Миры

Предисловие

Всегда можно найти слова лучше. Точнее, уместнее. Можно заварить другой напиток, завернуться в другой плед, думать другие мысли. Но тогда это будем уже не мы и всё, что случится — случится не с нами.

Эта история слишком долгая, чтобы быть правдой для всех. И когда её прочтут последний раз, уже не будет тех, кто сможет сказать, что всё было наяву. Мы будем в других заботах, с другими мыслями, в других мирах.

А пока мы тут, давайте насладимся этим застывшим мгновением. Насладимся теми чувствами и состояниями, которые нас посетят. Цените их, как хороший напиток, как ветер в горах, как тепло от любимого свитера. Ведь неизвестно, когда не станет нас, таких, какие мы есть сейчас.

Часть 1. Налей, трактирщик, налей!

Он ударил опустевшей кружкой о стол. Теперь только пена в ней напоминала о дикой жажде, с которой грузный мужчина приложился к хмельному напитку.

— Да бородой своей клянусь! — Говорил охотник во весь голос, вытирая густые усы. — Дракона, дракона я видел!

— Брось заливать! — Воскликнул худощавый, но жилистый мужчина. — Скала в сумерках привиделась тебе или псина дикая, вот ты и побежал, теряя штаны, успокаивать нервишки пенным. Так ведь, мужики?

— Пускай заливает, но в себя, а не нам в уши! — Подмигнул трактирщику ещё один коренастый бородач.

Громкий смех пронёсся по залу, вгоняя охотника в краску. Дрожь всё ещё не отпускала, но сейчас, после кружки пива и шуточек со стороны посетителей таверны, охотник и сам уже начал сомневаться в своих словах. Он стоял у стойки трактирщика, всё ещё держа пустую кружку и глядя, как расходится публика, занимая свободные места. За одним из столов вернулись к игре в кости, и, как ни странно, отсутствие игроков не помешало — победитель был определён. Двое лесорубов стали кичиться топорами и демонстрировать, как лучше валить деревья. Девушка с подносом едва успела увернуться от опасной демонстрации навыков подвыпивших господ.

— Держи, эта за счёт заведения. — Трактирщик, высокий мужчина с грозной внешностью, поставил на стойку ещё одну кружку пива, вытирая руки о передник и кивая в сторону зала. — Доро, хоть и простой как дубовая монета, но он прав, тебе сейчас нужно запить пережитое и отвлечься.

Охотник задумчиво посмотрел на новую порцию пенного.

— Да как они могут не верить-то, все легенды же… Все же знают… — Мужчина растерянно провёл рукой по волосам, словно пытаясь привести мысли в порядок.

— Суеверия… — Протянул трактирщик, попутно показывая девушке с подносом, кто заказывал похлёбку. Та кивнула, ловко лавируя между столами и обходя лесорубов дальней дорогой. — Порой они помогают оставаться в живых. Ты это, не принимай на свой счёт, они любого, кто начинает разговоры про «Хозяев леса» заводить, на смех поднимают и любые обсуждения пресекают.

— А чего так? — Спросил охотник. Теперь, когда первая волна напряжения и страха схлынула, на смену ей приходила глухая хандра.

Трактирщик пожал плечами, протирая стойку.

— Да кто ж знает. Спроси кого из них – не скажут, отчего так себя ведут, только и слышу: «Не гоже поминать», «Беду накличешь», «Зверь и так опасен стал, ещё мистики в лесах не хватало». Со всех сил стараются не верить.

Охотник покачал головой, понимая, что ничего тут не добьётся. Да и нужно ли. Может, и впрямь привиделось?

Он оплатил ещё пару кружек, глубоко вдохнул запах жареного мяса, заманчивый аромат которого просачивался с кухни. Жирные, пряные, пропитанные дымком нотки заставили желудок сжаться от голода.

Мужчина тяжело вздохнул, погрузившись в свои мысли, и побрёл в дальний угол таверны, где никто ещё не успел занять стол.

По пути вытерпел ещё несколько насмешек и издевательски-приятельских похлопываний по спине. Кто-то подмигнул, кто-то махнул кружкой, но никто уже не подначивал всерьёз — разговор о драконе был завершён, а уставший народ возвращался к своим делам. Он уселся на скамейку и погрузился в себя, обдумывая случившееся.

За столом, в другом конце таверны, отдыхал старик, облокотившись спиной о стену и вытянув ноги на грубо сколоченной скамье. Трактирщик явно экономил на мебели, предпочитая длинные лавки, которые не жаль потерять в одной из пьяных потасовок.

Местные уже привыкли и считали, что так даже удобнее. Если за столом становилось тесно, можно было просто подвинуться.

Старик прикрыл глаза и вслушивался в шум таверны. Временами его губы шевелились, будто комментируя услышанное. Единственное, что выделяло его среди посетителей, был возраст, в таких заведениях старики бывали редко. А в остальном — обычный, глубоко пожилой мужчина в скромной хлопковой одежде, с короткой, густой бородой и совершенно седыми волосами.

Трактир жил своей жизнью. Деревянные кружки стучали о столы, кто-то громко скрёб ложкой по миске, доедая похлёбку. Кухня работала без устали, наполняя воздух ароматами жареного мяса, чеснока и печёного хлеба. Работяги у стойки затеяли небольшую перепалку, азартно размахивая руками, но быстро ретировались в глубь таверны под грозным взглядом трактирщика.

Огибая их, в сторону старика двигался молодой человек, который ловко проскользнул мимо спорящих, не привлекая к себе внимания, и, казалось, растворился в общей суете. На нём была длинная плащ-накидка болотного цвета. Запрокинутая за одно плечо, она открывала походный костюм из плотной, но лёгкой ткани, отлично подогнанный по фигуре, с удобными карманами и кожаными вставками на локтях и плечах. Здесь такой одеждой мог похвастать не каждый.

Вкупе с тёмно-русыми волосами, растрёпанными так, будто их трепали часа два перед зеркалом, парень создавал впечатление знатного господина, которому такие заведения не пристали. Однако никто даже мельком не обратил внимания на нового посетителя.

Старик открыл глаза, кивнул молодому человеку и, приветливо улыбаясь, пробормотал:

— Слыхал? Нашего брата поминают.

Юноша в ответ лишь слегка повёл бровью, не торопясь, стянул плащ, уселся напротив и потянулся, разминая уставшую спину.

— Да, глазастые стали. — Ответил негромко. — Месяц назад в соседнем городке один бегал, выпучив глаза, народ россказнями пугал.

Старик внимательно посмотрел на собеседника.

— Гляди-ка, какую молодую личину нацепил, — усмехнулся старик. — Кто там? Одичалый или кто-то из наших со скуки мается?

— Пришлый, точно не с наших широт. Как бы отношения в гнезде ни складывались, а забвенцев мы всех на перечёт знаем. Все спят.

Лёгкая тень скользнула по лицу старика, но прежде чем он успел что-то сказать, к их столу подоспели заказанные ранее напитки и еда. Пышная девушка с подносом улыбнулась молодому человеку чуть шире, чем требовали приличия, и, нарочито медленно, начала разгружать заказ.

Старик с интересом и весёлым прищуром наблюдал, как она ставит перед ним кружку, затем ещё одну — перед его собеседником, кувшин с напитком, и, наконец, дело дошло до тарелок. Одна, вторая, третья… Она задержалась дольше, чем следовало, будто надеясь, что молодой человек обратит на неё внимание.

Тот невозмутимо подвинул к себе кружку и, как ни в чём не бывало, взял ломоть хлеба.

Девушка, так и не найдя повода задержаться, бросила на парня ещё один короткий взгляд, сжала губы, развернулась, чтобы уйти.

— Вот ведь, теперь и не поговорить толком, вон как на тебя глаз положила, того и гляди весь вечер рядом будет виться.

— А ты, я смотрю, растерял всю сноровку и со старости забыл, как людям глаза отводить? — Усмехнулся парень, лениво крутя ложку в руке. — Говорил я тебе, не увлекайся всей этой стариковщиной.

И действительно, как только девушка направилась в сторону кухни, больше она не обернулась, даже мельком. Образы этих двоих мгновенно стёрлись из памяти, оставив лишь смутное удивление: откуда взялась эта досада?

Изящная фигурка исчезла в полумраке таверны, смешавшись с посетителями, словно и не было.

Не выдерживав напряжённой паузы, они рассмеялись, но смех быстро сошёл на нет. Как ни глянь, ситуация складывалась серьёзная.

— Нужно разобраться скорее с этим ребусом, — нахмурился старик и провёл пальцем по краю кружки, вытирая пену. — Того гляди, если люди поймут, что к чему, начнутся гонения. Кто-то ещё готов идти или мы вдвоём?

— «Ребус»… — Задумчиво протянул парень. — Слово-то какое вспомнил. Давненько я его не слышал, как-никак веков пятнадцать минуло, когда оно было в ходу.

— А я люблю старые словечки. — Старик наклонился вперёд, подперев подбородок рукой. — Напоминают о расцвете прежнего человечества. Хорошие были времена! Не то, что сейчас. Мы ведь о таком средневековье только в книгах читали, а теперь что? — Он картинно вскинул руки. — На те, распишитесь — полное погружение в реконструкцию! Где тут кнопка «Выход»?!

Он мгновенно потух, снова облокотился о стену, задумчиво уставился в угол таверны, где мерцали свечи и закончил:

— Скучная игра. Так, что там по компании?

— Трое следопытов уже подъезжают, спецы по забвенцам. С ними ещё десяток молодняка, будут связными. — Парень налегал на кусочки мяса, дополняя их зеленью и свежим хлебом. Усмехнулся. — А вам, старикам, только и причитать, что «раньше было лучше».

— Ах так?! — Старик насупился, и воздух вокруг него задрожал, словно натянутая струна.

Треск раздался еле слышно. Звук скорее ощущался, нежели прозвучал. Пространство вокруг пожилого мужчины вдруг треснуло, будто стеклянный кокон разбился на множество мельчайших частей.

Многочисленные осколки искрились всевозможными цветами, преломляясь неестественными гранями света. Они перемещались, переворачивались, крутились и переливались, пока не сложились в новый, удивительный узор.

Трещины пространства начали зарастать, буйство красок и искр тускнеть. Мгновение спустя, вместо старика на скамейке сидела молодая рыжая девушка с пышной короткой стрижкой, одетая в охотничий костюм.

— Я понимаю, — продолжила девушка мысль звонким голоском, пришедшим на смену старческой хрипотце, — если бы мы двигались от тьмы в развитии и знаниях к свету прогресса и эволюции, тогда да, «Раньше было лучше» звучало бы как бред сивой кобылы. — Она непринуждённо взяла в руки деревянную кружку и демонстративно покрутила в воздухе. — Но когда мы от дронов и виртуальной реальности пришли к глиняным табличкам, деревянной посуде и поголовной безграмотности, тут уж извиняйте!

Парень расхохотался так, что закашлялся и прикрыл рот рукой. За соседним столом кто-то бросил косой взгляд, но быстро отвернулся — какие только компании в таверне не собираются.

Когда приступ кашля отступил, напротив уже сидела пожилая дама с аккуратно собранными волосами. Она грациозно расправила плечи и менторским тоном произнесла:

— Юная леди, никакие века вас не изменят, вам лишь бы зрелищности побольше, что в технологиях, что в смене облика! Эх, молодёжь… Не понимаете вы счастья! Раньше, что: камеры на каждом углу, у каждого человека куча гаджетов, готовых раскрыть миру всю правду в считанные секунды. Ни крылья не размять, ни о насущном поговорить, а сейчас…

— Ага, и попутно создать таких «правд» десятка два и это, только до обеда. Зато сейчас вот таких затосковавших отлавливаем по лесам и болотам. — Насупилась рыженькая.

В таверне стало спокойнее. Выпивохи разошлись по своим компаниям, изредка навещая трактирщика за стойкой с просьбой долить пива или браги. Несколько человек и вовсе отправились по своим делам.

День был будничным, середина недели, а значит ни музыкантов, ни танцоров не ожидалось. Даже свечей горело от силы треть от обычного. Трактирщик предпочитал экономить на освещении, когда людей приходило немного.

Полумрак делал помещение более тесным, стены будто подбирались ближе, а углы уходили во тьму. Из кухни доносился слабый запах углей, оставшихся от догорающего очага, смешиваясь с ароматом жареного мяса и пряных трав.

В этот момент трое мужчин, не привлекая внимания, вошли в таверну и прошли мимо стойки. Они выглядели, будто их вылепили по одному шаблону: высокие, строгие, закутанные в тёмные плащи, скрывающие фигуры. Всем на вид было не меньше сорока, и различить их с первого взгляда казалось невозможным.

Они подошли к огненно-рыжей девушке и пожилой даме.

— Что вы тут устроили? Мы с ног сбиваемся, по лесам одичалого ищем, а они у людей под носом фокусы показывают. — Ворчливо бросил, сидевшим за столом, один из троицы.

Мужчины бесцеремонно уселись, сдвинувшись чуть ближе друг к другу и потеснили уже сидевшую за столом пару.

Его спутники молчали, но времени не теряли: один уже отрезал кусок мяса, другой потянулся к кувшину, наливая себе пива в реквизированную кружку. Пожилая дама лишь грустно проводила взглядом зажаренный кусок, который исчез во рту одного из новоприбывших.

Заметив это, мужчина усмехнулся:

— Не ври, ты не голодный, мы видели в окно, как ты брюхо набивал.

— Ну, а что вы хотели, молодой организм потребляет много энергии, — проговорил парень, прямо на глазах сбрасывая облик пожилой женщины. — Да и к тому же мало ли с чем столкнёмся — может жару поддать придётся. А запасы штука такая, не быстро восстанавливаются. — Он похлопал себя по животу.

— Ирвон, твоей «молодостью» только крыс отпугивать, настолько она не первой свежести. — Скуксилась девчушка, приглаживая назад волосы. Они стремительно меняли огненно-рыжий цвет на каштановый, становясь послушнее, без торчащих во все стороны безумных кудряшек. — Но по поводу второго ты прав, мало ли что нас там ждёт. Только лучше до такого не доводить. Лето было сухим и масштабный пожар нам ни к чему, сбор урожая только через неделю, а голод не тётка. Человеки нам нужны сытые и счастливые, чтобы меньше по лесам шастали, да побольше развитием занимались…

Один из мужчин усмехнулся, склонив голову набок:

— Армир, ты сам себе противоречишь. — Аккуратно поставил кружку на стол, чуть сдвинув её ближе к себе. — Сытость и счастье тормозят развитие, разве нет? Да и сдалось оно тебе? Ты лучше покажи, кто тут распинался, что дракона видел.

Девушка ткнула пальцем в хмурого мужика в углу таверны, который допивал, кажется, уже десятую кружку браги…

— Вон сидит, не понятно, то ли пережитый страх запивает, то ли публичное высмеивание…

— Ты глянь, — один из троицы толкнул локтем соседа, качнув головой в сторону пьющего, — клиент сам до нужной кондиции дошёл.

Он потянулся, разминая затёкшие мышцы, и весело добавил:

— Кон, иди обработай. А мне тут надо молодое поколение объедать, как видишь, дел невпроворот…

— Только смотри, — Армир дал напутствие следопыту, — его тут так прокатили, что добровольно о драконах он вряд ли заговорит.

Кон понимающе кивнул и под возмущённую возню между своим приятелем и делано обиженным парнем поднялся из-за стола. По пути до стойки трактирщика облик следопыта начал меняться: высокий, крепкий мужчина словно сдулся, сжимаясь в плечах и округляясь в боках. Кожа приобрела рыхлость, а волосы, ранее просто беспорядочно торчавшие в стороны, рассыпались тонкими прядями вокруг внушительной лысины.

Когда он подошёл к трактирщику, тот даже бровью не повёл — таких мужичков тут было не счесть. Толстоватые, приземистые, с лохматой бородой, что служит гордостью и иногда салфеткой, они были привычной частью местного антуража.

Он быстро взял две кружки браги и, слегка пошатываясь, направился к хмурому охотнику. Тот сидел в углу, тяжело опершись на стол, угрюмо глядел в темноту таверны и уже почти окончательно уверил себя, что ему просто показалось, что никакого дракона не видел, и что шумные завсегдатаи были правы, выставив его дураком.

— Дружище! — Кон плюхнулся на скамью рядом с охотником, с трудом удерживая кружки. — А я тебе верю! Вот как человек человеку… Ик… Верю!

Охотник слегка поморщился, но новый собеседник успел вылить на него поток пьяного откровения.

— А они-и… — Кон театрально обвёл трактир мутным взглядом. — Ещё пожалеют! Что не… ик… что не слушали нас!

— Нас? — Охотник сдвинул брови. Не то чтобы ему хотелось компании, но в словах пьянчуги проскользнуло нечто, что зацепило его, не дав прогнать наглеца с ходу.

— А кого ещё?! — Возмутился Кон, протягивая собеседнику одну из кружек. — Только мы с тобой правду знаем!

Он сделал большой глоток, будто набираясь сил перед исповедью, а затем понизил голос:

— Недавно… недавно. — Перевёл дух, изображая, что слова ему даются с трудом, будто мешает выпитое. — Я охотился около прибрежного города, ну знаешь, он тут недалеко… На берегу…

Охотник кивнул и тот продолжил.

— Так там и увидел… Уф… Это чудище! — Мужчина развёл руки в стороны. — Крылья - во! А пасть такая, что еле ноги унёс! Хотел всех предупредить, а меня на смех подняли! Представляешь?!

Следопыт сделал ещё один жадный глоток, шумно выдыхая.

— Вот теперь к вам прибился… А как он скот начнёт по ночам драть?.. А если легенды не врут, ещё и посевы жечь?! Не, пусть они там сами справляются.

— Так и я о том же! — Глаза охотника оживились. — Я же его недалеко от пастбищ и видел! Ты думаешь он и скот может?

— Волки могут, он чем хуже?! — Следопыт подавил усмешку, но в голосе его звучало явное негодование. — Та же кровожадная тварь! Ты думаешь почему их в легендах «Хозяевами леса» зовут? А потому, что не было зверя страшнее! Всех поели, вот и сдохли!

Охотник задумчиво хмыкнул, сжимая кружку в руках.

— А если они опять там всех поедят, то что?! — Кон снова опрокинул в себя ещё глоток, давая собеседнику время додумать мысль.

Охотник нахмурился. Он был человеком простым, без привычки размышлять долго, но в его взгляде мелькнуло беспокойство.

— Думаешь, они в город полезут? — Озадаченно спросил охотник.

— В город? — Кон вздохнул, изобразив тяжкие размышления. — Не… Уф… не думаю… А вот пригороду может достаться…

Охотник скользнул взглядом по таверне, будто проверяя, не подслушивает ли кто.

— А если так… — пробормотал он, потирая бороду.

Кон внимательно следил за ним, отмечая всё: осанку, выражение лица, движение пальцев. Охотник явно жил где-то на окраине — иначе бы не ходил в эту таверну, куда заглядывали в основном местные. Чтобы на пьяную голову домой было не далеко добираться, а то после пары бочонков хмельного пойла даже самая короткая дорога может стать полной невероятных приключений и опасностей. И пил не от богатства, а, скорее всего, от желания забыться. Одежда тоже. Хоть и крепкая, но была изрядно поношенной.

Однако важнее всего был брачный амулет, висящий у него на шее: три бусины, нанизанные на кожаный шнур. Три — значит, дома ждут. Жена, дети. И если угроза и правда реальна…

— А что, если мы с тобой его того… поймаем?! — Охотника охватил странный азарт.

Кон сделал вид, что раздумывает. Ради приличия закатил глаза, нахмурил лоб, поиграл кружкой в руках, будто оценивая вес возможных решений.

— Ну, может и поймаем… — сказал тоном человека, который уже давно и сам хотел, но никак не мог решиться.

— Да ты подумай сам! — Охотник, как и рассчитывал Кон, уже проникся идеей и теперь сам был уверен, что именно он уговаривает собеседника начать действовать. — Мало того, что дело благое сделаем, так и остальным покажем, что зря они над нами зубоскалили!

От поднявшегося настроения охотник залпом выпил половину кружки, шумно выдохнул и с грохотом поставил её на стол.

— А давай! — Кон махнул рукой. — Сначала тут его покажем, а потом в мой город отвезём, чтоб они все там узнали, чего Грог стоит! — Выпалил первое имя, что пришло в голову. — А за просмотр ещё и монету брать будем! Заживём не хуже знати!

— Грог! Да о нас будут песни слагать! — Охотник быстро допил кружку и отодвинул её в сторону. — Ты только представь… Вот проспимся и всем покажем!

— Да ты что-о! Какой «проспимся»? — Слегка возмутился следопыт. — Эта зверюга за ночь и удрать может, потом ищи его по всему лесу! Нужно брать железо, пока горячо и ковать быка за рога!

— Что делать? — Взгляд охотника начал опасно осмысливаться.

Кон понял, что увлёкся и поспешил направить разговор в нужное русло. Дружески хлопнул собеседника по плечу и, с лёгкой усмешкой, чуть склонился к нему:

— Говорю, по горячим следам нужно идти, а то не найдём его потом… Где ты, говоришь, видел его? У пастбищ?

— Да! Ты прав дружище! Нужно прямо сейчас… — Уже изрядно выпивший охотник начал было вставать, но его ощутимо повело в сторону. — Только боец из меня сейчас…

— Самый лучший! — Перебил охотника Кон, надевая на него его шапку. — В тебе ни капли страха и бочонок решимости! Только с таким настроем и нужно идти на Хо… — Он будто спохватился и, заговорщически понизив голос, перешёл на шёпот. — На Хозяина леса!

Мир вокруг охотника поплыл и начал плавно исчезать. Голоса становились глухими, будто на голову надели не шапку, а мешок с овечьей шерстью. Он чувствовал весёлый смех, дружеские хлопки по спине, видел мелькающие огни таверны, но всё с каждой секундой удалялось. Ноги слушались всё меньше, калейдоскоп образов ускользал в тёплый, обволакивающий туман.

Где-то на краю сознания промелькнула ночная прохлада, запах сена, ощущение мягкости и обволакивающего тепла…

***

Очнулся охотник далеко за полдень от пения кузнечика. Ужасное насекомое стрекотало так, будто забралось прямиком в голову.

Раздражение сменилось осознанием: лежит. Не на жёстком полу, не в грязной канаве, а в небольшом стогу сена, которое противно покалывало кожу сквозь одежду.

Охотник моргнул, перевёл взгляд на небо. Там лениво плыли редкие облака, а вдалеке протяжно зевала какая-то корова. Всё вокруг было странно умиротворённым.

Резко сел и тут же пожалел о сделанном. Голова отозвалась тупой болью.

Провёл рукой по лицу, стряхивая остатки сна. В голове зияла пустота. Помнилось, как он решительно выходил с кем-то из таверны, распевая походные песни… Но вот с кем? И куда они шли?

Этого вспомнить уже не мог.

Быстро ощупал себя — топор на месте. Снаряжение тоже. Кошель, который обычно больше всех страдал после ночных посиделок, ощущался тяжёлым, будто даже… тяжелее, чем был до захода в таверну.

Нахмурился.

— Дела-а…

Часть 2. Когда всходит полная луна

Полная луна заливала лес холодным, серебристым светом. Безоблачное небо делало ночь удивительно ясной и создавало идеальные условия для поиска потеряшек всех мастей. Эта часть леса, несмотря на удалённость от городов и деревень, не была такой густой, как остальные. Лунный свет свободно проливался между редкими кронами, освещая путь бегущим по лесу фигурам.

Такой эффект создавался благодаря особенностям, щедро разбросанным по лесам всего мира. Теперь уже лесам.

Люди давно избегали этих мест, и природа планомерно стирала следы прошлого. То тут, то там из земли выглядывали бетонные осколки, проросшие мхом и травой. Груды камня, когда-то бывшие зданиями, теперь напоминали останки гигантских существ, постепенно оседающих в почву. Заросшие металлические конструкции, ржавые остовы машин. Всё было словно частью нового мира, медленно переваривающего старый.

Тому, кто не знал, что было здесь века назад, трудно было бы догадаться, что когда-то эти обломки были домами, дорогами, больницами. Но Ирвон знал.

Он жил в те времена, когда свет горел в этих окнах. Когда эти стены слышали человеческие голоса. Помнил эти города, их запахи, их ритм. Пусть истерзанными, пусть под натиском ужасных тварей, но живыми. И теперь он видел их так — груды камня, пыль и беспорядочно раскиданные куски некогда упорядоченного мира.

Двое мужчин бежали быстро, уверенно лавируя между стволами деревьев и остатками бетонных плит. В движении их силуэты почти сливались с ночной тенью. Они уже миновали основную часть руин и приближались к очередному островку леса.

— А ничего, что мы оставили его в стогу на улице? — Как бы между делом спросил Мирук.

Ирвон ухмыльнулся, не сбавляя темпа.

— Всё будет нормально. Район тот тихий, ночи пока тёплые. Тем более, сено за день прогрелось, да и защищает от ночной прохлады. А полный кошелёк не оставит ему времени думать, что же ночью случилось. Тем более, после такой попойки…

Не успел парень договорить, как споткнулся о корень массивного дерева, спускавшийся с груды бетонных обломков прямо на их пути.

— Чёрт бы побрал эту дикую природу! — Ирвон больно ударился ногой, но тут же выпрямился, размял ушибленное место и догнал товарища. — Какая-то она слишком дикая!

Лес вокруг был почти безмолвным. Время от времени вдалеке раздавался стрёкот насекомых. Луна нависала над их головами огромным диском, холодным, равнодушным, освещая каждый изгиб рельефа.

— Эх, знать бы, насколько успел вымахать тот одичалый, — пробормотал Ирвон, пробираясь сквозь ночные заросли, стараясь не отставать от следопыта. — Было бы неприятно узнать, что он тут местной горой прикидывается в свободное от пугания пьяных охотников время.

— Сколько живёшь, а дальше носа смотреть не научился, — с усмешкой отозвался Мирук. В его голосе не было злобы, скорее лёгкое, дружеское сочувствие.

— На опушке, где мы разошлись, пень стоял, — продолжил он. — Опалённый с одной стороны, трава рядом клочьями вздёрнута. Скорее всего, наш одичалый и наследил. Отметины небольшие, опалины поверхностные. Если бы не яркая луна, можно было бы и проглядеть. Совсем ещё малыш. Полыхнул и сам же испугался.

— Сколько, сколько… — Ирвон отмахнулся, бросая взгляд через плечо. — Сколько живу, а всё больше по городам да сёлам обитаю. Там моя вотчина. Это вы из лесов почти не вылезаете.

— У страха глаза велики. — Мирук слегка склонил голову набок, не забывая осматривать местность.

— С одной стороны, хорошо, — Ирвон замедлил шаг, ему что-то показалось в зарослях. — А с другой…

— А с другой, — Мирук кивнул, утвердительно заканчивая мысль за него, — тут где-то в панике бегает установка по организации пожарищ.

Ирвон тихо выругался.

— Лето и правда засушливое выдалось, — продолжил следопыт. — Действительно, нужно торопиться, пока не лишились урожая… или деревни какой.

Тишина между ними стала гнетущей. Вдалеке послышался крик птицы, и Ирвон бросил короткий взгляд вверх, но ничего, кроме ветвей, медленно раскачивающихся под лунным светом, не увидел.

— Слушай, Ирвон… — Вдруг неуверенно начал Мирук.

— М?

— Чего Армир так за развитие радеет? Я слышал, он и Драгуна часто навещает, чтобы книги какие-то переписывать.

Ирвон на ходу пригладил волосы и чуть замедлил шаг.

— Ты замечал, — начал немного издалека, после короткой паузы, — что в наших рядах поэтов почти не осталось?

— Угу…

— А ты не задумывался, почему?

— Да как-то не до того было, — признался следопыт, перепрыгивая корень, уходящий в грунт.

— Дело в том, что у наших поэтов очень популярна одна вещь. Они окунаются в самые разные жизни и рассказывают о них, пережив все сложности, так сказать, на своей собственной шкуре.

Мирук поморщился.

— Ёлки-палки… — протянул он, понимая, к чему идёт разговор. — Засыпают?

— Засыпают… — Ирвон коротко кивнул. — И не только они. То, что одичалых становится больше, ты точно должен был заметить.

— Есть такое дело, — неохотно признал Мирук. — Но я думал, это связано с тем, что многие родились ещё в начале войны, а лет-то уже прошло сколько…

— Может, конечно, и с этим связано тоже…

Ирвон не успел договорить — сверху, словно камень, с шумом рухнул тёмный комок, приземлившись прямо перед ними.

Мирук инстинктивно остановился, а Ирвон, не ожидая такого поворота, налетел ему на спину, едва не сбив с ног.

Короткий выдох — и вот перед ними уже стоял один из связных, чёрный силуэт с едва различимыми чертами лица. Он быстро заговорил, указывая в сторону. Ирвон уловил лишь несколько ключевых слов, прежде чем связной, выслушав ответ, молча взмыл вверх, скрываясь за кронами деревьев.

— Меняем курс, не отставай, — бросил Мирук, уже набирая скорость.

Они взяли немного левее, ускоряясь. Лес шептал, цеплял одежду ветками, но ни как не мог замедлить их. Несмотря на спешку, они внимательно осматривали округу.

Вскоре впереди показались ещё двое — следопыт и молодая девушка-связная. Их тени двигались синхронно, почти беззвучно, будто они были частью самого леса.

Обменявшись с ними короткими кивками, Ирвон спросил:

— Мирук, что-то случилось?

— Сверху видели тусклую вспышку, — не сбавляя шага, махнул рукой вперёд Мирук. — Пара километров отсюда. Так что начинаем прочёсывать внимательнее.

— Наверху остаются трое. — уточнил следопыт. — А остальные присоединились к нам.

— Кольцом идут. — Пояснила девушка связная.

— Отлично, — Мирук кивнул. — Пока делаем ставку на поляну. Там выход породы, а среди камней виднеется пещера. До неё рукой подать.

Лес начал редеть, между деревьями мелькали каменные выступы, покрытые мхом.

И действительно, через несколько минут впереди появилась поляна. Лунный свет заливал её, делая контуры валунов чётче. Среди них виднелось углубление, уходящее под скалистый выступ.

Тут уже были Армир и Кон.

Армир, в своём привычном обличии пожилого мужчины, стоял в стороне, задумчиво осматривая следы на земле. Кон, присев на корточки, внимательно рассматривал что-то в руках.

— А вот и наше гнёздышко… — Кон приподнял небольшой, мерцающий на свету осколок скорлупы. Выпрямился, ухмыльнулся. — Не так давно вылупился.

Армир выглянул из-за плеча следопыта.

— Вот так чудеса… — протянул он, прищурившись. — И как только попал сюда?..

— Новости одна другой хуже, — пробормотал Кон, смахнув пальцем с осколка налипшую грязь. — Кто-то действительно промышляет воровством из гнезда.

— А это не мог быть забвенец? — Армир нахмурился.

— Нет. — Кон покачал головой. — Стаи забвенцев и одиночек мы отслеживаем, в этих широтах гнёзд они не создавали. А там, в логове, тряпья натаскано и… кости человеческие лежат. Такое сложно пропустить.

На мгновение повисла тишина. Вдалеке, в лесу, тревожно ухнула птица, будто подтверждая его слова.

— Но больше, чем воровство, меня беспокоит другое, — Кон сжал осколок в ладони. — Подселение. Мирук, — поднял взгляд, — что у нас по неучтённым одичалым?

— Только двое. И те довольно давно. — Следопыт говорил ровно, но напряжение в его голосе было ощутимо. — Оба ничего не помнят, сейчас при гнезде, под присмотром Шары. Это третий.

— Дела… — Протянул Ирвон.

— Армир, берегись!

Все обернулись, но не успели среагировать — Армир уже катился кубарем по склону, сцепившись с тёмной, шипящей массой.

Спуск был коротким, но насыщенным. Камни и трава летели в стороны, мелькали крылья, хвосты, острые когти царапали землю. Несколько мгновений случившееся выглядело как схватка, но когда они достигли подножия холма, клубок распался, и стало ясно, что это вовсе не битва.

Один из драконов — маленький, чуть больше человеческого роста — с шипением отпрянул в сторону, обнажив клыки. Второй, в десять раз больше, остался лежать на земле, прижимаясь к траве. Он утробно урчал, щуря глаза, всем видом показывая, что не собирается нападать.

Склон затрещал под тяжёлыми шагами. Ещё четверо драконов, совсем недавно ходившие в облике людей, осторожно спускались вниз, стараясь не спугнуть малыша.

Армир медленно прижал морду к земле и с приглушённым рокотом выпустил из ноздрей тонкую струю пламени. Едва заметную, почти дружескую.

Малыш резко вытянул передние лапы, как будто хотел встать на цыпочки. Наклонял голову то так, то эдак, словно не мог поверить в происходящее, не мог поверить, что не один такой.

Четверо спускавшихся драконов поняли, что малыш не собирается убегать, и расселись полукругом, наблюдая за происходящим.

И тут над поляной пробежала огромная тень.

На миг всё словно замерло — лунный свет померк, скрытый за массивными силуэтами существ в небе.

Малыш поднял голову. Его зрачки расширились, когти вонзились в землю, а хвост дёрнулся от возбуждения.

Над ними, паря в воздухе, кружил ещё десяток таких же существ, как он сам.

От переизбытка чувств малыш попытался что-то рыкнуть, но из пасти вырвалась маленькая, яркая вспышка пламени. Он тут же отскочил в сторону, испуганно раздувая ноздри.

Его поймал Армир и прижал малыша к себе, всё так же утробно урча, и, совсем неосознанно, вспомнил себя маленьким.

Когда он сам только вылупился.

Тогда мир пах не хвоей, не землёй, а бензином и горящим каменным углём.

Тогда воздух звенел от выстрелов, белый был цветом смерти, а изнуряющие тренировки и бои заменяли игры.

Тогда, в прошлом.

Но сейчас... Сейчас он здесь.

Дракон крепче прижал малыша, ощущая его дрожь, и мягко, чуть громче, чем шёпотом, произнёс:

— Всё хорошо. Не бойся. Мы поможем тебе…

Часть 3. По жарким улочкам родного городка

— Вот так мы тебя и встретили, — с лёгкой улыбкой произнёс Армир, ведя Лизу по одной из залитых жарким летним солнцем, центральных улиц родного городка.

Камни мощёной дороги запасали тепло к вечеру, а воздух был наполнен ароматом цветущей амелии. За приоткрытыми окнами и калитками слышались голоса людей, погружённых в повседневные дела.

Две женщины у колодца обменивались свежими сплетнями, только делая вид, что пришли за водой, а босоногая ребятня играла в «кто дольше простоит на горячих камнях» и прыгала на дорогу с поросшей травой обочины.

— Зелень! Свежая зелень! — Звонко кричал молодой погонщик повозки, заставляя редких прохожих отступать ближе к травянистой обочине. — Первый урожай! Огурцы, помидоры! Первый батат в этом сезоне!

Армир и Лиза сделали несколько шагов в сторону, пропуская грохочущую передвижную лавку. Старик рассказывал о том дне, когда они нашли крохотного, перепуганного дракончика среди скалистых пещер, который боялся каждого шороха и отчаянно пытался выжить.

— Помнишь то время? — Осторожно спросил Армир.

Лиза нахмурилась и опустила глаза, внимательно рассматривая дорожную пыль у ног. Воспоминания о том времени, когда она жила одна в лесу, всегда казались ей чужими и размытыми. В них пряталось что-то тягостное и липкое, что не очень-то хотелось вспоминать. Сейчас образы прошлого будто затёрлись, им на смену пришли прогулки с Армиром, объятия Мируны и игры с Ирвоном.

— Не особо, — тихо ответила Лиза, вздохнув. — Армир, а как я там появилась?

Старик тяжело вздохнул и поднял взгляд к небу.

— Мы и сами до сих пор понять не можем. Что настораживает…

Тишину внезапно нарушил пьяный смех и шаркающие шаги. Неожиданный толчок заставил Армира споткнуться и рухнуть на землю.

Лиза резко обернулась, чувствуя, как кровь прилила к лицу, а сердце заколотилось словно боевой барабан.

Два молодых парня, явно под хмелём, остановились, уставившись на упавшего старика. Один из них снова гнусно хихикнул, будто увидел что-то невероятно смешное.

— Ребята, зачем же так? — Прохрипел старик пытаясь подняться. — Вы же и так наворотили дел в городе, для чего до старика руки распускать?

— Поговори мне ещё тут. — Ответил один из задир, обыскивая карманы Армира. — Бесят твои нравоучения. Засунь их себе в…

Не раздумывая, Лиза шагнула вперёд, крепко сжав кулаки. Гнев захлестнул, а сама мысль о том, что кто-то смеет причинять боль её близким, распаляла в груди ярость. Она было бросилась вперёд, но хулиган, стоявший рядом и озирающийся по сторонам, легко оттолкнул девчушку.

Вскипавшая ярость рвалась наружу. Если бы не наказы Мируны и Армира… Вечно твердят ей: «Веди себя как местная ребятня». С какой стати вообще, для чего?! Эти двое ей на один укус… ну, может, на два. И всё же! Она справится с ними в два счёта! Но…

Взгляд Армира обжёг, и Лиза застыла на месте. Старик ничего не говорил, но сразу стало ясно, что за любую глупость нагоняй дома ей обеспечен. Нет. Это не её путь.

Подавив бушующий внутри гнев, Лиза шумно всхлипнула, картинно плюхнулась попой на дорогу и жалобно вскрикнула:

— Не трогайте дедушку!

— Заткнись, малявка, а то и тебе достанется! — Огрызнулся один из хулиганов. — Что там у него? Есть что в кошельке?

— Совсем пусто, — раздосадованный хулиган пнул Армира несколько раз, не особо задумываясь о последствиях. — Старый пердун…

— Эй! Вы что творите?! — Раздался чей-то голос с одного из дворов.

Задиры настороженно оглянулись.

— Брось его, пошли лучше у таверны кого подкараулим! Там можно поживиться получше. — Негромко сказал он своему приятелю.

Разозлённые неудачей хулиганы поспешно скрылись за поворотом.

Лиза тут же бросилась к старику.

— Почему ты не защитил себя?! — Прошипела она, помогая ему подняться. — Тебе же их удары нипочём! Мы бы с тобой их в два мига успокоили, даже не меняя облик!

Армир медленно поднялся, отряхнул одежду и хмыкнул.

— Этому человеку, — указал на себя, кряхтя, — уже девяносто шесть лет. Что по местным меркам очень и очень много.

— И?.. — Лиза нахмурилась, непонимающе глядя на него.

— Я глубоко уважаю того, кто дал мне жизнь в этом облике.

Он поправил пояс, слегка выпрямился и продолжил:

— Если я покараю обидчика, люди станут смотреть на меня иначе. Они могут начать меня бояться. Или провоцировать. Тогда мне придётся уйти с позором, и история оборвётся без завершения.

— Но… — Лицо Лизы стало мрачнее.

Армир снова картинно прокряхтел и украдкой кивнул в сторону улицы.

— Видишь их?

Девочка повернула голову. К ним уже спешили молодой парень и две женщины средних лет. На их лицах читалась явная обеспокоенность и испуг. Не за себя, за другого.

— Они спешат помочь нам. А теперь смотри на тех, — Армир указал на двух крепких работяг.

Лиза узнала их: местные кузнецы, суровые ребята. Они удалялись в след за хулиганами, и, судя по тому, как мужчины разминали руки, те вряд ли легко отделаются.

— Они собираются защитить нас. — Он картинно покашлял и скривился, словно от боли. — Верно, всё произошло слишком быстро, чтобы они могли помочь сразу. Но сомневаюсь, что после беседы с этими добрыми людьми у тех оборванцев останется желание продолжать себя так вести.

Старик всё опирался на плечо девочки и отряхивал одежду, недоуменно глядя то на спешащих к нему горожан, то на переулок, в котором скрылись хулиганы.

— Теперь понимаешь? — Тихо продолжил Армир. — Если я буду соответствовать своей роли, люди сами сделают то, что должно. Но если я сделаю что-то не так… Они начнут шептаться. Начнут придумывать всякое, и я растеряю те драгоценности, что собирал всю эту жизнь.

Он лучезарно улыбнулся, когда к нему подбежали обеспокоенные горожане.

— Да что вы, родные мои, чего так разволновались? Не переживайте, со мной всё в порядке!

— Дедушка Армир, пойдёмте, пойдёмте, мы вас до скамеечки проводим, знахаря позовём! — Хлопотала полненькая дама, поддерживая старика под локоть. Её щёки пылали от волнения, а губы дрожали от негодования. — Мои братья сейчас этим поганцам все кости пересчитают! Долго все терпели, пока они детвору да скотину гоняли. Всё, хватит уже. Пойдёмте, дедушка Армир.

— Ох, деточка… — протянул старик дрожащим голосом.

Женщины осторожно подхватили его под руки и довели до ближайшей скамьи, усадив так, будто старик был хрупче стекла. Парень, что недавно стоял рядом, уже во всю прыть бежал за знахарем, подняв немного пыли на дороге.

— Ох, ох… — причитал Армир, потирая поясницу с таким видом, будто едва держится на этом свете. — Что ещё старику нужно для счастья… благодарен, благодарен… крепкая семья дороже каменьев… ох, вы мои золотые… хе-хе-хе…

— Так, ты — за водой! — Неожиданно громко скомандовала та, что выглядела старше, моментально беря всё в свои руки. — А ты… — она указала на Лизу. — Дедушку не отпускай ни на шаг! А то дедушка Армир у нас прыткий, того и гляди, опять уйдёт куда! А я пойду скотину заведу, не то разбредётся…

Лиза серьёзно кивнула и крепко вцепилась в дедушкину рубаху.

