Много-много городов, выстроенных рядом, назывались странами. «Румыния» была одной из таких стран.

- Но на ней только один город нарисован, – возразил мальчик, с прищуром прочитав название рядом. – Бу… Бухарест вроде.

- Потому что он самый большой и главный, – объяснил Ласт. – Такой город называется столицей. Вот, смотри – «Россия», у неё столица «Москва». И так далее. А вокруг столицы выстроено много маленьких городов, которые на карте не отмечены.

- Наш Варлав – очень маленький город, – заметил Митя.

- Наш город был особенным, – начал Ласт. – Он был как бы и городом, и страной одновременно. Как его… Город-государство, вот!

- А почему так? – полюбопытствовал мальчик.

- Вот этого я не знаю, – вздохнул Ласт. – Так сложилось в те времена…

- Странно, – пробормотал Митя.

Шмыгнув носом, он посмотрел вперёд.

- Ласт… – пробормотал мальчик, внезапно замерев на месте. – Там снова…

- Что? – Ласт на всякий случай крепче сжал автомат и подошёл к Мите. Его разочарованию не было предела – перед ними вновь разверзлась огромная земная трещина, из-за которой Тоннельный проспект становился пунктирным. Но, в отличие от своего собрата на Чертанской улице, этот разлом не внёс существенные изменения в уличную планировку, и стоявшие по бокам дома лишь отделались парой небольших трещин. Тем не менее, овраг давно взял курс на расширение, и края его медленно расползались во все стороны, отчего вниз проваливались вековые деревья и огромные пласты разбитого асфальта. Вполне возможно, что это же поджидало и здания, которые словно посерели от осознания, что им уготована столь незавидная участь.

- Дьявол тебя дери… – пробормотал раздосадованный Ласт. В следующую секунду он в ярости пнул ни в чём не повинный камешек, который, несколько раз ударившись об асфальт, нырнул в пропасть. Послышался всплеск воды – внизу, ко всему прочему, успела скопиться дождевая или грунтовая вода.

«Наверняка также скрытая в том странном тумане, что на Чертанской был…»

- И что нам теперь делать? – мальчик растерянно посмотрел на Ласта. – Другой дороги у нас ведь нет.

Ласт достал из кармана сложенную вдвое карту Города и, развернув её, в который раз начал рассматривать тянувшиеся на юго-восток магистрали. Митя оказался прав – до ближайшей и невероятно длинной Амовской улицы, тянувшейся от Второго уровня, было очень далеко. К тому же, потом пришлось бы делать огромный крюк, чтобы вернуться в Гранинскую общину и затем направиться в Альтеру.

- Да уж, – пробормотал Ласт, убирая карту обратно в карман. – Другой дороги у нас действительно нет. Но идти через эту ерунду – это безумие. Не полетим же мы по небу, в самом деле!

Мальчик зачем-то посмотрел наверх и, не найдя поддержки у серых облаков, начал всматриваться вперёд.

- Ласт, что там написано? – вдруг спросил Митя, показав пальцем куда-то вперёд. Прищурившись, Ласт разглядел покосившийся указатель, торчавший прямо у противоположного края разлома.

- Не вижу отсюда, – ответил Ласт, вглядевшись в небольшие буквы на синем ржавом фоне. – Мне бы бинокль…

- А он у тебя есть? – мальчик вопросительно посмотрел на него.

- Нет, – мотнул головой Ласт. – Но я точно помню, что он должен быть у тебя в котомке.

И действительно – на дне рюкзака покойного Стража Митя нашёл довольно широкий бинокль с прикреплённым к одному из тубусов чёрным шнуром. Приняв его из детских рук, Ласт поднёс окуляры бинокля к глазам и рассмотрел указатель.

- До Внешнего Периметра ещё два километра, – начал читать он надписи на указателе. – Чёрт, цель так близка… Ага. Вот это уже интересно.

- Что там? – поинтересовался мальчик.

- Неподалёку есть спуск в Тоннели, – ответил Ласт, увидев большие красные буквы «МД». – Станция «Тоннельный проспект». Если мне не изменяет память, у этой систему есть юго-восточная линия… И эта линия идёт как раз через Гранинскую общину. В сторону Альтеры, кстати…

- А что такое эмдэ? – удивился Митя.

- Монодрайв, – вспомнив прежнее название Тоннелей, объяснил ему Ласт. – Что-то наподобие фуникулёра, только под землёй и без наклона. Раньше они ходили почти по всему Городу. Во время Великой Дрожи река, через которую мы перебирались в самом начале, затопила северные и частично центральные Тоннели, и они стали недоступными для людей. Не знаю, что здесь творится, правда…

- И эта дорога может привести нас к детскому дому? – прошептал мальчик, жалобно посмотрев ему в глаза.

- Наверняка может, но… – Ласт посмотрел на край расщелины и вспомнил про воду, в которую погрузился камешек. – Там затоплено всё должно быть…

- Ласт! – Митя схватил его за руку. – Дорогой, милый Ласт! Давай попробуем, ну пожалуйста! Может быть, у нас получится всё!

- Попробовать-то можно, – пожал плечами Ласт. – Ну, а если там всё затоплено к чертям? Мы ж тогда загнёмся там.

- Поплывём, если надо, – продолжал настаивать мальчик. – Ласт, давай!

- Поплывём? – горько усмехнулся Ласт. – Ну и долго ты можешь не дышать под водой?

- Не знаю… – тут же поник Митя.

- То-то и оно, – вздохнул Ласт. – Но с другой стороны, у нас действительно нет другого выхода. Искать другие пути по поверхности у нас уже нет возможности, так что действительно остаётся пробираться только через Тоннели… Ладно, давай рискнём. Может быть, и получится у нас с тобой всё…

Конечно, спуск в Тоннели продолжал казаться ему чересчур экстремальным. Плюс ко всему, Ласт давно взял за привычку пользоваться проторёнными и проверенными временем тропами, а новые объекты инфраструктуры Города исследовать только в свободное время. Но в данный момент относительно поверенная тропа была перекрыта многометровым ущельем, а выход к той же Амовской улице был не менее рискованным – как знать, что путников могло поджидать там.

И Ласт решил рискнуть. Оставалось только добраться до входа в систему таинственных Тоннелей.

- Я не знаю, что это за поганое чувство, – сказал он мальчику. – Но мне кажется, что с этой трещиной что-то не так. Поэтому следи за ней внимательно.

- Хорошо, – Мите от этих слов стало не по себе.

Но прошло время, а анонсированная Ластом опасность разлома так и не проявила себя. Лишь однажды оттуда раздалось нечто похожее на треск, но это оказался просто надломленный корень дерева, рухнувшего вглубь в следующую секунду. Тщательно обругав его и подойдя к стене стоявшего слева здания, Ласт продолжил рассматривать территорию впереди себя. Вся последующая часть левой стороны проспекта оказалась уставлена невысокими магазинами и павильонами необычайно огромного рынка – по размеру он наверняка мог превзойти торговые ряды Цитадеи. Но плотная застройка позволяла разглядеть лишь ближайшие к оврагу объекты и скрывала то, что находилось в глубине рынка.

«Большой рынок – много людей, – Ласт включил логику, подкреплённую повседневностью Цитадеи. – Почему бы не проложить Тоннели именно там? И спрос хороший…»

- Я думаю, нам стоит осмотреть то торжище, – озвучил свои догадки Ласт. – Мне кажется, что станция находится именно там.

- Пошли, – не стал отпираться мальчик.

Продолжая на всякий случай поглядывать на трещину, путники пошли в сторону рынка. Покосившиеся вывески на павильонах говорили о том, что здесь было самое настоящее Эльдорадо – в своё время горожане могли приобрести здесь практически всё, начиная привычными для Ласта консервами и сигаретами и заканчивая какими-то непонятными «телефонами» и «мультимедиа». Прикидывая, сколько людей примерно могло посещать этот источник изобилия, Ласт поражался, как можно было оставлять такой тесный зазор между магазинчиками.

«А что тут творилось, когда начался Катаклизм? – вдруг подумал он. – Наверняка всё тут же выросло в цене. Но разве было уже до того, сколько денег осталось в кошельке, когда на кону стоит твоя жизнь?..»

Подтверждением его мыслей служили павильоны, навсегда запечатлевшие на себе характерные для грабежа следы – вырванные с мясом двери, разбитые окна, разбросанные по всему рынку пустые упаковки из-под еды и прочих полезных вещей. Повернувшись на тяжёлый вздох Мити, Ласт увидел даже следы крови на стене одного из прилавков. Причём не похоже было, что их оставили недавно – бой или что-то подобное, вызвавшее столь обильное кровопускание, произошло год назад или даже больше. Вполне возможно, подумалось Ласту, как раз во время спешного бегства из Города. Не поделили что-то или решили выместить злобу за прежние обиды, так и оставшиеся в той, прежней жизни, к которой уже не могло быть возврата.

Путь через рынок скорби продолжался до тех пор, пока путники, вдоволь насмотревшись на следы человеческой паники и агрессии, не вышли к другому концу торгового места. Между двумя последними магазинчиками, торговавшими «свежей прессой» и «всем по 2 динара», красовалось низкое серое здание с прикреплёнными к крыше буквами «МД» и надписью «Тоннельный проспект». Его двери были наспех заколочены плотными стальными листами, сорвать которые оказалось довольно просто.

- Если там вода, то сразу отступаем, – сказал Ласт мальчику. – Будем искать другую дорогу.

- Хорошо, – ответил Митя.

Внутри, к удивлению Ласта, было сухо – лишь небольшие лужицы, оставшиеся после недавних сильных дождей, плескались в нескольких углах помещения, являвшего собой своеобразный спуск под землю. В противоположной стене виднелись три заклеенные бумагой окна с надписью «Касса», а между ними была размещена разноцветная схема, в которой Ласт признал карту Тоннелей.

- Нехило они развернулись, – оценил он масштабы подземной системы монорельса. – Давай посмотрим, где у нас тут «Гранинская»… Наша станция – следующая к югу! И, если внизу ничего не затоплено, то…

- Не затоплено! – вдруг послышался откуда-то снизу голос. – Тут пусто всё!

Ласт оторвался от карты и посмотрел на мраморную лестницу, уходившую вниз на несколько десятков метров. Мальчик стоял на последней ступеньке и осматривал станцию.

- Ты почему без меня вниз пошёл? – сурово спросил Ласт, спустившись к Мите. – А если бы тут тварь какая-нибудь сидела?

- Никого тут нет, Ласт, я проверил, – серьёзно ответил мальчик.

- Будь в следующий раз осторожнее, прошу тебя, – вздохнув, сказал Ласт. – Кто знает, что водится в этих местах…

Заброшенная станция монодрайва, на которой оказались путники, представляла собой длинный зал с мраморными колоннами и полом. В течение многих лет заброшенности всё здесь покрывалось толстым слоем пыли, и теперь следы от обуви чётко пропечатывались на полу. Помимо этого, в воздухе стоял зловонный запах гнилой рыбы и речной воды. Несмотря на это, станция вовсе не казалась подтопленной – лишь на отдельных участках проложенной слева и справа обычной автомобильной дороги плескались лужи с мутной жидкостью. Протянутый по верхней части тоннеля толстый рельс, по которому и передвигались подземные аналоги городских автобусов, проржавел и успел обвалиться в нескольких местах.

- Что ж, нам с тобой повезло, – не скрывая удовлетворения, произнёс Ласт. – До этой станции вода почему-то не дошла. Но теперь перед нами встала новая проблема – куда надо идти?

Митя подошёл к краю платформы и посмотрел на прикреплённую к стене узкую полоску с написанными вдоль названиями станций.

- Нам надо в этот тоннель, – уверенно сказал мальчик, кивнув на указатель. – Стрелка ведёт туда.

- Тогда пошли, – убедившись, что тоннель выведет их на территорию Гранинской общины, Ласт достал из рюкзака фонарь.

Ступив на дорогу, путники направились в сторону темнеющего жерла тоннеля. Увидев впереди небольшую лестницу, ведущую к вмонтированной в стену двери, Ласт вдруг вспомнил о гермодверях, которыми люди во время Катаклизма перекрыли центральные и северные Тоннели. Видимо, они уже тогда понимали, что со Смрадом шутки плохи, а потому привели в действие гермодвери, чтобы в случае прорыва в Тоннели реки она не перекинулась на весь монодрайв. И, судя по этой станции, пока толстые металлические сооружения справлялись со своей задачей.

Обо всём этом Ласт рассказал Мите.

- Скорее всего, люди рассчитывали на своё возвращение в город, – закончил он свой рассказ. – А потому и понадеялись на то, что гермодвери выдержат напор воды. Однако видишь этот ручеёк? Значит, они уже начали давать течи. Это сейчас он такой маленький. Но ещё немного, и…

- Но мы же успеем пройти? – испугался мальчик.

- Разумеется, – утвердительно кивнул Ласт. – Если будем топать быстро, то успеем.

Следующие несколько минут они шли молча, вслушиваясь в тишину казавшихся мёртвыми Тоннелей, которую разбавлял лишь плеск тёкшей под ногами воды.

«Значит, от преследования мы избавились, – неожиданно начал размышлять Ласт. – Это радует. Но я не удивлюсь, если Клан до сих пор не отказался от планов насчёт моего убийства. Обязательно же найдут где-нибудь – лет через двадцать, если доживу, и то найдут. Интересно, что мне готовят за сюрприз? Отравленная еда? Случайный укол ядовитой булавкой где-нибудь в толпе? Какой смерти, по версии Клана, я достоин? Мне, кажется, по выслуге лет полагается нечто более уникальное, чем простой яд. Хотя посланные вдогонку стрелки кривые мне понравились…»

- О чём думаешь? – поинтересовался мальчик.

- Ни о чём, – ответил Ласт, недовольный тем, что его отвлекли от размышлений о своей возможной судьбе. – Анализирую прошлое.

- Зачем? – не понял Митя.

- Чтобы себя не потерять, – пожал плечами Ласт. – А если серьёзно… Просто делать нечего. Идём себе, ничего не происходит…

- Слушай… – неожиданно произнёс мальчик. – А в чём смысл жизни?

- Смысл жизни? – смех Ласта эхом отозвался в каждом тюбинге тоннеля. – Отчего вдруг у тебя возник этот насущный вопрос?

- У рынка возле ангела об этом говорили, – ответил Митя. – Я их слушал, но ничего не понял. Может быть, ты…

- Кому как не нам, низким людям, рассуждать о высшем, правда? – вспомнил слова Ираклия Ласт. – Вот в чём смысл поиска смысла жизни, объясни мне? Что, когда человек его найдёт, ему легче жить станет? Запомни навсегда, малой, что смысл твоей жизни ровно такой, какой ты вкладываешь в неё. Это не я сказал, а кто-то ещё очень давно. А мы делаем так, что смысл нашей жизни заключается только лишь в поиске смысла жизни. Разве это правильно?

- Неправильно, наверное, – отрицательно покачал головой мальчик.

- Ну вот, – удовлетворённо кивнул Ласт.

Посветив фонарём вдаль тоннеля, он раздражённо воскликнул:

- Этот червячный проход когда-нибудь закончится? На волю хочу, наверх!

- Посвети туда ещё раз, – вдруг попросил Митя. – Не на меня, а в тоннель. Вон, видишь что-то серое впереди?

- Чёрт раздери… – протянул Ласт, когда путники через несколько минут подошли к висевшему посреди тоннеля огромному вагону монодрайва, словно приветствовавшему людей пыльными фарами и безжизненными передними стёклами.

- Ну, здравствуй, памятник подземной жизни Города, чёрт бы тебя и его разодрал, –Ласт осветил корпус вагона, покрытый серой облупившийся краской. – Что, не пустишь нас дальше?

- У него в середине дверь, – мальчик показал на дверную ручку, прикреплённую к центру корпуса.

- Уже лучше, – забравшись на торчавшую из днища вагона автосцепку, Ласт подёргал ручку двери – та была заперта. Тогда он достал из кармана пистолет и, приставив дуло к замку, выстрелил. После этого дверь сразу же открылась.

- Давай руку, – сказал Ласт Мите, забравшись в салон вагона.

Осматривая сгнившие деревянные сиденья, он невольно пробормотал:

- Какая прелесть... А что тут у нас написано? «Места для инвалидов…» Ну понятно – тогда все у нас были интеллигентами. Эх, жалко, что не застал я тех времён – наверное, тогда жилось гораздо лучше…

Попытка пройти дальше не увенчалась успехом – он чуть не сбил с ног Митю. Тот отчего-то стоял, как вкопанный, и, чуть дрожа, смотрел вперёд.

- Что ты там снова нашёл? – Ласт осторожно выглянул из-за плеча мальчика и увидел лежавший на полу человеческий скелет. По его небольшому размеру он понял – останки принадлежали ребёнку.

- Ну и что? – Ласт вновь обратился к Мите.

- И что?! – срывавшимся голосом переспросил мальчик. В следующую секунду он опустился на пол и закрыл лицо ладонями.

- Конец… – расслышал Ласт его бормотание.

- Ты чего обмяк-то? – с трудом изобразив на лице улыбку, спросил он. – Труп и труп, тебе-то какое до него дело? Перешагнул и пошёл дальше…

- Я видел мёртвого мальчика в той башне, – дрожавшим голосом перебил его Митя. – Потом твой друг рассказал о том, как у другого мальчика убили маму, а потом и его самого. Теперь это… Это знаки, Ласт!

- Какие знаки? – не понял Ласт.

- Знаки того, что и я скоро умру! – воскликнул мальчик. – Как ты не понимаешь! Я должен был умереть в Цитадее, но ты вывел меня оттуда! Я должен был умереть в тюрьме, но дедушка спас меня! Меня всякий раз кто-то спасает, но, в конце концов, я всё равно умру!

- Все мы умрём когда-нибудь, – заметил Ласт. После этих слов Митя всхлипнул, спрыгнул с вагона в тоннель и скрылся где-то вдалеке.

- Чёрт раздери… – прошептал Ласт, догадавшись, что в очередной раз задел детские чувства. В следующую секунду он, сбросив с себя всё снаряжение, уже шёл следом за мальчиком. Как оказалось, Митя и не планировал уходить далеко – усевшись на холодный каменный пол тоннеля в нескольких десятках метров от вагона, он сжался в комок и затих.

«Вот везёт мне истерики наблюдать в последнее время…» – на этот раз беззлобно, со вздохом подумал Ласт. Он сел рядом с мальчиком, но тот отвернулся от него и отсел чуть дальше.

- Слушай… – мягко заговорил Ласт, привлекая на помощь весь свой потенциал вежливости. – Не держи зла на меня. Я, не подумав, ляпнул это…

- Я не хочу умирать, Ласт, – Митя посмотрел на него глазами, в которых стояли слёзы. – Но я постоянно вижу, что вокруг умирают дети. Почему?

- Они просто оказались не то время и не в том месте, – пожал плечами Ласт. – Мы здесь не виноваты. Тот, кто в башне лежит сейчас, оказался там, потому что, наверное, тоже прятался там от медведей…

- Я тоже прятался, – пробормотал мальчик.

- Больдо говорил, что… – Ласт уже догадался, к чему клонит его маленький друг.

- У мальчика убили маму, – вставил Митя. – Как и у меня. Очень похоже на меня! Почему так?!

- Я не знаю… – вздохнул Ласт, мотнув головой в знак непонимания. – Совпадение…

- Совпадение… – повторил мальчик. – Нет. Это знаки. Точно знаки. Значит, я тоже скоро…

Прежде чем Ласт успел как-либо отреагировать на столь чудовищные слова, Митя встал и засеменил в сторону вагона. Ласт же, чувствуя учащённое сердцебиение, поднялся и тяжёлым шагом направился за ним. Вновь залезши в салон вагона, он увидел, что мальчик сел на одно из сидений подальше от костей скелета и потупил голову, не глядя на него.

«Ладно, пусть отдохнёт немного…»

Молча пройдя мимо него и даже не решившись поддержать его словом или дружественным похлопыванием по плечу, он подошёл к двери и попытался открыть её. Это у него получилось, но затем Ласт обнаружил, что к переднему вагону была прикреплена ещё одна идентичная часть. Однако прохода в неё не было видно – дверь в корпусе отсутствовала.

- Какого?.. – Ласт потрогал цельный корпус вагона и убедился в том, что прохода в него просто не было.

- Чёрт раздери…

Протиснувшись между вагонами, Ласт посветил фонарём в перекрытый поездом тоннель. Зазор между корпусом вагона и стенкой тоннеля был невелик, и протиснуться туда не представлялось возможным. Зато ближе к краю вагона Ласт заметил ведшую вниз небольшую лестницу.

- Можно перебраться понизу… – произнёс он, ухватываясь рукой за её ступеньки и осторожно спускаясь вниз. Добравшись до дна вагона, Ласт осветил его фонарём. До нижней части тоннеля оставалось около метра, а где–то впереди уже виднелся дневной свет.

- В принципе, пробраться мы сможем… – Ласт вздохнул, и забрался обратно в вагон.

- Дальше пройти нельзя, там нет двери, – сказал он сидевшему на сиденьях мальчику. – Но есть возможность проползти под этим составом смерти. Там недалеко, около двух-трёх вагонов.

- Хорошо, – тихо ответил чуть успокоившийся Митя, вставая с сиденья. – Только у меня… это…

- Что? – насторожился Ласт.

- В общем, я боюсь тесноты… – мальчик посмотрел на него виноватыми глазами, в которых, тем не менее, ещё читались остатки небольшой обиды.

- Я понял тебя, – вздохнул Ласт. – Увы, но других вариантов у нас нет…

- Я понимаю, – закивал Митя. – Ничего, я выдержу. Я справлюсь, обещаю.

- Если что, буду рядом, – заверил Ласт, снова не решившись подбодрить его прикосновением. – Пошли.

Первым под вагон полез мальчик. Когда снизу раздался его негромкое «готово», Ласт начал спускаться вслед за ним.

- Ты готов? – спросил он у Мити.

- Да, – глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, кивнул мальчик.

- В таком случае ползи первым, – сказал Ласт. – И старайся не поднимать голову слишком высоко. Не хватало ещё череп проломить об вагоны эти окаянные.

Первые несколько минут всё было спокойно – путники добрались до конца первого вагона и продолжили довольно рискованную авантюру. Но под серединой второго вагона Митя вдруг застонал, стукнул кулаком по асфальтированному низу тоннеля и уткнулся в него лбом.

- Что случилось? – крикнул Ласт, заметив, что мальчик остановился.

- Я не могу ползти дальше… – прошептал в ответ Митя.

- Ты справишься! – попытался подбодрить его Ласт. – Попробуй, напарник, у тебя получится!

- Нет… – мальчик так яростно замотал головой, что зашевелились его ноги.

Как поступить в сложившейся ситуации, Ласт придумал через минуту.

- Сдвинься вбок немного, чтобы я мог пролезть вперёд! – крикнул он Мите.

Мальчик послушно подвинулся к левому краю тоннеля, стараясь не удариться головой о низ вагона. Ласт подполз к Мите поближе и погладил его по спине.

- Не бойся, у меня есть план, – произнёс он. – Взбирайся ко мне на спину.

Мальчик удивился, но потом всё же вскарабкался на спину Ласта, приняв у того автомат.

- Теперь уткнись лицом в мою куртку, обними меня покрепче и перестань трястись! – сказал Ласт, глубоко вдохнув. – Иначе оба останемся здесь навеки и никогда больше света белого не увидим. Тебе потерпеть осталось пять минут. Если будешь терпеть тихо, то четыре.

- Я буду молчать, – заверил Митя, обхватив руками его бока и уткнувшись лицом в камуфляж.

- Отлично, – Ласт сжал кулаки и начал ползти вперёд. Веса мальчика он почти не замечал – Митя был настолько лёгким, что практически не мешал передвижению. Но вскоре у него случился очередной приступ фобии – мальчик так крепко обхватил тело Ласта, что у того перехватило дыхание.

- Не смотри наверх, кому говорю! – ласково пожурил его Ласт. – Все рёбра мне сейчас переломаешь!

- Я случайно… – виновато пролепетал Митя. – Прости…

- Книжки читал какие-нибудь? – поинтересовался Ласт. – Там, про рыцарей, солдат всяких. Так вот, представь себе, что мы с тобой ползём по полю боя, а над нами свистят пули. И если мы поднимем головы, то они тут же прикончат нас.

- Хорошо, – ответил мальчик. – А… мы наступаем или отступаем?

- Наступаем, конечно же, – решительно сказал Ласт. – Отступление не в нашем вкусе, верно?

Конец тоннеля тем временем приближался с каждой секундой, и Ласт уже мог чувствовать запах свежести впереди себя.

- Снаружи дождь идёт, – констатировал он. – Надо ползти быстрее.

- Почему? – удивился Митя.

- Тоннель может обвалиться, – ответил Ласт. – Весь потолок в трещинах, нутром чую.

- Не вижу, – вздохнул мальчик. – Я же не поднимаю головы. Надо мной пули свистят.

- Точно, – согласился Ласт. – Ничего, потерпи, совсем немного осталось…

Непростым оказалось преодоление пространства под последним вагоном. Ласт старался сохранить прежний темп передвижения, но из-за лежавшего у него на спине Мити руки постепенно затекли и почти перестали слушаться.

Почувствовав усталость Ласта, мальчик вдруг слез с него и решительно пополз вперёд, не поднимая головы.

- Ползи за мной, – сказал он, не обращая внимания на протесты Ласта. – Вижу же, что устал.

Поворчав ещё немного, Ласт перевёл дух и начал ползти к мальчику, который к тому моменту уже лежал у края тоннеля и смотрел вперёд. На улице действительно накрапывал мелкий дождик, и сверху на дорогу монодрайва стекала струйка воды.

- Ну, чего замер? – сказал Ласт. – Давай, выползаем. Автомат мой оставь здесь.

Сняв со спины его оружие, Митя вылез из-под вагона. Ласт повесил автомат на плечо, вслед за мальчиком покинул пределы тоннеля и, выйдя на газон, произраставший сбоку от железной дороги, лёг на спину рядом с Митей.

- Выбрались... – облегчённо вздохнул мальчик, повернув голову и посмотрев на Ласта.

- Да, – ответил тот. – Мы бы смогли пройти через тот вагон, если бы он не был белым…

- В каком смысле? – поинтересовался Митя. – Он же серый вроде был…

- Это не цвет, а назначение, – немного помолчав, произнёс Ласт. – Такие вагоны могут быть хоть красными, хоть зелёными, но их называют белыми. Там сюрпризы внутри.

- Какие?

- Вонючие и малоприятные. Останки поражённых. Пока Катаклизм хозяйничал в Городе, некоторым всё-таки удавалось выбраться за Внешний Периметр, но там они почти сразу умирали от заражения. И вояки поняли, что от трупов избавляться надо. Складывать их было некуда, а оставлять – значит, пугать оставшихся в живых и заодно отравлять воздух. Вот и вывозили их в этих вагонах обратно в Город – причём не только по поверхности, но и через монодрайв. Выбирали станции, которые за чертой Города находятся, там загружали поезда и пускали их. Монодрайвом причём не управлял никто – эти вагоны автоматически ехали. По дороге сталкивались друг с другом, но было это уже в Городе, так что людям было всё равно. По поверхности всё-таки вывозили вручную, но поезда часто бросали на самых окраинах. Вот и стоят до сих пор такие вагоны на железных дорогах местных. Они там вдоль и поперёк знаками биологической угрозы помечены, так что узнать их довольно просто. Такие вот дела…

- Понятно, – кивнул Митя. – Да уж, было время…

- А чем оно отличается от нынешних времён? – риторически полюбопытствовал Ласт, после чего прикрыл глаза и откинул назад голову, позволив капавшему с неба дождю падать ему на лицо. После затхлого тоннеля свежесть улицы была весьма кстати.

Secțiune 1.14. Pojar

Перевести дух путникам помешал не на шутку разыгравшийся ливень. Поднявшись с газона, они были вынуждены спешно отправиться по направлению к станции. Вмиг намокшая одежда новым бременем легла на плечи, поэтому двигаться было куда труднее.

Наконец Ласт увидел, как впереди с двух сторон брала начало огромная платформа с покосившейся крышей. У левой платформы к тянувшейся от тоннеля толстой бетонной линии был прикреплён ещё один поезд.

- Вот она, «Гранинская», – пробормотал Ласт, вызывая в памяти карту монодрайва. – Поезд дальше не идёт, так что сходим.

Через несколько минут путники уже забирались по лестнице на правую платформу станции. Её край был покрыт трещинами – казалось, стоит только дотронуться до него, чтобы огромный кусок платформы откололся от основной части и рухнул вниз.

- Давай посидим немного, – сказал Ласт, кивнув в сторону небольшой скамейки, стоявшей под относительно целым навесом. – Заодно и дождь переждём.

Сняв промокшую куртку, он с силой сжал её края и рукава – с них тут же обильно потекла вода.

- Ненавижу дождь, – проворчал Ласт, расстелив куртку на свободной части скамьи. – После него шмотки долго сохнут.

- Зато воздух свежий, – Митя протёр мокрое лицо и глубоко вздохнул, наслаждаясь свежестью. – Природа оживает, когда идёт дождь.

- Ну да, – ухмыльнулся Ласт, также стаскивая с его плеч курточку и кладя её рядом со своей. – И выходит на охоту. Не удивлюсь, если вскоре нас встретит делегация из местных четвероногих. Кстати, кто мне совсем недавно говорил, что дождь всегда к беде?

Мальчик посмотрел на него, но отвечать не стал – лишь махнул рукой. Обратив взор на пасмурное небо, которое практически полностью заволокли серые тучи, он вдруг посерьёзнел и спросил:

- Почему ты так относишься к природе?

- Потому что иначе природа сомкнёт тебя, – не раздумывая, ответил Ласт. – Либо ты, либо она – третьего не дано.

- А ты никогда не думал о том, что мама не может желать зла своему ребёнку? – Митя внимательно посмотрел на него. – Если природа породила нас, с чего бы ей желать уничтожить нас?

- А как ты объяснишь всю эту живность дикую, растения отравленные? – поинтересовался Ласт.

- Отравленные растения породили мы сами, как и эту болезнь, – ответил мальчик. – А звери были всегда. Но человек вытеснил их со своих домов и застроил мир городами, превратив его в свой дом. Разве животные не имеют право теперь вернуться домой?

- Это наш дом, – решительно произнёс Ласт. – И делать им тут нечего.

- Но ведь я… – вздохнул Митя. – В книжках ведь написано...

Ласт лишь махнул рукой:

- В книжках может быть написано что угодно, малой, но верить можно только тому, что ты чувствуешь, когда дышишь, и что видишь, когда смотришь на жизнь. У тебя на всё пока детский взгляд. Ты видишь всё в тонах справедливости, но всё совсем не так – я тебе об этом ещё возле «Оттепели» говорил. Вот доживёшь до моих лет, тогда и разберёшься, что к чему.

- Но ты ведь мог избрать неверный путь, – возразил мальчик. – Откуда ты знаешь, что твой взгляд на жизнь правильный, а в книжках написана неправда?

- Да потому что я уже сорок с лишним лет живу эту жизнь, – ответил Ласт, пожав плечами. – Разглядываю её с разных сторон, а потом анализирую полученные сведения. И потом – я не утверждаю, что мой путь верный. Но он, по крайней мере, вот уже который год помогает мне выжить. А большего мне и не надо. Что же касается морали твоей любимой… Плевал я на неё. И всё человечество на неё плевало. Иначе мы бы жили сейчас в совсем другом мире. Хочешь поговорить, в какой момент мы отошли от морали?

- Нет… – мотнул головой Митя. – И так понятно...

- Вот и хорошо. Все эти пустые разговоры ни к чему. Ты всё равно ничего не изменишь. Сам чист душой – так к другим не лезь. Жизнь у каждого своя, и так будет всегда.

Наконец дождь немного ослаб. Вскоре ливень сменила лёгкая морось, и путники решили продолжить путь.

