Мираж. Отголоски Вечности

Глава 1. Смех

Глубоко вздохнув, Одри слегка оторвала голову от плеча Тео и повернулась: пара янтарных глаз до сих пор наблюдала за ней с другой стороны озера, но теперь девушка находилась достаточно далеко. Она успела добраться до совят раньше. Одри прикрыла глаза, ощущая плотный пар, исходящий от озера. Всё выглядело... нереальным, словно не она превратилась в призрака, а всё вокруг сделалось таким. Девушка взглянула на ритуальный рисунок, а затем на парня с чёрными вьющимися волосами. Он лежал на земле, ноги согнуты, а спина дугой. Лица Одри не видела, но отчего-то сразу же сравнила с симпатичными линиями Ирвина. Мэгги первая выпрямилась и посмотрела на юношу. Брукс ощутила, как сжалось сердце подруги. Девушка издала неслышный надломленный вздох и подбежала к парню, склонившись над ним. Тёрнер залепетала что-то себе под нос, прислоняя ухо к его груди, и слёзы начали стекать по её щекам, а дыхание участилось. Когда все поняли, что произошло, Тео сорвался с места вслед за Тёрнер и так же, сидя на коленях, поник над Уайтом, прикладывая руку к его груди.

«Нет» — подумал Шинами, пытаясь негнущимися пальцами расстегнуть пуговицы на рубашке парня.

Поняв, что застёжка не поддаётся, азиат взял ткань и несколькими рывками разорвал её, обнажив грудь Уайта. Монета висела на шее и поблёскивало в свете луны. Шинами повернулся на Тёрнер и заметил, как по лицу девушки стекают слёзы. Она так же, как и Шинами, надеялась, что Уайт просто её потерял. Но нет, ситуация становилась сложнее.

Азиат приложил два пальца к шее парня, и Мэгги даже показалось, что он хочет его задушить, но Тео пытался нащупать пульс, прикрыв глаза.

— Встань, — твёрдо проговорил он, смотря на девушку.

Она ошарашенно посмотрела на него и приоткрыла красные губы.

— Встань! — громче сказал Шинами, хватая парня за плечи.

Мэгги покорно поднялась и вскинула голову к Харольду. Чуть поодаль стояли Рут и Одри, молча наблюдая за картиной. На лицах девушек читался ужас и непонимание. Тёрнер видела, как поднималась грудь японки, и как жадно и часто она глотала воздух. Астма. Мэгги вернулась к Филлипу. Тео открывал веки парня, а Харольд светил в них. Даже издалека было видно, как тряслись пальцы Шинами и как сам он напрягся.

— Тэ... — прошептала Мэгги, но парень лишь помотал головой. Сердце Тёрнер упало — она не знала, как интерпретировать этот жест: то ли это означало, что Филлип мёртв, то ли Тео просил не мешать.

Азиат схватил синий свитер, который в последний момент забрала из машины Мэгги, свернул его в валик и подложил парню под голову. Шинами, немного поколебавшись, разместил руки на грудной клетке Уайта и начал делать непрямой массаж сердца, закивав Харольду. Лорд моментально принялся шептать секунды, пока Тео громко проговаривал, сколько нажимов сделал. Спустя долгую минуту Харольд хлопнул Тео по спине, и тот остановился, откинув голову назад, чтобы глубоко вздохнуть. Харольд завёл руку Уайту под голову, зажал ему нос и глубоко вдохнул, а потом резко выдохнул Филлипу в рот, пока Тео отсчитывал секунды. Так они проделали ещё три раза: массаж сердца, искусственное дыхание и по кругу. Мэгги с замершим сердцем наблюдала за происходящим: минуты тянулись словно часы, а напряжённый взгляд Шинами заставлял волноваться ещё больше. Успокаивало, что хотя бы Харольд выглядел, как всегда: спокойно. Он взвешивал ситуацию, обдумывал и действовал рационально.

Рут и Одри по-прежнему стояли в стороне, следя за происходящим издалека. Японка с силой сжимала небольшие ладони в кулаки, а Одри с каким-то научным интересом рассматривала Филлипа. Что-то в ней поменялось. Она поменялась. Стоя рядом с Рут, она ощущалась иначе. Словно человека с другой фотографии вырезали и вставили в эту. Или Мэгги настолько отвыкла от подруги?

Сбоку послышался громкий вздох, и Мэгги обернулась на Филлипа: он дышал. Грудь сильно поднялась, а потом глубоко опустилась.

— Он без сознания, — констатировал Тео. — Я-я-я не знаю... я не знаю, успели ли мы его реанимировать. Мозг мог уже... — Тео не решился закончить фразу, подняв глаза на девушку.

— ... умереть, — закончила за него Мэгги.

— Не сегодня, — сказал Харольд, светя в глаза Филлипа.

Азиат посмотрел на расширившиеся глаза парня — успели. Он повернулся в сторону сестры и Одри: девушки уже сидели на полу, и Рут держала ладонь Одри в своей. Они молча наблюдали за происходящим, словно боялись нарушить ту систему, которая сложилась. Когда все выдохнули (и даже Уайт), девушки встали и подошли к остальным.

— Это Филлип? — спросила Одри, опускаясь на корточки возле лица парня. Как она и думала: он был сильно схож с Ирвином.

— Откуда знаешь? — удивилась Мэгги. Она ясно слышала, как звенел голос Брукс: он был словно эхо, раздающееся в пустой комнате.

— Он очень похож на своего брата, — объяснила Одри, касаясь спавших на лицо парня кудрей.

— Ирвина? — спросил Тео, наблюдая, как полупрозрачные пальцы девушки откидывают пряди с лица.

— Да, Ирвина. Что будем делать?

«Что будем делать?» — как же обыденно прозвучал этот вопрос, что Мэгги показалось, будто она просто спит и всё это лишь странный сон, где Одри стала призраком. Но реальность была суровой, даже жестокой.

— Наверное, стоит его попытаться привести в чувство? — предположила Рут, наблюдая за равномерным дыханием Уайта. — Тэ, ты не будешь пытаться, как в прошлый раз?

Тео вздохнул и, сильно замахнувшись, ударил его. На щеке показался красный след от ладони, но в чувство Филл не пришёл.

— Нашатыря ни у кого нет? — поинтересовалась Одри.

— Ты думаешь, что мы пойдём на Хеллоуин с банкой нашатыря? — парировала Мэгги.

Одри лишь пожала плечами, хмуря брови, как она это обычно делала, стоило ей задуматься над сложным примером.

— Надо к машине возвращаться, — сказала Брукс, взглянув на другой берег озера. — Его можно понести.

Харольд с Тео переглянулись, словно рассуждая, кому стоит это сделать. Лорд кивнул, когда они «договорились», и поднял Уайта на руки. Мэгги поджала губы и подхватила свитер парня с земли. Грудь Уайта всё ещё была обнажена, но, казалось, это смущало только его девушку.

— Правила кому-то надо напоминать, как из леса выйти? — задал вопрос Харольд, посмотрев через плечо на друзей, а потом на призрачную подругу. Не дождавшись ответа, он проговорил: — Представляем выход из леса и Танк.

Харольд зашагал первым, неся Филлипа, дальше шли девушки — Одри была по центру между двумя подругами — и замыкал это всё шествие Тео, размахивая фонариком. Дошли до машины совята необыкновенно быстро. Мэгги порылась в кармане Лорда и открыла Танк, а потом встал немой вопрос: как всем сесть. Тео открыл багажник: там были закреплены ещё два кресла по бокам и стоял ящик с разным хламом для машины и — какая неожиданность — туфли Тёрнер. Шинами перевёл взгляд на Филлипа, а потом снова на багажник.

— Клади его, — сказал Тео, расстилая на полу плед, который он достал из ящика.

— Вы хотите его на полу в багажнике вести? — упрёк явно слышался в голосе девушки.

— Ну не в салоне же! Он без сознания, Мэгг, это единственный нормальный вариант, — объяснил Тео, укладывая парня набок.

— Но вы же не повезёте его одного, так? — недоверчиво спросила Одри.

— Я с ним поеду, — сказала Тёрнер, залезая в багажник, но Тео аккуратно её отодвинул и залез сам. — Ты куда?

— Надеюсь, ты не думаешь, что сможешь его удержать на кочках? Мэгги, садись в салон, мне легче будет с ним справиться.

— Звучит не очень обнадёживающе, — усмехнулась Рут под злобным взглядом брата.

— Сомневаюсь, что у нас есть много времени на споры, — сказала Одри и по-хозяйски похлопала по задней двери, а потом рывком её открыла и, сильно удивившись, посмотрела на друзей. — Это я сделала?

— Кажется, да? — то ли подтвердила, то ли спросила Мэгги, поворачиваясь на Лорда.

— Раз никто не открывал, то это сделала Одри, — посудил Калберг, захлопывая Тео с Уайтом в узком багажнике.

Девушки запрыгнули в машину: Мэгги, как всегда, сидела за Харольдом, Рут заняла нынешнее место брата, где раньше обычно и сидела, а Одри находилась между подругами. Всё как раньше, только сиденье на переднем ряду пустовало. Харольд оглянул пассажиров и выехал, дав по газам.

Немного успокоившись, Мэгги поймала себя на мысли, что едет бок о бок с Одри. Боже, она и вправду находилась в одной машине с ней. Мэгги украдкой глядела на девушку, и ей казалось, что та стала будто материальнее. Но холод всё равно веял от Брукс. Так странно, она ведь всегда была такой тёплой! Но запах Одри... он оставался всё тем же: брауни. Теперь аромат чувствовался слабее, словно выветрился, да и пах не так тепло. Теперь это ощущалось не тёплое, только приготовленное брауни, а остывшее, словно стояло в холодильнике или было подано вместе с мороженым.

— Одри, — тихо позвала Тёрнер, не смотря подруге в лицо.

Она почувствовала, как Брукс приподняла голову и взглянула на подругу, а потом невесомо коснулась её волос.

— Да? — как-то резво, даже энергично спросила девушка, что совершенно не вязалось с её видом.

— Где ты была? Где ты сейчас?

Мэгги подняла голову и посмотрела в бледно-голубые глаза девушки, а потом на её пухлые, тёмные губы. Рут наклонилась вперёд, чтобы лучше видеть Мэгги, а потом посмотрела на Брукс: они уже успели обо всём поговорить у озера.

— Я была в Мираже, — буднично ответила Брукс, словно это была как что-то само собой разумеющееся.

— Но как ты туда попала?

— Я... я не знаю, — смущённо улыбнувшись, проговорила Брукс. — Я лишь помню, как вышла из кафетерия, сказав, что скоро вернусь, а дальше... ничего...

Мэгги вздохнула, а потом обернулась и посмотрела в багажник. Тео придерживал Филлипа рукой и проверял дыхание, поднося ладонь к носу парня. Уайт всё ещё дышал. Тео ёрзал каждые две минуты, трогал лоб Филлипа, поправлял плед, придерживал его и поднимал голову, смотря на дорогу. Рут тоже наблюдала за этой картиной с каким-то особым интересом. Что-то было очень похожее в их взглядах, чуть ли не одинаковое.

Мэгги развернулась обратно и вздохнула: она чувствовала себя неуютно. Одри теребила в руках край юбки, посматривая на дорогу и на сидящего за рулём Харольда. Что-то было в её взгляде странное, непривычное. Она словно о чём-то сожалела или грустила. Но это было лишь с Лордом — когда она смотрела на остальных, во взгляде виднелась тоска и любовь, дружеская, конечно. На Филлипа же она будто старалась сильно не смотреть, может, боялась его. Интересно, что будет, когда Уайт очнётся?

— Может, музыку включим? — тихо подала голос Одри, посматривая на подруг.

— Попробуем, — сказала Мэгги и потянулась к колёсику радио. Она немного покрутила волны, а потом послышалась тихая мелодия, Тёрнер сразу сделала её громче и улыбнулась Брукс.

— Песни так никто и не закачал? — хитро улыбаясь, полюбопытствовала Одри.

— Нет, — уже виновато ответила Мэгги, но улыбка не сошла с её губ. — Да кто бы напомнил! И вообще, мы другим были заняты...

Грустить Мэгги помешало тихое пение рядом. Одри подпевала знакомым песням, покачивая головой. Тёрнер усмехнулась, смотря на Рут: та тоже сияла, наблюдая за Брукс.

Всё это было столь непривычно, но при этом удивительно правильно и до боли знакомо. Мэгги уже и забыла, что тоже должна подпевать. Впрочем, она была не одна: Рут тоже сидела молча, не решаясь подать голос. Обе лишь улыбались, смотря на весёлую Брукс. А та, казалось, вообще обо всех позабыла, наслаждаясь музыкой. Интересно, есть ли в Мираже музыка?

— Эй, вы меня опозорить решили? — обиженно спросила Одри, когда даже на второй песне подруги молчали.

Рут разразилась смехом и запела, толкая в бок Одри. Та, смеясь ещё громче наподобие чайки, начала подпевать, подталкивая и Мэгги. Тёрнер сдалась, начав повторять слова, доносящиеся из динамиков. Она уже и забыла, как может быть весело в машине среди шумных девушек на заднем ряду. Мысль, что в момент их безудержного веселья сзади лежал без сознания Филлип, мелькала в её голове, но девушка не хотела терять момента с подругой. Она так долго ждала её...

— Приехали, — объявил Харольд, когда машина остановилась возле чёрного дома. Одри с удивлением рассматривала дом в окно машины, пока Тео с Харольдом разбирались с Филлипом. В этот раз Уайт оказался на руках у Шинами.

— Вы переехали? — удивилась Одри. — Стоп, а сколько меня не было? Вы же не выпустились...?

— Нет, — усмехнулась Мэгги, но улыбка быстро погасла, оставляя отпечаток страха: Одри медленно пропадала.

— Стойте! — закричала Рут, пытаясь открыть дверь машины. Тео остановился на пороге дома с Филлипом на руках и посмотрел на сестру. — Быстро подойди!

Парень даже не стал спрашивать, зачем: лицо сестры, застывшее в гримасе ужаса, заставляло думать, что стоит незамедлительно послушаться.

Только Тео с Филлом подошёл к машине, как Одри тут же стала материальнее и менее прозрачной. Девушка, казалось, сама была ошарашена. Она молча повертела головой, смотря на реакцию друзей и, поняв, что всё ей не показалось, тяжело выдохнула:

— Вот вам и подвох.

— Что у вас происходит? — встревожился Тео, когда Харольд открыл машину, куря сигарету, которая подрагивала в пальцах.

— Мы нашли Ахиллесову пяту Дри — она не может жить без Филлипа, — с детской забавой сказала Рут, но и намёка на улыбку не было.

— А Филлип — без монеты... — задумчиво проговорила Мэгги, выпрыгивая из машины. Рут и Одри тоже вышли, а потом Тео двинулся к дому, посматривая, чтобы Брукс не отставала.

Совята вошли в дом: Тео первым делом направился к комнате Филлипа, Мэгги открыла ему дверь, и он вошёл внутрь. Азиат положил Уайта на кровать, а потом выпрямился, смотря на него:

— И что делать?

— Наверное, дать ему отдохнуть? — предположила Брукс, смотря на спокойно сидящую сову на клетке и спящую на ярком домике кошку. Ноутбук, стоявший на столе, Дри не сразу узнала. Ей потребовалось минуты две, чтобы вспомнить, где ещё она видела обои с чёрной змеёй, лежащей на белом ворсистом пледе. — Почему ноутбук Мэгги у него в комнате? — громко спросила Брукс, что услышал даже только зашедший в дом Харольд.

— Мы фильмы смотрели, — промямлила Тёрнер, спешно выходя из комнаты. — Раз все в сборе, думаю, самое время всё обсудить. Одри, ты сможешь в зале находиться?

Брукс, быстро сменив тему, покинула комнату и зашла в зал, где уже развалился на диване Харольд. Она села рядом в позу бабочки. Следом зашли Шинами с Тёрнер и выдохнули, заметив, что подруга лишь потускнела, но не пропала полностью. Тео сел в кресло, Рут с Мэгги уместились на подушках, покрывающих пол. Все переглянулись, не решая начинать разговор. Рут прикрыла глаза, наслаждаясь родными и такими знакомыми ароматами: от Одри пахло брауни, Лорд принёс в дом запах табака, Мэгги наполняла комнату чем-то сладко-ягодным, а Тео всё так же оставался с запахом травы и цветов. Он сросся с этим, когда повстречал Мэгуми. Сама же Рут приносила в комнату аромат дерева. Всё казалось таким родным и обычным.

— Итак, — начал Лорд и прокашлялся, — думаю, всем присутствующим будет интересно узнать, где всё это время была Брукс. Одри?

— Я была в Мираже, — всё так же буднично ответила девушка.

— Это мы слышали, конкретнее, — попросил Тео, усаживаясь поудобнее.

— Ну, я была в каком-то подвале? Ладно, это была скорее темница. Там всё из камня, холодно, слякотно, из света лампа какая-то... и потолки метров 8. Кстати, вы так и не ответили, сколько прошло времени?

— Восемь месяцев, — ответил Харольд, усевшись по диагонали.

Брукс задумчиво склонила голову, а потом посмотрела на ребят.

— Стойте, сегодня Хеллоуин? — вспомнила Брукс слова друзей в лесу. — О боже, я думала... думала, прошло месяца два...

— Что с тобой там происходило? — спросил Тео, когда Брукс, наконец-то подняла голову.

— Нас просто там держали. Ирвин, как он думает, находится там уже года три, но теперь я сомневаюсь в этом. Если подробно, нам приносили какую-нибудь еду. Чаще всего какой-то хлеб, сладости, если отец Ирвина приходил, вода стояла у нас же в старом ведре. Иногда давали какие-то странные овощи, фрукты, я так и не разобралась, как их есть, поэтому с этим мне помогал Ирвин. Нас никогда не выпускали, только Лео мог прийти и начать разборки с сыном. Это было страшно. Он то швырял его по стенам, то прижимал к полу, что поднимал в воздух... а Ирвин всегда был в цепях.

— А ты? — затаив дыхание, поинтересовалась Мэгги.

— Нет, я только не могла выходить, дверь словно отталкивала меня... а потом меня забрали. Нет, сначала вырубили чем-то, а потом забрали. Я видела испуганный взгляд Ирвина и то, как он рвался ко мне, но цепи... они огромные, буквально огромные. Я боюсь за него. Я же даже не знаю, сколько он там уже... один. Я боюсь за него, как, наверное, боялась бы за брата. Он же ничего не знает, его жизнь состояла из того тёмного подвала и надежды, что брат вернётся, а потом — меня... Боже...

Брукс вдруг задрожала: её тело покрылось мурашками, а по щекам покатились слёзы. Они капали на пол, но тут же пропадали. Они были, как и сама Одри — призрачными. Рут приблизилась к подруге и обняла её за плечи, поглаживая по спине. Мэгги встала за Одри и обняла её со спины, положив голову подруге на плечо. Ощущения были странными, словно голова просто зависла в воздухе, к этому надо было привыкнуть.

— Одри, мы вернём тебя, — решительно проговорил Тео.

— А Ирвин?

— И Ирвина вернём, раз ты так хочешь.

— Тео! — крикнула Тёрнер, — Мы обещали помочь Филлипу спасти брата!

— Мы пообещали не вмешиваться! — поправил её парень.

— Но мы всё равно должны помочь! — не унималась Мэгги.

— Мы и поможет! Успокойся, — шикнул Тео. — Что ты ещё можешь рассказать о том месте? Ты знаешь, где оно находится?

Брукс покачала головой:

— Я очнулась уже в подвале, а когда меня уносили, я закрыла глаза ещё в подвале.

— Тяжело, — вздохнул Тео, прикрыв глаза. — Может, ты ещё кого-нибудь видела?

— Да, Сардо, лишь раз, когда он входил вместе с Леонардо к нам. Он... — Одри замолчала, подбирая слова, — пугающий. И огромный. Метра три, наверное, — она пожала плечами, поглаживая Тёрнер по волосам. — Он опасный, это всё, что я знаю, но Лео ведёт себя с ним открыто, даже борзо... Ему вообще много чего позволено.

— Что ещё скажешь? — начала уже Рут, прижимаясь щекой к подруге.

— Больше я ничего не могу вспомнить... извините...

— Всё нормально, — успокоил Харольд, поднимая ладонь. — Думаю, всем нам нужен отдых. Предлагаю лечь спать, а завтра с новыми силами и, надеюсь, с Уайтом, будем разбираться дальше.

— Да, хорошая идея, — согласилась Мэгги, но продолжала прижиматься к холодному призраку.

Они так и сидели все в зале: подружки сидели плотной кучей, Тео восседал в кресле, а Харольд расположился на диване. Все молчали. Тишину нарушали только шум машин и крики подростков.

— Наверное, пора вставать? — предложила Одри, чем напугала всех.

Девушки первые разделились и начали медленно потягиваться и покидать комнату. Тео резким движением поднялся с кресла и вышел из комнаты, смотря на Одри, которая пока не спешила покидать комнату.

— Брукс? — позвал её Харольд.

— Всё нормально, я хочу оглядеться и... я сомневаюсь, что мне нужен сон, — девушка грустно улыбнулась, склоняясь к камину с фотографией себя и друзей на ярмарке.

— Хорошо, если что — буди, я за стенкой.

Одри кивнула, а Харольд оставил девушку одну и скрылся в своей комнате. Девушка вышла из зала и заглянула в просторную, но тёмную кухню. На холодильнике висел лист бумаги с изображением пионов, а на нём — расписание кто готовит. Филлипа там не было. Зато была записка, написанная явно почерком Тео, гласящая о запрете Уайту приближаться к плите и духовке. Одри немного позабавила эта надпись. Она посмотрела вниз и заметила две розовые миски в форме цветов. Они сильно выделялись на фоне серо-чёрной кухни. Покинув комнату, Одри заметила приоткрытую дверь, ведущую в комнату Уайта. Она осторожно приоткрыла дверь пошире и зашла в комнату. Сова сидела на полке над хозяином и смотрела своими глазами-бусинками на Брукс. Девушка задумчиво смотрела в глаза птицы, а потом почувствовала что-то мягкое в ладони. Это была чёрная кошка со сверкающими зелёными глазами. Она, сидя на кровати, ткнулась головой в ладонь девушки и мурчала, словно призывала её погладить. Одри наклонилась к кошке и провела руками по её мягкой шерсти, а потом прижалась к ней лбом:

— А ты миленькая, — прошептала Одри в мохнатую макушку.

Девушка выпрямилась и посмотрела на мирно спящего Уайта. Парень лежал на боку, как его и оставил Тео, грудь была обнажена, а тонкий плед укрывал его лишь до середины туловища. Одри коснулась кудряшек Филлипа и взлохматила ему волосы. Интересно, он такой же бойкий, как и Ирвин? Насколько он похож на смелого и сильного мальчика из рассказов Ирвина? Судя по впалому животу, силой он похвастаться не может.

Брукс повернулась на захламлённый стол и под завалами заметила тёмно-коричневый блокнот с кожаной обложкой. Одри приблизилась к столу и аккуратно достала блокнот из-под завалов. Это оказался дневник Филлипа. Она открыла последнюю страницу, помеченную закладкой-ленточкой. Корявым, скачущим почерком было написано всего несколько строк.

«Где бабушка? Она видела Ирвина? Как добраться до Сардо? Почему я снюсь Тео? Почему я снюсь Тео? Почему я снюсь Тео? Почему я? Почему я умер? Останусь ли после возвращения Одри?»

Что-то было странное в этих строках. Словно Филлип писал их во сне, даже не смотря на буквы, или писал, стараясь ухватиться за хвост ускользающей мысли.

«Бред сумасшедшего» — первое, что подумала Брукс, глядя на записи.

Она пролистала до первой страницы с календарём. В нём был отмечен день рождения Мэгги — 8 октября, 18 октября — подпись ниже гласила, что в этот день он потерял Камиллу и получил ключи, и 1 ноября — экзамен. Брукс ещё немного полистала дневник. Почти на каждой странице — а записи были нерегулярными — Филлип повторял одно и то же:

«Я тупой. Я тупой. Я тупой. Я ничего не знаю. Я ничего не знаю. Ничего. Ничего. Я не смогу найти Одри. Я потеряю Ирвина. Мэгги откажется от меня. Умереть. Смерть. Смерть».

Такое уже всё больше походило на бредни сумасшедшего. Или на записи запутавшегося в себе подростка.

Почерк скакал от слова к слову, шёл всегда вниз, а Филлип оставлял минимальные поля на пустых страницах. Одри могла бы сделать по всему этому психологический портрет, но... смысл врать, если она уже сделала анализ по нему. Девушка пробежалась глазами по дневнику, а потом вместе с ним легла на кровать Филлипа. Сова продолжала за ней пристально наблюдать, не сводя чёрных глаз.

***

В коридоре скрипнула вторая дверь. Рут выключила кран и подняла голову: за её спиной в потёмках стоял Тео и пристально наблюдал за сестрой. Она резко обернулась, но брат продолжал стоять на месте.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Рут, промакивая лицо белым полотенцем.

— То же, что и ты — мучусь от бессонницы, — ответил Тео, оперевшись на стену.

— Ты тоже чувствуешь эту тягу к Филлипу? — тихо, еле шепча, решилась задать вопрос Рут.

Тео кивнул. Он подошёл ближе и наклонился к сестре. Улыбка померкла на его губах, а брови сдвинулись к переносице.

— Меня так и манит заботиться о нём, — скрипя зубами, ответил парень. — Сердце сжимается, стоит увидеть его... как сегодня или плачущим. Я не понимаю, что со мной. Я не понимаю, что с нами...

Рут молча смотрела в пол, обдумывая слова брата. Она же чувствовала то же самое. Она хотела помогать Филлипу, хотела оберегать его и видеть счастливым. Как это уже было с Мэгуми.

— Тэ, — тихо позвала девушка, обращая внимание брата на себя, — а ты уверен, что не ошибся с выбором Мэгги?

Тео вдруг замер, даже дышать перестал.

— Что ты имеешь в виду? — тихо промямлил азиат.

— Может, Мэгги была лишь средством, чтобы встретиться с Филлипом?

— Тогда... тогда ты хочешь сказать, что у меня осталась неделя?

Рут шумно втянула воздух и напугала Тео. Или себя.

— Нет, тогда нет, — замахав руками перед лицом, затараторила девушка, отходя от брата обратно к раковине. — Это было бы слишком жестоко, да и потом... ты бы почувствовал всё намного раньше, ведь так? Тео, да?

— Да... — закивал парень, плотно засев в своих мыслях. Он всю жизнь отрицал однополые отношения и вообще не допускал их возможности, но сейчас... что-то словно сломалось. — Я, всё же, попытаюсь уснуть. Тебе того же советую.

Быстро сказав это, Тео ретировался в свою комнату и упал на кровать. Перед глазами встала картина сегодняшнего дня: Филлип валялся на земле, пока совята обнимают долгожданную Одри. Что-то больно кольнуло в сердце: обида? Но на кого? На самого себя за то, что дал ему так просто валяться на земле. Как ненужной старой игрушке. Перед глазами промелькнул образ зрелого мужчины с угольными кудрявыми волосами и серыми глазами. Он так был похож на Филлипа, и от этого далёкого образа становилось так тепло на душе...

В голове всплыло воспоминания, которое накатило на него, стоило Тео коснуться ткани. Это было ощущение чего-то родного, близкого. Ещё днём, когда Шинами увидел Уайта в своей одежде, он сильно разозлился, хотя с чего бы? Одежда фактически даже не принадлежала ему, он и не помнил, кому она принадлежала. Как и брюки. Это всё родители отдали ему вместе с вещами, когда Тео съезжал от них в Гнездо. Но сейчас это воспоминание сплелось с далёким черноволосым образом.

«Теодор!» — громко звал басистый голос со знакомым смехом.

