Миражи таёжного озера

Пролог

Ева согнулась пополам, тяжело дыша. Каштаново-шоколадные волосы ворохом упали на лицо. Она собрала их рукой в пучок, убирая с лица, выпрямилась, выдыхая. Чуть полноватые губы блестели от слюны, а зеленые глаза сливались с бушующей зеленью тайги за её спиной. Она чуть отошла от группы поисковиков, что прочесывали этот пятачок леса, поднялась на высокий холм, за которым ожидаемо был обрыв. Конца низины не рассмотреть, повсюду поваленный валежник и ветки – настоящий бурелом.

– Лина-а! – закричала Ева и прислушалась.

Без вести пропавшую звали Анжелика, но для друзей просто Лина. Искали они её вот уже три дня, и шансов уже было мало. Тайга опасна не только дикими зверями, непроходимыми тропами, но и холодными ночами, а девчонка в одной майке и шортах. Отдыхала с друзьями на одном из берегов таёжного озера, пошла за хворостом для костра и пропала. Заблудилась, понятное дело. Лес обманчив – сто метров вглубь и ты уже не найдешь дорогу обратно. С четырёх сторон одинаковый забор из пихт и столетних елей.

Но Ева знала, что она где-то здесь.

Ей шепнули лесные. Те, которых она слышит с пятнадцати лет и теперь уже даже видит. Тайга приняла её за свою.

– Ну и где она? – спросила Ева устало.

– Ну там внизу, – пропищала рядом бледная высокая девица. Лицо ее расплывалось в свете луны, а тощие руки доходили до самых колен. Мавка или лоскотуха – так её звали местные. – Говорю же тебе! Забирай, нам чужого не надо! В болоте недавно один утоп, вот его и взяли.

– Кто? Когда? – нахмурилась Ева. Скосила глаза в сторону. Тощая бледная девица стояла рядом и скалилась выступающими вперед зубами, разглядывая овраг. Как только нежить поняла, что Ева косится на нее, то сразу приняла более «здоровый» и современный вид. На девушку стало больше похожа. На саму Еву. Подражательница!

Ева хмыкнула, отворачиваясь.

– Ладно, проверю. – Сказала, закасав рукава кожаной курки. Поправила светоотражающий жилет и ступила черным ботинком на влажную землю.

Спускаясь медленно, бочком, цеплялась за кусты и ветви, но равновесие всё равно потеряла и скатилась кубарем вниз.

Со всех сторон послышался писклявый смех. Рядом болото, а значит, собрались все: и мавки и кикиморы и лоскотухи конечно. Таёжная нечисть давно приняла её в свою среду.

– Ева ты ушиблась? – спросил еще кто-то дуновением ветра.

Ева села, встряхнув головой. В ушах гудело, а где-то совсем рядом чавкало подступающее болото.

– Ну зато ты девочку нашла, – прошелестел лес многоголосо и Ева вскинула голову.

Аккурат перед ней лежало тело. И эта пропавшая так походила на вожатую из южного лагеря, в котоом Еве довелось побывать.

Сердце сжалось от тоски. Перед глазами всплыл образ Мити, ее первой любви. и она на мгновение снова вернулась в то время…

…– Ребята, давайте знакомиться! У нас в отряде новенькая! – Голос Вожатой Нелли Ивановны звучит грозовым штормом.

Весь отряд собрался в центре лагеря, у импровизированного костра.

Знойный вечер все еще дышит июльской жарой, легкие будоражит морской воздух – она знает только таёжный. Но ее морозит от страха.

Ева сжала пальцы в кулачки и сунула их в карманы растянутых лосин, что достались ей «по наследству» от старших по интернату. В очередной раз мысленно прокляла, что нацепила сегодня эту линялую майку. Шмыгнула носом, отводя от ребят взгляд. И все-таки ей повезло! На общину выделили лишь три путевки и одна из них – её!

– Да, Ева приехала позже на три дня, но тем даже лучше, вы уже всё здесь узнали, сдружились и все вместе поможете Еве адаптироваться, – продолжила вожатая.

Еву трясет. Лихорадит.

И от нового незнакомого места и от незнакомых ребят – у нее совсем нет опыта общения со сверстниками. В их интернате мало детей, там в основном разношерстного возраста – исключительно сироты и лишь те, кто имеет дар…

Но больше всего ее трясёт от ЕГО взгляда, что прожигает её насквозь.

– Ева, деточка, расскажи нам о себе?

Она и без того напуганная трёт о лосины влажные ладони, дышит прерывисто и со всей силы пытается скрыть дрожь в руках и дикий страх, наполняющий душу.

Еще никогда она не уезжала из общины. Из тайги. Из своего хвойного леса.

Нет, до восьми лет она много где колесила с матерью – та в пьяном угаре любила путешествовать по северным городам автостопом. Еву же, как карманную собачонку таскала с собой, бросала в придорожных отелях голодную и испуганную. А потом ее забрали и определили в интернат при общине. И теперь весь её мир тайга.

А здесь в Ялте столько сверстников, столько ярких красок – и небо и море, и золотой песок. И десятки любопытных глаз, что смотрят на нее выжидающе.

– Я..эм..я, – начала и прокашлялась, голос сел. Бросила острый взгляд на высокого парня, что сидел напротив. Это его глаза не дают ей покоя. Его улыбка сбивает с толку. Его прищур карих глаз заставляет сердце стучать о ребра в неистовом беге.

– Я Ева. Мне пятнадцать. Я из северного посёлка у таёжных озер. В нашей общине всего триста жителей и все они служат лесу и его обитателям.

Она бросила хмурый взгляд на хихикающих девчонок, на усмехающихся парней – они все столичные дети. Перевела взгляд на Митю – лишь он один оставался серьезным.

– Что еще вам рассказать…– Пожала плечами. – У меня нет родителей, и я никогда раньше не была на море. Всё.

– Дикарка Ева, добро пожаловать! – крикнул кудрявый пацан, и весь отряд взорвался аплодисментами.

Три недели счастья и водоворота первой любви начинались!

… Ева мотнула головой, выныривая из воспоминаний.

Девушка была еще жива. Скоблила по черной земле тонкими, разодранными до крови пальцами. Почти не стонала уже, словно не хватало сил и воздуха делать это снова и снова. Лишь открывала и закрывала рот, точно рыба. Она, кажется, поняла, что спасена. На дне её темных зрачков появился блеск надежды.

– По..по..могите! – тихий отчаянный шепот.

Ева закусила губы, подскочив на ноги, сжала фонарик в руке до онемения пальцев.

Конечно. Сейчас. Ей ведь только стоит произнести в рацию: найдена, жива, как спустя несколько минут здесь окажутся и волонтеры, и спасатели и врачи.

Лес шелестел негодуя. Нечисть притаилась, наблюдая. Ева медлила.

Девушка, измазанная грязью, замерзшая и продрогшая уже не стонала и не плакала, а лишь бессильно свернулась калачиком и дрожала.

Что и требовалось доказать – ушла за хворостом в ближайший пролесок, чуть сбилась и полная уверенности, что озеро где-то там, пошла в другую сторону. На самом деле же уходя всё дальше и дальше. Нарушено было первое правило – если ты заблудился или засомневался, не беги искать выход из чащи, а остановись и сядь, встань, но не делай больше и шагу. Паника гложет, да. Но так ты даешь себе шанс на спасение. Найти пропавшего всегда легче в радиусе его последнего местонахождения, о котором хоть кто-то знал. Вот и сейчас – её ищут в радиусе трех километров от озера. Она же ушла в противоположную сторону почти на шесть. Плутала, сбив ноги в кровь. Упала в овраг, возможно, что-то сломав. А ведь здесь буквально в десяти метрах непроходимая топь. Болото бы засосало, не оставив и следа…

Ева, наконец, вздрогнула, подлетела к ней и с размаху ударила ногой в высоком черном ботинке по крышке самодельного капкана. Тот лишь на несколько десятков сантиметров сдвинулась в бок, показывая её окровавленные ноги. Переломанные, с множеством ран. Вот почему она не могла встать и вылезти. И как оказался здесь этот капкан – не понятно, вокруг сплошной непроходимый лес!

– Я же говорила, найдешь-найдешь, – пропищал на ухо тонкий голосок лоскотухи, и Ева нервно отмахнулась. Общаться с лесной нечистью ей точно сейчас не с руки.

Шикнула рация. Задрожали руки, сорвался голос.

– Найдена, – прошептала она и повторила чуть громче, со злостью откашлявшись: – Найдена!

Ева смотрела в ее глаза с минуту, прежде чем добавить:

– Жива!

Часть 1. Море. Первая любовь. Глава 1

Ялта, детский лагерь, пять лет назад…

…Степан громко рассмеялся, привлекая внимание к их компашке. Митя вскинул кудрявую голову и уставился на друга. Тот стоял к нему спиной и над кем-то как обычно потешался. Что ж, сегодня он, видимо, выбрал себе новую жертву. Конечно же, девчонку. Они в этом лагере уже вторую смену и Степку здесь любят все. Ему всего четырнадцать, а он уже похититель юных сердец.

Митя зашнуровал кроссовки и поднялся, потягиваясь словно кот. Не без удовольствия потянулся, разминая спину. Ему вчера исполнилось пятнадцать, но ростом он уже выше всех вожатых – метр восемьдесят три – это тебе не шутки. Направился к столику, что стоял под огромным полосатым зонтом, прикрывая сидящих за ним от палящего южного солнца. Ялта, самый разгар лета.

Друг стоял у столика, за которым перекусывали вновь прибывшие девчонки из четвертого отряда. Им должно быть по четырнадцать и в лагере они сегодня первый день.

– А волна как накатила, накрывая с головой! У нее верх купальника и слетел, ха-ха-ха, – услышал он, подходя ближе. Две рыжих девчонки близняшки весело рассмеялись, но вдруг притихли, окидывая Митьку удивленно-заинтересованным взглядом.

– Здрасьте, – поздоровались, словно он не их ровесник, а как минимум один из вожатых.

– Приветствую, – Митя улыбнулся. Степан обернулся и Митька, наконец, понял, почему друг прилип именно к этому столику. Точнее к той, что за ним сидела.

Незнакомка вскинула голову, кольнув его взглядом своих огромных глаз.

Его словно ударили под дых. Он хмуро облизнул сухие губы.

Смотрит на него глазами своими – зелеными, настолько яркими и сочными, словно это не зрачки вовсе, а листья молодого дерева.

Его словно поразило ударом. И отнюдь не солнечным.

Во рту пересохло, а пульс участился, как и всякий раз, когда он на тренировках бежал стометровку.

Ему пятнадцать, а он уже чемпион. Среди юниоров и все же.

Что за глаза у нее такие. Разве такие бывают?

Моргнул, но взгляд не отвел. Как и она.

Глаза у нее…как это называется? Кривые? Да нет же, он что идиот? Раскосые они, во!

– Мить ты чего? – Степан щёлкнул перед его носом пальцами. – Ты рот открыл как дебил, извини.

Степан и рыжие сестры засмеялись. А незнакомка смотрит на него и не отводит взгляд.

Митька проморгался, сглотнув терпкий ком.

Девчонка встряхнула копной каштановых волос, густых и волнистых. Натянула на плечи рукава растянутой облинялой футболки. Да она бледная точно моль. Ее тело загара видать никогда еще не видело! А здесь такое палящее солнце!

– У меня есть крем от загара, – сказал, игнорируя реплику друга – что-то там про морских обитателей.

Черные брови девчонки взметнулись вверх.

– Да? У меня как раз с собой ничего нет, – уголки ЕЁ губ дрогнули, и по ЕГО телу прокатилась волна жара.

Что это за хрень такая? Он что…влюбился?

Митя мотнул головой, отгоняя от себя подобные мысли. В их возрасте в любовь не верят, это все осталось в прошлом – с горшками в детском саду. Сейчас у них дружба, спорт и компьютерные игры. И точно никаких девчонок. Нет, на дискотеке, их можно потроллить, и даже потанцевать, щупая за озимые талии, но не более. В то время как они совсем не против влюбиться впервые в жизни.

Правильно говорит Степка – обходи этих баб стороной – иначе ни спорта, ни жизни, одна нервотрепка.

– Могу дать.

– Спасибо, – девчонка не из робких. Сама первая протянула ему свою тонкую руку и сказала: – Я Ева. Ева Радионова.

– М..Митя, – ответил, почему-то начав заикаться. – Откуда вы такие?

– Красивые? – одна из рыжих сестер нагло усмехнулась.

Митя хмыкнул. Не то, чтобы красивые…скорее не такие как все. Бледные кожей, глазами раскосые, волосы длинные, почти до талии и взгляд…ну точно дикарки!

– Мы из Каменогорска, – вставила вторая сестра. Митя кивнул, смотря только на Еву. Она в ответ тоже изучала его глазами, и когда их взгляды встречались, он физически ощущал ток, искрящийся в венах.

– Откуда? – Митька сморщил нос. Он столичный парень о таких городах не слышал, хоть и объездил с соревнованиями почти всю страну. – Камено…что? Где это?

Ева снисходительно хмыкнула:

– Край земли, почти что. На севере, в тайге, вдоль гор и мертвых озер. Район таёжного озера, не слышал?

– Не-а. Долго добирались?

– Да. Двое суток. Три перелета и вот мы здесь.

Митя поджал губы, размял широкие плечи, взмахнув руками. Футболка подскочила над красными шортами и девчонки как по команде взвизгнули. Ну и курицы!

Он довольно расплылся в улыбке, салютуя близняшкам, снова посмотрел на дикарку Еву. Та покраснела, надо же! Она что, живота у парня никогда не видела? Ну точно дикая. А пунцовая какая, и глаза отводит.

Митя громко заржал, запрокинул голову к небу и рассмеялся. А когда успокоился, нагло кивнул ей:

– Первый раз на море?

– Да, – снова Рыжие. А он хочет слышать лишь ЕЁ голос. – Нам гранд выделили, точнее отцу. Он известный ученый. И нас отправили.

– Ну а ты? – кивнул, испепеляя наглую девицу взглядом.

– Допрос? – выгнула она бровь и вдруг поднялась. Ого, да в ней тоже роста прилично.

– Нет. Просто интересно. Здесь все из приличных и богатых семей, ну или за достижения, а ты?

Прозвучало высокомерно. Даже не знает, зачем он так, он ведь не такой. Но жутко захотелось ее задеть.

– А я не из ваших. Мне просто повезло.

– Мы Еву с собой взяли за хорошую учебу. – Вставили близняшки. Степан недоуменно посмотрел на друга и, смекнув, обхватил девчонок за плечи, уводя в сторону:

– А пойдемте я вам территорию лагеря покажу? Мини экскурсия, так сказать!

Ева тоже хотела сбежать, но Митя ловко перехватил ее запястье.

Она вскинула голову, зелень глаз стала темной.

– Не поздоровался.

Ослабил хватку и сжал её пальцы. Тонкие и холодные.

– Добро пожаловать. Рад знакомству.

Она усмехнулась, снова чуть улыбнувшись. И его сердце вновь пропустило удар.

Глава 2

– Ты чего на нее так таращился? – Степан с ухмылкой толкнул Митю в бок. Тот усмехнулся, покачав головой. Они направлялись в сторону спортивной площадки, на которой с минуты на минуту должна начаться футбольная игра сезона – их команда против команды Буревестников и все его мысли были заняты исключительно этим. Палящее солнце слепило глаза и оставляло на их телах ровный бронзовый загар. Девчонки из их отряда уже пританцовывали у зрительных скамеек. Говорить о новенькой Еве ему не хотелось.

– Не знаю, – пожал безразлично плечами. – Новенькая просто.

– Красивая. Согласен, – хмыкнул Степан.

– Я такого не говорил, – улыбнулся Митя, ловко перемахивая через ограждение. Его ярко салатовые бутсы мелькнули на фоне золотистого песка яркой кляксой.

– Разве? А мне показалось…

– Степ, тебе показалось!

– Понял.

Друг был более чем понятливый.

Игра началась, и волнение как рукой стянуло. Их команда вела в счете.

И вот Митя выходит с игроком соперника один на один, ловко обходит его и остается дело за малым – забить в ворота, но его взгляд натыкается на бледную девчонку. Ее раскосые глаза светятся зеленью, а взгляд устремлен прямо на него. Волнистые волосы распущены по плечам. Натыкается глазами и он, спотыкаясь о собственные ноги, летит на землю. Удар о влажный газон и он вновь устремляет на нее свой разъярённый взгляд. Девчонка стоит на ногах вместе со всеми, только все взволнованно кричат, переживая, а она улыбается во все тридцать два. Зачем-то показывает ему свои ладошки и рысью устремляется прочь. Убью, – шипит Митька и ждет не дождется, когда закончится этот матч…

***

…Опоздали всего на несколько дней, на пять, если быть точнее. Но это уже бесспорно ощущается. Девчонки в отряде сдружились, узнали тут все правила и все секреты, которых говорят очень много.

Ева распределила свои немногочисленные вещи по полкам тумбочки, залезла с ногами на кровать. После произошедшего на стадионе ее до сих пор слегка потряхивало и она никак не могла унять эту дрожь. Она отвлекла его, но ведь не специально! Он тоже хорошо! Вместо того чтобы играть, на нее таращился!

– Ты чего села? – спросила Люда, одна из пяти жительниц их комнаты. Она была высокой, как и Ева – почти метр семьдесят и может, поэтому лучше всех с ней общалась. Большинство просто не обратило на новенькую никакого внимания, а Люда помогла расположиться и вкратце ввела в курс дела.

– А что? – Ева подобралась, села, выпрямив спину, как учили ее в интернате.

– Как что? – удивилась новая подруга. – Ужин через пять минут, а потом дискотека! О, боже, только ради этого стоило сюда прилетать!

Подруга радовалась искренне, и Еву даже охватило любопытство.

– А ты откуда? – спросила она и Люда замерла у зеркала, перед которым красовалась, обернулась.

– Я из Москвы, – она пожала плечами. – Да здесь почти все оттуда. А ты что нет?

– Нет. Я с севера. Сибирь, тайга, все такое.

– Ах, да? Ничего себе. Неожиданно, – она поджала губы. – Я здесь каждый сезон тусуюсь. С десяти лет. Предки любят меня подальше на лето сбагрить.

– М-м, понятно, – Ева невесело улыбнулась. – А у меня нет родителей. Погибли. Я в интернате живу.

– Да ладно! – Люда поджала губы и, перемахнув комнату в два размашистых шага села на ее кровать рядом с ней. – Как это жить там?

– Да пойдет, – Ева улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо. – Привыкла. Человек ко всему привыкает. Не обижают и ладно.

– А что могли бы? – подруга нахмурилась.

– Могли, с чего нет-то.

Она отвернулась, не желая продолжать эту скользкую тему. Машинально поправила широкий кожаный браслет на тонком запястье.

– Ясно. Ну ты, давай, собирайся. Через пять минут выходим!

– А я собралась уже.

Ева пожала плечами.

Люда окинула её удивленным взглядом.

– Ты что в этом собралась идти? – она брезгливо ткнула пальцем в ее одежду. Ну да, футболка совсем старая – ей она досталась в интернете от кого-то предыдущего ее носившего, а тонкие штаны с местного рынка, считай обновка.

– Ну да.

– С ума сошла! Хочешь на все три недели стать тут изгоем?

– Ну а у меня всё такое. Такого нарядного как у тебя точно нет.

Ева с легкой завистью посмотрела на наряд Людмилы.

У той короткий топ ярко оранжевого цвета – ядовитого, кислотного, модные джинсовые шорты, на длинных ногах босоножки на высокой платформе. А на лице видна косметики – и легкие голубые тени с блестками и тушь и даже блеск для губ!

Еве такое только сниться может.

– Не интернат у тебя походу, а монастырь! Ну ничего, ну-ка поднимайся!

Люда поманила ее пальцем и распахнула шкаф. С полок выпала куча одежды, которая физические не могла там вся поместиться.

– Так, вот держи майку и эти капри. И вот босоножки тебе, сними свои кеды и не позорься. Фу, спрячь под кровать. Вон блеск и тушь, давай, поторапливайся!

Ева не сопротивлялась, хоть и считала раньше обмен вещами не лучшей идеей. Но законы интерната пусть законами интерната и останутся, а здесь она свободна!

– Или вот еще, – сказала возбуждённо Люда, когда они шли со столовой в сторону двухэтажного здания, в котором был актовый зал, и в котором по вечерам проходила дискотека. – Если попадешь в капкан, то будешь целоваться с парнем, который стоит рядом с тобой! Поэтому танцевать с кем попало не ходи, а то придется расплачиваться!

– Чего? Нет!

– Да, это нарушать нельзя! Только попробуй, станешь посмешищем! Всё придумано даже не нами, а за много поколений смен до нас! Тут кодекс даже есть с негласными правилами! Передается, как говорится из рук в руки!

– О, нет, я на такое не подписывалась! – выдохнула Ева потрясенно.

У дверей уже толпились ребята из старших отрядов. Вечернее солнце уже не припекало, а с любопытством скользило оранжевыми бликами по собравшимся и золотило морскую воду – напротив лагеря, в километре, шумели прибрежные волны и опускающийся закат завораживал.

Ровно в восемь они вошли в зал, в котором сразу же загрохотала популярная музыка. Народ пришел в движение, и вибрация танца прошла по телу.

Ева выдохнула и впервые в жизни попробовала потанцевать. В интернате ей как-то не до этого было…

Глава 3

Новенькая двигалась в такт музыки так волнительно и красиво, так…

Митя нахмурился, прокручивая в голове подходящие слова. Но на ум лезла лишь какая-то похабщина, а язык и вовсе чесался, чтобы ляпнуть какую-нибудь несусветную дрянь.

И чего он вдруг такой вредный стал…

Но, несмотря на то, что она его немного сбила с мысли, отступать от мести не собирался. Он из-за нее не забил, и они проиграли! Твердым шагом направился прямо к ней. Для чего не знает, но пару ласковых точно ей скажет. А может просто его к ней тянет магнитом…

– Попалась! – он схватил ее за руку, она испуганно обернулась.

Господи, вырядилась то. Модные капри где-то откопала фиолетового цвета, шлепанцы на поролоновой танкетке, обтягивающую белую майку. Лифчик уже носит, емое.

Митя закатил глаза, фыркнув. Его это обычно как-то не очень волнует, но на ней смотрится…Просвечивает ее майка и он почему-то пялится как дурак восхищенно. Кажется, мама права, у него шалят гормоны.

– Напугал, – она высвободила руку, потрясла запястьем, видимо он не рассчитал силу захвата. Ну да, она тебе не пацан. Он ведь только друзей хватает в дурашливых драках.

– Танцуй, целуй! – завизжали девчонки, перекрикивая музыку, сцепляя руки и заключая их в замкнутый круг.

Черт, ну надо же было так попасться!

– Целуй!

Вокруг крики и смех. Его друзья ржут как кони, свистят. Они уже все целовали в таких кругах девчонок, а он ни разу. И не собирался. Специально не выходил никогда в центр танцпола, а тут потерял голову из-за нее и попался.

– Да ну вас, – попытался отмахнуться, но не тут-то было. Законы лагеря, придуманные девчонками и такими же, как он с играющими гормонами парнями, передающиеся как священное вето от смены к смене – никто не отменял.

– Что? – округлила глаза новенькая. Она явно еще не в курсе местных традиций. – Что они хотят?

– Не слышишь что ли? – спросил грубо, нагло хватая ее за талию. Притянул к себе.

Она выдохнула, запрокинув голову, прямо ему в лицо. Пахнет от нее конфетками, совсем ребенок.

– Отпусти!

– Еще чего, – выдохнул ей в губы, приблизив лицо. – Я не собираюсь позориться, раз уж так попал.

– Что?

– То! Целуемся!

– Это что, тот самый капкан?

Митя хмыкнул. Надо же, она все-таки в курсе.

– Да. И мы в него попали. И пока на нас не обратили внимание вожатые, нам надо это сделать.

– Но… – ее писк потонул на его губах.

Чёрт! Искры взорвались вокруг. Он никогда этого не делал и она он уверен тоже. Какие мягкие губы и…

Раскрыл глаза, отталкивая ее. Получилось сильно и она, резво сделав несколько быстрых шагов назад, плюхнулась на попу. А он развернулся и пошел прочь под восторженный свист и ликование толпы. Что ж, вот он и попался, капкан захлопнулся, и еще, не известно отпустил ли он его или навсегда зажал в свои тиски…

***

…Было стыдно. Очень. Неимоверно.

Но девчонки, похоже, ни капельки не смущались. Привыкли, видимо.

Ходили мимо абсолютно обнаженные, мылились мочалками, смеялись, шутили.

Ева скинула халат и пробежала к свободной кабинке душевой, встала под теплую воду. Главное чтобы никто на нее не пялился, как она на всех. Но так, кажется, действительно делает только она.

Взяла мыло, скользнула им по шее. Мылась наспех, старательно прикрывая шрамы на теле. Не хватало еще вопросов.

И когда уже закончила с волосами, и накинула на тело халат, Людка вдруг нарисовалась и с ужасом в голосе спросила:

– Ты что ноги не бреешь? Ева, ты точно из леса!

– Так да, я же говорила! Там тайга и…

– Ты с ума сошла? На!

Людка вложила ей в руку бритву.

– Что? – Ева с ужасом отпрянула. – Нет!

– А если тебя Митька на свидание теперь пригласит? А ты даже юбку не сможешь надеть!

Ева застыла на месте. Халат развязался и распахнулся, но она даже не поняла этого. Одно только упоминание его имени заставило ее впасть в ступор. А то, что он сделал, это же уму непостижимо?!

Она машинально прикоснулась пальцами к губам. Казалось те вновь стали влажными и горячими от его поцелуя. О боже, да у нее земля ушла из-под ног!

– Как свидание? Какое еще свидание, ты что, Люд? Нет, точно нет.

Ева замотала головой, затараторив как заведенная. Вручила ей бритву обратно и выбежала из душевой.

А ночью не могла уснуть. Столько новых знакомых, мест, событий! Да за всю ее жизнь столько не было. Она посмотрела на тонкий месяц, что ярко светил в окно и казалось, улыбался нарисованными губами. Ева фыркнула собственным ассоциациям – ей, что теперь везде будут мерещиться его губы и он сам?

А ведь как красив! Она таких ещё никогда не встречала! Даже Никита, что с детства рос вместе с ней и теперь в подростковом возрасте ходит за ней по пятам и буквально не дает прохода, не вызывал никогда в ней таких чувств. Хотя в интернате все девчонки по нему с ума сходят… Вновь посмотрела на месяц, открыв глаза и вот ей богу на мгновение увидела там улыбающееся лицо Мити…

… Митя снова повернулся на другой бок. Сон не шел, а еще этот месяц, нагло заглядывающий в окно. Его впервые за весь сезон одолевали дикие немыслимые для него мысли! Он бесконечно и упрямо думал лишь о ней. Ну да, красивая. Да, необычная внешность – яркая, запоминающаяся. Да, высокая, и еще миллион Да. И да, ему понравилось то, что он сделал там в клубе…

Глава 4

Еще вчера ни за чтобы не поверила, что Людмила окажется права!

Ева осторожно провела лезвием по намыленной ноге. Та стала гладкая и белая! Черные волоски остались на бритве. Надо же, как гладко!

Она восхищенно посмотрела на свои ноги – теперь ей точно можно попросить у Люды и шорты и ту розовую юбку – на свидании она будет сногсшибательна!

Митя провел рукой по влажным после душа волосам, от души брызнул дезодорантом на подмышки, натянул на себя белоснежную футболку, которая слепила на контрасте с его загорелым телом. После вчерашнего их второго «капкана» он окончательно свихнулся. Всю ночь не сомкнул глаз, придумывая под каким предлогом не ходить на дискотеку – пацаны не поймут, точно засмеют что трус – и не придумал ничего лучше, как не ходить туда с НЕЙ. В общем, после обеда подошел, схватил нагло как обычно за тонкое запястье и предложил после ужина встретиться за библиотекой. К ужину об этом знал весь лагерь! А ведь это не свидание, как придумали девчонки, это просто…

Что же это?

Он со злом захлопнул дверцу шкафа, нервно натянул на ноги кроссы и выбежал в знойный вечер. Ну он ей устроит, ведьма!

Чем ближе он подходил к одноэтажной деревянной библиотеке, тем сильнее тряслись его натренированные ноги. Дыхание сбилось, а ладони стали влажными. Перед библиотекой остановился на минуту, перевел дыхание. И завернул за угол, из-под дорогих кроссовок полетел гравий!

Она уже стояла у розовой акации, облизывала губы и вытирала ладошки о подол короткой юбки.

Опять вырядилась!

Волосы закрутила, блин! Губы намазала липким клубничным блеском – он помнил его вкус! Топик на ней тоже белоснежный – они в ночи будут как два маяка!

– Привет! – сказал порывисто. Она испуганно подскочила.

– П..привет, – улыбнулась, заикаясь.

– Пошли, – протянул руку и схватил ее за ладошку. Девчонка пискнула и побежала за ним следом.

Идет, сам не зная куда. Ведет ее как овечку следом. Спускаются в сторону побережья. Им запрещено туда ходить с закатом солнца, но он знает все обходные тропы – так что считай, никто не увидит. Он в этом лагере седьмой сезон и еще ни разу не был замечен в нарушениях.

– Куда идем? – надо же и вправду дрожит, а он думал, показалось. И голос и рука в его захвате.

– К морю.

– Нельзя же!

– Со мной можно, – хмыкнул. – Боишься?

– Нет. Ни капельки.

– Не хочешь?

– Хочу…с тобой хочу.

Ее глаза зеленые и он тонет в них.

– Классно, – говорит как завороженный и сильнее сжимает ее пальцы. – Я тоже хочу с тобой…

Она улыбается и вдруг прикасается пальцами к его лицу. Ведет по щекам и лбу, и ему кажется, что этими вот движениями она сейчас приворожила его к себе навсегда. Намертво. На целую вечность…

…– О, господи, я умираю! – у нее настоящая истерика! Она сидит на коленях на полу и с ужасом прижимает руки к окровавленной пижаме. Смотрит на простынь в своей кровати и не верит глазам. На белоснежном покрывале яркие кляксы крови, сама она в крови – и пижама и руки, а низ живота наливается непонятной болью.

– Помогите! – кричит Людка, и девчонки убегают за вожатыми.

– Он что приходил сюда? – с неверием спрашивает Люда и заглядывает ей в лицо. – Или что с тобой?

– Кто? – спрашивает Ева и снова начинает паниковать. Вроде и боль отступила, но она чувствует как по ногам течет что-то липкое и горячее.

– Митька – кто! Спрашиваешь! У вас что-то было?

– Ты что? Нет!

– А откуда кровь тогда?

Позади голос Натальи, их вожатой.

– От первого раза столько крови не бывает! И кто бы его сюда впустил? Они только на море сбегать умеют! Ева, встань на ноги, весь отряд на уши подняла! Что ты кричишь?!

Ева поднялась, дрожа от страха.

– Болит что-то?

– Нет.

– А месячные когда были?

– Что? Не было…

– Ни разу? До сих пор не было?

– Н..нет.

– Так вот, пожалуйста, начались. Лет то сколько. Давно пора! Господи, ты что из леса? Мать не учила тебя? Не предупреждала что ли? Ты с какой планеты?

– Натали, ты, что напала на нее! – Людка с ужасом прижала Еву к себе. – Она же реально из тайги и нет у нее никакой матери. Она из интерната! Блин, Ев, ты не знала про эти дни, да?

– Слышала что-то, но никто не говорил как-то. Это не опасно же?

– Нет конечно. Ну, ты даешь блин! Пойдем в душ, и расскажу тебе, что это не смертельно! А орала то как, там чуть не обоссались все от страха!

***

В столовке с утра все хихикали, показывая на нее пальцами. Еве кусок в горло не лез. А потом прямо у их столика нарисовались Степан и Митя и она вообще чуть не подавилась. Митя сел рядом важно придвинув к ней стул. Положил свою руку ей на плечо. Вожатые недобро покосились. Они и так уже за ними пристально следят, чтобы деточки не дай бог что еще не учудили…Митя то может, все только и говорят, видимо впечатленные его ростом и тем, как он выглядит. Ну уж точно не на свои пятнадцать…

– Как ты? – спросил и посмотрел на ее губы.

– Нормально.

– Не болит?

– Что не болит? – краска стыда залила лицо. Из глаз еще немного и брызнут слезы.

– Ладно, забудь. Главное, чтобы ничего не болело.

Господи даже он знает, что такое женские дни, а она…надо же было так опозориться. Но в их интернате подобные темы под запретом. Они вообще там как зомби роботы, учат только то, что интересно общине. И эти интересы ему никогда не понять. И даже знать не надо. Опасно для … жизни. А она, оказывается, так сильно отличается от обычных подростков, от сверстниц. Она совсем другая и уже через две недели снова вернется в свою общину, в ненавистный всем сердцем интернат. И они вырастят из нее настоящую отшельницу. Ева с силой сжала салфетку и порывисто вжалась носом в его грудь.

Столовка на мгновение погрузилась в обалдевшую тишину. Она слышала лишь биение его сердца и больше всего на свете хотела лишь одного – сбежать с ним на край света.

– Ева, Митя! – раздался строгий голос старшей вожатой. – Ну-ка расселись!

Дети вокруг засмеялись, и Митя нехотя убрал с нее свою руку.

– В восемь за библиотекой? – шепнул на ухо.

Она кивнула в ответ, и он довольно улыбнулся. На щеках заиграли ямочки. Господи, какой красивый…

Но этой встрече не суждено было произойти, как и всему тому, что она себе на придумывала. Уже через два часа с ней произошло то, о чем твердила община. Она увидела тех других, из-за которых сутками корпела над чтением, практиками и древними знаниями. Она увидела мертвых и навсегда поняла, что другая.

У кромки леса появился туман – редкость для южного побережья. А она как никто другая знала, что туман не может быть «одиноким». Из сизового дыма на нее смотрели дети, что когда-то пропали в этих лесах. Мертвые дети, если быть точным. И она не пошла к нему. Свернула к морю, обливаясь слезами и дрожащей рукой написала:

«Ты прав, Митя, я практически ведьма. То, что я знаю о своих таёжных края не понять столичному мальчику. И нам никогда не суждено быть вместе. Пожалуйста, забудь меня и никогда больше не вспоминай. Ева».

Часть 2. Таёжный лес. Туман. Глава 1. Ева

Таёжный поселок Каменногорск, наши дни…

Ева открыла глаза и заморгала часто-часто, тревожно всматриваясь в мелькающие пейзажи за окном. Она снова задремала, но это был не сон, а очередное наваждение. Ева оглядела полупустой вагон электрички, поежилась от холода, потерла замерзшие ладони. Почти вплотную прижалась лбом к стеклу, с той стороны, которого текли крупные капли дождя.

Новый поиск, скорее всего уходящий в ночь. На таёжных озерах исчезли сразу двое – девчонка семнадцати лет и пожилой грибник. Волонтеры и спасатели уже выдвинулись к озерам. Первые прочесывали лес, вторые с водолазами осматривали дно озера. Но шансов было мало. В озёрах вода ледяная, а сами он глубокие с сильными подводными течениями. Лес же вообще непроходимая тайга с глубокими оврагами и косогорами, с множеством хищников и всякой нечисти. Это им, городским, что тянутся сюда на озера поплавать, да поесть шашлыков про нечисть никто не скажет – засмеют! Люди, привыкшие жить в каменных джунглях, в такое не верят, а Ева знает не понаслышке о лесунах и кикиморах, лешии и мавках…

В том году ей исполнилось восемнадцать, и община решила, что она уже вправе вести «дела». Эти таёжные места не терпели чужаков, а мистические необъяснимые явления, случавшиеся здесь все чаще и чаще – не терпели вмешательства чужих. А любопытных было много: и туристы, что толпами валили к их соленым озерам, и журналисты, и волонтеры, прибывавшие на поиски очередного пропавшего. Находили не многих – шутка ли! Кругом тайга, не проходимые леса и болота! Но Ева знала, что всё не так, как кажется.

Нечисть в их тайге водилась. И она видела ее, слышала, ощущала – такой уж у нее дар и работа. Но пугающие видения в тумане почти сошли на нет, аккурат после того, как она единожды в жизни побывала на море…и влюбилась. В красивого и всегда улыбающегося Митю..

Возвращалась она со скандалом. Община позорила и глумилась над ней за безобразное поведение – отдаться какому-то столичному пижону! Бесстыдница! Бессовестная! Как ее только не называли.

А ведь она и не отдавалась. Она лишь подарила ему поцелуй. Один, второй, третий…Она уезжали в разные города, и он долго не отпускал ее в аэропорту. Обнимал как тростинку, чуть не переломив, покрывал лицо поцелуями, пока их не растащил полицейский. Где же это видано, чтобы подростки так себя вели!

Ева вздохнула. Плевать, на всё плевать!

Ее дело малое – присматривать за порядком, чтобы ни шуму, ни прессы, а что там делают главные – не её дело. Она другой жизни не знает, ее с восьми лет выращивали в интернате для этой жизни…

После лагеря жить не хотелось.

Она постоянно думала о Мите. Сбегала из комнат и часами бродила по лесу. Лесные приставали с расспросами, шептали на ухо, но на глаза старались не показываться. Она лишь отмахивалась, ну чем они смогут помочь?

Зато она помогала. Где попросят зверя из капкана освободить, и она бежит, спасает. Где бревно отодвинуть – волчице придавило лапы. И снова помогает. Они не трогают, лишь благодарно поджимают хвост и убегают прочь. Густая тайга словно расступается перед ней, а опасные топи кажутся лужами. Какой-нибудь серый заяц сопровождает путь, показывая дорогу, и она легко бежит туда и обратно.

Старшие говорят, что это лесуны и русалки оборачиваются зайцами, но пройдет время, и она обязательно увидит их настоящий облик. То, что это может быть не красивая картинки из книжки – догадывалась. Но не боялась. Лесная нечисть её друзья.

Признаться честно ей даже лестно, ведь в её группе из семи человек, с лесными так легко общается только она. Все остальные девочки больше по магии, что передалась им от бабок и матерей. Ева же колдовством не владела, магия ей не подвластна, но природу слышит и видит, а это, по её мнению, намного больший дар.

Перед глазами постоянно Митя. Накрывшись с головой одеялом, каждую ночь вспоминала его объятия и обжигающее дыхание, его горячие губы…И его голос – он навсегда её заворожил!

Но после восемнадцати дела амурные отошли на второй план. Теперь она волонтер поискового отряда – в тайге постоянно исчезают люди. И хранительница местных тайн. Вот только е напарник Никита Котин не простой парень. Он водится с нечистью, та что из нижних миров и никогда не бывает открытым. Ему бы в битве экстрасенсов участвовать, всех бы там затмил своей харизмой, смазливой внешностью и пронзительным взглядом, который видит тебя насквозь. А еще он в нее влюблен…

Ева закрыла глаза. Темно. И звук колес все тише…

Глава 2. Митя

Когда Митя предложил друзьям поехать на таёжное озеро, что располагалась в дремучей тайге на севере страны, они посмотрели на него как на дурака. Спросили все ли с ним в порядке? Уезжать из столицы, где жизнь кипит и днем и ночью в какие-то дебри?

– Тогда уж на Алтай, – хмыкнул закадычный друг Стёпка, с которым он дружил с младших классов. Открутил крышку с бутылки и сделал глоток воды. Митя обернулся к сидящим на заднем сиденье его мерседеса двум девчонкам, с которыми познакомился несколько дней назад в одном из пафосных ночных клубов.

– А вы как на это смотрите? Озеро, леса, палатка?

Девчонки как по команде поморщили нос. Но терять им таких видных парней не хотелось, поэтому кивнули:

– Условия конечно такие себе, – сказала брюнетка Маринка, с которой у Мити что-то наклевывалось. – Но подумать можно. А билеты оплатишь? Или мы на машинке?

– И мне! – поддакнула блондинка Аннушка, на которую виды уже были у Степки.

– Оплачу, – хмыкнул Митя и посмотрел на друга. Тот усмехался в свойственной ему манере – к девушкам он относился не серьезно. Не только к этим, к любым.

– А я бы тогда на Алтай рванул, – сказал Степан.

– Там мы уже там были, – усмехнулся Митя. – А на таёжном озере ни разу. Не интересно тебе, что ли посмотреть уголки нашей родины? Там тайга, там такая природа! А озеро очень популярно среди туристов, между прочим!

Степан пожал плечами, раздумывая. Потом они еще долго препирались и искали варианты получше, но Митя был непреклонен. Его всегда туда тянуло и наконец, он нашел в себе силы туда поехать. В то, что сможет там встретить свою первую любовь, конечно же, не верил, но эта мысль не отпускала его все последние пять лет.

Через неделю, они вшестером сели в самолет. За день до отлета к ним присоединился их друг Влад, и его любимый пёс – ротвейлер Грёза и теперь они, взяв машину на прокат, с предвкушением отдыха неслись по трассе в сторону Каменогорска.

К ночи они прибыли на место. Поселились в заранее забронированной гостинице. Впереди ночь отдыха, а с утра долгая поездка к озеру, на котором и решено было разбить палатки и провести там, по меньшей мере, пять дней. Все необходимое, от снаряжения и посуды, до еды и выпивки было уже закуплено и утрамбовано в огромный внедорожник.

Девчонки и парни разделились по разным комнатам. Кто-то принимал душ и пил пиво – комната парней через стенку и слышен каждый их разговор, стены картонные! А девочки с трепетом и волнением наводили марафет – парни пригласили их в местное кафе на ужин, после которого планировалось ночное рандеву у каждой парочки. Лишним был только Влад.

