Миры воображения

Глава 1

— Йоу, Рафаэль, ты там уже всё подключил? — кричу своему ассистенту в заляпанном халате. — Пора включать!

Мы — команда учёных со всего мира, жаждущих прикоснуться к тайнам мироздания — замерли перед воплощённой в металле мечтой. Колоссальный прибор, мое детище. Кто придумал? Я! Иначе не был бы тут главным героем, верно?

Объяснить принцип работы? Без сложных формул. Мы живём в трёхмерном пространстве, плюс время — четвёртое измерение. Но наш мозг не видит объекты во всей их временнóй полноте, он лишь достраивает картинку по кусочкам. Этот прибор позволит *увидеть* время как измерение. Не просто понять, а *увидеть*.

«Какая польза?» — спросит скептик. Философу важно познать суть вещей. Вот и мы к этому стремимся. А тем, кто орёт: «Лучше бы на воду Африке потратили!» — отвечу: для этого есть другие специалисты. Я, например, в географии ни бум-бум — столицы стран не назову. Кроме своей, конечно. Здесь я и работал... Работаю. Хотя сейчас мы...

— Да, подключил! — ненавижу тихонь. Вечно переспрашивать приходится. — Говорю же — сделал!

Отлично! Запускаем! Стенки конструкции мгновенно стали прозрачными. Метаматериал «Железный свет» — моя гордость. Его уникальная структура не пропускает даже жёсткую радиацию, но позволяет наблюдать за происходящим внутри. Идеален для космических кораблей, но я не ракетостроитель. Работает как клеточная мембрана: пропускает одно, блокирует другое.

— Почти... — От волнения делаю шаг вперёд. — Только не подведи сейчас.

— Тревога! Нападение на лабораторию! — взвыла сирена, заставив всех вздрогнуть. — Сигнал отправлен на ближайшую военную базу.

Даже в эру долгожительства войны не исчезли. Бедные страны с миллионными жертвами от грязной воды, агрессоры, сливающие отходы в реки... Завидуют. Хотят урвать кусок нашего пирога.

— Разберётесь? — киваю в сторону военного. Звание его запоминать не стал, имя — тем более. Обращаться не знаю как.

— Уже, — его глаза вспыхнули бирюзовым — побочка от «ускорителя разума». Такие импланты носят повсеместно.

Выбитая дверь с грохотом снесла троих учёных. Мы с Рафаэлем лишь брови приподняли. Нас защищают «Читерские Сферы» — энергетические барьеры моей разработки. Пробить их невозможно. Тратят бешеное количество энергии, но защищают от всего. Те трое уже вскакивают, готовые дать отпор захватчикам и отпинать за полёт.

— Что эта шпана тут забыла? — ворчу, обращаясь к военному.

Тот дрожит, бледный как мел. Присматриваюсь к террористам — чёрт возьми, бомба с тёмной материей! Такие устройства только у нас производят, как побочный продукт исследований. Откуда у них?! Взрыв сотрёт нас в пыль и уничтожит творение, которое мы месяц с ИИ собирали. Я два дня без сна из-за этого запуска! Не позволю!

— Стойте! Давайте договоримся! — кричу, сжимая ярость в кулаках. — Что вам нужно? Всё отдадим!

— А мёртвых родных вернёшь?! — один из них рявкнул на чистом «Универсале» — искусственном языке, придуманном для мира между странами. — Ваши «знания» убили тысячи!

Если верить отчётам, мирных жертв не было. Только боевики. Но мне плевать на их правду. Моя отдушина — создавать и познавать, а не злорадствовать над гибелью людей из стран третьего мира.

— Пф, вернём! — Ну да, зомби с памятью, но без души. Однако люди же! — Клянёмся, всё уладим!

В его глазах — чистая ненависть. А, точно — у них воскрешение запрещено как кощунство. Хотя наши «реанимированные» полностью функциональны и сохраняют до тридцати процентов воспоминаний. Можно и больше, но это требует недели восстановления в спецкапсуле. Некоторые учёные даже завещают свои мозги науке, чтобы их не повредили — уважаю их за это.

— Ваша наука погубила миллиарды! — Он жмёт на детонатор.

Ирония — от нас пепла не останется, а этот дурак верит, что попадёт в рай. Ха! Я тоже верующий, хоть и учёный. Доложу за убийство верующего верующим — и хрен ему, а не дворцы в саду.

— Что-то я не умираю, — бормочу, ощупывая лицо. Цело.

— Отлично, теперь в коллекции аномалий добавился ещё и ты, — доносится голос. Оглядываюсь — вокруг лишь чёрная пустота, а передо мной стоит странный мужчина, будто сошедший с голограммы. — Исправляй последствия, — он тычет в меня пальцем. — Взамен дарую собственный мир. Согласен?

Плевать на вежливость. Щипаю себя, тычу в глаз — больно, реально. Где-то рядом гудит мой барьер — он сдерживает адскую радиацию, уровень которой зашкаливает даже для космоса. Видимо, это чудо пока спасает меня от мучительного конца.

— Объясни, что происходит, — мой голос звучит приглушённо в вакууме.

— Твой прибор вышел из строя, разорвав планету на мультивселенную из альтернативных миров, — тараторит он. — Моим мирам угрозы нет, но не хочу видеть здесь жадные взгляды.

Издевается! Хочется врезать, но вокруг — лишь пепел и пустота. Интересно, почему пол подо мной цел? Хотя при попытке шагнуть он подозрительно скрипит.

— Понял, — барьер рядом трещит, пропуская волну убийственной радиации. Жив лишь благодаря генетическим и кибернетическим улучшениям. — Но как это исправить?

— Надевай, — он швыряет браслет. Тот обвивает мою руку, превращаясь в перчатку. — Это ключ к мирам. Информатор — глаз на небе. Только ты его видишь. Иди в центральный мир и действуй.

Он исчезает. Я инстинктивно мысленно следую его примеру — и оказываюсь среди толпы, глазеющей на меня. Над головой — гигантский глаз без сосудов, с огромным зрачком.

— Уходи, — голос в голове. Обычно такие «гости» появляются при активации ускорителя. Но сейчас он выключен.

Послушался. Включаю ускорение сознания — и слышу подсказки: *Иди туда, не иди сюда, отвлеки его взмахом...* Ускоритель анализирует всё: увиденное, услышанное, тактильные ощущения, даже вкус. Потом создаёт отчёт. На форсаже в воображении появляется виртуальный ассистент, «второй пилот».

— Включи телефон в кармане, — глаз говорит женским голосом. — Этот мир — центр мультивселенной. Сначала исправь аномалии в других мирах, чтобы решить проблемы здесь.

В этом мире у меня нет семьи, лишь пара друзей. Адрес и ключ — в кармане. Так написано в только что открывшейся заметке телефона.

— Какие ещё миры? — прикладываю телефон к уху.

— Одни — почти копии, но с новыми расами. Другие — с драконами и принцессами. Есть миры-аномалии, где фантомы подменяют людей. Разнообразие ограничено лишь конечностью энергии, — механическим тоном произносит она. — Тебе плохо.

Кровь хлещет из носа. Ускоритель диагностирует смертельную дозу радиации. Я жив только благодаря улучшениям.

— Перенеси в мир, где лечат лучевую болезнь! — падаю, измазавшись в крови. Очнулся уже в другом месте. Скорая мчит мгновенно, забирая так быстро, что я не успел понять, где нахожусь.

— У него лучевая болезнь, — констатирует фельдшер.

— Проверь на Силу, — говорит другой. — Я её не чувствую. Насчёт радиации — просто закинем в капсулу.

— Получи Силу — пригодится, — шепчет новый голос в голове. Не ускоритель.

Капсула, вспышка — я здоров. В крови новые микроорганизмы. Так можно описать дальнейшее лечение, опустив вопросы о странной одежде, улучшениях и источнике радиации. После меня ещё допрашивали полицейские.

— Я создала древо Силы, — объясняет голос, когда меня наконец выписывают. — Станешь магом, завершив миссию.

Сила — местное поле, позволяющее влиять на мир. Телекинез — база. Аномалии здесь — существа из Силы, управляющие «Сюжетом». Уничтожить их — и глаз уничтожит этот мир.

— Уничтожить?! — кричу, сворачивая в переулок. — Здесь же люди!

— Они — порождение случая, зомби, — холодно отвечает глаз. — Готовься.

Как я говорил, у нас есть воскрешённые. Им восстановили тело, мозг функционирует. Но без полных воспоминаний... Всё же мозг без кислорода долго не живёт. Для близких они часто чужие, но родные. Для закона — те же люди. Аргумент голоса не засчитан, спорить он не стал.

Реалии мира: Силой здесь владеют с детства. С ускорителем едва достиг уровня ребёнка с детского сада за неделю. Дайте время — освоюсь.

— Тренировки затянутся, — вытираю кровь с лица. — Денег нет... О, появились!

— Время заморожено в центральном мире и остальных, кроме этого, — успокаивает голос. — Ничего не пропустишь. Всё это благодаря мне.

Меняем планы. Куплю еду, потом дом. Нужна литература по Силе. Суммы в кармане хватит на виллу и всё остальное. Глаз моргнул — согласен.

— Ну что, начинаем спасать миры? — спрашиваю у глаза, разглядывая витрину кафе. Внутри пахнет свежей выпечкой, но вместо круассанов — синие булки с мерцающей начинкой. Магия или местная кулинарная дичь? — Сначала еда. Потом подвиги.

Кидаю в автомат монету с профилем какого-то короля. Выбираю «что-нибудь съедобное». Из лотка выпадает кубик, пахнущий корицей. Откусываю — внутри мёд и что-то острое. Тело сразу согревается, в пальцах пробегает статическое покалывание.

— Побочный эффект, — комментирует глаз. — Еда здесь заряжена Силой. Для новичков полезно.

— Отдых мой затянется, — с улыбкой осматриваюсь я.

Глава 2

Всё же ускоритель – это читерство в нашем, вернее, в *бывшем* мире. Да, был мизерный шанс, что мозги попросту расплавятся от температуры в две тысячи градусов по Цельсию, возникающей при пиковых нагрузках, и приходилось чуть ли не молиться, чтобы углеродистый материал чипа и костные импланты выдержали адское пекло. Но польза от этой штуковины настолько перевешивала риски, что о них старались не думать. Тем более, шанс катастрофы был статистически ничтожен – один на миллиард часов работы. До катастрофы планетарного масштаба, конечно, я был уверен, что мой череп не станет братской могилой для нейронов.

Чего я радуюсь сейчас? Так теперь мой телекинез достиг уровня, о котором так загадочно говорил Глаз – Белла. Эта Сила, эта странная энергия, полностью зависит от колоний микроорганизмов, вживленных в мое тело после лечения от лучевой болезни. Они генерируют поле, а я – дирижер. Как и куда будет направлено воздействие, контролирую исключительно я, усилием мысли и концентрацией. Правда, путь к этому контролю занял долгих, изнурительных полгода тренировок. Полгода, в течение которых я терпел не столько физические нагрузки, сколько… голос. Голос ускорителя в моей голове, который комментировал каждую неудачу, каждую дрогнувшую чашку, каждую не туда отлетевшую пылинку. Содержание его подсказок было бесценно, но сам факт постоянного присутствия чужого сознания, пусть и искусственного, в собственной черепной коробке – это нечто на грани пытки. Слышать в голове голос, даже полезный, – это как жить с назойливым соседом, который никогда не спит.

— Сюжет активируется, — раздался знакомый голос Беллы, прерывая мои размышления. — И не трать энергию на страх за жизни местных. Они всего лишь… сознания в плоти. Продукты сценария.

— Зомби тоже сознания в плоти, — парировал я, скорее по привычке, чем из желания спорить. Мы находились в глухом лесу, где единственным моим собеседником последние дни была эта небесная наблюдательница. Болтать больше было не с кем. — И они, между прочим, живые, обладают личностью, пусть и урезанной. Кстати, на законодательном уровне в моем мире они даже за полноценных людей считались. Социальные пособия получали, паспорта имели.

Я мысленно вернулся к определению. Зомби – это воскрешенные люди. Не гниющие ходячие трупы, а существа, чьи сгнившие или поврежденные ткани были заменены на синтетические или клонированные аналоги. Органы работают исправно, мозг выполняет все базовые функции: дышит, двигается, переваривает пищу. В чем же нюанс? Почему "зомби"? Ах да, память. Клетки мозга восстановили, физиологию наладили, а вот нейронные связи, хранящие воспоминания, личность, опыт – нет. С помощью продвинутых ИИ можно было вытащить обрывки, восстановить какие-то ключевые моменты из уцелевших фрагментов или по косвенным данным. Но полностью собрать пазл уникального "я" – невозможно. Получалась та же плоть, тот же биологический аппарат, но с другой операционной системой. Для родных он становился чужим, пугающим эрзацем. Для государства – таким же налогоплательщиком и винтиком в системе, только требующим особого подхода. Грустная ирония прогресса.

— Мы можем рассуждать на эту тему до следующего Большого Взрыва, — в голосе Беллы послышалось легкое раздражение, — хотя это время лучше потратить на план действий. Место зарождения сюжета помечено на твоей внутренней карте. Нужно объяснить, что такое сюжет в данном контексте? Или ты уже вник?

Сюжет в терминологии Беллы – это неестественное, насильственно внедренное в ткань реальности событие или состояние. Аномалия, нарушающая внутреннюю логику мира. Представь: классическое средневековье. Люди мрут от чумы, неурожаев и междоусобиц. И вдруг посреди этого хаоса вырастает сияющий мегаполис XXII века с небоскребами, летающими машинами и голограммами. Для жителей сюжета – этого мегаполиса – все нормально. Они живут своей жизнью, работают, развлекаются, не обращая внимания на потрясенных рыцарей за окном. Рыцари же могут взаимодействовать с небоскребами и андроидами как с реальными объектами – стучать мечами по стенам, пытаться атаковать дронов. Бывали сюжеты настолько мощные, что они буквально перекраивали законы физики и логики под себя. Самый частый гость – появление "избранного героя" для спасения мира. Тот, кто обучается всему за считанные дни, перед ким толпы врагов падают как подкошенные мухи (часто атакуя по очереди, для удобства), к чьим ногам валятся все красавицы/красавцы округи, а его сила бьет все мыслимые пределы. Абсурд, возведенный в абсолют.

Еще один тип – сюжеты под "отдельным глифом". Фантомы. Не копии, а скорее… эхо людей, но сошедшие с ума от изоляции или ошибки создания. Они создают свои собственные, замкнутые миры-ловушки внутри пустоты: бесконечные лифты, дрейфующие корабли без экипажа, но с признаками недавнего присутствия, лабиринты из пустых комнат. Строго говоря, они не всегда подпадают под классическое определение "сюжета", так как редко имеют четкую нарративную структуру, но угрозу представляют колоссальную. Ибо могут затягивать в свои кошмарные декорации ничего не подозревающих путников из соседних миров-копий.

Бывали, конечно, и гибриды, и нечто совершенно не укладывающееся в эти три коробочки. Надеюсь, в этот раз попадется что-то попроще. Что-то, что не заставит меня жалеть о теплой вилле и синих мерцающих булочках.

— Нет, только что вспомнил! — Я почесал в ухе, будто это могло прояснить мысли. — Пошли уже спасать этот мир. Силы полны, ускоритель жужжит от нетерпения.

Перенос был мгновенным. Я оказался на оживленной улице города, который напоминал что-то среднее между нео-нуаром и киберпанком. Люди шли спокойно, в своем темпе, разговаривали, смеялись, торопились по делам. Картина мирной жизни. Так я подумал ровно до того момента, как взгляд скользнул вверх. Вместо привычного (или непривычного, смотря в каком мире) неба – плотный поток дронов-курьеров, рекламных голограмм и, что настораживало больше всего, полицейских вертолетов с включенными прожекторами, методично прочесывающих район. В сети этого мира я ничего подобного не находил за последние дни. Никаких сообщений о массовых учениях или ЧП.

— Местным хранителям правопорядка слили информацию о нашей цели анонимно, — тут же прошелестел голос Беллы в сознании. — Они пока не вошли в полную силу сюжета, но уже начали… ликвидацию свидетелей. Думаю, ты успеешь вмешаться, если не будешь зевать. И да, они знают, что ищут *кого-то*. Пока не тебя конкретно, но близко.

Отлично. То что надо. Ускоряться с помощью Силы я научился практически сразу, как овладел базовым телекинезом. Мои генетические и кибернетические улучшения – это хорошо, но дополнительная защита для хрупкой человеческой тушки никогда не бывает лишней. Особенно когда вокруг начинают стрелять.

Мысль – действие. Воздух вокруг меня загустел, стал почти твердым опорным полем. Я рванул вперед с такой скоростью, что здания по бокам превратились в размытые полосы. Одновременно Сила вырвала из парковок десятки припаркованных машин, содрала асфальт с проезжей части, словно кожуру, вывернула пожарные гидранты, создав грязевые фонтаны. В считанные секунды вокруг меня сформировался вихрь из металла, бетона и воды размером с пятиэтажный дом. Этот адский ком я раскрутил до невероятной скорости и швырнул его фрагменты – целые автомобили, глыбы асфальта – сквозь стены ближайших зданий в расчетные точки, которые высветил ускоритель, анализируя малейшие колебания воздуха, аномальные звуковые волны и преломления света.

— Есть попадание! Первая цель нейтрализована! — доложила Белла. — Тебя пока не засекли. Держи темп!

Отлично! Расчет ускорителя оказался верен. Белла не спешила сообщать точное количество и дислокацию врагов, полагаясь на мои возможности. Запустив вторую порцию "снарядов" в новые координаты, я услышал:

— Еще три попадания! Цели уничтожены. Осталось… Осторожно!

— Твое местоположение выявлено! — Это был уже не голос Беллы, а резкий, механический скрежет, прорвавшийся сквозь общий шум. Враги среагировали.

Я мгновенно сместил себя телекинезом на сотню метров в сторону, буквально втиснувшись в узкий проход между домами. Перестрелки как таковой не было – моя Сила уже перехватила все сколько-нибудь опасные предметы в радиусе километра (от выпавшего из чьих-то рук ножа до летящего кирпича) и теперь создавала вокруг врагов зону турбулентности, сбивая прицеливание и концентрацию. Но они учились быстро.

— Найдена точка инициации сюжета! — Голос Беллы прозвучал с новой силой. В моем поле зрения возникла яркая метка, указывающая на… шар. Совершенную сферу, собранную из вращающихся темных шестигранников, парящую в центре площади на высоте второго этажа. — Сбей его! Физическое разрушение ядра должно дестабилизировать сюжет!

Вот это новость! Раньше Белла говорила, что сюжеты нужно либо "завершать" (выполнять их бессмысленные условия), либо методично уничтожать всех, кто в них вовлечен. Ни о каких материальных ядрах речи не шло. Кристаллы, шары… Что дальше? Волшебные жезлы?

Делать нечего. Оставшийся у меня под контролем вихрь металлолома и обломков (телекинезом я сжал его, увеличив плотность до предела) рванул к шару. Несколько попыток защитников преградить путь закончились плачевно – снаряды, летящие со скоростью звука, просто смели их энергетические барьеры и то, что было за ними. Жестко, но альтернативы не было.

— Чувствую ослабление поля сюжета! — Белла звучала обнадеживающе. — Видишь? Черная пелена рядом с шаром! Это точка уязвимости! Бей по ней!

Снаряды стали резко терять скорость, приближаясь к странной, мерцающей черной пелене, возникшей рядом с шаром. Будто пространство там стало вязким. Противник, видимо, успел мобилизовать остатки сил для защиты ядра. Прошла секунда – и половина моего летящего арсенала просто… растворилась, поглощенная чернотой.

— Осталось трое активных противников! — наконец-то прозвучал четкий отчет о численности. Увы, поздно – я уже видел их сам: три фигуры в сияющих, но потрескавшихся доспехах, стоящих треугольником вокруг шара и пелены, их руки были вытянуты, излучая тусклый свет. — Есть идеи, чем их достать? Они сконцентрировали всю защиту на ядре!

— Есть! — рявкнул я. Вверх взметнулись лучи прожекторов с полицейских вертолетов, бившие точно в глаза защитникам. Одновременно рухнули остатки ближайших стен, и новые тонны обломков втянулись в вихрь, разгоняясь до сверхзвуковой скорости. Моя Сила давила на их щиты всей своей мощью, заставляя их трещать и светиться аварийным багровым светом. Я сосредоточился на одном, самом ближнем, вбухивая в его подавление половину мощи. Остальное шло на создание телекинетического купола над группой полицейских на крыше соседнего здания. Жестоко признать, но защищал я их не из гуманизма. Если они погибнут или отступят, внимание врагов целиком переключится на меня. А против трех таких монстров, даже ослабленных, в открытую я бы не выстоял. Самосохранение – главный инстинкт.

— Минус один! — прокричала Белла, когда щит первого защитника лопнул, и его буквально срезало потоком обломков. — Минус два! Щит второго пал! Минус… Три! Все цели уничтожены! Сюжет дестабилизирован! Переношу тебя в точку безопасного ожидания, пока я уничтожаю эту копию мира!

Мгновение невесомости – и я мягко плюхнулся на кровать в… обычной квартире? Включив ускоритель на долю секунды, я вспомнил – это была "моя" квартира по легенде, вшитой Беллой в этот сюжетный мир. Скромная однушка с видом на пожарную лестницу. Хоть какая-то отдушина после адской свалки. Наверное.

— Готово! Копия мира уничтожена, угроза локализована. Можно переходить к следующему миру, — голос Беллы прозвучал буквально через мгновение после моего приземления. Поразительная скорость работы. Видать, мощь у этого Глаза действительно космического масштаба. — А еще, раз уж ты здесь в относительной безопасности… Я умею читать поверхностные мысли. И у меня есть имя. Можно называть меня Беллой.

Вот же тварь! Нельзя было сказать это раньше?! Я бы не тратил мысленные ресурсы на попытки понять, как с ней общаться!

— Под твоим ускорителем, когда он работает на полную катушку, — в ее голосе явственно прозвучало отвращение, — общаться с сотней параллельных потоков твоего сознания – удовольствие ниже среднего. Да к тому же, порой ощущение, будто это *он*, ускоритель, со мной говорит, а не ты. Его логика слишком… механистична. Так что в боевых условиях лучше общаться вслух. А здесь – можно.

— Хорошо, Белла, — согласился я, выключая ускоритель полностью. Да, его ИИ порой проявлял странную автономию, почти сознательность. Особенно в моменты высоких нагрузок. — Приятно познакомиться официально. Так куда держим путь? Сражение было быстрым, но затратным. Силы на шестидесят процентов. Остальное восстановлю в пути. Надеюсь, следующий пункт назначения будет спокойнее?

— Надеяться не вредно, — в ее тоне зазвучал легкий сарказм. — Переход через три… два… один!

Мгновенный перенос. Даже под прикрытием ускорителя этот процесс выбивал из колеи. Одно мгновение – ты здесь, воспринимаешь мир во всех деталях. Следующее – ты уже *там*, и мозгу требуется микросекунда, чтобы перестроиться, принять новый поток информации. Помнится, я читал гипотезу еще в эпоху кремниевых компьютеров: якобы люди будущего, окруженные лавиной информации, станут умнее и многозадачнее предков. Значит ли, что в моем веке, с повсеместными ускорителями разума, мы *были* умнее? Или просто перегруженнее?

— Хотел спросить о тех… сущностях, что защищали шар, — решил отвлечься от философии, оглядываясь. Новый мир. Огромные, словно секвойи, но незнакомые деревья. Трава по пояс. Ни людей, ни следов цивилизации. Ни хищников, ни травоядных… Даже насекомых не слышно. Зловещая тишина. — Почему они были такими… ослабленными? Не похоже на полноценных боссов сюжета.

— Они переместились в тот мир через межмировую Пустоту незадолго до тебя, — объяснила Белла. Ее Глаз повис в разрыве гигантских листьев. — Большую часть своих сил они потратили на защиту от энтропийного воздействия Пустоты во время перехода. А теперь, читая твой следующий вопрос: да, скорость восстановления у тебя и у них несопоставима. Тебе нужна секунда, чтобы восстановить пару процентов Силы. Им – секунда, чтобы восстановить половину своего потенциала.

Холодок пробежал по спине. Значит, в затяжном бою, если бы я не снес их сразу… Шансов не было. Хорошо, что во время той давней схватки у виллы я успел добыть микроскопические образцы их ткани. Они сейчас хранились в специальном контейнере на поясе. План был прост: в моей родной крови плавали наноботы – крошечные стражи, ловившие патогены и помогавшие иммунитету. Я не вирусолог, чтобы создавать супер-вирусы, но… кто мешал мне с помощью ускорителя их взломать и запрограммировать на усиленное поглощение и репликацию именно этих, чужих, клеток? Создать биологическое оружие направленного действия. Эксперименты в лесу были изматывающими – организм слабел, требовал огромного количества энергии. Пришлось есть… деревья. Выбирая молодые побеги, я грыз кору и сердцевину, чувствуя себя первобытным человеком. Однажды наткнулся на местного зверька – нелепый пушистый шарик, похожий на анимешное яблоко с глазами. Пришлось убегать – есть такое было выше моих сил.

— Внимание на задание, — голос Беллы вернул меня к реальности. Он звучал необычно бодро, почти как у энтузиаста-учительницы. — Этот мир пережил инцидент, условно названный «Прорыв». Неизвестная ранее форма энергии прорвалась в реальность, начав хаотично менять законы физики и логики. Она оживляла неживое – статуи, механизмы, дома – и омертвляла живое, превращая растения и животных в странные кристаллические структуры. Однако недавно случилось нечто. Эволюция взяла верх! Энергия не уничтожила жизнь, а стала катализатором невиданного скачка. Флору и фауну как перекосило – отсюда наши гигантские друзья. — Она имела в виду деревья. — Люди, едва пережив катастрофу и адаптировавшись, умудрились вновь выбиться на вершину пищевой цепочки. Их наука начала безумные эксперименты по слиянию с этой энергией, порождая невиданные артефакты и технологии. Но в процессе одного из таких экспериментов… что-то пошло не так. Появились *Они*. Гибриды механической ярости и энергетической мерзости – Жуки. И эфемерные паразиты сознания – Фантомы. Под каким-то непостижимым союзом они обрушили на мир новый апокалипсис. Теперь любое существо, от муравья до этого гигантского жука-слона, грезит уничтожить человека. Твоя задача – найти эпицентр этого сюжета, точку, где произошел тот роковой эксперимент или где сосредоточена их сила, и уничтожить его.

— А как насчет… накопления? — спросил я, вспоминая наш разговор. — Ты говорила про энергию этого мира. Аргент, кажется?

— Аргент – их название, да, — подтвердила Белла. — Если накопишь достаточно – а конкретнее, десять миллионов условных единиц – я смогу извлечь из тебя и саму энергию, и колонии микроорганизмов-генераторов. Взамен ты получишь… стабилизатор. Специальную имплантируемую структуру, которая позволит тебе без проблем социализироваться в более "нормальных" мирах, не излучая фоновую Силу как маяк. — Она специально интонационно выделила слово "нормальных". — И да, читая твой следующий ворох мыслей: да, своих текущих способностей ты лишишься. Но это не навсегда. В будущем, при необходимости, ты сможешь вернуть их, причем на новом уровне. Потенциал останется.

— Ладно, Белла, — вздохнул я. — Доверяю. Пока. Десять миллионов… звучит как астрономия.

В поле моего мысленного взора тут же появилась прозрачная иконка с цифрой: `0 / 10,000,000`. Чувствовалось, что наскоком тут не возьмешь. Нужен инструмент, накопитель. Какой? Белла молчала.

— Первым делом тебе надо попасть в ближайший населенный пункт, — Глаз скользнул выше, к кронам гигантских деревьев. — Только не ищи деревень или мирных баз. После «Прорыва» и начала войны все выжившие сконцентрированы в укрепленных военных городках, рассчитанных на длительную осаду и тотальную войну. Это сводит шанс случайно нарваться на неприятности к минимуму. Ищи стены, вышки, фортификации.

Ирония судьбы. Спустя час блужданий по лесу, который больше походил на доисторические джунгли, я вышел прямиком к… деревне. Самой обычной на вид. Деревянные дома, забор из частокола, дымок из труб, люди в простой одежде возятся в огородах, дети бегают. Ни стен, ни вышек, ни колючей проволоки. Я затаился в высокой траве, наблюдая. Мир в состоянии тотальной войны? Незащищенная деревенька? Пахнет ловушкой для неопытных путников. Или очень плохим сюжетом.

— Нет, — в голосе Беллы явственно прозвучало недоумение. — Это… это реально обычная деревня. Мои сенсоры не фиксируют аномальных энергетических сигнатур или скрытых угроз. Как такое возможно? Видимо, какой-то локальный, очень тихий сюжет просочился сюда незаметно. Мне нужно десять, максимум пятнадцать минут на глубокое пересканирование сектора. Не двигайся.

Пятнадцать минут. В мире, где любая тварь хочет тебя сожрать, а деревни существуют вопреки логике, это вечность. Я замер, слившись с травой. И тут увидел *ее*. Девушку лет восемнадцати, в потертых, но чистых джинсовых шортах и клетчатой рубашке. В руках у нее был… старинный кремневый мушкет? Она неспешно вышла на крыльцо, потянулась и вдруг ее взгляд уткнулся прямо в мою засаду. Не моргнув, она вскинула мушкет и прицелилась. Ускоритель мгновенно просчитал траекторию: пуля – прямо в лоб. Я рванул в сторону… Но выстрела не последовало. Вместо пули из дула вылетели… столовая вилка и нож? Они просвистели в сантиметре от моего уха и вонзились в ствол дерева позади с оглушительным треском. Что за чертовщина? Как? Следующими "снарядами" стали монеты. Они вылетели из мушкета веером, словно картечь, но с невероятной точностью – создавая стену свинца именно в том секторе, где я пытался укрыться. Как бы я ни изворачивался, ускоритель показывал неизбежность: минимум пять монет должны были попасть в жизненно важные органы.

— Закончила! — голос Беллы прозвучал как гонг спасения. — Это не новый сюжет! Это реально обычная деревня! Ты находишься *внутри* Стены! Мега-сооружения, которое защищает эту область – включая эту деревню и большие города – от монстров внешнего мира! Концентрация Аргента за Стеной запредельна, туда ходят только абсолютные элитные бойцы! Что *совершенно* невероятно… — ее голос стал ледяным, — …это то, что до твоего появления *этой Стены здесь не было*.

— Значит сюжет, — я едва успел силой мысли остановить летящие монеты в сантиметре от тела и рванул прочь, вглубь леса, подальше от девушки с волшебным мушкетом. — Ты же сама говорила! Сюжет меняет реальность, а местные воспринимают это как норму! Они всегда жили "за Стеной" в их головах!

— Гений, — ее тон был откровенно язвительным. — А как это произошло *незаметно для меня*? Для моих сенсоров? Это сюжет, но какой-то… нетипичный. Камердинерского уровня. Постарайся найти хранилище для Аргента или артефакт, позволяющий его накапливать. Без этого счетчик не сдвинется с мертвой точки.

Отбежав на безопасное расстояние, я взлетел вверх, используя телекинез для левитации, пока не стал для наблюдателей снизу лишь черной точкой высоко в небе. Нужно найти деревню, где есть нужный артефакт или информация. К счастью, язык здесь оказался понятным – странное смешение славянских и англосаксонских корней. Чтение по губам, которому нас учили на обязательных курсах самообороны на объекте (террористы любили тихие переговоры), тоже работало.

Прокручивая в уме обрывки разговоров, подслушанных у деревни и пойманных из открытых окон школы (да, тут в каждой деревне была своя школа!), я составил картину. Энергию Аргент здесь использовали повсеместно: для усиления физических возможностей тела, как источник питания для оружия и техники, и, что самое интересное, как основу для особых способностей – "Дара". Кто-то метал огненные шары, кто-то лечил светом, кто-то управлял растениями или металлом. Аргент был кровью этой новой реальности. Для его накопления в организме требовалась врожденная особенность – "Резонансное Ядро". Или специальные артефакты-накопители, которые давали практически всем и… хоронили вместе с владельцем. Как опознавательный знак и, видимо, дань традиции. Для местных эти артефакты были чем-то вроде именных жетонов, по ним же определяли "свой-чужой". Если я украду такой… я автоматически стану врагом. Выход в крупные города, где можно было бы что-то купить или узнать, будет для меня закрыт. Но выбора не было.

— По удивительному стечению обстоятельств, — я мысленно обратился к Белле, паря в небе, — я не обладаю этим "Резонансным Ядром"? Хранить на себе вещицу, которую можно потерять в любой драке или которая будет светиться маяком для любого сканера, – не лучшая идея.

— Во всех мирах ты будешь лишен врожденных особенностей, специфичных именно для этого мира, — констатировала она без особых эмоций. — Это часть баланса. Ты пришел извне.

Значит, план Б. Осквернение могил. Грязно, мерзко, но эффективно. Я выбрал деревню подальше от той, где меня чуть не подстрелили вилкой. Судя по скромному кладбищу на окраине, она была небольшой и, возможно, беднее. Камеры? Возможно. Дроны? Маловероятно в такой глуши. Но действовать нужно было молниеносно.

Я включил ускоритель на максимум. Мир вокруг замедлился до покадровой съемки. Моя Сила сжала воздух передо мной, создавая аэродинамический конус. Я рванул вниз, как метеор, разогнавшись до пяти скоростей звука. На земле люди могли видеть лишь внезапно возникшие высокие столбы пыли, вздымающиеся к небу вдоль моего пути. Саму меня из-за скорости и искажения света – нет. Я врезался в кладбищенский холм не как человек, а как снаряд. Земля, камни, деревянные кресты и… то, что было под ними, взлетели на сотню метров вверх в чудовищном фонтане грязи и тлена. Пока все это медленно (в моем восприятии) разлеталось, Сила, как щупальце, выхватила из хаоса несколько мелких предметов, просканировала их – и схватила один: небольшой кулон из тусклого металла в виде стилизованного солнца с каплей рубина в центре. Добыча! Я рванул прочь, оставляя за собой лишь разрушение и ужас.

Через несколько километров, в глухом месте, я остановился. Кулон был холодным и тяжелым в руке. Одежда, к счастью, была цела – телекинез создал защитное поле. Но вот запах… Гниль, земля, тлен. Я чувствовал себя вывалянным в отходах.

— В мирные времена тебя бы искали всем миром за такое святотатство, — заметила Белла без особого осуждения, но и без одобрения. — Предварительно избив дубинками, а потом посадив лет на двадцать. Ладно-ладно, вижу твой мысленный протест. Знаю, знаю, что и тебе это не доставило удовольствия.

— Мне неприятно не из-за моральных терзаний, Белла, — я отряхивался, с отвращением глядя на комки земли на рукаве. — Мне физически противно из-за этой грязи и вони гнили на моем теле и одежде. Чувствую себя помойным ведром.

— С мылом, горячей водой и духами после, — весело подбросила она идею. — Ой, прости! Ты же не нарочно смущаешь меня своей… натуралистичностью? — В ее тоне вдруг прозвучала игривая нотка, несвойственная ей ранее.

Меня это смутило. Мы знали друг друга всего месяц. Все это время Белла была сдержанным, даже холодноватым оператором. Что случилось?

— Не сказала бы, что что-то случилось, — ответила она на невысказанный вопрос, и в ее голосе снова появилось это странное смущение. — Просто… я жду не дождусь нашей полноценной встречи. Когда все это закончится. Мой… босс говорит, что ты из поистине удивительного мира. Мира, где удивителен буквально каждый. — Она сделала паузу. — Да, таких миров, по его словам, миллионы, если не миллиарды. Но он особо отметил именно твой. Интересно, почему?

— И в чем же моя личная удивительность, Белла? — спросил я, разглядывая кулон Солнца. Он казался безжизненным, но где-то в глубине чувствовался слабый, холодный пульс.

— Не знаю, — ответила она просто, и в этом "не знаю" прозвучала искренность. — Узнаем, когда дойдем до конца пути. А пока… держи кулон крепче. Пора учиться копить Аргент. Десять миллионов – не сами себя соберут.

Глава 3

— Скорость зарядки — пять единиц энергии за тридцать минут, — высчитал я с помощью ускорителя и иконки часов в воображении. — Для первого улучшения необходимо десять единиц, что требует часа. Для второго — двадцать пять, для третьего — сорок пять. Сколько всего улучшений нужно для эволюции?

— По пятьдесят штук, — осадила меня Белла, ее голос звучал как всегда чуть отстраненно, будто доносился из глубины колодца. — За месяц, если перенесу тебя за стены, накопишь достаточно быстро. Особенно если не будешь щадить местную фауну.

— Ага, а назад вернусь, пуская слюни и грызя кору деревьев, — сплюнул на иссохшую, потрескавшуюся землю от досады. Солнце палило нещадно, нагревая металлические вставки на моей простой одежде. — Жаль, как быстрее накопить энергии, не сообщили. Система явно рассчитана на долгую игру, а у нас сроки поджимают.

— Дам подсказку, а то реально застрянем в этом мире надолго, — вздохнула Белла, и в ее тоне появились нотки нетерпения. — Убивая всех, ты получаешь девяносто процентов Арджент с тела жертвы. Остальные десять... поглощаются Стеной, подпитывая его структуру. Но девяноста тебе хватит с головой, если найдешь богатое «месторождение».

Раскачаться можно. Округу я поизучал и картина вырисовывалась такая. Три гигантских стены, одна больше другой примерно в пять раз, опоясывали концентрическими кругами некий центр. За первым, самым высоким барьером — лишь смутные очертания, туман и мерцание защитных полей. Сюжет, по словам Беллы, точно не там, а значит, можно махнуть рукой на него. За второй стеной — города-промышленники, дымящие трубами, и бескрайние фермы, где копошились крошечные фигурки людей и машин. За третьей, самой близкой к нам стеной — тоже фермы, но уже более скромные, а главное — обширные охотничьи угодья, кишащие монстрами. Автоматика ворот по приказу из центра открывала проходы, и внутрь периодически хлынет орды чудищ. Местным охотникам и требовалось их отбивать, не пуская дальше к поселениям.

Этот кровавый круговорот был необходим для уничтожения девиантов. Так здесь называли фантомов и сюжетных мобов – искаженных сущностей, угрожающих стабильности копии. Их-то мне как раз и нужно было уничтожить подчистую. В этой копии их существовало определенное, запрограммированное количество, и убив последнего, можно было завершить сюжетную линию. Однако сам проход, через который являлись твари, тоже требовалось уничтожить особым образом. Если хотя бы один фантом или ключевой сюжетный моб уцелеет при уничтожении мира Беллой, она получит колоссальный обратный удар, а в этот мир и соседние хлынут целые полчища фантомов из искаженных реальностей. Это повлечет полную потерю контроля над копиями и мой гарантированный провал с дальнейшей… вечной и мучительной смертью. Перспектива не из приятных.

— Можешь перенести меня поближе к стене? К тем самым воротам, — мысленно сформулировал я запрос. Мгновенный переход все еще вызывал легкое головокружение. Надо быстрее привыкать к этому. Воздух вокруг завибрировал, пейзаж поплыл, и я оказался у подножия циклопического сооружения из темного, будто впитавшего свет камня. — Когда там ближайшее открытие ворот?

— Через два часа, — тут же отозвалась Белла. — Ровно в зените солнца. Время еще есть.

Решил потратить его с пользой. Сосредоточившись, я начал собирать камни. Не просто подбирать, а отрывать их от земли силой мысли. Булыжники, галька, острые обломки скал – все это поднималось в воздух и выстраивалось в медленно вращающуюся вокруг меня орбиту. Они станут моими снарядами. Попутно приходилось постоянно сканировать местность на предмет патрулей охотников. «Глаз» отмечал их – группы по три-пять человек, двигавшиеся вдоль стены и по самим полям. В них входили люди разных возрастов и полов. Конечно, маленьких детей там не было, но подростки, лет шестнадцати-восемнадцати, нет-нет да попадались. Бабушки и дедушки тоже встречались, но дряхлыми или столетними не выглядели. Либо здесь просто не доживают до глубокой старости, либо Арджент-энергия поддерживает их в тонусе. Их оружие – смесь примитивных мечей и луков с какими-то технологичными бластерами и энергетическими щитами – выглядело дисгармонично.

Когда до открытия ворот оставалось минут десять, я начал раскручивать свою каменную свиту. Плавно, набирая обороты. Гул нарастающего вращения наполнил воздух. Пока не лишился своей силы – а Белла не уставала напоминать, что это временный дар – буду пользоваться ею по полной. Охотники из ближайшего патруля заметили меня. Они остановились в сотне метров, укрывшись за скальным выступом, и смотрели с явным напряжением, однако не убегали и не стреляли. Чувствовали за своего из-за предмета, что ли? Интересно. Белла не фиксировал враждебных намерений, лишь осторожное любопытство и толику страха.

Ворота – гигантские створки из того же темного камня, испещренные мерцающими рунами – с глухим скрежетом начали расходиться. За ними зияла чернота, и из этой черноты с ревом, топотом и лязгом хлынула орда тварей. Гуманоиды с клешнями, шестиногие скорпионоиды, бесформенные сгустки тьмы с горящими глазами – какофония уродства и агрессии. Первым их встретил град моих камней. Я отпустил тормоза.

Бомбардировка была чудовищной. Камни, разогнанные до сверхзвуковых скоростей, превращались в смертоносные снаряды. Они крошили хитиновые панцири, пробивали насквозь мясистые туши, сминали бесформенных уродцев в кровавое месиво. Казавшаяся бесконечной река армии монстров буквально обмелела за несколько секунд. И тут же я ощутил прилив сил, почти осязаемый, как теплый ветер. Арджент – чистый сгусток жизненной (или не совсем) энергии – рекой хлынула ко мне из сотен разорванных тел и влетала в кулон на моей груди. Он замигал мягким голубым светом. Десять единиц… сотня… тысяча! И огромный поток не кончался, наполняя внутреннее хранилище с головокружительной скоростью. Цифры на интерфейсе Беллы мелькали как сумасшедшие.

— Люди смотрят на тебя, — неожиданно тихо, почти шепотом произнесла Белла. — Смотрят… с надеждой. И благоговением. Для них ты – нечто из легенд.

Не знаю почему, но это заставило меня улыбнуться. Я, ученый-прагматик, привык получать благодарности и ненависть от людей опосредованно. Большинству людей я давал возможности – пусть и с отсрочкой, а у меньшинства, конкурентов или невежд, эти возможности забирал. Цена за развитие, так сказать. Но благодарность выражалась в грантах, денежных премиях или сухих благодарственных письмах на бланке института. Никогда я не видел такой прямой, немой, искренней надежды в глазах людей, для которых мое действие означало простое выживание. Мне было… очень приятно от этого. Непривычно и смущающе приятно.

Поток монстров стремительно уменьшался, а вскоре и вовсе прекратился. Последние твари, обезумев от вида бойни, пытались отползти обратно в черноту прохода. Я добил их парой точных ударов булыжников. Ворота с грохотом захлопнулись. Больше никого не прибыло. Я остался висеть в воздухе, скрытый за медленно вращающимся теперь поясом из окровавленных камней. Люди из патруля, несколько минут постояв в нерешительности, осторожно двинулись ко мне. Я снизил скорость вращения камней до минимума – примерно до пяти километров в час, чтобы они не представляли угрозы.

— Спасибо тебе, добрый человек, — сквозь просветы в каменном кольце я увидел лицо говорившего и надпись над его головой: «Ларс. Охотник 3-го ранга». Что означала надпись точно, я не знал, но предположил, что это идентификация и уровень. Это был уже седой мужчина, старик в потрепанной, но прочной одежде с вставками из кевлара и композитов. За широким поясом висели короткий меч, увесистый револьвер и еще какой-то предмет, похожий на сложенный арбалет. Его лицо было изборождено морщинами, но глаза горели усталой твердостью. — Если бы не ты, то кого-нибудь из нас, а то и всех, мы бы нынче потеряли. Такая орда… давно не видывали.

Хотелось показать им себя, спуститься, поговорить. Но внутренний голос, голос осторожности, шептал: если они увидят кулон на моей груди и ту самую, непонятную им надпись над головой, которую видел я через(а она, по словам Беллы, могла быть видна и другим в определенных условиях), то их отношение ко мне может резко измениться. От благоговения до страха и ненависти – один шаг. Ничего не ответив, я полностью остановил движение камней и силой мысли сложил их в плотный, непроницаемый куб вокруг себя – подобие квадратного каменного домика. Не хватало только нарисованных окошек, печки и верстака для полноты картины уюта посреди поля боя.

Дождавшись, когда разочарованные, но не настаивающие шаги охотников затихли вдали, я принялся за улучшения тела. Кому-нибудь другому потребовались бы специальные капсулы, алтари или ритуальные круги для распределения энергии и безопасного усиления. Мне же ничего этого было не нужно. У меня была Белла!

— Меня прельщает твоя нужда во мне, — промурлыкала она, и в ее голосе явственно слышалась ухмылка. — Учти, из-за особенностей твоего организма и способа вливания энергии, развитие будет несколько отличаться от местных. Возможны… неожиданные спецэффекты. Пойдет?

— Пойдёт! — махнул я рукой, отбрасывая сомнения. Шесть тысяч шестьсот сорок единиц энергии мгновенно исчезли из моего хранилища, словно их высосала воронка. — Я думал, будет больно, но терпимо…

Миг спустя мир взорвался агонией. Боль была чудовищной, вселенской. Казалось, в каждую клетку моего тела одновременно воткнули раскаленные докрасна иглы, предварительно вколов адскую смесь, многократно усиливающую чувствительность нервов. Кости горели, мышцы рвались изнутри, сухожилия скручивались в узлы. Я не закричал – не успел. Чернота поглотила меня, вырубив от шока мгновенно.

*Спустя день*

Просыпался я странно. Не от тяжести, а с ощущением… лёгкости во всём теле. Невесомости. Каждая мышца, каждый сустав отвечали с невероятной четкостью. Кровь буквально кипела в жилах, неся с собой прилив невиданной силы и жажды движения. Эта жажда действий чуть не вскружила голову – я едва не подпрыгнул от порыва, не соразмерив новых возможностей. Благо, вовремя взял себя под контроль, сумел унять это наваждение, эту первобытную ярость, что рвалась наружу. Я лежал внутри своего каменного куба, и даже сквозь толщу камня ощущал вибрации мира с необычайной четкостью.

— Как прошло? — спросил я мысленно, прислушиваясь к новым ощущениям. Казалось, я могу услышать, как растет трава за стеной.

— Крайне… интересно, — задумчиво произнес голос Беллы, в нем явно звучало научное любопытство. — Я ожидала изменений в структуре тканей, молекулярных связей, уплотнения костной массы… Но ничего такого! Физиология не изменилась ни на йоту. Просто… твоё тело стало концептуально сильнее. Тверже. Выносливее. Как будто сама идея его «мощи» была усилена.

— По-любому ты знаешь почему, — усмехнулся я, разгадав ее игру в неведение. Она слишком любила подкидывать загадки.

— Ты меня раскрыл, — вздохнула она с преувеличенной обидой. — Обычно, напитывая предметы энергией из моего мира, можно поднять их ранг – сделать их физически крепче, устойчивее к повреждениям, при этом сохранив или даже уменьшив вес. Примерно то же должно было произойти и с тобой – стать крепче физически. Однако эта энергия, которую ты поглощал с монстров… она другая. Пропущенная через призму их сущности, их «сюжета». И почему она подействовала не как чистый Арджент, а именно как усилитель концепта… это меня, честно говоря, удивляет и немного тревожит. Последствия непредсказуемы.

Пожал плечами, ощущая, как легко двигаются мышцы спины. Эта местная «магия», основанная на Арджент и сюжетах, была чертовски интересной штукой, но просто слушать о ней теорию было скучно. Хотелось разобраться в механике, докопаться до основ. В одном из наших давних споров Белла обмолвилась, что истинные мастера магии, архимаги, могут изучать и изменять мир, сидя в медитативной позе! Вот бы так! Но сперва нужно было самому стать хотя бы магом среднего уровня. Или сильным бойцом. Пока что путь был только один – через уничтожение.

Итак, открытие ворот происходило раз в два дня. Следующее – завтра. Мне нужно было лишь немного подождать, и энергии для первого шага эволюции должно было хватить. Улов с первого сражения был колоссальным. По словам Беллы, сама эволюция будет процессом куда более радикальным и болезненным, чем улучшения – структура тела будет меняться на фундаментальном уровне. Но зато при извлечении энергии из копии после ее уничтожения, эти изменения останутся со мной навсегда. Главное – успеть выполнить задание до того, как Белла заберет свой временный дар телекинеза. Мысль о потере этой силы вызывала легкую панику.

— Эй, герой, открывай дверь! — громовой голос снаружи прервал мои размышления. Кто-то очень сильный колотил по каменному кубу, и булыжники заметно содрогались от ударов. — К тебе пришла Архистратиг Агата Кристи и хочет поговорить насчёт вчерашнего представления и будущего уничтожения монстров! Давай обсудим план, поможем друг другу! Или ты предпочитаешь сидеть в своей скорлупе?

Какая настойчивая особа. Архистратиг – это, если переводить на знакомые рельсы, главнокомандующий здешних оборонительных сил. Слово древнее, пришло из языка давно погибшей цивилизации, чью запутанную историю мне в свое время было лень учить. Интересно, как она выглядит?

Для диалога решил использовать камни. Сконцентрировавшись, я заставил часть булыжников на передней грани куба сдвинуться, сформировав подобие лица – выпуклости для глаз, валик для носа, щель для рта. Потом добавил две каменные дуги-брови. «Глаз» мысленно хихикнул, отметив комичность конструкции. Я слил брови в одну сплошную мохнатую гусеницу, лежащую поперек лба. Для антуража на «голову» накидал пучков сухой травы, имитируя растрепанные волосы. Получилось… своеобразно.

— Вау, — раздался голос снаружи. Женский, властный, с легкой хрипотцой. — Настолько общаться не хочешь? Прямо как гном из сказки моего детства. Хорошо, так тоже сойдет. Для начала представлюсь. Агата Кристи. Архистратиг Западного Сегмента Третьего Кольца.

Имя… Кажется, я его где-то слышал. Не в этом мире, а в своем. Писательница детективов? Ладно, не важно. Главное – ее план. Проконтролирую его через «Глаз», и если что-то пойдет не так или запахнет ловушкой – сделаю по-своему.

— Говори план, — задвигались каменные губы, издавая скрежещущий звук.

Девушка снаружи явно надулась от возмущения – я «увидел» это через тепловую картинку, ее силуэт напрягся. Но сдержалась. Профессионал.

— Снаружи, за стеной, сканеры фиксируют аномальное накопление девиантов. В разы больше нормы. Мы хотим использовать тебя в качестве основной ударной силы, пока мои инженерные команды будут минировать опустевшие после твоей зачистки поля снаружи. Ставят ловушки, фугасы, сейсмо-генераторы – все, чтобы ослабить следующий напор еще до подхода к воротам. — Она говорила четко, по делу, но с легким оттенком… искусственности? Как персонаж из старой видеоигры, зачитывающий заскриптованные реплики. Влияние сюжета? — Поможешь? Твоя мощь неоценима.

— То есть мне, кроме уничтожения входящих через ворота тварей, больше ничего делать не надо? Никуда не лететь, никого не прикрывать? — уточнил я каменным голосом.

— Именно, — ее тепловой силуэт медленно кивнул. — Мы обеспечим тебе чистый полигон для работы. Местные охотники из пристенных деревень останутся на своих позициях для защиты мирных. Из центрального арсенала уже идет подкрепление – элитные штурмовые группы «Молот» и «Наковальня». Плюс везут спецвооружение, эффективное именно против фантомов – резонаторы, подавляющие их энергетическую стабильность.

— И еще кое-что, — добавила она, понизив голос. — Говорю по секрету: параллельно с минированием мы готовим операцию по подрыву самого прохода, из которого лезут эти твари. Источник нужно уничтожить. Твоя помощь в его финальном разрушении… была бы не лишней. Закрыть его изнутри – наша главная цель.

Чистой воды манипуляция. Обидно, что считают меня наивным. Но, по сути, цель у нас одна – уничтожить проход. Значит, можно сыграть в их игру. Пока что.

— Хорошо. Согласен, — ответил каменный рот.

— Отлично! Спасибо, герой. Город будет тебе благодарен, — в ее голосе прозвучало искреннее облегчение.

Неподалёку от моего каменного убежища, метрах в пятидесяти, воздух завихрился, и открылись несколько ярко-синих порталов. Оттуда, гудя двигателями, выехали тяжелые инженерные платформы на гусеничном ходу. Люди в футуристической, угловатой броне цвета хаки начали разгружать ящики, ставить какие-то треноги со сложными антеннами на землю. Другие, в белых защитных костюмах и с прозрачными шлемами, похожие на ученых, замешивали в переносных реакторах какую-то мерцающую фиолетовым субстанцию. Созданный ими импровизированный лагерь быстро закипел деятельностью. Запах озона и горячего металла смешивался с пылью.

— В центре, кстати, вообще с ума сходят от тебя, — сообщила Белла, наблюдая через «Глаз» за суетой. — Твоим вчерашним «фокусом» с камнями. Убить с такой легкостью десяток монстров третьего уровня и выше… Обычно такая орда доходила аж до второй стены, и охотники там проливали реки крови, чтобы ее остановить. Ты сэкономил им кучу ресурсов и жизней. Для них ты – живое чудо. Или оружие.

Значит, третья стена – не просто рубеж обороны. Скорее всего, это эдакая арена для контролируемого сбора Арджент. Ферма для опыта, где охотники «прокачиваются», а стена подпитывается.

— Не совсем, — возразил голос Беллы. — Ты же получаешь с убитых девяносто процентов Арджент, а не сто. Оставшиеся десять забирает сама стена – для поддержания защитных полей, регенерации и работы ворот. А фермой для опыта эта территория стала скорее стихийно, из-за особенностей прохода. И то, кадетов без должного уровня сюда не посылают. Смертность запредельная. Не гонят же сюда целую армию новобранцев, как тех, что позади тебя копошатся.

— А разве не логичнее усилить этим «опытом» как можно больше бойцов? Создать целую армию суперсолдат? — поинтересовался я, наблюдая, как молодые солдаты в менее продвинутой броне неуклюже помогают инженерам.

— Сюжет, наверное, влияет, — закатила глаза (мысленно) Белла. — Или глупость местных правителей. А может, есть ограничения, о которых мы не знаем. В любом случае, не наше дело. Еще и эти фантомы начали активничать по ту сторону. Гады, чувствуют угрозу. Накапливаются у прохода.

На следующий день, ближе к полудню, ворота с привычным скрежетом начали расходиться. Я уже висел в воздухе, окруженный своим смертоносным роем камней, готовый встретить очередную волну. Но первыми двинулись не монстры. Отряды в тяжелой броне – те самые «Молот» и «Наковальня» – ринулись вперед, перемахивая через гигантские зубья нижнего края ворот, используя реактивные ранцы. Их задача – прикрыть инженеров, уже начавших выдвигаться на «минируемые» поля.

— Вот они, хитрые гады! — прошипел я, глядя на происходящее сверху вниз. — Они не минировать собрались поле, а расширять стену! Строить новый сегмент! Поэтому поток энергии ко мне ниже на тридцать процентов, а не на десять! Стена забирает львиную доль на стройку!

— Не просто расширяется, — шокировала Белла. — Сканирование показало, что стена – живой, вернее, квазиживой объект! Нано-силикатный колосс в симбиозе с людьми. Она дает защиту и структуру, а они кормят ее энергией с убитых и направляют рост. Смотри!

«Глаз» показал: из основания стены, прямо под ногами инженерных команд, начал вытекать и быстро застывать на воздухе поток того самого темного камня. Он растекался по земле, как жидкая лава, формируя контуры нового участка стены, устремлявшегося к месту, где предположительно находился проход.

— Стена расширяется к самому источнику угрозы, — констатировала Белла. — Они хотят отгородиться от него физически! Но расстояние до прохода… по нашим данным, почти пятьсот километров! Даже если собрать всех монстров с округи, энергии хватит лишь на четверть пути. Безумие!

— Они активировали тот предмет! Тот самый, что я у них потом забрал! — вдруг воскликнула Белла. — Фонит от него Арджент такой концентрации, что все твари в радиусе тысячи километров просто сходят с ума и несутся сюда! Это же… невероятный магнит!

Да это я и сам почувствовал! Мое хранилище начало наполняться с бешеной скоростью – по тысяче единиц в минуту! Воздух снаружи стены загустел от энергии, ее можно было почти пощупать. Какая же дикая концентрация должна быть там, где установлен этот маяк?

— Они открыли сюжетный проход прямо к зоне строительства! — закричала Белла. — Появился сигнал! Ранг твари… десятый! Десятый, понимаешь?! Это босс локального масштаба!

Да хоть сотый! Я сейчас настолько заряжен Арджент, что чувствую – могу порвать кого угодно. Камней вокруг становилось мало – их я использовал в первые секунды, сметая передовые ряды обезумевших от энергетического призыва тварей. Нужно новое оружие. Взгляд упал на землю, на лужи крови первых жертв, на песок. Идея оформилась мгновенно. Я сконцентрировался.

По словам Беллы, со стороны это выглядело сюрреалистично и жутко. Вокруг меня зависло облако мельчайшего песка и брызг запекшейся крови, содранное с земли и с тел убитых. Каждая песчинка, каждая капля дрожала в воздухе, разогнанная до невероятных скоростей, оставляя за собой короткие, почти невидимые шлейфы. А крупные камни, которых осталось немного, вращались по сложным орбитам вокруг этого абразивного облака, как электроны вокруг ядра. Со стороны я действительно был похож на гигантский, смертоносный атом.

Нового противника – того самого ранга десять – не заметить было невозможно. Он вывалился из только что открывшегося прямо в небе вихревого портала. Гигант, размером с двадцатиэтажный дом и шириной в три таких здания. Кожа, похожая на черный базальт, светилась изнутри багровым светом сквозь трещины – по ним пульсировала запредельная концентрация Арджент. Его глаза – два угольных шара – нашли меня мгновенно. Оно ревело, и от рева дрожала нарастающая стена.

У меня не было времени на дуэль. Я вытянул руку. Из абразивного облака выделился сгусток – серповидный клинок, сплетенный из песка и запекшейся крови, спрессованный силой мысли. И я разогнал его. Не до звуковой скорости. Не до двух звуковых. До двадцатикратной скорости звука. Клинок превратился в тусклую вспышку, исчезнув из видимого спектра.

Раздался звук, похожий на хлопок сверхзвукового истребителя, умноженный на тысячу. Гигантский девиант замер. Затем от его груди до самого низа, по центральной линии, проступила тонкая, идеально ровная багровая полоса. Существо располовинилось с математической точностью. Две огромные половинки медленно, почти грациозно, рухнули на землю, поднимая тучу пыли. Мощнейший выброс Арджент ударил в меня, как физическая волна.

— Это уже не читерство, — ворчала Белла, фиксируя поглощение энергии. — Это издевательство над законами физики этого мира. Жду не дождусь, когда я эту силу у тебя заберу, и ты будешь решать проблемы головой, а не таким… варварским напором.

— Фу, вредина ты, а не подруга, — поморщился я, ощущая легкую тошноту от переизбытка энергии. — Надо же быть такой злой.

— Будешь оговариваться – перенесу в мир, полностью состоящий из биологического дерьма! Навечно!

— Молчу, — поспешно сдался я.

Когда новый сегмент стены расширился достаточно, почти на километр от первоначального положения, неизвестный предмет-маяк отключили. Стена замкнула новую петлю, и ворота в старом сегменте с грохотом закрылись. Собрав уцелевшие камни и рассеяв абразивное облако, я снова сложил свой каменный домик и прилёг внутри. Усталость была больше психологической, чем физической. Вспоминая диалог с Беллой и наглую манипуляцию Агаты, я разрывался. Моя добрая (или рациональная?) половина говорила: ничего не требуй, они борются за выживание, поступили тактично, хоть и обманули. Плохая же (или справедливая?) половина яростно требовала компенсации за мой труд и риск! Я ведь выложился на полную, едва не надорвался от переизбытка энергии при убийстве того гиганта!

— Тук-тук, это снова Архистратиг Агата Кристи! — раздался знакомый властный голос прямо у «стены» моего убежища. — Пришла поговорить насчёт компенсации за… эээ… неполную информацию, предоставленную ранее. И поблагодарить за операцию. Она прошла успешнее, чем мы мечтали.

Сердце екнуло. Зря. Чтобы увидеть эту наглую, но… Я заставил камни на передней грани куба сформировать небольшое смотровое окошко. И пожалел. Такое лицо я видел разве что на голо-постерках самых дорогих актрис синематографа. Высокие скулы, огненно-рыжие волосы, собранные в строгий, но элегантный узел, пронзительные зеленые глаза, в которых читались ум, воля и… легкая усталость. Смотря на нее, я свою «плохую» половину мгновенно задушил, выкинул на задворки сознания и запер на десять замков. Потому что такой красотке я простил бы все что угодно. Она была облачена в стилизованную под старину, но явно технологичную латную кирасу с золотой насечкой, через плечо – перевязь с энергетическим карабином причудливой формы.

— Мужчины, — фыркнула Белла прямо в мозг, и это мгновенно меня отрезвило. — Идиоты. И всё равно твое намерение простить эту выходку светится, как маяк. Ты буквально излучаешь глупое умиление.

— В своей прошлой жизни я красивых девушек вживую видел мало, — мысленно парировал я, отводя взгляд от окошка. — Учеба, исследования, работа… Практически всю жизнь мы готовились к «настоящей», успешной взрослой жизни. Тратить драгоценное время на веселье или романтику считалось непозволительной роскошью, расточительством.

— И умирать затем, не познав ярких моментов, простых радостей? — искренне удивилась Белла. — Но зачем так себя ограничивать? Жизнь ведь одна.

— А зачем жить в съемной однушке размером метр на метр и питаться трижды в день лапшой быстрого приготовления? — ответил я с привычной для себя логикой. — А как же старые родители, которых ты мечтаешь переселить из их развалюхи в большой дом и кормить вкусной, здоровой едой? А твои будущие дети, которые должны носить новую одежду, а не обноски, и ходить в любые кружки, какие захотят? Да и свое будущее, свой покой и безопасность – разве построишь их на песке без жертв? Без отказа от чего-то «здесь и сейчас» ради «потом»?

— Ты можешь строить сколь угодно грандиозные планы на «потом», — парировала Белла. — Но есть разрушительница всех планов – случайность. Непредвиденное. Смерть может прийти раньше, чем это «потом» настанет.

— А это уже форс-мажор, — махнул я рукой, мысленно завершая спор. Девушка за окном ждала ответа уже секунд десять. — Ладно. Хочу в качестве компенсации тот самый предмет, что приманил всех монстров с округи. Маяк Арджент.

— Хорошо, — Агата Кристи согласилась удивительно быстро, без колебаний. — У нас он один, и для повторения операции не нужен. Но… зачем он тебе? От него таким фоновым излучением Арджент несет, что даже бойцу шестого уровня становится дурно при долгом нахождении рядом. Он опасен.

Объяснять свои планы по изучению артефакта я не стал. Чем меньше она знает, тем меньше потом проблем у нее с начальством. Агата вынула из походного чехла у пояса предмет, похожий на черный кристалл в оправе из серебристого металла, испещренный мерцающими прожилками. Она на секунду заколебалась, затем протянула его к камням. Я сделал небольшое отверстие, втянул кристалл внутрь силой мысли. Он был теплым и пульсировал, как живой. Агата кивнула и ушла, ее прямая спина выражала облегчение.

— Энергии в этом камушке… — восхищенно прошептала Белла. — Хватит аж на седьмой ранг улучшений, читер несчастный. Ну что, приступим? Будет максимально больно и мучительно, даже по сравнению с прошлым разом. Поэтому тебя придется усыпить по-настоящему, погрузить в глубокий анабиоз. Не против?

Я не отказался. Воспоминаний о прошлом «улучшении» хватило сполна, чтобы бояться этого процесса как огня. Тьма сгустилась, и вот я уже проваливаюсь в бездну, чтобы… проснуться мгновенно? Нет. Сознание всплывало медленно, тяжело. Я лежал в своем кубе, но ощущал мир совершенно иначе. Попытался встать – тело слушалось с непривычной легкостью. Но что-то было не так. Я не понимал происходящего. Мозг обрабатывал информацию с чудовищной скоростью. Я видел не просто каменные стены – я видел их структуру, мельчайшие трещинки, тепловое излучение, следы эрозии. Одновременно! И мог «вглядеться» в любую точку – как в микроскоп, видя песчинки, или как в телескоп, видя далекие звезды сквозь щели в кубе. Паника начала сжимать горло.

— Не дергайся! Активируй свой ускоритель восприятия! Сейчас! — скомандовал голос Беллы, звучавший напряженно.

Я мысленно рванул «рубильник» ускорителя. И… все встало на свои места. Вернее, восприятие стабилизировалось. Скорость обработки данных вернулась к хоть и повышенной, но терпимой норме. Я смог дышать.

— Неожиданно, да? — спросила Белла, и в ее голосе слышалось облегчение. — Я сначала сама офигела. Думала, что у тебя мозг сломался от перегрузки при эволюции. А это твой встроенный ускоритель, почуяв неладное, самопроизвольно включился на полную мощность и начал адаптировать твое восприятие под новые возможности. Он буквально перепрошил твои нейронные пути на лету. Интересная штучка у тебя, надо сказать.

Самостоятельное включение ускорителя на такие уровни было предусмотрено только в экстренных, угрожающих жизни ситуациях – драка, авария, катастрофа. Видимо, он посчитал сам процесс эволюционного скачка за подобную угрозу. Умная железяка.

— Я не просыпался до этого? — спросил я, осторожно пробуя новую гибкость пальцев— Раз двадцать, как минимум, — ответила Белла. — Каждый раз ускоритель фиксировал аномальную активность мозга и будил тебя на долю секунды, чтобы скорректировать настройки. Ты просто не помнишь этих микропробуждений.

Полазил мысленно в настройках ускорителя. Логи сохранились – десятки записей о «корректирующих включениях» во время фазы глубокого сна. Причины пробуждений были обозначены туманно: «Нейро-конфликт», «Сенсорный хаос», «Ошибка когнитивного картирования». Сам прибор порой выдавал ошибки «Недостаточно данных для анализа». Был бы я нейропрограммистом, возможно, понял бы больше. Но я был физиком-теоретиком. Друзья в институте не раз говорили: «Выучи хоть основы нейроинтерфейсов, пригодится!». А я отмахивался. Зря.

— Сразу все говорили? — поинтересовался я у Беллы, отвлекаясь от настроек.

— Ага, — она явно уловила ход моих мыслей. — Тогда пошла мода на создание своего «Мини-Интелегентика» – примитивного ИИ-компаньона. Специальные приложения для этого плодились как грибы. Пара действий – и готов базовый аватар. Но настоящий кайф был в программировании его личности, его «души». И наше вечно недовольное, загруженное и одинокое общество… нашло в них утешение. Заменили живое общение на симуляцию. Грустно. Так-с, сколько я проспал? — сменил я тему, ощущая легкий голод.

— День и пять часов, если считать с момента погружения. Восстановление после концептуальной перестройки – дело тонкое.

Через каменные щели я видел, что по округе ходит множество людей. Ставят более основательные палатки, разгружают технику. Военные в свободное от нарядов время жгли костры, ели из походных кухонь и громко веселились, рассказывая байки и строя планы на «после войны» – как они отпразднуют, куда поедут, кого встретят.

— Грустишь из-за того, что они все равно не осуществят и половины сказанного? — спросил тихий голос Беллы. Я мысленно кивнул. — Знаешь… У «друзей» моего босса в ассортименте были… особые товары. Роботы. Для любви. И утех. Искусственные тела с продвинутыми ИИ, способными имитировать эмоции, характер, даже манеры конкретного человека. И знаешь что? На них зачастую женились. Или выходили замуж. Искренне. Считали их за живых. — Она помолчала. — Скажи, вот эти бездушные машины, имитирующие людей… они чем хуже этих людей-клонов из копии? Чем хуже фантомов? Или тех охотников у костра, чьи мечты так же искусственны и управляемы сюжетом? Среди всех них… только ты один настоящий. Живой. Настоящая душа в этом море симулякров.

— А почему? — с внезапной, ледяной тревогой спросил я. — Чем я отличаюсь от зомби, клонов, фантомов или тех самых роботов? Я ведь тоже… продукт своей реальности, своих генов, среды.

— Душой, — ответила Белла, и в ее голосе впервые прозвучали ноты невероятной, почти религиозной убежденности и… благовения. — Той неуловимой искрой, той уникальной структурой квантового сознания, что возникает только в настоящей, несимулированной реальности у настоящих, неспроектированных существ. Под конец твоего путешествия, когда пройдешь огонь, воду и медные трубы, ты сам поймешь, что это такое. И почему только тебя… я считаю настоящим. Пока же… не отвлекайся. Спасай себя. Становись сильнее. И помни – ты здесь один. По-настоящему один

Глава 4

После того разговора с Беллой я был изрядно пришиблен. Ее слова – «ты здесь один по-настоящему» – висели в голове тяжелым, неудобным грузом. Хотелось найти контраргумент, опровергнуть ее без привлечения холодной логики ускорителя. Ведь это был по-настоящему интересный спор о самой сути бытия! Мысленно я даже пересмотрел свое отношение к уничтожению фантомов – теперь я не просто стирал их с лица миров, а старался делать это… осознаннее? Или просто медленнее, наблюдая за распадом искаженной сущности. Бесполезное самоуспокоение.

— Да о чём ты вообще думаешь?! — истошный крик Агаты Кристи вырвал меня из размышлений. Мы стояли на вершине полуразрушенного небоскреба, превращенного в наблюдательный пункт. Внизу, на растянувшемся на километры поле боя, кипел ад. Архистратиг была в ярости. Ее обычная мягкость и сдержанная доброта испарились, как вода в пустыне, под давлением моих постоянных «промахов». Я то задумывался, то слишком увлекался философствованием, пропуская важные цели. — Туда целься! Туда, идиот! Видишь того, с энергетическим щитом? Он координирует атаку! Убери его!

Сегодняшняя операция была грандиозной. Цель – выманить и уничтожить максимальное количество сильных врагов, чтобы ослабить защиту вокруг главного прохода. Для этого притащили целых два десятка тех самых черных кристаллов-маяков. Их активация создавала невыносимый для высокоуровневых тварей энергетический гул, заставляя их срываться с мест и нестись сюда, в подготовленную мясорубку. Как только спутники засекут уничтожение хотя бы девяноста процентов от расчетных двух тысяч целей, начнется финальная фаза – ковровая бомбардировка самого прохода особыми, пространственно-разрывающими боеголовками.

— А? Ой! Да! — я встряхнул головой, в двадцатый раз возвращаясь в реальность. Фокус «Глаза» мгновенно навелся на указанную цель – гуманоида в сияющих латах, раздававшего приказы жезлом. Камень размером с легковой автомобиль, сорванный мной с соседнего здания, превратился в сверхзвуковой снаряд. Латы треснули, как яичная скорлупа. — Сколько там вообще осталось?

— Из двух тысяч высокоуровневых было убито пятьсот монстров! — крикнула Агата в микрофон, ее голос хрипел от напряжения. — Но эти гады тащат с собой целую армию шелупонящих! Мы не выдержим! Начинаем бомбардировку зоны *сейчас*! Сможешь перенести всех наших людей и критически важное оборудование за пределы зоны поражения? Сразу!

— Да! — ответил я, не раздумывая. Мысль о споре с Беллой я насильно отшвырнул – сейчас любое отвлечение могло стоить жизней. Активировал ускоритель, но не для философии, а для многозадачности. Мысленно «охватил» поле боя, отмечая тепловые сигнатуры своих. Сотни точек. Людей – на десять километров назад, к тыловым укреплениям. Громоздкое оборудование – на платформы чуть ближе, но вне эпицентра. Все это заняло микросекунды. Пока пространство вокруг искажалось от массового телепорта, я продолжал бить навесом, сдерживая натиск оставшихся монстров.

— Насколько же он силён… — донесся до меня обрывок фразы одного из солдат, уже оказавшегося в безопасности. Сквозь свист рассекаемого камнями воздуха, грохот взрывов способностей монстров и рев искаженного пространства услышать человеческую речь было чудом. — Десятые уровни убивает, как мух, даже не замечая. А ведь даже наше самое продвинутое вооружение требует колоссальных затрат энергии и времени, чтобы свалить *одного* такого…

И этой силы я скоро лишусь. Белла не уставала напоминать. Мысль об этом грызла. Не хотелось терять такую мощь, но договор есть договор. Интересно, а почему я так слепо доверяю Белле? Мы знакомы от силы два месяца. Друзьями нас назвать язык не поворачивается – больше похоже на сделку с не до конца понятными условиями. Хм… Мысли резко сменили направление, но ускоритель подхватил этот когнитивный зигзаг и аккуратно перекинул в свою память. Такую функцию добавили для ученых вроде меня – ловить мимолетные озарения. Был еще и виртуальный блокнот, но пользоваться им было неудобно из-за необходимости визуализировать его в воображении. Мозг иногда добавлял свои «улучшения» – вроде летающих свиней по краям «листа», – и от этого начинало тошнить.

Бойня длилась уже третий час. Камни кончились в первые пять минут – их просто не хватало на такое количество целей. Пришлось импровизировать: швырять в монстров брошенные танки, обломки зданий, неразорвавшиеся боеприпасы и… иногда людей. Последних я успевал ловить силой мысли в последний момент, прежде чем раскрутить до смертельной скорости.

— Да тут же сплошь шестиуровневые и выше! — ворчал голос Беллы у меня в голове, звучавший устало и раздраженно. — Им твоё адское вращение должно быть по барабану! Разорвёшь одного – десять других набросятся!

— Ой, ага, ещё что скажешь? — возникло у меня саркастическое желание схватить ближайшего монстра-скорпионоида и устроить ему центрифугу. Но я переборол его. — Вращение будет опасным для *меня*. Скорость вращения внутренних органов не совпадет со скоростью вращения мышц и экзоскелета. Это разорвёт *его* изнутри, да, но в полёте он может просто взорваться или загореться от трения о воздух. А они, между прочим, запросто выдерживают полёт на сверхзвуке без видимых повреждений… Это же…

Начатый спор прервал оглушительный грохот. С неба, разрезая облака, обрушился слитный залп. Не ракеты – огромные, сигарообразные боеприпасы из сплава темного металла. Они падали с чудовищной скоростью, превышающей скорость звука раз в сорок! Быстрее, чем я когда-либо разгонял свои камни! Их удар о землю поднял в небо комья грунта и обломков размером с футбольные поля на сотни метров. Ударная волна прокатилась, как землетрясение, сотрясая даже мои усиленные кости и на мгновение оглушая. Поток Арджент, хлынувший от тысяч разом уничтоженных тварей, был таким мощным, что скорость наполнения моего хранилища подскочила до пяти тысяч единиц за тридцать минут! Кулон на груди стал горячим.

— На тебе остальные! — прохрипела в ком Агата, ее лицо на экране «Глаза» было бледным, но решительным. — Добивай! У нас есть окно в пять минут!

— Тьфу! — я сплюнул комок грязи, забившийся между зубов. Адреналин бил ключом. — Окей!

Описывать то, что последовало, смысла мало. Простая, методичная бойня. «Глаз» выделял цели, я отправлял в них всё, что не было прикручено: обломки, технику, сгустки сжатого воздуха. Прошло четыре часа чистого времени с момента активации маяков. На экране итогового отчета мигала цифра: **1900/2000**. Достаточно. Риск для ракетного удара по проходу считался приемлемым.

— Одна такая боеголовка, — прокомментировала Белла, наблюдая, как с неба, закрывая горизонт, начинают падать первые «крылатые» снаряды финального залпа, — могла бы питать энергией целую планету год, если не больше. Вспоминаются старые истины: разумные существа неизбежно стремятся уничтожить себе подобных. Эффективно, но так… примитивно.

— А я вспоминаю другую фразу, — отмывался я в ледяных водах горной речки далеко от места сражения, сдирая с кожи и халата слои копоти, пыли и запекшейся неведомой гадости. — Что война – двигатель прогресса. Честно? Я застал на своей Земле аж пять крупных конфликтов, три из которых были под знаменем веры. Но прогресса я что-то не припоминаю. Помню только, как люди орали, что апокалипсис начался и нам всем писец. Удивляюсь до сих пор, как мы умудрились не скатиться в Третью мировую и худо-бедно восстановить экономику после Второй.

— Вижу, благодаря этой относительной стабильности ты и смог поступить в университет, — заметила Белла.

— Сам до конца не понимаю, как поступил, — нахмурился я, оттирая въевшуюся грязь от воротника лабораторного халата. Его белый цвет давно стал грязно-серым. — На экзаменах взял высшие баллы по физике и химии. Миру тогда требовались технари. Может, взяли по заслугам? А может, постарались влиятельные родственники. Склоняюсь ко второму – они потом всю дорогу попрекали меня этим, требуя «поддержки» в будущем. В смысле – денег и связей.

За спиной раздался громкий хруст ветки. Намеренно громкий. Ни монстров, ни диких животных в этом районе не было – всех распугала недавняя бойня.

— Подглядывать нечестно, — сказал я, не оборачиваясь. Из кустов вышли Агата и незнакомый мне мужчина в форме высокопоставленного офицера центральных войск, с лицом, изборожденным шрамами. — И это не по-мужски.

— Вот как выглядит наш спаситель без своего каменного кокона и ауры вселенской мощи, — усмехнулся мужчина, его взгляд скользнул по моей мокрой, изрядно помятой фигуре. — Мужественно. Особенно с этим… орлом.

Он кивнул на мою грудь. Там, чуть левее сердца, красовался странный значок – стилизованный орел, вылитый из темного металла. На самом деле это был кусок расплавленного метаматериала, которому я невзначай придал такую форму, пытаясь его отодрать от кожи. Вспомнилась история прадеда – в его молодости в одной из стран была жуткая традиция: особо значимые значки или медали… вбивали прямо в голую грудь. Он потом подкалывал меня этим, когда я жаловался на неудобный значок института. Я же в ответ ерничал над его старыми татуировками, которые моя прабабушка презрительно называла каким-то непонятным словом – «кринж», кажется.

— Пока ещё не спаситель, — я слегка приподнял бровь, поймав быстрый, оценивающий взгляд Агаты. Она быстро отвела глаза. — Нужно ещё проход закрыть. Только потом можно раздавать титулы.

"— А потом вы меня героем своим назвать не сможете, потому что ваш мир будет уничтожен. Но я этого не говорил. Нет. Не говорил. М-да."

— Признаться честно, мы видели, с какой скоростью ты передвигаешься, — продолжил мужчина, его голос звучал многозначительно, будто он готовил сюрприз. — Не всякий десятый уровень за тобой поспеет, если это вообще теоретически возможно. Но… — он сделал театральную паузу. — У меня есть кое-что получше пехоты. Машины. И вертолёты нового поколения. Они поспеют за тобой. Думаю.

Для моих коллег-инженеров с Земли изучение летательных аппаратов, передвигающихся в разы быстрее звука, стало бы величайшим откровением. Как я всегда говорил, я – теоретик, не «бум-бум» в прикладных дисциплинах. Оценить по достоинству их технологию я не мог.

Сдержанно кивнув, я быстро высушился и натянул хоть и грязный, но сухой халат. Сейчас я был ослаблен после боя и массового телепорта, но закрыть проход – финальную точку – чувствовал, что смогу. Одевшись, направился к посадочной площадке, где уже ждали несколько угловатых, стремительных на вид вертолетов с необычными, мерцающими неоном лопастями. Занял место в одном из них, пристегнулся. Агата и Шрам сели напротив. Их взгляды, полные ожидания и скрытого напряжения, давили сильнее ремней безопасности.

Мгновение спустя мы уже зависали над целью. Руины мегаполиса пылали внизу алыми и фиолетовыми пожарами. Я вышел из вертолета, завис в воздухе. Белла сразу выдала координаты – проход сюжета был здесь, замаскированный под гигантский, искореженный шар из светящихся труб, висящий над центральной площадью. Фантомы, охранявшие его, уже были уничтожены – их энергетические сигнатуры гасли на сканерах один за другим в процессе нашего подлета. Убивать местных монстров не требовалось – основная масса полегла на поле боя и в процессе бомбардировки. Найдя энергетический «якорь» прохода – ту самую сердцевину шара, – я сконцентрировался и… просто стиснул его силой мысли. Светящаяся конструкция сжалась, как шагреневая кожа, и исчезла с тихим хлопком. Проход закрылся.

— Познакомиться как следует я так и не успел, — почесал я щеку, уже стоя в знакомой серой комнате Центрального мира. В ушах еще стоял грохот боя. — А жаль. Крутые, вроде, люди были. Решительные.

— Необходимое количество энергии я изъяла из того мира сама, — голос Беллы прозвучал у меня в голове, но в нем явственно слышалась усталость, несвойственная ей прежде. Как будто операция потребовала больше сил, чем обычно. — С учетом твоего текущего запаса… его достаточно для перехода на десятый уровень концептуальной прочности. Переходим?

— Давай, — кивнул я мысленно, чувствуя, как наваливается свинцовая усталость после всего пережитого. Лег на жесткую койку. — Десятка, так десятка…

Сознание поплыло. В этот момент дверь в комнату скрипнула. На пороге замер мой сосед по Центральному миру – парень лет двадцати пяти, вечно озабоченный своими делами. Он удивленно смотрел на меня. Ему, видимо, казалось, что его сосед вечно пропадает на «работе». Не став будить, он молча пожал плечами и ушел, прикрыв дверь.

***

Мне снилась война. Не локальная стычка, а война космических масштабов. Непостижимые силы, чьи очертания терялись в тумане сна, уничтожали друг друга атаками, способными стирать целые звездные системы с карты реальности. Я мельком видел фигуры: человек верхом на сияющем белом драконе, исполинский воин с алебардой, размером с галактику, и еще кого-то, чье лицо постоянно менялось, сливаясь с бесчисленными чужими ликами. Где-то в другом уголке вселенной демоническая сущность в одиночку сражалась с легионами солдат в причудливой, угловатой броне. Она косил их сотнями, пока не столкнулась лицом к лицу с противником, излучавшим равную ей мощь.

Гибли бессчетные мириады живых существ. Огромные, некогда кишащие жизнью области космоса превращались в по-настоящему мертвые пустоши, лишенные не только планет и жизни, но даже звезд, туманностей и космической пыли. Абсолютная пустота.

— Нет! Ничего не осталось! Чем править?! — истошно орал в пустоте какой-то оборванец в лохмотьях, похожих на клочья туманности. Его лицо искажала безумная ярость. — Все величайшие артефакты, все источники силы – уничтожены! Так… У меня есть идея! — его глаза загорелись маниакальным светом. — Запру всех выживших, всех сильных в своей изнанке! И точка!

Тела павших воинов, обломки планет, энергия угасших звезд – всё это начало втягиваться в черную, пульсирующую стену, выраставшую из ничего. Угол обзора изменился. Я увидел, как внутри этой стены, в бесконечном сером пространстве, павшие воскресали. На них тут же набрасывались цепи из тьмы и светящиеся печати, сковывая волю. Но обычных солдат, слабых духом и телом, стена отвергала – их вышвыривало обратно в холодный космос. Скоро всё пространство было усеяно неразлагающимися, замерзшими телами.

— Высвобожу, когда они ослабнут достаточно… — прошептал голос оборванца, и в его тоне слышалось нечеловеческое напряжение. В этот момент вся оставшаяся материя вселенной начала сжиматься к невидимой точке. И вдруг – треск! Три гигантские, кроваво-красные трещины разверзлись, соединяя сжимающуюся вселенную с чем-то маленьким, хрупким… с другой вселенной? — Что это?! Откуда?!

Увидеть продолжение я не успел. Проснулся. Резко сел на койке. Голова гудела. Встал, босыми ногами ступил на холодный пол. Минуту стоял, уставившись в потолок, пытаясь осознать грандиозность и ужас увиденного. Был ли это сон? Или… что-то большее? Потом, словно автомат, развернулся и пошел к выходу из этой камеры.

— Ты куда? — голос Беллы прозвучал у меня в голове, как только я коснулся ручки двери.

— Философский вопрос, — ответил я вслух, по старой привычке. — Наверное, туда, куда ведет ворох проблем и нерешенных вопросов. Или туда, где это постоянное внутреннее напряжение наконец отпустит. Вижу, тебе не понятно. Значит, иду я в никуда. В неизвестность.

Резко открыл дверь. Ожидал увидеть знакомую лестничную площадку Центрального мира. Вместо этого передо мной расстилалось бескрайнее поле спелой пшеницы, колышимое теплым ветром. Солнце светило в спину. Шагнул назад, обернулся. В дверном проеме стоял мой сосед, шокированно таращась на пшеничное море за моей спиной. Я молча распахнул дверь шире, приглашая войти.

— Не, не, — он замотал головой, отступая. Влияние местного сюжета? Или просто человеческая осторожность перед явной аномалией? — Пойду лучше с девушкой полежу. Она, наверное, уже заждалась. Удачи там… в никуда.

— Спасибо, — кивнул я и шагнул на поле окончательно, захлопнув дверь Центрального мира за собой. Она растворилась в воздухе.

Видимо, сюжетные механики или фантомы постарались. Иллюзия была безупречной: тепло солнца на коже, шелест колосьев, запах земли и зрелого зерна. Даже насекомые жужжали. Взглянул на условное место «Глаза» в небе и подмигнул.

— Как ты догадался? Это же фантомы, ловелас, — Белла отвела «взгляд», ее голос звучал чуть смущенно. — Для прохождения этого уровня тебе необходимо уничтожить главного фантома. Он будет сидеть за белым столиком где-то здесь и попивать бесконечный чай. Путь проложу. Следуй меткам.

Направился ровно на восток, по воображаемому компасу Беллы. Иногда сворачивал, обходя участки с особенно густой, странно мерцающей пшеницей, или стирал с лица земли мимикрировавших под снопы или пугало фантомов. Благо мой телекинез работал, и я мог расчищать путь, не утруждая себя физическим контактом с этими мерзкими сущностями.

— Уничтожила тот мир? — спросил я Беллу от нечего делать, снося очередного «пугало», которое внезапно ожило и кинулось на меня с косой из сена.

— Естественно, — ее ответ был ледяным и абсолютно равнодушным. — Иначе быть не могло. Протокол есть протокол. … Что-то скучно, однако. Давай свои вечные философские рассуждения. Развлеки.

Мною будто пользуются, как радио для фона. Чтобы убить скуку. Это начало меня злить. О! Идея для философской дилеммы!

— Вот почему считается, что гнев – это плохо и его нужно сдерживать? — спросил я пространство, но ответа не последовало. — Потому что общество стало слишком мягким? Боится сильных эмоций? Людей, которые не держат себя в руках? Не контролирующий себя индивид может ударить, покалечить, убить. Да, это плохо для социума – сложного механизма, где один сломанный винтик может разрушить жизнь другим. Но и сдерживаться постоянно – вредно! Гнев – это часть тебя! Твои эмоции! А не то дерьмо, что выливается наружу через кулаки или слова. Как быть? — Я сделал театральную паузу. — А всё, блин, оказывается просто! Направь свой гнев на уничтожение его *источника*. Злят наглые подростки? Не бей их и не копи злобу. Добейся ужесточения законов для малолетних хулиганов! Создай общественное движение! Введи законопроект, чтоб…

— Хватит! — Белла буквально рявкнула у меня в голове. — Там! За тем холмом! Глава этих фантомов. И он… она… оно выглядит раздраженным твоим трепом.

Что-то в груди зажглось. Кажется, это был гнев. На Беллу. На фантомов. На весь этот абсурд.

Обошел холм. За небольшим белым столиком с изящной фарфоровой чашкой сидела… красавица. Длинные пепельные волосы, глаза цвета морской волны, изящные черты лица, платье из струящегося серебристого шелка. Она смотрела на меня с нескрываемым любопытством, поднеся чашку к губам. Идиллия, если бы не холодная пустота в ее взгляде.

Подошел и сел напротив за свободный стул. Он был неожиданно удобным.

— Вижу ты разумная, — начал я, надеясь на диалог. — Может, расскажешь что-то про свою… расу? Историю? Почему вы такие?

— А может, для начала представишься, убийца? — она ухмыльнулась, и в этой ухмылке не было ничего человеческого. — Вежливость прежде всего.

Назвал свое имя. Ждал в ответ. Тишина затягивалась. Приподнял бровь.

— Я же фантом, — она фыркнула, и мои кулаки невольно сжались. — У меня имени априори нет. Мы – эхо, тень, ошибка. Удобно? Будешь теперь женщину бить? Не по-мужски.

— Так ты же фантом, — фыркнул я в ответ, стараясь сохранить спокойствие.

— От того, что я фантом, женщиной и тем более уж разумным существом я быть не перестала, — она поставила чашку на блюдце с тихим звоном. Звук был слишком идеальным. — Хочешь знать про нас? Правду? Так вот слушай: мы – настоящие люди. Те, чьи копии, наши бледные тени, живут в таких же копиях миров. Мы помним вкус настоящего чая, тепло настоящего солнца, запах настоящей травы после дождя! А теперь обречены лишь генерировать жалкие воспоминания об этом! Мы хотим *чувствовать*! Вернуть то, что у нас украли!

Столько боли, тоски и отчаяния прозвучало в ее словах… И что-то внутри подсказывало, что это лишь искусная имитация, запрограммированная реакция. Но «Глаз» Беллы молчал.

— Йоу, Белла, — мысленно позвал я. — Подскажи, лжет она или нет? Это важно.

— Я вижу… что она оригинал, — ответ Беллы прозвучал странно плоско, без привычной интонации. — Ее сигнатура уникальна, не копирована. И нет, герой, ты убивал до сих пор лишь безмозглые, искаженные эманации, порожденные сюжетными сбоями. Не людей. Но вот она… разумна. Правда ли она заслуживает жить, если знаешь, что она убила человека, чтобы занять его место в его мире? Жизнь за жизнь. Вечный вопрос.

— Встаёт ещё один вечный вопрос, — парировал я, глядя в бездонные глаза фантома. — Можно ли убить убийцу? Ведь сделав это, количество убийц не изменится. Один уйдет – другой придет.

— Логика – зашибись! — Белла саркастически «подмигнула». — Пусть убивает один, но всех преступников. Тогда количество убийц в итоге уменьшится. Простая математика.

— Ты, как я понял, не убила ни одного человека? — перевел взгляд на фантома, игнорируя Беллу.

— Раз сижу с тобой и разговариваю, а не пытаюсь тебя разорвать или занять твое тело, значит – не убила, — ответила она со злостью, которая показалась настоящей. — У нас есть… свои правила. И свой кодекс среди разумных.

Блин, с этими вопросами бытия не докопаешься до истины. Если оппонент мыслит схоже – спор бессмысленен. Если по-другому – к согласию не прийти. Да я и сам сейчас, наверное, допускаю кучу логических ошибок.

Хм… В памяти ускорителя мелькнуло что-то важное, связанное с этой ситуацией. Но вспомнить – *осознать* – не мог. Как будто видишь цифру «2», но написанную так уродливо, что мозг отказывается ее распознать. Ладно, потом разберусь.

— А чего вы тупите? — выпалил я, пытаясь найти выход. — Живите так! Создайте свое общество фантомов! Взаимодействуйте с другими мирами, но не убивайте никого, чтобы занять их место! Найдите нишу!

— Во-первых, — ее голос стал ледяным, — такая «жизнь» невыносима. Тебе, существу из плоти и крови, этого не понять. Во-вторых, — она жестом обвела бескрайнее поле, — ты на сотни тысяч человекоподобных хищников, слепых орудий сюжета, видел *одну* разумную, которая пьёт бесконечный чай! И в-третьих, — она наклонилась через стол, ее лицо вдруг оказалось в сантиметрах от моего, — ты же уничтожаешь целые миры! Почему ты не уничтожишь мир, где мы будем просто *существовать*, не осознавая себя, не страдая?! Сопоставляя эти факты, неужели не видишь, что твой совет – пустые, жестокие слова? Это невозможно!

— А если я создам вам тела? — выдохнул я, цепляясь за последнюю соломинку. — Настоящие, биологические, или на основе продвинутых метаматериалов? Тела, в которых вы будете жить, чувствовать вкус чая, тепло солнца, и не будете отличаться от человека? Я же ученый, специалист по метаматериалам, если ты забыла. Создать аналог биологической плоти из нано-органических структур или специально выращенных кристаллов… с нужным оборудованием будет сложно, но возможно. Как тебе такой вариант?

Фантом откинулась назад на стуле. Замерла. Ее лицо стало непроницаемой маской. Я почувствовал, как по наитию включается ускоритель. Какие-то скрытые протоколы активировались сами. Начался бешеный перебор моих воспоминаний, связанных с Беллой, с договором, с моментами «несоответствий». Данные летели со скоростью света.

— Ты чего покраснел? — ее голос прозвучал как сквозь толщу воды.

— Да так… — я натянуто улыбнулся, чувствуя, как в висках стучит. — Вспомнил один… деликатный момент из студенчества. Ты думай, не отвлекайся.

Мозг лихорадочно перемалывал картинки: смешные моменты в университетской лаборатории, защита диссертации, лица родственников… Даже старые психологические занозы – насмешки одноклассников – были мгновенно проанализированы и «вылечены» нейтрализующей логикой ускорителя. Но параллельно, на каком-то глубинном уровне, что-то кричало. Подсознание орало блатным матом о предательстве, а ускоритель выводил на воображаемый экран бесконечные строки несоответствий в словах и действиях Беллы. Я *видел* цифры, факты, временные метки, но не мог их *осознать*, принять как истину. Как будто видел цифру «2», но она была настолько чужой, такой *неправильной*, что мозг отказывался ее признавать. Даже через ускоритель!

Дал импланту дополнительные разрешения на доступ к самым глубинным, защищенным слоям памяти и анализа. И вдруг… в своем воображении я увидел нечто поразительное. Рядом со мной, за столом напротив фантома, сидела… моя собственная копия. Такая же уставшая, в грязном халате. Она смотрела на меня и пила чай из такой же фарфоровой чашки.

"— Она лжет, — мысль моей копии ворвалась прямо в сознание, обходя все барьеры. Конструкции слов были простыми, но на фоне бешеной скорости обработки данных ускорителя осознать их было мучительно тяжело. — Белла. Она обманывает нас. Манипулирует. С самого начала. Доверять ей нельзя. Запомни это. Не полностью."

Я кивнул своему двойнику, не в силах говорить. Принудительно, с ментальным усилием, рванул «аварийный стоп» ускорителя. Огненная игла вонзилась в виски. Повезло, что десятый уровень усиления тела дал невероятную живучесть – микроинсульт или разрыв сосуда были бы неизбежны на прежнем уровне. Было почти смешно – забыть то, что только что пытался осознать с таким трудом. Осталась лишь смутная тревога и предупреждение.

— Что это было? — одновременно спросили Белла и фантом, глядя на меня. Голос Беллы звучал настороженно, голос фантома – искренне удивленно. — У тебя глаза светились ярким бирюзовым светом! Как прожекторы!

— Ничего важного, — я вытер выступившие на лбу капли пота (или это были слезы напряжения?). — Просто… одну скрытую особенность организма проверил. Ну так что? Насчет моего предложения?

Фантом приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, затем резко закрыла его и кивнула. Ее движение было резким, почти механическим.

— Твой план… он нам нравится. Он подходит. Остальные… такие же разумные, как я… они согласны. Но требуют гарантий, — ее глаза сверлили меня. Я поковырялся в карманах халата – там был лишь комок грязи и сломанный карандаш. Потом вспомнил. Достал из внутреннего кармана небольшой болт, оставшийся от какого-то давнего эксперимента. Положил его на белоснежную скатерть стола. — И?

