Мираж

Глава 1. Сон

Ночь. Большинство людей спит, а те, кто нет, занимаются своими делами. У каждого своё: кто-то сидит на ночёвке, у кого-то куча уроков, некоторых мучит бессонница, а кому-то приспичило приготовить поздний ужин или ранний завтрак. У каждого свои причины, и все они вполне обычные, но не у Фи́ллипа Уайта.

Черноволосый юноша в холодном поту резко вскочил на кровати. Ему приснился сон, но это не обычный кошмар. Филлип видел предсказание. Такова его роль — роль ясновидящего. Ему снилось будущее, и этот раз не был исключением.

Страх сковал юношу, ведь во сне он видел учеников Совиной Академии, лес, странные тени и призраков. Голова у него шла кругом. Это слишком сложно принять, слишком долго придётся держать всё в себе. Он знал это, ведь с детства видел будущее и различал промежутки времени в предсказаниях. Сейчас только начало августа, а происходящее во сне случится не раньше начала весны. У Филлипа было ещё две недели, чтобы нормально прожить каникулы и осмыслить всё происходящее. Слишком мало времени, слишком страшно. Страшно опять быть ответственным за будущее и страшно встретить совят. Город всегда полнился странными слухами об учениках элитной академии.

Парень протёр глаза ладонями, когда в комнату зашла его мать — Лаура. Юноша и женщина очень похожи: голубые глаза, бледная кожа, худоба, средний рост под 180, уставший взгляд и чёрные волосы. Только с последним задалась проблемка: у Лауры они были длинными и прямыми, а Филлипу достались волнистые и пористые, иногда во влажные деньки его волосы принимали форму мелких кудряшек и напоминали гнездо. Но чаще всего это происходило по утрам.

Мать с грустью посмотрела на сына, опускаясь рядом с кроватью на колени. Женщина провела ладонью с тонкими пальцами по макушке сына, запутываясь в его кудрях. Она уже отвыкла от его приступов, но не забыла их. Она помнила каждый раз, когда он просыпался с криком, чем сильно пугал жильцов дома, а иногда и соседей.

Не успела Лаура сказать и слова, как в комнату зашла Камилла. Пожилая женщина была совсем не похожа на своих родственников: смуглая кожа, карие глаза, низкий рост и пышные формы. Редко кто мог поверить, что Лаура — дочь Камиллы, а Филлип — её внук. Она села на край кровати и морщинистой, но мягкой ладонья провела по руке внука. Тот, в свою очередь, пытался сфокусировать взгляд на какой-нибудь одной точке. Без очков и после кошмара голова у парня работала туго, но это не остановило опытную Камиллу.

— Сколько времени у нас есть? — спросила бабушка, всё так же поглаживая внука по руке.

— Меньше года, до весны примерно, — у Филлипа нет выбора «отдохнуть, собраться с мыслями и рассказать всё утром за завтраком», он должен был сделать это сразу, пока помнил каждую деталь.

— Опиши, что происходило, подробно

Юноша поднял голубые глаза на мать, а потом на бабушку. Он понимал, чем для него может обернуться всё увиденное во сне, и как на это могут отреагировать его близкие.

— Лес, там был я и трое совят... и ещё был призрак, вроде он тоже относился к совятам, — «Одри». — И... там были какие-то тени или... я не знаю, как могу их назвать, но я чувствовал чьё-то присутствие. Чего-то тёмного, у него мысли шли в беспорядке, какими-то кругами, не знаю.

— Что ты можешь сказать о своих отношениях с этими совятами? — задала вопрос Лаура, слегка склонив голову. Филлип отзеркалил это действие, пытаясь вспомнить свои будущие ощущения.

— Думаю, мы будем друзьям? — Эти слова больше походили на вопрос, но парень не знал, к кому он обращался: то ли к самому себе, то ли к бабушке, то ли к будущему. — Не уверен пока, но они мне доверяли, а я доверял им.

Лаура слабо улыбнулась, как бы подбадривая сына, и удалилась из комнаты, напоследок бросив на него полный печали и жалости взгляд. Филлип терпеть не мог такой взгляд. Он бы многое отдал, чтобы больше никогда его не видеть.

— Думаешь, сможешь справиться с этим всем? — Камилла уставилась на внука, ожидая ответа, но чтобы она не говорила, её глаза всегда выдавали истинные эмоции. Она верила в своего мальчика. Ей это подсказывало шестое чувство, которое не унаследовала только Лаура.

— Я не знаю. Это сложно. Меня пугает одна лишь мысль о совятах и их любви к власти, они скорее меня продадут, чем пойдут со мной в какой-то непонятный лес.

Женщина с улыбкой посмотрела на юношу. Он слишком драматизирует, как всегда.

В этом родном взгляде Филлип прочитал все мысли бабушки. Он понял: в него верят. Камилла погладила чёрные волосы и со спокойным сердцем оставила внука одного.

Глава 2. Совята

Тёплый, летний день августа. Харольд Калберг выглядел, как обычно, сногсшибательно: белая безразмерная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, чёрный галстук и такого же цвета шорты-бермуды; на ногах красовались классические лакированные туфли; белые волосы блестели на солнце, спадая на плечи, что только сильнее подчёркивало норвежское происхождение молодого человека. Он величественной походкой приблизился к своему чёрному Гелендвагену, больше напоминающему танк. Яркая девушка с рыжими пышными волосами по шею и с королевской чёрной змеёй на плече быстро «подлетела» к Харольду. Её зелёные глаза наполняли страх и беспокойство, и она, не выдержав, спросила:

— И как? Разрешение дали? — В ответ он лишь ухмыльнулся, и по его лицу ничего нельзя было прочесть. — Ну, Лорд, не молчи, я по тебе ничего понять не могу.

С ракурса блондина это смотрелось довольно комично: миниатюрная девушка с большими глазами «прыгает» вокруг него и умоляет ответить, что и заставило его выпустить невольный смешок.

— Знаю, поэтому ей и пользуюсь, — юноша снова усмехнулся, — разрешили, но, — он повысил голос, — при условии, что ни один из нас не пропустит уроки без весомой на то причины. Болеть теперь тоже нельзя.

Мэгги погладила сидящую на шее Тутси и хмуро посмотрела на Лорда. Им и раньше было запрещено пропускать уроки, а теперь и подавно.

— Что сказали? — Тео закончил разговор и, убрав телефон, подошёл к друзьям. Выглядел он напряжённо.

— Разрешили, но при условии, что уроков не пропустим без веской на то причины. — Тёрнер проговорила эти слова очень сухо и без особого энтузиазма.

Шинами равнодушно пожал плечами и сказал:

— Мы же все понимаем, что тут могут возникнуть проблемы?

— Могут, но не возникнут, — строго проговорил Лорд. Да, это имя ему подходило куда больше, чем «Харольд». И это знали все. — Уж я об этом позабочусь.

Мэгги и Тео быстро переглянулись, но говорить ничего не стали. Серьёзный Калберг больше походил на льва, который во что бы то ни стало будет защищать свою гордость и прайд.

— Ладно, хватит с меня переговоров, садитесь в машину, едем в «Домино», — сказал Харольд и сел за руль.

Мэгги села назад на своё место, парни расположились спереди, всё было как обычно. Тёрнер уже было открыла рот что-то спросить, но они тронулись с места, а значит, ей не ответят. Всегда в машинах семейства Калберг было нерушимое правило «никаких разговоров за рулём», а это значит, что ты можешь разговаривать с кем угодно, но если машину ведёт кто-то из Калбергов, то он тебе не ответит. С чем это было связанно, никто не знал.

Мэгги уткнулась в телефон, параллельно следя за змеёй на руке. Девушка и Тутси уже давно стали одним целым, иногда Тёрнер позволяла себе взять питомицу в академию. Однажды ей удалось сбежать, что не на шутку испугало учителя по французскому, но девушке повезло: тот любил животных и нормально отреагировал на происшествие, правда кличкой «Медуза Горгона» Мэгги всё же обзавелась.

Машина остановилась, и совята поспешили в заведение. «Домино» было типичной забегаловкой с невысокими ценами, но с наивкуснейшими блюдами. Как правило, все совята питались в столовой, но только не эти, вместо вычурной академической столовой они предпочитали небольшое заведение с интерьером в стиле лофт и приятной музыкой.

Совята зашли в кафе и сели за свой столик у окна. Только совята успели рассесться, как Мэгги повернулась к Лорду.

— Они что-нибудь говорили насчёт Одри?

Надежда. Вот что мог уловить каждый в её словах. Только надежда и ничего кроме неё.

— Нет. — Молчание. — Я пытался хоть что-нибудь узнать, но они только и делают, что говорят, мол, «дело остановилось на мёртвой точке», — блондин проговорил это с явной ненавистью ко всей ситуации. Мэгги в ответ поджала губы и повернула голову на место, где всегда сидела Одри.

Одри всегда была ещё одной частичкой этой совиной компании. Они были неделимыми, пока в один день совята не узнали, что Одри пропала. Все думали, что она решила сбежать из Совиной академии, но это было не так, Одри была не из таких людей. Всё это казалось подозрительным: отличница Одри пропадает, и никто не знает, где она. Но самое подозрительное для её друзей, казалось, то, что в последние несколько недель она начала часто куда-то уходить, но говорить, как это бывало раньше, отказывалась.

— Мэгги, ты как? — Тихий шёпот Шинами вывел девушку из мыслей. Та в ответ повернулась, немного покачивая головой.

Девушка посмотрела на Тео своими большими зелёными глазами. Глазами, полными печали, тоски и веры. Всегда яркие глаза, будто растеряли все краски. В такие моменты Тео хорошо понимал, как сильно пропажа Одри выбила Тёрнер из колеи. Все они скучали по Одри, но Мэгги было сложно принять ещё одну потерю близкого человека. Шинами уже было хотел утешить девушку, но к столику подошёл официант, нарушив планы азиата.

Официантом, на удивление, оказался молодой человек, примерно одного возраста с совятами, может, на два года младше. Он был в огромной серой футболке и чёрных прямых джинсах, но даже это не могло скрыть его худобу. Бежевый фартук был явно завязан не по его размеру, как подумал Тео, парень не хотел подчёркивать своё телосложение. Официант, сверля до этого своим взглядом пол, поднял свои голубые глаза и с каким-то страхом посмотрел на совят.

Глава 3. Первая встреча

Это были они. Филлип видел именно их в своём сне. Он знал, что рано или поздно встретит их, но не сейчас. Его сейчас вообще не должно быть здесь, он работает только по вечерним или утренним сменам, а сейчас полдень. Филлип только этой ночью узнал об их существовании, и теперь стоит лицом к лицу перед своим ночным кошмаром. Точнее, кошмарами. Их было трое, как и во сне. Но Уайт буквально чувствовал, что кого-то не хватало. Это его напугало ещё сильнее.

Лидером, как показалось Филлу, являлся норвежец с длинными белыми волосами, спадавшими на плечи. Его голубые с холодным оттенком, как лёд глаза изучали Уайта, и это вселяло страх. Филлипу казалось, что на него смотрели как на добычу. Уайт метнул взгляд на другого парня, это оказался азиат с тёмными короткими волосами и такими же тёмными глазами, как чёрное стекло, из которого дома у Филлипа стоял магический шар.

Филлип быстро перевёл взгляд на рыжеволосую девушку со змеёй на плече. Она одновременно притягивала и пугала его. Эта девушка показалась ему довольно грустной, особенно её зелёные глаза, в них было столько печали. И столько же мыслей о пропавшей подруге. Теперь Уайт понял, почему не хватает одного совёнка.

— Что будете заказывать? — ­спросил официант, протягивая меню блондину.

— Нам «как обычно», — сказал блондин, издав смешок, — чашку кофе, две кружки чая, шоколадные кексы и шоколадно-вишнёвый рулет, это всё.

Не успел Филл сообразить, что происходит, как норвежец протянул руку, отталкивая меню. Парень на мгновенье коснулся тонких пальцев Уайта, но этого хватило, чтобы Филлипа будто током пробило. Он почти потерял равновесие, но всё же смог удержаться на ногах. Совята смотрели на него, как на сумасшедшего. На их немые вопросы он отвечать не стал, лишь развернулся и ушёл на кухню отдавать заказ матери, работающей в этом же заведении поваром.

— Заказ: кофе, две кружки чая, шоколадные кексы и шоколадно-вишнёвый рулет на столик...

— ... у окна, они здесь постоянно заказывают. — Закончила за сына Лаура.

— Верно, ты их знаешь?

— Нет, просто знаю, что это совята, которые здесь почти каждый день. Их четыре обычно. — Сказала Лаура, готовя заказ.

— Но их только трое, а четвёртый то ли умер, то ли пропал, — со страхом проговорил Филл, все больше убеждаясь, что это именно те совята. Хотя понял он это с самого первого взгляда на них, но надеялся, что допустил ошибку.

— Филлип, что происходит?

— Позовёшь, когда всё будет готово, мне надо проветриться, — сказал парень и вышел через чёрный ход на улицу, положив в рот небольшую палочку корицы, которую он взял со стола на кухне. Лаура уже привыкла к этому, останавливать его нет смысла, он так делал и дома.

Что ему делать в такой ситуации? Просто ждать или подойти к ним с фразой «Ребята, слушайте, я как бы вижу будущее во снах, и в своём последнем сне я видел нас всех в лесу», нет, это было слишком безумно, даже для Уайта. Значит, придётся ждать.

Филлип стоял на улице под лёгким прохладным ветерком с палочкой корицы во рту и думал об этих совятах. Они все казались ему безумно богатыми, самовлюблёнными и презирающими людей вроде Уайтов. Но что-то в них было. Или что-то было в той девушке с яркими рыжими волосами, красной помадой на губах и, конечно же, большими зелёными глазами. Что-то в ней было, что так сильно привлекло внимание Филлипа, но он не знал, в чём именно скрывался её шарм. Возможно, это всё влияние чёрной змеи у неё на шее.

Из раздумий его вывел голос матери:

— Всё готово, — сказала она, выглянув на улицу. Филлип кивнул и зашёл обратно.

Он взял поднос с заказом и направился до столика у окна. Совята резко затихли, когда Филлип вышел с кухни. Они могли бы просверлить в нём дыру своими взглядами, уж слишком он привлекал их внимание. Филл подошёл к столику, поставил на него поднос и со словами «приятного аппетита» удалился. Под заинтересованными взглядами совят он снял фартук и вылетел из заведения, будто там распространялось пламя огня.

Филлип посмотрел на них сквозь окошко, когда отстёгивал противоугонную защиту со своего потрёпанного, но верного велосипеда. Их взгляды всё ещё следили за ним. Уайт чувствовал это так же, как слышал мысли азиата и девушки. Последняя считала его немного странным, но он казался ей скорее интересным, чем «фриком». Пока Филл не понимал, чем он мог её заинтересовать помимо своего поведения. Азиат же считал его «чокнутым» и «не от мира сего», но он тоже в какой-то степени считал его интересным в своих целях.

По неизвестной Уайту причине он не мог слышать мысли блондина, и это, казалось бы, ему довольно интересным, если бы не пугало до чёртиков. Он всегда слышал мысли всех, кто находился поблизости его, исключение составляла только Камилла, с которой Филл провёл что-то на подобии договора, и теперь они не могли слышать мысли друг друга. Но с тем блондином Уайт точно ничего не проводил.

Глава 4. Рад знакомству

— Тео, а как давно ты её нашёл? — спросила Мэгги, крутя в пальцах записку с маленькими цифрами и такими же маленькими буквами, гласящими «в лесу». Больше ничего написано не было, но зацепка была весомой, это точно была рука Одри. Единственный человек в окружении Мэгги с таким аккуратным почерком была Одри Брукс.

— Да не я нашёл, а Рут, она вещи перебирала и нашла. — Тео посмотрел на Харольда, который стучал пальцами по чёрному дереву подлокотника дивана, задумчиво глядя на монитор ноутбука, где отображалась карта с местностью, куда они ввели координаты с записки. «Лес».

— Так мы поедем? — поинтересовалась Мэгги, заглянув в монитор, — ехать не так уж и далеко.

— Едем, — ответил Тео, — может там что-то есть?

— Вы думаете, что спустя минимум полгода мы сможем там что-нибудь найти? — уточнил Лорд, разочарованно смотря на друзей.

— Да! Что-то да останется! — воскликнула Тёрнер. Калбергу осталось только поднять руки в знак поражения.

— Тео, вбей координаты в навигатор, мы выдвигаемся.

— Слушаюсь, мой повелитель, — смеясь, отозвался Шинами.

Тео, как и сказал Лорд, пошёл к Танку вбивать координаты, а потом, увидев приближающихся Мэгги и Лорда, открыл багажник; они принесли пакет с фруктами, фонарик, две бутылки воды, флажки и топор.

— Вы будто банк грабить собрались, — усмехнулся Тео.

— Скорее фермеров, живущих вдали от города, — поспорила Мэгги и осмотрела друзей, — и вы одеты слишком по-деловому. Я, конечно, понимаю, вы ещё те аристократы, но, может, хотя бы сейчас без рубашек обойдёмся?

Парни оглядели друг друга: оба в белых рубашках и джинсах. Только цвета отличались: у Тео низ был чёрным, а у его товарища — синим. Обычно, из их компании только Мэгги меняла наряды как перчатки и на каждый выход имела разный образ, в то время как её друзья, наоборот, из образа школьников выходили редко, предпочитая не менять форму на что-либо другое. Им было комфортнее носить идеально выглаженные рубашки, заменяя только низ на шорты или джинсы в зависимости от погоды. Хотя в это же время Тео экспериментировал, нося поверх рубашек худи или пробуя разные расцветки этих самых рубашек: так в его гардеробе появились ещё и гавайские экземпляры и пара модных толстовок. Харольд же придерживался традиций и позволял носить себе только свитера, пиджаки и жилеты.

— Тёрнер, давай не будем на это время тратить? Мне казалось, мы спешим, — перевёл тему Калберг. Мэгги кивнула и села на задний ряд, парни сели вперёди, и Харольд вывернул с подъезной дорожки, следуя навигатору.

Мэгги сразу включила музыку громче и стала подпевать радио. Через полчаса к ней присоединился и Тео, параллельно что-то набрасывая в своём скетчбуке. Харольд молча ехал, немного качая головой в такт музыке. Поездка была долгой и даже утомительной. За это время они успели сделать несколько остановок на перекус, а по прибытии начали собирать всё самое необходимое: воду, еду, фонарик, флажки и топор. В принципе, всё то, что они и набрали.

— Теперь куда, парни?

— Вперёд вроде, — неуверенно ответил Калберг. — Если верить рельефу на карте, то там поляна какая-то. Знаете, надо было нам квадрокоптер взять, мало ли.

— Лорд испугался? Я поражён!

Тео посмеялся и пошёл вперёд. Было ещё светло, и фонарик пока просто болтался на поясе Тео. Мэгги и Лорд шли позади, осматриваясь и оставляя след из флажков, чтобы найти дорогу домой, если навигатор перестанет работать. Но пока он работал, а Тео шёл по его направлению. Они прошли несколько небольших полянок с цветами и упавшими деревьями, внутри которых они заметили зайца или даже семейство. По деревьям скакали белки и взлетали с веток птицы, видя посторонних в лесу. Но не только они были посторонними в лесу.

— Чёрт, и что это значит? Я куда-то не туда свернул? — услышали совята голос и спрятались, решив не рисковать жизнями.

«Это парень из кафе».

Юноша резко встал с земли и оглянулся по сторонам, а потом поймал на себе взгляд трёх пар глаз. Он нахмурился, глядя на совят, и склонил голову набок. Через мгновенье его брови поползли наверх, и он оттряхнул запачканные чёрные джинсы, а потом и ладони.

— Как он нас заметил? — прошептал Тео, смотря на парня в упор. Совята сидели за одним из упавших деревьев и наблюдали за незнакомцем, гадая, чего он ждёт и что здесь делает.

— Точно из-за красной кофты Мэгг. Я бы тоже заметил это красное пятно, даже спиной.

— Выходите! Я вас вижу! — закричал парень, нервно посматривая во все стороны, мало ли засада.

Совята переглянулись, а потом снова посмотрели на чужака. Калберг взял топор покрепче и направился к парню, как он и просил. Юноша, завидев топор, попятился назад, вытаращив глаза на инструмент в руках блондина. Он не заметил лежащую позади свою сумку и, запнувшись, упал. А Лорд не думал останавливаться, он подошёл к испуганному парню и, замахнувшись, кинул топор назад, протянув парню свободную руку:

— Харольд Калберг, для всех Лорд, — почти без эмоций проговорил он. Когда реакции не последовало, он наклонился к нему, взял за руку и поднял на ноги. — Ты имя назовёшь сегодня или так и будешь таращиться? — продолжил блондин спустя ещё минуту молчания.

— Филлип Уайт, — выдавил парень, продолжая с опаской смотреть на блондина.

— Отлично, рад знакомству.

Блондин махнул друзьям, и они подошли к парням. Тео протянул руку Филлипу.

— Тео Шинами. Рыжуля — Мэгги Тёрнер.

— Приятно, Филлип Уайт, — Филлип пожал руку Тео и зажато улыбнулся Мэгги.

— Не очень ты похож на Уайта, скорее на Блэка, — сказал Тео с довольной улыбкой, Филлип в ответ посмотрел на него, как на самого тупого мальчишку.

— Итак, Уайт, что ты здесь делаешь? Далеко от города забрался, — поинтересовался Лорд, осматривая парня. Выглядел он так же, как и в кафе: чёрные джинсы и безразмерная серая футболка, только сейчас он был перепачкан в земле, особенно джинсы.

— Иду по следу Одри. — На имени «Одри» Филлип по-особенному произнёс звук «р», и не заметить это было нельзя. Он картавил. Но, учитывая всё сказанное вместе, на это внимания совята не обратили, хотя все заметили. Особенно Мэгги, у которой первой промелькнула мысль: «Он мурчит, как котёнок».

Харольд нахмурился и обернулся, смотря на своих друзей. Мэгги скрестила руки на груди, поглядывая на джинсовую сумку Филлипа, из которой вывалились нож, старая, потрёпанная книга и блокнот в чёрной кожаной обложке.

— Я видел её во сне, — продолжил Филлип, заметив напряжение совят, — я вижу будущее во снах и увидел её, теперь хочу разобраться, кто она такая. А вы тоже за ней пришли, нам по пути.

— Откуда тебе знать? — подала голос Мэгги, продолжая следить за сумкой.

— Вас я тоже видел во сне, не переживайте.

— Мы и не переживаем. — С этими словами Мэгги сорвалась с места и подбежала к сумке, схватив её. — Не подпускайте его!

Филлип закусил губу, запустив руки в карманы:

— Что ты там хочешь найти?

— Всё, что найду. Зачем тебе нож? — спросила Мэгги, потроша сумку. Филлип выглядел мило, даже безобидно, но Мэгги всё равно предпочитала оставаться на стороже. Всё лучше, чем оказаться в какой-нибудь ловушке.

— Стрелочки на земле рисовать, чтобы дорогу обратно найти. А ещё защищаться от таких встречных, как вы. — Филлип строго смотрел на девушку, скрестив руки на груди и нервно подёргивая ногой.

— Тёрнер, хватит, — Харольд строго посмотрел на девушку, указывая взглядом на сумку в её руках. Мэгги, закатив глаза, отпустила сумку на землю. Но Харольд продолжал убивать её взглядом. Девушка подняла сумку и отдала её Уайту в руки.

— Спасибо. Итак, у меня к вам такой же вопрос, что вы здесь делаете?

— Идём по следам нашей пропавшей подруги. Мы нашли записку с координатами... — Тео заглянул в телефон, проверяя, сколько им ещё идти, — ... этого самого места... Лорд, это то место, нам сюда надо было!

— Серьёзно? — Совята столпились над телефоном и несколько раз обновили страницу, всё было верно, они вышли на нужную поляну.

— А в вашей записке были ещё какие-то указатели? Просто я сюда пришёл и всё, на этом месте след пропал.

— По следу чего ты идёшь? След живого человека или как? — Мэгги снова посмотрела на торчащую из сумки книгу.

— След живого, но даже если бы она умерла, то я бы чувствовал здесь и это, но ничего такого нет, след просто испарился.

— А может, ты никакой не волшебник, а просто хочешь нас развести? — Тео ткнул Филлипа в грудь пальцем, пошатнув его, как оказалось, хрупкое равновесие. Филлип явно обиделся на такие предъявления.

— Нет так нет, никто не заставляет, но как-то же я узнал об этом месте, и, может, это судьба, раз мы все здесь, и Одри тоже?

— А откуда нам знать, что не ты её убил? Может, и нас хочешь, а?

Мэгги с Лордом в один момент повернулись на Тео: в данный момент он выглядел как психопат. Карие глаза расширились и смотрели ровно на «добычу», выглядел он почти угрожающе, щёлкая суставами длинных пальцев и выставив одну ногу вперёд, словно готовился напасть в любую секунду. Взглядов друзей он не замечал, пока Мэгги не подошла к нему и не погладила по спине, Тео перехватил её руку и сильно сжал запястье.

«Я это тебе припомню».

Мэгги схватила его руку, потянула на себя и пнула коленом в спину, отпустив руки парня. Тео, как и ожидалось, упал на землю. Девушка победоносно наступила на спину Шинами и довольно улыбнулась.

— Аккуратнее в следующий раз, и спину сломать могу, — прошептала она на ухо «противника», наклонившись к нему.

— Мэгги, перегибаешь, — предупредил Лорд, — слезь с него. Как дети малые, ей-богу!

Мэгги закатила глаза, но послушалась и отошла на два шага назад, всё ещё улыбаясь. Тео поднялся с земли, оттряхнул свои джинсы и посмотрел на друзей:

— И мы так просто поверим ему? Вы серьёзно? Он выглядит как наркоман!

— Тео, — строго пресёк блондин. — Да, поверим. У нас есть другие варианты? Как минимум мы будем держать убийцу при себе.

— Убийца всё слышит. Мне нет смысла вам врать, у меня своих дел по горло, а вместо этого я весь день таскаюсь по лесу и ищу ВАШУ подругу. Что мне вам сделать?

— Ничего, мы тебе доверяем, пока что, — сухо ответил Харольд. — У нас нет выбора. Но поясни, как ты сюда добрался?

— Автостопом. Думал ещё на велосипеде доехать, но шестое чувство подсказало, что слишком далеко.

В ответ блондин лишь кивнул.

— И какой у нас план дальше? — спросила Мэгги.

— Очевидно, домой. Если даже волшебник не может здесь ничего найти, то нам здесь делать нечего, по крайней мере, сегодня. Уайт, ты обратно тоже автостопом или с нами на машине?

— С вами.

Харольд снова кивнул и махнул рукой, ведя всех обратно по оставленным флажкам. Они прошли большой валун, покрытый мхом на одной стороне, цветочную полянку и упавшее дерево, а затем вышли к машине, сложили всё в машину и расселись по местам. Филлип рывком запрыгнул назад с Мэгги и положил голову на дверцу окна. А потом он уснул, а за ним и остальные: все, кроме Харольда. Он ехал в безмолвной тишине, поглядывая на своих пассажиров. В городе они оказались уже в сумерки. Харольд остановился у «Домино» и повернулся к Уайту:

— Твоя остановка. Доберёшься же отсюда?

Филлип сонно оглянулся и кивнул:

— Спасибо.

Он вышел из машины и побрёл в сторону дома, а совята поехали в своё новое жилище — чёрный дом.

Глава 5. Рут

Знакомство с Уайтом произвело на совят сильное впечатление. Особенно оно поразило Мэгги, удивлявшуюся словам Филлипа с каждым разом всё больше. Он подарил ей надежду. Надежду, что её подруга вернётся, и всё будет как раньше. Но Тёрнер всё же боялась его, ведь не знала от слова совсем. А как известно, всё неизвестное пугает.

Мэгги поднялась в свою комнату на втором этаже и взглянула в зеркало: рыжие, с лёгкой волной и довольно объёмные волосы, отстриженные по шею, были визитной карточкой девушки. Большинство людей запоминало Тёрнер именно благодаря её ярко-рыжим волосам, но ей этого было мало, поэтому красная помада всегда подчёркивала пухлые губы девушки. Тёрнер любила и умела выделяться из толпы. Даже если она была в школьной форме и стояла среди девушек и юношей в таком же наряде, она всегда находилась в центре внимания, поэтому помимо клички «Медуза Горгона» она имела второй вариант — «Ведьма». Пару раз она слышала нелестные комментарии в свою сторону, и в её голове сразу всплыла картинка, как её сжигают на костре. Забавным ей это не казалось, но и не сильно пугало: в слухи о жестокости учеников академии она не верила.