– Зачем мы вообще его с собой взяли! – в который раз негодовала Анна, крутясь у настенного зеркала в одном черном кружевном белье.

– И не говори, – вздохнула Марина, перебирая в чемодане вещи. Все ее платья и кофточки были в стразах и камнях и никак не подходили для загородного отдыха. – Скажем еще спасибо, что эта его девица с нами не поехала, она меня так бесит.

Анна округлила глаза.

– Ты что не знаешь? – прошептала заговорщицки. – Она его бросила!

– Да ладно! То-то я смотрю, он хмурый ходит.

– Ага. – Аня хмыкнула, сморщив курносый нос. Лицо же ее осталось неподвижно, словно кукольная маска, потому как в свои двадцать два она с щедростью пользовалась уколами ботокса и гиалуронки. – Это надо же было вообще связаться с этой курицей! Она строит из себя королеву, а недавно, видела, приехала на новенькой машине, видать кто-то все-таки купился на ее фальшивую красоту.

С бывшей девушкой Влада они учились на одной параллели в университете. И всё про неё знали. Сплетни – они такие…

– Ну, стандарты красоты у всех разные, – Марина посмотрела в зеркало, прикидывая на себя костючик бирюзового цвета. – Кому-то и худые воблы нравятся, у которых не отличишь где перед, а где зад.

Анна поддержала подругу звонким смехом, одобряюще закивала головой:

– К твоим черным волосам и светлым глазам подходит этот цвет, у тебя и туфли по-моему такие есть.

– Точно, – Марина улыбнулась, откинула назад длинные волосы – роскошная грива черных волос заструилась до самой попы. – Я в этом пойду, а ты все-таки примерь тот коралловый топ с кожаной юбкой. Ты блондинка, тебе будет хорошо. Да на тебе вообще всё хорошо смотрится!

– Пожалуй, ты права. – Анна надула пухлые губки и стала похожа на куклу: слегка вьющиеся светлые волосы кольцами обрамляли круглое лицо, взгляд больших голубых глаз был открытый и беззаботный, плюс курносый нос и точеная фигурка – не зря любое ее появление в многолюдном месте сопровождалось вздохами противоположного пола.

Через полчаса девушки спустились вниз, оставляя после себя шлейф дорогого парфюма. Остановились посреди холла и захлопали ресницами. Парни в спортивных штанах, толстовках и кроссовках обескураженно на них смотрели, точно как и другие постояльцы гостиницы. Все, абсолютно все были одеты по-походному.

Аня стянула с ушей огромные блестящие серьги и провела руками по подолу короткой юбки, Марина же решила ничего в себе не менять. Она привыкла быть звездой, что по жизни – ее родители безумно богаты, что в универе, поэтому мнение остальных ее мало волновало.

– Мальчики, мы готовы! – пропела она и взяла Митю под руку.

– Выглядишь…потрясающе! – восхитился он и, подмигнув Степану, повел ее на выход.

Степан взял Анютку за руку, Влад в гордом одиночестве замыкал процессию.

– Ну, ты даешь, Анют! Ты все свои красивые вещи решила взять? Мы едим на озеро на несколько суток, а ты чемодан взяла. С ума сошла, что ли? Мы едем отдыхать в палатках! Да тебя там в этом наряде комары съедят!

Девушки вздрогнули. Митя засмеялся.

– Не пугай девчонок! Никто их там не съест.

Митя остановился у серого здания с неоновой вывеской «Таёжный лес».

– Вот и пришли! – хохотнул, окидывая их взглядом.

Властный. Энергичный. Всегда вежливый. Волосы темные чуть вьющиеся, черные брови, живые блестящие карие глаза в обрамлении прямых черных ресниц, пронзительный взгляд. А рост и спортивное тело – просто подарок для девиц.

Ужинали при свечах – романтично. Ребята уплетали мясо, и пили чай, девчонки баловались рыбой и пили вино, то и дело, привлекая внимание к своим персонам громким смехом. Стразы на одежде светились в темноте – это место давно, а быть может и никогда, такой роскоши не видело…

Ближе к полуночи, разошлись, как и планировали по разным комнатам, оставив Влада покурить на скамейке во дворе. Тот лишь усмехнулся и молча вставил наушники в уши. Посидит, с него не убудет, тем более ночь, какая лунная, да звездная – в столице такого неба не увидишь! Грёза тоже была не против отдохнуть на улице, она виляя хвостом смотрела в даль.

… Аннушка взяла Степана в оборот. Сама раздела, сама запрыгнула на его колени, танцуя бедрами под тихую музыку с телефона, сама впилась в губы. Маринка же отчего-то стеснялась рельефного и загорелого Митю, который властно изучал ее тело, трогая, сжимая, целуя. Вертел ее словно куклу, заставляя делать в постели немыслимые кульбиты…

Глава

3

В шесть утра голосом Мити прозвучал подъем. Если парни встали легко, то девочки после вчерашнего вина, долго собирали себя по кусочкам. Наспех умылись, навели марафет и с вещами спустились к машине. Ребята уже успели выпить кофе и даже перекусить. И теперь насмешливо на них смотрели.

– Ну что, поехали?! – Стёпа подбросил вверх ключи, поймал их и, убедившись, что все сели в машину, сел за руль.

Машина тронулась с места. За окном замелькали трехэтажные дома, рынки, магазины, афиши и яркие завлекающие вывески придорожных кафе.

По поселку ехали молча, каждый смотрел в окно и думал о своем. И вот, наконец, маленький город остался позади. На смену его декорациям пришли сначала скромные дачные домики, а потом сплошные ряды берез и елей. С каждым метром деревьев становилось всё больше, а построек – меньше. Дорога же из трассы и вовсе к обеду превратилась в узкую колею.

– Как я рада все-таки, что согласилась! – Аня довольно выглянула в окно, настроение становилось лучше с каждой минутой. – Скоро приедем, и как следует, повеселимся! Наконец-то, отдохнем!

– Сколько километров от посёлка? – спросил Влад. – Семьдесят?

– Семьдесят, – Стёпа согласно кивнул головой и надавил на педаль газа до упора, машина взревела и рванула вперед.

Через сорок минут, Митя, рассматривая карту, произнес:

– Скоро доберемся до озера.

– Боюсь не так быстро. – Степан покачал головой. – Дорога – яма на яме, так что сбавим ход.

Он сбросил скорость, умело маневрируя между ямами и кочками. А за окном уже вовсю блистала природа. Вокруг – еще зеленый, не пожелтевший лес: березы и осины, стоящие то у самой дороги, то уходящие вдаль прямой полосой; поляны с разноцветными цветами и синее небо с белыми разводами облаков. На дремучую тайгу лес пока был не очень похож.

Вновь повисшую тишину нарушила Анна:

– А что это там, у самого леса?! – она показала рукой в сторону нескольких коряжистых раскидистых дубов и одинокой осины, из-за кромки которой виднелись покосившиеся кресты. – Смотрите!

Парни повернули головы в ту сторону, Владу, чтобы лучше разглядеть пришлось навалиться на сидевшую у окна Анну, та недовольно поморщилась и откинулась на спинку сиденья.

– Конечно, старую осину и столетний дуб лесом назвать сложно, – укорил её Влад, усмехаясь и, прищурившись, добавил: – похоже на кладбище.

– Кладбище? – спросила Марина и, навалившись на Влада и Анну, посмотрела в окно. Грёза в их ногах заскулила, высвобождая от Миринкиной ноги хвост.

– Как в лучших триллерах, – прошептала Анна и почувствовала, как по телу разгоняются мурашки.

– На карте по близости нет ни единого селения, – Митя кивнул на карту и обратился к Степану: – мы, кстати, почти приехали. Вон, там, налево.

Стёпа кивнул и, сбавив ход, съехал с накатанной дороги на проселочную, ведущую как раз к кладбищу и, судя по карте – к озеру.

– Оно, похоже, заброшенное, – нахмурилась Марина, продолжая смотреть в окно, – и, скорее всего очень старое. Может, посмотрим?

– Нет, не будем терять времени. К чему это? – Степан отрицательно покачал головой, посмотрев на нее в зеркало заднего вида.

– Конечно, не будем, я против! – Анна искоса поглядела на подругу. – К тому же, скоро стемнеет, а нам еще надо палатки поставить, все разложить. И вообще, что там может быть интересного?

– Ой, да брось! Ты просто боишься! – Марина махнула рукой и пристально посмотрела на подругу.

– Ничего я не боюсь!

– Боишься. Ты же потом, всю ночь спать не будешь.

– Девочки, не ссорьтесь, – Влад, сидевший между ними, обнял обеих за плечи, от чего те одновременно вздрогнули. – Все будет хорошо. Если хотите, можем посмотреть, лично я – за. А что? Старое заброшенное кладбище – как частица истории этого места!

– С ума сошел что ли? – Аню передернуло еще больше. – Руку убери!

Влад усмехнулся, но руку убрал, и только открыл рот, чтобы продолжить, как раздался недовольный голос Степана:

– Так, все, хватит! Если большинство ЗА, то я остановлюсь.

Повисло секундное молчание, но ни один из них не выразил своего недовольства.

– Ладно, – Стёпа расценил это, как согласие и надавил на газ. Автомобиль, еще немного проехав, остановился аккурат напротив старого погоста.

В полнейшей тишине, продолжая молчать, все вместе вышли из машины.

В неподвижном обеденном воздухе витало что-то таинственное, но явно относящееся уже не к миру живых. Посреди поля, у опушки так называемого леса, в зарослях густой травы, виднелись старые кресты и надгробия. Вокруг не было ни одной деревни, ни одного старого домишки, ничего, что напоминало бы о жизни, а воздух был свежий, прохладный, немного влажный, значит озеро действительно близко.

– Ну, что, идем? – Стёпа окинул всех взглядом и, взяв Анну за руку, направился вперед. Вслед за ними, отправились Митя и Марина, замыкал цепочку любопытных Влад.

Тихий и спокойный до этого ветер, вдруг взбунтовался: засвистел над головой, закружил листья, и во влажном воздухе отчетливо почувствовалось прохладное дыхание наступающей осени.

Марина недовольно дернула плечом:

– Еще не хватало, чтобы дождь начался.

– Да вроде туч не видно, – Митя сжал посильнее ее ладонь и посмотрел на ясное небо.

Могил оказалось немного, около дюжины: заросшие травой, неухоженные и заброшенные. На половине из них – деревянные почерневшие кресты, почти лежавшие на земле. Ни имен, ни фотографий, ничего, что говорило бы об усопших, лишь на двух могилах, виднелись выцветшие от времени искусственные цветы.

– По-видимому, недалеко когда-то была деревня, – нарушил тишину Митя. – Захоронения очень старые.

– Ладно, хватит, пойдемте отсюда, – Аня поежилась, потянула Стёпу за руку, чувствуя, как по позвоночнику пробежал неприятный холодок. – Влад, тебя это тоже касается, пойдем!

Но тот лишь покачал головой в знак отказа и поманил их пальцем к себе:

– Смотрите, здесь надпись.

Ребята настороженно подошли ближе. На старом каменном с осыпавшимися углами надгробие стояли даты рождения и смерти.

– Тридцать четыре года, – прикинул Митя. – Девушка.

– Почему ты решил, что девушка? – Влад присел, внимательно рассматривая, почти исчезнувшую от времени надпись.

– Изображение? – неуверенно сказал Митя, показывая рукой перед собой.

Влад тряхнул головой, нахмурился, поднялся на ноги и приблизил свое лицо к надгробию. Всмотрелся. Действительно на каменном изваянии просматривалось лицо с длинными волосами. Женское?..

…Глаза черные и волосы черные, и мысли и душа у нее тоже черные, – прошелестела трава, прошипел над ухом ветер и Влад испуганно вздрогнул. Сделал шаг назад, обернулся к друзьям.

Анна испуганно вскрикнула.

У Влада жуткий взгляд – неживой, застывший. От этого его взгляда спина словно покрылась ледяной коркой, тихий страх прошелся по телу.

– Что с тобой? Ты как будто смерть свою увидел!

Значит, не показалось.

Влад вновь тряхнул головой, попытался взять себя в руки, но тело уже пробрала неприятная дрожь.

– Ты слышала? – спросил он сначала у Ани, а потом кивнул парням: – А вы? Вы это слышали?

– Что слышали-то?! – спросил за всех Митя, не понимая, о чем идет речь.

– Не слышали?

– Нет. – Степан по инерции огляделся. – Так что?

– Да так, – поежился Влад, – померещилось что-то, словно шепот какой-то.

Осторожный шепот страха заставил Аню прижаться к Степану, а Марине стало совсем не по себе от этих разговоров и обстановки. Действительно, кладбище – не музей и нечего здесь высматривать.

– Пойдемте отсюда, холодать начинает, – она запахнула посильнее кофту. – Еще не хватало, дождь начнется!

Но ответить ей никто не успел, позади всех, раздался старый скрипучий голос, от чего парни вздрогнули, а девушки завизжали.

– Здесь ведьмы в земле лежат!

Ребята резко обернулись: неподалеку стояла старуха в темно-синем старушечьем платье и с опаской поглядывала в их сторону.

– Что?! – спросили почти все хором.

– Ведьмы, говорю! – прошептала та, искоса огляделась, как будто боясь, что кто-то еще её может услышать.

Бабка стояла, опершись о деревянную палку, держала в руке небольшое ведро. Она торопливо оглянулась на зеленый лес за спиной, как будто что-то услышала, затем снова тревожно посмотрела на ребят:

– А я, вот, грибы собираю. – Продолжила она, как ни в чем не бывало. – А вы, не бродите здесь, нечего вам тут делать! Говорю же, ведьма здесь похоронена! Плохое это место, гиблое.

– Ведьма? – Анна отшатнулась от могил, схватила Степана за руку. – Говорила, не стоит сюда идти!

– Ведьма. Да. – Прошептала старуха беззубым ртом. – Душа ее неупокоенная до сих пор мести жаждет, каждую ночь возвращается! Она же душу дьяволу продала, а теперь мается, покоя ей нет.

Девчонки снова вздрогнули, почувствовав, как холод добрался до позвоночника, впился ледяной спицей – ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Интересное начало отдыха, ничего не скажешь!

Старуха тем временем перекрестилась, переступила с ноги на ногу, продолжила:

– А я смотрю, машина проехала, и вы к кладбищу идете. Мне любопытно стало, ну я и подошла. – Старуха с любопытством обсмотрела каждого. – А, здесь, до войны деревня была, вся сгорела, а кто не сгорел, умер от этих вот, – она показала пальцем на могилы. – Это мне еще мать моя рассказывала. Слухи об этом селе плохие ходили, да и до сих пор ходят.

– До сих пор? Какие? – спросил Влад, сердце вдруг забилось часто-часто. Марина, стоявшая рядом одернула его за рукав.

Старуха смерила Влада взглядом и, прищурившись, добавила:

– Так видят ее до сих пор. Она приходит в наш мир каждую ночь, новую жертву ищет. И каждый, кто повстречается с ней, до конца дней своих сам не свой, а тот, кто заговорит с ней – исчезает.

– Как это? – Стёпа удивленно вскинул брови.

– А вот так, – бабка пожала плечами, – забирает к себе и все – с концами! Нет их больше – ни живых, ни мертвых.

– Да уж конечно! – фыркнул Влад, нахмурившись, облизнул пересохшие вдруг губы. – Не может быть такого! Сказки это все, легенды ваши! Какой век на дворе, а вы все присказками живете.

Старуха спорить не стала, лишь тихо добавила:

– Скоро темнеть начнет, а мне до села еще несколько километров идти, пора мне. – Она развернулась и зашагала обратно в сторону леса.

Ребята переглянулись, продолжая стоять на месте, словно вкопанные. Каждый чувствовал примерно одно и то же – неприятный холодок, разбредавшийся по телу от ее слов, слабое недоверие и надежду на то, что все ее слова вранье, просто старушечьи выдумки.

Митя посмотрел на Влада внимательным и чуть тревожным взглядом, а потом решительно сказал:

– Уходим!

Все торопливо двинулись к машине. Никто не оглядывался, никто не хотел больше видеть этих старых надгробий.

– Вы слышали? Жуть, какая! – Аню вновь передернуло.

– Что всю ночь спать не будешь? – Влад, ухмыляясь, посмотрел на нее. – А вдруг, они ночью к тебе прейдут?

– Да замолчи ты! – она бросила на Влада злой взгляд и села в машину с другой стороны.

– Конечно, не будет, – улыбаясь, согласился Степан, подмигивая Анне, – со мной так просто не уснешь!

Дальше, оставшиеся несколько сотен метров все ехали молча, но неприятный осадок остался у каждого. Проехав очередную полоску леса, дорога резко свернула влево, нырнула в густую тень от кряжистых вековых деревьев, сразу стало прохладнее, потянуло свежестью, запахло водой, а ветер, наконец, стих.

– Думаю, здесь и остановимся, – Степан остановил машину, вышел и осмотрел берег.

– То, что надо! – согласился Митя. – Там дальше все в камышах, а здесь хоть заход в воду нормальный.

Трава у озера была высокой, неизмятой, щекотала ноги, оставляла их влажными от росы. Степан подошел к самому краю воды, втянул в себя влажный воздух, посмотрел на водоем: на поверхности, словно на зеркальной глади наблюдалось оживленное движение – мошкара прыгала и шебуршилась, играя в свои привычные игры, а над ними в небе кружили птицы. А уже по другую сторону озера и вправду начиналась тайга – темный густой лес стоял непроглядной стеной, отбрасывая на приличную часть озера сумрак.

– Здорово! – воскликнул Дмитрий, подходя к другу. – Так тихо. Отдохнем!

– Да. – Стёпа закинул руки за голову, потянулся, снова вдохнул полной грудью свежий воздух. – Наконец-то никакой суеты, осточертел уже этот город!

– Странно, что здесь никого нет. – Тихо проговорила Анна, оглядываясь вокруг и подходя к парням. – Вроде еще август, где все отдыхающие?

– Зачем тебе еще кто-то? – спросила Марина.

– Мне не надо, просто я ожидала, что помимо нас, здесь будет много народу.

– Да нужны они! Вот же рай! – воскликнул Влад и, разбежавшись по берегу, прыгнул в воду, даже не удосужившись снять с себя шорты и майку. Грёза ни секунды не раздумывая побежала вслед за ним. плюхнулась в воду и поплыла вдоль берега.

– Ты чего?! – прокричали ему вслед.

– Черт, холодная! – прокричал Влад, выныривая из воды.

– Холодная? – спросили все, немного удивленно.

– Да, – Влад уже карабкался на берег. – Дно глиняное! А вода холодная!

Влад вышел из воды, встряхнул рукой мокрые волосы, взял из рук Марины полотенце:

– Ну что? – он сорвал растущую рядом высокую травинку, засунул ее в рот. – Давайте раскладываться?

Грёза вылетела следом и от души встряхнула шерсть. Все громко завизжали от летевших на них ледяных капель…

– Как хорошо-то! – протянула Марина. – Димка, это такое счастье, находиться здесь! – голос девушки был беззаботный и тихий, ее серые глаза сияли счастьем.

– Да, – кивнул тот, не переставая покручивать шампура на мангале. – Кажется, все готово!

Марина поднялась, торопливо расставила посуду на импровизированном столе – покрывале, позвала остальных ребят, находившихся у воды.

– Как вкусно и аппетитно пахнет! – воскликнула Аня, усаживаясь напротив подруги.

– Это точно! – поддержал ее Степан, потирая руки. – Немного выпьем? – он вопросительно и с надеждой взглянул на Митьку, который почти не пил, тот согласно кивнул.

– Я с вами, – кивнул Влад. – А вы, девчонки, вино будете?

– Да, – Марина согласно кивнула, отвечая за себя и за подругу, и протянула ему два стакана. – Не полные только.

– Ну, за дружбу! – предложили парни.

– Нет, за любовь! – прокричали девчонки.

Солнце клонилось к закату.

Розовые лучи уже окрасили ветви стоящих неподалеку деревьев, легли на траву и густой кустарник, пробежались по торчавшим из воды камышам. Ребята танцевали под музыку, доносившуюся из машины, ели шашлыки, вновь и вновь поднимали бокалы.

И вот, солнце сверкнуло в последний раз, на небо поднялась одинокая луна, и пустила по темной воде тонкую серебристую дорожку. Сумерки сгущались быстро, а с озера наплывал на землю тягучий туман – серебрил все вокруг, укутывал влажным одеялом; гудел ночной ветер, ставший прохладным, в ветвях деревьев щебетали невидимые пичужки, в высокой, по пояс траве – стрекотали кузнечики.

Ребята затушили костер, прибрали мусор и начали готовиться ко сну. Грёза тоже нашла чем заняться – беспрерывно смотрела в черный лес и тихонько поскуливала.

Наступила первая тёмная ночь.

Глава 4

Ветер стих, но птицы кричать не переставали: каркали вороны, где-то рядом гоготали игривые чайки. Влад лежал и слушал плеск воды и стрекот кузнечиков, спать ему совсем не хотелось. Пролежав без толку, не одну минуту, и так и не сомкнув глаз, он решительно вылез из палатки, накинул тонкую куртку с капюшоном, подошел к краю берега и уселся прямо на траву.

Умиротворенный сменившейся обстановкой и погруженный в свои мысли молодой человек не сразу заметил, что вдалеке в той стороне, откуда они приехали, мелькнула яркая вспышка, а когда увидел, нахмурился и поднялся на ноги.

– Что это там? – прошептал под нос, осмотрелся, не вышла ли Грёза, но собака на удивление крепко спала.

Влад всматривался вдаль, пытаясь разглядеть, что это за свет. Огонек мерцал от ветра, но продолжал гореть. Он, вдруг отчетливо ощутил тревогу и, не весть, откуда взявшееся беспокойство.

– Кто-то все-таки там отдыхает, и мы не одни. – Произнес Влад вслух и окинул взглядом пустынный берег, дорогу, по которой они приехали. Влад вновь нахмурился: что это за свет? Если это фары от машины, то она должна двигаться, если только не сломалась, другого объяснения не находилось.

Казалось, решение пришло на ум само собой. Нет, он не собирался идти ночью непонятно куда, но ноги, словно сами понесли его прочь от палаток. Влад оглядывался назад, с удивлением и жалостью отмечая, как быстро его друзья остаются позади, но решение идти вперед, твердо засело в голове. Он брел на свет, как полоумный, то и дело, спотыкаясь о земляные комья. По обеим сторонам от него стоял густой лес, темный и непроглядный, шелестел листвой, словно переговариваясь с кем-то невидимым, издавал пугающие звуки, словно предупреждая путника об опасности, но Влада даже ЭТО не заставило остановиться, он лишь кротко обернулся, заметив, что все вокруг потонуло в кромешной темноте. Уже не видно было, ни палаток, ни их машины – ничего, даже дороги. Он остановился, но лишь на мгновение, чтобы набрать в легкие больше воздуха для финального рывка – мерцающий свет становился всё ближе, а на душе спокойней и теплей.

Осознание того, что он находится на том самом погосте, пришло не сразу, удивление и чувство нереальности пришли первыми. Они охватили его, заставляя каждую клеточку тела неметь, а мысли метаться в голове безудержным вихрем, путаться и не находить ничего рационального, никакого объяснения происходящему.

Она сидела прямо на земле, неподалеку от старой покосившейся осины.

Ее спина была ровной, волосы развевались на ветру.

В неподвижной руке мерцала свеча.

Он понял это по тихому мерцанию огня, по капающему на бесформенное светлое платье воску. Могилы. Старые покосившиеся кресты были повсюду, днем они не казались ему такими многочисленными, а теперь в этой густой ночи, при одинокой луне кладбище казалось огромным. Влад тряхнул головой – наваждение не исчезло – девушка сидела в метре от него на рыхлой могильной земле и не шевелилась, лишь её тихий шепот сливался с шелестом листвы.

Всё еще не до конца придя в себя от увиденного, Влад перемнулся с ноги на ногу, параллельно ловя себя на мысли, что страха нет, а девица выглядит довольно живой, не зря же она, вон, поставила свечу и потирает замерзшие пальцы. Она и не поняла, видимо, что он подошел, раз до сих пор не закричала в испуганном крике. Не хорошо, пугать девушек ночью на кладбище, но и не хорошо здесь сидеть по ночам. Он кивнул в такт своим мыслям и только открыл рот, как она заговорила:

– Если вы пришли утешать меня, то не надо, уходите. – Ее голос был ровный, тягуче-небрежный, бархатный. – И я бы не испугалась ни вас, ни кого-либо еще, я давно уже ничего не боюсь.

Она всхлипнула и вытерла руками лицо, замолчала, и в наступившей тишине стало слышно, как оглушающее громко трещат неугомонные цикады.

– Извините, но я и не думал вас пугать, просто так вышло, что свет от вашей свечи словно приманил меня. – Влад огляделся. – Вы где-то недалеко живете?

– Да, неподалеку. – Она вновь вытерла руками лицо и, наконец, повернулась к нему.

Большие зеленые глаза были полны слез, вместе с тем, на губах играла еле уловимая улыбка, а выражение лица с печального вдруг сменилось удивленным. Она мотнула копной рыжих волос, словно не веря своим глазам, и слегка задрожала.

– А говорила, что ничего не боишься. – Влад отступил назад. – Ты словно привидение увидела, хотя, прогуливаясь ночью по кладбищу нужно быть готовой в первую очередь именно к этому. – Он усмехнулся, вновь окинул ее взглядом. Маленькая, худая, если не сказать тощая, в каком-то балахоне, с босыми ногами…Последнее вновь вернуло к нему чувство настороженности и показалось, что страх вновь стал ему не чужд. – Может, тебя домой проводить?

– Ты?

– А есть еще варианты? – Влад огляделся, чувствуя, как внутри борются две несовместимые эмоции – желание шутить и леденящий душу страх.

– Ты?! – ее шепот стал отчаяннее. – Почему ты не приходил раньше?

– Как раньше? Я…

– Постой, – девушка махнула рукой, обрывая на полуслове, подошла почти вплотную, взглянула в глаза, а показалось – в самую душу. – Вы так похожи.

В ее голосе отчетливо слышалось разочарование, он, видимо, не оправдал ее надежд.

– Извини, я не он. – Влад вновь усмехнулся. – Я Влад.

– Катя. – Она протянула руку, и он ощутил лёд её тонкой руки. – Это я звала тебя, но впервые за все свое никчемное существование я не рада. Хочешь знать, кого я здесь оплакиваю?

Она с вызовом вскинула голову, кивнула ему и продолжила уже холодным тоном:

– Себя.

– Бррр, – Влад тряхнул плечами, кротко засмеялся. – Что за шутки? Давай я лучше тебя провожу.

В ответ Катя лишь улыбнулась, поправила сбившееся платье, перекинула длинные волосы с одной стороны на другую, начала плести косу. И, несмотря, на всю обстановку, ее лицо, освещенное лунным светом, показалось ему прекрасным.

– Послушай, я не знаю, кого ты здесь оплакивала, но представляю, как сильно твое горе, если ты даже ночью сюда приходишь и не боишься уже ничего. – Влад взял ее за плечи и теперь уже сам заглянул в озеро зеленых глаз. – Это не дело бродить здесь по ночам, еще и с незнакомыми парнями общаться. – Он улыбнулся, и выражение её лица сделалось мягче. – Выбирай: или я провожаю тебя домой или мы идем вместе к озеру, к палаткам, где, наконец, отогреемся, и ты мне расскажешь, если захочешь, все, что у тебя случилось. Ну как?

– Я пойду с тобой. – Казалось, она не думала ни секунды, словно только этого и ждала, она взяла его за руку, и Влад, усмехнувшись, сжал её ладонь.

– Значит, идем.

Глава 5

Молодые люди проснулись на восходе, потягиваясь и вдыхая свежий прохладный воздух, встретили рассвет.

– Как хорошо-то! Надо было нам сюда раньше приехать, – Стёпа вздохнул с сожалением.

– Да, жалко, лето заканчивается, но ничего, в следующем году обязательно вернемся.

– Конечно. – Степан потянулся, пару раз наклонился, суставы хрустнули. – Надо мне снова начать в спортивный зал ходить, совсем что-то забросил.

– Да, не мешало бы. – Митя засмеялся, окидывая слегка поправившегося друга взглядом. – Помню, несколько лет назад к тебе подойти было страшно, ты своими бицепсами весь народ пугал.

Парни засмеялись, и Степан с горечью выдохнул:

– Да, хорошее было время. Помнишь на соревнованиях в Екатеринбурге ты в финал вышел, хотя все думали, что ты и до середины не дойдешь. Я тогда чуть в обморок не упал, так страшно впервые в жизни стало. Страшно бороться с лучшим другом и побороть его.

Дмитрий засмеялся, взял с земли банку сока и отпил.

– Не зря тренер до сих пор про нас легенды рассказывает подрастающим. – Стёпа выставил вперед кулаки, принял стойку. – Мы же тогда бились не на жизнь, а на смерть.

– А теперь не боишься? – Митя нахмурился, принимая вызов и отступая на шаг, в глазах уже зажегся привычный огонек азарта. – Я – то в отличие от тебя форму поддерживаю.

– Талант и опыт не пропьешь. – Прошептал Стёпа, улыбаясь, и нанес первый удар.

Получилось неожиданно и больно. Митя выдохнул и выронил ругательство. Как он мог не выставить защиту! Но Стёпа прав, такое не пропьешь. Серия ударов обрушилась на друга и к приятному удивлению Димы, Степан не все их смог отразить. Их, казалось бы, шуточный бой, набирал обороты, и уже знакомая до боли дрожь во всем теле, словно вернула обоих на ринг. Мите на мгновение даже показалось, что он чувствует и запах кожаных перчаток, и запах крови.

И вот, пропустив еще один удар от друга, Митя отступил назад и выставил руку вперед. Пора заканчивать, иначе потом их даже черт не остановит.

– Нокаут, друг, согласен. – Митя сплюнул на землю кровавые слюни – не показалось, губа все-таки разбита.

– Да, ладно, брат, ты действительно в форме. Извини за губу, я даже не заметил. – Стёпа, тяжело дыша, похлопал его по плечу.

– Не извиняйся, – хмыкнул Дмитрий. – Я же не извиняюсь за твою рассеченную бровь.

– Серьезно? – Стёпа не ощущал ни капли боли, и лишь дотронувшись рукой, всхлипнул. – Ай! Аннушка нас точно нокаутирует! Срочно залечивать раны!

Стёпа сдернул с себя футболку.

– Я думаю, пора Влада будить, и всем вместе искупаться.

Митя кивнул и подошел к его палатке, заглянул:

– Эй, дружище! Подъем!

Влад мирно спал, а на лице у него играла блаженная улыбка. На призывы он не обращал внимания, лишь что-то бормотал и улыбался.

– Ау! – Митя присел на корточки и дотронулся рукой до его плеча.

– Катенька…

– Какая я тебе Катенька?! Очнись, брат! – Митя хлопнул друга ладонью по голове и тот открыл глаза. Его лицо, тот час, приняло встревоженный вид.

– Что случилось? – Влад сел и осмотрелся. – А где она?

– Кто? – Митя удивленно вскинул брови.

– Девушка. Ты не видел ее? – Влад энергично захлопал ресницами, пытаясь привести мысли в порядок. Голова раскалывалась, казалось, невидимая рука зажала ее в тиски и вот-вот собиралась раздавить.

– Кого ее? Катеньку? – спросил Митя, ухмыляясь.

– Да, – поднял глаза на друга Влад. – Значит, не приснилось, а я уж было подумал…

– Да, брось, ты! Какая Катенька? – перебил он его. – Ты явно, мой друг вчера перебрал с алкоголем. Никого я не видел, да впрочем, никого и не было!

– Нет, серьезно?!

– Да, серьезно, серьезно! Все, дружище, очнись, тебе приснилось! – Митя вылез из палатки и направился к воде, в которой уже находился Стёпка. – Представляешь, наш мачо даже здесь, в этой глуше, умудрился девушку найти.

– Как это? – только и успел произнести Стёпа, как с берега на него уже летел Митяй.

Влад, вылезший из палатки, нахмурился, потер ладонями раскалывающуюся от боли голову, взглянул в сторону воды, откуда доносилась возня и смех.

Так была она, его ночная подруга, или нет?

Грёза виляла хвостом и обтиралась о его ноги.

– Эй, парни! – голос показался жалко тихим, и Влад прокашлялся. Взял в ладони воды, плеснул в лицо, пытаясь все же воспроизвести в памяти моменты вчерашней ночи. Память выдавала обрывками его ночную прогулку и… девушку. Да, точно, он помнил ее. Помнил ее необычайно красивые глаза, ее хрупкое тело, ее голос и…стоны.

Влад замер.

Перед глазами как в калейдоскопе заплясали картинки, быстро сменяющие друг друга. Вот он отчетливо видит ее зеленые, распахнутые не то от удивления, не то от испуга – глаза, а теперь – они же, только уже не цвета молодой травы, а быстро темнеющие, и взгляд – неживой, застывший. Влад потряс головой, почувствовав в затылке новый приступ боли, перед глазами на мгновение потемнело, но вот он уже видит зеленую траву в капельках росы. Роса, а не видение, уже радует.

Влад поднялся с земли, отряхнул колени, он даже и не заметил, как упал, а память тем временем четко рисовала ее меняющееся лицо, и этот застывший зловещий взгляд с немым укором, его не хотелось вспоминать, от него по спине бежали мурашки.

– Влад! Чего ты там встал! – услышал он голос Степана и повернулся на зов – друзья звали его в воду.

Раздумывать долго не пришлось, он не заставил себя ждать, и наспех скинув с себя одежду, зашел в озеро.

Вода приятно холодила тело, проясняла затуманенную голову, казалось, даже боль отступала, но чем дальше он отплывал от берега, тем сильней ледяные оковы сковывали тело. Влад повернул голову, но друзей в воде не увидел. Зато в густых зарослях камыша, тянущихся густой полоской вдоль берега, что-то мелькнуло. Он протер ладонью глаза, вновь посмотрел на камыши. Нет, это не был обман зрения, это была она – его ночная знакомая. Он узнал ее по длинным слегка вьющимся рыжим волосам, по едва уловимой улыбке. Она стояла в камышах и смотрела себе под ноги, а может, в собственное отраженье на воде.

– Катя! – позвал он, но голос потонул во всплеске воды. Держаться на плаву становилось все сложней, тело уже намертво сковали ледяные объятья.

Он поплыл обратно, стараясь не отпускать ее из виду, но силы, к его удивлению, были на исходе. Вода словно подпитывалась его энергией, опустошала его, тянула на дно, а озеро глубокое, почти бездонное. Он остановился, перестал грести руками, удерживаясь на воде из последних сил, и посмотрел на водную рябь. И увидел ее. Казалось, она здесь – под водой, рядом с ним, пожирает не зелеными, а черными глазами его душу, и готовиться к нападению на тело. Торопливый шепот страха тут же наполнил голову, тело перестало подчиняться, руки, ноги не двигались, и его голова оказалась в ледяной воде. Сквозь желтоватую воду он еще видел голубое небо, но и оно, стремительно отдалялось, а вокруг вода уже сменилась на черную грязь и кружила его в подводном ледяном водовороте. Воздух в легких заканчивался, и они уже горели огнем, когда она прикоснулась к нему своей рукой.

Но он сопротивлялся, и, наконец, обретя власть над своим телом, отчаянно поплыл к свету, и вновь увидел ее такой, как знал прежде – светлоглазой и едва улыбающейся. Ее рука не отпускала, она крепко сжимала его ладонь, с силой тянула наверх.

– Ты, что, с ума сошел? – обрушился на него крик друга, едва он успел вынырнуть на поверхность. – Мы еле нашли тебя!

Но он лишь молча кивал головой и кашлял, слова друга слышались с трудом – словно сквозь толстый слой ваты.

– Что здесь случилось? – дыхание постепенно восстанавливалось, и каким же сладким до упоения казался этот озерный воздух.

– Ты у нас спрашиваешь? – к ним подплыл не менее взволнованный Стёпа. – Это мы хотели бы у тебя спросить! Что за шутки?! Плыть к берегу сможешь?

– Да. – Влад кивнул и, выдохнув, поплыл. Рядом плыла Грёза, которая тоже бросилась его спасать.

Уже на берегу, сидя у костра с наброшенным на плечи полотенцем, он пожимал плечами. Он не мог найти ответы на недоуменные взгляды и вопросы друзей. Он сам не знал, как такое могло случиться? Он еще никогда в жизни не тонул, он всегда отлично держался на воде, ведь вода его родная стихия, долгие годы занятий плаваньем и отборочные туры на соревнованиях – тому подтверждение.

– Что произошло? – тихо спросил Митя, оглянулся на палатку – девчонки еще спали.

– Я не знаю, здесь вода странная. – Прошептал Влад, оглядываясь по сторонам – ночной незнакомки нигде не было. – И не только вода.

– А еще ты. – Митя беззлобно ткнул в него пальцем. – Как ты мог пойти на дно? Мне казалось, ты и дно, несовместимые вещи. И что за бред ты нес с утра? Я ничего не понимаю.

– Я тоже. – Степан нахмурился, помешал угли в костре, пристально взглянул на друга.

– Вчера я, – Влад осекся, прогоняя в голове свой предполагаемый рассказ. Получалось чертовски бредово. – Вчера я и вправду перебрал, а здесь, – он кивнул на воду, – подводное течение сильное, вода на середине озера ледяная, вот я и…

– Черт, я чуть не посидел! – в сердцах высказался Степан. – Ладно, главное, что все обошлось. Все нормально?

– Да, конечно. – Влад кивнул головой, слабо улыбнулся. – Спасибо, парни, вы настоящие друзья.

– А ты сомневался?! – усмехнулся Митя. – В общем, сегодня ты не пьешь, да и мы, сбавим обороты.

– Это точно, – согласился Стёпа и обернулся, на высунувшуюся из палатки сонную Аню. – Доброе утро!

Та что-то не довольно пробормотала и снова скрылась из виду, а Влад обратился к друзьям:

– Только девчонкам не говорите ничего, хорошо?

– Хорошо.

Глава 6

Днем солнце грело нещадно, небо отливало яркой синевой, а белые облака совсем испарились. Это было так странно: небо без привычных для взгляда белых воздушных облаков.

Весь день ребята отдыхали, загорали, плавали в озере. Девушки играли в бадминтон, парни гоняли мяч, затем все вместе играли в волейбол. Ближе к вечеру пожарили шашлыки, и, все-таки, распили бутылку хорошего вина.

Влад, стараясь днем не думать о своих ночных и утренних приключениях, ближе к вечеру поймал себя на мысли, что постоянно ищет ее взглядом и казалось, каким-то неведомым чувством, ощущает – она рядом.

Он со странным трепетом внутри, ждал приближения ночи. Он был уверен – она появится вновь. Вот только что принесет ее визит – удовольствие или смерть? Отчего-то мысль о смерти сама пришла ему в голову. Он погрузился в себя, стал немногословен с друзьями, совсем не слушал, о чем они говорят, над чем смеются и чем темнее становилось на улице, тем чаще он устремлял свой взор в сторону кладбища и искал глазами отблеск свечи.

Наступила вторая ночь, и она была еще темнее и непрогляднее. Сегодня на небе не было ни луны, ни месяца, да и те немногочисленные звезды, что горели на темном покрывале ночи, то и дело стремительно падали вниз или таинственно гасли. Был второй час, когда все разошлись по палаткам. Влад тоже залез под покрывало, вздохнул. Сердце билось учащенно, взволнованно, словно перед первым свиданием. Он ощущал всем своим существом, что она рядом и совсем скоро он увидит ее. И он увидел: черное платье с красными маками, рыжие волосы, заплетенные в тугую косу, ободок из луговых цветов и лицо, совсем не похожее на Катино…

… Наступившее утро было другим.

На воде не было зеркальной глади и мелкой ряби у берегов, на траве не рассыпались блестящие росинки, а в воздухе, вместо озерной прохлады, чувствовалась тревога. Именно так подумал Дмитрий, выйдя из палатки. Он огляделся по сторонам, пожал плечами, не понимая, откуда такие мысли, но чувство беспокойства и ненадежности не покидало. Не дожидаясь пока проснутся его друзья, Митя спустился к воде. С минутным любопытством вгляделся в свое отражение: высокий широкоплечий брюнет, влажные волосы мелкими кольцами прикрывающие лоб, красивые карие глаза с прищуром, чувственные губы. Не зря его обожали девушки, и как правило все, без исключения попадали под власть его обаяния.

– Красиво здесь, не правда ли?

Митя обернулся, Марина в ярко желтом купальнике шла к нему, на ее нежном лице играла улыбка.

– Доброе утро, любуешься? – она подошла к Диме, обняла его. Он, прищурившись, посмотрел на нее, не произнося ни слова. Его глаза говорили все за него. Теперь он любовался не природой, а своей спутницей. Солнце играло на ее прелестных пушистых волосах, серые глаза на солнце приобретали оттенок стального, и только сейчас Митя заметил, что ее челка отросла уже ниже бровей. Он рукой убрал ее с глаз и, наклонившись, поцеловал в полные губы.

– Как ты умудрилась проснуться раньше остальных? Это я тебя разбудил?

– Нет, я не слышала, как ты проснулся. – Марина вытянула руки перед собой. – Уже загорели.

– Конечно. У тебя красивый ровный загар, – прошептал Митя, притягивая ее к себе.

– Это не солярий, это вчера, – заметила она.

– Конечно.

– Привет! Как вода? – поинтересовался Стёпа, подходя к ним сзади.

