Миры и Судьбы. Книга четвертая

Часть первая. Узлы Клото. Глава первая

Клото - одна из Мойр. Богиня, плетущая нить судьбы.

***

Водитель поглядывал в зеркало заднего вида на пассажиров, которых "поднял" в аэропорту

Юноша сразу кивнул головой, услышав несусветную сумму за проезд, явно завышенную минимум в три раза.

Пассажиры переговаривались, не понижая голоса. Они были уверены, что белобрысый водитель вряд ли знает грузинский язык.

Бабка была явно чем-то недовольна.

Юноша (внук, наверное) держал в руках ее ладонь и, похоже, успокаивал.

Куда они едут, водитель понял сразу, лишь только взглянул на листок, с написанным адресом клиники. Он сидел за рулём не первый год и знал город, как свои пять пальцев. А вот что им понадобилось в психушке?

Проехав сотню метров по объездной аллее, автомобиль остановился у центрального входа на территорию клиники.

Старуха, похоже, не собиралась выходить из машины, а юноша продолжал ее уговаривать.

Наконец, он протянул бумажку с адресом водителю и спросил:

- Это точно то место, что указано в адресе? Вы нас правильно привезли?

Водитель, недоумевая, вскинул брови. Он не мог представить, что кто-то позволил себе усомниться в его профессионализме:

- Да, это тот адрес. В бумажке, правда, не написано, что здесь находится психушка, но ошибки нет. Так что: или выгружаемся, пассажиры дорогие, или едем обратно в город. Стоять мне здесь с вами смысла нет. Простой вы мне оплачивать не будете.

Уже через пару минут странная пара покинула салон автомобиля. Поддерживая Ванду под локоть, Дато медленно направился к калитке в воротах. Калитка была заперта.

Дато нажал кнопку звонка, и через несколько минут к воротам подошел охранник, пережидавший летнюю жару в прохладе сторожевой будки.

Дато протянул охраннику все тот же листок:

- Нам нужна вот эта девушка. Как ее найти?

Охранник сразу понял, кого разыскивает странная пара. Взглянул с любопытством:

- А вы кто такие будете? И зачем вам понадобилась наша сотрудница?

- Мы ее родственники. А зачем она нам нужна - не твоего ума дело. Или пропускай и покажи, куда идти, или позови старшего. Того, кто пропустит и покажет.

Охранник недовольно нахмурился: приехали какие-то кацюки и права качают? буркнул сквозь зубы, как плюнул:

- Ждите, - и захлопнул калитку перед носом у посетителей.

Абсолютно никуда не торопясь, охранник вошел в свою будку, перекурил, еще немного посидел, раздумывая: уже достаточно помурыжил настырных посетителей, или можно еще покуражиться? Набрал номер телефона отдела кадров и рассказал, что тут, у центрального входа, какая-то пара разыскивает Регину.

Кадровичка знала, что Регина в отпуске и живет где-то в городе, похоже, у друзей. Если и есть у кого-то ее адрес, то только у Александры.

Так же никуда не торопясь, разморенная летней жарой, дебелая дама позвонила в женское отделение, где работала Александра, узнала, что у женщины сегодня выходной и попросила санитарку сбегать в домик сотрудницы, позвать ее к центральным воротам. Там, вроде, к Регине родственники какие-то нагрянули.

Санитарке вовсе не хотелось выходить в летний зной, но любопытство взяло верх, и она, предупредив дежурного врача, бегом понеслась к дому Александры.

*** Историю Регины знал весь персонал клиники.

История эта передавалась шепотком из уст в уста, обрастала какими-то невероятными подробностями и снова продолжала путешествовать по кабинетам, палатам и коридорам.

Иногда какая-то из медсестричек или санитарок пыталась доверительным шепотком что-то пересказать Регине, о чем-то выспросить, но девушка никак не реагировала на ей самой неизвестные подробности собственной жизни, а уж откровенничать и рассказывать о себе - и вовсе не собиралась.

Пересуды только усилились, когда Александра приняла участие в судьбе девушки, а уж когда Регину оформили в штат клиники, и она перебралась жить в домик Александры, шепоток перерос в гул.

Но любое пламя горит только до тех пор, пока в него подбрасывают топливо. Пламя сплетен и пересудов полнится новой информацией. А ее-то как раз и не было. Регина работала в детском отделении, ни с одной из сверстниц дружбы не водила, как и чем живут соседки по домику, тоже никто не знал.

Их жизнь оставалась за закрытой дверью.

Правда, совсем недавно, буквально пару недель тому, по клинике пополз слушок, что рано утром Регину видели идущей чуть ли не под ручку с главврачом. И хотя свидетельница этого променада клялась и божилась, что видела все это своими собственными глазами, ей мало кто поверил: надо же такое выдумать! Где ОН и где она!

"Свидетельница" обиделась на недоверчивых собеседниц и новость мусолить перестала. Но тайком продолжала поглядывать на домик Александры: уж она-то точно знает, что видела! Рано или поздно что-то наружу да выплывет!

И вдруг! Такой случай! Заявились какие-то родственники и разыскивают Регину! Надо быстро оповестить Александру и держать ухо востро.

*** Идя по центральной аллее к воротам клиники, Александра увидела странную пару, явно кого-то дожидавшуюся.

Пожилая женщина, усталая и изможденная, казалось, еле держалась на ногах.

Молодой человек поддерживал ее под руку, что-то говорил. Что-то обнадёживающее.

Александра кивнула охраннику, и тот, нажав кнопку, открыл замок калитки. Еще два шага и Александра была за воротами. Подошла к Ванде и Дато:

- Здравствуйте. Зачем вам Регина? Кто вы такие?

Ванда взглянула в лицо собеседнице:

- Мы ее родственники. А ты кто такая, женщина.

Александра пожала плечами:

- У Регины нет родственников, кроме матери, Анны, а на нее вы не очень-то похожи. Возраст не тот, уж простите.

- Я Ванда, сестра Леонтия, отца Анны. Значит, Анне я буду тёткой, а Регине бабушкой.

Александра оторопела. Казалось земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело, голова пошла кругом. Женщина ухватилась за прут кованой ограды. Через насколько минут, показавшихся обеим женщинам часами, Александра немного пришла в себя:

- Значит, мне Вы будете сестрой, правда двоюродной. Я Александра, дочь Стефана.

- Как? Откуда? Почему мы ничего не знаем ни о нем, ни о тебе? - лицо Ванды побелело.

Дато метался между женщинами, не зная которую подхватить первой. Казалось еще мгновенье, и они обе лишатся чувств от таких новостей, от такой встречи.

Александра первой взяла себя в руки:

- Мы с Региной живем на территории клиники. Идемте в дом, там и поговорим. Разговор, я думаю, будет долгим.

Уже в доме, выпив чаю и немного придя в себя. Александра все же задала вопрос, не дававший ей покоя с самого начала беседы:

- Откуда вы узнали о Регине?

... и Ванда, ничего не скрывая и не приукрашивая, все рассказала своей кузине.

О том, как увидела Регину впервые: маленькую, перепуганную девочку, которая только что потеряла самого близкого человека и не могла найти ни в ком ни поддержки ни сочувствия. О том, как встретилась с Региной во второй раз, всего неделю тому, и о том, как прошла встреча девушки с матерью.

Александра горестно вздыхала:

- Я знала, что там все плохо, но не думала, что настолько. Ведь это я уговорила Регину поехать к матери.

- Зачем?- в голосе Ванды сквозило недоумение.

- Ну как зачем? А вдруг Анна давно пожалела, что так необдуманно оттолкнула дочь? Вдруг изменила свое к ней отношение? Ведь люди меняются.

- Знаешь что, сестричка, - усмехнулась Ванда, - Я старше тебя, и намного. Я прожила долгую и непростую жизнь. И за эту жизнь я поняла, что с возрастом люди если и меняются, то только в худшую сторону. С возрастом у человека создается иллюзия мудрости и вседозволенности, и человек начинает этим пользоваться. Особенно, если он изначально обладал не самыми лучшими чертами характера. Так что внучке нашей ты оказала медвежью услугу. Как бы не сломалась девочка, не затаила на тебя обиду.

- Регина не такая. Она и поймет и простит.

Дато, замерев, слушал разговор сестер.

Он махнул рукой, когда Александра захотела снова заварить чаю:

- Сидите. Разговаривайте. Я сам справлюсь.

Юноша давно не видел бабушку такой оживленной.

На ее щеках заиграл румянец, глаза блестели, казалось, что она за считанные часы сбросила пару десятков лет.

Дато заваривал чай, делал бутерброды из найденных в холодильнике продуктов, а беседа сестер все не кончалась.

Они рассказывали друг-другу о том, какую жизнь прожила каждая, говорили откровенно, как может быть ни с кем никогда в жизни. Словно прорвало плотину тайн и недомолвок. Словно вот только сейчас каждая обрела родственную душу, которой можно без страха рассказать все.

Никто и не заметил, как за окном сгустились сумерки.

Ванда, словно очнувшись, спросила:

- А где же Регина? Как она прожила все эти годы?

Александра замялась:

- Регина очень закрытая девочка. Я не могу ничего о ней рассказывать, так как не знаю, что бы она сама вам доверила. Не обижайтесь.

- Какие могут быть обиды. Но где она? Когда вернется домой? Скоро ночь, не гоже молодой девушке одной по ночам гулять.

- Регину я завтра привезу, а сейчас вам отдохнуть не помешает. Располагайтесь в доме, а я пойду у соседки переночую.

Застелив постели свежим бельем, Александра пожелала гостям спокойной ночи и отправилась в соседний домик, проситься "на постой" к сотруднице, которую считала если и не подругой, то приятельницей. Соседка не отказала, но засыпала Александру, которую прошедший день эмоционально вымотал и измочалил, ворохом вопросов.

Ей все было интересно: кто, откуда, зачем, надолго ли...

Александра падала с ног, ей хотелось побыстрее лечь и уснуть, а потому отвечала она односложно и расплывчато, не вдаваясь ни в какие подробности. Сотрудница обиделась на скрытность соседки, и вскоре из смежной комнатушки послышалось сопение, изредка прерываемое всхрапами.

Уснула и Александра...

***

На следующее утро, накормив гостей завтраком, женщина засобиралась в город. Просьбу взять гостей с собой, она отвергла сразу, попросив их дождаться приезда Регины именно здесь.

Александра просидела весь день у на скамейке у фонтана.

Сергей и Регина приезжали только позавчера, как раз накануне визита Ванды, куда они отправились и надолго ли, Александра даже не могла предположить. Возвращаться без Регины, женщина не хотела: мало ли как воспримет это Ванда. Вдруг решит, что Регина не хочет с нею видеться?

Допустить этого Александра не могла, а потому продолжала упорно ждать в тени раскидистых платанов, решив дождаться, во что бы ни стало.

Наконец-то, уже ближе к вечеру, во двор въехала машина Сергея.

Регина выпрыгнула из автомобиля чуть ли не на ходу. Испуганно подбежала к Александре, обняла ее:

- Что случилось, тётя Аля.

*** Совсем скоро, через час с небольшим, автомобиль мчал по направлению к клинике.

Высадив женщин у калитки позади дома, Сергей поехал к главным воротам, чтобы припарковаться на территории клиники.

Ванда и Дато, изнывающие от ожидания и неизвестности, встали из-за стола, когда в дом вошли Александра и Регина.

- Здравствуйте тётя Ванда, - Регина замерла на пороге, не делая попытки ни обнять пожилую женщину, ни даже подойти поближе.

- Здравствуй Региночка. Вот, решила приехать, навестить тебя. Познакомься, это твой брат, Давид. Дома мы его зовем Дато.

- Здравствуй Дато.

Александра засуетилась, переводя взгляд с одного на другого:

- Региночка, что же ты замерла у порога? Ты у себя дома. Проходи, сейчас чаю попьем.

Регина не сдвинулась с места:

- Подождем.

Наконец-то из маленькой прихожей послышался звук открывающейся двери и в комнату вошел Сергей.

Регина обернулась к нему:

- Сережа, познакомься, это мои родственники. Моя двоюродная бабушка, если я не ошибаюсь, Ванда, и мой троюродный брат, Давид, - и тут же представила своего спутника:

- Знакомьтесь, это Сергей.

Дато удивленно смотрел на мужчину, который только что вошел и которого, похоже, ждала Регина, не желая без него даже входить в дом.

Мужчина, если и не годился его сестре в отцы, то был явно намного ее старше. Брови юноши влетели вверх. На лице застыло недоумение:

- Сергей?

Глаза Регины стали прозрачными и холодными, как паковый лёд. В них вспыхнула жесткость и злость:

- Для тебя, Дато, Сергей Владимирович, если тебе так будет угодно. У кого-то есть еще какие-то вопросы по этому поводу?

Ответом было общее молчание. Регина усмехнулась:

- Значит, вопросов нет. И это хорошо. Проходи Сережа, я сейчас чайник поставлю, очень пить хочется, - девушка вышла в кухоньку, а все свидетели и участники разыгравшейся сцены продолжали, молча, смотреть друг на друга.

Александра засуетилась, доставая чашки и блюдца. Дато взял со стола сигареты. Сергей достал папиросы. Мужчины переглянулись и вышли на перекур.

Ванда в оцепенении сидела за столом.

Таким тоном, не терпящим возражений, такими фразами, вежливыми и отточенными, но бьющими по самолюбию и ставящего того, к кому были обращены, на отведенное ему место, когда-то, очень давно, ее мать разговаривала с нерадивыми арендаторами.

Ванда была ребенком, когда та, светлая и беззаботная жизнь, закончилась в один момент, но из глубины памяти, из самого подсознания, возник образ Ольги, спорить с которой не решался даже Людвиг, ее муж.

Но откуда все это в девушке, выросшей и воспитывавшейся в совершенно других условиях?

Ванда вздохнула и улыбнулась: Порода!

Чай заварен и разлит по чашкам. Мужчины вернулись с перекура. В глазах Дато - чувство вины за неловкое поведение. На лице Сергея - улыбка. Регина сосредоточенно и настороженно смотрит на Ванду: чего ждать от этой гостьи? С чем она пожаловала?

Вскоре Регине было рассказано, что старшие женщины уже определили родство и его приняли, что Ванда приезжала к Анне, чтобы попрощаться, потому как неизлечимо больна. Что разговор, ради которого была затеяна эта поездка, у Анны с Вандой так и не состоялся.

Не зная с чего начать, как много известно спутнику Регины о жизни и семье девушки. Ванда снова вопросительно взглянула на нее. И снова увидела пугающий, холодный блеск в глазах Регины.

- Ну что ж, значит так тому и быть, - и Ванда начала свой рассказ.

Она рассказывала о детстве Лёнечки.

О том, как она вышла замуж и уехала в Грузию.

О том, как узнала из писем матери, что Лёнечка женился.

О рождении Анны.

О том, что мать Анны после войны не вернулась в СССР, а уехала во Францию со своим любимым, с которым познакомилась в плену.

О том, что Леонтий не захотел отдать Анну матери.

О том, как уже после смерти Леонтия, Нина приехала в страну, надеясь найти и забрать дочь.

О том, что брызжущий злобой на всех, Иван, дядя Анны, сделал все, что бы женщина так и не встретилась с дочерью.

О том, как Ванда пыталась отговорить Анну от поездки к дяде, дав почитать письма, в которых тот издевался над Ниной и называл ее "буржуйской подстилкой".

О том, как Анна уехала из Грузии.

О том, как все тот же Иван, совсем недавно, буквально несколько лет тому, прислал Ванде письмо с адресом Нины.

Ванда хранила эти пожелтевшие листки бумаги в ветхом, почти рассыпающемся конверте. Она все надеялась, что рано или поздно Анна захочет найти мать. Но Анна не вспоминала о матери, и письмо продолжало лежать в книге, засунутой на верхнюю полку секретера.

Регина знала и помнила почти все.

И обо всем рассказала Сергею в ту ночь, когда вернулась из Рабочего Города.

Но девушка не перебивала Ванду, впитывала каждое слово и изредка посматривала на Сергея, словно желая понять, как он относится ко всем этим откровениям, которые только подтверждают ее слова.

Ванда умолкла, закончив свой рассказ, и вопросительно смотрела на Регину.

Девушка крутила в пальцах уже дано опустевшую чашку:

- Ну чего же Вы хотите от меня, тётя Ванда? Чтобы я убедила Анну начать поиски матери? - Ванда недовольно поморщилась, услышав, что Регина назвала свою мать по имени:- Так это не в моих силах, да и честно говоря, особого желания у меня нет.

- Ну что ты, Регина, я вовсе не это имела в виду.

- А что тогда?

- Может, ты захочешь найти бабушку, познакомиться с ней.

- Я подумаю об этом, но пока я не готова искать новых родственников.

Ванда снова вздохнула:

- Ну что ж, тебе решать и тебе жить.

