Миррные грани

Глава 1

Дом у морского обрыва в Ставросе едва дышал. Он опять жил только воспоминаниями и надеждой, но крепко помнил клятву верности, что дали ему девушки, которые так недолго прожили здесь.

«Будь мне защитой и я обороню тебя. Будь мне другом и я полюблю тебя. Будь мне теплом и я согрею тебя. Истинно слово мое. До самой моей смерти».

Тогда, сколько-то времени назад, вернулась лишь одна рыжая лиса. Как только он услышал скрип калитки, почувствовал шаркающие шаги на дорожке, дом уже знал, что случилась беда. Девушка отомкнула дверь, открыла ее и застыла на пороге. Постояла немного, тяжело вздохнула и, наконец, шагнула внутрь.

Она поставила на пол тяжелые сумки, прошла к очагу и молча разожгла его. Подвесила чайник с водой над огнем, села рядом на табуретку и еще раз вздохнула. Где кудрявая ведьма? Она не умерла, он бы почувствовал, она дала клятву, он бы знал...

У дома не было мыслей, как это воспринимают и проживают люди, но эмоции-то были. Он всем своим существом потянулся к рыжей, чтобы успокоить, сказать, что Мирра жива, что все будет хорошо. И она откликнулась. Опустила лицо в ладони и горько-горько заплакала...

Потом в доме появился другой. Он уже был здесь, но тогда был не человеком, он был животным, бесенком, которого принесла ведьма. С ним-то рыжая и отправилась куда-то. Ее не было уже давно. Уже слишком давно.

И вот опять скрип калитки и шаги по дорожке. Это был кто-то знакомый и одновременно кто-то чужой. Как так может быть?

***

Мири поправила капюшон тяжелого плаща, просунула руку в отверстие в калитке, нащупала щеколду и с трудом отодвинула ее. Все осталось точно таким же, как и было. Только вот дом стоял темный и запущенный. Если Али и жила здесь, то, скорее всего, не очень долго. Интересно, зачем она сохранила дом за собой, не стала сдавать или продавать после того как уехала из Ставроса.

Хотя ее подруга всегда была прозорливой. Наверняка решила, что если Мирра когда-нибудь вернётся, то обязательно первым делом придет сюда. Она и пришла. Только взойдя на небольшую веранду тут же почувствовала теплую волну радости, что пришла от дома.

- Здравствуй, дом старой Хёггри, - улыбнувшись тихо произнесла она. - Примешь путницу?

«Как долго я тебя ждал! Я знал, что ты не нарушишь клятву верности!» - слов не было, но Мирре их было и не нужно. Она уже давно не была той молодой ведьмочкой, что когда-то приехала сюда с подругой даже не подозревая, что именно здесь раскроется подаренный ей провидицей с Мертвых островов дар.

Задымил очаг, с шипением отплевываясь от мокрых дров, теплым ровным пламенем взялась старая керосиновая лампа, освещая и одновременно согревая небольшую кухоньку-гостиную. Мирра скинула тяжелый плащ, отстегнула нагрудник, принялась разматывать промокшие плотные черные бинты, закрывающие руки до середины ладоней. Под ними обнаружились красноватые, затянувшиеся шрамы от ожогов в виде символов, неизвестных в этом слое. Девушка даже не взглянула на них, привычно взмахнув кистями, будто стряхивала капли воды.

Рядом со всем этим на пол лег длинный меч, что она до этого несла в руке, перехватив за ножны посредине. Через несколько минут девушка осталась в одной короткой серой рубашке и шортиках. Привычными движениями размяла плечи, наклонила голову в одну, потом в другую сторону, разминая напряженные мышцы.

- Интересно, работает ли водопровод, - пробормотала она себе под нос и прошлепала босиком в уборную.

Впервые за долгое время под ее ногами было живое дерево, которое на каждый шаг отзывалось упругостью и легким, едва слышным, скрипом. Как же она скучала по нему. Нужно будет подумать о том, чтобы...

Впрочем, сейчас о делах думать не хотелось. В Шелларе вот-вот должна была наступить зима и уже который день шли проливные дожди. Впервые она не просто наблюдала за родным миром, а пришла, чтобы возродиться в нем. Открутив кран, услышала гул труб и почувствовала бегущую по ним воду. Сделала пару шагов назад и увидела как в пол рядом с ней ударил поток, от которого сразу пошел пар.

- Спасибо, милый, - коснулась она рукой стены дома.