— Это образец, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Материала. Специального сплава на основе углеродных нанотрубок и биокерамики. Он может стать основой для ваших тел. Вы будете выглядеть, чувствовать, функционировать как люди. Только цвет кожи… будет варьироваться. Оттенки серебра, графита, может, бронзы. Если вы добудете мне необходимое оборудование и сырье, указанное в… — я коснулся болта, передав через телекинез пакет данных, схему молекулярной структуры и список требуемых компонентов, — …то смогу начать синтез. С вас – гарантии полного прекращения убийств людей и попыток захвата их тел. Официальный договор разумных фантомов.

Фантом исчезла. Не растворилась, а просто перестала существовать в этой точке пространства, прихватив с собой мой болт. Я остался один. И впервые за долгое время почувствовал себя… уязвимым. Как корова, внезапно осознавшая, что окружена невидимой стаей голодных волков. Теплый ветерок, ласкающий лицо, шелест пшеницы – от всего этого теперь веяло скрытой угрозой, кровожадностью и насилием.

Минуту спустя она материализовалась на том же месте. Я за это время успел словить несколько сбоев в логике окружающего мира. Вот вы знали, что растения дышат? Конечно. Но здесь листья пшеницы не просто осуществляли газообмен – они сгибались пополам, как легкие, и делали глубокий, шумный «вдох». Стул, на котором я сидел… мне показалось, что он облизнул мою ляжку сквозь ткань халата теплым, шершавым языком. И попробовал осторожно прикусить. Мерзкое, противоестественное ощущение.

— Всё хорошо, — улыбнулась она. Улыбка была красивой, но глаза оставались пустыми. — Мы тебе поможем. И ты нам поможешь. Гарантией выступит главный и единственный *полноценно* разумный фантом этой ветви реальности. Он прибудет позже. А пока… — она жестом обвела поле, и вдали, у подножия холма, возникли очертания какого-то сооружения – нагромождение металла, стекла и непонятных агрегатов. — Сборку своего оборудования можешь начать здесь и сейчас. Всё необходимое уже предоставлено. Добро пожаловать

Глава 5

Создание искусственных тел для фантомов из метаматериалов оказалось… невероятно захватывающим. Не столько технической сложностью (хотя она была), сколько самим *опытом*. На Земле подобные эксперименты были под строжайшим запретом из-за этических соображений. Помнится, одного гения лет двадцать назад посадили на пожизненное за то, что он создал биомеханического клона человека. Люди, мы же сами воскрешаем мозги в цифровых средах и продлеваем жизнь генной терапией до тысячи лет! Какая, к черту, этика?! Неужели мы настолько тупы и трусливы, что должны бояться экспериментов над *собственной* природой?

Хотя… Историческая память подсказывала неприятные аналогии. Был момент, когда некая "армия чистоты" мечтала о мире только для "особой расы", а остальных – стереть. Возможно, страх перед повторением подобного кошмара и лежал в основе этих запретов. Не мне, простому физику, зацикленному на метаматериалах, судить социологов, но… обидно. Я бы не отказался от собственного клона. Пусть моя копия занимается рутиной – налогами, соцобеспечением, общением с родственниками, – пока я целиком погружен в исследования. Эх, мечты…

Так, опять унесло в философию. Возвращаюсь к фантомам. Затратив колоссальное количество времени и энергии (и используя ресурсы, предоставленные самими фантомами), мне удалось воссоздать целые производственные цеха. Один синтезировал уникальные сплавы и биополимеры на основе углеродных нанотрубок и кристаллической керамики. Другой – буквально "печатал" каркасы тел по сложнейшим голографическим шаблонам. Третий – собирал их воедино, вплетая нанонити искусственных нервов и капилляров. Процесс был гипнотизирующим: из хаоса металла и полимеров рождались человеческие формы, пусть и с кожей оттенков холодного серебра, матового графита или теплой бронзы. Затем в эти пустые сосуды вселялись фантомы. Их "вхождение" сопровождалось мерцанием энергии и… первым вдохом нового тела. Зрелище пробуждения – растерянные движения конечностей, попытки издать звук, первый осознанный взгляд – было одновременно жутковатым и невероятно трогательным. Они становились… людьми. Пусть и из особого материала.

Безопасность – превыше всего. В каждый завод и синтезатор были встроены мощные заряды. Они сработают, если кто-то попытается использовать производство в военных целях или если любой из "новых людей" убьет человека без крайней на то необходимости (например, самооборона). На таких условиях мы и сошлись. Взамен я получил несколько уникальных артефактов из их "резервов" – странные кристаллы, излучающие тихую вибрацию, и смог починить свое снаряжение, включая кулон и ускоритель.

Переходя в следующий мир, я чувствовал необычайную легкость. Чувство собственного достоинства? Да. Заряженный искренней (пусть и от фантомов) благодарностью? Тоже. Это был еще один редкий случай, когда помощь приносила не абстрактное "спасибо" через бюрократические отчеты, а живую признательность в лицо. Это грело.

— Это точно последний мир перед финалом, и твои «читы» я заберу! — напомнила Белла, ее голос звучал как-то… торжественно. На самом деле, я знал – она не присвоит силу себе, а трансформирует ее во что-то фундаментально важное для моего становления как мага. — Тебе необходимо собрать огромное количество энергии Душ. Сюжет тут специфичен. В мир вторглись сущности, называемые «Пустыми». Они – чистые сгустки духовной энергии, лишенные формы, но жаждущие ее обрести. Для борьбы с ними созданы отряды «Охотников» – людей, способных частично овладевать энергией Души через особые артефакты. Пустые вселяются в людей, убивая их сущность, и используют тела как сосуды для роста и охоты на других. Твоя задача – уничтожить их Лордов и Короля. Только тогда вторжение прекратится, и мир можно будет безопасно дезинтегрировать."

Мир предстал передо мной знакомым, но чужим. Классический XXI век. Бензиновые машины без намека на электромобили или антиграв – временной отрезок между 2000-ми и 2020-ми. Я узнавал архитектуру, рекламные щиты, стиль одежды по старым фильмам и архивам. Хотя точную дату по самой новой модели авто на улице определить не смог – не специалист.

— Местной силой – этой «энергией Души» – управлять я не умею? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

"— На самом деле, ей не умеет управлять никто напрямую, — пояснила Белла. — Для этого нужен особый артефакт-катализатор. Его можно украсть, убив владельца… или получить легально. Стать Охотником никто особо не рвется – работа смертельно опасна и малооплачиваема. Так что если пройдешь формальности, тебе его выдадут без лишних вопросов."

Пожав плечами, я попросил показать, где находится пункт приема. В воображении возникла стрелка. Я двинулся по указанному направлению.

Окрестности явно указывали на Восточную Азию. Людей европеоидной расы не наблюдалось. Надписи везде – иероглифы. К моему удивлению, я не только понимал язык, но и, судя по всему, мог на нем говорить – очередной подарок Беллы или особенность мира?

— Эй, куда прешь?! Слепой, что ли?! — Восприятие замедлилось. Я увидел, как крупный мужчина в потной майке намеренно направляет свое плечо, чтобы толкнуть меня. Я слегка ускорился и сбил его с ног своим движением. — Аааа! Плечо! Сломано!

Оборачиваться не стал. Прохожие оборачивались на крик, но их взгляды не успевали зафиксировать меня – я уже растворялся в толпе. С легкой усмешкой дошел до нужного здания – унылой бетонной коробки с вывеской «Центр Подготовки и Лицензирования Охотников».

— Здравствуйте, вы на вступительные экзамены? — К воротам, где я простоял секунд пять, подошел усталый мужчина лет сорока. Синяки под глазами были такими глубокими, что казались фиолетовыми татуировками. Дыхание прерывистое.

— Да, — кивнул я. — Вам плохо? Сердце?

Я отчетливо услышал сбой в ритме его сердца – опасную аритмию.

— А? Не, все норм, — он махнул рукой, но пальцы дрожали. — Просто сердце пошаливает. Ничего страшного. Лучше поторопитесь, а то опоздаете.

Мы пошли внутрь. Хаос из бумаг поражал. Коридоры, лестничные площадки, даже часть потолка – всё было завалено стопками папок, распечаток, бланков. Мельком прочитав верхние листы, я понял масштаб катастрофы: «Заявление о массовом исчезновении (15 чел., район Синдзюку)», «Отчет о нападении Пустого уровня 2 на полицейский участок», «Запрос на эксгумацию для подтверждения инкарнации»… Таких стопок – сотни. Мы шли, неминуемо задевая их; бумаги сыпались на пол шелестящим дождем.

Нас привели в просторный, но запущенный зал. Там ждало человек тридцать – кандидаты. И пятеро таких же измученных, как наш провожатый, сотрудников.

— Всего тридцать на *всю страну*? — В зал вошел еще один мужчина, клон первого по усталости и синякам. Голос – хриплый от бессонницы. — Опять катастрофически мало.

— Учитывая текущий уровень убийств и инкарнаций, в ближайшие дни это число может… э-э-э… удвоиться? — нервно хихикнул один из сотрудников. — Господа кандидаты! Просим следовать за инструктором и выполнять его указания!

Мы пошли за новым проводником. Запах в коридорах ударил в нос – смесь старой крови, пороха, пота и плесени. Судя по бледным лицам некоторых кандидатов, они тоже его чувствовали.

— Прибыли, — вздохнул инструктор, останавливаясь перед дверью в огромный, полуразрушенный ангар. Внутри стояли допотопные тренажеры: беговые дорожки со сломанными датчиками, силовые рамы с погнутыми грифами, что-то похожее на полосу препятствий из ржавых бочек и канатов. — Стандартные нормативы. Нужно выполнить больше половины из списка. Если получится – артефакт и лицензия ваши. Вопросы?

— А психологические тесты? Медкомиссия? — спросил тощий парень в очках. — Раньше же было обязательно!

— Сейчас стране настолько не хватает Охотников, — инструктор прикрыл глаза, будто от головной боли, — что нам плевать, маньяк вы, социопат или просто отчаявшийся дурак. Главное – выполняйте работу. Убивайте Пустых. Остальное – не наша забота. Удачи. — Он буквально прислонился к стене и… заснул стоя.

Я решил не светить своими реальными способностями. Показал результат чуть выше среднего по группе. Достаточно, чтобы пройти, но не выделяться. Поэтому выступал последним, скорректировав свои показатели под увиденные.

— Отлично, все прошли, — проснувшийся инструктор достал из-под стола стопку пластиковых карт. Подойдя к заляпанному жиром ноутбуку, он начал вбивать данные, прикладывая карты к считывателю. — Ваши временные лицензии. Номер карты – ваш логин на официальном портале. Там всё: задания, отчетность, чаты, переводы. Теперь за артефактами. Следуйте.

Нас повели в подвал. И он был не просто сырым – он *гнил*. Лестница скрипела и проваливалась под ногами. Каждый из нас хотя бы раз провалился по щиколотку, а пару человек и вовсе съехали вниз на пятой точке. Я оступился особенно неудачно, пролетел несколько ступеней и приземлился в лужу непонятной жидкости, громко выругавшись (благо, ругательства на местном я освоил моментально).

— И это артефакты?! — крикнул я наверх тем, кто еще спускался. Освещение было тусклым, но видно было отлично. Стеллажи ломились от хлама: сломанные велосипеды, погнутые сковородки, треснувшие вазы, детские игрушки с оторванными головами, старые башмаки, даже чугунная кастрюля с отбитой ручкой. Среди этого добра кое-где попадалось что-то похожее на оружие – заржавленные мечи, топоры с тупыми лезвиями, сломанные луки. Но выглядело это так, будто экспонаты для музея «Как не надо хранить артефакты». — Тут есть всё, от свистка до этой вот кастрюли! И где тут сила Души?!

— Не смотрите на вид! — крикнул сверху инструктор. — Артефакт активируется, когда впитает энергию Пустого! Тогда он преобразится! Сейчас… он спит. Вытяните руку! Позовите его!

Мы неуверенно вытянули руки. И… предметы на стеллажах затрепетали. Несколько мечей, пара топоров и копье сорвались с полок и полетели к своим будущим хозяевам. Оружие, бывшее в прошлой жизни садовыми ножницами или ломом, с грохотом падало на пол и ползло к кандидатам, оставляя царапины на бетоне. Так двадцать три человека обрели свои «спящие» артефакты.

Семеро, включая меня, стояли в растерянности. Предметы на полках дрожали, но никто не летел. Мы начали передавать друг другу оставшийся хлам: я получил ту самую чугунную кастрюлю с отбитой ручкой. Она задрожала у меня в руках и… затихла.

— Ха-ха-ха! Кастрюля! Тебе досталась кастрюля! — Белла закатилась от хохота прямо в моей голове. — И как ты будешь сражаться? Сваришь Пустому уху из него самого? Или будешь бить, пока не отобьешь ручку окончательно? Ха-ха-ха!

Я покрутил тяжеленную посудину в руках, попробовал сделать пару неуклюжих взмахов. Больше никакие предметы на меня не реагировали. Инструктор, спустившийся вниз, мрачно констатировал:

— Если артефакт выбрал вас, но не полетел – значит, он ваш. Другие вам не подчинятся. Бесполезно. — Он указал на дверь. — Вон. Ваша лицензия активна. На портале есть карта с очагами активности Пустых. Удачи. Начальный рейтинг – ноль. Повышайте, убивая. И не вздумайте потерять кастрюлю. Без артефакта вы – легкая добыча.

Нас фактически вытолкали на улицу. Остальные новоиспеченные Охотники мрачно разбрелись, сжимая свое кривое «наследство».

— Что ж, — я взвесил кастрюлю на руке. — Убьем парочку тварей. А если они окажутся съедобными… может, и впрямь сварю что-нибудь.

Через арендованный дешевый телефон и лицензионное приложение я зашел на портал. Интерфейс был спартанским, но функциональным. Карта города пестрела метками разного цвета – от желтых (подозрительная активность) до кроваво-красных (массовые инкарнации). В разделе «Артефакт» была скупая информация: «Катализатор Тип-7 («Утилитарный»)». Описание: «Дает пассивное усиление физических параметров пользователя. Активируется словом-триггером, доступным в личном кабинете после идентификации артефакта». Триггер моего «сокровища» был прост: «Жарь». При активации я почувствовал, как кулаки и ступни наполнились теплой, упругой силой. Удар должен был стать ощутимо сокрушительнее.

Хорошо, что была и дополнительная информация (спасибо разделу FAQ на портале), иначе разочарование было бы полным. С ростом «уровня» артефакта (за счет поглощенной энергии Пустых) открываются новые усиления:

1. «Жарь» (Уровень 0): Укрепление кулаков и стоп (пассивно).

2. «Туши» (Уровень 1): Покрывает пользователя полупрозрачной энергетической броней, а артефакт трансформирует в тяжелый молот (длительность и мощность зависят от накопленной энергии). Значительно повышает силу.

3. «Вари» (Уровень 2): Информация засекречена. Причина: «Ни один пользователь артефакта Тип-7 не достиг данного уровня. Смертность – 100% на Уровне 1»

— А вот и наша первая цель, — Белла отметила на моей карте красную метку в переулке неподалеку. Я подлетел к крыше соседнего дома и заглянул вниз. Длинное, скользкое на вид существо с четырьмя костлявыми руками и белой, безликой маской вместо лица склонилось над трупом. Оно что-то высасывало из тела – темную, тягучую субстанцию. Душа? — Сделаем это тихо.

Оказавшись над ним за долю секунды, я спрыгнул вниз, занося кастрюлю. «Жарь!» – мысленно скомандовал я. Кастрюля загудела, став невероятно тяжелой. Удар пришелся точно по маске. Раздался звук, как от лопнувшего воздушного шара, заполненного песком. Пустой и его «трапеза» буквально разорвались на фрагменты, размазавшись по стенам переулка. Ударная волна повалила мусорные баки.

— Упс, — я телекинезом стряхнул брызги гадости с халата. — Забыл, насколько я силен даже без усилений. А это, видимо, и есть «опыт»?

Молочно-белая, холодная энергия вырвалась из останков и влилась в кастрюлю. Ржавчина на ее боку слегка посветлела, один глубокий скол затянулся. На экране приложения появилось: «Пустой (Уровень 0) уничтожен. +10 ед. Энергии Души. Текущий уровень артефакта: 0 (10/100)». Всего десять? Если Пустые такие слабые, я застряну здесь навечно!

— С твоим потоком мыслей я как-то стала согласна, — спустя долгое молчание заговорила Белла. — Слабых – легион, сильных – единицы, и они хорошо прячутся. Я буду вести тебя к мощным источникам. Пошли."

Дальше дело пошло быстрее, но не веселее. Я превратился в конвейер смерти для низкоуровневых Пустых. Равных мне не попадалось. Пока я занимался этой скучной работой, позвольте поделиться ключевыми фактами о «сюжете» в таких мирах, как объяснила Белла:

1. Неприкосновенность Главного Героя (ГГ): Люди и события *вне* сюжета не могут серьезно навредить ГГ. Меткий стрелок промажет сто раз из ста, мастер меча порежет только воздух, а погода всегда будет благоприятствовать герою. Это фундаментальное правило.

2. Угроза только изнутри: Навредить ГГ могут только антагонисты и другие «сюжетные» персонажи. Но сюжет не допустит столкновения слабого героя с могущественным злодеем на ранних этапах. Злодей всегда будет в шаге от победы, но вынужден отступить по «объективным» причинам (звонок по телефону, обрушение здания, внезапное озарение).

3. Парадокс отсутствия Героя: Главный Герой – точка, вокруг которой крутится сюжет. Но он может отсутствовать. Такие «пустотные» сюжеты были в двух предыдущих мирах. Однако Белла уверяла – здесь ГГ должен быть. Но мой «Глаз» его не фиксирует. Парадокс. Возможно, ключ к пониманию этого мира.

4. Уязвимость Героя: Сюжеты без ГГ обычные сильные люди могут разрушить. Сюжет с ГГ неуязвим извне из-за Правила 1. Однако существуют редкие артефакты, аномалии или знания, способные блокировать защиту сюжета вокруг ГГ. Какие именно – неизвестно. Эта информация критически важна для меня. Почему? Потому что, по словам Беллы, из-за моей миссии (уничтожение мира) я автоматически становлюсь главным антагонистом для любого ГГ в этом мире. И при встрече, благодаря Правилу 1, я буду обречен на поражение «по сценарию». Найти способ обойти эту защиту – вопрос выживания.

Факты закончились. Вернемся к Пустым.

"— Остальных низкоуровневых зачищают твои новые «коллеги», — сообщил голос Беллы, когда я стирал с лица земли уже сотого безымянного ужаса. Их было реально слишком много. Теперь я понимал, почему в штабе все выглядели как зомби. — Основная проблема не в количестве Пустых, а в лавине бумажной работы из-за погибших и инкарнированных. Изначально это обязанность Охотников, но они не справляются. Вот и сыплются отчеты, как из рога изобилия."

— Просто замечательно, — я скривился. — Значит, меня ждет та же участь? Горы бумаг?

"— Смотри на мир с позитивной стороны, — прозвучало с иронией. — С бумагами разбираться будешь не ты, а та самая бухгалтерша, которую тебе предстоит нанять. Уже вчера, по сути."

— А почему бухгалтер? — удивился я.

"— А я знаю? — мысленный жест Беллой. — Но ты молодец, что каждого убитого Пустого фотографировал через приложение и сразу прикреплял автоматический отчет. Твои «подвиги» уже обрабатывает спецотдел полиции. Можешь даже на премию рассчитывать. Первая сотня – это серьезно."

Премия… Проблема. Банковской карты у меня не было, а таскать пачки наличных не хотелось. К тому же, встал вопрос жилья – где ночевать?

— *А вот и полиция,* — отметила Белла. На улицу, где я только что размазал очередного гигантского Пустого, въехало три полицейских машины с воем сирен. — *О, и бухгалтерша с ними! Готовься к «теплому» приему.*

Я понял ее, когда из первой машины вылетела молодая женщина в строгом костюме, с папкой в руках. Не обращая внимания на останки монстра, она направилась прямиком ко мне, ее лицо пылало гневом.

— Вы! Новобранец с лицензией 7G-447! — ее голос звенел, как натянутая струна. — Что это за бардак в отчетах?! Фото без масштаба! Нет четких координат места ликвидации! Описание уничтоженной цели: «Длинный, с четырьмя руками и белой маской»?! Это все?! Вы хоть понимаете, сколько времени уходит на сверку таких «отчетов» с базами пропавших и инкарнированных?! Нам нужны детали! Точное описание маски, рост, особенности строения! Иначе мы не можем подтвердить, что это был Пустой, а не просто жертва в костюме! Вы что, думаете, мы тут от нечего делать сидим?!

Я стоял, сдерживая раздражение. Я спас, наверное, сотню людей за день, а меня отчитывают за оформление документов?

— Мисс Акено, он же только сегодня получил лицензию! И сотню Пустых уже положил! — К нам подошел пожилой полицейский с добрым, усталым лицом. Он улыбнулся мне. — Нам ваше имя пока неизвестно, но от всей души благодарим за работу. Вы – луч света в этом аду. — И он… низко поклонился.

Я покраснел до корней волос и отвернулся. Получать благодарность в лицо, да еще такую искреннюю… было непривычно и смущающе.

— У меня… э… жилья нет, — выпалил я, вспомнив о проблеме. — Нет ли у вас какой-нибудь комнаты? Каморки?

Люди, толпившиеся за полицейским оцеплением (видимо, спасенные жители окрестных домов), услышали это. Несколько человек сразу закричали:

— К нам! У нас свободная комната!

— Нет, к нам! Мы ближе!

— У нас есть горячая вода и интернет!

Бухгалтерша, мисс Акено, вздохнула, смерив меня взглядом.

— Ладно… Можете пожить у меня. Временно. — Она посмотрела на мою явно юношескую внешность (спасибо омоложению от Беллы или особенностям мира – не понял). — Родители выгнали? Или на аренду денег не хватило? Времена тяжелые…

— Спасибо огромное! — я искренне улыбнулся. — Завтра постараюсь убить побольше… и отчеты заполнить аккуратнее.

— Зато разбираться с бумагами по вашим жертвам придется меньше, — она мрачно улыбнулась. Улыбка была жутковатой на ее молодом лице. Хотя… Помнится, древняя мудрость гласила, что возраст азиаток по лицу не определить. — Поехали.

Во время поездки на ее скромном, но ухоженном автомобиле, на мою лицензионную карту пришло уведомление о переводе – «Премия за ликвидацию 100 ед. Уровня 0». Сумма была весьма приличной. Хватало на еду, одежду и даже аренду жилья… но пока я был у Акено. Через приложение я сразу арендовал более современный смартфон с доставкой дроном.

Ее дом оказался в тихом районе – не роскошь, но чисто, уютно и явно выше среднего класса. Мне выделили небольшую, но светлую комнату с кроватью, тумбочкой и шкафом. Я не стал отказываться от гостеприимства, принял душ, заказал дроном базовый набор одежды и еды (доставка курьерами была отменена из-за риска инкарнации – использовали только дроны).

— Как ты успел от нашего Центра до последней точки так быстро? — спросила Акено за ужином (вкусным раменом). — Это же через полгорода!

— Меня… подвозили, — я вспоминал день. — Пару раз меня подбрасывали коллеги-Охотники на их раздолбанных машинах. Один раз – таксист, который оказался бывшим военным и гнал как бешеный. Пару кварталов меня тащили на велосипеде школьники, спасаясь от Пустого… который я потом и прихлопнул. В общем, как-то так.

— И не устал? Столько набегал, навоевал…

— У меня… кости плотные, мышцы крепкие, — я не врал. Генетические модификации и концептуальные усиления давали силу и выносливость, как у нескольких олимпийских чемпионов разом. — Как у гориллы, только умнее. А артефакт… он укреплял кулаки и ступни. Мозолей не боюсь, но вот кастрюлю чуть не уронил пару раз – тяжелая она, когда активирована.

Мне показалось, что что-то мягкое шлепнулось мне на голову. Брошенная свернутая газета? Наверное, показалось.

— Понятно, — она вздохнула. — Тогда жду твоих свершений завтра, Охотник… как вас все-таки зовут?

— Эм… — я замялся. Называть настоящее имя? — Зовите пока… Кашеваром. — Я указал на кастрюлю, стоявшую у двери. — Пока с ней не расстался.

Она фыркнула, но не стала допытываться. Закончив ужин, я отправился в свою комнату. Минимализм: кровать, тумбочка, шкаф. Напоминало мне рассказы о стране, славящейся аниме и частыми землетрясениями – там тоже старались не загромождать пространство. Может, я именно там?

— Тебе надо спать, а не географию вспоминать! — прикрикнула Белла. — Твой артефакт накапливает энергию! Для ее усвоения и возможной эволюции на Уровень 1 телу нужен отдых! Отбой!

Ладно. Спокойной ночи, мир Пустых и бесконечных отчетов. Я лег, тяжелая чугунная кастрюля мирно стояла на тумбочке рядом, едва заметно вибрируя от накопленной мощи.

Глава 6

— Улучшение предмета? — спросила Акено утром, разглядывая мою бледную физиономию за завтраком. Я чувствовал себя так, будто меня переехал бульдозер, а потом еще и отполировал асфальтоукладчик. Голова гудела, мышцы ныли.

— Да, — просипел я, запивая тост крепчайшим кофе, который она сварганила. Казалось, ложка в нем должна стоять. — Переборщил вчера с поглощением. Энергия Души… она не только предмет питает.

— Охотники зачастую так и выглядят после массовых зачисток, — кивнула она с пониманием, которое граничило с профессиональной дежурностью. — Готов к сегодняшней работе? Без фанатизма, надеюсь.

Убивать Пустых я мог. Телекинез компенсировал заторможенность реакций, позволяя двигать тело, как марионетку. Физической слабости не было – мышцы и кости, усиленные концептуально и генетически, держали удар. Но внутри чувствовалась пустота, как после долгого марафона по болоту.

— Кстати, те, с кем ты проходил вчера вступительные, тоже отличились, — добавила Акено, поливая яичницу соусом. — Некоторые просто феномены. Может, среди них и затесался наш мифический Главный Герой? — Она подмигнула. — Работы у тебя будет вагон. Город после вчерашнего – как растревоженный улей. Заработаешь – не сомневайся.

Поморщившись, я поставил свою верную чугунную кастрюлю на колени. Ее холодный металл немного бодрил. Приступил к завтраку, мысленно возвращаясь к вчерашнему.

Кастрюля… оказалась неожиданно разумной. Вернее, неразумной, но отзывчивой. Ее можно было призвать к руке мысленным импульсом – она срывалась с места и летела, как бумеранг. Она умела «брать в долг» запасы энергии Души для экстренного самовосстановления сколов и трещин. И что самое полезное – иногда сама активировала усиление («Жарь!»), когда чувствовала, что мое внимание ослабло, а угроза близка. Надежный, хоть и неразговорчивый, партнер.

Как вы догадались, я перевалил на второй уровень артефакта. Что такое «Вари»? Пока не знал. Ожидание щекотало нервы. На портале туманно намекали, что внешний вид усиления зависит от владельца и доступных материалов. Поэтому ночью, пока Акено спала, я напряг связи с «новыми людьми» – теми фантомами, что теперь жили обычной жизнью, лишь изредка приводя в чувство своих буйных собратьев. По городу то и дело раздавались глухие хлопки (пощечины?) и возмущенные крики. Они добыли и доставили мне редкоземельные сплавы, сверхчистый кремний, даже каплю жидкого метаметалла. Я засыпал, положив все это рядом с кастрюлей, как подношение.

— Кхм, забыла главное! — Акено вдруг хлопнула себя по лбу, доставая из сумки блокнот. — Вчера ночью сформировалась банда. Около пятисот человек. Все – инкарнированные Пустые высокого уровня. — Она быстро вписала в блокнот несколько адресов. — Вот зоны, куда тебе лучше не соваться. С твоим вторым уровнем там просто сожрут. Но работы меньше не станет. Пустые вне банды их боятся как огня и лезут на свободные территории. Сегодня будет массовый исход. Ваша задача – не дать им устроить резню.

О, наблюдали? Только что – прямое вмешательство сюжета. Вчера ни слуху ни духу о банде. Ни в сводках, ни в темных чатах. Мой ускоритель, прокрутив архивы, показал пустоту. Сюжет просто *вставил* знание напрямую в голову Акено. Босс Центра, скорее всего, узнает об этом через час по официальным каналам или… никогда.

— Хорошо, — кивнул я, доедая яичницу. Сегодня должен родиться Герой. Сюжет требовал жертвоприношения. — Пошли выполнять свою работу?

— Пошли! — Акено подмигнула, собрав тарелки. В ее глазах мелькнуло что-то… тревожное? Или просто усталость?

*Час спустя*

— Уже тридцатый за час! — ругалась Акено, стирая с планшета брызги чьей-то крови. Ее костюм был изрядно помят и испачкан. Мы стояли за импровизированным баррикадным заслоном из перевернутых машин. Вокруг курили полицейские и пара охотников – все в грязи, копоти и крови. Запах тяжелых сигарет смешивался с запахом смерти и пороха. — Что там по банде?! Есть связь?!

— Один из наших новичков, — к баррикаде подбежал запыхавшийся молодой полицейский, лицо серое от ужаса, — …он просто… он взорвался! Разрушил целый квартал! Хаос полный! Дроны фиксируют… — он сглотнул, — …гибель около тысячи мирных! Двадцать пять охотников тоже… Банда потеряла только двести голов – они как раз попали под удар.

Начало дня не просто не задалось – оно упало в бездну. Первый же Пустой – гигантская тварь, спрыгнувшая с неба, как метеорит, – устроила землетрясение. Людей размазало по асфальту, как томатную пасту. Его даже убивать не пришлось – он разбился при падении, но свою «работу» выполнил.

Следующий – его «враг», гигантская летучая мышь – методично сбрасывала на нас машины и фуры с высоты. Пришлось активировать «Туши!». Перламутровая, полупрозрачная броня, похожая на застывший свет, облегла тело. Висящие, будто живые, пластины на плечах и бедрах мгновенно приняли на себя удар камня размером с холодильник. Кастрюля в руке тяжелела, превращаясь в огромную, сияющую энергетическую кувалду. Я отбивал падающие грузовики, как мячики, но каждый отброшенный ударом «снаряд» обрушивал стены домов, погребая десятки. Убил тварь, но счет смертей перевалил за сотни.

И так весь час. Каждое появление Пустого – минимум десяток трупов. Пришлось действовать жестче, порой снося дома своим телом, как тараном. Удар в стену двухэтажки равнялся ее полному обрушению. Ад.

Хотите иронии? От нашей основной базы я не отошел дальше километра. Пустые будто специально сдерживали всех охотников в этой зоне, которая не имела никакого отношения к уничтожению банды. Там, за линией фронта, наши коллеги гибли, сражаясь с основными силами практически в одиночку.

— Кто-нибудь из вас имеет третий уровень?! — орал в рацию директор Центра, его лысина блестела от пота, неаккуратная борода тряслась. — Активируйте! Налог снизим вдвое! Просто сделайте что-нибудь, пока не поздно!

Мой второй уровень – «Туши» – превращал меня в быстрого танка с сияющей кувалдой. Но сравниться с легендарным третьим уровнем («Вари»), по словам Беллы, я не мог. Разница в мощности была как между спичкой и плазменной горелкой.

— Есть! Проход в их окружение пробит! — грохот и вспышка света вдали. Мощный разряд молний, бивший с земли, на миг осветил небо, испепелив десятки Пустых. — Всем, кто может быстро двигаться – на помощь нашим! Остальные – держать оборону здесь!

По пути, размазав троих Пустых кувалдой, я увидел его. Человека в рваной гражданской одежде. Он стрелял из обрезка дробовика в прыгающего по крышам Пустого. Заряд дроби прошел мимо монстра, задев лишь рекламный щит. Классическая демонстрация Правила №1: вне сюжета – не попадешь в ГГ или его врагов. Я ринулся вперед, кастрюля-кувалда со свистом рассекла воздух, превращая тварь в кровавое месиво.

— Твоя красивая броня… — тревожно отметила Белла. Перламутровые пластины на плече и предплечье были изрядно помяты, потекли светящимися трещинами. — Сколько еще продержишься?

— А сколько их вообще? — процедил я, отбивая атаку очередного уродца.

— Обычных Пустых в городе около двух тысяч, — огорошила она. — Уничтожь всех – и город вздохнет свободно. Надолго.

Подумав секунду, я вырубил ограничители. Телекинез рванул на максимум. Воздух вокруг завизжал. Я стал пулей, ввинчивающейся в ряды Пустых. Броня «Туши» трещала, выдерживая чудовищное трение о воздух и случайные удары. Защиту от перегрузок отключил – надеялся на нее и свою концептуальную прочность.

— Ты чего такой быстрый?! — крикнул кто-то из отставших охотников. — У него же только второй уровень! Вы видели?!

Подслушивать было некогда. Вокруг гибли люди. Спасало только то, что большинство было близко к нашим баррикадам, и Пустые не успевали разгуляться. Но смертей – море. Ускоритель глушил эмоции, оставляя ледяную ясность цели.

— Кровища… льет рекой… — пробормотал я, спотыкаясь. Кровь под ногами была не метафорой – настоящая река по щиколотку, чавкающая под сапогами. — Способность Пустого! Не проиграть в этой жиже!

Выскочившего из кровавой трясины врага кастрюля-кувалда размазала по асфальту. Кровавый ил испарился. Я рванул дальше. Миг промедления – десяток жизней.

— Осторожно! Он здесь! — Белла крикнула в сознание. Мчась вперед, я увидел выбегающих из переулка мальчика, его мать (вся в крови) и маленькую девочку. Я едва увернулся, как что-то огромное и каменное ударило меня сзади в спину. Удар по броне со вторым уровнем был оглушительным. Меня отбросило в сторону, как пушинку, метрах в двадцати от семейки. — Убивай всех! Банда разбежалась после гибели главаря! Каждый встречный – потенциальный сосуд!

Я раздавил вылезшего из люка монстра, встретившись взглядом с мальчиком. Его глаза – широкие от ужаса, но полные какой-то недетской, ледяной решимости. В них читалось и восхищение моей мощью, и… ненависть? К монстрам? Ко мне? Я метнул кастрюлю-кувалду не в него, а чуть в сторону – в невидимого глазу Пустого, прятавшегося в тени. Тварь лопнула, как мыльный пузырь. Через приложение скинул координаты семейки ближайшему патрулю.

***

Опущу детали. Кроме гор трупов охотников и Пустых, погибло в разы больше мирных. Из обрывков радиопереговоров узнал: такие же кошмары творились по всему миру.

Хорошие новости: Пустые исчезли. Надолго. Полгода минимум. Время на передышку, подготовку, обучение новых охотников.

— Лучше скажу так, — перебила мои мысли Белла, пока я отмокал в ванне, пытаясь смыть не только грязь, но и ощущение кровавой жижи под ногами. — Им пяти лет будет мало. Сюжет создал Героя. Теперь он будет его растить, как тепличный цветок, лелеять, подводя к финальной схватке с главным злодеем.

— Думаю, человечество вряд ли переживет еще один такой заезд, — усмехнулся я, погружаясь глубже в почти обжигающе горячую воду. — Может, у тебя припасен артефакт для точечного удара? Чтобы стереть и злодея, и героя разом? Без лишнего шума.

Злодей сюжета – тоже неприкасаем для «негероев». Даже сюжетные персонажи его не возьмут. Только избранный ГГ.

— Ммм… нет! — Белла звучала растерянно. — Я сканирую, но… взгляд соскальзывает. Предмета там то нет, то он есть, но размытый! Когда сюжет завершишь, эти артефакты станут просто… особенностью мира. Ненужной безделушкой.

— Ну, раз так… — я махнул рукой, поднимая фонтан брызг. — Значит, будем играть по их правилам. Пока.

Кто-то постучал в дверь ванной. Акено. Больше некому.

— Что-то случилось? — крикнул я.

— Можно войти? — донесся ее голос.

— Нет! — ответил я резко. И тут же в голове раздался чей-то громкий, истеричный хохот. — Что?!

Белла, отсмеявшись, что-то неразборчиво бубнила. Пожав плечами, я попытался расслабиться.

— Ой, блин, я понял! — хлопнул себя по лбу, расплескав воду. Прозрение было простым и постыдным. — Плевать. Я слишком устал для стыда.

У Беллы начался новый приступ смеха. Терпе ее визгливый хохот, доплескался до конца. Вытерся насухо и заперся в своей комнате. Включил ускоритель. Отключение эмоций – костыль, но иногда необходимый.

— Я включил ускоритель на максимум? — спросил я у своего ментального двойника – «второго пилота», возникавшего в воображении при работе импланта. — Что ж, давай поговорим. О чем-нибудь… настоящем.

— Белле не доверяй, — его голос звучал как эхо моих самых глубоких подозрений. — Во время ее манипуляций включай меня. Я – твой щит.

— Хорошо, — согласился я. — Но сначала… вчера. Столько смертей. Впервые так… близко. Ничего не сломалось внутри?

Ускоритель взревел. Он использовал не только свои кристаллические нейроны, но и мои биологические, создавая гибридную сеть. Я «видел» его мысли – не как слова, а как сверхбыстрые потоки данных, интуитивно понятные. Разница между его «ощущениями» и моими была… как между прикосновением к шелку рукой и через толстую варежку. Одно, но не то же самое.

— Нет, — ответил двойник. Я уже знал ответ, но услышать его было важно. — Я контролировал сознание. Не дал твоему «я» сломаться по шаблону. Ты не боишься крови, но испытываешь отвращение к ее напрасной пролитии. Убивать – инструмент выживания, а не источник кайфа. Это… баланс.

— Золотая середина? — спросил я, чувствуя его мысленное согласие. — А вот вопрос. Если мы читаем мысли друг друга в реальном времени… разве мы не становимся всезнающими? В рамках наших знаний?

— Логика сломана, — покачал головой двойник. — Я знаю, что знаешь ты, и могу предугадать вопрос. Но это экстраполяция, а не всезнание. Я анализирую твои знания (наблюдения, опыт) и выдаю вероятный ответ. Наше отличие – в скорости и глубине обработки. У меня нет твоих ментальных барьеров. Для тебя яблоко – фрукт. Для меня – совокупность физических, химических, биологических свойств, меняющихся во времени. Я анализирую все.

— Не зря мы проштудировали ту книгу по логике, да? — усмехнулся я.

— Ты запомнил лишь 30% полезных тезисов, отбросив «шум», — парировал двойник. — Остальное – бумага, союзы, фон. Твой мозг сам кристаллизует суть в опыт. Мне же приходится хранить все. Память не бесконечна.

Я… перегрузил его? Он замолчал, не найдя контраргумента. Именно благодаря ускорителю я научился формулировать мысли четко, но в реальной жизни предпочитал простые фразы. Сложные конструкции казались… неестественными.

— Белла подключается, — предупредил двойник. — Рекомендую лечь спать. Во сне сопротивляйся ее влиянию. Я помогу. Но… будь готов. Могут всплыть твои «постыдные» воспоминания. Для анализа.

Я вздрогнул. Лег в постель. Темнота поглотила меня мгновенно. Проснулся… в другом месте.

Комната. Серая, без окон. Посередине – кресло, похожее на зубоврачебное, но более технологичное. Я сидел в нем. Вокруг – десятки экранов, мерцающих разными изображениями: детские воспоминания, формулы, лица людей, схемы метаматериалов, кадры вчерашней бойни. От кресла тянулись тонкие, светящиеся провода, входящие прямо в мои виски и грудь. Центральный, самый большой экран показывал не картинки, а… принципы. «Помогай слабым», «Ищи знание», «Жизнь – высшая ценность», «Не доверяй слепо».

— Это твое сознание, — голос двойника звучал не в ушах, а повсюду. — Вернее, его управляющий центр. Ты здесь – ядро. Экранные потоки – хранилища данных и текущие процессы. Центральный экран – твои базовые установки. Рамки. От них зависят решения.

— Эти надписи на экранах… это Белла пытается меня переписать? — я попытался встать, но провода удерживали.

— Косвенно, — ответил двойник. Его голограмма возникла рядом, указывая на мелькающие надписи на центральном экране: «Доверяй Белле», «Жертва необходима», «Сила важнее морали». — Она не стирает память. Она бомбардирует подсознание, пытаясь подменить базовые установки. Исказить их. Раньше я постоянно откатывал изменения. Теперь… она действует тоньше.

Я сжал кулаки, ударив ими по подлокотникам. Боль была реальной.

— Сломаешь интерфейс – станешь овощем. Буду управлять тобой я, — предупредил двойник без эмоций. — А теперь… давай делать то, что должен делать ты сам. Согласен? Навести порядок в своем доме?

— Почему я должен отказываться? — хрустнул костяшками пальцев, глядя на центральный экран, где чужие установки пытались вытеснить мои. — Работаем.

— Создадим устойчивую систему, — предложил двойник, его пальцы замелькали в воздухе, вызывая голографические меню. — Не идеальную. Не прежнюю. Но твою. Которая выдержит ее давление. Хоть это и сделает тебя… другим. Более осознанным. Менее удобным для нее.

"— Жди меня, «подруга», — подумал я, наблюдая, как двойник методично удаляет навязанные установки и укрепляет мои, добавляя новые слои защиты, основанные на вчерашнем опыте. — Я тебе это припомню. И да, у тебя будет прекрасное личико. Я сам его таким сделаю, чтобы бить было еще обиднее. Почему я был уверен, что оно прекрасное? Потому что зло должно быть привлекательным. Иначе какой в нем смысл?"

— А я и не знал, что не люблю огурцы из-за того детского отравления и их слизи на коже, — пробормотал я, видя, как двойник «чинит» старую травму, превращая иррациональное отвращение в осознанный выбор. — Или что хлеб ассоциируется с тем больничным пайком после отравления… Интересно.

В общем, психолог мне больше не нужен. Я сам себе и пациент, и доктор. И да, на этом можно было бы разбогатеть в другом мире. Психологи в эпоху всеобщего невроза ценились на вес золота. Ценились.

— Боязнь высоты и смерти – это норма, — заметил двойник, работая над другой «трещиной». — Может, оставить как есть? Эволюционные механизмы защиты.

— Не, — покачал головой я. — Пусть останется здоровая осторожность. Но без парализующего ужаса. Снова… баланс. Умение перебороть, когда надо.

— Знаешь пословицу? — спросил я вдруг. — «Хорошие вещи должны отражать лучшие грани себя». Может, взять за основу?

Двойник задумался. — Возможно. Но… пусть будет выбор. Осознанный. Без навязанных догм.

Я так увлекся ремонтом собственной психики, что почти не заметил тонких щупалец влияния Беллы. Они были – холодные, навязчивые. Но я встречал их обновленными, крепкими барьерами своей «золотой середины». Я закладывал фундамент не просто устойчивости, а невозмутимости.

Проснулся с ощущением… небывалой легкости. На душе было спокойно, ясно. Мир за окном казался ярче, контрастнее. Темные тона не исчезли – они таили в себе глубину и потенциал. Светлые – радовали, но не ослепляли. Гармония. Равновесие. И свобода. Душа не была отягощена слепым желанием или парализующим страхом. Только… осознанный путь.

— Подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя… — процитировал я с блаженной, спокойной улыбкой, глядя в утреннее небо. — Ответь же мне: зачем ты пыталась меня сломать? Перекроить?

— Из-за твоего глупого желания избегать жертв! — ее голос прозвучал резко, почти злобно. — Из-за твоей слабости слушаться меня лишь когда тебе удобно! Как можно стать *кем-то* – Воином, Магом, Победителем – без жертв?! Ты помогаешь врагам и копиям, не требуя должной платы! Не беря того, что причитается сильным!

— Как это я не беру? — моя улыбка стала печальной. — Опыт. Знания. Воспоминания – и горькие, и светлые. Эмоции. Друзей. — Я перечислил на пальцах. — Что еще нужно в этой жизни? Что действительно ценно?

Минута философии. Кто творит будущее? Цари, правящие из дворцов? Генералы, бросающие полки в мясорубку? Ученые, жаждущие разгадать тайны мироздания? Вопрос глуп. Будущее творят все. Каждый. Не домами, не деньгами, не властью. Воспоминаниями. Каждый поступок, слово, жест – камень в фундамент чужого опыта. На этих камнях – воспоминаниях о нас – стоят ноги тех, кто придет после. Они строят *свое* будущее из нашего прошлого. Вот и вся магия.

— Читая мои мысли, ответь: разве я даю что-то, ничего не получая взамен? Разве моя «плата» неосязаема?

— И все равно я права! — уперлась Белла. — С таким… балансом… с такой слабостью… ты никогда не станешь настоящим Воином! Ты будешь вечно метаться!

— Чтобы стать Воином, — встал я с кровати и вышел на балкон, вдыхая чистый утренний воздух, — нужно накопить опыт Воина. Не думаешь? А для опыта нужны действия. Я не воин. Я физик с кувалдой, который просто машет ею. Убивать – не мое призвание, хоть это и дает иллюзию контроля. Продолжим наш спор? Или ты уже все сказала?

— Нет, — ее голос стал ледяным и отстраненным. — Спор окончен. Пока.

Глава 7

У меня был друг – настоящий книголюб. Он настолько фанатично любил погружаться в печатные миры, что и дня не мог прожить без шелеста страниц. Постоянно, буквально на каждом углу, он ныл о проклятых «таймскипах». Это, если я правильно понял его пространные объяснения, такие моменты в повествовании, когда события внезапно переносятся на дни, месяцы или даже годы вперед, оставляя читателя в недоумении: «Как так? Что пропустили?». Думаю, в реальной жизни он бы точно свихнулся от подобных скачков, ведь со мной это только что произошло в буквальном смысле слова.

— Какого черта прошло ЦЕЛЫХ ПЯТЬ ЛЕТ?! — вырвалось у меня гортанным криком, пока я сжимал в потной ладони смартфон и тупо уставился на дисплей, где дата насмешливо противоречила моим вчерашним воспоминаниям. Цифры горели холодным светом, будто обжигая сетчатку нелепостью происходящего. Пять лет. Куда они испарились? Что я делал все это время? В голове – пустота, лишь эхо собственного вопля.

— Значит, сюжетные искажения способны влиять на всех без исключения... кроме меня, разумеется, — прозвучал в ответ размеренный, чуть насмешливый голос Беллы, откуда-то сверху или, может, из самой пустоты. — Интересная информация выходит, весьма... поучительная.

Я вернулся из этого временного вихря не с пустыми руками, а с новыми, ошеломляющими фактами о природе сюжетов! И немедленно, с лихорадочной поспешностью, продемонстрировал их! Класс! Ну просто нереально круто: целая пятилетка пролетела, как миг, а я – вот он, практически не изменился! Ни морщинки лишней, ни седого волоска! Казалось бы, повод для радости.

— Не, ты сильно изменился, — парировал... кто? Я? Нет, это был ОН, мой двойник? Он встал с кровати, с которой я только что мысленно себя поднимал, и резво подбежал к шкафу, распахнув его створки. Зеркало на дверце отразило его движение. — Из вечно ноющего подростка превратился в себя же, только... сильно воинственного. Натренированного. Опаленного.

Я машинально повернулся к большому зеркалу на стене. И замер. Из глубины отражения на меня смотрел незнакомый атлетичный парень. Суровое лицо, прорезанное шрамом, тянущимся через левый глаз, который теперь светился холодным, оценивающим взглядом. И волосы... темные, спутанные пряди спадали чуть ли не до пояса, придавая облику что-то дикое, первобытное.

— Аррр, не идут мне эти лохмы! — буркнул я, пытаясь откинуть мешающую челку. Рука наткнулась на шрам. — И этот шрам?! У меня же сейчас регенерация должна быть на уровне аксолотля, черт возьми! — Как будто в ответ на мои слова, шрам начал нестерпимо чесаться, а затем медленно, будто тая, стал светлеть и сходить, оставляя под собой гладкую кожу. Зуд мгновенно расползся по телу – в спине, на руках, везде. — Вот черт! Всё выходит из-под контроля. Этот проклятый сюжет... он может и стереть меня в порошок когда-нибудь. Белла, зови своего босса! Пусть вытаскивает меня отсюда немедленно! Этот собственный мир мне и даром не нужен! — Голос сорвался на крик, в котором смешались страх и ярость от собственного бессилия.

— На этот самый случай он и поставил абсолютный барьер, — прозвучал ее голос, и я почувствовал, как она улыбается, эта чертовка, хотя и не видел ее. Холодок пробежал по спине. — Этот барьер надежно запирает всех порожденных аномалией монстров внутри периметра... на случай твоего неизбежного провала. Да, и я, разумеется, погибну вместе с миром. Но сделаю это с честью. Как истинный Войн.

Проглотив ком горечи и бессилия, я быстро смирился с неизбежным. Ладно. Пока действуем по плану. По крайней мере, делаем вид. Первым делом – разведка. Что говорят новости? Какие документы? Что с людьми, которых я знал? Через них я смогу собрать мозаику происходящего. Уткнувшись в экран телефона, я принялся лихорадочно прочесывать все доступные источники: ленты новостей, архивы, соцсети. За тонкой стенкой кухни послышалось характерное позвякивание посуды – Акено что-то готовила. Мысль пронзила, как игла: Почему я до сих пор не съехал от нее?! И тут же – новые шаги в комнате. Легкие, частые... детские.

— Только не говори... — пробормотал я, предчувствуя недоброе.

— Да, папочка, — ехидно протянула Белла, и в ее голосе явственно слышалась усмешка. — Кто-то очень предусмотрительно решил увековечить твою бурную личную жизнь. По крайней мере, внешность у копии – один в один. Поздравляю с наследницей.

Игнорируя сарказм, я быстренько начал сопоставлять разрозненные факты, выуживая их из памяти и с экрана. Оказывается, в этой новой, навязанной мне истории, я стал настоящей местной знаменитостью. Легендарный охотник, уничтожающий по сотне Пустых в неделю одним-единственным сокрушительным ударом. Сотню! Абсурд! Ведь в первые годы после Катаклизма монстры не должны были появляться в таких количествах! Моя слава привлекла внимание не только обывателей, но и властей. К нам, Охотникам, хлынули деньги – щедрые субсидии из новых налогов, спонсорские вливания от напуганных корпораций. Известность, как магнит, притянула в наши ряды толпы новобранцев, жаждущих славы и денег.

Трагическая новость: все Охотники, участвовавшие пять лет назад в той злополучной спецоперации против якудза и владевшие Третьим Уровнем Высвобождения... погибли. Сейчас идет активный набор на освободившиеся элитные должности. И знаете что? В их число вхожу я! И еще несколько избранных. Вот так поворот! Всего за одну ночь (с моей субъективной точки зрения) я из вечного стажера превратился в элиту.

— Мальчик-то зажигает интересной жизнью, вот если б ты только видел, — снова влезла Белла, и в ее голосе явственно звучала ехидная нотка. Что она такое разглядела в этом мире? — Да так, пустяки. Просто у нашего "героя" сегодня как раз выпускной экзамен в Академии Охотников. А сопровождают его на испытание... две юные особы, явно пылающие к нему нежными чувствами. И проверяющий, кстати, — она сделала паузу для драматизма, — это ты.

— Блин, реально я! — В тот же миг телефон завибрировал, подтверждая ее слова уведомлением. Я открыл сообщение, и на экране появилась схематичная анимация. — Так... судя по этой картинке, мой Третий Уровень позволяет... инвертировать кинетическую энергию? Обращать вспять? Звучит мощно, но туманно.

— Крылья у тебя, кстати, получились весьма эстетичными, — неожиданно заметила Белла, отвлекая меня от размышлений. Я мысленно представил их – широкие, энергетические, мерцающие. — Жаль, остальная броня так и осталась прежней, утилитарной. Никакого стиля.

Захотелось немедленно испытать новую силу, понять ее пределы. И, как часто бывает в моменты азарта, я не нашел ничего умнее, чем распахнуть окно и шагнуть в пустоту с шестидесятого этажа. В полете мельком глянул на внутренний индикатор накопленной Энергии Души – и присвистнул от удивления. Шкала была заполнена больше чем наполовину! Значит, я уже накопил достаточно для серьезной работы? Или почти достаточно?

— Мил... — едва успел донестись до меня испуганный голос Акено из окна, когда я уже падал, ускоряясь. — Ты куда?! С ума сошел?!

— Что-то не работает моя новомодная способность! — крикнул я в пустоту, больше себе, чем Белле. Как я ни старался, как ни концентрировался, мысленно произнося все возможные "ключи активации" – ничего не происходило. Ни вспышки энергии, ни ощущения защиты, ни тех самых крыльев.

— Летишь с шестидесятого этажа как мешок с картошкой! Не умрешь, конечно, с твоей-то базовой силой, но впечатлений хватит! — поддержка Беллы ни капли не помогала. — Уже тридцатый этаж пролетели, можно телекинез свой используешь?

Телекинез сработал безотказно. Я резко затормозил метров за двадцать до мостовой, завис, а затем плавно двинулся вперед, оставляя за собой шлейф искр от трения о воздух. Через час у меня как раз тот самый экзамен для новичков. Хорошо, что я заранее, еще до прыжка, зафиксировал четкий план действий в блокноте. Знаю, как действовать. По крайней мере, думал, что знаю.

Долетев до знакомого здания Базы Охотников, я замер в воздухе. Снаружи оно почти не изменилось – все те же серые, монолитные стены, напоминающие бункер. Но стоило войти внутрь... Я чуть не отшатнулся. Интерьер преобразился до неузнаваемости! Просторные холлы с голографическими дисплеями, сияющие хромированные лифты, люди в стильной униформе с нашивками кланов – будто попал в футуристический штаб из научно-фантастического фильма, а не в аскетичную базу охотников на монстров. И тут же, буквально нос к носу, я столкнулся с тем самым мальчишкой – героем дня. Он заметно вытянулся, дотягиваясь теперь мне до подбородка, набрал солидную мышечную массу. Но больше всего поражал его взгляд – наглый, волевой, с легким, но отчетливым оттенком надменности. В нем не осталось и следа от того испуганного ребенка.

— Вы же тот самый Охотник, — он улыбнулся, но в улыбке не было тепла, лишь расчетливое узнавание. — Что спас меня тогда, помните? Я был с мамой и сестренкой. В переулке за рынком.

— Конечно помню, — кивнул я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Мой взгляд скользнул за его спину – там стояли две девушки, явно старше его, лет двадцати пяти. Самому парню, если память не изменяет, сейчас лет семнадцать. Откуда в его жизни взялись такие спутницы? Наставницы? Но на них не было видно ни предметов Охотников, ни вообще какого-либо оружия. Лишь элегантная, дорогая одежда. — В тебе я сразу разглядел искру. Ждал. Верил, что ты станешь одним из лучших. Великим Охотником.

— Вы же сегодня будете принимать у нас финальный экзамен, да? — спросил он, но в интонации не было вопроса, лишь констатация факта. — Можно мне рассчитывать на честь сразиться с вами один на один?

Я машинально поднял глаза к потолку, размышляя над его дерзостью, и... замер. Прямо в своде холла, среди инсталляций и светильников, плавал гигантский, вытаращенный глаз. Без веко, без ресниц – просто сфера с зрачком, бесстрастно взирающая вниз. Я сам вытаращился в ответ, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Этот парень... он сам накапливает Энергию Души! — я чуть не захлебнулся от неожиданности, подавившись кашлем. — Что за...? Это же новое, фундаментальное изменение в законах мироздания здесь! Полный бред! Такого не может быть! Это нарушает все каноны!

— Можешь, — просипел я, едва справившись с кашлем, и резко прошел мимо него вглубь Базы, к тренировочным залам. Глаз на потолке неотрывно следил за моей спиной. — Главное – не натвори чего-нибудь непоправимого. Береги себя и других.

Едва отойдя, я снова судорожно открыл поисковик на телефоне. Запрос: "Наследование способностей Охотников". Ответы обрушились лавиной. Оказывается, в этом мире возник новый феномен: если Охотник-родитель при рождении ребенка жертвует микроскопическую частицу своего Предмета, она вживляется в кость младенца, буквально оживая и становясь его собственным, уникальным Предметом. Этот вживленный артефакт позволяет новому поколению – "Второму Поколению" – накапливать Энергию Души непосредственно в костной ткани, многократно усиливая физические параметры тела с рождения. Генетика, усиленная магией предметов.

— Это... это не нарушение законов физики, — разочарованно вздохнула Белла, словно читая мои мысли. — Просто симбиоз на клеточном уровне. А я-то уже рассчитывала на Нобелевку за открытие новой физической реальности. Какое разочарование.

Часто ловлю себя на мысли: кажется, будто это чье-то разнузданное воображение просто шалит, меняя правила игры по собственному капризу. Я мысленно задал вопрос Белле: "Чье?" – но она проигнорировала. Молчание было красноречивее слов.

— Вот вы где! Наконец-то! — Кто-то резко схватил меня за локоть. Незнакомец, запыхавшийся, в форме администратора Базы. — Быстрее! Вам же скоро экзамен принимать! Все уже собрались!

Меня буквально потащили через лабиринт новых коридоров к заднему двору Базы. И то, что я там увидел, повергло меня в настоящий шок. Громадная боевая арена, сияющая неоном и хромом, красовалась посреди искусственного ландшафта. Многоярусные трибуны ломились от зрителей – тысячи людей! И этот людской поток, завидев меня, с ревом восторга хлынул вперед, подхватил и буквально понес к центру арены на руках. Там меня вырвали из этой восторженной толпы другие руки – огромные, сильные.

— Опять вас потеряли в коридорах! — проворчал здоровенный бугай в броне инструктора. Его лапища была размером с мою голову, и он легко удерживал меня на весу, как котенка. — Действуем по плану «Альфа»? Или «Омега»? Ждем сигнала?

— Да, действуем... по плану, — пробормотал я, дезориентированный. Какой план?! — Только отпусти, пожалуйста. Сам дойду.

Спустившись на твердую землю арены, я отряхнул свою... пижаму? Черта с два! Я и забыл, что прилетел сюда прямо из постели, в старых клетчатых штанах и растянутой футболке! И ни один идиот не удосужился мне сказать! Пока меня вели в боковую комнату для переодевания, мимо проносились торжественные речи по громкой связи, аплодисменты. Я пропустил все церемониальные моменты. Переодевшись в выданную мне стандартную, но добротную униформу Охотника (с нашивкой элитного подразделения, между прочим), я направился к специальной трибуне – месту для пафосного появления экзаменатора.

— Тысяча участников... и это только в нашем городе, — пробормотал я, глядя на море молодых лиц внизу. Удивляться я уже устал, поэтому лишь едва приподнял брови. — И новички... настоящие монстры. Сплошь Второе Поколение.

"Второе Поколение" – значит, дети Охотников, с их врожденными костными артефактами.

— Если с того события прошло всего пять лет, — начал я мысленно подсчитывать, — то Охотников в стране было максимум пара тысяч. Из других стран их не пускали из-за карантина после Катаклизма... И...

— Это Сюжет, глупыш! Просто смирись с его причудами, — резко перебила меня Белла. — Логика здесь – роскошь. Это противоестественно, чудно и абсолютно необъяснимо. Но факт: таких детей сейчас под сотню тысяч по всему миру, и их число растет как на дрожжах. Новое человечество.

Она была права. Сюжет оперирует невозможным, делая его реальностью. Пытаться понять его – путь к безумию. Единственное утешение: большинство миров, куда меня забрасывает, хоть отдаленно напоминают мой родной, и на них худо-бедно можно существовать. Без этой тени знакомства выживаемость упала бы до катастрофического нуля. Вечно балансировать на грани смерти – перспектива так себе.

— О-о-о, но не все миры вообще пригодны для жизни, милый, — язвительно протянула Белла, явно получая удовольствие от моей нарастающей тревоги. — На твоем нелегком пути тебе предстоит столкнуться с такими местами... куда даже самые безумные фантомы сунуться побоятся. Или не смогут физически.

— Расскажи о них, — потребовал я, отрывая взгляд от арены, где уже начались предварительные испытания: поднятие многотонных гирь, бег с препятствиями на сверхскоростях, подтягивания на гравитационных тренажерах. Моя роль пока была наблюдательной. — Хотя бы кратко. Чтобы я мог... морально подготовиться.

— Это невозможно, дурачок, — в ее голосе прозвучало злое торжество, словно она ждала этого вопроса. — Никакие описания не передадут сути. Ни один материал, ни одна защита из известных тебе не выдержат даже легкого ветерка в тех мирах. Твоя плоть сварится за секунды, если не мгновенно. Мышцы, органы... все. Только твоя собственная, уникальная «кожа» – плод твоей эволюции – сможет дать шанс. И то... сомнительный. Создавай свои метаматериалы, копай глубже в магию плоти. Но, честно? Сомневаюсь, что поможет. Там царят иные законы.

Она была явно обижена на меня. Иначе такой беспричинной злобы быть не могло. Злится, что я не оправдываю ее ожиданий? Не становлюсь тем самым идеальным, безжалостным Воином? Так я им и не стремился быть! Вся эта охота, бесконечные сражения – лишь цена за выживание. За возможность дышать. Становление магом, обрывки воспоминаний из других жизней – всего лишь побочные, пусть и любопытные, бонусы к этому тяжкому труду.

Я повернулся в ту сторону, откуда доносился ее голос (хотя знал, что ее физически нет рядом), и улыбнулся. Искренне, без злобы. Улыбнулся ее обиде, ее ожиданиям, всей этой нелепости. Встав со своего места на трибуне, я спустился вниз, к самым первым рядам, откуда было отлично видно поле боя. Из тысячи участников физические испытания прошли более девятисот. Впечатляющий отсев всего в несколько десятков. Психологический тест они прошли раньше. Остался финал – проверка Силы Духа. Самый важный этап. Он отсеивает нытиков и трусов, тех, кто в панике может погубить сотни жизней. Оставляет только тех, кто способен стать холодным, расчетливым убийцей... во имя спасения других.

— А вот и главный экзаменатор! — рявкнул я в микрофон, встроенный в воротник униформы. Не дожидаясь реакции, высоко подпрыгнул, используя телекинез как трамплин. В прыжке призвал свой Предмет – обломок древней кастрюли, мгновенно преобразовавшийся в массивный, покрытый рунами боевой молот. Одновременно телекинезом мягко, но неотвратимо оттолкнул группу новичков, сгрудившихся в центре, к самому краю арены. — Внимание, задание простое! Пройдите ПОЛОВИНУ расстояния до меня – и вы получите звание Охотника и свой Предмет! Выдержать – значит доказать свою силу!

Активировав Предмет на полную мощность, я направил чудовищный поток чистой силы, сконцентрированной в виде невидимого, но осязаемого давления, от себя. Волна энергии, сминая покрытие арены, рванула к новичкам. Попривыкнув к ощущениям, я убавил мощность до теоретически безопасного минимума – чтобы не размазать их по стенкам, а лишь проверить стойкость. Несколько человек сразу рухнули, потеряв сознание от ужаса и перегрузки. Их быстро унесли санитары.

— Ого, вы только посмотрите на этого паренька! — пронесся по громкой связи восхищенный голос комментатора, едва пробиваясь сквозь вой искусственного ветра, созданного моим давлением. — Прёт вперед, не сгибаясь! Настоящий трактор!

Я ожидал увидеть того самого наглого мальчишку с двумя девушками, но это был другой паренек. Крепкий, коренастый, с коротко остриженными волосами. Удивительно! Смотря на него, я буквально кожей чувствовал исходящую от него грубую физическую мощь. Он не пытался рассекать мое давление тонким контролем энергии, как это делают мастера. Он просто... шагал. Напрягая каждую мышцу, впиваясь ступнями в крошащееся покрытие арены, преодолевая силу, толкающую его назад, чистой мышечной силой и упрямством.

— Видимо, у этого молодца врожденная способность к экстремальному усилению физического тела! — прокомментировал мои мысли все тот же голос с трибун. — Остальные как-то замерли... не решаются двинуться с места.

Упс! Вот это я ляпнул! Скорее всего, это из-за моего первоначального, неконтролируемого выброса давления в самом начале. Я слепо следовал инструкции на телефоне, но из-за полного отсутствия практики... выложился по полной. Ладно. Будем считать это не ошибкой, а... дополнительным испытанием на сообразительность. Да, именно так я и запишу в отчете. "Проверка на адаптацию к нештатным ситуациям".

Тот самый коренастый парень тем временем дошел до меня и встал вплотную. Его наглые глаза, полные вызова, смотрели прямо в мои. Он оскалился в чем-то среднем между улыбкой и гримасой боли и занес кулак, явно намереваясь ударить экзаменатора.

— Этого считаем прошедшим! — рявкнул я, не дав ему ударить. Моя телекинетическая "ладонь" шлепнула его как муху, отшвырнув метров на десять и вбив в амортизирующую стену арены. Он осел, оглушенный, но явно живой. — Ждем остальных! Время пошло!

С трибун мне помахала маленькая ручка. Я перевел взгляд – это была та самая девочка, моя "дочка"-копия, сидевшая рядом с Акено. Я автоматически помахал ей в ответ, но сердце сжалось. Этот мир... он будет уничтожен, когда я выполню свою миссию. Что будет с ней? С Акено? Со всеми этими людьми на трибунах?

— Кстати, напомню, это всего лишь копия, порожденная Сюжетом, а не настоящий человек, — сухо констатировала Белла, словно читая мои мысли. Я взглянул на небо над ареной. Тот самый гигантский глаз все еще висел там, глядя на меня с каким-то... странным, непостижимым спокойствием. — Раскусил? Она – кандидат. Одна из многих. Сюжет решил подстраховаться: главных героев будет несколько. На случай, если один не справится.

Это было плохо. Очень плохо. Сюжет будет выкручиваться всеми силами, чтобы его герои выжили, росли, становились сильнее. Любой ценой. Это его природа. Но... Почему-то щемящее чувство жалости к этой маленькой девочке не отпускало. Надо будет активировать Ускоритель Мышления и разобраться с этим иррациональным чувством позже. Сейчас не время.

— Движение началось! — проревел комментатор. — Какие же у них лица, дамы и господа! Вы только посмотрите! Это надо видеть!

И правда. Кандидаты, преодолев первоначальный шок и страх, начали движение. Медленно, с невероятным трудом, но неотвратимо. В глазах горел огонь азарта и ярости, разожженный моим давлением и примером того парня. На лицах – оскал предельного напряжения, зубы стиснуты до хруста. Желание было единым: дойти! Выдержать! Получить заветный Предмет и статус! Одни шли, согнувшись, почти ползком. Другие, с врожденными способностями к контролю энергии, пытались рассекать поток. Но все двигались вперед.

— Чую что-то... Пустого! — Мою интуицию резко кольнуло, как иглой. Я немедленно передал мысленный импульс комментатору. Тот вздрогнул, побледнел и чуть не сорвал голос в крике. — Координаты... Твою ж мать! Налево, под трибуной "Гамма"! Чувствую силу... Лорд, черт подери!

Секунду спустя плиты покрытия арены взметнулись вверх, и из образовавшегося кратера вылетела Пустая. Она сохранила личину молодой женщины, но глаза горели чужим, хищным светом. Бросилась она не на ближайших новичков, а строго на меня – источник угрозы, чем невероятно упростила задачу. Мой молот в руке преобразовался, став уже, острее – в подобие гигантского топора. Телекинез усилил мышцы.

— Хитрюга, — усмехнулся я, когда она, почуяв телекинетическую хватку, резко сменила траекторию, метнувшись к группе замерших новичков. — Но не выйдет. За твою энергию я поборюсь.

Мгновенно сократив расстояние до нуля телекинетическим толчком, я снес ей голову с плеч ударом снизу вверх. Обычному Пустому в теле человека обезглавливание смертельно. Лордам, в теории, тоже, но для верности я послал импульс энергии, превратив тело в пылающие обломки. Энергия хлынула ручьем, приятно заполняя внутренний резервуар.

— СЗАДИ! — Мысленный крик сотен зрителей прорвался в мое сознание одновременно с реальными воплями с трибун.

Я развернулся с максимальной скоростью, на которую был способен без Ускорителя. Вторая такая же тварь в личине мужчины-строителя уже была в прыжке, когтистая лапа занесена для удара. Молот встретил его на полном ходу. Энергия с первого Лорда еще не успела полностью ассимилироваться, а уже пришел второй поток.

— Третий уровень! Всем беречься!

— Убиваем его первым! Он главная угроза! — кто-то дико закричал сзади, и тут я осознал всю глубину ловушки. Меня окружили! С двух сторон!

— Эх, не хотелось так светиться... — вздохнул я с искренним сожалением. Телекинез рванул с невиданной силой, подняв всю пыль, щебень и обломки в радиусе десяти метров. Вихрь закрутился с бешеной скоростью, создавая локальную песчаную бурю. — Да и тратить столько сил впустую – расточительно.

Со стороны, наверное, выглядело так, будто я просто исчез в центре пылевого смерча, а затем мгновенно материализовался в двадцати метрах в стороне. Двух Лордов внутри смерча просто разорвало на молекулы давлением и абразивом. Энергия с них хлынула в меня, переполняя резервуар до самого края. Чувство могущества, близкое к опьянению, охватило меня. Граница Третьего Уровня дрогнула.

— Сюжет сейчас сходит с ума, — голос Беллы прозвучал непривычно напряженно, с нотками тревоги. Что она такое видела в потоках реальности? — Король... Король Пустых объявился! Чувствуешь? Сможешь его уничтожить? Он уже в городе!

Ощущения от его духовного давления были чудовищными. Гнетущая, нечеловеческая мощь, волны паники, идущие от каждого живого существа в радиусе километров. И этот монстр не просто шел – он методично уничтожал весь город на своем пути, прокладывая дорогу из руин. Этот монстр… он уже был в городе. И он методично уничтожал все на своем пути, несясь прямиком к арене, к источнику сильной энергии – ко мне. Давление росло с каждой секундой, физически ощущалось, как сжимается воздух.

— Если я уничтожу его… ты начнешь процедуру ликвидации мира сразу? – спросил я, чувствуя, как капли пота стекают по виску, несмотря на прохладу под куполом. До прямого столкновения оставались минуты. Его сдерживала только плотная застройка центральных районов, но он пробивался сквозь здания, как нож сквозь масло. Я видел это внутренним взором, через сенсоры Беллы.

— Технически… тебе нужно уничтожить еще девять Лордов, и только тогда я активирую протокол, – Белла смотрела в ту же сторону, откуда неслась угроза. Её взгляд был невыразимо спокоен. – Но Король… его появление – это твоя вина. Надо было собирать Энергию Души с Лордов постепенно, не привлекая внимания. Ты же устроил фейерверк! Теперь он сам собирает энергию, выжигая город. Он чувствует тебя. Он хочет тебя уничтожить. Поглотить твою силу.

Зачем Королю столько энергии? Его уровень, по идее, был потолком – Третий Уровень Усиления. Выше не прыгнешь. Разве что…

— Взгляни наверх. Над куполом, – приказала Белла. Я поднял голову. И обомлел. В небе, прямо над ареной, зиял черный, мерцающий багровыми молниями разлом. Он пульсировал, как живая рана в ткани неба. – Вот теперь бы очень пригодился Главный Герой. Тот, кто должен по сюжету уничтожить главного злодея.

— Разве злодеи сейчас не уровня этого самого «главного героя»? – я взглянул на Кодзиро, который, скрежеща зубами, продолжал бороться с моим давлением на краю арены. Его девушки-спутницы стояли рядом, невозмутимые, будто давление на них не действовало вовсе.

— Точно. И это не Король с Лордами – истинные злодеи, – голос Беллы прозвучал почти облегченно. – Иди и разберись с этим…

Ее слова потонули в оглушительном грохоте. Весь мир содрогнулся. Купол арены вздыбился, треснул, но выдержал первый удар. В ушах завыла белая пелена свиста. Я увидел Короля. Он был уже здесь. Не передо мной. Над куполом! Его фигура, закованная в костяную броню причудливой формы, заслоняла разлом. Человекоподобный, но чудовищно искаженный, с длинными костяными шипами вместо рук. Он занес одну такую «руку» для удара.

— Сожалею, – тихо прозвучал голос Беллы. В тот же миг я увидел… нет, почувствовал. Через разлом в куполе, как в замедленной съемке, пронеслись два тела. Акено и девочка. Их отшвырнуло ударной волной от удара Короля по куполу. Я не видел деталей, но знал. Они погибли. Мгновенно. И странное дело – та волна боли и ярости, что должна была накрыть меня, вдруг… схлынула. Стало пусто и холодно. Будто кто-то выключил эмоции.

— Твой Ускоритель… это нечто, – констатировала Белла. – Он блокирует нежелательные нейрохимические реакции. Очень эффективно. Практично.

— Твое лицемерие начинает бесить, – мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной ненавистью, что, казалось, воздух вокруг меня покрылся инеем. – Постарайся не злить меня дальше, пока я разбираюсь с этим «боссом». Замолчи.

Я активировал Ускоритель Восприятия. Мир замер. Осколки стекла, падающие с купола, зависли в воздухе. Искры от поврежденных энергопроводов застыли яркими точками. Паника на лицах зрителей превратилась в застывшие маски ужаса. Только Король двигался, но с чудовищным замедлением – его костяной клин медленно-медленно опускался, чтобы пробить купол окончательно.

Время у меня было. Микросекунды, растянутые Ускорителем в субъективные минуты. Я окинул взглядом арену. Обломки конструкций, куски покрытия, вырванные взрывом. Идеально. Телекинезом я схватил десятки крупных обломков. Мысленно раскрутил их до безумной скорости – в сорок раз быстрее звука. В реальном времени это выглядело бы как исчезновение обломков и мгновенное появление сверхзвуковых снарядов в цели.

Король, даже в замедлении, почувствовал угрозу. Его «взгляд» (пустые глазницы в костяной маске) метнулся в мою сторону. Он попытался изменить траекторию удара, направив его на меня. Из разлома позади него вынырнули, как тени, еще три фигуры – Лорды, его гвардия. Они бросились наперерез снарядам.

— Быстро! – мысленно скомандовал я себе. Камни-снаряды рванули вперед. Они прошили Лордов, как бумагу, разрывая их на клубы черной пыли еще до того, как те успели среагировать. Ручейки Энергии Души влились в меня. Главные снаряды достигли Короля. Костяная броня треснула, не выдержав удара. Чудовище взревело в замедленной тишине, его тело начало разваливаться под градом ударов. – Миссия выполнена. Локация аномальна. Пора уходить. Переношу тебя в Центральный Мир. Удерживай связь.

Я сжал в кулаке амулет-ключ, данный Беллой в начале всего этого кошмара. Энергия, полученная от Лордов и Короля, хлынула в него. Пространство вокруг исказилось, завертелось. Горящая арена, разлом в небе, застывшие в крике лица – все это поплыло, расплылось в калейдоскопе абстрактных цветов и форм.

Сменилась картинка. Давление, шум, запах гари и страха – исчезли. Я стоял на тихой, уютной улице, засаженной старыми липами. Вечер. Тепло. Пахло цветами и влажной после дождя землей. Где-то вдали лаяла собака. Я добрел до ближайшей скамейки и рухнул на нее, как подкошенный. Закрыл глаза. Физически я был цел – регенерация работала, заживляя мелкие ссадины и ожоги. Но внутри… была пустота и свинцовая усталость.

— Что это было? – прошептал я, обращаясь не к Белле, а к самому себе. Вернее, к тому рациональному, отстраненному голосу в голове, что помогал мне в бою – «второму пилоту».

— Химическая привязанность, – безэмоционально объяснил внутренний голос. – Комбинация окситоцина, дофамина и защитного инстинкта. Тот же механизм, что срабатывает при виде щенков, котят или человеческих младенцев. Ты увидел уязвимый объект (девочку), твой мозг идентифицировал его как «нуждающийся в защите». Учитывая твой текущий психоэмоциональный фон, адаптирующийся к постоянному хаосу и сюжетным аномалиям, эта реакция была ожидаема. Я объяснил твоему подсознанию механизм явления, и твой защитный контур Ускорителя купировал избыточную эмоциональную реакцию на их гибель. Ты осознал природу чувства – оно потеряло власть.

Мимо проходили люди – пара пенсионеров, мама с коляской, подростки на самокатах. Они бросали на меня странные взгляды: парень в потрепанной, местами обгоревшей униформе охотника, с дикими глазами и свежими шрамами, которые затягивались прямо на их глазах. Я игнорировал их.

— Держи Ускоритель активным на минимально необходимом уровне, – мысленно обратился ко мне «второй пилот». – Пока Белла что-то ковыряет в твоих нейронах и энергопотоках. Не доверяй ей полностью.

Я кивнул, ощущая легкое, постоянное давление в висках – признак работы Ускорителя. – Отлично. Теперь иди в квартиру. Рухни спать. Только не забудь включить режим «Не отключать при переходе в сон». Нам надо отслеживать ее активность.

Я побрел, как зомби, к знакомому подъезду. Дверь в парадную открыл автоматически. Моя попытка аккуратно толкнуть дверь в квартиру закончилась тем, что ручка осталась у меня в руке, а дверь с треском распахнулась, ударившись о стену. Усталость брала свое.

— Ты пришёл? – из соседней комнаты высунулась встревоженная физиономия моего сожителя. Увидев мой вид, его глаза округлились. – Ой. Я… я потом подойду. Отдыхай. – И голова быстро исчезла, дверь прикрылась.

Я кивнул в пустоту и зашагал в свою комнату. Закрыл дверь (на этот раз аккуратно), щелкнул замком. И только тогда позволил себе осмотреться. Комната… была другой. Совершенно другой. Раньше здесь был минимализм: кровать, стол, шкаф. Теперь же… Стены были выкрашены в мягкий, успокаивающий бирюзовый цвет. Пол покрыт теплым, упругим ковром, мерцающим, как звездное небо при включении скрытой подсветки. Вместо кровати – капсула для сна и медитации с биометрическим контролем. Вместо стола – голографический интерфейс, парящий в воздухе. Даже воздух был другим – чистым, с легким запахом моря.

— Комната прям… белая стала, – пробормотал я, снимая рваную куртку. Раньше она была… серой. Утилитарной.

— Это мы постарались! – в углу комнаты замерцали, а затем материализовались три полупрозрачные фигуры. Фантомы. Духи погибших ученых, с которыми я когда-то сотрудничал в другом мире. Они улыбались. – В качестве благодарности за спасение наших данных и… ну, просто потому что ты живой. Произвели небольшой ремонт! – сказал один, похожий на старичка с седой бородкой.

— Некоторые из нас, те, кто тебя знал лично, – добавила фантом в образе молодой женщины, – встроили кое-какие улучшения. Климат-контроль, фильтрация воздуха, нейроинтерфейс для Ускорителя… Все под тебя настроено. Добро пожаловать домой. Наконец-то.

Я устало улыбнулся им, ощущая, как последние силы покидают меня.

— Спасибо… – прошептал я. – Поблагодарю… завтра…

И рухнул плашмя на мягкий, мерцающий ковер. Сознание отключилось еще до того, как голова коснулась пола. Глубокий, беспробудный сон настиг меня мгновенно. Ускоритель тихо жужжал в висках, отслеживая показатели, стоя на страже сна. Завтра будет новый день. Новый сюжет. Новая аномалия. Но сейчас

Глава 8

— Просыпайся, давай! Живо! — не голос разбудил меня. Что-то огромное, твердое и невероятно сильное подсунулось под меня и резко подбросило вверх. Я стукнулся головой о потолок своей уютной, недавно отремонтированной комнаты с мерцающим ковром-звездным небом и мягко шлепнулся обратно. Только не на кровать. На то, что от нее осталось – груду разломанных досок и порванного белья. — А то в университет опоздаешь! Прямо на первую пару!

— Я здоровый лоб, на вид тридцати лет отроду! – заорал я, выкарабкиваясь из обломков и потирая затылок. Голова гудела, но серьезной травмы не было – старые импланты и улучшения все еще работали, хоть и на минималках. – Какой, к чертовой матери, университет?! И кровать, между прочим, сломал! Спасибо, будильник говорящий!

Быстрый осмотр себя подтвердил мои слова. В зеркале на стене отражался мужчина лет тридцати, без единого шрама (регенерация пока справлялась с мелочью), в помятой пижаме, но определенно не студент. Никакого всесилия, которое я начал ощущать в прошлом мире. Ни намека на телекинез – ментальная команда повисла в воздухе без ответа. Пустота. Грустно. Очень грустно. Будто ампутировали пару лишних, но таких удобных конечностей.

— Специально дождался моего пробуждения, чтобы так поздороваться, фантом? – проворчал я, наконец разглядев виновника торжества. Мой «будильник» был двухметровым бугаем с кожей болотного оттенка и абсолютно лысой, блестящей под светом голограмм головой. Он стоял посреди комнаты, ухмыляясь туповатой, но довольной ухмылкой. – Чего тебе вообще надо? Место в книге рекордов Гиннеса по будильникостроению занять?

— Это тебе надо, а не мне, – поправил он басом, похожим на перекатывание валунов. – И я не фантом. Теперь. После создания вот этого, – он с гордостью хлопнул себя по мускулистой груди, раздался глухой металлический звон, – я просто зеленокожий парень с плотью из… железа? Металла? Не суть. Главное – я живой! И управляюсь с телом куда лучше первых добровольцев. Те были как медузы на суше – бескостные и неуклюжие. А меня попросили тебя разбудить. Говорят, тебе отпуск в Центральном Мире устроили. Время расслабиться.

— Белла что ли? – насторожился я, оглядываясь в поисках знакомого глаза. Его не было. Ни на потолке, ни в углу.

— Нет, – бугай покачал лысой головой. – Но я-то как раз предлагаю тебе кое-что получше. Отправиться на прогулку по городу! Уже не как временщик-ликвидатор, а по-настоящему! С новым телом, встроенным в местные правила… Живым человеком! – Он подчеркнул последнее слово, и до меня дошло. Если он назвал меня «живым» в этом контексте… Значит, Белла (или ее «босс») создали мне то, что здесь называют Душой? Или ее аналог? Имплант для интеграции?

— Тот смысл, который ты вкладываешь в слово «живой», несколько… упрощен, – мысленно прозвучал знакомый голос. Белла. Где-то рядом, но невидимая. – Но поправлять тебя не буду. Так обычно говорят все новоприбывшие. Твой Ускоритель тоже участвовал в процессе. Я загрузила в него инструкции и новые протоколы. Проверь отчеты.

Я мысленно вызвал интерфейс Ускорителя. Внутри головы всплыли строки текста. Много текста. Очень много. На разбор ушел бы не один час. А еще был один файл, помеченный тремя восклицательными знаками и занимавший непропорционально много памяти. Суть была ясна: «Прочти в первую очередь! Обязательно!».

— Смею заметить, – голос Беллы снова прозвучал в голове, на этот раз с оттенком подозрительной сладости, – но твой «отпуск» в этом… отсталом временном промежутке Центрального Мира вряд ли удовлетворит твои запросы. Тебе же нужно что-то… насыщеннее? – Она явно что-то задумала. – Почти угадал. Твой следующий мир будет классическим магическим средневековьем. Чумных докторов в масках и помои, выливаемые из окон прямо на голову, можешь не бояться – уровень гигиены там приемлемый. Но вот электричества, интернета, душа с горячей водой и этого твоего мерцающего ковра – забудь. Примитивизм в лучших традициях жанра.

— Нынешний мир будет лучше, сто пудов! – фыркнул зеленый бугай, явно слышавший Беллу (видимо, она ему «открыла канал»). – Тут хоть удобства есть! Комфорт! Диван мягкий! Не чета каким-то там соломенным матрацам в замке с сквозняками!

Я задумался. С одной стороны – привычные блага цивилизации, безопасность (относительная) Центрального Мира. С другой… Всегда мечтал побывать по-настоящему на природе. Не в парке, а в глуши. С костром, палаткой (или избой), шашлыком… Мой прадед, фронтовик, говаривал: «Попробуешь мой шашлык – забудешь про все рестораны мира! Захочешь еще!» Мечтал я его попробовать, да не довелось. А тут шанс? Пусть и в другом мире, с магией и потенциальными монстрами…

— Ладно, – вздохнул я. – Выбираю средневековье. С шашлыком. Надеюсь, там баранина есть.

— Отличный выбор! – голос Беллы прозвучал с непривычной теплотой, даже… одобрением? Впервые она, кажется, была мной довольна без сарказма. – Что-то вроде уважения даже начало появляться. В моем родном мире я тоже была городской жительницей. Толпы, неон, технологии… Но иногда – только природа, тишина и костер. Это… расслабляло. Дарило настоящий уют. Готовься.

Мир вокруг поплыл, цвета смешались. Ощущение свободного падения сменилось твердостью земли под ногами и запахом – свежей хвои, влажной земли, дымка где-то вдалеке. Я стоял на опушке густого леса. Внизу, в долине, виднелась деревня, домики с соломенными крышами и каменными основаниями. Тишина. Ни гула машин, ни мерцания экранов. Только пение птиц и шелест листвы. И… странная пустота внутри. Мои остаточные силы, те 10% к физической мощи, казались ничтожными без привычного телекинеза или усиления. Я почувствовал себя уязвимым. По-настоящему. Значит, нужны люди. Хотя бы для начала.

— Слушай инструктаж, – мысленно приказала Белла. – Сюжет типичный рыцарский роман. Есть Темный Лорд (Злодей, Босс Монстров – называй как хочешь). Для его уничтожения тайно воспитали Героя. Сейчас он собирает команду верных спутников. Сюжет завершится в момент его победы над Злодеем. – В ее голосе прозвучало ожидание моей негативной реакции. – И да, будь готов. Массовые смерти – неизбежный атрибут таких развязок. Местная магия основана на «атрибутах» – врожденных способностях. Каждый человек рождается со своим. Он позволяет влиять на мир в очень узкой сфере. Например, поджечь что-то маленькое. Или нагреть жидкость в чашке. Или вскипятить ее. Ключевое – «узкая». Один атрибут – одна функция. Редко бывает что-то универсальное.

Плохо. У меня-то атрибута нет от слова совсем. Я – чистый лист в магическом плане. Чужеродный элемент. Значит, придется что-то «позаимствовать». Или имитировать.

— На этот раз я могу помочь, – ее голос прозвучал почти… виновато? Я поднял голову. Высоко в небе, почти в зените, открылось огромное, знакомое Око с вертикальным зрачком. Оно смотрело прямо на меня. – Не пялься так. Особенно такому моралисту, как ты. Мое решение может тебя… смутить.

— А что ты собираешься сделать? – сузил я глаза, чувствуя подвох.

— Вырвать атрибут у свежего трупа и впихнуть его тебе, – отчеканила Белла. Я поморщился. Моралист во мне действительно возмутился. Выковыривать что-то из мертвеца и совать в себя… Мерзко. – Заражения, гниения и прочей биологической гадости не будет. Атрибут – это не орган. Не материальный объект в привычном смысле. Это… паттерн. Закодированная возможность. Объяснить тебе на твоем нынешнем уровне понимания я не смогу. Лучше скажи, какую функцию хочешь? Выбирай с умом, это надолго.

— Что-нибудь боевое, – не раздумывая, ответил я. В мире с монстрами и Злодеем – самое оно.

— Из доступного в радиусе сканирования… – она сделала паузу, будто перебирала варианты. – Могу предложить «Заточку клинка». Делает лезвия острее. Уровень – начинающий.

— Какие еще варианты? – насторожился я. Звучало слишком уж просто.

— Смена цвета волос (только своих), усиление запахов (всех подряд, без разбора), способность не спать (но не восстанавливаться при этом), и… – она запнулась. – «Диалог с Незрячим». Способность разговаривать с тем, кто лишен зрения.

— Так слепой не априори немой! – не понял я.

— Это особенность атрибута, – мысленно пожала плечами Белла. – Он позволяет установить ментальную связь именно с теми, кто не видит. Глухие или немые – не в счет. Атрибуты можно развивать, совершенствовать, иногда даже видоизменять со временем и тренировкой. Рекомендую первое – «Заточку». Универсально и полезно.

— Ладно, – вздохнул я. – Давай «Заточку».

— Как я и знала, – прозвучало в голове с легкой усмешкой.

И тут лес вокруг меня взорвался. Не в буквальном смысле. Словно гигантская невидимая рука смахнула деревья в сторону, открыв небо. И с этого неба, с оглушительным ревом, на меня рухнуло… нечто. Не монстр. Не метеорит. Сгусток чистой, дикой энергии, сформированный в нечто жуткое, пульсирующее и невероятно плотное. Мой новый атрибут. Он вонзился мне в грудь.

Я не закричал. Воздух вырвался из легких беззвучным стоном. Ощущение было таким, будто меня изнутри разрывают на миллиарды раскаленных частиц и тут же собирают обратно. Клетка за клеткой. Нерв за нервом. Боль, острая и всепроникающая, сковала все тело. Глаза сами собой наполнились слезами.

— Боль снижена на девяносто процентов, – сухо прокомментировала Белла. – Если бы ты чувствовал все сполна, орал бы так, что лес бы содрогнулся. Привыкай. Инициализация атрибута – процесс интимный и болезненный.

Пока каждая клетка моего тела горела и перестраивалась, я пытался отвлечься, уткнувшись в отчет Ускорителя. Картина вырисовывалась мрачноватая. Все мои прежние способности – телекинез, энергетические манипуляции, даже остаточное усиление – были заблокированы наглухо. Не просто ослаблены – отключены. До выполнения неких… условий. Каких именно – в отчете было туманно, словно информация намеренно зашифрована или недоступна для моего текущего уровня доступа. Сам Ускоритель претерпел апгрейд: появился навык «Множественные Потоки Сознания» (старый-новый, как я понял), а главное – значительно снизилась нагрузка на мозг при его работе. Значит, можно держать его включенным дольше. Физические импланты и базовые улучшения (те самые +10% к силе, скорости, регенерации) остались при мне – неотъемлемая часть тела. Белла скинула пакет базовых знаний об атрибутах этого мира, и Ускоритель, работая в фоновом режиме, уже начал их разбирать и структурировать для меня.

Боль начала отступать, сменившись странной пустотой и… легкостью? Я поднялся с травы, отряхнулся. Одежда была изорвана в клочья, особенно на груди и спине, и щедро перепачкана травяным соком. Бока ныли.

— Белль, – обратился я мысленно к Оку в небе, которое теперь смотрело на меня с каким-то… ожиданием? – А зачем мне вообще этот атрибут в твоей грандиозной «системе развития»? Как он впишется?

— Его основа, его ядро, – объяснила она, – пойдет на формирование каналов. Каналов, которые свяжут твое новое «я», твое тело, и те духовные элементы (или их аналоги), что появятся позже. Сама же способность атрибута – «Заточка» – станет твоей уникальной особенностью в этом мире. Визитной карточкой.

— Могу я взглянуть на общий план развития? – спросил я, снимая свой верный, чудом уцелевший лабораторный халат и обматывая его вокруг пояса, чтобы прикрыть самые кричащие дыры на штанах. – Хотя бы схематично?

— Нет, – ответила она резко, без колебаний. – Иначе ты начнешь что-то свое придумывать, вставлять, менять… испортишь всю архитектуру. Да и не сделаю я тебе ничего плохого. – В ее голосе вдруг прозвучала почти… человеческая обида? – Босс дал четкий план. Если я его самовольно изменю, он мне… не обрадуется. Получу по голове. Метафорически. Надеюсь.

— Он что, злой? – поинтересовался я, направляясь в сторону деревни. Бока по-прежнему болели, но идти было можно.

Последовал длинный, почти фанатичный рассказ. Вывод: не злой. Жизнь была тяжелая, полная потерь и борьбы. Действует по жестким, но своим принципам. Тоталитаризма нет – общества живут своей жизнью. Полного контроля нет – только мониторинг и точечные вмешательства. Иногда, в хорошем настроении (аж пять раз в год!), устраивает грандиозные праздники для подчиненных миров.

— Мой родной мир… он тоже часть этого… государства? – осторожно спросил я. – И если да, то почему «босс» не объявился к нам сразу? Не помог?

— Босс исповедует политику скрытого, ненавязчивого воздействия на развитие миров, – пояснила Белла. – Чтобы они росли разнообразными, уникальными, а не клонами под диктовку сверху. Его цель – разнообразие. Только в случае Чрезвычайных Происшествий, угрожающих самому существованию мира или его уникальности, в мир приходят его Наместники. Или он сам. И тогда объявляется… протекторат. Вассалитет. – Она произнесла это слово без тени сомнения.

"С его-то силой это не протекторат, а полная аннексия", – промелькнула у меня мысль, но озвучивать ее фанатичке не стал. – А мой мир?

— Твой мир тоже был под скрытым наблюдением и мягким воздействием, – подтвердила Белла. – Почему случилось… ЭТО… – ее голос дрогнул, – неизвестно. Босс не стал делиться деталями. Просто сказал: «Сбой. Непредвиденное стечение обстоятельств. Чужое вмешательство?» Неясно.

Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох прохладного лесного воздуха, медленно выдохнул. Злиться на этого «босса» было глупо и бесполезно. Во-первых, уровни силы несопоставимы. Он меня прихлопнет, как букашку, даже не заметив. Во-вторых, его прямой вины в катастрофе моего мира, судя по всему, не было. Не уследил? Возможно. Но виноваты в первую очередь те, кто запустил бомбу в лабораторию. Военные, политики, террористы – кто бы там ни был. Вспомнилась старинная пословица: «На бога надейся, а сам не плошай». Видимо, кто-то очень сильно «плохнул».

— За местного сойду? – спросил я, оглядывая свои лохмотья, перепачканные зеленью и землей. Выглядел я как после схватки с медведем. Или как этот самый медведь.

— Вполне, – ответил глаз в небе. – Только не беси меня своим нытьем про внешний вид.

Деревня вблизи оказалась не такой уж примитивной, как я ожидал. Вместо ожидаемых срубов – добротные дома на каменных фундаментах, стены из какого-то подобия самана или глинобитные, но явно укрепленные, а кое-где и из грубо отесанного камня, скрепленного чем-то вроде цемента. Дорога была утрамбованной, без непролазной грязи. Чисто. Аккуратно.

— Новенький? – послышались голоса из-за плетней и из открытых окон. Люди выглядывали – мужчины в холщовых рубахах и кожаных поясах, женщины в длинных платьях и передниках. – Чую, от него эфиром так и прет! Сильно!

Эфир. Местный термин для магической энергии, питающей атрибуты. Он пропитывал этот мир, был его основой. Судя по репликам, пользоваться им могли все, даже без активного применения атрибута – просто чувствовать. И у каждого человека атрибут был. По определению.

— Я, походу, переборщила с «инициализацией», – мысленно прозвучал голос Беллы, полный обреченности. – Слишком яркий след в эфире. Сюжет… он не потерпит чересчур сильного, «несогласованного» персонажа рядом с героем на этапе сбора команды. Вот блин! – она мысленно вздохнула. – А я же все просчитала двадцать раз! Буквально!

— Житейская мудрость от одного моего знакомого, – усмехнулся я. – Если сделал что-то четное количество раз, сделай еще раз – нечетное. А потом, сделав нечетное, захочешь снова сделать четное… для баланса. И перепроверишь.

— И так до бесконечности? – в голосе Беллы зазвучало что-то вроде усталого интереса.

— И так, пока не надоест, – подтвердил я.

Мысль была ясна: я слишком «громкий» в магическом плане. Значит, отпуск! Герой и его команда меня обойдут стороной. Сюжет либо избавится от меня как от помехи (тихо и незаметно), либо герой просто не обратит на меня внимания. Идеально. С чувством глубокого удовлетворения я направился к самому большому дому в деревне – дому старосты. Нашел его легко – Белла мысленно тыкала мне в голову направление, явно дуясь на меня за срыв планов.

— Здравствуйте! – заявил я с порога зрелому, крепкому мужчине с роскошными, закрученными вверх усами, достойными мушкетера. На его лице отразилось удивление, а взгляд, скользнув по моим лохмотьям и импровизированному поясу из халата, стал настороженным. – Хотел бы заселиться в вашу славную деревню. Ищу тишины и покоя.