Мэгги отвернулась от своего отражения, кинула рюкзак на пол возле стола и села за компьютер. Надев наушники, она вошла в одну из программ и продолжила работать над мелодией. Давняя мечта записать песню не давала ей покоя. Девушка уже месяц пыталась воссоздать один-единственный мотив, который звучал у неё в голове. Текст песни давно был готов, но вот мелодия всё никак не удавалась. Тёрнер прослушала последнюю версию, и вроде всё было просто прекрасно, но нет. Эта версия была такой же сухой, как и все предыдущие. Мэгги оттолкнулась от стола и отъехала в центр комнаты, когда услышала громкое «Блять!» за стенкой.

Это был Тео, который, как обычно, играл на компьютере и проклинал весь мир. Но сегодня он был особенно злым и громким. В какой-то мере это было связано с Уайтом, но основная причина была в Рут — сестре Тео. Спрашивать у азиата — смысла не было, поэтому Мэгги, сняв наушники, спустилась к Калбергу на первый этаж и постучала в дверь.

— Тёрнер, входи, — крикнул Калберг из-за двери. Мэгги вошла в самую тёмную комнату чёрного дома.

Весь этот дом был в минималистическом стиле: все оттенки серого, белого и чёрного цветов наполняли этот дом. Если убрать все личные вещи ребят и кровати, то каждая комната была идентичной, но комната Калберга была больше чёрной, чем серо-белой, как у остальных. И среди всего этого обилия чёрного за столом сидел Харольд, просматривая карту местности, где они были несколькими часами ранее. Он развернулся на стуле и указал подруге на чёрное кресло: он не любил разговаривать с кем-то, находясь на разных уровнях. Мэгги послушно села в кресло.

— Что на этот раз Рут ему сказала? — спросила девушка, смотря в ледяные глаза Лорда.

— У неё скоро будет выступление, она просила его прийти, но он снова закатил скандал, — сказал Калберг, потирая переносицу. — Я не понимаю, почему Тео так себя ведёт по отношению к ней. Да, у неё астма, но не такая тяжёлая стадия да и спортом она занимается с детства, она спокойно танцует и выступает на сцене перед публикой. За всё то время, что я посещал её выступления, у неё ни разу не было никаких проблем, но Тео и слушать ни меня, ни её не хочет.

— Нам надо что-то с этим делать, Рут хочет видеть его среди зрителей. — Сказала Мэгги, сжимая кулаки. — Предлагаю с ним поговорить за ужином.

— Ты думаешь, в этом есть толк? — Харольд скептически взглянул на девушку, пронизывая её своим холодным душу взглядом.

— Лорд, ты прекрасно знаешь, что на меня твои штучки не работают, я знаю тебя с шести лет, ты хоть засмотрись на меня. — Весёлый смешок, пауза, и настроение девушки поменялось. — А вообще, надеюсь, что Тео нас послушает, Рут слишком долго ждёт его.

— Согласен, она очень талантливая, но он этого признавать не намерен.

Харольд поднялся со своего места и подошёл к девушке, опустившись рядом. Он запустил пятерню в её роскошные волосы, взъерошивая их. Рыжие пряди, как языки пламени, танцевали от действий парня, завладевая его вниманием. Калберг часто так делал в детстве, но чем он становился старше, тем реже позволял себе играться с волосами подруги. Мэгги взяла его руку и посмотрела в его глаза.

— Как же нам всем повезло с тобой, особенно мне. — Мэгги загадочно улыбнулась, издав тихий смешок. — Кстати, что там с Уайтом? Я думала, мы встретимся с ним хотя бы раз до поездки.

Харольд убрал руку и ответил:

— Я ему писал, он говорит, что очень занят. Думаю, встреча с ним состоится уже после возвращения.

— Почему мне кажется, что это не так?

— Потому что ты меня знаешь, я могу и поторопиться с выводами. И, наверное, я и сейчас тороплюсь, но он меня немного напрягает. — Голос Лорда стал чуть тише, будто их мог кто-нибудь услышать.

— Меня тоже, но я не вижу в нём чего-нибудь подозрительного. Он сам нас боится! Ты разве не видел, как он на нас смотрел? Да, говорил он вполне уверенно, но вот глаза, они уж точно не врут. — Мэгги пожала плечами и встала, сжав руку парня. — По расписанию твоя очередь готовить, поэтому жду, когда позовёшь.

— Ладно, но если я сейчас опять зайду на кухню и окажется, что очередь готовить твоя, то словами «Ой, я думала сегодня другой день недели» ты не отделаешься.

Девушка усмехнулась, закрывая дверь комнаты Лорда. Поднявшись на второй этаж к балкону, она увидела Тео, который пристально смотрел в окно. Эта картина ей понравилась — она достала телефон из кармана и сфотографировала друга. От звука затвора камеры, который издал телефон, Шинами обернулся и посмотрел на девушку. Мэгги сделала ещё один снимок.

— Тебе заняться нечем? — устало спросил парень.

— А у тебя, я смотрю, сестёр много.

В ответ последовал уставший вздох: Тёрнер и Калберг часто читали азиату нотации и лекции насчёт Рут.

— И долго ты будешь её игнорировать?

— Повторяю в сотый раз: я её не игнорирую, — почти со скрипом сказал Тео.

— Да? И что же тогда ты делаешь, как не игноришь её? — «включила» Мэгги свой любимый тон нравоучительницы, который до жути бесил парня перед ней.

— Я не собираюсь поощрять её глупое занятие. Она астматик, а вы все, в том числе и она, не понимаете этого! — Мгновение и вот уже Тео перешёл на крик.

— А может, это ты чего-то не понимаешь или не видишь? У твоей сестры талант! Харольд видел это уже пять раз, я — восемь, а ты — её брат — ноль. Думаю, если бы Одри не пропала, она бы посещала каждое выступление Рут. — Глаза Тёрнер наполнились слезами, но голос оставался неизменным. — Сходи хоть раз и посмотри, как она сияет на сцене.

— Нет.

— Знаешь, мне кажется, Филлип пойдёт. Он её, конечно, ещё не знает, но пойти не откажется.

Мэгги внимательно проследила, как изменился Шинами в лице, захлопнула дверь и спустилась к Калбергу. Снаружи её выдавали только мокрые дорожки от слёз, в то время как внутри её разрывало на части от несправедливости.

— Ты сорвалась на одном моменте, — сказал Лорд, когда Тёрнер вошла на кухню.

— Это не стены, а картон. Серьёзно, за что мы деньги заплатили?

— Без понятия. Кто же думал, что вы будете орать?

— Как думаешь, если Филлип пойдёт, то и Тео тоже? — Девушка села на стул, доставая телефон.

— А ты в этом сомневаешься?

— Нет.

Мэгги достала телефон и набрала номер Уайта.

— Уайт? Это Тёрнер. Слушай, у сестры Тео на днях выступление, хотели тебя пригласить. Заодно и с ней познакомишься. — Мэгги замолчала, слушая речь Уайта. — Хорошо, спасибо. Вечером воскресенья, в семь, мы за тобой заедем. Номер дома только скажи, желательно сообщением. Ага, до встречи.

Мэгги швырнула телефон на стол со словами:

— Я же говорила, что пойдёт.

Победная улыбка светилась на её лице и засияла ещё ярче, когда на кухню вошёл Шинами.

— Ты серьёзно его позвала? — с призрением спросил он. Руки скрещены на груди, во взгляде читалось призрение, значит, Тео готов атаковать.

— А что в этом плохого? Рут заслуживает ещё одного зрителя, да и тем более ты всё равно не идёшь.

— Спешу тебя расстроить, я в любом там не появлюсь. — Тео зло ухмыльнулся и вышел из дома.

— И почему я не удивлён? — устало спросил Калберг, бросая посуду в раковину.

Характер совят желал оставлять лучшего. У каждого он был по-своему ужасен и по-своему хорош, но любовь к спорам была присуща всем. Видимо, это основной критерий для отбора в Гнездо, потому что и в их классе было полно любителей поспорить.

— И что будем делать? — спросил блондин, смотря на девушку.

— Ни-че-го, — по слогам произнесла девушка, а потом продолжила, — пусть побесится, ему полезно, да и тем более мы сейчас ничего сделать с ним не сможем.

Из уст кого-то другого это прозвучало бы грубо и безразлично, но не в случае этих совят. С Тео только так и действовало. Шинами, правда, иногда надо было просто перебеситься, чтобы не сорваться ещё больше. Вывести его из себя не составляло труда, а вот вернуть ему спокойное состояние было куда сложнее. Но свыкнуться с этим Калбергу было сложно, он чувствовал ответственность за друзей и просто бросить Тео не всегда мог, поэтому Мэгги всегда приходилось останавливать друзей: одного от срыва, другого — от гиперопеки.

— Если ты всё ещё уверен, что сможешь его догнать, то спешу тебя расстроить, его машина только что уехала, — сказать Мэгги, как только услышала характерный звук для Фольксвагена Кефер Тео. В ответ уставший вздох, и Лорд продолжил остановленную готовку.

Тео выехал с подъездной дорожки их дома и поехал в сторону Гнезда, где жила его сестра. Он всегда знал, что Рут очень талантливая танцовщица, но её астма останавливала его от поддержки, хотя, казалось, логики в его действиях нет. Почему-то азиату казалось, что если он придёт к ней на выступление, то с сестрой обязательно что-то случится, и в таком случае он не будет отвечать за себя.

С этими мыслями Шинами приехал в Гнездо и направился к корпусу общежития. Дойдя до нужной комнаты, он постучался. Дверь открыла очень похожая на Тео девушка с каре и на двадцать сантиметров ниже брата. Это и была Рут.

— Ты пришёл сказать, что придёшь ко мне на выступление? — Девушка говорила это с такой надеждой в голосе, что отказать было практически невозможно.

— Нет, я пришёл тебя предупредить, что эти двое, решили пригласить к тебе на выступление одного очень странного парня, и он согласился.

— Вот и отлично! Это же Филл? Мэгги про него рассказывала, мне будет очень приятно с ним познакомиться, — Рут улыбнулась брату, оголяя зубы.

— Рут, а если он псих? Точнее, я даже в этом не сомневаюсь.

— На психа больше ты похож! Ты серьёзно только ради этого приехал?! Урод!

Рут со всей злобой захлопнула дверь перед самым носом брата, оставив его там. Это было последней каплей. Он каждый раз подаёт ей надежды и каждый раз рушит их. Тео ещё раз постучался и подёргал дверную ручку, но дверь уже была закрыта на ключ. А потом за Тео пришёл охранник, комендантский час настал, а значит, Тео пора покинуть женское общежитие и скорее возвращаться домой.

***

После встречи с сестрой Тео поехал колесить по городу. Он по-прежнему не собирался на концерт к сестре, но теперь его терзали сомнения, всё-таки Уайт пугал его, а страх за сестру охватывал всё больше. Прямая зависимость: чем больше он об этом думал, тем сильнее боялся за Рут.

«Что от него можно ожидать? А если этот "волшебник" решит что-то с ней сделать? А он же сделает, чёрт проклятый... Я чувствую это, я знаю!...»

— Я знаю!... — закричал Тео на всю машину, а потом резко заткнулся. Это было лишним. Хотя кто его услышит в пустом автомобиле?

Тео сделал музыку немного громче — из колонок играли классические произведения — а парень продолжал гнать по городу уже кругами. От музыки мысли разлетались, не успев сформироваться, но это было к лучшему. Лучше ехать так, чем переживать за непонятного парня с «силами». «Во снах увидел значит, да? Интересно, что за сны у него такие... Он что-то недоговаривает, я чувствую... я знаю... Знаю! Знаю... Всё про него знаю, больше чем он сам».

Шинами надолго не хватило. Проехав пять кругов по родным окрестностям, парень всё же вернулся к чёрному дому. Он вышел из машины, хлопнув дверью, и так же с хлопком зашёл внутрь. С топотом поднявшись в комнату, он заперся в ней и лёг на кровать. Достав из-под подушки небольшой блокнот с белыми листами и карандаш с колпачком от ручки, он начал что-то набрасывать. С каждым новым штрихом движения его становились все плавнее и мягче. Вот уже и начали вырисовываться знакомые черты. Тео поставил блики в глазах клячкой, еле заметную родинку над губой и подпись в углу листа. Портрет явно принадлежал Мэгги, даже в чёрно-белом варианте можно было увидеть яркость её волос.

Вдруг раздался голос Харольда с первого этажа. «К столу!» Дальше послышались шаги вниз, а потом и голос Мэгги:

— Что это? Ты же обещал, что-то нормально приготовить! Опять полуфабрикаты? Ты специально это делаешь, чтобы я тут стояла?!

— Нет, успокойся, я тебя умоляю! Сам готовил, не спеши с выводами! Где Тео носит? Шинами!

Выбора не оставалось, Тео слез с кровати и спустился к друзьям, хотя до последнего надеялся, что остался незамеченным. Он посмотрел на стол: на нём стояла тарелка с салатом «норвежский», кувшин с соком и несколько бургеров с крайне здоровым содержанием, но, видимо, они и разозлили Тёрнер.

— А ещё на меня нападаете, сами орёте не хуже.

— Хотя бы дверьми не хлопает. Садитесь.

Совята будто по команде одновременно сели за стол и начали трапезу. Но тишина долго не продержалась:

— Почему вам так нравится этот Уайт? — задал вопрос Тео, что было очень ожидаемым.

— Встречный вопрос: чем он тебе не нравится? Обычный парень, довольно миленький, но будущее видит, даже про Одри знает, в нашем случае он очень хорошо нам может помочь.

— А где гарантия, что это не он что-то сделал с Одри?

Мэгги отставила стакан и посмотрела на Тео. Взгляд зелёных глаз стал холодным, а челюсти сомкнулись со скрежетом.

— Нигде, но он может нам помочь, не считаешь?

— Сомневаюсь, что он может.

— А мы можем? Что мы можем? Ходим кругом, да пытаемся что-то нарыть! Надо пробовать, а не отбрасывать, может быть, единственную возможность! Ты просто не хочешь его подпускать, вот и всё, — немного успокоившись, добавила Тёрнер.

— Я просто его боюсь, ты сама не понимаешь, что он странный? Ты же видела, что он в сумке таскает. Не помнишь, как его в «Домино» тряхануло?

— Да и какая разница, нам помощь нужна!

— Хватит! — Вмешался Калберг, громко рявкнув. — Все, либо ушли, либо молча едите! Услышали?!

Шумно выдохнув, Харольд вышел из кухни, направившись в свою комнату, где он упал на кровать и уставился в потолок. На нём ничего не было, кроме белой краски. Но именно это и завораживало. Пустота. Харольд скучающе смотрел в потолок, пока не уснул прямо в школьной форме.

Глава 6. Гнездо

На следующий день в обед ребята договорились встретиться с Уайтом и показать ему то, что находили прежде. Они собрались и поехали в «Домино», где уже пребывал Филлип и носился от столика к столику. Совята зашли в заведение и посмотрели на своего нового знакомого. Филлип десять минут побродил, а потом подошёл к ребятам.

— Извините, завал... — только успел произнести парень, как его тут же перебили.

— Да, видим. Нам как обычно, — сказал азиат с язвительной улыбкой. Филлип нахмурился, смотрят на остальных.

— Тео! — прошипела на ухо парню Тёрнер. — Какой заказ? У нас дела!

— Ну, мы ждём.

Тео не обращал никакого внимания на слова подруги, а Лорд даже вмешиваться в это безобразие не стал, лишь стучал по столу пальцами. Уайт презрительно посмотрел на Тео, что выглядело крайне неестественно, мысль презирать совят возникала только у других совят, и только другим совятам это было дозволено. Филл ушёл на кухню и отдал заказ.

— Что это сейчас было?! Тео, ты с ума сошёл? Мы сюда зачем пришли?

— Не кипятись, я всего лишь даю ему возможность заработать, так плохо?

— Плохо! Боже, как так можно? Тебе делать нечего?

— Тёрнер, хватит, — предупредил Калберг. — Прекращайте свои войны и не перекидывайте их на других.

— Не учи меня, а? Он мне не нравится.

— А мне нравится! Он наш единственный шанс! — Вскрикнула Мэгги. — Хватит всех оскорблять!

Шинами закатил глаза в своей привычке и стал рассматривать стол, за которым они всегда сидели. Столешница была выполнена из эбенового дерева, а ножки и крепления — из металла и покрашены в чёрный цвет.

— Лорд, это не наш стол, — немного встревоженно сказал Тео и взглянул на друга, указывая на угол.

— Что не так? — непонимающе спросил Калберг, смотря на друга со вскинутой бровью.

— Угол целый, а у нашего надломанный был и с пятнышком опалённым.

Ребята бросились осматривать стол, но уголка и пятнышка так и не нашли. Мэгги, осмотрев зал, решила поискать этот столик среди других, благо в заведении их было только семь, считая их. Девушка обошла весь зал, но их столик так и не нашла.

— Тут нет, но второй столик, — девушка указала на столик возле входа, — явно новый, даже светлее остальных, — объявила Мэгги, вернувшись к парням.

— Вот! Точно этот с гнездом на голове поменял! Может, он на него порчу навёл, а? — Стал перечить Тео, тыкая на стол. — Если бы наш сломался, то у нас бы новый стоял, а не там! Тогда где наш столик и почему здесь другой старый?

— Подойдёт, и спросим, не горячись, — успокаивал Харольд. — Но я согласен, это странно. У меня даже идей нет.

— И не надо, сейчас спросим. Филлип!

Уайт обернулся на зов и подошёл к столику, держа в руках поднос, на котором лежал их заказ, только что принесённый с кухни. Поставив его к совятам, Филлип обратился к ним:

— Приятного аппетита. Теперь-то мы можем начать?

— Конечно, Уайт, но у нас есть вопрос не по теме, — Лорд повернулся в сторону Тео, передавая ему очередь.

— Где наш столик с поломанным уголком?

Филлип посмотрел на столик, а потом на второй. Он поставил ладони на столешницу ребят и пригнулся.

— Менеджер увидел его изъяны и решил заменить, тогда же сломался и второй столик, второй заменили новым, а ваш, седьмой, заменили другим, со склада. Всё? Поняли? Можем уже работать? — Уайт выпрямился и скрестил руки на груди.

— Да, всё ясно, спасибо, — Калберг ухмыльнулся и сжал руку Тео под столом, чтобы тот ничего не успел «вякнуть».

— Тогда ты свободен, Филл? — спросила девушка, слегка наклонив голову.

— Да, свободен. Можем начинать.

Лорд кивнул и достал из своего чёрного рюкзака синий бархатный пакетик, а затем протянул пакет Уайту.

— Смотри, но лучше сильно в открытую не доставай.

— Там что-то нелегальное? — Филлип посмотрел на блондина, принимая мешочек. В ответ тот лишь пожал плечами.

Филлип нахмурился и заглянул в мешочек, дрожь сразу прошла по его телу. В мешочке лежала розовая заколка с таким же нежно-розовым бантиком. На краю хвостика у бантика было пятнышко крови. Уайт посмотрел на Калберга, а потом стал дальше рассматривать содержимое мешочка. Затем он наткнулся на ручку: обычная письменная ручка с синей пастой и в белом корпусе.

— Это что? — спросил Филлип, достав ручку и покрутив её в пальцах, обращаясь к блондину.

— Мы нашли это на полу в комнате Одри, Рут и Мэгги утром, когда она пропала.

— И?

— Мы нашли на полу, — выделила девушка. — Одри не из тех, кто будет раскидывать свои вещи, в её части комнаты царил идеальный порядок, а эта ручка валялась возле порога. Это странно, может, не для тебя, но для нас — да, — пояснила Мэгги и размешала сахар в чае.

— Понял. Больше ничего нет.

— Больше ничего и не было, это единственное, что мы успели взять перед приходом полиции.

— А вы не думали, что бантик мог быть зацепкой?

— А его мы нашли уже после полиции на улице. Мы его и до этого видели, но полиция не заметила, а мы забрали. — Тео ехидно улыбнулся и забрал пакетик с вещами. — Раз не нравится, то не помогай.

— Тео... — Мэгги исподлобья посмотрела на него. — Филл, помоги нам, мне кажется, ты сможешь это сделать. Ты же чувствуешь что-то, может так сможешь её лучше почувствовать и найти.

— Не обещаю, но постараюсь.

Уайт наклонил голову и упёрся руками об стол. Он выдохнул, а потом поднял на совят глаза.

«Что делать... Найти того, кого я не знаю, но чувствую... Гениально, куда ты влез, Филлип».

— Филин, — самодовольно произнёс Шинами, — так какие у тебя есть идеи?

— Ноль, пока ноль. Но я думаю... Мож... — «Нет, он против, он не отдаст», — Можем потом ещё встретиться через несколько дней?

— С этим проблемы, мы через два дня уедем во Францию с классом, поэтому только потом. Но мы можем потом, да? Лорд, сможем же, да? Со школой проблем не будет?

— Да, Тёрнер, сможем. А ты сможешь, Филин? — произнёс Харольд, улыбнувшись Тео.

— Филлип, — поправил Уайт. — Да, смогу. Стойте, а выступление Рут?

— А это уже другое, послезавтра, мы заедем, — Тёрнер улыбнулась и посмотрела на Тео. Тот, в свою очередь, бросил взгляд на Калберга и отвернулся к окну. — А потом сразу уедем. Мы всего неделю будем отсутствовать

— Понял. Что ж, к этому моменту я точно что-нибудь придумаю.

Не успел Филлип задать ещё вопрос, как услышал своё имя:

— Филли, на кухню! — крикнул ему один из официантов.

Уайт послушно пошёл на кухню, а потом к столику и так по кругу. Совята уже успели уйти, но оставили неплохие чаевые под тарелкой, где когда-то был рулет. Парню ничего не оставалось, кроме как забрать деньги. Не возьмёт он, так заберёт кто-нибудь другой, а деньги были оставлены точно ему.

***

Вечером воскресенья в полседьмого к ветхому домику с треугольной крышей и зелёными от растений стенами подъехал Танк с Мэгги и Калбергом внутри. В домике было два этажа и третий — мансардный, в котором, как только подъехала машина, погас свет, и через пару минут вышел Филлип в серых потрёпанных джинсах, в которых он был и вчера, в чёрной футболке и чёрно-синей рубашке в клетку. В этот раз на его лице красовались круглые очки в чёрной оправе. Вместе с парнем вышла и чёрная кошка с зелёными глазами, которые было видно даже издалека. Филлип вместе с кошкой подошёл к калитке, потом пушистая красавица запрыгнула на неё, Уайт погладил её по мягкой шерсти, помахал женщине с такими же угольными волосами, как и у него, и сел в машину с полпрыжка.

— Всем привет. А Шинами нет?

Филлип осмотрел автомобиль. Калберг был весь в чёрном: чёрный деловой костюм, чёрная рубашка и чёрный галстук, который Уайт сразу и не заметил. Только он отвёл взгляд от блондина, как машина тронулась с места. Тёрнер же была в красном обтягивающем платье с оголёнными плечами. Красная помада красовалась на её губах, а в ушах висели золотые серьги с красными рубинами. Чёрные перчатки по половину плеча с рюшами только утончали руки девушки, показывая её изящную сторону.

«Я не из их круга».

— Наш дед не любит поддерживать свою сестрёнку. Вредный, — фыркнула Мэгги и оценивающе посмотрела на Филлипа. — Не волнуйся, там не все как мы с Лордом одеты. Кстати, вот, — Тёрнер протянула парню чёрный конверт с билетом внутри, — подарочный, ты ничего не должен.

— Спасибо.

Ответ Филлипа был сухим, как и чёрная бумага конверта. Он, конечно, знал, что беден по сравнению с совятами, но теперь отчётливо понимал, насколько нищим сами совята считают его. Это не придавало ему и капли уверенности, что, впрочем, не было удивлением.

— А почему Шинами не едет?

— Наш Теодор считает, что его сестра страдает фигней, — красными губами ответила Тёрнер. А потом продолжила, смотря на немой вопрос парня. — У Рут астма, поэтому Тео отказывается её поддерживать, говоря, что с ней может что-то случиться, если он там будет. Он просто в этом уверен. А! — неожиданно вокликнула девушка, — ещё он не хочет видеть её приступов, которых, к слову, мы ещё ни разу не наблюдали.

— Понятно. А я еду, чтобы его побесить?

— Ну нет, чтобы поддержать Рут. — Мэгги посмотрела на Харольда в зеркале, и их взгляды встретились. — Ну и это тоже. В любом случае она рада, что кто-то согласен посмотреть на неё.

— Тогда что вообще за мероприятие, на которое вы меня пригласили?

— Показ талантов нашей академии. У нас много творческих ребят и администрация Гнезда проводит такого рода представления, чтобы заставить и других развиваться, а не торчать в комнатах.

В ответ Филлип кивнул, а Мэгги улыбнулась ему. На этом их диалог был окончен, что радовало Филла: он не был любителем долгих бесед. Хотя немного это его всё же расстроило ­­­— его возможность с кем-то поговорить закончилась.

Минут 15 спустя Танк подъехал к стенам Совиной академии. Это было здание из кирпича песочного цвета с тремя этажами и ещё двухэтажной пристройкой, хотя таковым назвать общежитие совят было сложно. Что на академии, что на общежитии была эмблема Гнезда — синяя сова с конфедераткой на голове. Общежитие не отличалось особыми изысками, в то время как главное здание кричало о своём статусе: огромные тёмные дубовые двери с золотыми элементами и ручками, колонны такого же песочного цвета, как и само здание, сам размер — три этажа выглядели, как все пять, а то и шесть благодаря огромным потолкам, и огромные витражные окна с фазами луны. Сами совята обожали эти витражи, они находились как раз в коридорах, а рядом стояли диванчики и кресла, так что завидовать ученикам можно было хотя бы в этом..

Только стоило ребятам выйти из машины, как Калберг сразу присел за ней так, чтобы со школы его не было видно, и закурил сигарету. Филлип снял свои очки, протёр их краем рубашки и снова надел. Ничего не изменилось, норвежец как сидел на корточках, спрятавшись за колесом своего авто с сигаретой, так и сидел.

— Разве совятам можно курить? — недоумевая, спросил он, немного хмурясь.— И не рановато ли?

Харольд поднял голову на Филлипа и вскинул одну бровь, затем отвернулся и выдохнул дым, а потом вновь посмотрел на Филлипа.

— Легче перечислить, что нам можно. Не рано, мне есть 18, а тебе?

Все разом переглянулись: до этого тема возраста не заходила в их кругах.

— Тогда получается я вас на год младше.

— Только Лорда, он на год всех старше.

— Второгодник, что ли? — удивлённо спросил Уайт и снова посмотрел на курящего парня.

— Не угадал, я в 6 лет переехал в США, набор в академию был закрыт, и я остался ждать год, тем более мой английский оставлял желать лучшего.

— Понятно.

Калберг пожал плечами, затушил сигарету о колесо и выкинул в ближайший мусорный бак, а потом расправил рубашку и костюм. Мэгги подошла к нему и аккуратно поправила галстук, а затем оставила красный след на его щеке.

— Мэгги, ну, сколько можно! — рявкнул Харольд, касаясь двумя пальцами щеки.

Девушка рассмеялась:

— Да брось ты, акцент же, красивенько.

Пока Харольд рылся в бардачке, ища влажные салфетки, Филлип смотрел на них в лёгком недоумении, вроде никакой романтикой от них не пахло, а вроде они выглядели как полноценная пара, тем более в мыслях Тёрнер не было ничего детского, она бесцеремонно представляла тело Харольда в следах от помады. Так же бесцеремонно, как и Филлип влез в её сознание.

— Идёмте, не хочу опоздать, — раздался голос Харольда, вернув обоих в реальность.

— А ты разве хоть раз опаздывал?

— Нет, не хочу, чтобы этот раз стал первым, — Калберг усмехнулся и открыл одну из дверей в академию, пропуская подружку и ещё малознакомого Уайта.

Поднявшись на второй этаж, совята в компании Филлипа (или, скорее, Филлип в компании совят) зашли в актовый зал. Потолок здесь был ещё выше, чем во всём остальном здании, поэтому Филлип смел предположить, что пространство, занимаемое залом, было «отобрано» у третьего этажа. А там уже места было меньше, ведь минимум три кабинета, которые в академии и так были куда больше по сравнению с государственными школами, были изъяты для таких потолков этого зала. Впрочем, это было всё не зря: хрустальная люстра всё же придавала блеска Гнезду.