Скинула белье, скрутила длинную косу в гульку на затылке, закрепив ее невесть откуда взявшейся в ее руке длинной спицей, и встала под горячие тугие струи. Усталость и холод постепенно уходили, мышцы расслаблялись и на Мири напала сонливость.

Она выключила воду, вытерлась пыльной простыней, что висела здесь, закуталась в нее же и прошла в свою комнатку. Да, когда-то она была именно ее. Мирра уже успела позабыть ее, но сейчас лежала и смотрела в потолок, хотя еще минуту назад думала, что уснет не долетев до подушки.

После перемещения на нижний слой она достаточно быстро сообразила и кто тот мужчина, и что выбраться ей будет непросто. Тогда она задала лишь один вопрос: зачем.

Шшилл, так звали демона, ответил сразу и честно. Свет души. Своеобразная магия, которой обладают только ведьмы, способная подпитывать его и несколько других рас с разных слоев мира.

- И что? Я просто вечный аккумулятор силы? Запрешь меня здесь и будешь... питаться? - ее словно оглушило этим известием и вместо того, чтобы закатить истерику, потребовать срочно вернуть ее домой, может быть даже ударить в мужчину силой, она лишь вопросительно вскинула брови.

- Ты меня за кого принимаешь? - возмутился седобородый.

- За грохла, демона из нижнего мира, который повелевает легионами кровожадных тварей, - честно ответила она то, что прочитала в книгах и то, что узнала от Беса.

- Да что вы там вообще думаете о срединных мирах?! - снова воскликнул демон.

- Срединных? Мы называем их нижними, - все так же безразлично отозвалась Мири.

- Ясно, - вздохнул мужчина и прошел к небольшой дверце в дальнем конце комнаты. - Позволь я сейчас оденусь, иначе как-то неудобно тебя, стоя в одной простыне, просвещать. Потом поговорим.

- Потом, так потом, - девушка сделала несколько шагов по направлению к большому глубокому креслу, что стояло у окна и опустилась в него.

Только в этот момент она поняла, что до сих пор вела диалог на чистом упрямстве. Шок от перемещения, незнакомец, странная, на ее взгляд, комната... Демона она не дождалась. Уснула.

Вот и сейчас, при воспоминании о первом дне в Каргароте, ее сморил сон. Дом же продолжил наблюдать за своей любимицей. Он не видел ни изменений в ее теле, ни отросших волос, ни странного запаха и одеяния. Дом видел ее суть, которая не изменилась ни на йоту.

***

Дождь не прекращался ни на минуту уже второй день. Сад уже давно сбросил свое золотое одеяние и теперь его оживляли лишь лавры, кусты самшита и нежные олеандры, которые своими тонкими веточками скреблись в окно при сильных порывах ветра.

Бескара словно стала подводным городом. Дождевые потоки смогли за несколько часов сделать то, чего не смогла бы и армия магов — остановили бурную, кипучую жизнь столицы, практически парализовав все.

Река Вирга вышла из берегов и затопила прогулочные дорожки Королевского парка, бурные потоки неслись с гор и смывали любого неосторожного путника на крутых улочках Карви, закрылись затопленные ярмарки Рамиша. Бескара замерла, скрытая от глаз за пеленой дождя.

Аликса глубоко вздохнула и в очередной раз расправила складки на бархате юбки. Она сидела у окна уже второй час, на коленях лежала книга, которую не было никакого желания читать. Ей вообще ничего не хотелось. Ни читать, ни говорить, ни смотреть, ни улыбаться. На нее накатила апатия, которая, казалось, давно ушла, но именно сегодня почему-то вернулись воспоминания и вместе с ними вернулась она. Ей даже жить вдруг не очень-то захотелось. Но надо.

«Есть слово надо!» - часто повторяла ее мама, когда маленькой Али не хотелось рано вставать, не хотелось причесываться или надевать эти жутко неудобные платья с оборками. Они вечно за что-то цеплялись, рвались, пачкались и девочке потом приходилось оправдываться. Аликса это жутко не любила.

Она улыбнулась от воспоминания. Какими же мелкими казались ее детские проблемы, да и не только детские. На войне было проще, чем сейчас. Выживать вообще проще, чем жить.

Это она поняла только тогда, когда их экспедиция вернулась в Ставрос. После потери Мирры. Они провели в том предгорном имении еще несколько недель. Экспедиция успела завершить все свои дела, заготовить травы, даже сделать экстракты и настои, взять в аренду поместье Роберта Миллера для постоянного выращивания нужных растений...