***

Филлип открыл глаза и сжал руку. Холодно. Казалось, мгновенье назад, во сне, он чувствовал, что кто-то держал его за руку. Он чувствовал, как становилось теплее, пока он блуждал среди розовых кустов и снега. Ирвин ещё был где-то в Мираже, но где? Всё вело будто к одному и тому же месту, но густой туман не позволял разглядеть, что это было. Как и дорогу под ногами. Камиллу Филлип не чувствовал, но знал, что она где-то здесь. Как и тело Брукс. Филлип всё ещё чувствовал его, но уже не так, как Ирвина. Всё было притупленным.

Стоило ему проснуться, как Филлип тут же услышал домашний шум, который так и бил по ушам. Он приподнялся, а потом оглянулся. Дверь в его комнату была приоткрыта, а тонкая полосочка света проникала внутрь, освещая край кровати, на котором лежала Тьма. Филлип осмотрел себя: всё та же рубашка, только теперь она была кем-то порвана, даже пуговиц не осталось. Он сел на кровати, потирая глаза и проводя ладонью по волосам, как услышал своё имя:

— Кажется, Филлип встал! — раздалось откуда-то из кухни.

Уже через пять минут показалась полупрозрачная фигура в бежевой рубашке, бордовом пиджаке и бордовой юбке в клетку по колени. Филлип приоткрыл рот, щуря глаза, пытаясь её разглядеть, но это было лишним. Тёмная кожа, выделяющаяся среди остальных совят, и светлые волосы. Это была Одри. Она дружелюбно помахала рукой и шагнула в комнату, усаживаясь рядом с парнем.

— Привет, — как-то формально, даже непривычно поздоровалась девушка, протягивая руку.

— Привет, — тихо и хрипло ответил Филлип, пожимая холодную и невесомую ладонь девушки.

Одри улыбнулась ему, а потом повернулась на вошедших друзей. Тео с Мэгги выглядели самыми взволнованными. Тёрнер немного помедлила, а потом опустилась на кровать к Уайту под пристальным взглядом Одри.

— Так значит, всё получилось? — спросил Филлип, продолжая смотреть на Брукс.

Девушка кивнула:

— Да, только далеко от тебя я находится не могу, значит, в школу будем вместе ходить...

— Школа, точно...

Филлип дёрнулся с места и начал шмонать стол, раскидывать вещи в поисках телефона, пока Мэгги мягко не коснулась плеча парня и не остановила его:

— Держи, — сказала девушка, протягивая парню очки и телефон.

Филлип тихо выдохнул «спасибо» и не с первого раза открыл телефон. На экране блокировки высветился циферблат. 13:43. Уайт выдохнул и посмотрел на заваленный стол, а потом на валяющийся у стола рюкзак.

— Филлип, — чётко позвал Тео, подходя ближе. — Ты как?

Филлип от неожиданного вопроса выронил телефон и тот с грохотом упал на пол. Тео закатил глаза, смотря на обескураженного Уайта:

— Ну так что?

— Нормально, — смущённо ответил Филлип, принимая телефон от Одри. — Почему вы все на меня так таращитесь? — заметил парень спустя минуту молчания. Всю минуту совята не сводили с него глаз.

— У тебя была остановка сердца, — быстро выпалил Тео, а потом шумно вздохнул. Что-то поменялось в его взгляде, но Филлип пока слабо понимал, что именно. И мысли он не слышал. Пока.

Филлип кивнул, будто его попросили выбросить мусор, и включил телефон. Он туго соображал — впрочем, соображал он всегда туго, но сейчас это было особенно тяжело. Уайт открыл календарь и посмотрел на назначенное время — три часа дня. У Филлипа осталось чуть больше часа.

— Ты не слышал? — осторожно спросила Мэгги. — У тебя сердце остановилось, Филли. Мы тебя чуть не потеряли...

— Я слышал, Мэгг, но... что вы от меня хотите? Благодарности? Спасибо, что не оставили в лесу и вернули к жизни.

— Ты знал, — проговорила Рут. Она не сомневалась в своих словах.

Филлип молчал. Он и не собирался им рассказывать об этом, в его глазах это выглядело подло.

— Ребят, — окликнула Одри, — давайте не будем его мучить, человек только проснулся. Да и, мне кажется, у нас что-то загорелось.

Харольд первый дёрнулся в сторону кухни. За ним Тео, а потом и Рут. Мэгги уходить не спешила. Одри без слов и просьб вышла из комнаты, оставив пару наедине.

— Так значит ты знал... — проговорила Тёрнер, беря парня за холодную руку.

— Знал, — повторил Филлип, присаживаясь рядом и поглаживая пальцы девушки.

— Почему меня не предупредил?

— Я сомневался, что в этом есть необходимость. Вы же успели.

— Что ты изменил?

— Свитер. Я лишь взял его с собой.

Мэгги посмотрела на валявшийся грязно-синий свитер на кровати, а потом на всё ещё обнажённую грудь парня. В голове всплыли воспоминания минувшей ночи: Тео ритмично нажимает на грудь парня, Харольд подсчитывает секунды, подруги стоят в стороне, не решаясь подойти, а Филл... Филл лежит на холодной земле с остановившимся сердцем. Время не на их стороне.

— Это было бы несправедливо, — сообщила Мэгги, пихая парню свитер.

— Ты о чём?

— Если бы ты умер. Это было бы несправедливо.

— Но я жив, благодаря вам всем.

Мэгги, стиснув губы, улыбнулась, но, видя перед собой вполне искренне улыбающегося Филлипа, расслабился. Он не обижался. Парень наконец-то скинул порванную рубашку и натянул свитер на голое тело. Он притянул ладонь девушки к себе и поцеловал её изящные пальчики.

***

— Вас ждать? — спросил Харольд, остановив машину на парковке школы Филлипа.

— Нет, — ответил Уайт, следя за Одри, выходящей в его же дверь; в этот раз оба ехали сзади. — Я позвоню, как мы закончим.

— Хорошо, удачи.

Филлип кивнул, а Танк тронулся с места и уехал в обратном направлении.

На школьном дворе было пустынно: стояли лишь машины учителей и на этом всё. Филлип двинулся к школе, Одри — за ним. Проведя пару экспериментов на камере и соседях, ребята удостоверились, что Одри видят только они, да Беда с Тьмой, хотя насчёт первой ещё возникали вопросы. Уайт же объяснял это всё тем, что её видят только те, кто участвовал в ритуале или хотя бы были в момент его проведения рядом. Говоря о животных, Филлип объяснял всё тем, что Тьма давно уже не просто кошка, а кошка ясновидящего — даже двух, а Беда... с Бедой надо было ещё подумать. Филлип дошёл до злополучного кабинета наук и постучал в дверь. С другой стороны раздалось громкое «Войдите», и Филлип вошёл.

За столом сидела женщина средних лет со светлыми волосами, убранными в высокий пучок. Кожа красовалась ровным загаром, полученным где-то на Мальдивах, а сама женщина хвасталась очередными обновками: Чёрная атласная рубашка и серые широкие брюки. На изящных ступнях были шпильки.

— Добрый день, Филлип Уайт, — поздоровалась женщина, приятно улыбаясь: в этот раз её губы были накрашены тёмно-бордой помадой, которая неплохо — насколько Филлип вообще мог судить — подходила ей.

— Добрый день, миссис Мёртон, — поздоровался Филлип, входя в кабинет и присаживаясь на указанное Кларк место.

Одри юркнула за ним и встала рядом, рассматривая бланк заданий, лежащий на столе. Задания были довольно лёгкими, и Брукс даже знала, как их решить за пару действий, но нельзя было забывать про то, что сейчас она работает за Филлипа, а значит, лучше не хвастаться лишний раз знаниями.

Клодин подошла к столу и протянула руку, Филлип отдал ей телефон и наушники, больше у него ничего не было.

— Чтобы пройти порог, тебе надо набрать лишь 60 баллов, у тебя есть два часа, потом тебе надо будет переписать математику. Время пошло.

Женщина продолжила проверку работ других учеников, а Филлип взял ручку, лежащую на столе и бегающими глазами вчитывался в условия задачи. Он не поднимал глаз на Брукс, понимая, что выглядеть это будет как минимум странно. Да и он точно знал, что она рядом и морозит его. Одри указывала пальцем на данные и диктовала Филлипу решение и ответ. Иногда приходилось повторять всё буквально по слогам и по несколько раз проверять, правильно ли Филлип всё написал. Оказалось, проблемы были у него не только в точных науках.

— Пропускай, — изредка говорила Брукс, видя довольно сложные задачи: такие Филлип уж точно не решил бы.

Уайт едва не восклицал «почему», но тут же понимал, что моментально спалится и вся их работа пойдёт насмарку.

— Пять на двадцать, — шептала Брукс, ожидая, что Филлип сам напишет ответ, но он ждал. Томительно ждал и Брукс приходилось добавлять: — Сто, Филлип.

Теперь-то Филлип особо остро ощущал свою тупость, но что он мог сделать? Он с детства слышал мысли окружающих, теряясь в них. Его собственные давно потерялись, а на учёбу он махнул рукой ещё в начальных классах, когда понял, что легче просто повторить за другим человек, чем думать самому.

Полтора часа спустя — Одри уговорила Филлипа всё перепроверить — он встал с места и положил стопку листков на стол Клодин. Женщина оторвалась от работы и посмотрела на исписанные решениями листки. Филлип, сжав губы, теребил край свитера, с бешено стучащим в груди сердцем, наблюдая за Мёртон.

— Неплохая работа, Филлип. Я была уверена, что ты провозишься всё отведённое время. Готовился?

— Да, мне помогли разобраться, — выдавил Уайт.

— Рада, что ты обзавёлся друзьями. Можешь идти, удачи с математикой!

Филлип кивнул и ретировался из кабинета, прикрыв дверь.

— Сходи умойся, выглядишь... мягко говоря, не очень.

Филлип быстро посмотрел на приведение Одри, которая выглядела довольно живо и настояще. Уайт завернул в уборную, где как и во всей школе не было людей, и подошёл к раковине. Он открыл кран с холодной водой, положил очки на столешницу и пару раз плеснул в лицо. Уайт моргнул и снова увидел кровавую надпись на стекле, отчего шумно вздохнул и отшатнулся к противоположной стене.

— Сардо, — произнесла Брукс, подходя ближе к зеркалу.

— Ты тоже видишь? — прошептал Филлип, рассматривая Брукс.

— Да, это уже не первый раз?

Уайт покачал головой, подходя ближе.

— Но в прошлый раз это никто, кроме, меня не увидел или оно пропало раньше...

— Странно это, — произнесла Одри и повернулась на Филлипа. — Ладно, давай не будем сейчас тратить время, у нас есть дела поважнее.

Филлип неровно выдохнул, вытер лицо бумажными полотенцами, надел очки и вышел из туалета.

***

Когда математика была написана, Филлип вышел из здания школы в сопровождении Брукс. Парковка и двор остались нетронутыми, а небо окрасилось в розовый. Филлип посмотрел на дорогу, по которой всегда ходил, а потом на Одри.

— Может, прогуляемся? — первая предложила Одри улыбнувшись.

— Можно, — кивнул Филлип и зашагал по тротуару.

Одри шла рядом. Ей было непривычно снова оказаться на улице, а ещё непривычнее видеть бедную часть города, ну или хотя бы менее богатую. Она посматривала на Уайта, пытаясь сопоставить его с Ирвином.

— Ты похож на брата, вернее, он на тебя, — не сдержавшись, выдала Одри.

— Чем? — тихо спросил Филлип, и сердце его заколотилось быстрее.

— Много чем, чертами лица, например, телосложением, правда, Ирвин всё равно... массивнее тебя. Ещё у вас одинаковый взгляд. Извини, я многое о тебе слышала, пока была в Мираже.

— Что Ирвин обо мне рассказывал?

— Много чего, на самом деле. Самое запоминающееся, так это то, что в его памяти ты остался сильным и больши́м старшим братом с удивительной улыбкой. Я серьёзно, он мог по ощущениям часами болтать о том, какой ты хороший! — Одри усмехнулась, смотря на парня.

— Его представления такие ошибочные, — выдохнул Филлип, а потом улыбнулся, глядя на Брукс. — Что ещё?

— Ещё... он несколько раз рассказывал, как вы лазили на крышу и как ты держал его, чтобы он не упал. Ирвин часто повторялся в рассказах, он всё минимум по три раза мне рассказал, хотя... был один, который он так и не закончил. Это про то, как ты кричал ночью. Ты же будущее видишь, да? Ирвин не выдумал это?

— Вижу, но я не понимаю, про что ты сейчас говоришь.

— Когда тебе приснился сон и ты с криками проснулся. Вроде это был первый раз, когда ты увидел будущее. Нет?

— А Ирвин не говорил, что мне тогда снилось? — поинтересовался Филлип, с трудом пытаясь вызволить покрытые слоем пыли воспоминания.

— М-м-м, — протянула девушка, выбирая слова, — ты проснулся посреди ночи с дикими криками, чем перепугал весь дом. Ирвин подскочил вместе с тобой, вроде вы вообще вместе спали на диване, кажется. Ирвин говорил, что ты тараторил что-то вроде: «Не хочу умирать, это нечестно, мне очень жаль». А потом Ирвин остановился и больше эту тему не поднимал. Почему?

— Я... я не знаю. Я совершенно не помню тот сон и день, лишь фото, где мы спали вместе с Ирвином на кровати, да и моё первое предсказание выглядело иначе. Оно было про измену у соседей, но никак не обо мне.

— Но Ирвин не из тех, кто врёт, да он и язык за зубами сдержать не может!

— Я не знаю, Одри, но я такого не помню, а я знаю все свои сны, вплоть до самого последнего.

— Где ты умер вчера?

— Откуда ты знаешь?

— Ты разве не говорил?

— Только Мэгги.

— Наверное, это было просто очевидно. Ладно, не об этом. А правда, что ты бальными танцами занимался?

— Что? — воскликнул Филлип, резко остановившись.

— Нет? — продолжала Одри. — Извини, наверное, для тебя это больная тема, всё же... ну, ладно.

— Всё же что? — настаивал Филлип, судорожно оглядываясь по сторонам: он не хотел, чтобы его засекли.

— Всё же ты без ноги.

— А... это откуда тебе известно?

— Я не знаю, — выдохнув, ответила Брукс. — Я просто знаю и всё. Так ты ходил на бальные танцы?

— Да, ходил, — кивнул Филлип, идя дальше.

Одри пошла молча, идя с парнем на одной скорости. Она хотела ещё с ним поговорить, что-то обсудить, узнать поближе, но понимала, что сильно накосячила, может, даже напугала его. Хотя долго молчать им не пришлось: Филлип остановился у родного забора и посмотрел на дом, а потом и на велосипед, стоящий у стены. Филлип оглянулся по сторонам и открыл калитку, а потом схватил родной велосипед и остановился. Он приблизился к окну и заглянул: кухня пустовала. Филлип подкатил велосипед ко второму окну — всё так же пусто. Уайт прикусил губу и с велосипедом вернулся к Брукс.

— Ты как? — тихо поинтересовалась девушка.

— Нормально.

Филлип сел на велосипед и толкнулся. Одри улыбнулась и поспешила за парнем.

— Так у тебя есть велосипед! — воскликнула Брукс. — А если я сяду?

— Я не уверен, что это получится, но попробовать можно.

Одри подошла к велосипеду и ловко запрыгнула на багажник.

— Держишься?

Брукс кивнула, а Уайт сорвался с места, крутя педали. Сзади раздавался смех, а веса так и не прибавилось. Филлип чувствовал даже какую-то лёгкость или же это было связано с кольцом, которое восстанавливало силы Уайта. А ещё забирало их, но это лишь догадки.

Смех сзади прекратился, и Филлипу даже показалось, будто он услышал какой-то грохот. Он повернулся назад и увидел сидящую на земле Одри с крайне недовольным выражением лица. Пока парень смотрел на неё, он сам не заметил, как врезался в столб и вместе с велосипедом грохнулся на тротуар.

И снова раздался смех: звонкий и яркий. Одри даже не сдерживалась, зная, что её всё равно никто, кроме Филлипа, не услышит. Филлип заразился её хохотом и тоже засмеялся — тихо, несмело.

Глава 2. Sardo uzo edl

Бруно заехал в лес первым. Он оставил машину среди деревьев на поляне: Мираж уже ждал его, подготовив место. Мужчина достал из багажника длинный чёрный ножик с белоснежной костяной ручкой – «подарок» Лео, бутылку сока и пошёл по уже протоптанной тропинке. Лес работал ему на руку: деревья расходились в стороны, дорожка вырастала буквально из земли и вела его до самого костра, горящего чёрным пламенем. В глубине кострища росли прекрасные стеклянные розы, словно сидели на снежной поляне Сардо, где за ними ухаживали многочисленные Тени.

Моннет достал ножик из портупеи на бедре и присел на землю. Огонь приятно грел, а дым от него не шёл вовсе. Мужчина сунул нож в пламя, прокалив металл, и вывел над землёй символы: Сардо.

– Sova fe Sardo, – закончил Моннет и прошёл в огонь.

Воздух успел насытиться влагой, когда Бруно покидал декорации леса. Он появился в Мираже уже с потёкшим гримом, отчего его образ стал ещё кошмарнее. Поляна роз и снега. Моннет бросил лишь мимолётный взгляд на цветы и сразу ускорил шаг. Мужчина знал, что они опасны, впрочем, это от него никто не скрывал. Тень лошади, появившаяся из-под земли совсем рядом, заставила Бруно улыбнуться: идти не придётся. Он приблизился к существу и погладил призрачную гриву, а потом с прыжка сел на неё.

– Тихо, – прошептал он, поглаживая лошадь по шее. – Limme.

Тень успокоилась и мотнула головой, а Бруно хлопнул её по бокам, и та не спеша пошла к замку. Моннет оглядывался по сторонам, держась за чёрную гриву: в тёмном лесу, окружающем замок, не было света от слова совсем, и Тени превращались из абстрактных существ в чёрных, материальных созданий с чёткими формами. Это Бруно завораживало больше всего. До чего странным и неизведанным оставался Мираж даже спустя годы, приведённые в его среде. Бруно помнил, как впервые попал сюда: его сердце едва не остановилось, когда он увидел огромных Куву и страшных Теней, а стоило ему встретиться лицом к лицу с Сардо, то желание спрятаться почти овладело им. Но он держался. Моннет не давал себе права бояться, он поменял обличие, причём в прямом смысле. Поначалу, когда в Мираже мужчина оставался чужаком, он носил маску ворона, но потом, решившись стать частью этого мира, отказался от неё. Вот и сейчас Бруно чувствовал себя на своей территории, в своём мире. Его уже не пугали всюду снующие Анды, верные Тени и резкие Куву. Он привык к Миражу, даже полюбил.

Конь остановился у края леса, дальше улицу озаряли редкие фонари и виднелись большие ворота в замок. Бруно спрыгнул на землю, похлопал Тень по шее и направился прямо к Сардо. Миновав лестницу, Бруно зашёл в большой зал с банками, бутылками и бочками: своего рода кухня, даже скорее бар. Моннет взял бокал, налил туда излюбленного вина и добавил сок, который принёс с собой. Жидкость, как и ожидалось, забурлила и засияла. Бруно удивлялся каждый раз, проводя такие «эксперименты». Попробовав немного на вкус, он довольно хмыкнул и прошёл в зал, где уже пахло пеплом и розами.

– Слава ночи, – сказал Бруно, с улыбкой поднимая стакан.

– Слава Луне, – закончил Сардо, оборачиваясь на француза. В белых пальцах Царь держал лейку из красного стекла с рельефом бутонов роз.

– Леонардо ещё не приходил?

– Он у сына и Вильяма, – ответил Сардо, отставляя лейку.

Кивнув, Моннет сел в любимое кресло, обтянутое красной кожей, и покрутил в руках стакан, изучая блеск от его граней. А после его интерес привлекли прибавившиеся на троне бутоны и распустившиеся цветы. Замок менялся, а вместе с ним и Сардо. Его пальцы больше не были похожи на труды скульптора-сюрреалиста, они, наконец, стали нормальными, прямыми. Стена, за которой лежала Брукс, покрылась лианами, а в самом замке будто поубавилось льда. Он цвёл.

– Грядут большие перемены, – сказал Сардо, сажаясь в трон, – очень большие.

– Давно пора было, – усмехнулся Бруно.

На губах Сардо заиграла улыбка. Его явно позабавили слова, сказанные Моннетом. Бруно был этому только рад. Ещё минут десять спустя в зал поднялся Леонардо. Лицо его покрывала белая краска, а от уголков губ до самых бровей тянулись красные линии; кончик носа тоже был в этой краске. Белая рубашка с большими алыми пуговицами и такие же брюки – Лео мастерски повторил образ Пеннивайза, добавив в него кое-что своё.

– Как он? – спросил Моннет, вырисовывая в воздухе круги указательным пальцем.

– Калберг готов. Сегодня Вильям принял последнюю дозу, – сказал Лео, стирая что-то красное с рук.

– А наряжался зачем?

– Напоминал сыну про праздник, – ответил Уайт с самой отвратительной улыбкой на свете. Бруно бы с превеликим удовольствие раскрасил ему лицо не только гримом, но и синяками, но надо было держать маску.

Бруно кивнул и посмотрел на Сардо, сидящего с довольной улыбкой. Он явно был рад предстоящему действию, даже не скрывал этого. Царь ликовал. Как и Лео, буквально сияющий от счастья.

– Как быстро подействует последняя доза? – спросил Бруно, отхлёбывая из стакана.

– Уже, – кротко и как-то весело парировал Уайт. Он даже улыбнулся Моннету. Впервые, наверное, за всё то время, что они работали вместе.

– Тогда, – громко и медленно начал Мариус, – можем приступать к главному этапу.

Сардо махнул рукой, и обросшие растениями стены раздвинулись, представляя хрупкую девушку. Лео хлопнул Бруно по плечу и махнул в сторону входа: им надо было пойти за Калбергом. Мужчины долго спускались к подвалу, где жил Ирвин, а теперь ещё, видимо, и Вильям. У Бруно защемило сердце, когда он увидел маленького мальчишку, сидящего возле лежащего тела Калберга. Именно тела. Губы приобрели синюшный оттенок, а кожа была белее снега. Где-то уже виднелись первые трупные пятна. Слишком быстро. Хотя Бруно это теперь не удивляло, в Мираже время шло скорее.

– Он был хорошим, – прошептал Ирвин, роняя поблескивающие в свете лампы слёзы над парнем. Моннет ещё с первых дней, когда к Ирвину подселили Брукс, понял, что тот быстро привязывается к людям. Очень быстро.

– Ну-ну, малыш, всё хорошее когда-то заканчивается, – мягко заговорил Лео, аккуратно обнимая сына. Сейчас Бруно заметил, что все ладони мальчика были перепачканы красным, а на ногах и руках виднелись ранки и царапины вместе с уродливыми белыми шрамами. Бруно даже думать не хотел, откуда они могли появиться у маленького мальчишки. Ирвин был ещё ребёнком. Юным и беззащитным.

Бруно вообще был очень интересен сам парнишка. Раньше он только слышал о нём, но прежде никогда не видел. Мальчик сильно отличался от родителя, но общие черты всё же сохранялись. Удивительно, как Ирвин был одновременно похож на отца и брата, в то время как сами они сильно отличались друг от друга. Бруно задался вопросом, что вообще братья могут думать друг от друге, но тут же забыл про него. Он увидел что-то, что всегда считал невозможным. Ирвин сидел на коленях отца, а тот ласковыми движениями поглаживал сына по спине и даже покачивал. Моннет рот открыл от удивления, но семью, на первый взгляд, всё устраивало. Только спустя две минуты Бруно заметил пустую стекляшку. Такую же, в которой он приносил успокоительное из кладовой для Вильяма. Видимо, Лео снова только начал свою игру. Или же он просто хотел уберечь сына от очередных скверных эмоций, во что Бруно верилось с трудом.

Когда Ирвин, казалось, совсем уснул на руках, Леонардо переместил его на «лежанку» – иначе мужчина это назвать не мог – и указал Моннету на тело. Бруно подхватил уже окоченевшего Вильяма под руки, а Лео взял за ноги. Выйдя из подвала, Уайт захлопнул дверь, и они направились в зал.

– С магией это было бы куда легче, – отозвался Леонардо, чем удивил Моннета.

– Почему Сардо против того, чтобы ты ей пользовался?

– Потому что здесь только Мариус имеет право на неё, он блокирует чужую магию, – объяснил Лео, оборачиваясь назад. – Я могу её применять только у Ирвина.

– Вильям?! – испуганно произнёс хриплый голос, и Бруно чуть не подпрыгнул на месте: он не ожидал, что кто-то из заключённых ещё способен разговаривать.

– Закройся, – рыкнул Лео, пнув дверь. На мгновенье Моннету даже удалось увидеть волны, расходящиеся от удара Уайт. В камере послышался грохот, а Лео зашипел себе под нос: – Проклятье.

Бруно покосился на него, но тот уже спешил объясниться:

– Здесь она работает ещё, но Мариус всё равно против, чтобы я использовал её с кем-то кроме Ирвина.

Бруно понимающе кивнул. Впрочем, это его особо не заботило, он больше думал о том, кто там так может волноваться за Вильяма. И почему Ирвин вообще согласился на отцовскую ласку.

Войдя в зал, мужчины бережно опустили Калберга на алое полотно, украшенное по углам вышивкой чёрных роз. Там уже покоилась Одри. Девушку окружал магический треугольник из свечей – символ Сардо. Рядом с ним, словно отражение, располагался второй, перевёрнутый. Он был больше. Пять свечей, выстроенные в огромный пятиугольник, завершали ритуал, становясь обрамлением. Углы фигур соединяли увядшие лепестки стеклянных роз, ставшие бархатными, перемежаясь с хрупкими осколками – лепестками свежих цветов. На вершинах пятиугольника виднелись выведенные остатками растений буквы.

Sardo.

Бруно с трудом разобрал символы, отмечавшие углы большого треугольника:

Uzo.

А на малой фигуре читалось ещё одно слово:

Edl.

«Привязываю к Сардо» – вторил Бруно, снова и снова перечитывая заклинание. Ритуал Слуги.

Он ровно выдохнул, сохраняя маску, или уже своё настоящее лицо. Лео подошёл к нему и протянул руку. Бруно отдал ему ладонь, и Уайт сделал глубокий надрез, а потом совершил то же самое и себе. Бруно подтянул прозрачный бокал, сжал ладонь в кулак над ним, и капли крови стекли туда. Следом уже Лео добавил в бокал своей частички и залил это всё белой мерцающей жидкостью – водой из святого источника. По спине Моннета пробежался холодок от осознания всей серьёзности дела. И от понимания, насколько долго он уже в этом участвует.

Лео подал бокал, и Мариус принял его, изящно держа в ладони. Уайт, как заворожённый смотрел на него. Он боготворил Сардо, жил ради него во всех смыслах этого слова. Он сохранял Ирвину жизнь только из-за Мариуса. Он "создал" Ирвина ради Сардо. И его совершенно не смущала стекающая по ладони кровь, а вот Бруно спешил перемотать раны бинтами, заботливо оставленными Сардо. Помирать ему было не время, он ещё не всё сделал то, что хотел.

Царь скинул накидку, оставшись лишь в длинным чёрном платье почти до пола, и встал в треугольник уВильяма в ногах, придерживая бокал. Бруно посмотрел на Леонардо, тот кивнул, и они в унисон заговорили.

– Sardo uzo edl. Iburo arno mei. Val meno toro. Kasara dam uko. Befo lara son. – Всё быстрее и быстрее говорили мужчины, и, казалось, они пытались перекричать друг друга, заглушить. Лео, надрывая голос, выкрикивал слова, и Бруно видел, как слёзы блестели на глазах Уайта. Он вкладывал всего себя. Он выполнял свою долгожданную миссию, цель своей никчёмной жизни.