Зал уже был заполнен, видимо, пришли туда не только совята, но и их друзья из «народа», Мэгги была права, не все здесь выглядели как они с Харольдом, ведь не все были совятами. Харольд повёл их вниз к первому ряду, а потом сел на свободное место, Тёрнер и Уайту ничего не оставалось, кроме как сесть рядом. Алый занавес ещё закрывал сцену, ну скучать точно не приходилось, по обе стороны от сцены стояли ещё ученики и играли на фортепиано, скрипках и виолончели.

«Что же здесь будет за представление, раз это даже не в основной программе?».

Минут через пять свет в зале погас и на сцену вышел директор Гнезда и начал свою приветственную речь. Он поздоровался с совятами, а затем и с их гостями, сказал пару слов о том, насколько талантливые ребята учатся в академии, поклонился и ушёл, а занавес открылся, представляя красиво украшенную сцену в викторианской эпохе. К этому моменту уже скучающие подростки были готовы уснуть, но разве такой должна быть реакция на «таланты» Гнезда? Конечно, нет, в момент зажглись разноцветные огни, и на сцену выпрыгнули гимнастки в красивых платьях всё той же викторианской эпохи. Девушки смогли быстро пробудить внимание наблюдателей своими телами и энергичными движениями. Уже после стали выходить музыкальные группы с каверами на классические произведения, мешая их с современной музыкой. Было необычно видеть на сцене электрогитару, скрипки, барабаны, флейту и фортепиано. Удивление было не только на лицах гостей, но и самих совят. Лишь некоторые из присутствующих примерно знали, что их сегодня ждёт на вечере.

К номеру танцовщиц в зал зашёл Тео с букетом розовых азалий и сел рядом с Уайтом, потому что это было единственное свободное место. Мэгги с самой довольной на свете улыбке посмотрела на него, а потом толкнула локтем Калберга, тот с ухмылкой взглянул на друга, а затем тихо дал Тёрнер «пять». Тео на все их издевательства лишь фыркнул и бросил взгляд на Филлипа.

«Если этот отброс что-то выкинет, я ему глотку порву прямо на месте. Как такого вообще пустили».

Филлип лишь мельком глянул на него и отвернулся к сцене. На ней как раз уже стояли красивые девушки в восхитительных спортивных костюмах. Начали они со своеобразной театральной сценки, а дальше заиграла электрогитара и с первыми битами музыки девушки устроили настоящее шоу. Рут сразу бросилась в глаза Филлипа. Девушка была копией брата, только черты лица мягче и ростом немного ниже. Отросшее каре было закреплено шпилькой. Японка сияла на сцене, а ещё больше загорелась, когда заметила брата. Да и в мыслях мелькало только его имя, «Тео».

После этого последнего выступления снова вышел директор с речами, на этот раз они затянулись немного дольше, но не слишком, он и сам прекрасно понимал, что эти формальности никому не нужны. После слов директора шумные совята и приглашённые начали выходить из зала, громко обсуждая сегодняшний показ талантов. Равнодушным никто не остался. Под эту суматоху Шинами с хитрыми глазами нырнул за занавес и скрылся. Мэгги дёрнула Лорда за рукав и кивнула в сторону сцены.

— Наш Теодор снова свалил.

— А мы чего ждём?

Харольд оглянулся и зашёл следом. Мэгги закатила глаза и, схватив Филлипа за руку с резвым «Пошли», скрылась за друзьями. Они зашли за кулисы и увидели толпу совят, чей звёздный час прошёл совсем недавно.

— Тео! — Рут кинулась к брату и крепко его обняла, — я думала, ты снова не придёшь! Братик, что за день сегодня такой?

— Уговоры Мэгги не прошли бесследно, — Шинами погладил сестру по спине и вручил букет. — Но это была разовая акция.

— Придурок, я всё равно буду надеяться, что ты врёшь, ты же и до этого говорил, что никогда не придёшь.

Рут отошла от брата и обняла Мэгги, а потом одарила Харольда улыбкой.

— Рада, что вы пришли, я в вас никогда не сомневалась! А это Филли? Рада тебя видеть, надеюсь, это не последний раз.

Девушка улыбнулась ему и протянула руку в знак знакомства, Филлип со сдержанной улыбкой пожал её, периферическим зрением смотря на реакцию её брата. Тео уже был готов рвать и метать, если не убить.

— Я тоже рад, уверен, это наша не последняя встреча.

Впервые при совятах на губах Уайта мелькнула ядовито довольная улыбка. На мгновение облачилась вторая сторона парня: холодный юноша сам себе на уме, его не волнует никто другой, у него есть цель, ради которой он пойдёт по головам, смешает слёзы с кровью, но добьётся своего, он будет ликовать, когда его противнику будет до тошноты плохо и он будет мучиться в агонии. Казалось бы, просто ухмылка, но именно она таила в себе всю ненависть к этому миру.

Филлип моргнул и отпустил руку Рут, он снова стал тихим парнем, худощавым и немного пугливым, цель которого — выжить в этом мире. Но заметить это успели все, каждый увидел эту часть Филлипа, каждый запомнил её. Особенно Шинами, особенно то, как парень держал руку его сёстры с этим зловещим оскалом. «Это была угроза» — думал Тео. «Это была угроза» — отвечал ему Филлип.

— Итак, думаю, нам пора? — нарушила тяжёлое молчание Тёрнер, осматривая своих друзей.

— Да, пора. До встречи, Рут, — Филл поклонился ей и пошёл к выходу. За ним пошли и Харольд с Мэгги, а вот Тео решил задержаться.

Филлип по памяти и сильно спеша вышел из Гнезда, и уже на улице мурашки покрыли его кожу. Ветра не было, а вот чувство, будто он предал самого себя, было. Хоть он и держался стойко, такое количество совят пугало его, а в Гнезде он был словно на расстреле — шаг влево, шаг вправо и вот он уже лежит на полу без сердцебиения. А может, и вовсе без сердца.

— Ты домой? — подходя ближе, спросила Мэгги и коснулась плеча Уайта, отчего парня передёрнуло.

— Да... да... уже поздно, а мне бы выспаться хотелось.

— Подвезти? — уже поинтересовался блондин, закуривая сигарету.

«Только запаха табака мне не хватало».

— Нет, сам дойду. Ну, до встречи? — неуверенно сказал Филлип, прищурив глаза.

— Да, в таком случае до встречи, — Калберг кивнул ему и пошёл ближе к машине. Мэгги ещё стояла напротив Филлипа и смотрела ему прямо в глаза. Взгляд зелёных глаз завораживал и пугал, они были чересчур яркими и пронизывающими. Глаза уверенной в себе девушки. Глаза, в подобие которых Филл обычно и смотреть не смел.

«... да, так и сделаю» — последнее, что смог уловить Филлип из потока мыслей Тёрнер, пока сам находился в ловушке её глаз. Паника сковала его, он забылся и потерял контроль. Опять.

Мэгги улыбнулась ему и протянула руку, продолжая смотреть ему в душу, пока Филлип тупо смотрел ей в ответ, не имея смелости отвести взгляд. Девушка издала тихий смешок и взяла его руку:

— До встречи, Филли.

Она не дала ему возможности ответит, аккуратно пожала ему руку и направилась к Харольду, а потом запрыгнула к нему на заднее сиденье и уехала.

Глава 7. Одри Брукс

Класс Тео, Мэгги и Харольда находился во Франции уже пару дней. Они вместе с Бруно Моннетом, своим классным руководителем и преподавателем французского языка, поселились в люксовом отеле с огромной территорией. Но, несмотря на эти преимущества, основная часть совят спала на улице в палатках, лишь несколько ребят из 30 остались в номерах, и знакомые Филла в них не входили. Им было куда интереснее сидеть у костра, пить алкоголь, который, естественно, смогли провезти самые бойкие и за деньги наливали одноклассникам; и слушать легенды других отдыхающих в этом отеле, в их случае это были такие же богатые школьники, но французы. Языкового барьера не было, в Совиной академии французский преподавался на равные с английским, а Тёрнер владела им лучше всех, что удивляло остальных, учитывая её средние оценки по другим предметам.

Греясь у костра с баночкой пива, замаскированного под газировку, Мэгги с упоением слушала рассказы новых приятелей, пока её два друга где-то болтались внутри отеля. Девушка точно знала: Тео напился, а Лорд снова ведёт его до туалета, чтобы тот отчистил желудок. Меру Шинами знала только Мэгги, но он каждый раз спорил и пил до предела, повторяя уже в пьяном угаре: «А я говорил, что я могу больше!»

— Стой, здесь поподробнее: кто такие Вечные? — обратилась Тёрнер к Полю и Пьеру.

— Вечные они как м-м-м... вампиры? — спросил Поль, обращаясь к Пьеру, который явно знал больше.

— Да, только кровь не пьют. Говорят, они как люди, такие же, единственно живут долго, стареют так же быстро, как и мы, но могут омолодиться, если им надо, а потом снова стареют, но уже в разы быстрее.

— Да хватит своей биологии! Самое интересное — это то, что они влюбляются лишь однажды, а потом преследуют своего возлюбленного через века уже в другой жизни. Они умирают, если в другой жизни душа, которую они любили, не принимает их чувства и не влюбляется взаимно.

— А на месте их смерти вырастает сосна. Остерегайся этих деревьев, мало ли они ещё ожить могут, — Пьер разразился смехом вместе с Полем, пока Мэгги задумчиво смотрела на огонь.

— А если Вечный не влюбляется?

— Он живёт вечность, наверное, — Поль повернулся на Пьера, но тот лишь пожал плечами.

— О таком я не задумывался. Могу спросить у деда, он мне эти байки рассказывал.

— Да, будь любезен, напишешь потом, — девушка по-доброму улыбнулась и подмигнула Пьеру.

— А мне подмигнуть? — обиженно предъявил Поль. Мэгги закатила свои ярко-зелёные глаза и отправила парню воздушный поцелуй.

Она ещё немного посидела с ними, а потом попрощалась и ушла искать своих мальчишек. Нашлись они быстро, возле чёрного входа в клуб отеля: Лорд вливал в Тео воду из литровой бутылки, следя, чтобы друг не захлебнулся. Мэгги сфотографировала их и подошла ближе, заставив Шинами поперхнуться — вода полилась на траву и бетонные ступеньки.

— Вот надо было тебе именно сейчас подойти? — устало спросил Калберг и похлопал друга по спине. — В следующий раз с ним идёшь ты.

— Следующего раза не будет, я скажу Бруно, и он будет сторожить вас.

— Меня не надо, я не напиваюсь, а вот ему — да, — Харольд в последний раз хлопнул Тео по спине и встал со скамейки. — Домой бы быстрее, я устал уже от этого всего.

— Скоро будем. Я кое-что узнала, но расскажу дома. Нам надо будет Филли позвать к нам, так удобнее будет.

— Думаешь, он согласится? — Лорд, полный скептицизма, посмотрел на Мэгги, но девушка была совершенно серьёзна: она не сомневалась в том, что Уайт согласится и пойдёт с ними. — Ладно, тогда как ты хочешь его заманить?

— Никак, мы просто его заберём. Потом расскажу, Лорд, хорошо?

— Как скажешь, — он перевёл взгляд на Тео. — Наш Теодор уснул.

— Пусть спит здесь, пить меньше надо. Пойдём в палатку?

— Ты к нему слишком сурова, Мэгг.

— Ну, c’est la vie.

Калберг всё равно растолкал друга и потащил его до палатки, где кинул его, а сам лёг рядом, Тёрнер легла с другой стороны от блондина. Она посмотрела на него, а потом на Тео и на свободное место рядом с ним.

— Там должна быть Одри, — грустно прошептала она и легла на подушку.

— Она там будет, — Лорд взял девушку за руку, — обещаю.

Лёгкий кивок и ребята устроились поудобнее на своих местах. Каждый думал о своём: кто-то о неразделенной любви, кто-то о семье, а кто-то о подруге, чьё имя давно не было слышно в классе.

«Одри Брукс».

***

Следующий день после возвращения домой был началом нового семестра, а ещё встречей с Уайтом. На днях они договорились встретиться после учёбы и поехать в «Домино». Но в кафе сидеть никто не собирался, фактически совята планировали похитить бедного парня прямо из школы.

После первого учебного дня в половине третьего Танк припарковался на парковке бюджетного образовательного учреждения. Посмотреть на крутую тачку сбежались все, но только вот Уайта видно не было.

— И где его носит? Кого он из себя строит, а? — воскликнул Тео, нервно стуча по бардачку пальцами.

— Ну, может, его задержали? Лорд, набери его.

— Уже, — Калберг помахал девушке телефоном, на котором светился звонок контакту «Уайт».

— Вырубай, идёт, — Тео указал на только вышедшего из дверей школы парня в серых джинсах и такого же цвета кофте на молнии. С ним шёл какой-то темноволосый парень немного выше.

Филл шёл, сгорбившись, старательно не замечая человека рядом, тот же, в свою очередь, вовсю надоедал ему, то и дело замахиваясь, чтобы пнуть его. Видимо, один раз у него это всё-таки вышло, судя по прихрамывающей походке Филлипа.

Калберг склонил голову набок и вышел из машины, направляясь напрямую к Филлипу.

— Уайт! — Харольд подошёл ближе, — плетёшься как черепаха, ей-богу! — он кинул сухой взгляд на задиру и положил руку на плечо Филлипа, поскорее уводя его.

— Уайт, так ты с совятами свёлся, а мамочка против не будет? — крикнул им вслед школьник, но уже никто не стал обращать на него внимание: взгляд всех был прикован к высокому блондину в узнаваемой бордовой форме Гнезда и Филлипу, который обычно «не отсвечивал».

Парни сели в машину. Уайт пристыженно пробормотал ещё раз «спасибо» своему спасителю — первый раз был ещё на улице — а потом он посмотрел на остальных.

— Рад встречи, — сказал Филлип.

— А мы-то как рады. Так ты жертва буллинга? — бесцеремонно поинтересовался Шинами.

— Что-то в этом роде, не прижился в коллективе, — Филлип пожал плечами и откинулся на спинку кресла.

Танк зарычал и выехал со школьной парковки на зависть всем ученикам. Повисла тишина. Каждый думал о своём или не думал вообще, погрузившись в шум дороги, который просачивался в машину и не давал ей стать пустой и бездушной. За окном кричали дети, шумела музыка из проезжающих машин, и вдалеке можно было услышать сирену скорой помощи. Филлип растворился в этих звуках, прижал потёртый чёрный рюкзак к груди и уснул, привалившись на ремень безопасности. Мэгги посмотрел на юношу, а потом на дорогу: «Ехать ещё прилично, может, выспится». Она снова перевела взгляд на парня, его поза была зажатой, он крепко прижимал рюкзак, будто это единственное, что могло его спасти в случае опасности. Доверия между Уайтом и совятами по-прежнему не было, они ещё были чужими, но он ехал в их машине, а значит, всё не так уж и плохо.

Уже минут 15 спустя они были на подъездной дорожке возле чёрного дома. Мэгги придвинулась к Филлу и толкнула его в плечо совсем легонько, но этого было достаточно, чтобы парень резко поднял голову и почти стукнулся лбом с Тёрнер. Он быстро оглянулся, посматривая во все стороны, а потом посмотрел на девушку. Харольд и Тео вышли из машины, хлопнув дверьми.

— Мы где? — после короткого сна голос Уайта звучал немного ниже обычного и грубее. Мэгги слегка улыбнулась, стараясь не выдать, как ей пришёлся по душе такой тембр Филлипа.

— Мы у нас, пошли, всё обсудим, а потом домой поедешь.

Она расстегнула ему ремень и себе, а затем выскочила из машины. Филлип последовал её примеру и вышел из «Танка», щурясь от яркого света, а потом посмотрел на дом из чёрного кирпича и лёгкий холодок прошёл у него по позвоночнику. Мэгги и Тео зашли, а Харольд стоял у двери и ждал Филлипа, косо на него поглядывая.

— Не бойся, связывать не будем, если столбом стоять не продолжишь.

Уайт тяжело выдохнул, а затем быстренько зашёл в дом. Внутри он был гораздо уютнее: стены были светло-серыми, двери — белоснежными, как и лестница на второй этаж. Мебель была в оттенках белого и чёрного и много зелени по всем углам. «Прямо как дома». Филлип посмотрел на своё отражение, а потом на отражение сзади стоящего Харольда — разница была колоссальной. Филл облизал сухие губы и повернул направо в зал, где на чёрном диване перед телевизором сидел Тео. Мэгги спустилась по лестнице и проскользнула мимо парней и быстро села на пол, придерживая короткую юбку. Она открыла ноутбук, с которым пришла, подключила его к телевизору и остановилась.

— Филли, может, ты начнёшь? — спросила Мэгги и повернулась на парня, который всё ещё стоял в проёме.

— Честно, я мало что смог найти, но кое-что могу рассказать. — Филлип снял рюкзак с плеча и навису достал из него потёртую книгу в кожаной обложке с выдавленными спереди буквами «le recueil de Michel Joubert». — Я, конечно, не профессионал, но немного разбираюсь. Так...

Уайт открыл сборник и начал проверять каждую закладку, а их было немало. Они представляли собой высушенные соцветия, помещённые под тонкий слой пластика и окаймлённые рамочками из крафтовой бумаги с замысловатыми рисунками. Одна закладка выпала, но Филлип даже не заметил; Мэгги подняла её и покрутила в руках. Под прозрачным окошком лежал белый лепесточек, а ниже подпись: «Магнолия, 1986». Но бумага не выглядела почти на 30 лет, закладка точно была сделана недавно и ещё не успела повидать эту жизнь. Тёрнер убрала её в карман пиджака и посмотрела на парней; никто ничего не заметил.

— Нашёл! Итак, чтоб...

— Чья это книга? — перебил Тео, касаясь букв на обложке.

— Моего деда.

— Ты француз? — уже подала голос Тёрнер, выпучив глаза.

— Только по деду. Вы закончили?

— Да, продолжай, — Харольд кивнул ему, Филлип отзеркалил его движение и возобновил рассказ:

— Итак, это книга — сборник всяких ритуалов, магических приёмов и мифов моего деда, Мишеля Жубера. Когда я вернулся домой с той поездки, я полез искать что-нибудь и наткнулся на эту книгу. Здесь есть описание как раз того, что там и было — след пропал на ровном месте, испарился. Судя по записям моего деда, это связано с причиной её пропажи, — Филлип сжал губы и зачитал, — «если энергетический след пропавшего не прослеживается, то это может быть связано с кражей человека Ди́спару. Диспару «укутывает» свою жертву и уносит в Мираж, где люди уже не могут почувствовать энергию сквозь два мира».

— Это всё? — спросил Тео, перечитывая имя Мишеля снова и снова.

— Да, больше я ничего не нашёл.

— А кто такой Диспару? Ты это хотя бы нашёл?

— Да, хотя бы это я нашёл, — немного злобно ответил Филлип. — Диспару — это существо, оно принимает облик всего в этом и не только мирах. Он выполняет поручения разных существ могущественнее и иногда может помогать людям. Теперь точно всё, хотя, мне кажется, каких-то листов не хватает.

— Ну что думаете? — поинтересовался Харольд, как можно более расслабленно, и аккуратно забрал у Филлипа книгу, листая уже потёртые страницы желтоватого цвета с разными зарисовками и подписями угловатым почерком.

— Как по мне, это просто выдумка нашего волшебника, не более, — сказал Тео.

«Мишель Жубер, кто же ты... почему твоя книга у него...»

— А сборник старый, прям сильно старый... огромная работа... Филин, дома больше ничего такого нет? — уточнил Харольд.

— Нет, но я у бабушки спрошу, может, она что-нибудь знает.

— У вас это семейное? Она тоже по лесам бегает и ищет людей?

— Она уже не работает. Тёрнер, а ты что нашла?

Девушка подняла глаза, быстренько кивнув, и встала к телевизору с ноутбуком:

— Итак, я решила собрать для вас всё в одной презентации, поколение клипового мышления, — Мэгги включила презентацию с титульным слайдом «Вечные».

«Когда они успели...» — донеслись до Филлипа мысли Шинами.

— Итак, многоуважаемые Пьер и Поль рассказали мне о всяких легендах, и одна из них была о Вечных. Кто такие Вечные? — спросите вы. Это раса, похожая на людей, по сути, это и есть люди, только они живут долго и не умирают. Вечные могут связать свою судьбу с человеком и только одним за всю свою жизнь, поэтому после перерождения души, в которую влюбились, обязаны быть с ней и в новой жизни. Также я нашла в интернете, а потом ещё и сверилась с дедушкой Поля и, о радость, интернет не обманул: после смерти Вечного, если он всё-таки не смог быть со своей половинкой, вырастает возле места его захоронения сосна. Ещё я выяснила, что впервые Вечные упоминались на территории древнего Китая. Там что-то было про нестареющий род, который в итоге сожгли. Кстати об этом, вечные могут умереть и от травмы. Дедушка Пьера рассказал о человеке, который со вскрытыми венами жил ещё неделю, пока не умер. В огне они умирают быстрее. Итак, вопросы?

— На их месте вырастает не сосна, а дуб, — поправил Филлип. — А если они не влюбляются, то живут вечно.

— Всё же дуб? Ты в книге вычитал?

— Да. Ещё написано, что они возраст могут менять, но дальше что-то неразборчиво...

Тёрнер кивнула:

— Тогда давай оставим этот момент с деревьями под вопросом.

— Да ладно, вы все серьёзно в это верите? Вы издеваетесь? Лорд, ты адекватный хотя бы?

— Я не понимаю, чем ты так недоволен?

— А чему вы так радуетесь? Почему вы ему верите? Где доказательства его силы?

— А тебе надо? Что ты ждёшь увидеть? Тебе огонь из пальцев показать? — повисло тяжёлое молчание с минуту, никто не мог продолжить диалог, пока Филлип не решился. — И хватит меня бояться, какой мне резон причинять Рут вред?

«Это его не убедит».

— Слушай, а ты не плохой художник, особенно ночью, да? — язвительно спросил Уайт, на губах появилась та холодная ухмылка, которая совершенно не шла ему.

Снова повисло молчание, никто не мог сказать и слова. Филлип не смел ещё больше раскрывать карты о том, что успел вычерпнуть из их мыслей за всё время, пока был с совятами. Тео же не знал, как можно ответить и съязвить, но понял, что облажался в этот раз. Его комната была запретным местом, входить туда можно было только с разрешения, а ночью нельзя было совсем, ведь, как говорил сам Тео, «я чутко сплю, а вы слишком шумите, я потом из-за вас уснуть не могу». Правдой это было лишь от части

— А что там? — спросила Мэгги, нарушив тишину, но ровным счётом её никто не ответил, только Харольд притянул девушку ближе и прикрыл ей рот ладонь, не касаясь её губ.

— Откуда... — успел прорычать Тео, пока Филлип не продолжил.

— Прочитал тебя как книгу, веришь? Может мне рассказать о том...

— Заткнись. Я тебе верю на этот раз, но это до первой ошибки.

Филлип кивнул Тео и протянул руку, но тот небрежно оттолкнул её. Филлип убрал руки в карманы и посмотрел на книгу у Харольда, а потом на полку над камином и подошёл к ней. На полке стояло фото пятерых ребят: Мэгги, Харольд, Тео, Рут и Одри. Уайт сразу узнал девушку по глазам: они были ярко-голубыми, создавая контраст с кожей цвета тёмного шоколада. Волосы Брукс тоже были светлыми: белыми с молочным отливом. Филлип заворожённо смотрел на фото и на совят, они выглядели такими весёлыми и беззаботными, всё ярко улыбались и были живыми.

«Они променяли радость на Одри, они не будут прежними, пока все не воссоединятся».

— Когда было сделано это фото?

— День рождения Гнезда, у нас был по-настоящему яркий пир, и уроки все отменили! — воскликнула Тёрнер и вздохнула. — До сих пор помню тот день: мы так много дурачились. Одри с Рут всю ярмарку танцевали, Тео где-то выпивку нашёл, и остаток дня мы его прятали от администрации академии, а Лорд позволил прикоснуться к своим волосам, и мы с парочкой девочек из класса ему причёски на шпильку крутили, — Мэгги прищурила взгляд, — даже на фото её видно. Да... были времена...

Девушка поджала губы и провела тыльной стороной ладони по щеке, вытирая скатившиеся слёзы. Тео поднял на неё глаза и подошёл, заключая в объятья со спины. Мэгги шмыгнула носиком и отстранилась от парня, бросив вежливое «извините», и, спеша, поднялась по лестнице на второй этаж. Потом последовал скрип двери, а Харольд отложил книгу и взглянул на Уайта.

— Поэтому мы предпочитаем молча смотреть и не упоминать тот день.

— Одри в скором времени пропала?

— Угадал, спустя неделю, это наше последнее совместное фото.

— А как давно это случилось?

— Полгода назад.

— Понятно.

Филлип ещё немного посмотрел на снимок, а затем подошёл к Калбергу и склонился над ним, тот снова зачитывался книгой, рассматривая незнакомый никому из присутствующих язык.

— Ты не думал какому-нибудь лингвисту отдать записи? Может, он разберёт, на каком языке это написано? — поинтересовался Тео, заглянув в книгу через плечо друга.

— Думаешь, есть смысл? — вторгся в диалог блондин, оторвав взгляд от сборника.

— А почему нет? Ну, может, хотя бы языковую группу найдут, нет?

— Нет, даже пытаться не хочу, ещё украдут, а мне потом голову открутят, — ответил Уайт, забрал сборник и убрал его в рюкзак.

— И в дурдоме закроют, — дополнил Харольд.

— Наверное, тогда Брукс точно никто не найдёт, — Филлип посмотрел на Тео, но тот сверлил взглядом рюкзак Уайта.

«Кто ты, Мишель?»

Харольд оглянул парней, а потом повернулся в сторону лестницы — там было тихо. Мэгги окончательно оставила юношей и возвращаться не собиралась. Калберг задумчиво постучал пальцами по деревянному подлокотнику. Ему хватило буквально двух минут тишины и спокойствия, чтобы сказать:

— Филлип, думаю, тебе пора, согласен? — Харольд сфокусировался на парне, смотря на него необыкновенно серьёзно.

— Да, — ответил Филлип, проверяя время на стоящих над камином антикварных часах с ведьмой в костре.

— Хорошо. Сам доберёшься?

Филл кивнул, надел рюкзак на плечо и направился к выходу, качнув головой Тео в знак прощания, тот отзеркалил его движения и отвернулся к оставленному Мэгги ноутбуку. Уайт вышел из дома и было расслабился, но нет, сразу следом вышел Харольд и достал сигареты, но закуривать не стал.

— Ты был прав, — начал блондин, вертя табак в пальцах, — там страницы вырваны, и не только с Диспару, там ещё есть. Но это так просто не заметить, они вырваны очень аккуратно, под самый корешок.

— Тогда надо и с этим разобраться. Про кого ещё была не полная информация?

— Я не знаю, всё остальное было на этом языке, может, это шифр?

— Не уверен, но спасибо. До встречи.

Не успел Уайт отойти хотя бы на пару метров, как Харольд его окликнул:

— А что ты имел в виду, когда говорил про художника ночью?

— Рисунки от вас прячет под подушкой.

— Серьёзно?

— Да, только не смотри, а то злиться будет.

— А ты откуда об этом знаешь?

— Некоторые факты мне могут быть известны, хватает лишь взгляда на человека, — соврал Уайт.

Харольд кивнул Филлипу и закурил, как только парень отошёл от него. Филл дошёл до остановки, сел на автобус и уехал в свой район, всю дорогу подбирая вопрос, который задаст бабушке. Филлип абстрагировался от окружающего шума, погрузившись в мир музыки. От чужих мыслей он ушёл, но от своих ему сбежать не удалось, наоборот, Уайт зациклился на том, что его дед, которого он никогда не видел, как-то может быть известен Тео. Но это не главное (хотя волновало его даже слишком) — всю его жизнь в и без того странном доме пылилась книга на неизвестном языке. Так это ещё не всё: в сборнике не хватало страниц, причём их отсутствие кто-то старательно хотел скрыть. Уайт этого оставить без ответа не мог и не хотел, он жаждал правды, он нуждался в ней.