— Вот видишь, — Армир улыбнулся, провожая взглядом удаляющихся женщин, — они и сами всё правильно делают, если дать им шанс. — Он облегчённо выдохнул и облокотился на спинку скамьи. — Я – не просто человек. Я – часть их истории, а они — моё сокровище. Старику уже давно пора на покой, но каждый год я смотрю на них и говорю себе: «Ещё один год. Хочу побыть с ними ещё лишь один год…»

Когда женщины скрылись из виду, Лиза расслабилась и уселась рядом, глядя на Армира в задумчивости.

— А как ты стал Армиром?

Старик посмотрел на неё с хитрой улыбкой.

— Эту историю я тебе обязательно как-нибудь расскажу, — пообещал он. — Это долгая и добрая история…

Улицу заполнил детский крик.

— Дедушка! Дедушка Армир!

Из-за поворота, за которым скрылся убежавший за лекарем, парень, бежала целая ватага малышей, чьи босые пятки топали по мостовой быстрее, чем за ними могли поспеть взрослые.

— Дедушка Армир! Сильно болит?

— Мой папка сейчас этим как даст!

— Мама говорит, мне яблоки кушать, чтобы я большим и здоровым был, вот… я тебе, дедушка, принёс!

Маленький парнишка, не останавливаясь, с разбегу вывалил перед Армиром несколько небольших яблок прямо с листьями. Видимо, нарвал как было, даже не отряхивая.

Старик рассмеялся, поднял одно яблоко, покрутил в руках и с притворным сомнением спросил:

— Это точно мне, а не тебе на потом?

Парнишка моментально покраснел и затряс головой.

— Нет, правда-правда тебе!

— Ну раз так… — Армир хитро подмигнул и смачно откусил кусочек. — Вот что я скажу, юный даритель… это самое вкусное яблоко за сегодня!

Детвора радостно загалдела, а Лиза, наблюдая за всем этим, вдруг поняла, насколько важен для этих людей Армир. Он был не просто стариком, он был частью их семьи, их истории. И они все, даже самые маленькие, оберегали его так же, как он оберегал их.

Малышей разогнала вернувшаяся женщина. Покачав головой, она поставила кувшин с водой на скамью и всплеснула руками, словно пыталась отогнать кур во дворе.

— Давайте, давайте, по домам! — Отрывисто, но с улыбкой сказала она.

Дети нехотя разбежались, но на прощание ещё раз глянули на Армира, словно проверяя, точно ли с ним всё хорошо.

Женщины склонились к старику, заговорщически перешёптываясь, пока одна из них с лёгким ворчанием поправляла его одежду и расспрашивала про самочувствие.

Чуть погодя, в конце улицы показался тот самый парень, который убежал за знахарем. Теперь он торопливо шагал рядом с пожилым мужчиной.

Армир прищурился, улыбаясь.

— Все вы — моё сокровище… — Еле слышно повторил он.

Часть 4. Суд горожан

Один из задир усвоил урок, а вот Гизо продолжил беспредельничать. Однажды даже пытался подпалить дом трактирщика, которому задолжал за выпитое.

Старик же после нападения стал хворать, почти не выходил к людям и медленно угас. Несмотря на весьма преклонный возраст и слабое здоровье дедушки Армира, жители не собирались прощать такое. Произошедшее стало последней каплей.

Гизо избили так сильно, что он едва дышал, а вдобавок решили выгнать из города. Если выживет – пусть катится, куда глаза глядят. Его волочили по центральной улице. Пыль и кровь смешались на лице, правая щека вздулась уродливым багровым пятном. Кто-то крикнул:

— Пинком под зад — и вон отсюда! — И было уже занёс ногу для удара, но тут перед толпой вышел высокий мужчина средних лет с тёмными, жёсткими волосами.

Засучив рукава, он отряхнул ладони от пыли и бросил короткое:

— Негоже рабочим рукам пропадать.

Люди на улице сразу узнали Аада. В городе он был известен как человек строгий и суровый, который если и давал слово, то держал его до конца. Умелые руки, твёрдый характер и отсутствие пустых разговоров делали его тем, к кому невольно тянулись за советом и помощью.

К тому же, он работал на постоялом дворе, где жил Армир и был с ним очень дружен.

Среди людей повисло напряжённое молчание. Где-то хлопнула дверь, в переулке заскулила встревоженная шумом собака. Женщина, наблюдавшая за происходящим у колодца, отвела детей во двор, но нарочито медленно, чтобы услышать побольше.

Толпа загудела, зашепталась. Кто-то выругался сквозь зубы, сплюнул под ноги. Вскоре люди бросили разбойника там, где он лежал, и немного отступили назад.

— И что ты предлагаешь? — Спросил грузный мужчина в лёгкой одежде и палкой в руках.

— Будет в чёрном теле отрабатывать вину свою! — Сурово сказал Аад, складывая руки на груди.

Жители переглянулись и снова зашептались.

— Всё отработаю! — Гизо приподнялся, сел прямо на дороге. Он с трудом выговаривал слова, размазывая по лицу кровь и слёзы. — Обещаю! Жизнь положу, чтобы всё исправить!

Но едва он заговорил, как из толпы раздался гневный голос:

— Закрой свой поганый рот!

Камень, запущенный чьей-то твёрдой рукой, со свистом рассёк воздух и глухо ударил в скулу. Гизо вздрогнул, пошатнулся, но не упал. За спиной Аада показалась высокая женщина в строгом длинном платье и чёрными волосами, собранными в пучок. Гизо узнал её, именно на эту женщину работал Аад и её слово было не последнее в сложившейся ситуации.

Собрав остатки сил, разбойник подался вперёд и подполз на коленях к сурово глядящей на него женщине.

— Госпожа… Госпожа Дагмар, я всё сделаю. Всё, что скажете, любую работу! Позвольте искупить… — Его рука дрожала, пока тянулась к подолу платья, но даже не успела коснуться ткани, как что-то хрустнуло, и его рука резко дёрнулась в сторону.

Гизо вскрикнул, схватился за запястье и прижал руку к себе. Боль пронизывала всю руку, но он не осмеливался поднять взгляд.

— Даже пальцем не смей прикасаться! Иначе следующим будет не мой сапог, а клеймо изгнанника! — Голос Аада был холоден и спокоен, но в нём звучала угроза.

Толпа вздрогнула, женщины у лавки переглянулись, а кто-то даже тихо хмыкнул, видимо, довольный таким исходом. Вечернее солнце клонилось к крышам, бросая длинные тени. В воздухе пахло пылью, разогретыми за день камнями и далёким дымом печных труб.

Гизо молчал, сгорбившись на земле, а его плечи сотрясались от лихорадочной дрожи.

Аад не спеша отошёл от него, отряхивая рубаху от поднявшейся пыли. Он встал рядом с высокой брюнеткой, чей подол только что спас от окровавленных рук. Мируна крепко сжала губы и посмотрела на рыдающего мужчину так, что даже железо не жгло бы сильнее.

Но Гизо терпел — альтернатива была страшнее. Если на лбу выжгут знак гнилой души, то смерть станет лишь вопросом времени. В города его больше не пустят, а на большой дороге первый встречный сможет перерезать ему горло — никто и слова не скажет.

— Но он прав, Мируна. — Голос Аада был ровным. — Последнее слово за вами.

Толпа одобрительно загудела, впечатлённая происходящим.

Эти люди, жившие по учениям Армира, выросшие у него на руках, воспитанные на его историях и любившие его как родного, сейчас сдерживали ярость в сердцах и камни в руках. Они ждали.

Мируна молчала, глядя в лица людей. Её взгляд двигался медленно, цеплялся за выражение глаз, за сжатые кулаки, за лица, изрезанные морщинами забот и прожитых лет. Она будто вслушивалась в напряжение, пропитывавшее воздух.

Наконец, её голос разнёсся над толпой, ровно, уверенно, не терпя возражений:

— Армир был нашим хорошим другом, — каждое слово звучало чётко, будто отсечённое ножом. — Верным товарищем. Тем, кого можно без прикрас назвать душой нашего города.

В толпе кто-то с шумом втянул воздух. Кто-то за спиной у Аада тяжело вздохнул.

— Он верил, что в каждом из нас есть частичка этой души, — продолжила она. — Город получил рану, и её нужно исцелить.

Она шагнула вперёд. Гизо затрясся сильнее.

— Сейчас на твоих руках не твоя, а его кровь. В твоём теле — не твоя, а его жизнь. Люди правы. Твоей души не хватит, чтобы перекрыть потерю.

Тишина сгустилась. Где-то на крыше каркнула ворона.

Мируна позволила паузе затянуться.

— Но ты будешь взращивать её до конца своих дней. — В голосе не было ни жалости, ни милосердия. — Через кровь, пот и слёзы.

Гизо вцепился здоровой рукой в ворот рубахи, лицо его было искажено болью и страхом, по щекам стекали слёзы, а тело била мелкая дрожь.

— Благодарю… Благодарю… — Он всхлипывал, не смея поднять взгляд.

Аад молча шагнул вперёд, ухватил его за шиворот и без особого усилия поднял, показывая толпе. Гизо всхлипнул, но не сопротивлялся.

— Отныне он под нашим началом искупает свои грехи перед городом. — Его голос был твёрд.

Толпа забурлила.

— Так и надо!

— Чтоб каждый день кровью платил!

— Да мало ему!

— А если сбежит?!

Крики смешивались, сливались в единый ропот. Кто-то снова сплюнул, теперь под ноги Гизо, но уже без былой злобы.

Как ни возмущались, люди всё же расходились с чувством удовлетворения. Они знали: если Аад сказал, что искупление будет, значит, так оно и случится. Он не позволит разбойнику выйти сухим из воды.

Мируна осталась на месте, наблюдая, как город возвращается к привычной жизни. Как поодиночке и группами жители покидают центральную улицу, возвращаясь к своим домам и вечерним хлопотам. Кто-то остановился у колодца, зачерпнул ведро воды, а кто-то направился в сторону лавки пекаря, где уже горели первые огни и пахло вечерним хлебом. Пекарь вынырнул из толпы и поспешил в свою лавку, но, как ни старался, не успел опередить своих клиентов.

Улицы задышали.

Мируна подняла руку и жестом подозвала пару мальчишек, что вертелись недалеко, с интересом наблюдая за сценой.

— Бегите по домам, скажите всем, что прощание с Армиром будет на рассвете, — спокойно сказала она. Затем достала из кармана несколько монет и протянула детям. Глаза ребят мгновенно загорелись. Они закивали и сорвались с места, растворившись в улочках.

Мируна задержалась ещё на мгновение. Закрыла глаза, глубоко вдохнула запах свежего вечернего хлеба и уходящего дня. Постояла так немного, а затем последовала за Аадом, который уже шёл к магазинчику уверенной поступью и как ни в чём не бывало тащил за собой рыдающего хулигана.

Настроение у неё было на зависть хорошим. Предстояла подготовка к большому празднику, а дома уже начинали собираться гости и близкие. Столько всего предстояло сделать и обсудить, что голова начинала идти кругом.

Часть 5. Дракон пал!

В просторной комнате собралось много народа. Воздух был тёплый, пропитанный запахами еды, травяного настоя и лёгкого дыма от лампад, что мерцали на стенах, отбрасывая дрожащие тени. Невысокая девушка зажигала очередной светильник и, устало вздохнув, с лёгкой ностальгией в голосе произнесла:

— Ребята-а… вы бы знали, как я соскучилась по электричеству.

Следопыты, когда-то нашедшие Лизу, расположились на лавках, ближе к очагу и громко обсуждали последние новости лесов. Они обсуждали, кто видел новые гнёзда одичалых, кто из них отбился от стаи, а кто, наоборот, прибился к обычным зверям. Голоса то заглушали общий гул, то утопали в нём, становясь частью живого, тёплого шума, в котором перемешались смех, переклички, звон посуды и лёгкий хруст свежеиспечённого хлеба.

Молодые связные оживлённо болтали, не скупясь на жесты. Они хвастались нарядами, привезёнными из дальних стран: лёгкими тканями, расшитыми серебряными нитями, браслетами с тонким звоном, перьями экзотических птиц. Их руки мелькали в воздухе, а слова, стоило забыться, превращались в условные обозначения, и все, кроме следопытов, переставали их понимать. Сразу было видно, чем славились связные — скоростью, надёжностью, выносливостью и способностью преодолевать расстояния, которые теперь казались бесконечными.

О сложностях старались не говорить, но беспокойство ощущалось почти в каждом разговоре. Одна за другой закрывались тропы — древние проходы, связывающие дальние уголки мира и сокращавшие дорогу до нескольких минут. Сейчас, когда кто-то говорил: «Я недавно был в Баллее», уже никто не думал, что путешествие далось ему легко. Теперь путь туда занимал недели, а связные становились незаменимыми. Они сами ещё не осознавали, насколько ценна их работа — но окружающие понимали.

Даже Хранитель знаний Драгун и Псы, добрались сюда одной из последних троп. Старик всё сетовал, что скоро такие путешествия станут невозможными и, кажется, именно поэтому он принёс Лизе множество книг из Старого Света — «на вырост», как он выразился. Толстые тома с потрёпанными страницами лежали стопкой на скамье, пахли пылью и старой, очень старой бумагой.

Но основной хаос в размеренный вечер вносили Псы. Несмотря на плотный график караванов, они нашли время навестить старых друзей и теперь валяли дурака с Лизой. Они носились по комнате, временами принимая облик огромных пустынных собак, на которых Лиза беззастенчиво каталась, вцепившись в их редкий мех, или, изображая дворняг, игриво отбирали у неё прихватки. Одна такая прихватка сейчас болталась в зубах у чёрного, лохматого пса, который лениво мотал головой, не позволяя девочке отобрать её обратно.

В стороне один из Псов что-то оживлённо рассказывал Мируку, демонстрируя небольшой пузырёк.

— Что это? — Следопыт разглядывал стеклянную ёмкость, осторожно поворачивая её в пальцах.

— Порошок красного мухомора. — Самодовольно сообщил Хвост. — Не имеет ни запаха, ни вкуса. Смешай с алкоголем и развяжешь язык кому угодно!

Мирук посмотрел на него так, словно впервые видел.

— Ни запаха, ни вкуса? Ты правда думаешь, что никто в рюмке этот грибной суп не заметит? — Следопыт рассмеялся. — Хвост, уж мне-то можешь не заливать, будто я в лесу первый день живу. У вас в пустыне, может, и принято любую жидкость, не глядя, сразу в желудок лить, но тут такое не прокатит.

Хвост фыркнул, отобрал склянку и, нахохлившись, отправился к столу, пробираясь между гомонящими связными и работниками постоялого двора.

— Не хочешь — не надо, чего издеваться-то сразу…

Кто-то хлопнул дверью, впуская в комнату полоску прохладного ночного воздуха. Лиза поёжилась, а Псы настороженно подняли головы, втягивая носом запах. Где-то в глубине дома, среди смеха и голосов звякнула ложка о глиняную кружку. Жизнь продолжалась и вечер был в самом разгаре.

Многочисленные гости активно помогали накрывать на стол. Кто-то расставлял деревянные тарелки, кто-то приносил с кухни горячие блюда, источавшие густые ароматы жареного мяса, душистой зелени, тушёных и свежих овощей. На столе уже стояли миски с тушёной чечевицей, медовые лепёшки, кувшины с пряным вином и терпким чаем, рассыпались горстки орехов и сушёных фруктов.

Лиза как заводная металась туда-сюда, разрываясь между новыми книжками, шумной компанией и тасканием посуды. В одной руке она сжимала столовые приборы, в другой — медовый пряник, который никак не успевала доесть. Время от времени она обиженно фыркала, когда кто-то из взрослых перехватывал её, загружая новыми поручениями.

Праздник намечался большой, и праздновать действительно было что.

— Ну ты и зверь! Руку-то мне зачем ломать было? Теперь столько времени ходить в люди с повязкой! — Возмущался Армир, помахивая целёхонькой рукой в облике Гизо перед приятелем. Голос его звучал жалобно, но выражение лица было явно довольное. Он наслаждался собственной игрой. — Кон, ну хоть ты ему скажи! — Он перевёл взгляд на друга в надежде на поддержку.

Кон только усмехнулся, разливая из кувшина горячий чай, и не спешил отвечать.

— Зато какой спектакль добротный вышел! — Парировал Аад, откусывая кусочек яблока. — Пусть думают, что ты тут страдаешь за свои деяния. Люди же в тебе души не чаяли, они бы на месте тебя забили, если бы мы не вступились. Да что я тебе рассказываю, сам всё на прощании видел. Теперь пусть увидят, что смерть для такого поганца была бы подарком.

— Ага… посмотришь, конечно, из костра-то. — Армир недовольно повёл плечами, но Аад уже продолжал, жестом показывая на его новое лицо.

— И не привередничай. Шанс-то какой выпал, что этот дальше только озлобился и козни стал строить. Если бы он, как его дружок, признал ошибку, исправляться начал, куковать бы тебе в лесу, ожидая нового облика. Сам знаешь, чужаков сейчас не очень-то любят пускать жить в города. А так — сразу вернулся в родной дом, ещё и с полной подноготной. Чем не красота?

— Так себе подноготная… — Проворчал Армир, картинно разглядывая отражение в бокале с вином. — Но шанс действительно хороший… Вот только больно мне от того, что люди на меня зверем глядят…

— Ничего, мы из тебя быстро человека сделаем! — Бросил Аад отвлёкшись на толкнувшую его Лизу, с важным видом пробегавшую мимо.

— Год походишь с опущенной головой, несколько раз с синяками, месяцок ещё похромаешь. Потом дела добрые делать начнёшь, — загибал пальцы Кон, хитро улыбаясь, — там глядишь, и нормально всё станет. Ты будто первый раз, честное слово!

— Говорили тебе, заигрался в старика, — сказал Аад, переставляя большое блюдо с запечённым индюком. — Так и заснуть недолго, ты не думай тут.

— А может, в разбойники податься? — Мечтательно протянул Армир, подперев щёку кулаком.

— Ага, ты и в разбойники! — Расхохотался Ирвон, хлопая ладонью по столу. — Нет, ну ты можешь, конечно, эту личину на пару лет в разбой пустить, но ты же людей любишь без ума!

Он отставил в сторону кружку, выпятил грудь, упёр руки в бока и нарочито театрально продолжил.

— Так и представляю, как ты выскакиваешь на дорогу и начинаешь: «Я сейчас вас грабить буду, не могли бы вы не сопротивляться?», «Извините, вы не сильно ушиблись? У меня это первый раз, я в разбой только вчера подался…»

Дружный хохот прокатился по комнате, вызывая интерес у тех, кто не слышал, в чём была суть.

Так завершилась история Армира для людей, не знавших всей правды. Старика провожали всем городом. Он даже устал в погребальном костре сидеть, пока все разойдутся. Благо, на такой случай драконы давно запустили легенду, что нельзя смотреть, как тухнет погребальный огонь, иначе душа человека не сможет уйти. И строго следили за соблюдением ритуала.

В противном случае пришлось бы объяснять, почему на пепелище лежит не тронутый огнём покойник. Или, ещё веселее, — почему покойник куда-то собрался идти.

Драконы, конечно, умели прятаться на виду у всех и отводить глаза, но лучше, чтобы этих глаз было как можно меньше.

— Дракон пал! — Крикнул один из компании, поднимая бокал.

— Да здравствует Дракон! — Хором ответили остальные.

Комнату наполнил ровный шум голосов. Обсуждали всё на свете: работу лавок, дела города, новости из леса, последние слухи из других поселений, прекрасную готовку. Кто-то бурно возмущался ценами на шерсть, кто-то рассказывал, как в нынче необычно рано зацвели дикие розы. Кто-то даже достал странный музыкальный инструмент и наигрывал что-то, подхватывая разговоры весёлым перебором струн.

Все строили планы: кто — по реабилитации «нового» члена общества, кто — о том, какие книги пойдут в работу после возвращения в хранилище. Обсуждали расписание караванов, закупки, посадки, новые культуры и саженцы. Прикидывали, как должен «искупать» дела свои провинившийся на глазах у людей. Ирвон не упускал шанса подшутить над новым обликом Армира, а тот, в свою очередь, грозился вычеркнуть его из семейного альбома.

Лиза сидела рядом, играя ложкой в кружке, вылавливая сладкие кусочки из отвара сухих фруктов. Задумчивая моська говорила о том, что в голове сейчас вертятся очень важные и тревожные мысли.

— Армир, — наконец выдохнула она, — а мы, получается, больше не будем так гулять по городу?..

— Пока придётся наши прогулки отложить, будем дома болтать, — добродушно улыбнулся Армир, поправляя ворот своего нового наряда. — Можешь пока с Аадом походить или Мируне помочь в магазине. Да, учёба твоя никуда не делась. И привыкай не называть меня Армиром.

Лиза нахмурила брови.

— Мне не нравится имя Гизо! — Скуксилась девчушка. — Оно тебе не подходит!

— Тогда можешь звать меня по истинному имени. — Он хитро подмигнул девочке и заулыбался. — Меня зовут Бобба, что на одном из ныне умерших языков означает «Свет семьи». Приятно познакомиться, юная Леди.

Лиза широко раскрыла глаза, а Ирвон, наблюдавший за разговором с явным интересом, тут же встрял:

— Раз пошла такая пляска, — он облокотился на стол, небрежно крутя в пальцах ложку, — меня зовут Кнуд — узел. Это потому, что я почти сразу смог организовать Гнездо и создать центр для всех драконов, откуда уже расходятся нити по всему миру.

— Ой, не ври! — Не удержался от комментария Аад, разливая из кувшина густой травяной отвар. — Всё из-за того, что угомонить тебя можно только связав в Гордиев узел!

Все засмеялись, и даже Кнуд, прищурившись, не удержался от улыбки.

Лиза сидела совершенно поражённая. Только подумаешь, что всё ясно и понятно, как тут на тебе — всё с ног на голову переворачивается!

— Бобба? Истинное имя? А как это? А у меня какое истинное имя?

Бобба рассмеялся и взъерошил её волосы.

— Ты в своём репертуаре: море вопросов и ни секунды на ответы. — Он допил чай и поставил кружку на стол. — У тебя истинного имени пока нету, оно даётся с глубоким смыслом, описывая то, как ты себя проявишь. Если дать истинное имя заранее, можно сбить молодого дракона с пути.

Лиза нахмурилась.

— А зачем оно тогда вообще даётся?

— Чтобы дракон помнил о своей сущности. Помнил, кто он и что несёт миру. Кто забывает своё истинное имя, может уснуть навсегда.

Девочка осмысливала услышанное, задумчиво кусая губу, и тут же перевела взгляд через стол, будто нашла новую цель:

— Мирт! — Окликнула она одного из Псов. — А у тебя какое истинное имя?

Молодой на вид парень, возившийся с жареным мясом, поднял глаза и хитро улыбнулся.

— Малышка Ану, у нас все имена на морде написаны. Как есть, так и зовёмся.

Лиза удивлённо нахмурилась:

— Как так?

— Вы, драконы, привыкли заморачиваться со смыслами и именами, а нам по природе и призванию нужны имена короткие и простые, чтобы в бою или в буре понять, кто от кого и чего хочет. Чем проще имя, тем легче.

— Ну не скажи! — Засмеялась Мируна. — И у вас имена со смыслом бывают.

— У кого? — Задумался Мирт.

— Взять Хвоста, например, вы же сами так его назвали, из-за того, что он в вашей стае единственный без хвоста ходил.

— Ну ты и вспомнила! — Рассмеялся Мирт. — Это ж когда было? Когда мы в том странном городе обитали?

— Ага, в нём самом. — Женщина хитро прищурилась, передавая миску с салатом на другой конец стола. — И когда вы ещё нашу компашку по крышам гоняли и съесть пытались.

— Не было такого, — весело фыркнул парень.

Лиза попеременно смотрела то на Мируну, то на Мирта, ловя каждое слово. Не часто взрослые говорили при ней о старых временах. Она вдруг что-то вспомнила и нахмурилась.

— Кстати, — обратилась она к Мирту, — а почему вы все, в смысле Псы, зовёте меня «Ану»?

Мирт загадочно улыбнулся.

— Считай это дружеским прозвищем.

— И оно тоже ничего не значит?

— Ну что ты, как мы могли подарить дракону прозвище без смысла? Обижаешь. — Он наклонился чуть ближе, будто выдавал страшную тайну. — Это сокращение от имени одного из древних.

Глаза Лизы вспыхнули от восторга.

— Аад, ты слышал?! — Она захлопала в ладоши. — У меня теперь тоже есть прозвище со смыслом!

— Слышал, слышал, — Аад отпил вина и улыбнулся девочке. Затем посмотрел на Мирта с лёгкой нотой неодобрения. Мирт поймал его взгляд, легкомысленно пожал плечами и вернулся к мясу, которое предательски быстро остывало.

— А у тебя какое имя? — Не унималась девчушка, теребя Аада.

Он помолчал, словно взвешивая что-то в себе, а затем тихо, почти задумчиво произнёс:

— Аад и есть моё истинное имя, — он слегка покрутил кружку в пальцах. — Первенец. Я очень горжусь им, не скрываю, потому и не занимаю чужих жизней, как многие. Хотя чаще, конечно, меня называют просто Первым.

— А почему?

Аад прищурился, но, прежде чем он успел ответить, в разговор вмешалась Мируна, убирая с края стола пустые тарелки.

— Всё из-за того, — сказала она, улыбаясь, — что он самый первый дракон, появившийся на земле.

Лиза замерла.

— Самый первый? — У неё даже дыхание перехватило. — Самый, самый? Сколько же тебе лет?!

— А кто знает, — Аад развёл руками. — Я перестал считать где-то после сорока.

Ирвон громко рассмеялся.

— Ну ты даёшь! А меня только до тридцати хватило!

— А как ты появился? — не унималась девочка, ёрзая на месте от любопытства.

Аад чуть качнул головой и кивнул в сторону Мируны.

— Она лучше меня расскажет.

— Ну уж не знаю, лучше ли. — Кокетливо улыбнулась женщина.

Мируна села, задумчиво поправила волосы и, налила себе вина.

— Но я не против рассказать о временах, когда и меня звали совсем иначе.

В комнате воцарилась тишина. Даже те, кто не участвовал в разговоре, замолчали, прислушиваясь. Только пламя в камине потрескивало, да кто-то осторожно переставил кружку. Одно дело — читать историю в архивах. Совсем другое — услышать её из первых уст.

— Сейчас я Мируна Дагмар, хозяйка ремесленного магазина и постоялого двора. А тогда я была просто девушкой Мирой. — Она на мгновение замолчала, будто что-то всколыхнуло в ней это старое имя. — Кузнецовой Мирой Петровной.

Лиза тихонько хихикнула.

— Как забавно звучит…

Кто-то подкинул в камин полено, и огонь вспыхнул теплее, заплясав по стенам мягкими отсветами. История только начиналась.

Часть 6. Пора просыпаться

Я расскажу вам историю трёх прекрасных цветов, их не сыскать за пределами снов…

Цветок, что расцветает в огне.

Удивительно, как мир подстраивается под настроение. Когда мы счастливы, то замечаем, как окружение играет яркими красками, наполняется светом и красотой, а когда накрывает хандра — становится серым и чужим.

Бывает, повернёшься на один бок и слышишь, как клён шуршит сочной зеленью, пахнет цветами с клумбы, которые как раз поливает улыбчивая старушка с первого этажа. Тучки набегают, заставляя солнце искриться в крохотных зазорах между ними. Скоро, кажется, пойдёт дождь, воздух наполнится запахом озона и мокрого асфальта, а лохматые воробьи будут недовольно отряхиваться на ветках.

Потом переворачиваешься на другой бок и всё меняется до неузнаваемости. Мария Семёновна опять кричит на соседских детей, чтобы не смели бегать мимо её окон. Из клумбы торчат еле живые цветы, а тучи обещают на ближайшие дни столько грязи на улицах, что штанины придётся отстирывать по самую куртку. А ещё все эти люди вокруг — хмурые, недовольные и постоянно что-то требующие.

Будильник ещё молчал, но Мира уже проснулась и, не открывая глаз, погрузилась в свои мысли. Это чёртово изобретение, как называла его про себя девушка, давно уже не будило её, а только грубо вырывало в суровую реальность. И пока этого не произошло, она размышляла о смысле бытия, о том, какой дорогой пойдёт сегодня из института и целой куче других, более или менее важных вещах, в ожидании команды к началу нового дня.

Но больше всего времени по утрам уделялось снам.

Сны всегда казались ей чем-то бо’льшим. Много бо’льшим, чем просто ночные образы. Нет, она не верила в толкование снов, и даже считала это занятие достаточно бесполезным, чтобы тратить на него свободное время. Её отношения со снами были сложнее и глубже. Она жила в них, чувствовала боль и радость тех, кого видела. Разгадывала возможные концовки сюжетов, оборвавшихся под гнётом утренних лучей. Сбегала туда. Сбегала из своей серой, унылой реальности, где до неё никому не было дела.

Отец всегда занят делами бизнеса, мать играет с ней, как с куклой, планируя всё наперёд так, как хотела бы жить сама, жёстко пресекая любые попытки к самостоятельности. Тётя, мамина сестра, вечно поддакивает ей и подливает масла в огонь представлений о непутевости своей племянницы. И ещё целая куча родни со своими представлениями правильного о жизни безразличного им человека.

Она старалась отгородиться от внешнего мира, лёжа с закрытыми глазами и дожидаясь звонка будильника. Очень уж не хотелось оказаться в «реальном» мире раньше необходимого, даже если от необходимого отделяли лишь опущенные веки.

Но, несмотря на все усилия, реальность прорывалась к ней. Звон посуды с кухни, крики детей, регулярно пробегавших мимо едва прикрытой двери комнаты, шумные разговоры взрослых.

Девушка свернулась в клубок, натянув одеяло до макушки. Ночная прохлада пробиралась под него, цеплялась за кожу, заставляя поёжиться. Тёплый комочек, потревоженный движением, встрепенулся, в несколько мягких шагов подошёл ближе. Передние лапки оказались у неё на ухе, задние уютно устроились под щекой и Мира оказалась заключена в мягких утренних объятиях.

Кот мурчал, а она вдыхала запах — мягкий, немного тёплый. Это был запах только что вылизанной, пушистой шерсти. Он всегда напоминал сырую от снега варежку, которую положили сушиться на батарею после зимней прогулки, и неизменно возвращал её мысли в детство.

Как и аромат горячего чая, который уже наполнял квартиру, вытесняя запах мокрой осени обратно в оконные щели.

— Похоже гости пришли… — Проговорила она в очень пушистый живот, щекотавший ей нос.

Звонок будильника ударил в уши.

— Чёртова машина, как тебя ни жди, всё равно заиграешь в самый неожиданный момент. — Мира вздрогнула, спугнув кота. — Так от страха и имя собственное забыть можно. И куда я без него?

Мира поднялась на кровати, зябко поёжилась и проводила взглядом задранный серый, полосатый хвост, бодро трусивший к двери.

— Мирочка, ты проснулась? — Голос матери ворвался в комнату, как только звук будильника затих.

— Да, мам. — Рефлекторно ответила девушка.

Стараясь не касаться холодного пола, она нащупала ногами тапки и влезла в них, скривив лицо.

«Такие мягкие, но такие холодные…» — Подумала она, шаркая в сторону ванной.

Зеркало запотело после утреннего душа кого-то из родителей. Девушка отыскала на полке стакан с зубными щётками, затерявшийся среди огромного количества самых разных маминых баночек, пузырьков, склянок и тюбиков. Заодно нашла единственный, принадлежащий ей бутыль — шампунь для не послушных подростков и их волос. Перевела взгляд на только что протёртое зеркало и оценила состояние причёски.

«Вполне сносно…» — Вынесла вердикт Мира, заканчивая чистить зубы.

— Хотя знаешь, Тигрус, — подмигнула она коту, запрыгнувшему на край раковины, — пока что без будильника хуже, чем без имени. Вот такая она — жизнь человечья.

Тигрус любил проводить с ней утро и терпеливо ждал, когда девушка проведёт мокрыми руками по его мордочке, после того как умоется сама.

— Да кому я рассказываю, — пробормотала она, поднеся к его морде мокрую ладонь. — Ты куда человечнее многих людей. — Кот довольно тёрся о пальцы, исполняя их маленький утренний ритуал.

По сути, в этой семье только кот её и понимал. Тигрус никогда не задавал лишних вопросов, не диктовал, как ей жить. Всегда был готов выслушать и поддержать дружеским «Мяу», а порой и ласковым «Мур» — знаком высшей кошачьей заботы и сочувствия. А чего стоила возможность уткнуться лицом в пушистый полосатый бок…

В остальном вся жизнь Миры была распланирована до мельчайших подробностей. Даже имя её гипотетического первого ребёнка уже выбрано, не говоря уже о специальности в институте и предстоящей карьере. Каждый её день был наполнен чужими делами, направленными на осуществление чужих планов, во благо чужих амбиций и ради закрытия чужих гештальтов. Какое-то время она пыталась сопротивляться, но после нескольких многочасовых скандалов решила, что сохранить здравый рассудок куда важнее, и заняла выжидательную позицию.

Она ждала шанса сбежать. Бродяжничество отмела сразу. Не было у неё таланта к выживанию во враждебной среде. Но план поднакопить денег с подработок, уехать в соседний город и оставить на память о себе не работающий телефон, грел душу в самые тяжёлые моменты жизни. Ну а пока приходится проживать жизнь в чужих ожиданиях изо дня в день. Только вот день ждать не станет. Сдалась ему замухрышка, застрявшая в заботах. Так он и проходит мимо, а ты стоишь, смотришь ему вслед из сумерек, думая, что ещё один день упущен из-за пустой и ненужной суеты.

С самого утра на кухне царил хаос. Родители всегда были очень общительны и любили принимать гостей. Гости же в свою очередь очень любили, когда их принимали в любое время и не упускали шанса заскочить на чашечку чая.

Чайник шумно кипел, а чашки и ложки звенели, играя симфонию утренней суеты. Младший из детей уже умудрился пролить сладкий чай. Несмотря на все усилия родителей чада исправить ситуацию, клеёнчатая скатерть продолжала прилипать к ладоням малыша и весело чавкала каждый раз, когда он отрывал их от стола.

В гостиной бегали дети постарше. Мира узнала своих племянников, когда они, пробегая мимо, бросили в неё кусок яблока.

«И почему собираясь в гости, бесчисленные дяди и тёти считают своей обязанностью взять с собой как можно больше детей? Может они думают, что мне нравится возиться с мелкими?» — Мира собиралась в институт и не переставала следить за обстановкой через приоткрытую дверь. — «Это объяснило бы, почему их постоянно пытаются сбагрить на меня. Они вообще уверены, что это действительно их дети? Кажется, вон того, под столом, я раньше не видела. Нужно будет, на досуге, глянуть сводки пропавших.»

Такие смелые высказывания Мира позволяла себе только в мыслях и то лишь для того, чтобы не так тяжело было смотреть на весь этот балаган. И не думать о том кусочке банана, на который она только что наступила.

Несмотря на то, что лично Мире всё происходящее не нравилось, она была рада за родителей и за то, что они хорошо проводят время в компании друзей и родственников. Если бы все они ещё и к ней не лезли по любому поводу, то жизнь была бы не так уж и плоха.

— Это очень престижная профессия в наше время! Знала бы ты во сколько она нам обходится! Мирочка будет востребованным специалистом! — Мама Миры нарочито громко беседовала с сестрой, явно стараясь, чтобы остальные тоже осознали важность сказанного.

«Опять эта мантра.» — Подумала Мира. — «Обязательна к прослушиванию в любой удобной ситуации. И особенно в моменты нарушения строго установленных и всегда непостоянных рамок приличия.»

— Мы уже присмотрели ей рабочее место в госаппарате. — Сказал высокий мужчина в деловом костюме. — У меня там хорошие знакомые, они пообещали всё устроить, как только будет диплом. — Эта фраза застала Миру врасплох.

— Вот здорово! — Оживился отец. — Экономика – за этим словом будущее! В такой сфере нам свои люди пригодятся.

«Ага, и тут уже всё решено? Кто сказал? Дядя Женя? Вот, значит, перед кем в ближайшее время нужно будет разыгрывать спектакль безмерной благодарности. Хоть бы для приличия спросили о моих планах.»

После этих слов настроение Миры стремительно поползло вниз. Наплевав на планы выбрать что-нибудь из гардероба, она решила натянуть первое, что выпало из шкафа.

«Мда…» — Она критически осмотрела ком одежды. — «Ну, зато оно теперь не кинется на маму… Пожалуй, стоит тут как-нибудь прибраться.»

Голоса с кухни слились в монотонный гул, из которого то и дело выбивались звонкие детские крики. Натягивая выпавшую из шкафа одежду, девушка осматривала комнату на предмет ценных вещей, которые стоило бы забрать с собой на случай нашествия маленького ига.

Ещё свежи были воспоминания о том, когда она лишилась доброй части своих блокнотов и тетрадей, после того как малолетние бандиты нашли фломастеры и, в очередной раз, пробрались в её комнату. Именно поэтому все важные и дорогие вещи она всегда носила в рюкзаке.

Расправившись с одеждой, Мира заметила, что кот уже устроился на её рюкзаке.

— Нет, Тигрус, это моё, — хмыкнула она, вытаскивая рюкзак из-под пушистого бездельника.

«Странно, когда вся твоя жизнь умещается в один рюкзак.» — Думала Мира, закидывая в него случайно забытую на столе книгу. — «Тем лучше — будет проще свалить ко всем чертям.»

С компьютером в такие дни она прощалась навсегда. Уже бывало, что племянники, не знающие слова «нет», ловили на просторах интернета особо заразный вирус, после чего все данные безвозвратно пропадали при переустановке системы. Или заливали клавиатуру чрезмерно сладким чаем, от чего её скромные накопления получали урон покупкой новых комплектующих. Прилетало за все поломки, конечно же, ей самой, ведь «маленькие ангелы не могли ничего такого сделать, они просто играли».

Мира надеялась успеть выскочить из дома, пока её не погнали за стол. Нет ничего более опасного с утра, чем сидеть рядом с уплетающим торт карапузом и рисковать получить по волосам и одежде маленькими грязными ручками. Снова вытащив рюкзак из-под кота, она юркнула в коридор.

«Когда-нибудь я соберусь силами и начну жить здесь и сейчас! По своим правилам! В своём мире!» — Нарастающие злость и обиду, переполнявшие девушку, можно было легко считать только взглянув на то, как завязывались шнурки. Если бы кому-то было до этого дело. — «А пока нужно спешить в институт, сегодня раздают учебники по новому предмету. Главное не опоздать…»

Эта мысль пронеслась почти незаметно, уже на выходе из квартиры. Хотя в душе успел появиться интерес: к чему же относились последние слова, к учёбе или всё-таки к жизни?

Но как ни крути, последнее слово осталось за дверью.

Как и все люди, стремившиеся вручить как можно больше своих пожеланий и напутствий на день.

«Как же хочется вырваться из всего этого! Чтобы произошло что-нибудь эдакое, из ряда вон! Ну хоть что-то…» — Думала девушка, спускаясь по подъездной лестнице.

Атмосфера в подъезде была привычной: влажный бетон, гул шагов и табачный дым. Лампочка под потолком пару раз неуверенно мигнула, но всё же удержала слабый свет. В воздухе витала вековая пыль, а перила были холодными и чуть липкими. Лучше не знать, отчего.

Подъездная дверь заскрипела, негромко хлопнула. Мира замерла на мгновение, будто решаясь сделать шаг, и вдохнула утренний воздух. В нём смешались запахи дождя, размокшей листвы и холода, оставшиеся от прошедшей ночи. Солнце только-только начинало всходить, поэтому освещение уличных фонарей всё ещё преобладало, бросая жёлтый свет на мокрые улицы. Тротуар равномерно покрывали опавшие листья, лужи и дождевые черви, которые выползли за ночь. Большая их часть уже встретила свою погибель под ногами не особо внимательных пешеходов, но тех, кто ещё подавал признаки жизни, Мира аккуратно перекидывала на газон.

Она шла внимательно глядя под ноги и кутаясь в широкий шарф. Тонкая осенняя курточка была слишком модной, чтобы быть тёплой, и продувалась холодным ветром. Её, как и все остальные вещи в гардеробе девушки, купила мама. Исключением была только пара старых толстовок, которые девушка берегла, так как выбирала их сама. Мама очень гордилась, что урвала такую классную курточку на распродаже, и уже третий год не видела необходимости брать что-то новое, ведь эта была «ещё хоть куда».

Люди вокруг были с головой погружены в свою утреннюю рутину. Сложенные зонты, забрызганные ботинки, сонные и иногда недовольные лица проплывали мимо Миры. Одни торопливо шли, огибая всех встречных, другие медленно плелись со стаканом горячего кофе из ближайшей кофейни и дико раздражали первых.

«Кофейные зомби…» — Подметила девушка бросившийся в глаза контраст. — «Скорей бы к ним присоединиться.»

