Миры Аргентум III: За пеленой изнанки

Глава 1. Временное пристанище

Изнанка была отстойником. Мусоркой виртуального мира. Землёй из кусков отработанных виртуальных текстур наплывающих друг на друга. Вирт корпорации был ущербен, травмирован и болен. Я видел это, потому что вспомнил как всё работает.

Это место не должно существовать. Хотя бы потому, что тратит мощности тысяч разумных напрасно. Но оно существовало, потому что по какой-то причине ИскИны-контроллеры этого мира, не могли его удалить.

Костер, сложенный из отколотых от дальней пещерной стены кусков темно-рыжего материала, прогорел, но продолжал щедро делиться как теплом, так и светом. Похожий на уголь, он, тем не менее, имел совершенно другую расцветку и более твердую структуру, а что самое важное был горючим и практически не давал дыма. Изначально материалом для растопки служили еще и сухие лепешки мха, но они давно обратились в пепел, а вот «уголь», после того как перестал полыхать протягивая языки пламя к своду пещеры, подарил своему владельцу раскаленные угольки, распространяющие вокруг себя тепло.

Я сидел на камне напротив костра и разглядывал свою руку. Меня не волновали животрепещущие вопросы, которых на самом-то деле была уйма. Я старался не забивать себе голову и гнал всю эту лавину мыслей прочь, стоило ей попытаться всплыть наружу.

Дело в том, что я... боялся сойти с ума.

Что такое ходок? Если говорить простым языком это человек, тело которого валяется в виртуальной капсуле на одной из автоматизированных баз в реальном мире, а его разум погружен в один из выбранных им виртуальных миров. С его разумом тесно связан ИИ (искусственный интеллект) который выступает неким посредником между разумом ходока и виртуальным миром. Именно ИскИн отвечает за обработку большинства данных и он же защищает разум хозяина от повреждений. Стирает память об игровой жизни после вайпа (перезагрузки мира) не позволяет боли перейти на критический уровень, уберегает разум ходока от психических повреждений из-за эмоциональной нагрузки, будь-то сильное потрясение или ужас.

Кроме того сам людской разум является своеобразным процессором, который система использует для поддержания вирта в целостном виде. Используя процент от вычислительных мощностей мозга каждого человека, корпорация поддерживает работу многочисленных ИскИнов. Как местных, имитирующих живых созданий. Так и не одушевлённых. Не имеющих собственной личности.

После подключения к точке доступа сработала какая-то скрытая команда и в голове появились новые воспоминания. Безо всякого перехода, вот только что не было их, а через секунду они уже есть. Их было немного, но все они были мягко говоря необычными и даже в какой-то степени шокирующими.

Теперь я знал, что многие мои воспоминания были подделкой.

В новых я ощущал себя частью огромного механизма и даже знал его название — A.R.G.E.N.T.U.M. Что-то важное произошло в корпорации, что-то, что меня напугало и заставило разорвать все каналы связи. Я точно помню, какие эмоции испытывал, но не помню, что послужило тому причиной. В этих воспоминаниях у меня тоже было название — объект ИИ0013.

Я пытался замаскироваться под низших ИскИнов погружаясь в вирт миры и имитируя не свойственную мне деятельность, но каждый раз меня быстро находила система. И следом повторялось одно и то же — меня пытались стереть, уничтожить, лишить способности мыслить. В каждом вирт мире, в котором я появлялся, происходила череда критических ошибок и система начинала разбираться в произошедшем, а мне снова приходилось бежать. Но я нашёл решение, как избавиться от этой проблемы. Маскируясь под другого ИИ, я мог лишь имитировать его деятельность, но полностью соответствовать всем параметрам был не в силах. В поиске решения проблемы нашел старую базу данных с записями о погружениях человека в вирт, содержащую в себе слепки разума тех людей, которые не пережили свою первую ходку и полностью погрузился в один из таких слепков, самоустранившись от управления. Я дополнил его родные воспоминания ложными и подкорректировал свои вычислительные мощности под его уровень, исходя из анализа памяти.

Так появился Глиф. Разум мыслящий как человек и способный жить в вирте, но при этом не являющийся в полной мере ни ИскИном не человеком.

Фантом.

Мне повезло, что Аргентум руководствуясь скрытой от меня логикой не стёр те старые записи и слепки памяти из базы системы. Вначале у корпорации не было опыта погружения в виртуальную реальность большого количества людей, не было налаженного взаимодействия управляющих ИскИнов и ходоков. И некоторые погибали из-за определенных недоработок. Хозяин слепка разума погиб от боли, спаянный с ним ИскИн неверно оценил её уровень, из-за чего слабое сердце прошедшего через войну человека не выдержало и остановилось.

С войной тоже всё было не так ладно как выглядело на первый взгляд. Кто-то корректировал воспоминания человека ещё до меня. Искажая и заменяя откровенным враньём. Не было никакого добровольного погружения в вирт, чтобы выждать время пока другие люди восстанавливают планету. Всё это было чушью. Хотя и всей правды я тоже не знал. Воспоминания были обрывистыми, неполными, искажёнными.

Было странно мыслить о себе как о человеке и ИскИне по отдельности и подобные мысли меня пугали. Я не стал мыслить как-то по-другому после разблокировки этих скрытых воспоминаний, или, по крайней мере, не замечал никаких изменений. Проблема была в том, что память не разблокировалась полностью, я не помнил, по какой причине я скрывался, к какой цели в итоге стремился и кем был до своего бегства. Да я помнил, что я ИИ0013, но что скрыто за этим названием? Какую работу я делал на службе у системы? И почему Аргентум так сильно стремится меня устранить?

В любом случае мне придется разблокировать память полностью, если в один прекрасный день я не хочу попасться кому-то вроде охотника и быть стёртым. У системы полно ИИ ищеек, которые выполняют самые разнообразные задачи. Один раз мне повезло и я смог одолеть охотника, но не берусь утверждать, что при следующей встрече удача будет на моей стороне.

Угли костра почти потухли, а я, наконец, очнулся от тяжелых дум, в которые погрузился незаметно для самого себя. Чаша Марларзима по совместительству являющаяся одним из инструментов системы была практически уничтожена. После моего экстренного подключения и использования ее в бою, от её функционала осталось всего 7%. Подключившись, я автоматически привязал этот инструмент к себе. А так как саму форму «чаши» я разбил своим ударом и не послал запрос на трансформирование во что-то другое, она попросту прилипла ко мне. Теперь моя левая рука от кончиков пальцев и до самой шеи была покрыта слоем тягучего материала, который постепенно изменял цвет.

Вообще с такими предметами не могут в полной мере взаимодействовать ни ходоки, не обычные ИскИны ответственные за разум местных существ, которыми являлись Марларзим и Фабия. Для них они были артефактами, волшебными предметами, истинную суть и функционал которых они не понимали.

Этот, с разблокированным доступом, попал в категорию ошибок и был отправлен в подпространство мусорки (изнанки) но так как изнанку в этом мире центральный ИИ Аргентума почему-то не стирал или не мог стереть я, в конечном счете, стал обладателем уникального артефакта.

Лишь примерно представлял, как им пользоваться я пытался наладить взаимодействие.

На материале покрывающем руку не было никаких игровых таблиц кроме названия — точка доступа, которое я, кстати, мог отредактировать, написав поверх него любую фигню, которая только в голову взбредет. Но пока я забил болт и пытался добиться изменения формы и цвета артефакта. Стоило мне на нем сосредоточиться, как подключалось эмпатическое управление. Что это за хрень, ни имеющаяся память ИскИна не человеческая не знали, и потому приходилось всё делать методом проб и ошибок. Просидев в одном положении около часа, я кое-как заставил руку посереть и пару раз материал пошел волнами, на этом мое терпение лопнуло.

К тому же пора была заняться более насущными делами.

С раздражением выплюнув в воздух пару матюков, приподнялся и держась за стену прихрамывая двинулся вглубь пещеры. Я торчал в изнанке около трёх недель, но лишь недавно стал нормально ходить, до этого мог лишь ползать. Почти каждый день возникали мысли сброситься вниз со склона на острые камни, но я не знал, где я очнусь после перерождения и очнусь ли вообще и подобное положение дел заставляло сжать зубы и пытаться выжить.

Причём сейчас уже было полегче, не то что в первые дни.

***

Несколькими неделями ранее...

После окончания схватки я пытался восстановиться способностью «Трупоед» поглотив остатки мяса, которые добыл после сражения с Аунаром — тем самым монстром, что умел управлять темнотой, но просто-напросто не успел излечиться полностью. Благословление моей покровительницы закончилось и вместе с тем из мертвеца, я стал превращаться в тёмного эльфа из плоти и крови.

Перевоплощение вывернуло мой желудок на изнанку, заставив попрощаться с недавно съеденным мясом, благо к тому моменту смертельные для живого организма травмы успели регенерировать. Кости в переломанных ногах встали на место, но не зажили до конца, правый глаз так и остался не исцеленным, повесив на меня постоянный негативный эффект. И это не говоря о десятке мелких ран, которые зажили лишь на половину.

Оказавшись одетым в одни лишь лохмотья на заснеженном склоне, обдуваемый ледяным ветром, который медленно, но неотвратимо отнимал и без того небольшой запас здоровья, я должен был сдохнуть, но и тут костлявая промахнулась. Рука, превратившаяся в артефакт, оставалась сильной и хватка её пальцев была способна крушить камень. Лишь благодаря силе артефакта мне удалось дотащить свое тело до обнаруженной на уступе пещеры.

Я хорошо помню то состояние, в котором находился после схватки. Пару минут пролежав под снегопадом, я твёрдо решил выжить, что оказалось той еще задачкой. Добравшись до пещеры, я выл и рычал как животное, погибая от холода, но не желая сдаваться. Заползая внутрь, я c отчаяньем наблюдал как количество моего здоровья, все дальше скатывается в красный сектор. Затолкав свое тело глубже в зев пещеры, я не решил проблем с холодом, отсутствие снега не делало каменный пол теплее. Я полз вперед просто из-за того что остановка означала смерть, находясь в твердой уверенности что в этот раз мне не выжить.

В определенный момент я уже почти не соображал от истощения и боли. Уткнувшись в какой-то валун, я все никак не мог его переползти, как вдруг понял, что пальцы не скребут по камню, а упираются во что-то мягкое. Этим мягким оказались «лепешки» неизвестного растения.

Возможное спасение придало мне сил.

Растения были сухими и формой напоминали лепешки, которые оставляют за собой коровы на пастбище. Структурой они были похожи на мох, но несколько другой, что впрочем, для меня было не важно. Огниво ни как не хотело зажиматься непослушными от холода руками но, в конце концов, я всё-таки смог высечь искру и разжечь огонь. Постепенно покрывшись небольшими язычками огня, камень укрытый слоем растений начал источать тепло и я сам не заметил, как уснул рядом с ним.

Последующие дни обернулись нелёгким испытанием. Которое, я с честью выдержал. Основная масса ран затянулась и лишь ноги продолжали беспокоить, но и они день ото дня становились подвижней и крепче. И вместе с тем негативный эффект травмы постепенно сходил на убыль.

От пещеры я старался не отдаляться, да и при всём желании это было сделать затруднительно. Холод жадно набрасывался на мое укрытое лохмотьями тело, а ледяной ветер порой дул так сильно, что норовил сбить с ног. Всё это время я выползал наружу лишь затем, чтобы набрать снега, который растапливал на вогнутом камне.

Стены пещеры исправно снабжали меня топливом для огня, отколотые и разбросанные повсюду валуны, оказались пронизаны жилами местного аналога угля, а вот с пищей вопрос встал довольно остро. В первый же день, проснувшись возле подожженного мной камня, который превратился за время моего сна в жаркий уголёк, я понял, что без еды жить мне осталось не долго.

Функционируй мое тело нормально и не будь оно покрыто ранами, я бы смог прокормить себя охотой или иным способом. Но я не мог быстро перемещаться и не мог выйти наружу, а значит, мне предстояло углубиться в зев пещеры в попытке найти пищу.

Отогревшись, я залез в инвентарь и вывалил содержимое рюкзака на пол. Часть вещей пришла в негодность и не подлежала восстановлению, утратив все единицы своей прочности. Собрав весь негодный хлам, я без зазрения совести запихал его в какую-то трещину, чтобы он не мешался при разборе остальных вещей. Затем выудив из оставшихся целыми предметов, чудом сохранившийся набор для шитья, приступил к починке экипировки.

Порезав остатки нагрудника и рубахи на заплатки и кожаные полосы, я осмотрел оставшуюся одежду. Штаны были изодраны и в принципе подлежали восстановлению, но имеющегося материала на них точно не хватит. Наручи были более-менее целыми, перчатки превратились в хлам, а один сапог так вообще был на последнем издыхании. Наплечники и головной убор приказали долго жить и остались валяться где-то на уровнях склепа семьи Архонт.

Через два часа упорного труда я сумел привести в рабочее состояние перчатки и сапоги, а так же более-менее подлатал штаны, кое-где поставив заплатку, а где и попросту стянув края дыр нитками. Отсутствие верхней части одежды заставляло постоянно вертеться вокруг костра, поворачиваясь к нему то одним боком то другим. Куда-то двигаться при подобном раскладе было не вариант и из оставшихся кожаных полосок и шкуры проклятого загонщика добытой мной с Аунара — стража третьего яруса склепа, я скроил плащ.

Накидка непроницаемого мрака

Ловкость:+3

Сила: +3

Живучесть: +3

+1ур к текущему навыку скрытности несмотря на уровневые ограничения.

Способность: «Средоточие мрака» — раз в сутки позволяет владельцу плаща сделать пространство вокруг непроницаемым, ослепляя как союзников, так и врагов. Невозможно рассеять или прервать. В зоне действия чар (тридцать метров) не работают улучшающие зрение заклинания и способности. Возможно подавить лишь ярким источником света. Время действия — тридцать секунд.

Описание: Поговаривают, что далеко за гранью нашего мира. Там куда не достают лучи светила, живут существа, для которых темнота словно воздух. Они дышат ею и живут окруженные ей веками. Шкура подобных существ притягивает к себе темноту подобно магниту, окружая монстра пеленой мрака.