Глава 8. Голоса

После пребывания в доме совят Филл вернулся к себе уже в сумерки. На пороге его встретила чёрная кошка с блестящей шерстью. Она потёрлась о ноги Филлипа и вместе с ним зашла в дом, сразу поспешив на второй этаж. Филл последовал её примеру, но пройти незамеченным ему не удалось, с кухни раздался строгий женский голос:

— Филлип, ты где был?! — с этими словами вышла Лаура, скрестив руки на груди. Сразу следом вышла и Камилла, выглядывая из-за спины дочери.

— С совятами, они меня со школы забрали и к себе увезли, — устало ответил Филлип и сделал шаг влево, чтобы обойти их, но Камилла перегородила ему путь в узком коридорчике. Он поднял взгляд на Тьму, которая сидела у лестницы на втором этаже и вертела хвостом. Длинная шерсть на нём резко контрастировала с остальным, более коротким мехом на её теле. В полумраке второго этажа зелёные глаза Тьмы красиво отражали свет, ещё сильнее выделяясь.

— Ты был у них...? Нельзя было хотя бы предупредить, что к ним уедешь? Ты разве не знаешь, какие они? — голос матери стал спокойнее, она уже не была такой злой, лишь переживала за своего мальчика.

Лаура питала особые отношения к совятам, она в своё время обожглась и причём сильно, поэтому всячески хотела уберечь своего единственного ребёнка от такой же участи. Хоть она уже не раз слышала от матери, что судьба Филлипа очень схожа с её жизнью, в это верить ей, естественно, не хотелось.

— Знаю, они странные, но вполне сносные. Мам, я устал, можно я уже отдохну в одиночестве? — проговорил Филл наиболее уставшим голосом.

Лаура с Камиллой переглянулись и освободили дорогу парню. Филлип поднялся на второй этаж. Там царил такой же хаос, как и на первом. Повсюду стояли коробки, множество цветов на стенах и просто на полу закрывали обои, которые местами отклеились; ковры пребывали в уже потрёпанном состоянии и где-то даже были сожжённы. Но всё это создавало чувство чего-то дорогого для Филлипа: он родился и вырос здесь. На его глазах в доме появлялись цветы в каждом углу. На его глазах дом заполнялся коробками со всевозможными вещами. На его глазах обои медленно отходили всё сильнее и сильнее, оголяя деревянный каркас. На его глазах Тьма, ещё будучи маленьким глупеньким котёнком, игралась с ковром и приводила его в это состояние. Это был его дом. Его крепость, которую он был готов защищать, даже если бы она пала.

Филлип опустился на корточки и провёл рукой по блестящей шерсти кошки. Тьма подставила голову ему под руку и замурчала, призывая её погладить. Филлип взял её на руки и поцеловал в макушку между ушек, а потом поднялся на свой чердак вместе с кошкой. В его комнате дела обстояли лучше: растений было не так много, всего один кактус стоял на подоконнике, но Филлипу и его было за глаза. Он и с ним еле как справлялся. Зато вместо зелени растений стены в его комнате были выкрашены в тёмно-зелёный цвет. Шкаф был из тёмного дерева и уже немного накренился в строну после переезда на чердак, но пока ещё полностью не развалился. Стол был из той же коллекции, что и шкаф, но пока ещё стоял ровно. Между ним и кроватью была дверь, ведущая на балкон. Но от балкона осталось лишь одно название: доски давно прогнили, и выходить на него было элементарно страшно, да даже хранить на нём ничего не рисковали. Филлип отвёл взгляд от балконной двери и посмотрел на панно на стене, которое снова перекосило на одну сторону, и Филлип даже знал почему. Панно было белым и выполнено в технике макраме, посередине был круг, а внутри него располагался полумесяц; от круга вниз отходили нитки, а уже на них были белые перья, кисточки и вязанные звёзды с серебряными нитями. Именно эти звёздочки и привлекали внимание Тьмы, она часто охотилась на них и сносила панно. Уайт отпустил кошку и подошёл к кровати, а потом поправил панно вместе с полкой, которой тоже досталось от чёрной охотницы.

Филлип кинул рюкзак на кресло с колёсиками, стоящее у стола, и упал на кровать. Тьма сразу запрыгнула к нему и свернулась клубочком у его ног. Парень похлопал по матрасу рядом со своей грудью, предлагая ей перелечь поближе, и Тьма послушалась; она со всей грацией потянулась и переместилась на указанное место. Уайт пару раз погладил её по макушке и закрыл глаза, приобняв питомицу.

«Это считается кражей? Они же забрали его со школы! Это незаконно! Куда охрана смотрела, там же чёрный внедорожник, так ещё и с тонировкой!»

Филлип устало промычал и уткнулся лицом в подушку: «Я точно что-нибудь с этим сделаю». Парень ещё раз погладил кошку, укутался одеялом, на котором он лежал, и заснул, слушая размеренное дыхание Тьмы.

Пока младший из жильцов спал, женщины шумели внизу. Лаура готовила ужин на кухне, а Камилла разбирала завалы в зале. Дом семьи Уайт не был грязным, лишь старым, жильцы же старательно поддерживали в нём чистоту и порядок, но из-за его скромных размеров сделать это было ещё сложнее. Новые вещи прибывали в дом, а старые девать уже было некуда, ведь всё было нужным и рабочим. Так и получилось, что на каждом шагу в их доме стояли коробки. В каких-то лежала одежда на разные сезоны года, где-то находились книги с всевозможным содержанием, в некоторых своей очереди ждали всякие приправы. Всё было нужным, или так думала только Лаура, не позволяя матери выбрасывать даже порванные куртки, маленькие кофты и сломанные чайники. Одной лишь комнатой, где царил порядок, был чердак Филлипа, там не было ни единой коробочки и лишних вещей. К четырнадцати годам Филлип так устал жить в картонках, что всё выкинул, оставив только самое необходимое. Противиться ему никто не стал, его чердак — пусть делает что хочет.

— Мам, а... — начала Лаура.

— Нет, не считается, и прекрати себя накручивать. Филлип знает, что делает, не бегай за ним, он скажет, когда ему понадобится твоя помощь, — отрезала Камилла, строго смотря на дочь.

— Прекрати копаться в моей голове, это неправильно.

— Прекрати себя накручивать, дорогая. Филли уже большой мальчик, дай ему свободы, иначе он сам её себе предоставит.

Лаура посмотрела в пол, а потом вернулась на кухню. Эти слова Камилла повторяла изо дня в день, твердя, что Филлип сам предоставит себе долгожданную свободу. Но Лаура не верила в это, её мать знает многое, но в воспитании лучше всегда была Лаура, и когда-то Камилла сама это признала. Женщина подошла к плите с кипящей водой и спагетти в кастрюле, и жарящимся в сковороде куриным филе. Лаура сняла кастрюлю с плиты и слила воду в раковину, а потом разложила в три тарелки спагетти. Дальше она наложила всем курицы. Две порции были идентичными, третья же была немного меньше. Её Лаура и взяла, направившись к лестнице. Она поднялась к сыну и поставила тарелку на стол. Филлип по-прежнему спал, а вот Тьма подскочила и оказалась на столе, но все её надежды и мечты рухнули в эту же секунду: женщина накрыла тарелку крышкой, которая специально для этого и хранилась на полке рядом.

— Пошли, я и тебя покормлю, — Лаура погладила кошку и спустилась, Тьма осторожно слезла следом, медленно шагая по каждой ступеньке, которые специально для неё обшили старым ковром. Лестница и так была довольно крутой, а по дереву забраться кошке было страшно, поэтому раньше она орала и будила всех, лишь бы её пустили наверх к любимому хозяину.

Лаура с Тьмой зашли на кухню, где уже сидела за столом Камилла. Она достала из шкафа пачку с кормом и высыпала в миску, а потом сама села за стол к матери.

— Филл спит, — отстранённо проговорила женщина.

— Не думай, что его там пытали, парень просто устал.

— А тебе откуда знать? Ты же не можешь читать его мысли, — предъявила Лаура.

— Не могу, но знаю. С ним всё хорошо, — Камилла улыбнулась дочери и погладила по руке, та мгновенно стала спокойнее.

— Извини, просто... Сколько было историй, что ученики академии кого-то насиловали, мучили, пытали? Я не хочу, чтобы участником одной из таких историй стал Филлип.

— Он и не станет, он следит за ситуацией.

— Хорошо, это тебе твоё шестое чувство говорит?

— Нет, это уверенность во внуке, тебе бы она тоже не помешала. Лаура, прекрати за ним носиться, он взрослый парень, сам разберётся, с кем ему общаться, а кого избегать.

— Он взрослый, но не настолько. Мам, я сама разберусь, как мне воспитывать моего сына.

Камилла холодно посмотрела на дочь и указала на неё вилкой.

— Твой сын — мой внук, поэтому попрошу прислушиваться ко мне. — Женщина ещё пару секунд посмотрела на дочь, а потом продолжила ужинать. Лаура открыла была рот, чтобы что-то сказать, но Камилла снова подняла на неё глаза, и Лаура передумала спорить. Уже год атмосфера в доме была накалена, с каждым днём уживаться становилось всё труднее и труднее, споры происходили через день, влеча за собой ссоры.

Началось всё три года назад, когда Филл стал расхламлять свою комнату и переселился на чердак. Он добился своего и переехал из маленькой комнатки на втором этаже, которую он делил с матерью, где и кровать со шкафом с трудом помещались. Как бы Лаура ни противилась, всё равно оставить сына рядом не смогла. После того месяца споров, криков и самовольства семья начала отдаляться друг от друга, а ругань вошла в привычку. Единственным человеком, кто старался все ссоры свести на нет, была Камилла, но и её уже перестало хватать. Как и денег.

После тихого ужина глава семьи, Камилла, вышла с кухни и поднялась на второй этаж, а потом заглянула к внуку. Филлип уже не спал, он тихо ел, стоя у окна и смотря на соседских детей, которые в очередной раз бегали и шумели.

— Они меня разбудили, — пояснил Филлип. В его голосе не было злости, он был спокоен и ещё немного сонным. Он поводил вилкой по почти полной тарелке и поставил её на стол. — Хорошо им, у них родители на грани развода, а они даже не знают.

— Они ещё дети, им незачем волноваться о таких делах. Завидуешь?

— Нет, с чего бы? — Филлип отвернулся от окна и посмотрел на бабушку. — Шумные они.

— Ты таким же был, — Камилла улыбнулась и подошла к внуку. Она погладила его по кудрям и поцеловала в макушку, когда Филлип немного пригнулся к ней.

— Да, но я же не орал на весь район, — усмехнулся парень, слушая крики.

Камилла подошла к окну поближе и посмотрела на бегающих внизу детей. Старший братик лет девяти бегал вместе с девочкой лет шести по двору. Они кидали друг другу баскетбольный мяч и отчаянно пытались попасть в кольцо, висящее на стене дома. Дети громко кричали, и их радостные возгласы перекрывали шум проезжающих машин.

— Они просто не понимают, что это может закончиться, — тихо произнёс Филлип, возвращая взгляд к окну и снова погружаясь в свои мысли. Камилла посмотрела на него с лёгким беспокойством.

— Они дети, им хочется бегать и прыгать.

Филлип задумчиво кивнул и рассеянно посмотрел в пол себе под ноги, где уже вертела своим пышным хвостом Тьма. Филлип задумался о жизни, о своём даре, о детстве, когда он сходил с ума от мыслей окружающих, пока не понял, что можно пропускать всё мимо ушей и жить только со своими мыслями. Но и здесь были свои нюансы. Хотя эти «нюансы» работали на Филлипа, помогая ему выжить в этом суровом мире. Когда он сильно уставал или был в напряжении, он мог слышать чужие мысли, даже не задумываясь об этом. Это не раз его спасало от задир в переулках вечерами после работы. Но кто-то с таким никогда и не сталкивался. Кто-то никогда не был вынужден работать полную смену на каникулах, чтобы накопить денег. Кто-то никогда не задумывался о тратах на еду, свет, воду. Кому-то доставалось всё, но не Филлипу.

— Ты всегда можешь поговорить со мной, прямо как в детстве, — сказала Камилла, стараясь вернуть внука к реальности.

Но Филлип лишь кивнул, вновь глядя за окно, вжимая лоб в прохладное стекло. В его голове роились мысли о совятах, о жизни, где счастье казалось доступным, но где он никогда не был и не будет. Камилла понимала, что он на самом деле не только пытается быть взрослым, но и ищет в себе силы справляться с действительностью, которая не всегда была доброй к нему.

— Я знаю, что она заботится обо мне, — наконец произнёс Филлип. — Просто иногда мне нужно больше свободы, чем она думает.

Словно прочитав её мысли, юноша повернулся к бабушке и с лёгкой улыбкой добавил:

— Я не маленький ребёнок. Я могу сам принимать решения.

— Ты это должен говорить не мне, милый.

— Она меня не слышит.

— Так же, как и меня.

На улице продолжались крики детей, отголоски радости раздавались, пока в сердце Камиллы росло её заботливое беспокойство за внука, будто он сам был одним из тех детей, играющих за окном возле дороги... Она знала, к чему рано или поздно приведут выходки её дочери. Она хотела изменить это, будущее непостоянно — это факт.

***

Полночь. Жители дома давно спали, дети с улицы уже не кричали и царило спокойствие. Тьма мирно посапывала рядом с хозяином и грела его. Было тихо. Тишина, окутывающая дом, была обманчива. Вскоре после полуночи раздался резкий звук. Филлип проснулся, настороженно приоткрыл глаза и оглядел комнату. Всё было на своих местах, только Тьма, заметив его пробуждение, лениво потянулась. Уши её настороженно поднялись, когда она ощутила в воздухе нечто странное.

— Что это? — шёпотом спросил Филлип, прислушиваясь к шорохам, доносящимся с балкона. Тьма, кажется, тоже почувствовала неладное и вытаращилась на дверь. Он сел, стараясь не тревожить кошку, и прищурился, глядя сквозь прозрачную вставку в двери. Ничего не было видно. Уайт посмотрел на протез, стоящий у шкафа, и вздохнул. Он перевёл взгляд на правую ногу, которой не было чуть ниже коленного сустава. Филлип достал из-под кровати костыли и медленно на одной ноге подошёл и двери.

— Что за... — пробормотал он, не веря своим глазам. Парень открыл двери на балкон и увидел, как луна освещает улицу. Что-то быстро пронеслось через дорогу. Это было похоже на силуэт человека, но он не имел ни единого чёткого очертания и цвета. Словно тень.

Филлип услышал шорох и оглянулся по сторонам. Ничего. Он опустил взгляд на кошку, стоящую под ним. Тьма сверлила зелёными глазами комочек, лежащий у самого порожка. Парень посветил фонариком, и комочек зашипел. Это оказался птенец с белым пушком и плоской круглой мордой, на которой сильно выделялись чёрные глаза и розоватый клювик. Филлип вытаращился на это недоразумение и закрыл уши руками, Тьма зашипела на птенца в ответ и запрыгнула на кровать, оставив хозяина одного на поле боя. Он посмотрел на кошку, а потом схватил со стола свой тёмно-синий свитер и кинул на совёнка, обездвижив его.

Филл протёр глаза и осторожно опустился на пол. Он резко взял свитер с птенцом внутри и приоткрыл его, птенчик снова зашипел. Филлип обратно закрыл ему голову и, перехватив в одну руку, встал. Он достал из-под кровати коробку с пряжей и вытряс содержимое на пол. Тьма внимательно наблюдала за его действиями, словно собиралась всё это повторить. Парень достал из шкафа старую футболку и постелил в коробку, а потом положил туда крикливое создание и прикрыл свитером. Совёнок снова замолчал. Филлип подполз к столу и выкатил пыльный электрообогреватель. Воткнув его в розетку, он поставил коробку с птенцом рядом, чтобы согреть его. Филлип открыл совёнка и сфотографировал его на свой телефон, тот снова зашипел и разбудил уже успевшую уснуть Тьму. Кошка сонно посмотрела на коробку, приподняв голову, а потом положила её обратно, поглядывая на хозяина. Филлип отправил фото в поисковик и прошептал:

— Так это сипуха! И откуда ты здесь? — Филлип посмотрел на совёнка и протянул ему руку, проведя по мягким пёрышкам на грудке. На удивление птенец молча дался погладить, но пристально смотрел на человека. Уайт убрал от совёнка руку и потянулся к кровати, взяв с неё ножницы. Он осторожно сделал в крышке коробки дырочки и то же самое по бокам. — Ну что, до утра не прогрызёшь? Надеюсь, твоё молчание значит «нет». Так, тебя напоить надо...

Филлип улыбнулся и достал из-под кровати ещё коробку, на этот раз с медикаментами. Он вынул оттуда шприц, а потом вытащил из рюкзака бутылку с водой и набрал немного. Юноша взял в руки совёнка в свитере, боясь, что тот может его ещё и покусать, и спустя минуту взаимных мучений открыл птенчку клювик и стал потихоньку его поить. Совёнок мотал головой, но пил; упорству Филлипу можно было позавидовать.

Филлип убрал шприц со свитером и закрыл совёнка в коробке, сбавив мощность обогревателя. Парень переложил всё с пола на стол и спрятал костыли обратно на их законное место. Он погладил Тьму и отодвинул её подальше от края, а потом лёг спать, слушая шорохи из коробки внизу.

***

Утро. Звон будильника раздражал до трясучки, но вставать надо было. Филлип открыл слипшиеся веки и провёл рукой по матрасу, Тьмы поблизости не было. Филлип сонно оглянулся и заметил электрообогреватель рядом с кроватью. Он сразу замер, прислушиваясь к любым шорохам. В коробке было тихо.

«О нет».

Парень достал очки с полки и посмотрел вниз на коробку, которая была такой же, какой он её и оставлял. Филлип осторожно с замиранием сердца открыл коробку, и на него сразу обрушилось уже знакомое шипение. Совёнок сонно и злобно смотрел на человека и продолжил шипеть, пока Уайт не погладил его по мягкому пуху на грудке, как он это делал ночью.

— Что это? — спросила Лаура, заглянув к сыну из люка. Она немного наклонила голову набок, прищурив взгляд, и нахмурилась.

— Совёнок, — коротко ответил Филлип с лёгкой улыбочкой на губах.

Лаура сильнее нахмурилась и залезла на чердак. Она подошла к сыну и присела на корточки возле коробки. Филлип убрал руку, а сипуха снова зашипела, но уже на Лауру.

— Господи! — воскликнула женщина. — Где ты это взял?!

— Да он сам откуда-то свалился! Надо будет на крышу заглянуть, может там гнездо?

— Филли, — серьёзно начала Лаура, — они не водятся в нашем штате!

— Да? Ну, значит, теперь водятся. В любом случае его уже не выкинуть.

— Филлип, он может быть заразным.

— Знаю, но я его не выброшу, он сам ко мне пришёл, и ты с ним тоже ничего не сделаешь, — строго проговорил юноша, и улыбка покинула его лицо. — Ты на работу опоздаешь, иди.

Филлип сел на кровати, держа совёнка в руках, и взглядом указал родительнице на люк. Лаура спорить не стала, она и вправду уже опаздывала. Мать спустилась, а через пару минут послышался хлопок входной двери. Только после этого парень посадил птенца обратно в коробку и потянулся за протезом: началась его рутина. После быстрых утренних сборов Уайт взял коробку с совёнком и полез вниз, молясь о том, чтобы не упасть. Он спустился на второй этаж, а затем и на первый. На кухне ещё сидела Камилла и пила утренний кофе. Радиоведущий вещал новости Техаса, а следом и погоду. Филлип зашёл на кухню — Камилла повернулась на него, смотря на коробку.

— Дикая ночка? — с усмешкой спросила бабушка, приглашая жестом внука сесть за стол. Филлип послушался и придвинул приготовленную ему чашку с кофе.

— Немного. Ты уже знала?

— Каюсь: услышала шум сверху и энергию какой-то птицы. Себе оставишь?

— И ты туда же? Ну не на улицу же! Смотри, какой крохотный, — парень протянул бабушке коробку с совёнком. — Такой на улице не выживет.

Совёнок посмотрел на ещё одного человека и зашипел, Камилла сразу закрыла совёнка и отдала обратно внуку

— Он всех напугает и выживет как-нибудь. Но, — быстро добавила женщина, завидев напряжение внука, — оставим себе. Он голодный, наверное.

Камилла подошла к холодильнику и достала куриное филе. Она отрезала небольшой кусочек и протянула птенцу. Совёнок моментально съел подложенное угощение, а потом выжидающе посмотрел на Камиллу.

— Филли, разрешаю сегодня прогулять школу: бегом в магазин и купи мышей.

— Мышей?

— Да. Быстро!

***

— Лорд, так мы поедем? — на ходу спросила Мэгги, стремительным шагом догоняя блондина.

— Да, я ещё утром же сказал. Ты чем слушала? — отчитал он, отрывая заднюю дверь.

— Да кто вас знает! У вас планы меняются трижды на дню! — девушка закатила глаза и села в машину, Харольд поставил с ней рядом её сумку и закурил сигарету. Мэгги захлопнула дверь и посмотрела через лобовое стекло: Тео ещё видно не было. Тёрнер повернула голову на Калберга и вздохнула, — куряга...

Девушка порылась в чёрной кожаной сумке и достала помаду в нейтральном красном оттенке, другие она не использовала, придерживаясь своим традициям. Мэгги приблизилась к зеркалу заднего вида и подкрасила губы, а потом поправила волосы, ровняя пробор набок. Мэгги опустила голову ниже и взглянула на приближающуюся фигуру Тео. Он посмотрел на девушку сквозь стекло, а потом быстрым шагом подошёл к машине и запрыгнул внутрь, повернувшись к Мэгги:

— Ну?

— «Ну»?

— Мы едем?

— Да. Лорди ждём, а потом едем сразу.

— Хорошо, — Тео посмотрел на Мэгги, а затем на Калберга, который уже возвращался от мусорки с мятной жвачкой во рту. Тео выпрямился и посмотрел вперёд.

Харольд сел в машину и сильно хлопнул дверью.

— Перекличку устроим? — спросил он, повернувшись к Тёрнер.

— Я, ты, Тео — все на месте, едем, — скомандовала девушка.

— Тёрнер, ты, как всегда, — вздохнул Лорд и выехал с парковки.

Совята прямиком направились в лес на те же координаты, где в прошлый раз нашли Филлипа. Мэгги не покидала мысль о том, что не было бы лишним осмотреть местность с квадрокоптера, Харольду же оставалось лишь принять её решение, Тео даже не спрашивали: в основном его мнение совпадало с точкой зрения Харольда, а если нет, то сходилось со взглядом Мэгги.

Девушка включила радио и откинулась на спинку сиденья. Она повернулась к пустому месту и заметно погрустнела. Раньше все длинные поездки она проводила за болтовнёй с Одри, иногда к ним присоединялся Тео, но с её пропажей в машине стало невыносимо тихо. Шинами предпочитал спать или что-то зарисовывать на ходу, Лорд не говорил от слова совсем, а Мэгги было тошно от сковывающей тишины. С появлением Филлипа, конечно, ничего не поменялось, но стало интереснее, он был ещё не другом, но всё только впереди. Мэгги было интересно разглядывать его каждый раз, запоминать черты его лица и наблюдать за его движениями, которые с каждым разом становились живее. Мэгги было интересно узнать об Уайте больше.

***

— Тёрнер, — раздался тихий хриплый голос, — вставай, мы приехали.

Мэгги открыла глаза и посмотрела на Калберга, который немного склонился к ней. Пара прядок выбилась из хвоста, но в остальным он был идеальным. Мэгги посмотрела на пустое место рядом и протёрла глаза.

— Встаю...

Девушка глянула в зеркало заднего вида, а потом выскочила из машины. Шинами уже настраивал квадрокоптер. Тёрнер оглянулась, а затем немного нахмурилась, она достала телефон и сделала пару кадров местности.

— А мы на той же точке, что и до этого?

— Да, место остановки то же самое, — ответил Тео. — Я лично проследил.

— Хорошо. Что с квадриком? — Мэгги подошла поближе к Тео и наклонилась к нему. Тео посмотрел на девушку и рукой отодвинул её немного дальше, а потом с помощью пульта поднял устройство в воздух.

— Готов, — сказал он, а затем посмотрел на друга. Харольд потушил сигарету о колесо и спрятал бычок в пачку.

— Идём, пока не поздно.

Калберг заблокировал машину и направился к друзьям, он, не останавливаясь, прошёл мимо, идя сразу вглубь леса. Тео поднял квадрокоптер выше и осматривал окрестности, пока Мэгги торопливо шла рядом с блондином. Лорд остановился на первой поляне и сложил руки на груди. Мэгги встала рядом и посмотрела на, не спеша идущего Тео. Он глядел в небо, щурясь и следя за коптером. Азиат дошёл до друзей и остановился:

— Там дальше сплошные поляны, ничего интересного не вижу.

— Уверен? В любом случае надо всё исследовать, мало ли что на земле есть.

Мэгги посмотрела в экран телефона Шинами, в котором транслировался вид с дрона, и указала на бревно.

— Мы его и в прошлый раз видели, значит, нам туда.

— Ты хочешь попасть на ту же поляну, где мы Уайта встретили? — поинтересовался Тео.

— Угадал. Не зря же Одри оставила именно те координаты.

— Но, — продолжил азиат, — мы же выяснили, что там она и пропала. Ты уже не веришь Филину?

— Верю, но хочу просто осмотреться.

Мэгги взглянула на вид с квадрокоптера и пошла по прежнему маршруту, осматривая всё, что их окружало. Мэгги прошла мимо бревна, где сидели зайцы, и сфотографировала, добавив подпись с координатами. Дальше их ждала поляна с цветами, и Тёрнер сделала всё то же самое.

— Тео, я надеюсь, у нас вид с квадрика в записи будет?

— Тебе так важно?

— Да, всё сохранится?

— Вроде да, но не уверен. Приложение работает по-разному, съёмка не всегда сохраняется.

— Тогда делаем запись экрана.

Мэгги подошла к Шинами и включила запись экрана, а потом повернулась обратно. Мэгги тревожно оглянулась и посмотрела на Тео, парень всматривался в небо, следя, чтобы летающий аппарат не застрял в кроне деревьев.

— Где Лорди?

— Лорд... Он за тобой же шёл...

Тео глянул в экран телефона, но крона деревьев затмевала ему весь обзор. Парень нахмурился и осмотрел поляну, на которой они стояли.

— Калберг! Харольд! Эй, твою мать, ты где?! — кричала девушка на весь лес, не двигаясь с места. Ей неожиданно стало страшно потеряться здесь, среди огромных деревьев.

Азиат судорожно оглядывался, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь взором, но всё было тщетно. Это в их планы точно не входило. По правде, его у них вообще не было. Тео посмотрел на испуганную подругу и взял её за руку:

— Надо держаться вместе.

Мэгги быстро закивала и схватила его ладонь крепче, продолжая звать блондина. Девушка испытывала страх, а нервы потихоньку начинали сдавать. «Если и он пропадёт?» Мэгги начало потряхивать, а вместе с ней и Тео. Шинами скорее боялся за подругу и её состояние после таких потрясений.

— Лорд! — вновь закричала Мэгги, глядя из стороны в сторону, но только тишина отвечала ей. Она сжала руку Тео сильнее, ощущая, как её сердце начинает биться быстрее. — И что нам делать?! Он же телефон в машине оставил!

— Мэгги, спокойно, — произнёс Тео, стараясь выглядеть уверенно. — Может, он далеко не уходил, пойдём поищем, найдётся.

Они двинулись вглубь леса, стараясь не терять из вида друг друга. Мэгги включила фонарик на телефоне, чтобы хоть как-то осветить путь. Со всех сторон доносились шорохи, которые заставляли её сердце колотиться всё быстрее и быстрее.

— Ты слышал это? — прошептала она, останавливаясь на мгновение и вслушиваясь в окружающие звуки.

Тео кивнул и посмотрел по сторонам. За деревьями слабо различался приглушённый шорохи, что-то напоминало разговор, но они были слишком далеко, чтобы понять, это просто ветер или чей-то голос.

— Возможно, это Лорд! — с надеждой произнесла Мэгги, направившись в ту сторону, откуда доносились звуки. Но сделать и шаг ей не дал Шинами, дёрнув на себя. Мэгги издала громкий вздох и, выпучив глаза, взглянула на Тео, в чьих руках она оказалась.