Старый, скрипучий автобус притормозил у остановки и выпустил толпу пассажиров, слегка помятых и распаренных от влажного, спёртого воздуха. Новые жертвы забрались внутрь. Двери с грохотом протолкнули не успевших подняться с последних ступеней дальше в салон, и они вместе укатили по маршруту, неизменному, как и всё этим утром.

Несмотря на холод, Мира предпочитала ходить пешком, когда было возможно. В такие моменты, чтобы согреться хотя бы в душе, она часто мечтала, что вот-вот в жизнь ворвётся что-нибудь, что перевернёт всё и спасёт её от гнёта суровой реальности. Сначала, когда Мира была совсем маленькой, это были мечты о принце на белом коне, который примчится и заберёт с собой в сказочную страну. Потом она подросла и стала согласна хотя бы на коня, пусть даже горбатого, но непременно волшебного. Чем старше становилась Мира, тем меньше требований к чуду предъявляла. А в моменты сильного упадка была согласна даже подработать у какой-нибудь злой колдуньи на побегушках. Да хоть бы и за свой счёт.

Она всегда любила книги. Особенно те, где самые обычные люди оказывались втянутыми в невероятные приключения. В конце концов, она тоже жила обычной жизнью. Типовая панельная пятиэтажка, заурядный двор, небольшой провинциальный город, жизнь, расписанная чужими решениями. И такие же бытовые проблемы, как у всех.

Город постепенно просыпался: улицы оживали и наполнялись всё более осязаемым гулом. Рассвет постепенно становился заметнее, хоть и прятался за пеленой серых туч, затянувших всё небо. Фонари погасли, забрав с собой уютное жёлтое освещение. Улицы окрасились в серый.

Только из газетного киоска, через приоткрытое окошко, всё ещё струился уютный, согревающий что-то в глубине души кусочек искусственного солнца. Пожилой мужчина как раз стоял у него, закутавшись в потёртый плащ. Он внимательно пересчитывал мелочь на ладони, а продавщица терпеливо ждала, лениво поправляя обогреватель ногой.

На перекрёстке уже собралась небольшая толпа. Кто-то дёргано проверял телефон, кто-то тёр ладони и кутался в воротник пальто. Двое мальчишек у светофора нагруженные огромными рюкзаками и мешками со сменкой, пересказывали друг другу серию утреннего мультфильма. Конечно же, оба её видели, но никак не могли удержаться от того, чтобы не поделиться впечатлениями.

Мира медленно перешла дорогу, ловя запахи, которые приносил утренний ветер. Навстречу ей шла молодая женщина, неуклюже жонглируя пакетом с продуктами и зонтом. Сложенные, но не застёгнутые спицы цеплялись то за пакет, то за плащ проходящего мимо мужчины, то за её собственный. Плечом она прижимала к уху телефон и напряжённо вслушивалась в чей-то голос. Мира инстинктивно отступила, пропуская её вперёд, но краем глаза уловила, как из надорванного пакета выскользнул лимон и покатился прямо к луже.

Мира сделала два быстрых шага, нагнулась и поймала его, прежде чем тот успел плюхнуться в воду.

— Вы уронили, — коротко сказала она, догнав женщину и протянув находку.

Женщина отвлеклась от разговора и с лёгким удивлением посмотрела на девушку.

— Спасибо… — Отозвалась она и забрала фрукт. — Представляешь, только утро, а всё буквально из рук валится… — Казалось, женщина тут же забыла о существовании Миры и вернулась к своему собеседнику.

«И вам хорошего дня…» — Мира посмотрела ей вслед и невольно усмехнулась. — «Забавно, учитывая, что время уже рабочее, откуда на улицах столько народу?»

Этот вопрос, как и многие другие в её голове, был риторическим и не требовал к себе много внимания. Мира очень любила наблюдать за всем вокруг. Как поживают дворовые коты, как одеваются люди, какие цветы стоят на окнах, о чём говорят дети... Так она отвлекалась от тяжёлых мыслей, встречавших её каждое утро по команде будильника.

Уже некоторое время что-то назойливо скреблось на краю её сознания. Какая-то мысль не давала покоя и вызывала зудящее чувство тревоги. Что-то не так, что-то неправильно. Мира обернулась, но ничего необычного не заметила. Всё та же серая улица, шагающие быстро и не очень люди, среди которых бросалась в глаза только странная парочка в белой одежде.

— Очередные жертвы моды. — Заключила Мира — Все в белом в такую погоду… Дождь нагрянет в любой момент и от ваших белоснежных брючек останется только воспоминание.

В последнее время Мира всё чаще замечала людей в белом. Она не следила за модными тенденциями, но всегда подмечала, когда люди вокруг начинали подражать новым веяниям. Забавно было наблюдать, как очередной «последний писк» всё никак не умирающей моды, распространялся словно болезнь. И то тут, то там расцветал в немыслимых вариациях.

— Видимо, пришла пора подзаработать химчисткам. — Усмехнулась она, представляя, каково держать в постоянной чистоте такую одежду. — Наверное, ненадолго.

Раньше осень нравилась Мире. Осенью было много вкусных овощей, фруктов и ягод. Город преображался благодаря яркой листве, радующей глаз и приятно шуршащей под ногами. Было много того, за что можно любить осень. Об этом маленькая девочка Мира могла рассуждать часами.

Теперь же осень была грязной, сырой и холодной. Других описаний для неё в голове не находилось. Да и особо некогда было их искать. Пары в институте уже начинались, нужно было спешить.

— Да-а... Математический анализ, статистика и экономическое лидерство в ком угодно убьют способность мыслить позитивно и искать яркие краски осени.

Она плотнее натянула шарф и ускорила шаг, приближаясь к институту.

Здание уже виднелось впереди, возвышаясь серым силуэтом среди деревьев, потерявших почти всю листву. Порыв ветра оторвал от веток и поднял в воздух несколько последних жёлтых листьев. Закружил их в медленном танце, а потом бросил на мокрый асфальт. Прямо под ноги, спешащих по своим важным делам, многочисленным прохожим.

«Надеюсь, пока я буду стоять в очереди за методичками, на это грешное здание рухнет небо…» — Промелькнуло в голове девушки. — «Но нет. Вряд ли.»

Она пересекла двор, поднялась по ступеням, толкнула тяжёлую дверь института и растворилась в гуле коридоров.

Часть 7. Патока

В целом, Мире нравилась учёба. Было интересно слушать преподавателей, влюблённых в свой предмет так сильно, что их энтузиазм заражал даже самых беспечных студентов. С ними можно было спорить, обсуждать, задавать глупые вопросы, разбирать гипотезы — и всё без страха за зачётку. После таких дискуссий оставалось приятное послевкусие, словно от хорошего фильма или интересной книги, когда мысли ещё долго крутятся в голове.

В институте у Миры была подруга. Лёгкая, почти воздушная брюнеточка, которая ломала стереотипы своей рассеянностью и наивностью. Оля могла забыть, где оставила телефон, а потом обнаружить его в холодильнике. Могла прийти на пары в разных носках и утверждать, что так и было задумано, эдакая новая модная волна. Но чего у неё было не отнять, так это доброго сердца и приторного жизнелюбия, которое порой казалось нереальным, словно сошедшим со страниц вдохновляющего романа.

Они подружились почти сразу.

Оля, как и Мира, стала жертвой модной специальности и амбиций родителей. В тайне от них девушка училась рисовать и могла часами рассказывать о новых тенденциях в анимации, в компьютерной графике, о том, каких персонажей придумывает и как хотела бы учить детей рисовать всем подряд — от угля до акварели. Глаза её горели так, что даже самый скучный день становился чуть теплее.

— Я стану учителем рисования в младших классах, вот увидишь! — Твёрдо говорила юная художница, рисуя что-то в своём блокноте, пока преподаватель зачитывал лекцию.

Но пока она послушно ходила на любимую её родителями учёбу и строила планы саботажа «карьеры мечты».

Оля не любила банальностей и всегда находила способ украсить день какой-нибудь незначительной мелочью. Вот и сегодня она решила сделать обычное приветствие немного особенным.

— У тебя когда дома лимоны закончатся? — Спросила подруга, появляясь рядом с Мирой в коридоре института и протягивая стаканчик кофе.

— Да никогда, они мне прям в руки сыпятся от мироздания. Буквально полчаса назад один поймала, а что? — Мира приподняла брови, принимая стаканчик любимого капучино с корицей и расплылась в улыбке. — Ты всегда знаешь, как спасти мне жизнь, спасибо.

— Да ерунда, — подмигнула девушка. — Просто у тебя каждое утро такое лицо, будто ты глаза не открываешь, пока не съешь пару-тройку лимонов.

Оля немного отступила к стене, пропуская шумную компанию.

— Умные люди говорят, — продолжила она, пародируя духовного наставника, какими их показывают в сериалах и ток-шоу, — если жизнь подкидывает тебе лимон, сделай из него лимонад!

Мира хмыкнула и с прищуром посмотрела на подругу поверх стаканчика.

— Очень остроумно. А эти умные люди не говорят, где для лимонада сахара раздобыть? Только не начинай про то, что сахар есть в каждом из нас… — Передразнила подругу Мира.

— Ну, вообще-то… — Оля хитро улыбнулась. — Я собиралась предложить сходить за сладким в буфет. Но раз ты хочешь пофилософствовать…

— О нет, спаси меня от этого, я и так на грани того, чтобы уйти жить в бочку на улице.

— Какая ты пессимистка! — Оля махнула рукой и тут же встрепенулась, будто вспомнив о важном. — Кстати, вчера снова твоя мама звонила…

— Ох, прости… — Мира устало прикрыла глаза. — Мне кажется, она уже настолько во мне разочаровалась, что набирает сразу тебя.

— Да ерунда! Я сказала, что ты моешь посуду и не можешь говорить. — Девушка посмотрела в окно. — Опять по аллее гуляла?

— Ага. Те странные кусты всё ещё цветут. Представляешь? Ума не приложу, что это за растение, но я называю их твоим именем.

— Что?! — Оля рассмеялась, запрокинув голову.

Где-то в конце коридора грохнула дверь, опоздавшие торопливо заскакивали в аудиторию.

— Ну а что? — Невозмутимо пожала плечами Мира, прислонившись плечом к прохладной стене. — В такую погоду только у тебя и этих растений хватает сил сохранять цветущий вид при всём окружающем безумии.

— Ну ты скажешь тоже… — Оля покачала головой, но Мира заметила, как краешком губ подруга продолжала улыбаться.

— Тут же нет ничего сложного! — Весело продолжила она. — Нужно просто больше у-лы-бать-ся! — Она театрально растянула губы в широкой улыбке, вызвав ответную улыбку на лице Миры.

«Вот ради таких моментов стоит посещать занятия.» — Подумала девушка и допила кофе.

Мира куталась в мягкий шарф и сжимала в руках уже едва тёплый стаканчик. В здании было душно, воздух пропах пылью, влажными куртками и чем-то сладким — видимо, кто-то снова тащил в аудиторию булочку из буфета.

За окнами было пасмурно. Мелкий дождь смазывал стекло, превращая пейзаж за ним в серую акварельную кляксу. Студенты сновали по коридорам — кто-то поспешно перелистывал конспекты перед парой, кто-то громко обсуждал последний, вышедший в прокате, фильм.

Девушки прошли в аудиторию, где уже собирались одногруппники, а помещение наполнял ровный гул голосов и шелест страниц.

— Слушай, а хорошее каре тебе сделали, — вдруг переключилась Оля, разглядывая подругу. — Я вспомнила, кого ты мне напоминаешь! Матильду из Леона.

— Хотелось бы… — протянула Мира, прикладывая стаканчик к губам. Хоть напиток уже закончился, но приятный запах оставался и скрашивал атмосферу. — Хрен с ним, с цветком, дайте мне киллера, для него есть работёнка.

— Ну, не знаю, куда ты собиралась поступать, но экономисты могут угробить жизнь куче народу, пристрелив одну сущность — экономику.

— Ха-ха. — Мира покачала головой. — Но перед этим им придётся иметь дело с моим отцом. Он просто без ума от этого общественного явления.

— Ага, мой тоже, — Оля вздохнула. — Все эти стратегии, планы, показатели... Мне кажется, в детстве я слушала всё это вместо сказок на ночь.

Они обе рассмеялись, а за их спинами кто-то нервно листал конспект, бурча себе под нос определения.

— И, в принципе, могу их понять. Полезная штука. — Мира пожала плечами. — Хотя мне всё же милее архитектура.

— И как же тебя занесло сюда? Ты мне так и не рассказала. Баллы на вступительных не набрала?

— Как же. Всё набрала. — Мира улыбнулась, крутя пустой стаканчик в руках, только сейчас она заметила маленькое кривенькое сердечко, явно в спешке, нарисованное от руки. — Но мать решила, что подготовительные курсы, на которые я накопила с подработок, и сданные экзамены в архитектурный недостаточно показывают мою «решимость». А раз я, по её мнению, так и не определилась с профессией, они с отцом забрали документы. И вот я здесь! Похоже, за эти пять лет ничего не изменилось. Она не смогла смириться с тем, что мои пятнадцать прошли, у меня появились своё мнение и, о ужас, цели.

— Ну и ну… — Протянула Оля. — А я даже пикнуть не успела, как отец мне студенческий вручил. — Она подняла глаза к потолку, будто пытаясь отстраниться от каких-то воспоминаний. — Причём даже без экзаменов. Говорит, что я в школе так хорошо училась, что меня без лишних заморочек взяли.

Мира сочувственно посмотрела на подругу.

— Как ты это пережила?

— Купила набор маркеров и три дня подряд отрисовывала злые комиксы про обезумевшего студента, — гордо заявила Оля.

— Ага! Я знала, комиксы твоих рук дело! — Мира вспомнила карикатуры, висящие на доске объявлений.

Оля хитро улыбнулась.

— Ага. Самым популярным оказался тот, где «обожающий экономику студент» хочет сбежать в лес и построить свою «Лесную империю» с блэкджеком и ёжиками.

Мира покачала головой, но удержаться от улыбки не смогла.

Дверь, которая вела в каморку преподавателя и находилась рядом с доской, открылась. Из неё вышла пожилая женщина, с тугим пучком волос на голове и голосом, не терпящим возражений, произнесла:

— Рассаживаемся по местам, хватит балагана!

Суровая женщина любила показательно спустить очки на нос и смерить студентов взглядом, от которого, по её мнению, должна была стыть кровь в жилах. Однако эффект это имело не больший, чем в сотый раз брошенное замечание.

Оля осмотрелась, легкомысленно улыбнулась, садясь рядом с Мирой и прошептала:

— Если что, я всегда готова сбежать в лес, чтобы строить «Лесную империю».

— Держи меня в курсе. — Усмехнулась девушка.

Читала лекцию Евдокия Петровна очень сухо и сложно. Образ «железной леди» давался не просто, хотя имел свои преимущества — вряд ли кто-то осмелился бы назвать её бабушкой.

Бухгалтерский учёт был частью её личности. Казалось, если заглянуть в толковый словарь, то напротив этого термина будет красоваться её фотография. Она знала предмет лучше, чем кто-либо, и, кажется, могла читать лекции про дебет и кредит даже во сне, но… у неё была одна слабость. Слабость, на сорок градусов выше нормы, стояла в каморке — небольшом кабинете, заваленном документами, книгами и прочей преподавательской атрибутикой.

Бывало, её дыхание говорило о том, что на завтрак был принят напиток явно крепче чая, но студенты её не сдавали. Возможно, считали, что сдавать экзамены у Евдокии Петровны будет проще, когда она пребывает в хорошем расположении духа. А коллеги и руководство закрывали на происходящее глаза, так как понимали: лучшего преподавателя по бухгалтерскому учёту за такие деньги им не найти. Да и в целом, сложно найти знатока бухгалтерских дел. Даже федеральный розыск не всегда справляется.

Мира едва сдерживала зевок, поглаживая стаканчик с кривеньким сердечком. Оля рядом привычно строчила что-то в своём блокноте — то ли набросок, то ли план побега с лекции в очередном мини комиксе.

Позади раздался шёпот.

— Ты смотри, Сова снова под мухой… — Захихикал один из парней с задних рядов.

— Уймись, — негромко, но твёрдо бросила Оля, даже не оборачиваясь.

Она не терпела издёвок и всегда вступалась за тех, кто не мог защитить себя.

— С вами по-другому не выжить, — добавила она, перевернув страницу в блокноте.

Сашка, тот самый остряк, только скорчил рожу, передразнивая её.

— «Сфами по-дрюгому ни вижить» — пропищал он нарочито тонким голосом, после чего сам же хихикнул.

Но большего себе не позволил. Он знал, что Оля может дать отпор, причём так, что мало не покажется, ведь за словом она, как правило, в карман не лезла. А особо ретивых могла прославить на весь институт своими зарисовками на тему, которые были достаточно популярны у студентов.

Мира же смотрела на всё с отстранённым интересом. Учёба ей была нужна ровно настолько, чтобы получить диплом, и ни каплей больше. Она считала, что тратить силы на ненужное занятие, за исключением каких-нибудь единичных, особо интересных лекций — верх глупости.

Именно от такого отношения среди родных за ней давно закрепился статус «глупышки».

Периодически её жалели, вздыхали и приговаривали: «И не таких на работу брали» или «Да замуж и вовсе без образования выходят» …

Она положила голову на руку, слушая ровный голос преподавателя, объясняющего, какие цифры в какую из двух колонок нужно заносить и как они будут влиять на будущие расчёты.

Ещё одна пара. Ещё один день.

Ещё один шаг в ненужную сторону, к моменту, когда всё наконец закончится.

День тянулся словно патока.

После лекции по бухгалтерскому учёту была ещё одна пара — не менее скучная и однообразная. Затем ещё одна. Потом обед и битва в буфете за право урвать что-то съедобное, а следом снова пары.

Одна тема сменяла другую, страницы конспектов заполнялись небрежными записями, преподаватели методично твердили о важности предмета. Одни студенты вяло слушали, другие беззастенчиво спали, спрятав лица в капюшонах.

В аудиториях было душно.

За окнами то моросил дождь, то проглядывало солнце и всё это — только серый фон, временное ожидание, которое длится слишком долго.

Оля периодически появлялась рядом, перескакивая с темы на тему — показывала новый рисунок в блокноте, пыталась утащить Миру в буфет за чем-то сладким или возмущалась несправедливостью системы образования. А после они углублялись в аудиторию и разговор затихал под тяжестью очередной лекции.

К концу дня все разговоры слились в один сплошной гул. Голова налилась тяжестью, а мысли путались словно наушники в кармане. Мира просто ждала. Когда прозвонит последний на сегодня звонок. Когда можно будет встать, забросить в рюкзак общую для всех предметов тетрадь и выйти на улицу.

Как время ни старалось остановиться, последняя пара закончилась.

Студенты облегчённо потянулись, начали вставать, задвигая стулья с характерным скрипом. Все спешно собирали вещи. Кто-то уронил ручку. Несколько парней уже подходили к дверям, обсуждая планы на вечер и договаривались о встрече в кафе.

Мира молча вышла в коридор, помахала вслед Ольге, умчавшейся по своим делам. Наверное, засядет в какой-нибудь аудитории или библиотеке, дорисовывать эскизы.

Воздух снаружи был свежим, влажным, с примесью сигаретного дыма. Кто-то курил на крыльце, дожидаясь, пока соберётся вся компания.

«Наконец-то прогулка.» — Мира сделала глубокий вдох.

Запахи мокрого асфальта, осенних листьев и свежести после дождя казались слишком реальными после затхлой, душной атмосферы бесконечных аудиторий.

Она поправила лямку рюкзака, спустилась вниз по ступеням и направилась в сторону парка.

Солнце скрылось за плотными облаками. Улицу залил мягкий, рассеянный свет. Осенний ветер лениво толкал упавшие листья и оставлял их лежать у бордюров.

«Не дорога из жёлтого кирпича, конечно, но тоже неплохо.» — Заключила девушка, глядя на яркое и шуршащее обрамление тротуара.

По пути домой Мира всегда старалась пройти мимо одной особенной пекарни. Здесь пекли хлеб не по утрам, как везде, а вечером, чтобы уставшие после работы люди могли взять его горячим, ароматным, прямо с противня. Девушка замедлила шаг и остановилась недалеко от витрины. Густой аромат дрожжевого теста, ванили и хрустящей корки тёплой волной выливался в приоткрытую дверь. Он манил, обволакивал, предлагая забыть обо всём, остаться здесь и просто дышать.

Уставшая девушка сделала вид, будто что-то ищет в телефоне, чтобы люди не смотрели косо. Мало кто понимает, что можно просто стоять на улице и вдыхать воздух, только что вышедший из горячей духовки, вместе со свежими буханками.

Здесь принято торопиться: на автобус, в магазин, домой...

Однажды Мира уже узнала, что происходит, если позволить себе быть искренней. Когда приехала в родную деревню, чтобы навестить бабушку.

Она была так счастлива снова оказаться среди этих тихих улочек, как было в детстве, что просто ходила и улыбалась каждой мелочи. Наслаждалась запахом скошенной травы, близким лесом, который давал кров большому количеству самых разных птиц, радующих большим количеством самых разных песен. Даже навоз не ужасал, а тонко подчёркивал деревенский колорит.

Однако уже вечером она услышала, как соседки шепчутся с бабушкой: «Что-то с девочкой не так. Всё ходит по улице, улыбается. Может, принимает чего не то?»

Тогда Мира ещё не знала, что простая радость — это нечто подозрительное. А теперь... Теперь и она прятала эту радость за поиском вещей в рюкзаке или бесцельным перебором приложений в телефоне.

Пекарня была частью длинной дороги, которая петляла, кажется, через половину города и частенько вела через уютную аллею, зажатую между двух дорог. Здесь не было суеты центра — только редкие прохожие и одиночные машины, неторопливо катившиеся по мокрому асфальту.

По обе стороны аллеи, через дорогу, стояли старые, но ухоженные домики с высокими крылечками, цветными фасадами и черепичной крышей, будто взятой из игрушечного набора. Некоторые окна были приоткрыты, из них лился тёплый свет, звук телевизора и приглушённые голоса. Где-то на подоконнике виднелась кошка, которая уютно свернулась клубком и лениво наблюдала за миром.

Мира шла медленно, наслаждаясь вечерней прохладой. Прошлой весной здесь высадили странные, но красивые кусты с крупными белыми, салатовыми и розовыми соцветиями. Они выглядели необычно среди опавших жёлтых листьев, словно лето забыло забрать их с собой.

Она слегка коснулась одного из бутонов, ощущая под пальцами прохладные лепестки.

— Забавные вы, всё-таки, растения. Начало октября, а всё цветёте.

В такие моменты серость ненадолго отступала, а в сознание пробивались краски и светлые мысли, позволяя вспомнить, как маленькая девочка Мира могла часами рассуждать за что ей нравится осень. Казалось, если вернуться домой прямо сейчас, можно будет найти самые красивые листья, засушенные между страницами книг.

Часть 8. Вещь

Ночь постепенно приближалась и растекалась в воздухе холодным туманом. Видимость окружающего мира снижалась, а фонари освещали только ближайшие несколько метров, уступая аллею сумеркам. Наступало время, когда город словно приоткрывал дверь в незримый мир. Мир сказок. Древних и не очень.

Вдруг, будто в подтверждение, что-то пушистое бесшумно пронеслось мимо. Едва заметная тень мелькнула в свете фонаря и скрылась под одним из крылечек.

Мира замерла.

Из-под лестницы, в полумраке, не мигая, светились зелёным два глаза.

Живот неприятно сжался от предчувствия. Кажется, тело ощущало, что происходит неладное.

— Может, оно само меня испугалось? — Пробормотала встревоженная девушка. Подавила бунт мурашек, которым этот взгляд не очень понравился и начала медленно отворачиваться. — Следит, чтобы я не кинулась за ним?..

Ярко-зелёные глаза под крыльцом неожиданно дёрнулись.

Зверёк выскочил, стремительно пронёсся вдоль дома, а потом резко сменил направление и с огромной скоростью рванул прямо в её сторону.

Мира едва успела отойти, но почувствовала рывок за рюкзак. Да так отчётливо, что сомнений не осталось — это не случайность.

— Безумие! Меня пытается ограбить какой-то зверь?!

Мозг ещё только пытался понять, что происходит, а тело уже действовало: рюкзак переехал со спины на грудь, руки сжали его, готовые отстаивать имущество.

Следующая атака не заставила себя ждать.

Маленькая, пушистая бестия снова мелькнула среди кустов, но теперь в этих движениях ясно виделась логика. Казалось, он обходит девушку, как загоняющий добычу хищник.

Он юркнул среди деревьев и на мгновение растворился в тени домов. Два зелёных фонаря, неотрывно глядя на Миру перебежали дорогу, скрылись за кустами, а затем снова рванули в её сторону.

— Что?! Что за бешеное существо?! Росомаха? Кот?!

Но существу было безразлично, кем его видит человек. У человека была Вещь. И эта Вещь была нужна зверю. «Что это» и «зачем» — всё можно будет выяснить потом.

А пока — ещё одна атака.

Мира сжала рюкзак ещё крепче, сердце колотилось где-то в горле, а в голове носилась только одна мысль:

«Что вообще происходит?!»

Лёгкой пушистой молнией зверёк метался с одной стороны аллеи на другую, перескакивая через дорогу, ныряя под крыльцо и снова устремляясь к своей цели. Каждый раз его траектория проходила через девушку, судорожно вцепившуюся в свой рюкзак и ловко, хоть и случайно, уходящую от каждой атаки мелкого хищника.

Маленькие, слишком подвижные передние лапки мелькали в воздухе, вытягиваясь в её сторону, будто хватаясь за что-то невидимое. Они выглядели неправдоподобно тонкими и точными, созданными не просто для того, чтобы ходить или карабкаться, а чтобы что-то собирать… или отбирать.

Жертва едва успевала уворачиваться, даже не осознавая, как это получается. Тело двигалось само, реагируя быстрее, чем сознание отдавало команды.

Беспорядочные прыжки зверя больше не казались хаотичными. Они были продуманы, рассчитаны, точны. Что очень пугало.

— Ладно, допустим, ты вообще новый вид. Но какого чёрта тебе нужен мой рюкзак?!

Шок и паника били волнами, но разум упрямо пытался понять, что здесь происходит.

Рывок!

Зверёк проскользнул совсем близко, так близко, что её пальцы на долю секунды коснулись шерсти.

Время стало вязким, позволив разглядеть создание.

Чуть больше среднего кота. Серый мех с переливами — не просто оттенками, а почти сиянием. Гибкий силуэт, как перетекающая тень, и глаза. Большие, зелёные, сосредоточенные. В них не было обычного животного инстинкта — только целеустремлённость.

И что-то ещё, что заставило кожу снова покрыться мурашками. Разум. Разум и осознанность. Слишком много для такого маленького существа.

— Откуда столько... — Выдохнула она, но фраза не успела закончиться.

Мозг автоматически сравнил его с енотом — единственный образ, который в панике сумел подобрать. И то, что еноты в этих широтах не водятся, ничуть не смущало. Паника не любит точности.

Между ними было странное затишье, где разум продолжал лихорадочно цепляться за знакомые образы.

«Енот… Енот — воришка, хитрец, но милый. А этот…»

Мысли оборвал новый рывок зверя. Тело сработало быстрее сознания. Верх взяли рефлексы, которые даже падающий кактус попытаются поймать. Пальцы сомкнулись на пушистой шее мягко, но крепко, не давая вырваться. Зверёк зашипел, его тельце яростно болталось в попытках вывернуться, а задние лапки нещадно царапали руку.

— Теперь. Ты. Мой. — Голос девушки раздался сухо, приглушённо, будто не принадлежа ей.

«Что?! Откуда взялись эти слова?!» — Тут же раздалось в голове возмущение. — «Будто можно приручить дикого зверя нелепой фразой «Ты мой». Да и вообще — зачем?! Енотов мне ещё не хватало!»

Слова и мысли разнились. Откуда-то она знала, что нужно сказать и какой эффект сказанное должно произвести. А вот разум был другого мнения и теперь чувствовал себя полным дураком, раздающим команды неоднозначного содержания диким животным. Кажется, енотам.

Но зверь… застыл.

Ещё секунду назад он извивался и дёргался, а теперь замер, одарив взглядом, в котором читались презрение, смирение и равнодушие.

— Я. Не. Твой. — Отчётливо сказал он, удобно устраиваясь в ладони, словно не шипел и не царапался только что в попытке вырваться. — Я просто пока побуду с тобой.

Тепло меха, лёгкое дыхание существа… Всё внезапно стало слишком реальным.

Пальцы ослабли. Зверь, воспользовавшись моментом, выскользнул, меняя форму. Воздух вокруг тронуло марево, шерсть заклубилась, растворяясь лёгкой дымкой. Мгновение спустя перед девушкой стояло нечто большое. Это был внушительных размеров волк, чей силуэт был вылит из теней и вечернего тумана. А его морда была испещрена участками, где отсутствовала шерсть, обнажая кожу, под которой перекатывались мышцы и двигались челюсти, придавая ему зловещий вид.

— Ты всё равно скоро сменишь своё состояние, — голос звучал спокойно, даже с ленцой, — а я не собираюсь таскаться за тобой вечно. Но похоже, здесь намечается неслабая заварушка и тебе понадобится защита. Поэтому, так и быть, похожу за тобой пока.

Мир вокруг качнулся, будто из-под ног выбили опору. Холод словно обжёг, во рту пересохло, а внутри что-то сжалось. Реальность исказилась, запуская цепочку новых ощущений и пониманий. Она знала, что теперь может распоряжаться свободой существа. Точно так же, как он мог бы распоряжаться её вещами, если бы оказался быстрее.

В воздухе пахло влажной землёй и чем-то едва уловимо металлическим — возможно, собственным адреналином, заливающим всё тело. В то же время дымчатый мех волка источал тёплый, чуть горьковатый запах, как у пепла или старого дерева.

Всё происходящее плохо вписывалось в рамки привычного мира.

— Кажется, меня сбила машина, и я вижу предсмертные галлюцинации. — Мира отшатнулась от волка, наткнувшись спиной на мокрые соцветия кустов, которыми ещё недавно восхищалась по пути домой.

Холод пробежался по позвоночнику — реальный, ощутимый.

— В этом нет ничего общего с предсмертным состоянием, — волк хищно улыбнулся и белые клыки блеснули в тусклом свете. — Если желаешь, могу помочь прочувствовать разницу.

— Так! Давай без резких движений! — Голос вышел сдавленным и Мира только сейчас поняла, что говорит вслух. — Я с ним ещё и разговариваю…

Паника внутри постепенно стихала, сменяясь поиском логичных объяснений. Может, сон? Может, остаточные галлюцинации после удара головой? Если так, то когда она успела? Но ведь фишка качественных ударов головой как раз и заключается в том, что ты их попросту не помнишь.

— Га-ллю-ци-на-ции… — Девушка ухватилась за сказанное слово, как за спасательный круг. — Они ведь лечатся?

— Ты у меня спрашиваешь? — Волк вальяжно развалился под деревом, его тёмная шерсть растворялась в тени, только глаза светились в полумраке. — Я, конечно, не эксперт в вашем телостроении, но зачем тогда ты инициировала контракт, если…

— Я?! Я ничего не делала!

— Ага, — ухмыльнулся зверь, лениво положив лапу на лапу, — а как же твоё: «Ты мой»? — Сказал он с наигранной серьёзностью, будто передразнивая. — На мой взгляд, слишком пафосно… хотя, какими только словами люди не пользовались в попытках подчинить кого-то.

— Так, значит, ты…

— Разбежалась.

— Но ты же сказал, что…

— Что люди чего только не болтают перед смертью.

Холод пробрался под кожу, но смех волка прервал нарастающий страх, разорвав напряжение, словно натянутую струну.

— А что же тогда значили твои слова о том, что ты пока побудешь со мной?

— Меня так умилила твоя попытка подчинения, что стало интересно понаблюдать за тобой.

— Попытка подчинения?

— Ну да, будь у тебя больше силы, может, и получилось бы. Но ты даже своей жизнью не управляешь, куда уж тебе в подчинение сущностей…

Говорил он не с насмешкой, не с презрением, а просто как факт.

— Ага, решил сделать больно по-другому, да?

Слова ударили. Они впились под рёбра, потянули вниз, разорвали привычный ритм дыхания.

То чувство беспомощности, которое встречает девушку каждое утро, вновь напомнило о себе. Жизнь, где всё давно решено за неё. Где она идёт по чужой дороге, будто пассажир в чьей-то игре, без права выбора.

Сразу стало наплевать, галлюцинация у неё или рядом действительно сидит реальное существо. Грозит ей смерть или больничная койка.

— Но ты прав, — Мира тяжело выдохнула и села под то же дерево, уткнувшись затылком в шершавую кору. На секунду захотелось закрыть глаза и просто раствориться в покое, но это было бы слишком легкомысленно. Она поставила злополучный рюкзак рядом и откинула лямки. — Хочешь — ешь, мне как-то уже всё равно.

— А ты забавная. Интересно будет. — Волк устроился удобнее, слегка исказившись в неестественной позе, и смотрел с тем видом, с каким люди рассматривают огонь в камине — с пристальным погружением. — Тебя съем последней.

Его взгляд проникал глубже, чем должны были позволять слова и жесты. Он заглядывал в самую суть, выискивая что-то, что даже она ещё не осознала.

— И когда же? — Девушка грустно усмехнулась и вытянула ноги на мокрой траве. Рядом с дымящимся монстром сырые джинсы были наименьшей проблемой.

— Ты знаешь, почему так легко отдала мне свою жизнь на съедение?

Мира посмотрела куда-то в сторону дома и аллея показалась ей зловещей. Мягкий жёлтый свет фонарей уводил дорогу в полную, непроглядную мглу, которая заканчивалась изъеденной жизнью подъездной дверью. Грусть, накрывшая пару мгновений назад достигла своего пика, оборвалась и внутри разлилось обволакивающее чувство опустошения.

— Потому что она не моя. — Девушка хотела было ответить вопросом на вопрос, но фраза прозвучала скорее, как утверждение.

«Забавно, вот так и выглядит принятие?» — Пронеслось в пустоте, наполнивший внутренний мир девушки.

Волк довольно прищурился.

— Догадливая…

Тишина сгустилась между ними, нарушаемая только далёкими ночными звуками — проезжающие вдалеке машины, ветер, шуршащий в ветвях, приглушённые голоса из окон милого, разноцветного дома.

— Кстати, — Мира приподняла бровь, — зачем тебе нужен был мой рюкзак?

— Он показался мне… «вкусным».

— Не то, чтобы у нас он считался съедобным, но от тебя я уже всего могу ожидать. Или всё же от себя?

Зверь предпочёл не отвечать на сомнения девушки в своём здравомыслии, так как эта игра наскучила ему ещё в начале беседы и ограничился продолжительным взглядом, от которого Мира тут же отвела глаза.

— «Вкусным», — передразнила девушка волка. — А нападал так, будто там настоящее сокровище лежало.

— Разве это не так?

В его взгляде промелькнуло любопытство, но Мира ничего не сказала. Она прекрасно понимала, о чём он говорит.

— Что для одних безделушка, для других может быть весьма ценным. — Закончил зверь свою мысль.

Она опустила взгляд на рюкзак. Ну да, он, возможно, был самым бесполезным на свете, по мнению кого-то другого. Но только не для неё.

— И не обидно было ставить на кон свободу ради какого-то рюкзака?

— Моя жизнь и свобода всегда принадлежат только мне. — Волк зевнул, как будто разговор начинал ему надоедать, но голос его оставался холодным и ровным. — На кону стояла и твоя жизнь. Защищая свою вещь, я мог бы тебя убить.

Сказанное прозвучало так буднично и легко, что мурашки прошлись по телу, но толком не разобравшись в причинах паники быстро разошлись по местам. Девушка посмотрела на свою руку, которой схватила маленького юркого зверька. Царапины на ней были не очень глубокими, но неприятно саднили кожу. В словах зверя, как и в этих царапинах, не было угрозы, только сухая констатация факта.

— А что за контракт?

— Скажем так, ты сделала мне предложение. Я его принял. Теперь между нами есть… м-м, связь.

Он лениво потянулся, а потом изучающе посмотрел на рюкзак.

— Ты достаточно сильна, но будто не принадлежишь миру. — Сказал он как бы между прочим. — Или, наоборот, слишком сильно ему принадлежишь. Непонятный, в общем, вывертыш. Вот мне и стало интересно.

— О-о-о, так я какая-то особенная?

— Не сказал бы. Вас тут таких много, но ты обратила внимание на саму мою суть, а не ту форму, которую я принял.

Он чуть наклонился к рюкзаку, принюхался.

— Зачем тебе это всё? И что за заварушка, о который ты говорил?

— Что, личный интерес уже не считается причиной? — Волк с любопытством поднял глаза на Миру, та в свою очередь пожала плечами. — В вашем мире появляются прорехи. Много. И через них сюда попадают разные существа, которых тут быть не должно. Мне показалось, что начинается что-то глобальное, вот я и пришёл посмотреть.

— А попутно всё же решил разорить мой рюкзак, да? — Усмехнулась девушка, наблюдая, как волк с абсолютно невинным видом цепляет застёжку лапой. — Знаешь, а ведь только сегодня утром я мечтала, чтобы что-нибудь необычное ворвалось в мою… — Девушка осеклась, поняв, что зверь уже не слушает. Он полностью погрузился в свои попытки открыть сумку. —Да открой ты его уже наконец!

Существо, получив одобрение своих действий, уменьшилось в размерах до того самого «енота» и изменило передние лапки. Теперь они были больше похожи на человеческие руки, чем на лапы животного, что добавляло необъяснимой жути к его облику. Когда рюкзак был варварски раскрыт, он нырнул туда, оставив снаружи только хвост и задние лапы.

— Девствительно, ничго примфечательного. — констатировал зверь, как-то подозрительно проглатывая слова.

— Ты там мой обед хомячишь?

— Нет. — Зверь вылез из сумки с остатками бутерброда в передних лапках. — Я его ем.

Мимоходом он кинул Мире спиртовые салфетки, которые таскались в рюкзаке уже пару месяцев чисто на всякий случай.

— Держи, не сказал бы, что царапины от дикого зверя совсем не несут угрозы.

Девушка с большим удивлением посмотрела на зверька.

«Как он…»

Ночь медленно опускалась на город, будто тёмное покрывало, которое кто-то осторожно расправил над землёй. Холод подбирался незаметно. Сначала он коснулся кончиков травинок, заставил их замёрзнуть и побелеть. Потом скользнул под ноги прохожих, напомнив, что день закончился, и пора возвращаться домой. Окна домов закрывались со вздохами задёрнутых штор, коты прятались по тёплым углам. Люди, редкие на вечерних улицах, ссутулившись, ускоряли шаг, тёрли ладони одна о другую и жались в своих куртках, пытаясь удержать последнее тепло.

Но для этой парочки ночь была совсем другой.

Под широкими ветвями старого дерева они сидели, прислонившись к грубому стволу, будто к стене невидимого убежища. Разговор струился между ними легко и без спешки, словно река, которая знает, что ей некуда спешить. Он был обо всём и ни о чём. О детских воспоминаниях, о любимых запахах осени, о самых странных снах. Каждое слово наливались чем-то большим, чем просто смысл — они становились частью их тёплого укрытия из интонаций и пауз, которое защитило их от всего внешнего мира.

Где-то вдалеке, в темноте, переговаривались ночные птицы, чьи крылья слабо хлопали в ответ на ветер. Проехала одинокая машина, её фары мелькнули вдалеке, как мысль, которую тут же забывают. Но всё это было фоном — далёким, размытым, почти ненастоящим по сравнению с голосами двоих, сидящих под деревом.

Сначала казалось, что они просто болтают, как делают миллионы людей по вечерам. Но в какой-то момент Мира почувствовала, как внутри что-то сдвинулось. Не больно, не резко. Она вдруг заметила, что давно уже не обращает внимания на холод, хотя ещё минут десять назад с трудом сдерживала дрожь. Её взгляд скользнул по собеседнику — по тому, как он говорил, как улыбался, не смотря на волчью пасть, как замолкал на полувздохе. Девушка поняла: это не просто разговор.

Это было похоже на тончайшую паутинку, протянувшуюся между ними, почти невидимую, но очень прочную. Невидимую даже для них самих, но ощущаемую каждой клеткой. Мире вдруг показалось, что они сидят не в этом парке, не на этой самой земле, а где-то рядом — в другом измерении, в переплетении миров, которые шумели вокруг, как осенняя листва под ногами ветра.

Что-то зарождалось между ними — не любовь, нет. Просто связь. Та самая, редкая, когда понимаешь: он сейчас рядом и тебе не нужно никуда идти, ничего менять. Только сидеть вот так, под одним деревом, и знать, что ты не одинока.

— Ты уверена, что нельзя просто взять, если оно нравится? — Усмехнулся зверь. Его голос был тёплым, хрипловатым, с ворсинкой дикой искренности. — Это же закон силы.

— У нас тоже есть закон силы. Люди за такое могут и в суд потащить. А другие люди, в форме и с дубинками, заставят тебя искупить свой проступок. — Мира хихикнула, пряча нос в ворот толстовки.

— Не, ну смотри, если я вселюсь в человека, то стану ещё сильнее! Буду самым большим и сильным охотником в вашем мире!

Мира удивилась тому, что она будто кожей ощутила эмоции хищника, который выслеживает своих жертв. Почему-то перед глазами встала ночная улица, звероподобный человек, рысцой пробегающий от укрытия к укрытию и запах добычи.