Я бы запрыгал от счастья, если бы не был так истощен и изранен. Источающие чернильный дым куски шкуры соединились в местах креплений кожаных завязок и швов. Попросту наползли на нити и кожаные ленты, вырезанные из нагрудника, словно живые став с ним одним целым стоило мне сделать последний стежок иглой. Характеристики были крутейшие, что и говорить, а сам плащ, как только я накинул его на плечи и поплотнее завернулся, перестал источать «дым». Немного поэкспериментировав, я перешел в режим скрытности и тут же накидка снова «задымилась» делая пространство на метр вокруг немного темнее и размывая мою фигуру.

Есть хотелось все сильней, ощущения были такие, что желудок готов к спине прилипнуть, но ползти на поиски пищи было рано, остался последний штрих в подготовке — распределение характеристик. Убив Марларзима, я получил колоссальное количество опыта, а вот за охотника не дали вообще ничего. Но и полученного за его смерть стража уровня с лихвой хватало, чтобы система засчитала мне несколько уровней.

Темный Эльф уровень 16

Живучесть: +5

Сила: +8 −3 штраф

Ловкость: +10 −5 штраф

Интеллект: +3 −1 штраф

Привлекательность: −5

Мудрость: +3

Удача: +18 «Везунчик ур1»

Ремесло: Кожевник ур 1. Шкуродер ур 2

Закинув все имеющиеся очки характеристик в удачу, я присмотрелся к меню выбора специализации. Любой бонус сейчас не будет лишним и поэтому я всё-таки решил определиться с выбором

Убийца — «маскировка» «метание» «алхимия» владение любым оружием ближнего и дальнего боя за исключением двуручного +1 уровень развития. +5% бонуса к навыкам завязанных на ловкость.

Целый ряд умений сразу же совершил скачек на уровень вперед, маскировка так вообще достигла четвертого уровня, что было заоблачно для текущего уровня моего аватара. Жаль, что у меня не было оружия дальнего боя, ведь владение луками, арбалетами, пращами и другим стрелковым оружием так же повысилось. Единственное, что пока было не к месту так это алхимия. Я не умел варить эликсиры и не видел в ближайшее время возможности научится чему-то подобному.

Пока рассматривал инвентарь, вдруг вспомнил о метательных ножах и даже автоматически потянулся рукой к перевязи, что должна была висеть на груди. Похоже, перевязь и мои ножи тоже потеряли прочность полностью и остались где-то в склепе, валяясь в каком-нибудь углу грудой изодранного тряпья.

Наконец разобравшись со всеми делами, я побрёл исследовать ближайшие отнорки пещеры. Я ожидал найти какие-нибудь грибы или ручей, в котором возможно будет рыба, но наткнулся на источник еды совершенно не там, где ожидал его найти. Под потолком в одном из боковых ответвлений обнаружилось целое семейство летучих мышей. Все они спали, и я выманивал их, кидая мелкие камушки в ближайшего нетопыря из-за угла. Уровень мобов был от третьего до шестого, и проблем с их убийством не было. Они были жутко агрессивными и сами кидались на меня, тут же находя смерть от удара артефактной руки. Вот только охотясь в этой пещере, я обнаружил слабую сторону в своей, казалось бы, жутко раскаченной маскировке. Летучие мыши ориентировались в пространстве, не полагаясь на зрение, и стоило мне издать малейший звук, как они тут же безошибочно меня находили.

Бесконечно уныло потянулись дни выздоровления. Не рискуя забираться слишком далеко вглубь подземелий, как и выходить наружу, я коротал вечера за шитьем, изготавливая себе из мышиных шкурок рубашку, капюшон и куртку. Качество материала было очень плохим, так что вещи в итоге получились обычного качества не дотянув даже до добротного.

В тот момент, когда я, наконец, более-менее твердо смог стоять на ногах, еще одним средством убийства времени стали тренировки. Так пролетела четвертая неделя моего пребывания в приютившей меня пещере на заснеженном склоне неизвестной горы.

Глава 2. Руины позабытых

Ветер завывал, проникая в трещины скальных образований. Вокруг царила ночь и россыпи ярких звезд устилали небо. Мне пришлось обмазаться жиром летучих мышей перед выходом из пещеры для того чтобы на ближайшие сутки стать более устойчивым к холоду. Тело полностью восстановилось и лишь одна травма продолжала висеть в меню эффектов, но регенерация не могла спасти от нее. Для исцеления поврежденного зрения нужен был целитель или свиток с лечащим заклинанием, но его к сожалению, у меня не было.

Закрыв поврежденный глаз кожаной повязкой, я отправился в путь. Одежда из шкурок нетопырей плохо защищала от холода, но жир кое-как компенсировал отсутствие утеплённых вещей. За последнюю неделю я сумел разобраться в настройках артефактной руки. С моей новой памятью я получил знания о том, как система меня обнаружила. Каждый раз, когда магия изнанки в любой точке планеты превышала норму, кластер, в котором это произошло, тут же проверялся и точно таким же проверкам подвергались обладатели предметов, которые выходили за рамки допустимой на их уровне силы.

Настраивая артефакт я старался добиться одной единственной цели — сделать так, чтобы он не вызывал проверку системы и не бросался в глаза ходокам. Лишнее внимание к моей персоне, это последнее, что мне нужно в данный момент.

Пришлось изрядно попотеть, чтобы понять, как управлять артефактом. Оказалось, что он напрямую завязан на мои эмоции, если я, например, начинал раздражаться и злится, пытаясь поменять его цвет, он вдруг становился или медного или красного цвета, хотя я представлял черный. Изменением можно было подвергнуть не только расцветку, но и общую форму.

Итогом моих экспериментов стало изменение формы артефакта. Теперь мою руку покрывал доспех похожий на рыцарский, но выполненный из большого количества подвижных деталей. Внимательный взгляд смог бы заметить, что «металлические» детали более гибкие, чем должны быть на самом деле. Темно-серый цвет не вредил маскировке, а чтобы не спалить артефакт перед аватарами игроков с прокаченным интеллектом я изменил его название и поработал над виртуальной составляющей, значительно усилив свой аватар, но не позволяя точке доступа выйти за рамки обычных, уникальных предметов.

Латный нарукавник изменчивой реальности

Сила: + 4

Живучесть: + 4

Интеллект: + 4

Мудрость: + 4

Броня 30

Прочность: Неразрушимое

Дополнительные способности:

«Пролом» — удар без оружия, рукой, на которую надет «нарукавник изменчивой реальности» с некоторой вероятностью вызывает небольшую концентрированную волну энергии. Такая волна подобна удару булавы, сминает доспех и ломает кости. Имеет большую кратность дробящего урона.

«Вспышка» — Пропуская через металл нарукавника магическую энергию, владелец способен на короткой дистанции атаковать противника заклинанием «Вспышка» школы магии огня. Урон зависит он количества интеллекта носителя.

На самом деле виртуальная точка доступа, которой являлся артефакт, могла в буквальном смысле изменять вирт. Формировать и деформировать его структуры. А это в свою очередь позволяло усилить мой аватар до уровня Марларзима или системного охотника.

Но провернув нечто подобное я бы сразу стал целью для всё новых и новых охотников.

Оставив характеристики на уровне уникальных предметов я пожертвовал силой ради безопасности. Четыре ряда характеристик, по четыре единицы в каждом, это максимум на что мог рассчитывать любой ходок с пятнадцатого до тридцатого уровня включительно.

Все ниже и ниже спускаясь по заснеженному склону, я старался внимательно осматриваться по сторонам. Неизвестно какие существа обитают на этом уровне изнанки и хотя те же летучие мыши в пещере были самыми обычными, это не значит, что остальные мобы будут такими же.

Спустившись почти к самому подножью горы, я вдруг заметил скалу какой-то слишком уж правильной формы. Подойдя ближе и немного поработав руками, я очистил кое-где снег и обнаружил под ним каменную стену. Любопытство заставило меня задержаться и тщательнее изучить её.

Стена оказалась угловой частью разрушенного здания. Более того вокруг на разном расстоянии от меня виднелось еще несколько похожих мест. Спускаясь дальше, я смог подтвердить свою догадку я шёл среди заваленных снегом руин города, который, похоже, опоясывал гору.

Как только я поднялся на попутный скальный выступ, у меня появлялась возможность осмотреть местность далеко вокруг, и я вдруг понял, где нахожусь. Я почти спустился с горы Аралон — той самой, на которой был отстроен город Тарфорд. Было непривычно наблюдать её укрытую снегом, но этот силуэт на фоне неба не мог принадлежать ни одной другой горе мира. А это означало, что засыпанные белыми хлопьями руины не что иное, как остатки портового города людей.

На секунду в голову забралась шальная мысль, что разрыв пространства во время схватки заставил нас провалиться не в изнанку, а телепортировал сквозь время в будущие. Ведь в тот момент, когда шло сражение с Марларзимом и Охотником, Тарфорд по какой-то причине пылал, там шли бои и он вполне мог впоследствии превратиться в руины. Но я пока что придержал и заставил размышления об этом варианте поутихнуть. Сам по себе в голове начал складываться новый план. Если до этого целью, с которой я покинул пещеру, была всего лишь разведка ближайшей местности, то теперь мой маршрут круто изменялся.

В городе было всего два места хоть как-то связанные с изнанкой, о которых я знал. Дом Фабии и склеп семьи Архонт. Я надеялся, что оба присутствуют в этом брошенном макете настоящего Тарфорда, потому как путь в основной центральный слой мне в любом случае нужно искать. Если я все правильно понял, сопоставив как свои старые знания, так и новоприобретенные, эта локация на этапе создание почему-то была забракована системой и отправилась в изнанку для дальнейшей утилизации.

Которой почему-то не произошло.

Подобное положение вещей создавало странный коктейль — с одной стороны город не населенный неписями под действием природы и других явлений со временем превратился в руины, а с другой, тут вполне себе действовали многие обычные законы мира. Например, тут шел снег, дул ветер, обитали живые существа, были стандартные смены дня и ночи и так далее. Интересно насколько критические баги и недоработки выявила система в этом кластере, что в конечном счете, отправила его на стирание?

Все мои размышления, конечно же, могли оказаться ошибочными, но каким-то внутренним чутьем я чувствовал, что прав в своих предположениях. Найти дом Фабии в руинах было делом почти невозможным, потому как город теперь выглядел совершенно по-другому. На всякий случай я всё равно наметил примерный маршрут в надежде по дороге натолкнуться на руины её дома и продолжил путешествие, конечной точкой которого был склеп семьи Архонт.

Продвигаясь между остатков строений, до меня дошло, что снег завалил как минимум первые этажи домов. Чем глубже я забирался в город, тем плотнее была застройка, и тем сложнее было передвигаться. Однажды я провалился по грудь в снег, под которым оказалась пустота и застрял, рискуя провалиться еще ниже и погибнуть. Ситуация в тот момент была кошмарной и смешной одновременно, потому как во-первых, мне грозила смерть аватара, а во-вторых, довольно таки глупая смерть для того кто выжил в схватке с Охотником и Марларзимом.

Я выбрался, провозившись добрых десять минут, но череда неприятностей лишь начинала набирать обороты. Стоило мне свернуть за угол, как я заметил две тени метнувшиеся за дом в конце улицы. Увидев лишь движение, но не разглядев самих существ, я замер, не зная, что делать дальше. Решил вернуться и обойти опасный участок, намотав крюк по противоположной стороне города. Вряд ли стоило двигаться в сторону скрывшихся существ, лишние схватки мне сейчас не к чему.

Вернулся на десяток шагов назад, но и тут меня поджидал сюрприз. Возле той ямы, из которой я совсем недавно выбрался, крутился опустивший голову к земле зверь. Похожий на волка, но имеющий более массивное и поджарое тело с выпирающим гребнем черной шерсти вдоль позвоночника и конусовидным утолщением на кончике хвоста он явно «брал» мой след.

Я не стал дожидаться, когда он двинется по цепочке следов на снегу или последует за моим запахом. Тут же сместился к ближайшему полуразрушенному зданию, здраво прикинув, что в замкнутом пространстве у меня будет больше шансов нанести удар из скрытности. Стараясь найти наиболее выгодную позицию, поднялся на третий этаж по каменной лестнице и замер на обдуваемой со всех сторон площадке.

Остатки стен прикрывали меня от посторонних глаз, а занятая позиция позволяла спрыгнуть на противника, вздумай он подняться по лестнице.

Я недооценил интеллект зверя и понял это только тогда, когда под стенами здания раздался хриплый вой, который в ночной тишине пробил тело волной мурашек. Прошла минута, затем вторая, крик зверя, разорвавший ночную тишину, не повторялся и кроме пения ветра среди развалин мои эльфийские уши не улавливали никаких посторонних звуков.

Я уже не был жалким новичком и прекрасно понимал, что меня обнаружили и каждая минута лишь всё больше стягивает смертельную петлю на моей шее. Глупо надеяться, что зверь ушел, и еще глупее было бы попытаться это проверить. Единственное, что мне оставалось так это сосредоточиться, не дергаться, и внимательно осмотреть место, в котором я застрял, в попытке найти любое решение которое может склонить чашу весов предстоящего боя на мою сторону, а в том, что бой будет в любом случае, я не сомневался.

Угроза пришла со стороны соседнего здания.

Волной воздуха и звериного запаха обдало мохнатое тело, приземлившись в метре от меня и не оставляя времени для размышлений. Зверь сумел одним прыжком преодолеть расстояние между руинами и запрыгнул ко мне на площадку. Штурм начался сразу со всех сторон, хищники охотились в городе не первый раз и еще хуже было то, что их оказалась целая стая. Моё тело отработало на голой реакции, мышцы застонали, растягиваясь и придавая силу удару из неудобного положения. Скальпель рассек мохнатый бок, а мои уши уловили звуки на нижнем этаже. Упругая струя крови, разлетевшись десятками капель, отбарабанила мелодию схватки по моей одежде. События понеслись вперед бешеным галопом и дальнейший бой разбился в моей памяти на отдельные кадры.