– Еще не в курсе, – ответила за двоих Марина, обернувшись на его вопрос. – Ты плавать?

– Да! А вы?

– Я – нет, – отрицательно покачал головой Митя и, вынув из кармана пачку сигарет, закурил. – Вода сегодня холодней, чем вчера.

– Я не хочу одна! – Марина вытянула губы трубочкой, приняла обиженный вид.

– Стёпа с тобой пойдет.

– Нет, я хочу с тобой.

– Хорошо. – Митя обнял ее, едва коснулся губами ее губ и повел в воду.

Пока ребята плавали, проснулась Анна. Она высунула из палатки свое лицо, зажмурилась от непривычно яркого солнца и, выйдя, сладко потянулась. Наступил новый день, а значит, грядут новые радости и эмоции.

– Я чувствую себя такой отдохнувшей, я отлично выспалась, а ты? – Анна подошла к берегу и протянула вышедшему из воды Степану полотенце.

– Я тоже не плохо. Ну что, позавтракаем?

– Салат? – нахмурилась Аня.

– Да.

– Ладно, сделаю, а ты пока рыбу пожарь. – Аня перевела взгляд со Степана на заливисто смеющуюся в воде Марину и, цокнув, добавила: – Слушай, а как на счет ухи?

– Ухи? А ты рыбу наловила? – Степан засмеялся.

– А ты что? Вы вроде собирались рыбачить с утра!

– Я проспал, – виновато произнес Стёпа. – Влад собирался встать пораньше и нас разбудить, но как видишь, он до сих пор спит, так что я ни при чем. – Степан развел руки в стороны, пожал плечами и обнял подругу. – Не расстраивайся, моя Аннушка, сейчас все сделаем.

– А он что, еще спит? – Марина накинула на волосы полотенце, взяла из Диминых рук кофту, подошла к подруге. – Обычно Влад просыпается раньше нас. Странно.

– Действительно странно, – согласился Дмитрий и, обратился к Степану: – Стёпа, разбуди его!

Тот, кивнув головой, подошел и заглянул в его палатку.

– Про-сы-пай-ся, – напевая, произнес Стёпа, и тут же обернулся к друзьям, вид у него был растерянный: – А ни его, ни Грёзы нет!

Солнце медленно опускалось за озеро, окутывая все вокруг сумеречной дымкой. День прошел в суматохе и тревоге. Ребята, весь день искавшие Влада, сильно переживали и нервничали, они не знали где он и уже отчаялись вообще его найти.

«Произошло что-то плохое», – думала Марина, нервно куря очередную сигарету. Степан и Дмитрий продолжали нырять на середине озера. Сказать по правде, они уже начали думать о самом страшном. Им было жутко от одной только мысли, что Влад мог утонуть, что он умер, впрочем, от этой мысли было дурно всем. Но куда бы тогда подевалась Грёза? А значит, надежда есть, что они просто куда-то ушли и…заблудились.

Такие себе перспективы, но лучше чем глубокое дно…

***

– Когда ты в последний раз его видела? – тихо спросила Марина у подруги.

– Вчера вечером. Мы спать пошли, а Влад…– Анна закрыла глаза и задумалась, – нет, я не помню. Он или остался или тоже пошел…Но мы где-то минут сорок…ну сама понимаешь, а потом я уснула как убитая…

– Да, и мы по той же схеме. Но первым вырубился Митя. Я еще лежала и пыталась на телефоне сеть поймать, но ничего не вышло. Здесь вообще связь не ловит!

– Да, я заметила.

– И все-таки, вы последние его видели, потому что мы ушли раньше. Ну, что ты не помнишь, куда он делся? – меняясь в лице от раздражения, спросила Марина.

– Ну, не помню я! Да я вообще старалась не обращать на него никакого внимания, ты же прекрасно знаешь, как я к нему отношусь! Мне до него дела не было!

– Да, ты права. – Согласилась девушка, понизив голос, посмотрела на ныряющих под воду парней. – Когда мы с Димой собрались спать и пошли в палатку, мне кажется, что Влад пошел одновременно с нами.

– И где же он тогда? – Аня замолчала, и тяжело вздохнув села на покрывало, лежащее на земле. – Целый день прошел, а его все нет, впрочем, так же, как и следов. И ведь Грёза тоже пропала, а она бы не оставила своего хозяина в беде.

– Разве он мог куда-то уйти? Зачем? – Марина вопросительно выгнула бровь.

– Не знаю, – Анна поежилась, легкий озноб окутал тело. – Мне страшно.

– Скоро стемнеет и что нам тогда делать?

– Этого еще не хватало! Я не собираюсь здесь оставаться еще на одну ночь! – Аня нахмурилась, собрала волосы в хвост. – Надо уезжать отсюда!

– А как же Влад?

– Мы весь день его ищем и ждем, пусть теперь другие этим занимаются. Надо вызвать спасателей, волонтёров я не знаю. Пусть компетентные люди ищут!

Марина пожала плечами:

– Ты права, так продолжаться не может. – Она вздрогнула, когда неожиданно тихо подошли Митя и Степан. Выглядели оба уставшими и удрученными.

Степан, смахнул ладонями с лица и волос остатки воды, произнес:

– Дим, давай, наверное, прокатимся еще раз, объедим здесь все вокруг.

– Да, я тоже об этом думал. – Митя, даже не сняв с себя мокрой одежды, уже направился к машине. – Поехали. Времени мало.

– А мы? – вскрикнула Анна. – Уже темнеет, мы что, здесь вдвоем без вас останемся?

– Вы подождете здесь, вдруг он вернется.

– Откуда? – вскрикнула Анна и решительно направилась к автомобилю. – Вы как хотите, но я оставаться здесь без вас не собираюсь. Так что, я поеду с вами!

– А я вообще одна останусь?! – следующей возмутилась Марина. – Ну, уж нет! Или едем все вместе, или…

– Так, ладно, – произнес Степан, стараясь соблюдать спокойствие и мыслить трезво. – Так дело не пойдет. В общем, я и Аня поедем Влада искать, а вы с Димой останетесь, вдруг он вернется. – Степан протянул Анне руку, та схватила ее и с силой сжала. – Все согласны?

Аня и Митя заметно кивнули, Марина еще какое-то время продолжала молчать.

– И все-таки я не понимаю, куда он мог подеваться? Вы меня, конечно, извините, но здесь может быть только один вариант. Всему виной вода, ну, и естественно, алкоголь. – Марина выдержала паузу. – У меня не осталось сомнений, что он утонул. Мы должны вместо того, чтобы бессмысленно по лесу кататься, поехать в город и прислать сюда спасателей, чтобы они хотя бы достали из воды его тело!

– Не говори так! – прошептал Дмитрий, берясь за голову.

– Да, пока рано так говорить, – согласился Степан. – Давайте этот вариант мы оставим на последок, как самый худший, а пока мы должны верить и надеяться.

– Зная Влада – сказал Митя, потирая виски, – могу сказать точно – он отличный пловец, даже если он был пьян, он не мог утонуть. – Митя замолчал, встретившись взглядом с другом. Они оба знали, что такое могло произойти, ведь вчера это почти случилось. Митя замолчал, смахнул капельки пота со лба. – Будем надеяться, что здесь что-то другое, что это не вода.

– Тогда что? – Марина пожала плечами и вновь огляделась по сторонам. – Ночью все было тихо, да?

– Я ничего не слышал. – Стёпа сел на траву. Его оливкового цвета шорты были грязные, черная футболка – мокрая. Аня дотронулась до его головы и произнесла:

– У меня, как вы все знаете, чуткий сон. Любой шум – и я просыпаюсь, но вчера ночью я тоже ничего не слышала и за ночь ни разу не проснулась. И знаете, что еще я вспомнила?

– Что? – нетерпеливо спросила подруга.

– Перед отлетом я читала информацию про это озеро и…

– Ну?

– На глаза попалась одна статья про то, что здесь аномальная зона как будто – каждый год исчезают люди!

– Ну спасибо! – с ужасом в глазах всплеснула руками Марина. – Нашла что вспомнить!

Митя хмыкнул, обнимая ее:

– Не притягивайте сюда мистику. Здесь глубокое озеро и непроходимая тайга – понятное дело, что люди могут тонуть, а охотники и грибники теряться. Отсюда и сказки всякие.

– Митя прав, – спокойно сказал Стёпа. – Не накручивайте.

– И все-таки, что будем дальше делать? – Митя окинул друзей вопросительным взглядом.

***

Ему никто не ответил. Все молчали и обдумывали этот вопрос. Степан думал, что необходимо объехать все вокруг, Марина и Анна желали попасть домой, уж слишком не нравилось им находить в этом теперь уже неприятном и странном месте. Первой молчание нарушила Марина:

– Завтра вечером мы собирались уезжать отсюда. Куплены на послезавтра билеты, в том числе и на Влада… Можно уехать в город сегодня и вызвать подмогу. Прошел день, а мы так ничего и не знаем о нём, мне кажется ждать бесполезно, он уже не появится.

– Да, – неожиданно для остальных подхватила Аня, – может Марина и права. Я не хочу оставаться здесь на ночь, мне страшно. Я не смогу этой ночью глаз сомкнуть, я просто не доживу до утра! Мое сердце остановится от страха!

Анна говорила серьезно и по ее затравленному взгляду все поняли – она не шутит. Конечно, оставаться здесь на ночь не хотелось никому, но и уезжать без Влада было немыслимо.

– Я не согласен! Мы уедем, а он вернется. И что тогда? Чего вы боитесь? – вспыхнул Стёпа, – здесь никого и ничего кроме нас нет! Он либо действительно утонул, либо выпил лишнего и заблудился где-нибудь в лесу. – Стёпа подскочил на ноги. – Вот и все, что могло с ним произойти! Митя прав, он не мог утонуть, по крайней мере, если бы он начал тонуть, он бы так просто не сдался, он бы позвал нас на помощь. И Грёза бы разбудила своим лаем всех! Нас четверо, неужели никто из нас не услышал бы?!

– Наверное. Значит, это действительно не вода. – Анна скрестила руки на груди и задрожала. – Тогда что это?

– Стёп, давай, как и планировали – вы проедетесь, а мы здесь пройдемся у кромки леса.

– Хорошо. Мы у каждой лесной опушки будем стоять, и сигналить, может он услышит. – Стёпа решительно взял Анну за руку. – И без паники!

– Хорошо. – Она кивнула. – Будьте осторожней. – Тихо сказала Аня, и они направились к машине.

– Вы тоже. Удачи! – Марина помахала им вслед и смахнула слезу, катившуюся по щеке.

Когда автомобиль скрылся из виду, они сели на берегу и вновь оба, нервно закурили. Солнце садилось, опускаясь все ниже и ниже, небо окрасилось в ярко желто-красный цвет. Монотонные крики чаек, стрекот цикад и кузнечиков теперь казался пугающим и неприятным, всплески воды то тут, то там и шум ветра, становившегося все сильней, заставлял еще больше дрожать, но не от холода, а от осторожного страха, закрадывающегося в самую душу. Они сидели молча, и каждый ощущал его противные ледяные руки, медленно скользящие по спине.

– И все-таки, как такое могло произойти? – с очередным всхлипом спросила Марина. После дневного напряжения она дала, наконец, волю чувствам и слезы катились по щекам водопадом.

– Не знаю, – прошептал Митя, вглядываясь в озерную воду. – Ничего не могу сказать, но мне тоже хочется знать. – Он повернул к ней голову – она дрожала. – Ты замерзла? Иди, оденься, потеплей.

– Хорошо. Тебе теплый свитер взять?

– Нет, спасибо.

Марина залезла в палатку. Темно. На ощупь нашла свои черные спортивные штаны, носки и толстовку, затем сняла шлепки и надела кроссовки на ноги. В палатке было неудобно, и она решила одеться на улице. Оказалось, пока она искала подходящие вещи, на улице совсем стемнело: небо покрылось темно-синими тучами, сквозь которые было еще видно ярко красный диск, но и он постепенно исчезал.

Марина вышла из палатки и увидела, что Мити, сидящего до ее ухода на берегу – нет. Вещи выпали у нее из рук, сердце бешено заколотилось. Тело охватил еще больший, теперь уже откровенный страх, и следующим его этапом захвата служило оцепенение.

– Митя! – прокричала она, но голос не прозвучал в этой звенящей тишине. Он внезапно пропал. Совсем. Окончательно.

Она вновь повторила попытку позвать его еще раз, но та увенчалась очередной неудачей. Теперь уже она слышала в ушах биение собственного сердца, слышала, как шевелятся волосы на голове, и слышала хруст. Хруст в зарослях камыша, словно кто-то ломает засохшие ветки.

– Дим! – ее шепот наполнил пространство, но тут же потонул в новом хрусте. К хрусту еще прибавились и тяжелые хлюпающие шаги, и они неизбежно приближались к ней.

Марина не знала, что помогло ей вырваться из оков страха, возможно, жажда жизни, боязнь смерти или просто чаша терпения переполнилась, но она резко развернулась и бросилась в палатку. Там, стараясь не шуметь и не привлекать внимания, забилась в угол, поджала колени к лицу, и буквально задыхаясь от рвущихся на свободу рыданий, заставила себя прислушаться к звукам извне.

Шаги приближались, она это отчетливо слышала и вот стихли – кто-то остановился аккурат возле нее.

– Ты что так долго копаешься? – встревоженный голос Димы взорвал тишину, обрушил на нее лавину облегчения.

– Митя? – не веря своим ушам, недоверчиво спросила она, и удивилась своему звонкому и неожиданно громкому голосу.

– Что случилось? Выходи!

– Митя, где ты был?! – Марина начала заикаться и, все еще дрожа, высунула лицо на улицу и позволила ему взять себя за руку. – Я там кого-то видела!

– Тише, тише! Кого? Где? – Митя обнял ее, почувствовал, как она дрожит, прикрыл своей ладонью ее рот. – Где видела?

– Да, убери ты, руку! – прошептала она взволновано. – В камышах! Кто-то следит за нами и эта тварь в камышах!

– Я только что там был, и никого там, кроме меня не было!

– Ты был в камышах у озера? – теперь уже страх сменила злость. – Это ты там был?!

– Да. – Митя заметно улыбнулся.

– Ах, ты…!

– Что?

Марина ударила его кулаком в грудь и высвободилась из его объятий.

– Ты точно меня когда-нибудь заикой сделаешь!

– Ты чего?– Митя не смог сдержать смех. – Я проверил еще раз заросли у берега. Ну, извини, что напугал тебя!

Глава 7

Машина тяжело буксовала на месте. Стёпа, что есть мочи давил на газ, но белый стальной конь не двигался.

– Черт! Надо бы толкнуть.

– Почему все так плохо? – Анна всхлипнула, нервы были натянуты, словно струна. – Тебе помочь?

– Пошли, – скомандовал Стёпа и, открыв дверь, вышел на улицу.

Анна последовала следом. Быстро огляделась – темнеет, полоса густого леса в метре от них, оханье совы и стрекот насекомых.

– Толкать?

– Да, давай! – Стёпа что есть силы, толкнул автомобиль, но тот, поднявшись с ямы, снова скатился обратно. – Бесполезно, слишком глубока яма.

– И что нам теперь делать? – Анна поежилась, пару раз отмахнулась от назойливых насекомых и уперлась руками в бампер машины.

– Не знаю. Вот, что за невезенье? – произнес Стёпа, с силой ударил по машине. – Какого черта?!

– Это неспроста, – послышался голос Ани уже из салона машины. – Кто-то так устроил, что нам не везет! Ты согласен?

– Перестань, чепуху нести! – отмахнулся Степан.

– Это не чепуха! – возразила Аня, настаивая на своей безумной версии. – Посигналь, может Димка или Влад услышат и придут, хотя Митя нас все равно не услышит, слишком далеко уехали. И Влад нас не услышит, потому что его здесь нет. Я надеюсь, что здесь вообще кроме нас никого нет!

Она вдруг всхлипнула и обхватив себя руками заревела.

– Аня, пожалуйста, прекрати! – выдохнул нервно Стёпа и заозирался по сторонам. Темень жуткая, непроглядная, что колышущимся кольцом обступила их со всех сторон. И если бы не фары машины, что разрезали темноту на кусочки, то от страха и вправду можно было бы сойти с ума.

Он еще с полчаса пытался толкать машину, но задние колеса той наглухо сели в глубокую яму, в которой грязь была похожа на болотную жижу. Она чавкала и гудела, словно живая.

Степан совсем выдохся. Открыл заднюю дверь и сел на сиденье. Анна тряслась и вглядывалась в густой лес, часть которого освещалась фарами. От стресса и разыгравшегося воображения ей то и дело казалось, что она то-то видит. Причудливые тени мелькали то тут, то там.

– Что нам делать?

– Уходить. Возвращаться обратно.

– С ума сошел? – она снова потянулась к рулю и с остервенением нажала на сигнал клаксона. Тишину разрезал громкий гудок.

Вооружившись фонариками, они всё-таки отправились в обратную сторону. Довольно быстро прошли по дороге вдоль поля, затем между двумя лесными опушками и, наконец, вышли на проселочную дорогу.

– Вот так люди и теряются, – всхлипнула Анна, крепко сжимая его руку. – И вообще, ты знаешь, что если ты сбился с пути, а особенно в лесу, то нужно не искать самостоятельно дорогу, а сидеть на месте и ждать когда за тобой придут.

– Кто? – Степан хмыкнул.

– Знакомые, волонтеры, спасатели – кто угодно! Потому что чем дальше ты уходить от места, где заблудился, тем меньше шансов на спасение.

– Но мы сейчас не в лесу, а на дороге.

– Да, но, а вокруг густой лес.

– Предлагаешь остаться?

– Нет! Если ты уверен, что мы идем верной дорогой, то нет.

Степа прижал ее к себе.

– Откуда такие познания?

– Пару раз в поисках участвовала как волонтер. Одни поиски городские, вторые в природной среде. И это было ужасно! Мы три дня прочесывали лес плотной «лисой», но потеряшку так и не нашли.

– Не думал, что ты такая смелая…и добрая. – Степан усмехнулся. – Выглядишь как принцесса – избалованная и …

– Глупая? – Анна усмехнулась. – Спасибо, конечно.

Степан хмыкнул, мазнув губами по её щеке.

Гудел ветер, кричали невидимые в темноте птицы, где-то справа у черной полоски леса охала сова. Дорога тянулась бесконечно, с обеих сторон не видать ни конца, ни края. Но та ли это дорога? Куда она приведет? Мысли крутились в голове как в воронке, но оставаться на месте нельзя. Решено, они пойдут влево, и может, достигнут места назначения…

…Утро выдалось прохладным и дождливым. Первый раз за все дни их отдыха, дождь все-таки решил обильно оросить землю. Первым проснулся Митя, но на улицу выйти не осмелился. Дождь тарабанил по палатке, в озере булькала вода, гремели раскаты грома.

– Да…вот и приехали. – Задумчиво произнес он, глядя в потолок. – Теперь машину вообще не вытащим.

– Ага, – послышался сонный хрипловатый голос Марины. – Надо было уезжать, а Влада…Влада бы спасатели искали.

– Всё, что ни делается – всё к лучшему. – Митя обнял Марину, и та повернулась к нему.

– Ну, ты и сказал!

– Я в том смысле, что мы остались. – Митя раздраженно дернул плечом. – А Влад…еще есть надежда, что он жив! – Митя тяжело вздохнул и, поднявшись, выглянул на улицу. Крупные капли дождя тут же коснулись его лица.

– Что же теперь делать? Нам, как воздух, необходима эта машина, – отчаянно прошептала Марина, потирая глаза. – Запасы еды подходят к концу, билеты на самолёт опять же!

– Да, плохи дела. – Митя достал из кармана телефон. – Сеть так и не появилась, и батарея садится! Я думал, что уже давно миновали те времена, когда за городом не было связи. А тут! Что за место? Точно проклял кто!

– У меня уже давно села, у Ани тоже.

– Кстати, а где карта? – Митя нахмурил брови, начал искать ее в палатке, перебирая вещи.

– Она, по-моему, в машине осталась, – вяло пробормотала Марина, вновь пытаясь уснуть. Голова у нее болела, в животе была революция, казалось, желудок уже начал поедать сам себя. – А зачем тебе карта? Забыл дорогу обратно? Чудненько!

– Я хочу посмотреть, где находиться ближайший населенный пункт.

Марина молчала. Ей надоело все. Настроения не было, она чувствовала нарастающее отчаянье и уныние. Отдых оказался кошмаром, и сейчас она хотела только одного – снова уснуть. Прежде, чем дождь закончился, прошел почти час. Митя вновь выглянул на улицу: сплошные лужи, да к тому же появился туман и поднялся холодный ветер.

– Погода уже осенняя.

– Ещё бабье лето впереди, – послышался с улицы голос Степана. Митя повернул голову в его сторону, и увидел, как тот выходит из своей палатки на улицу. Быстро обувшись, Митя последовал его примеру.

– Привет! – друзья обменялись рукопожатиями и сочувствующими взглядами. – Холодно сегодня, – произнес Стёпа, тщательно обсматривая своё тело. Оно было в укусах насекомых, в волдырях, расчесанных ночью до кровавых пятен.

– Не хило вас покусали! – кивнул на его руки и ноги Митя. – А мы вчера так переживали за вас, места себе не находили, стемнело уже, а вас все нет и нет! Хорошо пошли навстречу и наткнулись на вас.

– Да, повезло нам! Думали уже, что тоже заблудились!

– Вот было бы!

– И не говори!

– Слушай, у меня вторая толстовка где-то есть, сейчас я тебе ее вынесу. – Сказал Митя и вернулся в палатку.

– Спасибо, друг.

Митя вернулся с кофтой в руках. Парни утеплились, сменили сланцы на кроссовки, надели капюшоны и одновременно закурили.

– Что делать будем? Бездействовать нельзя, – раздраженно произнес Стёпа.

– Машина нужна.

– Аккумулятор, похоже, сел, а после такого дождя, мы ее даже не вытолкаем. Хотя…можно попробовать, но я что-то сомневаюсь, ты же понимаешь…

– …Да. Но попробовать стоит.

– Анька больше не пойдет, да и смысла нет таскать девчонок в такую даль.

– Согласен, но оставлять их здесь одних нельзя, мало ли чего, – произнес Митя и зашагал по берегу, докурив сигарету, он выбросил бычок в воду, от чего та булькнула и пошла кругами.

– Что же делать? – отчаянно спросил Степан.

– Я хотел посмотреть, где здесь ближайшая деревня, но карта осталась в машине, – сказал Митя.

– Черт! – вновь выругался Стёпа и взялся рукой за разболевшуюся голову.

– И телефоны все сели. Слушай! – воскликнул Митя и подошел к другу, – а помнишь ту бабку на кладбище?

– Ну?

– Она же из какой-то деревни пришла, значит в принципе не далеко.

– Но в какую сторону идти? Так и заблудиться можно.

– Но должен же быть выход! И Влад не мог так просто испариться, никаких следов. Никто ничего не слышал! Что-то все равно должно быть! – Митя вновь посмотрел на воду.

– Есть хочется, – Стёпа взял удочку, которая лежала в луже у палатки. – Попробуем поймать рыбу?

Митя кивнул и они накопали червей, тем более что пролил хороший дождь, и особого труда это не составило. Закинули удочки, принялись ждать. Спустя двадцать минут, Митя обречено произнес:

– Ничего не получится, здесь слишком мелко, была бы лодка.

Степан встал, плюнул в воду и яростно пнул ногой камешек. Тот, отскочив от его ноги, запрыгал по воде и, громко булькнув, утонул. Ребята повернулись в ту сторону, где булькнула вода, и замерли – на лицах у обоих застыл ужас. Вода озера больше не была гладкой, совсем близко от берега она расходилась кругами, и со дна что-то всплывало. Оба не верили своим глазам – в воде был Влад, точнее его тело.

Степан поежился и, переглянувшись с Димой, бросился в воду. Вода была холодной, но они даже не заметили этого. Доплыв почти до середины озера, они остановились, оглядываясь вокруг.

– Где он? – спросил Митя. Стёпа молчал и продолжал осматриваться. Внезапно, впереди, недалеко от себя, он вновь увидел, как что-то черное показалось из воды.

– Вон он! Я вижу его! Плывем! – прокричал Стёпа и быстро заработал руками.

Когда ребята достигли своей цели, их разочарованию и удивлению не было границ – Степан держал за один конец, а Митя за другой – облезшее, почерневшее бревно.

– Не может быть, я видел его тело! Это был он! – Стёпа запыхавшись, крепко сжимал бревно, пытаясь отдышаться.

– Я тоже его видел. – Митя оглянулся – ничего не видно. – Давай на берег. А уже на берегу их ждало новое потрясение – сквозь опустившийся на воду туман они видели образы людей и отчетливо просматривались очертания домов и улиц. Это была деревня, которую кто-то невидимый показывал им словно на старой черно-белой пленке кинофильма. Миражи, вспомнил Митя. Он читал про них, когда пытался отыскать девочку Еву, что выросла и жали в этих краях.

После обеда, когда были съедены последние припасы хлеба и консервы, ребята утеплились, как могли и выдвинулись в путь – для начала спасать машину, а дальше уже по обстановке.

Глава 8

Анна посмотрела на небо. Солнце ослепляло, лишало зрения, оставляя перед глазами черные плавающие точки.

Когда они, наконец, дошли до машины, девушки первым делом достали из багажника пакет с конфетами и две бутылки воды. Сегодня Анна перенесла этот, уже знакомый путь к машине – легко. Она была в удобных кроссовках, спортивном костюме и кепке.

– Дождь знатный прошел, теперь вообще не вытащить, – грустно заметил Стёпа, показывая на повязший в грязи автомобиль.

Митя, весь в грязи затоптался вокруг автомобиля, поджимая губы.

– Да, она, похоже, застряла навечно в этой яме, – подметил он, осматривая машину. – Но, ничего, попробуем, – голос его звучал ободряюще, но девушки только скептически переглянулись, не особо веря, что все получится.

Их ноги были в грязи, а дорогие штаны испорчены. Анна то и дело морщила нос и отбивалась от комаров, Марина – смирилась.

– Да, прокатились вы вчера! – с ужасом заметила Марина. – В такую даль заехали! Кошмар! Зачем вообще было съезжать с дороги?

– Нам показалось, что здесь что-то светилось. – Сказал растерянно Степан. – Но лишь показалось.

– Ха! Кошмар! – воскликнула Анна. – Кошмар – это мягко сказано, я чуть не умерла вчера!

– От страха?

– И от страха тоже.

– Я если честно, не совсем понимаю, на какой черт, вы поехали в лес. Понятно же, что не проехали бы и обязательно где-нибудь застряли. – Марина посмотрела на подругу и покрутила пальцем у виска.

– Так, – произнес Митя, отходя от машины, и вытирая руки почерневшим от грязи полотенцем. – Машину придется оставить здесь.

– Как? – хором спросили девушки.

– Аккумулятор разряжен. Мы даже, если сейчас вытолкаем ее, завести уже не сможем.

– И что нам теперь делать? – голубые глаза Анны испуганно расширились.

– Берем из машины еду, аптечку и идем в ближайшую деревню, или хотя бы до проезжей дороги, а там, на попутку и домой.

– Нет! – вклинился в разговор Степан. – Нельзя машину здесь оставлять, надо, во что бы то ни стало завести ее!

– Слушай, это не реально, ты же прекрасно это понимаешь! – Срываясь, затараторил Митя. – Ты ЕЕ собрался спасать? Тебе дороже груда металла или собственная жизнь? А о девчонках ты подумал?

– Да, Степан, Митя прав. Нам надо о себе в первую очередь позаботиться, – Аня кивнула головой.

Стёпа поджал губы, нехотя отошел в сторону и нервно закурил.

– Так, замечательно! – потерла руки Анна, чувствуя в себе зародившийся, явно не здоровый азарт. – В какую сторону идти?

Митя принес карту, и они все вместе принялись ее изучать. Судя по схеме, ближайшая деревня была совсем не близко. Это удручало и расстраивало. Но деваться было некуда и ребята, собрав все необходимые вещи, медленно, но верно отправились в путь.

Через сорок минут они опять вышли к озеру, прошли мимо и направились по дороге в сторону ближайшей деревни. На их пути опять встретилось старое кладбище. Они молча прошли мимо, лишь краем глаза посмотрев на него. Спустя еще полчаса, впереди появился силуэт деревянного дома, который стоял у лесной опушки. Из трубы почему-то валил дым, житель этого дома топил печку.

– Смотрите, там дом! – радостно закричала Аня, вскинув руки к небу. – Боже, неужели мы спасены! Как я рада! Какое счастье, спасибо тебе, мироздание! – Она бросилась бежать по дороге навстречу дому. Она и сама не понимала, откуда взялись силы, но бежала она легко и быстро.

– Подожди! – прокричал ей вслед Степан. – Не беги так, никуда он не денется. Аня остановилась и в нетерпении заплясала на месте.

Все вместе ускорили шаг, настолько, насколько это было возможно, но чем ближе они подходили, тем дальше казался этот дом, как будто они шли не вперед, а назад, или у дома были ноги, и он убегал от них прочь.

– Что такое? – проворчала Марина. – Вам не кажется, что он отдаляется?! Сколько можно идти?!

Они продолжали двигаться вперед, и уже почти дошли, как вдруг, силуэт дома совсем исчез из виду, остались лишь надгробия и кресты, которые теперь отлично просматривались, да кладбищенские осины, старые, коряжистые, свидетельницы давних событий.

Все остановились, не понимая, что происходит и не в силах больше идти дальше. Повисло поистине гробовое молчание. Первым очнулся от увиденного, Митя:

– Что за чертовщина? Вы тоже это видите?

– Да, – тихо произнесла Марина. – Может, мы на солнце перегрелись? Я что-то ничего не понимаю.

– Но это кладбище! – пропищала Анна и прижалась к Стёпе.

– Это же тот самый погост, который мы прошли час назад! Мы были уже здесь, – пробормотал Митя, глядя то на захоронения, то в карту, и не веря своим глазам.

– Как такое могло получиться? Значит, карта врет? – Марина нахмурила брови.

– Не знаю. Мы, отчего-то, сбились с пути и, сделав круг, пошли в обратную сторону.

– Чертовщина! И этот дом…Мы ведь видели его и шли к нему! У него еще дым из трубы валил. Правильно? – испуганная Аня повернулась и посмотрела на каждого из друзей.

Все согласно кивнули.

Аня беспомощно осела на землю, схватилась рукой за голову:

– Мне кажется, я схожу с ума!

– Мы все сходим, – сказала Марина.

– Действительно. – Степан выхватил из рук друга карту и принялся ее внимательно изучать.

– Не знаю, как такое могло произойти. – Митя в растерянности пожал плечами. Он вновь и вновь изучал карту, но это ничего не проясняло. Все молчали, не зная, что и думать.

– Господи! – закричала Анна. – Этот кошмар когда-нибудь закончится?

– Тише! – послышался голос позади нее, совсем рядом, почти на ухо. Аня обернулась. Степан сидел на траве в нескольких метрах от нее и задумчиво водил пальцем по карте.

– Что ты сказал? – испуганно спросила она, хотя прекрасно понимала, что он далеко и не мог ей шептать на ухо. Степан же ей даже не ответил, не услышав ее. Аня повторила свой вопрос громче, и только тогда он отреагировал.

– Я молчу, Анют. – Торопливо сказал он и вновь опустил глаза.

Анна посмотрела на Диму, заметила его тревожный взгляд, устремленный куда-то вдаль, позади нее.

– Он ничего не говорил, – сказал машинально Митя, перехватив ее взгляд и вновь всматриваясь во что-то за ее спиной.

– Не говорил? – недоверчиво переспросила Анна и вновь посмотрела на Степана. Тот вновь не слушал ее, он водил по карте рукой и думал о своем. Митя же быстро прошел мимо Ани, она испуганно обернулась и увидела, как он направляется к Марине, которая замерла у одного из надгробий – больших, с каменным изваянием черного ангела, за спиной которого были раскинуты крылья.

– Что случилось? – Анна бросилась вслед за ними.

– Согласитесь, этой могилы здесь не было! – кивнула Марина, когда друзья подошли. – Она отличается от других и такое я бы запомнила!

– Я не знаю. – Анне стало страшно. Тело охватывает мелкая дрожь, а в голове всплыло воспоминание о старухе и ее словах. Аню передернуло, она потерла рукой лоб, отгоняя тревожные мысли, и посмотрела на подругу.

– Это все похоже на бред. – Произнес позади всех Дмитрий и девушки от неожиданности вздрогнули. – На этом месте точно была поляна, потому как погост заканчивался вон той могилой с переломленной пополам столетней осиной. Влад еще что-то говорил об этом.

– Да, я помню, он считал года жизни. – Тихо прошептала Марина и подошла к захоронению. – Может мы все-таки на другом кладбище?

– Тридцать три года было тому, человеку, когда он умер. – Сказала Анна, вспоминая слова Влада.

Девушки наклонились над почерневшем от времени надгробии – получалось тридцать три. Обе одновременно отпрянули и испуганно посмотрели на Дмитрия, тот кивнул:

– Это то же самое место.

Повисло молчание и в тишине застывшего, казалось, леса, неслышно было даже шелеста листвы и дыхания осени – ни одного даже легкого дуновения ветра.

– Что вы здесь столпились? – Спросил Степан, подходя к ним, девушки вздрогнули, но не произнесли ни слова.

– Либо это другое кладбище, либо мы сходим с ума. – Сказала Марина, скрещивая руки на груди.

– Что с картой? – в свою очередь спросил у друга Митя.

– Не могу ничего сказать, на первый взгляд ничего необычного. – Степан замолчал и задумался. Потом, как бы вернувшись в реальность, продолжил: – Что-то в тот раз я не видел этого, – он показал пальцем на старый крест.

– Вот и мы про то же! – быстро проговорила Марина и поежилась.

Степан удивленно посмотрел на присутствующих, потом на почерневший от времени крест, снова на друзей. Не говоря ни слова, он взял Анну за руку и пошел вперед, Митя и Марина поспешили следом.

В лесу стояла поистине гробовая тишина. Не было слышно не бесконечный до этого стрекот кузнечиков, ни жужжание насекомых, ни шелеста листвы. Словно лес затаился, притих, внимательно наблюдая за ними. Так, в затянувшемся молчании, что частым пульсом било по ушам, они прошли не один километр, снова ориентируясь на карту и компас на телефоне, пока, наконец, не услышали лай и вой собак. Этот, словно прорезавшийся сквозь пелену облаков и завесу тишины звук оказался настолько неожиданным и оглушающе громким, что ребята, все до одного, испуганно вздрогнули.

– Это волки? – испуганно спросила Марина и прижалась к Дмитрию.

– Серьезно, что ли? – нахмурив брови, спросила Аня, и со всей силы сжала руку Степана.

– Да, откуда здесь волки? – нахмурился Степан. – Это просто собака.

– А что она здесь делает? – снова спросила Марина, испуганно осмотрелась по сторонам. – Это может быть Грёза?

– Может. Но в любом случае если есть собака, значит, рядом люди.

И словно, в подтверждении его слов, на смену лаю, вдали послышались рывки и короткое тарахтение.

– Что это? – теперь испугалась Анна.

Степан усмехнулся:

– Это, похоже, трактор! Он так и заводится.

– Да, похоже. – Сказал Дмитрий и тут же все услышали, как тарахтение перешло в безудержный рев – трактор наконец-то завелся. – Идемте, это наш реальный шанс добраться хоть до какого-нибудь населенного пункта.

Глава 9

Телега тряслась, то и дело, подкидывая пассажиров на ухабах и кочках, но несмотря на все неудобства, было за счастье сидеть в ней. Трактор, громко тарахтя, медленно вез их в деревню, а легкий прохладный ветерок, обдувал их усталые лица, заставляя их сердца ликовать. Ребята сидели на загруженном в телегу сене, вытянув уставшие от дороги ноги вперед, запах молодого сена – свежескошенной зеленой травы вперемешку с цветами, радовал, спасение было упоительным. Огорчало только то, что о Владе так ничего и не известно.

Ехали долго, и каждый успел подумать, что пешком бы они не добрались, а если бы и нашли верный путь, то пришлось бы не одну ночь провести под холодным небом.

Тракторист просигналил так неожиданно, что все подпрыгнули, обернулись: за полоской леса у большого пшеничного поля, появилась долгожданная деревня. Дома вдалеке казались маленькими и серыми, лишь высокая мельница сразу бросалась в глаза.

– Я надеюсь, хоть кто-нибудь приютит нас, я так устала. – Тихим, почти безжизненным голосом произнесла Анна.

– Конечно, приютят! – ободряюще сказал Митя, не сомневаясь в этом. Марина прижалась к нему всем телом и поцеловала в шею, прошептала тихое: Люблю…

И у него перехватило дыхание. Не от восторга и трепета о взаимной любви. Скорее наоборот, он не хотел давать ей ложных надежд…

Ничего не ответил, лишь кивнул и устремил взгляд на низину, в которой расположилась виднеющаяся деревня, окутанная легким туманом.

А деревня жила своей обычной жизнью – по улице бегали дети, женщины работали на огородах и никто не обратил никакого внимания на незнакомцев. Трактор остановился у забора из штакетника, выкрашенного зеленой краской у одного из небольших деревянных домов, и к ним на встречу вышла та самая старушка, которую они видели в лесу в день приезда.

Вот это встреча! Ребята молча переглянулись, по очереди спустились с телеги и прошли вслед за хозяевами в дом.

– Да вы проходите, проходите! А лучше, мойте в умывальнике руки и на кухню за стол, проголодались, небось! – Сказала добродушно хозяйка дома, словно не узнав их.

Все по очереди вымыли руки и прошли за стол. Пахло жареной картошкой, и этот запах показался самым приятным на свете.

– Я же предупреждала вас. – Покачала головой она, когда разлила по кружкам горячий чай. – Говорила, не ходите там! Ох, горе луковое! Ну да ладно, сначала поешьте, а потом все расскажете.

Ребята кивнули, жадно набросились на еду и только когда утолили голод, смогли говорить.

– А где еще один парень, я вас в лесу пятерых видела. Куда он подевался?

– Пропал.

– Как пропал? – старушечьи глаза сузились, беспокойно забегали по лицам ребят. – Совсем?

– Надеемся, что не совсем. – Степан нервно дернул плечом. – А где, кстати, у вас телефон? Надо бы спасателей и полицию вызвать.

– Ох, милые мои, да нет у нас здесь телефона-то, мобильник есть, да он не ловит. Завтра разберемся с утра, участковый может, приедет. Может, в лесу заблудился? Мало ли. А участковый наш Макар уже волонтеров вызовет. Они часто в наши края на поиски приезжают. Здесь же что не сезон грибной, да охотничий, то исчезает кто-то. – Хозяйка задумчиво поджала губы. – А вы идите пока в баню, она протоплена уже, а я деду скажу, он подумает, что можно сделать. Попробует связаться с участковым.

– А где он?

– А полицейский участок в соседней деревне расположен.

– Доехать можно?

– Можно. Решим.

Ребята переглянулись, мысль о друге не покидала их. Девушки устало кивнули и отправились в комнату за полотенцами. Несмотря на волнение о судьбе Влада, смыть с себя озерную воду и дорожную пыль хотелось нестерпимо. Парни же переглянулись и Митя спросил:

– А побыстрее точно нельзя решить этот вопрос? Каждая минута дорога. Нам хотелось бы сегодня уже переговорить с участковым.

Старушка тяжело вздохнула:

– Спросите у деда, он во дворе.

Парни кивнули, поблагодарили хозяйку за гостеприимство, и вышли во двор – дед Миша сидел на запасном колесе от старого Кировца и курил.

– Ну, рассказывайте, – сказал он, когда они сели на лавку. – Что там у вас произошло?

Рассказать вызвался Митя:

– Мы отдыхали на озере и позавчера потеряли своего друга. Когда ложились спать – он был, а когда проснулись, не оказалось ни его, ни его собаки. Как и куда ушел и в каком направлении тоже неизвестно.

– На озере? – переспросил дед, и жадно затянулся папиросой.

– Да. Вечером он был, а с утра исчез.

– Может, утонул? – спокойно спросил дед, в то время как глаза его странно заблестели. – Вода то неспокойная в таёжном озере, одни подводные течения чего стоят – леденящие! Ноги судорогой так сводит, что не пошевелиться! По себе знаю, несколько раз там тонул. Да больше не ходок я туда и все местные обходят стороной. Гиблое место! Туристы только вот каждое лето приезжают, да не все возвращаются обратно.

Митя выдохнул, провел по волосам, сказал:

– Если он утонул…Мы думали об этом, но нет никаких доказательств. Тела его мы тоже не нашли. Надо вызвать полицию или спасателей, ведь чем больше проходит времени, тем меньше шансов на спасение.

– Из города полиция не поедет, сами понимаете, а районную можно. Но, для начала нужен участковый, а он сам сейчас в городе, на учениях каких-то. В пятницу приедет. – Дед вновь затянулся, выпуская колечки дыма, посмотрел на выходящих из бани краснощеких Марину и Анну. – И автобус, кстати, в пятницу приедет, вот на нем-то вы в Каменногорск и отправитесь, и уже там сообщите куда надо. Волонтерский отряд у нас есть на такие случаи.

– А раньше пятницы никак? – спросила Марина, подходя ближе. – Сейчас же только…среда? Еще два дня целых.

– Никак, – дед развел руки в стороны. – А вообще много случаев в этом году было. И еще никого не нашли.

– Каких случаев? – осторожно спросила Анна.

