Миры воображений: Реализм

Глава 1

— И что я должен сказать такого, чтобы и тебя не обидеть, и в себе это не держать? — риторически поинтересовался я, скептически оглядывая пеструю толпу на площади. Снежка застыла рядом, ее обычно холодные глаза теперь были расширены от изумления. Она смотрела на суетливый средневековый город, по которому спешили существа десятков различных рас, будто видела призраков. — Ты же сама твердила, что твой мир — это жестокость, насилие и бесконечные вариации пыток. А я вижу добрые лица, искренние улыбки людей. И, заметь, улыбки не злые, не саркастичные, а самые что ни на есть нейтральные или даже добрые.

Воздух был наполнен ароматами свежеиспеченного хлеба, жареного мяса и сладких пряностей, смешанных с запахом нагретого камня и древесины. Где-то вдалеке слышался ритмичный стук молота по наковальне и крики торговцев, расхваливающих свой товар. Город жил, кипел, бурлил — и в этом не было и намека на ту мрачную реальность, которую описывала Снежка.

Мы стояли посреди оживлённой площади, замаскированные… Ну, как замаскированные. Я — в потрёпанной, но добротной кожаной броне, испещренной шрамами былых битв, она — в своём обычном, ничуть не скрывающем форм наряде, который выглядел здесь столь же неуместно, как павлин в курятнике. Мы привлекали внимание только так. За спиной ощущался привычный вес верного топора — всё моё высокотехнологичное снаряжение при перемещении рассыпалось в прах, оставив лишь этот архаичный, но надежный инструмент. Спасибо, хоть внутренние улучшения остались при мне. Снежке повезло больше — с ней и так ничего особенного не было.

— А, ну да… — её прекрасное, но сейчас абсолютно застывшее лицо выдавало полную прострацию. Губы дрогнули, пытаясь сложиться в подобие улыбки, но получилась лишь жалкая гримаса. — Миры же слились… и образовались новые. Хе-хе. Спасите-помогите.

И без всяких прелюдий она рухнула в обморок. Просто взяла и отключилась, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Ловить её я не стал — пусть полежит, проветрится. Может, отдышится.

— Белла, будь добра, просвети меня насчёт этого мира, — мысленно обратился я к своему вечному и куда более осведомлённому спутнику. В голове тут же возникло знакомое чувство легкого покалывания — признак ее присутствия. — Мой основной источник информации вышел из строя. Опять.

Спасибо, эта верная подруга всегда была наготове. Данные посыпались в сознание потоком, упорядочиваясь в четкие схемы и категории. Итак, мир представляет собой причудливый симбиоз средневековья с элементами фэнтези и техногенными вкраплениями. Монстры всевозможных калибров — от мелких назойливых тварей до существ, способных затмить собой солнце. Одни сожрут человека в один присест, не оставив и косточки. Другие предпочитают трапезничать живьём и долго, растягивая удовольствие. Присутствует множество рас — не только люди и полулюди, но и иные, совсем уж неведомые существа, чья внешность бросала вызов законам биологии и здравому смыслу. Эльфы с кожей цвета коры дуба и ветвями вместо волос, гномы с механическими протезами, сверкающими медью и сталью, люди-рептилии с чешуей, переливающейся всеми цветами радуги — вот лишь малая часть того, что я наблюдал вокруг.

Общая канва сюжета такова: в местную Академию Магии со всего мира съезжаются студенты, чтобы постичь волшебство и обычные науки. И поскольку главных героев тут не один, а целый набор, добавим сюда биопанк, стимпанк, соларпанк и прочие «панки» для полноты картины. Архитектура города тому подтверждение: готические шпили соседствовали с паровыми машинами, на площадях стояли механические рыцари, а в небе occasionally пролетали дирижабли, сделанные, казалось, из солнечного света и энергии. Поэтому мир — не полноценное средневековье, а некий гибрид с технологиями уровня XVIII-XIX веков, приправленный магией и безумием.

О магии почти ничего неизвестно — по сюжету, её для студентов Академии как бы ещё не существует. Точнее, существует, но обучать ей начнут только там. Либо Белла просто развлекается, не желая выкладывать все карты сразу, приберегая козыри для более драматичного момента.

Усвоив необходимый минимум, я, взяв бесчувственную Снежку за лямки её одежды и стараясь поменьше соприкасаться с ней, двинулся к циклопическому монументу, видневшемуся вдали. По подсказке Беллы и судя по направлению движения толпы студентов, это и была Академия. Даже издали её можно было описать — здание напоминало одно из древних чудес света, Храм Артемиды в Эфесе, но в разы масштабнее и величественнее. Мраморные колонны, уходящие ввысь, были покрыты сложнейшей резьбой, изображающей сцены из мифологии и исторических битв. Над главным корпусом парили два острова, скрытые от глаз обывателей иллюзиями — лишь легкое мерцание в воздухе выдавало их присутствие. Имелись ещё какие-то золотые ворота, сияющие под лучами солнца, и прочая помпезная атрибутика, призванная впечатлять и устрашать одновременно.

Дойдя до студенческой столовой, я усадил Снежку за пустующий столик из темного полированного дерева. Место выглядело по-домашнему уютным: на стенах висели гербы различных факультетов, в камине потрескивали дрова, воздух был наполнен аппетитными запахами жареной дичи, свежеиспеченного хлеба и чего-то сладкого, вероятно, пирогов. Я уже собрался поймать взгляд официанта — строгого человека в безупречно чистом фартуке, — как внезапно вспыхнула драка, и толпа студентов мгновенно заполнила собой всё свободное пространство. Стулья полетели на пол, посуда зазвенела, и воздух наполнился криками и ругательствами.

— Блин, ну обязательно было делать это прямо сейчас и здесь? — процедил я в сторону бездыханной Снежки, с раздражением наблюдая, как два здоровенных парня выясняли отношения с помощью кулаков и магии. Искры сыпались из их рук, а воздух потрескивал от высвобождаемой энергии. — Можно же было выйти и подраться на улице, как цивилизованные люди. Или хотя бы назначить дуэль на пустыре, как положено.

Внезапно по помещению прокатилась ударная волна, и языки пламени вырвались из эпицентра драки. БУМ! Стены и часть потолка снесло, обнажив балки и кирпичную кладку, но, что удивительно, никто из нас не пострадал. Зато повара на кухне, лишившись стены, предстали во всей красе — перепачканные в супе и гуляше, они с удивлением смотрели на происходящий хаос.

— Полиция! — раздался отчаянный крик из кухни. — Где они, когда так нужны?!

И будто назло, ждали только этого окрика. Двое людей в синих мундирах и высоких, похожих на папахи, шапках влетели внутрь и застыли, оценивая обстановку. Застыло всё — даже я на мгновение ощутил, как время замедляется, воздух стал густым, как патока. Мне хватило доли секунды, чтобы мысленно развернуть свою Ауру, и эффект прошёл, вернув реальность в нормальное русло.

— Нашла! — раздался эхом голос, будто доносящийся из глубины колодца. —Нашла! — эхо приблизилось, став громче и отчетливее. —Нашла! — прозвучало прямо у уха, заставив меня вздрогнуть.

Снежка, будто марионетка, поднялась и пододвинулась к краю дивана. Её движения были механическими, лишенными обычной грации. Напротив неё присела девушка. Никак иначе, как «девушка», эту особу в чёрной вуали с щедрыми формами не назвать. Да и просвечивающие из-под кружев руки были утончёнными, почти хрупкими. Остальное скрывалось в тенях, будто сама тьма была ее одеянием.

— Это ты! — восторженно и с многоголосым эхом произнесла она. Создавалось ощущение, что её слова повторяет хор невидимых существ, их голоса сливались в единый поток, то нарастая, то затихая. — Тот, кто игнорирует мои правила и методично уничтожает моих героев. Как же я давно хотела с тобой познакомиться. Ты — интересная аномалия, сбой в системе, непредсказуемая переменная.

— Что? — мысленно активировал ускоритель, анализируя происходящее. Мой внутренний компьютер зашумел, обрабатывая данные, но никаких угроз не обнаружил. Лишь странные колебания пространства-времени вокруг этой особы. — Так значит, сюжет — это ты? Не просто безликая сила, а нечто… одушевленное?

— В некотором роде, да. — Её голос прозвучал почти ласково, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Твои тотальные уничтожения миров дали мне достаточно силы, чтобы обрести разум, самосознание. Я стала больше, чем просто повествование. Как у вас там говорят? Круто, а? — нижняя часть вуали на её лице приподнялась, обнажив пухлые, алеющие губы и аккуратный острый нос. Её улыбка была одновременно соблазнительной и пугающей. — Теперь я тебя вижу не как читатель видит текст, а как равный видит равного. И от моих правил тебе уже не отвертеться. Ты в моей истории теперь, дорогой мой антигерой.

Активация Ауры на полную мощность не возымела эффекта. Моя способность, гасящая любое внешнее влияние, уперлась в нечто монументальное, незыблемое. Мне банально не хватало мощи. Наблюдая за поведением девушки, я ощутил исходящий от неё интерес, почти азарт, словно она была игроком, а мир — ее шахматной доской.

— А давай так, — сама собой расплылась в улыбке моя физиономия. Идея, пришедшая в голову, была на грани безумия, но разве я мог выбрать что-то иное? — Ты будешь давать мне задания, которые я обязан выполнить, а я, в свою очередь, буду их выполнять… но и делать всё, что захочу, после. Как тебе такое? Своего рода партнерство. Ты получаешь свой драматизм, я — свою свободу действий.

— Ставишь мне условия? — азарт в её глазах сменился лёгким испугом, будто ребенок, у которого попытались отнять игрушку. Моя улыбка тут же сползла, уступив место напряжению. Я почувствовал, как пространство вокруг сжалось, стало плотнее, опаснее. — Нет-нет-нет, совсем берега попутал. Ты думаешь, я позволю тебе диктовать свои правила в моем собственном мире? Хотя… — ее взгляд задумался, она будто прикидывала возможности. — Польза от тебя действительно может быть больше, если направить твой хаос в нужное русло. Но тогда мои герои не раскроют свой потенциал полностью, не пройдут через нужные страдания и испытания. Не будет должного катарсиса! Решено! — она хлопнула в ладоши, и звук этот отозвался громоподобным эхом. — Сюжет для этого мира будет таков! Обычный ученик Академии вдруг возжелал стать злодеем и захватить весь мир! Вознесется на вершину могущества, сея страх и разрушение! Правители разных стран дадут тебе отпор, и из лучших учеников будут созданы Избранные! Те, кто повергнет великое зло! Будет эпично, драматично, кровопролитно! Публика будет в восторге!

— Забористый сюжет! — я непроизвольно скривился, представив себе грядущие headaches. — Прямо как в дешевых романах. Надеюсь, хотя бы сцены с пытками будут пропущены?

— А тебя мы уравняем в шансах! Чтобы было не скучно. Как и в прошлый раз, перенесём в другое тело, более… уязвимое. Но твоего помощника в голове оставим — так уж и быть, — возникло ощущение движения, скольжения, хотя визуально ничего не менялось. Просто мир на мгновение уплыл из-под ног, закружился, завертелся. — Ты у нас будешь одарённым, но не всесильным. И будь благодарен, что откликаться тебе будет хоть какая-то стихия! А то могла бы и вообще оставить тебя магом-недоучкой.

Я моргнул. Не по своей воле. Мозг почувствовал внешнее влияние и подчинился, будто это было его собственное желание. Открыв глаза, я не увидел собеседницу. Всё так же сидел за столом, передо мной — Снежка, начинавшая приходить в себя. Но… тело было другим. Это чувствовалось сразу: изменился угол обзора — я стал ниже, вес — легче, исчезла привычная сила, та самая, что позволяла голыми руками гнуть стальные прутья. Я ощущал себя… хрупким.

Я хотел взглянуть на руку, но неловко задел стол и ударился. Резкая боль пронзила локоть. Раньше я бы даже не почувствовал такого пустяка, а теперь конечности казались чужими, непослушными, сделанными из стекла и ваты. Ускоритель начал анализ, но я тут же ощутил колоссальную нагрузку на мозг — он был хрупким, неприспособленным к таким потокам информации, медленным. Мысли плыли, как в сиропе. Ужас! В прошлом мире всё было не так плачевно. Здесь же я был… обычным. Ну, почти.

— А ну стоять всем! — в уши ударил громкий, властный крик. — Разойтись! С дороги!

Я обернулся на источник шума — те же полицейские в синих мундирах, что и прежде. Картина не изменилась: стражи порядка ловко и без лишних слов растолкали студентов и зевак, быстрыми и точными движениями скрутили забияк. Их действия были отточены до автоматизма.

— Вы арестованы на пять суток, — спокойно и почти учтиво прошептали они им на ухо, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике. — Можете сопротивляться, но каждый акт неповиновения — плюс час к заключению. Выбирайте.

И на этой позитивной ноте увезли их прочь, оставив после себя гробовую тишину и разруху. В этот момент Снежка окончательно пришла в себя и вздрогнула, уставившись на меня. Её взгляд был чистым, незамутненным — она не помнила ничего из произошедшего.

— Чего уставилась? — недовольно буркнул я, стараясь скрыть свою новую слабость под маской привычной раздраженности. — Парня перед собой никогда не видела? Или в новом теле я похож на уличного акробата?

Она хотела что-то сказать, но застыла, смотря на меня с нарастающим удивлением. Буквально видно, как в её голове скрипят шестерёнки, пытаясь сопоставить мой голос с новой внешностью. Я уже было подумал, что вывод будет адекватным. Но ошибся.

— Извращенец, — она с силой ударила кулаком по ладони, как бы ставя точку в своих размышлениях. Её глаза сузились. — Проваливай отсюда, а то заморожу. Незнакомцы, подсевшие к спящим девушкам, вызывают у меня аллергию.

Я закатил глаза к небу, мысленно попрощавшись с хоть каким-то подобием помощи в этом мире, и вышел из разрушенной столовой. Минус одна проблема в этом дурацком сюжете. Осталось лишь несколько сотен других.

«— Не забывай про задания, — прозвучал в голове игривый, мелодичный голос Мисс Сюжет. — Начинаем работать по новым правилам, помнишь? Сегодня тебе необходимо помочь одной девушке и одному парню встретиться. Судьбоносная встреча, любовь с первого взгляда, все дела. Делай что хочешь, но чтобы к вечеру они были неразлучны.»

Отлично. Плюс одна идиотская проблема, которую я уже было счёл решённой. Делать нечего — раз сама Сюжетка решила влезть в мою деятельность и превратить меня в сваху. Просто замечательно.

— И что это за девушка с парнем? Как их искать? — пробормотал я себе под нос, оборачиваясь и случайно буквально сталкиваясь нос к носу с девушкой, которую моё обострившееся восприятие отметило лёгкой синей дымкой — меткой, видимой только мне. — Ой, извините!

Передо мной стояла человекоподобная особа с волосами цвета морской волны, спадавшими до середины поясницы густыми, блестящими прядями, и большими голубыми глазами, широко распахнутыми от удивления. Среднего роста, с подтянутой, спортивной фигурой, одетая, как и большинство студенток — в короткую юбку в клетку с бляхой на поясе, указывающей на факультет, белую рубашку с длинными рукавами и темно-синий пиджак с эмблемой Академии.

— Ой, ничего страшного! — она отскочила на пару шагов, смущённо улыбнулась, и на её щеках выступил легкий румянец. — Вы тоже идёте в Академию на обучение? Я, кажется, вас не видела раньше. Новенький?

— Эм, да, — не сразу сообразил, с чего такая резкая симпатия. Моё новое тело, видимо, было достаточно милым, чтобы вызывать доверие. — Вижу, вы тоже? То есть, ты тоже.

Чтобы как-то разрядить обстановку, я постарался сделать свой тон максимально дружелюбным, улыбнувшись во всю ширину своего нового, незнакомого рта. Она, казалось, расцвела от этого, и её улыбка стала ещё шире и солнечнее.

— Да! — воскликнула она так резко и громко, что моё новое, тщедушное тельце дёрнулось от испуга. Сердце ёкнуло, и я уже было подумал, что конец близок — инфаркт в семнадцать лет, вот это поворот. — Ой, ещё раз извините! Я просто очень волнуюсь. Первый день, впереди церемония распределения, экзамены… Имя я, кстати, Лилия, но все зовут Лили. А вас?

— Эм… — я на мгновение замялся, понимая, что мое старое имя здесь вряд ли подойдет. — Зови меня… Алекс.

— Алекс? Милое имя! — Лили захлопала в ладоши, и этот звук казался удивительно громким в моих чувствительных ушах нового тела. — Ой, то есть… приятно познакомиться, Алекс.

Я кивнул, чувствуя себя абсолютным идиотом. «Алекс». Конечно. Почему бы и нет. Это звучало достаточно нейтрально и непримечательно, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Как раз в этот момент я заметил розовый столб дыма, уходящий в небо — второй маркер, данный Мисс Сюжет. Его источником оказался тощий паренёк с длинной чёлкой, прикрывающей половину лица. Он нервно переминался с ноги на ногу на краю толпы, будто собираясь то ли подойти, то ли сбежать. По сравнению с моей энергичной собеседницей, он казался бледной тенью, живым воплощением нерешительности.

— Ничего, — ответил я на её извинения, стараясь говорить спокойнее, хотя внутри всё сжималось от непривычной слабости. — Раз уж мы познакомились, может, пойдём вместе в Академию? Я, честно говоря, плохо ориентируюсь.

— Давайте! — снова вскрикнула она, и я едва не подпрыгнул на месте. — Может, мы даже будем однокурсниками! Идём, я всё покажу!

Она с энтузиазмом взяла меня под руку — её хватка была твёрдой, уверенной — и потащила за собой в гущу толпы. Я мысленно выключил свою Ауру, позволив этому странному новому миру обрушиться на меня во всём своём шуме и многообразии. Мы непринуждённо заговорили о специальностях в Академии, и Лили с готовностью выдала всю информацию, как заправский экскурсовод.

— Направлений всего семь, — тараторила она, ловко лавируя между группами студентов. — Первое — Воины. Тут обучают не только фехтованию и владению любым оружием, но и тактике, стратегии, укрепляют тело до предела возможного. Выпускники становятся не просто рядовыми солдатами, а офицерами, элитной гвардией, полицейскими высшей лиги или спасателями, способными в одиночку вытащить пострадавших из-под завалов.

Я кивал, стараясь запомнить. Моё новое тело определенно не тянуло на Воина. По крайней мере, пока.

— Второе — Заклинатели. Теоретики и заучки, — она сморщила носик. — Ходят с носом в книгах, вечно что-то бормочут, проводят опыты. От них на поле боя пользы мало, если только не накопят достаточно силы для какого-нибудь мега-заклинания, но это редкость. Без сильного тела и с посредственным контролем над Эфиром они мало на что годны в реальном бою. Больше для исследований.

— Третье — Технари! — её глаза загорелись. — Вот это да! Рукастые ребята и девчата, которые на все сто используют свою стихию и чинят артефакты. Под артефактами тут подразумеваются не древние реликвии, а всякие мехатронные изделия, оружие, паровые механизмы, даже летательные аппараты! Изучают сопромат, теорию механизмов и магию одновременно. После них дорога открыта куда угодно — в инженеры, конструкторы, оружейники.

— Четвёртое — Государственники. — Она махнула рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Юристы, адвокаты, управленцы, дипломаты. Их обучают всему, что улучшает социальные навыки — ораторскому искусству, законам, этикету, интригам. Не понимаю, зачем это в Академии Магии, но их факультет один из самых богатых и влиятельных. Говорят, их декана побаивается сам директор.

— Пятое — Врачи. — Её тон стал серьёзнее. — Лечат живых, а иногда и не совсем. Хирурги, патологоанатомы, педиатры, вирусологи, алхимики-фармацевты. Выбор огромен. Они не только магией лечат, но и обычными методами, и их синтезом. Очень уважаемые люди.

— А шестое и седьмое? — поинтересовался я, заметив её заминку.

— Засекречены, — понизила голос Лили. — Видимо, для тех, кто не набрал баллы на остальные, но всё же одарён по-особенному. Или для тех, кого готовят для… специфических задач. Ходят слухи, что оттуда не все возвращаются. Или возвращаются не такими, как были.

— Интересно, — пробормотал я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Определённо, мне туда не надо.

— Извините, — кто-то робко тронул меня за плечо. Боковым зрением я заметил тот самый розовый дым — источник приблизился. Нужный мне парень незаметно подобрался к нам, пользуясь моментом, когда мы замедлили шаг. — Вы кажетесь мне дружелюбными. Можно мне с вами? Я… я новенький, никого не знаю.

Это был он — тот самый тощий паренёк с чёлкой. Вблизи он выглядел ещё более хрупким и нервным. Его пальцы перебирали край плаща, глаза бегали по сторонам, избегая прямого взгляда.

Лили улыбнулась ему, и её сияющая аура, казалось, слегка ослепила его. — Конечно! Меня зовут Лили, это Алекс. Добро пожаловать в наш маленький отряд!

— Кай, — пробормотал он, едва слышно. — Меня зовут Кай.

Ускоритель в моей голове, хоть и медленный, зафиксировал аномалию. Пока мы болтали с Лили, мы должны были уже дойти до ворот Академии, но прошли всего метров девятьсот. Я мысленно включил Ауру, стараясь быть деликатным, но аномалия не исчезла. Пространство вокруг нас слегка дрожало, искажалось, как будто мы шли по дну гигантского аквариума. Похоже, это была магия — и явно не хулиганского уровня. Кто-то или что-то создавало вокруг нас пространственную петлю, замедляющую наше продвижение.

Я не стал делиться своими подозрениями с новыми знакомыми, которые уже оживлённо беседовали — вернее, Лили оживлённо болтала, а Кай изредка вставлял односложные реплики, краснея до корней волос. Парень по имени Кай явно пытался оградить Лили от меня, наступая на пятки и стараясь заслонить её собой от меня своим телом. От этого синеватый дым вокруг Лили и розовый вокруг Кайя стали только гуще, почти сливаясь в единое сиреневое облако.

«— Это всё ты виноват! — проревел у меня в голове знакомый голос Мисс Сюжет, заставив меня вздрогнуть. И где же Белла со своими мудрыми советами? Её голос был бы сейчас куда уместнее. — Ты включил свою непонятную способность, и этот аристократишка вдруг вспомнил о манерах! Понял, что должен быть галантным с дамой! Аааа!!! И теперь девушка не может в него влюбиться с первого взгляда из-за его дурацких выходок и неуклюжести! Он же должен был подойти уверенно, покорить её одним взглядом! Какой же идиот у меня в Героях! Совсем сценарий рушится!»

Дальше последовал поток не самых лестных эпитетов в мой адрес, перечисляющий мою предполагаемую родословную, умственные способности и внешность.

«— Ладно, так и быть! — голос перешёл от оскорблений к решительным действиям. — Ты…»

— Извини, но мне твои ухаживания не нравятся, — раздался новый, резкий женский голос прямо у меня за спиной, и в тот же миг в меня со всего размаху врезалась девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в беспорядочный пучок. — Отстань от меня, придурок! Ой, извиняй! — это уже было обращено ко мне, пока она отскакивала, потирая ушибленное плечо.

И как я разобрал её слова в этой какофонии голосов, музыки и городского шума? Магия Мисс Сюжет, не иначе.

«— Аааа!!! — завопили… нет, ЗАОРАЛИ мне прямо в уши, отчего я скривился и едва не упал. — Ты мне ещё одну парочку разрушил! Она должна была врезаться в него, а не в тебя! Это была бы милая встреча-недоразумение, повод познакомиться! А теперь он стоит в стороне и пялится, как баран на новые ворота!»

Сначала я не понял, но потом дошло. Здоровенный детина моего нового роста, с лицом, как у разъярённого быка, налетел на меня, очевидно, целился в Кайя, но промахнулся. Если бы не ускоритель, который с трудом, но сработал, предупредив меня за долю секунды, он бы повалил меня на землю. Я рефлекторно, почти не думая, использовал приём, который работал даже в этом хилом теле — нанёс пару точных, быстрых ударов кончиками пальцев в Адамово яблоко нападавшего — место, где мышцы бессильны. Громила захрипел, схватился за горло и откатился в сторону, глаза его были полны слез и недоумения.

— Ещё раз извини, — виновато сказала рыжеволосая девушка, теперь уже окружённая оранжевой дымкой — третьей меткой. Её глаза были зелёными, как весенняя листва, и полными искреннего сожаления. — Из-за меня у тебя проблемы. Этот болван ко мне пристаёт уже полчаса.

Уже слышны были крики полицейских и звуки их тяжёлых сапог по брусчатке. Чудесно! Просто замечательно! Я включил ускоритель на максимум, насколько позволяло моё новое тело, и бесшумно растворился в толпе, делая всё, чтобы меня не заметили. Я нырял между спинами, использовал отражения в витринах, пригнулся перед группой высоких гномов. Сверхбыстрые стражи порядка то и дело натыкались на мой след, их взгляды скользили по мне, но добраться не могли из-за плотной давки и моих нехитрых, но эффективных трюков. В конце концов аномалия рассеялась, пространство вокруг щёлкнуло, приняв нормальные свойства, и я оказался прямо перед величественными золотыми воротами Академии.

— Абракадабра! — кто-то выстрелил мне прямо в лицо облаком ослепительных, переливающихся всеми цветами радуги блёсток. — А вот и наш первый студент, добравшийся сюда! За это он награждается Эфирным Органом!

Я яростно протёр глаза, ослеплённый и злой. Блёстки забились под веки, прилипли к губам. И в рот несколько попало, оставив привкус железа и магии. Хорошо, что ускоритель запомнил и проанализировал слова говорящего, пока я был занят — старика лет семидесяти в классическом тёмно-синем балахоне, усыпанном серебряными звёздами, с окладистой седой бородой до пояса и острыми, пронзительно-яркими глазами.

— Вот блин! — донёсся чей-то разочарованный возглас из толпы зрителей. — А я ставил на другого. Держи сотку золотом. Этот тощий щенок даже не выглядит уставшим.

Ставки. Интересно. Любопытно было бы подслушать их и выявить самых перспективных, на кого делают ставки. Высок шанс, что среди них и затесался будущий «герой», мой основной противник по новому сценарию.

— Мистер Аббат, — обратился бородатый старик к своему почти идентичному двойнику, отличавшемуся лишь цветом глаз — они были не ярко-голубыми, а тёмными, как ночное небо. — Проводите нашего победителя в Лазарет Эфирного Праксиса для получения награды. И побыстрее, эффект растяжения пространства скоро полностью исчезнет, и нам придётся начинать церемонию заново.

Меня схватили за шиворот — железная хватка не оставляла возможности для сопротивления — и с нечеловеческой лёгкостью понесли внутрь здания, так быстро, что окружающий мир превратился в размытое пятно. Мелькнули расписные стены, витражи, высокие сводчатые потолки, арки, уходящие ввысь. Затем меня втолкнули в небольшую, ярко освещённую комнату, уложили на жёсткую кушетку из холодного металла и внезапно, без предупреждения, ударили кулаком под дых.

Воздух вышел из лёгких с болезненным хрипом. Я скрутился, пытаясь вдохнуть.

— Начнём вводный урок по физиологии заклинателей прямо сейчас, — раздался спокойный голос Мастера Аббата. Боль в груди мгновенно утихла, дыхание выровнялось, будто кто-то нажал на невидимую кнопку «перезагрузки». Старик тем временем достал из складок своего балахона тонкий серебряный стилус и на пустой стене начертил им схему тела человека, которая засветилась голубоватым светом. — Тело адепта можно усилить тремя основными способами. Первый — это естественный рост по рангам. Чем больше Эфира накапливает и пропускает через себя адепт, тем сильнее видоизменяются его клетки, учась питаться чистой энергией вместо грубых кислорода и питательных веществ. Со временем они становятся прочнее, быстрее, эффективнее.

Он провёл стилусом по схеме, и та ожила, показывая, как энергетические каналы расширяются и укрепляются.

— Второй — вживление физических, искусственно созданных или улучшенных органов. — На схеме появилось сердце, отлитое из сияющего митрила, и кости, укреплённые адамантием. — Они, питаясь Эфиром, усиливают конкретные части тела — мышцы, кости, нейронные связи, sensory perception. Специализированное, но эффективное усиление.

— И наконец, — его голос стал торжественным, — Эфирные Органы! Редчайшие и ценнейшие артефакты, сливающиеся с плотью и духом адепта. Они, как и обычные органы, дают глобальную прибавку ко всему телу, а не к отдельной его части. Ты за свою… удачу… получишь один из таких органов. «Сердце Дракона». Оно будет качать Эфир по твоим венам с такой силой и плотностью, что равный тебе по рангу враг выдохнется, потратив лишь половину твоего запаса энергии. Ты всегда будешь на шаг впереди в битве на истощение.

«— Ыыы!!! Это не ты должен был получить Драконье Сердце! — снова завопила в моей голове Мисс Сюжет, и её голос был полон ярости и досады. — Его должен был выиграть тот рыжий зазнайка с третьего ряда, чтобы потом в решающий момент битвы у него открылось второе дыхание, и он смог тебя победить! Из-за твоих случайных действий всё идёт наперекосяк! Точно! Зайду я к тебе с другой стороны. Готовься к сюрпризам, мой милый антигерой!»

Меня напугали её последние слова. Чем-то зловещим, непредсказуемым от них веяло. Но делать нечего. Факт в том, что я получил Эфирный Орган под названием «Сердце Дракона». В груди что-то щёлкнуло, и я ощутил прилив тепла, а затем — странную, пульсирующую тяжесть, будто мне вживили компактный звездолётный двигатель. Отличный бонус в начале пути. Интересно, как долго я буду его ощущать таким явным.

— Всё! — с огнём в глазах произнёс старик, глядя мне в грудь, словно видя сквозь плоть и кости новый, бьющийся энергетический узел. — Тебе явно предназначено быть Воином, юноша. Нечего тебе делать среди пыльных учёных-теоретиков или приземлённых технарей с таким даром и врождённой смекалкой. Сила требует действия. Хаос требует направления.

«— Ты им и должен стать, — ехидно вставила Мисс Сюжет, и в её голосе снова появились нотки удовольствия от предстоящего бардака. — Без этого направления нужных усилений и боевого опыта ты не получишь. Не сможешь захватить мир и стать его главной угрозой. Так что готовься много и больно тренироваться, мой злодей.»

— Я как раз собирался им стать, — я показал большой палец, стараясь выглядеть уверенно, в то время как внутри всё плакало от осознания грядущих мучений. — Прям очень. Очень-очень.

Мастер Аббат удовлетворённо кивнул и жестом велел следовать за ним. Мы вышли из Лазарета и снова окунулись в шумную толпу. Церемония, похоже, была в самом разгаре. На огромной мраморной площади перед главным входом в академическое здание собрались сотни будущих студентов. На возвышении стояли преподаватели в парадных мантиях.

И тут я увидел её. Вернее, его.

Директор Академии.

Он не был похож на добродушного старого волшебника. Высокий, худой, почти аскетичного вида мужчина в строгом чёрном одеянии, без единого намёка на украшения. Его лицо было бледным и непроницаемым, словно высеченным из мрамора. Но глаза… глаза были живыми. Слишком живыми. Они burned холодным, аналитическим огнём, и казалось, что они видят не внешнюю оболочку людей, а их внутреннюю суть, их потенциал, их страхи и желания. Его взгляд скользнул по толпе, и на мгновение остановился на мне.

Внутри всё сжалось. Ускоритель, ещё не оправившийся от перегрузки, жалобно запищал, пытаясь проанализировать угрозу. Это был не просто сильный маг. Это был хищник. Предельно рациональный, умный и опасный.

Он медленно поднял руку, и толпа мгновенно затихла, заворожённая.

— Добро пожаловать, — его голос был тихим, но он разнёсся по всей площади, достигая каждого уха, словно произнесённый прямо в нём. — Добро пожаловать в Академию Вечной Правды. Место, где иллюзии рассеиваются, а реальность обнажает свой истинный лик. Место, где вы либо найдёте себя, либо навсегда потеряетесь в лабиринтах собственного невежества.

Он сделал паузу, его взгляд снова пробежал по нам.

— Здесь вас научат не просто магии. Здесь вас научат видеть нити, из которых сплетена реальность. И научат дергать за них. — В его голосе прозвучала лёгкая, почти не уловимая угроза. — Для кого-то это станет началом великого пути. Для кого-то… концом. Выбор за вами. Но помните — отступать будет уже поздно.

Он опустил руку, и тишина взорвалась громом аплодисментов. Но я не аплодировал. Я смотрел на него и чувствовал, как по спине бегут ледяные мурашки. Это не было частью плана Мисс Сюжет. Это было что-то другое. Что-то настоящее.

И это «что-то» смотрело прямо на меня.

«— О, отлично! — просипел в голове ликующий голос Мисс Сюжет. — Какая драма! Какая напряжённость! Он сразу раскусил в тебе угрозу! Идеально! Теперь у тебя есть личный антагонист на позиции власти! Любое твоё действие будет иметь вдвое больший вес!»

Я мысленно послал ей далеко и надолго. Мне нужен был не «личный антагонист». Мне нужен был покой и возможность тихо, незаметно слинять с этого цирка.

Но вместо этого я стоял и смотрел в холодные глаза директора Академии Вечной Правды. И понимал, что ничего хорошего меня здесь не ждёт.

«— Не забывай про задание, — напомнил радостный голосок. — Помочь Лили и Кайю встретиться. Они где-то тут. Действуй!»

Прекрасно. Просто прекрасно. Пока я пытаюсь не умереть от взгляда директора и осознания собственной слабости, мне ещё и свахой работать.

Я глубоко вздохнул и начал пробираться сквозь толпу, высматривая синий и розовый шлейфы. Приключение продолжалось. Хотелось бы, чтобы оно поскорее закончилось.

Глава 2

— Ха-ха-ха, вот же неудачник! — я с трудом сдерживал смех, наблюдая за нелепым представлением Кая со своего наблюдательного пункта на раскидистом дубе. Кора была шершавой под пальцами, а сквозь листву пробивались солнечные лучи, создавая кружевные узоры на земле. Он изо всех сил пытался изобразить из себя благородного аристократа, закидывая Лилию напыщенными комплиментами и неестественными жестами, которые выглядели скорее комично, чем впечатляюще. — Видно же невооружённым глазом, что ей это противно. Смотри, как она отводит взгляд и ёрзает на месте, будто сидит на муравейнике.

«— А должно быть с точностью до наоборот! — рявкнула у меня в голове Мисс Сюжет, и от её голоса зазвенело в ушах, словно кто-то ударил по натянутой струне. — По сценарию данная сцена должна была расположить девушку, показать его уверенность и обаяние! Но твоё проклятое влияние, твоя сама сущность здесь всё испортило, исказило! Он чувствует твоё присутствие и пытается конкурировать!»

— Вообще-то, это твой «герой» испортил свой имидж вчера на площади, пытаясь отвлечь девушку от меня, — я поудобнее устроился на толстой ветке, стараясь, чтобы сук не впивался в одно место. Сидел я в уединённом уголке парка, неподалёку от изящной беседки, увитой плющом, где как раз и проходила их «чайная церемония» с дорогим чаем, изысканным печеньем и конфетами, которые Кай, видимо, принёс с собой в резной деревянной шкатулке. Аромат жасмина смешивался с запахом свежескошенной травы. — Как ты вообще себе героев выбираешь? Берешь первого попавшегося застенчивого паренька, вручаешь ему множество талантов как конфетку и выпускаешь в мир в надежде, что он разберётся?

«— Разве не так же поступает и природа? — парировала вопросом на вопрос моя невидимая собеседница. Её голос звучал почти философски, но с примесью ядовитости. — Один ребёнок рождается в сильной, влиятельной семье, с генами, предрасполагающими к магии или уму. Другой — в хижине на окраине, без единого шанса на что-то большее. Дальнейшее зависит только от меня и от того, выдержит ли мои испытания Избранный. Пройдёт ли он путь от нуля до героя.»

— Хм, чисто биологически ты права, — согласился я, попутно пытаясь мысленно покопаться в хранилище данных ускорителя, чтобы найти подтверждение своим словам. Но тот выдал лишь предупреждающую вспышку — раскрывать сложную информацию при таком слабом, неприспособленном мозге было смертельно опасно. Голову сдавила тупая боль. — Но ведь те самые «хорошие гены» гениальные семьи получили вовсе не с неба. Их бесталанные предки шаг за шагом, жизнь за жизнью, меняли себя и своё ДНК ради будущего своих детей. Упорство и настойчивость нынешнего поколения, даже с невезучими предками, могут творить чудеса. Да и разве в этом мире нет ресурсов, искусственно увеличивающих сам талант? Даже в самых примитивных мирах были известны травы и снадобья, делавшие тела сильнее.

«— Эти ресурсы достойны только сильнейших! — прозвучало в голове с таким пафосом, что я мысленно представил Мисс Сюжет с гордо выпяченной вперед грудью и презрительным взглядом. — Они — награда за подвиг, а не подачка для слабаков! Трофей, взятый в честной борьбе, а не подарок по купону!»

— Или для везучих и дерзких, — не удержался я. — Тех, кто не побоится украсть этот самый ресурс или отнять силой у тех, кто слишком слаб, чтобы его удержать. Ведь сила — понятие относительное.

«— Какая, в сущности, разница? — неожиданно усмехнулась она, и в её голосе впервые за всё время прозвучали нотки не злобы, а почти что дружелюбия, что было пугающе. — Итог-то один. Сильный получает больше. Процесс не важен, важен результат. Давай лучше дальше смотреть за происходящим, мой юный циник. Надеюсь, ты хотя бы popcorn припас.»

Смешное и нелепое представление закончилось примерно так, как я и предполагал. Постоянные метания Кая между напускной, грубоватой дерзостью и заискивающей, слащавой любезностью окончательно взбесили Лили. Она встала, её лицо залилось краской гнева, что-то резко и отрывисто сказала (я не расслышал, но по движению губ это было что-то вроде «хватит меня унижать»), хлопнула его по щеке довольно чувствительной пощёчиной за какой-то особенно бестактный комплимент и ушла, гордо вскинув подбородок и оставив его одного с его глупыми конфетами и разбитым самолюбием.

— Не получится у меня сблизить их, пока эти качели между двумя личностями не прекратятся, — вздохнул я, собираясь слезать с дерева, чувствуя, как затекла нога. И на автомате посмотрел направо — из-за острого, ничем не обоснованного чувства чужого присутствия, мурашек на спине. — Ох блин!

Моё новое, тщедушное тело среагировало раньше сознания — оно дёрнулось от испуга так сильно, что я сам испугался этой дикой, животной реакции. Сердце заколотилось где-то в горле. Итог был предсказуемым — я потерял равновесие и с глухим стуком, сопровождаемый хрустом веток, шлёпнулся на мягкую, но не слишком дружелюбную землю, приземлившись прямо на плечо. Причиной моего испуга была та самая огненно-рыжая девушка, оказавшаяся буквально в сантиметре от меня и молча наблюдавшая за мной все это время, стоя под деревом, словно призрак.

— Ты в порядке? — спросила она, и её голос был на удивление спокоен, почти апатичен, будто падение людей с деревьев было для нее обыденным делом, вроде утреннего кофе.

— Да просто прекрасно, — прошипел я, пытаясь пошевелиться и ощущая острейшую, пекущую боль в ключице. На старых рефлексах я попытался вправить её сам, привычным движением, но забыл про возросшую в разы чувствительность этого тела. Новая, ещё более яркая и белая волна боли ударила в мозг, заставив мир поплыть перед глазами. — МММ!!!

Полноценный крик я сдержал, стиснув зубы до хруста, но слёзы самопроизвольно хлынули из глаз ручьём. В горле стоял ком, а во рту был вкус меди и унижения.

Рыжеволосая вздохнула — то ли с жалостью, то ли с лёгким раздражением — и достала из складок своей практичной, слегка поношенной куртки небольшую деревянную дощечку с начертанным на ней магическим знаком. Она что-то быстро нацарапала на ней заострённым ногтем, и знак вспыхнул мягким зелёным светом.

— Лекари из медпункта уже в пути, — спокойно констатировала она, спрыгнув с невысокого забора и присев рядом со мной на корточки. Её зелёные, как майская листва, глаза изучали меня с холодным, почти научным любопытством, без тени паники или суеты. — Такой тщедушный, но вчера уложил того быка с одного тычка. Интересно. Как?

— Не думаешь, — проговорил я, с трудом выжимая из себя слова сквозь волны тошнотворной боли, — что спрашивать об этом, когда у человека ключица, возможно, торчит не туда, несколько неуместно? Давай сперва до лекарей доживём? А потом устроим допрос с пристрастием?

Я буквально кожей почувствовал, как её настроение сменилось на опасное, градус напряжённости вокруг подскочил. Воздух вокруг словно сгустился, стал тяжелее, и мне стало по-настоящему жутко от этого внезапного, безмолвного гнева. И главное — за что? Я же ей ничего плохого не сделал. Ни слова не сказал.

Вскоре прибыла «скорая» — лёгкая, почти невесомая четырёхколёсная повозка без лошади, движимая тихой магией. Её колёса мягко коснулись земли. Из неё выпрыгнули двое молодых парней в белых халатах поверх обычной одежды — студентов-медиков старших курсов, несущих дежурство. Один, коренастый и молчаливый, без лишних слов схватил меня за здоровую руку и зафиксировал её с неожиданной для его сложения силой, а второй, худощавый и быстрый, сразу приступил к моему плечу, его пальцы светились диагностическими чарами. Последующие несколько минут заполнил мой собственный, не слишком героический рёв, эхом разносившийся по тихому, сонному парку. Я терпел, скрежеща зубами, кусая губу до крови, но терпения этого хилого тела надолго не хватило.

— Может, заодно проведём и проверку на аффинность? — предложил один эскулап другому, уже заканчивая бинтовать мою грудную клетку плотными, пропитанными целебными растворами бинтами. — Всё равно у остальных уже всё известно и занесено в реестр, а он, по идее, ещё белое пятно. Раз уж такой случай представился.

— С чего вы взяли, что я не знаю свою аффинность? — выдохнул я, весь красный, мокрый от слёз и липкого пота, чувствуя, как кружится голова. — Досье-то моё наверняка уже есть в архивах. Вы же всех сканируете на входе.

— Есть, — хором, с одинаковыми каменными лицами, ответили они, и в их глазах не было ни любопытства, ни сочувствия — лишь профессиональная отстранённость.

Оказалось, это была чистая правда. При проходе через главные, испещрённые рунами ворота Академии каждый студент проходил через мощное сканирующее поле, сродни гигантскому магическому томографу. Болезни, наследственность, базовые показатели таланта, скрытые недостатки, плотность костной ткани, уровень базового эфира — всё это фиксировалось, оцифровывалось и заносилось в личное дело, которое тут же начинало обрастать пометками преподавателей. Вчера команда медиков и старшекурсников как раз занималась разбором и формированием этих медицинских карт. Данные из психопаспортов — обязательного документа для всех граждан империи — передавались из предыдущих учебных заведений. Информация об аристократических родах была и так общедоступна в определённых кругах. Остальное выяснялось через ежегодную тотальную перепись, проводимую магическими ординатами. Я было подумал, что на меня, как на пришельца, данных нет, но жестоко ошибся.

Мисс Сюжет позаботилась и об этом — она дала мне тело юноши из давно разорившегося и забытого всеми аристократического рода, со всей соответствующей историей, предками и бумажной волокитой. Информации обо мне, пусть и устаревшей, странной и местами противоречивой, было предостаточно. Но вот тест на аффинность — врождённую связь со стихией — проведён не был. В графе стоял прочерк, а причина значилась как «технический сбой во время первичного сканирования, требуется повторное тестирование».

Я уже собирался отказаться, припомнив рассказ Лили о том, что результаты аффинности — сугубо личное дело каждого студента, их хранят в зашифрованных ячейках и не разглашают без крайней необходимости, дабы избежать предвзятого отношения или, наоборот, излишнего внимания и зависти. Сейчас здесь присутствовала посторонняя — та самая рыжая, София, — а значит, был веский повод отложить тест.

«— Хе-хе, — ехидный смешок в голове моментально испортил всё и без того паршивое настроение. — Да ладно тебе разыгрывать скромницу! Здесь все друг у друга на ушах висят. Про аристократов, даже бывших, и так всё известно в узких (и не очень) кругах, все их кости перемыты и обсуждены. А простолюдинов, коих тут меньшинство, и вовсе насквозь видят, как стеклянных. Так что про анонимность и скромность можешь не беспокоиться. Давай, покажи, на что способен новый сосуд.»

М-да... Пришлось смириться и кивнуть. Оба студента-медика синхронно подняли руки, и воздух перед их ладонями затрепетал. Возникли сложные, переплетающиеся зелёные узоры, похожие на диаграммы или схемы древних часовых механизмов. Они парили в воздухе, слегка потрескивая статикой. Пять секунд символы крутились, перестраивались, меняя конфигурацию, а затем засветились тусклым, едва заметным, чахлым светом. Словно лучина в туманную ночь.

— Аффинность к стихии льда, — констатировал коренастый, сверяясь с показаниями, которые появлялись прямо в воздухе перед его глазами. — Но вот отзывчивость... убогая. Практически на нуле. Эфир почти не откликается, связь тоньше паутинки. Такое низкое значение я ещё не видел. Интересно, как ты вообще прошёл отбор.

— Зато потенциал... — свистнул другой, его глаза расширились за стёклами линз, и он присвистнул. — Ого-го! Смотри-ка на амплитуду! С таким, если как следует постараться, выжить и пройти через адские тренировки, в теории можно достичь чего угодно. Абсолютный парадокс. Высокий потолок при забитом входе.

Под их профессиональные, полные недоумения дебаты меня и отпустили, сообщив, что кость сращена идеально и даже временно усилена на молекулярном уровне целебными чарами, так что стандартные нагрузки теперь не страшны. Было немного неприятно и унизительно, когда они при Софии столь откровенно обсуждали мои «показатели», особенно этот дурацкий «потенциал». Та слушала, прислонившись к дереву, с каменным, ничего не выражающим лицом, но я видел, как её глаза сузились на долю секунды, заинтересованно.

Мы молча побрели обратно к общежитиям, расположенным в глубине академической рощи, по дорожкам, посыпанным цветным гравием. Воздух был напоён ароматом хвои и цветущих трав. Сколько всего было скрыто за этими бесконечными деревьями, за этими холмами и ручьями, оставалось только гадать. Общежитий было шесть, все — четырёхэтажные, из тёмного дерева и серого камня, с уютными подслеповатыми окнами и дымящимися трубами. На первых этажах располагались общие столовые, кухни и комнаты для отдыха. Разделения по полу не было — жили все вместе, что поначалу вызывало лёгкий культурный шок.

Ирония судьбы (или прямое вмешательство Мисс Сюжет) распорядилась так, что моя новая, невольная знакомая — её, кстати, звали София — жила в том же общежитии, что и я, более того, на том же этаже. И угадайте, кто был нашим ближайшим соседом по коридору? Тот самый бугай, которого я вчера уложил одним тычком в горло. Встретил он меня, естественно, не словами, а сразу перейдя к делу — кулаком в живот и здоровенной, увесистой кувалдой, появившейся неизвестно откуда — то ли из-за спины, то ли из складок пространства. От неминуемой и крайне болезненной гибели меня спасла всё та же София. Она среагировала мгновенно, будто ждала этого. Мощным, отточенным пинком, в движении которого была какая-то смертельная грация, она отправила его же собственный молот ему же в лоб с такой силой, что тот грохнулся на каменный пол без сознания, словно подкошенный бык.

— Эх, завтра пары, а мы здесь застряли из-за этих идиотских разборок, — мрачно вздохнула она, contemplatively глядя на груду мяса, распластавшуюся в коридоре, из-под которой уже начинала расползаться лужица крови. — Опять бумажная волокита, объяснения, комиссия...

— В смысле «мы»? — насторожился я, потирая ушибленный живот и чувствуя, как по спине бегут противные мурашки. — Я же тут вообще ни при чём. Он на меня напал.

— «Мы» — это мы, — она схватила меня за рукав своей цепкой, сильной рукой, не оставляя вариантов для отступления. Её хватка была железной. — Жди дисциплинарный комитет. Вместе пойдём, вместе и отвечать будем. Не собирался же ты меня одну в этой истории оставлять? Я, можно сказать, твою жизнь спасла. Теперь ты мой должник.

— Я влип, — устало протёр переносицу, предчувствуя долгий, унизительный и крайне неприятный разговор с какими-нибудь занудными администраторами в мантиях.

---

Дисциплинарный комитет, к нашему удивлению, отделался лёгким испугом и даже не стал нас серьёзно ругать. Всё решили магические камеры наблюдения — хрустальные сферы, висевшие в коридоре под потолком. Они зафиксировали всё: и внезапное нападение сзади, и запрещённое на территории Академии усиленное оружие (ту самую кувалду), и нашу сугубо оборонительную реакцию. Так что главный удар пришёлся по тому парню. Его, кстати, чудом откачали старшие медики — София переборщила с силой, и удар мог бы быть смертельным, раскроив череп. Его отправили в лазарет на длительное восстановление, а нам вынесли строгое предупреждение и велели в следующий раз стараться обходиться без увечий. Нас отпустили, и мы побрели по своим комнатам — готовиться к следующему дню, который обещал быть не менее насыщенным.

Тот самый день и настал, полный вводных лекций, скучных объяснений и кипы раздаточных материалов. Первым делом нам, конечно же, растолковали систему рангов. Делал это тот самый уставший старичок в звёздной мантии, которого я видел на церемонии, — мастер Алхимии и Теоретической Магии. Его голос был монотонным, а глаза прятались за густыми седыми бровями.

Ранги — это количественное обозначение мощности мага, его «ёмкости» для Эфира, его магического «резервуара». Измеряется в условных единицах (у.е.), выведенных ещё во времена Древнего Эльтариона. Нулевой ранг, который есть у всех живых существ от рождения — это примерно 5 у.е. Для первого ранга необходимо накопить, «вырастить» в себе минимум 10 у.е. Для гениев и особо одарённых эта планка могла быть выше — 20 или даже 25 у.е. Второй ранг требовал уже 50 у.е., а для истинных талантов — от 80. И так далее, по нарастающей, до десятого ранга, о мощности которого ходили лишь легенды. Всего рангов, как и в прошлых мирах, было десять. Разница между каждым была не арифметической, а геометрической прогрессией.

Подниматься по ним можно было лишь одним способом — постоянной практикой, интенсивным расходом и восстановлением Эфира, заставляя свою духовную и физическую оболочку адаптироваться, «растягиваться». Тело постепенно привыкало к большим нагрузкам, каналы расширялись. Существовали и специальные алхимические препараты, дорогие и редкие, ускоряющие этот процесс — их использование не возбранялось, но и не особо поощрялось, считалось «путем слабаков».

Следующая пара была посвящена модификациям — или, как их всё ещё по-старинке называли некоторые консервативные мастера, Эфирным Органам. Помимо вертикального роста (увеличения количества эфира), было развитие горизонтальное — улучшение качества его использования, эффективности. Общую информацию я уже знал со вчерашнего дня, но здесь её раскрыли глубже.

Выращивать Эфирные Органы искусственно, в лаборатории, было невозможно. Они были прерогативой лишь магических существ, рождённых в местах сильного природного скопления эфира — драконов, фениксов, древних духов стихий, некоторых видов демонов. Их можно было лишь изъять у убитого носителя рискованным и болезненным обрядом вживить себе. Различие в биологических видах и анатомии роли не играло — орган и организм реципиента вступали в сложный симбиоз, взаимно адаптируясь друг под друга на глубоком, почти духовном уровне. Избавиться же от вживлённого органа было невозможно — он становился частью существа, как сердце или печень.

Эффекты от органа почти всегда эволюционировали в лучшую сторону, растя вместе с носителем, раскрывая новые грани по мере его роста. Обратный процесс — злокачественная мутация — запускался либо самопроизвольно при нарушении гармонии, либо при критической ошибке самого адепта: вживлении двух одинаковых органов в систему, где он должен быть в единственном числе. Две почки — норма. Два сердца — катастрофа, ведущая к конфликту энергий, распаду эфирной матрицы и чудовищной раковой опухоли, пожирающей носителя изнутри.

Изменения же реального, физического тела были вариантом для бедных или для тех, кто на низких рангах не мог полагаться на чистую магию. «Заплатки и костыли», как их презрительно называли некоторые мастера. Легкие не справляются? Вживляем искусственные, на 120% эффективнее, с системой фильтрации ядов! Мышцы слабые? Существуют био-усилители, синтетические мышечные волокна, даже полная замена скелетной мускулатуры на кибернетические аналоги, требующие постоянной подзарядки эфиром. Преподаватель, суровый мужчина с шрамом через глаз, настоятельно рекомендовал нам выучить анатомию вдоль и поперёк, дабы «на операционном столе не остаться без разгибателей спины, потому что недотёпа-хирург по ошибке вырежет не те мышцы, приняв их за атрофированные».

После этой наводящей жуть пары была долгожданная магия. И здесь меня ждало разочарование. Магия в этом мире, как выяснилось, была сродни заключению сделки с невидимыми силами, а не свободным творчеством. Адепт с аффинностью, скажем, ко льду, в обмен на свой Эфир «одалживал» эссенцию холода у соответствующего стихийного плана — абстрактного измерения, где правили чистые элементы. Для этого нужно было с помощью воли и Эфира визуализировать «Слово» — тот самый магический круг, сложную ментальную формулу-пароль, — и через него призвать и сформировать эффект. Вуаля!

Проблема была в скорости и сложности. Процесс был не мгновенным, требующим концентрации и времени. Поэтому в реальном бою маги-практики предпочитали усиливать себя и биться на холодном оружии или кулаках, используя магию как вспомогательный инструмент — усилить удар, заморозить поверхность под ногами противника, создать мгновенную броню. Заклинательные дуэли, перестрелки файрболами и ледяными копьями были уделом турниров, осад или сражений истинных Героев и Архимагов — тех, у кого отзыв от стихийного плана был практически мгновенным, а сила позволяла творить чудеса без долгих приготовлений.

Помимо заклинаний существовали навыки — моментальные, интуитивные всплески энергии для рывка, усиления прыжка, кратковременного упрочнения кожи, обострения чувств. Их мог использовать любой, кто обладал хоть каплей Эфира, и преподаватель, жилистый старик с руками бойца, настоятельно рекомендовал изучить их в первую очередь, прежде чем лезть в высокие материи. «Лучше вовремя увернуться, чем красиво умирать, читая заклинание на три строфы!» — гремел он.

Дальше были не такие интересные, но обязательные пары по обществознанию (история правящих династий, основы магического права) и биологии этого мира (классификация магических существ, основы анатомии монстров). Информация лилась рекой, и моя голова гудела от перегрузки.

Ах, да! Я же не рассказал про свою специальность. После всех тестов и собеседований меня определили на шестое, так называемое «универсальное» направление, со специализацией «Ментор». Кого я буду «менторить» — было полной загадкой. Почему меня не зачислили на направление Воинов, как настаивал мастер Аббат, я не знал и спорить с администрацией не собирался. Кстати, седьмое направление называлось без затей — «Чернорабочие». Туда шли те, у кого не было ни малейшего намёка на аффинность или способности к тонкой работе, но были крепкие руки и готовность к тяжелейшему труду. Их готовили для самой грязной и опасной работы, связанной с поддержанием инфраструктуры Академии, добычей ресурсов в подземельях и на отдалённых рудниках. Их жизнь была недолгой и полной лишений, и на них смотрели свысока.

Вечером, вернувшись в свою скромную комнату в общежитии (которую, к счастью, я пока не делил ни с кем), я пытался осмыслить всё услышанное. Комната была аскетичной: кровать, письменный стол, шкаф для одежды и маленькое оконце, выходящее в ту самую рощу. Воздух пах старой древесиной и свежевыстиранными простынями.

«— Ну что, доволен? — раздался в голове знакомый насмешливый голос. — Теперь ты официально Ментор. Поздравляю. Будешь наставлять юные умы на путь истинный.»

— Ага, особенно учитывая, что мой собственный ум пока с трудом переваривает разницу между эфирным резонансом и магическим импринтингом, — проворчал я в ответ, разглядывая сложные диаграммы в учебнике по основам магии. — И кого мне, интересно, в менторы-то определят? Таких же неудачников, как я?

«— О, это будет сюрприз! — заверещала она радостно. — Очень даже интересный сюрприз! Скоро узнаешь. А пока не забывай про своё главное задание — свести Лили и Кая. У тебя есть всего неделя до первого большого бала-знакомства. Если к тому моменту они не будут неразлучны, я... придумаю для тебя что-нибудь очень неприятное. Например, заставлю тебя влюбиться в ту рыжую дуру, Софию.»

Угроза была настолько жуткой, что я поёжился. Мысль о холодных, колючих глазах Софии и её смертоносных пинках вызывала первобытный ужас.

На следующее утро начались практические занятия. Нас, группу «универсалов», повели на первое поле — огромный плац, покрытый мягким эластичным покрытием, смягчающим падения. Инструктор, мускулистая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и голосом, не терпящим возражений, сразу же загнала нас в беговые круги.

— Двигайтесь, мешки с костями! — кричала она. — Магия магией, но если вас догонит разъярённый гоблин, вы не успеете даже бровью повести для заклинания! Ваши ноги — ваш главный козырь! Бегите!

Я бежал, чувствуя, как новое, непривычное тело протестует. Лёгкие горели, ноги стали ватными. Рядом пыхтел и сопел Кай, выглядевший ещё более жалким, чем я. Чуть впереди, легко и грациозно, будто летя над землёй, бежала Лили. А на обочине, прислонившись к столбу, с холодным безразличием наблюдала София. Казалось, она презирала всю эту беготню.

После бега были упражнения на концентрацию. Нам раздали небольшие магические фокусиры — кристаллы, которые нужно было заставить светиться. У большинства, включая меня, получалось плохо. Кристалл у меня едва теплился тусклым, неровным светом. Аффинность ко льду давала о себе знать — вместо тёплого свечения от кристалла веяло легким холодком.

«— Сосредоточься! — командовала Мисс Сюжет. — Представь, что это не кристалл, а кусок льда. Ты не заставляешь его светиться, ты... позволяешь ему сиять изнутри, его собственным, ледяным светом!»

Я попробовал. И о чудо — кристалл вспыхнул ярким, холодным, голубовато-белым светом, ослепительным и чистым. Инструктор остановилась рядом и одобрительно кивнула.

— Нестандартный подход. Интересно. У тебя потенциал есть, парень. Надо только найти свой путь.

В этот момент по полю пронёсся шёпот. Все обернулись. На плац в сопровождении нескольких мастеров вышел сам директор — тот самый, с ледяным взглядом. Он молча обходил группы, что-то тихо говоря преподавателям. Его взгляд скользнул по нашей группе, на мгновение задержался на мне, и мне снова показалось, что он смотрит не на меня, а сквозь меня, видя что-то, недоступное другим. Затем он кивнул инструктору и удалился так же бесшумно, как и появился.

— Кого это он удостоил своим вниманием? — прошептал кто-то рядом.

— Говорят, он лично отбирает студентов для своих... особых проектов, — ответил другой, полный суеверного страха.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Было очевидно, что моя персона его заинтересовала. И учитывая мою роль «великого злодея» по версии Мисс Сюжет, это внимание не сулило ничего хорошего.

После тренировки я, уставший и пропотевший, побрёл в одно интересное место на территории академии. По пути я увидел Лили. Она сидела одна за столом, углублённая в изучение какого-то свитка. Это был шанс.