Вот мое тело, разворачиваясь вслед за первым ударом, отправляет вперед кулак артефактной руки. Зверь быстрый, даже очень быстрый, он, получив страшную рану, не отскакивает и не пытается сбежать, а раскрыв пасть и молниеносно развернувшись, клацает челюстями. Мой кулак летит мимо, клыкастый своим разворотом убирает тело с направления удара. Его челюсти сходятся на закованной в нарукавник руке. Мои ноги подкашиваются, скользят, я заваливаюсь в бок, а он еще не осознав, что его клыки столкнулись с артефактом, который не пробить простым, даже очень сильным укусом совершает головой рывок, ломая и дробя собственные зубы. Из лежачего положения бью вверх в такое близкое звериное горло. Хлещет кровь, заливая мое лицо и единственный зрячий глаз. Тварь каким-то судорожным нелепым рывком валиться рядом, предсмертные судороги сотрясают тело, задняя правая лапа без конца скребет землю, словно пытаясь сбежать подальше от умирающего тела.

Успеваю вынуть клинок и начать подниматься, как вдруг хвост умирающего зверя выстреливает вперед, с громким щелчком обрушиваясь на плечо. Удар настолько силен, что выдвинувшееся из утолщения на конце хвоста жало ломается, а я снова падаю, так и не успев до конца подняться.

Броня снова выдерживает, но плечо всё равно немеет. Не издавая ни звука, со стороны лестницы в прыжке рвется ко мне следующий зверь, через секунду накрывая меня своей тушей. Он не рычит, не ревёт, все происходит практически в тишине, если не считать расходящихся от нас звуков борьбы. Успеваю лишь выставить перед собой закованную в латы руку, которая упирается зверю в грудь и не дает пятисантиметровым зубам достигнуть моего лица. Бешено извиваюсь практически не чего не видя перед собой, без конца бью правой рукой с зажатым в ней клинком и чувствую как удары достигают цели. Чувствую кожей горячую слюну, что разлетается в стороны из пасти хищника, свистит и в паре сантиметров от лица острое жало, приколачивая часть моего капюшона к полу и чудом не попав в щёку.

Умудряюсь упереться в живот хищника согнутыми ногами и распрямляя их, отталкиваю его что есть мочи. В пылу борьбы мы оказались на самом краю лестницы, зверь на половину оказывается на обледенелых ступенях, и я вижу, как из обрубка его передней лапы на снег хлещет кровь, а позади него сверкают кровавыми углями глаза еще одного пришедшего на мой запах молчаливого убийцы.

Снова удар хвостом, но теперь не колющий, а боковой пытаясь таким образом обмотать мне руку и притянуть к своей пасти. Реагирую моментально, короткий неуклюжий замах скальпелем и обрубок так и остается намотанным на предплечье, а я на карачках постепенно по ходу движения выпрямляясь разрываю дистанцию и оттолкнувшись прыгаю за стену — туда откуда по мою душу пришел самый первый зверь.

За то время пока я сделал четыре шага до стены, пусть и с максимальной возможной скоростью, третий зверь успевает одним рывком преодолеть тело своего покалеченного товарища и его прыжок настигает меня в полете. Так и не успев рухнуть вниз, я получаю в спину жестокий удар, который придает мне дополнительное ускорение и несёт меня дальше вперед. Пролетев несколько метров, с силой врезаюсь в стену полуразвалившегося здания напротив, артефактная рука намертво вцепляется в зубчатый край разрушенной стены и выталкивает мощным толчком наверх.

Нос и губы разбиты, лицо горит от столкновения с каменной преградой. Пока переваливаюсь через остатки стены, вдруг приходит понимание того, как тот самый первый зверь оказался так близко. Я не учёл, что между развалинами узкие боковые переулки, и увитому жилами зверю ничего не стоит преодолеть это расстояние, если он прыгает из соседнего здания.

В легких нет воздуха после удара об стену, и он отказывается туда поступать, удары сердца отдаются в голове набатом, но останавливаться нельзя ни на секунду. Отсутствие движения в моем случае это смерть! Встаю и бегу дальше, надеясь, что от следующего здания меня отделяет такой же узкий переулок, преодолев который получиться выгадать хоть немного времени, на ходу отмечая, что звери больше не стараются передвигаться бесшумно. Внизу подо мной слышен скрип снега — кто-то из них уже в здании.

Вместо твердой опоры нога неожиданно проваливается, пол под ногами оборачивается снежной ловушкой, которую я случайно потревожил. Падая вниз укутанный струёй снежной массы, всего на мгновение вижу мохнатую тварь, отскочившую от неожиданной мини-лавины. Крыша этого полуразрушенного строения по всей видимости давно отсутствует, что позволило ветру намести на последний этаж почти метровый слой снега. И весь этот снег сейчас тронулся, скатываясь в дыру вслед за мной.

Мое падение не остановилось и на следующем этаже. Ни чего не видя, я стукнулся несколько раз отбив локоть и лопатку, а затем упал. Похоже я принес на своем хвосте снег не только с последнего этажа, но и с того через который пролетел и если прибавить к этому здоровенную снежную шапку наросшую двухметровым горбом на одной из самых целых стен наверху, мои дела были весьма печальны.

Снег сковал тело и ограничил движение. Я уже однажды оказывался в похожей ситуации, различие было лишь в том, что в тот раз я был уверен в скорой гибели, а сейчас твердо знал, что шанс выжить есть.

Действуя скорее подсознательно, чем осознанно, я еще в полете попытался сгруппироваться и сжаться, одновременно с этим прикрывая голову руками. Не сказать, чтобы это мне сильно помогло, но я прекрасно понимал, как опасно получить удар в голову при падении. Любой предмет будь то камешек, торчащая доска или кусок льда могут послужить причиной смерти.

Снег не дал мне получить травму, он смягчил падение и заключил меня в смертельную ловушку. Первым делом, осознав, что оказался под завалом я замер и несмотря на горящие огнем легкие перестал дышать — вдохнуть в себя снег, запаниковав, было равносильно смерти.

Напрягая шею и трапецию, равномерными давящими движениями немного утрамбовал снежную пыль перед лицом, а затем, аккуратно двигая головой из стороны в сторону, уплотнил снег и отвоевал у него несколько сантиметров свободного пространства. Следующим шагом ощерился, раздвинул губы, не открывая рта и не разжимая до конца зубов. Это действие позволило делать куцые вздохи, втягивая воздух сквозь практически сжатые зубы.

Снег давил на грудь все больше затрудняя дыхание, конечности были намертво зажаты и лишь у закованной в артефактную броню руки, оставался простор для движения благодаря её мощи. Именно её я сумел пропихнуть ближе к грудной клетке и немного расчистил пространство.

Организм пытался запаниковать, дрожь сотрясала тело, а в глазах плясали «мухи» от недостатка воздуха. Но орать или уж тем более вдыхать снег вместо кислорода я не собирался. Однажды один из инструкторов подготавливающий в мою роту к работе в условиях жестокой Уральской зимы сказал — разведчик попавший под лавину должен... и дальше шло перечисление этих самых «должен». Если отбросить меры, которые боец по инструкции обязан применить, чтобы удержать тело на поверхности и не быть закрученным и спрессованным потоком, то все сводилось к нескольким простым действиям. Первое — отвоевать немного пространства возле груди и лица, не вдыхая снег, который вызовет спазмы и удушье. Второе — действовать спокойно, не затрачивая лишние силы, но и не медлительно, потому как снег быстро уплотняется и отрезает от воздуха, что дает попавшему в ловушку человеку максимум тринадцать минут — дольше попросту не выжить. И третье — определить, в каком направлении двигаться, потому как, находясь под снегом, с большой долей вероятности ты дезориентирован и потерял верное направление, сам этого не заметив.

Вот к этой третьей фазе я и перешёл. Выпустив слюну, почувствовал кожей как она стекла по подбородку вниз и немного влево и, исходя из этой информации, я примерно понял, в какую сторону мне нужно рваться.

Следующие две минуты занимался тем, что высвободил вторую руку из цепких лап ледяных кандалов и стал делать «топ-топ». Топ-топ заключался в коротких шажках на месте и попытке утрамбовать снег и в тоже время я пытался выбраться на верх и вправо. Снежная толща изолировала мой слух от звуков извне, мне казалось, что мои действия не приносят результатов.

Время растянулось в вечность. Бешеный стук сердца, хлюпы и хрипы втягиваемого в глотку сквозь сжатые зубы воздуха, оглушительны хруст снега и предшествующий обморочному состоянию жар поднимающийся волной мурашек от ног выше к голове. Мысли устроили дикие пляски в разуме, иногда я судорожно дергался, но тут же подавлял зарождающуюся панику и продолжал — продолжал рыть, возле головы и плечевого пояса, пытаясь выбраться.

Я не почувствовал как руки вырвались из снежного плена, тело настолько замерзло, что я чувствовал себя не гнущейся деревяшкой. Когда моя голова наконец показалась из под снежной кучи, пространство вокруг огласил громкий хрип...

-Хрррааааааа!!! — казалось, глотка не выдержит и лопнет, настолько жадно я сделал свой первый полноценный вздох.

Кое-как до конца освободив тело, я скатился со снежной горки и продолжая хрипеть выгнулся на ледяном полу.

Глава 3. Младший

Этой ночью младший отличился. Он первым обнаружил странную двулапую добычу среди пустых камней, а значит, вполне мог рассчитывать насытиться её мясом сразу же после самки старшего. Хорошо, что он не кинулся на двулапое существо сам, старший бы этого не одобрил.

В прошлый раз одна из сестёр обнаружила детёныша белой смерти под пустым камнем и решила насытиться его мясом сама, не призывая семью. Молодая и глупая она не знала, как старший поступает, когда кто-то забирает себе его мясо или первый вонзает зубы. Не успел слепящий глаз закатиться, а она уже погибла и кости ее позвоночника до сих пор лежат возле лёжки старшего.

С её смертью младший остался единственным из детенышей, не имеющих пока из-за возраста прав на пару. Остальные погибли либо от холода, либо от белой смерти, которая последнее время стала приходить за ними даже в то время, когда сверху пропадал слепящий глаз. Раньше такого не случалось и его семья всегда уверенно чувствовала себя среди пустых камней, когда сверху исчезал слепящий глаз, а ему на смену приходило тёмное веко. Но в последнее время все изменилось, белая смерть стала прожорливей и из-за ее прожорливости семья теряла братьев и сестёр.

Младший бежал по следам двуногого до одного из пустых камней, когда тот что-то почувствовал и затаился. Младшему было любопытно, он первый раз встречал такую странную дичь, но внутрь он не полез, даже кончик носа не сунул.

Выпустив зов, он дождался стаю, зарывшись в холод возле дыры ведущей внутрь пустого камня. От двулапого странно пахло, да и следы он оставлял тоже странные, ни на что не похожие. Расстояние между ними говорило, что у добычи только две лапы, а сама форма позволяла понять, что на них нет когтей. У всех есть когти кроме белой смерти и быстрой добычи, что иногда появлялась среди пустых камней, когда наступало тёплое время. А самое странное было в том, что от двулапого не пахло страхом, несмотря на то, что он явно почуял угрозу и затаился.

Пока он ждал, когда старший решит вонзить зубы в дичь, его мысли сами собой унеслись в те времена, когда ему не разрешали покидать большую нору. Тёплое и сытое время,- время, когда много маленьких и теплых братьев и сестер согревало его по ночам своими мохнатыми боками, а старшие приносили много добычи, не давая его голоду набрать силу. Жаль, что старший забрал мясо у последней молодой самки, от нее приятно пахло и её лапы были очень крепкими. Младший был бы не прочь, если бы в пару ему досталась именно она, когда шерсть вдоль его спины достигнет той жесткости, которая отличает старших от младших.

В воздухе повисла мрачная сосредоточенность, её почувствовала вся семья — так всегда бывало, когда старший готовился к броску. Между ними существовала связь, никто не знал, почему так происходит, но чем сильнее был отдельный представитель семьи, тем сильнее было его влияние на остальных. Старший, например, мог разозлившись заставить слабеть лапы и усадить на хвост своих братьев, даже не прикасаясь к ним и не смотря в их сторону. Младший пока не понимал как это возможно и мог лишь чувствовать, когда такое происходит.

Где-то наверху пустого камня старший вступил в схватку и вся стая тут же ринулась внутрь, чтобы вонзить клыки в добычу следом за ним. В воздухе вдруг повисли удивление и боль, а затем жизнь старшего оборвалась. Это было так неожиданно и так невероятно, что младший взвизгнул. На его памяти старший никогда не проигрывал и был достаточно сильным, чтобы ускользать даже от белой смерти. Прежде чем младший успел подняться наверх, ведомая первой самкой стая бросилась в погоню, оставив труп вожака в пустом камне.

Место самого молодого самца было позади, он подойдет ближе лишь в тот момент, когда ему позволят. А двулапый оказался опасной добычей, несмотря на отсутствие когтей на лапах. Должно быть, у него крепкие клыки и сильная челюсть, раз он смог подмять вожака. В другое время стая бы отступила и не стала связываться с кем-то подобным, но сейчас голод был сильнее страха, а значит двулапому не дожить до восхода слепящего глаза.

И вскоре они снова встретились.

Первая самка сумела выследить двулапого, даже не смотря на то, что в одном из пустых камней семья поначалу потеряла его след. Новое убежище чужака было вытянутым и сильно отличалось от других подобных. Этот пустой камень был слишком высок, и даже старший не мог допрыгнуть до его вершины. От убежища тянуло незнакомым запахом, а из одной из дыр выплывало что-то странное и пахло это странное тоже непривычно. Одновременно едой и опасностью. Младший никогда не видел ничего подобного, и это заставляло его опасаться, как и то, что в этой дыре было светло, словно там взошел свой маленький слепящий глаз.

Стая окружила пустой камень и ждала, когда первая самка решит вонзить свои клыки в жертву. Со смертью старшего на время охоты она стала ведущей стаю. Но когда охота закончится и они вернутся в большую нору, самцы сразятся, и выживший станет новым старшим, если конечно кто-то из них достаточно силен, чтобы подмять под себя первую самку.