Сардо в два глотка опустошил бокал, а Бруно лишь скорее и громче заговорил слова уже по второму кругу. Он видел, как трупные пятна на теле Вильяма пропадают, ничего не оставляя на белом туловище юноши. Затем губы приняли розоватый оттенок. А потом он открыл янтарные глаза. Они светились в сумраке комнаты. Горели и пугали. Бруно хотелось кричать. Если бы он знал, что к этому всё приведёт, то никогда бы не стал допускать такого исхода событий.

Ситуация перевернулась с ног на голову, когда жёлтый огонёк погас в глазах Вильяма и парень протяжно застонал. Очень громко. Он кричал с такой болью, словно его сжимали в тисках и не давали пошевелиться. Хотя как знать, что было лучше: быть в лапах смерти или ожить в Мираже среди стен Ледяного замка. Когда Вильям во второй раз распахнул глаза, на Бруно смотрела пара голубых айсбергов, к которым он уже успел привыкнуть в стенах Гнезда.

– Твою мать, – забормотал Лео, подползая к Вильяму и осматривая его. Улыбка Сардо пропала, и взгляд преисполнился презрением то ли к Уайту, то ли к Калбергу. – Твою мать! – громче завопил Лео и ударил Вильяма по лицу, оставляя на щеке красный след. – Моннет, ты урод! – резко закричал Лео и Бруно удивился, чем успел так разгневать Леонардо. Уайт встал с колен, на которых уже виднелась кровь: стёкла роз были очень острыми, и подошёл к Бруно. Он взял его за грудки и сильно тряхнул, Бруно не ожидал, что Уайт вообще обладал такой силой. – Тебе же было сказано избавиться от детей!

Лео кулаком вмазал Моннету, а потом снова и снова, пока Бруно одним движением не отправил его к стене. Лео ударился спиной, прохрипел и скатился на пол, уставившись перед собой.

– Бруно, – медленно и тихо позвал Сардо, но его голос раздавался чётко, – ты должен избавиться от них. Они заходят слишком далеко и слишком сильно мешают нашим планам.

– Я выполню всё в ближайшее время, – кивнул Бруно.

«Только мешают они вашим планам».

– Предатель, – прошипел Лео, поднимая глаза на Моннета. – Если пришёл к нам, то выполняй всё, что говорят. Беспрекословно.

– Что с Вильямом делать будем? – спросил Моннет, пропустив высказывание Лео мимо ушей.

– Дадим набраться силой, а потом вернём в его мир. Это не займёт много времени, – ответил Сардо, удаляясь из зала. – И надо что-то сделать с его девушкой, она не верит простым СМС. Проницательная она у него.

– Маргит, – тихо простонал Вильям, вертясь, словно в лихорадке.

Сардо вышел из зала, а Лео остался сидеть на полу, злобно и враждебно поглядывая на Моннета, пока тот рассматривал Вильяма. Парню было совсем плохо. Но хуже было то, что он теперь являлся своеобразной куклой Сардо и Лео. Это хуже смерти. Почему-то Бруно был в этом уверен.

– Что с той старушкой? – вдруг поинтересовался Бруно, обратившись к Лео.

– Тебе какое дело?

– Лишь интересно, я думал она вместе с Ирвином.

– Нет, она ниже.

– В колодце?

Лео щёлкнул пальцами, мол, «в точку», и тоже посмотрел на Вильяма. А потом и на спящую Брукс. Его руки с силой сжались в кулаки.

Глава 3. Тень прошлого

— Так что вы решили? — спросил Филлип, сидя на диване в компании совят.

Они с Одри вернулись всего десять минут назад — Филлип только успел вымыть руки, как его тут же пригласили в зал. После мимолётного мгновенья лёгкости у дома Уайту позвонил Харольд с вопросом, где они. Оказывается, Калберг уже ждал их у школы. Лорду пришлось вырулить с парковки и доехать до улицы Филлипа, где Брукс и Уайт высматривали его, обсуждая, какие велосипеды лучше: скоростные или обычные. Парень преданно уверял, что обычные, пока Брукс аргументировала превосходство скоростных. Спор разрешил Харольд, забрав велосипед и пригласив ребят в машину. В зале совята уже расселись и ждали виновников. Мэгги заняла место на диване и, увидев парня, улыбнулась одними уголками губ, посмотрев на Брукс, кротко хлопнула по месту рядом. Филлип сел с девушкой и обвил её талию руками, притянув к себе. Одри села в свободное кресло, едва не задев сидящую на полу Рут ногой. Тео сидел в соседнем, равнодушно листая ленту, пока не увидел призрака. Он всё ещё не мог привыкнуть к этой нематериальности подруги, но был не в силах перестать смотреть на неё. Как и на обжимающихся Мэгги с Филлипом.

— Мы ничего не решили, потому что кто-то у нас чуть не откинулся, — сказал Тео, убрав телефон и посмотрев на Уайта. — А чуть не откинулся кто-то из-за того, что не сказал об угрозе для своей жизни.

— Тео, ну не брони его, — начала Тёрнер, — он хотел как лучше. Да и потом, живы же все... — Мэгги покосилась на Брукс, но не успела сказать и слова, как Одри выдала:

— Так, стоп! Филлип и Мэгги встречаются?

Ребята затихли: никто не хотел выделяться в этой тишине. Тёрнер поджала губы, а Уайт забегал глазами между ней и Брукс, а потом коротко кивнул. Одри немного нахмурилась, обдумывая неожиданную правду, но всё же смущённо улыбнулась, отпустив ситуацию.

— Так что будем делать? — повторил Филлип, разбавляя тишину своим охрипшим голосом.

— Без понятия, ты же маг у нас, — бросил Тео, сверля Филлипа взглядом.

— Шинами, завались, — не выдержал Уайт, шикнув на того. — У меня одно решение, нам надо попасть в Мираж.

— Но не сейчас! — вмешалась Мэгги, немного приподнявшись, и заглянула в глаза парня.

Филлип коротко ей кивнул и продолжил:

— Я пока ищу способы туда попасть, но не уверен, что вообще что-то может получиться. И мне надо разобраться с бабушкой, — быстро добавил Уайт.

— Она в Мираже? — спросил Тео.

Филлип пожал плечами:

— Думаю да. Я не чувствую её, хотя я бы, конечно, мог сделать... — Филлип решил не рисковать и остановился на полуслове. Немного подождав, он кашлянул и продолжил: — Я уже не могу связать бабушку с собой, но я чувствую её на уровне м-м-м...

— Родства, — подсказала Брукс.

— Да, на уровне родства.

— Тогда надо думать, как туда всем попасть, — посудила Рут.

— Всем? — удивился Тео, грозно посмотрев на сестру.

— Всем, Теодор, всем без исключений.

— Но меня тогда только один вопрос волнует: что мы будем там делать? — подал голос Калберг.

Филлип склонил голову набок, а потом пожал плечами:

— Искать Сардо, Дри и моих? Если я окажусь там, то, думаю, смогу лучше понять маршрут.

— А если мы там застрянем? — продолжал Калберг.

— Тогда нам, наверное, стоит подготовиться? — неуверенно уточнил Уайт.

— А к чему именно, гений? — уже вмешался Шинами.

Филлип снова пожал плечами.

— К голоду, холоду, разным существам, — начала перечислять Брукс, загибая пальцы и смотря в потолок. — К боям? Сомневаюсь, что получится уйти просто так. Особенно если нас заметят.

— А нас точно заметят, — тихо проговорила Тёрнер.

Одри кивнула ей.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Рут.

— Еду нам давали странную, поэтому смею предположить, что там с пищей туго. Лео иногда появлялся в заснеженной одежде, да и у нас холодно было. А вот про существ это только догадка.

— Но Куву же там должны быть, ведь так? — спросила Мэгги, задрав голову к парню.

— Должны быть, — согласился Уайт. — Тогда надо всё это продумать и только потом открывать... портал?

— Но что именно мы там будем делать? Просто придём и будем искать их? — не унимался Харольд.

Филлип поджал губы, опустив взгляд в ладони с кольцом. Мэгги переплела их пальцы и обратилась ко всем:

— Давайте просто немного подождём и пока всё обдумаем? Я, например, сейчас вообще не соображаю, видя вот это, — она указала на Брукс и виновато улыбнулась. — И я всё ещё не отошла от картины мёртвого Филли, поэтому давайте просто отдохнём?

— Да! — воскликнула Рут и улыбнулась, оглядывая остальных. — Нам нужен простой отдых или хотя бы обычные будни школьников!

— Обычные, — эхом повторила Одри, но потом слабо улыбнулась.

— Видимо, выбора у нас нет, — хмыкнув, сказал Харольд. — Тогда, Тео, прошу на кухню, твоя очередь готовить.

— Да почему опять я, — завыл Шинами, откидывая голову на спинку кресла.

Рут засмеялась и первая встала с пола. Филлип дёрнулся за ней, потревожив хорошо устроившуюся Мэгги. Девушка удивлённо на него посмотрела, но встала и направилась в его комнату, идя прямо за парнем. Одри потёрла длинную шею и вышла из зала, поднявшись по белой лестнице. Она с удивлением оглянулась и, заметив приоткрытую дверь, вошла в неё. Одри попала в просторную комнату девушек, где на своей кровати сидела Рут, перебирая сумку с чешками и купальником. Шинами повернула голову на Брукс и мило улыбнулась, похлопав по кровати рядом. Сумка упала на пол, а Одри села на матрас, осматривая вещи девушек.

— Большой дом... — загадочно произнесла Дри, — почему из Гнезда съехали?

— Ребята хотели свободы, да и мы с Мэгг не могли там находиться, правда, я не сразу переехала, Тео против был.

— Я бы здесь пожила... — в ответ выдохнула Брукс.

Одри склонила голову Рут на плечо и прикрыла глаза. Она снова оказалась в тёмном пространстве, пропитанном запахом роз. Девушка судорожно распахнула веки и потёрлась носом о шею Рут. Шинами несмело провела ладонью по призрачным кудрям девушки, играючи перебирая их. Внешне Одри никак не поменялась с их последней встречи: школьная форма выглядела идеальной, волосы были убраны в высокий растрёпанный пучок, а на глазах даже блестели еле заметные тени. Одри осталась прежней внешне, но внутренне она будто сломалась, выросла.

— Почему ты в той же одежде? — спросила Рут, тихо шепча слова.

— Не знаю, видимо, в ней я была в последний раз. Но там что-то выдавали, в основном тряпьё, конечно, хотя была парочка неплохих экземпляров.

Одри снова вспомнила бегающие серые глазки Ирвина, когда девушка в первый раз сказала ему отвернуться, ведь ей надо было переодеться. Мальчик был шокирован такой просьбой, но кивнул и уткнулся в стены, закрыв ещё глаза рукам. Он выглядел тогда таким потерянным, и, как теперь Брукс было понятно, похожим на старшего брата.

— Рутти, — тихо позвала Одри и услышала сдержанный вздох подруги, — а если я не вернусь, то что будет?

— Ничего, Дри, ничего не поменяется, — шёпотом ответила девушка, снова и снова прокручивая в голове это нежное и родное обращение. «Рутти». После пропажи Брукс Рут так никто не называл. Эта была фишка именно Одри, которую позже переняли и остальные, но обращаться так к японке после пропажи подруги не решались. Это было чем-то неправильным.

— Даже обидно как-то, — ответила Дри и провела по руке японки пальцем. Мраморная кожа покрылась мурашками, и тихий вздох наполнил комнату звуком, наполнил её жизнью.

— Ничего, мы всё равно тебя вернём во что бы то ни стало, — решительно заявила девушка, перехватывая ладонь подруги с пухлыми пальчиками.

Рут долго рассматривала их с каким-то завороженьем. Одри не шевелилась. Она почти не дышала, если вообще была способна на это. Грудь словно сдавило тисками. Одри боялась двинуться и на миллиметр, лишь бы не нарушить этот момент. С первого этажа раздавались голоса парней, спорящих о готовке, и звуки очередного фильма. Одри прикусила губу, неожиданно ясно для себя увидев картину целующихся Мэгги и Филлипа. Укол ревности пронзил её, когда Одри осознала, что Тёрнер касалась губами кого-то помимо них. И не просто в щеку, а в губы, шею, её руки блуждали по чьему-то телу, пока сама Одри выживала. Брукс злилась, что узнала это лишь благодаря своей внимательности, а не лично от подруги. И вообще, почему Мэгги имела права всё это время развлекаться с любимым, а Одри должна была бояться за свою жизнь и за жизнь Ирвина каждую минуту?

— Ты видела те пионы? — тихо спросила Рут, выводя девушку из тяжёлых размышлений.

— Стеклянные? Видела, главное, чтобы не розы...

— Розы?

— Розы принадлежат Сардо, лучше пионы. И они такое красивые... Рутти, пообещай меня сфотографировать с ними, когда мы со всем покончим.

— Обещаю, Дри, — Рут невесомо коснулась шеи подруги, проводя тонким пальчиком по коже и отбрасывая высыпавшиеся пряди.

— Тео так и не рассказал Мэгги и чувствах?

— Нет, — помотав головой, ответила Рут, вырисовывая на шоколадной коже узоры.

— Плохо, — посудила Дри, — и Мэгги тоже молодец, даже не замечает его! Как она вообще с Филлипом начала встречаться?

— Это произошло на её дне рождении, тогда они и поцеловались. А потом Тео его избил. Нет, Филин сам напросился, решил побыть кавалером и мне с Мэгги поцеловать ладони на прощание, но Тео тоже хорош. Он ещё долго жаловался, а вот уже на следующий день Филлип переехал к нам. И, наверное, через неделю начались их с Мэгги похождения.

— Но... а как же Тео? Нет, я не спорю, Филлип хороший! Но... Что будет с Тео? Рут, что будет с ним, если Мэгги его не выберет? Сколько у него осталось времени?

— Чуть больше двух месяцев, если... если он не ошибся.

— О чём ты?

Одри подняла голову и, недоумевая, уставилась на подругу.

— Тео думает, что его судьба — это Филлип.

— Тео? Ты уверена, что мы говорим о твоём гомофобном брате?

— Да, речь про него. Тео, да и меня, что-то тянет к Филлипу, и это что-то очень напоминает то чувство с Мэгуми. Тэ неуверен в этом, как и я, но... тогда у него остаётся всего две недели. Он обречён.

— Филлип и Тео? Не глупи, твой брат никогда не станет встречаться с парнем, он же...

— А если это правда? — перебила Рут. — Дри, ты не знаешь, как всё устроенно, Вечные поэтому и идут в огонь: они не могут полюбить другого человека. Так было с нашим дядей: он просто не смог смириться, что его новая спутница — глупа. Все её предыдущие перерождения она была умной женщиной, но последний раз... он не смог с ней жить. Он не хотел любить её. С Тео может случиться то же самое: Филлип окажется его судьбой. Его единственной любовью. И тут уже Тэ будет бессилен. Он не сможет что-либо сделать.

Одри поджала губы и тихо закивала, осознавая всю серьёзность происходящего. Вечные не просто бессмертные, они обречены с самого своего рождения.

— Но что тогда ты чувствуешь к Филлипу?

— Мне хочется его защитить. С каждым днём всё сильнее. С каждым днём... 15 ноября пройдёт сто дней. 15 ноября Тео может лишиться жизни... это нечестно.

— Но разве он не должен чувствовать, что Филлип или Мэгги — его судьба?

— Всё немного иначе. Даже стоя лицом к лицу со своим человеком, мы видим в нём лишь способ достижения цели. И Тео видит его и в Филлипе, и в Мэгги. Только к Уайту тяга сильнее. Намного сильнее.

— Тогда Тео надо что-то делать, если ему всё ещё жизнь дорога.

— Надо, — тихо согласилась Рут, — но он медлит, очень сильно медлит.

Одри вздохнула, поднялась с кровати и немного наклонилась к Рут. Она взяла её личико в большие ладони и, заглянув в глаза, убрала пряди, упавшие на лицо, за уши. Брукс взяла со стола бежевую резинку и закрепила ею отросшие волосы подруги в слабый хвост, а потом улыбнулась:

— Мило.

Дверь распахнулась и в комнату вошла Мэгги, пока Филлип стоял в коридоре, наблюдая за Рут сквозь приоткрытую дверь. В его глазах блистал особый интерес, пока он смотрел на японку. Что-то в нём тоже изменилось.

— Что делаете? — спросила Мэгги, осматривая подруг.

— Болтаем, — пространственно ответила Одри.

— О чём? — не смотря на девушек, продолжила Тёрнер, заглядывая в террариум к Тутси. Она взяла змею на руки и повернулась на подруг.

— О том, как все устали, — ответила Рут и подняла с пола сумку, продолжая её разбирать. — Ещё и тренировка завтра...

— Ты не хочешь? — удивилась Мэгги.

— Конечно, хочу! Но Вэсс... точнее, Кэтрин. Она явно будет не в духе, а мне с ней танцевать! Она будет опять вялая, ветреная... не хочу.

— А поменяться никак?

— Что ты! Как ты себе это представляешь? Нас уже давно распределили, нельзя ничего на ходу менять.

— Тогда терпи, — сказала Одри и пожала плечами. — Почему Филлипа не впускаешь?

— Мало ли вы тут переодеваетесь, — Мэгги, как и подруга, пожала плечами и направилась к двери. — Предлагаю ночью устроить посиделки с фильмами.

— Да, я согласна! — сразу оживилась Рут.

— А школа? — спросила Брукс.

— Пораньше начнём.

— Только ты не забудь, Мэгги Уайт, — с усмешкой сказала Одри.

— Не смешно, — бросила Тёрнер и вышла из комнаты вместе со змеёй.

***

— Рут! — воскликнул Тео, завидев сестру, сбегающую по лестнице. — Что так долго!

— Извините! — переводя дыхание, выдохнула Рут. — Миссис Роуз задержала! — спустя минуту, объяснилась девушка.

Вид у неё был не лучше Мэгги: мешки под глазами, немного отёкшее лицо и потрескавшиеся губы. Легли девушки только в два ночи, долго болтая, смеясь и шутя. Они начали с ужасов, затем как-то плавно закончили страшилками с Ютуба, а потом и вовсе перешли на смешные видео с животными и детьми. Утром их было не разбудить: обе две долго сопротивлялись, отказывались, просили оставить их, пока Одри хихикала над ними и уговаривала парней вылить на подруг холодную воду. Но всё же Шинами и Тёрнер встали, а Одри уехала с Филлипом в его школу, абсолютно неподходящую ей по уровню.

— У вас контрольная была? — поинтересовался Харольд, осматривая убранные волосы девушки.

— Нет, я к доске выходила, — Рут задорно усмехнулась, а затем нахмурилась, заметив внимательный взгляд брата ей за спину.

— Кто за тобой вечно ходит? — тихо, еле слышно в гуле академических стен, спросил Тео, не сводя глаз с красивой англичанки.

— А ты что, влюбился? — усмехнулась Мэгги, чем вызвала лишь недовольное шипение Шинами.

— Кто? — Рут оглянулась, и на глаза сразу попалась англичанка в идеальной школьной форме, с чистым макияжем и очень внимательным взглядом. Тео заметил её. — А, это новенькая, странная дама немного, но в остальным... нормальная.

Рут вернулась к друзьям и пожала плечами.

— Она за тобой хвостом ходит, — не унимался Тео, всё ещё не спуская с сестры глаз.

— Друга ищет, — ответила Рут. — Ладно, давайте уже в столовую! Я голодная как собака!

— Да! — подтвердила Тёрнер, сразу оживившись.

— А пакет с мусором не вы оставили? — начал Харольд, оборачиваясь и идя в сторону столовой.

— Ну мы, — ответила Тёрнер, взяв друга под руку.

— Тогда откуда вы достали две пачки попкорна, шоколад и чипсы?

— Ещё газировка! — добавил Тео, смотря на заинтересованные в паре Харольда и Мэгги взгляды других совят.

— Ну, — протянула Тёрнер и усмехнулась, глянув на Рут. Подруги в голос засмеялись и, видимо, объясняться не собирались.

Зайдя в просторную столовую, девушки сели на свободные места, а парни направились к раздаче еды. Иногда, когда сил или времени уже не было, ребята выбирали перекусить в академии, а не ехать в «Домино». Тео с Харольдом стояли около стендов и накладывали блюда на подносы. Девушкам они выбрали сэндвичи с ветчиной, два сока — апельсиновый и вишнёвый, пончики и фруктовую нарезку. К себе юноши поставили тарелки с бургерами, салатом и две коробки ягодного сока. Тео лично себе ещё добавил шоколадный маффин, который не шёл ни в какое сравнение с выпечкой из «Домино», а Харольд взял кусок яблочного пирога. На обратном пути до столика Тео перегородила дорогу та самая англичанка. Она улыбнулась ему и заговорила:

— Привет, ты же брат Рут Шинами? — мелодичным голосом спросила девушка, растягивая губы в улыбке.

— Да, всё верно, — ответил Тео, всматриваясь в усталый взгляд.

— Отлично! Всегда мечтала с тобой познакомиться! Когда-то я общалась с твоей сестрой, давно, я бы даже сказала, что очень давно.

— Леоффлеада, — громко и угрожающе позвала Рут, приблизившись к ним.

— Ой, вот и младшая, — сказала Патриция, хитро улыбнувшись девушке.

— Что происходит?! — спросил Тео, всё так же крепко держа поднос.

— Ничего, пойдём скорее, — Мэгги уже почти плачет от голода.

И Рут, схватив брата под руку, потащила его к их столику, а Мертон осталась стоять на месте, улыбаясь: она начала то, что задумала.

Шинами вернулись к столику, и Тео поставил поднос к Мэгги. Тёрнер сразу принялась есть, улыбнувшись: вот вам и вся благодарность. Тео, не дав сестре занять место, потащил её подальше, оглядываясь на странную англичанку.

— Это кто? — спросил Шинами, дёрнув подбородком в сторону незнакомки.

— Я уже говорила: новенькая.

— Нет, кто это для тебя.

— Никто, — честно ответила Рут.

— Как давно вы знакомы? — продолжал Тео.

Она молчала, смотря на девушку, которая уже выбирала себе обед.

— Рут...

— Сто лет. Сто шестьдесят, вроде, — перебила японка.

— Сколько? — дрожащим голосом проговорил парень.

— Сто шестьдесят лет примерно. Она выбрала меня, не я её.

Тео со скрежетом сомкнул челюсти и ушёл, оставив сестру стоять в толпе. Рут проследила за ним взглядом, пока он не скрылся вовсе, а потом тяжело выдохнула и вернулась к друзьям, тихо сев за стол.

— Где Тэ? — спросила Мэгги, наклонив голову и заглядывая в лицо подруги.

— Да психанул немного, думаю, остынет скоро... — ответила японка и небрежно отмахнулась.

Мэгги пожала плечами, а Рут стащила с тарелки брата маффин и отдала подруге, которая, округлив глаза, уставилась на неё. Шинами махнула рукой и принялась за трапезу, рассеянно смотря в тарелку. Из мыслей её смог вывести только шлейф цветочных духов. Рут подняла голову, но, кроме безликой толпы подростков, никого не увидела. Но Шинами была уверена в том, что Дейдамия была в этой куче.

***

Лондон. 1859 год. Дождь льёт мощной стеной, а Рейко сидит на крыльце какого-то дома и смотрит на это чудо природы. Всё не так, как она себе представляла. Это не удивительное путешествие, это мука. Токито где-то во Франции, но Рейко больше не знает, что с ним: здесь она не сможет читать его письма.

— Эй, всё хорошо? — звучит мелодичный голос где-то над головой. Рейко поднимает взгляд и замечает красивую, высокую даму с каштановыми волосами и карими глазами, скрытыми под линзами очков. Незнакомка одета в красное платье и чёрный, сильно утягивающий талию, корсет. В руках она держит зонт, а позади дожидается довольно красивая карета. Широкая шляпка с чёрными перьями прекрасно вписывалась в образ. — Вам нужна помощь? — спрашивает дама, наклоняясь к юной Рейко.

Та кивает. Незнакомка тянет к ней руку и отходит немного вбок:

— Я бы могла вам предложить поехать со мной в мой дом. Вы же не откажете мне? — вопрошает она, округляя глаза.

— Нет, конечно, не откажу, — сильно смягчая буквы, отвечает японка и берёт госпожу за руку.

Через час они будут одного возраста, стесненье пропадёт, а связь между ними начнёт строить свой мост. Рейко станет Гвинервой, а Лондон будет казаться уже не таким одиноким.

***

— Тут надо в квадрат возвести, — шептала Одри, нависая над Уайтом.

В кабинете было тихо, лишь слышался звук пишущих ручек и чьё-то тяжёлое дыхание, оседавшее в воздухе. Тест был несложным, по мнению Одри, всего-то применить пару формул и всё готово. Но для Филлипа это была пытка. Он сидел, скукожившись, и то и дело ёрзал, перебирал ручку в пальцах, тревожно касаясь угольных кудрей.

— Не здесь, Филлип, там, где сила тока... Да, а там замаж... вот, молодец.

Одри с трудом подавила желания взлохматить волосы парня и продолжила диктовать:

— Теперь перемножай, — Уайт указал на числа в «дано», прикусывая губы, — да, их, — ответила девушка и улыбнулась: Филлип начал втягиваться в учёбу.

Когда большинство задач было решено — Брукс не рисковала переходить на более сложный уровень — Филлип с Одри вместе перепроверили решения и ответы, но ошибок так и не нашли. Подождав ещё несколько минут, ребята услышали долгожданный звонок. Филлип резко встал, скрипнув стулом, схватил пенал, тетрадь, убрал всё в сумку, а потом сдал листок с решениями и, торопясь, вышел за дверь. Одри едва поспевала за ним, мелькая между школьниками.

— Эй, Уайт, давай поговорим! — крикнула она ему, знаю, что никто, кроме парня, её не услышит. Одри могла быть шумной.

Филлип резко завернул в уборную, едва не снеся с ног другого парня, и подошёл к зеркалу. Они здесь были одни.

— Ты как? — спокойно спросила Одри, касаясь щеки юноши. Филлип покрылся мурашками и мотнул головой.

— Нормально, — зашептал Уайт, подняв глаза на призрачную подругу.

— Филли, может, тебе стоило ещё недельку дома...

— Нет, — прервав девушку, ответил Филлип и глубоко вздохнул. — Со мной всё нормально, и моя... смерть никак не влияет.

— Тогда умойся, — ответила Одри, решив больше не тревожить парня.

Филлип кивнул и подошёл к раковине. Он открыл кран с холодной водой и резко плеснул себе в лицо. Взяв бумажные салфетки, парень промокнул ими кожу, а потом взглянул в зеркало. В дверях стоял Кромвель. Один. Филлип осторожно осмотрел помещение, не выпуская Митчелла из виду, а потом с прискорбием осознал, что путей к отступлению у него нет.

— Ну что, Филли, давно мы не виделись. Напомни, сколько тебя не было?

Филлип молчал, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в бледную кожу.

— Ты совсем отупел?! — рявкнул Кромвель и толкнул Филлипа в грудь, отчего тот припал к стене. — Мне ещё раз спросить, Филли?

— Две недели, — промямлил Уайт, посматривая на стоящую у двери Брукс.

Кромвель, проследив за взглядом, повернулся назад, но ничего не заметил, а Филлип сделал рывок в сторону, но тут же оказался схвачен. Митчелл взял его за футболку и резко тряхнул, отчего Уайт ударился о стену.

— Ты уже собрался уходить? Куда же ты так торопишься, Уайт? Неужели к своей подружке? О-о-о, она у тебя горячая, так ещё и резвая, если бы не Глорис, я бы...

Кромвелю не удалось договорить: острое колено Филлипа прилетело тому прямо в живот, отчего Митчелл согнулся пополам, хватаясь за место удара.