— Хм, возможно. Но ненадолго. — Поспешила она разочаровать замечтавшегося зверя. — Люди хоть и дураки рассеянные, но чего у них не отнять, так это способность сплотиться перед лицом врага. Они достаточно быстро выловят тебя или убьют.

— Да нет… — Зверь ненадолго задумался. — То, чего у вас не отнять называется страх.

Мира очень удивилась этим словам и думала было возразить, но, когда существо шумно втянуло в себя воздух принюхиваясь, её сердце пропустило удар. Горло сдавило, словно воздух вокруг иссяк, оставив вместо себя холодный вакуум. Страх не просто затопил тело, он будто стал осязаемым — липким, тягучим, настойчивым.

— Во-от… именно его. — Продолжил волк. — Я не так давно тут, но успел заметить, как вы очень сильно защищаете свой мир и понятие нормы в нём, какой бы извращённой эта норма ни казалась со стороны. Вы так крепко держите реальность, что многие миры могут вам только позавидовать. И именно ваш страх позволяет вам делать это настолько эффективно, что даже мне пришлось бы тяжко, реши я выступить против вас.

— Что есть, то есть… — Видение, возникшее перед глазами, произвело достаточно сильное впечатление. Девушка поняла, что не так уж и ошибалась в своих суждениях, но она не верно видела причину, пока не ощутила тот самый страх и желание стать частью чего-то большего, способного защитить и дать отпор пугающей неизвестности. — Как-бы то ни было, даже если ты успеешь сожрать несколько десятков людей, рано или поздно твой путь закончится в клетке или в спиртовых банках учёных…

— Жуткие вы создания… — Зверь посмотрел на девушку с долей уважения, за то, что так быстро взяла себя в руки. — Только не заблудитесь.

— В каком смысле?

— Страх неизвестного заставляет стремиться к пониманию. Вот только если одни выбирают понять окружающее, то другие выбирают иной путь — сделать всё понятным. По сути, цель хоть и одна, но результат различается кардинально.

Так они просидели всю ночь. Как два старых друга, которые не виделись много лет, а теперь не могли наговориться. Их разговор то затихал, то снова вспыхивал, переплетаясь с шорохами ночного парка. Редкие листья с лёгким шелестом осыпались с деревьев под мягкий, рассеянный свет фонарей.

Они наслаждались тем, что могут быть рядом. Рядом, вопреки всем законам мироздания.

Ближе к утру их силы иссякли. За одну ночь они успели сказать друг другу больше, чем многим удаётся за годы. Истории, воспоминания, мысли — всё слилось в странный, но естественный поток, будто их сознания уже не принадлежали только им.

Волк с тихим выдохом улёгся, уткнувшись головой в колени Миры. Его движения были медленными, словно давались с трудом. В воздухе пахло увядшей листвой и холодом.

Мелкий дождь раздражал. Капли барабанили по морде, стекая к носу и скапливаясь на пушистой, клубящейся дымом, шерсти. В тех измерениях, где он обитал, дождь никогда не был проблемой, но сейчас он был здесь. Слишком настоящий, слишком плотный, слишком живой. Сил на поддержание реальной формы уходило очень много, и сон брал своё.

Мира почувствовала, как его уши дёрнулись от очередной капли, как напряглись мышцы, словно он пытался подавить раздражение. Она, не задумываясь, склонилась ниже, прикрывая его собой. Дождь теперь стекал по её плечам, но волк перестал морщиться, лишь слегка вздохнул и погрузился в глубокий сон.

Тепло, зарождавшееся между ними, не давало холоду пробраться внутрь. В сырой октябрьской тишине, в странном, зыбком мгновении между мирами, они оба знали: пока это тепло проникает в их тела, никакая болезнь, никакая тьма не сможет их коснуться.

По крайней мере сегодня ночью.

Часть 9. Проснуться снова не открывая глаз

Девушка шла по улице, полной ярких, карикатурных домов. Мимо проплывали странные деревья, больше похожие на леденцы. От одного взгляда на них казалось, что во рту становится приторно сладко. Погода шептала и нежно согревала тело и душу не смотря на огромное жёлтое солнце, заполнявшее половину голубого и безмятежного неба.

— Как-то всё странно выглядит…

Солнечные лучи треугольной формы хаотично витали вокруг светила, будто аппликация на ярко-голубом ватмане, которую не успели зафиксировать клеем на положенном ей месте.

Мира шла по улице, которая была хоть и смутно, но всё же знакома.

— Хм, с каких пор моя любимая аллея упирается в колесо обозрения?

И действительно, в конце аллеи возвышалось колесо и выглядело будто коллаж из журнала «Вокруг света». Оно умудрилось создать гармоничное сочетание несочетаемого. Исполинская конструкция из бежевого металла, призванная впечатлить, восхитить туристов, пригласить их на прогулку над городом, хорошо смотрелась на фоне миниатюрных цветных домиков, приветливо распахивающих такие же миниатюрные цветные дверки, заманивая внутрь кукольным уютом.

— Совсем недавно. — В воздухе появилось что-то бесформенное и непонятное, но очень улыбчивое и, кажется, разговорчивое. — А у тебя тут мило.

— Кто ты? — Девушка силилась понять, что происходит.

Создание, что появилось перед ней, напоминало машинное масло с бензином, тонкой плёнкой растянувшееся на поверхности лужи. Оно так же завораживающе переливалось разными цветами и ни на секунду не замирало, будто само играло лучами света, решившими пройти через его тело. Однако, несмотря на красоту формы и цвета, а также широкую улыбку, которая больше угадывалась, чем виделась, существо казалось крайне неестественным в окружающем пространстве. Даже несмотря на то, что само пространство изобиловало неестественными, на первый взгляд, вещами.

Пятно стекло к земле и приняло форму волка, каким его представляют фантасты, описывая гостей из других миров – совершенно неописуемым. Но его шерсть, что клубилась серым дымом, очень завораживала.

— А ты как думаешь, кто я?

— Ты… ты тот, кого я встретила в парке по пути домой? Но это не похоже на парк… Это похоже на абсурд… Будто я сплю…

— Тогда чем это может быть, если оно выглядит как сон… ощущается как сон… — Он снова превратился в огромную улыбающуюся кляксу. — И ведёт себя как сон…

Глаза девушки расширились от удивления и осознания происходящего. Она спала. Она спала и знала, что спит. Волна ярких эмоций захлестнула её, а дышать стало так легко и свободно, что она не удержалась и сделала несколько глубоких вдохов. Вокруг всё было таким обыденно необычным, казалось, что она сейчас лопнет от переизбытка чувств.

Что-то кольнуло.

Мира обернулась в сторону города и почувствовала, как на них надвигается огромная волна, встряхивающая всё вокруг.

Внешне ничего не менялось. Такой же залитый солнечным светом городок, как и несколько мгновений назад, но всё вокруг кричало, что сейчас весь город окажется погребён под этим явлением.

***

Проснуться снова не открывая глаз.

Тело затекло. Плечи ломит, спина словно деревянная, а шея будто скручена в узел. Но даже это не станет поводом вернуться в реальность раньше времени. Под веками ещё теплится полумрак сна. Так не хочется его отпускать.

В груди — осадок. Лёгкая тень грусти, похожая на тихий звон давно потерянной мелодии. Такие чувства часто накатывали после особенно ярких и волшебных снов. Тех снов, где возможно всё: приключения, странные встречи, удивительные истории. Где ощущается настоящее дыхание жизни.

Казалось, сон ещё держал её в цепких объятиях. Девушка ощущала холодок утреннего воздуха, который ласково касался щёк. Слышалось, как ветер шевелит листву где-то над головой, как с веток капают остатки ночного дождя, как кто-то в траве шаркает лапками — может, мышь, а может белка. Осталось только дождаться будильника и можно…

— Долго ты мёртвой прикидываться будешь?

Резкий голос ворвался в эту полудрёму и Мира распахнула глаза.

Она сидела у дерева, которое стало невольным свидетелем событий прошлой ночи. Тело девушки сильно наклонилось вперёд и лоб почти касался собственных коленей. Открытый только что факт хоть и объяснял, от чего так сильно затекло всё тело и слышались звуки улицы, но мало интересовал девушку. А всё от того, что она практически нос к носу нависала над владельцем прозвучавшего голоса.

Небольшой зверёк удобно расположился у неё на ногах, предпочитая вытянуться на влажных джинсах, нежели на сырой траве. Существо заложило лапки за голову, поправило пожухлую травинку в уголке рта и расплылось в ехидной ухмылке.

Девушка моргнула.

Ещё раз.

— Аааа! — Констатировала Мира, одним рывком отскакивая в сторону, как сжатая пружина.

Всё вокруг было чересчур реальным, чтобы быть сном и слишком странным, чтобы быть обычным утром. Ей не показалось – то самое дерево. Тот самый парк, где вчера произошло невероятное. И те же галлюцинации…

Енот, оказавшись на земле, слегка перевернулся и начал меняться. Его тело вытянулось, мех потемнел, заклубился, морда удлинилась. Уже через несколько секунд напротив Миры сидел волк. Огромный, дымчатый, с глазами, в которых кипела глубина.

— Аааа!!! — Констатировала девушка второй раз.

Конечно, бывало, что она просыпалась не до конца и уже постфактум узнала о таком явлении как «ложное пробуждение». Но сейчас всё ощущалось слишком осязаемым: холодный воздух, влажная трава под ладонями, затёкшие суставы, мокрые джинсы. Всё было настоящим. Всё, кроме него.

В голове вихрем пронеслись события прошедшей ночи, а следом вспомнился и сон. Колесо обозрения, странные деревья, карикатурные домики и волна. Маленькое такое приключение, но осознанное и от того особенно невероятное.

— Кажется, это мы уже проходили вчера, — проворчал волк, прищурившись. — Может, пропустим эту часть диалога?

— Ладно, ладно… Всё, я успокоилась. — Мира медленно поднялась, расправляя плечи и потирая затёкшую шею. Суставы хрустнули с обидным треском. — Как же всё затекло! Слушай, а ты мне приснился…

— Знаю. Там же был я.

— Ты лично был в моём сне?.. Такое вообще возможно?

— Возможно, возможно, — усмехнулся зверь. — Как и аллея, упирающаяся в колесо обозрения.

Он подмигнул и Мира почти услышала, как в голове щёлкает понимание.

— Ты и так можешь? — Неуверенно уточнила она.

— Я ещё и не так могу. — Огромное существо, оставляя небольшой дымный шлейф, поднялось и потянулось, как обычный пёс. — Пошли уже, а то простынешь. Не горю желанием созерцать тебя истекающую соплями.

Миру передёрнуло. Картина о том, как она шмыгает носом с опухшим лицом и противным кашлем возникла в воображении с ужасающей чёткостью, и девушка на мгновение зависла.

«Интересно, это были мои ощущения или его?»

Девушка достала из кармана телефон и её глаза округлились от ужаса. На экране было видно целую тучу сообщений от Ольги. Счётчик «не прочитанных» не сулил ничего хорошего.

Мира пробежала глазами по сообщениям и тут же начала строчить ответ.

Улыбашка [19:43]

Слушай, напомни плиз, как тот французский фильм назывался. Там девушка официантка чудит и всё так красиво, странно и необычно.

Улыбашка [20:13]

У тебя всё хорошо? Твоя мама звонила.

Улыбашка [20:15]

Я сказала ей, что мы сегодня получили методички с лабораторной и решили сделать сразу, чтобы оценки хорошие получить.

Улыбашка [20:26]

Чёрт бы побрал твой беззвук!

Улыбашка [20:31]

Пропущенный вызов

Улыбашка [21:11]

Значит так, ты «ночуешь у меня», но ровно до 10 утра! Если ты не мякнешь хотя бы одно слово до указанного времени, я подниму на уши всех и вся! И ты знаешь, я могу!

Улыбашка [23:32]

Пропущенный вызов

Улыбашка [07:44]

?

Улыбашка [07:56]

?!

Мр [08:29]

ВСЁ В ПОРЯДКЕ

Мр [08:29]

Зайка!

Мр [08:29]

Солнышко!

Мр [08:30]

Я тут, жива и здорова! По крайней мере физически… Потом объясню.

Мр [08:31]

Прости меня! Всё хорошо!!!

Улыбашка [08:32]

٩(ఠ益ఠ)۶

Мр [08:32]

КАФЕ ЗА МОЙ СЧЁТ

Улыбашка [08:33]

(￢_￢)

Мр [08:33]

… и признание

Улыбашка [08:33]

(ノ_ < )

Мр [08:34]

Я знала, что ты поймёшьヾ(´ ▽ ` )

Мр [08:34]

Позже ещё напишу

***

Они шли прогулочным шагом по ещё сонной улице, дыша прохладным воздухом раннего утра. Асфальт был мокрым после ночного дождя, и под ногами шуршала рыжая листва. Листья налипали на подошвы, липли к краям бордюров, кружились в медленных воронках при каждом порыве ветра.

Солнце только начинало подниматься и, воспользовавшись отсутствием туч, окрашивало дома в тёплые, золотисто-медовые оттенки. Облупленные фасады старых зданий становились уютнее и ловили эти блики, словно пытались проснуться. Из открытого окна на втором этаже донёсся слабый запах кофе. Чуть поодаль скрипнула дверь подъезда и сонный парень, похожий на мокрого, взъерошенного воробья, отправился выгуливать не менее сонную и взъерошенную собаку.

Мира в компании зверя шла по краю тротуара, не торопясь, будто у них был весь день впереди. Несмотря на сопротивление своего спутника, девушка оживлённо рассказывала про свой сон. Как осозналась, как всё было ярко, странно и невероятно красиво. Звонкий голос переполнялся восторгом, а в жестах чувствовалась энергия. Она словно заново проживала то удивительное чувство лёгкости и рассказывала больше не для компаньона, а для себя. Ей хотелось ещё раз окунуться, хотя бы в отголосок тех ощущений.

Волк, шагая рядом, лениво помахивал дымящимся хвостом и изредка вставлял свои ремарки относительно вещей, которые, на его взгляд, имели смысл и деликатно молчал на тех моментах, которые для него смысла никакого не несли.

— Я, конечно, слышала про осознанные сновидения, но не думала, что это реально. А почему меня выкинуло?

— Ты слишком сильно обрадовалась, — заметил собеседник между делом. — Основное сознание очухалось, словило лютый диссонанс от того, что творится вокруг и тебя вытряхнуло в привычную для него обстановку.

— Удивительно… А я раньше и картографией занималась, и дневник снов вела, ничего не помогало, только сны запоминаться лучше стали. Вот и решила — просто байки из сети.

— Дневник и карты? Полезная штука, но я тебя по экспресс-курсу протащу.

— Ты говоришь так, будто речь идёт о простых технических моментах, а ведь мы говорим об управлении снами как ни как, а не какой-то повсеместной вещи.

— Ну это и есть простые технические моменты. И вообще, я не собираюсь прозябать в одном мире только из-за договора с тобой. Учти, ты будешь таскаться со мной так же, как я таскаюсь с тобой.

Мира усмехнулась, повернулась к нему и, слегка сбавив шаг, задала вопрос, который не давал покоя с самого выхода из аллеи.

— Слушай, — она крутила головой, разглядывая прохожих, — а почему на тебя почти никто не смотрит?

Они как раз проходили мимо женщины с коляской, которая мельком взглянула на них, прищурилась, но прошла мимо, будто ничего не заметила.

— А чего на меня смотреть? Собак они не видели, что ли?

— Не думаю, что им доводилось видеть пса с дымящейся шкурой, хищно играющими жвалками, выглядывающими из-под шерсти и частично отсутствующим телом.

— А, вон ты о чём. Сейчас сама увидишь.

На этих словах они свернули во двор и подошли к подъезду. Массивная серая дверь с облупленной краской заскрипела, когда Мира потянула её на себя.

Поднимаясь по лестнице, девушка то и дело поглядывала на волка, ожидая, что он исчезнет в любое мгновение. Или, на худой конец, под гнётом родительских взглядов превратится в обычную дворнягу.

Мира открыла дверь ключом и её сразу окутал запах родной квартиры. Крепко заваренный чёрный чай, стиральный порошок, что-то сладкое к чаю и немного маминого негодования.

Женщина, услышав возню в замке тут же вышла в коридор. В руках — полотенце, в глазах — ожидание объяснений.

— Ну и? — Спросила она, вроде бы спокойно, почти лениво, но с той интонацией, где каждый звук натянут, как струна.

— Я у Оли заночевала, — начала Мира, просачиваясь внутрь и стягивая с себя сырую куртку. — Нам методички вчера раздавали, а там лаба… Мы решили, что лучше сделать её сразу, чем тянуть до...

— Про методички я как раз уже знаю. — Мамин голос не давал расслабиться ни на минуту. — А ты знаешь, что мобильный телефон придуман людьми не просто так? Даже самый занятый человек, кем ты, мягко говоря, не являешься, мог бы позвонить и предупредить. Тебе стоило бы поучиться у Оли…

Тут мама вдруг замерла.

— Это что за псина?! — Голос взвился, как чайник на плите. — А ну вон отсюда! Пошёл! В квартиру намылился, опять ты подкармливаешь всяких убогих?

На этих словах Мира заметила, как морда волка скривилась, но он отступил обратно в подъезд. А женщина не успокаивалась.

— Будь твоя воля, ты бы всю живность с улицы перетаскала!..

Мама девушки поспешно закрыла дверь и облегчённо вздохнула. Несмотря на уставший взгляд, который плавно переходил в немой укор, адресованный Мире, руки женщины судорожно теребили полотенце.

— Поверить не могу, и в кого ты такая? Всё же дали, и крышу над головой, и голодом не морили, а ты вот так…

Последние слова женщина договаривала, уходя вглубь квартиры. Тапки шлёпали по полу чуть быстрее, чем располагала обстановка.

Мира стояла в коридоре, потирая висок.

«Быстро же она исчерпала такую богатую тему для скандала…» — Заключила она и направилась в свою комнату.

Девушка знала распорядок наизусть: сейчас мама пару минут поворчит вслух, потом перескажет всю сцену отцу, украсив парой сочных преувеличений, а если особенно заведётся — позвонит сестре, если та раньше не зайдёт на чашечку чая. Но главное — всё будет происходить без её участия. Можно расслабиться.

Комната встретила её привычным полумраком. Сквозь него упорно пробивались лучи утреннего солнца. От окна тянуло лёгкой прохладой, а вокруг царил беспорядок. Разбросанные книги, чашка с остывшим чаем, крошки на столе, прилипшие к липкому пятну, плед, скомканный на стуле. Иго, всё же, тут побывало…

Девушка скинула сырую одежду и с огромным наслаждением натянула сухие, тёплые вещи. Подопнув ближе к двери ком уличной одежды, в надежде не забыть забрать его по пути в ванную, она распахнула шторы и увидела то, что и ожидала.

За оконным стеклом медленно колыхался сгусток дымки. Мира прищурилась от солнечных лучей, нагло ввалившихся в комнату, рассеивая уютный сумрак и открыла старые, деревянные створки. Они неохотно поддавались из-за бесчисленных слоёв белой краски, но всё же раскрылись настежь с лёгким скрипом.

— Так, ты реален. — Мира плюхнулась в компьютерное кресло и посмотрела на то, как тихо клубясь в потоке свежего воздуха в комнату вплывает дымка, отдалённо напоминающая волка.

— А что, были сомнения? — В его голосе звучала насмешка, мягкая, чуть шутливая.

— Да как бы… до сих пор есть. — Девушка протянула руку и провела ей сквозь тело существа, вальяжно проплывавшего мимо. Воздух отозвался дрожью, словно она коснулась воды. Рука ощутила густую прохладу, но на коже не осталось ни следа. — Не каждый день встречаешь таких, как ты.

— Ну… — существо обернулось, склонив голову, и скользнуло на кровать. — Как раз на счёт этого я бы на твоём месте не был так уверен.

— Но… почему она подумала, что ты — просто собака?

— Тут скорее вопрос в том, почему ты не подумала так же.

Он, наконец, обрёл форму, потяжелел, будто собрался из воздуха, становясь плотнее, материальнее и неестественно легко растянулся, как жидкий меховой плед.

— В каком смысле?

— Видишь ли… вы, люди, очень крепко держитесь за свою реальность. За картину нормы. Вчера обсуждали. При встрече с чем-либо необычным, ваш разум будто ставит заплатку из нормальных, по его мнению, образов. Для него так проще, так безопаснее.

Волк потянулся, принял чуть более оформленный вид, обратил внимание на лежащую рядом книгу и продолжил:

— Твоя мама свято верит, что видела обычную собаку, а не дымящееся, зубастое нечто. В её картине мира таких как я не существует, а значит она до последнего будет уверена, что видит «убогую псину». С тобой же всё не так. Ты в какой-то момент смогла обратить внимание не на внешний вид, а на суть моего существа. Знала бы ты, сколько старушек уже пыталось меня накормить кошачьим кормом… Собственно, вот одна из причин, почему ты стала мне интересна.

Мира села по-турецки, наблюдая за тем, как дымчатая шерсть волка колеблется, будто под ней гуляет ветер.

— Слушай, — девушка чуть склонилась вперёд, облокотившись локтями на колени, — я ведь до сих пор не знаю, как тебя зовут.

— Зовут? Куда?

Она тихонько хихикнула, прикрывая рот рукой.

— Никуда. У тебя есть имя? Моё — Мира. А его Тигрус, — она осторожно погладила кота, который незаметно устроился у неё на коленях и смотрел на волка с неодобрением. Хвост у него чуть подрагивал.

— А, имя… — Протянул он, будто вспоминая, как это вообще работает. — У меня нет имени. Оно накладывает слишком много обязательств. И определений.

— Ну, ты действительно достаточно неопределённый, — пробормотала Мира, прищурившись. Волк, тем временем, как-то странно изогнулся, задние лапы исчезли в дыму, а передними он лениво пролистывал раскрытую книгу, даже не глядя в неё.

— Как тогда мне тебя называть?

Он замер, дым чуть уплотнился.

— Хм… — голос стал чуть тише. — Называй меня… Друг.

— Просто друг?

— Нет. Именно Друг, — он зажмурился и будто попробовал слово на вкус, поиграл им и выдал заключение. — Очень приятное слово в вашем языке.

Мира улыбнулась. В комнате повисло мягкое молчание, которое не нужно было заполнять. Оно было как плед: тёплое, тянущееся между ними, сотканное из доверия и любопытства. Тигрус зевнул, оформился в мягкий комочек и начал тихонько урчать, согревая ноги.

— А как так получается, что мы вроде бы нормально общаемся сложными словами, а некоторые простые ты не знаешь?

— Некоторые слова, особенно короткие, такие… скользкие, — задумчиво протянул Друг, не поднимая головы. — В ваших головах они словно коробочки, в которые набросали всё подряд. И опыт, и смыслы, и воспоминания, и страхи, и радости, и образы. Порой они несуразные и даже противоречивые. С наскока не разберёшься.

Он лениво перекатился на бок, и половина его тела снова начала рассыпаться в дым, в котором мерцали отблески чего-то далёкого, похожего на свет костра или огни в ночи.

— Ты изучал наш язык, читая мысли? — Спросила Мира, откинувшись на спинку кресла.

— Не говори ерунды, — усмехнулся Друг. — Мне казалось, ты смышлёная девочка.

Он вытянулся, и на миг его силуэт стал почти человеческим, но движения всё ещё были звериными.

— Я говорю с тобой не словами. Скорее… смыслами. Ощущениями. А ты уже переводишь в привычную тебе форму.

Мира слегка приоткрыла рот, удивлённо вскинув брови.

— Ого… А я так смогу? Ну, говорить так — не словами, а сразу… вот так.

Друг приподнял голову, пристально посмотрел на неё. Его взгляд был внимательным, тяжёлым, но не давящим. Как взгляд того, кто что-то очень важное хочет понять. Внутри взгляда не было ни зверя, ни человека — только сознание. Чистое, странное, другое.

— Может быть… — Наконец сказал он. — Может быть.

И снова наступила тишина. Только мерный гул улицы за окном, урчание Тигруса и еле слышный шорох клубящейся шерсти Друга напоминали, что это не сон.

Кажется, не сон…

Часть 10. Ответ на главный вопрос

Сквозь дрёму пробивался равномерный шум стиральной машины, своим ритмом убаюкивающий сознание. Мира лежала с закрытыми глазами, ощущая, как тепло постепенно возвращается в её тело и вытесняет ночной холод. За окном тихо шелестели листья, потревоженные давно уже не утренним ветром. Минутка личного покоя, пока дома никого, а машинка справляется с уликами в виде сырых вещей.

Воспоминание о дождливой аллее, сырости и прохладе ночного приключения контрастировало с теплом мягкой постели и уютом родной комнаты. Казалось, даже одеяло стало нежнее и теплее, чем было ещё вчера.

«Вот уж действительно, всё познаётся в сравнении.» — Девушка улыбнулась своим мыслям и чуть глубже уткнулась щекой в подушку, наслаждаясь моментом.

Тихий, но настойчивый сигнал телефона окончательно вытянул её из полудрёмы, возвращая в реальность нового дня:

Улыбашка [14:19]

Жива? Учти, ты должна мне кофе и чизкейк, так что до того никаких происшествий.

Улыбашка [14:19]

Так что, встречаемся?

Улыбашка [14:20]

Мне надо тебя придушить.

Улыбашка [14:20]

С любовью.

«Хоть что-то в мире неизменно», — Мира тихо усмехнулась, чувствуя, как внутри неё ворочается странный клубок из облегчения и вины, переплетённых между собой так крепко, что не разобрать, где заканчивается одно и начинается другое.

Она перевернулась на спину. Солнечные блики плясали по всей комнате пока ветер играл с ветвями деревьев и редкой листвой на них. Откуда-то снизу, с улицы, доносился негромкий шум машин и звонкий смех детей, видимо, отправившихся на прогулку в ближайший парк.

Немного подумав, Мира набрала ответ:

Мр [14:29]

Жива) Жду тебя через 2 часа на веранде. Кофе и обед за мой счёт.

Улыбашка [14:31]

Что? Даже не социальная столовая? (≧▽≦) А сразу целая кофейня?

Улыбашка [14:32]

Видимо, действительно случилось что-то из ряда вон.

Улыбашка [14:32]

Ну всё, готовь кошелёк, я уже собираюсь.

Уголки губ Миры непроизвольно поползли вверх, превращая лёгкую улыбку в искренний, беззвучный смех. Девушка наконец-то откинула одеяло, мягко коснувшись босыми ногами прохладного пола, и сладко потянулась, будто стряхивая с себя остатки сна. Сегодняшний день обещал быть интересным.

Горячий душ придал ей бодрости, а поток воздуха из фена выдул все лишние мысли из головы, оставляя только приятную, чистую пустоту. Когда Мира вернулась, в комнате во всю хозяйничал день: солнечные лучи лежали на полу и мебели, изредка подрагивая от порывов ветра. Они заботливо прикрывали уютом беспорядочный интерьер спальни, тихонько золотя обложки книг на полке, пока тучи не прогоняли их.

Она кинула взгляд на стул, и сердце привычно ёкнуло. Там невозмутимо и свободно расположился Друг. Всё такой же размытый силуэт зверя, будто сотканный из сумерек и тонких нитей тьмы и света. Его тело едва заметно подрагивало, словно изображение на старом телевизоре с плохим сигналом, а шерсть по привычке струилась дымкой.

— Пожалуй, я останусь, — спокойно сообщил он, не отрывая взгляда от найденного старого блокнота Миры. Его голос, низкий и чуть хриплый, звучал непривычно громко после утренней тишины.

— Нет уж. Чёрта с два ты тут останешься, — решительно отозвалась девушка, натягивая на себя толстовку. Одну из тех, что когда-то выбрала в секонд-хенде за необычный крой и внушительное утепление.

Сейчас дома никого не было, а значит, некому закатывать глаза и сетовать на то, как сильно она позорит своих мать и отца, выходя на улицу в подобном виде. Последствия такого решения предстояло разгребать «вечерней Мире», но пока можно было не думать об этом.

Призрачный силуэт Друга с интересом поднял голову, а его глаза блеснули любопытством.

— Мы пойдём вместе, — спокойно продолжила Мира, поправляя взъерошенные воротником волосы. — И я наконец получу ответ на вопрос о том, кто сошёл с ума: я или весь чёртов мир.

Зверь тихо вздохнул — звук был почти осязаемым и удивительно человечным. Спорить он не стал. На секунду его фигура заколебалась, размываясь подобно отражению в воде, потревоженной порывом ветра, после чего бесшумно растворилась вместе со светом, вырванным из комнаты надвигающейся тучей.

Девушка коротко выдохнула, всё ещё сомневаясь в своём здравомыслии. Проверила ключи в кармане и, бросив последний взгляд на опустевший стул, вышла навстречу новому дню.

***

Тепло уютного помещения кафе, которое местные заботливо, но наперекор вывеске, называли «Веранда», игриво показывало язык осеннему холоду и моросящему дождю сквозь мокрое окно. Мол, смотри, у меня есть фикус, тёплый свет, звон посуды, шелест голосов и аромат свежего кофе. А что есть у тебя кроме красивых листьев, которые уже со дня на день превратятся в разноцветную мяшу под ногами прохожих, спешащих спрятаться от тебя?

Холод молчал и поглядывал на всё через мелкие капли дождя с обратной стороны стекла. Потом фыркнул градом брызг, вырвавшихся из-под колёс проезжающего мимо автомобиля, и пошёл по своим делам. В отличие от запертого в своих домиках уюта, он был свободен. Ему принадлежал весь мир.

Оля постукивала ноготками по пустой столешнице, как бы намекая, что тут явно чего-то не хватает. Заметив приближающуюся Миру, девушка расплылась в широкой улыбке и театрально повела глазами на пустое пространство стола.

— Несмотря на распирающее меня любопытство, я считаю, что разговор будет куда легче, если у нас будет, что перекусить, — подруга кокетливо подмигнула девушке, которая усаживалась напротив, стягивая капюшон, рюкзак и хмурую мину.

Мира выглядела слегка растерянной и явно поглощённой собственными мыслями. Её взгляд то и дело скользил по кафе, будто она ожидала увидеть что-то необычное, прячущееся среди посетителей или за соседними столиками. Ольга мгновенно уловила эту непривычную взволнованность.

— Прекрасно тебя понимаю и полностью поддерживаю, — наконец ответила Мира, вздохнув и заставив себя сосредоточиться на подруге. — Ты уже выбрала? Если нет, то поторопись, мне не терпится получить от тебя ответ на очень важный вопрос.

— Так, это я тут пришла за ответами! Что за перевод стрелок? — Девушка повертела в руках брошюру с перечнем небольшого, но достаточно изысканного ассортимента. — Для начала я буду имбирный латте, булочку на пару и классический чизкейк. — Она перевела взгляд на Миру, которая то и дело бросала тревожные взгляды за огромный горшок фикуса, стоявший в углу, недалеко от их стола. — Зай, у тебя всё хорошо?

— А? Да, всё супер. Так, зелёный чай, чесночная булка и конфета. Запомнила. Сейчас всё будет. — Мира хищно улыбнулась, поднялась из-за стола и направилась в сторону кассы.

— Только попробуй!

Оля бросила скомканную салфетку в спину подруги. Та удивлённо обернулась, посмотрела под ноги, подобрала новообразованный мусор и укоризненно покачала головой. Девушка за столом показала язык.

За смертью Миру посылать, конечно, не стоило — рано или поздно они бы точно вернулись вместе, весело болтая ни о чём. Однако несмотря на то, что в кафе было не слишком людно, обслуживание почему-то затягивалось. Чтобы не скучать, Оля принялась лениво разглядывать завитки на деревянной столешнице, а потом и вовсе задумалась, поглядывая в окно на прохожих, спешащих укрыться от промозглого дождя.

Спустя вечность, Мира наконец вернулась, неся в руках поднос с двумя кружками кофе и парой аппетитных булочек.

Оля окинула взглядом принесённое угощение и недоуменно подняла глаза на подругу:

— А где сладкое?

— Что? — Мира замялась. Лёгкая растерянность коснулась её лица, и голос стал неуверенным. — Я… я не знаю. Я собиралась взять два кусочка… но…

Она повернула голову в сторону кассы. Её взгляд замер на мужчине в белом костюме, слишком чистом для такой погоды, который стоял к ним спиной у витрины с десертами. Он двигался медленно, почти незаметно, будто изучал меню на вывеске или просто прислушивался к негромкому разговору за соседним столиком. По телу Миры пробежал неприятный холодок, а глаза неожиданно заслезились.

Мира быстро моргнула, пытаясь избавиться от странного ощущения, потёрла уголки глаз и отвела взгляд.

«Что за ерунда?»

Она почувствовала, как сердце учащённо забилось в груди. Звуки кафе вдруг стали приглушёнными, будто накрытыми ватой. Мире показалось, что мужчина вот-вот обернётся и посмотрит прямо на неё, и она совсем не хотела знать, что произойдёт дальше.

Мужчина замер прислушиваясь, а потом медленно пошевелился, будто принюхивался.

Неожиданно за барной стойкой с глухим звоном разбилась кружка. Бариста тихо, но отчётливо выругался. Почти одновременно из тени за огромным горшком с фикусом донеслось низкое рычание — глухое и напряжённое, едва уловимое, но достаточно отчётливое, чтобы от него по коже побежали мурашки.

Этого хватило, чтобы на миг Мира забыла про мужчину в белом. Когда она снова подняла взгляд, его уже не было. Словно он растворился в воздухе, оставив после себя только странное чувство тревоги.

— Чертовщина какая-то… — пробормотала Мира, устало выдыхая и возвращаясь к Оле. — Давай сначала расправимся с булочками, а потом я схожу за чизкейком. Кажется, бедолаге сейчас не до нас. — Она кивнула на парня за стойкой, который уже подметал осколки и старательно протирал пол, бросая извиняющиеся взгляды в сторону посетителей.

— Твоя правда. — Оля поставила локти на стол, сложила пальцы в замок и опёрла на них подбородок. Сейчас ей не хватало только настольной лампы, направленной прямо в лицо провинившейся студентки. — Ну, рассказывай. Только давай без вот этих вот фирменных: «ты не поверишь» или «не знаю, с чего начать». Просто. Расскажи. Всё.

И Мира рассказала. Всё. Про «битву» за рюкзак, про существо, которое словно сбежало из фантастического рассказа, про ночные откровения, сон в парке и странную утреннюю встречу с мамой.

Оля слушала, не перебивая, не опуская своих рук и внимательно разглядывая лицо подруги, пытаясь понять, не шутка ли всё сказанное, не затянувшийся ли розыгрыш. Но в какой-то момент сомнения начали испаряться — в голосе Миры было слишком много искренности, слишком много тихой растерянности и внутренней борьбы, чтобы быть просто фантазией.

Наконец, Оля тихо спросила:

— И этот... «Друг»… он сейчас с нами? В этом помещении?

— Ты мне скажи… — Мира кивнула в сторону тени за фикусом.

Оля посмотрела на тень. Тень посмотрела на Олю.

— Ой… — Тихо констатировала Оля.

Сначала она видела только игру полутонов и мельтешение в глазах бликов от ламп. Но затем начала проступать форма, очертания фигуры. Яркие, слишком живые зелёные глаза возникли словно бы сами по себе, из ниоткуда. Их даже не было видно в привычном смысле слова, просто вдруг появилось знание: они там. Они смотрят и видят насквозь.

Ещё через мгновение можно было разглядеть шерсть, которая медленно струилась и клубилась, обволакивая контуры создания мягкой дымкой, заставляющей усомниться в реальности происходящего.

Оля медленно повернулась обратно к подруге. Глаза девушки были широко раскрыты — то ли от ужаса, то ли от восхищения.

— Значит с нами… — Заключила Мира. — Добро пожаловать в клуб.

— Что вообще я сейчас увидела?

— Знакомься, мой новый друг.

— Совершенно не смешно, — пробормотала Оля, нервно сжимая пальцы.

— Я в курсе. У меня плохо с комедийным жанром.

— А если я скажу, что ты всё выдумала?

— Я-то с радостью соглашусь, но что на счёт него?

Обе девушки одновременно повернулись к волку. Тот тяжело вздохнул — совершенно по-человечески — и неспешно исчез в воздухе.

— Он что, только что… — Неуверенно начала Оля.

— Ага, — Мира сделала глоток кофе, — он только что закатил глаза и исчез.

Остаток вечера прошёл в пространных разговорах ни о чём. Обеим было необходимо принять тот факт, что увиденное хоть и подходит под десяток известных медицине заболеваний, но вряд ли лечится таблетками.

Когда на столе осталась лишь пара пустых кружек и крошки от чизкейка, а чайник чая, сменивший кофе, давно остыл, Оля отложила салфетку с наброском таинственного зверя в тени растения и со вздохом заключила:

— Что ж, добро пожаловать в новую реальность…

Мира тихо улыбнулась, чувствуя, как медленно, но уверенно жизнь меняется, встраивая в себя новые вводные и не оставляя выбора, кроме как смириться и принять их.

А самое приятное — она была не одна.

Часть 11. Интерлюдия

На столе царил безупречный порядок. Плотная, прозрачная плёнка, идеально подогнанная под размеры столешницы, надёжно защищала светлую полированную древесину от всевозможных напастей. Кисти вымыты, высушены и разложены по размеру, словно ждали экзамена, а баночка с водой накрыта крышкой, чтобы не пылилась. Стеклянная палитра сияла от света настольной лампы, готовая к новым свершениям вместе со своей хозяйкой.

Органайзеры, до отказа набитые всевозможными маркерами, фломастерами, карандашами и тюбиками краски обрамляли рабочее место человека, удивительным образом, совместившим в себе творческие порывы и любовь к идеальному порядку.

В центре композиции лежал раскрытый блокнот, оставленный на полуслове — словно автор не был уверен, закончена ли мысль.

На развороте блокнота была осторожно приклеена салфетка из кафе со странным наброском на ней, сделанным почти вслепую, на автомате.

Следом виднелась запись, сделанная слегка нервным почерком и занимающая почти всю страницу:

Если вы это читаете, то, скорее всего, я либо объясняю психиатру, почему меня ещё рано забирать в тихую палату, либо геройски погибла, прикрывая подругу от межпространственной твари.

Пишу, пока воспоминания не выветрились вместе с остатками кофеина.

Мира сегодня была… странной. Не «я-плохо-спала» странной, а «я-вела беседу-с-потусторонним-существом» странной. И вот, что пугает: я её понимаю. Потому что я тоже видела.

Нечто... Животное? Дым? Тень с глазами? Сперва я решила, что просто словила глюк или свет с Венеры отразился от верхних слоёв атмосферы и вызвал взрыв болотного газа... Потом мне показалось, что Мира заразила меня своим бредом. А может быть мастерски подстроила такой жестокий розыгрыш.

Но оно смотрело на меня.

И не просто «мне показалось» или «я почувствовала взгляд». Оно смотрело. Как человек смотрит на человека. С интересом. С иронией.

А потом — просто взяло и исчезло, закатив глаза. У существа из другого измерения были очень местные манеры.

Хотя... почему нет? Если уж ты тварь из другой реальности — кто сказал, что тебе запрещено иметь характер? Ну вот. Он есть. Принято.

Если завтра утром я проснусь и всё произошедшее окажется сном — отлично. Тогда можно будет свалить всё на очень крепкий кофе.

А если нет?

Значит, у меня теперь подруга с фамильяром? Или диагноз?

P.S. Мира должна мне тортик. Много тортика. За моральный ущерб и потенциальную психологическую травму.

Ниже красовалось ещё несколько набросков, сделанных в попытке осознать увиденное, но ни один не устроил автора записи, и они так и остались просто набросками.

Часть 12. Стань целой

Шумное кафе растворялось за её спиной, затихая постепенно, словно воспоминание. С собой оно уносило звон посуды, шелест салфеток и отголоски чужого смеха.

Снаружи давно стемнело. Улицы укутались в плотную, влажную дымку и свет фонарей. Дождь прекратился, но в воздухе всё ещё висела прохлада, пропитанная запахом мокрого асфальта. Мир дышал иначе — глубже, тише, будто прислушивался.

Оля уже ушла и, проводив её взглядом, Мира осталась наедине с осенью. Порыв ветра на прощание тронул её за ворот, заставив поёжиться и поправить капюшон. Девушка двинулась домой, не спеша, позволяя себе просто быть.

«Надеюсь, увиденное не сильно ударит по ней…» — В груди слегка кольнуло беспокойство, но Мира не сбилась с уверенного шага.

Мысли путались и скользили, переплетаясь между собой, как тонкие серебристые нити. Вспоминалось сказанное и недосказанное, взгляды, тени, странности, не нашедшие объяснения. Они сплетались в узор, в котором всё ещё чего-то не хватало.

Внутри ощущалась и усталость, и странная, почти невесомая лёгкость. Словно кто-то помог снять камень, лежащий на сердце. Да и почему «кто-то»? Реакция и поддержка Оли действительно вдохнули жизнь в душу Миры.

Дома её встретила непривычная пустота.

Она словно растекалась по коридорам, придавленная звуками телевизора, транслирующего какую-то передачу про древние цивилизации. Родители были заняты своими делами и возвращение Миры лишь кратко отразилось в щелчке замка.

Девушка ненадолго задержалась в дверном проёме, заглянув в комнату родителей. Она осторожно проверила, всё ли у них хорошо, после чего сразу направилась к себе.