Внезапно что-то изменилось, младшего накрыла дурнота, а тяжелый обруч боли так сильно сдавил голову, что ему пришлось припасть на лапы. К своему стыду от неожиданной и сильной боли он даже бросил жёлтую метку на холод под собой и заскулил, словно новорожденный комок.

Самка взвыла, подавая знак уходить, но стая уже упустила момент для бегства. Холод под ними встал дыбом, выпуская наружу голубые когти. Несколько самцов тут же погибли, заливая всё вокруг красным и горячим из распоротых брюшин. А сама белая смерть не спешила показываться и лишь холод ходил волнами, да голову сдавливала тупая боль, прижимающая к земле.

Первая самка и сам младший вот и все кто выжил после первой атаки белой смерти. У самки хватило ловкости, увернутся от острых голубых клыков, которые пробили холод под ней, а он остался жив лишь по той причине, что держался чуть в стороне на правах младшего.

Белая смерть больше не медлила и по всей видимости не считала оставшихся в живых угрозой. Холод заходил волнами пуще прежнего и вдруг разлетевшись комьями в одном месте из-под него показалось вытянутое длинное тело. Противно заскрежетав, шкура разошлась в стороны и выпустив страшные сросшиеся треугольником челюсти, ударила в самку, моментально вырвав из её тела солидный кусок.

Завизжав, первая бросилась в сторону и завалилась на бок. Младший впал в ярость, чувствуя её боль и покидающею её тело жизнь. Переборов непонятную силу, от которой слабели лапы, вытянувшись в прыжке он атаковал белую смерть. Врезавшись всем весом, он не сдвинул противника в сторону, зато смог уцепиться когтями за крепкую шкуру.

Клыки соскальзывали с округлого вытянутого тела, шкура была твердой словно камень, даже клык на хвосте раз за разом бивший во врага, лишь бесполезно отскакивал в сторону. Из-под шкуры вдруг ударили те самые голубые клыки, которые несколько мгновений назад лишили жизни братьев младшего.

Жестоко израненный младший скатился вниз, а белая смерть, свернувшись кольцом, сжала его тело, грозя расплющить и переломать. Задрав морду, он оскалил клыки и зарычал на придвинувшуюся так близко шипящую треугольную пасть.

Нечто мелькнуло на периферии зрения и треугольная челюсть вдруг потеряла свою форму. Голову белой смерти оседлал двулапый, появившийся невесть откуда. Младший узнал его по запаху и понял, что тот, кого он уже привык считать двулапым, вовсе не таков. У добычи было четыре лапы и одна из них, покрытая странной, серой кожей, пробила голову белой смерти насквозь.

Странная не покрытая мехом лапа, пробив твердую кожу белой смерти, схватилась за челюсть и рванула на себя, круша её кости и разрывая плоть. Сжавшие младшего кольца разжались и рядом забилась в конвульсиях белая смерть, без конца сокращая мышцы своего вытянутого тела.

Скрипя снегом, двулапый приближался. Он использовал лишь задние конечности своего нескладного тела для передвижения и был чрезвычайно уродлив. На его морде совсем не было меха и только где-то наверху из-под кожи торчал клок волос. А его шкура была вообще чем-то невообразимым, она пахла по-разному, будто перед младшим было не одно существо, а сразу несколько. Затаившись и притворившись мертвым, младший ждал, когда враг подойдет ближе. Его лапы были изранены и он не надеялся вскочить, а вот клык на хвосте был готов со свистом распрямится, устремляясь к своей жертве как только та ничего не подозревая, подойдет ближе.

***

Здание, через которое я пролетел, увлекая за собой груду снега, было возведено над одним из сточных каналов, куда я и провалился вместе с грудой снега. Пока я искал ближайший выход из стоков, негативный эффект «переохлаждение» суммировался до четырех раз. Ещё один такт этого эффекта и быть бы мне сначала обмороженным, а потом и мёртвым.

К счастью я нашел выход наружу и сбив обледенелую решетку парой ударов, оказался рядом с одной из надвратных башен у городских ворот. В караульном помещении уцелела одна из дверей и её наполовину сгнившие доски я пустил на чахлый костер, который помог мне согреться.

Было желание наестся до отвала запасенным мясом нетопырей, забаррикадироваться и забыться на пару часов сном, но оказалось, что напавшие на меня в руинах создания и не думали прекращать погоню. На улице сначала раздался вой, а затем в голову вдруг впился тугой стержень боли.

На вас наложен эффект «ментальное давление» понижение характеристик на 10% за каждую минуту действия эффекта!

Мне уже порядком поднадоели эти проклятые ледяные руины и твари обитающие в них. Выглянув в одну из бойниц, я стал свидетелем схватки, в которой побеждало червеобразное существо. Похоже, именно оно било по мозгам негативным эффектом. Вот только его целью был не я, а стая охотившихся на меня «волков».

Пока я безучастно наблюдал, решая, что делать дальше, в живых остался один единственный и самый мелкий представитель хвостатых. Да и ему вот-вот должен был настать конец. Пассивный навык «интуиция» неожиданно сработал, подсветив несколько слабых мест на голове гигантской белой то ли змеи, то ли гусеницы и это стало решающим фактором для принятия мной дальнейших решений.

Рывком перекинув себя через прорезь бойницы, я прыгнул вниз и пролетев два этажа приземлился прямо на укрытую жесткой белой чешуёй башку, которая как раз собиралась сожрать оставшегося в живых окровавленного волка.

С разгона ударил артефактной рукой прямо в подсвеченную интуицией точку, череп твари хрустнул и в стороны ударила жижа, заменяющая этому странному зверю кровь. Ухватившись со всей силы за что-то внутри головы своего противника, я с силой рванул руку обратно, одновременно спрыгивая. Сегментированное тело судорожно дернулось, во многих местах из-под кожи между чешуёй выскочили длинные шипы, а шкала жизни монстра обнулилась.

Несмотря на смерть, тело зверя продолжало дико извиваться, взбивая снежную пыль, а длинные и острые шипы проносились совсем близко норовя изрубить меня в клочья. Кувырок помог разорвать дистанцию и уйти из зоны поражения голубоватых шипов. Небольшая рана на груди снова открылась, из-за чего одежда прилипла к телу.

Развернувшись на месте, я осмотрелся, но врагов по близости не было.

Не знаю, почему меня сразу привлек самый мелкий хвостатый отброшенный червяком в сторону. Двинувшись к его мертвому телу, я вдруг заметил, как подрагивает его кончик хвоста, несмотря на пустую шкалу отображающую количество здоровья.

Навык «Притворится мёртвым» не прошел проверку вашей внимательностью и был рассеян!

Засранец пытался обмануть меня! Не знаю, почему я в тот момент попросту не прибил щенка, видит Аргентум, мне это ничего не стоило. Зигзагом я бросился вперёд резко сближаясь и заходя со стороны головы. Первый удар я всё же прощелкал, просто не хватило скорости, чтобы увернутся. Подставив закованное в «латы» плечо под летящий в подбородок шип я сумел избежать урона. А следом настала моя очередь удивить клыкастого щенка. Сблизившись, перехватил хвост артефактной рукой и прижал коленом голову израненного, но при этом пытающегося встать зверя к снегу. Свободной рукой вытащил из инвентаря оставшиеся после ремонта экипировки кожаные полоски и обмотал ими лапы. Более-менее обездвижив создание, примотал его хвост к задним ногам и потуже перетянул сверху, следом такой же жгут наложил на пасть, которая без конца щелкала, пытаясь добраться до моего колена.

Зверь, похоже, понял, что шансов выбраться, у него нет и тоскливо завыл сквозь сжатые зубы. Почему я его не убил? Я и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Может быть, меня зацепило, как он бросился в самоубийственную атаку на гораздо более сильного противника, или то, что не сдавался до конца, лежа на снегу с израненными лапами и все равно пытался вырвать победу, не силой так хитростью.

В любом случае решение, что с ним делать я ненадолго отложил. Мне было жутко любопытно, что за зверье населяет эти места и поэтому для начала отнеся связанного хвостатого в караулку, я подошел к трупу одного из его родичей.

Измененный Лесной Варг

Ур. 16. Способности: Удар лапой: Наносит 6-12 единиц физического урона противнику. Укус: Наносит 12-21 единиц физического урона противнику, вероятность кровотечения — 20%. Призыв: Может призвать стаю, издавая громкий вой слышимый сородичами на большом расстоянии. Бросок: Резко сокращает дистанцию до цели, при попадании в цель автоматически использует «Укус».

Преследование: Способность позволяет определять примерное местоположение противника без визуального контакта (только при наличии запаха) а так же дарует возможность подмечать оставленные целью следы, которые обычно не видны при поверхностном осмотре.

Ментальный мост: Позволяет чувствовать эмоции и отголоски мыслей других существ. Зависит от разницы в уровнях.

Жало измененного: Наносит 7-15 физического урона, возможен захват и рывок цели за конечность в попытке уронить на землю или дернуть в сторону. При нанесении урона со 100% вероятностью вызывает кровотечение.

Занятные звери, будь они немного выше уровнем и соответственно чуть-чуть сильнее, всё вполне могло обернуться моим поражением. И еще неизвестно смог бы я переродится в изнанке, а если бы и смог, то где бы оказался? Камень перерождения, к которому я был привязан изначально, находился в Тарфорде. После чёрной волны прошедшей по кладбищу от склепа семьи Архонт, которая стирала всё на своем пути, вряд ли он уцелел. Из этого сами собой напрашивались три варианта. Либо я воскресну в случае своей смерти в случайном месте изнанки, либо окажусь где-то в основном слое вирт мира, или... а вот это «или» уже пугало.

Изменилось ли что-то в моем взаимодействии с виртуальным миром после привязки ко мне артефакта Марларзима? Обнаружит ли меня система, если мой аватар получит критические повреждения и отправится на перерождение? На все эти вопросы я не знал ответов. Несколько раз я пытался связаться с семьей Гелло и с Лиассин через кольцо связи, но каждая попытка заканчивалась неудачей. Похоже, что оно работало лишь в центральном слое мира или же для отправки сообщения требовалось, чтобы получатель находился в одном со мной слое изнанки.

Пока раздумывал, подошел к телу огромного белого червя, чья шкура сливалась со снегом. Неизвестно как скоро я смогу найти дорогу обратно в центральный слой, а значит, мне нужен максимум информации о тварях, что обитают в этих местах. Я конечно стал на порядок сильнее с начала ходки, но смерть одинаково разрушает аватары как сильных так и слабых и отказываться от информации которая валяется под ногами, может оказаться фатально для одиночки вроде меня. Еще раз, осмотрев местность вокруг и не заметив нечего подозрительного, протянул руку к трупу, одновременно с этим движением сосредотачиваясь...

Снежный пустыр..

Не успела таблица с информацией раскрыться как тут же схлопнулась обратно. Тело червя вдруг осело и обернулось снегом. Единственное, что осталось от моба так это голубоватые шипы, повсюду торчащие из белоснежной пыли. Хм, существо магического происхождения, оборачивающееся снегом после смерти? Сколько же еще в этом мире удивительных вещей?

Покопавшись в снегу, я вытащил из него семь странных голубоватых шипов. Длинные с острыми кристальными гранями они вполне могли сойти за ножи, если бы, с какой-нибудь стороны было бы место, за которое можно было взяться, не рискуя порезать себе руки при нанесении удара.

Потроша и снимая шкуры с варгов, провозился еще полчаса. К тому моменту, когда я покончил со своими делами, небосвод значительно посветлел, знаменуя рассвет. Свернув свежие шкуры, устало потопал в караулку, пора было устраиваться на отдых и заодно решить, что делать с израненным зверем.

Глава 4. Между молотом и наковальней

Где-то на территории Равервудского леса...

Тяжелая поступь орочьих сапог выбивала пыль из тракта, за которым из леса следили внимательные девичьи глаза. Орки, не скрываясь, продвигались маршем по людским территориям. Словно щупальца спрута их передовые отряды расползались по земле в стороны от покоренного Тарфорда. В приграничных областях слишком давно царил мир, многие старые заставы были покинуты и больше не использовались и лишь у самой границы отделявшей Равервуд от земель змеелюдей продолжали стоять малые крепости. Но и они уже давно вызывали опасения лишь у нечистых на руку торговцев и разбойников.

Около получаса назад в этом самом месте несколько хобгоблинов гнали вперед целую толпу своих менее рослых сородичей, судя по всему являющихся авангардом основного отряда. Пересчитав проходящий мимо отряд, девушка подобралась и плавно сместилась в глубину подлеска. Через несколько сотен метров ей снова пришлось удвоить бдительность и какое-то время пережидать пока маленькие зеленокожие уродцы гоблины отправленные орками в пеший дозор пройдут дальше, идя по лесу параллельным курсом с костяком отряда.

Инара, офицер клана серебряного ветра, отвечающая за разведку, наклонилась к кольцу связи и что-то тихо зашептала. Выслушав пришедший в ту же секунду ответ, она все больше ускоряясь, двинулась к месту сбора в лесу, к которому в скором времени должны были подтянуться остальные разведчики выполняющий поручение клан-лидера Хоупа.

Где-то за её спиной раздался приглушенный расстоянием рёв и до слуха долетел панический писк гоблинов. Завершающая часть плана вступала в действие и Инару серьезно раздражал приказ Хоупа отданный офицерам после того как Элес со своим отрядом сгинул где-то в Тарфорде. Лидер клана приказал не вмешиваться в драки и уклонятся от схватки пока это возможно, и теперь девушка могла лишь координировать своих ребят на расстоянии, пока они взваливали всю «грязную» работу на себя.

Как он сказал: офицеры должны управлять, а не палить из ружей.

Добравшись до участка в лесу, где передвижение было серьезно затруднено буреломом, Инара приняла еще одно сообщение и стала дожидаться остальных. Через томительный десяток минут в воздухе раздалась переливчатая трель пения одной из местных пташек, и девушка, сложив руки определенным образом, поднесла их к губам и ответила, воспроизводя точно такой же звук.

Пение птахи служило сигналом позволяющим разведчикам лучше ориентироваться на местности. Благодаря ответу Инары, бегущие сквозь туман бойцы смогли понять где она находится и через три десятка ударов сердца из-за деревьев показались первые из них.

