Миряне

Глава 1

Пробуждение было мучительным.

- Вставай пьяная скотина! – пробиваясь сквозь какой-то гул, раздался в моем мозгу грубый хриплый голос, - опять вчера до усрачки нажрался, бездельник!

Я получил чувствительный удар ногой в бок.

- Если сейчас же не встанешь, отхожу тебя нагайкой, как шелудивого пса!

- Не надо нагайкой, - еле-еле прохрипел я, безуспешно пытаясь разлепить глаза.

И с большим трудом я, держась за деревянную стену сарая, приподнялся, но тут же упал обратно, на вязанку прелого сена. Как я, городской житель оказался в каком-то сарае, пролетела первая после пробуждения мысль в моей голове.

- Ах ты сучий потрох! – взревел не известный мне гражданин.

Он схватил меня за шиворот, силой приподнял и влепил открытой ладонью сильнейшую оплеуху по щеке. Я как старый трухлявый шкаф отлетел в противоположный угол и треснулся головой в деревянную стенку. Странно, но от удара, в голове немного просветлело. Я, наконец, разлепил глаза и осмотрелся. Сквозь почерневшие от времени стены просвечивало множество лучиков солнца, которые струились и переливались в пыльном воздухе дряхлой постройки. На половину моя внезапная темница была завалена сеном. Коротконогий, толстый мужичек, с коренастой, квадратной фигурой, из-за голенища достал короткую плеть, и угрожающе двинулся на меня.

- Вы че! Совсем у себя в полиции ошалели? – крикнул я мужичку, - не имеете права, плетью хлестать!

Хотя какой он полицейский, мужик как будто только что сошел со страниц исторической книжки про крепостное право. Окладистая борода, сапоги, меховая шапка на голове, холщевые шаровары, красная без пуговиц рубаха, подвязанная кожаным ремешком. Наверное, чтобы пузо не вывалилось, усмехнулся я.

- Я сейчас тебе, сучий потрох, покажу твои права! – мужик щелкнул плетью в воздухе, давая понять, что на европейскую конвенцию о правах человека ему плевать с большой колокольни.

- Да я тебя по судам затаскаю! – выпалил я, хватаясь за последнюю соломинку, и тут же плечо обожгла короткая и жесткая плеть.

- Дрова не колоты! – заревел мужик, - вода не ношена! Да ты, пьянь подзаборная, у меня до суда не доживешь!

Еще пару, но уже не таких сильных, ударов нагайкой прилетело моей многострадальной спине.

- Быстро на работу! – бородатый толстяк завершил свой воспитательный процесс выволакиванием моего тела из сарая на свет божий.

И чтобы окончательно привести меня в чувства, мужик набрал из бочки, стоявшей на улице, ковш холодной воды и плеснул мне в лицо.

Да что ж это такое, подумал я, рассматривая гору чурбаков, которую мне требовалось переколоть. Что это за бесчеловечные эксперименты над человеческой психикой? Я отлично помню, как пошел на митинг против пенсионной реформы, как нас паковали «космонавты», потом как волокли меня и других по-настоящему свободных людей, по асфальту.

- Эй, ты, нероботь! – за моей спиной вновь объявился помещик-мироед, - чтобы к обеду все переколол! Понял?

Я, конечно, сначала хотел было потребовать договор подряда с физическим лицом, но увидев нагайку, которая торчала из голенища, передумал. Здесь вам не тут, про себя ругнулся я. И угрюмо пошел махать колуном, кое какой навык в этом деле я имел. Хоть я и житель Подмосковья, но у родителей свой дом, и банька, которая топилась исключительно дровами.

Значит так, автоматически раскалывая чурбаки, я снова вернулся к воспоминаниям, «космонавты» волокли меня по асфальту, а дальше… Вот тут память от меня что-то важное утаивала. Может меня посадили в буханку? Нет, не может быть, я одного так двинул, что меня резко отпустили… Точно, сначала перекошенная фашистская харя что-то крикнула в ответ, а затем чей-то дубинатор из-за спины приголубил меня по затылку. И все, дальше темнота. В рабство меня, что ли продали в эту историческую глухомань? А может мне все это сниться! Я больно ущипнул себя за руку. Дудки, самая что ни на есть реальность, данная нам в ощущениях.

Я огляделся по сторонам. Огородик бородатого мироеда, был с гулькин нос, десять на десять метров. По периметру вплотную к забору рос крыжовник и смородина, и еще пару яблонь. А в центре было посыпанное опилками вытоптанное пространство. Дом у мужика был не плохой, два этажа из грубо отесанного камня, и третий бревенчатый. Судя по нравам для прислуги. Через забор высились точно такие же строения. Это точно не деревня, городок провинциальный. Мать его яти.

- Цыпа, цыпа, цыпа, - я увидел, как из другого деревянного пристроя, во дворик выгоняло тощих кур, чумазое, обиженное богом, статью и красотой существо женского пола.

- Что, Минька, опять вчера на базаре медовухи нажрался? – женщина в черном драном балахоне издала противный кудахтающий смех.

Из-за одежды мешковатой формы, невозможно было определить ее фигуру, а из-за перемазанного лица и грязных волос загадкой оставался возраст женщины.

- Гражданочка, а вы откуда знаете мое имя? – спросил я, ведь меня действительно родители окрестили Михаилом, и во дворе, друзья в детстве, кликали Минькой.

- Кака я тебе жаночка? – удивилась женщина, - Нюрка я, совсем от пьянки головой двинулся, - развеселилась неопределенного возраста тетка.

Очень смешно, когда у соседа лошадь сдохла, передразнил я ее про себя.

- И давно я это, того пью? – спросил я.

Кстати новость о том, что я алкоголик меня озадачивала, ведь я уже пять лет ни капли спиртного не употреблял. А тут ни с того ни с сего меня все считают законченным пьяницей.

- Из тех двух месяцев, что ты батрачишь на хозяина, - задумалась Нюрка, - я тебя трезвым видела только сутра. Подохнешь, наверное, скоро, у меня отец так также перед смертью пил.

Стоп, какие два месяца? Какое холопство? Я еще вчера с «космонавтами» на митинге толкался. Ну не может такого быть, что я два месяца ничего не помнил, да еще постоянно пил, так как у меня к алкоголю стойкое омерзение.

- Нюра, а я до того как на хозяина стал батрачить кем был? – меня вдруг стал пробивать холодный пот, как так? Может это все же розыгрыш?

- Кем? – хохотнула Нюрка, - чай не князем бывал, смерд ты. Когда мать твоя померла, ты поначал вещи пропил, потом дом свой пропил, и себя тоже пропил. Тутошний ты, житомирский. Сейчас, по закону, десять годов отработать должен на Тихона Петровича.

На этих словах я перестал махать топором, и до меня дошло, что я сейчас все же в полиции и меня колют какими-то суперскими галлюциногенами. Что значит я, тутошний, житомирский? Да я в Житомире никогда и не был.

- А Москва далеко от этих мест? – спросил я, разглядывая, какую-то точку в небе.

- Кака мошка? – Нюрка почесала немытый волосяной колун на голове, - мошка будет тебе вечером, и комары будут, перед сном не соскучишься.

- Да я имел в виду город Москва далеко? – я обессилено всплеснул руками, как можно быть такой тупой?

- Нет такого града, совсем допился, помрешь видать скоро, - женщина стала разбрасывать корм для кур, на тот факт, что я скоро помру, она смотрела с философским спокойствием.

Чтобы хоть как то прийти в себя, я снова продолжил выполнять ясную, понятную работу, колоть дрова. Внезапно я обратил внимание на неопознанный летающий объект. Эта точка в небе быстро увеличивалась в размерах, и я в прямом смысле слова опешил, это было что-то смутно напоминающее гибрид самолета и дирижабля. От растерянности я махнул мимо очередной деревянной чушки.

- Ты чего, Минька, воздухоплава не видал? – залилась куриным смехом Нюрка, - княжья дружина из дозора возвратается, - важно заметила она, - вот настоящие мужи, не то, что ты, холоп.

- А что война, какая идет? – я пропустил обидную колкость мимо ушей, не рассказывать же глупой дурре, что я инженер оборонного завода, правда меня сократили недавно, но все же.

- Свят, свят, - женщина перекрестилась, - не каркай у нас все тихо, это там, на западе война. У нас тута стабильность, как говорит наш князь Игорь Всесветович. А мы бабы, за него завсегда в храме Елизаветы Великомученицы свечку ставим, на славу, на здоровье.

Я разглядел на бортах проплывающей бесшумно в воздухе металлической махине объемные фигурки орлов, которые терзают дичь. Вообще машина выглядела как произведение искусства, узоры и завитки украшали всю ее внешнюю оболочку. Красивое литье! Как же этот воздухоплав работает, ни винтов никаких нет, ни огромных крыльев. А судя по объемам, человек сто, запросто может вместить. Нет, это не галлюциногены полицейские, такого я инженер с высшим образованием никогда ни в каких видениях сто процентов не увижу. Я подошел к бочке с дождевой водой и посмотрел на свое отражение. Ёшкин кот, вот это морда лица. Глаза заплыли, на скуле синяк, губы разбиты, весь в копоти. Нет, конечно, это мое лицо, но оно доведенное до безобразнейшего состояния. Я взял деревянный выдолбленный из единой заготовки ковш и стал безжалостно себя поливать.

- Совсем сбрендил! – услышал я причитания Нюрки, - разве ж можно до чистоты мыть лицо? Это же к болезням всяким. Точно скоро помрешь.

Я еще раз глянул на свое посвежевшее отражение и удовлетворительно кивнул, так-то лучше будет.

- Минька, бездельник! – окрикнули меня из окна второго этажа, - быстро воды наноси! Марфа Васильевна с детьми завтракать желают.

Я хотел было послать куда подальше, очередного главнокомандующего с поварешкой, но самое лучшее сейчас было не выступать, а все как можно более серьезно обдумать. Как такое может быть, по воздуху механизмы непонятной конструкции летают, а водопровода нет, и печь топится дровами? Я, молча, вошел в сени, взял пару деревянных ведер и вышел в дверь, ведущую в большой и непонятный пока мир. Улица встретила меня шумом, гамом и множеством неприятных запахов. На булыжную мостовую, по всей видимости, выливалось все, что в нормальном мире оправляется в канализацию. Жуткое место, решил я, двигаясь по кривой улочке. На пересечении двух дорог в центре, так же выложенный обработанным камнем, стоял колодец. У которого уже собралась очередь из троих таких же, как я оборванцев.

- Привет, Миня! – поздоровался худой и рыжий парень лет двадцати, - головка то бобо?

- Да, - согласился я с рыжим, - сейчас бы принять ванну, выпить чашечку капучино. Полазить бы по новостным сайтам. Посмотреть бы ютуб.

- Может тебе еще какаво с чаем? – заржал рыжый, и его смех подхватили двое других бичей, - ты бы с заморскими купцами поменьше бы общался, а то мирянский язык совсем забудешь. Че это такое, ютюб?

- Это джентльмены портал самой оперативной информации, - кто же меня за язык дернул, обругал я мысленно себя.

С другой стороны меня все равно тут принимают за алкоголика с больной головой, так что с меня взятки гладки.

- А! Это как слухи что ли? – догадался рыжий, - так у нас в Житомире свой ютюб – это одна бабка сказала.

На сей раз вместе со всеми я тоже от души рассмеялся.

- Ванюха, хлянь! – убеленный сединами, самый старший по возрасту из нашей вшивой команды, дернул рыжего за плечо и указал пальцем в небо на воздухоплав, - дозор опять куда-то полетел.

- Не спокойно на границе, - серьезно заметил рыжий весельчак Ванюха, - раньше летали раз в неделю, а сейчас по нескольку раз на дню. А знать из верхнего города вещи пакует.

- Може в беха податься? – тихо спросил нас седовласый холоп.

- На дикое поле уходить надо, - поддакнул доселе молчавший оборванец, с хитрыми и внимательными глазами.

- Миня, а чего твой ютюб гутарит? – подмигнул мне Ванюха.

- Мой ютуб говорит так, - я на минутку задумался, - послушай, что советует князь и делай наоборот. Но я могу и ошибаться. Как он там, Игорь Всесветович, перед народом уже выступал?

- Нет ешё, - ответил седовласый.

- А на нет и суда нет, - сказал я, и потащил полные ведра на двор своего, невесть откуда взявшегося хозяина.

Я еще раз рассмотрел улицу и домики, как будто в Ригу или Таллинн попал, в старый город. Только воняет ужасно и грязь вокруг. И тут мне вспомнился фильм «Обратная сторона Луны», где главный герой переместился в другое время, в тело своего отца. Возможно, и я также переместился в тело своего дальнего предка. Хотя что-то я не помню ничего в истории про воздухоплавание на неизвестных конструкциях. Ёшкин кот, попал попаданец, выругался я в сердцах.

Глава 2

На дворе купца первой гильдии Тихона Петровича Сундукова, первый день моей холопьей жизни прошел в хлопотах. Во-первых, я узнал, что та вонючая сарайка – это и есть временный, на ближайшие десять лет, мой дом. Во-вторых, кормить в доме меня не обязаны, и лишь из жалости мне дали небольшую миску жидкой похлебки из картофельных очисток и зерен гречи. В-третьих, каждый день, после утренних работ по дому, я должен ходить на базар, либо в порт, и зарабатывать деньги для оплаты своего выкупа. Другими словами я оказался бесплатной домашней рабочей силой, которая к тому же еще и деньги на стороне зарабатывает. То, что к тридцати годам сознательной жизни, в которой я ни копейки не украл, никого, ни разу не обманул, боролся в меру сил за свои права, я оказался на самом дне мирянского общества! Осознавать такое было горько. Миряне, именно так называло себя местное население. Государство именовалось Мирянским царством, и все города заканчивались на слово мир, Житомир, Красномир, Тверомир, Яромир, и прочие миры. В царстве было две столицы, старшая, то есть древняя Владимир, и новая, молодая, Петромир.

- Эй, бездельник! – крикнула мне хозяйка купеческого дома Марфа Васильевна Сундукова, - топай на базар, поторапливайся уже полдень, а ты еще не заработали и ржавого медяка.

Толстая корова, огрызнулся я, молча, хотя надо признать, что купчиха была скорее в теле, и у нее даже можно было нащупать талию. Если постараться. Я нерешительно потоптался, заглянул в свой сарай, в поисках более-менее приличной одежды, не хотелось на людях светить голым задом. Однако кроме топчана из свежего сена ничего моего тут не было. Да и сено, к слову сказать, было не мое. Одним словом бомж. Я натянул на ноги вонючие кожаные чешки, и пошел на базарную площадь.

Житомир был устроен очень просто, в центре на возвышенности за качественной каменной стеной скрывался верхний, или белый город. Все дома в нем были сделаны из белого камня, либо окрашены белой краской. Там жил сам князь Игорь Всесветович, и прочие знатные рода, до которых мне не было никакого дела. Стены верхнего города опоясывали кварталы среднего. Они в свою очередь делились на три части, купеческие кварталы, ремесленные и стрелецкая слобода. Еще ниже у самых городских стен располагались черные кварталы, которые населяла голытьба. Кстати сами городские стены во многих местах уже разваливались, и имели множество потайных ходов. Если вдруг война надежды на них почти никакой не было. Между средним и черным городом пролегал ров, правда сейчас он зарос папоротником и крапивой. А раньше, там проходил самый настоящий канал, по которому можно было плавать на лодках и ловить рыбу. Отдельным миром в Житомире был район речного порта, тут находились дешевые кабаки, в которых толпилось сборище бандитов и проституток, в это место никогда не заходила городская, стрелецкая стража.

- Странно, что ты ничего этого не знаешь? – удивился Ванюха, который, также как и я плелся на базар в поисках случайных денег.

- Что ты хочешь? – усмехнулся я, - столько лет пил без продыху, мозги совсем набекрень сползли. Перестал понимать, где живу, кто я такой и зачем мне жизнь дадена.

- Да чуть не забыл, - Иван по-дружески похлопал меня по плечу, - с недавних пор князь Игорь обзавелся своей гвардией, поселил ее в верхнем городе, платит им втридорога. Сплошь иноземцы.

- Викинги? – оживился я, так как любил читать про этот суровый и воинственный народ.

- Да не, не Свеи, - улыбнулся он, - сыны гор!

- Понимаю, дикая дивизия, - я остановился и осмотрел раскинувшуюся базарную площадь.

- Точно! – заржал Ванюха, - дикие люди, чуть, что сразу за нож хватаются. Ладно, у меня там свои дела, бывай.

Базарная площадь располагалась прямо перед воротами в верхний город. С противоположной стороны стоял храм Елизаветы Великомученицы. Над площадью вновь пролетел бесшумной тенью воздухоплав.

Ну, что Михаил Андреевич Смышляев, посмотрим, где можно деньгу зашибить, - сказал я себе, - что-то как-то не хочется десять лет жить в сарае у купца. И я важно с видом богатого покупателя прошел вдоль первых торговых рядов. Ну что, база как базар, на длинных деревянных столах товар, овощи, фрукты, тряпки какие-то, с другой стороны, занятые обсуждением новостей меланхоличные торговцы. Эх, прикид бы мне поменять, а то как-то неуверенно себя чувствую в рваных штанах и точно такой же рваной рубахе. С другой стороны в этот жаркий день сквознячок приятно обдувал мои причиндалы.

- Почем яблоки отец? – спросил я невысокого, но коренастого мужика.

- Проходь дальше рванина, - даже не повернувшись в мою сторону, прошипел торгаш.

- От тюрьмы, да от сумы не зарекайся, - философски заметил я, - я же у тебя не милостыню прошу.

- Проходь, а то стрельцов кликну! – вскипел он.

- В следующий раз будешь уговаривать не куплю твои яблоки, - буркнул я и пошел дальше.

Ближе к центру городского рынка, стали попадаться ларьки, и даже целые торговые павильоны. На одном красовалась вывеска торговый дом «Сундуков и сыновья».

«Сундуков и свинья», шепнул я про себя, мироед. Кстати у моего узурпатора, кроме свиноподобной жены было еще пару сыновей и столько же дочерей. Все как на подпор, кровь с молоком, Машенька, Глашенька, Тимошенька и Федушенька. Я заглянул в окно и увидел, как Тимошка с Федькой заискивающе крутятся вокруг знатной дамы, сукно заморское толкают. Лизать нужно лучше, а то перелизывать заставят, прокомментировал я работу сыновей купца Сундукова.

Как же мне, бедному человеку, денег заработать? Я почесал голову, и тут же в нее пришла хорошая мысль. Где нужно целый день и дрова колоть и воду носить? Это же элементарно, в кабаке!

- Эй, уважаемый, где у вас тут по близости, ресторан «Версаль»? – спросил я первого попавшегося гражданина.

- Задам вопрос попроще, - насел я на мужика, который не понимающе хлопал глазами, - где можно дешево и вкусно пожрать?

- А! – обрадовался знакомым словам прохожий, - иди прямо, упрешься в «Кабанью голову», только там голытьбе не подают.

- А может я шпиён? – я подмигнул мужичку, который резко поменялся в лице и придал своему телу ускорение.

Если не уважают, то пусть хотя бы боятся, хохотнул я себе под нос. Кстати гражданин, свободного города Житомир, не обманул. Через триста метров кривых торговых улочек мой взгляд уперся в кабак. Вот и вывеска, на двухэтажном доме из толстого деревянного бруса, подтверждала, что это и есть «Кабанья голова». Из дверей несло сивушным перегаром и солеными огурцами. Мимо меня в обитель еды и выпивки прошло двое, довольных сделкой, мастеровых. Взамен им на крыльцо выскочил худой и высокий парень и вылил грязную воду в ближайшую канаву.

- О! Минька! – обрадовался он.

Видать, я тут местная знаменитость, подумалось мне.

- Давай проходи, на заднем дворе бочки с селедкой разгрузить надо, да воды на кухню наносить. Но плата за сегодня всего три медяка, - сделал сочувствующее лицо деловой паренек, - наполняемость не та стала.

- Пять, - решил поторговаться я, - мои то, какие проблемы, если народу мало, бочки от этого легче не станут.

- Четыре! – опешил он.

- Хорошо, пойду в порт, - я медленно двинулся прочь.

- Постой! Построй! Пять так пять, мы же свои люди, сочтемся, - парень весело мне подмигнул.

На распряженной телеге стояло четыре бочки. Наверное, килограмм по пятьдесят будет каждая. Ну и запах, такую поклажу к телу прижмешь, потом неделю вонять будешь, подумал я и огляделся. В углу у забора я рассмотрел несколько толстых, сантиметров по десять, досок. Я взял одну и приставил одним концом к телеге другим на землю. Потом рядом также установил вторую доску. Затем одну бочку аккуратно уложил на бок, и стоя на земле, медленно скатил ее вниз. И таким же макаром докатил эти пятьдесят килограммов селедки до кухни. Тоже самое я проделал еще три раза.

- В какую тару воду наносить? – спросил я у толстой тетки поварихи, еле-еле разглядев её среди клубов пара.

- Вон бочка пустая, вон ведра, - помешивая половником в огромной кастрюле похлебку, ответила она.

- Какую из двух бочек наполнять? Они обе пустые? – удивился я.

- Что ж ты такой дурень? – вскипела тетка, - обе и наполняй!

А это что такое? Мой взгляд упал на резиновый шланг, который в скрученном виде лежал на подоконнике. Я автоматически взял эту диковинку в руки и пощупал. Что-то не очень на резину похоже, каучук, наверное. Странный мир, вновь подумалось мне. Кстати, отличная идея. До колодца метров десять, шланг примерно метров семь. Так я сейчас проблему с водой решу в пять сек!

Я вынес обе пустые бочки во двор. Одну поставил ближе к колодцу, другую подальше. Конец каучукового шланга опустил в воду, а потом ртом за несколько больших вдохов, откачал из него воздух. И вода сама под действием атмосферного давления полилась в первую бочку. Дальше я из первой наполненной бочки перекинул шланг во вторую, и снова откачал из него воздух. И вода перелилась из первой бочки во вторую.

Эх! Шланг бы подлиннее, да третью бочку, использовать как вспомогательную, вообще ничего не нужно было бы носить, подумал я, когда одна наполненная водой бочка стояла уже на кухне. Ну, ничего, воду носить мне сегодня не привыкать. И вторую тару я наполнил простым дедовским способом, ведрами в ручную.

Через час я подошел к барной стойке.

- Хозяин, принимай работу! – окрикнул я пожилого, но крепкого телом трактирщика.

- Никишка, - обратился он к своему молодому, но уже вполне шустрому сыну, - Минька бочки разгрузил? Воду наносил?

- Да батюшка, - ответил, пробегая мимо с подносом, высокий и худущий сынуля.

- Держи, - хозяин, наконец-то брезгливо посмотрел на меня, и выложил три медяка и бутылку мутной алкогольной бурды на столешницу.

- Шато Марго, - я прокомментировал презент, взяв в руки эту сивуху - двести тысяч баксов за бутылку! Но покорно благодарю, мы договаривались на пять медяков, так что пожалуйте выполнять контракт.

Я поставил бутылку на место и вопросительно посмотрел на трактирщика.

- Шато Марго, - повторил мои слова хозяин трактира, и как в каматозе поднял свою паленку, и рассмотрел ее на свет.

- Двести тысяч баксов за штуку. Гони медяки папаша! - поторопил я ценителя дорогого алкоголя.

О чем-то напряженно размышляя, трактирщик выложил еще два медных кругляша, к тем трем монеткам, которые уже сами просились в мой дырявый карман.

- Кстати, милорд, вы не подскажет подходящий инвестиционный проект для капиталовложений? – спросил я, рассматривая первые мои деньги в этом мире.

Однако трактирщик, откупорив бутылку, понюхал ее содержимое, поэтому, проигнорировав мой вопрос, забыл о моем существовании.

- Шато Марго, - услышал я за спиной голос хозяина заведения, когда выходил из «Кабаньей головы».

Окрыленный первыми успехами, я побежал дальше по лабиринтам городского торгового центра под открытым небом. Кстати некоторые историки из моего мира резонно полагали, что изначально города начинались именно как торговые площадки, и лишь потом они обрастали стенами, домами и администрацией. Наверное, поэтому житомирский рынок, был самым настоящим городом в городе. И еще через четыреста метров я вышел к другому трактиру. Это заведение именовалось «Свиной огузок». Я смело забежал внутрь.

- Хозяин, доброго дня, есть ли работа для смышленого и сильного человека? – я осмотрел заведение, оно было спроектировано, как под копирку с «Кабаньей головой». Первый этаж, барная стойка, столы и лавки, второй этаж номера.

- Здаров, Минька, - улыбнулся хозяин «Свиного огузка», оказывается и здесь я был знаменит, - пошли со мной.

Трактирщик вывел меня на задний двор и показал рукой на три толстых бревна.

- Нужно распилить и наколоть, - он прищурился, что-то высматривая в небе, - за все пять медяков.