– Так топятся на озере! А что? Вода холодная, течение сильное, дно в рытвинах. Напьется молодежь и в озеро, барахтаются, пока ноги от холода не сведет, а там, глазом моргнуть не успеешь, а он уже тонет. – Дед докурил папиросу и затушил ее об забор, оставив на бледно-зеленой краске штакетника – черную точку.

– Дело еще в том, что он не был настолько пьян, да и плавал он отлично, – уверенно сказал Степан. – Он не мог так просто утонуть.

– Мог – не мог, – забубнил дед. – Что вы, в самом деле, смерть никогда никого не предупреждает о своем приходе! – он смерил каждого долгим взглядом. – Утром пропал?

– Мы не знаем точно, – мотнул головой Степан. – Мы утром проснулись, а его уже не было, возможно, это произошло ночью.

– Опять, значит, – тихо прошептал дед и замер. Ребята оглянулись по сторонам, ничего не обычного не было.

– Что? Дед Миша, вы про что? – Митя нахмурился и поддался вперед.

Дед вздрогнул, немного помолчал, а потом тихо сказал:

– А вы идите на холм на рассвете, когда туман будет стоять, тогда-то они чаще всего и появляются. Может, встретите своего друга, хотя, если он У НЕЁ, то ничего уже не поможет.

– Кто появляется на рассвете? – озадаченно спросил Степан.

– Кто, кто?! Туман! Понятное дело.

Ребята вновь переглянулись, Марина аккуратно, чтобы дед не видел, покрутила пальцем у виска.

– А еще кто? – спросил раздраженно Степан, щелкая от нетерпения костяшками пальцев.

– Миражи, – загадочно произнес дед, смотря вдаль. – Ми-ра-жи, – тихо, почти шепотом повторил он и боязно, посмотрел вокруг, словно его мог кто-то еще кроме них услышать. – И это вовсе не шутка, страшно это все! – дед повернулся и посмотрел на Марину, словно знал, что она смеялась над ним, затем отвел взгляд и посмотрел на небо.

– А участковому попробую дозвониться. Знаю одно место, где связь немного ловит. Схожу сейчас.

– Сходите, пожалуйста.

Опустились уже унылые сумерки, небо постепенно окрашивалось в розовый цвет. Дед молчал и о чем-то думал. Ребята заметили, что на его измученном лице появился отпечаток грусти и боли, которая, по-видимому, шла из глубин его сознания, из самого сердца.

На крыльцо вышла баба Дуся и внимательно на всех посмотрела.

– Чего это вы тут делаете? Дед, небось, запугал вас? – она недовольно смерила взглядом старого, потом посмотрела на ребят. – Не верьте этому старому ослу, наговорит вам сейчас! – пробормотала она и, набрав из фляги воды в чайник, поспешила обратно в дом, позвав с собой девчонок. Когда за девушками закрылась дверь, а дед Миша отошёл к трактору, Митя осторожно заметил:

– Странный он какой-то.

– Ага, миражи какие-то, – сказал Степан и сплюнул. – О чем это он?

– Не знаю, но мне не нравятся все эти разговоры. Хотя знаешь, то что мы видели на озере – фигуры вдалеке, деревню на другом берегу, которой никак не могло там быть…это ли не мираж?

– А разве они не в пустыне мерещатся усталым путникам?

– Ну видимо, нет. Вообще у всего этого есть научное объяснение, я даже как-то читал про это, – задумчиво проговорил Митя, отчего-то вспоминая Еву. Сразу после лагеря он много интересовался этими местами и пытался хоть как-то ее найти. Но ни в соцсетях, ни в адресных книгах такой девчонки не значилось. А телефон ее интерната так за несколько лет ни разу и не ответил на его звонки. – В слоях воздуха с разной плотностью световые лучи преломляются, искажаются и приобретают неправильные, фантастические формы. Так, плавающая утка на воде может восприниматься как огромная лодка, а стоящий стеной густой лес в десятках километра от тебя, вдруг окажется совсем рядом в виде какого-нибудь причудливого строения.

– Да ладно?!

– Ага. В удивительном мире живем, Степан! И находимся мы сейчас в странном и самобытном месте, которое живет по свои законам. Ты к деду с лишними вопросами пока не лезь. Странный он все же, надо присмотреться.

Глава 10

Баба Дуся пила чай с малиновым вареньем и смотрела в окно. Она думала о пропавшем мальчике – Владе. У нее были свои соображения по этому поводу, с которыми она ни с кем не собиралась делиться. Все равно, не поверят – подумала она и отодвинула, пустую кружку от себя. Тем временем, уставшие и измученные гости в ее доме мирно спали. Было еще рано, семь часов утра. Баба Дуся просыпалась в шесть – доила свою буренку, занималась делами во дворе, но ровно в семь, а это было неизменным изо дня в день, из года в год, она каждое утро пила чай с малиновым вареньем. История, которую поведала ей молодежь, была более чем знакомая, до боли знакомая, что лишний раз подтверждало ее опасения. Значит, эта рыжая бестия вновь объявилась, и теперь снова не будет давать местным покоя. А ведь она предупреждала их в день приезда на озеро, когда они бродили по старому заброшенному кладбищу, что не надо этого делать – местные жители вообще стараются обходить его стороной.

Баба Дуся неодобрительно покачала головой и посмотрела в окно. Она вспомнила, как первый раз встретилась с этой рыжей ведьмой. Она была еще молодой девчонкой, работала в поле до ночи, помогая собирать совхозную пшеницу. В один из таких уборочных дней, их привезли на поле раньше, чем обычно. День был пасмурный, и в поле стоял непроглядный туман. Вот именно тогда, она в первый раз в жизни, своими глазами увидела, как прошлое пересекается с будущим.

Сначала появился, словно из ниоткуда старый деревянный дом, окутанный сизой поволокой тумана, а потом она – рыжеволосая Катенька, выходящая на крыльцо. Дульсинея, тогда еще молодая девушка, решила, что ей мерещится, но ведьма дружелюбно улыбнулась и помахала ей рукой. Дуська тогда онемела, вздрогнула, заморгала часто-часто – видение исчезло, а в тот же вечер пропал их тракторист, молодой и красивый парень. Его объявили без вести пропавшим, следов его так и не нашли, как впрочем, и тела. А спустя много лет горе пришло и в их дом – пропал и ее сын – одержимый неведомыми силами, он сначала много дней метался по дому, как в бреду повторяя ее имя, а в одну из ночей – буквально испарился, не оставив и следа.

Ведьма же эта появлялась всегда в одном и том же месте, там, где была когда-то деревня, в напоминание о которой осталось только старое кладбище.

Шумиха в то лето стояла знатная! Столько исчезновений! И вот тайна была раскрыта: Миражи! – зашептались односельчане, когда в их деревню приехал молодой ученый – Вениамин Христофоров. Он вместе со своими помощниками производил раскопки, делал записи, некоторое время даже жил в их доме.

Баба Дуся прервала свои воспоминания и вновь посмотрела в окно – несколько соседских гусей пристроились у ее забора на зеленой траве, хлопая крыльями и громко гогоча.

– Кыш, черти! Разбудите мне всех! Кыш! – закричала она куда громче гоготания гусей.

– Доброе утро. Чего ругаетесь?

Она обернулась. Степан стоял, потягиваясь и дружелюбно улыбаясь.

– А! Деточка, встал уже? А что так рано?

– Да, мы же с дедом Мишей хотели попробовать машину вытащить.

– Какую машину? – любопытствуя, спросила старуха. – Ту, белую?

– Да, она в лесу застряла. Хотим за ней съездить на тракторе. Если вытащим, то на ней и уедим в город, и вещи заодно все заберем.

– А где вещи то? – поинтересовалась баба Дуся, наливая ему в кружку горячий чай из электрического самовара.

Степан сел за стол, принял из ее рук кружку.

– На озере все вещи остались.

– Так может их уже, и растащили. – Сказала хозяйка, разводя руки в стороны.

– Кто? – он усмехнулся, сделал глоток чая. – Мы пока там были, ни одной живой души не видели.

– Не видели? – переспросила та, глядя то на него, то в окно – на гусей.

– Нет.

– А Катьку рыжую?

– Катеньку? – переспросил Стёпа, и только сейчас вспомнил, что Влад говорил ему про какую-то Катеньку. – Я не видел, но мой друг – Влад, ну который пропал, кажется, видел ее. Он мне про нее говорил что-то, но я тогда подумал, что ему приснилось. А что? Кто эта Катенька? – спросил Стёпа и тут же оживился. – Так, может, он у нее?

– Нет у нас таких! – нервно мотнула головой баба Дуся, словно отступая назад и жалея о сказанном. – А если и есть Катька, то не та уж точно.

– В смысле?

– Что в смысле? – спросила она, сдвинув недовольно брови. – В смысле, в смысле! – передразнила его старушка и, не желая продолжать разговор, вышла на улицу.

Через пару минут, Степан услышал, как она ругается на улице, отгоняя гусей от своего дома. Он быстро съел пряник, лежавший на тарелке, выпил кружку чая и отправился во двор к деду Мише, который уже с рассвета возился с трактором. Еще спустя полчаса к ним присоединился Митя.

– Дозвонился я до Макара, – обрадовал дед. – Волонтеры уже выдвигаются на поиски, прочешут озеро и близлежащий лес.

– Отлично! – хлопнул в ладони Митя и растёр от нетерпения пальцы. – Значит, нам тоже нужно к озеру.

– Так едем! Я готов! – кивнул дед и кивнул на кабину трактора…

***

И снова поля, уже осточертевшие до тошноты, снова это кладбище. До озера доехали молча, быстро собрали палатки, мангал, вещи разбросанные повсюду. На первый взгляд – ничего не пропало и ничего не изменилось. Новых следов Влада или Грёзы не было. Волонтеров и поисковиков тоже не наблюдалось и чтобы не терять время зря, решили вытянуть машину. И когда уже тащили её обратно в деревню, дед Миша снова заговорил:

– Страшно это всё, ребятушки. Ох, проклятье нам, опять эта девка является…

– Кто? Катенька? – спросил Стёпа.

Дед и Дмитрий одновременно посмотрели на него.

– Мне Влад, перед тем как пропал, говорил про какую-то Катю. Типа она приходила к палатке, – Стёпа недоуменно хмыкнул. – Бред же, ну.

Дед отреагировал на его слова молниеносно – смачно плюнул в окно, и бранно выругался:

– Если уж он её упоминал, то точно всё! Не найдете вы своего хлопца! Забрала она его!

– Она что реально приходила? Ночью? Откуда? – Спросил Митя, не особо веря в ее существование. Откуда бы она пришла к ним на озере ночью? И куда ушла, если поблизости нет жилых поселений?!

– Являлась я бы сказал, – хмыкнул дед.

Митя усмехнулся:

– Можно поточней как-то? Кто являлся?

– Ведьма эта рыжая, кто же еще! Не в первой уже.

Ребята молча переглянулись, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Слишком уж верите вы, местные жители, в легенду о ведьмах и всяких миражах! – недовольно сказал Митя. – Самим-то не смешно?

Дед молчал, насупившись.

– Стихия и человеческий фактор – вода, алкоголь, усталость – может быть, но никак не потусторонних сил дело. Согласны? Да и не верится во всякое там колдовство и магию.

Дед, продолжая молчать, лишь кивнул головой. Что толку объяснять им, если все равно не верят?

Трактор, тем временем, медленно, но верно, направлялся обратно в деревню. Мимо проплывали поля и леса, и вновь – то самое кладбище.

– На нем больше никого не хоронят, верно? – спросил Стёпа.

– Какой ты любопытный! – воскликнул дед Миша.

– Ну, а как вы хотели! Наш друг пропал, а мы не знаем где он, где его искать! Да и вы все время повторяете про ведьм у старого погоста! Вот и спрашиваю!

– Значит, все-таки верите?

– Нет, – ответили одновременно оба.

– Нет, не хоронят. – Отчеканил дед. – Не наше оно. Погост этот старый, очень старый, вон! – он показал рукой в ту сторону и кивнул головой, – заросло уже все, а никак не сгинет! – проговорил злорадно и опять выругался. – Пытались лет тридцать назад даже сравнять его с землей, да только оно опять появилось в своем первозданном виде. И ведь горела эта земля – деревня сгинула, а кресты…Туман его защищает, а в тумане они. Нечисть одним словом.

Степан поджал губы, выразительно посмотрел на друга. Митя мотнул головой.

– А мы заметили там новую могилу, – тихо сказал он. Дед вытаращил глаза и уставился на них. – Вернее, она вроде, как и старая, но раньше ее там, будто не было, – добавил Митя.

Дед молчал. Достал из кармана замусоленной кофты – старый портсигар, вынул оттуда папиросу, и подкурил, затем жадно затянулся, и выпустил в кабину колечко едкого дыма.

– Свой табак? – спросил Митя, показывая на самокрутку.

– Мой, – гордо ответил дед и довольно улыбнулся широкой улыбкой, обнажая почти беззубую челюсть. – Хочешь, попробуй, – предложил он. – Крепкий, зараза!

– Нет, спасибо. Я бросаю, – Митя снова посмотрел в окно.

– Был у нас тут давным-давно ученый Христофоров, он все паранормальные явления изучал. Вот он, все по этому месту проклятому, будь оно не ладное, бродил. Изучал, что-то писал, – дед вновь затянулся и, долго не выпуская дым, сощурив глаза, о чем-то думал.

– И что в итоге сказал? – поторопил его Стёпа.

– А? – дед как будто вернулся в реальность. – Так вот, ходил он все туда, записывал что-то, чего-то изучал.

– Что изучал то?

– Да, хрен его знает! Время какое-то, миражи…Как в пустыне, прям.

– Опять миражи? – Стёпа удивленно вскинул брови. – Ученый изучал миражи?

– Ну да. А что? Логично. – Дед хмыкнул. – Говорил, что у нас тут временной туннель открывается, и прошлое с настоящим пересекается. Черт его знает, правда али нет, но то, что ведьма, которой уже лет сто как в живых нет, промышляет до сих пор – это точно!

– Как это?

– А я ж почем знаю? – театрально вскрикнул дед. – Но, правда в его словах есть. Ведьма-то эта рыжая померла давно, а ее до сих пор видят и горя от нее столько, что сил нет!

– Насколько я знаю, миражи это просто…оптический эффект такой, преломление света, – сказал Митя. – Ну а ведьмы…совсем уж фольклор. Да, я не спорю, у некоторых есть какие-то способности, экстрасенсорные так скажем, немного видят, слышат, но чтобы…

Митя не договорил. Дед тяжело вздохнул и часто заморгал ресницами, прогоняя непрошенные слезы.

Конечно, он знал намного больше, но по своим личным соображениям, решил скрыть подробности от парней. Он прекрасно понимал, как это может быть опасно.

– Всё равно ничего не понимаю! – наконец воскликнул Степан.

– А я наоборот, кажется, начинаю догонять, – возразил другу Митя. – Если допустить, что она является в наш мир, то Влад получается её встретил. Так ведь все было, да? – он обратился к деду, вопросительно смотря на него.

Дед молчал и делал вид, что не слушает их, и Митя понял, что больше тот ничего не скажет. Но он все-таки произнес:

– Уезжайте поскорей, а друга вашего пусть специальные люди ищут – есть у нас тут такие, специально обученные – девчонка молодая, да парень, что возглавляют поисковый отряд. Они и пропавших ищут и даже говорят нечисть слышат. Всё умеют…

Глава 11

Ева согнулась пополам, тяжело дыша. Каштаново-шоколадные волосы ворохом упали на лицо. Она собрала их рукой в пучок, убирая с лица, выпрямилась, выдыхая. Чуть полноватые губы блестели от слюны, а зеленые глаза сливались с бушующей зеленью тайги за её спиной. Она чуть отошла от группы поисковиков, что прочесывали этот пятачок леса, поднялась на высокий холм, за которым ожидаемо был обрыв. Конца низины не рассмотреть, повсюду поваленный валежник и ветки – настоящий бурелом.

– Лина-а! – закричала Ева и прислушалась.

Без вести пропавшую звали Анжелика, но для друзей просто Лина. Искали они её вот уже три дня, и шансов уже было мало. Тайга опасна не только дикими зверями, непроходимыми тропами, но и холодными ночами, а девчонка в одной майке и шортах. Отдыхала с друзьями на одном из берегов таёжного озера, пошла за хворостом для костра и пропала. Заблудилась, понятное дело. Лес обманчив – сто метров вглубь и ты уже не найдешь дорогу обратно. С четырёх сторон одинаковый забор из пихт и столетних кедров.

Но Ева знала, что она где-то здесь.

Ей шепнули лесные. Те, которых она слышит с пятнадцати лет и теперь уже даже видит. Тайга приняла её за свою.

– Ну и где она? – спросила Ева строго.

– Ну там внизу, – пропищала рядом лоскотуха. – Говорю же тебе! Забирай, нам чужого не надо! В болоте недавно один утоп, вот его и взяли.

– Кто? Когда? – нахмурилась Ева. Скосила глаза в сторону. Тощая бледная девица с длинными руками стояла рядом и скалилась выступающими вперед зубами, разглядывая овраг. Как только нежить поняла, что Ева косится на нее, то сразу приняла более «здоровый» и современный вид. На девушка стало больше похожа. На саму Еву. Подражательница!

Ева хмыкнула, отворачиваясь.

– Ладно, проверю. – Сказала, закосав рукава кожаной курки. Поправила светоотражающий жилет и ступила черным ботинком на влажную землю. Спускаясь медленно, бочком, цеплялась за кусты и ветви, но равновесие всё равно потеряла и скатилась кубарем вниз.

Со всех сторон послышался писклявый смех. Рядом болото, а значит, собрались все: и мавки и кикиморы и лоскотухи конечно.

– Ева ты ушиблась? – спросил еще кто-то дуновением ветра.

Ева села, встряхнув головой. В ушах гудело, а где-то совсем рядом чавкало подступающее болото.

– Ну зато ты девочку нашла, – прошелестел лес многоголосо и Ева вскинула голову.

Аккурат перед ней лежало тело.

… Она была еще жива. Скоблила по черной земле тонкими, разодранными до крови пальцами. Почти не стонала уже, словно не хватало сил и воздуха делать это снова и снова. Лишь открывала и закрывала рот, точно рыба. Она, кажется, поняла, что спасена. На дне её темных зрачков появился блеск надежды.

– По..по..могите! – тихий отчаянный шепот.

Ева закусила губы, подскочив на ноги, сжала фонарик в руке до онемения пальцев.

Конечно. Сейчас. Ей ведь только стоит произнести в рацию: найдена, жива, как спустя несколько минут здесь окажутся и волонтеры, и спасатели и врачи.

Но она стояла, опустив руку с выключенной рацией, смотрела на нее и не ощущала ни капли жалости. Удовлетворение, что поиски завершены – да. Что человек найден – жив, а не найден погиб – да!

Но внутри что-то стрекотало, заставляя её стоять неподвижно и наблюдать.

Что за ощущения внутри? Что она чувствует? Что-то ведь чувствует… На самой глубине души что-то шевелилось, словно змея, заставляя Еву парализовано от ее яда наблюдать за подступающей смертью.

Лес шелестел негодуя. Нечисть притаилась, наблюдая. Ева медлила.

Девушка, измазанная грязью, замерзшая и продрогшая уже не стонала и не плакала, а лишь бессильно свернулась калачиком и дрожала.

Что и требовалось доказать – ушла за хворостом в ближайший пролесок, чуть сбилась и полная уверенности, что озеро где-то там, пошла в другую сторону. На самом деле же уходя всё дальше и дальше. Нарушено было первое правило – если ты заблудился или засомневался, не беги искать выход из чащи, а остановись и сядь, встань, но не делай больше и шагу. Паника гложет, да. Но так ты даешь себе шанс на спасение. Найти пропавшего всегда легче в радиусе его последнего местонахождения, о котором хоть кто-то знал. Вот и сейчас – её ищут в радиусе трех километров от озера. Она же ушла в противоположную сторону почти на шесть. Плутала, сбив ноги в кровь. Упала в овраг, возможно что-то сломав. А ведь здесь буквально в десяти метрах непроходимая топь. Болото бы засосало, не оставив и следа…

Ева, наконец, вздрогнула, подлетела к ней и с размаху ударила ногой в высоком черном ботинке по крышке самодельного капкана. Тот лишь на несколько десятков сантиметров сдвинулась в бок, показывая её окровавленные ноги. Переломанные, с множеством ран. Вот почему она не могла встать и вылезти. И как оказался здесь этот капкан – не понятно, вокруг сплошной непроходимый лес!

– Я же говорила, найдешь-найдешь, – пропищал на ухо тонкий голосок лоскотухи, и Ева нервно отмахнулась. Общаться с лесной нечистью ей точно сейчас не с руки.

Шикнула рация. Задрожали руки, сорвался голос.

– Найдена, – прошептала она и повторила чуть громче, со злостью откашлявшись: – Найдена!

Ева смотрела в ее глаза с минуту, прежде чем добавить:

– Жива! Найдена – жива!

Рация несколько раз шикнула, и на том конце послышался радостный рев.

– Радиус два шесть, срочно нужна подмога. Жду.

Ева села у девушки, погладила её по голове. Сняла с себя жилет и черную кожаную куртку, накрыла её. Из рюкзака достала воду и поднесла к пересохшим губам. Девчонка жадно пригубила.

– Теперь все хорошо. Потерпи еще немного. Все позади.

Девушка благодарно кивнула и заплакала. Ева продолжала гладить её по голове, когда сверху раздались голоса и засверкали фонарики.

– Ну вот, молодец, Ева, – пропищала нечисть. – А коробка-то, какая знакомая. У того маньяка такие же были…

– Сгинь! – прошептала Ева. Она и сама видела, что похожа. Двадцать лет назад в этих краях был серийный маньяк. Психопат, живший в одной из деревень неподалеку. Ему было мало, что здесь каждый год исчезают грибники, туристы и охотники – тайга, болотные топи и ледяные озера с легкостью забирают неосторожных жертв, так еще и этот нелюдь промышлял. Заманивал или крал молодых девчонок, уводил в тайгу и …

Ева мотнула головой. Думать о своем отце, которого она никогда не знала, не хотелось, как и о том, что на одном из фото в старой газете этот псих напоминал ей собственное отражение в зеркале.

Девушку увезли на скорой в Каменногорскую больницу. Волонтеры, прочесывающие лес разъезжались. Никита курил, Ева смотрела в сторону таёжных озер и думала о новом пропавшем – из полиции пришел запрос на поиски. Молодой парень. Тоже озеро и друзья.

– Еще один, слышала? – спросил у нее Никита.

– Ага, – Ева поёжилась. – И приспичило им на это озеро поехать. О нем такая слава дурная ходит, нет же, надо…Может, утонул?

– Может. Или пошел отлить и в лесу заплутал. Лежит сейчас так же в овраге, а нам бегай, ищи, ноги ломай.

Она хмыкнула. Если сама Ева относилась к своим обязанностям почти с любовью, то Никиту чёс леса всегда напрягал. Он больше любил руководить поисковиками, но никак не участвовать самому.

Ева покосилась на напарника, окидывая оценивающим взглядом. В ее тринадцать лет он ей нравился – старше на два года, загадочный и сильный – его мать сильная ведьма, а отец влиятельный в их общине человек. Но после той смены в Ялтинском лагере, после болезненной первой влюбленности в Митю, которая не отпускала ее еще два года, она в свои семнадцать почти переключилась на Никиту, когда он предложил встречаться и захотел большего…Но слава богу она вовремя остановила себя и эта влюбленность не переросла во что-то большее. Слишком они разные, и слишком скрытен Котин. Она до сих пор никогда не знает наверняка, что у него на уме, хоть и работали они вместе уже три года.

– Ну что, – спросил он, выкидывая окурок в траву. – Заедем на таёжные озера? Или сначала в Каменногорск вернемся? А потом надо бы обозначить границы поисков, отправить на прочес ребят, а сами опросим его друзей, узнаем, что да как, мне Макар дал все полномочия.

– Участковый должен первый протокол составить, а потом уже мы. И мне надо принять душ и переодеться.

– Должен, да не обязан. – Отрезал Котин. Посмотрел брезгливо на ее ботинки, измазанные в грязи, сморщил нос. Ева кинула взгляд на его новенькие джорданы и хмыкнула. – Едем, Ева! Времени нет.

Глава 12

По внутренним ощущениям эта поездка не предвещала ей ничего хорошего. Но она упрямо отметала настойчиво бьющие тревогой мысли и с напускным спокойствием смотрела в окно.

Никита вел автомобиль со скоростью света, напевал популярную песню под нос, одной рукой держа руль, а второй щелкая и закидывая в рот семечки. Запах жареных семян с успехом перебивал хвойный аромат оранжевой елочки, что украшала зеркало заднего вида и на каждом ухабе раскачивалась взад-вперед перед её глазами.

– Все нормально?

Ева вздрогнула, услышав его голос.

– Ты так часто дышишь? Тебе плохо?

Она усмехнулась.

Никита остановил автомобиль у самого въезда в деревню. Дальше – пешком.

Ева вылезла с переднего пассажирского сидения, закинула на спину рюкзак – все по минимуму – пудра, крем для лица, влажные салфетки, зеркало, бутылка воды, нож, жгуты и бинты с перекисью, обезболивающее, спички и вата, печенье и контейнер с бутербродами. Да, она везла с собой бутерброды. На недоуменный взгляд и насмешливый смех Никиты лишь заявила, что голодать, как в прошлый раз не намерена. Хотя её скромные запасы вряд ли бы сделали погоду, но все же. Бывало и такое, что уезжая из города в тайгу, она зависала там на несколько голодных дней. Лесные её конечно в обиду не дадут и не бросят, всегда покажут путь и дорогу, расскажут, если что знают, наведут на домик охотников, в которых всегда есть запасы круп, но прокормить нечисть точно не сможет. А ягоды и листва – такая себе пища. Никита же поспешил заверить ее, что пробудут они здесь недолго, и на самый крайний случай, если вдруг что – у него в машине всё есть. Что это загадочное ВСЁ, Ева себе смутно представляла, но стало чуть спокойней.

Ее ноги коснулись дороги – без асфальта, лишь гравий да пыль. Она переобулась и на её черные кроссовки тут же осела серая пелена. Черные джинсы, черная футболка, поверх которой была накинута рубашка цвета хаки и черная же кожаная куртка. Длинные волосы небрежно распущены, черные брови сдвинуты к переносице.

– Не очень большое село. – Сказала Ева, окидывая деревню внимательным взглядом, что притаилась в небольшой низине круглым пятачком аккурат перед ними. – Мрачно как-то смотрится.

Никита хмыкнул:

– Как и все вокруг.

– Не скажи, – она повела плечом. – По ту сторону озер хорошо села живут.

– Потому что там берег пологий. Много туристов. Они им комнаты в сезон сдают. Дураков-то много сюда таскаться – дикая природа – будоражит!

– Ага. А здесь я еще не была. Не доводилось как-то.

– Село здесь на тридцать домов. Это не так уж и мало по нынешним временам. – Никита пожал плечами, тоже осматривая со склона дороги домики с серым шифером крыш.

– Долго идти придется по спуску. Почему бы не доехать? – она нахмурилась, окидывая его взглядом – высокий и подтянутый он тоже был в черном: брюки, ботинки, поло и пиджак. – Мы как спецагенты.

Он усмехнулся, повернувшись к ней.

– Для всех всего лишь волонтеры. Отлично выглядишь, кстати. Рад, что ты снова со мной. – Сказал он и заблокировал автомобиль, тем самым давая понять, что никуда они дальше не поедут. Вопрос – почему? – он оставил без ответа.

Что ж – нет, так нет.

На нет, как говорится, и суда нет.

Она недовольно поджала губы, дернула плечами и двинулась вслед за ним. Носки новых черных кроссовок смотрелись инопланетными на этой серой дороге – гравий и камни, рыжие проблески глины, редкие кустики травы. Хорошо, что дождя сегодня не было, иначе повязли бы по уши в грязи. Дождь, по-видимому, был недавно, но грязь уже успела чуть подсохнуть. Она шмыгнула носом и вскинула голову. Десять метров по дороге в раздумьях. Чуть меньше минуты. И мир словно изменил свои очертания.

Никита исчез.

Ева растерянно обернулась. Дорога, уходящая в небо. На пятачке, аккурат на линии горизонта черным пятном на сером фоне блестит их внедорожник. По обе стороны глубокие кюветы. Заросли травы. Лес слева – непроглядной стеной – шипит ветвями, переговаривается с ветром. Какой он оказывается холодный. Справа – поле. Почти бескрайнее – вдалеке темными пятнами, словно кляксами на болотной осоке торчат камыши. Говорят камыш – посланник смерти. Нельзя срывать и нести в дом. К покойнику.

Ева вновь крутанулась вокруг своей оси. Никита словно испарился.

– Ты где? – голос прозвучал взволнованно.

Они не виделись два месяца – у нее были волонтёрские дела в Каменногорске, а Никита выезжал в тайгу по каким-то важным делам общины. Вел какой-то загадочный и мистический случай – в одном из домов на чердаке нашли старое зеркало. Повесили на дверь в прихожей и потеряли покой, из него постоянно доносились звуки и хриплые голоса. В их общине этот случай вызвал особое любопытство и интерес, потому что у каждого из двухсот жителей общины в доме было старинное зеркальное полотно. И не только потому, что большинство жителей имели некоторые способности и занимались магией – в общине так же жили и ученые и обычные люди, но и потому, что зеркала в каждом доме имели свой почет – дверь в потусторонний мир всегда уважали и следили, что бы та лишний раз без надобности не открывалась. Но Никита охранял свое дело как надо. Да так отлично справился, что даже Ева, его напарница, как не пыталась, ничего не выяснила. Никита молчал.

Что ж, она не обижается – одно из правил, которому её научили в интернате – все, что происходит на таёжных озерах и вблизи них, должно на озёрах и остаться. Иначе слух быстро разнесется по всему Каменногорску, а потом и за его пределами – здесь туристы со всех уголков страны! И тогда резонанса не миновать. Это здесь верят в темные силы, в лесную нечисть – тайга кругом, а в больших каменных городах это всё сказочки, не по-настоящему, люди там давно уже другие. И ценности другие. И сама жизнь.

Ева на мгновение вновь вспомнила темноволосого Митю и как будто физически ощутила на себе его взгляд. Мотнула головой, прогоняя наваждение. Закрыла глаза и попыталась успокоиться.

Если Никита так шутит – то она расцарапает ему его наглую морду! Нашел время шутить! А юморок у него черный, как и весь он сам…

Ева попыталась расслабиться. Пальцы, сжатые в кулаки, заскользили по черным джинсам вдоль бедер. Конечно. Он мог и пошутить – с него станется. Он ведь не знает, какого ей жилось эти последние два месяца. Страх – единственный её спутник. Не считая воспоминаний о Мити, конечно.

– Чего встала? – раздался недовольный голос Ника.

Ева вздрогнула и распахнула глаза.

– Ты где был? – спросила она зло.

Он обескураженно округлил глаза. Их разделяет всего несколько метров и ее руки чешутся, чтобы сделать шаг и влепить ему оплеуху. Она может и даже практикует иногда. С ним только такие методы работают.

– Ты обалдела совсем? Еще на меня наезжает! Ха! Ты крутилась вокруг своей оси, и на меня не обращала никакого внимания. Ждал вот, пока успокоишься!

Она открыла рот, но лишь захватала ртом воздух. По земле клубится туман, обволакивает ноги и похож на парное молоко. Явный признак, что здесь…нечисто.

– По ходу наше дело, – хмыкнула она, уже ощущая приближение чего-то выходящего за границы разума.

– Ага, – кивнул Никита. – Значит, не утонул парень. Что-то другое…Тебя вон как легко заводило. Черти водят, не иначе.

Ева вздрогнула. Она общалась лишь с лесом, совсем с низшими мирами никак не пересекалась, и желания никогда не возникало. А вот Никита мог что-то видеть и даже входить в контакт с ними. И это ей не нравилось и всегда пугало.

Она порывисто вздохнула, потирая вспотевшие ладони.

– Ну пойдем, пообщаемся с его друзьями, надо всё прояснить.

Они спустились с косогора и вошли в деревню. Широкая улица без асфальта, гравий шуршит под ногами. По обе стороны частные дома – где-то чуть покосившиеся, а где-то вполне добротные. Немногочисленные местные кивали головами в знак приветствия. А один старик из дома из красного кирпича окликнул их, желая пообщаться. Они свернули к его ограде, тот откинул рабочие перчатки в сторону и вышел к ним, любопытно щурясь. У ног обутых в галоши поставил ведро, полное молодой картошки. Ева скосила глаза в сторону огорода и точно – зеленая ботва лежала аккуратной кучкой, рядом в землю была воткнула лопата.

– Здравствуйте! – Улыбнулась Ева. – Как дела у вас тут?

– Здравствуй, деточка, – улыбнулся дед беззубо, пожал Никите руку. – Да помаленьку, как у всех. Вы на поиски?

– Да, все верно. Пришел запрос.

– Ага, пропал тут один. Его друзья у Михалыча остановились. Не местные, приезжие, перепуганные все. Поговаривают, они из самой столицы пожаловали!

– Пф-ф! – Никита шумно выдохнул и закатил глаза. Столичную молодежь он на дух не переносил, называя мажорами. Возможно, просто завидовал. Хотя и сам не из бедной семьи, по Каменногорским меркам так точно. Одна его машина чего стоит – несколько миллионов рублей…

Она бросила в него смеющийся взгляд, и спрятала руки в карманах куртки. Пальцы вдруг онемели. Столичные ребята, надо же. А ведь её Митька тоже столичный был парень…Интересно, как он сейчас выглядит? В соцсетях она его так и не нашла.

Никита подкурил, молча изучая деда и его дом. Ева поддалась вперед:

– А Михалыч это кто? Где живет, подскажите? Он-то нам как раз и нужен.

Дед объяснил, где находится его дом и как дойти, а потом заговорщицки прошептал:

– А там на старом погосте говорят портал открыт, нечисть всякая обитает из нижнего мира. Не слышали, нет?

– Это к чему? – довольно грубо спросил Никита.

– Нет, не слышали. – Ева нахмурилась. – С чего вы взяли?

– Так все знают. Давно уже. Живых-то не терпит, а кто забрел, так и не возвращается. Туман забирает. Миражи там. Чудится то, чего нет на самом деле! Но редко, но было пару раз, что кто-то да приходит обратно, но какие-то странные они. Потерянные, словно неживые.

Дед перекрестился, бросив взгляд на соседний дом.

– Все в себе…так и живут тихо, без эмоций… вот.

Ева вскинула брови.

– Погост говорите? – посмотрела на Никиту. Лично она ни разу еще не слышала ни про миражи, ни про странный погост.

Никита смерил старика любопытным взглядом.

– И друг их там был. Они палатку недалеко на озере разбили, а на утро он пропал. Мы-то местные вообще это место стороной обходим, особенно если туман клубится, как сегодня вот, к примеру. Наши больше не пропадают, научены уже горьким опытом, а вот туристу не повезло. Вон у соседки моей сын тоже пропадал там, – дед перешел на шепот. – Но повезло, вернулся спустя месяц. Сидит в доме теперь, скребет когтями по стенам, да не выходит никуда. Умом тронулся как будто. Но взгляд осмысленный, здесь что-то другое.

Никита обернулся и посмотрел на тот самый дом. Ева обхватила себя руками – только не это, чертовщину всякую она не любила. Ее дело найти пропавшего, а не разбираться со всяким…Хотя и такое бывает в ее делах. Если община даст приказ заняться чем-то мистическим, она не может ослушаться.

Ева цокнула, недовольно вздохнув. Никита усмехнулся, выгнув бровь, ткнул локтем ее в бок, спросил усмехаясь:

– Боишься что ли?

– Нет. – Она дернула плечами. – Просто в предвкушении.

– Да ладно, таким нас не испугать. – Он ободряюще похлопал ее по плечу, словно старого хорошего знакомого и у нее внутри неприятно кольнуло.

Ева перевела дыхание, чтобы голос предательски не дрогнул, посмотрела на дом, вспомнила недавние события в заброшенном бункере у таежного озера и её передернуло. Тогда тоже всё начиналось с простого любопытства и распоряжения общины опросить свидетелей, но потом всё пошло не по плану.

– Проверим как там? – Никита кивнул на соседский дом.

– Опять лезем куда не надо, – она усмехнулась, посмотрела ему в глаза. – Ты еще не знаешь, что было тут на днях. Я на поиски детей ездила, там, где деревня заброшенная с бункером от кормоцеха, зернохранилище.

– Слышал что-то, – Никита закивал головой, докуривая. – Нашла детей?

– Школьники были, нашла. Но не только их. Потом расскажу.

– Так интересно провела время? – он усмехнулся, сплевывая под ноги.

– Очень. Обхохочешься, особенно когда увидишь, что в мои девятнадцать лет у меня появилось пара десятков седых волос.

Он нахмурился, спросил с тревогой:

– Поделишься? Откровенно…как раньше?

– Возможно, – уклончиво отозвала Ева, вновь посмотрев на деда, который стоял и не понимал, о чем они ведут диалог.

Они несколько минут молчали, рассматривая друг друга, изучая.

– Так и что, много людей оттуда не воротилось? – спросил Никита с ухмылкой и подмигнул Еве.

Ева же отчего-то напряглась. Неприятное ощущение от созерцания темного небольшого дома, тонким холодком коснулось спины, защемило под ложечкой.

– Много? – поддакнула она, поторапливая старика с ответом. Тот подкурил и медленно затянулся папиросой, явно не спеша отвечать.

Никита и Ева переглянулись.

Первый от нетерпения потянулся и размял костяшки пальцев, вторая – задвигалась на месте. Почему-то поворачиваться, и вновь смотреть на соседский дом не было никакого желания, но и так, стоять к нему спиной, тоже не уютно.

Разузнав еще немного местных сплетен, они все же решили сначала поговорить с Михалычем и его столичными гостями, чтобы поскорее приступить к поискам, а уж потом вернуться к истории загадочного возвращения парня и его темного во всех смыслах дома…

Еще с дороги Ева заметила белую иномарку у ворот небольшого дома Михалыча. Сам хозяин два его гостя стояли у трактора и о чем-то оживленно беседовали.

– День добрый! – громко сказал Никита и двое из них обернулись.

– Здравствуйте! – Михалыч сдернул шапку с седой головы, пожал Котину руку, улыбнулся Еве. – А вот и первые волонтеры пожаловали!

Сказал он молодым людям и Ева внимательно посмотрела на них: оба молодые, чуть старше нее, высокие и крепкие. Первый смотрел на нее с прищуром, а второй не обратил никакого внимания, продолжая смотреть в дисплей телефона.

– Нет, бесполезно, – наконец сказал тот второй и вскинул голову.

Сверкнула молния. Еще и еще.

Да откуда бы ясное небо. Это её сознание коротит, потому что она видит…

Ева онемела.

Причем не только голосом, но и телом. Перед ней стоял Митя.

Глава 13

Митя вскинул голову. И сразу же наткнулся на взгляд раскосых глаз.

Зеленых – зелёных.

Дыхание перехватило, словно кто-то ударил под дых. Перед глазами тут же пронеслась та смена в детском лагере, как на яву ощутился запах морского бриза и ее красной от солнца кожи. В последний их вечер, когда до отъезда оставалось всего несколько часов, она все же пришла за библиотеку. И они, взявшись за руки, бежали из лагеря, от любопытных глаз своих друзей, от гневных окриков вожатых. Бежали, пока ноги не увязли в зыбучем песке, а соленые капли прибрежных волн не окропили лица. В тот вечер он беспрепятственно ощущал вкус ее губ и даже больше! Она позволила себя трогать и целовать. И это было пожалуй самым ярким впечатлением того лета.

Удивленно моргнул. Провел рукой по волосам и расправил широкие плечи.

Ева. Не изменилась. Почти. Только похорошела еще больше, хотя казалось бы куда еще…

Чуть усмехнулся, кивнул головой.

– Здравствуй…

Все внутри дрожит, как у того пятнадцатилетнего подростка.

Митя с силой сжал мобильный телефон, что держал в руках. Посмотрел в её глаза.

– Ева, ты меня слышишь? – нетерпеливо спросил у нее высокий чуть полноватый блондин и Митя сразу же невзлюбил его.

Ева мотнула головой, растерянно обводя присутствующих взглядом.

Не ожидала. Растеряна сейчас и дезориентирована, но она его не забыла. И это чертовски радовало!

А он отчего-то знал и верил, что она помнит и что их встреча неизбежна. Какая она… потрясающая!

– Привет, – повторил Митя и улыбнулся, облизывая пересохшие губы.

Она как-то неоднозначно кинула и поторопилась принять невозмутимое выражение лица, сказала тоже, поспешно облизнув вишневые губы.

– У нас есть к вам несколько вопросов по поводу пропажи вашего друга, – проронила и отвела взгляд. Чуть смущенно поправила лямки рюкзака, бросила затравленный взгляд на своего друга и Митя вновь скрежетнул зубами.

Ну все очевидно, она не хочет при этом блондине определяться, что они знакомы…что ж ладно. Неужели этот хлыщ такой ревнивый?

– Да, конечно. – Митя кивнул, подобрался. – Мы расскажем всё, что знаем.

Она кивнула, чуть улыбнувшись. Окинула взглядом дом за его спиной, снова его от головы до пяток, покраснела.

Митя вытянулся, расправил плечи. Почувствовал даже дрожь во всем теле, словно тоже засмущавшись под ее взглядом. Хотя такое ему совсем не свойственно. Но это же Ева…с ней все по другому.