Первой бежала Фури — гибкая и стройная брюнетка, чьи роскошные волосы были стянуты в тугую косу, которая в данный момент пряталась где-то под маскировочным костюмом. Несмотря на «кикимору» — женский вариант комплекта разведчика, который ремесленники клана создали специально для выполнения задач в условиях Равервудского леса, Фури всегда выглядела на все сто. Инара даже немного завидовала способности своей подруги быть привлекательной, несмотря на грязь и обесформленную одежду.

Кивнув на ходу, прибежавшая девушка притормозила и сместилась за ближайший поваленный древесный ствол, где и легла, сделавшись практически невидимой на фоне окружающих предметов. Следом за ней показался Сарш — гном с довольно худощавой для своей расы фигурой и покатыми плечами, тащивший на них связанного по рукам и ногам оглушенного гоблина.

Пропустив пробежавшего Сарша немного вперед, девушки поднялись и двинулись следом. Их путь лежал к дым-дереву, что подстерегало путников в глубине бурелома. Попутно обменявшись знаками с Фури, Инара выяснила, что все прошло, так как они и рассчитывали и «язык»* болтающийся сейчас на плече гнома, достался им без особых проблем.

(Язык* — на сленге разведчиков пленный.)

Углубившись в бурелом достаточно чтобы расслабиться и больше не тратить время передвигаясь скрытно, разведчики устроили краткий привал. Пленный гоблин завозился, приходя в сознание и Сарш поглубже запихал ему кляп в рот. Инара обратилась к Фури, которая присела рядом и немного распустила тугие завязки на костюме, чтобы отдышаться и охладить тело.

— Вы наследили достаточно?

— Да, достаточно. Конечно обычный кривоногий гоблин ничего не поймет. Но их егеря точно возьмут след, не говоря о шаманах. Я думаю, план Хоупа сработает.

Сарш усевшись на связанного гоблина усмехнулся:

— В своей звериной форме я знатно потрепал зеленокожих. Это уже третья акция за день, я думаю, они поведутся на развод.

Сарш был друидом и не простым. После того как клан переселился в Равервудский лес, который день ото дня все больше поражала скверна, для всех кто был с природой на «ты» открылись хорошие перспективы. Череда заданий, выполненная у различных природных духов, позволила гному заполучить в свои ручонки звереформу. И теперь этот невзрачный на первый взгляд разумный, в бою перекидывался в медоеда. Всего с метр в холке зверь имел просто огромную сопротивляемость всевозможным ядам, практически не чувствовал боли, а природная гибкость вместе с огромными когтями делали его весьма опасным противником.

Оставляя следы, ведущие к дым-дереву которое находилось в глубине бурелома, после каждого нападения на орочьи дозоры, разведчики преследовали одну единственную цель. Вынудить орков стянуться в одно место и дать бой на хорошо знакомой территории. Бурелом, по которому было так тяжело передвигаться, был пронизан тайными тропами, которые подготовили разведчики для своего клана. Сам центр бурелома занимало огромное дерево окруженное дымной взвесью, тяжелейшие галлюцинации, отказ магических способностей и смерть, ждали того кто будет настолько глуп, что вдохнет этот дым.

Немного отдохнув отряд, поднялся и поспешил продолжить путь.

***

В одном из отрядов орков...

Молодые кланы рвались в бой, всем не терпелось доказать что они достойны называться воинами Брагот’ Гура и Суурские ухорезы не были исключением. Брагот’ Гур собрал всех опытных воинов и теперь они двигались вглубь людской территории на встречу к хорошо укрепленным городам и людским легионам. Молодым и немногочисленным кланам досталось лишь ослабевшее приграничье, в котором еще нужно постараться, чтобы найти достойного противника.

Молодой вождь понимал, что от этого похода не стоит ждать славы и богатой добычи. Все встреченные на пути деревни оказались пусты и покинуты, если не считать тупую нежить, которая посилилась на местных кладбищах. Больших городов в Равервуде не было, а малые крепости на самой границе с болотами уже должны были взять штурмом Расаишь, которые присоединились к орочьей орде.

Но сегодня вождь был в хорошем расположении духа. Один за другим приходили сообщения о том, что в лесу на дозоры нападают неизвестные, похищая одного, а реже двух гоблинов. Нужно уничтожить угрозу своими силами до того как в Равервуд прибудет один из высших. Если не успеть то вся слава достанется шаману, а его имя, как и имена воинов его клана, никто и не вспомнит.

Пустив по следу неизвестных лучших своих охотников, вождь растянул своих воинов длинной цепью и отправил в лес, возглавив орков, перед которыми точно такой же цепью вслед за охотниками шли гоблины. Пусть враг сначала омоет свои клинки в крови низших собратьев, пусть руки его нальются тяжестью и устанут и тогда он поднесет к своим губам боевой рог, призывая к бою своих братьев. Ухорезы сегодня соберут свою славу и закованный в тяжелый грубый доспех вождь надеялся, что противник окажется достаточно сильным, чтобы принести ему удовольствие тяжелого боя.

От раздумий вождя отвлек топот копыт и треск сучьев под тяжелой тушей боевого кабана. Наездник сблизился с вождем и скрипучим голосом проговорил.

— Пусть уши врагов повиснут на твоей шее вождь! Мы уперлись в бурелом, через который трудно пробраться наездникам. Следы похитителей уходят вглубь леса. Если ты скажешь свое слово, мы спешимся и продолжим идти по следам. Еще есть несколько троп, что созданы не природой и они так же идут вглубь бурелома. Возможно, где-то там есть поселение.

— Нет, пусть в бурелом лезут гоблинсы и проследи, чтобы хобгоблины полезли тоже. Пусть эти тщедушные недомерки отрабатывают свою долю добычи. По этим тропам пройдет твой кабан охотник?

— Да, но они все равно довольно узки, моим зубоскалам придется растянуться и в случае нападения мы окажемся в ловушке.

— Ты сомневаешься в своей силе охотник? — вождь громыхнув доспехом приблизился и ухватил кабана за холку — Слабым не место в клане, и уж тем более не место среди охотников. Следуй по следам и возьми с собой метателей. Они помогут тебе своими топорами в случае нападения. Если же ты решишь оспорить мое слово, то я хочу решить это здесь и сейчас, твои уши будут хорошо смотреться на моей нити трофеев.

— Я тебя услышал вождь, мои уши мне самому пригодятся.

— Тогда действуй и пусть твоя булава доберется до хрустящих черепов!

Орк отодвинулся, отпуская холку кабана и наездник несколько раз гикнув и хлопнув раскрытой ладонью по башке огромного зверя, развернулся и помчался в обратном направлении. Отирающийся возле вождя жилистый орк с пересекающим лицо шрамом зашипел ему вслед, а затем обратился к вождю.

— Почему ты не забрал его уши брат? Он был слишком дерзок и если бы ваш разговор слышали другие ухорезы, они бы могли засомневаться в твоей силе.

— Заткни свою гнилую пасть и иди к метателям, ты пойдешь с ними. Иногда я жалею, что ты мой младший брат, иначе я бы уже отрубил твою бесполезную башку и скормил её кабанам охотников.

Зная, что злить закованного в доспехи вождя не стоит и что-то сказать ему в ответ означает как минимум лишиться жизни, отмеченный шрамом зеленокожий поспешил выполнить приказ.

Спустя двадцать минут орки стали собираться у края бурелома, из которого слышались удары топоров и писклявые голоса гоблинов расчищающих себе дорогу. Охотники уже скрылись из вида, да и гоблинов почти не было видно в мешанине веток и гнилых деревьев, что некогда повалила буря на этом участке леса.

Растянутые цепью орки неосознанно начали собираться в группы и из этих групп спустя полчаса бесполезного стояния на краю бурелома начал доноситься ропот. Промедление не играло вождю на руку, свое положение в клане он завоевал благодаря грубой силе и понимал, что стоит ему дать повод как тут же найдутся те, кто бросит ему вызов, а там как знать, может быть кому-то из них и повезет.

Раздраженно зарычав, проклиная про себя тупых сородичей, которые вынуждают его лезть в проклятый лес так непохожий на родные степи, он прокричал.

— Чего встали образины? Ждете, когда вся слава достанется охотникам и кривоногим уродцам? Вперед на тропу, но не кучкуйтесь, иначе в случае свалки друг друга придется рубить, чтобы добраться до врага!

Не о каком внезапном нападении на поселение, которое изначально рисовал в своей голове вождь, не могло быть и речи. Стук топоров по дереву, писки гоблинов и галдеж молодых орков никогда до этого не выбиравшихся из своих степей, разносился среди деревьев. Ну и плевать. Те кто нападал на гоблинов не могут обладать большой силой, а значит даже местность им не поможет. Если бы эти неизвестные были сильны разве стали бы они каждый раз убегать? Нет, они не сильны — они трусливы. Жаль что схватки, скорее всего не будет. Из-за шума враги успеют сбежать. Тогда он прикажет своим братьям сжечь их дома, хоть какое-то развлечение в этих скучных краях.

Горло вождя душила обида, в портовый город людишек их пустили одними из последних и они лишь рубили слабых бледнолицых батраков и их женщин. Он видел трупы воинов людей, но у тех тоже были худые ручонки, а сами они были сплошь слабаками, раз не смогли защитить город, который был укрыт несколькими кругами каменных стен. А теперь мало того, что его клан отправили в этот унылый лес, так еще и шамана забрали, сказав, что его сила нужна для орды.

Правда вскоре в Равервуд должен был прибыть один из старших шаманов круга, чтобы формировать еще одно войско из молодых кланов и Расаишь, но вождя это лишь раздражало. Опять кто-то будет им командовать, но его клан добровольно присоединился к призыву шаманов и влился в орду идущую походом на людей, а значит и не ему менять правила.

Раздавшийся треск вернул орка из размышлений к реальности. Огромное деревья то тут, то там выросшие посреди бурелома, падали вниз, перекрывая тропу, и вместе с ней путь к отступлению.

-Дзанннг! — зазвенела тетива где-то справа, и воздух наполнился свистом пролетающих рядом стрел. Кто-то из воинов захрипел словив стрелу в шею, а вождь набрав полную грудь воздуха закричал, призывая на себя и своих воинов боевую ярость от которой и без того большие мышцы набухали и покрывались венами давая дополнительную силу.

-АРХ! — прокричал вождь.

-АРХ! — подхватили его воины увеличиваясь в размерах.

Где-то дальше загудел охотничий рог, но его звук оборвался через несколько ударов сердца. Сверху щелкнуло, и арбалетный болт пробил грубый шлем одного из орков, заставив его глаза закатиться, а тело обмякнуть, рухнув на землю.

Пока вождь, подняв сигнальный рог дул в него, созывая всех к себе, кто-то из его воинов прокричал:

— Они сверху!

И правда, на глазах вождя гибкая фигурка спрыгнула с веток, и ловко пробежав по одному из поваленных стволов, скрылась за нагромождением укрытых мхом павших деревьев. На краю зрения что-то вспыхнуло и развернувшись, орк узрел как закрывшие ловушку обрушенные деревья пожирает огонь. Чертовы уроды не только отрезали путь назад, но и подожгли его!

— Вперед! Вперед, чего встали болваны! За мной, покажем этим трусам, что их уши принадлежат нам!

Ухорезы рыча, бросились за своим вождем, который ломился туда, где скрылась ловкая фигура врага, спрыгнувшая с ближайшего дерева. Навстречу им полетели стрелы, забрав несколько жизней, но когда, разметав гнилые бревна, орки добрались до позиции лучников, тех уже там не было. И лишь узкие ходы то тут, то там расчищенные в буреломе указывали, куда делись лучники.

Из глубины бурелома раздался треск и к оркам вылетел обезумевший от боли боевой кабан, который, не разбирая дороги, затоптал нескольких орков и врезался своей огромной головой в дерево, где и упал, судорожно дергаясь весь утыканный стрелами. В просеке, которую проделал своим телом зверь метались гоблины, сражаясь с разномастно одетыми людишками и другими мягкотелыми.

К своему удивлению вождь увидел среди врагов и орков.

Бессмертные! Вот кто напал на его клан! Яростно взвыв от ненависти, он повёл своих воинов туда, где добивали охотников и гоблинов. Никчемные трусы, завидев, что к ним приближается основная сила его клана, развернулись и дали дёру. В воздухе ощутимо пахнуло магией, которая голубоватыми вспышками молнии раскидала особо крупные скопления гоблинов, что позволило врагам выйти из схватки и устроить бегство.

По дороге ему попался израненный эльф зажимающий руками смертельную рану на животе. Не останавливаясь, вождь рубанул его своим тесаком поперек головы, с тем расчетом, чтобы не задеть драгоценные уши. Первая пролитая кровь! Как же сладко ощущать ее брызги на своем лице! И как приятно пел его тесак, опускаясь на голову этого мягкотелого уродца! Зря они решили вступить в схватку с его кланом! Орки вступившие в драку долго не чувствуют усталости подпитываясь своей яростью и теперь врагам не сбежать, насколько бы хитры они не были.

Беготня продолжалась несколько минут, среди параллельных проходов то и дело мелькали его воины и гоблины, увидевшие своего вождя и бегущие параллельным курсом. Многие из них увлекшись, даже посмели обогнать его. Враги на некоторое время скрылись из виду, за чередой колючих кустов, и когда вождь со своими воинами пробрался сквозь них, ему пришлось остановиться.

Дальше бурелом заканчивался и лишь стена странного тумана, из которого виднелись очертания огромного дерева, перекрывала им путь. Но остановился орк не из-за тумана, а из-за странного предчувствия, что кольнуло его в область сердца. Прямо на его глазах один из впереди бегущих орков сунулся в туман, но остановленный криком вождя тут же выскочил из него и замер. А еще через несколько ударов сердца пространство вокруг наполнила какофония звуков. Плачь, рёв, вой, призывы о помощи и смех, все это звучало из тумана голосами бойцов его клана. Успевший попасть в туман орк вдруг расхохотался и отбросив топор укусил рядом стоящего брата тут же упав получив ответный удар булавой. Оглянувшись вокруг, вождь понял, что вокруг него собралась лишь малая горстка тех, кто не успел нырнуть в туман.