В комнате было темно и спокойно. Она не включила свет, только оставила рюкзак на стуле и приоткрыла форточку. Села на подоконник, поджав ноги, и посмотрела в окно. За ним был виден ночной двор, старые качели, у которых кучковалась стайка подростков. Их не смогла разогнать даже непогода. Фонари отбрасывали длинные тени от припаркованных машин, выстроившихся вдоль дома — верный признак того, что все, или почти все, уже попрятались по домам и готовятся к ночи.

С улицы доносились голоса, бурчание проезжающих машин и песня какой-то птицы, которая, дождалась пока уляжется дневная суматоха, и теперь высказывала всё, что не было слышно в шуме бодрствующего мира. Под этот аккомпанемент городского вечера в комнате появилось нечто.

Между полом и потолком разлилось и зависло пятно, переливающееся, как бензиновая плёнка на луже после дождя. Оно мерцало всеми цветами, какие только может увидеть человеческий глаз и среди них явно было спрятано несколько оттенков, которых человек увидеть совершенно не способен.

В форме кляксы Друг всегда виделся Мире улыбающимся, несмотря на то что пятно не имело отчётливых признаков, по которым можно было бы распознать хоть какую-то эмоцию.

— Таких доказательств тебе достаточно? — Пятно в воздухе мягко сдвинулось ближе, не прикасаясь, но будто ощущая все поверхности разом.

Мира не повернула головы, продолжая смотреть в окно. Стекло холодило кожу и заземляло, позволяло не распасться на кусочки от происходящего.

— На этот вопрос можно ответить и «да», и «нет». И, к сожалению, — она тяжело вздохнула, — оба варианта пугают меня одинаково сильно.

Пятно скользнуло по воздуху вниз, струясь, как чернила в воде, и, достигнув пола, оформилось в знакомый силуэт. Шерсть его привычно клубилась с тихим шелестом, будто ветер перебирал сухие травы, а глаза сияли завораживающим зелёным светом.

— Это всего лишь новые вводные твоей реальности, — сказал он спокойно. — Чем раньше примешь их, тем проще будет дальше.

— Подожди… — Мира сдвинулась на подоконнике, прищурилась, глядя на Друга. — Хочешь сказать, будет ещё чуднее?

— Что нас ждёт — то дождётся, — философски протянул волк. — А пока мы вполне можем заняться чем-нибудь более увлекательным, чем ожидание неизбежного.

Девушка встрепенулась. В ней вспыхнуло знакомое чувство, как словно кто-то щёлкнул тумблер памяти. Она вспомнила свой первый осознанный сон, тот самый, где всё было возможно, где всё было обыденно необычным и дышать было на удивление легко.

— Сонные приключения? — Её лицо озарила счастливая улыбка.

— Сонные приключения, — подтвердил зверь с оттенком удовольствия в голосе.

Ему тоже было приятно вырваться из плоскости вязкого мира в более привычную для себя среду обитания. Им обоим хотелось снова нырнуть в тот более лёгкий, зыбкий, чудаковатый мир. Тот мир, где реальность готова сплясать с тобой танго, если вежливо пригласить её на танец.

Уютно устроившись в постели, Мира натянула одеяло до подбородка и медленно выдохнула. Тепло укутало её со всех сторон, постепенно поглощая и расслабляя. Внутри становилось тише. Дневное напряжение постепенно отступало, а вслед за ним и мысли. Ещё секунду назад они цеплялись друг за друга, путались, перебивали, а сейчас начинали таять, становясь мягкими и податливыми.

— Ну, я готова. Что мне нужно делать?

— Для начала просто наблюдай за тем, как ты засыпаешь.

— И всё? — Девушка скривилась. — Как-то не похоже на увлекательное приключение.

— Прежде чем идти гулять, — отозвался Друг, — нужно научиться ходить. Я помогу, но не буду твоим костылём. Ты мой союзник, а не диковинная зверушка, которую весело таскать за собой.

Мира засмеялась, представив себя в образе маленькой дрожащей собачки, выглядывающей из переноски в огромный, незнакомый мир.

Где-то рядом, вне пространства, за гранью её слуха, Друг издал странный, вибрирующий звук. Его вполне можно было принять и за сдержанную усмешку, и за попытку откашляться. Или, если очень постараться, за нечто среднее.

Девушка честно старалась наблюдать за тем, как приходит сон. Но, несмотря на все усилия, он подкрался незаметно и укрыл всё вокруг толстым слоем безмятежности, будто снегопад. Казалось, вот ты стоишь, наблюдаешь как маленькие, лёгкие снежинки кружатся вокруг, а потом совершенно неожиданно для себя замечаешь, что не можешь сдвинуться с места из-за огромных и тяжёлых сугробов.

Снег заполнял всё видимое пространство. Мягкий, плотный, он укрывал улицы, дома, козырьки подъездов и газоны огромными белыми шапками.

Мире приходилось идти медленно. Каждый шаг отдавался глухим хрустом под ногами, а тяжесть шубы и громоздкие сапоги тянули к земле.

«Зачем я всё это тащу на себе, если снег даже не холодный?» — Раздражённо думала она, с трудом вытаскивая ногу из занесённой колеи.

Снег был сухим и, вопреки ожиданиям, тепло и мягко касался кожи.

«Вот дойду до…» — Мысль оборвалась.

Мира замерла и окинула взглядом улицу.

— А куда я, собственно, иду?

— Ты задаёшь правильные вопросы, — раздался знакомый голос с явным удовлетворением.

На обочине, прямо на куче нетронутого снега, сидел огромный серый волк, не оставляя ни единого следа на белом ровном полотне. Его шерсть клубилась дымом, чуть искажая воздух вокруг, как жар над печной трубой.

— Друг! Приве…

Не успела девушка договорить, как всё вокруг заполнила знакомая дрожь.

Волна. Как и в прошлый раз, внезапная, невидимая, но всем телом ощущаемая, словно мир снов начинал дышать иначе, пытаясь оттолкнуть нечто чуждое для себя.

— Так скоро?! — Выдохнула Мира и завертела головой, пытаясь понять, откуда стоит ждать встряски.

— Погрузи руки в землю, — спокойно сказал Волк. — Ухватись за неё изнутри. Это поможет сохранить осознанность.

Но было уже поздно.

Мир вокруг встряхнуло и сновидение распалось. Мира резко села в постели, вдохнув так, будто вынырнула из-под воды. Комната встретила её знакомой тьмой и шёпотом ночи.

В воздухе неподалёку, из пепельного тумана снова формировался образ Друга. Его фигура была расплывчатой, но взгляд по-прежнему острым.

— Давай попробуем ещё раз, — негромко сказал он. — Как только осознаешься, погрузи руки в землю. Держись изо всех сил, сосредоточься на тактильных ощущениях. Когда первая волна пройдёт, сможешь радоваться сколько угодно. Но до тех пор твоя задача — научиться оставаться. Удерживать себя там.

Мира провела ладонью по лицу.

— А почему меня вообще выкидывает? И что за волна такая?

— Потому что ты бодрствующая и ты спящая, пока что два разных существа, — ответил Друг. Его голос звучал спокойно. — Слишком сильное несоответствие. А мир снов не очень-то любит несоответствия. Как и любой другой мир, если уж быть честным.

Он сделал шаг ближе и клубы тумана скользнули по полу вслед за ним.

— Тебе нужно приучить себя, своё сознание к тому, что теперь ты едина в каждом моменте времени и при любых обстоятельствах. Такое отношение помогает не только во снах.

Мира молча кивнула. Что-что, а быть несоответствием и нежеланным гостем для собственных снов она явно не собиралась.

Девушка снова укуталась в одеяло, словно гусеница, и закрыла глаза. Она старалась не просто уснуть, а нырнуть. Глубоко, осознанно, как в родное пространство. Словно она идёт… Нет, возвращается домой. Не спеша, не теряясь в мыслях и деталях, просто двигаясь вглубь сновидения.

Сон приходил волнами. Непредсказуемо, но мягко. Ещё несколько раз она выныривала в реальность, после незатейливых сюжетов и коротких вспышек осознания. Мира больше не вскакивала, а просто фиксировала пробуждение и снова погружалась в омут образов, позволяя им принять себя.

И вот знакомое ощущение лёгкости вновь прикоснулось к сознанию. Словно чьи-то руки аккуратно взяли её за плечи и понесли сквозь плотный слой реальности. Туда, где границы растворялись, а правила менялись. На этот раз всё ощущалось немного иначе. Мир становился податливым, как глина в руках умелого мастера.

— Сейчас поступим немного иначе. — Рядом раздался знакомый голос, низкий, спокойный.

Полупрозрачный силуэт Друга легко угадывался среди мягкого, приглушённого света, наполняющего необычное окружение.

— Как? — Спросила немного удивлённая девушка, пытаясь осознать пространство, в котором находилась.

— Просто иди вперёд, продолжим тренировку в месте, которое само не захочет тебя отпускать. По крайней мере поначалу…

Силуэт волка растворился, договорив фразу с явным удовольствием.

— Эй, ты что задумал?

Но делать было нечего. Она оказалась одна и не оставалось ничего, кроме как шагнуть вперёд.

Дымка сна мягко обвилась вокруг неё. Нежная, почти невесомая. В следующий момент пространство дёрнулось, будто кто-то переключил канал, оставив на экране главное действующее лицо. Дым расступился и тишина вокруг стала гулкой.

Мира стояла в узком коридоре. Вместо потолка были лишь бесконечно высокие стены, теряющиеся в темноте. Источника тусклого света не было видно, но он всё равно позволял различать детали. Изгибы камня, царапины на поверхности, странные символы, выжженные по краям. Воздух казался плотным, тягучим, словно он находился тут уже сотни лет.

Она огляделась и почувствовала, что сон не принадлежит ей.

«Как странно. Мне практически не нужно прилагать усилий, чтобы оставаться здесь.» — Думала девушка, медленно идя по узкому коридору.

— Друг?.. — Позвала она, оглядываясь через плечо. Ответа не последовало.

Вокруг ни дверей, ни окон. Только стены, ползущие и извивающиеся под самыми разными углами, и тишина. Не отсутствие звука, а присутствие чего-то осязаемого, живого. Заползающего в уши, давящего на плечи, сжимающего грудь, как слишком тесная рубашка.

Мира осторожно двинулась вперёд. Лёгкая, на первый взгляд, дымка казалась вязкой и каждый шаг был преодолением. Она провела ладонью вдоль стены. Поверхность показалась странной: тёплой, едва заметно пульсирующей, вдыхающей и прислушивающейся.

— Что это за место? — Спросила она, надеясь, что Друг где-то рядом. — Меня не выкидывает отсюда. И волны я не ощущаю...

Коридор впереди дрогнул и стены сдвинулись. Пространство разошлось, как ткань, открывая два новых прохода, ведущих в разные стороны. Мира остановилась, сердце стукнуло сильнее.

Она неуверенно оглянулась, но собралась с силами и сделала шаг вперёд. Мир слегка зарябил. Волна прошла по воздуху, едва ощутимая, будто на грани восприятия. Контуры поплыли, но потом всё снова стало чётким.

Она поняла: стоит задуматься, растеряться или увлечься эмоцией и пространство начинает плыть, терять стабильность. Но теперь, вместо того чтобы паниковать, она просто дышала глубоко, ровно и всё снова приходило в ясность.

С каждым таким эпизодом ей становилось всё легче. Мира училась быть внимательной и осознанной, сосредотачиваться на себе и своих ощущениях, чётко фиксируя намерение оставаться здесь и не поддаваться желанию раствориться в сюжете сна.

В какой-то момент ей удалось поймать состояние, при котором ряби не возникало. Она поняла, как оставаться в сновидении и быть частью мира, а не «несоответствием».

Пространство слегка исказилось и, будто из-за тонкой завесы воздуха, рядом появился знакомый силуэт. Полупрозрачный, как дым, но безошибочно узнаваемый.

— Так что это за место? — Повторила она, теперь уже с облегчением, обращаясь к Другу.

Зверь ответил не сразу. Он разглядывал девушку и что-то отмечая про себя. Это было видно по удовлетворённому выражению морды, которое появилось, как только выводы были сделаны.

— Сновиденный лабиринт, — наконец сказал он. Его голос звучал ровно и спокойно.

— Лабиринт? — Мира огляделась. — В принципе стоило догадаться. Но что такое сновиденный лабиринт?

— Вы, люди, создали в своём окружении очень странные явления. Ваши внутренние миры часто напоминают запутанные ловушки, полные страхов и противоречий. Это место — одно из таких. Оно само удерживает сновидца внутри себя, не давая ему проснуться как можно дольше. Учитывая твою любовь к вылетам из сна, мне показалось, что лабиринт — идеальное место для тренировки осознанности.

Мира нахмурилась.

— Удерживает? Но зачем?

— Потому что оно хочет жить. И ему нужно чем-то питаться.

— Питаться?! — Глаза девушки округлились. — Но… Как простые каменные стены могут питаться?

Образ Друга чуть дрогнул и его силуэт размылся на фоне стены.

— Вниманием. Мыслью. Страхом. Энергией, которую оставляет здесь человек, в бесконечных попытках сбежать. Это место питается тем, что ты в него вкладываешь. Чем сильнее реагируешь, тем больше у него сил удерживать и тем меньше у тебя сил сопротивляться.

Друг усмехнулся, не громко, но с лёгкой вибрацией в голосе.

— Обычно тут всё кишит разной живностью, — произнёс он, небрежно оглядывая пустой коридор. — Существа, тени, фантомы… Они с огромным энтузиазмом пугают и преследуют тех, кто оказался внутри. Часто входы в такие ловушки появляются прямо во снах. Заманивают жертв всеми правдами и неправдами: уютным пейзажем, важной фигурой из жизни или обещанием чего-то очень нужного.

Он сделал шаг в сторону и его силуэт на миг растворился в ряби света, словно стал частью лабиринта.

— Если место удерживает человека дольше, чем на один сон, оно начинает возвращаться. Снова и снова, буквально врастая в сновидение. И пока спящий не выберется, лабиринт будет высушивать человека, вытягивая энергию, как соль вытягивает воду.

— Как-то жутковато. Умеешь ты, конечно, выбирать песочницу для тренировок. — Девушка усмехнулась и сложила руки на груди. — Погоди, ты сказал будет сниться снова и снова? То есть просто проснуться недостаточно? И что же тогда будет с человеком наяву?

— Не достаточно… — Задумчиво произнёс Друг. — Нужно именно выбраться отсюда. А наяву человек начнёт угасать. Всё будет идти не так, мелкие неудачи начнут преследовать одна за другой и даже мир будет казаться чужим. Потому что человек уже не в нём. Он тут. Зацепился.

Мира оглянулась. Стены были неподвижны, но казалось, они тоже слушают. Она невольно поёжилась.

— А где тогда сейчас вся эта «живность»? — Спросила девушка, стараясь сохранить лёгкость в голосе. — Тут пусто как… как в институте на первой паре.

Волк хищно оскалился. Не злобно, но так, что любому захотелось бы сделать пару шагов назад. А лучше пару сотен шагов. Его шерсть слегка зашевелилась, будто воздух вокруг стал гуще, а сам Друг стал казаться больше.

— Видишь ли, хищники редко нападают на того, кто выше их в пищевой цепочке, — спокойно сказал он, и улыбка в его голосе зазвучала особенно ярко.

Мира пару раз моргнула. Не от страха, а от осознания. Она не чувствовала от Друга угрозы, но ощущала, как эта самая угроза, беззвучная, тяжёлая, древняя, буквально струится из его сущности и заполняет все бесчисленные коридоры и закутки странного, опасного места.

Она представила, как бедные кровожадники и кошмарники всех мастей прячутся по углам, стараются выдерживать максимальную дистанцию от того, кто сегодня зашёл к ним в гости с ноги выбив дверь и улыбнулась.

«Я тоже так хочу!» — Девушка посмотрела на свои руки.

Их контур слегка подрагивал. Мира сжала и разжала кулаки, ощутила в них силу и отметила про себя, что состояние осознанности становится сильнее и чище.

— Молодец, — мягко сказал Друг. Его голос слегка потеплел. — Действенный метод. Почаще обращай на них внимание. Лучший артефакт, который сложно потерять – твоё собственное тело.

Мира кивнула. Она запомнила ощущения в теле и была готова снова вернуться к ним.

— Ну вот теперь можно и в увлекательное путешествие отправиться, — весело провозгласил друг и лёгким движением лапы разорвал пространство создавая проход.

Мира так и не поняла, вздрогнул лабиринт от боли или облегчения, что незваные гости наконец уходят.

Часть 13. Ветер крепчает

Изменяя себе и своим священным утренним ритуалам, Мира оказалась на ногах раньше, чем прозвенел будильник. Не потому, что выспалась, а потому, что бежала за светом, который постепенно исчезал.

Сон ещё цеплялся за край сознания, но стремительно таял, как лёд в тёплых ладонях, оставляя холод и смутные обрывки образов.

Она подскочила к столу, раскрыла блокнот, схватила ручку и начала строчить.

Мысли ускользали, словно рыбки, не желающие покидать аквариум. Они прыгали и отвлекались то на одно, то на другое. Память выцветала буквально на глазах. Картины, которые ещё мгновение назад были такими яркими, рассыпались, как песочный замок под натиском волн.

Почерк сбивался, буквы переплетались, строки ползли по странице, будто подшофе. Наброски наслаивались друг на друга, схемы теряли логику, а чистые листы, где раньше царил порядок, теперь походили на поле боя без карты и названия.

В ход шли слова, формы, контуры, стрелки, точки отсчёта — всё, что помогало удержать ускользающие образы.

Мира даже не заметила, как Друг появился в комнате. Бесформенная тень, которая постепенно обрела знакомые очертания. Он завис в воздухе за её спиной и внимательно глядел на хаос в блокноте, будто разгадывал загадку.

— Чёрт… — Она потёрла виски. — Всё. Всё вылетело из головы. — Мира плюхнулась обратно на кровать. — Это не опасно? Я никогда раньше ничего так быстро не забывала.

— Нет, — рассмеялся Друг, его голос звучал дружелюбно. — Как ты чужая для сновиденного мира, так и сон чужд для мира яви, поэтому его вышибает из тебя так же, как тебя из осознанного сна.

— Значит, это тоже можно тренировать и всё помнить?

— Верно. Когда ты станешь единой и цельной, границы между миром снов и яви исчезнут. Так же как исчезнут и границы между памятью снов и памятью яви.

Некоторое время она сидела в оцепенении и просто рассматривала пейзаж за окном.

Выходные выдались на редкость пасмурными. Тучи укутали небо в несколько слоёв и практически лежали на крышах домов. Грязь на улицах встречалась во всех возможных состояниях: текла по тротуарам, противно чавкала под ногами на разбитых и вытоптанных газонах, липла к штанам и ботинкам, а также находила кучу других проявлений, о которых обычный человек даже не подозревал.

Потратив некоторое время на созерцание, Мира дёрнулась, словно вспомнила, что всё ещё сама управляет телом. Она поднялась и направилась к книжному шкафу у окна. Он скрипел при каждом прикосновении, протестуя против вторжения в личное пространство.

Рыться пришлось долго. Каждая полка хранила что-то своё: старые билеты, ненужные зарядки, тетради с конспектами, обёртки конфет и пара игрушек-трансформеров из дешёвого пластика. Последнее намекало, что иго побывало и тут.

Но как бы нужная вещь не пряталась, пальцы наконец наткнулись на то, что искали.

Старая, потрёпанная тетрадь.

Мира вытащила её осторожно, с благоговением. Вместе с тем удивилась тому, как тетрадь пережила всё, что происходило с остальными вещами в этой комнате. Обложка была покрыта разводами, углы загнуты и истёрты, а резинка, державшая блок, давно растянулась.

Она просматривала страницы медленно, задумчиво водя пальцем по бумаге и пыталась прочувствовать то, что когда-то записала.

Лист за листом. Рисунки, каракули, записи, стрелки, схемы…

— Как забавно… — прошептала она сама себе, но громко, чтобы Друг услышал.

Друг в облике волка уже лежал на кровати, чуть съехав на самый край, будто нарочно оставляя место. Он даже не открыл глаза, только ухо слегка дёрнулось.

— Я вела этот дневник по своим снам, — продолжила Мира и подошла ближе. — Лет пять или шесть назад. Я про них уже и думать забыла, но стоит перечитать, посмотреть на зарисовки и карты, как в голове вспыхивают образы и воспоминания.

Она молча рассматривала наброски. Что-то знакомое, давно забытое. Старые записи выбрасывали кусочки воспоминаний. Сценки или отдельные картинки, а то и сюжеты снов. Они всё ещё хранились где-то внутри и сейчас с любопытством выглядывали в сознание, будто интересуясь, кто их позвал.

В этот момент телефон на тумбочке ожил. Подсветка экрана вспыхнула и через секунду должен был последовать звук.

Мира остановила заданную программу, не дав угадать мелодию даже с трёх нот. Девушка задумалась, а затем решительно закрыла тетрадь.

— Ага… Значит нужно сегодня как следует устать, чтобы скорее вернуться туда.

— Радикальный подход, — заметил Друг.

— Ну, здесь мне всё равно ничего хорошего не светит, так что…

— Ты должна стать единой, — мягко, но твёрдо произнёс волк, — а не сбежать в сновиденный мир. Ничего не изменится в твоей жизни, если ты будешь жить там, а здесь просто уставать, чтобы снова туда вернуться. Просто этот мир станет для тебя миром снов, а мир снов станет явью.

— Но как тогда? — Спросила она растерянно.

— Стань целой, — ответил Друг, его голос пульсировал где-то между мыслями. — И тогда тебе откроются дороги куда интереснее, чем просто сны… или просто явь.

Она замерла. В груди приятно потянуло от предвкушения новых знаний и приключений.

— Есть что-то ещё? — Спросила она и в глазах снова загорелась искра. Давно потухшая, забытая.

— Есть ещё очень много всего, — протянул волк и чуть склонил голову набок. — Неужели ты думаешь, что я обитаю только в мире снов?

— Ты говоришь про другие миры?

— Возможно… — Глаза зверя сузились, а уголки пасти приподнялись в подобии улыбки.

Мира почувствовала, как внутри разливается тепло. Осторожное, робкое, настоящее. Будто кто-то аккуратно поджёг фитиль, который годами оставался во тьме.

«А я и забыла, что значит быть живой. И желать чего-то по-настоящему.» — Подумала она, рассматривая ладони.

В реальный мир девушку вернула незатейливая мелодия дверного звонка, которая свободно прокатилась по квартире.

Мира вздохнула. Где-то внутри заворочалось предчувствие, слабое, не оформленное, от чего девушка не смогла понять, приятное оно или настораживающее.

Она накинула халат поверх футболки, натянула тапки, которые ждали у кровати и отправилась открывать дверь.

В зеркале в прихожей мелькнуло её отражение. Бледное, растрёпанное, но с чем-то новым в глазах.

С этим чем-то она посмотрела в глазок.

Весь угол обзора закрывала сияющая физиономия Оли, которая служила безотказным пропуском в квартиру семьи Кузнецовых. Её пустили бы в любое время дня и ночи даже без улыбки, но Оля считала себя воспитанной девушкой, поэтому всегда брала её с собой.

Мира, не раздумывая о последствиях, открыла дверь подруге и та предстала перед ней в полном обмундировании: рюкзак с двумя термосами в кармашках по бокам, сверху зонт, на шее висят два фотоаппарата, резиновые сапоги и ярко-жёлтый дождевик, в котором Оля была похожа на огромную канарейку с не менее огромными голубыми глазами.

Мира моментально закрыла дверь.

— Я. Никуда. Не пойду!

— Да ты что?! — Оля самым наглым образом протискивалась в едва приоткрывающуюся дверь. — Только сегодня и только для нас! — Торжественно вещала она. — Влажность почти восемьдесят процентов, серость не ниже девяноста — идеальный день, чтобы наблюдать хандру в естественной среде обитания!

— Ты что, Т1000? — Мира отошла от двери и смотрела на девушку, которая уже разувалась в прихожей. — Слушай, я понимаю, что у тебя всегда солнечно, с порывами вдохновения до двадцати метров в секунду, но ты на улицу вообще выглядывала?

— Не говори ерунды! — Она отвлеклась ненадолго от разговора и крикнула в глубь квартиры. — Дядя Петя, тётя Оксана, здравствуйте!

Ответа не последовало, хотя с кухни доносился звон ложки о кружку, а из комнаты приглушённый звук телевизора.

— Дома никого, что ли? — Удивилась Оля.

— Нет, — ответила Мира, уходя в свою комнату и жестом позвала подругу за собой. Когда за ними закрылась дверь, она продолжила. — Они уже несколько дней какие-то странные.

В центре комнаты разворачивалась сцена, от которой Оля замерла на пороге, не в состоянии двинуться с места. Она стояла, как зачарованная, с приоткрытым ртом, словно внезапно оказалась внутри сна.

Посреди комнаты, будто хозяин положения, восседал Тигрус. Его шерсть казалась чуть светлее и пушистей, чем обычно, а глаза были невероятно огромными. В воздухе вокруг него кружилось нечто волшебное: пятно, сотканное из всех мыслимых цветов радуги. Оно дрожало, расплывалось, меняло форму, то становясь тонким обручем, то вытягиваясь в широкую ленту.

Мира увидела выражение лица подруги и рассмеялась:

— Они так играют. Погоди, сейчас будет самое интересное…

Только она это сказала, как в общей палитре вспыхнула тёмная клякса. Казалось, кто-то капнул чернил в прозрачный бокал. Тигрус, как настоящий хищник, немедленно прыгнул. Не вперёд, а вглубь вихря красок. Лапы его коснулись тени, и та разлетелась на тысячу мелких искр. Кот выбрал одну, самую яркую, самую сочную и начал преследовать её по всей комнате, словно это был настоящий мячик. Тигрус прыгал, кувыркался, исчезал на мгновение в водовороте красок и снова возникал довольный и сосредоточенный. После того, как все кляксы были пойманы, он опять уселся в центре водоворота красок и принялся ждать.

Оля всё ещё не могла произнести ни слова.

— Удивительно… — Наконец прошептала она, не отрывая взгляда от пятна. — Здравствуй, — Оля обратилась к нему, как к живому существу, и тут же, понизив голос, спросила у Миры, — Это ведь он? Я не ошиблась?

Девушка усмехнулась и начала рыться в шкафу, выбирая, что надеть на миссию, выданную гейммастером сегодняшнего дня — Ольгой.

— Ага, — усмехнулась Мира. — Они почти всё время этим занимаются. Я уже начинаю чувствовать себя лишней в этой компании.

Тем временем из плотного, почти материального дыма оформился Друг. Сначала просто силуэт, затем волкообразное создание, зависшее в воздухе, с мягкими очертаниями и странным, почти человеческим взглядом. Он медленно кивнул Оле, как бы приветствуя её. И хотя он не говорил, в этом движении была своя интонация. Дружелюбная, осторожная, немного торжественная.

Оля ответила тем же.

Друг, словно удостоверившись, что формальности соблюдены, вернулся к Тигрусу и продолжил игру.

— Удивительно… — Ещё раз пробормотала Оля. — А как твои родители на него реагируют? И что вообще с ними?

— Они его не замечают. А в остальном, уже недели две ходят как зомби по квартире. Поссорились, наверное.

Девушка наконец вытащила из недр шкафа вторую свою любимую толстовку. За первую выговора не последовало, поэтому пришло время проверить границы допустимого на толстовке с провокационным принтом обезьяны с сигарой.

— Между собой или с кем-то? — Оля уже сидела на компьютерном стуле, крутилась и болтала ногами.

Мира обратила внимание, что все предметы на её столе незаметно выстроились по размерам и назначению. Даже крошки со стола собрались в одну кучку и заняли своё место недалеко от стройного ряда ручек. Рядом с Олей все предметы приобретали уникальные таланты к самоорганизации.

— Будто они мне когда-то говорили о таком. Ко мне не лезут и ладно. — Обезьяна уже устроилась на своём законном месте. Теперь в розыск были объявлены тёплые носки. — Слушай, а зачем тебе вообще это?

— Что? Фотографии? — Спросила Оля, не отвлекаясь от захватывающей игры в центре комнаты.

— Ага. Мы ведь снова по тем же местам покатим?

— Да. Это мой личный проект, я тебе не рассказывала? Думаю, сделать фотокнигу когда-нибудь и показать, насколько по-разному можно видеть одни и те же места.

— Ты говорила, что хочешь запечатлеть разное настроение одних и тех же мест. Но я думала, что солнечного, ночного, будничного и весеннего будет достаточно. Этот кошмар-то тебе зачем? — Мира кивнула на окно, за которым разворачивалась не самая приятная и более чем не дружелюбная атмосфера.

— Город, он ведь живой. Он тоже умеет радоваться, мечтать, грустить. Прямо как мы. Вот я и хочу запечатлеть как можно больше его состояний, чтобы все могли увидеть его самым разным. Смогли увидеть, что и у такого, на первый взгляд, постоянного создания, может быть меланхоличное или даже депрессивное настроение.

— Прямо как мы? Мне кажется кто-кто, а ты вообще грустить не умеешь.

— Ну да… — Тихонько хмыкнула Оля, украдкой глядя как Мира продолжает рыться в шкафу.

Пока Мира натягивала капюшон, Оля уже бодро маршировала вниз по лестнице, громко стуча резиновыми сапогами.

— А можно не так радостно? — Буркнула Мира, закрывая за собой дверь.

— Вперёд мой друг, нас ждут великие дела! — Будто не слыша замечания провозгласила Оля начало их крестового фотопохода.

Девушка в ярко-жёлтом дождевике стояла у подъезда и ловила на ладонь редкие капли, падающие с козырька. Её окутывал запах дождя, осенняя свежесть и особая, городская тишина, в которой было больше звуков, чем полагалось любой другой тишине.

Мира вышла чуть позже. В ней сейчас боролись два волка и почему-то оба боролись с ней. Звери упорно не хотели идти под дождь к грязным лужам и таскаться по заброшкам. А так же странным дворам и улицам, о существовании которых забыла не только городская администрация, но и люди, которые на этих улицах обитали. В противовес волкам была уверенность в том, что она нужна подруге и желание быть рядом с ней. А финальный аккорд в победе над зубастыми сыграло нежелание оставаться дома.

— Ты меня удивляешь… — Мира задумчиво осмотрела улицу. — Знаешь, объявлений на подработку уже недели две нет, и я просто помираю от безделья. Но даже при этом я не горю желанием оказаться там, а ты с таким счастливым видом готова окунуться в это безумие…

Девушка пристально посмотрела на Олю.

— Ты сегодня только к канализационным люкам не подходи, — заключила она.

— В каком смысле? — Не поняла просьбы Оля.

— Ну мало ли. Вдруг какой клоун хищный на тебя глаз положит…

Они молча дошли до остановки. У каждой девушки было своё очень важное дело: у Оли настройка камеры, у Миры попытки не наступать на скользкие листья и сползшую с газонов, если их можно было так назвать, землю.

Автобус, как водится, пришёл весь в запотевших окнах и с кособокой табличкой, которую можно было прочитать только при известной доле фантазии и опыта.

— Это точно наш? — Спросила Мира.

— Ага. Он через ностальгию заезжает в депрессию, потом выходит на старое кладбище. Красивый маршрут.

Салон встретил их теплом, запахом старых сидений, дешёвого дезинфектора и усталых жизней. Пассажиров было немного. Пожилая женщина в вязаном берете, парень, уткнувшийся в телефон и мужчина в лёгкой куртке, который смотрел в окно, надеясь, что никто его не побеспокоит.

Пересадка была на остановке, где раньше частенько играли уличные музыканты. Но сегодня были только мусорный бак и доска объявлений с оторванным углом. Оля щёлкнула пару кадров.

— Разогреваешься? — Улыбнулась Мира.

— Да, нужно поймать настроение. День короткий, надеюсь, все места успеем заснять.

Девушки пошли по мокрым и серым дворам. Людей было удивительно мало для выходного дня. Хотя в этом районе, возможно, всегда так пустынно.

Рядом с одним из домов они наткнулись на огромную лужу, из которой машины обильно поливали бежевые стены серой грязью, а местные жители обходили её исключительно по отмостке — бетонной ленте, примыкающей к стенам дома.

— Смотри, я же не одна это вижу, да? — Мира толкнула подругу, указывая на женщину в белом брючном костюме. Женщина стояла спиной к девушкам прямо у края лужи и была неподвижна.

Оля сделала снимок и повернулась в сторону, в которую активно кивала Мира.

— Ого, есть же безумные люди…

— Слушай, у тебя полароид заправлен? Можешь для меня снимок сделать? Хочу сохранить как напоминание о том, что есть безумцы похлеще нас, способные ходить в такой одежде в подобных условиях.

— Да, конечно. — Цифровая камера качнулась, повиснув на шее Оли, когда она поменяла её на полароид, в надежде, что кадр не ускользнёт, пока греется вспышка.

Однако, удача была на их стороне и Оле удалось поймать отличный кадр контрастного безумия. Она протянула ещё черный снимок подруге, а та сразу сунула его в рюкзак.

— Чёртов дождь… Спасибо. Он же проявится в темноте? — Глаза девушки заслезились, кажется, от ветра и она поспешила перевести взгляд на подругу.

— Конечно. — Улыбнулась юный фотограф. — Все эти махания снимками на самом деле полный фарс, который прижился, потому что это «прикольно» и создаёт ощущение, что ты участвуешь в процессе создания фото чуть больше, чем простое нажимание кнопки. А так, даже на сайте полароида писали, что махание может повредить снимку. — Заключила Оля.

— Так, вон наша башня. — Мира потянула девушку в сторону их цели. — Пошли, пока она ещё «грустит», сделаем пару наглых снимков.

Подруги рассмеялись и полезли через дыру в заборе, чтобы пробраться к старой водокачке, опутанной девичьим виноградом. Это место давно обнесли забором, чтобы груда красного кирпича, прикидывающаяся строением, ненароком никого не убила, если решит рухнуть.

Именно поэтому первой точкой маршрута всегда было это место. Оля хотела успеть запечатлеть его, а Мира каждый раз, как только будут сделаны фото, тянула подругу обратно, боясь, что именно сейчас башня устанет и развалится на части.

— Зная тебя, когда она упадёт, мы будем бывать здесь чаще, чем раньше.

— Это так, — усмехнулась Оля, — но почему ты об этом подумала?

— Ну как? Нужно же будет запечатлеть все настроения груды кирпичей. А потом ещё настроения этого места, когда кирпичи разгребут, чтобы поддержать его в потере и на новом этапе жизни.

— Точно! — Рассмеялась девушка-канарейка. — Из этого даже может получиться отдельная интересная книга со своими трагедиями и поиском принятия.

Дальше всё было похоже на тихую игру в прятки с самим городом. Он словно подыгрывал и открывал свои забытые уголки, показывая себя с самых неожиданных сторон: мокрые стены, покрытые плесенью и надписями прошлых лет, заросшие кустами арки, окна с облупленной краской рядом с дорогими пластиковыми стеклопакетами, из которых смотрели на улицу расфуфыренные шторы и диковинные цветы. Город будто знал, что его рассматривают и позировал для объектива, раскрывая свою усталую, но живую красоту.

Оля двигалась легко, как будто дождь ей не указ. Иногда она просила Миру подержать зонт, иногда попросту замереть, чтобы не спугнуть нужный момент.

— Твоё дыхание, ты и задерживай, — ворчала Мира, стараясь не шевелиться. — Я и так уже жертвую собой ради этого дня. — Она бросила взгляд вниз. Кеды намокли пару остановок назад и только плотные носки держали последнюю линию обороны. И то не особо успешно.

Но, несмотря на это, она терпела. Стоически. Подрагивая от холода и отмахиваясь от капель, которые пробирались под капюшон. Мира продолжала молча идти рядом, со всех сил поддерживая подругу.

Каждый район города был особенным. Где-то царила бетонная тоска. Дома, казалось, устали стоять, деревья согнулись под бременем городской жизни, а тротуары были изъедены дождём и временем. Где-то среди города вдруг возникали «Городские ворота». Величественные, почти парадные и неожиданно стоящие прямо на центральной площади. Почему они оказались именно там — загадка.

Одни говорили, что город разрастался непропорционально и по мере застройки ворота оказались в центре. Вторые строили теории, что эти ворота поставили, чтобы защитить мир от того, что может вырваться из них. С другой стороны, эти же люди рассказывали о тайном сговоре правительства с инопланетянами и земном диске, летающем в космосе среди сфер, поэтому их мало кто слушал. К счастью, вторых было значительно меньше, чем первых. Хотя, порой даже этого было слишком много.

Ещё были кадры, которые не вписывались в общую концепцию, но были слишком хороши, чтобы оставить их только тому мимолётному мгновению, в котором они существовали. Букет, брошенный на остановке, окно кофейни, выделявшееся среди старых фасадов, как портал в другой мир: тёплый, уютный, с запахом свежей выпечки и солнечным светом. Пара стариков под одним зонтом, медленно шагающих вдоль улицы.

И снова дома, арки, улицы и калитки. Всё это стало фоном их путешествия и каждый кадр был особенным.

В перерыве между остановками девушки решили подкрепиться. Уселись на ступенях перед библиотекой, которые были заботливо прикрыты навесами и обустроены деревянными вставками в рамках модной нынче программы «организации общественных пространств».

— Что-о?! — Лицо Оли вытянулось в комичном удивлении. — Он… учит тебя осознанным снам?!

— Да, — Мира сделала глоток, согреваясь не только напитком, но и воспоминаниями. — И это невероятно. Ты будто попадаешь в фэнтези-мир, где становится возможным всё. Полёты, подводное плавание, магия… — Просто исекай какой-то. Без риска для жизни и вреда для здоровья. — Девушка рассмеялась.

— Ну ничего себе… — Шепнула Оля, опуская взгляд на свой пряный чай в безуспешных поисках хотя бы намёка на такой же опыт. — А я снов вообще не вижу. Просто проваливаюсь в темноту и открываю утром глаза.

Мира почувствовала лёгкий укол внутри. Ей стало грустно, что она не может поделиться хотя бы капелькой этого чуда с подругой.

— Может, поэтому у тебя такое живое воображение? — Осторожно улыбнулась она. — Ты отдуваешься и за себя, и за то, что должна была увидеть ночью.

— Может быть, — Оля рассмеялась, легко и свободно, как умеет только тот, кто давно перестал зацикливаться на плохом. — Зато теперь мне есть, что послушать! Рассказывай давай, как ты там летала!

Термос в руках Миры бережно сохранял тепло напитка, а подруга рядом болтала больше, чем обычно. Слишком много слов, слишком мало пауз. Голос будто спешил куда-то, чтобы опередить самое важное. Тот вопрос, который она ещё не решалась задать вслух.

А Мира смотрела на берёзу, которая одиноко возвышалась над низкорослыми яблоньками и кустами сирени, отделяющих Библиотечную площадь от тротуара. Рядом с соседками дерево казалось большим, широким, с тяжёлыми, почти чёрными ветками, усыпанными золотом.

Листья падали с неё медленно. Слишком медленно. Даже казалось, что они не падали, а появлялись в падении.

Словно дерево не сбрасывало их, а просто добавляло в реальность по одному. Аккурат в момент, когда лист только-только оторвался от ветки и планирует начать падение.

Как в дешёвой симуляции, где всё сэкономлено на детализации и анимации: вот листа не было, а вот он уже летит к земле. За ним ещё один и ещё…

А дерево стоит. Без движений, без изменений, без откликов.

Казалось, миру стало лень продумывать и исполнять каждую мелочь. Теперь он только имитирует, что живёт. По требованию. В нужных местах. Будто делает паузу, прежде чем показать следующий кадр.

Оля наконец собралась мыслями. Это заняло чуть больше времени, чем обычно. Её внутренний компас всё ещё пытался привыкнуть к новым координатам.

Она сделала глоток всё ещё горячего напитка, чтобы набраться храбрости и спросила то, что давно не давало ей покоя.

— Слушай… а кто он вообще такой?

— В каком смысле? — Мира удивлённо посмотрела на подругу.

— Ну… он твой фамильяр? Или пито...

Она не успела договорить.

Где-то позади, совсем рядом, прозвучало низкое рычание. Не злобное, но такое, что оставляет послевкусие опасности и говорит: «Осмелишься ли ты закончить фразу?».

Оля вздрогнула.

Если бы она обернулась, то увидела лишь небольшую площадь, по которой проходят редкие прохожие и стараются не замечать лишнего для сохранения своего внутреннего мира. Ничего особенного. Просто уголок города, где воздух немного холоднее, а тени чуть длиннее.

Но она не стала оборачиваться.

Потому что чувствовала его.

Там. За спиной.

— Учитывая, как он со мной возится, — Мира улыбнулась, чуть запрокинув голову, не позволяя происходящему свернуть не туда. — Скорее я его питомец.

Она покрутила почти пустой термос в руках и продолжила.

— Если на чистоту, Друг говорит, что он мой союзник.

— Слушай, а тебе не страшно? — Оля понизила голос, словно боялась быть услышанной. — От того, что он может появляться и исчезать так просто. Рычать… вот так.

Мира посмотрела на неё. Затем медленно перевела взгляд на пространство за плечом подруги. Туда, где ничего не было, но что-то присутствовало.

— Нет, — ответила она тихо. — Что меня тоже удивляет, если честно.

И в этот момент огромная тень, невидимая глазу, чуть шевельнулась. Не напряжённо, не агрессивно. Просто переступила с лапы на лапу и отвлеклась на запевшую в ветках дерева птицу.