— Что вы делаете?! — спросил Харольд, бегая глазами между друзьями. Он появился буквально из ниоткуда, стоя там, откуда ребята пришли. В руках он держал стеклянный пион. Цветок был буквально прозрачным с пышным бутоном и розоватым оттенком. Мэгги сразу узнала вид этого цветка — Сара Бернар, который обожала Одри, как и сами пионы.

Мэгги смотрела на родное лицо, и сердце её наполнилось злобой и ненавистью к другу.

— Дурак! Терпеть тебя не могу! Кто так делает?! Ты где бродил, урод?! — Мэгги вырвалась из рук Тео, схватила камень и кинула в парня, пока он разглядывал друзей. — Не молчи!

— Да ты даже слова сказать не даёшь! Я просто отошёл подальше, а потом вы куда-то пропали. Что здесь вообще происходит?

— В смысле, «отошёл подальше», если ты свалил не пойми куда? — подал голос Шинами, смотря на Харольда с недоверием. Он взял Мэгги за руку и завёл за себя.

— Уверен? Я просто отошёл немного, это вы куда-то ушли, я вернулся, а вас нет, — спорил Харольд, скрестив руки на груди.

— Мы за тобой шли! — кричал Тео, пока его взгляд не упал на бледную Тёрнер. Она смотрела на цветок в руках Харольда, и вместе с этим смотрела сквозь него. Шинами показалось, что радужка девушки была чёрной. Мэгги мотнула головой, и её глаза заблестели от слёз, а потом она схватила парней за руки и резко побежала в только ей известном направлении.

— Тёрнер! — кричал Тео наперебой с Калбергом, но Мэгги лишь мотала головой на их зов. Но даже возле машины девушка не успокоилась и не дала никому отдышаться. Она бесцеремонно пошарилась по карманам блондина, достала ключи и открыла машину. Мэгги распахнула переднюю дверь и скомандовала:

— Быстро! — Не слушаться было невозможно, Харольд с Тео живо запрыгнули в авто, а только после них села Мэгги на свой второй ряд, забрав прозрачный пион из рук блондина. — Лорд, гони! Домой!

— Мэгги, объясни! — приказал Харольд и повернулся на подружку. Её лицо было мокрым от слёз и белым, как скатерть в доме его родителей. — Мэгг?

— Пока вы орали, я слушала... они тоже нас слышали. Лорд, домой, пожалуйста, гони...

Харольд быстро развернулся вперёд и ударил газ в пол. Танк сорвался с места, увозя совят дальше от странного леса и непонятных голосов.

Глава 9. Неостановимы

— И какие у нас планы? — спросила Мэгги, когда Уайт уже третий раз не отвечал на звонки. Совята стояли на парковке школы Филлипа и всё высматривали, когда он выйдет. Встреча была назначена ещё с начала недели, и совята ждали её с нетерпением, но вот Филлип, видимо, не очень.

— Он точно дома уже, а мы как идиоты ждём его, — проворчал Тео, стуча пальцами по бардачку.

— Может, к нему поедем? Адрес мы знаем, почему бы и нет? Мало ли что с ним могло случиться? — размышляла Мэгги, бегая глазами по друзьям.

— Ага, решил нас одних бросить.

— Тео, ты как дед, ей-богу! — воскликнул Калберг. — Я согласен с Мэгги, какие у нас ещё есть варианты? Никаких.

— Будет прекрасно, если он сейчас выйдет из школы, а мы уехали, — выдал Тео и снова оглянул школьный двор, а затем посмотрел на Лорда.

— Значит, не судьба.

Танк выехал с парковки и направился в сторону «Домино» и дома Уайта. Тео смотрел в окно, пока они отъезжали, надеясь увидеть Филлипа. Совята довольно быстро доехали до района Уайта, а потом стали высматривать его дом. Зелёный «скворечник» они узнали сразу, тем более наличие чёрной кошки на ограде доказывало правильность их выбора. Мэгги выскочила из машины, подошла к забору и крикнула:

— Уайт! Филин!

На её возглас входная дверь распахнулась, и вышла смугленькая бабушка. Она посмотрела на машину, а потом повернулась домой и что-то сказала. На зов старушки выглянул Филлип и удивился, увидев совят: он явно забыл об их встрече. Уайт взлохматил кудрявые волосы, стянув резинку, которая до этого удерживала их, и подошёл к калитке. Он наклонился к Мэгги, положив руки на забор:

— Вы здесь зачем? — спросил Филлип, смотря на Тёрнер и машину позади неё.

— Радуйся, что Тео этого не слышал, — с усмешкой сказала девушка. — Мы же договаривались, что заберём тебя, ты забыл?

Филлип нахмурился, смотря на Танк, прищурился, а потом словно прозрел. Они же и вправду договаривались встретиться ещё несколько дней назад, совята должны были забрать Уайта к себе, чтобы он смог рассказать им об их находке в лесу, а ещё он обещал попробовать что-нибудь пояснить по поводу розовой заколки с бантиком: о том, чья кровь осталась на ней. Но Филлип сегодня отсиживался дома, а про встречу он забыл ещё в день, когда они договорились о ней.

— Ха... Да, прости, я сегодня дома остался, совсем из головы вылетело... Итак... — Филлип замолчал на долю минуты, подбирая слова, но этого времени хватило, чтобы к ним успела подойти старушка. Она посмотрела в глаза Тёрнер и улыбнулась.

— Мэгги, так ведь? — девушка кивнула. — Приятно познакомиться. Камилла Уайт, бабушка этого высокого юноши.

Девушка рассмеялась и с улыбкой посмотрела на Филлипа:

— Рада знакомству, высокий юноша вас упоминал.

— Удивлена, обычно он не рассказывает о той, чьей силой владеет.

Глаза Мэгги вспыхнули. «Она тоже может нам помочь».

— Так и вы со способностями? А сможете нам помочь? Вообще-то, мы надеялись на помощь Филлипа, но раз уж мы здесь, я подумала... — подвела девушка к паузе и замолкла.

— Бабушка больше не работает, — строго произнёс Филлип.

— Я вам с радостью помогу.

Камилла улыбнулась и отодвинула внука от калитки, а потом открыла её и запустила Мэгги на участок. Филлип взял кошку на руки, на случай, если она испугается незнакомцев и решит сбежать. Тьма потёрлась головой о шею хозяина и промурлыкала. Мэгги дала ей понюхать руку, а потом провела по гладкой шерсти. Камилла подошла к двери Тео и открыла её ему.

— И что он там? Сказал, что «не в ресурсе», да? — спросил азиат, искренне веря, что это Мэгги решила за ним поухаживать. Но нет. Заметив пожилую старушку, он сильно удивился и замер. Послышался смех Мэгги, которая стояла рядом с Филлипом почти вплотную.

— Должна сказать, что мой внук «в ресурсе». Спасибо за переживания. А теперь попрошу выйти и пройти в дом. Юноша с белыми волосами, вас это тоже касается.

Харольд посмотрел в глаза Камиллы, и женщина сглотнула. Она отошла от двери и вошла в дом. Харольд взял с заднего сиденья сумку девушки, и совята вышли из машины, остановившись возле Мэгги, которая всё так же стояла рядом с Филлипом и ласкала его кошку.

— Это Тьма, — заявила Мэгги и погладила шерстяную макушку, — у неё тоже зелёные глаза.

— Тьма? — переспросил Тео, рассматривая кошку. — Почему Тьма?

— Ну, она вся чёрная и свет не особо любит. Сегодня пасмурно, и, поэтому она гуляет, обычно она дома прячется. — Прояснил Филлип и махнул в сторону входной двери. — Пойдёмте, бабушка согласилась вам помочь.

Мэгги кивнула друзьям с широкой улыбкой и пошла с ними в дом. Филлип запер калитку и зашёл за совятами. Жилище встретило их ароматом лаванды и лилии. Мэгги оглянулась и заметила среди обилия коробок цветастые горшки с этими самыми лилиями и небольшие горшочки с лавандой. Дома было вполне уютно, только вот внутри он казался ещё меньше, чем это можно было увидеть с улицы. Множество коробок только подчёркивало его скромные размеры. Камилла вышла из небольшой гостиной и махнула ребятам. Все послушно вошли, а Тьма вырвалась из рук хозяина и заняла место на диване вместе с Камиллой. В отличие от остальных стен в доме, стены в зале были отделаны обоями насыщенного синего цвета. Из мебели имелись шкаф из тёмного дерева, такой же стол и тёмно-зелёный диван, который выглядел уже сильно потрёпанным, но был самым родным для Уайтов. Напротив дивана через стол стояли два стула из дерева посветлее, среди всего имеющегося они выглядели новыми. На полках шкафа стояли разнородные книги, всяческие предметы декора: винтажные статуэтки, семейные фото, модельки семи чудес света и вазы с высушенными цветами. Последнее придавало особый шарм не только комнате, но и дому. Но самым интересным всё равно являлись фотографии в рамках: на всех — пухлый мальчик с чёрными кудрявыми волосами и в чёрных несуразных огромных очках. Это был Филлип.

— Мэгги, присаживайся, — сказала женщина и указала на стулья против неё. Девушка кивнула и села на ближайший. Камилла махнула Филлипу на окна, и парень послушно закрыл шторы. Затем женщина зажгла длинную белую свечу с разными вкраплениями соцветий и наклонилась к девушке. — Дай мне свои руки, и я скажу, зачем вы пришли.

Мэгги посмотрела на Калберга, а потом на Филлипа и после кивка второго протянула женщине кисти. Камилла сложила руки девушки ладонями внутрь и накрыла своими руками, прикрыв глаза. Мэгги снова посмотрела на Филлипа, но он тоже уже стоял с закрытыми глазами, привалившись к стене. Девушка последовала его примеру. Исходящий от свечи запах чего-то сладкого заставил Тёрнер погрузиться в один из тех тёплых летних вечеров на ферме, когда запах яблочного пирога окутывал весь дом и участок, а счастье казалось вечным и таким близким.

— Детство — это время веселья, так ведь? Но почему-то вы, молодёжь, забываете, что веселиться можно не только в детстве, но и сейчас... Что ж, дело ваше. Показывайте, что принесли, — может, что-нибудь прояснится.

— Это вы только что поняли? — восторженно спросила Мэгги, вернувшись в реальность.

— Это представление, уверен, она просто узнала всё от Филлипа, ничего нового мы не услышим, — холодно сказал Тео, глядя на старушку с таким же недоверием, с каким раньше смотрел на младшего из Уайтов.

Камилла встала со своего места и подошла к Тео, пока внук ехидно улыбался. Она взяла Шинами за руку и прошептала ему на ухо:

— Зелёные глаза — твоя слабость, будь аккуратен с этим. Помни: 100 дней. — Женщина отстранилась и продолжила в полный голос, смотря парню в глаза. — Удачно он попал с вами в один класс, дружите все давно, но с мнением его не считаетесь, и правильно, что ему не нравится он и сам скажет. За сестру зря переживаешь, верно родители говорят: отстань от неё! Она уже взрослая и сама решит, что для неё лучше. — Камилла посмотрела на девушку, прямо ей в глаза, а потом снова приблизилась к уху юноши. — Огня боишься? Бойся, но не его.

Тео вырвал руку и испуганными глазами посмотрел на женщину, а затем попятился и вышел в узкий коридорчик. Это значило его поражение. Это значило победу семьи Уайт над ним. Камилла довольно посмотрела на внука и села обратно. Мэгги взглянула на своих совят и торопливо достала из сумки бархатный мешочек, который уже когда-то видел Филлип. Камилла забрала мешочек и достала из него заколку с окровавленным бантиком, ручку и записку с координатами и подписью «Лес». Камилла посмотрела на всё содержимое, а потом подпёрла рукой голову.

— А цветок? К нему вопросов уже нет?

— Есть. Лорд?

— У тебя, Мэгги, там коробочка небольшая.

Девушка кивнула и порылась в сумке, а потом достала пион из стекла. Его наличие совята заметили лишь тогда, когда вернулись к себе после безумной поездки в лес. Мэгги всю дорогу до дома торопила Харольда, а Тео пытался хоть что-нибудь узнать от неё, но было тщетно. Камилла взглянула на растение — это было именно растение, цветок нуждался в воде, свете и кислороде, без этого он начинал засыхать, и его лепестки потихоньку темнели и ломались — и покрутила его в руках.

— Люблю пионы, а вы, юная леди?

— Не слишком.

— Конечно, но вот Одри их любила, ей бы понравилось. Кстати, ручка упала, когда хлопнула дверца, кровь на бантике Одри не принадлежит, а вот с запиской посложнее. Её писала Одри, но ещё давно. — Женщина втянула аромат цветка. — Я бы вас очень хотела остановить от ваших затей, но вы молоды и у вас есть цель, а значит, вы неостановимы. Я не могу в этом участвовать, но помогу, а дальше сами. Ваша задача — искать всё, что может быть связано со смертью вашей подруги, искать связь и быть командой. У вас есть Филлип, у Филлипа есть силы и представление о возможном будущем, а что делать это уже вам решать. Одри ещё не мертва, но уже и не жива, всё может поменяться, но это будет зависеть от вас. Будущее непостоянно, вы скоро сами в этом убедитесь. Извините, но большего пока я вам сказать не могу.

— А сейчас нам что делать? — спросила Мэгги, смотря на Камиллу.

— Положиться на сны Филлипа, пока что это всё.

Мэгги повернулась на Уайта и задумалась. Неужели её судьба и жизнь её подруги сейчас зависит от этого парня целиком и всецело? Неужели единственным вариантом спасти Одри стал Филлип? Неужели их встреча была не случайностью, а судьбой? Мэгги скептически была настроена, но пока всё говорило, что это истина. Даже реакция Шинами — он уже не спорил, а просто слушал и молча соглашался. Тёрнер повернулась на Харольда, блондин смотрел в тёмные глаза Камиллы, а женщина, казалось, что-то осознала, и это что-то её пугало. Но, видимо, никто, кроме Мэгги, этого не заметил.

Вдруг из кухни раздался шорох, и Камилла с улыбкой посмотрела на внука, будто не находилась в оцепенение мгновенье назад.

— Твой ребёнок проснулся, иди корми её, пока она мне снова посуду не побила, — смеясь, сказала Камилла.

Филлип закатил глаза, оттолкнулся от стены и направился на кухню. Мэгги наблюдала за ним сквозь дверной проём: на столе стояла клетка, а как раз из неё и издавались звуки. Филлип открыл дверцу и достал беленький комочек, взяв на руки. Он поднял глаза и встретился взглядом с Мэгги. Парень вернулся в зал и поставил нечто на стол.

— Это Беда, — с некой радостью и восторгом произнёс Филлип.

— Это птенец? — спросил Тео, склонившись к столу. Но на него сразу зашипели, и Шинами отошёл подальше от животного.

— Сипуха, да.

Филлип тихо усмехнулся с азиата и подставил руку к краю, чтобы его «ребёнок» не свалился. Мэгги повторять ошибок друга не стала и лишь наблюдала за совёнком. Калберг выглядел так, словно ничего удивительного ему и не показали. Но зато Беда сразу его заметила и, не прекращая, шипела, пока Филлип не взял её на руки и не прикрыл ей морду.

— Почему Беда? Разве это не плохая примета? Ну типа «как корабль назовёшь, так он и поплывёт». — поинтересовалась Тёрнер, рассматривая белый пушок совёнка.

— Не знаю, если честно, ночью мне ничего лучше не пришло. Беда прилетела, — Филлип странно ухмыльнулся, а потом оглянулся на бабушку: Камилла ему нежно улыбалась, только они знали, о чём идёт речь.

— Класс! Кошка Тьма и сова Беда! А что не Смерть? Ирония? Сумасшествие? — взбунтовался Тео, не выдержав больше.

«А я уже думал, что он решил промолчать».

— А ты кого ждал? В современном мире только так, — аргументировал Филлип и взглянул на отстранённого Харольда. Мэгги тоже глянула на блондина, а потом на совёнка.

— Вы бы отлично смотрелись, Лорд, беленькие оба, — Мэгги не сдержалась и прикрыла рот рукой, чтобы заглушить смех. Харольд посмотрел на неё со вскинутой бровью, а потом на совёнка в руках Уайта.

— Сомневаюсь, я платиновый, а она больше молочного оттенка. Итак, мы закончили?

— Да, мне вам сказать больше нечего, Филлипу и подавно, — ответила Камилла, снова встретившись с Харольдом взглядом.

— Тогда нам пора. Рады были познакомиться, до встречи. Пока, Филин.

— Взаимно до встречи. Филли, проводи гостей.

Уайт кивнул, оставил Беду бабушке на попечение и вышел из дома, за ним последовали и совята, толпясь в и без того узком коридорчике.

— Большое спасибо за помощь! До свидания! — крикнула Тёрнер, уже выходя из дома. Она получила одобрительную улыбку от Камиллы и со спокойной душой покинула жилище Уайтов. Тео вышел следом, лишь кивнув женщине на прощание.

Совята подошли к калитке, Филлип открыл её, и все замерли. Тео и Мэгги думали примерно об одном и том же, только в разных направлениях, но разговор всё равно начала Тёрнер.

— У нас планируется балл в честь осени, не хочешь прийти в качестве гостя? От тебя нужен только костюм, но если с ним проблемы, то Тео бы...

— Рубашка, галстук и брюки за костюм считаются?

— Вполне. Тогда ты будешь? Я не настаиваю, но мы, вроде как, по словам Камиллы, должны сблизиться до звания друзей, поэтому я и подумала, что было бы славно...

— Когда и во сколько?

— В эту субботу тебе надо быть готовым к восьми, мы заедем.

— Я ещё подумаю

— Хорошо. Тогда до встречи, Филлип Уайт, — Мэгги улыбнулась парню и посмотрела на своих совят, а потом направилась к машине.

— Пока, — сказал Харольд и пихнул Тео локтем вбок, чтобы он проявил своё воспитание.

— До встречи, — сухо выплюнул Шинами и сразу ушёл в машину.

— Да, до скорой встречи.

Харольд сел в Танк последним, Филлип закрыл за ним калитку. Блондин покрутил ключи в руках, а потом развернулся к подружке:

— Даже нашим мнением не поинтересовалась.

— Ты бы всё равно не возражал, какая разница? Нам надо налаживать с ним отношения, и вы это знаете. — Ответила Мэгги, поправляя укладку в зеркале заднего вида.

— А если бы я был против? — вопросил Тео, повернувшись к Мэгги.

— За меня был бы ещё и Лорд, двое против одного, — непринуждённо ответила Мэгги, продолжая своё занятие.

— А если бы и он был против?

— Ну, Филлип уже приглашён, отменить ничего нельзя, не этому нас учили в академии, да и Лорд не против.

Тео сжал челюсть и отвернулся, Харольд на него мельком взглянул, надавил на газ, и совята поехали домой, в своё чёрное логово. Каждый думал о своём, кто-то о неразделённой любви, кто-то о семье, а кто-то о подруге, с которой раньше можно было танцевать вальс хоть весь вечер, но не в этот раз.

***

Ночь. В комнате темно. Шорох. Филлип сидит на кровати и судорожно записывает всё, что видел во сне. Лунный свет совсем немного освещает ему блокнот в чёрном кожаном переплёте. Руки дрожали, а, следовательно, дрожал и без того кривой почерк.

«Мэгги, лес, ночь, ̶ч̶е̶л̶о̶в̶е̶к̶ нечеловек, зелёная кожа, чёрные глаза, пение, пещера, свечение»

Филлип пытается вспомнить ещё детали сна, но уже поздно: сон медленно растворяется среди его воспоминаний. «Так, начнём сначала». Филлип закрывает глаза.

На дворе ночь, вокруг темно, и только луна со светлячками освещают лес. Мэгги идёт среди деревьев как заворожённая: на ней лишь пижамная рубашка с шортами и ничего кроме. Девушка следует за существом, напоминающим человека. Оно ходит на двух ногах, у него зеленоватая кожа и огромные чёрные глаза, но Мэгги будто не боится, ей не страшно, а интересно. Существо очень похоже на оленёнка: длинные ноги со сходным строением, но вместо копыт, у него лапы, как у собак; с оленем его сродняет поведение, существо само боится девушку, но продолжает её вести вглубь, посматривая назад. Оно подводит Мэгги к небольшому возвышению на земле, заросшему длинной травой. Тёрнер останавливается и выжидающе смотрит то на существо, то на возвышение. Существо убирает зелёные заросли и показывает вход в пещеру, Мэгги заходит внутрь, существо следом и закрывает проход, больше Мэгги не видно.

— Филлип! — восклицает девушка и сон обрывается.

Уайт открывает глаза. Шорох в клетке становится всё громче, Беда явно не спит.

— Хватит! — шипит Уайт, смотря на совёнка, но Беде интересен не он, она шипит на приоткрытый балкон. Филлип следует за её взглядом и замечает быстроисчезающую тень. Это было то, что он видел в ночь, когда нашёл Беду. Оно стоит прямо на его балконе в паре метров от него. И оно просто испаряется прямо у него на глазах. Филлип застывает в ужасе. Он хочет кричать от страха, но, открыв рот, не может даже выдохнуть воздух. Сова не перестаёт шипеть, лишь пугая юношу всё сильнее и сильнее. Уайт вытирает тыльной стороной ладони потёкшую из носа кровь и спускается с кровати. Стараясь не шуметь, он подходит к балкону и резким движением закрывает его. Но Беда не утихает, она продолжает шипеть, но уже на пол. Филлип снова следит за её взглядом, но на полу замечает только маленького паучка, каковых полно в его доме. Паук смотрит на Филлипа в ответ. Паук. Смотрит. Мгновенье и он пропадает, и на его месте появляется мотылёк. Филлип моргает, но никакого насекомого в комнате уже нет, он вылетел в форточку, которую Филлип не заметил и оставил открытой. Беда перестаёт шипеть. Филлип стоит посреди комнаты и смотрит на улетающего мотылька под светом луны. Ночь — самое подходящее время для чудес.

Глава 10. Бал

"Я буду" написал Филлип в пятницу в 1:17 ночи. Мэгги это заметила только утром, когда собиралась на занятия, и несказанно обрадовалась. Девушка оделась в форму — укороченную рубашку, бордово-синюю в клетку плиссированную юбку и из такой же ткани галстук с эмблемой академии — совой в академической шапочке. Девушка покрутилась возле зеркала, рассматривая отражение, накрасила ресницы тушью и спустилась вместе с Тео, который был в идеально выглаженной шёлковой бордовой рубашке и чёрных брюках. Дома было запрещено носить уличную обувь, и все ходили в тапочках или, как сейчас, в одних носках. Тео и Лорд заставляли разуваться всех: так они привыкли жить с детства, а ещё не хотели разводить грязь. Мэгги же пришлось смириться с этим правилом ещё тогда, когда они все жили в общежитии, и она нередко к захаживала к парням, а порой оставалась на ночь у них вместе с Одри и Рут.

На первом этаже с кухни уже доносился аромат кофе и свэле — норвежских блинчиков. Лорд, стоявший возле плиты в чёрном костюме и такого же цвета рубашке, мало походил на повара, но это не значило, что готовить он не умеет. В доме же Харольд занимал почётное второе место по этому делу. Первое место было за Мэгги. На столе уже стояла тарелка со стопкой блинчиков с сыром и остывал кофе.

— Доброе утро! — воскликнула девушка, пребывая в хорошем настроении. Она убрала волосы за уши и села за стол.

— Доброе утро, — ещё сонный пробормотал Тео: он проснулся от силы двадцать минут назад. Азиат протёр полузакрытые глаза и сел рядом с Мэгги, засмотревшись на её ещё не накрашенные губы.

Калберг повернулся на них и поставил ещё одну тарелку с только приготовленными свэле:

— Доброе, — довольно безразлично ответил блондин, присаживаясь за стол к друзьям. Никто не был удивлён, такие слова считались чисто формальностью, которую все соблюдали, потому что так делали все, потому что кто-то решил, что так делать надо.

Мэгги отхлебнула кофе, а потом принялась за трапезу. Ей всё ещё было неловко завтракать с парнями, пусть и знает она их с детства; раньше она всегда завтракала, окружённая Одри и Рут. Парни всё время казались ей немного холодными и отрешёнными, но она их любила всем сердцем; любила так, как любят братьев. Эти мальчишки всегда отличались от остальных: были спокойными, не протестовали, когда на них надевали костюмы, рубашки; они чувствовали гордость, нося такую одежду. Парни были чересчур спокойными для детей и подростков; они ко всему относились так, словно и так знают, что это и зачем. Её парни и вправду были начитанными и эрудированными, но порой их реакция сводила её с ума. Даже их одноклассники-совята умудрялись в музеях ломать экспонаты, а в театрах шуметь во время спектаклей, но не эти двое. За это Мэгги их и любила: они были не такими, как все; в первую очередь они были особенными для неё. Это были её парни.

— Мэгги, Уайт ответил? — спросил Шинами, вернув подругу в реальность. Выглядел он раздражённым, задавая вопрос, но если бы не спросил сейчас, то точно бы спросил в машине. Тёрнер повернулась на него, закатив глаза наверх, а потом улыбнулась:

— Да, он ответил, что будет, — проговорила девушка.

— Быстро он решился, — подметил Харольд.

Мэгги кивнула, а затем повисла тишина. Она тяжело вздохнула, допила кофе и вышла из-за стола, вымыла посуду и покинула кухню. Она поднялась на второй этаж и зашла в комнату. Тёрнер подошла к террариуму со змеёй и открыла её. Тутси заползла к хозяйке на руку и обвила её.

— И что мне с ними делать? — в ответ Тутси показала розовый раздвоенный язык. Увидев непонимание со стороны собеседника, Мэгги усмехнулась и встала с пола. Она подошла к зеркалу и накрасила губы своей излюбленной красной помадой, а потом закинула тюбик в чёрную сумку. Девушка выровняла пробор набок и разбила кудри на более мелкие локоны. Снизу раздался стук, и Мэгги, убрав питомицу в террариум, взяла сумку и спустилась. На первом этаже её ношу забрал Тео, уже стоявший обутый на пороге. Мэгги кивнула ему в знак благодарности, как делала каждое утро, а потом надела туфли на низком каблуке и вышла вместе с азиатом из дома. Недалеко от машины стоял Калберг, уже докуривая. Парень был в классическом чёрном костюме и белой рубашке, на шее был повязан чёрный галстук с зажимом, украшенным цепочкой. Мэгги закатила глаза и тихо сказала Тео на ухо:

— И почему он так не любит форму? — усмехнулась Тёрнер.

— Ты не понимаешь, красный не подходит к его глазам и волосам! — театрально ответил парень и тихо засмеялся. Мэгги посмотрела на него и тоже рассмеялась. Лорд поднял на них глаза, потушил сигарету о шину и подошёл к мусорному баку, чтобы выбросить окурок. Тёрнер с Шинами переглянулись и сели по местам. Тео закинул сумку подруги и свой рюкзак на заднее сиденье к белоснежной сумке, которая принадлежала Калбергу.

— Куряга, — прошептала Мэгги, смотря на друга в заднее стекло автомобиля. Тео повернулся в её сторону и тоже посмотрел на друга, но говорить ничего не стал; Мэгги говорила не с ним, а с самой собой.

Харольд достал жвачку, а затем вернулся в машину к друзьям. Упаковку со жвачкой он отдал Тео, а он уже всё и распределил, а потом убрал упаковку к себе в бардачок. Лорд посмотрел на дорогу, а потом выехал в сторону академии. Мэгги даже не стала включать музыку, они ехали в полной тишине. Девушка считала проезжающие машины, перебирая в пальцах резинку, которую нашла в дверце машины. Танк резко остановился на светофоре, и Мэгги чуть не ударилась об стоящее впереди кресло Харольда. Она подняла глаза и выглянула, посмотрев на Харольда, а потом на Тео.

— Нас машина обогнала, пока Лорд пытался вперёд продвинуться. — Ответил Тео на немой вопрос девушки.

Мэгги кивнула. Она продолжила считать проезжающие мимо машины, теребя резинку. Ещё через 10 минут они остановились на парковке. Харольд вышел из Тагка и открыл девушке дверь, протянув Мэгги руку. Она вышла из машины, а Харольд достал все сумки: свою он повесил на плечо, Тео отдал его рюкзак и сумку Тёрнер. Он закрыл машину, выплюнул жвачку в ближайшую мусорку, а потом пошёл с друзьями в академию. Учителя косо смотрели на него из-за отсутствия формы и хмурились. Совята зашли в кабинет французского языка, где уже сидели их одноклассники. Все в форме. Бруно Моннет — классный руководитель этого класса и учитель французского — посмотрел на вошедших и тяжело вздохнул.