Выглянув на улицу с противоположной стороны платформы, Ласт невольно приоткрыл рот. Его взору предстала гигантская заброшенная автостанция. Ласта поразила даже не то, что она была практически не разрушена по причине отсутствия здесь растений, а то, какое количество брошенного транспорта было здесь. Вдоль дорог были выстроены многочисленные автобусы, начиная от совсем маленьких фургонов с окнами и заканчивая длинными моделями, две части которых были перетянуты резиновыми креплениями. У некоторых автобусов отсутствовали колёса, практически все стёкла в окнах и дверях были разбиты – этому Ласт не удивился.

- Представляешь, как тут в своё время было многолюдно? – раздался рядом детский голос.

- Если честно, то нет, – Ласт посмотрел на подошедшего мальчика. – Но Цитадея явно не пойдёт ни в какое сравнение с этим.

- Пошли вниз, – Митя указал на лестницу, ведущую к выходу на улицу.

Надев чуть обсохшую одежду, они спустились с платформы и вышли на середину дороги с потрескавшимся асфальтом. В нескольких метрах от них валялась ржавая табличка, сорванная ветром с какого-то столба. На ней крупным чёрным шрифтом было выведено «Пункт №13». Ласт вдруг вспомнил слова старика в «Оттепели» – он упоминал «пункт номер восемь». Автостанция, вокзал, торговый комплекс – теперь Ласту стало понятно, что связывает эти объекты, разбросанные по всему городу.

- Что это? – тихо спросил мальчик.

- Наверное, места эвакуации выживших, – ответил Ласт. – Их приводили на все эти пункты и увозили вот на этих автобусах из Города.

- А почему автобусы бросили здесь? – поинтересовался Митя.

- Кто его знает… – Ласт с опаской посмотрел на тёмно-зелёный автобус, стоявший возле таблички с открытыми дверями и снятыми колёсами. Видимо, подумалось ему, люди осознавали, что от транспорта может исходить опасность поражения ипритом, а потому и решили отогнать заражённые автобусы куда подальше, чтобы они не загрязняли окружавшую вымерший Город местность.

- Пошли отсюда, – пробормотал Ласт.

Они продолжили свой путь. Настроение от увиденного было немного омрачено. Как Ласт, так и мальчик были бы рады хоть на некоторое время забыть об ужасах прошлого, но многочисленные памятники минувших лет, оставленные им в наследство потомкам прежних жителей Города, неумолимо возвращали их в реальность, заставляя забыть о покое.

Чтобы немного приободрить Митю, Ласт посмотрел вперёд и, заметив пересечение их дороги с долгожданным Тоннельным проспектом, сказал:

- Вон наш проспект, малой. Максимум через несколько часов мы доберёмся до цели! Ты, наконец, попадёшь в детский дом, и весь этот кошмар для тебя кончится!

Мальчик посмотрел на него и непривычно холодно кивнул.

- Ты чего такой? – Ласт удивился тому, что Митя уже который раз реагирует на новость о скорой спокойной жизни столь апатично.

- Да так… – понурив голову, ответил мальчик. – Просто…

Посмотрев на Ласта и опустив затем глаза, он тяжело вздохнул и продолжил:

- Мы вот-вот расстанемся. Мне будет не хватать тебя.

Услышав это, Ласт почувствовал, как забилось его сердце и что-то вновь зашевелилось в животе. Конечно же, он сам уже давно испытывал симпатию к Мите и немного колебался от одной только мысли о предстоявшей разлуке, но вслух это не озвучивал. Ласт и подумать не мог, что мальчик, который за всё время рейда наслушался от него столько нелицеприятных слов, питал такие же чувства к нему.

Положив руку на плечо Мити, он сказал:

- Я тоже привык к тебе за это время, правда. Ты стал для меня настоящим другом, и… Признайся – ты бы хотел остаться со мной, верно?

- А… Можно? – осторожно спросил мальчик.

- Увы, нет, – вздохнув, покачал головой Ласт. – Понимаешь, в чём дело… Мне будет очень непросто в ближайшее время. Нужно не только найти место, где я мог бы начать жить с чистого листа, но и закрепиться там хорошенько. Поэтому мне вряд ли удастся создать тебе комфорт и уют. У меня не всегда будет еда и рюкзак для сна, я это уже чувствую. В детском доме тебе будет гораздо лучше, поверь.

- Но вместе мы бы обязательно справились… – попытался возразить Митя.

- Какой ценой? – перебил его Ласт. – Ценой голода, холода и постоянной грусти? Пойми, глупый, я не могу больше позволить себе подвергать тебя опасности. Я буду чувствовать вину, если ты снова будешь страдать из-за меня. К тому же, в детский дом ты давно хотел попасть – так неужели ты захочешь лишить себя этого удовольствия ради такого отщепенца, как я?

- Ласт… – грустно произнёс мальчик.

- Старого такого отщепенца, который поплатился за своё чрезмерное любопытство, и которому жить осталось совсем ничего, – продолжил Ласт, словно смакуя своё незавидное положение.

- Ласт, не говори так! – выкрикнул Митя, прижавшись к нему и уткнувшись головой в грудь. – Не говори, не надо!..

- Ладно, ладно, не буду, – примирительно произнёс Ласт, погладив по спине прильнувшего к нему мальчика, но так в очередной раз и не решившись обнять его. – Но суть остаётся прежней – со мной тебе ну никак нельзя…

Митя обречённо вздохнул и на некоторое время затих.

- Если я где-нибудь обоснуюсь, то буду навещать тебя, – спустя пару минут молчания предложил Ласт. – Раз в месяц точно. Хочешь?

- Это правда? – мальчик посмотрел на него влажными глазами, в которых тут же заискрилась надежда.

- Правда, правда, – подтвердил Ласт. – Ты не думай, что я не хочу остаться с тобой. Наоборот, мне бы очень этого хотелось, но… Это невозможно – по крайней мере, пока. Хотя без тебя я уже не представляю своей жизни, если честно. Не знаю, как, но ты изменил меня – я чувствую, что уже не буду прежним.

- Прости, Ласт, – мальчик виновато пожал плечами.

- Простить тебя? – Ласт засмеялся и снова потрепал его по голове. – Эх, братишка… Да ну тебя.

Митя грустно вздохнул и снова припал головой к груди Ласта. А тот почувствовал, как только что в их отношениях растаял последний лёд.

- Спасибо тебе… – прошептал он. – За всё спасибо. У меня ведь больше никого не осталось, кроме тебя…

- У тебя есть детский дом, – тихо сказал Ласт. – И дорога тебе сейчас туда. Давай не будем терять время, а лучше дойдём туда. Там уже обнимемся, поцелуемся и всё такое.

- Хорошо, – мальчик кивнул и отстранился от Ласта.

Чем ближе путники становились к Тоннельному проспекту, тем больше растений, пробивавшихся через трещины в асфальте, появлялось на обочинах, и тем меньше на дороге становилось брошенных автомобилей. Когда до нужной им дороги оставалось несколько десятков метров, тянувшийся вдоль левой стороны дороги торговый комплекс с кричащей вывеской «Край Ойкумены» остался позади, а на его месте возникло заросшее пустое место, судя по всему, некогда бывшее огромной автомобильной стоянкой.

- Ну, вот и всё, – облегчённо вздохнул Ласт, когда путники вышли на середину проспекта и выбрали юго-восточное направление. – Ещё пара километров где-то, и будем на месте.

Посмотрев на Митю, он улыбнулся и спросил:

- Волнуешься?

- Немного, – пробормотал мальчик. – Никак не привыкну, что скоро всё закончится…

- А ты привыкни, – Ласт подмигнул ему. – Со всем невероятным трудно ужиться, это правда. Но чтобы оно перестало быть невероятным, надо просто принять его. Прими детский дом.

- Хорошо, – согласился Митя. – Я попробую. Но всё равно… Столько всего произошло за эти дни…

Ласт в очередной раз почувствовал, как ему дорог этот маленький сирота, с которым вскоре предстояло попрощаться. Он не хотел расставаться с ним, но обстоятельства были выше его желания. Ласт прекрасно понимал, что с ним мальчик не будет до конца счастлив. Добраться до детского дома, рассудил он, и пробыть там со своим постепенно взрослеющим другом целый день можно всегда – да и в таком случае Митя всегда будет в безопасности, поэтому волноваться за него не стоило бы. А вот если мальчик останется с ним…

О своём неминуемом конце Ласт задумывался всё чаще. Его не особо волновало, как он умрёт – от старости ли, от иприта ли, от карателей Клана ли. До последнего времени Ласта даже не волновала сама смерть – было лишь банальное осознание того, что дни его уже наверняка кем-то посчитаны. Не было никаких душевных страданий, вопросов из категории «что я оставлю после себя?» Не было абсолютно ничего.

Но вот Митя изъявил желание остаться с ним, и Ласт снова невольно задумался о грядущей и неизбежной смерти, которая рано или поздно настигала всех обитателей Города, каким-то чудом доживавших до сорока лет и даже перешагнувших этот возрастной рубеж. И если мальчик остался бы с ним, рассуждал дальше Ласт, то после его смерти Митя снова остался бы совсем один. И в таком случае ему бы уже вряд ли кто смог помочь.

Посмотрев по сторонам, Ласт невольно подумал, что попал в лес – настолько заросла местность вокруг. Лишь в некоторых местах сквозь чащобу проглядывали многоэтажные дома и невзрачные корпусы неизвестного предприятия. Через минуту впереди обозначились контуры чудом уцелевшего наземного перехода, а справа поверх зарослей стала видна макушка особенно высокого жилого дома. Остатки человеческой цивилизации, пронеслось у Ласта в голове, продолжают держаться на плаву в этом зелёном океане. Впрочем, им не суждено было продержаться долго – природа рано или поздно брала своё. Всегда.

- Смотри, Митька, – сказал Ласт Мите, показав на макушку дома. – Борется ещё пережиток тех времён за выживание. Всё вокруг уже, так сказать, потонуло, а этот ещё крепится…

- Ты дым впереди видишь? – взволнованно спросил мальчик. – Вон там. Чёрный дым видишь?

Ласт начал вглядываться вдаль и действительно увидел далеко впереди столб чёрного дыма, медленно поднимавшийся кверху и постепенно увеличивавшийся в размерах. До того места, прикинул он, было весьма недалеко – немногим больше километра.

- Я ещё какие-то звуки вроде слышал, – добавил Митя, в голосе которого отчётливо слышался испуг. – На взрывы похоже…

- Не нагнетай обстановку, – скривился Ласт. – Переволновался ты слишком, вот и мерещится теперь ерунда всякая. Лично я ничего не слышал. Дым… Да мало ли что там гореть может. Было время, целые кварталы выгорали дотла – не в Городе, конечно, в других местах. Но и до нас эта напасть рано или поздно должна была добраться – и вот она добралась. Ждём больших пожарищ!

Увидев впереди себя очередные дорожные указатели, Ласт рассмотрел их. Сердце начало биться сильнее.

- Внешний Периметр… – прошептал Ласт, не сводя глаз с указателя. – Неужели мы… подошли к Полевому Кольцу?!

Это казалось невероятным, но, судя по указателям, где-то впереди действительно находился последний рубеж обороны, который люди выстроили после Великой Дрожи в отчаянной попытке удержать поражённых в пределах Города.

- Мы у Внешнего Периметра, Митя, – тихо сказал Ласт, посмотрев на мальчика. – Через сто-двести метров мы покинем пределы Города и попадём туда, куда не сунулся бы ни один здравомыслящий человек. Мог ли ты подумать, что именно мы станем этими ненормальными путешественниками? Предполагал ли, как далеко мы можем зайти ради своих целей?..

Митя никак не отреагировал на его реплику. Он в ужасе смотрел на столб дыма, который становился тем больше, чем ближе путники подходили к его источнику.

- Ведь где-то там находится мой приют! – срывающимся голосом выговорил мальчик. – Ласт, неужели там что-то случилось?!

Митя хотел было броситься вперёд, но Ласт ухватил его за руку:

- Стой! Не делай поспешных выводов. Почему ты думаешь, что это именно он горит? Может быть, в другом каком-нибудь доме загорелось чего, вот и дымит оно там.

- А взрывы? – засомневался мальчик.

- Да какие, к чёрту, взрывы? – с плохо прикрытым раздражением бросил Ласт. – Я ничего не слышал, а слух у меня лучше твоего будет. Не было ничего, я тебе клянусь. И горит там не твой детский дом. Понял меня?

Конечно же, он прекрасно понимал, что лукавит. И если взрывы Ласт действительно не слышал, то в том, что горел не приют Мити, он не был уверен.

«Ведь не может же что-то просто взять и загореться вот так, без причины, – рассудил Ласт. – А кроме детдомовцев, там никого вроде не должно быть. Чёрт, неужели и вправду что-то с детским домом этим не так? Митя ведь врать насчёт взрывов не стал бы…»

- Пошли быстрее, если ты так волнуешься, – стараясь сохранять прежнюю уверенность в голосе, произнёс он, посмотрев на мальчика. – Мы дойдём туда, и там ты убедишься, что всё с твоим детским домом хорошо.

Митя, словно ждавший этой команды, почти вприпрыжку побежал вперёд. Ласту пришлось догонять мальчика.

Через минуту бега путники увидели перед собой Внешний Периметр. Его участок на Тоннельном проспекте представлял собой полуразрушенный мост, на месте которого была обильно протянута колючая проволока. Вся дорога была заставлена бетонными блоками так, чтобы проволока тянулась на одном уровне с самой кольцевой трассой, которая шла на некотором возвышении прямо перпендикулярно проложенному под ней проспекту. Внешне это было похоже на огромную стену, в которой, тем не менее, виднелись довольно широкие прорехи – видимо, кто-то уже проходил через Внешний Периметр. Но явно не в сторону Полевого Кольца, подумалось Ласту.

Подойдя к блокам, путники начали перелезать на другую сторону через наиболее широкую дыру.

- Прощай, муравейник, – вспомнив довольно точное определение Кубы, обратился к Городу Ласт. – Надеюсь в скором времени вновь увидеть твои кошмары…

Помогая Мите перебраться через прореху, он беглым взглядом осмотрел местность. На первый взгляд, находившиеся за Внешним Периметром территории ничем не отличались от тех, что располагались внутри него. Но чутьё опытного ходока за периметр стен Цитадеи уже воспринимало чужеродность новой локации, ощущало незнакомые опасности и неизведанные земли. Ласт понимал, что в этих местах человеку, не выходившего до сего момента за бетонно-проволочную границу Города, нужно быть предельно осторожным и обращать внимания на любой подозрительный звук.

Но мальчику явно было не до осторожности – спрыгнув с края дыры, он поправил сползшие лямки рюкзака и бросился вперёд.

- Да куда ж ты летишь-то так, ракета мелкая? – крикнул ему вслед Ласт. Поняв, что этим вряд ли остановит Митю, он махнул рукой и побежал вслед за мальчиком.

Слева и справа брала своё начало небольшая роща, сквозь которую практически не было видно построек. Через сто метров она внезапно обрывалась, и на её месте появлялись полуразрушенные многоэтажные дома.

- Гранинская… – пробормотал себе под нос Ласт.

Словно услышав это слово, Митя вдруг остановился и замер на месте. Он глядел на клубы чёрного дыма, которые поднимались в небо и отсюда виднелись очень хорошо. Их источник, судя по огромным размерам, располагался как раз неподалёку от многоэтажек.

- Нет… – дрожавшим голосом пролепетал мальчик, видимо, также понявший, что именно здесь берёт начало Гранинская община.

- Митя… – Ласт хотел было положить руку ему на плечо, но Митя дёрнулся вперёд и снова замер.

- Нет! – крикнул он. В следующую секунду мальчик внезапно выскользнул из рюкзака, опустил амуницию на асфальт и со всех ног бросился бежать в сторону домов.

- Нет!!! – завопил он, даже не оглядываясь по сторонам и совершенно позабыв о собственной безопасности.

- Митя! – крикнул ему вслед Ласт, ошеломлённый такой быстротой смены действий. – Митя, стой! Ты куда?! Митя!!!

Митя никак не отреагировал на его оклики. Крича и постоянно спотыкаясь, он бежал без оглядки так быстро, что расстояние до многоэтажек покрыл буквально за минуту. Ласт был готов сделать несколько выстрелов в воздух, чтобы привлечь внимание мальчика, но потом он понял, что это может лишь ещё больше напугать Митю, а заодно и привлечь к путникам внимание потенциальных угроз Полевого Кольца.

- Проклятие! – выругался он. Подобрав вещи мальчика, Ласт побежал вслед за ним. Но догнать Митю ему не удалось – через мгновение мальчик уже скрылся во внутреннем дворе дома, проход в который перекрывало несколько деревьев исполинского размера. Ласту в последнюю секунду удалось разглядеть источник чёрного дыма – некое здание, охваченное пламенем.

- Чёрт вас всех дери! – в сердцах бросил он, пытаясь бежать ещё быстрее. – Неужели…

В заросли Ласт соваться не рискнул – решил обойти следующее длинное многоэтажное здание с другой стороны. Он свернул направо, вышел к обочине узкой дороги, проложенной вдоль дома, и помчался по ней, не обращая внимания на расположенные в здании многочисленные магазины и учреждения. Ласта волновала лишь судьба Мити, который уже второй раз за день убегал от него. Он молил всех богов, чтобы с мальчиком по дороге ничего не случилось, и чтобы он находился на безопасном расстоянии от горевшего здания. Что именно могло гореть, Ласта волновало меньше всего, хотя сомнений не оставалось – пожар каким-то образом всё же связан с детским приютом.

Наконец длинное здание закончилось, и Ласт вышел на довольно большой пятачок, свободный от построек и ограниченный с двух сторон несколькими многоэтажками. В другом конце пятачка Ласт увидел сразу две горевшие постройки. Ими оказались невысокие жёлто-белые здания, полностью поглощённые огнём и дымом. Расстояние до них было весьма приличное, но даже со своего места Ласт ощущал запах гари и горелой человеческой плоти, от которого у него закружилась голова.

- Митя! – чувствуя подступавшую тошноту, крикнул он. Ответом послужил нечеловеческий вопль, раздавшийся откуда-то спереди. Его можно было бы назвать криком отчаяния, если бы не резкий обрыв – оравшего словно ударили в живот, отчего тот тут же смолк.

- Вот же чёрт! – Ласт побежал к догоравшему приюту, ища глазами синюю курточку Мити. Увиденное у дверей полыхавшего здания, большие ручки которых были обмотаны цепями, повергло его в шок – трепыхавшегося в разные стороны и дико визжавшего мальчика крепко держал за волосы высокий человек с натянутой на лицо чёрной маской.

- Стоять! – увидев Ласта, громко крикнул он. – А то убью его!

Словно боясь, что Ласт ему не поверит, незнакомец выхватил из закреплённых на поясе ножен широкий кинжал и приставил его к горлу тут же притихшего Мити.

- Все, всё, стою я, стою, – ответил Ласт, медленно положив автомат на землю и подняв руки. – А что дальше?

«Вот тебе и Полевое Кольцо… Впрочем, всё вполне ожидаемо…»

В этот момент он сильно ошибался, когда думал, что больше его ничем нельзя было удивить.

Сзади вдруг раздался непонятный рокот, и Ласт развернулся, ожидая увидеть колоссальных размеров чудовище или же целую свору голодных медведей – все те ужасы, которыми пугали по вечерам в Цитадее. Со стороны Тоннельного проспекта в его сторону действительно неслись звери – но металлические. Несколько огромных автомобилей с закреплёнными на крышах пулемётами остановилось в нескольких метрах от Ласта, развернувшись к нему боком. В них он насчитал не менее двадцати человек, у каждого из которых в довесок были автоматы.

«Вот это армия… И я тут стою – с полупустым магазином, бога из себя корчу…»

Ласт не успел ощутить свою ничтожность по сравнению с прибывшими силами зла – кто-то нанёс ему сзади сильный удар по голове, от которого и без того тусклая атмосфера Полевого Кольца стала совсем мрачной.

* * *

Ужасная головная боль вкупе с ощущением мерзкого запаха сырости – это ощутил Ласт, придя в себя спустя некоторое время. Осмотревшись по сторонам, он позволил себе немного посмеяться – вокруг снова были железные прутья клетки. Возле них лежали сваленные в кучу и резко контрастировавшие с мрачной обстановкой широкие разноцветные листы, на которых было что-то написано.

«Снова темница… Как кролик какой-то… И где вы только клетку тут раздобыли? Хотя, возможно, тут над жителями ставили эксперименты какие-нибудь по ночам…»

Совсем рядом раздавались всхлипы, но в глазах пока всё расплывалось, и Ласт не мог видеть плакавшего. Хотя в его голове возник только один образ, кто бы это мог быть.

- Митя… – с трудом пробормотал Ласт, пытаясь нащупать мальчика. Но рука лишь скользила по холодному бетонному полу, так ни разу и не уткнувшись в содрогавшееся от плача детское тело. Тогда Ласт бросил эту затею и лежал до тех пор, пока взгляд не стал относительно сфокусированным. Только после этого он повернул голову и увидел Митю, сидевшего к нему спиной и отвернувшегося лицом к стене.

- Митя, что ты там делаешь? – Ласту было всё также тяжело говорить – саднившая боль в языке говорила о том, что при ударе его прикусило зубами. Поэтому он лишь подполз к мальчику и похлопал его по спине:

- Эй… Ты чего, малой?

- Ласт… – сквозь слёзы сдавленно произнёс Митя. – Ты выполнил своё обещание. Ты довёл меня до приюта… Спасибо тебе за всё… Прости, что так вышло…

Медленно повернувшись к нему, мальчик продемонстрировал ему задёрнутые до локтя рукава куртки и свитера. В другой руке он сжимал грязный осколок стекла, прижатый к тому месту оголённой конечности, где у человека располагаются вены.

- Что ты делаешь? – изумлённо спросил Ласт.

- То, что должен был сделать давно… – хрипло ответил Митя, посмотрев на него. – Я же тебе говорил про знаки…

Переведя глаза на лицо мальчика, Ласт заметил под распухшими от слёз глазами Мити огромные мешки. А из-за мигнувшей сверху от перенапряжения маленькой лампочки ему даже показалось, что на висках у мальчика выступила седина.

- Что ты творишь, чёрт тебя возьми?! – в ужасе прошептал Ласт, поднявшись на колени. – Совсем крыша поехала, что ли?

- Не подходи! – мальчик угрожающе вытянул вперёд руки и ещё сильнее прижал осколок к коже. – Иначе я сделаю это!

- Ты не сделаешь этого, – мягко возразил Ласт, заметив, что из глаз Мити снова потекли слёзы – верный признак того, что тот колеблется в принятии решения. – Ты прекрасно понимаешь, что если ты сделаешь это, то вернуться назад уже будет невозможно. Если стекло заражено, то малейший занесёт в твой организм иприт, который убьёт тебя в короткие сроки.

Медленно, соблюдая осторожность, он начал подползать на коленях к мальчику. Острые шероховатости пола рвали штаны и до крови царапали кожу, но Ласт этого не чувствовал.

- Да что с тобой происходит он? – воскликнул он. – Кто буквально вчера говорил мне, что хочет жить? Кто у меня в ногах ползал и просил не стрелять?

- Лучше бы ты выстрелил… – Митя прикрыл глаза. – Не было бы так больно…

- Брось осколок, – произнёс Ласт. – Просто брось его…

- Стой! – крикнул мальчик, пытаясь скрыть дрожь в руках и губах. – Я могу это сделать!

- Конечно же, можешь, – согласился Ласт. – Но делать это ты не будешь.

- Думаешь, я струшу? – этими словами Митя словно бросил ему вызов. – Думаешь, не смогу? Побоюсь?

- Не побоишься, – ответил Ласт, продолжая осторожно приближаться к нему с чуть поднятыми руками. – Не струсишь. Но перед этим вспомни, пожалуйста, слова дедушки Ираклия. Помнишь его? Он ещё говорил, что второго шанса у тебя не будет, и ты его тогда не понял. Но теперь-то до тебя должно было дойти, о чём именно он говорил. Ведь так?

- Мне плевать на то, о чём он говорил, – покачал головой мальчик. – Как когда-то все плевали на меня…

- Но не я, – перебил его Ласт. – Ты нужен мне, Митька. Нужен, понимаешь?

- Нет… – Митя зажмурился и сморщил лицо, сквозь его подёргивавшиеся губы Ласт заметил сцепленные зубы. – Не нужен я никому… И никогда больше не буду нужен… Значит, и жить мне больше незачем… Прощай, Ласт…

- Не смей, чёрт возьми! – с диким криком Ласт бросился вперёд и повалил мальчика на спину, предварительно выбив из его рук осколок. После этого он крепко обхватил руки Мити и прижал их к полу, чтобы тот ничего не смог с собой сделать. Попутно Ласт беглым взглядом осмотрел левую руку мальчика – никакого вреда Митя нанести себе, по счастью, не успел.

- Пусти меня! – начал кричать мальчик, пытаясь вырваться из крепкой хватки Ласта. – Пусти, слышишь?

- Я не позволю тебе умереть! – так же громко ответил Ласт, ещё сильнее прижимая руки Мити к земле. – Даже думать об этом не смей!

- Пусти… – уверенность в голосе мальчика стала пропадать, а горло начали раздирать рыдания.

- Митя… – тихо, на выдохе произнёс Ласт. – Митя, успокойся…

- Да пусти же ты меня, больно! – Митя рывком освободился из его ослабевшей хватки и, подтянув к себе коленки, уткнулся в них лбом и начал плакать – сначала тихо, а затем громко, навзрыд.

- Заткнитесь там! – вдруг раздалось откуда-то сверху. Положив руки на плечи мальчика и вернув голову на звук, Ласт увидел, как в нескольких метрах от клетки брала начало широкая каменная лестница, заканчивавшаяся приоткрытой дверью. Оттуда в подвал смотрела голова, также покрытая маской.

- Да пошёл ты! – крикнул ей Ласт. В тот момент он поклялся отомстить этому человеку за детские слёзы и крик отчаяния, что сейчас вырывался из груди Мити – маленького сироты, только что потерявшего абсолютно всё. Даже последний лучик надежды на свет в конце тоннеля.

Голова слабо дёрнулась в сторону, словно усмехаясь, и скрылась за плотно прикрывшейся дверью.

А совсем рядом продолжал рыдать мальчик. И Ласт сделал то, на что долгое время не решался – крепко обнял Митю и прижал его голову к своей груди. Почувствовав неожиданные ответные объятия, тот полностью расслабил тело и прижал руки к своему дрожавшему телу. Он уже не плакал и даже не рыдал – он просто кричал от невыносимой внутренней боли, которую ему причинила очередная потеря.

Обнявшись, они сидели очень долго. Наконец мальчик немного успокоился и просто уткнулся в грудь Ласта, прикрыв глаза.

- Митька… – выдержав ещё несколько минут для верности, неуверенно прошептал Ласт. – Ты как, малой? Отошёл немного?

Митя не ответил – тихо всхлипывая и шмыгая носом, он потухшими глазами смотрел в сторону лестницы.

- Прости, – Ласт вздохнул и вновь прижал мальчика к себе. Спустя недолгое, но тяжёлое молчание Митя спросил:

- За что?..

Его голос был настолько тихим, что Ласт смог понять его только по шевелившимся губам.

- За что простить? – уточнил он.

- За что мне это? – чуть громче произнёс мальчик, посмотрев на него потемневшими глазами. – Почему я не могу жить спокойно?

- Не говори так, Митька, – сочувственно улыбнувшись, ответил Ласт. – Ты достоин всего самого лучшего, правда. Просто… Такова жизнь, понимаешь?

- Жизнь… – грустно усмехнулся Митя, после чего лицо его вдруг исказилось. – Ненавижу я её. Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

В гневе он начал вырываться из объятий Ласта, но тот не позволил ему осуществить свои планы.

- Ненавижу… – в последний раз повторил Митя, после чего шумно выдохнул и вновь опустил голову на грудь Ласта. – Я больше не могу…

- И поэтому ты решил порезаться, да? – поинтересовался Ласт.

После этого вопроса из глаз Мити снова потекли слёзы, и мальчик заплакал, закрыв лицо руками.

- Но смерть – это не выход, пойми, – Ласт крепко обнял хныкавшего Митю и снова начал гладить его по голове. – Я понимаю, как тебе хочется сдаться, опустить руки и сказать, что больше не в силах терпеть всё это. Но нужно идти дальше, зубами прогрызать себе дальнейший путь, понимаешь? В конце концов, ты обязательно добьёшься поставленной цели. Это так, Митя, даже если ты больше в это не веришь.

Мальчик снова не ответил, и Ласт вдруг окончательно убедился в том, что у его маленького друга действительно больше не осталось сил, чтобы переносить всё новые и новые удары жестокой жизни. Если ещё утром детский дом являлся тем самым подарком судьбы, ради которого переносить все жизненные невзгоды было чуточку легче, то теперь из Мити словно вынули тот самый стержень, который помогал ему выживать в адских условиях Цитадеи. И теперь обмякший от потери опоры несчастный малыш просто не знал, как ему жить дальше. Выход он нашёл в виде осколка стекла.

Но Ласт не позволил мальчику свести счёты с жизнью. Он знал ещё один способ, как привести Митю в чувство и вернуть ему смысл жизни.

И Ласт уже знал, что нужно делать. Правда, в этом ему мог помешать новый плен, цель которого он до конца не понимал.

- Я знаю, как тебе сейчас тяжело, – тихо сказал мальчику Ласт. – Всё внутри горит, и ты не воспринимаешь ничего, что творится вокруг. Поэтому тебе нужно хорошенько отдохнуть и успокоиться, чтобы начать мыслить здраво. Давай-ка ложись спать. Сон – самое лучшее лекарство от всех бед и болезней. Проверено на себе.

- А где мы? – только теперь Митя обратил внимание на окружавшую обстановку. – Это что, снова клетка?

- Тихо, тихо, – Ласт прикрыл ладонью его глаза. – Это сейчас неважно.

- Как неважно? – мальчик сбросил с лица его пальцы и испуганно осмотрелся. – Мы снова в тюрьме?!

- Да, мы снова угодили в капкан, – у Ласта действительно больше не было слов, чтобы подробнее описать сложившуюся ситуацию. – Но я тебе обещаю, что к утру я что-нибудь придумаю. Мы обязательно выберемся, и ты вместе со мной отправишься в Альтеру. Никаких отговорок и претензий не принимаю. Вопрос о разлуке также считаю закрытым. Понял меня?

Сняв с себя куртку, Ласт свернул ей и положил в угол клетки.

- Ложись туда, – сказал он обессиленному Мите. – Спи и ни о чём не думай.

Ласт прекрасно понимал, что, возможно, они больше никогда не увидят солнце. Возможно даже, никогда больше не откроют глаза. Но ему больше не хотелось, чтобы и без того покалеченный мальчик снова видел перед собой наставленный на него ствол оружия.

Оружия незнакомца в маске, уничтожившего приют. Или же оружия самой судьбы, что была слишком беспощадна к бедному ребёнку.

- Ничего не бойся, – прошептал Ласт, снова взяв Митю за руку. – Если что, я буду рядом. Добрых снов, волчонок мой...

Secțiune 1.15. Tristețe

Вплоть до сего момента Ласт думал, что не может быть ничего ужаснее минут, проведённых им в темнице сектантов. Теперь же он понимал, что в тот раз у него была масса доброжелателей, способных освободить его. Например, Страж, затеявший ради него штурм здания. Или старик Ираклий, который смог отсрочить казнь, и которому наверняка было под силу устроить ему побег. Наконец, та же разведка Клана, которая могла снизойти до спасения почтальона – и пусть даже эта вероятность была ничтожно мала.

Теперь же Страж был мёртв, Ираклий пропал сразу после зачистки логова ползушников, а Клан из предполагаемого союзника превратился в ненавистного врага, с которым теперь вряд ли можно было договориться.