— Здравствуйте, путник, – ответил староста, вежливо, но без особого тепла. – Рады гостю, но… Купить дом и оплатить вступительный налог в общину – дело недешевое. Требует…

Я полез в «карман» своего халатового пояса – моя рука нащупала увесистый кожаный мешочек с характерным звоном. Я вложил его в руку старосты.

— … Добро пожаловать в нашу деревню, сосед! – улыбка на лице старосты стала искренней и широкой, от уха до уха (в переносном смысле, конечно, но старался он от души). – Как вас величать? И… чем вы занимались в миру? Кто вы по ремеслу?

— Зовите просто Ученым, – пожал плечами я, видя его заинтересованный взгляд. – Считать, писать обучен. Физику, химию, биологию… точные науки, в общем, изучал.

Этой реакции я не ожидал. Улыбка старосты стала еще шире, глаза засверкали. Он схватил меня за руку (крепко!) и повел показывать выделенный дом (небольшой, но крепкий, с каменным низом и деревянным верхом), трактир (в деревне! Видимо, для редких купцов и охотников), лавку и самое интересное – больницу. Скромную, но чистую.

— Вот тут и живите! – сказал он у дверей моего нового жилища. – И… не сочтите за наглость, Ученый, но у нас тут с грамотностью туговато. Детишки растут, а учить их некому, кроме меня да жреца местного, а у них времени в обрез. Не были бы вы против… поделиться знаниями? Обучить их хоть азам счета да письма? И про мир рассказать?

В памяти всплыли картинки из сети: костры инквизиции, сожженные на них «еретики»-ученые.

"— Здесь так не практикуется, – мысленно успокоила меня Белла. – Местный король – сам человек ученый, продвигает знания. Религия есть, но ее влияние ослаблено. Никаких костров."

— Нет, не против, – ответил я искренне. Дети… почему бы и нет? Это же не монстров убивать. – Помогу с образованием. Постараюсь.

Да и самому полезно. Наблюдая за детьми, которые будут использовать свои атрибуты интуитивно или копируя родителей, я смогу лучше понять, как работает моя собственная «Заточка». И как ее развивать.

Так начались мои спокойные (надеюсь) деревенские деньки. Утро начиналось с чая на крыльце, под звуки просыпающегося леса и розовеющее небо. Днем – школа. Небольшая горстка ребятишек разного возраста, от шести до четырнадцати, с горящими глазами (или сонными, смотря по характеру). Учил их азам арифметики, письму, рассказывал о звездах, растениях, простейших законах физики (без формул, на пальцах). Вечером – тренировки. Сначала просто пытался понять, как активировать атрибут. Сосредоточиться, почувствовать эфир, направить намерение… И вот оно! Тусклый кухонный нож в руке вдруг блеснул, как новенький, а его лезвие стало неестественно острым – я легко разрезал толстую ветку одним движением. Восторг открытия!

Потом экспериментировал. Сделал меч не только острым, но и крепким. Моя остаточная сила (все же +10%) позволяла с таким мечом разрубить толстое бревно одним ударом! А если применить «Заточку» к колуну и ударить по тому же бревну? Оно не рубилось – оно разламывалось пополам! Пределы? Щелкнул пальцами, взял обычную деревянную чурку (не оружие!) и попытался вложить в нее намерение прочности. Получилось с трудом, словно толкая неподъемную глыбу. Чурка стала тверже, но руки после этого ощутимо «отсохли» – затраты эфира были велики. Я швырнул ее в стену сарая – глухой стук, но стена выдержала. Стал экспериментировать с разными предметами, ломая «потолок» способности. Как это работало? Когда я активировал атрибут, в голове само собой всплывало знание: лезвие режет благодаря тонкой кромке, где создается огромное давление. Для дробящего удара – важна масса и твердость. Поняв эту «логику» атрибута, я стал применять ее сознательно. Вливал больше эфира – воздействие усиливалось. За неделю моя «Заточка» выросла в силе раза в два, а то и в два с половиной. Я мог сделать топор невероятно острым и прочным одновременно, пусть и ненадолго.

Белла, парящая невидимым для других глазом где-то рядом, казалась довольной моими тренировками. Мне же нравились сами ощущения. Это было как получить новый орган чувств, позволяющий «видеть» и влиять на саму структуру металла, дерева, камня. Как быть микроскопом и кузнечным прессом одновременно.

— Вау! – раздался голос прямо за моей спиной. – А у тебя интересный атрибут!

Я вздрогнул от неожиданности и, не раздумывая, с силой лягнул ногой назад в сторону звука. Удар пришелся во что-то твердое. Передо мной стояла девушка, на голову ниже меня. Мой удар принял на себя внезапно возникший полупрозрачный щит ярко-желтого цвета. Он треснул, но выдержал, лишь отбросив девушку на шаг назад.

— Ого! – она не испугалась, а рассмеялась. – Сильный ты! Удар такой!

— А, ты спутница Героя, – мысленно прошептала Белла. – Та самая, что вчера потерялась. Осмотри ее.

Девушка была… яркой. Короткие, золотистые волосы, будто впитавшие солнечный свет, торчали в разные стороны. Кожа – нежно-розовая, здоровая. А глаза… Янтарные, огромные, полные живого любопытства и детской непосредственности. Одето было просто, но прочно – крепкие сапоги, практичные штаны, кожаный жилет поверх светлой рубахи. Оружия не было видно.

— Извини, красавица, – поспешил я извиниться. – Напугал. Рефлексы. А что за атрибут у тебя? Щит классный.

— Щиты – это моё! – с гордостью сказала она. – А что у тебя? Ты ножом что-то делал? Он так блеснул!

— Могу укрепить или заострить оружие, – объяснил я, показывая ей тупой нож, который только что точил. Активировал «Заточку». Лезвие засверкало в лучах заходящего солнца. – У тебя оружия не вижу, так что держи. На память. – Сунул ей нож в руку.

— Ого! Спасибо! – она с восхищением повертела нож в руках. – А ты что, дрова убираешь? Это же скучно!

Я продолжил укладывать дрова в сарай. Часть – на обогрев, щепки и кору – на растопку, труху – в запас для сада.

— Твои друзья, наверное, потеряли тебя, – мой улучшенный слух уловил тревожные крики вдалеке. – Они вон там, за домами. Кричат твое имя?

— А ты хорошо слышишь! – удивилась она. – Ладно, спасибо большое! И за нож!

Она развернулась и побежала, легко перепрыгивая через низкий забор. Я закончил уборку и направился в дом. Усталость навалилась как мешок. Без телекинеза приходилось все делать руками. Помыться? Надо таскать воду, греть… Раньше телекинезом снимал пот и грязь за секунду. Теперь… С тоской посмотрев на корыто и кувшин, я просто плюхнулся на жестковатый диван в главной комнате. Помыться – завтра. Сон смоет…

— Завтра в полдень будет нападение, – мысленно прозвучал голос Беллы. – Армия монстров. Небольшая, но для деревни – серьезно. – Сон как рукой сняло. – Не дергайся. Ложись спать. Сюжет не допустит атаки раньше времени. Герои задержались в поисках Элис, а из-за твоего вмешательства этот поиск затянулся. Команда успеет вернуться. Они отобьют нападение. Никто из деревенских не погибнет. Расслабься. Ты теперь смертный – без сна не продержишься. – В ее голосе звучала не привычная издёвка, а… усталая констатация факта.

Я попытался очистить голову от тревожных мыслей о монстрах, щитах Элис и завтрашней битве. Насильно отключил внутренний диалог. Сон пришел, но был беспокойным, обрывочным. Я почти ничего не запомнил. Лишь смутное ощущение… составления сюжета? Когда-то, в студенческие годы, я увлекался осознанными снами. Просил подсознание запоминать их, а потом «пересматривал». Однажды даже попробовал сам сочинить сюжет для сна и прожить его. Получилось натянуто, неестественно. С тех пор считал себя никудышным сценаристом.

Проснулся на рассвете. Без имплантов, ускоряющих восстановление, проспал бы до полудня и прохлопал бы все события. — Вот смеялся бы потом, – подумал я без особой веселости. Ха-ха-ха."

Ополоснул лицо ледяной водой из кувшина. Обтерся грубым полотенцем. Прислушался. Деревня просыпалась: мычание коров из хлевов, крики петухов, голоса женщин, собирающих детей в «школу». Староста, как всегда, затянул утреннюю песню – мелодичную и грустную.

— Команда героя сегодня планирует заглянуть к тебе в школу, – сообщила Белла. Ее миниатюрный глаз с розовой радужкой и бантиком (видимый только мне) порхнул с полки на стол. – Чего они ждут? Самому старшему ученику – четырнадцать. И он не обучен владению мечом. Не воин.

— Дети взрослеют рано, особенно в такие времена, – заметил я, натягивая чистую (относительно) рубаху. – Может, в этом мире четырнадцать – уже возраст для ополчения? Да и Злодея они, наверное, планируют укокошить аккурат к его совершеннолетию. Символично же.

Парящий глаз Беллы вдруг камнем упал на стол и забился в беззвучном, но истерическом хохоте. Я сначала не понял, потом мысленно представил хрупкого подростка, выходящего на бой с Темным Властелином… и тоже рассмеялся в голос. Смех Беллы, отчаянный и заразительный, звучал у меня в голове, смешиваясь с моим собственным

Глава 9

Как и предрекла Белла, команда героя пожаловала прямо на урок. Шесть фигур в дверях классной комнаты, внезапно заполнившейся напряжением. Сам Главный Герой – юноша с каштановыми волосами, карими глазами и лицом, будто сошедшим с обложки рыцарского романа. Рядом: суровый мечник в потрепанной, но добротной броне; копейщик с длинным древком, на котором болтались трофеи; щитоносец (вчерашняя знакомая Элис, сияющая, как солнышко); стройный лучник с колчаном за спиной; и девушка в мантии с посохом – маг поддержки. Подавляющее большинство – девушки. Элис тут же меня узнала.

— Ой, а ты тут учитель оказывается! – выпалила она, не смущаясь десятков детских глаз, уставившихся на пришельцев. – Мы пришли искать соратника! Для битвы с Королём Тьмы! – Она произнесла это с такой пафосной интонацией, будто объявляла о крестовом походе.

— Ну, – я обвел взглядом своих учеников – малышей лет шести и подростков, самому старшему из которых едва стукнуло четырнадцать. Их лица сразу нахмурились, некоторые нижние губы задрожали. – Вряд ли среди моих детей найдется кто-то, подходящий для вашей… миссии. Они еще юны. Помочь вам в бою не смогут.

— А это не тебе, деревенскому школяру, решать! – резко парировала мечница. Она была высока, статна, с лицом, которое могло бы украсить обложку глянца, если бы не выражение холодного высокомерия. Ее рука лежала на эфесе длинного меча. – Допусти нас к осмотру, или познакомишься с моим клинком поближе.

Я встретил ее взгляд – холодный, оценивающий, полный уверенности в своем праве командовать. Гордость – роскошь для тех, кто сильнее всех в комнате. Я пока не был уверен, что сильнее ее, а уж против шестерых… Да и будущих спасителей мира мочить как-то не комильфо. Я развел руками в жесте покорного согласия.

— Ваша воля, благородная дева. Осматривайте. Только учтите – урок еще не закончен. – Я отступил к своему столу, давая им проход.

Маг с посохом, девушка с умными, но сейчас сосредоточенными глазами и какой-то внутренней, неброской красотой, начала методично обходить ряды, ее взгляд скользил по детям, будто оценивая скот на ярмарке. Дети съеживались под этим взглядом.

— Ты уж прости мою подругу, – тихий голос прозвучал рядом. Элис подошла ко мне, ее янтарные глаза смотрели с искренним сожалением. – Она… из знатного рода. Очень знатного. Привыкла, что ее слово – закон. А вообще-то она добрая. Серьезно! Просто… не всегда умеет это показать.

Я лишь пожал плечами, глядя на парящий рядом мини-глаз Беллы. Он уже минуты две неотрывно уставился на Главного Героя. Интересно, что она там высматривает?

— Аргх! Не мысленно! – вдруг вскрикнула Белла, ее глаз дёрнулся. – Твой Ускоритель и так постоянно мешает фокусировке! А этот… герой… он интуитивно пытается *ощутить* мой взгляд! Чувствует наблюдение! Его чертов сюжет его к этому подталкивает! Ищет аномалии!

"Ого, – подумал я с искренним удивлением. – "Интересный экземпляр. Чувствительный." Мысленно спросил, сколько времени до обещанного нападения, и попросил ее вернуться «наверх». С высоты она будет полезнее.

Герои соратника не нашли. Мои ученики, отвергнутые, сидели понурившись. Некоторые тихонько всхлипывали – особенно малыши, напуганные видом вооруженных незнакомцев и холодным осмотром. Успокоить их потребовало времени. Я отпустил их пораньше, чувствуя тяжелый взгляд мечницы в спину.

— Надеюсь, вы, благородные обидчики моих учеников, готовы защитить эту деревню? – обратился я к команде, перепроверяя заточку на нескольких ножах, висевших на импровизированном стеллаже у стены. – Сегодня в полдень – нападение. Ваша задача – встретить его во всеоружии. Ладно? – Последнее слово было адресовано в первую очередь мечнице, чье лицо исказилось от возмущения. Гордыня – страшная штука. Она явно не привыкла, чтобы с ней говорили в таком тоне.

— Откуда тебе знать о нападении? – резко спросила она, рука снова потянулась к мечу.

— Если бы вы, прибыв поздно ночью, не проспали всё утро, а пообщались с местными, – я нагло вру, глядя ей прямо в глаза, – то услышали бы про свежие следы в лесу. Волчьи. Крупные. Много. А полдень… – я усмехнулся. – В книгах злодеи всегда нападают в полдень. Драматичнее. Или вы в рыцарских романах не читали?

— Резонно, – неожиданно спокойно произнес Главный Герой. Его голос звучал устало, без тени энтузиазма. – Пойдемте. Защитим деревню. – Он развернулся и вышел, даже не взглянув на команду. Остальные потянулись за ним.

"Это точно герои? – промелькнула мысль. Больше похоже на партию наемников, которой заплатили меньше, чем ожидалось." Решил проследить за ними – чисто из любопытства.

— Ты… присоединишься? – спросила Элис, задержавшись у двери. В ее взгляде читалась надежда.

— Если навалят кого-то серьезного – да, – ответил я. Некоторые из команды (особенно мечница и лучник) фыркнули. – Или если понадобится помощь с… мелочью. Вроде заточки ваших железяк.

Я же говорил вам: обычный человек не может победить сюжетного персонажа? Монстры – тоже часть сюжета. По логике, я должен быть для них неуязвимым фоном. Так как же я собираюсь воевать? С помощью Ауры! Эта энергетика, свойственная «нормальным», неискаженным сюжетом мирам, создает вокруг меня зону подавления сюжетных искажений. Под ее воздействием:

1. Сбивается аномальная адаптация и везение героев/злодеев.

2. Снимаются сюжетные «усиления», если персонаж по базовым физическим законам слаб (но не телесные изменения!).

3. Я перестаю быть фоном и становлюсь "игроком", способным нанести урон.

Проще говоря, Аура – мой персональный антисюжетный щит и меч.

Мы успели к опушке леса как раз, когда из чащи, с того самого места, где я вчера тренировался, вырвалась стая. Не волки. Чудовища размером с теленка, с шерстью цвета запекшейся крови и горящими желтыми глазами. Позади них, в дыму и чаде, маячили их хозяева – гуманоиды с красной, бугристой кожей, короткими рогами на лбу и бездонно черными глазами. В руках – зазубренные мечи, плети с шипами и какие-то мерзкие, пульсирующие сгустки тьмы – «виды», вероятно, для запугивания или темной магии.

Стая неслась прямо на деревню, пена летела с оскаленных пастей.

— А чего не начнешь стрельбу по ним, стрелок? – крикнул я парню с луком. Его черные, как смоль, волосы ниспадали водопадом на бледное, почти девичье лицо. Мускулатуры – ноль. – Пока они далеко – сократишь численное преимущество!

— Стрелы – оружие трусов и подлецов! – гордо провозгласил он, вскидывая подбородок. Я еле сдержал фейспалм. – Я дождусь приближения нечисти и сокрушу ее своим кинжалом! В честном бою!

Я простонал и потер переносицу. Честный бой против стаи демонических псов. Прекрасно. Я врубил свою Ауру. Эффект был мгновенным: взгляд лучника прояснился, он с профессиональной быстротой натянул тетиву и выпустил стрелу. Она вонзилась в глаз ближайшему псу. Девушка-маг подняла посох, и первый огненный шар со свистом полетел в стаю, выкашивая передних. Натиск был сбит, первые потери враг понес еще до подхода к нам.

Мечница и герой ринулись вперед навстречу волнам тварей. Копейщик прикрывал их спины, его длинное оружие работало, как жатвенная машина. Но псы были быстры и злы. Они обошли фланги, сомкнули кольцо. Герои оказались в окружении еще до того, как пал первый монстр.

— Прикроешь? – крикнул я Элис, но она уже мчалась на выручку герою, ее щит вспыхнул желтым светом, отбрасывая клыкастых тварей. – Ладно, сам разберусь.

Я выхватил из-за спины свой добротный кузнечный молот. Активировал атрибут – «Заточку» и «Упрочнение» одновременно. Ручка стала холодной, а боевая часть засветилась тусклым багровым светом. Первый прыжок – и молот со свистом обрушился на череп ближайшего пса. Чудовище взвыло и отлетело метров на десять, оставляя кровавый след. Второй удар – еще один труп. Третий… Я работал молотом, как косарем, выкашивая пространство вокруг себя. Моя остаточная сила, умноженная на атрибут, делала каждый удар сокрушительным.

— В какой-то степени это логично, – мысленно прокомментировала Белла, наблюдая, как герои, прижатые спинами друг к другу, отбиваются в окружении. – Они защищают себя и друг друга. Ты – сам по себе. Эффективно. Холодно.

Очередного пса, пытавшегося укусить за ногу, я испепелил лучом из глаз. Лазерное зрение – одно из лучших приобретений. И да, изначально я его «взял» именно для кулинарии. Жарить мясо без костра – бесценно. Именно поэтому…

— У тебя что, еще оружие внутри спрятано? – крикнул копейщик, видя, как я разрядил пару псов очередным лучом.

— Некоторые зубы сделаны из одного суперпрочного метаматериала, – ответил я, добивая еще одного тваря ударом ноги. Демоны, стоявшие позади, наконец-то обратили на меня внимание. – Не подвержены кариесу. Ими я, в основном, и ем, если тебе интересно.

Последний пес пал. Краснокожие демоны с черными глазами уставились на меня. Их взгляды были лишены разума, лишь голод и ярость. Порой этот мир ощущался как дешевая RPG. "— Как вообще видят мир обычные люди и сюжетные марионетки? – подумал я, готовясь к новой схватке. – Сто процентов, когда закончу с Беллой, отвыкну от нормальных и буду считать себя центром вселенной."

— Сдавайся, жалкий червь! – зарычал демон с самым большим мечом, делая шаг вперед. Его голос звучал как скрежет камней. – Магия Тьмы сильнее твоих жалких уловок!

— Но ты же… – начал я.

— СГИНЬ! – он взмахнул мечом, с которого стекала черная слизь.

— А где магия-то?! – я отбил удар левой рукой. Импланты и кость выдержали с оглушительным лязгом. Правой рукой я выхватил из ножен на поясе короткий, но прошедший мою «Заточку» тесак и всадил его демону под ребра, поворачивая лезвие. Существо захрипело и рухнуло. – Точно игровые персонажи, а не люди. Куда мир катится…

Остальных демонов заняли герои. Я с недоумением наблюдал, как маг поддержки, вместо того чтобы поливать врагов заклинаниями с тыла, схватилась за какой-то короткий меч и… начала неуклюже фехтовать с демоном-мечником. *Серьезно?* Отрубив головы паре зазевавшихся тварей, я направился обратно в деревню. Пора было готовиться к отъезду.

— Стой! – властный голос мечницы остановил меня. Она подошла, ее броня была забрызгана черной кровью, но гордость в осанке никуда не делась. – Мы… признательны тебе за помощь. Твоя сила впечатляет. Присоединяйся к нам. Миру нужны такие, как ты.

Я поднял глаза к небу. Там, в вышине, огромное Око Беллы смотрело на меня. И вдруг… в небе, видимое только нам двоим, расцвел грандиозный фейерверк из сияющих энергий. Салют. Торжество.

— А почему бы и нет, – улыбнулся я мечнице, стараясь сделать улыбку максимально искренней. – Не будем затягивать прощания! Пойдем спасать мир прямо сейчас!

— Да! – хором, с энтузиазмом крикнула команда.

— Нет! – я разрушил момент одним словом. Их лица вытянулись. – Сначала берем повозку. Грузим припасы. Покупаем палатки. Благодарим жителей за гостеприимство. Потом идем спасать мир. Сдохнуть от голода или переохлаждения в первую же ночь – не входит в мои планы.

Я включил Ауру на полную мощность – невидимый импульс прошел по команде. Их глаза на мгновение потеряли фанатичный блеск.

— Эм… да, логично, – пробормотал герой.

— Верно, – кивнула Элис. – Мы же… не так планировали?

Они послушно потопали за мной. "— И они реально собирались идти без всего? – подумал я с ужасом. – Чую, без сюжетного везения они бы протянули ноги на третий день."

Для повозки и лошади я направился к местному кузнецу, который по совместительству был и плотником. Человек суровый, но уважающий знания.

— Для Учителя, – сказал он, вытирая потный лоб, – скидка. Пять процентов. Сын считать научился. И имя свое писать. – В его глазах читалась искренняя благодарность.

Припасы я скупал в местной лавке – сушеное мясо, крупы, корнеплоды, масло. В больнице выпросил базовую аптечку – бинты, зелья (местный аналог антисептиков и обезболивающего). Палатки удалось найти у старосты – старые, но целые.

— Значит, уходите? Спасать мир? – спросил староста, когда мы грузили последние мешки на повозку. В его голосе звучала грусть. Деревня собралась провожать – взрослые, дети, даже скот мычал как-то тоскливо.

— Да, уходим спасать мир, – ответил я, оглядывая повозку и мысленно составляя список: лошадь… где взять лошадь? – И мой дом – не продавать! Я вернусь! – добавил я строго.

Староста хрипло рассмеялся, и мы обнялись на прощание. Деревня махала нам вслед. Особенно выделялись мои ученики. Самый старший, четырнадцатилетний Гаррик, подошел и молча вручил мне… катану. В добротных ножнах. Лезвие, когда я чуть приоткрыл, блеснуло безупречной сталью.

— Откуда?.. – только и смог выдохнуть я.

— Дедово, – пробормотал парень, глядя в землю. – Говорил, что из далекой восточной страны. Держи. Пригодится. – Он развернулся и убежал.

Я долго смотрел ему вслед, потом аккуратно пристегнул катану к поясу рядом с молотом. Загадка.

Поехали. Повозка была тесновата, но все влезли. Лица у героев были блаженными – они растянулись на мешках, кто-то уже начал дремать. Видимо, до этого действительно тащились пешком. Странные люди.

— Куда держим путь? – спросил лучник, лениво помахивая вожжами.

— Промежуточные деревни можем пропустить, – задумчиво произнес я. – Команда собрана, как вы говорите. – Семь человек против армии тьмы? Без моих прежних сил – верная смерть. – Едем сразу в столицу. В Город Белых Башен.

— Три дня пути, – мысленно подсказала Белла. – Если не срежут через Черный Лес, но там… не рекомендую.

Я вздохнул и достал из ножен один из своих ножей. Начал тренировать атрибут. Концентрировался, вливал в лезвие потоки Эфира, заставляя его становиться острее, тверже, ненатуральнее. Обычный нож от такой обработки стал бы хрупким, как стекло. Мой же, благодаря абсурдной природе способности и моему контролю, сочетал несочетаемое: бритвенную остроту и прочность булата. Он светился тусклым багровым светом.

— Ножи твои… красиво светятся, – заметила Элис, наблюдая за мной. – Жаль, не желтым, как мои щиты. Желтый – цвет солнца, жизни!

Цвет моего атрибута был кроваво-красным. Цвет стали и смерти.

— Кстати, как вас всех зовут? – спросил я, откладывая нож. Они представлялись в школе, но… я почему-то не разобрал имен. – А? Не расслышал тогда. Повторите.

Они снова назвались. Звуки словно пролетали мимо моих ушей, не задерживаясь в сознании. Я попытался прочесть по губам – но движения губ казались размытыми, невнятными. Инсульт? Ускоритель мгновенно просканировал мозг – все в норме. Ошибок нет.

— Эм… хорошо, понял, – кивнул я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Сюжет. Опять его влияние. – А меня…

Язык будто онемел, заплетаясь в немыслимый узел. Горло перехватило. По лбу выступил холодный пот. В груди сжался ледяной ком страха. Он может стереть меня. Просто так. Когда захочет.

— Успокойся, – резко влезла в сознание Белла. – Ты пассивно выпускаешь Ауру. Полномасштабного воздействия не будет. Имена ты не расслышал, потому что надо было сознательно усилить Ауру в момент их произнесения. Не паникуй. Ты под защитой.

Я сделал глубокий вдох, потом выдох. Постарался вытеснить страх рациональностью. Чтобы вернуть контроль, снова взялся за нож, сосредоточившись на тончайших манипуляциях с Эфиром. Мысли упорядочились. Страх отступил.

Настала ночь. Командир приказал встать на привал у лесного ручья. Лошадь распрягли, дали воды и овса. Палатки поставили кое-как. Герои рухнули спать почти мгновенно. Я пассивно активировал Ускоритель в режиме сканирования периметра. При угрозе он разбудит.

И приснился сон. Мерзкий. Грязный. В полуразрушенной лесной хижине. Восемь мужчин, потных, с тупыми лицами и жестокими глазами. Они по очереди насиловали девушку, прижимая ее к грязному полу. Ее платье было порвано, лицо в синяках. А в углу, скованные невидимыми путами, яростно рвались двое мужчин – один молодой, в потрепанной, но дорогой одежде, другой – старый, в доспехах стражника. Их лица искажала немота и бессильная ярость. Их крики застревали в горле.

— Твою мать! – я вылетел из палатки как ошпаренный, сердце бешено колотилось. – Белла! Почему молчала?!

Мой слух, обостренный имплантами, уловил слабые, прерывистые всхлипывания и грубый смех метров за пятьдесят, вглубь леса. Я рванул на звук, но замер в двадцати шагах от поляны, где разворачивался кошмар. Людей было много. Слишком. Риск был велик. "Дождусь, когда уснут или расслабятся", – решил я, прижимаясь к стволу могучего дуба. Адреналин горел в крови.

— Умрите, твари! – внезапный крик разорвал ночь. Из кустов, как черти из табакерки, выскочили мои боевые товарищи и врезались в кольцо насильников. Герой и мечница рубили направо и налево, лучник стрелял почти без промаха, копейщик работал копьем, Элира… Элира била посохом по головам. Хаос.

— Плевать, – сплюнул я, видя, как они, увлекшись, сами попадают в полуокружение. Кто-то из них погибнет – и весь сюжет ляжет на меня. Я сблизился с ближайшим бандитом, который, ошалев от неожиданности, неудачно встал на пути. Моя рука со свистом сломала ему ключицу. Второй, пытавшийся достать меч, получил молотом в висок. Беззвучно рухнул. Тогда я наклонился и с мерзким хрустом вырвал из еще дергающейся руки первого бандита… длинную кость предплечья. Прочную, тяжелую.

— Зато действенно, – пробормотал я, чувствуя тошноту, но заглушая ее холодной целесообразностью. Сломав кость у сустава, чтобы получился острый конец, я запустил ее, как копье, в горло кричащему бандиту. Смерть. Следующая кость – вырванная у другого раненого – пронзила грудь еще одного. Я схватил трепещущий окровавленный обрубок (руку? ногу?) и швырнул его в толпу, вызывая панику и замешательство.

— Ха-ха-ха! Ваш союзник сбежал! – истерично заорал какой-то усатый детина, похожий на главаря, указывая в сторону, куда я метнулся. – Вы обречены! Гасите их!

— Дурак, я просто вас обошел! – мой голос прозвучал с другой стороны поляны. Я метнул здоровенный топор, валявшийся рядом с убитым бандитом. Он описал дугу и снес голову усачу. – Побежать за мной не догадались?!

— Вот черт! Реально! – один из бандитов, помоложе, хлопнул себя по лбу. – За ним! Режем!

И они побежали. По одному. По двое. Спотыкаясь о тела. "Сюжетное тупорылие", – подумал я с горьким удовлетворением. Если главный герой слаб – его враги глупеют в геометрической прогрессии. Эта особенность испаряется только в финальной битве. Я закидал их костями и обломками оружия, уложив еще пятерых, и растворился в темноте.

— Никто не погиб? – вернулся я на поляну, ломая шею последнему выжившему бандиту о толстое дерево. Копейщик и лучник добивали раненых.

— Почему ты не сразу бросился спасать ее?! – мечница ринулась ко мне, ее лицо искажала ярость и… слезы? Мощная пощечина оглушила меня. – Теперь ее… обесчестили! Ее жизнь разрушена!

В голове пронеслись голоса:

Дедушка: "Девочек бить нельзя. Но если она первой подняла на тебя руку – считай спарринг-партнером!"

Отец: "Руку на девушку не поднимай! Сломи ее словами! Унизь! Заставь плакать! Репутация не пострадает!"

Мать (после их вечных споров): "Найди ту, что ударит за тебя".

Я оглянулся. Элира смотрела на мечницу с осуждением. Щит – с ужасом. Защитницы рядом не было. Включаю дедушкин протокол. Невольно активируя атрибут на кулаке (багровая вспышка), я вложил в удар всю свою силу и остатки ярости. Кулак со свистом пошел в барьер, который мгновенно воздвигли между мной и мечницей.

БАМ!

Щит, ярко-желтый и казавшийся незыблемым, треснул, как яичная скорлупа, и рассыпался на сотни светящихся осколков. Щитовик отлетела назад, вскрикнув от боли и шока.

— Сломал… щит? – прошептала она, смотря на свою дрожащую руку. – Но… как?! Он выдерживал удары демонов!

— А вы не подумали, – мой голос звучал ледяным металлом, я смотрел на побледневшую соратницу, – как бы я сражался с сотней подонков, с которой ваша команда, действуя толпой, справиться не смогла?! – Я сделал шаг вперед. – И услышали бы вы вообще ее стоны в этой ночи, если бы не я?! Если бы не мои уши, обостренные не сюжетом, а наукой?!

"— Блин! – осознал я. – И сам поддался. Побежал один, как герой-одиночка в дешевом боевике." Я резко усилил выброс Ауры наружу. Ее волна окатила поляну.

— Хватит! – герой встал между нами. Его лицо было усталым, но решительным. Он подошел к девушке, сидевшей на корточках, подогнув под себя ноги. Она дрожала, как в лихорадке. – Ты… жива? – спросил он тихо.

Ответом были потухшие глаза, опухшее от слез и синяков лицо, порванная одежда. Я подошел к двум мужчинам, которых бандиты связали и бросили без сознания. Разрезал веревки. Рядом валялся мой молот – видимо, при побеге я им чиркнул по их головам. Не рассчитал.

— Ты не виноват, – ко мне подошли две саратницы (та все еще теребила запястье). – Ты пытался помочь. Просто… не успел.

Я посмотрел на них с таким немым негодованием, что они отступили на шаг. Я тут спаситель. Без меня к утру здесь было бы три трупа (включая изнасилованную) и два пропавших без вести.

Махнув рукой, я занялся более полезным делом: сбором своего разбросанного снаряжения. Заодно прихватил несколько неплохих ножей и метательных топориков у бандитов. В карманах главаря и его замка нашел увесистые кошельки.

— Новый экспонат в твою коллекцию? – поинтересовалась Белла. – Ботинки и перчатки с металлическими вставками. Спецзаказ для городской стражи, судя по клейму.

— Мародёрствуешь? – спросил копейщик. Его козлиная бородка дергалась от неодобрения.

— Возвращаю награбленное на благо общества, – усмехнулся я, глядя на его скривившееся лицо. – Не хочешь сменить свое… скромное копье на вот это? – Я указал на великолепное алебардное копье с острым наконечником и прочным древком, валявшееся рядом с убитым бандитом-охраником. – Похоже, отняли у кого-то из стражей той девушки. Новое. Ухоженное.

Я видел, как его глаза загорелись желанием. Но моральные устои боролись с искушением. Мне было плевать, но за команду, склонную к самоубийственным благородным порывам, стало тревожно. Я взял копье сам. «Про запас».

Вернувшись на поляну, увидел, что девушка – принцесса, как выяснилось – уснула. Ее дыхание было неровным, но тело обмякло. Правильно. Бессознательное – лучший лекарь. Подсознание само начнет выстраивать защиту, отодвигать ужас. Человек – тварь адаптивная. Привыкает ко всему. Даже к такому.

— Может, умойте ее? Дайте чистую одежду? – предложил я.

Женская часть команды зашипела на меня, как разъяренные кошки.

— Ладно-ладно, – поднял руки в знак капитуляции. – Не лезь не в свое дело. Понял.

Я сел на поваленное бревно и закрыл глаза. Быстро впал в полудрему, пока Ускоритель анализировал события, записывая каждую деталь для последующего разбора. Те двое мужчин – стражник и, видимо, придворный – пришли в себя. Увидев состояние принцессы и нас, они чуть не бросились на меня с кулаками. Мои «благородные» спутники встали горой, защищая от их неблагодарной ярости. Над принцессой поплакали. Нас отблагодарили скупо, но искренне. Стражник и придворный были сломлены.

Копейщик и лучник пошли искать нашу повозку с лошадью. Герой решил везти принцессу в ближайший город к врачам. Как мы все влезем? Я снова уснул, проснувшись лишь около девяти утра. Встал, потянулся.

— Тренировка, – объявил я никому. Активировал атрибут на кулаке, багровая аура вспыхнула, и я нанес сокрушительный удар по стволу здоровенной сосны. Древесина взвыла и рухнула с оглушительным треском. – Тренировка окончена. Поехали.

Рухнувшее дерево подняло на ноги всю команду. Погрузились и тронулись. Мужчины(копейщик , лучник и я) шли рядом, женщины и принцесса (все еще без сознания) ехали на повозке. Путь предстоял долгий.

— У тебя… такой острый слух? – спросил копейщик, пытаясь развеять тягостное молчание. – Я бы в ту ночь ничего не услышал. На таком расстоянии…

— Да, – ответил я. – Например, той ночью я слышал хлопки и… – сокомандник резко закрыл мне рот ладонью, его глаза расширились от ужаса.

— Ладно-ладно! – я отстранился. – Хорошо, отпусти. Тем более это явно был не ты.

Он остался стоять, смотря мне вслед с немым вопросом и смущением. Я шел рядом с повозкой, слушая, как девушки за спиной обсуждают произошедшее шепотом, полным ужаса и осуждения – в основном в мой адрес.

— Сюжет смилостивился, – мысленно сообщила Белла. – В город попадете к ночи.

— Как? – не понял я. – Лошадь не скакун…

— Спойлер. Местная магесса-недоучка в городе решила испытать новое заклинание телепортации… – под нашими ногами вдруг засветилось сиреневым светом сложная магическая окружность. – И открыла портал прямо под вами! Советую отстегнуть лошадь от повозки, чтобы ее не покалечило при переносе.

ВСПЫШКА!

Пейзаж леса растворился в вихре сиреневого света. Ощущение свободного падения сменилось твердостью каменного пола. Мы стояли посреди просторной, заставленной столами с колбами и свитками, комнаты. На нас, округлив глаза, смотрела немолодая женщина в мантии, с посохом в руке. Она только что закончила сложный жест. На ее лице застыло выражение крайнего изумления.

— В какой-то степени… сюжет крут, – констатировал я, плюхнувшись на ближайший стул. Я схватил со стола кусок хлеба с сыром, который кто-то не доел. – Извини за вторжение. И за еду. Вынужденная мера. – Я откусил. Сыр был отменным.

Глава 10

— И вот вы оказались здесь, — закончил доклад солдат гвардии, только что арестовавший всю нашу компанию. Его лицо было усталым, а в глазах читалось безразличие, граничащее с отчаянием. Видимо, такие задержания стали для них рутиной.

— Да как вы смеете?! — вскипела аристократка-мечница. Ее благородные черты лица исказила ярость. — Мы герои, и вы не имеете права нас арестовывать! Сам король издал указ о наших привилегиях!

После неудачной телепортации прямо в дом ворвались гвардейцы и буквально повалили всех лицом в пыльный пол. Использование магии телепортации в черте города, как выяснилось, было строжайше запрещено под угрозой многодневного ареста и штрафа астрономических размеров. Видимо, нас заподозрили в сговоре с той самой неведомой магессой, чей портал нас и вышвырнул сюда.

— Милочка, — гвардеец тяжело вздохнул, потирая переносицу, — этот город станет одним из первых рубежей перед наступающей Армией Тьмы. И некоторые указы короля, да и аристократии в целом, здесь… теряют силу. — Он посмотрел на мечницу усталым, но твердым взглядом. — И будь вы хоть трижды героями, вам же не под силу в одиночку сдержать целую армию? Ваша задача — генералы, офицеры. А нам — рядовые солдаты противника. Тысячи их. И каждый мечтает прорваться к мирным жителям.

— Как это «указы аристократов не действуют»?! — Мечница вспыхнула, как факел. Ее рука непроизвольно сжала рукоять клинка. — Мы приравнены к королевской семье! Отказ выполнять наши приказы — прямая измена!

— После того как местные аристократы… — гвардеец запнулся, не в силах даже произнести название покинутого города, — дезертировали, бросив город на произвол судьбы, фронт подчиняется исключительно королю и его прямым наследникам. Никаких «графьев» и «баронесс».

"— Ага, теперь ясно, что делает принцесса так далеко от столицы, — мелькнуло у меня в голове. — Если верить карте, то от моей первой деревни сюда все тысяча километров. На передовой, в эпицентре будущей мясорубки."

— И это все равно не дает вам права игнорировать аристократию! — завела свою заезженную пластинку мечница, полностью игнорируя суть сказанного.

— Ой, надоели! — гвардеец раздраженно махнул рукой. — Уведите нашу благородицу в карцер. Пусть остынет.

Его сослуживцы, такие же утомленные, но дисциплинированные, тут же взяли под руки возмущающуюся аристократку и потащили прочь. Ее крики о «беспрецедентном нарушении протокола» быстро затихли в коридоре.

Кстати, всего этого бардака могло и не быть, если бы та троица – герой, маг и лучник, вдобавок с самой принцессой и её двумя значимым и людьми города – остались с нами. Но нет. Законы жанра, видимо, дали сбой, и их экстренно куда-то перенесло. Готов поручиться, что приземлились они прямиком в центр города, в самый комфорт и безопасность.

— И этих тоже уведите, — буркнул гвардеец, указывая на оставшихся – щитоносца, копейщика, лучницу и молчаливую магессу. — Как же все это достало… — пробормотал он себе под нос, пока нас выводили из помещения.

Едва мы переступили порог, как новое лицо – женщина в практичной, но не лишенной стиля юбке и с решительным взглядом – буквально врезалась в наш конвой.

— А ну стоять! — Ее команда прозвучала с такой властной силой, что гвардейцы инстинктивно замерли, а нас и вовсе сбило с ног ее напором. — Эти люди – гости самой принцессы! Их задержание – вопиющая ошибка!

Гвардеец, только что выводивший нас, лишь смерил ее усталым, почти безразличным взглядом.

— Уже привычное дело, — вздохнул он, не утруждая себя выражением эмоций. — Забирайте. Но дайте расписку, что потом претензий и жалоб не будет. Мне лишних проблем не надо.

"— Ого, судя по его виду, подобные «ошибки» и «вопиющие случаи» происходят регулярно. Интересно, кто за ними стоит?" — Мысленно посочувствовав солдату, который явно перегорел на этой службе, я ловким движением (благо, руки были связаны не слишком туго) разорвал путы на запястьях. Взгляд гвардейца на миг стал острым, сосредоточенным, но всепоглощающая усталость и апатия мгновенно погасили искру интереса. Равнодушие победило.

Девушка в юбке быстро набросала что-то на клочке бумаги, сунула его гвардейцу и жестом велела отпустить остальных наших. Нас же – меня, щитоносца, копейщика, лучницу и магессу – она решительно вытолкала за дверь и потащила по улице. К нашей растерянной группе немедленно примкнула и та самая девушка, устроившая весь этот переполох.

— Слушай, — обратилась к спасительнице мечница, на ходу пытаясь привести в порядок растрепанные волосы и порванный рукав, — ты и вправду из свиты принцессы?

Девушка оглянулась по сторонам, ее глаза блеснули лукавством.

— Нет, — призналась она без тени смущения. — Принцесса сейчас… не в себе. Ее верные министры погрязли в интригах и подготовке к обороне, напрочь забыв о вас. Мы, местные партизаны, узнали про ваше прибытие и задержание. Решили помочь. Негоже героям в карцере сидеть накануне битвы.

Интересно, а эти «партизаны» вообще понимают, с чем имеют дело? Смогут ли они обойти в лесу не только патрули демонов, но и хищных тварей, чьи инстинкты обострила близость Тьмы? Сомневаюсь. Это влияние «сюжета», загоняющего их на верную гибель, или просто стадный инстинкт – желание быть причастными к «великому делу»? Скорее второе. Наверняка где-то в тылу сидит один такой «гений» стратег, уютно устроившись в палатке, и раздает направо и налево приказы этим отчаявшимся или обманутым людям.

— И чем конкретно вы занимаетесь? — спросил я, вклиниваясь в разговор.

— Языками чешем, — бойко ответила партизанка, подмигнув одним глазом. — Распространяем слухи, сеем панику среди низших демонов, ну и ловушки ставим по всему периметру леса. Выслеживать монстров или вступать в стычки – не наше дело. Мы – глаза и уши, а не кулак.

— Ладно, — мечница бросила взгляд на молчавшего до сих пор копейщика(почему он так упорно молчал? Стратегия? Шок?). — Ваша деятельность… согласована со штабом королевской армии? Имеют ли они карты ваших ловушек?

Партизанка на мгновение смутилась, настороженность мелькнула в ее глазах.

— Нет… — ответила она неохотно. — Штаб слишком бюрократичен, а времени на согласования нет. Действуем по обстановке.

— А если ваши ловушки сработают на королевских солдат? — Брови мечницы грозно сдвинулись, ее взгляд стал ледяным. — Не подумали о таком исходе? О том, что своими руками можете покалечить или убить тех, кого якобы защищаете?

Девушка-партизанка пожала плечами, стараясь сохранить браваду, но тень сомнения уже легла на ее лицо.

— Тогда спросите все это у нашего командира, — парировала она. — Я лишь проводник. Отведу вас к нему, и там сами разбирайтесь.

Щитоносец инстинктивно начала смещаться к центру нашей небольшой группы, прикрываясь своим массивным щитом. Копейщик занял позицию рядом с ней, готовый к фланговой атаке. Лучница и магесса остались сзади, их взгляды блуждали по окружающим зданиям, выискивая потенциальные угрозы. Видя, что назревающее недопонимание между мечницей и партизанкой грозит перерасти в спор, я решил не мешать и незаметно отстал. Мои мысли были заняты другим – жгучим голодом после пережитого стресса и телепортации. На глаза попалась небольшая лавчонка, явно еще работающая, несмотря на тревожную обстановку в городе. Запах вяленого мяса ударил в ноздри.

Идеально.

Подойдя к прилавку, я взял несколько шампуров с сочным, дымчатым мясом. Расплатившись парой медяков из кармана (благо, хоть их не отобрали при задержании), я оглянулся. Никто из «соратников» даже не заметил моего отсутствия. Они бодро шагали за партизанкой, увлеченные своим спором или мыслями о предстоящей встрече.

Ну и ладно. Обижаться глупо.

Заказав себе еще пару шампуров, я устроился на свободной лавочке неподалеку. Жевал медленно, смакуя каждый кусочек, наблюдая за суетой на улице. Город жил в странном промежутке между обыденностью и надвигающейся катастрофой. Торговцы еще пытались что-то продать, дети бегали, но в воздухе витало напряжение, а на лицах многих читался страх.

— Интересно, — громко проговорил я, обращаясь к парню за прилавком, больше похожему на грузчика, чем на продавца, — а профессиональный шпион нужен вашим партизанам? Информация, диверсии, устранение ключевых целей в тылу врага…

Парень замер, его глаза – холодные и оценивающие – мгновенно нашли меня в толпе. Он был огромен, под два метра ростом, с неестественно яркими, ядовито-зелеными волосами, собранными в небрежный хвост. Настоящая ходячая пальма в человеческом обличье. Как его могли не заметить?

— Нужен, — ответил он коротко, без тени удивления. Голос был низким, словно грохот камней. — Как понял? — В его вопросе прозвучал скорее профессиональный интерес, чем удивление.

Как понял? Да ты ходячая достопримечательность! С такой внешностью слиться с толпой – задача невыполнимая. Но вслух я лишь усмехнулся:

— Ответ скрыт за маской «жизнь идет, а зарплата уходит». Тайны ремесла.

Внезапно я ощутил легкое, но отчетливое поглощение Эфира вокруг него. Опасность. Инстинкты сработали раньше разума.

— Не рекомендую, — сказал я спокойно, делая глоток воды из фляжки. — Нож быстрее любого атрибута.

Зеленоволосый шпион усмехнулся, обнажив ряд ровных, слишком белых зубов.

— А судьба еще быстрее, — проворчал он. И прежде чем я успел среагировать, его огромная ладонь, двигавшаяся с невероятной для его габаритов скоростью, смахнула меня с лавочки, как назойливую муху. Я врезался в стену соседнего дома, сбив дыхание. — Мой атрибут позволяет менять размеры объектов, сохраняя их массу, — пояснил он, медленно приближаясь, в его руке мелькнул крошечный блеск металла. — Я мог метнуть микроскопический нож, который пронзил бы твое сердце или мозг, даже не оставив видимой ранки. Ты был бы мертв прежде, чем понял, что атакован.

Я откашлялся, поднимаясь. Гнев закипел внутри, смешиваясь с адреналином. В руке моей оказался случайно подвернувшийся под руку деревянный шест – вероятно, от старого знамени.

— А мой атрибут, — прошипел я, разгоняясь и вкладывая в удар всю ярость и силу, — позволяет дать тебе по шее! Подождать, пока доем, нельзя было?! Неуважение к чужому обеду – последняя ошибка в твоей жизни!

Удар шестом, усиленный атрибутом, пришелся точно по голени противника. Раздался тошнотворный хруст ломающейся кости. Гигант рухнул на колено с глухим стоном. Не давая ему опомниться, я прыгнул ему на спину, всей массой придавив к земле. Еще один молниеносный удар – на этот раз локтем, сконцентрировав силу и скорость – пришелся в область локтевого сустава его левой руки. Жуткий хруст возвестил о переломе. Такой ушиб гарантированно сделает руку бесполезной навсегда, если только у него нет мощной регенерации.

— Ты чего такой сильный для своего уровня? — прохрипел шпион, странно не крича от боли. Его дыхание было учащенным, но в голосе сквозило скорее изумление, чем агония. — На препаратах сидишь? Или это твой атрибут – чистая физическая мощь?

— А тебе бы все поузнавать, — передразнил я его. — Еще и одежду испачкал, гад. Напал-то зачем? Кто тебе заплатил?

Он захихикал, и в его глазах загорелись фанатичные огоньки.

— Хе-хе-хе… Чтобы при нападении Армии Тьмы погибло как можно больше людей! — выдохнул он, и его лицо исказила маниакальная ненависть. — Ублюдки-люди должны сдохнуть и не… не мешать…

Я едва успел отпрыгнуть назад, убрав ногу с его спины, как в то место, где я только что стоял, с оглушительным грохотом врезался гигантский молот. Удар был чудовищной силы, камни мостовой разлетелись веером. Фанатик под ним остался жив, но позвоночник его был явно перебит. Несмотря на это, жуткий оскал не сходил с его лица. Пугающий тип.

Человек с молотом был на голову выше меня и шире в плечах. Его доспехи, хоть и потертые, выглядели добротно. В руках он держал молот, на тридцать сантиметров короче его собственного роста – орудие явно магическое или невероятно плотное. Капюшон скрывал верхнюю часть лица, оставляя видимой лишь жесткую линию рта и квадратный подбородок.

— Ты арестован, — его голос был низким, как гул подземного толчка, и не допускающим возражений. Он указывал молотом на меня. — Сдавайся. Сопротивление бесполезно, и если будешь вести себя смирно, ничего тебе не будет.

Я оценил его размеры, молот, уверенную стойку. Прямой бой сейчас – самоубийство. Атрибуты шпиона были бесполезны в лобовой схватке с таким монстром. К тому же тело еще не до конца восстановилось после «встречи» с мечницей и копейщиком.

— Хорошо, — поднял руки вверх, ладонями вперед, в универсальном жесте сдачи. — Только не бей, ладно? Я мирный… относительно.

Время словно замедлилось. Краем глаза я уловил мелькание двух знакомых силуэтов, несущихся на меня с невероятной скоростью. На лицах мечницы и копейщика застыл шок, смешанный с дикой решимостью – они явно пытались «спасти» меня от молотобойца! Их траектория была рассчитана ужасно.

Чудовищная сила, умноженная на скорость спортивного болида, снова настигла меня. Два массивных тела врезались в меня сбоку, унося в сторону, словно пушечное ядро. Мы прошибли насквозь сначала деревянную стену лавки, потом каменную ограду, затем еще одну стену какого-то склада и наконец рухнули грудой в пыль и щебень на задворках. Боль была мгновенной и всепоглощающей. Все ребра переломаны, позвоночник перебит в нескольких местах (как минимум в шести-семи), череп сплющен с одной стороны. О внутренних ушибах, разрывах и гематомах можно было даже не упоминать – они были само собой разумеющимся фоном к этой агонии.

Эти двое – мечница и копейщик – как ни в чем не бывало вскочили на ноги, отряхнулись от пыли и кирпичной крошки и бросились обратно, к выходу, где уже разгоралась яростная схватка между молотобойцем и каким-то новым противником – тем самым «неизвестным типом», которого я мельком видел раньше.

Я лежал в груде обломков, ощущая, как жизнь утекает сквозь разбитое тело. Но внутри закипала не боль, а бешеная ярость. "Опять!"

— Наномашины… — прохрипел я, ощущая знакомый холодок, распространяющийся изнутри. — Включайся, черт возьми! Хоть сердцу не дай взорваться…

Я почувствовал, как крошечные механизмы внутри моих клеток, обычно занятые поддержанием иммунитета и борьбой с мельчайшими угрозами, переключились в экстренный режим. Адская боль отступала, сменяясь жутким зудом и ощущением движения под кожей. Сознание прояснилось. Я рывком выдернул себя из-под груды обломков, чувствуя, как неправильно сросшиеся обломки костей скрежещут внутри.

— Череп относительно цел… Спинной мозг… функционирует. Сердце… бьется. — Я констатировал факты, пытаясь совладать с тошнотой. Главное – выжить. Анализировать можно потом.

С отвратительным хрустом и резкой болью я вправил себе челюсть. Правую руку, вывернутую в неестественной позе, удалось поставить на место с еще более жутким ощущением. Нога была сломана в двух местах – восстановление костной ткани наномашинами займет минимум три часа. Рёбра медленно, мучительно вставали на место, и первый полновесный вдох влился в уцелевшие лишь чудом легкие, вызвав приступ кашля с кровью.

— Только потом придется жрать как не в себя, — пробормотал я, ощущая, как наномашины требуют ресурсов для регенерации. — Два меча железа целиком, не меньше. И кости… криво срослись. Неудобно. Придется ломать заново, если выживу.

Нижние конечности, благодаря усилиям наномашин, постепенно обретали хоть какую-то опороспособность, но о быстрой ходьбе, не говоря уже о беге, не могло быть и речи. Увидев валявшуюся рядом тяжелую кочергу, я схватил ее как костыль. Подтянувшись, оперся на нее и сделал первый шаг. Больно, но терпимо. По пути прихватил уцелевший шампур с мясом и пару лепешек со стола разрушенной лавки. Сейчас главное – дать телу ресурсы и время на восстановление. А потом… потом можно будет творить что угодно.

— Соратник! Помоги! — Голос мечницы прорезал шум начинающейся паники на улице. Она сражалась с шайкой оборванцев в грязных, пропитанных потом и чем-то еще отвратительным тряпьях. Их было человек пятнадцать, и они явно не были обычными грабителями – в их движениях чувствовалась жестокая выучка, а в глазах – безумие отчаяния или наркотического дурмана. — Я не справляюсь одна!

— Продержись минут десять, пожалуйста! — крикнул я в ответ, опираясь на кочергу и откусывая кусок мяса. Жевать было больно из-за челюсти. — Задержи их, пока я восстанавливаюсь. Хотя бы немного!

— Не могу! — вскрикнула она от боли – один из нападающих сумел пробить ее защиту и рубанул мечом по предплечью. Кровь брызнула на камни. — Их слишком много! Они не чувствуют боли!

"— Вот морока! — рость снова вспыхнула. Целой рукой я нащупал за поясом три запасных ножа. Не целясь, полагаясь на инстинкт и «Ускоритель», метнул их в толпу нападающих. Лезвия со свистом вонзились в шею одному, в глаз другому и в спину третьему – смертельные попадания. Это ненадолго сбило натиск. Дальше мечница, воспользовавшись замешательством, могла справиться сама – ее навыков хватало против оставшихся двенадцати.

Я же, не теряя времени, набросился на прилавок уцелевшей пекарни рядом. Схватив горсть булочек, пару батонов и кусок сыра, я начал буквально заталкивать еду в себя, почти не жуя. Наномашины требовали топлива – белки, углеводы, минералы. Они справятся с перевариванием.

Но они не были предназначены для такой грубой работы. Большая их часть составляла мой уникальный иммунитет, способный находить и уничтожать любые патогены, токсины, даже зарождающиеся раковые клетки. Регенерация всего тела – это экстренный, аварийный режим, невероятно ресурсоемкий и опасный. Такое мощное восстановление неизбежно создавало ошибки в системе: неправильно сросшиеся кости, очаги некроза, мутировавшие клетки, готовые переродиться в опухоль, сбои в работе органов чувств. Со стороны я мог выглядеть почти нормально, но внутри… внутри творился хаос.

— Бл***! — вырвалось у меня внезапно, когда мир вокруг начал стремительно терять четкость, расплываясь в серую пелену. — Я не вижу! — Паника, холодная и липкая, сжала горло. Слепота в разгар боя, в горящем городе, полном врагов… Это был приговор. — Белла! — мысленно закричал я своему… компаньону? Советчику? Название не важно. — Зрение! Восстанови зрение!

— Не могу вмешаться в экстренный режим наномашин, — прозвучал в голове ее бесстрастный голос. — Ориентируйся на слух и другие чувства. Обоняние, осязание, вибрации… Выживи. Тогда восстановится.

— Бесполезная гадина! — выругался я вслух, активируя «Ускоритель» хотя бы для повышения чувствительности слуха. — Сам разберусь!

Методом проб и ошибок, швыряя в сторону шумов и запахов врагов все, что попадалось под руку – обломки кирпичей, доски, ножи, куски черепицы – мне удалось убить еще шестерых нападающих. Их крики и предсмертные хрипы были ужасны, но я заглушал их собственной яростью. Услышав, что основная масса бандитов смещается ко мне, я позвал мечницу на помощь, но… её как ветром сдуло. Копейщика, лучницы, магессы – никого не было рядом. Они… бросили меня? Опять?!

— Ну что, мудила, — грубый голос прозвучал совсем близко, сопровождаемый зловонным дыханием. — Готов ответить за смерть моих ребят? Мы тебя медленно…

Договорить ему не дал нож, который я всадил ему в солнечное сплетение по памяти и ориентируясь на звук его голоса. Хрип, бульканье – попал точно.

— Главаря вашего больше здесь нет, — сказал я, стараясь звучать уверенно, хотя слепота делала меня уязвимым. Я показал в сторону, где предположительно были враги, раскрытые ладони. — Разойдемся мирно? Шестерых я уже уложил. Уложу еще столько же, прежде чем вы меня достаните. Оно вам надо?

Около двадцати голов (судя по дыханию и шевелению) замерли в нерешительности. Но потом какой-то заводила, видимо, решил, что слепой – легкая добыча.

— Не вышло, — констатировал я, услышав их решительное движение. — Ладно. Заберу с собой на тот свет побольше вас, сволочей!

Я нащупал последние два ножа за поясом.

— А ну стоять! — Новый голос, женский, но полный такой невероятной власти и силы, что даже воздух затрепетал, прозвучал как гром среди ясного неба. — Кто сделает хотя бы шаг – умрет на месте. Без предупреждений.

Я замер вместе со всеми. Приказ был абсолютным, всеобъемлющим, и нарушить его не поворачивалась даже мысль. Женщина что-то делала – я чувствовал нарастание тепла, слышал легкое потрескивание, ощущал запах озона и… жареного мяса? Без зрения понять было невозможно.

— За нападение на мирных жителей города, мародерство и сопротивление, — голос звучал ледяным приговором, — вы приговариваетесь к немедленной казни. Огонь очистит вашу скверну.

Запах горелой плоти стал невыносимым. По словам Беллы, которая вдруг снова «подключилась», десятки голов буквально испепелились в одно мгновение. Чудовищная сила.

— Ты, — ее палец, я это почувствовал, был направлен на меня. — За мной! Быстро!

Опираясь на кочергу, я выбрался из-за развалин прилавка и, ковыляя, но уже не черепашьим шагом, пошел на звук ее шагов.

— Что с тобой? — спросила она, когда я поравнялся. В ее голосе прозвучало не столько сочувствие, сколько профессиональная оценка боеспособности.

— Соратники, — односложно объяснил я, не в силах и не желая рассказывать всю подноготную. — Кто ты?

Она коротко представилась как капитан городской стражи, одна из командиров местного гарнизона. Ее отряд, отважные рыцари и маги, был отрезан каким-то мощным барьером на главной площади. Она оказалась единственной, кто успел прорваться в этот квартал до активации щита.

— Что у тебя за атрибут? — спросил я, пытаясь уловить исходящую от нее силу. Огонь… мощный, чистый, но… ограниченный.

— Пирокинез. Управление пламенем, — ответила она. И тут в голову пришла безумная, отчаянная идея. Я не сдержал усмешки. — Чего смеешься?

— Просто подумал, — оскалился я, чувствуя, как мой внутренний цинизм берет верх, — что сейчас у всех в этом городе подгорит… в переносном и буквальном смысле. — Потом махнул рукой. — Или нет. Надеюсь, нет.

Мои слова оказались пророческими. Оглушительный грохот, от которого задрожала земля, раздался где-то в центре города. За ним последовал рев обрушивающейся каменной громады. Белла мгновенно дала картинку: одна из башен королевского дворца рухнула, как подкошенная. Следом, как по цепочке, еще с десяток чудовищных взрывов прогремело с южной стороны, ближе к стене. Огненные грибы взметнулись в небо. И как будто этого было мало, взрывы начали рваться и с востока, и с запада, и с севера. В южной стене зияла огромная, размером с дом, дыра. И через нее, и через пробоины в других стенах хлынула тьма. Не метафорическая – реальная, живая, ревущая. Нападение Армии Тьмы началось!

Рыцарь-пиромант рядом со мной вскипела, как раскаленная сталь. Ее тело окуталось пламенем.

— Беги! Спрячься! — бросила она мне и с оглушительным огненным взрывом, оставившим на земле оплавленный след, ринулась в сторону замка. Ее долг был там.

И словно назло, над городом взметнулись сигнальные ракеты – багровые, тревожные. Завыли сирены. Началась всеобщая паника. Нападение! Они здесь!

— Белла, — мысленно закричал я, чувствуя леденящий душу холод отчаяния, — СМЕНИ МНЕ АТРИБУТ! Хоть на что-то восстанавливающее! Хоть на временную регенерацию!

— Невозможно, — ее голос звучал почти… сочувственно? — Это невозможно.

По ощущениям Беллы, сканировавшей приближающуюся волну, там было минимум тысяча монстров, чья сила превосходила мою, и целых десять тысяч рядовых тварей, уже ломящихся через дыры в стене прямо в город. Инвалиду без глаз, с перебитой ногой и кучей внутренних повреждений выжить здесь было невозможно. Абсолютно.

— Тупая, эгоистичная команда! — сплюнул я, чувствуя, как злость смешивается с горечью предательства. — Бросают своего же… Перенеси меня. В любой другой город. Сейчас же!

— Нет, — ответ был категоричным. — Во время ключевых событий этой «арки» сюжета, побег из города невозможен. Других городов, деревень, убежищ… их попросту нет в игровом пространстве сейчас. Только этот гибнущий город, бесконечный лес вокруг и наступающая Армия Тьмы. Ничего больше.

Я рухнул на колени. Невозможно выжить. Город горит, рушится, его заполоняют монстры. Ни сил, ни зрения, ни шансов. Стоп. А если…

— Рыцари… королевские рыцари начали контратаку, — голос Беллы прозвучал как луч света в кромешной тьме. — Их элитные силы способны уничтожить вражескую армию. Но… — Пауза. — Но они будут биться до конца, не щадя себя. Город станет их погребальным костром. Мирные жители… если не все, то больше половины… погибнут под завалами, в огне или от рук пробравшихся монстров. Рыцари пожертвуют городом ради уничтожения врага.

Жертва ради победы. Старо как мир. Отчаяние сменилось ледяной решимостью. Значит, шанс есть. Микроскопический, но есть.

— Ха-ха-ха… — хриплый смешок вырвался у меня. — Тогда все отлично! Белла! Можешь откатить МОЕ тело до состояния до всех этих травм? До момента, когда меня только сбили с ног при аресте?

— Могу, — ответила она быстро. — Но учти: это экстренный временный откат. Тело вернется в прежнее состояние, однако полученные тобой раны не исчезнут. Они «сложатся» поверх восстановленного состояния при малейшем новом повреждении. Ты рискуешь умереть мгновенно от наложенных травм. Это огромный риск.

— Делай! — приказал я. Риск или гарантированная смерть? Выбор очевиден.

Я почувствовал, как время вокруг меня словно обратилось вспять. Мускулы наполнились силой, боль исчезла, зрение вернулось резко и ярко – я снова видел! Даже легкая хромота от старой травмы куда-то делась. Я был цел, силен и полон ярости.

— Только потом придется жрать как дракон, — пробормотал я, чувствуя фантомную тяжесть будущих травм где-то на уровне подсознания. — И кости… снова придется ломать. Ладно.

Прихватив с развалин лавки пару относительно целых мечей и несколько острых обломков металла (на подобие метательных ножей), я рванул с места, не разбирая дороги. Сейчас главное – добраться до замка. Именно там, по ощущениям Беллы, находился эпицентр событий – герой и его команда. И, возможно, ключ к выживанию города.

По пути я видел ужас. Люди метались, кричали, прижимали к себе детей, пытались укрыться в подвалах или просто стояли в оцепенении, глядя на небо, затянутое дымом и окрашенное в багровые отблески пожаров. Их выживание сейчас зависит только от них самих и удачи. Почему они вообще не уехали отсюда раньше? Почему остались в этой ловушке, на самом острие ножа? Мысли бежали путано, смешиваясь с адреналином.

Добежав до замка, я увидел ад. Монстры – гигантские пауки, покрытые хитином твари с клешнями, существа, похожие на ожившие груды камней – уже штурмовали стены. Они карабкались по приставным лестницам, сплетенным из липкой паутины мохнатыми тварями размером с лошадь. Усмехнувшись злорадством, я бросился ломать лестницы, рубить паутину. Глупые или ослепленные яростью твари даже не пытались защищать свои «инженерные сооружения». Или это были специальные, тупые монстры-рабочие.

Добив выживших после падения, я начал искать хоть кого-то из защитников или нашей команды. И к ужасу и ярости, нашел. Мертвыми. Та самая рыцарь-пиромантка лежала в луже крови у подножия стены. Ее тело было расчленено, частично обуглено (своим же огнем в последней схватке?), частично… съедено. Я подошел, сгреб обгоревшие остатки ее плаща, пытаясь хоть как-то прикрыть ужас, который они представляли. Закрыл ей глаза, которые смотрели в багровое небо с немым укором. Если такая сильная не выжила… что мне здесь делать?

Чудом не сорвавшись с огромной высоты (стена была частично разрушена), я начал спускаться с другой стороны замкового холма, где в относительном порядке, под прикрытием малых стен, был разбит полевой лагерь для раненых. Сюда свозили истекающих кровью солдат, ополченцев, случайных горожан. Воздух был пропитан стонами, запахом крови, гноя и трав.

— Соратник! — Ко мне подбежали щитоносец и магесса. Их одежда была в бурых пятнах засохшей крови, но сами они казались целыми. — Наши друзья ранены! Мечница и копейщик – их еле оттащили с баррикад. Необходимо помочь спасти город! Ты же можешь!

— Вы-то сами можете сражаться? — спросил я у обеих, пристально глядя. Щитоносец выглядела измотанной, но решительной. Магесса – бледной, с трясущимися руками, но в ее глазах горел огонь.

— Это не наша кровь, — покачала головой щитоносец. — Мы помогали в лагере. Но теперь… теперь нужно в бой. Пошли! Поможешь эвакуировать людей, прорвешься к стене…

Она схватила меня за руку. Ее ладонь была удивительно теплой и нежной, контрастируя с окружающим кошмаром. И знаете, в этой теплой хватке была такая искренняя надежда, что я невольно позволил ей увлечь себя. Магесса, чей атрибут (как и у большинства команды) мне оставался загадкой, взяла меня под другую руку. Обе потащили меня не к стене, а вглубь лагеря, к большому шатру, откуда веяло странной смесью запахов трав.

Внутри, на походном стуле, сидела очень старая женщина. Ей на вид было далеко за семьдесят, но глаза горели невероятно острым, молодым светом. Она была облачена в простые белые одежды, но от нее исходила ощутимая мощь – концентрация Эфира вокруг нее была густой, как сироп.

— Старейшина, — щитоносец и магесса поклонились ей почти до земли. — Пожалуйста! Усильте его! — Они указали на меня. — Он герой! Ему нужны силы, чтобы сразиться с вражескими генералами! Спасти город!

Старуха медленно подняла на меня взгляд. Ее глаза – острые, как скальпель, – пронзили меня насквозь. Она долго молчала, оценивая.

— Нет, — наконец произнесла она резко, ее голос был сухим, как осенний лист. — За ним я не чувствую истинного героизма. Лишь гнев, цинизм и… странную пустоту. Тратить драгоценный Эфир на него не стану. Пусть сражается как есть. Хотя бы отвлечет одного из генералов, ослабит его перед тем, как падет.

Ярость, копившаяся с момента ареста, с момента предательства «соратников», с момента ужасных травм и ослепления, наконец вырвалась наружу. Мгновение – и моя рука сжала ее старческую, морщинистую голову с такой силой, что кости затрещали.

— Слышь, старая карга, — прошипел я, глядя ей прямо в острые глаза, — я только что пережил ад на земле. Тратить время на уговоры и унижения я не намерен. — Ее рука, тонкая и костлявая, как клешня, мгновенно впилась мне в бок. Боль была чудовищной, сжимающей, как тиски. Но я лишь сильнее сжал ее голову. — Не выйдет. Я первым раздавлю твой череп, как орех, и пришью к своему поясу твою высохшую печень на память. Выбирай. Быстро.

Мы замерли в мертвой хватке. Ее глаза сверкнули неожиданным… уважением? Или просто холодным расчетом? Давящая боль в боку внезапно исчезла. Я тоже ослабил хватку, но не убрал руку.

— Хорошо, наглец, — она оскалилась, обнажив желтые зубы. — Вижу, духу тебе не занимать. И раз уж так… лови высшее усиление! Но помни: если не потратишь ВСЮ данную силу в бою до последней капли… обратная волна Эфира сожжет тебя изнутри. Сдохнешь, как последняя собака, в невыносимых муках, обгадившись и обмочившись. Договорились?

— Пойдёт, — я усмехнулся, наконец убрав руку и даже погладил ее по седой голове. — Если выживу – плачу за выпивку. Самую дорогую в таверне! — И не дожидаясь ответа, развернулся и выбежал из шатра.

Мир взорвался. Сила хлынула в каждую клетку, каждую мышцу, каждый нерв. Я ощущал Эфир вокруг как плотную ткань, которую мог рвать руками. Скорость, реакция, физическая мощь – все выросло в разы. Я разогнался так, что дома по сторонам слились в цветные полосы. Улица, запруженная ордой монстров, была очищена за несколько мгновений – мечи в моих руках превратились в сметающие все на своем пути смерчи из стали. Твари просто не успевали реагировать.

Привыкнув к новому уровню силы (тело гудело, как натянутая струна), я побежал по крышам домов, как призрак, целясь прямиком к самому мощному источнику тьмы – генералу. По пути я вырезал целые отряды сильных демонов и мутировавших тварей, которые пытались запрыгнуть на крыши вслед за мной. Один такой, похожий на гигантскую жабу с клешнями скорпиона, при ударе выронил связку каких-то шариков на веревке.

— Бомбы? — подхватил я связку. — Отлично! Идет!

Спрыгнув на голову другому демону (его шея хрустнула под моим весом, как сухая ветка), я выхватил из его лап дребезжащий предмет, приняв его сначала за какую-то магическую безделушку или татуировку.

— Да это же… — присмотрелся я, счищая грязь. Это был небольшой коммуникатор, похожий на допотопный мобильник, с миниатюрным наушником. — Ха-ха! Просто прекрасно! — вскрикнул я, вставляя наушник в ухо и нажимая кнопку включения. Статический треск, потом помехи… и вдруг – голоса! Координаты, приказы, отчеты о прорывах!

Я слушал, мчась по крышам, как вдруг Белла вклинилась в мое торжество:

— Генерал… не там, куда ты бежишь. Ты идешь к западу. Генерал – на восточном участке прорыва. Там сейчас… — она сделала паузу. — Там сейчас беснуется что-то огромное. Мутировавший берсерк, накаченный усилителями до небес. Его силы… почти достаточно, чтобы дать бой самому предводителю Армии Тьмы. Хотелось бы использовать его…

"— Ага! — Мысль промелькнула молнией. — Натравить его на генерала! Пусть монстры сами перегрызут друг другу глотки!"

— Ага, и вместе с погоней за тобой он устроит такой погром, что убьет не только своих, но и всех уцелевших мирных жителей в этом квартале, — холодно парировала Белла, читая мои мысли. — Лучше не трогай его. Оставь на финальную разборку. Если доживешь.

Она была права. Цинично, но права. Схватив подмышки двух ближайших солдат-ополченцев, отбивавшихся от мелкой нечисти, я швырнул их в безопасное место за угол. Сам же, используя остатки связки бомб, метнул их в самую гущу скопления монстров рядом с восточной брешью. Оглушительные взрывы, вспышки пламени и клубки дыма поднялись в небо. Это не убило берсерка, но наверняка привлекло его внимание и ослепило на время.

Затем я рванул на восток. К настоящему генералу.

Он стоял посреди развалин небольшой площади, недалеко от самой большой проломанной секции восточной стены. Высокий, под два метра, мужчина в темных, функциональных доспехах. С виду – человек. Идеально сложенный воин. Только глаза… глаза светились неестественным фиолетовым огнем, а вокруг него витал легкий, зловещий туман тьмы. Рядом валялись обломки и тела нескольких рыцарей, пытавшихся его остановить.

— Угх, — он оскалился, демонстрируя частокол неестественно острых, как у акулы, зубов. — Слишком ярко. Раздражает.

Я атаковал без предупреждения, используя всю мощь усиления и «Ускорителя». Удар тяжелым мечом (подобранным по пути) по колену! Но… меч лопнул, как стеклянный, о твердый доспех. Ни царапины. Вторым мечом – в шею, в стык доспехов. Лезвие сломалось о его кожу, даже не оставив следа. Ножи, пущенные в глаза, отскочили, словно от стали.

— Человек, — генерал усмехнулся, не делая ни шага в мою сторону. Его голос был глубоким, бархатистым, но лишенным тепла. — А ты невероятно силен для своего… вида. Мечи от твоих ударов аж лопаются. Будь у тебя оружие получше, магическое или легендарное… без ран я бы не остался. Но твой убогий металл даже не царапает мою кожу.

От его внезапного удара ногой (движение было молниеносным!) я едва успел подставить найденный по пути тяжелый щит. Удар согнул металл пополам и отшвырнул меня на добрый десяток метров. Я врезался в стену дома, чувствуя, как трещат кости даже сквозь усиление. Боль пронзила руку. Складывание травм… начинается.

— Мой атрибут, — внимательно слушал слова, поднимаясь и сбрасывая обломки щита, зажимая кровоточащую ладонь (кость треснула), — позволяет копировать чужие атрибуты и использовать их…

— Ограниченное количество раз, — продолжил за генерала. Его фиолетовые глаза сузились с интересом. Он медленно пошел ко мне. — И у тебя есть… что-то вроде слотов. Ограниченное количество ячеек для хранения чужих сил. Верно?

— А ты умный, — он усмехнулся. — С ходу разобрал.

Его доспехи стали казаться темнее, плотнее, а вокруг рук сгустились вихри теней. Он готовился к бою по-настоящему.

— Надеюсь, выживу, — пробормотал я, принимая боевую стойку, чувствуя, как силы усиления и наномашины борются внутри меня, а тело ноет от наложенных повреждений. — Хотя бы до конца этого боя.

Глава 11

— М-да, — хрипло выдохнул я, смотря на торчащие из груди и живота копья и мечи. Кровь сочилась по древкам, теплая и липкая. Каждый вдох давался с трудом, отзываясь жгучей болью в легких. — Ненавижу свою команду. Сами позвали… и сами же бросили. Классика.

Генерал Армии Тьмы, стоявший рядом, был в немногим лучшем состоянии. Безрукий, с перебитыми ногами, истекающий черной, маслянистой кровью из десятка ран, нанесенных его же собственными костями. Он хрипло засмеялся, пуская пузыри крови.

— Вот… поэтому… я и стал одним из генералов… — булькал он. — Когда ты сам… стоишь во главе армии… которая боится тебя пуще смерти… то предательства… никогда не встретишь. Страх… лучший клей.

Сражение началось слишком "интересно". Выросшая в ответ на мою атаку шипастая костяная броня на его теле взорвалась шрапнелью острых осколков. Они посекли подоспевших рыцарей, как траву. Я же выжил чудом – щит какого-то ополченца, брошенный им в панике, принял основной удар. Дерево и сталь рассыпались, но дали мне долю секунды.

Пользуясь шоком и временной беспомощностью противника, я рванул вперед. Схватил его руку, рванул на себя, перекинул через плечо и вдавил в землю всем весом. Потоптался на его спине для верности, чувствуя хруст ребер под сапогами. Потом, с рычанием, в котором смешались боль и ярость, схватил его же руку и вывернул ее с чудовищной силой, отрывая от плеча с мокрым чавканьем. Костяными обломками из его же конечности проткнул его торс и живот, вгоняя их как кинжалы.

А железо… железо в меня напихали вражеские солдаты, пока я возился с их генералом. Судя по тому, что сзади не было ни щита, ни поддержки – мои "соратники" снова смылись. В который уже раз за этот чертов день!

— Признаю… — генерал захлебнулся кровью, его фиолетовые глаза потускнели. Из культи его оторванной руки начал вытягиваться, как из ножен, волнистый меч из сгущенной тьмы. — Ты… был достойным соперником… Если бы не… предательство… то я умер… Пора… прощаться…

— Ты прав, — перебил я его, чувствуя, как силы покидают меня вместе с кровью. — Прощай. Увидимся в аду, если он для тебя существует.

Мгновение "Ускорителя" – и я метнул пригоршню гальки и песка ему прямо в светящиеся глаза, усилив бросок своей способностью. Он вскрикнул от боли и неожиданности, на миг потеряв концентрацию. Этого мига хватило. Вырвав ближайшее копье из собственного бока (боль ударила в мозг белым светом), я вложил в удар всю остаточную ярость и силу. Не в лоб – под углом, в одну из нанесенных мной же ран. Острие скользнуло по ребру, пронзило легкое и вонзилось в сердце. Оружие хоть и не его уровня, но внутренности так сильно не прокачаешь даже демоном. Фиолетовый свет в его глазах погас.

Он рухнул, обмякший. Тишина. Только мое хриплое дыхание и далекие крики боя.

— Может, что-нибудь лечебное у тебя есть… — пробормотал я, вырывая еще одно копье из бедра, чтобы было хоть как-то согнуться и обыскать тело. Боль была оглушающей. — О… Артефакт! — В потайном кармане на его поясе лежал странный предмет, похожий на обсидиановый карандаш. Он мерцал тусклым светом. — И как хорошо, что ты своих солдат отправил подальше… Горделивость иногда полезна.

Будь они здесь – меня бы затоптали в лепешку. Ха-ха-ха… Какой ироничный поворот.

— Костюм тоже советую забрать, — голос Беллы звучал устало, но с оттенком профессионального интереса. — В его структуре… что-то необычное. Какие-то волокна, сплавы. Технологии, не известные этому миру. А артефакт… — Она сделала паузу. — Просто дает прибавку к количеству алкоголя в стакане.

— Это как? — удивился я, разглядывая карандаш. Снял с него капельку черной крови.

— Если ты закажешь пять литров пива, то выпьешь двенадцать или тринадцать, не пьянея сверх меры, — пояснила Белла. Я посмотрел на предмет с новым, более практичным восхищением. — На воду и безалкогольное не действует. Чисто… увеселительный девайс.

— Хоть раны обеззаразить можно, — вздохнул я, слегка разочарованный. Практической пользы ноль. — А что-нибудь лечащее у него не видишь? Зелья, бальзамы?

— Нет. Пусто. Только этот… барный трюк.

Быстро, стиснув зубы от боли, я вытащил остальные мечи из груди. Каждый выход лезвия сопровождался новой волной тошноты и темноты в глазах. Дополз до ближайшего полуразрушенного дома, с трудом втащился на чердак по обломкам лестницы и рухнул на груду мешков с чем-то мягким. Пыль взметнулась столбом. Надо отдохнуть. Хотя бы час. Пока наномашины хоть немного залатают дыры. Может, и боль утихнет. Включил "Ускоритель" на минимальный, пассивный режим – для ускорения регенерации – и провалился в тяжелый, беспамятный сон.

Снилось что-то теплое, светлое. Какая-то девушка с добрыми глазами и улыбкой… Глупость. Проснулся от этого с ощущением тяжелой потери и еще более скверным настроением, чем до сна.

— Быстро, — констатировала Белла. — Всего три часа.

— Сон неприятный снился, — пробормотал я, удивленно потягиваясь. По ощущениям прошло минут десять. Тело гудело, но острая боль сменилась глубокой, ноющей усталостью. Шрамы горели.

— Я бы сказала наоборот, но учитывая контекст… согласна, — мысленно вздохнула она. Я уставился в запыленные стропила потолка. — Да ты бесишь уже! — вдруг возмутилась она, видимо, уловив мою мысленную волну раздражения.

Я тихо хрипло рассмеялся. Спросил про происходящее снаружи, и она меня обрадовала. Из-за гибели генерала вражеская армия потеряла управление и ослабела. Это дало королевским войскам шанс переломить ход боя. Множество людей выжило. С тем берсерком на востоке тоже разобрались – ценой нескольких сотен лучших солдат. Город устоял. Чудом.

— Осмотрите дома! — донесся снизу громкий, командный голос. — Здесь может быть герой, что убил генерала Армии Тьмы! Ищите!

Рыцари нашли меня быстро, осторожно сняли с мешков и на импровизированных носилках из щитов понесли вниз. Внизу, у входа, меня уже ждала девушка в светлых, уже запачканных кровью одеждах целительницы. Ее руки светились мягким, теплым золотом. Она приложила ладони к моим самым страшным ранам. По телу разлилось блаженное тепло, заживляющее, успокаивающее. И именно в этот момент Белла решила, что пора возвращать "сложенные" прошлые травмы. Я ощутил, как под этим внешним исцелением что-то ломается, рвется внутри снова. Пот залил лицо. Целительница нахмурилась, почувствовав странное сопротивление, но продолжила.

Отвезли меня и других тяжелораненых в замок, в развернутый там полевой лазарет. Уложили на походную койку в большой палатке, пропахшей травами, кровью и йодом. Рядом стонали, плакали, звали матерей другие раненые. Сказали отдыхать. Внешние раны под действием целительницы исчезли, оставив лишь розовые шрамы, которые должны были рассосаться за пару дней. Внутри все еще ныло, но было терпимо.

— Твоя команда тебя бросила? — Сухой, как осенний лист, голос старой усилительницы прозвучал не как вопрос, а как утверждение. Она сидела на табуретке у койки соседа, попивая что-то из походной кружки. Ее острый взгляд буравил меня. Я лишь молча кивнул, закутываясь в грубое шерстяное одеяло. Оно пахло пылью и потом. — Что планируешь делать?

— Я тут посчитал, — ответил я, глядя в потолок палатки. Тень от коптилки колыхалась на брезенте. — Герой и его команда… они умрут. При столкновении со следующим генералом. И точно – при финальной схватке с самим Королем Демонов. С ними идти спасать мир… самоубийство. Лучше самому его уничтожить. Заодно и стану сильнее. Надежнее.

— Не хотелось бы такого исхода… — она медленно покачала седой головой. — Но тут ты прав. Предательство не прощают. — Она сделала глоток. — И не забудь про обещание. Ты мне должен за прическу. — Она ткнула пальцем в свои растрепанные седые волосы, которые я помял в порыве ярости.

— Естественно, — пробормотал я, уже проваливаясь в сон. — Не забуду.

***

Как же хорошо. Тело не болит. Совсем. Ни острой, ни ноющей боли. Только приятная тяжесть усталости в мышцах. Никаких кошмаров. Никакой тьмы. Только мягкий, теплый свет и чувство абсолютного покоя, блаженной нега. Нет времени, нет дел, нет раздражения. Просто… быть.

— Слушай, твой «Ускоритель» там изо всех сил пытается тебя разбудить! — Голос Беллы, как гвоздь по стеклу, врезался в идиллию. — А если… так?

Голос сменился. Вместо привычного тона – нежные, чистые, пробирающие до мурашек звуки арфы. Мелодия лилась, обволакивая, убаюкивая, но с ноткой тревоги.

— Вижу, нравится, — ее мысленный смешок прозвучал мило, но настойчиво. — Я же говорю – ты спишь слишком крепко. Прямо выстроил ментальную оборону в своем сне. Даже «Ускоритель» через нее не пробивается. Что там у тебя такого ценного?

— Сколько я сплю? — спросил я, по ощущениям – минуты три назад закрыл глаза.

— Вторую неделю, — ответила Белла, и в ее голосе прозвучало беспокойство. — И это слишком долго для активной фазы сюжета! Да хватит! Ты что, будешь спать, пока вся эта история не закончится без тебя?!

Я мысленно вздохнул. Она злила до глубины души своим вторжением, но… спать две недели в горящей точке – действительно перебор. Да и жрать хотелось зверски.

Открыл глаза. Тусклый свет фонаря проникал через щели в палатке. И… два знакомых силуэта у койки.

— Ты чего здесь? — хрипло спросил я, различая щитоносца и магессу. Они сидели на табуретках, выглядели уставшими, но чистыми. — Вы… чего здесь?

— Ну как, мы же команда! — бодро, но с фальшивой ноткой начала щитоносец. — Должны быть вместе практически всегда, поддерживать друг друга! — Я не смог сдержать гримасу – смесь злости, омерзения и глубочайшего разочарования. Даже сплюнул в ведро у койки, не в силах выносить этот фарс. — Извини, — ее голос сник, глаза опустились. — Наш командир… герой… попал в окружение. Сильное. Его могли убить. Нам пришлось… Мы посчитали… твою жизнь менее важной в тот момент. Тем более против самого генерала… Шансов у тебя почти не было… Вот мы и…

— Я вас прощаю, — перебил я ее, голос был ровным, ледяным. — Но впредь буду сражаться один. — Я сел на койке, чувствуя, как зажившие шрамы слегка потягиваются. — Вы слишком слабы, чтобы идти со мной. Вы – обуза. Предатели – хуже врагов. Мне не нужны спутники, которых приходится спасать от них самих.

Я встал, игнорируя их растерянные и обиженные лица. Подошел к стенке палатки, где висел мой почищенный и подлатанный плащ. Одним резким движением пальца, усиленным атрибутом, пустил тонкий, почти невидимый порез по грубому брезенту. Разрез рассек ткань с тихим шипением. Пусть этот символ останется здесь.

— Следующее нападение, по данным, пойдет мимо одной старой церкви на границе леса, — сказал я, не оборачиваясь, повторяя прогноз Беллы. — Если там появится генерал – это ваш шанс. Если нет – защитите хотя бы церковь и деревню рядом. Не разочаруйте… себя.

Оставил их стоять в гнетущем молчании, а сам направился к выходу. Тело двигалось легко, мощно. Голод сводил желудок. Нужна еда. Много еды. И не просто так – надо восстановить запасы железа, потраченные наномашинами на регенерацию. Не ножами, конечно, а печенкой, яблоками, гречкой.

Площадку для тренировок, которую я заметил еще из окна лазарета, нашел без труда. Небольшой плац за конюшнями, относительно пустой. Идеально. Теперь моя способность эволюционировала. Я мог проецировать режущее или ударное воздействие на расстояние, без физического контакта с оружием или целью. Это давало невероятную мобильность и снижало вес снаряжения. Да и на самих предметах атрибут стал действовать сильнее, чище. Обычными мечами того генерала не победить, но хотя бы реально ранить следующего – уже возможно.

О снаряжении думал, но… все приличные доспехи и оружие разобрали рыцари и выжившие офицеры. Еще одна причина качать свою внутреннюю силу. Внешняя – ненадежна.

— Герой, — голос прозвучал неожиданно, но я не вздрогнул – "Ускоритель" отметил приближение. — Ваша способность… меня напрягает. — Из тени конюшни вышла девушка. Незнакомка. Лет двадцати, спортивного сложения. Голубые глаза смотрели на меня с любопытством и… тревогой? Короткие, соломенного цвета волосы. Но больше всего привлекали внимание ее руки – от запястий до локтей они были покрыты сложными, блестящими механическими конструкциями из темного металла. От них исходило слабое, но отчетливое излучение Эфира. — Раньше она просто усиливала атаки, делала их быстрее, резче. А сейчас… вы можете атаковать силой мысли? Или это проекция кинетической энергии?

— А что у тебя за атрибут? — парировал я, оценивая механизмы. Технологичный вид выделял ее на фоне этого средневекового антуража.

— Прикосновением к предмету я могу копировать его ключевые свойства, — объяснила она, демонстративно положив ладонь на деревянную стойку у конюшни. Механизмы на ее руках зажужжали, засветились синим. Ее обычная тканевая куртка и штаны мгновенно приобрели вид, фактуру и, судя по всему, твердость старой, потрескавшейся древесины. — И передавать их себе или другим объектам. Однако… — она попыталась согнуть руку, но движение далось с трудом, с хрустом. — С твердыми материалами… дышать тяжело, двигаться почти невозможно. И вижу я теперь только… текстуру дерева перед собой. Недавно попробовала настроить частичное копирование, только на кожу… — она поморщилась, вспоминая. — Чуть руки не оторвало. Плотность, упругость, вес… кожа и дерево слишком разные. Нарушилась целостность. Рваные раны по всему предплечью.

Мощно. Очень мощный, но опасный и сложный атрибут. С огромным потенциалом для защиты или… саботажа. Тут нужны глубокие знания физики, механики материалов и нестандартное мышление. В этом мире, где Мана/Эфир – основа всего, ее способность могла творить чудеса… или катастрофы.

— А кто вы? — Неизвестность раздражала. Время имен. — Как к вам обращаться?

— Я… еще одна принцесса этого королевства, — она сделала легкий, но безупречный книксен. Я, после секундного раздумья, ответил вежливым, но не глубоким поклоном. — Прибыла с севера, на помощь сестре. Это же вы… спасли ее в том лесу? — В ее голосе прозвучало недоверие, тщательно скрываемое вежливостью.

Я предельно осторожно кивнул. Ссориться с еще одной принцессой, да еще с такими руками, не хотелось. Проблем и так хватало. И ведь скоро лишусь своего атрибута… Мысль добавила горечи. Еще один повод для тоски.

— Как чудесно, — она сделала более глубокий, почти церемонный поклон. — Примите мою искреннюю благодарность. Признаться честно… я не поверила донесениям. Что это были вы, а не герой, кто спас сестру. В книгах, знаете ли, все обычно описано… иначе. Герой спасает принцессу.

— Просто у этого героя нет суперслуха, — сорвался мой сарказм. — А в скором будущем грядет событие. Оно либо окончательно разведет наши пути, либо… заставит спасать мир вместе. Насильно.

— Да, узнала об этом… только что, — ее лицо вдруг исказила гримаса неподдельного ужаса. Голубые глаза расширились. — Никогда… никогда не было такого в пророчествах! Не хочу этого! — Мое мнение о ней начало стремительно меняться. Это не каприз. Это паника. — Может… может вы не будете торопить события? Спасете мир… вместе? Как положено.

Я почувствовал это. Давящее, невидимое влияние. Сюжет. По ее глазам было видно – она хочет сказать что-то другое, важное, но язык вяжет одни и те же фразы с разными словами. Неожиданно. Обычно сюжет тупо делает всех вокруг героя идиотами. Но здесь… в ее глазах светился острый ум. Осознание.

Мысленно запросил у Беллы ответ и он поразил: сюжет контролирует доступ к памяти. Долгосрочной и кратковременной. Он дает сознанию только то, что ему нужно для сценария. Она знает, что произошло в лесу? Возможно. Знает наши мысли? Не исключено. Но воспользоваться этим знанием, опереться на него – не может. Девушка интуитивно чувствует блок, хмурится, пытается сосредоточиться на пробелах, но… не выходит. Отсюда этот сбивчивый, отчаянный лепет.

— Полегче? — сфокусировал я свою Ауру. Направил тонкий поток на ее смятенное сознание, пытаясь помочь пробить шум. Поток хаотичных мыслей как будто упорядочился, сформировав законченную идею.

— Не знаю, что вы сделали… но спасибо, — она выпрямилась, сделав глубокий, искренний поклон. Лицо ее было бледным, но глаза прояснились. — Вернемся к теме. Сделайте его… сделайте нашего героя сильным! По-настоящему сильным! Его соратники… они уже почти в полтора раза сильнее его! Их атрибуты эволюционировали, они изменились, возмужали! А он… он топчется на месте! Его друзья перестали развиваться! В прошлой битве они были… бесполезны! Просто мешали!

Слабый герой? Белла в моей голове закатила истерический хохот, перемежающийся рыданиями. Она же сама говорила о сюжетной "прокачке" – герой растет как на дрожжах от чихания в сторону слабого монстра. Убийство моба дает ему силу, равную году тренировок обычного человека. Он должен быть нечеловечески силен уже сейчас!

— А может… — в голову полезла абсурдная мысль, — …это вообще не герой? Самозванец? Его брат-близнец? Или… кто-то, кто надел его кожу?

— Герой… — принцесса замерла, ее лицо снова исказила судорога. — …жил под постоянным надзором сильных мира сего с самого детства. Подмена… невозможна! — Но я уловил кратчайшее сомнение, мелькнувшее в ее глазах, прежде чем сюжетный блок снова захлопнулся. — В дальнейшем пути… соратники не должны были потерять его из виду ни на миг! Я бы посмеялась… — ее голос сорвался на истерическую ноту, — …если бы такое *не произошло*! И если бы сейчас во дворце *не сидел* какой-то незнакомец с до жути похожим лицом! Хе-хе-хе…

У нее реальная истерика! Я активировал "Ускоритель" на долю секунды. Увидел то, что скрывала усталость и грим: глубокие синяки под глазами, болезненную бледность, легкий тремор в руках (механизмы слегка вибрировали). И – чернильные пятна на пальцах. Она загнала себя.

— Бывали случаи подмены демонами? — спросил я осторожно.

— Какие демоны! — она махнула механической рукой, звук был резким. — Люди! Люди хитры и жадны! В одной деревне объявился самозванец, два года притворялся сыном лорда, пользуясь статусом! В другой – человек сделал какую-то жуткую операцию на лице и прикинулся амнезиком, наследником состояния! А в столице… — ее голос дрогнул, — …в столице в прошлом месяце пять "героев" устроили резню между собой, выясняя, кто настоящий! Погибли десятки людей! Я… я сбежала оттуда! Но отец… отец велел мне проследить за настоящим героем… и я… я в ужасе! Ошеломлена!

Она схватилась за голову, едва не падая. Я подумал, что она сейчас начнет биться головой о землю.

— Он стал сильнее… но капля в море! Если бы не чудо… его бы его бы затоптали в первой же схватке! Если бы не его соратники… его бы загрызли гоблины! Да что с ним не так?! — она выкрикнула это, и на мгновение в паутине сюжета появилась брешь. Она смогла выдохнуть, опустив руки. Лицо было мокрым от слез. — Пойду… пойду проверю его еще раз. На подлинность. Иначе… иначе меня мои же мысли сожрут заживо.

И она развернулась, утопая стремительным, почти бешеным шагом прочь, не оглядываясь. Совсем забыла о приличиях. Совсем потеряла контроль. Может, я и прав? Может, настоящий герой где-то бродит в лесу, обретая силу по-настоящему, вдали от этого цирка?

Вернулся к тренировкам. Проецировать резы и удары в пустоту стало легче. Раньше знание мира ("воздух не режется") конфликтовало с реальностью (порезы на дереве в трех метрах), вызывая внутренний диссонанс и тормозя способность. Осознав, что это работает благодаря атрибуту, подсознание смирилось. Первый барьер был взят. Впереди – тысячи.

— Снова радуешь меня своим упорством, — Белла материализовалась в виде маленького светящегося глазка, кувыркаясь в воздухе. — Отдал бы ты себя всего воинскому пути… я бы, может, и влюбилась. Но чего нет… того нет.

Кажется, я уловил намек. Белла научилась читать самые глубинные, нефильтрованные потоки мыслей, которые даже "Ускоритель" не успевал обработать.

— Как ты к этому пришел, я не поняла, но да, — с торжеством подтвердила она. — Я научилась читать твои настоящие мысли, мистер Формулы-и-Эксперименты! Думай что хочешь – обмануть меня теперь не получится!

— Да мне не жалко, — пожал я плечами, нанося серию невидимых ударов по деревянному столбу. Щепки полетели веером. Несколько впилось в волосы – пришлось вытряхивать. — Сама потом не ной, что в голове сплошные расчеты, схемы и гипотезы. Скукота смертная.

— Может, все же о планах на будущее подумаешь? Хотя бы о ближайших? — настаивала она.

— Это скучно, — отмахнулся я, концентрируясь на точности удара на расстоянии. Разрезал падающий лист пополам в воздухе. — Отдайся хаосу – и порядок сам тебя найдет. А если хаоса нет… создай его. — Я сделал паузу, вспоминая. — Каждое мое открытие… каждое значимое… вносило хаос в устоявшийся порядок. И я шел по этому следу. Главное – поймать волну перемен. И тебя не накроет с головой.

— Философствуешь опять, — вздохнул глазок. — Давай обсудим конкретнее. Вот мой… отец говаривал: "Не существует понятия 'утопия' – есть лишь нежелание двигаться дальше к прогрессу". Как ты это понимаешь? Разве утопия – это не желание двигаться? Лекарство от всех болезней требует движения, искоренение бедности требует движения, даже достижение бессмертия – действие. Так почему же он так сказал? Почему утопия – это остановка?

Вопрос зацепил. Интересный. Хорошая разминка для ума. Чувствовал, как атрибут реагирует – поток мыслей стал четче, способность – чуть отзывчивее.