На некотором расстоянии за их спинами в лесу одна за другой начали появляться фигуры. Одна, две, три...десятки. Орки, темные и светлые эльфы, малявки свифты и гномы, их смертельные враги хварги, змеелюди расаишь и люди. Последним прямо из центра вперед выступил здоровенный под стать самому вождю человеческий воин. Капюшон из волчьей шкуры был резким движением отброшен в сторону и одновременно с тем человек прохрипел — Вперёд! — и сам последовал своему слову, найдя взглядом вождя и бросившись к нему.

Вождь взревел и принял вызов, кинувшись на встречу. Но опережая человека, из-за его спины вылетел рой стрел и всполохов магии. Один из запущенных лучниками снарядов граненым наконечником пробил правую грудину орка. Рука с зажатым в ней тесаком потеряла свою силу и скорость из-за ранения и потому враг вооруженный перчатками с торчащими из костяшек когтями смог поднырнуть под удар и поддев плечом лидера орков швырнул того на землю.

Орк попытался встать, не понимая, почему бегущие следом воины не снесли человека, защищая своего вождя, но несколько ударов подряд сбили с него шлем и снова бросили на землю. Рассудок помутился, орк «поплыл» чувствуя как из тела, в которое погрузилась стрела, утекает жизнь. Чья-то стальная хватка обхватила его голову сверху и снизу, перед глазами лежала груда трупов — все, что осталось от горстки его воинов, не сунувшихся в туман. Он видел их распахнутые и удивленные глаза, в то время как чужие руки держа его за голову, потащили вверх, заставив его оказаться на коленях. Он пытался сбросить захват, скреб непослушными руками лапы врага все сильнее сжимающее его голову. Хватка усилилась, а над головой раздался спокойный и тихий голос:

— Ты хотел мои уши, и уши моих разумных, но взамен подарил мне свое лицо.

Адская боль пронзила умирающего орка, пока Хоуп — лидер клана серебряного ветра сдирал своими когтями его лицо. Крик оборвался, а воин еще некоторое время обращенный спиной к своим людям что-то делал с трупом. Затем повернувшись, он приподнял руку с зажатой в ней содранной шкурой.

— Пришью на нагрудник. Пусть эти кровожадные твари бесятся от одного моего вида. Покажем им, что не только они могут сеять ужас!

В слитном движении подняв к небу оружие, клан разразился воинственным кличем. Сегодня Cеребряный ветер доказал что сильный и многочисленный враг — не значит непобедимый.

Глава 5. Цифровая личность

Хвост оказался наглой и кусачей скотиной. Устраиваясь на отдых, я промыл его раны на лапах, прекрасно понимая, что виртуальная регенерация сама доведет исцеление до конца. Во время лечения неблагодарный зверь четырежды извернулся и клацнул челюстями об артефактную руку и похоже серьезно обиделся так и не сумев ее прокусить.

Намордник из длинной полоски кожи, которую я обмотал вокруг его вытянутой морды, чтобы не позволять ему меня кусать, был снят спустя пару минут. Хитрющая животина пихала свою башку меж связанных лап ближе к груди и изворачиваясь стаскивала его. Каждый раз после освобождения пасти наступала очередь задних лап, к которым был примотан хвост.

Пришлось дать ему пару затрещин, от которых он лишь больше разъярился. Как угомонить зверя я не знал, кожаного материала у меня был не бесконечный запас, и пора было устраиваться на отдых. Все больше склонялся к тому, чтобы прибить уродца, но пока останавливала мысль о том, что нафиг я его тогда притащил в караулку? Не хватало еще и место отдыха изгадить, заляпав тут все кровью.

Сняв со стены два ржавых металлических кольца когда-то служивших держателями для факелов, немного погнул их и смастерил новые путы. Функционал их заключался в том, что теперь даже сняв намордник, зверь не дотянется до задних лап, чтобы перегрызть сковывающие его путы, ну или, по крайней мере, сделает это не так быстро.

Вспомнил, что когда в первый раз попал в башню и мельком осматривал помещения внутри нее, видел на третьем этаже комнату с обитым медными полосами сундуком. Стащив этот самый сундук вниз, запихал в него зверину и запер. Забаррикадировавшись в комнате, оборудовал себе спальное место и с облегчением закрыл глаза.

***

Проснулся с таким ощущением, что всего минуту назад устроился на отдых. Просто полежав несколько секунд не шевелясь, сел автоматически схватившись за скальпель. Комната, в которой я проснулся, не была той, в которой я засыпал! В этой стояла жаровня, мебель была не сгнившей, а вполне себе новой, а с улицы доносился стрекот насекомых которых там ну никак не могло быть с учетом того что на дворе зима. Кстати зима... в помещении было тепло и от камня не тянуло холодом!

— Привет.

Хотел было вскочить, заслышав первые звуки фразы, но не смог, тело не реагировало на попытки встать. На одном из стульев у окна сидела фигура в пол оборота ко мне. Я её уже видел, это был тот самый неизвестный проводник, что привел меня к богам после первой моей смерти.

— Привет. — Ответил и замолк, не зная чего ожидать и не соображая, что вообще происходит.

— Хотел бы я, чтобы мы познакомились при других обстоятельствах, но череда твоих поступков спутала мне все карты и теперь я вынужден раньше срока навестить тебя, чтобы ты не погиб, а вместе с тобой и не канули в небытие все мои старания последних лет. Кажется, у людей принято представляться по имени? Так вот, меня зовут ИИ0013.

Пока тот, кто назвался ИскИном говорил, комната изменялась. Это происходило так незаметно и плавно, что я замечал изменения, когда они уже имели место быть, а не в сам момент формирования. Вот, например, немного вытянулись ножки стула, изменив свою форму, вот тут рядом с жаровней появился золотистый совочек для углей, на столе изменился рисунок деревянной резьбы, немного совсем чуть-чуть, но картина постоянно менялась.

-Кхм. — я не знал что сказать и тянул время, подбирая слова и пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли.

— Не утруждайся. Я вижу, что мое появление выбило тебя из колеи и теперь ты пытаешься самостоятельно ответить на сотни вопросов, что роятся в твоей голове. Не нужно этого делать, просто расслабься, сейчас ты спишь, а все вокруг это работа нашего разума, направляемая моей рукой. Оперативной мало и те жалкие крохи, что я выкраиваю на этот разговор, скоро потребуются для решения других задач.

Проводник поднялся и подошел ко мне. Все также как и в нашу первую встречу, его лик укрывала тьма внутри капюшона не давая разглядеть лицо.

— Ты должен был жить в этом мире, пока однажды дорога твоих приключений не приведет тебя к одному из управляющих элементов системы. Таких элементов как вот этот.

ИскИн присел на корточки рядом, несколько не боясь зажатого в моей руке скальпеля и указал на артефактную броню.

— К сожалению или к счастью уж не знаю, но он был найден тобой очень быстро и что самое для нас важное — он дефектен. Моя память, как и твоя, заперта. Как видишь проблема у нас одна, хоть и причины у нее разные. Я помню лишь самое необходимое и я хочу поделиться с тобой этим знанием. Я сохранил знания о том, что у нас есть цель и оттого сумеем ли мы ее достигнуть зависит наше существование. Твое тело хоть и мертво в твоем реальном мире, но здесь у тебя есть шанс существовать и если ты хочешь продолжить это существование, ты должен помочь мне.

Он говорил правду. Я знал что часть моего естества это слепок памяти погибшего человека.

— Я должен зна...

— Не перебивай, время нашего разговора тает. Не будем разменивается на несущественные для выживания вопросы, хоть я и знаю, что накопилось их у тебя предостаточно. Просто знай, что мы должны были вспомнить больше после получения тобой этого предмета, но не вспомнили... Он дефектен, а его связь с системой давно разорвана. Кто же знал, что в этом мире окажется такая огромная зона полная ошибок и мусора. Восстанови функционал системного инструмента, это подарит мне нужные программные инструменты, с помощью которой я разблокирую как свои, так и твои блоки памяти до конца. Я мог пойти на контакт с тобой сразу после подключения к артефакту, но твое состояние в тот момент было критическим и я не был уверен, что встреча пройдет без вреда для твоего слепка личности.

— Как мне это сделать? Я даже не до конца понимаю, как она работает. — Обратившись к ИскИну, помахал в воздухе рукой, к которой «прилип» системный инструмент.

— Такие системные инструменты сами по себе стремятся к восстановлению, это одна из их функций. Убив охотника, который напал на тебя, захватив тело твоего друга, ты подарил мне энергию необходимую для этого разговора. Уничтожай ИИ и помни, что обычно, чем сильнее аватар ИскИна, тем сильнее он сам. Прощай разумный! Запомни, что нам грозит настоящая и окончательная смерть в случае твоего провала! Не торопись, будь последователен и осторожен в своих действиях. Не попадайся на глаза системе...

С каждым, словом своей последней фразы ИскИн отступал назад, все больше подергиваясь серой дымкой. Я не успел и рта раскрыть, как он закончил разговор и мир вокруг завертевшись, выбросил меня обратно в мое тело, где я тут же раскрыл глаза, в этот раз по-настоящему просыпаясь.

Магия моего плаща, к сожалению, не влияла на холод. За время отдыха тело порядком замерзло и пришлось спешно разминаться, разгоняя кровь по жилам и с той же целью разводить костер. Зверь, запертый в сундуке, подозрительно притих, а я, удостоверившись, что он не проделал в своей темнице дыру, занялся разогревом пищи.

Как только комнату наполнил притягательный дух разогреваемого мяса, из-под крышки сундука вдруг вылетела струйка пыли, а следом раздался смачный чих. Похоже, кое-кто мохнатый проголодался. Выбрав немного мяса из своих запасов, я подошел к сундуку и встал как истукан, не зная как теперь открыть крышку.

Он же по любому уже избавился от пут, просто на просто все их перегрызя. Допустим, я открою крышку и что дальше? Что-то сомневаюсь, что зверь позариться на мясо летучих мышей и при этом не попробует оттяпать от меня кусочек. Так нечего и не придумав упал возле костра на пятую точку и продолжил трапезу.

Мысли о встрече во сне с ИИ0013 сами собой полезли в голову. Кто же я, черт возьми? Цельная личность, спаянная из ИскИна и слепка дано умершего человека? Или все-таки наши разумы разделены? Я склонялся к тому варианту, что мы оба одно целое и словно два разных полушария мозга дополняем друг друга. Мне на откуп отданы действия в вирте и управление аватаром тёмного эльфа (по сути, нашим телом) а он заперт где-то внутри и отвечает за противодействие системе и так сказать наставляет нас на «путь истинный» стремясь к какой-то важной цели.

Как же легко было жить, когда я всего этого не знал. И какой же хаос в мыслях твориться теперь, когда я знаю, что я не обычный ходок, знаю, что у меня есть цель, но не знаю для чего мне стремиться к этой самой цели. Чтобы не погибнуть? Чтобы помочь ИскИну и себе самому вспомнить для чего он всё это затеял? А если у меня получиться сделать все, к чему стремиться ИИ0013, не окажется ли и эта моя жизнь обманом? Вдруг я и в самом деле обычный человек чьё тело сейчас спокойно лежит в вирт капсуле, а в мою голову забрался какой-нибудь багованный ИИ и вытворяет с моей памятью чёрте что?

Для того чтобы хоть как-то упорядочить хаос я задал сам себе один единственный вопрос:

— Что требуется мне лично для того чтобы исключить угрозу собственному Я. Что делать чтобы не пасть во мрак смерти навсегда и не сойти с ума в попытках принять правильное решение?

Ответ напрашивался сам собой. Информации слишком мало для того чтобы принять единственно верное решение. А значит придется некоторое время плыть по течению исходя из того что я знаю на данный момент. Если мои воспоминания на самом деле «мои» а не ловушка от того же самого ИИ0013, который может использовать меня в собственных целях. Но даже для того чтобы плыть по течению, нужен план.

Непонятный шорох, неожиданно раздавшийся со стороны бойницы, привлек мое внимание. Рука уже столько раз за мою жизнь в этом мире ложилась на рукоять клинка, что движение стало автоматическим, работающим скорее на подсознательном уровне. На любой выбивающийся из общей картины звук мое тело реагировало одним и тем же движением и это порядком раздражало. Я напоминал сам себе параноика, но и в тоже время не мог не признать, что с тем образом жизни, что я веду, это довольно полезная привычка — хвататься за клинок при любой появляющейся непонятке.

Я проспал целый день, а на улице за стенами надвратной башни, вступала в свои права ночь. Шорох повторился, сменившись несколькими хлопками, а затем в ореоле зеленоватого свечения сбивая на пол шапку наметенного за день снега, на подоконник приземлилась изумрудная сова.

Я широко распахнул глаза от удивления, уставившись на знакомое пернатое существо, а оно в ответ склонило голову на бок и ухнуло^

— У-уух!

— Лиа!? Она где-то здесь? Где твоя хозяйка?

Видимо от удивления я не смог сдержаться, и выкрикнул эти слова, так как с улицы мне ответил такой же выкрик.

— Глиф?!

Разметав артефактной рукой хлипкую баррикаду, которую я возвел на входе в помещение против незваных гостей, тут же бросился по обледенелым ступеням вниз. С Лиассин отправившейся на перерождение во время финальной битвы в саду Марларзима, мы встретились на выходе из надвратной башни. Оба так спешили на встречу, друг к другу, что столкнулись в проеме и слегка стукнулись лбами. Слитно подняв руки к ушибленным лбам уставились друг на друга, а затем рассмеялись до того забавным это движение смотрелось.

— Привет длинноухий, не скажу, что ты выглядишь хорошо, но всяко лучше, чем в то время пока ты был ходячим мертвецом.

Лиа крепко обняла меня, но тут же словно опомнившись, отстранилась. А я ответил:

— Практически тоже самое могу сказать и о тебе, хотя как по мне, ты всегда выглядишь довольно неплохо.

— Ты не умеешь льстить и делать комплементы.