Степан, стоящий рядом ткнул его в бок, открыл рот, удивленно моргая, но Митя ловко его перебил:

– Я знаю. Вижу, Стёп, не слепой.

– Узнал? – отчего-то шепнул он.

– Конечно.

– Офигеть!

Никита заговорил с Михалычем о местных сплетнях, Ева же обратилась к ним:

– Нам пришла заявка на поиски вашего друга. Расскажите, как вы приехали на озеро, чем занимались, что происходило? Может, что-нибудь необычное видели?

Отвечать взялся Стёпа, а Митя с удовольствием изучал её новую и повзрослевшую взглядом.

Видел, что она смущается, легкий румянец то и дело заливал лицо.

Она была так привлекательна, с длинными темными волосами, слегка вьющимися, с небольшим ртом алых от природы губ, вкус которых он всё еще помнил! Взгляд острый, прощупывающий, видящий насквозь. И такой знакомый. И пусть они были вместе всего три недели, но это эмоции настолько сильны, что до сих пор его не отпустили.

Митя откашлялся и произнес:

– Ну, в общем, и рассказывать-то нечего. Приехали на озеро, расположились. Купались, загорали, немного выпили, ночью все разошлись по палаткам – и так два дня, а утром оказалось, что Влад исчез.

– Кто обнаружил его пропажу? – спросил блондин с кошачьей фамилией Котин.

– Да…– Митя запнулся. – Мы все видели, что палатка пуста.

Ева поджала губы, мотнув головой тихо спросила:

– А может, он утонул? Ну, знаете, на озере такое часто случается, тем более, если принимать во внимание, что ваш друг пил спиртные напитки.

– Может быть, а может, и нет. – Мотнул головой Митя, не желая принимать эту версию, тем более что сам уже верил в ДРУГОЕ. – Местные жители поговаривают про какую-то Катеньку, может он у нее? говорят здесь ведьминские места и бывает всякое…

Он усмехнулся и подмигнул Еве. Та вмиг покраснела.

– Катенька? – переспросил Никита Котин, мельком взглянул на напарницу, поддался вперед: – Я так понимаю, речь идет о какой-то девушке?

– Не совсем девушки, – отозвался Стёпа, – тут у местных свои поверья.

Дед Миша лишь кивнул.

– Я думаю, ребята в курсе. Тоже как ни как местные. Никита, Ева, вы же слышали о ведьминской деревне? О миражах?

– Я не понимаю, – искренне отозвалась Ева.

– Я слышал. Доходили до общины слухи. Ну говорить можно всякое, – усмехнулся Котин.

Теперь уже Ева затопталась на месте, нахмурилась:

– Можно подробнее про девушку? Я почему-то не в курсе.

– Ну, местные жители верят в какие-то чудеса, якобы появляется видение девушки, которое способно забрать с собой любого, кто повстречается на пути, – с готовностью заявил Степан.

– Забрать куда? – уточнила Ева. – Хотя, нам про это уже сегодня говорили. Старый погост, туман, забирает в свой мир, в мир мертвых?

– Местные охотно в это верят. – Митя с ухмылкой пожал плечами.

Ева встрепенулась, вонзив в него свой взгляд. На мгновение показалась, что из повзрослевшей девушки она превратилась вновь во влюбленного подростка, и в ее глазах мелькнул восторг, но она взяла в себя в руки и поспешно отвернулась.

Никита Котин же прыснул от смеха, замотал головой:

– Бред! Вы сами-то себя слышите? С такими разговорами вас и вправду могут забрать, туда, где весь мир это смирительная рубашка. – Он устало потер глаза, вздохнул и сказал чуть более резко: – Давайте вернемся к рациональному диалогу. Итак, ваш друг утонул.

– Нет! – твердо сказал Митя. – Не переворачивайте! Возможно он и вправду у этой девушки, а уж явь это или бред, надо проверить вам. В селе действительно, все в один голос твердят про миражи. Якобы, видения появляются на кладбище и забирают с собой людей. А еще про ведьму – Катеньку. Я, конечно, понимаю, что это похоже на бред, но мы уже просто не знаем, что и думать, поэтому даже такая версия может сойти за правду.

– На озере уже выехали водолазы, – сказала Ева, покусывая губы.

– Не факт что кого-то найдут, – хмыкнул Котин. – На дне видимость нулевая. А местами дно такой глубины, что даже невозможно проверить насколько оно глубоко. Озеро проверим, но не всё, а лишь его малую часть. Оставшееся никак не исследовать. Это вам не столица, здесь возможности ограничены.

– Никита прав, с озером работа будет, но а мы отрядами прочешем лес. – Голос Евы вновь сделался деловым. Было понятно, что девушка имеет в поисках опыт, от того и говорит так уверенно. – Кто-то из вас желает присоединиться?

– Да, – с готовностью отозвался Митя, а вышедшие из дома баба Дуся и девочки, тут же кивнули:

– Я бы тоже хотела, можно, дорогой? – Марина повисла на плече Мите.

Он бросил нервный взгляд в Еву. Та смущенно поджала губы и отвернулась.

– А я пас, – фыркнула Анна, скрестив руки. – Я пока с бабулей побуду. В город я так понимаю, пока не едем?

Степан мотнул головой и прижал Анну к себе.

– Тогда идемте, – скомандовал Никита. – Дотемна надо начать.

– Так, а что на счет этих поверьев? Ну ради интереса, – не унимался Степан.

– Вы верите в эти бредни? – чуть резче спросила Ева и кинула в него разъяренный взгляд. – Вы же из города, не к лицу вам в такое верить. Они в деревне живут, им заняться нечем, вот и придумывают всякие небылицы! Здесь у каждого села есть своя притча. И если доверять каждому слову…

– А может быть к его исчезновению причастны вы? – вдруг тихо спросил Котин и посмотрел Мите в глаза.

– Что за бред вы несете? – вспыхнул моментально тот, скинул с себя руку Марины и затоптался на месте. – Только этого не хватало!

– Да вы не волнуйтесь так, мы с полицией все проверим. – Ева жестом руки попросила его успокоиться. – А что-нибудь странное в его поведении или вообще что-нибудь необычное вы наблюдали? Помимо этих сказок.

– Вы так категоричны! – усмехнулся Степан. – Вроде бы местные!

– Нет, – покачал головой Митя, прокручивая в голове события того вечера.

– Понятно, – вздохнула Ева и сделала пометки в своем блокноте. – Могу повторить еще раз, что, скорее всего он утонул, и не факт, что его тело мы найдем. В этом озере часто тонут, а дно глубокое, илистое, тело со дна не всегда можно поднять. – Голос ее прозвучал холодно, без тени сострадания. – А вам девушки, есть что добавить?

Она смерила обеих изучающим взглядом. И Митя даже улыбнулся – в ярости она была еще прекрасней.

Не уж-то ревнует?

***

Уже на подъезде к озеру стало понятно: волонтеров прибыло реально много. Здесь были и местные с окрестных деревень, и неравнодушные горожане Каменногорска, а также полиция и спасатели.

Накинув на себя светоотражающие жилеты, вооружившись фонариками, спичками и рацией, дав показания полицейской бригаде под роспись, Степан и Митя с одной из команд отправились на прочес берега озера и прилегающего леса. Маринка же осталась в штабе, вызвавшись на помощь одной из местных жительниц, что оборудовала в палатке столик с бутербродами и наливала всем желающим в пластиковые стаканчики из огромных термосов горячий чай.

По лесу проходили весь вечер, вернулись к штабу на озере далеко за полночь. Перекусили бутербродами, кофе и снова в путь, только уже по другую сторону.

На этот раз Митя и Степан разделились. Стёпа ушел в составе команды Котина, а Митя примкнул под руководство Евы. Но перекинуться и парой фраз им не удалось, она словно специально его избегала. Дала указания их группе из тридцати человек, а сама пошла в другую сторону.

– Ева? – окликнул он ее, когда отряд уже тронулся в путь.

Она обернулась, осветив его лицо фонариком, сказала, не дав ему начать первым:

– Не время сейчас, Мить. И да, я очень рада тебя видеть.

– Я тоже. Безумно рад, слышишь?

– Слышу, – уголки ее губ тронула улыбка, а глаза на мгновение стали блестящими. То ли от нахлынувших воспоминаний, то ли от блеска луны.

Она смутилась.

– Чуть позже обязательно поговорим? – то ли сказала, то ли спросила. Он торопливо кивнул:

– Конечно. Часов в восемь за библиотекой?

Они посмотрели друг другу в глаза и одновременно улыбнулись. Ева тряхнула копной роскошных волос, кивнула головой, закусывая губы, и скрылась за ветвями деревьев. Митя же, довольный как слон, поспешил нагнать своих.

– … собака бросила след у погоста! – услышал он разговор впереди идущего парня.

– Здесь и кинолог с собакой? – спросил Митя, нагнав ребят. – Я друг пропавшего.

– Да, мы в курсе. Сочувствуем. – Кивнул тот. – Кинолог уже уехал. Сколько бы ни брала собака след, она бежала вдоль озера, потом по дороге к старому погосту. И там крутилась на месте, словно не понимая куда дальше бежать. Больше след не брала.

Девушка рядом громко выдохнула:

– Бр-р, не нравится мне всё это! А что за вещь вы давали?

Митя пожал плечами, перешагивая коряжистые пни.

– Его бейсболку и шорты. Еще поводок Грезы в палатке остался. Собака же тоже не вернулась.

– Плохи дела, – сказал парень.

– Да-а, – протянула девушка со знанием дела. – Если след теряется у старого кладбища, то дело точно плохо. Забрала она его!

– Вы местная? – Митя кивнул ей. – По разговорам кажется да. Тоже в неупокоенную ведьму верите?

– Местная. Почти. С соседнего хутора приехала. Слухи то быстро по округе разошлись, что снова эта ведьма с туманом приходит. Там миражи…

– Знаю уже. – Невесело хмыкнул Митя, перешагивая через валуны и освещая фонариком себе путь. Заглянули под каждое дерево и ямку – Влада и Грёзы нигде не было.

– Не веришь, конечно же?

– Уже и не знаю. – Митя расстроенно усмехнулся.

Девушка со знанием дела продолжала:

– А Ева и Котин многое знают, да только молчат. Помощь от них специфическая.

– В плане? Не понял. – Митя нахмурился. – Расскажи о них?

– А скоро поймешь. Они чужаков не любят. Община их, что там дальше, в тайге сама по себе странное место. И жители там странные. В девяностых годах туда съезжались все кому не лень и ученые и братва и журналисты всякие. Все искали покой, а кто-то просто прятался. Времена то смутные были. Так и жили они обособленно. Все скрыто, никто толком не знал, что там происходит. Пока в двухтысячных туда спецназ не нагрянул. Перешерстили общину. Колдовство там было, и ему же покланялись. Интернат при них был, спонсировался каким-то шишками. Там учили детей черной магии. А может не только этому. Говорят много молодых девочек в то время из него пропало, типа сгинули в тайге, не досмотрели, а мы считаем, что продали в рабство и все. Сексуальное по любому. Там ведь и вертолетная площадка есть, и туда частенько кто-то летает. А те, кто остался в интернате, те со способностями – лес слышат, чертовщину видят, с мертвыми общаются. Вот они то и стоят на страже законов общины. Лес, тайгу берегут, не спорю, но и чертовщину всякую прикрывают, а она бушует в наших краях жутко!

Митя изумленно вытаращился на нее.

– Звучит как сценарий какого-то триллера.

– Хех! – девчонка усмехнулась. – А так оно и есть возможно. Чужаков здесь не любят, тайны свои не раскрывают. Уезжали бы вы…

– Исключено.

– Упертый!

– А Никита этот?

– Котин вообще странный, от него уж точно подальше держаться надо. Да и Ева эта из той же общины. Знают многое и многим прикрывают рты. Уж и не поймешь за добро они или за нечисть…

Митя хмыкнул, не зная, что на это ответить и погрузился в свои мысли. Поиски продолжались всю ночь. Но группы вернулись ни с чем, да и запущенные квадрокоптеры с тепловизорами не дали результата. Влада нигде не было. Как сквозь землю провалился!

Ближе к утру часть волонтеров разъехалась на своих машинах, а за Митей и Степаном приехал на тракторе дед Миша. Взволнованно спросил как успехи и сочувствующе покачал головой.

Ребята, вымотанные и уставшие, погрузились в кузов трактора, Митя же подошел попрощаться к Еве. Подождал, пока она договорит с кем-то по рации и когда она устало повернула голову в его сторону, улыбнулся:

– Мы в деревню.

– Да, отдохните. – Она огляделась по сторонам, отошла чуть в сторону от палатки, в которой молодые люди отмечали точки на карте. – Вы надолго еще здесь остаетесь?

– Девчонки, скорее всего, улетят сегодня-завтра, да и у Степана дела, а я до победного здесь, как говорится. Спасибо тебе, что все так организовала, что неравнодушна к чужим судьбам.

– Да ладно, – улыбнулась она в ответ. – Это моя работа. Образ жизни – помогать природе и людям.

– Классный выбор. Ты уже тогда в него верила.

– Да. – Улыбнулась она грустно. Вздохнула. – Ну, до встречи значит.

– Да, буду рад увидеть тебя снова. Ты приедешь? Или как…Телефон дай?

Она прыснула смехом.

– Ну записывай. Если дозвонишься, конечно. Тайга не любит связи.

– И все равно, – он подмигнул ей, – диктуй.

***

До деревни ехали молча. Маринка повисла на его плече и дремала, Степан, откинув голову о чем-то думал, Аня радовалась, что завтра уезжает из этой глуши, а Митя думал о Еве, об услышанных разговорах, обо всем, что произошло за последние дни.

Отдохнув и немного поспав, Митя сходил в баню, а уже ближе к вечеру они собрались в путь – машина подготовлена, аккумулятор заряжен, вещи сложены. Девчонки улетают первым же рейсом до Москвы, и их следовало проводить.

– Дед Миш, спасибо вам, что помогли! – Митя улыбнулся, протянул деду руку.

– Да что я там помог! – отмахнулся дед, улыбаясь, поднялся с лавки: – Ну, с Богом! Позвоните, как доедете, вот мой номер, – дед протянул листок, на котором были написаны цифры.

– Вы же говорили, что у вас нет телефона?!

– Так это мобильный, внуки подарили. Правда, сети почти никогда нет, ну ничего, я на крышу гаража положу, там повыше, там сеть может и появится. Хоть сообщение придет, что звонили. А в хорошие дни я и сам могу дозвониться – случается и такое.

– Хорошо, позвоню. – Митя не спешил уходить, в нерешительности затоптался на месте.

– Ну, говори, что хотел? – наконец не выдержал и спросил, сощурившись от солнца, дед.

– Я еще вернусь сюда. Скоро, пару дней. И на поиски в лес и к вам. Я должен узнать правду.

Дед вздохнул:

– Гиблое это все. Ну, сам решай, а я буду рад, если даже просто в гости приедешь.

Митя кивнул головой и быстрым шагом направился к машине. Через минуту автомобиль скрылся из виду, оставляя за собой, лишь поднятое в воздух облако пыли.

***

Никита сидел в машине, вальяжно откинувшись на сиденье. Одна его нога в дорогом кроссовке стояла на земле, водительская дверь была широко раскрыта. Тонкими губами он зажал сорванную минутой ранее травинку.

– Все подтвердилось. Не зря из общины пришло сообщение взять это дело на особый так скажем контроль. – Ева захлопнула свой блокнот, чуть нервно поправила волосы. – У меня не остается сомнений – это определенно наше дело. Он не мог утонуть, он отлично плавал, да и на дне водолазы его не нашли. В лесу мы тоже много участков прочесали. Но ведь и его собаки нет. И все эти разговоры местных про чертовщину! На старом погосте что-то неладное! Миражи, туман, Катенька! Ты говорил, что уже слышал про это… Я вот что-то впервые. В интернате мы вроде бы такое не проходили.

Ева нахмурилась, когда из леса послышался хохот нечисти. Подумала, что надо бы поинтересоваться у лесных. Может, они что знают…

– Не припомню, если честно. Тут у таёжных озер столько всего происходит! – цокнул Никита. – Одну дыру закроешь, всех угомонишь, так еще что-то появится. И откуда она только берется там!

– Кто?

– Чертовщина! Сама же сказала!

Ева вздохнула, задумчиво скрутив губы трубочкой. Он хмыкнул:

– Но ничего, оформим дело в архив и передадим старшим. Так и напишем маркером на листке: Исчез парень. Миражи, нечистая сила. Разбирайтесь дальше сами. А если появятся любопытные, типа этого Мити, ну и пижон! То как обычно прикроем им рот. Наше дело маленькое – смотреть, чтобы никто любопытный не совался в наши дела, да края, а там дальше пусть община следит.

Он поджал губы, недовольно покачал головой, посмотрел на Еву – та молчала, задумчиво глядя в окно.

– Ева, – сказал Котин, положил свою огромную ладонь ей на плечо. – Не будем снова растягивать это дело на полгода, страдать, выяснять, что да как, а просто оформим описание нового случая и уберем в архив. Согласна?

Ева вздрогнула, подняла на него испуганные глаза:

– Я надеюсь, любопытных окажется меньше, чем в прошлый раз.

– Как знать. – Котин пожал плечами. – Его друзья мне уже не нравится.

– Кажется у вас это взаимно!

– Ага, мажорики!

– Ты сам как они. В деньгах не нуждаешься.

– Вот только не сравнивай нас! Мы с тобой из одного теста, а эти мёдом мазанные. Да что они знают о тайге? О жизни в наших краях? А всё тащатся сюда за каким-то чертом!

– Не припоминай! – Ева поёжилась. Вспомнила прошлогодний случай в одной из деревень, по ту сторону озер – по селу черт бегал. Самый что ни есть настоящий – как мужичок с виду, но рога и копыта, а еще хвост. Первой его заметила баба Шура, когда дрова для бани брала – тот за поленницей притаился и выглядывал. Всё бросила, ускакала, словно молодая лань, от страха во двор боялась воротиться. А потом уже и другие стали замечать его, то за сараем, то у колодца. Мужики даже из ружья стреляли, да только исчезал он, оставляя лишь следы копыт на черной земле.

– Сколько всего у нас тут, – вздохнула она, – народный фольклор отдыхает.

– Ага, или просто записывает.

– Записывал – ты хотел сказать.

– Точно, – Никита хмыкнул. – Раньше все так жили и во все верили, поэтому и писали. Сейчас мир другой, не до этого. Поэтому и бережёт наша община эти места от любопытных глаз. Нечего народ городской, да современный травмировать. Ой, да что я говорю тебе это, сама же знаешь! Всё, поехали в город, у нас и вправду много дел.

– А поговорить с тем дедом? – встрепенулась Ева. – И соседский дом с вернувшимся ОТТУДА парнем?

– Ах, точно! – Никита ударил по рулю. Сонно протер глаза. – Ну давай заедем на огонек, раз все равно в этих местах ошиваемся.

Ева почувствовала мурашки по телу.

Она, конечно, выращена в общине, со знаниями различного лесного рода, с обещаниями и клятвами служить общине и тайге, но даже эти все составляющие не приучили ее не вздрагивать от неизведанного. Мистическое. Паранормальное. Все, что за гранью – до сих пор нервировало. Но работа есть работа, не зря же община ей платит пособие.

Тайны тайги нужно знать и оберегать. И на этом точка.

Дом того самого соседа сегодня в мрачных тучах выглядел еще неприветливее.

Ева подошла к забору и всмотрелась в темные окна. На мгновение показалось, что желтая тюль колыхнулась и мелькнула какая-то тень.

– Пойдем, – уверенно сказал Котин, и подтолкнул ее к крыльцу.

Ева поджала губы и сделала шаг. Один, второй, третий. Уже почти поднялась на первую ступеньку, как в нерешительности замерла – за дверью раздалось рычание.

– Что это? – обернулась. – Ты слышал?

– Посторонись! – Никита важно отодвинул ее и подошел к двери.

Тишина стояла гробовая. Даже ветер стих.

– Может, показалось? – нахмурился он и постучал в дверь.

И в тот же миг с той стороны двери раздался грохот, а потом по двери ударили с такой силой, что замок изнутри лязгнул.

Ева вскрикнула. Как завороженная уставилась на ручку двери, которая начала медленно поворачиваться. Утробный рык снова разрезал пространство. Так рычат голодные звери, не иначе.

И прежде чем она успела сказать хоть слово, Никита бесстрашно ударил по двери и дернул ручку.

Ева ахнула. Увидеть в дверях она ожидала совсем другое – воображение уже подкинуло картинок – одна страшнее другой.

– Никита, отойди! – вскрикнула она, попятившись.

***

Никита же бесстрашно остался стоять на месте.

Дверь распахнута. Убранство дома утопает в полумраке. В метре от двери стоит косматый человек, болезненно худой и сгорбленный. Седые волосы грязными паклями свисают к плечам. Во мгле его глаза неестественно светятся, а из-за сомкнутых тонких губ доносится рык.

Спокойно, – тихо сказал Никита и медленно поднял руку. – Мы пришли просто поговорить. Как ты?

Ева не шевелилась. Стояла как приросшая к земле. Казалось, что одно неловкое или резкое движение и это будет знак этому незнакомцу к действию.

За спиной парня – а ему, несмотря на вид, скорее всего, нет еще и тридцати, – появилась дородная женщина в заляпанном чем-то красном фартуке.

– Вы кто? – спросила она хмуро, прикрывая собой обзор. – Что надо?

– Здравствуйте, – Никита обаятельно улыбнулся. – Мы волонтеры. Могли бы с вами поговорить?

– Я ничего не знаю, – отрезала она категорично. – Милый, пойдем в комнату.

Парень тряхнул волосами и замычал, потом его губы быстро-быстро зашевелились и до Евы донеслись слова бранной ругани.

Женщина уже толкнула ногой дверь, но Никита сказал ей в спину:

– У погоста новый пропавший. Ваш сын же вернулся оттуда, верно? Быть может, мы сможем друг другу помочь?

– Чем ты мне поможешь? Сын не в себе, ему уже ничто не поможет.

– И все-таки, можно мы войдем?

Женщина замерла в коридоре. Парень в её руках снова начал рычать и извиваться, при этом он почти развернулся к ним спиной, но голова его всё еще была повернута в их сторону. И темным взглядом он буравил исключительно Еву.

– Заходите, – наконец, сказала она. – Налево кухня, там подождите. Я закрою сейчас его.

Она скрылась в проеме за шторкой, а Ева и Никита переступили порог дома. В нос ударил запах сырости и затхлости и нечистот.

– Как ты думаешь, что с ним? – спросила Ева, сворачивая вслед за Никитой налево.

– Пока не пойму. Возможно одержимость.

– Час от часу не легче, – вздохнула Ева.

Никита усмехнулся:

– Ну а что ты хотела? Человек с того света, считай, вернулся. Тут без потусторонних сил явно не обошлось. Быть может это вообще не он здесь, а бесы, что в нём сидят. Ты его рык слышала?

– Бесовщина, – Ева кашлянула. – Одержимость проявляется не только рычанием.

– Да, и это верно. – Согласился Котин. – Вот и посмотрим.

Темный коридор оказался длинным, что весьма удивляло – с дороги домишко казался маленьким. Но со двора всё обстояло иначе – вглубь дома шла пристройка – длинный коридор с четырьмя дверями, по две с каждой стороны.

В проёме первой двери оказалась кухня. Небольшая, с маленьким окном, занавешенным полосатыми шторами, аккурат у которого стоял стол и три стула. Напротив у плиты, на кухонном островке лежал нож, порезанная булка хлеба и открытая банка с вареньем. Красное. Возможно, малиновое, чуть разлитое на столе. Оттого и пятна видимо на фартуке у хозяйки.

Ева быстро огляделась, подмечая для себя отходные пути, такая уж привычка и села на стул. И как раз вовремя, хозяйка дома появилась на пороге.

– Не удивили вы меня, – сказала она сразу, – скольо уж их там сгинуло.

– Но ваш вернулся, – заметил Никита.

– Вернулся. – Женщина согласно кивнула, села на стул против Евы, положила на стол ладони и сжала их в кулаки. – Только вот уже и не знаешь, что лучше: тот, кто пришел вместе с ним…или чтобы тоже там сгинул.

– Что вы такое говорите? – ахнула Ева. – Это же ваш сын.

– Мой. Лицом. А всё остальное чужое. Лишь изредка он становится прежним – говорит со мной, помогает, а потом снова появляется ЭТО.

– Вы в церковь ходили? – спросил Никита.

– Не идет он туда. Чуть видит с холма, так сразу беснуется.

– А священника вызывали?

– Приходил. Да только не вышло ничего. Мой как с цепи сорвался, кричал не человеческим голосом, матерился, волчком по дому крутился. А как святой водой окропили, так и вовсе набросился. Тут сильный нужен…как вы.

– Как кто? – не поняла Ева и подскочила на месте, когда в стену за ее спиной сильно ударили.

Посуда на полках подскочила. Ева перевела испуганный взгляд на Котина, но тот лишь ухмылялся.

Снова удар. Рев на весь дом. Дверцы верхних кухонных шкафчиков распахнулись и тут же с силой захлопнулись. А потом еще и еще. Банка малинового варенья опрокинулась на стол, и красные кляксы разлетелись по полу.

– Ник?! – Ева подскочила на ноги. – Что происходит?

Женщина устало проронила:

– Вот снова началось. Не нравитесь вы ему. Уходите.

– Пойдем! – легко согласился Никита и кивнул Еве на коридор. – Мы еще к вам вернемся.

– Вас Никитушка я буду ждать, – бросила она устало вслед и даже не шелохнулась, когда за ее спиной вновь раскрылись дверцы шкафов.

Ева и Никита выбежали на улицу, и только когда Ева оказалась за оградой, она остановилась и обернулась.

– Бедная женщина! Как она это терпит? Что с ним? И откуда она знает твое имя, мы же не представлялись!

Вопросов у Евы было больше, чем ответов. Потому что Котин не ответил ей ни на один заданный. Лишь смерил потемневшим взглядом дом, потом её и молча пошел к машине.

Глава 14

В Каменногорске Маринка не слезала с Мити весь день. Не давала выйти с гостиницы даже пообедать. Вешалась, хныкала, как ребенок, снова вешалась. Целовала, обнимала, а он не мог расслабиться и спокойно с ней побыть. Перед глазами у него стояла Ева, и он ничего не мог с этим поделать.

Маринка не хотела оставлять его одного, но и оставаться в глуши больше не горела желанием. После долгих раздумий и уговоров всё бросить и уехать с ним, и его категорических отказов, она все же сдалась. И на следующее утро вместе с Анной она села в самолет.

Степан тоже улетел на следующий после девчонок день – работа обязывала. Митя остался и вместе с волонтерами вновь прочесывал местность. Степа же помогал удаленно, как мог.

***

Он стоял на кухне у открытого настежь окна, слабый ветерок обдувал его лицо. Стёпа подкурил сигарету и, облокотившись об подоконник, выглянул из окна. Несколько маленьких детей в цветных костюмах сидели в песочнице, а рядом стояли их счастливые мамы. Бабье лето радовало столицу!

– Иди хоть прогуляйся, – услышал он голос матери позади себя. – Целыми днями дома сидишь.

– Ага, – Стёпа кивнул головой, предпочитая больше ничего не говорить. Мама, недовольно поворчав себе под нос, вскоре удалилась. Степан развернулся спиной к окну и посмотрел на свой ноутбук.

Неужели ничего нет? – подумал он. Да, ведь быть такого не может! Хоть какое-то упоминание должно быть! Не мог он так бесследно исчезнуть, не мог! – Стёпа покачал головой и снова сел за ноутбук.

На мониторе замелькали файлы, пошла загрузка. Стёпа в очередной раз набрал в поисковике название деревни, и вновь всемирная паутина не выдала ничего, что могло бы ему хоть как-то помочь. Так много похожих случаев и нет ни одного упоминания в сети. Странно. Это было очень странно.

Пальцы быстро набрали на телефоне нужный номер и наконец, раздались долгожданные гудки.

– Алло!

– О, неужели! Дед Миш, здравствуйте. Это Степан, мы у вас ночев…

– Я понял! Надо же, дозвонился! – в трубке что-то затрещало, запищало. – Связи нет, я же говорил!

– Но сейчас вроде бы нормально слышно. Как вы?

– Да помаленьку. А слышно хорошо, потому что я к городу подъезжаю. К сыну в гости на денек приехал, да очки новые надо купить, мои треснули, уронил. Как поиски? Что-то Митю я больше не вижу.

– Он в гостинице пока живет, но днем с волонтерами был, точно знаю, а я уже в столице.

– Вот оно как!

– Да, дела в универе, да по работе. Но я скоро вернусь. Дед Миш?

– Да?

– Мы бы хотели с вами еще разочек поговорить. Если Митька сегодня в городе будет, то может, подъедет к вам на пять минут? Там вопросик кое-какой есть. Не по телефону. Я ему уже всю информацию сбросил, но он пока не в сети, видимо на поисках. Решил вот вам попытаться набрать и не зря – получилось!

– Конечно, адрес мой городской запиши! Сейчас, подожди. Сын! – закричал дед в трубку. – Денис, скажи адрес!

Стёпа потряс головой, пытаясь восстановить нарушенный слух.

– Меня это, – продолжил дед, – дома сейчас не будет. Мы с сыном на рынок за стройматериалами поедем, а потом за очками.

– А какой магазин?

– Сейчас, – дед опять закричал, спрашивая название. – «Оптика на Кузнечной» хорошо? Пусть туда подойдет, это недалеко от центра. Часа через два я там буду.

– Хорошо, я передам ему, спасибо! Я просто тут один занятный файлик в сети нашел, отправил его Димке на телефон, надо бы обсудить.

– Договорились! Жду.

…Внутри торгового центра мельтешили люди. Повсюду пестрили яркие вывески распродаж, а из огромного супермаркета по левую сторону розовый плюшевый слон кричал в микрофон, зазывая горожан за покупками. Рекламная акция шла на славу, потому что народ и вправду охотно сворачивал в его сторону. В итоге покупатели с большими глазами выискивали ценниками со скидками, и были похожи на бешеных тараканов.

Митя не любил суматоху толпы, этот ажиотаж вокруг раздутой важности чего-то, его всегда напрягал. И сейчас он желал только одного – поскорее переговорить с дедом Мишей и покинуть это место.

Тот уже сидел за красным пластиковым столиком и пил чай. Они пожали друг другу руки, познакомились с сыном и когда тот ушел в супермаркет, Митя выложил все новости последних дней.

– …Христофоров его фамилия, – повторил дед. – Тот, про кого Стёпа упоминание нашел.

– Ага, понятно. Попробую найти какую-нибудь информацию, а может, и лично с ним встречусь.

– Но ты имей в виду, что это давно было. – Дед откусил изрядный кусок пиццы. – Он приезжал к нам в деревню, лет сорок назад, – он замолчал, нахмурился, очевидно, подсчитывая в уме, сколько точно прошло лет, а потом добавил: – а может, он уже и того.

– Что? – Митя посмотрел на собеседника внимательным и чуть тревожным взглядом. – Умер?

– Запросто или за границей где-нибудь живет – ученый все-таки. Уж очень он мозговитый был. Умный. Я думаю, мог хорошую карьеру сделать.

Митя задумчиво поскреб подбородок, признаться честно, такую версию он даже не рассматривал.

– Но, я все равно этого так не оставлю! Те документы, что удалось найти Степану – часть рассекреченного архива времен еще СССР. И там описаны точно такие же исчезновения в ваших краях. Но не в ведьме то дело, хотя про них и миражи там тоже есть упоминание, но смысл там, в научных экспериментах, в опытах, считайте, что над людьми. С этим надо что-то делать!

– Ой, а что ты сделаешь? – махнул рукой дед, дожевывая пиццу и убирая обертку с шоколадки. – Хочешь?

– Нет, спасибо, – Митя отрицательно покачал головой. – Сладкого вообще не ем.

– Здесь человек бессилен! И не какие это не опыты. Раньше паранормального не признавали официально, так сказать – зачем народ пугать. Кто надо, тот знал, а писать об этом бы и не стали. Это явление природы. Я тоже в свое время ничего не смог сделать! И сына старшего потерял. А то, что засекречено – так это понятно, при советской власти подобные явления были уму непостижимы, не дай бог бы народ узнал, что в наших краях орудует нечисть. А что ты так смотришь? Понятное дело, что современному человеку подобное слышится чушью, но мы-то знаем – так и есть. И ничего ты не сделаешь, никак не изгонишь. Держит она всю округу в ежовых рукавицах, в страхе держит. И живем мы по её правилам. В полночь – не выходи. К кладбищу не приближайся. В туман не всматривайся. Миражам – не верь. Вон Христофоров молодой был как ты, да такой же упрямый. Ну поизучал год он эти явления, говорил что все скоро разрешится и он спасет нас от этой аномалии. Опыты какие-то проводил, целая научная экспедиция в поле лагерь разбивала да все лето жила, а только толку нет. Исчез он, как и все его записи. Или рот прикрыли.

– Кто?

– Да есть кому. У нас же в городе и интернат раньше был, где дети особенные жили – все со способностями, их община, а может и само государство содержало для своих каких-то целей. Вот выпускники то и работают сейчас в органах, где на такие дела секретность и накладывают. Да та же Ева и Никита, волонтеры наши, они же тоже дети общины той, что в тайге. Никто из местных даже не был там, потому, как не дойдешь никакими тропами. Болота непроходимые, чаща да топь. А они ничего, на выходные туда в гости ездят. Точнее ходят. Вот и думай потом – люди они или сама нечисть в их обличии по свету ходит.

При упоминании интерната Митю застряло. Образ юной Евы встал перед глазами.

– Да придумаете тоже! Звучит фантастически.

– И, тем не менее, это правда.

– Ева точно настоящая. Живая.

– Ага, я и заметил, понравилась тебе. Глаз с нее не сводил.

Митя чуть смутился.

– Да вам показалось! – и поспешил сменить тему: – Вы обмолвились, что ваш сын пропал? Расскажите.

– Не сегодня, – дед качнул головой и опустил глаза. Стало ясно, что ему неприятно и больно говорить об этом. – Как-нибудь…как-нибудь, но не сейчас.

– Хорошо. Простите. А может ученый этот Христофоров просто испугался, но записи остались? Изучить бы их?

– А как же не испугаться то?! Конечно, так оно и было! Иначе, зачем уезжать? Зря, что ли столько ночей там провел, экспедицию снаряжал, книги изучал, да раскопки делал на том месте.

– На каком? – глаза Митьки округлились, интерес разгорался пламенем внутри.

– Понятно ж на каком! На месте дома ее, где сгорела то ведьма эта!

– А она сгорела?

– Вроде да. – Дед пожал плечами. – Черт его знает! Не зря же говорят, что огонь за одну ночь всю деревню языком слизал!

– Ага, – Митя задумался. – Значит, ученый и тот сбежал, да?

– Да.

– Ладно! Но, я обязательно это выясню, и я – не сбегу! – повторил Митя и улыбнулся деду. – И к вам еще раз в гости приеду.

– Приезжай, – кивнул дед и тоже улыбнулся. – Буду рад тебя видеть!

Глава 15

В полнейшей тишине, надоедливое тиканье часов било по ушам и мешало сосредоточиться. Вениамин Борисович Христофоров сидел у себя в кабинете и просматривал документы. На столе еще лежала целая кипа разноцветных папок с курсовыми работами, которые необходимо проверить. Вениамин Борисович отложил проверенный документ и посмотрел своими серыми глазами на дверь. Когда-нибудь они придут – подумал он, и нервно тряхнул головой.

Христофоров был уже стар и часто болел, но, тем не менее, все еще продолжал работать, был, что называется, еще на плаву. Он долгие годы работал преподавателем в университете, параллельно занимаясь научной деятельностью. Он уже вышел на пенсию, но родные стены университета и нуждающихся в его знаниях студентов, он оставить никак не мог. Все эти годы он жил и верил, что кто-нибудь когда-то всё равно придет к нему, чтобы узнать правду.

Прохладный ветерок обдул его шею, которая и так все время болела. Он поднялся со стула и подошел к окну, чтобы закрыть его, как вдруг с высоты своего седьмого этажа, он увидел ее – девушку, которой посвятил всю свою сознательную жизнь. Она парила в воздухе и смотрела ему в глаза. Она совсем не изменилась, была такой же, как и сорок лет назад.

Вениамин Борисович не испугался, но очень удивился её появлению. Уже много лет он не видел её образ, а тут вдруг она опять появилась. Его сердце учащенно забилось, лоб покрылся испариной. Он вновь почувствовал себя молодым и здоровым, полным жизни и амбиций, а главное его сердце снова затрепетало от любви.

– Ты так прекрасна, бедная моя девочка, – прошептал он и открыл окно еще больше. – Здравствуй, милая.

Но голубоглазая знакомая молчала, печально смотря на него. Ее рыжие длинные волосы, то и дело развивались на ветру и прикрывали лицо. Христофоров наклонился и выглянул в окно, но она не стала ближе, а ему так хотелось снова прижать ее к себе, почувствовать тепло ее тела, ощутить вкус ее губ. Вениамин Борисович закрыл глаза и наклонился вперед, слушая порывы ветра и бешеное биение своего сердца.

– О, Господи! Вениамин Борисович, отойдите от окна! – закричала Татьяна, женщина, приходившая к профессору каждый день, чтобы прибрать квартиру и приготовить еду.

Христофоров вздрогнул и открыл глаза. Голова закружилась, как будто его внезапно разбудили. Он облизнул пересохшие губы и посмотрел туда, где еще недавно была она – девушка всей его жизни. И вот он снова, как юнец попался на её морок – дивился невиданной красоте и сердце щемило от любви. Да, при жизни она была необычайно красива, но не следовало бы забывать, что она уже давно мертва.

– Ну, что вы, в самом деле, как маленький! Опасно же! – Татьяна подошла и с неженской силой отпихнула его от окна. – Вы проголодались? – поинтересовалась она, оборачиваясь. Голос ее уже звучал мягко и заботливо.

– Да, Танюша, здравствуй, – прошептал Вениамин Борисович, окончательно вернувшись в реальность. – Извини, что напугал тебя, совсем уже оглупел!

Он сел за стол, на который помощница накрывала обед, и на мгновение перенесся в свою юность, когда впервые ее увидел…

…Стояла золотая осень. Осенние пожелтевшие листья шуршали под ногами, спокойный ветер обдувал его хмурое сосредоточенное лицо. Все еще палящее солнце крупными каплями выжимало пот из молодого аспиранта Христофорова, который вглядывался в появившийся мираж – силуэты домов и ощущал дурное предчувствие. Он шел к видению уже не один час, изнемогая боль в уставших ногах, из последних сил пытался ускорить шаг, но сколько бы он не шел – мираж неизбежно отдалялся.

Старые покосившиеся дома, окутанные сизым туманом, манили его к себе, зазывая подойти ближе. И он шел, несмотря на сбившиеся от плохой дороги ноги, несмотря на ноющую боль в спине и усталые глаза.

Когда сил больше не осталось, он сел на сухую траву посреди поля и достал из рюкзака рабочую тетрадь – труд всех его последних лет, бессонных ночей и надежд о светлом будущем. В этой тетради было все: его заметки, исследования, вся, правда, об этом месте. Осталось только завершить исследование и защитить диссертацию и тогда весь мир поверит ему, узнает о том, что бывает, когда мир живых и мир мертвых пересекаются.

Рука быстро и привычно вывела на новом чистом листке дату и время.

Христофоров поднял голову и посмотрел вокруг.

Чертовски тихо. Необычная загадочная тишина. Затишье перед бурей, подумал он и вновь огляделся. Вот они, миражи – обитель не упокоенных душ.

С давних времен в этих местах являлись миражи, одним из видений которых стала молодая девушка, приносящая страх и страдание жителям близлежащей деревни. Она действовала как магнит, притягивая к себе все новых и новых жертв. И каждый, кто оказывался под ее влиянием, становился одержимым. Злой дух правил его разумом и телом, постепенно убивая сущность человеческую, душа и сердце человека больше не принадлежали ему, они были во власти темных сил.

Христофоров стоял на коленях, просматривая свои последние записи: поселение ведьм, что держала в страхе всю округу. Община, в которой росли их дети. Россказни об избах бабы яги и летающих на метлах ей подобных. И ведь всё было здесь именно в таком виде: и избушки в тайге, где доживали ведьмы – ведь что такое Баба Яга – это не молодая колдунья, коих в общине было не счесть, это горбатая старуха с крючковатым носом, а точнее мертвец в гробу, от того и нос ее «в потолок врос»; заколдованные ступы и мётлы и черное колдовство, способное навести любую марь или превратить человека в животное; записи об одержимости и миражах.

Вениамин всё узнал об этих местах. Оставалось только понять причину – миражей и отдельно ведьм, что всё никак не успокоятся и продолжают являться. И догадки были.

Местные верили, что души мертвецов могут мстить живым людям, особенно если те при жизни владели тёмной силой. После смерти их души ищут себе новое пристанище, ведьмы еще при жизни заботятся об этом…Но та община сгорела в пожаре – никто не уцелел. А значит, их души не нашли свое место и теперь мстят – тянут с собой в загробный мир живых людей…Но ведь Катерина их отпускает? Да, они уже не те, как прежде, они одержимы и сломлены, но от нее они все возвращаются?!