Вот уже три года Аликса из раза в раз до мельчайших деталей вспоминала тот день, когда не стало Мири. Из раза в раз она задавала себя одни и те же вопросы: почему она не заметила, что та задумала, почему не остановила, могла ли она вообще остановить подругу!

Не просто подругу. Они действительно были кровными побратимами, пусть и не проводили никакого специального обряда. Так бывает на войне, когда ты выживаешь изо дня в день бок о бок, прикрываешь, заботишься, спасаешь жизни, отдаешь часть своей.

Мирная жизнь им представлялась спокойной, интересной, при этом насыщенной какими-то простыми радостями, типа, сбора тех же мидий на морском берегу, длинных больничных дежурств, учебы, романов...

Как так получилось, что сейчас Аликса живет именно так, как точно не хотела, от чего когда-то сбежала на фронт, а Мири... Мири вообще нет в живых.

Она достала из книги нераспечатанный конверт. Она знала, что в нем, поэтому и не хотела открывать. Приказала не беспокоить ее, а сама уселась в кресло в библиотеке, взяла какую-то книгу, сунула туда письмо и просто сидела. Смотрела в окно, на этот бесконечный дождь и старалась унять дрожь в пальцах.

Дверь в библиотеку тихонько отворилась, звук шагов утонул в длинном ворсе ковра. Людвиг осторожно поцеловал жену в рыжую макушку и тихо спросил:

- Ты открыла конверт?

- Нет. Я итак знаю, что там, но не хочу этого признавать, - отозвалась Али. Ее голос был тихим и хриплым, как будто она недавно надорвала связки. - Теперь я, кажется, понимаю Мири, которая отказывалась верить, что Пес мертв. Она же до последнего верила, что он вернется, и он вернулся.

- Да, вернулся, - барон пододвинул стул вплотную к креслу жены и сел рядом, взяв ее за руку.

- Если я буду так же верить, то и она вернется, - она не смотрела на него, ее взгляд был прикован к дождю за окном.

Он не ответил. Не знал, что сказать. Ему-то казалось, что еще год назад, когда родился их первенец, Аликса, наконец, смогла отпустить подругу. Приняла, что той больше нет в этом мире и никогда не будет. Но сегодня пришли бумаги из королевской канцелярии, которые официально признавали Мирру Эванс умершей. Прошло три года, даже три с половиной, крайний срок, когда человек может либо «возродиться», либо уже не «воскресать». Для королевства Шеллар он официально мертв.

- Не распечатывай конверт. Не надо. Верь, - все же нашел слова Людвиг.

Али бросила книгу на стол, посмотрела на нее, скрывающую письмо, как на ядовитую тварь, повернулась к мужу, слабо улыбнулась. Очень постаралась улыбнуться.

Это ее муж думал, что она почти год не вспоминала про Мири, а она просто никогда ее не забывала. Тем не менее ей рано или поздно придется признать, что подруги больше нет. Если бы она могла вернуться, она бы вернулась, или хотя бы дала о себе знать, а коль нет... Значит, ее просто нет в живых.

Обряд, который проводила молодая ведьма внутри старой станции, наблюдателям казался красивым и зловещим. Последнее, в основном из-за мертвенно-белого сияния, которым отсвечивали линии кругов. Аликса стояла между Димом и Анджеем и очень переживала за Мирру. Особенно, когда увидела большого механического пса, так похожего и одновременно не похожего на Фэри. Он одним прыжком будто бы из ниоткуда оказался внутри, безошибочно встав в нужном месте. Аликса видела как Мири улыбнулась ему и кивнула, с видом, мол, умничка, «хорошая собачка». Бес рядом с ней фыркнул на «собачку» как сделал бы это нормальный кот на нормального пса. Даже шерсть вздыбилась совсем так же. Это вызвало у Али улыбку, но потом ей стало совсем не до веселья.

Все случилось очень быстро. Мирра что-то сделала со своей кровью, потом кот вдруг стал человеком, яркая вспышка и темнота. Погасли все линии силы в единый миг. Они все кинулись туда, но на месте ритуального круга лишь без сознания лежал черноволосый мальчишка.