- Семь, - ответил я, прикидывая, это сколько же пилить придется. Четыре раза каждое бревно минимум.

- Лады, - быстро согласился полноватый, одетый в кожаную жилетку, мужчина, - вон топор, вон пила.

- А циркулярки нет? – задал я скорее риторический вопрос, так как работодатель уже вернулся к своим посетителям, - понятное дело, нет. Воздухоплавы есть, а циркулярки нет. Сдается мне братец, что я продешевил, - сказал я сам себе и пошел пилить бревна.

Первые четыре распила дались мне относительно легко, мышцы моего нового тела, которое, в принципе, ни чем не отличалось от старого, работали как надо. Сердце тоже стучало без особого надрыва. Только пот тек ручьями. Поэтому я скинул рубаху и закатал брюки выше колен. Со стороны могло показаться, что я работаю в шортах. Следующие четыре распила я еле-еле вытерпел, меняя руку по нескольку раз.

- Пилите, Миша, пилите, - прошептал я, склонившись над бревном номер три, и мысленно представил, как оно само распиливается.

Что самое удивительное, пилиться стало в разы легче, я от неожиданности даже отскочил от инструмента. Потом, я детально представил, что пила, как масло разрезает дерево и за два возвратно-поступательных движения отрезал новый чурбачок.

- Это что ж такое в этом мире делается? – я посмотрел на пилу, потом на бревно, потом в небо.

Кстати над городом в очередной раз проплыл воздухоплав.

- Не нравится мне все это, - сказал я сам себе, имея ввиду, и активность княжеской гвардии, и волшебную силу своего воображения, - а может быть представить, что бревно всего килограмма два весом и приподнять его?

Сказано, сделано, я поднатужился, и бревно на самом деле оказалось легким. Я даже смог подержать его на вытянутой руке. Но лишь только я расслабился, и мои мысли улетели куда-то вдаль, деревянный тяжеленный цилиндр тут же рухнул на землю, чуть не переломав мне ноги.

- Минька! Ты чего творишь? – выскочил на шум трактирщик.

- Проверяю действие закона всемирного тяготения, - ответил я, вновь взяв в руки пилу.

- И чего? – заинтересовался он, - закон ейтот?

- Работает собака, - махнул я рукой.

- Вот! – трактирщик поднял вверх указательный палец, - ежели работает, то не суйся.

Глава 3

После экспериментов со своим, вдруг обретшим волшебную силу, воображением, аппетит мой разыгрался в разы сильнее. Поэтому из семи заработанных медяшек пришлось две оставить за двойную порцию овощей с рыбой. Кстати, каждая отварная рыбина тянула на полкило. Порции вообще были можно сказать богатырскими. Значит, проблем с продовольствием город не имел, удовлетворительно отметил я про себя. Скопившуюся у меня сумму в десять медяков я аккуратно сложил в тряпочку, обвязал шнурком и повесил на шею. Так как дырявые карманы не внушали моим первым капиталам ничего хорошего. На рынке меня просветили, что одна серебряная монета равна двенадцати медным, а одна золотая двенадцати серебряным. Не скоро я скоплю на первый золотой, подумал я.

Кстати, следующим местом экскурсионной программы в неведомом мне мире я наметил городской порт. Может и там кому, что понадобиться выгрузить или разгрузить. Дорога к городским причалам нашлась быстро, все вниз, вниз и вниз, в сторону свежего речного ветерка. Зря меня Ванюха пугал ужасами портового района. Дома, как дома, трактиры, как трактиры, вон и девки гулящие. На лицо ужасные, но добрые внутри.

- Эй, морячок, развлечемся, - окрикнула меня одна старая прыщавая страхолюдина, - всего пять монет.

- Даже если ты мне доплатишь, эти пять монет, то нет, - отмахнулся я, выслушивая в спину множество нелицеприятных слов о моих мужских достоинствах.

В порту, я пару раз безуспешно попытался договориться с бригадой грузчиков около главных причалов. Где стояли две большие баржи.

- Уон туды топай паря! – коротко послал меня здоровенный, килограммов под сто тридцать, бородатый мужик, - нам таких задохликов тут не нать.

Я, конечно, был противоположного мнения, но ничего доказывать не стал. И поплелся в самый конец порта. Никогда я не считал себя задохликом, всю жизнь спортом занимался, и бегом, и боксом, и футболом. Рост всего сто семьдесят пять, зато резкий и верткий, телосложение спортивное, нет ни живота, ни грамма жира.

- Доброго здоровья, - поздоровался я со скучающим мужиком в хорошем купеческом костюме, который сидел около средних размеров кучи мешков с мукой.

- Я не подаю, - буркнул он в ответ и важно поправил картуз на голове.

- Грузчик не нужен, могу это все перетаскать, куда скажешь, - я кивнул на гору мешков.

- Сорок штук, один? – не поверил купец.

- Один, - просто ответил я.

- Даю две монеты серебром, если один перенесешь товар на ушкуй, - глаза мужика азартно заблестели.

- Три! Чтобы было, за что жилы рвать, - ответил я, в этом мире любят торговаться, так чего скромничать.

- По рукам! – обрадовался купец, - Но если один за час не сдюжишь, то два серебряника вернешь в обрат!

- Договорились! – я пожал руку мужику.

- Эй, Степка, иди спектаклю смотреть! – купец позвал кого-то с ушкуя.

На зов с судна высунулось человек пять корабельной команды, кто из них был Степка, для меня осталось загадкой. Я тут же при свидетелях разбил наше с купцом рукопожатие.

- Пупок не надорви! – крикнули мне с корабля.

- Тоже хочешь на серебряный поспорить? – не растерялся я.

Спорун, почувствовав неладное, решил не рисковать и просто скрылся за спинами товарищей. Я потер ладони и нарисовал своим воображением, что каждый мешок весит по килограмму. Выдохнул, и схватил сразу две поклажи. Ого! Нет, мешки весили не по пятьдесят каждый, но и не по килограмму. Наверное, по килограмм восемь, десять. Ничего, решил я, организм молодой, горячий, двадцатка для него не проблема. И с такими мыслями трусцой стал таскать муку на ушкуй. Всего-то двадцать ходок, то есть уже шестнадцать, я вытер первый пот со лба. На мое веселое представление подтянулись зеваки с соседних причалов.

- Сема, гля, что задохлик вытворяет, - сказал крепкий мужичок своему сто тридцати килограммовому бригадиру, который меня ранее забраковал.

- Ерунда, - усмехнулся богатырского телосложения Сема, - еще пару ходок и каюк.

- Спорим на серебряную монету, что все без отдыха перетаскаю, или слабо? – я остановился рядом и пару раз тяжело выдохнул.

- Это кому слабо! – заревел здоровяк, и вынул из своего кошеля серебряный кругляш, - Во! Ну и ты паря больше не отдыхай.

- Кто еще смелый? – посмотрел я с вызовом на зевак.

- А мы поперек бригадира не влезаем, - отмахнулся тот же мужичок.

- Известное дело, я не трус, но я боюсь, - хохотнул я и продолжил бег трусцой с тяжестями и без.

Восемь ходок осталось, отсчитал я про себя, когда мне показалось, что мешки стали тяжелее, наверное, по пятнадцать килограмм. Видать магия моя имела свои пределы. Ну и на том спасибо. Я в очередной раз пробежал мимо портовых грузчиков и подмигнул грустному здоровяку Семе. Последние четыре мешка уже тянули на все тридцать килограмм, и их пришлось носить по одному. Мои рваные штаны насквозь промокли от пота, а рубаха уже давно валялась на берегу Каменки. Почему реку назвали Каменкой, думал я, поднимаю последний мешок, который уже весил свою реальную массу, наверное, дно каменное. Я из последних сил поднялся на ушкуй и грохнулся вместе с поклажей.

- Ты там живый? – поинтересовался купец.

- Гони хозяин три серебряных гроша, - я улыбнулся и еле-еле встал.

- Мое слово купеческое крепкое, - мужик похлопал меня по плечу и отсчитал деньги.

На берегу я получил еще один серебряный от Семена.

- Нужна будет работа, завсегда буду рад, - здоровяк грустно улыбнулся.

- А я ведь чуть было не проиграл, - признался я, - сейчас ополоснусь, с меня пиво.

- Разве только по одной, - бригадир местных грузчиков махнул рукой, - мы обычно в «Пенной кружке» заседаем, подходи.

Когда мужики двинулись в свое увеселительное заведение, я в тряпицу к десяти медякам сунул четыре серебряника, и покрепче все это привязал к шее. Свои дырявые обноски бросил на бревна и пошел в реку в чем мать родила. Вода показалась мне как парное молоко. Интересно, какая здесь средняя погода стоит? И еще интересней, какой сейчас год и время года? Я взял со дна горсть глины и решил еще немного поколдовать, закрыл глаза, сосредоточился и представил, что у меня в руках шампунь. Через секунд десять я посмотрел, что у меня вышло. Непонятного цвета субстанция, однозначно была уже не глиной, но стала ли она шампунем, я принюхался. Вместо болотной тины в нос ударил запах мяты. Если волосы выпадут, то не придется тратиться на парикмахера, философски заметил я и намылил этим желе свою шевелюру. Желе приятно вспенилось, этой же пеной я намылил и тело.

- Красота, - сказал я сам себе, выйдя из Каменки, - как же мне теперь надевать эти обноски на тело?

Я посмотрел на солнце, оно было еще высоко, значит, рынок работает, сейчас сбегаю на барахолку, или как она тут называется, а потом в «Пенную кружку». Ну, не прилично даже в таком сомнительном заведении светить голой попой. Не так меня родители воспитали. И я обходными тропками легким прогулочным бегом вернулся к городскому торговому центру под открытым небом.

- Барышня, - обратился я к толстой тетке, - где у вас здесь секонд-хенд? Мне бы джинсы, кроссовки и пару футболок прикупить.

- Чего? – не поняла тетка простого вопроса, - какой сичиэнд? Здесь отродясь такого не было!

- Хорошо, - согласился я, - а штаны простые, где купить можно?

- Хосподи, да вон там для всякой голытьбы тряпками торгуют, - отмахнулась она и пошла по своим делам.

- Благодарю вас миледи! – крикнул я вслед, и услышал, как тетка громко захохотала.

Через двадцать метров в нужном направлении действительно раскинулся павильон винтажной одежды на каждый день.

- Чего тебе паря? – окликнул меня бойкий старичок.

- Да мне штаны нужны, - замялся я, - попроще, Монтана, Вранглер, Хуго Босс, можно Дизель, Колинз. Я не прихотлив.

- Значит так, - старичок почесал затылок, - вот тебе мондана с заплатами, - дед вытащил из кучи штаны мышиного серого цвета с заплатами на коленях, - есть еще одна мондана без заплат, и с карманами. Сносу не будет, - старик тряхнул перед моим лицом другими брюками в клоунский горошек.

- Погоди отец, - я сам без спросу влез в кучу старых тряпок и вытащил вполне приличные штаны, из ткани похожей на брезентуху с четырьмя карманами, два на бедре и еще два на коленях, - так и быть беру эту Дольче и Габбану.

- У тебя на хабану грошей не хватит, - погрустнел старичок, - два серебряника.

- Десять – я протянул руку деду, он тут же в нее ухватился мертвой хваткой, - десять медных монет модной императорской чеканки.

- Отпусти руку окаянный! – взвыл торгаш, - два и не монетой меньше!

- Одиннадцать и не монетой больше! – я так же стал подвывать, передразнивая деда, - это юбилейные монеты в честь Олимпиады восемьдесят, хоть бы что в этом понимал!

- Одна серебряная и десять медяшек! – голос старика перешел на высокие визгливые ноты, - иначе стрельцов позову!

- Нет, это я стрельцов позову! – я огляделся по сторонам, - всем расскажу, как ты ворованное толкаешь, - шепнул я старичку, - одна серебряная и две медных!

- Три, - прошептал дед, - и чтоб я тебя больше здесь не видел.

- Так бы сразу и сказал, - я отпустил ладонь старого скандалиста, и снова углубился в его тряпки.

- Ты чего творишь, вражина? – зашипел дед.

- Вот тебе два серебряных, - я достал из кучи тряпья неплохую зеленую рубаху с длинным рукавом, - к Дольче и Габбане я беру вот эту сорочку от Кристин Диора. И попробуй только стрельцов позови. Враз узнают, как ты контрабандой спекулируешь, - я подмигнул старичку.

Тут же, не отходя от кассы, я укоротил двумя резкими рывками, свои драные штаны до уровня семейных трусов и надел поверх них обновку. Дырявую старую рубаху я же решил приберечь для грязных работ. Поэтому я ее снял и свернул в сверток, а на голое тело надел новую. Дед же попробовал на зуб мои серебряные монеты.

- Эй, паря, ты это, того не обижайся, - старичок заулыбался, когда мои монетки скрылись в его кошельке, - я пошутил, ты пошутил, чего в шутейном разговоре не наговоришь друг другу. Надо чего, обращайся.

- Может, подскажешь, где комнату можно снять не дорого? – спросил я, не надеясь на ответ.

- Тю, - дед разочаровано махнул рукой, - книгочей из торгового квартала комнату сдает, с питанием, дела у него идут не важно, торгуйся смело. Хотя кого я учу, - хохотнул старик, - кстати, а енто чего такое лимпиада твоя?

- Олимпиада восемьдесят, - поправил я торгаша, - это праздник, на котором бегают, прыгают, в футбол играют, веселье, в общем.

- Ишь ты, - усмехнулся дед, - это как наша мордобойка еженедельная? Там тоже бегают и прыгают.

- Что и морды бьют? – удивился я.

- Так в этом все веселье, паря! – загоготал он.

Ну и мирок мне достался, по воздуху скользят, иного слова не подобрать, непонятные летательные аппараты, людей за долги сдают в рабство, и при всем при этом развлекаются коллективным мордобоем. Однако есть и бонус, сила воображения материализуется в неожиданные ништяки. Волшебство одним словом.

Глава 4

Прежде чем искать этого книгочея, я решил забежать в «Пенную кружку», раз обещал слово нужно держать, а то здесь народ простой, могут и по лицу пнуть.

В питейном портовом заведении табачный дым стоял коромыслом, и от недостатка света зал был виден фрагментарно. В целом же обстановка мало чем отличалась от «Кабаньей головы», те же тяжелые дубовые столы, лавки и бревенчатый засаленный пол. В спертом воздухе портовой забегаловки витал запах браги, табака и рыбы. Несмотря на плохую видимость, бригадир грузчиков меня разглядел.

- О, задохлик! – заревел Семен, которому, скорее всего уже попало алкогольное зелье на ус.

Я в ответ помахал рукой. Кроме него за столом сидело еще трое коллег по цеху и пару гулящих девок.

- Сколько сегодня пиво стоит? – спросил я бармена «Пивной кружки», толстого парня моих лет.

- Как обычно, три пол литры медяк, - услужливо улыбнулся толстячок.

Вот что значит, по одежде встречают, улыбнулся и я, - а сколько раки стоят?

- Килограмм вареных, один медяк. Вам за какой столик подать? – бармен вновь скорчил улыбку.

- Вот пять монет, - я выложил всю сумму сразу, - за тот стол двенадцать кружек пива и килограмм раков.

- Леди и джентльмены! – объявил я за столом, - я как человек, не употребляющий алкоголь, буду есть раков, за ваше здоровье, а вы будет пить пиво, за мое, возражение есть?

- Миня, ты отличный парень, - ответил за всех Семен, - за твое здоровье!

Мужики за один присест опрокинули сразу по кружке, сильны бродяги, подумал я, налегая на раков. Дамы же первой древнейшей профессии, лишь немного отпили пива и утащили из моей тарелки по одному вареному членистоногому существу. Я бегло оглядел спутниц портовых грузчиков, возраст дам затерялся между тридцатью и сорока пятью годами. Хотя учитывая гулящий образ жизни, они могли быть и младше. Полноватые фигуры были затянуты в тугие корсеты, наверное, чтобы выпуклые прелести третьего размера казались более упругими. На лицах даже при таком скверном освещении можно было разглядеть толстый слой пудры.

- А почему морячок не пьет? – заинтересовалась моей персоной одна из ночных бабочек.

- Каждый человек в своей жизни должен выпить свою норму, - улыбнулся я, - и я свою уже выпил, поэтому мне больше не наливать.

- А я тебя знаю, - оживился мужичок, который запустил свою пятерню под юбку одной из шлюшек, - ты, Минька-пьяница. Каждый день, кроме сегодня видел тебя лежачим в канаве.

- Ну, прекрати, - похохатывая, и делая вид, что из-за всех сил пытается убрать руку грузчика, проворковала портовая девка, - люди же кругом.

- Вот поэтому мне больше не наливать, - ответил я мужику, - больше ни капли в рот не возьму!

- А ты меня уважаешь? – вперился в меня пьяными глазами бригадир Семен.

- Если бы не уважал, то не отставился, - я резко вскочил, никогда не мог терпеть пьяных разговоров, - джентльмены, хорошего вам вечера, а у меня еще море дел.

Я не стал долго раскланиваться и двинулся к выходу, как вдруг заметил, что в другом углу отвешивают плюхи кому-то очень знакомому. Ёшкин кот, выругался я, это же Ванюха попал под раздачу.

- Э! Потише морячок, - я подлетел к группе товарищей, у которых были какие-то вопросы к моему знакомцу.

Один гориллоподобный с бандитским лицом тип держал Ванюху одной рукой за воротник, а другой рукой в очередной раз влепил смачную затрещину. Рядом наблюдал за расправой невысокий жилистый седой мужик, лет сорока, тоже с лицом далеким от академической науки.

- Че надо? – обратился ко мне он.

- Ребята давайте жить дружно, - хрен знает, во что влип Иван, подумал я, - любые непонятки можно решить и мирным путем. Какие претензии к моему другу?

- Он нам денег должен – прошипел низким голосом, гориллоподобный.

- Сколько и за что? – ох и зря полез, пронеслось в моей голове.

- Пять серебряных в кости проиграл, - причмокивая, ответил седой.

В моем кошеле, который болтался на груди, осталось после всех трат всего две серебряных и пять медных монеток. О том чтобы расплатиться не было и речи. Может быть, чуть-чуть поколдовать и отыграться? В крайнем случае, врежу им как следует и свалю. Силы мне теперь не занимать.

- В кости проиграл, - усмехнулся я, - так зачем же бить по лицу? Это же не гигиенично. Рассказывайте правила, мне сегодня везет.

- Отпусти этого, - скомандовал своей горилле седой, - давай сыграем, если тебе сегодня везет.

Оба бандюгана развеселились.

- Ноги надо делать, Миня, - шепнул мне Ванюха, - разденут.

- Поздно пить боржом, когда почки отвалились, Иван, - я хлопнул его по плечу, - садись рядом смотри чтобы они не мухлевали.

- Правила простые, - захрипел пропитым голосом седой, - метаем три кубика разом по три попытки, у кого очков больше того и деньги.

- Были ваши, станут наши, - хохотнул, горилла и тут же получил локтем в бок от седого.

- Ну, зачем так, все исключительно зависит от везения, - стал рассуждать невысокий бандит, - вот твоему другу вчера повезло, а сегодня нет. Всякое бывает.

- Как очки считаются? – я в наглую забрал у гориллы кубики, вложил их в кружку и потряс.

Сосредоточившись на сочетании два, три, шесть, я выкинул содержимое на стол. Кубики послушно разложились на два, три и шесть.

- Здесь сколько? – спросил я бандитов.

- Нисколько! – заржал гориллоподобный.

- Самые ценные, это единица и пятерка, - пояснил седой, - одна единица, десятка, две единицы сотня, три – это тысяча. Одна пятерка – это пять, две – пятьдесят, три – пятьсот. Остальные цифры имеют цену, если выпадают сразу по три штуки. Например, три шестерки – это шестьдесят. Такой расклад ничего не стоит, - седой указал на мои кубики.

- Понятно, какая стандартная ставка? – спросил я у бандитов.

- Минимальная ставка для серьезных людей один серебряник, - ответил седой.

- Враки, - тут же на ухо мне шепнул Ванюха, - вчера минимальная ставка была медяк.

Понятно, подумал я, дали пареньку выиграть вчера по-мелкому, а сегодня по-крупному обули.

- Серебряник, так серебряник, - сказал я, достав серебряную монету, - ходи первый.

Седой криво усмехнулся и стал долго трясти кости в кружке. И тут я почувствовал, как будто воздух вокруг потеплел, что мужичок не прост, он гад такой колдует. Я тоже напрягся и представил, что выпадают двойка, тройка и четверка. Бандит вывалил кости на стол, и увидел, что кубики разлеглись на двойку, четверку и пятерку. Это значило, что у седого после первого хода стало пять очков. От недовольства скривились оба и я, и он. Дальше так же внимательно затряс кружку с костями и я. Представлю две пятерки, не к чему раскрывать все козыри сразу. Вот собака, почувствовал я и контр колдовство седого. Интересно, а он чувствует мои игры с воображением?

- Метай уже не томи, - прогудел гориллоподобный бандит.

Я метнул, и у меня выпало две пятерки и тройка, седой от злости скрипнул зубами. Это значило, что у меня пятьдесят против его пяти. Еще пару ходов я решил для себя не колдовать, а колдовать под руку бандиту. Как итог седой пару раз выкинул по единице, а я вообще ничего не набрал. Зато и напрягался меньше.

- Гони серебряник, - потребовал я у бандита, - счет двадцать пять на пятьдесят в мою пользу.

- Еще играем, - психанул седой, швырнув на стол серебряный кругляш, - ставка две монеты, серебряные. Ходи первым.

- Чего так расстроился, сегодня мне повезет, завтра тебе, это же просто забава, - я взял костяшки и стал трясти, загадав две единицы.

Я подмигнул горилле и выбросил кубики на стол, единица, единица и тройка.

- Сотня! - обрадовался молчавший за моей спиной Ванюха.

- Рано радуетесь, - прошипел седой.

- Морячки не хотите развлечься? – к нам подошла накрахмаленная страшная местная проститутка.

- Згинь! – выпалил резко седовласый бандит.

- Зачем же так грубо с дамой, - ничуть не обидевшись на грубость, игриво сказала продажная девка и пошла, клеить других посетителей харчевни.

Этот кон я сыграл точно так же как и второй, колдовал под руку седому, а себе выкидывал, не задумываюсь. Как итог сто на пятьдесят в мою пользу.

- Может, сыграем по последнее сразу на пять серебряников? – спросил я, пряча еще две монеты, сейчас у меня как раз была требуемая сумма, - да расслабьтесь, играем на долг моего друга. Ходи, если не слабо, - я улыбнулся злющему седому.

- Мы еще посмотрим, кому здесь слабо, - бандит схватил костяшки и яростно стал их трясти в кружке.

Четыре, три и два, представил я новый расклад. Кубики как ураган выкатились на дубовую гладь стола и показали, что моя магия сильнее, потому что расклад четыре, три и два предстал пред мои ясные очи. Я, молча пару раз трясанул кости, и вывалил расклад с двумя пятёрками.

- Пятьдесят! – подпрыгнул от нетерпения Ванюха.

- Мухлюешь! – заревел гориллоподобный бандит.

- Не верите? – наигранно удивился, - пусть за меня перебросит Иван.

- Этот бросок не считовый! – тоже взвыл седой.

- Ваня, тряхни кружечкой, - попросил я друга.

Ванюха сосредоточенно взял кости и стал их яростно вращать в кружке, потом весь побледнел и вывалил на стол три единицы.

- Я так и знал, что мне повезет! – заверещал он.

- У вас два хода, если не перебьете, то мы в расчете, - сказал я и угрожающе посмотрел прямо в глаза седому.

Седовласый бандит пару раз выбросил какую-то мелочь и прошипел, - чтобы я вас здесь больше не видел.

- Поживем, увидим, - миролюбиво сказал я, - может завтра и вам повезет, зачем же сыпать напрасными угрозами? Пойдем Иван, раз нам здесь не рады.

На улице уже заметно смеркалось. Мы прошли мимо еще двух таких же забегаловок из которых уже звучала простенькая музыка и слышались крики, смех и пьяное любительское пение.

- Я знал, что сегодня мне повезет! – горячился Ванюха, - нужно завтра в другой трактир наведаться!

- Зачем? – спросил я, прибавив шаг, что-то нехорошие предчувствия одолевали меня.

- Как? – удивился он, - я же у этих сегодня целый серебряный выиграл, правда потом пять проиграл, но монета при мне осталась, - Ванюха достал желанную денежку, - вовремя ты вмешался!

- А если завтра я не вмешаюсь? – я попытался достучаться до сознания молодого и горячего паренька.

- А? – Иван задумчиво остановился, - идея! Будем играть вместе, это лучше чем разгружать мешки на причале, или колоть дрова для трактира. Я уже год батрачу, еще четыре осталось, все до чертиков надоело. Чуть что сразу бьют плетью. Во! – он приподнял рубаху, под которой можно было разглядеть следы от розг.