Тихий любопытный до этого ветер, который сопровождал Вениамина весь день, вдруг неожиданно взбунтовался и с силой и неистовством теперь обдувал его лицо и тело. Кроны деревьев сомкнулись, шелест их ветвей и листьев взлетел в небо и упал в самое сердце земли. Вениамин посмотрел в сторону старых домов – они исчезли. И в тот момент, когда он дрожащей рукой записывал происходящее в тетрадь, ветер выхватил ее, закружил у него над головой, словно играя, и с воем отчаянья, унес вдаль.

Вениамин с беспомощных всхлипом упал на землю, не в силах бороться с порывами ветра, застонал, ощущая во рту вкус земли. Все вокруг бушевало: листья, ветви, пыль кружились воронками, а из-под земли послышался гул.

Христофоров, не собирался сдаваться и, собрав всю волю в кулак, поднялся на ноги, повинуясь невидимому зову, побрел на встречу неизбежному. Вскоре ветер стих, пыль усела, и он увидел старое кладбище, окутанное дымкой тумана.

Вениамин остановился. У одного из надгробий стояла девушка. Он сделал еще один шаг навстречу, и на его губах появилась легкая улыбка, приветствующая незнакомку. Ну, вот он и увидел её собственными глазами…

Глава 16

Утром Митя первым делом принял душ и, заваривая себе кофе, набрал номер друга. Ему не терпелось поделиться с ним впечатлениями и спросить совета, а может быть, и помощи. За окном пели птицы, теплые солнечные лучи грели через открытое окно его плечо. Наступала настоящая золотая осень.

В телефонной трубке послышались длинные гудки и на третьем, трубку сняли.

– Алло, – прозвучал сонный и слегка охрипший голос Стёпы.

– Привет. Спишь? – спросил Митя, пробуя на вкус горячий кофе.

– Привет. Уже нет, – заявил друг и недовольно заохал. – Сколько времени? Еще так рано! Есть новости по Владу?

– Пока нет. Ищем. Полночи опять по тайге бегал. Сейчас вот в домике лесника кофе пью, благо здесь связь есть. Пока я здесь на поисках, нужна помощь от тебя, а точнее от интернета. Найдешь кое-кого?

– Конечно, говори. Как кстати встреча прошла с дедом Мишей?

– Хорошо прошла, узнал много интересного! Эти места у озера и вправду не обычные. Издавна это была земля колдунов и всякой нечисти. Кстати, к слову о второй. По рассказам того же деда Миши, когда-то давно она по улицам ходила и не боялась прятаться от людских глаз – настолько верила в себя.

– Кто?

– Нечисть! Леший там, бабки ёжки, кикиморы, русалки и прочие.

– Да ну!

– Да-да! Тайга ведь это что?

– Лес.

– Лес это понятно, но в первую очередь это место, где сливаются границы мира живых и мира духов, где человек становится беспомощной жертвой нечистой силы. А все почему? Потому что только там до сих пор правит дух природы, человек с его мегаполисами в тайге беззащитен. Никто. Ноль.

Степан долго молчал, лишь хрипло дышал в трубку, а Митя пил кофе и курил.

– Ты там еще?

– Да здесь я, здесь, – отозвался Стёпа севшим голосом. – Ну и замутили мы поездку, я тебе скажу!

– Ага, сам не ожидал.

– И ты реально в это во все веришь?

– И нет и да. Не знаю, надо разбираться.

Митя подумал о том, что конечно он разбираться будет из-за исчезновения Влада. Но это ведь была не единственная причина. Он очень хотел узнать, как и чем живет Ева, что держит ее в этих краях…Он очень хотел с ней еще раз встретиться и поговорить. Но судя по бойкому нраву Котина – этого толстого упыря, действовать ему нужно осторожно. Ева, как пугливая лань могла ускользнуть, несмотря на то, что тоже была рада его видеть.

– Найди, пожалуйста, того ученого – Христофоров его фамилия. Он многое знает об этих местах. Нам надо с ним поговорить.

– Я искал Христофорова.

– Нашел?

– Да, нашел. Сейчас, погоди. – Стёпа сел за ноутбук и кликнул на одну из ссылок. Сайт открылся и он присвистнул.

– Что там? – нетерпеливо спросил Митя.

Возглавляла страницу фотография презентабельного мужчины в строгом дорогом костюме. Лет семидесяти, плюс-минус.

– Да, по-видимому, это тот самый ученый, который был в нашей деревне много лет назад. Он ученый, профессор, преподаватель. Я открыл сайт университета.

– Что там написано?

– Итак…Вениамин Борисович Христофоров…доктор исторических наук, профессор. Преподавательский стаж в университете более тридцати лет.

– Внушительно. С ним обязательно надо будет встретиться.

– Думаешь, он нам поможет? А если он ничего не знает? Или не помнит? И не факт, что он вообще согласиться, с нами об этом говорить.

– Вполне возможно, что ты прав, но попробовать стоит. – Заметил Дмитрий и затушил окурок.

– Значит, будем искать его в этом университете.

– Но, сначала, я бы хотел, чтобы мы еще раз съездили в эту деревню. Вместе. Мне нужна будет твоя помощь.

На том конце «провода» повисло молчание. Друг раздумывал, а потом яро отреагировал:

– Снова туда? Поиски же идут. Зачем?

– Чтобы все проверить…

– Даже не знаю, Мить, столько дел в столице! Его нет, тела его тоже не нашли. Он в тайге, но никак ни у какой-то сельчанки. Этот местный фольклор….знаешь пока я был там под впечатлением от этих рассказов, плюс антураж местности, я и сам поверил. А вернувшись в мегаполис, все это враз потеряло смысл. Не верю в колдунов…Ну не может такого быть. Миражи, туман…Да им от скуки заняться там нечем! Ну прикинь ни ресторанов, ни торговых центров, ни кинотеатров. Сидят посреди леса.

– Тцшки есть, – хмыкнул Митя, смотря на крупные капли дождя, что слетали с деревьев.

– Да и Греза не нашлась, а значит, сторожит его в лесной чаще. Она бы не оставила своего хозяина.

– Верно. – Согласился Митя. – Но знаешь, полиция уже умыла руки, списав всё на несчастный случай. Водолазы больше не исследуют озеро. Вчера прилетела мама Влада – на ней нет лица.

– Господи, как жалко её! – Степан закусил губы. За окном красочная Москва и вид на золотистый бульвар.

– Но, о каком несчастном случае может идти речь, если тела до сих пор нет?! А, может, он еще жив? Живет у какой-нибудь больной бабы, или…– предположил Митя и замолчал, задумавшись.

– Бессмысленно туда ехать, тем более у меня на работе и так дела плохи.

– …да, ты просто скажи, да или нет? Если нет, я сам поеду. – Разочаровано сказал Митя.

Стёпа молчал с минуту, а потом выдохнул:

– Ладно. Чёрт с ним, с этой работой, справятся без меня! Я завтра утром вылетаю. Влад тоже мой друг. Мы поедим вместе и будем искать до победного.

***

Котин остановил машину у серой двухэтажки, где вот уже год жила Ева. Подождал пока она зайдет в подъезд и только потом тронулся с места. Как обычно порывался ее проводить, чтобы задержаться на чашечку кофе, но она резко пресекла его попытки.

Она догадывалась чем это всё закончится – приставаниями, которые с каждым разом становились всё настойчивей и грубей. Она не горела желанием с ним спать, а тем более, чтобы он становился её первым мужчиной.

Ее сердце – наивное и глупое – давно уже принадлежало другому. И этот другой вдруг снова ворвался в её жизнь.

Сначала она подумала, что ей показалось.

Потом померещилось.

Но это был он!

И эта реальность буквально сшибала с ног, переворачивала её сознание и выворачивала устоявшийся мир, с которым она давно смирилась – наизнанку.

Мальчик из южного лагеря, в котором ей посчастливилось побывать, был здесь. Повзрослевший, похорошевший и такой ненужный свидетель…

Жизнь в общине и в интернате научила ее многому: хранить секреты этих мест и ни на шаг не подпускать незнакомцев. Соблюдать баланс и слушать природу. И у нее получалось, пока ее не приняли в специальный отряд, курируемый общиной и теми, кто стоял выше. Кто главный она не знала, то ли люди из отдела безопасности, то ли ученые, то ли еще кто, но задачи ставили четкие: всё, что выходит за рамки разумного для обычных людей, должно быть скрыто.

Если ее община и тайга жили по своим законам, то поселения у таёжного озера выбивались из этой среды – там действительно творилось что-то необъяснимое, никак не попадающее под описание их равновесия – люди отдельно, нечисть отдельно. На таёжном озере все давно смешалось в кучку и эту связь не разрубить. Поначалу она порывалась во всем разобраться, но сверху дали приказ: не вмешиваться. Всё идет так, как нужно. Только вот кому нужно? Не уточнили.

Она и раньше слышала про те места, но в подробности ее никто не посвящал, а сама она не углублялась – своих дел полно, но сейчас, когда в прессе прошел слух, и дело получило резонанс, ее тоже привлекли к этому процессу. Громкое ведь событие – пропал москвич! И первое что поручили Еве – узнать всё об этих туристах.

И вот перед ней нежданно нагадано стоял Митя.

Ее детская любовь.

Светлый, чистый, веселый мальчишка, сорвавший ее первый поцелуй.

На мгновение показалось, что всё это проделки её духов, но в посёлке они не заговорили с ней ни разу. Да и лес стоял в стороне! Это там леший может над ней потешаться, плутать, изводить или помогать, а кикимора, принимая девчачий вид, приставуче ходить следом, постоянно что-то шушукая в уши.

Ева мотнула головой, прогоняя ненужные мысли и наконец, подняла на него свой взгляд. И тут же поймала встречный. Он слушал Котина, но изучал её. И от его взгляда ее пробрала дрожь, тело впало в оцепенение, а дыхание сбилось.

Почудилось, что они там, на море и в воздухе она даже уловила морской бриз. Нестерпимо захотелось взять его за руку и обнять… Всё еще влюбленная дурочка!

Ева вошла в квартиру, плотно закрыла за собой дверь и прижалась спиной к стене. Посмотрела на себя в висевшее на стене зеркало. Высокая, худенькая, с детским взглядом раскосых глаз, в которых снова горит огонь…

Глава 17

Машина быстро набирала ход, ехав по уже знакомой извилистой дороги. Через полтора часа, они уже были в деревне. Встречать их вышел сам дед Миша.

– Добро пожаловать! – воскликнул он. – Рад видеть!

– Здравствуйте! – парни вышли из машины, поздоровались с ним и с радостью прошли в дом.

На столе уже стоял горячий чай, и только что испеченные пироги. Баба Дуся в красивом ситцевом платье уже сидела за столом и, когда они вошли в дом, ничуть не удивилась.

– Сердцем чувствовала, что еще приедете, – проговорила она и, встав, обняла каждого. – Ну, с приездом! Как вы? Как родственники того мальчика, запамятовала я… как его звали?

– Влад. Родители безутешны, места себе не находят. Да, что и говорить все в шоке, никто ничего не может понять.

– Да, вот ведь как бывает, – баба Дуся положила руки на стол, сплела пальцы. – Страшно здесь жить. Ну вы, присаживайтесь, чайку выпьем.

Ребята с удовольствием принялись за пироги.

– А, нашли Христофорова то? – спросила она.

– С Христофоровым мы пока не встречались. Но, планируем, сразу по возвращению разыскать его. Интересно, что он скажет, как отреагирует? – проговорил Митя, и обвел взглядом присутствующих.

То же самое подумала и баба Дуся, но ничего не сказала.

– А что полиция? – спросил дед Миша.

– Да, что она? – Митя пожал плечами. – Приезжали, спрашивали и все на этом, теперь ни слуху, ни духу. Намекнули красноречиво, что утонул. Несчастный случай.

– Нас проверяли на причастность, – добавил Стёпа, протягивая в очередной раз руку к тарелке с пирогами. – Вопросики такие провокационные задавали.

Ребята ели, обдумывая и прокручивая в голове еще раз эту ситуацию, а старики молча сидели, наблюдая за молодежью. Когда трапеза была завершена, парни отправились на улицу, чтобы перекурить.

– А проверьте-ка вы еще раз кладбище, сказал дед Миша шепотом и заозирался по сторонам.

– Кладбище? – спросил Стёпа. Одно только упоминание о нем вызывало теперь леденящий душу холод и неприятное нытье под ложечкой. – Зачем?

– Потому что там есть свежая могилка, да вы и сами видали её. – Прошептал дед. – Вчера на тракторе с поля ехал и дай думаю, посмотрю. И ведь и вправду – есть. А так всегда бывает, когда пропадают люди. Значит точно не утоп. А у них. У нее.

Дед Миша сел на завалинку, закрутил папиросу.

Митя и Степан переглянулись.

– Всё выжгли дотла. Но они не ушли. Их просто не видно глазу, но дух их до сих пор этим местом правит. Ведьмовская земля.

Со стороны бани послышался шум, что-то громыхнуло, и Стёпка подпрыгнул на месте. Обернулись – черный кот, уронивший алюминиевый таз, смотрел на них огромными зелеными глазами.

– Вот, видали? Слушают! – кивнул дед. – О чем я и говорю! Их земля – и всё тут.

– Кто? – хрипло спросил Степка. Волосы на голове встали дыбом. – Ваш же кот?

– Да ну! Первый раз его вижу. – Усмехнулся дед. – Так вот, от той общины как я уже говорил, остался только погост. Так вот, а у нас, когда люди пропадают, пару раз в год так точно, то на погосте новое захоронение появляется. С виду старое и заброшенное, но новое. Это там они так отмечают, что новенький к ним пришел. Бывает, что пропавший потом приходит, могилка исчезает, но это редко.

– Час от часу не легче, – хмыкнул Степан.

– Откуда? Что говорят? – нахмурился Дима.

– От туда. Из их мира приходит. Ведьмы же тут живут, на этой вот улице их дома, да только словно в другой параллели. Они нас видят, мы их – нет. Лишь в туман можем увидеть, иногда…

– Жесть какая! – выдохнул Степан, тряхнув головой.

– Вы думаете, он там? – тихо спросил Митя, хотя в глубине души уже и так знал ответ.

– Это ведь полнейший бред! – всё еще держался за здравый смысл Степан.

– Это все ведьма. – Снова шепот. Дед недовольно сморщил лицо и злобно посмотрел на Диму. – Она явилась, повстречала его, околдовала своими чарами и забрала с собой. А раз он оказался в другом мире, то кости его в земле! Так всегда было! Если повезет, то скоро вернется. Если нет, то нет.

Черный кот протяжно мяукнул, а потом вильнул хвостом и скрылся в траве. Больше его никто не видел.

– Вы так сурово в это верите? – не уставая удивляться, спросил Стёпа, взглянув на абсолютно спокойного деда.

– Да. – Без тени сомнения ответил тот и даже глазом не моргнул.

Митя посмотрел на друга, задумался. Понятно уже, что дед и жена его верят в эту историю безоговорочно, и ни что в жизни, не заставит их поменять своего мнения. Это очевидно!

– Если она есть, хотя мне до сих пор в это не верится – это может быть опасно. В таком случае эта ведьма запросто может то же самое сделать с нами, – Митя вздохнул и недоверчиво посмотрел на деда.

– Ну, уж нет, я ей этого не позволю! – Степан нахмурился.

– Да, что ты сможешь сделать?! – послышался недовольный голос деда Миши. – Их не остановить и, даже не убить! – продолжил тот. – Они уже мертвы.

– Мы не можем этого точно знать, – начал спорить Степан.

– Её часто видят там. Гуляет себе, смеется но, чаще конечно плачет. Рыжая Катька эта. Но есть закономерность – если кого-то забрали, то другие могут вздохнуть. С полгода будет тихо. Они заняты новеньким, им не до нас.

– Вы говорили в общине было много ведьм, тогда почему всегда всплывает только одно имя – Катя? И почему она плачет? – удивленно переспросил Степан, и внутри неприятно заныло.

Дед не торопился с ответом. Он подкурил свою самодельную папиросу и задумчиво посмотрел в небо.

– Кто знает, почему она. Но является только рыжая. Все время плачет, – повторил он. – Я тоже один раз это видел. Я тогда еще не знал, какая она тварь. Помню, я увидел, и мне стало так жалко, по-настоящему жалко её, – дед посмотрел на ребят слегка затуманенным взглядом. – Такую жалость и симпатию я никогда в жизни не испытывал ни к кому, ни до ни после встречи с ней. Она была такой беззащитной, такой одинокой.

Взгляд деда затуманился, как будто он перенесся в другой мир, а голос звучал тихо и ласково.

– А она вас видела? – не удержался и перебил Степан. – Что было дальше то? – он нетерпеливо потер ладони.

– Вроде нет, – нахмурился дед, вспоминая. – Хотя, черт его знает, может и ощутила что я рядом. Я когда подошел…

– Близко? – перебил его Стёпа.

– Да, метров пять было. Так вот, я когда подошел, она замерла и перестала плакать, ну я тоже замер, прямо обомлел весь от страха.

– И давно это было? – спросил Степан.

– Давненько уже, – ответил дед. – Лет семь уже прошло, а то и больше.

– А где вы ее видели? – спросил Митя, и устало потер глаза.

– Там, где и все – у кладбища.

– А у озера она появляется? – не унимался Степан.

– Нет, не должна. Мне кажется, что друг ваш, – задумчиво произнес дед, – на кладбище её повстречал.

– Да, что он, больной что ли? Ночью по кладбище бегать! – резко возразил Степан, и Митя в знак согласия, тоже кивнул головой.

– Так, она приманила его, – неуверенно заявил дед и махнул на парней рукой. – Дождь сегодня будет, – сменил он тему разговора и посмотрел на ясное голубое небо, по которому мирно и спокойно плыли белые воздушные облака. Намека на дождь даже не было.

– Волонтёры почти все разъехались, – вдруг сказал Митя. – Поиски долго шли, подключались и спасатели на вертолете, и квадрокоптеры и тепловизоры. Ничего не дало результатов. Мы на машине еще раз проедем по окрестностям.

– Будьте осторожны. Здесь в тайге свои законы. Опасности много.

– Вглубь не пойдем, да и от дороги постараемся далеко не отъезжать. Но если не вернемся к вечеру, вы уж на тракторе нас поищите?

– Поищу, поищу.

Митя пожал плечами:

– Всё нужное взяли – компас, вода, световые жилетки, спички, фонари.

– Мазь от комаров, – поддакнул Степан, вспоминая прошлый печальный опыт. – Жаль, ружья нет, а то следов звериных много в округе.

– Звери понятное дело опасны, но и духи коварны до смельчаков, так что будьте осторожны. – Сказал дед. – Здесь лес и правит там леший. Он может и заплутать незваного гостя, а может и показать дорогу. Кто он и как проявляется, лично не скажу – не встречал. Но многие видали – как старика с седой бородой, покрытого древесной корой, он легко меняет облик и рост, ловко перемещается. Кроме того может с легкостью превращаться в животных, прикидываться даже родственником человека. В народе верят, что заблудившийся в лесу путник под воздействием чар нечисти попадает в потусторонний мир, который с виду ровно как наш, и чтобы выбраться из него, нужно снять с себя всю одежду и надеть её наизнанку. Много у нас тут и озер, а в лесу еще и болота. Топи страшенные! Вот там-то и обитают девы всякие. Конечно мёртвые.

Степка не выдержал и усмехнулся. Митя и дед смерили его строгим взглядом. Дед Миша продолжил:

– Если она решит явиться, то будет или длинноволосая девица, или девчонка с косой, но чаще сгорбленная старуха. И голосам не верьте, а то вдвоем вы лакомая приманка для них.

– Ева же с группой еще на прочесе леса, так что мы не одни.

– А коли ее не встретите? Штаб поисковый уже свернули.

– Постараемся встретить, – сказал Митя с надеждой.

Степа же отчего-то вспомнил бабу Дусю, и у него неприятно засосало под ложечкой. Бросил на друга испуганный взгляд, но Митька впитывал в себя информацию, как губка и вообще на лицу у него застыла блаженная улыбка. Неужто тоже умом тронулся…

Степан невесело усмехнулся, а дед тем временем продолжал нагонять страха:

– Русалки живут в реках, озерах и по ночам громко смеются и расчесывают длинные волосы. Мавки это. Любят поиграть с такими как вы – молодыми, да красивыми.

Митька прокашлялся.

– Соседка Фроловна недавно припоминала случай, что в том году с ней и дочерями случился. Приехали дети из города погостить, да решили в лес за голубикой съездить. Собирают ягоду, да вдруг видят мужичок сидит неподалеку. Они с ним разговор, а он молчит. Мохнатый такой, борода кудлатая и волос нечесаный. Они видят, что не местный. Спрашивают, а он снова молчит. Испугались, а леший хохочет, как филин, ухает, но не подходит. Вспомнила Фроловна, да дала дочерям указ: одежду на левую сторону переодеть, да обувь на разные ноги переобуть. Так и избавились от него. Он это увидал, пару раз ухнул, да исчез из вида. Что хотел – не известно, но обольщаться не стоит, если с виду он добрый дед, ну как я к примеру…

Степан снова подумал про бабу Дусю, чуть сгорбленную и кинул взгляд на деда Мишу, оценивая «образ». Вздохнул, привлекая внимание Мити, но тот был обращен в слух.

– Нечистая сила он: левая сторона одежды у него запахнута на правую, левый лапоть на правой ноге, все наоборот – иллюзия и обман, всё, как они любят.

Дед замолчал. Затянулся. Митя спросил:

– А этот черный кот? Он кто был? Или это реально просто кот? Соседский может?

– Скажешь тоже, соседский! Я соседских знаю. Да и не держим мы черных котов. Раньше колдуньи превращалась в черных кошек, вот и делай выводы, кто ее подослал. Мне еще отец рассказывал: по соседству с нами женщина жила, все подозревали ее в колдовстве. И вот повадилась по вечерам по соседям черная кошка бегать. Ну, отец как-то раз поймал её и, будучи уверенным, что это она разговоры слушает, дернул ее за усы, да швырнул об забор. А на утро эта соседка вышла в огород с перевязанной головой, да синяком над губами, подошла к отцу и сказала: вот видишь, что ты со мной сделал!

– Я конечно всё понимаю, – не удержался Степан. – Местный фольклор и все такое…

– Славянский, – перебил его Митя.

– Что?

– Не местный говорю, а славянский. Это все издревле известно, открой любую энциклопедию. Тут интересно другое – если все здесь так и живет по этим законам, то где нам найти ту Катьку? И как это всё прекратить? Разбушевалась ваша нечисть, неужели управы нет?

Дед мрачно усмехнулся.

– Управы давно уж нет. И кто бы его знал почему. Вместе с черными колдунами сожгли и знахарок, а они держали баланс. Но ее вам все равно не отыскать. Проще будет друга найти. Там он…в могиле лежит, – дед затушил папиросу, положил остаток в карман и, развернувшись, направился в дом.

Парни долго молчали, обдумывая услышанное. В это не хотелось верить, да, особо и не верилось.

– Что ты думаешь? – наконец спросил Стёпа.

– А что тут думать. Или сейчас все проверим, или так и будем гадать. Надо посмотреть, – решительно сказал Митя и посмотрел другу в глаза. – Поедем-ка мы на кладбище, да лопату возьмем…

***

Заходящее солнце еще грело. Погода была теплой и спокойной, но несмотря на такой прекрасный день на душе у обоих скребли кошки.

Машину бросили на дороге.

Шли молча, слушая шарканье своих ног и вдыхая сухой пыльный воздух. Никто не осмеливался заговорить, оба знали – делают что-то не хорошее, и потом это неприятное воспоминание еще долго будет всплывать в их памяти, а мозг будет показывать страшные картинки перед глазами.

Оно показалось – заброшенное и молчаливое. Старые силуэты крестов и надгробий, были в запущенном, удрученном состоянии. Кладбищенские осины зашевелили листьями и ветвями, хотя ветра почти не ощущалось. Они словно поприветствовали их, развернули к ним свои ветви. Вот они, многолетние души, растущие здесь с незапамятных времен, свидетелей всех событий, что здесь происходили.

Ребята остановились одновременно, как по команде. Оба стояли и смотрели вперед. Оба одновременно закурили.

– А может, мы не первые идиоты, кто решается такое совершить? – затягиваясь, спросил Стёпа. – Может у местных жителей такой обычай – издеваться над приезжими? Не зря же у них столько сказок про это место!

– Да, брось, ты! Они, конечно, верят во все это, но это действительно смахивает на их страх и веру, а не на выдумки. Ты видел, как они шепчут, когда говорят об этом? А страх, что загорается в их глазах?

– Да. Этого не отнимешь. Но самовнушение страшная штука!

Бросило в жар, то ли от духоты, то ли от маленького страха, который зарождался внутри каждого, но никто не выдавал своих эмоций, а напряжение тем временем нарастало.

– Грех на душу берем, – тихо прошептал Митя.

– Да, – согласился Степан, голос его тоже был тих. – А, вдруг, он и вправду там?

Митя сначала хотел сказать – будем надеяться, но, поняв, весь ужас своих мыслей, промолчал. Если он там, то вернется. Если в лесу – столько дней! – то пропал. Они продолжили ход.

Погост появился, когда они спустились с холма и прошли вдоль кромки леса и свернули на поле.

Высокие осины и черные надгробия навевали леденящий душу ужас.

Тумана не было. Природа замерла, с любопытством за ними наблюдая.

– Вот дураки! – прошептал Стёпа.

Митя ухмыльнулся, напевая под нос:

– …в ночном лесу костёр горел, а у костра усталый дедушка сидел…

Через несколько минут, они уже стояли над той самой могилой, которой не было в первый раз, и которая появилась позже.

– А, ты уверен, что ее не было? – неуверенно спросил Митя и в ожидании ответа посмотрел на друга.

– Да, – на удивление твердо ответил Стёпа. – А ты?

– Вроде бы тоже. Но, согласись, она же старая, – Митя присел на корточки, и потрогал землю рукой, немного разрыхлив ее.

Степан присел рядом.

– Да, твердая, – согласился он. – Но, ее точно не было.

Степан встал, огляделся и решительно взял в руки лопату.

– Ничего нам за это не будет, – успокоил он сам себя. – Мы из благих целей, да? – спросил он у друга, немного испугано глядя ему в глаза.

– Естественно! – воскликнул тот и тоже взял маленькую лопату. – Как разроем, так и обратно зароем.

– Действительно.

Парни начали копать.

Сначала было трудно: земля твердая, почти окаменевшая, совсем не поддавалась, но потом, стало легче. Спустя какое-то время, их лопаты наткнулись на остатки гроба, который от времени почти развалился.

– Черт! У меня сейчас инфаркт будет! – выругался Митя, вытер лоб, на котором выступили испарины, и откинул в сторону старую деревяшку.

– Я готов прибить этого деда! Я так и думал, что он больной! Верят во все эти сказки, и мы еще – молодцы, так легко поддались на его уговоры! – воскликнул Стёпа, показывая другу пальцем на кости. – Это не он! Этому скелету сотня лет!

Митя промолчал, наклонился, чтобы лучше рассмотреть кости.

– Да, и у этого скелета рыжие волосы.

– Что?!

– Вон, смотри, – Митя показал на прядь рыжих волос, торчащую из земли. У обоих от увиденного побежали мурашки по телу и неприятно заныло под ложечкой. Футболки, мокрые от пота, прилипли к спине.

– Черт! – выругался Стёпа. – Блин, и что теперь делать?

– Закапывать, – зло сказал Митя. – И чем быстрее, тем лучше.

Степан уже поднял лопату с землей, чтобы бросить в могилу, как вдруг, на заходящем солнце что-то блеснуло.

– Постой, я кажется, что-то увидел!

И он спрыгнул в могилу…

Глава 18

С улицы ничем не примечательное здание из красного кирпича, обнесенное наглухо, тем не менее, железным кованым забором, хранило в себе немало тайн.

В этом доме со скромной табличкой на дверях «Охрана окружающей среды» на самом деле располагался архив совсем уж нескромного управления по надзору за природными аномалиями. Вроде бы община в тайге, а кабинеты здесь с кодовыми замками…

Уже очень много лет эта контора работала под строгим контролем главных и отвечала за все дела, так или иначе связанные с паранормальными явлениями, коих в их краях было несчетное количество.

И хоть Ева и считалась всего лишь волонтером для всех жителей, кто ее знал, училась она в общине не для этого. Вот именно сюда ее периодически и вызывали и даже выделили для таких приездов отдельный кабинет.

Теперь в её распоряжении было дело о миражах, дело о той самой «Катеньки». А это означает, что местные были правы. Не всё так просто…

В кабинете еле слышно гудел компьютер, на рабочем столе лежала папка с документами, ручка, ее блокнот и раскачивался взад-вперед маятник в форме листочка – вечный двигатель, подаренный ей на прошлое день рождение Котиным.

На окнах закрыты жалюзи, высоко под потолком прямо над ее головой горит старая люстра и небольшой светильник справа на столе. Тихо, несмотря на то, что сейчас самый разгар рабочего дня. Ну как рабочего…в здании помимо нее и Котина находилось еще от силы человек десять, таких же волонтеров, как они, и таких же скрытых свидетелей потустороннего. Так называемое начальство она видела редко, и где был офис у них – не знала. Слышала только, что в районе таёжных озер в одной из заброшенных деревень раньше был куда более обширный архив и лаборатории, от которых впрочем, уже ничего не осталось. Но это не точно.

Ева сидела в кабинете за столом и просматривала отчеты. Она листала аккуратно подшитые листы и размышляла. Папка была толстой, даже изрядно пухлой. Обычно дела закрываются, а папки сдаются в архив – вдвое меньше этой. Конечно, столько лет ведется уже наблюдение, сколько всего накопилось! И не счесть!

Ева вновь перевернула несколько страниц.

Так называемое «дело» о миражах, первые записи, были написаны еще в далеком шестьдесят первом году, когда была еще другая эпоха, жили другие люди, была другая страна – Советский Союз. И с тех пор сменилось много «наблюдателей» и ни один из них не довел это дело до конца, не закрыл его, и не сдал в архив. Закрыть и сдать – значит понять суть и причину, восстановить баланс…

Теперь это предстояло сделать ей. Почему-то все наблюдатели до нее только записи делали, а ведь можно было выяснить причину и восстановить равновесие между мирами. Разве не этому их обучали в интернате?!

Ева нахмурилась, внимательно изучая отчеты прошлых лет.

Она еще не достаточно изучила это дело и не совсем понимала, о чем идет речь, и кто эта Катенька? Конечно, ей уже вкратце поведал ее напарник Никита Котин, что Катенька – это явление, над разгадкой которого уже долгие годы думают их главные, и что дело не закрывается столько лет, потому что в этом нет особой надобности. Звучало бредово на первый взгляд.

Но главное это то, что появились люди, мешающие общине.

Они излишне любопытны и провоцируют на любопытство других, дело может, получить огласку и тогда на таёжные озера съедется весь белый свет. И если они не остановятся, не прекратят совать нос не в свои дела, как выразился Никита, их придется остановить. А методы для этого применяются их общиной разные.

Ева, размышляя, ритмично кивала головой.

Она была предана своей судьбе, знала свое дело, более того, глубоко уважала своего напарника Никиту. А, следовательно, сомневаться в его словах, не доверять ему – у нее не было никаких основания и ни малейшего желания. Ее раздумья прервал внезапный телефонный звонок.

– Да, получила…да, ознакомилась, но еще не до конца…

Дальше Ева молча слушала, изредка кивая головой и соглашаясь с кем-то. Спустя какое-то время, она тяжело вздохнула, и проговорила:

– Хорошо, я поговорю с ребятами. Уедут в Москву в кротчайшие сроки.

Она положила телефонную трубку на рычаг и взялась руками за голову.

Надо же, она впервые получила такой указ. Одно дело наблюдать за лесными и чуть направлять и тех и людей по своим руслам, другое дело умышленно уводить человека подальше. Значит, миражи это правда. И они не для посторонних глаз. И вовсе не безопасны.

Только вот почему она никогда раньше о них не слышала?

Она долго сидела с закрытыми глазами, потом резко соскочила с места и заходила по комнате. Нужно срочно ехать к таёжному озеру и уводить туристов оттуда! Они уже начали что-то копать. Только внимания им не хватало! Их места тихие, лишнего шума не терпят.

Когда в комнату вошел Никита, Ева хмуро сказала:

– Звонили из общины. Они требуют остановить этого…э-э…Степана, кажется, – Ева зашарила на столе бумагами и, найдя листок, пробежалась по нему глазами. – …Да, верно, Степана. Этот парнишка нашел профессора Христофорова и связался с ним. А этот профессор в этих старых записях на каждой странице! Он столько всего знает и даже докторскую на эту тему писал.

Никита кивнул, не сводя глаз с Евы.

– Община говорит, что туристы слишком далеко зашли, и они уверены, зайдут еще дальше, а эта болтовня и шумиха, между прочим, нам совсем ни к чему. Таежные дела должны остаться таёжными!

– Верно Ева. – Котин улыбнулся, усаживаясь на стул. Закинул нога на ногу.

– Ты не выглядишь удивленным, – заметила она, нервничая. – Зачем эта Катька забирает людей? Куда и главное как? Это же беспредел, понимаешь?! Это не ненормально!

– В нашем мире нет ничего нормального, Ева! – мягко заметил Котин и вдруг поймал ее за руку. – Не волнуйся ты так, Москва ничего не узнает. Подумаешь, один столичный пропал!

Ева высвободилась и отошла к зашторенному окну. Постучала пальчиками по вишневым губам. Взгляд Котина сделался тёмным.

– Я думаю, что стоит еще подождать, понаблюдать за ними. Возможно, они сами скоро уедут. Не будут же сидеть здесь вечность! У них там дела, своя жизнь. Да и я мне из этих отчетов ничего не понятно! Кто она, откуда и почему?! И главное зачем? Словно не хватает страниц. Мне надо все изучить самой для начала. Не гнать же мне этих парней палками отсюда.

– Что-то я не понимаю, тебя Ева, ты сейчас сама себе противоречишь, – хмурясь, проговорил Никита.

Он огляделся, и немного помолчав, шепотом произнес:

– Ты хоть понимаешь, что нам за это будет?! Нам не будут больше доверять! Смысл за ними наблюдать? Сказано увести их внимание на что-то другое, так давай так и сделаем. Чужим здесь не место. Пусть катятся обратно в свою столицу!

Котин мечтательно вздохнул.

Он никогда не был ни в Москве, ни в другом большом городе. Его верх это серый Каменногорск.

– Да, я понимаю. По голове меня за это не погладят и уж точно, не выпишут премию. – Кивнула та. – Но мне кажется, рано еще принимать какие-либо активные действия. Зачем лишний раз светиться, если можно подождать, пока они сами не бросят это дело!

– Брось! Нельзя этого делать!

– Всю ответственность я беру на себя.

Никита смотрел на нее, не моргая.

– А что с Христофоровым?

– Ничего пока. – Ева почесала макушку и взяла в рот колпачок от ручки. – Этот Степан, сейчас снова в той деревне, причем не один, а с другом.

Ее голос дрогнул и она прокашлялась. Говорить о Мите с Никитой не хотелось.

– С Дмитрием? – уточнил он.

– Да, кажется, – хмурясь, ответила Ева, включая дурочку и, вновь взяв отчет, пролистала несколько страниц. Почувствовала, как горит лицо и опустила голову ниже, так, чтобы каштановые волосы упали на щеки.

Но наблюдательный напарник заметил:

– Ты кажется, покраснела. Всё нормально?

– Да, вполне, просто жарко. Ам…, – промычала она, ткнув в документ пальцем, и что-то прочитав: – Да, да Дмитрий его зовут. Да, он с ним.

– Я так понимаю, наблюдение ведется, – уточнил Никита.

– Да, и они были на кладбище! Мне только что сообщили сверху. Они все равно ничего не найдут. Миражи, как я поняла из отчета, не появляются просто по чьему-то велению. Это не контролируемый процесс, как бы иначе наши гости не желали. Ума не приложу зачем им это надо. А вспоминая соседского парня, что вернулся другим и вовсе не хочу даже думать!

– Местные тоже хороши! – Никита усмехнулся.

– Ага, запугали всех своими историями. Горожанам такое в дикость! Да они и сами ничего не знают толком, впрочем, как и мы. Это наверху, наверное, что-то ведают, а я даже изучив всю эту толстую папку ни черта так и не поняла. Понятно, что это наше, но из-за чего – сложный вопрос! – Ева встала и оперлась ладонями о стол. – Они уже сами давно позабыли, что правда, а что ложь! Они запутались сами и запутывают сейчас мозги этим парням!

Никита кивнул и, поднимаясь со стула, проговорил:

– Но, советую не пренебрегать указаниями общины. Неплохо было бы их выпроводить. Способы есть разные. Прояви смекалку.

– Знаю, – отмахнулась Ева.

Ей предстояло многое обдумать, многое решить. И, скорее всего, в первый раз в жизни ослушаться общину. Она не хотела выгонять туристов никакими способами. Что-то в глубине души подсказывало ей, что так нужно. По крайней мере, пока.

Если парни решили что-то найти, то пусть попробуют, а она их подстрахует. Втроем веселее расследовать это дельце, чем одной в компании приставучего напарника. Главное, чтобы они были в безопасности…

***

Ветер взбунтовался. Только что стояла тишь и вот уже непогода. Набежали свинцовые тучи, со стороны озера повеяло болотной тиной и камышами.

– Подожди, что это? – спросил Степан, спрыгнув в разрытую могилу. – Там, что-то есть!

– Где? – спросил Митя, нервы были на пределе, все-таки не каждый день приходится старинные могилы раскапывать.

– Смотри, что-то блестит.

– О, Господи! Ну, цацки это ее лежат! Зарывать, давай!

– Нет, подожди! Что-то знакомое! – настаивал Степан, роясь в земле.

– Может, хватит?! – попытался вразумить его Митя. – Ты…,– он не знал, что сказать ему такого плохого, от гнева не осталось слов, просто одни эмоции.

– Охренеть, – послышалось из-под земли.

– Да, друг. Согласен, – подтвердил Митя.

– Да, нет, мой дорогой, ты еще не хренеешь, – Стёпа выглянул из ямы. – Смотри.

Он протянул Диме серебряную цепочку с кулоном в виде гитары.

Митя взял ее и несколько раз провел пальцами по кулону, не веря глазам.

– А еще там похоже скелет собаки, череп очень похож. Тут кажется все и рыжая ведьма и Влад и Грёза. Дай руку, – попросил Степа и, ухватившись, вылез наверх.

Наступило поистине гробовое молчание.

Даже воронье, беспрерывно галдевшее над ними, замолчало.

Тяжелая пауза затянулась, а Митя, стоял, как вкопанный, не в силах выговорить ни слова. В руке он держал цепочку, которую он и Степан, сами лично дарили Владу на последнее день рождение. В подтверждение, на кулоне, с обратной стороны, была выгравирована надпись – лучшему другу.

Стёпа стянул с себя футболку, вытер ею лоб, и осел на землю. Страха больше было, как и надежды.

– Как он здесь оказался? – безжизненным голосом спросил Митя. – И Греза, значит с ним?

– Да, не бросила хозяина в беде. Не знаю, как, но дед оказался прав. – С трудом выдавил из себя Степан, боль и беспомощность тугим комком встали в горле. – Это что-то невероятное.

Следующие полчаса, оба молчали. Каждый думал о том, что теперь делать.

– Смотри, – наконец заговорил Митя. – Если мы покажем эту могилу ментам, они нас за мародерство посадят, или вообще, за убийство Влада.

– Да, запросто, или сочтут больными, – согласился Стёпа. – Да и как мы объясним то, что труп его так быстро сгнил и что могила такая древняя, и вообще – как мы узнали, что он там?!

– Никак. Ни один человек в здравом уме и светлой памяти не поверит нам. Значит так, сейчас быстро все закапываем, как было, и едем в деревню. Посоветуемся с дедом Мишей…

Поведав рассказ деду Мише, ребята нервно закурили. В доказательство своей истории, они предъявили ему цепочку Влада.

– Они не поверят, – вынес свой вердикт дед. – Упрячут вас или в тюрьму или в дурдом.

– Что же тогда делать?

– А ничего. Езжайте домой, и живите дальше.

– Конечно! – воскликнул Митя. – Эта тварь должна быть наказана.

– Сам-то в это веришь? – спросил Стёпа и его вновь передёрнуло.

– Я уже ничему не верю, или наоборот всему, я уже не знаю, – отмахнулся тот.

– Боязно мне за вас, – проговорил дед. В это время послышался стук двери, и на пороге появилась баба Дуся.

– Ужинать идемте. – Позвала она и снова скрылась в недрах дома.

– Да, я очень голоден, – пробормотал Стёпа, и неуверенно побрел в дом.

– Пойдем, на сытый желудок лучше думается, – сказал дед, и уже заторопился в дом, но Митя остановил его.

– Подождите. Как с ней встретиться?

– Никак. Забудь. Если будет суждено, то друг ваш скоро вернется. Вот только он уже никогда не будет прежним. – Дед недовольно отмахнулся и, высвободив свою руку, зашел в дом.

Глава 19

Таких тихих ночей в Москве никогда не бывает. Тишина настолько оглушающая, что слышно каждый вздох, каждое микро движение, каждый стук собственного сердца. Гудящая в ушах тишина.

Митя открыл глаза и уставился в потолок. Глубоко за полночь, но сон не шёл. Из головы не выходила картинка кладбища, разрытой могилы и старых надгробий, которые окружали со всех сторон.

Он шумно вздохнул, откидывая руку за голову, и вдруг замер. Отчетливо показалось что за окном мелькнула тень. Потом еще и еще, словно кто-то неумело прячась, заглядывал с краю окна.