Бруно был молодым мужчиной тридцати восьми лет с золотыми волосами и карими глазами. В США он жил суммарно 7 лет. Раньше он приезжал сюда, когда учился по обмену, но потом вернулся на родину, во Францию. Теперь же он жил в Остине уже 4 года. Привлекательный мужчина был объектом обожания не только молодых учительниц, но и учениц. Весёлый француз всегда понимал своих учеников, прикрывал их от других преподавателей и нередко позволял остаться и просто дать выговориться. Когда он только начинал работать в Гнезде, Мэгги была одной из тех, кто оставлял учителю признания в любви. Но её чувства быстро остыли, когда она получила первую двойку за тест. Тогда девушка на него сильно обиделась и специально выучила ругательства на французском, чтобы доказать ему, что знает язык. Но получила ещё одну двойку за поведение и произношение. А потом начала посещать индивидуальные уроки и неплохо поднял свой уровень французского. В общем, любовь творит чудеса.

— Калберг, я прекрасно знаю, каких ты у нас кровей, но я не хочу снова слышать жалобы на своего любимого ученика, — сказал Бруно, когда ребята подошли к нему ближе, чтобы забрать листки с проверенным тестом.

— Я четыре дня подряд носил этот бордовый кошмар, я думаю, я имею право прийти в обычном чёрном костюме.

Нет, Мэгги ошиблась, иногда её парни нарушают правила. Но делают они это красиво и с особой изысканностью.

— Лорд, я всё понимаю, но все ходят в форме, а на тебя еженедельно поступают жалобы. Мальчик мой, ну, потерпи ты, семестр только начался, а ты уже с выговорами. Завтра можешь прийти хоть в чём! На следующей недели жду в форме.

— Только на следующей неделе.

Совята прошли на свои места. Харольд сидел на первой парте, место рядом с ним было свободно, сзади сидели Тео и Мэгги. Раньше рядом с блондином место было занято Одри, но теперь оно было свободно, а никто другой не рисковал садиться туда. Ребят никто не боялся, но все знали, что эти совята живут своей давно сформированной компанией. Бруно это понимал лучше всех. Он заметил, что Мэгги больше не смеялась звонким смехом на его уроках, на первой парте больше не шли переговоры двух гениев класса, Тео больше не успокаивал Мэгги и не шипел на неё, когда она просила Одри подсказать. И наконец, ему больше не приходилось разбирать мелкий почерк Брукс в свете настольной лампы в ночных сумерках. Сколько бы он её ни просил выводить буквы немного крупнее, она продолжала писать так, что разобрать можно было только под лупой. На остальной же класс происшествие сказалось не сильно, Одри была самой замкнутой из всех и ей с лихвой хватало её друзей, в других она не нуждалась. Одноклассники скорбели ровно три дня, а потом стали придумывать легенды и страшилки с Одри в главной роли. Мэгги тогда сильно поссорилась со всеми, защищая честь подруги. «Она точно решила сбежать!... Я слышала, что она встречалась с... Она точно заигрывала с учителями... Думаю, это всё Мэгги, вы вообще видели, как она смотрит на неё, когда Одри сидит на уроках с ЕЁ Харольдом!...»

— Одри! Одри! — доносился шёпот сзади. Брукс обернулась и шикнула подруге. Но та продолжала. — Брукс! Что в первом? Помоги, — протянула рыженькая, — ты же знаешь, что я не физик!

— Да подожди! — откликнулась Одри, записывая ответы на листочек для Мэгги.

— Скорее, — прошептала Тёрнер, нервно стуча по парте ручкой и следя за старой физичкой Рэйчел Роуз. Тео смотрел на неё, сохраняя спокойствие. Он стал выводить в углу листочка в клетку знакомые черты лица, делая это с особенной нежностью. Одри повернулась к подруге и отдала скомканный листик, а потом повернулась обратно, оставшись незамеченной. Мэгги улыбнулась ей со всей благодарностью, а потом принялась быстро записывать ответы. Шинами зачеркнул портрет, перевернул лист и стал вносить ответы. Он всё знал. Ему просто было лень.

Работы собрали так же быстро, как и выдали. Мэгги состроила милые глазки, сдавая работу, а миссис Роуз хмуро на неё посмотрела, показывая своё недовольство. Одри вздохнула и встала со своего места, собирая вещи.

— Ну что! — Воскликнула Мэгги на вздохи подруги.

— Ничего, не подлизывайся, а то занизит.

— Дамы, скорее! — крикнул Шинами, стоя с Калбергом в коридоре. Девушки быстро убрали все вещи с парт и поспешили к парням. Рядом с Тео уже стояла Рут. Она улыбнулась друзьям и обняла девушек. Одри издала смешок, посмотрев на Мэгги:

— Что, опять списывала? — смеясь, спросила Рут.

— Милая, я не физик, и ты это знаешь. Зато есть гений Одри!

Рут улыбнулась Одри, а потом прислонилась спиной к груди брата:

— До сих пор не понимаю, почему ты у мальчиков не спросишь. Лорд же не тупой и Тео тоже.

— Тео начинает писать только в последнюю минуту, а Лорд на меня внимания не обращает. Ужас! — Мэгги усмехнулась и провела по белоснежным волосам друга, Калберг шикнул на неё, но Мэгги продолжила его мучить, а ему пришлось просто смириться.

— Получается, Одри единственная, кто тебе готов помочь?

— Получается, что так.

— Нет, — подал голос Калберг, пытаясь убрать от себя руки Тёрнер, — я тоже готов, но не когда она задаёт сто вопросов и достаёт меня!

— Ой-ой-ой! Раньше сам просил с тобой играть, а теперь?! Противный какой!

Рут рассмеялась, прикрыв рот рукой. Тео закатил глаза, глядя на сестру. Ему было совсем несмешно. Говоря про детство, Мэгги имела в виду постоянно тот период, когда она была только с Харольдом. Тео это всегда обижало. Пускай она не упоминала ни Одри, ни его, задевало это только азиата. Брукс понимала, что Мэгги и Харольд выросли вместе и общих моментов у них больше, чем с остальными, и принимала это как данность. Её никогда не обделяли в общении и как бы не были близки Тёрнер и Калберг, это было в детстве, сейчас же они были такими же друзьями, как и все остальные.

— Всё, хватит болтать! У нас ещё математика, к которой никто, кроме Одри, не готов!

— Говори за себя, Шинами. Я готовился, — поспорил Калберг, а потом поправил свои волосы, убрав их в низкий хвост чёрной резинкой. Мэгги накрутила его пряди на палец, а потом отстала.

— Идёмте, нам и вправду надо всё повторить, — сказала Одри и, окинув Рут добрым взглядом, направилась к другому кабинету.

— Ладно, я к вам ещё приду! — японка хихикнула и пошла в противоположную.

— Окей! — крикнула ей вслед Тёрнер и поспешила за Одри. — Предлагаю ночью уйти к парням, — прошептала рыженькая, подтянувшись к уху подруги. Из всей их компании Мэгги занимало второе место с конца по росту — 163 сантиметра без каблуков. Одри же была уже 170 сантиметров и часто на каблуках. Мэгги на её дефиле лишь вздыхала и твердила: «Как ты можешь ходить на них ежедневно? Это же мучение!». Сама она каблуки носила только по праздникам, обходясь в обычные дни туфлями.

— Мэгги, ты забываешь, что любезный Теодор нас убьёт, если мы выведем Рут ночью из кампуса и «заставим» идти на «преступление».

— Да ну его. Я не хочу в комнате спать, душно же! И ручку от окон не дают, зато у парней есть!

— Но нам Тео её ни за что не отдаст.

— А то мы заморозим её сестру! — хором сказали девушки и засмеялись. Спину Мэгги погладили, и девушка со всей силы ударила Тео по лицу, который это и сделал. — Дурак?!

— А хватит меня обсуждать! И ручку от окна я вам дам, только молю, прекратите меня мусолить в таком ключе!

— Ты не понимаешь, ты просто виновник всех их бед! — вмешался Харольд и издал низкий смех. Мэгги покрылась мурашками от этого звука. Калберг редко позволял себе смеяться, становясь с каждым годом всё серьёзнее.

Раздался звонок и разбираться кто прав, а кто виноват уже не было времени. Тео ударил Харольда по спине в знак обиды, выхватил сумки девушек и побежал в кабинет, следом бежал Калберг, посматривая на двух подруг, которые лишь ускорили шаг. Они выглядели такими естественными среди толпы бегущих совят. Они отличались и были другими — родными.

— Итак, всем ещё раз напоминаю о завтрашнем бал-маскараде. Все маски приготовили? Без них пускать не будут, повторяю! Дамы, напомню, слишком открытые платья тоже запрещены, соблюдаем нормы приличия. Кто берёт с собой друзей НЕ из нашей академии, подойдите ко мне и скажите имя и фамилию, если дадите ещё и номер, то на самом бале вас доставать не будут. Также не забудьте их предупредить о тематике бала. Начало в восемь вечера, советую не опаздывать. — Уже в третий раз за неделю повторил Бруно, тратя последние минуты урока. Он хлопнул в ладоши, что ознаменовало конец занятия. Совята стали окружать стол учителя и перекрикивали друг друга, называя имена гостей. Мэгги взглянула на парней, собрала сумку и сунула её Тео, а сама подошла к столу Бруно. Она наклонилась к нему, взяла ручку с его стола и сунула ему в пальцы.

— Филлип Уайт, — Тёрнер достала из кармана рубашки аккуратно сложенную бумажку с номером Филлипа и отдала учителю, подмигнув. — До свидания! — девушка улыбнулась своими пухлыми губами и отошла от стола. Она приблизилась к уже стоящим в коридоре парням и поиграла бровями. — Можем идти.

— Нам после уроков ещё украшать зал, — сказал Лорд, смотря на удаляющуюся фигуру директора. Мэгги бросила взгляд в направлении взора блондина и вдохнула, закатив глаза.

— И опять мы, будто учеников больше нет! Сразу после уроков?

— Да, Тео сбежать предлагает. Но крайне сомневаюсь, что хотя бы в этот раз он решится, — Лорд усмехнулся, на что Тео закатил глаза и отвернулся от них.

— Я тоже, поэтому всё равно пойдём. — Мэгги ударила блондина по спине и направилась по коридору в другой кабинет в сопровождении оскорблённого Шинами и недовольного избиением со стороны Тёрнер Калберга.

***

В крошечном доме горел свет на всех этажах, и даже на третьем. На часах было без десяти восемь, а Харольд за всё время, пока они ждали Филлипа, скурил уже две сигареты и начал третью. Мэгги смотрела в окно на третьем этаже и всё ждала, когда свет там погаснет. Но он всё не гас, а Тёрнер уже начинала нервничать.

— Предлагаю без него поехать, он, видимо, забыл. — Сказал Тео, повернувшись к подруге и проверяя время по карманным винтажным часам. Он уже знал ответ:

— Нет, ещё немного...

Так и вышло. Ещё минута и свет погас, две — и Филлип вышел из дома. Парень был одет в классический чёрный костюм, который был удивительно хорошего качества и выглядел дорого. Нестареющая классика. Чёрный пиджак и брюки, такого же цвета галстук и белая рубашка — всё было идеально, но сам парень выглядел неподходящим для этого костюма. Он ему шёл, безусловно, но Филлип словно был отдельно от него. Уайт явно не привык к такой одежде. Мэгги оглянула остальных: Харольд был в белой рубашке, тёмно-синем костюме с жилеткой, но без пиджака, который он просто носил в руках в качестве дополнения к образу; на шее был завязан серебристый галстук, волосы были заплетены в низкий хвост и закреплены чёрной лентой, завязанной бантиком; Тео же был в винтажном тёмно-коричневом жилете, брюках на тон светлее и чёрном пиджаке. На его шее был завязано чёрное жабо, который безупречно гармонировал с длинной шеей Шинами, а волосы были тщательно зачёсаны назад и зафиксированы лаком, но не слишком сильно — объём оставался. Сама Мэгги была в пышном красном платье с белоснежной нижней юбкой, с рюшами и оборками. Корсет из такой же ткани, как и само платье, подчёркивал фигуру девушки, а спущенные плечи придавали элегантности образу и некой сексуальности. Чтобы немного прикрыться и добавить слоёв, на девушке была шелковая шаль в цвет платья, которую она, не переставая, разглядывала всю дорогу и вечер. Руки были до локтя закрыты белыми кружевными перчатками с узорами змей и цветов. Платье доходило до пола, что доставляло юной леди некоторые неудобства, но это точно было не помехой её образу и настроению. Её причёска заслуживала отдельного упоминания. Пряди с висков были убраны на затылок, а там уже завязаны красной атласной лентой.

Филлип вышел за калитку и прикрыл её.

«Холодно...» — услышал Уайт детский мальчишеский голос и оглянул улицу — вокруг было несколько пар, состоящих из родителя и ребёнка. Филлип, не поняв, чьи мысли он только что прочитал, вздохнул и подошёл к машине. Харольд оглянул его и убрал окурок в пачку к остальным, а потом достал жвачку.

— Неплохо выглядишь, — сказал Калберг. Уайт кивнул в знак благодарности и открыл заднюю дверь машины. Его взгляд сразу упал на Тёрнер в обворожительном наряде.

— Привет, — с яркой улыбкой сказала девушка и похлопала по месту рядом, — садись.

И Филлип сел. Он закрыл дверь и посмотрел на Тео. Парень выглядел так естественно и хорошо, что Уайт ненароком позавидовал ему. Он не жил их жизнью. Он не знал их развлечений и не был приучен к таким мероприятиям. Зато совята прекрасно держались, и казалось, что сейчас обычный школьный день и совята просто едут на уроки.

«Надеюсь, я останусь в их тени».

Харольд сел в машину и сразу выехал в сторону академии, нарушая все правила дорожного движения. Опаздывать никто не хотел. Совят учили пунктуальности, и для них она стояла далеко не на последнем месте. Тео повернулся назад и посмотрел на Филлипа, которой не скрывая рассматривал перчатки девушки. Тео прикусил внутреннюю часть щеки и посмотрел Филлипу в глаза.

— Опаздывать некрасиво, ты знал? — предъявил Тео, смотря в голубые глаза. Филлип немного прищурился, чтобы сконцентрировать взгляд на парне: он решил пойти без очков, дабы выглядеть менее приметным.

— Мы договаривались к восьми, я вышел к этому времени, — стойко ответил Уайт на выходку парня.

— Тёрнер тебе потом написала, что само мероприятие начинается уже в восемь, значит, приехать надо к этому времени, а значит, выйти надо на пятнадцать минут раньше, ты так не считаешь, Филин? — Тео протянул последнее слово, смотря на реакцию собеседника.

— Мы договаривались к восьми, — повторил Филлип и отвернулся от Шинами к окну. Тео потянулся к нему, но Харольд перехватил его и посадил ровно, не одарив его и секундным взглядом. Он по-прежнему вёл машину и молчал. Шинами посмотрел на Филлипа через плечо, но всё же повернулся обратно и развалился в кресле. Мэгги погладила его по плечу и улыбнулась в надежде, что он сейчас тоже повернётся и улыбнётся ей в ответ, но он этого не сделал, он всё смотрел на дорогу, как и Харольд. Но Мэгги всё равно надеялась, что это его хоть немного успокоило.

Десять минут девятого, совята в компании Филлипа прибыли к Гнезду. Парковка была перегружена, и Харольд припарковался немного дальше обычного. Он вышел из машины и открыл дверь Тёрнер, следом за ним вышел Тео, потом Мэгги и, наконец, Филлип. Из академии раздавались композиции известных музыкантов и шум голосистых совят, а потом послышался пронзительный звук, что режет уши, — пробовали микрофон. Харольд посмотрел на своих друзей, заблокировал машину и выжидающе посмотрел на всех. Мэгги, смотря в глаза Уайта, кивнула в сторону Гнезда, а потом поспешила внутрь, Харольд шёл с ней наравне, дальше Тео и под конец — Филлип. Тёрнер ежесекундно оборачивалась на парня: вдруг сбежит? Харольд подошёл к дубовой двери и застыл в позе дворецкого, держа всем дверь. Мэгги просочилась первая в своём пышном наряде, следом зашёл Шинами, только потом Филлип. Харольд зашёл последним и ловким движением надел на Уайта маску с перьями, завязав на слабый узел.

«Что это?»

Филлип сорвал маску и посмотрел на неё в своих руках. Это была маска филина даже с настоящими перьями. Она закрывала переносицу и почти полностью глаза, но была удобной. Филлип поднял глаза, и холодок покрыл его тело: все совята в момент оказались в масках. У Мэгги была чёрная маска с золотыми и чёрными змейками среди чёрных цветов. Маска идеально подходила к перчаткам, о чём сразу подумал Филлип. На Тео была маска чёрного тигра с белыми полосами, к его образу маска не особо подходила, зато идеально подходила к его натуре — с одной жертвы он мог быстро переключиться на другую. На Харольде весьма естественно была маска белого льва. Лев — царь животных, Харольд — лорд среди людей. Всё в их плане было продумано до мелочей, они всё делали так естественно, а в их мыслях не было хотя бы одного намёка на маски.

«Маски».

— Что это? Зачем? — спросил Филлип, не зная к кому обращаться и на кого смотреть.

— Бал-маскарад, надо надеть, а то дальше не пустят, — ответила Мэгги и улыбнулась. Она подошла к парню и завязала ему маску сзади бантиком на атласную чёрную ленту. Мэгги поправила его кудрявые волосы и провела пальчиком по шее. Филлип сжался и обернулся на девушку. Она издала смешок, прикусив нижнюю губу, и подошла к Харольду. — Мальчики, идём? — Она не дала никому ответить, и сама повела их в зал. Филлип шёл между Харольдом и Тео, азиат был замыкающим в их четвёрке. На входе у дверей стоял Бруно, он улыбнулся совятам, узнав их, и Филлипу. Он не стал ещё больше их задерживать и пропустил внутрь.

Совята с гостем зашли в самый разгар речи директора. Ребята просочились вглубь зала и слились с общей массой подростков. Филлип чувствовал себя неуютно в Гнезде, но уйти уже было нельзя. Человек было около трёхсот, и все присутствующие были в масках и шикарных костюмах и платьях. Наряды девушек были куда креативнее, чем у парней, но это не отменяло всеобщего торжественного настроения, которое царило в огромном зале с высоким потолком и хрустальной люстрой. Все присутствующие думали и чём-то своём: кто-то уже хотел поскорее оказаться дома, кто-то уже придумал план, как подкатить к миленькой афроамериканке с длинными ногами, а кто-то взглядом выискивал Рут. Это был Тео. Он посматривал по сторонам, сканируя всех пришедших, но сестру так и не нашёл.

— ... Хочу напомнить своим детям о том, что вы ученики этой академии и честь её защищать именно вам. Попрошу обойтись без выходок, драк и прочего — решайте всё словами! Дорогие гости, желаю хорошего отдыха в наших стенах!

Речь директора заняла в общей сложности пять минуты, он ещё раз попросил всех вести себя подобающе, пожелал хорошего вечера и вышел из зала. Снова заиграла музыка, но уже через композицию играли современные песни, чтобы угодить всем. Многие танцевали, а остальные стояли по периметру. Незаметно среди стоящих по периметру оказались и Лорд с Тео и Филлипом. Мэгги была не с ними, она уже успела пообщаться с некоторыми знакомыми и найти Рут. Шинами в отличие от подруги была в не таком пышном платье: на ней было небесно-голубое платье со спущенными рукавами-фонариками, корсет платья был обшит белыми нитями — изображением лилий. В этом платье девушка выглядела очень лёгкой и казалась ещё милее и невиннее. Волосы были заплетены косичками по бокам с вплетёнными в них голубыми лентами. На Рут была такая же маска тигра, как и на Тео, но её тигр был белым с чёрными полосами.

Услышав энергичную мелодию польки, Мэгги протянула руку подруге и приклонилась:

— Потанцуем?

— Потанцуем! — Рут дала руку Тёрнер, и девушки заплясали. Танцуя, они соблюдали не все правила, но им было весело. Мэгги приняла на себя роль юноши, а Рут кружилась вокруг неё. Обычную эту роль исполняла Брукс. Тёрнер впервые почувствовала себя в роли Одри. Именно она всегда выставляла себя как кавалера и давала подругам насладиться их женственностью. Мэгги никогда об этом не задумывалась, она всегда соглашалась на приглашения подруги потанцевать, но никогда не звала её сама. Лицо Тёрнер приняло жалостный вид, и Рут это заметила. Она пихнула приятельницу и улыбнулась. — Мэгги, сегодня бал!

И Мэгги стало лучше. Она снова улыбнулась, не давая грустным воспоминаниям затмить этот вечер. Девушка не перестала думать об Одри, но решила на время просто забыться и видеть во всём лишь тёплые воспоминания о родной душе.

Когда музыка закончилась и сменилась другой, а танцевать под что-то современное в таких нарядах им не хотелось, девушки, усмехнувшись, подошли к столику с напитками.

— Лео, две червовые дамы, — улыбнувшись, попросила Рут парня, что как раз стоял у этого столика.

— Пять! Мальчикам отнести ещё! — напомнила Мэгги.

— Juste un moment, jeunes filles, — ответил Лео — одноклассник Рут и просто милый парнишка с ореховыми глазами и каштановыми волосами. На уроках и в обычной школьной жизни он был прилежным мальчиком, но стоило только произойти какому-нибудь событию, так он превращался в нарушителя. Вот и сейчас он стоял и подливал всем алкоголя кому, какой попадётся по всем известному паролю «червовая дама». Лео налил девушкам вишнёвый сок, газировку, а потом подлил им мартини, куда-то он полностью налил шампанского, а где-то была водка с соком. — Шампанское Лорду. Меня не палить.

— Конечно, Леонардо, — посмеялась Рут и пошла с Мэгги к парням, которые как стояли в сторонке, так и стояли. Харольд и Тео пристально смотрели на девушек, шепчась, пока Филлип стоял немного поодаль и оценивающе наблюдал за всем происходящим.

— Сейчас они подойдут к нам и вручат тебе бокал с игристым, — специально громче сказал Тео, чтобы девушки услышали. Он был прав. Он в этом даже не сомневался.

— Скучали? — Спросила Тёрнер и отдала Харольду и Тео по бокалу.

— Безумно, — Ответил Шинами и повернулся к Филлипу. — А он-то как!

Мэгги взглянул на Уайта и подошла к нему, протягивая бокал:

— Пей, не бойся, не отрава.

— Спасибо.

Филлип и так знал, что травить его не собираются, но хотят напоить. Он покрутил бокал и выпил за один раз. Ему попалось мартини с апельсиновым соком. Филлип поморщился от резкого вкуса алкоголя, к которому он не привык. Дома у него крепкие напитки пили только по праздникам, а пиво — лишь по настроению: раз в две недели, но вот Филлип никогда не чувствовал особой любви к спиртному и позволял себе только по праздникам бокал, а иногда — два.

— Неплохо, согласись? — спросила подошедшая Рут Уайта, приобняв Мэгги за плечи.

— Да, неплохо, спасибо.

Не успел Уайт отойти от напитка, как Тёрнер посетила ещё гениальная мысль. Она даже не успела толком подумать, как схватила парня за чёрный галстук и потащила в середину зала. Первые ноты вальса лишь успели заиграть, как Мэгги уже приняла позицию и выжидающе смотрела на парня. Он быстро сориентировался, взял девушку за талию, в другую руку вложил ручку девушки, и они начали танец. Действия Мэгги были идеально отточенными, она чувствовала себя в своей стихии и хотела того же от Филлипа. Но парень не успевал за её темпом, он чувствовал на себе взгляды совят и приглашённых. Он слышал, их голоса, он понимал, что занимает место Харольда. Он знал, что Тео ему этого не забудет.

Мэгги массирующем движением размяла плечо Филлипа и, когда он на неё посмотрел, улыбнулась. Она не понимала, что его так пугало, но хотела избавить его от этого напряжения. В её планы входило сделать этот вечер незабываемым и сблизиться с Уайтом, а не укрепить его страх. Все совята знали, какие легенды ходят об учениках академии, но в большинстве своём это были лишь лживые слухи. Мэгги не хотела, чтобы Филлип ещё больше поверил в эти слухи.

«Всё хорошо» — прошептала Тёрнер одними губами и улыбнулась. Она подняла взгляд наверх, а Филлип поднял руку, в которой лежала ладонь Мэгги, и закружил её как статуэтку.

«Он понимает меня с полувзгляда» — подумала девушка с искорками в глазах.

«Я ей вру» — подумал юноша.

Музыка закончилась, а пара так и стояла посреди зала друг перед другом. Они смотрели в глаза напротив и словно вели безмолвный диалог о том, что им делать дальше. Мэгги думала, как им уйти эффектнее, а Филлип слушал поток её мыслей и выбирал подходящий. Но он снова не учёл один фактор: Тёрнер действовала резко и не всегда обдумывала свои действия. Она подошла ближе к парню и коснулась губами его щеки, оставив красный след.

«Нет»

— Пойдём, — прошептала девушка ему на ухо и повела в сторонку их компании. Никто из совят им ничего не выкрикнул, но это видели все.

«Нет» — повторил мягкий девичий голос. Голос Шинами Рут. — «Мэгги не может быть с ним, нет...» Мысли девушки метались, она думала, обдумывала, но не доходила до конца своей мысли, как начинала заново. Одно и то же.

— Мэгги, да ты у нас бунтарка? — с тревогой в голосе спросила Рут, перехватывая подругу под руку.

— Что не так?

— Нет, всё хорошо, просто... ты же не хочешь с ним просто поиграть? У тебя на него планы?

— Можно и так сказать. Рут, я пока не знаю, потом всё обговорим, м? здесь неподходящее место.

— Конечно, — девушки взяли по бокалу с соком и канапе.

Шинами сверлил взглядом красный след от помады на щеке «волшебника». Он мысленно снова и снова задавал один и тот же вопрос: «Почему?» Он был готов убить Уайта прямо сейчас или умереть самому. Филлип даже был рад такой реакции. В отличие от друга, Харольд казался спокойным, словно и так всё знал или не придавал этому никакого значения. Филлипа бесило, что он не мог читать Калберга так же, как и остальных.

— И как тебе? — явно злясь, поинтересовался Тео, подойдя ближе к Уайту. Он не смотрел ему в глаза: он продолжал смотреть на красное пятно, которое так и манило его.

— Ты об этом? — Филлип указал на отметину.

— Да, как тебе, волшебничек? Чувствуешь, кто тебя поцеловал? — Тео приблизился к лицу парня и заглянул ему в душу, в его глаза.

«Я его не слышу...»

— Божественно красивая девушка?

Шинами злобно ухмыльнулся и выпрямился. Филлип ошибся.

— И это тоже, но нет. Как тебе бал?

«Почему я его не слышал? Что произошло? Что он знает обо мне? Он ничего не может знать, он просто не может ничего знать».

— Весьма хорошо, даже замечательно, — ответил ему Филлип и взял со столика стакан с газировкой. Он отхлебнул немного и посмотрел на Тёрнер в её шикарном красном платье. Девушка выглядела сказочно красиво в своём наряде, оголённые плечи утончали её образ, а маска подчёркивала оттенком её волос. Рут же сильно граничила с образом подруги, но выглядела ничуть не хуже. Длинное платье в пол красиво утончало фигуру азиатки, а причёска всё же добавляла юности её виду. Она немного постояла в стороне, а потом прошла мимо Уайта, улыбнувшись ему, и остановилась рядом с братом. Тео взглянул на неё и протянул руку, Рут её приняла и пара вышла в центр зала на вальс. Они были словно из XIX века в своих нарядах. Брат с сестрой прекрасно гармонировали вместе, Рут была ниже Тео на голову, но их дуэт выглядел восхитительно, а разница в росте прибавляла девушке нежности, а юноше — мужественности. Семья двигалась легко и плавно, они знали каждое движение наизусть, Тео знал, куда ему ступить шаг, чтобы Рут его не задела; Рут знала, что сейчас сделает Тео, и была готова к любым поворотам. Они были гармонией, они приковывали внимание к себе. Два тигра в прекрасном вальсе.

Мэгги улыбнулась, глядя на друзей, а потом подошла к Харольду и Филлипу. Она посмотрела на них мельком, а потом забрала у Уайта газировку. Он протестовать не стал. Он провёл рукой по рыжим волосам и коснулся длинными пальцами шеи в родинках. Мэгги повернулась и улыбнулась, обнажив зубы. «Да, всё правильно, Филли».