- Вот именно, мне, - Регина снова насупилась.

- А почему ты маму Анной называешь?- в глазах Ванды сверкнуло любопытство.

- Не называла... раньше... а в последнюю нашу встречу подумала, что нет и никогда у меня не было мамы. Была и есть женщина, которая меня родила, родительница, и это все. Так что не осуждайте меня, тётя Ванда. Это не моя вина, а моя беда. Думаю, Вы понимаете, о чем я.

Ванда кивала головой в такт своим мыслям:

- Я понимаю, Регина. И не осуждаю.

За окном давно была глубокая ночь. Все, что было нужно, было сказано. Настало время прощаться.

Регина обняла Александру, и Ванда с ревностью заметила, как в глазах обеих женщин сверкнул огонек любви и взаимопонимания.

Сергей кивнул всем, кто оставался сидеть за столом, и вскоре пара уже ехала домой.

Вся дорога прошла в молчании.

Регина смотрела в окно, за которым блистал огнями ночной город, напряженно морщила лоб и о чем-то думала.

Зайдя в квартиру, девушка рухнула в кресло:

- Сережа, налей мне коньяку и дай сигарету.

- А мне можно?

- Что тебе можно?

- Коньяку и папиросу?

Регина улыбнулась, жалко и натянуто:

- Прости. Конечно можно.

Рюмки почти опустели, когда Сергей решил задать вопрос:

- Почему ты так холодно встретила своих родственников?

Как совсем недавно чайную чашку. Регина начала крутить в руках рюмку:

- А как я должна была их встретить? Ты уже достаточно знаешь обо мне, чтобы представить, что за человек Анна. Ванда ее знает намного лучше, и, думаю, могла бы подумать о том, какую "райскую жизнь" мне устроит мамочка. Так где же была до сих пор сердобольная тётушка? Занималась своими проблемами и устраивала жизнь своих детей?

- А если бы она позвала тебя в Грузию? Неужели ты бы поехала?

- Это не важно, поехала бы я или нет. Это был бы мой выбор. Но меня никто не звал, только это остается фактом.

- Регина, но ведь старуха умирает! Неужели тебе ее нисколечки не жалко?!

- Жалко, конечно жалко... но я не брошусь со слезами ей на грудь, не стану рвать волосы на голове, узнав о ее смерти. Она все эти годы была чужим для меня человеком. Пусть такой и остается.

Сергей посадил Регину себе на колени, обнял девушку, прижался щекой к ее щеке:

- Девочка моя, не нужно быть такой жестокой.

- Я не жестокая, Сережа, я справедливая. На любовь я отвечу любовью, на равнодушие - равнодушием. Ванда приехала, чтобы искупить какой-то, ей одной ведомый, свой грех, отдав мне письмо с адресом бабушки Нины? Ну так она его искупила. Письмо я взяла и даже поблагодарила. Что не так?

- Наверное, все так, но я никогда тебя такой не видел. Даже не представлял, что ты можешь такой быть.

- Вот теперь и увидел и представил, - Регина вздохнула, - Идем спать, я с ног валюсь.

- Ты иди... я еще посижу... покурю...

Регина ушла в спальню и вскоре заснула, а Сергей всю ночь просидел в кресле, куря одну папиросу за другой.

Он думал: " Сколько же пришлось пережить этой девочке? Сколько вытерпеть обид, предательств и несправедливостей, чтобы ее сердце так заледенело. И сколько же ему предстоит приложить усилий, чтобы это сердечко оттаяло».

Мысль о том, что может быть лучше расстаться с девушкой, пока их отношения не зашли слишком далеко, Сергею даже в голову не пришла...

***

Ванда и Дато уехали только через неделю.

За это время они виделись с Региной каждый день.

Сергей привозил девушку, высаживал у калитки, иногда заходил в дом вместе с ней, но чаще уезжал в город, чтобы вернуться через какое-то время и забрать свою подругу.

Ванда поняла, что доверительных разговоров с Региной не получится. Девушка была приветлива, вежлива, и только.

Больше в Городе у Моря Ванду ничего не задерживало.

Александра не поехала в аэропорт, чтобы проводить сестру.

Она как-то расклеилась, глаза все время были на мокром месте. Может быть, глядя на старую Ванду, стоящую на пороге перехода в иной мир, Александра чуть ли не впервые задумалась о скоротечности жизни, о ее конечности.

Эти мысли приходят только в определенном возрасте, когда человек уже прошел внушительный отрезок земного пути. В молодости все считают, что будут жить чуть ли не вечно.

Сергей и Регина долго смотрели вслед ставшему совсем крохотным, самолётику, который скоро растаял в голубом небе.

Девушка тяжело вздохнула и прижалась к Сергею:

- Так тяжело на душе, Сережа... лучше бы она не приезжала...

Мужчина обнял Регину:

- Все будет хорошо, я с тобой.

Девушка доверчиво смотрела ему в глаза:

- Правда?

- Конечно, правда. Едем домой.

Машина вырулила со стоянки аэропорта и помчала в сторону города....

Глава вторая

Чем ближе был конец отпуска, тем печальней и задумчивей становилась Регина.

Сергей видел, что девушку что-то гложет, что какая-то мысль не дает ей покоя. Смотреть на возлюбленную, которая становилась грустнее день ото дня, у него уже не было сил, и он решился откровенно спросить у Регины, в чем дело.

Регина была давно готова к этому разговору, несколько раз порывалась начать его сама, но потом откладывала на будущее. Она боялась обидеть Сергея и не хотела его потерять. Но время шло, и пора было обговорить сложившуюся ситуацию и принять решение, которое устроит обоих и никого не обидит.

- Сережа, как только закончится наш отпуск, я вернусь в дом Александры.

- Почему? Чем тебе плохо здесь?

- Через две недели начнутся занятия в училище, а послезавтра нужно выходить на работу. Мне удобнее, если буду жить на территории клиники, не нужно много времени, чтобы добраться на работу из дома. Да и не думаю, что нужно давать повод сотрудникам обсуждать наши отношения.

- О чем ты говоришь? Все и так все знают. Я надеюсь, что ты меня не стыдишься?

Регина засмеялась:

- Глупый, я тобой горжусь... но сейчас не нужны нам все эти пересуды.

Сергей, сделав вид, что ему только что пришла в голову гениальная идея, взглянул на девушку:

- А давай ты уволишься! Учись спокойно.

- Нет, не обижайся, но один мой знакомый говорит, что у женщины обязательно должен быть свой Бизнес, своя работа.

Сергей пренебрежительно фыркнул:

- Вот уж бизнес так бизнес: полы в палатах мыть.

Регина закусила губу:

- Ну уж какой есть! И бросать работу я не собираюсь, нравится тебе это или нет.

- Хорошо. Я не стану тебя переубеждать. Пусть будет так, как ты решила,- и, немного помолчав, спросил:

- А что это у тебя за знакомый такой умный?

Регина смутилась:

- Я расскажу тебе о нем, но не сейчас.

- Мне бы не хотелось, чтобы у меня возник повод для ревности, - Сергей не сводил с девушки глаз.

- Серёжа, о чем ты? - Регина была так удивлена, что Сергей почти сразу пожалел о сказанном.

Девушка сжала руки так, что побелели костяшки пальцев:

- Я ненавижу ложь. Я презираю лгунов. Если в моей жизни появится кто-то другой, ты об этом узнаешь первым и лично от меня.

Сергей смотрел на Регину с недоумением.

В ней не было ни капли женской увёртливости, кокетства, никакого умения и желания заставить мужчину немного поревновать, помучиться сомнениями. Нравилось ли это ему? Ответа не было. Сергей и сам толком не знал.

Регина стала собирать в сумку вещи, которые перетаскала в квартиру Сергея за последний месяц. Мужчина не помогал ей, только молча наблюдал, сидя в кресле и выкуривая одну папиросу за другой.

- Может, передумаешь? Как-то все это спонтанно.

- Нет, Сережа, не передумаю. Есть еще один момент, который я боялась озвучить, но чувствую, что это нужно. Думаю, нам необходимо побыть врозь, прочувствовать, так ли мы нужны друг другу. Не была ли наша связь порывом эмоций, прекрасным, но все же, отпускным романом.

Сергей молчал. Было заметно, что ему не понравилось то, что девушка усомнилась в искренности его чувств.

Заметив это, Регина добавила:

- Я не только о тебе говорю сейчас, но и о себе.

- Я понял. Сейчас подгоню машину и отвезу тебя.

***

До окончания отпуска у Сергея оставалась еще неделя, и он решил поехать в Столицу, навестить сыновей.

Когда Регина приехала домой с сумкой, набитой вещами, Александра ничего не стала спрашивать. Она знала, что рано или поздно Регина сама обо всем расскажет.

Так и случилось в один из вечеров, когда женщины тихо сидели на крыльце, наслаждаясь последним теплом уходящего лета.

Александра выслушала все доводы Регины. С чем-то она согласилась, а с чем-то - нет, но переубеждать девушку, навязывать свое мнение не стала.

Вскоре Сергей вышел на работу.

Сотрудники, и особенно сотрудницы, расспрашивали его, где и как он провел отпуск, хорошо ли отдохнул.

Главврач отвечал односложно, было видно, что он не собирается вдаваться в подробности, и вскоре все вернулось на круги своя: дважды в неделю обход всех больных, прием родственников, прием сотрудников... в общем, все так, как было всегда.

*** В первой половине дня, до трех пополудни, Регина была на занятиях. Она снова взяла себе ночные смены, чтобы иметь возможность работать и учиться. Кода девушка приходила в отделение, Сергей уже заканчивал работу и уезжал домой. Дома было тихо и пусто, уже ничего не напоминало о том, что совсем недавно здесь, вместе с ним, жила молодая, странная девушка.

Сергей и представить себе не мог, что ему будет так не хватать Регины: ее голоса, ее тонких пальцев, ерошащих его волосы, ее худенького неумелого тела.

В одну из ночей, когда тоска стала совсем уж невыносимой, Сергей сел в машину и помчал в клинику.

Ночные улицы были пустынны, и ничто не помешало ему добраться до места в кратчайшее время.

Охранник у центрального входа оторопело смотрел на главврача, приехавшего в клинику посреди ночи, но, задавать вопросы вышестоящим, было не положено.

Отставной прапорщик помнил эту аксиому еще со времен службы, а потому просто открыл ворота и пропустил автомобиль.

Регина сидела за столом в длинном коридоре, уронив на руки голову, и, как всегда в этот поздний час, подрёмывала.

Спала клиника, спали больные, изредка нарушая покой всхлипами и стонами. Тогда Регина подхватывалась и спешила в палату, стремясь побыстрее проверить, все ли в порядке у больного, не нужно ли чем-то помочь.

Регина подняла голову, услышав чьи-то шаги.

Увидела приближавшегося Сергея.

Вскочила со стула.

Мужчина быстро подошел к ней, обнял, прижал к себе, впился в губы жадным поцелуем.

Через какое-то время, когда у обоих перехватило дыхание, и они отстранились от друга, все еще не расцепляя рук, Регина прошептала:

- Что ты делаешь, Сережа? Мы же на работе. Медсестрички спят совсем рядом. А если проснутся и нас увидят?

- Мне все равно. Я так больше не могу. Я не могу без тебя.

Дверь манипуляционной приоткрылась.

Выглянула разбуженная непонятным шумом дежурная медсестра и, увидев главврача, тут же юркнула обратно, оставив в двери узенькую щелочку, чтобы увидеть хоть что-то.

- Поезжай домой, Сережа. Послезавтра суббота, у меня два выходных, я приеду после занятий.

Когда в субботу Регина вышла из училища, Сергей уже ждал ее.

На заднем сидении машины лежал огромный букет огненно-красных георгинов.

Регина улыбнулась, увидев цветы, смешно сморщила нос.

Сергей заволновался:

- Ты не любишь георгины?

- Люблю... конечно, люблю. Я все цветы люблю.

- Вот и хорошо. Значит, буду покупать те, что на сегодня самые красивые.

*** Утром, в понедельник, Сергей отвез Регину на занятия.

Они не афишировали свои отношения, но и не скрывали их, а потому очень скоро утихло перешептывание, любопытные взгляды перестали буравить спины.

Собственно не было ничего удивительного в том, что встречаются два взрослых свободных человека.

*** С недавних пор в доме Александры появилась икона.

Женщина не была верующей. Она допускала, что где-то там... непонятно где... есть какой-то высший разум, создавший все в этом мире и управляющий им... может, есть, а может - и нет... желания думать об этом у Александры не возникало.

Но, в один из дней, в больничном коридоре, к ней подошла женщина, почти ее ровесница, и протянула что-то завернутое в газету.

*** Александра сразу узнала эту посетительницу, мать, покончившей с собой совсем недавно, пациентки.

Казалось, больная шла на поправку, ее уже готовили на выписку.

Состояние пациентки было стабилизировано, приступы паники купированы... но, в одну из ночей, девушка вскрыла вены осколком ампулы, забытой нерадивой медсестрой.

К утру все было закончено. Пациентка медленно истекла кровью.

Суицид всегда и везде ЧП, даже в психиатрической клинике. Особенно, если родственники требуют разбирательства и наказания виновных.

Мать самоубийцы ничего не требовала, ни чьей "крови" не хотела. Она подписала все полагающиеся документы и готовилась забрать тело дочери...

*** Женщина протягивала Александре пакет:

- Возьмите. Я знаю, моя девочка хотела бы, чтобы это было у Вас.

- Не нужно. Зачем?- Александра пыталась отвести руку женщины.

- Возьмите. Это икона. Старая, намоленная. Дочка о Вас часто говорила, если бы успела, сама подарила. Наша девочка поздний ребенок, и она уже давно хотела покинуть этот мир. Эта попытка суицида уже пятая... вот, наконец, ей удалось довести до конца задуманное... Я никого не виню, ни на кого не обижаюсь, просто, думаю, что и мы с мужем не задержимся надолго в этом мире. Возьмите икону. Пусть будет у Вас.

Дома Александра развернула пакет.

Суровый лик Спасителя, то ли благословляющий, то ли грозящий карой за неправедную жизнь, взирал на нее сквозь темный многолетний налёт.

Александра показала икону Сергею. Тот сразу оценил старинность образа, и предложил Александре отвезти икону на реставрацию. Женщина не захотела.

Регина поддержала Сергея:

- Тётя Аля, посмотрите, она же вся почерневшая, кажется, в каком-то жирном налёте.

- Это не налёт, девочка, это высохшие слёзы тех, кто просил о сокровенном. И это не жир - это следы благодарственных поцелуев от тех, чьи молитвы были услышаны.

Через несколько дней Александра пошла в церковь.

Она хотела узнать, где в доме нужно поместить образ Спасителя.

Икону женщина взяла с собой.

В углу храма тушила поставленные кем-то свечи, закутанная в черное, похожая на печного таракана, воцерквлённая богомолка.

Александра подошла к ней, поздоровавшись, задала интересующий ее вопрос. Богомолка оживилась:

- Что за икона? Надо б глянуть.

- Она у меня с собой. Вот, смотрите, - Александра развернула пакет.

Глаза прихожанки алчно заблестели. Она влет оценила и стоимость, и редкость иконы:

- Зачем она тебе? Я ж вижу, что ты неверующая! А такая благодать должна принадлежать достойному человеку.

Александра усмехнулась:

- А "достойный" - это Вы?

- Ага, - богомолка радостно закивала головой.

- Нет.

- Что нет?

- Нет. Вам икону я не отдам. И вообще никому не отдам,- Александра развернулась и пошла прочь из церкви.

Вслед ей неслись проклятие и пожелания кары небесной от ярой церковницы.

Дома Александра повесила икону в восточном углу, даже не зная, что угадала, почувствовала сердцем церковные каноны...

С того дня, иногда, совсем не часто, она подходила к иконе и о чем-то тихо разговаривала со Спасителем.

Женщина старалась не нагружать Его своими просьбами и проблемами. Просила только за Светлану, свою дочь, и за Регину, которую уже давно воспринимала, как свою вторую дочь...

Александра радовалась за свою девочку и тихо просила Бога: "Господи, пусть ей наконец-то улыбнется счастье"...

Глава третья

Закончилась мягкая теплая южная осень и, ей на смену, пришла зима, мало чем отличающаяся от промозглой осени Слобожанщины, в которой прошло детство Регины.

Те же ледяные, пронизывающие до костей, ветры, разве что снега нет.

Снег в Городе у Моря выпадал редко, а если и выпада, то становился стихийным бедствием в полном смысле этого слова.

Отгремел Новый Год, вслед за ним тихо прошло Рождество.

Страна еще не ударилась повально в религиозность, а потому Рождество если и праздновали, то тихо, по-домашнему.

Сразу после Крещения, в одну ночь, ударил мороз.

Еще вечером моросил противный зимний дождик, а утром все дороги обледенели, ветви деревьев, покрытые толстой коркой льда, ломались и падали. Кое-где оборвалась линия электропередачи.