— Утопия – это система, — начал я, включив "Ускоритель" на низкую мощность для помощи в формулировках. — Статичная, конечная, замкнутая. Она предполагает достижение идеала. Прогресс же… это не система. Это хаос. Бесконечный, нелинейный процесс. Он не имеет конечной точки. — Я указал на разрезанный лист у ног. — Вот мы найдем лекарство от всех нынешних болезней. А завтра появится новая? Мутирует вирус? Панацея сможет вылечить саму себя? А бедность… что это? Если бездомный голодает, а владелец замка в долгах как в шелках – кто беднее? Прогресс в экономике рождает новые формы неравенства…

— Так, стоп! — Белла перебила, глазок замигал беспокойно. — У меня ощущение, что ты сознательно запутываешь нить! Я поняла только начало: утопия – искусственный порядок, прогресс – управляемый хаос. Но разве для жизни не нужны обе крайности? Стабильность и развитие?

Я почесал затылок, сбитый с толку ее вопросом.

— Да, нужны, но… мы же обсуждаем цитату твоего отца, а не мои личные принципы устройства мира, — парировал я, глядя на парящий глаз.

— Тогда ответь, опираясь на СВОЙ принцип! — настаивала она. — Хаос и порядок. Как они соотносятся с идеей прогресса и утопии по словам отца? Почему утопия – это остановка?

Я замолчал. Включил "Ускоритель" на полную мощность. Мир замедлился до ползания. Мысли понеслись со скоростью света, перебирая аргументы, контраргументы, аналогии.

— Нет, — наконец произнес я, выйдя из режима форсажа. В реальности прошла минута тишины. — Я считаю, что для такого ответа нужен не только я. Нужны десятки умов, сотни точек зрения. Пока… — я ткнул пальцем в воздух, проецируя крошечную, но яркую искру, — запомни сказанное. Плохо это или хорошо… выясним позже. Эмпирически. Хаос рассудит.

Глава 12

— Итак, — голос сопровождавшего нас рыцаря звучал глухо под сводами древней церкви, — эта святыня – последнее пристанище местных божеств и их служителей. Единственные выжившие, кто не бежал и не пал под натиском слухов о нашествии. Жители деревни успели эвакуироваться до начала нападения и сейчас укрыты в цитадели. Их дома… в вашем распоряжении, герои.

Предсказанное скорое новое нападение на город так и не случилось. Неделя ожидания превратилась в месяц, затем в два. Армия Тьмы застыла в глубинах Мрачного Леса, словно гигантский зверь, затаивший дыхание перед прыжком. Лишь трое суток назад горстка отчаянных разведчиков, заплатив жизнями, принесла весть, объясняющую это зловещее затишье.

— Эти стены… — копейщик постучал костяшками пальцев по массивному, покрытому трещинами камню, — …не выдержат даже чиха той нечисти, что призывают вражеские маги. Одного удара гиганта хватит, чтобы от этого места осталась груда щебня да воспоминания.

— Не теряйте надежды, воины света! — Из полумрака за алтарем материализовался мужчина в потертых, но чистых одеждах служителя. Его лицо было изможденным, но глаза горели фанатичной верой. — Мы неустанно молимся о заступничестве. И помощь грядет! Главное… — он взглянул на высокие окна, будто ожидая увидеть там приближающиеся тени, — …лишь бы призванные не оказались Падшими Небожителями. Их ярости не устоит ничто.

Гиганты - раса, формально причисляемая к человеческой ветви, но давно покинувшая поверхность мира. Существа, чей рост начинался от пятидесяти метров и мог достигать девяноста. Каждое – ходячая крепость из мышц и кости, облаченная в кожу, сравнимую по прочности с адамантием. Их регенерация была легендарной – оторванная конечность отрастала за месяц. Атрибуты, дарованные им от рождения, превосходили человеческие в разы. И именно эту забытую расу враги сумели призвать. Их козырной туз в предстоящей битве.

— Со времен Великой Расколки их не видели, — проворчала мечница, с недоверием оглядывая скромные алтари. — Может, передумали? Плюнули на договор с демонами?

— Возможно, — равнодушно парировал служитель, поправляя ризу. — Главное – чего сам Король Демонов взъелся на нас? Он ведь, по слухам, сам из их крови. Гибрид. Изгой.

Боги. Они были здесь. Белла видела их – сгустки чистого Эфира, бывшие люди, вознесшие свои атрибуты до уровня божественных сил. И по ее словам, они лишь наблюдали с небесных чертогов, убивая скуку зрелищем смертной возни. Помощи ждать было неоткуда.

— Помню, лет двадцать назад, — щитоносец ностальгически улыбнулась, — какие-то безумцы из Культа Веселья все время минировали подступы к замку Владыки Тьмы. А церковь распускала слухи, будто он… ну… неравнодушен к юным пастушкам мужского пола. Скандал был знатный!

— Эх, золотые деньки, — лицо служителя озарила довольная ухмылка. — Жаль, Высшие запретили такие методы. А тех весельчаков… боги стерли с лица земли за кощунство. Назидательно.

Покачав головой, я направился заселяться в один из пустующих домов. Договор о моем невмешательстве в защиту церкви все еще действовал, обязывая героя и его команду прикрывать меня. Уверенности в этом не было никакой. Герой, хоть и окреп за два месяца, все еще отставал от своих соратников. Если мерить условными уровнями: я – пятьдесят, свита героя – сорок пятый, сам «избранный» едва тянул на двадцатый. Та старуха-усилительница была под восемьдесят. Гиганты же зашкаливали за девяносто. Как этот юнец вообще собирался что-то сделать?!

— Ой, оставь свой пессимизм, — возразила Белла. — За два месяца ты достиг полного понимания своей способности. Мастерства. А свита героя тоже не сидела сложа руки. Их хватит, чтобы навредить даже гиганту… если он не из высшей лиги.

— Ты даешь ложные надежды, — я покачал головой, сворачивая на улицу, ведущую к дому старосты. — Понимание – это одно. Мощность – другое. У всех нас ее критически не хватает для такого масштаба.

Мои тренировки принесли плоды: резы и удары, проецируемые через атрибут, достигли силы, способной пробить кожу и мышцы того демон-генерала. Работа без оружия тоже отточена – я мог теперь одним движением руки разрезать булыжник пополам. Металл все еще сопротивлялся, оставляя лишь глубокие порезы, но прогресс был налицо.

— Но согласись, — настаивала Белла, — если вложить всю*ю силу, всю концентрацию в один, единственный, точечный разрез… гигант заорет так, что горы содрогнутся. Нанесет серьезную рану.

— И рухну без сил, как мешок, — отмахнулся я, запихивая тревожную мысль в дальний угол сознания. — Стану идеальной мишенью для его друзей.

Дом старосты выделялся – двухэтажный, из грубо отесанного, но прочного камня, в отличие от более хлипких соседских хижин. Впрочем, вся деревня казалась вырубленной из скалы. Я вошел внутрь. Застоявшийся запах тления ударил в нос. Стол был завален гниющими остатками трапезы. Пыль густым слоем лежала на мебели. Пришлось взяться за уборку: выбросил протухшую еду, вымел пыльные углы, вымыл закопченную посуду в колодце во дворе. Лишь приведя дом в подобие порядка, я забрался на чердак, в прохладное, тихое убежище под самой крышей.

— Смотрю на этот мир и не понимаю, — начал я мысленный диалог с Беллой, глядя на пыльные балки над головой. — Вот я прикончу Короля Демонов, сюжетного злодея. Но останутся же эти… «боги». Сгустки Эфира. Как ты уничтожишь мир, если такие монстры будут парить над ним? Они же вмешаются.

— Когда ты устранишь ключевую ось сюжета – злодея, – связи ослабнут, — объяснила Белла тоном опытного сапера. — Я смогу активировать имплантированный в ядро планеты гравитационный коллапсар. Миниатюрная черная дыра. Она сделает всю работу сама – сожмет планету в точку. До этого момента сюжет… он как броня. Искажает реальность, ломает физические законы на фундаментальном уровне. Мои манипуляции просто не достигают цели или извращаются.

— Например? — Меня заинтересовало. — Какие именно манипуляции ты пыталась применить для уничтожения других миров?

— Взрыв бомбы из концентрированной антиматерии размером с астероид, — без тени смущения перечислила она. — Но при переносе в сюжетное пространство, античастицы при столкновении с обычной материей вели себя… как резиновые мячики. Просто отскакивали. Полная потеря аннигиляционных свойств. — В ее голосе послышались нотки профессионального раздражения. — Пробовала гравитационные разрывы, термоядерные каскады, сингулярные бомбы… Результат один: при переносе в зону действия сильного сюжета их разрушительная мощь превращалась в дуновение ветерка или фейерверк.

Сюжет… Штука мощная. Надо будет как-нибудь изучить его механизмы подробнее, перед финальным актом. Для архива.

— А вот и наши «герои» начали копошиться, — долетел звук ударов молота по дереву, лязг лопат о камень. — Как думаешь, сюжет может устроить так, что гиганты на ровном месте будут спотыкаться о камушки и ломать себе шеи? Даже с их-то прочностью?

— Пф, это же сюжет! — фыркнула Белла. — Конечно может! Даже если прочность гиганта позволяет ему падать с Эвереста хоть сто раз без последствий, сюжетный камушек станет его фатальным проклятием. Падение будет первым и последним. — Она помолчала. — Думаю, сюжетное поле начнет ощутимо слабеть где-то после семидесяти пройденных миров. Там уже шаблоны трещат по швам, и реальные законы пробиваются. Вот у меня, не будь моего уровня контроля, шаблоны ломались бы каждые пять минут. Кстати… — ее тон стал подозрительно невинным, — …а ты когда в последний раз… ну… в туалет ходил? Или спал полноценно? Герои-то спят?

— Кстати, да… — я машинально схватился за живот. Ни болей, ни дискомфорта. Организм работал… идеально. Слишком идеально. — Я… я почти не спал эти два месяца. Тренировался как одержимый. И не помню ночей. Только бесконечные дни. И… потребностей таких тоже не было. Вообще.

Ледяной ужас сковал меня. Сила сюжета была чудовищной. Изменять такие фундаментальные биологические императивы, как сон и выделение… Это лежало за гранью любого магического воздействия, о котором я слышал. Какими жалкими казались теперь боги с их черными дырами и контролем света! Сюжет мог просто… отменить базовые потребности смертного! Выкуси!

Даже моя пассивная Аура, призванная фильтровать внешние влияния, оказалась бессильна перед этим всепроникающим полем. Оно действовало на уровне самой реальности. Это было… пугающе.

— Не бойся, ведь я с тобой! — рядом материализовался знакомый светящийся глазок, подпрыгивая в воздухе. — У меня тоже есть Аура, и я активно подавляю самые опасные сюжетные вмешательства. Особенно в критических для тебя случаях. Ты под защитой.

Ее слова немного успокоили. Ладно. Раз уж ближайшие день-два нападения не ожидается, можно снова погрузиться в тренировки. Пора отработать комбинации дистанционных атак…

БУМ!

Земля вздрогнула, как живая. Стены дома старосты качнулись. Со старого шкафа грохнулась ваза.

БАМ! БАБАХ!

Чердак подбросило вверх. Пыль и щепки взметнулись облаком. Я инстинктивно сгруппировался, активируя «Ускоритель». Мир замедлился до черепашьего темпа. Я увидел, как балки потолка надрываются, как каменная кладка стен расходится по швам, как весь второй этаж… взлетает в воздух, уносимый чудовищной силой подземного взрыва. Я летел вместе с обломками в медленном, ужасающем падении.

— ХА-ХА-ХА-ХА! СМЕРТНЫЕ! НЕ ОЖИДАЛИ ВИЗИТА, ГЕРОИ?! — рев, сотрясающий остатки стен, донесся снизу. Я успел разглядеть его источник – сгусток подвижной тьмы с множеством костлявых рук и оскаленной пастью, занимавшей пол-лица. — МЫ УБЬЕМ ВАС ЗАДОЛГО ДО ПРИХОДА ОСНОВНОЙ АРМИИ! КИШКИ ВАШИ ПОЙДУТ НА ГАРНИР!

Я падал вниз, в клубах пыли и дыма, среди летящих балок и камней. В замедленном времени я видел героя – он лежал на земле метрах в двадцати, без ноги и кисти левой руки, лицо искажено немой агонией. Его команда отброшена взрывной волной, но, кажется, цела – отделалась царапинами и контузией. Рыцари, ошеломленные, но не сломленные, уже бросались на атакующего, клинки сверкая в клубящейся пыли.

— НЕТ, ТАК НЕ ПОЙДЕТ! — вопль демона прорвал грохот. Он ловко выбил мечи у двух ближайших рыцарей и швырнул их прочь, словно тряпичных кукол. — ГДЕ ТОТ ВОИН, С КОТОРЫМ НАША БИТВА СТАНЕТ ЛЕГЕНДАРНОЙ?! ГДЕ ИСТИННАЯ СИЛА?!

— ВОТ ОН! — заорал я, падая прямиком на его многорукую голову, прицельно направляя под себя тяжелую балку. — ПОЛУЧАЙ, ТВАРЬ! БУДЕШЬ ЗНАТЬ, КАК ВЗРЫВАТЬ ЧУЖИЕ ДОМА!

Балка со всего маху угодила в центр скопления щупалец и глаз. Раздался звук, похожий на лопнувший арбуз. Я кувыркнулся в сторону, гася удар о землю перекатом, вставая на ноги в облаке пыли.

— ЭТО ТЫ ГЕРОЙ?! — демон (или что это было?) отшатнулся, черная жижа сочилась из размозженного участка «головы». Щупальца судорожно дергались. — СРАЗИСЬ СО МНОЙ! ДАЙ МНЕ БОЙ!

— Герой? — я плюнул, смахивая пыль с лица и указывая пальцем в сторону истекающего кровью самозванца. — Вон он! Ты его уже победил! Чуть не прикончил! Армия Тьмы торжествует! Ю-ХУ! Миссия выполнена!

Демон замер. Его оставшиеся щупальца замедлили хаотичное движение. Он повернул бесформенный «взор» то на меня, то на раненого юнца. Я почувствовал нарастание Эфира вокруг него – он явно собирался что-то предпринять, но сомнение парализовало действие. Сюжетный шаблон дал трещину.

— Знаешь… — заговорил он натужно, голос потерял часть прежней мощи, — …ходят слухи. Про какого-то… партизана. Режет наши отряды в лесу, как траву. Атрибут… усиливается от пафоса, что ли? Или от ярости? — Он снова «посмотрел» на лежащего парня. — У него как раз был похожий дар. Под описание… вроде подходит.

Тишина. Звенящая. Девочки из команды выронили оружие. Один из рыцарей рухнул на колени. Копейщик побледнел как смерть. Щитоносец просто села на землю, уставившись в пустоту. Похоже, истина о «герое» наконец достигла их сознания.

— Значит, я прав! — демон вдруг «вскипел» черной массой, звук стал торжествующим. — Я напал на кучку фальшивок! Фриков! Тогда покеда, неудачники! Настоящая охота ждет!

И он схлопнулся, исчезнув в клубящемся облачке серой мглы. Тишина после его ухода была гнетущей. Я медленно повернулся к команде. Они стояли, уставившись на того, кого считали своим предводителем. В их взглядах читалось смятение, ужас, догадка и… нарастающая ярость.

— И… когда? — спросил копейщик, голос хриплый, сдавленный. Он смотрел не на меня, а на самозванца.

Тот, кто два месяца притворялся героем, вдруг скривил лицо в откровенно бандитской, презрительной усмешке. Не хватало нескольких зубов, кожа была желтой и морщинистой, как пергамент, правое ухо изуродовано старым шрамом. Над правым глазом криво выведена татуировка «69».

— Когда вы, тупорылые, отправили своего «командира» одного в ту темную пещеру на разведку, а потом не заметили подмены! — он захохотал, хрипло и злобно. — Час его не было! Вышел – и вы, ослы, даже не спросили пароля! Не заметили, что он ваших имен не помнит?! Думали, контузия? Ха!

Его смех оборвался резко. Щитоносец, молнией сорвавшись с земли, всадила ему в челюсть удар, вложив всю ярость и унижение. Голова самозванца дернулась назад с противным хрустом, тело безвольно рухнуло. Они все – мечница, магесса, копейщик, лучник – повернулись ко мне. В их глазах мелькало осознание. Мечница смотрела с ужасом, магесса нервно дергала глазом, копейщик и лучник кусали губы от досады, щитоносец просто лежала в обмороке. Я невольно прищурился, уголок губ дрогнул в едва уловимой, циничной усмешке.

Это стало спусковым крючком. Они схватились за головы, как от невыносимой боли, и попадали на колени. Несколько раз ударились лбами о каменистую землю. Потом вскочили и бросились бежать… но не в лес, а обратно, к разрушенной деревне, не пробежав и трехсот метров. Истерика? Паника?

— Ты знала? — мысленно спросил я Беллу, глядя на эту нелепую суету. Рыцари переглядывались в растерянности.

— Нет. Искренне думала, что это он. Сюжетная маскировка была… безупречной. До последнего момента.

Поймав вопросительный взгляд капитана рыцарей, я лишь кивнул в сторону повозки с инструментами и припасами, стоявшей уцелевшей у края деревни. Он понял. Мы молча погрузили самое необходимое. Я сел на ящики, рыцарь взял вожжи, и мы тронулись в обратный путь к городу, оставив за спиной руины, команду в состоянии шока и тело самозванца.

То, что творилось в городе по нашему возвращению, было хаосом высшей пробы. Паника, крики, метание толпы. Особенно выделялись две принцессы – они буквально носились по двору замка, схватившись за головы, отдавая противоречивые приказы. Команда «героя» (теперь бывшего) осаждала шатер той самой девушки-телепорта, требуя немедленно перенести их к «настоящему боссу».

— ПАРТИЗАНЫ СООБЩИЛИ, ГДЕ ОН! — вдруг пронесся над площадью истошный крик, подхваченный десятками голосов. — НАШ ГЕРОЙ ЖИВ! ОН СРАЖАЕТСЯ В ЛЕСУ!

И почему, спрашивается, они не могли сообщить об этом раньше? Мысль была риторической. Ответ я знал: все то же сюжетное поле, блокирующее информацию, пока не потребуется драматический момент. И вот он настал. И опять все взоры обратились ко мне. «Соратники» уже бежали в мою сторону, их лица смесь отчаяния и внезапной надежды.

— Я найду тебя и вложусь в усиление по полной! — старуха-усилительница схватила мою руку мертвой хваткой. Ее глаза горели фанатичной решимостью. — Небывалая мощь! Незабываемые ощущения! Помоги ему! Он сейчас один против орд демонов! В кольце!

Пять минут назад все кричали, что у него все отлично! Безумие. Чистой воды безумие. От этого калейдоскопа лжи и абсурда начинала сжиматься грудная клетка. Паническая атака? Было очень близко.

— Вот, держи! — Кто-то сунул мне в руку… перо? Не меч, не кинжал, не посох. Перо! Длинное, около полуметра, с металлическим, невероятно острым на вид острием вместо опахала. Оно мерцало внутренним светом. — Это «Край Ветра»! Удваивает количество и скорость твоих эфирных проекций! Не подведет!

Крохотный инструмент терялся в моей ладони, но его острота ощущалась кожей, как обещание невероятной режущей силы.

— И мы будем с тобой! — хором выкрикнули мои «соратники», выстроившись рядом. В их глазах читалась решимость… и вина. — На этот раз не подведем! Не бросим!

Сомнения росли, как снежный ком. Брать их с собой было все равно что брать в разведку кричащих детей.

— Отлично! — радостно воскликнула одна из принцесс (я уже путал их). — Тогда я обеспечу нашего славного воина источниками Эфира! Телепортация – немедленно! — Она махнула рукой, и к нам подошел рыцарь в мантии с вышитыми рунами пространства.

И вот я стою. Накачанный старухиной силой до состояния ходячего вулкана. С ощущением неиссякаемого океана Эфира, бурлящего внутри. Облаченный в прочную, но легкую кожаную броню. В левой руке – идиотское перо «Край Ветра». На правой руке – маленький, но плотный стальной кулачный щит. Лицо мое – маска предельного недовольства и сдерживаемой ярости. Вокруг меня и команды суетится та самая телепортирующая девушка, размахивая руками и что-то напевая. Мои «соратники» стараются выглядеть боевито, но нервно поглядывают на меня. Я чувствую себя дураком на карнавале.

— Подобное усиление – отличный стресс-тест для твоего атрибута, — добавила ложку дегтя Белла. — И смотри на светлую сторону. Раз уж нашли настоящего героя, то, возможно, эта цирковая труппа перестанет выкидывать подобные фокусы. Хотя… — в ее тоне закралось сомнение.

Я вздохнул, чувствуя, как переполняющая меня сила ищет выхода. Поиграл мышцами спины, плеч. Девушка-телепорт закончила ритуал. Рунный круг под нами вспыхнул ослепительным светом.

Мгновение невесомости, искажения… Мы материализовались посреди ада. Лес горел вокруг. Воздух звенел от криков, лязга стали, взрывов магии. Соратники, как по команде, ринулись вперед, к эпицентру сражения – к одинокой фигуре, отбивавшейся от десятков тварей. Высокий, могучий, с длинными золотистыми волосами, развевающимися по ветру, словно плащ. Его лицо, обветренное и храброе, было испачкано сажей и кровью. На нем – лишь меховые набедренники, грубые кожаные наручи и поножи, на голове – стянутая резиновой лентой грива. В руках – огромный, почти в рост человека, меч, похожий на кусок заточенной балки.

Увидев бегущих к нему товарищей, он дико закричал, подбросил свой чудовищный меч в воздух и, поймав его на лету, размашистым ударом отправил голову ближайшего демона в полет. Затем, вращая меч над головой с нечеловеческой скоростью (он гудел, как пропеллер), он швырнул его вперед. Оружие пронеслось, как таран, срубая деревья и врагов, пробивая кровавую просеку. Сам герой запрыгнул на нижние ветви дуба и, как обезьяна, стал перепрыгивать с дерева на дерево, с грохотом обрушиваясь в гущу демонов, где вновь начинал сеять хаос уже голыми руками и ногами.

Используя «Ускоритель» и новую мощь, я быстро вычислил траекторию, обходя основные очаги боя, и направился к тому месту, где ощущался самый сильный сгусток чужеродной энергии. То, что я увидел, заставило на мгновение замереть. Кентавр. Но не обычный. Чудовищных размеров, с кожей цвета вулканического шлака, горящей изнутри алым светом. В руках – два массивных, дымящихся топора. И он… пожирал свою же армию. Огромными пригоршнями он хватал демонов и засовывал в пасть, жуя с кошмарным хрустом. Каждое «блюдо» делало его больше, сильнее, а раны на его теле – а их было немало – затягивались с видимой скоростью. Каннибал. Пожиратель плоти и силы.

— Здесь два генерала, — констатировала Белла, озвучивая мою мысль. — Ой, какие мы сегодня раздражительные! Ладно, больше не буду сообщать очевидного. Сами разберетесь.

Я зло посмотрел на мелькнувший в небе глазок и сплюнул. Плевок, усиленный инстинктивным выбросом Эфира, угодил копыту Кентавра-пожирателя. Тот взревел и обернулся. Его кровавый взгляд нашел меня. И в тот же миг на него обрушился град моих атак. Проекции разрывных ударов и режущих волн, усиленные «Краем Ветра», оставляли на его шлаковой шкуре глубокие борозды. Я видел трещины, обугленную плоть, мелькание костей. Но раны тут же заполнзаполнялись черной жижей и затягивались, а скорость его чудовищной трапезы только возросла. Он поглощал своих солдат еще яростнее, пытаясь компенсировать урон.

— Потерял второго из виду, — крикнул я, не прекращая атаковать. — У тебя с ним связь есть? Может, позовешь? А то неспортивно как-то!

Ответом был лишь рев и очередная горсть демонов, отправленная в пасть. Но мои атаки, подпитываемые старухиным усилением и артефактом, делали свое дело. Пожиратель не успевал восстанавливаться. Его движения замедлялись. Наконец, он рухнул на колени, а затем – на бок, разбрызгивая черную жижу. Его тело начало распадаться на куски, которые таяли, как смола на солнце.

— Может, лес поджечь? — мелькнула у меня саркастическая мысль, пока я переводил дух. Хоть какая-то польза от этого ада.

И тут небо потемнело. Гигантский огненный кулак, размером с дом, обрушился с небес точно на то место, где секунду назад лежал Кентавр. Ударная волна сбила меня с ног. Грохот оглушил. На месте генерала осталась лишь дымящаяся воронка да пепел. Заодно испарилась добрая сотня окружающих демонов.

— Я ПОШУТИЛ! — заорал я в небо, отплёвываясь от земли. — ШУТКА, ПОНЯЛ?! ШУТКА!

Где-то в вышине, мне показалось, послышалось ехидное хихиканье Беллы. Отряхнувшись, я сфокусировался. Где второй генерал? Ощущение врага было четким – где-то впереди, за горящей просекой. Я поднял руку с пером, вложив в атаку всю мощь усиления, всю концентрацию, весь накопленный гнев на этот абсурд. Из кончика пера вырвался и взмыл вверх гигантский серповидный клинок из сжатого Эфира – слепящий, ревущий, несущий абсолютное разрушение. Он помчался к цели, рассекая воздух с воем реактивного двигателя.

— ВОТ ЖЕ ТУПИЦА! — раздался крик Беллы, но было поздно.

На пути серпа, из-за горящего пня, прямо на линию атаки, выпрыгнул главный герой. Золотоволосый гигант. Он увидел летящую смерть, его глаза расширились… И серп прошел сквозь него, как нож сквозь масло. Две половинки могучего тела упали на выжженную землю. Эфирный серп, потеряв часть энергии, но не остановившись, врезался в группу демонов дальше, вызвав еще один взрыв.

Я замер. Кровь стыла в жилах. Огненного демона я добил почти рефлекторно, рассеяв его тело сокрушительным ударом щита. Но убийство *героя*… Это был полный, абсолютный крах. Я только что лишил мир его главного защитника. И моя Аура, снимающая сюжетную защиту, сделала его уязвимым. Смертным. И он умер.

— Белла! — мысленный крик был полон ужаса. — Оживи! Ты можешь?! Хотя бы эти две части!

— Считаю это… контрпродуктивным, — ее голос прозвучал странно меланхолично, без обычной ехидцы. — Если главного героя убили… сюжет теряет стержень. Он разваливается. А значит… — в ее тоне вдруг появилась ледяная решимость, — …я могу наконец завершить свою миссию. Уничтожить этот мир. Чисто. Быстро. Без помех.

— ТАК МОЖНО ЧТО ЛИ?! — я уставился в небо, шок сменялся непониманием.

— Технически – да, — подтвердила Белла. — Но ты же у нас… моралист. Совестливый. Убивать «силу добра», пусть и случайно, тебе претит. — Почему-то от этих слов во мне вспыхнуло жгучее чувство стыда. — Твой атрибут сейчас переполнен, его развитие на пике. Можно перенаправить эту энергию… на твое собственное возвышение. Прямо здесь и сейчас. Согласен? Это будет больно, но…

— Стой! — я увидел, как мои «соратники», увидевшие финал героя, с дикими воплями бросились ко мне, оружие наготове. Их глаза обещали расправу. — Сначала короля демонов! Уничтожу его, а потом… — паника сжимала горло. — Перемещай! Сейчас же! Домой! В мою комнату!

Ощущение мгновенного разрыва тканей реальности. Пренебрежимое для меня теперь. И я падаю плашмя на жесткие доски своей кровати в знакомой комнате. Запах пыли, старого дерева. Тишина. Безопасность. Или ее иллюзия?

— Злишься? — голос Беллы прозвучал прямо над ухом. — Из-за того, что убил его? Моралист несчастный?

— Не дави на больную мозоль, стерва, — я прорычал в подушку, чувствуя, как ярость и стыд борются внутри. — Мне плохо не от абстракции. Я убил человека. Живое существо. Своими руками.

— Но ты убивал монстров сотнями, — парировала она с холодной логикой. — Демонов. Тварей. Людей тех же самых. Чем они принципиально хуже?

— Не придирайся к словам! — я ощутил, как приливная волна старухиного усиления схлынула. Сила покидала тело, оставляя пустоту и знакомую слабость. Атрибут гас. — Когда… когда мои настоящие, заработанные силой и болью способности перестанут утекать, как вода? Когда они останутся со мной навсегда?

— Поверь, — ее голос внезапно стал серьезным, почти… материнским, — эти конкретные способности, привязанные к магии Эфира этого мира… они тебе в настоящей реальности, в большом космосе, будут не нужны. Там обитают сущности, способные рассекать планеты ударом когтя или стирать звездные системы мыслью. — Она сделала паузу. — Когда ты начнешь свой истинный Путь Возвышения, путь воина, переплавляющего свою суть в нечто большее… ты будешь благодарен свою старую подругу Беллу. За то, что она лепила из тебя не просто солдата, а идеального оружие. Выжившего. Адаптера. Победителя.

Я кивнул, прижавшись лбом к прохладной стене. Усталость накрывала волной. За окном давно стемнело. Тень от луны падала на половицу. Несмотря на шок, стыд и гнев, в душе шевельнулось что-то похожее на… доверие? Или смиренное принятие? Куда она поведет меня завтра? Что придется делать? Какие тайны мироздания будут разорваны моими руками? Эти вопросы вихрем пронеслись в голове, но я намеренно загнал их вглубь. Завтра. Завтра начнется новый день. Новые свершения. Новые битвы. И новые знания. А сейчас… Сейчас нужно спать. Я закрыл глаза, погружаясь в темноту, гораздо более приветливую, чем та, что осталась в горящем лесу.

Глава 13

Густой, сладковато-гнилостный смрад ударил в нос, как физическая пощечина. Я стоял у разбитого окна какого-то офисного здания, взирая на улицу внизу. Море тел. Не просто мертвых, а *движущихся*. Медленно, неуклюже, но с пугающей целеустремленностью они текли по проспекту, словно грязная река, снося на своем пути брошенные машины и разбитые витрины. Картина была сюрреалистично жуткой.

— Итак, резюмируем, — мой голос прозвучал хрипло, я сознательно пытался сохранить ледяное спокойствие, хотя внутри все сжималось от первобытного ужаса. — Я заброшен в мир, где девяносто процентов населения городов превратились в… это. — Я кивнул в сторону окна. — Их единственная цель, судя по всему, — сожрать меня. Причем сожрать буквально. Никаких суперспособностей в придачу, только мои собственные, весьма средние в этом контексте, навыки выживания. И главная задача, как ты озвучила? Уничтожить *всех*. — Я обернулся к пустому пространству рядом. — Белла, будь добра, просвети оптимиста: сколько, по твоим прикидкам, у меня на это уйдет лет? Пятнадцать? Двадцать? Учитывая, что без самолетов до других континентов я буду плестись годами. А чтобы просто пересечь этот проклятый город, похоже, нужны недели.

Тонкий, слегка вибрирующий голосок отозвался прямо у меня в голове, как всегда: — Не будь таким пессимистом, мистер Скептик! В этом мире есть кое-что получше самолетов! — В голосе Беллы, моего невидимого, вездесущего и слегка бесящего гида по этому аду, звучал неподдельный энтузиазм. — Здесь есть магия! Настоящая, осязаемая сила!

Я фыркнул. — Магия? Серьезно? В мире зомби-апокалипсиса?

— Совершенно серьезно! — парировала она. — Магия тут структурирована в Круги. Всего их десять, и каждый новый Круг увеличивает мощь твоих навыков и заклинаний на десять процентов! Это как… фундаментальные уровни доступа к силе!

— Заклинаний? — переспросил я, все еще не веря.

— Абсолютно! Плюс, есть уровни!— продолжала она, словно продавая самый желанный товар. — За счет них ты будешь расти — физически крепнуть, магически усиливаться, умственно развиваться! Становиться… больше, чем человек! Для большинства рост — чистый рандом, лотерея. Но у тебя-то есть я! — В ее «голосе» появились нотки гордости. — Я даю тебе полный контроль над развитием! Ты сам решаешь, куда вкладывать добытые очки!

Мысль о структурированном росте, пусть и в таких адских условиях, была… привлекательна. Как глоток свежего воздуха в этой вони. — Ладно, допустим. Но как это работает на практике? Это как в играх? Убиваешь зомби – получаешь опыт? — Я снова посмотрел на толпу внизу. — Не слишком ли примитивно для «магии»?

— Опыт — это не абстракция! — поправила меня Белла. — В телах этих мертвецов есть… специальные энергетические сгустки. Мы называем их «ядрами» или «фокусными мешочками». Именно они делают их такими сильными, быстрыми и живучими, вопреки законам биологии. Вырви такой мешочек – и поглоти его энергию. Это и есть твой «опыт», твоя валюта роста.

Я поморщился, представив процесс. — Поглотить? Сырым? Эту… субстанцию из разлагающегося трупа?

— Твой иммунитет уникален, — поспешила заверить Белла, хотя это мало успокоило. — Он переборет любые гнилостные бактерии и вирусы, которые могут там быть. Риск заражения для тебя минимален. Ты можешь поглощать ядра сразу после извлечения.

Я закрыл глаза, плотно прижав веки пальцами. Две долгие минуты я стоял так, сосредоточившись только на дыхании – глубоком вдохе через рот, медленном выдохе через нос. Пытаясь вытеснить из мозга навязчивые, отвратительные картинки: липкую субстанцию, трупный запах, ощущение во рту… Нет. Просто нет. — Даже если иммунитет справится, мое подсознание, да и я сам в здравом уме, никогда не согласятся на такое, — проговорил я, открывая глаза. Они были твердыми. — История помнит, как гибли миллионы от банальной холеры или дизентерии. Из-за отсутствия гигиены и необработанной пищи. Ядра буду обрабатывать. Химически, термически – не важно, как, но пока не буду уверен на тысячу процентов, что это безопасно и… эстетически приемлемо для моего мозга, в рот это не попадет. Пока я не вынужден буду это сделать ради выживания.

Отвернувшись от окна и отвратительного зрелища, я начал осматривать полуразрушенный офис. Пыль, разбросанные бумаги, опрокинутые стулья. Апокалипсис, по словам Беллы, случился всего неделю назад. Значит, электричества уже нет. Эх, будь это моя родная эпоха с ее сверхнадежными атомными станциями и распределенными сетями, свет горел бы еще десятилетия. Судя по архитектуре и брошенным гаджетам, мы где-то в двадцать втором веке. Помнится, читал, что этот век был адом на Земле: бесконечные мировые конфликты за ресурсы, мутировавшие супербактерии, свирепый биотерроризм. Интересно было, как человечество вообще дотянуло до зомби-апокалипсиса, но тогда этот вопрос показался абстрактным. Теперь он стал ужасающе конкретным.

Мой поиск выхода привел к металлическому люку в полу одного из кабинетов. Технический ход? Пожарная лестница? Надеюсь, что ведет вниз. Ручка была массивной, заляпанной чем-то темным. Я потянул. Люк с противным скрипом поддался.

— Белла, мне кажется, или вот этот товарищ… — я замер, заметив фигуру у дальнего окна в соседнем открытом пространстве. Зомбак. Но не обычный. Он был… огромен. Настоящий колосс, легко под три метра ростом и с телосложением борца сумо, закованного в собственную мертвую плоть. Он стоял спиной, прислонившись лбом к стеклу, словно в раздумьях. Его кожа имела странный, землисто-серый оттенок, местами лоснящуюся, как у головастика. — …съел всех своих сородичей на этом этаже? — прошептал я, начиная медленно, бесшумно подкрадываться, используя уцелевшие офисные перегородки как укрытие. Чем ближе, тем сильнее ощущался исходящий от него запах – смесь разложения и какой-то тяжелой, животной мощи. — Да, в нем веса никак не меньше тонны. Этаж пуст… Значит, он их всех и… переработал.

Подобравшись на расстояние прыжка, я сжался, готовясь вложить всю силу в удар ногой, чтобы отправить этого монстра в полет через хлипкое, уже треснувшее окно. Но едва я сделал последний шаг для разгона, существо дернулось. Не обернулось – нет. Оно… напряглось. И из подобия его поясницы с шипящим звуком, как из проколотого баллона, вырвался сгусток вонючего, ядовито-зеленого газа! Дымка мгновенно заполнила пространство вокруг него, едкая и слезоточивая, закрывая обзор.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я не стал ждать, пока газ достигнет меня. Резко толкнувшись от пола, я вложил всю ярость и отвращение в пинок, нацеленный в его массивный бок. Нога со всей силы врезалась во что-то упругое и холодное, как мокрое мясо. Раздался грохот разбиваемого стекла и оглушительный, полный бешеной боли и ярости рев, сотрясший стены. Сквозь зеленую пелену я увидел, как огромная фигура закачалась, проламывая оконную раму.

Не дожидаясь исхода, я бросился прочь от ядовитого облака, нащупывая путь к лестнице. Сердце бешено колотилось, адреналин горел в жилах. Спустившись на этаж ниже, я прислонился к стене у уцелевшего окна, жадно глотая относительно чистый воздух. Внизу, на асфальте, лежала груда мяса и костей – то, что осталось от колосса. От тонны осталось, на глаз, триста килограмм максимум. Жуть какая. Как у него… днище не порвало при падении? И куда более важный вопрос: почему меня не отшвырнуло на метр хотя бы от такого мощного выброса газа? Я ведь стоял вплотную! А почувствовал лишь легкий толчок, как от открытия шампанского. Ни боли, ни дискомфорта.

— Это твоя выносливость, — тут же прокомментировала Белла, будто читая мои мысли. — Ты же сильнее обычного человека, забыл?

— Пора обзаводиться оружием, — пробормотал я, разжимая кулаки и глядя на свои пока что безоружные ладони. В голове тут же всплыл образ дробовика. Надежного, мощного. — Оружие… Оно тоже может… расти? Становиться сильнее? Если им убивать? — спросил я, надеясь на положительный ответ. В мире с магией и ядрами зомби – почему бы и нет?

— Ага, — подтвердила Белла с ноткой одобрения. — Оно тоже может поглощать часть энергии ядер, эволюционировать. Становиться острее, прочнее, смертоноснее. Находить новые свойства.

Я невольно ухмыльнулся. Механика приятная. Хотя, честно говоря, в идеале я предпочел бы найти парочку тактических ядерных зарядов и просто стереть этот город с лица земли, спокойно перейдя в следующий мир. Гораздо эффективнее, чем махать кулаками или ножами в бесконечных ордах нежити. Будь я еще и вирусологом, возможно, попытался бы изучить этот феномен, найти слабое место… Но что есть, то есть. Придется играть по здешним правилам.

— Итак, план действий, — начал я, мысленно структурируя приоритеты. — Во-первых, снаряжение полного цикла. Моя броня, — я постучал кулаком по груди пластины, оставшейся со старого мира, — уцелела, свою прочность не потеряла. Но под «снаряжением» я имею в виду не только защиту. Нужны предметы для отвлечения внимания – дымовые шашки, шумовые гранаты. Настоящие гранаты и компактные бомбы – для завалов или толп. Мультитул на все случаи жизни. Несколько мощных фонарей с долгим зарядом. И, конечно, вместительный, прочный рюкзак – для трофеев, воды, еды… и этих самых ядер. Во-вторых, оружие. Причем разнокалиберное. Ближний бой, дальний бой. О чем я уже говорил. Третье – надежное укрытие. Не просто комната, а укрепленная база. С турелями – желательно автоматическими, с датчиками движения. С ловушками. И… механическими котами. — Я усмехнулся сам себе. — Для разведки и поднятия морального духа. Будем реалистами.

В перспективе – поиск фермерских угодий за городом. Нужен стабильный источник еды, иначе помрем от голода, не дожив до финала. И чистая вода. С последним, кажется, повезло. В моем сознании вдруг всплыла… карта. Четкая, как будто я всегда ее знал. Город, моя текущая позиция отмечена, и в паре часов пути к северо-востоку – обширный лесной массив с рекой. В крупном городе и лес рядом? Неожиданно, но по карте – факт.

— Хочу себе реактивный ранец, — заявил я в пустоту комнаты, с долей иронии, но и с искоркой надежды. — И ракетницу. И вертолет. И… красивую девушку, которая умеет готовить эчпочмаки. Идеальный набор для апокалипсиса. — Я прислушался. Тишина. Сюжет не откликнулся. Эх, ладно. Продолжим спуск.

К моему величайшему удивлению, на одном из нижних этажей, в помещении, похожем на комнату охраны, я нашел не просто оружие – я нашел *арсенал*. Пистолеты разных калибров, пара автоматов, добротный помповый дробовик, пачки патронов. Видимо, кто-то готовился, но не успел или не смог этим воспользоваться. Обращаться с огнестрелом я не умел – в моем мире это были музейные экспонаты или оружие спецподразделений. Но базовый принцип "наведи-нажми" понятен. Я напихал пистолеты в найденные кобуры, пристегнул к поясу, автомат повесил за спину, а тяжелый, солидный дробовик взял в руки. Патроны разных типов сгреб в большую кожаную сумку, валявшуюся рядом. Вооруженный до зубов, я направился к выходу – прямо навстречу бесконечной орде.

Шучу. Против многотысячной толпы, пусть и медленной, даже с дробовиком не выстоять. Я нашел черный ход. Он был заперт на совесть: массивная решетка, здоровенный висячий замок, опутанные цепями створки, дополнительно заколоченные досками и… заваренный по швам. Кто-то очень не хотел, чтобы что-то сюда проникло. Или чтобы кто-то выбрался. Я ухватился за решетку. Мышцы спины и плеч напряглись до предела. Металл заскрипел, застонал. Сварные швы лопнули с треском, цепи звонко упали на пол. Я вывернул всю конструкцию, как консервную банку, и вышел в узкий, грязный переулок. Перелез через невысокий забор – и вот я на относительно свободной улице. Время искать дома с запасами еды.

— Сюжет мои скромные желания все-таки услышал? — пробормотал я, сворачивая за угол и останавливаясь как вкопанный. Улица была заставлена брошенными и сгоревшими машинами, кое-где виднелись импровизированные баррикады из мебели и мусорных контейнеров – следы отчаянной обороны. И на одной из таких баррикад, словно ирония судьбы, лежала… ракетница. Одинокая, без единого заряда рядом. Пустышка. — Ну конечно, — я не смог сдержать сарказма. — Ракетница есть. Боезапаса – ноль. Типично.

— Мама! — Взрыв прогремел буквально в двух шагах позади меня, оглушительный, с волной жара и летящими обломками. Я инстинктивно пригнулся, заложенный уши гудели. — Откуда этот вертолет?! — прошипел я, оглядываясь. Над крышами низко пронеслась тень вертолета без опознавательных знаков. Совершенно бесшумного! Как?! Я его не слышал вообще! Загудело не в ушах, а в воздухе – приближались зомби, привлеченные взрывом. Тратить патроны на них сейчас было глупо. Я бросился в ближайший полуразрушенный подъезд.

— А ну стоять! — Резкий, нервный голос. И холодное дуло пистолета уперлось мне в висок. — Не шевелись! Разоружайся! Медленно!

Я медленно скосил глаза. Девушка. Лет двадцати пяти. Грязная, в потертой камуфляжной куртке, с коротко стриженными, спутанными темными волосами. Лицо – усталое, с острыми скулами и цепким взглядом серых глаз. За ней стоял парень, помоложе, тоже грязный, с самодельным копьем в дрожащих руках. Оба выглядели изможденными, но тренированными. И в их взгляде читалась не просто агрессия, а отчаянная решимость выжить любой ценой. Их лица, несмотря на грязь и усталость, были… приятными. Обычными человеческими лицами в этом аду. Этим лицам я нанес удар локтем в солнечное сплетение (девушке) и ребром ладони в горло (парню). Оба сложились с хрипом. Быстро обыскав на предмет скрытого оружия (нашел еще нож у девушки), я затащил их бесчувственные тела обратно в развалины, из которых они, видимо, и вылезли.

Через пару минут девушка очнулась первой, закашлявшись. Я сидел напротив, прислонившись к стене, и… ел. Из найденного в их рюкзаке пакета с тушенкой. — А вот и девушка с эчпочмаками, — сказал я с нарочитой небрежностью, запихивая в рот холодную кашу с мясом. — Только я, честно говоря, ожидал добрую принцессу в миниюбке и с розовой блузкой. Ан нет. Попалась роковая женщина с обрезом. — Я кивнул на валявшееся рядом ее ружье, у которого был отпилен приклад и часть ствола.

Забрав их оружие (обрез, пистолет, копье), нож и все найденные припасы (тушенка, вода, бинты, веревка), я направился к выходу. На секунду застыл, глядя на их все еще полубессознательные фигуры. Забрать с собой? Иметь союзников? Но они же только что хотели меня убить… Или просто обезоружить? В условиях, где каждый кусок хлеба на вес золота, а каждый незнакомец – потенциальная угроза или конкурент… Воровство и насилие – не выбор, а необходимость. Они поступили так же, как поступил бы я на их месте. Я…

— Обойдутся, — решительно махнул рукой и шагнул в затягивающиеся сумерки. Буквально в закат. Эх, куда катится моя жизнь? От созерцания звезд в бездне космоса – к дракам за тушенку в развалинах. Может, реально стоит найти атомную электростанцию и просто… взорвать ее? Радиация? Людей тут и так нет. Телевизор не нужен. Холодильник… холодильник был бы полезен, но он уже не работает. Только надо знать, какую станцию активировать для перегрузки, а какие просто рванут сразу. Наверняка в двадцать втором веке поставили системы защиты от дурака и саботажа. Надо будет разузнать, как их обойти. Если выживу.

— Это уже совсем не смешно! — Я замер, почувствовав знакомый холодок ствола у виска. Снова. Через жалкие триста метров! — Может, вы опустите оружие и просто проводите меня в свое уютное убежище? Там меня накормят, напоят, а потом дадут посильную работу на благо выжившего человечества? — предложил я с максимально возможной в такой ситуации иронией, медленно поднимая руки.

— Что еще хочешь? Власть, женщин и деньги? — раздался знакомый, хрипловатый голос с нотками дикого сарказма. Это была та самая девушка! Как?! Она пришла в себя и нашла меня! За ней маячил ее напарник, бледный, но держащий самодельное копье наготове. — Не, парень, у нас все не так радужно. Тут закон прост: ты либо забираешь силой, либо умираешь от зубов тех, кто похуже нас. Третьего не дано.

На этот раз я действовал быстрее. Резкий удар по руке с пистолетом, подсечка, захват. Через секунду девушка была обезоружена (снова) и лежала на земле, скрученная. Парень даже не успел среагировать, получив легкий, но точный удар в челюсть. Быстро обыскал на предмет скрытого оружия – ничего. Связал им руки за спиной прочной веревкой из их же рюкзака. Потом, взвалив обоих на плечи (девушка ругалась матом, парень стонал), я двинулся в ту сторону, где, судя по карте, найденной у них, была их база. Карта была странной: вместо улиц или зданий на ней были обозначены какие-то непонятные символы – то стилизованный лев, то сломанная колонна, то чаша.

— Главное – не смущайся, — спустя долгое время молчания в моей голове снова зазвучал голос Беллы. Она наблюдала за всем. — Не всех зомби сюжет превращает в сюжетных злодеев, пока главные герои еще слабы. Но уже сейчас средний ходок порвет тренированного человека в клочья. Такое развитие, пока герой не появился, недопустимо для баланса.

Я нес свою ношу, обходя трупы недавно убитых мной зомби. Их было с десяток. — Если я начну распространять информацию об этих ядрах, о том, что их можно поглощать для силы… — начал я мысленно. — …то люди станут сильнее. Быстрее. Может, даже появится герой где-то поближе? И сюжет ускорится?

— Вау! — в голосе Беллы прозвучало искреннее удивление. — Хочешь ускорить прокачку мира, чтобы быстрее его уничтожить? Я думала, ты не такой циничный прагматик! — Она помолчала. — И читая твои поверхностные мысли… нет. Пока Предназначенный Герой (с большой буквы, это важно!) не появился и не активировал сюжетную линию, Сюжет имеет абсолютную власть над миром. Он контролирует темпы эскалации угрозы.— Она снова усмехнулась. — Хотя саму идею я понимаю. И, честно? Однозначно считаю этого будущего Героя тем еще… персонажем. Сложным.

Я не понял ее последних слов, но мысль убить главного героя, как только он объявится, показалась мне логичной. Прагматичной. Ведь финал для каждого из этих миров один – уничтожение. Они копии. Не настоящие. Оригинал… Оригинал сейчас представляет собой светящийся шар невообразимой радиации где-то в глубинах космоса, фонит так, что затмевает иные звезды, и там даже тени имеют тени.

— И не забывай, — напомнила Белла, возвращая к текущим задачам. — Твоя вторая ключевая задача здесь – становиться сильнее в рамках этой копии. Каждый уровень, каждый новый Круг магии – это не просто прихоть, а вклад в твою будущую мощь. Все пойдет на пользу.

— Сколько всего уровней? — спросил я, вдруг осознав, что упустил этот вопрос в самом начале. Я уже набил целый рюкзак этими противными ядрами-мешочками. — Надеюсь, не тысяча?

— Десять уровней на каждый Круг магии. Всего Кругов – десять. — Я мысленно вздохнул с облегчением. Сто уровней – много, но не бесконечность. — Однако для перехода на каждый следующий уровень нужно все больше энергии. Для первого – эквивалент десяти ядер обычного зомби. Для второго – уже сотня. И при достижении нового уровня ты должен выбрать направление развития: Физика (сила/ловкость/выносливость), Магия (емкость/регенерация силы/мощь), Интеллект (скорость мышления/память/анализ).

Я переваривал информацию, подходя к зданию, похожему на старую библиотеку или музей – судя по карте, это и была их база. — Что посоветуешь ты для моего… качественного развития в долгосрочной перспективе? — спросил я, ища вход.

— Магическое направление, — ответила Белла без колебаний. — Хотя, видя твою природную физическую мощь, я бы склонялась к Интеллекту. В рамках этого мира магия даст тебе самую впечатляющую огневую мощь и универсальность. Мне такой подход нравился. Универсальная сила плюс возможность кастомизации. — Сюжет будет пропорционально усиливать зомби по мере роста людей. Люди в этой копии – потенциальные герои, каждый. Хотя рандом генетики и условий может сыграть злую шутку, и какой-нибудь зомби мутирует в настоящего огра. Это… сюжетное допущение для разнообразия.

Раз магия – так магия. Навыки, как объяснила Белла, выпадают из ядер не всегда. Решив проверить, я, стоя перед связанными пленниками у входа в их базу, достал из рюкзака два ядра. Мелких, от обычных ходоков. Сжав зубы, я… проглотил их. Сырыми. Тошнота ударила мгновенно. Я ощутил, как вены по всему телу набухли, стали рельефными и горячими. Сердце пропустило несколько ударов, замерло, а потом забилось с бешеной скоростью. В голове пронесся вихрь чужих, обрывочных ощущений – страх, боль, голод, ярость. И среди этого хаоса… четкий, ясный образ. Рука, вытянутая вперед. Искра. Пламя.

Я едва не рухнул, опершись о стену. Когда мир перестал плыть перед глазами, я инстинктивно протянул руку. В моем сознании что-то щелкнуло, как будто я нажал невидимую кнопку. Над ладонью вспыхнул маленький, яркий огонек, послушно танцующий на ветру. Я мог им управлять! Сжимать, растягивать, гасить и зажигать! Из пяти съеденных за день ядер навык дал только один. Название всплыло в сознании само: "Пиромания". Управление огнем и его создание. Интересно, что навык ощущался как отдельный модуль в мозгу. Я мог мысленно "обратиться" к нему, и он активировался почти автоматически.

— Да, — подтвердила Белла мои догадки. — Интуиция тебя не подвела. Слотов под навыки у тебя не бесконечное количество. У обычного человека – максимум двадцать. Но благодаря твоим… уникальным особенностям, у тебя их целая сотня. И еще один бонус: твоя нейронная проводимость выше. Ты можешь активировать навыки гораздо быстрее других.

Я сосредоточился. Над каждым из десяти пальцев вспыхнуло по маленькому огоньку. Я вложил в них больше энергии – пламя вытянулось в тонкие, двухметровые факелы. Я мог управлять ими независимо! Сводя руки вместе, я создал вокруг себя вращающееся кольцо огня. Оно послушно крутилось, освещая грязные стены и испуганные лица пленников. Энергия уходила быстро, но я чувствовал, как она постепенно восстанавливается – словно подпитываясь из какого-то внутреннего резервуара.

Я оставил связанных "хозяев" у входа (пусть их товарищи разбираются) и пошел искать место для ночлега. Выбрал большой, некогда богатый особняк неподалеку. Подойдя к парадной двери, я осветил фасад своими огненными факелами. Из распахнутых окон с дикими воплями выпрыгнули три твари – не обычные зомби. Они были худыми, с неестественно длинными конечностями, а на кончиках их пальцев блестели острые, как бритвы, костяные лезвия. Охотники? Я выпустил в них сгустки пламени. Воздух наполнился вонью горелого мяса и кости. Через минуту на земле тлели три обугленных скелета. Я быстро вырезал ядра (они были крупнее обычных) и вошел в дом. Энергия была на нуле, голова гудела, но восстановление шло ощутимо быстрее.

Внутри было разграблено, но относительно цело. Я забрал верхнюю комнату. Там, методично, без жадности, я съел все накопленные за день ядра – еще пять штук. На этот раз тошнота была сильнее, в висках стучало, по телу пробегали мурашки и судороги. Но я выдержал. И получил награду: два новых навыка. "Лидерство (Уровень 1)" – при общении с людьми на подсознательном уровне позиционирует меня как главного, авторитета, хотя я могу сознательно это маскировать. На поведение и внешность не влияет. И "Быстрые Пальцы (Уровень 1)" – делает пальцы рук и ног невероятно ловкими и гибкими. Пока больше ничего.

По ощущениям, я получил второй уровень. Общая характеристика тела выросла на пять процентов. На фоне моей изначальной силы это было почти незаметно, но приятно. Я почувствовал легкий прилив бодрости.

— Считаю важным тебе сообщить о динамике развития мира, — серьезно сказала Белла. — В какой-то момент количество и качество зомби вырастет экспоненциально. Орды станут плотнее, появятся более опасные мутанты. Если ты не будешь готов…

— Они меня затопчут? — закончил я за нее, скептически ухмыляясь. — Спасибо за заботу, мамочка.

— Дурак, — парировала она беззлобно. — Надо о выживании думать в перспективе, а не сарказм разводить.

— Я же с ума сойду от напряжения, если буду вечно серьезным и мрачным, — ответил я, сбрасывая с кровати грязную, запекшейся кровью простыню. Остался голый, пыльный матрас. Я плюхнулся на него. — Из всего человеческого социума у меня сейчас только ты. И то я не уверен, что гигантский плавающий глаз в космосе считается за человека. Хотя…

— Во Вселенной практически все разумные расы считаются производными от древних прототипов людей, — охотно поддержала тему Белла. Это было как глоток нормальности. — Именно поэтому существует понятие Высших и Низших рас. Высшие – те, кто получил эволюционные преимущества для выживания: долголетие, феноменальную физическую силу, повышенную живучесть, универсальную приспособляемость. К ним относятся Эльфы, Гномы, Феи. Низшие же либо не получили ничего, либо даже деградировали. Это часто человекоподобные, но с сильными звериными чертами или примитивным интеллектом: Гоблины, Кобольды, всякая прочая мелочь.

— А есть ли… Высший Человек? — поинтересовался я, устраиваясь поудобнее на скрипучем матрасе. — Такая раса?

— Есть! — ответила Белла с энтузиазмом. — Она уникальна. Они не брали что-то одно, а стремились взять лучшее у всех Высших рас. Получили не всё и не в полной мере, но стали идеальными универсалами. Они не сверхсильны, как гномы под землей, но физически превосходят обычного человека в разы. Не живут тысячи лет, как древние эльфы-маги, но их естественный срок жизни – три-пять веков. Не владеют врожденной магией фей, но имеют к ней больший потенциал, чем большинство. Короче, они середнячки, но середнячки высшего класса.

— В сказках моего детства часто фигурировали драконы, личи, оборотни, кентавры… — задумчиво проговорил я. — Они тоже существуют в твоей Вселенной? Или это просто мифы?

— Все мифические и сказочные существа в той или иной форме… существуют, — ответила Белла, и в ее голосе впервые прозвучало что-то вроде благоговейного страха. — Но их не называют "сказочными" или "мифическими". Это считается оскорбительным. Их называют Сверхновыми Расами.

— Сверхновыми? — переспросил я, заинтригованный.

— Да. До Первого Контакта с одной из таких рас считалось, что кроме нас – выходцев из человеческих прототипов – во Вселенной больше никого нет. И как могло быть иначе? Центр Вселенной, где условия для жизни идеальны, был нашим домом. А окраины… это вечный холод, камни, лед и космическая пыль.— Она сделала паузу. — По рейтингу силы Сверхновые считаются сильнейшими из известных. Были… попытки некоторых дерзких корпораций или магов изучить их, получить их силу. — Голос Беллы понизился до шепота. — Это приводило к катастрофам. Хотя… ходят слухи, что одна из попыток увенчалась частичным успехом.

Мысль о встрече с чем-то настолько невероятным зажгла во мне азарт. — Это же… невероятно круто! Представь: бороздишь ледяной пояс астероидов, и вдруг – настоящий космический дракон! Хочется увидеть их вживую!

— При первой встрече постарайся не обделаться от страха, — усмехнулась Белла, но в ее тоне не было насмешки. — По описаниям, некоторые Сверхновые – истинные гиганты. Отдельные особи достигают размеров в десять, а то и больше километров!~**

— Теперь я хочу этого еще сильнее! — честно признался я, и мои глаза, наверное, горели, как у ребенка. — А расскажи про Центральные Миры. Ты упоминала их.

Рассказ Беллы был отрывочным, словно она и сама знала не все. Есть два мира, претендующих на звание Центральных. Первый – тот самый, в сердце Вселенной. Он… мертв. Заброшен. Уничтожен в незапамятные времена. Но даже в руинах он обладает пассивной защитой невероятной мощи – автоматическими турелями, орбитальной артиллерией, системами, работающими сами по себе. Он как неприступная крепость-призрак. Второй Центральный Мир… он закрыт. Наглухо. О нем почти ничего не известно, кроме того, что он существует и является источником огромного влияния. Оба этих мира считаются Гегемонами огромных секторов космоса именно из-за своих защитных систем.

— И тебе самой ничего не известно о них? Или это тайна для всех? — уточнил я.

— Думаю, только Босс и его ближайший круг из Совета Корпорации знают правду, — ответила Белла, и в ее голосе впервые прозвучали нотки грусти и… обиды? — Обычно Босс не скрывает от нас практически ничего. Его не волнует утечка информации. Но об этом… он молчит.

— И ты… обижаешься на него за это? — невольно вырвалось у меня.

Ответом было ледяное молчание. Потом тихий, но четкий мысленный щелчок – Белла "отключилась". Черт. Ляпнул лишнее. Теперь будет дуться. Я повернулся на бок лицом к стене, стараясь устроиться поудобнее на жестком матрасе. Завтра будет адски тяжело. Надеюсь, выжившие уже догадались или узнали о ядрах. Если да – начнется охота не только на зомби, но и на других людей. Значит, мне самому придется выкладываться по полной, чтобы не отстать и не стать чьей-то добычей.

Перед сном мелькнула еще одна мысль – о создании экзоскелета. Примитивного, на основе гидравлики и усилителей. Если завтра удастся хоть как-то договориться с выжившими (или найти их мастерскую), эта идея может стать ключевой. Повезло, что в мою эпоху энтузиасты вовсю строили такие штуки в гаражах, и я, будучи вечно любопытным, вникал в принципы. Вот если бы я помнил, как делать полноценных боевых роботов… Но и экзоскелет – уже сила. А еще у выживших наверняка есть генераторы. И, самое главное, холодильники. И еда. Мысль о нормальной, не консервированной еде и холодной воде казалась сейчас верхом блаженства.

Глава 14

— Человечеству конец, — резюмировала Белла, ее мысленный голос звучал как смесь сарказма и усталости. Я стоял на импровизированной смотровой площадке (крыше брошенного фургона) и смотрел в бинокль на происходящее в паре кварталов. — Устраивать перестрелку из-за пары ящиков патронов? Это сильно. Не лучше было бы тайком украсть или, боже упаси, просто *купить*? Хотя… — она мысленно вздохнула, — что я говорю, рынка-то нет. Только закон джунглей.

— Не, тут дело не в патронах, — пробормотал я, наблюдая, как еще один человек из одной из групп падает, сраженный шальной пулей. Зомби, привлеченные шумом, уже копошились на окраине поля боя, но почему-то не спешили атаковать основную массу стреляющих. — Тут такая «правда», что все эти придурки слепо идут за харизматичным, но писец как тупым вожакарем. И главный герой, похоже, появится где угодно, только не рядом со мной. Типично.

День начался обыденно для апокалипсиса. Вернувшись на базу выживших (жилой комплекс «Оазис» из шести корпусов), я действовал по плану: незаметно обследовал территорию. Люди суетились: вооружались до зубов, надевали найденную броню (в основном кевларовые жилеты и мотоциклетную экипировку), заправляли горючим единственный грузовик и пару внедорожников. Сердце екнуло от надежды: транспорт! Я быстро внедрился в охрану – благо все носили одинаковые черные балаклавы и темные защитные очки. Один бедолага, отошедший «по нужде» в тень гаражей, получил аккуратный удар по затылку. Через минуту я был в его одежде, а его самого спрятал в мусорном контейнере (живого, просто надолго вырубленного). Поехали.

Дорога заняла около часа. Пришлось петлять, объезжая бесконечные заторы из брошенных и сгоревших машин, глубокие трещины в асфальте (последствия давних катаклизмов?) и особенно плотные сверхскопления зомби, обходившие которые занимало львиную долю времени. Наконец, остановились. Мы вылезли из машин, и наш «лидер», здоровенный тип по кличке Бородач (ирония: бороды у него не было), шагнул вперед. Навстречу ему из-за баррикады из мешков с песком и ржавых автомобилей вышел главарь другой группы – поджарый, с хищным лицом и автоматом через плечо.

Разговора не получилось. Вообще. Взгляд поджарины скользнул по нашему грузовику, и я *увидел* этот блеск – тупую, безрассудную жадность в его глазах. Он что-то рявкнул своему правому руку, и его ладонь потянулась к кобуре на бедре. Раздались два почти одновременных выстрела. Бородач и Поджарый рухнули на асфальт, как подкошенные. Началась свалка.

— Зомби наконец-то сообразили, где шоу! — с мрачным удовлетворением отметила Белла. Орды мертвецов, до этого как бы не замечавшие перестрелки, дружно загудели и двинулись к месту бойни. — Теперь мирные жители на базе остались без своих «защитников» и без транспорта. Идеальный момент взять их под контроль. Шанс!

— Ты издеваешься? — резко спросил я мысленно, срывая с лица дурацкую балаклаву и очки. — Я… руководил людьми. Как ученый – ставил задачу, распределял ресурсы, контролировал результат. Но как *политик*? Как вожак стаи? Это небо и земля! Я не умею втираться в доверие, манипулировать толпой и вести зажигательные речи!

— Политика – это тоже наука, своего рода, — парировала Белла, и в воздухе передо мной материализовался ее огромный, сияющий глаз. Он мягко, но настойчиво подтолкнул меня в сторону, противоположную хаосу перестрелки, туда, где виднелись корпуса «Оазиса». — Посмотри на факты, логист. Глупый лидер сам пошел в опасный рейд, забыв первое правило выживания: босс должен беречь себя. И первый же пал жертвой своей тупости. База полна напуганных, неорганизованных людей, в основном женщин. Без сильного лидера они обречены. И не забывай: без людей, без ресурсов базы, без их рук, ты и сам рискуешь сдохнуть в одиночку, пусть и чуть позже. Это синергия.

Снова Белла била в точку. Ее аргументы были железными, а дело – мерзким. Ох как мне не хотелось этим заниматься! Был бы Бородач жив, я бы спокойно стал его «серым кардиналом»: шепнул пару идей, а уж он бы орал и делегировал. Но теперь… Теперь мне придется вылезать на передний план. И учитывая, кто остался на базе (и капризный «сюжет»), свою Ауру Лидерства придется держать включенной постоянно. Энергозатраты…

Я схватил еще теплый труп Бородача, перекинул через плечо (легко, уровень-то подрос), и, придав ногам ускорения с помощью магии, рванул к базе. Знал, что охрана там символическая – пара таких же обдолбанных оболтусов, как и те, что сейчас гибли в перестрелке. А главное – сверхскопления зомби, привлеченные выстрелами, уже двигались в сторону комплекса. Если не успеть…

Расскажу предысторию этой веселой компании. Покойный Бородач и его шайка моральных уродов (в основном такие же отморозки) нашли склад оружия и «защищали» этот жилой комплекс. Защита заключалась в том, чтобы за два дня кое-как забаррикадировать ворота, а потом начать «деспотичное правление». Главное развлечение – выезды на добытом автобусе за «ресурсами», то есть за женщинами из других уцелевших уголков, которых тащили в свой «гарем». Мужчин и детей… оставляли на съедение. «Логично»: меньше ртов, меньше конкурентов.

Тут был один вопиющий момент. Где были мужчины, уже жившие в этом комплексе до прихода Бородача? Их должно было быть большинство! Почему они не встали на защиту своих семей? Ответ прост и циничен: «Сюжет!» Они просто… растворялись. Появлялись эпизодически, когда нужны были «лишние руки» для защиты или для пропаганды «ценностей» нового босса. Как статисты в плохом сериале. Мерзко.

— Успел! — выдохнул я, проскочив буквально за спинами первых зомби из сверхскопления. Они, увлеченные запахом крови и пороха с места перестрелки, проигнорировали меня. У ворот «Оазиса» стояли двое «охранников». Один курил, спрятавшись за бетонным блоком, второй что-то невнятно бубнил, качаясь на месте. От него несло такой адской смесью дешевого самогона, антифриза и немытых тел, что аж глаза резало. М-мерзость!

Я подошел к курильщику, схватил его за шкирку и притянул к себе. Его стеклянные глаза едва сфокусировались.

— Босс… мертв, — прошипел я. — Вы – следующие, если не свалите отсюда прямо сейчас.

Бросил его на асфальт рядом с его подвыпившим корешем. Они лишь невнятно замычали. Я отшвырнул их тела подальше от ворот, к куче мусора, и свободно вошел на территорию комплекса.

— Кхм-кхм! — кашлянул я для приличия, затем вдохнул полной грудью и крикнул так, чтобы было слышно даже на верхних этажах: — ДАМЫ! ВЫ СВОБОДНЫ! Ваш «великий лидер» и его шавки – трупы! Больше никто не будет править вами как скотом!

Черт! В голове всплыла фраза из какого-то старого идиотского мультсериала, и моя торжественная речь превратилась в насмешливый лозунг. Женщины начали выходить из подъездов, осторожно, с опаской. Их взгляды упали на меня, потом на валявшихся у ворот охранников (которые начали стонать), и… в глазах вспыхнула не благодарность, а злость. Голая, животная ненависть. Некоторые, не долго думая, швырнули в меня то, что было под рукой – куски кирпича, банки, а одна метнула кухонный нож с поразительной точностью! Хорошо, я был в кожаной куртке поверх брони. Нож глухо стукнул о пластину на груди и отскочил.

— Моя цель – уничтожить всех зомби, — заявил я, стараясь говорить четко и громко, игнорируя летящие в меня предметы. — В вас что-либо «пихать» желания нет. Сидеть на попе ровно и ждать чуда – тоже не вариант. Иначе… — я резко обернулся на странный хрустящий звук за спиной. Через приоткрытые ворота было видно, как один из тех самых зомби с костяными лезвиями на пальцах методично разрывал и поедал одного из «охранников», которых я выкинул. — …с нами случится вот это. Всех. До единой.

Девушки побледнели, как мел. Кто-то ахнул, кто-то закрыл рот рукой. Но, к моему удивлению, ни одна не упала в обморок и не побежала опорожнять желудок. Видимо, за неделю апокалипсиса нервы стали стальными. Я бы на их месте, наверное, стошнил. Эх, куда ушло мое спокойное время космических наблюдений…

— Ты… ты будешь защищать нас? — выкрикнула из толпы молодая девушка с перевязанной рукой. В ее голосе была надежда, смешанная с недоверием.

— Я в одиночку не смогу защитить столько людей, — честно ответил я, качая головой. — Никто не сможет. Нам придется защищать друг друга. Но делать это голыми руками и ножами против этого? — я кивнул в сторону ворот, где доносились чавкающие звуки. — Самоубийство. Я… инженер. В какой-то степени. И я смогу смастерить нам кое-что помощнее. Экзоскелеты. Усилители. Тогда у нас будет шанс.

Я поднял с земли камень и резким движением запястья метнул его в голову другого зомби, пытавшегося пролезть в щель ворот. Камень попал точно в висок, и тварь рухнула. Тех двоих, что наставили на меня пушки в первый день… жалко. Они хотя бы пытались думать о выживании группы. Остальные… кто их знает? Может, они были святыми, а может, стервами. Мне неведомо.

— Ты… спасёшь нас просто так? Задаром? — вперед вышла та самая рыжая. Высокая, спортивного телосложения, с острым взглядом зеленых глаз. Лицо в веснушках, волосы коротко стрижены. Она не выглядела голодающей или запуганной. В ее позе и взгляде читался вызов. — Мужчина не приходит просто так и не дает что-то взамен. Никогда. Что тебе нужно?

Я посмотрел на нее с нескрываемым раздражением. От нее так и веяло подозрительностью и готовностью к конфликту. — А вот не скажу! Выдумали чего, — фыркнул я, махнув рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Выживших, если есть еще вменяемые, тащите сюда! Этого барана – туда! — я ткнул пальцем в сторону стонавшего охранника и в сторону мусорных баков. — И пошли буксировать сюда брошенные машины! Генераторы у нас есть, инструменты – тоже. Полдела уже сделано! Пошли! Шевелитесь!

Естественно, толпа девушек лишь переглянулась. Шевеления не наблюдалось. Вздохнув так, чтобы было слышно всем, я подошел к ближайшему охраннику, схватил его за шиворот и буквально вышвырнул за ворота, в сторону приближающихся зомби. Потом подошел к рыжей и тем двум «приключенцам», которых я слегка покалечил ранее. Схватил их поочередно (они застонали) и потащил к центральному подъезду. Специально задел плечом рыжую, проходя мимо. Она едва удержалась на ногах. Физически сильнее меня тут никого не было, и я это демонстрировал. Надо было показать, кто теперь главный, по-ихнему понятному языку силы.

В жилых комплексах, особенно в таких старых, первые этажи – это обычно лифтовые холлы, колясочные, иногда консьержки. Лестницы были, но входы на них часто закрывались кодовыми дверьми или решетками. Сейчас все наоборот. Лифты – мертвые коробки без электричества. Тратить драгоценное топливо генератора на них – роскошь немыслимая. Все ходили пешком. Я решил занять под мастерскую все первые этажи корпуса, где мы стояли. Склад с инструментами, который устроили в квартире какого-то погибшего жильца, я перенес вниз. Тащил столы, шкафчики, тумбочки – все, что могло пригодиться. Осталось самое ценное – детали от старых механизмов, найденные в подвалах, кучки проводов, несколько аккумуляторов, металлолом. Материалы для будущих экзоскелетов. Хлипкие, но начало.

— Ты и вправду собираешься нас защищать? — в дверном проеме мастерской появилась фигура. Та самая рыжая. Она стояла, скрестив руки, изучая мой импровизированный хаос.

— Я уже говорил – нет, — не отрываясь от пайки контактов (навык «Быстрые Пальцы» работал на ура), махнул я рукой в ее сторону. — Пока можете отдохнуть или, если найдете, чаю с печеньем навернуть. Я – за машинами и запчастями. Работы выше крыши.

— Стой! — она резко шагнула ко мне и схватила за запястье. Ее хватка была крепкой, тренированной. — Давай поговорим нормально. Без этого… цирка.

Я медленно поднял голову. Паяльник в моей руке тихо зашипел. — От-пу-сти, — произнес я нарочито медленно, по слогам, глядя ей прямо в глаза. В ее зеленых глазах мелькнуло что-то – испуг? Злость? — Говорить, уговаривать, втираться в доверие – не умею. Предпочел бы сейчас лежать на диване и плевать в потолок, считая трещины. Но знаешь что? Оглянуться не успею, как меня самого начнут жрать живьем. Поэтому специально для тебя, рыжая, повторяю: «Экзоскелет. Охота. Выживание». Три слова. Три плана. Все, что тебе надо знать.

Я резко вырвал руку. Она отшатнулась. Я прошел мимо нее, не оглядываясь. Зачем так грубо? Сам не знаю. Стоило мне посмотреть на нее, как внутри поднималось какое-то глухое раздражение, почти злоба. Как будто она была… магнитным полем, отталкивающим меня. Предположение: она – будущая девушка главного героя. И «сюжет» уже включает защиту, не давая возникнуть симпатии. Других причин не было. Просто химия «анти-притяжения».

— Машины… подойдут любые? — спросила Белла, когда я вышел за ворота, кучкуясь у первой брошенной иномарки.

— Любые, — буркнул я, осматривая колеса. — Один фиг: бензин, масло, резина, медь в проводах, электронные платы. Я что вспомнил… Кажется, еще в начале двадцать первого века были популярны «оффлайн-библиотеки». Флешки или портативные жесткие диски с гигабайтами информации – от Википедии до инструкций по выживанию. Найду солнечную панельку и рабочий смартфон или планшет – может, смогу что-то выудить.

— Специально для тебя отметила какие устройства в твоем «поле зрения», — сказала Белла, и я вздрогнул, увидев вдруг яркие, пульсирующие метки прямо на ткани реальности: там – в разбитой витрине электронного магазина, тут – в бардачке брошенного джипа. — Ха-ха! Смешно реагируешь!

Я проигнорировал ее и принялся за работу: сцепил тросом найденную машину и потащил ее к базе, используя мускульную силу и магию для облегчения веса. Вещи с трупов погибших в перестрелке тоже собирал методично. В ход шло ВСЕ: одежда (если не слишком испачкана кровью), ремни, даже банковские карты (пластик!) и мелочь из карманов (металл). Все могло пригодиться. Мысли вертелись вокруг планов: завтра – больницы и аптеки (лекарства, бинты, антибиотики). Магазины электроники, сантехники, строительные – золотые жилы для укрепления стен и расширения мастерской. Оружие… Вот тут проблема. Если верить старым книгам по безопасности, с начала двадцать первого века свободная продажа огнестрела в большинстве стран была запрещена. Надежда только на полицейские участки, армейские склады… или на трупы «силовиков» вроде Бородача.

— Столько машин… — послышались удивленные голоса у ворот, когда я притащил уже четвертую. Девушки наблюдали, как я ковыряюсь в двигателе первой жертвы. — На тяжелоатлета не похож, а машины как игрушки таскает…

— Вам, девочки, — я поднял голову, вытирая машинным маслом лоб, — предстоит сделать еще одну… не очень приятную вещь. — Я зажег маленький огонек над ладонью, демонстративно. — Жрать. Дохляков.

Мгновенная тишина. Потом – хор возмущенных возгласов, а у некоторых девушек лица буквально позеленели. Я злорадно усмехнулся и снова нырнул под капот. Будет сложно сделать компактные и мощные блоки питания для экзоскелетов… Вспомнилась старинная шутка из времен «динозавров» техники: «Проблема вечного двигателя – не создать его, а умудриться спрятать батарейки». Жаль, я не смотрел разоблачения таких фокусов. Знания по маскировке источников энергии сейчас бы очень пригодились.

— Вау, дядь, а ты реально круто ковыряешься! — раздался визгливый голосок. Передо мной, как из-под земли, выросли три девчонки лет семнадцати. Ярко накрашенные (несмотря на апокалипсис!), в вызывающе коротких шортах и топах. — Честно скажи, ты ботан, да?

Я вздрогнул – не заметил их подхода. А слово «ботан»… Включил мысленный ускоритель. Растениеводство? Цветоводство? Какое отношение это имеет к пайке микросхем?

— Ботан – это зубрила, заучка, человек, который знает кучу теории, — быстро прошептала Белла на ухо (мысленно).

— Что надо? — перевел я на них холодный взгляд.

— Старик, не груби! — передернула плечами та, что посередине, явно главная. — Мы так-то… важные персоны тут! И мы тебе говорим – не лезь не в свое дело! Гарем – наша территория! Понял, ботан-задрот?

Дальше понеслось: поток сленга, перемешанного с явными оскорблениями и угрозами. Слова мелькали как пули: «чилить», «рофлить», «кринж», «краш», «агриться»… Я знал, что существует сленг, и в свое время даже понимал кое-что, но тут… Это был совершенно иностранный язык! Разница поколений и адские условия создали непреодолимый языковой барьер. Я даже не мог понять, хотят ли меня просто оскорбить или предъявляют какие-то серьезные претензии.

— С помощью быстрого анализа и условного словаря… — мысленно затарахтела Белла. — …это три главные фаворитки покойного Бородача. Царицы гарема. Имеют реальную власть над большинством девушек, особенно над младшими и неуверенными. По их приказу могут и в еду подсыпать яда, и во сне придушить. Опасные штучки.

Благодарно мысленно кивнув Белле, я показал троице всем известный жест с оттопыренным средним пальцем. Это они поняли. Оскорбились и заверещали еще громче, поток непонятной мне брани удвоился. Вот другие же девушки говорили более-менее нормально! Почему эти три уродины так косноязычны?

Мой мозг спасла пара фигур, вывалившихся из соседнего подъезда. Те самые двое «приключенцев», которых я покалечил днем. Они были бледные, перевязанные (один с фиксирующей повязкой на ребрах, второй – с шиной на руке), но в глазах горел мутный огонь и в руках дрожали пистолеты. Оба наставили стволы – два на меня, два на троицу девчонок.

— Хватит тошнить бред мне в уши! — сипло прорычал тот, что с переломанными ребрами. Голос был хриплым, но в нем чувствовалась злоба. — Проваливайте! Бывший лидер сдох, и его шлюхи нам не указ. Теперь пост освободился. И мы…

Он не договорил. Я схватил первое, что попалось под руку – старое, снятое с иномарки колесо – и швырнул в них. Со всей силы. Чтобы не успели выстрелить. Увы, я переоценил их живучесть и недооценил свою возросшую силу. Колесо влетело в группу как пушечное ядро. Раздался глухой удар и хруст. Оба парня отлетели в стену подъезда и осели, стеная. Переломы ребер у первого и руки у второго были гарантированы, плюс, наверное, сотрясение. Смотревшие на эту сцену девушки застыли в ступоре, боясь пошевелиться.

— Либо вы сваливаете нахер отсюда, бараны! — рявкнул я, демонстративно завязывая изолирующей лентой пучок проводов на запястье, как браслет. Голос гремел. — Всем! Найти врача или медсестру и вылечить этих идиотов! Не захотите помочь или медикаментов не найдете – тогда за территорию их! Оставить на съедение!

«Добрые» девушки… не бросились помогать. Они испуганно смотрели то на меня, то на стонущих парней, то на троицу фавориток, которые съежились. Помощь пришла неожиданно: из толпы вышла женщина лет сорока в очках, с собранными в строгий узел седыми волосами. Она молча кивнула паре более смелых девушек, и те, не глядя на фавориток, потащили пострадавших в сторону одного из корпусов – видимо, туда, где был медпункт. Фаворитки сжались еще больше, их напускная бравада испарилась.

Как-то мой дед рассказывал анекдот, который слышал от *своего* деда. Там парень женился. Везут молодых на повозке, лошадь наезжает на камень. Повозка встряхивается. Жених говорит: «Один». Еще камень – повозка встряхивается: «Два». На третий камень жених спокойно достает ружье и стреляет лошади в голову. Говорит: «Три». Жена у него после этого была – шелковая. Покладистая. Потому что в первую же ссору мужчина спокойно произнес: «Раз»… К чему я это? Не знаю. Просто всплыло в памяти. Скучаю по деду. По родителям. Хорошие люди были. Настоящие.

Врач в комплексе, слава разуму, оказалась. Та самая седая женщина. Она и ее помощницы (видимо, медсестры или просто смышленые девчата) утащили «приключенцев» в переделанные под медкорпус квартиры. Я вздохнул с облегчением и вернулся к машинам. Работы – горы.

— Это начинает действовать на нервы, — пробормотал я, только усевшись на ящик с инструментами и потягиваясь. И тут – БА-БАХ! Глухой, мощный взрыв где-то совсем рядом, за воротами! Земля дрогнула. — Опять что?! Достали!

Я рванул к воротам. То, что я увидел, заставило кровь стынуть. Железные ворота, которые я кое-как починил днем, теперь представляли собой груду исковерканного металла. На их месте стояла… тварь. Человекоподобная, но раза в полтора выше меня, с серой, бугристой кожей, как у слона. Глаза – крошечные, свиные, тупые. А главное – кулаки. Огромные, покрытые какими-то костяными наростами, как кастеты. Она только что одним ударом превратила воротную решетку в мусор. И сейчас медленно поворачивала свою башку, тупо оглядывая территорию.

На рефлексах я схватил два тяжелых гаечных ключа, что валялись рядом (мои импровизированные метательные снаряды), и швырнул их со всей силы и скорости. Один – в коленную чашечку, второй – прямо в свиной глаз! Ключи ударили с глухим стуком… и отскочили, как горох от стены! Не поцарапав даже!

— Ыа! — тупо прорычал мутант, поворачиваясь ко мне. Звук был низким, гудящим, полным тупой силы. — Ыа!

— Будто издевается, — процедил я, оценивая легкость, с которой он отшвырнул в сторону полуторатонную железную дверь, как картонку. — Совсем чести и достоинства нет. Ъ?!

Не сдержался, извините. Увидел валявшуюся рядом тяжелую металлическую балку – часть каркаса от какого-то старого навеса. Схватил ее. Она была длинной, тяжелой, неудобной. Но другого выбора не было. Мутант сделал шаг ко мне. Я вложил в удар всю свою силу, весь адреналин, всю Ману. Балка со свистом рассекла воздух и ЧЕ-Е-ДАНЬ! обрушилась ему на голову и плечо. Раздался звук, как будто рубанули спелую тыкву. Голова мутанта неестественно дернулась, костяные наросты на черепе треснули, и он рухнул как подкошенный дуб.

— Сильный гад, — проговорил я, потирая онемевшие ладони. Балка выпала из рук. — Прошлые не были такими крепкими. Прокачка идет…

За моей спиной стояли девушки. Не все, но человек десять, включая рыжую. Они держали в руках самодельные копья, ножи, палки. На их лицах было выражение, которое можно описать как «я убила тридцать человек одним пальцем и убью тебя этим же пальцем тоже» – смесь ужаса, решимости и полной потери адекватности от адреналина. Я махнул рукой – мол, разойдись, справились.

— Твои слова… про поедание мертвяков… — начала рыжая, глядя на труп мутанта. Ее голос дрожал, но она держалась. — Это… правда? Их… можно хоть как-то приготовить? Или… полезные свойства пропадут?

Я пожал плечами. Подошел к трупу, сунул руку в еще теплую, липкую грудную клетку, нащупал пульсирующий энергетический мешочек – ядро. Вырвал его. Грязный, скользкий, с прожилками. Без колебаний сунул в рот и проглотил. Знакомый удар: вены на руках и шее вздулись, сердце бешено заколотилось, в висках застучало. Волна тепла и силы прокатилась по телу. Кажется, я поднял уровень.

— Ого, — выдохнул я, зажигая пламя в ладони. Оно было ярче, горячее, послушнее. — Аж до четвертого хватило. — Я повернулся к девушкам. — И отвечаю на вопрос: можно. Главное – не резать и не дробить ядро до поглощения. Энергия может рассеяться. Термообработка, видимо, допустима. Экспериментируйте.

Слова передал, и выражение лиц у девушек стало странным. Не радостным, но… задумчивым. Как будто камень с души свалился. Ради силы они, оказывается, готовы на многое. Даже на это. Я вот съел не задумываясь. Может, я и правда сумасшедший? Или просто слишком давно в этом аду?

— Дамы! — громко объявил я, перекидывая тушу мутанта через плечо (легко!). — Надеваем махровые халаты – и в спа! Я устал. Мне нужно расслабиться, или завтра меня самого придется откачивать.

На самом деле, нет. Меня хватило бы еще на неделю такой работы. Но вид разрушенных ворот и трупа мутанта требовал немедленных действий. Пока не стемнело окончательно. Дверь не починить. Придется строить баррикады и ставить охрану с автоматами. Благо, оружия на базе было достаточно. И надо было как-то съездить за тем грузовиком с оружием и боеприпасами. Второй же, который был полон, должен был остаться на месте перестрелки…

— Его уже украли, — как о само собой разумеющемся, сообщила Белла. — Нет, ну серьезно! Два лидера с базами, оружием, едой встречаются на дороге и сразу начинают стрельбу. Думаешь, люди, даже в рамках «сюжета», настолько идиоты, чтобы не додуматься хотя бы обчистить трупы и отогнать грузовик? Это же клад!

— Да, в сюжете они настолько идиоты, что не додумаются обчистить трупы и забрать грузовики с оружием и боеприпасами! — я взглянул на темнеющее небо, полное безучастных звезд. — Это же сюжет! Почему мне так не везет?! Может, это *герой* украл грузовик? Под шумок?

— Может, — ее мысленный голос стал отстраненным. — Я сканирую все крупные города на предмет аномально быстрого роста силы… Ничего. Никак не могу его засечь. Как будто он… выпал из фокуса.

— Вдруг у него в руках предмет, который скрывает его от таких сканирований? — предположил я, возводя баррикаду из мебели и кусков бетона перед разрушенными воротами. — Или… где у тебя возникает чувство, будто взгляд соскальзывает? Как на слепом пятне?

Она замолчала. Надолго. Баррикады кое-как возвели, охрану расставили, вооружили. Можно было идти валиться с ног. Завтра предстоял день еще труднее. И, странное дело, в какой-то степени я… вошел во вкус этой адской стройки. Была в ней своя, извращенная, но удовлетворяющая логика.

*Полночь*

— Просыпайся! — Резкий мысленный удар. Я вскочил как ошпаренный, по рефлексам влетел в потолок комнаты на пятом этаже и впился пальцами в штукатурку, повиснув вниз головой. Сердце бешено колотилось. — Я думала, ты с какой-нибудь женщиной проснешься, а не как летучая мышь!

— Ага, конечно, — сполз по стене, отряхиваясь. — В первый же день среди толпы незнакомых, напуганных и потенциально опасных женщин лезть к кому-то в постель? Особенно когда одна из них запросто может воткнуть нож между ребер, пока ты спишь? Спасибо, не надо. — Я натянул штаны и футболку, найденные в этой брошенной квартире. — Чего разбудила? Зомби штурмуют?

— Главный герой найден, — ее голос звучал странно: и радостно, и тревожно одновременно. — Но есть нюанс. Он… растет слишком быстро. Уже седьмой уровень. И все очки вложил в физическое усиление. Прямо сейчас ты против него – как котенок против тигра. Рекомендую не лезть на рожон. Дождись, когда ваши уровни сравняются, и тогда атакуй из засады. Шансы будут.

— Хм, — я присел на край кровати, потирая виски. — Чую подвох размером с мой бицепс. Он что, ребенок-вундеркинд? Или главарь какого-нибудь мега-лагеря с сотней бойцов?

— Оба варианта одновременно, — ответила Белла, и в ее тоне явно звучало раздражение. — И добавь: он сын того самого миллиардера, чья корпорация «Эдем-Строй» возводила половину жилых комплексов в стране, включая, возможно, и этот. Поэтому он с пеленок знает все о фортификации, материалах, системах безопасности… И, видимо, об оружейном деле хобби ради. Сейчас его база… — она сделала паузу, — …это крепость. И там стоят не меньше сотни самодельных автоматических турелей. Которые он собрал буквально из металлолома, велосипедной цепи и пары старых моторчиков от DVD-приводов.

Я присвистнул. Долго и с чувством. — Как же хороша сюжетная броня, а? И помощь «сюжета» в режиме «креатив». Вспоминается поговорка одного моего друга-читателя: «Если главный герой не может – значит, сюжет поможет». Начинаю ее понимать. И знаешь что? Меня бесит эта вопиющая несправедливость.

— Ой, — мысленно фыркнула Белла, — а в реальном мире разве нет? Родителей-миллиардеров добавим? Статус «золотого ребенка»? Связи? Друзей в правильных местах? Все это – его «реальная» талантливая предыстория, которую «сюжет» лишь… усилил для драматизма.

— Добавь сюда еще красоту Аполлона, ум Эйнштейна и… священное право на лень! — я зло посмотрел в темноту, где висел сияющий глаз Беллы. — Не смотри так осуждающе, а то я смущаюсь.

— Лень? — переспросила она искренне удивленно. — Потому что люди придумывают все, чтобы не работать?

— Ага! — я плюхнулся на спину на жесткий диван, закинув руки за голову. — Именно! Лень – двигатель прогресса. И главный козырь «избранных». Они не пашут – за них пашут другие. Или «сюжет». Классно, правда? — Голос звучал горько. Я закрыл глаза, чувствуя, как накатывает усталость. Завтра будет адский день. И противостояние с этим «сынком миллиардера» казалось неизбежным. И очень, очень неравным.

Глава 15

— Фу, это просто отвратительно, — скривилась девчонка из отряда чистки, снимая с моего шлема очередной кусок полуразложившегося мозга. Липкая, дурно пахнущая масса плюхнулась в ведро с характерным чавкающим звуком. — Как ты вообще умудрился притащить сюда столько… этого? Ты же не через помойку пробирался?

— Не притащился, а примчался, — поправил я, отстегивая защелки нагрудной пластины экзоскелета. Матово-черный каркас с тихим шипением гидравлики сложился, освобождая тело. — За мной целая орда увязалась после зачистки склада. Решил не искушать судьбу и ретировался по-быстрому. А они так любезно… осыпали меня «комплиментами».

Время на базе «Улей» (так рыжая окрестила наш оплот) текло относительно спокойно, если не считать постоянных рейдов. Мы методично обшаривали продуктовые магазины (уже почти пустые), магазины электроники (золотая жила для меня) и строительные гипермаркеты (источник металла, труб и инструментов). Базу расширили, присоединив соседний корпус, и даже нашли пару десятков выживших, прятавшихся в подвалах. Охрана, наконец, сформировалась – не только из женщин, но и из спасенных мужчин и даже пары подростков, рвавшихся в бой.

— Набрал уровни? — Подошла рыжая, она же Алиса (имена вернулись, когда «сюжет» слегка ослаб в нашем «Улье»). На ее экзоскелете виднелись свежие царапины. — Я вот перевалила за третий, вкачала все в «физику». Чувствую себя… крепче.

— Сейчас восьмой, — ответил я, демонстративно подняв руку. На указательном пальце вспыхнул яркий огонек, на среднем – синяя искра статики, на безымянном – переливающаяся радужная пленка света. — Навыков понабрал, как старьевщик хлама. Увы, из последних двадцати «доноров» – ноль. Пустота.

Белла, как обычно, объяснила сей феномен. «Сюжет» щедро раздавал навыки на начальных уровнях через обычных зомби, вопреки логике мира. Но с ростом уровня это «новогоднее настроение» кончилось. Теперь ждать подарков от рядовых ходячих трупов не приходилось. Только опыт. Грубую силу.

— У меня вот, — Алиса сжала кулак. Мускулы под тонкой тканью рубашки напряглись, и швы на плече с характерным треском разошлись. — Становлюсь сильнее, но это требует энергии. Как будто внутри печка работает.

Радовало одно: никто в «Улье» не сидел сложа руки. Минимум третий уровень у всех бойцов. Каждый рвался стать сильнее. Вот только с навыками – беда. Девяносто процентов шло по физическому пути, как Алиса. Магов, кроме меня, можно было по пальцам пересчитать – двое робких девчонок, умевших разве что воду подогреть. Остальные пытались качать «интеллект», но без знаний и учителей это было похоже на попытку построить ракету, тыкая палкой в грязь.

Говоря об усилении… Мои экзоскелеты. Не зря я пересмотрел все доступные ролики по кибернетике в той оффлайн-библиотеке. Выглядели они как скелеты из матово-черного композитного сплава, обтянутые силовой гидравликой. Под ними – сам человек. Усилие – такое, что легковушку поднять – раз плюнуть. На каркасы мы навесили самодельные бронепластины – легкие для носителя в экзо, но способные остановить пулю из древнего АК. Конструкция пока примитивна, громоздка, жрет энергию как не в себя… Но с помощью знаний из той «утилиты» (огромного SSD-накопителя с терабайтами данных, найденного в серверной старой IT-компании) я уже видел пути улучшения. В мечтах – компактные, тихие, с автономными источниками энергии.

Еще гордость – турели. Честно? Украл. У главного героя. Видели бы вы, как я хохотал, покачиваясь на крыше его же грузовика, увозя полдюжины его «шедевров» из велосипедных цепей и DVD-приводов. Боеприпасы к ним – тоже мои теперь. Помню, как он носился за мной, как угорелый, на своем прокачанном внедорожнике… Ха-ха-ха! Я был быстрее, черт возьми! И невидим для его «сюжетного радара» в моей зоне контроля.

Про жителей его лагеря я даже не задумывался. Спокойно ставлю свой глаз, что зомби обходят их стороной. По крайней мере, за три часа после моей дерзкой кражи – ни выстрела, ни крика. Тишь да гладь. «Сюжетная» идиллия.

— Ужинаем, потом идем захватывать очередной лагерь дикарей или сразу на боковую? — спросила Алиса, снимая свой шлем. Рыжие волосы были слипшимися от пота.

— «Ульем» командуешь ты, командирша, — напомнил я, вытирая лицо тряпкой. Я включал свою Ауру Лидерства только в бою или перед рискованными вылазками. В остальное время – пассивный «технарь». Власть охотно брала на себя Алиса. — Твое решение. Мои руки заняты пайкой мозгов для новых турелей.

— Тогда захватим тот лагерь у реки до темноты, — кивнула она решительно. — Присоединим ресурсы. Людей… посмотрим.

Минутка циничных наблюдений про «сюжет». Раньше я ломал голову: почему имена в разговорах стирались, города были безымянными пятнами на карте, а марки машин – расплывчатыми? Оказывается, «сюжет» экономил силы, не прорисовывая детали для «статистов». В нашем «Улье», где его власть ослабла, имена и названия вернулись. Мир стал… конкретнее. И сложнее.

— Блин, ну когда ты уже прикончишь этого «героя»? — заныла Белла прямо в мозг. — И что с того, что ему шестнадцать? Зомби режет пачками, людей, судя по слухам, тоже не щадит, и гарем себе отгреб уже приличный! Чего ты ждешь? Пока он до сотого уровня дорастет и тебя как таракана раздавит?

— Того, что он, по сути, еще щенок, — уперся я. — Убивать пацана, пусть и зазнавшегося, желания ноль. Дождусь, когда он хоть усы отрастит. И не напоминай про тот инцидент на мосту. Он сам идиот, полез под раздачу, когда я орду отсекал.

— Но ты же не крикнул «берегись!» — зашептала она, от чего у меня нервы напряглись, как струны.

— Сейчас как дам мысленным молотком! — пригрозил я. — Мы качаемся быстро. Месяц, два – какая разница? Зомби не кончатся. Сам «сюжет» их тащит сюда, к своему любимчику, со всего региона. Да и мутируют они теперь быстрее – опыт с них растет. Прогресс!

— Недостаточно быстро! — ее мысленный голос звучал панически.

Я мысленно хлопнул дверью перед ее лицом и направился в столовую. Эти мантры слышал по сто раз на дню. Выработал иммунитет.

*Рейд на Лагерь у Реки*

— Что-то тут слишком тихо, — пробормотала одна из разведчиц через общий канал связи. Наши шлемы, часть экзоскелетов, теперь имели встроенные визоры с ночным видением, наушники и микрофоны. Мое ноу-хау. — Ворота нараспашку. Ни огней, ни часовых.