А Мира снова улыбнулась, потому что знала: он рядом. А ещё понимала, что страх — это не всегда плохо. Иногда он просто напоминает, что ты ещё жив.

Оля поспешила перевести тему и начала копаться в рюкзаке.

— Слушай, твоя история про колесо обозрения с маленькими домиками вместо кабинок мне так понравилась, что я его нарисовала.

Мира чуть приподняла брови, такого поворота она не ожидала.

Подруга уже доставала из сумки папку. Из папки она извлекла блокнот для набросков и принялась листать страницы с деловитостью художника, который знает, где, что лежит. Наконец, нашла нужный эскиз.

— После твоего рассказа этот образ всё не выходил у меня из головы… — Девушка протянула альбом Мире. — И вот, что получилось.

Сначала взгляд скользнул по линиям. Они были мягкими, немного свободными, как будто Оля не стремилась к идеальному воспроизведению, а скорее пыталась поймать настроение.

На странице красовалось колесо обозрения.

Его кабинки были заменены на миниатюрные домики. Аккуратные, с покатыми крышами, окнами, за которыми мерцал свет. У них были даже небольшие печные трубы, из которых вот-вот потянется дымок. Казалось, колесо крутилось несмотря на то, что это был просто рисунок. Медленно, задумчиво, словно не ради развлечения, а для того, чтобы каждый мог задержаться внутри своего собственного островка уюта.

Мира долго рассматривала рисунок.

Он, конечно, не был точным воспроизведением её сна. В её видении домики были странными, чуть перекошенными, с лестницами, которые вели в никуда и кучей деталей, которые иногда исчезали или появлялись. Но именно потому, что в этом рисунке не было искажений мира снов, он выглядел настоящим.

Более мягким.

Более человечным.

— Красиво… — Наконец произнесла Мира, водя пальцем по краю страницы. — Даже слишком красиво.

— Я знала, что ты так скажешь, — Оля улыбнулась, довольная. — Значит, я почти попала.

Мира кивнула.

«Почти — это уже более, чем достаточно.» — Подумала Мира.

Девушки сделали ещё несколько снимков, не забыв и их маленький пикничок. Оля доверила Мире снять несколько фото своей яркой, жёлтой фигуры на фоне громоздкого здания городской Центральной библиотеки, и они удовлетворённо покатили дальше по маршруту.

Конечная точка предусмотрительно была выбрана недалеко от института, чтобы запечатлеть это массивное здание в наиболее подходящем для него окружении и сразу направиться домой, до которого что Оле, что Мире, отсюда было рукой подать.

Часть 14. Я иду икать

— Вы пакет брать будете?

Чужой голос ворвался в сознание Миры, будто кто-то щёлкнул выключателем в комнате, где она дремала. Девушка моргнула несколько раз, пытаясь сфокусироваться на лице кассира. Та была не старше тридцати, с тонкими губами и взглядом, в котором почему-то проскальзывала забота, которую редко встретишь в этом мире, особенно за кассой крупного магазина.

— Что? — Мира почувствовала, как её голос звучит медленно, будто слова застревали в невидимой паутине мыслей.

— Пакет. Пакет вам нужен?

Она хотела ответить сразу, но не смогла. В голове всё ещё было ощущение морока.

– А, да… То есть нет, спасибо. — Ответила Мира, и сама услышала, как нелепо это прозвучало. Когда теряешься от простых и обыденных вещей, чувствуешь себя очень глупо.

– С вас…

Мира снова провалилась куда-то внутрь себя. Последнее слово затерялось в шуме магазина — приглушённом гуле люстровых ламп, скрипе роликов тележек, шагах, которые то удалялись, то приближались. Её внимание снова ушло куда-то в сторону.

Однако руки знали, что нужно делать, она машинально протянула подготовленные заранее деньги.

– Вот, пожалуйста… — Произнесла она чуть более уверенно, собрала покупки в сумку и вышла на улицу.

Двери автоматически открылись, пропустив её в жаркий летний день.

– И что это со мной? — Пробормотала девушка себе под нос. — Сплю на ходу…

Внезапно её взгляд зацепился за что-то необычное.

Посреди улицы, прямо на тротуаре, сидел огромный пушистый пёс. Его морда казалась добродушной, почти человеческой, а шерсть мягкая, тёмная и странно живая. Может ей показалось, но шерсть не просто колыхалась от ветра, а клубилась, как дым.

Миру охватило детское восхищение.

«Было бы настоящим преступлением пройти мимо и не погладить этого красавца!» — Подумала она, чувствуя, как внутри просыпается лёгкая, наивная радость.

Девушка подошла к собаке медленно, осторожно. Она не знала, чего ожидать, ведь животные в обычной жизни могут быть непредсказуемыми. Вдруг он решит, что человечьи нежности ему не по вкусу?

Но всё обошлось. Пёс, почти по-человечески, улыбнулся, радостно завилял хвостом и начал кивать мордой, как будто ждал угощения.

«Такой симпатяга…» — Мира была уверена, что большинство людей просто не смогли бы пройти мимо, не угостив его чем-нибудь вкусным.

— Только не говори, что ты собралась меня консервами кормить. — Пёс помотал своей огромной головой, сбрасывая частицы милого облика словно линяющую шерсть.

Плюшевая морда осыпалась и за ней проступал силуэт кого-то более хищного.

— Нет… печенькой… — Выходя из ступора девушка думала, что как-то слишком много неловких ситуаций на десять минут жизни.

«Так, потерять связь с реальностью — выполнено. Запутаться в собственных мыслях — есть. Обнять гигантского пушистого пса — ожидает исполнения.» — Девушка снова двинулась в сторону пушистого создания.

Она присмотрелась к нему внимательнее. Не показалось ли ей? Нет, шерсть действительно струилась, как дым. Мягкий, пушистый, чуть живой. Он клубился вокруг собаки и рассеивался в воздухе уступая место новым клубам.

Без всякой команды разума Мира сжала в объятьях эту огромную зефирку, наполненную теплом и странной нежностью.

Шерсть забавно щекотала нос прохладой и пахла туманом, ранним утром, когда роса только выбирает в траве место получше, да поуютнее. Девушка почувствовала лёгкость и глупость, граничащую с наивностью. Как в детстве, когда можно было обнять любимого плюшевого мишку и забыть обо всём.

— Ты чего удумала? — Раздался голос, полный недоумения.

Пёс вытянул морду, отпрянул от наглого нарушителя личных границ. Но будь ты трижды мистическим существом, никуда ты не денешься из рук ребёнка, решившего, что ты его плюшевая собачка. Даже если этот ребёнок выглядывает из глаз двадцатилетней кобылы.

После провальной попытки отстраниться он причудливо изогнул тело, закидывая поленья в огонь сомнений, что в его роду не было змей. Удобно, когда умеешь двигаться вне законов физики.

— Ты такой мя-ягкий! И пахнешь... — Начала лепетать Мира, но не успела договорить. — Ты куда?

Осознав, что по доброй воле никто отпускать его не собирается, пёс полностью превратился в туман. Иссяк из цепких рук, проплыл чуть дальше по улице и сформировался вновь.

– Так, давай серьёзней. Кто ты и как сюда попала?

Мира моргнула, попыталась привести мысли в порядок. Оглядела улицу и прохожих, которые в упор не видели происходящего.

– Я? Мира… — Вопрос вытащил её из омута сумбура и мороки на поверхность сознания. — Эй, Друг! Это ты? Это что, опять сон? Обалдеть!

Уже привычное чувство накатывающей волны начало возрастать. Девушка обернулась в сторону магазина и уже приготовилась просыпаться, как в голове пронеслись воспоминания о тренировках в лабиринте. Тех самых, где она шаг за шагом тренировалась оставаться в этом мире.

Она посмотрела на свои руки. Сжала и разжала кулаки несколько раз, будто проверяла, подчиняется ли ей тело. Осознанность ощущалась яснее и чище. Словно кто-то протёр стекло, за которым скрывается настоящее сознание. Но, несмотря на это, приближающаяся волна всё же немного тревожила.

— Земля, — подсказал Друг.

Слово прозвучало просто, но в этом простом слове была целая инструкция.

«Точно.» — Мелькнуло в голове девушки.

Она легко погрузила руки в землю по самые локти, минуя асфальт и логику обычного мира, будто это была не земная твердь, а воздушное суфле.

Хватаясь за тактильные ощущения, осязая почву, её тепло, её спокойствие, она создавала якорь. Якорь, который удержит бодрствующее сознание в мире снов.

Волна мягко прокатилась над головой, пронизывая всё окружение. Медленная, густая, почти осязаемая. Она прошла над головой, встряхивая весь мир. Воздух замер, прохожие стали чуть прозрачнее, а время слегка растянулось.

«Я сплю, как и все, ничуточку не осознанна. Проходите мимо, уважаемая волна, не задерживайтесь, тут нет ничего интересного.»

И, как ни странно, это сработало. Волна прокатилась дальше, оставив её стоять посреди улицы с руками, утопленными в земле, будто так и должно быть.

Никто из прохожих не обратил на это внимания. Они играли свои роли и ловко игнорировали всё, что не вписывалось в их представления о реальном.

— Неплохо, — заключил Друг, когда всё закончилось. — Ещё немного и ты запросто сможешь сама проходить этот рубеж даже без фокусов с землёй. Не забывай тренироваться. Возможно, это скоро понадобится тебе в реальности.

— Что? — Мира нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду. — Ты о чём?

— Да так, не обращай внимания, — небрежно ответил зверь, хотя в голосе промелькнуло что-то ещё.

Девушка бросила на него скептический взгляд. Друг явно чего-то недоговаривал. Но вытягивать из дикого зверя информацию — себе дороже. Поэтому она быстро переключилась на новую тему.

— Как тут всё интересно и необычно. — Произнесла Мира, оглядываясь. — Когда спишь... Ну, в смысле, совсем спишь, а не как сейчас. В общем, в обычном сне ты не обращаешь внимания на такие детали. А здесь всё продумано до мелочей. Ой, птички! Какие милые!

— Пара слов о технике безопасности, — неожиданно серьёзно сказал Друг. — Если тебя безудержно тянет кого-то обнять — беги. Скорее всего, тобой хотят закусить.

— Ты это как мизантроп говоришь или как опытный путешественник по снам?

— Одно другому не мешает, — ответил он спокойно, хотя в его голосе проскользнула едва уловимая ирония. — Но я серьёзно. Тут хватает всяких «липучек», не отстанут потом. Я одну такую уже подцепил.

Девушка удивлённо обвела взглядом слоняющихся вокруг редких прохожих. Она хотела спросить больше, но вместо этого произнесла:

— И что, любой из них может…

— Нет, не любой. По большей части это просто спрайты. Порождение твоего сознания. Они как эхо твоих мыслей, образов, привычек. Но среди них могут встречаться и те, кто пришёл к тебе в гости.

— Прямо как ты?

— Да.

Мира задумалась. Ей нравилось, как он объяснял вещи — не слишком сложно, но всегда с какой-то скрытой глубиной. Она посмотрела на людей вокруг: женщина с кофе, парень с рюкзаком, дети, играющие в мяч. Всё выглядело так обыденно, но теперь каждый из них мог быть частью чего-то большего.

— И чем дальше ты будешь уходить от своего сновиденного тоналя, тем меньше будет твоих родных спрайтов и тем больше тех, кто совсем не является частью тебя. — Закончил зверь свою мысль.

Они направились к морю, которое виднелось вдалеке благодаря причудливой геометрии пространства.

Мира не хотела даже стараться идти спокойно и постоянно подпрыгивала так высоко, как только могла. Она часто летала во снах и сейчас чувствовала, что способна на это, но пока ей приносило удовольствие приятное пружинистое чувство, которое щекотало всё тело.

Она подпрыгивала всё выше и в какой-то момент поняла, что уже не падает, а зависает в воздухе всё дольше. Такое приятное торжество воли над силой тяжести.

Рядом тянулись провода. Они шли вдоль улицы, то сплетаясь, то расплетаясь и расползались в обе стороны на сколько хватало взгляда. Тут же порхали крохотные птички колибри. Они были размером с упитанную муху, но казались такими изящными и детально проработанными, что не будь они живыми, можно было бы с уверенностью сказать, что сделал их никто иной, как Левша.

Двигались крохи так же быстро и грациозно, как их полноразмерные собратья. Мира опустилась на провода и некоторое время просто наблюдала за крохами. С трудом оторвавшись от удивительной игры света и тени на миниатюрных перьях, она осмотрела город.

— Чем хочешь заняться? — Спросил Друг, расплываясь неподалёку масляным пятном.

— А что тут можно делать? — Вопросом на вопрос ответила девушка. — Я ведь без сюжетов и не была тут ни разу…

Друг парил рядом, расслабленный, но внимательный. Он тоже, кажется, наслаждался видом.

— Я бы предложил научиться прятаться, — наконец сказал он.

— Прятаться? От кого?

— От меня, для начала.

— Зачем?

Друг тяжело вздохнул. Ну точнее Мире показалось, что он это сделал.

— Ещё один глупый вопрос и причина появится, — ответил он, чуть саркастично, но без злобы.

Девушка поспешила оправдаться:

— Ты не подумай, я с радостью. Мне просто интересно… как мне это может пригодиться?

— Оставаясь со мной, ты будешь попадать в разные ситуации, — сказало существо, парившее в воздухе. — В том числе и такие, где тебе придётся включить режим оленёнка и «скрыться в траве», пока опасность не пройдёт мимо.

— Я готова! — Тут же бескомпромиссно заявила она, уже найдя где-то тонкую ветку дерева с редкой листвой и изобразила что скрылась за ней.

— Ну да… Примерно так и выглядят все способы, которые пока есть в твоём арсенале.

— А вот сейчас обидно было, — нахмурилась Мира, выглядывая из-за ветки.

— Переживёшь, — легко ответил он, чуть усмехнувшись. — Лучше скажи, как ты думаешь, когда прячешься — это активное действие или пассивное?

Она задумалась. Ей показалось, что вопрос странный, но она всё равно ответила честно:

— Наверное, пассивное. Вот я, например, заныкалась в укромное место и стараюсь не отсвечивать. Получается, я со всех сил стараюсь не быть активной.

— Именно такое поведение является проигрышной тактикой. — Заключил Друг.

— Потому что нужно перепрятываться?

— Потому что разные существа используют разные способы поиска. Одни ищут на запах, другие на слух. Кто-то использует зрение, кто-то электрочувствительность, а кто-то просто осязает энергию, испускаемую живым существом. И пока ты будешь подбирать способ спрятаться от конкретного преследователя, он в это время будет весело хрустеть твоими косточками.

Мира поёжилась, словно услышала хруст собственных костей.

— А как тогда?

— Любое взаимодействие с окружающим миром — это активный процесс. Даже если ты прячешься. Ты всегда делаешь поправку на окружающую среду, на объект, на самого себя и обстоятельства.

— Звучит логично, — кивнула Мира. — Но я пока не понимаю, к чему ты ведёшь.

— Что объединяет всех тех, кто ищет?

Девушка понимала, что Друг хочет навести её на какую-то конкретную мысль, показать то, что она должна увидеть сама. Плюнув на попытку мыслить глубоко и зреть в корень, она выдала первое, что пришло в голову.

— Не знаю, может то, что они что-то ищут? Или кого-то…

— Смотри-ка, догадалась, — усмехнулся Друг и забавно поиграл переливами света и красок, будто по воде, где растеклась капля масляной краски, пошла рябь и волны. — Всех ищущих объединяет внимание, — продолжил он, голос теперь звучал отовсюду. — Внимание, направленное на цель. Именно с этим можно работать, чтобы не подстраиваться под каждого отдельно, долго и упорно изучая их анатомию и физиологию.

Он немного отплыл в сторону, сфокусировал на ней своё внимание и Мира тут же почувствовала это. Как чувствуешь чей-то взгляд в толпе или в моменты опасности.

«Вас заметили.» — Пронеслось в голове девушки.

— Попробуй скрыться от моего внимания.

Мира отошла в сторону, чувствуя, как внимание зверя следует за ней, цепляет и обволакивает, словно невидимые нити.

Девушка перепрыгнула на крышу ближайшего здания и зашла за вентиляционную шахту, в надежде, что отсутствие прямого зрительного контакта поможет. Но даже так ощущение не исчезло. Друг всё ещё держал её своим вниманием.

— Я не понимаю... — прошептала она, скорее себе, чем ему, когда вернулась. — Я чувствую твоё внимание, но не понимаю, как скрыться от него.

— Ты и не сможешь скрыться, пока им не управляешь, — ответил Друг, его голос теперь казался ближе.

— Но как я могу управлять чужим взглядом?

— Разве это был взгляд? — Парировало существо. — Ты видела мои глаза, когда стояла за той будкой? Ты вообще знаешь, где мои глаза?

Красочное пятно перед ней изогнулось, закрутилось, как жидкость под воздействием ветра, демонстрируя полное отсутствие каких-либо органов. Ни лица, ни очертаний, ни единой точки фокуса.

И вдруг, из хаоса частиц вынырнули два зелёных глаза. Они смотрели куда-то вдаль, на горизонт, но Миру придавило так, будто ей на плечи разом рухнула пара мешков муки, а не просто чьё-то внимание.

— Да и при наличии глаз я могу смотреть куда угодно. — Продолжил он. — Но при этом…

— Понял, принял, — прохрипела Мира, слегка задохнувшись от напряжения. — Взгляд и внимание вещи разные. Как личное и рабочее.

Существо, если можно было так его назвать, расплылось в своей фирменной незримой улыбке.

— Можно и так сказать. Ты ощутила направление моего внимания? То, как оно идёт от меня к тебе?

— Да, это было… очень наглядно и доходчиво. — Кивнула девушка, немного растерянная, но всё же воодушевлённая от того, что напряжение ушло. — Спасибо.

— Теперь попробуй создать вокруг себя кокон. Постарайся сделать так, чтобы моё внимание упиралось в этот кокон, а не в тебя.

Во сне всё давалось легко. Порой даже самые абсурдные вещи не вызывали вопросов, трудностей или сомнений. Здесь, внутри этого пространства, Мира не задумывалась над тем, как это работает. Она просто делала.

Девушка закрыла глаза и представила, что вокруг её тела, на расстоянии волоса, находится тонкая, прочная плёнка. Невидимый щит, который отгораживает её от всего внешнего мира.

Она начала представлять, как он работает, как выглядит и как ощущается. Некоторое время ничего не происходило, но рано или поздно в руки попадает та соломинка, что способна сломать спину верблюда. Пространство слегка дрогнуло и поддалось — вокруг тела действительно формировался едва заметный барьер.

— Неплохо, — отметил Друг. — Теперь сделай его плотнее и чуть отодвинь от себя.

— Я чувствую, как двигается точка твоего внимания. — Сказала Мира удивлённо, когда кокон вокруг неё немного расширился.

— Отлично, — одобрил Друг, меняя форму. Теперь он стал похож на сгусток дыма или тумана, который висел в воздухе. — А теперь попробуй придать кокону разные формы. Такие, за которые будет сложно зацепиться.

Мира снова сосредоточилась на своём защитном поле. Оно постепенно становилось частью её сознания, а не просто мысленной конструкцией.

В голове всплыло воспоминание о том, как ей выбирали телефон и о фразе, ставшей ключевой в принятом отцом решении, так как она, казалось, выскакивала из всех рекламных роликов и со всех баннеров.

«— Наше инновационное изобретение, — врали они из каждого утюга, — Олеофобное покрытие, защитит экран вашего смартфона от воды и жирных отпечатков! И даже если они каким-то чудом смогут задержаться на стекле, то вы с лёгкостью избавитесь от них всего лишь…»

«Вот и мне такое надо.» — Подумала Мира, закрывая глаза и представляя, как кокон покрывается тончайшей плёнкой. Скользкой, гладкой и совершенно неуязвимой для воздействия. Не просто барьер, а идеальный щит, с которого любое внимание будет соскальзывать без остатка.

«И форму вот так… эть…» — Мысленно подвела она итог упражнению.

Мира ощутила, как её новый щит стал более плотный, обтекаемый и внимание Друга чуть соскользнуло в сторону.

Зверь заметил, как фигура девушки начала мерцать, словно тонкая проекция света, и усилил напор, сфокусировавшись на её присутствии всем своим существом.

Мира с лёгким удивлением посмотрела на зверя. Её образ дрожал под пристальным взглядом Друга, но сбросить его цепкое внимание было куда сложнее, чем она рассчитывала. Казалось, что каждое мгновение концентрация зверя буквально впивается в её оболочку.

Девушка перевела взгляд «за спину» Друга, широко раскрыла глаза в ужасе и указала пальцем на что-то.

Зверь инстинктивно оформил тело и перекинул внимание туда, куда указывала его спутница.

«Старо как мир, но всё ещё работает.» — Мира растянула губы в ехидной улыбке и исчезла, стерев себя из реальности Друга. Выигранного мгновения хватило, чтобы полностью закрыть защиту и теперь ни одно из его чувств, которые могли быть направлены на девушку, больше не могло зацепить. Её не было — ни для зрения, ни для слуха, ни для ощущения присутствия.

Волк, всё ещё висящий в воздухе, осознал, что произошло и пришёл в полный восторг!

Игра началась.

Пока невидимая для него девушка спрыгивала с проводов и бежала по тротуару, он стёк к земле. Не просто спустился, а рухнул густым чёрным дымом на землю, поглощая всё больше пространства, расширяясь в стороны и вверх, выбирая форму для охоты.

Пары ударов сердца хватило, чтобы он поднялся над двухэтажными домами, источая чёрный непроницаемый дым.

Огромный волк опустил голову и из пасти вырвалось низкое, протяжное рычание, которое заползало в самые укромные уголки разума и сеяло там страх. Липкий, поглощающий, сковывающий тело и волю.

Исполинские лапы продавливали асфальт и оставляли после себя вспышки трещин, а тяжёлое дыхание наполняло улицы. Азарт вскипал в крови.

Он вышел на охоту и не планировал давать жертве фору.

Мира была связана с Другом и азарт союзника наполнил её сознание, выбивая из концентрации.

«Ну уж нетушки, придержите свою кровожадность при себе, уважаемый.» — Она старательно держала щит, который не давал зверю понять, где она.

Только усилие воли помогло сохранить ясность. Кокон всё ещё был с ней и оберегал от чего-то ужасного. Пока она держала его, огромный волк мог лишь в теории знать, что она где-то рядом. Но не мог ни видеть, ни слышать, ни чувствовать её.

Оставалось только атаковать наугад или ждать, пока жертва совершит ошибку.

Мира пробежала вдоль улицы. Двигалась она легко, словно тень. Девушка запрыгнула на крышу пятиэтажного дома так, будто вес её тела стал легче воздуха.

«Будьте благословенны законы физики сновиденного мира.» — Подумала девушка с облегчением от того, что всё пока идёт по плану.

Она развернулась к огромному монстру, который сейчас рыскал по улицам и на долю секунды скинула защиту.

«Я здесь, волчара.» — Разгорающийся в груди азарт мешал сдерживать хищную улыбку, которая стремилась занять своё законное место.

Ей нравится. Ей действительно нравится всё это!

Друг учуял её моментально, но всё равно слишком поздно.

Он рванул вперёд, в сторону крыши, на которой засёк присутствие своей жертвы. Но там уже было пусто.

Приземление вышло грандиозным.

Гигантское тело, не вписавшись по габаритам в точке назначения, ударилось о стену дома и обрушило крышу. Вытаскивая лапы из груды обломков, он разметал в стороны кучу стекла и бетона вперемешку с мебелью, одеждой и предметами быта.

Распираемая почти детским восторгом от того, как успешно и гладко прошёл манёвр с мерцанием, Мира бежала вдоль домов, уворачиваясь от летящих камней.

Пока кокон защищал только от лишнего внимания, но никак не от бетонных градин.

«И вот его я ловила голыми руками…» — Думала девушка, забегая за угол дома и глядя из своего укрытия на волка, от которого в пылу «игры» уже начали волнами расходиться всплески кровожадной ауры. — «…ну и ду-ура».

Часть 15. Иногда это просто образ, созданный для других

Парочка сидела среди руин города. Вымотанная, но счастливая. По крайней мере Мира. Она устроилась на голове исполинского волка, свесив ноги, и мирно смотрела на панораму устроенных разрушений. Вокруг не осталось ни одного целого здания, а вся массовка куда-то пропала ещё в начале игры.

Пространство уже начинало латать себя, то там, то тут стягивая куски зданий к точкам их официальной дислокации. Но процесс этот шёл медленно и, в какой-то степени, без энтузиазма.

— А ты в реальном мире можешь таким вымахать? — Спросила девушка с пугающе хитрой улыбкой, наклонившись вперёд и заглядывая в огромные глаза Друга.

— Неа. — Меланхолично протянул зверь. — В вашем мире я слишком далеко нахожусь от своего основного тела, поэтому и сил там у меня ещё меньше, чем тут.

— Основного тела? — Недоумённо спросила Мира.

— Ага… Научу тебя как-нибудь этому фокусу. — Друг протяжно зевнул.

Мира улеглась на живот, зарылась в клубящуюся чёрную шерсть и, подложив руки под подбородок, мечтательно посмотрела на горизонт.

Она уже знала, что бесполезно вытягивать из своего спутника какую-либо информацию. Он или отшутится, или ловко уйдёт от вопроса. Возможно даже в другое измерение. И ей не хотелось нарушать эти моменты идиллии, заполнившие приморский городок после обрушившегося на него урагана.

Вместо этого она наблюдала, как в голове роились множество мыслей и планов, среди которых то и дело вспыхивало желание показать всю эту красоту подруге.

— Как жалко, что Оля снов не видит, — протянула она, глядя на бескрайнее небо. — Так хотелось бы показать ей всё это.

— Не видит снов? И где же она, по-твоему, пропадает часов по восемь каждую ночь? — Усмехнулся зверь.

— Ну, ты же сам слышал её на прогулке. — Девушка удивлённо приподнялась на локтях. — Она засыпает и тут же просыпается.

— И всё это время между она… Где?

— А обязательно быть где-то?

— Нет, но из таких состояний будильник обычно не вытаскивает. — Огромный волк встал, сладко потянулся и чуть качнул головой. — Слезай, у меня шея затекла.

Девушка легко соскочила с головы Друга и зависла в воздухе рядом. Зверь ещё раз вытянулся, задрав морду, выгибая спину, после чего с явным наслаждением помотал головой.

— Значит, если она где-то есть, то мы можем её найти? — Мира легко покачивалась в воздухе, сложив ноги калачиком. — Ты говорил, что отсюда можно пройти туда, где меньше моих спрайтов и больше существ из других измерений. Может и к ней можно попасть?

— Можно… — Друг задумчиво посмотрел на свою спутницу. — Но готова ли ты к тому, что можешь там увидеть?

— В каком смысле?

— Если она выбирает не помнить того, что происходит ночью, то это может быть чем-то серьёзным.

— Тогда нам тем более нужно её найти! — Девушка встрепенулась и подлетела почти вплотную к морде огромного волка. — Как-то некрасиво выходит, что мы тут в прятки играем, в то время, когда она выбирает не помнить того, что видит.

— Тогда я спрошу ещё раз. Ты готова к тому, с чем можешь столкнуться? — Друг пронзительно посмотрел прямо в душу девушки, ловко минуя глаза.

— Это даже не обсуждается! — Мира упёрла руки в бока, ответив не менее колким взглядом, после чего быстро и решительно опустилась на землю, попутно разметав «строительный мусор» вокруг. — Давай, пошли.

Она огляделась. Разрушенные дома плохо справлялись с тем, чтобы перекрывать обзор, но даже несмотря на это, было совершенно непонятно, куда идти.

Она видела море. Ощущала, где находится окраина города и поля за ним. Откуда-то знала, что чуть дальше будет лес, а за ним ещё один городок. Но совершенно не могла представить, где может находиться сон другого человека.

— Нам сюда? — Девушка вытянула руку в абсолютно произвольном направлении.

Друг тяжело вздохнул и, выпуская с выдохом облако дыма, начал уменьшаться. После протяжённого шипения, в которое перешёл вздох, он вышел из рассеивающихся клубов дыма практически в прежнем виде. Разве что оставил немного роста для внушительности и теперь в холке был одного роста с Мирой.

— Местных трёх измерений недостаточно, чтобы получилось рукой указать верное направление.

Друг склонил свою большую голову, как будто прислушиваясь к чему-то.

— Тут в принципе навигация работает чуть иначе, нежели в твоём родном закутке, — продолжил волк, — который вы, люди, привыкли называть реальностью.

— Можно подумать, что ты считаешь наш мир захудалым посёлком на просторах огромной страны. — Саркастично заметила девушка.

— Можно. — Совершенно спокойно заключил зверь. — И это не будет далеко от истины. — Лицо девушки вытянулось от удивления, а в глазах мелькнул дьявольский огонёк любопытства, который быстро уступил место переживаниям за подругу. — Но пытаться найти чужой сновиденный пузырь вслепую глупо и опасно. Примерно, как искать неизвестный дом в чужом городе в кромешной темноте. По крайней мере поначалу это выглядит именно так.

— Та-ак… — Протянула Мира. — И как тогда? Вряд ли бы ты предложил мне эту авантюру, будь она такой бесперспективной. Причём на самом старте.

Друг усмехнулся.

— Верно…

Он кивнул в сторону парка, который не пострадал в пылу игры только потому, что страдать там было особо нечему. Всего-то повалило пару деревьев и помяло кусты.

— А вот и она. — Заключил волк.

На скамье в парке сидела девушка, которая достаточно быстро обрастала образом Оли. Волосы чернели и вытягивались, лицо приобретало знакомые черты, а в руках, которые первое время просто двигались в воздухе, начали проявляться альбом и карандаш.

— Это она? — Шепнула Мира.

— Спрайт. — Подыгрывая девушке, шепнул Друг. — Копия. Отголосок того, кем она кажется для тебя.

Друг сел и посмотрел на неё своими огромными глазами.

— Как ты думаешь, что должно измениться, чтобы стало очевидно, что это ты в её сне, а не она в твоём?

— Не знаю… Может, она должна стать центром сюжета?

— В точку. — Друг удовлетворённо кивнул и мордой подтолкнул девушку в сторону подруги. — Иди и организуй.

— Но, как я… — Начала было Мира, однако зверь оборвал её на полуслове.

— Импровизируй, у тебя это хорошо получается.

Мира рассеянно кивнула и пошла в сторону парка. Она приблизилась к фантомной Оле и села рядом, боясь коснуться её хрупкого образа.

Девушка не знала, как заговорить с этим спрайтом, который с каждой минутой становился всё больше и больше похожим на её подругу. Мира тянула время и пыталась рассмотреть, что же рисует этот увлечённый фантом. Но, как бы она ни старалась, не могла сфокусировать взгляд на рисунке, который складывался на листе. Образ рисунка то и дело рябил, менялся и мерцал.

— Оля, — позвала она тихо. — Что ты рисуешь?

Спрайт вздрогнул и её губы едва заметно шевельнулись.

— Домики… Домики, которые ты показала мне… — Она осторожно огляделась. — Мы в парке, значит где-то тут должно быть колесо обозрения.

— А как ты сюда попала? — Мира вдруг вспомнила, как Друг помогал ей осознаваться в начале их знакомства с миром снов.

— Пришла сюда, как и ты. — Оля усмехнулась над глупым вопросом подруги.

— И откуда ты пришла? — Не сдавалась Мира.

— Вон оттуда. — Оля ткнула пальцем в сторону развалин, но что-то подсказало Мире, что девушка говорит далеко не о них.

— А что там? Что ты видишь? — Мира внимательно наблюдала за окружающим пространством, замечая, как его начинает обволакивать едва заметная дымка и марево.

Девушка осторожно взяла подругу за руку, словно боялась, что та исчезнет вместе с образами города. Но вместо этого ощутила, как что-то вязкое и обволакивающее начало отступать от неё и старалось нащупать кого-то другого.

«У тебя хорошо получается.» — Раздался в голове голос Друга. — «Дорога открывается, теперь самое время пойти по ней.»

— Давай сходим туда? — Мира улыбнулась подруге, но улыбка моментально покинула её лицо.

В глазах Оли она заметила панику и страх.

— Нет! — Резко ответила подруга.

— Хорошо, не пойдём туда. Но давай просто прогуляемся? — Поспешила сменить тему девушка. — Тут же где-то должно быть колесо обозрения?

— Да… Должно… — Ответила Оля и начала складывать альбом с карандашом в проявляющуюся рядом с ней сумку.

Друг не вмешивался и позволил дымке скрыть его из виду, когда пространство вокруг начало перестраиваться, следуя размеренному шагу девушек.

Мира почувствовала, как образ подруги начал подрагивать и коснулась своим вниманием точки, где спрайт дрожал особенно сильно. Она спросила снова:

— Что-то не так?

— Нет, всё хорошо. Просто никак не могу вспомнить, где это колесо.

— А что ты видишь?

— Что с тобой сегодня? — Усмехнулась девушка. — Я вижу то же самое что и ты.

— И всё же? — Поддержала шутливый тон Мира. — Я очень хочу увидеть мир твоими глазами. Как с теми фото. Расскажи, что ты сейчас видишь?

— Дома, дома, дома… Всё такие же серые и унылые, как обычно. Вон там магазин. — Она ткнула пальцем в серое марево. — Написано, что перерыв пятнадцать минут, но спорим, что эти пятнадцать минут начались как минимум час назад?

В серой дымке проявилась мутная табличка и очертания дверного проёма.

— Ставлю на два. — Засмеялась Мира.

— Газетный киоск, снова дома и детская… — Глаза Оли остекленели, она замерла. — …площадка.

Мира ощутила, как пространство вокруг резко оформилось и дымка, сопровождавшая их на протяжении всей прогулки, постепенно рассеялась. Взгляду открылся обычный городской пейзаж, с утопающими в серости домами, дворами и тем самым магазином.

Девушки действительно стояли у детской площадки, в центре которой, на земле, сидела фигура, прижимающая колени к груди.

— … на которой я играла… — Голос девушки был таким же серым и безжизненным, как всё пространство вокруг. — … тогда …

Оля, медленно шла к этой фигуре, не реагируя ни на какие вопросы Миры и чем ближе она подходила, тем прозрачнее становилась.

Мира хотела было броситься за подругой, но её остановил Друг, то ли рукой, то ли лапой, преградив путь.

— Мы пришли. — Заключил он. — Будь аккуратна.

Они огляделись и осторожно пошли к центру площадки. Чем ближе они подходили, тем больше становились аттракционы и снаряды, и тем меньше становились они сами.

Мира посмотрела на человека, сидящего в центре площадки и узнала свою подругу. Она всё ещё видела Олю такой, какой она её знала, но одновременно с этим она видела маленькую девочку, которая сидела там в оцепенении и не могла издать ни звука.

— Что с ней? — Очень тихо спросила Мира, будто боясь, что громкий звук может навредить Оле. — Она только что была такой улыбчивой и энергичной…

Мира рассматривала бледную кожу девушки и трещины, которые покрывали всё её тело. Периодически из трещин начинало сочиться неприятное, бесцветное вещество, но Оля крепче сжимала колени и подавляла то, что пыталось выбраться.

— То, что ты видела до этого, было лишь частью образа этой девушки. — Также тихо ответил Друг. — Той частью, которая доступна тебе. Которой ты можешь коснуться. Но она далеко не самая большая в её личности. Эта активная и улыбчивая часть сейчас просто стала единым целым с ней. — Он кивнул на Олю.

— И что, она каждую ночь сидит здесь вот так? — Её начинала пугать ситуация, в которой оказалась подруга.

— Вероятно, да. — Зверь с любопытством осматривал раны девушки. — Она пытается что-то удержать глубоко внутри себя и все силы уходят именно на это.

Мира присела рядом.

— Как помочь ей?

— Справиться с тем, что уничтожает её изнутри.

— Тогда давай сделаем это! — Мира бросила на Друга взгляд, полный решимости и жажды действий.

— Нельзя сейчас вытянуть это из неё. — Спокойно ответил зверь.

— Почему? Это может как-то навредить ей в реальности?

— В каком-то плане да. Похоже, она заперла в себе нечто и со всех сил старается это не выпускать. Если вытащить то, что она так усердно сдерживает, то девчушка проснётся в глубоком шоке и травме. Потом скажет тебе: «Спасибо за помощь дорогая подруга, но лучше я выйду в окно от кошмаров и невозможности принять всё это».

— А как тогда? — Девушка до крови закусила губу, и сама удивилась, что ощущает боль.

Друг сменил форму, поднялся в воздух и, переливаясь как масляная плёнка на воде, поплыл в сторону Оли. Поверхность его тела рябила и искажалась сильнее обычного и когда он подплывал к девушке его тело окутало тёплое, золотое свечение.

Мира ощутила, как этот золотистый свет начинает согревать её и струиться внутри её собственного тела. Он удивительным образом наполнял тело спокойствием и силой. Раны на теле Оли немного успокоились, а сама девушка расслабилась. Казалось, само пространство прильнуло к этому свету и грелось, наполняясь удивительной энергией.

Однако, этот момент безмятежности не продлился долго. Друг старался поддерживать поток света, но в тот момент как свечение иссякло, серость и холод снова окутали всё вокруг, а Оля болезненно вздохнула.

— Что это было? Что ты сделал? — Как только тело Друга перестало светиться Мира буквально атаковала его вопросами.

— Это энергия сердца вашего мира. Она пронизывает вас и вашу реальность. Эта энергия целебна для вас, но я не могу взаимодействовать с ней слишком долго. Для меня она чужда и в текущем состоянии мне тяжело с ней работать.

— А я могу делать это вместо тебя?

— Вполне. Ты видела это свечение, ощутила его тепло. Попробуй почувствовать откуда оно пришло в твоё тело. Разглядеть какие фоны оно создаёт и где ты ощущаешь такие же вибрации.

Мира посмотрела на свои руки, чтобы лучше сконцентрироваться и начала искать. Она пробегалась вниманием по пространству вокруг и искала те же ощущения, которые исходили от свечения Друга.

«Это часть моего мира.» — Напряжённо думала девушка. — «Она часть меня. Значит нужно искать её не вовне, а внутри.»

Она вспомнила, как ощущала течение этой энергии в своём теле, тепло, которое зарождалось и пыталась воспроизвести их. Старалась представить, как тело само начинает светиться и это дало свои плоды.

Сосредоточившись на образе света, Мира поняла, что это не просто свет, а золотое пламя, которым пылает их родной мир. Оно не обжигало, а наполняло и согревало все живые существа. Было частью их самих. Она мысленно потянулась к огню. Куда-то вглубь и вниз. Туда, где она ощущала источник. Сердце своего мира.

Вдох, выдох. Лёгкие искорки золотистого света робко вспыхнули внутри. Один, второй, третий… Они разгорались и по тончайшим нитям, пронизывающим всё тело, вырывались наружу.

Серость вновь отступила, а Оля задышала чуть спокойнее. Тело Миры наполняла энергия. Сила, которая влекла её действовать. Откуда-то из глубин поднималось ощущение, что она связана с чем-то необъятным, непостижимым. И это необъятное сейчас струилось через неё, выливалось в этот безжизненный пейзаж.

— Отлично! — Заключил Друг, снова принимая форму волка. — Если будешь чаще тренироваться, то сможешь находить источники энергии по мельчайшим крохам информации и ощущений, которые могут сохраниться у тебя или у кого-то другого.

Мира слушала союзника в пол-уха, так как энергия, свечение которой из еле заметных огоньков превращалось в ураган. Огонь распалялся и наполнял тело таким неимоверным количеством энергии, от которой само пространство сновиденного мира начало отстраняться от неё.

— И-и что теперь с этим дела-ать?! — Мира в панике обернулась к Другу.

Зверь в прыжке заслонил Олю своим телом, а его шерсть вздыбилась, сменив мягкие дымчатые переливы острыми, словно наэлектризованными, вихрами.

— Учиться контролировать! — Рявкнул он и вытолкнул Миру из сна.

Последнее, что увидела девушка перед пробуждением, было то, как она, объятая пламенем, проваливается в пустоту. Друг в облике волка, с шерстью, тлеющей под натиском золотистого пламени, заслонял Олю от жара, который поглотил Миру.

Часть 16. Это не может быть правдой

Мира проснулась, но чувство потери опоры не покидало. Казалось, она всё ещё падает, но не в пустоту, а внутрь себя.

Тело наполняла энергия. Остаточное свечение пламени, которое она ощутила от сердца мира, казалось, всё ещё пробивалось через её кожу и слегка рассеивало тьму, накопившуюся в комнате.

В иных обстоятельствах Мира обязательно бы задумалась над тем, не мерещится ли ей это свечение и переполняющая её сила, и бодрость. Но…

«Опять всё испортила!»

«Что?»

«Поэтому тебя снова бросили.»

«Откуда это?»

«Ты не нужна им.»

«Что происходит?!»

В груди больно кольнуло, а одеяло стало невыносимо тяжёлым и жарким. Мира села на кровати.

Она понимала, почему он так поступил и была полностью согласна с его решением. Она сама поступила бы так же на его месте, но что-то в той сцене, стоящей сейчас перед глазами, кричало: «Ты — ничтожество».

Девушка пыталась сосредоточиться на образе. Как она падает в пустоту, как её поглощает мрак, руки тянутся к… К кому? Она явно видела это раньше. Сейчас Друг смотрит на неё сверху вниз, Оля за его спиной. Но это сейчас. Кто был на их месте раньше?