- Кошелек или жизнь! – нам путь преградили две темные плохо различимые в сумерках фигуры.

В руке одного из нападавших угадывался нож.

- Давайте кошелек, - ответил я, играя на нервах себе и гопникам, - и я вам сохраню жизнь.

И тут же в меня полетело оголенное стальное лезвие. Не то от испуга, не то еще по какой причине, время для меня замерло. Рука с ножом хоть и двигалась мне прямо в живот, но с черепашьей скоростью. Я спокойно переместился в сторону и въехал со всей дури в челюсть нападавшему. Сначала послышался треск костей, а затем время вернулось к своему стремительному течению. Второй гопник бросив товарища, улепетывал в неизвестном мне направлении. Я нагнулся к телу поверженного противника и пощупал пульс.

- Жить будет, но питаться придется пока соками и водами, - прокомментировал я текущий момент Ванюхе, - челюсть сломана.

- Ерунда, - отмахнулся друг, - магик за серебряный враз все кости поправит.

- Какой магик? – опешил я.

- Ясно какой, лекарский, ты как будто не тутошний, таких простых вещей не знаешь, - Иван напряжённо стал озираться по сторонам.

Я же пошарил по карманам гопника, мне сейчас деньги нужнее, тем более это моя добыча. Кошель с монетами я обнаружил так же, как и у меня на тесемке, на шее. Дальнейший путь мы с Петром проделали легкой трусцой и молча. Кожаные чешки на ногах мягко ступали по мостовой. Я все пытался обдумать, как так вышло, что я могу колдовать и даже останавливать течение времени. Либо наоборот двигаюсь так быстро, как оно течет. И самое главное не один я такой, седой, например, тоже колдовал, а есть еще лекарские магики. И скорее всего, если в этом мире работает магия, кто-то колдует гораздо сильнее меня, и вообще всех. Это же какая власть в его руках сосредоточена?

- Вот тут книгочей проживает, - указал мне на дом Ванюха, - только он сейчас не откроет.

В торговом квартале тускло горели факелы, я достал мешочек с монетами, который отвоевал у нападавших, и вывалил их на ладонь. Десть серебряных и десять медных, посчитал я.

- Вот тебе Иван серебряник и с десяток медяков, - я протянул деньги ошарашенному парню, - не ходи больше в кости не играй. И вообще больше ни во что не играй. А как заработать на выкуп, мы с тобой завтра, послезавтра придумаем.

- Так может все же еще разок попробовать? Вдруг повезет? – пролепетал Ванюха, пряча деньги в карман.

- Если хочешь нож под ребро получить, то конечно попробуй, - я похлопал его по плечу, - завтра на базаре встретимся, все бывай.

Иванр махнул еще пару раз мне рукой и побежал в дом своего хозяина, на которого он батрачил уже целый год.

- Крепостное право устроили, едрит ангидрит, - сказал я и постучал в дверь книгочея.

Через минуту за дверью послышалось шевеление, и старческий голос сказал, - убирайся прочь собака у меня пистоль картечью заряженный!

- Полегче папаша, - опешил «ласковому» приему я, - мне комната в наем требуется, деньги плачу сразу!

- Сучий кот тебе папаша! – не унимался старик, - сейчас, как пальну из всех стволов!

- Сначала скажите, сколько комната стоит? Потом палите! – обиженно произнес я, - если людей не жалко.

- Это кто здесь люди? – уже более умиротворенно спросили из-за двери и приоткрыли щель, - ну-ка выйди на свет покажись.

Я отошел на середину проезжей части и покрутился вокруг своей оси.

- Кто сказал, что я комнату сдаю? – не унимался подозрительный дед.

- На базаре сказали, что книгочей постояльца ищет, - жалостно проблеял я.

- Вроде не тать и не пьянь какая, - вслух по поводу моей внешности высказался старик, - два серебряных гроша в неделю, и завтрак бесплатно, - заворчал книгочей, открывая дверь, - чего так поздно?

- Город у вас очень красивый, - соврал я, - ходил, рассматривал архитектуру, не заметил, как стемнело.

- Город у нас и впрямь древний, - оттаял старик.

Глава 5

За такую лачугу, два серебряника, конечно, это перебор, думал я, поутру разглядывая свое временное жилище. Два с половиной на два с половиной метра, высота потолка тоже метра два не больше. Деревянная кровать занимала почти полкомнаты. Небольшой столик для корреспонденции и узкий шкаф для одежды. Вид из окна третьего этажа в принципе был не плох, если бы на улицу не выливали нечистоты все местные жители. С другой стороны, жить в своей комнате в сотни раз лучше, чем спать в сарае с крысами на топчане. Я подсчитал свои капиталы, двенадцать серебряных монет и пять медных. Сегодня отдам все серебро за год вперед купцу Сундукову, чтобы не видеть его свиноподобное рыло. Неплохо бы вообще с ним рассчитаться и стать свободным гражданином вольного города Житомир, но грошей пока маловато.

- Вставайте завтракать! – услышал я из-за двери старческий голос книгочея.

Завтрак дело хорошее, я еще раз потянулся, выскочил из-под одеяла, сделал нагишом небольшую минутную разминку. После чего накинул брюки от Дольчи и Габбаны и сорочку от Кристиан Диора, единственные мои приличные вещи. Очень захотелось принять душ и почистить зубы, но в Житомире на личную гигиену смотрели иначе. Ох, и допрыгаются с антисанитарией, подумал я, спускаясь в гостиную, которая располагалась на втором этаже. В доме вообще все жилые помещения ютились на втором третьем этаже, так как на первом была книжная лавка. В гостиной, за столом, кроме, книгочея, судя по всему, сидела его дочь. На нее так плохо падал дневной свет, который еле-еле пробивался сквозь шторы, что я не рассмотрел ее лица. Любят в Житомире полумрак, что в харчевне, что в таверне, что на съемной квартире.

На завтрак сегодня подали устрицы и бутерброды с черной икрой, пошутил я про себя, разглядывая перловку, размазанную по тарелке, булочку и чашечку черного ароматного кофе.

- Божественный напиток, - хозяин книжного магазина сделал маленький глоток.

- Я вчера не успел представиться, - сказал я, уничтожив за десять секунд подгоревшую не вкусную кашу, - мое имя Михаил Андреевич Смышляев. В вашем городе проездом, задолжав круглую сумму купцу Сундукову, вынужден задержаться. Как только поправлю свое финансовое положение, надеюсь, что продолжу путешествие.

- Очень приятно, - книгочей кивнул головой, - я, Ярослав Генрихович Олливандер. Такая древняя свейская фамилия.

Яррик Олливандер, продавец волшебных палочек, чуть не выпалил я вслух.

- Сами видите, чем занимаюсь, - продолжил старичок, - несу доброе, светлое и вечное в этот грубый необразованный Мир. В последнее время это стало крайне экономически не выгодно, - грустно пожаловался седовласый достопочтенный горожанин, который впрочем, вчера хотел подстрелить меня из пистоля, - а это моя дочь, Хелена Ярославна.

Хелена Бонем Картер, актриса, которая сыграла Белатрису Лестрейдж, отметил я также про себя, прямо не дом, а вселенная «Гарри Поттера».

- Можно обращаться просто, Елена, - сказала мелодичным голосом дочь книгочея, а заодно продавца волшебных палочек.

И тут лучи света упали так, что я просто обомлел, девушка была необычайна хороша. Большие серые глаза, длинные русые волосы, большой лоб, аккуратный прямой нос и пухлые губки. Она обратила внимание, что я подвис, и незаметно улыбнулась.

- А чем вы зарабатываете себе на жизнь? – спросила Хелена.

- У меня много талантов, - мне захотелось наврать с три короба, но я осекся, - пока, к сожалению, я разгружаю товары в речном порту. Безусловно, у меня есть еще несколько коммерческих идей, но они на стадии разработки.

- А вы сможете дальше оплачивать жилье? – вдруг испугался старик Олливандер.

- Безусловно, - ответил я и откланялся.

Программа второго дня пребывания в чужом мире была обширна. Нужно было крутиться, вертеться, да вообще еще во многом требовалось разобраться. Первым делом я наведался в дом своего хозяина, купца Сундукова.

- Ты где пьянь подзаборная шаталась! – заорал красномордый толстяк, как ошпаренный, - я тебя сейчас нагайкой то отделаю, отлуплю как сидорову козу.

Он достал свою малокалиберную плеть и попер на меня.

- Спокойствие мужчина, - я тоже сделал шаг навстречу, чем сбил воинственный настрой Сундукова, - плеточку уберите, пока я ее вам в прямую кишку не вставил.

- Чехо, - ошалел Тихон Петрович, представляя в какое место может вставиться нагайка.

- Чехо, чехо, - передразнил я купчину, - вот двенадцать серебряников, это сумма равная одному золотому, моя плата за этот год.

Я вывалил монетки на крышку бочки с водой. Либо на крики главы семейства, либо на звон монет из дверей выскочили братья Сундуковы, Федька и Тимошка. Кто из этих пузанчиков, кто я не вникал, но один сын купца держал в руках топор.

- Батя чехо? – выпалил вооруженный топором Сундуков, и тут же скосил глаза на серебряные монетки.

- Откупается собака, - уже более миролюбиво прошипел купец, - а где еще девять золотых? А!

Набери в рот дерьма, пролетела в голове неожиданная рифма.

- Через год будет еще один золотой, - спокойно ответил я, - а пока чтоб я вас не видел и не слышал, понятно?

Я взял в руки колоду, здоровенный пень, на котором колют дрова, и подкинул его на метров шесть вверх, потом легко поймал и грохнул на землю.

- А кто заплатит за постой? Цельных два месяца у нас на дворе подъедался! – заверещала из окна второго этажа Марфа Васильевна.

- Да я на вас санэпидемстанцию натравлю! – не выдержал я, - они вас за свинское содержание прислуги, в сарае, штрафами до смерти замордуют! Все, аривидерчи в расчете.

Я с ноги открыл дверь купца первой гильдии и вышел на улицу.

- Бать, а че это такое санэпидемация? – спросил отца старший Федор.

- А черт его знает, - Сундуков почесал затылок, - закон, наверное, новый вышел. Сейчас каждый день какая-то напасть.

- Это к войне, - влез в разговор старших мужчин Тимошка, - помяните мое слово!

Тихон Петрович резко из-за голенища выхватил нагайку и влепил младшему ей поперек спины.

- За что батя! – взвизгнул младший Сундуков.

- Знал бы за что, убил бы, - закончил прения семейного совета купец.

На базаре, у входа в это царство купли и продажи меня уже давно поджидал Ванюха.

- Ты чевой рубаху в брюки то заправил? – спросил меня он на подходе.

- А товой, - передразнил я Ивана, - это новая модная линия одежды, модерн стайл.

- Стаил? – повторил незнакомое слово водонос.

- Да шучу я, - мы двинулись вдоль рыночных рядов, - не люблю когда рубаха в разные стороны топорщиться, и всякая грязь под нее залетает. А это что за конструкция?

Я показал на армейскую палатку огромных размеров, которая заняла часть базарной площади.

- Циркус никогда не видел? – хохотнул Ванюха, - пойдем, узнаем, когда представление.

За метров тридцать мне в нос ударил острый запах конского навоза и пот прочей дрессированной живности.

- Собачки! – взвизгнул Иван, когда мы подошли ближе к клеткам, - обожаю, когда они через обруч прыгают. О! Смотри полосатик!

В грязной вонючей клетке, меланхолично хвостом отгонял мух самый настоящий тигр. Свою морду он демонстративно отвернул от людей и громко прорычал. Местные босоногие ребятишки радостно завизжали и отскочили на несколько метров.

- Покупай билеты! – заверещал неведомо откуда взявшийся рыжий клоун, - сегодня вчереом на арене дрессированный свирепый полосатик! Воздушные акробаты и чемпионат Мира по мордобойке! Каждый желающий может сразиться с таинственной черной маской!

- Сколько, сколько, сколько билет стоит? – Ванюха от нетерпения запрыгал вокруг клоуна.

- Пять медных монет первый и второй ряды, три монеты средние и монета два последних ряда.

- Давай пойдем, - взмолился любитель собачек и полосатика, глядя на меня жалостливыми глазами.

- Два билета, на второй с конца ряд, - я протянул клоуну два медяка, после чего в моем кошеле осталось три одиноких монетки, - пойдем в «Кабанью голову», пора бы хоть что-то заработать.

Чем дальше мы удалялись от цирка, лично мне дышать становилось все легче, Ивана же вонь не смущала совсем, как и остальных жителей вольного города Житомир.

- Эй! Лимпиада! – услышал я знакомый старческий голосок и оглянулся.

Ёк макарёк, усмехнулся я, когда увидел, что мой вчерашний продавец вывесил на холсте бумаги рекламное объявление: «Похупай штаны Хабаны, и рубахи Дриора!»

- Здаров, дед, - я подошел к шустрому старичку, - как торговля?

- Хабаны идут влет! – пискнул он, - и Дриора тоже.

- Модерн стайл, - козырнул новым словом Иван.

- Я тут это, - дед протянул мне десять медяков, - за идею, делиться положено. Может, еще чего подскажешь?

Я порылся в куче тряпья оборотистого старичка, достал кожаный ремень, и опоясал им свои штаны.

- Смотри отец, - я показал на пряжку, - сделаешь вот тут металлическую пластину и нанесешь гравировку «Монтана». Отбоя от покупателя не будет.

- Меня это, Щукарь зовут, - дед протянул мне руку.

- Это Иван, - я указал на паренька, - а я, Михаил Андреевич. Обращайся если что, поможем, если сможем, - и пожал руку торгашу.

- Может мне тоже приодеться? – спросил меня Иван, когда мы уже подходили к трактиру «Кабанья голова».

- Я тебе дружище так скажу, по одежке встречают, а по уму провожают, но чем плохо, если и встретят и проводят хорошо? Народная мудрость.

На входе в харчевню мой взгляд уперся в необычное объявление: «Сегодня в продаже редкое заморское вино «Шато Мархо», сего пять медяков за бутылку!». Не так просты эти миряне, подумал я.

Глава 6

За браной из дубовых досок стойкой крутился высокий и худой Никишка, сын хозяина заведения. Увидев меня, он несколько опешил. Ну, правильно опухоль от постоянного пьянства с лица сошла, я был вымыт, немного не брит, но самое главное хорошо одет. Не барин, конечно, но уже и не рванина. Для такого заведения я был самым, что ни на есть, желанным гостем.

- Два американо, и две яичницы с беконом, - равнодушно бросил я пареньку, - подай за тот столик, - я указал на толстый дубовый стол поближе к дверям, чтобы можно было во время трапезы дышать свежим воздухом.

- Может, девочек желаете? - засуетился молодой, но прыткий трактирщик.

Ловко придумано, усмехнулся я, девочек на халяву покорми, потом ещё раз за оказание услуг этих жриц любви заплати, двойная выгода харчевне. А мне двойной убыток, а если ещё заразу, какую подхвачу, то до кучи и лекарю раскошелиться придется. Нет уж, после дочки старика Олливандера, мне на местных шлюх даже и смотреть не хочется. Хотя их непростой судьбе и сочувствую.

- Девочкам передай мой горячий привет, - хохотнул я, - так что с нашим американо? Будет оно подано или нет?

Никишка посмотрел на потолок, вспоминая название всех напитков, которые он слышал за всю свою жизнь, но судя по глазам поиск в «гугле» результат не дал.

- Американо будет завтра, - соврал он глядя самыми честными глазами в мире на меня и Ванюху.

- Тогда, принеси два чая, уже оговоренные яичницы с беконом и жалобную книгу, - я нетерпеливо постучал костяшками пальцев по барной стойке.

- Какую книгу? – ещё раз завис Никишка.

- Жаловаться светлейшему князю буду, на то, что ваше заведение не отвечает на насущные нужды трудящихся, - я подтолкнул Ивана с открытым ртом, - а вы как товарищ считаете?

- Непорядок, - пробухтел Ванюха.

- Я вам скидку сделаю, не надо жаловаться, - пискнул сын трактирщика.

- Только из уважения к твоему отцу, - с серьёзным видом заявил я.

Так то я даже и не помню, как зовут хозяина «Кабаньей головы», главное жути нагнать побольше, а то совсем сфера услуг распоясалась, хохотнул про себя я, и мы с напарником переместились за стол.

- Ты такой важный стал, - зашептал мне на ухо Иван, - вчера только с нами, с холопами, в дырявых штанах у колодца стоял, а сегодня уже ведешь себя, как дворянин.

- Что поделать, породу не пропьёшь, - усмехнулся я, - она даже у некоторых сквозь дырявые штаны пробивается.

Тут Никишка на полусогнутых притаранил две небольшие сковородки с яичницей, нарезанный ломтями душистый свежий хлеб и чай из какой-то гадости. И мне вдруг пришла шальная мысль, а может поколдовать над чаем, или что там, сейчас в кружке плещется, и сделать из этой бурды хороший ароматный кофе. Я чуть-чуть прикрыл глаза, представил, как кофе должен выглядеть, и каким должен быть на вкус. Трах-тибидох, эйн-цвейн-дрейн, и какой аромат. Ванюха с шумом пошвыргал носом и первым продегустировал необычный напиток. Я ему подмигнул, намекая, только не нужно шума, и принялся наяривать бекон с яичницей.

Хозяину «Кабаньей головы» я оставил за всё про всё вместо четырех медяшек, три. Потом, правда одну добавил, и гордо так сказал что, это тебе, Никишка, на чай. После чего направили мы свои стоптанные башмаки в городской порт. Кстати обувь нужна нормальная, подумал я. Здесь в Житомире все кто при деньгах кожаные сапоги или сандалии носят. Значит и мне с Иваном об этом стоит подумать.

Мы прошлёпали по булыжной мостовой мимо городских стражников, которые хотели нас сначала остановить, но признав в моём внешнем виде и уверенном взгляде достопочтенного гражданина вольного города Житомира, отказались от своей идеи. И вообще в этот день стрелецкой стражи на улицах хватало.

- Эх, Миня, чувствую, война грядёт, - вполголоса причитал Ванюха, пока на горизонте не появились портовые путаны.

- Морячки, не к нам ли путь держите? – прицепились к нам три размалёванные шмары.

- Извиняйте дамочки, - улыбнулся я, обдумывая на ходу, как бы обойтись без ругани, - у нас сегодня напряжённый график деловых встреч.

- Вот и хорошо, - вся троица портовых девок дружно встроилась между нами, взяв нас под руки, - мы вам всё напряжение разом и снимем!

Заражала одна самая страшная тётка. Я остановился, достал одну медную монетку.

- Вот вам на пиво, и удачного рабочего дня! - выпалил я, дернув за руку Ивана, и в ускоренном темпе потащил его к портовым судам, которые уже виднелись из-за поворота.

- Эй, морячки, так мы вас сегодня ждём! – не сдавалась одна из товарок.

- А чё мы так спешим? - огорошил меня Иван, когда мы отошли на метров пятьдесят, - зашли бы расслабились, какие у нас здесь могут быть встречи? Представление цирковое будет лишь вечером. Хорошие ведь девочки, не дорогие.

- Если ты, Ваня, хочешь по девочкам бегать, я тебе денег дам, но на этом наши пути расходятся, согласен? – вышел я из себя.

Ванюха обиженно засопел, но ничего не сказал, а молча поплёлся следом. На берегу уже вовсю кипела работа. Я кивнул знакомым грузчикам, но бригадира Семёна нигде не было видно. Это означало, что договариваться сейчас не с кем. На раздачу самых жирных заказов мы безнадёжно опоздали. В поисках хоть кого-то заработка, я, как и вчера, решил прогуляться на самые дальние причалы. Житомир, это конечно не безумно дорогая Москва, но девять оставшихся медяшек здесь, тоже не деньги. Шагая вдоль реки, моё внимание привлекла небольшая толпа людей, которые встав в кружок, над чем-то потешались. Из-за их спин слышался одинокий крик подростка.

- Не влезай, не наше дело, - схватил меня за руку Иван, когда я ринулся разбираться.

- Спокойно, я только одним глазком гляну, - пробурчал я.

Деликатно растолкав мужиков, я пробился к эпицентру общего «веселья». Капитан, какого-то корабля лупил ремнём по голому заду юного лет четырнадцати матроса, который лежал животом на толстом бревне.

- Эй, папаша, вы бы поаккуратней, - я перехватил жилистую крепкую руку, которая уже готова была снова опуститься на покрасневшую пятую точку несчастного юнги, - это же не педагогично. Ну, раз другой шлёпнул, зачем же зверствовать?

Вмиг гогот прекратился, и по зловещей тишине стало понятно, будут бить, и уже не юнгу.

- Ты что больной? - немного опешил от моей наглости капитан торгового судна, - да за то, что сотворил этот негодник, убить мало!

- Всыпь ему ещё! – заорали, по всей видимости, члены команды, - да!

- Он нас без денег оставил, что наши семьи жрать будут? – загудел кто-то мне в ухо.

- Хорошо, запорите вы паренька, вашим семьям полегчает? – я обратился уже ко всем жаждущим возмездия мужикам, - давайте попробуем решить проблему без смертоубийства. Что он натворил? – я показал на зарёванное лицо подростка.

- Этот недоносок, ледянку вовремя не перевернул! – хриплым пропитым голосом взревел капитан, - двенадцать бочек скумбрии стухло!

- Что теперь будут жрать наши дети? – добавил в мое ухо черноволосый с одним глазом мужик.

- А они что, кроме скумбрии ничего не едят? – удивился я.

- Идиот! – захрипел мне в лицо капитан, - мы скумбрию сюда на продажу привезли, а она стухла! Ледянку нужно переворачивать каждые полчаса! – закричал он на юнгу и ещё раз, как следует шлёпнул ремнем.

- Стоп! Стоп! Стоп! – закричал и я, - а что такое ледянка?

- Чтобы ледянка давала лёд её нужно каждые полчаса переворачивать! – загудел одноглазый матрос, - ты, что с Марса рухнул? Что я тебя спрашиваю, будут жрать наши семьи?

И тут меня посетила интересная идея, если я смог превратить чай из «мухоморов» в ароматный кофе, то почему бы не попробовать превратить протухшую скумбрию в свежевыловленную? Попрактиковаться бы на одной для верности.

- Есть такое предложение! – крикнул, выдавив из себя улыбку, я, - товарищ капитан межконтинентального траулера, а давайте заглянем в трюм, вдруг не всё так плохо, как это кажется на первый взгляд.

Капитан рыбацкого судёнышка посмотрел на меня, как бык на матадора, но прямо сейчас убивать мирного жителя Житомира не решился.

- Расступись, - прохрипел он своей команде.

В образовавшийся живой коридор мы вместе проследовали на причал, к которому пришвартовался корабль. В метрах двадцати со скорбным выражением лица меня провожал в последний путь Иван. Вонь протухшей рыбы ударила в ноздри не доходя метров пяти до трапа. Да, бедные матросы, подумал я, нюхали всё это не один день. От хорошей жизни на такую «романтичную» работу вряд ли подпишешься. А когда мы спустились в трюм, у меня от непривычки заслезились глаза.

- Вот смотри, - презрительно капитан указал на первую попавшуюся бочку.

Лично меня больше заинтересовала странная ледянка, которая походила на большие песочные часы. Я подошёл и не удержался, чтобы перевернуть, закреплённую на неподвижной оси ёмкость. И из неё тут же выскочила ледяная с арбуз глыба, от которой пошёл необычайно холодный воздух.

- Чума! – восторженно пробормотал я.

Потом я достал из бочки одну рыбину и представил, что она только что выскочила из глубин морских. Конечно среди такой вони, было, не понятно приобрела ли рыбёшка необходимую первую и единственную свежесть. Но что-то мне подсказывало, что магическая шутка удалась. Я поспешил с рыбиной прочь из газовой камеры на воздух. И уже на берегу я протянул скумбрию товарищу капитану.

- Я же говорю не всё так плохо, - улыбнулся я.

В этом мире было столько разной магии, что моему фокусу капитан даже не удивился, а скорее уже начал подсчитывать свои барыши, с которыми он уже успел попрощался.

- Хорошо, если ты мне превратишь все двенадцать бочек тухлятины в нормальный свежий улов, я согласен больше не пороть юнгу, - пробурчал он.

Да, твоя щедрость просто не имеет границ, иронично ухмыльнулся я про себя.

- За то, что ты больше не будешь пороть своего же работника, я тебе уже заплатил, вот этой рыбиной, а по остальным мы разговор даже не начинали, - и я весело насвистывая марш Мендельсона пошёл к ничего не понимающему Ивану.

- Эй, эй! – ухватил меня за руку капитан, - за каждую бочку я заплачу по целой серебреной монете.

- Интересно, а кто в нашем вольном городе может позволить себе морскую рыбу, которую наверняка вы ловили ой как не близко? - прищурился я, понимая, что меня разводят как ребёнка.