Судьба (или Мисс Сюжет) подбросила мне возможность. Нужно было ее использовать.

Глава 3

— Привет, что читаешь? — присел я рядом с Лили, стараясь не скрипеть кожаными вставками на униформе. Уголок отдыха действительно был оазисом спокойствия. Воздух здесь пах свежескошенной травой и сладковатым дымком ароматических палочек, а тишину нарушал лишь шелест страниц и отдалённый гул голосов за магическим барьером, ограждавшим эту зону. Столы и стулья были расставлены под древними раскидистыми деревьями, чьи ветви создавали естественный навес. Где-то в листве перекликались невидимые птицы.

— Привет, — улыбнулась она, отрываясь от толстого фолианта в потершем кожаном переплете. — Один роман, который по легенде пришёл из будущего. Представляешь, оказывается за небом может быть не царство небожителей, а бесконечное пространство, где плывут звёзды и планеты, и на некоторых из них тоже может быть жизнь!

Вроде же телескопы были изобретены в этом мире? Хотя, вру, информацию про это я не узнавал, да и не особо стремился. Спрошу у собеседницы, но так, чтобы лишних вопросов не вызвать.

— Интересно, — и мне реально было интересно узнать о содержимом книги. Мысли о космосе всегда вызывали у меня ностальгическую грусть. — А про общий сюжет можешь рассказать вкратце?

— Если коротко, то человек однажды решил стать звездочётом и вместо рассматривания звёзд лишь глазом, изобрёл запрещённый аппарат, позволявший увидеть их вблизи. Это привело к его низвержению небожителями в мир, полный чужой, агрессивной растительности и живности, готовой съесть целую семью за один укус.

Удивительно. Всё-таки телескоп или что-то похожее на него было под строжайшим запретом, и местные «небожители» сурово карали за такое вольнодумство. Крайне интересно. Про мир, в который ссылали нарушителей, тоже хотелось узнать больше. Надо как-нибудь туда попасть, если, конечно, выживу в этой академии.

— Как думаешь, есть ли такие книги ещё? — просто вкинул это в диалог, разглядывая причудливые узоры на обложке.

— Вообще да, но их всего пятнадцать подтверждённых экземпляров по всему миру. Говорилось или писалось об способах призвать подобные книги из будущего. Кажется, нужно засунуть пустую книгу на пятьсот страниц в определённую точку большой библиотеки и прождать идеальных условий, которые у каждой книги разные. Какие именно условия — неизвестно. Жаль, именно по нужной мне тематике не существует известных условий, — положила она голову на руку и мечтательно посмотрела на проступающие в вечернем небе первые звёзды. — А вот ты хотел бы побывать в космосе?

Космос? Да, я помнил эту детскую мечту. Именно из-за неё я начал заниматься химией, физикой в школе и затем стал учёным по метаматериалам и сплавам. «Как же полететь в космос и при этом не умереть из-за множественных причин?» — сотни вопросов возникало у меня в голове, и благодаря ускорителю я очень хорошо их помнил. Хех, жаль, моя мечта так и не исполнилась. Не хватило мне воли и желания, чтобы отречься от жалкого фундамента теоретика и приняться за само дело.

— И до сих пор хочу, — тоже положил голову на ладонь и взглянул на небо, где зажигались одинокиые огоньки. — Может, я и вовсе смогу это в ближайшем будущем сделать. Кто знает...

Почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернулся и увидел Кая, который, трясясь как осиновый лист, неуверенно шёл к нам. Лили тоже повернулась, и её лицо мгновенно приняло раздражённое, почти грозное выражение.

— Милая Лили... — начал он и замолк, щёлкнув челюстью от её ледяного взгляда. — Я-я-я тут пришёл позвать тебя пообедать и... я приготовил кое-что.

Из-за пазухи он каким-то непостижимым образом достал контейнер немалых размеров, украшенный затейливой резьбой. Как он это сделал? Я же видел его всего секунду назад, и ничего подобного у него не было!

— Пошёл вон! — крикнула она и резко закрыла рот, вспомнив о запрете на шум. Глянув вокруг с виноватым видом, она зашипела, как разъярённая кошка: — Я сказала тебе не подходить, иначе я пожалуюсь в дисциплинарный комитет, и они тебя накажут! Выгонят с позором!

Кай засуетился, занервничал ещё сильнее. Он начал делать какие-то неуверенные движения, пытаясь то ли вручить контейнер, то ли убежать, но в итоге замер в нерешительности, вызывающей жалость.

— Так! — раздался резкий, властный голос. В уголок отдыха быстрым, чётким шагом вошёл незнакомый парень, одетый в безупречно белую рубашку со стрелками, такие же белые брюки и серую жилетку с эмблемой дисциплинарного комитета. Его длинные волосы сероватого оттенка были аккуратно убраны в хвост, из которого выбивалась одна белая прядь. На гладко выбритом, аскетичном лице сидели очки в тонкой металлической оправе, а на левой скуле красовался маленький, но отчётливо видимый знак в форме звёздочки — символ его должности. — Своими действиями вы нарушаете покой и мешаете другим студентам отдыхать и готовиться к занятиям. Выясняйте отношения в другом месте.

«— Началось, — прозвучал в голове предвкушающий голос Мисс Сюжет. — Смотри и ничего не делай. Просто наблюдай.»

— А какое ты имеешь право указывать ей?! — крикнул кто-то со стола неподалёку, нарушая тишину. — Она аристократка! Себе позволить подобный тон не можешь!

— Да-да! — поддержали крикуна с ближайших столов другие студенты, явно из знатных семей. — Вообще, простолюдины в этой академии совсем обнаглели! Тратят наши деньги, хоть элитой и не являются!

Этот комментарий, казалось, задел дежурного за живое. Его лицо оставалось невозмутимым, но я увидел, как сжались его кулаки и напряглись мышцы шеи.

— Остановитесь! — крикнула Лили, пытаясь перекрыть нарастающий гул.

Внезапно уши заложило. Я буквально перестал слышать что-либо, кроме собственного учащённого сердцебиения и гула крови в висках. Давление? Повернулся к дежурному и чуть не порезал лицо собственной рукой — воздух вокруг него оказался невероятно плотным, вязким, как сироп, а я, не заметив этого, приложил слишком много силы. Это что, мой новый Эфирный Орган среагировал на угрозу?

«— Тц, стычка пошла не по плану, — с досадой констатировала Мисс Сюжет, материализовавшись в моём восприятии рядом, как призрачное видение. — Впрочем, чего ещё ожидать от ситуации, которую я не успела толком продумать? Даже начало конфликта начать нормально не удалось. Ладно, можешь включить свою антисюжетную способность. Посмотри на это событие без моего влияния. Будет познавательно.»

Меня это заинтриговало. Я мысленно развернул свою Ауру, почувствовав привычный щелчок в сознании. И мир сразу изменился. Напряжение спало, звуки вернулись. Взгляд дежурного стал ясным, холодным и осознанным, без намёка на ту маниакальную ярость, что была секунду назад.

— Ну-ка, ну-ка, что за слова я услышал? — его голос прозвучал громко, чётко и ледяно. Давящая аура исчезла полностью. — Жалкая нулёвка, не имеющая и десятка единиц эфира, тявкает на волшебника второго ранга? Вы хоть отдаёте себе отчёт, с кем говорите?

Возмущавшиеся аристократы взбледнели. Устав и правила академии я толком ещё не изучил, но, полагаясь на опыт просмотров бесчисленных фильмов и сериалов, предполагал, что титулы и звания на территории учебного заведения если и действуют, то лишь отчасти. Логично, что здесь в первую очередь ценят силу и ранг.

— Все, кто поддержал этого языкастого приятеля, будут наказаны дисциплинарным комитетом за нарушение правил тишины и попытку разжигания конфликта, — волшебник повернулся к тому, кто говорил о простолюдинах. Его глаза сузились. — А ты вызываешь меня на дуэль. До первой крови или до потери сознания. Выбирай. Ответишь за свой поганый язык и оскорбление студентов, находящихся под защитой устава академии.

Вскоре прибыли члены дисциплинарного комитета — те самые люди в синих мундирах. Начался разбор полётов. Подстрекателю выписали наказание в виде обязательных работ по помощи чернорабочим, а именно — агрономам на магических плантациях. Остальных, включая меня, допрашивали о наших взглядах на социальное неравенство и аристократию. Пока шла эта бюрократическая волокита, дуэль быстры и молниеносно завершилась — дежурный, даже не вспотев, аккуратно уложил оппонента на пол с помощью какого-то точечного воздействия.

— Труп, скорее всего, отдадут студентам-медикам для практики, — с отстранённым, почти научным интересом произнесла Лили, наблюдая, как побеждённого уносят на носилках. — Интересно, а можно и мне присутствовать на вскрытии? Для общего развития.

Лили и Кай стали отдельным пунктом разбирательства. Из-за всей этой истории девушка официально пожаловалась на его назойливые ухаживания, и комитет вынес предписание — запрет на любое общение. В случае нарушения Кая ждала бы ссылка на сельхозработы вместе с тем болтуном.

— Столько времени потратил впустую, — с облегчением вздохнул я, глядя на окончательно потемневшее небо, усеянное звёздами. — Кстати, ты же так и не сказала, на каком направлении учишься.

— Я на направлении Воинов, — немного грустно произнесла она. — Скорее всего, меня определили туда из-за моего Эфирного Органа и врождённых модификаций. Хотя я хорошо подготовила себя по знанию теории и организма, мне это по итогу и помешало. Приёмная комиссия посчитала это большим плюсом именно для становления войном. Говорят, у меня талант к тактике и анатомии... живых и не очень существ.

Стоит признать, я ей немного завидую. У меня в этом теле не было ни гроша за душой, а вдобавок ко всему, как выяснилось при изучении досье, у него была семья, которая ждала его возвращения. Помимо меня, ещё две младшие сестры шестнадцати и пятнадцати лет. Возраст поступления — семнадцать лет, а значит, ждать их сюда стоит уже в скором времени. Новые заботы...

«— Ты ещё не знаешь, как именно добывалось это тело, — прошептала в ухе Мисс Сюжет, от которой, казалось, уже никуда не деться. Её призрачный образ по-прежнему маячил рядом. — Перебитые шейные позвонки и повреждённый спинной мозг. Прежний владелец умер долгой и мучительной смертью от голода и жажды в сыром, тёмном подвале. Вполне заслуженно, надо сказать. Решил накопить денег для семьи через подпольное казино на чёрной магии и проиграл всё, включая долги.»

А вот и новая порция «приятных» подробностей о моём новом воплощении! Как вовремя. Я почему-то был уверен, что услышу нечто подобное именно в тот момент, когда убийцы оригинального владельца тела объявятся на горизонте.

«— Прежний владелец, если что, до сих пор сидит в закоулках этого сознания, — её горячее, невесомое дыхание обожгло ухо, но не вызвало ничего, кроме раздражения и лёгкой тошноты. — И может проснуться в самый неподходящий момент. Убирать его я посчитала скучным, а вот усложнить твой и без того весёлый сюжет — в самый раз. Так что держись.»

— Я спать, — махнул рукой, отгоняя и её, и мрачные мысли, и направился в сторону общежития. — Всем спокойной ночи. Особенно тебе, — мысленно добавил я, обращаясь к призраку прошлого хозяина моей головы.

---

— Аббат, какой у нас на носу праздник? — спросил директор, отложив в сторону сложный чертёж, похожий на схему многомерного пространства.

Его помощник, человек с абсолютно заурядной внешностью, которого звали Аббат лишь по стечению обстоятельств и давней шутке, поднял глаза от кипы бумаг.

—День Осени, господин директор. По устоявшейся традиции, происходит охота на ожившие овощи для большого вечернего пира. Детали, как всегда, на ваше усмотрение.

День Осени — уникальный праздник, родившийся из магического катаклизма столетней давности. Тогда из-за случайного выброса эфирной энергии целые поля овощей ожили, обрели примитивный интеллект и невероятную агрессию. С тех пор их популяцию контролировали, превратив необходимость в праздник. Главными особенностями события были три вещи:

1. Качество и вкус. Ожившие овощи были невероятного, эталонного качества и порой обладали экзотическим, ни на что не похожим вкусом. После охоты лучшие повара академии готовили из них пир на весь мир, и каждый мог ощутить эту палитру sensations.

2. Битва и зрелищность. Сражение происходило в специально созданном многомерном пространстве — «Огороде», — где каждый студент мог показать всё, на что способен, без риска для жизни, но с максимальным адреналином и зрелищностью.

3. Эфирные Органы. У самых сильных и древних оживших овощей в процессе мутации появлялись самые настоящие Эфирные Органы. Их можно было добыть и, пройдя сложный обряд, вживить себе. Лучшие, уникальные Органы, разумеется, были у боссов — гигантских овощей-мутантов, и за них разворачивались нешуточные битвы между сильнейшими студентами и целыми группами. Однако и обычные Органы были у обычных мутантов.

Участвовали в охоте все студенты, с первого по пятый курс. Противников и «урожая» хватало на всех.

— Попроси студентов инженерного направления помочь биоинженерам, — улыбнулся директор, и в его глазах мелькнула искорка азарта. — Хочу немного усложнить событие в этом году, добавить неожиданностей. Новые виды мутантов, ловушки, может, даже мини-боссов. И преподавателей подгоняй. Дополнительные курсы по тактике и командной работе не запрещены, а я ещё и доплачивать за это готов. Пусть готовят студентов.

— Они не хотят, господин директор, — поморщился Аббат. — Считают это ниже своего достоинства, оскорблением. Даже молодые преподаватели. Может, тогда самим студентам предложить вести такие курсы? Им платить. Как раз решим и проблему с жалобами на отсутствие денег и необходимость подрабатывать в ущерб учёбе.

— Можно, конечно, — директор задумался, постукивая пальцами по столу. — Но ты же знаешь, до чего доводит такая «студенческая самодеятельность». Их внутренние разборки, борьба за влияние, подковёрные игры... Хотя... — он взглянул в окно, на освещённые огнями корпуса. — Нынешнее поколение, может, и справится. Те, кто застал времена моего предшественника, его жёсткие правила, уже почти все выпустились.

— Давайте рискнём, — после недолгого молчания ответил помощник. — Дисциплинарный комитет будет пристально следить за деятельностью всех студенческих кружков. Пусть каждый день отчитываются о состоянии дел.

Директор кивнул. На столе перед ним сами собой появились чистые листы пергамента, а перо окунулось в чернильницу и замерло в ожидании. Без единого движения руки со стороны директора, перо начало выводить на бумаге идеальные строки приказа.

— Передай это утром в деканат. Пусть разнесут по всем факультетам.

Личная печать директора, отливающая платиной и магическими сплавами, сама приложилась к углу бумаги, оставив сложный, мерцающий оттиск. Великий волшебник восьмого ранга на мгновение закрыл глаза, пытаясь прощупать миллионы вариантов будущего, которые породит этот приказ. Но сил и желания вникать во все ветви не было. Его связь со стихией времени делала его мозг совершенным инструментом для предвидения, но одновременно отнимала вкус к спонтанности. Он знал слишком много, и от этого порой становилось невыносимо скучно.

---

Новый день принёс новые пары, новых строгих преподавателей и уже порядком надоевшие физические тренировки. Моя специальность «Ментор» начинала меня изрядно угнетать. Неожиданно для себя самого я высказал это своему куратору — женщине лет сорока с приятной, но уставшей внешностью. Очки на её носу держались каким-то чудом.

— Студент! — она задрала нос, глядя на меня поверх тех самых очков. — Вы привыкли учиться в общих классах, где учитель не может уделить внимание каждому из-за нехватки времени. Однако аристократы, будущие правители и военачальники, терпеть этого не станут. Им с детства требуются личные наставники, менторы, которые находятся рядом с утра до вечера и уходят лишь после их совершеннолетия. Именно поэтому вы должны впитать в себя такой объём знаний, чтобы суметь вложить его в голову часто капризного, избалованного и не всегда способного ребёнка!

— А можно сменить специальность на другую? — спросил я, чувствуя, как на меня смотрят спины одногруппников. — Терпеть столько лет чужого ребёнка мне не очень хочется.

— Ужас! — сделала она испуганное, театральное лицо. — За все годы моей работы вы первый, кто задаёт такой вопрос! Учиться у нас, да ещё и попасть хоть на какую-то специальность — невероятно сложно и почётно! А вы о смене говорите!

— Я вообще в Воины хотел, — пробормотал я.

Она приподняла бровь, её взгляд скользнул по моей тщедушной фигуре. Да, я же жердь, а не тело воина. Совсем забыл, в каком облике теперь нахожусь.

— А кто не хочет? — с лёгкой усмешкой села она на стул. — Лёгкая, на первый взгляд, работа и шанс стать богатым и знаменитым. Знали бы они, какая участь ждёт девяносто процентов выпускников того направления. Обычные солдаты, обученные стрельбе и rudiments ближнего боя, и всё. Пушечное мясо. Мясо, которое выбросят на пулемёты врага или под сокрушительные заклинания.

Меня, видимо, пытались пристыдить. Я сделал вид, что это подействовало, и отошёл к другим одногруппникам. Некоторые из них тихо посмеивались, но я-то читал их поверхностные мысли — большинство мечтало о том же, просто боялось в этом признаться.

— А это правда, что нам, менторам, легко потом найти себе выгодную партию? — спросила одна из одногруппниц, робко подняв руку. — Кто-то из старшекурсников говорил об этом... я случайно подслушала.

— Вот это правильные вопросы! — просияла куратор, бросив на меня многозначительный взгляд. — И ответ — да. Мои выпускницы в большинстве своём находят себе прекрасных партнёров из высших слоёв общества. Главное — не останавливаться в самосовершенствовании и накоплении личной силы. Слабая менторша, не сумевшая хотя бы до третьего ранга дорасти, не нужна никому — даже в качестве любовницы.

За все пять курсов обучения мало кто из студентов в принципе поднимается выше второго ранга. О третьем и четвёртом я вообще молчу. Причина проста: нужен либо невероятный талант, либо каторжный, непрерывный труд. У обычных студентов шанс достичь второго ранга к третьему курсу — жалкие полтора процента. У меня же, по словам врачей, потенциал позволял рассчитывать на второй ранг уже к концу первого курса с вероятностью в семьдесят процентов. У настоящих талантов — все сто.

Можно, конечно, забить на талант и просто медленно копить эфир годами. Когда-нибудь, к пятидесяти годам, второй ранг maybe и придёт. Но третий? Вторые ранги живут в среднем сто пятьдесят лет. У бесталанного человека шанс достичь третьего ранга появляется лишь к ста годам, а дожить до этого возраста, оставаясь слабым, почти нереально. Суровая реальность.

Но хватит о них. Вернёмся ко мне. Второй ранг я планировал достичь ещё на первом курсе, вложив все силы. Третий, по расчётам ускорителя, должен был покориться на третьем курсе. Дальше можно было не бояться старости — она замедлялась с каждым рангом, наступая резко и стремительно лишь под самый конец отпущенного срока. Полностью же остановить старение можно было лишь на седьмом ранге, что было почти недостижимо для большинства.

— Кстати, директор издал указ о разрешении студентам открывать официальные кружки и секции, — достала из папки ещё один лист куратор. — Организаторам будет выплачиваться зарплата из фонда академии, и весьма приличная. Можно будет увеличить её, если кружок будет приносить практическую пользу. Есть желающие?

"— Тебе это срочно надо, — толкнула меня в бок невидимая Мисс Сюжет. — Открой какой-нибудь кружок. Главный. А я тебе помогу с этим... в процессе.»

Знали бы вы, как мне этого не хотелось. Вот вообще не хотелось. Меня уже тошнило от всей этой беготни, необходимости общаться с людьми, что-то им объяснять. В моём старом мире всё решили бы ИИ и нейросети, подобрав идеальную программу обучения. А здесь приходилось полагаться на себя.

Хм, вспомнил одну статью своего знакомого-психолога. Он писал, что подобное нежелание глубоко социализироваться — характерная черта людей моей эпохи, привыкших к цифровому посредничеству. Видимо, мои старые привычки просочились и в эту новую жизнь.

— Я подумаю, — уклончиво ответил я, ловя на себе заинтересованные взгляды одногруппников.

«— Не думай, а делай! — просипела Мисс Сюжет. — Название придумаем по ходу дела. Например... «Клуб исследования аномальных явлений и прикладного выживания». Звучит солидно, да?»

Звучало как приговор. Я вздохнул, предчувствуя, что моя и без того сложная жизнь усложнится.

— Хотя я придумал, — куратор сделала заинтересованный вид и достала листок. Я подошёл поближе, чтобы меня все видели. — Кружок по готовке блюд.

— Этим занимаются студенты с направления чернорабочих, поэтому вряд-ли тебе позволят приблизиться к кухне.

— Что ж, тогда кружок по исследованию аномальных явлений и прикладного выживания, — с помощью ускорителя пытался придумать хоть что-то, но мощности не хватало. По странной причине и мозг кипел от тридцати процентов мощи работы итак ограниченного под новые возможности ускорителя. — Будем описывать и искать аномалии, которые есть и стараться выживать.

Куратор записала мои слова и что-то от себя добавила.

— Кто-то ещё? — посмотрела она на остальных. — Не бойтесь предлагать идеи. Может получится воплотить ваши мысли в реальность.

— Как вам идея изучать океан?

— Отличная! — подняла большой палец женщина. — У нас уже давно перестали изучать воду и живность в воде. Первоначальную идею запишу за тобой, но если что, дополним список задач и обязанностей.

И как прорвало плотину. Идеи полились рекой. Много чего, что рассказало бы о человеке всё. Вот идея создать кружок по гаданию на органах не пугает никого? А это наш тихоня предложил. Его предложение оставили. Жутко.

На всякий пожарный и я пару безумных идей подкинул, наподобие ковки мечей для героев и злодеев, а также кружок по актёрскому мастерству.

— И через неделю у нас будет День Осени, где участвовать могут все. Пожалуйста, будьте осторожны и снаряжение подготовьте заранее, — встала со стула она. — Прощайте, увидимся завтра. Старайтесь тренироваться лучше. Только от вас самих зависит ваша судьба.

Подождав пока куратор уйдёт, мы принялись обсуждать мероприятие. Что будет происходить на самом празднике хорошо известно, потому что будет происходить прямой эфир. Благодаря прошлым выяснили как в общем всё будет. Надо купить оружие и снаряжение. Но на какие деньги? Может не участвовать?

"— Не дождёшься! — ударила мисс сюжет меня по спине ладонью. — Деньги я тебе дам. Тебе надо усилиться, чтобы стать сильным злодеем."

Раз проблемы с финансами решены, то и другим можно заняться. Команды.

— Давайте объединимся в команду, чтобы легче было добывать Эфирные Органы, — стал инициатором я. — Так мы все что-то, да получим и облегчит работу.

— Согласна, — кивнула наша староста. — Кто-то против?

Промолчали. Однако почему-то я чувствовал. Многие против. Чего же они молчат? Хотят какую-то глупость сотворить?

"— Хочешь подтолкну их? — опёрлась на меня сюжет."

Кивнул. И тут одна из девушек подняла руку. Дрожащую и маленькую.

— Я против, — тихо сказала она. — Всякие слабаки по большей части будут мешать нам, чем приносить пользу.

— Мероприятие будет проходить две недели и жить вы будете в лесу. Не лучше это предоставить нам, слабакам, чем себе, которые будут уставшие после сражения? — ответил за всех уже я, так как не ожидал подобного от остальных. — Мы и поесть приготовим и землянку согреем, и в случае нужды снаряжение починим.

— На словах всё прекрасно, а на деле ужасно, — вставил свои пять копеек ещё один из одногруппников. — Кто-то из вас хотя бы умеет землянки делать или готовить?

— Пф, я умею и всех научу, — махнул рукой. — Кто вообще в детстве не строил сооружений или не пытался готовить, пока мамы дома нет?

Споры закончились только после звонка на следующую пару. К единому мнению мы пришли, жаль на практике всё так не получится. Наверняка найдётся идиот, что испортит всё.

Отвлечёмся. Давайте послушаем пару по магическому миру. Сейчас преподаватель говорит о дополнительных возможностях получить силы:

— Дети, сила бывает разная. Кто-то нереально богат, кто-то влиятелен, кто-то талантлив, а кто-то просто удачлив. Увы, но порой бывает ничего из этого нет. Люди, да и в основном только люди даже не имеют быстрой реакции или отменной скорости мышления, — осмотрел нас взглядом хирурга он. — Для таких есть путь паладина. Стать войном одного из небожителя. Всего за молитвы, жертвоприношения и выполнения задания сила будет расти, как на дрожжах.

Про расы говорить нечего. В основном это недалеко ушедшие по эволюционной ветке люди в большинстве своём. Представители старших рас составляют единицы, а из сверхновых вообще никого не лицезрел. Скорость мышления и всё такое не сильно развито в сравнение с людьми.

— Можно и совмещать, однако среди волшебников это не принято. Чужую силу потерять можно при определённых случаях. Бывает застрявшие на одном месте идут по данному пути, но это редко. Талант не может полностью ограничить возможность достичь вершины, — мужчина взял из своего портфеля камешек янтарного цвета. — Это янтарь. Ещё один способ получить силу - это иметь накопители. Найди волшебный материал и используй его, как батарейку. Мне вот этот камешек приглянулся и я его хочу добавить в своё снаряжение. Редкие индивиды используют металл. Редкие, потому что такой металл тяжело добыть . Однако есть кости волшебников. Тоже металл. Вы же знаете, что кальций и калий металлы? Из них тоже делают накопители и я вам сейчас его покажу.

Дальше будет твориться жуткое, так что я это пропущу

Глава 4

Холодный утренний воздух академии казался гуще обычного, пропитанный запахом пота, напряжения и едкой желчью презрения, которое источал наш наставник по общей физической подготовке, маг четвертого ранга Горм. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие арочные окна тренировочного зала, золотили пылинки, кружащие в воздухе, но не могли прогнать ледяную ауру, исходившую от него.

— Мистер Алекс, — его голос, низкий и вибрирующий, словно дробящий камень, разрезал гулкую тишину зала. Он не кричал. Он констатировал. И от этого становилось еще горше. — Ваши данные уже отстают от показателей вашего одногруппника. И это мягко сказано. Вы ползете, как улитка, в то время как другие уже бегут. Со столь жалким телом вам и собственный карманный меч не поднять, не то что боевой.

Горм медленно обошел меня кругом, его взгляд, тяжелый и оценивающий, словно прощупывал каждую мышцу, находил каждую слабину. Я чувствовал себя не студентом, а лабораторным образцом, причем явно бракованным.

— Вообще-то… я могу! — выдохнул я, едва выталкивая слова из перехваченного дыханием горла. Три бруса, грузящихся на мои плечи, впивались в тело свинцовой тяжестью, заставляя трещать каждое ребро. Позвоночник грозил рассыпаться хрустальной вазой. — Я на… на паре по фехтованию… сделал сотни взмахов… полуторным мечом.

Горм остановился прямо передо мной, склонив свою бритую голову. Его губы скривились в усмешке, лишенной всякого юмора.

— А тысячу сможешь? — он поймал мой взгляд и не отпускал. — Десять тысяч? Или ты, увлекшись детскими играми в стальные палки, забыл, с кем тебе предстоит сражаться? Не с деревенскими буянами, а с волшебниками. Бой с магом — это не поединок, это вихрь. Сотня ударов может пролететь за мгновение. Ты просто не успеешь понять, что мертв.

Он отошел, обращаясь уже ко всей группе, но каждое слово било точно в меня.

— Волшебники — это не просто люди с палочками. Их тела купаются в концентрированной магии. Их выносливость и скорость на порядок превосходят человеческие. Попробуй пробить обычному человеку в челюсть — он рухнет. Магу же можно нанести сотню таких ударов, и он лишь рассердится. Прочность их органов, костей, мышц порой превосходит закаленную сталь. А скорость… Скорость — это их главный козырь. Средний бой магов третьего ранга длится минут десять, и то лишь потому, что их запасы силы колоссальны, а арсенал заклинаний зауряден. Посредственности долго тычут друг в друга, пока кто-то не рухнет. Гении же решают все за минуту. Может, две.

— Но я… — попытался было я возразить, найти контраргумент, оправдаться.

Мир взорвался болью. Не яростной, а холодной и сокрушающей. Сапог преподавателя влетел мне в живот с такой нечеловеческой скоростью, что я даже не увидел движения — лишь смазку в воздухе. Воздух с хрипом вырвался из легких, я сложился пополам, рухнув на колени на прохладный каменный пол. В ушах зазвенело. Это был не удар, предназначенный чтобы причинить боль. Это был удар, призванный продемонстрировать абсолютную, унизительную разницу в наших статусах. Он даже силу не сдерживал — будь я обычным человеком, от моих внутренностей осталось бы мокрое место.

— Заткнись, — прорычал Горм, и его лицо, прежде выражавшее лишь привычное омерзение, исказилось сущей гримасой ярости. Казалось, сама тень на его лице ожила и заскулила. — Ты не имеешь права на «но». Ты имеешь право лишь молчать и работать. Еще сто отжиманий. И пусть это будет тебе уроком. Некоторые из вас, — он перевел взгляд на других студентов, застывших в немой позе, — уже додумались поставить себе хотя бы базовый модуль на увеличение скорости передачи нейронных импульсов. Он копеечный. Элементарный.

С трудом отдышавшись, я поднял руку, чувствуя, как каждый мускул кричит от протеста.

—Я… я его первым делом и купил, сэр. И посоветовал всем своим… одногруппникам. Они тоже его поставили.

Горм замер. Его брови поползли вверх. Давление его ауры ослабло на крошечную, но ощутимую величину. Казалось, он мысленно сбросил со счетов три единицы из пятидесяти баллов отвращения ко мне.

— Самый слабый предложил отличную идею. Похвально, — в его голосе впервые прозвучало нечто, отдаленно напоминающее нормальный человеческий тон, пусть и снисходительный. — Что еще посоветуешь? Или уже посоветовал?

Я вытер ладонью вспотевший лоб. Естественно, после нейро-модуля я настоял на самом необходимом — оптике. Я рассказал всем о модуле, улучшающем зрение, а именно о повышении частоты кадров. Да, теперь обычный мир иногда кажется заторможенным, будто ты смотришь старую пленку, но в бою это незаменимо. Малейшее движение противника, микросокращение мышц, взгляд, устремленный в точку будущего удара — все это теперь можно уловить. И энергозатраты мизерные, ведь питание идет от внутреннего резерва маны. На большее — на усиление мышц, регенерацию, кожные покровы — у нас, студентов живущих пока на стипендию, денег уже не было. Мы были сырым мясом на фоне тех, кто с рождения купался в магических эликсирах.

— Очень похвально, — на лице Горма дрогнули мышцы, пытаясь сложиться в нечто, отдаленно напоминающее одобрительную ухмылку. Получилось пугающе. — Моё отношение к тебе меняется, Франк. Выбрал оружие для Праздника Осени?

— Выбрал, — я кивнул в сторону тяжелого боевого топора, что висел на толстой веревке, прикрепленной к балке под самым потолком. — Но ваш ручной зверёк принял его за игрушку и забросил туда. Просить его вернуть я не рискнул.

Бороться с магическим зверем, чей ранг лишь немногим уступал рангу его хозяина, было равносильно самоубийству. Это создание могло оторвать мне руку просто из вредности.

— Хорошо им владеешь? — спросил Горм, даже не взглянув на топор.

Тот сорвался с веревки, описал в воздухе плавную дугу и мягко шлепнулся в его протянутую ладонь. Телекинез. Базовый, но показывающий всю пропасть между нами.

— Очень, — ответил я без тени хвастовства. Последние недели я только тем и занимался, что часами тренировался в фантомном симуляторе, оттачивая каждое движение, каждый бросок. Это было единственное, что я мог делать лучше других.

Горм, не предупредив, швырнул топор в меня. Но это был не просто бросок. Лезвие, крутясь, свистело в воздухе, вырезая траекторию смерти. Я едва успел отпрыгнуть, почувствовав, как ветер от него опалил лицо. В следующее мгновение преподаватель ударил ребром ладони в воздух перед собой.

Раздался глухой хлопок, и невидимая ударная волна, уплотненная частицами земли и песка — его родная стихия — рванула на меня. Камень под ногами вздыбился. Я кубарем откатился в сторону, сердце бешено колотясь в груди. Это не было заклинание — это был просто выдох мастера.

— Спрятал пыль от противника? — раздался насмешливый возглас одного из одногруппников. — Не излишне ли такие приемы против слабака?

Заклинание, если это было оно, сработало почти мгновенно. Либо мой преподаватель всегда держал подобные атаки наготове, что говорило о его параноидальной готовности ко всему. Если же это была импровизация — то он был настоящим бойцом от бога. Мысль мелькнула пугающая: «Убью его случайно в будущем — и несколько проблем снимется само собой».

— От тебя так и фонит адреналином, звереныш, — его голос прозвучал прямо у моего уха.

Я вздрогнул. Его не было передо мной. Он возник из ниоткуда, хотя никакой пыльной завесы я не видел. Просто пустота — и вот он.

— Убить меня вздумал? — прошипел он.

Его лицо исказил сумасшедший оскал, в котором не было ни капли здравого смысла, лишь чистая, неконтролируемая ярость. В его руках возникла огромная кувалда, слепленная из сжатого камня и грунта. Она уже летела на меня. Мои улучшенные нейроны кричали об опасности, зрение уловило траекторию, но тело было слишком медленным, слишком неповоротливым. Я видел свой конец.

Удар. Глухой, оглушающий.

Кувалда коснулась моей головы… и рассыпалась на мелкий, сухой песок, который зашипел, просыпаясь на плечи.

— Почему? — растерянно пробормотал я, машинально ощупывая неповрежденный череп.

— Полый был, — невозмутимо произнес Горм, разжимая пальцы. В его руке был лишь короткий земляной шест — сердцевина иллюзии. Он поморщился, яростная гримаса спала, сменившись на легкое недоумение. — Странно… чего это я вспылил? Неприлично как-то.

Я еле стоял на ногах, сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Я еле успел врубить свою антисюжетную Ауру в последнее мгновение — тончайший щит от проявления неестественности. Не будь его и даже полый молот оторвал бы мне голову. Ужасное, унизительное ощущение собственной слабости накрыло с головой.

И тут в самой глубине сознания, словно из другого измерения, прозвучал тихий, раздраженный женский голос. Голос, который я слышал уже не раз.

«— Извини, попыталась вновь вернуть всё под контроль, однако почему-то не получилось. Мой общий план есть, и всё вроде бы по нему идет, но когда я хочу точечно прописать персонажей, придать им глубины… ничего не меняется. Или меняется, но прямо сейчас, спонтанно, а не в отведенное для этого сюжетное время. Похоже, я больше не могу ничего сделать. Эх!»

Голос мисс Сюжет. Рождённой от моих действий по уничтожению всех этих миров. Звучал она устало и почти беспомощно. Главное, что не меняется кардинально, подумал я, стараясь унять дрожь в коленях. Меняющиеся настроения и внезапные вспышки агрессии у окружающих видеть совсем не хотелось. Завтра праздник осени, и внезапные удары в спину от вчерашних друзей мне точно не нужны.

Внезапно в руках у Горма вспыхнул яркий сгусток пламени. Огонь завис, потрескивал, затем сжался и принял форму свитка, испещренного аккуратными строчками.

— Студенты, — откашлявшись, объявил преподаватель, пробегаясь глазами по огненному посланию. — Директор распорядился отпустить всех участников Праздника для отдыха и накопления сил. Вы же все участвуете?

— Да, сэр! — четко, почти хором, ответила за всю группу наша староста, высокая и подтянутая девушка. — Мы все будем участвовать.

— Ясно, — огненный свиток рассыпался на искры и угас. — Можете быть свободны. Пар больше сегодня не будет, но с куратором встретиться не забудьте. Он ждет вас в главном крыле.

Мы дружной, но уставшей толпой повалили из зала, направляясь в купальни. Воздух там был густой, влажный и пах озоном, травами и чистотой. Помпезные мраморные залы с бассейнами, разделенные на мужские и женские половины, всегда вызывали у меня легкую оторопь. Я помнил книги о средневековье из своего прошлого мира. Там про гигиену, кажется, и не слышали. Или все же слышали, но я на тех лекциях спал? Контраст был разительным.

— Вот черт, — внезапно спросил один из моих одногруппников, Элиас, сокрушенно вздыхая. — Никто сегодня в город не собирается? Ко мне родители должны приехать, а я все свои выходные пропуски уже истратил.

Правила академии были суровы: студентам строжайше запрещалось покидать ее стены без специальных пропусков-жетонов. Каждый такой выход был на счету. Причина была проста и сурова: охота за знаниями. Разного рода банды и враждебные организации охотились за студентами, чтобы выудить из их мозгов информацию о академии, ее защитах, расписаниях. Эти данные потом продавались на черном рынке всяким недоброжелателям, и тогда жди беды.

— Не, я все на прошлой неделе потратил, на той выставке древних артефактов.

—Аналогично. Прошвырнулся по тавернам — и нет их.

—У меня один остался, но я его на выступление той певицы приберег, Алины Серебряной.

—Певицы? — хором удивились несколько человек. — Да церковь же ее публично казнит за такое! Публичные выступления могут проводить только утвержденные церковные хоры или по личному указу короля!

Элиас самодовольно ухмыльнулся, поймав на себе всеобщее внимание.

—Она — ставленница одного небожителя. Говорят, того, что хочет изменить сам мир. Так что у нее есть личное разрешение от самого Кардинала. А на мнение короля в таком случае можно и наплевать. Простым смертным небожителей не судят.

Это был удивительный факт этого мира. Правители всех стран — обычные люди, лишенные магического дара. По началу это казалось мне дикостью — ведь миром должны править сильнейшие. Я и высказал эту мысль вслух.

Мой сосед, Франк, умный и начитанный парень, лишь покачал головой, как будто я спросил, почему вода мокрая.

—Так это же древнее соглашение. Основа мирного сосуществования. Король, будущий простым смертным, правит, поддерживает порядок и баланс между всеми фракциями. Но вся его власть зыбка — стоит ему нарушить условия своего правления, нарушить хрупкий мир, и его… устранят. Легко и быстро. Академия, в свою очередь, улучшает мир, дает новые знания, а ее выпускники обязаны решать проблемы населения. Церковь стабилизирует душевное равновесие масс, не дает обществу ожесточиться и съесть само себя. Взаимный контроль.

— А небожители? — не унимался я.

—А что небожители? — Франк удивленно поднял бровь. — Они… над всем этим. Если мир застаивается, катится в пропасть и не хочет меняться сам, они спускаются и меняют его. Часто прошлые небожители, которые уже провели свои изменения, становятся в глазах общества величайшими злодеями, и этот образ закрепляется в истории. У них сложная работа. Часто неблагодарная. А такие жесты, как поддержка запрещенной певицы — это способ создать новый, свежий имидж, вернуть себе приток верующих.

Новые знания об устройстве этого мира завораживали меня. Когда-нибудь, когда я выберусь из этой позолоченной тюрьмы, я обязательно использую их.

— Так что, никто не может выйти? — почти отчаяно спросил Элиас.

—Я смогу, — вызвался я, поднимая руку. — У меня как раз остался один жетон. Что нужно у них взять?

— Спасибо тебе! — глаза Элиаса буквально засияли. — Они должны были привезти мое родовое оружие и немного домашних сладостей от мамы. Я потом их фотографию покажу!

Просушившись и переодевшись в свежую форму, мы вывалились из купален и начали расходиться по территории академии. Родители Элиаса должны были подойти к Вратам Полудня ровно в час. До их прихода оставалось минут двадцать. Я надеялся, что они люди пунктуальные.

Направляясь к главным воротам, я не мог перестать размышлять о словах мисс Сюжет. Особенно о той части, что касалась «прописывания персонажей». Если она теряет контроль над их характерами и мотивами… то где гарантия, что она сохраняет контроль над основой? Над тем, что я — это все еще я? Мысль о том, что где-то в глубине моего сознания может дремать еще и душа изначального владельца этого тела, была неприятной. Сможет ли он когда-нибудь перехватить контроль? Не лопнет ли мой мозг, вынужденный хранить две полноценные личности? В фильмах и книгах об этом всегда говорилось сквозь зубы.

Размышляя о будущем, я краем глаза заметил знакомую фигуру. Это был Кай. Он нервно прятался за широким стволом магического дуба, его взгляд пристально следил за Лили, которая шла по той же аллее, что и я. Ему еще после прошлого инцидента строго-настрого запретили приближаться к ней. Парень явно искал приключений на свою шею. Я предпочел сделать вид, что не заметил его, и ускорил шаг, чтобы догнать девушку.

— Привет, Лили, — окликнул я ее.

Она обернулась, и на ее милом лице с веснушками расплылась удивленная, но радушная улыбка.

—Ой, привет! Я уж думала, ты на меня обиделся, когда тогда так резко смотался в общежитие посреди нашего разговора.

— Извини, — я сделал максимально виноватое лицо. — Тогда одна… старая неприятная ассоциация всплыла. Совсем не из-за тебя. Виной всему другое.

— Ладно, верю тебе, — она улыбнулась снова, но в ее глазах мелькнула тень понимания, будто она знала больше, чем показывала. — Тоже в город?

— Нет, Элиас попросил встретить его родителей, забрать у них кое-какие вещи.

Ее лицо внезапно стало серьезным. Она отозвала меня чуть в сторону, под сень все того же дуба.

—Тогда будь осторожен. Мне папа передавал, что в окрестностях были замечены какие-то подозрительные типы. Говорят, что это какая-то новая секта, стремящаяся навредить академии. Конечно, вероятность мала, но… лучше пусть охрана на входе проверит переданные вещи. Мало ли.

Я кивнул. Совет был более чем дельный. Еще в моем прошлом мире, в далеком двадцать первом веке, постоянно предупреждали о подозрительных предметах. А в мою эпоху и вовсе стояли повсеместные сканеры и дежурили полицейские киборги. Правда, от того, как террористы тогда просочились в секретную лабораторию, не спасло и это. Наверное, везде есть свои предатели.

— Вот и подошли.

Массивные золотые Врата Полудня, обычно распахнутые, сейчас были наглухо заперты. Лишь маленькая калитка слева была приоткрыта. Возле нее, по ту сторону решетки, стояли всего двое людей — мужчина и женщина в простой, но опрятной дорожной одежде. Я достал из кармана фото, которое дал Элиас. Похоже, это они.

Подойдя к решетке, я представился. Они оказались приятной, добродушной парой. На фото, которое они тут же мне показали, были еще трое детей, младшие братья и сестра Элиаса. Видимо, решили не брать их в потенциальные риски на поход к академии. Мы обменялись парой вежливых фраз, я взял у них через решетку довольно увесистый холщовый мешок и попрощался.

— Что передали? — Лили, которая дождалась меня поодаль, подошла ближе.

Я раскрыл мешок и начал выкладывать содержимое на принесенную с собой скамейку.

—Меч в ножнах… добротный нагрудник… пара шерстяных носков… — а затем мои пальцы наткнулись на что-то шелковистое и ажурное. Я вытащил это. — Ой, а это… женские трусы? Интересно, это случайно попало или намёк какой?

Лили залилась ярким румянцем и отвести взгляд, пытаясь делать вид, что рассматривает облака. Я поспешил прекратить неуместную шутку и сунул деликатный предмет на самое дно мешка.

—Понесу это на пост, пусть досмотрят, — сказал я, поднимая мешок.

Пост охраны располагался прямо здесь, у ворот, с внешней стороны. Дежурил там угрюмый мужчина в форме с нашивками академии.

— Так, пришёл проверить вещи? — буркнул он, принимаясь разбирать мешок. — Итак… мешок — обычная ткань, носки — тоже… — Его движения замедлились, когда он добрался до того самого предмета. Он поднял его пинцетом, брезгливо поморщился. — Трусы женские, ношеные, судя по всему… И меч. Хм. Странно. Бутафория какая-то? Аномалия чувствуется. Эй, старина, глянь-ка!

Из будки вышел его напарник — мужчина лет, я бы сказал, ста двадцати, но бодрый, с живыми глазами. Он неспешно прошагал к нам, неся в руке гигантскую кружку, от которой исходил такой концентрированный аромат кофе, что воздух вокруг буквально коричневел.

— Знакомое волшебство, — произнес старик голосом молодого и полного сил парня. Я мельком увидел его ослепительно белые и ровные зубы — моей нынешней улыбке до такой еще расти и расти. — Фамильные чары. В руках кровных родственников предмет обретает истинный вид. В руках же постороннего может маскироваться под что угодно — деревяшку, пластик… Любимая уловка телохранителей и контрабандистов. Может оказаться чем угодно. От разумного клинка до бомбы замедленного действия. Не обидишься, если мы снимем чары для проверки?

— Это не мое, — покачал я головой. — Не могу дать разрешения.

— А вы не можете позвать сюда владельца и спросить у него? — неожиданно вступила Лили, которая, казалось, должна была уже уйти.

— Можем, — кивнул дежурный. — Но надо бы ввести правило — не принимать вещей извне. Ох, и бумаги потом из-за этого…

Пока он ворчал, старик сел на его место и принялся смаковать свой адский кофе.

— Не прочь бы прогуляться вместе? — тихо спросила Лили, неожиданно нервно оглядываясь. — Мне почему-то кажется, что за мной следят.

Странно. У Кая давно должны были закончиться пропуска. Я медленно осмотрелся, цепляясь взглядом за каждую тень, за каждое движение. Кая нигде не было видно. Но ощущение не проходило. Чужая, тяжелая точка между лопаток.

— Студенты, — вдруг произнес старик-охранник, не отрываясь от своей кружки. — В радиусе десяти километров какие-то подозрительные типы крутятся. Может, это про ваших дружков? Лесть к ним без причины — потом тонны отчетов писать. Выведите их на чистую воду, а уж я тогда примусь. Держите. — Он не глядя сунул мне в руку небольшой пластиковой кнопки. — Прибор связи. Если что, жмите. Я прибуду мгновенно.

Между его пальцами на миг проскочили синие молнии, а глаза сверкнули сталью. Он явно скучал без дела.

Я перевел взгляд на Лили, и на моем лице расплылась авантюрная ухмылка.

—Что ж, устроим маленькую авантюру?

—Согласна, — она ответила с готовностью, и в ее глазах тоже вспыхнул огонек. — После такого сегодня буду спать как убитая.

*Мейрам и Ако*

— С какого этот в академии?! — кричал мужчина с неважной внешностью на своего друга, такого же человека с маленькой челюстью и кривым, сломанным носом. — Ты его разве не убил, как должно было?

— Да не мог он выжить! — бегали глаза товарища по выбиванию долгов. — Он мог только гадить под себя и всё. Себе случайно шею сломал и парализовал.

Перекрикивания двух друзей прервал всхлип парня студента, всего побитого и покалеченного. Шанс на выживание был низок. Выходной билет отобрали и сожгли, а без него охранники на посту не видели его. Конечно тревогу подняли, да вот только с места сожжения билета и нынешней локацией было большое расстояние для просеивания.

— Да заткнись ты! — пнули его по рёбрам. — Итак проблем выше гор!

— Братан, они к нам кажется идут! — обрадовано воскликнул один из них. — Карта показывает так.

В руках преступников был предмет, что в режиме настоящего времени находил выходные билеты и показывал их местоположение.

— Отлично, — предвкушающе облизнул губы. — Только от этого избавимся.

— А вдруг ещё какая-то информация будет?

— Если он начнёт шуметь, то ненужное внимание привлечёт, — раздражённо ответил бандит. — А держать включенным предмет для тишины будет ещё глупым, ведь волшебники засекут сразу же странность.

Друзья хотели было уже пустить в дело нож и жестокость, но не учли одного. К ним идут волшебники и один из них настоящий войн с модулями и Эфирным Органом.

— Ой, извините! — наигранно устало и с отдышкой воскликнула Лили. — Мы с моим другом потерялись и никак не можем вернуться.

Мужчины вздрогнули. Вопросы как их нашли и почему они вообще не сбежали мгновенно возникли в голове. Вдобавок они ощущали силу и видели движения девушки. Она и в комплектации, и в силе превосходила их, не воинов и ни разу не тренеровавшихся отбросов.

— Да, помогите, пожалуйста, нам выбраться отсюда! — сказал парень рядом с девушкой. — Мы сильно устали и хотим есть.

Вид живого и двигающегося парня напугал ещё сильнее. Они оба помнили того избитого до крови парня, решившего поставить свой дом в казино и затем не подписавшего бумаги о передаче собственности.

— Конечно... — они хотели разлиться в лести, но всхлип и прозвучавшие слова студента, которого они оставили в живых будто стал лезвием топора, опустившегося на их шеи

— Они преступники! — выкрикнул из всех оставшихся сил избитый парень.

Лили усмехнулась и нажала на кнопку. В небе свернули молнии и одна из них приземлилась между двумя несчастными. Однако на невиданной скорости двигался ещё один волшебник и своим полуторным мечом ударил по тем же двоим. Скорости у старика и мечника были одинаковыми, поэтому под удары друг друга они попали случайно.

Череда ударов молний по брусчатке и столкновение закончилось победой старика. Последний просто заранее вложил побольше энергии в своё заклинание и это дало ему шанс на многократное усиление в моменте. Следом пара десятков ударов с электрическими ударами по органам и противник отлетает.

— Твою мать! — с ужасом охранник академи увидел погоны избитого им парня, с которого спала иллюзия. — Я избил паладина!

От предстоящего ужаса старик закатил глаза и упал в обморок.

*Главный герой*

Действия, которые удалось лицезреть были невероятными. Чисто из-за того, что отблеск от молний ослепил и оглушил. Даже скорчиться от боли не удалось, потому что мышцы не успевали сокращаться. Зато после мы с Лили катались по земле и орали, не слыша своих голосов.

В порядок нас привели церковные служащие, которые вернули слух и зрение. После мы увидели страшную картину. Бессознательные тела старика, какого-то мужика в церковных одеяниях и освежованных людей в количестве двух штук.

— Хотите посмотреть? — спросил один из пытающих. — Обычно на такое приходят посмотреть дети и взрослые, но так как мы в неблагоприятном месте их ждать не придётся.

А я и забыл про средневековье. Этот мужик ещё и с доброй улыбкой это делает и говорит такие страшные вещи. Лили это заинтересовало и она, реально как ребёнок подбежала посмотреть.

— Ты чего это спишь? — бессознательного церковника побили по щекам и тот проснулся с громким воплем. — Не кричи, сейчас обеденный сон у всех.

— Этот старик избил меня! — в этот момент пришедшего в себя старика хватил удар и его увезли. — Держите его! Он преступник!

— Ну-ну, не надо обвинять стариков в своих просчётах, — говорил будто с ребёнком церковник в более богатых одеяниях. — Лучше расскажи о каких личностях говорили данные грешники, какие артефакты при них были и другое.

Как удалого узнать, того парня, что валялся избитым в горе мусора успели забрать. Сломанные кости, разрывы органов и сотрясения могли стать тем единственным, что убило бы волшебника первого ранга, но тут к этому прибавились проблемы с сердцем. Еле откачали и сейчас везут в больницу.

— Нет! — крикнул пыточных дел мастер на Лили. — Ты его артерию перерезала и он теперь может умереть. Сейчас залечу его. Главное в пытках - это быть точным, холоднокровным и быстро думающим. А ещё отработай пару полезных навыков для остановки крови. На крики и брыкания порой плевать становится, тем более через некоторое время они сами замолкают.

Ох, на такую жестокость мне становится страшно смотреть. Пойду свежим воздухом подышу. Всё равно нас кратко допросили и нужного ничего не нашли.

Смотрю на вечернее небо. Солнце садилось и уже завтра нам нужно участвовать в дне осени.

— Как хорошо, что праздник перенесли на полдень, а не утро, — выдохнул холодный воздух. Моё персональное и оно единственное заклинание. — Хоть отосплюсь.

— Вообще-то его опять перенесли на утро и даже раньше. Четыре утра

Глаза мои тут же выкатились наружу.

Глава 5

Холодный утренний воздух пространства Праздника был густым и сладковатым, пахшим прелыми листьями, влажной землей и чем-то металлическим, вероятно, исходящим от магического барьера, что еще недавно скрывал от нас будущее поле боя. Каменная брусчатка под ногами казалась ледяной даже сквозь подошвы ботинок.

— Бро, ты чего такой сонный? — Франк толкнул меня локтем в бок, выдергивая из полудремы. — Всю ночь карты с амулетами изучал?

Я с силой протер глаза, пытаясь прогнать остатки тяжелого, неестественного сна. Казалось, меня выдернули из самой глубокой фазы.

—Я просто не выспался, — проворчал я. — Меня никто не предупредил, что начало праздника снова перенесли — с полудня на столь раннее утро. Кто вообще встает в такую рань ради бойни?

— Так на досках объявлений у общежитий расписание ежедневно обновляют! — удивился Франк. — Висит же, большущими буквами.

— Я ж не знал, что его меняют с такой частотой, как перчатки, — я прищурился, вглядываясь в мерцающую пелену барьера, за которой угадывались движущиеся тени. — Полагал, раз написали — значит, так и будет. Ан нет.

Праздник, по сути, уже начался, хоть официальная церемония еще не стартовала. Мы находились в специальном карманном измерении, созданном мастерами академии, — в том самом саду, где и обитали «живые овощи». Ждали лишь сигнала директора. До этого момента строжайше запрещалось обсуждать стратегию и объединяться в группы. Нас намеренно перемешали в одну большую, беспорядочную толпу. Разговаривать можно было о чем угодно, кроме главного — кто с кем и как будет выживать.

— Да когда уже этот директор появится? — громко, с раздражением спросил кто-то слева от нас.

Я обернулся. Это был студент, лишь отдаленно напоминающий человека — людозверь. Его лицо было испещрено полосами, как у тигра, а глаза горели желтым огнем. Белла как-то рассказывала, что большинство таких существ — результат генетических экспериментов, проводившихся в прошлом не для военных нужд, а ради забавы сильных мира сего.

—Уже не терпится заполучить эти Эфирные Органы! — проворчал он, сверкая клыками.

Словно в ответ на его слова, в небесах высоко над нами вспыхнули огромные цифры: «30:00». И они тут же начали неумолимо уменьшаться. Обратный отсчет.

— Тридцать минут ждать?! — тот же зверолюд взревел так, что вздрогнули даже стоявшие в отдалении. — Тогда зачем, спрашивается, поднимали с постели затемно!

Мы с Франком молча переглянулись. Взглядами мы четко определили для себя, кого в этом лесу стоит обходить десятой дорогой. Слишком уж нервный тип.

— Ты решил, какие именно органы будешь стараться добыть? — понизив голос, спросил Франк, отходя чуть в сторону. — Я вот прицелился на кости и нервную систему. Прочность и скорость реакции.

— У них же все по случайности выпадает, — я пожал плечами и привычным движением провернул рукоять своего топора, ощущая его сбалансированную тяжесть. — Так что буду брать все подряд, что покажется ценным. Но если уж помечтать… то хотелось бы усилить кровеносную систему и легкие.

— Зачем? — не понял Франк. — Все войны в первую очередь качают мышцы, кости и нервы. Это же основа.

— Я делаю ставку на выносливость, а не на грубую силу или ловкость, — ответил я, сознательно используя молодежный сленг, как это иногда делал наш преподаватель Горм. — В крови — энергия, легкие ее из воздуха добывают. Прокачаю их — и запас выносливости вырастет в разы.

Пара старшекурсников, стоявших неподалеку, услышав мои слова, с одобрением переглянулись и едва заметно кивнули. Видимо, стратегия была не такой уж и глупой.

— Понял, — кивнул Франк, задумавшись. — Буду иметь в виду. Если попадется что-то подобное — возьму и себе.

Больше мы не разговаривали. Ожидание тянулось мучительно долго. Я решил воспользоваться моментом. Закрыв глаза, я сконцентрировался и запустил свой нейро-ускоритель на минимальную мощность, не для обработки данных, а для погружения в кратковременный, но глубокий восстановительный сон. Двадцать минут — и я как новенький. Закрыл глаза, ощутив легкое головокружение, и… бац! Открыл их.

Прямо перед моим лицом парил огромный, пульсирующий живой глаз на тонких, похожих на щупальца, отростках. На мгновение мне показалось, что это Белла — моя подруга и соратница из прошлых заданий, но нет. Этот был больше, безэмоциональнее и с легким стальным отливом.

— Студент, — раздался у меня в голове голос, знакомый до боли — это был наш преподаватель по магическому праву. Голос исходил от глаза. — Это твоя персональная камера наблюдения. Она будет сопровождать тебя все две недели Праздника. Воздерживайся от рукоблудия и прочих непристойных действий перед объективом. Процесс отправления естественных надобностей также будет фиксироваться, но в общий эфир не попадет. Постарайся вообще избегать всего, что может скомпрометировать тебя или академию. Ясно?

— Ясно, — кивнул я мясному дрону, стараясь не смотреть ему в зрачек.

— И еще, — глаз приблизился почти вплотную. — Следи за словами. Не оскорбляй преподавателей, однокурсников и уж тем более организаторов. И постарайся не позориться. Это запомнится надолго. Очень.

Естественно, у меня и в мыслях не было ничего подобного. Моя цель была проста: собрать как можно больше полезных органов и выжить. Все остальное — суета.

БА-БАХ!!!

Звук был не просто громким. Он был физическим ударом. Гиганты, чьи силуэты виднелись высоко в небе, ревели одновременно, и их рев обрушился на нас с такой силой, что у меня заложило уши до полной тишины. Боль была адской, сверлящей, будто в мозг ввинчивали раскаленные иглы. Я почувствовал, как по щекам что-то теплое и липкое. Кровь.

Я мгновенно сфокусировался, направив потоки маны к ушам и мозгу, пытаясь стабилизировать повреждения. Преодолевая волну тошноты, я поднял голову. Барьер исчез. Небо было чистым и безжалостно ярким.

— Монстры! — донесся чей-то крик с дальнего края толпы. Кто-то тоже сумел быстро прийти в себя. — Они уже здесь!

Я находился в эпицентре студенческой массы и не видел врагов. Зато видел Франка, который стоял, согнувшись, с зажатыми ушами и лицом, искаженным гримасой боли.

— Франк! Надо найти своих! — крикнул я ему, но не услышал собственного голоса.

Он что-то крикнул в ответ, но я разобрал лишь по губам: «Голова… болит…»

Поделиться с ним своей энергией для исцеления? Бесполезно. Его тело отвергнет чужеродную ману. Защитный механизм организма, благодаря которому маги почти не болеют, сейчас работал против него.

Подхватив Франка под руку, я начал пробиваться сквозь толпу. В метре от нас промелькнул еще один одногруппник — тот самый, чьи вещи я вчера забирал. Он уже обнажил свой необычный меч. Я уже открыл рот, чтобы окликнуть его, как сверху, с ветки ближайшего исполинского дуба, свалилось нечто.

Это была огромная тыква с прорезями-глазами и ртом, из которого торчали острые семечки. Ее руки и ноги были сплетены из цепких, жилистых стеблей. Мой однокурсник увернулся и занес меч для удара. И в этот момент…

Мир погас.

Не метафорически, а буквально. Зрение отключилось. Я не видел ничего. Абсолютно. Тишина в ушах стала абсолютной и давящей. Я перестал слышать не только крики, но и собственное сердцебиение. Я потянулся к лицу, пытаясь понять, что происходит. Пальцы нащупали теплую, вязкую жидкость, обильно стекающую из глазниц.