— Сука, — прошипел он, смотря на Уайта.

Филлип шумно втянул носом воздух и быстро отошёл в сторону, но уйти ему не позволили: крепкая и сильная рука Кромвеля схватила Филлипа за запястье и рывком опустила на плитку:

— Не забывай своё место, Уайт, — прорычал Митчелл и с размаху ударил парня по лицу, оставляя красный след: кольца Кромвеля были страшнее оружия, ведь от них не ждёшь ничего плохого.

Митчелл схватил Филлипа за горло, сильно сдавив, а потом кинул на пол. Не дав парню и прокашляться, Кромвель пнул Филлипа в бок, затем в спину и протез, усмехнувшись металлическому звуку:

— А в постели с рыжулькой не мешает?

— Заткнись, — зашипел Филлип, тщетно пытаясь подняться.

Кромвель сапогом надавил на грудь парня и прижал его к плитке, ухмыляясь: по щеке Уайта уже текла струйка крови. Кромвель провёл пальцем, собирая жидкость, а потом провёл по лбу парня, оставляя кровавый след.

«Идиот», — гласили красные буквы.

— Какой же ты тупой, Филли. Думаешь, они останутся с тобой до конца? Чтобы ты с ними не делал, для них ты всего лишь мусор. Да-да, именно грязный, никчёмный мусор. Я таких, как ты...

Договорить Кромвелю не удалось: в коридоре, совсем рядом с туалетом, послышался металлический звон, а потом и торопливые шаги. Митчелл быстро отошёл от Уайта, но в пороге уже показался Шелдон. Его всегда доброе лицо нахмурилось, когда он увидел лежащего на полу Уайта с кровью и Кромвеля с запачканными чем-то красным пальцами.

— Что здесь, мать вашу, творится?! — закричал мужчина, смотря на парней.

— Это... — принялся оправдываться Кромвель тихим и нежным голоском. Он говорил осторожно, губы затряслись, а взгляд метался по комнате.

— Карлайл, в кабинет его, прошу, — вздохнул Шелдон мужчине, стоящему позади. Карлайл Джонс, старый «знакомый» Митчелла, по совместительству школьный куратор и помощник Шелдона, взял парня под руки и потащил из туалета. Тот пытался рыпаться, дёргаться, но было тщетно: хватка Карлайла была крепкой.

Карвер подошёл к Филлипу и опустился на колено рядом:

— Ты как, парень? — мягко и аккуратно спросил Шелдон, осматривая лицо юноши.

— В норме, — ответил Филлип. Он мельком посмотрел на стоящую в стороне Одри, а потом аккуратно поднялся.

— Мне надо вызвать твою маму, — сообщил Шелдон, когда Филлип уже стирал со лба отметину.

— Нет, — ответил Уайт, смотря на отражение Карвера, — она работает, ей не к чему волноваться.

— Но я не могу тебя взять и отпустить!

— За мной скоро приедут.

Шелдон выдохнул и уставился на Уайта, обдумывая его будущее. Филлип знал это, ведь о чём ещё мог размышлять директор, стоя перед ним, когда буквально минуту назад застал драку в собственной школе. Помолчав ещё несколько секунд, Шелдон высказал:

— Я не буду тебя отстранять от учёбы, но матери доложу. Пойдём в медпункт, тебя осмотрят и поедешь.

Филлип вяло кивнул и, прихрамывая, поплёлся за директором. Поход к фельдшеру не занял много времени: его везде пощупали, сказали, что Филлипу надо лучше питаться, обработали рану и заклеили пластырем. На парковку Уайт вышел вместе с директором. Тот дождался, пока парень сядет в машину, и только потом ушёл. В Танке было неуютно. Не было Тео.

— А где Шинами? — спросил Уайт, обернувшись на второй ряд, где сидели Рут, Мэгги и Одри, которая запрыгнула раньше Филлипа и села к подругам...

— Надеемся, что дома, — бросила Рут, задумчиво глядя в телефон.

— В смысле, — уточнил Уайт, и машина тронулась.

— Мы с ним немного повздорили, — начала японка, — он психанул и прям с уроков ушёл, идиот.

— А на чём он добирался?

— Ты нас спрашиваешь?! — резко спросила Рут, а потом отвернулась к окну.

Филлип удивлённо посмотрел на Тёрнер: девушка в ответ слабо улыбнулась и протянула руку к парню. Филлип сжал её пальчики и погладил их, а затем отпустил и уставился в дорогу. Одри смотрела на Шинами, но не трогала, лишь наблюдала. Тёрнер металась взглядом между подругами и Филлипом, рассматривая его расцарапанное лицо и проявившиеся синяки. Вид у него был неважным.

Остановившись у дома, совята сразу поняли, что никакого Тео там нет: было слишком тихо. Но поискать его всё равно решили. Харольд с Филлипом осматривали первый этаж: в основном зал, кухню и ванную, а девушки — второй. Тео не было. Даже намёка на его присутствие дома ранее.

— И где он? — спросил Филлип, когда все собрались на лестнице второго этажа.

— Да мне откуда знать?! — снова рявкнула Шинами, что-то усердно ища в телефоне.

Филлип закусил губы и вжался в стену.

— Рут, прекрати, — попросила Мэгги, коснувшись плеча подруги, но та лишь дёрнулась, а рука Тёрнер упала.

— Не лезь к ней, — сказала Одри и аккуратно улыбнулась Мэгги.

Шинами поднесла телефон к уху и вышла на веранду, откуда всего через полминуты послышался её голос:

— Мам, привет, а Тео не у вас? Нет? Что ж, тогда я не знаю, где твой сын. Что? Нет! Я его и пальцем не трогала! Ма-ам... ладно, поняла. Скажи, если он у вас появится. — Рут ещё немного постояла на свежем воздухе, выслушивая речи, что ей говорили, а потом ответила лаконичным «пока» и вернулась к друзьям. — Тэ не у родителей. Слушай, Филлип, а ты не можешь узнать, где он?

— Я, конечно, могу к нему привязать, как к Ирвину и Одри, но...

— Нет! — воскликнула Мэгги слишком громко. — Не можешь! Филлип не расходный материал, Шинами.

— Никто об этом и не говорит, но мне же надо узнать, где мой брат, Тёрнер!

— Прекратите кричать, — вмешался Харольд, вертя резную зажигалку в пальцах. — А ты пробовала ему позвонить?

— При тебе в столовой, коридоре, машине... ну и всё. У него телефон отключён.

— Пробуй ещё.

Рут как-то зло посмотрела на Калберга и снова набрала номер брата. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

— И? — тем же тоном спросила девушка.

— Рут, успокойся, — повторил Харольд.

— Я попробую узнать, где он, — вставил Уайт и вызвал негодующий взгляд Тёрнер на себе.

— Филлип...

— И как? — сразу начала Рут.

— Это... сложно объяснить. Наверное, это чем-то похоже на настройку радиоволны? Я просто попытаюсь поймать его... силу... Мне нужна тёмная комната, свечи и спички, ну или зажигалка.

— А фотография? — удивилась Мэгги.

— Зачем?

— Ну в фильмах так обычно...

— О нет, я и так помню его внешность.

Рут с Мэгги ломанулись в свою комнату, пока Одри рассматривала лицо Уайта. Правый глаз немного заплыл, а синяк стал красновато-синим. На другой щеке фиолетовое пятно уже виднелось из-под пластыря. Но в целом Филлип выглядел нормально.

Вышли девушки из комнаты с длинными белыми свечами в розовых подсвечниках и маленькими чайными какого-то карамельного цвета.

— Думаю, стоит расположиться в ванной, — сказала Тёрнер, указывая на дверь позади Филлипа.

— Да, пойдёт.

— А нам можно с тобой? — уже своим привычным голоском спросила Шинами.

— Можно, но я пока не уверен, что всё получится. После ритуала... это было слишком затратно.

— И опасно, — заключила Рут.

Филлип кивнул, а девушки уже открыли дверь в ванную и ждали дальнейших указаний. Уайт зашёл следом и расставил маленькие свечки по полу и возле раковины. Он взял полотенце и накрыл им зеркало — небольшая предосторожность — затем поставил одну высокую свечу на пол и сел перед ней.

— Зажгите свечи, а потом свет выключите, пожалуйста, — попросил Филлип, сосредотачиваясь на образе Шинами.

Харольд махнул рукой подругам, позволяя рассесться, а сам стал зажигать свечки. Когда очередь дошла до последней, Филлип забрал зажигалку и указал на выключатель. Калберг погасил свет и сел к остальным. Друг перед другом оказались Рут и Филлип. По правую руку экстрасенса расположилась Одри, по левую — Мэгги. Тёрнер крепко держала его ладонь, а Уайт — её. Харольд сидел немного поодаль, будто не совсем с ними. Он оказался как раз между Мэгги и Рут.

Филлип выдохнул и зажёг последнюю свечу. Секунд пять он внимательно смотрел на качающееся пламя, а потом закрыл глаза, вздохнув поглубже и сжав руку своей девушки сильнее. Огонь начал раскачиваться из стороны в сторону, а Филлип вместе с ним. Его движения были плавными, размеренными и лёгкими. Брови сдвинулись к переносице, и он замер, а вместе с ним и пламя. Секунды две они были словно на паузе, казалось, и дышать Филлип прекратил. А потом он снова качнулся. Ещё резко, как-то дёргано. Пламя двигалось с ним в унисон. Филлип глубоко вдохнул, и огонь погас. Только потом Уайт выдохнул и открыл глаза.

— У Тео есть мотоцикл? — громко спросил Филл, заставив всех шелохнуться.

— Да, но... он на нём редко катается... — сказала Рут. — И его не было в гараже...

— Тогда Тео на нём уехал? — спросила Брукс.

— Да я откуда знаю?! По всей видимости, да!

— Рут, прекрати! — воскликнул Харольд.

— Что прекратить?! Боже! Что он говорил про байк?

— Что тормоза отказывают, — быстро вспомнила Тёрнер. — Они уже отказывали раз...

Рут передёрнулась, как только в памяти всплыло состояние брата, когда он упал с мотоцикла, не сумев его остановить.

— Лорд, он им занимался? Лорд, скажи, что он его починил! — сорвалась на крик японка.

— Нет, — честно ответил Харольд.

— Подождите! Филлип, что ты видел вообще? — спросила Одри.

— Как Тео несётся мимо деревьев... он за городом, но недалеко. Там виднеется дом, даже особняк... белые стены и коричневая крыша... Тео... он рычит...

«Почему Рут не сказала? Почему родители молчали?! Почему Рут не рассказала о прошлой жизни? Почему она не рассказала мне?»

— Он едет домой, — быстро поняла Шинами, ещё сильнее заводясь.

Рут протолкалась мимо друзей и, идя до веранды, набрала мать.

— Почему она так злится? — спросил Филлип, смотря на таких же непонимающих совят.

— Честно, я без понятия, — ответила Мэгги, а потом повернулась на Харольда: он пожал плечами.

— Я тоже не знаю, — как-то неуверенно добавила Одри. — Филлип, всё можно убирать?

— А? — вопросил Уайт, вытирая кровь, сбежавшую с носа. — Да, в этом больше нет нужды.

Одри кивнула Мэгги, и девушки принялись собирать свечи, пока парни наблюдали за разгневанной японкой. Рут сильно нервничала, и скрыть ей этого не удалось. Она вся тряслась, а глаза бегали.

***

— Вы всё знали! — эхом раздался голос Тео по дому. Он миновал столовую и остановился у лестницы. Сверху доносился строгий голос отца и звуки какого-то сериала. Оба дома.

Тео расстегнул рубашку на верхние пуговицы и ступил на лестницу, снова крикнув:

— Почему мне никто не сказал! Ответьте, я знаю вы дома!

Внезапно стало тихо. Все шумы прекратились, голос отца замолк, а телевизор выключился. Тео поднялся по лестнице и встретился с отцом — Кензо Шинами. Он пока был выше сына и крупнее, но Тео точно знал: ещё два года и он перерастёт отца. Так было когда-то. Так будет и сейчас. Кензо поддерживал образ взрослого мужчины за сорок, хотя уже давно мечтал вернуться с женой в Японию на остров Хоккайдо. Хоть и в новой жизни были свои плюсы. Тёмные волосы были подстрижены и уложены назад, на переносице держались очки в тонкой чёрной квадратной оправе. На мужчине была молочная рубашка и льняные бежевые брюки. Он стоял с телефоном в руке и довольно холодно смотрел на сына: устал.

— Почему мне никто не сказал?! — снова заладил Тео.

— О чём? — спокойно спросил мужчина, снимая очки и встряхивая головой.

— О Рейко! Почему я не в курсе, что у неё была жизнь до Штатов?!

— Токито, — вздохнул Кензо и обернулся на жену.

Каёко была на одно лицо с дочерью: Рейко унаследовала все черты матери. Длинные густые волосы были завязаны в свободный пучок, лёгкая блуза голубого цвета слегка открывала вид на красивые ключицы, а бриджи доходили лишь до колен женщины. Японка мягко улыбнулась и раскрыла руки. Токито поморщился, но быстро успокоился и подошёл к матери, обняв её.

— Я ждала тебя, — проговорила женщина в волосы сына.

— Я скучал, — признался Токито, крепче сжимая хрупкую фигуру материи.

Он вдохнул тёплый цветочный запах Каёко и улыбнулся. Шинами давно не были в Японии, но Япония крепко пустила корни в свою семью.

— Сётю? — предложил Кензо, похлопав сына по плечу.

— Да, было бы неплохо.

Мужчина провёл крупной ладонью по коротким волосам сына и спустился на первый этаж. Он подошёл к трюмо с разнообразными бутылочками и достал одну. Это было дорогое сётю, привезённое откуда-то из Европы. Он заполонил три гранёных стакана наполовину, а потом сел на светлый диван, закинув руки на спинку. Тео занял соседнее кресло, взяв стакан, а женщина аккуратно уместилась рядом с мужем.

— Так что случилось, сын мой? — спросил Кензо, переключившись на японский язык.

— Я узнал, что у Рейко была другая жизнь. Вы знали об этом?

— Совсем немного, — ответила женщина, попивая напиток, — твоя сестра уехала в Англию в начале девятнадцатого века и попросила тебе ничего не говорить.

— Но почему?! — воскликнул Токито, взмахнув руками и чуть не расплескав всю жидкость.

— Этого она нам не говорила. Мы и сами мало знает о ней в то время, но у неё была «подруга». Нам однажды посчастливилось с ней встретиться. Она оказалась Вечной. Она выбрала Рейко. Рейко не выбирала её.

— Но, разве так можно?

— Можно, себя не обманешь.

Токито внимательно посмотрел в стакан с жидкостью и одним глотком опустошил его.

— Почему вы не рассказали мне?

— Твоя сестра была против, у тебя и своих проблем хватает, — объяснил Кензо, похлопав себя по бедру. Токито скривился и сжал челюсти: он до сих пор не забыл холод острия ножа на мягкой коже.

— Токито, но как ты узнал? — спросила Каёко.

— Её «подруга» сама ко мне подошла. Она точно что-то задумала. У меня плохое предчувствие.

— У тебя мысли забиты не тем, Токито, тебе надо заботиться о своей жизни, а не о жизни сестры, — медленно и чётко проговорил Кензо, надеясь вбить каждое слово в голову сына.

— У меня ещё есть время... — ответил Токито и запнулся: а точно ли у него есть время?

— Что тебя тревожит, душа моя? — нежным голосом поинтересовалась Каёко.

Токито налил себе ещё сётю и немного отпил. Слова не хотели выходить.

— Я не уверен, что Мэгги — моя судьба. С недавних пор я стал тянуться к Филлипу.

— Уайту? — удивился Кензо и хмыкнул. — Ты чувствуешь то же самое, что и к Мэгги?

— Да, меня тянет к ним обоим, я ничего не понимаю.

— Но к Мэгги же раньше?— уточнила Каёко.

— Да, намного раньше.

— Тогда подумай ещё раз, кто всё же является твоей судьбой.

***

— Тео, куда мы идём? — спросил Филлип, следуя среди высоких елей за Шинами. Они были в лесу, но не в своём, это был не Техас. Еловый запах заполнял всё вокруг, смешиваясь с холодом.

— Подальше, — коротко ответил азиат, посматривая назад.

Филлип немного нахмурился, продолжая пробираться за другом среди выступавших из-под земли корней.

— Знаешь, сколько прошло со дня рождения Тёрнер?

— Нет, сколько?

— Пятьдесят два дня... из сотни. Но, видимо, это мой конец.

Сказав эти слова, Шинами свалился на землю, как тряпичная кукла. Уайт не двигался, ошарашенно смотря на него.

— Тео? — робко спросил Филлип, чувствуя мертвечину. От Шинами несло всеокутывающем холодом. Филл вдруг почувствовал себя в ловушке, в паутине. Он наклонился к парню и осторожно коснулся его плеча, а потом ещё и ещё раз, но Тео был мёртв.

Филлип очнулся ото сна и посмотрел на часы: всего семь вечера. Уайт тяжело сглотнул и встал с кровати, чувствуя, как всё плывёт перед глазами. Он дошёл до стола, достал первый блокнот и стал искать хоть что-нибудь про Вечных. Какие сто дней?

***

— Филлип? — тихо позвала девушка, приоткрыв дверь в комнату парня.

Уайт сидел за столом и что-то чиркал на листочке, параллельно смотря в блокнот Мишеля. Он поднял голову на девушку и дёрнул подбородком. В свете лампы было заметно, как заплыл левый глаз и набухла щека. Мэгги закусила губу и подошла к нему, прикрыв дверь.

— Ты как? — мягко спросила девушка, хватая Филлипа за подбородок. Уайт лишь дёрнулся.

— Нормально.

— Боже, Филли, мне так жаль... может, мы бы могли что-то сде...

— Прекрати это, я не беспомощный.

— Я знаю, но ты же... — Мэгги не закончила, а Филлипу не понадобилась способность, чтобы понять, что она имеет в виду.

— Прекрати. Ты что-то хотела?

— Нет, — коротко ответила Тёрнер и вышла из комнаты.

Глава 4. Пепел и тени

— Отец, — зазвучал уже охрипший голос Тео в комнате.

— М? — протянул старший.

— Что ты знаешь про Онру и Сардо?

— Белая богиня и Чёрный царь, — прошептал Кензо, отставляя стакан с алкоголем. Он дождался, пока Каёко поставит на стеклянный стол фруктовую нарезку и сядет рядом, а потом начал рассказ. — Бьянка и Мариус всегда жаждали славы и власти. Если девушка решила пойти путём магии и создать собственный мир, то её брат предпочёл стать рыцарем. Правда, реальность превзошла все его ожидания. После лет бойни, насилия и издевательств он сдался. На тот момент Бьянки не было уже несколько месяцев в их мире. Мариус нашёл её записи дома и ворвался в Мираж. Местные существа сразу его невзлюбили, поэтому ему вскоре пришлось слиться с миром воедино, забрать в себя магию, которой он пытался противиться. Это была тёмная сторона сил Бьянки, принимать которую она не хотела. Он забрал это под своё руководство. Теперь Мариус отвечал за часть волшебства там, куда даже создательница боялась лезть. Бьянка это заметила, но не сразу. Этого времени было достаточно, чтобы Мариусу удалось завладеть разумом некоторых существ и понять, как ими можно контролировать. Началась война. Противостояние тьмы и света. Она длилась долго, несколько столетий, пока Бьянка не ушла. Её уход в никуда был способом отгородить оставшихся свободных существ от влияния брата. И ей это хоть и на долю, но удалось.

— Но... откуда тебе это известно? — спустя непродолжительное безмолвие спросил Тео.

— Ты сам нам всё рассказал, — сказала Каёко.

Парень молчал. Он не знал, что на это ответить. Ему и не надо было задавать лишних вопросов.

— Токито, ты бывал там, — озвучил Кензо мысль, которую тот не решался признать. — Ты работал над книгой вместе со своим другом.

Резко стало тихо. Вокруг продолжала играть музыка, но Тео словно поместили в вакуум. Он пытался вспомнить тот давно забытый образ, достать его из глубин сознания, но всё было тщетно. Память «занятых» Вечных иссякала, медленно забирала все воспоминания, не связанные с их любимыми. То же случилось и с Тео, он уже мало что помнил, многое затерялось в хранилище воспоминаний и покрылось толстым слоем пыли.

— Токито, — прозвучал тихий голос матери где-то сверху. Тео поднял на неё затуманенный взгляд и дёрнул подбородком. — Звонила Рейко, спрашивала, поедешь ли ты обратно.

— Нет, — парень помотал головой, — не сегодня.

Каёко кивнула и ответила дочери, а после завершила разговор.

— Я ничего не помню, — с грустью признался Токито. — Абсолютно ничего. Я вам завидую: вы храните каждый свой день, храните весь прожитый опыт, как и Рейко, а я — нет. Я не помню бо́льшую часть своей жизни. У меня была семья один раз за все мои века, но я не помню лица своих дочерей, я не помню, как мы проводили время, хотя они бы помнили, будь живы. Я помню свою жену, но не дочек. Это больно. Это ужасно. И знаете, ведь нет никого, кто мог бы их знал, никого не осталось... Даже картин не осталось...

И Тео заплакал. Он рыдал, как в последний раз лил слёзы над обломками своего дома. Дома, где он видел в последний раз свою жену и трёх дочерей.

Теодор. Так его называли в шестнадцатом веке во Франции. Тео оказался там, когда почувствовал, что душа Мэгуми спустя двести лет переродилась. И он сорвался с места. Токито покинул Японию, бросил семью и уехал в непростой путь. Несколько лет Шинами работал в качестве раба у богатого феодала, а потом решился на побег. Тео долго блуждал по лесам, пока не потерял сознание: даже тело Вечного может не выдержать такой нагрузки. Очнулся он уже в ветхом домике, а подле него сидела темноволосая девушка. Ей было всего пятнадцать. Кассандра — как в дальнейшем узнал Тео — была сиротой, её мать повесили, а девушке пришлось бежать в лес. Но это Шинами узнал позже, намного позже. Их отношения начались мгновенно, по крайней мере, для Кассандры — она была ведьмой и уже всё знала. Она понимала, кто такой Тео и зачем он здесь. Шинами сразу начал помогать девушке с облагораживанием жилища, за это она его учила французскому, иногда что-то рассказывая про себя. Малейшие факты, которые заставляли японца пархать.

— Меня зовут Тео, — впервые заявил Шинами.

— Нет, Теодор, — ответила Кассандра, и спорить было невозможно.

Спустя год совместного проживания, когда они уже давно привыкли проводить вечера за милыми беседами или в полной тишине, наслаждаясь дыханием друг друга, Теодор признался:

— Я Вечный, а ты — перерождение моей любви. Я завишу от тебя, и я не смогу без тебя жить, Кассандра.

— Я знаю, — ответила девушка. На этом был конец их разговора.

Со временем в привычку вошли крепкие объятья, поцелую перед уходом на охоту и проявления любви. Кассандре лично было позволено проводить ритуалы с Вечным. А потом пошли дети. Год за годом. Первой была Амели, она была копией матери, безумно серьёзной девочкой с огромной любовью к родителям. Первый год её жизнь Тео вообще боялся отойти от дочки, но с появлением Беатрис — смесь обоих родителей — ему пришлось разделяться. Амелии же было от этого лучше: никакой опеки. Беатрис получила серьёзность матери, некую тупость отца и их смешанные черты лица: глазки у неё были большими и карими, а волосы тёмными, как у матери, и вились. Ами сразу её приняла, а Тео словно заново влюбился в жену: семейная жизнь этому была виной или что. Последней была Вивьен — «живая». Девочка характером ушла в отца, а внешность — в мать. Она была самой озорной из сестёр.

— Так вот каким ты был, — иногда говорила Кассандра, наблюдая за детьми.

— Когда-то очень давно, — отвечал Тео и улыбался: он смог её дождаться. Он жил все те годы ради этих моментов семейного счастья.

Охота шла своим чередом: Тео ходил по лесу с луком в руках, пока Жак — их гончий пёс — бегал вокруг, выслеживая дичь. Внезапный запах гари ударил в нос, когда Тео целился в кролика, спрятавшегося под кустом. Сердце сразу сжалось, стоило Шинами понять, откуда доносится отвратительный запах. Жак залаял. Громко. Протяжно. Теодор пустился в бег, на ходу перебрасывая лук на плечо, пока пёс с оглушительными криками нёсся рядом. Родная поляна была залита огнём: цветы, растущие на ней, были сожжены, а от дома остались лишь развалины.

— Нет! — протяжно закричал Тео, падая на колени рядом с пылающими обломками. Дым въедался в глаза, заставляя плакать всё сильнее и обжигая лёгкие. Рёв Шинами смешался с плачем пса, который всё пытался пролезть к родным людям. Тео еле нашёл в себе силы встать и начал таскать воду из колодца, полевая пылающие остатки дома, пока в нём не осталось сил. Огню было плевать.

А потом Жак сорвался. Он резко поднял голову и бросился прочь, оставив Тео совершенно одиноким. Шинами просидел возле дома до утра, а потом поднялся и пошёл прочь. Он не смотрел, куда шёл, а просто брёл, замкнувшись в своих мыслях. Тогда закончилась его жизнь во второй раз.

— Токито, — прозвучал мягкий голос Каёко где-то над головой, и Тео понял, что до сих пор рыдает, держа в руках пустой стакан из-под сётю, — ты не виноват в том, что произошло. Ты лучше меня знаешь, какими тяжёлыми были те времена.

Каёко взяла лицо сына в ладони и нежно, понимающе улыбнулась: с годами их связь стала только сильнее. Токито снова заплакал.

***

— Раз ты всё равно не учишься, выясни, что у тех совят с Уайтом.

— Ал, я же вроде уже говорил: у них всё хорошо. Да боже, у него даже девушка есть! — взорвался Митчелл.

— Но ты же понимаешь, что письмо не могло не оставить след в их отношениях?

Кромвель в ответ тяжело выдохнул и потёр открытые ключицы, которые виднелись из-под растянутой майки. Алекс закусил щёку и посмотрел в глаза Митчелла: он пялится непристойно долго на его тело. День выдался жарким, да и Кромвеля отстранили от занятий, поэтому его вид был вполне объяснимым, но не менее привлекательным. Всё же Келли не согласен с выбором двенадцатиклассника Итана Буша в качестве самого красивого парня школы.

— Как думаешь, Филлип уже лишился девственности? — поинтересовался Кромвель, вернув Алекса в реальность.

— Ты к чему? — спросил Келли серьёзнее, чем того предполагало звание «одноклассника».

— Мне кажется, это может заставить его опозориться перед его девушкой. Ты, кстати, её видел? Рыженькая сучка, а какие формы, м-м-м.

— Да, видел. А Глорис в курсе, как ты засматриваешься на других?

Кромвель скривился, услышав имя своей девушки, но быстро вернулся и ответил:

— Нет, ей это ни к чему, — на его губах заиграла ядовитая улыбка, но тут же погасла, когда стоящие рядом парни начали целоваться. Это было вполне обыденным для городского парка. — Пидорасы.

— Так ты думаешь, раскрытие тайны Уайта поможет нам их рассорить?

— Да, вполне, они хотя бы поймут, что он не так прост.

— Тогда договорились, но что ты хочешь сделать?

— Это ты узнаешь потом, Ал. Чем меньше знаешь ты, тем меньше знает Филлип, так? — на губах Митчелла снова заиграла та самая хитрая улыбка, заставляющая бояться и верить ему.

— Так ты всё знаешь.

— Ну я же не мог отправить письмо, не прочитав его, — Кромвель пожал плечами и хмыкнул. — Два против одного, Уайт.

***

— Почему ты на Мэгги сорвался?

— Что? Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — скрыв волнение, ответила Одри. — Так, зачем?

— Зачем или почему?