«Получается, так умирали все те, кто прочитал послание… – думал Ласт. – Их тоже отвозили сюда, пытали заточением, а потом… А что потом? Хорошо, если просто убивали. А если я чего-то не знаю? Что, если с остальными творилось что-то другое?..»

После усмешки поток мыслей продолжался:

«Интересно, сколько людей до меня побывало здесь? Неужели всех прочитавших послание вывозили сюда, за Внешний Периметр? А что, если Полевое Кольцо уже освоено Кланом? Тогда понятно, почему никто из дошедших сюда обратно не возвращался – Клану такая реклама ни к чему…»

Выдохнув с прерываниями, Ласт посмотрел на спавшего Митю. Чуть заметно подрагивавший мальчик уже успел натянуть на голову капюшон своей курточки и подтянуть ноги к туловищу – и без того маленький, теперь он стал совсем крошечным. Лишь сейчас сон Мити стал относительно спокойным – дрожь на некоторое время покинула несчастного ребёнка, и лишь иногда он шёпотом переговаривался с кем-то из своих сновидений. Но до этого мальчика лихорадило с такой силой, что Ласт несколько раз был вынужден разбудить его, чтобы успокоить.

- Всё будет хорошо, братишка… – шептал он, поглаживая Митю по голове. – Всё будет хорошо…

Как и во время пленения сектантами, к путникам никто не спускался, но Ласту это сейчас и было нужно. Ему хотелось снова всё хорошенько обдумать, чтобы понять, как действовать дальше. Но первая же мысль о том, что для начала надо бы выбраться из клетки, обрубила его логическую цепочку.

И тогда Ласт просто опустил многострадальную голову на холодную стену и прикрыл болевшие от перенапряжения глаза. Его союзником в тот момент была то ли ночная, то ли подвальная прохлада, от которой кровоточившая ссадина на голове куда меньше отдавалась болью. В конце концов, та притупилась настолько, что Ласт смог провалиться в беспамятство.

Проснулся он оттого, что где-то совсем рядом раздавались странные звуки – словно бы кто-то шаркал ногами по грязному полу. Приоткрыв глаза, Ласт увидел перед собой вчерашнего незнакомца. На его лице по-прежнему красовалась маска.

- Как спалось? – спросил незнакомец, присаживаясь рядом на корточки. Увидев сжатый в его руке пистолет, Ласт понял, что тот интересуется не из праздного любопытства – у него уже созрел какой-то план.

- Как в сказке… – пробормотал он, осторожно пощупав затылок. Рана за ночь немного затянулась и больше не кровоточила, зато набухла здоровая шишка. – Не представишься?

- Чешир, если это тебе как-нибудь поможет, – с готовностью ответил бандит.

«Конечно, а чего тебе скрываться теперь? Ты наверняка уже расписал всё в голове – как убьёшь нас, когда…»

- Ну и для чего ты всё это устроил? – поинтересовался Ласт. В тот момент ему очень хотелось выковырять сверлившие его бесстыжие глаза, но положение вынуждало вести диалог со своим возможным убийцей, чтобы понять его мотивы и заодно выиграть время для оценки собственных возможностей.

- Я не думаю, что сейчас тебя это действительно волнует, – Чешир был недалёк от истины. – Главное сейчас – что будет с тобой и твоим отпрыском.

Ласт бросил косой взгляд на мальчика – тот всё ещё спал, отвернувшись к стене и изредка вздрагивая.

- Гляди, как дёргается, – Чешир тоже обратил внимание на Митю. – Неужели чувствует, что погибнет сейчас?

- Отпустишь нас, если я тебе скажу, что мы никому ничего не расскажем? – изобразил наивность Ласт, который на самом деле уже знал, каким будет ответ.

- Твой голос тебя выдаёт, – рассмеялся бандит. – Ты же сам не веришь в то, что говоришь!

«Психолог попался, так его…»

- Конечно, в Альтеру вы уже не попадёте… – Чешир буквально наслаждался своим правом распоряжаться чужими жизнями. – Но и в другие места – тоже…

- Кто тебе сказал, что мы в Альтеру идём? – Ласт всё ещё прикидывался дураком, надеясь хоть немного оттянуть момент истины.

- Твой рюкзак и сказал, – с этими словами бандит показал ему капсулу, полученную от Кубы. – Читал ведь уже послание? Читал, я знаю.

- Читал, – Ласт понял, что отпираться бессмысленно. – Так это твой почерк?

- Корявый, сам знаю, – Чешир махнул рукой и достал из кармана одну из зажигалок, что Ласт получил в Цитадее от мальчика. – Давай вместе избавимся от него? Я сожгу, а ты… А ты просто посмотри.

Щёлкнув зажигалкой, он поднёс вспыхнувшую струйку огня к пожелтевшей бумаге. Та с лёгкостью вступила во взаимодействие с рыжеватым тираном.

- Заметаешь за собой следы? – Ласту стоило огромных усилий сохранять на лице невозмутимое спокойствие, потому что внутренне он дрожал от злости и бессилия.

- Я человек не гордый, мне такая слава ни к чему, – произнёс бандит. – Личное не должно переплетаться с профессиональным.

- Личное? – Ласт горько усмехнулся, а спавший Митя – тяжело вздохнул. – Ты называешь убийство детей личным? Ты кровожаднее, чем я думал. Дракула – просто щенок по сравнению с тобой.

- Мне предлагали такое прозвище, кстати, – улыбнулся Чешир, хотя словом «улыбка» его криво изогнутые губы можно было назвать в самую последнюю очередь. – Да только я не деспот какой-нибудь. Просто пекусь о счастье своих людей.

- Хорошо печёшься, – Ласт отдавал себе отчёт, что последующий комментарий может вывести бандита из себя, но ему очень хотелось перед смертью ужалить его побольнее. – Приют вот испёк, как пирог праздничный. Там все, наверное, спеклись, да? Ты позаботился об этом – цепи на двери натянул, чтобы никто не выбрался…

- А ты внимательный, – оценил Чешир.

- Только что плохого тебе приют сделал? – Ласт продолжал прощупывать его. – Причём тут дети? Или они твоих людей также запирали в домах и сжигали заживо?..

- Тебя это не касается! – по столь резкому ответу он понял, что ступил на очень тонкий лёд. Этого вполне хватило, чтобы проделать эмоциональную прорубь в душе бандита:

- Пока Альтера согревается от своей станции, моё население каждую зиму сокращается в разы. Мой сын умер от заражения крови – спалил руки, слишком близко поднеся их к костру, чтобы согреться…

Положив начавшую дрожать руку на макушку головы, Чешир вдруг стянул маску, и Ласт увидел его лицо – с глубокими впадинами у носа, широкими скулами и маленькими глазами. Глубоко вздохнув, он приподнял руку и пистолетом и замолчал – словно поняв, что рассказал пленникам непозволительно много

- Когда станция будет моей, я согрею своих людей, – только и изрёк он.

- Альтеру, должно быть, разрушишь? – полюбопытствовал Ласт.

- Естественный отбор, – пожал плечами бандит. – Они думали, что мы слабые и вымрем от холода – не в эту зиму, так в следующую. Слабые действительно вымерли. Остались те, кого холод закалил и сделал непобедимыми. Это мы.

- Морозостойкость в Катаклизм была хороша, – рискнул вставить Ласт. – Но сейчас этого недостаточно для выживания…

- Все эти бредни про сострадание я давно перестал воспринимать, – лишь отмахнулся Чешир. – Моим людям никто не сострадал, когда они умирали от голода и болезней. Ни один из тех, кто приезжал из Альтеры, не поинтересовался, почему я постоянно стою у небольшой могилы и совсем их не контролирую.

- Не хотели тревожить, – предположил Ласт, до конца не понимая, почему выгораживает Альтеру, которая, исходя из его слов, могла превзойти торговцев Цитадеи по алчности. – Из солидарности…

- Из равнодушия! – рявкнул бандит, всем своим видом показывая, что ему хочется закончить этот затянувшийся разговор и, наконец, перейти к намеченным действиям. – Стали жить хорошо и стали маленькой гордой автаркией, которой резко стало плевать на тех, кто вокруг страдает и ждёт хоть какой-нибудь поддержки! И на нас ей было плевать все эти годы. Но ничего. Скоро я плюну на них. Да так плюну, что сотру навеки само понятие «Альтера». Это будет справедливо.

- Я ведь тоже когда-то был таким… – начал было Ласт, но Чешир его перебил:

- Я в твоей исповеди не нуждаюсь. Давай лучше перейдём к главному на данный момент вопросу. Кто из два двоих первым хочется избавиться от телесной оболочки и обрести вечную свободу?

Не дожидаясь ответа, он направил ствол пистолета на Ласта.

- Я не живодёр, – пробормотал бандит. – Пусть мальчик поживёт ещё немного. Он же не виноват, что связался с таким неуклюжим и слабохарактерным письмоносцем.

- Всё по Кодексу, всё правильно, – Ласт почувствовал, как в конце сорвался его голос. В тело тут же вонзились холодные клинки невидимых кинжалов, которые затем вспыхнули жарким пламенем, от которого он задрожал.

- Я рад, что ты со мной не споришь, – расцвёл в страшной улыбке Чешир. – Всего плохого, Ласт…

В этот момент сзади громко закричал Митя. Бандит переключился на мальчика, что подарило Ласту несколько драгоценных секунд. Ими он распорядился по уму – схватив Чешира за вытянутую руку, он первым делом выбил из неё пистолет. Не ожидавший этого бандит на время растерялся, что послужило Ласту ещё одним даром судьбы. Он рванул руку Чешира на себя, отчего тот с силой приложился лицом о прутья клетки и медленно сполз вниз, лишившись чувств. На ржавом металле остались следы его крови.

Подтянув бездыханное тело бандита к себе, Ласт нашарил в одном из его карманов ключ и отпёр клетку. Лишь затем он посмотрел на Митю – перепуганный до смерти мальчик сидел, вжавшись в угол клетки и обхватив себя руками.

- Бежим, Митя! – Ласт поднял пистолет Чешира и кивнул в сторону лестницы. Митя тут же подчинился ему.

Когда большая часть ступенек была преодолена, Ласт вдруг услышал, как за дверью раздаются чьи-то голоса. Тут же присев, он приготовил пистолет. Сзади в него врезался мальчик, не ожидавший столь резкой остановки.

- Что там? – тихо спросил он.

- Люди, – также шёпотом произнёс Ласт. – Товарищи его, наверное. Их там целый отряд, вооружены они до зубов. Ещё и машины с пулемётами – с ума сойти можно. Я не справлюсь с ними…

Прежде чем услышать от Мити характерный для таких ситуаций вопрос, он жестом развернул мальчика и сам спустился вниз.

- Их там слишком много… – повторил Ласт, вытаскивая из пистолета магазин. – А у нас всего шесть патронов.

- И что…

- Я не знаю, что, малой. Я не знаю…

Ласт не хотел мириться с той мыслью, что, даже выбравшись из клетки, они продолжали оставаться в ловушке. Но и вариантов их дальнейших действий было немного, да и те вовсе не предполагали счастливого финала. Подняться наверх – значит, принять неравный бой с бандитами, исход которого был известен Ласту наперёд. Оставаться здесь также было опасно – в любой момент подопечные Чешира могли озаботиться столь долгим отсутствием командира – и просто бессмысленно.

«Капкан… По жизни капкан… Родился в капкане – в нём же и умру…»

- Когда я сидел там, мне дуло в спину, – вдруг сказал Митя, показав пальцем в сторону клетки.

- Дуло из стены? – не понял Ласт. – Это как?

Затем его осенило.

«Подземелья! Весь Город изрыт ими. Значит, здесь они тоже есть? Наверняка же есть…»

Подойдя к углу, Ласт увидел зиявшую в нём трещину, откуда действительно веяло прохладой. Но она была слишком мала, чтобы в неё смог пролезть человек.

«Начну расширять – на шум всё Полевое Кольцо сбежится. Как пить дать сбежится…»

Но иного выхода не было, и Ласт, вручив Мите пистолет, отправил его к краю лестницы – следить за дверью. Сам же он, надев свою куртку, принялся таранить стену своим телом, слабо веря в успех. Но та, на удивление, вдруг стала поддаваться – стали появляться новые трещины, которые затем расширялись на глазах.

Вскоре вся одежда Ласта оказалось покрытой мелкой гипсовой крошкой.

«Стена из гипса? Какого чёрта?»

- Дьявол тебя дери, да когда же… – фраза оборвалась на полуслове – стена, в конце концов, поддалась, и Ласт рухнул в образовавшийся проём. К ушибленной голове и болевшему от ударов плечу добавились небольшие царапины на ладонях – Ласт при падении проехался ими по жёсткому полу, – но это было сущим пустяком по сравнению с нахлынувшим облегчением:

- Свобода… Свобода!

Со стороны лестницы тут же прибежал мальчик.

- Получилось?! – усевший разочароваться во всём Митя не верил своим глазам.

- Получилось, дружище! – Ласт показал ему большой палец и широко улыбнулся.

- Ласт, у тебя кровь, – встревоженно сказал мальчик. – Ты поранился?

- Да так, ерунда, – Ласт отмахнулся и вытер руки о край и без того испачканной куртки. – Давай пистолет, пойдём.

Осмотревшись по сторонам, он уже в который раз проклял Чешира за то, что тот отнял у них фонарь – вокруг была непроглядная темнота. Но у путников не было времени, чтобы давать глазам приспособиться к ней.

- Возьми меня за руку, – Ласт протянул Мите порезанную ладонь, из которой сочилась кровь. – Пошли на ощупь.

- Ты ранен, – мальчик вернулся к его порезам. – Ты же можешь заразиться!

- Уже бы заразился, – ответил Ласт. – Не думаю, что иприт мог сюда проникнуть. Всё нормально, расслабься. Пойдём.

Путники двигались вперёд по извивающемуся узкому коридору, пока не привыкли к темноте. Только после этого они смогли осмотреться по сторонам. Путники оказались в проходе, отдалённо напоминавшем огромную канализационную трубу. Его стены были гладкими и округлыми, на них виднелись следы влаги – в некоторых местах с потолка стекали ручейки грунтовых вод. Воздух также был отнюдь не сухим.

- Совсем как в Тоннелях, правда? – спросил Ласт у Мити, но в ответ ничего не услышал.

- Всё из-за приюта своего переживаешь? – он крепче сжал детскую ладошку, которая до сих пор чуть подрагивала и была неестественно холодной. Мальчик лишь шмыгнул носом и пробормотал нечто похожее на «ага».

- Митя, я… – закончить свою мысль Ласту помешала огромная железная дверь, в которую уткнулись путники. На ней висела табличка с весьма странным содержанием.

- «Проломи меня»? – прочитав его, изумился Митя. – Что это, Ласт?

- Я не знаю, – нахмурился Ласт, повернув голову назад и посмотрев на просвет в боковой стене прохода. – Но я тот участок проломил ведь…

Переведя взгляд на дверь, он пробормотал:

- Это игра, что ли, такая? Проломил стену – проломи дверь? Ну, давай проломим…

Но перед этим Ласт всё же решил попробовать разойтись с дверью миром. Как выяснилось затем, его догадка подтвердилась – стоило несильно надавить на неё, как та заскрипела и поддалась.

- Так-то лучше, – вздохнул Ласт. – Ну что, вперёд?

За дверью брало начало небольшое помещение, освещаемое то и дело мигавшей лампочкой. Вдоль стен были установлены многоярусные полки с коробками непонятного назначения. А посреди комнаты стоял длинный железный стол, на котором были выложены несколько автоматов – точно таких же, с которыми были бандиты.

- Чёрт возьми… – протянул Ласт, на секунду зажмурившись. Но увиденное не было галлюцинацией – путники действительно находились в настоящей оружейной комнате, которая была готова поделиться с ними своими припасами, так необходимыми для дальнейшей дороги.

- Вот тебе и детский приют… – Ласт взял в руки один из автоматов – с начищенным до блеска корпусом и смазанным затворным механизмом. – Интересно, для чего им нужно было оружие?..

Он вдруг вспомнил о своих словах по поводу нападения приюта на лагерь Чешира, которое могло послужить причиной ответной агрессии.

«Неужели так и было?..»

- Мить, иди сюда, – сказал Ласт. Когда мальчик подошёл к столу, он вручил ему пистолет.

- Я не знаю, можешь ли ты… – неуверенно пробормотал Ласт.

- Могу, – тихо сказал Митя, взяв оружие в руки. Ласт облегчённо вздохнул по-дружески похлопал его по плечу:

- Спасибо, напарник.

В другом конце комнаты он заприметил лестницу, которая так же, как и в подвале с решёткой, поднималась вверх и упиралась в закрытую дверь.

- Там выход, – сказал Ласт. – Держись позади меня и будь тихим, как мышь. Вдруг и там эти твари засели.

Когда мальчик кивнул, он направился к лестнице. Поравнявшись с дверью, он приложил к ней ухо и прислушался. За ней слышался какой-то странный звук. Кроме того, чувствовался едкий запах дыма, от которого тут же защекотало в горле.

- Похоже, мы рядом с твоим приютом вылезем, – произнёс Ласт, повернувшись к Мите. Тот лишь вздохнул и пожал плечами.

Приоткрыв дверь, Ласт отшатнулся и чуть ли не покатился кубарем по лестнице вниз – оттуда внутрь комнаты начал затекать дым.

- А ну вниз! – Ласт схватил мальчика за рукав куртки и потащил его обратно к столу с оставшимися автоматами. Там он повернулся к двери и увидел, как пространство вокруг лестницы заполняется дымом.

- Похоже, твой приют слишком рядом находится, – чертыхнулся Ласт. – Настолько близко, что он за этой дверью.

Митя, у которого заслезились глаза – то ли от дыма, то ли от нового упоминания своей несбывшейся мечты, – вытащил из кармана штанов сложенный вдвое небольшой платок.

- Дай сюда, – Ласт выхватил его и резко разорвал на две почти равные половины. Затем он сбегал в проход, чтобы найти один из источников грунтовых вод и намочить ткань.

- Возьми, – плотно прикрыв за собой металлическую дверь, Ласт подошёл к мальчику и протянул ему один из кусков платка. – Знаешь, что надо делать?

- Да, – Митя тут же прикрыл им нос и рот. – Только у меня глаза болят…

«Будь проклято всё на свете, если это химия полыхает…»

- Закрой их и держись за меня, – сказал Ласт. Когда Митя ухватился за край его куртки, он набрал полную грудь относительно свежего воздуха помещения и вновь направился к лестнице.

Полностью распахнув дверь, путники обнаружили огромный зал, в котором до сих пор хозяйничал огонь – догорали деревянные шкафы, столы, маленькие кроватки и мягкие игрушки. Но самая ужасная находка ждала их на полу.

- Дьявол… – прошептал Ласт, чувствуя, что уже где-то сталкивался с подобным кошмаром. Из-под кроватей торчали обожжённые детские руки. Некоторые до сих пор сжимали тряпки, платки и другие куски ткани.

- Не открывай глаза, Митя, – сказал Ласт, у которого от ужасного запаха горелой человеческой плоти закружилась голова.

- Уже открыл… – послышалось в ответ. Ласт повернул голову к Мите – тот, прищурившись, смотрел на то, как догорает его главная жизненная цель. – Они сгорели, да?

- Спрятались от огня под кроватями, но задохнулись от дыма, – ответил Ласт. – Огонь ведь не так опасен, как дым… Им бежать надо было, а они…

Но потом он прервался, вспомнив о цепях на дверях, а также о машинах с пулемётами на крышах.

«Им бы эвакуация вряд ли помогла…»

Бросив взгляд наверх, Ласт вдруг увидел, что покрытый толстым слоем гари потолок был усеян миллионом мелких трещин. Потянув мальчика за рукав, он бросился к выходу из здания. Пытаться распахнуть главные двери он даже не стал – шум мог указать бандитам на местонахождение сбежавших пленников. Но покинуть согревшую постройку через боковые окна, в которых от высокой температуры вылетели стёкла, им не составило труда.

Глубоко вдохнув, Ласт почувствовал, как неестественно холодный воздух Полевого Кольца буквально разрезал лёгкие. Эта прохлада, казалось, царила здесь вечно и возникла тут словно с того света.

«И пусть. Главное, что мы живы…»

Отойдя от приюта на несколько сотен метров, Ласт позволил сделать небольшой передых. Указав Мите на скамейку, стоявшую возле подъезда одного из домов, он уселся на неё и протёр лицо влажным платком.

- Выбрались… – откашлявшись, пробормотал он. – Ещё и оружие раздобыли. Мы молодцы с тобой!

Севший рядом мальчик не разделял его оптимизма – уткнувшись локтями в коленки, он прикрыл глаза ладонями и затих. Собравшись с мыслями, Ласт решился спросить:

- Ты как?

Митя убрал руки от глаз и, посмотрев на Ласта, тяжело вздохнул.

- Никак… – прошептал он, после чего понурил голову и отвернулся. Взяв его за руку, Ласт приглушённо произнёс:

- Послушай, я… Я всё понимаю…

- Не надо, – вдруг так же тихо прервал его мальчик. – Ничего не говори…

- Но…

- Я знаю, что ты хочешь мне сказать, – Митя посмотрел на него. – Ласт, я… Не стоит…

Прижавшись к нему, он добавил:

- Спасибо тебе за всё. Ближе тебя у меня больше никого нет… За всё тебе спасибо.

Ласт смутился, но виду не подал – лишь, чуть улыбнувшись, кивнул и приобнял мальчика. В голове вдруг вновь всплыли воспоминания о том, как он поначалу издевался над беззащитным малышом. Оскорбления, упрёки, чуть ли не рукоприкладство – через всё это стойко прошёл маленький Митя, ставший в итоге единственным лучшим другом. Неужели знал, что в конце всё кардинально переменится?

- Времени у нас осталось совсем мало, – немного помолчав, сказал Ласт. – Нашего мучителя наверняка уже нашли. Пора идти дальше.

В тот момент он очень боялся, что мальчик тут же под каким-либо предлогом откажется идти дальше. Но Митя с готовностью встал со скамейки и вопросительно посмотрел на него.

- Вижу, ты готов. – Ласт потрепал его по голове. – Ну и молодец. Тогда пойдём.

- Куда нам теперь идти? – безразлично спросил мальчик.

- Сейчас увидишь, – ответил Ласт. – Есть у меня мысль одна.

Соблюдая осторожность и обращая внимание на каждый посторонний шорох, путники вышли к Тоннельному проспекту, уходившему куда-то вглубь территории Полевого Кольца. Но Ласт уже решил продолжить путь по другой дороге – его внимание привлёк зелёный полупрозрачный забор, который располагался неподалёку от проспекта и был почти полностью скрыт за густыми кустами. Он видел подобную ограду ещё в монодрайве неподалёку от автостанции и уже догадался, что это – наземная станция, являвшаяся одним из своеобразных перевалочных пунктов на железной дороге, проложенной параллельно их с Митей пути. Идея проложить дальнейший путь именно по ней, а не по проспекту, возникла у Ласта ещё на «Гранинской», и теперь нужно было предварительно осмотреть станцию, чтобы там путников не поджидали никакие сюрпризы.

Пробравшись через кусты, Ласт не без удовольствия отметил, что забор был изуродован многочисленными дырами и лазейками, через которые можно было пробраться на станцию.

- Лезем туда, – сказал он мальчику, кивнув на ближайший широкий проём. – Давай помогу.

Вскоре путники оказались на небольшом участке платформы, с двух сторон огороженной забором. Слева брала начало лестница, ведшая на перекинутый через железную дорогу надземный мост, который сохранился весьма неплохо, а справа стояло небольшое здание с облупившейся зелёной краской. Над его покосившимся козырьком было выведено «Пригородные кассы».

- Это что, снова те Тоннели? – Митя непонимающе посмотрел на Ласта.

- Нет, Митя, – Ласт с удовольствием отметил про себя, что к мальчику вернулось его детское любопытство. – Когда-то здесь тоже ходили поезда, но в Тоннели они не заезжали. Нам об этом рассказывали в Цитадее, когда учили ориентироваться на местности. Дескать, самым надёжным ориентиром является именно эта железная дорога. Во-первых, устроена она таким образом, чтобы никакая растительность не смогла занять пути. Во-вторых, этими дорогами пронизан практически весь Город – да и территория Полевого Кольца, как мы можем видеть, тоже. В-третьих, на каждой такой станции обязательно присутствует указатель, на которых отмечено направление железной дороги. Так что, если вдруг случится так, что ты потеряешься, ищи железную дорогу. А после иди по ней к нужной тебе станции. Запомнил?

- Я надеюсь, что мне больше не придётся теряться, – Митя посмотрел на него. – Ты же будешь рядом, правда?

Ласта тронул скорее не сам вопрос мальчика, а тон, в котором тот был задан – тихий, осторожный, полный надежды и содержавший небольшой испуг. Конечно же, он давно пообещал себе, что сделает всё возможное, чтобы Митя больше не подвергался никаким опасностям, а сказал он это всё, чтобы преподать своему маленькому другу новый урок выживания в опасном мире. Но разве мог бедный Митя сейчас думать о том, зачем тот говорит ему о новой возможной разлуке?

- Правда, Митька, правда, – Ласт со вздохом погладил мальчика по голове. – Я буду рядом, не бойся.

Митя шмыгнул носом, на миг зажмурился и слабо кивнул.

- Пошли, – Ласт осмотрел забор, за которым, по его предположениям, должна была пролегать железная дорога. – Тут дыр нет. Так мы туда не пролезем… Тогда пойдём другим путём.

Свернув направо, путники направились к странным железным остовам, наполовину перекрывавшим проход. Ласт постучал согнутым пальцем по одному из остовов и вдруг увидел лежавший на нём небольшой чёрный предмет. Взяв его в руки, он рассмотрел странную находку. Ею оказался толстый пластиковый прямоугольник с непонятными кнопками по бокам. Нажав на одну из них, Ласт невольно вздрогнув – часть непонятного устройства откололась и упала ему под ноги.

- Что это? – спросил мальчик, также посмотрев на артефакт прошлого.

- Чёрт его знает, – пробормотал Ласт, отбросив от себя подозрительный прямоугольник. – Неважно. Надеюсь, что это не бомба какая-нибудь… Ладно, идём.

Пройдя между остовами, они вышли на довольно длинную, но узкую платформу. Там путники обнаружили, что по бокам располагались ещё две такие платформы, к которым вёл надземный мост с лестницей.

- Поезда ходили в разных направлениях, – произнёс Ласт. – Поэтому и платформ тут несколько. Как вспомню, что в Цитадее рассказывали о происходящем здесь после Великой Дрожи, так реально в дрожь бросает…

- А что было? – спросил Митя.

- Тебе мало было того, что я тебе уже рассказал? – покачал головой Ласт, решив, что здесь не стоит углубляться в подробности. – Хватит тебе подробностей – и так по ночам спать буйно стал. Просто представь себе ад. Этого будет вполне достаточно.

- Я знаю… – снова шмыгнул носом мальчик.

Спрыгнув с платформы на пути, Ласт помог ему спуститься вниз.

- Антенну видишь? – спросил он, показывая пальцем на видневшийся вдалеке силуэт гигантской конструкции неизвестного назначения. – Её же я видел вчера вдалеке. Значит, нам туда дорога.

- Ты хоть знаешь, куда мы идём? – поинтересовался Митя.

- Я знаю, что нам нужно прямо, – ответил Ласт. – Как и в монодрайве, здесь на каждой станции должны быть названия. И я вряд ли ошибусь, если предположу, что впереди нас ждёт станция «Альтера». К тому же, Куба говорил мне, что Альтера не так далеко от Внешнего Периметра находится. Стоит попробовать. В любом случае – если ошибёмся, то всегда сможем вернуться назад и выбрать другой путь. Так что не волнуйся.

Митя лишь безразлично пожал плечами.

Через сотню метров опустевшее после платформы пространство справа занялось длинным жёлтым зданием, в своё время разрисованным всякой всячиной – от замысловатых слов, в которые складывались огромные разноцветные буквы, до откровенной похабщины, которые не шибко умные приписывали здесь как до, так и после Катаклизма. А на параллельно идущем слева пути появился ещё один «поезд смерти» – точно таким его описывал Ласт. Белых вагонов здесь было невероятное множество, и сложно было даже предположить, сколько погибших можно было в них увезти.

- Гадость какая, – поморщился Ласт, почуяв доносившейся из вагонов запах разложившейся плоти. – Вот за каким чёртом это дело тут бросили? Почему не довезли до кладбища, или куда там его хотели увезти…

Вскоре впереди обозначилась та самая антенна, которую путники видели с платформы. Огромная, тёмная, местами проржавевшая, она стояла возле какого-то серого здания с многочисленными трубами, тянущимися вдоль неё. На мгновение Ласту показалось даже, что её макушка отдавалась мигавшим красным светом.

- Ничего себе махина, – хмыкнул он, рассматривая давно превратившиеся в металлолом детали постройки. – Больше остальных будет, что я раньше видел в Городе. Это какую же территорию она отапливала в своё время?..

- Что делала? – не понял мальчик.

- Ну, обеспечивала теплом, – пояснил Ласт. – Я думаю, что это – бывшая котельная. Она должна была обогревать все дома в округе, когда наступали холода.

- Откуда ты это знаешь? – удивился Митя.

- Некоторые мои бывшие товарищи по Клану почтальонов, где я работал, ходили в одну из соседних общин, что рядом с Цитадеей расположены, – ответил Ласт. – И там они наткнулись на огромные круглые конусы, макушку которых буквально срезало чем-то. Потом они уже узнали, что это – какие-то реакторы, в своё время загрязнявшие тамошний воздух. Но и энергию они выделяли такую, что будь здоров. Наши их «печами» назвали. Рассказ о них пошёл по Цитадеи и… И вот, о нём узнал я.

- Понятно, – кивнул Митя.

За котельной с непонятной антенной виднелись верхушки многоэтажных домов – видимо, именно их и в своё время обогревало предприятие. Некое подобие таких сооружений, правда, куда меньших размеров, Ласт повсеместно встречал во время рейдов и сам. А после рассказа о «печах» при обнаружении очередной котельной он удивлялся, как такому сравнительно небольшому зданию с трубами удавалось обеспечивать теплом целые общины, в сотни раз превышавшие его собственный размер. Впрочем, Ласт смирился с тем, что многие детали прошлого навсегда ушли в небытие, и поэтому не ждал, что когда-нибудь получит ответ не только на этот вопрос, но и на все остальные, коих накопилось немало.

Под ногами то и дело хрустели многочисленные камешки, хаотично разбросанные вдоль всей железной дороги и на некотором расстоянии от неё. Тянувшиеся слева белые вагоны «поезда смерти» наконец-то остались позади, и слева открылся вид на небольшую заросшую улочку, на другой стороне которой из-за растений изредка выглядывали покосившиеся избы и гнилые деревянные заборы. Вот тебе и Полевое Кольцо, подумал Ласт, – многоэтажных домов единицы, зато небольших домов пруд пруди. В Городе таковых почти не осталось – лишь в одной из отдалённых южных общин, окружённой непроходимыми топями, ещё можно было встретить их. Ходили даже слухи о том, что там обосновалась небольшая колония людей, которой удалось сохранить прежний уклад жизни. Но последний рейд пятилетней давности к тем территориям не выявил и намёка на человеческое пребывание. Зато подарил замаскированной в камыше трясине несколько нерасторопных ходоков.

Силуэты брошенных многоэтажек стали видны ещё больше, когда путники отошли от котельной на несколько десятков метров. А ещё через минуту они увидели впереди себя начало длинной платформы, корпус которой был выкрашен всё в тот же мягкий зелёный цвет.

- «Липскань»… – произнёс Ласт, прочитав название станции. – Здесь же Тайпан родился… Значит, ещё немного, и мы достигнем цели!

- Давай отдохнём немного… – тихо попросил Митя, который явно чувствовал себя нехорошо – ноги его так и норовили подкоситься, а сжимавшие пистолет руки дрожали.

- Тебе плохо? – спросил Ласт, настороженно посмотрев на него.