— Что… что это? — я попытался издать звук, но не услышал его. Я лишь почувствовал вибрацию голосовых связок.

Я снова и снова пытался затолкнуть ману в глаза и уши, но результата не было. Ни единого проблеска, ни единого звука. Полная сенсорная депривация. Паника начала подниматься по горлу холодным комом.

— Ускоритель! На полную! — скомандовал я сам себе.

И он сработал. Линзы на моих глазах уцелели и как камеры показывали происходящее. Перед моим внутренним взором вспыхнула голографическая карта местности, построенная на основе последних полученных данных. Я «увидел» в режиме реального времени тела студентов, лежащие без сознания. Многие истекали кровью из ушей, глаз, носа. Статус-бар моего собственного тела показывал критические повреждения в отделах мозга, отвечающих за обработку сенсорной информации. Базовые функции — дыхание, сердцебиение — чудом уцелели. Мой имплант теперь работал как костыль, взяв на себя роль глаз и ушей. Цена — я не мог использовать его для чего-либо еще, пока не пройду серьезное исцеление. В дальнейшем моё зрение до конца праздника будут заменять линзы, но сейчас я был слеп и глух по-настоящему.

— Франк! — я нашел его тело на своей внутренней карте и попытался нащупать пульс.

Ничего. Его мозг, судя по всему, был уничтожен полностью. Холодная ярость затопила меня. Еще и этот дискомфорт от отсутствия привычного информационного потока. Я привык жить в мире, перенасыщенном данными.

— Монстр, — я произнес вслух, и этот звук, громкий и приглушенный одновременно, отозвался в моей собственной голове. Барабанные перепонки лопнули, но внутреннее ухо уцелело. Я мог слышать себя. — Я тебя найду. И убью.

Моя внутренняя карта показывала, что на площадку нападали пока что слабые монстры, похожие на обычные овощи. Но один сигнал был крупнее, агрессивнее других. Огромный помидор с клубнящимися, как щупальца, корнями. Я пометил его как цель. Рывок. Удар топора наотмашь. На карте метка врага погасла.

«— Как мы и договаривались, сейчас помогу тебе с поиском полезных органов, — в моем сознании прозвучал знакомый голос. Наше соглашение было простым: без ее помощи я бы на этот праздник не пошел. — Так… а этот тебе понравится! Желудок!»

В моем восприятии возник полупрозрачный, мерцающий силуэт, похожий на мышечный мешок.

«— Дает превосходное пищеварение и кое-что дополнительно… — мисс Сюжет сделала театральную паузу. — Сопротивление большинству ядов, принимаемых перорально, и полное усвоение пищи. Тебе больше не нужно будет ходить в туалет. Просто подай немного маны в желудок, и любая органика будет переварена без остатка!»

— Полезно, — я окинул внутренним взором окрестности. Камер поблизости не было. — Есть что-то еще? Монстров здесь тьма.

Вместо ответа мое восприятие окрасилось разными цветами. Я мог «видеть» ауры органов внутри еще живых или недавно убитых тварей. Полезными оказались:

1. Парная Печень. Давала усиленное сопротивление ядам и повышала общую выносливость. Со временем функционал мог расти. Но проблема была в парности. У меня уже есть своя печень, и она одна. Вживление пары без должной подготовки грозило мутациями или отторжением.

2. Непарная Почка. Один орган, усиливающий выработку адреналина и норадреналина. Снова проблема совместимости. У меня две почки.

3. Грибной Мозг. Этот орган, светившийся ярче других, был добыт из твари, которая, по словам мисс Сюжет, могла эволюционировать в босса. Он модифицировал нервную систему, увеличивая не только скорость передачи импульсов, но и прочность нейронных связей и их регенерацию. Перспективно, но чертовски рискованно. Вживлять в свой мозг нечто подобное? А доверять мисс Сюжет, которая смотрела на меня с загадочной улыбкой, было стрёмно.

Больше ничего стоящего не нашлось. Я покинул зону первоначальной бойни, ставшую братской могилой. На своем внутреннем радаре я насчитал тела пятерых одногруппников. Тот, с мечом, лежал с развороченной головой, а его клинок был треснут. Рядом с ним трупы также были с лопнувшими головами. Видимо, это он и был источником той сокрушительной звуковой атаки, что сразила стольких.

Значит, остальные живы. Их меток я не видел. Ставлю свой топор на то, что выжили в основном старшекурсники и отъявленные везунчики. Лили, к примеру, среди тел я не обнаружил.

Я уже собрался уходить, когда из-под корней ближайшего дерева выпорхнула моя «личная» камера-глаз. Она несколько раз моргнула и отлетела на почтительное расстояние, явно стараясь держаться вне радиуса поражения моего топора.

Ориентироваться в темном, незнакомом лесу, полагаясь лишь на скудные данные ускорителя, было невероятно сложно. Я шел, не слыша хруста веток под ногами, не чувствуя жизни вокруг. Вскоре я наткнулся на группу из пяти монстров. Они были ростом с человека и сложены довольно мощно. Одного я решил сразить скрытым ударом топора из засады, а по остальным пустить в ход трофейные ножи и меч, подобранные ранее.

Я затаился за мощным стволом. Первый монстр, темный силуэт на моей карте, приблизился. Один резкий удар — и тело рухнуло, разрубленное почти пополам. Остальные четверо среагировали на удивление быстро. Двоих я успел сразить метательными ножами, прежде чем они подобрались слишком близко.

— Какие юркие, — снова проговорил я вслух, чтобы не сойти с ума от тишины. — Уже эволюционировали?

Третий монстр, размахивая дубиной с шипами, атаковал меня. Я увернулся и снес ему голову. Но четвертый, пользуясь своей гибкостью, сумел оцарапать мне икру острыми шипами. Боль была острой и неприятной. Из-за слабого «зрения» я плохо различал детали в сумеречной тьме. Я пнул его ногой, стиснув зубы от боли в порезанной ноге, и в следующее мгновение обезглавил его красивым, выверенным взмахом.

«— Я подсветила органы в только что убитых, — послышался голос мисс Сюжет. Я подошел к последнему монстру и, вспомнив методику молодого преподавателя по анатомии, грубо вырвал нужный орган. — Этот имел хорошие, прочные связки. Вживи их — и получишь, как ты и хотел, прирост к ловкости и, опосредованно, к силе. Остальные пустышки, но можешь проверить».

Я проверил. Еще три твари имели нереально ценные органы, но снова парные. Проклятие!

Я двинулся дальше. Вскоре я наткнулся на такую же пятерку. На этот раз я решил действовать иначе. Разрядил в них трофейный арбалет. Самое забавное, что он упал мне на голову буквально с неба, когда я пробирался сквозь чащу.

«— В противоположном конце леса группа старшекурсников сражается с одним из боссов, — прокомментировала мисс Сюжет, с интересом наблюдая, как я потираю шишку на макушке. — Босс тот умный, любит телепортировать на поле боя разное оружие из своих запасов и уносит чужое. Так что смотри наверх почаще. Может, еще что-нибудь полезное прилетит».

Пока я залечивал шишку, во мне закипела ярость. Я начал вымещать ее на монстрах, которые попадались мне буквально через каждые десять метров. Все те же группы по пять. Органы перестали попадаться нужные. После примерно тридцатой такой группы мой трофейный арбалет рассыпался у меня в руках в прах, исчерпав свой магический заряд. С раздражением глядя на пустые ладони, я плюнул и вскарабкался на высокое дерево, чтобы оценить обстановку. Близилось утро. Преподаватели предупреждали, что время в этом измерении может скакать: иногда день длится три часа, иногда — все двадцать. Постоянной была только ночь.

— Может, привязать себя? — подумал я вслух, случайно надавив на толстую ветку. Та с треском обломилась. — Ладно, не вариант. Лучше уж в землю.

Следующие полчаса я провел, роя яму. Глубиной около двух метров, шириной — чтобы можно было лечь, вытянув ноги. Закончив, я с удовлетворением отметил про себя: «Вот это я мощь». Сверху тщательно замаскировал убежище ветками и листьями. Оставалось только ждать. Я устроился поудобнее на дне ямы и погрузился в забытье.

*Внутри разума*

Пространство вокруг было белым, безграничным и пустым. И вдруг в этой пустоте возник он.

— Кто ты? — его голос дрожал от страха. Он был точной копией моего нынешнего тела, но выглядел испуганным и потерянным. — Что ты делаешь в моей голове??

Ускоритель был занят обработкой внешнего мира, так что действовать приходилось самостоятельно. Логика подсказывала: это и есть истинный хозяин тела, чье сознание до сих пор дремало где-то в глубинах. Мне он не нравился. В нем было что-то слабое, жалкое.

— Эй, мисс Сюжет! — я крикнул в пустоту. — Нужна помощь! Появилась… незапланированная переменная!

Пустота мгновенно отреагировала. Бескрайняя белизна сменилась изображением уютной лесной поляны в сумерках. Пахло хвоей и вечерней прохладой.

—А это куда комфортнее, — заметил я, подходя к небольшой деревянной беседке, стоявшей в центре поляны.

Я сел на ее ступеньки. Внутри беседки было пусто. Владелец тела стоял напротив меня, все так же испуганный.

— И как же, интересно, объяснить тебе, что сюжетная броня на тебя не распространяется? — я почувствовал внезапную тяжесть на правом плече. — А, кажется, я не туда смотрю.

Тяжесть усилилась, и я своей же массой проломил ступеньку, на которой сидел. Я посмотрел вверх. На моем плече, используя его как опору, стояла мисс Сюжет. Она сошла с моего плеча и медленно обошла моего двойника по кругу, разглядывая его с холодным любопытством.

— Находясь рядом с ним, ты становишься невосприимчив к моим прямым воздействиям, — заметила она. Затем она с силой ткнула парня в плечо. Тот даже не пошатнулся. — А вот твой незваный защитник — нет. Он не может от меня защититься.

Я выбрался из-под обломков ступеньки. Мисс Сюжет что-то еще говорила, но я не мог разобрать слов. Она заблокировала мне слух? Обидно. Раз уж делать было нечего, я сосредоточился на окружающем пространстве. В своем прошлом мире я научился основам ментального контроля, управления своим и чужим сознанием. Здесь это давалось невероятно трудно — скорее всего, из-за того, что духовные элементы, о которых говорила Белла, еще не до конца интегрировались во мне.

С каждым новым миром я получал что-то необходимое для развития во внешней реальности. Но здесь, внутри, эти навыки были бесполезны. Их можно было полноценно использовать только за пределами этого измерения.

Пока я размышлял, хозяин тела неожиданно упал на колени.

— Вторженец, — произнес он, и в его голосе уже не было страха, лишь отчаянная решимость. — Я хочу помочь тебе. Позволь мне быть твоим советником в уничтожении этого мира.

Я перевел взгляд на мисс Сюжет. Она активно жестикулировала, явно показывая, что мне стоит согласиться. Я хотел было показать ей свой фигу, но она сделала такое страшное лицо, что я передумал.

— Ладно, — неохотно пробурчал я, глядя скорее на нее, чем на преклонившего колени юношу. — Но без советов. Без них я прекрасно обойдусь. Ты — молчи и смотри. Сейчас снаружи начинается какая-то заварушка, и не дай бог, по сюжету там выпадет какая-то лажа, то…

Договоривать не пришлось. Ощущение резкого, грубого толчка выдернуло меня из глубины сознания обратно в реальность. Я проснулся, и первое, что ощутил — это всепоглощающую, пульсирующую боль. Мозг восстановился достаточно, чтобы видеть уже самому, сквозь пелену крови и слякоти, но картинка была мутной, плывущей. Линзы все еще выполняли свою работу, проецируя в мозг искаженные силуэты. Со слухом было хуже — мир оставался оглушительно тихим.

Согнул ноги в коленях, накачал их маной до предела и резко выпрыгнул из ямы. Приземление получилось не идеальным, я едва удержал равновесие, но цель была достигнута. И тут же я увидел — или скорее ощутил через линзы — что меня окружили. Овощные монстры, не менее двадцати штук, уже сомкнули кольцо, их корявые, угрожающие силуэты медленно приближались.

Действовать нужно было быстро. Я запрыгнул на спину ближайшему, похожему на гигантскую редиску с конечностями. Мой вес и импульс оказались для него фатальными — он рухнул на землю с глухим хрустом. Пока остальные не успели среагировать, я, используя его тело как трамплин, срубил головы двум ближайшим тварям.

Адреналин заглушал боль. Я снова насытил ноги энергией и рванул в сторону более густого леса, где можно было бы оторваться и расправляться с преследователями поодиночке. План почти удался. Я достиг спасительной тени деревьев, но один из монстров оказался невероятно быстр. Это был уже не просто овощ, а нечто гуманоидное, с ловкими движениями. Он возник передо мной как из-под земли, занося тяжелую, шипастую палицу.

Маны оставалось в обрез. Я сформировал в ладони короткий, но острый кинжал из льда и метнул его в голову противника. Ледяное лезвие впилось в цель, но это не остановило размашистый удар. Палица с шипами обрушилась на меня.

Последнее, что я успел «услышать» — это искаженный, затухающий крик в собственном сознании: «— Вас окружают! — Вставайте!»

Ощущение было таким, будто меня переехал груженый самосвал. Боль пронзила все тело, но странным образом я не потерял сознание. Я оставался в жутком, болящем пограничном состоянии. Я попытался встать, но мир плыл и кружился. Замутненным зрением я уловил приближение еще одного монстра и отчаяния махнул топором. Чистая удача — удар пришелся точно, и тварь рухнула.

В следующего я швырнул подобранный с земли кинжал — и снова невероятное везение, лезвие вонзилось точно в глазницу. Но следующие попытки провалились. В глазах помутнело еще сильнее, и я почувствовал, как мой левый глаз сместился с привычного места. Скула, наверное, треснула. Я попытался отползти, но не тут-то было. Сзади взметнулась стена огня, опалившая мне руку и отрезавшая путь к отступлению. Я рухнул на землю.

— Один из них… достаточно разумен! — с трудом просипел я, ощущая, как голова раскалывается на части.

Боль в затылке и виске стала невыносимой, пульсирующей. Я больше не видел врага и не мог отбиться. Все тело горело и ныло так, что смерть казалась желанным избавлением. Активировать ускоритель для анализа ситуации я не мог — он был поврежден вместе с моим мозгом.

— Хэйя!

Сквозь туман в глазах я увидел проблеск металла. Затем чей-то силуэт, атакующий монстров вокруг меня.

—Алекс, что ты тут расселся?!

По цвету ауры и форме шлема я с трудом узнал Лили. Я из последних сил вытянул руку в ее сторону, туда, где лежал мой топор. Меня подхватили, и почти сразу же я ощутил приятное, целительное тепло, разливающееся по телу. Агонизирующая боль в голове стала отступать, и я почувствовал, как кости на лице сдвигаются, занимая правильное положение. Зрение немного прояснилось, хотя общая картинка все еще была размытой. Ускоритель начал медленно перезагружаться, но для полного восстановления ему требовалось время.

— Если что, я сейчас тебя вообще не слышу и почти не вижу, — предупредил я на всякий случай, чтобы не возникло недопонимания. — Не хочешь объединиться, пока я в роли обузы?

Я вытянул руку в ту сторону, где, как мне казалось, должна была стоять Лили. Мою ладонь нашла и пожала ее рука, и на моем лице самопроизвольно появилась слабая улыбка. Итак, трофеи. Я сконцентрировался и активировал свое умение видеть потоки энергии. Передо мной предстали яркая, упорядоченная аура Лили и хаотичные, угасающие следы органов мертвых монстров. К сожалению, видеть окружающий мир так же четко не получалось — энергии были слишком разрежены, а боль мешала должной концентрации.

Трофеи мы разделили по простому принципу: кто убил, тот с убитого и забирает все. Из добычи Лили я отобрал и отдал ей то, что могло усилить именно девушку — в основном органы, ускоряющие регенерацию маны и повышающие чувствительность к магическим потокам. К моему удивлению, все ее трофеи оказались на удивление качественными. Мои же убитые монстры несли в себе в основном хлам — примитивные усилители чисто физической силы без каких-либо особых способностей. Лишь у одного я нашел орган, укрепляющий суставы, — его я и вживил себе без особых раздумий. Но настоящей находкой оказался тот самый разумный гуманоид. В нем было аж два ценных органа, причем именно тех, что были мне крайне необходимы.

1. Парные Легкие. Орган, ускоряющий накопление энергии из окружающей среды. С ним можно было в разы ускорить процесс восстановления, просто контролируя дыхание. Благодаря моему сердцу скорость регенерации у меня и так была высокой, но теперь она должна была выйти на совершенно новый уровень. Дополнительные эффекты включали превосходную защиту слизистой и крайне эффективное поглощение кислорода.

2. Кровеносная сеть сосудов. Увеличивала пропускную способность и эластичность сосудов, что позволяло наконец-то раскрыть полный потенциал моего сердца. Тело быстрее приходило в норму после нагрузок, а выносливость должна была расти значительно быстрее.

Почувствовал себя так, будто выиграл джекпот. Теперь главное было найти время и спокойное место для восстановления и ассимиляции новых органов. В моем текущем состоянии делать что-либо серьезное было попросту невозможно.

— Ты откуда здесь вообще взялась? — спросил я Лили, стараясь смотреть прямо на ее силуэт.

— Я с группой старшекурсников лагерь обосновала неподалеку, вот оттуда и пришла на шум, — от ее слов я несказанно обрадовался. — Направимся туда? Там безопаснее.

Я, разумеется, не отказался. Собрав немногочисленные трофеи, Лили взяла меня за руку, и мы двинулись в путь. Темнота и густой подлесок превратили дорогу в пытку. Ветки то и дело хлестали по лицу, царапая и без того поврежденную кожу. К тому времени, как мы добрались до лагеря, мое лицо искажала гримаса раздражения, ничем не разбавленной злобы и ненависти к этому проклятому месту. Я был исцарапан, побит и морально истощен постоянной необходимостью инстинктивно уворачиваться от взмахов меча Лили, которая прорубала путь.

— Ого, ты кого привела? — услышал я чей-то женский возглас, и почти сразу же почувствовал легкое, но уверенное прикосновение к своему лбу. — Надо его вылечить, и побыстрее!

Сначала в глазах и ушах закололо, будто меня пронзили тысячей иголок. Одновременно с этим мой ускоритель засыпал меня уведомлениями о восстановлении поврежденных участков мозга. И только когда зрение более-менее нормализовалось, я с некоторым замешательством осознал, что уткнулся взглядом прямо в грудь невероятно высокой девушки. Учитывая мой рост в метр восемьдесят два, это было о чем-то сказать. Но стоило мне перевести взгляд на остальную компанию, как я все понял. Все эти старшекурсники были одного, очень внушительного сложения, и почти ничем не напоминали обычных людей.

— Знакомьтесь, это мой друг Алекс, — миниатюрная на их фоне Лили представила меня. — Он хоть и выглядит сейчас немного потрепанным, но на самом деле невероятно талантлив и упорен.

— Рады познакомиться, Алекс, — девушка, которая меня лечила, отошла, и ко мне приблизился, видимо, лидер группы. Он был могуч, как скала. Его ладонь, в которой моя рука исчезла полностью, была твердой и уверенной. Лицо, покрытое короткой щетиной и обрамленное густыми бровями, казалось высеченным из гранита. — Я Халфар.

Его отличительными чертами были кожа цвета темного антрацита и густые фиолетовые волосы. А еще — ослепительно белая улыбка, которой мне в этом теле могло бы только позавидовать.

Старшекурсники, к моему удивлению, оказались на редкость доброжелательными и открытыми. Мы быстро нашли общий язык. Я поблагодарил их за помощь и за лечение и в ответ получил ценную информацию. Оказалось, они планировали атаковать одного из боссов через пару дней, сознательно пропустив этап сбора органов. Со стратегической точки зрения это было довольно опрометчиво — все эти патрули по пять монстров неизбежно стянутся к боссу по его зову, создав дополнительные трудности. Но, как резонно заметил Халфар, «кому есть дело до других, когда самому можно стать сильнее?» Я и сам отчасти понимал это стремление.

— Знаешь, я сомневаюсь, что твой одногруппник сознательно хотел всех убить, — сказал Халфар, когда разговор зашел о том инциденте. Я не мог раскрыть всю правду, но четверокурсники наверняка могли дать ценный совет. — Скорее уж, это проделки тех самых охотников за знаниями или за Эфирными Органами. Думаю, все сошлось воедино по случайности. Охранники использовали какой-то маскирующий артефакт, и его чары хорошо скрыли как сам предмет, так и вражеское заклинание. А когда все это попало сюда, на территорию Праздника, чары не выдержали нагрузки и коллапсировали, высвободив накопленную энергию.

— Вот же зараза! — товарищ Халфара с силой ударил ладонью по бревну, на котором сидел. — Такие штуки надо на корню запрещать и изымать!

Мы немного помолчали, вспоминая погибших. Как ни горько это признавать, я чувствовал свою, пусть и крошечную, долю вины за их смерть. Ведь большинство на той площадке погибли не от монстров, а от последствий взрыва той проклятой энергии.

— Эй, смотрите! Кто-то уже пошел на босса! — кто-то из группы резко поднял голову, и все, включая меня, последовали его примеру. — Луна… она стала улыбаться.

То, что мы увидели, было поистине ужасающим. Лунный диск на небе исказился, превратившись в оскалившееся, безумно ухмыляющееся лицо, которое вдруг стало стремительно приближаться. От этого зрелища по коже побежали мурашки, а тело странным образом стало ощутимо легче.

— Интересно, в какой это части леса? — спросил один из ребят.

Ответ не заставил себя ждать. Где-то на севере, за лесом, в небесную высь, к этой самой луне, рванул исполинских размеров стебель, толстый, как башня. Конечно, это было образно, но зрелище от этого не становилось менее пугающим. Мое зрение, все еще работавшее с перебоями, уловило крошечный силуэт, который спрыгнул с самой верхушки этого стебля и несколькими яростными, ослепительными взмахами рассек его на части.

— Студент, явно с пятого курса, — с нескрываемым восхищением произнесли четверокурсники. — Шестой ранг. Его куда угодно возьмут на работу после этого.

Гигантские куски растения рухнули вниз, и через несколько секунд до нас докатилась мощная ударная волна, неся с собой тучи пыли и мусора. Череда последующих взрывов и оглушительный скрежет металла об металл уже не били так сильно по ушам, но раздражали невероятно.

— Смотрите! — с восторгом крикнул Халфар, указывая на небо. — Он готовит какую-то невероятную атаку!

На небесном своде, словно гигантским невидимым пером, быстро вырисовывались светящиеся линии, складывающиеся в концентрические круги. С земли в эти круги, казавшиеся крошечными на фоне неба, выстреливали огромные, острые шипы, но при первом же касании со светящимися линиями они мгновенно обращались в пепел.

— Стихия света, — резюмировала Лили, внимательно наблюдая. — И исполнение, хоть и топорное, но чертовски эффективное.

И тут из этих кругов, словно лучи божественного гнева, выстрелили сконцентрированные потоки чистой энергии, устремившись в какую-то точку на земле. Небо на мгновение осветилось так, будто наступил самый яркий полдень. А на месте предполагаемого босса взметнулся вверх исполинский ядерный гриб, стремясь достать до самого купола арены. К счастью, ударная волна и прочие поражающие факторы до нас не добрались.

— Думается мне, что все команды, что были рядом с ним, он и убил, — мрачно констатировал я. — Я бы не рискнул сражаться в месте, где ноль, как я, соседствует с волшебником шестого ранга.

— Да ничего подобного, — махнула рукой та самая девушка-целительница. — Там ни одного студента не было, я это точно чувствую. Другое дело — наш босс. Мы его в одиночку не одолеем, если этот тип и ему подобные будут тут шляться и отбирать всю славу.

Глава 6

— Стой! Стой! Стой говорю! — бежал я от огромной твари с движущейся растительностью по всему телу и в особенности лице, которое вырадает сильнейший страх. — Дай я убегу сначала!

Кувалда втыкается в землю и испуганный монстр делает прыжок вперёд, что заставляет сделать меня рывок на пять шагов вперёд. Позади нас бежит раззадоренная женщина с огромной кувалдой размером с себя. А она, блин, два с лишним метров роста. Неподалёку валяются на земле остальные члены команды и смеются.

— Не двигайся! — крикнула самый глупый приказ, глупее которого я бы назвал приказ одного моего начальника о переходе с физических носителей данных на память человека, чтобы спасти природу. — Сейчас я его одним ударом убью!

— И меня тоже! — наорал на неё я.

Было поздно. Она остановилась и начала плести заклинание. Монстр, как и я, вытащил глаза на сие действо и втопил. От него не отставал.

— Хух! — кувыркнулся в воздухе, когда пролетела атака под ногами.

Монстр чуть не проторанил меня. Атаки из огня летели со всех сторон будто именно на нас. Вдобавок температура поднялась настолько высоко, что аж волосы на лице напружинились.

— Ложись!!! — удачно споткнулся. — Ой, переборщила.

Огонь проревел в метре над нами. Нижней половинкой монстра и моей спиной. Верхняя половина монстра отсутствовала, а моя спина запеклась до состояния хрустящей корочки. Буквально! Нервы сгорели, но психологический кошмар от того, что не можешь поднять спину и не чувствуешь тело, был сильным.

— Сейчас вылечу!

Через миг что-то лопнуло. Лили позеленела и опорожнила свой желудок, остальные были не лучшего вида. Встал с земли и взглянул на плечи. Кожа новая и гладкая. Девушка, сперва поколечившая, а потом вылечившая меня была вся в слизи.

— Фе, твои старые ткани надо было выкинуть и додуматься до чего другого не смогла, — скривила лицо девушка. — Эх, хорошие идеи приходят поздно.

Ударить её хотелось только так, но вот разница в рангах сделало бы это опасным. Поэтому скривившись, потопал к сундуку, охраняемый убитой тварью. Внутри лежали Эфирный Орган и клинок размером с локоть.

Эфирный Орган являлся позвоночником, увеличивающим скорость рефлексов и мышечную память. Также повышалась скорость передачи нервных импульсов. Дополнительно спиной мозг становился эластичным и повредить его становилось невозможным.

Сокомандники посчитали орган плохим и я вставил его себе. Дураки. Спасибо мисс сюжет, что хоть так может помочь мне. Кстати, в последнее время она всё чаще и чаще попадается мне на глаза, когда необходимо помочь ей. В основном просьба увидеть какую-то кракозябру и свалить подальше.

— Свиту босса проредили на десять процентов и это за два дня. Ужасный результат, — сказал Халфар. — В прошлом празднике старшекурсники за два дня девяносто процентов уничтожили. Мы так с боссом не сразимся.

— У нас просто состав неудобный, — пыталась оправдаться Лили. — Мы все только в авангарде и прикрыть или поддержать друг друга не можем. Был бы среди нас хоть кто-то, кто умеет в поддержку.

Среди пятерых старшекурсников лечить умела только одна и то при прикосновении, что делало её помощь сложной, тем более в условиях битвы. Остальные лечить себя могут, но не так эффективно и быстро.

— Есть такое, однако никого сравнимого с нашим рангом и ещё умеющего поддержать не гарантируется. Их сто процентов уже забрали к себе другие команды, — добавил грусти лидер. — Вдобавок этот силач где-то ходит и наверняка уже планирует нашу добычу украсть. Я чувствую ритуал.

Ритуал - создание особой зоны, которой полна энергии собственной стихии и энергии. Волшебник похожей стихии не сможет её использовать или так просто развеять. В данной зоне волшебник может создавать заклинания мгновенно и в очень большом количестве. Сложность заключается в том, что надо накопить необходимое в достаточном количестве, держать ритуал пока не настанет подходящий момент и многое другое.

Есть Зона Маны, которая также позволяет создавать чудеса моментально, но сила данного навыка ограничен внутренним запасом волшебника. Плюс требуется концентрация для поддержания этой зоны, когда в Ритуале в нужный момент можно отпустить контроль и всё будет подчиняться.

Способов ускорить волшебство много, но эти два известны в массе своей. От того зачастую сражения происходят с применением голой физической силы и навыков.

— С ним тогда объединимся? — предложил я. — Поможем ему в ритуале, а он поделится добычей.

— Как вариант, но я не уверен в личности выпускника и поэтому не гарантирую успешность, — лидер группы пожал плечами.

— А сколько вообще этих выпускников? — заинтересовался.

— Тридцать, — мне казалось меньше, но продолжим слушать. — Из них шестого ранга достигли двадцать девять и стихией света обладают трое. Мечом владеют также трое.

— То есть на празднике может быть тридцать подобных монстров?!

— Как мне известно нет, — успокоил нас обоих он. — Двадцать из них на подготовке к выпуску. Из оставшихся двое на практике. Больше не известно.

— Так, передохнули и хватит, — Халфар с неохотой поднялся на ноги, его массивная фигура отбрасывала длинную тень. — Надо ускориться. Чем дольше тянем, тем больше шансов, что этот «светлячок» опередит нас.

Тактика нашей охоты была, мягко говоря, специфической. Роль живчиков-приманок исполняли я и Лили. Наша задача была проста: найти патруль из трех стражей, привлечь их внимание и, изображая паническое бегство, завести прямиком в засаду, где их уже ждали разогретые и голодные до добычи старшекурсники. Как только рубаки расправлялись с основной массой, они тут же кидались на более сильного стража, что всегда сопровождал группу. Стражей у нашего босса, по подсчетам Халфара, было тридцать. Оставалось… еще довольно много.

Следующая охота началась как под копирку. Мы с Лили, изображая пару растерянных первокурсников, наткнулись на троицу монстров, похожих на ожившие, покрытые корой скульптуры. Завизжав (Лили делала это очень убедительно), мы рванули обратно к ручью, где за валунами прятались наши «тяжеловесы».

Первая часть сработала безупречно. Два стража были разнесены в щепки сокрушительным ударом кувалды нашей гигантессы Брины и точными, разящими молниями Халфара. Третий, самый крупный, с рогами, напоминавшими сучья старого дуба, лишь фыркнул и приготовился к бою.

И тут что-то пошло не так.

Вместо того чтобы ринуться в атаку, страж упер свои древесные лапы в землю. Кора на его спине затрещала, и из трещин вырвались десятки гибких, шипастых лиан. Они помчались не к Брине или Халфару, а ко мне и Лили, которых все еще считал легкой добычей.

Я едва отпрыгнул, чувствуя, как шипастая плеть просвистела в сантиметре от лица. Лили метнула в лиану ледяной кинжал, но та лишь замедлилась, скинула с себя ледяную корку и продолжила погоню.

— Эй, деревянный болван! Сюда! — заорал Халфар, швыряя в стража сгусток плазмы.

Но монстр, словно обретя внезапную мудрость, проигнорировал его. Его цель была ясна: устранить слабых звенья, «приманку». Это была тактика, которой у них раньше не наблюдалось. Либо мы имели дело с эволюцией, либо… кто-то ими управлял.

Одной из лиан удалось обвить мою лодыжку. Шипы впились в плоть, и я с криком боли рухнул на землю. Мир полетел кувырком, когда монстр рванул лиану на себя, волоча меня по камням и корням прямо к себе.

— Алекс! — крикнула Лили.

Я увидел, как Брина замахивается кувалдой, но боялась ударить, чтобы не угодить по мне. Халфар пытался прицельно бить молниями по лианам, но они были слишком быстрыми и гибкими.

И тут мой новый позвоночник сработал. Тело среагировало само, без участия разума. Я извернулся в воздухе, топор в моей руке описал короткую, смертоносную дугу и перерубил лиану у самого основания. Боль в лодыжке была адской, но я был свободен.

— Хватит это терпеть! — прошипел я, вставая.

В глазах у меня потемнело от ярости и унижения. Мы, «слабаки», стали их главной проблемой. Я рванул вперед, не к безопасности, а прямо на стража. Мой топор, ведомый мышечной памятью, которую усилил новый орган, работал с невероятной скоростью. Я не рубил монстра в броню, я целился в лианы, отсекая их одну за другой, как садовник, сошедший с ума.

Это сработало. Отвлеченный моей яростной атакой, страж на секунду упустил из виду главную угрозу. Этой секунды хватило Брине. Ее кувалда обрушилась на него с такой силой, что от деревянного монстра осталась лишь грубая щепа и глубокая воронка в земле.

Наступила тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием.

— Вот черт, — первым нарушил молчание Халфар, подходя ко мне. — Ты в порядке?

Я кивнул, стараясь не хромать. Лодыжка горела огнем, но кость, кажется, была цела.

— Они стали умнее, — констатировала Лили, подбегая ко мне. — Раньше они так не координировались. Это не случайность.

— Ритуал, — мрачно произнес Халфар, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь увидеть невидимые нити магии. — Кто-то управляет ими. Ускоряет их эволюцию. Или направляет.

Мы переглянулись. Мысль о том, что за нами не просто охотятся, а за нами водят, была неприятной.

— Значит, наш кто-то не просто крадет добычу, — тихо сказал я. — Он играет в свою собственную игру. И мы в ней — пешки.

Халфар сурово смотрел в сторону севера, откуда днем ранее мы видели вспышку света.

— Меняем тактику, — заявил он. — Больше никаких приманок. Двигаемся тихо, нападаем быстро и исчезаем. Ищем не стражей, а самого босса. Пока неизвестный тип нами развлекается, у нас есть шанс проскочить.

Это был отчаянный план. Сражаться с боссом без предварительной очистки территории — самоубийство. Но сидеть сложа руки и ждать, пока неизвестный маг шестого ранга выловит всех стражей сам или, что хуже, натравит их на нас, было еще большим самоубийством.

— Я согласен, — сказал я, опираясь на топор. — Играем на опережение.

В этот раз мои слова не вызвали одобрительных кивков. Лица старшекурсников были серьезны. Мы все понимали — праздник превратился из охоты в выживание. И правила только что поменялись.

***

— Дружище, моих монстров кто-то уничтожает, — компактный паренёк на вид лет десяти, одетый только в потертые шорты, сидел на бревне и наблюдал за манипуляциями своего друга. Его босые ноги качались в воздухе, а взгляд был полон детского любопытства, совершенно не сочетавшегося с темой разговора. — Кажется, твой план скоро провалится.

— Ничего, — сквозь зубы ответил парень лет двадцати, его мускулистая спина была напряжена от концентрации. Он тоже был одет лишь в короткие, до середины бедер, шорты, словно они оба собрались на пляж, а не на магическую бойню. — Раз завалили, так завалили. Не страшно.

— Разве тогда они будут защищать нас при зове босса? — лицо мальчика выразило искреннее, почти что щенячье беспокойство.

— Ой, да плевать, — отмахнулся старший, не отрывая взгляда от сложной светящейся конструкции перед ним. — Отстань от меня, и без того ритуал идет из рук вон плохо.

Он корпел над парящим в воздухе сложным рисунком из переплетающихся линий маны. Что главное в ритуале? Прописать до абсурда много условий для его стабильной работы и автономной поддержки. Не сделав это тщательно, весь труд выльется в банальный, хоть и мощный, выброс энергии в окружающую среду. И самая большая сложность заключалась в том, что готового шаблона не существовало. У каждого волшебника ритуал был уникальным, как отпечаток пальца, и эту свою уникальность приходилось выяснять методом проб и ошибок. Такой-то выброс маны, столько-то могу удержать, такая стихия и так я ею управляю... Для начальных рангов условия внешней среды тоже имели значение, а для нулей, как наш главный герой, даже настроение и физическое состояние могли все испортить.

— Давай помогу, я же тебя как облупленного знаю, — предложил мальчик, подскакивая к другу и заглядывая ему через плечо. Его глаза, казалось бы, наивные, с поразительной скоростью пробежались по плавающей в воздухе ленте из светящихся иероглифов. — Так, ранг у тебя четвертый, значит, влияние внешней среды можно не учитывать. Количество маны у тебя... вот такое. Выброс и управление... хм, нестабильные. Пропиши вот этот стабилизирующий кластер...

И он принялся помогать, тыча коротким пальцем в определенные точки конструкции. Несмотря на внешность ребенка, мальчик был студентом третьего курса, и его родной стихией являлась Тьма. Именно из-за неудачного эксперимента с этой самой стихией оба парня сейчас и были полуголыми — их обычная одежда была безнадежно испорчена и попросту разложилась.

— Ой, — мальчик нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то далекому. — Еще шестеро групп убито. Причем довольно быстро. Кто-то присоединился к ним? Интересно...

— Тц, не отвлекай, — цыкнул волшебник пятого курса, но в его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с уважением. — Ладно, посмотри, кто там. А я... кажется, понял свою ошибку. Справлюсь.

Мальчик кивнул, и его взгляд внезапно потух, стал пустым и бездонным. Он смотрел в лес, но видел не деревья, а тонкие, невидимые для других нити контроля, которые он раскинул над своей частью «армии». Он был не боевым магом. Он был тактиком, кукловодом. И сейчас его марионеток методично уничтожали.

---

В лесу наша я двигался с убийственной тишиной, на которую, честно говоря, был не способны еще пару часов назад. Новый позвоночник творил чудеса — мои движения стали точными, экономными, я почти не оставлял следов. Даже Лили для меня казалась не такой ловкой, а такие гиганты, как Халфар даже не брались в расчёт.

Мы наткнулись на очередной патруль — на этот раз четверых стражей, похожих на каменных големов, поросших мхом. Они стояли неподвижно, их «взгляды» были устремлены в одну точку — на север. Они не патрулировали. Они ждали.

Халфар жестом показал: «Огибаем». Мы просочились мимо них, как призраки. Старая тактика с приманкой казалась теперь верхом идиотизма. Эти твари не просто охраняли территорию. Они были расставлены по полю, как живые маячки, часть какой-то большей системы.

Чем глубже мы заходили, тем страннее становилось поведение монстров. Они не нападали первыми. Они замирали, словно получая новые инструкции, их движения становились более скоординированными, почти военными. Даже воздух изменился — он стал густым, тяжелым, наполненным незримым давлением чужой воли.

— Ритуал усиливается, — прошептала Лили, потирая виски. — Я чувствую, как он давит на сознание. Кто-то выстраивает здесь свою собственную реальность.

— И мы в нее вломились без приглашения, — мрачно пошутил я, сжимая рукоять топора.

Мы вышли на опушку, за которой открывалась неестественно круглая поляна. И в центре нее стоял Он.

Босс.

Это не было просто огромное растение или каменный исполин. Это был гибрид, химера из плоти, древесины и живой скалы. Его нижняя часть напоминала тело медведя, сплетенного из корней и земли, а из спины произрастали десятки гибких, шипастых лиан, каждая из которых была увенчана остро заточенным камнем. Но самое жуткое было у него на месте головы — не глаза, не пасть, а большой, кристаллический шар, внутри которого пульсировал тусклый, зловещий свет. Он был похож на гигантский, незавершенный глаз.

И он был не один. По периметру поляны, словно часовые, стояли шесть тех самых каменных големов. Неподвижные. Ждущие.

— Вот черт, — выдохнул Халфар. — Он уже пробуждается. И его стражи... они заряжают его.

Мы затаились в кустах, оценивая ситуацию. Атаковать в лоб было безумием. Но и ждать было нельзя.

И тут я его увидел. Не босса. Не стражей. В воздухе, на высоте нескольких метров над кристаллическим шаром-головой босса, плавало едва заметное марево. Словно искажение пространства, тонкая паутинка из света и тени, которая пульсировала в такт свету в шаре.

— Смотрите, — тихо сказал я, указывая. — Над его головой.

Лили присмотрелась, и ее глаза округлились.

— Кто-то наблюдает за происходящим.

Значит, наш таинственный «светлячок» или кто-то другой уже не просто охотится рядом. Он уже здесь. И мы оказались на его игровом поле.

Халфар сжал кулаки, по его костяшкам пробежали крошечные молнии.

—Значит, план простой, — его голос был тихим, но стальным. — Мы не можем победить того, кто дергает за ниточки. Но мы можем перерезать одну очень важную нить. Уничтожаем эту камеру. Возможно, это выбьет стражей из-под контроля и даст нам шанс.

Это был еще более отчаянный план. Атаковать не самого босса, а заклинание над его головой, под носом у его стражей.

Я посмотрел на свой топор, потом на светящуюся паутинку в воздухе. Расстояние было большим. Слишком большим для броска.

Но не для чего-то другого.

— Кажется, — сказал я, ощущая, как по новому позвоночнику пробегает знакомый холодок готовности, — пришло время для еще одной безумной идеи.

Все взгляды устремились на меня. В глазах Халфара читалось сомнение, у Лили — тревога, а у Брины — неподдельный интерес, словно я предложил прыгнуть в пропасть за конфетой.

— У меня есть три кинжала, — начал я, медленно вытаскивая их. — И один топор. Дистанция — метров двадцать до цели. Прямой бросок — не вариант, стражи собьют или босс уклонится.

— И что ты предлагаешь? Сложить им печеньку и попросить подойти поближе? — язвительно спросил один из старшекурсников, парень по имени Рорк, специализировавшийся на земляной магии.

— Почти, — я ухмыльнулся. — Я предлагаю сыграть в рикошет. Ты, Рорк, можешь на долю секунды создать на стволе того дуба слева гладкую, наклонную каменную плиту? Примерно под углом в сорок пять градусов.

Рорк скептически хмыкнул, но кивнул. — На секунду. Не больше.

— Этого хватит. Брина, как только я подам сигнал, тебе нужно будет сделать вид, что ты собираешься швырнуть в босса свою кувалду. Не бросай, просто замахнись. Это должно привлечь внимание стражей.

— О! Люблю замахиваться! — обрадовалась великанша, сжимая рукоять своей «игрушки».

— Халфар, твоя задача — в тот момент, когда мой первый кинжал ударит в цель, ударить по боссу чем-нибудь ярким и громким. Не чтобы навредить, а чтобы ослепить и оглушить его.

— А что буду делать я? — спросила Лили, с тревогой глядя на меня.

— Я, — я перехватил топор так, чтобы держать его за обух, как метательное оружие, — буду запускать нашу «посылку». По моей команде.

Мы заняли позиции. Сердце колотилось где-то в горле, но новый позвоночник делал свое дело — руки не дрожали, дыхание было ровным. Я мысленно проигрывал траекторию с помощью ускорителя. Первый кинжал — рикошет от каменной плиты, чтобы отвлечь и проверить реакцию. Второй — выше, чтобы ударить с навеса. Третий... третий был запасным. А топор... топор был главным ударом.

— Рорк, плиту! — выдохнул я.

Земляной маг взмахнул руками. На мгновение кора на могучем дубе слева словно поплыла, превратившись в идеально гладкую, отполированную каменную поверхность, наклоненную в сторону босса.

— Брина, замах!

Гигантесса с радостным рыком занесла свою кувалду. Эффект был мгновенным. Все шесть каменных големов разом повернули свои «головы» в ее сторону, а из спины босса несколько лиан с каменными наконечниками нацелились на нее.

Я сделал первый бросок. Кинжал, вращаясь, полетел к каменной плите. Чиньк! Звук был чистым и звонким. Клинок срикошетил и понесся к мареву над головой босса. Одна из лиан, не занятая Бриной, дернулась и сбила его в полете. Но цель была достигнута — их внимание было приковано к траектории от дуба.

— Халфар, свет!

Пространство перед боссом вспыхнуло ослепительной вспышкой света, и громовой раскат на секунду оглушил всех. Кристаллический шар на голове чуть померк.

Второй кинжал я послал выше, почти вертикально вверх. Он описывал дугу, чтобы упасть точно на «глаз» босса с неба. Две лианы устремились ему на перехват.

И вот он, главный момент. Я занес свой топор. Это был не просто бросок. Это был выстрел. Я вложил в него всю силу своих новых мышц, всю точность своего нового позвоночника. Топор полетел не по прямой, а по широкой дуге, огибая поляну справа. Он вращался с такой скоростью, что казалось, будто в воздухе возник диск из сверкающей стали.

Стражи, ослепленные светом Халфара и сконцентрированные на кинжалах с неба и от дуба, пропустили эту атаку. Топор, описав почти полный круг, с оглушительным треском врезался точно в центр марева над головой босса.

Раздался звук, похожий на лопнувшую хрустальную вазу. Светящаяся паутинка взорвалась ослепительными брызгами маны, которые тут же погасли. Кристаллический шар на голове босса яростно вспыхнул и... погас.

Наступила тишина. Каменные големы по периметру застыли в позах, но свет в их глазницах померк. Словно кто-то перерезал нити, дергавшие за них. Босс стоял, ощущая что-то неладное

— Получилось... — прошептала Лили.

Но наша победа длилась ровно три секунды.

Босс издал оглушительный рев, в котором слышались и ярость, и боль, и первобытная мощь. Он был в ярости.

Все шесть големов разом повернули свои головы в нашу сторону. Их движения были уже не плавными и координированными, а резкими, звериными.

— Ну вот, — сгоряча сказал я, глядя на приближающуюся лавину из камня и ярости. — Словно и не было всех этих проблем...

Халфар выругался.

— Готовьтесь к драке! — крикнул он, и в его ладонях снова запрыгали молнии. — Теперь по-настоящему!

Босс, больше не сдерживаемый страхом, рванул с места. Земля задрожала. Его лианы, теперь движущиеся со звериной скоростью, взметнулись в небо, готовые обрушиться на нас градом каменных шипов.

Я остался без топора. В моей руке был лишь последний, третий кинжал. Безумная идея сработала. И поставила нас на грань гибели.

«Мисс Сюжет, — подумал я, глядя на надвигающийся хаос. — Если у тебя есть еще какие-то идеи, сейчас самое время!»

Но в ответ в голове была лишь звенящая тишина. На этот раз нам предстояло выкручиваться самим.

Глава 7

По рассказам преподавателей, ранг босса определялся как средний арифметический в группе, его атакующей. Большинство в нашей команде были пятого ранга. Мы с Лили, нули, в расчет не брались, и потому чудовище, с которым мы столкнулись, обладало мощью пятого ранга. И эта мощь обрушилась на нас сокрушительным градом.

Нам с Лили было не просто плохо — мы были на грани. Мы прижались к земле, в то время как Халфар, стоя перед нами, держал силовой барьер. Каждая атака босса — гигантские, увенчанные камнем лианы, бившие с силой пулемётных пуль — отзывалась в барьере оглушительным грохотом. Казалось, по нам палит целая артиллерийская батарея. Воздух дрожал, а земля под ногами проседала от передаваемой вибрации.

— Вот же ж! — Брина, наша гигантесса с кувалдой, металась на месте, с яростью вырубая лианы, которые достигали ее. — Мне надо приблизиться, кто-нибудь, отвлеките его!

Но помочь ей было некому. Мы с Лили были обузой, Халфар — наш единственный щит, а третий боец, землемаг Рорк, сражался с каменными стражами. Он, к слову, уже уложил четверых, используя заранее подготовленные ловушки, но двое оставшихся были крепкими орешками.

— Халфар, иди! — крикнул я сквозь стиснутые зубы. Было до тошноты страшно. Гул атак заглушал собственное сердцебиение. — Мы тут как-нибудь! Иначе все кончим!

Он мгновенно принял решение. Я, собрав последние силы, выбросил вперед руку, создав хлипкий, но протяженный барьер из льда. Халфар тут же опустил свой щит. Вспышка — и он, окутанный сгустками молний, рванул к боссу. Его скорость и внезапность позволили срубить несколько лиан, и давление на нас ослабло.

— Кто-то приближается, — сквозь ледяную стену я уловил в своем магическом зрении новый, чужеродный след. Сильный. Четвертый ранг. — Бежим отсюда! Чужой!

Мы рванули прочь, не оглядываясь. Наш уход был лучшей помощью команде. Хотя этот напавший, лезущий с четвертым рангом в бой пятого, был, скорее всего, самоубийцей.

Не успели мы отбежать и на полсотни метров, как мой ледяной барьер испарился с тихим шипением, будто его и не было.

— А кто это у нас? — раздался насмешливый, детский голос.

Перед нами стоял мальчик. Лет десяти, одетый лишь в потертые шорты. Но его аура, видимая мне, пылала холодным огнем третьего ранга. Проблема. Для сравнения: мы с Лили — просто хорошо тренированные люди с острыми палками. А третий ранг — это уже ходячий танк. Выжить в столкновении с ним было бы чудом.

— Мы же нули, — я медленно поднял руки в жесте примирения. — Давай мы просто уйдем и не будем тебе мешать.

— С дворянином на «ты»? — он удивленно поднял бровь.

Я лишь успел увидеть, как его палец указывает на меня. Черный луч, холодный и беззвучный, прошил воздух.

— Упс, не сдержался, извини, — мальчик смущенно улыбнулся. — Меня с детства учили наказывать за неуважение. Давай руку, я помогу.

Я судорожно заглушил болевые импульсы. В правом плече зияла аккуратная дыра диаметром с мизинец. Хорошо хоть, не кровоточила — плоть и сосуды вокруг были мгновенно выжжены.

— Ой, какой ты страшный! — он передразнил мой жест с поднятыми руками. — Не смотри на меня так.

В этот момент сзади, со стороны босса, раздался оглушительный взрыв. В его грохоте я на грани слуха уловил короткий, обрывающийся вскрик. Новый парень? Неважно. Благодаря новым органам я реагировал быстрее Лили. Я рванул вперед, выстраивая перед нами стену льда. БУМ! Ударная волна прокатилась по лесу, и мой барьер затрещал, но выстоял.

— Держись! — Лили, уже у моего плеча, принялась за лечение. Ее руки светились теплым светом. — Я чувствую, тот парень тяжело ранен. Мне нужно две секунды на заклинание усиления!

Ледяная стена росла, поглощая непропорционально много маны. Будь у меня хоть какое-то заклинание для этого, я потратил бы втрое меньше сил. Но я был нулем. Мог только жечь свою жизненную силу.

— Я готова! — голос Лили прозвучал громче и увереннее.

Я обернулся и увидел, что она словно выросла, ее фигура стала более мощной, а волосы светились и колыхались, словно в невидимом вихре.

— Пропускай!

Я ослабил часть барьера. Лили метнулась вперед с нечеловеческой скоростью. Я видел, как она оказалась рядом с раненым мальчиком и не ударом, а мощным, подцепляющим движением ноги отбросила его с линии прямого удара. Взрывы позади продолжались, но уже не с той сокрушительной силой. Мы побежали, пытаясь увеличить дистанцию.

— Пригнись! — я крикнул, сам едва успев рухнуть на землю. — Ужас! Будто попал в эпицентр катаклизма!

Прямо по курсу, на протяжении целого гектара, лес был не просто повален — он был рассечен и стирался с лица земли, превращаясь в пыль и прах. Лили поползла вперед, и я, стиснув зубы, пополз за ней.

— Да когда я уже стану сильнее, блин?! — вырвалось у меня, смешавшись с хриплым дыханием.

Гнев был густым и едким, как дым от горящей маны. Он выжигал страх, оставляя после себя лишь горький, обжигающий осадок унижения. Мы были букашками, которых титан по случайности не раздавил. Этот мальчишка в шортах, наш собственный «союзник» Халфар, этот чертов босс — все они играли в игру, правил которой мы не знали, а разменной монетой в ней были наши жизни.

Лили обернулась. Ее лицо было бледным, а глаза горели неестественно ярким светом — побочный эффект временного усиления.

—Алекс, держись! Еще немного!

«Еще немного». Слова, которые я ненавидел всей душой. Сколько можно было «еще немного» ползать, терпеть, прятаться? Мой новый позвоночник горел, требуя действия, а не бегства. Легкие, вживленные с таким трудом, жадно хватали воздух, но не для бега, а для боя. А я… я полз.

Сзади снова грохнуло. На этот раз звук был иным — не ослепительным взрывом света, а глухим, сокрушительным ударом, от которого содрогнулась сама земля. Брина. Должно быть, она все-таки добралась до босса.

И тут до меня донесся другой звук. Слабый, едва слышный стон. Не оттуда, где бился Халфар, а справа, из-под груды обломков поваленных деревьев. Тусклое, знакомое свечение маны… Тот самый мальчишка. Тот, что чуть не убил меня за «неуважение».

Лили тоже услышала. Она метнула взгляд в ту сторону, потом на меня. В ее глазах читалась тревога.

—Алекс, нет…

Но я уже не слушал. Во мне что-то щелкнуло. Гнев, копившийся все это время — на преподавателей, на сильных мира сего, на всю эту несправедливую систему, на собственную слабость — нашел наконец точку приложения.

Я не герой. Я не собирался его спасать из благородства. Но я и не собирался позволить ему так просто сбежать от ответственности.

— Иди, — коротко бросил я Лили. — Беги дальше. Я… я догоню.

Она хотела возразить, но в ее глазах мелькнуло понимание. Отчаянное, безумное понимание. Она кивнула и поползла дальше.

Я развернулся и пополз к груде обломков. Каждый метр давался с трудом. Мана была на исходе, лед подчинялся плохо, лишь тонкой коркой покрывая раскаленные камни. Я подполз к нему.

Мальчик лежал на боку, прижимая к себе явно сломанную руку. Его шорты были порваны, тело покрыто ссадинами и ожогами. Его высокомерный, насмешливый взгляд потух, остались лишь испуг и боль. Увидев меня, он попытался отползти, но слабо дернулся и застонал.

— Д-дерзкий… Не подходи! — его голос сорвался на фальцет.

Я не сказал ни слова. Просто смотрел на него. На этого «ходячего танка», этого гения третьего ранга, который сейчас был так же слаб и беспомощен, как и я. Вся разница между нами вдруг испарилась. Остались лишь два избитых, перепуганных ребенка на разоренном поле боя.

Он выжидающе смотрел на меня, ожидая удара, насмешки, мести.

Я медленно, преодолевая пронзительную боль в плече, протянул ему руку.

Его глаза округлились от непонимания.

— Вставай, — хрипло сказал я. — Здесь сейчас все рухнет.

Он колебался секунду, другую, а потом, стиснув зубы, ухватился за мою руку. Я рывком поднял его, едва не рухнув сам от нахлынувшей слабости и головокружения. Он был на удивление легким.

— Почему? — прошептал он, не выпуская мою руку.

— Потому что иначе бы ты мне задолжал, — проворчал я, уже разворачиваясь и таща его за собой. — А я не люблю, когда мне должны.

Мы поползли, два калеки, олицетворявшие всю нелепость и жестокость этого праздника. Позади грохот битвы достиг апогея. Последовала ослепительная, белая вспышка, и наступила внезапная, оглушительная тишина.

Мы с мальчишкой замерли, прижавшись к земле. Эта тишина была страшнее любого грохота.

И тут из клубов пыли и дыма появилась фигура. Это был Халфар. Он шатался, его некогда могучие доспехи были исковерканы, по лицу струилась кровь из рассеченной брови. В одной руке он бессильно волочил свою дрожащую от перенапряжения конечность, в другой сжимал огромный, пульсирующий сгусток света — ядро поверженного босса.

Его усталый взгляд скользнул по нам. По мне, поддерживающему раненого «союзника». Что-то мелькнуло в его глазах — бесконечная усталость, капля уважения, горькая ирония.

— Всё, — его голос был хриплым, как скрежет камней. — Концерт окончен.

Я посмотрел на притихшего мальчика, потом на сверкающий трофей в руке Халфара, потом на выжженную, изрытую землю вокруг. Сильнее я не стал. Ни на йоту. Но в тот момент, глядя в широко раскрытые, все еще испуганные глаза «гения», я понял, что выжил. Не несмотря на свою слабость. А, возможно, и благодаря ей.

«Скоро, — подумал я, чувствуя, как адреналин отступает, сменяясь леденящей, всепоглощающей усталостью. — Скоро я стану сильнее. Но не таким, как они. Никогда таким».

И в этой мысли была не злоба, а холодная, стальная решимость.

---

Когда мы кое-как добрались до места недавней битвы, картина была удручающей. Руины, оставшиеся от сражения, казались неестественно скромными, будто здесь дрались не маги высоких рангов, а просто несколько буйных крестьян с дубинами. Выдавали масштаб лишь гигантский, постепенно рассыпающийся в пыль труп босса, магический сундук с наградами, два тяжело дышащих бойца и… связанный по рукам и ногам парень, тот самый «newcomer» четвертого ранга.

— Влетел в разгар драки, — пояснил Халфар, с силой присаживаясь на пень. — Брина не разглядела, приняла за атаку босса. Отправила в нокаут. Пришел в себя — начал буянить. Пришлось успокоить.

Он кивнул на мальчика, которого я притащил. Тот присмирел и старался казаться как можно более незаметным. Мы с Лили молча договорились не упоминать о его «выходке». Сказали, что нашли по дороге, заваленного обломками.

— Итак, о наградах, — Рорк, землемаг, уже вскрыл сундук.

Внутри оказалось немыслимое количество золотых монет, эфирные органы и слитки редких металлов. Органы были двух типов: мышечные волокна и сухожильные узлы — и тех, и других хватило на всю группу, включая нас с Лили. Оба типа давали способность утраивать физическую силу в постоянном режиме и кратковременно, усилием воли, повышать ее в шесть раз. С самого босса также извлекли орган — нижнюю челюсть, дарующую невероятную прочность зубов и их мгновенную регенерацию.

— Блин, можно я уже пойду домой? — я потер виски, чувствуя, как каждая клетка тела ноет от усталости и перенапряжения. — Хочу в кровать. В свою, обычную.

— Не-а, — лениво протянула Брина, развалившись на земле и закинув руки за голову. — Иначе это был бы не праздник, а скучная экскурсия.

— Жестоко, — пробурчал я, почесывая затылок. — А вот вопрос: что нам будет за случайные убийства? Некоторые студенты гибнут не от монстров.

Мысль витала в воздухе, но озвучили ее впервые. Халфар, счищая кору с бревна, лишь пожал плечами.

— Раньше ничего. Говорят, что теоретически должны наказывать, ставить в личное дело пометку «неблагонадежный», заставлять отрабатывать… Но ректору, по слухам, на это плевать с высокой колокольни. Считает, что в бою все средства хороши, а случайности — часть обучения.

Отлично. То есть… ужасно. Этот мир и его правила вновь напомнили о себе. Выживай как хочешь, а там посмотрим. Я вздохнул и откинулся спиной на холодную, шершавую кору дерева, глядя на затянутое магической дымкой небо Праздника. Путь к силе был долгим, и он только начинался.

Мы начали вживление. Процесс вживления был быстрым, но неприятным — будто под кожу вливали раскаленный металл, который тут же остывал, становясь частью тебя. Когда моя очередь подошла, я стиснул зубы, глядя, как светящаяся биомасса растворяется в моих руках, а потом — волна жара, судороги, и… странная легкость. Я сжал кулак и почувствовал, как воздух затрещал в ладони. Не иллюзия. Реальная сила.

Лили, получив свою долю, тут же испытала ее, слегка подбросив и поймав здоровенный валун, который ей едва ли бы поддался раньше. На ее лице расплылась удивленная улыбка.

— Неплохо, — проворчал Халфар, наблюдая за нами. Его собственные мускулы и без того были буграми, но теперь под кожей заиграли новые, стальные узлы. — Но не обольщайтесь. Сила — это еще не все. Пятый ранг босса был туп, как пробка. Настоящий маг использует голову.

Его слова вернули меня в суровую реальность. Он был прав. Мы получили молот, но это не делало нас кузнецами.

Челюсть босса, по общему согласию, отдали Брине. «Чтобы кусаться больнее», — как она сама выразилась. Она тут же вживила ее с довольным рычанием.

А потом настала очередь самого щекотливого вопроса — нашего «пленного» и мальчика-аристократа.