- Ясно кто, - улыбнулся впервые морской волк, - жители белого города.

Капитан махнул головой в сторону шпилей богатых особняков, которые виднелись из порта.

- Да, богатые тоже плачут, - неопределённо ответил я, - за каждую бочку по одному золотому и по рукам! Это моё первое и последнее предложение.

- Да я тебя сейчас…, - запнулся на полуслове крепкий жилистый мужчина, - это не по-людски, - пошёл он на попятную, - надо же поторговаться.

- Хватит, поторговались уже, - усмехнулся я, удостоверившись, что не продешевил.

- Ладно, вечером отдам, двенадцать золотых, когда бочки заберут, - невесело пробормотал капитан.

- Вечером деньги, утром стулья, - хохотнул я, - утром деньги, вечером стулья, но деньги вперед!

- Чего? Какие стулья? – почесал затылок находчивый и прижимистый капитан.

- Чего, чего, - недовольно буркнул я, - деньги, говорю вперёд!

Глава 7

Так я заработал свой первый серьёзный гонорар в этом мире. С деньгами, которые для девяноста процентов жителей Житомира были огромным богатством, я отправил Ивана на свою новую квартиру. И приказал ему дожидаться меня там. И самое главное все портовые харчевни с публичными девками оббежать за километр. А сам пошёл в трюм нюхать тухлятину и превращать её в самую что ни на есть свежатину. Сколько сил отняло у меня магическое священнодействие это не описать словами. Целый час я просидел в утробе корабля. И последние волшебные силы я спустил на то, чтобы избавить свою новую одежду от тошнотворного запаха рыбы. Домой я шел, шатаясь как пьяный.

- Эй, красавчик не проходи мимо! – цеплялись ко мне портовые куртизанки свободного города, - дам тебе за полцены!

Но у меня даже не было сил, чтобы дать хоть какой-то словесный отпор, настолько гудела голова. Я медленно, но верно засеменил на середину булыжной мостовой, так сказать в «нейтральные воды».

- Эй, лахудра отвяжись от нашего клиента! – заверещали девки из конкурирующей портово-бордельной организации.

Однако несущийся мне на встречу кортеж из трёх богатых карет вынудил покинуть безопасную дистанцию и подойти на расстояние вытянутой руки к открытым дверям портового кабака.

- Иди ко мне я тебя приголублю, - схватила меня здоровенная толстая шлюха, - отвали, я ему дам бесплатно!

Одной рукой она прижала меня к себе второй умудрялась отгонять менее физически развитых «подруг» по ремеслу. Не знаю, чем бы это закончилось, но меня можно сказать «выручили» два молодца одинаковых с лица, у которых я вчера в кости выиграл. Девки мигом разбежались, когда увидели в руках у здорового более тупого бандита нож.

- Ну не здесь, - зло улыбнулся невысокий и поджарый вожак, пряча нож своего подопечного за пояс, - ну, что морячок доплавался. А я ведь предупреждал, что мир тесен, ещё повстречаемся.

И тут мне на плечо легла здоровенная лапа. Я оглянулся, и облегчённо выдохнул, за моей спиной стоял бригадир грузчиков Семён и несколько его мощных ребят. Невысокий поджарый бандит, который уже представлял, как меня будет резать на ремни, от злости скрипнул зубами. И медленно потопал в открытые двери харчевни. Тот, что потупее, но покрупнее двинулся следом.

- Семён, у меня тут на пиво мужикам есть девять монет, - пробубнил я, осипшим голосом, - проводи меня до купеческого квартала.

- Перебрал? – удивился бригадир, - а говорил, что меру свою выпил, - хохотнул он и взял меня под локоток.

На первом этаже в доме книгочея Олливандера я застал следующую картину. Красавица Хелена Ярославна за прилавком протирала книги, вынимая их по одной с книжной полки. Сам же хозяин лавки распекал за чашкой кофе моего непутёвого приятеля Ванюху.

- Как же так! – недоумевал он, - вы не читали «Мальчика с пальчика»? Вы не читали «Кота в сапогах»? И вообще сказок не читали! Так зачем же вы спорите? Вы же элементарный неуч!

- Зато я имею своё мнение! – пискнул в ответ, уязвлённый в самое сердце Иван, - ничего годного в ваших книгах нет! И как пасти свиней я разберусь и без них!

Меня уже не так сильно штормило, ноги вот немного тряслись от напряжения, но всё равно первое, что я сделал - это грохнулся на свободный стул. Я удовлетворённо заметил, что магические силы постепенно восстанавливаются, и они же в свою очередь поддерживают меня физически. Сейчас бы ещё часок поспать, и буду как новенький. Ещё в пути я примерно накидал, на что потрачу честно заработанные двенадцать золотых. Во-первых, выкуплю сам себя из холопства, а это девять из жёлтого металла монет. Во-вторых, за одну монету на год освобожу от холопской повинности Ванюху. Жалко парня, который в детстве не слышал сказок. В-третьих, заплачу за постой Олливандеру на месяц вперёд. Это выходила ещё одна золотая монета, шесть серебряных за меня и столько же за Ивана. И в сухом остатке оставался в кармане один золотой кругляш и две серебряные монетки, сдача с хозяина меблированных комнат. И только сейчас до меня дошло, что Ярослав Генрихович уже пару минут мне что-то объясняет.

- Как вы считаете, Михаил Андреевич? – закончил он свою тираду, - прав я или нет?

- Если смотреть с философской точки зрения, то у каждого своя правда, - ляпнул я, - один думает, что в книгах прописана истина в последней инстанции. Не учитывает, что на бумаге можно написать всё что угодно. Оправдать любую ложь и мерзость, ловко манипулируя фактами или статистикой, если она конечно есть. А другой, считает, что вот я знаю, как пасти свиней, и больше мне в жизни ничего не надо. Остальное всё – чепуха.

- А как думаете, вы? – спросила меня Хелена, отложив толстую в кожаном переплете книгу в сторону.

- Думаю, что настоящая правда – это «выстраданная» своими мозгами и жизненным опытом точка зрения, не исключающая разумных коррекций из-за вновь открывшихся обстоятельств, - и я только хотел было развить тему, что никогда не думал, что существует магия и волшебство, но тут же осёкся.

- Любопытно, - пролепетал Олливандер.

- Кстати, Ярослав Генрихович, у меня к вам деловое предложение, - улыбнулся я, почувствовав очередной прилив сил, - я плачу вам за месяц вперёд один золотой за себя и за этого малообразованного товарища, - я указал на Ванюху, - как вы к этому относитесь?

- Из свободных комнат остался один чулан, - подсказала ценную информацию отцу Хелена.

- Ничего, поселим молодого человека в моём кабинете, - вздохнул тяжело Ярослав Генрихович, - а я перееду работать сюда, всё равно посетителей нет.

- Через час начнётся представление в циркусе! – горячо зашептал Иван, - там собачки и полосатик.

- Кстати, Хелена Ярославна, не желаете составить нам компанию? – обратился я к красавице, - посмотреть на живого полосатика?

- Не люблю, когда мучают животных, - гордо бросила девушка в ответ и вернулась к своей работе в лавке.

Перед посещением циркового балагана я заглянул в другое «веселое» местечко, на двор купца Сундукова. Смотреть это цирковое представление мой друг и товарищ Иван отказался, и остался ждать за воротами. На дворе я встретил страшную и к тому же не мытую дворовую девку Нюрку, которая пасла кур.

- Цыпа, цыпа, цыпа, - приговаривала она, подсыпая в деревянные корытца корм.

- Нюра, позови хозяйку или хозяина, - сказал я, зажав нос пальцами.

От домашней птицы в тесном не проветриваемом дворе воняло, как в порту от протухшей рыбы.

- Цыпа, цыпа…, - не договорила Нюрка и, увидев меня, присела там же, где и стояла.

Я и сам знал, когда опухоль от беспробудного пьянства сошла, что выглядеть стал «огурцом». Зачем же из-за этого впадать в ступор?

- Пока я тут какашками куриными весь не провонял, позови хозяев! – крикнул я, - а то меня за воротами личный шофёр в кадиллаке ожидает.

- Что там Нюрка? – в окно высунулись две толстые хозяйские дочки, кровь с молоком, Машенька и Глашенька.

Я только хотел было потребовать у них вызова мамаши или папаши, как барышень «ветром сдуло».

- Дворянин, дворянин, - услышал я оханье этих тетёх из открытого окна.

Потом в доме что-то брякнуло, упало и звякнуло и на крыльцо пред мои ясны очи выкатились Машенька и Глашенька, фиг поймешь, кто из них кто и уставились меня, как кошки на сметану. Не двор купца, а страна глухих, выругался я про себя. И тут в доме ещё что-то упало, и за спинами ненаглядных дочурок показалась хозяйка, Марфа Васильевна.

- Гоните мой паспорт, свидетельство о рождении, полюс медицинского страхования, страховое свидетельство и красный диплом об окончании МГУ, - заявил нагло я, высыпав девять золотых монет на бочку.

- У нас только пачпорт, - пробормотала Марфа.

- И пачпорт тоже гоните, пока я не передумал, - я вновь демонстрационно зажал нос пальцами, - и как вы только тут живёте, воняет ведь!

- Без хозяина отдавать бумаги не имею права! – пошла на принцип мамаша Машеньки и Глашеньки, которые всё еще не догоняли, что перед ними их недавний холоп и пьяница.

- А курей содержать в антисанитарных условиях, вы право имеете? – не выдержал я, - что сказал в последнем выпуске новостей князь Игорь Всесветович? Не смотрели, не знаете? – продолжал я психическую атаку, - гигиена – это залог здоровья нации!

- Так все курей держат! – взвизгнула Марфа Васильевна.

- Вот вас всех за сто первый километр и вывезут для опытов! – я стал обратно собирать золотые кругляши в с бочки, - не хотите по-хорошему, будете общаться с карательными органами.

- Подожди, - не выдержала напора непонятных слов Марфа, - будет тебе пачпорт, холера.

- И расписку! – крикнул я тетке.

- Каку раз письку? – захлопала глазами купчиха.

- Таку, - передразнил её я, - деньги получены, паспорт выдан, число, дата, подпись. Претензий к работе холопа не имеются.

- Будет тебе раз писька, - махнула рукой Марфа Васильевна.

На выходе из ворот ненавистного мне дома купца Сундукова, я немного поколдовал, чтобы въедливый запах куриного помёта, превратился хотя бы в тройной одеколон. Хотя в Житомире на запахи всем было начхать с большой колокольни храма Елизаветы Великомученицы. По дороге я думал, что во дворе временного хозяина Ванюхи придётся тоже повоевать. Однако там меня даже сердечно поблагодарили. Из чего я сделал вывод, что такой холоп, как Иван даром никому не нужен.

- Это потому что я слишком умный, - хвастался по дороге в циркус мой товарищ, - а вот если бы я работал, как полагается, кто бы меня отпустил?

Я же поразился ценовой политике. За год мы, бывшие холопы должны были заработать и отдать один золотой за год, а тут Олливандеру заплатили тот же золотой всего за один месяц, правда, за двоих. Выходило, что аренда жилья в хорошем районе была делом не дешёвым. А купеческий район по сравнению с чёрным, нижним городом, где раскинулись деревянные трущобы, это место не плохое.

- Кстати, - я остановил, не перестававшего трещать Ванюху, - давай зайдем в укромный закуток, есть одна идея.

Мы завернули в небольшой проход между домами, и я попытался поколдовать над своими стоптанными чешками. Хотел превратить их в кожаные сапоги, которые носили все уважаемые купцы. Однако максимум чего я добился, это старые стоптанные кожаные тапочки превратились в новенькие аналогичные из того же материала обувки. Да, на преобразование одних предметов в другие моего магического дара было не достаточно. Зато я превратил Ванькины обноски в новенькие пусть и не богатые вещицы. Со стороны мы выглядели, как один купец средней руки и один бедный ремесленник.

- Дёшево и сердито, - прокомментировал я результаты полученной работы.

- Клёво! – заулыбался Ванюха, - рубашка, как будто только постирали.

Глава 8

Кстати вот ещё один ништяк, которым можно зарабатывать деньги! Обновлять старую одежду. Приятно осознавать, что теперь с голодухи не протянутся ни ноги, ни руки, ни ухи. Мы с Иваном втянулись в длинную, как гигантская змея человеческую очередь. Из чего я сделал вывод, что до зрелищ местный житомирский народ был крайне жаден. И пока мы медленно ползли ко входу в циркус, мои карманы самым бессовестным образом обшарила шустрая рука уличного воришки. Извини родной, мелочи при себе не имею, билеты в кулаке, а единственный золотой и парочка серебряных монет в маленьком мешочке на шее, шарить иди в другой карман. Внезапно толпу грубо тормознули стрелецкие стражники.

- Посторонись! – горланили они где-то впереди, - не напирай! Куда лезешь сволочь! Отлезь собака, вмиг на голову укорочу!

После последнего выкрика послышались удары по несчастному нетерпеливому посетителю циркуса. И тут все разом отпрянули назад, так как из-за поворота появилась самоходная красиво расписанная растительными узорами карета, на передке которой сидел важный кучер. В руках усатый в белом камзоле водитель безлошадной повозки вертел самый настоящий автомобильный руль. И я окончательно убедился, что вся местная техника работает на одном единственном магическом принципе. Все эти воздухоплавы, поражавшие меня сначала, необычная ледянка производившая лёд, и эта карета - симбиоз примитивной средневековой техники и колдовства.

- Князь Игорь Всесветович с семьёй пожаловали, - прокатился восторженный шёпот по толпе.

- Княжна Мирандушка будет на представлении, - забубнил мне в ухо Иван, радостно толкая меня в спину, - красота наша неописуемая.

По мне так красивее дочки Олливандера я здесь ещё никого не встречал. Ну что ж самое время сравнить её с той, кем так восхищаются все мужики вокруг, так как кроме Ванюхи и другие житомирцы мужского пола подпрыгивали от нетерпения. Однако разглядеть какова дочь Игоря Всесветовича не удалось, карета подъехал к воротам циркуса впритык, и её пассажиры незаметно проследовали в огромный шатёр.

Лишь через десять минут мы уселись на галёрке, на самом верхнем тридцатом ряду. С местами надо отметить повезло, потому что семейство князя вольного города оказалось прямо напротив нас, но по другую сторону циркового манежа. Можно было рассматривать и их сиятельство, и представление бродячих циркачей. Для меня, как человека из другого мира, ещё вопрос, что было интереснее. Итак, князь Игорь Всесветович, седой красивый мужчина лет пятидесяти или шестидесяти от роду. Одет как французский герцог из средних веков. Ноги в высоких сапогах, из которых выглядывали выше колен белые трико, переходившие в штаны с буфами. Далее шла куртка с набивкой на груди и плечах с зауженной талией. Ни дать не взять король Франции, вся одежда из шёлка серебристого цвета с золотыми узорами. Его сын, Карл Игоревич, высокий черноволосый, чем то напомнил мне молодого Ивара Калныньша, надменный презрительный взгляд, одет - копия папаша. И дочь, Миранда Игоревна, платье кроваво красного цвета, с золотыми растительного содержания узорами, тоже одета по французской моде. Но самое первое, что бросалась в глаза всем мужикам в циркусе, это шикарный вырез, который открывал верхнюю часть груди, всю шею и часть плечей, из-за которых выглядывал высокий стоячий воротник. Черные волосы девушки были заплетены в изысканную высокую причёску, и сверху их украшала диадема, в которой ярко сверкали дорогие бриллиантовые камни. Хороша, но не более того, подумал я и переключился на цирковое представление.

Но через десять минут, мне стало скучно, ничего особенного циркачи не демонстрировали. Акробаты делали стойки на руках и подбрасывали друг друга высоко в воздух, где крутили сальто. Собачки, которыми восторгался Ванюха, прыгали через обруч и смешно били носом по брошенному им мячу. Собачий волейбол, назвал я это упражнение про себя. Потом бедный полосатик, лениво перепрыгивал с тумбы на тумбу. После замученного тигра на арену выскочили клоуны. Они кривлялись, и чёрный клоун лупил при этом рыжего палкой. Народ ржал. Я же рассматривал ложу для почётных гостей. Кроме семейства князя на лучших мягких местах сидели ещё несколько семей. Какой-то толстяк с женой и двумя дочками, что пялились всё представление на молодого князя. И его полная противоположность худой вельможа с сыном, который иногда косился на княжескую дочь. А вокруг самого Игоря Всесветовича ворковали четыре расфуфыренные женщины с ярким боевым макияжем на лице.

- Кто это? – спросил я недовольного Ивана, - родственницы князя?

- Ну, как родственницы? - замялся он, - мы таких родственниц в порту с тобой недавно встречали. Только те были очень дешёвые, а эти очень дорогие. Хотя устроено у всех всё одинаково, - хохотнул Ванюха, переключившись на клоунское представление.

А вот дальше на арену вышел силач. Ростом примерно метр двадцать и столько же сантиметров в ширину.

- Это что гном? – я толкнул в бок своего нечаянного гида по местному волшебному миру.

- Коренастик! – с гордостью сообщил мне Ванюха, - они у нас в Мирянском царстве редкость. Живут где-то там за морем.

Коренастик перекидывал пудовые гири, как игрушки. А потом предложил всем желающим залезть в телегу, которую он пообещал прокатить по арене, толкая её один. Нард радостно загомонил и полез в деревянную на больших колёсах повозку, которую выкатили из-за кулис. Поддался всеобщему веселью и Иван.

- Коренастик я иду к тебе! – верещал он, перешагивая через нижние ряды, нагло распихивая сидящих на своих местах людей.

Небольшая свалка за место на телеге позабавила всех. Особенно потешался над народом, который начал мутузить друг друга сам князь. И так эта высокая персона развеселилась, что пришлось его спутницам обмахивать веерами, чтобы цвет лица из пунцово красного вернул себе нормальный бледно розовый оттенок. Какой «весёлый» градоначальник, подумал я. А если здесь и сейчас кого-нибудь удавят насмерть, тогда он неделю хохотать будет?

Наконец наиболее бойкие посетители циркуса устроились в повозке. Коренастик поднял руки вверх и так прошёлся по краю манежа. Наверное, хотел этим доказать, что у него никаких дополнительных волшебных приспособлений в руках нет. Затем он потёр ладони и схватился ими за оглобли. Наклонив свой корпус, как можно ниже он медленно потянул наполненный народом воз. Когда же он протащил свою ношу метров пять, в зале раздались громкие аплодисменты и свист наиболее активных зрителей.

- Коренастик Ханарр! – представил силача конферансье.

После Ханарра на арену вышла девушка с луком. Ёшкин кот, я хлопнул себя рукой по голове. Это же эльфийка! Два острых кошачьих уха гордо торчали в разные стороны из-за струящихся водопадами длинных рыжих волос. Кукольное личико необычной лучницы украшали большие холодные голубые глаза. Из-за кулис рыжий клоун выкатил устройство, которое очень походило на мельницу в человеческий рост. Затем рыжий пару раз шлепнулся, чтобы повеселить публику и, наконец, раскрутил лопасти. Эльфийка за две секунды произвела из лука, как из автомата четыре резких выстрела. А когда клоун вращение мельницы остановил, все в зале ахнули, в каждую лопасть было всажено точно по одной стреле.

- Приветствуйте, лесовица Иримэ! – заверещал неприятным фальцетом клоун, - кто хочет испытать свою смелость? За одну серебряную монету нужно просто подержать яблоко на своей голове ровно несколько секунд! Ну, где вы смельчаки?

- А в чём смелость? - с первого ряда вылез здоровый горожанин, - давай я подержу! После циркуса будет чем заплатить за девочек! – крикнул он, уже обращаясь в зал, который ответил ему громким гоготом.

- Ну, тогда пожалуйте ваше яблоко, - клоун весело подбежал, ещё раз неловко упал, достал из безразмерного кармана сочный красный плод, откусил от него часть и поставил смельчаку на голову огрызок.

- Сейчас лесовица Иримэ, - заверещал вновь клоун, - собьёт стрелой яблоко, не повредив ни одного волоска с головы вашего смелого мужчины!

«Смельчак», который хотел за серебряную монету порадовать гулящих девок, вмиг посерел лицом.

- Да идите вы все лесом! – крикнул он и, сняв с головы яблоко, бросил его в клоуна.

Рыжий циркач, как заправский футбольный вратарь прыгнул и поймал надкушенный им же плод. И тут мне вдруг захотелось испытать себя.

- Я подержу для вашего стрелка яблоко! – крикнул я с тридцатого ряда и тут же полез на арену.

- Смотри, чтоб тебе между ног не попали в самое яблочко! – заржал кто-то с боку.

- Да это Минька-пьяница, только чутка проспавшийся, у него уже, наверное, давно там ничего и не работает! – заржали с другого края.

Потом ещё что-то галдели, я уже не слушал, в груди сердце необычайно громко ухало. Я как во сне взял яблоко, откусил от него ещё часть и поставил на самую макушку. Затем просто зажмурил глаза и замер. Настала гробовая тишина.

- Бух! – внезапно долбанул в ухо резкий звук шлепка.

- А-а-а! – взревела толпа.

Я посмотрел вокруг, меня немного зашатало, и вдруг я окунулся в большие голубые глаза эльфийки, или как её здесь называли лесовицы. И мне показалась, она ими чуть-чуть улыбнулась.

- Давайте все поаплодируем нашему герою! – высоким голосом заблажил рыжий клоун, - это первый смельчак в этом году!

Я постепенно пришёл в себя и поднял стрелу, на которой как на вертеле было нанизано то самое откушенное яблоко. Я приподнял мишень высоко над головой и пробежал трусцой круг почёта по арене бродячего цирка. Затем стрелу вернул лесовице Иримэ.

- Класс, - прошептал я тихо только для неё, и украдкой рассмотрел острые кошачьи ушки, - а они настоящие?

- Нахал, - бросила мне в лицо девушка и отвернулась.

Во втором отделении представления на специальную площадку над кулисами арены вышел оркестр, состоящий из разных сотрудников циркуса, рыжий клоун дул в большую трубу, а черный стучал в басовый барабан.

- Бум, бум, бум, - заиграли они какой-то простенький марш.

Из кулис потянулись друг за другом борцы, точнее мордобойцы. Пятеро крепких парней одетых в форму номер один, то есть в одних трусах, приветствуя зрителей, сделали несколько кругов по манежу. А один замыкающий процессию атлет, как боец ОМОНа скрывал своё лицо черной маской.

- В чемпионате по мордобойке сегодня принимают участие спортсмены со всех концов Мирянского царства, – выкрикнул в громкоговоритель маленький толстенький человек, скорее всего директор бродячей труппы, - Жан, чемпион из самой столицы из престольного города Владимира по прозвищу «Молния»! Самсон лучший боец южных волостей по прозвищу «Леопард»! Голиаф чемпион севера, по прозвищу «Медведь»! Шемяка чемпион с Уральских гор по прозвищу «Стальной молот»! И наконец, лучший на сегодня боец в Мире – чёр-р-р-ная маска!

Пока директор циркуса разогревал публику представляя бойцов по всей круговой деревянной трибуне активно заключались пари и делались ставки. Само собой ставили все на Чёрную маску. Но кое-кто ставил и на Жана, особенно барышни, которым тот посылал воздушные поцелуи. Однако в первом же бою Стальной молот - Шемяка разгромил Жана-Молнию под орех. Всего за пять минут. Зрелище я вам скажу было не для слабонервных. Кровь хлестала ручьём из множественных сечек на лице и у того и у другого, которые они сами сделали ударив друг друга головами в первые секунды поединка. Что касается правил и тактики боя, то обыкновенная уличная пьяная драка плюс несколько простеньких подсечек, вот и вся мордобойка.

Затем на помост вышли Самсон и Голиаф. Самое смешное, что Самсон был крупнее Голиафа на голову. Однако чемпион севера быстрее двигался и точнее бил, зато толстый Самсон рычал, как леопард и кидался с разбега на своего оппонента. Я даже подумал, что этого бедного толстяка нашли в ближайшей деревне. На столько он был плох, как боец. Всё лицо Голиаф-Медведь разворотил «лучшему» мордобойцу южных волостей просто в мясо. И спустя минут десять Самсон просто упал от того, что устал бегать за противником и рычать. Его вытащили волоча на спине два уже всем известных клоуна.

- А теперь каждый желающий может попробовать свои силы против «Чёрной маски», приз одна золотая монета! – кричал в матюгальник директор циркуса.

Чёрная маска в это время разминал мощные руки и ноги, и даже немного побоксировал с тенью. Да, этот мордобоец не подарок, решил я.

- Если за три боя никто не сможет одолеть чемпиона мира, то главный приз первого дня соревнований достанется Чёрной маске! – посмеивался над трусостью горожан директор.

Однако житомирцы были не так просты, каждый понимал, что первому победить Чёрную маску вряд ли получится, зато шансы второго и третьего поединщика увеличиваются многократно. До этого додумался и сам директор.