- Голова болит… – чуть слышно ответил мальчик, тяжело вздохнув и прикрыв глаза. – Отдохнуть хочу…

- Да, давай передохнём чуток, – согласился Ласт. – Заодно и маршрут сверим – там схема дороги есть.

Он вдруг вспомнил слова Тайпана – тот говорил, что местным также «давило на голову».

- Что же тут творится?.. – пробормотал Ласт, решив надолго здесь не задерживаться.

Подойдя к платформе, он забрался на неё и подал руку Мите. Затем путники прошлись вдоль её большого пустого пространства, пока не оказались под полупрозрачным навесом с огромной трещиной в корпусе. Здесь располагались длинные деревянные скамьи и огромная таблица со схемой маршрутов поездов. Найдя на ней небольшую точку с подписью «Липскань», Ласт убедился в том, что следующей за ней располагается заветная «Альтера».

- Одна станция и всё, – довольным голосом произнёс он. – Всего один отрезок «железки» остался, что нам стоит преодолеть его?

Мальчик не разделял его оптимизма – обхватив руками покрытую капюшоном куртки голову, он почти лежал на скамье и тяжело дышал. Чертыхнувшись, Ласт присел рядом и положил голову Мити себе на колени.

- Да что с тобой? – тихо спросил он, сняв с неё капюшон. – Что с головой?

- Болит… – прошептал мальчик. – Очень болит…

- Может быть, уйдём отсюда? – Ласт с опаской посмотрев на видневшуюся неподалёку антенну – ему снова показалось, что её шпиль венчает мигавший красный огонёк.

- Нет смысла, – неожиданно сказал Митя, шмыгнув носом. – От наказания не уйдёшь. А это наказание. Наказание за то, что я до сих пор жив…

- Что? – изумился Ласт. – О чём ты говоришь?

- Мы же задержались на день из-за того, что попали в тюрьму, – запинаясь, начал мальчик. – Если бы этого не произошло, мы бы успели дойти до детского дома, и ты бы оставил меня там. И тогда… я бы погиб с остальными. А так – они погибли, а я выжил… Выжил! Почему?! Зачем?!

- Тише, тише… – Ласт попытался успокоить Митю, но того уже было не остановить:

- Все эти знаки по дороге – в башне, в гаражах, в Тоннелях – говорили обо мне! Я должен был умереть вместе с ними!..

- Ты не должен был! – крикнул Ласт, отчего мальчик вздрогнул и замолчал, уставившись на него.

- Ты не умрёшь, Митя, – строго отчеканил Ласт. – До тех пор, пока не выполнишь свою миссию.

- Какую… ещё миссию? – пролепетал Митя, непонимающе хлопая ресницами. В течение нескольких секунд, которые занял этот вопрос, Ласт приготовил убедительный, как ему казалось, ответ:

- Самую, что ни на есть, важную. Послушай…

Прервавшись на мгновение и усадив мальчика себе на колени, он продолжил:

- Я знаю, что ты сейчас терзаешь себя по поводу своего приюта. Но ты должен понять, что там, куда мы сейчас идём, тоже есть дети. Их там гораздо больше, чем здесь, и им в данный момент тоже угрожает опасность. Мы можем сдаться, плюнуть на их судьбы и уйти куда-нибудь обустраивать свою жизнь. Но тогда их смерти будут на нашей с тобой совести.

- А я здесь причём? – обомлел и без того изумлённый Митя.

- Притом, что именно от тебя сейчас зависит, дойдём ли мы сейчас до этой чёртовой Альтеры или нет, – произнёс Ласт. – Мы так долго шли вместе, что, сами того не заметив, стали единым целым. Вспомни ночь в «Оттепели» – что бы я делал, не будь тебя рядом? Я бы уснул с автоматом в руках, и меня бы наверняка прикончили. Меня – а заодно и детей Альтеры. Но рядом был ты – и ты принял на себя удар, взяв оружие и позволив мне отдохнуть. И сейчас ты хочешь опустить руки, потому что якобы не уберёг тех ребят из детского дома. Скажи – разве им было бы легче, если бы тогда погибло на одного ребёнка больше?

- Не знаю… – покачал головой мальчик. – Может быть, нет…

- А я точно знаю, что нет, – уверенно заявил Ласт. – Но ты выжил. И сейчас ты идёшь в Альтеру, чтобы расквитаться с убийцами твоих так и не состоявшихся друзей – а я не сомневаюсь, что детский дом разрушили те, кто сейчас угрожает Альтере.

- То есть, ты хочешь сказать…

- Я хочу сказать, малой, что без тебя у меня ничего не выйдет. Ты должен помочь мне добраться до Альтеры. Тебя недооценивали там, в Цитадее, считая балластом, недостойным жить. Но сейчас именно от тебя, дружище, зависит результат нашего похода. Что, разве все те слёзы, погони, перестрелки – всё было зря?

- Нет, не зря… – неуверенно пробормотал Митя.

- Вот, и я том же.

Прижав к себе мальчика, Ласт добавил:

- Знаешь – только теперь я понял, почему тебя ненавидели там, в Цитадее. Не потому что ты был слабее остальных, а потому что ты был выше остальных. Как говорил мой товарищ, ты выпал из системы – как и я теперь. Ты умеешь сострадать – ты хотел помочь тому человеку в «Оттепели», встретив его впервые в жизни. Ты и меня успокаивал много раз, даже когда я хотел…

- …убить меня? – Митя посмотрел на него. Ласт лишь отвёл глаза.

- Я так привязался к тебе за это время… – прошептал он. – Даже не знаю, почему… Может быть, потому что…

Поняв, что оставленный без контроля язык подвёл его к раскрытию самой главной тайны в своей жизни, Ласт одёрнул сам себя – он до конца не понимал, готов ли исповедаться перед мальчиком. Но вопросительный взгляд Мити, не произнёсшего ни слова после его оборванной реплики, лучше всяких клещей вытягивал из души Ласта самые сокровенные мысли.

И он не выдержал.

- Знаешь, почему меня зовут именно так, а не иначе? – спросил Ласт, глядя на мальчика. Тот лишь отрицательно мотнул головой.

- Ты уже знаешь, что меня на самом деле зовут Дрэкул, – продолжил он, чувствуя, как внутри начинает разгораться огонь. – Или Дрэкки – как удобно. Но это имя меня жутко бесило, и после Катаклизма я стал менять его. Я перебивался многими прозвищами и псевдонимами, пока мне не открылась жуткая тайна. Я…

Крепко сжав кулаки, терзаемый самим собой Ласт закончил:

- Слово «Ласт» означает «последний». Я – последний в своём роде. Я никогда не смогу иметь детей.

Чувствуя, как тело начинает колотить дрожь, он несильно потряс Митю, чтобы тот пересел на скамью. Сам же Ласт встал и подошёл к схеме дороги, облокотившись на него и уткнувшись рукой в лицо.

- Ласт… – послышался голос мальчика. – Если тебе тяжело, ты можешь…

- Ты так много рассказал о себе, что я не могу теперь не рассказать о себе, – ответил Ласт. – Ты имеешь право знать. Можешь гордиться, кстати, – ты единственный из всего Города и этого чёртового мира, кто удостоился такой чести.

Немного помолчав и с горем пополам свыкнувшись с пониманием того, что его главная тайна больше не была тайной, Ласт вернулся на скамью, но сел подальше от Мити – словно боялся его реакции на следующие слова:

- Ты думаешь, я за просто так тебя презирал всё это время? Поиздеваться мне, думаешь, не над кем было больше? Ты ведь легко мог быть моим сыном – настоящим, полноценным, понимаешь? А вместо этого я все эти дни видел перед собой незнакомого мелкого оборванца, побирающегося у каждой миски и всё ищущего, к кому бы прибиться.

- Ласт… – у мальчика от таких откровений сорвался голос.

- Перестань, – отмахнулся Ласт. – Я говорю о прошлом, не о настоящем. В самом начале я подозревал, что ты пошёл со мной, чтобы по дороге подружиться, и чтобы потом эта дружба постепенно эволюционировала в родство. Но сейчас я разглядел в тебе человека, которого с уверенностью могу назвать…

Выговорить последнее слово ему помешал сорвавшийся голос.

- Другом? – подсказал ему Митя.

- Да, – Ласт облегчённо вздохнул и, посмотрев на него, несколько раз неуклюже кивнув. – Да, да. Именно другом. Чёрт возьми, мы с тобой такие ужасы повидали, что…

Ласт прервался – мальчик вдруг снова погрустнел.

- Получается, что… – он осторожно посмотрел на него. – Я тоже последний в своём роде?

- Что ты? – подсев поближе, Ласт взял его за руку. – У тебя, малой, всё ещё впереди. Подрастёшь, найдёшь себе девочку хорошую, у вас появятся дети. Тебе ещё целую вечность жить-проживать. Это я уже никуда не гожусь…

- Ласт, ты снова начинаешь? – Митя впервые за долгое время вновь улыбнулся. Эта детская улыбка, появлявшаяся реже лучей солнца, была во много раз ярче небесного светила.

- Ты, оказывается, и такую эмоцию имеешь? – Ласт почувствовал, как рядом появился новый источник оптимизма, от которого так и отдавало теплом и жаждой жить.

- Ласт… – мальчик, крепко обхватил его туловище и прижался к нему. – Ласт, спасибо тебе за всё! Ты самый лучший друг!

- Ну вот, теперь и дорога веселее будет, верно? – Ласт подмигнул Мите и потрепал его по голове. – Ну что, готов к подвигам?

- Готов, – уверенно кивнул мальчик.

Не теряя больше ни минуты, путники вновь спрыгнули на пути и, изредка поглядывая друг на друга совсем другим взглядом, продолжили свой путь по железной дороге.

Вскоре справа обозначилась ещё одна котельная, с трубой поменьше предыдущей. Но больше всего в глаза бросалось огромное количество зелени вокруг. Сплошь и рядом росли деревья, кустарники, травы и цветы. Одни выше, сильнее и красивее других, они подступали к железной дорогой, но не могли заступить за чёткую линию, обозначенную крупной россыпью мелких камешков. Тем не менее, и без этого казалось, что из всех прежних человеческих владений осталась одна только ржавая железная дорога да трубы старых котельных – больше за растительностью не было видно ровным счётом ничего.

«Раньше так не могло быть, – подумал Ласт. – Раньше мы полностью вытеснили природу из своей жизни. Теперь же природа вытеснила нас из своей…»

И вдруг Ласт понял, что Митя был прав. Прав во всём, что касалось судьбы человечества. Не мальчик ли говорил, что природа давно «переросла» человека в плане схватки за собственное существование? Не его ли слова были о том, что животные не захватывают бывшие города, как думают обитатели Цитадеи и сам Ласт, а просто возвращались туда, откуда их в незапамятные времена выгнал человек? Митя, толком не видевший белого света, понимал истину – в отличие от Ласта, излазившего все закоулки Города и зациклившегося на вере во всемогущего человека, который вот-вот восстанет из пепла и возродить рухнувший мир.

«Устами младенца глаголет истина», – вспомнил Ласт старую поговорку. И в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что послала ему этого маленького ангела, сумевшему открыть Ласту глаза на правду.

Мальчик, чуть вырвавшийся вперёд, внезапно остановился. Почуяв неладное, Ласт также замер как вкопанный.

- Что случилось, Митя? – настороженно спросил он, поняв, что это не была остановка с целью подождать отставшего Ласта, и сжав крепче свой новый автомат.

Вместо ответа Мити впереди раздался чей-то злобный рык. Ласт не видел встретившуюся путникам тварь, но и без того было понятно – незамеченными для местной фауны они не остались.

- Медленно отступай ко мне, – протянул он, положив палец на спусковой крючок. – Не смотри зверю в глаза!

Мальчик даже не шелохнулся.

- Митя, отходи назад! – громче повторил Ласт. – Давай, иди ко мне! Не бойся, делай, что говорю!

Оцепеневший Митя по-прежнему неподвижно стоял на одном месте. Даже руки его не дрожали – лишь слабый ветер чуть трепетал свисавший вниз капюшон.

- Проклятие, – пробормотал Ласт, поняв, что ничего не добьётся от испуганного мальчика. Медлить было нельзя – неизвестная тварь могла в любую минуту атаковать путников, а он даже не мог видеть, с каким противником вот-вот придётся иметь дело.

Стиснув зубы, Ласт начал медленно обходить Митю слева, намереваясь рассмотреть зверя. Под ногами тут же захрустели мелкие куски гранита, и ему пришлось замереть на несколько секунд, чтобы не спровоцировать тварь на нападение. Убедившись в том, что зверь не услышал его, Ласт продолжил движение, и через пару мгновений он уже мог видеть тварь. Ею оказалось странное существо, размером и внешностью напоминающее волка. Но это явно был не волк – у зверя была грязная тёмная шкура, вытянутая морда, под короткой шерстью были хорошо видны рельефы рёбер. Почти вся голова существа была испачкана засохшей кровью, а из приоткрытой пасти на ржавые рельсы и гнилые шпалы густо капала слюна.

«Вот тебе и Полевое Кольцо, – поморщился Ласт. – Как волков тут с голодухи исказило-то…»

Зверь, судя по всему, нацеливался сначала расправиться с мальчиком, а затем заняться более крупной жертвой. Поняв, что псевдоволк на него пока не обращает внимания, Ласт решил отвлечь внимание твари на себя. Медленно наклонившись, он взял в руки наиболее тяжёлый кусок гранита. Затем Ласт резко выпрямился и, прицелившись за пару мгновений, метнул его в зверя. Камень угодил псевдоволку в бок. Завыв от боли, зверь перевёл взгляд на Ласта и с рёвом бросился в его сторону, совсем позабыв о Мите.

- Беги! – вырвалось из уст Ласта. Псевдоволка эти слова раззадорили – теперь тварь не просто бежала вприпрыжку, а буквально летела в сторону Ласта, намереваясь вцепиться тому в шею и тем самым мгновенно прикончить жертву.

Когда расстояние между Ластом и зверем сократилось до двух метров, псевдоволк подпрыгнул, пытаясь в полёте осуществить свои коварные планы. В это момент сзади раздался громкий звук, похожий на взрыв. В следующую секунду тварь вдруг обмякла и, пролетев мимо вовремя отскочившего в сторону Ласта, замертво упала на землю. Тот же по инерции поднялся на ноги и всадил несколько пуль в тело притихшего псевдоволка. Только после этого он заметил, что в спине зверя уже зияла огнестрельная рана – не от его автомата.

Переведя удивлённый взгляд на мальчика, Ласт увидел, как дрожавшие руки Мити сжимали пистолет, дымившееся дуло которого было направлено на мёртвую тварь.

Повесив автомат на плечо и посмотрев на мёртвого псевдоволка взглядом победителя, он подошёл к мальчику и ухватился за его оружие.

- Отдай, – тихо попросил Ласт. Митя молча вручил ему пистолет, после чего уселся на рельсы и закрыл лицо руками.

Бросив пистолет на камни, Ласт положив руку на голову мальчика и произнёс:

- Рано или поздно ты должен был совершить своё первое убийство…

Присев рядом с Митей, он прижал его голову к своей груди, чтобы тот не мог видеть мёртвую тушу, и тихо произнёс:

- Спасибо тебе, братишка. Без тебя я бы не справился.

* * *

До станции «Альтера» путники добрались довольно быстро. Шли молча и друг рядом с другом, внимательно осматривая окрестности.

Когда впереди обозначился край платформы, Ласт облегчённо вздохнул – их с мальчиком путешествие подошло к концу. Максимум через час, подумал он, Альтера получит содержавшуюся в послании информацию, а вместе с ним – шанс на победу в схватке с Кланом.

«Какую цену мы заплатили, чтобы сейчас думать об этом…»

- Что теперь? – спросил Митя, до сего момента хранивший молчание. – Куда нам?

- Сейчас разберёмся, не беспокойся, – ответил Ласт. Забравшись на платформу, он первым делом подошёл к табличке с названием станции, чтобы убедиться в правильности выбранной цели. – Всё правильно, «Альтера». Но тут никого нет… Стало быть, мы ещё не дошли до конца.

Осмотревшись по сторонам, Ласт заметил зелёное здание без дверей, которое было органично встроено в забор такого же цвета и вело куда-то за территорию платформы.

- Думаю, нам надо туда, – сказал он, будучи до конца не уверенным в своём решении.

Перебираясь с одной платформы на другую, Ласт рассматривал разграбленные киоски, что стояли под навесами. Он представлял себе, как люди в ожидании поезда сидели на лавочках в тени, читали купленные газеты… и даже не представляли, каким адом вскоре обернётся их счастливая и безмятежная жизнь. В следующую секунду мозг выдал следующую картинку – станция, охваченная паникой. Люди, завидев поезд, пытаются подойти к самому краю платформы, чтобы первыми сесть в долгожданный состав. Из-за этого десятки несчастных падают прямо под колёса прибывающего поезда, будучи спихнутыми с платформы. Пока вагоны набиваются до полного отказа, некоторые лезут на крышу и пролезают между вагонами – куда угодно, лишь бы уехать отсюда подальше. Плач, крики, ругань – в этих звуках тонет даже громкий гудок поезда. А когда тому всё же удаётся тронуться с места, то люди прыгают на пути, пытаясь догнать уходивший вдаль поезд и прицепиться к нему…

- Ласт, ты в порядке? – взволнованный детский голос заставил Ласта вынырнуть из потока собственных мыслей.

- А? – Ласт мотнул головой и осмотрелся по сторонам. Он держался рукой за край самой крайней платформы, а сверху на него смотрел удивлённый мальчик.

- Да, всё нормально, – кивнул Ласт, взбираясь на платформу. – Просто задумался.

Путники направились к неприметному проходу в зелёное здание, расположенному под крытой лестницей, являющейся спуском с надземного перехода на платформу. Внутри они обнаружили те же самые железные остовы, что были на прежних станциях – только здесь они были вырваны с мясом из пола и буквально растоптаны неведомой стихией.

«Это какая сила нужна, чтобы совершить такое…» – пронеслось в голове Ласта.

Пройдя через турникеты и оставив позади себя кассы, путники вышли на небольшое крыльцо, от которого вниз уходила лестница.

- Что это такое? – шёпотом спросил мальчик, глядя на то, как внизу открывается вид на многие и многие ряды низких ларьков, до боли напоминавших рынки Цитадеи в ранний час.

- Похоже на бывший базар, – предположил Ласт. – Да какая разница? Давай пересечём его.

- А ты уверен, что нам надо именно туда? – засомневался Митя.

- Не уверен, – честно ответил Ласт. – Но других вариантов я не вижу. Пойдём не туда – вернёмся назад.

После этого он начал спускаться вниз. Мальчик последовал за ним.

Судя по многочисленным вещам, разбросанным вдоль проходов мимо ларьков, Великая Дрожь и последовавшая за ней химическая катастрофа застала местное население врасплох – люди бежали, снося всё со своего пути, некоторые при этом мимоходом пытались украсть какую-нибудь приглянувшуюся вещь. Желание хоть немного обогатиться, подумал Ласт, не оставляло людей даже в момент смертельной угрозы.

Посмотрев на Митю, он увидел, какое отвращение его маленький друг испытывает, находясь в схожей с Цитадеей атмосфере. Ласт и сам давно заметил, что за пределами изолированного стенами Цитадеи хаоса он чувствует себя куда комфортнее.

«Может быть, оно и к лучшему?» – спросил он сам себя.

Рынок оказался сравнительно небольшим, и вскоре путники вышли к небольшой автостанции, отчасти напоминавшей вокзал возле начала Чертанской улицы. Единственным отличием было то, что здесь стояло всего лишь два больших автобуса. В остальном же дорога была забита небольшими фургонами с проделанными в корпусе окнами и непонятными цифрами, выведенными на кусках плотной бумаги и прикреплёнными к ним.

Подойдя к автобусу с цифрой «713», Ласт посмотрел на табличку с названием улиц и понял, что это – маршрут, по которому автобус в своё время курсировал. Сердце забилось чаще, когда в самом конце таблички он увидел заветное слово «Альтера».

- Иди, посмотри! – крикнул Ласт мальчику. – Вот она, родимая! Мы на верном пути!

- Значит, мы уже недалеко? – в глазах мальчика промелькнула надежда.

- Мы очень и очень близко к нашей цели, – улыбнулся Ласт. – Осталось совсем немного. Пошли.

Следуя направлению автобуса, путники направились в сторону видневшейся вдалеке растительности. Проходя мимо небольшого ряда ларьков, выстроенного справа, Ласт заметил стоявший впереди на двух столбах фанерный щит. На фоне знаков химической и биологической угрозы чёрными буквами было выведено следующее:

«Граждане! Через 400 м – зона химико-биологического заражения!»

«И химия, и биология. Хитро выкрутились…»

- Мы на верном пути, – уверенно заявил Ласт, ускорив шаг и посмотрев на Митю. – Всего лишь четыреста метров… Не отставай.

Вскоре дорога начала уходить вверх и заворачивать налево. Правая её сторона была полностью скрыта за зарослями. Слева же поросшие растительностью территории были огорожены тёмно-зелёным забором, зачем-то обтянутым колючей проволокой и отмеченным в нескольких местах всё теми же треугольными знаками различной угрозы. Вскоре выяснилось, что огороженная территория являлась кладбищем – об этом гласила потускневшая табличка, аркой нависавшая над одним из входов.

- Похоже, поражённых прямо здесь закапывали, – предположил Ласт. – Поэтому и треугольников тут так много.

Мальчик отреагировал на это молчанием.

За кладбищем обнаружились высокие многоэтажные дома, также огороженные колючей проволокой. А дорогу здесь перекрывал длинный бело-красный шлагбаум, забор из колючей проволоки и даже противотанковые ежи, рисунки которых Ласт видел в военных книгах в Цитадее. Но его поразило не это.

- Тебе не кажется, – обратился он к Мите, – что за этим делом недавно ухаживали?

- В каком смысле? – не понял мальчик.

- Посмотри на забор, – Ласт показал пальцем на колючую проволоку. – У Внешнего Периметра он давно уже разрезан на части, а тут он целёхонький и даже не ржавый. Что-то здесь не так…

Словно подтверждая его слова, совсем рядом раздался уже успевший запомниться звук затвора автомат, и чей-то грозный голос приказал:

- Оружие на землю! Мордами в землю!

«Цель была так близка…» – пронеслось в голове Ласта перед тем, как тому заломили руки и повалил на землю лицом вниз.

Secțiune 1.16. Altera

- Вы из Альтеры? – громко спросил Ласт, когда возня немного стихла.

- Молчать! – грубо ответил незнакомый голос.

- Просто ответьте…

- Молчать, я сказал! – кто-то ударил Ласта тяжёлым сапогом в бок. – Вопросы здесь задаю я! Документы есть?

- Чего? – не понял Ласт.

- Паспорта, ксивы, визы Европейского Союза есть? – спросил незнакомец, явно теряя терпение.

- Нет… – промямлил Ласт, до конца не понимая, что от него хотят. – Послушайте, у меня важное…

- Да сектанты это, Ресей, не видишь разве? – насмешливо спросил кто-то второй. – Проповеди у них важные для нас есть, слышал?

- Раз так, то почему они со своими проповедями сразу на второй пост не пошли? – поинтересовался тот, кого назвали Ресеем. – Церковь же внутри Альтеры находится, за каким чёртом им сюда идти?

- На втором недружелюбные сапиенсы обитают, – раздался второй голос. – А у нас гостеприимство и радушие…

- Ну, вот сейчас и продемонстрируем им наше радушие, – оборвал его Ресей. – Давай, уведи их куда-нибудь и разделайся…

- У меня послание от Кубы! – выкрикнул Ласт, раздражённый тем, что грубые незнакомцы даже не дали ему слова. – На вас вот-вот нападёт Клан почтальонов!

На мгновение в воздухе повисла тишина. Упоминание имени Кубы странным образом озадачило незнакомцев.

- Что ты порешь, голодранец? – громко, но без прежнего металла в голосе спросил Ресей. – Что это значит?

- Не слушай их, командир, – отозвался второй незнакомец – Давай расправимся с ними поскорее. А то задрали уже, честное слово…

В следующую секунду раздался испуганный вскрик Мити. Ласт поднял голову и увидел, как вооружённый человек с чёрной повязкой на лбу, облачённый в тёмно-зелёную форму, отдалённо напоминающую его пятнистый камуфляж, держит дрожащего от страха мальчика за капюшон куртки.

- Мужика бери ты на себя, а с сынком его я сам расправлюсь, – ухмыльнулся незнакомец.

- Только тронь его! – прорычал Ласт, пытаясь подняться с земли на ноги. – Я тебе конечности отгрызу …

- Действительно, оставь пацанёнка в покое, - неожиданно вступился за Митю Ресей, положив руку на плечо Ласта и тем самым оставив того сидеть на коленях. – Не видишь разве, как он трясётся?

Ласт посмотрел на Ресея. Им оказался светловолосый парень с чуть пухлыми щёками, также облачённый в зелёную пятнистую форму, но не имевший повязки на голове.

- Ещё раз повтори, что ты сказал, – почти мягко сказал Ресей, глядя тёмными глазами на Ласта. – Что за Клан почтальонов такой? И что это за ерунда про нападение на нас?

- Клан передал послание Альтере, – сбивчиво начал объяснять Ласт, боясь, что его снова прервут и повалят на землю. – Он готовит на вас нападение, а меня просил передать, что это произойдёт совсем скоро. Это я позже понял, когда был уже далеко от него, а так пошёл бы разве…

- Кто вы такие? – перебил его Ресей. – Откуда пришли?

- Мы из центра Города, с Цитадеи, – ответил Ласт, решив затем уточнить: – Ну, с Варлава, короче…

- Куба же сообщал нам, что в том замке у реки обнаружено крупное поселение, помнишь? – спросил пленивший мальчика боец у Ресея.

- Помню, – кивнул Ресей. – Значит, это может быть правдой. Не вымер ещё отпрыск румынский…

- Что вы медлите?! – почти вскричал Ласт, потеряв самообладание. – Клан со своими цепными псами уже в Гранинской общине зачистку устроил, детский дом тамошний по камешкам разобрал!..

- Да не голоси ты, – шикнул на него Ресей, вдруг запнувшись. - Что ты сказал? В Гранинской? Детский дом?!

- А я о чём! – дёрнул головой Ласт. – Мы в плену у них были, еле вырвались… Мы в такую даль шли ради того, чтобы вы тут допросы устраивали, что ли?..

- Дай послание, живо! – приказал Ресей. – И без глупостей мне, иначе обоих закопаю и глазом не моргну.

Ласт вдруг ужаснулся – послание ведь сжёг Чешир. И как теперь ему доказать правдивость своих слов, он не знал.

- Нет послания… – Ласт лишь развёл руками. – Его отобрали в плену, чтобы оно сюда не дошло…

- Что, если это снова южане напомнить о себе решили? – не слушая его, спросил у Ресея боец. – По срокам ведь так и выходит…

- Ты такой умный, слушай! – скривился тот. – Ясен пень, что чешировцы это, больше некому.

- Послушайте… – произнёс Ласт. – Я говорю правду. Послание было, но его сожгли те, кто сейчас едет сюда! Отпустите Митю. Вы же видите, что мы пришли с миром…

- Пусти пацана на волю, – сказал Ресей, кивнув на Митю. – А с чем вы пришли, мы сейчас посмотрим.

Пока он решал, что делать с неожиданными гостями и не менее неожиданными вестями, отпущенный на волю мальчик прижался к Ласту.

- Они убьют нас, да? – испуганно прошептал он.

- Что ты, Митька, нет, конечно, – ответил Ласт, погладив Митю по спине. – Потискают нас немного и отпустят, я уверен…

Посмотрев на Ресея, он увидел, как его строгий взгляд переместился на бойца.

- Надо Вектора предупредить, – сказал он. – Сейчас же отправляюсь к нему. Симоненко, иди сюда! Да хватит там прятаться, не в карпатских аулах своих дежуришь!

Со стороны стоявшего справа небольшого здания с покосившейся и трудно читаемой вывеской к посту направился ещё один боец в такой же экипировке, как и остальные.

- Командуй отбой засаде, – сообщил ему Ресей, повернувшись затем к товарищу. – Замени меня тут, я вернусь как смогу.

- Конвой вам организовать? – злорадно ухмыльнулся боец, постукивая костяшками по корпусу своего автомата. Только сейчас Ласт заметил, что все трое также были вооружены огнестрельным оружием.

- Не стоит, – отрицательно мотнув головой, ответил Ресей. – Если что, я и один справлюсь, ты меня знаешь.

Боец кивнул и, поднырнув под шлагбаум, поднял его.

- За мной, – скомандовал Ресей, посмотрев на Ласта. – Ты оружие повесь на правое плечо, а ты, пацан, свой пистолет сюда дай. Иначе второй пост вас ещё издалека в мелкий винегрет покрошит. Вектор будет очень разочарован, если информация о Чешире и его банде до него не дойдёт.

- А кто такой Вектор? – спросил Ласт.

- Правитель мира сего, – коротко и явно с иронией ответил Ресей. – Это всё, что вам пока нужно знать. Идёмте.

Они направились в сторону перекрёстка. Между двумя дорогами, уходившими прямо и наискосок влево, стояла огромная стела, выкрашенная в серебряный цвет. Они представляла из себя фигуру довольно замысловатой конструкции, на тянущемся вверх корпусе которой огромными синими буквами было выведено «Альтера».

- Вы не держите зла на меня и ребят моих, – вдруг примирительно произнёс Ресей, свернув на левую часть дороги. – К нам ещё никогда не приходили с той стороны с мирными намерениями. Поэтому и встретили вас соответствующим образом.

- Меня уже не раз так встречали в Цитадее, – Ласт с улыбкой посмотрел на мальчика. – Я за Митьку своего только испугался.

- У товарища моего сын недавно умер, – сказал посерьёзневший Ресей. – Какая-то врождённая болезнь была вроде. Вот он и озлобился на всех детей. Мы его сюда и кинули поэтому, чтобы он там не покалечил никого. Альтере нужно здоровое поколение ребятишек.

- Здоровое поколение? – усмехнулся Ласт. – Да, ради этого стоило идти в такую даль…

Ресей вдруг остановился и посмотрел на него так, что у того невольно мурашки побежали по спине. Митя испуганно ухватился за руку Ласта.

- Ты себе даже не представляешь, ради чего вам стоило идти в такую даль, – тихо произнёс Ресей. – И лучше бы тебе всего этого не знать, чужестранец, а то спать по ночам разучишься. Если есть чувство сострадания, конечно.

Продолжив движение по дороге, он добавил:

- Вектор сам всё расскажет вам. Если захочет, конечно.

Ласт решил не донимать Ресея вопросами и переключил своё внимание на окружавшую их местность. К его огромному изумлению, растительности вокруг было сравнительно немного – лишь десяток пышных деревьев стоял по обочинам, которые, в свою очередь, покрывала аккуратно постриженная трава. Ещё большее удивление у Ласта вызвали возвышавшиеся справа многоэтажные строения, которые выглядели почти как новые. Словно не было здесь никогда запустения и безлюдности – каждый объект, попадавший в поле зрение Ласта, говорил о том, что его совсем недавно использовали и потому не дали прийти в упадок. Чистые целые окна, установленные на нижних этажах зданий, кое-как покрашенные стены, замазанные трещины – всё это создавало ощущение, что в домах по-прежнему живут и работают люди. Ласту было сложно поверить в это.

- Смотри, Митя, – обратился он к мальчику. – Красиво тут, правда?

- Не то слово, – кивнул Митя, который сам был в восторге от увиденного. – Мы как будто в сказку попали…

Ресей вдруг опустил руку на пояс и снял прикреплённую к нему рацию. Поднеся её ко рту, он произнёс:

- Второй, я Ресей, подхожу к вам. Со мной два иноземца, огонь не открывай.

В следующую секунду в рации раздалось шипение, и чей-то искажённый голос ответил:

- Ресей, я Второй, понял тебя.