Образы Друга и Оли искажаются. Мира видит на их месте кого-то другого, но тут в комнате появилось знакомое разноцветное пятно. Оно просочилось сквозь пространство в реальность Миры, слегка искажая пространство вокруг, и наваждение исчезло.

— Она в порядке. — Спокойно сообщил Друг.

Создание тяжёлым дымом стекло к полу, принимая облик волка. На этот раз образ был практически прозрачным и сливающимся с серой дымкой, неизменно окутывавшей его в этом образе.

— А ты? — Девушка заметила неестественную прозрачность союзника.

— Тоже. Просто пришлось потратить чуть больше сил, чем рассчитывал.

— Спасибо, что защитил её. — Голос Миры прозвучал тихо и виновато.

Зверь фыркнул.

— Не думал, что ты полезешь так далеко. У тебя неплохая проводимость, работа с энергией будет даваться тебе легче, чем многим. Но меру нужно знать.

— Зато осознанность и возможность зацепиться во сне около нулевая. — Разочарованно усмехнулась девушка. — Без тебя я бы так и барахталась в сюжетах, сверкая стеклянными глазами.

— У всех свои сильные и слабые стороны. Со временем ты научишься замечать и развивать свои таланты, а также отслеживать и прикрывать свои слабости.

— А что делать с ней? — Мира впервые за весь разговор посмотрела на Друга и в её глазах стояли слёзы.

— Чинить.

— Как? — Она провела рукавом пижамы по лицу. — Тут, в реальности, она такая лёгкая, улыбчивая. Если внутри она страдает вот так… Или это плод моего воображения? Это же могло мне просто присниться, как и любой другой сон. Разве нет?

— Это было реально. Так же, как реален я. Поэтому…

— Может ты тоже не реален?!

— Ты опять? — Зверь устало вздохнул.

— А что?! Как я ей могу помочь? Подойду и скажу: «Зай, в тебе на самом деле сидит какая-то токсичная хрень, а сама ты разбита и изранена, так что заканчивай свои хиханьки, да хаханьки и давай лечиться»? Как ты вообще себе это представляешь?

— Для начала, тебе самой нужно понять, что в ней сидит и как её исцелить. А потом уже лезть к бедной девушке со своими безумными идеями. Да и лезть, возможно, не понадобится.

— Ах да, ты же эксперт во всей этой потусторонней теме. Если ты что-то знаешь, поделись со всем классом, и мы…

Зверь недовольно посмотрел на девушку.

— Прости. Я перегнула. — Она виновато потупила взгляд и принялась водить пальцем по узору на одеяле. — Если всё это и правда происходит с ней… Я очень боюсь за неё. — Она сделала небольшую паузу. — Прошу, скажи, как я могу помочь ей?

Зверь какое-то время молчал, покачиваясь в клубах дыма, словно на волнах. В окно начали просачиваться первые намёки близкого утра. Не свет, нет. До него было ещё далеко. Это был стук дверей, голоса людей, работающий мотор, который прогревался теперь куда дольше, чем летом и у кого-то появлялся повод постоять с соседом, поговорить и выкурить сигаретку-другую.

— Раз у тебя хорошо выходит ощущать потоки энергии, — неожиданно заговорил Друг, — мы наведаемся в один любопытный городок.

— Отлично. — Девушка встрепенулась и, ловко выпрыгнув из-под одеяла, направилась к шкафу. — Он сильно далеко? Мне нужно придумать, что наплести родителям о том, что меня не будет дома какое-то время…

— Он немного дальше, не в этом мире. — Протянул Друг с заметной ухмылкой.

— Оу…

— Ага.

— Так значит… — Мира посмотрела на две кофты в своих руках. — Одежду можно не выбирать. — Она с лёгкостью закинула ком вещей обратно в шкаф. — И, что за город?

— Его название тебе ни о чем не скажет…

— Мне нравится узнавать необычные имена. — Перебила его девушка. — Как он называется?

Друг скептически посмотрел на Миру, после чего, кажется, пожал плечами, и девушка ощутила, как её тело окружили тысячи тончайших нитей. Они одновременно текли и окутывали. Сплетались и расплетались, создавая необычные, неуловимые узоры, которые невозможно было увидеть. Их можно было только ощутить и представить.

Когда наваждение пропало, ошарашенная Мира с трудом произнесла:

— Что это было?

— Так «звучит» название этого города. — Друг и бровью не повёл, будто это было самое естественное явление на свете.

— Не узнаю этот диалект. И слово-то какое: ни вспомнить, ни забыть. Удивительно.

— Мы отправимся туда на следующей неделе.

— Что? А почему не сейчас?

— Мне нужно восстановить силы.

— И что мне делать всё это время? — Девушка разочарованно рухнула обратно в постель.

— Постарайся не влипнуть в неприятности. — Тихо произнёс Друг и растворился в воздухе.

Дни без Друга казались пустыми, а общее состояние напоминало натянутую до предела резину. Всё вокруг тянулось, а внутри дрожало от напряжения из-за переживаний за подругу.

Мира пыталась жить как обычно. Учёба, домашние дела, редкие разговоры с родителями, когда состояние оцепенения ненадолго их отпускало. Но, что бы она ни делала, мысли всё равно возвращались к Оле.

Девушка смотрела на телефон чаще, чем хотела признаться себе. То и дело набирала в чате с Олей вопрос, который так её тревожил. Набирала и тут же стирала. Так как боялась узнать ответ. Да и не знала, как задать этот вопрос, чтобы ещё больше не ранить подругу.

Вечера она скрашивала поисками в интернете информации о том, как понять, что близкому человеку нужна помощь и всё, что она находила пугало ещё сильнее.

Мира очень надеялась, что статья «Лицо депрессии», которая попалась ей однажды, относится к интернет диагнозам, когда любой симптом болезни указывает на рак всего. Но человеческая природа непостижима, и она погрузилась в эту тему с головой, надеясь найти ответы.

Оля же, несмотря на отстранённость подруги, не изменяла себе и сияла так, словно пыталась затмить все звёзды.

Улыбашка [12:24]

Доброе… Утро. Ты же середину дня всегда утром называешь?

Улыбашка [12:26]

Смотри! Дырка в небе (≧▽≦)

[файл: ]

На присланном фото было видно дома, голые деревья и затянутое серостью небо. Через эту пелену виднелось солнце. Тусклое, едва освещающее день, но за счёт этого создавалось впечатление, что кто-то действительно ткнул пальцем в небо и случайно оставил дыру.

Следом прилетело ещё одно фото. На нём довольная физиономия Оли и её рука, которая тычет пальцем вверх, будто именно она напакостила этой непогоде и пустила немного солнечных лучей в город.

Мира часто возвращалась к переписке и долго рассматривала эти фотографии. Она ловила себя на том, что возвращается к ним снова и снова, будто надеется разглядеть за улыбкой подруги что-то, что могло подтвердить или опровергнуть увиденное во сне.

Сообщения были тёплыми, яркими. Сейчас они казались слишком яркими. И это пугало её больше, чем если бы Оля просто призналась, что ей плохо.

Мира пробовала искать намёки, подсказки. Что-то, что выдаст внутреннее состояние Оли. Но не видела ничего.

«Может, я просто накручиваю себя?» — Задавалась она вопросом каждый раз, когда видела новое сообщение в чате.

Пару раз они созванивались. Оля смеялась звонко, легко. Но сейчас этот смех казался звоном стекла. Ещё немного и всё разлетится на осколки.

Дни шли и каждый из них был именно тем днём, когда она ничего не могла сделать.

Когда напряжение стало невыносимым, а желание отложить очередную встречу вытягивало остатки сил, в сознании пронеслось:

«Научись ждать и принимать.»

Что-то тёплое окутало внутренний мир девушки. До неё начало доходить, что Друг не оставил её и они всё ещё связаны. Хоть и мимолётная, но всё же поддержка, помогла выдохнуть и Мира набрала ответ на сообщение, которое перечитывала последние часа два.

Улыбашка [18:49]

Хотю гулять (╥ω╥)

Мр [21:15]

(っ´ω`)ﾉ(╥ω╥) Завтра в парке. Го?

Улыбашка [21:18]

(´• ω •`) ♡

Вечером, накануне назначенной прогулки, Мира сидела на подоконнике. За окном шёл дождь, редкий, но особо холодный. Она смотрела на капли и думала:

«Я должна увидеть её. Иначе это меня сожрёт.»

***

Холодный воздух парка пах мокрыми листьями и сыростью. Солнце, словно в подарок к их встрече, старалось осветить и согреть улицу уютом перед долгим, зимним перерывом. Остатки ночного дождя лежали под ногами, и каждый шаг отдавался тихим чавканьем по утоптанной листве.

Мира пришла немного раньше. Она стояла у входа в парк, переминаясь с ноги на ногу и согревая руки о два стаканчика кофе, которые взяла в их любимой кофейне.

Сердце стучало гулко, и девушка переживала, что его слышат все прохожие.

Из-за поворота появилась знакомая фигура в ярко жёлтом дождевике. Оля шла так, будто весь мир лежал у её ног.

— О! Ты уже тут! — Она махнула рукой и ускорила шаг. — Это что, всё мне? — Оля с восторгом протянула руки к горячему напитку.

Мира увернулась.

— Куда клешни тянешь? А волшебное слово?

— Адай! — Девушка рассмеялась и, ловко обойдя подругу сзади, выхватила заветный стаканчик.

— Вот жешь… — Мира улыбнулась, но и не думала сопротивляться. — Знай. Он тыквенный.

Оля замерла на половине глотка и скептически посмотрела на подругу.

— Что? Я не шучу. — Мира развела руками.

Оля, не отводя взгляда и не меняя выражения лица, очень медленно завершила глоток, прислушалась к своим ощущениям и протянула:

— Оригинально… Будет твой.

— Это и так был мой. — Мира забрала стаканчик из рук подруги и вручила ей другой. — Держи свою, созданную приспешниками дьявола, солёную карамель.

Оля расплылась в улыбке.

— Вот это другое дело! Люблю тебя! — Она задорно хихикнула и отпила напиток, явно наслаждаясь вкусом.

Они пошли вдоль аллеи. Парковые фонари ещё не загорелись, но осеннее небо уже намекало, что совсем скоро начнёт смеркаться.

Парк был почти пустым. Встречались лишь редкие прохожие с собаками, да парочка, что медленно двигалась вдоль пруда, увлечённая тихим разговором. По водной глади лениво скользили откормленные городские утки. Они плевать хотели на правильное питание и на любого, кто протестовал против хлеба и пытался кормить их «здоровой утиной едой», смотрели как на дурака. Об этом Мира узнала на собственном опыте, когда в прошлом году попыталась угостить пернатых пшеницей, кукурузой и зеленью. Не оценив благородного порыва двуногого млекопитающего, утки вальяжно перешли к тем представителям вида разумных, кто принёс с собой пышную булочку.

— Смотри! — Вдруг оживилась Оля, указав пальцем куда-то в сторону. — Эта ива без листвы так необычно смотрится. Подержи.

Девушка сунула свой стаканчик кофе Мире.

— Умоляю, только не перепутай. — Кинула через плечо Оля, удаляясь в сторону берега.

Она достала фотоаппарат и сделала несколько снимков.

Мира посмотрела на объект интереса своей подруги. Старая плакучая ива, наклонившаяся над водой, действительно выглядела так, словно очень устала и вот-вот упадёт в пруд. А солнечные лучи, очень яркие для такого осеннего дня, будто издевались, окрашивая всё вокруг в позитивные тёплые оттенки, не давая при этом ни капли тепла.

— Наверное, она просто устала… — Тихо проговорила Мира.

Оля ещё несколько раз щёлкнула фотоаппаратом с другого ракурса, и неожиданно для Миры ответила на её реплику, поддержав тихий тон подруги.

— Как и все мы.

Мира взглянула на неё с тревогой, но Оля уже быстро отвела взгляд и снова прижала фотоаппарат к лицу, прячась за объективом.

Они прошли дальше, мимо старых лавочек, покрытых облупившейся краской. Кое-где по тропинкам валялись пустые кофейные стаканчики. Оля пинала их в сторону мусорки, после чего быстро выкидывала в урну следы чужой жизни и беспечности.

Оля снова заговорила о чём-то лёгком, но Мире теперь было трудно поддерживать этот шутливый тон. Её внимание было приковано к тому, как подруга говорит: чуть быстрее, с едва уловимым напряжением, как будто боится, что стоит остановиться и всё полетит к чёрту.

«Да что я накручиваю себя?!» — Думала Мира допивая кофе. — «Она же всегда так себя ведёт. Цепляюсь к мелочам, которых нет.»

Мира вздохнула, выкинула стаканчик, спрятала руки глубже в карманы и, толкнув подругу плечом, побежала к ближайшей скамейке.

Они сидели в этом тихом парке, с редкими прохожими, кутались в шарфы и пытались спрятаться от холода в карманах кофт. Мира рассказывала об очередном сне, где они парили над одним высокотехнологичным городом, в котором всё светилось неоном и пахло дымом из бочек в трущобах. Рассказала, как она научилась прятаться от Друга и как они разрушили целый город, пока играли в прятки.

Оля слушала с привычной полуулыбкой.

— Весь город?! А как же люди?

— Это были спрайты. Проекции людей. Так что они пропали, как только запахло жаренным.

— И что, прям камня на камне не оставили?

— Не, ну камней на камнях там как раз-таки очень много осталось.

— Вполне в твоём духе. — Рассмеялась девушка.

— Да ладно… — Смущённо протянула Мира. — А самое интересное в том, что так можно прятаться от кого угодно! — Она подняла руки, выражая своё восхищение приёму, которому научилась и не заметила, как Оля в этот момент вздрогнула. — Абсолютно! Даже если этот кто-то стоит прямо рядом с тобой.

Оля замерла и очень тихо произнесла:

— Спрятаться…

— Что? — Мира не расслышала, что прошептала подруга.

— Спрятаться… — повторила девушка.

— Что-то случилось? — Мира не на шутку забеспокоилась такой резкой смене настроения Оли.

— Я тоже… хочу так… мне нужно… спрятаться…

— Эй… Ты чего? — Она взяла подругу за плечо, и та в мгновение сжалась как пружина.

— Нет!

Мира одёрнула руку, испугавшись, что причинила подруге боль.

— Всё хорошо! — Оля попыталась улыбнуться, но и выражение лица, и слова говорили, что ничего хорошего не происходит.

— Как ты себя…

— Отстань! — Оля смотрела себе под ноги, и её начала бить мелкая дрожь. Кровь отлила от её лица, сделав похожей на живого покойника. — Я же сказала, что всё в порядке!!! — Её голос срывался на хрип, а глаза, смотревшие сейчас в пустоту, заволокли слёзы.

— Да вот чёт ни хрена подобного… — Тихо проговорила Мира, судорожно вспоминая, что она читала насчёт подобного.

— Спрятаться…

— Прости, я не знала, что…

— Знала! Я всё знала. Это я должна научиться прятаться. Это мне нужно! Это я виновата и мне нужно. Я виновата, но мне нужно!

Слёзы текли по щекам девушки непрерывным потоком. Мира попыталась что-то сказать, но поняла, что Оля её больше не слышит и полностью погрузилась в ту боль, которую сейчас испытывала. Она лишь подхватывала отдельные слова Миры и тут же встраивала их в замкнутый круг паники и ужаса, которые обрушились на разум девушки. В какой-то момент Мире показалось, что Олю окутывает марево. Тягучая, мерзкая, бесцветная дымка, похожая на то, что она видела во сне.

Вскоре наваждение исчезло, но израненная, страдающая девушка осталась. И её нужно было спасать.

— Я виновата… — Бормотала Оля. — Мне нужно…

— Ты не одна. — Несмотря на внутреннюю панику, спокойно произнесла Мира. Она шевельнула рукой и заметила, как Оля сжалась в этот момент и часто задышала. — Я не буду тебя трогать. Просто положу руку вот тут, чтобы ты знала, что я рядом.

Девушка осторожно положила ладонь на скамейку, недалеко от Оли, чтобы та, если ей понадобится, могла дотянуться до неё. Оля не отреагировала, и Мира продолжила:

— Ты в парке. Тебе сейчас ничего не угрожает.

Мира сделала глубокий, демонстративный вдох. Сейчас это было необходимо и ей тоже.

— Дыши. Не забывай дышать. — Она сделала ещё один глубокий вдох. — Вот, молодец. Ты дышишь.

Так они просидели какое-то время. Оля всё ещё не реагировала, но дышать стала глубже.

— Ты не одна. Я рядом. Сейчас рядом пройдёт собака, не пугайся, если она залает. Если будет нужно, я помогу.

Взгляд девушки начал немного осмысливаться. Мира заметила, что она ищет, за что зацепиться вниманием и поспешила дать ей это что-то.

— Смотри, какой милый пёс. У него зелёный ошейник. Ты говорила, что недавно купила новый набор маркеров. Сколько из них зелёных оказалось?

Оля начала дышать спокойнее и уже не так сильно сжимала дождевик. Она всё ещё дрожала, но это было не так страшно, как несколько минут назад.

— Я недавно видела в магазине коробку карандашей, так там…

— Девять… — Тихо произнесла Оля.

— Что? Девять? — Мира не ожидала, что подруга так быстро ответит и даже немного растерялась.

— Там девять зелёных. — Голос был слабый, но то, что она шла на контакт, уже было хорошей новостью для паникующего сознания Миры.

— Ты так много рисуешь зелёным? Зачем там столько?

— Они не совсем зелёные.

— В каком смысле не совсем? Они же могут либо быть зелёным, либо нет. Разве не так? — Она быстро осмотрелась. — Вон, смотри. — Мира показала на вывеску магазина, который виднелся через дорогу от ограды парка. — Зелёная вывеска.

Оля медленно сфокусировала взгляд и осторожно посмотрела в том направлении, куда показала подруга.

— Это нефритовый. — Тихо произнесла она.

— И вон там зелёный. — Мира показала на девушку в яркой куртке.

— Малахитовый.

— Ну вон тот то точно зелёный. — Она показала на рюкзак, который держал на руках парень, сидевший на скамейке неподалёку.

— Оливковый.

— Тут вообще есть что-то зелёное? — Мира как могла, изобразила наигранное отчаяние. — В той статье было написано, что нужно называть зелёные предметы, а я ни одного найти не могу. — Она театрально вздохнула. — Вон про того я вообще молчу, тут даже я вижу, что это жёлтый, который просто прикидывается зелёным! — Она показала на яркий, широкий ошейник на собаке.

— Лаймовый. — Заключила Оля.

— Ой, да ну тебя. — Немного расслабилась Мира. — Давай я тебе лучше песенку спою:

Маленький ёжик, четверо ножек,

На спине клеща несёт, песенку поёт:

Фуфти-фуфти-фуфти-фу, на спине клеща несу

Самый жуткий я в лесу, не боюсь я и лису.

Оля уже немного успокоилась и просто сидела в оцепенении. Мира продолжила:

— Маленький ёжик, четверо ножек,

В слюне бешенство несёт, песенку поёт:

Фуфти-фуфти-фуфти-фу, в слюне бешенство несу

Самый жуткий я в лесу, не боюсь я и лису.

Мира заметила, что Оля о чём-то задумалась. Боясь, что она опять провалится в воронку своих мыслей, девушка перешла к следующему куплету:

— Маленький ёжик, четверо ножек,

На спине лису несёт, песенку поёт:

Фуфти-фуфти-фуфти-фу, на спине лису несу

Самый сильный я в лесу, победил саму лису... Фуфти-фу!

— Что за ужас? Что ты с бедным ёжиком сделала? — Оля подняла глаза на Миру, чем невероятно порадовала девушку. — Почему он лису убил?

— Значит бешенство с клещом тебя не смутили?

— Ну… Это хотя бы естественно.

— Не спорю. Но из всей песенки, последний куплет я как раз и не трогала. Это оригинал.

— Врёшь.

— Сама проверь.

Оля полезла в телефон и некоторое время не отвечала. Нахмурилась, помолчала ещё пару минут, бегая глазами по экрану.

— Мда… С такими песенками у нас и наших родителей вообще был шанс вырасти со здоровой психикой? — Она, всё ещё не веря, пробегала глазами по строчкам песни на очередном сайте.

Девушка убрала телефон, тяжело вздохнула и всхлипнула. Но уже по-другому. Без надрыва, без истерики. Будто отпуская.

— Я могу обнять тебя? — Очень осторожно спросила Мира, словно боялась спровоцировать ещё один приступ.

Оля кивнула.

— Прости, что тебе пришлось увидеть это. Я не должна была…

Мира крепко обняла подругу.

— Ты могла сказать мне раньше. — Она держала Олю так, словно старалась удержать её и не дать снова упасть в омут ужаса. — И тогда мне не пришлось бы гадать, куда ты пропадаешь периодически, и я смогла бы тебе помочь раньше.

Оля не отвечала, просто продолжая плакать на плече подруги. Она всхлипывала, сжимала куртку девушки и шмыгала носом.

— Если ты вытрешь сопли о моё плечо, я не буду ругаться. — Нарочито спокойно сказала Мира.

— Да ну тебя. — Оля отпустила подругу и усмехнулась сквозь слёзы. — Люди для этого придумали носовые платки.

Она достала из сумки небольшую косметичку, в которой нашла бумажные платки и поспешила привести себя в порядок.

Только сейчас Мира заметила одну важную деталь, на которую не обращала внимание ранее, считая это маленькой, милой особенностью подруги.

В косметичке всё было разложено по кармашкам и пакетикам. Каждый предмет был идеально уложен и упакован.

Она заглянула в открытую сумку Оли.

Папки с ярлычками, подписанными ровным, каллиграфическим, подчерком. Футляры и пеналы с разными канцелярскими принадлежностями занимали свои места в кармашках. И ничего, что могло бы говорить о творческой натуре хозяйки. Всё выверено, вычищено и вышколено.

То, что раньше казалось милой особенностью, сейчас вызывало только тревогу.

Они встретили сумерки вместе. Долгие разговоры сменялись таким же долгим молчанием. Мира никак не хотела оставлять подругу и когда они обе продрогли до костей, парк сменился столиком в «Веранде».

Эклеры в этот раз получилось добыть без приключений, а горячий чай вернул надежду в то, что простуда обойдёт стороной.

И снова молчание, и снова тихие разговоры.

Часть 17. Странный мост

Прошло несколько дней. Мира по-прежнему вспоминала тот вечер в парке, слёзы Оли, её дрожь и взгляд, словно пробивающийся сквозь толщу болезненных образов. Казалось, стало чуть спокойнее. Можно даже сказать, что всё вернулось на круги своя, но их отношения уже изменились и обеим девушкам предстояло привыкнуть к этому.

— Хватит носиться со мной, как с хрустальной вазой! — Заявила однажды Оля, глядя как Мира в очередной раз слишком аккуратно пытается начать новую тему для разговора. — Я уже начинаю скучать по той Мире, которая ничего не знала.

— Перестану, когда смогу оттащить тебя от края комода, с которого ты так и норовишь сигануть. — Мира показала подруге язык и вручила конфету. — Неугомонное ты, сокровище династии Мин.

— Ну… Я не такая старая. — Оля с удовольствием приняла угощение. — Но пока ты снабжаешь меня сладостями, я готова мириться с любыми твоими закидонами и невежеством. Вазы династии Мин были из фарфора, а не хрусталя.

— Не вижу особой разницы. Что то, что это бьётся одинаково звонко. Лучше скажи мне… Со всеми этими папочками и… — Мира не знала, как задать вопрос, который мучал её с того дня в парке и с осторожностью подбирала слова.

— Ты хочешь спросить про то, почему у меня всё так структурированно, но при этом я веду себя как легкомысленная дурочка? — Оля вздохнула и закончила вопрос подруги.

— Я пыталась выразиться мягче, но да. — Мира густо покраснела.

— У меня всё спланированно. — Оля полезла в рюкзак, достала оттуда один из нескольких блокнотов и протянула его подруге.

Мира открыла записную книжку, где ровным подчерком были расписаны даты и события, которые вызвали глубокое удивление.

— Кто-то планирует встречи и праздники, а я вот это… — Мире показалось, что в голосе Оли она услышала досаду и стыд.

— Среда, двадцать пятое: забыть телефон в деканате. Вторник, пятнадцатое: нарисовать кляксу на манжете. Воскресенье, двадцать седьмое: подготовить три пары разных носок…

Мира бормотала себе под нос записи из ежедневника и чувствовала, как образ подруги, который всегда казался ей таким незыблемым, рушится с каждой строчкой. А внутри нарастали чувства, которых девушка боялась. Вину, за то, что не смогла разглядеть этого раньше и гнев на тех, кто сотворил такое с её дорогим человеком.

— Так всё это ты планировала постоянно? — Наконец смогла что-то сказать Мира.

— Я ужасно лицемерна, да? — Тихо ответила вопросом на вопрос Оля.

Мира тяжело вздохнула, закрыла ежедневник и треснула им подругу по голове.

— Не говори ерунды, просто я теперь понимаю, что моя драгоценная ваза нуждается ещё и в пупырчатой плёнке, чтобы замотать её по самую макушку! — Она так крепко обняла Олю, что у той что-то хрустнуло.

— Кажется, мне нужна не плёнка, а клей… — Прохрипела девушка, даже не пытаясь вырваться из объятий.

— Я знаю. — Едва слышно проговорила Мира, не отпуская подругу.

Чтобы быстрее привыкнуть к новым обстоятельствам, Мира старалась как можно чаще вытаскивать Олю из дома. И так как зима всё ближе подбиралась к их жизни, прогулки становились всё короче, а посиделки в кафе всё дольше.

Так было и в этот раз.

Они шли в «Веранду». Снег с дождём активно подгоняли их, а ботинки чавкали по мокрому асфальту.

— Слушай, — начала осторожно Оля, — помнишь, как мы увидели ту женщину в белом около огромной лужи?

— М? Да, припоминаю. Очень странное зрелище… — Мира погрузилась в воспоминания той самой поездки, в которой они встретили забавный феномен. — … Ой!

Девушка обернулась на того, кто так бесцеремонно толкнул её плечом и даже не удосужился извиниться, но не увидела никого, кто мог бы это сделать.

Улицы были пусты, несмотря на выходной день и все, кто попадал в поле зрения не подходили под только что произошедшую ситуацию.

— Так вот, — продолжила Оля, — я заметила ещё несколько таких людей и… Нет, извините, я не знаю, где находится этот адрес… О чём это я? Ах, да. Я заметила ещё несколько таких людей и сделала пару фотографий на полароид. Хотела показать тебе, что получилось. Да, кафе в ту сторону.

— Дай угадаю. Ты создала серию «Безумцы в белом»? — Засмеялась Мира. — М-м? Да, там есть, что перекусить. Кстати, о перекусить, а что мы будем брать?

— Хм… Нужно подумать. — Оля изобразила муки выбора на лице. — Раз уж сейчас пир не за твой счёт, то набрать всего подряд не выйдет, так что…

Девушки посмеялись и ускорили шаг. Усиливающийся ветер начинал портить настроение.

В кафе было тепло и уютно. Пространство было наполнено запахами терпкого кофе, специй и свежей выпечки. Именно та атмосфера, которая, как говорили преподаватели на лекциях, создаёт добавочную стоимость продукта и позволяет продавать булочки и напитки утраивая ценник.

«Чёртова экономическая стратегия, портит всю романтику.» — Одёрнула себя Мира, когда заметила, что размышляет об экономической модели своего любимого кафе. — «Похоже, даже нелюбимое образование оставляет следы.»

В этот раз заказ напитков и десертов прошёл без происшествий. Всё, что сформировалось в планах по дороге к «Веранде», уже стояло на столе, а лёгкий разговор «ни о чём» сливался с тихим гулом других таких же разговоров, доносившихся с разных сторон.

— Твоя зависимость от кофе переходит уже все границы! — Хохотала Оля. — Ты уже пьёшь по две чашки за раз?

— О чём ты? — Удивилась Мира и приподняла руку с горячим напитком. — У меня только одна чашка.

Быстро справившись с лёгким ступором, Оля показала на ещё одну чашку, стоявшую на столе.

— Но… Тогда это чья?

— Я думала, это твоё. — Мира недоуменно посмотрела на приборы и еду на третью персону.

— Это точно не твоё? Даже десерт?

Девушка только покачала головой.

— Тьфу ты! Всё верно! Нас же трое, как можно было так глупо запутаться? — Оля снова звонко рассмеялась.

— Ну да, — подхватила её веселье Мира, — я и ты... Всего трое. — Она осеклась. — Хм… Это уже странно. Я и ты, это два человека, разве нет?

— Да, три: я, ты и… Какого хрена тут происходит? Мы же вдвоём сидим, фотографии смотрим, откуда третья чашка? — Становилось заметно, как Оля начинает нервничать.

— Какие фотографии? — Удивилась Мира. — Точно! Фотографии! Сейчас сделаем фото и всё встанет на свои мета! А то мы как дурочки в трёх чашках заблудились.

Вспышка телефона резанула глаза.

— Не привыкла я к селфи. Как ты это делаешь? — Бубнила Мира пока открывала галерею на телефоне.

— Что делаю? — Удивилась подруга, но не упустила момента отправить в рот очередную порцию пирожного.

— Счастливое лицо, глядя в камеру. — Она недолго помолчала, разглядывая снимок.

— Ну, что там? Ни у кого из нас нет второй головы, жадно смотрящей на кофе и булочку? — Оля с наслаждением набивала рот своей порцией десерта.

— Представь себе, нет. Очень даже милое фото вышло. Нужно будет распечатать его для моего альбомчика воспоминаний.

— Ну и отлично! А что тогда…

— Слушай, нам нужно идти. — Огорчённо сказала Мира. — Мама написала, что соседи сверху нас топят и мою комнату заливает. Я компенсирую недоеденную корзинку и остатки кофе, давай поторопимся.

На улице, кутаясь в шарф и едва поспевая за подругой, Оля вдруг спросила.

— Я тут подумала, такая забота о твоих вещах как-то не свойственна тёте Оксане. Скорее она бы выволочку устроила за вещи, поставленные туда, где на них вода протекла. Скажи честно, что она тебе написала?

— Она не писала. — Руки девушки заметно дрожали, когда она протягивала подруге телефон. — Посмотри на фото, с ним всё в порядке?

— Хммм… Ну да. Вот ты, вот я. Всё, вроде, хорошо.

— Посмотри внимательнее.

Оля взяла в руки телефон и внимательно посмотрела на снимок. Зелень, столик, едва видимый на заднем плане бариста, наливающий очередную кружку кофе для пары своих клиентов. Фотографии, разложенные на столе, три чашки кофе и три десерта, из-за которых и началась вся эта неразбериха. Вот она сама, а вот Мира. Обе девушки улыбаются и позируют. Олю на снимке не испортило даже то, что она ела корзинку и успешно посыпала стол крошками, пока блюдце было во второй руке. А Мира показывала в камеру обеими руками знак «V».

— Это… Это не селфи. — Оля ошарашенно уставилась в экран. — С нами же никого не было. Но эта чашка на фото... — Она ещё раз посмотрела на третью чашку кофе, которая стояла около автора снимка.

— Вот-вот. — Хмуро констатировала Мира. — Чертовщина. Слушай, а где фотографии?

— Какие фотографии? — Удивилась Оля.

— Те, которые лежат на столе на этом снимке. Ты собиралась рассказать о какой-то странности.

— Да… Фотографии… Я помню… То есть обратила внимание…

По мере того, как Оля вспоминала о снимках, на Миру всё сильнее накатывало очень неприятное предчувствие. Живот начало крутить, в то время как сердце выбивало чечётку. Девушке даже казалось, что сейчас ей самой потребуется искать зелёные вещи, а как она помнила, с зелёным вокруг нынче напряжёнка.

— Ладно! — Мира резко оборвала размышления подруги и в тот же момент почувствовала общее облегчение. — Если не помнишь, значит это было не так уж и важно. — Она наигранно засмеялась. — Я уже ног не чувствую от холода. Тебя проводить домой?

— Нет, не переживай. — Девушка мило улыбнулась и вернула телефон. — Мне ещё в магазин зайти нужно, так что пойду, пожалуй.

Внешне всё снова казалось благополучно, но внутри Миры начинала завязываться тугая нить тревоги. Тонкая, почти неощутимая, но она уже обвивала солнечное сплетение и сжималась всё сильнее.

«Где же его носит?» — Ругалась про себя Мира шагая в сторону дома. — «Тут что-то неладно. Может это начало той самой заварушки, о которой упоминал Друг?»

Окутанная мрачным предчувствием, Мира добралась до дома и не откладывая в долгий ящик нашла то самое фото, которое они с Олей сделали на вылазке.

Она не доставала его из рюкзака с того самого дня, и даже не проверила, как оно проявилось. Будто снимок сразу стёрся из памяти, стоило ему скрыться с глаз.

Увиденное неприятно удивило. Она видела тот самый двор, огромную лужу, стены в брызгах грязи и кривые ветви облетевших деревьев. Но она не видела женщины в белом. Вместо неё был едва заметный засвет в форме человека.

«Это ж-ж-ж неспроста…» — Протянула про себя Мира фразу из старого мультфильма и убрала снимок обратно. Она не могла этого объяснить, но было очень некомфортно смотреть на фото. Чем пристальнее разглядывала его, тем сильнее пересыхало во рту и скручивало живот в тугой комок.

Липкая тревога усиливалась с каждым днём, а бездействие просто убивало. Именно поэтому, пытаясь справиться со всеми давящими и неприятными чувствами разом, девушка взялась за тренировки.

Каждый день Мира проживала только для того, чтобы посильнее устать. Ну и встретиться с Олей. А ночью лежала и наблюдала за тем, как засыпает её тело, каждый раз проваливаясь в водоворот снов раньше, чем успевала что-то понять. Иногда удавалось осознаться и даже закрепиться во сне, но так как она толком не знала, что делать, просто ходила, изучала местность и тренировала золотое свечение.

Все попытки найти Друга или самостоятельно выйти к Оле провалились. Любой поход заканчивался у странного двухэтажного здания на холме около ночного леса. Что бы она ни делала, все дороги вели именно туда. А оттуда сразу вон из сна, так как встававший перед глазами образ звёздного неба и двух людей, с презрением смотрящих на неё сверху вниз моментально выбивал из осознанности.

Но, несмотря на огромное количество провалов, постепенно, перед сном, она начала замечать образы. Это могли быть предметы, лица, люди или даже короткие сценки. Одни возникали вспышками, другие вальяжно проплывали перед внутренним взором.

Когда образы стали ярче, Мира попробовала поймать один из них. Она мысленно притянула к себе небольшую картину, на которой смогла разглядеть ночной парк. Чем ближе становилась картина, тем больше деталей на ней можно было разглядеть. Немного усилий и теперь в парке было видно скамейки, отдельные кустарники и деревья. Чуть вдалеке показался силуэт прохожего, а в ночной темноте появились очертания домов.

Свет фонарей постепенно становился глубже, словно набирая силу и выхватывая из пространства всё больше деталей. Картина становилась больше, и вот, уже можно было ощутить дуновение холодного ветерка на лице.

Мира оступилась и поняла, что картина парка, которую она так пристально разглядывала, превратилась в сцену полноценного сна. Настоящего, осязаемого. Её окутали звуки ночного города, мимо проехала машина и спугнула птицу, певшую на дереве у дороги.

Она шла по парку, с удовольствием разглядывая каждую мелочь вокруг и удивляясь, что волна, постоянно выкидывающая её из всех осознанных снов, никак не приходит.

Шаг за шагом, Мира углублялась в заросли. И прежде, чем поняла это, парковые растения сменились настоящим лесом.

Вскоре, тропинка вывела девушку к полю. Оно казалось огромным и накрывало несколько больших холмов, уходящих к горизонту. Чуть ближе к верхушке соседнего холма было видно островок леса. Там же стояло странное двухэтажное здание. Вниз от здания уходила аккуратная дорожка, спускалась по холму и шла вдоль нескольких пустых бассейнов, ожидающих консервации на зиму.

— Какая красота… — Прошептала Мира, запрокинув голову и глядя в ночное небо.

Из здания вышли трое. Девушка не сразу заметила их и как только они оказались в поле зрения, всё вокруг заслонили помехи и волна, встряхивающая сновиденный мир начала ощущаться на горизонте.

— Ну щас! Не для того я столько мучалась, чтобы слиться при первой же возможности.

Мира присела и погрузила руки в землю. Она сосредоточилась на тактильных ощущениях: почувствовала тепло, которое исходило из земли, обратила внимание на структуру почвы, нащупала корни растений и… маленькие золотые искорки?

«А это что такое?» — Удивилась она. — «Цвета на ощупь я ещё не различала. Интересный эффект.»

Сконцентрировав на них внимание, девушка поняла, что искр вокруг очень много и она ощущает их не только руками, но и чем-то глубоко внутри, что тянулось к этим огонькам. Недолго думая, она начала притягивать и поглощать крохотные искорки. Однако помня о том, что произошло в прошлый раз, делала это осторожно и медленно.

За этим увлекательным занятием Мира даже не заметила, как волна прокатилась над головой и растворилась в ночном небе.

Золотая энергия наполняла всё тело, грела и придавала бодрости. Сознание окутывали лёгкость и ясность.

Сделав глубокий вдох, Мира будто втянула в себя остатки искр из окружающего сна и на выдохе сама засветилась ровным золотым сиянием. Ещё один вдох и снова энергия потекла к ней. Выдох и сияние разгорелось сильнее, исходя из тела.

Она встала и посмотрела в сторону людей, вышедших из здания. Те уже успели достаточно далеко пройти и сейчас шли вдоль бассейнов.

Пространство рядом с девушкой исказилось и разлилось уже родными разводами красок.

— Твои две недели порядком затянулись. — Произнесла Мира продолжая смотреть на людей внизу.

Уже можно было разглядеть, что они шли друг за другом. Двое из них взрослые, а между ними шла маленькая девочка и что-то держала в руках.

— Угу. — Безучастно ответил Друг, бесшумно опуская огромные лапы на траву рядом с девушкой.

— Дай угадаю, ты хотел посмотреть, как я справлюсь в одиночку?

— Не без этого. — Ухмыльнулся зверь. — Знакомое место?

— Да. Это мой первый детский кошмар. Мучал меня, когда мне года четыре было. Последние дни меня часто закидывало сюда, но, прежде чем я успевала что-то понять, я вылетала как пробка из бутылки с шампанским. Это ты помог мне зацепиться?

— Совсем немного. Твоя работа с энергией впечатляет. Мне всё больше кажется, что наш план с городом может сработать. Пошли?

— Подожди. Сейчас это случится. — Мира пристально смотрела вниз. В этот момент ребёнок оступился с дорожки и упал в один из бассейнов. Взрослые посмотрели вниз и не сказав ни слова, развернулись и продолжили свой путь. — Она всё ещё там.

Друг с любопытством проследил за её взглядом.

— О, оказывается, ты ещё не всё тут собрала.

Девушка направилась вниз. Очень быстро она добралась до нужного бассейна с лёгкостью прыгая на огромные расстояния. Не теряя ни минуты, она спустилась в пустой бассейн и нашла девочку, лежащую на дне. Стены поднимались высоко над головой и со дна было видно только ночное небо и очень яркие звёзды.

— А вот и ты. — Она осторожно взяла ребёнка на руки.

— Мой рисунок… — Растерянно пробормотала малышка.

Взяв листок, Мира осторожно оттолкнулась от дна и взлетела, поднимая с собой заплаканную девочку. Она показала малышке окружающее пространство почти с высоты птичьего полёта. Девочка схватилась за шею спасительницы и восхищённо ахнула, забыв про слезы так быстро, как умеют делать только дети. Мира ненадолго зависла в воздухе, давая время насладиться видами, и осторожно опустилась на дорожку рядом с бассейном.

Внизу уже ждал Друг и с интересом наблюдал за происходящим.

— А ты была очень милой в детстве. — Существо расплылось в цветную кляксу и теперь нависало над ними.

— Ты что, только что назвал меня милой? — Мира удивлённо посмотрела на спутника.

Пятно, расплывшееся в воздухе, дрогнуло и издало звук, который можно было интерпретировать как смущённый кашель.

Малышка резво вскочила и отобрала рисунок у своей спасительницы.

— Постой! Твоя спина! — Испуганно вскрикнула девушка.

— Не, — помотала головой маленькая Мира, — она больше не болит. И я могу шевелиться, смотри! — Она весело оббежала странную парочку, поднявшую её из глубокой ямы. Однако, стоило ей посмотреть в ту сторону, куда ушли взрослые, как она моментально поникла и посмотрела на рисунок.

— Они плохо поступили, но сейчас я с тобой. — Мира присела на корточки рядом с маленькой версией себя и положила руку ей на плечо. — И мы с тобой можем отправиться куда угодно!

— Я знаю. — Ответила девочка неоднозначно. — Они никогда не возвращаются. — она громко шмыгнула носом, кажется, не пуская накатывающие слёзы. — Но я рада, что ты вернулась. Спасибо, что не оставила меня там. — Она снова посмотрела вслед ушедшим людям, потом на рисунок. — Значит, это тебе! — Девочка лучезарно улыбнулась и протянула листок Мире.

— Прости, что я так долго не приходила. — Девушка крепко обняла маленькую Миру, и та, обняв свою спасительницу в ответ, рассыпалась яркими золотыми искрами.