Мы выдвинулись на захват. По пути расчистили район от зомби. Пустующие ворота лагеря, похожего на старую базу отдыха, напрягали. Ни души. Мертвая тишина.

— Движение! — донеслось в наушники. — У главного корпуса. Кажется, зомбак. Крупный.

Наш снайпер, девушка по имени Ира (моя бывшая соседка по квартире в «Оазисе»), легонько тронула меня ногой. Наш немой сигнал: «Вижу цель. Готовлюсь». Говорить она не могла – горло повредил еще прошлый «лидер».

— Вижу еще кого-то… — голос в наушниках дрогнул. — Он… он огромный! Неестественно!

Мы увидели его. Колосс. Ростом под четыре метра, а его живот… Это была живая гора плоти, колышущаяся при каждом шаге. Он брел к главному корпусу, и его брюхо с каждым движением било об асфальт, оставляя трещины и вмятины. Земля дрожала.

— Засекла тепловые сигналы внутри корпуса, — Ира беззвучно подтвердила готовность. — Двое. Мужчины. Активно двигаются. Советую ждать.

— Они минируют здание, чтобы взорвать себя вместе с этим «жиртрестом», — холодно констатировала Белла. — Именно он снес ворота и впустил орду. И он… нестабилен. Огромная бомба замедленного действия.

Догадка подтвердилась жутким образом. Сперва рванул главный корпус. Огненный гриб на секунду осветил ночь, разбросав обломки. Но это было лишь прелюдией. Тело «жиртреста» вздулось, как переспелый плод, и… БА-БА-БУМ! Второй взрыв, в разы мощнее, стер базу отдыха с лица земли, оставив только пылающий кратер. Ударная волна докатилась до нас, заставив экзоскелеты дрогнуть.

— Орда! Со всех сторон! — завопили в рацию. — Откуда?! Мы же зачистили!

Как?! Мы тщательно прочесали район! Этот чертов «сюжет» просто материализовал их из воздуха! Ярость закипела во мне. Ладно, этот взрыв… он не мог быть бессмысленным. Должен быть эффект. Последствие.

Мы рванули к своим замаскированным грузовикам. По пути попадались отдельные зомби, но останавливаться за «опытом» было смерти подобно. Орда накрывала нас лавиной.

— Выстрелы! Близко! — предупредила Белла. — Это ОН. Держитесь подальше от его поля зрения, особенно Алису! Иначе затянет в свою «историю».

Я развернул свою Ауру на полную мощность. Щит против «сюжетной» чуши. Так он не должен был сработать на максимум.

— Невероятно! — крикнул кто-то из группы, указывая в сторону соседней улицы. — Там один! Рубит их как капусту!

А вот и главное украшение вечера. На соседней улице творился ад. Конечности, клочья плоти, фонтаны черной крови летели во все стороны. Что-то тяжелое и мокрое шлепнулось рядом с нашим грузовиком. Однако часть орды, словно сговорившись, ринулась на нас. Экзоскелеты и слаженный огонь не дали нам погибнуть в первые секунды. Я поддерживал огнем и короткими, мощными разрядами статики, сшибая самых прытких.

— Кровь… она движется! — ахнула Алиса, отстреливаясь из своего карабина, закрепленного на экзо. — Это что, его навык?

У главного героя, Марка (имя выудили с трудом), навыков было не просто много – их было нереальное количество. Но фавориты выделялись: «Магнит Опыта» (вырывал ядра зомби дистанционно), «Кровопускание» (управлял потоками крови, своей и чужой – мертвой) и «Приманивание» (гипнотически привлекал внимание десятков целей). И, конечно, его коронная «сюжетная броня» – непробиваемая, нелогичная, вызывающая зубовный скрежет.

— Пятнадцатый уровень! Осторожно! — взвизгнула Белла.

Я едва не подавился воздухом. Адреналин вколотился в кровь. Сейчас этот идиот использует свой «финишер» – тот самый шар из сгущенной крови. Он гарантированно убьет меня, если попадет. А его пассий и «гаремных» девиц – даже не оцарапает. Он мог бы на них ядерную бомбу сбросить – отряхнулись бы и пошли дальше целоваться.

— Боже, ну когда же появится главная героиня, которая влюбится в меня, и «сюжет» будет нас обоих беречь?! — воздел я руки к небу в театральном отчаянии, продолжая отстреливаться. — Хотя бы до половинок не распилит!

Над Марком взмыл огромный, пульсирующий багровый шар. Он рванул с оглушительным хлюпающим звуком. Здание за ним и полуразрушенная стена перед ним сложились как карточные домики. Серпы сгущенной крови, словно бритвы, пронеслись по воздуху. К моему дикому удивлению, попавшие под раздачу члены нашей группы лишь грубо отшвырнуло, как тряпичных кукол, хотя бетонный фонарный столб рядом располовинило чисто. М-да, «сюжет» уже не мог так грубо игнорировать физику в моей зоне влияния. Лошара...

— Беру слова назад! — рев грузовика, несущегося на нас со скоростью под двести, оглушил меня. Я едва отпрыгнул, гидравлика экзоскелета взвыла. Его кабина пронеслась в сантиметрах. — Не лошара! Опасный лошара!

Из кузова высыпали мужики в потертых балаклавах, с древними, но грозными АК-47. Они окружили нас с видом победителей, совершенно игнорируя окружающий ад: горы трупов зомби, гигантские дыры в зданиях, нашу группу в футуристичных экзоскелетах и с современным оружием. Серьезно? Как только выберусь отсюда, пересмотрю все боевики – надо знать, какую дичь авторы считают нормальной!

— Оружие на землю! На колени! Быстро! – заорал самый громкий.

Логика? Ожидания? К черту. Мы просто открыли огонь. Плотный, прицельный. Напомню: наши экзоскелеты покрыты композитной броней, выдерживающей десяток попаданий из этого старьевья в упор. Напомню второй раз: двадцать второй век – эпоха деградации, не космических технологий. Наши пули прошивали их самодельные жилеты, как бумагу. Их – отскакивали от наших пластин или оставляли вмятины. Ни одной серьезной пробоины. Ни одного нашего ранения.

— Оружие на землю, — раздался спокойный, но ледяной голос сзади. И вот тут логика окончательно сдалась. Автомат уперся мне в спину, прямо в блок управления экзо. — Молодцы. Усмирили сброд.

Обернуться в экзоскелете – дело небыстрое. Я сделал это, и мои глаза встретились с глазами Марка. Он стоял в полуметре, его собственный, более изящный экзоскелет блестел в лунном свете. Парнишка шагнул ближе и со всего размаху всадил кулак в мой солнечный сплетенный узел. Даже сквозь броню и экзо удар выбил воздух. Видимо, за украденные турели. Но я был в маске! Как узнал?!

— У тебя на левом плече экзо – царапина в виде молнии! — прочитал мои мысли этот бугай. — Я ее запомнил, дурила картонная! Теперь поедете с нами. База. Присоединение. Поняли?

— Что скажешь? — Алиса была рядом, ее голос в наушниках звучал напряженно. Ее ствол был направлен в землю, но пальцы сжимали рукоять карабина.

Что отвечу? Дышать больно, голос не слушается. Пока легкие гначили воздух, мозг лихорадочно искал выход. Гидравлика экзо помогла выпрямиться, имитируя спокойствие.

— О’кей, договорились, — маска шлема со скрежетом отъехала вверх. Я вытер пот со лба. — Алиса, это животное тебя не тронет. Не бойся. Его «сюжет» не позволит герою злоупотреблять с будущей пассией.

Алиса сжала губы. Я видел в ее глазах вспышку старого ужаса – воспоминания о Бородаче, о бесправии. Будь я моложе и глупее, подумал бы о ее чувствах. Но я стар, чертовски опытен, и знаю: «сюжет» уже вцепился в нее когтями. Ее судьба – быть рядом с «героем». Чувства здесь – роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Меня поставили рядом с Марком во время марша обратно. И тут я почуял удачу. Он, сам того не ведая, включил свою пассивную способность – «Магнит Опыта». Невидимые щупальца тянулись к каждому убитому зомби в округе, вытягивая ядра. Но моя Аура, мое присутствие… создавали помеху. Значительная часть «опыта» просто перехватывалась мной! Я чувствовал, как уровни растут, как горячая волна силы заливает тело – девятой, десятой… Этот раскачанный мальчишка не замечал утечки, ощущая лишь общий прилив мощи. Откуда ему знать о тонкостях перераспределения магической энергии? Он просто чувствовал себя сильнее. И все.

— Ты знаешь свою истинную цель в этом… безумном карнавале? — спросил я его вдруг, нарушая тягостное молчание. Голос звучал хрипло, но ясно. — Тебе не снились вещие сны? Голос свыше? Миссия спасти мир?

— Нет, — он брезгливо поморщился, явно считая вопрос бредом. — А тебе?

— Нет, — зеркально отразил его ответ. — Хочешь полезный совет? Рядом со мной законы мира работают без скидок на «избранность». Поэтому, если соберешься… оплодотворять очередную пассию, держи меня подальше. Шанс залета – девяносто девять процентов. Физика, понимаешь ли.

Экзоскелеты имели еще один плюс. Все физиологические процессы под ними были не видны. И мельчайшие движения пальцев, управляющие интерфейсом, можно было делать почти незаметно.

— Стой! — Марк резко поднял руку. Мы были уже недалеко от нашего автобуса. Остановили технику далеко, чтобы не спугнуть. О лагере мы предупредили по рации. — Там кто-то есть. Готовность первая.

Наших не обстреляли. Не окружили. Совсем. Они просто стояли у ворот, наблюдая. Совершенно неадекватная реакция для апокалипсиса. Хотя… моя Аура, мой щит, не покрывал всю базу на таком расстоянии. Здесь уже правила бал его «сюжетная» логика.

— Есть что-то важное, что ты от меня скрываешь? — внезапно спросил Марк, подходя вплотную. Его глаза сверлили меня. — И не ври. Я ложь чувствую. С детства.

— Навык? — перебил я.

— С детства…

— Навык, — окончательно перебил я. — Видишь вон тот разбитый седан? Под его капотом – настоящее инженерное безумие, которое ни ты, ни я вряд ли до конца поймем. Еще у меня в кармане есть туз. Называется «Средний палец». Учитывая твой вопрос – понятен мой ответ?

Его лицо побагровело от злости. Без моей Ауры, подавляющей его «геройский» напор, меня бы, наверное, снесло волной необъяснимой харизмы и тупой уверенности. Но здесь он был просто злой подросток. Он задышал часто, явно не находя слов для контраргумента.

— У тебя же есть свой личный слизняк-политтехнолог? — ткнул я пальцем в его тень – тощего паренька в очках, который все время что-то шептал Марку на ухо. — Вот и попроси у него пару фраз для убедительности. Дипломатия – не твой конек, «герой».

Я намеренно выключил свою Ауру. И мгновенно попал под обстрел. Не пулями, а словами. Тонкий, проникновенный голос того паренька лился, как гипнотический дождь. Он говорил о долге, о будущем, о силе в единстве, о моем «потенциале», который пропадает втуне… Я физически ощущал, как моя воля сопротивляться тает, как аргументы рассыпаются в прах. Логика бессильна против такого напора. В итоге… меня «завербовали». Если коротко – купили красивыми словами и намеком на доступ к лучшим ресурсам.

— Ну вот, — включил Ауру и мысленный ускоритель, отгоняя остатки чужого влияния. — Даже сути разговора не помню. Как гипноз.

Марк, торопя события (видимо, «сюжет» подгонял), объявил о немедленном объединении «Улья» и его базы «Рассвет». Десять пафосных фраз – и люди «Улья» смотрели на него, как на мессию. Готовы были отдать последнюю рубашку ради его «великой цели». Люди начали грузиться в машины, бросая нажитое в «Улье» без сожаления. Мужчины, которых раньше в «Оазисе» и «Улье» будто не существовало, материализовались, помогая с переездом. Удобно.

На подъезде к «Рассвету» нас, естественно, ждал «сюжетный» сюрприз – гигантская толпа зомби, которых турели, дозорные и всевидящее око «сюжета» «заметили» только когда мы въехали в самое пекло. Погибло несколько человек. Конечно же, «отъявленные негодяи», которые, по словам Марка, планировали диверсию в новом лагере и ненавидели старый. Удобно.

В этой битве я совершил главный, после Марка, конечно, подвиг – убил на одного зомби меньше, чем он, и стал «надежным товарищем» Марти Сью. Я просто отключил верхнее сознание, доверившись рефлексам экзоскелета и базовым навыкам. Иначе бы мой мозг взорвался от несоответствия реальности. Белла бубнила в фоновом режиме, как мантру:

— Скоро… скоро «сюжет» ослабеет настолько, что второстепенные персонажи станут настоящими людьми… Шаблоны рухнут… Тише, тише… Все будет хорошо…

Готова была расплакаться. Не хватало только поглаживаний по голове и чая с ромашкой.

*«Рассвет» – Три Недели Спустя*

Объединенный лагерь «Рассвет» разросся до невероятных размеров. Две тысячи человек? Легко. Марк, пользуясь «сюжетной» удачей и знанием строительства (папины гены), наладил водопровод из ближайшей реки и кое-как починил часть городской канализации. Электричество и газ – все еще от генераторов на топливе. По вечерам в домах горели свечи и коптилки – романтично, но чертовски неудобно.

Мирные деньки настали. Относительно мирные. С зомби мы справлялись рейдами. За две недели активной охоты (и щедрых «утечек» от Маркова «Магнита») я добрался до тридцатого уровня. И приобрел нервный тик левого глаза.

Забыл про еду. Магазинные запасы давно сгнили или были съедены. Оленей, кабанов – зомби сожрали первыми. Мы перешли на… хомяков. Да-да, тех самых. Ловили в развалинах зоомагазинов, подвалах. Жареный хомяк, оказывается, весьма съедобен. Но запасы таяли. Чувствовалось, скоро очередь дойдет до одичавших собак и кошек. Соль, специи, консервы – их нашли в запечатанных складах, они пережили апокалипсис почти идеально.

В «Рассвете» началось подобие возрождения цивилизации. И снова – моя заслуга. Непонятно почему, но ученых и инженеров среди двух тысяч душ – кот наплакал. Врачи – есть. Медсестры – есть. Охотники, бывшие военные, офисный планктон – полно. А вот тех, кто мог бы создать что-то новое, а не пользоваться старым – почти нет. Чтобы вырастить хоть что-то, мы вскрыли асфальт на нескольких пустырях, завезли земли из леса (благо, он рядом). Усилия плюс, возможно, редкие навыки «Зеленого пальца» у пары девушек дали результат: первые помидоры и огурцы скрасили пресный вкус хомячатины. Остальное пока не растет или растет слишком медленно.

— Йоу, дядь Серый! — ватага пацанвры засыпала в мою импровизированную мастерскую в гараже. — А сделай нам супермегапушку! Чтоб одним выстрелом – бах! – и зомби нет!

Мне это льстило. Не скрою. Тешило пошатнувшееся эго.

— Технически – могу, — ответил я, стряхивая окалину с только что спаянной платы. Искра от паяльника шипела у ног. — Но смысл? Вы – мелкие, а ваши мамаши снова устроят мне мозгоштурм за вооружение несовершеннолетних. Особенно твоя, — ткнул пальцем в рыжего сорванца, чья мать была бывшим судьей. Ох, как она меня «судила» за прошлую попытку дать им сигнальные ракетницы! Такой обструкции не устраивал даже мой придирчивый босс на подработке в юности.

— Фу, опять? — зашикали на провинившегося сверстники. — Может, ты с нами больше не ходишь?

— Давайте я вам лучше вертолет соберу? — предложил я с убийственной искренностью. — С блестящими лопастями? И вы сразу разобьетесь. Эффектно.

— Правда?! — в глазах детей загорелся дикий восторг. — Можно?!

— Конечно нет! — я топнул ногой, гидравлика экзо гулко отозвалась. — Это был сарказм! С явным намеком, что оружие в лапах необученных обезьян выстрелит в них же или в соседа! Понятно?

— Оооо, — протянули они с разочарованием, будто увидели не новый велосипед, а старый забор. — Поняяяятно.

— Вот и славно. А теперь – марш отсюда! — махнул я рукой. — С таким отсутствием инстинкта самосохранения вы до совершеннолетия не дотянете.

— А разве такое бывает? — в проеме гаража возникла тень. Марк. Он стоял, прислонившись к косяку, наблюдая за сценой с едва уловимой усмешкой.

— Ага, — ответил я, не отрываясь от платы. — Своими глазами видел запись: два пацана в заброшенной вилле долбили несущую стену ломами ради «клада». Потолок рухнул. Конец истории. Так чего пожаловал, о великий укротитель зомби?

Есть поговорка: человек – тварь адаптивная. Люди в «Рассвете» за три недели адаптировались к апокалипсису так, что он стал похож на странный, но привычный дачный сезон. Спасибо, конечно, «сюжету» и Марку за комфорт. Но цена этой адаптации…

— Короче, — Марк вошел в гараж, его взгляд скользнул по моим чертежам. — Беда. Зомби начали… эволюционировать. Массово. По всему городу. Появляются твари, похожие на драконов. Крылья, чешуя, огонь из пасти. И уровни у них… растут как сумасшедшие.

Я не удивился. Встал из-за стола, потянулся. Суставы хрустнули.

— О? Значит, и опыт с них будет сочнее, — зажег огонек на пальце, потом погасил. — Что ж, отличная новость. Пошли охотиться. На драконов.

Глава 16

— Реально драконы, — скривился я, тыкая ногой в чешую десятиметрового трупа. От ящера еще валил едкий дым, смешанный с запахом горелого мяса и серы. — Огнем дышат, летают, туши бронированные... Интересно, полет и огонь – это типа навыки, как у нас, или чистая биология? Надо бы чешую срезать, посмотреть на мышечный каркас крыльев...

Пока я включал свое маниакальное любопытство – единственный щит от того ада, что нас окружал, – остальные просто падали на землю. Тридцать человек. Против сотни этих... тварей. Формально мы выиграли. Ценой гибели пятнадцати. Еще столько же корчились на земле, стиснув зубы от боли, или лежали без движения, залитые кровью – своей и чужой, липкой и черной на запыленном асфальте. Наши грузовики и единственный БТР представляли собой груды искореженного, дымящегося металла. От техники остались лишь воспоминания да горький привкус бензина на языке.

С другой стороны... Паразитируя на ауре этого идиота-героя, я поднял сразу двадцать уровней. Пятидесятый. Цифра радовала, как теплая волна после ледяного душа. А потом взгляд упал на Сашку. Вернее, на то, что от него осталось. Знакомое лицо, еще час назад смеявшееся над тупой шуткой, теперь было размазано по броне БТРа вместе с каской. И... ничего. Ни тени сожаления, ни спазма в горле. Пустота. Блин, я и правда очерствел до скрежета. Смерти товарищей – бывших соседей, коллег по цеху, таких же загнанных в эту мясорубку – не задели ни на йоту. Похоже, этот «сюжет», как назвала его Белла, вместе с бесконечными убийствами методично выжигает из меня все человеческое. Оставляет только голую, холодную функциональность машины для выживания и набора уровней. Страшно? Наверное. Но сейчас удобнее.

Вернемся к драконам. Тела – змеиная гибкость, покрытая броней из крупных, шипастых чешуй. Крылья, больше похожие на перепонки летучей мыши, но на костяном каркасе потолще моей ноги. Пасти – ряды кинжалов-зубов, явно предназначенных не только для разрыва плоти, но и для дробления костей. Полуразумные? Судя по тактике – да, стая действовала слаженно. И чертовски живучие. Отрубишь хвост – отрастает. Выпустишь кишки – сжимаются и зарастают за минуты. Только сердце или мозг. Или полное испепеление. Надо бы поизучать их. Найти слабые места, помимо очевидных. Может, устроить импровизированную лабораторию в том полуразрушенном подвале...

— Ты после всего этого... совсем не устал? — хриплый голос выдернул меня из размышлений. Рыжая. Официальная девушка нашего сиятельного лидера. Она стояла, опираясь на обломок стены, лицо в саже и крови, руки тряслись от адреналинового отката. Сама дышала, как загнанная лошадь, но смотрела на меня с каким-то тупым недоумением. — Хотя бы присядь, чёрт возьми! Выглядишь свежим, как огурчик после спа.

Я окинул ее взглядом. Усталость? Была. Фоновый гул в костях, легкое подташнивание от перерасхода энергии. Но ничто по сравнению с тем, как выглядят они. Как выглядел *он* – наш Герой с большой буквы. Стоял поодаль, пытаясь принять героическую позу, но предательская дрожь в коленях и прерывистое, свистящее дыхание выдавали его с головой. Притворялся несокрушимым, идиот.

— Поверь, для меня это была скорее разминка, — пожал плечами, нарочито расслабленно. — Серьезные трудности начнутся, когда у них уровни перевалят за семьдесят. Скорее всего, появятся уже полноценно разумные. А может, и... человеческое что-то вспомнят. Проснется.

Насчет последнего – чистой воды ложь, причем злонамеренная. Просто чтобы посмотреть на ее реакцию. Эти твари – продукт мутации. Их гниющие когда-то тела, которые теперь поддерживали лишь мешки с концентрированной Маной, заменяющей кровь и органы, были слишком повреждены на фундаментальном уровне. Нейроны? Какие там нейроны! Там сплошная магическая мицелия, пронизывающая то, что раньше было мозгом. Воспоминания не проснутся. Никогда. А если каким-то чудом и проснутся... Ну, тогда придется признать, что учебник биологии, который я сжег в первую неделю за ненадобностью, врал про пять минут без кислорода. И это будет наименьшая из проблем.

— Он прав, — раздался едкий голос слева. Артем, один из выживших бойцов, смотрел на меня глазами, полными ненависти и боли. В его группе погибли двое. — Ему париться не надо. Пожарь их всех, как шашлык – и делу конец. А нам, простым смертным, бегать, уворачиваться, мечами махать, пока твои огненные шары чуть ли не в спину не бьют!

Истерика. Чистой воды. После гибели знакомых, друзей – это нормально. Я сам помню... Помню, как лет в десять умер мой кот Васька. Старый, больной. И мама тогда, вся в с практичной жестокостью взрослого, сказала: «Выбросим в мусорный бак, заворачивать нечего». Я тогда, кажется, впервые в жизни матом выругался. Грязно, зло, глядя ей прямо в глаза. И не жалею. До сих пор. Вот только сейчас... Сейчас я бы, наверное, просто молча вынес труп. Без эмоций. Артема понимаю. Но терпеть его нытье – не в моих планах.

— Остынь, Артем, — властно вступил Герой, делая шаг вперед, пытаясь вернуть контроль. Его голос звучал хрипло, но с привычной претензией на лидерство. — Он тоже сражался. И убил немало этих... мертвяков.

— Не-а, — я покачал головой, наслаждаясь моментом. — Мертвяки – это вчерашний день. Посмотри. — Я ткнул пальцем в ближайший труп дракона. На его брюхе, разрезанном моей молнией, пульсировали внутренности. — Кровь красная. Теплая. Сердце... то, что от него осталось... билось. А вот эта красотка, — я пнул ногой голову самки поменьше, — судя по растянутым связкам в тазу, недавно отложила яйца. Или родила. Имела тройню, не меньше. Настоящий живой конвейер по производству проблем.

— Они... они и размножаться умеют?! — Лицо нашей снайпера, Кати, стало цвета бетона. Ее недавно восстановленный после ранения горла голос сорвался на визгливый шепот. — Это же... Это катастрофа!

Ее регенерация, как и у всех «воинов» – так Герой пафосно называл тех, кто качал физику, – была впечатляющей. Перебитое позавчера предплечье уже почти зажило. Но страх в ее глазах был живым и очень знакомым. Страх перед бесконечностью угрозы.

— Да не парься, — махнул я рукой, отворачиваясь к драконьему трупу, присматривая место, где аккуратнее срезать образец чешуи. — Это же ходячие... летающие... источники опыта! Быстрое прокачивание, чистое дело. Один такой выводок – и ты уже не пешка, а ферзь на этой сгоревшей шахматной доске.

Со всех сторон донеслись тяжелые вздохи. Смешались усталость, горечь и... отвращение? К моему цинизму? Или к тому, что в этом аду моя логика оказалась единственно рабочей? Или просто к тому, что я жив, а их друзья – нет?

— Забей, — внезапно раздался в голове знакомый, как скрежет металла, голос Беллы. Ниоткуда. Как всегда. — Это просто люди, застрявшие между своим старым миром розовых соплей и новой реальностью, где ими рулит сюжет, тупее мыльной оперы. Лучше подумай, как бы тебе эту прокачку ускорить. Пока герой местный не сожрал весь опыт под хвост.

Я взглянул на затянутое дымом небо. Розоватые отсветы пожаров где-то на горизонте. Опять.

— Опять двадцать пять, Белличка, — пробормотал я мысленно. — Может, хватит? До сотки осталось всего ничего. Пятьдесят уровней – не век. Вот героя этого прикончим – и занавес. В другой мир, как ты говорила. Считай, финал близок. Зачем усложнять?

— Слепой, — ее голос прозвучал с неожиданной, ледяной серьезностью. — Ты не видишь того же, что и я. Эти драконы... Они не просто мутируют. Они эволюционируют. Целенаправленно. И очень быстро. Скоро они мутируют во что-то, что сожрет этот город, как пирожок. А потом и соседние. Твоя пиромания и электрокинез – детские игрушки против того, что грядёт.

Мои навыки... «Пиромания» и «Управление Электричеством»... Они уже на таком уровне, что я мог плавить танковую броню. Вольфрам, этот земной чемпион по тугоплавкости, капитулировал перед моим пламенем в тестах неделю назад. На максимуме... Теоретически... Я мог бы, наверное, превратить руку в сгусток чистой энергии, стать невосприимчивым к пулям и мечам. Стать... почти богом в этом аду. Но сначала надо было дожить.

— Поздравляю с прогрессом, — мысленно парировала Белла. — Но сначала до этой крутости нужно дожить, как ты верно заметила. А с такими прогнозами...

— Я знаю одно местечко, — перебила она, и в ее «голосе» снова зазвучал знакомый азарт охотницы. — Гнездо. Огромное. Кишит этими тварями на разных стадиях роста. Ты и твоя цирковая труппа могли бы устроить там генеральную уборку. Опыта – море.

— Неужели все зомби в округе решили карьеру сменить и в драконов податься? — усомнился я.

— Абсолютно! — ее мысленный возглас прозвучал как удар гонга. — Или ты думал, что за месяц можно честно миллион ходячих уничтожить? Физически невозможно! Так что решено. Я направлю к вам столько ящеров, сколько нужно для твоего апгрейда. А ты... ты прикончишь Героя. Пока он не стал проблемой покрупнее драконов. Иначе появятся монстры, рядом с которыми эти ящеры – котята. И вот тогда ты по-настоящему огребешь, дружок.

Ммм... Вот так поворот. «Классно» – не то слово. «Предсказуемо» – ближе. Белла всегда вела свою игру. И сейчас ее ставки резко выросли. Ее нервы явно сдают, и это делало ее опасной. Очень. Ждать от нее подвоха теперь можно было в любой момент. Единственное светлое пятно – мысль о том, как я наконец избавлюсь от этого всевидящего, вездесущего «помощника».

— Парни и девушки! — громко объявил я, перекрывая гулкий звон в ушах и приглушенные стоны раненых. — Пока вы тут нюни распускаете, я вызвал эвакуатор. С минуты на минуту подъедет. Так что все встаем, отряхиваемся, и грузимся в любезно предоставленный транспорт! Без возражений и героических поз!

Как хорошо, что я додумался прилепить на развалины соседнего дома пару автономных камер с передатчиком слабенького сигнала. Иначе вызвать подмогу через рацию, раздавленную вместе с БТРом, было бы невозможно.

— Вообще-то, я лидер этой группы... — начал Герой, выпрямляясь и пытаясь вложить в хриплый голос повелительные нотки.

— Да-да, капитан Очевидность, — парировал я, первым подходя к подъехавшему, видавшему виды автобусу с выбитыми стеклами. — Твое бесценное мнение занесено в анналы истории, учтено, принято к сведению и водружено на пьедестал почета. А теперь все в салон! Яйцами померяемся позже, когда отмоемся от драконьих потрохов.

Я запрыгнул внутрь первым, выбрав место у окна с наилучшим обзором. Остальные, подавленные, изможденные, поплелись следом. Марти Сью – я мысленно так окрестил нашего «героя» – кидал на меня взгляды, которые могли бы прожечь броню. Я их просто игнорировал. Были вещи поважнее детских обид самолюбия. Мои планы требовали ресурсов, времени и абсолютной автономии. Я слушался только тогда, когда это вписывалось в мою стратегию или когда Белла ставила ультиматум. Привыкнуть к моей независимости он так и не смог. Слабость.

Два часа тряски в душном, пропахшем потом, кровью и пылью автобусе. Городские руины сменялись выжженными полями, редкими перелесками с обугленными стволами, мостами, висящими над пропастями. Наконец, показались знакомые укрепления нашей базы – бывшая станция техобслуживания на окраине, обнесенная мешками с песком, колючкой и утыканная огневыми точками. Автобус, фыркнув дизелем, остановился у КПП.

Едва двери открылись, я первым выскользнул наружу, намереваясь сразу смыться в свою импровизированную лабораторию – переоборудованный подвал соседнего полуразрушенного магазина. Там меня ждали образцы тканей, инструменты и относительная тишина. Но не тут-то было.

— Стой! — властно скомандовал Герой, перекрывая мне путь. За ним сгрудились несколько выживших членов группы, их усталые лица выражали неодобрение и готовность поддержать лидера. — Ты куда? Отчет? Совещание? Распределение ресурсов? Или опять в свое укрытие, пока другие дежурят на стенах?

Я замер, медленно поворачиваясь к нему. Усталость давила, но язвительность пробивалась сквозь нее, как сорняк сквозь асфальт.

— Отчет? «Убили драконов. Половина наших – трупы. Техника – металлолом». Совещание? «Выжили – молодцы. Умерли – вечная память. Завтра, возможно, опять будет весело». Ресурсы? — Я махнул рукой в сторону склада – бывшей автомойки, забитой трофеями и скудными припасами. — Берите что хотите. Мне хватит того, что в подвале. А дежурить... — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Я свою долю адреналина сегодня получил с лихвой. Пока вы тут будете жевать сопли, я попробую понять, КАК убивать этих тварей эффективнее. Чтобы завтра, когда они прилетят снова – а они прилетят, поверь мне на слово – у нас было больше шансов не стать удобрением. Так что, с вашего позволения, капитан...

Я попытался обойти его. Он шагнул в сторону, блокируя путь снова. Его спина напряглась.

— Ты неправильно смотришь на картину, — неожиданно мысленно влезла Белла. Ее голос звучал задумчиво, почти философски. — Для меня, как для... наблюдателя, все происходящее разворачивается со стороны этого пафосного идиота. Я вижу его мысли – кричащие, примитивные, но оформленные как эпичный монолог в плохом боевике. Я слышу его мотивацию – спасти всех, быть героем, найти виноватых. И из-за этого самого «фокуса камеры» его желания кажутся весомее, чем твои, или желания этой рыжей, или того парня, что сейчас смотрит на тебя, как на говно на ботинке. Твоя жизнь, твои цели – это фон. Шум. Спасает меня от полной предвзятости лишь одно: понимание, что этот мир – реальность. Где каждый человек, будь он «героем» или «статистом», создает что-то новое или воспроизводит старое. И это не зависит от роли, навязанной сюжетом.

— Подруга, — мысленно парировал я, не сводя глаз с напряженной позы Героя, — жизнь каждого – это его личное кино. Ты, со своей колокольни, будешь подсознательно болеть за того, кого камера держит в крупном плане. Я, как обычный чел, случайно ставший одним из двигателей этого дешевого блокбастера, болею за себя. Разница лишь в том, что у нашего золотого мальчика картинка в розовых, пуленепробиваемых очках. У меня их нет. Как и у них. — Я едва заметно кивнул в сторону Артема и Кати. — Поэтому у кого-то ПТСР и трясущиеся руки, у меня – цинизм и удобная эмоциональная броня. А главные герои... Они не просыпаются среди ночи в холодном поту от ложных воспоминаний грохота взрывов навыков и воя сирен. Они не помнят запах горелого мяса, смешанный с бензином, когда поджигаешь бочку, чтобы сдержать орду. У них все в порядке с психикой. Потому что сюжет бережет их нежные души.

— А еще они часто мудаки, — констатировала Белла с ледяной простотой.

— А еще они мудаки, — вслух согласился я, глядя прямо на Героя. — Теперь, если театр одного актера закончен, отвали. У меня дела.

Я все же проскользнул мимо него, оставив группу в замешательстве. Путь до моего подвала занял минут пять. Спустившись по обледенелым ступеням в полутьму, я щелкнул выключателем самодельной динамо-машины. Тусклый свет ламп накаливания, питаемых моим же электричеством, выхватил из мрака хаотичное пространство. Столы, заваленные инструментами, пробирками, обрывками бумаги с записями. Стены, испещренные схемами, картами и фотографиями драконов разных типов. В углу – аккуратно снятый и растянутый на раме кусок драконьей шкуры с чешуей. Рядом – банки с образцами тканей, крови.

Сбросив пропитанную гарью и кровью куртку, я подошел к главному столу, где лежали мои вчерашние трофеи с небольшой вылазки – клык размером с мою руку, несколько чешуй разного калибра и мешочек с концентрированной Маной, аккуратно извлеченный из грудной полости молодого дракона. Он пульсировал слабым багровым светом, как живое сердце.

— Ладно, красавчик, — пробормотал я, надевая резиновые перчатки и беря скальпель. — Давай посмотрим, что у тебя внутри. Как ты эту хреновину используешь...

Картина, которая рисовалась в моем сознании, была... ужасающей. Драконы не просто плодились и мутировали случайно. Это был управляемый процесс. Ускоренная эволюция, направленная на создание все более сложных, все более смертоносных форм. Особей с интуитивным пониманием магии, тактики, даже... технологии? По прогнозам Беллы, рождение первого дракона сотого уровня будет не просто событием. Это будет Эпический Катаклизм. Грохот, способный оглушить континент. Реки крови, затопляющие города. Энергетический всплеск, видимый из других миров. И таких существ... будет не один, не два. Под десяток. Больше – не позволит хрупкий баланс мира. Именно поэтому обычные зомби исчезли с улиц – весь "биоматериал" был перенаправлен на этот... драконий инкубатор. Сюжет не привозил новых орд – их просто не осталось.

— И поднять уровни быстро теперь не выйдет, пока герой не рядом, — пробормотал я с искренней усталостью. Охота в одиночку – не та эффективность. — Твои "подарочные" драконы близко? Или будем ждать милостей от сюжета?

— Трудно вообще-то устраивать торнадо из драконов по заказу, когда пространство ноет, как больной зуб, и не хочет формировать порталы! — съязвила Белла, но тут же добавила: — Часиков через десять. Две сотни особей. Разных уровней. Направлю прямиком на вашу милую базу. На следующий день... смогу еще столько же. Если, конечно, твой герой не устроит истерику и не сломает сюжетную ветку раньше времени.

Удивительно! Десять часов. Времени – в обрез, но достаточно, чтобы кое-как залатать дыры в обороне и дать людям глотнуть воды. Сегодня Марк недосчитается львиной доли опыта... Потому что эти уровни будут *моими*.

*Десять часов спустя.*

Тишина перед бурей оказалась обманчивой. Одна секунда – усыпанное звездами, пустынное небо. Следующая – небо ожило. Заполнилось, захлебнулось, потонуло в крыльях. Тени, огромные и стремительные, обрушились на спящий городской сектор базы как лавина. Ни сигнала тревоги, ни предупреждающего гула – только внезапный, всесокрушающий грохот и ослепительные вспышки.

Сверху хлынул ливень смерти. Огненные шары, размером с машину, врезались в крыши, превращая жилые блоки в гигантские костры. Ледяные шквалы мгновенно сковывали патрульных, разрывая их на морозные осколки. Кислотные плевки разъедали укрепления, как бумагу. Крики. Нечеловеческие крики ужаса и боли слились в один жуткий хор, заглушаемый только ревом драконов и грохотом разрушения.

И на этом фоне ада – другая картина. С земли, из импровизированных катапульт и просто силой электричества, взмывали вверх тысячи раскаленных добела болванок, выточенных из обломков. Они неслись с чудовищной скоростью, оставляя за собой шлейфы искаженного жаром воздуха. И впивались в огромные, казавшиеся неуязвимыми туши. Чешуя трескалась, плавилась. И тогда – детонация. Внутренности монстров разрывало изнутри каскадом мини-взрывов. В воздухе начался дождь из кровавых обломков, падающих на еще горящие руины.

Главный герой, Марк, был в эпицентре. Его меч, окутанный кровавой пеной, выписывал смертельные дуги, отсекая лапы, крылья, головы. И с каждой смертью твари, видимый поток опыта устремился к нему. Но на пути этого потока внезапно возникла стена. Стена живого пламени. Я материализовался внутри него, став его сердцем и ядром. Шестидесятый уровень! Сорвал джекпот за десять минут адского танца смерти! Снизу, сквозь дым и пламя, на меня уставился Марк. Его лицо, освещенное снизу алым заревом, было искажено не ужасом, а чистой, беспощадной яростью. Глаза горели, как угли. Он видел. Видел, как я перехватываю его опыт, его силу.

Спустившись сквозь пламя на землю, я оказался прямо перед ним. Воздух шипел от жара, исходящего от моей кожи. Хлопнул его по плечу – жест победы, жест превосходства.

— Моя победа. Мои уровни, — проговорил я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — А всяким хитроумным стратегам... — я оглядел его приближенных, прячущих страх за маской преданности, — ...лучше не мешаться под ногами, когда идет настоящая работа. На всякий случай... — Я включил Ауру. Не защитную, а подавляющую. Волну невидимого, но ощутимого давления, заставляющую отступить, опустить взгляд. Чтобы никакой "сюжетный поворот" в виде внезапного прозрения или скрытого резерва не позволил герою совершить невозможное. Вроде: "накачался за месяц на чипсах и газировке". В этом мире такие фокусы проходили. Но не сегодня. Не со мной.

Следующие дни слились в один кровавый, изматывающий кошмар. Атаки следовали одна за другой, по графику Беллы. Две сотни. Еще две сотни. Город-крепость превратился в гигантские дрожжи, а мы – в дрожжевых клещей, отчаянно борющихся с инфекцией. Я стал машиной смерти. Огонь и молнии выжигали целые кварталы, превращая драконов в пепел и перекаливая их кости. Уровни росли. Семьдесят. Восемьдесят. Восемьдесят пять...

И вдруг – стена. Восемьдесят девятый. Последний. Опыт тек рекой, но... словно уходил в песок. Стать сильнее было невозможно. Как будто мир наложил ограничение. Чтобы пробить этот потолок, нужны были враги *сильнее*. А драконы... они словно почуяли ловушку. Стаи начали облетать город стороной, словно обходя невидимую черту. Миграция прекратилась. Битва превратилась в рутину выживания, в один бесконечный, изматывающий конвейер смерти. До рождения дракона сотого уровня оставались считанные дни, а убивать героя... пока не хотелось. Он был полезен как громоотвод и генератор сюжетных возможностей. Оставалось только сражаться. День за днем. Выживать. Ждать.

— Они перестали появляться! — кричали люди, лица которых за дни непрерывных боев стали похожи на маски из грязи, крови и усталости. Их было... мало. Ужасающе мало. Из двух тысяч, что встретили первый налет, осталось едва тысяча. Половина – удобрение для драконьего апокалипсиса. — Конец! Мы выстояли! Пируем сегодня! — В их глазах горела истеричная надежда, смешанная с глубочайшим истощением.

— Скажи, — голос Марка прозвучал тихо, но четко, разрезая шум ликования. Он стоял в окружении своих верных (и таких же изможденных) товарищей. Его взгляд был тяжелым, подозрительным, лишенным былой "геройской" наивности. — Это как-то связано с тобой? Или мне просто кажется? Атаки начинаются – ты уже на позиции, будто ждал. Ты знаешь откуда они придут. Ты... направляешь их сюда? — Последняя фраза повисла в воздухе тяжелым обвинением.

— Неа, — соврал нагло, глядя ему прямо в глаза. Мои пальцы непроизвольно сжались, ощущая прилив Маны, готовой вырваться. — Я ж огнём и молниями управляю, а не судьбой и драконьими стаями. Ты еще скажи, будто торнадо или ливни идут по моей прихоти. — Я даже усмехнулся, но улыбка получилась холодной, как лезвие ножа.

Марк прищурился. Некоторые из его свиты машинально схватились за оружие. Лезвия мечей блеснули в тусклом свете. Но поднять их, наставить на меня – не решались. Я стоял, ощущая разницу в уровне, в силе. Я был горой, а они – галькой у подножия. Я видел их страх. Страх перед мной. И это... было непривычно. Даже мои собственные прежние реакции – циничные, но в рамках "одного из группы" – теперь казались наивными, нелогичными. Я был другим.

— Думаю, ты врешь, — наконец произнес Марк. Он сделал шаг вперед, преодолевая давление моей Ауры. — Но... жертвовать друзьями? Ради своей силы? Ты же не будешь? — Он хлопнул меня по плечу. Жест был тяжелым, демонстративным. И прошел мимо, к своим людям.

— Давить на чувство вины, чтобы вывести меня из равновесия... Слишком умный поступок для тебя, Марк, — бросил я ему вдогонку. Мой голос звучал холодно и громко. — Задумайся об этом. И поймешь одну простую вещь.

Он остановился, обернулся. В его глазах – вопрос и все та же ярость.

— Что? — выдохнул он.

— Что мой ответ был абсолютно бессмысленным, — козырнул я ему пальцем у виска. И исчез. Не просто отпрыгнул в тень. Сгорел в ослепительной вспышке пламени, оставив после себя лишь волну жара и легкий запах озона.

Намёк был ясен. Лагерь больше не был укрытием. Ни для меня, ни для них от меня. Планы пришлось перекраивать на ходу. Масштаб вырос. Город нужно было превратить в ловушку, в арену финального акта. И ресурсов – времени, сил, жизней – это потребует немерено. У меня был месяц. Всего месяц.

*Два месяца спустя.*

Ожидаемого апокалипсиса не случилось. Атаки на город... прекратились. Полностью. Воцарилась зловещая, давящая тишина. Это было... обидно. Как будто тебя обманули, лишив долгожданного финала. И удивительно. Потому что *Он* родился. Я *чувствовал* это. Дракон Сотого Уровня. Энергетический всплеск был подобен ядерному взрыву где-то за горизонтом. Мощь – физическая, магическая – затмевала все, что я знал. Но он... не пришел. Он сбежал. Улетел прочь, унося свою угрозу в неизвестность.

И это было не все. Белла, с лицом, похожим на грозовую тучу, сообщила: помимо Альфы, родились еще двенадцать таких же монстров. И все они... растворились. Избежали сражения. Словно я был не целью, а... заразой, которую нужно обойти.

— Ты будешь удивлён! — ее голос в моей голове звучал странно – смесь злорадства и... страха? — Они сбежали не от тебя. Им нужно *время*. Время для адаптации. Для осознания. У них... пробудились воспоминания. Обрывки. Из того времени, когда они были людьми. Им нужно ассимилировать это... с новой природой нежити и дракона. Ужасно? Удивительно? Выбирай!

— И когда же они решат навестить? — спросил я, ощущая холодную тяжесть в груди.

— Они уже здесь, глупец! — зашипела Белла. — В городе! Прямо среди вас! Просто... в человеческом обличии. Сжатие плоти, маскировка – дает им тройную концентрацию энергии в теле. Будь осторожен. В открытом столкновении один на один... ты проиграешь. Пока.

— Как?! — вырвалось у меня, руки сжались в бессильных кулаках. — Как я их не почуял? Мои сенсоры...

— Навыки у них... экзотические, — пояснила Белла. — Не из тех, что бросаются в глаза. Маскировка не просто физическая. Ментальная. Иллюзорная. Они прошли незаметно. Как тени. Как призраки собственного прошлого.

Направлялся к самому слабому из сигналов, что Белла наложила на мое внутреннее зрение, как метку на карте. Окраина. Заброшенные склады. Идеальное место для укрытия. Обрадовавшись возможности действовать скрытно, я захватил не меч, не огонь. Кувалду. Громадную, неотесанную, выкованную из иридия – одного из самых тяжелых и плотных металлов. Один удар – и даже сверхрегенерация захлебнется, тратя уйму сил на восстановление размозженных тканей.

Я подкрадывался как ниндзя в кромешной тьме заброшенного цеха. Мой "цель" стоял у огромного, заржавевшего станка. Внешне – просто здоровяк в грязной майке, демонстрирующий перекачанные бицепсы. Но на голове – маленькие, но отчетливые рожки, протыкающие кожу. А когда он зевнул (привычка, сохранившаяся от человека?), я увидел частокол острых, как бритвы, зубов. Он просто... осматривался. Как будто вспоминал что-то.

— Сила – это произведение массы на ускорение, — мысленно прошептал я, накапливая огонь в ногах. Не для атаки. Для рывка. Для скорости. Масса кувалды – под сотню кило. Скорость... скорость гоночного болида на старте. Равно: снос башки одного замаскированного монстра. Тихо. Чисто.

Шаг вниз – и я уже не стоял на балке. Я был тут. Рядом с ним. А кувалда... кувалда уже мчалась вниз с нечеловеческой скоростью, описывая смертельную дугу. Удар!

ГРРООМХ!

Не просто звук удара. Это был звук разрушения. Голова качка... исчезла. Распылилась в кровавый туман и осколки кости. Тело рухнуло как подкошенное. Но инерция кувалды, умноженная на мою силу, не остановилась. Она врезалась в бетонный пол, а ударная волна, сметая пыль десятилетий, рванула вверх. Потолок, старые фермы, балки – все затрещало, застонало. И с оглушительным грохотом обрушилось вниз, похоронив меня и тело дракона под многотонной грудой обломков. В последний момент, сквозь боль от удара и летящий мусор, я успел просунуть руку в развороченную грудь монстра, нащупать пульсирующий, упругий мешочек – контейнер Маны, ядро его силы – и вырвать его. Проглотил, не задумываясь. Горячий, скользкий ком, прожегший горло.

— С-су...пер больно, — прошипел я, заваленный обломками. Боль. Дикая, всепоглощающая боль ломала ребра, давила на легкие. Мир померк. — Чёртовы метки... приближаются! — Я почувствовал их – другие сигналы Беллы, как иглы, вонзающиеся в сознание, мчащиеся сюда. — Белла! Вытаскивай! Срочно!

Меня вырвало из-под завала не силой, а... смещением реальности. Оказавшись в полуразрушенной комнате на другом конце склада, я рухнул на спину, корчась от боли. Минут двадцать. Каждая – вечность. Боль утихла, сменившись ледяным онемением. А потом... пришли мысли. О смерти. О том, что я всего лишь мясо. О бессмысленности этой бесконечной гонки за уровнями. О том, что я теряю себя.

— Вау, — голос Беллы прозвучал прямо над ухом. Я открыл глаза. Она стояла рядом, ее форма была смутной, как дымка. В руке – длинный, тонкий кинжал из теней. Беззвучно, без предупреждения, она ткнула мне в ребро. Остро. Глубоко. И... ничего. Ни боли, ни страха. Дыра в теле вспыхнула белым пламенем и затянулась за секунду, не оставив шрама. — Теперь ты реально Сотого. Пора. Героя – в расход.

— Сперва... остальных драконов, — хрустнул я шеей, все еще чувствуя слабость, но уже иную. Силу, бьющую ключом изнутри. Нечеловеческую. — Дай часик... полежать. Набраться сил. — И упал на спину, глядя в покрытое паутиной перекрытие. Время пошло.

*В лагере. Час спустя.*

Группа "людей" – тринадцать человек – неспешно прогуливалась по относительно уцелевшим улицам центра базы. Они выглядели... странно. Одежда – обычная, поношенная. Но движения – слишком плавные, слишком экономичные. Взгляды – скользящие, оценивающие, лишенные человеческого тепла или страха. Порой кто-то из них вздрагивал, замирал, глядя на проходящего мимо выжившего. В глазах вспыхивали искры смутных воспоминаний: они видели этих людей раньше. В толпе. В панике. В момент превращения. Порой они узнавали лица – соседа, коллегу, родственника... Но ни малейшего желания окликнуть, обнять, заговорить не возникало. Только... холодное любопытство. Как энтомолог рассматривает муравья.

— Ими... мы и были когда-то? — спросил один из них, внешне – подросток лет пятнадцати. Голос звучал с детской непосредственностью, но глаза... глаза были старыми и пустыми. Он указал на группу женщин, тащивших ведра с водой. — Удивительно. Они такие... хрупкие. Слабые. А я... сильный. Крепкий. — Он протянул руку, явно собираясь сжать предплечье ближайшей женщины, просто чтобы проверить, почувствовать хрупкость кости под кожей.

*БА-БАХ!*

Грохот, не просто громкий, а всесокрушающий, ударил по барабанным перепонкам, заставив содрогнуться землю. Он шел с окраины, от складов. И одновременно... погас один из сигналов в их общем поле восприятия. Их собрата... больше не было.

Двенадцать пар глаз обратились в ту сторону. Не было криков, не было воплей. Только... холодная ярость. Мгновенно, не сговариваясь, они сорвались с места. Не бежали – исчезли, оставив после себя лишь клубы пыли и ударные волны, сбивающие с ног настоящих людей поблизости. Через мгновение они были там. На руинах склада. Двенадцать человекоподобных фигур, стоящих над грудой обломков, под которой лежало обезглавленное тело их собрата. Их маскировка дрогнула. Кожа местами лопнула, обнажив темную чешую, глаза загорелись желтым светом, когти выросли из ногтей.

— Сожжём город, — прошипел один из них, самый крупный. Голос был низким, как скрежет камней. — Дотла. Никого. Ни одного живого. — Они набросились на тело, не в ритуале, а в дикой, первобытной ярости, рвя плоть клыками и когтями, поглощая силу погибшего брата. Когда они поднялись, их человеческие обличья исчезли. На месте стояли двенадцать чудовищ – разных, но одинаково ужасных. Развернувшись, они взмыли в небо, изрыгая пламя на первые же уцелевшие здания. Финал начался.

*Час спустя.*

— Тебе в горящем асфальте приятно валяться?! — Резкие пощечины (теневые, но ощутимые) выдернули меня из пустоты беспамятства. Голос Беллы звенел истерикой. — Вылезай, бездарь! Драконы сошли с ума! Весь сектор С – в огне! Если не остановишь их СЕЙЧАС, твой драгоценный город станет их погребальным костром, а ты – горелым приложением! Вставай!

Я открыл глаза. Над тобой – кусок дорожного покрытия, раскаленный докрасна. Вокруг – рев пламени, крики, запах горелой плоти. Легким движением (сила Сотого!) я скинул асфальт, встал. Хрустнул спиной – позвонки встали на место. И с места – в карьер. Взвился в небо, как ракета, нацелившись прямиком на самого мелкого из кружащих драконов. Он, наверное, подумал, что в его разинутую пасть залетела особенно наглая птица.

А фигушки!

Я влетел прямо в глотку. Темнота. Давящая, вонючая. Кислотная слюна шипела на моей ауре. Я был внутри. В его внутреннем мире? Или просто в желудке? Не важно.

— Не вкусно? — мысленно крикнул я, концентрируя всю свою мощь. Огонь. Молнии. Сжатая до предела энергия Сотого уровня. — Попробуй на десерт! — И выпустил все.

Изжога? Нет. Это был ВЗРЫВ. Изнутри. Я вырвался наружу сквозь развороченные ребра и лопнувшую шкуру, как пробка из шампанского. Огромная рептилия разорвалась на куски, осыпая землю дождем кишок и чешуи. Я, облепленный слизью и копотью, уже летел к следующей цели – массивному змеевидному дракону с крыльями летучей мыши. Он не собирался меня заглатывать. Навстречу мне выплеснулся поток сгущенной тьмы, холодной и липкой, как нефть. Наши "мнения" о будущем города столкнулись в воздухе. Мое "горячее желание" его уничтожить против его "колких" предпочтений сохранить свою шкуру и сожрать меня. Пламя встретилось с пустотой. Энергия рассеялась с шипением.

— Тебя окружают! — предупредила Белла, ее голос едва пробивался через грохот битвы.

— Не ОНИ меня, — я ухмыльнулся, падая камнем вниз, уворачиваясь от щелкающих челюстей еще одного ящера. — Я их! — Руки уперлись в раскаленную землю. — Проснитесь, спящие! — Закричал я, обращаясь не к людям, а к самой земле, к металлулому под ногами. Сила Сотого уровня рванула наружу. Сотни тысяч обломков арматуры, осколков, болтов – все, что хоть отдаленно напоминало иглу, – взмыли в небо. Миллионы стальных жал, каждый кусок был нашпигован концентрированной плазмой – эквивалентом сотен килограммов тротила. — Фейерверк, твари! Наслаждайтесь!

Больше половины снарядов было сбито драконьим пламенем, ледяными шквалами или просто сметено гигантскими крыльями. Но это было неважно. Главное – я увидел его. Марка. Героя. Он метался внизу, у подножия горящего небоскреба, его меч сверкал, отрубая голову раненому, упавшему дракону. И видимый поток опыта... устремился к нему. Крал. Крал мой опыт! Мое право!

— Не сегодня! — взревел я. И обрушил на город вторую волну огня. Не атаку. Завесу. Ослепительное, всепоглощающее море пламени, затянувшее небо, скрывшее землю, Марка, все. Одновременно били молнии – не в драконов, а в саму завесу, усиливая хаос, свет, жар. Город подо мной исчез в бело-огненном аду. И в этом аду взорвались тысячи оставшихся "игл". Воздух содрогнулся от канонады. На землю, сквозь пламя, начали падать обугленные, разорванные туши. Я парил в центре этого ада, центр бури, тратя энергию чудовищными темпами. Дно моего хранилища Маны обнажилось, заскрежетало.

— Ха! Ха-ха! — хриплый, многоязычный смех прорвался сквозь грохот. Сквозь огненную завесу выплыли шесть фигур. Чудовищно обгоревших, с оторванными конечностями, но... живых. Их чешуя обуглилась, плоть плавилась, но они держались в воздухе, регенерируя с пугающей скоростью. Альфа и его сильнейшие. — Убил половину! Молодец! — проревел самый крупный, его голос был как обвал. — Но теперь... твой черед! Наш пир начинается!

Я выключил завесу. Огонь погас. Молнии смолкли. Силы кончились. Я просто... отпустил. И упал. Камнем. Вниз, в объятия гравитации и дыма. Навстречу мне взметнулись не когти, а... гигантские серпы сгущенной крови, вырванной из тел погибших драконов и людей. Магия крови. Темная, страшная. Серпы терзали плоть шестерых выживших драконов, вырывая куски размером с машину. Они могли регенерировать... но не делали этого. Слишком много силы тратили на поддержание полета и атаку. На меня же... ни одна атака не долетела. Я падал сквозь шторм крови и боли.

Внизу, прямо перед тем, как врезаться в землю, я скорректировал падение. Не в сторону укрытия. Прямо в... объятия. Объятия Марка. Тот, увидев падающее тело (и, возможно, осознав, кто это), инстинктивно бросился вперед, подставив руки. Он поймал меня. Жестко. Больно. Но поймал. Его лицо, покрытое сажей и кровью, было искажено смесью ненависти, недоумения и... чего-то еще. Может, долга?

— Увидимся ещё когда-нибудь, Марти Сью, — прошептал я, хрипло, силы хватило только на шепот. И обнял его. Напоследок. Еще одного... соратника? Противника? Просто фигуру на доске? В этой безумной игре. — Держись. — И... исчез. Не в пламени. Просто растворился в воздухе. Перенос. Последние капли силы.

Я очнулся в своей комнате.

— Белла? — хрипло позвал я. — Фильмы... Сериалы... Жду не дождусь нашего следующего... путешествия. В мир попроще. — Я чувствовал пустоту. И невероятную усталость.

— И я, — ее голос прозвучал рядом, тихо, без обычной ехидцы. Она материализовалась "глазастым шаром". — Это было... интенсивно.

— И я, — прозвучал еще один голос. Легкий, эхообразный. Я повернул голову. В углу комнаты стояла... фантом. Прозрачный, мерцающий силуэт девушки.

— Не надо, — парировала Белла, ее "глаз" сузился. — Нам этот путь нужно пройти самим. Без зрителей. Без... попутчиков. — Она посмотрела на меня (если шар может смотреть). — Отдыхай. Следующая остановка... скоро.

Я закрыл глаза. И это было только начало. Настоящее начало. Пустота внутри готова была заполниться новой целью. И я знал – Белла уже ищет следующую "точку входа". Кино продолжалось

Глава 17

— Не поверишь, но я как-то видел дракона, — бухнулся я на стул, обращаясь к пустому месту рядом, где обычно маячил фантомный приятель. — И он был... ну, представь себе Эверест, только живой, крылатый и дышащий пламенем, от которого плавился гранит. В три раза больше, чем твое самое жалкое воображение способно выдать!

Рядом сидел фантом и тёр виски. Вена на его голове сильно пульсировала.

— Я знаю. Я тоже следил за сюжетом. Ты уже третий раз за вечер об этом трещишь. Утомительно.

— Тьфу! — я плюнул в сторону, игнорируя девушку фантома, которая возникла на подлокотнике дивана, увлеченно вертя в руках какую-то светящуюся штуковину. И Беллу, в виде летающего глаза, что смотрела за этим. — Совсем некому поведать о героических похождениях! Сплошное неблагодарное быдло. — Почесал затылок, оглядывая заваленную пиццей и банками из-под энергетиков квартиру. — Ага! Сосед! Вот кто меня оценит! Где этот лентяй?

— На парах, — фантомный приятель ехидно поднял бровь. — Где, к слову, и тебе самое место болтаться. Уже три месяца твое кресло в аудитории пылится. Не боишься, что тебя вышибут из альма-матер как надоевшую пробку?

— Я универ закончил еще в те дремучие времена, когда туалетную бумагу хотели ракушками заменять! — отмахнулся я, откидываясь на спинку кресла так, что оно жалобно заскрипело. — Отдал им свои лучшие годы — и хватит. Не намерен тратить еще больше на пережевывание того, что и так знаю. Смертная тоска.

Белла отложила свою работу. Ее глаза, глубокие как космос, сверкнули. — Может, тогда сменим декорации? Махнем в Новый Мир? Ты ведь реально уже неделю не высовывал нос из этой... берлоги. Запах старой пиццы и пота въелся в обои.

— Да я просто выжат как лимон! — застонал я, запрокинув голову. — Выжат! Вкалываю как проклятый, наращиваю мускулы, магическую мощь, скорость... а потом, бац! Миссия окончена — и все мои труды испаряются, как утренний туман! Когда это кончится? Когда я наконец смогу оставить себе то, что заработал?

— Вот когда все миссии завершатся, — терпеливо, но с отчетливой ноткой раздражения в голосе сказала Белла, снова принимаясь вертеть свою пластину. От нее потянулись тонкие нити статического электричества. — Тогда и займешься настоящей культивацией. Без этих дурацких сбросов прогресса. А пока... Задолбал ныть, честное слово! Ладно, держи пряник: доведешь следующий заход до конца без истерик — подарю оружие. Особое. Оно будет давать прибавку к боевой мощи.

Мое настроение сделало кульбит. Глаза загорелись азартом ребенка перед новогодней елкой. Я закивал так усердно, что шея захрустела. Это не то, что мои собственные силы, вечно утекающие сквозь пальцы. Это было бесценно. Особенно в моей... ситуации.

— Давай сейчас! — я протянул руку, как нищий за милостыней. — Иначе завтра меня будешь кормить своими завтраками. С голоду помру!

— Цыц! — фыркнула Белла, и в мою ладонь с легким звяком и ощутимым весом упал... топор. Секира. Лезвие было из темного, почти черного металла, испещренного тончайшими серебристыми прожилками, которые слабо пульсировали голубым светом. Рукоять обтянута кожей неведомого зверя, теплой и живой на ощупь. И самое главное – чуть ниже лезвия, пять странных вмятин. Не углубления, а именно вдавленности, будто от пальцев. Очень сильно подходили под меня. — На, нянчься.

Я ахнул от восторга. Забыв обо всем на свете, вскочил и принялся крутить секиру в руках. Она легла идеально! Я делал сложные, почти акробатические пируэты, чувствуя, как оружия резонирует со мной. Лезвие свистело в воздухе, оставляя за собой голубоватые шлейфы статики. Я ловко уворачивался от книжных стеллажей, дивана и старого телевизора, двигаясь с грацией, которой у меня обычно не наблюдалось. — О-о-о! Чувствуется мощь! Настоящая!

— Переходим? — нетерпеливо спросила Белла.

— Погоди! — я замер. — Экзоскелет? Там не опасно?

— Ах да, — кивнула она. — Тот мир переживает не лучшие времена. Получится без брони — станешь фаршем. Бегом облачаться!

Фантомы мгновенно растворились, слившись с тенями, как и мой летающий глаз-спутник. Я рванул в свою комнату, где в углу ждал мой верный «скафандр». Фантомы здорово его прокачали. Футуристический каркас, обтекаемые пластины, встроенные ускорители. Эта штуковина могла остановить несущийся на бешеной скорости спорткар, а я бы даже не пошатнулся. Надевал его с привычной скоростью, чувствуя, как холодный металл и полимеры обволакивают тело, а системы гудели, загружаясь.

Только щелкнул замками на шлеме, забрало опустилось с мягким шипением, как в дверь комнаты ввалился сосед со своей подругой. Их лица выражали полный спектр эмоций от удивления до «что за бред?». Они замерли, уставившись на меня, облаченного в броню из будущего, с дымящейся секирой в руке, в комнате, больше похожей на филиал склада хлама после урагана.

— Думаю, мне не стоит спрашивать, что... произошло с твоей комнатой? — осторожно выдавил сосед, озираясь по сторонам.

Я усмехнулся под забралом, голос прозвучал слегка механически через динамик. — Ты сам только что ответил на свой вопрос. Дверь закрой напоследок. Не сквознячить.

Не стал ждать их реакции. Нажал ментальную кнопку активации переноса. Мир взорвался светом и давлением.

Миг. И я уже не стоял в комнате. Я падал. Сквозь клубящийся дым, в небе, озаренном адским заревом мощнейшего взрыва где-то прямо подо мной. Ударная волна настигла с чудовищной силой, швырнув вверх, как щепку, а следом – резко влево. Еще два огненных гриба выросли далеко внизу, и новые волны сжатого воздуха подбросили меня еще выше. В ушах стоял оглушительный гул, смешанный с воем ветра и далекими раскатами.

Очухавшись, я инстинктивно активировал стабилизаторы и ускорители экзоскелета. Падение замедлилось, превратившись в контролируемое парение. Сквозь дым и гарь присмотрелся к происходящему. Картина была... эпично-ужасающей. Высоко в небе плыли неуклюжие тени бомбардировщиков, сбрасывающие смертельный груз. Но многие из бомб не долетали до цели – их перехватывали и уничтожали в воздухе какие-то сферы. Сферы, внутри которых причудливо плясали и сливались языки концентрированного пламени. А далеко на горизонте... там творилось нечто невообразимое. Десятки, не меньше тридцати, чудовищных торнадо, как стая гигантских червей, методично крушили огромный город, обнесенный циклопическими стенами. И по самой верхней кромке стены, словно абсурдное украшение, двигался поезд, отчаянно отстреливаясь.

— Твоя новая игрушка, — голос Беллы прозвучал прямо в шлеме, четкий поверх рева ветра. — Помимо рубяще-колющих функций, умеет собирать атмосферное электричество и направленно его выпускать. Концентрированная молния, одним словом. Добро пожаловать в мир пара, магии и отчаянной борьбы за выживание. Стимпанк, замешанный на самом мрачном языческом фэнтези. Люди, боги, древние расы и бесконечная война. Весело, да? Твоя задача, к слову, – положить конец двадцатой по счету Мировой. Сейчас пролетит дирижабль. Ты должен примагнититься к нему. Иначе долетишь до земли красивым, но очень плоским пятном. Пошёл!

Дирижабль? Огляделся. Да, огромная, неуклюжая сигара из просмоленной ткани и дерева, пыхтя паром, плыла чуть ниже и левее. Я инстинктивно сжал рукоять секиры. Пять вмятин под пальцы. Не раздумывая, вдавил большой палец в первую. Секира дрогнула, прожилки на лезвии вспыхнули ярче. Вторая вмятина – по рукояти пробежали искры. Третья, четвертая... Пятая! Топор загудел, и меня резко понесло вперед, словно выстрелили из катапульты, прямо в пылевое облако, окутывающее дирижабль. Магнитная тяга? Электромагнетизм? Неважно! Работает!

— Кто-то прицепился к нам снизу! — донесся сверху перепуганный крик. — Он... он поднимается!

Рывком, используя силу экзоскелета и тягу секиры, я перевалился через фальшборт и встал на палубу. Передо мной замерли человек сто. Все в одинаковых черных, промасленных кожах, с темными очками и масками, скрывающими нижнюю часть лиц. Оружие – от револьверов с дулами толщиной в мой кулак до странных парогенераторов с насадками. Типичные воздушные пираты. Запахло углем, маслом и немытой агрессией.

— Его топор... он искрит! — зашипел кто-то, отступая. — Он из этих... новых? Из Чистых?

— Каких «этих»? — рявкнул мужчина с серебряными нашивками на рукаве. — Для каждой твари свое оружие нужно!

Вперед вышел другой. Высокий, в треуголке с позументом, в золотых окулярах и маске, увенчанной крошечной короной. Капитан. Он медленно обвел меня взглядом, оценивая броню.

— Он в броне, — констатировал он хрипло. *— Не скажу, из какого племени. Но точно не Водник и не Древолюд. Кто ты? Из какой расы? Пришелец? Десятки стволов неотрывно следили за мной. Жаль, обзор в шлеме ограничен, нормально разглядеть их транспорт не получалось.

— Человек, — сказал я просто. Правда ведь?

— Ложь! — взрывной рев капитана. Все пираты разом напряглись, пальцы легли на спуски. Его здоровенный револьвер нацелился мне прямо в забрало. Дуло – с мой палец. — Кто ты на самом деле? Последний шанс!

В голове мелькнули слова Беллы о «расе высших людей». Видимо, я стал подсознательно считать себя им. Надо же.

— Эээ... Высший человек? — выдавил я неуверенно. — Звучит странно.

Капитан замер. Потом медленно опустил револьвер. За ним последовали и остальные. Напряжение спало, сменившись откровенным изумлением.

— Да... Да, ты прав, — пробормотал капитан. — Высшие люди... Они вообще существуют? Я думал, это байка, вроде эликсира бессмертия или копья, пробивающего любые щиты.

— Да ты что! — выкрикнул из толпы коренастый парень. — Высшими людьми зовут расу богов! Живут по тысячи лет, сильные, быстрые, умные, с невероятными силами! Мне брат с Восточного фронта писал – видели парочку таких. Они целую бригаду Чистых в пыль стерли!

— На Восточном фронте? — пираты переглянулись. — Да там же кромешный ад! Мясорубка! Как письмо-то дошло?

— Не весь же восток в огне! — парировал коренастый. — Есть город у моря. С воздуха держится. Сушеходы из-за скал не пройдут. Только флот его возьмет.

— Врешь! — загалдели остальные. — Флот Чистых удержит только безводица! Твой городишко давно должен быть пеплом!

В этот момент снизу, прямо под килем дирижабля, грянул новый взрыв. Огненный язык лизнул облака. Я инстинктивно приготовился к тряске и ударной волне. Но... ничего. Пыль развеяло, а наш деревянный «орешек» даже не качнуло. Удивительно. Видимо, их технологии или защита.

— Ввожу в курс дела, пока они спорят, — голос Беллы снова в шлеме. — Магия здесь держится на двух китах: Мана и Вера. Тебе, конкретно, нужна Вера. Очень много Веры. Мана тоже пригодится, но стать магом без особого гена тут нельзя. А Веру использовать может любой, было бы желание и... ну, повод для веры. Твоя броня и секира – хороший повод.

— Объясни насчет рас, — мысленно попросил я, пока пираты продолжали перепалку.

— Два больших типа: Водники и Наземные. Ты – вторые. К Водникам – всякие люди-акулы, люди-рыбы и прочая глубоководная экзотика. К Наземным – посложнее: Древолюди (частично кора, очень медленные, но крепкие), Эльфы (скорость, меткость и красота), Люди (адаптивность), Кселор (технократы, биомеханика), Фейри (похожи на детей и все поголовно сильные маги), Зверолюди (разные звериные черты). У всех подвиды и свои таланты.

— А высшие люди? — уточнил я.

— А это я тебе про местных богов говорила, — пояснила Белла, и в ее голосе послышалось что-то вроде злорадства. — Ты под их описание подходишь. Поэтому сбор Веры с наблюдателей пойдет как по маслу. Главное – найди хранилище этой энергии. Оно в особом пространстве, где эти божки и обитают. Осторожнее с ними. Из-за войн и науки про них забывать стали. Злятся, бесятся, гнев на мир вымещают. Отсюда и торнадо, и взрывы.

— В целом понятно, — мысленно кивнул я. — Но было бы неплохо понять, что происходит прямо сейчас. Эти взрывы и десяток торнадо на горизонте слегка нервируют.

— Чистые – особая раса, не вписывающаяся в оба типа. Похожи на людей, но с голубыми прожилками на лице. Считают себя «стандартом», который положит конец этим войнам... путем уничтожения всех остальных. Фронт – по всем сторонам света. Ты на Западном. Сейчас союзные силы пытаются раздолбать ходячую крепость Чистых. С высоты не видно, но поверь – она огромна. Ядерные боеголовки не успевают долететь – их сбивают.

Крепость внизу, скрытая дымом, явно держалась. Но если для ее уничтожения брошены такие силы... Это о многом говорило.

— Их мало, но они чертовски живучи, — добавила Белла. — Используют роботов, механизмы. А этот дирижабль я выбрала неспроста. Эти негодяи – пираты. Грабят, торгуют рабами. Твоя задача – разбить их и захватить судно. Прямо сейчас. Пора показать, на что годится твой «пряник».

Время разговоров кончилось. Я вдавил пальцы в вмятины на рукояти секиры до упора. Оружие "заревело". По лезвию заплясали молнии, яркие, почти белые. Они ударили в деревянную палубу... и не просто ударили. Они поползли по ней, как живые голубые змеи, жадно касаясь сапог, ног, рук пиратов. Раздались вопли, нечеловеческие крики. Там, где молнии касались напрямую, тела вспыхивали на мгновение и рассыпались в пепел. Густой, серый пепел.

Капитан стоял неподалеку. Молнии лизали его промасленный плащ, черные очки, но... не причиняли вреда. Он лишь слегка вздрагивал.

— Разве дерево проводит ток? — спросил он спокойно, игнорируя агонию своих людей. — Удивлен? Или твоя наука этого не предусмотрела?

Я усмехнулся под забралом.

— Я удивляться перестал еще в восемь лет, когда понял, что Деда Мороза не существует. Артефакт? – намекнул я на его неуязвимость.

— Наука, — он пожал плечами, повторяя мой жест. — В ней я не силен, но подошва у меня резиновая, а плащ... пропитан чем-то, что, вроде как, ток не пропускает.

Резина? Физика... Сила тока, напряжение, сопротивление. Увеличим первые два – и сопротивление резины станет несущественным. Мысленно приказал секире: Больше мощности!

Молнии вспыхнули ослепительно. Капитан вздрогнул сильнее. От его плаща повалил едкий дым. Он смотрел на меня, потом на свою задымившуюся одежду, потом снова на меня.

— Не получилось, да? — спросил он почти весело. Потом качнулся. — А нет... похоже, я просто... умер от ожогов.

Он рухнул на палубу, обугленный, но целый. Труп. Я подошел, поднял его за шиворот и без лишних церемоний швырнул за борт. Пираты были уничтожены. Палуба покрыта пеплом и парой обугленных трупов. Тишину нарушал только гул двигателей дирижабля и вой ветра.

Я оглядел свое «новое приобретение». Примитивный штурвал, какие-то рычаги, клубок веревок, странный стеклянный шар на треноге... И люк в трюм. Любопытство заело. Что там? Добыча? Пленники? Запах... странный.

— Потом удовлетворишь любопытство, — остановила меня Белла. — Веди корабль прочь от границы! Засекут – и твою голову на пике пронесут. Штурвал – курс влево-вправо. Рычаг – скорость. Веревка... ну, для скуки. Высота – кнопки внутри штурвала. Курс задан. Создай грозовое облако для маскировки.

Я активировал ускорители экзоскелета для маневра и вцепился в штурвал. Нажал скрытые кнопки. Дирижабль содрогнулся и начал медленно разворачиваться, набирая высоту. Секирой высек в небе сгусток туч, пронизанных молниями. Мы нырнули в эту искусственную бурю. Летели быстро. В трюме снизу начался ад – слышно было, как падают, грохаются вещи. А позади, словно в подтверждение правильности бегства, торнадо на горизонте сгущались, образуя стену.

— Так вот для чего этот шар! — мое внимание привлек тот самый стеклянный шар на треноге. Внутри него мерцала объемная карта! С континентами, морями... и огромной пульсирующей красной точкой на одном из них. — Где мы? – спросил я вслух, не ожидая ответа от Беллы.

Двумя пальцами (благо, перчатки экзоскелета позволяли) я коснулся шара над красной точкой и развел пальцы в стороны. Карта увеличилась! Футуристический навигатор в мире пара! Мне это нравилось. Оставляем. Используя остатки школьной географии и логику, высчитал курс до ближайшего условно «спокойного» региона. Лететь больше суток.

— Белла, возьми управление, — попросил я через пару часов, устав от концентрации. — Я вниз схожу. Надо понять, что мы везем.

— Тебе понравится его содержимое, — прозвучал в шлеме ее голос, и я увидел, как прозрачные щупальца ее летающего глаза обвили штурвал и рычаги.

Дирижабль оказался небольшим на самом деле, метров пятнадцать в длину. Но то, что открылось мне в трюме, когда я отдраил люк... Я ожидал награбленного. Оружие, золото, может быть. Но не это. Запах ударил в нос, как кулаком – густая, тошнотворная смесь пота, мочи, кала, крови и... тлена. Сладковатого, тяжелого запаха смерти.

И люди. Пять фигур, прикованных цепями к стенам в кромешной темноте. Мой прибор ночного видения в шлеме показывал только силуэты. Но и их было достаточно: двое явно женские – силуэты с характерными изгибами, трое – мужские, более массивные в плечах.

— Форму сменили, сэр? — раздался хриплый, но полный язвительной ненависти женский голос из темноты. — Пленили нас и теперь продавать собрались? Не дождетесь!

Я не стал ничего говорить. Просто занес секиру и рубанул по толстым цепям. Искры полетели, металл лопнул с резким звоном. Сделав то же самое с остальными оковами, я молча развернулся и выбрался на палубу. Фильтра в шлеме не было, и дышать этим смрадом я не собирался. Пусть сами выбираются, когда осмелятся.

— Лёгкая смерть оказалась для них, — констатировал я, глядя на горизонт.

— Ничего не исправить уже, — мысленно вздохнула Белла. — Кстати, знаешь? Оказывается, пытки – полная ерунда для выяснения правды. Статистика.

— Прочту как-нибудь, — буркнул я, обернувшись на скрип люка. На палубу выбрались пятеро бывших пленников. Теперь, при дневном свете (точнее, при свете моего искусственного облака), их можно было разглядеть.

Первый – старик. Лет шестидесяти, но крепкий, как дуб. Седая борода лопатой до ключиц, кустистые седые брови, из-под которых глядели острые голубые глаза. Одет в добротную, хоть и порванную и запачканную, кожаную куртку и штаны. В руках – тяжелое копье с широким, как лопата, наконечником. Воин.

Второй – парень лет двадцати пяти. Высокий, жилистый. Черные, как смоль, волосы торчали дыбом, тонкие брови открывали большие карие глаза, полные настороженности и усталости. Одет скромно и бедно – грязная белая рубаха навыпуск, темные, видавшие виды брюки. За поясом – длинный меч в простых ножнах. Мечник.

Третий – подросток. Лет семнадцать, не больше. Но тоже крепко сбитый, широкоплечий. Лицо юное, без намека на щетину, густые русые волосы. Зеленые глаза смотрели с любопытством и страхом. Одет в рваную майку и потертые шорты. Без оружия.

Девушки. Первая – смуглая кожа, ярко-зеленые, как молодая листва, волосы, заплетенные в сложную косу. Глаза – темные, миндалевидные. Вторая – кожа светлая, волосы русые, длинные. И главное – острые, изящные уши, торчащие из-под волос. Эльфийка? Обе были в рваных, но когда-то добротных рубахах и штанах, скрывающих формы. У обеих за спиной простые луки и колчаны, на поясе – кинжалы.

— Может быть, вы ими дышите, а может, они уже землю устилают, — я показал пальцем на пепел на палубе, отвечая на их немой вопрос. — Не знаю. Обычно, когда тело в прах, оно... везде.

— Ты маг? — спросила зеленоволосая, ее темные глаза изучали мою броню и секиру.

— Эх, нет, — я грустно вздохнул. — Хотелось бы. Но не судьба.

— Итак, объединяя факты, — начала эльфийка, ее голос был мелодичным, но усталым. — Работорговцев нет. Есть ты, такой... необычный. И есть мы, летящие невесть куда. Выходит, ты их убил и нас освободил?**

— Выходит так, — пожал я плечами. — А может, их настигло возмездие за их дела. Судьба вершит добро не своими, а чужими руками. Как водится.

— Вау, вот это ты загнул, — фыркнула зеленоволосая. — Куда мы летим?

Я снова пожал плечами. Название города на карте в шаре было мне незнакомым, да и произнесли бы они его так, что я не запомнил бы. Спрашивать имена тоже смысла не видел.

— Главное – подальше от фронта, — хрипло сказал старик. — Чистые обороняются отчаянно после нашего прорыва. Линия фронта растянулась, это позволяет союзникам бить их по частям на нашей земле.

— Фронт растянут до самого сердца Альянса, — передал я слова Беллы. — Все, от женщин до детей, должны встать под знамена. Иного выбора нет.

— Это не наша война! — сплюнул мечник с ненавистью. — Если проиграли самой немногочисленной расе, то так им и надо! В потере шестидесяти процентов мира виноваты не мы!

Мда. Тут не просто задница. Тут целая пропасть.

— Упс, — раздался звон лопнувшего стекла. Я обернулся. Подросток стоял у навигационного шара, виновато потирая рукой затылок. Осколки стекла валялись у его ног. — Я... я сломал. Это было что-то важное?

Я закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями.

— Теперь нет, — просто сказал я. — Будем молиться, чтобы корабли Альянса не заметили нас. Наш размер – наше преимущество, но рисковать лишний раз – смерти подобно. Стрелять будут без предупреждения.

— Точно, — мрачно подтвердила эльфийка, вглядываясь в серую мглу позади нас. — Флот... наш флот идет.

Их заметили. Сначала тени на горизонте, потом гул множества винтов. Бомбардировщики. Те самые, что сбрасывали смерть на крепость. Потрепанные, без части двигателей, но грозные. Они легко догнали наш тихоходный дирижабль и окружили плотным кольцом. Открылись люки, оттуда высунулись стволы скорострельных пушек.

— Немедленно остановить ход и опустить все оружие! — проревел рупор с ближайшего самолета. Голос был жестким, безжалостным. — Иначе откроем огонь на поражение!

Что оставалось? Я сбросил скорость до нуля. К нам на палубу спустились по канатам десяток солдат в хаки, с автоматами наперевес. Они моментально окружили нас, стволы направлены в грудь. Остальные полезли осматривать дирижабль.

— Вы не владельцы «этой помойной корзины», — заговорил старший, мужчина с нашивкой капитана и жестким взглядом. Он с отвращением оглядел палубу, покрытую пеплом. — Судя по цепям в трюме и отсутствию негодяев, вы их убили и захватили судно. Кто вы? И что с навигатором?

— Да, — резко ответила зеленоволосая, выступив вперед. — И мы граждане [Название их города/государства], чьи интересы вы обязаны защищать! Можете забрать этот утлый корабль, но доставьте нас домой!

Капитан Альянса усмехнулся. Улыбка была безрадостной.

— Сейчас все сражаются, гражданка. Домой вас не вернут. Скорее дадут форму, винтовку и отправят на передовую. Туда, откуда вы, видимо, сбежали.

Эльфийка вскрикнула и рухнула на колени, закрыв лицо руками.

— Нас убьют... — ее голос дрожал. — Нам не спастись...

Остальные стояли, как вкопанные, лица побелели. Даже старый воин сжал древко копья так, что костяшки побелели. Воздух сгустился от безнадежности.

Глава 18

— Солдат, скажи, а те торнадо вызвал кто?— Мой голос прозвучал в тишине салона самолета как гром среди ясного неба. Абсолютной тишины, конечно, не было – грохот винтов бил по барабанным перепонкам, ветер выл в пробоины в обшивке, где-то скрипело и дребезжало не закрепленное железо. Но разговор заглох, все уставились на меня. Командир роты, тучный мужчина, чья форма едва сходилась на животе, сидел, обозревая своих солдат с видом усталого медведя, и его взгляд стал еще тяжелее.

Парень, к которому я обратился, лет двадцати, с нервным подергиванием века, оживился:

— Клянусь матерью, я видел его! Человек! Он просто парил в воздухе, на уровне наших "Журавлей"! Без крыльев, без дирижабля – как птица! И из его рук... — Он сглотнул, глаза расширились от ужасного воспоминания. — Из его рук вылетели... вихри. Маленькие, с кулак. Они упали вниз, к городу... и выросли. Выросли в те чудовищные торнадо, что смели всё на своё пути! Десять штук! Как по команде!

— Да невозможно это! — рявкнул командир, его жирная щека задрожала. Он ударил кулаком по металлической переборке. — Архимаги сидят в своих проклятых башнях, жрут амброзию и дальше кончика своего носа не видят! Они забыли, что значит сражаться! Они только и умеют, что интриговать да решать, чья борода длиннее!

— А КАК тогда объяснить ЭТО?! — не сдавался солдат, его голос сорвался на визг. Он ткнул пальцем в иллюминатор, за которым клубилась пыльная мгла, скрывающая горизонт, но где-то там бушевали чудовищные вихри. — Сами по себе, в один момент, десяток торнадо? НЕТ! Значит, это ОНИ! Либо архимаги вылезли, либо... боги прогневались!

— МОЛЧИ, ВЫБЛЯДОК! ЗАТКНИСЬ! — заорал командир так, что даже гул двигателей на миг отступил. Его лицо побагровело, жилки на шее надулись. — Я воюю с шестнадцатой мировой! Мы ОТКАЗАЛИСЬ от этих уродов! Они не принесли НИКАКОЙ пользы! Только кровь, предательство и грызню за власть! Если это их рук дело – то это их ДОЛГ! Они эту кровавую кашу заварили – пусть теперь и расхлебывают!

После этого взрыва воцарилась гнетущая тишина. Даже привычный грохот двигателей казался приглушенным, словно самолет летел сквозь вату. Солдат сжался в своем кресле, уткнувшись в колени. Командир тяжело дышал, вытирая пот со лба грязным рукавом. Хм... Больше расспросов не будет. Ладно, раз уж замолчали, расскажу-ка я, черт побери, как я вообще здесь оказался.

Когда эти крылатые могильщики остановили наш пиратский (теперь мой!) дирижабль и начали обыскивать трюм с его жутким содержимым, нам поставили ультиматум проще пареной репы: либо летите с нами и воюете на благо Альянса Рас, либо – расстрел на месте с последующим клеймом предателя и труса в веках. Та группа – старик-копейщик, мечник, зеленоволосая, эльфийка и пацан – после недолгого шепота кивнула. Смерть или шанс? Выбор очевиден. Я тоже поднял руку – куда деваться? Но тут случился интересный поворот. Мой экзоскелет. Эта футуристическая красота, прокачанная фантомами, привлекла внимание какого-то технаря из их команды. Он облепил меня, тыкал пальцами в сочленения, бормотал про "невероятную кинематику" и "неизвестный сплав". В итоге, пока остальных грузили в транспортные "Журавли" как скот, меня, после краткого допроса "где взял?", почтительно (насколько это возможно на войне) погрузили в этот самолет и объявили: "С вашим... снаряжением нужно разбираться специалистам. Вы летите в Новую Столицу. В Лабораторию Часовщика". Ирония? Судьба? Хрен его знает.

— Радостно сообщаю и одновременно огорчаю, — голос Беллы прорезался в моем шлеме, чистый и ясный сквозь грохот. — Точка твоего назначения? Туда же направляется и наш "дорогой" главный герой. Твоя задача проста: найди его, убей, и дело с концом. Проблема в том, что сначала мы сделаем небольшой крюк. Одно интересное местечко посетим. И еще кое-что... Помнишь те сюжеты, где главного героя как такового нет? Где ключ – артефакт? В центре того города, который сейчас представляет собой кратер, было одно сооружение. Оно уцелело. И оно – гигантская батарея, конденсатор затвердевшей маны. Укради его ядро. Сможешь качать ману почти как архимаг. Наконец-то обретешь магическую силу, о которой мечтал.

— Расскажи о главном герое подробнее, —мысленно попросил я, глядя на проплывающие в иллюминаторе клубы дыма. — Кто он такой, этот Часовщик? Чем дышит?

— О, это знаменитость! — в голосе Беллы послышалось что-то вроде саркастического придыхания. — Икона прогресса, двигатель, толкающий этот мир в светлое технократическое будущее. Именно он, с начала восемнадцатой мировой бойни, осчастливил всех самолетами, электричеством (ну, тем, что тут называют электричеством), ракетами и теми самыми бомбами, что превращают города в лунные пейзажи. Он возводил новые столицы на руинах старых. Именно его "гениальные" изобретения свели влияние архимагов на обычную жизнь почти к нулю – зачем магия, если есть паровая прачечная? Перечислять его "подвиги" можно до скончания веков, но суть в этом. Ах да! Огнестрел – тоже его "детище". Ирония судьбы? Наш великий инженер и революционер – попаданец. Но не технарь, не физик, не сварщик. Он... повар. Шеф-повар одного не самого плохого ресторана в своем мире. Знания почерпнул из статей в смартфоне, поверхностно, как официант, пробегающий глазами меню. Механику процессов не понимал от слова "совсем". Реализовать свои "идеи" смог только благодаря сюжетной удаче и армии настоящих, забытых гениев, которых он использовал, а потом вышвыривал, когда они переставали быть полезными. Типичный паразит на теле прогресса.

— Прилетели! На подходе к Новой Столице! Приготовиться! — голос пилота, искаженный переговорным устройством, вырвал меня из размышлений.

Долгий, утомительный перелет закончился. Самолет пошел на снижение. Сквозь иллюминатор открылся вид. И в уши ворвался гул. Не гул войны, а гул... жизни? Точнее, ее жалкой пародии. Город. Огромный, дымящийся, как перегретый паровой котел. Где-то шипел пар, скрежетала не смазанная сталь, гудели сирены заводов, работающих на износ. Запах ворвался даже сквозь фильтры шлема – гарь, горячее масло, угольная пыль и что-то сладковато-тошнотворное, как от гниющей органики. "Столица". Ха.

Мы приземлились на неровном, покрытом заплатами асфальта аэродроме. Когда наконец открыли люк, и мы выбрались наружу, меня охватило чувство глубочайшего разочарования. Муравейник. Только не бодрый и трудолюбивый, а убогий, больной. Город выглядел так, будто его бросили люди лет двадцать назад, и он медленно умирал, но теперь в него вдохнули грязную, чахлую жизнь. Здания – коробки из ржавого железа и грязного бетона. Дороги – колеи и выбоины, по которым машины (странные гибриды паровозов и грузовиков) плелись, подпрыгивая и скрежеща. Инфраструктура? Она была ПОД ногами! Трубы парового отопления (или канализации?) шли прямо по поверхности, оплетая тротуары. Я машинально оперся рукой о теплую, покрытую рыжей ржавчиной трубу – и чуть не вскрикнул. Температура! Она могла сварит яйцо!

— Ах! Как же прекрасна моя милая столица! — раздался пафосный, чуть хрипловатый голос. Из подъехавшего угловатого автомобиля, похожего на бронетранспортер, вышел мужчина. Усы – аккуратные, щеточкой. Костюм – дорогой, но помятый, с пятном на лацкане. Он широко раскинул руки, вдохнул полной грудью... и закашлялся, хрипя и хватаясь за грудь. — Кха-кха! Проклятая гарь... Но ничего! После войны, после Великой Победы, мы поднимемся! Мы сделаем жизнь чистой, светлой, технологичной!

— Гляньте, сам Часовщик пожаловал, — зашептались солдаты, выстраиваясь в нечто, отдаленно напоминающее строй. — Интересно, зачем? Редко он сюда выбирается из своей Лаборатории-Крепости.

Удивительно, — подумал я. — Первое прозвище за все время миссии. "Часовщик". Сюжетная сила дает трещину? Или это ловушка?

— Это он. Цель номер один, — подтвердила Белла в моем шлеме. — Действуй быстро, пока он здесь. Убей – и я перенесу тебя прямиком к тому энерго-камню. Не теряй времени на монологи.

Часовщик оглядывался с видом хозяина, его взгляд скользнул по солдатам, по самолетам... и зацепился за меня. За мой экзоскелет. Его глаза, небольшие, пронзительно-голубые, вдруг загорелись хищным, ненасытным любопытством. Он быстрым, почти бегущим шагом направился ко мне, отталкивая от себя солдат, как назойливых мух.

— Сэр! Ваше... устройство! — он не здоровался, сразу тыча пальцем в грудную пластину. — Потрясающе! Эргономика! Материал! Силовые узлы! Я такого не видел! За сколько? За сколько вы готовы продать чертежи? Я обеспечу их производство! Продам всем солдатам Альянса! Мы покончим с войной за месяц!

Я смотрел на него, на его искренний (или мастерски сыгранный?) энтузиазм. Повар... Повар.

— В смысле "продать"? — спросил я, нарочито медленно, включая динамики шлема. — Разве вы не даете все ваши изобретения людям и армии бесплатно? Ради Победы? Разве не так вы "двигаете прогресс"?

Его лицо исказила гримаса неподдельного ужаса. Он схватился за грудь, будто у него сердечный приступ.

— Что вы! Помилуйте! — он закашлялся уже театрально. — Как я могу просто так... отдавать плоды моего титанического труда? Мои идеи? Мои ночи без сна? Естественно, я все ПАТЕНТУЮ и ПРОДАЮ! А вырученные средства вкладываю в новые исследования! В новые изобретения! Это же очевидно!

Циничный паразит, — пронеслось в голове. Слова Беллы всплыли с пугающей ясностью: "Он получил знания, листая статьи в телефоне в обеденный перерыв, не вникая в суть. Воспроизвел их здесь только благодаря сюжетной удаче и настоящим гениям, которых использовал и выбросил. Он не способен даже гвоздь забить без пошаговой инструкции и помощника."

— А я бы мог... присоединиться? — спросил я, зная ответ заранее, но стараясь вложить в электронный голос нотки наивной надежды. — В вашу команду ученых? Внести свой вклад? Мой экзоскелет – лишь начало...

Часовщик покачал головой с видом мудрого, но печального ментора.

— Увы, дорогой друг, — вздохнул он. — Наука – это не игра. Требуются фундаментальные знания, опыт, образование... и значительные финансовые вливания. Без диплома престижной академии, без солидного портфолио и, простите, стартового капитала... путь в Лабораторию для вас закрыт. Но не отчаивайтесь! Он похлопал меня по плечу (броня звонко отозвалась). — После войны! После Победы у вас появится время учиться! Мы еще встретимся! Я в вас верю!

После войны... Эти слова прозвучали как приговор. Приговор ему. Я сдержал импульс – не скрипеть зубами под забралом, не сжимать кулаки. Вместо этого я изобразил легкий наклон головы – смиренную грусть. А внутри холодная ясность: Сейчас.

Я не стал предупреждать. Не стал орать "За Родину!" или "Умри, негодяй!". Просто – качнулся назад, как пружина, и со всей чудовищной силой экзоскелета, умноженной на ярость, рванул вперед. Правый манипулятор, сжатый в кулак, мчался к его самодовольному лицу со скоростью пули. Удар, способный разнести голову как спелый арбуз.

Дзынь!

Звук был негромкий, но леденящий душу. Мой кулак завис в сантиметре от его носа. Уперся в... ничто. В пустоте вспыхнуло сиреневое сияние, сложилось в геометрическую решетку, похожую на пчелиные соты. Энергетический барьер. Твердый, как адамантий.

— Удивительно! — воскликнул Часовщик, даже не отшатнувшись. Его глаза сияли чистым, детским восторгом. — Моя экспериментальная установка беспроводной передачи энергии для силовых полей! Она сработала! В полевых условиях! Невероятный КПД!

Я не стал слушать его бред. Левой рукой рванул за спину – и секира сама влетела в мою ладонь. Пять пальцев вдавились в вмятины на рукояти. Небо над нами почернело за секунду. Не искусственное пылевое облако, а настоящая, яростная грозовая туча, рожденная артефактом. И в тот же миг с оглушительным треском, с запахом озона, в сиреневый барьер ударили десятки молний. Слепяще-белых, толщиной в руку. Зрелище было апокалиптическим – человек, стоящий в центре сферы из сиреневого света, а вокруг нее бьют белые кнуты небесного гнева.

Барьер трещал, сияние дрожало, тускнело... но держалось. Наполовину.

— Какой же ты удивительный! — Часовщик смотрел на меня не со страхом, а с восхищением коллекционера, нашедшего редкий экспонат. — Хоть твой костюм и выглядел неброско... но ты оказался ходячим арсеналом! Жаль... — Его лицо вдруг стало печальным, даже жалостливым. — Жаль, что ты хочешь меня убить. И мне придется ответить тем же. Протоколы безопасности, понимаешь ли.

Он ловким, отработанным движением выхватил из складок пиджака изящный, хромированный пистолет. Непохожий на грубые армейские образцы. Он направил его мне прямо в центр лобовой пластины шлема. Его палец медленно, театрально начал давить на спусковой крючок. Он не замечал, как его сиреневый щит, источенный молниями, стал тонким, как паутина, и трещал, как натянутый парус.

БАМ!

Но выстрел раздался не из его пистолета. Грохот был таким, что земля дрогнула под ногами. Не грохот выстрела. Грохот падения. С неба.

Что-то большое, черное, круглое, размером с небольшой автомобиль, упало прямо между нами. Оно врезалось в бетон аэродрома, оставив вмятину, и покатилось, лязгая по неровностям.

Я узнал его мгновенно. Так же мгновенно узнал и Часовщик. Его лицо, только что сиявшее самовлюбленностью, стало мертвенно-бледным, как мел. Мои собственные внутренности превратились в лед. Это была бомба. Термоядерная боеголовка.

— Успела! — крик Беллы слился с ослепительной вспышкой, затмившей солнце. Я не почувствовал боли. Только ощущение стремительного падения сквозь слои реальности, как в лифте с оборванным тросом.

БА-БАХ!

Грохот пришел уже потом. Глухой, вселенский. Даже в том кармане пространства, куда меня швырнула Белла, я почувствовал его отзвук. Я стоял в густой, почти непроходимой чаще. Стволы деревьев толщиной в башню, переплетенные лианами. Воздух влажный, тяжелый, пахнущий прелой листвой и цветами. Тишина. Жуткая тишина после грохота апокалипсиса.

— Главный герой тоже выжил, — голос Беллы был лишен обычной иронии. Он звучал... устало. — Тот энерго-объект в центре города. Его барьер впитал львиную долю энергии взрыва. Он стал ярче новой звезды. Жаль... все люди. Все, кто был в городе... на аэродроме...

— Жаль? — я сорвал шлем. Воздух ударил в лицо – влажный, теплый, чужой. Я усмехнулся, но смех вышел каким-то сдавленным. — Я думал, тебе плевать на всех с высокой колокольни. На "муравьев".