Город стал.

А к вечеру повалил снег и доломал то, что не удалось обледенению.

Регина проснулась утром понедельника. Нужно было добираться в училище, вот-вот начнется сессия, пропускать занятия, значит привлекать к себе внимание педагогов, которые припомнят на экзамене плохую посещаемость.

Сергей включил местный канал телевидения, по которому обеспокоенный диктор убеждал всех жителей Города у Моря не выходить из дома без особой необходимости.

Не работало большинство предприятий, так как люди просто не смогли добраться к месту работы. В школах были объявлены внеочередные каникулы, чем и поспешили воспользоваться дети. Уж им-то неожиданный снег был только в радость. Сергей все-таки уговорил Регину не идти сегодня на занятия.

Потом дозвонился в клинику, долго ждал, пока найдут дежурных врачей каждого отделения, объяснил каждому ситуацию с транспортом и попросил убедить персонал остаться на еще одни сутки, пока службы не расчистят дороги.

Уже после обеда в квартире раздался телефонный звонок.

Дежурный врач детского отделения, срываясь на крик, начиная истерить, рассказала, что одна из медсестер, живущая неподалёку, ушла домой пешком. Дома ее ждали двое детей, и за них женщина беспокоилась намного сильнее, чем за пациентов.

У пожилой санитарки неожиданно поднялась температура и она слегла, не в силах просто подняться с постели, а не то чтобы ухаживать за больными детьми.

Позвать кого-то из другого отделения тоже не представляется возможным: работающие вторые сутки люди и так валятся с ног.

При всем этом аномальный снегопад и ураганный ветер прошлой ночью спровоцировал обострение заболевания у многих пациентов.

В общем, в клинике полный раздрай, и Сергею Владимировичу хорошо бы было приехать.

Сергей начал одеваться. Увидел, что Регина тоже собирается в дорогу.

- Оставайся дома. Справятся там и без тебя.

- Может и справятся. А если нет? Я ведь слышала, о чем тебе рассказала дежурный врач, - девушка улыбнулась, - Я не подслушивала, просто она так орала... Я готова. Пошли?

Дороги в центре к обеду немного расчистили, и бОльший отрезок пути Сергею удалось проехать, но, на повороте к клинике, машина застряла в сугробе.

Здесь дорогу расчищать никто не собирался. Это не было первой необходимостью. Всю технику бросили на расчистку подъездных путей к хлебозаводам (городу нужен был хлеб) и на "вылизывание" центра. А что до психушки - так куда этим психам ездить? Расчистят, когда очередь дойдет.

Сергей и Регина выбрались из автомобиля, рассчитывая пройти остаток пути пешком. Девушка предложила срезать угол, идти не по дороге, а напрямик. Летом здесь вполне можно было сократить путь, если добираться в клинику пешком. Этот кусок парка хотя и был заброшенным, но все же не казался непроходимым.

Но так было летом.

Как только Сергей и Регина отошли от дороги на несколько метров, как тут же провалились в канаву, засыпанную снегом. Регина пискнула:

- Ой! Хорошо, что я в брюках, а то бы снег трусы намочил.

- Может вернемся и пойдем по дороге? Кто знает, какие сюрпризы нам приготовил этот дикий лес, - Сергей остановился, ожидая ответа девушки.

- Нет, по дороге в три раза путь длиннее, а уже сумерки надвигаются. Пошли дальше.

- Хорошо. Только я иду впереди, а ты за мной, по борозде,- Сергей усмехнулся, - Я буду твоим ледоколом.

Весь путь пара проделала хоть и не быстро, но без особых приключений.

Пару раз Сергей проваливался по пояс в очередную канаву, но, слава Богу, ног не переломал и не вывихнул.

Еще издали они заметили, что в клинике освещены не все окна, а в тех, которые светились, лампы горели тускло, едва-едва.

Сергей понял, что где-то случился обрыв линии электропередачи и клиника потребляет энергию собственных генераторов. Еще раз Сергей подумал о том, что правильно сделал, когда настоял, чтобы у клиники была своя подстанция. Мощности генераторов были не абы какие, но на то, чтобы минимально осветить больницу в течение суток, их хватало.

В клинике творилось что-то невоообразимое. Казалось, что это не больница, а филиал ада на земле.

Запустить кухонные плиты не удалось, не хватило слабого напряжения от генераторов. Персонал пытался накормить больных печеньем и бутербродами. Никто не повел пациентов в столовую по полутемным коридорам, пища, принесенная в палату, кем-то крошилась и разбрасывалась, кем-то, кто посильнее и поголоднее, отнималась у соседей по палате.

Раздать успокоительное тоже не представлялось возможным: персонал падал от усталости, а пациенты становились все беспокойнее и непредсказуемее.

Все закончилось тем, что после слов: "Да пошли вы...", палаты заперли на ключ и стали ждать приезда главврача.

Дома у него никто трубку не брал, значит уже выехал и скоро будет. Вот он пусть и разбирается. А мы люди маленькие. В стихию выживать не обученные.

Санитары кое-как расчистили аллеи, и уже через час с небольшим Сергей и Регина вошли в здание больницы. Они разошлись, едва оказавшись на территории клиники. Регина побежала в детское отделение, а Сергей направился в главный корпус. Нужно было срочно собрать врачей и обговорить дальнейшие действия.

Дежурная медсестра бросилась на шею Регине и чуть не расплакалась:

- Господи! Какое счастье, что ты приехала! Сергей Владимирович тоже приехал?

- Думаю, что да.

Сестричка хихикнула:

- Ну да, ну да. Не пешком же ты пришла.

Регина нашла дежурного врача, молодую женщину, растерянную и испуганную, с покрасневшими от двухсуточного бодрствования глазами, и передала, что главврач ждет ее у себя в кабинете.

- Я сейчас, я быстро... только оденусь. Справитесь тут вдвоём? - врач смотрела на своих подчиненных.

Девушки кивнули почти одновременно:

- Справимся. Только Вы там побыстрее.

За окном, в уже сгустившихся сумерках, снова замелькали падающие снежинки, которых с каждой минутой становилось все больше.

Прошло уже больше часа с той поры, как девушки остались вдвоем на все отделение. Идти в палаты без врача, медсестра категорически отказалась:

- Ты что?! - девушка с ужасом смотрела на Регину, - Ты не видела, что тут творилось до твоего приезда! Да и сейчас не знаю, что там, в палатах, происходит! Пусть сидят под замком, может и не поубивают друг-друга.

- Дай ключи, я сама пойду, - Регина протянула руку.

- Не дам! Пока врач не вернется, не дам! Они же психи! Поразбегаются по темноте, как тараканы, что будем делать?

- Они в первую очередь дети. Дай ключи.

Медсестричка мотала головой и сжимала связку ключей в, засунутом в карман халата, кулаке. Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, но дверь в отделение открылась и впустила троих медиков во главе с Сергеем Владимировичем.

Дежурный врач отделения подошла к медсестре:

- Идите в манипуляционную. Я сейчас принесу препараты, готовьте все для инъекций.

- Что именно и сколько доз?

- Что именно - не вашего ума дело. По одной дозе на каждого больного, - и, взглянув на Регину, добавила, - Не обсуждается. Распоряжение главврача.

Регина оцепенела.

Она понимала, что вот сейчас каждому ребенку, не взирая на диагноз и тяжесть заболевания, вгонят лошадиную дозу наркотика, и помешать этому она не имеет ни возможности, ни права.

Ей очень хорошо быть доброй и сострадательной за спиной у Сергея Владимировича, а он несет ответственность не только за жизнь каждого пациента, но и за весь медперсонал.

Глядя на посеревшее за считанные часы лицо любимого мужчины, Регина подошла к дежурному врачу:

- Я помогу. Что нужно делать.

- Иди в манипуляционную. Медсестра все объяснит.

... Два врача и два дюжих санитара из мужского отделения открывали замок и входили в палату. Сергей Владимирович, держа в руках медицинский бокс с кабанчиками-шприцами, заполненными препаратом, входил вместе с ними. Регина зажимала уши и убегала в манипуляционную, чтобы не слышать визга и крика детей. Санитары вылавливали взвинченых пациентов по углам палат, вытаскивали из-под кроватей, крепко держали, пока ребенку вводился препарат. Когда малыш обмякал в руках, его укладывали в постель и ... искали следующего.

Через час все было закончено.

Дети, забывшись в наркотическом беспамятстве, тихо лежали в своих кроватках. Уставшая за две сумасшедших смены врач, ушла к себе в кабинет и тут же уснула на диванчике.

Медсестричку Регина тоже отправила поспать, делать в отделении было нечего.

Минимум десять часов, а то и больше, пройдет, пока пациенты начнут приходить в себя.

Регина смотрела в окно, за которым набирал силу очередной виток вьюги, и хотела только одного - чтобы этот катаклизм побыстрее закончился.

Девушка задремала, когда к ней подошла дежурная врач:

- Сходи, пожалуйста, в главный корпус. Скажи Сергею Владимировичу, что у нас все нормально.

Регина, еще не совсем проснувшись, спросила:

- А телефон?

- Не работает. Иди.

Когда за девушкой захлопнулась дверь, дежурный врач вернулась в свой кабинет, подняла телефонную трубку, набрала номер:

- Доброе утро, мамочка. Я не разбудила? Как вы там...

***

Сергей Владимирович не спал в эту ночь.

Папиросы заканчивались и он думал, что придется одалживаться у кого-то из коллег. Ругал себя за непредусмотрительность: ничто не мешало ему сунуть в карман лишнюю пачку.

В дверь кто-то тихо постучал - поскребся... только одна девушка на свете умела так стучать.

Главврач встал из-за стола, открыл дверь, настороженно посмотрел на Регину.

- Меня дежурный врач попросила сказать, что в отделении все в порядке.

- А телефон?

- Не работает.

- Устала?

- Не очень. Все в порядке.

Сергей попытался что-то сказать, что-то объяснить, но Регина приложила палец к губам: тихо ... молчи... я все понимаю...

И только ворошила одной рукой его волосы, а пальцами другой пыталась разгладить морщинку между бровями...

... на следующее утро снегопад прекратился.

Яркое солнце сверкало и рассыпалось по земле бриллиантовыми бликами.

Через день службы полностью очистили город от последствий стихии.

Жизнь вошла в свою колею...

Глава четвертая

Уже больше десяти лет прошли с того дня, как Светлана уехала из родной страны, выйдя замуж за французского дипломата.

Уже больше десяти лет прошли с того дня, как она стала считаться парижанкой.

Именно считаться, а не быть.

Ее муж, через год после свадьбы, купил роскошные апартаменты в округе Люксембург на площади Сен-Жермен-де-Пре. Из окон квартиры открывался вид на Люксембургский сад, район считался чуть-ли не самым престижным в Париже. Здесь селились знаменитости, вокруг были старинные здания, любоваться архитектурой которых можно вечно. Казалось бы: живи и радуйся...

Но не так все просто в жизни семьи дипломата.

Профессия традиционно считается одной из самых престижных, интересных и высокооплачиваемых. Но есть и минусы: большую часть жизни дипломат проводит за границей, вдали от друзей, а иногда и семьи. Дипломат одновременно является экономистом, политологом, историком, культурологом. Ему нужны эрудиция, обаяние, такт и умение расположить к себе каждого, адаптироваться и удачно реагировать в любых ситуациях. И конечно, необходимо знать несколько языков.

Французская дипломатия известна своим шармом, обаянием. И всему вышеперечисленному должен соответствовать не только дипломат, но и его жена, его семья.

За прошедшие годы муж Светланы "вырос" от атташе до посла, правда, работать ему предложили не в спокойной, умиротворенной старушке Европе, а на Ближнем Востоке, который все увереннее заявлял о себе на международной арене.

Светлана буквально три месяца тому родила второго ребенка, когда ее муж объявил семье, что он назначен советником дипломатической миссии в одну из ближневосточных стран. У женщины был выбор: остаться одной в чужой стране, еще не успевшей стать ей второй родиной, или ехать с мужем и детьми на Ближний Восток.

Светлана выбрала второе.

Уже через несколько дней мебель была укутана белыми чехлами, квартира сдана под охрану, уложены чемоданы, и Светлана, вслед за мужем, отправилась в новую страну. Где-то там был веселый Париж. Где-то там плескалось ласковое море. Где-то там гуляли по площадям и бульварам разнаряженные улыбчивые мужчины и женщины.

Все это осталось где-то там.

В новой стране Светлану ждал огромный дом за таким же огромным непроницаемым забором, через который никогда не сможет проникнуть взгляд любопытствующего.

Вся обслуга была из местных: горничная, уборщица, повар, водитель и охранники о чем-то гортанно говорили, поглядывая на Светлану и, казалось, вовсе не собирались делать то, за что им платили деньги. В доме было грязно, еда была отвратительной, водитель и охранник целыми днями играли в нарды.

Светлана попыталась пожаловаться мужу, но в ответ услышала: учи язык и учись быть женой посла. Пока эти люди не начнут тебя уважать, а в их понимании уважать и бояться - это слова синонимы, толку не будет. Я в этом вопросе тебе помочь не могу.

И Светлана начала учить язык, благо к этому у нее был несомненный талант. Через пару месяцев состоялся прием в посольстве Франции, на котором Светлана познакомилась с женой одного из сотрудников мужа.

Эта семья уже давно жила в Ближневосточной Стране, через полгода у них заканчивался срок аккредитации.

Миловидная изящная брюнетка была представлена Светлане и полностью завладела ее вниманием. Женщина, узнав, что Светлана живет в Париже, восторженно хлопала ресницами и лопотала:

- Ах, Париж! Скоро я увижу нашу прекрасную столицу! Как же мне надоели эти пески, эта жара, эти тупые ограниченные людишки! Я так хочу домой, в цивилизацию!

Новая знакомая настойчиво напрашивалась в гости, и Светлана, переговорив с мужем, сказала, что будет рада видеть ее в своем доме послезавтра к ланчу. Не надеясь на туповатую прислугу, Светлана собственноручно приготовила блюдо с бутербродами, накрыла стол, заварила чай.

Охранник удивленно вскинул брови, услышав клаксон у ворот.

Хозяин отбыл на службу еще два часа тому, его клуша-жена, над которой смеется вся обслуга, сидит в своих комнатах со своими детьми, кто же там сигналит так остервенело.

Светлана наблюдала из окна, как охранник лениво подошел к воротам, лениво нажал кнопку. Ворота медленно, казалось, что тоже лениво, разъехались, пропуская автомобиль.

Водитель выскочил из машины, со скоростью света оббежал ее, распахнул дверцу, застыл в полупоклоне. Из автомобиля выплыла (иначе не скажешь) недавняя знакомая Светланы. Она что-то сказала своему водителю, что-то спросила недовольно у охранника Светланы, и, услышав ответ, размахнулась и влепила тому пощечину.

Светлана испуганно замерла у окна, ожидая самого худшего.

Но "худшего" не произошло.

Охранник, подобострастно улыбаясь, согнул спину в полупоклоне и трусцой посеменил к входной двери, распахнул ее, все так же улыбаясь и не разгибая спины. Светлана заспешила навстречу гостье.

Женщины обнялись, чмокнули друг-друга в щечку, присели к столу.

- Ну и распустила ты обслугу, милочка,- гостья смотрела на Светлану укоризненно.

В глазах хозяйки дома блеснула слезинка, но она быстро взяла себя в руки. Рыдать перед малознакомой женщиной было глупо. Но от проницательного взгляда гостьи не ускользнула ее минутная слабость и женщина понемногу, по словечку, выпытала все подробности жизни семьи нового, поглощенного работой, дипломата.

Через полчаса обе женщины носились по дому.

Точнее, фурией носилась гостья, Светлана только поспевала за ней.

Дамы влетели в кухню.

Увидев горничную и повариху мирно посёрбывавших чаек из тонких высоких стаканов, гостья, подскочив к ним, одним движением руки смахнула на пол и стаканы и блюдо со сладостями, и, заодно, немаленький металлический чайник, который, весело грохоча по мрамору пола, откатился в сторону.

- Это что такое? Почему сидите?! Быстро работать! - гортанная речь раздавалась под сводами кухни, занесенной для пощечины руке, опуститься было не на кого.

Горничная, схватив неизвестно где прячемый пипидастр, опрометью рванула по лестнице вверх, вспомнив о незаконченной (точнее не начинавшейся) уборке, повариха, черным тараканом, юркнула на другую часть кухни, откуда и загремела кастрюлями. Женщины вернулись в столовую.

Они улыбались: гостья - насмешливо, Светлана - растеряно.

- И не смотри на меня так. Я тоже была такая же, как ты четыре года тому, когда мы только приехали. И мой муж "подыскал" мне подругу, которая объяснила все "тонкости" Востока, - гостья не сводила со Светланы насмешливого взгляда.