Связанный парень четвертого ранга, придя в себя, бушевал недолго. Увидев поверженного босса и усталые, но твердые лица старшекурсников, он быстро сбавил пыл. Оказалось, он был из другой команды, которая распалась после стычки с монстрами. Он почуял мощный выброс энергии и решил «подобрать хвосты», надеясь поживиться. Его развязали, отдав ему небольшую долю золота — как плату за молчание и в качестве компенсации за удар Брины. Он, немного поупрямившись, взял золото и исчез в сумерках.

Мальчик ушёл с ним. Разобравшись со всем, теперь ставили график дежурства. Мне дежурство выпало на утро и я даже не заметил сна. Будто просто упал на подушку и встал с неё сразу же. Грустный смотрел на руины и ни о чём не думал.

"— Ого, за время моего отсутствия многое произошло, — появилась мисс сюжет. — Скучно было без меня?"

— Очень, — меланхолично ответил ей. — Где ты была?

"— Пыталась сделать всё предсказуемым, — показала она ладони. — Увы, не получилось. Твой сосед как?"

Сосед молчит и не дёргается. Ускоритель активно изучает новую личность в моей голове и разбирает по частям. В ближайшее время, может быть, настоящий владелец тела исчезнет навсегда. Это связано с законами этого мира, что-то пытается вырвать соседа из меня и помешать этому можно, но затратно.

"— Прочитала твои мысли, — покачала она головой. — Я хотела ввести его в сюжет, а роль стала бесполезной. Был бы это какой-нибудь великий человек и помог тебе или хоть как-то повлиял на сюжет."

— Да забудь ты про него, — махнул рукой. — Себе дороже таких советников близко держать. Чушь собачья его слова и мысли.

Советы его и правда чушь. В чём он разбирается, так это в многих способах сесть или попасть на пытки. Просто генератор ужасных злодейских планов.

"— Не понимаешь ты меня, — вздохнула она. — Кстати, я могу помочь тебе с твоим быстрым ростом силы."

— Отлично, столько лет прошло, — пробубнил я. — И в чём суть?

"— Чёрная магия!"

Чёрная магия - общее название ритуалов, заклинаний и действий, которые заслуживают самой жёсткой пытки. Про что именно я понял. Мисс Сюжет говорит про кражу чужой силы, методом убийства или превращения волшебника в зелье, что один чёрт убийство. Чёрную магию не любят и ненавидят. Оно деструктивно и опасно в долгосрочной перспективе. Волшебников на весь мир становится несравненно мало, потому что для просто поднятия на один ранг затребуется смерть сотен. Зачастую ими становятся бесталанные или стремящиеся побыстрее стать сильнее.

— Как вариант можно, но ты понимаешь, что гонениями я буду подвергаться уже сейчас? — говорил я всё время про себя, чтоб мои соратники не услышали. — И как мне это делать, пока везде за мной следят?

— Про наблюдение можешь забыть, — сделала загадочное лицо мисс Сюжет. — Проблема в другом, ты же из чёрной магии ничего не знаешь.

В награду получить что-то из этого не надеялся. Я уверен, в академии сами положили награды и их вариации, иначе невозможно. Тем более данное пространство создали также в академии.

— Есть вариант! — потёрла ладони девушка. — Я тебя сама научу этому.

Это уже интересно. Делаю заинтересованный вид и приближаюсь.

— Конечно нечестно, но иначе всё пойдёт по неизвестной мне, — начала крутить руку она. Я начал отодвигаться. — Стой на месте, я тебе эти знания в голову сейчас вобью.

Бум! Не успел увернуться и получил в глаз. Валяясь по земле, держался за голову. В голове появлялись знания, которых раньше не было и в очень большом количестве, благо ускоритель помогал в обработке данных.

— Эй, Алекс, ты в порядке? — Лили с беспокойством смотрела на меня, ее пальцы уже излучали целительное тепло. — Откуда у тебя фингал?

Я моргнул, пытаясь прийти в себя. В голове стоял оглушительный гул, будто после взрыва, но это был не шум — это был водопад знаний. Формулы, схемы ритуалов, ментальные жесты, компоненты для зелий... Все, что касалось самой омерзительной, запретной магии, теперь было аккуратно разложено по полочкам моего сознания, словно это была школьная программа. Ускоритель работал на пределе, пытаясь обработать и усвоить этот массив информации.

— Я... споткнулся, — соврал я, потирая здоровый глаз. — О дерево.

Лили посмотрела на меня с недоверием, но продолжила лечение. Фингал исчез за пару секунд.

Я перевел взгляд на группу. Брина смотрела на меня с откровенным раздражением, скрестив на груди мощные руки.

— Ты чего по лагерю шатался? — проворчала она. — Шум поднял — думала, опять эти твари лезут. Чуть не треснула тебя своей доброй девочкой.

Теперь стало ясно, откуда ее настроение. Я, оказывается, в конвульсиях от полученных знаний умудрился поднять на ноги весь лагерь.

Халфар же, напротив, смотрел на меня с облегчением и даже с некоторой долей странной радости.

— Думал, у тебя откат от органов начался, — пояснил он, видя мой вопросный взгляд. — Бывает, когда тело не принимает улучшения. А тут — обычный фингал. С кем не бывает.

Он хлопнул меня по здоровому плечу, и я едва удержался от стона. Его новая, утроенная сила была поистине чудовищной.

Но все их слова доносились до меня как сквозь толстое стекло. Внутри бушевал настоящий шторм. Я знал теперь, как можно стать сильнее. Быстро. Очень быстро. Ценой жизни других. Я мог украсть чужую ману, переплавить чужую душу в эликсир, заключить пакт с теневыми сущностями... Знания были исчерпывающими и отталкивающими.

И самое ужасное — часть меня, та, что так отчаянно жаждала силы, с жадностью впитывала эти темные инструкции.

«— Ну как? — раздался в голове довольный голос мисс Сюжет. — Ощущаешь мощь? Теперь ты не безоружный младенец в мире волков.»

— Это... омерзительно, — мысленно ответил я, чувствуя, как меня слегка тошнит.

«— О-о, моралист? — она засмеялась. — Милый мой, сила никогда не бывает чистой. Она либо есть, либо ее нет. А как ты ее получишь... это уже детали. Вспомни этого мальчишку, Элиона. Он смотрит на тебя свысока, потому что ты ноль. Он выстрелил в тебя, потому что мог. У него есть сила. А у тебя? Только моральные принципы, которые согреют тебя, когда он в следующий раз решит стереть тебя в порошок.»

Она была права. Горько, цинично, но права. Этот мир уважал только силу. И у меня теперь был ключ к ней. Грязный, окровавленный ключ.

В течение следующих нескольких часов я был сам не свой. Я на автомате выполнял свои обязанности по лагерю, помогал расчищать территорию, но мысли мои были далеко. Я ловил на себе взгляды товарищей. Лили с тихим беспокойством. Халфара с привычной суровостью. Брины с легким презрением слабака.

И я понял: самая большая опасность исходила не от монстров и не от таинственного мага Света. Она таилась во мне. В этих знаниях. В этом искушении.

Вечером, когда стемнело и лагерь погрузился в сон, я не смог уснуть. Я сидел у потухшего костра и смотрел на свои руки. Руки, которые теперь знали, как совершать ужасные вещи.

Ко мне тихо подсела Лили.

— С тобой что-то не так, — сказала она просто, без предисловий. — С самого утра. Это не из-за вчерашнего боя. Ты... будто не здесь.

Я посмотрел на нее. На ее искреннее, полное беспокойства лицо. Она была одним из немногих людей в этом жестоком мире, кто относился ко мне по-человечески.

— Ли... а что, если бы у тебя был способ стать сильной? Очень быстро. Но ценой... чего-то ужасного? — я с трудом подбирал слова, находясь в тумане. Ускоритель не мог быстро раскидать по моей памяти знания из-за ограниченности моего мозга.

Она нахмурилась, обдумывая вопрос.

—Зачем? Мы и так становимся сильнее. Мы получили органы. Мы тренируемся.

— Но это в ширь, а не ввысь! — в моем голосе прорвалось отчаяние. — Слишком медленно! Пока мы будем «становиться сильнее», кто-то вроде того мальчишки или того мага с ритуалом может в любой момент решить, что мы им мешаем, и раздавить нас, как муравьев!

Лили внимательно посмотрела на меня.

—Алекс, сила, полученная ценой чего-то ужасного... она того не стоит. Она разъедает тебя изнутри. Я видела таких магов. Они сильны, да. Но в их глазах пустота. Они перестают быть людьми. Лучше быть живым «нулем», чем мертвым монстром.

Ее слова попали точно в цель. Она словно прочитала мои самые потаенные мысли. Я глубоко вздохнул. Она была права. Но искушение никуда не делось. Оно притаилось, как зверь в засаде, и ждало своего часа.

— Ты права, — тихо сказал я. Немного отвлекшись от обработки информации. — Спасибо.

Она улыбнулась и положила свою руку на мою. Ее прикосновение было теплым и успокаивающим.

— Мы справимся, Алекс. Вместе.

Но едва она отошла, как голос мисс Сюжет снова прорезал тишину.

«— Мило. Трогательно. И абсолютно наивно. Она говорит так, потому что не знает, каково это — быть на самом дне. Жди, Алекс. Скоро наступит момент, когда твои высокие принципы столкнутся с суровой реальностью. И тогда... тогда ты вспомнишь о моем подарке.»

И она исчезла, оставив меня наедине с ночью и с темным знанием, которое становилось частью меня. Путь к силе был открыт. И он вел через тьму. Осталось только решить, готов ли я сделать по нему первый шаг. А вокруг, в глубине леса, уже чувствовалось чье-то присутствие. Кто-то шел по нашим следам. Охотник или жертва? Скоро мы это узнаем.

Глава 8

— Да хватит тупить, приди в себя! — Огромная ладонь Халфара с легким, но ощутимым щелчком опустилась на мой затылок, встряхнув не только голову, но и всё сознание, уставшее от бесконечных вычислений. — Тебя же так убьют, смотри!

Я моргнул, пытаясь вернуться в реальность, пахнущую гарью, пылью и медью пролитой крови. С утра прошло часов шесть — шесть долгих, кровавых часов, выматывающих душу и тело. Но конца обработки данных, которую я вёльми неосмотрительно взвалил на свой разум, ещё не произошло. Где-то впереди маячили ещё часа два, а в идеале — все пять, но только в объятиях крепкого сна, чтобы не напрягать и без того перегруженный ускоритель. Я и так постоянно отвлекал его ресурсы, в фоновом режиме просчитывая траектории атак бесчисленных монстров, и чувствовал, как от этого ноет в висках и холодеет кожа.

— Ой, да-да, — пробормотал я почти машинально и взмахом тяжёлого боевого топора снёс голову очередному зубастому тварюге, пытавшемуся подобраться сбоку. Тупой удар, отдавшийся в плече, и тёплые брызги на лице вернули хоть какую-то степень осознанности. — Прилечь уже хочу. Хоть на пять минут.

— Ну, это понятно, — пожал своими могучими, словно высеченными из гранита, плечами Халфар. Его броня, испещрённая свежими царапинами и старыми шрама, глухо заскрипела. — Вы, новобранцы, пока низких рангов, и отдых вам физически необходим. Телу нужна передышка, эфирным каналам — перезагрузка. Это закон.

Эта боевая машина в облике человека, наш лидер, нуждался в отдыхе только после схватки с равным или кем-то рангом повыше. А так он был способен хоть весь день, не моргнув глазом, рубить, колоть и крушить, словно вечный, неумолимый механизм разрушения.

А весь этот день, вернее, то, что от него осталось, мы и занимались тем, что методично, как заправские лесорубы, вырубали под корень орды не шибко сильных, но назойливых монстров. Цель была проста и цинична — подсократить количество солдат у следующего на нашем пути босса, «подчистить периметр», как любил говорить Халфар. Поскольку твари не представляли для нашей основной группы серьёзной угрозы, ими занимались я и Лили, пока остальные, более матёрые бойцы, берегли силы и эфир для грядущей битвы. Можно сказать, для нас с ней это была изнурительная, но бесценная тренировка. Правда, после того как я поглотил несколько особенно ценных кристаллов, Мисс Сюжет, наша таинственная покровительница и сценарист этого безумия, разумеется, перестала прятать Эфирные Органы с какими-либо особенностями в трупах обычных монстров. «Ты достаточно усилился для своего ранга», — сухо констатировала она как-то раз, и на том вопрос был закрыт.

Если описывать мою нынешнюю силу в двух словах, то выходило что-то вроде «невероятно силён физически для своего ранга и возраста». Я был этаким карликом-тяжеловесом, в чьём компактном теле скрывалась мощь, не уступающая некоторым громилам вдвое крупнее. Триста килограмм? Пожалуйста. Хоть стоя, хоть лёжа, хоть на одной руке. Проблема была в другом — в запасах эфира. Его хронически не хватало. Моя «внутренняя батарейка» садилась слишком быстро, и потому относительно магов более высоких рангов я всё ещё оставался тем самым слабаком, которого в серьёзной драке можно было просто задавить массой. Но, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок — для первокурсника и это было достижением.

— Вижу знакомый след одного из старшеклассников, — внезапно рявкнул Халфар, прерывая мои невесёлые размышления. Он стоял, вглядываясь в землю, где для обычного глаза не было ничего, кроме потрёпанной травы и камней. — Будьте все начеку! Её стихия — магма, и это делает её крайне опасной для всех, кто стоит слишком близко. Один неверный шаг — и от вас останется лишь дымящаяся лужица.

Мы двинулись за ним и вскоре упёрлись взглядом в нечто, заставившее нас замереть. Прямо посреди поляны, на суше, где ей было совсем не место, возвышался настоящий монолит из обсидиана. Гладкий, как отполированное стекло, иссиня-чёрный, он уходил в небо примерно на полтора метра. Я осторожно прикоснулся к поверхности — она была холодной и мёртвой. Значит, эта штука стояла здесь уже давно. И как же мы её раньше не заметили?

— Для справки, — Халфар говорил это, глядя в первую очередь на Брину, нашу самую импульсивную и несдержанную спутницу. — Её стихия — магма, и характер у неё соответствующий — крутой, взрывной. Никаких шуток, неуважения или глупых вопросов. Не дай бог ты её разозлишь... — Он многозначительно замолчал, давая словам просочиться в сознание. Мне он такого, разумеется, говорить не стал. Халфар знал, что у меня голова на плечах находится в более-менее исправном состоянии, и злить мага шестого ранга, способного испепелить меня за мгновение, я по собственной воле не стану. — И её внешности не пугайтесь. Она... своеобразна.

Мы послушно кивнули, словно марионетки, и двинулись дальше, по едва заметным следам, оставленным на камнях и почве. Каково же было наше удивление, когда за очередным поворотом мы нашли не просто следы, а целый сад. Но это был не сад жизни и цветения. Это был сад смерти, застывшей в мгновении агонии. Десятки, если не сотни статуй из того же иссиня-чёрного обсидиана, что мы видели ранее. Статуи монстров — оскалившихся, застывших в прыжке, в последнем рывке. Они были вывернуты, скручены, некоторые — разломаны пополам. Словно кто-то за секунду до финального удара остановил время, превратив живую плоть в хрупкий, но смертоносный вулканический камень.

— Хм... — Халфар почесал свой затылок, озадаченно хмурясь. — Не в её стиле подобное пассивное искусство. Она больше... разящая лава, всепоглощающий поток. Неужели...

Как же мне надоели эти вечные «неужели» и «внезапности»! Я мысленно уже приготовился к худшему, но реальность, как это часто бывает, превзошла все ожидания. Мир вокруг поплыл, тело внезапно застыло, будто в толще льда, не подчиняясь ни одной мышце. Но сознание оставалось ясным, острым, как бритва. Я успел увидеть, как из-за статуи громадного гнолла появилась девушка. Взрыв золотистого каре, вспышка металлической брони, скорее напоминающей доспехи древнего воителя, чем одежду. Незнакомка промчалась мимо нас, как ураган. Её бедром, плечом — я даже не разглядел — она снесла Брину, отшвырнув её, как пустую коробку, а пока та беспомощно кувыркалась в воздухе, наша гостья с изящной, смертоносной легкостью воткнула Халфара, нашего непобедимого лидера, головой прямо в землю. Раздался глухой, костоломный звук.

— Ох! — Ударная волна от столкновения отбросила меня и Лили, как осенние листья. Мы кувыркнулись по земле, откатываясь на несколько метров. — Как же это всё бесит! — просипел я, выплевывая комок грязи.

Лили, смотрела на эту девушку глазами, полными агрессии, злобы и беспомощности. Она замерла, как кролик перед удавом.

— Стойте! — Из-под земли, с хрипом и грохотом, выбрался Халфар. Его лицо было красным от прилива крови и ярости, но не на девушку, а на нас. — Не атакуйте её! Она не враг!

«Атаковать её? Волшебника шестого ранга? Да мы же не бессмертные!» — пронеслось у меня в голове. Хотя, глядя на Лили, которая, похоже, так и не разобрала ранг стоящей перед нами угрозы, я понял — напасть она всё-таки могла, движимая инстинктом или отчаянием.

— Ха-ха-ха! Хал, чего это ты так вяло веселишься на нашем большом празднике жизни и смерти? — прогремел её голос, сильный, густой, с хрипотцой, словно смешавший в себе грохот обвала и шипение лавы. — Мы уже одного босса отправили на тот свет, а ты тут, вижу, всё ещё мелкотню обижаешь.

В этот момент я ощутил, нет, почувствовал кожей приближение ещё двух таких же мощных, сокрушительных аур. Они надвигались с запада, и от их мои внутренности похолодели. Честно говоря, находиться среди этих существ, каждое из которых могло случайным взмахом руки отправить тебя к праотцам, было чертовски стрёмно. Один неверный взгляд, одно неосторожное слово...

— Что у тебя за страшные товарищи собрались, Хал? — Спустя секунду они материализовались прямо рядом с нами, словно выйдя из самой воздуха. Два парня. Один — шестого ранга, его аура давила, как скала. Второй — пятого, но от этого не менее опасный. Говорил тот, что был пятого ранга. — У одного, — он указал пальцем в мою сторону, — голова настолько забита мыслями и вычислениями, что аж сочувствую — наверняка голова раскалывается. А другая, — кивок в сторону Лили, — и вовсе будто не боится нас, хотя мы, вроде как, должны вселять ужас.

«Угу, значит, стихия разума», — мгновенно проанализировал я. Хорошо, что Мисс Сюжет додумалась защитить самые ценные, «запретные» знания в моём сознании мощнейшими ментальными барьерами, и он не смог прочесть их, лишь уловив поверхностный шум.

— Я сейчас сильно устал, — решил я парировать и слегка похвастаться, давая понять, что это далеко не предел моих возможностей. — Так что это, считай, мой спокойный режим.

Теперь, когда паника немного отступила, я смог его разглядеть. Это был парень ростом под два с половиной метра, настоящий великан. Широкий в плечах и груди, с мощными, рельефными мышцами, которые играли под облегающей туникой при каждом движении. Лицо с правильными, даже смазливыми чертами, обрамлённое густыми волосами каштанового цвета. Глаза — холодные, ясные, голубые, как горное озеро. За спиной — широкий длинный меч в простых, но добротных ножнах.

— Даже не предел? — Его брови взлетели так высоко, что почти скрылись в прядях волос. — Слушай, а я тебя что-то не припоминаю. Из какого ты рода?

Вопрос был задан без грубости, скорее с любопытством, но таил в себе подвох. Подобные вопросы могли обидеть, особенно таких, как мой «сожитель» в голове, который сейчас заходился в немой ярости и топал ногами по залитому кровью полу моего ментального чертога.

— Мой род небогатый и незнатный, — улыбнулся я, стараясь, чтобы улыбка вышла максимально нейтральной и непринуждённой. — Так что вряд ли ты о нём слышал.

— Ну, некоторые из таких «незнатных» родов в прошлом гремели на весь континент, — парень призадумался, его взгляд стал отсутствующим, будто он листал в ухе гигантскую генеалогическую книгу. — Да, есть и те, кто только-только причислился к аристократии, но, по ощущениям, твой род я всё же знаю.

Благодаря гибкой, а порой и циничной политике страны, таких новых аристократов появлялось по десятку в год. Однако, как бы грустно это ни звучало, большинство из них либо поглощались более знатными и древними семьями, либо уничтожались конкурентами из своего же уровня. По «сюжету», который мне был известен, мой род был как раз из таких — поднялся, смог поглотить ещё троих более слабых, но потом удача отвернулась, и из всей некогда большой семьи в живых остались лишь родители и двое братьев, включая меня. Именно это я и выложил своему собеседнику, не вдаваясь в лишние детали.

— Ого! — его лицо озарила искренняя, почти мальчишеская улыбка. — Знаешь, у меня есть ощущение, что именно ты вернёшь былую славу и мощь своей семье. Нет, я точно в этом уверен!

«Значит, не маг разума, а души», — мгновенно скорректировал я свою оценку. Стихия Души была ещё более универсальной и загадочной. Её адепты тоже могли читать поверхностные мысли, чувствовать намерения, но вдобавок, видели связи между людьми и событиями, могли ощущать саму «ценность» личности. Опасный противник. И потенциально ценный союзник.

— Ладно, что-то я разговорился и даже не представился, — спохватился парень. — Меня зовут Ллойд, а это мой напарник, Бен.

Бен был того же исполинского роста, что и Ллойд, но с одним существенным отличием — его тело не было горой мускулов. Оно было скорее поджарым, жилистым, тренированным до состояния стали. Ничего лишнего. Лицо с спокойными, даже отстранёнными чертами, обрамлённое кудрями волос цвета старого золота. Глаза — карие, но такого светлого, тёплого оттенка, что напоминали золотой песок в лучах заката. На поясе у него висела изящная, но длинная шпага, толщиной примерно в три пальца.

— Так это тебя мы видели в той битве с боссом! — воскликнул Халфар, наконец окончательно откопавшийся и отряхивающий с доспехов комья глины. — И чего такой недовольный, друг? Кто-то обидел?

— Да нет, — ответил за него Бен, и его голос был таким же спокойным и ровным, как его аура. — Просто один из монстров в прошлой схватке порвал его любимую рубашку. Ту самую, с вышитым единорогом.

Я бы не назвал Ллойда недовольным. Скорее, он производил впечатление человека, погружённого в свои мысли, слегка отстранённого от сиюминутной реальности.

— Забыл главное представить! — Халфар хлопнул себя по лбу. — Это Марина, та самая волшебница, чей след мы искали.

Я невольно сделал шаг назад. Так, на всякий случай. Её стихия — магма. Лучше держаться от неё на почтительном расстоянии.

— Её стихия — магма, — продолжал Халфар, — так что и людей убивать, и вот такие мрачные скульптуры делать она умеет одинаково искусно.

— Обожаю, как ты меня представляешь новым людям! — с громким смехом Марина схватила Халфара в захват, от которого у того хрустнули рёбра брони. Она стала тереть его голову костяшками, будто школьника. — Итак, малыши, — она обвела нас с Лили взглядом, в котором смешались снисхождение и лёгкая насмешка, — вам нужно не мешаться тут у нас под ногами и пойти своей дорогой. Мы тут дела делаем, взрослые. Усекли? Так, брысь давайте, пока целы!

Она не стала ждать ответа. Её рука, обёрнутая в перчатку из застывшей вулканической породы, метнулась в нашу сторону, не с целью убить, а просто отшвырнуть, согнать с пути. Я успел схватить Лили в охапку и отскочить назад, почувствовав, как обжигающий жар прошелся в сантиметре от моего лица. Вторая атака последовала незамедлительно, затем третья. Мы метались, как зайцы перед гончими, отскакивая, кувыркаясь, прикрываясь щитами. Эти «воспитательные» шлепки продолжались до тех пор, пока мы не откатились так далеко, что потеряли из виду и саму Марину, и нашу основную команду, из трёх старшекурсников.

Злые, униженные и невероятно уставшие от такого обращения, мы просто рухнули на землю, под сенью огромного, обгоревшего с одной стороны дерева.

— Мои ноги... — простонала Лили, снимая повреждённые сапоги. Её ноги были покрыты синяками и ссадинами. — Я так устала отскакивать от этих атак. Кажется, я пробежала марафон.

— И не говори, — прохрипел я, чувствуя, как дрожат мои собственные конечности. Волшебница атаковала на пределе наших скоростных возможностей, но в процессе я действовал больше на автомате, на инстинктах, вложенных в меня тренировками и Мисс Сюжет. Силы в её шлепках было ровно столько, чтобы нас не ранить серьёзно, но достаточно, чтобы обжечь, испачкать, порвать одежду и хорошенько напугать. — Вот стану сильнее, выучу парочку крутых заклинаний... тогда и покажу этой фурии, где раки зимуют.

Мы сидели, отдышавшись, и постепенно злость начала сменяться измождением. Однако, благодаря целительной стихии моей напарницы, которая тихо напевала, кладя руки на свои избитые ноги, боль начала отступать, а мышцы — восстанавливаться. Через пятнадцать минут мы уже могли относительно нормально стоять.

— Вот это да! — Раздавшийся неподалёку звонкий, полный энергии голос заставил нас вздрогнуть и обернуться. — Лилия! Ты ли это?

Перед нами стояла девушка. Невысокая, около полутора метров, но вся словно сжатая пружина. На её руке красовался маленький, но толстый щит, а в другой она сжимала необычный клинок, больше похожий на длинное шило или стилет. Лицо у неё было озорное, с веснушками, с горящими глазами того, кто готов в любой момент начать самое безумное веселье посреди апокалипсиса. И вся эта картина была увенчана пышной шапкой волос рыжего, почти медного цвета. Её глаза, необычного ярко-жёлтого, ястребиного цвета, с любопытством разглядывали нас.

— Ох, блин! — Лили попыталась спрятаться за моей спиной, словно надеясь, что я своей тушей заслоню её от этого вихря. — Только не она...

Новоприбывшая, не долго думая, подбежала и ловко зашла ко мне сбоку, выглядывая за мой бок, чтобы увидеть скрывающуюся Лили.

— Эй! Чего спряталась, бука? — весело крикнула она и, недолго думая, со всей дури шлёпнула меня по ляжке своим щитом. — Ты в порядке?

По моей щеке непроизвольно прокатилась одинокая, жгучая слеза. В ногу будто врезалась железная балка, пущенная из катапульты. Боль была ослепительной, мгновенной. Хорошо, хоть плоть у меня уже была крепкая, не хуже, чем у дубовой доски. Просто синяк размером с блюдце и дикий ушиб. Ничего, бывало и хуже.

— Да, ничего такого, — с трудом выжал я, стараясь не скривиться от боли, и отмахнулся. — Может, для начала представишься?

— Милана! — она ослепительно улыбнулась, сверкнув белыми зубами. — А чего это она от меня прячется, а? Мы же подружки!

Я принялся старательно восстанавливать повреждённые ткани и нервные окончания, мысленно отключая болевые сигналы. Рутина.

— Откуда мне знать? — пожал я плечами, глядя на Милану, которая склонила голову набок, словно щенок, пытающийся понять странное поведение хозяина. — Может, ты её чем-то обидела в прошлый раз?

Милана призадумалась, потирая подбородок, а в это время к нам подошли ещё трое человек. Два парня и девушка. Одна из девушек была высока, строена, с кожей нежного синеватого оттенка и длинными, изящными ушами, стремившимися в небо. Настоящая эльфийка из старых легенд. В руках она сжимала посох, увенчанный мерцающим кристаллом.

"— Ты там ещё не утрамбовал все эти знания в своей голове? — раздался в моём сознании сухой, безэмоциональный голос Мисс Сюжет. — Дальше начинается часть истории, которая даже для меня покрыта мраком. Будь осторожен."

Ох, как же она меня напрягала. Где-то часа четыре — и я полностью разберу и ассимилирую всю информацию, что сейчас клокочет в моём черепе. И тогда, я надеялся, наконец-то исчезнет и эта раздражающая сентиментальность, и эта плаксивость, которые были побочными эффектами перегрузки.

— Я тебя не знаю, — сказала эльфийка, обращаясь ко мне. Её голос был мелодичным, но холодным, как горный ручей. Взгляд — оценивающим и недоверчивым. — Ты не воин, так? Чувствуется... что-то другое.

— Да, я ментор, — кивнул я, стараясь держаться уверенно. — Но сражаться, как видишь, тоже умею.

Двое парней позади неё — один в кожаной броне с парой коротких мечей за спиной, другой в просторном плаще, скрывающем его телосложение, — перебросились многозначительными взглядами. В их глазах читалось откровенное сомнение и даже лёгкая насмешка.

— В самом начале, во время первой волны, погибли в большинстве своём именно такие, как ты, — она приподняла одну идеальную синюю бровь. — Теоретики, советчики, те, кто предпочитает силу ума силе мышц. Что ты можешь ответить на это?

На это у меня был готов лишь один ответ. Я сделал два быстрых шага назад, инстинктивно чувствуя надвигающуюся беду. И не зря. В ту же секунду между нами, с оглушительным рёвом и свистом рассекая воздух, пролетел труп невероятно огромного, человекоподобного монстра. Он был сделан из грубого камня, и если бы он задел кого-то из нас, то размазал бы бедолагу по земле, словно спелый помидор. Он пролетел со скоростью гоночного болида! Меня не снесло и не оглушило только благодаря выученному, а позже усиленному, умению «прирастать» к земле, становясь на мгновение частью ландшафта.

"— Главная героиня этого сектора чуть не погибла, — тут же прокомментировала Мисс Сюжет. — Будь предельно осторожен. Это сделал кто-то очень глупый или очень отчаянный."

Естественно. Кому, кроме отчаянного дурака, придёт в голову просто убить кого-то такой мощной атакой, а не просто отбросить? Этот каменный голем был запущен с такой силой, что мог смешать с грязью целый отряд.

— Мать моя женщина! — выдохнула эльфийка, её лицо на мгновение потеряло надменное спокойствие, выдав искренний шок. — Это что сейчас было?!

— Это был, судя по силе удара, маг как минимум третьего ранга, — соврал я без тени сомнения. Поблизости я не чувствовал никого мощнее второго ранга. Сказал это просто чтобы хоть как-то объяснить происходящее. — Может, уйдём с этой открытой местности, пока на нас не свалилось что-то ещё похлеще?

Наша небольшая, едва сформировавшаяся группа молча, но единогласно согласилась. Мы рванули под сень ближайшего полуразрушенного здания, и как раз вовремя. С неба, со свистом рассекая облака, обрушился гигантский, размером с небольшой дом, обломок скалы. Он врезался в землю именно там, где мы стояли секунду назад, подняв фонтан грязи и камней. И на этом сюрпризы не кончились. Атаки других студентов, потерявших всякий контроль, летели во все стороны, словно фейерверк безумия. Огненные шары, ледяные иглы, сгустки чистой энергии — всё это проносилось мимо, врезалось в деревья, руины, землю. И одна из таких атак в любой момент могла прилететь и в нас. Но где же были сами волшебники, устроившие этот ад? Их не было видно! Они прятались? Или уже лежали мёртвыми?

— До этого такого ужаса не было! — воскликнула Милана, её весёлое лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Она крутила головой, пытаясь отследить траектории смертоносных заклинаний. — С чего всё так разом пошло вразнос?!

"— Пусть по легенде сейчас мало боссов осталось, и монстры калибром поменьше решили занять их места, — прозвучал в голове подсказка от Мисс Сюжет. — Вот и нападают на всех подряд, а студенты, не видя организованного отпора, просто паникуют и творят эту дичь, наводя ещё больше хаоса и страха."

Я тут же пересказал им эту версию, опустив, разумеется, источник информации. Они, похоже, поверили — любое объяснение было лучше полной неопределённости. И, обсудив наскоро, решили направиться в сторону одной из самых мощных и хаотичных атак, доносившихся с центра площади.

Мы успели как раз к самому драматичному моменту. Огромный Тыквенный Жнец, размахивая своей гигантской косой, только что эффектно, почти в замедленной съёмке, разрубил пополам двоих студентов, не успевших даже вскрикнуть. Дуо других парней, более опытных, тут же набросилось на монстра и быстро, почти буднично, прикончило его. Но помочь разрубленным было уже некому. Среди нас не было никого, кто обладал бы силой или знанием, чтобы сшить две половинки тела обратно.

— Действуем так! — Элизабет, как выяснилось, звали эльфийку, злобно топнула своим изящным сапожком по земле, и от её удара по почве поползла лёгкая изморозь. — Делимся на двойки и бежим помогать другим, кто ещё держится! Тупое сидение в укрытии нас не спасёт. Точка воссоединения — здесь, у этого обломка. Поняли? Разбежались!

Лили, воодушевлённая её словами, не раздумывая, рванула в сторону очередной вспышки и грохота. Я, нахмурившись, бросился за ней. Спасать людей — это, конечно, благородно и правильно, но эти обезумевшие неадекваты запросто могли убить нас самих случайной атакой, если мы не успеем их успокоить или хотя бы предупредить.

— Вот зараза! — прокричал я, когда над нашими головами с воем пронёсшись огненное копьё, оставляя за собой шлейф чёрного дыма. Сражающимся был маг третьего ранга со стихией огня. Его самого мы не видели и не чувствовали — он отсиживался где-то в укрытии. Зато его атаки, летевшие по площади без разбора, мы видели замечательно. — Лили, держись!

Над нами с лёгким хрустом возник ледяной щит. Я вложил в него почти весь свой скудный запас эфира, стараясь не принимать удар на себя, а именно отбить, перенаправить энергию. Моё средство защиты не было заклинанием в полном смысле слова, в отличие от той огненной мощи, что обрушилась на нас. Это была просто срочно сформированная и усиленная глыба льда.

— Не успели! — крикнул я ей, едва щит раскололся и испарился. Вдалеке, в эпицентре очередного взрыва, я почувствовал, как гаснет ещё одна жизнь. Монстр, с которым сражался тот маг, возможно, и был убит, но и сам волшебник погиб, не справившись с контролем над заклинанием. — Бежим дальше!

Лили, сжав губы, кивнула и сразу же рванула к следующей точке, откуда доносились крики. Но везде нас преследовала одна и та же картина. Мы не успевали. Мы всегда опаздывали на секунду, на одно роковое мгновение. Одному студенту путь отхода перекрыла его же собственная атака — огромное, зыбучее болото, возникшее посреди каменных плит. Другого отрезал от нас бушующий пожар, который не мог потушить никто. Третий, маг воздуха, в панике выкачал весь кислород из небольшого радиуса вокруг себя, и подобраться к нему, не задохнувшись, не было никакой возможности.

— Да хоть кого-нибудь! — в отчаянии Лили ударила кулаком по стволу полуобгоревшего дерева, от которого посыпались угли. — Почему мы никого не можем спасти?!

— Спасибо скажи, что сами до сих пор живы, — прохрипел я, чувствуя, как от постоянного напряжения саднит горло и ноют все мышцы. — Эти идиоты атакуют всё подряд, не разбирая своих и чужих. Они даже ритуальные круги начали активировать без должной подготовки! Чувствуешь, как фонят?

— Нет, — прорычала она, сжимая свой посох так, что костяшки пальцев побелели. — Если бы знала, что так будет, больше бы времени уделила тренировке мониторинга.

Мониторинг — общий термин, означающий совершенствование в области ощущения мира, расширения восприятия. Слух, обоняние, осязание на расстоянии, вкус воздуха, чувство эфирных потоков... Я в этом деле тренировал всё, что мог, и потому сейчас хотя бы мог относительно хорошо ориентироваться в этом хаосе. Без этих навыков я бы утоп в том самом болоте ещё в начале дня, не распознав иллюзию.

— Кажется, я нашёл жертву нашего добра, — решил я подшутить над ситуацией, чтобы снять хоть каплю напряжения. — И, кстати, давление спало. Стало тише.

Я был прав. Чем меньше становилось студентов — кто погиб, кто просто сбежал, — тем меньше становилось и смертоносных атак, падавших на нас с неба и из-за углов. Монстры же, почувствовав ослабление сопротивления, окончательно обезумели и набрасывались на всех подряд, не глядя, не разбирая ранги, добивая раненых и атакуя даже со спины.

Вдвоём мы побежали в сторону того места, где я отчётливо ощущал присутствие босса — мощного, сосредоточенного сгустка энергии — и одну-единственную, слабеющую жизнь, которую ещё можно было попытаться спасти. И снова мы опоздали. Маг второго ранга, загнанный в угол и отчаявшийся, решил забрать босса с собой на тот свет. Он использовал запретную технику, атаку, сжигающую его собственную жизнь и эфирные каналы в обмен на мгновенный, чудовищный выброс силы.

Ослепительная вспышка света, оглушительный грохот, волна сокрушительной энергии, сметающая всё на своём пути. Нас отбросило, как щепки, ударило о стену, и сквозь тело прокатилась судорожная волна, похожая на удар молнии. Будь она настоящей магией молний, мы бы умерли мгновенно от остановки сердца. А так... нас просто хорошо пропекло со всех сторон. Дымящиеся, почерневшие доспехи, обгоревшие края одежды, и звон в ушах, не стихающий несколько минут.

— Вот это бабахнуло... — пробормотал я, не знаю, сколько пролежал в состоянии контузии. К тому моменту хаотичный рой знаний в моей голове наконец-то начал укладываться по полочкам, формируя стройные цепочки и схемы. Сознание прояснилось. Я с трудом поднялся на ноги, оглядывая выжженный, усеянный обломками и трупами участок леса. — Где это мы? И... где Лили?

Глава 9

— Куда Лили подевалась? — пробормотал я себе под нос, наклоняясь над иссиня-черным, постепенно расползающимся в пыль телом поверженного босса. Воздух в пещере был густым и едким, пахло озоном, гарью и чем-то сладковато-приторным — кровью не совсем тех существ, что обитают в нашем мире. — Не сбежала ли плакать куда-то в укромную щель?

Вопрос повис в пустоте, оставшись без ответа. Эхо донесло лишь звук падающих с потолка капель. Я сгреб награды — жалкие, надо сказать, трофеи. В целом, если разобраться, мне дико повезло. Босс, кошмарный сплав овощной кожуры и магии, был невысокого ранга, благодаря низкому рангу волшебника. И теперь награды доставались мне.

Если это можно было назвать наградой. В основном это был один-единственный орган, мерцающий тусклым фосфоресцирующим светом, — мозг целиком, холодный и упругий на ощупь, испещренный пульсирующими прожилками. И пара потертых кожаных бочинков, явно не первой свежести. Почему награда столь скудна — загадка. Мир, управляемый мисс Сюжет, часто бывал нелогичным и, хм, хотел сказать скупым на щедроты, но если уметь попросить, то ни разу не скупой.

Этот Эфирный Орган, однако, обладал уникальной особенностью — он мог в троекратно усиливать нейронные связи. И в тот момент, когда я его поглотил, во мне что-то щелкнуло. Не громко, а тихо, как будто в голове вставили наконец-то недостающий винтик в сложнейший механизм. Внутренний ограничитель, тот самый «ускоритель», с которым я давно существовал в полсилы, взвыл от высвободившейся энергии. Теперь он мог работать на полную мощность. Теперь я снова мог не просто анализировать и рассчитывать — я мог видеть на шаг вперед, предсказывать траектории, читать намерения в микровыражениях лиц. Я вернул себе былую силу. Ощущение было пьянящим, словно глоток ледяного воздуха после долгого удушья.

"— Как хорошо, да? — в самой ткани моего сознания, сладко и ядовито, прозвучал знакомый голос. Мисс Сюжет материализовалась в углу моего зрения — эфемерный силуэт в платье цвета ночи, переливающемся огромным количеством блёсток. — Вернул себе былую мощь, да еще и приправил ее магией этого мира. Какая же я, однако, добрая, а? Скажи."

— Причисляешь себе заслуги? — ехидно спросил я, мысленно перебирая в руках ножи, мечи и другие инструменты, что раньше держал в руках. — Или просто решила напомнить о себе в удачный момент?

"— Если бы не я, твой нынешний уровень ты бы ждал еще очень, очень долго, — она сложила руки на груди, и ее теневая улыбка стала еще шире. — Стыдно признавать, конечно, но некоторые ранее введенные мной... ограничения стали попросту ненужны. Бессмысленно держать дверь запертой, если замок уже сломан. Поэтому я твоего соседа по келье, того болтливого дорожника, и принесла в жертву. Для поднятия твоего ранга. Энергия требовалась концентрированная."

Вот откуда эта оглушительная тишина в голове и такой резкий, почти шокирующий скачок в силе. Жизнь за ранг. Счет, знакомый до боли.

— Лили не знаешь, где? — резко сменил я тему, не желая погружаться в трясину этих размышлений. — Никак не могу найти.

"— Она чуть не погибла, — мисс Сюжет демонстративно провела рукой по челу, изображая пот. — Еле успела просчитать, где надо урон убавить, а где принять на себя целиком и полностью. Сотня героев, представляешь? Целая сотня за этот праздник! Что вообще творится?! Мир сошел с ума от твоего присутствия."

— Ясно, — кивнул я, отсекая лишнюю информацию. — А конкретно где она сейчас?

"— Иди по этой стрелочке и сам поймешь, — она махнула рукой, и мир вокруг откликнулся."

Назвать это стрелочками было сильным преувеличением. Скорее, это были настойчивые, почти неестественные движения веток деревьев, выгибающихся под невидимым напором. В местах, где деревья отсутствовали, дорогу мне указывала трава. Если она гнулась не в сторону ветра, а против или поперек, значит, идти нужно было именно туда. Один раз я запутался, свернул не туда, и путь пришлось начинать заново, будто невидимый режиссер остался недоволен сценой и потребовал дубль.

Девушка нашлась в небольшой, скрытой завесой плакучей ивы пещере. Она сидела, поджав колени, и плакала. Тихо, без рыданий, но с крупными слезами, оставляющими мокрые дорожки на щеках. В руках у нее было целое ведерко ванильного мороженого, которое она методично, почти механически, отправляла в рот, заедая стресс.

— Откуда ты мороженое достала? — стал мой первый, не самый тактичный вопрос.

Лили вздрогнула, но не обернулась. Голос ее был тихим и хриплым от слез.

—У меня в личном хранилище всегда есть три ведерка про запас. На черный день. Похоже, сегодня он и настал. Мне... мне грустно.

Я обошел ее, присев на корточки, чтобы встретиться с ней взглядом. Ее глаза были опухшими и потерянными.

—Это не грусть, Лили. Это выгорание. Ты потратила уйму сил, пытаясь помочь, а в итоге все оказалось бессмысленно. Предлагаю компенсировать это актом творческого вандализма. Давай взорвем на одном из холмов гигантскую надпись.

Она ничего не ответила, просто продолжила есть мороженое. Но уголок ее рта дрогнул.

— Ладушки, — с облегчением вздохнул я и устроился на плоском, отполированном временем камне. — Что напишем? Какое величайшее послание мы оставим этому жестокому миру?

— Чай, — выдохнул я, не задумываясь ни на секунду. — «Чай — самый лучший напиток в мире».

Лили подняла на меня свои красные, заплаканные глаза. В них отразилось недоумение, затем — проблеск понимания, и, наконец, она взорвалась смехом. Смеялась она так сильно, что слезы снова потекли по ее лицу, но на этот раз — от хохота. Она смеялась, пока не начала задыхаться, и утихла лишь спустя продолжительное время, обмякнув и вытирая лицо рукавом.

— Кстати, — проговорила она, отдышавшись, — ты ощущаешься... по-другому. Сильнее. Значительно. Это... Первый ранг?

— Да, — коротко кивнул я, тщательно избегая любых подробностей. Тереть ее рану воспоминаниями о цене этого ранга мне не хотелось. — И нам пора возвращаться к группе. Прошло уже часов три, но, возможно, они все еще ждут.

Лили решительно встала, отшвырнув пустое ведерко вглубь пещеры. Она выпрямила спину, и в ее глазах снова появилась тень былой решимости. Пока мы шли обратно, сквозь чащу, оживающую в предвечерних сумерках, мы рассуждали о самом важном — о том, какой напиток действительно является лучшим в мире.

— Молоко, — уверенно заявил я, раздвигая перед собой ветку. — Самый лучший напиток. Он дает все полезные микроэлементы и жиры, а также полон белков. Фундаментально.

— Мой папа всегда говорил, что пиво — лучший напиток, и лучше его ничего не может быть, — наивно, но с горячностью парировала Лили. — Оно снимает усталость после тяжелого дня в кузнице, скрепляет дружбу и создаёт счастье.

— Я, конечно, не святой и многое повидал, — почесал щетину на подбородке, — но пиво как-то не довелось попробовать. Более крепкие употреблял, а вот чем-то столь... низкоградусным — нет.

Под этими нелепыми, но отвлекающими спорами мы и добрались до условленного места встречи. Картина, открывшаяся нам, была безрадостной. Всё таки выжившие девушки и парни сидели прямо на траве, согнувшись под тяжестью усталости и голода. Их одежда была опалена, во многих местах порвана в клочья, а такие элементы, как рукава или воротники, и вовсе отсутствовали. От группы пахло дымом, потом и кровью.

— Кого-то спасли? — спросил я, опускаясь рядом с ними.

В ответ они лишь молча, устало покачали головами. В их глазах читалась пустота.

— Мы тоже, — констатировал я, прислоняясь спиной к прохладному стволу дуба. — Волшебники без опыта... они сами не давали себя спасти. Разбрасывали атаки во все стороны и даже самоубились.

Воцарилась тишина. Но это была не тягостная пауза, а тишина взаимопонимания и общего истощения. Мы просто сидели и наслаждались легким ветерком, который шелестел листьями над головой. Он смывал с нас запах смерти, хоть и ненадолго. Каждый был наедине со своими мыслями. Я, к примеру, размышлял о черной магии, доступ к которой открылся наконец-то. По сути, девяносто девять процентов этих знаний были мне не нужны. Вот зачем мне, спрашивается, умение превращать людей в зелья здоровья? Хм... Ладно, плохой пример, это могло бы и пригодиться. Но вот зачем мне ритуал снятия кожи и использования ее в качестве пергамента для книг? Гораздо проще и гигиеничнее использовать обычную бумагу.

Такова уж здешняя реальность. Это обычное поднятие уровня через убийства, только в отличие от игр, где воткнул меч и пошел дальше, здесь все куда прозаичнее. Вонзил клинок, сплел заклятье и начинаешь выкачивать из жертвы «продукт». Продукт может быть разным: таланты, уникальные способности, физиологические особенности, чужие воспоминания и знания. Бери что хочешь. Мисс Сюжет настойчиво рекомендовала фокусироваться на талантах для поднятия ранга. Все остальное, по ее словам, из-за плохой «приписанности» этого мира, было бессмысленным хламом.

— Итак! — внезапно оживилась одна из студенток, пытаясь прогнать мрак. — До конца праздника осталось совсем ничего! Нам надо хорошо развлечься, иначе какой же это праздник? Скучно будет под занавес.

— Как это можно вообще называть праздником, если больше половины участников мертвы? — мрачно пробурчал парень с перевязанной головой.

— Высокоранговые веселятся, — закатила глаза Элизабет, появившаяся из-за деревьев. Ее доспехи также носили следы яростных боев. — Кстати, о рангах. Ты, — она указала на меня, — когда успел до первого добраться?

Я повторил ей ту же лаконичную версию, что и Лили. Элизабет кивнула, не выражая особого удивления, и подняла большой палец. Для воина было делом чести поднять ранг в настоящей схватке, а не в учебных классах.

— Хорошо бы и нам так отдохнуть, подняв ранг, — с ноткой зависти буркнула Милана, протирая свой посох. — Что ты такого делал, что так стремительно взлетел?

Пришлось вкратце пересказать все основные события с момента нашего попадания сюда. Эльфийка слушала, затаив дыхание, и мы получили дополнительное, подаренное ее вниманием, время на передышку. Под конец рассказа начало смеркаться, и из лесной гущи выползли первые ночные монстры, но их уже никто не боялся.

*Конец праздника*

Благодаря общему вкладу в стремительное уничтожение боссов, остальным волшебникам ничего не оставалось, как охотиться на мелочь. Это привело к резкому снижению смертности среди первокурсников и второкурсников, и этот факт уже сам по себе можно было считать величайшим достижением нынешнего Праздника Урожая. Впервые за долгое время многие могли действительно повеселиться, выпуская наружу весь накопившийся стресс и страх. В конечном итоге магический ландшафт дрогнул и нас, выживших, резким толчком вернуло в самое начало, на окровавленную поляну старта.

— М-да, запах тот еще, — поморщился я. Тела погибших почти отсутствовали — монстры и сама магия этого места использовали все в качестве удобрений для своих циклов. — И нас... мало.

Студентов было в разы меньше, чем изначально. Из моих условных «одногруппников» выжило всего двое, включая меня. Староста, девушка с усталыми, но твердыми глазами, нашла меня в толпе и молча подошла.

— Грустно, — тихо сказала она, глядя на затянутое дымкой небо. — Прошлые курсы, нашей специальности... они в большинстве своем не участвовали. И их группы остались полными.

Мы стояли и молчали, и в этом молчании был весь ужас и бессмысленность произошедшего. Тем временем пространство вокруг окончательно рассеялось, и нас встретил оглушительный, радостный гул тысяч голосов — студентов и преподавателей, оставшихся за пределами зоны испытаний. Взмах руки ректора, и странная, переливающаяся всеми цветами радуги субстанция окутала нас, смывая грязь, кровь, залечивая раны и возвращая одежде и доспехам былой лоск. Тело стало чистым, волосы — послушными и блестящими. Оружие засверкало, будто только что из рук мастера.

Внезапно толпа взревела еще громче. На центральной, парящей в воздухе платформе появился один из магов-организаторов. Он сиял, его бархатные одежды были безупречны, а улыбка — ослепительна и совершенно неискренна.

— Дорогие студенты! Поздравляю с успешным завершением Праздника Урожая! — его голос, усиленный магией, легко перекрывал любой шум. — Вы показали невероятную стойкость, смекалку и силу! Академия гордится вами! Особые поздравления нашим новоиспеченным героям, поднявшим свои ранги в горниле битвы! Пусть ваши имена золотыми буквами будут занесены в анналы истории!

Толпа взорвалась аплодисментами, криками, смехом. Кто-то подбрасывал в воздух шапки и посохи. Я видел, как неподалеку, у столика с изысканными яствами, стояла та самая троица — Марина, Ллойд и Бен. Они перебрасывались шутками, попивая что-то из хрустальных бокалов, и совершенно не обращали внимания на ликующих вокруг. Для них это и впрямь был просто веселый день, легкая разминка.

— Смотри, — Лили тихо тронула меня за локоть и указала взглядом на край площади.

Там, в глубокой тени от огромной каменной арки, стоял Халфар. Он был один. Его могучая, богатырская фигура казалась ссутулившейся, плечи — подкошенными тяжестью невидимого груза. Он смотрел на веселящуюся толпу, но его взгляд был пустым и пронзительно далеким. Он видел не это. Он видел тех, кто остался там, в лесу, чьи имена он, вероятно, уже мысленно перечислял.

— Пойдем к нему? — тихо спросила Лили, и в ее голосе слышалась жалость.

— Нет, — я покачал головой. — Ему нужно побыть одному. Он хороший лидер. Настоящий. А хорошие лидеры всегда считают каждую потерянную жизнь. Это их крест.

Элизабет и Милана нашли нас вскоре после этого. Эльфийка, кажется, уже успела переодеться и теперь сверкала безупречной формой, но за этой безупречностью скрывалась та же всепроникающая усталость, что и у нас.

— Ну что, герои? — она попыталась говорить бодро и задорно, но получилось натянуто и глухо. — Пойдемте есть. Я голодна как голодный оборотень в полнолуние.

Мы молча, словно похоронная процессия, последовали за ней к одному из бесчисленных ломившихся от яств прилавков. Процесс поглощения жареного на углях мяса и какого-то приторно-сладкого пирога прошел почти в полном молчании. Мы ели, потому что тело требовало энергии для восстановления, а не потому что испытывали голод. Вкус был ватным и отдаленным, будто мы жовали паклю.

— И что теперь? — спросила наконец Милана, отодвигая пустую глиняную тарелку. — Возвращаемся в общежития и делаем вид, что ничего не произошло? Что это был просто еще один учебный день?

— Именно так, — кивнула Элизабет, ее взгляд был тяжелым. — Таков порядок. Завтра — обычные занятия по расписанию. Те, кто выжил, получат новые задания. Те, кто проявил себя — покровительство старшекурсников или внимание преподавателей. Жизнь, как ни в чем не бывало, продолжается.

И в этом не было жестокости или равнодушия. Просто таков был закон здешнего бытия. Люди здесь жили каждый день, зная, что завтра он может стать последним. И если ты выжил — ты должен двигаться дальше. Даже если у тебя за спиной — сотни призраков.

"— Весело было, да? — прозвучал в моем сознании шепот. — Еще и сильнее стал, точнее, просто вернулся к своему изначальному уровню. Неплохой результат для импровизации."

Я мысленно представил ее образ и ухмыльнулся.

"— Ой, да иди ты! — мысленно отмахнулся я, но с долей привычной фамильярности. — Выпьешь со мной? За... успешное завершение?"

Прекрасная дама в черном, невидимая для всех остальных, материализовалась прямо у стола, присев на свободный стул. Она взяла появившийся из ниоткуда бокал и выпила его одним залпом. Ее идеальные брови тут же поползли к волосам.

"— Гранатовый сок? — разочарованно протянула она. — Серьезно?"

— Намного полезнее вина и прочей отравы, — похлопал я ее по плечу. Со стороны это, наверное, выглядело как странный жест, обращенный в пустоту, но мисс Сюжет, вероятно, сделала так, что на нас никто не обращал внимания.

Мы сидели и «выпивали», вернее, я пил сок, а она с отвращением делала вид, что это нектар богов, и разговаривали ни о чем. Болтали о пустяках, о прошлых мирах, о глупых условностях магии, о чем угодно, только не о будущем и не о настоящем. Точнее, это я старательно вел беседу в нейтральном русле, не давая ей ляпнуть что-нибудь провокационное или зловещее.

"— Ой, смотри, — внезапно ее тон изменился, стал заинтересованно-ехидным. — А это не та самая девица, что с таким энтузиазмом помогала тебе в уничтожении моих предыдущих творений? — она изящным движением кисти указала в сторону. — Идет, привлекая всеобщее внимание, прямо на тебя."

Я понял, о ком она, лишь когда ощутил легкое головокружение — мисс Сюжет исчезла, когда мощная Аура идущей девушки развернулась. И тут же ко мне подошла Она. Белла. Ее походка была уверенной, взгляд — оценивающим и насмешливым.

— Ох, опять в какие-то интересные проблемы влип, как я смотрю? — ее губы тронула улыбка. — Ты так резко пропал из моего поля зрения, что пришлось экстренно искать подходящее тело. Причем аж в другом городе.

— А чего не поближе? — начал было я, но ее палец, холодный и уверенный, лег на мои губы, заставляя замолчать. От нее исходила аура невероятной, сконцентрированной мощи — уровень волшебника десятого ранга как минимум.

И снова я ощутил то странное, знакомое чувство, когда в твоем сознании кто-то посторонний копошится, листая мысли как страницы книги. Я даже не стал сопротивляться, позволил ей заглянуть поглубже.

— Молодец, что в первую очередь оставил себе фундаментальные знания о поднятии ранга, — кивнула она, удовлетворенно. — И точно! — вдруг хлопнула себя по лбу, будто вспомнив нечто важное. — Встретила тут Снежку. Так эта стерва меня не признала, приняла за самозванку и наслала на меня всю королевскую стражу!

И словно по сигналу, из-за соседнего стола, ломившегося от жареной птицы, появилась сама Снежка. В зубах у нее была куриная ножка, а на лице — выражение глубочайшего недовольства. Ее поза, взгляд, каждая мышца выражали одну простую мыслю: она недовольна. Крайне.

— Сказал бы, что это ты, — начала она без всяких прелюдий и приветствий, обращаясь к Белле. — А то пока тебя искала по всему этому карнавалу, моего отца уже свергнула с трона, а братьев — на кол посадила. Пришлось импровизировать.

...

...

Воцарилась пауза,которую можно было резать ножом.

— А зачем ты это сделала? — с искренним, неподдельным недоумением взглянул я на нее. — Ты же, вроде как, хотела свой мир спасти, а не уничтожить правящую династию!

— Ну так я его и спасаю, — пожала она плечами и продолжила с аппетитом обгладывать ножку. — Мои дорогие родственнички чуть не угробили весь мир, когда вдруг возжелали стать могущественными волшебниками и начали проводить рискованные эксперименты с массовыми жертвоприношениями. Прямо под тронным залом. Пришлось их... нейтрализовать. Убить, если по-простому. И самой занять трон. Теперь хоть знаю, что ничего глупого не произойдет.

Я перевел потерянный взгляд на Беллу, ища объяснений.

— Она до сих пор свято верит, что не является магом, а пользуется какими-то «уникальными семейными техниками», — та вздохнула, смотря на Снежку, как на несмышленого ребенка. — И, по иронии судьбы, именно эта ее вера и является тем самым щитом, что защищает ее от более серьезных вмешательств "Высших Сил". Это такая... условность ее мира. Не забивай себе голову.

Я только вздохнул. Осталось выяснить последнюю деталь этого безумия.

—А чье тело ты, собственно, заняла на этот раз? — спросил я у Беллы.

— Естественно, королевы соседней страны, — ответила она, словно это было самое очевидное решение в мире. — У нее на родине такой запутанный политический роман творился, что закачаешься. Ее недавно свергли, верный рыцарь, который, по совместительству, оказался ее внебрачным сыном, отбил ее у заговорщиков и попытался тайно переправить сюда, в эту страну. Но по дороге, увы, погиб, защищая мать от случайного монстра. Плохо защитил, надо сказать. В итоге она тоже умерла от ран. Вакансия была открыта.

У меня не находилось слов. Она потратила все это время на то, чтобы внедриться в тело королевской особы? Я был в шоке.

— Ой, да ладно тебе! — закатила глаза Белла. — Я так-то и сама за это время кое-как прокачалась, и тело это подыскала. Не все же бесцельно по дворцу шляться!

— Эй! — возмутилась Снежка, но ее тут же проигнорировали.

Дальше началась короткая, но интенсивная словесная перепалка между двумя женщинами, которая незаметно для окружающих (спасибо чарам Беллы) перетекла в магическую дуэль. Они недолго, но с огоньком постреливали друг в друга сгустками концентрированной энергии, разбивая плитки мостовой и заставляя воздух трещать. Закончив акт вандализма, две фурии, пыхтя и бросая друг на друга колкие взгляды, вернулись к нашему столу, будто ничего не произошло.

— Забыла похвалить тебя, — вдруг сказала Белла, ее тон снова стал деловым. Она потянулась и погладила меня по голове, как ребенка. — Столько героев погибло благодаря твоим... активным действиям. Осталась всего сотня до критической отметки. Еще одна такая сотня, и мир можно будет официально объявлять необороноспособным и отправлять под нож.

— Да не может быть, чтобы в одной только этой академии была такая концентрация героев! — удивился я. — Не говори, что это очередное сюжетное упущение?

— Твоими действиями ты полностью испортил изначальный ход сюжета, — подняла она палец, поучая меня. — И теперь все герои, которых Сюжет готовила на будущее, притягиваются сюда, словно железные опилки к магниту, привлеченные твоей невидимой разрушительной активностью. Ты же у нас главный злодей, верно? Так что играй свою роль убедительнее. Плащ, молнии, маниакальный смех — все дела.