— Зачем.

— Мэгги же судьба Тео, ведь так? — понизив голос, спросил Филлип, смотря прямо в светлые глаза Брукс.

Одри молчала. Она не знала, стоит ли ей вообще отвечать на этот вопрос, ведь Филлип и так уже догадался.

— Так вот почему он так за неё цепляется, — выдохнул Уайт, а потом нахмурился: — Тогда Рут тоже вечная?

— Тоже, — глухо ответила Брукс, чувствуя необъяснимую тревогу: она никогда не думала, что будет о таком говорить.

Филлип оценивающе посмотрел на девушку, а потом скрестил руки на груди. Он молчал, как и Одри. В любой другой ситуации Уайт бы хотел сбежать, но сейчас он был спокоен. Относительно спокоен. Филлип хладнокровно рассуждал, что ещё можно выяснить и как соединить этот факт с остальными, пока Брукс оценивала свой поступок: считается ли это предательство?

— Мне надо будет с ней расстаться, — тихо сказал Уайт каким-то отрешённым тоном.

— Ты её отпустишь?

— Я не хочу быть виновным в смерти Тео.

— И ты даже не хочешь пытаться что-то изменить? А если есть способ оставить Тео в живых и вам с Мэгги быть вместе?

— Это будет нечестно по отношению к нему. Сколько ему уже?

— Шестьсот, даже больше.

— И всю жизнь любить одного человека... Ты же понимаешь, что у него вся жизнь сломается, если он перестанет её любить? Я не хочу быть этому виной.

— Ты не хочешь делать ему больно.

— И это тоже, — немного помолчав, добавил Уайт. — Я люблю Мэгги, но... она же никогда не была моей, да?

Одри открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же задумалась: а ведь он прав. Тео же с самого рождения Мэгги был с ней связан, она с появления была возрождением его любви, так значит ли это, что ей вообще нужен кто-то другой? Несомненно, у неё есть право выбора, но стоит ли ей выбирать кого-то другого, когда рядом уже есть человек, который любит её больше, чем она живёт? Одри решила, что обсудит это с Рут сегодня же.

— Дри? — позвал Филлип, всё это время внимательно наблюдая за девушкой.

— Что, Филли?

— Ничего, — стушевал Уайт, решив не развивать тему. Он чувствовал угнетение и боль от понимания предстоящей разлуки, но это решение казалось ему самым правильным, хоть и самым сложным.

— Тебе помочь? — спросила Брукс, заметив, что тетрадь по физике до сих пор лежит открытая и, кроме «Домашняя работа», в ней ничего не написано.

— Нет, спасибо, — коротко отозвался Уайт и вернулся к работе.

***

— Филли! — донёсся голос Лауры сквозь шум подростков, идущих на занятия.

Уайт, только вышедший из машины, резко остановился и замер. Сквозь весь гул он слышал лёгкие шаги матери в её старых, потрёпанных кроссовках.

— Филлип! — воскликнула женщина уже над самым ухом сына и коснулась его плеча. Парень дёрнулся и с нескрываемым презрением посмотрел на женщину.

— Чего тебе?

— О ужас... — охнула Лаура, заметив синяки и ссадины на лице сына.

— Ты здесь зачем? — медленно отчеканил по буквам Филлип, поглядывая на проходящих мимо подростков.

— Мне звонил директор, Филли, — ответила Лаура и сразу продолжила, заметив непонимание сына.— Это опасно для тебя, Филли... жизнь с совятами угробит нашу семью... — женщина выпалила эти слова и замолкла: дальше разговор надо вести аккуратнее.

— Что с бабушкой, — не обратив внимание на слова матери, спросил Уайт, кинув мелький взгляд на Брукс: она уже поняла, к чему всё движется.

— Я уже предупредила администрацию, сегодня ты в школу не идёшь, а теперь пойдём.

— О таком ты могла сказать и раньше, — проворчал Филлип и осмотрелся — двор школы уже опустел, никого не было. Он даже и не заметил, как стало тихо в его собственной голове и как стремительно его же мысли заняли всё пространство.

***

«Я с матерью. Не знаю когда вернусь» — висело сообщение от Уайта в чате. Шинами посмотрел на него ещё раз и отбросил телефон в сторону. Голова болела, тело налилось свинцом, а сердце так и тянулось к... Мэгги? Филлипу? Тео не знал ответа на вопрос, но теперь понимал: его жизнь зависит от этого выбора. Остаться верным себе или переключиться на нового человека, поддавшись непонятным, неразгаданным чувствам. Вечный всё же предпочитал первый вариант.

Шинами повернулся на кровати и посмотрел на своё отражение: после ночи лицо его опухло и приняло какой-то детский вид. Такой была и Вивьен. Тео ещё помнил её имя, помнил отдельные черты, но не помнил её голоса и движений, по которым обычно узнают близких; он забыл своих детей.

Парень слез с кровати и вышел из комнаты, двигаясь по инерции. Он хотел снова реветь, залить комнату, но их уже не было, ни капли. Шинами шёл быстро, не смотря под ноги и вообще не имея какого-либо курса. Он спустился по лестнице почти бегом, вышел из дома, сунув ноги в тапочки, и подошёл к калитке, как услышал отдалённый голос отца.

— Токито! — позвал Кензо.

Парень обернулся и, прикрыв солнце ладонью, посмотрел на балкон, где стоял отец. Кензо помахал сыну рукой и поманил пальцем, подзывая к себе; Тео с долей грусти осознал, что раньше бы отец не позволил себе таким жестом подзывать человека.

— Куда ты собрался? — закричал Кензо, наклоняясь к сыну.

— Не знаю, — честно признался парень, пожав плечами.

Мужчина снова махнул рукой, а Токито, тяжело вздохнув, поплёлся обратно. Когда он вошёл в дом, Кензо уже сидел на диване и держал в руках стакан с прозрачной жидкостью.

— Куда собрался? — с какой-то лёгкостью в голосе спросил Кензо, поглядывая на сына.

— Прогуляться.

— В последний раз твоя прогулка закончилась тремя месяцами поиска тебя по всей Азии. И всё же ты оказался во Франции.

— Это мой второй дом.

— И единственный из прошлого.

— Если говорить про саму Францию, то — да, но вот дома... его же тоже уже давно нет, как и той семьи.

— Вечная мука вечных — потери.

— Только Рейко она обошла стороной. Она же никогда не видела смертей... только Брукс, да и её мы уже вернули. Почти вернули.

— В страшную игру вы влезли, но останавливать вас уже слишком поздно.

— Когда я был в Мираже? — резко спросил Тео, неожиданно вспомнив ночной разговор с родителями. Как он мог вообще забыть такое?

— Лет сорок назад, может, немного больше. Ты не сильно распространялся о том периоде, а мы не спрашивали.

— Сорок лет назад... но это же совсем мало, даже по меркам обычной человеческой жизни! Даже пожилые помнят свою молодость, а я... Нет, я понимаю, я куда старше обычного пожилого человека, но... я же должен помнить, разве нет? Почему тогда бабушка помнит свою жизнь? Почему прадед рассказывал о войнах с Хубилай-ханом? Почему я не помню свою жизнь сорок лет назад? Почему?!

— Тео, — серьёзно произнёс Кензо, когда тот закончил свою тираду и сидел, молча смотря на отца, — ты слишком долго живёшь в одиночестве, твоя память не выдерживает, как и твой организм. Может, когда ты сможешь добиться сердца своей судьбы, то воспоминания вернутся, но я не уверен. Твой дядя тоже страдал от «потери памяти», когда его любовь долго не перерождалась. Он забывал всё, буквально всё, он едва не забыл себя, когда снова его потянуло к ней, правда, тогда это была уже не она, а другая личность, он не успел сделать её «своей». Хотя он многое вспомнил, когда снова встретил её и когда она в него влюбилась. Многое рассказывал, обсуждал, просил прощение, но это всё было ненадолго, через месяц он скончался.

Кензо замолчал, снова проживая те события. Тем самым «дядей» был его родной брат-близнец, с которым он делил всё. Кензо помнил его граничащее с сумасшествием состояние, когда родственники нашли его в лесу без одежды и с многочисленными увечьями. Всё же тогда он и вправду сошёл с ума, правда, потом его состояние начало улучшаться, но память не возвращалась, он забыл всё больше и больше вещей, людей и событий своей жизни.

— И всё же ты там был, — неожиданно продолжил Кензо, заставив Токито дёрнуться. — Может, если ты добьёшься Мэгги или Филлипа, ты всё вспомнишь? Возможно, именно это и будет ключом ко всему вашему приключению... Я не вправе на тебя давить, но тебе не мешало бы поторопиться, времени осталось совсем мало, Токито.

«Токито». Так странно: его же имя значит «Человек времени». У человека времени не осталось времени. Забавно, пока сам не окажешься в такой ситуации.

— Тогда мне лучше будет вернуться к ребятам, — ответил Тео и откинулся на спинку дивана, тяжело выдохнув. — Сегодня.

— Тебя подвезти?

— Нет, сам доеду.

— Может, это тебе поможет вспомнить, — сказала Каёко, стоя за спиной у сына.

Тео повернулся к ней и забрал протянутую потёртую коробку.

— Откроешь дома, — предупредила женщина и нежно улыбнулась сыну, гладя его ладонь, лежащую на коробке.

Тео нерешительно кивнул, а потом, словно по приказу, встал и, прижимая коробку к груди, поплёлся на второй этаж.

***

В доме стоял мерзкий запах сырости и гнили, как в старом погребе, куда не заходили уйму лет. Филлип стоял возле двери, ведущей в бабушкину комнату, и смотрел на новый блестящий замок.

— Я не была там уже пару недель, — тихо сказала Лаура, положив ладонь на ручку. — Она вечно куда-то уходит и каждый раз запирает комнату на ключ.

— А ключ она уносит с собой, — дополнил Филлип.

Брукс стояла рядом с Лаурой, но та даже не подозревала об этом, она не видела её. Филлип взглянул на Одри, а потом сразу перевёл взгляд на мать.

— Уйди, — сказал парень и аккуратно отодвинул женщину от двери, а потом неожиданно приложился плечом.

— Филл! — воскликнула Лаура.

— Что?!

— Хорошая попытка, филин, — улыбаясь, сказала Брукс.

Девушка приложила руку к двери и, посмотрев на Уайта, прошла сквозь неё. Глаза парня округлились, а женщина, абсолютно не подозревая, что происходило у неё под носом, с непониманием посмотрела на сына. Она взглянула на точку, где мгновенье назад была Одри, но ничего странного не заметила. Лаура протянула руку к сыну, но он повёл плечом и припал к двери, стуча по ней и прислушиваясь:

— Одри? Ты там? Что там? Брукс? Брукс!

— Филлип! Что происходит?! — закричала Лаура, встряхнув сына за плечи. — С кем ты говоришь? — всматриваясь в огромные глаза парня, спросила женщина.

— Там Одри Брукс. И ты знаешь кто это.

— Она же умерла... вся академия трещала по её пропаже. Как она может оказаться в нашем доме?

— Там её призрак, это я её вернул.

Лаура отпустила сына и снова посмотрела на дверь. Слова, сказанные им так легко и даже с какой-то гордостью ужасали её. Лаура знала, что её мальчик, её Филлип сильный, что он способен на многое, но она никогда не позволяла себе думать о чём-то таком, ведь Филлип у неё хороший мальчик, он не вляпается в неприятности, зачем ему это? Но она ошибалась, её мальчик давно вырос и теперь способен творить всё, что ему заблагорассудится.

— Брукс! — крикнул Уайт, припав к двери головой.

В комнате послышался шорох и Филлип сильнее прижался к дереву. Он и не заметил, как Брукс покинула комнату и оказалась за ним. Она положила руку ему на спину. Холод прожёг позвоночник парня, и Уайт неестественно прогнулся, шумно глотая воздух, пока Одри входила в его тело, изгоняя его дух. Плоть Уайта упала на пол, а его призрак оказался в воздухе.

— Одри? — испуганно спросил Филлип, смотря сквозь полупрозрачные руки на лежащее себя.

— Филли? — прошептала Лаура, опускаясь на колени к сыну.

Тело парня неуклюже поднялось на локти, и яркая улыбка озарила худое лицо.

— Одри Брукс, мисс Уайт, — сказала девушка нежным голосом и протянула руку.

Лаура неуверенно подала ей ладонь и пожала ей руку, а Брукс подняла голову и заговорила:

— Филли, зайди в комнату сам, тебе надо это увидеть.

— Просто пройти сквозь стену?

Одри кивнула, и Уайт приблизился к двери и даже не понял, как это произошло. Он опустился на пол и ощутил поверхность обоими ногами.

«Призраком быть не так уж и плохо».

Филлип приложил прозрачную ладонь к двери и рвано вдохнул воздух. Он чуть вжал руку и почувствовал, как кожа слезает с его пальцев, обнажая мышцы, а потом и их сдирает; рука проходила сквозь дерево. Каждый миллиметр, на который Филлип продвигался в комнату, причинял ему адскую боль. Брукс, поджав губы, следила за страданиями друга, пока Лаура наблюдала за её реакцией.

Сделав последний рывок, Филлип оказался в разгромленной комнате. Коробки с дневниками были перевёрнуты на пол, страницы валялись по всей комнате, в углу стояло неизвестное чёрное зеркало, ящики из стола пылились под кроватью, а сам стол был завален красными стеклянными лепестками, вперемешку с кровью и трупами мотыльков.

— Филлип...? — неуверенно спросила Лаура, смотря то на дверь, то на тело сына, прижавшееся ухом к стене.

— Скажи маме, что я там, — попросил Филлип. Одри быстро показала Лауре жестами «окей» и продолжила вслушиваться в звуки комнаты. — Тут такой погром...

— Видишь что-нибудь... необычное?

— А кровь и красное стекло — это что-то обычное?

Брукс пожала плечами.

Филлип снова осмотрел комнату, заглядывая во все дырки, и остановился возле чёрного зеркала. Если сначала он не признал его, то теперь отчётливо видел, как из стекла выходит костлявая рука, по комнате пляшут тени, а маленький Ирвин просит отца не продавать душу. Филлип с трудом мог поверить, что это зеркало могло храниться в доме всё это время. Это казалось невозможным. Камилла не позволила бы этому исчадию ада валяться в её доме.

— Филлип? — неожиданно позвала Брукс, почувствовал что-то неладное.

Ответа не было.

Филлип всматривался в дно зеркала, пытаясь рассмотреть то, что оно хранило. Непонятные пятна начали вырисовываться в очертание розового сада с оледеневшими кустами. Жёлтое пламя осторожно колыхалось, стоя возле льдины белым телом внутри.

— Филлип! — закричала Одри, колотя дверь.

Уайт отпрянул от зеркала и заметил янтарные глаза, которые наблюдали за ним. Они выглядели спокойно и заинтересованно. Они видели свою жертву.

— Он здесь, — прошептал парень и попятился назад, пока из зеркала медленно выходили тени.

Филлип впечатался в дерево и со стонами протискивался обратно, к матери и Одри. Только стоило ему наполовину показаться, как Брукс сразу же схватила его холодного призрака и потащила на себя.

— Бегите! — скомандовала она Лауре, толкая женщину к лестнице. На минуту мисс показалось, что она видела своего сына без кожи, лишь голые мышцы.

Лаура вступила на лестницу, когда Одри неуклюже поднялась и попыталась дойти, но тело не слушалось, а призрак Филлипа с каждой секундой растворялся всё сильнее.

— Позвоните Харольду, — успела выпалить Брукс и покинула тело Уайта. Он тут же упал, а напуганная Лаура осталась одна с тенями.

— Убегайте, — послышался женский шёпот.

Лаура схватила сына на руки и выбежала в открытую дверь. Она пробежала ещё несколько домов, пока не остановилась. Дверь в дом, как и калитка, сами захлопнулись, а Лаура была на грани. Она положила Филлипа на скамью и достала из сумки его побитый телефон. Теперь там был пароль.

— Нажмите пять раз на кнопку питания, — услышала Лаура шёпот.

Лаура так и сделала. Начался вызов «Калберга». Пять гудков.

— Филлип, мы в академии, — послышался ровный голос парня.

— Это Лаура Уайт, мама Филлипа. Он без сознания, мы возле дома, на нашей улице.

— Десять минут.

Звонок сразу прервался, а Лаура снова посмотрела на сына. Грудь вздымалась и опускалась, он явно был жив, просто спал.

Восемь минут казались вечностью. Чёрный внедорожник остановился возле Уайтов и из него вышел блондин. Один.

— Что произошло? — спросил он тем же ровным голосом.

— Я не знаю, я... — начала говорить Лаура, но он прервал её, показав жесть ладонью. Он смотрел не на неё, а в сторону, словно слушал кого-то другого. Брови сползли вниз, будто он с трудом слышал слова, но старался их понять.

— Я заберу его.

— Что? — не поняла Лаура, приоткрыв рот от удивления.

— Так будет лучше. Я напишу, когда он придёт в себя.

С этими словами Харольд подошёл к юноше, но Лаура преградила ему дорогу, смотря прямо в его ледяные глаза.

— Я не могу его потерять, вы и так его у меня забрали!

— Он выбрал нас. Извините, но если вы хотите, чтобы он был жив, то позвольте мне его забрать.

— Разбирайтесь сами, не впутывайте в это моего сына, он и так многое пережил!

— И куда вы пойдёте с ним в таком состоянии?

Лаура дрогнула. Он был прав: она не сможет помочь Филлипу.

Харольд обошёл её, взял Уайта на руки и уложил на второй ряд.

— Всего доброго, — кинул он и уехал.

Лаура сидела на скамье до темноты, пока окончательно не поняла, что домой ей идти нельзя. Есть ли он у неё вообще? Встав, она поплелась к «Домино». Людей там уже не было, только Джек — хозяин — осматривал столы и кухню. Колокольчик над дверью оповестил о её приходе.

— Лаура? Ты что-то забыла? — спросил Джек.

— Могу я остаться здесь на ночь? Дома... не всё хорошо, мне больше некуда идти.

— С матерью поссорилась?

— Да.

— Как это по-детски, сбегать из дома, — со смехом сказал Джек. Оставайся. Душ ты знаешь, где у нас, полотенце и плед найдёшь на складе. Завтра как раз твоя смена. Спать можешь на диванах.

— Спасибо.

— Ага, закроешь потом.

Джек кивнул и кинул ключи Лауре, а сам вышел из заведения. Женщина сходила на склад, где взяла плед, полотенце и пачку сигарет с зажигалкой. Оставив вещи на диване, она вышла из кафе и села на ступеньки, закурив сигарету. Дым был везде, обволакивал её мысли. Она не сразу поняла, что с ней разговаривают.

— Сложный день? — спросил мужчина уже во второй раз.

Лаура посмотрела в его карие глаза и стряхнула пепел с сигареты.

— Да, я снова лишилась сына...

Незнакомец нахмурился и сел рядом.

— В каком смысле?

— Его друзья его забрали.

— Плохая компания? — мужчина встряхнул своими золотыми кудрями.

— Можно и так сказать.

Лаура снова сделала затяжку, а потом посмотрела на незнакомца. Под последними лучами солнца его лицо выглядело таким знакомым, но Лаура никак не могла вспомнить, где его видела.

— Мы с вами нигде не встречались? — спросила Лаура, рассматривая идеально выглаженную бордовую рубашку мужчины.

— Такую красивую даму я бы запомнил. Бруно Моннет, — он протянул Лауре руку и лучезарно улыбнулся.

— Лаура Уайт.

— Уайт?

— Да, проблемы?

— Дайте угадаю, а вашего сына зовут Филлип, да?

— Откуда вы знаете?

— Он дружит с моими подопечными. Я учитель в Гнезде.

Глава 5. Точка невозврата

— Останови машину, — сказал Филлип, только открыв глаза. Он чувствовал себя отвратно, словно все его тело лишилось всяких сил, а вместе с этим его ещё и страшно тошнило. — Калберг, останови машину, — уже громче повторил Филлип.

Блондин послушал. Джип подъехал к обочине и заглох. Харольд сидел неподвижно, продолжая смотреть в лобовое стекло.

— Выходим, — скомандовал Уайт, махнув рукой и Одри, которая, нахмурившись, бегала глазами между парнями.

Харольд первым вышел из машины, и уже после не спеша вылез Филлип.

— Что произошло? — спросил Калберг, достав пачку сигарет и зажигалку.

— Тварь так и живёт в доме, мама только начала догадываться, что это не бабушка... И там тени, их много и они повсюду. Нас чуть не схватили. Ещё Одри умеет вселяться в меня. — Уайт повернулся на девушку. — Не делай так больше.

— Ты из-за этого сознание потерял? — спросил Харольд, выдыхая дым в сторону.

Филлип кивнул:

— Мне тяжело содержать нас двоих, меня просто не хватает на её трюки.

— Ты хочешь сказать... — начала Одри.

— Нет, я не оставлю тебя, но... нам надо быть поэкономнее, — Уайт слабо улыбнулся и перевёл взгляд на Харольда.

«Холодно».

— Думаю, нам пора домой, а тебе вернуться за остальными.

— Рациональнее будет остаться с вами, — Харольд выдохнул дым в сторону. — Мэгги с Рут вполне в состоянии вызвать такси.

Филлип кивнул. Одри просочилась в машину, а Харольд открыл дверь на пассажирское сиденье рядом с собой и кивнул Филлипу. Уайт послушно залез на место. Машина тронулась, а окурок остался тлеть в мусорке.

— К слову, — начала Одри, сидя на втором ряду, — так больно проходить только через ту дверь, обычно это даже не чувствуется.

— Я догадался, иначе бы ты не заглядывала ко всем по ночам.

Брукс усмехнулась, а Филлип повернулся на серьёзного Калберга. Его лицо было спокойным, голубые глаза смотрели ровно на дорогу. Никаких эмоций и слов. Филлипа это напрягало с их самой первой встречи, но ещё сильнее с каждой новой поездкой. Утром, доставляя Уайта до школы, он молчал, по пути в Гнездо, тоже. Даже после вылазок в лес он не включался в общее обсуждение.

В чат пришло новое сообщение.

Мэгги: Лорд, что там?

Филлип посмотрел на предыдущие:

Филлип: Я с матерью, не знаю, когда вернусь.

Харольд: Я уехал, звонила Лаура, что-то случилось. Заберите мои вещи.

Филлип немного подумал и набрал.

Филлип: Всё хорошо, подъезжаем к дому.

Мэгги поставила сердечко на его сообщение.

Через пару минут Танк действительно остановился у дома. Харольд первым делом закурил, а Филлип несколько секунд посидел внутри, смотря на клубящийся дым, и вышел. Уайт открыл дверь, ведущую в дом, скинул кроссовки и прошёл в свою комнату, из которой сразу вылетела сова с игрушкой мыши, которую, вообще-то, брали Тьме. Сама же кошка сидела на столе, смотря на хозяина. Филлип подошёл к ней и поцеловал в чёрную макушку, а затем плюхнулся на кровать. Из коридора раздался хлопок двери, а потом и шипение Беды. Филлип усмехнулся.

— Калберг! — закричал он из своей комнаты, поднимаясь на локтях.

Послышались приближающиеся шаги. Блондин опёрся на дверной косяк и дёрнул подбородком.

— Про Тео вестей нет?

— Нет.

— Он скоро будет, — сказал Филлип, прикрыв глаза.

— Уверен?

Уайт кивнул.

— Ты его просто ощущаешь или это из-за ритуала?

— Не знаю даже, может, из-за ритуала.

— Не переусердствуй. Сомневаюсь, что ты сможешь пережить ещё одну свою смерть, — бросил блондин и вышел из комнаты.

Филлип долго смотрел ему вслед, а потом, мельком взглянув на Одри, лёг на кровать, прикрыв глаза. Холодная ладонь опустилась на его кудрявую макушку и начала нежно гладить его локоны, успокаивая бесконечный поток мыслей как самого Филлипа, так и прохожих за окном. Немного спустя на грудь ему легла тёплая Тьма, касаясь своими мягкими лапками шеи хозяина. Совсем где-то рядом послышались взмахи крыльев Беды, но Филлип совершенно не хотел открывать глаза. Она точно была где-то в комнате.

— Ты окончательно решил насчёт Мэгги? — спросила Одри тихим голосом, который тут же растворился в комнате.

— А что тут решать? — не открывая глаз, парировал парень.

— Ты бросишь её?

— Она сама меня бросит. Либо всё же я её.

— И тебе её не жалко?

— Жалко, но в сравнении с жизнью Тео это меньшее из зол.

— Ты с ней как с вещью.

— Тебе кажется. Я люблю Мэгги, но Тео… он не заслужил смерти из-за меня. Шинами ещё тот мерзавец, но я не хочу, чтобы он умирал.

Уайт открыл глаза и взглянул на Брукс. Она молча качала головой, смотря в стену. Филлип провёл рукой по мягкой шерсти Тьмы и оглянулся: Беда сидела на полке шкафа, держа в когтях носок хозяина. Откуда она его притащила, Филлип не знал. За окном раздался шум, а следом за ним грохот. Парень подскочил с кровати, напугав бедную кошку, и вылетел из комнаты, столкнувшись с блондином. Одри проплыла мимо них, следом поторопился Харольд и только за ним — Филлип. Калберг открыл дверь и увидел валяющийся возле гаража байк, а рядом стоял перепачканный Тео.

Шинами выглядел скверно, было заметно, что уезжал он не на райский отдых: глаза всё ещё оставались красными, лицо выглядело припухшим, а одежда была мятой, так ещё теперь и грязной. На коленках виднелись ссадины и царапины, руки, которыми Тео старательно оттряхивал траву с шорт, были чёрными с видневшимися красными полосками. Харольд похлопал себя по карманам и подбежал к другу.

— Ты нормально? — спросил Калберг, осматривая Шинами.

— Вполне, — ответил тот и поднял глаза. Он мельком взглянул на всегда идеального Калберга, а потом задержал взгляд на Уайте: — Давай поднимем, — предложил Тео, указывая на байк.

— Филлип, сходи за ключами.

Уайт кивнул и снова скрылся в доме, пока парни обошли байк с обеих сторон и пытались поднять его, Филлип вышел из дома со связкой ключей и нажал на пульт от гаража. Двери зашумели и начали открываться. Харольд с Тео закатили байк и прислонили его к стене. Шинами похлопал руками по своей голубой рубашке, и на ней остались неприятные красные следы. Калберг едва заметно поморщился и вышел из гаража, достав сигареты. Он вытащил одну и зажал её между пальцев. Тео забрал пачку себе и выудил из неё сигарету. Блондин без слов поджёг обе.

Из дома снова вышел Филлип с аптечкой и мокрой тряпкой. Он подошёл к парням и опустился перед Тео на колени.

— Эй, что происходит?! — закричал азиат, поперхнувшись дымом.

— Успокойся, я обработать хочу.

«Он издевается надо мной? Что случилось за те дни, пока меня не было? Филлип что-то знает? Какое ему вообще есть дело до меня…»

Из мыслей Тео ярко выделялся расплывчатый силуэт мужчины средних лет. Образ казался смутно знакомым, словно Филлип где-то видел его. Уайт едва заметно нахмурился и принялся стирать грязь с фарфоровой кожи. Взгляд то и дело падал на уродский след на газоне, оставленный японцем. Филлип буквально видел, как Тео, едя на скорости, пытается сбавить скорость и, поняв, что тормоза отказывают, решает спрыгнуть с байка — что он и сделал в итоге — ободрав себе все руки и ноги. Филлипа передёрнуло от этой картины.

Уайт открыл аптечку, лежащую рядом на земле. Он смочил вату перекисью, поводил по раненой коже, намазал какой-то мазью и завязал всё бинтом. А потом посмотрел снизу вверх на парней. Оба молча курили, рассматривая Одри. Если бы Филлип не умел читать мысли, то он бы подумал, что у них ведётся мысленная беседа, но Тео точно не был в неё включён, а вот насчёт Одри и Харольда Филлип не знал.