Вскоре впереди обозначилась крупная баррикада, состоявшая из бетонных блоков и полностью перекрывавшая дорогу. В некоторых блоках были проделаны отверстия, из которых торчали стволы огромных орудий – подойдя поближе к посту, Ласт признал в них аналоги тех самых пулемётов, что когда-то стояли на вооружении Периметра Цитадеи. Среднюю часть дороги перекрывал встроенный между блоками шлагбаум, а наверху слабо развевалось самодельное знамя с намалёванным на нём знаком биологической угрозы.

У поста стояло три вооружённых человека, облачённых в камуфляж.

- Кого привёл, югослав? – задорно поинтересовался стоявший в центре и, видимо, являвшийся командиром второго поста.

- Ещё раз назовёшь меня так, и я утоплю тебя в пруду у академии, – осклабился в ответ Ресей, подойдя к шлагбауму. – Видишь этих товарищей? Как ты думаешь, откуда они пришли?

- Судя по их одеянию, – командир с нескрываемым презрением осмотрел путников, – откуда-то с провинции варлавской. Неужели там ещё живёт кто-то?

- Насчёт провинции не знаю, – пожал плечами Ресей. – А пришли они аж с самой Цитадеи!

- Что? – изумился командир. – Эти оборванцы – с самого Центра?

- Но ты это, осторожнее, – произнёс Ресей, заметив неодобрительный взгляд Ласта. – Эти, как ты выразился, оборванцы принесли нам очень важные вести с юга. Так что их оприходовать надо да к Вектору на ковёр… то есть, на доклад отправить.

- Да не вопрос, – кивнул командир. – Прокатиться не желаете, кстати? В сторону первого сейчас полуторка с грузом уходит, можете на ней добраться до хором Вектора.

- Ну и замечательно, – довольно потёр руки Ресей. – Так и сделаем.

- В таком случае идите, – командир постучал по шлагбауму. – А то без вас уедут. Удачи, югослав.

- Ага, – Ресей перелез через шлагбаум и вдруг замер на месте. – Как ты назвал меня, рожа?

Командира к тому моменту и след простыл – у поста стояли лишь два посмеивавшихся часовых.

- Ух, дошутится он у меня когда-нибудь, – Ресей с усмешкой посмотрел на Ласта. – Заколебал уже.

Оказалось, что бетонные стены поста окружают дорожный эллипс, в который переходила дорога. В центре эллипса находился довольно большой склад, состоявший из многочисленных ящиков и коробок с неизвестным содержимым. Его охранял вооружённый боец, пристально следивший за каждым, кто подходил к складу за каким-нибудь ящиком или предметом. Всего на территории поста наблюдалось около тридцати человек. Ещё пятеро относили ящики к стоявшему у правой оконечности поста грузовику, выкрашенному в тёмно-зелёный цвет. Именно туда Ресей и повёл путников.

- Видели, какой красавец? – довольным голосом спросил он, показывая на грузовик. – Наш главный трудяга, почти тысячу километров нагонял уже.

- Тысячу километров? – восхитился мальчик. – Это как отсюда до Цитадеи, да?

- Дальше, малыш, намного дальше, – улыбнулся Ресей. – Было время, мы на нём до других городов доезжали.

- Что?! – поразился Ласт, для которого большим открытием стала одна только Альтера, находившаяся не так далеко от Внешнего Периметра, но и без того разительно отличавшаяся от Цитадеи. – Вы в других городах были?!

- Были, – спокойно ответил Ресей. – Но об этом вам Вектор расскажет – опять же, если захочет. Мне эту информацию разглашать не велено.

- Понятно… - вздохнул Ласт, обиженный таким недоверием.

Подойдя к грузовику, Ресей постучал прикладом автомата по кузову.

- Тодор, ты где? – крикнул он. – Иди сюда, архаровец болгарский.

Из кабины вылез грузный мужик с пышными усами и клоком седых волос, скрытых под блинообразной кепкой. Облачён он был в клетчатую рубаху и широкие брюки.

- Какие люди! – басовито произнёс Тодор, подойдя к Ресею и похлопав его по плечу. – Здравствуй, брат-славянин!

- И тебе не хворать, сосед восточный, – кивнул Ресей. – До первого нас не подбросишь?

- Был бы тент, а так с радостью – осклабился водитель, прыснув в усы. – Подброшу, конечно, не вопрос. Вы втроём все?

- Да, – ответил Ласт.

- Тогда сына на колени себе посадишь, а то места на всех не хватит, – добродушно улыбнулся Тодор, потрепав Митю по голове. – Лезьте, скоро отправляемся.

Они подошли к кабине грузовика, и Ресей распахнул перед путниками правую дверь.

- Забирайтесь, – сказал он, посмотрев затем на Ласта. – Как тебя звать-то, я так и не понял?

- Ластом меня звать, – ответил Ласт, забираясь в кабину и помогая мальчику залезть следом.

- Латышский стрелок, что ли? – удивился Ресей, забравшись в кабину вслед за путниками и захлопнув дверь. – Красные имена у вас в моде нынче, я погляжу? С чего бы вдруг, интересно, ведь раньше так красным сопротивлялись…

- Чего к людям пристал? – заступился за путников Тодор, заводя мотор грузовика. – У самого-то имя какое?

- Славянское, – гордо ответил Ресей.

- Ну да, конечно, – иронично ответил водитель. – Знаем мы, как же.

- Ничего ты не знаешь, – отмахнулся Ресей. – Непосвящённому не понять.

- Да куда уж мне там до вашего посвящения… – закатил глаза Тодор.

- Ты утра дожидаешься, что ли? – прервал его Ресей. – Чего не едем?

- С открытым кузовом-то? – водитель снова прыснул в усы. – Выпавшие ящики тогда сам подбирать будешь.

К кабине подошёл вооружённый боец.

- Погрузка окончена, – сообщил он. – Можете ехать.

Тодор кивнул и, дёрнув за рычаг, торчавший снизу, ухватился за круглый кожаный руль. Грузовик тронулся с места и, распространяя по округе урчащий звук, начал набирать скорость. Ласт, никогда до этого не ездивший ни на каких машинах, невольно вздрогнул. Митя же крепко ухватился за его руку, словно боясь сползти с колен Ласта на пол.

- Ну вот, едем, – водитель посмотрел на Ресея. – Доволен, командир?

- Теперь доволен.

Из окна грузовика открывался прекрасный вид на одну из широких улиц Альтеры. Ласт мог видеть редкие пышные деревья, росшие по бокам дороги, огромное количество людей в военной форме, но самое главное – почти не тронутые временем многоэтажные дома, в которых, судя по всему, даже продолжали жить люди. Мысль о том, что здесь, по сути, никогда не прекращалась нормальная жизнь, которая была до Катаклизма, невольно вселяла в душу Ласта слабую надежду на то, что ещё не всё потеряно.

«Не потому ли мы должны были дойти сюда? – вдруг подумал он. – Ведь если мы поможем Альтере выстоять, то она продолжит развиваться… Начнёт расширяться… А там и до возрождения человечества недолго… Чёрт возьми, неужели такое действительно возможно?!»

- А что вам от Вектора нужно? – прервал размышления Ласта Тодор, оторвавшись на мгновение от дороги и посмотрев на путников. – Вы же к нему сейчас направляетесь?

- У них для Вектора важное сообщение, – ответил за них Ресей, до этого подпиравший локтём дверь и смотревший в окно. – От этого зависит существование Альтеры.

- Понятно, – тяжело вздохнул водитель, покачав головой. – Значит, снова Ренаштерия с войной идёт?

- Мысли шире, – мрачно ответил Ресей. – Чешир на юге так закрепился за последнее время, что против нас, мне кажется, весь Южный Варлав выступит. Ну а ты как хотел? Думаешь, легко быть единственным очагом цивилизации в регионе, а может быть, и в мире?

- Нелегко, – согласился Тодор. – Просто хочется иногда пожить спокойно, чтобы черти всякие к нам не лезли…

Спустя минуту водитель вдруг снова заговорил:

- Вот почему всё так происходит? За что нам это всё?

- Веди лучше паровоз свой, дорогой, – посоветовал ему Ресей. – Надоели уже все эти разговоры, если честно. Как было, как стало… Живёшь, работаешь, деньги за это получаешь – что ещё нужно?

- Напарника мне нужно, – посетовал Тодор. – Хочется же иногда высказаться кому-нибудь. А то гоняешь так взад-вперёд целыми сутками, а поговорить не с кем…

Вскоре он продолжил:

- А насчёт жизни я вот что тебе скажу, брат-славянин: спасибо Вектору за всё. Светлая голова Вектор, только благодаря ему всё тут бурлит. Вспомни, как он у руля оказался! Да ещё и в какое время тяжёлое! Вот с такими людьми и жить не страшно. Есть, так сказать, уверенность в завтрашнем дне.

Посмотрев на Ласта, водитель поинтересовался:

- А в ваших краях лидер такой же сильный, как Вектор наш?

- У нас нет лидера, – ответил Ласт. – А если и есть, то я о нём не знаю. Всё само как-то управляется.

- Само? – недоверчиво нахмурил брови Ресей. – Это как?

- Ну… – Ласт замялся. – Если вдруг что-то такое начинается, то появляются военные и всё решают. А вообще их не видно практически. Кому они подчиняются, я не знаю. Единственное, что я слышал про них – это что, что Клан наш иногда платит военным, чтобы те убирали неугодных ему людей…

- Так это что получается? – воскликнул Тодор, перебив его. – У вас там хунта у власти стоит?

- Выходит, что так, – согласился Ласт, не знавший значения очередного незнакомого слова, но решивший в очередной раз не демонстрировать свою неосведомлённость.

- Дела… – протянул Ресей на вздохе. – Хотя мы тоже через это проходили, когда Радулеску у власти был…

- Подъезжаем, – сообщил водитель, когда грузовик подъехал к очередному раздвоению дороги. – Выпрыгивайте здесь, мне до больницы ехать надо.

- Осторожнее на дороге будь, – сказал ему Ресей. – Наши сообщают, что в лесу снова волки плодиться начали.

- А мне-то что с того? – усмехнулся Тодор, останавливая машину. – Что мне эти волки сделать смогут? Полуторку перевернут, что ли?

- Мало ли, – пожал плечами Ресей. – Сейчас волки такие пошли, что… Хотя смотри сам. Моё дело – предупредить.

- Давайте лучше вылезайте, хлопцы, – махнул рукой водитель. – Свидимся ещё. Удачи.

Ресей кивнул, открыл дверь грузовика и спрыгнул на дорогу. Ласт подождал, пока мальчик вылезет из кабины, и сам покинул её.

Они оказались возле небольшой ухоженной рощицы, произраставшей слева. За ней брала начало огромная постройка с тремя закопчёнными бело-красными трубами. Перед ней располагалось длинное двухэтажное здание, дорога к которому была перекрыта очередным блокпостом. Бойцов на нём было не очень много, зато оружие у них было куда серьёзнее автоматов.

- Охрана первых лиц Альтеры, – пояснил Ресей, проводив взглядом умчавшийся вперёд грузовик и посмотрев на путников. – Элитное подразделение военных, напрямую подчиняющихся Вектору. И единственная в Альтере пулемётная бригада. Попасть в её состав нереально, а за малейшую оплошность… Повезёт, если просто уволят. А могут и расстрелять.

Услышав последнее слово, Митя вдруг обхватил торс Ласта руками и прижался к нему.

- Ты чего, пацан? – улыбнулся Ресей, потрепав мальчика по голове. – Не бойся, детей они не убивают… Ладно, пойдёмте к ним.

По дороге к блокпосту Ласт рассматривал трубы гигантской постройки и её здание.

- Бывшая тепловая станция, вокруг которой и собралось поселение Альтера – будущая община Варлава, – пояснил Ресей, заметив его любопытный взгляд. – Функционирует до сих пор – не даёт замёрзнуть зимой. С неё и начался весь сыр-бор.

«Та самая станция…»

Немного помолчав, Ресей вдруг спросил:

- Значит, военные в вашей этой Цитадеи заправляют, говоришь? Это проблема. И проблема довольно серьёзная.

- Почему? – поинтересовался Ласт, но Ресей лишь отмахнулся – тебя это, мол, не касается.

- У нас тоже много военных, – продолжил он. – Сам Вектор – бывший военный. Но у нас не хунта, нет. Скорее, полицейская демократия. Но военные не разбойничают. Вектор для них свояк, а потому – авторитет.

Подойдя к блокпосту, Ресей спросил командира.

- У Вектора командир, – нехотя ответил один из бойцов. – За вчерашнее отчитывается.

- Понятно, – сочувственно покачал головой Ресей. – Я бы не простил, если честно.

- Думаешь, Вектор простит? – покачал головой боец. – Как же, простит он… А вам чего надо-то?

- В штаб зайти, – ответил Ресей, кивнув на путников. – У этих товарищей срочное сообщение для Вектора.

- Заходите, – боец жестом пригласил их пройти дальше. – Но товарищам придётся встать в очередь. А тебе – присматривать за ними, Ресей. Вдруг это террористы?

- Не беспокойся. Товарищи проверенные.

Посмотрев на путников, Ресей коротко бросил:

- За мной.

Когда блокпост остался позади, Ласт осторожно спросил:

- А что вчера произошло? За что командира утюжат?

- Один из элиты этой, – Ресей кивнул в сторону блокпоста, – ребёнка ногой вчера так пихнул, что тот чуть вон в тот овраг не скатился. Повезло, что малыш при падении череп себе не раскроил, иначе расстреляли бы гадюку эту на месте. Дети у нас тут – святые существа, даже косо на них смотреть нельзя. А тут такое. Я бы лично на месте убил.

Ласт невольно вспомнил, как относился к Мите в начале рейда, и подумал – хорошо, что Ресея рядом не было. Иначе он, Ласт, лежал бы сейчас где-нибудь неподалёку от реки с простреленной головой.

- Ты чего? – оклик Ресея заставил Ласта очнуться от размышлений. – Вот он вход, куда ты направился?

Ласт посмотрел на здание и увидел, что Ресей и мальчик стояли возле двух стеклянных дверей, ведущих в здание. Над входом когда-то давно была закреплена табличка с неизвестным содержанием, но теперь на её месте красовался лишь потемневший квадрат и несколько отверстий от гвоздей.

- Я задумался просто… – виновато пробормотал Ласт, подойдя к двери.

- У нас там танковая колонна расположена, – сказал Ресей. – Ходить туда разрешено только военным. Тебя бы порешали ещё издалека и имени даже бы не спросили. За этим ты шёл сюда?

Ласт молча стоят, потупив голову. Ему было стыдно перед Митей за то, что его самого, всего такого грозного и непобедимого, отчитывает кто-то другой.

- Ни на шаг от меня, поняли? – напоследок уточнил Ресей, посмотрев ещё и на мальчика. – Не забывайте, что такое Альтера. Сначала полицейская, и только потом демократия. Сначала пристрелят, а потом только говорить начнут.

Открыв дверь, он пустил вперёд путников и зашёл после них. Они оказались в длинном, пустом и хорошо освещённом коридоре, которому, казалось, не было конца. По бокам стояло несколько лавочек, а неподалёку от входа располагалась лестница, ведущая на второй этаж.

- Здравствуй, Ресей, – басовитый голос сзади заставил Ласта вздрогнуть от неожиданности. Развернувшись, он увидел небольшой пост охраны, который представлял собой небольшой стол с лежащей на нём широкой тетрадью в синей обложке. На краю стола стоял небольшой аппарат с чёрным шнуром, уходившим куда-то вниз. За столом сидел пожилой человек в удивительно чистой синей рубашке и чёрной кепке.

- Как только меня сегодня не называли, – Ресей обменялся с охранником рукопожатием. – Надоели уже. Что, так сложно имя моё запомнить?

- Не бухти, – тихо прервал его охранник. – И так голова не варит. Вам Вектор нужен, я угадал?

- Угадал, – кивнул Ресей. – По-моему, люди сюда только к нему приходят.

- Почему же? – удивился охранник. – Не только. Ещё и поесть приходят, и помыться. У нас всё есть.

Подтянув к себе аппарат, он снял верхнюю часть незнакомого путникам агрегата и, прислонив одну её половину к уху, начал вращать диск, расположенный в нижней части. Повернув его несколько раз, охранник поднёс к губам нижнюю половину и произнёс:

- Извините, что отвлекаю… К вам тут пришли… Ресей пришёл, с ним ещё двое… Понял.

Положив верхнюю часть аппарата на нижнюю, он сказал:

- Начальство освободится только через час. Будете ждать?

- Будем, – Ресей посмотрел на путников. – Товарищей в таком виде нельзя к нему вести. Надо накормить да отмыть хорошенько, чтобы перед Вектором они как конфетки выглядели.

- Ну, давайте…

- Есть очень хотите? – спросил Ресей у Ласта.

- Да нет… – ответил Ласт, переглянувшись с Митей.

- Ну и славно. – В таком случае я сейчас отведу вас в душевую, а сам пока похлопочу с едой.

- Да что вы, не стоит, – попробовал отказаться Ласт. – Мы с Вектором переговорим и уйдём…

- Куда это вы собрались на ночь глядя? – удивился Ресей. – С ума сошли, что ли? Переночуете здесь и завтра уже пойдёте в свой этот замок. Если захотите, конечно.

Он повёл путников по коридору. Ласт заметил, что по левую сторону располагались многочисленные двери, назначение которых оставалось неясным.

- Мочалкой пользоваться хоть умеете? – то ли в шутку, то ли всерьёз спросил Ресей.

- Я умею, – ответил Ласт. – Митьку научу, если что.

В конце коридора обнаружилась железная дверь с табличкой «Душевая». Рядом стояло три полки, на которых аккуратными стопами лежали сложенные полотенца. Ресей, не глядя, выдернув оттуда две шутки и вручив их путникам.

- Одежду свою киньте там где-нибудь, мы её на очистку заберём, – сказал он. – После помывки возьмите два чистых комплекта – полку с ними найдёте у выхода. Всё остальное лежит в кабинках. Вернусь через полчаса где-то, отведу вас в столовую. Не особо резвитесь там – Вектор любит пунктуальность.

После этого Ресей развернулся и пошёл по коридору в другой конец здания.

- Ну что, пойдём? – мальчик посмотрел на Ласта. Тот уверенно толкнул дверь и зашёл вовнутрь.

Они оказались в просторной комнате, стены и пол которой были обложены тёмно-белой плиткой. По бокам тянулось два ряда душевых кабинок – по пять штук у каждой стены. Возле двери, как и говорил Ресей, стояла полка со сложенной серой одеждой - для взрослых и для детей. У противоположной стены стояла длинная железная скамья.

- Ну что, за дело, – произнёс Ласт, посмотрев на Митю.

Положив автомат у стены, он подошёл к скамье и начал раздеваться.

- Честно говоря, не помню даже, когда мылся в последний раз, – пробормотал он, положив одежду на скамью и посмотрев на ближайшую кабинку. – О, у нас в Клане похожая будка стояла. Только одна на всех, и вода в ней едва тёплая…

- А что это у тебя тут? – также раздевшийся мальчик вдруг коснулся его спины.

- Ты про шрамы? – спросил Ласт. – Не бери в голову. Тренировки были сложные, не всегда всё получалось. Вот и стимулировали хлыстом…

- Меня вот тоже… – Митя повернулся, и Ласт увидел, как детскую спину также рассекают глубокие багряные рубцы.

- Это за тот молоток, что я сломал… – тихо пробормотал мальчик. Ласт осторожно провёл рукой по его спине, отчего Митя дёрнул плечами и посмотрел на него.

- Этого больше не повторится, обещаю тебе, – произнёс Ласт, не решаясь улыбнуться своему маленькому другу. Мальчик же лишь молча кивнул и потупил голову.

– Ладно, давай покажу тебе, как моется цивилизация, – перевёл тему Ласт. – Залезай в кабинку.

На приведение Мити в порядок ушло некоторое время. В конце концов, обмытый тёплой водой мальчик осторожно вылез из кабинки и начал вытираться полотенцем. Ласт же встал на его место и закрыл дверь.

Согласно правилам Клана, на помывку каждому почтальону отводилось не более пяти минут.

«Посмотрим, за сколько управится непочтальон Ласт», – презрительно усмехнувшись, подумал Ласт.

После операции с кранами сверху на него полилась тёплая вода.

«Время пошло…»

Рука на автомате взяла мокрую мочалку, другая начала мылить её. Про себя Ласт отсчитывал секунды.

«Пять минут на то, чтобы смыть с себя прошлое. Некоторым и нескольких лет не хватает, а тут – целых пять минут. Хитрецы клановские, что б им пусто стало…»

Отойдя от струи воды, он принялся намыливать шею. Опустив голову вниз, Ласт увидел, как в водосток сливается грязная вода.

«Действительно – давно не мылся…»

После шеи мочалка начала мылить грудь. Ласт вспомнил, как однажды во время физической подготовки на неё упала штанга, на обоих концах которой висели «блины» приличного веса. В итоге треснули два ребра, и Ласт не мог долгое время посещать тренировки. Как позже выяснилось, два повреждённых ребра были лишь каплей в море по сравнению с тем, что началось потом.

«Три тридцать четыре…»

Следующая цель – левая рука. В памяти всплыл урок овладения боевым тесаком, на котором Ласт сильно поранил себе ладонь. На следующий день он, превозмогая боль, которую наносил ему глубокий порез, отправился в свой первый рейд к парку культуры на юго-западе Города. Стрельба из лука, для которой требовались обе руки, давалась нелегко.

«Три и две…»

Правая рука. Первое боевое ранение – укус жандарма во время рейда к бывшему проспекту Мира. К счастью, зубы твари не смогли прогрызть прочную ткань камуфляжа, а сам жандарм, оглушённый ударом рукоятки тесака, был буквально размазан по земле тяжёлым ботинком. После этого были долгие осмотры со стороны местных лекарей и безответный вопрос «Так я заражён или нет?»

«Две тридцать две…»

Настал черёд ног. Ласту вспомнился перелом правой ноги, который он получил во время неудачной попытки спрыгнуть с моста, чьи руины покоились возле Смрадной Рощи. Тогда Клан, посчитав, что Ласт приносит ему слишком много хлопот своими частыми травмами, принял решение исключить его из своего состава.

- Иди вон, с рабами возись – уж они тебе точно ничего не сломает и не поцарапает, – брезгливо бросил Ласту один из его бывших наставников, подразумевая под рабами тех, кто пытался заработать хоть какие-то деньги на производстве. Ласт помнил, что ему действительно пришлось несколько раз помогать местным торговцам в потрошении рыбы, наблюдая за тем, как десятки остальных несчастных сколачивали ящики и шили одежду притупившимися иголками. Он постарался вспомнить, не встречался ли ему среди них маленький мальчик в синей курточке, который сжимал распухшими пальцами молоток, пытаясь забить очередной гвоздь, и украдкой вытирал слёзы, которые вызывали у него воспоминания о погибшей матери. Нет, подумал Ласт, не встречался.

«Минута сорок… Снаружи уже напряглись…»

Оставалось только умыть лицо и смыть с себя мыло. С этим Ласт управился за считанные секунды.

«Минута двадцать три. Рекорд, чёрт побери! Выкуси, Клан чёртов!»

Закрыв воду, Ласт повесил мочалку на крючок и открыл дверь кабинки. Из неё тут же повалил густой пар, а тело обдала прохлада комнаты.

Митя со сложенным на коленках полотенцем сидел на скамье. Увидев Ласта, он улыбнулся и встал.

- Теперь обсыхаем, одеваемся и ждём Ресея, – сказал Ласт, принимая у мальчика своё полотенце. Тщательно вытерев переставшее зудеть от грязи тело, он направился к полке с одеждой и взял два комплекта – взрослый и детский.

- Должно подойти, – Ласт протянул Мите его комплект и, положив полотенце на скамью, начал одеваться. Через полминуты путники оказались облачёнными в одинаково серые рубашку и штаны. Посмотрев друг на друга, они усмехнулись и сели на скамью.

Через десять минут в душевую осторожно заглянул Ресей.

- Вы всё? – спросил он.

- Да, – почти одновременно ответили Ласт и мальчик.

- Пунктуальность – наше всё, не так ли? – улыбнулся Ресей. – Хоть на людей стали похожи – а то чухмонь какая-то… Ну что, пойдёмте в столовую.

Оставив все свои вещи в душевой, путники покинули её и последовали за своим негласным наставником.

- Только что видел командира, – без тени юмора произнёс Ресей. – Идёт и чуть ли не рыдает. Вектор умеет мозг выносить.

- И что теперь с ним будет? – осторожно поинтересовался Ласт.

- Ничего особенного, – ответил Ресей. – Просто ему придётся уволить своего любимого бойца. Неприкасаемых у Вектора нет, и за это ему честь и хвала. Будет за что – и меня расстреляют, не глядя на бывшие заслуги. Вектор – человек суровый, но справедливый. Эх, даже не представляю, кто будет после него. Таких, как он, в Альтере больше нет…

- А сколько ему сейчас? – спросил Ласт.

- Шестьдесят скоро, – Ресей с подозрением посмотрел на него. – А что такое?

- Просто интересуюсь, – пожал плечами Ласт. – У нас в Цитадее редко кто до сорока доживает.

- Неудивительно, – иронично улыбнулся Ресей. – Если вы там раз в месяц душ видите, то и помирать рано будете.

Такая прямота его слов, на которую Ласт обижался прежде, на этот раз не вызвала у него злости или раздражения. Наоборот теперь он и сам разделял реализм Ресея, беспощадно обнажавший истинную натуру прежней жизни. Её Ласт после увиденного здесь уже успел возненавидеть.

- Столовая у нас расположена в бывшем складском подвале, – сказал Ресей, когда они прошли мимо поста охраны. – Неплохая стратегическая позиция – если со зданием вдруг что-то случится, то подвал не пострадает. А если собрать там около двадцати человек и запереть двери, которые вы увидите при спуске вниз, то те спокойно проживут там несколько месяцев. Так что место для общепита мы выбрали более чем удачное.

Вскоре Ласт увидел то, что Ресей назвал простым словом «двери». Ими оказались толстые железные затворки, мощи которых могли бы позавидовать даже стены Периметра.

- Ничего себе… – присвистнул Ласт.

- Это сейчас их целесообразность ставится под сомнение, – неожиданно сказал Ресей. – А было время, когда мы хотели перенести их к главному входу – от греха подальше… Хорошо, что те времена давно прошли – спасибо Вектору. Сейчас уже легче дышится.

Столовая, коей являлось помещение немного более просторное, чем душевая, состояла из двух длинных столов и порядка тридцати стульев. Вдалеке виднелись железные витрины с прямоугольными подносами.

- Садитесь, – Ресей кивнул на ближайший стол. – Сейчас соображу поесть.

Когда он ушёл по направлению к витринам, путники уселись за стол.

- Да уж, – протянул Ласт, осматривая столовую. – У нас в Клане такого не было. За работу давали деньги, а мы на них покупали себе еду. Бесплатно там никого не кормили, столовых не строили…

Митя шмыгнул носом – даже такая жизнь пришлась бы ему по душе. Но суровая Цитадея распорядилась иначе.

Через пару минут вернулся Ресей. В руках он держал две миски с непонятной белой жидкостью, в которой плавали многочисленные коричневые шарики крошечного размера.

- Что это? – спросил Ласт, втянув в себя исходивший от странной смеси пар. Запах был просто восхитительный.

- Гречневая каша с молоком, – ответил Ресей, поставив миску перед ним и мальчиком. – Не буду даже спрашивать, ели ли вы когда-нибудь нечто похожее.

Ласт с усмешкой посмотрел на него.

- Начинайте, а я сейчас вернусь, – Ресей развернулся и снова ушёл в том же направлении.

Ласт взял в руки ложку и стал медленно размешивать свою порцию. Как оказалось, маленьких шариков на дне было неисчислимое множество.

«Вот это роскошь», – приятно поразился Ласт, прикинув, что в Цитадее такое количество еды, если бы таким вообще было реально обладать, ему бы пришлось растягивать минимум на три дня. Мите же было вовсе не до расчётов – мальчик отправлял в рот одну ложку за другой, и, судя по выражению его лица, гречневая каша с молоком пришлась ему по вкусу.

- Как мягко… – только и пробормотал Митя, посмотрев на колебавшегося Ласта. – А ты почему не ешь? Попробуй, это очень вкусно!

- Вот именно, – поддакнул неожиданно вернувшийся Ресей, в руках которого была ещё одна миска – для себя. – Ешь быстрее, а то к Вектору не попадём. И будет мне потом головомойка со всеми вытекающими.

Ласт вздохнул и, зачерпнув каши в ложку, приступил к дегустации местной кухни. Мягкие шарики, размоченные в молоке, очень легко разминались зубами, а во рту после них оставалось приятное послевкусие.

- Годится, – улыбнулся Ласт.

- То-то же, – подмигнул ему Ресей, не скрывая гордости за поваров Альтеры.

- А почему у вас молока нет? – поинтересовался мальчик, заглянув в его миску. И действительно – каша, лежащая в ней, не была разбавлена молоком.

- Мне его нельзя пить, малыш, – ответил Ресей. – Молоко мне противопоказано.

- Болеете? – сочувственно покачал головой Митя.

- Можно и так сказать, – согласился Ресей. – Но не обращай внимания, ешь лучше. Тебе нравится?

- Ещё бы, – закивал мальчик. – Всю жизнь бы ел это.

Ресей улыбнулся и молча принялся опустошать свою миску. Через несколько минут с едой было покончено.

- У нас тут самообслуживание, – встав из-за стола, заявил Ресей. – Поэтому берём миски и несём их в мойку.

Ласт с Митей дружно взяли свои пустые миски и последовали за ним вглубь столовой. В дальней стене обнаружилось два окна. Над первым висела табличка «Выдача», над вторым – «Мойка».

Поставив миски на железную подставку, торчавшую из второго окна, они пошли к выходу из столовой. Следующим этапом была долгожданная встреча с главой Альтеры.

- Вектор не любит, когда с ним говорят загадками, – заранее предупредил Ресей. – Поэтому избегайте метафор, эпитетов и прочей художественно-литературной ереси. Говорите кратко и по существу.

Подойдя к лестнице, он повёл путников на второй этаж. Наверху оказался такой же коридор, что и на первом этаже – разве что не было выхода на улицу и поста охраны. Ресей свернул налево и, пройдя мимо двух дверей, остановился возле третьей.

- Табличек в цели конспирации на двери не вешаем, – то ли в шутку, то ли всерьёз сказал он. – А то заявится враг сюда – а мы тут на блюдечке всё ему преподнесли. И где начальство сидит, и где продовольствие располагается. Не дождутся…

Постучав три раза по двери, Ресей прислонил к ней правое ухо и, услышав какой-то ответ изнутри, раскрыл дверь.

- Заходите, – шепнул он путникам. Ласт и мальчик тут же зашли вовнутрь.

Они оказались в сравнительно небольшом кабинете, добрую половину которого занимал широкий деревянный стол. Вдоль стен стояли высокие шкафы, из которых торчали корешки разноцветные папки с понятными одному только хозяину помещения подписями. В другом конце кабинета за ещё одним маленьким столом сидел коренастый человек в зелёной гимнастёрке. Если бы Ласт не знал его истинного возраста, то дал бы ему не более сорока лет – настолько молодым выглядел Вектор. Рядом с ним стоял флагшток, на котором был закреплён знакомое знамя с биологическим трилистником. А на стене висело точно такое же изображение, которым потрясал в воздухе странный старик в «Оттепели».

- Привет, Ресей, – Вектор встал из-за стола и пожал Ресею руку. – Ну и кого ты привёл мне?

- Это люди от Кубы, – кратко ответил Ресей. Лицо Вектора сразу посерьёзнело.

- Надеюсь, это не связано с… – Вектор с надеждой посмотрел на Ресея. Тот промолчал.

- Чёрт…

Подойдя к путникам, Вектор представился, узнал их имена и пожал им руки.