— Что? — Удивилась девушка, глядя как искры притягиваются к её телу и наполняют всё тело теплом, силой и спокойствием. На глазах навернулись слёзы. — Что это было?

— Ммм… Не плохо. Ты смогла вернуть себе часть своей светимости. — Протянул Друг.

— Этот рисунок. — Она посмотрела на лист, который постепенно рассыпался на маленькие искорки и притягивался к ней. — Я помню, что хотела подарить его родителям, но так и не смогла. Только лежала на дне этого проклятого бассейна без возможности пошевелиться, так как повредила спину при падении и наблюдала, как этот рисунок медленно опускается вслед за мной. Только и оставалось, что смотреть как эти двое глядят на меня сверху с разочарованием и уходят, оставляя там.

— Именно так это обычно и происходит. — Спутник снова оформился в огромного волка. — Тебя ранят, и ты теряешь часть своей жизненной силы. Если ты не вернёшь её себе, то часть тебя так и будет вынуждена переживать этот момент и терять свою светимость. Ты же заметила, как много ты собрала искр из этого места и как изменилось твоё состояние?

— Да… Но почему Мира-малышка была счастлива? Она же не подарила рисунок родителям.

— Она подарила рисунок тому, кому и хотела. Тому, кто примет этот чистый жест безусловной любви. Просто этим человеком оказалась ты, а не они.

— Вот жеж… — Задумчиво протянула Мира и смахнула предательские капли влаги с щёк. — Пу-пу-пу… — Выдохнула она. — Так куда мы теперь?

— В город за мостом Маат.

— Да, точно! Только ты веди, а то сколько бы я не пыталась «ходить» в поисках тебя или Оли, всё время оказывалась тут.

— Думаю, этого больше не будет происходить. Тут больше нечему тебя притягивать.

— Теперь я смогу смело заблудиться?

— Если не будешь держать в голове цель своего путешествия, то запросто.

— Супер! Теперь точно ты поведёшь.

Шли они достаточно долго. Друг постоянно собирал и разбирал окружающее пространство в поисках правильной дороги. Мире только и оставалось, что идти следом и смотреть как один лес сменял другой, как из ниоткуда появлялись тропы и дороги. Как проявлялись и пропадали дома, улицы городов и люди.

— Это вот так выглядит твоя жизнь за пределами моего мира? — Девушка активно крутила головой наблюдая за изменениями пространства вокруг.

— Что ты имеешь в виду?

— Я про то, как всё тут меняется постоянно и как ты ходишь между мирами.

— Нет, этот геморрой только ради тебя.

— Чтобы показать?

— Чтобы вытащить.

— А как ты без меня передвигаешься?

— Проще. Гораздо проще.

Как бы ни старался Друг показать своё недовольство обременительной спутницей, на его морде Мира то и дело замечала любопытствующие и легкомысленные выражения. Нет-нет, да засматривался волчара на необычные элементы архитектуры или природы, которые изредка появлялись. Иногда говорил Мире о том, что именно нужно изменить в пространстве и давал ей возможность самой сменить несколько сцен вокруг.

Мира уже сбилась со счёта сколько разных мест они успели пройти, когда Друг остановился на большой железнодорожной развязке.

— Любопытно…

— Что именно? — Спросила Мира, подходя ближе к напарнику.

— Мост. Для тебя он выглядит очень странно.

— А где здесь вообще мост? — Удивилась девушка. — Тут только рельсы-рельсы, шпалы-шпалы. Пошли уже, а то я проснусь глубокой старухой.

Мира легкомысленно и бодро зашагала дальше, но через несколько шагов мир вокруг завертелся, растерял все свои ориентиры, краски, оставив для идентификации объектов лишь несколько оттенков болотно-серого цвета и начал рассыпаться.

В голове появился неприятный гул, а тело прижало к земле. Как только сознание начало ускользать, Друг подхватил девушку под руку в облике, близком к человеческому, и помог ей встать на ноги.

— Тише, тише. Не так резво. Тут правила передвижения немного меняются. — Заботливо произнёс спутник.

— Да, я заметила. — Прохрипела Мира, пытаясь отдышаться. — Спасибо за помощь, но пара намёков о том, что дальше идти не стоит, тоже были бы весьма полезны.

Только сейчас Мира обратила внимание, что держит друга за руку. При этом сам силуэт союзника был едва различим и состоял всё из тех же переливающихся, разноцветных пятен.

— Боюсь тебя разочаровать, но дальше как раз и стоит идти.

— Боюсь, ты не боишься… — Мира огляделась.

Вокруг был плотный туман всё того же болотно-серого оттенка. Пространство походило на место, через которое она шла вместе со спрайтом Оли, за исключением того, что дорога уходила из-под ног во все стороны невзирая на законы физики и логики. Рельсы, в большом своём количестве, только недавно послушно лежавшие на шпалах, сейчас вились вокруг во всех направлениях замысловатыми узорами. Они то скрывались в тумане, то выходили из него. Причём все они нагло наплевали на принцип параллельности, и теперь каждая рельса исполняла что-то своё. Про шпалы вообще речи не шло. Они были разбросаны вокруг будто после сильного взрыва, который поставили на паузу и оставили висеть все осколки и разрушения в воздухе.

— Я помогу пройти тебе сейчас, но будь осторожна, если окажешься тут в одиночку.

Мира крепче сжала руку союзника.

— Очень надеюсь, что одна я тут не окажусь. Почему тут всё так странно? Мой вестибулярный аппарат уже готов подать в отставку.

— Мост Маат, это не место. Это резонансный порог, который можно пройти только изменившись внутренне. Твоя вибрация должна совпасть с тем местом, куда ты стремишься попасть. К сожалению, сейчас из вашего мира остался только такой выход. Он сложный, но и закрыть его не так легко, как другие пути.

— О чём ты?

— Ты скоро всё поймёшь, пока не забивай голову. Так как ты не знаешь узор и частоту вибраций города, я проведу тебя. Пока достаточно будет просто повторять за мной.

Сначала Мире показалось, что Друг начал тянуть какую-то ноту голосом, и постаралась повторить этот звук. Долго она не смогла держать её, так как дыхание было не бесконечным, а Друг всё продолжал издавать этот странный, пронизывающий всё её тело звук на одной ноте, словно у него лёгкие синего кита.

«А у него вообще есть лёгкие?» — Задумалась Мира в очередной раз беря ноту.

«Ты не о том думаешь.» — Прозвучал чужой строгий голос в её голове. — Перестань мычать и попробуй почувствовать вибрацию, исходящую от меня. — Произнёс союзник уже вслух. — Не вздумай мне врать, что ты её не ощущаешь, ты в сильном диссонансе с ней, поэтому она должна быть для тебя явно ощутимой.

— Да, я чувствую её, но что мне с ней делать?

— Постарайся войти с ней в резонанс.

— А как я пойму, что у меня получается?

— Ты станешь меньше её ощущать. Чем хуже ты её чувствуешь, тем ближе к ней находишься.

— О, я читала такую легенду про ведьму. Там тоже говорилось, что чем тише её свист, тем ближе она к своей жертве и когда свист исчезнет, значит тебе кабзд…

— Мира! — Рявкнул союзник.

По всему телу Миры пробежали мурашки, настроенные особенно агрессивно. Ещё никогда её собственное имя не вызывало такого ужаса. Даже в школе, из уст учительницы, заставшей её за списыванием, это имя звучало более дружелюбно.

— Прости, я очень волнуюсь… — Поникла девушка.

Она взяла себя в руки и постаралась слиться с той вибрацией, которая исходила от Друга. Долгое время ничего не получалось и это ощущение, которое щекотало даже кости, начинало изрядно раздражать. Не покидало чувство, словно миллионы игл протыкают каждую клеточку тела.

Мира продолжала пытаться и в какой-то момент поняла, что вибрация стала больше похожа на дрожь от холода. Ещё немного и остался едва заметный отзвук в груди, который постепенно затухал.

Как только дело сдвинулось с мёртвой точки, пространство вокруг ожило и пришло в движение. Одни рельсы начали извиваться и расплетаться, другие изворачиваться и исчезать. Некоторые шпалы так же начали приближаться, в то время как другие пропадали из виду. Чем тише становилась вибрация, тем отчётливее начала видеться дорога.

Пара рельсов легла под ноги, шпалы улеглись под ними. От появившейся опоры под ногами нахлынуло облегчение. Краски постепенно вернулись, стало слышно звук гравия, рассыпающегося от каждого шага. В лицо подул тёплый ветер и принёс острые песчинки, бросая их на землю.

Шаг за шагом они вышли к бескрайним барханам, поглотившим и гравийную насыпь, и рельсы и любой намёк на дорогу.

Долго ходить по дюнам не пришлось. Тут Друг точно знал куда идти, да и сами направления были на редкость привычными. Типичные «право», «лево», «вперёд» и «назад». И никаких неожиданных и неописуемых векторов.

По крайней мере пока.

Сейчас вокруг наблюдалось огромное количество песка, жаркое солнце и ветер, переносящий вездесущие песчинки с дюны на дюну, скрывая любые следы.

Когда за очередным пригорком показались руины старого города Мира поняла, что просто не будет. И больше всего огорчало то, что руины открывали несколько сводов, намекая, что основание города находится на приличной глубине.

— Вот тут. — Друг уже принял облик волка и начал копать песок лапами. — Присоединяйся.

— Что мы ищем? — Поинтересовалась Мира и активно взялась за работу.

— В вашем языке и описании мира нет такого слова, которое сможет раскрыть суть этого предмета. Но в общих чертах, мы ищем то, что поможет городу видеть тебя.

— Это как? — Удивилась Мира, но темпа раскопок не сбавила.

— Примерно так, как ты искала дорогу сюда. — Пояснил Друг не останавливаясь. — Ты нашла нить города, теперь необходимо, чтобы город нашёл тебя.

Когда солнце склонилось к горизонту, из-под песка показалась каменная чаша. В ней Мира больше ощутила, чем увидела, ворох очень тонких, прозрачных нитей. Эти нити не реагировали ни на ветер, ни на песок, который путники выгребали из чаши и выдували его остатки. Сама же чаша была большой, выточенной из белого камня и будто слегка светилась изнутри. Её покрывали удивительные узоры, не то нарисованные, не то вырезанные настолько тонко и умело, что сложно было сказать, краска это или игра теней.

— Отлично. Теперь нужно зажечь огонь. Помнишь золотое пламя, которое идёт от сердца вашего мира?

— Такое забудешь.

— Славно, поджигай.

— Прямо так?

— Прямо так.

— А не жахнет, как в тот раз?

— Обязательно.

Мире такие перспективы не понравились, но она всё же постаралась вспомнить как ощущался золотой огонь и потянулась к этому воспоминанию внутри себя, как делала это при каждом удобном случае в ожидании Друга. Снова вглубь и вниз, туда, где ранее ощущала сердце своего мира. Но несмотря на все усилия, всё, что она смогла – это едва заметный всполох.

Благо, его хватило, чтобы нити в чаше занялись и огонь начал разгораться.

— Как-то скромно получилось. Может у тебя лучше выйдет?

— Ты сейчас далеко от сердца своего мира, потому и нет пожара, как в прошлый раз. Но моя помощь тут не нужна. Этот город должен прийти на твой зов. Я в любом случае смогу общаться с ним, но ты нет. Нам нужно чтобы город нашёл и узнал именно тебя.

Пока Друг говорил, пламя в чаше разгорелось на славу и все нити вспыхнули ровным золотистым огнём. В один момент Мира ощутила, как её с силой тянет в сторону.

— Это прозвучит глупо, но мне кажется, что мне очень сильно нужно вон туда. — Палец девушки указал на один из барханов.

— О, это отнюдь не глупо. Там тебя ждёт ещё восемь таких чаш, которые окружают город. Все их тебе нужно найти, раскопать и поджечь.

— Но… ты же поможешь мне?

— Нет, конечно. Я помог тебе найти вход, но сам путь должна проделать ты. К тому же чаши будут тебя звать. Ты ведь ощутила зов следующей. — Спутник расплылся в воздухе масляным пятном. — Ну, а я поддержу тебя увлекательной беседой и расскажу несколько интересных фактов о жизни в этой пустыне.

Раскопка второй чаши далась куда сложнее — копать пришлось только самой. А Друг, праздно нависая над головой, даже не отбрасывал тени, чтобы защитить от низкого, но всё ещё палящего солнца. Он только и делал, что травил байки про самые разные пустыни. Это казалось непривычным, ведь Друг никогда не отличался любовью к обычным разговорам.

Несмотря на изнуряющую работу, раскопки захватывали всё внимание девушки и погружали в странное, медитативное состояние.

— Слушай. — Обратилась уставшая девушка к своему спутнику. — Когда я встретила тебя в парке, ты ловко менял своё тело и мог сделать себе как волчьи лапы, так и енотовые пальчики.

— К чему ты клонишь?

— Можешь научить меня?

— Прямо сейчас? — Удивился союзник.

— Ну да. Сделаю себе пальцы-копальцы или перепонки отращу, чтобы копать было веселее.

Друг рассмеялся.

— Сейчас не время и не место. Успеешь ещё перепонки отрастить.

Часть 18. Город ищет тебя

Сложно было сказать, сколько прошло времени с тех пор, как двое путников ступили на горячие пески этого странного места. Солнце отказывалось скрываться из виду, а лишь склонялось то к одному горизонту, то к другому, ненадолго навещая зенит.

Казалось, первая чаша загорелась целую вечность назад и теперь, сделав приличный круг в поисках остальных артефактов, внутренний зов привёл девушку к последней, девятой точке.

Завершающая чаша оказалась недалеко от первой и Мира хотела было возмутиться, что могла бы раскопать её ещё в самом начале, но плюнула на это дело и принялась разгребать песок. Предыдущие семь чаш, если не брать во внимание первую, раскопанную на пару с Другом, научили принятию и смирению. И теперь в компании этих двух чувств, она откидывала песок от своей последней цели.

Когда огонь поглотил последние нити, вокруг руин образовался приличных размеров круг, очерченный горящими огнями.

Как только золотое пламя последнего артефакта окрепло, начал крепчать и ветер.

Он с силой кидал песок в лицо девушки, будто негодовал, что кто-то посмел откопать его сокровища и обещал похоронить наглеца среди дюн.

Обезумел не только ветер. Солнце тоже начало метаться по небу, а песок под ногами стал похож на бушующее море, которое вздымалось волнами.

Сначала Мире показалось, что руины ожили и начали то нырять в барханы, то показываться из них. Но вскоре она поняла, что это песок, носимый ветром, то накрывал город, то открывал его всем ветрам. А девушка стояла, покачиваясь на этих волнах, и наблюдала, как меняются развалины при каждом появлении из песка. И только девять чаш, с зажжённым золотым пламенем оставались незыблемыми.

— Что происходит? — Постаралась перекричать ветер Мира.

— Город ищет тебя. — Как можно громче ответил Друг.

— Звучит угрожающе. — Девушка оглянулась на пляшущие дюны.

— Так течёт время этого места.

— Почему песок прибывает и убывает, как вода в море?

— Он всегда был таким, — сказал Друг. — Даже в твоём мире. Просто ты не могла видеть этого. Барханы и горы — такие же волны, только они очень медленные. Вашей жизни не хватит, чтобы увидеть, как они движутся.

Он сделал паузу.

— И мы с тобой, Мира… мы тоже волны. Только на поверхности мироздания.

Его размышления оборвал наступивший штиль. Ветер успокоился и песок открыл взгляду городские стены, у ворот которых стояли две чаши с ровным свечением огня, будто приглашающих путников войти в город. Песок отступал, освобождая мощёную камнем дорогу, которая начиналась у ног спутников и вела в распахнутые ворота, за которыми кипела жизнь.

Руин больше не было. На их месте стояли уютные дома из обычного белого камня и черепицей из красной глины.

Мира шла вслед за Другом и старательно вытряхивала песчинки из волос. Путники прошли дальше и увидели, что улицы полны зелени. Вдоль домов росли деревья с густой листвой. В горшках, которые виднелись на балконах, террасах и окнах были высажены удивительные растения. Они цвели, плодоносили и просто украшали город свежей зеленью и дурманящими ароматами.

Девушка с изумлением смотрела на местных жителей. На первый взгляд они выглядели обычными людьми, но в то же время их силуэты ощущались удивительными переплетениями тонких, едва заметно сияющих, нитей. Она присмотрелась и увидела: то, что она принимала за контуры тел, на самом деле было плотным клубком мерцающих волокон, словно человека сплели из светящейся пряжи

Одна из фигур обратила внимание на гостей и направилась к ним. Друг поприветствовал создание, будто уже давно был с ним знаком. Мира же вежливо кивнула и помахала рукой. В ответ на этот жест фигура вздрогнула и по его телу пробежала странная рябь.

Поборов эту реакцию, создание подняло руку и помахало Мире в ответ, после чего жестом пригласило пройтись дальше по улице.

Добравшись до небольшой площади, они остановились и создание начало что-то говорить Другу активно при этом жестикулируя руками.

Мира не могла расслышать слов и просто стояла чуть в стороне, рассматривая окружающие здания и прохожих. Она обратила внимание, что каждое её движение и перемещение встречалось той же странной рябью на теле их спутника и других жителей города, которые были неподалёку.

Диалог продолжался, а Мира от нетерпения всё активнее изучала пространство.

В какой-то момент создание, говорившее с Другом, не выдержало, немного распылилось в воздухе, потеряв чёткость очертаний, собралось обратно и подошло к девушке. Вблизи оно выглядело как мужчина средних лет в лёгкой, просторной одежде. Этот мужчина был недоволен происходящим и активно жестикулировал, явно обращаясь к девушке. Но вот что именно было не так, Мира не поняла. Однако поразмыслить над этим она не успела, так как мужчина остановился, обернулся на Друга, потом снова посмотрел на девушку, но уже с выражением сочувствия на лице. Взял её за руку и отвёл к зданию с обширной террасой.

Глядя на большое количество столов и стульев, Мира поняла, что это местное кафе. Её усадили за один из столов, сплели всё из тех же нитей чашку и блюдце, на которых постепенно оформились напиток и милый десерт.

«Вот так номер…» — Мира во все глаза глядела перед собой.

Мужчина удовлетворённо кивнул и направился обратно к своему собеседнику. Собеседник же, чья волчья морда просто лучилась весельем, с интересом наблюдал за происходящим.

Девушка посмотрела вслед человеку, от чего тот, не оборачиваясь, снова вздрогнул. Остановился, огорчённо помотал головой и продолжил свой путь. Друг в этот момент издевательски расхохотался.

«Чего это он? Странный какой-то.» — Подумала Мира и отпустив ситуацию принялась за угощение.

Потягивая необычный пряный напиток и смакуя облако, которое утрамбовали в форму пирожного, присыпав сладкими ягодами неизвестного происхождения, она продолжала наблюдать за происходящим. Хотелось бы девушке понять, подействовала на неё так местная еда или собственная наблюдательность помогла, но вскоре Мира заметила, что все жители этого города и сам Друг не просто жестикулируют, а затрагивают тончайшие нити, которыми оказался пронизан весь город.

Из них были сплетены и здания, и растения, и даже сами жители. А также всё пространство вокруг. Просто где-то нити были сплетены гуще, где-то реже. Но у всего был свой неповторимый, живой узор.

Девушка обернулась и заметила, как варварски задевает эти нити, от чего проходившая мимо женщина поёжилась.

«Ах вон оно что…» — Протянула Мира и почувствовала, как некоторые нити задевая, тянут её.

Она посмотрела по направлению импульса и увидела, что Друг и их новый знакомый жестами подзывают её к себе.

Преодолевая то небольшое расстояние, которое было между ними, Мира умудрилась изрядно вымотаться, стараясь идти, не тревожа окружающих и не задевая нити почём зря. Но всё равно часто ощущала лёгкое сопротивление, будто шла сквозь паутину.

Когда она добралась до своих спутников, мужчина одобрительно кивал, изредка вздрагивая от движений девушки, а Друг довольно переливался всеми цветами в своей излюбленной форме «масляного пятна».

Мужчина начал жестикулировать руками и Мира заметила, как нити вокруг начинают складываться в узоры. Но сейчас было ещё что-то. Что-то, что она восприняла как звуки.

— Я рад, что ты не отвергаешь знание и начинаешь понимать нас. — Речь мужчины была плавная, как и его узоры. — Можешь называть меня Эхо.

Мира осторожно кивнула и попыталась заговорить, но Эхо остановил её.

— Пожалуйста, воздержись от слов своего мира, они слишком диссонируют с нами. Твой спутник рассказал, что ты ищешь и мы действительно можем помочь. Потребуется время, которого у нас нет. Но оно есть у тебя. Мы не долго будем существовать на этой частоте, поэтому мы расскажем всё твоему спутнику, а он научит тебя. Сейчас подойдёт наш лекарь, покажи ему, какие раны ты видела.

Пока Мира в подробностях вспоминала, что видела во сне Оли, к ним подошёл молодой парень и так же жестами поприветствовал собравшихся.

— Прошу, — Эхо показал на пространство между ними, — сплети ему узор той боли, что ты запомнила.

Мира сосредоточилась и нити в воздухе поддались её мыслям и рукам. Она некоторое время приноравливалась к новому способу коммуникации, и вскоре смогла сформировать рваный узор, который видела в одной из ран подруги.

Молодой парень, Эхо и Друг сосредоточенно посмотрели на узор. Друг покачал головой и рядом собрал из нитей проекцию всего тела Оли в мельчайших подробностях отразив все повреждения. Мира ошарашенно осмотрела проекцию, перевела взгляд на своё творение и покраснела.

— О, так лучше, — улыбнулся парень, — спасибо! — Он пристально посмотрел на девушку и с заботливой улыбкой произнёс, — не переживай, у тебя хорошо получилось, для того, кто только начал говорить. У тебя ещё будет время, чтобы овладеть навыками плетения смыслов.

Смущение горячей волной прокатилось по телу от пят до самой макушки окрасив в этот раз, почему-то, только уши. Мира активно кивнула головой, снова задев множество нитей. Заметив моментальную реакцию собеседников, она поспешила испортить всё окончательно.

— Извините…

Поняв, что натворила, она резко закрыла рот рукой, поставив жирную точку в дипломатических отношениях.

Когда собеседники побороли волны диссонанса, терзавшие их тела, они снисходительно посмотрели на девушку. Эхо вздохнул и вернулся к разговору с Другом, а лекарь протянул руку к Мире и сплёл милый цветок, который подарил девушке.

Очень осторожно, стараясь не задевать ничего лишнего, она взяла цветок в руки. То, как нежные лепестки постепенно набирают розовый цвет, завораживало.

Лекарь повернулся к собеседникам и начала что-то активно показывать на проекции, сплетённой Другом.

Их разговор продолжался долго и Мира отметила про себя, что ещё не видела Друга таким сосредоточенным и серьёзным. Он ловил каждое слово, каждый узор, которые плели для него эти удивительные создания.

— К сожалению, больше мы ничем не сможем помочь за такое короткое время. — Сказал лекарь.

— Спасибо, — ответил ему Друг. — Это гораздо больше, чем то, на что мы рассчитывали.

— Не забудьте о нашем уговоре. — Строго, но с надеждой сказал Эхо. — Это очень важно для нас.

— Можете не переживать об этом. — Успокоил его Друг.

— Тогда, полагаю, вам пора идти. — Эхо кивнул в сторону городских ворот. — Пламя почти погасло.

Когда путники ступили на податливые пески пустыни, а город за их спиной потух вместе огнём в чашах, Мира выдохнула так, будто не дышала всё это время.

— Уф! Я ещё никогда не чувствовала себя такой… слонихой. — Сказала она и плюхнулась на песок.

Друг принял волчью форму и уселся рядом.

— Замечу, что ты была очень деликатной и вежливой слонихой.

— Ага, такого позора я ещё не испытывала.

— Всё прошло хорошо, не переживай.

— Скажи, а почему они согласились нам помогать? Это как-то связано с «уговором»? И что это был за уговор? О чём вы вообще говорили?

— Как я погляжу, молчание тебе дорого даётся.

— Угу… — Насупилась девушка. — И всё же, почему?

— Они узнали, кто я. И наше сотрудничество было одинаково полезно нам всем.

— Ага… а кто ты? — Не унималась девушка. — Мне ты этого так толком и не рассказал.

— Я твой союзник в частности и турист в целом.

— Это не объясняет, почему они так любезно согласились помочь нам.

— Понимаешь, я лишь малая часть. Основа моего существа находится далеко за пределами этих миров. И когда моё путешествие закончится, весь опыт этой малой части станет опытом всего моего существа. И вот этому существу они и хотели передать весточку.

— И это для них настолько важно, что они без каких-либо дополнительных условий помогли нам?

— Поверь, нужная информация, сказанная в нужное время в нужной компании, очень дорого стоит.

Мира оглянулась в сторону, где был город.

Сейчас там снова виднелись руины. Да, очищенные от песка, но, зная это место, теперь она с уверенностью могла сказать, что пройдёт совсем немного времени и песок поглотит это место. Словно его и не было…

Девушка присмотрелась к чашам. Что-то в них неуловимо изменилось.

— Слушай… — Задумчиво начала она.

— Ммм? — Отозвался Друг, не сильно отвлекаясь от своих мыслей.

— А эти чаши. Они всегда были связаны между собой нитями?

— Ага. — Всё так же безучастно подтвердил союзник.

— Я и не заметила.

— Ты ещё многого не замечаешь.

Часть 19. Похмелье

Просыпаться было как никогда тяжело. Всё тело стонало о том, что его нагло обманули и вместо восьми часов восстанавливающего сна подсунули двенадцать часов качественного кардио.

Мира с трудом оторвалась от кровати.

— Только не говорите мне, что я провалялась в коме несколько лет и теперь мне предстоит долгий путь восстановления атрофированных мышц.

— Не драматизируй. — Раздался голос Друга откуда-то сверху. — Если бы ты не забивала на тренировки и не прохлаждалась в кафе, то это путешествие далось бы тебе куда легче. Тебе повезло, что перед походом ты наткнулась на свою светимость, иначе я бы тебя сейчас по частям собирал.

— Во-первых. — Заявила девушка, положив голову на одну из полок в шкафу и вслепую шаря руками на полке ниже, в надежде найти что надеть. — Я выполняла особо важную миссию! Оберегала одну особу от её внутренних демонов.

Руки нашли кофту и безвольно повисли вдоль тела, сжимая находку. Девушка немного зависла, повернула голову к собеседнику, не отрывая ту от отдыха на полке и продолжила:

— Да и как я могла потратить это время на тренировки, если тренируюсь я во снах?

— А я, по-твоему, обитаю только во снах? — Маслянистое пятно игриво переливалось где-то под потолком.

— Я не знаю. Нам с тобой ещё не ставили диагноз.

Сделав над собой усилие, она поплелась обратно к кровати, попутно зацепив джинсы со стула.

С кухни доносились звуки небывалой активности. Практически как в старые времена, до того, как родители, как считала Мира, разругались в хлам.

Последнее время она замечала, как мама и папа ходят словно зомби, не реагируя ни на что вокруг. А так как карманные расходы ей обеспечивали мелкие подработки в сети, поводов лучше разобраться в обстановке никак не подворачивалось. Девушка была рада той передышке, которая образовалась в их отношениях и не стремилась разрушать это хрупкое равновесие.

— Мирочка, ты уже проснулась?

Голос матери ворвался в тишину, как ураганный ветер. Резкий и неумолимый. По телу пробежал неприятный озноб.

«Похоже паритет невмешательства остался в прошлом…» — Удручённо подумала девушка и уже вслух ответила:

— Да, мам.

— Тётя Олеся у нас в гостях, выйди, поздоровайся.

Мира уже оделась и поплелась в ванную, планируя мимо ходом поздороваться с гостьей.

Отыграв уже многократно исполняемую пьесу «Здравствуйте (вставьте нужное имя), как ваши дела?», она скрылась из дверного проёма.

— И вот что с ней будешь делать? Всегда она такая, — вздохнула мама, будто Мира была чем-то вроде старого радио, которое давно пора починить.

— Да, Оксан, вежливость у нынешнего поколения не в чести, — покачала головой тётя Олеся, аккуратно поправляя край скатерти, хотя тот и так лежал идеально.

— И не говори… — Мама бросила взгляд в сторону коридора. — Мирочке стоило бы поучиться манерам у Оли.

Да, это был один из тех разговоров, в котором мама обязательно отмечает, чего «Мирочке» не хватает для счастливой жизни.

— Среди молодёжи сейчас так сложно найти тех, кто способен внятно связать больше нескольких слов. — Закончила свою мысль Оксана.

— Точно, — поддакнула тётя, как будто это было важное замечание. — А это та её подружка из института? Милая девушка. Всегда так опрятно одета. Ты замечала? Никаких рваных джинсов или растянутых футболок… или что там модно сейчас у подростков?

— Кстати, о моде. — Мама внезапно оживилась, взяла телефон со стола. — Я тут себе присмотрела такой красивый белый пиджак! — Она уже начала листать фотографии, пока сама ещё даже не закончила фразу. — В последнее время так много людей носят белое… и я их понимаю. Это так эстетично и свежо выглядит. Ты только посмотри…

Женщины погрузились в обсуждение тканей, фасонов и цветовых сочетаний. Голоса стали мягче, почти задумчивыми, как у тех, кто нашёл общую тему и готов говорить о ней часами.

Мира же, наконец, стала невидимой.

Что ж, к этому она и стремилась.

Умывшись, девушка медленно, почти бесшумно прошла в свою комнату.

«Жестокая, беспощадная мода добралась и до нашей семьи.» — С горечью подумала она. — «Пора собираться на учёбу.»

Когда закончились недолгие сборы, которые состояли в основном из всех видов остановок около объектов, на которые можно было опереться, Мира обратила внимание, что её некоторое время что-то напрягает в окружающей обстановке.

«Как-то быстро они затихли.» — Прислушалась она к происходящему.

По пути к выходу, она сделала небольшой крюк и заглянула на кухню. Обе женщины просто сидели и смотрели в одну точку.

Мурашки сигнализировали, что происходящее выбивается из всех представлений о норме.

— Я пошла. — Непривычно для себя девушка оповестила присутствующих о своём уходе.

— Да, конечно. — Безучастно ответила мать.

— Ага. — Мира осторожно отошла к двери и выскользнула в подъезд.

«Уж лучше бы она мораль мне прочитала. Непривычно видеть их такими.»

Зная, что Друг предпочитает выходить из её комнаты через окно, даже если оно плотно закрыто, девушка смело вышла на улицу, где и встретила своего спутника. Холодный ветер ударил в лицо, разгоняя остатки сна.

Как бы Мира ни старалась сосредоточиться, пары в институте прошли фоном. Благо этот фон был только до обеда, ведь даже безвольных студентов по субботам старались сильно не нагружать. Ну, или преподаватели не горели желанием нагружаться в субботний день, тут как посмотреть. Но в любом случае, все оставались в выигрыше.

Оля сразу после пар отправилась по неотложным делам, сказав, что очень сожалеет о том, что пропускает их традиционную посиделку в кафе.

Мире же только и оставалось, что брести по центральной улице и вести пространные разговоры с союзником и разглядывать всё вокруг. Благо, день выдался теплее обычного и можно было насладиться тем, как город начинает обрастать сугробами и новогодними украшениями.

Из благостного настроения девушку вырвало чувство тревоги. Нарастая, кажется, изнутри, оно не давало понять, что именно так взволновало подсознание. Попытки осмотреться привели только к тому, что глаза начали слезиться.

Но это не остановило Миру, и она продолжила осматриваться, вычисляя по нарастающему чувству беспокойства, что именно её так зацепило. Достаточно быстро получилось выяснить: неприятнее всего смотреть на высокого парня в белом, шедшего впереди вместе с обычным мужчиной. Они быстро удалялись. Рассмотреть их можно было только со спины, но это не давало объяснений такой странной реакции. А вдобавок, было очень сложно сосредоточить на них взгляд и когда Мире это почти удалось, она получила сильный толчок в плечо.

— Да что такое?! Это случается уже до неприличия часто!

Она обернулась в сторону обидчика и увидела уходящую полную женщину в белом пиджаке, такой же белоснежной юбке до колена и, в тон к ним, белых туфлях. Мира перевела взгляд на Друга, он был очень сосредоточен и напряжен, что случалось с ним крайне редко.

— В такой холод и так легко одета… — Задумчиво произнесла девушка, забыв о вспышке злости от толчка.

— Это единственное, что тебя насторожило? — Друг задумчиво смотрел куда-то в даль.

— На них тяжело смотреть. — Сказав это, Мира удивилась, что сказала «они», хотя думала только о женщине, толкнувшей её.

Мысли оборвал шум борьбы из подворотни недалеко от них. Продлилось это не долго, и вскоре тишина снова окутала улицу. Мира снова оглянулась. Улица была очень малолюдна, даже несмотря на то, что был выходной, и многие люди обычно гуляют днём в центре города.

Не сговариваясь, Мира и Друг заглянули в подворотню.

Улицы были хорошо освещены полуденным солнцем и видимость была отличная, в том числе, благодаря свежевыпавшему снегу. Всё перечисленное помогло во всех подробностях разглядеть Это.

Парень, за которого взгляд зацепился немногим ранее, сидел на корточках, спиной к выходу из переулка над телом мужчины. Одежда мужчины была разодрана и, как минимум головы, уже не было. А вот что было, так это чавканье. Громкое и противное, наполняющее всю подворотню тошнотворным эхом.

Тело девушки налилось свинцом и не желало подчиняться, хотя разум кричал «Беги!». Она понимала — нужно что-то делать. Но страх, вперемешку с обволакивающим чувством тепла и доверия тянули подойти к человеку в белом. Неожиданно парень перестал жевать и поднял голову прислушиваясь. Он начал медленно водить головой из стороны в сторону, будто учуял приятный запах и теперь старался найти его источник. Когда профиль его лица стало отчётливо видно, Миру будто прошибло током.

Она видела их всюду! Они буквально заполонили город. Люди в белой одежде и с белыми сплошными масками на лицах без единой прорези на них. Но сейчас маска не была сплошной. Сейчас она была сломана пополам и образовывала широкий рот, набитый множеством огромных, ровных, пугающе человеческих зубов.

— Я же говорил, что это просто крыса уронила какой-то мусор. — Мира вздрогнула, услышав голос Друга. — Пошли, нам нечего тут искать.

Слова союзника, как и его движения, были спокойными и расслабленными.

Это подкупило паникующее сознание девушки. Доверившись ему, она вышла из подворотни. Прежде чем остановиться и попытаться обсудить увиденное, они прошли несколько кварталов.

Прогулочный шаг не дал обмануть тело второй раз и сейчас дыхание девушки сообщало, что стометровка на время далась бы ему куда проще, а желудок и вовсе распрощался с недавним обедом.

Друг в свою очередь был спокоен и задумчив. Мира оглядывалась по сторонам, то и дело выхватывая на улицах взглядом людей в белой одежде и масках, без единой прорези.

— Не смотри на них так, будто видишь. — Голос спутника звучал очень уверенно, отсекая любые сомнения в том, что он знает о чём говорит.

Девушка посмотрела на доску объявлений, оказавшейся прямо под её рукой, искавшей опоры на стене дома. Взгляд зацепился за объявление:

«Эпидемия бешенства! Будьте осторожны, не подходите к животным на улице. Не кормите и не пытайтесь взаимодействовать. Если ваше домашнее животное проявляет агрессию или любое не типичное поведение, срочно изолируйте его и вызовите ветеринаров. Номер горячей линии…»

— Бешенство? Я не замечала этих объявлений. — Взгляд девушки бегал по стенду от одного объявления по отлову животных к другому. — Когда всё это… Тигрус! — Воспоминания кипятком ошпарили разум, а по щекам потекли слёзы. Она вспомнила как Тигрус обезумел и начал кидаться на всех…

— Молчи и слушай меня внимательно. — Очень резко высказался друг. Он вытянулся и принял форму человека, чтобы смотреть своей подопечной «глаза» в глаза — Ты не видела этого, так как они создавали хорошую картинку и направляли ваше внимание на «правильные вещи». Сейчас ты возьмёшь себя в руки, подумаешь о том, как много лекций тебе нужно переписать для подготовки к экзаменам и направишься прямо к дому считая сколько тебе понадобиться грамм муки чтобы испечь кекс из трёх с половиной яиц. Пошла!

Поднятая Другом тема и сосредоточенность, с которой он всё это говорил просто обескуражила Миру. А то, что он исчез из виду в тот же момент, заставило ощутить себя брошенной в такой опасный момент. Однако она понимала, что дело серьёзно и зашагала в сторону дома сначала вспоминая все рецепты кексов, которые знала, а затем начала считать какое количество муки понадобится в рецепте для трёх с половиной яиц.

Звучало это как бред, но она упорно высчитывала, так как это не плохо отвлекало от того, что сейчас мелькало на периферии сознания.

Благо, до дома оставалось совсем не долго.

Пулей влетев в подъезд, она даже не заметила шести лестничных пролётов и, казалось, моментально очутилась у двери в квартиру. Только забежав в свою комнату она наконец смогла отдышаться.

В её компьютерном кресле уже сидел бесформенный и суровый пришелец из другого мира. Именно сейчас Мира заострила внимание на том, что это не просто Друг, а именно пришелец и именно из другого мира.

— Что это было?! И куда ты делся? — Девушка кинула рюкзак куда-то к стене и уселась на кровать.

— Должен был убедиться, что они не заинтересовались твоим следом. И да, наконец ты их разглядела. Я не мог насильно показать это тебе, так как вызвал бы сильный всплеск внимания, и они не помедлили бы напасть.

— Как я могла не замечать тот ужас, что творится на улице?! — Она махнула рукой в сторону окна. — Сколько они уже съели?!

— Не так много, но достаточно, чтобы начать готовиться к худшему. Главное сейчас не потерять ту фору, которая у нас есть. — Масляное пятно, расплывающееся в воздухе над креслом, излучало сдержанность и спокойствие.

— Но… Почему я не видела этого?

— Эти существа управляют вашим вниманием. Ты же заметила, как трудно тебе смотреть на них? Так вот, это касалось всего что было с ними связано. И безумие животных, и объеденные останки, и пропадающие люди, и даже они сами. Всё, что могло помочь обратить на них внимание очень хорошо пряталось на краю сознания.

Мира сидела на кровати, обхватив руками голову, в которой сейчас происходил форменный кошмар. Всё что она видела эти месяцы и что сознание старательно прятало от неё, сейчас всплывало наружу.

— «Заболевшие» люди были мертвы. Эпидемия… Тигрус… — Мира в ужасе раскрыла глаза и прикрыла рот рукой. — Как я могла не замечать этого? Его уже не вернуть?

— С ним всё в порядке, — поспешил успокоить спутницу Друг, — я успел вывести его отсюда, пока не закрылись проходы.

Мира облегчённо вздохнула. Если Друг сказал, что с Тигрусом всё в порядке, значит так и было. С остальным можно разобраться позже.

— И как давно они среди нас? — Новость о том, что её пушистый вредина вне опасности, прибавили решимости и помогли взять панику под контроль.

— Полагаю, они появились незадолго до нашей встречи.

— Ты уже тогда знал, чем это обернётся? — Слёзы ещё текли по её щекам, но не было всхлипываний, рыданий.

— Не совсем. Я мог только предполагать. Сначала они только наблюдали и их было совсем не много. Они так хорошо бездействовали, что даже я не сразу понял к чему всё идёт. Когда узнал, начал понемногу учить тебя тому, что знаю сам.

— Какой от этого толк, если я могу применять это только во сне? Пока я буду спать они просто сожрут меня как…

— Они не из этого мира. — Отрезал Друг, окутал себя дымом, сформировал морду волка и подался к Мире так близко, что она ахнула. — И их очень много. Они расшатывают реальность и скоро ты сможешь применять эти навыки и тут.

— Что они расшатывают, так это мою психику! — Девушка смотрела на клубящийся дым вокруг своего спутника с новыми чувствами. — Я лучше поверю, что меня накрыла шиза! Возраст как раз подходит для дебюта.

— Я не собираюсь играть с тобой в эту игру. Скоро ты сама всё поймёшь и лучше тебе быть готовой к тому, что будет дальше. С этого момента твоя учёба будет не только во сне, но и наяву. Сон это или нет, ты должна стать цельной личностью, вне зависимости от того, где ты и в каком состоянии находишься. Ты уже многого достигла по ту сторону, теперь тебе необходимо стать той, кто сопровождал меня в путешествиях в тонком мире.

— Но как я… — Она замялась и посмотрела на свои руки.

— Они заставляют людей видеть сон наяву, размывая границы. Люди спят и тем самым сплетают пространства сна и повседневной реальности. Поэтому, будь уверена, ты со всем справишься. И очень быстро поймёшь, что, к сожалению, это всё происходит на самом деле.

— Ты же поможешь мне? Не так как с чашами в пустыне.

— Да. Но если начнётся бой, мне понадобится тело. Я говорил, что помогу, ещё той ночью, в парке, и я сдержу своё слово. Тебе придётся нелегко. — Он снова нависал над креслом, так и не сформировав тело волка полностью. — Скоро следы их деятельности будут слишком заметны, а сами они станут достаточно плотными, что и другие люди их заметят. Судя по темпу, всё произойдёт к весне. До этого времени нам нужно будет подготовиться.

— Но у нас нет времени, я вряд ли смогу…

— Ты уже мертва?

— Н-нет...

— Значит время ещё есть.