- Если в первом бою кто-нибудь одолеет Чёрную маску приз – три золотых! – толстячок вынул из кармана жёлтенькие монетки.

- Всё я пошёл, - ринулся на манеж Ванюха.

- Дурак убьют ведь, - схватил я его за руку.

- Зато если я победю, то есть побежу, то есть выиграю, то откуплюсь из холопства полностью! – Иван поднял указательный палец вверх.

- Ладно, так и быть, - я сам встал со своего места, - была, не была, потолкаюсь с Чёрной маской сам. Три золотых в хозяйстве всегда пригодятся.

- Давайте похлопаем! – заорал директор, - это же наш смельчак! Как твоё имя герой?

Я протиснулся между зрителей, поругал про себя организаторов, за то, что не сделали нормальных проходов между рядами. Выскочил на середину манежа и взял из рук директора громкоговоритель.

- Моё имя Михаил, по прозвищу, - я на секунду задумался, - пьяный мастер!

- Ха-ха-ха! – попадали со своих мест зрители и тут же принялись забивать новые пари.

В общем поставил из всего зала на меня один Ванюха, которому я оставил свои две серебряные монеты.

- Правила мордобойки знаете? – спросил меня рефери, он же директор циркуса.

- Бить до тех пор пока не вызовут санитаров, то есть лекаря, - ответил я весело улыбаясь.

Пусть видит боец без лица, что мне жить насрать.

- Да! Бить, бить и ещё раз бить! – заорал толстячок и весь зал взвыл, ожидая много крови и выбитых зубов.

Я снял с себя рубаху, потом решил снять и штаны, но вспомнив, что на мне драные трусы, не додумался ещё их починить, передумал и остался так с голым торсом. И вот мы встали друг против друга с мужиком в чёрной вязаной шапочке натянутой на лицо.

- Бой! – заорал директор и, выскочив с манежа, чтобы ему не прилетело, принялся комментировать схватку.

Нужно бы для начала провести разведку боем, решил я, подойдя на ударную дистанцию, и кинул двоечку в голову. Мужик в маске легко ушёл и выкинул правый боковой, который просвистел в миллиметре от моего лба. А боец то этот втихаря колдует, почувствовал я интуитивно некое потепление и вибрацию воздуха. Я резко отскочил назад поближе к зрителям и увидел, как Чёрная маска исполнил вертушку, то есть удар ногами с разворота. Сейчас сложил бы меня пополам, а потом допинал бы до полной победы. Ничего мы колдовать и сами с усами. Я сосредоточился и представил как время замедляется для вех кроме меня и полетел на своего противника.

- Бух, бух, - двумя смачными ударами я опрокинул мужика в маске, и услышал как медленно, на низких частотах заголосила публика, - у-у-а-а!

Всё сейчас добью его с ноги, уже представил я, заберу деньги и домой, как вдруг он легко ускользнул, и пробил мне с левой руки. От неожиданности я сел на попу и лишь в последний момент увернулся от летящей в скулу ступни. Тоже гад такой замедляет время, понял я. А может его взять хитростью? Пусть представит себе, что вместо меня на арене стоит полуголая молоденькая спасательница из Малибу Памела Андерсен, и чтоб титьки у неё были четвёртого размера. Хлоп и этот чудик в маске замер, уж не знаю, что у меня в итоге получилось, но одного мгновения хватило, чтобы я воткнул правым боковым прямо ему в подбородок. Маска, сопли, кровь, и один зуб разом вылетели из чемпиона Мира и лучшего бойца по мордобойке. Время вернулось к своему нормальному течению.

- А-а-а! – голосили заведённые житомирцы.

На задних рядах прыгал Ванюха. Из ложи для почётных гостей все тётки, окружавшие князя, пожирали меня плотоядными взглядами. А единственная дочь Игоря Всесветовича соблазнительно облизнула свои губки. Красивый удар получился, согласен, самому понравилось. Я подошёл к ошеломлённому директору циркуса, выхватил у него громкоговоритель.

- Пожалуйте в закрома, папаша! – громко сказал я, - гоните золотые!

- Давайте пройдём за кулисы, - прошептал нервно улыбаясь он.

Глава 9

После представления мы с Ванюхой так и поступили. Прошествовали в закулисье бродячего цирка. Я первым делом заглянул к мордобойцам.

- Мужики, как там Чёрная маска? – спросил я, постучавшись в вагончик, на дверях которого были изображены два бойца в стойке боксёров.

- Нормально, - прогундосил поверженный мною атлет.

Кстати вся пятёрка выпивала какую-то прозрачную пахнущую спиртом жидкость и закусывала кусками вяленого мяса. Никаких синяков, и кровоподтёков у них на лицах не наблюдалось. Чудеса местной магической медицины.

- А зуб вставили? – спросил я.

- Ы, - спортсмен показал мне свои красивые ровные белые зубы.

- Ещё раз простите, не рассчитал, - махнул на прощание рукой я.

В вагончике генерального директора разговор затянулся на минут двадцать. Точнее я выслушивал нытье руководителя циркачей про плохие сборы, про грядущую войну, что нужно сплотиться, как один, и немного потерпеть. Закончил он свой пассаж знакомым каждому россиянину намёком, мол, приходите завтра, а лучше никогда.

- Я ведь завтра из вредности приду на представление и всем твоим мордобойцам зубы повышибаю, - как бы нехотя я почесал правый кулак, - а этого твоего Самсона, который даже драться не умеет, вообще больше не откачают. Гони деньги, и не порть себе гастроли.

Директор недовольно заворчал, но три золотых выкатил. На улице была прекрасная вечерняя погода. Мошкара немного доставала, но после испытания с выстрелом в яблочко на моей голове, мне было необычайно хорошо. Кстати, на выходе из лагеря странствующих циркачей мы с Иваном столкнулись с необычной парочкой. Коренастик Ханарр и лесовица Иримэ о чём-то шептались стоя у перевернутой бочки, которую они использовали, как столик под пиво.

- Пойдем, поздороваемся, - шепнул я товарищу, - никогда вблизи не видел гномов, то есть коренастиков.

- А вдруг она нас из лука прихлопнет? – Ванюха испугано покосился на эльфийку.

- А мы их пивом угостим, - сказал я и направился к странным циркачам.

- Добрый вечер, - поздоровался я, с настороженными героями сегодняшнего представления, - меня зовут Михаил, это мой друг Иван. Хотим пригласить вас на очень поздний ужин с пивом и раками. В честь премьеры.

- Я много могу выпить пенного напитка, - очень низким бархатистым голосом ответил Ханарр.

- Да хоть бочку, - я побрякал новенькими золотыми монетами.

- Значит, это ты Видара положил сегодня, - догадалась эльфийка, которая сложила два факта, наличие у меня денег после посещения скряги директора и тело Чёрной маски, которое вынесли с цирковой арены.

Какой красивый женский низкий голос, отметил я про себя лесовицу, плюс шикарная спортивная фигура в обтягивающем трико, если бы не кошачьи ушки, то мужиков здесь штабелями можно было бы укладывать.

- Просто повезло, - я пожал плечами.

- Новичкам всегда везёт! – поддакнул мне Ванюха.

Гном и эльфийка пару секунд попереглядывались, как будто провели не известный нам простым смертным беззвучный разговор. И пришли к согласию, судя по глазам.

- Куда пойдём? – спросил Ханарр.

А куда нам ещё идти, когда «Кабанья голова», где свой человек на раздаче в пяти минутах ходьбы, туда и пойдём.

- Здесь близко, - повёл я за собой разношерстную компанию.

Я хоть в Житомире недавно, но уже успел привыкнуть, что магию для освещения улиц, почему то использовать местные власти не торопились. Нет, чтобы придумали вечный фонарь, который бы при заходе солнца сам включался, а при рассвете – выключался. Вот сейчас идём, ведь ни фига не видно. Хорошо Иван болтает без умолку, нахваливая полосатика, собачек, силу коренастика и меткость лесовицы. Не потеряемся. Да, впечатлений пареньку до следующего года хватит, улыбнулся я. Но тут из-за угла с факелом наперевес выкатилась весёлая компания подвыпившей шушеры.

- Оба ча! – виляющей походкой выплыл вперед один жучило, - лесовица, хочешь, я тебе лесовёнка заделаю?

- А хочешь я тебе сейчас, - я сделал шаг на встречу, - делатель оторву, в глотку запихаю и заставлю проглотить, чтобы не один магик потом его обратно не приделал?

- Это же пьяный мастер, - шепнул кто-то из темноты, - он сегодня Чёрную маску кокнул.

- Ладно ша, разбежались как в море корабли, - скомандовал вихлястый и лихие до разбоя над мирными житомирцами мужички резко сиганули обратно в проулок, и затушив факел растворились в ночи.

- У кабака подвыпивших гуляк отлавливают, - пояснил действие банды Иван.

- Если через час выйду из «Кабаньей головы» и кого-нибудь здесь встречу, больше угрозами сыпать не буду! – громко сказал я, чтобы меня услышали не только мои спутники.

В харчевне, куда мы стремились веселье было в самом разгаре. Гулящие девки в широких платьях по колено лихо отплясывали под аккомпанемент дудки и бубна что-то смутно напоминающее канкан. Суть танца была проста, задрать ноги как можно выше, чтобы захмелевшие мужики успели разглядеть кого цвета на раскрасневшихся шлюшках трусы. И тем самым завлечь охочих до продажной любви кобелей в номера. Около барной стойки нас быстро приметил шустрый Никишка. И помахав рукой, как старым добрым друзьям, повёл нас за свободный столик, который оказался в самом дальнем углу трактира. Правда, предварительно из-за него сын хозяина заведения вытащил двух упившихся до несознанки алкашей и переложил их на пол к стенке.

- Ничего, так быстрее проспятся, и домой пойдут, - махнул рукой он, - что будете заказывать?

- Пива и раков, - сказал я и посмотрел на своих спутников.

- И ещё пива, - добавил коренастик Ханарр.

- И ещё раков, - промурлыкала лесовица Иримэ.

- А мне американо! – заулыбался Иван.

- Принеси моему другу чай, - я похлопал по плечу погрустневшего Никишку.

Спустя пять минут на столе было тесно от деревянных кружек с пивом и тарелок с раками. Лично мне эти посиделки были важны, чтобы получить как можно больше информации о мире, в который я попал. Поэтому напиваться в мои планы не входило, и я провёл рукой над своим пивом, представив себе безалкогольную «Баварию».

- За ваш успех! – предложил я первый тост, и мы дружно столкнули наши кружки.

Коренастик Ханарр за один присест опрокинул в себя всё содержимое полулитровой посудины. Да, пожалуй, бочку коренастому циркачу осушить не проблема, усмехнулся я, сделав всего пару глотков. Горьковатая со вкусом солода жидкость промочила и мой желудок.

- За всех святых до дна! – воинственно выкрикнула лесовица Иримэ.

- За всех святых! – заорали Иван с коренастиком.

Пришлось и мне за святых допить свою кружку до дна, ведь со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Ханарр ещё одним большим залпом приговорил и вторые пол-литра. Затем мы набросились на раков.

- А как вы оказались в цирке? – задал я первый вводный вопрос эльфийке и гному.

- Жить же на что-то надо, - пожал плечами Ханарр, - я два года назад бежал от войны из своей Америки в далёкие земли. Но боюсь, война докатится и сюда. Давайте ещё выпьем за мир во всём мире!

Мы опять звонко хлопнули кружками и я, забыв колдонуть, выпил настоящего житомирского пива. В голове моментом зашумело. Крепость градусов десять не меньше!

- А ты как стала циркачкой? – я немного пьяно посмотрел в голубые глаза кукольной красоты эльфийки.

- Глупая была, - как кошечка промурлыкала Иримэ, - родители хотели замуж выдать, а я хотела посмотреть мир. Вот так пять лет с разными цирками гастролирую. Мы с Ханарром уже почти год работаем у этого скупого сморчка.

- Уходить надо, - посмурнел коренастик, - верно я говорю, Ири, что скоро Сатур и сюда доберётся!

- А что за война такая? – удивился я, - кто с кем воюет?

- Да ты словно с Марса упал! - пьяно хохотнула лесовица, - Сатур со своим уродиками половину Америки себе хапнул. И все Европейские герцогства ему уже поклонились. Народу оттуда бежит по дорогам море. Мы же бродячая труппа всё видим.

- Не сегодня-завтра на наше Мирянское царство полезет, узурпатор проклятый! – выкрикнул Ванюха и громко икнул, после чего глупо засмеялся.

- Ты, Иван, давай лучше на раков налегай, мне ещё тебя до дому нести! – я погрозил пальцем криво-усмехающемуся пареньку.

- А кто такие уродики? – не отставал я.

- Уродики? - лесовица правую руку положила мне на плечи и в самое ухо томно проговорила, - это такие бр-р-р.

- Давайте мы ещё выпьем, что мы всё о плохом! – Ванюха вскочил со своего места и тут же брякнулся обратно, - ой, какое здесь пиво пьяное.

- Сразу видно, что хозяин харчевни тебя уважает, - хохотнул глядя на меня немного опьяневший коренастик, - пиво не разбавленное!

- Первый раз за меня человечек заступается, приятно, - Иримэ промурлыкала в моё ухо.

А дальше она сделал то, от чего я чуть не выпал в осадок. Своим невероятно длинным языком она в мгновение облизала мне всю левую щёку. Потом закрыла глаза и положила голову на моё плечо.

- Достопочтенные леди и джентльмены, мне надо освежиться, - я аккуратненько отстранил от себя недовольную эльфийку, и встал.

- Ханарр, Ивану больше не наливай, - сказал я, выбираясь из-за стола.

- Тогда закажи ещё пива! – прорычал мне в спину коренастик.

- И раков, - добавила лесовица.

Веселье в харчевне заметно пошло на убыль. У барной стойки прыгали в танце две неугомонные парочки. Из музыкантов в «живых» остался только барабанщик, который с отрешенным лицом отстукивал незамысловатый ритм. Игрок же на дудке, пьяненько посапывал рядом. У крайнего к выходу столу разыгралась презабавная сценка. Две женщины вооружённые деревянными скалками отгоняли от своих, осоловевших от выпитого, мужей двух проституток.

- Зашибу, шлюха проклятая! – верещала одна крепкого телосложения женщина, - хватит из моего мужика деньги вытрясать! Они мне самой нужны!

- Убью холера! – кричала другая ещё более толстая бабища, размахивая предметом кухонной утвари, которым раскатывают тесто, - если узнаю, что мой недотёпа тебе переплатил, поймаю и все зубы пересчитаю!

Мужички же не обращая внимания на развернувшуюся баталию за содержимое их недельного заработка, чокнулись ещё по одной кружке.

- Ты меня уважаешь? – спросил один.

- Да, хорошо сидим, душевно, - пробурчал другой.

Я с трудом увернулся от пролетающей мимо скалки и быстро проскочил к барной стойке. Никого подобная сцена боя законных жён со шлюхами не возмущала и не удивляла, наоборот все кругом от души гоготали. Дикие нравы, пробурчал я себе под нос.

- Что угодно? – ко мне обратился хозяин «Кабаньей головы».

- Ещё пива и раков за тот столик, - я махнул рукой в самый дальний конец зала, - и самое главное, где у вас тут справляют естественные надобности?

- Посрать что ли захотел? – прямо спросил меня трактирщик, - один медяк – вон дверь налево, а бесплатно - иди на улицу.

Я выкатил монету и проследовал в местную «комнату задумчивости». Очуметь! Подумал я, когда увидел туалет. К унитазу, выточенного из дерева и покрытого лаком, была приделана коробочка, которая дематериализовывала все вышедшие из организма неприятно пахнущие вещества. Да, чудеса, при таких магических устройствах никакой канализации не требуется. А вот чтобы помыть руки к стене был подвешен обычный рукомойник, вода с которого стекала прямо в ведро. Всё в этом мире странно, подумал я, возвращаясь к столику, дикие средневековые нравы и примитивная техника соседствуют с невероятными и необъяснимыми чудесами. Как же так, ведь всё есть для того чтобы жить во всеобщем благоденствии и процветании, а народ массово всё равно прозябает в нищете и невежестве.

- Иди сюда мой котик, я так по тебе скучала, - защебетала Иримэ.

Ого, а эльфийка то совсем наклюкалась, ладно, не буду злить воинственную лучницу, решил я и уселся рядом. И тут же лесовица облизал длиннющим языком мою левую щёку.

- Мальчики, а угостите нас пивом, - к столику подошли гулящие девки, которые проиграли бой за своих клиентов их законным жёнам

Ещё бы, против скалки нет приёма, если нет другого лома. Ханарр и Ванюха вопросительно посмотрели на меня. Всё же гуляли нам мои монеты. Что мне оставалось делать? И я на ситуацию махнул рукой.

- Садись сюда бестыжая, - прорычал коренастик, постучав рукой по лавке рядом с собой.

- Вот так всегда, - расстроился Ванюха, - обязательно мне достаётся самая некрасивая.

Не знаю, как он смог определить кто из шлюх краше, когда они обе были с оплывшими, намалеванными сантиметровым слоем пудры, лицами. Или Иван ориентировался исключительно по размеру груди? Ну да, коренастику досталась более сиськастая.

- Ну, вот скажи, Мишутка, - заплетающимся языком пролепетала мне эльфийка, - чем я отличаюсь от ваших женщин, кроме ушей?

- Красивая очень, - кивнул головой я, - у тебя лицо, как у куклы Барби.

- Точно! Барби! – заржал Ханарр.

- Богиня смерти, - икнул Иван, - давайте выпьем, чтобы не было войны! Так хочется ещё пожить!

Мы всё компанией чокнулись ещё по одной, и лесовица после нескольких глотков чуть-чуть головой не рухнула на стол. Я поймал её в самый последний момент.

- Отнесу её в цирковой городок, - сказал я, придерживая эльфийку за талию, - Ханарр, ты тут самый трезвый, держи деньги и присмотри за моим другом.

Я протянул два серебряника коренастику. Иван же самозабвенно целовался с гулящей подругой и отвлекаться от сомнительной забавы не хотел. Я взял безвольное тело Иримэ на руки и вынес из трактира. На улице подсвеченной окнами «Кабаньей головы» я переложил лесовицу поудобнее, взвалив её себе на плечо. Пришлось, конечно, немного поколдовать, во-первых выветрить из себя хмель. А во-вторых спортивного телосложения эльфийка весила килограммов шестьдесят минимум, поэтому пришлось сделал её для себя чуть полегче.

Так я и топал до самого циркуса, слушая, как посапывает и периодически что-то бормочет на непонятном языке необычная остроухая девушка. Вагончик, где размещалась лучница, я определил по рисунку на двери. Размеры её походного жилища меня поразили своими крошечными габаритами. Оно было как чулан два на полтора метра. И стоило ради этого покидать Родной край, подумалось мне, когда я укладывал тело лесовицы на кровать. Вдруг она открыла мутные голубые глаза и мгновенно обняла меня, руками и ногами так, что я рухнул прямо на неё.

- Скажи, - пробормотала она, - чем я отличаюсь от ваших женщин, кроме ушей?

- Ничем, - я попробовал освободиться, но это оказалась не просто.

- Сиськи пощупай, - пьяно хохотнула эльфийка.

Я неловко вывернул руку и помял её упругую грудь, приблизительно второго размера.

- Ну? – Иримэ потребовала от меня сделать какой-то вывод.

- Сиськи от наших женщин не отличаются, - согласился я.

- Задницу щупай, - мурлыкнула она.

Я как следует сжал пальцами прокаченную постоянными физическими упражнениями попку лесовицы.

- Ну? – спросила опять эльфийка, - что скажешь?

- Любая инструкторша по фитнесу позавидует, - ответил я, снова пытаясь избавиться от захвата.

- Теперь трогай там, - хохотнула Иримэ, показывая глазами, куда мне нужно сунуть руку.

- Да верю я, верю, что там у тебя всё как у наших житомирских женщин, - не выдержал я.

- Так почему ваши мужики смотрят на меня как на зверька? – лесовица посмотрела на меня почти трезвыми глазами.

- Дикие нравы, - пробубнил я, - высокородные князья на бедноту вообще смотрят, как на вещь. Всё, отпускай меня и спи. Поговорим в следующий раз на трезвую голову.

- Подожди, - мяукнула она, и облизала своим длинным языком всё моё лицо, - иди.

Иримэ ослабила хватку, и я наконец-то смог свободно вздохнуть. Ну и сила у девушки, подумал я, укрывая одеялом тут же провалившуюся в сон лесовицу.

Глава 10

Следующее утро, которое я встретил в своей кровати, не смотря на все ночные приключения, было решено посвятить проработке бизнес-плана. Поэтому подлечив свою трещавшую голову волшебным магическим способом, я спустился на первый этаж, в магазин книгочея. Торговое помещение ожидаемо было безлюдно. Один Ярослав Генрихович за столиком у окна меланхолично дымил трубку и листал какую-то обветшалую книгу.

- Доброе утро, - поздоровался я, - вы знаете, что-то в последнее время слухи расползаются неприятные. Война, какой-то Сатур с уродиками прёт на наше царство.

- Невежественный народ, - равнодушно ответил мне книгочей, - Сатур – это экспериментатор, прогрессивно мыслящий лидер современности, который мечтает о всеобщем равноправии.

- Свобода, равенство и братство? – удивился я.

- Во-во, это его лозунг, - оживился Олливандер, - так что войны никакой не будет. Сатур в загнивающей Европе просто-напросто навёл порядок. Запретил пьянство, проституцию, кровавые игрища на потребу толпы, он открыл школы для диких уродиков. Не о чем беспокоиться война нам не грозит.

- Интересно, - я почесал свой затылок, - а чем же сейчас развлекаются подданные Сатура?

- Странный вопрос? – удивился книгочей, - им некогда развлекаться они работают на фабриках, на заводах и в колхозах.

- Как в колхозах? – я чуть не сел на пятую точку, - может у них ещё и пятилетка есть?

- Естественно, - Олливандер встал и прошёлся по своему магазину, - плановое развитие хозяйства – это основа порядка и поступательного развития экономики.

- Тогда почему от такого прогрессивного лидера современности, как Сатур, к нам сюда бегут люди? – я припомнил вчерашний разговор в таверне.

- Дикий народ, - махнул рукой книгочей, - не понимает своего счастья!

Ну, да все просто горят желанием пахать от зари до зари ради светлого будущего, ухмыльнулся я про себя. Нам хлеба не надо, работу давай, нам солнца не надо, нам светит Сатур!

- Ярослав Генрихович, - я посмотрел на огромные полки с книгами, - мне бы почитать что-нибудь об истории, о расах, которые на Земле проживают. Я ведь школу давно закончил, всё уже подзабыл.

- Посмотри книгу на букву «м», - на мгновение задумался книгочей, - малая энциклопедия Мирянского царства.

Я тяжело вздохнул и прошёлся вдоль полок. К моему облегчению, энциклопедия нашлась сама собой. И я, пристроившись на стульчике прямо за полками, углубился в необычный для себя мир. Оказывается, изначально на Земле все жители были одной расы. И выглядели примерно так, бледная кожа, маленькие острые ушки, рост от метра сорока до метра восьмидесяти. Но однажды на Землю с Марса напали неизвестные науке существа. Кстати, это планета Марс сейчас вращается вокруг Земли. А я-то думал - это Луна ночью светит, отвлёкся я на пять секунд.

Так вот марсиане в летающих колесницах стали бомбить землян, которым оставалось лишь спасаться в подземельях. И тогда на помощь пришли могущественные Святые, которые за день уничтожили армаду агрессоров. А после войны стали рождаться люди разных рас. Первая раса – человечеки, вторая – коренастики, третья – лесовики, четвёртая – уродики. Как выглядят первые три расы мне уже было известно, поэтому я сразу перешёл к уродикам. Смуглая кожа, острые торчком большие уши, тело покрытое шерстью и руки свисающие до земли. Гоблины, догадался я.

Мне в своё время нравилась трилогия Толкина «Властелин колец». Но вот чем отличается грубая правда жизни и наивная фантазия детского автора. У английского писателя эльфы очнулись от сна и молча жили у тихих вод. Почти как подкустовый выползень из «Дня радио», который выполз из под куста. А в жизни – ядерная война, и мутации вызванные радиацией. Грубо, жестоко и никакой романтики.

Потом я пролистал книгу до раздела география. Итак, Мирянское царство раскинулось на западе - от Чёрного моря до Балтийского. На востоке - до Уральских гор. На юге до Каспийского моря. На севере – до Северного Ледовитого океана. А за Уральскими горами начиналась Чудесная страна. Забавно, подумал я и ещё раз глянул на карту. Житомирская волость находилась на границе с Европейскими герцогствами. Вот почему люди говорят о войне, дошло до меня. Дальше, расовый состав Мирянского царства: 85% человечеки, 14% лесовики, 1% коренастики. Я захлопнул книгу, на первый раз информации было достаточно.