- Уведи Митю отсюда, – Вектор повернулся к Ресею. – Нам с товарищем Ластом надо серьёзно поговорить.

Ресей кивнул и взял Митю за руку.

- Не бойся ничего, – Ласт подмигнул мальчику. – Я скоро приду. Будь с Ресеем.

Митя улыбнулся ему, и Ресей вывел его из кабинета.

- Садись, – Вектор показал на широкий стол. – Ничего, что я на «ты»?

Ласт отрицательно мотнул головой – ему было приятно, что человек, о котором он успел услышать столько положительных моментов, сразу настроился на доверительный тон.

Вектор подошёл к одному из шкафов и, моментально найдя нужную папку, вытащил её. На корешке было выведено одно-единственное слово – «юг».

- Удивишься, но это – самая большая папка в моей коллекции, – вздохнул Вектор, садясь напротив Ласта и раскрывая папку. – Даже вопрос с обеспечением Альтеры продовольствием и боеприпасами не занимает в моей голове столько места, сколько этот чёртов юг…

- Можно для начала вопрос? – Ласт решился задать вопрос, волновавший его почти всю дорогу. – Кто такой Куба?

- Куба? – Вектор с удивлением посмотрел на него. – Мой друг и надёжный союзник, а что?

- Значит, он за нас? – уточнил Ласт.

- Куба-то? – Вектор улыбнулся. – За нас, конечно. Когда-то враждовали по всяким вопросам, но сейчас мы в одной упряжке идём. Я обязательно расскажу тебе, как мы познакомились. Но сначала я бы хотел узнать, каким образом во всём этом оказались замешаны вы с Митей.

- А вы не хотите для начала своих людей поднять? – удивился Ласт. – Чтобы они оружие приготовили или…

- Всё под контролем, – заверил его Вектор. – Мои люди всегда наготове, да и Ресей сейчас у них за старшего. Если что-то вдруг произойдёт, я узнаю в ту же секунду. А теперь я хочу тебя послушать.

Вздохнул, Ласт начал описывать своё путешествие, начав со встречи с Кубой. Стараясь следовать совету Ресея, он избегал подробного изложения – опустил встречу с сектантами, разговор со Стражем, исследование «Оттепели» и спуск в Тоннели. Вместе с тем, Ласт вложил душу в рассказ об уничтоженном приюте и пленении Чеширом, вскользь упомянув и горе Мити.

- Бедный мальчик, такое пережил… – сочувственно произнёс Вектор, покачав головой. Затем он посерьёзнел: – Чешир, говоришь? Да, это он…

Кратко описав преодоление оставшейся части пути, Ласт замолчал. Тогда Вектор, молча кивнув, раскрыл папку и начал выкладывать её содержимое на стол. Помимо многочисленных записок и исписанных бумаг, в ней лежала и большая карта города. Её-то Вектор и развернул на столе.

- Говоришь, в Гранинской чешировцы уже похозяйничали? – уточнил он у Ласта, найдя на карте нужную общину. – От нас не так далеко, и Чешира его свора уже должна была хватиться. Тогда, если следовать логике, одержимый местью отряд уже давно должен был начать здесь новую заварушку. Но вы уже здесь, а их всё нет. Как так? Варианта здесь может быть два – либо они попросту заблудились, пытаясь добраться сюда, либо ими осуществляется сногсшибательный стратегический манёвр, который мы никак не ожидаем, и после которого мы мигом будем сметены с лица земли. В первый вариант я верю слабо, поскольку мы уже имели с этими товарищами дело. А вот второй… У них случайно ядерной бомбы с собой не было?

- Были машины с пулемётами… – ответил Ласт.

- Снова за тачанки взялись, значит? – усмехнулся Вектор.

Встав из-за стола, он подошёл к аппарату, что стоял на его столе и был точной копией аппарата, что имелся на посту охраны на первом этаже. Сняв верхнюю часть и покрутив несколько раз диск, Вектор заговорил:

- С третьим соедините меня… Третий, как у вас обстановка? Тихо всё? А со стороны тоннеля? Тоже?.. Значит так: глаз не смыкать, улицу ни на секунду без внимания не оставлять. Обо всех изменениях докладывать лично мне. Гости на тачанках приедут, поэтому будьте готовы их встретить должным образом.

- Должным образом? – опешил Ласт, когда Вектор положил трубку. – Тот пост же вообще слабый – три человека с автоматами только!..

- Уже нет, – улыбнулся Вектор. Вновь покрутив диск, он сказал:

- Танки, взываю к вам… Два танка отправьте в сторону третьего поста. Пусть стоят неподалёку – гости с серьёзными подарками едут…

После этого он снова вернулся за стол – на этот раз он перебирал бумаги, которые до этого достал из папки.

- Так, жаркий август… – бормотал Вектор, пока не обращая внимания на удивлённого Ласта. – Где ж ты, сводка за второе число… Нет, не то… «Уничтожена заправочная станция…» Да чёрт тебя возьми!

Спустя минуту он всё-таки нашёл нужную бумагу и стал внимательно читать её:

- «В десять часов утра по местному времени со стороны Варлава появились бронированные машины без опознавательных знаков. Рядом с ними шли около пятидесяти вооружённых людей…» Значит, всё-таки…

Положив бумагу на стол, Вектор устало откинулся на спинку стула и посмотрел на Ласта.

- Ты извини меня за такую суету, – виновато сказал он. – Просто надо было вспомнить, как и когда это было…

- Да я, собственно… – Ласт лишь растерянно развёл руками.

Вектор осведомился о сути послания, переданного Кубой.

- Стиль Чешира, – с горькой усмешкой произнёс он, услышав ответ Ласта. – С переговорами вы стали затягивать, даём время, потом начинаем атаку. Знакомая формулировка. В прошлый раз было примерно то же самое.

- Я дико извиняюсь… – набравшись смелости, пробормотал Ласт. – Я не совсем понимаю, во что оказался втянут…

- И это нормально, – понимающе кивнул Вектор. – Если позволишь, я расскажу тебе, с чего всё началось. Иди сюда.

Когда Ласт подошёл к изображению, которое на поверку оказалось картой мира, Вектор стал водить по ней пальцем и рассказывать:

- Когда наша Альтера немного окрепла и стала надеждой на спасение остального мира, мы стали подумывать над тем, как бы расширить сферу своего влияния. Решили начать с освоения западного направления. Как сейчас помню: экспедиция, отряд из лучших ходоков за границы Альтеры, разговоры о грядущем возрождении Варлава, надежда для всего мира… В общем, людей надёжных собрали, оружие выдали, танк один даже выделили и благословили их на путь далёкий. Вернулись они через пять дней, довольные как черти. Говорили, что весь юго-восток мёртв, зато в бывшей общине Ренаштерия обнаружилось крупное поселение. Стали мы, значит, диалог с ним налаживать, пару раз помощь им отправляли, они к нам сюда тоже своих представителей присылали – для обмена опытом, так сказать. А потом лидера их по каким-то причинам сняли, и к власти пришёл Чешир этот. И началось – «Альтера нам мало помогает, пора захватить её и самим по справедливости распределить ресурсы». Два года понадобилось Чеширу для того, чтобы настроить против нас местное население – у наших психологов есть мнение, что работы Геббельса в этом ему сильно помогли. А потом они действительно напали на нас – четыре года тому назад. Армия у нас тогда не такая сильная была, как сейчас, почти проиграли сражение. Но Бог помог – прогнали-таки тварей этих. И вот, кажись, снова начинается…

Вектор вздохнул, встал и начал ходить по кабинету.

- Почти сразу же после этого до нас с Восточного Варлава вдруг добрался Куба, – продолжил он. – Как потом оказалось, они чуть ли не сразу после Катаклизма на Магонском вокзале освоились. У Кубы там такой лагерь – если бы сам не увидел при поездке туда, то ни за что не поверил бы. До появления Чешира мы с Кубой враждовали по целому ряду вопросов – и на энергию цену высокую установили, и продовольствия мало поставляем. Как-то раз дошло до того, что мы, оказывается, вокзал их завоевать собираемся. Но когда чешировцы подняли голову, Куба сразу сообразил, что если Альтера проиграет, то туго потом придётся всем. Поэтому он и стал помогать нам с Югом разговоры разговаривать. Вот и сейчас он послал вас с Митей доложить о грядущей беде, а сам наверняка уже отряд свой подготовил и сейчас мчится сюда к нам. На выручку, так сказать…

Ласт не сразу смог переварить полученную информацию.

- Ты чего напрягся-то? – улыбнувшись, спросил Вектор. – Не сомневайся, новую атаку мы обязательно выдержим. Армия сейчас у нас – самая боеспособная в мире. Если, конечно, считать, что во всём мире остались только мы…

- Ресей мне сказал, что вы до других городов добирались, – Ласт решил сменить тему. – Это правда?

- Было дело, – не стал отрицать Вектор, что означало, что Ласт заслужил право знать об этом. – Мой предшественник отправлял один конвой в сторону Югославии.

- Ну и что там? – Ласту не терпелось узнать, что же происходит за пределами того мира, в котором жили все обитатели Цитадеи, и который заканчивался за ними стенами Внешнего Периметра.

- Ничего, – помрачнел Вектор. – Так же, как и везде – тихо и пусто, за редким исключением. Весь запад деревьями порос, еле до Белграда добрались. Там же, кстати, и Ресея мелкого ещё с его родителями подобрали и привезли сюда – там, в городе, какие-то волнения начались, и они решили сбежать оттуда от греха подальше. От них же мы узнали, что в Югославии творилось во время Катаклизма. Как вспомню, что мужики тогда рассказывали об этом… Обратно конвой через приграничные с Румынией территории поехал. А в тех районах до конца света война шла, и румыны активно на границе хозяйничали – короче, набрёл конвой на старое минное поле. Половину людей на нём потеряли. После этого так далеко уже не выезжали – пару раз лишь по соседним сёлам покатались, народ тамошний сюда вывезли… На другие направления пока курс не берём, но мне кажется, что и брать не стоит.

- Почему? – полюбопытствовал Ласт.

- Нечего делать там, – махнул рукой Вектор. – Подобрали мы в одном из последних рейдов болгарина одного – так он нам рассказал, что города у них там вообще пустые стоят, ни души не осталось. Так что…

Он снова посмотрел на «Варлав».

- Что ж, юго-восток мы возродили – пора работать с остальным Варлавом… – произнёс Вектор, загадочно улыбнувшись. Повернувшись к Ласту, он сказал:

- Благодарю вас с Митей за вашу решимость помочь Альтере. Это достойно уважения.

- Спасибо, но… – Ласт замялся. – Мы с Митей завтра уйдём отсюда.

Брови Вектора поползли наверх.

- Мы просто не хотим выглядеть здесь чужими, – поспешил объясниться Ласт. – Да и масштабы, с которыми тут всё делается… Мы привыкли к первобытности, так сказать. И отвыкнуть от неё будет сложно…

- Здесь тоже не сразу разобрались с первобытностью, – пожал плечами Вектор. – Конечно, такого структурного кризиса, какой наблюдается сейчас в районе вашего замка, здесь никогда не было, но тем не менее…

Подойдя к Ласту, он положил руку ему на плечо и сказал:

- Оставайтесь. Вы прошли через такие испытания, что грех теперь не воспользоваться их результатами. Насчёт чужих ты ошибаешься – здесь собраны представители нескольких сопредельных государств, поэтому странно называть себя чужими. Оставайтесь, не пожалеете. Митю твоего в школу устроим, вырастим из него настоящего человека. А тебя в армию засунем в подразделение Ресея – смотрю, вы уже сдружились с ним…

- Нам с Митей нужно подумать, – после недолгого молчания ответил Ласт. – Здесь, конечно, здорово, но… Всё равно сложно пока перестроиться…

- Понимаю, – покачал головой Вектор. – Ответа прямо сейчас не требую, подумайте. Если всё же решите уйти, то держать вас мы не станем. Только вы всё равно сюда вернётесь – рано или поздно, но вернётесь…

Тихо усмехнувшись, он подошёл к двери кабинета и открыл её.

- Отправляйтесь спать, – сказал Вектор. – Ресей, наверное, уже подыскал вам спальное место. Выспитесь, подумайте над моим предложением. Завтра надеюсь получить от вас ответ. И что-то мне подсказывает, что он будет положительным.

- Посмотрим, – Ласт пожал ему руку на прощание и вышел из кабинета. Ресей и Митя ждали его возле двери на лавке. Мальчик дремал, положив голову на колени Ресея.

- Ну, как? – поинтересовался Ресей, кивнув на дверь кабинета.

- Отлично, – ответил Ласт. – Начальник сказал, что наше послание спасло Альтеру.

- И лишило меня сна, – добавил Ресей, иронически усмехнувшись. – Из-за этих чешировцев проклятых мне теперь прикажут круглосуточно стоять в дозоре, не смыкая глаз. Большое вам спасибо, братья-захватчики…

Митя открыл глаза и, увидев Ласта, тут же уселся на скамье.

- Хорошее чадо у тебя, – сказал Ресей, погладив мальчика по голове. – Доброе такое, улыбчивое. Несмотря на всё, через что он прошёл…

«Значит, поговорили уже…»

Встав, он произнёс:

- Ладно, давайте покажу вам ваше спальное место на ближайшую ночь. А может быть, и на дальнейшую тоже.

Ласт уклонился от реакции, поскольку до сих пор колебался по поводу предложения Вектора. Почувствовав это, Ресей не стал расспрашивать его относительно дальнейших планов путников – словно знал, что их просто нет.

- Куда мы идём? – поинтересовался Ласт, когда они втроём вышли из здания и вновь отправились в путь по Альтере.

- В одно очень хорошее место, – размыто ответил Ресей. – Вам понравится, не переживай.

- Нам и так тут нравится, – произнёс мальчик, посмотрев на Ласта. – Правда ведь, нравится?

- Ещё как, – не мог не согласиться Ласт. Он действительно испытывал удовольствие от этого места. Прежде всего, ему нравилось отношение окружающих – в Цитадее даже со считавшимися «своими среди своих» лишний раз старались не взаимодействовать, в то время как здесь были готовы помогать даже чужакам.

«Чем-то сектантов напоминает», – вдруг подумалось Ласту. Впрочем, в следующий миг он сам себя одёрнул – у ползушников было наигранное радушие, которое требовалось только для пропаганды своего образа жизни и скорейшего пополнения рядов. Альтера же являла собой настолько организованное и сплочённое общество, что не возникало даже и мысли о подвохе. Обстановка дружбы сама располагала к присоединению к этой группе людей, на которых, казалось, ополчился весь мир – будь то неугомонный Клан почтальонов или же зловещие чешировцы, которым показалось мало действующего сотрудничества.

«Альтера живёт припеваючи, поэтому все хотят её разорить, – догадался Ласт. – Цитадея же строит из себя осадный город, но на неё так никто и не пошёл пока войной. Потому что кому она нужна вообще? Что там можно забрать полезного? Скорее она сама себе объявит войну. Если уже не объявила. Да, скорее всего, уже объявила. И теперь все там воюют за своё место под солнцем. И группировки даже свои есть – Клан этот чёртов, военные, торговцы, мортусы. Каждый грызётся друг с другом за любую мелочь. Здесь же все, наоборот, делятся всем со всеми. Потому и живут в мире до сих пор…»

- И куда ты снова побрёл? – послышался голос Ресея. Ласт остановился и обернулся на звук.

- Вечно тебя тянет побродить куда-нибудь, – осклабился Ресей, стоя у входа в многоэтажный дом. – Лунатизмом не страдаешь случайно?

- От обилия мыслей страдаю, – Ласт подошёл к ним. – Никогда особо не задумывался ни над чем, а тут прямо на философию потянуло…

- Дома пофилософствуешь, – улыбнулся Ресей, раскрывая дверь подъезда и пуская вперёд Митю. – Заходи.

- Туда? – Ласт подумал, что он смеётся над ним. Здание, которому было невесть сколько лет, всерьёз рассматривалось им как ночлег?!

- Сюда, дорогой, сюда, – продолжал настаивать Ресей. В конце концов, Ласт решил довериться ему – по крайней мере, подумал он, местным виднее, они здесь всю жизнь всё-таки прожили.

Квартира, в которую Ресей привёл путников, располагалась на первом этаже. Отперев дверь, он вручил Ласту несколько ключей.

- Все от входной двери – для тебя и Мити, – сказал он. – Ну и запасные, если вдруг потеряете эти.

- Они нам на одну ночь только пригодятся, – тут же вставил Ласт.

- Это уже с Вектором решайте, – кивком головы в сторону тепловой станции Ресей снял с себя ответственность в вопросе устройства путников. – Мне дан приказ обеспечить вас жильём на бессрочный период. Сроки оговаривайте отдельно.

- Вы уходите? – из квартиры выглянул мальчик.

- Это ваше жилище, – улыбнувшись ему, ответил Ресей. – Оставляю тебя за старшего. Присмотри за папой.

- Ладно, – расцвёл Митя.

Попрощавшись с Ластом, Ресей направился в сторону выхода из дома. Ласт же зашёл в квартиру и запер за собой дверь – эту привычку он приобрёл ещё в здании Клана.

- Папа, говоришь? – усмехнулся он, посмотрев на мальчика. Тот лишь отвёл глаза и скрылся в соседней комнате.

По размеру она была сопоставима с кабинетом Вектора, по наполнению же несильно отличалась от спартанской каморки Ласта – зашторенное окно в противоположной стене, двухместная кровать в правом углу, набитый книгами небольшой шкаф и стол со стулом. На них лежали кем-то заботливо перенесённые сюда из душевой оружие путников.

- Получается, мы будем спать вместе? – спросил Митя.

- Выходит, что так, – кивнул Ласт, который теперь был не против такого соседства. – Я думаю, что так даже будет лучше – ты хоть ночью ничего бояться не будешь.

- Да я и не боюсь уже ничего, – мальчик вздохнул и подошёл к окну, одёрнув штору и выглянув из него. – Это раньше страшно было. А теперь… Рядом ты, вокруг хорошие, добрые люди. Чего бояться?

Посмотрев на Ласта, он тихо произнёс:

- Давай тут жить останемся, а? Нам же всё равно некуда больше идти.

- Я знаю, – Ласт вздохнул, вспомнив про предложение Вектора, и сел на кровать. – Но… Я всё равно пока сомневаюсь…

- Почему? – Митя уселся рядом с ним. – Тут ведь столько хороших людей живёт! И вообще тут здорово! Не то, что там, в центре Варлава…

Услышав последнее слово, Ласт посмотрел на мальчика и невольно улыбнулся. Его маленький друг, почувствовав благоприятную среду, сразу же стал её частью, и было бы преступлением лишать его этой среды.

- Ну, хорошо, – Ласт приобнял Митю за плечи и прижал к себе. – Уговорил. Мы остаёмся здесь.

- Ура! – мальчик прижался к Ласту, уткнувшись головой в его грудь. – Ты самый лучший! Я люблю тебя!

Ласт почувствовал, как к его горлу подступает ком. Погладив Митю по голове, он прошептал:

- Я думаю, тебе нужно поспать немного. После всего…

- Да, если можно, – мальчик широко зевнул. – Только я буду спать у стенки!

- Как скажешь, оккупант мелкий, – согласился Ласт. – Одеялом только укройся, захватчик.

Митя встал с кровати, и тот приподнял аккуратно сложенное на кровати одеяло.

- Теперь ныряй туда, – сказал Ласт.

- Я в домике! – воскликнул мальчик, завернувшись с головой в одеяло.

- Точно, – Ласт с улыбкой присел на кровать рядом с ним. – Давай, закрывай глаза…

- Тут так мягко спать… – вдруг тихо пробормотал Митя. – Спасибо тебе за это. Если бы не ты…

- Если бы не твоя помощь, у меня бы ничего не получилось, – ответил Ласт. – Так что будет тебе. Засыпай лучше.

- Пообещай мне кое-что.

- Всё, что угодно.

- Пообещай, что обязательно спасёшь Варлав.

- Варлав? – глаза ласта округлились. – Откуда ты…

- Просто пообещай, – мальчик взял его за руку. – Пожалуйста…

- Ладно, ладно, – Ласт снова улыбнулся и погладил его по голове. – Только давай так: не я спасу, а мы спасём, хорошо? А так – обещаю. У нас всё получится.

- Спасибо… – прошептал мальчик. – Для меня это важно, правда…

Вскоре он крепко заснул. Ласт же оказался предоставлен самому себе – его в сон, в отличие от Мити, не клонило.

Первым делом он внимательно осмотрел квартиру. После крошечной каморки в здании Клана она казалась ему настоящим лабиринтом – в коридоре находилось целых две двери, одна из которых вела в ванную, а другая возвращала в комнату, где мирно посапывал мальчик. Вытащив из шкафа одну из книг, Ласт уселся за стол и сосредоточился на чтении.

Это была история о человеке, которого в далёкой заснеженной пустыне предал товарищ, и который был вынужден в одиночку, с раненой ногой пересекать бескрайние просторы ледяного ада, чтобы выжить. Ружьё было разряжено – а ведь по дороге он, как и путники, встретился и с волком, и с медведем. И лишь чудом после этих встреч ему удавалось уйти живым. Кроме того, ему то и дело приходилось пересчитывать спички, а также бороться с неуловимой рыбой в одной из невероятно больших луж.

«Повезло тебе… – подумал про себя Ласт, когда персонаж добрался до судна, которое затем доставило его в человеческое поселение. – Как и нам с Митькой… Нас тоже подобрали. А могли ведь так и помереть – от холода и голода, с разряженным ружьём…»

Он перечитал небольшое произведение несколько раз, прежде чем смог сопоставить его условия с условиями Города. Вердикт был однозначен – жизненный путь Ласта был куда тяжелее.

«Я тоже со сломанными руками и ногами бродил туда-сюда. Я тоже часто голодал. Я тоже встречал на своём пути волка, медведя и самого Сатану. И вот, я на корабле, который куда-то плывёт… Интересно, куда? Хорошо, если в рай. Я наверняка заслужил. И Митька заслужил. Он вообще молодец, кремень. Как бы я на его месте поступил?.. Впрочем, хорошо, что я не на его месте. Да и для него всё закончилось. Хотя… Кто его там знает. Может быть, всё только начинается…»

Отложив книжку в сторону, Ласт тихо, чтобы не разбудить Митю, подошёл к окну. Возле него он стоял довольно долго – словно боясь, что вот-вот завоет сирена, и мирная Альтера погрузится в смуту войны, из которой кому-то не суждено выбраться живым. Но улица продолжала оставаться пустынной – лишь изредка по ней прохаживались незнакомые Ласту люди, которые, впрочем, не были военными. Но которые также наверняка хотели мира и верили в светлое будущее.

Ласт, который раньше не уделял внимание таким мыслям, теперь и сам верил в светлое будущее. Более того – он жаждал, чтобы оно было светлым и только светлым. На его долю, подумалось ему, за последнее время выпало столько испытаний, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

«Дайте спокойно пожить теперь…»

Когда за окном начали сгущаться сумерки, Ласт посмотрел на мальчика. Тот спал так крепко и тихо, что он не решился будить его.

«Но поесть перед сном надо бы…»

Взяв ключи, Ласт вышел из квартиры. Заперев дверь, он направился в сторону здания, где сидел Вектор, чтобы попросить в столовой еды и забрать её с собой. Военные первого поста, видевшие его днём, не стали чинить ему препятствий. Не возражал против посещения столовой и сидевший у входа охранник.

Но в самом пункте питания возникли проблемы.

- Еду на вынос не даём! – решительно отрезал повар, услышав просьбу Ласта. – Ну и что, что у тебя ребёнок спит? Проснётся, и придёте сюда вместе.

- Он же может и ночью проснуться, – возразил Ласт. – А ночью…

- Мы работаем круглосуточно – придёте, ничего страшного, – не уступал повар. – Нечего в квартирах общепиты устраивать…

- Хватит, – вдруг раздалось сбоку. Повернувшись туда, Ласт увидел Ресея.

- Ты что, миску еды зажал? – осуждающе покачал тот головой. – Вот ты жаба.

- Нет, ну а что он… – больше повар пререкаться не стал – видимо, Ресей для него являлся куда большим авторитетом, чем Ласт. Насыпав гречневой каши в пластиковую миску, он накрыв её крышкой и вручил Ласту.

- Спасибо, – кивнул тот.

- Как Митя? – поинтересовался Ресей, когда они вышли из столовой.

- Как лёг спать после твоего ухода, так и спит до сих пор, – ответил Ласт. – Это же нормально?

- Учитывая, через что вы прошли – более чем, – пожал плечами Ресей. – Не буди его, дай выспаться как следует. Он может ночь всю ещё проспать, и пусть. Чем больше, тем лучше, короче говоря. Поставь миску пока в тот белый шкаф на кухне – это холодильник, чтобы продукты не портились… Да и тебе не мешало бы отоспаться, кстати, – синяки под глазами уже больше, чем Российская Федерация на карте у Вектора.

- Ладно, – с усмешкой ответил Ласт. Они расстались на перекрёстке у первого поста, и он пошёл домой, уверенно сжимая в руке миску с кашей.

Вернувшись в квартиру, Ласт положил еду в указанный Ресеем морозильный шкаф и зашёл в комнату. Мальчик до сих пор не проснулся.

Сняв ботинки, Ласт также лёг на кровать и укрылся одеялом. После нескольких ночей, проведённых на жёстком металлическом полу различных ларьков, условия этой ночёвки казались ему райскими. И главным преимуществом, которое подчеркнул Ласт, была оглушительная тишина, воцарившаяся и в квартире, и на улице. Не было слышно даже, чтобы снаружи кто-то громко кричал, что было весьма типично для ночной Цитадеи.

«Другой мир…» – только и подумал Ласт. А в следующую секунду он вслед за Митей отправился в третий мир. Мир снов.

Secțiune 1.17. Război

Где-то сбоку раздался тяжёлый вздох, и Ласт открыл глаза. Возле себя он увидел спавшего Митю, который уткнулся головой в его грудь и чуть слышно сопел. Ласт с улыбкой погладил мальчика по голове, перевернулся на спину и сам попытался уснуть. Но в этот момент кто-то несильно постучал по окну.

- Кого в такую рань привело?.. – чертыхнулся Ласт, которому очень не хотелось в ближайшие несколько веков выбираться из тёплой постели. Но новая жизнь, правила которой он до конца ещё не знал, вынуждала пока прогибаться под себя.

- Что случилось, Ресей? – тихо спросил Ласт, раскрыв окно и увидев там того, кого ожидал увидеть.

- Не спишь? – также шёпотом произнёс Ресей. – Хорошо. Давай собирайся, устроим обследование Альтеры. Покажу тебе нашу общину.

- Ладно, но… – Ласт показал на себя. – Мне нужен мой…

- Держи, – Ресей протянул ему большой пакет, в котором оказался сложен камуфляж Ласта. – Вычистили его как следует. С одеждой Мити к вечеру разберутся. Н спит до сих пор?

- Да.

- Ну и ладно. Пусть себе спит. Выходи ко мне.

Ласт кивнул и, захватив свой автомат, тихо покинул квартиру. Ресей ждал его у подъезда, сидя на лавочке.

- Для чего тебе оружие? – удивился он.

- Рефлекс, – ответил Ласт. Ресей лишь снисходительно вздохнул и жестом приказал следовать за ним.

–Надеюсь, ты помнишь про полицейскую демократию? – на всякий случай уточнил он. – От меня ни на шаг, иначе не вспомнят даже, как звали.

- Я помню, – ответил Ласт. Старая привычка огрызаться почти подтолкнула его к грубому ответу в духе «не очень-то и хотелось отходить», но, в конце концов, Ласт решил не портить едва потеплевшие отношения с гостеприимным Ресеем и Альтерой в целом. Кто знает, рассудил он, какой у этой медали может быть оборотная сторона.

- Сегодня я заступаю на ночную смену, – отойдя от дома на несколько шагов, вновь заговорил Ресей. – После твоего вчерашнего рассказа Вектор распорядился вдвое увеличить личный состав на третьем посту. Как ты понял, под раздачу попали все, в том числе и я.

- Сочувствую, – покачал головой Ласт, почувствовав свою вину, но Ресей лишь отмахнулся:

- Без приключений жить скучно. Конечно, после всех этих приключений Альтеру приходится буквально с нуля отстраивать, но от скуки тоже ничего хорошего не бывает. Может быть, хоть на этот раз обойдёмся без восстановительных работ?

- Третий пост – это который возле стелы стоит? – уточнил Ласт.

- Да, – ответил Ресей. – Вообще у нас посты помечены по очень странной системе. С первым вроде как вопросов нет – первый на то и первый, что охраняет святая святых в лице Вектора и его окружения. Второй и третий заняты обороной подступов к Альтере. Но это не значит, что все сливки достаются только первому посту – ты сам вчера видел, что самым мощным является второй пост.

- Ну а третий? – полюбопытствовал Ласт. – Он, честно говоря, внешне выглядит не очень.

- Поначалу он вообще не задумывался как пост, – сказал Ресей. – Он строился как тренировочный лагерь для новобранцев. В условиях, максимально приближенным к боевым, так сказать – совсем рядом уже чужая земля. Оттуда, со стороны железной дороги, что слева от поста пролегает, постоянно живность наведывается всякая – на ней ребята и набивают навыки в стрельбе. Но в свете последних событий и вчерашних прогнозов о нашем мрачном будущем укрепилось мнение, что лучше иметь три поста, чем два, верно? Средства есть, люди тоже – так что…

Они уже минули первый пост, у которого уже успел смениться командир, и направлялись в ту сторону, куда Ресей накануне не пустил Ласта.

- Туда же только военным можно, – напомнил Ласт.

- Но с тобой ведь я, – успокоил его Ресей. – Я – твой живой пропуск во все части Альтеры. Охрана пустит, снайпер не снимет. Так что пользуйся, пока я жив.

Они вышли к довольно широкому лугу, огороженному железным забором. Справа располагалось длинное высокое здание, внешне похожее на склад – оттуда доносились непонятные звуки, скрежет и стук тяжёлых предметов.

- Завод работает, – гордо произнёс Ресей. – Скоро получим ещё несколько танков.

- Чего? – услышав очередное непонятное слово, переспросил Ласт. Вместо ответа Ресей показал ему на дорогу, проложенную вдоль здания. На ней растянулась колонна из огромного количества бронемашин с длинными дулами и металлическими гусеницами, внутри которых просматривались небольшие колёса. На некоторых из машин развевался флаг Альтеры – именно им являлось знамя со знаком биологической угрозы. Символ нового государства, возглавившего новый мир, невольно подумалось Ласту.

- Вот она, гордость наша! – Ресей подошёл к одной из машин и провёл рукой вдоль её корпуса. – Танковые войска стратегического назначения, проще говоря – танки. Если бы не они, не было бы и нас.

- Вот это махина, – пробормотал поражённый Ласт, осматривая ближайший танк. – Так вот, о чём Вектор вчера говорил…

- Несколько выстрелов могут сравнять с землёй любое здание, – заметил Ресей. – Даже небоскрёб стоэтажный. Уж с кучкой южан мы и при помощи одного танка разберёмся в два счёта. Скорее всего, даже стрелять не придётся – от одного только вида рассыплются в разные стороны.

«Тогда за третий пост я спокоен…»

Приветственно помахав знакомым бойцам, хлопотавшим возле танков, он повёл Ласта по дороге дальше. Вскоре они вышли к небольшой развилке. Впереди виднелись многочисленные сгоревшие многоэтажные здания, и Ресей решительно повернул налево.

- Ну а вот, собственно, и причина, по которой наши танки скоплены именно здесь, – произнёс он.

- Что это? – спросил Ласт, которому в этом месте отчего-то было не по себе.