А потом раздались шаги. Маленькие и легкие, едва уловимые. От двери и до его кровати.

Митя напряженно приподнял плечи, заозирался по комнате. Но все было как прежде, кроме того, что в его ногах чуть прогнулась перина и скрипнули пружины кровати.

В его ногах кто-то сидел.

Кого он не видит взглядом, но кожей ощущает исходящий могильный холод…

***

…Как же не хочется умирать…

В том, что сейчас он медленно умирает, Влад и не сомневался. Эта мысль буквально вторглась в его сознание и засела там намертво.

Как же ему хотелось жить!

И пить, и видеть свет, и не чувствовать этой адской боли. Он даже не мог понять, что именно у него болит, болело все: и тело и душа и разум.

Мысли наполняли голову, словно священный сосуд и ни что на свете не могло их вытеснить оттуда. Голова болела от просьб и мольбы – не умирать, а тело от боли – служительницы, по-видимому, той самой мучительной и страшной смерти.

Влад медленно, преодолевая себя, открыл глаза.

Казалось, каждое веко весило тонну, но он собрал всю волю и силу в кулак и справился.

Грязно желтый с белыми разводами потолок, полумрак и прохлада.

Снова темнота – веки сомкнулись, но зато на смену пришел слух.

На уши еще давила тупая ноющая боль, но все же он слышал, как где-то вдалеке орет петух, и завывают дуэтом – ветер и собака. И в собачьем вое он узнал Грёзу.

Голова продолжала раскалываться, внутренний голос продолжал просить и молиться, ноги онемевшие – не чувствовались, Влад попытался пошевелить ими, но ничего не ощутил. Он вновь открыл глаза, медленно повертел головой – чернота, вокруг одна чернота.

– Кто-нибудь! – тихо позвал он и не узнал свой собственный охрипший голос.

Влад хотел потрогать губы, но руки не слушались, стало жутко, и паника сдавила горло.

Может, я умер? – подумал он.

От этих мыслей ему стало еще дурнее, он попробовал пошевелиться и, наконец, почувствовал свою левую руку, точнее острую боль, которая пронзила его кисть насквозь. Сильнейшая боль и судорога прокатилась волной по его телу. Теперь уже невидимая сила пронзала иголками не только его руки, но и все тело.

Влад крепко зажмурился и, стиснув зубы от боли – застонал. Он не знал, сколько времени это всё длилось, но ему казалось, прошла целая вечность, прежде чем его уединение с болью нарушил, появившийся внезапно, дневной свет.

Сначала он подумал – свет забирает его к себе, что, наконец, пришел конец его мучениям и его забирают на небеса, но это было не так. Это был обычный дневной свет, который причинил еще больший дискомфорт. Глаза заболели так, словно тысячи осколков вонзились в зрачки.

И вдруг, тишину нарушили приближающиеся шаркающие шаги.

Кто-то подошел к нему, и Влад тут же почувствовал холодный компресс у себя на лбу.

Он с неимоверным усилием открыл глаза – перед ним в зеленом платье стояла его рыжеволосая Катенька.

Ее лицо выражало недовольство: брови нахмурены, взгляд с прищуром, губы плотно сжаты. Она протянула к нему руки и подложила под голову подушку, теперь Влад мог осмотреться.

Яркий свет, появившийся внезапно и доставивший массу дискомфорта бил через окно – Катенька открыла ставни.

Комната была странной, словно декорация к историческому фильму, словно сошедшая со старой кинопленки: стены без обоев, и даже не беленые – просто в заплатках глины и сажи; по углам тянулась паутина, а мебель старая, что такой уже даже нигде и не увидишь.

Вдоль стены у дверей – самодельные книжные шкафчики, наполненные старыми книгами и всякой всячиной: вазы, кружки, глиняные статуэтки, тетради. И запах в комнате странный, пахнет сыростью и какими-то лекарствами и травами.

Комната была небольшой, но объединяла в себе все необходимое: здесь была и кухня – справа от двери у окна стояла плита и стол для посуды с причудливой ярко голубой в белый кружочек скатертью; гостиная – напротив диван и стол с бумагами; детская – на полу лежали деревянные кубики и пластмассовый пупс и, по-видимому, спальня – кровать, на которой лежал он.

– Добрый день. – Наконец заговорила девушка. – Долго же ты спал.

Она подвинула табуретку к его кровати и села рядом.

– Как ты себя чувствуешь? Долго в себя приходил.

Ее голос звучал как успокаивающая мелодия, а взгляд ясных зеленых глаз дарил нежность и тепло. Влад подивился собственным противоречивым чувствам по отношению к ней, но поделать с собой ничего не смог, сейчас, он был очарован ею.

– Все тело болит. – Выдавил он из себя. – А где я? Что случилось и где мои друзья?

Девушка откинула густые рыжие волосы на спину, качнула головой:

– Слишком много вопросов, но я отвечу тебе на один из них. – Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. Ее глаза заблестели, и она улыбнулась. – Ты у меня в гостях. Ты мой дорогой и долгожданный гость, поэтому чувствуй себя как дома.

Влад молча кивнул, стараясь побороть стон – тысячи невидимых иголок снова пронзили тело.

– Отдыхай, я скоро вернусь. – Сказала его новая знакомая и, встав, вышла из дома.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям: тело, несмотря на боль, постепенно возвращалось к своему обычному состоянию, он уже мог шевелить и руками и ногами, но теперь еще сильнее болела голова. Прошло несколько минут, и дверь скрипнула, следом скрипнули половицы, и Катенька вновь появилась у изголовья его кровати.

Влад посмотрел на нее. Она стояла напротив него в зеленом цветастом платье, пошитым на старомодный манер, коих уже давно никто не носил. В похожем платье, он видел свою бабушку на фотографиях, когда та была молодой. Влад мысленно прикинул и решил, что Катенька – девочка деревенская, и что, может быть, они такие платья до сих пор носят, он также отметил, что платье выглядит совсем новым, и что оно определенно ей идет.

– Я приготовила обед, – сказала она, улыбаясь. – Он ждет тебя на улице, на летней веранде. Сегодня прекрасная погода, давай, поднимайся и приходи.

– Но я не смогу. – Попробовал он возразить, но девушка приложила ему палец к губам, тихо шикнула, словно, убаюкивая младенца.

– Ты только поднимись на ноги и вот увидишь, всё пройдет.

Она протянула ему не весть, откуда взявшийся граненый стакан с заваренной травой, дурно пахнущей и приторной до тошноты на вкус.

Влад сделал глоток, поморщился:

– Что это?

Она снова шикнула и молча, ничего не говоря, вышла из дома.

Он так и замер полусидя, не в силах пошевелиться, а в туманной голове словно поселилось ее тихое шипение, и чем дольше он слышал этот звук, тем легче становилось.

Удивительно, но спустя несколько минут он уже стоял на ногах, еще слабых и дрожащих, но шаги давались легко – пять движений и он пересек дом, вышел на залитое солнцем крыльцо, вдохнул воздух полной грудью, но не надышался, сделал снова глубокий вздох, но упоения не наступило. Словно мир застыл в одном мгновении, и воздух, лишь казался, свежим. На самом же деле он словно застыл.

Влад огляделся – напротив крыльца сад с цветущими кустами роз и тянущейся вдоль забора малиной, справа ворота и калитка, а перед ними просторная деревянная беседка с накрытым внутри белой скатертью столом. Он улыбнулся, сделал шаг, но прямо перед ним появился рыжий пес и издал грозный рык.

– Не бойся, она тебя не тронет, – послышался со стороны беседки голос Катеньки.

Влад осторожно обошел собаку и увидел ее, сидящую на деревянной скамеечке у стола. Вокруг росли кусты малины, крыжовника, яблони и несколько коряжистых старых лип. Ветки яблони под тяжестью желтых спелых плодов, склонились к земле, где росли лопухи, а над ними на тонком зеленом стебельке возвышались подсолнухи. Влад подошел к столу, на котором его ждал обед: вареный картофель в мундире, чашечка со сметаной и свежий порезанный вдоль огурец.

– Приятного аппетита, – произнесла хозяйка и подвинула к нему тарелку.

Влад присел на край лавки.

– Тебе стало намного лучше? – в ее глазах застыл вопрос, но голос прозвучал твердо. Она, наверняка, знала, что ему стало легко.

– Да. – Он улыбнулся, взял ее ладонь и прикоснулся губами. – Я как будто заново родился.

Она засмеялась:

– Можно сказать так и есть. Этот новый мир тебе понравится.

– В новом мире? – он усмехнулся, взял картофель, принялся его очищать. – А старый куда делся?

– В старом ты умер.

Ее слова подхватил внезапный ветер, закружил, завьюжил стужей. Влад поежился от пробравшего озноба, сердце сжалось – Катенька, конечно, шутит, а кажется, точно правда.

– Смешно. – Он нехотя улыбнулся.

– Разве? – она заглянула ему в лицо, облокотившись о стол, волосы ее ржавой медью колыхнулись вокруг лица. – Ты просто не веришь мне.

– Поверить в то, что говоришь, поверь мне, трудно. – Он повернулся и посмотрел в ее глаза. – Скажи мне, что со мной произошло, и как я оказался здесь? Я ничего не помню.

– Я спасла тебя, а ты меня.

– Да? – он вновь улыбнулся, теперь уже, намного искренней – свет ее кошачьих глаз согревал душу. – От чего?

– От забытья и вечного скитания.

Он задумался, поджав губы, мотнул головой.

– Не думай об этом. – Она взяла его за руку, прижалась щекой к его плечу. – Главное, что мы вместе и теперь, так будет всегда.

Он сделал глоток клюквенного морса, отставил стакан в сторону – аппетит пропал.

– Ты отдыхай. – Она прикоснулась губами к его щеке, оставляя на ней влажный отпечаток. – Я за водой схожу.

– Я сам. – Он поднялся, скинув ее руку, заметил на заборе ведро, а за калиткой у дороги колодец.

Улица была длинной, уходящей в косогор, с которого, наверное, открывается прекрасный вид на окрестности. Дома по обе стороны деревянные, с петушками на дымоходах и резными ставнями. У дома напротив щипали траву гуси и гоготали на всю улицу. А во дворах то тут, то там появлялись женщины – все исключительно в черных платках. На мгновение показалось, что двигаются они неестественно, словно куклы по одному заранее прописанному маршруту – до калитки палисадника и обратно вглубь двора и походка при этом у всех похожа – замедленная, но чуть резковатая.

Бред!

Он мотнул головой, поставил одно ведро на землю, а другое прицепил к железному крюку журавля. Опустил в колодец и услышал, как плюхнулось о воду ведро.

Рыжая собака снова подбежала к нему и затерлась о ноги, и на мгновение почудилось, что это Грёза, она всегда так делала.

Надо бы узнать, где она и где его друзья.

И только он хотел спросить об этом, вернувшись во двор, как Катя подлетела к нему и повисла на шее, чувственно целуя в губы.

Влад удивился, но не отказался, прижал ее к себе, обвивая руками талию, и нежно поцеловал в ответ.

Сегодня на ее щеках играл румянец, цвет лица был естественный, здоровый, а руки были теплые, совсем не такие, как в ночь знакомства. Она смотрела на него широко открытыми глазами, и он не смог сдержаться, снова поцеловал ее в губы, и почувствовал, как растет в нем желание вновь овладеть этой девушкой.

– Оставь их, потом принесем, – прошептала она, словно прочитав его мысли, обвила руками его шею и поманила в дом.

Глава 20

После обеда, Влад удобно расположился в деревянной беседке во дворе, подложив под себя мягкую подушку, он полулежал, вдыхая запах цветов, растущих вокруг, и чувствовал, как появившийся, легкий прохладный ветерок, обдувает его со всех сторон. Он думал о Катеньки – странная, загадочная, но в то же время, такая милая и выглядит такой беззащитной, что ему все время хочется обнять ее, прижать к себе, приласкать и защитить. Только вот от чего?

Катенька подошла к беседке, села рядом с ним.

– Спишь? – тихо спросила она, голос ее прозвучал как мелодия. Влад слегка вздрогнул и открыл глаза. Она была так прекрасна, сидела и улыбалась, глядя на него.

– Тебе здесь нравится? – спросила она.

– Да, очень. – Он восторженно вздохнул. – Никакой городской суеты, никаких проблем и забот! Я бы всю жизнь здесь провел, рядом с тобой.

Катенька довольно улыбнулась:

– Влюбился, не так ли?

– Да. – Ответил Влад, абсолютно не сомневаясь, и закивал головой, улыбаясь, поцеловал ее длинные пальцы, провел рукой по ее тонкой руке с бледной бархатистой кожей.

– Хватит! – она смущенно одернула руку.

– Ты что, стесняешься? Я просто любуюсь тобой, ты совершенна. – Влад коснулся кончиками пальцев ее груди, но девушка оттолкнула его.

– Нет! Но они все испортят!

Влад удивленно посмотрел на нее. Катенька смотрела на него исподлобья, концы рыжих волос, словно змеи развивались вокруг лица с пылающим взглядом.

– Кто?

– Твои друзья!

– Их здесь нет, – усмехнулся он. – Кстати, мне надо бы срочно найти их и…

– Не нужно, – нахмурилась она. – Я серьезно!

Она нервно мотнула головой, рыжие змеи спокойно легли на плечи.

– Просто они снова бродят там, где им находиться не стоит. – Она тяжело вздохнула. – Впрочем, к тебе это уже не имеет никакого отношения.

– О чем ты? – он обернулся и в солнечном мареве ему на мгновение показалось, что он видит своих друзей. Чуть выше в конце улицы Митя и Степан стояли у двух коряжистых деревьев и о чем-то переговаривались. В руках у каждого было по палке, или лопате – он не успел рассмотреть. Приподнялся, чтобы позвать их, но видение вдруг исчезло.

Катя улыбнулась, как ни в чем не бывало, Влад нахмурился еще больше.

– Твои друзья, они почти нашли тебя. – Ее громкий смех сотряс воздух, взорвал блаженную тишину осколками.

– Перестань! – Он скривился не то от испуга, не то от душевной боли, схватил ее резко и прижал к лавке всем своим весом.

– Мне нечем дышать! – простонала она. – Отпусти!

– Не правда. Ты просто очень вредная девочка. – Влад приблизился к ее лицу, заглянул в глаза, и его словно парализовало. Он ослабил хватку, встал сам и помог подняться ей, чувствуя, как по телу бродит любовь. А может, и не любовь вовсе, но это что-то определенно было, и это что-то подчинило его своей власти, завладело и сердцем и душой.

– У меня есть одно единственное условие, которое касается нас с тобой, – она вновь искоса посмотрела на него. – И ты должен его соблюдать.

– Какое? – спросил он и дотронулся рукой до ее непослушных волос.

– Никогда ни о чем меня не спрашивай. Если хочешь быть всегда со мной, если любишь меня, то просто живи и наслаждайся этой жизнью.

– Но…

– Иначе мы никогда не будем вместе, – Катенька вдруг замолчала и посмотрела на него своими большими зелеными глазами, полными слез.

– Хорошо. – Он крепко обнял ее. – Ты мне безумно нравишься, малыш, но все же несколько вопросов я имею права тебе задать.

– Не имеешь! – прошипела она, отпихивая его от себя. – Это мой мир, моя жизнь и мое время! Ты здесь только гость, хоть и долгожданный и любимый! – она отвернулась, но он успел заметить, как из ее глаз брызнули слезы.

Девушка бросилась в дом, он недоуменно выгнул брови, но все же пошел следом.

– Я люблю тебя и ты нужен мне, – она закрыла лицо руками, осела на пол.

– Извини, – наконец, робко сказал он и склонился над ней. – Я тоже люблю тебя и хочу быть с тобой. Ты только не плачь, прошу тебя, не плачь!

– Тогда, – не поднимая глаз и не прекращая плакать, потребовала Катенька, – никогда не оставляй меня!

Она громко всхлипнула и подняла на него свои испуганные глаза, полные слез, боли и отчаянья, вытерла ладонью мокрое лицо, прижалась к его ногам.

– Обещай мне! – потребовала она.

– Обещаю. – Влад тяжело вздохнул.

– Что обещаешь? – спросила она, заглядывая ему в глаза и снова мир замер, воздух стал сжатым, а дыхание перехватило.

Влад тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Я обещаю, – сказал он глухо, – что никогда не обижу тебя и буду всегда с тобой.

– Я рада. – Наконец, улыбнувшись, сказала она. – Но пообещай мне самое главное.

– Что?

– Ты никогда от меня не уйдешь, и не будешь спрашивать о своих друзьях.

– Как это? – Влад недовольно поджал губы, нахмурился. – Тогда расскажи мне сама, и я не буду спрашивать. Расскажи мне что произошло? И позволь мне вернутся в город, чтобы решить все свои дела и со спокойным сердцем вернуться обратно. Сюда. К тебе. Хочешь, поедем вместе? Да и потом, они там, на озере уже меня потеряли! Я весь день у тебя провел – это не дело!

И ведь он действительно так считал – день, не больше. В голове все смешалось в туманную кашу.

Она нервно одернула подол платья, стрельнула недобрым взглядом, поднялась на ноги и заметалась по дому, словно заточенная в клетку птица.

– Успокойся. – Сказал Влад, пытаясь поймать ее за руку. – Что за истерика?

– Ты не любишь меня! – она резко остановилась, вцепившись руками в свои рыжие волосы. – Если бы твоя любовь была настоящей, искренней, ты бы не поступал так со мной! Ты разрушаешь наш союз, ты разрушаешь мой мир!

– О чем ты говоришь? – возмутился он. – Я просто хочу узнать! Я понимаю, что для тебя это, наверное, нормально, может быть ты так воспитана, но я так не могу – все бросить разом, и остаться здесь с тобой!

– Что?! – выдохнула она потрясенно и, как показалось Владу, совершенно искренне. – Да как ты можешь так говорить? Я тебе жизнь спасла! Да если бы не я! Что ты можешь знать о моем воспитании? О мире, в котором я существую?!

– Ну, я же не дурак, я вижу, что у вас здесь свое поселение, своя жизнь, и она поверь мне отличается от моей! Ты хочешь, чтобы я понял тебя? Хотя сама не хочешь даже выслушать меня!

Она вдруг засмеялась – громко и жутко.

– Ты не можешь ничего знать обо мне!

– И то верно. – Он согласно кивнул, легонько дотронутся пальцами до ее дрожащей руки. – Не принимай мои слова так близко к сердцу.

Она подняла на него глаза – обиженные и затравленные.

– Извини.

Он попытался обнять ее, но она отстранилась, уперлась ладонью ему в грудь, посмотрела в окно.

– Ну что ты, обиделась? – он улыбнулся, убрал с ее лица прядь рыже-золотистых волос.

Она же вместо ответа, бросила в окно мимолетный взгляд, посмотрела на него долго, задумчиво и направилась из дома, кротко кивнув ему.

– Меня зовут!

Влад усмехнулся – все происходящее казалось бредом. Он умоляет о прощении почти незнакомую ему девушку, находится в богом забытой глуши, совершенно ничего не помнит о том, что с ним произошло и не может добиться от нее правды. А время идет, и пора возвращаться к палатке.

Он мотнул головой, стряхивая размышления, поспешил во двор вслед за Катенькой, которая несмотря ни на что действительно нравилась ему, да так, что просто встать и молча уйти, он не мог.

Во дворе девчонки не оказалось.

Влад прошел по залитому удивительно ярким и обжигающим солнцем дворику, обогнул беседку, тюль которого неспешащий ветер плавно раскачивал, и увидел ее у забора. Она стояла спиной к нему и плечи ее подрагивали. Он подошел сзади, обнял ее и попытался заглянуть в ее лицо, он не сомневался – она снова плачет.

Но внезапно в конце улицы он увидел рассеивающийся туман и своих друзей. Они стояли у старого погоста и переговаривались. В их сторону со всей деревни шли женщины в черных и длинных по землю платьях.

Влад сжал Катину руку и открыл калитку, торопливо направился к парням. Но ветер вдруг завыл вокруг него, закрутил воронкой травинки и пыль и Влад пошатнувшись, осел на землю. Проморгался. Друзья исчезли, как и старый погост. Зато селянки тот час столпились вокруг него. На их бледных как мел лицах застыли неестественные улыбки, больше напоминающие оскал, темные провалы глаз вселяли леденящий ужас.

Если бы они не ходили, не жили в домах напротив, он бы посчитал их мертвячками. Заостренный нос, впалые щеки, мертвенно бледная кожа – покойницы, не иначе!

***

– Что происходит? – его голос прозвучал жалко, женщины же расступились и потеряли к нему всякий интерес, поодиночке начали уходить обратно, а Катенька протянула ему руку, помогая подняться.

– Все хорошо. Тебе просто показалось, ты просто устал. – Она накрыла холодными ладонями ему глаза, что-то зашептал ветер, она закружила его, повела за собой, и он доверился, расслабляясь. Но что-то заставило его оглянуться, и сквозь плотную туманную завесу он снова увидел своих друзей.

– Митя! – крикнул он стоявшему неподалеку другу и дернулся, но Катенька обвила его руками крепко накрепко.

Митя же тем временем, оглянулся на зов, смотря сквозь него, что-то сказал Степану и тот тоже обернулся. Но его они словно не замечали.

– Ребят! – прошептал Влад и вдруг они снова растворились в тумане, словно их и не было.

– Тебе кажется, – прошептала Катенька и вновь накрыла его глаза рукой. – Ты устал, тебе нужно отдохнуть.

Уже в доме, лежа на кровати, он думал о происходящем: даже, если это действительно поселение староверов, судя по ее вещам и одежде, то куда девались все мужчины? Почему все так запущено? И как он вновь оказался на этом кладбище? О том, что он видел себя и друзей он предпочел не думать, спустя полчаса это казалось нереальным и выдуманным.

Влад поджал губы, подумал: интересно, а есть, ли там озеро? Может все-таки это не то кладбище? Он посмотрел на Катеньку, та быстрым движением ножа, крошила морковь на сковороду.

– Не сомневайся. – Как бы, между прочим, спокойно произнесла она, словно Влад задал этот вопрос не себе, а ей. – Это озеро там, и кладбище это то же самое.

Она прочитала мои мысли? – спросил себя Влад, удивленно посмотрев на нее. Она же бросила на него быстрый взгляд, улыбнулась. Теперь он в этом не сомневался. Хотя, может, он сказал это вслух?..

– Что? – охрипшим от волнения голосом спросил он и почувствовал, как по спине побежали мурашки, теребя его и без того натянутые нервы.

– Ты слышал. – Так же спокойно произнесла девушка и высыпала поджаренные овощи со сковороды в кипящую воду в кастрюле.

– Я завтра уеду. – Сказал он твердо.

Помешав суп, и закрыв крышкой, она обернулась к нему. В ее глазах снова стояли слезы.

– Ты делаешь меня несчастной, неужели не понимаешь? Ты причиняешь мне боль, а я хочу быть с тобой. Зачем ты так?

– Катя! – Он приподнялся. – Мы будем вместе, я тебе уже говорил, но мне необходимо уладить кое-какие дела, а потом я вернусь.

– Нет! Прошу не допусти этого! – она прижала руки к груди, он встал с кровати.

– Не допустить чего?

– Моего одиночества. Если я останусь одна, наедине со своими воспоминаниями, то умру, и моя душа вновь взбунтуется и не будет ей покоя. Если ты покинешь меня, то я вновь окажусь в той могиле! Я снова приду к вам, и этот адский круговорот никогда не закончится! А это нестерпимые муки – умереть наполовину.

– Ну что ты опять такое говоришь? О чем ты? – он устало вздохнул.

– В ночь нашего знакомства я оплакивала себя.

Влад почувствовал, как земля уходит из-под ног, дом же закружился в вихре невидимой воронки. Он снова сел, она продолжила:

– В той могиле мое тело, но не душа.

– Ну что ты? Мне уже не смешно! Что за бред!

– Моя душа сейчас почти спокойна, благодаря тебе, но стоит тебе уйти, я вновь потеряю покой.

– Хватит! – он выкинул вперед дрожащую руку. – Перестань!

– Это правда! – прошептала она, и ее шепот слился с безжалостным ветром, что ворвался вдруг в дом, открывая настежь все окна. – Поверь мне.

Ее глаза сверкнули огнем, медовые волосы разметались от ветра вокруг лица непослушными волнами.

– Ты ведь веришь мне, правда?

Влад сглотнул ком, подступивший к горлу, и вдруг понял, что верит. Безоговорочно верит каждому ее слову.

– Что это всё значит? – спросил он, вспоминая тот день, когда они с друзьями бродили по кладбищу. Да, он видел ее могилу, читал даты на ее надгробии, и видел потом ее, сидящую и оплакивающую себя. – Все будет хорошо, – произнес он. – Я буду всегда с тобой, ты ведь этого хочешь?

Катенька кивнула, улыбнувшись, благодарственно поцеловала его, прижалась к его телу. Влад почувствовала, как по телу разливается тепло, как наполняется его сердце любовью, а душа счастьем и радостью. Колдовской морок – не иначе.

Глава 21

К ночи Влад, как планировал – не ушел.

Эта рыжая бестия соблазнила его своим телом и он, опьянев от любви, потратил немало сил, занимаясь с ней любовью. Таких чувств он еще не испытывал! Никогда, ни с кем до нее!

После того, как она сладко уснула, отвернувшись к стене, Влад аккуратно высвободил руку и натянув трусы решил выйти во двор – охладиться и сходить по нужде. Стараясь не шуметь на цыпочкам прошел к двери, открыл ее и обернувшись на Катеньку, сделал шаг на крыльцо. И только когда ноги коснулись прохладного деревянного пола крыльца, повернулся.

Да так и замер.

Благо, что не завизжал как девчонка.

Из легких просто вышибло воздух, и из горла вырвался только вздох.

Во дворе аккурат напротив крыльца стояло с дюжину женщин, все в тех же черных балахонах, что почти сливались с ночным мраком за их спинами. Их лица – зловещие посмертные маски, а пустые глазницы – провалы в ад.

– Ч-что? – сипло спросил и врос в пол, когда они одновременно направились в его сторону.

***

Солнце клонилось к закату.

Розовые лучи уже окрасили ветви коряжистых лип и осин, легли на высокую траву и густой кустарник. Время шло, неумолимо приближаясь к полуночи, а ничего так и не происходило. Митя, поеживаясь от холода, достал из кармана пачку сигарет и закурил. Последний луч солнца сверкнул на прощанье и уступил место полной яркой луне.

С каждой минутой становилось всё холодней, внезапно поднявшийся ветер принес с собой озерную прохладу. Над кладбищем и полем, медленно поднимался туман.

Митя подошел ближе, до надгробий оставалось теперь всего лишь несколько метров. Он оглянулся назад, но практически ничего не увидел, сизые сумерки поглотили в себе и лес и дорогу, ведущую обратно в деревню. Может, еще не поздно уйти? – мелькнуло в голове, но он решительно покачал головой.

Поздно, раз пришел, остается только ждать.

Она сама позвала его. Этой ночью, когда незримо села в ногах на кровати, а потом тихий шепот заполнил пространство комнаты…

Чтобы как-то отогнать от себя еще тихий, но уже весьма ощутимый страх, беспардонно закрадывающийся к нему под одежду и прилипающий к телу, он забубнил себе под нос песню.

– Ослепший старый маг, ночью по лесу бродил…

Митя обернулся. Туман поднимался всё выше.

– На кладбище разлил он волшебный эликсир, и лишь проговорил: Что ж я, старый, натворил…

Слова слетали с губ и растворялись в прохладном воздухе, подхватывались ветром и уносились вдаль.

А ветер тем временем усиливался и теперь пел вместе с ним свои буйные песни. Он завывал то тише, то внезапно громко, с остервенением свистел над его головой. И не только ветер пел. Со всех сторон доносились крики птиц, становившееся все отчаянней и ужасней. Совсем близко пролетая над его головой, заорала птица, заставляя его вздрогнуть и замереть от ужаса. Он замолчал, но песнь его продолжалась.

Сквозь безудержное оглушительно громкое биение своего сердца, он отчетливо услышал позади себя свой собственный голос и подпевающий ему в тон – женский голосок.

– Ты меня ждешь, верно? – раздался голос за спиной.

Это было неожиданно.

Он, конечно, сам пришел сюда, чтобы увидеть ее, но в глубине души он до последнего надеялся, что она не явится. Но она пришла и теперь, находилась за его спиной, так близко, что он чувствовал ее ледяное дыхание. От страха его тело оцепенело, казалось, даже в венах застыла кровь.

Митя резко обернулся.

Он ожидал увидеть всё что угодно, от полупрозрачного привидения до скелета с горящими глазами, но перед ним стояла красивая голубоглазая девушка. Она хмуро смотрела на него, внимательно изучая.

Митя попятился назад и смахнул со лба невидимый пот.

Девица в ответ еле заметно улыбнулась.

Митя порывисто выдохнул, скользнул взглядом по ее огненно-рыжим волосам, по черному балахону слегка обтягивающим худое тело, по босым ногам и, наконец, посмотрел в глаза. Их взгляды встретились. Голова тут же закружилась, тело стало безвольным, почти безжизненным, а внутри горело огнем только одно желание – обнять ее, прижать к себе, защитить. Он со стоном отвернулся, и тепло, разливающееся по телу сразу же исчезло, желание оберегать ее – тоже. Осел на землю, ноги просто не слушались.

Понятно, решил он, все дело в глазах, главное не встречаться больше с ней взглядами. Он попытался вернуть самообладание, но, страх и неуверенность по-хозяйски завладели телом.

– Я чувствовала, что ты ждешь меня, – прошептала девушка. – Твое желание было безумно сильным, оно притянуло меня, заставило прийти. И признаюсь, такое впервые. Еще никто и никогда так не желал встречи со мной. Ты хороший друг, ему повезло.

Митя услышал, как зашелестела трава, хрустнули прутики под ногами, и почувствовал прикосновение ее спины к своей. На лбу тут же выступили бисерины пота, а губы искривились от леденящего холода, но он не встал, даже не пошевелился, лишь произнес:

– Не прикасайся ко мне.

– Хорошо, – тут же ответила она и отодвинулась. – Ты все равно не нравишься мне.

– Хм… а Влад тебе нравился?

– Почему нравился? Он мне и сейчас нравится. Он так похож на давнего знакомого, который обещал мне помочь…Но который так и не вернулся.

– Ты забрала нашего друга.

Ветер вновь запел, листва зашумела, словно осуждая его, деревья наклонились, раскинули ветви, словно пытаясь заглянуть в его глаза.

Девушка за его спиной всхлипнула.

– Я не специально. Я же не сделала ему ничего плохого, напротив – спасла. Если б не я – он утонул.

– Не верю.

– Твое право. И все, кто были до него, стояли одной ногой в нижнем мире. Я лишь увела их от гибели. Я их спасала. Но меня почему-то никто не может.

Она заплакала.

– Не плачь, – прошептал Митя и посмотрел вокруг. Надо же, он и не заметил, как быстро прошла ночь. Уже светало. – Давай, ты мне расскажешь, что произошло с моим другом.

– Мне нечего тебе сказать.

– Я думаю, ты сейчас врешь. Что ты с ним сделала?

– Лучше спроси, что он со мной сделал! – выкрикнула она, и рассмеялась.

– И что же он с тобой сделал? – жестко спросил Митя.

– Он убил меня, ты, что не видишь? – Катенька задрожала. – Он предал нашу любовь, тем самым, убив меня. А ведь мог спасти! Он подарил надежду, но обманул! – она с отчаяньем ударила ладонью землю.

– Ты точно говоришь про Влада?

– Я говорю про того, на кого твой Влад похож. Он просто меня убил!

– А мне так видится, что совсем наоборот. Мой друг в земле, а ты сидишь сейчас – целая и невредимая.

– Да, я сижу, – не стала отрицать Катенька. – Но, каково мне, сидеть здесь?! Ты думаешь, мне это надо? Жить то там, то здесь?! Скитаться по двум мирам. А мне больно, – она с неистовством приложила руки к груди, сжала черный балахон до треска. – Душа болит, покоя ей нет, и никто не поможет! – она внезапно отчаянно упала на землю лицом вниз, и вновь разрыдалась.

Митя неожиданно для самого себя чуть повернулся и положил свою руку ей на голову, и успокаивающе погладил.

– Я думала, что он другой, – продолжила Катенька, – что он тот самый, который способен полюбить и успокоить меня, но я ошиблась.

– Так, не живи в двух мирах, останься в своем, – осторожно предложил он.

Она тут же, отпрянула от него.

– Да, как ты не понимаешь! Я не могу! Я не могу ничего изменить!

– А кто может? – откровенно спросил он, смотря на ее руки и опасаясь поднять глаза на ее лицо.

– Почему ты не смотришь на меня?

– Не хочу.

– Это неуважение ко мне. Ты мой собеседник, я смотрю на тебя, а ты нет. Это означает, что ты что-то скрываешь от меня. Это так? – голос её задрожал.

– Нет, мне нечего скрывать, – опроверг её догадки Митя и, поджав губы, посмотрел на неё.

Катенька была прекрасна, мила и…напугана. Ее хмурое выражение лица тут же сменилось на довольное. На лице появилась улыбка.

– И все же, – старался не отступать от задуманного Митя, – зачем ты убила его?

– Я не хотела, это все время, – тихо проговорила девушка. – Я знаю, – продолжила она, – я знаю, что ты хочешь убить меня. Когда ты смотришь на меня, вся твоя жизнь, и все твои помыслы, предстают предо мной, все, как на ладони. Обмануть меня бесполезно, как и убить, надеюсь, ты понимаешь это? Я знаю твое прошлое, твое настоящее.

– И будущее?

– Вот этого я, к сожалению не вижу.

– Даже своего?

– А что у меня?! У меня уже давно нет будущего! Все одно и то же, по одному и тому же кругу.

– Так зачем же ты тогда забираешь людей? Чтобы позабавиться? – с упреком произнес он.

– Ах, ты же не в курсе! Мне, Митя, – она сделала акцент, произнося его имя, – уже давно никто не нужен. Твой друг – первый за последние пять, а то и больше лет. Другие случаи – не мои. Тут не я одна между мирами ошиваюсь! С них и спрос! Он просто очень похож на мужчину, который действительно мог бы меня спасти, но он бежал, как последний трус. Впрочем, и твой дружок оказался таким же!

– Кто бежал? Тот мужик? – озадаченно спросил Митя.

– Оба, – с грустью ответила девушка.

– Почему так происходит? Как избавить тебя от этого?

Катенька какое-то время молчала, а потом, со слезами на глазах, добавила:

– Они не отпустят.

– Кто?

Она замотала головой, закрутилась на месте, как бесноватая, а может это и был бес в ее обличии, а потом низким хрипловатым голосом зашептала:

– Один в поле стоит, эхом разносится, но не говорит, а плачет. Это голос смерти не упокоенной. – Она оскалилась, и от улыбки ее повеяло могильным холодом. Голова же неестественно запрокинулась, а губы растянулись от уха до уха. Да человеческий рот просто не способен на такое…

Митя сглотнул горький ком, а Катенька протянула к нему руку. К его щеке прикоснулась холодная, точно у утопленницы, ладонь и она, всхлипнув, кивнула головой за его спину. Он обернулся – ничего необычного, никого, повернулся обратно, но ее уже не было, остался лишь отпечаток небольшой узкой ладони на черной рыхлой земле.

***

Ева остановила машину в пролеске и теперь с удивлением наблюдала, как Митя идет со стороны старого погоста и на его лице блуждает улыбка. В старых отчетах она читала, что здесь чаще всего появляются миражи, и каждый, кто падет под их влияние, кто увидит их причудливую игру света, встречает её – рыжеволосую девушку, что заманивает путников в свой мир.

Но Митя шел обратно. И это радовало.

А те же мавки к примеру, промышляющие подобным образом, свою добычу не отпускают. Да и озеро далековато. Значит эта Катенька не одна из них…

Ева знала с десяток русалок, и даже общалась с ними, когда те, нацепив облик красавиц с длинными волосами, привязывались к ней на озерах. Они чувствовали и знали что она своя, что она чувствует и видит их, и любили с ней поболтать. Но здесь было что-то другое…

Митя дошел до машины и сел в неё. Она хотела выбежать и броситься к нему, чтобы увидеть вблизи, обнять, поговорить, но конечно же погасила в себе это рвение. Еще не время, да и…

Зачем она ему? У него совсем другая жизнь, о которой она только знала из телевизора, да интернета. Обычная жизнь молоденькой девчонки была ей не доступна. Не в том месте она родилась. А у него такая красивая девчонка, эта Марина…Да Ева на ее фоне совсем потерялась…

Его машина скрылась за поворотом, а сама Ева, выехав из чащи, направила автомобиль по знакомой тропе – в самую глубь тайги, где родилась и выросла. На полпути машину придется оставить, и пойти пешком. Но заблудиться она не боялась – леший, да лисовки привычно подскажут ей путь.

Глава 22

Обратная дорога к деревне, показалась Мите безумно долгой. Голова трещала от быстро сменяющихся дум. Ничего себе, загадала ему загадку Катенька. Про колодец какой-то наплела, про душу не упокоенную. А бесновалась то как! У него до сих пор ноги ватные и руки трясутся, считай одной ногой ТАМ побывал…

И что это все значит?

Как он поможет, если ничего не понятно?! Так ведь, пару дней еще поразмышлять и с ума сойти можно! Где искать ответы? У стариков спросить, так они тоже лишний раз ничего не скажут. Тайны у них тут свои, и не приоткроют ведь завесу, как не проси.

Уже на подъезде к деревне, он встретился со Степаном и дедом, которые обнаружили поутру, что его нет и тут же выехали искать. Оба были явно не довольны его выходкой и теперь строго поглядывали на него исподлобья.

– Ты с ума сошел? – начал с нападок Степа, едва он высунулся из кабины и его ноги коснулись земли. Он отошел от трактора и гневно окинул его взглядом. – Решил со смертью поиграть? Ну и как?

– Как видишь – жив. – Устало сказал Митя, протягивая ему руку для рукопожатия. – Она отпустила меня!

– А ты ее видел? – вступил с расспросами дед Миша и недоверчиво наморщил нос. – Видел рыжую ведьму?

– Да никакая она не ведьма! Просто заблудшая душа, – Митя вздохнул, усталость навалилась на него снежным комом и теперь грузом давила на плечи и слипала глаза. – Не просто видел, а разговаривал! Надо же, я ее видел! – потрясенно, больше себе, чем им сказал он, – теперь я верю вам, дед Миша. ЭТО всё действительно существует.

– А ты точно ее видел? – с недоверием опять переспросил дед. – А то, может, приснилось?

– Я что больной, по-вашему?!

– Да, – тут же ответил Степан. – Больной, если среди ночи к ней поперся! Если ты с ней действительно разговаривал, так почему тогда, она тебя отпустила?

Митя посмотрел на друга внимательным и чуть тревожным взглядом, а потом вдруг сказал:

– Я обещал ей помочь.

– Что? Помочь?! Ей?! Точно, заболел! – воскликнул дед. – Помнится, еще вчера ты готов был убить ее, хотя это невозможно, а сегодня помогать собрался?! И в чем же, если не секрет?

– Вы же сами говорите, что её не убьешь! – воскликнул Митя. – Так, значит, надо избавиться от нее другим путем. Помочь ей остаться в том мире. Поможем ей – поможем себе и вернем друга.

Дед Миша и Стёпа переглянулись и одновременно цокнули языками.

– У меня слов нет, ты двинулся! – толкнул Стёпа в бок друга и покачал головой.

– Вы, издеваетесь надо мной? – взревел тот. – Я вам серьезно говорю, ей надо помочь. Это же в наших интересах, и тем более в Ваших! – он кивнул деду. – Мы-то скоро уедим, а вам здесь жить!

– Ладно, – схватил его за локоть дед Миша. – Домой приедем, спокойно поговорим и все выясним.

Степан согласно кивнул, перевел взгляд на друга и потрясенно выдохнул. Митькины волосы за одну эту ночь стали с проседью.

Все сидели за столом.

Гробовое молчание повисло в комнате и, казалось, что даже дышать трудно, так было тяжело. Все молча переваривали услышанное. Если Митя прав, то необходимо разгадать эту загадку, чтобы навсегда поставить точку в этом тёмном деле.

– Как ты там говоришь, она сказала? – еще раз спросил Стёпа, и достал из кармана маленькую записную книжку. – Надо записать, а то забудем.

– Один в поле стоит…, сейчас подожди, – Митя взялся рукой за голову и, нахмурившись, попытался напрячь память. Через минуту он вспомнил и продиктовал ему все слово в слово, как говорила девушка. Друг аккуратно записал в блокнот, обвел в круг, и поставил напротив жирный вопрос.

– А кто стоит, она не уточняла? И где?

– Нет, – покачал головой, – в том то и дело, что нет.

– Слушай, в это все вообще трудно поверить. Ну, может, она тебя за нос водит? Может, она издевается так над нами?

– Бесам такое в сласть, – со знанием дела кивнул дед. – Любят играться, шутить, изводить, в страхе держать. Так они подпитываются твоими эмоциями, силу сосут. Но это если ты бесноватый сам, одержимый тобишь.

– Познания у вас! – хмыкнул Степка, и дед невесело усмехнулся.

– Поверьте, знаю, о чем говорю.

– Нет, она сказала правду, я в этом не сомневаюсь, и ни что не заставит меня усомниться.

– Хорошо, – кивнул головой дед Миша. – Как нам разгадать все это?

– Вот это и надо решить, – Митя потёр уставшие глаза, затем встал, потянулся, и добавил: – я пожалуй, вздремну немного.