- Ты хочешь сказать, что это мой муж "подыскал" тебя мне в подруги?

- Это не совсем так, конечно. Твой поделился с моим возникшими проблемами в вашем доме. Мой рассказал о тебе мне. Я вспомнила, как ела бурду и сама вытирала пыль в этом чертовом особняке. И решила тебе немного помочь. Надеюсь, ты не против?

- Конечно не против! Правда, твои... гм... кардинальные меры немного шокировали...

- А иначе не получится. Это тебе не толерантная Европа.

- Но ведь они люди!

- Конечно люди! И никто не собирается их обижать, если будут знать свое место и выполнять свои обязанности.

Гостья засобиралась домой:

- Завтра я занята. С утра у меня йога, потом парикмахер, потом нужно кое-что купить, а вечером у нас гости.

- Подожди, я же тебя с детьми не успела познакомить!

- Успеется. Я, если ты не против, послезавтра загляну.

- Приезжай, мы будем тебе рады.

Светлана проводила гостью и пошла в детскую. Гувернантку они привезли с собой из Франции, и за детей Светлана была спокойна.

Началась новая жизнь.

Новой она стала не только для Светланы, но и для всех живущих и работающих в доме.

Оказалось, что и охранник и водитель неплохо изъясняются по-французски, хотя до сих пор не обнаруживали этого знания.

Что в рецептурнике поварихи есть не только "бурда без названия", но и изысканные блюда восточной и европейской кухни.

Уборщица драила подсобные помещения, горничная невидимо порхала на втором и третьем этаже, сутками ведя борьбу с грязно-желтой пылью, проникающей в дом даже сквозь закрытые окна.

Через год Светлана с мужем и детьми поехали в отпуск домой, в Париж.

***

Именно в это время в гости к дочери приехала Александра.

Новогодние праздники в Париже - это нечто невероятное. Французская столица всегда притягательна, но в канун торжества превращается в великолепный город, утопающий в огнях и фейерверках, песнях и улыбках, распродажах и развлечениях. Считается, что только славяне веселятся с размахом, шокирующим европейцев. Но французские гулянья могут дать серьезную фору нашим традициям. Новогодние гулянья парижан продолжаются чуть ли не месяц.

Париж - город католический. Самая грандиозная Рождественская служба проходит в Соборе Парижской богоматери. Нерелигиозная Александра не смогла пропустить такое событие и вместе с дочерью и ее мужем отправилась послушать службу и полюбоваться роскошной ёлкой, установленной на площади. Новый год Александра встретила в кругу семьи.

Всю следующую неделю Светлана возила мать по магазинам, гуляла с нею по Елисейским Полям, деревья которых с наступлением сумерек, вспыхивали миллиардами огней, словно отрицая само понятие ночи. Когда православные только готовятся праздновать Рождество, новогодние праздники в Париже завершаются.

Последние дни перед отъездом семья провела дома.

Светлана с мужем и детьми снова уезжала на Ближний Восток.

Александре нужно было возвращаться в город у Моря.

Иногда Светлана заводила с матерью разговор о том, как было бы здорово, если бы Александра жила вместе снею. Но они обе понимали, что это мечты из разряда несбыточных.

Что Александра уже не в том возрасте, чтобы, оставив все в один день, собираться и ехать на годы в другую страну, расположенную на краю географии.

Что у Светланы своя жизнь, наполненная событиями и обязанностями жены дипломата.

Но обе женщины делали вид, что это преодолимо, и что вот когда-то... может быть... и продолжали мечтать о несбыточном.

После Старого Нового Года Александра вернулась домой.

После Старого Нового Года Светлана вернулась на Ближний Восток.

Отдохнувшая и расслабившаяся за время отсутствия хозяев прислуга, только увидев недовольно нахмуренные брови Светланы, опрометью бросилась к машине, стараясь поприветствовать и угодить:

- С возвращением, Мадам!

- С приездом, Алсид (господин)!

*** Светлана улыбалась, когда вспоминала первые месяцы жизни в стране, свою растерянность, непонимание особенностей характеров и поведения местных жителей. Ей хватило всего-лишь полгода, чтобы выучить язык. По крайней мере, разговаривать на бытовые темы она могла свободно. А уж как славно звучали приказы на гортанном наречии!

Нет, Светлана не злоупотребляла своим положением и властью, не раздавала оплеухи направо и налево, как ее подруга, которая вот уже несколько месяцев, как покинула страну и вернулась на родину. Но допускать слабинку было нельзя ни в коем случае! Иначе обслуга тотчас же прекращала с тобой считаться и наплевательски относилась к своим обязанностям.

Поэтому, с самого утра на лицо одевалась маска пренебрежительного высокомерия и, если твое желание не было услышано с первого раза, над невнимательным работником нависала гильотина увольнения. Работа в "хорошем" доме передавалась чуть ли не кланово. Тётка устраивала племянницу, слёзно прося Мадам взять ее на выучку, а потом порекомендовать кому-то из жен в дипкорпусе. Упаси Боже, было водителю растрясти драгоценное тело Мадам, нарушить правила дорожного движения, подвергнуть минимальной опасности жизни детей. Нерадивый вылетал без объяснения причин и на его место уже стояла очередь. Прошло всего немного времени и Светлане уже самой казалось, что иначе и быть не может: каждому свое...

Через пять лет закончился срок аккредитации у мужа Светланы, и семья вернулась во Францию.

К этому времени Светлана была беременна третьим ребенком и бесконечно радовалась тому, что рожать ей предстоит в благословенной Европе, а не среди песков Ближнего Востока.

Александра снова поехала навестить дочь и поразилась изменениям в ее характере.

Конечно, можно все списать на гормональные выверты последних месяцев беременности. Конечно, можно понять недовольство женщины, которая узнала, что совсем скоро ей вновь предстоит ехать с мужем на край географии, только уже не в сухие ветреные пески, а в жаркие, удушливые, вечно влажные тропики. И неизвестно еще, где будет лучше. Все это можно понять, всему можно найти оправдание, но врать самой себе Александра не хотела. Она видела, что за эти годы Светлана превратилась в сухую, жесткую, высокомерную Мадам.

Причем вела она себя так не только с прислугой, не только в магазинах, где продавцы бежали к ней со всех ног, опасаясь, что клиентка устроит скандал и нажалуется хозяину, не только в ресторане, где ее визит становился кошмаром для поваров и официантов, но и в семье.

Дети росли и воспитывались в строгости. Слово мамы было непреложным законом и обсуждению не подлежало. Правда Светлана ни в чем не отказывала детям. Они учились в лучших школах, к их услугам всегда была гувернантка, поездки к морю. Путешествия в другие страны, уж коль были запланированы, то свершались обязательно. В отношения с матерью тоже закрался какой-то холодок.

Светлана уже не рассказывала подробно о своей жизни, не жаловалась на временные трудности, и Александру к себе на постоянное жительство не звала. Хорошо это или плохо? У Александры не было ответа.

Она видела, что дочь полностью привыкла к такому образу жизни, что она любит мужа и любима им, что у них достаток в семье и прекрасные дети, а скоро родится еще один. Что нужно любящей матери, кроме счастья любимой дочери? ... да ничего... Александра, погостив в Париже почти месяц, вернулась в Город у Моря.

*** Новая Страна встретила Светлану удушающей, почти стопроцентной влажностью.

На огромной вилле не было ни единого уголка, где было бы полностью сухо.

Влажным было все: постельное белье, одежда, доставаемая из шкафа, скатерти на столе, занавески на окнах. Вдобавок ко всему, буквально через месяц, начался сезон муссонов. Температура упала на несколько градусов, и,казалось бы, можно вздохнуть свободнее, но все оказалось абсолютно не так.

К влажности добавились непрекращающиеся дожди. Открыть окно, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха, было невозможно. Все, что было просто влажным, моментально становилось мокрым. Не привыкшие к такому климату дети, постоянно болели, и если организмы старших девочек еще хоть как-то боролись с непривычным климатом, то младшему сыну становилось хуже день ото дня. Светлана забрала детей и уехала в Европу. Рисковать их здоровьем и жизнями женщина не собиралась ни для кого.

Год она прожила в разлуке с мужем.

Приехавший в отпуск мужчина все же убедил ее вернуться вместе с ним в Юго-Восточную Азию, рассказав, что по месту службы их ждет роскошная квартира, полностью кондиционированная, и Светлане, если она сама того не захочет, не придется даже выходить на улицу.

Дом, в который привез ее муж, не то что оправдал, а превзошел все ожидания.

Огромный параллелепипед из стекла, металла и бетона, был не просто домом. Это был "жилой остров", снабженный всем, что могла пожелать и могла себе позволить элита живущих в этом мире. Автомобиль въехал в подземный гараж и мягко припарковался на отведенном для него месте. Вышколенная обслуга распахнула дверцы и помогла выйти семье. Светлана хотела было обождать, пока выгрузят багаж, но муж, подхватив сына на руки, взял ее под локоть: - Не беспокойся, дорогая, все сделают без нас. Скоростной лифт поднял их на этаж, где располагалась квартира семьи.

Уже через несколько дней Светлана поняла, что имел в виду муж, говоря, что она может не покидать свое жилье годами, если захочет, конечно. "Жилой остров" был обеспечен всем, что нужно для комфортного проживания тех, кто может себе это позволить: роскошные апартаменты, оборудованные по последнему слову дизайна и техники, кафе и рестораны, магазины и салоны красоты, спортзал и бассейн, частная школа и детский сад, паркинг автомобилей и вертолетная площадка.

Конечно, позволить себе поселиться здесь мог далеко не каждый. Высокопоставленные чиновники, нувориши и наследники известных фамилий, чьи предки давно облюбовали эту влажную страну и считали ее своей родиной, дипломаты высокого ранга были внесены в список жильцов и владельцев квартир. Светлана даже боялась спросить у мужа, чего ему стоило добиться того, чтобы его семье были предоставлены эти апартаменты. Но все прелести "Жилого острова" отступали перед воздухом: сухим, ионизированным, охлажденным множеством конверторов, прохладным воздухом.

Два или даже три месяца Светлана не покидала периметр комплекса. Потом, понемногу, любопытство и желание увидеть страну, все же заставило выехать за пределы рукотворного рая. Но все прогулки были недолгими, и Светлана всегда знала, что ее ждет комфортное убежище.

Срок аккредитации мужа Светланы подходил к концу. Через пару месяцев им предстояло возвращение домой, в такой уютный, любимый Париж.

Светлана написала матери и выслала приглашение.

Она соскучилась и хотела, чтобы ее пятилетний сын наконец-то встретился с бабушкой. Александра обрадовалась и сообщила, что может приехать в конце июня - начале июля.

Правда спросила, не будут ли Светлана и ее муж против того, что приедет она не одна, а с их родственницей, о которой Светлана еще не знает, и спутником девушки.

Если семья дочери против, пусть сообщат ей заранее. Сваливаться "как снег на голову", Александре не хотелось бы.

Светлана, посоветовавшись с мужем, ответила матери, что они будут рады ей, и будут рады познакомится с новообретенной родственницей.

Глава пятая

Все имеет начало и конец.

Даже самое трудное, занявшее годы, предприятие, отнимающее силы и время, рано или поздно, подойдет к финалу. Если ты его, конечно, не бросишь на полдороги.

Закончилась аномально холодная и снежная южная зима. Отзвенела капелью, а затем и отцвела роскошная весна. Первый месяц лета подходил к своему естественному завершению.

Регина никогда не думала, что устанет учиться.

На протяжении последних семи лет, в ее голову вкладывались и вкладывались новые знания. Они сортировались по важности, распределялись по полочкам, в зависимости от предполагаемой востребованности, потом снова сдвигались на периферию памяти, чтобы освободить место для новых, каждое из которых взывало: Я! Именно я самое-самое! Не забудь! Не пренебрегай! И голова гудела, как августовский арбуз, и грозилась лопнуть от переполнения.

Сергей видел, что его любимая на грани эмоционального перенапряжения, но все, что в данной ситуации мог сделать, это успокаивать и говорить, что осталось совсем немного, финальная ленточка - вот она, уже видна. Регина категорически отказалась принимать стимуляторы, как Сергей ни настаивал, убеждая, что это разовая необходимость, вот получит девушка диплом - и никаких больше препаратов. Ответом на его уговоры, всегда было: нет. Давно сбились все биоритмы. Организм смирился с неизбежным. Девушка спала кусками и урывками, проваливаясь в забытье, как только приказывала мозгу: отключайся. В последний месяц перед госами, пара виделась только на работе, да и то, всего на несколько минут.

Вечером, перед тем, как уезжать домой, Сергей заходил в домик Александры, брал сумку с учебниками и конспектами и провожал Регину до корпуса детского отделения. Они всегда шли медленно, словно желая растянуть минуты, в которые могут побыть вдвоем.

Еще в начале мая Регина объявила Сергею, что их "любовные уикэнды" на время прекращаются. Что девушке нужно собраться и сосредоточиться, что мера эта временная, и что он (Сергей) должен ее (Регину) понять.

Сергей "понимать" не хотел.

Он пытался объяснить, что Регина вполне может заниматься и отдыхать в его квартире, что мешать ей никто не будет.

Но Регина только улыбнулась, поворошила его волосы, ставшим уже привычным, движением: " Не сердись и не обижайся, но мне так будет лучше".

Сергей не сердился. Да и толку от его обид все равно не было бы никакого. Разве что - удивленный взгляд: ну как ты не понимаешь? - и, чувствуемое на физическом уровне, отчуждение. "Словно бабочка в коконе" - думал Сергей и даже не догадывался, насколько он близок к истине.

Пара медленно шла по аллее. Регине так хотелось взять Сергея под руку, но делать этого было не нужно. Не нужно бравировать отношениями перед коллегами, а потому все тактильные контакты ограничивались касанием пальцев, когда Сергей отдавал девушке сумку у входа в отделение.

- Я приду на защиту?

- Не нужно, Сережа, я буду волноваться и нервничать.

- Ты умеешь волноваться и нервничать? - мужчина коснулся виска любимой, словно убирая выбившийся волосок.

- Еще как умею, ты меня плохо знаешь,- девушка провела пальцами по запястью любимого, забирая сумку.

*** Ура! Ура-ура-ура!

Сергей смеялся и кружил Регину, легкую, как перышко, одетую в плиссированную синюю юбку до колена и белоснежную шелковую блузку, застегнутую на все пуговки, не смотря на конец июня.

Когда Регина появилась на пороге училища, победно держа над головой диплом, сердце Сергея сжалось от любви и нежности: " Господи, она выглядит, как ученица средней школы, не старше, а ведь ей в этом году двадцать восемь исполнится... а мне... ну это не важно..."

- Сережа! Я сделала это! Я добилась цели! Даже не верится...

- Конечно, сделала, конечно, добилась! Разве могло быть иначе у такой целеустремленной девушки?

Пара смеялась, обнималась и целовалась на площади перед училищем. Людской поток обтекал их со всех сторон не в силах и не вправе помешать.

Что-то это им напомнило... Какой-то давнишний эпизод... Когда это было? ... Неужели всего лишь в прошлом году?... Да не может быть! ... Кажется, что за этот год они прожили целую жизнь.

*** Дома их ждала Александра. Поздравления, поцелуи, слезы радости на глазах. Регине осталось доработать всего неделю перед отпуском. Ей предстояло первое путешествие за границу. Ее ждал Париж.

*** Еще ранней весной Александра получила письмо от дочери с приглашением приехать в гости. Александра очень соскучилась, они не виделись со Светланой почти пять лет!

Женщина помнила, что где-то, среди важных документов, у ее девочки, ее внучатой племянницы, которую она давно в мыслях называет "доченька", лежит старое ветхое письмо с адресом родной бабушки.

Светлана согласилась принять у себя и Регину и ее спутника, попросила выслать их паспортные данные для оформления приглашения. Тянуть и медлить было нельзя. Оформление въездной визы могло занять некоторое время. Александра позвонила Сергею Владимировичу и сообщила, что им необходимо встретиться и переговорить наедине.

Разговор состоялся за столиком в кафе, план Александры о совместной поездке был одобрен. Теперь осталось убедить Регину в целесообразности этого путешествия.

И Александра и Сергей хорошо помнили, что встреча с Вандой оставила Регину в лучшем случае равнодушной. Знали об отношениях с Анной. И опасались, что, удивленно распахнув свои зеленые глазищи, девушка спросит: " Зачем это мне? Зачем выискивать новую боль? Зачем собственноручно терзать себе душу?" И самое страшное, что может в этой ситуации произойти, так это то, что Регина окажется права. Но все может быть с точностью до наоборот. Не исключено, что всю жизнь Нина продолжала разыскивать дочь, но Анна, выйдя замуж и сменив фамилию, просто затерялась в огромной стране. Перебирать возможные варианты и так и не увидеть решения, можно бесконечно. Оставалось только одно - обо всем рассказать Регине.