- Ярослав Генрихович, - я вышел из-за стеллажей с книгами, - вы говорили, у вас была лавка на базаре, так что с ней произошло?

- Пока люди читали книги, дела шли хорошо, - тяжело вздохнул старик, - а потом столько долгов скопилось, эх! Опечатали лавку за долги.

- Какова цена вопроса? – оживился я, так как во мне уже заработала предпринимательская жилка.

- Пятьдесят золотых, - махнул рукой Олливандер.

От неожиданности я громко присвистнул.

- А, простите, может быть это не моё дело, - я прошёлся взад и вперёд, - за долги у вас случайно не хотят и дом оттяпать?

Книгочей вздрогнул и как-то грустно сгорбившись, вжался в кресло. Ясен перец, за полсотни золотых тут, что хочешь заграбастают. Я хотел было устроить старику разнос, как же так, куда ты раньше смотрел? И что будет с дочкой красавицей? В куртизанки её в белый город теперь на заработки отправишь?

Но от кучи громких и бесполезных слов меня спас внезапный важный посетитель книжного магазина на дому. В двери, звонко брякнув колокольчиком, вошёл по внешнему виду богатый купец. Сапоги ботфорты, синие бархатные штаны и такой же сюртук с узорами из позолоченной нити, на теле белая сорочка, на шее красный бант и в довершении всего широкий кожаный ремень крепил хорошее такое объемное пузо.

- Доброго вам дня, Ярослав Генрихович, - поклонился купец.

- И вам добра, Сигизмунд Олегович, - откланялся книгочей.

- А я ведь к вам по делу, - посетитель равнодушно кинул взгляд на книги, - и оно имеет непосредственное отношение к вашему постояльцу. Не знаю, уж кем он вам приходится.

Тётей я ему прихожусь, пронеслось в голове.

- Завтра состоятся с соизволения светлейшего князя Игоря Всесветовича соревнования по мордобойке, - неспешно растягивая слова, продолжил купец, - хотим пригласить уважаемого…

- Михаила Андреевича, - подсказал я своё имя, - спасибо приду и с удовольствием посмотрю, как мужики выбивают друг другу зубы и откусывают носы. Это так бодрит кровь, - сёрничал я.

- Ха-ха-ха, - закудахтал Сигизмунд Олегович, - мы хотим пригласить вас выступить за команду нашего купеческого квартала. Само собой за вознаграждение.

- Сколько? – просто из любопытства спросил я.

- Десять серебряных монет, - пропел «благодетель».

- Десять золотом, торг окончен, - пробурчал я и, не прощаясь, пошёл в свою комнату, так как что-то голова разболелась.

- Мы согласны, - услышал я за своей спиной окончательный ответ купца Сигизмунда.

Да что же я такой тупой, обругал я себя, нужно же было просить двадцать! А теперь дал слово держи. В любом обществе болтуны презираются и мирянское царство в этом не исключение.

- Хорошо, я согласен, - я вернулся и пожал руку представителю купеческого квартала.

***

В цирковом вагончике, на двери которого был нарисован лучник, ближе к середине дня очнулась лесовица Иримэ. В последний раз голова раскалывалась с подобной силой год назад, когда её уволили из бродячей труппы, за то, что она отрезала палец наглому конферансье. Раз ему сказала, не щипай за задницу, второй - предупредила, а на третий – рубанула по пальцу кинжалом и забросила его в клетку к полосатику. Хорошо, что животное было сытым. Быстро палец этому кретину приладили. А её выгнали, не выплатив всех денег.

- Что же вчера вечером и особенно ночью я натворила? – пробормотала Иримэ, держась за голову.

- Вот идиотка! – подскочила она с кровати, - я же этому красавчику щёки полизала! Надеюсь, он не знает наших законов!

Лесовица выскочила из-под одеяла, удовлетворенно заметив, что дальше лизания щёк дело не дошло. Ведь в давние времена это означало, что девушка признаётся в любви и верности своему мужчине и обещает выйти замуж только за него. Потом она схватила со столика кувшин с остатками воды и жадно их проглотила.

- Порасспрошу Ханарра, может он что-то помнит, - решила она выходя из вагончика.

Коренастик, громко храпя, спал у себя без задних ног.

- Ханарр! Ханарр! – крикнула лесовица и влепила другу пару пощечин.

- Да? - крякнул цирковой силач, приподняв корпус, но, не открыв глаз.

- Помнишь, что вчера было? – дважды сильно тряхнула его Иримэ.

Коренастик разлепил зенки и задумался.

- Мне кажется, я вчера выпил бочку пива, - тяжело вздохнул он, - и сегодня мне нехорошо.

- Что было кроме пива? – махнула на него рукой лучница.

- Вспомнил, - обрадовался Ханарр, - шлюшка Жозефина из «Кабаньей головы» всю ночь охала и приговаривала, какой я мужчина. Ну, когда я её это самое, ну, ты понимаешь.

Коренастик блаженно улыбнулся и грохнулся опять спиной на кровать.

- Да ну тебя! – обиделась Иримэ, - кто нас пивом поил? Что за красавчик?

- Купец, Михаил Андреич, - пробормотал, не просыпаясь Ханарр, - вот такой парень, - он вытянул руку с большим пальцем вверх.

Точно, вспомнила лесовица, Мишутка! Нужно сейчас срочно с ним поговорить и хитро выспросить, не знает ли он наших традиций. Ой, стыд какой! Докатилась, подумала Иримэ, человечеку, которого увидела впервые в жизни в любви призналась!

Затем она вернулась в свой вагончик, и разложила на кровати несколько уже заметно потрёпанных нарядов.

- Надеть платье? – подумала она, - вон дырки на локтях, жалкое зрелище. А к чёрту! Пойду так - в трико. Так даже лучше. Но чтоб другие мужики на мою задницу не пялились, возьму накидку.

Иримэ ещё раз посмотрела на свой гардероб, и ей стало обидно до слёз. Всякие богатые кикиморы в золоте ходят, а мне надеть нечего. И последнее, что её добило - были прохудившиеся единственные сапоги. Лесовица посмотрелась в маленькое зеркальце и помотала головой. Шикарные вьющиеся рыжие волосы красиво разметались по плечам.

- Что ж посмотрим, на что больше будет смотреть мой мужчина, - улыбнулась она своему отражению.

Дорогу до дома купца Михаила Андреевича, Иримэ нашла очень быстро. Так как почти все города, где бывал цирк, чётко делились на кварталы по сословно-профессиональному признаку. Купцы селились в одном месте, ремесленники в другом. Поэтому лесовица сначала спросила, где находится купеческий квартал, затем среди купцов и их прислуги узнала, где живет победитель Чёрной маски. И вот он нужный адрес. Дом купца не произвёл на неё большого впечатления, скорее наоборот, всё в фасаде здании говорило, что финансовые дела идут из рук вон плохо. Вдруг на секунду Иримэ оробела, но потом вспомнила, что она представитель смелого и гордого народа и решительно вошла в двери. Над головой громко звякнул колокольчик. И тут лесовица нос к носу столкнулась с дочкой Олливандера Хеленой Ярославной.

Неужели жена, подумала она, ну, уж нет, я второй быть не согласна!

- Вы хотите приобрести книгу? – спросила Хелена опешившую Иримэ.

- Нет, мне нужен Михаил Саныч, - а, это продавщица, выдохнула эльфийка.

- Он сейчас в своей комнате отдыхает, - заметно погрустнев, пролепетала дочка книгочея.

- Ничего, - победно улыбнулась лесовица, - я только на минутку. Какая у него комната?

- На третьем этаже первая дверь направо, - не успела договорить Хелена, как Иримэ уже стучала каблучками по кривой лестнице.

На самом верхнем этаже лесовица без стука вошла в комнату своего мужчины и всё внимательно осмотрела. Что-то не похоже, что Мишутка тут живёт, подумала прозорливая эльфийка. А! Он скорее в этом городе проездом, здесь же просто снимает комнату! Мой красавчик, сказала про себя Иримэ и присела на кровать, где безмятежно спал молодой купец. С минуту она смотрела на красивое лицо мужчины и, не удержавшись, длинным языком облизала ему щёку.

Глава 11

После разговора с главой купеческого квартала Сигизмундом Олеговичем, я решил полтора часика поспать, чтобы набраться сил перед предстоящей бурной деловой деятельностью. И примерный план уже вырисовывался в моей голове. Оставалось только, где надо пропереть танком, а кое-где добиться нужного хитростью. Старика Олливандера с дочерью обязательно нужно было вытаскивать из долговой ямы. Наверное, поэтому мне приснилась красавица Хелена Ярославна, которая протирала книги. И вдруг ни с того ни с сего она лизнула меня в щёку. Я резко открыл глаза. Передо мной была рыжеволосая с личиком, как у куклы Барби, остроухая эльфийка, которая смотрела на меня невинными глазками. Видать нашкодила, раз сидит с таким видом.

- Признавайся, что натворила? – улыбнулся я и резко за руку дёрнул девушку на себя.

Иримэ заурчала, как кошечка и, оказавшись на моём животе, потёрлась об меня своим без единой жиринке телом. Интересно, а как ты целуешься, подумал я, и впился в приоткрытые губы подруги. А тут же наши языки переплелись, точнее длинный язык лесовицы обернулся вокруг моего не выдающегося языка. В комнату кто-то постучал. Иримэ как ужаленная подскочила и отошла от кровати. В дверь заглянула Хелена.

- Папа хотел пригласить вас на кофе, - сказала она, изучая обстановку.

Какой у нас щедрый папа, подумал я, дефицитного кофе с гулькин нос, всё семейство в долгах как в шелках, продуктов в доме на сегодня нет. К чему такое гусарство?

- Мы спустимся, - ответила за себя и меня лесовитца.

- Фунф минут, Хелена Ярославна, - сказал, потягиваясь, я.

Все вчетвером мы, как близкие родственники разместились на первом этаже, прямо в магазине. Всё равно житомирцев книги сейчас не интересовали. Вот соль и спички они скупали с большим энтузиазмом.

- А вы позвольте узнать, - Ярослав Генрихович внимательно посмотрел на эльфийку, - если я не ошибаюсь из клана Огневолосых?

- Я давно порвала со своей семьёй, - уклончиво ответила Иримэ, прихлебывая горький душистый напиток.

- А какие ещё существуют кланы, - заинтересовался темой я, - и где они в большинстве своём проживают?

Хитрая лесовица ничего прошлым вечером мне не сказала о том, где она жила до того, как поступила в цирк. Вот Ханарр из Америки, а она?

- Проживает лесной народец, простите, лесовики, - извинился он перед эльфийкой, - главным образом за Уральскими горами, в Чудесной стране. Самый сильный и большой клан – это Златоволосые. И вся царская династия была и есть поныне выходцами из него.

- Кроме легендарного царя Львиное Сердце, - поправила книгочея Иримэ.

- Дитя моё, поверьте мне, старому начитанному человеку, - усмехнулся Олливандер, - это всё сказки. Львиное Сердце и лесовики круглого стола - всего лишь красивая легенда.

- Насколько я знаком с мировой историей, - вмешался в дискуссию я, имея в виду, конечно, историю моего мира, - то она чаще всего пишется победителями. А значит слепо доверять печатному слову как минимум наивно. Наверное, этот всеми забытый царь - Львиное Сердце был из другого клана, я прав?

- Прав, - хищно улыбнулась Иримэ, - он был из Огневолосых, самым первым вождём всех лесовиков.

- Не спорьте с папой, у него несколько научных степеней, он лучше знает! – разозлилась Хелена.

- Я ещё не видел ни одного обласканного научными степенями историка, который бы в угоду истине шёл наперекор устоявшейся и одобренной властями точке зрения, - усмехнулся я, - ведь власть как раз эти степени и вручает.

- Ну, знаете! – обиделся на меня, не зная, что возразить, Ярослав Генрихович.

На этом дружеское кофепитие было завершено, и я пошёл провожать Иримэ в циркус, а заодно воплощать свой план по выводу из финансового тупика и себя, и приютившее меня семейство. Мы взявшись за руки неспешно прогуливались с лесовицей по булыжной мостовой, и я то тут, то там замечал, как на нас глазеют буквально все прохожие.

- Куда пялишься! – услышал я сбоку окрик чумазой толстухи, которая отвесила своему забитому муженьку смачную затрещину.

- Ишь, какая фря! – донеслось из-за спины.

И лишь спустя минут десять я привык к неоднозначной реакции на мою спутницу, которой веселить толпу в циркусе было можно, а гулять с мужчиной из расы человечиков – нельзя. И я назло всем остановил Иримэ посреди городского рынка и смачно поцеловал в губы. Тут же скандальные покупатели, и жадные продавцы на минуту перестали орать, доказывая свою правоту. А проезжавшая мио телега, замерев, остановилась.

- Ты ненормальный, - прошептала мне ушастая лесовица.

- Ещё какой, - ответил я, и мы снова замерли в поцелуе.

Расстались мы с Иримэ у ворот циркового городка, предварительно договорившись о встрече после представления вечером. Потом я пробежался вдоль рядов, где толкали всякое старое рванье до знакомого мне деда Щукаря.

- Привет лимпиада! – услышал я из-за спины знакомый старческий голосок.

- Здаров отец! – крикнул и я, - есть ли у тебя сапоги, сделанные для благородных людей, но которые давным-давно потеряли товарный вид?

- Постой здесь, присмотри за товаром! – подмигнул мне старик, - я сейчас принесу. Размер-то, какой нужен?

- Да мне до звезды, - махнул рукой я, прицениваясь, что ещё есть среди кучи обносков стоящее.

Сейчас приоденусь, как следует, прикинул я план действий, затем посещу писаря. Сидит тут один мужичок на базаре. Далее заскочу к главе купеческого квартала. А потом видно будет. Щукарь появился незаметно, как из-под земли.

- Графские! – он бухнул на прилавок что-то смутно напоминающее ботфорты.

Обувь имела крайне жалкий вид, дыра была на дыре, носки, которые отчаянно «просили каши», и каблуки, стёртые под ноль.

- Это же, сколько человек в них умерло? – начал я торг по сбиванию цены.

- Почти новые, - пискнул Щукарь, - но тебе как своему отдам за золотой.

- Держи десять медных монет, и только попробуй сказать, что продешевил, - хохотнул я.

Дед, как фокусник мигом спрятал гроши в складках своей многослойной одежды.

- А тебе они к чему? - хитро улыбнулся он, - им же самое место на свалке.

- Да вот, хочу на них испробовать секторгазовскую кислоту, - я ещё раз повертел в руках сомнительную покупку.

- А енто чего? – прошептал дед.

- Наука есть такая хренометрия, слышал, наверное? – сказал я Щукарю, который скорее всего вообще никаких наук не знал, но всё равно утвердительно кивнул, - так вот, по этой самой хренометрии и выходит если плеснуть десять капель секторгазовской кислоты на вещь, то она приобретает первоначальный вид. Секретная разработка! – я поднял указательный палец вверх.

- И кстати, вот тебе серебряная монета, - я протянул её деду, - найди мне графский кожаный сюртук, который ещё не до конца съела моль, и не изгрызли мыши.

- Тоже его отхренометришь? – заулыбался торговец старья.

- Прижгу его паразитоврунделем, чтобы отделить кракозябный уголь, - ляпнул я первое, что пришло на ум.

- Понимаю, самогонку будешь гнать, - хмыкнул предприимчивый дед.

- Что ты? – удивился я, - бери выше, глюковрубатель молниеносный.

В общем, после научного семинара у прилавка со старьём, и небольшого простенького колдовства, я стал обладателем шикарных новеньких сапог с длинным голенищем, которое загнул наружу и богатого из хорошо выделанной кожи сюртука. В таком сверх презентабельном виде я подошёл к маленькой лавчонке писаря, которая больше походила на клозет, но без дырки в полу и передних дверей.

- Добрый день, любезный, почём нынче оценивается интеллектуальный труд? – завёл я разговор на отстранённую тему.

- Да уж поменьше, чем выбивание зубов в циркусе, - недовольно бросил мне в ответ писарь.

- Были вчера на представление, - догадался я, - ну как, понравилось?

- Да я вас всех презираю! – выкрикнул мне в лицо мужик, - вы посмотрите до чего город довели с вашей мордобойкой! Люди оскотинились до предела! Книги не покупают, а из писем пишет такое, что и сказать стыдно.

- Например? – удивился я.

- Например! – взвизгнул с вызовом крючктвор на вольных хлебах, - одна дамочка повадилась сюда со своими стихами. Вот, - он порылся в черновиках, - Эй красавчик, я не сплю, Как увидишь ты звезду, Приходи сегодня ночью, Поцелуй мою пиз…

- Стоп! Дальше можно не читать, - я махнул рукой.

- А там, между прочим, ещё пять четверостиший! Ничего, скоро придёт сюда Сатур, он порядок быстро наведёт! – выдохнул накопившееся раздражение писарь, - чего тебе купец написать нужно?

- Возьми чистый листок бумаги, - распорядился я, - записывай по центру вверху большими буквами: Торговый дом «Рога и копыта». Ниже тоже по центру: сертификат. В третьей строке, да отступи побольше, не мельчи, - я ткнул пальцем куда, - на получение именной акции №1 номиналом десять золотых монет. Можно написать это в три строчки. Далее в нижнем левом углу: Президент ТД «Рога и копыта». В правом нижнем: Михаил Андреевич Смышляев.

Я посмотрел на работу писаря, подчерк ладный, читабельный. Водяные бы знаки ещё как-нибудь на акцию пришпандорить! А, что меня останавливает? Пусть только ещё три акции нарисует, и я сам эти водяные знаки наколдую.

- Хорошая работа, сколько с меня? – обратился я к писарю.

- Пять медных монет, - сказал он, наверняка слишком завышенную цену.

Я торговаться не стал, местную интеллигенцию нужно поддерживать, решил я и протянул две серебряные монеты.

- Нарисуй ещё точно такие же акции с номерами два, три и четыре, и расписку в получении десяти золотых монет за помощь в проведении соревнований по мордобойке на моё имя, - и я выложил ещё серебряники на столик.

После выполненной работы я поставил на каждую акцию свою размашистую подпись, - М.Смышляй.

Следующим пунктом моей дневной деловой программы было посещение главы купеческого квартала, Сигизмунда Олеговича. Неплохой домишко отгрохал себе глава, подумал я, подходя к трёхэтажному терему из белого камня. У Олливандера тоже было три этажа, но дом Сигизмунда был гораздо шире с прекрасной лепниной и свежим ремонтом. Кстати у главы оказалось очень говорящая фамилия – Мироедов. Об этом гласила табличка на отполированной дубовой двери – «Дом купца Мироедова». Я пару раз дёрнул за шнурок, чтобы зазвонил колокольчик и стал ожидать, когда мне соизволят открыть. На порог через минуту выскочила молоденькая девушка в белом фартучке и сером длинном платье.

- Вам назначено? – спросила она.

- Да, передайте гражданину купцу, прибыл почётный представитель Марсианской дипломатической миссии, - скромно представился я.

Барышня с самым серьезным лицом попросила обождать за дверью и умчалась докладывать о почётном госте. Ещё через три минуты на порог вылетел купец Мироедов с заряженным пистолем в руках.

- А, это вы мой друг, - улыбнулся он, - а где проклятые марсиане?

- Не волнуйтесь, я их уже разогнал, позволите войти? – я посмотрел по сторонам, не остался ли кто ещё из недобитых инопланетян.

Сигизмунд посторонился, открыв мне проход.

- Благодарю, - буркнул я и прошёл.

Внутри дом был так же хорош, как и снаружи. Мягкая отделанная кожей мебель, резные столики и резной же шкаф для книг, кубков и наград. Под ногами натёртый до блеска паркет. На окнах бархатные плотные шторы.

- Ха-ха-ха, - засмеялся, войдя следом, хозяин особняка, - я всё понял, это была ваша шутка. Обязательно расскажу сей анекдот на заседании купеческого клуба. Вот будет потеха.

- Приглашайте, посмеёмся вместе, - улыбнулся я и протянул Сигизмунду расписку в получении моего гонорара за завтрашние соревнования, - предпочитаю деньги получить вперёд.

- Вам не достаточно моего купеческого слова? – удивился Мироедов, удобно рассевшись в кожаном кресле.

- Более чем, - я тоже плюхнулся в кресло напротив, - нужен небольшой капитал для открытия маленького скромного бизнеса. Хочу заняться хренометрической починкой всего что угодно, фигурально выражаясь от рогов, до копыт.

Я вынул из-за пазухи четыре акции торгового дома «Рога и копыта» номиналом десять золотых монет.

- Дело наивыгоднейшее, - позевывая, сказал я, - владелец этих акций может получить через две недели по одному золотому на каждую ценную бумагу.

Мироедов заинтересованно взял одну акцию, повертел в руках и рассмотрел её на просвет. Увидев водяные знаки на бумаге, очень сильно удивился.

- Сто процентная защита от подделок, - объяснил я эту вундервафлю.

- А что означают эти перечёркнутые лепестки? – пробормотал он.

- Фирма Адидас, которая веников не вяжет, а если вяжет, то фирменные, - мне уже стал надоедать бессмысленный трёп.

Хочешь, чтобы твой капитал работал – вкладывайся, пока не передумал, мысленно обратился я к купцу.

- Срок полной окупаемости сто сорок дней, - я, приподнявшись, встал из кресла, - думаю, неплохо для денег, которые пылятся в сундуках. Если они конечно у вас есть.

Последней фразой я специально поддел самолюбие не последнего человека в городе. Давай папаша, не томи, мне ещё в ратушу нужно бежать, воевать с местными бюрократами.

- Интересно, - Сигизмунд положил акцию обратно на стол, - я подумаю.

- Думать никогда не рано, только бывает иногда уже поздно, - я спрятал акции обратно, - извольте выплатить гонорар за завтрашние бои.

Мироедов пожал плечами и молча вышел, надо полагать, в свои безразмерные кладовые, набитые золотом и бриллиантами.

Глава 12

Через двадцать минут на крыльях первого успеха я летел в ратушу, которая соседствовала с храмом Елизаветы Великомученицы и городским торговым центром под открытым небом. Странно, но купец Мироедов выдал мне сразу всю требуемую сумму, все пятьдесят золотых монет. Я думал, придётся с акциями ещё пооббивать пороги богатеньких Буратин, но Сигизмунд свою выгоду просчитал на раз. За две недели получить четыре золотых почти ни за что, мимо этого он пройти не смог. Всё верно, связи у него большие, а мне деваться некуда. Чуть что случись со мной, отнимет последнее у книгочея Олливандера. А вот и здание ратуши, которое издалека напоминало одноэтажный дом восьмиметрового великана с высокой двускатной крышей. Её стены были сложены из больших серых плохо обработанных камней. И смотрел этот административный центр города на гомонящую рыночную толпу из узких окон – бойниц. Над самым входом в царство житомирских чиновников и бюрократов красовался длинный сорокаметровый шпиль.

- Сынок, подай на ремонт храма, - услышал я сбоку голос набожной бабули.

Я остановился около неё и чтобы не спугнуть удачу, порывшись в карманах, выудил два медяка, которые и бросил в прорезь деревянного ящика.

- Благодарствую, - поклонилась бабушка, - за кого свечку-то поставить?

- Свечку? – задумался я, - поставь её за душу страждущую любви, уюта и процветания Михаила Андреевича Смышляева. А! – вспомнил я важную вещь, и достал ещё один медяк, - и вторую свечу поставь, пожалуйста, за мир во всем мире.

Честно говоря, не нравился мне окопавшийся у наших границ «просветитель» Сатур. Его равенство, когда вокруг одни бедные, его братство, когда нужно чтобы лохи пахали за пайку, и его свобода в пределах ограниченных им же пугали гораздо сильнее, чем проблема падения нравов. И я нисколько не сомневался, что сам Сатур и его приближённые жили богаче, чем обитатели нашего белого города. К сожалению, о предстоящей войне шептались буквально везде. Но вдруг обойдется, подумал я, входя в широкий коридор городского органа управления.

Внутри, куда пойти, податься за нужными мне бумагами, узнать было решительно не у кого. Потому что в ратуше все были нетутошнии. Если учитывать, что чиновничий аппарат здесь работал по схожему принципу, как в моём мире, то я решил идти на самый верх. Ну не на первом же этаже посадят бурмистра, то есть руководителя житомирской администрации. Всяко лучший кабинет окажется либо на втором, либо на третьем. Как я и догадывался, самая длинная очередь на втором этаже была как раз туда, в кабинет главного чиновника.

Я сначала по наивности спросил, кто последний, оказалось, что последний по записи появится здесь только через две недели. Тогда я решил зайти с другого конца.

- Граждане, кто первый? – крикнул я, не обращая внимания на пшиканья проснувшихся посетителей.

- Я! – вышел, судя по одежде, незнакомый мне купец.