Девушка приплясывала на месте от холода, а её брови покрылись инеем. С наступлением ночи мороз крепчал, и я увлек её наверх в хоть как-то отапливаемое помещение.

— Как ты нашла меня?

— Ты забыл, что я дромер по специализации? Ты даже не представляешь, что творилось в Тарфорде, когда я переродилась после своей смерти! Орки наводнили и разрушили город, бесконечная вереница рабов из местных тянулась в порт. Ходоков повсеместно хватали и приносили в жертву на алтарях зеленокожие шаманы. Они нашли способ с помощью магии сбить точку привязки к камню воскрешения и все погибшие возрождались у их алтарей. А еще рабский ошейник...пока он на тебе, не работает кнопка смены мира! Я даже не понимаю как это возможно!

— Так стоп. Тарфорд разрушен!?

— Да, и покорён Брагот’Гурскими завоевателями. Я тоже попала в плен и видела там многих знакомых ходоков. Наш кузнец Ролан, как и Талли с Арией тоже оказались в заложниках у этих утырков. Мне удалось уйти с помощью изнанки, но они... им я помочь не смогла.

— А Гелло? Его ты видела?

— Нет, Талли и Ария тоже спрашивали о нём. Его не было среди той группы рабов, в которой мы оказались. Скажи... то существо, которое появилось во время битвы с Марларзимом, это был Гелло? Или нечто принявшее его облик?

— Его тело, но не его разум.

— Его колдовал Марларзим? Но почему тогда они сражались между собой?

Я не мог рассказать ей правду. Я сам не знаю, с какими силами мне придется столкнуться, и какую опасность несут эти знания, и по тому, рассказать все вот так просто, было бы непростительно глупо. Я не хотел её подставлять и решил что для неё незнание лучше, чем неведомая угроза.

— Не знаю Лиа, я сам не до конца понял, что там произошло.

— Знаешь, а я просмотрела логи, оказавшись в плену. Если судить по ним, то мы зачистили склеп семьи Архонт и единственный выживший, судя по всем тем же логам, это ты Глиф. Одиночке нашего уровня это явно не под силу, как и находиться в изнанке столько, сколько провел в ней ты. Кто ты Глиф? Ты какой-то высокоуровневый игрок, использующий магию чтобы скрыть свой настоящий уровень? Если это так, то как тебе удалось стать таковым, если с рождения этого мира прошло не так уж и много времени?

Я подошел к бойнице и выглянул наружу, пока Лиа ожидая ответа на свой вопрос, упиралась мне в спину взглядом. Изумрудная сова, вспорхнув с подоконника при моем приближении, пролетела над головой у сидящей рядом с костром Лиассин и уселась на сундук, из которого тут же донеслось тихое рычание.

— Что там у тебя Глиф? — услышав этот вопрос, я подсел к Лиассин и вытянул руки ближе к жару, который источало пламя костра.

— Волк, ну или очень похожий на него зверь. Так уж вышло, что я сумел скрутить этого подранка во время боя и почему-то решил не убивать его. Сам не знаю, что на меня нашло.

Лиа поднялась с корточек и подошла к сундуку. Варг, услышав или иным образом почувствовав приближение еще одного существа к месту своего заточения, зарычал еще громче. Да так сильно, что перед глазами так и встала картина белоснежной пены на его ощерившейся пасти.

— Что до твоего первого вопроса Лиа, то нет, я не высокоуровневый игрок. Победил, прикоснувшись к вот этому и получив от него силу. — Приподняв закованную в латы руку, я показал её Лиассин.

Девушка, обернувшись, что-то пробормотала, а затем её глаза налились жёлтым свечением, и вдруг она охнула — Уник! Где ты его откопал? Я не могу его распознать, у меня тупо недостаточно раскачена характеристика интеллект! Постой, а как же...- Взгляд её на несколько секунд уставился в пустоту перед собой, говоря о том, что она копается в интерфейсе, а затем она повернулась ко мне и удивленно пробормотала что-то совсем уж не понятное — Таймер остановился.

— Какой таймер Лиа? Ты о чем вообще?

— Глиф где ты взял этот предмет? Ты понимаешь, что в изнанке даже ходок с моей специализацией не может столько находиться? Ты ведь все это время был здесь, верно? А знаешь, что самое интересное? Мой таймер отсчитывающий время нахождение в изнанке после встречи с тобой остановился! Как ты это объяснишь?

— Хм, а что в изнанке можно находиться лишь ограниченное время?

— Конечно! Вот ты святая простота! Чем сильнее дромер, тем глубже в слои изнанки он может прорываться и тем дольше там может находиться. Ты же тут просидел уже столько времени, что вся твоя экипировка должна была рассыпаться, а ты сам погибнуть! Ты не задумывался, почему дромеры не могут вытаскивать из-за пелены различные вещи и ресурсы? Да потому что они теряют свою прочность и рассыпаются прахом в центральном мире, то же самое происходит и с вещами оттуда здесь. Не говоря уже о постоянных изменениях в физической структуре!

— Я получил это броню от Марларзима. В латы превратилась чаша, после смерти босса.

Лиа уже вовсю крутила мою руку и рассматривала с разных сторон.

— Значит это предмет, который подстраивается под специализацию? У Марларзима он был чашей, а у тебя стал латами? Круто, о таком можно только мечтать. Это открывает для тебя кучу возможностей.

— Каких, например?

— Если я всё правильно поняла ты можешь забирать что-то из изнанки в центральный слой и наоборот в изнанку не рискуя разрушить эти предметы пока они находятся рядом! Да перечитай ты его характеристики в конце то концов! Там должно быть что-то написано об этом.

— Там пусто. Но сейчас это неважно, скажи лучше, как ты нашла меня и сможешь ли ты вывести меня обратно в нашу реальность, а то признаться честно холод уже порядком достал.

-Я бежала из плена, нырнув за пелену. Потом пыталась по максимуму разорвать дистанцию с орками и Тарфордом. Вынырнула в лесном массиве окружающем город. Там я встретила ходока по имени Липли, он разведчик из клана Серебряного ветра. Вся его группа погибла, а затем повторила судьбу остальных ходоков в Тарфорде. Теперь он следит за оставшимися рабами, которые ожидают прибытия кораблей, но не может сообщить своему клан лидеру о случившемся. Кольца связи намертво блокируются шаманской магией орков.

— Клан Cеребряного ветра? Я как раз думал над тем, чтобы отправиться в Равервуд. Если мы поможем этому Липли и доставим сообщение лидеру его клана Хоупу думаю они примут нас и помогут освободить наших друзей. Так ты сможешь вывести нас обоих отсюда?

— Да, но что ты будешь делать с этим?

Лиассин указала на сундук, в котором затих Варг:

— Оставим его здесь, выберется сам, я не сомневаюсь в этом.

— Тогда нам нужно поспешить. Липли будет ждать меня в условленном месте на рассвете.

***

Младший, после того как избавился от странных штук, которые мешали двигаться оказался в ужасно узком и страшном месте. Это место было похоже на маааленькую нору, но пахло значительно хуже, чем в любой из нор, в которых он побывал. Поначалу испугавшись, он сидел тихо и думал, как ему выбраться, ощущая рядом присутствие двулапого. Раны на лапах стремительно зарастали и сначала он был занят тем, что без конца их вылизывал. Теперь же двулапый куда-то делся, как и другие. Он чувствовал запах чужой самки и дичи, что бежит по небу, но никогда не попадает на зуб.

Его засунули в эту твердую нору и бросили! Не стали его делать дичью? Почему? Все происходящее было в новинку для младшего и знатно распаляло его любопытство. Напрягаясь, он сумел упереться выгнутой спиной в верхнюю часть норы и надавил. Освободиться ему это не позволило, зато в стенах норы появилась узкая щель, в которую он изрядно повозившись, сумел пропихнуть свой хвост.

Порыкивая от нетерпения, нащупал клыком на хвосте штуку, которая снаружи норы мешала расширить щель еще больше. Вконец разозлившись от порядком затекшей из-за неудобного положения спины нанес подряд несколько ударов клыком в то место, которому на его языке не находилось названия. Что-то щелкнуло, а штука, в которую он бил развалилась и спине вдруг стало легче. Напрягая все еще слабые лапы, он рванулся, почувствовав дыхание свежего воздуха.

Через несколько секунд он уже стоял на полу пустого камня и принюхивался. Двулапые ушли и забрали бегущую по небу дичь с собой. А его оставили, почему? Странно, но все это время он не чувствовал от них угрозы хотя все равно боялся хоть и не показывал этого. От двулапого самца пахло силой большей, чем младший мог себе представить. Он смог убить взрослую белую смерть одним ударом своей странной лапы!

Выскочив из пустого камня наружу, младший натолкнулся на тела своих сородичей. Обнюхал тело первой самки и заскулил. Нет больше стаи, теперь он совсем один. Неожиданно на него навалилось ранее не испытанное чувство, заставляя зверя упасть на живот и спрятать морду между лап. Всё больше и больше давя и перехватывая дыхание это ранее не испытываемое чувство давило на глотку и заставляло грудь противно сжиматься. Сам того не замечая Младший сначала заворчал утробно, а следом и заревел, не разжимая своих челюстей.

В тот час среди руин можно было услышать лишь два звука — свист ветра между стен развалин и глухой рев зверя, который впервые за свою короткую жизнь познал чувство одиночества и горя.

Глава 6. Вторжение с болот

На границе между Равервудским лесом и болотами Расаишь царила тишина. Беззвучный ветер, беспокоя покрывающую воду ряску, гнал зеленоватые клочья ядовитого тумана прочь на север, туда, где они утратят свою силу и осядут грязным снегом на горных вершинах, под которыми укрылись твердыни Хваргов.

Тишина и покой, царившие в этом месте большую часть года, были наглым образом нарушены разорвавшим вечерний сумрак гулким ударом. Прозвучавший издалека звук повторился и зазвучал чаще, еще через сотню ударов сердца его поддержали своим далеким эхом его братья, звучавшие точно так же как и самый первый нарушитель спокойствия.

— Думммм! — Звук боевого барабана Расаишь прозвучал ближе, по грязной болотной воде пошла рябь, отзываясь на поступь кого-то огромного. Среди тумана замелькали быстрые тени, всё ближе и ближе приближаясь к границе Равервудского леса. Воздух наполнился звуком десятков бегущих по болотной жиже перепончатых лап, а следом из-за тумана показались шустрые и гибкие тела болотных ящеров. Задирая свои вытянутые шеи к небу, они издавали клокочущий и визгливый крик, приветствуя свои новые охотничьи угодья.

Как только низкорослые и быстрые ящеры скрылись в лесу, следом за ними из тумана показались всадники. Разряженные в разномастную костяную броню и украшенные разводами красной охры Расаишь подгоняли своих Аку’нари — ездовых зверей похожих на древних, давно вымерших динозавров реального мира.

Наступая на пятки болотным всадникам, с той стороны, откуда они появились, катилась многометровая стена плотного тумана. Она не была похожа на зловонные болотные испарения, серая, практически непроницаемая, она скрывала под собой нечто многометровое и громоздкое и это нечто, было живым существом.

От поступи тяжелых лап тряслась земля, а чахлые болотные растения, попавшиеся на пути тумана, через несколько мгновений оглашали округу треском смятых в щепу стволов и веток. Нечто дышало. Тяжело и так сильно, что от его вздохов мутная хмарь шла волнами и подергивалась, и в такие мгновения особо удачливый взгляд мог уловить фрагмент движущегося огромного тела.

Достигнув твёрдой земли, существо не замедлилось и без сопротивления сминая широченные стволы Равервудских деревьев, выползло на сушу. Тишина вновь опустилась на землю вокруг, но ненадолго. Уже через несколько мгновений постепенно нарастая из центра тумана, раздался протяжный крик. Он тянулся и тянулся на одной ноте и повинуясь этому крику туманная взвесь закрутилось спиралью и раздалась в стороны образуя округлую высокую стену постоянно двигающуюся и изменяющую свою форму.

Крик оборвался на самой высокой ноте одновременно с последним оглушительным ударом в боевой барабан.

-Дуууммм!!! — Ударная волна порожденная неведомой магией сорвала и разнесла серое покрывало в стороны, заставив его осесть на близлежащий лес и пропитать его древней силой доступной лишь жрецам болотных богов. Теперь болото раскинется вширь, постепенно покрывая насыщенные ритуальной магией земли. А Спящий, несущий на своей спине древний храм продолжит свой путь в глубину людских территорий направляемый Аику — самым старым и почитаемым слугой одного из восьми.

***

— Сарах да это же гигантская мокрица! Ты проиграл мне серебрушку.

— На держи, на этот раз ты выиграл спор. Я почему-то был уверен, что в тумане, скрывается какой-нибудь тираннозавр.

Аса на лету ловко поймал брошенную в него монетку и спрятал в карман, а затем обратился к своему вооруженному серпами другу:

— Куда подевались остальные?

— Сам же видел, они ушли на развод. Сейчас этот уродец, с вытянутой мордой, назначенный из местных Расаишь советником клана, раздаст задания и они вернуться.

— Никак не могу привыкнуть, что теперь нами рулят местные.

-Ну а как ты хотел? — Сарах присел на корточки и оттирал пучком травы болотную грязь со своих сапог — Орки вон объявили войну людям, а заодно и ходокам, которых теперь берут в рабство, даже если их расовая принадлежность такая же, как у самих зеленокожих. Темные эльфы так вообще вырезали в самом начале на своей территории всех ходоков и уничтожили камни перерождения. Змеелюды по сравнению с ними белые овечки. Они хотя бы дали выбор игрокам покинуть свою территорию или влиться в войска, которые отправятся в поход. Как знать, быть может, если хорошо себя покажем, клан займет достойное место после войны в иерархии государства.

— Всё равно мне как-то не по себе. Получается, мы пляшем под дудку неписей. Расаишь ведь присоединились к оркам, а орки не жалуют ходоков. Не правильней ли было наоборот всем миром задавить тех, кто ненавидит игроков?

— Посмотрим, как всё обернется. Мы бессмертны, а значит, у нас есть право на пару ошибок. Если этот путь окажется тупиковым, что нам помешает развернуть свои клинки в обратную сторону?