В одну из суббот солнечного теплого апреля, Сергей, забрав Регину после занятий, привез ее домой. Девушка удивилась, увидев в квартире Александру. Сердце ёкнуло, как всегда, если происходило какое-то незапланированное событие:

- Тётя Аля, что-то случилось?

- Ничего не сучилось. Просто нам нужно с тобой поговорить.

- О чем?

... Александра рассказала о приглашении дочери и о том, что Светлана будет рада познакомиться с Региной. Добавила так же, что Сергей Владимирович с удовольствием составит им компанию. И что, если Регина захочет, муж Светланы попробует отыскать через Интерпол ее бабушку, Нину. При упоминании о бабушке, Регина нахмурилась и сжала губы.

Никуда ехать Регина не хотела. Она устала за последнее время, и пределом ее мечтаний было валяние на широкой кровати с книгой или сидение в обнимку с Сергеем у экрана телевизора. Но "тайное совещание" было проведено не напрасно. Девушку убедили, что никто насильно ее на встречу с бабушкой не потащит, муж Светланы просто узнает, где она живет в данное время, а уже потом, если Регина захочет, и если будет на то желание Нины, можно будет организовать встречу.

- Хорошо, поедем после экзаменов. Что нужно от меня? Какие документы? Сколько денег? - приняв решение, Регина тут же начала его материализовывать.

- О деньгах не беспокойся,- Сергей накрыл ладонью руку девушки, - Эта поездка будет моим подарком тебе на День Рождения.

- Это слишком дорогой подарок.

- Вовсе не дорогой. Нормальный. Александра Степановна скажет, какие нужно приготовить документы, а я через две недели буду в Столице и запишу нас на интервью в консульстве.

С оформление документов все прошло как нельзя более гладко. Как только чиновник узнал, кто является принимающей стороной, все вопросы стали простой формальностью. Для всех троих была открыта въездная виза сроком на один год.

*** Уже были заказаны и выкуплены билеты. Уже был получен диплом. Уже был отработан последний день перед отпуском. Уже были уложены чемоданы. Уже Светлана получила телеграмму с датой вылета. Уже давно на Город у Моря опустилась душная июльская ночь, а Регина все никак не могла уснуть. Она два часа ворочалась в постели, уговаривая мозг и тело отдохнуть хоть немного, но все было тщетно.

На крыльцо вышла заспанная Александра:

- Что, Региночка, не спится?

Девушка покачала головой:

- Отвыкла я, тётя Аля, спать по ночам за эти годы.

- Не переживай. У меня так же было, когда училась. Я ведь, как и ты, не бросила работу в клинике, и так же перешла на ночные дежурства. Потом с полгода по ночам спать не могла. А потом Светлана родилась. Капризничала по ночам ужасно. Так что привычка бодрствовать ночью мне пригодилась, - Александра усмехнулась, обняла Регину за плечи:

- Пошли, поспим, совенок мой, скоро уже светать начнет. Сергей в шесть приедет, так что спать нам осталось всего часа два.

Они так и не уснули до самого утра.

Когда за забором раздался клаксон подъехавшего такси, Александра и Регина, умытые и одетые, давно сидели "на чемоданах".

Сергей обнял Александру, коснулся губами щеки Регины:

- Ну что, дамы, с Богом. Нас ждет Париж!

***

В Столице шел дождь. Борисполь не принимал, и рейсы откладывались. Аэропорт был переполнен людьми, ожидавшими своего вылета.

Регина, вначале занервничавшая из-за отложенного рейса, через несколько минут вздохнула с каким-то облегчением: " Вот сейчас отложат рейс. Мы опоздаем на пересадку и ... вернемся домой. В наш уютный привычный мир. Куда я собралась? - думала девушка, - Зачем мне нужен этот Париж, эта незнакомая старая женщина, которую не знаю я, и которая не имеет обо мне ни малейшего понятия".

Но, взглянув в обеспокоенное лицо Александры, у которой в последние дни только и было разговоров, что о дочери и внуках, Регина пристыдила саму себя: " Вот эгоистка! Тётя Аля бредит этой поездкой, вся на нервах в ожидании встречи... Где ты, солнце? Давай возвращайся в небо, нас ждет Париж"!

Словно кто-то в небесной канцелярии услышал просьбу девушки, началась регистрация рейса на Борисполь. Сергей нервно смотрел на часы, что-то подсчитывал и прикидывал в уме. Наконец довольно хмыкнул:

- Не нервничайте, дамы! Мы успеваем к пересадке. Даже с запасом.

В Борисполе ярко светило солнце. Пока проходил досмотр на таможне, погода снова начала портиться, но легкая облачность и дождик не стали помехой для взлёта роскошного аэробуса, в котором предстояло продолжить путь.

Пятого июля самолет компании Эйр Франс, через три с небольшим часа полёта, приземлился в аэропорту Шарля де Голя.

Глава шестая

Ах, Париж!

Город-мечта.

Город-сказка.

Город, атмосфера которого пропитана сантиментами и духом любовных романов.

Город, благоухающий изысканным парфюмом и разнаряженный в дизайнерские наряды.

Это все Париж - столица Франции.

Париж - ты великолепен всегда! В любое время года, в любое время дня и ночи, ты гостеприимно распахиваешь объятия всем, кто решил насладиться твоими красотами, вдохнуть твоего воздуха.

Завораживает тихой грустью осенний Париж. Когда поредели толпы туристов, когда воздух становится свежим и пронзительным, когда с деревьев на Елисейских Полях и Бульварах начинают опадать пожелтевшие листья. Невидимые дворники следят за чистотой. Кажется, что опадающая листва просто растворяется в воздухе, не успев долететь до земли. Осенний Париж привлекает уютом опустевших узких улочек, красотой желтой листвы на фоне серых замков и теплой погодой. Осенью этот город открывает все свое очарование и шарм. Даже слабый дождик не помеха влюбленным парочкам, уютно спрятавшимся под зонтиком. Дождь дает возможность еще сильнее прижаться к друг-другу, еще полнее прочувствовать близость душ и тел. Если в ваших отношениях начала угасать романтика, если хочется освежить чувства и эмоции - осенний Париж вам обязательно поможет.

Зимний Париж полон праздников и развлечений. Украшенные огнями Елисейские Поля, заканчиваются, как финальным аккордом, такой же сверкающей Триумфальной Аркой, гордостью каждого парижанина... да что там - парижанина... каждого француза! Зимой в Париже сезон распродаж, и, еще вчера пустые улочки и улицы начинают наполняться модниками и модницами, приехавшими со всего света, чтобы обновить, пополнить гардероб, и, уже через месяц, блистать на новогоднем балу где-то за океаном, в далёком Техасе или Квебеке. Аромат свежей выпечки вырывается из кондитерских и кофеен и смешивается с... нет, не холодным, и, Боже упаси, не ледяным... а прохладным, бодрящим воздухом, наполненным счастьем и весельем. Если вы хотите на протяжении нескольких лет выглядеть непревзойденной модницей - приезжайте в Париж в декабре.

Апрель в Париже... одно это словосочетание заставляет сердце трепетать в предчувствии ... чего? да Бог его знает... Чего-то нового и прекрасного. Апрель являет собой бесконечное благоухание всевозможных распускающихся деревьев и цветов. Легкий ветерок раздувает полы невесомых плащиков, накинутых на плечи парижанок, открывая истосковавшимся мужским взглядам стройные ножки, затянутые в шелк чулок, весело стучащие тонкими каблучками изящных туфелек по парижским улочкам. Если вы никогда не были в Париже, поезжайте туда в апреле. Мне кажется, что фраза " Увидеть Париж и умереть" - была именно об апрельском городе. Потому как, увидев Париж в апреле, свято веришь, что не может быть ничего прекраснее... Если ваша душа истосковалась по сказке - апрельский Париж ее вам подарит.

Лето в Париже не имеет ничего общего со знойной жарой и сухостью, свойственных Алжиру, еще недавно бывшему под французским протекторатом. Лето в Париже не окутает путешественника духотой и влажностью Индокитая, тоже недавней колонии Франции. Парижское лето, мягкое и спокойное, хочет поделиться своей добротой и нежностью со всеми, кто готов это принять и понять. Июль - знаменательный месяц для парижан. В этот месяц вся Франция празднует День Взятия Бастилии. Этот праздник давно утратил свое историческое значение. Большинство ликующего народа сегодня уже не относится к этому празднику, как к революционному. Им уже не важно, что и как произошло 200 с лишним лет назад. Празднуется нечто великое для каждого француза, светлое, радостное и патриотическое. Это День Единения Нации. Если вы хотите узнать и прочувствовать, что это такое - приезжайте в Париж в июле.

*** Огромный аэрбус мягко подрулил к телескопическому трапу, соединяющему выход со зданием аэропорта. Таможенный досмотр, как ни странно, занял совсем немного времени, и, вскоре, отыскав свой багаж на ленте транспортера, Сергей, Александра и Регина, взволнованно озираясь и высматривая Светлану, заспешили к турникету, отгораживающему гостей от встречающих.

Тонкая изящная брюнетка отбросила в сторону никому не нужный плакат и бросилась на шею Александре:

- Мама! Мамочка! Как же я соскучилась!

Александра обнимала дочь. Гладя ее по волосам, сминала и ерошила модельную укладку, над которой колдовал не один час лучший парижский парикмахер.

По лицу Светланы текли слезы, совершенно не портящие и не размазывающие лёгкий макияж.

Так выглядеть могут только парижанки. Нет ничего вычурного и навязчивого в их стрижках и макияже, но, только когда вы попробуете повторить нечто подобное за своим туалетным столиком, поймете, сколько мастерства и денег (да-да, а куда же без них) вложено в это неброское очарование.

Александра, наконец-то оторвавшись от дочери, представила своих спутников.

Из писем матери Светлана уже знала, кем именно приходится Регина Александре и ей самой. Знала так же и том, какую роль в жизни Регины играет Сергей. Светлана улыбнулась, легко обняла Регину, изобразила поцелуй, прижавшись к щеке девушки:

- Здравствуй, племянница.

- Здравствуй тётушка, - нашлась с ответом Регина.

- Вот не надо из меня старушку делать,- Светлана продолжала улыбаться, но стало заметно, что новый статус ей пришелся не по нутру.

- Хорошо, не буду, - Регина снова обняла родственницу, - Здравствуй Светлана.

Знакомство с Сергеем прошло немного спокойнее, хотя Регина не смогла не заметить удивленный взгляд, который Светлана бросила на мать.

На стоянке аэропорта их ждал автомобиль. Роскошный Вольво последней модели, вытянутая перламутровая капля, заставила глаза Сергея восторженно вспыхнуть. Что тоже не осталось незамеченным Светланой. Сидящий за рулем мужчина, выбежал им навстречу и распахнул дверцы автомобиля.

- Светочка, или что-то со зрением, или что-то с памятью, - Александра смотрела на дочь с немым вопросом в глазах, - Это твой муж? Что-то я его не узнаю.

Светлана фыркнула:

- Еще чего! Это наш водитель. Мужа вызвали в министерство, он будет дома к обеду. Ой, мама, ему такое место предлагают, - Светлана восторженно закатила глаза, - Не буду сейчас говорить, если все получится, как нам хочется, расскажем за обедом. Машина мягко катилась вначале по автобану, потом по предместью города, потом по незнакомым улицам и, наконец-то остановилась у роскошного пятиэтажного дома.

Апартаменты семьи Светланы занимали весь третий этаж. Водитель распахнул дверцы машины, помог пассажирам выйти, достал багаж, донес его до входной двери и передал швейцару, стоявшему у входа в дом и улыбавшемуся Светлане. Лифт, отделанный кедром, с бронзовыми кнопками этажей и покрытой бархатом скамьей у одной из стенок (а вдруг кому-то вздумается присесть за долгий подъем) бесшумно и медленно поднял всех на третий этаж. Не было никаких коридоров и прочей привычной архитектурной убогости. Из лифта все прошли в прихожую, такую же вычурную и изысканную, как и сам дом.

Светлана радостно хлопотала вокруг гостей:

- Идемте, я покажу ваши комнаты.

Комната, отведенная Сергею и Регине, по площади была равна всему дому, где жили Александра и Регина. Светлана, словно смущаясь и оправдываясь, говорила:

- Это гостевая спальня. Ванная комната небольшая, но в Париже каждый метр дорог необычайно. Да и гости у нас здесь бывают не часто. Специфика работы мужа. Надеюсь, вы поймете и извините. Сергей и Регина одновременно кивнули головой в ответ на ее слова.

-- Вы пока обустраивайтесь, а я займусь мамой. Муж должен приехать через два часа, тогда, за обедом, уже и пообщаемся, - Светлана улыбнулась и выпорхнула из "гостевой".

Через два часа, представив гостям мужа, сидя за сервированным обеденным столом, Светлана радостно щебетала и строила планы на будущее:

- Мама, ты не представляешь, как великолепно все складывается! Мы едем в самую богатую страну Ближнего Востока! Это такая удача для карьеры мужа и всей семьи! Мои дети будут учиться вместе с детьми эмиров и принцев! Один только факт, что они пройдут обучение в таких школах, откроет им доступ в Гарвард и Оксфорд! Это такая удача, мама!

Муж Светланы почти не принимал участия в разговоре, он с усмешкой слушал, как его жена планирует будущее их детей.

- Светочка, а ты уверена, что девочки захотят учиться в Гарварде или Оксфорде?- Александра, с вопросом во взгляде, смотрела на дочь.

- Кто говорит о девочках? Они получат другое, не менее престижное, образование. А вот сыну, в его будущей карьере дипломата, именно такая база и нужна.

- А ты уверена, что ваш сын захочет стать дипломатом?

- А как же иначе, мама! Его дед, его отец, все служили стране именно на дипломатическом поприще! Это семейное, наследственное!

... шестилетний мальчишка уныло ковырял еду в тарелке. Ему не было никакого дела до планов амбициозной матери...

Светлана, словно внезапно приняв решение, которое, на самом деле она обдумывала давно, продолжила:

- Мама, давай мы заберем тебя с собой!

- Не думаю, что это хорошая мысль, Светочка, - Александра вздохнула.

- Почему, мама? Это не зачуханная, вечно воюющая страна. Это ближневосточный рай! Мы будем жить в самых лучших условиях, которые себе только можно представить!

Александра снова вздохнула:

- Доченька, пойми меня. Если выкорчевать старое дерево и попытаться пересадить его в новую почву, оно, скорее всего, погибнет. Так и я... в Городе у Моря мой дом. Я прожила там всю жизнь. Я не хочу ничего менять. А за тебя я счастлива и всегда буду просить у Создателя счастья и благополучия для моих девочек.

Словно не услышав оговорки, Светлана не переставала убеждать мать:

- Мама, ты ведь уже не молода. Мы уедем минимум на пять, а может и на десять лет. Кто за тобой присмотрит?

- Надеюсь, есть кому, - Александра вопросительно взглянула на Регину.

- Конечно, тётя Аля, - девушка улыбнулась, пожала плечами, словно удивляясь тому, что у Александры могла возникнуть хотя бы тень сомнения.

Сергей с усмешкой наблюдал за амбициозной парижанкой:

- Не волнуйтесь за маму, Светлана. Мы ее одну не оставим.

Светлана вскинула брови:

- Даже так? Значит между вами уже все решено? И когда же свадьба?

За столом повисла неловкая пауза. Сергей накрыл ладонью подрагивающие пальцы Регины:

- Точной даты еще нет, но мы над этим работаем,- он поднял руку Регины и коснулся губами ее пальцев, - Правда, Региночка?

Девушка, молча, кивнула.

- Ну хорошо, пусть будет так!- Светлана все решения принимала быстро и так же быстро смирялась с решениями других людей, - Сегодня отдохнем дома, а на завтра у меня для вас запланирована обширная программа. Вы должны увидеть Париж!

Деятельная, быстрая и инициативная Светлана уже на следующее утро, сразу после раннего завтрака, повезла гостей знакомиться с городом. Музеи, галереи, дворцы и соборы сменялись бутиками, выставками уличных художников, живописными кафе и крытыми рынками, которыми славился Париж.

Казалось, в короткий отпуск своих гостей, Светлана хочет запихнуть, вогнать как можно большее количество впечатлений.

Сергей и Регина хотели отпраздновать День Рождения девушки вдвоем, посидеть где-то в уютном парижском кафе, но Светлана не позволила.

Она уже давно забронировала на эту дату столик в Мулен Руж.

Кабаре, рассчитанное на 850 посетителей, которые, как и во времена Тулуз-Лотрека, приходят посмотреть знаменитый канкан, одну из визитных карточек Франции, было вовсе не тем местом, где Регина чувствовала бы себя комфортно. Огромное скопление людей, столики, расположенные впритык друг к другу, громкая музыка и бесконечная феерия красочных костюмов и обнаженных тел, закончились тем, что девушке стало плохо. Организм, еще не отдохнувший от учебного многолетнего марафона, не смог справиться с потоком новых впечатлений. У девушки закружилась голова, и она потеряла сознание.