- Поздравляю вас! – заголосил я, разбудив окончательно всех, - вы же выиграли в беспроигрышную лотерею! Представляете, как повезло товарищу! – обратился я к остальным гражданам, - десять золотых! Вам обязательно нужно обратиться к стражникам у ворот в белый город. Слава нашему великому князю Игорю Всесветовичу!

Я захлопал в ладоши. Побоявшись наветов завистников, всем в приемной бурмистра пришлось тоже хлопать.

- Ура! – крикнул я.

- Ура, - печально заблеяли за мной остальные.

- А как же моя очередь? – растерялся счастливый мужчина, которому я жарко тряс руку.

- Ничем не могу помочь, - пожал я плечами, - я, между прочим, свои десять золотых уже получил!

Я показал толпе жёлтенькие желанные для всех кругляши. И народ в очереди от зависти заскрипел зубами.

- Стражники вообще просили передать, кто первый из очереди к бурмистру добежит, тот и получит столько же! - улыбался я, сияя как медный таз, - им князь велел деньги эти раздать на нужды деловых граждан. А они что? Им, разгильдяям, всё равно кому золото по карманам распихивать, на удивление безразличные люди!

На этих словах весь народ под разными предлогами ломанулся на выход, за исключением одного глухого дедушки.

- Видишь, отец, до чего доводит жадность, - показал я рукой на опустевшую приёмную, - ведь наверняка всех запрут в башню, как бунтовщиков, потом ещё штраф влепят за нарушение общественного порядка. Один чёрт, только золото увидели мозги сразу набекрень.

- Да, да, - закивал он головой, - я уже второй год требую, чтобы покрасили забор! – начал он жаловаться мне, - а его взяли и снесли! Сейчас буду требовать, чтобы забор вернули на тоже место.

- Здоровья тебе дед, - я пожал его мозолистую руку.

- Что? – переспросил старик.

- Иди домой! – крикнул я ему прямо в ухо, - в следующем году забор поставят сразу покрашенным. Его на реставрацию увезли в другой город!

- Бурмистр уехал в другой город? – удивился он, - я тогда во Владимир писать буду, царю батюшке в кремль! Чтобы забор значит покрасили!

Старик погрозил палкой закрытой двери в кабинет бурмистра и пошёл, наверное, писать петицию в кремль.

Удивлённый глава городской администрации, который показался через пять минут, долго не мог поверить, что на сегодня все чаяния граждан уже удовлетворены. Поэтому пригласил меня без записи на аудиенцию. И сразу же стал намекать прямым текстом, что дело моё дрянь, и что без взятки в пятьдесят золотых хрен мне, а не лавка купца Олливандера. Тогда пришлось на секунду выйти из кабинета и войти обратно уже в образе спасательницы из Малибу Памелы Андерсен в одном купальнике, в виде тоненьких полосочек на срамных местах. Нужную бумагу, сильно попорченную слюной бурмистра, мне выдали. Однако даже Памела Андерсен на помогла этого сделать за так. Пятьдесят золотых, которые задолжал житомирской казне книгочей, мне пришлось отсчитать.

По пути в собственную лавку, я заскочил к резчику по дереву и сделал заказ на рекламную вывеску с названием моей конторы, а именно «Торговый дом «Рога и копыта». Само помещение же будущего моего торгового дома выглядело плачевно. Дырявая крыша, пол прогрызенный крысами, пыль, грязь, и вонь, к которой я постепенно стал привыкать. Из хорошего: стеллажи были на месте, прилавок с разбитыми стёклами тоже имелся в наличии, и самое главное на втором этаже стояла железная двуспальная кровать со старым провонявшим матрасом и грязным полусгнившим постельным бельём. Из чего я сделал вывод, что Олливандер, в лучшие для торговли книгами годы, периодически ночевал на работе. Об этом так же говорили небольшой рабочий стол и неудобный деревянный стул. Засучив рукава, я принялся колдовать, приводя всё в нормальный Божий вид. За два часа я был выжит как лимон, поэтому улёгся на кровать и не заметил как закимарил.

Разбудил меня дзиньг дверного колокольчика. Я пулей слетел по лестнице вниз, готовясь отразить налёт горе-грабителей, потому что поживиться здесь было нечем. Посередине магазина стояла, растерянно озираясь Хелена Ярославна. В плечевой сумке у нее была одна книга, в руках вторая.

- Вот, - похвастался я, - сделал косметический ремонт. Хорошая была лавка у вашего папеньки.

- Почему это была! – Хелена, как истинная дочь вольного свейского народа, тут же бросилась в атаку, - эта лавка не только принадлежала моему отцу, но и до сих пор его собственность! Не успел появиться в нашем доме, а уже лавку оттяпал. А завтра что? Меня в койку свою затащишь! Да я тебе сейчас череп раскрою!

Дочь книгочея схватила ни в чём не повинную табуретку и швырнула её в меня. Что-что, а летающие табуретки я ловить, ещё не разучился. Поэтому когда первая волна ярости сошла на нет, я успел выкрикнуть пару слов.

- Хелена Ярославна! – заголосил я, пока девушка искала ещё что-нибудь метательное, - ваш отец задолжал пятьдесят золотых городской казне!

- Сколько? – удивилась прекрасная в ярости валькирия.

- Пятьдесят, - повторил я, присаживаясь на «летающий» табурет, - вот бумага, по которой через три дня ваш дом должен был уйти за долги.

- И что теперь ты собираешься с ней делать? – уже более миролюбиво спросила она.

- Во-первых, сегодня устроим небольшой праздничный ужин, - улыбнулся я, - во-вторых, у меня есть деловое предложение и вам, и вашему отцу.

- Предупреждаю сразу! – ненависть вновь сверкнула в глазах Хелены, - спать я с тобой ни за какие деньги не буду!

- Уверяю, спать будем порознь, - я встал и поставил табурет за прилавок, - ещё раз повторяю, предложение деловое! Предлагаю с завтрашнего дня грести деньги лопатой.

Уже на улице, когда мы ходили вдоль торговых рядов и запасались деликатесами к ужину, я вкратце описал, чем собираюсь торговать, и что я хочу от честной девушки.

- Вы хотите, чтобы я стала приёмщицей всякого вонючего старья? – Хелене вновь захотелось повоевать.

- Между прочим, есть рабочие места, где пахнет и похуже, - не выдержал я, - и если у вас есть способы прокормить себя как-то иначе, ваше право!

Назревающую между нами ссору прервали крики восхищения, и поток куда-то устремившихся горожан увлёк нас следом. Оказалось, что из ворот белого города, на красивых в белых в яблоках конях, выехал небольшой кортеж.

- Младший князь в циркус на представление едут, - защебетали рядом с нами совсем молоденькие с восторженными глазами девчушки, - какой красавчик! Я просто сейчас умру!

Так уж случайно вышло, что мы с Хеленой попали в первый ряд уличных зевак. Сначала перед нами прогарцевало двое телохранителей в латах и с пистолями на боку, затем появился сам Карл Игоревич весь в белом. Он улыбался равнодушной отработанной голливудской улыбкой всем гражданам и гражданкам вольного города. Лишь на какое-то мгновение я заметил, что он задержал заинтересованный взгляд на моей спутнице. Я обернулся на дочку книгочея. Она не сводила влюблённых глаз с младшего князя. Дальше на коне проскакала младшая княгиня черноволосая красавица Миранда Игоревна. Сегодня её волосы были распущены и на лбу фиксировались уже новой диадемой, больше напоминающей корону.

- Вот бы её сейчас на сеновале разложить, в чём мать родила, - зашептал за спиной один мужичок другому.

- Да, хороша кобылка, но не для твоего свиного рыла, - грубо осадил его приятель.

- Это у кого рыло? Пёс смердящий…

Миранда в отличие от брата никому не улыбалась, но проезжая мимо нас удивлённо посмотрела в мою сторону. Замыкали процессию ещё двое телохранителей в латах, и на пегой кобыле трясся худой парень одетый чуть скромнее княжеских детей. Я вспомнил его, это сын какого-то местного дворянина, который сидел в ложе для почётных гостей вместе с отцом. За младшей княжной волочится наивный дурачок, подумал я. А князь наверняка мечтает её выдать замуж за приближённого к царю человеку в столицу, во Владимир.

- А я смотрю, ты шустрый парень, - сказала мне Хелена, когда народ стал расползаться по своим делам, - Миранда от тебя глаз оторвать не могла, чуть шею не свернула.

- А я заметил, ты тоже чуть шею не свернула из-за Карла Игоревича, - пробурчал я.

Девушка в ответ смущенно засопела.

В доме книгочея Олливандера в кои-то веки стол ломился от яств. Мы пили кофе, а я во всех красках расписывал перспективы торгового дома «Рога и копыта». Ярослав Генрихович, когда я порвал его долговую расписку, чуть не пустил скупую отцовскую слезу. И вдруг я хлопнул себя по голове.

- Постойте! А где мой верный товарищ Иван? – я впервые в суете безумно-хлопотного дня вспомнил, что его рядом нет, - я же его вчера саморучно до дому дотащил!

- А он днём спустился, сказал, что где-то горят трубы и попрощался, - развёл руки в стороны книгочей.

- Убежал, как на пожар, - съязвил я, - ну, правильно, он же вчера в циркусе большую сумму денег выиграл. Теперь пока…

Я запнулся на полуслове. Рассказывать о том, что пока мой нерадивый друг не спустит все деньги на шлюх в «Кабаньей голове», ждать его возвращение к нормальной жизни бессмысленно, мне виделось здесь неприемлемым.

- Пока можно за него не волноваться, - улыбнулся я, - ну мне пора.

- Куда? – хором спросили Хелена с отцом.

- Переночую сегодня в лавке, - я встал и галантно раскланялся, - хочу, чтоб всё было готово к работе. И попрошу Хелена Ярославна завтра к одиннадцати часам не опаздывать.

Ступая по булыжной мостовой вечернего Житомира, я мысленно просчитывал, какой может получиться доход от магической починки старых вещей. Хотелось бы за две недели заработать больше сорока четырёх золотых. А это нужно делать почти по четыре монеты в день! Эх, мне бы ещё одну партию тухлой рыбы кто-нибудь подогнал. Кстати, завтра ведь соревнования по мордобойке. А соревнования подразумевают главный приз. Хотя что-то я очень сильно размечтался. Для начала в мордобойке нужно выжить.

В цирковой городок я успел, минута в минуту, когда уставшая, но довольная труппа уже расползалась по своим вагончикам. Я поздоровался с бойцами без правил, кивнул клоунам и даже пожал руку директору циркуса, который зла на меня не держал, ведь после моего вчерашнего шоу народ шёл на представление валом. Все хотели видеть, как снова изобьют Чёрную маску. Достаточно того, что почётные гости посетили циркус дважды, что бывало крайне редко.

- Может быть, Михаил Андреич, выступите завтра в мордобойке? – канючил директор бродячей труппы, - а мы вывесим специальную афишу, только сегодня и только у нас…

- Каждый зевака получит в глаз, - хохотнул я, - всё может быть, я подумаю.

Еле отделавшись от смекалистого руководителя циркачами я, наконец, постучал в вагончик своей ненаглядной лесовицы.

- Входи, - услышал я взволнованный немного хрипловатый женский голос.

Я лишь успел пересечь порог крошечного домика на колёсах, как Иримэ прыгнула и, обвив руками и ногами, повисла на мне. Наши губы в мгновение соприкоснулись, а языки переплелись в дикой пляске. Я пробежал жадными рукам по телу девушки и обнаружил, что под простыней, в которую она была обёрнута, одежды меньше, чем на Помеле Андерсен в последнем моём колдовстве в ратуше.

- Снимай с себя всё, - горячо зашептала эльфийка, вылизывая длиннющим языком моё лицо.

- Пока ты на мне висишь, это не возможно, - прохрипел я, целуя красивую голую шею лесовицы.

- Но штаны то ты, спустить сможешь, - разозлилась она, впиваясь в мои губы, - быстрее, а то я сейчас взорвусь!

Не знаю, как это выглядело снаружи вагончика, но скорее всего он раскачивался, словно был в пути по очень бугристой дороге. В довершении к скрипу ходовой части, в домике на колёсах кто-то постоянно вскрикивал, и громко требовал ещё.

***

- Ты хорошо, его зафиксировал? – спросил черный клоун своего рыжего собрата, когда они шли за пивом в ближайшую харчевню мимо беспокойного вагончика.

- Закрепил, как полагается, - немного обиделся тот, - всё-таки полжизни на гастролях.

***

После тридцатиминутной скачки и пятиминутного отдыха, у меня проснулся дикий аппетит.

- Сходим в «Кабанью голову», съедим варёных раков? – спросил я Иримэ, которая уже готова была ко второй серии эротического триллера.

- Сейчас только тебя съем, и тогда сходим, - хохотнула лесовица.

Глава 13

В первый рабочий день «Рогов и копыт» нужно было решить целый ряд актуальных вопросов. Во-первых, нужна была реклама. Но как? Газет нет, радио тоже, интернет, не смотря на магические возможности этого мира, пока не изобрели. Во-вторых, нужно было как-то выстроить гибкую систему скидок и бонусов, чтобы обосновать ценовую политику. В-третьих, Хелена Ярославна, которая никогда и нигде не работала, тоже была проблемой.

- И что я должна делать! – прямо с порога «завелась» дочка книгочея.

- Первым делом ты должна научиться здороваться и мило улыбаться, - я попытался осадить заносчивую подчинённую.

- Так? - Хелена скорчила настоящую зверскую улыбку.

- Уже лучше, но надо стараться, - я махнул рукой, - дальше берёшь у клиента требующую реновации вещицу, записываешь, что приняла и у кого в тетрадь и способ, которым желает воспользоваться посетитель.

Я выложил на прилавок перо, чернила и большой примерно формата А4, сшитый из отдельных листов в кожаной обложке местный аналог ежедневника. Как это ни странно на рынке был и такой товар, пользующийся большим спросом у купцов.

- Хорошо, про какие способы я должна рассказать? – немного успокоилась Хелена.

- На вещь можно капнуть секторгазовской кислотой, - я припомнил разговор с дедом Щукарём, - прижечь паразитоврунделем и посыпать кракозябным углём. Кстати последний способ особенно хорош для возвращения свежести протухшим продуктам питания.

- Звучит, как шарлатанство, я в этом принимать участие не буду! – дочка Олливандора опять показала свой строптивый характер.

- Хорошо, - выдохнул я, - тогда трудовое соглашения можно считать расторгнутым. Но! – я поднял указательный палец вверх и взял паузу, ведь что значит это «но», я ещё не придумал.

Хелена Ярославна застыла в дверях одной ногой пока в магазине другой уже на улице.

- Но, - повторил я, - но когда слава о «Рогах и копытах» разлетится по Житомиру, а это будет очень скоро, сюда зачастят особы приближённые к самому князю, а возможно заглянет и сам младший князь Карл Игоревич. И тогда бедная Ассоль, которая мечтала о принце с алыми парусами, со своими фантазиями «пролетает в буфет».

Ну, я и змей искуситель, похвалил я сам себя, как лихо завернул и, похоже, попал в яблочко. Потому что прекрасная Хелена, обиженно засопев, прикрыла дверь и вернулась за прилавок.

- Откуда ты знаешь об алых парусах? – девушка, зачем то полистала пустую тетрадь.

- Я не такой дремучий человек, - усмехнулся я, - между прочим, закончил Северную Высшую Хренометрическую академию.

Кстати, нужно будет при случае состряпать подходящий диплом, подумал я.

- Итак, принимай посетителей, - я двинулся на выход, - вещи для починки складывай за стеллаж.

- А сколько я должна брать за работу? – Хелена остановила меня неожиданным вопросом.

- Бери шесть медных монет за вещь, - подумал я, - чтобы нас не завалили всякими одноразовыми пустяками. Большая вещица будет стоить серебряную монету, или двенадцать медных. Всё, пошёл заказывать рекламное объявление в фирму под названием «Одна бабка сказала».

Фух, разговаривать с дочкой Олливандера всё равно, что мешки ворочать, не знаешь, где проколешься, думал я, шагая между торговых рядов. Где у нас в Житомире рождаются все сплетни? Наверное там, где народ чаще всего сталкивается и успевает поболтать. А это значит, мне нужен главный колодец рынка, потому что в течение дня пить хотят все. Вот туда я и потопал.

- Кому поднять ведёрко свеженькой родниковой водицы! – улыбнулся я нескольким крепким женщинам, которые уже о чём-то шептались, перетирая чьи-то косточки.

- Уж не ты ли мил человек лесовицу по ночам на корешок насаживаешь? – сказала под хохот остальных одна тётка, - неужто наши бабы, чем тебя обидели?

- Скажу вам, барышни, по секрету, - я шепнул женщинам, которые тут же навострили ушки, - у меня прабабка была лесовица, так что моё корневище нашим бабам не подходит.

- Ишь ты? - удивилась другая товарка, - а это почему?

- А вы сами подумайте, - подмигнул я.

Зачем самому что-то сочинять, когда народ сам это всё сделает за тебя, приумножив и приукрасив действительность.

- А ещё знаете что? - я прошептал как можно тише, - я привез с севера порошок специальный, любую вещь может обновить враз. Даже рыбу протухшую восстанавливает. Говорю по секрету, порошка мало, всем не хватит.

Пока бабы переваривали новую информацию, я двинул к другим городским колодцам. Сомнений, что рекламный слух пошёл гулять в народ, у меня не было никаких. Достаточно было посмотреть, с какими глазами тётки обсуждали возможности секретного порошка. Я миновал парочку кривых улочек и вышел к следующему центру общественных связей в ремесленном квартале. Тут почему-то скопились мужики, которые дружно покуривали изогнутые трубки.

- Слышали, что бабы гутарят? – сказал один горожанин в фартуке, - из далёких земель завезли в Житомир волшебное средство для ремонта всякой всячины. Сыпешь этим порошком на что хош, и всё вмиг становится, как новенькое.

- Прямо всё, всё? - заулыбался мастеровой, испачканный чем-то черным.

- Ну, - задумался на секунду первый, - да!

- Тогда купи его для своей жены, посыпь на неё этой штуковиной с вечера, - похихикивая стал развивать тему второй мастеровой, - а утром хрясь, лёг спать со старой тёткой, а проснулся с молодкой!

Мужики дружно загоготали распугав толстых голубей с перекрёстка.

- А ты, - обиделся горожанин в фартуке, - купи порошок для себя, и посыпь им между ног, а то там давно ничего не стоит.

Ремесленная братия второй раз грохнула от смеха.

- Врут! – разволновался лысый коренастый с бегающими глазками мужичок, - всё врут товарищи! Это они там, - лысый показал на небо, - делают все, чтобы отвлечь нас от классовой борьбы!

- Слушай ты, борец с режимом, - наехал на лысого мужик в фартуке, - ты, когда перестанешь брак гнать? Я больше кожу, выделанную тобой покупать не буду!

Ого, какие страсти кипят, подумал я, и пошагал в сторону своего родного купеческого квартала. А примерно через час, изрядно набегавшись, я устало завернул в «Кабанью голову». До чемпионата города по мордобойке оставалось около пяти часов. Поэтому у Никишки я заказал большую тарелку овощей и жареного цыплёнка.

- Никиша, - спросил я паренька, пока тот крутился у барной стойки, - мой-то Ванюха тут вечерами пропадает?

- Почему вечерами? – удивился сын трактирщика, - он и сейчас здесь. С Жужу второй день в номерах женихается. Только вино к ним в комнату подносим, да поесть немного.

- Вот что значит шальные деньги, - хлопнул я кулаком по деревянной стойке.

- Говорят ты это, - зашептал мне на ухо Никишка, - можешь спорченные продукты в высший сорт переделать? Не врут ли?

- Говорят, что кур доят, - пробурчал я, - я же даю гарантию качества.

- Ну так, это, договоримся? – посмотрел на меня хитро прищурившись он.

- Посмотрим, - я расплатился за заказ и пошёл за столик.

Ладно, подумал я, пусть пока Иван развлекается, вот когда его на улицу выбросят в одних трусах, да без копейки денег, тогда и займусь его воспитанием.

Ещё где-то час я погулял по окрестностям, везде сегодня обсуждали две темы, первая – волшебный порошок, которому уже стали приписывать лечебные свойства и вторая – чемпионат по мордобойке, который с высочайшего повеления князя Игоря Всесветовича повелели провести в циркусе. Народ, конечно, массово возмущался, что в такое не лёгкое время не дают людям бесплатно отдохнуть. Ведь за билет на чемпионат в цирк просили целый серебряник. И конечно мужики делали ставки, на то чья команда победит, и на то кого признают лучшим бойцом. Фаворитом чемпионата традиционно признавали команду из стрелецкого квартала, а лучшим из лучших – Федота стрельца, которому прочили главный приз, целых десять золотых монет.

Десять золотых, думал я, направляюсь в свои «Рога и копыта», мне бы тоже пригодились.

- Ёшкин кот! – я встал, как вкопанный, когда увидел очередь в мою контору из молодых барышень, женщин среднего возраста и чуть старше, которая растянулась на пятьдесят метров.

Я с криками и руганью еле-еле прорвался в двери своего заведения.

- Что тут происходит? – спросил я шёпотом Хелену.

- Платья свои ждут из ремонта, чтоб были лучше новых, - зло выпалила девушка.

- А-а! - дошло до меня, - уважаемые барышни! – крикнул я волнующимся горожанкам, - выдача готовой продукции состоится через полчаса. Сейчас все реактивы дойдут до кондиции и тогда…

- Ну-ка, посторонись! – заверещала толстая тётка, - мы сейчас тут сами всё доведём до кондиции! Тащи порошок!

- Порошок! Порошок! – заорали остальные представительницы прекрасного пола из Житомира.

- Хорошо! Хорошо! – вскипел я, - кто хочет сам себе окончательно испортить своё платье, оставайтесь в помещении, а всем кому нужна качественная и совершенно новая вещь, просьба подождать полчаса на улице! Деньги за повреждённый вами же выходной наряд возврату не подлежат!

Через минуту, в магазине ни одной возмущенной горожанки не осталось.

- Почти пятьдесят платьев принесли, - не то похвасталась, не то пожаловалась Хелена, - а всё из-за этой вашей мордобойки!

- Какая связь? – удивился я.

- Какая? – пожала плечами дочка книгочея, - все хотят произвести впечатление на князя Карла Игоревича.

- Ну что ж, желание заказчика – закон, - пробормотал я.

Почти полтора часа я колдовал за стеллажами над разнокалиберными женскими нарядами. Первые десять платьев я привёл в самый праздничный и нарядный вид за десять минут. Вторую десятку уже за пятнадцать. Над третьей десяткой махал руками и напрягал воображение уже двадцать пять минут. И когда я уже думал всё, магическая энергия исчерпана, у меня открылось второе дыхание. Последнюю двадцатку платьев я обновил за сорок минут.

- Хелена Ярославна, - пробормотал я, когда последние счастливые посетительницы звякнули входным колокольчиком, - я часик посплю. Если сейчас принесут новые заказы, предупреди, что раньше завтрашнего дня выполнены они не будут.

- А кто мне говорил, что чем больше сделаем, тем больше заработаем? – хитро улыбнулась она, - что я теперь должна отвечать заказчикам?

- Паразитоврундель с кракозябным углём нужно отфильтровать через перегонный аппарат, потом секторгазовская кислота ещё не до конца окислилась, - я махнул рукой, - ты же умная девушка соври сама что-нибудь. Ведь мне ещё сегодня на чемпионате морды бить. Если сейчас не посплю, то морду будут бить уже мне.

Я поднялся на второй этаж и прямо в одежде рухнул на кровать. А уже через секунду меня кто-то стал расталкивать. Я удивлённо открыл глаза.

- Уже полтора часа дрыхнешь, - сообщила мне дочка книгочея, - тут ещё одно платье принесли. Очень надо его сделать новым.

- Завтра, - пробормотал я, - ещё пятнадцать минут посплю и в бой.

- Это моё платье, - чуть не плача призналась Хелена Ярославна.

- Очень хочется предстать перед князем Карлом во всём блеске своей красоты? – спросил я, поднимаясь с кровати, - может тебе ещё хрустальные туфельки подновить? Чтобы ты одну потом потеряла, а князь со слугами бегал бы по Житомиру, и примерял бы его всем тёткам подряд.

- Это моя любимая сказка, - хохотнула Хелена, - кстати, я и туфли принесла.

К своему удовлетворению, колдовал над красным платьем принцессы из торгового квартала я не дольше минуты. Чем больше расходую магию, тем больше в меня магической силы вливается, отметил я про себя. Восторженная дочка Олливандера тут же схватила свои обновки и скрылась за стеллажами. Пошла в примерочную, усмехнулся я. Вдруг за спиной звякнул колокольчик, я обернулся и увидел счастливые глаза Иримэ. В руках она держала сверток.

- Платье обновить? – улыбнулся я.

- Как ты догадался? – удивилась прекрасная лесовица.