– Хорошо.

Митя ушел, а Стёпа с дедом Мишей остались. Некоторое время они сидели молча. Первые, еще робкие лучи солнца аккуратно заглядывали в дом, скользили по стенам, потолку, по их лицам. Затянувшееся молчание ритмично нарушало лишь тиканье настенных часов, да изредка еле слышное кудахтанье кур, доносящееся с улицы.

– Странно, – задумчиво прошелестел дед.

– Что странно? – спросил Стёпа, хотя понимал, что странным здесь кажется всё.

– Столько лет живу здесь, столько лет знаю о ней, а ни разу не слышал, чтобы она на контакт с кем-то шла. Раньше как было – если и шла, то с одной целью – тело погубить, душу с собой забрать, а тут…Душегубка проклятая! Не зря видать кто-то проклял её, да так сильно, что покоя ей нет! Ой, сатанинское отродье! – дед размашисто стукнул по столу, что не только чашки подпрыгнули, но и сам Степан от неожиданности.

– Сатанинское говорите? А молитвы, ну там, святая вода что ли? Священника позвать, – Стёпа кивнул в окно. – Я вон видел, на краю деревни церквушка стоит.

– Часовня, – кивнул дед. – Не помогает. – Дед Миша махнул рукой. – Да и не пробует никто уж сколько лет!

– Понятно, – он вздохнул, окинул старика осторожным взглядом. Тот, о чем-то задумавшись, совершенно не обращал на него внимания. Казалось, застыл от тяжких своих дум. А то, что они были тяжкими, Стёпа и не сомневался. Слишком много эмоций отражалось на его лице, вселенская скорбь и боль утраты стояли в его глазах.

Вскоре дед Миша ушел на улицу, управляться по хозяйству, а Стёпа остался в доме наедине со своими мыслями. Он знал, что должен верить и доверять другу. Должен наконец поверить, что все это не байки, не вымысел, не сказки, сочиненные от нечего делать, но сделать это было так сложно. Рассказанная история с трудом укладывалась у него в голове. Но то, что его друг поседел за одну ночь, было очень убедительным доказательством его правоты. Что ж, ничего другого не остается, как просто поверить и попытаться разгадать этот запутанный клубок, хотя бы ради своего пропавшего друга.

Глава 23

– Хорошо, я поверю тебе. – Прошептала Катенька, как бы, между прочим. Она накрыла на стол, и пригласила Влада, поманив рукой. – Приятного аппетита.

Она села за стол, бросив на него холодный взгляд.

– Когда ты в последний раз влюблялся?

– Ну, – он усмехнулся, – по-видимому, это произошло в ночь, когда познакомился с тобой.

– Я серьезно! – она кротко засмеялась.

Влад вскинул голову.

– А я не шучу. – Он уставился в тарелку с супом, внимательно рассматривая оранжевые кругляшки моркови. – Ты не такая, как все, ты другая, особенная что ли. Ты очень красивая, у тебя потрясающие глаза…

– Ладно, хватит! – оборвала его Катенька, прикрыла глаза и прижала ладони к вискам.

В повисшей тишине он слышал шелест ее дыхания, видел, как подрагивают тонкие, казавшиеся бледными и прозрачными пальцы ее рук.

– Как мне жаль, что это ненадолго. – Печально сказала она, не поднимая на него своих глаз. – Вскоре это вновь случится, это неизбежно.

– Я вернусь к тебе, обещаю, мы же уже не раз обсуждали это. – Теперь уже Влад устало взялся за голову. Аппетит снова пропал.

– Нет. – Сказала она холодно, поднимая глаза, и его словно обдало из ушата ледяной воды. – Я не пущу тебя, ты не уедешь! По крайней мере пока твой друг не выполнит обещание.

– Мне необходимо уехать. Я должен завершить свои дела, чтобы потом, спокойно с тобой жить. И что за обещание, о чем ты?

– Не важно, главное лишь то, что тебе нечего завершать! – зашептала она отчаянно, и ее голос слился с шелестом листьев за окном. – Без моей помощи ты не вернешься. Твой мир для тебя навсегда потерян.

– Снова этот бред.

– Это не бред! Их больше нет! Нет ничего и никого, только я. Как ты этого не понимаешь?! – Катенька поднялась на ноги и подошла к шкафу, начала что-то искать на его полках, торопливо перебирая бумаги и газеты.

– Что ты ищешь? – спросил Влад, с удивлением наблюдая за ней.

– Доказательство того, что их здесь нет. Ты у меня, а я давно уже осталась в прошлом.

– А где моя Грёза? Кажется я слышал, что она здесь.

– Собака?

– Да.

– Она во дворе, та – рыжая. К твоим ногам всегда цепляется, а ты мимо ходишь. Здесь все выглядит иначе.

Влад усмехнулся.

– Юмор у тебя конечно черный. Ну ладно, сделаю вид, что смешно.

Катенька молчала и не найдя того, что искала, остановилась, безвольно опустила руки.

– Что ты искала? – спросил он. – Ты хотела мне что-то показать?

– Нет, я уже ничего не хочу. – Она отошла от шкафа.

– Как это по-женски, – он усмехнулся, покачал головой, снова посмотрел на нее строго и как будто сердито. – Нет, все же давай расставим все по своим местам, скажи мне правду. Я ничего не помню из той ночи, но, уверен, ты все знаешь и мне порядком надоела уже эта недосказанность! Ты можешь быть серьезной?

– Правда одна, – Катенька улыбнулась. – Мы любим друг друга и должны быть вместе. Если ты покинешь это место, ты погибнешь.

– Да, брось ты! – Влад махнул на девушку рукой. – Ты просто боишься, что я не вернусь. Ну, признайся, ты просто не хочешь меня отпускать. Да? Поэтому и придумываешь эти дикие небылицы.

Она молчала. Влад выдохнул, внезапно проснувшийся гнев утихал.

– Иди ко мне.

Она подошла к нему, прикоснулась кончиками пальцев к его лицу так аккуратно и осторожно, словно он был из тонкого стекла, пробежалась по губам бархатистыми подушечками пальцев, поцеловала в глаза, и снова он погрузился в ее мир с головой, забывая обо всех своих желаниях и переживаниях. Только она. Только ее мир – один на двоих.

***

Машину Ева, как и планировала, оставила уже через сорок километров, дальше только пешком по заученным с детства тропам, не зарастающим никогда. Вроде и не ходил по ним никто, но дорожка эта всегда просматривалась. Охотничья тропа. Правда охотники и те редко сюда суются. Чужаки – туристы или отчаянные грибники до поселения не доходят, что раскинулось на берегу горного ручья, а местные и охотники обходят эти места стороной. Чужаков в общине нет – если только не прилетит кто на вертолете, для которого в поселке даже оборудована вертолетная площадка, но и те, только по важному случаю.

Ночь давно уже окутала таёжный лес. В свои права вступила стихия природы, и потусторонний мир. Нечисть зашевелилась, задышала в затылок, с любопытством наблюдая за ней.

Было страшно, как и любому нормальному человеку.

И если бы её кто спросил, чего она боится больше – диких зверей – медведей, да волков, или темных сил, не нашлась бы с ответом. И тех и тех понемногу.

– А ты знаешь, – прошелестела на ухо листва, – а парень то тот у нас, в нашем мире, уха-ха-ха.

– Ты же про него сейчас думы думаешь? – прицепился тоненький голосок нежити.

Ева резко обернулась. Черная стена непроницаема. Свет фонарика кружит по сторонам, но никого не видно.

Выдохнула, вновь поворачиваясь к тропе, и столкнулась нос к носу с девицей. Глаза той горели лунным светом, на худом бледном лице сияла улыбка, обнажая черный беззубый рот. Длинные серебристые волосы касались бедер, а руки самых колен.

– Зубы забыла нарисовать, – хмыкнула ей Ева и обошла ее, продолжив путь.

– Ухи-ха-ха, – послышалось в ухо. Девица засеменила босыми ногами следом. В луче фонаря Ева успела заметить, как изменилась та на мгновение в образе – снова став мертвой покойницей, но почти сразу же лик, додуманный её головой, вновь проявился.

– Но он хочет вернуться, я его видела. Красивый – сивый – сивый…

Зашелестел её голос эхом по округе и его подхватили другие.

Листва шевелилась тенями, дышала холодом, подгоняла.

– А ты одна из нас, одна из нас…Хоть и отрицаешь.

Снова многоголосый девичий смех. Ева молчит, продолжая путь. Ей во что бы то ни стало нужно добраться до дома, до старой Аксиньи, что знает всё об этих местах. Дело в архиве хоть и многостраничное, но почти не информативное, а местные, кто уцелел – знают всё.

– И что? – не выдержав раздирающего на куски любопытства, спросила Ева. – Отпустит она его?

– Отпустит, отпустит. Она всегда отпускает. – Девица скакала рядом, ловко минуя деревья и корни, что торчали из-под земли и хватали за ноги. Протянула костлявую руку и дотронулась до Евиного плеча. Им всегда нравилось ее трогать. – Мы не отпускаем, а она всегда. Чужачка!

– Почему чужачка? Она одна из вас.

– Нас-нас-нас. Чужая. Неправильная, уха-хаха. Твои в общине – правильные, а она нет. Ведьмовская земля, черная, заклинаниями и обрядами меченная, портал десятки лет работает исправно, а она мешает. И вам и нам.

Ева мотнула головой. Разговаривать с ними – себя не уважать, но отвязаться уже не получится. Она идет у самой топи, где их царство, а значит, будут плестись за ней по победного.

– А ты красивая-сивая. Давно тебя не было…

– А он тебя поцелует, – проскрипела другая, и Ева замерла как вкопанная.

Завертела головой.

– Кто сказал?

– Я. – Из-за дерева появилась лоскотуха. Ее длинные черные волосы чуть светились лунным серебром, прикрывая обнаженные грудь и бедра.

– Повтори, – приказала Ева, поправляя рюкзак на спине.

– Поцелует тебя, говорю. Милый твой.

Ева хмыкнула.

– Много ты знаешь!

– Видела я его на озере. Красивый. Митя-я-я-я.

Ева закусила щеку и продолжила путь. Утопленница поплелась следом.

– И мне понравился, – раздавались за спиной всё новые и новые голоса.

– А я говорила вам, что его друга к себе забирать надо, а досталось всё ведьме! Утонул бы тогда, стал наш! Ева, а она и с твоим разговоры вела!

– Видела. Знаю!

– Не отдавай его ей! Не отдашь? – писк в самое ухо.

– А он о тебе тоже думает. – возглас другой. – Та другая хуже, чем ты.

Ева снова замерла. Обернулась.

С десяток девиц улыбались невинно, сражая своей мнимой красотой.

– Она жила с ним на озере. И он ее целовал. Но думал он о тебе! Вспоминал!

Ева вспомнила про девушек – Марину и Анну и скрежетнула зубами. Ревность кольнула острой иглой.

– Уймитесь уже. Это не ваше дело.

– Всё что на таёжном озере делается, всё наше дело, уха-ха.

Шла всю ночь.

Небо затянуло свинцом туч. Тайгу накрыло черным покрывалом, скрывая лунный свет. Ветер бесновался. Деревья под его напором стонали и издавали скрежет.

Несколько раз она сбилась с пути, но появлявшаяся, откуда не возьмись нечисть, указывала ей путь. И вот, когда утром рассеялся густой туман, она вышла к посёлку.

Мягкий золотой свет залил крыши резных домов, на смену колючим кустарникам пришли сады в осенних цветах и маленькие пруды с кувшинками.

– Евка, ты ли это? – услышала она, наконец, человеческий голос, а не его подобие. Покосилась за спину – мавки с рассветом исчезли, убрались в свою топь – туда им и дорога! А с крайнего к лесу дома ей уже махала рукой Галина Петровна. Милая с виду бабулька, одна из самых старших в общине. Вот только милая она с одной стороны, когда в хорошем расположении духа и нежить наполовину, потому что у нее только одна костяная нога, а её дом – портал между мирами живых и мёртвых.

– Я это, я. Здравствуйте!

Ева подошла к её забору и радостно улыбнулась.

– Устала с дороги? – Глаза старухи сощурились, изучая её цепким взглядом. – Давно не видались.

– Есть немного. Пойду, отдохну, помоюсь, да зайду к вам попозже, ладно?

– Ну, заходи, поговорим.

Ева кивнула и пошла дальше по улице меж одноэтажных деревянных домов, миновала местную лечебницу и библиотеку, дворец культуры, да магазинчик дядя Иллариона.

Посёлок маленький, жителей чуть больше трёхсот человек, но еще около тысячи живут в окрестных деревнях – те, кто с темной силой на ты.

Казалось бы, здесь не может быть благ цивилизации, но здесь прекрасно всё – овощи и клубника на грядках, ниспадающие улыбки на лицах, сияющие спокойствием глаза взрослых и смех детей – их здесь треть населения. Они хорошо одеты, ходят в местную школу, посещают кружки музыки, хореографии и садоводства. При школе огромная библиотека с тысячей книг – любимое место Евы.

Она кивнула встречным прохожим и вышла к центральной площади – пара детских площадок, еще один магазин, товары в который доставляют раз в квартал на вертолете, и посмотрела на трехэтажный кирпичный дом – интернат, он же учебный корпус. В нем и сейчас кто-то жил и обучался, и многие были не местными. Откуда этих детей привезли – одному Богу, а точнее старейшине только известно.

В детстве Ева прошла огонь и воду, и когда попала в интернат в девять лет, с облегчением выдохнула. Мать лишили родительских прав – та таскала ее по хостелам, да отелям, по случайным знакомым, путешествуя автостопом. Все детство Ева провела или в дороге или в дешевых гостиницах. У матери не все было в порядке с головой и Еве прилично доставалось. Каждую ночь новые места, люди, мужчины, мать не гнушалась менять любовников…Ева не училась до восьми лет в школе, не умела писать и считать. Выглядела как косматый домовенок, видящий при этом ДРУГИХ. Друзей у нее не было, и она общалась лишь с тёмным миром.

Сначала Еву привезли сюда, к двоюродной бабке, а когда та умерла, определили в местный интернат. А когда год назад она выпустилась, отдали ей по наследству бабкин дом и устроили на службу волонтером.

Ева толкнула дверь калитки, зашла во двор. Резной домишка был невелик и очень стар. Кухня, гостиная, спальня. И все же это был свой дом. И это радовало.

Открыв дверь, Ева уже в пороге сбросила куртку и рюкзак, разулась и прошла в темную спальню. И в одежде упала на кровать, тут же проваливаясь в сон.

***

…Проснулась после полудня. Скинула пропахшие болотом вещи, затопила баню и когда та едва только нагрелась, поспешила помыться. На заросшем огороде нарвала укропа и редиски и сделала салат. Из погреба достала маринованные грибы и картошку, пожарила ее и с аппетитом пообедала.

Сидя у старого, потрескавшегося в углах зеркала, расчесала волосы. Придирчиво осмотрела себя и, оставшись, полностью не удовлетворенной, вышла из дома.

Черные джинсы, черные ботинки, серая водолазка и кожаная куртка чужеродно смотрелись на фоне старых домов и девушек в льняных платьях, что стайкой вышли из интерната и отправились по делам. Они перешептывались и косились на нее, прекрасная зная, кто она и в их глазах светилась не то зависть, не то восхищение. Ева – имеющая дар находить язык с двумя мирами – такое не каждой выпускницы здесь под силу.

Ева дошла до дома Галины, окинула с улыбкой ее резной палисадник, в котором благоухали цветы. Старшие сыновья женились и жили на соседних улицах, помогали ей с ремонтом и хозяйством, дочери же жили в городе – как и некоторые выросшие в общине дети, они выбрали мирскую жизнь и уехали в Каменногорск, не желая быть заложниками и служить тайге. Мать же их владела сильным даром, который пока никому не передала и многое здесь «держала». Поговаривали, что Галина давно померла и на погосте даже есть ее могила, но после смерти вернулась, чтобы продолжить свой путь. Так это или нет, Ева старалась не думать, но в глубине души – верила. Здесь не задерживались обычные люди…

– А вот и я, – Ева повисла руками на голубом штакетнике. Старуха сидела на скамейки у дома и перебирала сушеные травы.

– Заходи, Ева. Я тебя ждала.

Она ловко прикрыла травинки платком и кивнула на дом.

В сенях темно и пахнет можжевельником и липой. На кухне играет радио – местное, по которому передают запись песен местного хора. Жужжит под потолком муха, попавшая в паутинный плен, на стене тикают часы. Полдень и стрелка громко щелкает.

– Чаю? На травках, как ты любишь.

Утверждение спорное о любви, но Ева не отказывается. Кивает головой и послушно придвигает к себе кружку.

– Ну о чем хотела поговорить? – спрашивает Галина и щурится. Садится напротив и в луче солнца на ее лице не видно ни одной морщинки, хотя ей уже давно за семьдесят. Она знает, о чем Ева пришла говорить, но делает вид, что не в курсе.

За спиной старухи длинный темный коридор, ведущий в спальню, и венчает его огромное зеркало. Ева смотрит туда и видит свое далекое отражение.

– Расскажите мне о таёжном озере?

Соседка хмыкает, размешивая травы в кружке.

– Так ты сама всё знаешь. Живешь здесь с малых лет. Ночью тебя кто провожал? Его обитатели. А больше и знать нечего.

– Это я знаю, я о другом. – Нервно закусила губы, постучав пальчиками по столу. – О том, что было в прошлом. Там ведь село было, община ведьм, которая сгорела.

– Было дело. Лет сто назад! Да и что значит община ведьм? Создали фольклор на пустом месте. У нас тоже община и тоже колдунов и ведьм. Большая часть здесь живущих что-то да ведает.

– Это да, – согласилась Ева. – Но ведь там после пожара кто уцелел, разъехались. И все было тихо много десятилетий, а почему потом они – мертвые – пролезли в наш мир? Кто открыл им выход? И забыл закрыть? И для чего?

– Новое дело у тебя?

– Ага.

– А я ж почем знаю. Я на ту сторону силы не трачу, у меня своих дел полно. Я за тайгой смотрю в оба, да баланс как могу, держу.

Половицы старого дома скрипнули и от двери к зеркалу раздались маленькие шажки. Ева повернула голову, но никого не увидела, лишь ледяной ветерок коснулся уха.

– Миражи уже лет пятьдесят морочат голову. И покойницы. – Ева шмыгнула носом. – Это судя по первой записи в отчете и по рассказам местных опять же.

– Конечно, ведьминский дух так просто не успокоить! Устроили там инквизицию!

Старуха злобно рыкнула, и на мгновение на ее лице проявился впалый беззубый рот и почерневшая кожа. Волосы на голове зашевелились тонкими змеями. Ева моргнула и видение исчезло.

– Но почему-то местные давно уже прознали про одну из них, Катенькой называют. Она охотнее всего идет на контакт и не просто дела свои темные делает, но еще и вступает в контакт, на добровольных так скажем началах. Не слышали про нее?

– Ты у меня спрашиваешь?! – взвилась та. Ева прекрасно понимала, что Галина и сама одна из них, а потому общие тайны не поспешит выложить. – Это же твое сейчас дело. Вот и веди его как подобает. Храни секреток и людей отваживай, а то повадились нос сувать.

– Но баланс нарушен именно там! Наши себе такого не позволяют. Не лезут к мирским, а те живут спокойно. Я городских-то отважу, но люди и дальше будут страдать.

– Как не лезут? Лезут, если тайге мешают.

– Плутать и путать, запугивать путников это одно. А там совсем чертовщина творится.

– Вот у черта и спроси.

Ева вздрогнула. Совсем с низшими она старалась не пересекаться, слишком сильна их черная воля. И осадочек потом – не смыть, не стереть.

– Ну уж нет. Это не по моей части, да и не скажут они мне ничего. Я думала, вы мне поможете хоть что-то понять.

Старуха долго молчала. В сенях кто-то шелестел голосами, а у зеркала то и дело шлепали по полу ножки, мелко перебегая из угла в угол.

Еве становилось всё больше не по себе. Отвыкла она от быта общины, где в каждом доме живет и человек и нечесть.

– Та деревня еще в двадцатых годах сгорела. Тихо было, не спорю. – Наконец поделилась соседка. – Всё пепелище поросло могильным мхом. Уцелевшие, в основном дети тех, кого сожгли, неподалеку жили, силу переняли от матерей, да жили скрытно, людям не особо показываясь. К нам вот некоторые переехали.

– А кто?

– Не важно. Не велено говорить, да мне и не к месту. Катька эта там же жила. Дочка сильной колдуньи. Скрывала силу, что была вдвое сильней чем у матери. Затворницей была. Если что надо, в черную кошку обращалась и выведывала у сельчан. А потом влюбилась в приезжего, туристов то много здесь всегда было. И исчезла.

Ева сморгнула. Показалось, что из зеркала кто-то вышел.

– Так может с ним уехала?

– Тогда бы не привязалась к погосту и не являлась сюда.

– Точно. Значит, не уехала. А куда подевалась?

– А кто знает? Даже нечисть не ведает. Скрыта о ней информация.

– Значит, сильный кто-то причастен.

– Значит так.

Ева задумчиво закусила губы, снова покосилась за бабкину спину и обомлела. Увидеть ждала кого угодно. Но у зеркального проема стоял Митя и хмуро на нее смотрел. Вокруг его головы было черно, а темная тень тянула к нему свои руки.

Ева ахнула.

– Твой? – прошипела старуха и грохнула о пол клюкой. Митька исчез.

– Ну как мой. Знакомый. Да еще и турист, что ошивается у таёжных посёлков. Вот он-то Катькой и интересуется. А мне отвадить надо. А как отвадить, если сама ничего не пойму?

– Уводи, пока беды не случилось. А ведьму не трогайте, пока вместе с ней еще кто не повыбегал. Бесы давно на эту дорожку смотрят, со дня на день и выскочат, путь для них то и открыт.

***

Вернувшись в дом, Ева набросала в блокнот всё, что знала. И про ведьмовскую общину, и про миражи. Написала имена туристов и в жирный кружок обвела имя Митя. Поддавшись тоске в груди, поднялась и достала из шкафа альбом с пятью фотографиями – она в лагере на море.

На первой фотокарточке – она и две сестры близняшки, высокий Степан и улыбчивый Митя, стоят у входа в столовую; на второй – она и Митя у домика библиотеки, она улыбается от жгучего солнца, а он срывает из клумбы цветок; на третьей – она в короткой юбке и на ноге ее виден порез от бритвы, он позади нее, высокий и широкоплечий, одевает ей на голову венок из полевых цветов. На двух последних – она и он в обнимку, в её комнате, в которую он тайком от вожатых влезал каждый вечер в окно, а соседка их тогда фотографировала…

Его вспомнила его влажные губы на своей щеке и, закусив губы, упала на кровать. как же хочется снова ощутить его поцелуй.

Глава 24

В общине решила задержаться чуть дольше. Почему-то сейчас она видела родные улицы и дома, словно с другой стороны.

Оценивала, присматривалась. И впервые всё казалось нереальным, выдуманным, притворным.

После обеда в доме культуры как нельзя, кстати, давали концерт местный хор и кружок хореографии. В просторном зале собралась вся община – яблоку негде упасть.

Ева вошла внутрь и протиснулась к углу у окна, чтобы лучше всех видеть. Ее не интересовало, что происходит на сцене, ее привлекали люди. Соседки – милые с виду женщины, но вокруг каждой еле уловимый сизый свет, словно тень, что даже в помещении следует по пятам.

– Здравствуйте, – в очередной раз с улыбкой на губах поприветствовала она знакомых. Обняла детей, которых знала с пеленок, кивнула старейшинам.

Один из них вышел на сцену и принялся с приветственной речью поздравлять выступающих.

Это был сильный чернокнижник, уважаемый и богатый мужчина, похожий на бизнесмена внешне. Никитин отец.

– Ева, приглашаю к нам на ужин, – сказал он, когда концерт уже начался.

Она повернула голову и столкнулась с взглядом его темных цепких глаз.

– Сегодня? – удивилась она. В их доме она никогда не бывала.

– Сейчас.

Спорить бессмысленно. Его приглашение это честь для любого жителя их поселка. Она кивнула и позволила увести себя под локоток.

На черном внедорожнике ее с ветерком доставили к дому.

– Как Никитка там? – спросил Валерий Игнатич и улыбнулся. – Я уже устал ждать, когда вы поженитесь. Лучшей партии ему не найти.

Прозвучало в шутку, но спина Евы покрылась холодным потом.

Большой двухэтажны особняк утопал в зелени и цветах. на широком крыльце их уже встречали домовые – не те, что берегут дом и не видны глазу, а те, что служат в доме прислугой. Ева кивнула им и вошла в гостиную.

Шкура медведя у дивана, рога оленей и лосей на стенах. Как-то не уважительно к тайге, подумала, но вслух ничего не сказала.

– Оставлю тебя на пять минут, осмотрись пока, – сказал он, когда к нему пришел тощий мужичок с Якорной улицы. Лука Ильич то был, учитель ИЗО из их интерната.

Мужчины поднялись по лестнице на второй этаж и вскоре их голоса стихли.

– Евка! – прошелестел тонкий голосок на ухо.

Она обернулась, но никого не увидела. С разных сторон послышался мавичий смех.

– А вы-то тут чего ошиваетесь? – спросила шепотом и шикнула на одну из них, когда та проявилась – в черном халатике, с мокрыми от тины волосами.

Ева сразу вспомнила свою одну из первых встреч с Никитой, когда выпустилась из интерната и их поставили в пару. Тот тоже тогда время проводил с одной из таких…И после ТАКОГО он хочет стать ее первым? Лежать с ним в постели, зная что на ее месте бывала нежить? Ну уж нет…

… Еве только исполнилось восемнадцать, и община поставила их с Никитой в пару, предоставив информацию по первому делу. Ева конечно же видела Никиту и раньше, он выпустился из интерната на три года раньше, но близко они никогда не общались.

Девчонки по общине жутко завидовали, что он достался именно ей. Хотя она искренне не понимала – чему должна радоваться? Он не такой как все – не без племени и роду. Он сын влиятельного человека в общине, богат, умен и очень сильный…

Ева тогда лишь хмыкнула на завистливые разговоры девчонок. Пожала безразлично плечами.

Ну да, уже опытный. Умный. Ну да симпатичный – высокий и голубоглазый блондин. Но он абсолютно если на то пошло не в её вкусе. Ей нравятся темноволосые и кареглазые, как Митя…

Ей передали бумаги в свертке, и сказали навестить Котина, перед тем, как уехать в Каменногорск во взрослую жизнь: знакомиться с местом службы – поговаривают, что в городе будет свой офис и даже три этажа архива.

Ева прошла центральную площадь и свернула на третью лицу с леса. Там, аккурат у старого погоста и стоял его дом.

Деревянный дом с петушком на крыше, дощатый двор – всё как у всех. Еще не было и семи утра, небо только-только окрасилось в дымчато-розовый, она открыла калитку и замерла у забора, удивлённо хлопая ресницами.

Из его дома вышла незнакомая девица, со скрипом захлопнулась тяжелая дверь. Постояла с минуту на крыльце, жадно блуждая глазами по двору. Тяжело и в тоже время как будто облегченно, скорее даже удовлетворенно выдохнула. Получилось громко и… сексуально. Да она и выглядит…почти обнаженной!

Ева нахмурилась, с неистовством и поднимающейся внутри ревностью вглядываясь в её лицо, в каждую черточку на ее смазливой морде. Лицо, раскрасневшееся точно после бани, темные волосы бушуют вокруг лица, влажные полные губы чуть приоткрыты. Полушубок нараспашку. В глубоком вырезе шелковой комбинации бесстыже видно грудь – ладно хоть, ни то ни се, почти как у меня. Курица! Развратница! А он не такой одуванчик как она думала…

Не то чтобы у нее на него были какие-то планы, но разговоры о том, что пары сходятся и в реальной жизни прочно засели в ее голове, оставляя крошечный шанс – а что если?.. В их общине такое часто – напарник равно жених…Других вариантов ей все равно не придвидется.

Еву аж свело судорогой. По венам огненной лавой забурлила понеслась словно горная река разрушая все на своем пути – колючая ревность.

Наглая девица тем временем в последний раз стрельнула глазами в сторону улицы, спрыгнула с крыльца – резво и через чур ловко, словно горная коза и свернула за угол. На искрящемся невинном только что выпавшем снеге остались отпечатки ее босых ног. Босых?!

Ева нахмурилась, на корячках пробираясь чуть ближе. Остановилась у первой ступеньки высокого деревянного крыльца, недоуменно всмотрелась в рисунок девчачьих ног – тридцать пятый размер, не больше!

Поежилась. День хоть и выдался теплым, снежным, мороз все же щипал и щеки и кончик носа.

А что если она всего лишь по нужде? И сейчас вернется?

Ева моментально взбодрившись от прилива адреналина и мелькающих пред глазами сцен, прошла вытянувшись по дощатому полу двора, добавляя к ее следам свои, выглянула за угол – заснеженный островок, по-видимому огород, а за ним в метрах пятнадцати черные и серые кресты и надгробия.

Перевела взгляд с погоста на следы и испуганно замерла. Следы незнакомки исчезали аккурат посреди невинно чистого снежного полотна. Вот есть отпечатки ее ног, идущих прямо в сторону погоста, а вот и нет. Сколько она прошла? Три метра, не больше. И испарилась? Ни в метре справа, ни с лева, ни впереди, нигде вокруг не было больше и следа! Снег лежал нетронутым покрывалом. Просто исчезла.

По телу прошел озноб. Снова что-то гаденькое и мерзко шепчущее завелось в груди. Ну не могла же она испариться? Исчезнуть? Взлететь? Не могла. Не умеют так люди. Не должна. Голова закружилась. А вот провалиться сквозь землю, куда ей и дорога, по-видимому, очень даже сумела.

Ева стояла неподвижно, замерев на одном месте. И не верила своим глазам, отгоняла дурные мысли. Неправдоподобные! Такого не бывает!

Но конечно же всё понимала. Если она только иногда слышит и видит мелькающие тени, то Никита, видимо, давно уже с ними на «ты».

В полуметре от неё на девственно чистом снегу виднелись два отпечатка босых ног. Шаг, второй, словно в разбеге и незнакомка испаряется, растворяется словно призрак. Но не на метле же она взлетела!

По телу вновь рассыпался колючий холод.

Впереди в десятке метров, аккурат за покосившимся забором – старый погост. Кресты и надгробия припорошены снегом.

Она облизнула пересохшие губы. Вдруг за спиной что-то скрипнуло, и раздались еле слышные шаги, и буквально физически она ощутила чей-то пристальный взгляд. В затылок.

Спину зажгло, дыхание перехватило.

Неужели она ошиблась с дурацкими выводами и незнакомка, заприметив ее просто спряталась? Но зачем?

Утреннее солнце ласково серебрило заснеженную землю, ветер сошел на нет. И в этой идеалистическом единение природы и внешнего мира, она вдруг отчетливо ощутила дыхание смерти.

Обернулась быстро, резко, молниеносно.

Покачнулась. В проеме старого деревянного сарая мелькнула тень. Незнакомка оказалась и на этот раз проворней. Только вот к чему все эти прятки?

Еву затрясло. Неровной походкой она вернулась во двор и завороженно остановилась. Никита стоял напротив крыльца, чуть поодаль от неё, спиной к ней и умывался колодезной водой.

Высокий. Крепкий. Обворожительный.

Она сглотнула слюни, прошептала тихое:

– Привет.

Он замер.

Вода потекла по рукам и серебряными каплями коснулась его ног. Издал то ли усмешку, то ли удивленный вздох. Схватил с полена полотенце, обмакнул лицо и повернулся. В глазах удивление и растерянность. Не ожидал. Совсем не ожидал. Ева кажется, застала его врасплох.

– Привет, мелкая, – прошептал он хриплым голосом и, улыбнувшись, откашлялся.

Мягкий блеск в глазах. Он огорошен, но рад. Она улыбнулась.

– Привет, ты как здесь оказалась?

Он двинулся к ней навстречу, а сам вдруг перевел глаза за её спину. Значит, эта девка действительно все еще там. А он переживает, не увидела ли она ее? Ох, как мило. До тошноты и скрежета зубов.

– Как ты? – он вдруг прижал к себе сильно – ни вдохнуть, ни выдохнуть. И ведь даже не спрашивает, почему Ева с той стороны явилась, оттуда, где нет входа с улицы, а только старый погост.

Ева выдохнула, чуть отстранилась и с удивление вдруг отметила, что в минус двадцать он голый по пояс и, тем не менее, тело его такое горячее и обжигающее. И ему действительно совсем не холодно.

Жаркая у них была ночка, ничего не скажешь.

– Пойдем в дом, ты продрогла вся. И я очень рад, что ты теперь моя…пара.

Он обхватил её, дрожащую и повёл к крыльцу.

Он снова оборачивается к дороге. На обочине напротив дома стоит только его внедорожник.

– Я тоже рада. Только вот ты водишь дружбу с низшими, а я только с лесными. Да и те меня сторонятся.

– Не доверяют еще просто. Но сейчас твоя сила проявиться и ты так же, как и я начнешь всё понимать. И они сами к тебе придут.

Звучало страшно, но разве не к этому её готовили? Что уж теперь…

Он взволновано заглянул в её лицо, дернул на себя дверь и протолкнул Еву внутрь.

Никакого коридора, как у соседки Галины, к примеру не было. Она не часто бывала в домах у соседей, только вот у старой Галины.

Они сразу же попали в большую комнату. Тепло. В печке чуть слышно потрескивают дрова. Где-то в глубине дома, очевидно в другой комнате слышен шум телевизора. На этой улице есть электричество, да здесь вообще жили не последние люди общины. А Никита как раз-таки сын одного из них.

Ева разулась и пошла вслед за ним, на кухню. Миновали гостиную, коридор, открытая дверь спальни. И за секунду, за мгновение, что шла мимо, она жадно успела выхватить глазами мебель, элементы интерьера. И увидела, ясно увидела – постель, не застеленную ото сна – если сон имел место быть этой ночью! – огромная кровать, чайный столик, бутылка виски на нём, один бокал. Один. Конечно, зачем второй? Нечисть же не пьет, а вот потешиться в постели явно не прочь…

Ева обернулась.

Никита стоит и прожигает её взглядом. Сейчас кажется что за его спиной черный туман, а глаза его темные-темные. И нет, он совсем не в ее вкусе, до Мити ему далеко.

– Чай? И давай ты мне всё не спеша, и главное по порядку расскажешь – что думаешь, и что тебя волнует?

***

В тот вечер Ева вернулась к Галине, поделиться по-соседски что познакомилась, наконец, со своим напарником. Поделилась и о том, что он намного сильнее, что владеет силой и легко находит контакт с другими. Сказала и про наглую девицу, отличающуюся от знакомых лесных. Те скромно тусят у озер да болот, а эта даже одежды модные носит!

– Ой, господи, Ева, а ты с кем связалась то? – усмехнулась соседка.

Стрельнула в неё черными глазами.

– Никиткина мать колдует, а отец за лесом смотрит уж с десяток лет. Нечисть в их дом без приглашения ходит! Конечно, он многое видит. А одежды у той могут быть разные: всё что придумает то и на ней. Ты видишь оно, он другое, скорее всего вообще без одежды она для него, а я бы увидала третье. Морок бесовской это, вот и все. Ну что ты? Смотришь на меня так? Кажись и вправду ничего о нем не знала?

Ева пожала плечами, ощущая дрожь.

– Кажется, немного знала. А подробней вашу версию можно? Знать ведь можно многое, всякое.

– Многое. – Галина промокнула кухонным полотенцем блестящий лоб. В избе и вправду стояла жара от протопившейся печки. Плюхнулась на табурет у окна.

Для своих лет очень резво плюхнулась. Да и выглядела она сегодня иначе – словно молодильных яблок объелась. Да только ж таких не существует, или…?

– Многое-многое можно знать и вместе с тем не знать ничего.

Ева мотнула головой.

– Всё то вы загадками говорите.

– Да просто не хочу лезть туда, куда меня не просят. Он мне спасибо за это не скажет, а ты так тем более. А мы на Никитку молимся здесь. Только он и спасает. Раньше бабка его, а теперь вот он.

Ева скривилась так, словно проглотила половину лимона.

– Ой, а ты ведь и вправду о нем не знавши ничего. Влюбилась, да, девонька?

Поперхнулась. Покраснела, заерзала, облизывая губы. Немного нравится, но это точно не любовь.

– Что вы несете, извиняюсь. При чем здесь это. Вы не правы в своих догадках – я его не люблю и кое-что мне о нем известно, в интернате разные слухи ходили.

Соседка улыбнулась, выглядывая в окно. Ночь на дворе темная-темная. В городах таких ночей нет. А небо…

– Не ходи сейчас к нему. Поздно уже. С утра увидитесь.

– Как это? Он сказал книгу принести по тайге, что мне на выпускной подарили. Мы по ней карту леса делить хотели. На участки, чтобы проще было наблюдать. – Ева выдохнула. Сердцем, чуя неладное отдернула со своей стороны шторку и припала лбом к холодному стеклу. На темной улице мелькали тени.

– Ой, книгу! – усмехнулась Галина. – Скажешь тоже! Предлог, лишь бы еще раз зашла, да еще и на ночь! А как зайдешь, так до утра и не выйдешь. Это во-первых. Сделает своей и не отвертишься уже потом. Ты его на расстоянии держи, сколько сможешь, столько и держи. Во-вторых, что там делить? Лес уже давно поделен. Ну а в третьих, темень какая видишь? А до его дома идти и идти, да и не безопасно это.

– Не безопасно? Мне? На своей территории? – Ева хмыкнула и замолчала, показалось, что перед самым носом за окном что-то прошмыгнуло. От дыхания окно чуть запотело, и поэтому она не смогла понять, привиделось или нет. Наверное, показалось.

– Лесные дурачатся?

Галина усмехнулась, прожигая её взглядом.

– Хуже, деточка моя, хуже. Сегодня твоя сила начнет крепчать, Никита обряд делает. Ведь в паре всегда кто-то опытней и сильней. Завтра и к тебе придут, да познакомятся.

– Кто?

– А кто захочет, тот и явится.

Зеркало в коридоре щелкнуло, и Ева бросила в ту сторону взгляд. Из него на нее таращилась с десяток глаз. Липкий пот ледяным покрывалом накрыл спину.

– Чтобы наши места охранять, нужно быть на связи и с людьми, и с лесной нечистью, и даже с чертовщиной. Все они имеют свои виды на этот мир. А Никита поставит защиту в полночь. Будешь видеть, общаться, но плохого не сделают. Бояться будут. А сейчас оставайся у меня и ложись спать. Утром начнется твоя служба. Детство кончилось Ева.

Ева усмехнулась, подумав, что кончилось оно у неё уже давно. А может, его никогда и не было.

– Я у вас не останусь. Мой дом соседний, я добегу.

– Да куда ты денешься! О суженом своем узнать хочешь? Канун рождества, я посмотрю. А у Никитушки своих дел сейчас много. Да и сбежал он из города сюда в это время явно неспроста: опять нежить беснуется, да мертвым покоя нет.

Но Ева решительно включила фонарик, взяла со спинки стула шарф, натянула шапку. И хоть в доме она раньше оставалась крайне редко, живя в интернате, все ж это был её дом. Дойдет, закроет двери и ляжет спать в своей кровати!

Галина же усмехнулась, снисходительно окинула её взглядом и начала смеяться. Громко. Заикаясь. Переходя на бесноватый хрип.

– Спасибо. – Ева рванула к выходу, на ходу наматывая на шею шарф и торопливо обуваясь.

Женщина оборвала смех, сказала в спину:

– Никитка то не твой ряженый, хоть и захочет обратного. Он не слепой, он это тоже знает, да нежить на ушко шепнет. Она ему всё докладывает. Твой другой явится как снег на голову и если будет нужен, придется бороться. Лесные помогут, нежить и Никита – нет…

… Ева мотнула головой, сбрасывая наваждение.

Гостиная утопала в мерцании свечей. Никитин отец был еще тем эстетом. С лестницы раздались тяжелые шаги, и она улыбнулась.

На ужин подали запечённую утку и картофель в мундире. Ева без аппетита ковыряла вилкой. Когда первый голод был утолен, Валерий Игнатич сказал:

– Миражи штука сложная. Не один десяток лет это явление наблюдаем.

– Да, но мираж это всего лишь по-научному. Для людей. По факту же это портал, откуда приходят мертвые.

Он гортанно рассмеялся.

– И ты поверила?

– Но…

– Сказки всё. – Он махнул рукой. – Ваша с Никиткой задача выпроводить любопытных и оставить все как есть. Когда-нибудь это всё прекратится, природа знает что делает.

Ева недоуменно округлила глаза. Он старейшина общины, ее начальник так сказать и спорить с ним она не имеет права.

– И как их выпроводить? Я ищу Влада, но пока безуспешно. Они не уедут, пока не поймут что с ним.

– Звери уже давно его обглодали. Что тут искать? Тайга глупых не терпит. Поступим вот как: пусть у них случится легкое отравление и спецбортом мы доставим их обратно в столицу. Возможности есть, всё организуем.

– Отравить?! – ахнула она, не веря ушам.

– Почему сразу отравить? Мы что нелюди? Легкое несварение, Ева! – он ангельски улыбнулся, в глазах же твёрдость и сталь. – Наши больницы не приспособлены, да переполнены. Дома и вылечатся.

– Но…

– Это все. Иди.

Она даже не поела. Что ж, ужин был лишь предлог на нее повлиять.