Регина очнулась уже в своей комнате поздней ночью. Мягкий приглушенный свет бра, окутывал спальню. Сергея рядом не было.

Девушка тихо поднялась, накинула халатик подошла к выходу на террасу, общую для всех комнат, выходящих во двор. В темноте ночи были еле видны два силуэта, по всему - мужских, да равномерно разгорались огоньки папирос(?).

Регина не сразу обозначила свое присутствие, а когда услышала о чем говорят мужчины, было уже поздно.

- Как ты живешь с этим энерджайзером? как выдерживаешь этот бешеный темп? - послышался голос Сергея. Собеседник, муж Светланы, молчал какое-то время. Потом ответил:

- Знаешь, она хорошая мать ... хорошая жена... и потом, я уже привык.

- А любовь? Ведь она должна быть в жизни...

- У нас дети. Трое, если ты заметил. У меня карьера. А Светлана для меня наилучший вариант.

Мужчины продолжали курить. Регина так же тихо вернулась в постель. Вскоре пришел Сергей. Он сразу увидел, что девушка не спит:

- Ну ты нас и напугала. Зря я позволил Светлане таскать тебя по городу, куда и когда ей вздумается.

- Ну что ты, Сережа, она ведь хотела показать мне Париж.

- Ну и как? Тебе он понравился? В смысле понравился Париж?

- Сережа, я не знаю. В голове каша, в глазах рябь, как в калейдоскопе.

- Спи, - Сергей поцеловал девушку в висок, - Тебе нужно отдохнуть...

Глава седьмая

На следующее утро Сергей сразу оборвал Светлану на полуслове, лишь только женщина начала озвучивать программу наступившего дня.

- Светлана, мы ценим то, что вы так ответственно подошли к нашему визиту. Нам очень нравится Париж, и мы были бы рады узнать его поближе. Но, не обижайтесь, Регине нужно просто отдохнуть. Просто расслабиться и отдохнуть. Впечатления должны быть дозированными и необременительными. Это я Вам, как психиатр, ответственно заявляю.

Светлана обиженно надула губы. Но ненадолго.

- Ну что ж, отдыхайте. А я займусь своими делами. Их перед отъездом куча-мала.

После завтрака Сергей предложил Регине пойти прогуляться, полюбоваться красотой набережной, может быть, даже посетить Люксембургский Сад. Регина только покачала головой:

- Сережа, давай не сегодня. Что-то я действительно себя не очень хорошо чувствую.

- Значит отдыхай. Впереди у нас уйма времени, еще успеем и нагуляться и налюбоваться. Надеюсь, ты будешь не против, если я пойду, поброжу в одиночестве?

- Конечно, нет. То, что я раскисла непонятно с какой стати, вовсе не обязывает тебя сидеть рядом. Иди, гуляй. Потом расскажешь мне, где был и что увидел.

Сергей уложил Регину в постель, укрыл одеялом, подоткнув его со всех сторон:

- Постарайся поспать. Даже у самых "железных" и выносливых организмов есть свой предел. Так что спи и восстанавливай силы. Регина снова кивнула, улыбнулась и закрыла глаза. Уже сквозь дрёму, услышала, как тихо закрылась дверь комнаты.

Но поспать девушке так и не удалось. Буквально через пару минут после ухода Сергея, в дверь постучали. Регина сразу открыла глаза, и села в постели:

- Входите. Я не сплю.

В комнату впорхнула Светлана, присела на край кровати:

- А расскажи-ка мне, голубушка, с чего ты вчера в обморок хлопнулась?

Регина пожала плечами:

- Сама не знаю. Сережа говорит, что переработал мой организм, покоя затребовал.

- Да, выглядишь ты не самым лучшим образом. Нельзя так себя запускать.

Регина растерялась. Она вовсе не считала, что выглядит из рук вон плохо. Косметику не любит? Ну, так это простительно. Не каждая женщина начинает день с часового сидения за туалетным столиком, накладывая многослойный макияж. Одета не так изысканно и дорого, как Светлана? Тоже не беда. Одежда должна быть, в первую очередь, функциональной, удобной, а потом уже все остальное. Регина не собиралась ломать ноги на высоченных каблуках, да и Сергей попросил уже давно каблуков не носить. В чем же ее "запущенность". Слова Светланы покоробили девушку, но она старалась не подать виду. Чтобы хоть что-то ответить, пробормотала еле слышно:

- Я не люблю косметику, и не умею красиво накладывать макияж.

Светлана усмехнулась:

- Это не беда! Я тебе в два счета объясню все тонкости базового макияжа, научишься за пару дней. Но я сейчас не это имела ввиду. Бледная ты, аж синяя. Голова у тебя кружится. Видела, как затошнило тебя в аэропорту. Ты не беременная, случайно?

- Да вроде нет, - Регина пожала плечами.

- "Вроде", - Светлана передразнила девушку:- Месячные когда в последний раз были?

- Я занималась много в последнее время, да и работа тоже... думаю, сбились биоритмы.

- И давно они у тебя "сбились"? Сколько месяцев тому?

- Да уже месяца три.

- Ну ты дура! А еще медик! Почему врачу не показалась?

- У меня так бывает. Да и диплом писала, потом защита.

- Защитилась? – утонила Светлана.

Регина снова кивнула, как китайский болванчик.

- Значит, завтра поедем к моему гинекологу. Пусть он тебя посмотрит. Поняла?

Регина снова кивнула.

- Ну, хорошо, не буду тебя забалтывать, ты спи, а я побежала. Нужно миллион дел сделать, гардероб обновить перед отъездом... в общем - много чего.

Регина лежала, до подбородка натянув одеяло, и счастливо улыбалась. Завтра Светлана отвезет ее к врачу, тот подтвердит факт ее беременности и вечером она обо всем скажет Сергею. Интересно, как он прореагирует на новость? Может, обрадуется? А если нет? Если ему больше не нужны дети, ведь у него уже есть два сына? Значит, тогда они будут воспитывать малыша вдвоем с тётей Алей. То, что ребенку быть, не подвергалось никакому сомнению.

Вечером Сергей и Регина долго бродили по улицам. Летний теплый дождик загнал их в кафе, но ненадолго. Вскоре небо снова сияло ничем не замутненной лазурью. Регина была еще молчаливей, чем обычно, только улыбалась каким-то своим мыслям и крепко держала Сергея под руку.

Ночью девушка проснулась от дикой режущей боли в низу живота. Стараясь не разбудить Сергея, тихонько выскользнула из постели, прокралась в ванную комнату.

Переоделась и начала застирывать на белье пятно крови.

Утром, когда Светлана напомнила девушке о визите к врачу. Регина только покачала головой:

- Уже не надо, ночью месячные начались.

- А ты точно уверена, что это месячные, а не что-то другое, что это не выкидыш? Врачу нужно показаться в любом случае! Одевайся. Нужно ехать. Я записала тебя на утро.

Домочадцев женщины не стали посвящать в причины визита к гинекологу. Просто сказали, что Светлана хочет показать гостью своему врачу.

Гинеколог, после осмотра, подтвердил опасения Светланы. У Регины действительно был выкидыш. Срок небольшой, и прямо у себя в кабинете, не отправляя Регину в больницу, врач сделал все необходимые манипуляции, строго-настрого приказал соблюдать постельный режим три дня. Успокоил Регину тем, что в принципе, по-женской части, у нее все в порядке, и она вполне может иметь детей.

Светлане, конечно, было жалко свою гостью, но видя слёзы в глазах Регины, она просто не понимала, зачем делать из этого трагедию? Ну, выкидыш, подумаешь. Хорошо, что вовремя заговорили обо всем этом, а то сидела бы эта клуша Регина, думая, что просто восстановился цикл, и неизвестно, чем бы это все закончилось. Странная она какая-то, эта Регина.

Светлана сжала руку девушки:

- Не грусти, подруга, будет у тебя еще уйма этих беременностей.

Регина сжала пальцы Светланы в ответ:

- Только Сереже давай не станем говорить обо всем этом. Скажем, что просто съездили к врачу и у меня все в порядке.

Светлана хмыкнула неодобрительно:

- Ага. А по дороге домой у тебя месячные начались.

- Именно так. Сергей знает, что у меня всегда этот процесс протекает очень болезненно и не удивится тому, что мне нужно отлежаться,- голос Регины звучал твердо и не допускал того, что девушка изменит решение.

- Но почему?! - Светлана, так и не дождавшись ответа, продолжила,- Впрочем, это твоя жизнь. Поступай, как знаешь.

Регине хватило суток, чтобы отлежаться и прийти в себя. Все будет так, как будет. Зачем волновать Сережу? Чем он сможет ей помочь в этой ситуации? Она вполне справится сама.

Утром четырнадцатого июля, Регина, вполне оправившаяся, вышла к завтраку. Светлана, увидев, что гостья, если и не улыбается радостно, то вполне адекватна и нормально себя чувствует, заявила:

- Так, гости дорогие, я понимаю, что составила для вас программу, которую не каждый выдержит, но сегодняшний день вы пропустить не можете! Сегодня Праздник Франции, и вы обязаны принять в нем участие! Гости, которые хоть и немного, но все же почитали о стране, в которую едут, знали, что сегодня день взятия Бастилии.

*** В истории каждой страны есть праздники, которые становятся элементом национальной гордости. Для Франции таким знаменательным событием стал День взятия Бастилии. Даже встреча Нового года не сравнится с тем, что происходит в Париже 14 июля. Ежегодно 14 июля французы отдают дань памяти событиям прошлых лет, круто изменившим жизнь всей страны. В настоящее время от древней крепости остались лишь руины. Повстанцы разрушили тюрьму, а на ее месте поставили табличку, на которой крупными буквами написано: «Здесь танцуют». И действительно, какое-то время площадку, где раньше находилась Бастилия, использовали для проведения танцевальных вечеров. И в наши дни это место по-прежнему остается символом свободы и равноправия. В память о дерзком преобразовании оплота скорби народные гулянья начинаются с танцев. Вечером накануне праздника все танцевальные площадки Парижа переполнены, и повсюду слышна музыка. Зрителей привлекают и многочисленные вечеринки, которые устраивают (кто бы мог подумать?!) пожарные бригады. Взятие Бастилии стало символом открытого свободомыслия. С наступлением праздничного утра все желающие устремляются на Елисейские поля, здесь проходит военный парад во главе с президентом. Над головами марширующих, строем пролетают реактивные военные самолеты. Парад завершают уставшие после вчерашних празднований пожарные бригады, срывающие бурные овации со стороны зрителей. Гулянья растягиваются на весь день, а вечером толпы народу собираются на Марсовом поле, в небе разворачивается грандиозный фейерверк. Большинство ресторанов готово предложить туристам развлекательную программу.

Шестилетний сын Светланы уже давно засыпал на руках у отца. Девочки еле переставляли ноги. Устали и взрослые. Но это была такая радостная, даже бодрящая, усталость, что с лиц по-прежнему не сходили улыбки. Казалось, что все парижане и гости города стали одной большой, дружной, ликующей семьей.

Пропустить фейерверк было никак не возможно. Найти столик в кафе тоже было нереально, а потому был разостлан плед на одном из газонов, рядом с такими же веселыми и уставшими парижанами, открыт бокс с бутербродами, на которые набросились изголодавшиеся за день и дети и взрослые.

Париж замер в ожидании великолепного фейерверка.

В десять часов вечера началось умопомрачительное представление. Казалось, огни, небо и люди слились в едином ликующем порыве.

Отгремел, отсверкал фейерверк, заключительный аккорд праздника. Молодежь устремилась в бары и на дискотеки, семейные пары стали собираться по-домам.

Было уже далеко за-полночь, когда Светлана с детьми и мужем и их гости наконец-то добрались до дома. Дети были отведены по комнатам и уложены в постели, а радостное возбуждение взрослых все не давало им разойтись и также отправиться спать.

Все снова собрались в столовой. Светлана и Регина достали контейнеры с салатами, быстро соорудили бутерброды. Мужчины поставили на стол пузатые коньячные бокалы и фужеры для вина. Никто не думал расходиться, всем хотелось продолжения праздника. Хотелось продлить, задержать еще немного эти минуты эйфории. Регина отодвинула винный фужер, шепнула на ухо Сергею:

- Налей мне капельку коньяку. Мужчина внимательно взглянул ей в глаза:

- Ты уверена? Тебе не станет плохо? Что-то ты в последние дни неважно выглядела и плохо себя чувствовала.

- Все в порядке, Сережа. Уже все в порядке.

По своим комнатам все разошлись, когда за окном начал просыпаться новый день...

*** Следующая неделя отпуска прошла спокойно.

Александра большую часть времени проводила с внуками.

Когда Сергей и Регина предлагали ей отправиться с ними на прогулку или на осмотр бесчисленных парижских достопримечательностей, она отрицательно качала головой. Заметив недоумение в глазах Регины, объяснила:

- Региночка, Светлана уезжает на много лет, зная и видя ее напористость и амбициозность, думаю, что лет на десять уж точно. Увижусь ли я с нею? Увижу ли еще своих внуков. Я не знаю. Ведь мне не малолет.

Регина обняла женщину:

- Ну что вы, тётя Аля... конечно увидитесь. Вот обустроится Светлана в новой стране, натешит свое самолюбие среди эмиров и принцев (обе женщины усмехнулись), и приедет еще к нам, в Город у Моря. Ведь она там родилась. Там ее корни.

- Ты моя ласковая, добрая и все понимающая девочка, - Александра обняла Регину, - Я бесконечно люблю свою дочь, никогда не перестану любить... но нет у нее никаких корней. Она то, что называют космополитом. Ее родина - весь Мир. Я не знаю, хорошо это или плохо. Просто это так. Для нее так. И пусть она будет счастлива в любой стране. Ты меня понимаешь?

- Конечно, понимаю, тётя Аля.

В комнату, где беседовали женщины, просунулась головка внука Александры, который за дни общения с бабушкой, вполне сносно начал говорить по-русски:

- Баба, баба, идем, покажу тебе новую игрушку. Александра как-то извиняющееся улыбнулась Регине одними кончиками губ, и заспешила на зов внука.

*** Светлана, словно освободившись от обязанности развлекать гостей, дни напролет занималась своими делами.

Ее муж пропадал в министерстве, утрясая вопросы перед отъездом в страну назначения. Александра была счастлива общению с внуками и выбиралась из дома только тогда, когда вся семья отправлялась на какую-то общую прогулку.

Сергей и Регина были предоставлены сами себе.

Сергей узнавал у мужа Светланы, что бы им было интересно увидеть в очередной день, что бы он порекомендовал. Рекомендации всегда соответствовали мировоззрению и темпераменту пары: не требующие слишком сильной эмоциональной отдачи. Места, которые увидеть нужно, но, посещение которых, не измотает и не выпотрошит морально и физически.

Регину поразил и впечатлил Люксембургский сад, расположенный на левом берегу Сены. Этот парк и сейчас остается любимым местом отдыха парижан, которые чувствуют себя в нем уютно и спокойно. Тут они готовятся к экзаменам, удобно разместившись на лавочках, стульях или просто на траве, и наслаждаются теплыми солнечными деньками, прогуливаясь парочками по тенистым аллеям, по которым когда-то ступала сама Екатерина Медичи.

Жемчужиной Сада всегда был и навсегда останется Люксембургский Дворец. Резиденция Королевы Марии, выстроенная по проекту Саломона де Бросса – маньериста, потомственного архитектора. А вот для внутреннего оформления палат Мария пригласила своего любимого живописца – Питера Пауля Рубенса. Королеву завораживала кисть мастера – то, как неподражаемо реалистично фламандец передавал на своих полотнах движение, создавал нежные и чувственные женские образы. По просьбе королевы Рубенс написал для галереи Люксембургского дворца, расположенной на втором этаже (сейчас тут заседает Сенат), 24 картины. Этот большой цикл занял временной промежуток с 1622 по 1625 года, и в нем отображены все главные вехи жизни его венценосной покровительницы, начиная от благословения богов ее родителей на рождение желанного дитя, до примирения Марии с Людовиком после нескольких лет недопонимания. Тогда еще никто не знал, что облаченная безграничной властью монархиня, после долгих лет скитаний, будет вынуждена доживать свой век в бедности и одиночестве, найдя последний приют в доме Рубенса на Цветочном переулке в Кёльне.

Извилистые дорожки ведут в тенистые уголки, усаженные липами, аромат которых пьянит и бодрит одновременно на протяжении долгого месяца июля, не напрасно названного у славян "липнем".

Пара могла бесконечно бродить по саду, любуясь скульптурами, архитектурой, великолепными аллеями и клумбами. Иногда, устав, расстилая плед на газоне, чему никто не препятствовал, и, присаживаясь отдохнуть.