Сван тут же кинулся трясти его и что-то орать. Что именно Али не слышала, она вообще ничего не слышала, она искала глазами Мири и не могла найти. Поняла. Подошла к Свану и отвесила ему пощечину, приказав перестать истерить и бить парнишку. Тот повернулся к ней и посмотрел яркими всполохами глаз огненного мага. Надо же! А говорили, что выгоревший.

- Если ты его сейчас случайно убьешь, мы так ничего и не узнаем! И не сможем ей помочь! - она орала, почему она орала и сама не могла сообразить.

- Это он! Он виноват! Он дал ей уйти с этим грохлом! Ты вообще знаешь, кто это такие? Кровожадные твари нижнего мира. Он вытянет из Мирры всю магию, всю душу...

- Если ты сейчас случайно прибьешь единственного, кто сможет нам помочь найти ее, то, считай, ты убьешь ее собственными руками! - ответила тогда она и ее послушались.

Беса удалось привести в себя не сразу. К тому времени даже тем, кто не видел оборота, стало понятно кем является этот черноволосый голый юноша. Он открыл глаза лишь через несколько часов на рассвете.

- Он забрал ее в Каргарот и закрыл для меня проход в него, - были его первые слова.

Тогда эти слова прозвучали для Аликсы приговором. Она заглядывала в блокнот Мирры и поняла, что та хочет сделать. Формула Вельса наложенная на ведьминский ритуал. У них есть единственный, кто может воспользоваться формулой — Бес. Но именно для него перемещение сейчас невозможно. А, и еще... У них нет ни одной ведьмы в наличии.

***

Утро разбудило шумом моря, а не дождя.

«Ну, слава богам и духам земли каргаротской», - подумала Мири, а потом поняла, что здесь так не говорят. Здесь благодарность возносят Праматери или Праотцу. Совсем она забыла традиции своей родины, а ведь в первое время жутко скучала.

С наслаждением потянулась на узкой и жесткой кровати и улыбнулась солнышку, выглянувшему сквозь тучи. Распогодилось. Мирра порадовалась свету и ласковым лучам, позволила себе минутку полежать и никуда не спешить. Вчера она перенеслась на старый утес неподалеку отсюда, но было уже очень поздно, да и в ее виде гулять по городу, а тем более вести расспросы на рынке, было бы затруднительно. Здесь так не одеваются. Никто не носит доспехи и перевязь с мечом. Только ее тяжелый плащ от дождя никого бы не смутил, а он, собственно, и не смутил, потому как каждый второй в Ставросе укрывался от зимней непогоды практически таким же.

С одной стороны, хорошо, что сегодня погожий денек, а с другой, ей как-то надо добраться до дома отца не вызвав при этом пересудов и не столкнувшись с полицией. Папа наверняка сможет раздобыть ей местную одежду. Да и как не появиться? Не успокоить, не сказать, что с ней все в порядке, не показаться на глаза, не обнять родного человека.

Мири иногда могла наблюдать за тем, что происходит в ее родном слое и знала, что папа живет все там же, так же ведет дела, и уверен, что дочь вернется.

Ладно, хватит валяться, надо вставать, дела делать. В желудке требовательно заурчало. Хорошо, что вчерашняя беглая проверка кухни показала, что в банках остались запасы кофе, чая, еще кое-каких травок. Хоть чем-то успокоить ноющий от голода живот. Перемещение потребовало от нее столько сил, что сразу после него она и котенка бы не смогла зачаровать, настолько потратилась. Горячий душ, травяной чай и сон немного восстановили ее, но для полноценного восполнения требовалось что-то съесть. Что-то высокобелковое. При мыслях о мидиях или хотя бы куске курицы живот снова напомнил о себе некрасивым ворчанием. Так. Не думать о еде. Одеться, накинуть плащ и к отцу.

Так она и сделала. На улицах на нее оборачивались, дескать, солнце же, чего ты, мил человек, в плащ-то закутался. Но лучше уж пусть смотрят недоуменно, чем с опаской и бегут в полицию, докладывать о непонятной девице в старинных доспехах и при оружии.

У ворот особняка Эвансов Мирра ненадолго остановилась. Окинула взглядом двухэтажный дом из серого камня, плющ, почти полностью скрывший первый этаж и уже уверенно оплетающий второй. Сколько она себя помнила, этому растению то давали разрастаться малым не на весь дом, то безжалостно вырубали, но он через некоторое время вновь показывал цепкие усики новых побегов и снова забирался по стенам до самой крыши.