Уайт поднялся на ноги и протянул руку Тео. Тот сначала посмотрел на свои забинтованные коленки, и только потом отдал ему ладонь. Филлип обработал её так же нежно и аккуратно, как и колени Тео, а потом, собрав всё в аптечку и взяв тряпку в другую руку, пошёл к двери.

— Давай больше не будешь уезжать, — хрипло предложил Харольд, стряхивая пепел.

— Не уеду, — серьёзно ответил Шинами и посмотрел в знакомые голубые глаза. — Где моя драгоценная сестра и Мэгги?

— Скоро приедут, — ответила Брукс, подходя ближе. — Что у вас случилось с твоей драгоценной сестрой?

— Семейные тайны. О, Дри, ты многое упускаешь, проводя время с Уайтом.

— Не сказал бы, — вмешался Харольд, — сегодня мы выяснили, что в его доме настоящее логово Теней.

— Интересно…

— Это ты ещё не знаешь про то, как Одри вселилась в тело Уайта.

Тео удивлённо вскинул бровь, а Брукс пожала плечами, виновато улыбаясь. Они рассмеялись, а Харольд ухмыльнулся одним уголком губ. За окном виднелся силуэт Уайта: он сидел на диване в зале, припав к стеклу. Харольд стряхнул пепел и подошёл к мусорке выбросить окурок. Открыв входную дверь, он крикнул:

— Пойду закажу ужин.

Тео проводил его взглядом и снова посмотрел на Брукс.

— Знаешь, я порой забываю, что ты к нам ещё не вернулась, — раздалось тихое признание.

— Скоро должно будет всё закончиться, я верю, — честно сказала Брукс, нежно улыбнувшись. — Потом всё будет хорошо. Не как прежде, но точно хорошо.

— Что ты имеешь в виду?

— Хотя бы то, что в общежитии вы больше не живёте, да и Филлип… Или он не входит в твои планы?

— Филлип нравится Мэгги, Харольд ему доверяет, ты с нами только благодаря ему, Рут… Боже, я… у меня ощущение, словно я никогда и не знал эту девушку…

— Что у вас произошло?

— Тайны. Рут слишком многое и слишком долго от меня скрывала.

— Да, — протянула девушка, — это в её духе.

Тео только закивал в ответ. Что он ещё мог ей сказать? Да и Одри от него ничего больше не ожидала. Пока. Тео неловко топтался, теребя окурок в руках, в то время как Одри рассматривала его, пытаясь найти хоть что-то говорящее о его прошлом. Ничего.

Из окна, ведущего на кухню, постучали. Шинами быстро добежал до мусорки и зашёл в дом. Брукс уже сидела на кухне, склонившись над телефоном Калберга, словно тоже собиралась поесть. Тео сел рядом с Лордом напротив Филлипа.

— Девушки скоро будут, я только вызвал им такси. Кто что хочет на ужин? Тео, чем тебя кормили родители? Азиатская еда, я так понимаю, отменяется?

— Ты не поверишь, но у родителей я ел ровным счётом ничего. Мы пили. Сакэ и прочее. Так что я за хорошие суши. Или лапшу.

— Рут с Мэгги от такого точно не откажутся. Филлип?

— Я никогда их не ел.

— Будто ты вообще что-то ешь, — прыснул Тео.

— Тео, — одёрнул Лорд.

Шинами лишь закатил глаза и зашёл на телефоне блондина на сайт доставки. Калберг ничего делать не стал, лишь откинулся на стуле и смотрел, что добавляет Тео в корзину.

— Филл, рыбу ешь? — вдруг спросил азиат.

— Наверное.

— Креветки?

— Их не пробовал.

Совята, недоумевая, переглянулись. Даже Одри, которая, казалось бы, была в таком же материальном положении, была удивлена. Она с жалостью посмотрела на Уайта, осознав, насколько же они всё-таки в разных условиях.

— Так, понятно, значит, будет разнообразие, — заключил Шинами и уже окончательно забрал телефон Калберга себе.

***

Через десять минут за окном раздался смех. Девушки ввалились домой и сразу удивились, услышав шум телевизора из зала. Мэгги первая скинула туфли и заглянула в комнату. На диване сидел Тео, пялясь в огромный экран, на котором показывался какой-то старый чёрно-белый фильм. Тёрнер кинула сумку на пол и забежала в зал. Она упала на диван рядом с парнем и толкнула его в плечо.

— Дурак! — выпалила девушка.

— Больно! — завопил Тео, резко встав с дивана. Он сделал вид, что не слышал, как они пришли, но уже пару минут наблюдал за ними в окно.

— Мы все перепугались из-за тебя!

— Мэгги, — предупреждающе сказала Рут и сама подошла к брату.

Японка держала ладони в кулаках, челюсти были плотно сжаты, а глаза были устремлены на брата. Через мгновенье раздался хлопок. Мэгги успела лишь охнуть, а только подошедший Харольд дёрнуться. На щеке Тео темнел след от хрупкой ладони.

— Рут, — неуверенно проговорил Тео, но девушка развернулась и вышла из зала. Парень нагнал её у лестницы, как раздался второй хлопок: Рут ударила его в то же место. — Мать твою, прекрати! — взорвался Шинами, дёрнув сестру за руку.

— Прекрати?! Прекрати?! Ты свалил прямо из академии, поехал на своём сломанном байке до родителей и всё ещё «Рут, прекрати»?! Знаешь, что, Токито, веди себя как хочешь, но я больше не хочу переживать за тебя и обрывать телефон!

А потом они переключились на японский. Манера речи преобразилась, мелодичность и тягучесть языка смягчала выражения и обороты, но они продолжали кричать друг на друга, пока остальные молча наблюдали за ссорой. Близнецы то и дело толкали друг друга, дёргали за рукава, Рут тыкала на бинты Тео, пока не поднялись на второй этаж и не хлопнули дверью ровно над залом.

— Они зашли к Тео, — констатировал Филлип, нарушив молчание.

Совята разом посмотрели на него, а потом на потолок, сквозь который всё ещё были слышны крики.

— И мы не будем их успокаивать? — спросила Мэгги, пытаясь взять Филлипа за руку, пока тот прятал их в карманы

— Не в этот раз, — ответил Лорд.

— Я ещё никогда не видел Рут такой злой, — признался Филлип.

— Они всё же родственники, этого можно было ожидать.

Сверху раздался грохот, и вся толпа рванула на второй этаж. Харольд подёргал ручку и, когда она не поддалась, навалился на неё. Дверь распахнулась. Посреди комнаты валялся красный Тео с порванной рубашкой, шкаф с одеждой лежал на полу, а Рут стояла посреди комнаты с заплаканными глазами. Харольд окинул японку сканирующим взглядом и подбежал к Тео. Обе щеки были красными, бинты развязались, а рукав держался на паре стежков, шорты были сдёрнуты, и всё бедро парня было в следах от ногтей.

— Что вы здесь устроили?! — грозно спросил Харольд.

— Небольшие семейные разборки, — сказал Тео, поднимаясь с пола. Мэгги с Одри уже стояли возле Рут. Тёрнер аккуратно стирала слёзы подруги, а Брукс поглядывала то на сестру, то на брата.

— Я ещё раз спрашиваю, что вы здесь устроили?

— Тео уже ответил, — сказала Рут охрипшим голосом. — Я толкнула его, шкаф покачнулся и упал, — добавила девушка.

Харольд устало потёр переносицу.

— Сейчас вы приводите себя в порядок, успокаиваетесь, мы едим, и дальше вы всё нам рассказываете.

Близнецы недобро переглянулись. Мэгги с Одри вывели Рут из комнаты и закрылись в своей, громко хлопнув дверью. Филлип зашёл к парням и подошёл к лежащему шкафу.

— Надо поднять.

— Только не тебе, Уайт, — отозвался Тео, толкая того в бок. — Отойди, а то сломаешься, — хмыкнул он, хватаясь за край шкафа. Харольд взял за другую сторону, и они ловко поставили шкаф на место.

Тео подобрал с пола растянутую чёрную майку, домашние шорты с рисунком кальмаров. Остальные вещи он, не разбирая, закинул в шкаф и громко захлопнул дверь.

— Вы так и будете здесь торчать?!

Харольд спокойно на него посмотрел, взял Филлипа за плечи и вышел с ним в коридор. В комнате девушек слышались разговоры, а из комнаты Тео доносился шум: что-то полетело в стену.

— Надо будет купить ему грушу, — сказал Харольд Филлипу, спускаясь по лестнице. Уайт на это только слабо кивнул.

***

— Я сейчас вернусь, — сказала Рут, выходя из комнаты.

Она прошла мимо двери брата, за которой был слышен звон стекла. Рут зашла в ванную, открыла холодную воду и плеснула себе в лицо. Когда она стёрла капли с ресниц и открыла глаза, за ней уже стояла Брукс.

— Мэгги может найти кого-то лучше?

— Дри, ты серьёзно решила обсудить сейчас именно это? — устало спросила Шинами, поворачиваясь на девушку.

— Да, Рут, серьёзно! Филлип понял, что Тео Вечный, и теперь собирается расстаться с Мэгги, чтобы сохранить жизнь Тео.

— Как Филлип это понял?

— Рут, это обсудим потом, а сейчас, пожалуйста, ответь на мой вопрос…

— Мэгги может найти кого угодно и когда угодно, но пока жив Тео, он будет её лучшим вариантом. Видишь, даже сейчас Филлип решается с ней расстаться, сама Судьба против них! — Рут резко замолкал, глубоко вдохнув. Она посмотрела на Брукс и, развернувшись, снова подошла к раковине. — Я вижу, как им хорошо вдвоём, но… я не могу его потерять. Тео придурок, но он мой брат. Он сам виноват в том, что Филлип завладел сердцем Мэгги, но он мой брат, — твёрже произнесла Шинами. — Я пережила много смертей, но лишиться брата… нет, боже, нет… Я-я, не знаю, как он остался жив, после всего того, что с ним случилось, но я этого выдержать не смогу.

— Рут, — Брукс подошла к девушке и мягко коснулась её плеча, — тебе и не придётся этого переживать. Филлип настроен решительно, Тео… мы с ним поговорим. Я сомневаюсь, что Мэгги будет долго противиться ему, всё же… всё же они целовались

Рут, нахмурившись, посмотрела на отражение Брукс, а потом медленно развернулась, не отводя взгляда.

— Когда?

— Во Франции, в ту самую поездку, когда ты предложила мне встречаться в соборе. Пока мы сидели и болтали с тобой и Лордом, они пьяные целовались. Думаю, это хоть что-то да значит.

Одри пожала плечами, а Рут ей кивнула. Ещё не всё было потеряно.

На первом этаже раздался стук, потом скрип стула. Входная дверь распахнулась, и девушки услышали голос курьера:

— Здесь живёт мистер Калберг?

— Да, это я.

— О, чу́дно.

Затем раздался звук оплаты и голос Харольда: «Все за стол!». Девушки вышли из ванной, сразу встретившись с Мэгги и Тео. Молча все спустились на первый этаж и зашли в зал, где Филлип с Лордом уже расставляли коробки с едой и стаканы с напитками. Весь стол был завален суши, газировкой и салфетницами. Вся комната пропахла ароматом рыбы, сыра и чего-то горячего, даже кошка с совой вышли из своего логова и сидели на кресле, наблюдая за неподвижной добычей. Филлип следил за ними.

Ребята расселись вокруг стола. Лорд занял своё привычное место на диване у входа, Мэгги сидела рядом с ним, и с другой стороны от неё оказался Филлип. У ног Уайта разместилась Брукс, прямо под окном, чтобы никому не мешать, и ещё вокруг стола расселись близнецы. Харольд пододвинул ко всем напитки, кому надо соусницы с соевым соусом, разложил палочки и вилки.

— Всем приятного аппетита, — сказал Харольд, оглядывая друзей. Все тут же отозвались эхом.

Трапеза началась. Сперва было тихо, пока Мэгги не начала шёпотом спрашивать Филлипа, почему он до сих пор ничего не съел, а позже подсказывать, с каких суши лучше пробовать. Никто не осуждал его, когда Филлип воткнул вилку в суши, ведь рядом сидела Тёрнер, которая за все годы так и не научилась есть палочками. Тео краем глаза поглядывал, чтобы Уайт всё ел и пробовал. Потом он заметил, что то же самое делает и Рут. Близнецы украдкой следили за каждым действие Филлипа, синхронной поднимая и опуская глаза.

— Я не могу есть, пока мы не поговорим! — не выдержал Тео, встретившись взглядом с сестрой.

— После разговоров не смогут есть все это во-первых, а во-вторых, ты за всё время съел не меньше меня, — остановил его Харольд.

Тео закусил щеку и продолжить есть молча.

Лишь когда все отодвинулись от стола и отложили палочки с вилками, Харольд начал.

— А теперь объясняйте, что между вами произошло.

— Рут не рассказала мне про… свою подружку, — ответил Тео, покосившись на сестру.

— Подружку?! — вскочила Тёрнер, наклонившись к Рут. — Та англичанка — твоя девушка?!

— Что?! Нет, боже, Мэгги! — закричала Рут в ответ, отмахиваясь руками.

— Тогда кто она тебе? — спросил Тео.

— Просто подруга.

— Про которую ты мне не рассказывала, — пробурчал Тео.

— Почему не рассказывала? Вы же только недавно познакомились, разве нет?

— Вообще-то, давно, — вмешался Уайт.

Взгляды обоих Шинами устремился на него. Рут открыла было рот, но не успела что-то ответить, как Филлип продолжил:

— Они Вечные.

Повисло молчание. Тео бегал глазами по друзьям, пытаясь понять их эмоции, надеясь хоть что-то уловить в их лицах.

— Подождите, — первая не выдержала Мэгги, — это правда?

Шинами неуверенно закивали, пряча глаза в пол.

— Вы и вправду те самые Вечные, про которых говорили Пьер и Поль? Те самые, про которых я ещё вам презентацию делала?!

— Да, — тихо сказал Тео.

— Но откуда ты это знаешь, Филлип? — задала вопрос Мэгги, немного придя в себя.

— А он мысли читает, — сказал Тео и посмотрел на Уайта.

«Око за око, Уайт».

— Ч-что? — запнулась Тёрнер и оглянула друзей. Все выглядели слишком спокойными. Даже Лорд. — Вы все всё знали…

— Мэгги, послушай, — начал Харольд, взяв девушку за плечи.

— Ты тоже всё знал!

— Я не знал про близнецов!

— Но знал про Филлипа! Почему ты мне не сказал?! — переключилась она на Уайта.

— Мэгги, я не…

— Что ты? Ты не хотел?! А что ты хотел?!

Перед глазами девушки проносились все моменты, когда Филлип будто читал её мысли.

— Чего я ещё не знаю, о чём все в курсе?!

— Ты перерождение любви Тео, — выпалил Уайт.

— Зачем ты сказал! — закричала Рут.

— Что? — Мэгги посмотрела на друзей.

— Я не знал, — сразу сказал Харольд, подняв руки вверх.

— Вы все меня обманываете…

Мэгги выскочила из-за стола и встала в проёме. Харольд медленно поднялся за ней, будто боялся спугнуть.

— Почему вы мне ничего не сказали…

— Мэгги, я не знал, как сказать…

— Заткнись! Ты читал мои мысли всё это время! Боже, да как я…

— Он хотел с тобой расстаться, чтобы ты была с Тео, — сказала Рут.

— Филлип…?

Филлип стыдливо опустил глаза вниз.

— Я вам что, вещь?! — взорвалась Тёрнер. — Вы все думаете, что имеете право распоряжаться моей судьбой?! Знаешь, что, Филли, это не меня бросаешь, а я тебя!

— Мэгги! — крикнул Харольд, хватая девушку за руку.

— Не трогай меня! Ты тоже всё знал! Ты знал хотя бы, что Филлип читает мои мысли!

— Мэгги, успокойся! — призывал Филлип.

— Даже не смей со мной говорить! Ты же и так знаешь, что я о тебе думаю! Ну же, скажи!

— Мэгги, я не…

— Что ты?! Не можешь?!

Филлип тяжело дышал. Он часто и резко вздыхал, его качало вперёд-назад, а глаза бегали по лицу его уже бывшей девушки.

— Мэгги, я не делал это специально, я просто не знал, как сказать…

— Скажи, что я о тебе думаю.

— Я предатель, идиот и ты… ты жалеешь, что уговаривала остальных поверить мне…

Все видели, как сжались челюсти девушки и как она напряглась. А потом она затряслась. Только стоило слезам заблестеть на её глазах, как девушка сорвалась с места и убежала на второй этаж. Хлопнула дверь ванной.

— Все довольны? — спросил Харольд, смотря на друзей.

Ответа не последовало. В тишине комнаты были слышно, как махала Тьма хвостом, как чистила перья Беда, как Филлип ковырял кутикулу, как Тео вертел палочки в руках, и как Рут водила пальцами по ковру. Ничего не было слышно только от Харольда. Минут через пятнадцать раздался щелчок и скрипнула половица: Мэгги вышла из ванной. Она зашла на кухню, взяла там стул и принесла его в зал. Поставив стул подальше от всех, Мэгги села на него и посмотрела на ребят. Глаза были красными, макияж был смыт, как и её помада, лишь розовый след указывал на её наличие совсем недавно.

— А теперь я жду подробностей. Кто и что откуда узнал. Сначала я хочу понять, откуда все знают, про чтение мыслей Филлипа.

— Я по ошибке забрал письмо из почтового ящика, — заговорил Тео. — Наверное, его должен был получить Харольд, но забрал я. Там писалось про «способность» Филлипа, про то, что он может быть не так прост и вообще ему лучше не верить, ещё какая-то секта припоминалась.

— И школа, — сказал Филлип. Тео кивнул. — Я-я глупый. Я правда ничего не знаю из программы школы начиная с 5 класса. Я медленно читаю, плохо считаю, я вообще не знаю физику, химию и прочее. Если вы думаете, что чтение мыслей — это так круто, — он шумно втянул воздух носом, — то вы ошибаетесь. Я их не читаю, я их слышу. Именно слышу, а не слушаю. Для меня не существует тишины. Её никогда не было. Я плохо учусь не потому, что не стараюсь, а потому что сидеть на уроке, когда ты слышишь мысли ещё двадцати детей, — это ужасно. Я не успеваю думать над вопросами учителей, потому что уже слышу расчёты других и ответы. Я не написал ни одной контрольной самостоятельно. Это не дар, а проклятие… И да, я знаю, что ты хочешь сказать, Мэгги, поэтому, Тео, продолжай, пожалуйста.

— Сначала о письме узнала Рут, — продолжил Тео. — Случайно. Она зашла ко мне, когда я читал его. А потом я показал его Харольду. Мы думали о том, чтобы найти автора письма, но так ничего и не сделали. Потом пропала Камилла, Филлип получил ключи, и Харольд запретил что-либо делать против Уайта.

— Он часть этого дома, как и все здесь, — объяснил Харольд. — За всё время он ни разу не использовал свою силу против нас. И я хочу напомнить, что именно благодаря Филлипу мы вернули Одри.

— Говори точнее, ценой Филлипа мы вернули Одри, — сказала уже Рут решительным тоном. Только вот Тео заметил еле уловимое удивление в глазах девушки.

— Но мне никто сказать не догадался об этом… Теперь про Вечных и вашу англичанку.

— Что ты хочешь услышать? — спросил Тео.

— Что угодно.

— Мы с Рут родились в XIV веке в Японии, там же я влюбился впервые в жизни, мою возлюбленную звали Мэгуми. Её сожгли, а мне поставили клеймо за неосторожность. — Тео встал, параллельно снимая шорты, а потом, оставшись в одном белье, задрал трусы, показывая рубцы. — Мне было тринадцать. После этого я как-то жил, пока она не переродилась. Меня занесло во Францию. Там… там у меня была другая жизнь, пока… как итог я теперь здесь.

— Потому что я перерождение твоей бывшей. О боже. А что там с англичанкой?

— Её зовут Патриция. Патриция-Милдред Дейдамия Леоффлеада Мертон. Пока Тео жил во Франции, я уехала в Англию. Там мы и познакомились.

— Постой, она тоже Вечная?

— Да, и она любит меня, именно поэтому она здесь.

— А ты её? — подал голос уже Харольд.

— А я нет.

— Подожди, тогда из-за кого ты живёшь? — поторопилась спросить Мэгги.

— Она не… — начал Тео.

— Одри.

Тео замолчал и уставился на сестру, а потом на Брукс. Его глаза округлились, а кадык задвигался. Филлип поджал губы и прикрыл глаза. Харольд вскинул одну бровь, осматривая девушек, а потом посмотрел на Мэгги.

— Я так понимаю, не я одна этого не знала.

— Рут, какого хрена?! — начал истерить Тео, вскакивая на месте.

— Ты гомофоб! Как я могла бы сказать тебе об этом!

— Легко! Боже, Рут!

— Заткнитесь! — приказала Мэгги, и Тео мгновенно сел обратно, понимая, что сейчас он не в том положении, чтобы закатывать истерику. — Давно?

— Полтора года с момента начала отношений.

— О боже. Ладно он, но мне, — протянула Тёрнер. Она вспоминала все ситуации, когда её подруги держались вместе без неё. Даже в лесу они были вместе, держали друг друга за руки, а Мэгги ничего не видела.

— Извини, Мэгги, правда, мы не знали, как сказать, — залепетала Брукс, поджимая губы.

Мэгги прикрыла лицо ладонями, и все замолчали.

— Что-то ещё? — спросила она спустя семь минут.

— Я писал сборник вместе с дедом Уайта, — выпалил Тео.

— Что, прости? — спросил Филлип.

— Я ничего не помню! Так устроена природа Вечных! Мне рассказали об этом родители.

— Какого хрена, Токито?! — вспылила Рут, хватая брата за грудки.

— Успокоились! — рявкнул Харольд.

— Я тогда был во Франции, а ты с той англичанкой!

— Ты был там! — кричал Филлип.

— Все замолкли! — закричали Харольд и Мэгги.

— Всё? — устало спросила Мэгги.

— Я Дитя Онры, а Ирвин Дитя Сардо, — сказала Дри.

— Так это правда? — не веря, прошептал Филлип.

— Да… я появилась там не случайно. Меня начало тянуть к мистике, я искала всё подряд, читала статьи, пока не нашла какое-то упоминание про Онру. Тогда я поняла, что это именно то. Меня забрали в Мираж. Я… я должна была раньше сказать, ещё до всего этого, но мне было так плевать на всё.

— Это была магия, — сказал Филлип.

— Прекрасно, — сказала Тёрнер спустя минуту молчания, — мы имеем двух Вечных, слушателя мыслей, Дитя Онры, меня, Око и перерождение бывшей Тео, и Лорда. — Мэгги прикрыла рот ладонью. — Остальное завтра. — Она поднялась со стула и, не поворачиваясь, сказала, — Напомню, Филлип, мы расстались, потому что я так захотела.

И она ушла.

***

— Ты же уже и так догадываешься? — зазвучал голос Брукс на заднем дворе, где Филлип гулял с Бедой и Тьмой.

Кошка бегала по траве, карабкаясь на деревья. В последнее время её не выпускали из дома одну. Беда же смирно сидела на руке Уайта, поглядывая на кошку.

— Ты про Калберга, — тихо ответил Филлип.

— Он Дитя Сардо.

— Значит, у Онры должен быть ещё ребёнок.

— Значит так. Но что делать с Лордом?

— Он не кажется опасным.

— К чему ты ведёшь? — с опаской спросила Брукс.

— К тому, что это не дело первой необходимости.

— Да, но он мой друг! Может, ты ещё не успел ко всем привыкнуть, но я бы хотела знать, что у всех всё хорошо.

— Что все сейчас делают? — будто не услышав девушку, продолжил Уайт.

— Тео рисует, Мэгги лежит на кровати и смотрит в потолок, Рут в зале смотрит фильм какой-то…

— Все резко вспомнили про существование телевизора, — усмехнулся Филлип.

— Да, — улыбнулась Одри, — а Лорд…

— Снова секреты? — раздался голос блондина.

Харольд держал в пальцах сигарету. На нём уже не было школьной формы, её заменяла нежно-голубая рубашка поло, в которой он в последнее время часто появлялся дома, и серые шорты.

— Нет, всё хорошо, — улыбнулась Брукс.

— Учтите, ещё одной такой истерики я не переживу, — Калберг хрипло усмехнулся, а потом снова затянулся.

— Как тебе это ещё не надоело? — спросила Одри, поглаживая сову по мягким пёрышкам.

— Зависимость, — пожал плечами Харольд.

«Холодно».

— Скоро брошу, это последняя пачка, Вильям только её мне дал.

— Наконец-то, — обрадовалась Брукс и посмотрела на хмурящегося Уайта.

— Другие покупать не будешь? — спросил он.

— Толку нет.

— Почему?

— Эти из Норвегии.

Филлип закивал в ответ и поднял руку с совой вверх. Беда расправила крылья и взлетела. Филлип потёр предплечье, где только что сидела птица. Сова села на дерево, растущее на территории соседей, и зашипела, когда Тьма полезла следом.

Харольд указал ладонью с сигаретой на руку Филлипа и, дёрнув подбородком, спросил:

— Болит?

— Немного, она царапается сильно, — Филлип поднял рукав свитера. Всё предплечье было покрыто царапинами, кровавыми ранками и уже зажившими небольшими шрамиками. Брукс заметно поморщилась, Харольд лишь разглядывал, вертя руку парня. Последние дни были прохладными, и Филлип часто ходил в вещах с длинным рукавом и чаще стал гулять с Бедой. Душ он принимал поздно, когда все уже расходились по своим комнатам. Никто не мог видеть эти шрамы.

— Выглядит больно, — заключил Харольд.

Филлип пожал плечами. Сова пролетела над ними и села на ограду веранды.

***

Поздним вечером, когда девушки сидели уже в одной комнате, обмениваясь по очереди взглядами, Тео вышел из дома, зашёл за него и подобрал помятую коробку. Стряхнув с неё грязь, он зашёл в дом. Без стука Тео медленно открыл дверь в комнату Филлипа и увидел того сгорбленным над тетрадями с выключенной лампой. Филлип лишь хотел себя занять, но надолго его не хватило.

— Чего тебе?

— Зачем ты спрашиваешь, если читаешь мысли?

— Потому что сейчас ты думаешь о том, как я страдаю по Мэгги. — Филлип включил лампу и отодвинул от себя тетрадь. — А вот теперь ты думаешь о моём деде.

— Прекрати, меня это раздражает. Что ты о нём знаешь?

— Ну уж точно меньше твоего, — усмехнулся Филлип. — Честно, ничего. Мишель написал сборники, жил во Франции, всё.

— И я не больше. Я просто не помню…

— Открывай коробку.

Тео поставил коробку на пол и сел рядом, Филлип осторожно опустился напротив. Тео открыл крышку и заглянул вовнутрь. Там поверх всего покоилась трубка. Дальше виднелась ткань, и что-то лежало ещё под ней.

— Что вспоминается? — спросил Уайт, рассматривая дорогую резную трубку, которая воняла дымом.

— Он часто её курил… — прошептал Шинами. Каждый узор казался знакомым. Тео крутил трубку в руках и чувствовал каждый миллиметр рельефа.

— Это ты её вырезал, — озвучил Филлип. Тео закивал:

— В память.

— Иронично.

Филлип придвинул коробку к себе и достал из неё рубашку. Он прижал её к носу и вдохнул аромат табака, перца и дерева. Почти так же пахло от Харольда.

— Тео, у меня лежит такая же рубашка.

— Откуда?

— Мэгги брала у тебя для Хэллоуина. Она прям такая же! Помнишь?