Люксембургский Сад стал любимым местом Регины. Он воплотил в себе все: роскошь замка, великолепие живописи, фонтаны и укромные уголки, в которых можно отдохнуть и уединиться.

Однажды они забрели слишком далеко, и Сергей, указав рукой на виднеющуюся в дали стену, сказал:

- Вон там Сорбонна.

- Да? Интересно... - взгляд Регины подернулся пленкой чужих воспоминаний, - Там учился мой прадед.

Сергей удивленно вскинул брови:

- Откуда ты знаешь?

- Знаю, - девушка жевала травинку, сорванную минуту назад.

- Хочешь, завтра поедем, осмотрим здание? - предложил Сергей.

- Не знаю. Наверное, нет. Мне здесь так нравится.

- Значит, будем гулять здесь,- Сергей усмехнулся, - Двадцать шесть гектаров территории нам не обойти за оставшиеся дни.

- Да, скоро домой. Осталась всего неделя.

- Хочешь домой? Соскучилась за Городом у Моря?

- Очень.

Глава восьмая

До конца отпуска оставалась неделя.

Уже Светлана накупила ворох подарков для всех.

Уже Сергей и Регина, в сопровождении все той же Светланы, посвятили день шопингу, обойдя с десяток модных магазинов на Елисейских Полях, и обновив гардероб пары минимум на ближайшие несколько лет.

Не обошли они вниманием парфюмерный бутик, из которого Регина вышла, бережно неся коробочку со своим первым "взрослым" парфюмом, ставшим впоследствии любимым ею на протяжении всей жизни. Роскошный, незабываемый, изысканный Climat покорил Регину с первого вдоха, и что бы не предлагала еще внимательная и услужливая работница магазина, девушка понимала - ей нужен Клима, и только он.

Усталые, обвешанные пакетами, коробками и сумками, "модники" вернулись домой уже вечером.

На предложение Светланы продолжить шопинг завтра, пара отрицательно, в унисон, покачала головами. Им было вполне достаточно и впечатлений и покупок сегодняшнего дня.

Поздним вечером, когда муж Светланы и Сергей курили, попивая бренди, на террасе, в комнату к Регине постучалась Александра.

- Устала, Региночка?

- Немножко, тётя Аля.

- Ты не жалеешь, что согласилась на эту поездку?

- Ну что Вы, я очень всем довольна.

- Так уж и всем?- Александра, немного помолчав, добавила, - Мне Светлана рассказала о твоей беде...

Регина тоже задумалась на какое-то время.

- Вы знаете, тётя Аля, наверное, где-то там, - Регина подняла глаза к потолку, - Кто-то лучше знает, что для меня беда, а что благо. В жизни все так переплетается, что уже и не знаешь, огорчаться или радоваться какому-то событию. Не бросил бы меня тогда, много лет тому, Марк, не польстилась бы квартирная хозяйка на несчастный видик, невозжелала бы Мегера заполучить дарёные сережки, я не встретила бы Вас и Сережу, самых дорогих для меня людей. Все будет так, как будет.

... В углу комнаты, невидимые никому, в том числе и собеседницам, сидели в креслах Ангелы.

- Взрослеет наша девочка. Взрослеет и мудреет, - с нотками гордости произнес Ангел Рода.

- Моя школа!- самодовольно добавил Чернокрылый...

Александра все не уходила, словно не решалась продолжить разговор. Но пришла она не за тем, чтобы обсудить недавние события. Не затем, чтобы узнать впечатления Регины от поездки. Точнее, не только за этим.

- Региночка, мы ведь приехали во Францию не только отдохнуть. Я все жду, когда ты спросишь о Нине.

- Я ждала, что Светлана сама начнет разговор об этом. Самой как-то неудобно было. Что там с бабушкой Ниной?

- Светлана тоже не рисковала рассказать тебе новости. Они очень печальные. Нина умерла полгода тому.

- Очень жаль,- ответила Регина.

Но по ее интонациям было видно, что это печальное событие девушку вовсе не огорчило. Смерть незнакомого человека, даже ее кровной родственницы, оставила ее безучастной.

- Ее похоронили на кладбище русских эмигрантов, на Сент-Женевьев-де-Буа. Наверное, ты перед отъездом захочешь навестить ее могилу.

- Наверное, нужно,- все также безучастно согласилась Регина.

- Еще жив твой дядя. В память о своей дочери, об Анне, Нина дала ему имя Жан. У твоего дяди есть сын, твой двоюродный брат. Наверное, ты и с ними захочешь встретиться?

- Наверное, нужно,- все также безучастно согласилась Регина.

Поняв, что большего от девушки она не добьется, Александра, словно ставя точку в разговоре, уточнила:

- Тогда я скажу Светлане, чтобы она созвонилась с твоими французскими родственниками и договорилась о встрече.

- Хорошо, - кивнула Регина.

Вечером следующего дня Светлана сообщила, что дядя и кузен будут рады знакомству с родственницей, но... встретиться предложили на кладбище, у могилы Нины.

Западный менталитет не предполагает немедленного приглашения в дом незнакомых людей, но, предложение встретиться на кладбище, удивило даже Светлану, давно смирившуюся со всеми условностями.

*** Если вас, каким-то чудом, не говоря куда именно, перенесут на русское кладбище в Париже, вы, открыв глаза, не поймете сразу: где, в какой стране, вы оказались.

Здесь все русское. Небольшая церковка Успения Пресвятой Богородицы, каменные надгробия, памятники, перемежающиеся с заброшенными, заросшими травой, могилами. Память о предках, выброшенных страшной волной начала века в чужой край, умерших на чужбине, но так и не переставших любить свою родину и тосковать по ней, казалось, неотступно следовала за каждым, кто нарушил покой, нашедших последнее пристанище во французской земле.

*** "Малая це́рковка. Свечи оплывшие. Камень дождями изрыт добела. Здесь похоронены бывшие, бывшие. Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Здесь похоронены сны и молитвы. Слёзы и доблесть. «Прощай!» и «Ура!». Штабс-капитаны и гардемарины. Хва́ты полковники и юнкера.

Белая гвардия, белая стая. Белое воинство, белая кость… Влажные плиты травой порастают. Русские буквы. Французский погост…"

*** Никто не встречал Регину у входа на кладбище, нигде не было видно ни одной живой души. Не без труда удалось все-таки отыскать могилу Нины.

Могила вся поросла травой. Казалось, что уже давно никто не заглядывал сюда. Женщины, засучив рукава, повыдергивали траву, сложили ее в бумажный пакет, прихваченный из дома неизвестно для чего, но вот - пригодившийся. Надгробие протерли, смоченными водой, носовыми платками, изъятыми у мужчин. К стеле с именем Нины и датами ее жизни и смерти, положили букет цветов.

Уже собравшись уходить, но, все еще оглядываясь по сторонам в надежде на то, что родственники по какой-то причине задержались, Александра заметила идущего в их направлении мужчину. Он был один. И он явно направлялся к могиле Нины. Неряшливо одетый, с сальными, давно не мытыми волосами, с явным запахом многодневного перегара, мужчина подошел и по-французски поздоровался со всеми, кто так давно дожидался его появления. Он не делал ни малейшей попытки узнать, кто из присутствующей является его кузиной, а так, как французский язык знала только Светлана, то и разговор шел именно между ними.

Вначале все надеялись, что, коль скоро мужчина не знает русского языка (хотя, вроде бы, и должен), то Светлана выступит в роли переводчика. Но, чем дольше длился разговор, тем недовольнее становилась Светлана.

Через несколько минут беседы, ее лицо стало откровенно злым, голос громким, интонации презрительными.

Мужчина тоже не сдерживался и уже откровенно что-то кричал Светлане.

Все закончилось быстро и неожиданно.

Мужчина, отвесив шутовской поклон, снова адресованный всем вместе, пробурчав: - А"ревуар, -направился быстрым шагом к выходу с кладбища. Все стояли и растерянно смотрели на Светлану.

- Светочка, может, ты объяснишь нам, что сейчас произошло?- нарушила молчание Александра.

- Дома, мама, все дома. Мне нужно, для начала, немного успокоиться. Если вы не против - мы можем уходить.

Согласно кивнув, все заспешили к выходу.

*** Дома Светлана, с лица которой не сходила недовольно-пренебрежительная гримаса, бросила гостям:

- Все потом. После обеда. Сейчас я хочу принять душ, чтобы смыть вонь этого ... гм... мужчины, если можно его так назвать.

Обед прошел в молчании. Все торопились услышать объяснения Светланы. Наконец обед был закончен, все перебрались в гостиную, расселись, где кому было удобнее: в креслах, на диванах.

Все молчали и были готовы выслушать Светлану, которая не сводила с Регины глаз и начала свой рассказ, обращаясь непосредственно к ней:

- Я много где побывала и познакомилась с разными людьми. И хорошими и не очень. Но твой кузен переплюнул все дерьмо, которое встретилось на моем пути. Ты поняла, я надеюсь, что это был твой двоюродный брат?

Регина кивнула.

- Так вот, дядюшка твой, сын Нины, ехать знакомиться с тобой не захотел. Или не смог, кто его знает? Может сын отговорил его от этой встречи и знакомства, хотя вчера они, вроде бы были и не против, - Светлана снова замолчала. Было впечатления, что она подбирает слова, боясь обидеть чем-то Регину.

Александра не выдержала этого нагнетания и строго взглянула на дочь:

- Светлана, не томи! Мы здесь не кисейные барышни. Говори все как есть!

- А есть так, что родственнички твои, Регина, побоялись, что заявилась ты к ним, чтобы судиться за наследство! И этот твой братец, который не просыхает, уже не знаю даже, сколько времени, объяснил открытым текстом, что денег бабушкиных тебе не видать, как своих ушей! Что они обратятся к услугам лучших адвокатов, но ты не получишь ни су.

Регина побледнела. У нее начали мелко подрагивать руки:

- Почему они так подумали? Разве я дала какой-то повод так думать обо мне?

- Да причем тут ты, Регина? Ты, должно быть, не знаешь, как относятся те, кто родился и вырос на Западе, к родственникам, живущим за Железным занавесом? В вас видят нахлебников, желающих угнездиться на плечах у несчастной родни и обобрать ее до нитки!

- Какая мерзость, - Регина передернула плечами, - Как они могли так обо мне думать? - девушка замолчала, но все видели, что она еле сдерживает слёзы.

- Ну и что ты собираешься делать? Судя по реакции твоих родственников, там есть что делить, - Светлана не сводила с девушки глаз.

- Ничего я делать не собираюсь. Пусть живут спокойно и пропивают свои деньги. Мне в любом случае от них ничего было не нужно.

- Ну смотри. Твое решение. Я бы принципиально раздела этого тупого овернца до трусов. Я бы его на одних адвокатах разорила, - не унималась Светлана.

- Света, я не ты. Я так не хочу и не стану. И давайте закончим этот разговор. Не будем портить последние деньки в Париже, - Регина поднялась с дивана и подошла к окну.

Конечно, она не ждала, что новая родня бросится ей на шею и начнет осыпать всеми благами цивилизации, но чтобы так... такого она не ждала и не заслужила...

В глазах девушки блестели еле сдерживаемые слёзы.

Как ни хорохорилась Регина, как ни старалась всем продемонстрировать свое равнодушие к произошедшему, как ни пыталась весело улыбаться, последние дни в Париже были подёрнуты флёром печали. Никто не задавал вопросов: отчего у девушки такие грустные глаза, всем все было и так ясно. Только однажды, в разговоре с Александрой, она позволила себе высказать свое отношение к произошедшему:

- Я выполнила желание Ванды, "увиделась" с бабушкой. Пусть не с ней самой, а с ее могилой, но в этом нет моей вины. Теперь можно ехать домой.

- Соскучилась по дому, Региночка?

- Очень, - и девушка открыто улыбнулась. Впервые за последние дни.

*** Все тот же аэробус взмыл над аэропортом Шарля де Голя и взял курс восток.

Пересадка в Столице заняла совсем немного времени и уже к вечеру этого же дня Александра, Сергей и Регина вернулись в Город у Моря.

Через две недели Францию покинула и семья Светланы.

Их ждал гостеприимный Ближневосточный рай.

Страна пальм, небоскребов, нефти и огромных денег.

Страна эмиров и принцев.

Конец Первой Части

Часть вторая. Америка-разлучница. Глава первая

.. о Боги! Ну почему ей так не везет? Почему ей в жизни всегда попадаются "не те" мужчины?

Убогий слюнтяй Володька, который не сумел или не захотел защитить, уберечь ее от потных лап жирного участкового.

Эгоист Полковник, не заботящийся о благополучии красавицы Наташки, думающий только о том, как бы пристроить ей между ног свои седые яйца.

И вот теперь, как вершина всех несбывшихся надежд, этот чертов лузер. Непризнанное дарование, несостоявшийся гений, маменькин сынок, ее муженек, Марик (тьфу, имечко-то какое, как у шелудивого кота)...

Наташка тихо закрыла за собой дверь квартиры, стараясь не разбудить спящего мужа и оградить себя от его вечно-недовольных расспросов о том, где она шлялась всю ночь и почему от нее снова отчетливо пахнет посторонним мужчиной.

Расспросы эти, как и полное отсутствие вразумительных ответов на них, давно осточертели Наташке, да и что она могла сказать в свое оправдание? Что если мужчина не обеспечивает своей женщине необходимый уровень жизни, тот, о котором женщина мечтала, ради которого пошла на жертвы, изуродовав свое прекрасное тело нафиг ей не нужной беременностью и родами, то "недовольная" женщина вынуждена позаботиться о себе сама. Самостоятельно обеспечить свое будущее. А "заботиться" о себе Наташка умела только одним способом: через постель.

Наташка прошмыгнула в ванную комнату, разделась, сунула все вещи в стиральную машину и нажала кнопку "пуск". Машина зашипела, набираясь водой, и закрутила в барабане заложенные вещи.

Наташка усмехнулась: " Необходимая процедура, а то станет снова обнюхивать ее трусы. Не муж, а ищейка, блин. Интересно, чего такого нового он надеется вынюхать?"

Наташка повернулась к огромному зеркалу, вделанному в стену напротив душевой кабины. А что? Она еще очень и очень ничего! Грудь после родов, правда, немного обвисла, и бедра немного раздались, но это не страшно, многим мужчинам это даже нравится.

Наташка приподняла руками грудь, разросшуюся до шестого размера, хмыкнула удовлетворенно, вынула из волос, собранных в узел на затылке, длинную, как стилет, заколку. Каштановые шелковистые кудри рассыпались по плечам, укутали женщину почти до пояса, мягкими волнами легли на грудь, прикрыли слегка оплывшую талию. Да, волосы ее главная гордость и достояние. Налюбовавшись собою, Наташка снова свернула волосы в тугой пучок, убрала их под шапочку (сушить эту шевелюру - полдня уйдет), и закрыла за собой дверцу душевой кабинки.

Кто-то начал яростно дергать ручку двери, пытаясь открыть, вломиться, но Наташка только презрительно усмехнулась: "Давай-давай, дергай. Прозевал ты, муженек, момент возвращения, а теперь ничего не докажешь. Не пойманный не вор". Струи душа хлестали и покалывали кожу, смывая все ночные грешки.

Наташка прикрыла глаза, задумалась... *** ... ах, как здорово все начиналось совсем недавно, каких-то семь (или восемь?) лет тому, когда они вышли из огромного Боинга в международном аэропорту Лос-Анджелеса… Наташка плохо перенесла многочасовой перелет, да это и неудивительно. Редко какая женщина отважиться лететь несколько часов на последних месяцах беременности.

В самолете ей предоставили место в бизнес-классе, и Наташка сразу же начала строить глазки попутчику, мужчине средних лет. Она не преследовала какой-то определенной цели, действовала скорее по-привычке, проверяя, как отреагирует на ее красоту американец.

Мужчина не отреагировал никак: улыбнулся, укрылся пледом и ... уснул. " Вот ведь чурбан"- подумала Наташка, и тоже попыталась себя чем-то занять. Очень скоро ей стало плохо. Ребенок давил на все органы и ворочался так, что, казалось, еще немного, и у Наташки, прямо в самолете, начнутся роды.

Стюардесса подошла к креслам эконом-класса, которым летела остальная семья, сообщила о возникшей проблеме.

Марк занервничал, спросил, нельзя ли ему тоже перебраться в бизнес-класс, чтобы быть поближе к жене. Стюардесса отрицательно покачала головой.

Для Наташки и так сделали исключение. Все остальные должны были лететь тем классом, в котором приобрели билеты. И не важно, что салон бизнес-класса был наполовину пустой. Наташка не очень-то и расстроилась по этому поводу.

Марик раздражал ее все сильнее и сильнее.

Она объясняла самой себе такое отношение к мужу беременностью, надеясь, что после рождения ребенка у них все станет по-прежнему.