— Я готов вечность на них смотреть... — выдохнул Лорд, не спуская глаз с Шинами.

«Вечность»

— Да... — тихо ответила Тёрнер. Она немного постояла, попивая газировку Уайта, а потом посмотрела на Лорда. — На танец меня пригласить не хочешь?

Калберг отставил бокал на стол и протянул девушке руку, и пара ушла к друзьям кружиться в танце. Совята составляли картину, все разные, но все так похожи и близки. Не хватало лишь последнего элемента, но и без него словно вся картина была готова. Но это лишь на первый взгляд. Это как готовый корсет, уже расшитый бисером и узорами, но без рюша, которые придают корсету настроение. Словно готовый пейзаж, но без лучей солнца на поляне и в реке.

Харольд и Мэгги составляли гармоничный дуэт: девушка в роскошном наряде с множеством элементов и Харольд в минималистичном костюме. Но они были связаны с детства, а значит, в глазах окружающих составляли идеальную пару. На середине танца Тео и Харольд поменялись партнёршами. С Рут же Калберг совершенно не сочетался, они были абсолютно разными, но, возможно, это притягивало к ним взгляды. Они легко подстроились друг под друга и составляли уже нечто новое. Мэгги и Тео были похожи на пару XIX века из высшего света общества. Долгие годы дружбы сделали своё дело, ребята научились слушать и слышать друг друга. Тео хватало взгляда в сторону, как Тёрнер уже подстраивалась, и они уходили вбок, чтобы создать общую картину с другими парами. Совята составляли целую картину, но она не была целостной.

***

В 12 вечера в зале уже было пусто, совят разогнали учителя с директором, а они спокойно ушли, не хватало ещё получить за пронесение алкоголя в школу. Все разъехались, остались только лев, змея, чёрный тигр и филин, белого тигра загнали со всеми остальными учениками в общежитие. Мэгги делала очередное фото на камеру. Которую достала из машины. Харольд курил за машиной, Тео что-то показывал сесте в окно, а Филлип просто стоял рядом, наблюдая за своей новой компанией. Мэгги запечатлела на плёнку всех, но кадров с Филлипом было больше всех. Она подошла чуть ближе к нему и поправила сбившийся галстук и, пока Филл пребывал в растерянности, сфотографировала его, разразившись звонким смехом в ночной тишине. Харольд посмотрел на них, а потом на Шинами, который не отводил с Тёрнер взгляда.

— Ребят, в машину все, поздно уже, — скомандовал Калберг. Тео помахал сестре, за ним повторили и остальные. Шинами направился к двери Тёрнер, но его опередил Филлип. Он открыл дверь девушке и подал руку, а потом сел с ней рядом на заднем сиденье. Тео еле сдержался от колкостей в сторону Филлипа и сел к себе вперёд. Последним сел Харольд, а потом сразу выехал в сторону дома Уайта.

— Близко не подъезжай, здесь остановись, я дойду.

Харольд молча остановил машину и выключил фары. Филлип вышел из машины, попрощался со всеми, а потом зашёл домой. Калберг задним ходом свернул с улицы, и они уехали в свой чёрный дом.

Глава 11. Тени

Вы когда-нибудь встречали человека, который понимает вас с полуслова? Того, с кем вы чувствуете себя счастливым? Того, чьё счастье стало для вас таким же важным, как и ваше? Может, ещё нет, но тогда вы хотя бы встречали того человека, чьи сообщения заставляют вас улыбаться? Мэгги, кажется, нашла. Ещё ничего не понятно, но они точно друг друга понимают, и он очень красивый. Безусловно, её друзья-юноши тоже очень привлекательные и хорошо её знают, но они только друзья. Как она может начать с кем-то из них отношения, когда буквально выросла вместе с ними? Никак. Для Мэгги всегда было загадкой, как люди, спустя долгие годы дружбы, становятся парой, это же как любовные связи между родственниками!

Но с Филлипом их даже друзьями назвать сложно, значит, и отношения с ним у неё могут быть. По крайней мере, в её планах. Уайт хорошо понимал её, словно читал её мысли, и ей это нравилось. Он был в её вкусе и выглядел крайне хорошо, даже в несвойственном ему костюме. Его голос и «мурлыканье» не выходили из головы у девушки и заставляли вслушиваться в слова парня, когда он был рядом. Мэгги влюбилась или всё только шло к этому.

Когда в академии Филлип позвонил ей, Тёрнер еле сдержалась от того, чтобы не ответить ему прямо на уроке. Его же она отсидела как на каторге, хоть и шла её излюбленная литература. Со звонком девушка первая вышла из кабинета, не дождавшись прощания от учительницы и прихватив с собой сумку, хотя обычно оставляла её своим рыцарям. Она зашла в туалет и перезвонила Уайту. Гудки, казалось, шли вечность.

— Слушаю, — ответил Филлип. Он говорил достаточно громко, а на фоне шумели голоса людей и музыка, какая обычно играет в «Домино».

— Ты звонил, кажется, — несвойственно робко ответила Тёрнер.

— Да, хотел с тобой кое-что обсудить, сможешь после уроков зайти в «Домино»?

— Да, смогу. А что обсудить? — торопливо добавила девушка.

«Лишь бы не поцелуй...»

— Узнаешь.

И разговор резко завершился, она даже не успела с ним попрощаться. Это казалось немного странным, вряд ли бы парень стал так резко обрывать звонок, если бы тема разговора ему была приятна. Мэгги это не нравилось, с кем-кем, а вот с Филлипом она точно не была готова ссориться. Но выбора не было, она уже согласилась, да и если он будет на неё злиться за её действия, то это будет вполне ожидаемо, так?

Тёрнер подошла к зеркалу и достала из сумки свою красную помаду, которой уже исцеловала всех друзей, кроме Тео. Девушка подкрасила губы, а потом поправила причёску, белую рубашку, юбку, и вышла из уборной. По обе стороны уже стояли Харольд и Тео, идентично скрестив руки на груди. Они одновременно повернулись на Тёрнер, а потом посмотрели друг на друга.

— Тебе плохо? — спросил Харольд, опередив друга в этом вопросе.

— Нет, на звонок надо было ответить.

— Мама? — уточнил уже Шинами.

Мэгги отрицательно покачала головой, прикусывая щеку:

— Она, видимо, про меня вообще забыла, — слишком обыденно для таких слов ответила Тёрнер.

— Тогда кто? — продолжил азиат.

— Филин. После уроков я в «Домино» пойду, вы домой поедите.

— Обратно ты на чём? — спросил блондин.

— Такси закажу, либо ты за мной поедешь.

— Почему именно он? — запротестовал Шинами.

— Потому что в твоё ведро с гайками садиться страшно! Ещё немного, и оно развалится.

— Это раритет! Ладно, без разницы. Вы в «Домино» будете сидеть?

— Думаю, да, он ничего толком не сказал.

— Какая вообще цель встречи? — задал вопрос Лорд.

— Тоже не знаю, но приглашена только я.

— Это мы и так поняли, — недовольно ответил Тео, забрал сумку Мэгги и повесил себе на плечо. Он постучал длинными пальцами по стене и напомнил: — Надо идти, у нас сейчас твоя любимая физика, Тёрнер.

— Точно не моя.

Мэгги провела рукой по своим рыжим волосам и пошла в сторону кабинета физики. Харольд и Тео шли следом, обсуждая «ведро с гайками» азиата. Лорд не позволял себе отзываться о машине друга так, как это делала Тёрнер, но предпочитал всё же свой Танк, а не Жука друга. Хоть всё детство он разъезжал только на дорогих старых машинах отца и деда, полюбились парню больше современные авто со всеми удобствами. Тео же всё равно любил своего Жука, хоть и катался чаще с Харольдом. Точнее, почти всегда катался с Харольдом.

***

После уроков Калберг остановился возле их любимого кафе и высадил Тёрнер прямо у входа. Мэгги зашла в "Домино" и села за столик у окна, где уже стояли чашка чая и шоколадный маффин. Ей было непривычно видеть здесь всего одну порцию, а не полный заказ, и сидеть в одиночестве без своей компании. Сразу притрагиваться к еде девушка не стала, она ждала. Долго сидеть не пришлось, Филлип появился буквально в ту же минуту, когда девушка зашла в заведение. Он вышел с кухни и, завидев Мэгги, кивнул ей, показав пальцем на приготовленную ей еду. Парень был в своём обычном наряде: чёрные джинсы и серая футболка. Девушка противиться не стала, всё же день в академии вымотал её знатно. Пока Мэгги наслаждалась перекусом, Уайт носился по залу, принимая и разнося заказы, но стоило только беловолосому мужчине переступить порог заведения, как Филлип снял с себя фартук и повесил его на коллегу, а сам подошёл к девушке и устроился на диванчике, где обычно сидел Тео.

— Как дела? — спросил Филлип, смотря в зелёные глаза Мэгги.

— Неплохо, устал?

— Да, немного. Здесь поговорим или выйдем?

— Выйдем, но можно я сначала доем?

— Конечно, приятного аппетита.

Уайт размял шею, а потом встал и ушёл на кухню, оставив девушку в одиночестве за столиком. Вернулся он уже через две минуты с телефоном в руках и рюкзаком на плечах. Парень сел на своё место и посмотрел на пустую тарелку из-под маффина. Мэгги проследила за его взглядом и ахнула, прикрыв рот руками:

— Мне, наверное, стоило тебе оставить, да? Прости, — протянула девушка, смотря на Филлипа неожиданно пристыженно. Он даже и предположить не мог, что она может так выглядеть. И уж тем более ему не верилось, что она говорила искренне.

— Всё хорошо, я заказывал тебе, — стоило только Филлипу открыть рот, как раздался аромат корицы. Тёрнер невольно улыбнулась и принюхалась:

— Ладно, тогда пойдём?

— Да, если ты готова.

— Готова, а заказ уже...

— Да, оплачен, пойдём.

Филлип взял пустую тарелку с чашкой и отнёс на кухню, а потом открыл Мэгги дверь, впустив её в тёплый день. Тёрнер повернулась на него и благодарно улыбнулась. Так ей делали несколько раз на дню, но всё равно всегда она чувствовала себя кем-то вроде принцессы или даже королевы. Такое отношение очень льстило Мэгги, подпитывая её уверенность в собственной красоте. Филлип поправил рюкзак на плече, а потом посмотрел на сумку девушки, которая, казалось, была неподъёмной для неё. Нет, это Мэгги делала вид, что ей тяжело. Филлип всё равно пошёл у неё на поводу и забрал сумку, ведя девушку в ближайший парк.

За время дороги оба молчали, Филлип слушал поток мыслей Тёрнер и её предположения о том, на какую тему будет вести разговор Филлип. Он бы даже посмеялся с её предположений, но было нельзя, это будет странно. Люди часто подозревают других в том, что они читают их мысли, особенно когда слышат смех. Дойдя до парка, Филлип завёл девушку в пустую беседку и сел на скамейку, кивнув на место рядом с собой. Мэгги села и посмотрела на Уайта, ей резко стало неловко.

— Я хотел тебе рассказать о том, что я видел, но прежде...

— Нет, ты же не будешь обсуждать, то, что было на ба...

— Нет, не сейчас, — он снова перебил Мэгги. Было сложно этого не делать. Девушка мыслила очень быстро, но вот говорила довольно медленно. — Ты замечала что-нибудь странное? — резко сменил тему обсуждения Филлип, чтобы не тратить время и отвлечь девушку.

— Странное? Это что, например?

— Что угодно. Может, чьё-либо поведение поменялось или видела что-то подозрительное? Нет?

— Нет. Ты к чему клонишь?

— Помнишь, я говорил про Диспару? Я его видел. Дважды.

Мэгги нахмурилась, открыв рот. Она не знала, что спросить и что ответить. Про Диспару им было известно совсем немного, но Филлип уже успел его найти? Или Диспару его? Ей казалось это чем-то странным и, видимо, увидев её сомнения, Филлип заметно нахмурился. Мэгги прикрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но слова так и остались невысказанными, застряв где-то между мыслью и звуком. Уайт решил её более не мучить и продолжил рассказ:

— Первый раз был, когда я нашёл Беду, а второй — совсем недавно. Диспару был в моей комнате. Я не знаю, чего он хотел, но явно ничего хорошего.

Мэгги снова приоткрыла рот, но на этот раз заговорила необыкновенно тихо:

— Ты уверен, что это был он?

— Да. Давай начнём с самого начала. Когда я нашёл Беду, то видел что-то или кого-то похожего на тень. У него не было ни формы, ни цвета, просто ничего. Второй раз — недавно, это нечто уже стояло у меня на балконе, а потом оно превратилось в паука, а затем в мотылька и улетело. Что ещё это может быть?

— У тебя вроде плохое зрение, может, ты что-то перепутал? — словно не доверяя, спросила Мэгги. Нет, она ещё не верила ему, она не могла в такое поверить.

— Оно не настолько плохое, ползущего паука от летающего мотылька я бы точно отличил.

— Филлип, ты же понимаешь, что всё, написанное в книге твоего дедушки, может быть ложью? Я тебе, конечно, доверяю, но в это сложно поверить, даже если увидеть вживую.

— Так ты уже не веришь? Мне казалось, что ты единственная, кто верит в это, но нет, видимо, я ошибся. — Филлип состроил наиболее разочарованный голос, чтобы девушка ему поверила, или хотя бы почувствовала себя виноватой. И у него получилось. Мэгги прикусила нижнюю губу, раздумывая. Обижать Уайта своим скептицизмом Тёрнер не планировала.

— Что, говоришь, ты видел?

— Диспару. Он на моих глазах поменял облик, он на моих глазах был ничем и одновременно всем. Понимаешь, перед тобой на балконе стоит взрослый дядька, потом это маленькая девочка, продавщица в магазинчике рядом, тень, ученик моей школы, кто-то с головой собаки, кошка, моя кошка! И всё это в одно лишь мгновенье. У него нет точного облика, просто нечто, которое изменяется во что угодно... Ты мне веришь?

Тишина окутала их. Вокруг разговаривали люди, наслаждались погодой, дети кричали, птицы пели, но этих двоих поглотила тишина. Филлип даже забылся и прослушал все размышления Тёрнер. А думала она нескончаемым потоком. В голове вертелись картинки, как Диспару мог бы выглядеть, но всё было неверно. Филлип бы с удовольствием её поправил и донёс до неё, как это выглядело на самом деле, но он не мог так глупо облажаться. Сейчас не время ей знать о его возможности. Никому не время.

— Верю, — коротко ответила Мэгги.

«Филлип не станет мне врать, да и такое придумать сложно... Он хочет помочь нам... Он хочет помочь мне...»

— Я тебе верю, Филлип. Но... почему ты позвал только меня? Это нельзя говорить остальным?

— Просто не хочу выслушивать бред от Теодора. Можешь им рассказать, но не при мне, а то снова начнётся.

Девушка улыбнулась и посмеялась.

— Да, ты прав, но всё равно потом будут расспросы. Что ж, я так понимаю, на сегодняшний день это вся информация?

— Да, от меня это всё, но теперь твоя очередь. Что за поцелуй был на балу?

Филлип не планировал задавать этот вопрос, но Мэгги так часто о нём думала и размышляла, как будет извиняться, что он не смог удержаться от возможности узнать правду и немного позлить девушку. То, чего мы боимся, сбудется с большей вероятностью, если об этом думать без конца и края. Филлип это знал на своём опыте и хотел поделиться им и с Мэгги.

— Тебе такое неприятно? Извини, в следующий раз не буду, я лишь...

— Нет, — прервал её Филлип. — Мне было приятно, но зачем?

Мэгги пожала плечами. Она знала ответ, и Филлип его знал, но она молчала, и ему приходилось молчать. Раскрывать все карты он ещё не планировал.

— Мэгги, просто объясни, я же не буду злиться, — продолжил добиваться Филлип правды. Большей радости ему доставляло слышать, как собеседник озвучивает свои мысли, которые Филлип и так уже знал. Он чувствовал себя сверхчеловеком в эти сладкие моменты.

— Ладно, — в своей манере протянула девушка, — считай, что ты прошёл посвящение в друзья.

— Это такой обычай в вашей компании?

— Можно и так сказать. Мы выросли все вместе, смотрели на старшеклассников и как-то переняли привычки обниматься и целоваться. Сначала это происходило только между мной, Рут и Одри, но потом распространилось и на мальчиков. Они, правда, друг друга не целуют.

— Жалеешь, что они так не делают?

— Ну как сказать... я бы просто с удовольствием на это посмотрела, — Мэгги хмыкнула и прикрыла глупую улыбочку рукой, понимая, что выглядит нелепо и вообще такое говорить было неуместно. Но сама она уже вовсю представляла, как два её лучших друга целуются в щёки во время какой-нибудь беседы про строгие правила академии. Филлип положил локоть на спинку скамейки и неосознанно прикрыл ею лицо, пытаясь забыть этот кошмар.

— Понятно, тогда вопросов больше нет.

— А у меня есть. Тебе нравятся мои волосы?

Филлип удивлённо посмотрел на неё. О таком она точно не думала. Что с ней не так? Остальные люди хотя бы немного обдумывают свои последующие слова и действия, но не Мэгги Тёрнер. Она будто вообще не думала, а действовала по инерции. Филлипу не нравилась её непредсказуемость, даже пугала.

— Да, с чего такой вопрос?

— Ты трогал их, вот я и подумала, что они тебе нравятся.

— Что? Такого не было.

— Было. На балу. Ты не помнишь? Ты ещё моей шеи коснулся.

Филлип растерянно смотрел на Тёрнер. Он не помнил этого, но в мыслях девушки отчётливо был запечатлён этот момент, её чувства и мысли. Но он просто не мог такого сделать! Тогда почему она отчётливо помнит голубые глаза Филлипа, пока его пальцы касаются нежной кожи в родинках, а по шее бегут мурашки?

— Нет, не помню, — решил признаться парень.

— Ладно, может, слишком много выпил.

Филлип пожал плечами и обернулся на парковку, где стояла машина, которая, по мнению Мэгги, должна уже давно стоять в музее. Бирюзовый Жук стоял на парковке, а его водитель откровенно наблюдал за парой. Филлип посмотрел прямо в карие глаза азиата.

«Почему она смеялась? Что он ей сказал? Почему он позволил ей скрывать её прекрасную улыбку?»

— Тёрнер, а ты домой на чём? — спросил Филлип, обратно повернувшись к девушке.

— Такси думала заказать. Есть вариантик получше?

— У меня нет, но можем ещё прогуляться.

***

— Это невозможно! Он просто взял и увёл её! — закричал Тео, только переступив порог дома. Он разулся, раскидав обувь по всей прихожей и развязывая галстук. Вернувшись с занятий, парень так и не переоделся. Шинами заглянул в просторный зал, откуда доносились звуки музыки. Харольд сидел на кожаном диване и читал книгу, пока из смартфона рядом раздавались нотки рока. Тео кинул в него свой телефон с запечатлёнными на видео Мэгги и Филлипом, чуть не попав ему в голову. — Как это называется?! Зачем он её позвал?

Лорд поймал телефон и включил воспроизведение видео, отложив книгу подальше. На съёмке чётко было видно, как смеялась Мэгги и как скрывал лицо Уайт. Лорд, казалось, ничего удивительного не заметил. Он протянул Тео его гаджет и выключил музыку.

— Мэгги всегда смеётся, не обращай внимания, — ответил Харольд и снова взял книгу, но вернуться к чтению ему не дали.

— Мэгги всегда смеётся с нами, но не с другими. Рановато он к нам в компанию вписался, не думаешь? — Тео упал на диван рядом с другом, скрестив руки на груди. Он походил на обиженного мальчика, у которого забрали планшет и выключили телевизор, сказав идти развлекаться с игрушками.

— Не знаю. Приедет, и спросим её, что у них было. Но думаю, Мэгги уже решила официально вписать его в нашу «семью». — Харольд пожал плечами и серьёзно посмотрел на Шинами.

— Этого я и боюсь. Почему меня вы принимали месяц, а его — условно за пять встреч вживую?! — негодовал азиат.

Сколько бы времени ни проходило, а Тео всё равно был обижен. Когда они только познакомились в первом классе, Одри быстро влилась в компанию Мэгги и Харольда. Сразу следом за ней к ним присоединилась и Рут. Она как-то незаметно влилась в компанию класса из параллели, что даже сам Тео этого не понял. На этот момент он уже недели три пытался к ним внедриться: приносил разные сладости в школу и угощал ребят, помогал с домашними работами и на проверочных, но всё было без толку. Его словно игнорировали все, кроме Рут. Только сестра обращала на него внимание и всячески старалась помочь ему влиться, а иногда жертвовала общением с друзьями и болтала только с братом, чтобы он не чувствовал себя одиноким в академии. Ему не нравились другие дети: они были слишком избалованными, с раздутым чувством собственного достоинства и вели себя невоспитанно. Тео всячески избегал всех, кроме милой Мэгги, от которой всегда пахло ягодами, бедной, но ухоженной Одри и статного Харольда с длинными белыми волосами, который в первый же день объявил всем учителям, что обращаться к нему следует Лордом или по фамилии. Они все были абсолютно разными и непохожими друг на друга, но так естественно смотрелись вместе. Может, именно поэтому хрупкая Рут прекрасно вписалась в их многонациональную компанию.

— Уж извини, но ты за нами так бегал, что было страшно находиться рядом с тобой. Ты себя со стороны видел? Ходит какой-то мальчик, то еды принесёт, то подсказывает, когда мы сами переговариваемся. Жутко.

— А Уайт у нас не странный? Уверяет, что он какой-то там колдун или кто он там? Мэгги зовёт отдельно от нас... мы его вообще в лесу нашли! И ты хочешь сказать, что он нормальнее меня?

— Нет, наверное, но Мэгги ему доверяет. Да и ты вроде ему поверил, что он у нас с силой, так ведь?

Шинами поморщился и нервно постучал по деревянному подлокотнику длинными пальцами. Ему не хотелось признавать своё поражение перед Уайтом, но больше вариантов у него не было. Враньё не поддерживалось в их кругах.

— Поверил, но он всё равно странный, но его бабка ещё больше.

— Тео, соблюдай субординацию и уважение. Он странный, но он пообещал нам помочь, надо попытаться. Ты вообще почему уехал? Я думал, ты продолжишь за ними следить.

— Я хотел, но Уайт её увёл куда-то, и я их потерял. Надеюсь, он не маньяк.

— Ты слишком боишься его, друг мой. Не думаю, что он на такое способен, он скорее станет жертвой такого маньяка, не думаешь?

— Соглашусь, но в тихом омуте черти водятся.

На телефон Шинами поступил звонок от абонента «Сестра». Он кивнул Лорду и вышел из зала, отвечая на звонок. Харольд включил музыку и продолжил прерванное чтение. Тео поднялся и зашёл в свою комнату. Рут всё это время висела на звонке, слушая твёрдые шаги брата. Шинами закрыл дверь в комнату и сел на кровать, закинув ноги на неё.

— Говори, — скомандовал он, понизив голос до шёпота.

— Я видела Мэгги, она с Филлипом. Знаешь?

— Знаю, они где?

— Недавно мимо академии прошли. У них свидание? — полностью серьёзно спросила Рут.

— Упаси Бог! Нет, конечно, нет! Он её позвал зачем-то. Думаю, ещё немного и Тёрнер домой вернётся.

— Надеюсь... Тео, он же, правда, хороший, она в него влюбится, пока ты бездействуешь, — обеспокоенно напомнила Рут. Все давно знали о чувствах Тео к Мэгги, кроме самой девушки. Если бы азиат не злился и не ругался, то это бы давно стало предметом для дружеской насмешки, но он запретил строго настрого ещё после первой шутки про «домишко с детишками», пообещав побить или убить шута. Проверять никто не хотел: клятвы и обещания он держал всегда.

— Знаю, можно было и не напоминать. Рут, уж с ним я разберусь, я превосхожу его во всём, просто Мэгги ещё этого не поняла. Она не будет с ним встречаться, пока не поверит ему окончательно. А это ещё ждать надо. Не бойся, я своего добьюсь. У тебя всё?

— Да, больше ничего сказать не могу. Тео, почему ты не хочешь, чтобы я с вами жила?

— Всё, пока, Мэгги звонит.

И Тео завершил разговор. Он не соврал, Тёрнер и правда позвонила, но не ему, а Харольду. Тео прислушался, а потом сбежал вниз по лестнице к другу. Блондин ещё слушал объяснения девушки, куда ехать, и где она будет. Калбкрг посмотрел на азиата, и махнул рукой в сторону входной двери. Тео кивнул, прошёлся по прихожей, собирая туфли, обулся, взял ключи от Танка и вышел из дома. Шинами открыл машину, а потом завёл ей. Ещё через две минуты вышел Харольд. Он даже не стал притрагиваться к табаку и сразу сел в машину.

— Она на соседней улице от дома Филлипа, — объяснил Харольд, только сев в автомобиль.

— Что они там делали?

— Без понятия.

Калберг пристегнулся и выехал в сторону дома Филлипа. Тео включил радио и смотрел в окно на виды, которые наблюдал каждый день, но он всё равно пытался найти в них что-то новое и прекрасное. Ничего завораживающего на глаза не попалось, всё он нашёл уже давно, исчерпав источник вдохновения. Прискорбно понимать, что некогда волшебные пейзажи, стали такими же, как и все остальные, и даже люди перестали удивлять своим разнообразием. Они стали просто прохожими, каких он видел сотнями в день из окна машины. Единственный его источник вдохновения сейчас находился с другим. Его Муза. Его Богиня.

Танк плавно вилял по дорогам и улицам, пока не доехал до нужного места. Перед ними на тротуаре стояли двое: невысокая девушка с огненными волосами и зелёными глазами — она светилась, сияла, была живой; парень с чёрными, как ночь, и непослушными волосами казался тенью на её фоне — его глаза были полуприкрытыми и потухшими, а движения скованными. Но он оживал рядом с прекрасной девушкой, он видел её свет и тоже светился. Он тоже видел в ней Музу.

Тео посмотрел на Филлипа и Мэгги. Они разговаривали и смеялись, и одно его движение, одна неверная мысль могли испортить всё, что он так долго строил. Он испытывал что-то, что нельзя было игнорировать: эта тревога, эта непомерная зависть были его спутниками уже долгое время. Но ему нужно было наконец-то решить, что с этим делать.

— Приехали, — сказал Харольд и опустил стекло. — Тёрнер!

Мэгги кивнула и с Филлипом подошла к машине. Он открыл ей дверь и подал девушке руку. Тео смотрел на эту картину голодным взглядом: это выглядело восхитительно и волновало фантазию. Подобрать им наряды — и вот вам герцогиня и её любимый лакей. Но Тео это не вдохновляло, только раздражало. Он хотел оказаться на месте Филлипа, хотел быть вместо него сейчас рядом с Мэгги. Он просто хотел быть с Мэгги. Ничего больше.

— Привет, Филлип, ты домой? — спросил Харольд, пока Тео что-нибудь не ляпнул.

— Да.

— А работать кто будет? — всё же умудрился проявить себя Шинами. Мэгги посмотрела на него, закатив глаза.

— Тео, он только после смены, отстань от него. Ты вообще не работаешь!

— Я в этом и не нуждаюсь, Тёрнер, в отличие от некоторых.

— А я не слежу за людьми, Шинами, — с акцентом на последнем слове сказал Уайт, сохраняя спокойствие на лице. — Всем до встречи, мне к себе надо Беду развлекать.

Филлип не дождался прощания от совят и пошёл в сторону дома, оставив их в недомолвках. Мэгги помахала Филлипу, а потом посмотрела на Шинами:

— И о чём это он? За кем ты следил? — с укоризной спросила девушка. Шинами предпочёл её игнорировать. Всяко лучше обмана. — Лорди, отвечай ты тогда!

— Тео переживал о тебе и следил за вами с Уайтом, пока вы сидели в парке, — решил ничего не скрывать Калберг.

— Лорд, — грозно отозвался азиат.

— Ты нормальный?! Тео, я, конечно, всегда знала, что ты у нас особенный, но не настолько же! Боже, это всё ещё и Филл видел... Какой позор... Я тебя прибью!