Филлип протянул ему вещь и Тео сразу же вспомнил, как, обезумев, разрывал ткань и срывал пуговицы, лишь бы добраться до остановившегося сердца Филлипа. Шинами схватил руку Филлипа и сжал запястье. Уайт смирно сидел и ждал, пока Тео успокоится. Азиат, почувствовав третий удар, отпустил руку Уайта, наконец полностью удостоверившись в том, что он жив. Филлип подошёл к шкафу и вытащил грязную рубашку. Он так и не отдал её в стирку, просто запихал в шкаф комком. Тео принял рубашку. От той, что он достал из коробки, она отличалась только цветом и запахом. Ну и отсутствием пуговиц.

Тео придвинул коробку к себе. Письмо он отложил в сторону. Под руку попалась веточка магнолии, на которой была аккуратно повязана белая ленточка. Потом он увидел фотографии. На одной было двое парней лет 18. Один удивительно походил на Филлипа: тёмные волосы, лежащие кудряшками, светлые глаза и острые черты лица. Это был Мишель. На нём была светлая рубашка, жилет в клетку, брюки и кепка. Он приобнимал такого же молодого и красивого азиата за шею, ярко улыбаясь. В азиате Тео сразу узнал себя с уложенными назад волосами, запачканным лицом и улыбкой. Он был немного ниже Жубера, но телосложение у них было идентичным. Франция. Реймс. 1974 год. Мой новый приятель Теодор.

На второй фотографии они были уже немного старше, а Мишель теперь обнимал не только Тео, но и красивую девушку с загорелой кожей. На фоне цвела магнолия и виднелись японские храмы. Парням было по 25. Япония. Хаката. 1981 год. Родители отпустили Ками с нами на родину Теодора.

На третьем фото Тео заплакал. Филлип забрал снимок.

— Мама… — прошептал он.

На фотографии Тео держал свёрток с маленькой девочкой. Рядом стояла Камилла с огромным букетом лилий, а рядом с ней — Мишель с щетиной. Его глаза светились от радости, рубашка была неправильно застегнула, но, казалось, это никого не волновало. Техас. 1985 год. Лаура Уайт, моя девочка. Спасибо Ками за дочь, а Тео за цветы (он искал их по всему городу).

Четвёртая фотография. Мишель и Тео. Лес. Машина. Они сидели на зелёном жуке с банками пива в руках.

— Когда он умер, — прошептал Тео, дрожащими руками держа снимки.

— До моего рождения, за два года.

Тео глупо закивал.

— Мне так жаль, — сказал Филлип. — Я чувствую твою боль, Тео, и мне правда жаль.

Тео лишь закивал. Он чувствовал своей грудью, как ударялось сердце Филлипа о рёбра. Как ударялось им же запущенное сердце.

— Ты бы правда бросил Мэгги из-за меня? — успокоившись, спросил Шинами.

— Да.

— Какой же ты говнюк, Филлип, — в шутку отозвался Тео и сразу же улыбнулся, похлопав Филлипа по плечу. — Хотя для Мэгги ты так и останешься говнюком.

— Я знаю, но если это спасёт тебя, то я буду рад. Переживу, — Уайт пожал плечами.

Глава 6. Письмо из прошлого

Мэгги планировала избегать друзей, превратиться в призрака, которого никто не видит. Но вышло всё совершенно иначе; ребята начали избегать её. Стоило Мэгги появиться в коридоре и столкнуться с Тео, как парень сразу же прятался обратно в комнате или вжимался в стену, позволяя девушке пройти. Когда она спускалась на первый этаж, Рут моментально выключала телевизор. С Харольдом было проще — он всегда сидел у себя. Когда Тёрнер только открыла дверь на веранду, сова сразу же улетела оттуда. Мэгги пришлось вернуться в комнату, из окна которой ей было прекрасно видно компанию из Одри, Филлипа и Харольда.

Тёрнер злилась на всех. Особенно на Уайт. Стоило ей посмотреть на него, как сердце сжималось. И теперь ей вечно казалось, что он прямо сейчас её слышит. Мэгги всегда находила привлекательным, что Филлип выполнял все её желания ещё до того, как она успевала их озвучить. Теперь её это бесило. А ещё в какой-то мере пугало. И злило. Уайт встречался с ней и не говорил о такой невероятной способности. Он всё знал про неё. Все её тайные желания, мысли, мечты. И даже не говорил об этом. Мэгги так и хотелось ударить его, она жалела, что не влепила ему пощёчину вечером. И теперь, когда она в красках представляла этот момент, он смотрел на её окно.

Из комнаты напротив раздался шум, словно что-то тяжёлое упало на пол. Может, снова шкаф, а может, и ещё что похуже. Мэгги подтянула к себе ноутбук и открыла презентацию, которую делала для друзей.

«А точно мы ещё друзья?»

«Вечные должны быть в каждой жизни со своей возлюбленной. Без этого их тело будет умирать, если они не сойдутся до истечения ста дней с восемнадцатилетия».

— Боже…

Мэгги тихо отложила ноутбук и вышла. Она без стука распахнула дверь в комнату Тео и обнаружила его, склонившегося над скетчбуком прямо на полу. Рядом валялась полка, а под ней — осколки кружки с Человеком-Пауком. Видимо, Тео швырнул её в стену, а она попала в полку, и оттого та упала.

Парень резко поднял голову, закрывая скетчбук, но девушка успела заметить, что рисовал он именно её.

— Мэгги…

— Ты умрёшь, да? — медленно проговорила девушка, присаживаясь к Тео на пол.

— Да.

— Почему ты не говорил?

— А как ты себе это представляешь? — злясь, спросил Шинами. — «О, Мэгги, моя одноклассница! Мы плохо ладим, и вы не хотите со мной дружить. Слушай, ты должна меня полюбить, иначе я умру!»

— Тео, прекрати! Ты мог рассказать об этом потом! Лет в четырнадцать-пятнадцать… время же совсем скоро выходит! Тео, ты же понимаешь, что я тебя не полюблю… ты хороший, но сейчас не то время.

— А для Уайта это было то время.

— Прекрати, он своё уже получил.

Шинами медленно кивнул, выпрямляя спину.

— Знаешь, это будет даже романтично. Первые два раза я не смог сохранить свою семью, а теперь… умру сам. Наверное, это идеальный исход.

Тёрнер поджала губы и сжала ладони в кулаки. Мэгги протянула руку к Тео, но он ловко сменил позу: откинулся назад и расставил руки за спиной, избегая касания.

— Расскажи мне свою историю, думаю, я достойна знать.

Тео молчал. Он смотрел в потолок, а потом сел, открывая скетчбук на чистой странице. Парень взял карандаш в руку и начал выводить линии.

— Её звали Мэгуми. Мне было где-то тринадцать-четырнадцать лет, а ей пятнадцать. Мэгуми была красива, умна и бедна. Её бабушка разорвала помолвку ради какого-то европейца. Поэтому у неё были необыкновенные зелёные глаза для наших мест. Я доверил ей своё сердце, а она — мне своё, — сказал Тео, легко улыбнувшись, вспоминая тот день, её глаза и легенду про звёзды. — В ту же ночь её дом сожгли, — он резко переменился в лицо. — Мой друг, точнее уже нет, решил сжечь её. То ли из ревности, то ли нет… Потом мне поставили клеймо. В нашем клане отмечают тех Вечных, которые не прожили со своей половинкой старость. Я даже дня с ней не провёл. Дальнейшее моё существование было как в тумане, об этом ты можешь спросить у Рут, она больше помнит. Знаешь, — резко вставил Тео, — я буду честен. Я убил своего друга. Я ворвался в камеру, где его держали, и задушил его. Это всё, что я помню из того времени. — Тео поднял взгляд на Мэгги, которая заворожённо слушала его, словно он читал сказку. В её глазах не было ужаса, она не винила Тео, будто принимала и понимала его. — Потом я сорвался во Францию. Там я пробыл рабом, а затем сбежал. Я долго бежал по лесу, пока не наткнулся на домик. Там я встретил её — Кассандру. Она была потомственной ведьмой. Её мать повесили, поэтому она скрылась от людей. Средневековье, что ещё сказать. Знаешь, не так важно, как началась наша жизнь, но важно то, что у нас были дети. — По щеке Вечного катилась слеза. — Три дочки. А потом их всех сожгли. Меня тогда не было дома, и я просто не успел.

Тео смахнул слезу. Мэгги наконец-то оторвалась от его рассказа и посмотрела на бумагу. Там красным карандашом была выведена японка с большими глазами и француженка с длинными волосами и ровным взглядом, а рядом и портрет Мэгги.

— Так ты был отцом?

— Да, был.

— О боже, Тео, мне так жаль…

— Не надо, пожалуйста… Мэгги, я был бы рад остаться в живых, но я сам виноват в этом... Так что давай просто спасём хотя бы Брукс, а потом… потом как выйдет.

— Тео, но… никто бы не хотел твоей смерти.

Он лишь пожал плечами. Тео не стал говорить, что всё в руках Мэгги, да и она это и так знала. Девушка подошла к полке и начала собирать осколки себе в футболку. Тео не шевелился. Тёрнер всё собрала и тихо вышла, прикрыв дверь.

***

Той же ночью Тео сидел один на кровати. Перед ним лежало письмо. С их встречи с Уайтом в его комнате прошло часа два и, судя по всему, все уже спали. Рут ещё вечером тихо зашла в спальню девушек и упала на кровать, укрывшись одеялом и отвернувшись к стене. Тео не спал. Он всё смотрел на письмо, датируемое 2000 годом. Шинами всё ещё терялся в догадках, что же смогло его так разругать с другом. И он свято верил, что найдёт разгадку в этом послание.

Тео аккуратно развернул письмо, стараясь не порвать пожелтевшую бумагу. Открыв, он обнаружил, что весь лист был испещрён красивым почерком с длинными дугами.

«Дорогой Теодор,

Я очень надеюсь, что это письмо всё же найдёт тебя когда-нибудь в отличие от предыдущих.

Я безмерно рад, что когда-то повстречал тебя во Франции. Тогда ты был ещё тем оборванцем, но закончили мы с тобой красиво: двое джентльменов с неплохими суммами на счету. Не суть, конечно. Я благодарен тебе за то, что не бросил меня в нашем опасном приключенье и был со мной. Наша работа стоила того. Я люблю тебя всем сердцем, Теодор, память о тебе будет жить во мне вечность.

Мы давно не общались, уже три года, но я каждый день вспоминаю тебя. Как и Ками. Мы часто говорим про тебя, когда дети спят. Я всё ещё помню тот день, когда мы убили того ребёнка. Малек. И я помню твои глаза, когда он убивал тебя. Для тебя это было слишком. Ты кричал, что если мы не будем лезть, то ничего и не случится. Но, Теодор, это же не так. Ты и тогда это знал и сейчас, я уверен, знаешь.

Дорогой мой друг, я очень надеюсь, что ты всё ещё вспоминаешь меня с улыбкой, что ты не забыл меня. Если это письмо дойдёт до тебя, то дай знак. Я бы хотел наладить с тобой связь.

С любовью

Мишель»

Тео закрыл лицо руками, тихо выдыхая. Воспоминания наполняли голову, заставляя заново проживать те моменты. Они убили ребёнка. Оба отца. Тео прикрыл рот ладонью и взял письмо в другую руку, снова перечитывая. Всё казалось ненастоящим, словно Тео был всего лишь подростком, а это — чья-то злая игра. Но нет. Это была его реальность. Его тёмное прошлое. Убийца.

Тео поборол внезапный порыв порвать всё в клочья и выбросить. Вместо этого он сложил всё в коробку, убрал под кровать и завис, глядя в открытое окно. Как вообще люди реагируют на своё прошлое, которого не помнят? Он не знал. Ему вдруг захотелось стать просто Тео Шинами, без прошлых жизней и обязанностей. Просто подросток.

«Это хотя бы объясняет, почему я так привязался к Филлипу. Всё дело в Мишеле».

***

— Лео! — окликнул Кромвель парня, снимавшего шлем.

Тот закинул голову назад, посмотреть на Митчелла, а потом повернулся, дёрнув подбородком.

— А ты не знаешь рыжую, у вас в Гнезде учится?

— Рыженьких у нас три, но думаю, ты говоришь о Тёрнер. — Совёнок полез в телефон, а потом протянул его Кромвель. На открытой фотографии была именно она: рыжая девушка с волнистыми волосами, почти кудрявыми, красной помадой и зелёными глазами. — Но она с другим встречается, — предупредил Лео, заметив улыбку на лице Кромвеля.

— Да, я с ним знаком.

— Да? И где ты познакомился с Харольдом? — удивился Лео.

— С кем? Она с моим одноклассником встречается.

Оба уставились друг на друга в непонимании.

— Покажи.

Кромвель достал свой побитый телефон и показал Лео фото класса, где был и Филлип. Совёнок приблизил изображение, немного хмурясь. Он поднял глаза в небо и тяжело выдохнул, словно пытаясь вспомнить.

— Так значит они не просто так там целовались. Блин, я думал, она с Харольдом, — обиженно произнёс Лео.

— Ошибся, она выбрала этого аутсайдера. Меня из-за него отстраняли. Так что, дашь мне её номер?

— Лови, — сказал Лео, отправляя Митчеллу контакт.

Кромвель продумал всё ещё несколько дней назад. Сначала он сведёт свою девушку — Глорис — с Мэгги, они сдружатся, а потом Нельсон познакомила бы их, и Митчелл рассказал бы Тёрнер всё, что узнал про Уайта. Был ещё вариант с тем, чтобы начать встречаться с Мэгги, но Кромвель не мог. Дело было не в верности, а в неуверенности: он просто не знал, согласится ли Тёрнер.

— Вы с Глорис расстались? — спросил Лео.

— Нет.

— Странно, я вчера её видел в клубе с каким-то парнем. Он её лапал!

— Лео, ты говоришь так, будто мы первый день знакомы. Глорис снова нашла себе интрижку.

— И ты, как я вижу, тоже.

— Нет, не угадал. Что, гонку?

Лео усмехнулся и быстро надел шлем. Кромвель добежал до своего байка и сел на него. Они подъехали к началу трассы и, когда раздался хлопок одного из парней, гонка стартовала.

***

— Ты уверен, что тебе надо к этому зеркалу? — спросила Рут у Филлипа. Совята сидели в машине. Сегодня они все забирали Уайта с учёбы. Ему пришлось задержаться, чтобы объясниться перед учителями за вчерашний прогул и взять задания. Теперь же они всей компанией ехали к «Домино», в котором все давно не были.

— Я хочу понять, что в нём скрыто. Я кое-что видел, но… я до сих пор не могу понять, что это было. — На деле же Филлип питал странное ощущение, что именно это зеркало поможет ему понять, что с Калбергом не так. Слова Одри заставили задуматься, но Филлип всё равно оставался верен своему мнению: Харольд не опасен только сейчас. Дальше — они не знали. И Филлип предпочитал верить этому. Но всё же рано или поздно придётся с ним разобраться. А пока Филлипа волновало только одно: почему никто из совят не видел ничего подозрительного в молчании Харольда?

— Я пойду с тобой, — сказал Тео.

— Не боишься? — спросила Брукс, высунувшись из багажника.

Тео помотал головой:

— Мне кажется, у меня больше шансов завалить кого-то, чем у Филлипа.

— М, верно, — согласилась Рут, — Филл, без обид.

Филлип лишь кивнул. Он посмотрел в зеркало заднего вида и встретился глазами с Мэгги. Она была ужасно молчаливой. Об этом буквально кричали мысли близнецов. И ещё их обоих тянуло к Уайту. Вот про это они прошлым вечером не рассказали.

Они остановились перед «Домино». Филлип первый вышел из машины, а следом — Харольд. Он закурил сигарету, пока Уайт вглядывался в окно кафешки.

— Это машина Бруно, — неожиданно проговорил Харольд. Филлип обернулся на него и посмотрел на припаркованную тачку. Это был Genesis G80 чёрного цвета.

Парни подошли к окну. Там на диване сидел Моннет. В руках у него был букет белых гортензий — любых цветов Лауры. Калберг подошёл к урне и затушил сигарету, а потом вошёл внутрь. Он поздоровался с учителем и задал вопрос, указав на цветы. Бруно что-то ему ответил, Калберг пожал ему руку и подошёл к кассе.

Через пять минут Калберг вышел и сразу направился к Танку, кивнув Филлипу.

— Здесь машина Бруно припаркована, — сказал Харольд, открыв заднюю дверцу и отдавая Тео пакет с едой.

— Он там? — спросила Рут.

— Да, сказал, что кого-то ждёт.

— Мою мать, — уточнил Филлип, открыв свою дверь.

— Как догадался? — спросил Тео.

— Услышал, — сказал Филлип и рывком залез в машину. — Мама думает о нём, он думает о маме. У них свидание через час, надо торопиться.

Харольд кивнул и сел в машину.

Танк осторожно припарковался у ветхого домика. Из машины вышли только парни и Одри. Харольд достал из багажника болторез. Филлип открыл калитку и зашагал к дому. Он отпёр замок ключом, найти который удалось не сразу. Его падшая крепость встретила его запахом роз, пыли и чего-то старого. Филлип поморщился, а потом оглянулся на парней. Харольд и Тео стояли позади, они ждали только Уайта. Брукс же уже ждала на втором этаже и ощупывала стены.

— Я могу через них пройти, — подала девушка голос. — С трудом, но могу.

— Не нужно, лучше просто откроем замок, — сказал Филлип, поднимаясь по знакомой лестнице.

— Скорее оторвём, — усмехнулся Тео.

Парни поднялись на второй этаж. Харольд взял болторез поудобнее, Тео схватил замок, а спустя минуту раздался грохот: замок ударился о пол. Тео убрал его ногой в сторону и дёрнул дверную ручку: она легко крутилась.

— Кто первый?

— Я, — отозвался Уайт и подошёл ближе. Выдохнув, Филлип отворил дверь и оказался в комнате. Она не поменялась с прошлого визита: мусор, розы, труп мотылька. Уайт наклонился к зеркалу, вглядываясь в его тёмное нутро. Там снова было что-то видно. Филлип подобрал с пола светлую свечу и повернулся к остальным. — Калберг, есть зажигалка?

Блондин достал прибор из кармана и вложил в руку Филлипа. Тот кивнул.

— Я сейчас постараюсь попасть в него. Пожалуйста, держите меня. Если что-то случится, то тряхните и я вернусь.

— Что? Филл, нет, — запротестовал Шинами. — Мы тогда тебя едва откачали!

— Филлип, я уже тебе говорил: я сомневаюсь, что твой организм выдержит ещё одной остановки сердца.

— Ничего не будет, клянусь, — и с этими словами Филлип сел в позу лотоса перед зеркалом.

Брукс села рядом и положила руку парню на бедро, Харольд встал в дверях, а Тео сжал плечо Уайта, опустившись на одно колено за ним. Филлип снял очки и убрал их в карман рубашки. Он выдохнул и прикрыл глаза, устраиваясь поудобнее. Парень взял свечу, зажёг её, а сжал её до побеления костяшек. Уайт открыл глаза. Он смотрел ровно на отражение пламени в зеркале.

Филлип любил колдовать с огнём, его это всегда завораживало. И он привык. Раньше Камилла часто использовала свечи во время работы, а Филлип наблюдал за этим. Его попытки с водой выходили неплохими, но не такими успешными как с огнём.

Он никогда не учился магии, лишь наблюдал и пробовал. Вот и сейчас он только хотел попасть по другую сторону стекла.

Пламя качнулось, и Филлип закрыл глаза. Тео крепче сжал его плечо, Филлип это чувствовал, но притуплено. Вокруг было темно и словно всё в тумане. Пахло морозной свежестью, розами и пламенем. Воздух был липким, неприятным. Филлип с трудом вдыхал его, хотя предпочёл бы этого не делать. Он ещё раз моргнул, и картинка перед глазами стала чётче, словно выставили максимальное качество. Уайт шагнул, снова чувствую своё слияние с протезом, как в том сне. Это его пугало, но не больше всего остального.

С каждым шагом становилось всё холоднее, хотя уже начинал виднеться огонёк. Это был конец пути. И Филлип рванул. Идти становилось труднее, а бежать было немного легче, либо Уайт просто уже скучал по этому ощущению. Бег. Он быстро добрался до огромного неотёсанного куска льда. Лёд был прозрачным, и сквозь него Уайт чётко видел белые длинные волосы, острые скулы, подкаченное тело с широкими плечами. В куске льда застыл Харольд. Его поза напоминала человека, тонущего в воде. Почему-то Филлипу показалось, что именно это случится с ним самим, если он окажется в воде.

— Филлип, давно мы не виделись, — зазвучал противный голос совсем рядом.

Парень обернулся и встретился взглядом с мужчиной, неимоверно похожим на себя.

— Леонардо, — прошептал парень.

— Удивительно, ты меня помнишь. Камилла многое сделала, чтобы скрыть моё существование от тебя.

Леонардо выглядел хорошо. Чёрные волосы были причёсаны назад, хотя продолжали виться и казались мокрыми, словно его недавно погрузили в ванную. На нём была чёрная водолазка с длинным горлом, чёрные брюки и плащ, на котором как раз виднелись капли воды и снежинки.

— Где Ирвин? — спросил Филлип, смотря прямо в глаза родственника.

— Не пытайся, здесь никто не может слышать чужие мысли. Почему ты так резко начал переживать за своего кузена? Двенадцать лет про него не вспоминал.

— Заткнись. Что вы хотите?

— Филлип, прекрати, мы ведь оба знаем, насколько ты слаб. Удивительно, что ты вообще жив. Я думал, ты умрёшь через год. Всё-таки я тебя недооценивал. Хотя чему я удивляюсь, в тебе ведь две линии магов.

— О чём ты?

— А это ты узнаешь у своего отца.

— Отца? Ты знаешь, кто он?

— А ты нет?

Филлип открыл рот и растерялся. На лице Леонардо заиграла довольная улыбка. Его глаза засветились янтарём, и он пропал. Сзади раздался треск. Филлип развернулся. Лёд начал трескаться, а совсем скоро из него вышел Харольд. Белоснежные брюки, белоснежная рубашка и такой же пиджак. Он вышел изо льда и посмотрел на лабиринт из роз, который был во тьме, и на факел, стоящий в другой стороне.

— Холодно, — зазвучало из уст Калберга, и он направился к палке с огнём. С каждым его шагом ноги всё сильнее замерзало во льду, пока он снова не оказался в глыбе.

«Его воля подавлена» — зазвучал голос Леонардо.

«Он лишь кукла без чувств».

Филлип нервно сглотнул. Он чувствовал опасность.

Лёд снова затрещал. Харольд опять оказался перед выбором.

— Взять его! — зазвучал хриплый голос. Сардо.

Калберг развернулся к Филлипу и двинулся на него. Шаг становился всё шире. Филлип рванул было прочь, но путь преградили появившиеся из ниоткуда Тени — они явно не собирались отпускать жертву. Парень забился в их хватке, пытаясь вырваться, но поздно: Харольд уже стоял перед ним. Схватив Уайта за ворот, блондин поднял его в воздух, швырнул на землю и принялся методично наносить улары кулаками по лицу.

В реальном мире Филлип затрясся.

— Уайт! — закричал Тео, встряхивая парня. Филлип пару раз моргнул и резко отполз назад, врезавшись в ножку стола. Стол подкосился и на Филлипа обрушились разбросанные книги, листы и стекло. Парень сжался, закрывая голову ладонями.

— Филли! — закричала Брукс, касаясь руки Уайта. Он поднял на неё взгляд. Его дыхание было тяжёлым, плечи тряслись, а из носа текла тонкая струйка крови.

— Уайт, мать твою! — завопил Тео, хватая его за плечи. — Что там было?!

Филлип вскинул голову на Харольда. Он стоял с полувыкуренной сигаретой в руках и смотрел на Филлип.

— Нам надо забрать его с собой, — тихо проговорил Филлип.

— Ты с ума сошёл?! — закричала Брукс. — Ни за что!

— Хотя бы часть! — он посмотрел на неё глазами, полными умаления. — Разбейте его, пожалуйста.

Тео взглянул на Калберга. Тот кивнул, протягивая Филлипу платок. Шинами поднял с пола подсвечник и стукнул им по зеркалу. Оно разбилось на осколки. Филлип стёр кровь платком, а потом завернул в него же кусок стекла. Тео затушил свечу и недоверчиво посмотрел на свёрток у Уайта.

— Оно нам точно надо?

— Да.

— А зачем?

— Дома.

Филлип попытался подняться, но тут же упал: у него совершенно не осталось сил. Леонардо был прав: удивительно, что Филлип вообще жив. Тот ритуал в детстве делал своё дело. Харольд протянул руку парню и рывком помог ему встать на ноги. Не спеша они вышли из дома. Филлип закрыл его, затем калитку и сел на землю. Рут стояла возле машины и удивлённо смотрела на него.

— Филл…

— Всё хорошо. Давайте дома поговорим…

***

Доехали ребята в полной тишине. Мэгги так и слова не сказала. В дом все заходили осторожно: почти всю дорогу Филлип страдал от небольших подтёков крови из носа, а выходя из машины, он вообще свалился. Теперь на его лице красовалась ссадина, хотя и прошлые зажить не успели. Филлип первым делом скрылся в ванной, оттуда сразу раздался звук воды. Остальные расположились в зале.

— Давайте закончим вчерашний разговор, — сказала Тёрнер, только зайдя в гостиную. — Я знаю, что что-то случилось у вас там, но я хочу завершить вчерашнюю беседу. Потом обсудим, что произошло с Филлипом.

Ребята переглянулись и кивнули. Брукс сразу после этого ворвалась к Уайту. Она застала его сгорбившимся над раковиной, в руках он держал стекло. Из носа у него капала кровь, которая уже запачкала клетчатую рубашку.

— Филли?

— Всё хорошо, — пробубнил парень и выпрямился. Он сделал шаг назад, наткнулся на стиральную машину и опустился на пол. — Я не слышу мысли… о чём там разговор?

Брукс закрыла воду и села к Филлипу:

— Сначала закончим вчерашнюю тему, а потом обсудим эту вылазку. Мне надо кого-нибудь позвать?

Филлип помотал головой. Он осторожно встал и трясущимися пальцами схватился за ручку.

— Было легче, когда я просто вырубался, — тихо произнёс Филлип и вышел.

Он зашёл в зал и сел на диван, подтянув здоровую ногу к груди. Харольд пододвинул кресло для Мэгги и разместился на диване. Одри, как и днём ранее села на пол подле Филлип, рядом с ней расположились близнецы.

— Скажу сразу, я не слышу, о чём вы думаете.

— Враньё? — спросила Тёрнер, наклонив голову. На её шее уже сидела змея.

— Мэгги, — начала Брукс, — ему правда плохо.

Мэгги лишь вздохнула.

— Итак. Близнецы, что я ещё должна знать?

— Я не буду это озвучивать, — сразу ответила Рут.

— Мэгги, я тебе вчера ещё всё сказал, — устало ответил Тео. — Моя жизнь зависит от тебя.

— И всё? Больше мне знать ничего не надо?

— 16 февраля — мой последний день. Всё.

В комнате стало тихо. Каждый высчитывал дни до этой даты. Оставалось мало времени. Мэгги смотрела Тео в глаза и, казалось, пыталась найти подсказки, как растянуть это время. Тео сам того не знал. Филлип не смотрел на Тео, он вглядывался в его близняшку, надеясь, услышать её мысли по этому поводу. Он их не слышал. А Рут думала. Думала об умерших родственниках, о прошлом брата и о его смерти. Она винила его, винила Тёрнер, Калберга и Уайта. Все они были так или иначе причастны к его грядущей кончине. Да и сама Рут была виновата. Только Одри она винить не могла, так как до беспамятства любила, да и самой Брукс всё же не было во время зарождения истории Мэгги и Филлипа. Интересно, у них была звезда?