Марика она если и не любила, то он ей нравился: молодой, красивый, талантливый (тут Наташка задумывалась ненадолго... конечно талантливый! и скоро докажет это всему миру!). Мечты о скорой богатой жизни в стране, которая ждет их с распростёртыми объятиями, помогли скрасить перелет. Боинг приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса.

Двоюродные братья Марка, кузены, как здесь принято было называть эту степень родства, встречали гостей в зале прилета, вооруженные огромной табличкой с именами тех, кого они ждали.

Таможенный досмотр затянулся почти на час. Все прибывшие из-за "железного занавеса" были под особо пристальным вниманием.

Наконец-то, ответив на все вопросы, предъявив все предъявляемое и объяснив все, даже необъяснимое, семья вышла в зал ожидания, где сразу же попала в объятия двоих высоких, крепких парней, как две капли воды похожих на Марка. По иронии судьбы русский район Лос-Анджелеса располагался в Голливуде.

Туда и направилось семейство, загруженное с багажом в огромный черный рендж-ровер, который до сегодняшнего дня они видели только на иллюстрациях в глянцевых журналах.

"Русский Голливуд" тех лет мало чем отличался от своей одноименной прародительницы. Та же речь, те же магазины с тем же ассортиментом, разве качеством получше. За прилавками магазинов те же продавщицы с обесцвеченной "халой" из волос на голове, в сатиновом синем переднике.

Домик на берегу океана в городе Ангелов – мечта даже для многих состоятельных американцев, но брат Додия перебрался в Лос-Анджелес сразу после войны, когда земля на тогдашней окраине города еще не была баснословно дорогой, а потому сегодня жил в одном из престижных в среде иммигрантов районе.

Последовавшие, после бурной встречи братьев, первые дни, недели и месяцы были полны эйфорией.

Наташка, не смотря на увеличивающийся с каждым днем живот, целыми днями гуляла по побережью, любуясь загорелыми, поджарыми серфингистами, и с завистью оглядывая более чем откровенные бикини девушек и их плоские животики.

Ада и Додий не могли наговориться со старшими родственниками, рассказывая о годах, прожитых врозь.

Марк сразу же нашел общий язык с кузенами и днями пропадал с ними то в гараже, то на заправке. Наташка не могла найти себе места.

Ей было все неинтересно.

Разговоры старших женщин ее раздражали: ну чего нового и интересного могут рассказать эти старые жидовки? Рецепт фаршированной рыбы? Ну, так Наташке он и даром не нужен. Не для того она перлась за океан, чтобы на кухне состариться. Разговоры, как и где лучше обустроиться иммигрантам – Наташку тоже не интересовали. Она будет жить в самом лучше районе, на самой лучшей вилле!

Марк раздражал Наташку все больше с каждым днем.

Что такого интересного может быть на заправке и в гараже у кузенов? О чем можно говорить с ними целыми днями? Неужели забыл, что любимая Наташка ни бум-бум по-английски?! Не всем дан талант к языкам, как его сестричке. Не у всех ишачье упорство, как у его «бывшей», Региночки. У Наташки другие, не худшие, таланты… здесь течение мыслей Наташки прерывалось, так как перечислить свои таланты ей было сложновато. В принципе, талант был один: пошире раздвигать ноги. «Тоже талант», - думала Наташка: «не каждому дано».

Не находя чем себя занять в последние месяцы беременности, Наташка уходила на берег океана, и просиживала там целые дни. До самого вечера, пока не проголодается. Любовалась публикой на пляже и представляла себя среди них: вот совсем скоро… как только родит этого ребенка… как только сможет надеть такой же восхитительный бикини и затмит своею красотой всех дефилирующих по побережью…

Если Ада не очень-то и страдала от того, что Наташка ее всячески избегает, то Марк, поначалу, пытался хоть как-то увлечь жену жизнью семьи, перспективами их будущего в этой стране.

Наташка оставалась ко всему либо безучастной, либо вовсе недовольной.

Совсем скоро она стала спрашивать у Марка, когда же он станет «звездой», когда на них изольется дождь славы и изобилия?

Марк оторопел от такой прыти женушки.

Буквально через неделю после приезда, он начал разговор с одним из кузенов о том, что неплохо бы ему познакомиться с кем-то из продюсеров и начать карьеру музыканта.

На что получил, огорошивший его ответ: «Из тех, кто приезжает в Америку, 80% считают себя гениями, не признанными на бывшей родине. А потому нужно записывать свои выступления на кассеты, рассылать их продюсерам и ждать, в надежде, что твое творчество кому-то да понравится. А пока… искать работу и обустраиваться в новой стране. Через полгода правительство прекратит выплачивать пособие и придется выживать самостоятельно».

Сказать, что Марк пришел в восторг от таких перспектив – будет явным преувеличением.

Наташка пришла в бешенство.

Когда очередной скандал вывел Марка из себя, он спросил свою жену:

- Наташа, чего ты хочешь? Чтобы я через месяц после приезда давал концерты в Карнеги Холл? Ну, так я тебя огорчу – так не бывает!

- Ты совсем меня за дуру держишь?- взбеленилась Наташка:- С чего бы мне хотеть, чтобы ты бренчал в холле у какого-то Карнеги?

Марк, растерявшийся в начале ее тирады, начал хохотать:

- Ты совсем тупая? Не понимаешь вообще ничего?

- Что же ты, такой «острый» на мне тупой женился? Никто тебя силком в ЗАГС не тянул! - Наташка уже давно забыла, сколько усилий было ею приложено к тому, чтобы Марк женился именно на ней.

Марк, помолчав немного, добавил:

- А ты знаешь, Наташа, ты права: баран женат на овце, а король – на королеве. Никто мне не виноват, что именно ты стала моей женой. Тем более, что скоро у нас родится ребенок.

Абсолютно не поняв, что же именно имел ввиду её муж, Наташка фыркнула:

- Ну вот то-то же! И ты должен нас заботиться!

В тот день, когда Регине исполнился двадцать один год, Наташка родила девочку.

Увидев ребенка, Ада оторопела: как у темноволосых родителей могло родиться белокурее дитя? Не иначе мистика какая-то, (никто не вспомнил о Наташкиной бабушке, белокурой вологодской красавице Машеньке).

Ада вопросительно смотрела на сына, впервые увидевшего свою крохотную дочурку:

- Как назовешь девочку?

И поняв, что Марк отлично помнит, что сегодня за день, испуганно добавила:

- Не вздумай!

***

Менталитет жителей благодатной Америки таков, что гостеприимство имеет свои пределы и свои временные рамки. Прошло некоторое время беззаботной и безбедной жизни, когда старший брат намекнул Додию, что пора уже начать оформлять вид на жительство и присматривать квартиру.

Для семьи сына.

Как они решат: снимать или покупать - для родственников это не проблема. Подскажут нужный район и хорошего адвоката в любом случае.

А когда на виллу прибыла Наташка с новорожденной дочерью, и от ее капризов и требований всем стало «мало места», о том, что пора отправляться на свои хлеба, стали говорить не намеками, а вполне открыто.

Еще до отъезда Додий перевел на счет в одном из банков свои капиталы, и пообещал молодой семье первое время помочь с деньгами, пока Марк не «встанет на ноги».

Когда дочери Марка исполнилось четыре месяца, Додий купил для сына квартиру в «русском» районе Лос-Анджелеса, куда и переехала молодая «американская семья». Сам Додий и Ада остались жить на вилле у старшего брата, для них нашлось и место в доме, и время в распорядке дня…

Глава вторая

Ада сидела у открытого окна и наблюдала, как на подъездной аллее двое соседских мальчишек учат Беллочку кататься на роликах.

… сколько лет прошло с тех пор, как они приехали в Америку? Семь? Восемь?

Ну да… в эту осень Беллочка пойдет во второй класс… значит восемь.

Мальчишки крепко держали Беллу за руки, не давая девочке потерять равновесие и упасть.

Что-то эта картина Аде напоминала… вот только что?

С возрастом из памяти начали стираться целые куски и фрагменты событий.

Как хорошо, что Белла, ее внучка, живет здесь, с Адой и Додием. Как хорошо, что Наташка отдала им внучку и не вмешивается в жизнь девочки. Ада даст ей самое лучшее образование, воспитает достойным человеком и «правильной» женщиной.

***

Ада навсегда запомнила тот день, когда Марк впервые показал ей внучку. Буквально через несколько часов после рождения.

В тот день с самого утра Аде было грустно. Она вспомнила, что сегодня у Регины день рождения.

Где сейчас эта девушка?

Как живет?

Оправилась ли от удара и боли, причиненных ее сыном.

Как все неправильно получилось.

Ада любила Регину и для сына лучшей жены не хотела. Но Марк всегда мечтал о какой-то неземной любви,страсти всепоглощающей, чувствах, от которых «снесет крышу». Вот и нашел ее, «крышесносную». Дай Бог, чтобы не прибило этой снесенной крышей.

Было ранее утро. Лёгкий бриз с океана освежал воздух и холодил лицо и тело, когда в кухню, где Ада начала готовить завтрак для всей семьи, с перекошенным от боли лицом, поддерживая руками огромный, уже опустившийся живот, буквально вползла Наташка:

- Ну все, дождались, кажется, я рожаю..

Роды были быстрыми. Ребенок увидел этот мир буквально через пару часов.

В палату к роженице Аду почему-то не впустили, и Марк вынес новорожденную дочь в коридор, чтобы показать бабушке.

Крохотная девочка забавно морщила лобик и смотрела на Аду голубыми глазами. И волосики … у родителей брюнетов родилась белокурая дочь.

- Мистика какая-то, - прошептала Ада:

- Да еще сегодня, именно в этот день.

Ада запнулась на полуслове, взглянула на сына и поняла, что он не забыл, какой день имеет ввиду мать.

- Как дочку назовешь? – спросила Ада.

И тут же, не дав Марку сказать то, что уже готов было слететь с его губ, строго одёрнула:

- Не вздумай!

Марк замялся. Задумался:

- Изабелла красивое имя. Если Наташа не будет против.

- А есть что-то такое чему Наташа не будет «против»?

- Мама, не нужно. Она моя жена, мать твоей внучки. Посмотри на нашу Беллочку, правда, она красавица?

Девочка заворочалась и захныкала. Пора было ее кормить.

Наташка с дочерью вернулась домой уже через три дня после родов.

Следующие несколько месяцев превратились для Ады в настоящую пытку. Она постоянно испытывала неловкость за поведение невестки.

Наташка не только не принимала участия в женских хлопотах по дому (впрочем на это никто и не рассчитывал, понимая, что у нее на руках маленький ребенок), но и к дочери своей не испытывала особых чувств.

Материнский инстинкт и не думал просыпаться. Да и зачем воспламеняться чувствами к какому-то, вечно орущему и чего-то требующему, комочку плоти?

Наташке было кого любить – у Наташки была сама Наташка!

Еще в больнице, услышав краем уха словосочетание «послеродовая депрессия», расспросив у Ады, что оно такое, Наташка быстро сложила два и два.

Теперь у нее постоянно была «послеродовая депрессия», вылечить которую могли только прогулки по побережью. И, как вы понимаете, в полом одиночестве. Ни маленькая дочь, ни муж, а уж тем более свекровь, на прогулках этих Наташке были и нафиг не нужны.

Пышная грудь Наташки истекала молоком. Она могла бы запросто выкормить троих детей, но сцеживать молоко, причиняя себе боль, женщина и не собиралась. Да и нестись домой для того, чтобы накормить дочь, тоже не всегда хотелось.

Свободные платья, такие модные на побережье в этом сезоне, скрывали оплывшее после недавних родов тело, а вокруг было столько интересных новых людей, жаждущих познакомиться с красоткой.

Наташка не забыла того, чему ее учила бабушка-травница, но где искать необходимые травки в этом чертовом городе?

Она пожаловалась мужу на плохое самочувствие, Марк переговорил с кузенами, объяснив вкратце, что его жене нужны травы, чтобы составить «укрепляющий» сбор, и вскоре ее отвезли в крохотную лавку на окраине Голливуда, торгующую, в основном, чаем и кофе, но, по слухам, имеющую в ассортименте и другие, очень экзотические, растения.

Худощавый индус, в намотанном на голову многослойном тюрбане, совсем уж было открыл рот, чтобы задать какие-то вопросы, едва увидел притянутый Наташкой листок с латинским перечнем того, что женщине надо, но сразу же потерял желание любопытствовать, едва встретился со злобным взглядом покупательницы.

Через четверть часа он вынес пакет и озвучил весьма немалую сумму.

Марк удивленно взглянул на жену, стоявшую поодаль с безразличным видом, и деньги заплатил. Ну а как же? Здоровье жены – прежде всего! Может, когда ей станет получше, то она начнет больше времени уделять дочери.

«Лечение» закончилась тем, что когда Беллочке исполнилось три месяца, у Наташки «перегорело» молоко.

«Депрессия», кстати, никуда не делась. Наташка по-прежнему была в дурном настроении каждый день и уходила «развеяться» на побережье.

Ада не слишком переживала, что ее внучка станется голодной. Магазины были забиты детскими смесями лучшего качества. Конечно, ничто не может сравниться с материнским молоком, но что делать, если молока этого уже нет.

В сентябре старший брат Додия собрал домочадцев на семейный совет. Он честно сказал, что в его бльшом доме всегда будет место для брата и его жены, а вот молодой семье уже пора подумать и о собственном жилье и о работе для Марка, который все не переставал надеяться, что уже завтра в дверь дома постучит всемирноизвестный продюсер и предложит ему баснословный контракт.

Додий только крякнул, когда услышал, во что ему обойдется квартира для сына.

Ада всплеснула руками.

Небольшая квартирка, которую и двухкомнатной назвать язык не поворачивался, стоила столько же, как их пятикомнатные апартаменты с видом на бульвар в Городе у Моря.

Еще какая-то сумма ушла на то, чтобы квартирку обставить хотя бы по минимуму.

Наташка попросила Аду «присмотреть» за Беллочкой, пока они с Марком не обустроятся на новом месте.

Ада, конечно, согласилась.

«Обустройство» затянулось на долгих восемь лет.

Забирать девочку никто не собирался, да и Ада уже не представляла себе жизни без внучки.

***

Через несколько месяцев после приезда, Ада начала получать письма от Норы.

Вначале письма были полными надежд на то, что Арнольда вот-вот освободят, и он вернется домой.

Осенью, когда прошло больше двух после ареста, случилось непоправимое: Арнольда расстреляли, оставив сиротой их единственного сына и вдовой саму Нору.

Нора засбиралась к родителям.

Но на пути к вожделенному воссоединению семьи снова возникли препятствия.

Дочь сетовала на то, что продать огромную квартиру, в которой она осталась после того, как родители уехали, не представляется возможным.

Что после того, как «эта дикая страна» убила ее мужа, все его друзья отвернулись от нее, как от прокаженной.

Что у маленького Гриши «проблемы с головой», и несчастная Нора уже не имеет сил с ним возиться.

Что лечение мальчишки стоит огромных денег, которые вот-вот закончатся, а свекор, «чертов Гришка», возьми да и окочурься в самое неподходящее время.

А свекровь, «чертова Двойра», прихватив своих жирных дочек, умотала в Израиль, прихватив с собою все Гришкины деньги.

Что те «жалкие копейки», которые оставила Двойра на проживание внуку, уже подходят к концу, и что делать дальше – Нора не знает.

Сердце Ады разрывалось от боли за судьбу дочери, но что она могла поделать? Что предложить?

Никто и не предполагал, что жизнь в Америке так дорога, что покупка квартиры для сына здорово выпотрошит семейный бюджет.

Конечно, семья не бедствовала, и бедствовать не сбиралась.

Правительство Америки не только приняло новых граждан, но и выплачивало им вполне достойную пенсию. Тем, кто этого, пенсионного, возраста уже достиг.

Молодым и трудоспособным пособие выплачивать прекращали ровно через полгода, считая, что этого времени вполне достаточно для того, чтобы обустроиться и найти работу.

Нора должна была иметь хоть какой-то капитал за душой.

Ее знание языков в многоязычной Америке не то, чтобы даром было не нужно, но и такой востребованности, как в СССР, не имело.

Единственным капиталом для Норы могли стать деньги за огромную квартиру в Городе у Моря.

Суммы, выведенные Арником за пределы родины, осели где-то на счетах его бывших друзей и подельников, и, судя по-всему, делиться с Норой они не собирались.

Когда совсем уж было нашелся покупатель на квартиру, Америка перестала принимать граждан страны, развязавшей войну в Афганистане. Железный занавес снова с грохотом опустился, отрезав Страну от всего Мира.

Норе отказали во въездной визе. Хорошо, что хоть квартиру продать не успела, не оказалась с сыном-инвалидом на улице…

***

Беллочка весело хохотала, держа за руки двоих соседских мальчишек. Ада улыбалась, не спуская с внучки глаз, хотя в голове у женщины роились совсем невеселые мысли…