Глава 10

Прошедшие годы в академии талантов нельзя было назвать захватывающими, но они были необходимыми. Каждый день я незаметно, почти неразличимо для других, поглощал таланты убитых мною монстров во время практических занятий. Это было моим маленьким секретом, моей личной алхимией, превращающей смерть в жизнь, а убийство в прогресс. К середине второго курса я достиг второго ранга — показатель, который должен был бы потребовать несколько больше времени, усердных тренировок и благосклонности удачи. Но я знал цену поспешности. В этом мире, где каждый шаг отслеживается, где каждое аномальное проявление силы привлекает внимание как магнит, я вынужден был двигаться краем глаза, медленно, почти невидимо. Я участвовал во всех официальных мероприятиях — и в "Празднике Урожая", и в "Турнире Стихий", и в "Церемонии Посвящения", — но никогда не позволял себе блеснуть полностью. Мой девиз был прост: пусть думают, что я просто одаренный, но не сверхъестественный. Потому что в этом мире сверхъестественное всегда становится добычей для тех, кто сильнее.

Третий курс ознаменовался получением третьего ранга. Четвертый — четвертым. Годы шли неспешно, но неумолимо. К пятому курсу я уже научился маскировать свое истинное могущество за фасадом "просто хорошего студента". Академия готовила нас к выпуску, к той самой минуте, когда мы должны были встать на службу к своим будущим господам. Выпускной день в Академии всегда был особенным — смесью надежды, страха и расчета. Наш класс, некогда насчитывающий так много детей по моим меркам, теперь насчитывал лишь двоих. Смерть на одном мероприятии сократило наши ряды. Но удача улыбнулась мне и старосте нашей группы, Элиане. Мы получили возможность выбрать заказчиков из числа самых богатых и влиятельных семей королевства. Когда я думаю о том, что случилось бы, если бы выжили все мои одногруппники, меня охватывает мрачная ирония: половина из них так и не нашла бы себе работодателей.

Мой заказчик, глава одного из старейших аристократических родов королевства. Его поместье раскинулось на холмах за пределами столицы, в районе, где воздух пахнет можжевельником и древними камнями. Когда я впервые переступил порог его резиденции, меня поразила не столько роскошь интерьеров, сколько атмосфера вековых традиций, витающая в каждом уголке. Слуги двигались бесшумно, как тени, а на стенах висели портреты предков, чьи глаза, казалось, следили за каждым моим шагом.

Лорд Эдгар, мужчина лет сорока пяти с седыми висками и глазами цвета старой стали, встретил меня в библиотеке, где воздух был пропитан запахом пергамента и древних знаний. Он представил мне своего младшего сына, Генри.

— Итак, рад с тобой познакомиться, юный Генри, — протянул я руку мальчику, который выглядел не старше восьми лет. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза — необычайно большими и глубокими, словно в них отражались не детские мысли, а тысячелетние тайны. — Я твой спутник до шестнадцатилетия и буду обучать всему, что необходимо, чтобы ты стал самым выдающимся аристократом своего поколения.

Я не стал кланяться, не стал кивать в знак раболепия. Мой ранг давал мне право на определенную независимость. В этом мире ранги определяют всё: от того, как с тобой общаются, до того, сколько воды тебе нальют в стакан. Мой четвертый ранг позволял мне быть вежливым, но не униженным. А если я достигну пятого ранга — а я знал, что это лишь вопрос времени — то обрету практически полную свободу действий. Свободу, о которой другие могут только мечтать.

— Здравствуйте, учитель, — Генри встал со стула, на котором он сидел, рассматривая какие-то древние свитки, и поклонился мне глубоко, с изяществом, которое не свойственно обычному ребенку. Этот жест, поклон волшебнику, был высшей формой уважения в магическом сообществе. Обычные люди перестали так кланяться лет двести назад, считая это пережитком прошлого, но в кругах магов это традиция жива до сих пор. Поклон от простолюдина для волшебника — пустой звук, но поклон от другого мага — знак признания силы и авторитета.

— Пока что лишь "будущим учителем", — мягко поправил я, слегка покачав головой. — Мне еще нужно завершить свое образование, а пока я просто хочу лучше узнать тебя. Ты мой первый ученик, но не бойся — я прошел обучение по всем дисциплинам, необходимым для твоего развития.

Генри снова поклонился и вернулся к своему занятию. Он рисовал. Не просто каракули, а настоящие картины, полные скрытого смысла. Рисование — редкий талант в этом мире, где большинство магов сосредоточены на боевых искусствах или алхимии. Но для меня, как для человека, прошедшего через множество жизней, это было знакомо: рисунок раскрывает подсознание, обнажает самые сокровенные мысли и страхи. Его рисунки казались на первый взгляд хаотичными, даже ужасными — искаженные фигуры, странные символы, кроваво-красные пятна. Но если посмотреть глубже, за внешнюю форму, за штрихи и линии, то в них проступала удивительная целостность, почти божественная гармония. Это было как смотреть на древние наскальные рисунки, где каждая линия несет в себе тайну тысячелетий.

Наше первое знакомство ограничилось этим. Старший сын лорда, уже имел своего наставника — суровую женщину средних лет которая специализировалась на боевой магии. Как я мог заметить за несколько дней наблюдения, старший был менее одарен, чем его младший брат. Второй ранг в двадцать два года — для аристократа это почти позор, хотя для среднестатистического человека это вполне достойный показатель. Но Генри... что-то в нем было не так. Его прогресс был аномальным. Он впитывал знания как губка, понимал сложные концепции, которые ставили в тупик взрослых магов. Это было похоже на то, будто я вложил в него силу, эквивалентную двумстам тысячам убитых боссов. И это меня настораживало.

Однажды, выйдя из комнаты Генри, я нос к носу столкнулся с горничной. Она была женщиной лет тридцати, с добрыми глазами и всегда готовой улыбкой, но в тот момент ее лицо было озабоченным.

— Извините, господин Алекс, — поспешила она поклониться, отступая на шаг.

— Ничего страшного, Мария, — ответил я, но мой голос был серьезен. — Скажите, за мальчиком ничего странного не замечали в последнее время? — Я закрыл дверь за собой, понизив голос, чтобы Генри ничего не услышал.

Служанка замялась, опустив глаза. — Раньше он любил бегать в саду, играл со слугами детьми, был таким озорным... Но неделю назад он упал, ударился головой о камень у фонтана. С тех пор он стал таким тихим, прилежным... — Она не договорила, потому что заметила, как мои глаза сузились. — Лекаря вызывали, господин, но ничего не нашли. Говорят, что это просто травма, и он скоро придет в себя.

Я кивнул, но в душе уже звучал тревожный звонок. По всем книгам, которые я читал в прошлых жизнях, в таких случаях в ребенке поселялся либо всемогущий герой, либо древнее зло. И то, и другое обычно заканчивалось созданием гарема и захватом власти. Но в этом мире все было иначе. Здесь правил Сюжет — живая, почти божественная сила, которая определяла судьбы героев и злодеев. И моя единственная защита от нее — Белла.

— Ой! Господин упал! — внезапно раздался крик из комнаты, и горничная бросилась внутрь. — Господин, нужно вылечить его!

Я почувствовал, как по комнате прокатилась волна чужеродной ауры — древней, мощной, полной боли и гнева. Это была не аура ребенка. Это была аура воина, который прошел через сотни битв, видел падение империй и предательство богов. Я активировал свою защиту, свою собственную ауру, которая подавляла чужую. Через мгновение Генри вернулся в себя — или то, что теперь занимало его тело.

Позже, когда я остался один в своей комнате, я активировал связь с Беллой. Ее голос, обычно насмешливый и холодный, звучал в моей голове с легкой раздраженностью.

— И как это назвать, а? — сказала она. — Я тут пишу мемуары о своих похождениях и чуть не захлебнулась чаем, когда твоя знакомая, мисс Сюжет, пыталась выйти со мной на связь.

— Так чего не поговоришь с ней? — спросил я, усаживаясь в кресло у окна. За окном начинался дождь, капли стучали по стеклу, создавая мелодию одиночества. — Ты же сильнее ее и при случае можешь доминировать в разговоре.

— Рассуждения твои мне по нраву, — довольно промурлыкала она, и я представил, как она улыбается, попивая свой чай. — Но есть один неприятный сюрприз: убивать своих знакомых мне не нравится. Поэтому я стараюсь не общаться и не представляться.

— Удивительно, — рассмеялся я. — Я всегда считал тебя бездушной убийцей, способной уничтожить целую вселенную ради забавы!

— Обидно! — фыркнула она, и связь прервалась. Белла не разговаривала со мной целый час. Но на самом деле, мы и так редко общаемся по душам. Не потому, что я ее недолюбливаю — напротив, она стала для меня чем-то вроде старшей сестры в этой бесконечной череде жизней. Просто времени не хватало. Но бывают моменты... моменты, когда приятно обсудить с ней закат над океаном в мире драконов, или философские споры о природе реальности, или просто вспомнить смешные случаи из прошлых жизней. Но это редкие островки в океане рутины.

В основном я тренировался. Каждый день, каждую ночь. Я совершенствовал свои навыки, изучал древние заклинания, анализировал сильные и слабые стороны потенциальных противников. Моя цель была проста: стать главным злодеем этого сюжета. Потому что только так я мог обрести настоящую свободу. Но пока что у меня плохо получалось. Сюжет сопротивлялся, как живое существо, и Белла лишь посмеивалась над моими попытками.

***

На следующий день я встретил Лили у ворот города. Она стояла в своей привычной позе — одна нога на камне, рука на пояснице, в легких доспехах, которые подчеркивали ее стройную фигуру. Лили была моей единственной настоящей подругой в этом мире, возможно, потому, что она тоже была "не отсюда" или это работа человеческой психики.

— Хей, Алекс! — радостно окликнула она меня. — Как твой ученик? Уже научил его летать или хотя бы не падать с кровати?

— И тебе привет! — улыбнулся я, подходя ближе. — Генри — гений. Такой же, как и ты. Ничего особенного не происходит. — Эти слова были ложью, но я не мог рассказать ей правду. Лили была сильна, но не настолько, чтобы противостоять древнему воину в теле ребенка.

Обычный человек от таких слов обиделся бы, но Лили только расхохоталась. Она знала, что это комплимент. Лили поднимала ранги с пугающей скоростью. Ее прогресс был почти сравним с моим, хотя я использовал запретные искусства, древние ритуалы. Дети из древних семей, тех, кто правит королевствами уже тысячи лет, могли иметь такой талант. Они учились в той же академии, что и я, но мой заказчик явно не был из их числа.

— Хо-хо, хватит льстить! — шутливо ударила она меня по плечу. Ее удар был сильным, но я даже не пошевелился. — Ты вот слышал последнюю новость? Соседнее государство собирается напасть на нас!

Я даже не удивился ее выражению лица и тону. За прошлые жизни я привык к такой "нормальной" неадекватности. В этом мире люди могли смеяться перед лицом смерти, могли пить чай во время апокалипсиса. Лили была одной из тех, кто мог выдержать выстрел пули — не одну, не сотню, а тысячу и больше. Ее плоть была крепче стали, ее дух — нерушим.

— Так, а причина нападения? — спросил я, хотя уже знал ответ. В этом мире войны начинались не из-за земель или ресурсов. Они начинались из скуки, из жажды приключений, из желания проверить, кто сильнее.

— Дык, чтобы скучно не было! — ответила она с такой простотой, что мне стало грустно. Это действительно было нормально для этого мира. — А твоего мальчика позовут на войну? В его-то годы?

— Он слишком маленький для войны, — начал я тупить, но тут же одернул себя. В этом мире дети часто становятся участниками боевых действий. — Надо спросить у родителей. Может, они возьмут его с собой в поход или оставят дома для помощи в управлении поместьем.

Нравы в этом сюжете сильно отличались от моих. Здесь дети учились убивать раньше, чем читать. Здесь менторы часто гибли, защищая своих учеников во время тренировок. И я знал, что скоро мне придется помочь Генри выжить отдельно от родителей. Хотя родители могли воспрепятствовать этому, но тогда у них возникнут проблемы с общественным мнением. В мире аристократов репутация — это всё. Да даже не просто аристократии, а в обществе целиком.

— Помнишь моего брата? — Лили вдруг стала серьезной, ее глаза потемнели от воспоминаний. — Когда ему было десять, отец и дядя взяли его на охоту. С ними поехал ментор — сильный маг четвертого ранга. Так вот, ментор погиб, защищая брата от стаи волков-оборотней. Отец говорил, что это нормально — менторы должны умирать за своих учеников.

— Это нормально, — хотелось сказать ей, что это ужасно, что никто не должен умирать ради чужого ребенка, но я промолчал. — Только десять лет назад их стали обучать еще и сражению. Теперь ментор должен быть не только учителем, но и защитником. Тем более что мало кто такой силач, как я.

Если бы мы сразились с Лили, победителем, безусловно, вышел бы я. Мои характеристики были невероятны, мои знания заклинаний превосходили ее возможности. Я мог дать фору волшебнику на два ранга выше, подготовившись даже за несколько минут. Но в этом мире сила — не главное. Главное — выжить.

— Ладно, мне работать надо, — Лили вздохнула, глядя на поток людей, входящих через ворота города. — Мой заказчик ждет доклада о защите его караванов.

Я кивнул и пошел в направлении академии. Мне нужно было уточнить кое-что о системе рангов. Хотя я и так знал почти всё, но иногда полезно делать вид, что ты обычный студент. Лорд жил за чертой города не просто так. По данным академии, его поместье было эвакуировано из столицы из-за проблем с канализацией. Один волшебник, сосед лорда, решил слить в унитаз продукты своих химических экспериментов. В результате получилась химическая атака, которая не убила никого, но провоняла так сильно, что жить в доме стало невозможно. В этом мире даже самые высокопоставленные личности сталкивались с бытовыми проблемами.

Пока я шел по улицам города, меня не покидало чувство тревоги. Я знал, что скоро должно произойти важное событие. Сюжет неустанно вращался вокруг ключевых точек, и я чувствовал, как одна из них приближается. Но что именно должно было случиться? Война? Нападение на академию? Или что-то другое?

— Вернулся наконец-то! — раздался голос позади меня, и я едва успел обернуться, как моя староста по академии, влетела в меня и прильнула к моему плечу. Ее лицо было бледным, глаза полными страха. — Алекс, мне срочно нужна твоя помощь!

— Что случилось? — нахмурился я, делая вид, что недоволен таким вторжением в мое личное пространство. На самом деле я уже чувствовал, что случилось что-то серьезное.

— Не делай такое недовольное лицо! — надулась она, но страх в ее глазах не исчез. — Мне сообщили... академия собирается закрыться! Из-за невозможности аккредитации! А без аккредитации мы не сможем работать! Наши дипломы станут бесполезными клочками бумаги!

Я действительно ничего не слышал об этом. Мое сердце сжалось. Академия была не просто учебным заведением — это был шанс для многих из нас. Я связался с Беллой в мыслях.

"— Эй, что происходит с академией?"

"— О, очередной сюжетный поворот," — раздался ее насмешливый голос. — В городе объявилась тайная организация — 'Тени Поглощения'. Они занимаются переработкой людей в ресурсы для усиления. В общем, то же самое, что делаешь ты, только похуже и без контроля. Их жертвы — в основном студенты и преподаватели, живущие за пределами академии. Погибло уже около ста преподавателей и двухсот студентов. Цифры маленькие, но тенденция пугает."

Я рассказал Элиане то, что узнал. Ее лицо стало еще более бледным.

— Ужас! — прошептала она, и я понял, отчего она так испугалась. После "Праздника Осени", где мы столкнулись с настоящими монстрами, Элиана больше не брала в руки оружие. Ее боевой ранг остановился на втором, что в этом мире было почти бесполезно. — Проводи меня домой! Пожалуйста!

Я не мог отказать. Тем более что Белла предупредила меня: на Элиану уже был ориентир. По канонам сюжета, староста жила одна на окраине города, в маленьком домике, который она купила после того, как съехала от родителей по своим личным причинам. Ее семья была из низшего дворянства, и они не одобряли ее выбор стать магом, а не женой богатого лорда.

Пока мы шли по узким улочкам, мимо полуразрушенных домов и шумных таверн, мы обменивались мнениями о своих учениках. Элиане досталась шестилетняя девочка по имени София, обладательница стихии света. Староста рассказывала, как девочка уже умеет создавать маленькие солнечные шары, но при этом совершенно не интересуется боевыми аспектами магии.

— А ты спрашивал у нее, кем она хочет стать? — спросила я.

— Нет, — ответила она. — Я узнал о ее семье. У нее пять старших братьев, один уже совершеннолетний. Родители не бедные, но гордые.

Элиана быстро потеряла интерес, когда я начал рассказывать о своей семье. Она прервала меня на слове "бабник", и я понял, что для нее это было неинтересно. Мое семейство действительно состояло в основном из дочерей, которых отдали замуж по политическим соображениям.

— Можешь поставить щит на время? — спросил я, когда мы приблизились к ее дому. Я почувствовал опасность — тонкий, почти неуловимый запах адреналина, который не принадлежал ни старосте, ни мне.

— Д-да, — задрожала она, чувствуя мощь, которую я начал выпускать. Моя аура была подавляющей, даже для мага второго ранга. — С-сейчас...

Но было поздно. Из тени выскочил мужчина в черном плаще, его глаза горели фиолетовым огнем. Это был маньяк, "Тень Поглощения". Он уже готовился к атаке, но я оказался быстрее. В одно мгновение я сократил расстояние между нами и схватил его за плечи. С хрустом сломались кости — жалкий второй ранг и ужасное образование не научили его определять ранг соперника.

— Вот так неожиданность, — раздался голос позади меня, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Из воздуха материализовался новый противник — пятого ранга. Его движения были невероятно быстрыми, даже маг шестого ранга позавидовал бы его скорости. Рядом с ним лежало тело Элианы, из горла и вен струилась кровь, превращаясь в странную, кровавую дымку.

Я не колеблясь использовал запасную карту. Превратил тело первого маньяка в ресурс, мгновенно подняв свой ранг на два уровня. Это был опасный прием — такие допинги блокировали силу на неделю, возвращая меня на уровень обычного человека. Но я не имел выбора.

— Ого, ты тоже этим занимаешься? — насмешливо произнес второй маньяк, указывая на меня. Он был одет в черные шаровары и облегающую футболку, вся его одежда была черной, как ночь. На голове — балаклава, скрывающая лицо. — Будь осторожен, на нас любят охотиться. Особенно на таких, как ты.

Мгновенное сокращение расстояния, обмен ударами. Я почувствовал, как его клинок скользит по моей коже, но раны не наносил — мои Эфирные Органы, древние артефакты, встроенные в мое тело, мгновенно залечивали повреждения. Мой противник обладал стихией пространства, его оружие — кинжал.

— Что ты этим хочешь сказать? — продолжал он болтать, пытаясь отвлечь меня. — Твои атаки даже ран не оставляют!

В поножовщине обычно умирают оба, но меня возвышали Эфирные Органы, превосходные навыки усиления и ускоритель. Его заклинания, сшивающие раны, делали его почти неуязвимым. Но я знал слабое место.

— А вот мое усиление! — крикнул я, выдувая ледяную крошку на врага. Ледяная корка, которую я создал для остановки кровотечения, треснула, и из ран хлынула не кровь, а сама жизнь — кровище под невероятным давлением.

Ледяная крошка невероятно низкой температуры убила бы обычного человека мгновенно, но из-за разницы в плотности и количестве энергии атака вреда не наносила. Староста выживет, если не сглупит и не станет размораживать лед. Крови в ней сейчас нет, но обычная жидкость осталась, и при нагревании вред будет сильным.

Обмен ударами продолжался. Мои ледяные клинки перестали наносить урон, но кулаки работали отлично. В этом деле я доминировал. Маньяк сравнялся со мной в скорости и силе, но его мастерство оставляло желать лучшего — движения были грубыми, непродуманными.

— Кажется, это твоя подмога, — прокряхтел враг, указывая за мою спину. — Пора мне делать ноги.

Он сплюнул комок крови на землю и рухнул в обморок. Возможно, даже в кому. Только к этому моменту прибыли стража и прохожие, привлеченные шумом боя.

— Что здесь произошло!? — крикнула Лили, проталкиваясь сквозь толпу. Она осветила место боя заклинанием света, разгоняя тьму, которую принес с собой один из стражников. Увидев меня, она нахмурилась. — Алекс? Только недавно с тобой виделись! Что ты натворил?!

— Вот вы долгие, — ответил я с иронией, чувствуя, как допинг сгорает, забирая мою силу на неделю. Но это скрыло и то, что я использовал темную магию. — Где вы так долго были? Девушка чуть не умерла!

— Да у нас канибалы появились! — объясняла Лили, пока целители занимались Элианой, а стража допрашивала без сознания маньяка. — Как только разобрались с одним нападением в центре города, сразу бросились сюда. Мы же не знали, что здесь тоже опасность!

Я смотрел на происходящее, чувствуя усталость. Мир снова напоминал мне, что я не герой и не злодей. Я просто человек, пытающийся выжить в чужой игре. Но в глубине души я знал: это только начало.

Глава 11

— Мои дорогие студенты, — ректор говорил громко, мудро и мощно, но в его голосе слышалась усталость, как скрип старых дверных петель. Улица пахла страхом, смертью, отчаянием. Всё было украшено к раннему выпуску с лоском, грациозностью и щедростью бюджета. — К сожалению, наша история подходит к концу. Академия закрывается и больше не будет принимать абитуриентов. Нам повезло, что мы можем выдать вам дипломы. Часть из вас уже получила их.

Я стоял на первых рядах, чувствуя, как холодный каменный пол просачивается сквозь подошвы ботинок. Вокруг шептались студенты, их ауры мерцали от тревоги. Особенно лицо ректора. Хмурое, расстроенное, покрытое тенью не только в переносном смысле — над ним висел едва заметный тёмный ореол, след того, насколько он опечален. За его спиной стояли два охранника в потрёпанных доспехах, их ауры — мощные седьмые ранги. Оба стояли гордо, величественно и давали ощущений, что на них можно положиться. Защита для руководства, а точнее её остатков.

— Напоследок хочу поблагодарить преподавателей, которые учили вас, даже когда угроза смерти была высока, — ректор слегка расправил плечи, пытаясь выглядеть сильным. Не вышло. Его мантия была поврежденной, видно, что сражался только недавно. Проклятые культисты безостановочно выбивали каждого. — Прощайте, мои дорогие студенты. Было приятно провести с вами время.

В этот момент должен был упасть метеорит или начаться апокалипсис. Воздух был густым от напряжения. Но нет. Во-первых, я уже решил девяносто процентов проблем до церемонии. За последние дни убил не меньше сотни наёмников, подосланных к разным преподавателям. Их тела сгорели в ритуале переработки на зелья здоровья — хотелось бы благодарностей, но если узнают, то голову мне отрубят. Оставшиеся десять процентов были слишком большими и сложными для моего текущего уровня. Во-вторых, если какая-то пакость всё же случится, я готов прямо сейчас переработать всех в ресурсы. Кроме руководителей. Эти точно выживут — слишком сильные, да и охрана не просто так стоит и красуется. Их ауры светились ярко, как маяки в тумане.

— Алекс, ты чего такой бледный? — спросила староста. Сама она выглядела не лучше. После того нападения она выздоровела, но не до конца. Шрам на шее, прикрытый шарфом, побаливает при сильном волнении. Её аура была нестабильной — второй ранг, но после потери крови и магической травмы опустилась почти до первого. — Ты как будто видел призрака.

— Хотелось до конца учёбу завершить, — соврал я, чувствуя, как ледяная энергия струится по венам от заклинания в предмете из сокровищницы Снежки. Металлический кулон у меня под рубашкой вибрировал, холодок расползался по коже. Его невозможно было обнаружить. Даже ректор и стража не видела.

— Ничего, главное дипломы получили, а там и работа найдётся сама, — приободрила она, поправляя очки с треснувшей линзой. На пальце у неё был кольцо-талисман, подаренное матерью. Слабая защита, но лучше, чем ничего. На небе пролетели голуби, их перья блеснули на солнце.

После речи ректора прощались преподаватели. Некоторые упоминали своих любимчиков. Профессор алхимии, седой старик с дрожащими руками, обнял своего ассистента — парня третьего ранга, который помогал ему смешивать зелья. Профессор магических барьеров, женщина с шрамом через всё лицо, кивнула мне — её аура была сильной, шестой ранг, но измождённой. Ещё один — учитель боевых искусств, мускулистый мужчина с отсутствующим ухом, похлопал меня по плечу. Меня упомянули трое. С ними было приятно заниматься — не требовали лишнего внимания, давали спокойно тренироваться. А вот профессор иллюзий, женщина в ярком платье, избегала моего взгляда. Она чувствовала что-то неладное, но боялась спросить.

— Алекс, — толкнули меня в плечо. Это был одногруппник второго ранга. Мой знакомый, которого можно и забыть. Средний талант, нет упорства и вместо учёбы страдает чушью. — заказное убийство для кого-то из младших курсов. — Какого рожна с тобой общается сама королева?!

Хорошо, что он вспомнил это именно сейчас. В самый неподходящий момент. Его аура дрожала от волнения и изумления.

— Понравился ей, а теперь тихо! — шикнул я на него, активировав лёгкую ауру подавления. Холодок прошёл по его спине, и он вздрогнул. — Не провоцируй меня.

— Не шикай на меня! — он не отступил, но голос дрогнул. — Тут один из младшекурсников что-то замышляет со своими. Будь осторожен. Говорят, его видели с людьми из "Теней Поглощения".

Только после этого он отстал. Полезная информация. Стоит проверить. За его спиной двое студентов перешёптывались, глядя на меня с подозрением. Их ауры — жалкие первые ранги. Не опасны.

— Итак, торжественная церемония закончилась, — объявил ректор, вытирая слёзы платком. — Те, кто получил дипломы, могут идти. Оставшиеся пусть заберут их у своих кураторов.

Мы начали расходиться. Внутри академии сейчас должно быть сильно пусто по сравнению с прошлым. Студенты боялись смерти и сбежали домой. На церемонии были самые храбрые или глупые. Только обслуга была в полном составе, находясь в найме. Я свой диплом получил, как и староста. Её я провожал домой — после того нападения она боялась ходить одна. Её дом стоял рядом с теми домами, где жили люди среднего достатка. Про организацию, которая напала на неё, пока ничего не известно. Маньяка забрали на допрос, но какое-то скрытое устройство взорвало его вместе с дознавателями. От мощи взрыва здание чуть не провалилось под землю. Стены до сих пор покрыты копотью, а на полу — трещины. Удобно — улики уничтожены. На улице патрулировали стражники, но их глаза были пустыми. Нанятые актёры, а не настоящие воины.

— Алекс! — нас догнала Лили, едва мы вышли за ворота академии. Её доспехи блестели на солнце, но на наплечнике виднелась свежая царапина — след от кинжала. — Слишком долгие вы.

Одета она была по-военному. Все остальные на церемонии были в одинаковых мантиях, но у Лили, как у воина, на форме были нагрудник, наплечники, налокотники и поножи. В ножнах у неё болталась рапира, рукоять которой была обмотана потрёпанной кожей. Ей, как будущему защитнику города, разрешалось носить оружие даже в мирное время. За её спиной шли двое её одногруппников, но потом ушли.

— А куда торопиться? — флегматично сказала староста, поправляя сумку с учебниками. На обложке одного красовалось пятно от чая. — Сейчас толпы людей идут по разным направлениям. Они сами защищают нас от нападений.

— Эти толпы рассосутся быстрее, чем ты моргнёшь, — покачала головой Лили, её аура выдавала спокойствие. — И вы окажетесь посреди улицы вдвоём. Тут вчера троих студентов зарезали у рынка. Но это ладно. Давайте отметим наш выпуск!

Не отказались. Пошли в то заведение, где всё начиналось. Таверна выглядела мрачно. Нет, так-то всё было целым и даже новым. Пол, на которым лежал синий ковёр был чист и блестел, столы тоже были новы, как и диваны. Мрачно было из-за атмосферы. Студенты были задумчивы, напряжены, испуганы чем-то неизвестным.

— Так-так-так, это наш любимчик королев обедает с красивыми дамами? — раздался насмешливый голос. Парень второго ранга подошёл к нашему столу. От него несло вином и недешёвыми духами. В его глазах читался злой умысел — либо ревность, либо задание от кого-то. За его спиной стояли двое странно ощущаемых приятелей, их ауры — жалкие первые ранги. Толпа зевак собралась у стойки, с интересом поглядывая в нашу сторону. Кассир не отрывал взгляда от нас, успевая принимать гостей.

— Младший, советую не мешать высокоранговым отдыхать, — грозно взглянул я на него. Аура слегка вырвалась наружу, холодок прошёл по таверне. Стекло в окне замерзло на мгновение.

— Нападёте? — ухмыльнулся он, не чувствуя реальной угрозы. Идиот или под действием сюжета, делающим его внезапно правым. На поясе у него болтался кинжал с потускневшим лезвием. Лили это заметила и хотела выхватить своё оружие. Он явно не войн и не волшебник высоких рангов. — Так знайте, нападать на аристократов запрещено законом. Я сын барона! Мой отец заплатит за каждую царапину!

Договорить ему не дал удар в солнечное сплетение. Разница в рангах и наличие у меня Эфирных Органов сделали удар мощным даже с неудобной позиции. Он отлетел к стене, рухнув без сознания. Его кинжал звякнул на каменном полу. Двое приятелей попятились, их лица побелели. Кассир вздохнул и позвал уборщика.

— Во-первых, волшебники могут плевать на законы с высокой колокольни, — сказал я, подходя к нему. — Во-вторых, я тоже аристократ. Пусть мой род и почти уничтожен.

Последнее я прошептал так тихо, что услышать могли только Лили и староста. Родственники тела не смогли прийти на выпуск из-за проблем. Мой ранг и талант открыли им шанс вернуть былое величие. Главное — не профукать его. При достижении шестого ранга возможность потерять всё станет невозможной. За окном пролетела ворона, её карканье слилось с шумом на улице.

— Ты предатель! — закричал кто-то из толпы зевак. И тут же от меня засмердело так мощно, что первые ранги потеряли сознание. Их тела рухнули на пол как мешки с мусором. Если их не вывести на свежий воздух, они задохнутся до смерти. Запах всех ужасных запахов приобрёл такую ядерную консистенцию, что мог считаться за химическое оружие.

Стоп. Что это?!

Заклинание, которое я заготавливал с утра и рассеивал по чуть-чуть, должно было полностью исчезнуть. Но неведомая сила восстановила его и активировала без спроса. Предмет, данный мне Снежкой мгновенно треснул.

Сначала из меня вырвалась волна, создавшая барьер вокруг таверны. Стекла в окнах треснулись и посыпались осколками. Затем навстречу ей выстрелили чёрные сгустки энергии из ниоткуда, которые превратили тела всех внутри в кровавую пыль. Барьер начал сжиматься, собирая всю энергию, и превратил её в чистый талант, впитываемый мной. В тот момент я мог бы скакнуть сразу на пятый ранг и даже получить пинок на шестой. Мышцы напряглись, энергия бурлила в крови. Лили и староста, сидевшие рядом, тоже не избежали судьбы стать ресурсом. Их последние взгляды — страх и непонимание. Затем случился мощный взрыв. Я бы точно не пережил его, если бы не защитный предмет также взятый у Снежки. Это был браслет, органично подошедший под костюм.

— Ааа!!! — неведомый поражающий фактор, похожий на радиацию, пронзил меня сквозь барьер. Боль была невероятной — каждый нерв кричал. Мне казалось, меня подбросило выше облаков, но увидеть эту красоту помешали боль, отсутствие глаз и дым, стремящийся проникнуть сквозь защиту вместе с ударной волной. Запах гари и расплавленного металла забивал нос.

Оторвав горящую одежду от зажариваемой, потом гниющей и затем тлеющей плоти, я вытащил из-за пазухи ещё один предмет из сокровищницы Снежки — телепорт. Кристалл в моей ладони раскололся, и мир закружился. Следующее, что я почувствовал — ледяной пол и запах снега.

— Эй, приходи в себя, — раздался равнодушный голос над ухом. — То, что ты пахнешь шашлыком, не значит, что надо портить мне пол.

Меня перенесло к Снежке. Её ледяное прикосновение успокаивало боль, но от холода кожа трескалась. Капли крови замерзали на полу, превращаясь в красные кристаллы. Возможно, мои нервы просто отмерли от резкого перепада температур. Главное — почему от того огня я всё чувствовал? Даже сейчас во рту оставался привкус пепла.

— Какая ты стерва, — это был голос Беллы, точнее марионетки, управляемой ею. Кукла сидела на ледяном троне, её глаза светились красным. — Не видишь, сколько повреждений у него? Он же почти труп!

Хрустнув какой-то предмет, она улучшила моё состояние. Глаза отросли, и я увидел пол, проплавленный на двадцать сантиметров. В углу комнаты стоял сосуд с расплавленным металлом — видимо, от моей температуры, что был в тот момент. Меня сильно нагрели. Руки и ноги были углём, который сейчас осыпался вслед отращиваемым конечностям. Каждое движение давалось с болью, мышцы скрипели как старые шестерёнки.

— Что это было? — выпустил я чёрный дым из лёгких, вместе с самими лёгкими. Новые отрастали медленно, мешая дышать.

— Атака волшебника восьмого ранга, — ответила Белла, её кукла наклонила голову. — Не бойся, атака была направлена не на тебя, поэтому ты и жив. Иначе твой барьер седьмого ранга не выдержал бы. Это был сигнал — начало войны. Королева устала ждать.

Началась война. Опять сражаться! Приходя в себя, я слушал её успокаивающую тираду с воздействием на разум. Мой ускоритель легко перебарывал это, но я не позволял себе расслабиться. Гнев нужно было затушить. Чёрт! Это так раздражает! Аж хочется рвать и метать. Зубы скрипели от напряжения.

— Бесит! Злит! — встал я и топнул ногой. Лёд подо мной треснул, образовав паутину трещин. — Есть тут кто-нибудь не настолько жестокий, чтоб мне мозги выносить?! Нет? Тогда идите вы!

— Чего ты злишься? — холодно спросила Снежка. Она раньше не была такой. Сюжетное влияние? Активировав свою ауру, я увидел, как в её глазах пропал незаметный туман — следы сюжетного воздействия.

— Хм? Ты как-то повлиял на меня? — её кукла вздрогнула, будто просыпаясь.

На этот раз она сама вернула свою холодную маску. Но я уже понял причину и это меня успокоило. Жаль только, что угольки от того гнева до сих пор оставались внутри, тлея как угли в печи.

— Ладно, зря я расслабился и позволил гневу поглотить себя, — потянулся я, создавая на себе ледяные одежды. Мышцы ныли при каждом движении. — Снежка, неси всё, что может усилить меня. Будем твой мир уничтожать.

Снежка юмор не оценила. Её лицо оставалось ледяным, но пальцы сжались в кулаки. В углу комнаты таял снеговик — её последняя удача в создании чего-то живого.

— Воу-воу-воу, давайте не будем сориться, — встала между нами Белла, её кукла сделала шаг вперёд. — Это не поможет.

— Ты же мне память стёрла, дрянь! — Снежка схватилась за её волосы и одежду, покрывая их льдом. Температура в округе резко упала. Снег посыпался с потолка. — Теперь вы враги всего королевства, и я сделаю всё, чтобы убить и стереть в пыль вас двоих!

Сумасшедший холод, близкий к абсолютному нулю, ударил во все стороны. Не будь рядом Беллы, я бы умер мгновенно, хоть и являлся пользователем стихии холода. Её кукла даже не дрогнула.

— Д-дура! — смотрел я на свою соратницу. Холод ей никак не повредил. На её плече сидел воробей, не обращая внимания на мороз. — К-какого чёрта она так сильно ударила?

Глядя на последствия, радовался, что я маг холода. Тело было покрыто толстой коркой льда, на голове снег. Будь на моём месте волшебник другой стихии, даже моего ранга, он бы умер в первое мгновение из-за разницы температур. Мой организм к этому привык. Да, пока не достигну десятого ранга, я не стану воплощением этой стихии. И, парадоксально, но я могу умереть от холода. Не обращать внимания на упадок температуры на десять, двадцать, даже тридцать градусов я могу. Но ниже — только с использованием специальной техники. То же самое с другими стихиями. За окном завыл ветер, его голос сливался с треском льда.

— Она волшебница восьмого ранга, — на лице Беллы ноль эмоций, в голосе — ноль эмоций. — Стала ей при переходе в этот мир. Из-за этого она и упала в обморок тогда. Её тело не выдержало нагрузки.

— И-идеально, — разогревая себя растиранием и делая упражнения, я создал новую одежду из льда. Синтетическая ткань лучше, но лёд единственное во что можно одеться. — У меня во врагах волшебница восьмого ранга. И куча других проблем.

Щеголять голым в лесу — гиблое дело. Вдруг какой-то человек увидит и застелит, подумав, будто я извращенец. Особенно если это будут охотники с их пушками.

— Ну и перцы десятого ранга во всём их десятом ранге, сильные волшебники в подчинении нашей королевы и весь народ королевства, — вбивала гвозди в мой гроб эта сумасшедшая. Кукла Беллы усмехнулась. — Так что и поохотиться можно, теперь уже не скрываясь. Ты будешь главной мишенью.

— Опять этот чёртов геноцид всего и вся, — вздохнул я с усталостью. Мышцы ныли, раны заживали медленно. — Ладно, выйду из этого мира и стану священником в глухой деревушке. Там хоть тихо.

— Если приду в гости, то примешь?

— Ещё спрашиваешь?

— Это означает нет?

— Почему же? — стояли мы на месте, в спину дул неприятный ветер, а мы отвечали вопросом на вопрос. За окном снег падал крупными хлопьями. — Впущу. Ты только на заданиях бесишь, в обычной жизни вполне нормальная. Пусть и с куклой.

На её лице ноль эмоций, но думаю, я её смутил. Если нет — и плевать. Кукла слегка наклонила голову.

Сдвинулись с места. Сейчас мы находились на нейтральной территории, не принадлежащей ни одному королевству. Сюда не ходит никто — границы не пересекают. Запахло хвоей и гнилью. Зато сюда скидывают всякое мутировавшее зверьё. Опасно: здесь может объявиться разумный монстр. На седьмом ранге монстр становится разумен, как человек, и это опасно. В отрыве от социума эта мощная тварь заведёт тебя в ловушку или атакует со спины заклинанием. Следы лап на земле, обглоданные кости у деревьев — признаки присутствия хищников.

— Мать моя женщина! — отпрыгнул я от резко появившейся твари. Её аура — пятый ранг, но тело искажено мутацией. — Пятый ранг!

Мутант, если судить по облику. Сова на первый взгляд, только ходящая на двух лапах и имеющая дополнительную пару конечностей с когтями. Её перья были покрыты чешуёй, глаза светились жёлтым. Из клюва капала чёрная слюна, прожигающая траву.

— Ресурс! — монстр не ожидал такого. Он был быстро обезглавлен. Наличие навыков делает меня очень непредсказуемым. Кровь брызнула на траву.

Половина монстра пошла на талант, а остальное — на усиление. Так я не буду тратить время на тренировки. Но плюсов без минусов не бывает. Заклинание блокирует десять процентов сил на долгий срок, чтобы задействовать их на усвоение. Если поглощу ещё кого-то, срок увеличится. При слишком частом поглощении заклинание заберёт ещё десять процентов силы. Мышцы ослабли на мгновение, затем пришли в норму, но привычной силы уже не было.

— Не увлекайся, — сказала между делом Белла, наблюдая, как я разделываюсь уже с шестым монстром. Её кукла сидела на ветке дерева, наблюдая за нами.

— Я и не собирался, — ответил я, разрывая уже шестого мутанта — ящера с тремя глазами. Его аура была слабой, четвёртый ранг. Легкая добыча. — Сильно ослабну или привлеку внимание кого-то из разумных. А это опаснее этих монстров.

Моя ориентировка показала наличие четырёх разумных существ девятого ранга и около дюжины седьмых. Восьмих рангов нет — их убивают свои же, чтобы не делиться не захватили власть. Их ауры мерцали вдали, как маяки опасности. Где-то кричала птица, её голос прервался на полуслове — кто-то её убил.

— Опасно здесь, скажи, — сказал я, создавая на себе доспехи из льда и оружие в виде топора. Полноценная техника — просто так не сломаются. Лёд хрустел при каждом движении, но держался крепко. — У нас враг в виде королевы, а тут ещё монстры лезут. И я до сих пор голодаю.

— Давай помолчим, — ответила Белла, доставая свой клинок из ножен на кукле. Лезвие звякнуло, отражая свет. — Скоро будет шумно.

Впереди, за деревьями, я почувствовал шевеление энергии. Кто-то сильный приближался. Пятый ранг как минимум. И это не монстр. Человеческая аура, но искажённая чем-то тёмным. "Тени Поглощения" нашли нас. Откуда люди здесь вообще? Решили базу здесь отстроить? Логично, ведь никто сюда переться не будет. Хотя нет, сейчас же война и на нейтралитет все будут плевать.

Я активировал все свои Эфирные Органы. Сегодня будет много работы. И если повезёт — подскочу до пятого ранга раньше, чем планировал. Не люблю ждать, когда мир решит, когда мне становиться сильнее. А сейчас никто сильный не заметит этого, некому. Можно полностью отдаться своему развитию.

Лили и староста... Жаль. Но в этом мире выживает сильнейший. А я намерен выжить любой ценой. Даже если для этого придётся переработать в ресурсы весь этот чёртов сюжет. За спиной зашуршала листва — кто-то крался. Время действовать.

Глава 12

— Невероятная тупость, — мой голус, низкий и размеренный, гудел в подземелье, отражаясь от влажных стен, покрытых мерцающими в свете факелов кристаллами соли. — Судя по вашим же словам. — Я откинулся на спинку трона, холодного и неровного, высеченного когда-то из спрессованной пещерной глины и камня кем-то с весьма сомнительным вкусом. Сиденье впивалось в спину, напоминая, что по сюжету к злодеев нет вкуса. Хотя, я читал такие романы, где пафос и мрачность добавляли любви к антагонисту. На коленях у двух моих пленников лежали их же одежды, аккуратно сложенные — ненужный сейчас хлам. Они сами, раздетые до нижнего белья, ёжились от сырого холода, исходившего от пола. — И вы, отдавая часть своих же сородичей в качестве дани «хозяевам» леса, просто откупались от судьбы быть съеденными? А головы на плечах не было, чтобы отстроить поселение подальше от чащи, укрепить стены, поставить кого-то стражей? Вы тратили жизни, самый ценный ресурс, на банальное выживание, вместо того чтобы вложить их в своё усиление.

Раздетый до потертых холщовых трусов парень, лет двадцати пяти, с тощим телом и взглядом полусонной змеи, флегматично пожал плечами. На его груди чернел выжженный символ, похожий скорее на пытку прижиганием.

— Я не знаю. Я просто мелкая сошка. Молился, носил дары, получал свою кроху силы из того, что оставалось после старших. — В его голосе не было ни страха, ни почтения, лишь усталая обреченность и раздражение. — И вообще, тут чертовски холодно. Можно нас уже отпустить? Обещаем, оденемся и тихо-мирно уйдем.

— Да! — тут же, как эхо, пискнула девушка. Её дрожь была театральнее, глаза бегали, выискивая слабину, лазейку в данной ситуации. На её запястье болталась браслет-амулет из сплетенных сухожилий — явно не для красоты.

Пещера, ставшая на время моей крепостью, была местом особым. Сильные волшебники, по словам Беллы, чьи имена стерло время, а могущество осталось в камне, поработали на славу. Пространство здесь было вывернуто и растянуто, как шкура на барабане. Снаружи — неприметный вход в скале, внутри — целая сеть залов, туннелей и пустот, где при желании можно было укрыть целый район. Прежний хозяин, маньяк-канибал, свою собственность отдавать не хотел и сражался за своё до смерти. Порубленное колено сейчас побаливало, но скоро должно было зажить.

Мой приход сюда был стремительным и кровавым. Тело, которое я захватил, использовал в качестве допинга, когда я обрушился на обитателей пещеры. Ритуал, подготовленный заранее и щедро оплаченный жизненной силой пары пойманных стражей, на время сровнял наши шансы. К счастью, выше седьмого ранга здесь не оказалось никого, а те, кто был, слишком увлеклись своими жертвоприношениями, чтобы вовремя почуять приближение бури.

— Давайте без наглости, — сказал я мягко и бросил два небольших, острых, как бритва, обломка сталагмита. Камни со свистом рассекли воздух и с глухим чавкающим звуком впились в плечи пленников, отсекая руки по локоть. Криков не последовало — лишь ахнувший выдох и белый ужас в глазах девушки. Парень лишь скривился, будто укусили за щиколотку. — Вы растили людей, как скот. Перемалывали их души и плоть в ресурс для своих тёмных обрядов. Какая уж тут доброта? Милосердие кончилось там, наверху, у входа, где пахнет гнилью и отчаянием.

«Ферма» — это было самое точное название. Лаборатории, застенки, ритуальные ямы… Книги, испещренные письменами, от которых волосы становились дыбом. Воздух, даже после очистки, казалось, все еще хранил эхо криков и запах крови. Не самих мучителей — те, судя по всему, получали удовольствие. А их жертв. Мучительный, бесконечный вопль, впитавшийся в камень. Поэтому я и обосновался в этом «тронном зале» — самом просторном и наименее запятнанном месте. Даже здесь пришлось потрудиться: замуровать в глубину скалы кувшины с… останками. Лучше не думать чего.

— Мы договорились, — прошипел парень, стиснув зубы. Кровь сочилась густо, но магия договора уже сковывала раны, не давая ему истечь. В его тоне впервые прозвучала уверенность. Тупая, самоуверенная, но уверенность. — Ты нас не убьешь. Условие было «сказать всё, что знаем». Мы говорим. Ты — слушаешь.

Они были не так просты. Среди этой банды нашлись и умники, успевшие до моего нападения активировать свиток Договора. Древний, костяной, испещренный кровью. Теперь нас троих связывали невидимые нити, разорвать которые значило для нарушителя мгновенно превратиться в чистую энергию — удобный «ресурс» для другой стороны. Грязный навык, но чертовски полезный. Его использовали все — от уличных менял до королей, заключающих пакты с друг другом.

— А вы должны мне рассказать всё, — устало вздохнул я. Внутри начинала ныть пустота — признак того, что действие боевого допинга подходило к концу. Скоро я ослабею до состояния, в котором любой крестьянин с вилами мог бы со мной справиться. — Но вы тянете время, юлите. Продолжайте в том же духе — и нарушите условие «полной откровенности». Договор превратит вас в ресурс для меня. Говорите. О складах. Об артефактах.

— На дальних складах, за седьмой пещерой-ловушкой, есть ящик, — выдавила девушка, побелев ещё больше. — Украденный… у стражей древнего рода. Там вещи, очень много вещей. Мы многих ограбили и перебили, чтоб иметь основу для основания бастиона. Вы могли бы оставить в живых наших главарей и узнать всё необходимое.

— Они были слишком сильны и слишком фанатичны, чтобы сдаться, — я провел пальцами по двум свежим, все еще саднящим шрамам на груди. Два удара, едва не раскроивших грудную клетку. Памятка о схватке с «шибко сильными». — Их пришлось уничтожить. Продолжайте.

Каждое их слово я мысленно, по тончайшей нити сознания, передавал Белле. Она сейчас была моими глазами и руками там, где я быть не мог — обшаривала закоулки комплекса, собирая «урожай». Во время штурма её роль была иной — она создавала сферу абсолютной тишины вокруг эпицентра боя. Без этого гул сражения и всплески чужой магии неминуемо привлекли бы внимание настоящих хозяев окрестных лесов — древних тварей, для которых седьмой ранг был лишь закуской. Мысли о том, чтобы закончить свои дни, медленно перевариваясь в чьём-то желудке, не вызывали энтузиазма.

Выживших узников — тех, кого ещё не успели «переработать», — выпустили, дав немного припасов и указав путь к дальним, относительно безопасным, землям. Тела же и души, уже превращенные культистами в сгустки энергии, я, без всяких угрызений совести, использовал. На прорыв к следующему, седьмому рангу не хватило — такова ирония судьбы, до него был один шаг. Но на безрыбье… Зато очистка этого гнезда принесла иной плод — талант. Сгусток чужого опыта, умений, потенции. Его хватило, чтобы сделать тот самый прыжок на седьмой ранг. На большее — увы, не хватило масштаба злодейств этого местечка.

— Всё… Больше ничего не знаем. Отпускай, — голос культиста стал плоским, в нём читалось только желание поскорее убраться.

Я кивнул. Верёвки, связывавшие их, были самыми обычными. Секундное усилие — и волокна лопнули. Пленники, даже не оглянувшись, поплелись к выходу из зала, прижимая культи рук к груди. Их спины — напряженные, ожидающие удара — были беззащитны. Договор обязывал меня не причинять им вреда сейчас. Но Договор был только со мной.

Белла ждала их в узком переходе, ведущем на поверхность. Её тонкое лицо, обычно выражавшее лишь скептицизм или усталую иронию, сейчас было абсолютно бесстрастно.

Через мгновение по каналу связи пришло простое: «Готово. Лишние свидетели устранены. Договор не нарушен».

Я вышел из тронного зала. Она стояла посреди центрального грота, отряхивая ладони от несуществующей пыли.

— Можно жить, — констатировала она. — Все побочные тоннели, кроме основных, запечатала. Весь… биологический мусор и ритуальный хлам упаковала в сферы и утопила в расплаве под пещерой, на глубине километра с лишним. Тепло ядра планеты должно обеспечить полную стерилизацию. Ни запаха, ни следов. Вроде всё.

— Зачем так заморачиваться? — я искренне удивился. — Сжечь на поверхности — и делу конец.

— И оставить следы, метки для следопытов или просто манящий аромат падали для местной фауны? — она подняла бровь. — Нет уж. Здесь теперь наша база. Пусть будет чисто. Как в гробнице.

Мы замолчали. Делать было больше нечего. А я чувствовал, как сила уходит сквозь пальцы, словно вода. Предстояла неделя абсолютной уязвимости.

— Знаешь, я редко такое говорю, — вдруг произнесла Белла, глядя куда-то поверх моей головы, на сталактитовый потолок. — Но ты можешь отдохнуть.

Я вытаращил на неё глаза, ощущая себя полным идиотом. Отдых? В её лексиконе этого слова не было.

— Да, от-дох-нуть, — она растянула слово, будто пробуя его на вкус. — И я, пожалуй, тоже прикорну. Раз уж мой герой временно вышел из строя.

— Твой… герой? — я не понял.

— А кто же ещё? — теперь она удивилась моей непонятливости. — Сюжет — он как садовник. Выращивает своих героев, подставляет солнце, подливает воду, подрезает лишнее. Я — твой… сюжет. В каком-то роде. Веду тебя туда, где ты сможешь стать сильнее. Создаю вызовы. Убираю лишние помехи. Всячески помогаю расти.

— А у тебя, значит, есть и главный злодей? — пошутил я, чувствуя, как накатывает непривычная слабость.

— Нет, и не проси, — она резко отмахнулась, будто отгоняя назойливую муху. — С тобой одной головной боли хватает. Если бы вас было двое — герой и злодей, — я бы давно сошла с ума от необходимости балансировать ваш эпичный антагонизм. Одного невыносимого протагониста мне вполне достаточно.

И в этом, пожалуй, была своя горькая правда. Так мы и просидели в молчании — она, наблюдавшая за пульсом мира сквозь невидимые мне экраны, и я, постепенно погружавшийся в сон, похожий на забытье. Говорить было не о чем. Делать — нечего.

*Неделю спустя*

Возвращение силы пришло не как медленный прилив, а как удар подземного толчка. Энергия, копившаяся в теле, прорвала плотину, и я в одно мгновение ощутил себя не просто восстановившимся — я перешагнул порог. Пятый ранг! Мир зазвучал иначе: я мог слышать тихий гул кристаллов в стенах, видеть потоки магии, словно легкую дымку в воздухе, чувствовать пульсацию жизни даже в самых мелких пещерных насекомых.

Адаптация к новой мощи, благодаря ускорителю прошла почти мгновенно. Но ранг — это не просто сила, это новый этап развития. И чтобы закрепиться на нём, требовалась не абстрактная мощь, а опыт, отточенность. Тренировки. Идеальным полигоном для этого, как намекнула Белла, должен был стать мой родной город. На него, по её словам, вскоре должен был обрушиться карательный поход соседнего королевства. Хаос крупной битвы — лучшая кузница для роста.

Но ждать пассивно было не в моих правилах. Пока время оставалось, я решил подойти к подготовке с размахом.

Во-первых, ритуал. Мой главный козырь я задумал сделать мобильным. Основой должен был стать цельный каменный диск — «блин», толщиной в два метра и диаметром в десять. На него, словно слоеный пирог, наносились бы два контура. Первый, нижний, — это двигатель, щит, летательная платформа и, по сути, личная крепость. Второй, верхний, — суть ритуала усиления, который в бою позволил бы мне на время выходить далеко за пределы возможностей пятого ранга. Я рассчитывал настроить его так, чтобы противостоять даже восьмому рангу, пусть и ценой чудовищного расхода ресурсов.

Во-вторых, было тайное оружие. Мой боевой топор. Ещё в первые дни, осознав, в какой мир я попал, я не стал таскать его с собой. Слишком заметный, слишком мощный артефакт, привлекающий ненужное внимание. Я спрятал его… в грозовое облако высоко в стратосфере. С тех пор он висел там, невидимый, накапливая в своей голове энергию молний, атмосферного электричества, даже сгустков солнечного ветра. В нужный момент я мог вызвать его, и это должен был быть не просто удар, а кара небес. Конечно, даже этого могло не хватить для масштабов предстоящей мясорубки. Я не собирался лезть в лобовую атаку. Мой план был иным — сбор «урожая», накопление талантов в гуще битвы. Остальное решила бы удача. А без неё в этом мире шансов не было вообще.

— Сюжет, кстати, активизировалась, — как-то утром сообщила Белла, нарушив мои размышления над схемой контура. — Она решила выпустить на поле своих «каноничных» героев. Готовься, инкубационный период заканчивается.

— Стоп. Что? — сперва я не понял, потом понял и ощутил, как по спине пробежал холодок. — С чего такая спешка? Я едва на ноги встал после рывка! И они, герои-то, вроде как должны расти постепенно, по законам жанра!

— Ты и есть тот самый сбой в программе, — сухо ответила она. — Ты растешь слишком быстро, ломая своим существованием их предопределенные траектории. Чтобы уровнять шансы и сохранить драматургию, Сюжет пошел на ускорение. И не только это. Она создала ещё и «тёмных» героев — антиподов для светлых. Те будут качать силу через тёмные искусства, жертвоприношения, украденную мощь. Их рост будет экспоненциальным. Так что срок, который у нас был, только что сократился втрое. Цени оставшееся время — это подарок, который могут и забрать.

Адреналин ударил в голову. Я тут же отбросил все полумеры. Три ритуала. Нет, лучше три отдельных, но взаимосвязанных контура на том же каменном диске! Один — для защиты и полета. Второй — для агрессивного усиления. Третий, самый сложный и рискованный, — для мгновенного поглощения талантов и конвертации их в чистый ранг, прямо в пылу боя. Он сжигал бы потенциал, сокращал жизнь, но в чужом теле мне было на это плевать. Основу, каменный блин с уже нанесённой базовой гравировкой, я сделал под присмотром Беллы.

Запасы склада, которые я планировал растянуть, были пущены в ход без остатка. Барьерные предметы в количестве три десятка, шестого-седьмого ранга, боевые артефакты одноразового применения (около сотни, седьмого ранга), вспомогательные предметы— всё пошло в плавильный котёл подготовки. Высокоуровневых, восьмого-девятого ранга, вещей здесь не нашлось. Видимо, владельцы этого места были недостаточно расторопны, чтоб поднакопить предметов или же настоящие сокровища хранились где-то ещё. Но и этого, наверное, хватит. Не будет же враг бросать на захват заурядного приграничного города всю свою элиту?

*Три недели спустя*

— Началось, — голос Беллы прозвучал прямо в сознании, и перед моим внутренним взором вспыхнул голографический экран.

Картина была апокалиптической. Родной город горел. Кольцо барьеров вокруг города треснуло, как яичная скорлупа, под ударами десятков заклинателей седьмого ранга. Вышестоящие, восьмые и девятые, не тратили силы на осаду — они парили выше, складывая в воздухе гигантские рунические круги для чего-то более масштабного.

— Вражеское королевство, — холодно комментировала Белла. — Шесть носителей девятого ранга. Тридцать восьмого. Триста седьмого. Плюс армия: около десяти миллионов душ, если считать низкоранговых солдат, прислужников и монстров-наёмников. У защитников — аналогичные цифры по высшим рангам, но армия меньше. Ключевое различие — в героях.

Справа всплыли цифры, подтверждающие её слова. Десять миллионов. Цифра, не укладывающаяся в голове. Это не тысячи, на которые я рассчитывал. Это мясорубка, где даже трупы будут служить ступеньками для идущих по ним.

— Смотри расстановку, — появился третий экран — тактическая карта с фигурками, стрелками, линиями фронта. — Герои помечены золотым (защитники) и багровым (нападающие). Их у врага — тридцать. У защитников — двадцать. Ты можешь вступить в любой момент. Я буду координировать. Удачи. Тебе понадобится уйма.

Я уже находился в воздухе. Мой каменный диск, теперь больше похожий на летающую крепость-платформу, с ревом рассекал небо в сотне километров от города. Барьер вокруг него сиял холодным синим светом, а передний край был заточен, превращая платформу в гигантский таран. Разгон до трехсот километров в час был лишь началом. Я продолжал ускорять её, сжигая драгоценные заряды ритуала.

На карте герои, эти сгустки воли Сюжета, выписывали кровавые узоры. Они сносили целые улицы, вырезали отряды, сталкивались друг с другом — и при каждом таком столкновении земля содрогалась, а воздух рвался. Один из защитников, юноша с мечом из чистого света, пожертвовал собой, взорвавшись в центре вражеского каре и унеся с собой двух «тёмных» героев. Баланс начал крениться. Силы защитников таяли, но и враг нёс чудовищные потери. Именно в этот момент хаоса, когда на поле осталось всего пятеро изможденных, но все еще смертоносных героев, я и решил ударить.

Летающая крепость рванула с места, как выпущенная из арбалета болт. Воздух перед ней загорелся от трения. Я активировал вшитое в систему наведение и выбрал цель — одного из вражеских магов восьмого ранга, увлеченного дуэлью с коллегой из родины. Он не успел даже обернуться на пронзительный вой рассекаемого барьера.

Мой диск врезался в него на сверхзвуковой скорости. Не удар — поглощение. Внешний контур ритуала сработал как гигантская пасть: пространство вокруг мага исказилось, его защитные чары лопнули, как мыльные пузыри, и его тело, сдавленное невероятной силой, было втянуто внутрь платформы, в специальную камеру-реторту. Мгновенное расщепление на составляющие. Очистка. Прилив чистой энергии, помноженной на его талант, хлынул в меня. Я едва не застонал от этого наркотического ощущения роста.