- Местный позор, от которого мы до сих пор не отмылись, – ответил Ресей. – В общем, лет семь назад у нас были довольно большие владения на севере. До Катаклизма эта община условно на две части был поделена, и попасть из одной части в другую можно было только через округу. Ну, мы кусок этой округи и прикарманили – уж очень удобным и надёжным этот регион был. А потом, после Катаклизма уже, в один прекрасный день вся эта красота вспыхнула. Уж не знаю, само ли загорелось, или помог кто из наших южных друзей, что угрожает нам ныне. Короче, ветер северный был – огонь пошёл север поедать. Он, конечно, не так сильно обжит был тогда, но эвакуация оттуда стала настоящей головоломкой. Ты только представь – люди идут целыми колоннами под горящими эстакадами, а те берут и обрушаются прямо на них… Боролись с огнём как могли, боялись, что сюда перекинется. Не перекинулся – огонь как север поглотил, так и замер буквально на той линии. Здесь ни одна травинка не обуглилась даже, а там всё сгорело дотла. Вот ведь как бывает…

- Ну и для чего тогда тут танки эти держать? – поинтересовался Ласт.

- А для того, – ответил Ресей. – Там посты не выставишь – гарью всё пропитано, воняет до сих пор. А это, извини меня, территория, по размеру в полтора раза больше нашей нынешней. Мы не можем на ней заново освоиться, но где гарантии, что это не могут сделать другие? Была у нас пора, когда неизвестные в чёрном нападали на здешние патрули – они тогда слабыми были, поскольку мы думали, что сильная охрана не нужна. А тварей этих и не видать было – они со зданиями мастерски сливались. Первый подвиг Вектора заключается в том, что он жизнь в Альтере наладил, а второй – что провёл крупную операцию по очистке приграничных областей сгоревшей части общины. Может быть, весь тот гадюшник мы тогда не выдавили полностью, но сюда, по крайней мере, больше никто из чертей с той стороны не совался. Ну а мы для верности танки сюда подкатили – минутная готовность, ещё минут пять до главных улиц, случись чего. Плюс завод открыли по вёрстке новых моделей – тоже дело.

Нахмурив лоб, он несколько минут глядел на отдалённый сгоревший дом, словно пытаясь высмотреть кого-то в пустых окнах. Махнув затем рукой, Ресей пошёл дальше. Догоняя его, Ласт рассматривал то, что осталось от расположенной неподалёку детской площадки – точной копии той, где они с Митей сделали привал и от души повеселились на разных качелях. Территория вокруг неё уже успела порасти дикой травой.

- Раньше здесь играли ребятишки наши, кто с ближайших домов, – пояснил Ресей, краем глаза заприметив любопытство Ласта. – Но потом, когда север сгорел, мы им запретили здесь появляться. Теперь они в центре Альтеры развлекаются. Мы им целый город там выстроили. Замолили, так сказать, грешок северный. Хоть немного, но замолили.

Вскоре оно подошли к четырёхэтажному зеленоватому зданию, которое, судя по решёткам на окнах, до сих пор как-то использовалось.

- Раньше здесь школа вроде была, – сказал Ресей. – Сейчас там – академия для обучения бойцов. В здании теория, в подвале и на полигонах – практика. Ещё там бомбоубежище в своё время оборудовали – мы там гражданских и врачей прячем в критических ситуациях.

- Сейчас критическая ситуация? – уточнил Ласт.

- Вектор распорядился распечатать убежище, – недвусмысленно ответил Ресей. – Впервые за несколько лет. Вот и думай тут.

Возле академии обнаружился сравнительно небольшой пруд, огороженный со всех сторон невысоким железным забором и наполовину заросший длинными стеблями незнакомых Ласту растений. Свернув с трассы, они с Ресеем прошли мимо небольшого скверика и оказались возле ещё одного здания, отдалённо напоминавшего разрушенное учреждение в Марксистском переулке.

- Бывший детский сад, – пояснил Ресей. – Нынче – оружейный и продовольственный склад. Малышню воспитываем в другом месте.

Пройдя мимо нескольких краснокирпичных многоэтажных домов, они оказались возле той дороги, по которой их накануне вёз Тодор. Слева виднелись стены второго поста, возле которого по-прежнему кипела жизнь.

- Укрепляют оборонительные сооружения, – довольным голосом произнёс Ресей. – Это хорошо. Сейчас ещё третий усилим хорошенько, и вот тогда – пусть только кто-нибудь попробует сунуться к нам!

Он жестом показал Ласту дальнейший путь и, повернув налево, направился в сторону тепловой станции. Но у небольшого перекрёстка Ресей вдруг свернул направо и пошёл по маленькой дороге между двумя высокими домами.

- Мы приближаемся к центру Альтеры, – сообщил он Ласту. – Здесь, в основном, и сосредоточена мирная жизнь. Оружием здесь лучше не светить.

Было ещё довольно рано, и на очередной детской площадке, размер которой впечатлял, не было детей и их родителей. Но вместе с тем было заметно, что и сама площадка, и расположенные по другую сторону дороги знакомые Ласту с Цитадеи спортивные снаряды регулярно использовались – в песочнице были оставлены маленькие пластиковые вёдра и лопатки, а с одного из турников свисало чьё-то забытое полотенце. Воспользовавшись тем, что Ресей замедлил ход, Ласт прикрыл глаза и попытался представить, как шумно здесь бывает в самый разгар дня – в песочниках возятся дети, взрослые обсуждают различные бытовые вопросы, а спортивной закалки мужчины качают пресс, отжимаются и соревнуются между собой по количеству подтягиваний за раз. В голове тут же возникли воспоминания о похожих тренировках в Цитадее, почти всегда переходивших в силовое выяснение отношений.

- Чего встал? – послышался голос Ресея. Ласт открыл глаза и обнаружил себя одиноко стоявшим посреди улицы. Ресей стоял в нескольких метрах от Ласта и удивлённо смотрел на него.

- Ничего, я просто… – мотнув головой, Ласт поспешил к Ресею. – Я просто представил себе, как тут бывает здорово.

- Это да, – улыбнулся Ресей. – Приходите с Митей сюда вечером. Познакомим его с ребятнёй, чтобы не грустно жить было.

- Обязательно, – также улыбнувшись, ответил Ласт.

- Здесь до Катаклизма устраивали всяческие мероприятия, – сказал Ресей, кивнув сначала на оставшуюся позади дорогу, а затем на начинавшуюся справа огромную чащобу. – Но после всё здесь стало зарастать, и мы бросили парк. Единственное, за чем ухаживаем всей Альтерой – так это за памятником войн.

- Каких войн? – поинтересовался Ласт.

- Да всяких, – вздохнув, ответил Ресей. – Варлав всегда славился многочисленными конфликтами. Почти в каждой региональной заварушке участвовал. До Катаклизма он даже в мировую войну влезть умудрился, да только по зубам получил за это сильно. Но памятник чему-то там поставили, а мы его преобразовали в мемориал павшим в прежних боях с чешировцами.

Немного помолчав, он произнёс:

- Пойдём обратно. Всё остальное ты видел вчера.

- А та трасса? – удивился Ласт, кивнув на видневшийся вдали перекрёсток. – Что там находится?

- Прежняя жизнь Альтеры, – неожиданно помрачнел Ресей. – Там не живёт пока никто. Без особой необходимости я стараюсь там не появляться. Как вступлю на ту дорогу – сердце биться начинает, как сумасшедшее. Но, впрочем, есть там одно местечко… Ладно, пойдём, если интересно.

- Не надо, – тут же отмахнулся Ласт. – Вижу же, что ты…

- Да пойдём уже, – протянул Ресей, направившись к перекрёстку. – Коль скоро ты теперь один из нас, то должен знать, какую цену мы заплатили за то, чтобы теперь жить как нормальные люди. Никто тебе не расскажет таких подробностей, какие расскажу я. Вектор не расколется, а остальные давно забыли об этом. Ну, или не забыли, но стараются забыть.

Ласту от такого пролога стало не по себе. Что такое скрывала развитая на первый взгляд община Альтера, если даже видавший виды Вектор не стал бы говорить об этом?

Ресей тем временем вышел на перекрёсток и, повернув налево, молча продолжил идти. Он тщательно прятал глаза от Ласта, опустив голову и повернув её чуть вправо. Мимо них мелькали разные здания – белое одноэтажное, с зелёными панелями, и бело-красное, с покосившейся вывеской «Продукты». Наконец показался высокий бело-жёлтый дом с запущенным двором.

- Тут вся улица – одна сплошная хронология, – остановившись у дома, произнёс Ресей. – Поэтому стоит начать эту историю с самого начала. Иди за мной.

Обойдя дом с другой стороны, он вышел на проложенную вдоль его стены небольшую дорожку и прошёлся по ней вперёд. Остановившись через десяток метров, Ресей перевёл взгляд на дом. Перед ним Ласт увидел вход в помещения первого этажа. Над ним ещё держался козырёк, возле которого слабо развевался знакомый с Цитадеи чёрный флаг с белой полосой.

- Бывшая местная администрация, – пояснил Ресей подошедшему Ласту. – По сути, здесь и начались события, предопределившие нашу историю.

Умолкнув, он пошёл обратно к дороге. Пока ещё ничего не понимавший Ласт, решив пока не задавать Ресею вопросов, молча последовал за ним. Ресей не стал выходить на дорогу, а направился в сторону внутреннего двора дома. Замедлив шаг у первого подъезда, он порылся в кармане и вытащил из него обычный дверной ключ на чёрной нитке.

- Это место я облюбовал ещё мальчишкой, – с некоей ностальгией произнёс Ресей. – Прошло столько лет, а я иногда сюда возвращаюсь.

Подойдя к двери подъезда, он отпёр её ключом.

- Четырнадцать этажей над нами, – Ресей словно говорил сам с собой – так тихо звучали его слова. – Раньше и это был не предел, а сейчас – кажется, что великаны какие-то строили.

Вновь резко замолчав, он, даже не глядя на полностью растерявшегося Ласта, начал взбираться вверх по лестнице. Делал Ресей это так быстро, что еле поспевавший за ним Ласт, всё ещё остерегавшийся разных строений, испуганно воскликнул:

- Дом же рухнет!..

- Не рухнет, – уверенно заявил Ресей. – Он всех нас переживёт, так и знай!

Они миновали седьмой этаж, когда у Ласта стук сердца стал отдаваться в висках. На одиннадцатом же нога соскользнула со ступеньки, и только хорошая реакция, благодаря которой рука ухватилась за пыльные перила с облезшей краской, позволила ему сохранить равновесие. Остаток пути Ласт преодолел пешком, с трудом пытаясь восстановить дыхание.

- Эй, Ресей! – крикнул он, добравшись до последнего этажа и с недоверием глядя себе под ноги – велика была вероятность того, что здание начнёт обрушаться. Но дом продолжал стоять на месте, а сверху из встроенного в потолок люка, к которому вела очередная, железная лестница, послышалось:

- Поднимайся, я здесь!

Сверху оказался выход на крышу дома, где дул сильный ветер. Но Ресея, сидевшего на невесть откуда взявшемся здесь старом ободранном кресле, это явно не смущало – скрестив руки на груди, он смотрел вперёд, где начинал алеть восход.

- Захватывающий вид, не правда ли? – поинтересовался Ресей у Ласта, вставшего рядом с креслом.

- Не видно ничего, – ответил тот, глядя на скрытую в зелени Альтеру.

- Зато зимой здесь всё очень хорошо просматривается, – сказал Ресей, оглянувшись и посмотрев на небольшую постройку на крыше. Переведя туда взгляд, Ласт увидел, что почти все её стены были изрисованы незамысловатыми рисунками.

- В детстве здесь был мой укромный уголок, – с улыбкой произнёс Ресей. – Когда мне хотелось побыть одному, я убегал сюда. Мог часами сидеть здесь и слушать, как меня кличут внизу – никто же тогда и подумать не мог, что меня на крышу понесло. Вот, считай, отсюда и пошла моя жизнь. И жизнь Альтеры тоже…

Встав с кресла, он положил на него своё оружие и, заложив руки за спину, стал прохаживаться по крыше. Ласт стоял на прежнем месте и молча наблюдал за ним.

- Мне всегда стыдно говорить об этом, но в нашем случае вначале было слово «эгоизм», – начал рассказывать Ресей. – Когда в городе произошёл ипритовый выброс, здесь сразу поняли, что придётся принимать бежавших с материкового Варлава. Но Радулеску, тогдашний руководитель новоиспечённой Альтеры, не хотел тратиться на карантинные меры, поэтому начал действовать жёстко. Команды из Варлава слушать перестали, потом и вовсе связь с ним обрубили. Радулеску приказал установить блокпосты на въездах и не пускать в общину людей. Попутно запустили санитарные меры – жителям рассказали об иприте, дали советы дельные и не очень, а под конец просто посоветовали сидеть по домам и носу на улицу не казать. Но…

На миг прервавшись, он продолжил:

- В принципе, никто не сомневался, что поражённые доберутся и до нас тоже. Это был, что называется, вопрос времени. Но одно дело – продекларировать расстрел инфицированных при попытке проникновения в Альтеру, и совсем другое – отдать этот приказ, когда проникновения действительно начались. А начались они в таком массовом порядке, что Радулеску растерялся. С инфицированными тогда никто особо не возился – у нас было много тяжёлых случаев, а лекарств было мало, и пытаться помогать всем было просто бесполезно, уж прости мне эту бесчеловечность. А потом Радулеску вдруг пришла в голову гениальная, как ему казалось, идея. Незадолго до землетрясения неподалёку от границ Альтеры открыли питомник для животных. Здоровый такой комплекс – только вот запустить его так и не успели. Но всё необходимое туда завезти успели. В том числе и огромные дозы гексенала – это препарат такой, что в большой концентрации вызывает остановку сердца.

- Подожди… – перебил его Ласт. – Так вы заражённых что… Просто убивали, что ли?

- Не мы, а команда Радулеску, – поправил Ресей. – Я в то время ещё питался молоком матери где-то в дебрях Югославии, а Вектор только начинал вступать во взрослую жизнь. Да и никто тогда из местных не догадывался, как Радулеску начнёт распоряжаться с собачьей отравой.

Показав вдаль, он сказал:

- Сейчас этого здания не видно, но зимой его увидеть можно. Бывшая сорок седьмая больница. Когда до Альтеры дошли первые поражённые, в ней развернули некое подобие госпиталя. Но, как я уже сказал, помочь людям тогда было невозможно, а потому те просто умирали в своих постелях. Когда же вспомнили про питомник, Радулеску и решился на всю эту авантюру с гексеналом. Инфицированных вызывали по одному в подвал госпиталя – якобы для испытания «революционного лекарства» от иприта. Там люди Радулеску вводили им лошадиную дозу гексенала и велели возвращаться в свои палаты. Как правило, инфицированные не доходили даже до выхода из подвала…

Вздохнув, Ресей закончил:

- Пропажу своих заразившихся родственников вскоре стали обнаруживать здоровые жители общины. Среди них был и Вектор, у которого прикончили инфицированного товарища.

- И он начал действовать? – предположил Ласт.

- Поначалу хотел просто поговорить с руководством госпиталя, – ответил Ресей. – Но внятного ответа он, понятное дело, не дождался. Так бы и вымерла втихую община Альтера, если бы Вектор, проходя мимо спуска в подвал, не учуял странный запах. Дело в том, что поначалу тела складывали в огромный холодильник – ну, чтобы не воняли особо. А когда тот оказался переполненным, то стали просто класть их в самый дальний угол подвала. Но разложение в таких условиях надолго сдержать нельзя, вот и пошёл запах по госпиталю…

Внезапно взяв в руки своё оружие, он произнёс:

- Пошли отсюда. Внизу расскажу, чем всё закончилось.

Во время спуска вниз Ласт невольно чувствовал, как становится гадко на душе. Долгие годы он жил с мыслью, что только Цитадея, формируя свою адскую кастовую иерархию, проходила через жестокое, но чертовски банальное убийство поражённых. Как оказалось, точно такие же процессы переживала и Альтера, доселе казавшаяся ему раем.

«Каждый рай в своё время был адом, как пить дать» – подумалось Ласту.

Оказавшись на улице, Ресей пошёл не в обратном направлении, а свернул направо и направился к очередному перекрёстку, за которым брал начало довольно большой пролесок.

- Где-то здесь сидит наша засада, – произнёс Ресей, свернув налево и кивнув на деревья. – В мирное время она всякую падаль лесную от нас гоняет, а в военное обороняет подступы к станции.

Впереди уже виднелись бело-красные трубы тепловой станции – Ресей провёл Ласта вокруг территории Альтеры.

- Ты обещал рассказать, что было потом, – напомнил Ласт.

- Потом началась классика жанра, – отозвался Ресей. – Район раскололся на сторонников Вектора и сочувствующих Радулеску. Последние заперлись в доме, где мы только что были, и около месяца держали оборону. А потом Радулеску вдруг нашли мёртвым – в своём же кабинете. Поговаривают, что в ту ночь никто не мог найти Вектора. Может быть, он постарался, я не знаю.

- Почему не спросишь у него? – полюбопытствовал Ласт.

- Есть вещи, который каждый хранит только в себе и никому о них не рассказывает, – пожал плечами Ресей. – Думаю, что та ночь – это вещь Вектора. Поэтому я не лезу и тебе не советую. В любом случае, преступник Радулеску получил по заслугам. А мы получили нормальную жизнь, которую стараемся поддерживать до сих пор.

- Здесь больше не было поражённых? – удивился Ласт.

- Как же? И над нами химические дожди химичили и химичат до сих пор. Кто несильно пострадал, тем помогаем – лекарств за последние годы сюда много свезли, как и оружия. Но бывают и тяжёлые случаи…

Миновав первый блокпост и подойдя к входу в здание, Ласт спросил:

- А Митя? Может, его тоже надо взять?

- Митя, наверное, здесь уже… – неопределённо ответил Ресей.

- Как? – удивился Ласт. – Он же…

- Он тебя в столовой должен ждать, проверь, – эта фраза ещё больше запутала Ласта. Но Ресей больше ничего не сказал – лишь завёл Ласта в здание Вектора и, пропустив его мимо охранника, ушёл в неизвестном направлении.

- В столовой так в столовой… – пробормотал Ласт.

По пути туда ему не встретился ни один человек. Внутри же Ласт, к своему удивлению, действительно увидел Митю – мальчик сидел, медленно поедая ту же гречневую кашу и с некоторой опаской поглядывая на окружающих.

Заметив Ласта, Митя встал и радостно замахал ему рукой.

- Привет, братишка, – улыбнулся Ласт, присаживаясь рядом. – А ты как тут?..

Ответить мальчику помешал вошедший в столовую Вектор, который отчего-то был мрачнее тучи. Сзади к нему тут же подошёл Ресей – обменявшись парой фраз, он буквально вылетел из столовой. Вектор же, завидев Ласта с Митей, направился к ним.

- Как дела? – добродушно спросил он, потрепав мальчика по голове.

- Всё хорошо, – ответил Митя. Тот изобразил на лице улыбку и перевёл взгляд на Ласта:

- Отойдём на пару слов?

Удивлённый Ласт встал и пошёл с Вектором к выходу из столовой.

- Ты привёл Митю сюда? – тут же спросил он.

- Я, – пробормотал Вектор. – Но об этом позже… Чешир и компания уже по всем срокам прогорели, а их всё нет и нет. Предчувствие у меня плохое – беду они готовят…

- Может, усилить блокпосты? – тут же предложил Ласт.

- Три танка вместо двух послал на третий, – отмахнулся Вектор. – Четверть второго блокпоста тоже вот-вот переведётся туда. Но всё равно – неспокойно мне на душе чего-то…

Закончить мысль ему помешал внезапно раздавшийся рёв сирены. Уже в следующую секунду стало слышно, как по верхнему этажу забегали люди – топот множества ног вибрацией отдавался от потолка.

- Я так и знал! – выкрикнул Вектор, в сердцах ударив кулаком по стене. Потрясая ушибленными костяшками пальцев в воздухе, он сказал Ласту:

- Бегом со мной к выходу!

Ласт хотел было броситься за ним к посту охраны, как вдруг услышал жалобный голос позади себя:

- Ласт, стой!

Он обернулся и увидел мальчика, о котором в суматохе все позабыли.

- Я с тобой! – заявил Митя, бросив еду и подбежав к нему.

- Ни в коем случае! – решительно произнёс Ласт. – Тебе со мной нельзя, и точка.

- Но почему… – начал было причитать мальчик, но Ласт его оборвал:

- Опасно. Пока снаружи ещё ничего не произошло, беги в нашу квартиру и жди меня, понял? Вот, держи ключи и живо отправляйся…

Губы Мити задрожали.

- Ты что, не доверяешь мне?.. – прошептал мальчик.

Ласт вздохнул, опустился на одно колено и обхватил Митю за плечи.

- Послушай, братишка, – мягко сказал он. – Я полностью тебе доверяю. Я помню, как ты помогал мне в Городе. Но сейчас всё гораздо серьёзнее. И если с тобой вдруг что-то случится, как я буду жить?

- А как я буду жить, если?.. – воскликнул мальчик. Ласт приложил палец к его губам и тихо произнёс:

- Никаких «если». Со мной всё будет хорошо. Я вернусь. Ты мне веришь?

Митя зажмурился и опустил голову. Ласт положил ладонь на его щёку.

- Эй, ну ты чего?..

- Нет! – мальчик вдруг прижался к нему и прошептал прямо на ухо: – Пообещай мне, что вернёшься.

- Я обещаю, – Ласт крепко обнял Митю. – Я клянусь тебе, родной…

- Я люблю тебя, папа… – после этой детской фразы Ласт чуть было не сошёл с ума от нахлынувших эмоций. Но ему удалось взять себя в руки.

- Всё будет хорошо… – тихо сказал Ласт, поцеловав мальчика в лоб. Затем он выпрямился и, с улыбкой подмигнув погрустневшему Мите, вышел из столовой.

И только сейчас, увидев перед собой разбиравших оружие и снаряжение бойцов Альтеры, он в очередной раз понял, насколько сильно полюбил своего маленького друга. И как ему хочется поскорее вернуться домой, чтобы затем никогда больше не расставаться с ним.

Secțiune 1.18. Moarte

Выбежав на улицу с остальными, Ласт увидел, как неподалёку о чём-то говорят Вектор и Ресей. Не теряя ни секунды, он направился к ним.

- …мне с третьего сказали! – громко говорил Ресей, активно жестикулируя. – А потом резкий звук – и связь вырубилась…

- Проклятие! – Вектор посмотрел на подбежавшего Ласта. – Третий блокпост эти уроды гранатомётами разнесли к чертям собачим – вместе с танками, чёрт подери! Сейчас рвутся сюда…

- Им станция ваша нужна! – тут же вставил Ласт.

- Эта станция всему миру покоя не даёт, и без тебя знаю, – сказал Вектор. – Но там, впереди, полно гражданских, которых чешировцы в порошок будут стирать, чтобы добраться сюда…

- Короче, – встрял Ресей. – Оборонять нужно центральную часть, потому что там – вся жизнь. Ласт, пойдёшь со мной.

- Вот, возьми, – Вектор протянул Ласту рацию. – Вторая волна – связь со мной и остальными командирами, четвёртая – с реанимацией. На всякий случай.

Ласт еле успел принять из его рук рацию – Ресей мощным рывком за рукав потащил его за собой. Побежав за ним, Ласт вдруг различил гремевшие вдалеке взрывы и звуки стрельбы – бой с внезапно нагрянувшим противником был горячим и обещал затянуться надолго.

- Второй, я Ресей! – закричал Ресей в свою рацию. – Как у вас?

- Ресей, пошёл к чёрту! – раздалось в ответ. – Не отвлекай! Жарко, и всё…

- Удерживайте их! – почти умолял Ресей. – Пока мы будем уводить гражданских…

- Удерживаем… – ответили с блокпоста. – Они гораздо сильнее стали – на джипах, с пулемётами, тактика чудная какая-то… Не все в одну сторону прутся. Часть укатила в сторону бывшей администрации…

- Там их засада перехватит, они уже в курсе. Держитесь!

Ресей убрал рацию и на полной скорости помчался к многоэтажным жилым домам, видневшимся вдали. Возле них уже виднелись горстки простых жителей района, выгнанных из своих домов звуками всё приближавшейся стрельбы.

- Не думаю, что у тебя есть опыт ведения подобных заварушек, – бросил Ресей Ласту. – Поэтому лучше спасай людей.

- Но как? – слегка опешил Ласт.

- Там некоторые из нашего резерва, – ответил Ресей. – Присоединяйся к ним. Я пошёл ко второму, тебе – за красный дом, где вы спали. Уводи оттуда людей. Пошёл!

- Удачи тебе, – бросил Ласт ему вслед, но Ресей его уже вряд ли слышал. Тогда он, перехватив поудобнее автомат, понёсся к людям, вылезавшим из окон первого и даже второго этажей и в растерянности метавшихся вдоль дома.

- Эй, вы! – завидев приближавшегося Ласта, закричал кто-то во всё растущей толпе. – Что происходит?!

- Все за мной! – скомандовал Ласт, махнув людям рукой. Когда те успокоились и с горем пополам подавили в себе панику, он повёл толпу во внутренний двор дома. Там десяток военных объединяли в колонны других жителей, прибежавших сюда из соседних домов.

- Ты кто? – спросил один из военных у Ласта, когда тот пристроил людей к крайней колонне и подошёл к нему.

- Я Ласт, пришёл от Ресея, – представился Ласт.

- Добро, – кивнул военный. – Мой позывной Поляк. Плохи дела, Ласт от Ресея. Противник быстро продвигается вглубь нашей территории, вывезти отсюда гражданских мы вряд ли успеем.

- И что делать? – спросил Ласт, отметив про себя, что его впервые охватил страх за всех этих людей, которых он буквально несколько дней назад характеризовал как «не представляющих для него ценности».

- Будем прятать их в подвалах домов, – ответил Поляк. – Бери две крайние колонны и веди их в подвал вон того подъезда. С остальными мы разберёмся.

- Хорошо, – Ласт взмахом руки привлёк внимание нужных колонн. – За мной в подвал!

Колонны послушно объединились и пошли за ним в подъезд. Там Ласт почти сразу обнаружил расположенную слева от лестницы железную дверь с наклеенным посередине изображением ведшей вниз стрелки. На двери висел замок, и Ласт вдруг понял, что не спросил у Поляка ключ или что-то наподобие этого. Но вопросительные взгляды множества людей, которым было жизненно необходимо убежище, заставили Ласта просто выбить замок прикладом.

- Заходим! – скомандовал Ласт, распахивая дверь, за которой он краем глаза заметил довольно крутую лестницу. – Только осторожнее! Не толкайтесь!

Вспомнив насмешливые выкрики военных Цитадеи во время звучания сирены, он громко добавил:

- Пускайте вперёд женщин и детей!

После этого он вдруг подумал о Мите, которого отправил назад в квартиру.

«Чёрт, ему же тоже надо сюда!..»

Но вместе с тем он понимал, что не может оставить в беде людей, у многих из которых тоже были дети. Потому Ласт не двинулся с места до тех пор, пока последний человек не скрылся в глубине гигантского подвала.

Как только он захлопнул дверь и хотел спасать мальчика, к нему подошёл Поляк.

- Всё? – спросил он. – Отлично. Теперь за мной!

- Но мне надо… – пролепетал Ласт.

- За мной, я сказал! – закричал военный, и тот тут же подчинился.

Во дворе дома больше не было ни одного мирного жителя – только военные, расчехлявшие странные тубусы. В них Ласт почти сразу признал гранатомёты – в Цитадее ими некоторое время пользовались, после чего по легендарности они сравнялись с Полевым Кольцом, а по редкости не уступали сигаретам.

- Машины противника напоролись на нашу засаду у администрации, – пояснил Поляк, пока они с Ластом бежали по направлению к детской площадке. – Часть мы уничтожили, остальные развернулись и взяли курс сюда. Наша задача – не пропускать их! Жарим и технику, и пехоту, патронов не жалеем – запасов полно. Всё понял?

- Понял, – кивнул Ласт.

Местность у площадки разительно отличалась от той, что была здесь какие-то два часа назад – свободную до этого момента дорогу перекрывал ряд наваленных друг на друга мешков с песком. Ласт прекрасно помнил, что на первых порах такие использовались в Цитадее – правда, служили они не пунктами обороны от внешних угроз, а стихийно организованными прилавками начинавших свою карьеру торговцев.

- Гранатомётчики уничтожат машины и по максимуму разобьют пехоту, – пояснил Поляк, жестом приказав Ласту спрятаться за ними. – Твоя задача как автоматчика – добивать выживших стрелков. Отступать только по приказу командира. Самовольное снятие с позиции будет расценено как дезертирство. Ты это уяснил?

Прежде, чем Ласт успел ответить, военный побежал вдоль мешков к другим бойцам. Ласт успел подумать, что его новый знакомый словно знал о его своеобразной первобытности, а потому разжёвывал каждое ожидаемое действие. Развить мысль до теории сговора между ним и Ресеем или Вектором ему помешал грохот, раздавшийся на этот раз совсем рядом.

Осторожно выглянув из-за мешка, он увидел, как в небе растворяется огромный огненный шар, вспыхнувший после взрыва большой машины, выехавшей с дальней улицы. Оттуда же по направлению к мешкам ехали ещё три автомобиля и бежали вооружённые люди. Справа раздался свист, и в следующую секунду центральная машина подлетела на воздух. Правая свернула вбок и на полной скорости врезалась в дерево, отчего задымился смявшийся капот. Но установленное сверху оружие всё же развернулось в сторону мешков и начало плеваться огнём. По мешкам побежала ударная волна от попадавших в них пуль. В ту же минуту она стала ещё сильнее – к стрельбе подключилась ещё одна уцелевшая машина. Огонь был настолько плотным, что, казалось, из всех продырявленных мешков высыплется весь песок, и бойцы Альтеры вот-вот останутся без укрытия. Естественно, никакой речи об ответном огне в тот момент идти не могло – высунуться было просто невозможно, а стрельба вслепую вряд ли увенчалась бы успехом.

«Они отвлекают нас, чтобы дать пешим войскам зайти сбоку и ударить по нам оттуда!» – когда эта мысль пронеслась в голове Ласта, того прошиб холодный пот. Это наверняка понимали и другие, но поделать с этим ничего не могли.

И тогда Ласт решился на рискованный шаг. Высунув автомат и дав небольшую очередь вправо, он, воспользовавшись недолгим отвлечением машины на звуки ответной стрельбы, вылез из-за укрытия и за считанные секунды добежал до стоявшей слева огромной светлой постройки непонятного назначения. По боковой стене тут же застучали пули – стрелок на машине, приметивший побег Ласта, был твёрдо намерен выбить того из нового, более крепкого укрытия. Но получивший долгожданные мгновения свободы гранатомётчик стремительно поднял своё заряженное оружие и подорвав стрелявшую установку. С последней машиной, так неожиданно лишившейся поддержки сбоку, разобрался другой боец.

Ласт тем временем медленно приближался к левому краю постройки – словно знал, что по той стене с аналогичным намерением разобраться с противником полз враг. Они столкнулись у самого края, но реакция Ласта оказалась быстрее. Когда чешировец рухнул замертво, тот вновь присел и выглянул за угол. Лишь вдалеке Ласт заметил нескольких чешировцев, беспорядочно стрелявших во все стороны. Где-то сбоку слышались звуки куда более ожесточённого боя – основной удар группировки противника пришёлся на «мешочный» отряд военных. В то же время Ласт понял, что гул вдалеке стих. Это могло означать победу одной из сторон и уничтожение сил противной. Чтобы понять, что именно произошло, он вытащил сунутую в карман рацию и, настроившись на указанную Ресеем вторую волну, произнёс:

- Ресей, на связь!

- Я тут, – тут же отозвался Ресей. – Ласт, ты? Как ты, дружище?

- Живой, ведём бой на детской площадке, – ответил Ласт. – Слушай…

- Эти подонки покоцают нашу главную достопримечательность! – воскликнул Ресей, и даже сквозь помехи можно было понять, что он весьма раздражён от полученных известий. – А ну разбирайтесь с ними – и живо через администрацию к станции! Второй почти полностью разрушен, но мы отбили атаку! Всех гадов уничтожили!..