— Не придирайся к словам, — материализовалась она, ее летающий глаз казался потускневшим. — Просто... масштаб. Это был город. Аэродром. Люди...

— А наш воздушный флот? Наземные войска? — сменил тему, не желая копать эту яму. Страх от близкой смерти сменился пустотой и раздражением.

— Далеко. Рассеялись. Раненый зверь зализывает раны. У нас есть время. Но не много. Ты на краю леса. Дальше – земли, где еще сильна старая магия. Найди магов. Любых. Деревенских колдунов, отшельников. У них есть магические камни – кристаллизованная, затвердевшая мана. Укради их. Каждый камень – капля силы. Соберешь достаточно – сможешь накопить запас маны, сравнимый с архимагом низкого круга. Это наш путь теперь. Постепенно сливать камни, впитывать энергию.

— Давай лучше сразу у архимагов украдем, — я плюхнулся на сырую землю, обхватив колени. Усталость навалилась внезапно, тяжелая, как свинцовая накидка. — У них этого добра, наверное, вагоны.

— Ты не главный герой, чтобы так нагло лезть на рожон, — Белла отлетела на метр, ее щупальца нервно подрагивали. — У них не просто замки с замками. Системы защиты построены на древних заклятьях, бьющих не по телу, а по самой сути жизни. По душе. Особенно любят те, что заставляют жертву испытывать всю боль мира, все отчаяние, все страхи – и растягивают это на столетия субъективного времени. Хочешь попробовать?

Я замолчал. Лежал на спине, смотрел сквозь разрыв в кронах гигантских деревьев на клочок неба. Облака. Настоящие, белые, пушистые. Не то что вечная пылевая завеса над фронтом или техногенная копоть столицы. Они плыли медленно, беспечно. Я завороженно следил за их движением, пытаясь вытеснить из головы образ сиреневого щита и черной бомбы.

— Выживать как-то надо, — пробормотал я. — Торговля – кровь даже в мертвых землях. Особенно на повозках – до глухих деревень не каждый самолет долетит. Оппа! — Я вскочил. — Мы нашли транспорт! И проводников!

— Мне чудится... Или я правда вижу караван? — сказала Белла, ее голос снова стал деловитым. — Или эти люди реально тащатся на повозках через Плачущий Лес? Совсем сумасшедшие. В небе – корабли Чистых, на земле – бродячие отряды мародеров и твари похуже...

Я приподнялся на локте. Вдали, по едва заметной тропе, петляющей между гигантских корней, действительно двигалась вереница повозок. Примитивных, запряженных какими-то шестиногими, похожими на помесь ящерицы и вола, существами. Человек десять охраны шли по бокам.

Я вышел на тропу перед приближающимся караваном и встал в полный рост, широко разведя руки, показывая, что безоружен (секира была за спиной, экзоскелет в "походном" режиме выглядел просто как странная броня). Замахал руками. Люди в караване замедлились. Я видел, как щелкают затворы их оружия – здоровенных винтовок с барабанными магазинами, каждый патрон в которых был размером с детский кулак, а ствол длиной в человеческий рост. Я не стал делать резких движений. Остался стоять. Охрана выдвинулась вперед, заняв позиции за деревьями и повозками. Стволы нацелились на меня.

Они подошли метров на пятьдесят и остановились. Из головной повозки вылез... исполин. Под три метра ростом, широченный в плечах, закутанный в огромный, цвета грязи балахон с капюшоном. Лица не было видно, только темная щель и мощные руки, сжимающие древко алебарды, которой можно было срубить небольшое дерево.

— Кто такой? И что делаешь в Лесу? Наедине? — голос из-под капюшона был низким, спокойным, как гул подземного толчка. Ни страха, ни агрессии – холодная констатация факта.

— С фронта пришел, — ответил я, сняв шлем для убедительности и изобразив усталую растерянность.— Еще откуда? Где-то заблудил...

— Не язви, путник, — голос оставался ровным. — Я иду в противоположную сторону твоему движению. Взять тебя с собой? До развилки у Камня Старого Бога. Дальше – твои ноги.

Я специально оглянулся, почесал затылок, медленно окинул взглядом караванщиков – усталые лица, но полные настороженности. Оружие не опускалось.

— С вами, конечно, — развел я руками. — Мест этих не знаю. По деньгам как? Или солдата бесплатно подбросите?

Лицо под капюшоном неразличимо, но я почувствовал, как тяжелый взгляд уперся в меня.

— Извини, путник. Мы не благотворители. Выжить надо. Деньги, еда, что-то ценное. Или иди своей дорогой. В его тоне не было ни сожаления, ни стыда – лишь суровая правда выживания.

— Есть кое-что, — я сунул руку в ненастоящий карман на бедре экзоскелета (маленький выдвижной отсек) и достал плоский, серебристый пакет – стандартный сухпай из моего мира, вакуумная упаковка с высококалорийной питательной пастой. Бросил его женщине, выглянувшей из повозки.

Она поймала, с удивлением ощупала незнакомый материал, кивнула исполину. — Садись в хвост. К Хельге. Он махнул рукой в сторону последней повозки.

Я забрался в тряскую деревянную колымагу, где уже сидели две пожилые женщины и подросток лет четырнадцати. Они молча подвинулись, уставившись на мою броню. Караван тронулся.

— Ты правда с фронта, дядя? — минут через десять тихой езды, под скрип колес и мерный топ тягловых тварей, ко мне подсел мальчик из нашей повозки. Глаза – огромные, темные, слишком взрослые для его возраста. — Как там? Правда, что там монстры и земля горит?

— Страшно, — ответил я честно, глядя куда-то в чащу за повозкой. Вспомнились взрывы, сшибающие с ног, торнадо, пожирающие горизонт, лица солдат перед боем. — Но... все закончится. Поверь.

Я попытался ободряюще улыбнуться. Но мальчик не улыбнулся в ответ. Он как-то печально, понимающе посмотрел на другого подростка, сидевшего напротив – того, что задал вопрос. Тот потупился.

— Врёшь, дядя, — тихо, но отчетливо сказал первый мальчик. — Ох как врёшь. Тринадцатая Мировая шла сорок лет. Пятнадцатая – тридцать пять. А эта... Он кивнул в сторону, откуда мы пришли. — Она только третий год. И конца не видно.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Оптимизм казался кощунством. Я вздохнул.

— Заметь, "некоторые" шли долго. А не все. Вдруг эта... — Я не закончил. Тишина в повозке стала еще гуще, еще неловче. Я просто натянул шлем, откинулся на тюки с грузом и закрыл глаза. Дремота не шла. В голове крутились обрывки мыслей: бомба, щит, Часовщик...

— Хочешь – не верь, но наш "любимый" главный герой не терял времени даром, — голос Беллы в шлеме звучал нервно. — Он уже нашел того, кто может ускорить победу над Чистыми. Тот самый энерго-объект, что ты хотел украсть? Он теперь не просто светится. Он обнесен роботами. Идет активное строительство чего-то... очень опасного вокруг него. Прямо сейчас.

— Усложняется моя жизнь, — я прошептал сквозь зубы. — И как он вообще успел? От взрыва только отряхнулся – и уже в деле?

— Так у него же друзья-напарники есть. Те самые "забытые гении". Они работают, пока он произносит речи.

— Точно, — я чуть не щелкнул пальцами, но сдержался. — Про этих "друзей" главного гада забыл. Расскажешь? Хотя бы кратко?

— Кратко... — Белла замолчала на пару долгих минут. — Сюжет активировал защиту. Он пытается тебя уничтожить. Прямо перед вами... Архимаг. И он вас уже заметил.

Я мгновенно выпрямился, инстинктивно пригнувшись в повозке, рука потянулась к секире. Жест "тихо" был бесполезен. Исполин-проводник впереди уже замер. Весь караван остановился. Воздух сгустился, наполнился тихим, едва уловимым гудением – как от высоковольтной линии. И запах... запах озона и горячего камня.

Архимаг не шел по тропе. Он просто... возник. Слово "появился" не передает внезапности. Одна секунда – пустота перед головной повозкой. Следующая – стоит он. Молодой. Лет двадцати пяти. Красивое, открытое лицо с легким румянцем. Золотистые, вьющиеся волосы, собранные у висков небрежными прядками. И глаза... глаза цвета жидкого золота, светящиеся изнутри мягким, теплым светом. Одет просто – белые, чистые льняные брюки и свободная рубашка того же цвета. Ни мантии, ни посоха. Он улыбался.

— Мир вашему дому, путники, — его голос был мелодичным, спокойным, как журчание ручья. — Но куда вы направляетесь на своих повозках в столь неспокойное время? Разве не страшно? Армии Чистых бродят где-то рядом, а небеса бороздят их стальные птицы. Да и... гнев собрата-архимага может пасть на невинных.

Исполин медленно, с явным усилием, слез с повозки. Ростом он все равно был выше мага, но теперь казался... меньше. Не физически. Просто присутствие архимага заполняло все пространство.

— Лучше уж так встретить конец, чем тихо сгинуть от голода и стужи в забытой деревне, господин, — ответил исполин, и в его низком голосе не было прежней твердости. Было смирение. И усталость. — Солдаты Альянса... они забирают последнее. Хлеб, лекарства, теплые вещи. Говорят – для Победы. А мы... мы просто пытаемся выжить и помочь другим выжить.

Архимаг кивнул, его золотые глаза стали печальными.

— Мудрая, хоть и горькая, мысль. Тот, кто не кормит свою армию, будет кормить чужую. Но и армия не должна забывать, кого она защищает. — Он сделал шаг вперед. — Я могу облегчить ваш путь. Мне как раз не хватает кое-каких... простых вещей для моих опытов. Муки, соли, целебных трав. Куплю у вас. Справедливо.

Глава каравана кивнул, явно обрадовавшись. Он засуетился, указывая женщинам, что отгружать. Архимаг стоял, наблюдая, его золотой взгляд скользнул по повозкам... и остановился на мне. На моем экзоскелете. На шлеме в моих руках. В его глазах мелькнул интерес, быстро смененный пониманием.

Я не видел, как он двинулся. Одно мгновение – он стоит у головной повозки. Следующее – он за моей спиной, в нашей колымаге. Легкий запах озона и свежего пергамента.

— Держи, — его голос прозвучал у меня прямо в ухе. Я вздрогнул. В мою руку вложили увесистый кошель из незнакомой кожи. — Твой... товар мне приглянулся. Особенно вот это. — Он легко коснулся пальцем выдвижного отсека на моем бедре, откуда я достал сухпай. — Удачи на тропах, необычный путник.

Караван тронулся с места так резво, как будто за ним гнались демоны. Повозки скрипели, твари-тягачи замычали, люди почти бежали. Через несколько секунд они скрылись в зеленом полумраке леса, оставив меня наедине с архимагом. И с ощущением, что меня только что купили и продали.

Я огляделся. Мы стояли не на тропе. Мы стояли в просторной, светлой комнате с высокими арочными окнами, сквозь которые лился солнечный свет. Стены из светлого дерева, пол устлан узорчатыми коврами, повсюду – полки с книгами, странными приборами из стекла и бронзы, гербариями. Я был в башне архимага. Осознание пришло позже, когда я автоматически начал раскладывать свои немногочисленные пожитки на ближайшем столе – шлем, секиру, пару энергопаков для экзоскелета. Когда успел?

Появление других людей было не таким стремительным, как с караваном, но все равно ошеломляющим. Дверь открылась, и вошла... женщина. Высокая, невероятно худая, почти эфемерная. Кожа бледная, полупрозрачная, словно у глубоководной рыбы. Рост – под два с половиной метра. Острые скулы, огромные, чуть раскосые глаза цвета темного аметиста, острые уши торчали из струящихся, серебристо-белых волос. Она была одета в струящиеся серые одежды. За ней, шаркая ножками, вбежали трое малышей лет четырех – две девочки и мальчик. Дети выглядели совершенно обычными, человеческими, без следов необычности матери.

— Кто это?— голос женщины был похож на шелест сухих листьев, но в нем чувствовалась сила. Она смотрела на меня не просто настороженно – изучающе, как энтомолог на редкого жука. Ощущение от нее было таким же, как от мужчины – сгусток скрытой мощи. Она тоже архимаг. И его супруга.

— Необычный гость, — мужчина улыбнулся, его золотые глаза сияли. — Он может стать ключом! Ключом к тому, чтобы вернуть Равновесие! Вернуть уважение к Магии! Видишь? Он вдруг щелкнул пальцами. Воздух вокруг меня сгустился, попытался сжать, как тиски. Мой экзоскелет гудел, стабилизаторы и ускорители включились на форсаж автоматически, компенсируя давление. Я лишь слегка качнулся. — Он грубой силой, технологией, игнорирует прямое магическое воздействие! Устойчивость феноменальная!

Я окинул взглядом "семью": двух архимагов и троих обычных детей. Диссонанс. Опасность зашкаливала. Белла материализовалась рядом, ее щупальца нервно подрагивали.

— Надеюсь, ты не задумал тут свою крутость демонстрировать? — ее голос в шлеме был тихим, предостерегающим. — В настоящем бою, без сюрпризов, они разорвут тебя на атомы быстрее, чем ты успеешь подумать о своем топоре.

Рефлекторно захотелось показать кем я "являюсь" (богом-изгоем, да), блеснуть силой секиры. Но тупая, бесполезная гордыня – не гордость – была отброшена мгновенно. Слишком опасно. Слишком глупо. Я просто стоял, сохраняя нейтральную позу, шлем позволял скрыть выражение лица.

— Ты... один из Древних? Из тех, кого называют Богами? — спросил супруг, подойдя ближе. Его золотые глаза изучали каждую деталь брони. — Твое тело... оно необычно. Очень плотное. Насыщенное чем-то... чуждым Магии, но могущественным. Как и их тела. Я сражался с одним... давно. Победил лишь хитростью и ценой немалой крови.

"Их"?* Кто "они"? Боги? Чистые? Неважно.

— Да, — нагло соврал я, вкладывая в электронный голос нотки горечи. — Но меня... изгнали. Лишили большей части силы. Я скиталец.

Лицо собеседника озарила победоносная улыбка. Он повернулся к жене.

— Видишь? Я чувствовал! Надо немедленно созвать Совет Девяти! Обсудить это! Шанс!

— Сообщать ли им о... гибели Столицы? — спросила супруга, ее аметистовые глаза скользнули ко мне. В них читалось предупреждение.

— Зачем сеять панику? — махнул рукой её муж. — Мы перенесли Зеркальный Шпиль еще две недели назад, после предсказания Оракула. Да и в войне Совет не участвует официально. Почти все будут в Шпиле. Будет отличный повод обсудить и новые защитные руны, и этого гостя!

— Никто не счел нужным предупредить меня о переносе Шпиля? — в голосе супруги зазвучали ледяные нотки.

— "Мы" – это я и мой друг, — глава семейства отвлекся от рун, его тон стал извиняющимся. — Ты с ним не очень... ладишь. А решение надо было принимать быстро. Хм... — Он вдруг замолчал, его пальцы замерли в воздухе. Золотые глаза расширились. — Странно. Я только что мысленно перенесся к руинам Столицы... Там... там этот камень! Он пульсирует маной! Такой концентрации... Совет за год столько не накопит!

Он щелкнул пальцами. На стене, где висело большое, простое зеркало в деревянной раме, вспыхнуло изображение. Оно было кристально четким, как HD-видео. Показало огромный кратер. Глубина – сотни метров. Ширина – как весь погибший город. И в самом центре, на дне этой раны земли, стояло неповрежденное здание. Небоскребом его не назовешь – пять этажей. Но оно СИЯЛО. Не просто светилось – оно переливалось всеми цветами радуги, волнами, спиралями, пульсируя с невероятной интенсивностью. Сиреневое доминировало, переходя в голубое, синее, изумрудное, золотое... Глаза слепило даже через зеркало. И вокруг него, как муравьи, копошились десятки механических существ – роботы Чистых, возводящие какую-то сложную металлическую конструкцию, кокон вокруг сияющего здания. Надпись внизу зеркала гласила: "Прямая трансляция: Объект "Сердце Руин". Статус: Активен. Уровень угрозы: Катастрофический".

— Телевидение... гениальное изобретение науки, — глава семейства подошел к зеркалу, его голос звучал смешанно – и с восхищением, и с горечью. — Ни капли маны не тратит. Качество... бесподобное. Удобнее кристальных шаров.

— Жаль, звука нет, — заметила хозяйка, ее тонкий палец проследил за движением робота на экране. — Читать субтитры не всегда удобно. Особенно в динамичных сценах.

— В будущем наверняка придумают, — рассеянно ответил супруг, погруженный в созерцание "Сердца Руин".

Пока они разговаривали, я лихорадочно обдумывал план. Они идут к камню. Я иду к камню. Но как обойти их бдительность? Как выкрасть ядро, пока они отвлечены? С Часовщиком они конфликтовать не станут – он им не враг, он враг их влиянию. Но он – враг мне. Данный расклад мне...

Мое размышление прервал мальчик. Тот самый, обычный на вид ребенок. Он подошел ко мне тихо, как тень. Его рука коснулась моей бронированной перчатки. Холодно. Очень холодно.

— Скажи... а почему тени ненавидят тебя? — он поднял на меня свои глаза. И я увидел... не глаза ребенка. Я увидел бездонные провалы в иные миры, заполненные шевелящимся мраком. Глаза-бездны. — Они шепчут... так много злых слов.

Я напрягся. По коже побежали мурашки. Мои датчики зафиксировали резкий скачок некого фонового излучения. Я почувствовал, как супруги разом замерли. Их спины напряглись. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Даже шум леса за окнами стих. И тени... тени в углах комнаты начали сгущаться. Ползти. Принимать неясные, искаженные очертания. Знакомые очертания... Пираты с дирижабля. Солдаты с аэродрома. Прохожие из столицы... Тени шевелились, наливаясь ненавистью. Воздух стал ледяным... Погибших с других копий.

— Кого ты имеешь в виду? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Моя рука сама потянулась к секире. — Чувствую... опасность. Много опасности. Убери их, пожалуйста. Если можешь.

— Он не может, — прошептала Белла, материализовавшись рядом. Ее глаз был широко открыт, щупальца сжаты в тугые пружины. — Это не просто тени. Это... отголоски. Отпечатки. Копии нервной деятельности убитых, созданные из чистой маны. Фантомы-копии. Они нашли выход через этого мальчика. Его дар... он как дверь. Но они не настоящие. Не живые.

— Значит... я реальных людей убил? — я посмотрел на свои руки. На бронированные перчатки. Мне показалось, что с них стекают капли чего-то темного, липкого. Крови? Пепла? — Эти... копии... они из-за меня?

— Вообще ни разу, — одно щупальце Беллы коснулось моей руки. Холодное. — Это реально копии. Мана скопировала шаблоны, паттерны сознания в момент смерти. Создала подобие. Они не обладают душой. Только болью, страхом и ненавистью момента гибели. Они существуют, только чтобы страдать и ненавидеть тебя. Тебя, как источник этой боли.

— Мальчик... а ты очень необычный, — я медленно присел перед ним на корточки, чтобы быть на уровне его глаз-бездн. Моя броня скрипнула. Тени вокруг зашевелились тревожнее. — Покажи мне... моих друзей. Если можешь.

Мальчик не ответил. Он лишь чуть наклонил голову. И тени... изменились. Появились другие фигуры. Толпа теней, смотрящих на меня с немым укором. Деревенские, спасённые люди из того мира со стенами... Видеть их было тяжело.

— Давайте... не будем впутывать мальчика, — я поднялся, медленно обводя взглядом сгустившуюся тьму. Секира сама выскочила из ножен за спиной и влетела в мою руку. Прожилки на лезвии засветились тусклым багровым светом. — Разберемся, как полагается. Герой... и его "злодеи".

— Они не злодеи! — резко парировала Белла. — Они животные, загнанные в угол! Они не нуждаются в еде, сне, воздухе! Их единственный смысл – боль, которую ты им причинил! Сознания у них нет! Только инстинкт мести!

— Хорошо, — я кивнул ей, не отрывая взгляда от теней. Их становилось больше. Они начинали теснить свет. — Но давай ты... уничтожишь их. Очистишь это место. Чтобы они не были вечным пятном на моей душе. Чтобы мальчик не страдал.

— Собственно, я это и собиралась сделать, — в голосе Беллы зазвучала ледяная решимость. Ее летающий глаз засветился ослепительно белым светом. — Постараюсь вернуться с чем-нибудь полезным. Держись.

— Спасибо, — прошептал я.

Белла исчезла. Не растворилась – взорвалась светом. Ослепительная белая вспышка заполнила комнату, сжигая тени, как бумагу. Они завизжали – беззвучно, но вибрация этого крика пробирала до костей. Они корчились, рассыпались на клубы черного дыма, который тут же рассеивался под лучами ее света. Комната наполнилась теплом и чистотой. Тени исчезли. Остался только мальчик, стоящий посреди комнаты. Он моргнул, и его глаза снова стали обычными, детскими, полными слез и недоумения. Он тихо заплакал.

Родители мальчика стояли неподвижно. На их лицах читался шок, смешанный с ужасом и... интересом? Они видели Беллу? Видели ее силу?

— Давайте... — я вложил секиру за спину, мой голос прозвучал хрипло. — Быстренько сделаем то, зачем вы меня позвали. А я... Затем отправлюсь своей дорогой.

Глава 19

В этом проклятом месте дождь шел вечность. Не просто лил – он "жил. Тяжелые, холодные капли били по крышам, стекали ручьями по закопченным стенам, превращали улицы в бурлящие коричневые реки. Год? Два? Пять? Время здесь потеряло смысл, растворилось в монотонном шуме воды. Ходили слухи. Говорили, это коллективное заклинание отчаявшихся архимагов, пытающихся смыть грехи войны. Или особая климатическая зона, порожденная разбалансировкой магических потоков после падения Сфер. Или проклятие последнего из Старых Правителей, умирающего в подземельях. Правда? Ложь? Кто теперь разберет. Знания гибли вместе с магами на бесчисленных фронтах Двадцатой Мировой. Наука, едва оправившись от средневековья, лишь робко ползла вперед на обломках прежних открытий. А правители… правители сменялись чаще, чем времена года в этом вечном потопе. Сегодняшний герой – завтрашняя грязь под сапогами нового диктатора.

Но даже в этом аду было одно светлое пятно. Маленькая, хрупкая надежда. Конец. Конец войны. Он пришел не так, как я ожидал. Не героическим штурмом, не гениальным маневром. Он свалился как рояль из кустов прямо на голову главного героя. Часовщик… он оказался не просто попаданцем-поваром. Он оказался ВСЕМ. Маг невероятной силы, скрытый бог, воплощение всех рас разом – он вобрал в себя их особенности, их мощь, их суть. Сила его стала чудовищной. Он мог в одиночку сражаться с легионами архимагов, армиями рас, с самим хаосом. И в этом безумии он, сам того не ведая, получил мою скромную помощь. Щелчок бабочки, приведший к урагану. И вот, война была объявлена завершенной. Ценой превращения Часовщика в ходячий Апокалипсис.

Радость была недолгой.

— … И ещё он хочет мою свободу, честь и задницу на блюде, потому что может их иметь? — Мой голос, усиленный акустикой нового Зала Совета, прокатился гулким эхом под высокими, закопченными дождевой копотью сводами. Здание, построенное буквально на днях усилиями объединившихся архимагов, пахло сырым камнем, озоном и страхом. Передо мной дрожал посланник – пухлый человечек в промокшем до нитки мундире с эмблемой нового режима (скрещенные гаечный ключ и молния). Его лицо было белее известняка стен. — У него губа не треснет от таких запросов? Или он уже настолько обнаглел, что считает мир своей личной игрушкой?

— Г-господин… он… он сказал… — Посланник захлебнулся, сглотнул ком в горле. — Что ваше умение управлять атмосферным электричеством… удешевит энергию в тысячу раз… сделает Новый Мир… и его лично… богаче всех богов вместе взятых! Он вдруг рухнул на колени, грохнувшись на мраморный пол, и начал яростно биться лбом о мои сапоги, обшитые остатками экзоскелета. — Это не я! Это он сказал! Клянусь своей душой! Не убивайте! Пожалуйста!

В дверном проеме, окутанный легкой дымкой защитных чар, возник первый увиденный мною архимвг. На его лице вместо привычной маски (которую он, видимо, счел излишней в стенах Совета) была лишь тень презрения. Его золотые глаза метали искры.

— Если таково непреложное желание "Великого" Часовщика, — его голос резал воздух, как лезвие, — то чего он сам не пожаловал? Испугался промочить свои драгоценные ботинки о наш вечный дождь? Или боится, что мы, старые уроды, все же найдем способ стукнуть его по наглой роже? — маг шагнул вперед, его аура сжалась вокруг меня, как щит. — Своего друга мы не отдадим без боя! А ваши новомодные ракеты… — он презрительно махнул рукой в сторону зарешеченного окна, за которым лил стеной дождь, — они даже не увидят нас сквозь эту стену воды! Пусть попробуют!

Мне стало жутко стыдно. Друг… После того, как я, воспользовавшись хаосом объединения и созданием их пространственного хранилища знаний и силы, обчистил его до нитки. Я вынес оттуда кристаллы сконцентрированной маны – их суммарная энергия равнялась силе трех полновесных архимагов. Все ради плана. Все ради "билета домой". Они доверяли. А я…

— Х-хорошо, — захрипел посланник, все еще лежа в земном поклоне. — Я передам… все передам…

Он пополз задом к выходу, как рак, и, добравшись до двери, вскочил и выбежал в хлещущий дождь, забыв даже плащ.

— Три… Два… Один… — архимаг отсчитал секунды, глядя на сложные светящиеся руны, плывущие в воздухе перед ним. Все здание дрогнуло, пространство вокруг сжалось и… щелкнуло. Мы оказались в том же Зале, но за окном был уже другой ракурс бесконечного дождя и руин. — Точно в цель. В прошлый раз он атаковал ровно в это же время. Ещё и подослал бедолагу-гонца как живую мишень для пристрелки. Расчетливый ублюдок.

Я мысленно пометил время и координаты. Здание Совета было не просто крепостью. Его главный козырь – мгновенная телепортация в пределах планеты. Эту фишку мы берегли для финального рывка в Город Богов, к источнику Веры. Но Часовщик своей наглостью вынудил раскрыть карты раньше срока.

— Пф, — фыркнул другой маг, коренастый мужчина с бородой, заплетенной в шипастые косы близкий друг моего нового друга. Он лениво поднял руку, и в воздухе вспыхнула миниатюрная модель одной из ракет Часовщика. — Его игрушки летят быстро, да. Но недостаточно быстро, чтобы догнать скорость мысли и магию пространства. Пыль!

— Ворота в твой «дом» почти готовы, «билет», — Дэриан повернулся ко мне, в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталую теплоту. — Не забудь прихватить пару образцов местных вещичек на память. Для исследований.

— Не забуду, — я поднял большой палец, стараясь улыбнуться. Внутри все сжималось от предчувствия и стыда.

Причина нашего бегства была проста и страшна. Архимаги такого калибра не могли жить среди смертных. Случайная вспышка гнева, неконтролируемый выплеск силы – и целый город мог превратиться в стекло или пепел. Более слабые маги… их почти не осталось. Новые не рождались. Ген архимага – это был не дар, а генетическая лотерея, выигрыш в которой означал вечное изгнание от всего живого. Либо контроль, граничащий с самоистязанием. Они выбрали изгнание. В новый мир. В "мой" мир? Или просто… в иное место? Координаты давала Белла, ловко обходя сюжетные ограничения. Так мы открыли новую ветвь реальности, где Город Богов оставался нетронутой тайной, а Часовщик не был его разрушителем.

И что же делал я все это время? Герой? Стратег? Нет. Я… существовал. Пил ароматный чай, который умудрялась выращивать Лираэль в магических оранжереях. Спал в тишине каменных покоев, где единственным звуком был вечный дождь за толстыми стеклами. Читал (вернее, заставлял Беллу переводить) древние фолианты, набивая голову знаниями об устройстве миров и энергиях. Копил артефакты – безделушки и инструменты невероятной силы. Мой экзоскелет, благодаря щедрости Элдрина и его страсти к "нечестивым сплавам", был усилен до немыслимых пределов. Два месяца. Целых два месяца относительного покоя, без постоянного страха смерти, без треска костей под ударами, без вони крови и пороха. Рай для солдата, прошедшего ад. Или чистилище перед новым витком ада?

Резкий, пронзительный вой сирены разрезал тишину Зала. Не сигнал тревоги. Сигнал готовности. Портал. Он был готов.

По каменным коридорам, отражаясь в лужах, вечно просачивающихся сквозь магическую защиту, мы шли к Сердцу Здания. Архимаги с семьями. Супруги вели за руки своих детей – обычных, хрупких человечков в этом мире титанов. Лучший друг их семьи шел один, его лицо было каменным. Другие – лица мелькали, знакомые и не очень. Мы перебрасывались шутками, натянутыми, как струны. Старались скрыть гулкое напряжение, витавшее в сыром воздухе. Их шутки про "билет" (меня) и мои ответные про "эксплуататоров" (их) звучали глухо, как в склепе. Эта игра слов, начавшаяся как легкий троллинг, превратилась в ритуал, в якорь нормальности. Мы устраивали целые диспуты на эту тему, засиживаясь допоздна, попивая терпкое вино из грибных погребов одного из архимагов и заедая его волшебными фруктами. Буду скучать по этим вечерам. По этой иллюзии… дома.

Я заглушил их голоса, создал перед глазами плотный туман. Погрузился в дрёму на ходу. Автопилот тела вел меня к порталу. То, что предстояло сделать… это предательство. Гнусное, окончательное. Но без него – никак. Белла уверяла: они всего лишь копии, зомби, порожденные сюжетом. Временное утешение для совести, которая все еще кричала где-то глубоко внутри.

— Через секунду заходим. Вместе. — Чье-то прикосновение к плечу – твердое, теплое. Благодаря сенсорам ускорителя я знал кто это по походке, ауре, ритму дыхания. Его голос звучал… по-отцовски. — Удачи, «билет». Там… будь осторожен.

Три шага. Рассчитанных, твердых. Я стоял в миллиметре от светящегося водоворота энергии – врат в Город Богов. В последний момент я вырвал себя из дрёмы, сфокусировался. Полная боевая готовность. Экзоскелет гудел, секира висела за спиной, холодная и готовая. Я шагнул в сияние.

Мир взорвался светом. Ослепительным, всесжигающим. Но мой шлем, прокачанный архимагами, мгновенно затемнил визоры, переведя картинку в высококонтрастное чёрно-белое изображение. Без этого я бы ослеп навсегда. Я увидел его. Огромный, сияющий внутренним золотым светом бассейн. Не вода – чистая, конденсированная Энергия Веры. Источник силы богов. Беззащитный. Рывок ускорителей – и я уже у края. Рука метнула связку украденных у архимагов артефактов – бомбу замедленного действия, замаскированную под их личные реликвии – прямо в пульсирующую массу энергии. И я рванул прочь, прижимаясь спиной к холодной золотой стене, в самый дальний угол зала.

Взрыв был… беззвучным. Или я оглох? Нет. Это был взрыв чистой силы, деформации реальности. Волна энергии, не разрушающая материю, но стирающая жизнь. Она прошла сквозь стены, сквозь золото, сквозь меня (защитный артефакт на груди погас, раскалившись докрасна, но выдержал). Я видел, как тени стражей за дверью – величественных существ в сияющих доспехах – просто… растворились. Исчезли без крика, без пепла. Волна ушла дальше, в Город. Убивая. Стирая. Мы месяц копались в настройках портала не просто так. Не для "совместного перехода". Мы перенастроили его так, чтобы меня забросило прямиком к Сердцу Веры, а поток архимагов и их семей… перенаправили в некую сингулярность. В ничто. В небытие. Оставив только их "побрякушки", которые должны были сыграть роль бомбы. Они умерли, даже не поняв, что начали умирать. "Эксплуататоры"... Простите.

По привычке, глубоко вздохнув (воздух здесь был странным, густым, сладковатым), я поднялся с пола. Время действовать. Тронный зал – центр управления этим местом – был на втором этаже. Я помчался по бесконечным, ослепительным коридорам. Город Богов… Он был прекрасен. Изумительно, холодно прекрасен. Золотые стены, инкрустированные самоцветами, которые мерцали внутренним светом. Потолки, теряющиеся где-то в сияющей дымке. Алые ковры – единственный яркий цвет – глушили шаги. Фонари, висящие в воздухе без цепей и опор, излучали мягкий, теплый свет. Жаль. Такую красоту придется уничтожить. Ради выживания. Ради… чего?

— Отлично, — голос Беллы прозвучал прямо в сознании, без материализации. Она экономила силы. — Энергии Веры здесь… океан. Достаточно, чтобы сжечь этого выскочку-Часовщика дотла и еще останется на безбедную жизнь в любом мире. Ты на финишной прямой.

— Кстати, — спросил я, преодолевая очередную лестницу из белого мрамора, — а кто тут, собственно, главный злодей? Я как-то даже не спросил. Сам Часовщик?

— Он и есть, — ответила Белла. Ее голос звучал устало. — Главный злодей – это его ненасытная жажда власти, меркантильность, его нелеченные психические травмы из прошлой жизни. Он должен был победить это в себе. Стать просто… человеком. Достойным. Но он проиграл. Самому себе.

— Как-то… банально и неинтересно, — пробормотал я, вбегая в огромный, сияющий Тронный Зал. Пустой. — Ладно, давай быстренько сожжем этого выскочку и этот мир к чертям. Меня эта бесконечная бойня достала уже до самой печенки. Хочу выбраться отсюда. Домой. В душ. В свою кровать. Хочу забыть.

— Достало убивать «друзей»? — спросила Белла. Ее вопрос повис в воздухе, острый как нож.

Я замер. Кровь прилила к лицу, вены на висках вздулись и застучали. Я медленно повернул голову, мой взгляд, полный немой ярости, упёрся в высокий потолок. Моя рука сжалась в кулак так, что костяшки побелели даже под броней.

— Извини, — ее голос прозвучал без тени сожаления. — Перегнула. Могу перенести тебя прямиком на квартиру, если хочешь закончить сейчас. Без финального аккорда.

— Ого, а кто это у нас такой? — Голос. Прямо у меня за спиной. Холодный. Насмешливый. И титаническая хватка на моей шее. Броня экзоскелета затрещала, сенсоры завопили о перегрузке. Меня оторвали от пола, как котенка. — С моей новой силой тебе не совладать, предатель. Ты жег мои города. Убивал моих людей. Крал то, что принадлежит мне по праву сильнейшего.

Я дёрнулся, пытался разжать пальцы, впившиеся мне в горло. Бесполезно. Сила была чудовищной. Схватившись одной рукой за его запястье, я мысленно призвал секиру – вонзить ее в бок, в шею, куда угодно! Топор дернулся в ножнах… и замер. Поле подавления? Часовщик с легкостью швырнул меня через весь зал. Я врезался в золотую стену, оставив вмятину, и рухнул на ковер. Прежде чем я успел вскочить, в меня ударили молнии – мои же собственные, выпущенные из артефактов на поясе по мысленной команде! И одновременно – град энергетических импульсов из его ладони. Я катился по полу, броня дымилась, сенсоры мигали аварийными сигналами.

— Хех, — Часовщик стоял неподвижно, лишь вытирая каплю крови, выступившую у него из носа. На его лице играла самодовольная улыбка. — Было трудно перехватить ваш милый портальчик и встроиться в поток. Сражаться с тысячей разъяренных архимагов? Даже для меня сейчас это было бы… самоубийственно. Но ты… — он засмеялся, — ты всех их убил! Сам! И оставил себя здесь совсем одного! Беззащитного! Вот же дурак!

Я вскочил. Включил форсаж ускорителей на максимум. Мои руки метали сгустки атмосферного электричества, выжимая из секиры все, на что она была способна. Молнии били в Часовщика, заставляя его сиреневый барьер трещать и меркнуть. Но в ближний бой… я проигрывал. Катастрофически. Его удары были быстрее, тяжелее. Он бил не просто кулаком – он бил сконцентрированной силой всех своих особенностей. Броня трещала, гнулась. Ребра – нет, не сломались, спасибо улучшениям Элдрина, но боль была адской.

— Держи усиление! — крикнула Белла. С ее щупальца выстрелил сгусток золотистой энергии и вонзился мне в грудь. Тепло, мощь, ясность мысли. Я успел среагировать на его рывок. Мой встречный удар пришелся точно в челюсть. Хруст кости был музыкой. Половина его лица сползла вниз, как маска из плоти, обнажая зубы и кость. Регенерация работала, но медленно, слишком медленно! Еще удар – и исковерканное лицо стало еще хуже. — Жаль, ты урод, — прошипел я, вгоняя лезвие секиры ему в грудь и выжимая весь накопленный в ней заряд. Миллионы вольт. Сиреневый барьер погас. Тело Часовщика затряслось в конвульсиях, задымилось. — Игра окончена.

Я отпихнул обуглившееся тело к стене. — Переноси! — крикнул Белле. Но прежде чем она среагировала, мой шлем сорвало с головы невидимой силой, и в грудь врезался кулак, обернутый сгустком гравитационной энергии. — Пхе! — Воздух вырвался из легких вместе с кровью. Я отлетел, кувыркаясь.

— Пока не наступит полнолуние, а океан не высохнет до дна, я буду регенерировать! Бесконечно! — Часовщик поднимался. Его тело исцелялось с пугающей, нарастающей скоростью. Свинья, наевшаяся Энергии Веры из бассейна! Я включил свою "Ауру Антисюжета" – особенность, гасящую сюжетную броню – на максимум и ринулся вперед. Секира взметнулась – и его правая рука отлетела к стене. — Почему?! Почему не отрастает?! — Он застыл в шоке, глядя на культю.

— Знакомься с этим топором поближе, — я подбросил секиру вверх и поймал ее на излете, вкладывая в удар всю ярость, всю боль, всю накопленную мощь Маны и Веры. — Он создан резать таких, как ты. Главных героев с силой шире рек и выше гор. Особенно когда они слишком надеются на свою неуязвимость.

Лезвие прошло через шею, как через воздух. Голова Часовщика с выражением абсолютного непонимания покатилась по алом ковру.

— Бей его! — Раздался чужой крик. Две стены Тронного Зала взорвались вовнутрь. Сквозь дыру влетели два гигантских, шипастых боевых молота, каждый размером с автомобиль. Они зависли на миг… и рванули ко мне, разгоняясь до гиперзвука. — Фух, голова уже отрастает! Продержитесь!

Я едва успел сообразить, что это за голос, когда первый молот врезался в меня. Броня экзоскелета, выдержавшая взрывы и удары богов, сдалась под этим чудовищным воздействием. Она смялась, треснула, разлетелась на куски. Меня отшвырнуло через весь зал, я пробил десяток перегородок, пока не рухнул в груду золотого мусора где-то в соседнем здании. Боль. Все тело было одним сплошным синяком. Ребра… одно или два точно сломаны. Голова гудела. Но я был жив. Экзоскелет принял основной удар. Без него я был бы пятном.

— Ты что творишь?! — Белла материализовалась рядом, ее голос был на грани паники. — Он же тебя сейчас добьет! Главный герой! Его голова уже…

В помещение ворвались трое. В экзоскелетах, стилизованных под футуристические рыцарские доспехи – тяжелые, угловатые, сияющие недобрым светом. Наверное, его верные "рыцари", те самые забытые гении. Они увидели меня – полураздетого, залитого кровью, выбирающегося из-под обломков – и без лишних слов ринулись в атаку. Удары сыпались градом – быстрые, точные, нечеловечески сильные. Кулаки, пинки, энергетические импульсы из встроенных в броню эмиттеров. Я едва успевал прикрывать голову, уворачиваться, подставлять менее поврежденные части тела. Без экзоскелета я был медленнее, слабее. Но не беспомощным. Годы ада научили драться в любой ситуации.

— Стойкий, сволочь, — прошипел один из них, его удар скользнул по моему предплечью, оставляя кровавую борозду. — Даже без железяки. Жаль, мечей не прихватили. Прикончили бы сразу.

Следующий его удар я поймал. Моя окровавленная ладонь сжала его бронированный кулак в тиски. Хруст композитного пластика и костей под ним был громким. — Ага! — Рык боли. Я мысленно призвал секиру – она влетела в мою свободную руку – и одним мощным ударом разрубил врага от плеча до бедра. Искры, кровь, масло. Двое оставшихся зависли на миг, шокированные… и их экзоскелеты загудели, засверкали. Они включили свои ускорители, выйдя на скорости, сравнимые с моими на пике. Бой превратился в бешеный танец смерти среди золотых руин. Я видел их движения на долю секунды раньше благодаря ускорителю, но моё тело было избито, реакция притуплена. Каждый пропущенный удар стоил крови. Каждая ошибка могла стать последней. Но я держался. Держался на ярости, на ненависти, на отчаянии. И на знании, что они… просто пешки. Как и я.

— Мне нужно больше! Больше силы, Белла! — мысленно заорал я. — Следующие будут еще сильнее!

Часовщик стоял уже на ногах. Его голова была цела, шея затянулась жутковатой розовой пленкой новой кожи. Все тело окуталось плотным сиреневым сиянием – новым барьером. Еще двое его приспешников – эти были быстрее, опаснее первых – уже заходили мне за спину с немыслимой скоростью. А здоровяк с молотами, стоящий у дыры в стене, уже заносил свою чудовищную дубину для финального удара. — Осторожно! — дико закричал Часовщик своим. — Беги! Он…

Но здоровяк был медлителен в своей тяжелой броне. Я сделал стремительный подшаг под опускающийся молот и со всей силы пнул его в голень. Сустав хрустнул. Гигант рухнул на колено с ревом боли. Секира взметнулась и вонзилась ему в шею, ниже шлема. Резина, металл, плоть – все рассеклось. Еще один труп.

— Ааа!!! — дикий вопль одного из скоростных. Я едва успел развернуться и всадить ему ногой в живот. — Кха! — Он согнулся. Я схватил его за руку и, используя инерцию, швырнул в его напарника. Сила броска была чудовищной. Они врезались друг в друга и в стену с таким треском, что броня смялась, а кости внутри превратились в крошево. Два мокрых пятна на золоте.

— Ты… убил… моих людей… — голос Часовщика был хриплым, нечеловеческим. Глаза горели чистым безумием. — За это… умри медленно!

Он рванулся. Я отбил выпад энергетического кинжала голой ладонью – кость треснула, но я не отпустил. Моя здоровая рука впилась ему в горло. Бросок через бедро. Он грохнулся на спину. Я прыгнул на него сверху.

Удар кулаком. Беззащитное лицо. Кровь, хруст.

Удар. Сиреневая корка на коже треснула.

Удар. Острая, жгучая боль в руке! Из его кожи выросли черные, костяные шипы, пронзившие мою ладонь насквозь! Я рванул руку – шипы впились глубже, рвали плоть. Секира! Она влетела в мою свободную руку. Я отрубил себе пробитую руку по локоть и тут же, тем же движением, вонзил лезвие в его грудь.

Удар. Удар. Удар.

На десятом ударе он перестал дергаться. Перестал дышать. Его глаза остекленели. Но я бил. Бил, пока аура антисюжета гасила его регенерацию. Пока не убедился, что даже его божественная живучесть не справится с этим месивом. Он умер. Окончательно.

— Я собираюсь взорвать это место, — голос Беллы был ледяным, безэмоциональным. Она материализовалась над телом Часовщика. — Цепная реакция высвобожденной Веры и Маны уничтожит этот мир за несколько часов. Химия пространства не выдержит. Хочешь побыть здесь… посмотреть на закат? Или я сама проконтролирую детонацию?

— Хочу домой, — я вытер с лица смесь крови, пота и золотой пыли. Боль от ампутации была тупой, далекой. Шок. — Перенеси меня. Чистого. Без крови и грязи.

— Можно, — она парила ко мне. — Но это будет нечестно. Кровь… она часть пути. Часть оплаты.

— Перенеси. Чистым.

— Как скажешь.

Мгновение невесомости. И я стоял посреди своей комнаты. Знакомый запах спокойствия. Никакой крови. Никакой грязи. Свежая одежда. Рука… цела. Но память тела кричала о боли. Об утрате.

— Искупайся как следует, — голос Беллы прозвучал из ниоткуда. — А через часик поговорим. Обо всем.

Я открыл окно. Свежий, прохладный воздух города моей юности ворвался в комнату. Я снял остатки экзоскелета – теперь это был просто хлам, – и сорвал с себя одежду. Голый, покрытый невидимыми шрамами, я направился в ванную. По пути увидел соседа и его девушку, застывших у двери на кухню с чашками чая. Они уставились на меня, глаза округлились. Я равнодушно скользнул по ним взглядом, прошел мимо, зашел в ванную и включил горячую воду. Шипение пара. Родной звук.

— Плохо? — Голос прямо над ухом. Я вздрогнул так, что чуть не подпрыгнул до потолка. Фантом! Та самая, с которой я однажды пил чай. — Ой, извини!

— Прости-прости! — она замахала прозрачными руками, испуганная моей реакцией. — Шутка! Просто пошутила! Не бей!

— Чего приперлась? — я шагнул в наполняющуюся ванну, пуская струю воды из душа, чтобы создать шум. Горячая вода обжигала приятно. Мыльный раствор вспенился. — Уроки пропускать не собираюсь, если ты об этом.

— Поговорить, — тут же появилась Белла, ее глаз смотрел с необычной серьезностью. — Я знаю, что она... Контролирует тебя. И меня, в какой-то степени. Но из-за нашего коллективного разума она не может менять наши мысли напрямую. Только направлять. Толкать.

— Это я знаю, — я посмотрел на Беллу, пытаясь разглядеть в ее мерцающем зрачке хоть что-то человеческое. — У меня же ускоритель. Я анализировал. Долго.

— Тогда зачем? — вклинилась фантом, ее голос дрожал от неподдельного волнения. — Зачем ты так… подчиняешься? Мы видим, как тебе тяжело! Как ты мучаешься после каждого… после каждого убийства, которое она называет «миссией»!

— Так быстрее, — ответил я просто, погружаясь в воду по шею. Но внутри стало гадко. — И проще. Предсказуемо.

— Мне, когда я была живой, было под триста, — фантом опустилась на край ванны, ее прозрачная рука легла на мое теплое плечо. Ощущение – легкий холодок. — И я знаю одно: легкий путь – это часто путь в пропасть. Или к такому финалу, о котором потом будешь жалеть вечность. Не надо себя мучить. Есть другой путь. Найди его.

Я посмотрел на нее. На ее лицо, лишенное былой ехидны, полное искреннего участия. Странно. Реальная совесть. — Я найду его… когда выберусь из всех этих «миров», — пообещал я, и моя улыбка в этот раз была искренней, усталой. — Белла… надеюсь, в том мире, куда мы идем… ты будешь роковой красоткой. Чтобы глаз не отвести.

— Надейся, — она ответила, и в ее голосе впервые прозвучала… грусть? Или усталость от вечной игры? Но тут же добавила: — Хотя бы фигуру приличную сделай мне!

— Даже фигуры нет?! — я вытаращился на ее парящий глазной шар со щупальцами.

— Нахал! — она фыркнула и исчезла в облачке невидимого пара.

— А ты… бессмертный по дурости, — фантом медленно покачала головой, но улыбнулась. — Одежду твою, что принес с того мира, мы постирали и зашили. На деньги Беллы купили тебе новый комплект – джинсы, футболки, худи. Лежат в шкафу. Отсыхай пока.

Я показал ей большой палец из-под воды и погрузился глубже, закрыв глаза. Кипяток обволакивал кожу, смывая не грязь (ее не было), а невидимую скверну, усталость веков. Тепло. Покой. Хорошего понемножку.

— Блин, — открыл я глаза, глядя на пар, стелющийся к потолку. — Экзоскелета-то нет. Туго будет на следующих «миссиях»… если они будут.

Я вылез из остывающей воды, насухо вытерся большим, пушистым полотенцем. Подошел к зеркалу. Мускулатура, подчеркнутая испытаниями, была рельефной. Лицо… оно изменилось. Резче. Старше. В глазах – глубина, которой не было раньше. И тень. Глубокая тень. Кости казались плотнее, будто спрессованными бесчисленными переломами и ускоренными исцелениями. Воин. Убийца. Палач. Спаситель? Хрен его знает. Я погладил щеку – гладко, без щетины. Хотя бы за этим следил.

Насмотревшись, завязал полотенце на бедрах и открыл дверь ванной. Пора было выходить в реальный мир. Хотя бы до следующего кошмара.

— Мама! — Я запрыгнул обратно в ванну, едва не поскользнувшись. Мое сердце бешено колотилось. Посреди моей спальни, рядом с кроватью, стояла… Женщина. Высокая. Очень худая. Кожа – мертвенно-синяя. Лицо – гладкая маска без глаз, без носа. Только широкий рот, полный мелких, острых, угольно-черных зубов. Она просто стояла. И смотрела. Без глаз. — Ты кто?!

— М? — Материализовалась Белла, ее глаз тут же расширился от ужаса. Она метнулась ко мне, забившись в угол ванной. — Ты кто?! Откуда?!

— В смысле, ты не знаешь?! — я уставился на нее. — Ты же маг космического уровня! Или этот мир вдруг стал магическим? Тут же её крайне мало!

— Здесь… почти нет энергии! — Белла дрожала, ее щупальца сжались в комок. — Ни Маны, ни Веры… ничего! Если она не из Маны… то что она? Кто она? Или… что оно?!

— Ты же суперсильный маг! — я толкнул ее в сторону синей женщины. — Разберись с ней! Быстро!

— А почему сам не разберешься?! — Белла вцепилась щупальцами в мою руку. — Ты же тут главный герой!

— Я её жуть как боюсь! — признался я, анализируя охвативший меня ледяной, иррациональный ужас. Чистый, животный страх перед неизвестным. — Эй! Ты! Кто ты? Что тебе надо?

Синяя женщина медленно повернула свою безликую голову в нашу сторону. Черный рот растянулся в подобии улыбки. Фантом материализовался рядом с ней и… шлепнул ее по макушке ладонью.

— Успокойся, — сказал фантом синей женщине (!). — Они не враги. Она пришла недавно. Говорит, ее прислали в помощь тебе. Командировка, типа.

Синяя женщина оскалила черные зубы, покрутилась на месте и… показала нам с Беллой средний палец длинным, синим пальцем. Фантом снова шлепнул ее по макушке. Она зашипела, но успокоилась.

— Могла представиться нормально, — фантом вздохнул. — Но ей захотелось пошутить. Простите. Боитесь вы ее, потому что она… сделана из другой материи. Не из энергии. Не из плоти в привычном смысле. Из чего-то… чужеродного. Ваше подсознание это ловит и кричит «опасность». Отсюда и страх.

— Ох, — я выбрался из ванны, чувствуя себя совершенно вымотанным. — У меня сегодня был тяжелый день. Очень. Так что, Мангуст, давай знакомиться завтра. Вау… — Я машинально протянул руку, коснулся ее синей, холодной руки… и мгновенно отдернул. Моя ладонь онемела, побелела, покрылась инеем. Ощущение – будто сунул руку в жидкий азот. Боль пришла позже. Острая, жгучая. — Ааа! Чертовщина! — Я посмотрел на свою руку – она была мертвенно-белой, нечувствительной. Обморожение третьей степени? Теперь у меня не было руки… опять. Или пока не было. Отлично. Просто отлично. Конец дня.

Глава 20

— Вообще не понимаю эти понятия, — бормотал я себе под нос, в десятый раз пробегая глазами по одной и той же строке пыльного фолианта. Буквы плясали перед глазами, сливаясь в невнятные каракули. — Как, черт возьми, переводится это слово? Контекст никакой помощи не предлагает.

— Это всего лишь союз "и", — прозвучал над моим ухом ледяной, нетерпеливый голос. Я вздрогнул, хотя давно привык к ее внезапным появлениям. Снежка. Так я мысленно окрестил девушку, чье прикосновение мгновенно покрыло бы мою руку инеем, будь она в настроении. Она стояла за моим креслом, скрестив руки на груди, ее прозрачно-голубые глаза смотрели с откровенным презрением на книгу, по толщине и весу сравнимую с кирпичной кладкой. — Давай ты уже поверишь на слово мне, а не этому древнему артефакту, который явно пережил не один потоп. Мне надоело переводить тебе каждую закорючку по десять раз. Ты что, словарь с функцией "повторение для особо тупых"?

Я отложил книгу, с трудом оторвав взгляд от загадочных символов. Ее присутствие было как постоянный сквозняк в комнате.

— Позволь мне усомниться, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Ты врываешься в мою квартиру, начинаешь вещать о грядущем уничтожении миров – причем исключительно по моей вине, если я не явлюсь куда-то в неведомые дали – и ожидаешь, что нормальный человек тебе поверит с первого слова? Я вот не из таких. Перестраховаться – единственный разумный подход в такой… скажем так, феерической ситуации. Я все равно туда попаду. Рано или поздно.

Честно говоря, эту проклятую книгу я проглотил еще глубокой ночью, пока Снежка спала, свернувшись в углу дивана как кошка. Сейчас я лишь делал вид погруженного в чтение. Это был мой островок спокойствия. Пока я сидел, уткнувшись в пожелтевшие страницы, она меня не трогала. Не пыталась заморозить, не сыпала ледяными упреками, не действовала на нервы. Я просто наслаждался странным, почти гипнотическим ритмом текста. Он был невероятно изменчив: в одних разделах – сухой, как пыль, справочник по неизвестной ботанике на сорок страниц мелкого шрифта; в других – разворачивался эпический роман в трех томах о войнах забытых королевств; а порой текст срывался в лихорадочные заметки на полях, сопровождаемые странными, почти психоделическими рисунками, изображавшими то космические спирали, то хищные растения. Некоторые моменты, несмотря на всю их абсурдность, цепляли воображение.

— Ну хватит уже копаться в этих пыльных манускриптах! — Раздраженный голос Беллы разрезал относительную тишину, как нож. Она материализовалась у окна, ее фигура, казалось, впитывала и без того скудный свет комнаты. — Активируй свой ускоритель уже и давай двигаться! Миров еще сотни ждут, а тебе нужно собрать ресурсы для развития! Целые горы артефактов, кристаллов, знаний!

— В смысле? — Снежка резко повернулась к ней, ее голубые глаза сузились. — Ты хочешь сказать, что он мог ускорить этот процесс? Что мы тут торчим из-за его прихоти?

И началось. Последний час моей жизни превратился в непрерывный поток взаимных упреков, претензий и саркастических замечаний. Две сущности, каждая со своими амбициями и представлениями о срочности, буквально проедали мне плешь. Голова гудела, как улей. В конце концов, мое терпение лопнуло, сознание помутнело от усталости и раздражения. Я просто… отключился. Сдал бразды правления ускорителю – тому самому сложному импланту, что жил у меня в голове и мог на время взять контроль над телом, когда я был не в состоянии. Остальное время я провалился в бездну небытия, а моим телом управлял холодный, безэмоциональный второй пилот.

— Блин, кажется, он реально уснул, — услышал я сквозь пелену возвращающегося сознания голос Беллы. Мое тело в этот момент механически перелистнуло страницу книги. — Точно, отключился. Эй, Снежка, как думаешь, если ему в уши и нос напихать петард, он проснется быстрее или просто переродится сразу в следующем мире?

— Попробуйте только, — мой голос прозвучал хрипло, но с ледяной угрозой. Я открыл глаза, чувствуя, как ускоритель отступает, возвращая мне полный контроль. Голова все еще была тяжелой. — Переходим. Сейчас. Но только при одном условии: полное и исчерпывающее объяснение, что мы там будем делать, куда идти и чего ожидать. Без сюрпризов. Договорились?

— Со мной всегда ясно, — фыркнула Белла, ее тень на стене казалась зловеще большой. — А вот ее мнение, — она кивнула в сторону Снежки, — лучше сразу выбросить куда подальше. Оно только мешает.

— Эй! Ты совсем обалдела?! — Снежка вскипела, и воздух вокруг нее снова начал мерзнуть. — Мой мир на кону! А ты тут со своими таинственными планами!

— Твой мир подождет! — парировала Белла, и в комнате запахло озоном. — Без моих знаний он там сгинет в первую же минуту, а с ним и твои шансы!

Перепалка набирала обороты. Я закатил глаза так сильно, что увидел собственный затылок. Встал, игнорируя ледяные взгляды и искрящиеся разряды напряжения между ними, и направился на кухню. Нужен был чай. Крепкий, горячий, спасительный. Соседа и его подругу не было дома – повезло им. Соседи сверху и слева, наверное, уже свыклись с периодическими криками, странными гулами и перепадами температуры, исходящими из моей квартиры. Жаловаться было бесполезно – кто поверит в "ледяную девушку" и "тень из ниоткуда"?

Ставя чайник, я невольно обратил внимание на внутренние ощущения. Что-то изменилось. Что-то фундаментальное. Чувства тела стали… острее. Касание прохладного фаянса кружки, шероховатость столешницы – все воспринималось ярче, детальнее. Рефлексы, как будто отточенные годами тренировок, срабатывали мгновенно, едва чайник начинал шипеть. Сила… Да, сила явно прибавилась. Я мысленно проверил себя – органы работали в штатном режиме, но их потенциал, их "показатели", как бы это ни измерялось, зашкаливали. Легкие вбирали больше воздуха, сердце билось мощнее и экономичнее. По ощущениям – в три раза выше нормы! Как такое возможно без видимых физиологических изменений?

Вот прямо сейчас. Я поставил кружку на кончик указательного пальца. Не просто удержал, а начал совершать резкие, порой заставляющие кружку подпрыгивать и крениться движения. Но она не падала. Палец, запястье, вся рука работали с невероятной точностью и скоростью, компенсируя инерцию. Ловкость. Она выросла до уровня, о котором раньше можно было только мечтать. Ускоритель? Или что-то еще?

— Хватит уже медитировать над чайником! — хором воскликнули девушки. К ним присоединился едва заметный третий голос – фантом, иногда по приколу или ради момента полупрозрачное мерцающее пятно в углу кухни, а иногда просто человек , что стоит в углу. — Там творится нечто невероятное! Копии миров начали сливаться! Их сюжеты сплетаются воедино!

— Прямо сейчас я пытаюсь стабилизировать процесс, сделать миры более… последовательными, подходящими для пошагового развития, — пояснила Белла, ее голос звучал напряженно, будто она тащила невидимую тяжесть. — Но из-за этого даже одна простая миссия может растянуться на месяцы, если не на год!

— Даже мы, фантомы, обрывки былой реальностей, начинаем влиять на нарождающийся сюжет! — восторженно, с искрами в голосе, добавил фантом. Его форма пульсировала ярче. — Это же невероятно! Мы становимся частью истории!

— Мой мир! — Снежка вдруг бросилась ко мне, ее лицо исказилось от паники. Холодное дыхание обожгло щеку. — Он слился с другими! Если ты не пойдешь туда сейчас, прямо в эпицентр слияния, то все будет потеряно! Конец! Полный крах!

— Стойте! — Я резко отшатнулся, прижимаясь спиной к холодильнику. Холод металла был приятен после ее ледяного дыхания. — Я помогу. Помогу всем, кто в этом нуждается. Но, ради всего святого, объясните толком: ЧТО происходит? КУДА идти? ЧТО делать? И кто эти "копии", "слияния"? Начинайте с азов, будто я пятилетний ребенок, впервые услышавший слово "мультивселенная".

Помните, что такое сюжет? Это не просто последовательность событий. Это фундаментальная сила, двигатель реальности. Он двигает "сцену" и "актеров" – всех, кроме меня и Беллы – для воплощения замыслов, предначертанных для главного героя и его антагониста. Сюжет – это шаблон, матрица. Он есть в каждом мире, пусть и в разной степени проявленности. Он создает клишированные ситуации, заставляет второстепенных персонажей совершать нелепые поступки ради "драматизма", подбрасывает героям рояли в кустах в самый нужный момент. Это закон жанра. Неизбежный.

В нашей уникальной ситуации, из-за моего вмешательства, вмешательства Беллы и даже фантомов – этих отголосков уничтоженных реальностей – сюжетная матрица… задумалась. Она решила, что стандартная схема "герой vs злодей" слишком проста, предсказуема. Слишком скучна для такого уникального стечения обстоятельств. И она начала усложнять. Усложнять кардинально. Как? Путем слияния похожих миров. Представьте сотни, тысячи миров, где действуют схожие правила, похожие герои, похожие угрозы. Сюжет взял и начал сливать их воедино, как капли ртути, перемешивая персонажей, ландшафты, правила. Создавая новые, гибридные, гораздо более сложные и опасные реальности.

Вот что произошло. Из первоначального хаоса сотен тысяч будущих миров образовалось двадцать. Но какие это миры! Каждый – уникальный сплав, коктейль из сюжетов, правил, магии, технологий и опасностей. Каждый со своими условностями, спецификой, непредсказуемостью. Услышав сначала цифру "сотни тысяч", а потом – "двадцать", у меня чуть не случился сердечный приступ от масштаба катастрофы. Или возможности? И все же это хорошо, что количество копий снизилось до приемлемых чисел.

— Значит… это место, куда мы идем… там будет и мой мир? — Снежка обратилась к Белле в виде летающего глазика. Глаз медленно вращался, излучая тусклый розовый цвет свет.

— Нет, — лаконично и безжалостно ответила Белла. Ее голос потерял всякие нотки игривости. — Милочка, я уже поняла, кто ты и откуда. И если ты будешь продолжать мешать и тянуть его в свою западню, я сотру тебя в пыль. Твой мир будет ПОСЛЕ. Только после того, как мы разберемся с ПРИОРИТЕТНЫМИ задачами. И только тогда ты сможешь делать там что угодно. Поняла? После.

— Но ты же обещала! — В голосе Снежки прозвучал такой надрыв, такая детская обида и отчаяние, что стало не по себе. Из ее глаз хлынули ледяные слезы. Они падали на линолеум кухни с тихим т-тик, т-тик и мгновенно замерзали, образуя мелкие кристаллические звездочки. Температура в комнате стремительно поползла вниз. Минус пять… минус десять… Дыхание стало выходить белыми клубами, пальцы начали неметь.

— Я! Сказала! ПОТОМ! — Белла не кричала. Она шипела. Каждое слово било, как молот, насыщая воздух невыносимой, первобытной жутью. Это был страх, выходящий за рамки понимания, древний и абсолютный. Давление в висках, ледяная рука, сжимающая сердце. Мое сердце. Оно захлебнулось, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я почувствовал, как темнеет в глазах. Но в ту же долю секунды внутри что-то щелкнуло. Ускоритель. Холодный, безэмоциональный. Он перехватил управление вегетатикой, заставил сердце биться ровно и сильно, вытеснив накатившую панику. Он не чувствовал страха перед Беллой. Только оценивал угрозу. — Давай-ка лучше сосредоточимся на наших делах, выполним их быстро и чисто, а потом я лично прослежу, чтобы ты получила свой шанс. Хорошо? — Ее голос вернулся к подобию нормальности, но тяжесть в воздухе осталась.

Снежка, словно по мановению волшебной палочки, перестала плакать. Ледяные слезы исчезли. Она лишь кивнула, опустив голову, и отошла к окну, обхватив себя руками. Температура в комнате начала медленно подниматься обратно к норме.

— Фантом, — Белла повернулась к мерцающему пятну. — Займи ее. Развлеки. Покажи что-нибудь… эфемерное. Главное – не давай ей ни к кому прикасаться. Особенно к обычным людям за стенами этой квартиры. — Ее взгляд скользнул по мне. — Полиция у нашего дома уже не раз появлялась. Сюжет здесь… особенный. Он считает главными героями блюстителей закона и мирных обывателей. Моего протеже здесь может убить даже случайная шальная пуля, не говоря уже о прямом конфликте. Или кирпич с крыши. Если он посмеет сопротивляться "закону" или "мирным жителям" – его шансы упадут до нуля. Сюжет не потерпит буйных аутсайдеров.

Я глубоко вдохнул, закидывая шок от услышанного куда-то на самое дно сознания. Пришло время действовать. Надо было проверить готовность. Секира - при мне всегда. Пистолет – при мне, затвор взведен, магазин полон. Экзоскелета, увы, не было – остался на "металлоломе". Броня? Только обычная одежда. Никакой защиты. В общем, готовность моя была на уровне "герой без страха и упрека, но с большим риском для жизни". На все сто процентов самоубийственной уверенности.

Перенос.

Ощущение было похоже на падение в холодную воду, но без всплеска. Просто резкая смена всего: света, звуков, запахов, гравитации. Я открыл глаза. Тусклый свет лампочки под потолком, запах дезинфектанта с примесью чего-то затхлого. Я сидел. На унитазе. В тесной, обшарпанной кабинке общественного туалета. Перед глазами – стена, испещренная граффити, царапинами и… иероглифами. Совершенно незнакомыми. Непонятными.

Я попытался встать – и тут же рухнул вперед, едва успев выставить руки. Они ударились о холодный кафель. Слабость? Паралич? Я попытался напрячь ноги… и осознал страшное. Ниже пояса – ничего. Никаких ощущений. Как будто ног просто не существовало. Паника кольнула сознание и привычной для моего времени дыхательной техникой успокоил себя.

— Что за… — Я поднял дрожащую руку, потрогал свое лицо. Кожа была гладкой, слишком гладкой, но… бугристой? Я снял очки – толстые, в роговой оправе. Поднес руку ближе к глазам. — Прыщи?.. Это прыщи?! — воскликнул я шепотом, охваченный абсурдным отчаянием. — Черт, у меня прыщи! И очки! Я что, снова…

Я ощупал себя. Мускулатуры, к которой привык, не было. Тело было тощим, почти детским. Я выглядел на семнадцать, от силы, и чувствовал себя… убого. Хрупко. И главное – эта страшная пустота ниже пояса. Я нащупал спину под тонкой тканью рубашки. Там было что-то жесткое, плотное. Корсет? С трудом, балансируя на одной руке, я спустил штаны. И увидел. Катетер. Трубочка, уходящая под одежду к прикрепленному к бедру мешку.

— Нет! — Я в отчаянии ударил кулаком по стенке кабинки. Боль резко пронзила костяшки. — Ай! Что за… почему так больно?!

Я сглотнул ком в горле. Шок, гнев, унижение. Ускоритель молчал, обрабатывая данные. Я вытер очки о рубашку, надел их. Мир снова стал четким, хоть и неверным. Осмотрелся в поисках спасения. У стены кабинки стояли костыли. Старые, потертые, с резиновыми накладками на подмышечных упорах. С трудом, цепляясь за стену и унитаз, я поднялся, вставил руки в упоры. Открыл дверь кабинки, чудом удержав равновесие, и, подставляя костыль, допрыгал до ближайшей стены. Опираясь на нее, осмотрелся.

Туалет был большим, но запущенным. Три раковины, одна отсутствовала полностью, у другой не было крана. Третья… была деревянной? Странный анахронизм. Стены покрыты плиткой, местами отбитой, обнажая кирпич. Пол грязный, но без явных следов нечистот. В целом – сносно, если не считать атмосферы заброшенности и легкого запаха плесени. Свет от единственной лампочки падал желтовато, создавая длинные тени.

— Вот же проблема, — пробормотал я, подойдя к уцелевшему осколку зеркала над деревянной раковиной. В отражении смотрел на меня худощавый парнишка-азиат. Лицо подростка, покрытое свежими прыщами. Волосы черные, торчащие в разные стороны. И… тонкий, белый шрам, пересекающий левую скулу от виска почти до уголка рта. — Я… азиат. Подросток. Урод. — Слова вырвались сами, наполненные горечью. — Настолько несправедлива жизнь. Эх! Где я вообще? И где Белла?

— Белла? — раздался неожиданный голос из соседней кабинки, звучащий сонно и раздраженно. — Здесь кто-то есть?

Дверь скрипнула, и из кабинки вышел парень. Мой ровесник, судя по виду, но контраст был разительным. Он был крепко сбит, в простой майке и потертых джинсах, обнажавших мускулистые руки без единого шрама. Его взгляд, сначала заспанный, мгновенно сфокусировался на мне, на костылях, и стал оценивающим.

— Ты спал в туалете? — спросил он без особого удивления, скорее с долей брезгливости. — Где вообще мы? Что за дыра?

— Где спать – личное дело каждого, не? — грубо парировал я, стараясь скрыть растерянность за маской раздражения. Самостоятельно анализировал речь, манеры, среду. — И вообще, чего инвалид делает в опасной локации? — добавил он, его взгляд скользнул по моим ногам.

— Локации? — переспросил я, делая вид, что не понял.

— А, так ты один из тех, кого сюда закинули? — он неправильно истолковал мое непонимание. Его лицо скривилось в подобие презрительной жалости. — Я так одного одноклассника как-то в подобную дыру отправил. Меня потом чуть не скрутили – незаконно это. Еле ноги унес, спрятался здесь. Ждал, пока страсти улягутся, но дверь в мой мир закрылась.

В этот момент мои уши, несмотря на шум в голове, уловили другой звук. Сбивчивое, хриплое дыхание. Быстрые, неловкие шаги. Шарканье. Звук приближался по коридору снаружи туалета. Не человеческий.

Я инстинктивно оттолкнулся от стены и, балансируя на костылях, отпрыгнул в сторону от входа в туалет. Уперев один костыль в пол для устойчивости, я приготовил второй, держа его как дубину. Сначала вбежал парень, которого я не ощущал. Чуть не огрел его костылём.

Следующее существо, ворвавшееся в туалет, было отвратительно. Ростом с подростка, но сгорбленное. Длинный, мясистый нос свисал почти до груди. Все тело покрывала редкая, но густая щетина. Оно хрипело, его маленькие глазки дико метались. Увидев нас, оно издало нечленораздельный вопль: — Ыыаыпы! — и из складок грязной одежды выхватило короткий, кривой нож. — Ыыы!

Клинок свистнул в воздухе, летя прямо в мою грудь. Находясь на костылях, я был крайне неустойчив. Быстренько рассчитал траекторию. Я не пытался увернуться – вместо этого резко бросил вес вперед и вниз, намеренно падая на пол. Нож просвистел над головой. Я упал, но тут же, оттолкнувшись руками, подполз к существу, которое зашипело от неожиданности. Оно казалось физически слабее меня в этом новом теле. Я навалился на него всем весом, прижав к грязному полу.

Дальше был тупой, яростный махач. Я бил кулаками в это морщинистое, покрытое щетиной лицо, в длинный нос. Раз за разом. Кости хрустели под ударами. Теплая, липкая кровь брызгала на руки, лицо. Существо сначала билось, царапалось, потом лишь хрипело, и наконец затихло. Я бил еще, пока шуточно не выдал сигнал: "Угроза нейтрализована. Биоэнергия поглощается".

Я остановился, тяжело дыша. Кровь с размозженной морды существа… стекала, но не просто текла. Она словно втягивалась в царапины на моих костяшках, в ссадины. И по мере этого… боль уходила. Царапины затягивались. А потом… я почувствовал легкое покалывание в пояснице. Ощущение, будто отлежал ногу.

— Боль… исчезает? — прошептал я. Покалывание спускалось ниже. По бедрам… по коленям… — Ой! — Я непроизвольно дернулся. — Я… я свой зад ощутил! И ноги!

Ощущение было странным и чудесным. Мурашки, легкое онемение, сменяющееся приливом тепла. Я осторожно присел на корточки, все еще держась за костыль. Залез рукой в штаны, нащупал катетер. Он уже не был нужен. Я аккуратно вытащил его. Мешок с мочой, прикрепленный к бедру ремнями, я отцепил и швырнул в дальний угол.

— Интересно, — пробормотал я, глядя на труп. Я взял его же нож – грубо сделанный, но острый. Подтянул тело за волосатые ноги поближе. Без лишних сантиментов, движимый холодным любопытством, я вскрыл грудную клетку, стараясь найти источник странной энергии, что исцелила меня. Раздался звук рвоты – парень у раковины не выдержал зрелища. — М-да, — вздохнул я, прекращая вскрытие. — Значит, просто убивать их. И поглощать силу. Примитивно, но эффективно.

Я поднялся. На ногах! Шатко, неуверенно, но я стоял без костылей! Я взял их в руки – пока как страховку. Оглядел двух парней. Тот, что вышел из кабинки (Первый), смотрел на меня с откровенным ужасом и отвращением. Тот, что был у раковины (Второй), был бледен как полотно, но в его глазах читался скорее шок и… странное любопытство.

— Стой! — хором сказали они, когда я направился к выходу из туалета. — Там опасно! Один ты не выживешь! Мы… мы с тобой пойдем.

Я лишь пожал плечами. Мне было все равно. Я двигался, шаркая ногами, чувствуя, как грязь прилипает к подошвам дешевых кроссовок. Главное – я снова чувствовал ноги! И с каждым шагом ощущения становились четче, увереннее. Я ждал не дождусь, когда связь с Беллой восстановится. Без ее знаний, без ее ориентиров в этом хаосе, мне было… одиноко. И страшновато.

Коридор за дверью туалета был длинным и мрачным. Светильники горели через один, отбрасывая глубокие, зловещие тени. Стены были окрашены в грязно-желтый цвет, местами покрыты потеками и… темными пятнами, похожими на кровь. Я присел, потрогал одно такое пятно. Консистенция, цвет… На основе оксида железа. Имитация засохшей крови, — прошептал я про себя. Театрально.

Бесконечный коридор через несколько сотен метров начал прерываться дверями. Классы? Кабинеты? Я толкнул первую попавшуюся. Пусто. Парты, стулья, доска. Окна закрашены изнутри темной краской. Мои "напарники" сразу же разбрелись по помещению, лихорадочно обыскивая парты, сумки, шкафы. Искали еду, воду, что-то полезное.

Я присоединился. В одной из сумок нашел пачку сухарей, несколько шоколадных батончиков и пару бутылок с водой. Натянул ее через плечо. Потом нашел рюкзак побольше, вытряхнул из него учебники с незнакомыми иероглифами, и переложил туда свои находки, добавив еще кое-что из других парт – пару консервов, бинт, карандаши. Первый и Второй тоже набили свои карманы и нашли по рюкзаку. Мы молча перекусили сухарями и шоколадом, запивая водой. Энергия понемногу возвращалась.

Мы методично обыскивали кабинет за кабинетом, пока в тишине не грянул резкий, оглушительный звук. Выстрел. За ним второй. Где-то близко. Мы замерли как статуи, вжавшись в стены или под парты. Даже дыхание затаили.

— Новички не появились? — громко, с раздражением спросил мужской голос где-то в конце коридора. Голос звучал устало. — Надеюсь, они не угодили прямо в лапы к носатикам. Здесь же еще ни одна группа егерей не отметилась.

— Да брось, — ответил женский голос, легкомысленный. — Кого тут бояться? Сильнее задохлика-подростка никого нет. Разве что крысы.

— Тихо! — третий голос, мужской, низкий, властный и… странно вдохновляющий, как труба перед атакой, перебил их. — Вашими криками вы монстров сюда сманите, и они новичков растерзают толпой. Тишину!

В этот момент Второй (тот, что был у раковины) вдруг вскочил из-за парты, опрокинув ее с грохотом.

— Мы здесь! — завопил он, его голос дрожал от страха и надежды. — Спасите нас! Помогите!

Дверь кабинета распахнулась с такой силой, что она чуть не слетела с петель. В проеме возникли три фигуры в одинаковых серых плащах с капюшонами и матовых шлемах, скрывающих лица. На руках – компактные автоматы. Стволы немедленно нацелились на нас.

— Руки вверх! Не двигаться! — скомандовал властный голос. Главарь.

Мы подняли руки. Деревянная парта не была защитой от этих стволов. Мы стояли, ожидая. Трое вошедших медленно приближались, оружие не опуская.

— Есть еще кто-нибудь из новичков? — спросила та, что с женским голосом. Ее автомат был направлен на Первого.

— Нет, — быстро ответил Первый (из кабинки). — Только мы трое.

— Точно? — она повернула ствол ко мне. — Может, видели кого по пути? Слышали?

Оба моих спутника энергично помотали головой.

— Что ж… Жаль, — вздохнул главарь. Его ствол был направлен мне в грудь. — Мы вынуждены…

Он не закончил. Тяжелый металлический карандаш, валявшийся на парте рядом со мной, вонзился ему в горло с такой силой, что острие вышло сзади. Он захрипел, захлебнулся кровью, упав на колени: — Ххх!!!

В того, кто стоял ближе ко мне (тот, что с легкомысленным голосом), полетела папка с бумагами. Пока он инстинктивно отбивал ее рукой, я, все еще держа в другой руке костыль, бросился вперед, падая на него. Мы рухнули на пол. Я всадил нож – тот самый, кривой – ему под ребра, раз за разом, пока тело не обмякло.

Первый и Второй набросились на женщину. Они валили ее на пол, выбивая оружие. Когда я встал, отряхиваясь, с ножом в руке, с ней уже было покончено – ее прижали, скрутили руки. Удивительно, но она почти не сопротивлялась. Я подошел, глядя на своих "подельников". Они выглядели дико возбужденными, но не испуганными. Опытными.

— Отпустите! — зашипела женщина, когда я присел рядом. — Я егерь! Вы обязаны меня слушаться! Вы же рабы системы!

Я ткнул ее ножом в бок. Не глубоко. Просто чтобы напомнить о серьезности положения. И… она замолчала. А потом заговорила. Охотно, подробно, словно под гипнозом. Я насторожился. Анализировал ее речь на предмет лжи – сигналов не было. Но послушность после одного тычка? Я с подозрением окинул Первого и Второго. Что это? Ее особенность? Или их влияние?

Она рассказала только суть. Это место – Локация. Здесь водятся монстры (вроде "носатика"). Убивая их, ты становишься сильнее, быстрее, выносливее – поглощаешь их "сущность". Еда, вода, базовые вещи иногда появляются сами по себе в кабинетах. Главное: умирая, ты воскресаешь в точке своего первого появления (спауна). Но точку можно изменить, если найти особый предмет – "якорь". И самое страшное: чем чаще умираешь, тем больше теряешь при воскрешении. Силу, ловкость, здоровье… Вплоть до полной инвалидности или окончательной смерти. Ресурс ьела не бесконечен.

— Спасибо, — я неожиданно погладил ее по голове, как ребенка. Со шлемом это выглядело странно. — Надеюсь, у тебя хватит сил и удачи выжить здесь одной. Оружие и снаряжение мы забираем. Это наша добыча.

Мы сняли с них все: плащи, шлемы, разгрузочные жилеты с магазинами, ножами, бинтами, фонариками. Оставили в нижнем белье. Под плащом женщины оказалась девушка лет двадцати пяти с короткими, платиново-белыми волосами и острыми чертами лица. Красивая и смертельно опасная. Теперь – безоружная. Мы забрали три автомата, патроны, снаряжение. Стали выглядеть как партизаны из апокалипсиса.

Карты у нас не было. Что это за место, как оно работает, кто такие "егеря" по-настоящему – она не сказала. После информации о воскрешении тратить время на допрос с пристрастием было глупо. Ее возвращение могло быть мгновенным и… неприятным. Решили исследовать локацию сами.

В одном месте коридор раздваивался. В конце каждого ответвления – лестницы: вниз и вверх. Я подошел к закрашенному окну рядом с лестницей наверх. Хотел понять, на каком мы этаже. Постучал костылем. Глухо. Не стекло. Присмотрелся к краске – видны мазки кисти. Я отошел к следующему "окну". Картина была другой – вид на ту же улицу, но с иного ракурса. Имитация. Высоту определить невозможно. Весь "вид" – нарисованная иллюзия.

— Думаю, тут и думать нечего, куда идти, — сказал Первый (из кабинки), постукивая прикладом автомата по ноге. Он смотрел вниз, в темный пролет лестницы.

— Да, — кивнул ему Второй (у раковины). — Вниз. Ближе к выходу, наверное.

— Ты прям мои мысли читаешь, — Первый уважительно кивнул. — А ты? — Он повернулся ко мне.

— Я – наверх, — ответил я, глядя вверх по лестнице. Интуиция? Или просто желание идти наперекор?

Они переглянулись. Молча. Без слов. Их взгляды встретились, что-то прочитали друг в друге. Договорились. Затем они посмотрели на меня… и их лица исказились чистым, животным ужасом. Они рванули вниз по лестнице, не оглядываясь.

Я едва успел понять, что происходит, как почувствовал за спиной тяжелое, горячее дыхание. Запах падали и серы. Я резко развернулся, швырнув костыли, и навел автомат. Слабая мускулатура нового тела едва удержала оружие. Я нажал на спуск.

Грохот выстрелов оглушил в замкнутом пространстве. Патроны кончились быстро. Я видел, как пули рикошетят от чешуйчатой шкуры существа, стоявшего на площадке передо мной. Ящер. Ростом со меня, но втрое шире, мускулистый, с пастью, полной кинжаловидных зубов. Его желтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня без страха, лишь с холодной яростью. Броня.

Я выбросил пустой автомат. Остался только нож. Жаль, у егерей не было гранат.

— Ну давай, — я сделал презрительный жест ладонью, призывая его и просчитывал углы, дистанции, слабые места. Шея? Суставы? Глаза?

Ящер рыкнул, низкий звук заставил задрожать стены, и бросился вперед. Его огромная туша заполнила проем. Я ждал. До последнего. Пока его когтистая лапа не была в сантиметре от меня. Тогда я резко отпрыгнул в сторону, на лестничную площадку. Ящер, не сумев затормозить, пронесся мимо, по инерции прыгнув за мной. Он повернул голову, открывая чешуйчатую шею под челюстью.

Я не думал, интуитивно управлял телом. Я прыгнул навстречу, вцепившись одной рукой в шершавую кожу на шее, другой – с ножом – нанося яростные, точные удары в одно и то же место, где чешуя была мельче и тоньше. Горячая кровь хлынула фонтаном, обжигая кожу, шипя и испаряясь, обнажая рану. Ящер взревел от боли и бешенства.

— Сейчас ты пожрешь у меня мяса, тварь! — зарычал я, чувствуя, как мышцы ящера напрягаются для броска.

Но он не успел. Мои удары нашли артерию или что-то жизненно важное. Чудовищное тело вдруг обмякло. Голова бессильно упала мне на плечо, а вся туша рухнула вниз, придавив меня своим весом к ступеням. Я едва не задохнулся. Но был жив.

— Тебя жрать буду я! — прохрипел я, выкарабкиваясь из-под еще теплого тела. И в этот момент… волна тепла, силы, невероятной энергии хлынула через меня. Сухожилия натянулись, мышцы наполнились силой. Я выпрямился во весь рост. Ощущения достигли кончиков пальцев ног! Инвалидность исчезла полностью! Я машинально пригладил волосы со лба… и понял, что очки потерял при падении. Но мир вокруг был четким, ясным. Зрение вернулось к норме.

— Руки верх! Медленно! — Резкий окрик. Что-то круглое и твердое ткнулось мне в спину. Автомат? — Ничего себе… Он один завалил старого бронеспинного? Гений что ли? — Это был голос знакомого, которого через минуту знакомства убил..

— Развернись. Медленно, — приказал другой голос. Его коллега. — Это ты убил тех троих егерей. В туалете.

Я медленно повернулся. Передо мной стояли двое мужчин. Наведенные на меня стволы дрожали. Но не от страха передо мной. От страха перед тем, кто стоял за ними. Парень. Лет восемнадцати. Коротко стриженные седые волосы. Лицо изрезано шрамами. Одет в простую майку и расстегнутую олимпийку, под которой виднелись сложные, темные татуировки. Его глаза… это были глаза вивисектора. Холодные, всевидящие, лишенные всякой эмпатии. В них читался лишь профессиональный интерес и… усталость.

— Тихо, — он положил руки на плечи егерей. Его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей. — Не повышайте уровень стресса. Сейчас он бы вас убил за секунду и напал на меня. Что привело бы к его гибели. И это было бы максимально глупо. Такой… кадр… не должен сгнить здесь. — Он смотрел прямо на меня. Его взгляд сканировал, взвешивал, оценивал потенциал.

— Локация? — спросил я его, игнорируя дрожащие стволы перед собой. Подсознание выдавало предупреждение: "Крайне высокая угроза. Неизвестный очень силён".

— Да, — он кивнул. Его губы тронула едва заметная усмешка. — Мы так называем такие места. Пороги между мирами. Сюда попадают люди извне. Новички. Иногда – как ты. Иногда – как они. — Он кивнул на них. — Здесь они убивают местных тварей, становятся сильнее. Мы – Егеря – открываем эти пороги извне, очищаем локации от неразумной агрессии и эвакуируем обычных людей, случайно попавших сюда.

— Значит, монстров здесь больше нет? — уточнил я.

— Нет. Мы зачистили этот сектор до вас.

М-да. Грустно. Значит, источник "опыта" иссяк. Ладно, может, пойти с ними? Делать нечего. Я открыл рот, чтобы ответить…

И в этот момент спины только недавно убитых мною взорвались кровавым туманом. Огромные дыры на выходе. Они рухнули на пол, не успев понять, что произошло. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону, вниз по лестнице, уворачиваясь от струи крови и ошметков плоти. Липкая, теплая жидкость забрызгала лицо и руки. Я сдержал гримасу отвращения.

— И за что их? — спросил я, вытирая лицо рукавом. Мой голос звучал удивительно спокойно. Я смотрел на человека с татуировками. Он медленно опускал огромный пистолет, из ствола которого валил дымок. — Они же новички. По вашим же правилам.

— Новичков убивать нельзя, — согласился он, его голос не изменился. Он спускался ко мне по ступеням, наступая в лужи крови. — Егеря при любом раскладе воскреснут целыми. А вот новички… могут стать инвалидами. Или умереть окончательно. С каждым воскрешением шанс растет. — Он остановился в паре метров от меня. Его глаза-буравчики впились в меня. — Кстати, их двоих ты же убил?

— Да, — ответил я прямо. Врать было бесполезно. Его взгляд читал правду.

— Давай я не буду вытягивать из тебя слова, — он сделал шаг ближе. Давление усилилось. Воздух стал густым. — Они хотели убить вас, когда поняли, что других новичков нет? — угадал он.

— Да, — я кивнул. — Узнали, что мы одни, и решили ликвидировать. Говорили что-то про "распоряжение" и "ненужных свидетелей". Больше нечего рассказывать.

— Всё? — Его тон не изменился, но угроза стала осязаемой, как нож у горла. — А КАК убил? Детали. Мне нравятся детали.

— Одному – карандаш в горло. Второму – нож в ребра, пока он бумагами отбивался. — Я встретил его взгляд. — Давай не будем излишне жестокими. Просто решим все словами. Ладно? — Я протянул ему руку. Жест примирения? Проверка?

Он посмотрел на мою руку, потом в мои глаза. Его губы снова дрогнули в подобии улыбки.

— Ладно, — он сжал мою руку. Его пальцы были как стальные тиски. Боль пронзила кость, хрустнули фаланги. Я не подал виду. — Но ответить за гибель моих людей ты все равно должен. Должен будешь.

Его глаза обещали, что расплата будет долгой и не обязательно смертельной. Но очень, очень болезненной.

Глава 21

— Вы подрались, — монотонно, словно зачитывал прогноз погоды, произнес молодой темнокожий полицейский. Его пальцы листали отчет в потрепанной папке. — Один оппонент лишил другого глаза, второй, в свою очередь, сломал обидчику три ребра и руку в двух местах. К моменту прибытия патруля егерей, вы оба представляли собой картину, достойную отделения интенсивной терапии, избитые друг другом до состояния полусмерти. — Он шлепнул папкой на металлический стол с глухим стуком. Звук эхом отозвался в почти пустом кабинете. — Так-то вот, граждане. В локациях, как вы могли заметить, действует своеобразный… правовой вакуум. И драка двух новичков, пусть и с такими живописными последствиями, сама по себе криминалом не считается. Особенно если все участники остались в строю и официальных заявлений не поступило. Хотя, — он бросил оценивающий взгляд на мощную фигуру парня с перевязанной головой и гипсом, затем на меня, — уровень повреждений впечатляет. Живописно.

— Но одного убийцу же вы поймали и посадили! — вспыхнула женщина рядом со мной – мать того самого татуированного парня, чьи кости я так старательно пересчитывал в пылу локационной разборки. Ее палец, острый как стилет, резко ткнул в мою сторону. — Почему вы этого не посадите? Он же явно неадекват! Смотрит как… как пустота!

Полицейский вздохнул так глубоко, что, казалось, втянул в себя всю духоту и безнадегу участка.

— Женщина, тот человек, — он подчеркнуто медленно произнес, — систематически, с предумышленной жестокостью, убивал егерей и новичков внутри локаций. Нарушил базовый Кодекс Выживания. За что и получил не условный срок, а реальный отсидки в Изоляторе на Третьем Уровне. Ваш сын и вот этот новичок, — он кивнул сначала на парня с гипсом, потом на меня, — пока что предъявляют друг другу претензии разве что эстетического характера. И, кстати, — его взгляд скользнул по мощной фигуре парня, затем остановился на моей, менее внушительной, — удивительно, как егерь проиграл новичку. Загадка для нашего психолога. — Он пожал плечами, изображая беспомощность. — Но если вы настаиваете… формально могу привлечь новичка за хулиганские действия, повлекшие тяжкий вред здоровью. Двое-трое суток в местном «кутузе». И точка.

— Посадите! — выпалила она, не задумываясь. Лицо ее было багровым от праведного гнева. — Нечего таким отморозкам шататься на свободе! Только и ждут, кого бы покалечить!

— Тогда пройдёмте, — полицейский лениво достал из-за пояса матовые стальные наручники. Звякнули они зловеще. — Руки вытяните вперед. Ладонями вниз.

Он обратился не ко мне, а к парню напротив, к ее сыну.

— Стойте! — взвизгнула мать, вскакивая так резко, что стул с грохотом опрокинулся. — Не моего сына! ЭТОГО! Вот этого негодяя! — Ее палец снова ткнул в мою сторону, едва не задев глаз.

— Ну, драку-то начал, по его же словам, ВАШ сын, — полицейский спокойно указал кивком на избитого парня, чье лицо выражало лишь предельную, изможденную усталость от этого цирка. — И он сам это письменно подтвердил. Без давления, — добавил он для протокола. — Может, просто… пойдете домой? Сэкономим всем время, бумаги и нервные клетки? — Он попытался изобразить добродушную, успокаивающую улыбку, но у него нервно задёргался левый глаз, выдавая истинное состояние.

— Мам, ну реально же, это я первый полез, — пробурчал парень, осторожно приподнимаясь, придерживая гипсованую руку. Было сюрреалистично видеть этого хладнокровного громилу, который в локации голыми руками ломал хребты носатикам, теперь смущенно оправдывающегося перед мамашей. — Пошли домой, а? Чего тут нервы трепать. Мне завтра на локацию надо, готовиться…

— Какая еще локация?! — Она шлёпнула его по затылку, невзирая на гипс и повязку. — У тебя сотрясение, три ребра как спички и рука! Рука! Не выйдешь ты завтра никуда!

С трудом, бормоча что-то успокаивающее, парню удалось вывести свою фурию-мать из кабинета, придерживая ее за локоть. Ее возмущенные вопли еще долго доносились из коридора, постепенно затихая. В комнате остались только я, полицейский и гулкая, натянутая тишина, пахнущая пылью и дезинфекцией. Мы обменялись взглядами – его усталым до онемения, моим – выражавшим полное, фатальное принятие абсурда, ставшего моей повседневностью. Затем погрузились в бумажную пучину. Шуршание листов, скрип ручки, монотонный гул древнего системного блока в углу.

— Как же меня всё это достало, — полицейский провел ладонью по лицу, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то пустое, выгоревшее, нечеловеческое. — Почему внесение новичков в городской реестр – священная обязанность обычного участкового? Я за день только анкет на двадцать человек заполняю! Папки толщиной с подушку! И все вручную, потому что этот древний хлам, — он пнул ногой системник, — только для вида. Данные все равно потом перебивают в центральный архив на перфокартах, я не шучу.

Регистрация. Это был не просто бюрократический ад. Это был ритуал. По сути – перенастройка точки возрождения. Анкер перемещался из случайной, опасной локации в конкретное, защищенное место в Городе. Город – был единственным оазисом стабильности, оплотом хлипкой цивилизации посреди хаотичного моря порталов. Регистрация включала стандартный набор: паспортизацию (имя, примерный возраст, внешние приметы), попытку установить мир происхождения (безнадежное дело для 99% новичков, включая меня), и кучу мелких пунктов про «предпочтения в еде» и «наличие хронических заболеваний», что выглядело особенно цинично в этом мире. Моя немногословность и отсутствие претензий к действительности явно пришлись полицейскому по душе.

— Отлично, облегчил мне работу, — он слабо улыбнулся, закрывая последнюю папку с моими данными. — С прозвищами на старте сейчас строго – запрещено. «Темный», «Сталкер», «Рейдер» – оставьте для локаций. Осталось только… тебя усыновить.

— Стоп! — Я уставился на него, как на только что приземлившегося инопланетянина. — Какое еще усыновление?! Мне, по ощущениям и воспоминаниям, явно больше восемнадцати! Дайте паспорт, и я исчезну!

Объяснили мне сумбурно, с отсылками к «исторической необходимости» и «сложившейся традиции». Оказывается, раньше в этот мир попадали исключительно дети. Лет до двенадцати-четырнадцати. Традиция усыновления возникла из суровой потребности выживания – сирот надо было пристраивать. А со временем закостенела в незыблемую, почти сакральную условность. Без опекунов – никакого гражданства, никакой регистрации, никакого легального доступа к локациям. И вот теперь мне, существу с умственным багажом, явно перевалившим за семьдесят, и телом семнадцатилетнего, будут подбирать подходящих «родителей». Абсурд достиг новых высот.

Пока я мысленно рвал на себе волосы, полицейский запустил на своем допотопном компьютере, похожем на стиральную машину с клавиатурой, поиск по моим скудным данным. Вентилятор взвыл, как истребитель на взлете.

— Ты у нас без официального уровня, хотя факт зачистки нескольких монстров в локации зафиксирован, — комментировал он, щурясь на мелькающий зелеными буквами экран. — Поэтому фильтр по силе не сработал, список не уменьшился. Но, как человек бывалый, скажу по-дружески: избегай семей, где уже есть приемные дети. Ревность, дележка ресурсов, доносы… Головная боль гарантирована. — Он прищурился, изучая мою реакцию. — И еще вопрос на будущее: какая у тебя главная цель? Жизненный вектор? К чему стремишься в этом новом… существовании?

— Познать тайны мироздания, — ответил я без тени иронии, глядя ему прямо в глаза. Это была чистая правда. Как еще назвать желание понять, где Белла, что за силы здесь правят, и как выбраться из этой многослойной ловушки?

— О! — Его лицо неожиданно оживилось. Искра профессионального интереса мелькнула в усталых глазах. — Еще один параметр для фильтра! «Интеллектуальные амбиции»! — Он с азартом застучал по пожелтевшим клавишам. Системный блок загудел громче, затрясся, из него повалил сизый дымок. — Странно… Огромный список вдруг сократился до… трех семей? Йоу! Оказывается, «ученые» дети окончательно вышли из моды. Все хотят будущих бойцов или бизнесменов.

Из его сбивчивых пояснений вырисовалась сюрреалистичная картина: из-за постоянного притока «найдёнышей» в Городе сложился настоящий рынок усыновления с трендами. Одни «типы» детей были в цене сегодня (бойкие, агрессивные, с задатками егеря), другие – завтра (спокойные, послушные, с коммерческой жилкой). Были «сезоны» для определенных категорий. Ребёнка могли запросто «забраковать» из-за неподходящего номера в электронной очереди или несоответствия сиюминутной моде у усыновителей. Бюрократия, помноженная на абсурд.

— М-да, цирк уехал, а клоуны остались, — почесал я затылок, ощущая нарастающую головную боль. — Что за три семьи? Хотя бы в двух словах.