- Надеюсь, хоть этот наряд, чтобы порадовать меня, а не князя Карла Игоревича, - пробурчал я, целую свою эльфийку.

- А эта что здесь делает? – грозно прошипела Иримэ, увидев вышедшею из-за стеллажей в красном королевском платье Хелену.

- Сегодня младший князь должен пасть к ногам Хелены Игоревны, - я попытался разрядить обстановку, - а это выходной костюм валькирии.

- А, - равнодушно махнула рукой лесовица, - и что в этом Карле особенного? Обыкновенный напыщенный богатый дурак.

Глава 14

На счёт умственных способностей Карла Игоревича лично мне ничего известно не было. Но то, что он пользуется какой-то магией для того, чтобы им восхищались, я почувствовал перед чемпионатом в циркусе. Ведь когда колдуют, воздух немного как будто дрожит и нагревается. Вот и сейчас всё семейство Игоря Всесветовича из белого города, важно рассевшись в ложе для почетных гостей, попивало вино. А мимо них как бы случайно прогуливались горожане и горожанки в пышных сияющих новизной нарядах. Нужно было видеть возмущенное лицо младшей княгини Миранды, которая не ожидала, что простые купеческие дочки сегодня, как минимум будут выглядеть не хуже дворянки. Когда же уязвлённая княжна бросила взгляд на меня и мою спутницу, она чуть не подавилась вином. Иримэ стояла в небесно-синем облегающем её шикарную фигуру платье, которое смотрелось здесь как наряд пришелицы из другого мира. Окончательно же добила высокорождённую особу вторая моя спутница, дочка книгочея, в красном со скандинавскими орнаментами праздничном одеянии. Даже Карл Игоревич привстал со своего места и кивнул головой в знак приветствия толи мне, толи эльфийке, толи Хелене. Я сделал из формальной вежливости кивок в ответ, счастливая дочь Олливандера присела в книксене, а моя лесовица тихо недовольно фыркнула. У меня даже мелькнула мысль, что Иримэ возможно королевских кровей, наследница легендарного правителя лесного народа, царя Львиное Сердце, для которой наш князь лишь мальчик на побегушках.

- Барышни, я пошел, познакомлюсь со своей командой из купеческого квартала, - откланялся я.

- Я с тобой! – взяла меня под руку Иримэ, - хочу посмотреть на этих недотёп, с которыми тебе предстоит выступать.

Мы с лесовицей прошли через кулисы, проследовали вдоль небольшого помещения, где обычно готовились артисты перед выходом на арену и через двухстворчатую дверь попали в цирковой городок. Именно здесь разминались команды, участвующие в мордобойке. Я мельком посмотрел на своих предполагаемых соперников. Команда княжеской наёмной дружины, громко покрикивала и переговаривалась на своём гортанном наречии. Борцы, подумал я, разглядывая фигуры горцев. Будут делать проходы в ноги, и добивать противника болевыми или удушающими приёмами. Очень опасно, так как лекарский магик может и не успеть вылечить задушенного насмерть человека. Следующая команда, стрельцы. Боевой стиль – буза. Хорошая ударная и бросковая техника, плюс всевозможные болевые захваты и прочие бойцовские хитрости. Что касается внешности стрельцов, то в команде я заметил мужичка и с пивным животиком и довольно жилистого и худого парня. Только один был высокий и широкоплечий. Кто из них легенда Житомира, Федот стрелец я определить не смог. Команда из квартала мастеровых и ремесленников не удивила. Боевой стиль – разбежались, не то зашибу. Сразу видно все - кузнецы. Особенно выделялся огромный, как Николай Валуев мужик, только на лицо более симпатичный. А вот и моя гвардия. Боевой стиль – деревенское сумо, или кто больше выпьет пива. Все четверо как на подбор, «колобки». Есть ли за жировыми складками мышцы или нет, науке побеждать - это ещё не известно.

- Здорово мужики! – гаркнул я.

- Здоровей видали, - ухмыльнулся самый крупный в размерах «колобок», - кто из вас новый член нашей команды? Ты или она?

Раскормленные на чистом сливочном масле купеческие дети заулыбались в ожидании спектакля. Сейчас я вам устрою представление.

- Смотри, сейчас чего покажу, - я поднял из-под ног валун, размером с футбольный мяч и поставил его на другой более плоский камень.

Затем представил, что у меня вместо кулака двухпудовая гиря и в пол силы долбанул по валуну. Удар и по звуку и по произведённому эффекту получился знатный. Камень развалился на несколько частей, а другой, который послужил ему наковальней, треснул. Мордобойцы из других команд заинтересовано посмотрели в нашу сторону.

- Это камень, он не может дать сдачи, - не отступал от своего места неформального лидера самый крупный «колобок».

- Сдачу вообще в принципе дать невозможно, если покупателя уже нет, - я потрепал за щечку, как поросенка этого самого борзого одноклубника по мордобойке.

Из служебного входа появился директор цирка и как судья соревнований объявил, что на первый бой приглашаются команды купеческого и ремесленного кварталов.

- Может быть тебе отказаться, - горячо зашептала мне на ухо Иримэ, - это же не бойцы, а один смех.

- Поздно, я уже деньги взял, и к тому же успел их потратить, - я приобнял подругу, - сама видела, лавку открыл. С другой стороны всего пять минут позора и кусок хлеба на всю оставшуюся жизнь, - хохотнул я, скидывая с себя одежду.

Так, в одних спортивных трусах, я устремился за своими «колобками». Чемпионат города, который проводился последние лет десять, проходил по одной схеме. После «слепой» жеребьёвки четыре команды разбивались на пары. Далее победители пар попадали в финал и бились за главный приз.

Народу в цирке набилось гораздо больше, чем он вмещал. Хитрожопый директор этого заведения, с двух секторов убрал неудобные деревянные лавки и освободил пространство для стоячих мест. Куда само собой набилось в три раза больше посетителей. Поэтому когда наши команды вышли на арену забрехал нестройный цирковой оркестр и взвыли жадные до дикого зрелища трибуны. Я пристроился в хвост команды купцов и, как все промаршировал по краю манежа два круга. Затем оркестр затих и на центр вышел с громкоговорителем главный судья.

- Напоминаю правила поединка! – крикнул он, притихшим фанатам кровавого спорта, - бой проходит в формате пять на пять человек, до тех пор, пока все без исключения спортсмены одной команды не будут лежать без сознания или просить о пощаде.

- Да-а-а! – взвыли болельщики со стоячих мест.

- Убей их Макар! Убей! – заорал какой-то ненормальный с трибуны.

- На соревнованиях присутствует мастер лекарской магии уважаемый сэр Пилигрим, - на центр к рефери вышел худой и низенький дедушка в смешном колпаке, как у звездочета, - если кому-то выбили зубы, выдавили глаза, сломали пальцы, или порвали уши, мастер Пилигрим всё починит. Давайте его за это искупаем в овациях!

Зрители, которые при перечислении мордобойских травм весело свистели и хлопали, поприветствовали человека, который это будет исправлять, жидкими аплодисментами.

- Объявляю минутную разминку! – закончил директор цирка.

- Ты это, - сказал мне тихо один «колобок», - на Емелю не обижайся. Ему жена изменяет. Вот он из себя и строит центрового. И вообще нам сегодня с жеребьёвкой повезло. Мы этих ремесленников один раз, три года назад победили. Правда, у них тогда Макар в другой город уезжал на ярмарку.

«Колобок» махнул головой в сторону местного Николая Валуева.

- То есть остальных вы вообще ни разу не обыгрывали? – спросил я, разминая колени, - а сколько в год проходит этих игрищ?

- По-разному, - пожал плечами мой одноклубник, - почти каждый месяц. Классно ты камень разбил, и здорово, что ты с нами. Меня кстати Аристарх зовут.

- Михаил, - я пожал руку «колобку».

Вот так команда, тридцать шесть поражений подряд! Вот я лопух, нужно было просить двадцатку золотом. Я посмотрел на довольного сделкой купца Мироедова, который пришёл сюда со всем семейством.

- Внимание! – обратился к спортсменам рефери, - команды мордобойцы приглашаются на арену! Построились, пятеро сюда и пятеро сюда, друг напротив друга.

- Эй ты, встань с краю, - бросил мне Емеля, которому жена наставила рога, - я в центре. Аристарх рядом справа, Булат слева, на левый край Гаврила. Порвём их как тузик грелку!

Жена наверное с мастеровым закрутила, усмехнулся я. Судья посмотрел на князя Игоря Всесветовича, я же глянул на Иримэ, которая стояла у самых кулис с другими циркачами. Коренастик Ханарр весело помахал мне рукой. Наконец князь всея города Житомира кивнул седой головой, разрешая начать соревнования.

- Бой! – завопил рефери.

- Убейте их! – заревели трибуны.

На меня тут же бросился мой противник. Ростом чуть повыше, но в плечах значительно шире. Конечно, пронеслось в голове, каждый день молотом машет. И кулак кузнеца, тут же со свистом пролетел над моей головой. Я вовремя юркнул вниз. А когда мужик по инерции стал заваливаться от меня в правую сторону, я разрядил свою пушку ему в ухо. Хотел то я конечно в челюсть, ну уж куда попал, чай не в лавке, в бою выбирать не приходиться. Брызги крови отлетели мне прямо в лицо. А бедный мордобоец из хороших мастеровых ребят вылетел за пределы циркового манежа.

- Убейте их всех! – заголосили трибуны за спиной

- Убей! Убей! – стали скандировать остальные зрители.

Я резко развернулся, чтобы посмотреть, что происходит на арене в целом и офигел. Четверо «колобков» лежали, четверо кузнецов стояли.

- Запинывайте их на смерть! – орали болельщики со стоячих мест.

И на меня, поддавшись шапкозакидательским настроениям, кинулся ближайший мужик из мордобойцев команды мастеровых. Я без раздумья зарядил пудовой гирей в слишком неосторожного соперника. Он даже не успел поднять руки, когда зубы его полетели куда-то в край арены. Следующим передо мной вырос Макар, два метра двадцать сантиметров. Я дернулся в одну сторону, и побежал в другую.

- Бей его! Догоняй! – завопили с трибун.

Но Макар если ростом и силой был хорош, то бегать он не мог вообще, поэтому за мной ломанулись двое более подвижных кузнецов. И пока один чуть подотстал, я развернулся и бахнул моего ближайшего преследователя. Кулак врезался в скулу. Но либо этот мордобоец имел «чугунную» голову, либо удар мой пришёлся вскользь. Мужик не рухнул сразу, у него подогнулись ноги, и его повело в сторону как пьяного человека. Из-за чего на него налетел с разбегу его же товарищ по команде. И столкнувшись, они оба рухнули на забрызганный кровью ковер. Чтобы выжить в мясорубке, я тут же кинулся их по футбольному добивать. Удар с правой ноги в репу одному, с левой удар по башке другому.

- Бум! – вдруг загудело в моей черепушке.

Я пролетел четыре метра и с трудом поднялся. Как же я Макара не заметил?

- Убей! Убей! – эти крики звучали как сквозь вату.

Весь зал в моих глазах качался, как палуба корабля, по которой шёл огромный человек, с «добрыми» глазами.

- Колдуй баба, колдуй дед, колдуй маленький медвед, - пробурчал я и провёл рукой по своим волосам, исправляя тем самым последствия сотрясения мозга, - так-то оно лучше будет.

Макар седлал два больших шага и, наверное, подумал, что сейчас просто воткнёт меня, чем придётся в пол, и на этом его месть будет удовлетворена, но вышел нежданчик. Я, представив, что моё тело кусок железнодорожной шпалы метнулся ему под ноги. Кузнец огромных размеров по инерции перелетел через меня и воткнулся головой в круговой барьер, который отделял манеж от зрительного зала. Я поднялся, потерев свой бок. Макар ревел как бык, но встать не мог. Ноги сломаны, понял я, когда подошёл поближе. Долбаный спорт диких людей, выругался я про себя, и посмотрел на трибуны, которые исходились в экстазе. Коротконогий директор цирка выскочил на арену.

- В первом бою победила команда купеческого квартала! – заверещал он так, как будто ему прижгли пятки калёным железом.

Он попытался поднять мою руку в знак победы, но я этого сделать не дал, а просто отмахнувшись, направился в сторону кулис. За цирковым занавесом сначала меня с поздравлениями похлопали по спине и груди все циркачи, а зетм налетела и повисла на мне восторженная Иримэ.

- Хочу тебя прямо сейчас, - горячо зашептала она, - пошли быстрее в мой вагончик! У меня внутри всё горит!

- Прекрати! – вспыхнул я, - там же сейчас всё в крови, люди ломаные переломанные, как можно думать об этом?

- Да магик это всё за минуту починит, - махнула лесовица рукой, - ерунда. Я и пострашнее вещи видела.

Всё никак не могу привыкнуть, что в этом безумном мире сломанный нос, безобидней царапины в том далёком моём отражении.

- Ну, тогда пошли, - смягчился я, - но только один раз. Мне потом снова драться.

Иримэ облизала длинным языком мою щеку, и потянула меня в вагончик.

Глава 15

Второй поединок, к моему удивлению тоже был против кузнецов из команды ремесленного квартала. Оказывается, для полной победы нужно было побить своего противника дважды. Кстати, в соседнем матче произошла неожиданность, команда княжеской дружины одолела стрельцов. А лучшего мордобойца Житомира - Федота стрельца, чуть вообще не задушили. Наверное, имела место недооценка, подумал я, и решил следующую кровавую разборку посмотреть лично.

- Есть такой план, - я собрал своих «колобков», перед вторым боем, - предлагаю не идти в драку стенка на стенку. Давайте, как только дадут стартовый сигнал, выстроимся клином. Я встану вперёд на остриё клина, вы по бокам. И как ножом будем кромсать строй кузнецов.

- Как бы конец не затупился, - пробурчал Емеля, который после фиаско первого поединка был разжалован из капитанов в рядовые.

- Ты за его конец не волнуйся, - вступился за меня Аристарх, - вон как лесовица в вагончике кричала.

- Я уж думал всё, развалится сейчас кибитка, - хохотнул Булат, - но ремонт колёс обязательно нужно сделать перед дорогой.

- Внимание! – заорал рефери, - команды на арену!

- Аристарх и Булат рядом со мной, замыкающие Емеля и Гаврила, - скомандовал я.

Перед боем мы встали так же пятеро против пятерых. Я посмотрел в полные ненависти глаза Макара. Быстро ему ноги починили, а жаль. Уж больно здоров.

- Бой! – взвыл судья вместе с трибунами.

- Убей! Убей! – стали скандировать со стоячих мест.

Кстати, зрители, которые смотрели мордобойку, удобно развалившись такой кровожадностью, не отличались, либо о ней открыто не кричали. Мои «колобки» после сигнала очень резво встроились в клин, чем удивили кузнецов.

- Пошли! – проревел я и повёл команду прямо в лоб на Макара.

Сейчас его собьём с ног, попинаем, остальные сами разбегутся, решил я. И, подойдя на дистанцию, с которой высоченный и длиннорукий гигант мог в меня попасть, я притормозил. Дождался, когда «кувалда» кузнеца просвистела над макушкой, резко выпрыгнул, и вложил всю злость в свой удар. Макар, где стоял, там и рухнул, попутно окатив меня брызгами крови из сломанного носа.

- За мной, идём на разворот! – заорал я, и сделал несколько шагов.

Затем резко развернулся перед ложей для почётных гостей и опять опешил. На манеже лежали всё мои ненаглядные «колобки» и здоровенная туша Макара. Куда бежать, куда податься, промелькнуло в голове, лучше бы снова был с краю. Теперь четверо мастеров молотка и наковальни неспешно прижимали меня к пятидесятисантиметровому барьеру, по которому во время представления в другие дни бегали собачки.

- Убейте его, убейте! – голосил какой-то ненормальный.

- Дави! – хохотали другие.

И я побежал в левый край, потом резко рванул вправо и того кто зазевался, бухнул в челюсть. Ё-моё, что я творю, открытый перелом, с испугу не рассчитал вес гири, в которую превратил на мгновение свой кулак. Ещё несколько шагов, разворот и следующий кузнец своего счастья от моего удара потерял ориентацию в пространстве и, пробежав в сторону, упал спиной, перекинувшись через барьер. Раздался дикий хохот, так как это было очень смешно для горожан, что бедный парень лежит без памяти, задрав ноги вверх. И тут один смельчак бросился мне в ноги и повалил. Второй же прыгнул сверху, чтобы задушить, но налетел на мой чугунный кулак и приземлился уже без сознания. Ещё больше кровищи хлынуло на меня. Последним ударом слева я оглушил кузнеца, который прижимал меня к манежу. Ещё пару секунд я выбирался из-под крепких ребят. Затем встал и поднял свою руку вверх. Сам князь Игорь Всесветович приподнялся из своего кресла и похлопал. Само собой его примеру последовали и прочие дворяне. Миранда бросила на манеж мне красную розу. Из вежливости, пришлось её поднять и поклониться в ответ. И я тут же выбежал за кулисы.

- Какой ты у меня кровавый! – засмеялась Иримэ, - откуда роза! – резко переменилась она в лице.

- Княжна Миранда кинула, - пожал я плечами, давая понять, что с ней делать не знаю.

Лесовица выхватила у меня этот цветок, переломила его надвое и закинула за ящики с цирковым реквизитом.

- Пойдем, полью на тебя из бочки, - потащила она меня к своему вагончику.

Однако после водных процедур, Иримэ, сказала, что нужно как следует растереться, чтобы не заболеть и потащила меня в свой домик на колёсах. Из которого я вышел, полчаса спустя и ещё раз окунулся в бочку с водой, пока ненасытная лесовица нежилась в кроватке. И тут заметил, что мои «колобки» какие-то грустные.

- Аристарх, что за похороны? – спросил я, - кстати, где Емеля?

- Рассказывай, - подтолкнул Булат его в бок.

- Ну, это, - начал из прекрасного далёко Аристарх, - когда твоя…

- Иримэ, - подсказал Булат.

- Когда твоя Иримэ кричала, - крякнул он, - делай со мной это самое сильнее. Я возьми и ляпни Емеле, вот учись, как жену воспитывать надо. А он послал нас лесом и ушёл. Совсем.

- Замену срочно искать надо, - зачастил Булат.

- Иначе в финале дисквалификация будет, - козырнул мудрёным словом Гаврила, - плакали наши деньги. Десять лучшему бойцу и ещё по два золотых каждому мордобойцу.

- Толку кончено от Емели было, как от козла молока, - махнул рукой я, - но вреда, однако ж, тоже никакого. Может в циркусе на трибуне есть кто из наших, из купцов?

- Один паренёк хороший имеется, - хищно улыбнулся Булат, - только он драться не умеет.

- Не понял? – опешил я.

- У нас в прошлом году, так же один человечек психанул, ну мы этого уговорили постоять за родной купеческий квартал, - стал пояснять Гаврила.

- И когда все мы уже лежали, его ещё пять минут поймать не могли соперники, - продолжил Аристарх, - вёрткий сволочь. Кстати и в делах такой же. Только он не пойдёт.

- За полмонетки удавится, - подхватил тему Булат, - минимум золотой попросит за свои телесные страдания.

- Показывай, где сидит этот ваш вертихвостский, - я кивнул Аристарху, и мы двинулись в цирковое закулисье.

Кстати на манеже хлестались стрельцы и дружина князя. Кричали уже набившее оскомину - убей, размажжи ему череп, ломай пальцы, бей по яицам. Все самые добрые слова, житомирцы припасли, наверное, для других дней.

- Вон он сидит с красоткой Хеленой Ярославной, - показал мне в щёлочку дырявого занавеса Аристарх требуемую персону, - клинья подбивает балбес. Только с Хеленкой ему обломиться, с девства её знаю, заносчивая сука.

- Э! – я дал Аристарху лёгкого леща, - ты говори, да не заговаривайся я, между прочим, с Хеленой работаю вместе. Хорошая ответственная и порядочная барышня.

- Вырвалось, - извинился «колобок».

И тут трибуны пустились в пляс, и стали требовать качать Федота.

- Фе-дот! Фе-дот! Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! – как на футболе кричали болельщики.

- Сравняли счёт, - заметил Аристарх, - всегда за стрельцов все болеют. А за нас никогда.

Ничья означала, что сейчас будет перерыв, чтобы стрельцы и княжья дружина пришли в себя, залечили переломы вывихи и ушибы, поэтому народ повскакивал со своих мест. В циркус одетые в белые фартучки барышни стали заносить пиво, вино, сладкие булочки и сухую рыбу. Я сбегал за рубашкой и штанами, и сказал своим «колобкам» пока готовится к финалу, пообещав, что этого вёрткого Севостьяна, так звали купца, я приведу.

Когда я прошёл через кулисы в цирковой зал, здесь царила атмосфера светского раута. Купчихи в новеньких платьях, отремонтированных моими молитвами, курсировали вдоль трибуны для высоких гостей и непрерывно кланялись Карлу Игоревичу. Молодые купчишки, тоже не отставали, и, проходя мимо семейства князя, непременно говорили комплименты Миранде Игоревне. Примерно такие – как вы прекрасно выгладите, какое чудное платье.

- Я с вас балдею, - ляпнул, не подумав один остолоп, и тут же ему прилетело от телохранителей высоких городских персон.

Кстати этот грубоватый комплимент развеселил дочку Игоря Всесветовича больше всего. А требуемый команде типчик угощал Хелену Ярославну вином и сладкой булочкой. Рядом с дочерью сидел в самых подавленных чувствах её отец Ярослав Генрихович, который здесь был в качестве сопровождающего лица. Ведь не прилично, чтоб молодая барышня была в обществе одна.

- Мучное портит фигуру, - сказал я, протиснувшись к своим знакомым, - здравствуйте Ярослав Генрихович, вижу вам грубое зрелище не по душе.

- Омерзительно, - хотел было развить тему неправильного воспитания молодёжи книгочей, но я взял под локоток Хелену и отвёл её в сторону.

- Выручай напарница, - шепнул я.

- И не подумаю, - гордо махнула она шикарной гривой светло-пепельных волос.

- Как платье тебе без очереди из лоскутков, которым уже сто лет в обед, в новое перехренометрить, так Мишутка, Мишутка. А как помочь нужно, то извините, мы с вами не знакомы? - обиженно посмотрел я.

- Что надо? – прошипела Хелена.

- Скажи вот этому Севастьяну, - я кивнул в сторону молодого купца, - что согласна с ним сходить в циркус на свидание, если он совершит для тебя подвиг. А именно выступит на соревнованиях по мордобойке за родной квартал. У нас один «колобок» отсеялся.

- Да хоть пирожок, никогда этого не будет! – зашептала горячо она.

- Как прабабушкины туфли посыпать краказябным углём, чтоб они блестели, как мои глаза, сверкая новеньким лаком, так Мишенька, Мишенька. А как выручить команду, так идите вы товарищ в пешее эротическое путешествие? - пробурчал я.

- Ненавижу тебя, - пшикнула Хелена и, судя по фальшиво нарисованной улыбке, всё же согласилась помочь мордобойцам купеческого квартала.

Проще мешки ворочать, чем Хелену заставить что-то доброе сделать, подумал я и вернулся к команде купеческих «колобков». Картина, которую я застал в цирковом городке, меня вела в секундный ступор и в тоже время от души повеселила. Лесовица Иримэ в своём облегающем небесно-синем платье расхаживала взад и вперёд, при этом командуя Аристархом, Булатом и Гаврилой, которые стояли как на уроке физкультуры.

- Для мордобойки мало иметь хороший пивной живот, - командовала эльфийка, - поэтому будем учиться драться! Руки сжать в кулаки и поднять их на уровень глаз. Дальше делай как я.

Иримэ покачала корпусом и пробила по «тени» двоечку, левой, правой.

- Выбросили двойку! И сразу ушли в защиту! – покрикивала она, - руки не опускать!

Мужики обречённо несколько раз повторили упражнение.

- Михаил Андреевич, ну, скажите ей, чё она нами командует, - раздался жалобный голос Аристарха.

- Я хочу, чтоб вы продержались на арене больше десяти секунд, - гневно сверкнула глазами Иримэ, - и хоть немного помогли победить Михаилу. Аристарх, возьми эту доску и подними на вытянутых руках перед собой.

Бедный «колобок» поплёлся к ограде циркового городка и поднял кусок доски от старого забора толщиной сантиметра два. После чего сделал, так как его попросила лесовица. Эльфийка приблизилась, примерилась как заправский каратист, и с одного удара рукой, расколола деревяшку пополам.

- О-о-о! – протянули удивлённо мужики.

- Даже я не хотел бы попасться под руку Ири, - усмехнулся проходящий мимо коренастик Ханарр.

Я подошёл к воинственной эльфийке, чмокнул её в щёчку и тихо сказал.

- Не гоняй их сильно, а то они и пяти секунд не простоят, - потом обратился к парням, - появится Севастьян, пусть тоже присоединяется к занятиям. Я же посмотрю на наших будущих соперников.