Дальше вмешиваться в дуэли высших рангов было самоубийственно. Я спикировал ниже, в ад уличных боев, где кипела битва низкоранговых. Здесь я был богом. Ледяные кинжалы, рождаемые пульсом мысли, пронзали доспехи. Щупальца из инея и сгущенного холода хватали убитых и затягивали их в жерла поглотителей, встроенных в низ платформы. Я сидел в центре диска в позе лотоса, сознание раздвоено: одна часть управляла боем через «ускоритель», другая — жадно направляла поступающую энергию в четвёртый, самый жадный и опасный ритуал. Ритуал Прямого Возвышения. Он горел внутри меня, как черная звезда, сжигая не только поглощённые таланты, но и жизненную силу этого тела, его потенциал. Но мне было всё равно. Я рос. Быстро. Очень быстро.

— Герои! К тебе! — предупредила Белла.

Я резко сменил траекторию, нырнув в клубы дыма и магического смрада. Сталкиваться с ними сейчас — верная смерть. Их «читы», благословение Сюжета, давали им преимущества, против которых моя техника была бесполезна, пока не активирована аура. Платформа, управляемая теперь почти полностью «ускорителем», лихо лавировала среди обломков.

— Давно не виделись, — в сознании прозвучал знакомый, немного механический голос «второго пилота». — Всё время гонял процессоры, точил свою виртуальную булаву. Уже заскучал.

Ощущение — за хвостом сели. Волшебник седьмого ранга, но с героическим шлейфом — один из тех самых, помеченных багровым. Атаковать его было безумием. Я выжал из двигателей всё, создав ледяную стену на его пути, и растворился в специально вызванном тумане, насыщенном частицами, сбивающими магическое слежение.

— Как же бесит эта вселенская избирательная тупость, — философствовал «второй пилот», пока мы неслись над руинами. — И одновременно радует. Почему никто до тебя не додумался до мобильной ритуальной платформы? Все эти идиоты либо полагаются на голые руки, либо часами рисуют круги на земле, становясь идеальной мишенью.

Я не мог ответить — весь был сосредоточен на контроле и поглощении.

— Оп-п-па! Ещё один «пакет», — талант снова дрогнул и подрос. — О, а вот кто-то решил поиграть по-крупному.

Всё небо над городом содрогнулось. Пространство задрожало, словно холст под рукой безумного художника. Где-то высоко сошлись двое девятого ранга. Один — повелитель под-пространства, искривляющий реальность. Другой — волшебник воздуха. Ответный удар воздушника, пытавшегося рассеять пространственный разрыв, породил аномалию. Волна искажения прокатилась по всему полю боя.

Мой барьер просигналил тревогу — запас прочности упал на тридцать процентов одномоментно! Целые кварталы в эпицентре просто превратились в мелкую пыль, смешанную с паром от испарившейся крови. Сотни, тысячи жизней — стерты в мгновение ока.

— Вот это да… — пробормотал «второй пилот». — Вот это масштаб. Летим к тому пространственщику. Больше такой добычи не найдем.

Часть двигательных рун, работавших на износ, сгорела, испустив ослепительную вспышку. Но этого импульса хватило, чтобы разогнать и без того быстроходную платформу до запредельной скорости. Мы пронеслись, как призрачная молния, и таранный клин барьера вонзился в спину другого мага, восьмого ранга, отвлекшегося на наблюдение за дуэлью титанов. Ещё один глоток чужой силы.

— Быть осторожным, оказывается, очень легко, — ехидно заметил пилот. — Особенно когда все вокруг думают только о своём величии.

И в этот момент грянул Гром.

Не метафорический. Настоящий. С небес, с ясной вышины, куда не долетали дымы битвы, ударила колонна чистого, сконцентрированного электричества. Молния толщиной с город. Она ударила прямо в центр Линхарта, в место, где, видимо, располагался вражеский командный пункт. Свет был настолько ярок, что на миг погасли все магические экраны, все заклинания. Звук — оглушительный, всесокрушающий рёв — накрыл всё. Это был, мой боевой топор, выпустивший за много дней и лет накопленную ярость небес.

— Какая… красивая картина, — присвистнул «второй пилот». — И, о чудо, я не упустил ни капли таланта в этом светопреставлении!

Энергия хлынула в меня лавиной. Таланты сотен, уничтоженных этим ударом, смешались в бурлящий поток. Ритуал Возвышения взревел внутри, достигнув критической точки.

Восьмой ранг.

Я ощутил его, как новое рождение. Мир стал прозрачным, понятным. До девятого, пикового, оставалось лишь немного — дожать ритуал, поглотить ещё горсть сильных душ, возможно, пару героев… Тел внизу, в дымящемся кратере, должно было хватить.

"— Герои оживились. Бегут сюда. Словно их эта молния лишь раззадорила, — сообщила Белла. Её голос прозвучал напряженно."

И тут случилось то, чего я не ожидал даже в худшем кошмаре.

Откуда-то с неба, с точки прямо над нами, пришёл выстрел. Не магия. Не энергия. Физический снаряд, несущийся со скоростью, бросающей вызов реальности. Он прошил ослабленный предыдущими ударами барьер, как бумагу. Прошил верхний каменный «блин» с моими главными ритуалами. Раздался сухой, страшный хруст.

Верхний диск раскололся. Ритуал усиления, не завершив цикл, агонизировал и погас. Ритуал полёта захлебнулся. Мы не падали — мы медленно, неотвратимо планировали вниз, теряя высоту и защиту.

— Чуть-чуть… осталось, — скрипя зубами прошептал я (или мысленно сказал?). Тело было цело, но ужас, холодный и липкий, сковывал всё. Надо было искать укрытие, продолжать сбор…

Ещё один выстрел. С той же немыслимой траектории. На этот раз барьера не было вообще.

Удар пришёлся в центр платформы. Каменная крепость, всё, во что я вложил три недели титанического труда и горы ресурсов, просто взорвалась. Не как пороховая бочка — как маленькая звезда, достигающая конца своего жизненного цикла. Ослепительная вспышка, волна сжатого воздуха, раскалённого до состояния плазмы, отбросила меня, как щепку.

В последнее мгновение я увидел, как из клубов этого адского пламени ко мне в руки, обожжённые и трясущиеся, влетает что-то тяжелое и знакомое. Топор. Мой топор. Но это был лишь его остов — от легендарной головы осталась обгоревшая, оплавленная сердцевина, рукоять переломана пополам. Вся накопленная мощь, весь грозовой гнев — всё было истрачено в том одном ударе и выпущено этим роковым взрывом.

А потом — темнота. И резкая, до тошноты, смена дислокации.

Я рухнул на холодный каменный пол знакомой комнаты. В технологичной комнате на мягком ковре.

— Успела, — произнесла над ухом сдавленный голос Беллы. — Выдернула тебя в последний миллисекунду, по якорю, что заложила здесь. Тело… тело в том мире сильно пострадало. Оно на грани. Но оно живо. И большая часть накопленного — талант, ранг — сохранена. Труды свои ты не потерял. Совсем.

Она замолчала, переводя дух, прижимая щупальца к вискам. А вот «второй пилот», верный своей природе, тут же оживился в глубинах сознания, будто ничего и не произошло.

— Ну и денёчек! — раздался его бодрый, совсем не обеспокоенный голос. — Это ж надо так загореть! Ладно, я пока пойду почищу кэш от шлаков взрыва, подсчитаю статистику эффективности. Как отдышишься — поговорим о модернизации систем предупреждения о сверхзвуковых снарядах с орбиты. Идея, я чувствую, просто восхитительная!

Глава 13

— Камень, ножницы, бумага! — мой рёв, должно быть, был слышен даже соседям за двумя бетонными стенами. Я выбросил вперёд два пальца. — Да блин, опять!

Ножницы. У Беллы — камень. Мой камень разбит, моя участь решена.

В какой уже раз я проигрывал. На этот раз ставкой были шорты. Теперь я сидел, поджав колени, в одних трусах, чувствуя на себе смесь торжествующих, сочувствующих и просто веселящихся взглядов. Наша импровизированная «компания отдыха» представляла собой пёстрое зрелище. Будильник, мой верный бодигард в этой реальности лишился только халата и теперь походил на атлета в кожаном жилете. Главная среди фантомов, та, что координировала остальных, была в просторной рубашке, забранной из соседней комнаты, и спортивных штанах. Остальные фантомы — учёные из моей лаборатории — наблюдали, сохраняя полный комплект одежды. А Белла… Белла была в своём излюбленном аватаре — парящий в воздухе синий глаз с длинными ресницами, и единственным предметом её «гардероба» был маленький бантик на макушке, который никак не поддавался манипуляциям. Своего рода её «неснимаемая» униформа.

— Топим его окончательно! — вещала Белла, её «голос» звучал прямо в наших головах, вибрируя от злорадного возбуждения. — Сейчас мы добьёмся исторического события! Главный стратег, повелитель ритуалов и поглотитель талантов останется в одном лишь смущении!

— Это нечестно! — я вскочил на ноги, размахивая руками с залитой краской лицом от титулов. — У вас всех — или кремниевые мозги, или оптимизированные логические ядра! Я же даже ускоритель использовать не могу, это против правил!

— А если бы мог, то выигрывал бы каждый раунд с первого хода! — «фыркнула» Белла, и глаз её сузился. — Посмотри на меня! Я в бантике и, по сути, в чём мать родила, из-за твоей же азартной натуры! Хотя бы признай, что тебя обыграли на чистой психологии и вероятностях.

— А кто начал жульничать первым, а? — я скрестил руки на груди. — Кто в третьем раунде подсказала про статистику моих прошлых ходов? Эмпатическим импульсом, да? Я чувствовал!

— Ррргх!!! — вместо ответа раздалось нечто среднее между рычанием и шипением статики. Бодигард невозмутимо хрустнул пластиковыми суставами.

Неделя вынужденного безделья подходила к концу. Компания была своеобразной. Не хватало Снежки — её ледяное спокойствие и беспристрастность могли бы охладить пыл. Но она осталась там, "на страже границ между реальностями". Зато здесь был мой личный будильник-охранник; главная фантом, сущность-координатор; и сама Белла, наш смотритель и проводник. Сосед за стеной, слава не слышал происходящего благодаря технологиям по звукоизоляции моего времени.

— Есть! — я вдруг вскочил в победной позе, когда после двадцатого проигрыша мне наконец удалось снять с Беллинского глаза тот самый злосчастный бантик. Он бессильно упал на пол и исчез в вспышке пикселей. — Ты выбыла! Правила есть правила!

Тихий, но пронзительный визг ярости, больше похожий на звук перегруженного динамика, огласил комнату. Глаз заморгался яростно.

— Остались только вы трое, — заявили хором три фантома-учёных, материализовавшись на диване. Они наблюдали за процессом с холодным, аналитическим интересом, делая заметки в виртуальных блокнотах. — Вероятность победы главного оператора в следующих трёх раундах при условии сохранения текущего паттерна поведения составляет 4.3%. Увлекательно.

— Камень-ножницы-бумага! — заорал я, вкладывая в крик всю свою волю к победе, и выбросил кулак. Камень. Против бумаги будильника и ножниц главного фантома. — Е-е-е-есть! Сухая серия закончена!

С бронзового тела голема со скрежетом отвалились последние элементы одежды. С главного фантома испарилось нижнее бельё, но та успела закрыться одеялом. Я стоял, единственный, кто сохранил хоть какую-то одежду (те самые трусы), победитель. Цена победы — тридцать унизительных поражений подряд. Можно было, конечно, тихо активировать ускоритель на долю секунды, просчитать микро-подёргивания мышц оппонентов… Но это было бы читерством. Хотя мысль грызла: если ускоритель — часть меня, то отказ от него — это отказ от части себя. Глупая дилемма.

— А чего ты себе тело кого-нибудь из местных не захватила? — обратился я к Белле, чей глаз всё ещё негодующе пульсировал в углу комнаты. Она проиграла первой, ещё в самом начале марафона. — Взяла бы какое-нибудь свеженькое, неиспользованное тело. И бантика бы не было, и снять с тебя в игре было бы что-то более… осязаемое.

— Зазналась, — прозвучало в голове, и в «голосе» сквозила неподдельная досада. — Считала, что моего интеллекта хватит, чтобы обыграть вас всех даже в таком урезанном виде. Ошиблась. Надо было взять чьё-то тело под контроль.

— А ещё потому, что ради «честной игры» ограничила свой когнитивный поток, — злой, бездонный взгляд глаза обратился на главного фантома. — Мы-то тоже себя сдерживали. Иначе он бы не выиграл ни разу. Ни-ког-да.

Я поднял большой палец, признавая их своеобразную щедрость. Всё же немного обидно, когда твои собственные «помощники» настолько превосходят тебя в базовых расчётах, что им приходится себя искусственно тормозить, чтобы не лишить тебя иллюзии свободы воли даже в игре.

— Так, ладно, хватит разборок! — громыхнул басовитый, слегка механический голос бодигарда. Он поднял свою массивную пластиковую ладонь. — Напоминаю оперативную сводку. Разве вы не должны были к этому времени завершить все подготовительные задачи для переноса в следующий сектор?

— Да всё готово, — махнул я рукой, отвлекаясь от философских терзаний. — У меня ещё три дня есть на леньтяйство.

Следующий мир. По словам Беллы, это был не просто новый уровень, а некий рубеж. За ним влияние вселенского «Сюжета» — той слепой, могучей силы, что двигала героев и злодеев по предопределённым дугам, — должно было ослабнуть. С одной стороны, это сулило свободу: исчезала дурацкая условность, защищавшая «ключевых» персонажей от смерти от руки «несюжетного» существа. С другой — враги перестали бы действовать как картонные злодеи из дешёвой пьесы. Их логика, тактика и мотивация стали бы глубже, опаснее. Придётся думать больше, а не полагаться на шаблоны.

— Давай так, — предложил Белла, глядя на меня. — Последняя партия, прямо сейчас. Если я выиграю — мы переносимся сегодня, в нарушение графика. Если проиграю — ждём послезавтра, как и договаривались. Играем?

Фантомы зашевелились, передавая друг другу тревожные импульсы. Главная фантом выразительно помотала головой. Будильник тяжело вздохнул.

— А ну, тихо! — мысленно прикрикнула Белла на них. — Это между нами. Только мы двое. Играем.

— Условие моё, — я выпрямился. — Если я выиграю, и мы уйдём сегодня, ты даёшь мне предмет. Не артефакт, не оружие. Что-то… личное. Что будет работать в том мире и во всех последующих. Без подвоха. Моя маленькая страховка.

Глаз пристально смотрел на меня. В его синей глубине что-то мелькало — расчёт, любопытство, может, даже капля уважения.

— Будет тебе твоя безделушка, — наконец прозвучало в голове. — Но играем честно. Никаких ограничений с моей стороны. Готова?

Я лишь кивнул. Следующие два часа стали для меня адом концентрации и быстрых, почти интуитивных решений. Я читал микровыражения, которых у глаза не было, угадывал паттерны в едва заметных колебаниях его свечения, пытался предугадать логику сверхразума, играющего в детскую игру. Иногда мне везло. Чаще — нет.

*Два часа спустя*

— Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт! — Я бился лбом о прохладный ламинат, не в силах сдержать ярости и досады. — Я проиграл! Снова проиграл!

Белла, материализовавшаяся себе женское тело для финального аккорда в элегантном деловом костюме — белой блузке и строгой юбке до колен, — стояла, едва сдерживая улыбку. Она почти ничего не потеряла — лишь расстегнула верхнюю пуговицу блузки после одного особенно обидного для меня проигрыша. А я… я сидел на полу, завернувшись в плед, который успел схватить после потери последних трусов. Все остальные «игроки» пребывали в схожем состоянии, бросая на неё злобные взгляды. Она не пощадила никого.

— Я считаю, играть с тем, кто может считывать твои подсознательные импульсы за наносекунду до твоего решения, — слегка нечестно, — провозгласила она, поправляя манжет. — Но раз уж ты проиграл, то мы переносимся. Значит, у нас есть ещё два часа. Советую одеться. Путешествие голышом — не лучшая идея, даже для тебя.

Одежду для нового мира я подготовил заранее, как только Белла продиктовала ключевые параметры: технологический уровень, социальные паттерны, культурный фон. Двадцать первый век. Бензин, стекло, сталь, информационный шум. И тихая, невидимая война за мифы.

Переход был стремительным и безболезненным — лишь лёгкое головокружение и чувство, будто мир на миг сменил плёнку. Я оказался в гуще людского потока на пешеходном переходе. Рёв машин, гул голосов, запах выхлопов и кофе из ближайшей кофейни. Стеклянные небоскрёбы отражали хмурое небо. Рекламные билборды кричали о скидках и новых гаджетах.

— Так, первоочередные цели, — я начал вслух, щёлкая пальцами, будто сверяясь с невидимым списком. На меня оглядывались, но в большом городе чудаков много. — Работа. Крыша над головой. Пища. Времена меняются, а базовые потребности — нет. Всё та же старая песня.

Мой облик был тщательно продуманным диссонансом. Чёрный цилиндр. Чёрный же, идеально отглаженный, костюм-тройка. Длинный плащ, развевающийся, как по команде, даже в безветренном воздушном коридоре между зданиями. Лицо смертельно бледное. В руках — изящный белый зонт от солнца, под сенью которого я прятал глаза от дневного света. И чемодан. Старомодный, кожаный, но живой — его поверхность была усеяна десятками полузакрытых глаз, похожих на человеческие, а вместо замка зияла небольшая пасть с металлическими зубами. Внутри — не одежда, а одноплатный компьютер с мощнейшим передатчиком и набором весьма специфических «приправ».

— Совершенно верно, хозяин, — прохрипел чемодан, глаза на его поверхности заморгали вразнобой. — Ваши капиталы уснули во времени, но вы пробудите их. Ваше влияние, как и в былые эпохи, возрастёт. Мы вернём величие и удалим его.

Прохожие начали отдаляться, образуя вокруг меня пузырь. Взгляды были разными: испуг, откровенная боязнь, любопытство, а у кого-то — щемящее чувство дежавю, будто они видят персонажа из старого чёрно-белого фильма, вышедшего на улицы.

— Вижу потенциально приятное заведение, — я осклабился, демонстрируя идеально белые, неестественно острые клыки. Полный набор. Люди засуетились, заспешили. — Узнаю, не требуется ли им управляющий. Или, на худой конец, колоритный бармен.

Кофейня «У Солнечного Луча» была залита светом. Панорамные окна, светлое дерево столов, живые цветы в горшках. У входа — два кадочных самшита, подстриженных в виде шаров. Запах свежей выпечки и эспрессо.

Я вошёл, и тихий перезвон колокольчика на двери словно замер в воздухе. Разговоры стихли. Моя походка была неспешной, царственной, как будто я шёл не к стойке бариста, а по красной ковровой дорожке в тронный зал.

— Какое у вас… светлое помещение, — произнёс я, склоняясь к девушке за кассой. Ей было лет семнадцать, в кепке и фартуке с логотипом кофейни. Но в её глазах не было страха, лишь живое любопытство и улыбка. — Напоминает мне времена, когда я служил в храме паладином. Белые стены, отражающие каждый луч, каждую крупицу веры.

— Ух ты! — её глаза округлились. — Вы… вы из прошлого? Настоящий?

Несколько оставшихся клиентов замерли, достали телефоны. Красные огоньки камер зажглись, нацелившись на нас. Идеально. Я почувствовал, как астральная ткань этого мира, та самая «Манна», только в ином виде и приправленная чем-то другим, где рождаются легенды, задрожала, потянулась ко мне.

— Из тех времён, да, — мой голос стал ниже, обретая оттенок старой, потрёпанной временем мудрости. Ускоритель в моей голове проецировал на внутренний экран величественные, эпичные кадры несуществующего мультфильма о падших паладинах, создавая во мне нужную эмоциональную волну. — Когда тьма стелилась по земле, и лишь горстка фанатиков света, таких как я, могла дать ей отпор. Мы спасали души, выигрывали битвы… но проиграли войну. Пали в решающей битве. Самые стойкие… возродились. Стали не просто светом, а его остриём. Мы отвоевали небо у ночи. Но… тьма оказалась хитрой. Она поселилась в сердцах тех, кого мы защищали. Зависть, страх, жадность… Они убили нас куда вернее, чем когти демонов. Вспомнив своё истинное предназначение, я был вынужден… уничтожить своих же бывших братьев, сошедших с пути. А затем запечатал и себя, чтобы не стать новой угрозой. Но что-то сломалось. Печать раскололась. И я — здесь.

Я говорил не просто слова. Я вплетал в речь тончайшие нити убеждения, подкрепляя их микроволновыми импульсами, незаметно влияющими на эмоциональные центры наблюдателей благодаря чемоданчику. Каждая камера, каждый взгляд, полный веры или хотя бы интереса, был кирпичиком. Астрал сгущался надо мной, впитывая нарратив. Это и была Основа — легенда, миф, в который должны поверить, чтобы он стал силой. В начале эпохи Паранормальных люди брали готовые, простые Основы: вампир, оборотень, призрак. Потом пошли сложнее: дракон, феникс, титан. Когда классические мифы исчерпались, самые умные и дерзкие начали творить свои. Я же пошёл путём синтеза: паладин + падший ангел + вампир (но не совсем) + воскресший герой. Пока что образ был сырым, расплывчатым. Но он уже начал формироваться.

— И что вы хотите, уважаемый… сэр? — спросила девушка-бариста, заворожённо слушавшая.

— О, дитя света, — я склонился ещё ниже, будто делясь великой тайной. — Нет ли в этом сияющем месте работы для воина, потерявшего и время, и свою войну? Векселя мои, увы, давно истлели, имение поглотили пески. Но жить-то надо. И служить — тоже.

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь ворвались двое полицейских. Напряжённые, с руками на кобурах.

— Стоять! Не двигаться! — скомандовал старший. — Положите чемодан и зонт на пол! Медленно и спокойно!

— А, мои коллеги по поддержанию порядка! — я повернулся к ним, широко раскинув руки в жесте, лишённом угрозы. — Не гневайтесь. Я всего лишь странник, ищущий пристанища и труда.

Я отпустил чемодан. Он встал на маленькие ножки-подставки и замер. Затем осторожно положил зонт. Луч света из окна упал мне на щёку. Кожа зашипела, пошла рябью, появился лёгкий дымок и запах гари. Я не дрогнул, лишь чуть отвел лицо в тень.

Полицейские, соблюдая процедуру, обыскали меня. Карманы плаща оказались пусты. Под ним — лишь костюм. Они вскрыли чемодан. Внутри, в аккуратных ячейках, лежали десятки маленьких пузырьков с тёмно-красной жидкостью, похожей на старую кровь, и странные приборы. Ни оружия, ни взрывчатки.

— Документы? — спросил офицер, уже менее напряжённо.

— Во времена моего рождения о паспортах не слыхали, — я с почтительной грустью извлёк из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист толстого, пожелтевшего пергамента. На нём каллиграфическим почерком был выведен текст на латыни, старонемецком и ещё паре мёртвых языков, скреплённый печатями, которые я «позаимствовал» из мировых музеев. Документ подтверждал личность некоего Бартоломеуса фон Дракенштайна, пропавшего без вести в Альпах в 1623 году. — Но вот моя проезжая грамота. Она вела меня через многие земли.

Камеры в телефонах жадно снимали этот пергамент. Каждый кадр, каждый репост, каждый комментарий «это круто!» или «фейк!» — всё это питало зарождающуюся Основу, делая её чуть плотнее, чуть реальнее.

Полицейские, посовещавшись, вернули документ.

—Всё в порядке. Извините за беспокойство. Но вам нужно в ближайшее время оформить нормальные документы в миграционной службе.

—Благодарю за вашу службу, хранители порядка, — я кивнул, следя, как они уходят. Затем снова обернулся к девушке. За её спиной теперь стояла женщина лет сорока с строгим, но умным лицом — владелица заведения, судя по всему.

—Вы вызывали моих коллег? — спросил я вежливо.

Она изучала меня, не скрывая интереса, что-то записывая в планшет.

—Скажите, если на ваших глазах совершат преступление, вы вмешаетесь? Станете защищать невинных?

—Увы, огонь моего рвения сильно угас за века, — я изобразил глубокую, искреннюю печаль. — Доброта во мне требует прямого зрелища несправедливости, происходящей здесь и сейчас. Если зло не творится перед моими очами… у меня нет сил его искать. Я устал от походов.

—Но если увидите — поможете?

Я кивнул.

—Тогда, к сожалению, не могу взять вас на работу, — она покачала головой, но в её глазах не было разочарования, скорее понимание. — У меня осталась только эта девочка на полную ставку. Ей нужен напарник на смены по шестнадцать часов через два, пока я не найду третьего. Это каторга, а не работа. Не для… такого как вы.

—О, тогда я приношу извинения за беспокойство и напуганных гостей, — я сделал театральный поклон. Затем протянул руку к полосе света на полу. Кончиками пальцев я будто ухватил луч, вытянул его, сплел в нечто плотное и сияющее. В моей ладони расцвела роза, сотканная из самого света, переливающаяся, почти невесомая. — Примите этот скромный дар, мудрая и храбрая женщина, как знак моего уважения.

Она, заворожённая, взяла розу. Она не обжигала, лишь излучала приятное тепло. Я вышел на улицу под вспышки камер. Моё цифровое «войско» — боты в социальных сетях, управляемые моим чемоданом-компьютером, в также влияние Беллы на всяких комментаторов — уже начали работу. Хештеги, обсуждения, мемы, глубокий анализ «легенды». Импульсы множились. Основа крепла.

— Смотрю, убийца моей старшей сестры разгуливает на свободе, — проходя мимо глухой стены, где висела сломанная камера наблюдения, я услышал голос из тени. — И как тебе в этом новом… антураже?

Из тени, будто оторвавшись от стены, вышла девушка. Новая Мисс Сюжет. Моложе, миниатюрнее предыдущей, в широкополой шляпе, отбрасывающей на лицо глубокую тень. Глаза её были черны, как космос без звёзд.

—Прекрасно, — искренне улыбнулся я, чувствуя, как её появление тут же отзывается всплеском внимания во всемирной сети. Камеры с балконов, из окон машин — всё фиксировало нашу встречу. — А вам? Теперь ваша партия. Создавайте своих героев, стройте сюжеты, делайте хитрые ходы. Надеюсь, они будут достойными.

—Хо-хо-хо, — её смешок был сухим, как шелест осенних листьев. — Приятно иметь масштабного антагониста. Знаешь, что нужно, чтобы стать самым могущественным Паранормальным здесь?

—Естественно, — я кивнул, и наши взгляды встретились. В её чёрных глазах плескались целые вселенные нарративов. — Иначе зачем бы я пришёл? Надеюсь, твои герои будут… живыми. Не просто марионетками.

Она улыбнулась,и в этой улыбке было что-то древнее и страшное, чем в моих клыках. Затем растворилась, как сон.

— Скажи, Паранормальный, — хриплый шёпот донёсся из следующей подворотни. Там, прячась от света, стояла закутанная в длинное пальто фигура в маске. — Я красивая?

—Вы не в моём вкусе, — я свернул в подворотню, и моё одно лишь присутствие, моя аура застывшего мифа, отбросило её к стене. Белый зонт в моей руке вспыхнул ослепительным внутренним светом. Лучи, падающие из него, жгли мою кожу, но я терпел. — А теперь, тварь, пожинающая легенды страха, пора на покой.

Нас снимали.Идеальный кадр для вирального ролика: таинственный незнакомец в плаще против монстра из тени.

—Дай мне свою руку… — прошептал я. Моя собственная тень на стене ожила, пошевелилась, стала гуще ночи и протянула чёрные, как смоль, щупальца. Они обвили девушку в пальто, притянули ко мне. Она не сопротивлялась, в её глазах за маской читалась лишь усталость. — Не бойся. Ты уже достаточно настрадалась.

Я прикоснулся пальцем к её маске.Капля чистого, сконцентрированного света, сорвавшаяся с кончика моего зонта, упала на неё. Маска, пальто, фигура внутри — всё рассыпалось в сияющую пыль, которую тут же поглотила моя тень. Вместо взрыва тьмы — в небе над домами с тихим хлопком расцвёл бесшумный, ослепительно белый фейерверк. Красиво, чисто, эффектно.

—Красиво справились с нечистью, — раздался спокойный, бархатный голос. Между домами, прямо в узком пространстве, материализовалась стая белоснежных голубей. Они слетелись в одну точку, и на их месте возник мужчина. Безупречный белый костюм, белокурые волосы, лицо со спокойными, добрыми чертами. — Позвольте представиться — Винсент. А ваше имя, собрат?

— Бартоломео, — я подал ему руку, чувствуя исходящее от него тепло, похожее на солнечное, но без боли. — Рад встрече. Вижу, вы тоже служите свету?

—Служу. И хочу предложить вам присоединиться к нашему ордену. Но для этого… нужно помочь вам избавиться от вашей… светобоязни.

Я скривился, изобразив благородную обиду.

—Свет, друг мой, — как и тьма, — хорош в меру. Избыток света выжигает жизнь. Избыток тьмы — не даёт ей прорасти. Пока я ношу на себе проклятья обеих крайностей — печать падения и клеймо вознесения, — я обречён бояться и того, и другого. Без зонта я горю. Без света — рассыпаюсь.

Я разжал ладонь.На ней вспыхнули и тут же погасли две кляксы: одно — сияющее солнце, другое — поглощающая всё чернота.

—Жаль, — искренне вздохнул Винсент. — Но раз вы не сеете зло намеренно, предложение остаётся. Наш орден принимает всех, кто стремится к порядку и защите.

—Отчего же отказываться? — я сделал шаг вперёд. — Разумеется, я согласен. Расскажите об условиях, обязанностях, льготах… Пока мы идём в вашу цитадель. Надеюсь, у вас есть что-то грандиозное? Замок? Собор?

—Дойти пешком до нашего центрального здания далековато, — Винсент смущённо улыбнулся. — А с вашей… особенностью… лучше ехать. Вызовите такси.

Мы вышли на освещённую улицу. Винсент набрал номер. Через десять минут подъехал личный автомобиль. Белый. Абсолютно. Кузов, салон, кожа сидений, даже руль — всё было белым, стерильно-чистым.

—Что-то не так? — спросил Винсент, заметив мою заминку.

—Отвык от таких… карет, — я согнулся, протискиваясь внутрь. Пространства было катастрофически мало. — Особенно от карет, сделанных по лекалам гномов. Этот народец всегда обожал минимализм в ущерб комфорту.

—Гномы? — Винсент оживился. — Вы говорите, они действительно существовали? Я думал, это лишь аллегория в старых текстах.

—О, они были, — я продолжал плести паутину лжи, которая, питаемая верой, становилась частью моей Основы. — Много раз поднимались и гибли. Природные катастрофы, войны… Но похоже, их эстетика минимализма и функциональности кое-кому пришлась по вкусу.

К счастью,крыша машины была съёмной. Я выпрямился во весь свой двухметровый рост, и мы поехали. Винсент расспрашивал меня о «прошлом», а я с упоением расписывал сражения с тенями, оборону храмов, коварство демонов-искусителей. Каждое слово фиксировалось и анализировалось.

База ордена «Сыновей Рассвета» поражала. Это был не просто особняк, а целый белоснежный комплекс в неоклассическом стиле, с колоннадами, арками и позолоченными куполами. Нас встретила стража в молочно-белых мундирах, с мечами у пояса и современными бластерами в кобурах. Процедура досмотра была тщательной, но уважительной.

—В мои времена послушники не смели так пристально смотреть на старших, — заметил я, глядя, как один из стражников сканирует мой пергамент. — Хотя, возможно, если бы смели, наш орден не рассыпался бы от внутренней гнили.

Главное здание встретило нас роскошным холлом.Здесь тоже было полно «светлых»: юноши и девушки с сияющими нимбами (голограммами, но кто их знает), мужчины в доспехах, стилизованных под латы паладинов, женщины в струящихся белых одеждах.

—Для вступления в ряды вам нужно пройти собеседование с нашим… лидером, — Винсент повёл меня к огромным, дубовым дверям в глубине холла. — Именно он велел пригласить вас, едва ваше появление было зафиксировано.

Мы взялись за массивные бронзовые кольца-молотки и ударили ими по двери. Глухой, мощный звук отозвался в костях.

—Войдите! — раздался голос из-за дверей, и створки бесшумно раздвинулись.

Волна света хлынула навстречу. Не просто яркого света — плотного, почти жидкого, наполненного силой и… беспощадной чистотой. Он жег. Жёг кожу, глаза, проникал сквозь одежду. Я втянул голову в плечи, нахлобучил цилиндр глубже, поднял зонт как щит.

—Приветствую вас, потенциальный собрат, — произнёс голос. Увидеть источник было невозможно. В центре зала, за простым белым столом, парил сгусток сияния, слепящий, как смотрящее в упор солнце. Только по тембру голоса можно было понять, что это мужчина.

—Приветствую, — я с трудом выдавил из себя, чувствуя, как дымок поднимается от моих перчаток. — Будьте так добры… убавить сияние. Для меня оно… губительно.

—Сожалению, не в моей власти, — голос звучал мягко, без высокомерия, но с неумолимостью закона физики. — Это моя Основа. «Несущий Рассвет». Я несу его тем, кто пребывает во тьме, даже если они того не желают. Свет не спрашивает разрешения осветить тьму. Пока вы не обратитесь в пепел, я задам вопросы. Есть ли у вас Основа?

Я прикрыл рот полой плаща, давая обожжённым тканям регенерировать.

—Я читал в вашей сети о таком понятии. Честно скажу — не знаю. Я есть то, что есть.

—Я начинаю её видеть. Вам невероятно повезло — за столь короткий срок вы сумели заронить семя легенды в умы многих, — в его голосе прозвучало одобрение. — Теперь о вашем «проклятии». Расскажите.

Я приоткрыл рот, позволив свету опалить губы, прежде чем ответить.

—Умерев в той последней битве, я восстал не сразу. Я стал… проводником. Светом, который не мог до конца отмыться от тлена смерти, и тленом, который не мог поглотить свет. Я служил, и это работало. Но после моего падения… и последующего возвращения на путь, пусть и шаткий, добра, две силы внутри меня начали войну на уничтожение. Они сжигают друг друга, а я — поле боя. Сейчас боль усиливается. Я не знаю почему.

Тишина в сияющем зале длилась несколько минут.Моя одежда тлела. Кожа на лице и руках покрывалась волдырями и заживала, снова и снова.

—Что ж, — наконец произнёс голос. — Вы приняты. Винсент предоставит вам комнату и контракт. Можете идти.

Я вышел,стараясь идти ровно, хотя ноги, обугленные до костей в лучах того «Рассвета», регенерировали с мучительной медленностью. Одежда на спине и плечах превратилась в пепел и осыпалась. Но я улыбался. Меня приняли.

Дверь закрылась.Я стоял в роскошном холле, полураздетый, обожжённый, но внутри меня бушевала победа. Я был внутри. Первый шаг в самой важной игре — игре за создание величайшей Основы этого мира — был сделан.

Глава 14

— Меня зовут Лиза, я ваш персональный координатор, — представилась девушка. На вид ей было лет двадцать, не больше. Строгий деловой стиль — юбка-карандаш, лаконичный жилет поверх светлой блузки — контрастировал с мягкими, почти домашними чертами лица и добрыми карими глазами. На волосах, собранных в аккуратный пучок, лежал легкий шелковый платок, защищавший от сквозняков, гулявших по коридорам базы. — Я буду сопровождать вас, помогать с адаптацией и заданиями. Очень рада знакомству.

Ее голос звучал тепло и профессионально одновременно. Я кивнул в ответ, чувствуя легкую скованность. Обстановка была слишком… нормальной после вчерашнего потрясения.

— Рад познакомиться. Значит, вы будете меня стажировать? — уточнил я.

После вчерашней долгой и изматывающей беседы с руководством ордена «Сыновей Рассвета» мне дали передышку — время на регенерацию сон и возможность прийти в себя. Мне показали мою комнату в общежитии при базе. Не апартаменты, конечно, но вполне уютное помещение с кроватью, рабочим столом и небольшим санузлом. Комендантом оказался молодой парень в очках в тонкой оправе и кепке с логотипом ордена. Он без лишних слов выдал комплект белоснежной формы, простые, но чистые постельные принадлежности и пояснил, что средства гигиены можно приобрести в специальных автоматах на этаже. Мир, несмотря на всю его паранормальную суть, держался на бытовых мелочах.

Дав мне сутки, чтобы хоть как-то привыкнуть к новой реальности, назначили встречи с ключевыми фигурами: координатором, супервайзером и штатным психологом. По словам Винсента, этот день будет посвящен «изучению и оценке потенциала».

— Все, с кем вы встретитесь сегодня, будут вашими наставниками в течение адаптационного периода, до года, — улыбнулась Лиза, открывая тонкую папку из темной кожи. — Но я и психолог, доктор Арманд, будем с вами постоянно, точнее, доступны для вас в любое время, если возникнут вопросы или… трудности. А сейчас, — она вынула стопку бумаг, — мне нужно заполнить некоторые документы. Формальности, но необходимые. Я буду задавать вопросы, самые разные. От вас требуется честность, даже если вопрос покажется неприятным или слишком личным. Договорились?

Ее взгляд был прямым и открытым. В нем читалось не только служебное рвение, но и искреннее желание помочь.

— Договорились, — кивнул я, устроившись поудобнее в кресле напротив ее стола.

— Отлично. Тогда начнем. — Она отложила первый, явно типовой лист. — Ваши паспортные данные и базовую историю я уже внесла из вчерашнего протокола. Пропустим это. — Лиза листала страницы, остановившись на четвертой или пятой. — Вот. «Регенерация». В документах указано, что это ваша личная особенность, результат… экспериментального зелья, принятого во время службы паладином. И что она связана с воплощением света или тьмы?

Я вздохнул. Приходилось снова перебирать в памяти обрывки прошлого.

— Ни то, ни другое напрямую. Это был побочный эффект, персональная аномалия, — начал я, подбирая слова. — Зелье должно было усилить связь со Светом, но что-то пошло не так. Оно закрепило мое существование на грани, создав нечто вроде «полу-бессмертия» — ускоренное исцеление, замедленное старение. Увы, в генеральном сражении враги нашли способ его… аннулировать. Технически, они меня убили. — Я сделал паузу, глядя на свои руки. — Моя нынешняя природа, та, что связана с нежитью, — а именно канибализм и потребность в чужой жизненной силе — теоретически может превратить это полу-бессмертие в нечто большее. В полноценное бессмертие. Но это лишь теория, и цена за нее…

Лиза не перебивала, лишь быстро делала заметки на отдельном листке каким-то особым, похожим на вязь шифром.

— Вопрос из той же категории, — она посмотрела на меня, и в ее глазах я не увидел осуждения, лишь холодноватый профессиональный интерес. — Вам приходилось… употреблять плоть или кровь людей?

Вопрос висел в воздухе, тяжелый и неудобный. Комната на секунду показалась душной.

— К своему величайшему сожалению — да, — выдохнул я. — Но это было в самый темный период моего падения, в те годы, когда я был не собой. Сейчас этот… метод исцеления мне доступен, но я не испытываю к нему ни малейшего влечения. Ни капли.

Я даже не стал намекать на свои клыки, искусственно созданные коллегами-учеными из метаматериала и вживленные в челюсть. Незачем пугать девушку раньше времени. Она кивнула, сделав еще несколько пометок, затем извлекла из-под стола еще один бланк и начала заполнять его с сосредоточенным видом, выводя аккуратные строки. Закончив, она скрепила оба листа металлической скрепкой и отложила в сторону.

— Теперь о практических аспектах. Опишите, пожалуйста, ваши способности в форме «воплощения света», — она достала лист иного формата, с графиками и таблицами. — Затем — способности «воплощения тьмы». И если осталось что-то от навыков паладина, также укажите.

Чтобы не мямлить и не путаться, я мысленно активировал «ускоритель» — имплантированный нейроинтерфейс, хранящий массивы данных. Перед внутренним взором проплыли четкие строки.

— В форме света я в основном использовал сконцентрированные лучи — для исцеления, ослепления, как режущий инструмент и лазеры. После падения связь со светом ослабла. Сейчас я могу лишь создавать вспышки, ослепляющие противника, или направлять слабый поток энергии на заживление поверхностных ран. Не более. — Я перевел дух. — Форма тьмы… давала контроль над тенями. Я мог создавать из них щупальца для захвата или атаки, растворяться в темноте для скрытного перемещения. После… возвращения к условному добру, связь с чистой тьмой также деградировала. Сейчас я могу лишь выстреливать короткими щупальцами из собственной тени, чтобы хватать предметы или отталкивать врага. Что касается навыков паладина… — Я слегка пожал плечами. — Физическая сила выше человеческой, ускоренная регенерация в пассивном режиме. И стандартный для того времени набор: стрельба из лука, базовое владение мечом, топором, копьем. Ничего выдающегося.

Лиза с легкой, едва заметной тенью разочарования покачала головой и снова углубилась в записи, что-то подчеркивая и вынося на поля.

— Перейдем к экипировке, — она указала кончиком ручки на мой зонт-трость и потертый кожаный чемодан, стоявшие у ножки стола. — И ваш костюм… Он выполняет какую-то особую функцию? Кроме, разумеется, эстетической.

— Нет, — я кивнул на свой белый приталенный костюм-тройку с позолоченными пуговицами и такой же цилиндр на столе. — Материал просто плотный и не пропускает тем самым свет. Прямые солнечные лучи, мощные источники искусственного света… для моего нынешнего состояния они вредны, вызывают ожоги и слабость. Плащ, который был со мной раньше, выполнял ту же функцию, но его пришлось оставить… в прошлой жизни. Зонт — многофункционален. Днем он поглощает избыточный свет, как персональный щит. Ночью, наоборот, может накопленную энергию излучать, создавая источник мягкого освещения, чтобы я не… не растворялся в абсолютной темноте. А чемодан… — я потрогал потрепанную кожу, — он просто мой старый собеседник. С ним связано много воспоминаний.

— Он разумный? — уточнила Лиза с любопытством.

— Да. Но он… откликается. По-своему. — Я не стал углубляться. — Что до боевого применения… Зонт имеет скрытый клинок, но, — я взял его и попытался извлечь лезвие. С характерным скрежетом оно выдвинулось лишь на пару сантиметров и застряло намертво. — Видите? Механизм заклинило от времени и, вероятно, от одного неудачного падения. А чемодан, — я постучал по нему костяшками пальцев, — настолько ветхий, что сильный удар может развалить его на части. Хотя в свое время им действительно можно было орудовать как дубиной.

Лиза задумчиво постучала ручкой по зубам, затем открыла нижний ящик стола и извлекла объемистую папку с маркировкой «Снабжение/Ремонт». Оттуда она достала служебный смартфон и набрала короткий номер. Длинный гудок. Еще один. Снова гудок.

— Да чего надо-то?! — Дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в помещение влетел, словно ураган, смуглый парень с взъерошенными дредами до плеч, в замасленной робе. На лице — выражение крайнего раздражения. — Я же говорил, пиши заявку, не отрывай от дела! Срочно, да не срочно, у всех срочно!

— И тебе добрый день, Майкл, — совершенно невозмутимо парировала Лиза. — Не мог бы ты взглянуть на снаряжение нашего нового рекрута? Нужна починка.

Парень по имени Майкл резко обернулся, уставился на меня, потом на зонт и чемодан. Его взгляд скользнул по моему лицу, белоснежному костюму, задержался на слишком бледной коже и моей клыкастой улыбке. Что-то мелькнуло в его глазах — не страх, скорее, животная осторожность. Он слегка отступил назад.

— Почини, пожалуйста, — как можно мягче сказал я, протягивая ему свои вещи. — Буду очень признателен.

Ремонтник, не говоря ни слова, почти выхватил зонт и чемодан, кивнул Лизе и буквально выпорхнул из кабинета, прикрыв за собой дверь с неестественной аккуратностью. Я перевел удивленный взгляд на координатора.

— Не обращайте внимания, у Майкла… своеобразная манера общения, — отмахнулась она, доставая из потайного отделения папки небольшую термокружку. — С супервайзером вы разберетесь на полигоне. Она оценит ваши боевые и вспомогательные навыки. А психолог, доктор Арманд, ждет вас после обеда в своем кабинете, сектор «Дельта». — Она сделала глоток чая и мягко, но недвусмысленно дала понять, что аудиенция окончена. — Удачи. До завтра.

— До завтра, — кивнул я и вышел, оставляя ее разбираться с бумагами.

---

Супервайзер, строгая женщина по имени Ирина с пронзительным взглядом и осанкой тренера спецназа, действительно ждала меня на тренировочном полигоне. Это была огромная площадка под открытым небом, имитирующая городские руины, с мишенями, полосой препятствий и измерительной аппаратурой. Она молча вручила мне датчики, закрепляющиеся на запястьях и груди, и жестом показала: «Начинай».

Я показал все, на что был способен. Лучи света, больше похожие на слабые вспышки фотоаппарата. Теневые щупальца, которые с трудом поднимали бетонный блок. Скорость, силу, выносливость. По моим внутренним меркам, я был неплох — я выжил, а это уже показатель. Но по меркам мира, где сражались настоящие герои, это было жалко. Я оказался где-то в самом низу рейтинга, чуть выше полного нуля. И виной всему была моя Основа — тот самый парадоксальный, противоречивый образ, который создавался для меня в Астрале. Он не укреплял, а ослаблял. Желал ускориться — и световая составляющая Основы делала кости хрупкими. Пытался ударить сильнее — темная часть грозила разорвать сосуды. Две противоположные стихии внутри одного тела вели постоянную, разрушительную войну, съедая девяносто процентов потенциальной эффективности. Ирония в том, что миф о моей силе, который так старательно культивировала Белла через подконтрольные ей каналы в сети, заставлял людей верить в могучего героя-страдальца. А реальность была куда прозаичнее.

Интересные факты об Основе, которые я успел осмыслить за время вынужденного бездействия: она не исчезает, даже если я пропаду на десятилетия и меня забудут. Образ, однажды рожденный в коллективном бессознательном, остается в Астрале навсегда, как отпечаток. Основа не может быть создана лишь по желанию паранормального. Ее выковывают сами люди, чьи мысли, эмоции, фантазии через Астрал тянут призрачный образ в реальность, придавая ему вес и силу. Так, в сети, под незримым, но абсолютным контролем Беллы, тысячи анонимных художников и писателей создавали мои изображения, описывали несуществующие подвиги и эпические битвы — все то, что я вольно или невольно «подкидывал» в публичное поле, пока был на виду.

Качество и скорость формирования Основы зависели от трех китов. Первое — четкость и детализация образа в сознании людей. Чем яснее они меня представляли, тем быстрее материализовался архетип. Второе — личная совместимость. В своем уме я создал идеальный шаблон себя. Если конечный образ в Астрале отличался от него радикально, слияние замедлялось или давало сбои. Но если разница составляла десять процентов или меньше, собственное подсознание, ограниченное в возможностях восприятия, охотно принимало новую форму, не замечая подмены. Благодаря ускорителю мой личный порог был еще ниже — всего пять процентов. Третье — логичность, внутренняя непротиворечивость истории, на которой росла Основа. Прямо сейчас меня ослаблял дуализм светлого и темного. В норме подсознание должно было бы отвергнуть такой диссонанс. Но этого не происходило. Потому что была легенда, история-оправдание, которая, как умелый редактор, ложилась поверх реальности и, сталкиваясь с суровой логикой Астрала, кромсалась и переписывалась, чтобы уравновесить несовместимое. По этой легенде я был героем, проклятым носить в себе обе силы, и моей конечной целью было уничтожение этого «проклятия» и обретение истинной, полной мощи. Пока легенда держалась, держалась и Основа, качаясь на шаткой грани.

Возвращение в реальность было резким. После полигона меня ждал кабинет психолога, доктора Арманда. Это был худощавый мужчина с пронзительным, слишком умным взглядом. Его способность — поверхностное чтение мыслей и эмоциональных паттернов — была направлена на меня с первых секунд. Он пытался пробиться сквозь хаотичный поток моего сознания, натыкаясь на миллионы обрывков воспоминаний, сложных расчетов ускорителя, симуляций боев, философских формул и откровенных фантазий. Это был поединок без оружия. Я не сопротивлялся активно, просто… оставался собой. Моя психика, прошедшая через смерть, падение, каннибализм и попытку искупления, представляла собой лабиринт, полный ловушек и тупиков. Итогом сеанса стало не мое просветление, а скачок давления и приступ мигрени у самого доктора Арманда. Меня вежливо попросили удалиться, а его, как я позже узнал от Лизы, на следующее утро отправили на краткосрочный больничный с диагнозом «переутомление и эмоциональное выгорание».

---

— Эх, уже вечер, — пробормотал я, стоя на небольшом балконе своего номера и наблюдая, как солнце тонет в багрово-золотистой дымке над крышами города. День, насыщенный событиями, пролетел незаметно. — Не успел и глазом моргнуть в этой суете.

— А чего вы ожидали? — спокойный, мелодичный голос прозвучал прямо с неба.

Я вздрогнул и поднял голову. На фоне закатного неба, плавно, словно пушинка, приземлилась на балкон девушка. Нет, сначала это было сияющее шестикрылое существо из чистого света, но в момент касания ногами бетона сияние схлопнулось, крылья растворились в тысячах сверкающих частиц, и передо мной оказалась высокая, почти метр восемьдесят, девушка в простой спортивной форме. Ее кожа была обычного телесного цвета, без следа недавнего золотого сияния. Это и была суть Основы — ее можно было снять, как костюм, вернувшись в исходное человеческое обличье. Но это было рискованно: вместе с Образом уходило девяносто процентов силы, оставляя тебя уязвимым.

— Я — Вексана, одна из действующих героев нашего ордена, — она улыбнулась и протянула руку для рукопожатия. Ее ладонь была теплой и сильной. — А вы, я полагаю, новичок, о котором все говорят?

— Бартоломео, — кивнул я и поцеловал руку, что заставило её слегка скривиться. Она почти незаметно вытерла ладонь о бедро. — Рад познакомиться. Вы… не из руководства?

— Пока нет, — она прислонилась к перилам, наблюдая, как внизу, во внутренний двор базы, возвращаются группы уставших, потрепанных героев после дневных заданий. Некоторых вели под руки, кого-то несли на носилках. — Я все еще активно наращиваю свою Основу. Чтобы претендовать на место в совете, нужен не только опыт, но и стабильный, завершенный на семьдесят процентов как минимум Образ. А у тебя, я смотрю, пиар-компания прошла на ура. Сколько процентов Основы готово? И насколько ты с ней слился?

Чтобы это определить, требовался базовый навык, который владел каждый паранормальный, хоть сколько-нибудь связанный с магией — «Магическое Зрение». Для его активации новичку нужно было сконцентрироваться и мысленно «ударить» дважды в точку между бровей, где, как считалось, располагался третий глаз.

Я сделал это. Мир приобрел новые измерения, стал слегка объемным, наполненным тонкими, едва видимыми потоками синей энергии — Маны, текущей по жилам земли, в воздухе и в людях. А над головой каждого человека, и особенно над паранормальными, висело сероватое «небо» — Астрал. И в нем, как сложная голограмма, формировался мой собственный Образ: фигура в белом и черном, раздираемая внутренним противоречием.

— Основа готова примерно на тридцать процентов, — оценил я. — А вот слияние… всего на десять.

— Ого, — Вексана свистнула. В моем магическом зрении ее аура горела уверенным красным цветом — признак большого внутреннего запаса Маны. — У меня Основа готова на сорок за три года постоянных вылазок и «хэроинга», как мы это называем. Слияние — на тридцать. А у тебя такой разрыв… Это странно.

— Я сейчас в… промежуточной форме, если можно так выразиться, — я указал на свое лицо, все еще сохранявшее человеческие черты, но с сильной, мертвецкой бледностью и неестественной гладкостью. — Пока не избавлюсь от этого «проклятия» дуализма, слияние не сдвинется с мертвой точки. Основа будет расти от внимания людей, а я буду долго сливаться с тем образом, что придумали люди.

Вексана задумалась, глядя вдаль, где зажигались первые огни ночного города. Снизу доносились голоса, смех, вздохи облегчения. Ночная смена готовилась к выходу.

— А что, если… совершить искупление? — внезапно выдохнула она, щелкнув пальцами. — Провернуть такой фокус, чтобы твой внутренний конфликт стал не слабостью, а… особенностью. Ты же можешь существовать в двух ипостасях? Светлой и темной. Сделай так, чтобы они не конфликтовали, а дополняли друг друга. Днем — герой света. Ночью — герой тьмы. А в основе — просто сильный человек, который контролирует обе стороны.

Мысль ударила, как молния. Это было… гениально в своей простоте. Не бороться с дуализмом, а принять его, структурировать, встроить в легенду. Сделать не проклятием, а уникальной чертой. Но для этого нужен был мощный катализатор, событие, которое врежется в память людей и перепишет легенду. Мне нужен был громкий поступок. Или громкий враг.

— Кажется, я тебя понял, — медленно кивнул я, в голове уже складывая план. — Это… возможно. Сложно, но возможно. Спасибо.

— Не за что, — улыбнулась Вексана, ее крылья на мгновение проявились за спиной в виде легкого сияния. — Удачи, новичок. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответил я.

Она оттолкнулась от перилл и взмыла в темнеющее небо, оставляя за собой светящийся шлейф. Я же зашел внутрь, под свет ламп. Без зонта, поглощающего излишки излучения, даже искусственный свет начинал пощипывать кожу. Завтра нужно было начинать действовать.

---

Рабочий день начался в семь утра с резкого, но не неприятного сигнала встроенного в комнату таймера. На стуле у кровати аккуратно лежали мой чемодан и зонт-трость. Видимо, тот самый ремонтник, Майкл, заходил ночью и, не желая меня беспокоить, оставил их. На первый взгляд, вещи выглядели так же. Но стоило взять зонт в руки, как я почувствовал разницу. Он стал легче, баланс изменился. Я нажал на скрытый механизм — и с тихим, уверенным шипом из наконечника выдвинулся узкий клинок из темного металла с тусклым сиянием по лезвию. Чемодан, когда я открыл его, тихо прозвучал баритоном: «Доброе утро, хозяин. Моя кожа теперь блестит и отражает свет не хуже вашего зонта.».

Быстрый душ, смывающий остатки сна, дорога до столовой, где дородная, улыбчивая повариха наложила мне солидную порцию омлета с колбасой и овощами. Напитки на выбор: вода, апельсиновый сок, чай. Простая, сытная еда, дающая энергию на день.

В кабинете Лизы меня уже ждали. Она сидела за столом с сияющей, деловой улыбкой.

— Прекрасно, вы точно по расписанию. Рада видеть вас в добром здравии, — она протянула мне миниатюрный микронаушник. — Для отработки взаимодействия на первые задания вы будете получать инструкции через него. Мы начнем с мелких поручений, чтобы оценить вашу реакцию в поле. Данные от супервайзера и… э-э-э… доктора Арманда у меня есть, — она слегка смутилась, упомянув психолога. — Так что в случае необходимости боевого вмешательства я буду в курсе ваших возможностей. И еще, — она передала мне стандартный смартфон ордена, — это ваш полевой терминал. После выполнения задания необходимо загрузить краткий отчет, прикрепить фотографии с места и координаты. Все интуитивно понятно.

— Транспорт до места вызова предусмотрен? — уточнил я.

Лиза смущенно улыбнулась, и по этой улыбке стало все ясно.

— На начальном этапе… рекомендуется пользоваться своими силами или общественным транспортом. Это тоже часть адаптации — учиться быстро перемещаться по городу, — она потупила взгляд. — И, пожалуйста, постарайтесь телефон не разбить. Навигация и связь — наше все.

— Понял. Какое первое задание? — спросил я, уже чувствуад прилив адреналина.

— После ночной смены на окраине, в промзоне, остался труп мутировавшего существа, — Лиза тапнула по экрану своего планшета, и на мой телефон пришло оповещение с координатами. — Он перегородил подъезд к нескольким частным складам. Группа особой очистки уже на месте, разбирает его на биоматериал для утилизации. Но подобные «дары природы» часто привлекают внимание… темных личностей. Алхимиков, некромантов, торговцев запрещенными компонентами. Ваша задача — обеспечить безопасность рабочих, пока они не закончат. По координатам — бегом около пятнадцати минут.

Кивнув, я выбежал из здания, сливаясь с утренним потоком людей. Город жил своей обычной жизнью: спешили на работу офисные работники, открывались магазины, сновали дети. Полная нормальность, как будто по соседству не валялся шестиметровый мутант. И это было правильно — паника всегда вредит больше, чем сама угроза.

Я добежал до указанного места — тупиковой улочки между бетонными коробками складов. Там уже кипела работа: несколько человек в герметичных костюмах химзащиты с пилами и скальпелями возились вокруг огромной, бесформенной массы мяса, костей и хитина. От нее исходил слабый, но заметный фон — не магический, а радиационный. И рядом с бригадиром группы, нервно жестикулируя, стоял неприятного вида тип в дорогой, но мятошной одежде, с внушительным брюшком, который мог бы служить тараном.

— Здравствуйте, я герой по вызову, для защиты группы очистки, — громко объявил я, приближаясь.

Бригадир, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, буквально ухватился за меня, как за соломинку.

— Наконец-то! Господин герой, уберите, пожалуйста, этого… господина! Он мешает работе, требует передать ему биоматериал! Это же безумие!

— Безумие — это распиливать уникальный образец! — фыркнул толстяк. Его глаза блестели алчностью. — Пусть мои подчиненные, специалисты по теневой экстракции, разделают его правильно! Господин герой, будьте благоразумны, отдайте тушу мне, и я удалюсь.

— Сколько можно повторять! — взорвался бригадир. — Это не магическая тварь и не инопланетянин! Это человек, сломанный стрессом и промышленными мутагенами! Он сейчас фонит, как маленький Чернобыль! Вы хотите это продать? Вы убьете кучу людей!

В этот момент в наушнике тихо прозвучал голос Лизы: «Проверка данных… Гражданин Маркус Вейл, известен как скупщик контрабандных биоматериалов. Имеет связи с черным рынком. Требуется нейтрализовать угрозу для рабочих».

— Извините, сэр, но я вынужден попросить вас покинуть периметр, — сказал я, делая шаг вперед.

Вейл не стал церемониться. Из складок его пиджака вырвались темные, липкие на вид щупальца, нацеливаясь в мою сторону. Но я был готов. Не двигаясь с места, я вызвал из ладони сгусток света — не ослепляющий, а сконцентрированный, как игла. Он прошил одно из щупальцев и впился Вейлу в плечо, не причинив серьезной раны, но заставив вскрикнуть от боли и неожиданности.

— В связи с нападением на сотрудника ордена, я вынужден задержать вас и вызвать геройскую патрульную службу, — официальным тоном заявил я, уже набирая код вызова на телефоне.

Стража приехала на удивление быстро — видимо, Вейл уже был в их списках. Его увезли под протесты и угрозы. Больше происшествий не случилось, если не считать хозяина одного из складов, который ругался из-за убытков и просил убрать «это чудище» побыстрее. Само чудище, бывший человек, теперь напоминало гибрид носорога и горы мяса ростом под шесть метров.

Чистильщики работали слаженно и быстро. Через час от монстра осталась лишь лужа специального реактива, нейтрализующего радиацию, и несколько контейнеров с законсервированными образцами для лаборатории. Бригадир пожал мне руку, поблагодарив за спокойную работу. Я сделал несколько снимков чистой площадки и отправил лаконичный отчет.

— Отлично справились, — похвалила Лиза в эфире. — Следующая точка — ликвидация магической аномалии. После вчерашней ночной стычки героя и злодея в районе Центрального парка остались нестабильные сгустки света и тьмы. Они мешают движению и опасны для гражданских. Ваш зонт справится с поглощением?