Девушка толкнула калитку в воротах. Та, знакомо скрипнув, открылась. Никогда-то ее не запирали. Даже на ночь. Об этом знали все воры Ставроса, но все равно обходили этот дом стороной. Кристаллов с элементалями в охране по периметру было предостаточно. Не спалят, так по пояс в землю вгонят и сиди, жди полиции.

Она прошла по дорожке к главному входу и уже почти достигла ступеней крыльца, когда со стороны надворных построек ее окликнули.

- Эй, парень, ты кто таков и что тебе нужно?

Мирра обернулась и столкнулась взглядом с Виком. Это точно был он, вытянувшийся, раздавшийся вширь в плечах, с жесткими складками в уголках рта, коротким рыжим ежиком волос, но все же это был он.

- Вик, это я, - тихо сказала она, отбрасывая капюшон.

Он замер. Мирра тоже не спешила бросаться ему навстречу с объятиями. Мало ли, не признает или еще что подумает. Но через пару секунд ее уже смяли будто в тисках. Вик молча обнимал ее. Потом отпустил, отодвинул на расстояние вытянутых рук, посмотрел пристально и опять притянул к себе.

- Папа дома? - тихо спросила она. - Я сразу сюда.

- Дома, - так же тихо ответил Вик. - Как бы его удар не хватил. Выглядишь ты... Странно.

- Нормально я выгляжу для того слоя, в котором жила, - улыбнулась она. - Проводишь? А то я сейчас еще кого-нибудь до удара напугаю. Это ты у нас парень крепкий, не нервический. Ох, и заматерел же ты, за три-то года!

- Пойдем. Так и вправду будет проще. Ты это... капюшон все же накинь, - он, видимо, прикинул как поведет ее через дом и как кухарка, которая обязательно выглянет посмотреть, красиво свалится в обморок, опознав молодую хозяйку.

Вик толкнул дверь и громко сообщил, мол, это он с посетителем к господину Эвансу. Из глубины дома послышался какой-то ответ и они направились сразу к кабинету отца. До обеда он теперь предпочитал работать дома, а потом уже отправлялся на фабрики, если там не случилось ничего экстраординарного, требующего его обязательного присутствия.

Мужчина постучал в дверь кабинета и услышав разрешение, толкнул дверь. Мирра прошла следом.

- Что такое Вик? - Николай Эванс сидел за рабочим столом и даже не поднял голову от бумаг. - Что там за посетитель, которого ты привел, я вроде встреч не назначал.

- Папа... - из глаз Мирры потекли слезы. Как же она соскучилась по нему, как переживала за него, как-то он выдержит очередную пропажу дочери.

Но господин Эванс был крепким орешком. К тому же, он не верил, что ее нет в живых. А потому просто продолжил жить и ждать. Дождался. Он медленно поднял голову и посмотрел в глаза дочери.

- Девочка моя, - осторожно, очень медленно, словно боясь спугнуть видение, Николай Эванс отложил в сторону перьевую ручку, отодвинул кресло и поднялся из-за стола. По направлению к ней он тоже шел медленно и осторожно.

Взял в свои ладони ее лицо, всмотрелся в глаза полные слез, обнял. Она не знала сколько они так стояли с отцом. Она дала волю слезам и рыдала от счастья. Знала, что папа сейчас тоже едва сдерживается.

- Я верил, что ты вернешься. Отцовское сердце не обманешь. Ты жива и обязательно придешь, как только сможешь, - говорил он.

Мири не слышала. С ее плеч словно упала гора. Гора переживаний, волнения за близких, которых она оставила. Пусть и не по своей воле, но ведь могла же, могла подать весточку. Не стала, Шшилл посчитал это опасным, а уж в чем-в чем, но в вопросах безопасности она ему доверяла.

При воспоминании о нем, Мири улыбнулась сквозь слезы. Она уже успела соскучиться по мужу. Три года они почти не расставались, поэтому сейчас ей будто бы чего-то не хватало. Как может не хватать части себя, руки там или ноги. Но Каргарот — сложный мир, вернее, слой. И без поддержки извне он просто не выживет. А если не выживет он, посыпется вся гармония миров.

Их реальность — есть сосуществование слоев и неверно думать, что каждый из них самостоятелен. Это далеко не так. Впрочем, об этом мало кто знал, а те, кто знал были обязаны сделать все для равновесия.

Только вот как рассказать об этом отцу. Он поймет и поддержит. Всегда понимал и поддерживал. Объяснить будет сложно, но Мири очень постарается.