Неожиданно к Ласту подбежал Поляк. Поняв, что тот говорит с Ресеем, он выхватил из его рук рацию и сказал:

- Ресей, я Поляк, атаку отразил.

- Молодец, Домбровский! – похвалил его Ресей. – А теперь дуйте маршем до Польски вместе с отрядом. Ласт знает, по какому маршруту. Администрация отрапортовала, что худо-бедно, но с прорывом разобралась, однако там ещё постреливают. Поддержите наших огнём и прочим, часть второго я направлю на ваши позиции у площадки.

- Я понял, – ответил Поляк, возвращая Ласту рацию. – Молодец, что разорвал этот порочный круг обстрела, но подлец, что всё горячее переждал в сторонке. Но да ладно. Что за маршрут?

- Через администрацию к станции, – повторил слова Ресея Ласт. – У второго они атаку отразили, но блокпост разрушен.

- Слышал, – Поляк махнул рукой. – Ничего, отстроим новый. Ну что, тогда до Польски?

Через минуту отряд, недосчитавшийся нескольких бойцов, уже мчался в сторону дома, крышу которого, будучи маленьким, некогда облюбовал Ресей. Чем ближе бойцы подходили к нему, тем отчётливее слышалось, как разрезают воздух и куда-то несутся многочисленные снаряды – как свои, так и вражеские. Неподалёку от дома догорало несколько машин с такими же стрелявшими установками на крыше, а под окнами ехал настоящий стальной монстр на восьми колёсах, отрабатывая по кому-то слева от дороги.

- Всех приветствует Вектор, – вдруг затрещало из всех включённых раций. – Вероломное нападение на Альтеру в целом можно считать проваленным – основные силы противника уничтожены, их стратегия не удалась. Тем не менее, по всей территории продолжают орудовать несколько десятков нелюдей и около пяти тачанок. Призываю всех защитников нашего Отечества проявлять бдительность и безо всяких переговоров подавлять оставшиеся силы противника. Имейте ввиду, что до сих пор не подтверждена смерть главаря напавшей на нас нечисти, известного как Чешир. Поэтому…

На несколько секунд на волне установились помехи, которые затем разрезал взволнованный голос Ресея:

- В районе станции выявлены силы противника! В данный момент ведётся обстрел близлежащей территории, цель которого – проникновение на территорию станции с её последующим захватом или уничтожением. Все, кто может, должны сорвать их вероломные планы! Призываю также танковые войска выделить возможное количество единиц боевой техники для оказания поддержки нашим силам.

- Обманка, – вдруг пробормотал Поляк. Через секунду он уже кричал в рацию:

- Ни в коем случае не перебрасывайте людей со второго к станции! Сейчас вы пойдёте к станции, а с севера на второй наверняка ринется засадный полк чешировцев! Не идиоты же они, чтобы пускать все оставшиеся силы в одну-единственную атаку.

- Вполне возможно, – после недолгого молчания согласился с ним Ресей. – В таком случае расставайтесь с администрацией и сами дуйте к станции. Туда как раз оставшиеся танки подтягиваются сейчас.

- Есть, – ответил Поляк, убрав рацию. – Отряд, за мной!

Бойцы тут же ринулись в сторону видневшейся вдали станции. У её забора действительно хозяйничали две машины чешировцев, возле которых мелькали чьи-то тёмные фигуры.

- Они могут запросто уничтожить трубы, – заметил Поляк. – Но в таком случае вся их операция теряет смысл. Ведь они хотят получить источник энергии, а не просто поиграть в тир в полевых условиях. Так что за станцию можем особо не волноваться. В том плане, что разрушать её не станут.

Когда до станции оставалось несколько десятков метров, один из бойцов друг остановился, присел на землю, прицелился из гранатомёта и выстрелил. Взрывом уничтожило одну из машин, вторая же моментально прекратила обстрел станции и начала разворачивать орудие в сторону приближавшегося отряда. Но вдруг она сорвалась со своего места и понеслась вправо, вмиг позабыв о противнике. Почти сразу же выяснилась причина, по которой та поспешила ретироваться с поля несостоявшегося боя – из-за забора со стороны здания, где жил и работал Вектор, выехал могучий танк. Его дуло стало поворачиваться в сторону уехавшей от греха подальше машины чешировцев. Но позже сидевшие в танке бойцы решили предоставить возможность уничтожить её пехоте, а сами повели танк по направлению ко второму блокпосту – с той стороны в небо уже устремились клубы густого чёрного дыма. Следом за ним поползли ещё две гигантские машины с развевающимися на корпусе флагами Альтеры.

- Командир, а как же третий блокпост? – вдруг спросил один из бойцов.

- Мажорчиков снесли вон те господа, – Поляк указал на уцелевших чешировцев, которые бежали в сторону небольшой чащи у правого бока станции. – Они решили, что прикрыты со всех сторон, а потому толком не приготовились к обороне. Вот как бывает – лучших накрывает одним снарядом, а по дураку и всем арсеналом попасть не могут. Но да ладно. Вперёд, зачистим леса от лесных братьев!

И тут Ласт заметил, как в зарослях, произраставших слева от станции, мелькнула чья-то фигура в чёрном.

- Там один откололся от остальных, – сказал он Поляку. – Я пойду, разберусь с ним.

- Давай, – разрешил тот. – Но бойца одного я тебе дам. Потом идите к нам или на второй блокпост – решите сами. Дрейк, помоги ему.

Один из бойцов тут же подошёл к Ласту, и вдвоём они направились к зарослям.

- Нужно обойти, – произнёс Дрейк. – Так не привлечём к себе внимание.

- Давай, – согласился Ласт.

За зарослями обнаружилась небольшая опушка с дюжиной толстых деревьев, странным образом образующих чёткий полукруг. На ней никого не было.

- Ушёл, – с досадой произнёс Дрейк. – Значит…

Послышался лёгкий свист – Ласту показалось, что что-то блеснуло в воздухе. Дрейк вдруг выронил автомат и обхватил обеими руками горло, из которого торчало четырёхугольный сюрикен. Ласт дёрнулся в сторону, и это спасло ему жизнь – пролетевшее в метре от его шеи новое лезвие со звоном приземлилось на дорогу. Прежде, чем Ласт успел перевести взгляд с рухнувшего на траву Дрейка вперёд, он оказался повален на землю внезапно налетевшим человеком. По ссадинам на его лице Ласт догадался – это был тот самый Чешир.

- Юркая ты сволочь, – бандиту не была чужда привычка оставлять реплики после каждого своего действия. – Смог от меня сбежать там… Ну, ничего, мы сейчас это исправим.

Ласт попытался спихнуть с себя тяжёлого Чешира, но тот не сдвинулся ни на миллиметр. Нанеся несколько точных ударов по кистям Ласта, отчего те тут же обмякли, он обхватил крепкими пальцами его горло и стол душить. Ласт с хрипом задрыгал ногами, рассчитывая хоть немного поколебать противника, но Чешира это также не смутило.

У Ласта всё поплыло перед глазами. Попытки вдохнуть заканчивались булькающим звуком – сдавленный кадык перекрыл дыхательные пути. Нависавший над Ластом бандит становился всё расплывчатее и темнее. Но неожиданно он убрал руки с его горла и, сильно пнув, поднялся на ноги. Ласт тут же обхватил своё горло пришедшей в себя рукой и судорожно вдохнул. Когда он снова смог чётко видеть происходившее вокруг, то увидел Чешира, стоявшего неподалёку и державшего его под прицелом автомата.

- Ну что, чувствуешь запах победы? – растягивая слова, мурлыкал тот. – А я вот чувствую. Твоё последнее слово, крыса кладовая.

В мозгу Ласта словно раздался щелчок. Его на миг отнесло назад, в Город – к разрушенному автовокзалу, где они с Митей впервые остановились на ночлег. Ласт вспомнил свой странный сон и похолодел – насколько чётко его воображение видело ближайшее будущее. Трава, незнакомец в чёрном, ожидание последнего выстрела – и право на последнее слово.

«Любитель пафоса, который даже человека не убьёт, пока не скажет что-нибудь вычурное» – вспомнил свою тогдашнюю мысль Ласт.

Ему очень хотелось произнести имя Мити, чтобы умереть с мыслью о своём маленьком друге. Он даже открыл рот, чтобы сказать это слово. Но тот Ласт неожиданно вспомнил продолжение своего вещего сна.

В реальность воплотилось и оно.

Из зарослей вдруг выскочила какая-то маленькая серая фигура. Истошно крича, она бросилась на ничего не подозревавшего Чешира и сбила его с ног. Подмять под собой вдвое превышавшего его по росту бандита внезапному маленькому союзнику Ласта оказалось не по силам, и уже через минуту инициативу в борьбе перехватил Чешир. Послышался вскрик, который Ласт, как ему показалось, уже где-то слышал. Сердце ушло вниз.

- Митя… – пробормотал Ласт. Его шёпот затем сменился криком: – Митя!!!

Вскочив на ноги, он бросился к Чеширу, который уже сжал в руке рукоятку длинного ножа и занёс его над мальчиком. Митя отчаянно сопротивлялся, но бандит одним мощным ударом в грудь на мгновение обездвижил его. Этого мгновения хватило, чтобы вонзить нож в тело мальчика. В ту же секунду подбежавший сзади Ласт резко обхватил Чешира за волосы и со всей силы рванул его на себя. Бандит ахнул и выронил окровавленный нож, начав заваливаться на Ласта. Когда он рухнул на траву, Ласт обхватил его горло и, нажав на нужные места, сломал Чеширу шею. Тот раскрыл рот, захрипел, но потом откинул назад голову и испустил дух.

Ласт резко обернулся и увидел лежавшего на боку Митю, закрывавшего рукой рану на животе и стонавшего от боли. Выхватив рацию и переключившись дрожавшими и вымазанными в крови пальцами на четвёртую волну, Ласт завопил:

- Срочно врачей к станции, ранен ребёнок!

- Где вы находитесь? – тут же ответили из больницы.

- Тут опушка, – Ласт быстро осмотрелся по сторонам. – Деревья полукругом растут…

- Едем! – прервали его. – Держитесь!

Ласт отшвырнул рацию на траву и подполз к хныкавшему мальчику.

- Митька… – бормотал Ласт, убирая дрожавшую детскую ладошку от кровоточившей раны и осматривая её. – Малыш…

Уложив закричавшего от боли Митю себе на колени, он сам зажал его рану своей ладонью.

- Тихо, родной, не плачь, – прошептал Ласт, прижав голову мальчика к своей груди. – Сейчас нам помогут. Нас спасут, слышишь? Нужно только немножко потерпеть…

Митя вздрогнул и тут же обмяк.

- Эй! – Ласт ухватил его щёки пальцами и стал трясти голову из стороны в сторону. – Не закрывай глаза! Открой их! Открой, чёрт возьми!

- Ай! – мальчик дёрнулся и снова посмотрел на него. – Папа… Больно…

- Не смей закрывать глаза! – шептал Ласт. – Не смей бросать меня!..

Он вдруг увидел, как на детской серой рубашке стали расплываться тёмные пятнышки слёз. Его, Ласта, слёз.

- Митька, я прошу тебя, не умирай… Не бросай меня, братишка…

Митя снова тихо застонал, после чего шумно выдохнул и откинул голову назад, потеряв сознание. Когда эхо выдоха исчезло из ушей Ласта, он смог различить какое-то тарахтение. В эту же минуту к опушке подбежали четверо в белых бронежилетах с вышитым на груди красным крестом. За собой они волокли некое подобие постели на высоких колёсах.

- Давайте сюда ребёнка! – тут же приказал один из врачей. Ласт послушно, с его помощью уложил бездыханное тело мальчика на постель.

- Чёрт возьми! – выругался врач. – Всё плохо! В операционную его, живо!

Врачи поволокли постель на дорогу, где их ждал белый автомобиль с красным крестом на корпусе. Поместив Митю в раскрытый багажник и запрыгнув туда, они помчались туда, где стояли танки. Ласт, не разбирая дороги из-за обильно тёкших слёз, побежал за ними, то и дело спотыкаясь и вновь поднимаясь. Так продолжалось до тех пор, пока кто-то крепко не обхватил его за плечи и насильно не уложил на землю.

- Остановись! – голосом Ресея громко произнёс незнакомец. – Тебя там застрелят!

- Митя! – Ласт пытался вырваться и бежать дальше. – Там мой Митя! Мой сын! Пусти меня!..

- Успокойся! – Ресей отвесил ему сильный подзатыльник и, когда Ласт затих, крепко обнял его. – Тихо, тебе говорят. Не суетись…

У Ласта не осталось сил, чтобы сопротивляться ему. Опустив руки, он дал волю чувствам.

В тот момент Ласт не думал о стыде – все его мысли были обращены лишь к мальчику, которого больше рядом не было.

Secțiune 1.19. Mormânt

Ласт не помнил, сколько сидел в хорошо освещённом коридоре подвала военной академии, оборудованного под операционную. За ближайшими дверями слышались приглушённые разговоры раненых военных, доставленных сюда с поля боя. Где-то слышался плеск текущей из крана воды. Напротив себя Ласт мог видеть мёртвые приборы со стрелками и подписями «Кислород», «Воздух», «Вакуум» и «Углекислый газ». Одна из лампочек мигала, создавая устрашающую обстановку. И хотя Ласт хоть и остро испытывал ощущение беды, но внимание на это не обращал. Он лишь хотел, чтобы врачи, хирурги, боги – да кто угодно спас несчастного Митю. Его Митю.

Мимо то и дело ходили люди в белых халатах, но после их короткого расспроса Ласт понимал, что те не имеют никакого отношения к лечению мальчика. Тогда он вновь садился на край длинной деревянной скамьи и ждал результатов операции. Время стало для Ласта чем-то вялотекущим, и постепенно ему начинало даже казаться, что этой пытке не будет конца.

Наконец огромная светлая дверь, перекрывавшая коридор, раскрылась, и из неё вышел врач в окровавленной белой одежде. Почти сразу заметив Ласта, он медленно направился к нему. Его каменное лицо сразу не понравилось Ласту.

- Мы сделали всё, что смогли… – слова врача, отдававшиеся эхом в каждом углу внезапно стихшего коридора, навсегда врезались в память Ласта. – Но рана была серьёзная. Крови вытекло много, организм был слабым…

Ласт больше не слышал врача. Он лишь чувствовал, как дрожь в пальцах, мучившая его всё это время, резко перекинулась на всё тело, а на глаза вновь навернулись слёзы. В реальность его вернул громкий голос:

- Вы меня слышите?

- Что? – просипел наливавшийся свинцом Ласт.

- Как звали мальчика? – повторил свой вопрос врач.

- А… – Ласт на мгновение запнулся. – Митя. Митей его зовут… Звали…

Врач кивнул и, тяжело вздохнув, медленно направился обратно в операционную – в какой-то момент Ласту показалось, что и из его глаз тоже выступили слёзы. Раздался топот ног бегущего человека, и на плечо Ласта легла чья-то рука.

- Ну, что? – голос, принадлежавший Ресею, дрожал не меньше тела Ласта. – Как он?!

- Не спасли… – Ласт не слышал сам себя. – Он умер, Ресей… Умер… Мой Митя умер…

* * *

Ласту было всегда наплевать, что о нём думали окружающие. Без зазрения совести он мог просить повышения платы за рейд, если чувствовал, что постарался на славу. То, что ему отказывали довольно редко, лишь укрепляло его веру в собственную значимость.

Вот и в тот день Ласт также не думал о том, как выглядел в глазах остальных.

Ему было безразлично, что его дикие крики наверняка могли быть слышны далеко за пределами комнаты Ресея и даже здания. Боль утраты разгоралась в нём тем сильнее, чем больше он терял контроль над собой и в ярости громил всё, что подворачивалось ему под руку. На кровать улетел стул, об противоположную стену со всей силы приложился стол, на пол приземлились отброшенные прочь книги и брошюры.

Когда Ласт выбился из сил, то просто ничком рухнул на кровать, предварительно сбросив с неё стул, и зарыдал, не пытаясь сдержать себя. Все мысли смешались в непонятную кашу, и единственным чётким образом в его голове оставалось голубоглазое лицо Мити – мальчика, убившего старого Ласта и создавшего Ласта обновлённого.

Обновлённый и сам чувствовал, насколько радикальны в нём перемены, но сейчас, как и раньше, не мог отблагодарить Митю – поцелуем или просто тёплым словом.

«Папа» – это слово до сих пор звучали в его мозгу. Только сейчас Ласт начинал понимать, насколько был слеп всё это время. Он долгое время проклинал судьбу за то, что та завела его в родовой тупик, что не видел и не слышал ничего вокруг. Любое сочувствие в свой адрес он подавлял злобой и грубостью – даже в те моменты, когда это могло бы помочь ему успокоиться и правильно расставить жизненные приоритеты. Вот и бедного Митю, которого жизнь также лишила близких, Ласт поначалу отверг. «К чёрту мне чужие дети, когда я не могу иметь своих!» – повторял он себе всякий раз, когда начинал сочувствовать мальчику и смотреть на него не как на временную обузу, а как на товарища, друга. Или даже нечто большее.

Когда детский дом оказался разрушенным, Ласт где-то глубоко в душе порадовался этому факту – расставание с мальчиком откладывалось на время, которое он собрался посвятить окончательному сближению с опечаленным Митей. Рай, разверзнувшийся перед ними в общине Альтера, мог активно этому поспособствовать, и ночью примирившийся с судьбой после многолетнего противостояния Ласт уже мог подумать о том, когда же он сможет назвать маленького сироту своим сыном.

Но Митя его опередил. Чтобы затем обернуться духом, навсегда поселившимся в его сердце.

Немного придя в себя, Ласт вдруг понял, что у него даже не осталось никакой вещи мальчика, которую он мог бы сохранить как талисман, как напоминание о Мите. Словно распознав его мысли, в дверь комнаты постучали. Ласт не ответил – в тот момент ему не хотелось никого видеть. Но гостю приглашение и не требовалось – он вошёл в комнату сам. Им оказалась женщина средних лет, державшая в руках небольшой непрозрачный пакет.

- Вы Ласт, да? – спросила она, даже не поведя бровью при виде разгромленной комнаты и зарёванного лица Ласта. – Вещи мальчика выстирали. Извините, что так поздно.

Ласт молча сидел на кровати, даже не глядя на женщину, но в её последней фразе ему послышалась издёвка. Он уже хотел схватить многострадальный стул и швырнуть им в ничего не подозревавшего гостя, но тот, положив пакет рядом с ним, обронил:

- Все предметы там же.

Так и не дождавшись реакции со стороны Ласта, женщина молча покинула комнату. Тот же тупо глядел в одну точку ещё несколько минут, после чего взял в руки пакет и раскрыл его. Сверху он увидел аккуратно сложенную синюю курточку Мити, от которой приятно пахло свежестью. Ласт уткнулся в неё лицом и уже хотел вновь забыться в плаче, как вдруг заметил, что в пакете лежало что-то ещё. Заглянув туда снова, он увидел на дне ещё один пакетик, в котором, помимо уже знакомого шарика-глобуса, обнаружился странный маленький блокнот и огрызок карандаша.

- Что за… – нахмурившись, Ласт вытащил блокнот, наполовину исписанный чьим-то корявым почерком, и прочитал написанное на первой страничке. Из глаз снова побежали слёзы – в руках Ласт держал личный дневник умершего Мити.

«Ура, день рождения, – начал читать он написанные с глупыми ошибками слова. – Так сказала мама. Она много целует меня и подарила эти бумажки. Теперь я могу писать сюда всё, что захочу».

Следующие несколько страниц были изрисованы довольно простыми рисунками, буквами и цифрами – Ласту подумалось, что здесь мальчик учился считать.

«Мама весь день чего-то боится, – Ласт нашёл новую запись. – Куда-то уходит, на ночь меня даже не поцеловала. Странно. Мне страшно за неё.»

«Сегодня мама весь день оставалась дома. У неё очень сильно болела голова. А обнял её, но она отсела от меня. Может быть, она перестала любить меня?»

«У мамы посинел глаз. Кто её ударил? Она же хорошая. Мама мне ничего не говорит. Когда меня не было, она даже плакала. Пусть тому, кто её ударил, будет плохо!»

Перевернув следующую страничку, Ласт заметил, что в некоторых местах чернила расплываются и становятся светлее – Митя плакал, когда писал эту запись.

«Маму убили. Я убежал, сижу под деревьями. Холодно. Теперь я совсем один. Как же мне теперь жить?»

Следующие несколько страниц оказались вырваны, но Ласт и без этого мог представить, что бедный мальчик чувствовал в те ужасные дни. Примерно то же самое, что Ласт чувствовал сейчас.

«Но я-то старый уже, – подумал он. – А Митька – совсем малыш. Был…»

«Сегодня первый день работы, – судя по изменившемуся почерку и переходу на карандаш, времени между последней записью и этой прошло довольно много. – Пальцы и спина очень болят, меня сильно били. Но я заработал целую зажигалку! Теперь я смогу поесть».

Ласт не захотел представлять, о какой работе именно мог писать мальчик, но «болевшие пальцы» и насилие над ним говорило о том, что той работой могло быть сколачивание ящиков. Ласт вспомнил о шрамах на детской спине и понял – они были получены именно в тот день.

«Он обманул меня! – щедро сдобренные слезами следующие страницы мальчика продолжали заставлять сердце Ласта обливаться кровью. – Он не повёл! А ведь я дал ему зажигалки – все, что у меня были! Ну почему, за что?»

Ласту пришлось приложить немало усилий, чтобы разобрать эту запись – буквы скакали, словно Митя не владел своей рукой, когда писал.

«Вот и мой день рождения, – мрачно констатировал в дневнике мальчик. – Я совсем один. Человек по имени Ласт тоже отказал мне. Я останусь здесь навсегда…»

Эта запись, понял Ласт, была сделана немногим позже его первого разговора с Митей в Цитадее. Правда, ниже Ласт заметил куда более оптимистичную приписку:

«Ласт согласился взять меня! Я спасён! Ура!»

- Мой маленький… – прошептал Ласт, проведя кончиками пальцев по странице, заметив затем, что они оставили за собой мокрую дорожку от капавших на ветхую бумагу слёз. Мальчик в тот момент искренне верил, что с уходом из Цитадеи его жизнь наладится. Наверняка, подумал Ласт, даже его упрёки, насмешки и оскорбления Митя терпел только потому, что они не шли ни в какое сравнение с ужасами Цитадеи.

«Ночь, – вещал дневник, очередная страница которого была смята и даже чуть надорвана. – Я не знаю, где мы. Не знаю, сколько нам ещё идти. Рядом автовокзал – так сказал Ласт. Он очень злой, хоть и поделился своим печеньем. Но только он может довести меня до детского дома. Спасибо ему за это».

Вздохнув, Ласт протёр глаза и перевернул страничку.

«Мы с Ластом поссорились, – эту запись мальчик сделал в келье Ираклия после возвращения Ласта. – Он хотел бросить меня, и я подумал, что никогда не дойду до детского дома. Но Ласт вернулся и сказал, что мы пойдём дальше. Всё-таки он хороший».

Ласт горько усмехнулся, испытав в очередной раз стыд за своё поведение. Ведь он уже тогда прекрасно понимал трагедию несчастного Мити, но относился к ней весьма цинично. Сейчас же Ласту было страшно даже думать, каким жестоким он был неделю, даже каких-то несколько дней назад.

«Жалко того дедушку в отеле, – дневник перенёс Ласта в ночную «Оттепель», темнота комнаты которой не позволила мальчику писать разборчиво. – Он рассказывал очень страшные вещи, а потом умер. Ласт сказал, что он сейчас со своими друзьями. Значит, чтобы обрести друзей, нужно умереть?»

Ласт на время отложил дневник – больше он не мог читать по-детски простые, но настолько острые для его сердца мысли Мити. Проклинаемые им слёзы продолжали идти из глаз, грозя затопить многострадальную бумагу. Бережно положив дневник рядом с собой, Ласт закрыл лицо руками и глубоко вздохнул. Чем больше он соприкасался с миром мальчика, тем острее чувствовал желание крепко обнять своего маленького спутника, которому так рано пришлось познать все прелести этого бесконечно сурового мира. Но понимание того, что теперь обнять получится лишь надгробие на могиле Мити, которую пообещал создать на месте его смерти Ресей, вселяло в душу Ласта и без того терзавшее его чувство одиночества. Он вдруг понял, для чего мальчик вёл этот дневник – не просто для того, чтобы однажды, достигнув заветного детского дома в Гранинской общине, перечитать его и освежить свою память воспоминаниями о прежней жизни. Мите просто было некому выговориться – поэтому он и изливал свои мысли и переживания на бумагу, которая, по одной очень старой легенде, могла стерпеть всё. Но это не могла стерпеть душа Ласта, разрываемая с одной стороны бесконечными обвинениями в свой адрес за издевательство над мальчиком в начале пути, а с другой стороны – безмерной тоской и грустью, нахлынувшей теперь.

В то же самое время Ласт не мог понять, зачем Митя выговаривался столь откровенно и эмоционально, а не просто излагал факты, как это обычно делают другие любители фиксировать итоги своего дня в своих дневниках. Неужели он не понимал, что обычно вещи, подобные таким записям, не положено читать другим людям?

И вдруг Ласта осенило. От неожиданной догадки его бросило в дрожь.

«Митька знал, что я прочту это!»

Схватив дрожавшими руками дневник, Ласт судорожно пролистал его до последней прочитанной страницы и продолжил знакомиться с записями мальчика, которые теперь казались ему едва ли не скрытым посланием – неизвестно кому и неизвестно каким.

«Дедушка Ираклий говорил, что нам с Ластом нельзя расставаться, – непонятно было, в какой момент была сделана эта запись. – Он хотел, чтобы мы дошли до конца. У Ласта есть какое-то задание, о котором он постоянно говорит. Дедушка в отеле рассказывал о непонятных вещах. Я думаю, что это как-то связано. Ласт, кажется, тоже знает об этом, но мне не говорит».

- А я-то откуда мог знать, сынуля? – с улыбкой прошептал Ласт, вновь погладив страничку и перейдя затем к следующей записи.

«Мне очень страшно, – Митя, должно быть, писал это, сбежав от Ласта после услышанного от Больдо об убитой женщине с ребёнком. – Сначала я потерял маму, теперь убежал от Ласта. Может быть, это конец. Но даже если я умру, то Ласт должен идти дальше. Он сильный, он справится со своим заданием. Может быть, хорошо, что меня с ним больше не будет».

- Крошка моя, почему же ты так часто говоришь о смерти? – тихо спросил Ласт, поднеся дневник к губам. – Неужели ты уже тогда знал, что… Ты хочешь, чтобы я не чувствовал себя виноватым, да? Но это же я, малыш! Я позволили той гадине убить тебя! Если бы я не полез в ту чёртову опушку, то ничего бы не случилось. Ты бы сидел сейчас у меня на коленях, мы бы разговаривали, шутили бы, смеялись… Но тебя рядом нет, и в этом виноват только я один. Я убил тебя. Я с самого начала рейда убивал тебя словами. Теперь же я убил тебя делом. Я – убийца. А убийцы недостойны счастья. Я заслужил ту боль, которую чувствую сейчас. Таким я и умру – старым тупым идиотом…

Он хотел уже сжать дневник в руках, но потом лихорадочно раскрыл его, стремясь дочитать последние записи мальчика. Но та заметка оказалась последней – видимо, больше у Мити не было времени или желания писать дальше. Тогда Ласт вновь перечитал последние строки мальчика и, будто бы находясь в состоянии маразма, стал и здесь искать какой-то скрытый смысл.

- Пусть я умру, и Ласт идёт дальше… – бормотал он. – Вот ты умер – и я иду дальше, без тебя… Ты всё знал… Уже тогда знал…

«Так вот почему он просил меня спасти Город – тогда, перед сном! Чёрт возьми. Уже тогда…»

В этот момент дверь вновь отворилась, и в комнату заглянул Ресей.

- Ласт… – помявшись некоторое время, он продолжил: – Там всё готово. Если ты хочешь…

- Пошли, – Ласт незаметно сунул дневник Мити в нагрудный карман и пошёл за Ресеем. Тот вывел его из здания и повёл к злополучной опушке. Там Ласт увидел аккуратно вставленный в землю деревянный крест с лежавшими у его основания свежими цветами и чёрной табличкой с надписью: «Митя. 2036-2044». У креста сидел Вектор, поглаживавший рукой траву. Увидев Ласта с Ресеем, он резко выпрямился.

- Этот крест временный, – сказал Вектор Ласту. – Скоро нормальный сделают, мраморный.

Ласт молча кивнул и со вздохом опустился на колени перед могилой. Через минуту он вдруг увидел, как чья-то рука положила у креста небольшого плюшевого медведя. Подняв голову, Ласт увидел Ресея.

- Я же говорил, что не дело, когда ребёнок совсем без игрушек, – с натянутой улыбкой сказал тот. Ласт улыбнулся краешком губ в знак благодарности и вновь предался молчаливому забвению. Чтение дневника мальчика на какое-то время словно вернуло его Ласту, и сейчас он вновь пытался почувствовать его присутствие рядом с собой. Но этому помешал внезапный голос Вектора:

- Ты хотел спросить, как мальчик оказался в столовой. Я говорил с ним, когда вы с Ресеем были в разведке.

Ласт повернулся и удивлённо посмотрел на Вектора. Тот присел рядом и продолжил:

- Он очень испугался, когда проснулся и не увидел рядом тебя, а потому залез под кровать и лежал там тихо, как мышка. Но я засады похитрее раскусывать могу, и его нашёл сразу. Он вылез, мы поговорили. Митя всё мне рассказал, Ласт. И про сектантов с их тюрьмой, и про дедушку из какого-то отеля. И про тебя он тоже рассказал.

- Что именно? – поинтересовался Ласт.

- Всё, – улыбнулся Вектор. – Начиная от Ираклия и заканчивая парком, например.

Ласт лишь понурил голову.

- Да, я много дряни наговорил ему тогда… – пробормотал он.

- Я тебя не обвиняю ни в чём, – тут же произнёс Вектор. – Что было, то было. Главное, что Митя тебя очень любил и не представлял себе жизни без тебя. Но меня заинтересовали другие его слова – о вашем с ним походе…

Далее он изложил всё то, до чего Ласт дошёл сам, читая дневник Мити. В конце тот лишь пожал плечами и произнёс:

- Я шёл сюда, не думая о чём-то там высоком. Моей задачей было донести послание и получить за это деньги, вот и всё.

- При этом ты ещё хотел помочь Митюше, – снова улыбнулся Вектор. – Это многого стоит, поверь.

Поднявшись и положив руку на плечо Ласта, он сказал:

- У тебя хороший сын, Ласт. Он пал смертью героя, и мы о нём никогда не забудем. Вы достойны жизни на этой земле. Добро пожаловать домой.

Ласт прикрыл глаза и, тяжело вздохнув, снова кивнул. Вектор похлопал его по плечу и пошёл по направлению к зданию. Но вдруг Ласт, вспомнив о последних словах мальчика, поднялся и громко сказал ему вслед:

- Я пообещал Мите, что мы спасём Город!

Вектор на несколько мгновений замер, потом медленно повернулся к нему и ответил:

- Ну, раз пообещал, значит, у нас нет выхода.

Ласт ещё долго смотрел ему вслед, пытаясь понять, что за странная загадочность послышалась ему во фразе Вектора. Но потом он просто вновь сел перед могилой и погладил его казавшийся тёплым деревянный корпус.

- Всю оставшуюся жизнь я посвящу выполнению моего обещания тебе, – прошептал Ласт. – Верь в меня, я справлюсь. Я буду сильным – ради тебя. Всё будет хорошо, мой маленький. Всё будет хорошо…

Подул лёгкий ветерок, от которого по всей Альтере зашевелились кроны деревьев. И только Ласту показалось, что он принёс с того света ответ маленького Мити, прозвучавший в шелесте зелени:

- Спасибо… папа.