— Должен справиться, — ответил я и, получив координаты, пустился бегом через город.

На месте, у входов в парк, собралась толпа зевак, которых сдерживал условный кордон из патрульных. На асфальте раскинулось маслянистое, пульсирующее темное пятно, а над тропинкой висел светящийся туман, в котором с трудом угадывались контуры деревьев. Люди снимали все на телефоны.

Раздвинув первых рядов, я оценил обстановку. Свет и тьма были не агрессивны, но инертны, как магическая кислота, разъедающая реальность. Я бросил чемодан на край темного пятна. Его поверхность дрогнула, и пятно начало медленно втягиваться внутрь, как вода в воронку. С туманом решил разобраться эффектнее.

— Смотрите! — кто-то из толпы указал в небо.

Над нами, высоко, проносились две фигуры, оставляя за собой шлейфы энергии. Героиня в серебристых доспехах и… нечто, напоминающее человекоподобного робота с щупальцами вместо рук. Видать злодей решил нагнать жути для своего образа или просто маньяк с идиотизмом.

— Они снижаются! — закричали люди.

Это была моя возможность. Я раскрутил зонт над головой. Его светлая ткань, обработанная особым составом, начала жадно впитывать рассеянный световой туман, очищая воздух. Затем, сменив направление вращения, я выпустил накопленную энергию не атакой, а широким, мягким куполом-барьером, который лег на землю как раз под точкой, куда приземлялись сражающиеся. Удар двух тел о барьер погасил их инерцию, не дав им врезаться в асфальт и окружающих.

Тем временем чемодан справился с темным пятном, поглотив его полностью. Я щелкнул замками — и из приоткрытой крышки вырвался не луч, а мощный толчок сжатого воздуха, который подбросил ошеломленных дуэлянтов снова вверх, подальше от земли.

— Вижу, вы справляетесь, — сухо констатировала Лиза в наушнике. — Но с самими дуэлянтами вам не совладать — уровни несопоставимы. Считайте, задание выполнено. Следующая точка — помощь новичку из соседней организации, «Щита Геи». У него проблемы с бандитской разборкой в районе старых доков.

— Это нормально? — пробормотал я уже в беге. — Бандиты разгуливают средь бела дня, делят территории… Им бы монстров бояться.

— В нынешних реалиях организованная преступность — часть экосистемы, — философски заметила Лиза. — Некоторые организации даже договариваются с ними о некоем «разделе сфер влияния», чтобы снизить хаос. Но эта конкретная группа решила вопрос по-старинке — кровью. И, кажется, призвала какую-то тварь на подмогу. Будьте осторожны.

Я забежал в указанный район — лабиринт из заброшенных складов и ржавых контейнеров. Сверху, с крыши низкого здания, увидел примерно десяток вооруженных людей, столпившихся вокруг… чего-то темного и шевелящегося в тени. Я прыгнул с крыши вниз, в самую гущу, активировав в падении зонт. Из его наконечника с шипением вырвалась не ослепляющая вспышка, а настоящая шаровая молния света, которая, ударив о землю, ослепила всех вокруг на несколько секунд. Этого хватило. Мои тени, словно живые существа, рванулись из-под моих ног, выхватывая у бандитов оружие, ломая при этом пальцы и запястья с неприятным хрустом.

— Дальше я сам! — раздался молодой голос из-за угла контейнера.

Оттуда выскочил парень моего возраста в тактическом бронежилете и с посредственным пистолетом в руке. Он выглядел взволнованным, но собранным.

— Я Том, «Щит Геи». Спасибо за подмогу. Можешь сдавать отчет, я тут…

Его слова заглушил оглушительный грохот, донесшийся со стороны делового центра города. Звук был таким, словно там рухнуло здание. Я мгновенно подключил чемодан к ближайшей камере наблюдения и вывел изображение на внутренний экран ускорителя. В центре площади сражались двое: герой в развевающемся красном плаще, мечущий сгустки плазмы, и злодей в высокотехнологичной броне, отбивающий атаки энергетическими щитами. Ущерб окружению наносил в основном герой, в ярости пытаясь пробить оборону противника.

— Внимание всем героям в секторах 7-Гамма и 8-Дельта! — в эфире внезапно зазвучал уже не голос Лизы, а официальный, напряженный голос диспетчера. — Зафиксирован прорыв иномирных сил в тоннель метро на перегоне между станциями «Центральная» и «Вокзальная». В тоннеле укрывается группа гражданских, около тридцати человек, эвакуированных с поверхности из-за боя. Все свободные силы — на перехват! Цель — спасти людей! Пришельцы технологического типа, вооружены энергооружием!

Мы с Томом переглянулись. Ни слова не сказав, мы развернулись и помчались в сторону указанного метро. Расчетное время — семь минут бега. Я не мог себе этого позволить.

— Лиза, надеюсь, вы найдете кого-то достаточно сильного, чтобы меня остановить, если что, — быстро сказал я в микрофон. — Я ускоряюсь.

Я выбросил зонт вперед, как копье, и на полном ходу прыгнул, встав на него ногами. Встроенный в рукоять и подпитываемый моей энергией маховик раскрутился, и зонт рванул вперед на реактивной тяге, оставляя за собой шлейф белого пламени. Я влетел в темный провал ведущего в метро служебного входа как раз в тот момент, когда внизу, в тоннеле, вспыхнули первые разряды инопланетного оружия. Света не было вообще. Только кромешная тьма, прорезаемая зелеными лучами.

— Лиза, я отключаю связь. Найдите героя. Сильного, — выдавил я и раздавил микронаушник в ухе.

Прыгнув вниз, я отпустил зонт и позволил тьме принять меня. Она обожгла, как кислота, начала растворять плоть, но я был ее частью. Вернее, она была моей частью. Я слился с тенями тоннеля, став невидимкой, охотником. Мои щупальца, теперь огромные и мощные, рвали высокотехнологичную броню пришельцев, как бумагу. Чтобы создать нужный образ, чтобы люди, прячущиеся дальше в тоннеле, запомнили не слабого новичка, а нечто ужасающее и могучее, я рычал, ревел, издавал нечеловеческие звуки — клекот, шипение, вой.

— Ррруууу!!! Кхгххх! Грррааа!

Один за другим солдаты пришельцев исчезали во тьме, разрываемые на части. Я работал быстро, яростно, но не теряя контроля. Главное — люди. Я сгустил тень позади их группы в плотную, непроницаемую сферу, стену тьмы, которая поглощала случайные выстрелы и вспышки. Тридцать минут ада. Я чувствовал, как тьма разъедает меня самого, но я терпел. Десять минут такой концентрации — и своды тоннеля начнут рушиться, разъеденные энтропией.

— Внимание! Выжившим в тоннеле! — раздался хриплый, механический голос. — Мы начинаем зачистку! Ложитесь на пол и не двигайтесь!

Договорить не дал. Я собрал всю оставшуюся темную энергию в точку между ладонями и выстрелил ею не вверх, а вдоль тоннеля, создав направленную ударную волну, которая вынесла меня, как пробку из бутылки, назад на поверхность, прямо на асфальт перед входом.

И там на меня обрушилось Солнце.

Не метафорическое. Настоящее, сконцентрированное, яростное солнце, вызванное кем-то могучим. Луч чистого света, жаркий и беспощадный, ударил в меня. Моя тьма взвизгнула и испарилась за мгновение, оставив тело беззащитным. Внутри что-то затрещало и загорелось. Агония была мгновенной и всепоглощающей. Последнее, что я успел подумать, перед тем как сознание потонуло в белой боли, было: «Остальное… за Беллой».

---

Главе ордена «Сыновей Рассвета», Сайрусу, разбираться со своим внезапно взбесившимся новым сотрудником в тот день совершенно не хотелось. Но пришлось. Ночная смена, а затем и пик дневной активности были перегружены вызовами: то злодеи, то монстры, то аномалии. Раненых и выбившихся из сил героев было так много, что Сайрус, обладающий силой чистого Света высокой концентрации, сам вынужден был подменять их на самых горячих точках. И как назло, он оказался ближе всех, когда поступил сигнал о неконтролируемом выбросе темной энергии в метро и угрозе для новичка-одиночки.

Он прибыл за секунды, завис в воздухе над провалом и увидел, как из него вырывается сгусток тьмы, который тут же, на его глазах, был испепелен сконцентрированным лучом его собственной силы. Сайрус не церемонился — нельзя было позволить тьме расползтись. Он продолжил жечь остатки, пока от фигуры, упавшей на раскаленный асфальт, не осталось лишь обугленный, дымящийся остов, больше похожий на полено.

— Остались выжившие в тоннеле? — спросил он у подбежавших героев поддержки, не прекращая направлять поток энергии. — Лечите всех, быстрее!

То, что он увидел дальше, заставило его на мгновение ослабить луч. Из тоннеля, ведомые другим героем, стали выходить перепуганные, но целые люди. И они… благодарили. Благодарили того, кого он только что испепелил. Оказалось, темный герой не атаковал их, а укрыл сферой из тьмы, которая поглотила весь шквальный огонь пришельцев. Он сознательно подставил себя под лучи, чтобы защитить их.

Сайрус деактивировал свет. Перед ним лежал обугленный, почти рассыпающийся труп. Но что это? Он активировал Магическое Зрение высшего порядка. И замер. Над жалкими останками, в Астрале, бушевала настоящая буря. Образ — тот самый противоречивый образ героя света и тьмы — формировался с бешеной, невиданной скоростью. Сияние и мрак переплетались, становясь четче, плотнее, детальнее. Сила веры, сила легенды, подпитанная эмоциями тридцати спасенных и, наверное, всеми, кто уже увидел первые кадры с места, лила энергию в Астрал рекой.

— Так много… всего за один поступок? — пробормотал Сайрус.

И тогда началось Слияние. Не труп начал оживать — его уже почти не было. Начинала оживать сама Легенда. Из астрального образа хлынула в обугленный остов плотная энергия, материализуясь. Сначала появилось дыхание — пепел взметнулся в воздух. Затем, с треском и скрипом, стал нарастать каркас — кости, покрывающиеся мышцами, органы, обволакивающиеся плотью. Кожа, гладкая и чистая, натянулась на рельефную мускулатуру. Процесс занял меньше минуты. На асфальт встал не обгорелый скелет, а тот же двухметровый юноша, но теперь его тело было идеальным, атлетичным, полным скрытой мощи. Основа, принятая и усиленная, отразилась на физиологии.

Парень по имени Бартоломео судорожно вздохнул, открыл глаза. Его рука потянулась к груди, нащупала ровный ритм сердца под безупречной кожей.

— Выжил… — прошептал он. Его взгляд был ясным, но полным глубокой усталости. — А-а-а…

И он рухнул в глубокий обморок. Основа отключилась и в первую очередь ошеломленному Сайрусу, предстал не герой в сияющих доспехах, а просто хорошо сложенный шестнадцатилетний подросток, бездыханно лежащий на теплом асфальте. Вокруг него стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь щелчками затворов и сдавленными всхлипами спасенных.

Глава 15

— Зачем вы меня сожглииии??? — затяжным стоном вырвалось у меня, пока я лежал на больничной койке, залитой лучами послеполуденного солнца. И что удивительнее всего — я не чувствовал ни малейшей боли, ни характерного жжения. Кожа лишь приятно согревалась. — Я же людей спасал, а вы меня чуть в пепел не обратили!!!

Я откровенно издевался над главой ордена, который, сидя на стуле у моей койки, выглядел как обычный, хоть и очень уставший мужчина лет сорока. Его обличие было спрятано. Лишь кожа отдавала легким, едва уловимым отсветом обожженной глины, а в глубине глаз, если приглядеться, мерцали капли расплавленного золота.

— Ладно-ладно, признаю свою излишнюю… ретивость по отношению к тебе, — Сайрус устало потер переносицу. — Но ты сам понимаешь. Врываешься в оперативную сводку как исчадие ада, выносишь отряд пришельцев в кромешной тьме, а потом вылетаешь оттуда, окутанный таким количеством негативной энергии, что я на автомате подействовал. Я подумал о худшем. Да и день был адский. Сорвался. Приношу свои извинения.

Его тон был искренним, без начальственного высокомерия. В этом ордене, похоже, и правда царила особая атмосфера.

— Что ж, тогда я великодушно прощаю, — ответил я, оскалив свою новую, идеально белую и лишенную каких-либо клыков улыбку. — Но с вас элитный обед. И угостить можно прямо сейчас. Чувствую, что съем половину столовой.

Мой план сработал блестяще. Рискованный театр с самопожертвованием принес плоды: я не только окончательно сформировал и принял свою Основу, но и разорвал внутреннее проклятие дуализма. Теперь во мне уживались три четких, стабильных облика, которые я мог активировать по желанию, выбирая оптимальный для ситуации. Да, было невероятно больно и страшно. Да, в какой-то момент было обидно — меня ведь и правда чуть не убили свои же. Но эта жертва открыла дверь туда, куда большинство паранормальных так и не доходит. Я перешел Рубикон. Моя Основа была завершена, и теперь люди не могли добавить в нее ничего нового. Я не просто слился с нею — я стал ею. И это давало головокружительную свободу. Ха-ха-ха!

— Бартоломео, рад видеть вас на ногах, — на пути в столовую меня встретил Винсент. Он о чем-то консультировался с Ириной, нашей супервайзер, но, заметив меня, тут же отвлекся. Его глаза загорелись знакомым фанатичным блеском. — Поздравляю с полным слиянием! Теперь вы сделали тот самый, решающий шаг из мира смертных в мир истинных Паранормальных. Наверное, вы чувствуете безмерную благодарность к тем миллиардам, чья вера выковала ваш новый облик?

Он говорил так, словно это был величайший мистический акт. Что ж, нужно было играть свою роль.

— Естественно, — я ответил с такой искренностью, что даже сам себе поверил. — Если бы не они, не их вера и надежда, вложенные в мой образ, я бы не выжил. Я обязан ответить на такую щедрость добром. Это мой долг.

Пока я говорил это, в голове, в отдельном потоке ускорителя, рождался новый план. Следующая ступень — присвоение Источника Маны. Сейчас я творил «чудеса», управляя силой как бы через интерфейс — нажал кнопку, выпустил луч. Но Маной, этой фундаментальной энергией реальности, я не управлял и не генерировал её. Основа давала форму и потенциал, но Источник давал независимость, бесконечное топливо для этой формы. Без него я оставался бы проектором без розетки, зависящим от веры людей. С Образом же у меня был шанс подключиться к самой розетке мироздания.

— Кстати, не хотите присоединиться к нашему скромному обеду? — предложил я Винсенту. — Завтрак я благополучно проспал, и сейчас чувствую голод, достойный тираннозавра.

— Ну, как раз время подошло, так что не откажусь, — Винсент взглянул на часы. — Глава, вы, кстати, ознакомились с вчерашним отчетом от Погонщика? Там целый эпос о спасении района от нашествия теневиков.

— Говори его имя без этого… благоговейного трепета, а то у меня мурашки по спине, — буркнул Сайрус, и я невольно с ним согласился — фанатизм Винсента был немного пугающим. — И передай координатору, что отчет — от начала до конца художественный вымысел. По данным камер и показаниям очевидцев, происходило нечто диаметрально противоположное. Он спровоцировал столкновение, чтобы потом «героически» его разрешить.

Винсент побледнел так, словно ему привиделся призрак. Он даже закачался, и я инстинктивно приготовился его ловить, хотя и не горел таким желанием.

— Отлично, раз от одних только новостей тебя в обморок клонит, иди в комнату отдыха, приди в себя, — саркастично процедил Сайрус. — И по пути разыщи Лизу. Пусть перепроверит все входящие отчеты от нашего новичка. Вдруг и он выдумщик.

Сайрус бросил на меня быстрый взгляд, явно давая понять: «Молчи, это формальность». Винсент, что-то бешено обдумывая, кивнул и почти побежал в сторону оперативного отдела.

— Не обращай внимания, — Сайрус тяжело вздохнул, когда мы остались вдвоем. — Винсент в целом адекватен, просто он… как бы это сказать… фанат определенного типа героики. А этот «Погонщик» — один из таких «героев», мастер по приукрашиванию реальности и созданию нужного ему нарратива. Мой орден стоит на принципах порядка и добра, но всегда найдутся те, кто пытается использовать систему в своих интересах, прикрываясь ею же.

— Разве такой может стать полноценным Паранормальным? — удивился я, заказывая в столовой тройную порцию всего. — Я думал, люди верят в ответственных, идеальных защитников.

— Ох, юноша, люди верят в то, что им интересно, — Сайрус взял только кофе. — Когда жизнь становится слишком безопасной и предсказуемой, в моду входят контрасты. Жестокость, вседозволенность, серые моральные принципы — для кого-то это становится «свежим ветром». Такие, как Погонщик, ловко пользуются этим «социальным запросом», проталкивая свой образ. Они становятся героями не вопреки, а благодаря своим сомнительным методам.

Мы уселись за стол. Пока я сражался с горой еды, Сайрус лишь потягивал кофе — ему, судя по всему, пища была не нужна в принципе. Мое же настоящее, шестнадцатилетнее (и застрявшее в этом возрасте) тело требовало колоссального количества ресурсов после недавней метаморфозы.

— Итак, Основу завершил. Что дальше? — спросил Сайрус, прерывая мое поглощение котлет.

— Источник Маны нужно получить, — пожал я плечами, делая вид, что информация очевидна. — В вашей внутренней сети очень подробно все расписано. Только вот непонятно, зачем в разделе «Питомцы и фамильяры» такое количество… экзотических вариантов? От говорящих жаб до миниатюрных дракончиков.

Я отыгрывал роль юного новичка, застрявшего в возрасте шестнадцати лет после принятия зелья. По легенде, так оно и было. Теперь вера людей мне была нужна лишь как дополнительный ресурс, а не как условие существования, но если в моей истории обнаружат нестыковки, это могло вызвать ненужные вопросы.

— То, что ты уже знаешь о Источниках — уже хорошо, — Сайрус устало вздохнул, будто вспоминая собственный путь. — Не забудь, завтра на смену выходишь. Пора втягиваться в обычный ритм.

— Я же, вроде как, вернул себе былую… ну, не бывалую, но значительную силу, — остановил я его, когда он собрался уходить. — Мне нужно заново проходить оценку у супервайзера?

Сайрус задумался на секунду.

—Да, сходи к Ирине. Сейчас, как только закончишь свой пир. Я ей сообщу.

Идеально. Самое время выяснить пределы моих новых возможностей. Добив остатки еды, я быстрым шагом направился к тренировочному комплексу. Ирина ждала меня у входа. Она выглядела необычно оживленной, даже довольной.

— А, наш чудо-рекрут! Быстро ты восстановился, — она оценивающе посмотрела на меня. — Переварил не только обед, но и полученный опыт?

— Да! — в моих глазах вспыхнул искренний, юношеский энтузиазм. Я сконцентрировался и активировал свою первую форму. — Готов показать, что я больше не аутсайдер!

Мой рост увеличился на добрых пятьдесят сантиметров, одежда напряглась, обрисовывая мощную, рельефную мускулатуру паладина. Из глаз исчезла юношеская живость, ее сменила холодная, негнущаяся уверенность и воля, закаленная в сотнях сражений. Ирина присвистнула, впечатленно сложив руки на груди.

Мы начали тестирование. Сначала — облик паладина: чистая физическая сила, скорость, выносливость, навыки владения оружием (мечом, который теперь легко выходил из зонта-трости). Потом — воплощение света. Рост и мускулатура сохранились, но фигуру окутал сияющий плащ-накидка, над головой замер ореол из сплетенных лавровых листьев, а на теле проступили легкие, почти невесомые доспехи из сгущенного света. Способности: лучи исцеления, сконцентрированные вспышки, способные ослепить или разрезать металл, создание световых барьеров. Наконец — воплощение тьмы. Кожа приобрела мертвенную бледность с сетью черных, пульсирующих прожилок, вместо вен. За спиной возник тяжелый, стелющийся по земле плащ из живой тени. Способности: щупальца из тьмы для атаки и захвата, короткие всплески телепортации в пределах зоны тени, сгущение мрака для ослабления противника.

Ирина тщательно все записывала, ее лицо было невозмутимым, но в глазах читался профессиональный интерес. В конце она вынесла вердикт: мой рейтинг поднялся с самого низа до уровня, близкого к нижней границе среднего эшелона ордена. Солидный скачок.

— Данные передам координатору для планирования заданий, — сказала она. — А теперь тебя ждет доктор Вейланд. Новый психолог. Не пугайся его внешности.

Предупреждение оказалось не лишним. Кабинет психолога напоминал кабинет ученого-естественника, заваленный книгами и странными приборами. А сам доктор Вейланд… Он был огромен, сложен как медведь, и его лицо было настоящей маской противоречий: губы складывались в добрую, почти отеческую улыбку, но взгляд был леденяще холодным и аналитическим, а сжатые кулаки и осанка выдавали привычку к силовому решению проблем. Это была смесь мудреца, хирурга и громилы.

— Здравствуй, Бартоломео, — его голос был на удивление бархатным и спокойным. — Присаживайся. Начнем нашу беседу?

Его психическое давление я ощутил сразу. Оно было на порядок мощнее и тоньше, чем у предыдущего психолога. Это был не грубый напор, а хирургически точное вскрытие. Я мысленно снизил активность ускорителя примерно в тридцать раз, симулируя «незрелость» юной психики, но даже этого хватило, чтобы заставить доктора слегка наморщить лоб.

— Мне интересно заглянуть в мыслительные процессы каждой из твоих ипостасей. Согласен? — спросил он. Вена на его виске пульсировала.

— Конечно, — кивнул я и активировал облик паладина.

В тот же миг доктор Вейланд изменился. Его фигура закуталась в темный, поглощающий свет плащ звездочёта, а вместо головы возник вращающийся темный шар, проецирующий потоки моих мыслей прямо на стены кабинета. Но самое поразительное было позади него: в воздухе парил гигантский, пульсирующий бирюзовым светом мозг. Это был его Источник! От него исходил почти осязаемый поток чистой, неструктурированной Маны, мощь которого могла, я чувствовал, смести с лица земли целый квартал. И такая личность работала рядовым психологом? Орден «Сыновей Рассвета» был куда глубже, чем казался.

— Ох, задачка, — пробормотал шар, голос которого звучал теперь как эхо из глубин подсознания. — Мыслей слишком много, даже для фильтрованного потока. Убавь интенсивность, пожалуйста. Не бойся, просто расслабься. Иначе ты рискуешь спалить мои периферийные нейронные связи.

Я послушно уменьшил поток мыслей до уровня обычного, пусть и очень одаренного, человека.

— Любопытно, — задумчиво произнес Вейланд. — Твой нейронный паттерн… невероятно эффективен и сложен. Я вижу в нем не естественную эволюцию, а искусственную оптимизацию. Ты, можно сказать, новый виток в развитии человеческого интеллекта. Целенаправленный виток.

— Вы меня смущаете, доктор, — ответил я голосом паладина, чистым и твердым. — Служение человечеству и принесение пользы — мой долг и желание. Жаль, что не все люди готовы принять эту пользу. Некоторые предпочитают отказываться от помощи, даже если она жизненно необходима.

Я позволил всплыть на поверхность заранее подготовленному, скачанному в память ускорителя воспоминанию — сцене предательства, лицемерия, той самой «ямы», в которую меня столкнули.

— Вижу, — голос Вейланда стал тише, в нем появились нотки искренней, профессиональной жалости. — И мне больно это наблюдать. Твой путь был полон страданий.

— Страдание, боль, лишения… Они либо ломают, либо закаляют, — сказал я, и на моем лице паладина появилась легкая, светлая улыбка. — Только пройдя через огонь, можно стать сталью. А лежание на мягком ложе, упитанность и праздность… они рождают не удовлетворение, а злобу, глупость и в конечном счете — презрение к самому себе. Они унижают человека изнутри.

На стене, как ответ на мои слова, проявились другие образы: я и мои соратники в светлых одеждах раздаем еду и лекарства выжившим после битвы, помогаем восстанавливать дома. Картина добра, лишенная пафоса.

— Теперь хочу поговорить с воплощением света, — сказал Вейланд. Комната стала светлее, проекции мыслей сменились. — Вот так. Убавь эмоциональный фон. Что скажешь о той ситуации с предательством? В чем была твоя ошибка?

Голос, который зазвучал из моих уст, был жестким, лишенным сантиментов, но не жестоким. Голос стратега, анализирующего поражение.

—Мы были слепы. Не разглядели зло, проросшее среди нас, пока оно не набрало силу. И мы были недостаточно быстры, чтобы предотвратить удар или хотя бы смягчить его последствия. В этом наша главная вина. Они были слабы духовно, а мы, вместо того чтобы дать им возможность окрепнуть, своими действиями лишь подпитывали их зависимость и слабость, отнимая у них шанс стать сильнее.

— Заметно, что в человеческой ипостаси ты живее, эмоциональнее, — прокомментировал психолог. Картины на стенах приобрели яркие, но слегка размытые, как в горячечном бреду, краски. — Это следствие твоей физической смерти? Или что-то иное?

Я медленно сжал и разжал кулак, затем осторожно, почти с боязнью, прикоснулся к своему лицу. Закрыл глаза на секунду, погрузившись в ощущения, и открыл.

—Думаю, и того, и другого, — ответил я, и мой голос стал немного замедленным, задумчивым. — А еще… еще потому, что я возгордился. Получив силу, я начал демонстрировать ее, желая не столько защитить, сколько доказать — самому себе, другим — свое превосходство. Я жаждал наград, отличий, знаков того, что я не такой, как все. — Картины становились четче, прорисовывались детали лиц, доспехов. — Помню одно сражение… мой первоначальный пыл уже выгорел, я мечтал об отдыхе, о тишине. Но я шел. Шел вперед, потому что так надо. Потому что я был символом. И в тот момент…

Внезапно картины залило мягкое, теплое, золотистое сияние. Замыленость пропадал и вместо нее возникали чёткие картины. Я повернулся к ним, и на моем лице расцвела улыбка — не торжествующая, а умиротворенная, полная освобождения. Освобождения от навязанных самому себе цепей гордыни и долга.

— Ох, как интересно, — прошептал сам Вейланд, его темный шар склонился к изображениям. — Продолжим. Воплощение тьмы, пожалуйста.

Свет погас, сменившись абсолютной, глухой темнотой, которая подавила даже бирюзовое свечение гигантского мозга. Теперь на психолога смотрело нечто иное: существо с изысканными, почти галантными манерами, но с глазами, в которых глубинно, как в колодце, таились садизм и первобытная жестокость.

— Когда ты был в падении, — спросил безголовый психолог, — ты чувствовал удовлетворение? Насыщение?

Стены покрылись изображениями ужаса. Четкими, гиперреалистичными, лишенными каких-либо прикрас или эмоциональной окраски. Просто факт. Трупы. Пытки. Холодная, методичная жестокость.

— Еще какое, — ответил я, и мои желтые клыки обнажились в оскале, который выражал не ярость, а глубочайшее, почти философское удовлетворение. — Тех тварей, что затянули меня в эту яму, я лично допрашивал. Отрывал сухожилия, выламывал кости, слушал их хрипы. Пока они были еще живы. Пока еще понимали.

В голосе не было бешенства или злорадства. Только констатация. Чистое, незамутненное удовлетворение от процесса.

— А потом я… проснулся. Понял, что мой разум попал в ту же ловушку, что и разумы рабов тех времён, — мой острый палец уперся в висок. — Ловушку химии, низменных желаний, самообмана. Я разозлился. Не на них. На себя. На то, что стал рабом собственных желаний, этого низшего самоудовлетворения, этой чудовищной близорукости. И в момент этого осознания… я почувствовал, как свет вернулся. Не как сила, а как ощущение. Он согрел ту часть меня, которая все еще хотела тепла, заботы, простого человеческого участия.

Я развеял свою Основу. Психолог последовал моему примеру. В кабинете снова был только огромный мужчина за столом и я, шестнадцатилетний юноша, молча глядящий на выжженные мыслеобразами стены. Поток мыслей вернулся в обычное русло.

— Думаю, на сегодня достаточно, — доктор Вейланд склонился над бланком и начал быстро заполнять его тем же загадочным шифром, что использовала Лиза. — Ты свободен, Бартоломео. До следующей встречи.

— До свидания, доктор.

---

Близился вечер. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая базу в теплые, оранжевые тона. С балкона я наблюдал, как жизнь в ордене течет своим чередом: герои, уставшие, но довольные, возвращались с заданий; моя знакомая Вексана высоко в небе совершала патрульный облет; Винсент о чем-то горячо спорил с молодым парнем у входа в административный корпус. Даже Сайрус, судя по свету в окне его кабинета, все еще работал. Не работал, кажется, только я.

— Фух, блин! — внезапно распахнулась дверь на балкон, и на него влетела запыхавшаяся Лиза. Увидев меня, она вздрогнула. — Вы чего тут стоите?

— А я рад вас видеть, — улыбнулся я ей. — А стою… Наверное, чтобы почувствовать ветер. Тот самый, что рассекал когда-то воплощение света в полете. Воспоминания, знаете ли.

— Я аж испугалась, думала, тут никого, — Лиза смущенно откашлялась, прислонившись к перилам. — В это время летуны обычно еще в небе, а у тех, кто на земле, рабочий день не кончился. Не время здесь тусоваться.

Я подвинулся, давая ей место. Мы стояли в тишине, наблюдая, как последние лучи солнца играют на стеклах высоток города.

— Скажите, а вы… вы не паранормальная? — спросил я после паузы.

— Хотелось бы, но нет, — она грустно усмехнулась. — Я просто человек. Обычный координатор. А вы, как я слышала, уже с Основой. Следующий шаг — Источник?

— В сети именно это и советуют, — пожал я плечами. — Кстати, я читал, что координаторы обычно работают в связке с диспетчерами. Вы же со мной лично… Вам же, наверняка, тяжело.

— Вы — особый случай, — перебила она, выпуская струйку пара в прохладный воздух. — Обычный диспетчер обращался бы с вами по шаблону, как со всеми новичками. Моя же задача — быть вашим персональным связным, адаптировать задания под вашу специфику, следить за вашей интеграцией. Поэтому я на связи во время вызовов, в то время как диспетчер просто закинул бы вам в приложение координаты следующей точки. Пик моей работы — день, после ночной смены, когда приходится разгребать последствия самой дикой чертовщины. А у моей сменщицы, наоборот, самый ад начинается с заходом солнца. Если заранее всё сделать, то оставшийся день я просто отдыхаю.

Мы снова замолчали, наслаждаясь редкой минутой покоя. Тишину нарушил резкий звук из ее наушника. Лиза вздрогнула, приложила палец к уху, ее лицо стало сосредоточенным.

—Приняла. Высылаю ближайших, — быстро сказала она в микрофон и сорвалась с места. — Простите, работа!

— Не за что, — кивнул я ей вслед.

Пора было и мне готовиться. Завтра — новый рабочий день.

---

— Итак, мистер Бартоломео, готовы к новым подвигам? — Лиза встретила меня утром с привычной деловой улыбкой, вручая новый, усовершенствованный микронаушник. Телефон, к ее радости, я не сломал. — Ваше первое задание — помощь дорожной службе на выезде из города. После ночного шторма из близлежащих болот выполз что-то крупное и изрядно помяло трассу. Машины вынуждены делать крюк в тридцать километров.

— Но я не геомант, — заметил я. — Не умею чинить асфальт.

— От вас этого и не требуется, — она подмигнула. — Ваша задача — обеспечить безопасность ремонтников. Место, мягко говоря, кишит мелкой и средней нечистью, привлеченной скоплением машин и людей. Некоторые водители, которые решили проехать по обочине, уже пожалели о своем решении.

Кивнув, я раскрыл зонт и на реактивной тяге рванул к указанным координатам. Картина предстала удручающая: участок дороги был разворочен, будто по нему проехался танковый батальон. Несколько машин съехали в кювет, из одной, пустой и покореженной, меня попытался вытащить покрытый слизью и мхом гуманоид. Моим ответом стал сконцентрированный луч света, отбросивший тварь обратно в болото. Быстро соорудив из брошенных авто импровизированные баррикады и выставив световые предупредительные знаки, я перекрыл движение и направился к бригаде дорожников.

Те уже пытались работать, отбиваясь лопатами и асфальтоукладчиком от ползучих тварей и возмущенных водителей. Мое появление я сопроводил широкой ослепительной вспышкой, которая на секунду заморозила всех.

— Уважаемые граждане! — объявил я максимально доброжелательным тоном. — Проезд временно закрыт. Пожалуйста, дождитесь окончания ремонтных работ. Это для вашей же безопасности.

На мое вежливое обращение, подкрепленное видом окровавленного клинка и парящим за спиной световым ореолом, не нашлось желающих спорить. Люди нехотя, но стали расходиться.

— Спасибо, герой, — прошептал закопченный бригадир. — Давайте быстрее, ребята! Мы за чертой города, и эта толпа — как магнит для всей окрестной нечисти!

Он был прав. Как только работа закипела, из болот и придорожных лесополос начали вылезать «местные жители»: ожившие коряги, слизневики, болотные духи, стаи хищных летающих тварей. Я работал быстро и эффективно. Скорость, сила, точные выстрелы света, хлесткие удары теневых щупальцев. Я был не просто сильнее — я был хитрее, заманивая группы в ловушки и уничтожая их с минимальными затратами сил. В ближайшую трясину я сбросил столько тел, что образовался заметный холм из останков, который затем испепелил сферической вспышкой.

Когда последняя плита асфальта легла на место, уцелевшие водители рванули по восстановленной трассе с такой скоростью, будто за ними гнался сам дьявол. Я отправил отчет с фотографиями и, довольный, направился обратно в город.

Новое задание пришло почти сразу: «Перехват злодея-пироманта. Торговый центр «Небесный». Горит. Гражданские эвакуированы, периметр очищен для задержания».

Я развернул зонт, и волна световой тяги понесла меня к дымящемуся зданию. Центр горел в основном в секторе дорогих бутиков; продуктовые отделы и детские зоны почти не пострадали. Войдя через разбитые витрины, я увидел его: парень лет двадцати в самодельной «костюме» с огнеметом промышленного образца в руках.

— А вот и герой! — крикнул он, спускаясь по остановившемуся эскалатору. — Пришел меня повязать? Так знай, фиг тебе!

Он нажал на курок. Струя пламени ударила в пустоту — я уже был в другом месте. Два быстрых движения рукой — и два тонких лазерных луча отсекли ствол огнемета, а затем и его запасной топливный бак, который парень пытался достать из-за спины. Он вскрикнул от боли и шока, схватившись за обожженные культи.

— Ты… обычный человек? — с искренним недоумением спросил я, подходя ближе. Мои тени уже ползли по залу, поглощая языки пламени, словно живые пылесосы. — Зачем? Зачем уничтожать чужое имущество, рисковать жизнями?

— Да пошел ты! Это всего лишь тряпки! — закричал он, корчась от боли.

Я не успел ответить. Со стороны служебного входа на меня обрушилась тень. Новый противник. Техномант, киборг с усиленным экзоскелетом. Его удар кулаком, усиленным гидравликой, я парировал предплечьем, обернутым в световую броню, но сила была такова, что меня отбросило на несколько шагов.

— За нападение на сотрудника ордена вы будете задержаны, — предупредил я, переходя в облик паладина. — Сложите оружие и…

Ответом стал залп мини-ракет из наплечников киборга. Я создал перед собой световой щит, и ракеты с оглушительным грохотом разорвались в метре от меня, осыпав осколками. В дыму он рванул в атаку, пытаясь захватить в теснины. Его стиль был грубым, но эффективным — техника уличной драки, помноженная на машинную мощь.

— Давайте прекратим это, — сказал я, уже в облике воплощения света, блокируя серию ударов. — Я не хочу вас калечить.

Он не ответил. Его следующей атаке я не стал противостоять. Вместо этого я позволил тени скользнуть под его ноги, а сам, сделав молниеносный шаг в сторону, нанес точный рубящий удар ребром ладони, обернутой в сконцентрированную энергию, по шву брони на его торсе. Экзоскелет затрещал, системы вышли из строя, и киборг рухнул на пол, беспомощно замигав индикаторами.

Не дав ему опомниться, я наступил ногой на его грудь, пробивая броню пальцами в поисках энергетического ядра. Нашел. Не вырывая, а лишь плотно обхватив его, я ощутил пульсацию чужеродной энергии.

— Хорошо, сдаюсь! — его голос, искаженный встроенным динамиком, теперь звучал по-человечески испуганно. Из-под разбитого шлема выглянуло молодое, перекошенное болью лицо. — Только не убивай нас!

— Никто никого убивать не собирается, — раздался новый, спокойный голос.

Из-за колонны вышел человек в плаще цвета мокрого асфальта. Его голова была скрыта капюшоном, но из-под него виднелась… морда, напоминающая одновременно рысь и человека. Паранормальный с выраженной звериной чертой.

— Я — представитель Службы Паранормального Правопорядка, — представился он, показывая бейдж. — Занимаюсь делами, подобными этому. — Он кивнул на киборга. — Его брата, этого горячего парнишку, ждет долгая процедура возмещения ущерба и, возможно, исправительные работы. А твоего «спасителя» — разбирательство по статье о незаконной модификации тела и нападении на героя.

— Какие-то тряпки! — снова прохрипел пиромант, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— А тебе лучше помолчать, — зверолицый агент повернулся к нему, и в его желтых глазах вспыхнула холодная искра. — Каждое слово добавит тебе срок. Герой, — он обратился ко мне, — благодарю за помощь. Дальше я все беру на себя.

Киборг, все еще лежащий под моей ногой, схватился за мое запястье и губами, беззвучно, прошептал: «Не оставляйте меня с ним». Я наклонился, мягко разжал его пальцы и положил его руку на грудь, погладив по шлему, как ребенка.

— Прими то, что заслужил, — сказал я тихо. — Исправление — это тоже шанс.

Взяв чемодан, я вышел из пахнущего гарью торгового центра на свежий воздух.

Следующий час был странно спокоен. Никаких вызовов. Видимо, криминальный и паранормальный элемент города решил сделать перерыв. Я потратил это время на то, чтобы зайти в небольшую кафешку недалеко от базы. Меня узнали, обслужили с улыбкой и даже дали десерт в подарок. За соседним столиком ко мне подсели пара молодых героев из другой организации, и мы непринужденно болтали о работе, о монстрах, о погоде.

Но за этим легким общением в глубине сознания, в отдельном потоке ускорителя, кипела работа. Главный вопрос висел в воздухе: Источник. Как его получить? Информация в сети была обрывочной, метафоричной. Нужно было не просто найти скопление Маны, а «осознать себя как канал», «согласовать внутренний ритм с ритмом мира», «выковать ядро из своего мифа»… Все это звучало как поэзия, а не инструкция. Мне нужен был практический совет. Наставник. Или очень рискованный, но прямой эксперимент.

Пока я размышлял, взгляд упал на экран телефона. Пришло новое сообщение от Лизы, но не задание. Просто текст: «Адаптация идет хорошо. Завтра, если будет затишье, можем обсудить теоретические основы получения Источника. Если интересно. — Л.»

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Координаторша была куда прозорливее, чем казалась. Или просто очень хорошо делала свою работу.

«Интересно. Очень, — отправил я ответ. — Жду ваших пояснений.»

Путь к настоящей силе только начинался.

Глава 16

Сознание вернулось ко мне обрывками, как сигнал сквозь мощные помехи. Я открыл глаза. Над головой — кусок облупившейся стены и клочок тёмного безлунной ночи. В голове стоял густой, вязкий туман. Мысли плыли, цеплялись друг за друга и рвались. Я попытался поднести руку к лицу, чтобы протереть глаза, и только тогда ощутил — нет, не боль, сначала просто странное положение. Рука была вывернута в неестественной позе, причем явно в трех местах: запястье, локоть, плечо. Я уставился на нее, медленно осознавая. Другою, целой рукой, я потянулся к лицу и почувствовал, как щека царапается о холодный, острый край стекла, торчащего из моего же предплечья. Осколок вошел насквозь, и его кончик, окровавленный, виднелся с другой стороны.

Ускоритель молчал. Вернее, он работал, но сигналы были искажены, как поврежденная магнитная лента. Мозг, физический орган, чувствовал себя оглушенным, в нокауте. Регенерация… почему не работает? Я сконцентрировался, пытаясь дать команду телу, но отклика не было. Только через долгие, тягучие секунды всматривания в искалеченную конечность до меня дошло. Рука была меньше. Тоньше. Это была не рука воплощения света или паладина. Это была моя базовая, человеческая, шестнадцатилетняя форма. Основу выбило, как пробки при скачке напряжения.

Слабое, почти инстинктивное желание — и внутренний переключатель щелкнул. Я почувствовал, как знакомые контуры накладываются на реальность, как надетый костюм. Боль ушла не сразу, но регенерация, привязанная к облику паладина, заработала мгновенно. Кости встали на место с тихим, но отвратительным хрустом, мышцы и связки сплелись заново. Стекло вытолкнулось из плоти и со звоном упало на бетонную крошку. Я поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли и осколков. Передо мной был полуразрушенный кирпичный дом, один из многих в этом спальном районе.

— Где же я? — пробормотал я, и память начала возвращаться обрывками. Вызов, координаты, полет… А, точно. Задание. «Нейтрализация нестабильного паранормального». Похоже, нейтрализовали меня.

Попытка написать Лизе уткнулась в значок «нет сети». Вместо этого в телефон пришло автоматическое уведомление от диспетчерской службы. Без голоса, без пояснений — просто координаты на карте. Связь с Лизой или кем-либо еще из ордена была невозможна. Что-то заглушало сигнал. Я вздохнул и, проверив зонт и чемодан, двинулся, вспоминая день.

Начало больше походило на кадры из военной хроники. Не просто трупы. Это было месиво из разбитой техники (в том числе явно магической), обгоревших доспехов, тел в мантиях и латах. Воздух пахнул озоном, гарью и медью. Среди всего этого были и мирные люди — мало, но были. Их тела выделялись своей обычной, уязвимой одеждой. Основная же масса погибших принадлежала к «гостям»: рыцарям в архаичных доспехах и магам в развевающихся робах. Прорыв из соседней реальности, из какого-нибудь высокомагического измерения. Крупные организации, судя по всему, уже взяли ситуацию под контроль на главных направлениях, а нам, новичкам и среднему звену, досталась черновая работа: разбор завалов, эвакуация уцелевших, ликвидация очагов магического заражения.

Ночью, когда основная суета стихла, но город продолжал стонать от стычек, мне пришел запрос на сверхурочную смену. Я не стал отказываться. Устать в этой карусели было сложно — адреналин и необходимость постоянно быть начеку не давали физической усталости взять верх. Здесь была простая дихотомия: либо успеваешь спасти, либо уже не успеваешь. Третьего не дано.

Задание звучало просто: «Уничтожение хищной твари, нападающей на скот в деревне «Рассветная». Координаты указывали на небольшое поселение в тридцати километрах от города, глухомань, где, казалось бы, паранормальным делать нечего. Деревня, однако, встретила меня гробовой тишиной. Не лаяли собаки, не мычал скот. Первый же дом показал картину бессмысленной бойни. Следы крови, но самих тел почти не было — лишь обглоданные кости и пустые, аккуратно вскрытые холодильники. Кто-то или что-то провело тотальную зачистку, оставив после себя лишь пустоту, холод и запах смерти.

Я активировал облик паладина, и в ту же секунду мир взорвался болью. Что-то тяжелое и невероятно быстрое ударило меня сбоку, сломав ребра и отшвырнув через стену сарая. Я рухнул в кучу дров, едва удерживая сознание.

— Вижу, цел, — раздался спокойный, даже слегка разочарованный голос.

Из тени между домами вышел мужчина лет тридцати. Простая кожанка, походные берцы, лицо обычное, не запоминающееся. Ничего паранормального.

— Я думал, появится кто-то посерьезнее, и уже собрался было слинять, как понял, кого зацепил, — он пожал плечами. — А ты, выходит, просто самонадеянный дурачок, возомнивший себя героем. Подслушал чужие частоты и решил поиграть в спасателя?

Темный герой. Ночной охотник. Значит, его сила была привязана к темноте. Он не использовал Основу — выглядел совершенно обычно. Нужно было закончить это до того, как он ее применит.

— Не-а, парниша, со мной ты не справишься, — он усмехнулся, и в его улыбке показались длинные, острые клыки.

Его облик изменился мгновенно. Он стал выше, массивнее, плечи раздались. Кожа приобрела мертвенную бледность, глаза загорелись алым огнем. Классический вампир, архетип, вытянутый прямиком из народного страха и поп-культуры. Красиво, эффектно, смертельно.

— Готовься к…

Он не договорил. Мои щупальца из тени, которые я выпустил еще в момент его трансформации, с хлюпающим звуком впились в стены домов по обе стороны от него и рванули на себя. Вампира, не успевшего среагировать, с грохотом пришлепнуло к кирпичной кладке. В тот же миг мой облик сменился. Паладин растворился, и на его место встало воплощение тьмы. Безлунная ночь, абсолютная тьма деревни стали моим союзником. Мой силуэт стал расплывчатым, неосязаемым, глаза затянулись матовой, поглощающей свет пленкой.

— Так и ты пришел поохотиться? — в голосе вампира впервые прозвучала тревога. Он вывернулся, но тени держали его мертвой хваткой. — Я… я могу поделиться добычей! Только отпусти!

Я не стал отвечать. Мои собственные, более плотные и цепкие щупальца обвили его руки, сдавливая, вытягивая из него силу. Я подошел вплотную, сжал кулак, и в него, как в черную дыру, стянулась окружающая тьма. Удар в солнечное сплетение был не столько физическим, сколько метафизическим. Я не пробивал плоть — я бил по его Образу. По связи между ним и его Основой-вампиром.

Раздался звук, похожий на лопнувшую струну и разбитое стекло одновременно. Сияющий, прекрасный облик вампира сник, как спущенный шарик. Передо мной снова стоял испуганный мужчина в кожанке, но теперь в его глазах был только животный ужас. Он попытался снова трансформироваться — и не смог. Повреждение Основы. Я не просто победил его — я отнял у него паранормальность, по крайней мере, эту ее ипостась. Жестко, но эффективно. И гуманно, если учесть, что я добавил в удар толику исцеляющей энергии, чтобы он не умер от шока.

— Алло, полиция? — набрал я номер экстренной службы. — У меня задержан особо опасный преступник, серийный убийца. Координаты высылаю.

Я сел на обломок забора рядом с потерявшим сознание мужчиной и схватился за бок, где еще ныли не до конца зажившие ребра. Минута концентрации — и боль утихла. Отчет был отправлен в автоматическом режиме. Оставалось ждать.

"— Тяжело дается? — в моем сознании, мягко и беззвучно, возник голос Беллы. Ее образ — безликий, но узнаваемый по тону. — Могу дать подсказку насчет Источника."

— Лучше объясни, что это такое на фундаментальном уровне, — мысленно парировал я. — Что нужно понимать, чтобы потом не жалеть.

Из ее объяснений, переплетенных с информацией из сети и намеками Лизы, сложилась картина. Источник — это не просто аккумулятор. Это персональный канал, пробуренный через Астрал прямо к фундаментальной энергии мироздания — Мане. Мир через Астрал дает паранормальному «семя» — мутацию, талант, особенность. А задача паранормального — используя это семя, выстроить вокруг него сложную, стабильную структуру, которая и станет Источником. Чтобы мир «открыл» этот канал, нужно выполнить его условие — внести значимый, масштабный вклад в развитие общества, в его метафизический или технологический прогресс. Своеобразная плата за безлимитный доступ к розетке.

— Ага, — улыбка медленно расползлась по моему лицу. — Кажется, пора познакомить этот мир с кое-чем интересным. Белла, давай моих фантомов. Пора оживить легенду.

---

Полиция приехала быстро — видимо, дело с вампиром-убийцей было на особом счету. Меня и преступника погрузили в бронированный фургон. Он пришел в себя и, осознав потерю, впал в полное отчаяние, бормоча что-то о «проклятом свете». Мы мчались по ночной трассе со скоростью под триста, когда позади нас, словно из ниоткуда, возник и начал стремительно набирать массу черный, искрящийся вихрь пепла. Он гнался за нами, и из его центра вырвался сгусток сжатого пламени, меткий и быстрый. Я едва успел создать световой барьер, приняв удар. Фургон качнуло, но он удержался на дороге.

— Готов? — мысленно спросил я свой чемодан, лежащий на соседнем сиденье.

«Всегда, господин», — отозвался знакомый баритон.

Не раздумывая, я вышибал дверь и перепрыгнул на крышу следующей за нами машины сопровождения. Открыв замки чемодана, я направил его на преследователя. Предмет с глухим гулом активировался, создавая voracious вихрь, который начал засасывать пепельный смерч. Сзади я натянул плотный барьер из живой тьмы, помогая затянуть явление в ловушку. Огненные шары, которые продолжал выстреливать монстр, поглощались тем же вихрем.

— Герой! Вы… вы его победили? — крикнул мне из люка офицер из первого фургона, когда все стихло.

— Кажется, да. Но теперь нам приходится таскать с собой его прах, — я потряс чемодан, который сытно и громко «рыгнул». — К счастью, по пути есть одно болото. Идеальное место для утилизации.

---

— Бартоломео, тебе известна официальная классификация героев и угроз? — спросил меня на следующее утро молодой инструктор, назначенный провести вводный брифинг перед новым заданием. Парень выглядел на двадцать с небольшим, но в его глазах читалась усталая мудрость ветерана.

— В общих чертах. А оно обязательно? — поинтересовался я.

— Глядя на твой потенциал и то, как быстро ты растешь… Да, обязательно, — он вздохнул. — Расскажу вкратце, мало ли что.

Он разложил передо мной схему. Герои ранжировались по буквенной системе: от E (новички, локальные спасатели) до S (живые легенды, силы национального масштаба). Ранги до A могли различаться в разных странах, а выше — уже международный стандарт. Угрозы (злодеи, монстры, аномалии) оценивались по иной, образной шкале: Волчья (опасна для группы), Тигриная (опасна для района), Демоническая (опасна для города), Драконья (катастрофа регионального масштаба). И легендарный, почти мифический уровень — Божественная угроза.

— Но это еще не все, — продолжил инструктор. — Есть классификация по «миру происхождения» или основному модусу силы. Во-первых, «Магический мир» — фэнтези-архетип. Магия, заклинания, мечи и драконы. Это ты, Вексана, многие из нашего ордена. Во-вторых, «Фантастический мир» — псионика, энергетические манипуляции, высокие технологии. Твой психолог Вейланд, некоторые ребята из «Щита Геи». В-третьих, «Героический мир» — гипертрофированная физика, невероятная сила, скорость, лазерные глаза, нарушение законов термодинамики по прихоти. Таких у нас мало, они чаще в других организациях.

— Зачем такое деление? — спросил я.

— Чтобы не сталкивать лбами несовместимые парадигмы без крайней нужды, — пояснил он. — Магический барьер может быть бесполезен против пси-атаки, а супер-удар не возьмет призрачную сущность. Хотя, конечно, в итоге все решают сила, опыт и голова на плечах. Формальности. Но полезные.

— Запомнил? — я кивнул. — Отлично. Теперь к делу. Задание серьезное. Нужно задержать одного подрывника-маньяка. Он специализируется на «закладках» — минирует случайных людей в толпе и наблюдает. Его ловили не раз, но он всегда каким-то чудом сбегал прямо перед приведением приговора в исполнение.

— А устранить нельзя? — приподнял я бровь.

— Рискованно. Мало того что он может быть заминирован сам, как последняя козырная карта, так еще и есть шанс дистанционной активации всех его «сюрпризов». Сначала — обезвреживание, потом — задержание. Государственные службы будут рядом, у них строгие правила — убивать можно только в случае прямой угрозы жизни, если поймал.

Маршрут пролегал по крышам тихих частных секторов. Я передвигался прыжками, используя зонт для баланса и гашения шума. В небе патрулировали истребители с магическими сенсорами — они периодически требовали по рации «спуститься для идентификации». Другие герои использовали свои методы: один просто перепрыгивал с крыши на крыву с грохотом, другой раскачивался на нитях невидимой паутины, третий телепортировался по бликам на стеклах.

Район был указан, но точный дом — нет. Задача: найти и обезвредить. Я приземлился в одном из дворов, отключил Основу, приняв вид обычного подростка в слегка помятом костюме, и вышел на улицу. Люди спокойно ходили, не подозревая, что среди них спрятана бомба с часовым механизмом.

— Твой злодей в доме с зеленой крышей и кирпичным забором, — голос Беллы прозвучал четко, и в моем восприятии указанный дом окутался алым, тревожным сиянием. — Не трать время. Он следит через сеть уличных камер. Действуй быстро.

Я сделал вид, что заблудился, и свернул в переулок. И тут моему взору предстала идеальная находка: небольшая, нагловатая компания подростков лет шестнадцати-семнадцати. Они курили у гаража, громко споря о чем-то. Улыбка сама собой растянула мои губы. Из внутреннего кармана пиджака я извлек толстую пачку купюр — «рабочий фонд», выданный Лизой на непредвиденные расходы.

— Эй, парни, хотите быстро и легально заработать? — обратился я к ним, эффектно перебирая банкноты.

Они насторожились. У одного даже выпал из рук самодельный «обрез», что лишь подтвердило их «профпригодность». Я бросил им треть пачки.

— Вам нужно всего лишь создать шум, отвлечь внимание. Вот план…

---

Главарь шайки, долговязый парень с хищным взглядом, ломом сорвал замок с калитки в глухом углу забора. Его «бригада» — четверо парней и две девчонки в одинаковых темных плащах и масках — проскользнула внутрь, а за ними и я. Мы действовали рано утром, рискуя быть замеченными соседями. Я навел им легенду про «задолжавшего хозяина» и «нужные документы». Деньги сделали их сговорчивыми.

Через магическое зрение я видел три ауры в доме: одна — яркая, колючая, злая (злодей), и две — тусклые, перепуганные (жертвы, спрятанные в подвале). Злодей, почувствовав вторжение, не стал паниковать. Наоборот, его аура переместилась на второй этаж, ближе к лестнице, превратив дом в ловушку.

Мы вломились через окно в гостиной. Как только группа разбрелась по первому этажу, послышались глухие звуки и короткие вскрики. Двоих «моих» подростков вывели из игры почти сразу. Я делал вид, что ничего не замечаю, методично обыскивая ящики стола. Очередь дошла до меня. Когда я поднялся на второй этаж, он уже ждал меня в дверном проеме комнаты.

Мужчина лет сорока. Неряшливая щетина, седые виски, дешевая рубашка и тренировочные штаны. Лицо умное, усталое, с безумием, припудренным расчетливым холодом.

— Нашёл, — произнес я, и в тот же миг десятки липких теневых щупалец вырвались из углов комнаты, обвивая его с ног до головы. — Игра окончена.

— Убьете меня — не узнаете, в ком бомбы, — парировал он, но в его голосе была торопливая дрожь. Он не ожидал такой скорости.

— Ошибаешься, — я улыбнулся, и в улыбке не было ничего человеческого. — Я уже все знаю. И я не дам им сработать. Взгляни на себя.

Из тени у его ног поднялось, как из черной воды, идеальное зеркало. В нем отражалось не его тело, а то, что с ним происходило на уровне Основы и простого тела. Плоть, мышцы, кожа — они словно таяли, разъедаемые всепроникающей тьмой. Оставались лишь обнаженные, пульсирующие органы, фасции, кости. Целыми оставались только шея и голова, но и они начали терять волосы, кожа на висках и скулах растворялась, обнажая череп.

— Я все расскажу! Где закладки, как обезвредить! Только остановите! — его самообладание лопнуло.

— Тебе много раз предлагали сдаться, — мой голос стал тише, а глаза загорелись холодным алым светом. — Ты не слушал. Теперь почувствуй то, что чувствовали они. Беспомощность. Ужас. Неизбежность.

В этот момент в дом ворвались полиция и группа героев из спецподразделения. Увидев «живую» голову, соединенную с позвоночником и парящую в паутине из теней над полуразложившимся телом, даже они побледнели. Я передал им «остатки» подрывника.

— Он все расскажет. И покажет. А потом… его ждет справедливый суд.

Подростков тоже задержали — для профилактической беседы. Двух заложников, перепуганных до полусмерти, извлекли из подвала. Внутри них, как я и «узнал» через тень, были имплантированы миниатюрные устройства. Их обезвредили саперы-паранормальные. Остальных жильцов района, которых маньяк держал в страхе и рабстве, вывели и направили к психологам. Носить в себе смерть и улыбаться соседям — это следование требовало нечеловеческого напряжения.

Через два часа пришло новое задание, но перед этим я наконец дозвонился до Лизы. Она, запыхавшись, в голосовом сообщении подробно объяснила механику Источников. Ее слова совпали с тем, что сказала Белла, с одним уточнением: форма Источника в Астрале всегда уникальна и отражает суть паранормального. У Вейланда — мозг, у Сайруса — миниатюрная звезда.

Тогда я, словно спохватившись, предложил ей «вспомнить» одну технологию из «древних времен» — простой, массовый, надежный экзоскелет, который мог бы помочь обычным людям, спасателям, рабочим. Я красочно описал «заброшенные знания гномов», которые полагались на такие устройства в своих подземных городах.

— Если ты действительно помнишь чертежи… это может быть революцией, — в голосе Лизы смешались сомнение и надежда. — Но тут есть вопрос. Ты упомянул материал — «мифрил». Инженеры в панике: такого металла не существует, это литературный вымысел.

— Но я держал его в руках, — нагло, но с непоколебимой уверенностью заявил я. — Носил доспехи из него. Знаю гору, где его добывали. Хотите, покажу? Это развеет все сомнения.

— Это… может стать доказательством твоей подлинности, — осторожно сказала она. — Прости, но у ордена был печальный опыт с самозванцами, отыгрывавшими роли. Твоя история всегда вызывала вопросы.

— Тогда что мы ждем? — воскликнул я с юношеским энтузиазмом. — Готов хоть сейчас!

---

В итоге экспедицию снарядили на следующее утро. Меня, как «проводника», сопровождала группа героев В-ранга — серьезные, молчаливые профессионалы. Дорога заняла время, но Белла использовала его на все сто, подготавливая «декорации».

Сначала, конечно, «вход в шахту» найти не могли. Я искренне (насколько это было возможно) изображал растерянность, тыкал пальцем в скалы, пока «случайно» не нашел скрытый, покрытый мхом и рунами рычаг. Массивная каменная дверь с скрежетом отъехала в сторону. Герой-геокинетик укрепил своды, и мы двинулись вглубь.

Я вел прямую трансляцию на специальный закрытый канал, доступ к которому получили ученые, инженеры и верхушка ордена. Белла, конечно, обеспечила идеальный «сигнал». Миллионы людей по всему миру в реальном времени смотрели, как мы идем по древним туннелям, расшифровываем выветренные фрески, рассказывающие о «великой расе гномов». А потом… мы вышли на краю гигантской подземной пропасти. И в центре ее, паря в пустоте на массивных каменных опорах, находился целый город. Высеченный в единой глыбе, с бесчисленными окнами-пещерами, мостами, гигантскими кузнями и залами усыпальниц. Дальше были цеха, библиотеки с кристаллическими носителями информации (которые, увы, «рассыпались при первом прикосновении»), и, наконец, сердце всего — жила легендарного мифрила, сияющего в свете фонарей мягким, холодным серебристо-голубым светом

Легенда материализовалась на глазах. Древний город, забытый металл, сама аура места — все это начинало жить в коллективном бессознательном, подпитываемое миллионами взглядов. И в этот момент, глубоко внутри, в астральном двойнике, я почувствовал первый, четкий отзвук. Тихий, но неумолимый пульс. Мой канал начал формироваться.