— Ладно, — сказала Мэгги после затянувшегося молчания. — Одри, что ещё нам надо знать? Что вообще за дитя Онры?

— Да я и не знаю путём… вроде суть в том, что во мне есть её магия, поэтому я так интересна Сардо.

— ладно. Уайт?

— Мэгги, мы вчера всё решили, — тихо ответил Филлип, сжимая ладони.

— Решила я. Какие ещё секреты ты хранишь?

— Ничего, и ты это знаешь. Мэгги, пожалуйста, не надо делать из меня монстра… я всегда был с тобой честен, так к чему это?

Тёрнер опустила взгляд на его ногу, а потом продолжила:

— Ты ещё тот мерзавец, раз хотел со мной порвать просто так. А я, дура, думала, что же с тобой случилось! — она тяжело выдохнула. — Это было непростительно. Лорд?

— Мне нечего скрывать. Разве что Вильям предлагал отправиться в Норвегию. Думаю, нам не помешает.

— Сейчас? — удивилась Рут, — а Дри?

— Может, там в библиотеках что-нибудь узнаем. Я хочу в Норвегию.

Филлип удивлённо на него посмотрел. За всё это время Харольд никогда не говорил о своих желаниях.

— Думаю, это хорошая идея, — сказала Одри, заметив круглые глаза Филлипа.

— Так что у вас случилось в доме? — неожиданно вспомнила Рут. — Мэгги, мы же закончили? — та кивнула.

— Я ритуалил с зеркалом. В нём есть разгадка по ребёнку Сардо. И мой дядя. Там Мираж. Какая-то его земля, но всё же. Нам надо разобраться с Ребёнком Сардо раньше, чем это сделает сам Сардо и Леонардо.

— Разобраться? — спросил японец.

— Да.

— Тогда мы его убьём, — сказала Рут.

— Нет, — твёрдо проговорил брат, — не выход.

— Откуда в тебе столько жестокости, Рут? — спросила Мэгги. — Нет, я даже не про сейчас. Что ты собиралась сделать тогда с Тео?

— Лишь доказать свою правоту. Тэ же показывал шрам.

— Клеймо, — поправил её брат.

— Так какой у нас план дальше? — спросил Филлип, оглядывая совят.

— Я за Норвегию, — сразу ответила Брукс.

— Тогда я тоже, — поддержала Рут.

— Ладно, тогда, я тоже, — подхватила Тёрнер.

— Я тоже за то, что нам нужен отдых, — согласился Харольд. — Уже четверо против двух.

— У меня нет денег на поездку.

— Платит Вильям, — сказал Калберг. — Тогда я списываюсь с ним.

— А учёба? — вспомнила Одри.

— Думаю, там я смогу договориться. У нас, конечно, есть вариант дождаться дня Благодарения, но на него я точно уеду к родителям.

— Давай я с тобой? — предложил Тео. Он совершенно не хотел отпускать Харольда туда вообще, но знал, что пойти против его родителей было почти невозможно, поэтому лучшим вариантом было просто поехать с ним.

— Обдумаем потом. Так что, отпрашиваемся у школы и едем?

— А Филлип? — вспомнил Тео.

— С помощью Бруно его отпросим, — предложила Рут.

— Мы даже так вылазки в лес не планировали, — заметила Мэгги.

Глава 7. Прощение

Глорис задерживалась. Она имела плохую привычку опаздывать, из-за которой не раз ссорилась с окружающими. Вот и сейчас её не было уже двадцать минут. Кромвель ждал её на пустом мотодроме на трибунах. На нём была растянутая белая майка, чёрные джинсы и такого же цвета джинсовка. Глорис всё не приходила. Сообщений от неё тоже не было, как и ответа на СМС Митчелла. Парень успел уже пять раз пробежать по трибунам вверх и вниз, найти чей-то телефон и пачку от презерватива. Ожидание его злило. Он проверял смартфон каждую минуту, и каждый раз снова прятал его в карман джинсов, ругаясь на девушку.

И всё же ещё через десять минут она показалась. Глорис была белом топике, молочной мини-юбке и в лёгкой кофточке с завязками нежного розового цвета. На шее краснел засос, хотя его явно должна была прикрывать ленточка, повязанная поверх него. Нельсон подбежала к парню и обыденно чмокнула в щёку.

— Привет, любимый, — сказала она, поправляя сползшую лямку топика.

— Привет. Глорис, сколько можно опаздывать?! Только не говори, что это из-за Ларри.

— Не начинай. И не смотри, — добавила девушка, заметив взгляд парня на своей шее.

— Ты ему слишком много позволяешь.

— Прекрати, у нас свободные отношения, ты тоже вправе развлекаться с кем угодно.

Кромвель прыснул от злости.

— Не забывай о правилах, хоть немного создавай видимость наших отношений.

— Ладно. Зачем позвал?

— Мне нужна твоя помощь.

Взгляд девушки сполз вниз на ширинку парня.

— Сможешь подружиться с одной девчонкой?

— Хочешь через меня с кем-то замутить?

— Не совсем, я потом расскажу. Пока надо просто с ней подружиться, а дальше… дальше узнаешь остальное. Главное не забывай: ты моя девушка, но сразу об этом ей лучше не говорить.

— Конечно, любимый, — отозвалась Глорис. — Кинь её айди, я завтра же начну.

Кромвель кивнул, затягиваясь электронной сигаретой.

— Сегодня придёшь хотя бы? — вдруг спросил он с детской наивностью.

— Кром, зачем? Неужели ты нашёл способ заставить своего дружка работать?

— А ты только из-за этого к Ларри ходишь?

Девушка пожала плечами, забирая из рук парня вейп.

— Я бы задумалась о здоровье, на твоём месте. Если у тебя не встаёт на меня, то… то, милый, это плохой знак.

Кромвель сжал челюсти и выхватил электронку из рук девушки.

— Приди хотя бы сегодня, пожалуйста, — прохрипел Митчелл, смотря на закат за Глорис.

— Приду.

Отношения этих двоих давно себя изжили. Ещё два года назад. Всё началось с тихих измен Глорис, когда она поняла, что близость с Кромвелем не приносит ей удовольствие. Следом изменять решил и он. А потом они просто обговорили всё, фактически сделав отношения открытыми. Их связь свелась к встречам пару раз в неделю, посиделок с общими друзьями, где они притворялись типичной парой, и ссорам. Ругались они по мелочам, просто чтобы выпустить накопившиеся эмоции. Сначала Глорис психовала, стоило ей узнать, что Митчелл проводил ночи с её знакомыми, но потом ей сообщали, что и с другими у Кромвеля ничего не было. Это её успокаивало и наводила на мысли, озвучить которые она боялась. Кромвель позволял себе многое, но девушек никогда не бил. Хотя и добрым его назвать нельзя: Глорис прекрасно знала, что он творил с Уайтом и другими «фриками» их школы и района, но закрывала на это глаза, для неё всё было в порядке вещей.

— Тогда мне заказать что-то? — вывел девушку из мыслей Кромвель.

— Да, давай пиццу, как раньше? И виски… сможешь достать?

— Конечно.

Они были преданы друг другу. Их давно не связывали романтические чувства, но теперь они были друзьями, почти родственниками, хотя Кромвель продолжать верить в их любовь.

***

«Привет».

Мэгги нажала на сообщение от неизвестного аккаунта, оглядывая столовую. Все сидели за своими столиками и болтали. Даже их столик постепенно возвращался к привычной болтавне. Мэгги уже почти не игнорировала остальных, но и как раньше беззаботно смеяться не могла.

«Привет. Ты кто?» — ответила Тёрнер.

«Глорис. Видела тебя на фотографиях Гнезда, ты мне показалась очень красивой. Не против пообщаться?»

Мэгги постучала по телефону, обдумывая ответ.

— Мэгг? — спросила Рут, поглядывая на подругу.

— М?

— Ты что думаешь? — продолжил Тео.

— О чём?

— Мэгги, ты здесь вообще? — вздохнула Рут. — Я говорила про то, как забрать Филлипа в Норвегию. Если Бруно спелся с его матерью, то можно попросить его поговорить с ней.

— А зачем?

— Она его от школы освободит. Мы же не хотим проблем, ведь так? В общем, либо мы сами с ним договариваемся, либо с Филлипом, но тогда надо будет его сюда затащить…

— Давайте сами попросим. Он нас любит, проблем точно не возникнет.

— Ты права, насчёт Бруно, но что скажет Лаура, — задал вопрос Харольд, убирая длинные волосы назад. — Она же может и отказать…

— Но Бруно же она доверилась. Да и, тем более что плохого в такой поездке? Филлип же нигде не был.

— Тоже верно, — подметила Рут, поглядывая на проходящую мимо Патрицию.

— И долго ты с ней была?

— Ровно пятьдесят лет, — тихо ответила Рут. — День в день.

Мэгги выдавила удивлённое «ого». Харольд тихо рассматривал англичанку, которая то и дело оборачивалась на них.

Ребята ещё немного помолчали, а потом раздалась громкая музыка. Рут сразу прошептала: «О нет», — и положила голову на стол, закрывая уши. В столовую ворвались с двумя огромными колонками Рони и Лео. Из динамиков играл какой-то китайский реп. В руках парни держали новенького ученика китайца, который был на два года их младше. Он выглядел весело, хоть и смущался.

Жасмин Куинн — милая девушка из класса Мэгги, Харольда и Тео — лишь закатила глаза и продолжила общаться с подругами, отвернувшись от парней. Рони ван дер Меер был её молодым человеком очень долгое время, пока она не переехала на год в другую страну. Тогда многие слышали, как кричал Рони в своей комнате, многие видели раскиданные вещи и сломанные тоже. Именно после отъезда Жасмин Ван дер Меер начал распутную жизнь. Девушки менялись почти каждые две недели. Он стал бабником, хотя до этого был верен только своей Жасмин. Когда Куинн вернулась, все ожидали, что они снова сойдутся. Но всё стало хуже. Отношения Рони начинались и заканчивались всё стремительнее; он целовался с девушками везде, где только можно, звал к себе на ночь, танцевал то с одной, то с другой. Как он добился танца с иранской принцессой Жаклин, оставалось загадкой. Хотя их связь длилась ровно день. Жаклин потеряла партнёра, а Кэтрин слишком достала Рони. Во всей этой каше оставался нетронутым только лучший друг Ван дер Меера — Лео Лёвенштейн.

— Давайте уйдём, пожалуйста, — простонала Рут, знатно устав от сорванцов-одноклассников.

— Ага, — сказал Тео и побежал к Лео обсуждать игру, которую они проходили параллельно.

— Догонит, — сказала Рут и встала из-за стола, решив оставить все их подносы на месте. На самом деле там редко кто за собой убирал. Харольд последовал за ней и вышел, а Мэгги лишь встала, но не двинулась. Она продолжила ждать Тео.

Если он скоро умрёт, то не стоит ли сделать его последние дни хотя бы хорошими? Плана по спасению Тео у них нет, значит, и вариантов тоже. Мэгги не полюбит Тео, она была в этом уверена, но Шинами оставался её другом с детства, совята впринципе многое прошли вместе. Разве она может сейчас отдалиться от него? Правда была дана ей не просто так, верно?

Мэгги быстро ответила на позабытое сообщение «Не против». Она убрала телефон в карман, подошла к парню и коснулась его плеча:

— Тэ, пошли, — закричала Мэгги сквозь музыку, перебив Лёвенштейна.

— А, да, конечно. Лео, удачи, я прошёл, и ты пройдёшь!

И Шинами и вправду пошёл. Он не стал противиться, и, словно заворожённый, последовал за ней.

— Твои слова действуют на меня дурманяще, — признался Шинами. — На тебя все смотрят по-особенному, ты просто не замечаешь. Как никак, ты перерождение сильной ведьмы, — Тео невесело улыбнулся и пропустил Мэгги вперёд в открытые двери.

Тёрнер лишь неопределённо кивнула и подошла к остальным. Она хлопнула Рут и Харольда по плечам и направилась к лестнице.

— Рут, у этих двоих совсем башки снесло, да?

— Боже, молчи, они меня раздражают! Буквально на прошлом уроке эти двоя игрались с указкой для котов! Тереза была в ярости: я не понимаю, почему она всё ещё не уволилась!

— А правда, что они вчера в общаге сломали проводку? — спросил Тео, неожиданно вспомнив жалобы одноклассников.

— Да, они где-то нашли провода и перекусили их, из-за этого они и на камеры не попались, придурки.

— Хорошо всё же, что я тогда Рони отказала, — вздохнула Мэгги.

— Да вы всё равно бы больше недели не повстречались, — заметила Рут.

— Тоже верно, — согласилась Мэгги.

— В любом случае в этой ситуации будто больше всех сложнее именно Жасмин, — вдруг вмешался Тео. — Она всегда смотрит на Рони, всегда замечает его. Я больше чем уверен, что она всё ещё его любит, но поведение Рони… это мерзость, — Тео скривился вполне натурально, так, словно ему начали рассказывать историю Японии с такими искажениями, что он с трудом узнавал свою родину.

— Да ты прям спец в любовных делах, — вырвалось у Мэгги, а потом она вспомнила, что, вообще-то, разговаривает с Вечным. — Может, ты и прав, но я не уверена, что они снова сойдутся, — Рони будто… изменился.

— Не сказала бы, изменился только его любовный статус, а так он каким был таким и остался.

— Боже, может, хватит про этого придурка?! — взмолился Тео.

— Не психуй, — попросил Харольд, кладя руку ему на плечо. — Сейчас пойдём с Бруно общаться?

— Так сразу? — удивился Тео. — Филину не скажем?

— Можем ему написать, — предложила Рут.

— Ты тогда и пиши, — почти скомандовала Тёрнер.

Японка послушно достала телефон и открыла их общий чат.

«Филлип, мы планируем с Бруно поговорить, чтобы он отпросил тебя у Лауры в поездку, что думаешь?»

Ответ пришёл на удивление сразу.

«Непротив»

— Боже, какой же он безграмотный, — почти простонал Тео, заглядывая в телефон сестры.

— Филлип же говорил, что ему тяжело учиться, — напомнил Лорд, открыв чат со своего телефона.

— Это не отменяет того факта, что он безграмотный, — парировал Тео.

Ребята поднялись на второй этаж и всей толпой зашли в аудиторию Бруно. Мужчины там не было, зато он был в своей коморке, куда сразу заглянули совята.

— Мистер Моннет, — обратилась Мэгги, — приятного аппетита!

Мужчина подавился сэндвичем, завидев толпу в своём убежище.

— Вы здесь зачем? — спросил Бруно, прокашлявшись. — Калберг, почему снова не в форме?

Норвежец опять был в синем костюме и белой рубашке; в бордовой толпе он выделялся сильнее всех, как бы кто ни красился и ни украшал одежду.

— Завтра в форме буду, — пообещал Харольд. — Бруно, помнишь нашего друга, Филлипа? — завёл тему Калберг.

— Припоминаю.

— Мы тут узнали, — продолжил Тео, — что ты познакомился с его матерью.

— К чему ты ведёшь? — напрягся мужчина.

— Так, значит, реально встречаетесь! — воскликнула Мэгги.

— Я не… ладно, мой промах, — смирился Моннет, откидываясь на кресле.

— Мы хотели лишь попросить поговорить с Лаурой и отпросить Филлипа от учёбы, чтобы он мог с нами отправиться в Норвегию.

— А тут поподробнее, когда вы собрались?

— На следующей неделе примерно Вильям нас пригласил, — при упоминании старшего брата Калбергов, Бруно выпрямился и наклонился к ребятам. — Мы бы ещё хотели уговорить тебя отпросить и нас, но важнее разобраться с Уайтом.

— Вильям пригласил в Норвегию, так? Всех, включая Филлипа?

— Да, — подтвердила Мэгги, — Бруно, ну, пожалуйста, это же несложно! Что плохого в поездке? Тем более платим не мы, а Вильям, он и за Филлипа заплатит. Уговори Лауру, пожалуйста, Лорд потом будет месяц в форме ходить!

— Мэгг, — предупредил Калберг, но та даже не посмотрела на него, она продолжала гипнотизировать Моннета.

— Я сдаюсь! Так уж и быть, я поговорю с ней, но обещать ничего не могу, поняли?

— Спасибо! — крикнула Мэгги.

Дальше подхватили и остальные.

— Всё-всё, прекратите и дайте поесть спокойно! — сказал Моннет уже строже. Совята ещё раз его поблагодарили и вышли из коморки своей шумной компанией.

***

— Миссис Моннет, можно? — голос Патриции отразился от стен кабинета. За столом сидела молодая женщина лет тридцати пяти и перебирала листы своих учеников. Она развернулась и посмотрела на девушку усталым взглядом.

— Что, дорогая? — спросила женщина, немного улыбнувшись.

— Я лишь хотела узнать насчёт своего теста. Мне кажется, я его не очень хорошо написала… когда можно будет переписать?

— Дорогая, я завтра всё раздам, и там уже договоримся.

— Мне надо запланировать поездку к врачу, так что можно сразу запланировать?

«Ещё пару дней и мой возраст будет виден куда ярче».

— Милая, давай завтра, я безумно устала. Что за врач?

— Окулист, я стала видеть хуже.

— Хорошо. Завтра договоримся о дате, и я сама, если что, тебя отпрошу. Иди в Гнездо, уже довольно поздно.

— Хорошо, до свидания, — почти пропела Мертон и вышла из кабинета.

"Стерва, отпустить ей сложно."

Тереза Моннет не любила её. Она вообще мало кого любила из чудесных существ. В основном все они были слишком чщеславными. Особенно Вечные. Терезе их хватало в семье. Они, конечно, порой неплохо так выручали деньгами, но чаще всего приходилось прилагать все усилия, чтобы запомнить все их легенды. В итоге Тереза с ними просто не общалась. Она старалась избегать Вечных. Хотя везде были свои исключения. Например, близнецы Шинами. Тереза почти прыгала от счастья, когда узнала, что в её классе будет Рут. За близнецами она наблюдала с самого их прихода в Гнездо. Они всегда казались ей очень интересными и необычными. Азиатская скромность и робость сочетались со взрывным характером и агрессией. И они не ставили себя выше остальных. Им обоим была присуща детская наивность в начальных классах, игривость и доброта. С возрастом они повзрослели, но оставались настоящими. Они не притворялись подростками, а были ими, стали, хотя Тео точно успел испытать все прелести старости, а вот Рут — наоборот. Зато она успешно строила свои первые отношения с Брукс. На общих поездках Тереза всегда наблюдала за их нежностью, хотя остальные друзья этого не замечали. Конечно, Тёрнер всем стёрла границы дружбы своими поцелуями, объятиями и прочим. И всё же с началом её первых отношений с Филлипом это всё прекратилось. Так странно. Раньше бо́льшую часть мыслей Тёрнер занимала её любовь к Филлипу, а теперь она продолжала думать о нём, но не о будущем, а об их прошлом, о том, как он её водил за нос, как использовал свои силы против. Интересно, Мэгги будет думать про неё так же, когда узнает, что Тереза тоже слушала их мысли на протяжении долгих лет в Академии?

Женщина сложила ноутбук в сумку, закрыла кабинет и посмотрела на время — было ещё не слишком поздно, поэтому она решилась набрать номер брата.

— Бруно, у тебя в кабинете ничего сделать не надо? — спросила женщина на французском.

— Нет, Тесс… — в трубке слышались стоны, — спасибо. Я позже перезвоню. — Вызов завершился.

— Я даже завидую, — проговорила женщина, глядя на контакт брата.

Она уже неделю наблюдала за его отношениями. О боже, как он красиво ухаживал! Каждый день ездил за цветами, покупал коробки дорогих конфет, алкоголь, тратился на рестораны и всё ради неё, Лауры. Мисс Уайт, обычной женщины без образования, с ребёнком и долгами. Она быстро переселилась в его квартиру, буквально на второй день с их встречи! И Терезу это беспокоило. Да, Бруно было вполне свойственно торопиться в отношениях, но такое поведение казалось уже слишком неблагоразумным. Хотя женщина знала, почему именно так всё и происходит. Он был виновен в том, что произошло в её доме. Именно из-за Бруно мать Лауры сначала подменили, а потом она и вовсе исчезла. Учитывая всю ситуацию, Моннет спешил только в плане ухаживаний, но не налегал на Лауру, лишь давал её то, в чём она нуждалась. Ну а сегодня вечером, видимо, она нуждалась в ночи с ним.

Тереза не могла её упрекать, сама она давно была замужем за американца и лишь мечтала о таких же ухаживаниях. Супруг после рождения детей почти перестал уделять внимание жене, да и детям уже тоже. Он был поглощён работой, хотя толку от этого не было. Да, дети получали всё лучшее, но, а смысл этого, когда они почти не видят родителей? Тереза часто задерживалась в Академии, Карлайл — в офисе. А дети скучали.

Женщина вышла из Академии, села в машину и выехала домой.

***

В комнате пахло розами, шампанским и дорогими мужскими духами. На кресле возле кровати валялись вещи: бежевая рубашка Лауры, её синие джинсы, белые носочки и форма Бруно — молочная рубашка, чёрные брюки, бордовая жилетка и такой же галстук с эмблемой Академии. Лаура лежала на большой кровати, положив голову на грудь Бруно, пока он нежно перебирал её чёрные волосы. От него пахло потом, мужским одеколоном и спиртом. Женщина чувствовала, как всё сильнее влюбляется в этот аромат.

— Лаура? — тихо позвал её Бруно.

— М? — протянула женщина, поднимая на него голову.

— Мои ученики сегодня подходили ко мне с одной просьбой, знаешь какой?

— Нет, что же они хотели? — раслабленным голосом спросила женщина.

— Они хотели отпросить у тебя Филлипа, чтобы съездить с ним в Норвегию, что скажешь?

Бруно заметил, как женщина на нём напряглась. Она поднялась с него и села, прикрывая обнажённые грудь одеялом.

— Зачем он им там?

— Просто отдых всей компанией. Харольд — норвежец, сейчас там у него живёт старший брат Вильям, который и пригласил всех к себе. Он же и собирается за всех платить. Что думаешь?

— Я не уверена…

— Ты можешь подумать, но они планировали отправиться как можно скорее. Всё зависит от твоего ответа. Не хочу тебя обидеть, но, мне кажется, лучше согласиться, они хорошо общаются, ты и сама это знаешь.

— Я хочу увидеться с Филлипом, и только после этого я решу.

— Хорошо, — кивнул Бруно, — мне им так и передать?

— Да.

Моннет погладил женщину по открытым хрупким плечам и притянул к себе в объятия. Она прижалась к нему, кладя голову ему на плечо. Бруно продолжил гладить её по волосам, разделяя волны на пряди. Мисс Уайт не была первой красавицей, но именно она почему-то привлекала его больше остальных девушек. Моннет прекрасно понимал, как виноват перед женщиной и её сыном, что в какой-то мере из-за него Филлип ушёл из дома, что именно из-за Бруно Лаура лишилась жилья, но всё же им движила не вина, а прекрасное чувство любви.

Лаура казалась ему идеальным вариантом для жизни, и он мог подарить ей всё, в чём она нуждалась.

Он влюблялся в неё всё сильней.

***

В «Домино» было пусто. Филлип сидел за столиком и рассматривал одного новенького официанта. Уайт уже и забыл про работу. С поездки в лес прошло десять дней, а он так ни разу и не появился в «Домино». Благо Джек, завидев его синяки, ничего спрашивать не стал, лишь попросил возвращаться на работу скорее.

Почему-то даже Филлип загорелся идеей поехать в Норвегию. Ему было интересно. Было интересно посмотреть на всех во время отдыха, посмотреть на Харольда в его стране и узнать, почему он так туда тянется. Поэтому на условие Лауры ему пришлось согласиться сразу. После школы его забрал Калберг и отвёз в «Домино», а Мэгги к тому времени уже была в торговом центре.

Лаура вышла только через полчаса. На ней были новые серые брюки, чёрная рубашка и беленькие кроссовки взамен её старым и потёртым. Филлип испытал некую зависть или даже ревность, но встал с места.

— Ты хотела меня видеть, — сказал парень, поправляя сумку на плече.

— Да. Может, пройдёмся? — предложила Лаура, хватая сына за ладонь и поглаживая её. Филлип не выдернул руку, в его интересах было быть хорошим сыном и угодить матери.

— Да, давай.

Уайты вышли из заведения и направились к парку. Вечером там было тихо. Филлип сел на скамейку. Лаура присоединилась к нему, рассматривая сына.

— Может, объяснишь, что тогда произошло? — предложила женщина.

— Там портал открыт в другой мир. Думаю, ты уже и сама поняла, что бабушку подменили. — Лаура кивнула. — Теперь же, когда обман раскрыт, притворятся тому существу не к чему. Тогда я просто чуть не оказался с Леонардо и… остальной нечистью.

— А твой обморок? Та девушка, Одри, и вправду, может вселяться в тебя?

Филлип кивнул:

— Именно поэтому мне и стало плохо. Мам, у меня всё хорошо и…

— Я знаю про Норвегию. Ты правда туда хочешь? Ты правда им всем доверяешь?

— Да.

— Хорошо. Я предупрежу в школе, только обещай, что меня больше не вызовут.

— Обещаю, — парень кивнул, а потом, немного помявшись, спросил: — Мам, кто мой отец?

Женщина опешила. Филлип никогда не спрашивал о своём втором родителе, словно ему хватало Лауры и Камиллы с головой.

— Я-я… я не знаю… — пробормотала она.

Филлип мог бы вскочить и начать обвинять мать в похождениях или обмане, но она искренне не знала. Она не помнила.

— Бабушка… она так много на себе держала…

— О чём ты?

— Ты же не просто так не помнишь, это всё бабушка.

— Но почему ты спросил про него?

— Леонардо знает, кто мой отец.

— Ну конечно, ему чудесному всегда всё известно, — горько вздохнула женщина.

— Так ты живёшь у Моннета?

— Да, он меня любезно приютил.

— Понятно.

Воцарилось молчание. Филлип смотрел в пол, слушая мысли матери о том, как ей жаль, что она не может помочь сыну, о том, как она скучает, как хотела бы подарить ему лучшую жизнь, как хотела бы познакомить его с Бруно, а потом она резко сказала:

— Я люблю тебя, Филлип. Прости за моё отношение к тебе, я слишком волнуюсь за тебя. Когда вы полетите, напиши мне, пожалуйста, и когда приземлитесь тоже. Я буду ждать.

Филлип поднял на неё глаза. В них блестели слёзы. Его услышали. Он без раздумий бросился ей на шею, крепко обнимая, а она обнимала его, прижимая к себе. Горячие слёзы текли по её щекам и падали ему на рубашку, оставляя следы. Они словно впервые увидели друг друга, будто только сблизились за всё время.

Брукс, наблюдавшая поодаль за всем этим, тихо улыбнулась, радуясь воссоединению семьи.

Разошлись они поздним вечером. Лаура проводила сына до чёрного дома, а потом за ней приехал Бруно. Филлип зашёл внутрь, тихо прикрыв дверь, разулся, оставив кроссовки посреди входа, и заперся в комнате, упав на кровать.

Мысли, доносившиеся со всех уголков дома, неожиданно стихли, Филлип слышал и слушал только свои рассуждения, оставшись в одиночестве. Ему нужно было узнать про отца, он должен был придумать, как пробраться в Мираж, он был обязан придумать, как вернуть Ирвина, бабушку, Одри, как сохранить жизнь Тео, и решить, что взять в Норвегию. Что вообще берут в поездки?

Дверь неожиданно хлопнула. Филлип выглянул из своей комнаты и увидел Мэгги и Харольда, девушка была с пакетами новых вещей и выглядела очень даже счастливой. Только завидев Филлипа, она сразу перестала улыбаться:

— Поговорил?

— Да, поездке быть.

— Отлично, — кивнул Харольд, — завтра напишу Вильяму.