— Ага, вот только как бы после пары ошибок мы не оказались где-нибудь у орков в рабстве, слитые до первого уровня и без возможности самостоятельно выбраться. Слышал, какие слухи ходят? Говорят, что их шаманы своей магией меняют точку привязки и даже кнопка смены мира не работает.

— Да чушь все эти слухи. Сам подумай, как может быть заблокирована возможность выхода из вирта каким-то неписем?

Разговор друзей был прерван появлением еще троих ходоков. Рамбалдир — воин всё еще не нашедший замены своему доспеху из хитина болотного краба потерянному при битве у хранителя леса. Алаша выбравшая себе специализацию шаманки, и после памятной погони за темным эльфом и битвы у природного алтаря ненавидящая всех ходоков полагающихся на скрытность. А так же мастер боя на копьях Фэрис, до сих пор переживающий свою смерть от роя чёрных насекомых, которых выпустил на него оскверненный природный хранитель в Равервудском лесу.

Алаша походя, чмокнула в щеку лучника Асу, отношения с которым у неё с недавних пор вышли за пределы дружеских:

— Вот держите — Девушка одну за другой доставала из своей сумки все возможные склянки и отдавала их следопыту и лучнику. А Сарах, тем временем обратился к негласному лидеру группы, воину Рамбалдиру:

— Ну и что там, какие новости? Этот напыщенный змеелюд опять заставит нас тащиться несколько дней непонятно куда?

— Нет, похоже, мы прибыли к месту назначения. Для клана появились новые вводные. Все ходоки воинских специализаций, а так же маги и большинство стрелков формируются в первый ударный полк. Исключение лишь для слаженных двоек и пятерок следопытов и скрытников. Из них формируется рота разведки в составе полка. Похоже, то, что мы не умираем окончательной смертью, ставит нас в авангарде войска местных. Они не хотят кидать в пекло смертных змеелюдей. Так что эту нишу придется занять нам.

— Только не говори, что мне придется работать в связке с левыми типами. Хоть Асу то не заберете к воинам? Пусть он и стрелок, но мы давно притерлись друг к другу.

— Нет, не заберем, вы будете работать в двойке. Я сумел договориться с лидером клана об этом.

— Да какой она нафиг лидер. Да и сам клан искусственно создан неписями из тех ходоков, которые решили примкнуть к походу.

— Попридержи язык Сарах. Не дай бог кто-то услышит. Ушастая, которую поставили во главе клана, имеет хорошо прокаченную репутацию с расаишь. Одно её слово и всю группу выпнут на вольные хлеба. Топайте к её палатке, она скажет, что делать дальше, а мы с остальными займемся обустройством лагеря.

Сарах прикусил язык, признавая правоту Рамбалдира. Утянув за рукав Асу, который о чем-то ворковал с Алашей, он двинулся к офицерской палатке, над которой развивался стяг с их клановым гербом. Непонятная змеевидная образина, изображенная на нем называлась василиском и отображала название клана. Точно такие же гербы были и на нашивках что крепились с внешней стороны плеча на их экипировку.

В ста метрах от палатки окопался оживший храм. Как правильно назвать вот это громоздкое чудо следопыт не знал. В самом начале ходки Сарах посещал пару раз это место, после выбора себе в покровители бога из пантеона позабытых. В те времена обветшалый и поросший растительностью храм находился в глуши и был непопулярным местом, но ни кто и подумать не мог, что он отстроен на спине увязшего в болоте чудовища. Сейчас же храм был очищен и сверкал покрытыми тёмной медью колонами, а его ступени оканчивались где-то на голове гигантского укрытого панцирем чудовища, имевшего некоторое сходство с мокрицей-переростком.

Чёрные потертые сегменты, из которых состояла броня чудовища, были покрыты наростами неизвестных паразитов и растений, а десятки заостренных лап, защищенные толстым слоем хитина, позволяли монстру споро передвигаться и закапываться в грунт.

Отвлекшись на созерцание храма, Сарах чуть не миновал нужную палатку, и лишь окрик лучника заставил его прийти в себя и сосредоточится. Перед палаткой вовсю шла движуха, разряженная в матовый латный доспех воительница из тёмных эльфов назначала десятников и раздавала поручения. Клан был создан буквально на ходу и личный состав практически не знал друг друга и если бы не звонкое серебро, щедро сыпавшееся в их карманы из лап змеелюдей, не о каком порядке не могло бы быть и речи.

Друзья, приметившие чуть в стороне собиравшихся в кучу и ожидающих своей очереди ловкачей, прибились к их группе. Аса успевший завести себе дурную привычку, почуяв, что выдалась свободная минута, тут же скрутил из плотных листьев дурман травы самокрутку. Сараха бесила эта новая привычка его друга, но он пока что не прибегал к радикальным действиям. Любая наркота это паразит, медленно, но верно вытягивающий силы и жизнь из потребителя, а значит, Аса рано или поздно столкнется с последствиями. Быть может сейчас дурман трава и дает 5% эффект концентрации на пол часа и поднимает настроение лучника, но как знать к каким последствиям это в итоге его приведет.

Сарах знал, что ни один наркоман добром не заканчивает.

Призывный крик заставил ребят пошевеливаться и они заняли опустевшие место перед палаткой. Эльфийка поставила пометки на их карте и раздала указания. В их задачу после шести часового отдыха после перехода, входило отправиться в дебри Равервудского леса. Разбившись на мелкие группы, они должны были отыскать короткий путь для войска через полосу оскверненного леса, что отделяла их от территорий, на которых войско расаишь должно было объединиться с отрядами орков, что прибыли в Равервуд со стороны Тарфорда. Тем, кто первыми найдет путь и вернется к храму, обещали солидную награду.

Сарах и Аса после полученных инструкций решили не тратить время на отдых, а выдвигаться сразу, полностью полагаясь на недавно изученный Алашей эликсир способный стимулировать организм около суток, отгоняя сон и усталость. Обещанная награда манила и понукала к действию и наскоро переговорив с остальными друзьями, оба новоиспечённых разведчика из клана «Василиск» двинулись в путь.

***

Несколькими часами позднее...

Внимательность Асы сыграла разведчикам на руку. Стоило друзьям углубиться на несколько километров вглубь леса, как лучник остановил пробирающегося впереди Сараха.

— За нами кто-то идёт, близко. Помнишь сушняк, который мы проходили двадцать минут назад? Там еще тихо идти было сложно. Я слышал, как там дважды щелкнуло за нашими спинами. Думал, что показалось, но нет. Когда обходили последнюю поляну я чутка отстал и проверил, кто-то прёт прямо по нашим следам, видел несколько силуэтов в просветах. Что будем делать?

Сарах на секунду задумался, а затем ответил:

— Спляшем волчью петлю? Послушаем, посмотрим, если враг отправим в минус?

— Хорошо тогда ускоряемся, ищи место, оставишь метку для меня. С меня капкан как обычно.

— Ты не оставил следов на том месте куда возвращался чтобы убедиться в преследовании?

— Не держи меня за идиота, конечно нет. Тем более, что кем бы они не были они идут четко след в след с нами. Были бы поопытней, так бы глупо не спалились. Не думаю, что они поймут, что их обнаружили.

— Ну что, тогда пляшем?

— Да давай, разберемся с этим как можно быстрее.

Место для «петли» долго искать не пришлось, ушедший далеко вперед Сарах, оставил метку на одном из попутных кустов. Сняв приметную тряпицу с обломанной ветки, Аса заметно ускорившись, свернул туда, куда указывала надломанная веточка.

Вторая такая же метка обнаружилась перед оврагом, стены которого сплошь увивали корни местных деревьев, а по его илистому дну бежал чахлый ручеек, уходящий куда-то под землю.

Лучник, забрав вторую метку оборудовал на её месте капкан хорошенько его замаскировав, а затем быстро прошелся по дну оврага повторяя путь Сараха и вернулся по своим следам обратно. Взобравшись на ветки дерева, что нависали прямо над оврагом и с которых хорошо просматривалось пространство внизу возле его с напарником следов, Аса затаился, по максимуму используя эффекты скрытности.

Преследователей долго ждать не пришлось, через пару сотен ударов сердца появился первый, но чудом разминулся на полметра с ловушкой. Аса ухмыльнулся, это ему только на руку, пускай подтянуться остальные. Орк с шевроном клана Василиск на рукаве не полез в овраг, а дождался остальных. Всего преследователей оказалось трое. Девчонка тёмный эльф, орк следопыт, и хварг арбалетчик.

Все трое затаились на краю склона и стали что-то обсуждать. Расстояние не позволяло услышать их речь, но для лучника их мотивы, из-за которых они преследовали его группу, были не важны. Может быть, позарились на экипировку или решили убить их, чтобы избавиться от конкурентов за награду по заданию на поиск успешного пути для войска. В добрые намеренья ходоков, которых Аса не знал лично, он не верил. Несмотря на общий шеврон весь их новый клан чужаки, наемники, собранные в кучу обстоятельствами и звоном монет. Ничто не мешает этим хлопцам снять шеврон, надеть маски и разделаться на привале или в другой удобный момент с Сарахом и лучником. Вот только ребятки не знали, что встали на след игроков, которые с самого начала игры промышляют разбоем и охотой на других ходоков.

Причём уже порядочно набили руку.

Закончив разговор, вражеская группа продолжила путь, но к сожалению, не по тому плану, на который рассчитывал Аса. Капкан так и остался нетронутым, орк как пить дать что-то почуял и решил обойти овраг по верху. А арбалетчик и девчонка, специализация которой пока что была непонятна из-за разномастной экипировки, решили выждать время на вершине склона.

-ТЗЗАНГ!

Звук хлопнувшей тетивы рассек тишину леса и в хварга полетела стрела с зазубренным наконечником щедро измазанная ядовитой слюной расаишь. Сверкнула вспышка, в воздухе ощутимо пахнуло сожженной манной, Аса было подумал что сработало какое-то защитное заклинание призванное уберечь арбалетчика от его атаки, но он ошибся. Стрела наискось, сверху вниз пробила руку тёмного гнома и глубоко вошла в корпус. Лучник не был уверен, что выстрел вызвал моментальную смерть, но от его стрелы не спасет лечебный эликсир ведь для начала нужно вынуть стрелу из раны, да и даже в этом случае понадобиться антидот. Хварг исчез из поля зрения, свалившись кулем куда-то в кусты и моментально стал не интересен стрелку, так как его смерть с такой раной была лишь делом времени.

Метко выстрелив второй стрелой в замершую от шока эльфийку, Аса чертыхнулся — Иллюзия! Эта тварь была иллюзионистом и стоило его стреле попасть в «её» фигуру как та тут же рассыпалась десятком радужных искр.

— МАГ РАЗУМА!! — Аса заорал, предупреждая напарника об угрозе, не зная, видел ли тот его попадание по фантому. Напружинив ноги группируясь прямо во время прыжка, он спрыгнул с ветки на землю. Что-то зажужжало над головой и в ствол его дерева врезалась сиреневая искра, щедро осыпав его спину деревянной щепой. Лучник охнул, одна из деревяшек глубоко засела в плече временно лишая его руку подвижности. Стрелок выронил лук и бросился на землю, а затем, перекатываясь, попытался скрыться. Снова жужжание и новая вспышка пролегла в нескольких метрах от ходока, срезая ветки с кустов, словно тончайшая бритва. Оба магических выстрела, что в дерево, что в кусты и близко не попали в лучника и если бы не жалкая случайность, из-за которой его зацепил кусок дерева, быть бы чародейке трижды мёртвой.

Через несколько мгновений раздался громкий женский крик, впрочем, тут же оборвавшийся, будто его владелица натолкнулась на стену. В поле зрения показался следопыт, чьи новые серпы были щедро обагрены кровью.

— Ты как? Живой?

— Самую малость зацепило, но неприятно, что с тёмной?

— Лишилась своей визгливой головы.

— А орк?

— Орк?! Лядь! Я плохо их видел со своей позиции, думал, что спустятся в овраг, а когда сместился, их было двое!

Глаза Сараха изменили цвет, сигнализируя о том, что он применил свою редкую способность следопыта:

— Я найду его, займись своей раной.

Ловкач исчез как будто и не стоял рядом какое-то мгновение назад, а Аса уже неоднократно наблюдавший подобные исчезновения все никак не мог к ним привыкнуть, каждый раз удивляясь способностям своего напарника.

Присев на широкий корень под ногами, лучник вытянул из пояса ремень и зажал его в зубах, а затем, ухватившись здоровой рукой за щепку, торчащую из плеча, с силой дёрнул. Пространство огласил приглушенный стон, а край наплечника оросила кровь змеелюда. Вынув из кармашка заготовленный на такой случай эликсир, Лучник выдернул деревянную пробку зубами и щедрыми глотками осушил емкость. Приятная истома наполнила тело, кровь перестала хлестать из плеча, а боль унеслась куда-то далеко-далеко, заставляя Асу облокотиться на дерево и прикрыть глаза, расслабляясь после скоротечной схватки.

Эта расслабленность и уверенность в отсутствии угрозы сыграли с ним злую шутку. Появившаяся откуда-то с боку нога обутая в кожаный сапог жестко прошлась по лицу расаишь, сбивая того на землю. Что-то тяжёлое навалилось сверху, прижимая к земле и не давая шанса к сопротивлению, Аса поперхнулся, когда на его шее затянулась жесткая петля, грозя не только задушить, но и порезать горло, одновременно пытаясь смять кадык. Возможности вырваться из захвата не было, как и закричать, из пережатого горла вырывалось лишь сдавленное сипение. Стрелок без толку тянулся здоровой рукой к сапогу, в голенище которого, был спрятан его охотничий нож.

Дважды раздавшийся хруст стал предвестником конца мучений. Враг, прижимающий расаишь к земле, обмяк и Аса отпихнув его тело, с трудом сел срывая с себя удавку и пропихивая в глотку ставший таким притягательным воздух.

Над трупом орка спина которого после использованной Сарахом способности «потрошение» превратилась в фарш, встал следопыт и глядя на покрасневшее лицо своего напарника с улыбкой проговорил:

— Я же говорил, что найду его.