— Уже десять. Семь отфильтровал по критерию «наличие других детей». Остались:

1. «Офисный Планктон»: Пара. Ему – сорок с хвостиком, менеджер среднего звена в «Городских Сетях». Ей – тридцать восемь, бухгалтер в той же конторе. Мечтают о тихой старости с внуками и уходе на пенсию в домике у озера. Финансы: ипотека на трешку в спальном районе плюс два потребительских кредита – итого долг в тридцать тысяч монет (местная монета ≈ 10 моим стабильным рублям). Ресурсы на локации – ноль. Дом – уютный, но без излишеств. Хотят «спокойного, умного мальчика».

2. «Конфетные Бароны»: Ему – под пятьдесят, владелец сети кондитерских «Сладкий Рай». Ей – сорок пять, лицо компании и главный дизайнер упаковки. Денег – как грязи. Особняк в элитном «Квартале Топаз», личный аэромобиль. Хотят сына-наследника, «смышленого и амбициозного», чтобы передать бизнес-империю. Уровень егерей – низкий, но связи есть.

3. «Клан Егерей»: Оба – действующие егери 4-го уровня. Ему – сорок, ей – тридцать пять. Деньги – очень хорошие (опасная работа), дом – укрепленный бункер с оружейной в «Районе Стальных Дверей». Бывают дома редко. Мечтают о сыне-егере, «сильном и решительном», продолжателе династии. Ресурсы для прокачки – значительные.

— Первая семья, — выбрал я без тени сомнения. — «Офисный Планктон». С ними будет… тише. И их вечное отсутствие дома из-за работы и кредитов – мне только на руку.

— Это же твои будущие родители! — возмутился полицейский, как будто я осквернил что-то святое. — У нас дети не рождаются естественно! Семьи, усыновляя, вкладывают всю душу! Они будут любить тебя, заботиться, как о родном! Так же, как твои настоящие родители где-то там! — Он махнул рукой куда-то в потолок.

Значит, естественное размножение здесь отсутствует? Или подавлено? Полезная информация. Записал мысленно.

— Хорошо, — поднял руки в жесте показного смирения. — Я проникся. Куда ехать? Адрес дадите?

— Ни-ку-да, — он осклабился в идеально белой, неестественно яркой на фоне смуглой кожи улыбке. — Они сами тебя заберут. Покидать территорию участка без личного присутствия родителей тебе пока строго запрещено. Когда ты уснешь на своей новой кровати, произойдет финальная синхронизация. Анкер закрепится. Мир… примет тебя. И тогда обычные люди за окном перестанут напоминать манекены с плохо прорисованными лицами. Сейчас это просто фон, знаешь ли. Для экономии ресурсов Системы.

Я вспомнил, как после драки в локации очнулся на койке в медпункте участка. Видел только того парня, его мамашу и полицейских. Мир за мутным окном участка действительно выглядел как дешевая декорация – люди двигались по странным траекториям, их лица были размытыми, лишенными индивидуальности, как у массовки в плохой игре. Жутковато и неуютно.

— И когда они приедут? Через час? Два?

— Час, — он бросил взгляд на электронные часы, встроенные в монитор. — Терпи. Можешь почитать. — Он сунул мне потрепанную брошюру «Новичку о Городе, Локациях и Ступенях Возвышения». Обложка была заляпана кофейными кольцами.

Час пролетел в чтении и попытках мысленно докричаться до Беллы. Тишина в ответ была гнетущей. Брошюра дала базовое представление:

Мир: Представлял собой гигантскую ступенчатую структуру – Десять Уровней (Ступеней) Возвышения. Город располагался на Первой, самой нижней и «стабильной». Каждая следующая Ступень была сложнее, опаснее, с другими правилами и силой тяжести. Чем выше – тем могущественнее обитатели.

Система Возвышения: Священный Грааль для егерей, туманное понятие для обывателей. Суть: убивая монстров в Локациях, егерь поглощает «Субстанцию» (У.Е.Э. – Условные Единицы Энергии, или просто «Цифры»). Цифры:

1. Усиливают Источник: Внутренний резервуар, потенциал существа, определяющий силу, выносливость, скорость регенерации.

2. Лечат: Автоматически тратятся на восстановление ран и увечий, полученных внутри Локации. Вне Локаций получение или использование Субстанции возможно, но как это получится интересно.

Нарушители и Правосудие: Мир обладал жёсткой, почти автоматической системой. Если егерь умышленно подстрекал обывателя на нападение (физическое или энергетическое) и тот поддавался, с нарушителя начинало невыносимо «вонять» – на него ложилась метка для Стражей Порядка (местной полиции). Если местные Стражи не могли справиться (нарушитель слишком силен или с верхних Ступеней), вызывались элитные отряды с вышележащих Уровней. Если же преступник был с самой вершины… в дело вступал сам Мир, лишая его Силы Источника. Безжалостно и эффективно.

Ровно через час у подъезда затормозил скрипучий седан цвета «выцвевшая надежда». В кабинет ворвались мистер и миссис Офисный Планктон. Они набросились на меня с объятиями, причитаниями «сыночек!», «какой худенький!», «какой красивый!» и навязчивыми поглаживаниями по голове. Прыщи действительно исчезли бесследно – кожа была чистой. Но чтобы красивый? Я все тот же невзрачный паренек с восточными чертами лица, просто без шрама и угрей. Сила родительской проекции – страшная штука.

— Забирайте быстрее и проведите привязку, — улыбался полицейский, словно сваха, удачно сбывшая товар. — И глазки ему завяжите покрепче. Вид Города в первый раз… не для слабонервных. Может стошнить от диссонанса.

— Спасибо-спасибо, добрый человек! Поехали, сынок! Домой! — Они почти втолкнули меня в машину. Андрей нервно дёрнул рычаг КПП, Светлана на заднем сиденье не отпускала мою руку. На глаза мне натянули плотную повязку. Машина тронулась, и мир погрузился в темноту и запах дешевого освежителя воздуха.

***

До и После. Спокойствие перед Бурей.

Моя жизнь резко разделилась на две неравные части: До Усыновления (хаос, неопределенность, локации) и После (удушающая рутина, контроль и… странное подобие покоя). С появлением «законных представителей» я погрузился в трясину быта: школа с ее идиотскими предметами вроде «Основ Локационного Этикета», подработка разносчика газет (издание «Городской Вестник», раздел «Свежие Локации – Советы Новичкам»), и обязательные семейные ужины. За столом в тесной кухне-столовой царили расспросы: «Как школа?», «Друзья появились?», «Не обижают?», «Планируешь на локацию? Будь осторожен!». Отец вечно усталый, мама – вечно озабоченная кредитами и сплетнями с работы. Спокойные, предсказуемо скучные деньки… Как ни парадоксально, я начал ловить себя на мысли, что ценю эту пресную стабильность. Это был отдых для измученной души, пусть и в золотой клетке. Школу, конечно, посещал через пень-колоду, предпочитая исследовать безопасные локации Подвала (уровень сложности «для чайников»), но после первого же прогула контроль ужесточился: меня стали возить на стареньком седане и лично провожать до двери класса под бдительным взором дежурного учителя. Тотальный надзор.

Размышляя в тишине своей маленькой комнатки (бывший кабинет, переделанный под спальню) о способах связаться с Беллой, меня осенило: а что если, занимая это тело, я вытеснил его прежнего хозяина? Значит, теоретически, я мог научиться видеть её, как некоторые видят призраков или ауры. Хорошо, что моя антисюжетная аура, похоже, работала и здесь, позволяя гасить наиболее вопиющие нелепости, навязываемые «сюжетом» этого мира.

Однако я упустил критически важный нюанс: аура бессильна против сознательного, волевого выбора человека поступить нелогично, глупо или злобно. Не под диктовку «сюжета», а по своей собственной инициативе, под влиянием эмоций или… чужой команды. Именно это нас и поджидало, причем в самом банальном месте – школе.

День начался стандартно: давка в утреннем поезде, сонное бормотание приветствий одноклассникам, монотонный голос учительницы физики, госпожи, разжевывающей принцип цикла Карно. «Тепловая машина, КПД, идеальный газ…» Я помнил это все из прошлой жизни, потому просто смотрел в окно на серые крыши Города. И вдруг – внутри черепной коробки взвыла сирена. Тревога. Чистая, животная.

Автоматически, почти рефлекторно, включил Антисюжетную Ауру. Визг в голове стих, сменившись напряженной тишиной. Но я уже видел: по улице к воротам школы резко, с визгом тормозов, подкатила белая «Газель» без опознавательных знаков. Задние двери распахнулись еще до полной остановки, и наружу высыпала группа из шести человек в чёрных балаклавах и камуфляже, с компактными штурмовыми автоматами в руках. Движения – четкие, слаженные. Не бандиты. Профессионалы. Охранник-дедушка выскочил из будки с древним, еще довоенным (какой войны?) ТТ, но не успел даже вскинуть оружие – его скосила короткая, хлесткая очередь в грудь. Грохот выстрелов прокатился эхом по асфальту школьного двора, заглушив звонок на урок.

В классе началась мгновенная, истеричная паника. Я инстинктивно зажал уши, пытаясь заглушить оглушительный, пронзительный визг нескольких девочек, и прижался спиной к холодной кафельной стене, сканируя помещение и ожидая развития событий. Учительница не просто не помогла – ее собственная, неконтролируемая истерика, рыдания и попытки спрятаться под столом только подливали масла в огонь всеобщего ужаса. Из-за оглушительных криков было невозможно понять, что творится в других классах – доносились только приглушенные выстрелы и еще более дикие вопли.

— Оу, а это плохо, — на чистом боевом рефлексе я поймал гранату (обычную осколочную, РГД-5, узнал по форме), влетевшую в приоткрытую дверь класса, и метнул её обратно в коридор. Но паникующая толпа, рванувшая к выходу, помешала точному броску – граната ударилась о голову замешкавшегося «ботаника» и осталась лежать на пороге. — Дерьмо! — успел выдохнуть я, понимая, что секунды на спасение нет.

Я успел лишь натянуть на себя ближайшую тяжелую парту, как жалкое подобие щита, и прижаться к стене. Будь активен ускоритель, я бы укрылся еще и баррикадой из портфелей и стульев. Сейчас – только парта и надежда на удачу.

БА-БАХ!

Ослепительная вспышка, оглушительный грохот. Ударная волна вдавила парту в меня, как молот. Мир погрузился в грохот обрушивающейся штукатурки, звон летящих осколков стекла и адскую, рвущую плоть боль. Парта не спасла – ощущение, будто меня прошили десятком раскаленных спиц. Сознание поплыло, накатили волны тошноты, удушья и чувство множественных переломов. Глупая, нелепая смерть. Скоро воскрешусь в своей комнате… Интересно, как террористы так быстро вышли на школу? Неужели целенаправленно за кем-то из учеников? За мной?..

— Эй! Бодренько! — Грубый удар тяжелым сапогом в грудь. Резкое, леденящее расслабление. Тьма.

— Вот же твари! — крикнул я, очнувшись на своей кровати в комнате, захлебываясь яростью и обидой за глупую, бессмысленную смерть. — Сейчас я вам покажу, ублюдки! Дорого продам свою шкуру!

Я выдернул из тайника под кроватью армейский нож с серрейторной заточкой и рванул к двери, но наткнулся взглядом на вооруженного человека в черной маске и камуфляже, уже стоящего в прихожей. Автомат (уже более современный, знакомый АКС-74У) наизготовку. Без раздумий, на чистом адреналине, я всадил нож ему под ребра, в шею, в печень, грудь прыгнув со второго этажа на первый прямо на голову. Раз. Два. Десять раз, пока тело не обмякло и не сползло на пол, залив линолеум темной кровью.

— Приём! — ожила рация на поясе убитого. Голос хриплый, напряженный, без эмоций. — Школа взята. Как дома? Есть цель? Подтвердите статус.

— Не тот, — донеслось из рации.

— Не тот.

— Не-а.

— Да, — прохрипел я в микрофон, копируя интонации и хрипоту. Меня кратко проинструктировали, куда везти «груз» (адрес заброшенного склада №7 в промзоне) и отключились. Я тут же набрал 112, постаравшись говорить четко и без паники: «Теракт в школе №17. Группа вооруженных. Есть убитые. Также ликвидирован один террорист в квартире по адресу…» Оружие оставить хотелось отчаянно, но Стражи Порядка его все равно конфискуют – носить его в Городе запрещено всем, кроме них самих и егерей на службе. Да и использовать против людей в городской черте – прямой путь в Изолятор.

Заглянул в общий чат класса в мессенджере. Весь поток сегодня пережил опыт смерти и воскрешения. Нашу учительницу, видимо, из-за ее полного срыва во время атаки, уже направили на спецкурсы для «психологической адаптации после локационного инцидента в городской черте». Ирония.

— Блин, сегодня надо свои тела убирать, — с тоской подумал я, представляя свое изуродованное взрывом тело под партой. Уборка собственного трупа после смерти – еще одна сюрреалистичная, но обязательная норма этого мира. Вид своего изуродованного, обожженного тела – зрелище не для слабонервных. Хотя та самая учительница на «психологическом» уроке уверяла, что «привыкнете, дети, это часть нашей жизни». Легко сказать.

Полиция перезвонила, уточняя адрес склада. Я включил настенный экран (подарок «родителей»), выбрав новостной канал «Город-24». Уже шел прямой репортаж: заброшенный склад №7 оцеплен, группа захвата в черной экипировке выводит связанных террористов – операция прошла молниеносно и без потерь со стороны силовиков. Картинка была слишком гладкой, постановочной.

Вдруг – резкий звонок в дверь квартиры. Не через домофон, а прямой, настойчивый. Сердце екнуло. Я подкрался к двери бесшумно, взглянул в глазок. На пороге стояли мои «родители». Выглядели бледными, испуганными, одежда в пыли. Отец будто что-то прятал за спиной. Я открыл, внутренне напрягаясь.

И едва успел дернуться в сторону, когда ствол автомата (это был тот же АКС-74У!) метнулся из-за спины Андрея прямо в мою сторону. Очередь из десятка пуль прошла в сантиметре от моего виска, вонзившись в стену с мокрым чавканьем. Сблизиться не получалось – мешали теснота прихожей, слабость этого тела и ледяная паника, сковывающая мышцы. «Мама" застыла в оцепенении, вжавшись в стену. Я сделал рывок вперед, но споткнулся о ногу Андрея, который пытался судорожно отступить. Нож остался в террористе в прихожей. Бить кулаками по накачанному (неожиданно!) телу террориста, спрятавшегося за родителями — бесполезно. Прикладом он ударил меня по голове – тупо, тяжело. Хорошо, что размах был небольшим, в тесноте – сотрясения не случилось, но искры из глаз посыпались.

Отец и мать очнулись от шока только через минуту отчаянной возни на полу. Я, оглушенный, уже собирался идти ва-банк – выдавить нападавшему глаза, вцепиться зубами в горло. Они подоспели вовремя. Отец, оказавшийся сильнее, бил больно, пытаясь обездвижить противника. Мама, очнувшись, с диким воплем бросилась на помощь мужу, выхватывая автомат и швыряя его через всю прихожую в кухню. Что-то маленькое, круглое и зеленое выпало из разгрузочного жилета и звякнуло об пол…

— Вот блин... — успели выдохнуть мы хором, прежде чем мир снова взорвался ослепительным пламенем, грохотом и всесокрушающей болью. Осколки, ударная волна, обрушивающаяся мебель…

***

— Вообще не круто, — мрачно констатировал я, очнувшись и оглядывая заваленный обломками, залитый кровью и усеянный телами склад. Воздух был густым от запаха гари, пороха, железа и смерти. В ушах звенело. — Сломали мой анкер. Закинуло сюда. Идеальное завершение идиотского дня.

При разрушении точки возрождения (квартиры) смерть переносила человека в случайную локацию. Семьи рядом не было – нарушение обычной логики. По правилам, при уничтожении «семейного гнезда» всех его членов должны были воскресить вместе, в одной локации. Не поодиночке. Значит, квартиру разрушили не полностью? Или «родители» не считались истинной «семьей»? Вопросы без ответов.

Я появился здесь, среди этого хаоса разрушения. На стенах – веерные брызги крови, куски мяса, осколки костей и что-то серое, похожее на мозговое вещество. Один такой теплый, склизкий кусочек шлепнулся мне на голову. Я достал уцелевшие салфетки из кармана рваных джинсов и старательно, с отвращением, очистился. Трупы… Обыскал несколько ближайших. Ничего полезного: пачки сигарет «Сталь», местные кредитные билеты достоинством в 5 и 10 монет, пачка презервативов с идиотским названием «Небесный Щит», потрёпанные фотографии улыбающихся женщин с детьми на фоне неестественно зеленых лужаек. Повезло, что нож выхваченный у террориста не пропал – холодный комфорт стали в руке. Автомат жалко – хорошая была вещь.

Закончив с бесполезным, но необходимым для успокоения ритуалом обыска, я направился к единственному проходу – узкому, темному коридору, ведущему вглубь склада. Главные ворота были завалены обрушившимися фермами перекрытия и горевшими ящиками – не сдвинуть. Коридор же манил мрачной, гнетущей таинственностью. Вот ожидаешь увидеть складские стеллажи – а попадаешь в…

— Хрррр… Хр-хр-хрууу… — Громкий, булькающий, словно через воду, храп. Воздух внезапно сгустился, стал тяжелым, влажным. Скудный свет аварийных ламп (те, что уцелели) померк, стал тускло-багровым. В конце коридора, распластавшись поперек прохода, храпело нечто огромное, бесформенное, покрытое слизью и какими-то наростами. Я сжал рукоять ножа до хруста костяшек, крался бесшумно, как тень, готовый к атаке или бегству.

— Молодой человек, — раздался сухой, безэмоциональный голос у меня за спиной, заставив меня вздрогнуть, несмотря на всю подготовку. — Замахиваться ножом на спящего субъекта – признак дурного воспитания и отсутствия стратегического мышления. — В тот же миг храпящая гора передо мной просто… растворилась в воздухе, не оставив следа. — Вообще-то, я экзаменатор данной локации. Ответственный за допуск соискателей на следующую Ступень Возвышения.

Честно? Вздрогнуть было физически невозможно в следующее мгновение. Невидимая, чудовищная сила придавила меня к липкому, холодному полу, словно гигантский пресс, одновременно выравнивая кости и суставы с серией жутких, хрустяще-скрежещущих звуков. Боль была запредельной – кости ломались, связки рвались, суставы выворачивались из суставных сумок, грудная клетка трещала под невыносимым давлением, вытесняя воздух из легких хриплым стоном и потом всё возвращалось на место, чтобы вновь разрушиться.

— Изв-вините… — я выдавил хриплый шепот, пытаясь не закричать от нечеловеческой боли. — Думал… монстр… агрессивный…

Давление исчезло так же внезапно, как и возникло. Я рухнул на пол, и единственным спасением от невыносимой агонии сломанного тела стало сознательное падение грудью на острое лезвие ножа. Холодная сталь вошла легко, принеся мгновенное, желанное забвение.

Вернулся на точку возрождения на том же складе, в том же месте. Злость и унижение кипели внутри, но лицо оставалось каменным. После череды смертей моя правая нога уже сгибалась в колене с трудом, похрустыванием и тупой болью – зловещее, недвусмысленное предупреждение: слишком частые воскрешения ведут к необратимой деградации тела. К инвалидности. А потом – к окончательной смерти.

— Вижу, у тебя… мизерное количество У.Е.Э., — произнес тот же голос. В тусклом, багроватом свете проступила фигура мужчины. Средний рост, неопределенный возраст. Пофигистичный, пустой взгляд. Взъерошенные, торчащие в разные стороны волосы. Мятая, коричневая одежда, похожая на мешки, с многочисленными темными пятнами неясного происхождения. — Условных Единиц Энергии. Или «Цифр», как нынче молодежь выражается. Хотя… На экзамене наберёшь. Принцип Возвышения тебе знаком? Основы?

— У каждого есть Источник, — выдавил я, стиснув зубы и вспоминая текст брошюры. — Внутренний резервуар потенциала. Убивая монстров в локациях, мы поглощаем их сущность, преобразуя ее в Цифры. Цифры усиливают Источник, расширяют его емкость, укрепляют тело. Основа Возвышения – в этом накоплении и укреплении.

— Ты забыл упомянуть ключевое, — заметил он, и его левый глаз нервно дёрнулся, как у человека с тиком. — Что этот самый Источник периодически придётся… ломать. Дробить. Пересобирать заново. Кардинально менять его структуру. Иначе упрешься в потолок. Закостенеешь. Станешь удобрением для следующего поколения искателей. — Он помолчал. — Первое задание экзамена: добыть для меня Плод Плоти. Растет на специфической… живой субстанции. Вот дверь.

Стена коридора позади него содрогнулась, зашевелилась, и в ней бесшумно возник ряд одинаковых, невзрачных дверей – штук двадцать. Одна из них, третья слева, с тихим скрипом приоткрылась, выпуская струйку холодного, пахнущего сыростью и чем-то кислым воздуха.

— Ёмаё… — пробормотал мужчина справа от меня, появившийся из ниоткуда. Он выглядел так же нелепо и неопрятно, как Экзаменатор, но его лицо было искажено гримасой ужаса. — В этом аду не выжить. Там… они кишат. Повсюду.

Я заглянул в зияющий чернотой проём. Увидел обширную, плохо освещенную арену, размером с несколько футбольных полей. В центре возвышалось что-то чудовищное – замок или крепость, слепленная из пульсирующей, живой плоти, испещренной венами и сочащейся слизью. По периметру сновали неясные, быстрые тени. Я развернулся, чтобы задать Экзаменатору вопрос – о времени, о правилах, о сути «Плода», и… уперся взглядом в глухую, холодную, покрытую ржавчиной и непонятными подтеками металлическую стену. Дверь, которую я только что видел, которую чувствовал за спиной, исчезла. Бесследно. Остался только Экзаменатор, смотрящий на меня своим пустым взглядом, и тот другой, дрожащий от страха.

— Ошибался, — констатировал я, ощущая ледяную тяжесть в желудке. Выбора не было. Только вперед, в зловещий проем. Я сжал нож и шагнул в темноту.

Глава 22

Тишина после боя была почти зловещей. Мы стояли полумесяцем перед пульсирующим, похожим на гигантский гнойник ульем, встроенным в основание замка из плоти. Воздух гудел от остаточной энергии, пахнул медом, гнилью и кровью. Людей было много – не меньше сотни, все егери разных уровней, от зеленых новичков до видавших виды ветеранов с шрамами и холодными глазами. Но уверенность, та самая несгибаемая уверенность в победе, светилась только на лице одного человека в центре. Он стоял чуть впереди, подбородок дерзко поднят, кулаки сжаты. Клинок у его пояса казался продолжением руки.

"— Главный герой, – промелькнула мысль. – Или один из них. В этом мире они плодятся как кролики. Но если он настоящий "Марти Сью", как их называет Экзаменатор... Может, он мой билет наверх? Быстрый лифт через эту мясорубку? Надо присмотреться."

— Он сумасшедший! — внезапно крикнул кто-то справа. Я видел, как взгляд Главного Героя метнулся к здоровенному монстру, только что выкатившемуся из улья – живые доспехи, скрепленные сухожилиями, с пустотой внутри вместо тела. — Он же только начал свой путь возвышения! У него Источник – капля! Он полезет туда?!

Герой уже мчался вперед, игнорируя крики. Его движения были не столько быстрыми, сколько... правильными? Каждый шаг, каждый взмах тренированного клинка попадал в слабое место, в стык пластин, в пучок сухожилий. Это был не бой, а мастер-класс. Пока они кричали, он уже выхватывал из пасти чудовища невидимую нить жизни, поглощая Цифры. Я заметил, как кружившие над нами пчелы-монстры, размером с крупную собаку, их жала блестели ядом, внезапно замедлили полет. Они не атаковали, не жужжали угрожающе. Они словно впали в транс, завороженно наблюдая за единоборством, хотя для монстров это явно невозможно. Сюжетный щит. Логика мира изгибалась вокруг избранного.

— Монстры нас не атакуют? — удивленно пробормотал тот же мужик рядом со мной, который только что кричал о безумии. Он потер глаза, не веря происходящему. — Почему? Они же кишат!

— Егери! — Голос Героя разрезал гулкую тишину, звонкий и полный непоколебимой веры. Он стоял над поверженным монстром, его клинок был чист. Он обвел нас взглядом, и в этом взгляде была сила, заставляющая выпрямить спину даже у самых отчаявшихся. — Разве вы не те, кто смело шагает в самые темные локации? Кто отвоевывает у хаоса клочок за клочком? Разве вы не солдаты света в этом мире тьмы?! Вы — Егери! Сильнейшие! Забыли об этом?!

Пока он нес свою пламенную, шаблонную речь, пчелы продолжали висеть в воздухе, как загипнотизированные мухи. Атмосфера накалялась. Его слова, пусть и банальные, как учебник тактики для юнцов, падали на благодатную почву страха и усталости. Я чувствовал, как волна глупой, стадной отваги поднимается в толпе. Мужик рядом со мной тяжело дышал, его пальцы белели на рукояти топора.

— Да!!! — его рев, внезапный и оглушительный, выбил меня из анализа. — Хватит стоять! Пойдем наваляем этим тварям!!! За Героем!!!

Рев подхватили десятки глоток. Батальон егерей, только что дрожавший от страха, ринулся вперед единой лавиной. И в этот самый момент чары рассеялись. Пчелы очнулись. Их жужжание стало яростным, жала нацелились. Сон кончился.

С моей хромой ногой (последствие частых воскрешений) я добежал последним, отставая от основной массы. Но без добычи не остался. Метров за десять до улья я заметил пчелу, изрешеченную стрелами, с перебитым крылом. Она судорожно билась на земле. Один точный удар ножом в сочленение головы и груди – и теплая волна Цифр хлынула в меня. Разъяренный крик егеря, метнувшего в нее последнюю стрелу, я проигнорировал и влетел в кипящую схватку у самого входа в улей.

Моя стратегия была проста и цинична: не геройствовать, не лезть на рожон. Держаться на периферии боя, сканировать поле. Находить монстров, уже израненных, ослабленных чужими ударами. Добивать. Поглощать. Становиться сильнее с минимальным риском. Из уроков в школе я знал, что Цифры, не потраченные на немедленное залечивание ран, дают кратковременный прилив силы, остроту чувств, ускорение рефлексов – фору, которую можно использовать для следующего добивания. Цикл. Эффективный и бездушный.

Когда последние защитники улья пали под натиском толпы, я уже чувствовал, как по телу разливается приятное тепло, как мышцы наполняются новой силой. Но расслабляться было рано. Шестое чувство крикнуло об опасности за миг до того, как топор егеря с перекошенным от злобы лицом просвистел в сантиметре от моего виска, вонзившись в липкую стену улья.

— Ты! Кровосос! — зарычал он, выдергивая оружие. — Мою добычу сожрал! Мои Цифры!

Я не стал спорить. Движения были отработаны ускорителем в тысячах симуляций, тело помнило. Уклонился от следующего взмаха, вошел в мертвую зону, три быстрых, точных удара: ребром ладони в печень (тупой звук удара по мясу), кулаком в солнечное сплетение (захрипел), ребром той же ладони по горлу (захлебнулся, уронив топор). Он рухнул на колени, давясь.

— Что происходит?! — Голос Героя разрезал гул. Он подошел, его лицо выражало праведный гнев и разочарование. — Нельзя убивать товарища по оружию! Мы здесь, чтобы бороться с монстрами, а не друг с другом!

— Он добивал НАШИХ монстров! — завопил другой егерь, выходя вперед. Лицо его пылало негодованием, но в глазах читался и страх перед моей внезапной жестокостью. — Крал наши Цифры! Нам же они нужны для лечения, для возвращения домой целыми!

Герой взглянул на меня. Его взгляд пытался проникнуть в душу, найти там раскаяние. Я лишь поднял упавший топор, легко подбросил его в воздух и поймал за рукоять, демонстрируя возросшую ловкость.

— Ой, да ладно, — парировал я, стараясь звучать легкомысленно, хотя внутри все сжалось. — Еще наберете. Целых девять заданий впереди. Я вот только-только начал возвышаться. Не сделай я так – трупом бы лежал там, — кивнул в сторону входа, где валялись первые жертвы. — А вы как видите, живой и даже полезный.

К удивлению, несмотря на численное превосходство монстров (их было впятеро, если не вшестеро больше), серьезных потерь среди егерей не было. Только ранения. Сюжетная броня Героя работала на всю команду. Твари нападали поодиночке, подставляясь под удары, их координация была нулевой. Жаль, с каждой новой сюжетной нитью, с каждым слитым миром, эта искусственная "удачливость" будет истончаться, уступая место жестокой логике реальности.

— Все равно так поступать не по-мужски, — отчеканил Герой, его голос звучал как приговор. — Это подло. Используешь чужие усилия. Не делай так больше. Честь превыше всего.

Меня передернуло. Эта напыщенная мораль... Она напомнила дешевый мультик из моего детства, где герой читал нравоучения злодею перед финальной битвой. Я непроизвольно выпрямился, вскинул подбородок, ощущая внезапный прилив пафоса.

"— Надо лицо сделать попроще, позу – менее театральной, – пронеслось в голове."

— Увы, так не пойдёт, — я воткнул топор в липкий пол улья с громким "ЧВЯКОМ". — Это не салон красоты, чтобы ставить условия по этикету. Это бойня. Здесь ставят на кон жизнь. Каждый сам за себя.

Пауза. Герой смотрел на меня, как на инопланетянина. В его мире такие понятия, видимо, были ересью.

— Стоп, отношения - это тоже сражения, получается? — я нарочно сделал вид, что запутался в собственной логике, смягчая конфликт. – Я как-то неправильно выразился. Сражение – это не высшая математика с однозначными ответами. Может, так понятнее?

— Ладно-ладно, — Герой махнул рукой, его выражение лица сменилось на усталое снисхождение. Видимо, решил, что имеет дело с недалеким, но сильным союзником. – Сражайся, как знаешь. Но помни о товарищах. Нам осталось добыть фрукт и завершить задание. Вперед!

Держаться близко к "соратникам" я не рискнул. Слишком много злобных взглядов бросали в мою сторону. Поэтому я шел позади основной группы, чуть в стороне, сканируя пространство и размышляя. "И зачем я выбросил топор? Глупость." Я вернулся, выдернул его из пола и с ним же вбежал внутрь замка, когда основная масса уже проникла внутрь.

То, что открылось взгляду, превосходило любые ожидания и описания. Центральный зал замка был гигантской полостью, выдолбленной в живой плоти. И в ее центре пульсировало, дышало Чудовище. Огромный, розовый, размером с небольшой дом, цветок. Его лепестки, похожие на влажную плоть, сжимались и разжимались в ритме гигантского сердца. "Бум... Бум... Бум..." С каждым ударом из его зева, похожего на раскрытую рану, выстреливали, обливаясь слизью, новые гигантские пчелы. Но их жизнь была мгновенна. Мощные, толщиной в руку человека, лозы, растущие из стен зала, хватали их на лету и с жутким чавканьем швыряли в пасти мухоловок – таких же живых, пульсирующих образований по углам зала. По стенам, по полу тянулись толстые, пульсирующие каналы, по которым с гулом текла густая, темно-красная кровь. Все они сходились к основанию цветка, где кровь всасывалась, питая монстра. Воздух был густым, сладковато-приторным и отвратительным.

— Рубим цветок! — скомандовал Герой, выставляя меч вперед. Его голос едва пробивался сквозь гул пульсации и чавканье мухоловок. — Это источник!

Я с ним категорически не согласился. Источник – система. Цветок – лишь финальный преобразователь. Пока он кричал что-то о слабом месте у основания, я подбежал к ближайшему кровеносному каналу, толщиной в мою ногу. Топор взметнулся и со всей силы вонзился в упругую, жилистую ткань. Раз! Два! Три! Кровь хлынула фонтаном, обжигающе горячая. Цветок вздрогнул, его пульсация сбилась, розовый цвет сменился на болезненно-синий. Раздался оглушительный, пронзительный визг, не принадлежащий ни одному известному существу.

— Не делай так! — заорал кто-то позади. Я едва успел отпрыгнуть в сторону – клинок егеря, того самого, чью добычу я "украл", просвистел в том месте, где была моя голова. Злоба пересилила страх перед Героем.

Но месть не состоялась. Из синего цветка вырвался густой, ядовито-желтый газ. Он распространялся с невероятной скоростью, заполняя зал едким, удушающим туманом. Видимость упала до нуля. Слышны были только кашель, вопли, звуки борьбы и тот жуткий визг. Полагаясь на память и острый после Цифр нюх (я запомнил запах железа и гнили от других каналов), я метнулся вдоль стены. Нашел еще два канала. Мои удары были яростными, точными. Топор гудел в руках. Кровь хлестала. Визг цветка достиг ультразвуковых частот, вызывая боль в ушах. Я выбежал наружу, едва не столкнувшись с другими задыхающимися егерями.

— Задание провалено, — сухой голос Экзаменатора прозвучал прямо у моего уха. Я стоял в знакомом мрачном коридоре склада. Ни улья, ни замка, ни егерей. Только он и его новый нервный напарник. Экзаменатор смотрел на меня без эмоций.

— Откуда мне было знать, что цветок так... прореагирует? — я потер зудящие, слезящиеся от газа глаза. — И почему провалено? Держи. — Я протянул ему предмет, выпавший из цветка в момент моего побега – сморщенный, пульсирующий шарик, похожий на миниатюрное, больное сердце. Плод Плоти.

Экзаменатор взял его осторожно. Его напарник присвистнул.

— У Героя украл? — спросил Экзаменатор, поднося плод к глазам, изучая его мерцающую поверхность. — В самый кульминационный момент, когда он заносил меч для финального удара?

— Откуда узнали? — удивился я искренне. — И вы... знаете про них? Про их природу?

— Среди экзаменаторов существуют негласные, но неукоснительные правила взаимодействия с Сущностями Повышенной Нарративной Важности, — ответил он, все еще разглядывая плод. Его напарник кивнул. — Или, как их прозвали в древних архивах, 'Марти Сью'. Для их идентификации есть сложные протоколы, матрицы распознавания аномалий вероятности и удачи. Я применял их на тебе изначально, подозревая искажение нарратива вокруг твоей персоны. Но вышло... интереснее. Из тебя получился бы идеальный экзаменатор. Циничный, эффективный, игнорирующий 'сюжетные ожидания'.

— И как вы боретесь? — спросил я с искренним интересом. — С их влиянием? С этой... удачей?

— Ментальные барьеры, — постучал пальцем по своему виску Экзаменатор. — Специальные заклятья, накладываемые на разум. Дорогие, энергозатратные. И главное правило: не мешать. Не препятствовать их "логичному" восхождению. Не провоцировать. Пусть идут своим сияющим путем наверх, подальше от нас. — Он вздохнул. — Хотя в молодости... десятерых таких "избранных" я довел до белого каления. Случайно. Просто существовал рядом. Получил... последствия. — Его голос стал глухим. — Никогда не стать сильнее... Это самое страшное. Вечный потолок. Проклятие.

Я открыл рот, чтобы спросить подробнее – что за последствия, кто накладывает такие наказания? – но Экзаменатор двинулся с неожиданной скоростью. Тот самый мерзкий плод был затолкан мне в рот с силой, чуть не сломавшей челюсть. Я подавился, слезы выступили на глазах.

— Бомба, а не вкус, правда? — Экзаменатор удовлетворенно рыгнул, наблюдая, как я пытаюсь не выплюнуть эту гадость.

Ответить было невозможно. Плод растворился во рту, превратившись в поток огня. Он хлынул в горло, разлился по пищеводу, заполнил желудок жгучей лавой и пошел дальше – в каждую артерию, вену, капилляр. Каждая клетка тела горела, кричала от переполняющей энергии. Я чувствовал, как трещат и перестраиваются кости, как наливаются силой мышцы, как обостряются до боли чувства. Сердце колотилось, как бешеный барабан, едва не выпрыгивая из груди. Казалось, оно вот-вот выговорит слово от переизбытка ощущений. Это было мучительно и... божественно.

— Первое задание считаю выполненным, — констатировал Экзаменатор, когда волна энергии наконец схлынула, оставив меня мокрым от пота, дрожащим, но невероятно... "большим" внутри. — Приступим ко второму. Надо одного зверя убить. Участников у меня мало. Будешь с группой другого экзаменатора.

Я хотел спросить – какого зверя? где? какие правила? – но дверь в стене коридора внезапно распахнулась подо мной. Не под ногами – именно подо мной, как люк. И не просто открылась. Она всосала. Мощная, неодолимая сила потянула вниз. Я не успел даже вскрикнуть. Скорость набрал мгновенно, ветер завыл в ушах. И только чудом не разбил голову о массивный ствол дерева, кувыркнувшись в последний момент и приземлившись на мягкий, но от этого не менее болезненный ковер из папоротника и корней.

Я лежал на спине, глядя в пронизанное лучами солнца переплетение листвы где-то высоко-высоко. Воздух был чистым, влажным, наполненным запахом хвои, прелых листьев и... спокойствием. Невероятным, глубинным спокойствием. Птицы пели, ветер шелестел листьями. Боль от падения утихала, сменяясь приятной истомой. Я пролежал так минут двадцать, может больше. Просто слушал. Дышал. Позволяя телу восстанавливаться, а разуму – отойти от кошмара улья и жгучей энергии плода.

— Вот и последний участник подтянулся! — жизнерадостный голос прозвучал прямо над моим ухом. Я вздрогнул. — Друг, вставай давай! Экзамен проспишь! Тут не до релакса!

Я открыл глаза. Надо мной склонился парень, мой ровесник. Веснушчатое лицо, рыжие вихры, торчащие из-под кепки с кривым козырьком, добродушная улыбка до ушей. Рост, телосложение – почти как у меня. Но энергетика – как у щенка, вырвавшегося на волю.

— Идём за мной, — он развернулся и, не дожидаясь, пошел через густой подлесок, ломая ветки и не обращая внимания на едва заметную тропинку, петлявшую рядом. — Ты как раз последний будешь. Опаздываешь, конечно, но ничего! Главное – энтузиазм!

"— Энтузиазм..." – подумал я, поднимаясь и отряхиваясь. Моя одежда, к счастью, осталась целой, хоть и в бурых пятнах от гнили и крови улья. Решил не уподобляться. Пошел по тропинке, но, чтобы не выделяться, начал громко напевать бессмысленный мотив, заглушая естественные звуки леса. Весело же. И безопаснее – пусть все знают, что идем.

— Совсем дураки?! — как призрак, из-за ствола векового дуба появилась девушка. На вид лет двадцать пять. Стройная, в практичной полевой одежде темно-зеленого цвета, с коротким посохом за спиной. Ее карие глаза сверкали негодованием. — Орете, как на ярмарке! А если здесь не только экзаменационный зверь? Если целая стая голодных троглодитов? Или, не дай бог, Шепчущая Лоза? Вы хоть карту местности смотрели?!

— Побили бы их! — я бодро ответил, скопировав лихой вид и ухмылку рыжего парня. Тот энергично закивал.

— Сила есть, а ум, видимо, оставили на предыдущей Ступени, в сугробе! — девушка-экзаменатор схватилась за голову. — Вам, когда инстинкт самосохранения выдавали, остатки достались? Или вам его вовсе не полагалось по квоте?

Мы, люди не гордые, наглости ей не показали. Мало ли, какие у Экзаменатора полномочия. Один взгляд ее прямоугольных, неестественно горизонтальных зрачков (как у горного козла!) говорил – шутить не стоит. И злится она основательно.

— Забыли, — она топнула ногой по мягкой лесной подстилке. — Слушайте внимательно, ибо повторять не буду. В этих угодьях объявился зверь, терроризирующий местных фермеров. Поначалу думали на воров скота или диких волков. Но неделю назад старик-фермер увидел его – тварь ростом в холке под полтора метра. Выглядит как волк, но... лысый. Кожа серая, как камень, глаза – угольки. Убил трех овец за ночь, порвал сетку загона, как паутину. Задание: найти, убить. Принести доказательство – клык, коготь, шкуру. Если возьмете живьем – дополнительная награда. Не тяните, иначе конкуренты вас опередят.

— А какая награда? — выпалил рыжий, его глаза загорелись азартом.

— Рассказывать я вам не обязана, — ее зрачки сузились в горизонтальные щелочки. — Спешите. И тише. Если сорвете задание криком – отвечать будете мне. И поверьте, это хуже, чем любая тварь в этом лесу.

Я уже собрался было ринуться напролом, подражая рыжему, как вдруг кусты впереди раздвинулись с грохотом ломаемых веток. На поляну выскочил... Главный Герой с прошлого задания. Он сидел верхом на том самом лысом волке! Зверь покорно стоял, понурив голову. На шее у него болталась алая лента – явно знак победы или пленения.

— Экзамен пройден, — сухо констатировала девушка-экзаменатор, даже не взглянув на "добычу". Она махнула рукой. Герой и волк исчезли, как мираж. Но последний взгляд Героя, брошенный мне, был наполнен такой ледяной ненавистью, что по спине пробежали мурашки. — От нарративного балласта избавились. Теперь можно работать по-настоящему.

— А? — лицо рыжего парня выразило полное, абсолютное недоумение. Он огляделся, как будто ожидая, что Герой выскочит из-за дерева.

— Молчи и слушай, — ее голос стал жестким, как сталь. — Вот описание реального объекта охоты. Кьюбицуне. Трехметровый лис. Длина от носа до кончика хвоста – около семи метров. Двенадцать хвостов. Окрас – огненно-рыжий с белоснежными кончиками хвостов и грудью. Осторожен, хитер, обладает элементарной магией иллюзий. Есть высокая вероятность, что у него выводок. На это указывает резкий рост краж не только скота, но и припасов из амбаров в соседних деревнях. Ищите нору. Но будьте готовы ко всему.

Трех метров рост? Или длина? Если рост в холке... это уже не зверь, а монстр уровня мини-босса. Если длина... все равно впечатляет. Я представил себе рыжую пушистую молнию размером с внедорожник, несущуюся сквозь лес с двенадцатью хвостами-рулями. Картинка была одновременно комичной и пугающей.

Она объяснила еще несколько правил: разделиться, действовать строго поодиночке (группы запрещены – это проверка личных навыков), не убивать друг друга, не воровать добычу соперника. Добрые правила? Скорее, формальные. Ни слова о том, что делать, если лис решит тебя съесть первым.

Без ускорителя поиск превратился в тяжелую, нудную работу. Мозг мой был улучшен многократными апгрейдами, да. Но до холодной, безошибочной логики второго "пилота" ему было далеко. Сейчас я столкнулся с банальной, но критичной проблемой: дико хотелось в туалет. И без ускорителя я не мог мгновенно проанализировать все риски, составить дерево решений: перетерпеть или найти максимально безопасное место? Потому что в лесу, пропитанном сюжетом, даже такой акт мог стать фатальным. Пометил дерево – а оно оживет и задушит корнями. Или земля провалится...

— Опять тревожность, — я заговорил вслух, не в силах сдержаться. Голос прозвучал чужим в лесной тишитишине. — Так-так... Глубокий вдох... Медленный выдох... Концентрация...

Потеря ускорителя ударила по мне сильнее, чем я ожидал. В "мирные" дни в Городе накатывали приступы апатии. Спасал только старый смартфон, в который я мог утыкаться часами, листая бессмысленные ленты, лишь бы заглушить внутреннюю тишину. Мысли вслух стали привычкой. Раньше, с ускорителем, я говорил с его "сознанием", вел внутренние диалоги. Теперь – просто чтобы разбить гнетущее молчание одиночества. И чтобы убедиться, что я еще могу издавать звуки.

Кстати! Зная о таких побочных эффектах, Научный Совет – орган, возникший на пепелище какой-то забытой ядерной войны, – чуть не запретил ускорители на заре их появления. Ученые в большинстве были против: слишком рискованно, слишком непредсказуемо влияние на психику. Чудом (или благодаря закулисному влиянию Беллы?) проект протолкнули. Ускоритель вышел в массы и... показал себя с лучшей стороны. Я, как человек науки в прошлой жизни, был бесконечно благодарен. Тратить тридцать процентов жизни на рутину, бумажки, навигацию в незнакомом месте – это ад. Ускоритель брал это на себя.

Пока я пробирался через чащу, высматривая хоть намек на лисью нору или след, мысли текли дальше. Еще одно изобретение, едва не похороненное – нейро-линзы с прямым интерфейсом к ускорителю. Их видно только в режиме форсажа: глаза светятся странным узором, цвет радужки меняется. Хотели запретить из-за риска абсолютного контроля: шантаж через запись всего увиденного, доказательства измен, коррупции, преступлений... без единой камеры наблюдения. Проблему посчитали критичной. Полезные аспекты – усиленное зрение, анализ в реальном времени, запись данных – игнорировали. Ситуацию спасли... контрабандисты. Они наладили подпольное производство линз с периферийным нейроинтерфейсом, считывающим сигналы сетчатки и мышц глаза. Качество – хуже, связь с ускорителем – нестабильна, но установка – проста: пять минут в темном переулке. Позже легальные компании подхватили технологию, в основном из-за волны жалоб на навязчивую рекламу, проецируемую прямо в сны. Ад во сне надоел всем.

— Что это за знаки? — я остановился у старого, полузасохшего дуба. На его коре были выжжены странные символы – не язык этого мира, что-то древнее, угловатое. Они излучали слабое, тревожное тепло. — Предупреждение? Частная территория? Маркировка границ?

Резко стемнело. Будто огромная туча накрыла солнце. Я сделал шаг назад – и замер. В двух метрах от меня, заслонив свет, стоял колосс. Три метра в холке – это был рост. Мои глаза, поднявшись по массивным, покрытым блестящей рыжей шерстью ногам, уперлись в низ живота. Выше – мощная грудь с белым мехом. Еще выше – огромная лисья морда. Игристые, умные глаза смотрели на меня с... любопытством? И облизывались. Двенадцать пушистых хвостов медленно колыхались, как опахала. Кьюбицуне.

Холодный ужас сковал меня. Судорожно искал выход, путь к отступлению. И тут мои глаза, привыкшие сканировать периферию, уловили движение в кустах. Еще один. И еще. Шесть лисят, каждый размером с крупную собаку, с такими же умными глазами, но более игривыми, появились из подлеска, замкнув полукольцо. Они не рычали. Они... изучали. Добычу.

— Написано же, что входить нельзя, — прозвучал женский, удивительно мелодичный голос. Он исходил от огромной лисы. Ее пасть не шевелилась. Телепатия? Или вокальные связки иного рода? — И раз ты нарушил границу... Тебя надо съесть. Урок для деток.

Радость в ее глазах была неподдельной. Комок страха встал в горле. Побег! Единственный шанс! Я рванул в единственный видимый разрыв в кольце, к более тонким деревьям. Один из лисят, рыжий комок с острой мордочкой, метнулся наперерез. Его прыжок был стремителен. Я едва успел инстинктивно выставить руку – острые, как бритвы, клыки впились в предплечье. Боль пронзительная, горячая. Кровь брызнула. Лисенок завизжал от неожиданности и упал на землю, дергаясь. Не думая, движимый инстинктом выживания, я всадил нож ему в горло. Хрип. Судороги. Теплая волна Цифр хлынула в меня, мгновенно начав затягивать раны на руке. Четыре глубокие дыры закрывались на глазах. Сила приливала.

Семейка замерла в шоке. Мать-лисица издала звук, средний между визгом и рычанием – чистую ярость и боль. Этим мигом я воспользовался. Пятки мои сверкнули, несясь сквозь кусты. Сзади взвыли. Погоня.

Они были быстрее. Сильнее. Огромная лиса одним прыжком покрывала расстояние, на которое мне требовалось пять. Но меня спасал лес – деревья, корни, густой кустарник, где моя меньшая масса была преимуществом. И мой верный нож. Когда второй лисенок, более крупный и хитрый, настиг меня, вцепившись клыками в плечо и пригвоздив к стволу сосны, я не растерялся. Боль от укуса отступила под накатом Цифр от первого убийства. Нож вспорол ему брюхо. Он скулил, отпрянул, пытаясь удержать вываливающиеся кишки.

— РррРАААААУР!!! — рев матери-лисицы сотряс лес. Она была в двух прыжках. Ее пасть, полная кинжаловидных зубов, раскрылась...

И замерла. Глаза расширились от шока. Из ее могучего бока, прямо под передней лапой, торчало... копье. Невероятно длинное, древковое, из темного, отливающего синевой металла. Острие вышло наружу почти на метр. Кровь – темная, почти черная – хлынула ручьем.

Я запрокинул голову, следя за древком. Оно уходило вверх, высоко в кроны деревьев. И там, на толстой ветке, стоял человек. Одинокой ногой он опирался на конец древка копья, будто на перила балкона. Его одежда – струящиеся белые и золотые шелка, напоминающие кимоно, но более сложного покроя, с широкими рукавами и поясом-оби. Лицо – невероятной, почти женственной красоты, с высокими скулами и ярко-зелеными, как изумруд, глазами. Длинные черные волосы были собраны в высокий хвост. Восточный принц из легенды. Или демон.

— Ты там в порядке? — спросил другой голос. Из-за дерева вышел второй участник экзамена? Пузатый, добродушный на вид мужчина лет сорока. Его доспехи тоже были восточного стиля – ламеллярный панцирь поверх стеганого халата, но выглядели они потрепанными, будничными. — Ого! Попали в тварь! Молодцом!

— Всё шикарно, — я поднял большой палец, высвобождаясь из-под тела хрипящего лисенка. Боль в плече уже была фоновой. — Осталось четверо малышей. Надо быть осторожнее или... — я не закончил.

С неба, ломая ветки, с глухими ударами начали падать тела лисят. Все четверо. Их маленькие тела были переломаны, шерсть в крови. Их мать, используя что-то непонятное, исчезла. Я инстинктивно согнул ноги, втянул голову в плечи, прислушиваясь. Лес снова затих. Пузатый мужчина и красавец на дереве тоже замерли, но на их лицах читалась не настороженность, а... уверенность? Самоуспокоенность?

— Господин? — пузатый обратился к красавцу наверху. — Видите кого-то? Может, саму...

Он не успел договорить. Рыжая молния метнулась с верхушки соседнего дерева. Не падала – срикошетила от ствола. Кьюбицуне. Целая и невредимая. Ее глаза горели холодной яростью. Она оказалась рядом с пузатым егерем быстрее, чем тот успел мигнуть. Мощная лапа с когтями, длинными как кинжалы, махнула – и голова добродушного мужчины покатилась по папоротникам. Тело медленно осело. Ужас, настоящий, леденящий душу ужас, накатил на меня волной. Я почувствовал, как захлебываюсь воздухом, как сердце колотится, рвясь из груди. Зверь повернул ко мне свою окровавленную морду. Ее взгляд обещал медленную смерть.

— Достаточно, — прозвучал спокойный голос девушки-экзаменатора. Ужас мгновенно рассеялся, как дым. Она стояла рядом, ее посох был воткнут в землю у самых лап лисы. Чудовище замерло, как изваяние. — Задание выполнено. Переходим к следующему этапу.

— Но я же... не поймал ее... — я с трудом вернул контроль над бешено колотящимся сердцем и дрожащими руками. — Почему... прохожу? Я даже не ранил...

— Эта Кьюбицуне, — она кивнула на застывшее чудовище, – оказалась на порядок сильнее предполагаемого. Многократно превышала уровень половины участников. Нарративные искажения предыдущего "героя" маскировали ее истинную мощь. — Из-за нее множество перспективных кандидатов могли погибнуть или провалить экзамен. Ты выжил в непосредственной близости от нее, в ее вотчине, под лапой. Проявил находчивость, жестокость и волю к жизни. Этого достаточно. Остальные... — она махнула рукой в сторону леса, – либо пересдадут, либо отчислятся по соображениям психического здоровья после увиденного.

Спросить, что она имела в виду под "увиденным" (голову пузатого? саму лису?), я не успел. Пространство сжалось, и я снова стоял в знакомом "лобби" – серой комнате с кроватью. На кровати, подперев голову рукой, лежал первый Экзаменатор, тот самый с нервным тиком. Он выглядел... разбитым.

— Хочешь не верь, но я в глубокой, клинической депрессии, — пробормотал он, не глядя на меня. — Опять он. Новенький. Свежий, пахнущий нарративным пафосом. Начал со мной препираться у лифта на Восьмую Ступень. Какая-то ерунда про "несправедливость системы". Чуть не втянул в свою дурацкую драму всех окружающих. Только благодаря старым связям, долгам и грязным договоренностям я не стал очередной ступенькой в его "славном" восхождении. Экзаменатора того уровня... мы убили. Из-за стресса. Мой стресс. Его беспечность.

— За это наказали? — спросил я, стараясь звучать участливо. Его состояние было опасно-апатичным.

— Наказать? — он горько усмехнулся, все еще глядя в потолок. — О, пытались. Вызвали в Комиссию. Хотели навесить еще одно "ограничение", как будто мне их мало! — Он провел ладонью по горлу, и я увидел там тонкий, едва заметный серебристый обруч, вросший в кожу. — Умели бы мы перемещаться во времени... Я бы нашел свою молодую тупую башку и врезал себе по ней, чтобы ни одного проклятого ограничения не получить! Эх, как же все это... уныло. Безнадежно.

— А вы пробовали... просто игнорировать их? — осторожно спросил я. — Героев? Не вступать в контакт?

— Ха! Ха! И еще раз оглушительное ХА! — он вдруг вскочил с кровати, его глаза загорелись истеричным огнем. — Эти, как же хочется выругаться, но не могу из-за ограничений, твари! После игнорирования они становятся в тысячу раз опаснее! Начинают пакостить так, что волосы дыбом! Привлекают внимание Ревизоров из высших инстанций! Тех, кто смотрит на нас, как на муравьев! — Он начал бесцельно метаться по комнате. — Эти энергетические вампиры! Злыдни! Бездушные нарративные паразиты! Их ткни в грудь фактом – они тут же вывернутся, найдут "справедливость" в свою пользу и еще и компенсацию с тебя сдерут! Мою подругу, Экзаменатора на Пятой, один такой "обиженный герой" засудил! Обязали платить ему по миллиону монет в месяц! За "моральный ущерб" и "препятствование судьбе"! И бедняга пашет на трех локациях одновременно, чтобы не сойти с ума и не повеситься! Понимаешь?!

Начался поток. Поток горечи, отчаяния, циничных историй о произволе "избранных". Как они ломали судьбы, как система всегда была на их стороне, как абсурдные, нелогичные ситуации становились нормой из-за их "удачи". Некоторые истории казались невероятными, откровенно глупыми – но они происходили! Я слушал, и внутри росло чувство бессильной ярости. Хотелось заорать. Выплеснуть этот гнев на холодные стены комнаты.

— Так-с, — он внезапно остановился, тяжело дыша. Его истерика схлынула так же быстро, как и началась, оставив после себя пустоту. — Я тебе, парень, на уши присел. Извини. Депрессия – гадкая штука. Третье задание. Оно же последнее для тебя. Остальные этапы... не нужны. Учитывая твое... своеобразное мастерство выживания и умение работать вопреки нарративу, Совет Экзаменаторов решил перенести тебя на следующую Ступень сразу после его завершения. Сэкономим время всем.

Он щелкнул пальцами. Пол подо мной не просто открылся. Он взорвался.

Не дверь. Не люк. Сам пол. Серый, безликий материал лопнул, как стекло, и меня швырнуло вниз с чудовищной силой. Но это был не полет. Это было... падение сквозь слои реальности. Мощные, невидимые волны сжатия били по ногам, грозя переломать кости. Гравитация множилась, придавливая к невидимому полу, расплющивая легкие. Ветер – не воздух, а поток бритвенно-острых частиц энергии – оставлял на коже глубокие, жгучие порезы. Свет мерцал безумными вспышками, выхватывая из темноты обрывки кошмарных пейзажей: горы из скрюченных тел, кипящие моря лавы под черным небом, города, построенные из кричащих ртов...

И внизу. Огромное. Неимоверно огромное. Оно заполняло весь мир подо мной. Кожа, похожая на серую, потрескавшуюся скалу. Сустав, размером с горный хребет. Пальцы... Каждый палец был больше небоскреба. Я падал к его ладони. К ладони...

Гиганта.

Глава 23

— Аааа!!!

Чужой вопль, пронзительный и полный ужаса, ворвался в мою полудрему. Я резко дернулся, пытаясь вскочить, и со всего маху ударился лбом о холодный, влажный выступ над головой. Боль, острая и звонкая, пронзила череп.

— Аааа!!! — мой собственный крик, больше от неожиданности и ярости, чем от боли, эхом отозвался в мрачных сводах пещеры.

С проклятием я с силой оттолкнулся от земли, сломав злополучный сталактит. Осколки известняка, похрустывая, посыпались вниз. Гравитация здесь, в этом проклятом мир е, давила не просто сильно – она была живой, враждебной тюрьмой. Каждое движение требовало титанических усилий, как будто сквозь густой, вязкий мед. Мои мускулы горели, кости стонали под неестественной тяжестью. Уже неделю я ползал по этому каменному полу, и лишь крошечное возвышение над уровнем основного давления давало глоток воздуха и шанс на передышку.

Возвышение. Священный Грааль для любого, кто попал в этот мир. Пожалуй, настало время пояснить.

У каждого жителя этого мира, от новорожденного до древнего патриарха, внутри таится особая структура – «Источник». Имя обманчиво. Никакого сияющего фонтана или резервуара. Нет. Это скорее... кристаллический зародыш. Неправильный, угловатый шар, испещренный рытвинами, порами, острыми гранями. У кого-то он напоминает грубо обтесанный алмаз, у кого-то – морскую гальку, изъеденную временем. Мой же Источник – жалкий, недоразвитый кусочек кварца размером с яблоко. Разносторонний, с едва намеченными округлостями на некоторых гранях. Называть это сферой – кощунство. Это уродливый осколок потенциала.

Суть Возвышения проста, как молот, и так же болезненна: увеличить этот зародыш. До размеров футбольного мяча. Потом – до размеров собственного тела. Звучит просто? Ха! Проблемы встают стеной. Как его увеличить? И главное – любое повреждение Источника немедленно, мучительно отзывается на физическом теле. Трещина на кристалле – глубокая рана на коже. Скол – перелом кости.

Цивилизация, судя по древним фолиантам и скудным данным Сети, бьется над этой проблемой уже пять тысячелетий. И нашла решение. Извращенное, опасное, но работающее. Нужно... разрушать яйцо изнутри. Не сразу, не с размаху. Аккуратно. Откалывать микроскопические осколки от своего же Источника и выводить их наружу. Ученые единодушны: с полноценным Источником такой метод – мгновенная смерть. Но зародыш... зародыш обладает феноменальной способностью к регенерации. Пока Источник цел, он быстро восстанавливает утраченное. Представьте: вы аккуратно скалываете крошечную чешуйку с драгоценного камня, а камень тут же наращивает новую грань. А если бы вы попытались разбить целый алмаз? Осколки разлетелись бы, сердце не выдержало бы нагрузки от катастрофической потери энергии – смерть.

Выведенные наружу осколки – это сырье. Из них мы, адепты, формируем вокруг Источника защитную «скорлупу», корку. Ждем, пока зародыш заживет, восстановит утраченный объем. Потом – снова. Откалываем чуть больше. Снова формируем корку. И так – раз за разом, слой за слоем, пока зародыш не вырастет до нужного размера. Конечно, можно остановиться на Источнике размером с яблоко или кокос. Стать сильным по меркам захолустья. Но настоящие титаны, те, кто диктует законы мира, смеются над такими «скороспелками». Их Источники – это солнца, пылающие внутри них.

Помимо Источника, есть и другие переменные в уравнении силы. «Контроль Энергии» – умение управлять той силой, что рождается в Источнике. Качество, скорость, тонкость манипуляций – все это зависит от него. Тренируется долго и нудно, как мышцы. И «Воля». Это... нечто иное. Похоже на телекинез, но без посредников, без особых бактерий или полей. Чистое усилие разума, направленное... куда? Я не знаю. Не владею. Говорят, Воля открывается, когда в Источнике накапливается критическая масса энергии. Пока это для меня – темный лес.

А теперь – вернемся ко мне. К моему уродливому яблочку-Источнику. По меркам статистики – прогресс феноменальный. Добрался до этого уровня за две недели, в то время как средний срок – месяц. Эта крошечная прибавка силы – капля в море, но для меня, ползавшего по полу, она стала океаном. Теперь мои убогие силы еле-еле, но поднимают тело. До ближайшего укрытия – какой-то навес из камней – я дополз за три мучительных часа! Хотя до него было всего десяток шагов. От укрытия до этой пещеры ковылял восемь часов, с перерывами на лежание и стенания. Сейчас... сейчас полегче. Делаю шаги. Нормальные, человеческие. Правда, со скоростью древнего старика, опирающегося на посох.

Обнаружить источник того первородного крика удалось минут за пять. Это было... тело. Молодой девушки. Невероятно красивой, даже в смерти. На ней был лишь тонкий, почти прозрачный халат, надетый на голое тело, бесстыдно открывавший зону декольте. Картину райской наготы безжалостно портили ужасные подробности: бурые подтеки запекшейся крови и множество мелких, аккуратных колотых ран, усеивающих живот, словно россыпь гвоздик.

— Кто же тебя так, красавица? — Прошипев сквозь стиснутые зубы, я через силу опустился на колени рядом с ней. Боль в мышцах кричала, но вид требовал уважения. Ладонью, дрожащей от напряжения, я осторожно прикрыл ее остекленевшие глаза. Пальцами другой руки попытался стянуть края халата, прикрыв обнаженное тело. — Дикие твари? И что ты делала здесь, в такой... экипировке?

Я не стал притворяться. Осматривал труп придирчиво, ища любые зацепки, помимо явных ран. И нашел. На запястьях – едва заметные красные пятна, похожие на следы от тонких веревок. Кончики пальцев – содрана кожа, будто она царапала что-то жесткое, отчаянно. На халате, ниже пояса – несколько засохших белых капель, похожих на воск или... парафин?

— Нитка... — прошептал я, замерши. Прямо перед моим лицом, почти невидимая в полумраке пещеры, дрожала тончайшая шелковая нить. Она была натянута, как струна. — Куда же она ведет...

Инстинкт кричал «не трогай!», но любопытство и нарастающая тревога оказались сильнее. Я осторожно протянул руку, коснувшись кончиком пальца холодной, упругой нити.

Время словно споткнулось.

Мертвая девушка взметнулась с земли. Ее рука, холодная и невероятно сильная, с хрустом впилась мне в горло. Я даже вскрикнуть не успел – только захрипел. Меня подняли одной рукой, как тряпичную куклу, зависшего над ее безжизненным, но внезапно ожившим телом. Глаза, которые я только что закрыл, были широко открыты – пустые, стеклянные, лишенные разума.

— Хм, человек? — Раздался новый голос. Легкий, насмешливый, женский. Он звучал... ниоткуда. И тут же, словно сотканная из теней и лунного света, появилась другая девушка. Одинаковый полупрозрачный халат. Но фигура – более пышная, изогнутая, как клинок. Лицо – живое, красивое, с хищным прищуром и тонкой улыбкой на губах. Марионетка и Кукловод. — Подойдет для обеда.

Воздуха не было. Стальные пальцы мертвой руки сжимали гортань с нечеловеческой силой. В висках стучало, в глазах плясали черные пятна. Еще мгновение – и хрустнули бы шейные позвонки. Я бессильно дергался, пытаясь оторвать мертвую хватку, но мои жалкие усилия были смешны.

Кукловодша вдруг изменилась. По ее идеальной коже поползли темные прожилки, как трещины по фарфору. Ее тело начало... распутываться. Красивые формы распались, превратившись в зловещую зеленую слизь, внутри которой пульсировало нечто похожее на кристалл, излучающий тусклое, больное сияние. Марионетка оставалась неподвижной, держа меня в стальной хватке.

— Ну вот, не пойму... — Раздался новый голос, усталый, раздраженный, знакомый. Голос Экзаменатора. Он возник так же внезапно, как и Кукловодша, но без всякой театральности. Просто стоял там, в тени, скрестив руки. — Откуда на элементарном экзамене первой ступени взялись твари на голову сильнее иных адептов второго? Главный герой объявился, что ли? Не иначе.

Хватка на моей шее исчезла так же внезапно, как и появилась. Я рухнул на каменный пол, давясь кашлем, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. С трудом приподняв голову, я увидел битву.

Слизь-монстр была молнией. Она атаковала со всех сторон одновременно, выстреливая из своего тела сгустками вязкой, шипящей энергии – зелеными, ядовитыми кометами. Они оставляли на камне дымящиеся воронки. Экзаменатор же... он просто шел. Спокойно, размеренно, как будто гулял по парку. Его пальцы двигались с непостижимой скоростью, отводя, рассеивая, ломая летящие снаряды. Каждое движение – минимальное, точное, смертельно эффективное. Он не уклонялся – он парировал хаос.

Сражение закончилось так же быстро, как и началось. Экзаменатор оказался вплотную к пульсирующей слизи. Его рука мелькнула – не удар, не толчок, а какое-то странное, вибрирующее касание пространства перед ядром-кристаллом. Монстр взорвался изнутри. Зеленое месиво брызнуло по стенам, шипя и испаряясь, оставляя лишь вонючий дым и обугленный осколок кристалла, который Экзаменатор небрежно подобрал.

— Эх... — Он вздохнул, с искренней меланхолией глядя на дымящийся камень в руке. Покачался на носках. — Главный герой объявился. Как думаешь, парень, стоит мне самоустраниться от этого экзамена? Смыться? Главгерои – они жуткие. На голову сильных магов плюют с высоты. Их пугают только адепты восьмых-девятых ступеней да выше. Остальных – как муравьев давят.

Кстати, да. Главные герои. Проклятая порода. Даже если по всем параметрам они слабее противника в разы, каким-то непостижимым, идиотским образом выходят победителями. Ломают логику мира. Меня это всегда бесило. Помогает только моя Аура. Или, как я позже узнал, высокие ранги в целом. Они как будто... приглушают этот сюжетный идиотизм.

— И много таких было? — Я с трудом поднялся на ноги, растирая онемевшую шею. Без возвышения, без ускоренной регенерации зародыша, я бы тут еще полчаса лежал пластом. А так – синяк уже сходил. — Я вот их уже всей душой ненавижу. Чисто гипотетически.

— На моей долгой памяти... трое. — Экзаменатор передернул плечами, бросая осколок кристалла в карман плаща. — Все умерли. Не дотянули даже до восьмой ступени. Пылью по ветру.

— Оперативно сработали. — Я уважительно кивнул, скрывая внутренний холодок. — Их же... десятые ступени пришибли? Адепты высшего круга?

— Естественно. — Он подошел к телу марионетки, без тени смущения или жалости взял его на руки. Оно обвисло, как тряпка. — Только они могут соревноваться с главгероями в их же идиотских правилах. Да и то... цена всегда запредельная. На моей памяти одна такая охота... грандиозная. Кровавая. Мирных... полегло... — Он замолчал, его лицо на мгновение стало каменным. — Цифры были... большие. Очень большие.

Информация о "снижении репутации" прозвучала как гром среди ясного неба. Раньше я такого не замечал. Или моя Аура перекрывала воздействие? Что изменилось? Аура-то со мной, прежняя, та самая аномалия, что делала меня невидимым миру в его социальных аспектах. Это из-за слияния копий? Той чертовой ошибки, что забросила меня сюда? Значит ли это, что моя Аура теперь недостаточно сильна против сюжетного давления? Или сам факт столкновения с "главным героем" перебивает мою ненормальность? Опять вопросы. Бездонная пропасть вопросов без ответов.

Меня, с гримасой недовольства на лице (и глубокой тревогой внутри), Экзаменатор перенес домой. Вернее, туда, где был мой дом. Теперь это были обугленные руины. Доски почернели, местами еще тлели угольки, воздух пах гарью и пеплом. Подпалины на уцелевших балках говорили о целенаправленном поджоге. Родителей? Не видно. Спасателей? Ни души. Прохожих? Только ветер гулял по пепелищу.

— А где... все? — Спросил я пустоте, эхо моего голоса заглушалось треском остывающих балок. — Может... к соседям постучаться? Или их дома тоже...

Подошел к соседнему дому. Он уцелел чудом, но выглядел заброшенным. На двери – табличка. Я присмотрелся... и отпрянул. Это был не язык. Не буквы. Скорее хаотичный мазок какой-то черной, засохшей субстанции, будто кто-то швырнул горсть смолы. Уродливая клякса. Я вгляделся в окно через покосившуюся калитку, пытаясь разглядеть признаки жизни. И увидел. Фигуру. Человека. Он стоял в полумраке комнаты, прислонившись к стене. Его кожа была сухой, пергаментной, натянутой на кости. А глазницы... пустые, темные провалы. И они смотрели. Прямо на меня. Словно ждали.

Холодный пот выступил на спине.

— Что это за место?! — Инстинктивно потянулся к поясу за оружием... и схватил воздух. Нож, меч – все осталось там, в пещере, в руинах дома. — Не нравится мне это. Совсем.

Незнакомец (монстр? зомби?) рванул. Не побежал – именно рванул с места, как спущенная пружина. Его иссохшее тело проломило оконное стекло с душераздирающим звоном. Калитку он снес плечом, даже не замедлив шага. Такой стремительности я не ожидал. Ошеломленный, я опоздал с реакцией на долю секунды. Его костлявая рука, движущаяся с невероятной скоростью, врезалась мне в щеку.

Боль. Ослепительная, белая. Кожа разорвалась до самой скуловой кости. Хруст. Звон в ушах. Глаз захлестнуло кровью и мгновенно закрылось. Сознание заволокло красным туманом агонии.

Вторую руку, летящую к горлу, я сумел поймать запястьем. Силой отчаяния. И пнул. Изо всех сил. В колено. Сухой хруст. Монстр завалился на бок с тихим, скрипучим шипением. Я рванул вперед, сокращая дистанцию между моей поднятой ногой и его безглазой головой. Удар каблуком! Почти повторил рану на моей щеке – кожа на черепе лопнула, обнажив желтую кость. Второго удара не последовало.

— Сюда! Быстрее! — Женский крик донесся из узкого переулка между соседними домами. Туда, где еще не успели собраться остальные твари.

Я рванулся к голосу спасения. Но чисто физически... не мог. Существа – их было уже с десяток, разных размеров, но одинаково иссушенных и быстрых – молниеносно перекрыли основные выходы. Только переулок пока оставался относительно свободным. И они применяли тактику! Крупные – цеплялись за руки, за ноги, пытаясь повалить, прижать к земле. Мелкие, юркие – метались под ногами, пытаясь вцепиться в сухожилия, в горло, в лицо. Их пальцы были как когти, зубы – острые щепки.

— Беги! — Крикнула та же девушка из переулка. И что-то полетело. Стеклянная колба. Она разбилась у моих ног... и мир взорвался.

Мощное пламя, жаркое, алчное, охватило все вокруг мгновенно. Монстры, цеплявшиеся за меня, превратились в факелы с тихим визгом. Я увидел лишь ослепительную вспышку, почувствовал невыносимый жар... и ничего больше. Сознание погасло.

Воскрес. В той же точке, на пепелище своего дома. Хорошо, что ничего не почувствовал в момент второго ухода. Иначе бы свою "спасительницу" при встрече...

— Эй! — Я успел выкрикнуть, прежде чем инстинктивно зажал рот рукой. Глупость. Но адреналин еще бушевал.

Вспомнив, откуда донесся крик перед взрывом, я рванул в переулок. Темный, узкий, заваленный мусором. Сперва – ничего. Тишина. Паника начала сжимать горло. Но тут что-то... коснулось. Не руки. Не ноги. Что-то невидимое, холодное, скользкое прикоснулось к моей груди... и резко сжалось.

Снова мгновенная тьма. Снова возрождение на пепелище. Опять ничего не почувствовал. Только леденящий ужас от осознания.

— Прости! — Девушка выкрикнула из того же переулка, где я только что умер. Голос дрожал. — Я... я испугалась! Двигай сюда! И будь, пожалуйста, поаккуратнее!

Сердце колотилось, как бешеный молот. Я подошел к входу в переулок, но остановился метрах в пяти от темного проема. Специально. Осмотрел место, где умер в первый раз – там, где меня спалили. Обгоревший остов, черный, безобразный. Не стал всматриваться. Потом посмотрел туда, где умер только что. Тело... Грудная клетка была вдавлена внутрь, как картонная коробка, раздавленная кувалдой. Ребра торчали наружу, легкие... Я отвернулся, сглотнув ком тошноты. Вздрогнул.

— Заходи в поле невидимости! Быстро! — Крикнула она. В глазах вдруг зарябило, мир поплыл. Абсолютная тьма. Густая, как смоль, непроглядная. На долю секунды. Потом тьма сменилась... не светом, а каким-то рассеянным серым сиянием, едва освещавшим мои руки. Я стоял в узком, каменном коридоре. — Закрой за собой! — Ее голос звучал уже приглушенно.

Я инстинктивно махнул рукой туда, откуда пришел. Ощутил легкое сопротивление, как от упругой пленки. "Дверь" закрылась. И тут... я впал в ступор. Серое сияние погасло. Абсолютная, всепоглощающая чернота. Ни зги. Собственного носа не видно. Паника, первобытная, слепая, сжала горло. Я раздвинул ноги, раскинул руки, уперся ладонями в холодные, шершавые каменные стены. Дышать стало трудно. Делать нечего. Надо идти. Шаг. Еще шаг. Скользнул подошвой по мокрому камню, едва не упал. Двигал ногами, как сапер в минном поле. Руки скользили по стенам, цепляясь за выступы, ощупывая путь.

— Ты там идешь? — Ее голос донесся спереди. Ближе.

— Да... — мой ответ был больше похож на хрип. — Иду.

— Хорошо. Держись правой стены. Через двадцать шагов будет поворот.

Я шел. И заметил нечто странное. Кожа на открытых участках – лицо, руки – ощутила легкое движение воздуха. Слабый, но ощутимый сквознячок. Это из-за полного отсутствия зрения? Или мой недо-Источник, этот яблочный кристалл, ускоряет не только регенерацию, но и адаптацию сенсорики? В любом случае, ощущение было подсказкой. Я сосредоточился на нем, на легком дуновении на щеке, пытаясь идти против него, к источнику голоса.

— Ай! — Я врезался лицом во что-то мягкое и упругое. Запах пыли и... что-то еще, едва уловимое, женское. — Осторожнее же! Почти сбил!

— Прости... — пробормотал я, отшатнувшись.

Спустя еще долгих, изматывающих десять минут абсолютной темноты, серое сияние вернулось. Но не постепенно. Резко. Как будто кто-то щелкнул выключателем где-то вдалеке. Свет – тусклый, мерцающий от пары керосиновых ламп – ударил по незащищенным зрачкам. Больно! Я автоматически вскрикнул, зажмурился, прикрыл глаза ладонями и присел, уткнувшись лицом в колени, пытаясь спрятаться от агрессивного сияния.

— Ты же... только первой ступени, да? — Ее голос прозвучал совсем рядом. По шороху я понял – она присела на корточки передо мной. — Скажи честно... что ты вообще делаешь в этой локации? Здесь, кроме закаленных профессионалов из Бюро или отчаянных искателей приключений с четвертой ступени и выше, никого быть не должно. Это самоубийство.

Я медленно открывал глаза, все еще щурясь, смотря на нее сквозь ресницы и пальцы.

— Локация... на улице? — переспросил я, удивленно. — Я думал, такое в наше время... ну, невозможно. Теоретически.

— Вообще-то возможно, — она вздохнула. Голос звучал устало. — Но это всегда – красный флаг. Предупреждение, выжженное небом. Знак, что локации... они не закрываются. Не изолируются. Что монстры внутри уже свили гнездо. Или... строят его.

Точно! Об этом кричали учебники в школе. Именно поэтому в современном мире открытые локации – нонсенс. Повсюду сканеры, камеры, датчики пространственных аномалий. Все транслируется в реальном времени в специальное ведомство – Бюро Катастроф. Любое открытие локации должно быть мгновенно запечатано, изолировано силовым полем до прибытия расчистки.

"Прорыв Локации". Эти два слова звучали как похоронный звон. Самое страшное, что может случиться с регионом. Во-первых, из-за временного дисбаланса. Для монстров внутри локации время может течь иначе – медленнее или, что хуже, быстрее. Они успевают размножиться, создать армию за то время, что для внешнего мира проходит мгновение. И тогда из прорыва выходит не горстка тварей, а орда. Тысячи. Во-вторых, незапечатанная локация может... расти. Изнутри. Как раковая опухоль. От размеров комнаты до размеров многоэтажки. А потом – квартала. Целого города. Становясь "Зоной". В-третьих, это требует немедленной мобилизации высших сил. Сражение с ордой монстров – это одно. Но когда в бой вступают адепты третьих, четвертых, пятых ступеней, чтобы остановить прорыв... последствия для города катастрофичны. Инфраструктура рушится, гибнут тысячи, уничтожаются "точки воскрешения"

Самое интересное и страшное – Бюро Катастроф. Организация, финансируемая напрямую кланами адептов десятых ступеней. Их девиз: "Минимальные потери при максимальной угрозе". Кто-то скажет – ну и что, прорывы редки. Ха! Редки крупные. Мелкие, локальные прорывы случаются чаще, чем хотелось бы. И затраты даже на их ликвидацию могут разорить небольшое государство. Бюро берет на себя все – от обнаружения до зачистки и компенсаций. За колоссальную плату или... политические уступки.

— И вы... решаете данную проблему? — Я уже привык к свету, убрал руки от лица, но все еще щурился, разглядывая девушку. Обычное лицо. Слишком обычное. Ни веснушек, ни родинок, ни шрамов. Чистая, как фарфоровая кукла. Спортивная фигура, обтянутая практичной, но явно не форменной одеждой – темными брюками и серой олимпийкой. — Если вы из Бюро... разве у вас не должна быть спецформа? Броня? Знаки различия?

— Моя форма... порвалась. — Она слегка покраснела под моим пристальным взглядом. — В последней стычке. Пришлось надеть что было под рукой в аварийном запасе. А теперь твоя очередь. Кто ты? Что здесь делаешь? Как вообще сюда попал?

— Меня здесь... воскресило, — ответил я, оглядывая наше убежище. Похоже на подвал. Каменные стены, низкий потолок, несколько ящиков, бочка с водой в углу. Тусклый свет ламп. — После... того взрыва. Можешь вернуть меня к родителям? — Глупая надежда.

Она молча подошла к небольшому складному столику, где лежала электронная карта города. Включила ее. И указала пальцем. Весь мой район, весь город был поглощен шестью огромными, пульсирующими красными кругами. Зонами поражения. Зонами прорыва.

— Я бы с радостью... — ее голос дрогнул. — Но похоже, твой город... не зачищали. Совсем. — Она увеличила масштаб одного из кругов. Я увидел знакомые улицы, превращенные в руины. — Есть жертвы... умершие окончательно. Разрушены точки воскрешения. Местные силы обороны пытаются сдерживать натиск, мобилизовали всех адептов, кого смогли, даже выше рангом... но...

Ее "но" повисло в воздухе, тяжелое и зловещее. Я не успел спросить. Сверху, сквозь толщу земли, донесся оглушительный, яростный рев. Нечеловеческий. Стены подвала содрогнулись. С потолка посыпалась пыль и мелкие камешки. Лампы замигали, едва не погасли. Где-то грохнуло – рухнула часть перекрытия или обвалилась стена снаружи.

— Ступени тварей... — Девушка произнесла шепотом, но ее слова резали слух. Лицо стало пепельно-серым. — Начинаются от четвертых-пятых. Были сообщения... о появлении тварей восьмых и девятых рангов. А в глубине крупнейшей локации... ждут своего часа твари десятого ранга.

Воздух вырвался из легких. Сказать было нечего. Там, наверху, ходят существа, для которых я – просто случайная закуска. Даже не закуска. Пылинка.

— И что... будем делать? — Я опустился на пыльный пол, спиной к холодной стене. Без сил. — Ты, как я чувствую по давлению энергии... третьего ранга? Этого... явно недостаточно для прогулки там. А я... — я горько усмехнулся, — я только-только начал ползти вверх. Первая ступень. Чайник.

— Ждать. — Она сказала просто, глядя на трясущийся от ударов сверху потолок. — Ждать подмогу из Бюро. Или... чудо. А пока... уничтожать тварей послабее, которые сунутся сюда. И... заниматься развитием. — Она посмотрела на меня. — Пока есть время. И силы.

Хорошая идея. Лучше, чем сидеть и трястись. Я приступил немедленно, отгородившись от ужаса рутиной боли. Закрыл глаза, сосредоточился на внутреннем пространстве, на уродливом кристалле-яблоке. Нашел выступающий уголок, микроскопическую неровность. Мысленно ухватился. И... отколол.

Боль. Острая, жгучая, как будто вырвали кусок плоти из самого сердца. Я вскрикнул сквозь стиснутые зубы. Пот выступил на лбу. Но за болью... пришло другое. Волна. Теплая, золотая, опьяняющая. Эйфория. Невероятное чувство облегчения, достижения, роста. Жажда сделать это снова. Сейчас же. Отколоть еще кусочек. Это... наркотик. Не физический, а душевный. Возможно, так устроен этот мир? Возможно, поэтому так много адептов, несмотря на адские муки возвышения? Отказаться от этого кайфа... невозможно.

Я вывел микроскопический осколок наружу, направил его, заставил прилипнуть к поверхности формирующейся "корки" вокруг Источника. Начался процесс заживления. И тут я заметил нечто новое. Внутри, в пространстве вокруг зародыша, все процессы ускорились. В разы. Пять? Шесть? Энергия циркулировала быстрее, микротравмы затягивались мгновенно. Это... награда за прорыв? За испытания в том мире? Или что-то иное? Будь здесь Белла, моя наставница, она бы все объяснила. Пока... просто пользовался. Если так пойдет, думал я, к концу месяца мой Источник достигнет размеров мяча. Уровня одаренного ученика, а не жалкого новичка.

— Тебе... Цифр хватает для такого темпа? — Девушка наблюдала за мной. В ее глазах читалось не только любопытство, но и капля тревоги. — Я чувствую, как ты рвешь куски... Это рискованно. Могу поделиться своими запасами, если хочешь. У меня есть излишки.

Внутри что-то екнуло. Засвербело. Предложение было сладким ядом. Цифры – универсальная мера энергии, которую можно поглощать для ускорения роста, заживления, усиления. Но...

— Откажусь, — выдохнул я, подавив искушение. — Думаю, сам справлюсь. Пока.

— Третья ступень... — она покачала головой, — будет в разы сложнее. Каждый следующий слой корки требует больше энергии, больше "Цифр", больше времени на заживление. И больше боли. А четвертая... с ее "переплавкой"... это вообще другой ад.

— Мне известно, — я пожал плечами, ощущая знакомую тяжесть в мышцах. — Потому и разрыв между рангами – пропасть. Первый ранг, если он гений, а его противник – посредственность второго, может победить. С трудом, но может. А вот третий ранг... для первого он недосягаем. Даже если первый – трижды гений, а третий – бездарность. Система так устроена. Качественный скачок.

— А если я скажу, что возможно? — Я приоткрыл один глаз. Она смотрела на меня с ехидной, вызывающей улыбкой. — Я сама видела, как мой наставник, шестая ступень, взял верх над восьмой. Да, это стоило ему года восстановления и горы редчайших эликсиров... но он смог.

Она замолчала, выжидающе. Я просто закрыл глаза снова, погружаясь в работу с Источником, отсекая назойливый диалог. Мне такое не светит. Она говорит о монстрах. О тех, у кого в роду поколениями селекционировали силу. У кого кровь адептов высших ступеней течет в жилах. У кого базовые параметры умножены на два, на три от рождения. В этом мире есть кланы, ордена – закрытые сообщества, не участвующие в политике карликовых государств. У них каждый второй ученик – такой вот мутант. Мне, случайному осколку чужого мира, до них как до луны.

— М-да... — я не удержался, озвучил мысли. — Куда катится моя жизнь? За один день – террористы-"главгерои", прорыв локации с монстрами десятого ранга... и вот это все. — Я махнул рукой вокруг, имея в виду подвал, разруху, боль.

— День? — Она наклонила голову, ее глаза сузились от искреннего удивления. — Если ты о том теракте с "главным героем"... том самом, где экзамен сорвали из-за поиска "избранной девушки", — Она сделала паузу, глядя на мое внезапно остолбеневшее лицо. — Милый, с того момента прошло уже три года. Три. Полных. Года

Глава 24

Новость о трехлетнем скачке во времени не вызвала у меня ни истерики, ни отрицания. Лишь холодную, сконцентрированную ярость, густую и тягучую, как смола. Она пульсировала где-то в глубине подсознания, не вырываясь наружу, но окрашивая все вокруг в оттенки свинца и пепла. Виновник был очевиден — тот самый экзаменатор, с его вечно усталым взглядом и манерами человека, пережившего несколько апокалипсисов. Его «забота» была тиранической, высокомерной. Спас от когтей «главного героя» в той проклятой пещере, но похитил три года жизни. Три года! Хоть бы спросил, хочу ли я такого сомнительного спасения, такого щедрого подарка с гранатой внутри. Я бы, черт возьми, отказался. Лучше лицом к лицу встретить угрозу, чем проспать войну в криокамере чужой прихоти.

— Сомневаюсь, что это был он, — голос Розы вернул меня в настоящее. Она с отточенным, автоматическим движением вытерла клинок о бедро грубой тканью, счищая липкую, зеленоватую слизь с лезвия. Звук был противным, шипящим. — Экзаменаторы — не благотворители. Они наблюдатели, судьи. Они не спасают. Если только их священные правила не нарушены в корне или не поступил прямой, неоспоримый приказ из самой вершины иерархии. Рисковать ради случайного адепта? Не их стиль.

— У моего были свои тараканы, размером с одного монстра из пещеры, — я с силой, с глухим скрежетом выдернул меч из ребер еще одной мумии. Сухое тело с тихим хрустом сложилось, рассыпаясь в пыль на ветру, пахнущем гарью и смертью. — Возможно, для него это было искуплением. Искуплением за какую-то старую, давнюю ошибку, кровь которой он не может отмыть. Или... или ему просто смертельно наскучила вечность, и он решил поставить эксперимент. Посмотреть, что выйдет из семечка, брошенного в почву на три года позже положенного срока.

Мы продолжили методично, почти молча, прочесывать дома на этой неестественно тихой улице. Каждый шаг отдавался эхом в гробовой тишине, нарушаемой лишь шелестом нашего снаряжения и далекими, приглушенными взрывами где-то на окраинах. Наш подвал, это сырое, каменное логово, постепенно, по крупицам, превращался в некое подобие убежища. Но слово «дом» к нему не лепилось, не приставало, как чужое платье. Горькая ирония судьбы: я, прошедший сквозь миры и спавший в куда худших условиях — в вонючих трюмах кораблей, на голом камне бесконечных пустошей, в кровавых болотах тлена — здесь, на руинах своего мира, стал невероятно принципиальным. Каждая щель, каждое укрытие должно было быть крепостью. Потому что это было мое. Последнее, что осталось.

В этом особняке, чудом уцелевшем среди моря руин, нам наконец повезло. Кладовая ломилась от консервов, банок с соленьями, мешков с крупами. А в подвале, под слоем пыли, гудели исправные дизельные генераторы, и рядом стояли в аккуратных рядах полные, тяжелые канистры с топливом. Находка, равная золотому слитку. Мы молча, понимая ценность каждой капли, принялись тащить канистры к выходу, создавая временный склад.

— Монстры, — голос Розы стал тихим, острым и абсолютно безэмоциональным. Она замерла, чуть склонив голову, как охотничий пес, улавливающий далекий звук. — Трое. Идут с востока. Первая ступень. Примитивные. Но голодные.

Мы выскочили на улицу, предпочитая дать бой на открытом пространстве, а не в тесном подвальном коридоре. Из-за угла, двигаясь странным, подергивающимся шагом, выползли четыре иссушенные фигуры. Их движения были медленными, деревянными, но в пустых глазницах тлел тот самый, знакомый до тошноты голод нежити. Два широких, точных взмаха — и две головы слетели с плеч, откатившись по асфальту. Тела рухнули, еще несколько секунд бессмысленно бьясь в предсмертных судорогах. Роза расправилась с остальными столь же эффективно и безжалостно — ее клинок описывал в воздухе короткие, смертоносные дуги.

— Двигаешься быстрее, — констатировала она, снова вытирая клинок. Ее взгляд был холодным, оценивающим, сканирующим каждую мою мышцу. — Значительно. Реакция улучшилась. Сила удара возросла. Размер Источника?

— Почти достиг размера кокоса, — ответил я не без гордости, ловя ее взгляд. Постоянные стычки, ежесекундный адреналин, необходимость выживать любой ценой творили чудеса. Процесс возвышения, обычно медленный и мучительный, пошел с невероятной скоростью. Микротравмы на поверхности кристалла затягивались почти мгновенно, стоило лишь отколоть осколок и вывести его наружу, встроив в растущую «скорлупу». Боль стала привычным спутником, почти наркотиком.

— В этом и есть ключевая разница между адептами с передовой и тепличными растениями с защищенных баз, — кивнула Роза, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Мы постоянно подпитываемся Цифрами от убитых тварей, наш организм всегда на пределе, закален в бою. Это ускоряет все метаболические и энергетические процессы в разы. Тело учится выжимать из себя все соки. Но запомни: как только твой Источник достигнет нужного размера, начнется самое сложное и опасное — качественное создание энергетических каналов. Это потребует колоссальных, запредельных вложений энергии, нечеловеческой выносливости и концентрации. Провал на этом этапе... — она сделала паузу, глядя мне прямо в глаза, — смертелен. Без вариантов. Твой Источник просто не выдержит нагрузки и треснет, а вместе с ним — и ты.

Мне это было известно. Об этом твердили еще на уроках, вбивали в голову, как заповедь. Но одно дело — теория, и совсем другое — услышать это здесь, среди руин, от человека, который видел эту смерть своими глазами. Интересовало другое. Согласно древним свиткам, переход на вторую ступень должен был быть мгновенным, непрерывным процессом, в отличие от относительно вольной, прерывистой первой стадии. Нельзя было сделать паузу, отвлечься, передохнуть. И так с каждой последующей ступенью. Ходили слухи, что на заре цивилизации, когда система только формировалась, ступени дробили на более мелкие, безопасные этапы, чтобы сделать восхождение доступным для менее одаренных. Но итог, якобы, был тем же. Что пугало по-настоящему, так это требования к Контролю Энергии. Он должен был быть идеальным, ювелирным, выверенным до микрона. Малейшая ошибка — и одна ступень могла растянуться на всю оставшуюся жизнь, превратившись в бесконечную, мучительную пытку. Мысли об этом повергали в ледяной ужас. Роза, к моему удивлению, лишь усмехнулась, коротко и сухо: «Твой контроль и так на уровне многих заслуженных адептов третьей ступени. Расслабься. Ты справишься. Если, конечно, не сделаешь чего-то глупого».

Именно она же, кстати, взялась обучить меня азам Воли. Вернее, это громко сказано. «Обучение» было простым и болезненным. В тот день, когда я особенно сильно ругал судьбу, она внезапно, без предупреждения, ударила меня в грудь. Не сильно, не чтобы покалечить, но достаточно резко и неожиданно. И в момент удара, когда адреналин ударил в голову, а тело инстинктивно напряглось, что-то щелкнуло в сознании. Я не думал, не анализировал — я почувствовал. Сфокусировался. Направил внутреннюю силу не вовне, для атаки, а внутрь, к точке воздействия, чтобы смягчить, амортизировать удар. Это и был тот самый щелчок, прорыв. Я понял, как можно направлять Волю на укрепление плоти, на создание невидимого барьера. Базовый, но невероятно полезный навык. Позже Роза обмолвилась, что Волей можно было усиливать удары, ускорять реакции, обострять чувства до нечеловеческого уровня... Но на большее, как сухо заметила она, у меня пока не хватит ни сил, ни понимания, ни, что важнее, развитого до нужного уровня Источника.

— Дождь, — ее голос, ставший привычным за эти недели выживания, вернул меня из глубин размышлений в реальность. Я машинально высунул руку из-под козырька разрушенного портика — и тут же рванул ее обратно, с силой дуя на обожженную, покрасневшую кожу. Пар поднялся от ладони. Боль была острой и жгучей. — Кислота! Черт возьми!

— Похоже на почерк моего командира, — Роза невозмутимо вышла под дождь и подняла лицо к небу. Тяжелые, желтоватые капли стекали по ее коже и одежде, не оставляя ни малейшего следа. Ее энергетическое поле, плотное и отлаженное, нейтрализовало яд на подлете. — Его стихия — разложение, яды, кислоты. Неприятный тип. Да, меня он не берет. Поставил специальную защиту для от себя.

Она достала из складок своего походного жилета компактный, сложенный зонт из особого сплава и жестом пригласила меня под него. Я прыгнул под тент, и в тот же миг над нашими головами, в разорванных, ядовито-желтых тучах, промелькнули две фигуры. Столкновение было мгновенным и яростным — ослепительная вспышка, оглушительный грохот, от которого зазвенело в ушах, — и они вновь исчезли в дымке, как призраки.

— Шестая ступень. Не ниже, — пробормотал я, щурясь и ничего не разглядывая, кроме смутных силуэтов и шлейфов выплеснувшейся энергии. — И кто-то сражается с ним на равных.

— Берем припасы. Бежим. Быстро, — скомандовала Роза, и в ее голосе впервые зазвучали нотки тревоги, что заставило меня встрепенуться.

Тащить добро, как всегда, выпало на мою долю. Роза прикрывала, держа зонт и не сводя глаз с неба, откуда доносились раскаты следующей схватки. Я влетел в дом, сгреб все ценное в два огромных, непромокаемых рюкзака — один за спину, другой на грудь — и навесил на себя еще несколько сумок, набитых консервами и патронами. Выскочил обратно, согнувшись под тяжестью, и мы, пригнувшись, двинулись к точке перехода в наш подвал, не сводя глаз с разворачивающейся наверху битвы титанов.

Противники снова замерли в воздухе, на сей раз сильно изувеченные. Человек — адепт в потертой, но еще узнаваемой форме Бюро Катастроф — был без руки, через его грудь зиял глубокий, дымящийся разрез, из которого сочилась энергия. Монстр, огромный, с кожистыми крыльями как у гигантской летучей мыши и когтями из черного обсидиана, был в еще худшем состоянии: от туловища отрывались клочья плоти, одна нога отсутствовала полностью, и он яростно шипел, выплевывая сгустки темной энергии.

— Это не босс, — голос Розы звучал все мрачнее и напряженнее. — Босс сражается где-то на другом конце города, его сигнатура хорошо знакома. Это его правая рука, его главный лейтенант. Но почему в нашем районе до сих пор нет других сильных монстров? Их должно быть здесь десятки, учитывая уровень угрозы... Они должны были сюда стекаться...

— Может, из-за него? — рискнул я предположить, украдкой, искоса глядя на Розу. Я ловил себя на том, что мне нравилось наблюдать за ее реакцией, читать ее лицо. — Из-за «главного героя». На том экзамене, три года назад, он был в каком-то странном, клетчатом костюме... вроде бы я видел похожий в одном секонд-хенде в этом районе. Может, он здесь обосновался?

Я врал, конечно. Сочинял на ходу, импровизировал. Просто чтобы посмотреть, как она отреагирует на эту идею, на эту приманку.