---

Добыча «мифрила» пошла полным ходом. Его было «невероятно много» — ровно на столько, насколько верили люди. Логика отступала перед нарративом, хоть и не сильно, не давая шахте быть бесконечной.

С каждым отправленным вагоном руды, с каждым новым изделием, с каждой расшифрованной (подброшенной Беллой) «гномьей» технологией, мой канал в Астрале становился ярче, отчетливее и толще. День его окончательного проявления был не за горами. Конечно, находились силы, желавшие засекретить или монополизировать мифрил. Но странным образом их планы рушились: то здание института «случайно» пострадало в битве героев, то маньяк взорвался в особняке олигарха, то происходила крупная авария на транспорте. Доступ к технологии и материалу становился все шире.

Я понимал, что без Беллы, без ее контроля над информационным полем и без готовых технологических решений из моего прошлого, этот путь растянулся бы на десятилетия, если не века. Другим героям приходилось совершать подвиги ежедневно, выгорая и погибая, чтобы поддерживать свою Основу и надеяться на Источник. Пиар, контроль над повествованием, борьба за воображение толпы — вот настоящая битва в этом мире.

— Скажи, Бартоломео, — как-то за обедом ко мне подошел промоутер ордена, человек с гладкими манерами и вечной деловой улыбкой. — Не хранятся ли в твоей памяти знания о других… экзотических материалах? Твои находки невероятно подняли наш авторитет и, что уж там, бюджет.

Главе ордена и многим героям было, в общем-то, все равно на деньги — они спасали людей потому, что не могли иначе. Но ордену нужны были ресурсы, влияние, новые рекруты и естественно вера. Я же, ненароком, сделал «Сыновей Рассвета» главным поставщиком революционного материала и технологий. Это не только качало репутацию, но и мощно, неотвратимо подпитывало формирование моего Источника. И, чего уж скрывать, мне это нравилось.

— Увы, — с легкой, почти театральной грустью вздохнул я, поправляя цилиндр. — На моем веку многие чудесные расы и знания канули в лету из-за катаклизмов. Выжили, насколько я знаю, лишь люди да гномы. А с гномами я и вовсе встретился лишь однажды, чудом.

Однажды, пролетая над городом в облике воплощения света, чьи доспехи теперь отливали благородным блеском мифрила, я увидел внизу группу рабочих. Они использовали простые мифриловые экзоскелеты, чтобы разбирать завал после небольшого инцидента. Работа спорилась. Теперь со многими мелкими угрозами люди могли справиться сами. И что удивительно — это не уменьшало нашей работы. Она просто становилась… другой. Более сложной, более осознанной. Мир менялся. И я менялся вместе с ним, чувствуя, как где-то в глубине Астрала зреет мое собственное, личное солнце.

Глава 17

Сердце колотилось где-то в горле, пульсируя тяжёлыми, глухими ударами, от которых темнело в глазах и звенело в ушах. Казалось, ещё чуть-чуть — и оно вырвется из груди, оставив после себя лишь пустую, обугленную раковину. Всё тело пылало. Это был не жар болезни, а клеточный метаболизм менялся под действием прилива огромного количества Маны. Я чувствовал, как из пор сочится не пот, а самый настоящий пар, клубящийся вокруг меня плотным, почти осязаемым туманом с запахом озона и раскалённого металла.

Процесс шёл. Внутри, в самом эпицентре этой бури, был создан канал — широкая, прочная артерия, по которой теперь из неведомых глубин моего существа хлынула энергия, Мана. Её нужно было обуздать, сформировать, дать ей сердце — Источник. Мощный, неиссякаемый, способный усилить меня многократно. Я создавал его не снаружи, как артефакт или кристалл, а внутри собственного облика, в фантомной проекции живота, там, где у людей находится центр тяжести и силы.

Теоретически, Источник можно создать и вовне. Так делают некоторые практики, особенно те, кто не доверяет хрупкости плоти. Разницы в функционале почти нет: такая же выдача энергии, такое же восстановление. Ключевое слово — «почти». Создаваемый образ и глубокое, почти инстинктивное знание механики этого мира, зашитое в подкорке каждого его жителя, могли подарить особые способности, уникальные таланты, необычный вид. Однако цена была высока: внешний Источник становился уязвимой мишенью. Его можно украсть, разбить, подавить. С другой стороны, если твоя Основа обладала каким-то свойством, например, регенерацией, то эта черта могла передаться и придатку — но только при имплантации внутрь, при полном симбиозе. Все эти потенциальные плюсы «внешнего» варианта начисто перечёркивались одним фактором: сформированностью образа. Внешний Источник был статичен. Внутренний — живой. Он мог расти, меняться, эволюционировать вместе с носителем.

Мой выбор был предопределён. Я решил вплести Источник в саму ткань своего существа. Мне предстояло быть на виду, в самой гуще событий, а погибнуть из-за того, что какой-то проходимец разобьёт мою «батарейку» в первом же серьёзном столкновении, не входило в планы. Да и создать второй было нельзя — это был акт фундаментального изменения души, единственный и неповторимый.

Я шёл к этому семимильными шагами, и за это стоило сказать спасибо. Себе, своей настойчивости. И, конечно, Белле. Кто, как не она, заслуживала долю похвалы за ту поддержку, что оказала в самом начале этого безумного пути?

Процесс формирования был до безобразия прост и мучительно скучен. Нужно было лишь направлять неистовый поток энергии, сжимать его подаренной мутацией, заставляя хаотичные вихри конденсироваться в плотные сгустки сияющей материи, а затем слепить из этих «кирпичиков» идеальный шар, доведя его до максимально возможных при моих данных размеров. Ширина канала определяла скорость работы: чем он шире, тем больше энергии проходило за единицу времени. У некоторых несчастных он был тонок, как паутинка, и создание даже крошечного Источника растягивалось на недели изнурительного ожидания. Ждать, копить силу можно было сколь угодно долго, стремясь создать нечто грандиозное. Но психика не всемогуща. Многие не выдерживали этого титанического напряжения — либо сгорали заживо, взрываясь изнутри фейерверком из магического шлака, либо, сломленные болью и страхом, спешили завершить процесс, довольствуясь жалким, тусклым шариком, обрекая себя на роль вечного середнячка.

Но не я.

Сгустки сливались,уплотнялись, формируя ядро невероятной плотности. И вот — тишина. Не та, что от отсутствия звука, а глубокая, торжественная тишина установившегося равновесия. Внутри, в центре моего существа, зажглось новое солнце. Тихое, послушное, неисчерпаемое. Оно пульсировало в такт моему сердцу, но уже не бешено, а могуче и уверенно.

Готово. Теперь я был не просто мутантом с набором случайных способностей. Теперь я был Паранормальным в полном смысле этого слова. Я мог не просто использовать Ману, поданную по каналу — я мог накапливать её, управлять ею, стать её господином. Можно было, конечно, обойтись и без накопителя, черпая силу напрямую из канала. Но в этом крылась смертельная ловушка. В человеческом теле, где канал был единственным источником, так и делали. Но в форме… В форме канал был, но управлять им напрямую было нельзя. Только тем, что уже находилось в Источнике. Так что я действовал правильно: дожидался, пока резервуар наполнится до краёв, а не хватал жадными пригоршнями то, что просачивалось.

Я открыл глаза. Мир вернулся, но он был иным — чётким, ясным, пронизанным невидимыми до сих пор энергетическими потоками. Я стоял в своей клетке-келье под самым потолком комплекса. Без лишних раздумий щёлкнул пальцами у сложного механического замка — тончайшая нить Маны проникла в сердцевину, и тяжёлая дверь с тихим скрежетом отворилась. Я шагнул в пустоту.

И воспарил.

Приняв облик Воплощения Света,я ощутил, как за спиной раскрылись два огромных крыла из сгущённого сияния. Теперь я мог творить чудеса не набором заученных команд, а чистым желанием, мыслью, облечённой в силу. На раскрытой ладони, над которой сгустился туман света, я вызвал крошечную звезду. Она зажглась, ослепительно яркая, и я слегка скривился от непривычно высоких затрат. Но это было лишь начало. Мысленный приказ — и активировался ускоритель. Звезда не погасла, но её свечение стало ровным, контролируемым, а энергопотребление упало до приемлемого уровня, хотя всё ещё оставалось значительным.

— Вижу, у тебя всё получилось? — в пространстве передо мной, как из ниоткуда, возникла фигура. Это был Сайлас, глава ордена. Он наблюдал за моим пробуждением, не вмешиваясь, и теперь решил заявить о своём присутствии.

Я спустился к нему, одним взмахом крыльев погасив инерцию падения, и мягко ступил на каменный пол. Крылья растворились в сияющих брызгах.

— Прошло двенадцать часов, — констатировал Сайлас, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Поздравляю. Отныне в наших реестрах числится герой D-ранга. Добро пожаловать в лигу.

— Всего лишь D? — я не смог скрыть лёгкой горечи разочарования. После таких титанических усилий хотелось большего. — Я думал, потенциал выше.

— Это абсолютно нормально, — Сайлас улыбнулся, и его улыбка была ободряющей, отеческой. — Через это проходят все. Ранги до А — во многом условность, формальность. В другой стране, с другими критериями, тебя могли бы причислить к C. Сила — вещь относительная. Главное — что она у тебя теперь есть. И раз уж ты вернул себе былую мощь, а точнее, обрёл новую… не хочешь испытать её в деле?

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное. Потом продолжил, и его голос потерял оттенок неформальности, став жёстким и деловым.

— Мировая угроза. Существа, рождённые из коллективных страхов и кошмаров, связанных с океанскими глубинами. Они объявилось в Тихом океане и методично терроризирует прибрежные зоны. Задача героям S-ранга — найти и уничтожить источник, сами сущности. Задача всем остальным — спасти как можно больше людей, эвакуировать население, противостоять побочным эффектам. А их будет много: нашествия фантомных армий из морской пены, массовые помешательства среди жителей побережья, неестественные природные катаклизмы. И к этому нужно быть готовым.

— И я решил прихватить с собой тебя, — его улыбка вернулась, но теперь в ней читался вызов. — Всех, кто рангом повыше, я уже загрузил работой по уши в городе. Тех, кто ниже, отдал на подмогу спасателям и полиции. А тебе, новоиспечённому D, нужна практика. И известность. Без неё в нашем мире далеко не уедешь.

— Честно говоря, с вами я, конечно, не справлюсь, — я нервно рассмеялся, представляя эту нелепую картину. — С тем уж особенно...

— А с монстром сражаться тебе и не придётся, — Сайлас махнул рукой, отбрасывая саму возможность. — Мне нужно, чтобы ты обеспечивал периметр. Защищал береговую линию, пока я буду охотиться на главную угрозу в глубинах. Это отличная тренировка для контроля над силой и для твоего Духа. Он окрепнет в реальных условиях, а не в тренировочных залах.

Я не стал спорить. Его логика была безупречна. С меня сняли все дежурства и обязанности на ближайшие две недели. Орден даже предоставил транспорт — личный самолёт от ордена. Правда, лететь до точки назначения я буду в одном самолёте с самим Сайласом. Не самое расслабляющее путешествие.

Пока мы готовились к вылету, у меня было время поразмыслить о дальнейшем пути. Приобретение Основы и создание Источника были лишь первыми, самыми лёгкими ступенями на лестнице, ведущей вверх. Теперь предстоял выбор направления развития. И путей было всего два, оба тернистых.

Первый путь — путь Веры (именно с большой буквы). Это не была Мана, хотя её тоже можно было использовать. Вера — особая субстанция, рождаемая коллективным бессознательным, надеждами, поклонением и доверием масс. Избравший этот путь впускал в себя Астрал, который, подпитываемый Верой, создавал для него особый Путь (тоже с заглавной буквы). Пройти по нему означало получить славу, любовь, признание. Но была и обратная сторона: Вера меняла личность, подстраивая её под идеализированный образ в головах поклонников. Отказ от пути или предательство тех, кто в тебя верит, каралось мгновенно и жестоко — полной потерей силы, а часто и жизнью.

Второй путь — путь Абсолютной Самости. Независимость от Веры, но тотальная зависимость от собственной психики, воли и принципов. Если на первом пути душевные кризисы, сомнения и потрясения можно было пережить, опираясь на поддержку миллионов, то здесь любая слабость, малейший отказ от своих установок грозили катастрофой. Личность могла начать растворяться, сознание — выворачиваться наизнанку от противоречий. Техники прохождения этого пути были известны, но они напоминали скорее инструкцию по сапёрному делу — один неверный шаг, и конец.

Выбор казался невыполнимым. Мне, чужаку в этом мире, была жизненно необходима Вера как источник силы. Но пройти только первым путём значило потерять себя, раствориться в чужом представлении, стать маской. А без себя, без своей яростной, чужеродной для этого мира цели — зачем всё это? Дилемма казалась тупиковой.

Если бы не один нюанс. Существовала легенда, полумиф. Информация о том, как пройти оба пути одновременно, синхронизировав их, чтобы они усиливали, а не разрушали друг друга. Э-хе-хе! Мысль о таком подвиге заставляла кровь бежать быстрее.

Но для начала любой из путей нужно было просто начать. Первый требовал публичной декларации, явления себя миру. Второй — глубокой внутренней клятвы, сокровенного обета, данного самому себе. И то, и другое было мне по зубам. Это просто знак для Астрала, так что его может изъявить любой Паранормальный.

Как это сделать не "любому" Паранормальному? Ведь бывают моменты, когда герой сломлен и даже своих мыслей не слышно. Годами медитаций, духовных практик, работы над собой.

Итак, легко это сделав в самолёте, на унитазе, чтоб не стесняться главу принялся за следующее. Создать в воображении невероятно сложную ментальную схему, модель собственного сознания, а затем спроецировать её на ткань Астрала, буквально «впечатав» её в реальность. Мой мозг, управляемый ускорителем, знал себя до последней нейронной связи и мог смоделировать такую структуру. Проблема была одна: для максимальной концентрации и тонкости работы мне пришлось бы на время отключить ускоритель от всех внешних задач, лишившись его поддержки в бою и анализе. Рискованный шаг.

Думать над этим долго я не стал. Прямо сейчас и начал делать. Чего время терять? Тем более воспользуюсь моментом давления от той сущности, что будет на задании.

Мы летели на личном скоростном самолёте ордена. За окном проплывали облака. Сайлас, сидя в кресле напротив, изучал какие-то голографические отчёты. Другие основатели, такие же титаны S-ранга, уже разлетелись по своим секторам ответственности.

— Вот и наше побережье, — Сайлас отложил проекции и взглянул в иллюминатор. Я последовал его примеру. Картина, открывшаяся внизу, леденила душу. Океан, словно разъярённый гигант, сделал мощный выдох. Вода лизнула берег на пятьсот метров в глубь. Деревья на берегу были вырваны с корнем, словно спички. Всё, что плавало в океане, теперь украшало сушу — обломки кораблей, пластиковый мусор, водоросли. И лишь одна точка выглядела неестественно нетронутой — небольшая рыбацкая деревушка, притулившаяся у самого уреза воды. Её домики стояли целые и невредимые, будто защищённые невидимым куполом. Над всем этим безобразием висело бледное, больное северное сияние, смешанное с густым, стелющимся туманом, который излучал слабое фосфоресцирующее свечение.

— Ещё и эта иллюминация, — проворчал Сайлас. — Надоело уже. Попробуем разогнать этот туман.

Он не сделал ни одного жеста. Просто захотел. Температура за бортом и в радиусе километров вокруг самолёта резко пошла вверх. Воздух затрепетал от жары. Но туман не рассеялся. Он сгустился, стал ещё плотнее, лишь слегка поколебавшись.

— Эх, — Сайлас разочарованно вздохнул. — Надеялся, моё вмешательство выманит его на поверхность, заставит проявиться. Не вышло. Значит, существо осторожное. Ждём ночи. Именно тогда его влияние максимально должно быть.

Мы приземлились на уцелевшей в нескольких километрах от деревни и на вездеходе добрались до её окраин. Перед входом мы оба приняли облик обычных людей — простая, поношенная полевая форма, никаких намёков на силу. Нам нужно было наблюдать, а не пугать.

Деревня была тихой, слишком тихой. Дома, хоть и целые, выглядели заброшенными: окна заколочены досками, двери закрыты. Но чувствовались взгляды. Десятки глаз следили за нами из-за щелей в ставнях, из-за углов. Некоторые жители всё же были на улице. Они двигались медленно, слишком плавно, их взоры были обращены куда-то внутрь себя.

— Староста деревни? — окликнул я, почувствовав лёгкий толчок Сайласа в спину и увидев его многозначительный взгляд. Он оставался в тени, играя роль молчаливого напарника.

Из самого большого дома вышел мужчина. Пузатый, одетый в дорогую, но поношенную норковую шубу. Его лицо было бледным, глаза бегали.

— Здравствуйте, это я. А вы кто будете? — его рукопожатие было вялым, влажным.

— Работники вспомогательной службы, — я старался говорить спокойно и нейтрально, сверяясь с едва заметными кивками Сайласа. — Нас направили для оказания помощи. Слышали, в районе проблемы.

Староста удивился. Он даже на месте покружился, осматривая свою, казалось бы, идеальную деревню. Потом развёл руками в искреннем, на первый взгляд, недоумении.

— Проблем? Да нет у нас никаких проблем! Всё просто прекрасно. Рыба ловится, дома целы. Непонятно, кого и зачем вызывали.

Его слова расходились с паранормальной реальностью деревни. Я это чувствовал кожей. Но спорить не стал.

— Отлично. Значит, проведём плановый осмотр. Мой коллега — медик, проверит общее состояние людей, — я кивнул на Сайласа. — А я, пожалуй, пройдусь, оценю инфраструктуру. Вдруг что-то требует внимания.

Мы разделились. И уже через три шага я понял, что такое «прекрасно» по меркам этого места. Из-за угла сарая вышел широкоплечий мужчина в волчьей шкуре. Он нёс на плечах тушу лося. Это было бы нормально, если бы не пять гибких, покрытых слизью щупалец, растущих у него из спины, которые несли ещё четыре такие же туши. Он прошёл мимо, не глядя на меня. Те, кто выглядывал из домов, были в ужасе. А те, кто ходил по улице… они почти не отличались от людей. Почти. У одного слишком блестели глаза, как у рыбы. У другого кожа на шее отслаивалась, обнажая жабровые щели. Третий дышал слишком ровно и беззвучно.

Я не подал вида. Обошёл всю деревню, заглянул в колодец (вода в нём светилась мягким зелёным светом), проверил полуразрушенный маяк на скале. Он был пуст. Вся электроника внутри оплавлена, будто её залили кислотой, а на стенах остались странные, похожие на иероглифы подтёки соли.

— Твою ж мать! — я вскрикнул, подпрыгнув на месте, когда сзади раздался тихий смех.

Ко мне подкралась женщина. Лет тридцати, с бледным лицом и огромными, тёмными глазами, в которых плескалось отражение того самого больного сияния. Она смотрела на меня с любопытством, смешанным с безумием.

— Извини, мальчик, не хотела пугать, — её голос был мелодичным, но в нём слышался лёгкий, постоянный звон, будто из далёкого колокольчика. — Просто удивилась. Новое лицо. Очень новое. Голоса говорят, что ты необычный. Не отсюда.

Я активировал магическое зрение. И едва не отшатнулся. Вокруг женщины, в астральном плане, висели десятки, если не сотни нарисованных, немигающих глаз. Все они смотрели на меня. Сущность наблюдения, слепка чужих взглядов.

— Я здесь, чтобы помочь, — сказал я, сжимая рукоять чемодана. — Говорят, у вас неприятности.

— Есть такое, — она задумалась, и её взгляд унёсся куда-то в прошлое. — Раньше… раньше этих голосов не было. И в ледяной воде жить не могли. Очень страшно было. Но привыкли. Теперь даже нравится. Они поют по ночам.

Её физическое тело казалось нетронутым. Но кто знает, что скрывалось под длинной юбкой.

«Хорошо, — подумал я. — Давай попробуем».

Я вызвал не физические щупальца, а их астральные тени — клубящиеся сгустки тьмы, пожиратели чужеродной энергии. Они метнулись к нарисованным глазам и начали поглощать их, один за другим, с тихим хрустальным звоном лопающихся иллюзий.

Щёлчок пальцами, мысленная команда на очищение. Задумчивость на лице женщины сменилась лёгкой дремотой, а затем прояснением. Она моргнула, посмотрела на меня уже более осознанно.

— Мне… полегчало, — прошептала она.

— Вот ты где! — грубый голос прозвучал, как удар топора.

Из-за угла выскочил мужчина в клетчатой рубашке, с рыжей бородой и топором в руке. Его лицо было искажено яростью и страхом. Он грубо схватил женщину за руку.

— Пойдём отсюда! Тебе тут находиться нельзя! Опасно!

Он тащил её прочь, не обращая на меня внимания. Я не стал вмешиваться. Конфликт с местными сейчас был последним, чего мне хотелось.

Вернувшись к центру деревни, я застал Сайласа в окружении трёх молодых девушек. Он что-то рассказывал им, смеялся, и они смотрели на него с обожанием. Но в его глазах я прочёл не легкомыслие, а холодную, аналитическую собранность. Он вытягивал из них информацию чарами личного обаяния. Увидев мой знак, он извинился перед девушками и отошёл со мной в сторону.

— Бартоломео, дело хуже, чем я думал, — его лицо стало суровым. — Я провёл несколько тестов. Время в этой локальной области… ускорено. Для внешнего мира прошло несколько дней. Для них здесь протекло почти сорок лет с момента первого контакта с сущностью. Сорок лет почти полной изоляции и медленной трансформации. Если бы не наше появление, процесс дошёл бы до логического конца — полной ассимиляции и рождения нового культового анклава. Я попытался связаться с другими группами. Тишина. Тварь не просто скрывается — она активно блокирует коммуникацию, уходя всё глубже в океаническую впадину. Это умный противник.

— А что это за монстр-то такой? Вы так и не рассказали толком.

— Ты же в курсе базового принципа? — Сайлас прищурился. Я кивнул. Я знал: появление сильных, архетипичных Паранормальных — героев, злодеев — «занимает нишу» в коллективном бессознательном. Поэтому в этом мире нет вампиров и оборотней как глобального явления — их место заняли мы. Но страхи… страхи никуда не делись. И когда они достигают критической массы, особенно на фоне таких событий, как нашествие извне, они кристаллизуются в Астрале и прорываются в реальность в виде существ-кошмаров. Инопланетян, духов, древних ужасов. Наш клиент — именно такой. Продукт векового страха перед глубиной, темнотой, левиафаном, который скрывается в пучине. Справиться с ним — задача для S-ранга. Или для хорошо подготовленной, очень мощной команды А-ранга.

— Жуть, — вырвалось у меня. Осознание масштаба работы, которую предстояло выполнять каждый день, было обескураживающим.

— Учитывая, что из других миров к нам тоже периодически ломятся непрошеные гости, работа, можно сказать, ещё и не начиналась, — Сайлас горько усмехнулся. — А в придачу — диктаторы, террористы, маги-сектанты… Хорошо хоть, больших войн нет. Это уже победа.

И то правда. Кто захочет воевать, когда на стороне противника может оказаться тот, кто способен остановить время в целой стране или внушить миллиону человек, что они — куры? Сильнейшие из Паранормальных контролировали не только пространство, но и восприятие, мысли, желания.

Я доложил о своих наблюдениях: о щупальцах, жабрах, женщине с глазами и агрессивном «нормальном» мужчине. Сайлас выслушал внимательно.

— Классическая картина ментальной инъекции с элементами физической трансмутации, — заключил он. — Этой деревне срочно нужен не просто экзорцист, а высококлассный мозгоправ. Мы можем ставить барьеры, отсекать влияние, но чинить разбитую психику — не наша специализация. Вызываем подкрепление.

Психолог ордена, с усталым, умным лицом, прибыл на следующем же самолёте.

— Итак, каков фронт работ? — спросил он, едва ступив на землю. Мы провели для него краткий брифинг, обойдя деревню. — Эх, — он тяжело вздохнул, активировав своё магическое зрение. Его лицо скривилось, будто от приступа острой боли. — Фронт… шире, чем я ожидал. Это не просто заражение. Это симбиоз на ранней стадии. Их сознания уже переплелись с астральным следом сущности. Будем работать.

Пока они с Сайласом пытались очистить разум старосты от чужеродных имплантов (процесс сопровождался дикими криками и битьём посуды внутри дома), я уединился на окраине, в тени старого, полузасохшего дерева, и погрузился в себя.

Пришло время для архитектуры.

Моя ментальная схема,созданная ускорителем, была готова. В уменьшенном виде она напоминала классическую модель атома Резерфорда.

Ядро, разделённое на три взаимосвязанных слоя.

1. Внутренний цилиндр: Вся моя базовая личность. То, что было дано от рождения и сформировано к совершеннолетию: темперамент, характер, врождённые таланты, глубокие, неосознанные паттерны поведения, таланты. Мой фундамент.

2. Средний слой: Мои убеждения. Мечты, цели, принципы, сформированные ценности, осознанные потребности. Этот слой принимал решения, опираясь на данные от первого и третьего. Он был моим «я» в действии.

3. Внешняя линза: Восприятие. Фильтр, через который я видел мир. Все пять (а теперь и больше) чувств. После мутации и открытия Астрала этот слой стал критически важен. Информационный поток был ошеломляющим. Даже с ускорителем пытаться осмыслить его весь было бы безумием. Линза фильтровала, фокусировала, выделяла главное.

Орбитали. Энергетические плоскости, по которым неслись электроны — стражи и слуги. Орбитали отвечали за внешние проявления: что я хочу, чтобы произошло снаружи, как я реагирую на стимулы. Электроны же были внешним вычислительным контуром, аналогом квантового компьютера, обрабатывающим тысячи задач параллельно. Пока, в силу моей слабости, не все, но потенциал был заложен колоссальный.

Сознание было смоделировано. Теперь предстояло самое сложное — «нарисовать» его в Астрале, впечатать эту сложнейшую схему в ткань реальности, сделав её не просто метафорой, а работающим инструментом духа. Ускоритель мог сделать это за меня, но я жаждал сделать это сам. Это дало бы невероятный толчок в развитии Духа, тончайшее понимание самого себя. Я начал, вкладывая в процесс всю волю, всё внимание.

Размер в Астрале — понятие условное. Я создавал свою схему в титаническом масштабе, чтобы каждая деталь была ясна и совершенна.

— Эх, ничего себе! — раздался голос психолога. Он и Сайлас вышли из дома, оба выглядели уставшими, но удовлетворёнными (староста, судя по тишине, спал исцеляющим сном). Млзгоправ смотрел в мою сторону, вернее, в астральный план над моей головой, широко раскрыв глаза. — Бартоломео, вот это ты сознание себе выстраиваешь!

— Это точно, — присвистнул Сайлас, наблюдая за гигантской, медленно вращающейся конструкцией из света и тени, что проявилась в ином измерении. — И за день? Впечатляет.

— Хотя, учитывая его изначальную архитектуру мозга, это закономерно, — с уважением покачал головой. — Когда я впервые его сканировал на приёме, мне пришлось просить уменьшать поток восприятия в три раза, чтобы не сжечь собственные нейроны. Я даже сейчас не рискую читать поверхностные мысли — схема слишком активная, может дать обратный сигнал.

А я парил в иной реальности. В пространстве, где трёхмерные объекты можно было разложить на двумерные проекции без потери сути. Это было потрясающе. Я чувствовал себя не варваром, бьющим микроскопом по гвоздю, а учёным, впервые увидевшим танец элементарных частиц. Мой разум обрабатывал тысячи «вкладок» информации одновременно — и всё это было близко, ясно, структурировано. Сознание испытывало невероятный, чистый восторг, эйфорию от самого акта познания и творения.

Процесс шёл неспешно. По меркам ускорителя — вечность. Для моих наблюдателей — со средней скоростью. Я чувствовал, что на финальные штрихи, на «полировку» орбиталей и настройку электронов уйдёт ещё не меньше трёх дней.

— Ситуация становится непредвиденной, — Сайлас, оценив обстановку, ударил кулаком в ладонь, принимая решение. — Мы задержимся здесь минимум на неделю. Я свяжусь с другими группами, объясню ситуацию. Думаю, и у них найдётся работа по очистке периметра.

---

Второй день «рисования» близился к завершению. Конструкция в Астрале сияла ровным, уверенным светом, её контуры стали чёткими и незыблемыми. На третий день предстояла самая тонкая работа — финальные штриховки, настройка резонанса между ядром и орбиталями, проверка всех защитных контуров. Я уже предвкушал момент, когда эта ментальная крепость заработает в полную силу, открывая новые горизонты силы и контроля.

А вокруг, в маленькой деревне на краю света, под бледным сиянием чужого кошмара, продолжалась своя, тихая битва — за умы, за души, за право остаться людьми в мире, который всё настойчивее пытался сделать из них нечто иное.

Глава 18

— И почему, скажите на милость, я болтаюсь посреди этого проклятого океана в утлой скорлупке?! — мой голос, искрящийся статикой, вырывался из рации. Я греб, и каждое движение весла разбрызгивало ледяную, маслянистую воду. Туман, густой как кисель, затягивал всё вокруг, оставляя лишь пятно грязной воды радиусом в десять метров. — Неужели нельзя было найти кого-нибудь… более морозоустойчивого и менее склонного к морской болезни?!

— Нет! — почти хором рявкнули в ответ Вейланд и Сайрус, их голоса из динамика звучали подчёркнуто деловито. — Мы здесь обустраиваем периметр и отбиваемся от галлюцинаций, пытающихся просочиться из леса. А ты как раз завершил «постройку» Разума и свободен. Идеальный кандидат.

Ситуация была до смешного идиотской. Старый деревянный баркас, на котором местные ловили рыбу ещё до нашествия кошмара, во время очередного призрачного отлива сел на мель где-то в двух километрах от берега. Моя задача — вытащить его и отбуксировать назад. Проблема была в транспортном средстве. Из всего арсенала ордена в деревне на тот момент оказалась… одна утлая деревянная лодчонка, больше похожая на корыто. Летать в этом тумане было самоубийством: пространство было искривлено, можно было врезаться в невидимый астральный риф или бесконечно петлять в трёхстах метрах от берега.

— Ух, чёрт побери! — я выругался снова, когда невидимое течение развернуло лодку чуть ли не на 180 градусов. Я потерял ориентацию. — Проклятые течения!

Компас бешено вращался. Спутниковый сигнал тонул в море помех. Солнца не было видно за молочно-белой пеленой. Даже очертаний берега не проступало. Единственным инструментом навигации оставалось магическое зрение. Но держать его постоянно… было страшно. В тумане, в астральном плане, кишела жизнь. Вернее, её пародия. Мерцающие сгустки чужого внимания — те самые «глаза». Силуэты титанических существ, проносившиеся в глубине, не касаясь физического мира. Призрачные косяки рыб с человеческими лицами. Атаковать их было нельзя — это был чистый астральный феномен, порождение страха. Но если я проявлю агрессию, если привлечу слишком много внимания к себе, хозяин этих вод заметит. И тогда моя лодочка станет моим гробом.

— Ну хоть бы каплю везения… — пробормотал я, выбиваясь из сил.

И вдруг впереди, расплывчато и нереально, как мираж, проступили тёмные очертания. Корабль! Больше похожий на старый рыболовный траулер. Я заработал вёслами с яростью загнанного зверя, забыв об осторожности. Вся мышечная масса моего обычного тела, усиленная Маной, работала на пределе. Лодка рванула вперёд.

— Надеюсь, это они… мой «спасательный» десант…

Надежда умерла, едва я приблизился на расстояние голоса. На палубе копошились фигуры. Не люди. Существа с перепончатыми лапами, покрытые блестящей, как у угря, кожей, с выпученными, неподвижными рыбьими глазами на плоских лицах. Они что-то тащили, рыча на гортанном, булькающем языке. Один из них повернул голову. Его ноздри расширились. Глаза загорелись примитивной, всепоглощающей алчностью.

— МЯЯСООО!!! — проревел он, и этот воплощённый голод подхватили десятки глоток.

Больше раздумывать было некогда. В момент, когда первое существо с криком прыгнуло с высокого борта в мою сторону, я уже был в движении. Из теней под скамьёй лодки вырвались мои верные «щупальца» — не физические, а сгустки астральной тьмы, материализованные волей. Они встретили прыгуна в воздухе, обвили, сжали с хрустом ломающихся костей и втянули обратно в тень, словно удав свою жертву. Остальные полезли на абордаж. Это уже была не астральная иллюзия, а физическая угроза. Я отшвырнул вёсла. Мои руки вспыхнули холодным светом. Клинок появился ладони. Последовала короткая, жестокая и очень мокрая резня. Они были сильны, многочисленны и совершенно не умели сражаться с тем, кто не бежал в ужасе. Через три минуты на палубе не осталось ничего, что могло бы кричать «мясо». Только тихий хлюпающий звук и странный, сладковато-солёный запах.

«Так, — подумал я, переводя дыхание. — Ненужный контакт состоялся».

Я подключил рацию.

—Суша, приём. Обнаружил плавсредство. Траулер. Экипаж… ликвидирован. Существа, похожие на гибриды рыбы и человека. Враждебны.

Ответа не последовало. Помехи. Монстр уже реагировал на вторжение. Я быстро осмотрел судно. К удивлению, механика работала. Более того, приборы, казалось, были адаптированы к этим условиям — какой-то примитивный эхолот, основанный не на звуке, а на слабых пульсациях Маны, показывал дно. Именно он и вывел меня к мели. Баркас, жалкий и покосившийся, сидел на гряде невидимых скал. Я не стал церемониться. Несколько сфокусированных лучей энергии, напитанных грубой силы моего Источника, разнесли каменный гребень в пыль. Баркас, с скрипом и стоном, сполз на глубину.

— Лодка, приём! — наконец прорвался сквозь вой эфира голос Вейланда. — Слышу. Тащи оба судна сюда. Траулер представляет огромный интерес. Может, найдём ключ к его «хозяину».

Буксировка заняла ещё час. Когда я наконец причалил к уцелевшему пирсу, на берегу собралась толпа. Жители деревни, уже почти излеченные, без следов чешуи и щупалец, смотрели с опаской на трупы на палубе траулера. Но что интересно — их страх не перерастал в панику. Они волновались, но не впадали в истерику. Я почувствовал лёгкое, едва уловимое излучение — ровное, стабилизирующее. Это работала моя новая ментальная конструкция, спроецированная в Астрал. Она, сама того не желая, создавала вокруг меня небольшой пузырь психологической устойчивости, подавляя внешние импульсы страха.

Благодаря этому стечению обстоятельств и упрямству подводного кошмара, отказывавшегося выходить на дуэль, задание, рассчитанное на две недели, растянулось на месяц. И я этим воспользовался. Каждую ночь я уходил в свою комнату, ставил ментальные щиты и… ждал. Ждал, когда чужеродное сознание монстра попытается прощупать мою защиту, найти слабину, внушить страх или безумие. Эти атаки были изнурительны. Они оставляли после себя головную боль и чувство глубочайшей внутренней грязи. Но каждая отбитая атака закаляла мой разум, оттачивала навык контроля. Иногда я даже просил Вейланда потренироваться — и тот садист с явным удовольствием устраивал мне адские психологические квесты, заставляя разгадывать кошмары как головоломки.

Формирование Духа, тот самый третий этап к вершине, началось. Но до середины процесса было ещё далеко. А ведь это был лишь третий шаг! Когда я в тишине, на клочке бумаги, набросал предполагаемый путь развития с десятком этапов, у меня зачесалась голова от одного их перечисления. Раньше всё было просто: победил врага — получил силу. Здесь же приходилось работать головой: планировать, просчитывать риски, балансировать между путями, укреплять психику. И знаете что? Мне это начало нравиться. Это был вызов, достойный настоящей игры.

Следующим этапом было создание Астрального Тела — внешней оболочки-кокона, где в итоге должен был разместиться мой усложнённый Разум. Это был долгий процесс, и я начал его неделю назад. Суть была проста, как всё гениальное: нужно было «нарисовать» в Астрале точный, полый контур своего физического (или скорее, образного) тела. Привычная форма, а значит — в теории, легче.

— На месте! — крикнул я, накрепко привязав баркас к траулеру. — Всё доставлено, можно осматривать!

На берегу начались трогательные встречи. Жители деревни обнимали тех немногих рыбаков с баркаса, что чудом уцелели, прячась в трюме. Я смотрел на это, чувствуя странную смесь умиления и усталости, и не заметил, как рядом возник Сайлас.

Глава выглядел не просто хмурым — он выглядел, как человек, месяц вынужденный разгадывать один и тот же кроссворд. Он планировал быструю операцию: найти, убить, уйти. Вместо этого мы застряли в глухой деревне, пока монстр играл с нами в кошки-мышки, насылая сны и мелкие катаклизмы, но на прямой конфликт не выходил. Присутствие S-ранга сдерживало его, но и не выманивало.

— Всё, я решил, — тихо, но так, что слова прозвучали чётко сквозь шум прибоя, произнёс Сайлас. — Я испарю этот участок океана. До дна. Тварь вылезет на оголённое дно — я её убиваю. Потом верну воду на место. Идеально, правда?

Подошедший как раз Вейланд, бледный от постоянной ментальной работы, буквально подпрыгнул. Я аж поперхнулся.

— НЕТ! — мы крикнули в унисон. — А если что-то пойдёт не так?! Если вы… если не справитесь? Тогда последствия вашего «испарения» убьют полконтинента!

— Не верите в мою силу, — Сайлас покачал головой с театральной обидой, но в глазах мелькнула искорка. Он проверял нас. — Тогда предлагайте свои варианты. Я не могу торчать здесь вечно. Пока я здесь, в городе плодятся всякие паразиты, почуявшие временное отсутствие хищника.

Это была суровая правда. Сам факт присутствия таких титанов, как Сайлас, сдерживал тьму на периферии. Его длительное отсутствие было сигналом для разного рода нечисти.

— Я думаю, монстр не вылезает, потому что ещё не набрал достаточно силы, — начал я, собирая мысли в кучу. — Он питается страхом, изоляцией, трансформацией этих людей. Мы остановили этот процесс. Значит, нужно… дать ему пищу. Но контролируемо. Своего рода «отравленная приманка».

Все взгляды обратились к Вейланду. Психолог побледнел ещё сильнее.

— Нет. Нет-нет-нет. Вы с ума сошли. Я не буду…

— Идея, — перебил его Сайлас, и в его голосе зазвучал интерес. — Продолжай, Бартоломео.

— Он и монстр оба работают с разумом, — я указал пальцем на Вейланда, потом в сторону океана. — Значит, может быть канал. Мы воссоздадим ту самую жертвенную печать, через которую монстр сначала подчинял деревню. Но вольём в неё не страх и покорность, а… чистую, структурированную психическую энергию. Силу Вейланда. Только не raw-страх, а сложный, «вкусный» сигнал. Как громкий зов для голодного зверя.

Вейланд был категорически против, но авторитет Сайласа перевесил. Мы не стали бросать беднягу в воду. Мы аккуратно, с помощью мела и собственной крови (как катализатора), воспроизвели на берегу тот самый искажённый круг с кошмарными иероглифами, который нашли в старом дневнике старосты. Вейланд, скрепя сердце, встал в его центр.

— Ничего не происходит, — пробормотал глава через десять минут. Сила нашего психолога, яркая и упорядоченная, вытекала в печать, но будто растворялась в тумане. — Давайте ещё.

Мы повторили. Снова и снова. Двадцать раз за двое суток Вейланд выкладывался, а мы подпитывали ритуал собственной Маной, чтобы усилить «сигнал». И только на двадцатый раз Сайлас, сидевший в медитации на краю воды, резко открыл глаза.

— Есть контакт, — сказал он тихо. — Чувствую взгляд. Голодный, настороженный… но заинтересованный.

Мы вляпались. Нам подкармливать тварь ещё долго, чтоб она вылезла. Бесит...

---

Неделю спустя.

Вейланд рухнул на песок, как подкошенный. Его лицо было серым, дыхание — прерывистым. Двадцать сеансов изнурительной «подкормки» монстра доконали его. Он просто отключился, погрузившись в глубокий, защитный сон. Думаю, в других командах, получивших наш метод, происходило то же самое.

Я закинул бедолагу себе на спину, как мешок с картошкой, и в этот момент почувствовал это. Давление. Оно нарастало не извне, а изнутри мира, словно сам океан решил вздохнуть. Воздух затрепетал, наполнился запахом озона и гниющих водорослей. Без Сайласа, стоявшего рядом, я бы, наверное, рухнул под этим незримым гнётом.

Глава ордена больше не сдерживался. Его облик дрогнул и распался, а на его месте зажглось Солнце. Не метафора. Яростный, ослепительный шар плазмы, от которого песок под ногами зашипел и начал спекаться в стекло. Неимоверная жара ударила в лицо, но это была не просто температура — это был вызов, насмешка, притягивающий маяк невероятной силы. «Вот он я! — кричало это сияние. — Попробуй съешь!»

Я не стал дожидаться приглашения. Подхватив под мышки храпящего Вейланда, я рванул к деревне. Ноги, усиленные Маной, месили грунт, оставляя глубокие следы. Люди уже скрылись в заранее подготовленном подземном бункере, укреплённом и изолированном рунами. Опыт других команд показал: без «стада», без источника страха, твари не спешили выходить на поверхность в полную силу. Наш бункер стал ловушкой наоборот — крепостью, которую нужно было защищать.

— Теперь, уродцы, вам крышка, — я выскочил из люка последним и захлопнул его за собой, приняв облик Воплощения Света.

Началось светопреставление в буквальном смысле. Вокруг бункера вздымались стены из чистого, слепящего сияния. Внутри, для людей, я настроил свет как мягкую, успокаивающую подсветку. Снаружи же это была стерилизующая печь. Первые волны тварей — шестиногие крабы размером с быка, студенистые медузы с клыкастыми пастями, скелеты утонувших, одетые в водоросли-мускулы — налетали на эти стены и обращались в пепел с противным шипением. Но их было слишком много. Они лезли, не ведая страха, подчинённые одной воле.

Мой чемодан и зонт, оставленные снаружи у входа (глупый, но необходимый по плану риск), начали свою работу. Зонт, раскрытый, впитывал в себя избыточную солнечную радиацию от битвы Сайласа, преобразуя её в щит. Чемодан же, моя «теневая кладовая», выпускал щупальца, которые хватали материализовавшихся тварей, раздирали их и втягивали внутрь, пополняя мои запасы энергии. Получался грязный, но эффективный симбиоз: астральные атаки монстра гасли в свете, физические — пожирались тьмой.

— Кажись, главный блюститель подъехал, — прошептал я, когда земля под ногами вдруг перестала трястись. Грохот, рёв, скрежет когтей по моим световым барьерам — всё стихло. Будто всё поглотила внезапная тишина. Но давление не исчезло. Оно сменилось. Теперь это была Воля. Чудовищная, древняя, тупая и безжалостная Воля существа из глубин. У меня своей Воли, как умения, ещё не было. Но моя психика, закалённая неделями атак, сопротивлялась. Я не сгибался. Я стоял, стиснув зубы, чувствуя, как эта борьба сама по себе выковывает во мне нечто новое, более крепкое. Без Сайласа, который где-то там, в эпицентре, принимал на себя основной удар, я бы лопнул как мыльный пузырь в первые же секунды. Слишком силён был этот уродец.

— Юх!

Удар пришёл не по психике, а по физике. Что-то огромное и невидимое ударило по моей световой сфере СВЕРХУ. Это не было магией. Это была чистая кинетическая энергия, сконцентрированная в точке. Моя защита треснула. Меня, как мячик, швырнуло вниз с такой силой, что я пробил слой грунта и бетонную крышу бункера, влетев внутрь. Я успел лишь мысленно усилить оболочку вокруг людей внизу, удержав её.

Я рухнул на землю рядом с воронкой. В голове гудело, в глазах плавали зелёные круги. Но удары прекратились. Воцарилась тишина, которую через минуту разорвал знакомый, слегка хриплый голос из рации:

— Всё. Готово. Вылезайте.

Сайлас, стоявший среди дымящихся руин деревни, выглядел… потрёпанным. Сказать, что он был в синяках и ссадинах, — ничего не сказать. Весь его левый бок был покрыт страшным ожогом, сквозь который проглядывало что-то, похожее на перламутр. Одна рука висела неестественно, кость предплечья пыталась прорвать кожу. Он хромал. Но улыбался. За его спиной, наполовину в воде, наполовину на берегу, лежала Туша. Огромная, смутно напоминающая гибрид угря, ракообразного и спрута, покрытая пластинами чёрного, непроглядного хитина. Даже мёртвое, оно источало остатки Воли, давившие на сознание, как тяжёлый камень на грудь. Я подошёл и попытался царапнуть когтем света по пластине. Не осталось даже царапины. Материал для артефактов высшего класса.

— Отлично, — Сайлас кашлянул, и за секунду его тело дрогнуло, раны стали затягиваться, кость встала на место с тихим щелчком. Регенерация S-ранга была зрелищем одновременно отвратительным и впечатляющим. — Связь восстановилась. Остальные группы тоже справились. Вызываю эвакуацию. Бартоломео, погрузи нашего мозгоправа. И меня заодно.

Он сделал шаг, и его нога подкосилась. Невероятно, но Сайлас, только что уничтоживший левиафана, просто потерял сознание от переутомления. Его тело требовало немедленного отдыха для полноценного восстановления. Я секунду смотрел на двух вырубившихся титанов — физического и ментального — и вздохнул. Подтащил уцелевший кусок двери, вкатил на него Сайласа, рядом уложил Вейланда. Самому страшно хотелось прилечь. Каждая клеточка гудела от усталости после того краткого, но невероятно интенсивного противостояния. Но я держался. «Потерплю, — думал я. — В самолёте высплюсь. Попрошу пилотов сделать крюк, подольше полетать».

— Герои! Спасибо вам! — к нам подбежал староста, бывший глава культа. Его лицо было залито слезами искренней, на этот раз, благодарности. — Если бы не вы… мы все бы погибли, превратились в этих тварей! Вечная вам благодарность!

Я почти не слушал. Я был слишком измотан, чтобы фильтровать его речь — поток извинений, восхвалений, попыток обелить себя. Я верил в его раскаяние ровно настолько, насколько вообще можно верить человеку, добровольно начавшему поклоняться океаническому кошмару. В данный момент мне было абсолютно всё равно.

«Будь мужчиной, выбей ему глаз, — вдруг прозвучал в голове сухой, безэмоциональный голос Беллы. — Он заслуживает как минимум хорошего удара за всё это.»

«Ошибки свойственны всем, — мысленно парировал я, стараясь, чтобы это раздражение не прорвалось наружу и я реально не ткнул старосту в физиономию. — И каждый заслуживает шанса на искупление… Просто после такого доверия к нему уже не будет. И общаться не захочется.»

Староста, наконец, выдохся и отступил. Я стоял, слегка покачиваясь, и смотрел в туманное небо, ожидая рёха двигателей. Позвонил Лизе. Она сообщила, что из-за одновременного возвращения глав всех орденов воздушное пространство вокруг города — сущий ад. Наш рейс перенаправляют, прибытие задержится на час.

Чтобы не заснуть на ногах, я снова погрузился в работу над Астральным Телом. Процесс шёл мучительно медленно. За неделю я «вылепил» в Астрале лишь… ноги. По колено. Хорошо хоть, что тело должно было быть полым, оболочкой. Иначе объём работы был бы умопомрачительным. На создание даже такого фрагмента ушла уйма Маны — столько, что хватило бы на создание десятка моих нынешних Источников. Мне предстояло создать полный контур, а затем оставить в груди специальное отверстие — «врата» для следующего, ключевого этапа.

«— Меня смущает, с какой небрежной лёгкостью ты рассуждаешь о своём развитии, — вновь заговорила Белла. Её тон, как всегда, было невозможно прочитать: в нём не было ни издёвки, ни одобрения, лишь констатация. — Другие на формирование Основы тратят годы, даже десятилетия. А у тебя всё идёт… как по маслу. Слишком гладко.»

«Старая истина: не рассказывай о своих планах даже друзьям, — мысленно ухмыльнулся я. — Мне удалось тебя удивить. И, что важнее, не дать скорректировать процесс. В отличие от Основы, где ты вовсю вмешалась.»

В моём облике и правда были черты, которых я не заказывал. Тот же каннибализм моих теней — они не просто убивали, а поглощали, превращая жертву в чистую энергию, что порой делало увечья особенно ужасными. Или мои вечно жёлтые, слишком острые зубы у воплощения тьмы или вечная улыбка у «паладина». Я не задумывал такого. Но они были. Отголоски коллективного бессознательного, дорисованные за меня.

«И ты всё ещё обижаешься? — спросила она тем же невозмутимым тоном, который мог вывести из себя святого.»

— Ой, да иди ты! — я не удержался и показал в пустоту средний палец, совершенно забыв, что вокруг могут быть люди.

К счастью, в этот момент в небе наконец прорезался долгожданный гул. Самолёт с эмблемой ордена пошёл на посадку на уцелевший участок дороги. Я кое-как вкатил на борт своих бесчувственных коллег, рухнул в ближайшее кресло и провалился в сон ещё до того, как шасси оторвались от земли.

Глава 19

— Бартоломео, закрой дверь. Это конфиденциально, — голос в наушнике звучал устало и официально. Меня вызвали не в кабинет, а в одну из звукоизолированных комнат для психологических разгрузок. На столе — только стакан воды и папка с грифом «Внутренний циркуляр. Для ознакомления».

Женщина, сидевшая напротив, была не из наших. Не паранормальная. Специалист по «межгрупповой динамике и соблюдению прав человека в условиях повышенной экстраординарности». Проще говоря — смотрящая от государства за такими, как я. Её звали Ирина, и выглядела она так, будто две недели не спала.

— Слушай внимательно. Это не просьба, это новый мандат, спущенный сверху, — она откашлялась, не глядя мне в глаза. — Начиная с ноль ноль ноль часов сегодняшнего дня, Паранормальным, действующим под эгидой государственных и аккредитованных структур, категорически запрещено применять физический контакт к обычным гражданам без их явного, осознанного и добровольного согласия. Ни при каких обстоятельствах. Даже если человек тонет, горит, падает с двадцатого этажа или на него вот-вот упадёт бетонная плита. Трогать без спроса — нельзя. Это считается нарушением личных границ и неприкосновенности.

Я несколько секунд молчал, переваривая. Мозг отказывался складывать эти слова в осмысленную картину.

— Это… это бред полнейший, — наконец вырвалось у меня, голос звучал глупо даже в моих ушах. — Как, простите, я должен спасать людей? Кричать с неба: «Гражданин, вы даёте добровольное информированное согласие на то, чтобы я, герой D-ранга, переместил вас из-под обломков? Подпишите, пожалуйста, вот эту форму в трёх экземплярах, пока балкон не рухнул вам на голову окончательно?!»

Ирина вздохнула, и в этом вздохе была вся безысходность бюрократии, столкнувшейся со здравым смыслом.

— Использование любых форм внешнего воздействия для перемещения, удержания или иного взаимодействия с гражданином без его согласия также подпадает под статью, — она монотонно зачитала с листа: — «…включая, но не ограничиваясь: телекинез, манипуляцию окружающей средой (воздух, вода, грунт), создание защитных барьеров вокруг личности, насильственное усыпление или обездвиживание с целью спасения». Нарушение карается крупными штрафами, выговорами, а при систематических отступлениях — ограничением свободы с помещением в специализированный исправительный центр для Паранормальных.

Слухи об этом «тренде на уважение границ» ходили ещё до нашего отъезда. Я слышал обрывки в новостях, видел пару ток-шоу с плачущими «жертвами спасателей», которым «навязали нежелательный опыт выживания». Но чтобы это вылилось в ЧИСТОЙ ВОДЫ ПРИКАЗ…

— А если человек в ступоре? В панике? Без сознания? — голос мой стал тише, но в нём зазвенела сталь. — Или, простите за цинизм, если в зоне боя со злодеем, где счёт идёт на миллисекунды, а скорость перемещения превышает звуковую? Он и моргнуть не успеет, а я уже должен буду получить его устное согласие на эвакуацию? Это же абсурд!

— Вопросы обстоятельств — не моя компетенция, — Ирина устало потерла переносицу. — Моя задача — донести. С точки зрения закона, спасение против воли (подразумеваемой или реальной) является формой насилия. Ваша задача — спрашивать. Если ответа нет или он отрицательный — вы не имеете права вмешиваться. Это касается и боевых действий. Перед задержанием злодея вы, по возможности, должны опросить очевидцев: желают ли они видеть применение силы к данному субъекту? Не травмирует ли их зрелище насилия?

В моей голове что-то щёлкнуло. И начался истерический, неконтролируемый хохот. Но это смех был не мой. Это Белла. Она хохотала так, будто её душили, беззвучно и истерично, и этот внутренний ржач отдавался в висках пульсирующей болью. Я сжал кулаки под столом, чтобы не рассмеяться вслух — получилось бы как минимум неуместно, как максимум — как приступ безумия.

— Значит, — я произнёс медленно, выговаривая каждое слово, — по новым правилам, моя идеальная работа выглядит так: я сижу в офисе. Получаю вызов: «На площади Революции злодей-пиромант устроил ад». Я прилетаю. Парю в небе и через мегафон спрашиваю: «Уважаемые горящие граждане! Кто из вас даёт согласие на то, чтобы я обезвредил злодея, возможно, слегка его покалечив? Кто согласен на эвакуацию в безопасное место? Поднимите, пожалуйста, негорящие руки!» Пока я буду собирать голоса, этот пиромант успеет поджарить половину города, и вопрос о спасении отпадёт сам собой, потому что спасать будет некого. Это что, путь к миру во всём мире? Может, мне тогда вообще уволиться из героев? Стать «частным паранормальным специалистом». Работать из тени, без этих… согласий. Как раньше и делали.

Я ударил по больному. Историю этого мира я знал. Раньше «герои» и «злодеи» часто были сговорившимися артистами. Платили газетам за статьи, нанимали статистов для «ужасных разрушений», инсценировали эпические битвы, в которых случайно гибли несколько «несогласных» (читай: конкурентов или неугодных). Это был цирк, бизнес и борьба за Веру в чистом виде. Только относительно недавно, с появлением таких организаций, как орден Сайласа, всё начало смещаться в сторону реальной защиты от реальных угроз.

Ирина опустила глаза. Её официальный тон дал трещину.

— По правде говоря… — она понизила голос почти до шёпота, — некоторые частные гильдии уже начали возвращаться к старым… практикам. Проще заплатить штраф за «несанкционированную активность», но получить Веру и контроль над районом, чем соблюдать этот бред. А в некоторых государственных структурах… там уже почти средневековье. Клановая система, «право сильного». Ваш орден и ещё две-три организации — единственные, кто пока пытается работать по старым протоколам. Но у вас… специфика. Ваш глава не зависит от Веры так, как другие. Ему проще игнорировать глупость.

— А что говорит Сайлас? — спросил я, уже догадываясь.

— Он публично назвал это «идиотизмом, порождённым паранормальными-популистами, идущими по пути Слепой Веры». Его цитировали все новостные агрегаторы. Он заявил, что эти правила — не защита людей, а способ выдавить с поля всех, кто не хочет играть в их грязные игры по перераспределению Веры. Они доведут это до абсурда, если их не остановить.

Всё вставало на свои места. Паранормальные, избравшие путь Веры, — они сильны, пока их любят или поклоняются им. Но личность их размывается, растворяется в ожиданиях толпы. Чтобы сохранить себя и власть, им нужно контролировать НАРРАТИВ. Полностью. Каждое спасение, каждый подвиг должен быть их. А если герой, не зависящий от Веры (как Сайлас или я), будет спасать людей просто потому, что это нужно делать — это подрывает их систему. Значит, нужно связать ему руки бюрократией. Сделать спасение преступлением. Чтобы люди, отчаявшись, сами побежали в объятия тех, кто предложит «простое решение» — свою защиту в обмен на поклонение. В обмен на Веру.

— Мир катится в тартарары, — я схватился за голову, чувствуя, как нарастает бессильная ярость. — Не потому, что придут монстры. А потому, что его разорвут изнутри эти… политтехнологи с суперспособностями. А мое развитие… оно замедлится в разы. Вместо тренировок и поиска знаний я буду тратить время на выживание в этой абсурдной правовой кабале!

— Ну-ну, — Ирина сделала слабую попытку улыбнуться, но получился лишь жалкий гримас. — Может, всё наладится. В конце концов, они же не могут совсем… Адвокаты говорят, что количество инцидентов с «героями» и «злодеями» должно снизиться.

— Оно и снизится! — я уже не сдерживался, голос гремел в маленькой комнате. — Потому что останутся не герои и злодеи, а чистые, беспринципные ТИРАНЫ! Манипуляторы, которые не потерпят рядом с собой никакой конкуренции! И вместе с их властью придут не сценические монстры, а самые настоящие, рождённые от страха и отчаяния целых городов твари, которых уже некому будет остановить! Это не снижение инцидентов, Ирина. Это подготовка почвы для Апокалипсиса!

Я рухнул лицом на холодную поверхность стола. В ушах звенело. В голове проносились картины будущего: города, разделённые между «патронами», платящими дань Верой; люди, боящиеся даже попросить о помощи, потому что за спасение потом придётся платить душевным рабством; мы, независимые, вынужденные либо сгинуть, либо стать такими же.

И тут, сквозь хаос мыслей, родилась идея. Холодная, ясная, циничная.

— Или… — я медленно поднял голову и посмотрел на Ирину. В моих глазах она, наверное, увидела нечто, что заставило её отодвинуться. — Или я могу пойти другим путём. Не играть в их игры. Не проситься в их систему. Если эта система стала ядовитой… её нужно не обходить. Её нужно уничтожить. Не всю, конечно. Но некоторые ключевые структуры, которые гонят эту чуму… определённых «героев», которые являются её столпами…

Я не договорил. Но мысль висела в воздухе, тяжёлая и опасная. Это был уже не путь героя или злодея. Это был путь хирурга, собирающегося ампутировать гниющую конечность, чтобы спасти тело.

Ирина побледнела. Она всё поняла. Она была обычным человеком в мире гигантов, и её работа заключалась в том, чтобы сдерживать этих гигантов бумажками. А сейчас один из гигантов посмотрел на эти бумажки и задумался о том, чтобы сжечь контору, которая их печатает.

— Бартоломео… — начала она, но голос её сорвался.

— Спасибо за информацию, — я встал, мой стул с грохотом отъехал назад. — Циркуляр ознакомлен. Вопросов не имею.

Я развернулся и вышел, оставив её сидеть в тихой комнате с папкой абсурда и зародившимся в её голове ужасом от того, что она только что невольно спровоцировала.

В коридоре ордена было непривычно тихо. Люди ходили с каменными лицами, обсуждая что-то вполголоса. Новые правила витали в воздухе, как запах грозы. А где-то там, за стенами, город жил своей жизнью, не подозревая, что его «защита» только что превратилась в юридический кошмар, а один из тех, кто мог бы его спасти, только что решил, что, возможно, для спасения придётся начать с разрушения.

И в глубине сознания, где обитала Белла, наступила тишина. Смех стих. Теперь там было лишь пристальное, заинтересованное внимание. Наконец-то начиналось что-то по-настоящему интересное.