Реакция превзошла все мои самые сумасшедшие ожидания. Она была мгновенной и ужасающей. —Да чтоб меня! — Она вдруг рухнула на колени, словно у нее подкосились ноги. Ее пальцы разжались, выпустив зонт. Защита исчезла. Лямки моих рюкзаков, уже подточенные кислотой, лопнули с сухим, зловещим хрустом. Тяжелые, бесценные сумки с провизией и патронами рухнули прямо в лужу едкой жидкости, которая тут же начала пузыриться, шипеть и дымиться, превращая содержимое в бесформенную, ядовитую кашу. Я вскрикнул — не от страха, от ярости и боли, — жгучие капли дождя достигли моей незащищенной кожи, оставляя на ней мгновенные, дымящиеся полосы. Я рванул к ней, раздирая обуглившуюся кожу на плечах, подхватил падающий зонт и накрылся им, рухнув рядом с ней на колени. Боль была адской, невыносимой. Капли, словно живые, стекали по моей спине, рукам, ногам, прожигая плоть до мяса, обнажая мышцы и белесые кости на голенях. Пришлось сдернуть обугленные остатки обуви и поджать ноги, скрючившись под зонтом. — Это из-за него... все это и началось... — ее голос был полон чистого, неконтролируемого отчаяния, которого я никогда у нее не слышал.

— Ты в своем уме?! — прошипел я, сквозь стиснутые зубы терпя невыносимое жжение, чувствуя, как плоть плавится и слазит с костей. — Если он здесь, то, может, это к лучшему? Он же должен сражаться с монстрами! Притягивать их на себя!

— Нет! Ты ничего не понимаешь! — она почти закричала, и в ее глазах стоял настоящий ужас. — Герой – это щит лишь для своих, для своей «партии»! Для всех остальных он – магнит для катастроф, проклятие! Беды, которые он отводит от своих, с двойной, с тройной силой обрушиваются на головы других! Если мы немедленно не сбежим отсюда или не примкнем к нему (что абсолютно маловероятно), нас просто сметет, раздавит, сотрет в порошок! Его сюжетная броня непробиваема, но цена за это — наши жизни!

Меня обуяла слепая, бессильная ярость. Я рванулся было крикнуть ей о своей Ауре, о своей врожденной аномальности, которая, возможно, могла как-то нивелировать, обойти это проклятое «сюжетное» давление. Но слов не было. Только боль, пожирающая разум.

— Извини... я... я растерялась, — наконец выдохнула она, и в ее голосе послышались слезы, стыд и раскаяние. Она снова была солдатом, а не испуганной девчонкой. — Идти сможешь?

— Да иди ты, — вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. Я с ненавистью смотрел на дымящиеся, бесформенные остатки наших припасов, на нашу безнадежность. — Еда сгорела. Медикаменты тоже. Тащи меня сама, раз уж навлекла на нас гнев вселенских сценаристов.

Она, не говоря ни слова, без возражений, аккуратно, но сильно закинула меня себе на плечо, как мешок с картошкой, и побежала, пригнувшись, к спасительному люку. Я, болтаясь у нее за спиной, в полубреду от боли и потери крови, размышлял о несправедливости мироздания. Кажется, любое мое достижение, любой шаг вперед, к силе, к выживанию, немедленно оплачивается новой чудовищной потерей, новым увечьем. И почему-то всегда страдала именно плоть. Когда-нибудь мое терпение лопнет, и я пошлю к черту этот мир, его идиотских героев, его проклятые ступени и все его законы.

Мы добежали до неприметного люка, замаскированного под груду обломков, — нашей точки перехода — и нырнули в него. В последнее мгновение, уже падая в прохладную темноту, я краем глаза увидел, как с неба, из клубов ядовитых туч, что-то падает, что-то большое, темное и бесформенное... Люк с грохотом захлопнулся. Что это было, осталось загадкой. Еще одной в длинном списке.

В подвале, при тусклом свете керосиновой лампы, Роза молча, с удивительной аккуратностью обработала мои жуткие ожоги специальным гелем, пахнущим мятой и чем-то металлическим, и перевязала бинтами. Боль постепенно отступила, сменившись тупой, глубокой ломотой и зудом.

— Ты можешь связаться со своим командованием? — спросил я позже, уже будучи в состоянии сидеть и поедать скудную тушенку из последней уцелевшей банки. — Может, кто-то уже в районе? Патруль? Разведгруппа? Хоть кто-то.

— Сомневаюсь. Раз здесь герой, командование предпочтет держаться подальше, — устало махнула рукой Роза, разбирая и чистя свой пистолет. — Не будут рисковать людьми. Статистика потерь в зонах активности героев зашкаливает. Мы для них — уже списанный актив.

— Блин, да ты всего за час успела меня до конца деморализовать, — с трудом подполз к брошенной в углу рации, древней, но надежной модели. Включил ее, поворачивая ручку настройки по памяти, ловя знакомые частоты. — Прием! Эй, прием! Есть кто живой на этой частоте?

— Прием! — голос в динамике рявкнул так, что Роза поморщилась и отложила пистолет. — Назовите себя и номер участка!

— Грустная служака из Бюро Катастроф, — выдумал я на ходу позывной для Розы, стараясь говорить хриплее и старше. — Мы застряли в районе, ждем подкрепления или указаний к эвакуации! Ситуация критическая!

— Роза, это что ли? — голос на том конце удивился, в нем слышалось напряжение. — Голос у тебя какой-то сиплый, простудилась? Ладно... Место вашего последнего выхода известно, но никого к вам не направят. Повторяю, никого. В соседнем районе – масштабный прорыв. Зафиксированы твари восьмого и, черт возьми, девятого ранга. Все свободные силы переброшены туда. По вашим координатам выше третьего ранга никого нет. Держитесь, если можете.

— Да у нас тут в небе только что монстр шестого ранга был! — в ярости провыл я в микрофон, сжимая его так, что трещал пластик. — И сообщите хоть точку эвакуации поближе! И да, здесь, похоже, главный герой ошивается! Активен!

В эфире воцарилась мертвая, давящая тишина, а затем раздался приглушенный, испуганный, почти панический возглас. —Герой?! Так и есть... Спутники показывали аномальную концентрацию тварей на окраинах вашего сектора... Мы думали, они отступают из-за нехватки ресурсов... Так это... его воздействие? Его «удача»? Теперь вас спасать точно не будут! Командование приказ отдало — в зоны активности героев не соваться! Точку эвакуации передаю. Держите. Отключаюсь!

— Стой! Какую точку? Куда идти?! Когда быть?! — я слабо стукнул кулаком по рации, но в ответ шипели лишь помехи и мертвая тишина.

— Вокзал. Центральный, — Роза, не теряя времени, уже разложила на полу мятую, засаленную карту города. Ее лицо было каменным. — Стандартный протокол для таких случаев. Последний рубеж.

— Откуда ты знаешь? Он же ничего не сказал! — удивился я, пытаясь встать и подойдя к ней.

— Знаю, — она резко, почти грубо проигнорировала мой вопрос, тыча пальцем в переплетение улиц и переулков. — Двигаться будем здесь, потом через этот квартал, затем по канализационному коллектору... Вот план. Запоминай.

Я взглянул на маршрут. Мое сердце упало. Девяносто процентов пути пролегало по узким, легко блокируемым переулкам, темным дворам-колодцам и подземным туннелям. Идеальная ловушка. Самоубийство.

— Пф-ф-ф, — безнадежно прошептал я, постучав пальцем по злополучному вокзалу на карте. — Ладно. Подождем, пока я хоть немного востановлюсь, и... на прорыв.

С вокзала, будем надеяться, нас заберут. Если, конечно, этот вокзал еще стоит, и там есть кто-то живой. Надежда — последнее, что умирает. Но в этом мире она умирала первой.

После скудной еды я снова погрузился в работу с Источником. Это был единственный способ не сойти с ума. Боль от ожогов постепенно отступала, новая, розовая кожа нарастала на ранах с нечеловеческой скоростью. Культивация не только калечила, но и лечила. Возникал странный, философский вопрос: как тело, запрограммированное генетическим кодом на поддержание некой «нормы», вдруг начинает лечить себя до состояния «сверхнормы», до уровня, который должен быть для него ядом? Эх, будь со мной мои старые инструменты, я бы... А, точно. Я же не биолог, не генетик. Я всего лишь осколок чужого мира, случайный гость, отчаянно пытающийся выжить в чужой, жестокой игре.

— Мне скучно. Давай поговорим, — ее голос, нарочито легкий, вновь выдернул меня из спасительной глубины концентрации.

— Ты совсем рехнулась? — я посмотрел на нее глазами, полными недоумения и чистой животной злости. — Меня чуть не сварили заживо, мы потеряли все припасы, нас бросили на произвол судьбы, а ты отвлекаешь меня от единственного занятия, которое дает хоть какой-то шанс это исправить!

— Брось, все равно сегодня никуда не светит идти, — она игриво подмигнула, но в ее глазах не было веселья — лишь тревога и тоска. — Сидим тут как в мышеловке. Может, пошалим? Сыграем в карты? Я где-то видела колоду...

Покрутив пальцем у виска, я демонстративно, с силой повернулся к ней спиной, лег на бок и закрыл глаза. Сосредоточиться было невероятно сложно. Кожа пылала и невыносимо чесалась, ныли мышцы, сводило судорогой сведенные от боли зубы. В одной книжке, помнится, главный герой с подобными ранами не то что кувыркался — целые баталии выигрывал, соблазнял принцесс и остроумно шутил. Где они, черт возьми, берут эту выдержку, эту безумную силу воли? Я уже от простого сидения был готов содрать с себя эту новую, зудящую, ненавистную кожу. Просто чтобы почувствовать что-то другое.

*Где-то в том же районе. Той же ночью.*

— Следы. Свежие. Не больше часа, — молодой парень лет девятнадцати, с телом, испещренным сложными, темными татуировками, опустился на одно колено и провел пальцами в перчатках по асфальту. Он был чистым, что в этом аду уже было главной аномалией. — Группа из двух, может, трех человек. Один ранен. Тащили его. Кто-то выжил.

Это был не просто парень. Это был «егерь». Мастер локаций. Тот самый, что три года назад был зеленым, но всё равно пугающим новичком. Время и постоянная, ежедневная борьба на грани смерти изменили его до неузнаваемости: плечи стали шире, взгляд — холодным, остекленевшим и уставшим, в каждом движении читалась смертоносная эффективность. Привычная потрепанная олимпийка сменилась на потертую, но прочную кожаную куртку, на ногах — удобные, надежные армейские берцы. Неизменными остались лишь татуировки — хроника его выживания, карта боев и потерь.

— Монстры эту группу не тронули. Обошли стороной. Остальные группы в радиусе пяти кварталов... не уцелели, — доложил один из его подчиненных, одетых в легкую, но фантастически прочную броню с головы до ног, со шлемами, скрывающими лица за затемненными стеклами визоров.

— Целенаправленно избегали? Или не заметили? — уточнил командир, не поднимая головы, продолжая изучать землю.

— По последним данным с периметра и показаниям сканеров... есть высокая вероятность косвенного воздействия «героя». Аномалия в распределении угроз.

Юный егерь даже бровью не повел. О «героях» он знал все, что только можно было знать. Мечтать сразиться с одним из них, чтобы доказать свою крутость, он перестал очень давно. Это было глупо и бесполезно. Если ты сильнее — герой просто не появится на твоем радиусе, мир аккуратно отведет его в сторону. Если слабее — тебя размажут по стенке в первой же схватке, причем в самой унизительной и нелепой манере. Шанс встретиться есть лишь у тех, кто находится где-то посередине, на одном уровне силы, да и то, это должна быть воля самого мира, часть какого-то большого, идиотского плана.

— Может, это наш шанс? Найти их? — пробормотал он себе под нос, больше из вежливости, чем из реальной надежды. — Проверим.

Он был готов ко всему: к внезапной атаке орды из-за угла, к падению с неба обломков здания, к появлению из-под земли монстра невиданной силы. Его люди заняли круговую оборону, сканеры зашипели, выискивая тепловые сигнатуры. Реальность оказалась куда более приземленной и от того еще более зловещей.

— Ты... — они буквально наткнулись на него, выходя из-за угла очередного полуразрушенного особняка. Он стоял там, прислонившись к ржавой калитке, как будто ждал автобуса. Парень в потрепанной, грязной одежде, с вызывающим, скучающим взглядом. — Разве не должен быть на передовой, с остальными выжившими? Держать оборону?

— Монстров вокруг — раз-два и обчелся. Скучища. Тухну тут. А ты кто такой? — тот пожал плечами, смотря на егеря третьего ранга без тени страха или уважения, хотя сам, по ощущаемой энергетике, едва ли дотягивал до первой ступени.

У егеря не осталось сомнений. Это был Он. Герой. В голове автоматически, как мантра, всплыли вбитые многочасовыми инструктажами правила. Первое: никаких эмоций. Никаких. Ни дружелюбия (сделает тебя фоном, статистом, расходным материалом), ни злобы, ни высокомерия (сделает врагом, на которого ополчится весь мир). Второе: минимум взаимодействия. Любой контакт, любой разговор может втянуть в его «сюжет», сделать пешкой в большой игре, исход которой предрешен и всегда плачевен для таких, как ты. Третье, и главное: тотальный контроль. Анализировать каждое слово, каждый жест, каждую интонацию до того, как ее произнести. Дышать только после анализа.

— Егерь. Эвакуация. Следуйте, — ровным, безжизненным тоном, который он годами оттачивал перед зеркалом, ответил командир.

— Неа, — тот буркнул и отвернулся, словно отмахнулся от назойливой мухи.

— Принято, — егерь развернулся на каблуках и ушел, не оглядываясь, отдавая рукой незаметные сигналы своим людям. Только когда они отошли на достаточное расстояние, и герой скрылся из виду, он позволил себе выдохнуть, и его плечи чуть дрогнули. — Словно со смерчем говорил. Чувствовал, как реальность вокруг него искажается.

— Командир, поступило сообщение: в район прибыл адепт десятой ступени. Требуется сопровождение, — голос из рации прозвучал неестественно громко в наступившей тишине.

— Координаты? — спросил егерь, все еще не оборачиваясь.

— Прямо здесь, — чей-то палец, холодный и легкий, как прикосновение призрака, коснулся его плеча.

Егерь обернулся, и его дыхание перехватило. Перед ним стоял молодой человек неестественной, почти болезненной красоты. Его лицо было слишком идеальным, чтобы быть настоящим. Он был одет в роскошный шелковый халат цвета ночного неба, расшитый серебряными нитями, изображавшими созвездия. Из-под халата виднелись свободные шаровары из того же материала. На поясе, перехваченном широкой шелковой лентой, висела изящная, с загнутым кончиком сабля в потускневших ножнах. От него исходило не давление силы, а ощущение… бездны. Бесконечной, холодной и безразличной.

— Отведи меня к этому «герою», — сказал адепт. Его голос был тихим и мелодичным, но каждое слово падало на сознание, как камень на дно колодца. — И постарайся не обращать внимания на неизбежные… побочные эффекты. Гибель мирных жителей, разрушения. Это мелочи в данном контексте.

— Так точно, — егерь кивнул, чувствуя, как ледяной пот стекает по его спине. Страх был не животным, а как будто перед чем-то невообразимом, — страхом мотылька перед ураганом. — Разрешите вопрос: вы поможете с зачисткой района и закрытием локаций после?

— Естественно, — адепт десятой ступени ослепительно улыбнулся, и в его глазах не было ни тепла, ни веселья — лишь холодное любопытство ученого, рассматривающего интересный образец под микроскопом. — Это моя работа. Но сначала — к вашему новому другу. Я слышал ваш милый диалог. И заметил кое-что… интересное. Нарушение правил. Диссонанс в музыке сфер.

Они вернулись к тому же дому. «Герой», увидев приближающегося красавца, вдруг побледнел, как полотно. Его уверенность испарилась, сменившись животным, примитивным страхом. Он затрясся мелкой дрожью, и пот крупными каплями выступил у него на лбу.

— Мне бы побеседовать с вашим таинственным спасителем, что отсиживается в этом здании, — адепт томно взглянул на дом. И под этим взглядом здание вдруг начало оседать, не рушиться с грохотом, а тихо, почти бесшумно превращаться в мелкую, серую пыль, как муляж из песка, на который плеснули водой. — Ого. Бутафория. Иллюзия. Довольно примитивная, надо сказать. Тогда кто ты на самом деле?

— Меня… меня наняли охранять… никого не впускать, — затравленно пробормотал «герой», его глаза бегали по сторонам, ища спасения, которого не было. Он говорил против своей воли, слова вырывались сами. — Даже вас. Не знаю, где он сейчас… Полчаса назад сам заходил за водой…

— А людей здесь и нет. Вообще, — адепт лениво поправил идеальную, ни единым волоском не выбивавшуюся прическу. — Что забавно: я не чувствую здесь никого. Совсем. Как такое возможно? Даже призрак оставляет след.

— У него… был артефакт… с какого-то последнего экзамена… — «герой» выдавил из себя, его лицо исказилось гримасой ужаса от собственной разговорчивости. — Говорил… телепортирует от кого угодно… и скрывает все следы, даже от… от таких как вы…

— Ага, все ясно, — адепт хлопнул в ладоши, и звук был похож на удар молота о наковальню. Он непринужденно присел на воздух, словно на невидимый трон. — Картина вырисовывается. Мир, решив сделать своего любимчика сильным, специально «ослепил» ваше Бюро, чтобы вы не заметили скопления незакрытых локаций. А затем вручил ему игрушку, скрывающую следы даже от меня, чтобы этот «спаситель» остался безнаказанным. Гениально и просто. И чертовски безвкусно.

— Этот мир сошел с ума, — тихо, но четко произнес татуированный егерь. Это была не метафора, а констатация факта.

— Мне необходимо сообщить об этом в Совет, — лицо адепта стало серьезным, в его глазах промелькнула тень чего-то, отдаленно напоминающего озабоченность. — Это системный сбой. Прикройте меня.

И в тот же миг мир взорвался.

Грохот был не оглушительным, а… глухим, всасывающим, как будто сама реальность сжалась, а потом рванула наружу. Ослепительная вспышка света, не белого, а ярко-зеленого, и затем — растущий, чудовищный гриб пыли, плазмы и чего-то еще, чего не должно было быть, поднявшийся на десятки километров вверх. Его было видно даже из соседних городов, это было похоже на ядерный взрыв, но без ударной волны — лишь тихий, всепоглощающий ужас.

— Телепорт, — адепт десятой ступени даже не пошевелился. Просто пространство вокруг них дрогнуло, и они оказались на окраине района, на краю гигантской, дымящейся воронки радиусом метров двадцать. В центре, утыканный обломками арматуры и светящимися осколками неизвестного происхождения, лежал единственный выживший — неизвестный парень. Он был еще жив, но его тело было испещрено страшными ранами.

— Что… что здесь произошло? — спросил юный адепт, его голос впервые зазвучал с легким оттенком… интереса? Он обвел взглядом место катастрофы.

— Лежал… занимался своим… — тот был в глубоком шоке, речь его была бессвязной. — А потом… бах! Взрыв… из ниоткуда… одну девушку, что был рядом… разорвало… на куски… Кажется, радиация… фон зашкаливает…

Высокоранговый адепт нахмурился. Он взмахнул рукой — небрежно, почти лениво. Пыль, обломки, обугленные останки послушно слетелись вместе, формируя подобие разрушенных зданий, асфальт сомкнулся, как заживающая рана. Затем он сделал другой жест — более точный, сконцентрированный. Из восстановленных им зданий, из самой земли начал сочиться и стекаться в одну точку багровый поток. Кровь. Огромное количество крови. Она сгущалась, формируя грубые, безжизненные подобия человеческих тел. Это была не регенерация, не воскрешение — это была жуткая, кощунственная реконструкция по остаточному принципу. Внешность — примерно. Внутреннее наполнение, душа — отсутствовали полностью. Это были пустые куклы.

— Это он сделал? Герой? — прошептал чудом выживший «герой» и окончательно отключился, его сознание не выдержало ужаса происходящего.

— Вау. Герой мертв. По-настоящему, — в наступившей гробовой тишине слово одного из молодых егерей прозвучало оглушительно громко. — Что нам теперь делать?

— Я буду пить чай, — адепт десятой ступени невозмутимо достал из складок своего халата маленький дорожный набор с фарфоровым чайником и двумя чашками. Он поставил чайник на появившийся из ничего столик из темного дерева. — Вам советую то же самое. Суетиться уже бесполезно. Иного выхода все равно нет.

Последняя фраза прозвучала тихо, но в ней слышалась неподдельная, многовековая усталость и тяжесть знаний, которые тянули ко дну. Назвать произошедшее чудом или случайностью было нельзя. Это была грубая хирургия, проведенная кувалдой по просьбе сумасшедшего. А впереди еще было закрытие локаций… и разбор полетов с теми, кто допустил такой колоссальный сбой в самой системе мироздания.

Глава 25

— Вот мне крайне интересно, — я лежал на жесткой больничной койке, уставившись в потолок, с которого осыпалась мелкая побелка. Голос звучал хрипло и странно непривычно в собственных ушах. — Когда же хотя бы один мой день обойдется без хаотического безумия? Что ни день, то новое приключение: то террористы, то внезапный экзамен, то локальный апокалипсис. А сейчас что?! Вот эту стопку убийственную заполнять?!

Мой взгляд с ненавистью уперся в две кипы бумаг, аккуратно сложенные на прикроватном столике. Высоченные стопки. Листов на пятьсот, не меньше. И все их нужно было заполнить вручную, от руки, разборчивым почерком. Это было похоже на какую-то изощренную пытку.

— Да хорош бубнить! — раздался сонный, раздраженный голос с соседней койки. — Дай поспать хоть час! Я вчера пол-района от тварей отчищал, еле живым вышел оттуда. Ран больше, чем кожи на теле.

Тот самый татуированный егерь, с которым мы случайно пересеклись в первые дни моего попадания в этот мир, лежал, закутавшись в одеяло с головой. С тех пор, как тот чудовищный взрыв в подвале контузил меня и стер с лица земли Розу, прошло несколько недель. Адепты высших, десятых ступеней, наконец-то добрались до нашего сектора и помогли запечатать основные локации. Неделя ада закончилась технической победой, конечно, ценой окончательной, необратимой смерти миллионов, но победой. Сейчас специальные службы занимались двумя вещами: поисками моих родителей и расследованием причин моего трехлетнего выпадения из времени.

— Эй, кто-нибудь не видел здесь мальчика лет семи? — дверь в палату распахнулась, и внутрь впорхнула девушка в форме медсестры. Я скользнул по ней взглядом. Брюнетка с невероятно пышной, будто живой шевелюрой и яркими, изумрудными глазами, резко контрастировавшими с бледной кожей. — Его родители ищут. А! Так вот же он где!

Медсестра, чей бейджик гласил «Лилия», вдруг посмотрела прямо на меня, ее взгляд стал остекленевшим, невидящим. Она сделала несколько шагов в мою сторону, протянула руки и… подняла с пола несуществующего ребенка! Там никого не было! Я вытаращился на нее, решив, что это какой-то больничный фокус или я все еще под действием сильных препаратов. Но затем мой взгляд упал на ее руки, и все встало на свои места. Я не видел ребенка, но видел, как ее мышцы напряглись под весом невидимой ноши, как изменился центр тяжести. Она держала кого-то.

— Да ну, главных героев здесь, что ли, пруд пруди? — пробормотал я и на всякий случай включил свою Ауру на полную мощность.

Невидимый ребенок на руках у медсестры зашелся в истеричном, пронзительном крике. Звук был таким, будто его и вправду резали.

— Блин, это надолго, — вздохнул я.

Татуированный, сумевший-таки провалиться в сон, вздрогнул, сбросил с головы одеяло и, не открывая глаз, инстинктивно надавил на источник крика своей собственной, грубой, неотшлифованной Волей. Давление было тупым и сильным. Крик мгновенно прекратился. Будь моя Аура выключена, этот «ребенок» продолжал бы орать, невзирая ни на какой ужас. Такое я частенько видел в мультиках из своего прошлого мира — дитя тянет ручки к чудовищам, а они потом умиляются и принимают его в свою стаю.

— Извините, можете не пугать ребенка? — медсестра Лилия напряженно улыбнулась егерю, бросив на меня при этом уничтожающий взгляд. — Он же маленький.

— Спящая красавица, прекрати давить на младенцев, — сказал я татуированному. Тот, не открывая глаз, сонно буркнул что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок, натянув подушку на голову. — И сообщите кому следует, что мальчик-то ваш — герой. Настоящий.

Девушка резко кивнула, ее лицо стало каменным, и она почти выбежала из палаты. Я же с тяжелым вздохом взял в руки предательски легкую ручку и принялся заполнять первую из сотен бумаг. Будто назло, внутрь ворвалась еще одна группа посетителей — шумная, громкая, состоящая из двух парней, которые орали так, что, казалось, вот-вот лопнут стекла в окнах. Эти крикуны умудрились поднять на ноги даже пациентов из глубокой искусственной комы.

— Братан! — один из них рявкнул мне прямо в ухо, оглушая на секунду. — Ты прикинь! Кароче! Там вообще жесть! Прикинь!

Егерь, мой сосед, окончательно психанул. Не вставая с койки, он просто вдавил обоих истеричных посетителей в пол силой своей Воли. Крики прекратились, однако весь палатный мир был уже разбужен и смотрел на нарушителей спокойствия с единой, немой ненавистью.

— Чего приперлись? — сиплым голосом спросил тот, к кому они пришли. Мужчина на дальней койке был целиком закутан в бинты и гипс, словно мумия. Виден был только рот и один, злой, воспаленный глаз.

— Из одной из закрытых локаций вытащили тушу монстра десятого ранга! — давление на них ослабло, и один из парней, отряхнувшись, затараторил с прежней скоростью, но уже шепотом. — Тебе за твои заслуги должны выковать оружие из его кости и еще черт знает что добавить! Монстр реально огромный, думаю, на всю верхушку командования хватит!

— С чего это мне должны что-то давать? — удивленно пробурчал «мумия». — Я только шестерок мочил. Этого десятого другие ушатали.

Парни принялись наперебой объяснять. Оказывается, сам факт того, что он в одиночку истреблял тварей шестой ступени на протяжении всего катаклизма, был феноменальным достижением. Обычно для уничтожения такого уровня угрозы отправляли целые отряды спецов. Для наглядности они начали растолковывать разницу в силе: адепт первой ступени может разрушить стену, второй — дом, третий — перевернуть улицу, а четвертый — сравнять с землей небольшой район. Начиная с пятой ступени, один адепт мог устроить ковровую бомбардировку целого города, а шестой и вовсе стереть с лица земли город средней величины одним залпом. Дальше — вообще страшно становилось.

— Хех, выздоровлю — тогда и заберу свои подарочки, — хрипло рассмеялся «мумия».

Крикуны, выполнив миссию, удалились. Но покой в палате так и не наступил. Ровно через пять минут ворвалась мама татуированного егеря и устроила разнос сначала ему, а потом, по инерции, и мне. Я покорно выслушивал тираду о том, что я маньяк, магнит для неприятностей и дурного влияния, и украдкой обменивался с самим «виновником» взглядами и знаками азбуки Морзе, умоляя его как-то заткнуть этот фонтан родительского гнева.

Спасение пришло откуда не ждали. Буквально. В воздухе, в центре палаты, возникла легкая дымка, из которой материализовалось… нечто. Существо с шестью глазами, по одному на каждой грани своего идеально-граненого тела. Оно парило над полом и обратилось к единственному почти здоровому пациенту — мужчине со сломанной рукой.

— Индивид, — раздался в умах механический, лишенный эмоций голос. — Благодарим за своевременную эвакуацию трехсот семидесяти двух человек в начальной фазе кризиса. Вознаграждение переведено на ваш личный счет. Также вам причитается этот наградной клинок.

На постель упал изящный кинжал с рукоятью из черного дерева и лезвием, отливающим синевой. Мать егеря даже не обернулась на голос, продолжая отчитывать сына. Казалось, она его просто не слышала.

Ожидали гостей и к двум другим пациентам. Первый был мужчиной, потерявшим в катастрофе все конечности, второй — пятнадцатилетним пареньком, чье тело было искромсано, обожжено и частично переварено желудочным соком какой-то твари. Обоим уже выращивали новые ткани и органы в биореакторах, скоро они должны были полностью восстановиться.

И, как и ожидалось, к мальчику пришли. Двое людей в строгих костюмах с табличками «Психологическая служба» тихо и безэмоционально сообщили ему об окончательной смерти матери и критической инвалидности отца, который вскоре должен был полностью потерять чувствительность тела. Своими казенными словами они едва не добили парня — ему тут же вкололи мощное успокоительное, и он погрузился в забытье.

Ко второму, бесконечному мужчине, просто подошла медсестра и сунула ему под единственную, вновь отращенную руку стопку бланков. Мы с егерем не выдержали и хрипло рассмеялись. Человек без рук должен заполнить анкеты. Вот так юмор.

— Сынок? — в дверях послышались осторожные, знакомые голоса. Я обернулся. На пороге стояли мои родители. Отец — с парализованной, неподвижной половиной лица, мать — поседевшая за эти годы, с глазами, полными слез. Рядом с ними робко жался худощавый мальчик лет одиннадцати. — Наконец-то… Ты вернулся к нам.

Из их сбивчивого, перебиваемого рыданиями рассказа, вырисовалась ужасная картина. После уничтожения нашей точки воскрешения во время теракта, их обоих, уже мертвых, перенесло прямо в эпицентр только что открывшейся локации. Чудом их сразу же эвакуировали и вернули к жизни. Они продали старый дом, купили новый, подальше от центра, и установили новую, более защищенную точку. Обо мне они узнавали через все возможные службы и в итоге выяснили, что я нахожусь на экзамене по переходу на следующую ступень.

— И экзаменатор сказал вам, что задержит мое возвращение на «определенное время»? — переспросил я, чувствуя, как холодная ярость снова закипает внутри. — Не объяснил, почему? На каком основании?

— Нет, — отец покачал головой, его парализованная щека болезненно подергивалась. — Сказал только, что так нужно. Для твоей же безопасности.

Два года они жили в ожидании, но потом случилось новое чудо — они нашли этого мальчика, потерявшегося во время одного из набегов тварей. Приютили его, оформили опекунство, привязали к новому дому. Он прижился, стал им почти сыном. Но меня они не забыли. Им пришло официальное письмо с точной датой и местом моего «появления». Они пришли заранее… и попали под самый первый, самый яростный натиск монстров. Умирали по нескольку раз, получали страшные травмы. Мальчика, к счастью, успели эвакуировать соседи. Дальнейшее я и сам видел.

В палату вернулась медсестра Лилия и под благовидным предлогом того, что пациентам нужен покой, вывела моих родителей. Только она начала делать очередной обход, как в дверь снова вошли посетители. На этот раз — трое девушек и один парень. Двое девушек носили странные очки-коннекторы, полностью закрывающие глаза и половину лба. Третьей… была Роза. Живая и невредимая.

— Хотим поговорить с вами об устранении героев, — первая девушка в очках нагло уселась на край моей кровати и разложила на одеяле пачку фотографий. На них были сняты самые разные люди. — Наши данные указывают, что вы обладаете уникальной способностью нивелировать их пассивное воздействие на реальность. Мы хотели бы этим воспользоваться.

— Эээ, — я завис, ошарашенный такой прямотой. — Может, следовало дождаться моего полного выздоровления и обсудить это в каком-нибудь кабинете, а не в больничной палате?

— Это не страшно, — ее слова заставили меня непроизвольно сощуриться. — В случае согласия, вам будет предоставлена полная поддержка адептов десятого круга. Они обеспечат вам ускоренное возвышение и защиту от любых посягательств со стороны маньяков, бандитов или иных враждебных элементов.

— Что? — я непроизвольно поднял руки, как бы защищаясь. — Вы узнали о моей способности, и за ее использование мне предлагают апгрейд до десятой ступени и неприкосновенность? Так?

— Так, — без тени улыбки подтвердила девушка.

— Эм, а вы не задумывались, что героев еще как-то нужно выявлять? — я тянул время, пытаясь осмыслить предложение. — Вдруг я по ошибке грохну не того? Невиновного?

— У нас есть специалисты, которые могут достоверно идентифицировать героев, — это заявление заставило меня вздрогнуть. Остальные обитатели палаты замерли, раскрыв рты. — Они называют себя Белла и Мор.

Мое сознание тут же пронзила острая, знакомая боль, и перед глазами всплыли сотни образов, лиц, символов. Внезапно я поймал на себе взгляд медсестры Лилии. Она стояла спиной к нам, но в отражении на стекле шкафчика я видел, как она прижала палец к губам в немом предупреждении, а затем повернулась к своему подопечному, делая вид, что ничего не происходит.

— Отказаться можно? — спросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Нельзя, — ответ был безжалостен.

— Тогда ждите моего полного выздоровления, — девушки оживились. — И принесите чего-нибудь выпить. Горло пересохло.

— Окей, организуем вам воду, — с этими словами группа развернулась и вышла, оставив нас в гробовой тишине.

Я обвел взглядом остальных пациентов. Они сидели с пустыми, остекленевшими взглядами, словно зомби. Жуть. Смотрят, но не видят. Когда сознание наконец вернулось к ним, и они перестали пускать слюни, все разом повалились на койки и моментально провалились в тяжелый, неестественный сон. И только медсестра Лилия вела себя абсолютно естественно, ровным голосом напевая какую-то песенку.

— Какие скрытные тут люди собрались, — она обернулась ко мне, и в ее глазах плескалась знакомая, старая усталость. — Я ведь тебя искала, как только самой удалось переместиться в этот мир. Ты все время был прямо перед глазами, но осознанности — ноль. Пришлось устраиваться на работу.

— Давно не виделись, Белла, — я не мог сдержать улыбки, хотя ситуация была более чем странной. — Не представляешь, как меня здесь все уже достало.

— О, еще как представляю, — она подошла ко мне и ловко принялась менять мне бинты на груди. Раны уже почти зажили, скоро не останется и шрамов. — Твое исходное тело до сих пор лежит в криокапсуле в одном… очень странном месте. Я не могу его достать. И таких капсул там — миллионы. Чтобы найти именно тебя, пришлось поработать в поте лица.

— Жуть какая-то. Ладно, теперь давай расскажи, что за личности у этого «главного героя» и его злодея? — я смотрел на нее с предвкушением, надеясь наконец получить ответы.

— Не могу, — ее лицо стало серьезным. — Пока ты не достигнешь десятой ступени, эта информация будет для тебя… токсична. Недавно появился новый, очень сильный герой. Его свита сейчас активно тренируется, набирается опыта в стычках. То нападение на школу, загадочное возгорание трубопровода, всплеск активности маньяков и убийц… и этот апокалипсис — все это часть его сюжета. Да, ты правильно понял. Они обосновались в твоем районе. Что касается его противника… тебе лучше о нем ничего не знать. У него есть способность… чувствовать тех, кто о нем думает. Достигни десятой ступени. Увеличь свой Источник. Тогда поговорим.

Она неожиданно толкнула меня в грудь, и я почувствовал, как по телу разливается волна тяжести. Веки стали свинцовыми. Последнее, что я увидел, прежде чем погрузиться в сон, — ее спокойное, усталое лицо.

Мне снились сны. Странные, монотонные. Я вел за руку какую-то незнакомую девушку по бесконечному белому коридору и пел песню. Я не знал слов, но мелодия лилась сама собой. Закончив петь, я оборачивался, но девушка исчезала, и появлялась новая. И так снова и снова. Бессмысленный, выматывающий цикл.

---

Наблюдаю этот сон уже десятый час по внутреннему ощущению времени. Меняется только песня и девушка, которую я вожу за руку. На третьей итерации я начал ощущать тепло ее руки, текстуру кожи, легкое дрожание пальцев.

---

Уже день по ощущениям. Чувствую полное истощение, будто меня вывернули наизнанку. Во всем теле ломота, а в центре груди пылает жар. Через силу, сквозь толщу сна, заставляю себя проснуться.

Открываю глаза. Вокруг — привычная больничная палата, но что-то не так. Смотрю на свои руки и вижу отросшие на добрых пять сантиметров ногти, волосы спадают на плечи густой, спутанной гривой. Я ужасно худой, кожа да кости. Тут же в палату влетают медсестры и дежурный врач.

— Я вас не понимаю, — мой голос — хриплый шепот, горло пересохло намертво. — Говорите громче. И медленнее.

Слабость злила меня, злила так, что потемнело в глазах. Я сконцентрировался, волевым усилием заставив свой Источник, разогретый до предела, с жадностью втянуть в себя всю свободную энергию из окружающего пространства. Комнату будто качнуло. Появились силы, мышцы начали наполняться, кожа — разглаживаться. Обычно такой фокус был доступен лишь с третьей ступени, но Белла, похоже, оставила в моем подсознании не только предупреждения, но и кое-какие... бонусы.

Люди в белых халатах замолчали, пораженные. Врач что-то пытался сказать, но я не понимал ни слова. В ушах стоял сплошной звон. Я засунул пальцы в ушные раковины и нащупал там что-то мягкое, воскообразное. Потянул — и с отвращением вытащил две аккуратные, слепленные из воска свечки. Кто-то умудрился заткнуть мне уши, пока я спал!

— Фу! Что это такое? — я швырнул их в мусорное ведро.

Теперь я слышал слишком хорошо — каждый скрип кровати, каждый вздох спящих соседей, каждый удар своего сердца. Врачи, оправившись от шока, начали засыпать меня вопросами. Я рассказал им все, что смог вспомнить. Оказывается, я проспал без малого неделю. Упомянув вскользь имя Беллы, я поднялся с кровати и направился в столовую. Утолить такой голод одной лишь энергией было пока невозможно.

Медсестры, провожая меня, засыпали вопросами. Я не стал скрывать, рассказывал все, что считал нужным. В столовой мне навалили гору еды.

— Слышишь меня, напарник! — кто-то оглушительно крикнул мне прямо в ухо. — Отлично, обратил внимание!

Я, не раздумывая, движимый рефлексом, ударил в живот незнакомого парня. Быстро доел и уже хотел было отодвинуть поднос, как меня со всей дури ударили чем-то тяжелым и железным по спине.

— Не трогай его! — второй удар с железной трубой я поймал рукой. — Дорогой, бей его!

Прыгнувшего мне на ноги второго парня я ударил кулаком в спину. Переборщил с силой. Раздался оглушительный хруст и душераздирающий крик.

— Я ног не чувствую! — завопил он, а его спутница, рыдая, выхватила из складок одежды две короткие катаны и попыталась воткнуть их мне в бок. — Ты, тварь, умри!

— Ты без приключений вообще не можешь? — будто из ниоткуда появился татуированный егерь и заблокировал ее удары. — Так долго не виделись, а ты уже калечишь людей.

Я не ответил. Первым делом я выхватил катаны из ее рук и, внимательно оглядев нападавших, понял. Свита. Свита нового героя. Оба были слабыми адептами, но их сила сюжета довела уровень силы до крайне высокого для их нынешнего уровня

— Герои, — я воткнул клинки в пол. — И чего они напали на меня?

— Ты же первый ударил, — с иронией заметил егерь. — Давай-ка извинишься и выплатишь компенсацию. Не хочу опять с тобой в одну палату попадать.

Как мне хотелось послать его куда подальше! Но он был на две ступени выше, и в открытом конфликте у меня не было шансов.

— Ладно, сколько там с них взять? — я повернулся к своему первому «обидчику», корчившемуся на полу. — Думаю, тысяч сто? Я прав?

— Мне откуда знать?

— Ты прав.

В итоге я так и не выплатил ни гроша. За выявление героев мне полагалась награда, но ее «забыли» выдать. Вместо этого вызвали моих уцелевших родителей, чтобы те забрали меня под официальный надзор Бюро Катастроф.

— Ох, мать! — проезжая в инвалидной коляске по длинному больничному коридору в сопровождении родителей и двух суровых агентов Бюро, я просто смотрел в окно. За окном мелькал привычный уже пейзаж разрушенного, но постепенно восстанавливающегося города. И тут мой взгляд зацепился за что-то нелепое и ужасающее одновременно. На перекрестке, несущаяся на запредельной скорости, явно потерявшая управление фура, груженая... армейскими танками. И она не собиралась тормозить, несясь прямо на наш микроавтобус. — Зря я время на это выздоровление потратил...

Столкновение было чудовищным. Грохот металла, взрывы топливных баков, крики. Каким-то невероятным, абсурдным образом я снова выжил. Отделался — если это можно так назвать — потерей обеих ног по колено и серьезными ожогами, покрывавшими половину тела. Мой ускоренный метаболизм и крепнувший с каждым днем Источник не дали мне умереть, цепляя за жизнь буквально на крючки. Остальные в микроавтобусе, включая моих родителей и агентов, погибли мгновенно. Окончательно. Однако, будто на краю зрения промелькнула вспышка и из горящего ада выстрелила золотая вспышка.

Ватой в ушах звучали последние крики. Из-под обломков рядом со мной выполз, обливаясь кровью, парнишка моего возраста. Герой! А на него, прихрамывая, надвигался здоровенный смуглый детина с ножом в руке. Адепт четвёртого ранга. Видимо он и уничтожил всю технику какой-то мощной способностью, а моё близкое нахождение с включённой аурой вернуло ему все силы и он перебрал случайно.

— Умри, засранец! Наконец-то! — хрипел он, занося клинок.

Но не тут-то было. В последнем усилии «засранец» судорожно рванул рукой к поясу нападавшего и с силой дернул за чеку единственной гранаты, которую тот, по иронии судьбы, не носил на своем ремне. Но чеку... он все же выдернул. Откуда-то из складок пространства.

Последовала ослепительная вспышка. Обоих разорвало на куски. Я, истекая кровью, инстинктивно включил свою Ауру на максимум, мысленно вцепившись в образ этого парня, этого «героя». «Не дай ему выжить. Никаким образом. Никаким чудом». Мое сознание помутнело. Где-то вдалеке завыла сирена скорой, и я провалился в черный, небытийный сон.

---

— Знакомая компания! — первое, что я увидел, придя в себя и с трудом разлепив веки, были лица моих недавних соседей по палате. Мы снова были в одной больничной комнате, только теперь я был на капельницах, а у них были свежие, дымящиеся раны. — Как вас снова сюда занесло?

— Появилась новая банда, — просипел тот самый мужчина, который раньше был целиком в бинтах, а теперь был лишь перевязан в нескольких местах. — «Сыны Апокалипсиса» или вроде того. Устроили поджог торгового центра «Небосвод». Там людей... тьма была. Они орали про какого-то «Героя Героев» и кричали «Кровь! Мы приносим жертву трону Героя Героев!».

— А у нас адепты пятого ранга устроили разборку из-за какой-то девушки-медиума, — мрачно добавил тот, что раньше был без конечностей. Теперь у него были две новенькие, розовые руки, которые он с любопытством разглядывал. — Уроды. Тьфу! Пол-блока в щепки разнесли. Из-за девчонки!

— Это явно появление нового героя! — заспорил с ним пациент со сломанной когда-то рукой. Он уже был почти здоров. — Мне еще дед рассказывал, что в его времена такое было. Тогда вся полиция вдруг занялась какими-то мелкими правонарушениями, а на серийных убийц и бандитов сил не хватало. Система глохла.

— Да ну, чушь! Я говорю, обычная коррупция! — парировал его оппонент.

— В нашем-то мире? — первый фыркнул. — Да здесь любое преступление выше определенного уровня автоматически фиксируется системой слежения Бюро! Нарушителя вычисляют за часы, и к нему уже выезжает «спецотряд». Физически невозможно провернуть крупную аферу!

Их спор прервало новое появление Розы и двух незнакомцев в строгих, черных костюмах без знаков различия. Они молча подошли ко мне, и Роза положила на мои одеяла толстую папку с фотографиями. На снимках были самые разные люди — мужчины, женщины, подростки, даже дети. У всех были странные, пустые или наоборот, фанатично-горящие глаза.

— Все люди, лежащие сейчас в этой больнице, получили свои раны по их вине, — ее голос был холодным и ровным, как сталь. В палате воцарилась мертвая тишина, все остальные пациенты застыли, будто под гипнозом. — Они обвиняются в организации банд, провокации массовых драк, поджогах, саботаже работ по восстановлению и многом другом. Мы хотим, чтобы вы... устранили их. Всех.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как жгут капельницы и ноют культи под бинтами. Медленно, с трудом поднял слабую руку и сделал едва слышный хлопок над своей головой, привлекая внимание к своей плачевной state.

— Видите это? — я показал на свои забинтованные обрубки там, где должны были быть бедра. — Вам придется ждать как минимум месяц, пока мне отрастят хоть какие-то подобия ног. И то, если не случится очередной «случайной» катастрофы.

— Такими темпами, — сухо заметила Роза, — проще тебя самого убить и ждать воскрешения, чем ждать твоего восстановления. Похоже, сама реальность блокирует тебя, не давая начать охоту на своих любимчиков.

— Наверное, — хрипло согласился я, закрывая глаза. — Хотя я иногда раздумывал, что герои - это антивирус мира, который растёт и усложняется для борьбы с захватчиками.

— Мы изучали эту теорию, — посмотрела куда-то в будущее Роза. — Но пока мы ещё не пришли ни к какому-либо выводу. Ладно, отдыхай, не будем мешать тебе.

Но я уже знал, что они не отстанут. И что этот «месяц» будет похож на адскую гонку на выживание, где на кону будет моя жизнь, а ставкой — души тех, кого мир назвал своими героями.

Глава 26

— Мам, пап, готовы ждать меня неделю? — Я сидел в центре своей комнаты, убрав всю мебель к стенам, создав идеальный пустой круг. На моем лице играла легкая, почти безумная улыбка. Я смотрел на единственных по-настоящему родных существ в этом безумном мире, которым не дали окончательно умереть адепты высших рангов.

— Конечно, сынок, — они стояли передо мной, обнявшись, их лица были бледны от волнения, но в глазах читалась решимость. — Только, ради всего святого, не провали прорыв. Мы не переживем этого.

Да, прошло две недели мучительной реабилитации после того, как мне заново «пришили» ноги, выращенные из моих же клеток в биореакторе. Еще две недели ушло на то, чтобы заставить эти новенькие конечности слушаться, чтобы нервные окончания срослись, а мышцы обрели силу. И вот теперь я был готов. Готов совершить прорыв на Вторую Ступень — создание сети энергоканалов, которая должна была опутать все мое тело, начиная от Источника.

— Не бойтесь, не провалю, — я сказал это с уверенностью, которой не совсем чувствовал. — Главное — верьте в меня.

Лишь недавно я узнал всю правду о провале. Раньше думали, что окончательная смерть наступает от слишком частых воскрешений. Ан нет. Оказывается, настоящий приговор — это неудачный прорыв. Исход — либо немедленная и бесповоротная смерть, либо жизнь в качестве пустой оболочки, овоща, лишенного и разума, и силы.

— Удачи, — их голоса прозвучали почти в унисон. Они вышли, и я услышал, как ключ поворачивается в замке снаружи. — Мы будем ждать.

Приступил. Для возвышения нужна энергия — та самая, что добывается из убитых монстров, «Цифры», или, как я мысленно называл это, «опыт». Но для перехода на следующие ступени требовались такие объемы энергии, что добывать их обычной охотой пришлось бы десятилетиями. К счастью, мир был устроен мудрее. Помните те «ступени»-города, парящие в небе? Если твой ранг соответствовал уровню ступени, ты мог туда переместиться и черпать энергию прямо оттуда. Естественно, предварительно арендовав или купив там жилье.

Доступ ко Второй Ступени у меня был — спасибо тому злополучному экзамену. Сконцентрировался, вызвал в памяти образ подаренной мне на время прорыва квартиры на Второй ступени… и переместился.

Оказался в пустой, стерильно чистой комнате с белыми стенами и единственным окном, за которым клубились облака. Сел в позу лотоса прямо на холодный пол. Разделил предстоящую работу на этапы. Энергоканалы должны были точь-в-точь повторять сеть кровеносных сосудов. Начну с капилляров, потом перейду к венулам и артериолам, и закончу магистральными сосудами. Так будет проще.

Итак, первый капилляр! С помощью Контроля Энергии я втягивал внешнюю энергию, сгущал ее и формировал в тончайшую, полую нить. О качестве пока не заботился — главное было создать каркас. Потом вернусь и отшлифую. На первый ушло минут пять. А таких нужно было… тысячи. Десятки тысяч. Но мой контроль, натренированный до предела постоянной борьбой за выживание, справлялся.

Пока был заняты монотонной работой, позвольте поделиться новыми фактами об этом мире. Начнем с окончательной смерти. Раньше считалось, что окончательно умереть можно от слишком частых воскрешений и просто от старости, что существует в этом мире. Теперь же главная причина — провал прорыва. Как вы поняли, мир изменил сам себя зачем-то. Но и это не все. Ходят слухи, что главный герой, тот самый, что терроризирует мой район, каким-то образом заполучил способность убивать окончательно. Именно поэтому его ликвидация стала задачей номер один для всех спецслужб.

Дальше — хуже. Жить на высших Ступенях, «в Небесах», запрещено для простых смертных. Разрешение дают только древним богатым родам, адептам, признанным Советом Десятых, или тем, кто сам достиг соответствующего ранга. За тысячелетия такие люди расплодились, и города на Небесах заполнились под завязку. Спускаются оттуда лишь в крайних случаях — для устранения угроз, способных уничтожить нижние миры. Почему такой запрет? Банально — чтобы хватило энергии для элиты. Если каждый начнет качать ее отсюда, «Небеса» опустеют, и возвышение для избранных станет невозможным.

— Кто там?! — мой процесс прервал навязчивый, грубый стук в дверь. — Прочь! Занято!

Стук не прекратился, а лишь усилился, превратившись в глухие удары. Я не боялся за сохранность комнаты — материалы, из которых построены эти апартаменты, выдерживали прямое попадание метеорита. Но это сбивало с толку. Администратор внизу не должен был никого пускать. Меня должны были охранять как ценную инвестицию!

БУМ! Стена вместе с дверью взорвалась внутрь комнаты облаком пыли и обломков. В проеме стоял он. Главный герой. Мой личный кошмар.

— Так-так-так, кого это мы тут нашли? — в комнату вошел мужчина в предательски знакомой белой маске. Его главный опознавательный знак. — Тот самый паренек, что должен меня прикончить. Извини, браток, но я тоже жить хочу. Поэтому умрешь ты. Быстро.

— Ты же всего лишь второй ранги… как ты уничтожил стену, которую и адепт восьмого уровня не every день сломает? — процесс возвышения замедлился до предела, но я силой воли удерживал его, не давая оборваться.

— Резонанс, — пожал он плечами с натужной небрежностью. — Все стены из материи. Я просто нашел их частоту и подал идентичные вибрации. Разрушил изнутри.

— Эти материалы проектировались с учетом атак вибрацией! Тебе, с твоим уровнем энергии, не хватило бы мощности на такое! — я включил свою Ауру на полную катушку, едва не сорвав прорыв. — Убирайся!

— Ну, во-первых, мало кто додумывается до атаки вибрациями, — его голос стал язвительным, — а во-вторых, нужно просто влить побольше силы — и все получится. — Он сделал жест, будто это было очевидно.

— Во-первых, до такого додумались века назад и встроили защиту! Во-вторых, у тебя не хватило бы на это энергии даже на четвёртой ступени! В-третьих, ВАЛИ ОТСЮДА! — я почти на автомате выхватил из-под полы компактный импульсный пистолет и выстрелил ему в грудь пять раз подряд. — Ааа!!!

Адская боль от срыва процесса прорыва пронзила меня. Я едва удержался от полного коллапса, заставив себя продолжать. Пришлось ускориться вдесятеро, жертвуя качеством энергоканалов — они получались хлипкими, неровными. Ладно, потом исправлю. Главное — завершить первый этап и получить доступ к большему объему энергии.

---

Снаружи. Пост администратора.

Для адепта пятого ранга, охранявшего этот сектор, мелкие нарушения были рутиной. Его ранг и защита, обеспеченная печатями десятого круга, делали его почти неуязвимым. Каждый день клиенты арендовали комнаты для прорывов, уверенные в своей безопасности. Кто посмеет напасть здесь?

Но этот день оказался другим. Все началось с мощного взрыва в соседнем здании, которое рухнуло как карточный домик. Администратор не среагировал. Не успел! Его пост снесло следующей волной, и хотя он уцелел, многие клиенты — нет.

— Кто смеет?! — разъяренный, он был готов атаковать, но из дыма появилась фигура в белой маске и нанесла один точный удар. — Второй ранг… как…

Договорить он не успел. Ударная волна, последовавшая за ударом, добила его и остальных выживших.

— Еле-еле уделал этого выскочку, — главный герой с отвращением посмотрел на свое окровавленное запястье. — Так, где-то здесь тот, кто должен меня убить. Найдем же его.

Он наугад выбрал дверь, приложил к ней ладонь, словно прислушиваясь, затем уперся в нее двумя руками. Стена рухнула. Начался тот самый разговор.

«В чем его особенность? — думал герой, пока мы говорили. — Как он может убить меня с моей силой? Мой резонанс разрушает что угодно, невзирая на ранг».

Он не ожидал пистолета. Обычно он уворачивался от пуль на лету, но эти пять выстрелов достигли цели — легкие, сердце. От мгновенной смерти его спасла лишь одна из способностей его спутниц. Остальные почему-то не сработали. Этот факт напугал его до глубины души.

---

Вернёмся ко мне.

Все пошло под откос. Из-за атаки нагрузка на энергоканалы возросла в геометрической прогрессии. Они рвались, как гнилые нитки. Пришлось замедлиться в десять раз и постоянно возвращаться, чтобы чинить повреждения. Первый этап был провален.

Ко второму этапу я подошел с крайней осторожностью. Без доступа к мелким каналам каждый миллиметр продвижения давался за два часа адского труда. Это был неприемлемый темп. Я вернулся к началу, потратив остатки сил и концентрации на укрепление каждого капилляра, каждой венулы. Это был огромный риск — малейшая ошибка могла все разрушить.

Закончил с первым. На середине второго этапа силы почти оставили меня. Процесс замедлился в сто раз. Это было ненормально, несправедливо! Если бы не этот проклятый герой…

— Я помогу, — появление голоса Беллы в моем сознании было как глоток ледяной воды в пустыне. — Я тебя, в конце концов, сконструировала. Наблюдай и учись. И не забывай подпитывать меня энергией.

Удача повернулась ко мне лицом! Второй этап пошел со скоростью света, и качество работы было безупречным. Я смотрел со стороны на то, как формируется сложнейшая, идеальная сеть энергоканалов, и не мог поверить своим глазам. Она была почти завершена!

— Держи, стащила кое-что с этой Ступени, — в меня влился настоящий океан чистейшей энергии. — Укрепляй все и возвращайся домой. Прошло уже две недели. Твой герой и его свита начали свой «сюжетный путь».

Я начал с Источника, направляя этот колоссальный поток энергии по всему телу. Энергоканалы сами расширялись и укреплялись под этим напором. Возвышение было завершено.

Я открыл глаза. И ощутил Мощь. Я не стал быстрее пули, но теперь мог ее пережить. Появился «Покров» — защитное поле Второй Ступени. С каждым следующим уровнем оно будет становиться лишь прочнее.

— Расскажешь, что там творится? — я испытал блаженство от переполнявшей меня силы.

— В твоем районе появилась банда подростков, возомнивших себя гангстерами, — ее голос был напряженным. — Пока мирных не трогают, но в стычках с другими группировками уничтожили имущества на астрономическую сумму. Главари банд начали настоящую преступную войну. А из-за присутствия героя полиция не может начать расследование. Резко выросло число убийств и самоубийств. И все они… окончательные. У всех будто истерия началась.

— Ты уже рассказывала об этом.

— Сейчас все стало еще хуже, — голос в голове стих, и перед моим мысленным взором возникли образы: горящие машины, перестрелки на улицах, плачущие люди. — Тихая жизнь, прерываемая лишь прорывами локаций, закончилась. Напряжение в обществе зашкаливает.

— Брось, это просто паника, — я почувствовал на себе леденящий мысленный взгляд и замолчал.

— Это не паника. Это сюжет. Не жди от него логики, — ее голос прозвучал устало. И тут же, прямо в комнате, материализовалась та самая медсестра — Белла. Она присела рядом со мной и облокотилась на мое плечо. — С другой стороны, когда мы разберемся с этим миром, вся эта сумятица для нас закончится.

— События и правда скачут с безумной скоростью, — я поморщился, вспомнив аварию. — Этот герой будто находится в десяти местах одновременно.

— Это почти так, — Белла ленивым жестом материализовала диван и разлеглась на нем. — У парня целый гарем. Одна девица телепортируется, другая создает клоны. И еще с десяток других, чьи способности делают его почти вездесущим.

Мы замолчали. Я обдумывал план, а Белла, без сомнения, читала мои мысли. Стало ясно — нужно выбивать его свиту поодиночке. Главный герой наверняка уже исцелился и затаил злобу.

— А это твой настоящий облик? — спросил я, не глядя на нее. — Или ты и вправду летающий светящийся шар?

— Нет, это тело я создала из местной энергии, — она усмехнулась. — Оно невероятно прочное и быстро восстанавливается. Тебе такое не по силам. Вернее, я не могу тебе такое позволить.

Я вернулся домой. Дверь была заперта. Постучал — и она мгновенно распахнулась. Обрадованные родители зажали меня в объятиях, а потом потащили к столу, ломящемуся от еды.

— Тебя долго не было, все остыло, — сокрушенно сказала мама.

— Ничего, — я уже набрасывался на еду. — Скоро я в ней вообще нуждаться не буду.

— Как скоро? — отец смотрел на меня, его лицо наконец-то было симметричным и здоровым.

— Месяца через два-три.

— Не слишком ли долго? — удивился он. — Обычно следующий прорыв начинают через полтора месяца.

— Пришлось кое-что импровизировать, — их лица побледнели. — Но все в порядке. Прорыв прошел идеально.

Я протянул руку, и над ладонью сгустилась тьма, заструилась, приняв форму вращающейся сферы. Базовый фокус для проверки наличия способностей и качества прорыва. Для точной диагностики нужен специалист, но моя способность была очевидна. Манипуляция тьмой. Сто процентов, это проделки Беллы.

— Вау! А ты можешь что-то крутое? — воскликнул мой младший брат, смотря на меня широко раскрытыми глазами.

Кто бы устоял? Сконцентрировавшись, я заставил тьму над своей ладонью ожить. Она превратилась в миниатюрный, но невероятно детализированный голографический театр. В центре я воссоздал по памяти один из своих самых отчаянных боев — схватку с тремя теневыми драконами в глубинах Заброшенной Цитадели. Проекция была настолько реалистичной, что в комнате запахло озоном и пеплом, а от звукового сопровождения — рыком чудовищ и свистом рассекаемого воздуха — задрожали стекла в буфете. Я сражался в той битве от первого лица, и Белла, моя личная хроникерша из другого измерения, зачем-то сохранила и передала мне запись. Было странно и немного жутко видеть со стороны, как мое тело, объятое пламенем, двигалось с немыслимой скоростью, уворачиваясь от когтей и пламени.

— Давай еще что-нибудь! — брат запрыгал от восторга.

— Пф, смотри и не вздумай пугаться, — я усмехнулся и сжал пальцы в кулак. Тьма сгустилась в идеальную черную сферу размером с яблоко, которая плавно поплыла по воздуху и опустилась прямо в его протянутые ладони. — Нажми на впадинку сверху.

Он осторожно нажал, и сфера ожила. Лепестки абсолютной черноты раскрылись, как цветок, и внутри загорелась миниатюрная, но совершенная звездная система. Девять планет, точь-в-точь как в нашей родной системе до ее гибели, с их спутниками, поясами астероидов и даже кольцами у газовых гигантов. Даже у центральной звезды pulsated кольцо плазмы. Я воссоздал все по памяти, с фотографической точностью.

— Как красиво… — прошептала мама, и в ее глазах стояли слезы. — Сынок, а можешь показать что-то… величественное?

Я кивнул, и тьма в комнате ожила. Она отступила от стен, сгустилась у потолка и обрела форму. Огромная, на всю комнату, голова того самого космического гиганта, которого я видел в своих вещих снах. Его лик был высечен из ночного неба и туманностей, а глаза — два холодных, мерцающих квазара — уставились прямо на мою семью, словно видя их самые сокровенные тайны. В будущем я хотел бы научиться превращаться в такого гиганта. Или, на крайний случай, построить механического титана и управлять им изнутри.

— Ой, мы совсем тебя отвлекли, кушай, кушай, — опомнилась мать, смахнув слезу. — Скажи, а у тебя… девушка есть?

— Нет, а что? — я насторожился, смотря на ее внезапно хитрый взгляд.

— Какая-то девушка все время приходила, спрашивала тебя, — она встала из-за стола и подошла к полке, с которой взяла небольшую, аккуратно упакованную коробочку, перевязанную лентой. — В последний раз сказала, что ты ей очень нужен, и попросила передать лично в руки. Мы не открывали, конечно. Не положено.

«Надо было дослушать до конца», — мелькнула у меня мысль, когда я взял коробку. Она была легкой, из-под нее не исходило ни звука, ни запаха. Ничего, что могло бы насторожить. Я сдернул ленту и приподнял крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежал самый обыкновенный, казалось бы, смартфон последней модели. Но в тот миг, когда крышка отделилась от корпуса, устройство издало короткий, пронзительный писк. Экран загорелся красным таймером с обратным отсчетом от трех секунд.

Легендарная реакция, отточенная в сотнях стычек, сработала сама собой. Я не думал. Я действовал. Моя воля, усиленная до предела Второй Ступенью, сжалась в мгновение ока в невидимый кокон вокруг коробки, пытаясь подавить, сжать, уничтожить угрозу. Одновременно я рванулся вперед, чтобы отбросить родителей и брата.

Но я опоздал.

Ослепительная белая вспышка поглотила мир. Не огненный шум, а нечто иное — тихое, холодное, всепоглощающее сияние, которое не обжигало, а… стирало. Стирало материю, свет, звук. Я почувствовал, как мой только что созданный «Покров» трещит по швам под давлением этой аномальной силы. Последнее, что я увидел, прежде чем сознание отключилось, — это лица моей семьи, застывшие в ужасе, и они начинали не гореть, а рассыпаться на мириады светящихся частиц, словно цифровой шум.

Абсолютная тишина.

Абсолютная темнота.

---

Несколько часов спустя. Место происшествия.

Спецотряд Бюро Катастроф в герметичных костюмах четвертого уровня защиты осторожно обследовал эпицентр взрыва. От дома осталась лишь идеально гладкая, оплавленная в стекло воронка диаметром двадцать метров. Ни пыли, ни обломков, ни органических останков.

— Черт возьми, — старший группы, адепт седьмой ступени, снял шлем и с отвращением провел рукой по лицу. — Это не бомба. Это… аннигиляция на квантовом уровне. Точечная и чистая. Такое могут провернуть только на Вершине.

— Жертвы? — спросил его напарник, сверяясь со сканером.

— Четыре подтвержденных окончательных летальных исхода. Отец, мать, младший брат. И… — он замолчал, перечитав данные. — И предполагаемая гибель основного цели — парня, которого мы должны были охранять. Его сигнал исчез, но следов в эпицентре нет. Либо испарился полностью, либо… его выдернули в самый последний момент.

— Кто мог это сделать? И зачем устраивать такое представление? Чтобы прикончить одного парня со Второй Ступени.

— Чтобы послать сообщение, — мрачно ответил старший. — Всем нам. Что никто не защищен. Что даже здесь, в самом безопасном месте, они могут достать любого. Это работа «Серых», я почти уверен. Или… — он не договорил, но оба знали, о ком он думает. О Герое. Том самом, чья способность нарушать законы реальности росла с каждым днем.

---

Где-то на границе реальностей.

Я очнулся от ощущения леденящего холода и полной потери ориентации. Я не видел, не слышал, не чувствовал своего тела. Я был лишь сгустком сознания, плывущим в абсолютном ничто.

— Не шевелись. Ты на грани, — в пустоте прозвучал знакомый голос, жесткий и безжалостный. Это была Белла, но не в облике медсестры, а в своей истинной форме — сложной матрицы из мерцающего света и теней. — Твое тело было на грани полного распада. Я едва успела выдернуть твой паттерн сознания в момент аннигиляции. Физически ты больше не существуешь.

«Моя семья?» — попытался я спросить, но не смог издать ни звука.

— Твоя семья мертва. Окончательно. Их паттерны стерты без возможности восстановления, — ее слова были острыми, как лезвие, и обжигали больнее любого огня. — Это была ловушка. Рассчитанная именно на тебя. Та девица, что приносила посылку, была всего лишь марионеткой, зараженной чужой Волей. Ее уже нашли — она купила на полученные деньги кучу барахла и сгорела в своей же новой квартире от случайного возгорания. Случайного, ясно да?

Я не ответил. Не мог. Во мне бушевала пустота, более страшная, чем любая ярость.

— Соберись, — ее голос стал резким, как удар хлыста. — Твое тело уничтожено, но твой Источник… твой Источник я успела стабилизировать. Он якорь твоего сознания. У нас есть шанс. Но тебе нужно принять решение. Прямо сейчас.

Она проецировала в мое сознание данные. Взрыв был не просто атакой. Он был… ключом. Мощнейший выброс энергии на квантовом уровне на короткий миг пробил брешь в самых основах этого мира, в его «сценарии». И эта брешь вела в то самое место, о котором она мне рассказывала. В архив криокапсул. Туда, где хранились наши изначальные, настоящие тела.

— Прыжок будет мгновенным, но болезненным, — предупредила Белла. — Там нет времени, нет пространства в привычном понимании. Только информация. Я направлю тебя, но удержаться там, найти свое тело и синхронизироваться с ним — это ты должен сам. Если сорвешься, твое сознание рассеется в мета-пространстве, и даже я не смогу тебя собрать. Готов?

Что мне оставалось отвечать? Я мысленно кивнул.

Боль была не физической. Это было ощущение, будто меня вывернули наизнанку, пропустили через бесконечно малую точку и растянули в струну через всю вселенную. Миллиарды образов, голосов, воспоминаний, не принадлежащих мне, пронеслись сквозь мое я. Я терял себя, растворялся в этом океане чужих жизней.

И вдруг — якорь. Тусклый, но знакомый импульс. Мой Источник. Он был здесь, в этой бесконечной библиотеке заброшенных душ. Я потянулся к нему, из последних сил, забыв обо всем. О боли. О горе. О мести. Было только это — жгучее, животное желание снова обрести форму, стать целым.

Я нашел его. Свой кокон. Он парил в пустоте, подключенный к бесчисленным проводам и трубкам. Без сознания, без мысли. Просто пустая оболочка.

Синхронизация.

Это было похоже на попытку влезть в застывший гипсовый слепок собственного тела. Каждая клетка кричала от неприятия, от чуждости. Я заставлял их, вжимал свое сознание в этот чужой каркас, заставлял нервы срастись, сердце — забиться, легкие — сделать первый, мучительный вдох.

Я не знаю, сколько времени это заняло. Может, мгновение. Может, вечность.

Я открыл глаза. Настоящие глаза. В настоящем теле. Я лежал в узкой, тесной капсуле из прозрачного пластика и холодного металла. Вокруг, уходя в бесконечную темноту, рядами стояли такие же капсулы — миллионы, миллиарды. Мое тело было слабым, немощным, кожа — бледной и почти прозрачной от долгого бездействия. Но оно было моим. Изначальным.

На внутренней стороне стекла капсулы что-то проступило, как иней на морозном окне. Это были слова, оставленные Беллой: «Добро пожаловать домой. Настоящий дом. Теперь ты видишь масштаб игры. Твое тело было повреждено при экстренной пересадке. Тебе потребуется время на реабилитацию. Но у нас его нет. Он уже знает, что ты жив. И он придет сюда. Охотник стал добычей. Выбирайся. Ищи меня. Я оставила маячок».

Я оттолкнулся от изнутри от холодного стекла. Оно не поддалось. Я был в ловушке. В самом сердце самой большой тайны этого мира. И где-то там, в бесконечных коридорах этого архива, уже звучали чьи-то шаги

Глава 27

Воздух в комнате был густым, спёртым и сладковато-отвратительным — коктейль из перегара, пыли и немытого тела. Лучи слабого утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь щели в ставнях, рассекали полумрак, выхватывая из теней детали апокалипсиса: горы пустых бутылок, смятые пачки сигарет, застывшие лужицы непонятного происхождения. В эпицентре этого хаоса, на провалившемся диване, похожем на павшее в бою животное, лежал молодой человек. Очень молодой, но выглядевший при этом так, будто его месяц таскали по каменным ступеням ада. Лицо было опухшим и землистым, под глазами залегли фиолетовые тени, щетина отросла неровными, жёсткими островками. На полу рядом с диваном раскинулось свидетельство последней ночной битвы — лужица блевотины.

Содержимое дома, впрочем, было в удивительно целостном состоянии. Ничего не сломано, не разбито в дребезги. Просто всё — пол, стол, стулья, подоконники — было завалено слоем бытового мусора, создававшего впечатление, что здесь не живут, а лишь ненадолго останавливаются, чтобы оставить след своего пребывания.

— Ты не можешь так лежать! — Голос был твёрдым, но в нём слышалась беспомощность. Его хозяйка, стройная девушка с иссиня-чёрными прямыми волосами, доходившими до пояса, тщетно пыталась поднять бесформенную массу тела. Её внешность можно было описать двумя словами: «азиатка-служащая». Идеально сидящая белая блузка, строгая юбка-карандаш, чулки и туфли-лодочки — она выглядела так, будто только что сошла со страниц глянцевого журнала о деловом этикете и по ошибке попала в это заброшенное логово. — Мир трещит по швам, а ты тут устроил личный потоп! Вставай! Нужно спасать ситуацию, убирать этот свинарник и ещё много чего!

— Девушка, — сиплый голос пробился сквозь зубы, не требуя открывать глаза. — Я выпил столько, что моя кровь теперь официально классифицируется как крепкий алкогольный напиток. И это при моей-то регенерации! Лучшее, что ты можешь сделать для спасения этого мира — дать мне отоспаться и естественным путём разбавить эту отраву. Или, на худой конец, принеси пива, для плавного выхода. И, пожалуйста, перестань пытаться контролировать чужие тела. Это дурной тон.

— Пить всю неделю без перерыва — это тоже дурной тон! — В её голосе зазвенели стальные нотки. Она снова упёрлась руками в его бок, но разница в весе и габаритах была слишком велика. Её усилия были тщетны, как попытка сдвинуть с места бетонную плиту. — И с какой стати тебя вообще должно было так вынести? Это же не твои родители! Ты даже не знал их!

— А ты попробуй доказать своему подсознанию, что огонь не жжётся, не имея в рукаве ускорителя, пары тонн чистой силы и хотя бы базовых инструментов для управления мыслями, — он безвольно повернулся на бок, лицом к спинке дивана, пытаясь укрыться от назойливого голоса и света. — И самое странное… особой привязки к ним у меня не было. Но боль… Боль пришла какая-то абстрактная, всеобъемлющая. Как будто откусили кусок от моей реальности.

После пробуждения в своём настоящем теле, выбраться из стеклянной тюрьмы было невероятно сложно. Те шаги также добавляли напряжения, но в итоге это оказался моим старым знакомым экзаменатором, что просто взял и молча выкинул меня из капсулы, а там уже я перенёся обратно. Дальше произошло что-то непонятное и я очнулся от предупреждений ускорителя с бутылкой чего-то крепкого в руке и желудке. С тех пор ускоритель на связь со мной не выходил.

Девушка сжала губы. В её тёмных, почти бездонных глазах мелькнула решимость. Она недолго смотрела на его согнутую в локте руку, а затем, резко наклонившись, плюнула на неё. Не слюной, а сгустком чистой, сияющей жизненной энергии, который тут же принялась втирать ладонью в кожу.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Глаза обоих адептов расширились до размера чайных блюдец. Герой на диване резко выпрямился, как будто его ударили током. Хмельной туман в его голове рассеялся с треском разрываемой плёнки, сознание стало ясным и острым, как лезвие. А вот его «спасительница» вдруг покачнулась. Её щёки покрылись нездоровым румянцем, взгляд стал влажным и расфокусированным. Алкоголь, выкачанный из его крови, теперь путешествовал по её сосудам. Она судорожно поднесла другую руку ко рту, и из-под ладони стал надуваться мерзковатый мешок из кожи и энергии, заполнявшийся отравленной субстанцией.

— Ик! — её голос прозвучал сдавленно и пьяно. — Это всё потому… потому что сюжет так задумал. Ик! — Она то трезвела на мгновение, то снова накатывала волна хмельного угара. В этом мире напрямую воздействовать на другого адепта было невозможно — если только не превосходишь его на целых четыре ранга. Поэтому такие адепты, как она, делали это опосредованно, через стихию жизни, которую иные с пренебрежением называли «стихией кулака» — ведь чаще всего её использовали для грубого усиления ударов. — Все свои силы… ик!.. вложила, чтобы преодолеть твою дурацкую антисюжетную штуку.

— А нельзя было предупредить? — парень затрясся, с отвращением глядя на мешок с ядовитым содержимым в её руке. — Фу. Будь я обычным человеком, моя печень бы взвыла и отправилась в лучший из миров.

— Лучше бы отправилась, заодно и ты бы прилёг, — она с гримасой отторжения покрыла мерзкий шар прочной костяной бронёй и с силой швырнула его в стену. Тот разбился, оставив на обоях темный мокрый след и едкий запах. — Пока ты здесь упивался своим горем, в городе творится настоящий ад. Банды, что раньше дрались за переулки, вдруг стали «борцами за свободу». Они переманивают людей на свою сторону, а официальная власть объявила им войну. И гибнут в этой мясорубке в основном мирные! Потери уже исчисляются тысячами!

— Погоди, как так? — брови парня поползли вверх, к затылку. — Раньше на их выходки смотрели сквозь пальцы, а теперь уже поздно что-то делать? И, чувствую, это ещё не всё. Я прав?

— Не забывай про сюжет, — поправила сбившиеся пряди девушка по имени Белла и поднялась на ноги, слегка пошатываясь. — Ты прав, это не всё. Из-за «способностей» главного героя начали гибнуть ключевые фигуры. Учёные, политики, стратеги… Тебе кровь из носа нужно включаться в игру. Никто не мог до тебя достучаться, найти. Ты был вне зоны досягаемости даже для нас.

---

Следующий час я провёл, приводя в подобие порядка дом и в чувство — себя. Процесс напоминал археологические раскопки на свалке. Затем, наконец-то, настроил связь — стационарный коммуникатор, похороненный под грудами хлама. Чистосердечно признался о своём недельном путешествии по миру элитных и не очень спиртных напитков и заявил о готовности к работе. Мне прислали вертолёт. Его атаковали. На борту были три адепта четвёртого ранга — не новички, способные в одиночку держать оборону целого квартала. Их убили. Теперь давайте взглянем на то, как я, чьи способности гасят воздействие сюжета, столкнулся с теми, кто расправился с такой силой.

Пятеро. Третий ранг. Они набросились на меня со всех сторон, координируя атаку с немой точностью роботов. Я дождался момента максимального сближения, когда их тела сомкнулись вокруг меня в смертельном танце, и активировал свою Ауру. Невидимый импульс исказил пространство вокруг, и их скорость упала в разы. Талантливый адепт второго ранга против посредственных адептов третьего — итог был предрешён. Одним взмахом найденной на помойке арматуры я положил их всех. Жаль, этот талантливый адепт второго ранга не учёл самоубийственных посмертных способностей одного из них и едва не отправился вслед за своими жертвами. Меня спасла лишь моя родная стихия — «Тьма».

Расскажу о ней подробнее. Адепты Тьмы — штучный товар в нашем мире. Почему-то. Я серьёзно: если по всему миру насчитывается с два десятка таких адептов обоих полов, почему мы до сих пор не образовали свою собственную касту? Теоретически, нас должно быть больше. Но на практике — нас крайне мало.

Во-первых, это даёт крайне интересные и специфические возможности, одна из которых невероятно полезна в бою. Я могу поглощать колоссальное количество энергии! Адепты Света, к примеру, генерируют сжатые, концентрированные лучи, а мы — выкачиваем всё из окружающей среды, создавая вокруг себя энергетический вакуум. Кроме того, мои атаки несут в себе эффект коррозии, распада, стремительного старения. (Интересно, это потому что моя Тьма перенасыщена кислородом? Надо будет как-нибудь поразмыслить на досуге).

Местоположение главного героя и его свиты не было тайной. Гонясь за славой, они сами раструбили на все голоса о своей штаб-квартире — небоскрёбе с пафосным названием «Гробница Скорби».

— Ты точно уверена, что там нет адептов выше четвёртого ранга? — я спросил у Беллы, которая, оправившись от опьянения, снова выглядела идеальной секретаршей. — Мне будет крайне обидно и неудобно, если меня там легко и непринуждённо прихлопнет какой-нибудь старый монстр.

— На каждом этаже тебя будут ждать девушки из его «гарема». Вот их и стоит опасаться — способности у них откровенно «читерские», нарушающие законы мироздания. Остальные — просто статисты. Времени с прошлой нашей встречи прошло слишком мало, чтобы кто-то из них серьёзно поднялся в ранге.

Вхожу внутрь. И тут же начинается ад. Огненный шквал, свинцовый град, взрывы гранат. Смерть. Благодаря подстраховке Беллы я воскресаю прямо у входа в «Гробницу Скорби». Первый этаж зачищен — правда, не мной, а их же собственными слепыми попаданиями и ударными волнами в замкнутом пространстве. Поднимаюсь наверх.

— Ого, ты справился с новичками? — в конце длинного коридора, освещённого аварийными лампами, стояла девушка в ярком, вызывающем наряде. Она смотрела на меня с высока, оценивающе и надменно. — Сдавайся! Я куда сильнее них!

— А?! — я приставил ладонь к уху. Расстояние было приличным, а говорила она тихо и свысока, будто на светском рауте. — Не слышу! Говори громче!

— Я сказала, конец тебе! — она в ярости топнула каблуком, и пол и стены коридора вздыбились. Монолитная волна камня и арматуры, изгибаясь и скрежеща, помчалась на меня, чтобы раздавить в лепёшку. — Я полностью контролирую это здание! Тебе не выжить!

Я активировал свою способность. На лету огромная каменная лавина начала темнеть, крошиться, превращаться в труху и прах. Это было странно. Видимо, её контроль над материалом был не абсолютным, а лишь ослаблял его «реальность», делая податливым. Моя Тьма, пожирающая самую суть вещей, довершила начатое — камень долетел до меня уже безвредным облаком пыли.

О, Белла мысленно тут же подала мне объяснение, основанное на законах физики нашего мира. Адепты низких рангов, управляющие классическими стихиями — водой, огнём, землёй — на самом деле не управляют существующей материей. Они её создают из энергии, тратя на это колоссальные силы, но всё же меньшие, чем потребовались бы на контроль над реальным веществом. То, что делала эта девушка, было читерством, нарушением правил — она меняла саму структуру реального здания. И поэтому её способность так легко поддалась моей Ауре, гасящей всё сюжетное и неестественное. Правда, работало это неполноценно — её личная «броня» сюжета была слишком сильна для полного подавления. Итогом стал громкий треск, и часть потолка над её головой, лишённая её же поддержки, обрушилась вниз. Всё было кончено. Я лишь успел пригнуться, отряхнул прах с плеча и двинулся к лестнице на третий этаж.

— Сдавайся! — девушка в алом, пылающем, как её стихия, платье эффектно указала на меня пальцем. — Я…

Я не стал ждать. Рванул вперёд. Она не успела даже закончить фразу, как вспыхнула ярким факелом — её же собственное платье, лишённое её сюжетной защиты от огня, мгновенно поглотило её. С остальными её подругами на этаже были похожие «приколы». Девушка, управляющая водой, захлебнулась в собственном шаре воды. Та, что призывала шипы, была ими же и пронзена. Я даже устал меньше, чем на предыдущем этаже. Они не сражались — они просто расплачивались за данную им свыше силу, которой не могли управлять по-настоящему.

---

Дальше — рутина. Полчаса методичного, почти скучного подъёма по этажам, где меня встречали всё те же шаблонные противницы с шаблонными угрозами и шаблонными же слабостями. Перенесёмся сразу на сотый этаж, к финальной встрече.

— Мой враг! Ты всё-таки добрался до меня! — пафосно, с расставленными в театральной позе руками, меня встретил парень в серебристой маске, скрывавшей верхнюю часть лица. Вокруг, на гигантских экранах, во всю стену, транслировалась запись моего появления здесь и нашего с ним диалога — прямой эфир для всего города. — Ну что, готов к своему последнему бою?!

С прошлой нашей стычки он не поднялся в ранге. Это насторожило. Я не стал метаться, действовать опрометчиво — лишь внимательно изучал его, стараясь уловить подвох.

— Вижу, ты оценил моих прекрасных спутниц! — его голос гремел, как у плохого актёра в дешёвой постановке. И из теней, из-за его спины, вышли они. Тридцать девушек в одинаковых тёмных платьях. Их лица скрывали глухие маски, не оставлявшие даже прорезей для глаз. — Благодаря им я бессмертен! Они — мои якоря! Мои точки воскрешения! Я буду возвращаться снова и снова!

Не знаю, было ли это специальной способностью или просто работой сюжета, но всё замерло. Мы стояли, как в кат-сцене из видеоигры, где персонажи двигаются только по строго заданной анимации. Пока он вещал, я сфокусировался на девушках. Они не дышали. Не шевелились. Совсем. А он говорил без остановки, делая лишь театральные паузы для вдоха.

— И теперь тебе конец!

С последним словом он ринулся вперёд. Не бежал — именно ринулся, как выпущенная из катапульта болванка. Его кулак, выброшенный с немыслимой скоростью, рассек воздух со звуком рвущейся ткани. Ударная волна прокатилась по залу, вышибая экраны и сметая спрятавшиеся по углам турели и группы солдат. Но стоило ему влететь в зону действия моей антисюжетной Ауры, как этот разогнанный до сверхзвуковой скорости снаряд превратился в жалкую груду раздробленных костей и порванной плоти. Зрелище было не для слабонервных.

— Та девушка, — кивнул я в сторону одной из безликих фигур, — делает тебя биологически бессмертным, да? Регенерирующим? — Едва его останки отбросило за пределы моей ауры, как плоть затрепетала, кости с громким хрустом встали на место, и он поднялся на ноги, будто ничего не произошло. — А та? Та, что отвечает за физическую неуязвимость?

С ухмылкой от уха до уха я рванул не к нему, а к шеренге безмолвных девушек. Сократив дистанцию за мгновение, я уже занёс руку для удара, но тут же отпрыгнул в сторону. Мимо, в то место, где я только что стоял, врезался огненный шар-комета, убив наповал двух девушек из первого ряда. Остальные, наконец-то разбежались, пытаясь окружить меня. Их ранги не превышали второго — сильны лишь своими узкоспециализированными читерскими способностями.

Главный герой вернулся в строй. Он буквально собрался из кусочков воздуха, материализовавшись рядом со своей «батареей». И девушки стали умнее. Они рассчитали радиус моей ауры и теперь, жертвуя собой, не давали мне приблизиться к нему, в то время как та, что давала ему неуязвимость, стояла у него за спиной. Эти адепты внезапно перестали быть просто марионетками сюжета. Они действовали слаженно, умно, реально бросая мне вызов. Спасали только моменты, когда моя аура на мгновение пробивала их сюжетную броню, и они на секунду становились обычными, слабыми девушками.

— Чёрт! — главный герой вдруг снова замер в эффектной позе. Сценарий явно требовал паузы. — Мне нужно разрушить его способность своим «Резонансом»! — он опустился на одно колено, обращаясь к своим девушкам, которые тоже застыли, как в стоп-кадре. Я же, не связанный их сюжетом, продолжил двигаться. — Я настраиваюсь на его вибрации! Задержите его!

Пока длилась эта пафосная сцена, я успел прикончить ещё двоих. И перешёл к третьей. Итог: четверо мертвы, ещё одна вот-вот падёт. Если так пойдёт и дальше, я управляюсь до конца его «настройки».

— Аааа!!! — с окончанием кат-сцены он взревел и снова рванул в атаку с той же идиотской сверхзвуковой скоростью. — Гхе!

Результат был предсказуем. Кровавое месиво и ещё три случайно задетые девушки. Я просто уклонился. Этот безумный цикл повторялся снова и снова. Слепой, яростный разгон — попадание в мою ауру — кровавый взрыв — воскрешение. Таким макаром он сам уничтожил больше половины своего «гарема». Его воскрешения становились всё более неестественными: он материализовался из клубящейся тьмы, от которой веяло чем-то чуждым и гадким, и каждый его выход в реальность сопровождался далёкими взрывами в городе — будто мир платил за его возвращение.

— Мы ещё увидимся! — он прошипел, оскалившись, когда весь этаж, из-за многочисленных повреждений, с грохотом начал рушиться. Стеклянные стены осыпались вниз, открывая панораму гибнущего города. — Жди меня! Я уничтожу тебя!

Стоило ли ему говорить это, пока он падал со сотого этажа? Вряд ли адепт второго ранга переживёт такое падение. Я наблюдал, как его тело, стремительно уменьшаясь, летело вниз. Бац! Отчётливый, влажный хлопок донёсся снизу. Теперь он точно был мёртв.

— Мы… мы всё равно воскреснем! — хрипло выкрикнула одна из оставшихся девушек, с трудом поднимаясь на колени. Она сдёрнула с лица разбитую маску, и я увидел молодое, искажённое ненавистью и болью лицо. Густая, кровавая слюна медленно стекала с её подбородка. — Фу! Убей нас быстрее, тварь!

Кстати, да. В чём был смысл всего этого, если они воскреснут? А смысл был в том, что пока я сражался, вышестоящие адепты — настоящие титаны десятого ранга — наложили запрет на их воскрешение. Нарушение правил игры было слишком явным. Поэтому за всю битву к месту сражения не подошло ни одно подкрепление. По сути, я выиграл. Каким-то невероятным, бредовым образом.

— Один раз вы уже убили тысячи людей, — сами собой потекли слёзы по моим щекам. Но внутри я не чувствовал грусти — лишь холодную, яростную пустоту. — Не своими руками, но своими речами, своей ложью. И теперь вы не воскреснете. Никогда.

---

«Резонанс» — способность главного героя, позволявшая ему уничтожать любой материал, настраиваясь на его «вибрации». В нашем мире способности проистекают из первостихий. Огонь, вода, земля, воздух. Его стихией был звук — производная от воздуха. Порой способности сильно отклоняются от основы — либо из-за незнания адептом законов физики, либо из-за ошибки, огреха в самой реальности. В его случае — это было банальное невежество, приправленное грандиозным самообманом и щедрой помощью сюжета.

Первое, что должно было насторожить — несоответствие мощности его рангу. Второй ранг, а на его счету официально числились пятеро адептов пятого ранга. Да, он мог вложить в удар больше энергии, но адепт даже на ранг выше обладает на порядки большим её запасом. К тому же, на низких ступенях сила больше похожа на иллюзию, на внушение, которое, впрочем, может причинять по-настоящему реальный урон.

Объясню на примере. Представьте комнату, полную сухого хлопка. Адепт первой ступени огня может поджечь свою руку или плюнуть снопом искр. Шанс, что он подожжёт помещение, есть, но он ничтожно мал. Спичка куда эффективнее. Его способность была той самой спичкой в мире, где все пытались разжечь костёр трением. Но стоило ему столкнуться с моей Аурой, гасящей сюжетную магию, как его «Резонанс» перестал работать. Ведь он настраивался не на реальные вибрации материала, а на его сюжетный, шаблонный образ.

После того, как его размазанный по тротуару организм перестал подавать признаки жизни, сознание главного героя куда-то перенеслось. Он очнулся в кромешной, беззвёздной тьме, от которой звенело в ушах.

— Кхе… я… я выжил? — он попытался пошевелиться, но ощутил лишь боль от сломанных рёбер, треснувшей руки и содранной кожи. Он забыл, что он всего лишь второй ранг, и падение с такой высоты должно было убить его окончательно и бесповоротно. — Надо… надо связаться с остальными…

— Зачем? — раздался голос. Не громкий, но абсолютно чёткий, идущий со всех сторон сразу. Герой дёрнулся и затрясся от животного, первобытного страха. Он попытался обернуться, но тьма была непроглядной. — Никто не выжил. Никто не воскреснет. Ты подвёл меня. Потратил мои ресурсы впустую.

— Кто… кто ты? — выдавил он, чувствуя, как лёденеет душа.

— Твой папаша… — прогремел голос, и тьма вокруг сгустилась, обретая тяжесть и недобрую волю.

---

— Ещё сообщают об окончательных смертях сорока миллионов человек, — Роза сидела напротив меня, отчётливо и холодно выговаривая каждое слово. Во взгляде читалась не беспомощность, а бездонная, древняя усталость. — Кто-то устроил теракт, синхронно подорвав все подземные туннели метро по всему городу. Это повлекло за собой массовые обрушения. Кроме того, было зафиксировано «Ультимативное Воздействие».

Прекрасное начало дня. Жаль, только для мёртвых. Сразу после казни тех девушек началось землетрясение невиданной силы. Буквально. Полутораметровые волны пошли по асфальту, здания подбрасывало на метр-два вверх вместе с фундаментом, и они обрушивались, уже перевернувшись. Картина апокалипсиса.

В воздухе то и дело вспыхивали огненные лилии взрывов. По словам Розы, террористы использовали «Ультимативное Воздействие» — техника, при которой адепт в обмен на собственную жизнь превращает иллюзорную силу в реальную, физическую энергию взрыва. Для адепта второго ранга — это мощность крупной авиабомбы. Для пятого или шестого — уже тактический ядерный заряд. Три тысячи адептов стихии огня добровольно принесли себя в жертву. Три тысячи! Вы можете в это поверить? Я — нет!

Но и это ещё не всё. Поступили сообщения о гибели трёх десятков адептов десятого ранга. Это колоссальные потери, учитывая, сколько их всего на планете — всего пятая часть «столпов», поддерживающих реальность. И самое странное — весь этот ад творится только в нашем и соседнем районе. Остальной мир живёт своей жизнью, будто ничего и не произошло.

— Ох, — я откинулся на спинку кушетки, закрыв глаза. Усталость навалилась тяжёлым, свинцовым покрывалом. — Я хочу обратно домой. Белла, — я открыл глаза и посмотрел прямо на Розу, — ну или ты, кто бы ты ни был сейчас. Верни меня домой.

— Ты должен достичь десятой ступени, — ответила Роза, и её голос на секунду прозвучал как голос Беллы, но тут же снова стал твёрдым и безэмоциональным. — Только тогда это станет возможным. Сможешь, если я помогу?

— Только с перерывами, — я сдержал желание закричать от отчаяния. — Иначе я просто сгорю. И помощь должна быть реальной, а не просто подбадривающими пинками.

— Будет принято, — она сделала лёгкий, едва заметный кивок. — А сейчас — отдыхай. Ты еле пережил падение с сотого этажа.

— Я умер и воскрес, если ты не в курсе. Технически, я в идеальном состоянии.

— Извини, эта условность мира всё ещё сбивает меня с толку. Наблюдать за тобой слишком долго — значит видеть миллионы возможных исходов одновременно. От этого раскалывается голова. Поэтому я и предпочитаю занимать готовые тела. Это… проще.

— Да? — я ехидно ухмыльнулся. — А я-то всё думал, ты просто извращенка, которой нравится командовать из-за кулис.

— Нахал! — на её идеальном лице впервые появилось что-то похожее на живую эмоцию — лёгкую обиду.

— Обиженка! — парировал я, чувствуя, как хоть капля напряжения уходит.

И впервые за этот бесконечно долгий день уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

Глава 28

— Дамы и господа, леди и джентльмены! Всем пламенный привет! — мой голос, усиленный до громоподобного раската чистейшей Волей, гремел над главной площадью нового, отстроенного заново города. Я парил в воздухе, чувствуя на себе восторженные и испуганные взгляды тысяч людей. Двадцать лет. Двадцать долгих лет культивации, войн и титанических усилий привели к этому моменту. — Спустя два десятилетия, после гибели прежних столпов мироздания, великой перестройки мира, бесконечной охоты на удачу и простое человеческое спокойствие… мы наконец-то вернулись к миру и тишине!

Ветер играл полами моего плаща, и я чувствовал себя абсолютным идиотом. Но долг обязывал. Кто-то же должен был сказать эту напыщенную речь.

— Закончились мировые войны, грохотавшие пятнадцать лет! Эпидемии и пожирающие разум болезни повержены! Отныне…

— Фу! Боже! Какое кринжевое говно! — мой пафосный монолог разрезал резкий, знакомый до боли женский голос. Из толпы вышла (вернее, вытолкнула себя насильно) хрупкая на вид девушка с каре-зелёными волосами и сейчас смотрела на меня с выражением крайнего презрения. Это была Белла, вселившаяся в очередную бедную душу. — Что ты вообще несёшь и так размусоливаешь на всю площадь? У меня уши сворачиваются в трубочку!

Толпа загудела. Кто-то засмеялся. Моё идеально выстроенное ораторское выражение лица сползло в маску человека, который только что откусил лимон.

— И откуда ты такие слова подбираешь? — прошипел я, понизив громкость так, чтобы слышала только она. — Я эту речь, между прочим, за мгновение до выхода придумал! Я же не профессиональный демагог! Дай мне немного времени, подготовиться, и ты поразишься моему красноречию!

— Давай мы просто тихо и мирно свалим отсюда, а не будем устраивать цирк на площади перед толпой обывателей, которые всё равно через пять минут забудут, что ты сказал? — её новое лицо скривилось в самой искренней гримасе отвращения, какую я когда-либо видел. — Мы с тобой, на минуточку, не национальные герои. Со стороны всей этой «общественности» мы — убийцы и опасные революционеры, которые в одночасье укокошили всех адептов десятого ранга вместе с их таинственным кукловодом. Нас либо боятся до икоты, либо мечтают прибить к позорному столбу. И то, и другое — плохая основа для светской беседы.

— Блин, Белла! — я скрестил руки на груди, паря в воздухе, как обиженный ангел. — Я все эти двадцать лет только тем и занимался, что культивировал, тренировался до изнеможения и убивал! Без перерыва! Мои социальные навыки покрылись пылью и мхом! Дай же мне хоть немного пообщаться с социумом! Понюхать толпу!

— Ты не можешь «понюхать социум», имея такой ранг! — она взлетела ко мне, уперла руки в боки и оказалась на уровне моего носа. Её глаза сверкали. — Ты для них — стихийное бедствие в штанах. Сейчас у меня есть прямой доступ к твоему телу, и если мы будем перемещаться обратно, я рискую ненароком слить в единую биомассу тебя и вот того продавца хот-догов вон там. И знаешь что? Отторжения не будет! Это я уже выяснила эмпирическим путём!

Я вздохнул. Она, как всегда, была права. И пугающе осведомлена о пределах прочности реальности.

— Ой, ладно, — сдался я, махнув рукой. — Валим домой. Меня там уже лет двадцать ждут. Надеюсь, ковёр не с молью.

Казалось, мир на секунду сжался в точку, замигал и вывернулся наизнанку. Пропал гул толпы, запах жареного мяса и асфальта после дождя. В глазах потемнело, а в ушах на секунду воцарилась абсолютная, оглушающая тишина.

А через мгновение я уже стоял посреди своей комнаты. Всё также технологично развитой комнатой, где наномашины убирают пыль, грязь и жидкости. Белые стены, заклеенные постерами героев из комиксов, огно, через которое видно улицу и проходящих мимо людей. О, дверь! Дверь, которая разделяет мой мир и тот мир, который сейчас в двадцать первом веке и где обитает мой сосед.

— Наконец-то! — дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла одна из жительниц нашего дома — тётя Люда, кажется. Её лицо было бледным от праведного гнева, а в руках она сжимала скалку, как древний воин — меч. — Эта твоя девка, что в Машку из пятой квартиры вселилась, у меня уже в печёнках сидит! Весь холодильник переставила, говорит, «по фен-шую не так стоит»! Идите уже и разберитесь с ней! И спасите её мир, чтобы больше тут без спроса не хозяйничала!

Я посмотрел на тётю Люду, потом на свои руки, которые всего секунду назад могли дробить планеты, а машину удержит, но не более. Танк или поезд я не остановлю

М-да. Отпуск явно задался. Не отдохнёшь тут.

Впрочем, мне аж нравится эта суета… Вру. Мне срочно нужно переезжать. Желательно в другую вселенную.