Мэгги замахнулась и ударила Тео больно по плечу, а потом продолжила его колотить, пока «жертва», пригнувшись к коленям, терпела насилие. Удары Мэгги были довольно сильными, прицеленными и прямо в сустав. Она не щадила японца, будто правда собиралась его убить. Но Тео не мог ей ответить, ведь, во-первых, она девушка, а во-вторых, он всё же сам виноват. Разнимать их пришлось Харольду, который аккуратно перехватил руки Мэгги и посадил её на место:

— А теперь успокойся. Ну, убьёшь ты его, и что дальше? У нас не станет и Тео, что тогда делать будем? А ты ещё и в тюрьму попадёшь, нас с Рут вообще одних оставить хочешь?

— Дорога тебе в юрфак! Теперь его учи, что за людьми следить некрасиво!

— Уже учил, повторять не буду. Сели все на места ровно и пристегнулись! Тео, ты живой?

— Мне кажется, она мне плечо вывихнула, — театрально простонал Тео, за что получил от Тёрнер снова в то же самое место. На этот раз стон был искренним.

— Вправила, — сухо прокомментировала Тёрнер свой последний удар.

Харольд закрыл лицо руками и сидел так минуту, а потом он вышел из машины и закурил. Танк заполонила тишина. Азиат с рыженькой сидели в внутри и почти не дышали, пока Калберг отравлял свой организм. Оба понимали, что сами его до этого довели, и оба чувствовали груз вины. Мэгги наклонилась к другу и погладила по плечу; он повернулся к ней и коснулся её руки, кивнув. Тео посмотрел на Харольда, а потом прошептал Мэгги одними губами: «Прости».

Девушка мотнула головой и сделала виноватый вид лица, поджав губы. «Прости».

После двух скуренных сигарет блондин открыл свою дверь и вместе с запахом табака сел в машину. Он ничего не сказал, лишь проверил ремни безопасности на друзьях, пристегнулся сам и поехал уже в их чёрный дом. Поездка была безмолвной и неуютной, особенно для Тёрнер. Тео, отвернувшись, смотрел всю поездку в окно, а Мэгги рассматривала впереди стоящее кресло Харольда. Сам блондин спокойно вёл машину, смотря исключительно вперёд. Музыка не играла, никто не рисковал её включать. Опасности в этом никакой не было: водитель не убил бы нарушителя тишины, но всё же лишний раз привлекать к себе внимание никто не хотел.

Уже дома Мэгги сразу отправила всех в зал, а сама побежала наверх за Тутси. Девушка сменила школьную рубашку на белую футболку, юбку сменила на домашние чёрные шорты и достала змею из террариума, посадив её на шею. Тёрнер немного поправила сбившуюся причёску и спустилась к парням. Оба сидели на диване по разным концам. Если Лорд просто сел поближе к подлокотнику, то Тео же побоялся сесть рядом с другом. Харольд никогда не был конфликтным человеком, обиду долго не держал, не кричал, всё делал спокойно, но все побаивались его. Мало ли что происходит у него внутри. Никто не хотел тревожить его безмятежное спокойствие. Мэгги взяла подушку с дивана и кинула её на пол, а потом села туда в позе лотоса.

— Вам интересно, зачем Филин меня звал? Тео, ты уже знаешь, а? — с упрёком спросила девушка.

— Прекрати, я далеко стоял и просто наблюдал за вами.

— Сталкер! — крикнула Тёрнер и указала пальцем на азиата. — Так вам интересно?

— Говори уже, не вытерпишь же, — заговорил Лорд, опершись на подлокотник дивана.

— Какой ты проницательный! Филлип рассказал, что видел Диспару. Дважды.

— Опять его байки? — вздохнул Тео, хоть и давно признал наличие у Уайта сил.

— Заткнись, — предупредила Мэгги.

— Что говорит? Почему раньше не рассказал? — вопрошал Калберг.

— Вот, кстати, этот вопрос я ему забыла задать... Потом, значит, спросим. Так, первый раз он видел Диспару на улице. Тогда он ещё не понял, кого увидел, а вот во второй раз он видел его уже в своей комнате: Диспару прямо у него на глазах менял облик! Тогда, получается, что книга его деда правдива!

— А ты уверена, что у него крыша не поехала? Нет, Мэгг, пойми, я ему, конечно, верю, но это может и ложью оказаться, понимаешь? — мягко начал Тео, чтоб снова не разозлить девушку. Не то слово, не то действие — и все его труды рухнут.

— Понимаю, но... я ему просто доверяю. Я не знаю! Он просто втёрся мне в доверие, причём это так естественно. Я лишь хочу ему верить. Хочу верить, что мы сможем вернуть Одри. Хочу верить в то, что она жива.

Тео мельком посмотрел ей в глаза, а потом опустил взгляд в пол. Он всё понимал. Он прекрасно понимал, что она пыталась объяснить. Ему это не нравилось, ему не нравилось это доверие Уайту, но для Мэгги он стал божеством, она верила ему, у неё была вера в чудо. У неё была вера в него. Только вот Шинами предпочитал верить в себя, верить в друзей, верить во всё, кроме магии, хоть ему её и продемонстрировали на его же примере.

— Понимаем, но, — начал Харольд, — Мэгги, ты к нему уже привыкла, а мы нет. Не торопись с ним, он, правда, со своими странностями, но всё же хороший. И что мы о нём вообще знаем? Ему 17 лет, живёт с бабушкой и мамой, подрабатывает в кафе, недавно где-то сипуху нашёл, есть дед со странной книгой. Поправочка, дед был. Что я ещё забыл? А, он видит будущее во снах, вот только подтверждения этого факта мы ещё не слышали. Сложно верить человеку, о котором ничего не знаешь.

Мэгги задумалась и повернулась в сторону камина, где стояло последнее фото всей компании.

— Хорошо, но давайте тогда налаживать с ним отношения? Он нам нужен, помните? Я не хочу упускать шанс спасти Одри, что бы с ней ни было.

Уверенность девушки прекрасно слышалась в её голосе. Она пойдёт на что угодно, лишь бы спасти подругу, сестру. Её друзья были её семьёй, они выросли бок о бок. Они были семьёй — дети Гнезда. Гнездо было их домом, а не те места, где жили их родители.

— «Вы неостановимы», — процитировал Тео и рассмеялся. — Предлагаю так и называться, ещё и Уайта к нам приплести, а? Считайте, что новая компания из нас, но только ещё и с ним.

— Ты порой такой идиот, а порой гений! Мне нравится! Почему бы и нет? Лорд?

— Вы уже сами решили, поэтому я соглашусь. Хорошая идея, новая компания.

— Надо будет его оповестить, — сказала Мэгги. — А ещё Рут к нам присоединить! Тео, даже не спорь, она такой же друг у нас, как и всё!

— Да, и ты её заставляешь вечно переживать. Побереги её здоровье.

— Ты слишком о ней печёшься. Как давно она жаловалась на состояние? Очень давно, ещё Одри была!

— Да, даже Камилла сказала, что я слишком о ней переживаю, — на одном выдохе протараторил Тео, отворачиваясь от Мэгги.

— Даже она? Вот видишь! А ты, идиот, всё никак не угомонишься! Тоже мне нашёлся старший брат.

— Ещё раз назовёшь идиотом, и я уйду.

— Идиот, ты же никуда не уйдёшь.

Тео посмотрел на неё исподлобья и скрестил руки на груди, тяжело выдохнув. Она была права. Он и сам понимал, что никуда не уйдёт от них, но припугнуть ему кого-нибудь хотелось.

— Вы как дети, ей-Богу! Оба успокойтесь или идите на второй этаж и там спорьте, — вмешался Харольд, посматривая на отложенную ещё днём книгу.

— Всё-всё, мы молчим. Предлагаю что-нибудь перекусить, все согласны?

— Я бы даже предложил поесть уже по-нормальному, — поправил Тео. — И очередь моя, так?

— Твоя, иди готовь, только кухню не спали.

***

Филлип успел вернуться домой до прихода матери. Он зашёл внутрь вместе с уставшей Тьмой и направился к бабушке на второй этаж. Парень с противным скрипом открыл тёмную дверь и застал Камиллу в компании Беды за чтением старых потёртых книг, каковых было полно в их дома. На кровати рядом лежал сборник Мишеля Жубера с открытой страницей, на которой был изображён рисунок пиона, а рядом большими буквами было написано «La pivoine en verre de la Onra Blanche». Он точно не видел эту страницу раньше. Филлип подошёл ближе и склонился над книгой. Он поднял сборник, и страница вывалилась. Парень поднял её и вложил обратно. Она точно была из этого блокнота, листы были такого же цвета и размера. Уайт взял лист и покрутил его в руках, а потом посмотрел на Камиллу:

— Что это? — настороженно спросил парень.

— Нашла в коробке, — сохраняя спокойствие, ответила старушка.

— Только этот лист?

— Только этот.

— Тогда где остальные?

— Наверное, в других коробках, — Камилла говорила отстранённо, но не было похоже, что она врала. По крайней мере, Филлип не хотел в это верить.

— Точно?

— Точно, милый. Садись, — Камилла похлопала по кровати рядом с собой, отодвигая наполовину пернатую Беду.

Филлип сел к ней, а Беда запрыгнула к нему на ноги. Парень погладил совёнка по белому пушку на грудке и головке. В комнату просочилась Тьма и улеглась подле ног юноши. Филлип погладил его по шелковистой шерсти, а потом посадил на неё сверху белый комочек из пуха и перьев. За две недели обе характерные охотницы хорошо сдружились и даже начали спать вместе, но иногда устраивали драки и калечили друг друга. Сейчас же Беда скатилась по гладкой шерсти своей мамы-кошки и пригрелась у её брюшка.

— Что здесь написано? — Спросил Филлип, указывая на непонятные знаки на страницы про стеклянный пион. Те же символы, что они пытались разобрать с совятами. Камилла проследила за его взглядом и провела рукой по листку.

— Не знаю, милый, но твой дед часто писал такие символы.

Бабушка взяла блокнот поменьше этого и открыла, показывая внуку. Филлип забрал его себе и стал рассматривать заполненные страницы необычными символами. Везде были проставлены даты, и после каждой было исписано две-три страницы. Это был дневник. Мишель вёл его каждый день и вёл, видимо, долго, потому что Камилла достала коробку, где было ещё штук двадцать таких.

— Ты знаешь, что здесь написано? — спросил Филлип, показывая на страницу с указанием 1986 года и без указания месяца и числа. Было написано всего две строчки. Камилла посмотрела на страницу, а потом на дату и улыбнулась:

— Ну-ка... это была обычная поездка в другой штат.

— Ты эти надписи понимаешь или...

— Просто помню. Здесь нет даты, а значит, он её не помнил. 1986. Мы тогда были в Луизиане и сильно напились с друзьями, твой дедушка день с ночью перепутал, так ещё и бродил где-то, но привычке не изменил, что-то да написал.

Лицо женщины выглядело нежно, когда она вспоминала свою молодость и мужа. Она всегда улыбалась, когда говорила о нём, даже если рассказывала внуку о смерти деда. Вот только её улыбка всегда была печальной и фальшивой. Мишель не был её первой любовью, но с их встречи она любила только его. И даже после его смерти, она продолжала хранить память о нём и больше никого не смогла впустить в своё сердце. Она оставалась ему предана и не снимала обручальное кольцо.

— Понятно. Жаль, что я с ним не успел познакомиться.

— Но вы с ним очень похожи. Таким же кудрявым был, но только седой наполовину, — Камилла усмехнулась и принялась разглядывать фото ещё молодого мужа. С бумаги на неё смотрел мужчина, очень похожий на Филлипа, только немного старше и с более крупными и грубыми чертами лица. С возрастом его лицо стало ещё грубее, и с последних фото смотрел уже старик с чёрно-седой бородой и чёрными кудрями. Его лицо казалось суровым, но с улыбкой он всегда становился добрым отцом и мужем с большим сердцем.

— Да... Ба, у нас есть ещё его какие-нибудь книги или блокноты? Желательно хотя бы на французском.

— Вот, — Камилла подвинула Филлипу коробку с разными записями, на каждом из них было написано или выгравировано «Michel Joubert». — Может, здесь где-нибудь есть, не знаю уже, он всегда что-то писал.

— Уже заметил, спасибо. — Филлип подвинул к себе коробку с записями и достал блокнот со дна. Ему повезло, записи были сделаны на английском вперемежку с французским. — Кстати, а что ты здесь делала?

— Решила перерыть все вещи и нашла станицу из сборника, как он сам называл. Затем нашла ещё рукописи, а потом ты вернулся.

— Понятно, тогда тебя оставить?

— Да, будь добр, надо поностальгировать.

— Хорошо, только не грусти сильно, — Филлип грустно улыбнулся бабушке, закинул все дедушкины блокноты в коробку и птенца, а потом вышел и комнаты вместе с Тьмой, вертящейся между его ног. Он прикрыл скрипящую дверь и подошёл к лестнице. Он впихнул коробку между ступенек и начал подниматься, переставляя ее выше по мере продвижения. Со своими сложностями и страхом уронить коробку с Бедой, Филлип поднялся на свой чердак и поставил ношу на пол, а потом сразу следом забежала Тьма, чуть не снеся и хозяина, и блокноты. Парень поставил коробку к себе на стол, а сам сел в кресло. Беду он закрыл в вольере, который почему-то был в их доме, а сам стал листать блокноты деда, всматриваясь в каждую страницу. Многие были полностью исписаны непонятными символами, а те, что постарее — французским или английским. Один из блокнотов был таким же, как и тот, что назывался «сборником». Если сборнику недоставало некоторых листов и записи были сделаны преимущественно на неизвестном языке, то уже этот блокнот имел все листы и записи были сделаны в основном на английском.

Первая страница содержала описание Теней.

«Тени. Мы привыкли, что это участок поверхности или область пространства, освещённые менее ярко по сравнению с соседними, скрытые или заслонённые каким-либо предметом от прямых лучей света. Но иногда Тень — это существо, которое живёт свою жизнь. В пасмурный день Тени особенно ярко проявляют себя: у них достаточно пространства, чтобы касаться людей, животных, играть с ними. Они выходят из своего укрытия и заявляют о своём существовании. Они существуют, просто люди всё списывают на погоду, других людей, животных, богатое воображение. Но они забывают о том, как просыпаются ночью от чьего-то взгляда, как видят в окнах бегущий силуэт. Они забывают, почему в детстве боялись темноты.

Тени — есть представители разных рас. Днём и в светлое время они представляют собой просто тень, их дом — это тени всего живого и неживого в мире. Днём они перемещаются с помощью передвижения машин, людей, вообще всего, а ночью они «встают» и живут полноценной жизнью. Они не нуждаются во сне, им нужна только тень, а иногда и прохлада.

Тени приобретают способность того существа, от которого произошли, но не отдельных представителей. Например, тень Камиллы или Леонардо не будет обладать их силой, как и тень Бьянки».

Вся страница была изрисована Тенями разных существ, в том числе и тех, что Филлип не встречал. Человек с клювом и крыльями интересовал его больше остальных. В одной из теней он смог узнать образ бабушки, который был срисован с одной из её фотографий. Филлипу показалось это трогательным и романтичным. Он всегда знал, что дедушка любил бабушку, но именно в этот момент почему-то ему показалось это таким явным.

Уайт отложил этот блокнот и взял тот, что был распотрошённым. Он отыскал страницы про пион и снова прочитал название: «La pivoine en verre de la Onra Blanche» — «Стеклянный пион Белой Онры». Кто такая Онра? Почему пион её? Ответов не было, но был рисунок такого же пиона, какой приносили совята. В иллюстрациях был показан процесс роста этих растений. Это и вправду было растением, которое могло расти. Филлип сфотографировал страницу и отправил Мэгги с подписью: «Надо попробовать это прорастить, если вы ещё не выкинули и оно не завяло».

Вы когда-нибудь встречали человека, который понимает вас с полуслова? Того, с кем вы чувствуете себя счастливым? Того, чьё счастье стало для вас таким же важным, как и ваше? Может, ещё нет, но тогда вы хотя бы встречали того человека, чьи сообщения заставляют вас улыбаться? Мэгги, кажется, нашла. Ещё ничего не понятно, но они точно друг друга понимают, и он очень красивый. Безусловно, её друзья-юноши тоже очень привлекательные и хорошо её знают, но они только друзья. Как она может начать с кем-то из них отношения, когда буквально выросла вместе с ними? Никак. Для Мэгги всегда было загадкой, как люди, спустя долгие годы дружбы, становятся парой, это же как любовные связи между родственниками!

Но с Филлипом их даже друзьями назвать сложно, значит, и отношения с ним у неё могут быть. По крайней мере, в её планах. Уайт хорошо понимал её, словно читал её мысли, и ей это нравилось. Он был в её вкусе и выглядел крайне хорошо, даже в несвойственном ему костюме. Его голос и «мурлыканье» не выходили из головы у девушки и заставляли вслушиваться в слова парня, когда он был рядом. Мэгги влюбилась или всё только шло к этому.

Когда в академии Филлип позвонил ей, Тёрнер еле сдержалась от того, чтобы не ответить ему прямо на уроке. Его же она отсидела как на каторге, хоть и шла её излюбленная литература. Со звонком девушка первая вышла из кабинета, не дождавшись прощания от учительницы и прихватив с собой сумку, хотя обычно оставляла её своим рыцарям. Она зашла в туалет и перезвонила Уайту. Гудки, казалось, шли вечность.

— Слушаю, — ответил Филлип. Он говорил достаточно громко, а на фоне шумели голоса людей и музыка, какая обычно играет в «Домино».

— Ты звонил, кажется, — несвойственно робко ответила Тёрнер.

— Да, хотел с тобой кое-что обсудить, сможешь после уроков зайти в «Домино»?

— Да, смогу. А что обсудить? — торопливо добавила девушка.

«Лишь бы не поцелуй...»

— Узнаешь.

И разговор резко завершился, она даже не успела с ним попрощаться. Это казалось немного странным, вряд ли бы парень стал так резко обрывать звонок, если бы тема разговора ему была приятна. Мэгги это не нравилось, с кем-кем, а вот с Филлипом она точно не была готова ссориться. Но выбора не было, она уже согласилась, да и если он будет на неё злиться за её действия, то это будет вполне ожидаемо, так?

Тёрнер подошла к зеркалу и достала из сумки свою красную помаду, которой уже исцеловала всех друзей, кроме Тео. Девушка подкрасила губы, а потом поправила причёску, белую рубашку, юбку, и вышла из уборной. По обе стороны уже стояли Харольд и Тео, идентично скрестив руки на груди. Они одновременно повернулись на Тёрнер, а потом посмотрели друг на друга.

— Тебе плохо? — спросил Харольд, опередив друга в этом вопросе.

— Нет, на звонок надо было ответить.

— Мама? — уточнил уже Шинами.

Мэгги отрицательно покачала головой, прикусывая щеку:

— Она, видимо, про меня вообще забыла, — слишком обыденно для таких слов ответила Тёрнер.

— Тогда кто? — продолжил азиат.

— Филин. После уроков я в «Домино» пойду, вы домой поедите.

— Обратно ты на чём? — спросил блондин.

— Такси закажу, либо ты за мной поедешь.

— Почему именно он? — запротестовал Шинами.

— Потому что в твоё ведро с гайками садиться страшно! Ещё немного, и оно развалится.

— Это раритет! Ладно, без разницы. Вы в «Домино» будете сидеть?

— Думаю, да, он ничего толком не сказал.

— Какая вообще цель встречи? — задал вопрос Лорд.

— Тоже не знаю, но приглашена только я.

— Это мы и так поняли, — недовольно ответил Тео, забрал сумку Мэгги и повесил себе на плечо. Он постучал длинными пальцами по стене и напомнил: — Надо идти, у нас сейчас твоя любимая физика, Тёрнер.

— Точно не моя.

Мэгги провела рукой по своим рыжим волосам и пошла в сторону кабинета физики. Харольд и Тео шли следом, обсуждая «ведро с гайками» азиата. Лорд не позволял себе отзываться о машине друга так, как это делала Тёрнер, но предпочитал всё же свой Танк, а не Жука друга. Хоть всё детство он разъезжал только на дорогих старых машинах отца и деда, полюбились парню больше современные авто со всеми удобствами. Тео же всё равно любил своего Жука, хоть и катался чаще с Харольдом. Точнее, почти всегда катался с Харольдом.

***

После уроков Калберг остановился возле их любимого кафе и высадил Тёрнер прямо у входа. Мэгги зашла в "Домино" и села за столик у окна, где уже стояли чашка чая и шоколадный маффин. Ей было непривычно видеть здесь всего одну порцию, а не полный заказ, и сидеть в одиночестве без своей компании. Сразу притрагиваться к еде девушка не стала, она ждала. Долго сидеть не пришлось, Филлип появился буквально в ту же минуту, когда девушка зашла в заведение. Он вышел с кухни и, завидев Мэгги, кивнул ей, показав пальцем на приготовленную ей еду. Парень был в своём обычном наряде: чёрные джинсы и серая футболка. Девушка противиться не стала, всё же день в академии вымотал её знатно. Пока Мэгги наслаждалась перекусом, Уайт носился по залу, принимая и разнося заказы, но стоило только беловолосому мужчине переступить порог заведения, как Филлип снял с себя фартук и повесил его на коллегу, а сам подошёл к девушке и устроился на диванчике, где обычно сидел Тео.

— Как дела? — спросил Филлип, смотря в зелёные глаза Мэгги.

— Неплохо, устал?

— Да, немного. Здесь поговорим или выйдем?

— Выйдем, но можно я сначала доем?

— Конечно, приятного аппетита.

Уайт размял шею, а потом встал и ушёл на кухню, оставив девушку в одиночестве за столиком. Вернулся он уже через две минуты с телефоном в руках и рюкзаком на плечах. Парень сел на своё место и посмотрел на пустую тарелку из-под маффина. Мэгги проследила за его взглядом и ахнула, прикрыв рот руками:

— Мне, наверное, стоило тебе оставить, да? Прости, — протянула девушка, смотря на Филлипа неожиданно пристыженно. Он даже и предположить не мог, что она может так выглядеть. И уж тем более ему не верилось, что она говорила искренне.

— Всё хорошо, я заказывал тебе, — стоило только Филлипу открыть рот, как раздался аромат корицы. Тёрнер невольно улыбнулась и принюхалась:

— Ладно, тогда пойдём?

— Да, если ты готова.

— Готова, а заказ уже...

— Да, оплачен, пойдём.

Филлип взял пустую тарелку с чашкой и отнёс на кухню, а потом открыл Мэгги дверь, впустив её в тёплый день. Тёрнер повернулась на него и благодарно улыбнулась. Так ей делали несколько раз на дню, но всё равно всегда она чувствовала себя кем-то вроде принцессы или даже королевы. Такое отношение очень льстило Мэгги, подпитывая её уверенность в собственной красоте. Филлип поправил рюкзак на плече, а потом посмотрел на сумку девушки, которая, казалось, была неподъёмной для неё. Нет, это Мэгги делала вид, что ей тяжело. Филлип всё равно пошёл у неё на поводу и забрал сумку, ведя девушку в ближайший парк.

За время дороги оба молчали, Филлип слушал поток мыслей Тёрнер и её предположения о том, на какую тему будет вести разговор Филлип. Он бы даже посмеялся с её предположений, но было нельзя, это будет странно. Люди часто подозревают других в том, что они читают их мысли, особенно когда слышат смех. Дойдя до парка, Филлип завёл девушку в пустую беседку и сел на скамейку, кивнув на место рядом с собой. Мэгги села и посмотрела на Уайта, ей резко стало неловко.

— Я хотел тебе рассказать о том, что я видел, но прежде...

— Нет, ты же не будешь обсуждать, то, что было на ба...

— Нет, не сейчас, — он снова перебил Мэгги. Было сложно этого не делать. Девушка мыслила очень быстро, но вот говорила довольно медленно. — Ты замечала что-нибудь странное? — резко сменил тему обсуждения Филлип, чтобы не тратить время и отвлечь девушку.

— Странное? Это что, например?

— Что угодно. Может, чьё-либо поведение поменялось или видела что-то подозрительное? Нет?

— Нет. Ты к чему клонишь?

— Помнишь, я говорил про Диспару? Я его видел. Дважды.

Мэгги нахмурилась, открыв рот. Она не знала, что спросить и что ответить. Про Диспару им было известно совсем немного, но Филлип уже успел его найти? Или Диспару его? Ей казалось это чем-то странным и, видимо, увидев её сомнения, Филлип заметно нахмурился. Мэгги прикрыла рот, словно собираясь что-то сказать, но слова так и остались невысказанными, застряв где-то между мыслью и звуком. Уайт решил её более не мучить и продолжил рассказ:

— Первый раз был, когда я нашёл Беду, а второй — совсем недавно. Диспару был в моей комнате. Я не знаю, чего он хотел, но явно ничего хорошего.

Мэгги снова приоткрыла рот, но на этот раз заговорила необыкновенно тихо:

— Ты уверен, что это был он?

— Да. Давай начнём с самого начала. Когда я нашёл Беду, то видел что-то или кого-то похожего на тень. У него не было ни формы, ни цвета, просто ничего. Второй раз — недавно, это нечто уже стояло у меня на балконе, а потом оно превратилось в паука, а затем в мотылька и улетело. Что ещё это может быть?

— У тебя вроде плохое зрение, может, ты что-то перепутал? — словно не доверяя, спросила Мэгги. Нет, она ещё не верила ему, она не могла в такое поверить.

— Оно не настолько плохое, ползущего паука от летающего мотылька я бы точно отличил.

— Филлип, ты же понимаешь, что всё, написанное в книге твоего дедушки, может быть ложью? Я тебе, конечно, доверяю, но в это сложно поверить, даже если увидеть вживую.

— Так ты уже не веришь? Мне казалось, что ты единственная, кто верит в это, но нет, видимо, я ошибся. — Филлип состроил наиболее разочарованный голос, чтобы девушка ему поверила, или хотя бы почувствовала себя виноватой. И у него получилось. Мэгги прикусила нижнюю губу, раздумывая. Обижать Уайта своим скептицизмом Тёрнер не планировала.

— Что, говоришь, ты видел?

— Диспару. Он на моих глазах поменял облик, он на моих глазах был ничем и одновременно всем. Понимаешь, перед тобой на балконе стоит взрослый дядька, потом это маленькая девочка, продавщица в магазинчике рядом, тень, ученик моей школы, кто-то с головой собаки, кошка, моя кошка! И всё это в одно лишь мгновенье. У него нет точного облика, просто нечто, которое изменяется во что угодно... Ты мне веришь?

Тишина окутала их. Вокруг разговаривали люди, наслаждались погодой, дети кричали, птицы пели, но этих двоих поглотила тишина. Филлип даже забылся и прослушал все размышления Тёрнер. А думала она нескончаемым потоком. В голове вертелись картинки, как Диспару мог бы выглядеть, но всё было неверно. Филлип бы с удовольствием её поправил и донёс до неё, как это выглядело на самом деле, но он не мог так глупо облажаться. Сейчас не время ей знать о его возможности. Никому не время.

— Верю, — коротко ответила Мэгги.

«Филлип не станет мне врать, да и такое придумать сложно... Он хочет помочь нам... Он хочет помочь мне...»

— Я тебе верю, Филлип. Но... почему ты позвал только меня? Это нельзя говорить остальным?

— Просто не хочу выслушивать бред от Теодора. Можешь им рассказать, но не при мне, а то снова начнётся.

Девушка улыбнулась и посмеялась.

— Да, ты прав, но всё равно потом будут расспросы. Что ж, я так понимаю, на сегодняшний день это вся информация?

— Да, от меня это всё, но теперь твоя очередь. Что за поцелуй был на балу?

Филлип не планировал задавать этот вопрос, но Мэгги так часто о нём думала и размышляла, как будет извиняться, что он не смог удержаться от возможности узнать правду и немного позлить девушку. То, чего мы боимся, сбудется с большей вероятностью, если об этом думать без конца и края. Филлип это знал на своём опыте и хотел поделиться им и с Мэгги.

— Тебе такое неприятно? Извини, в следующий раз не буду, я лишь...

— Нет, — прервал её Филлип. — Мне было приятно, но зачем?

Мэгги пожала плечами. Она знала ответ, и Филлип его знал, но она молчала, и ему приходилось молчать. Раскрывать все карты он ещё не планировал.

— Мэгги, просто объясни, я же не буду злиться, — продолжил добиваться Филлип правды. Большей радости ему доставляло слышать, как собеседник озвучивает свои мысли, которые Филлип и так уже знал. Он чувствовал себя сверхчеловеком в эти сладкие моменты.

— Ладно, — в своей манере протянула девушка, — считай, что ты прошёл посвящение в друзья.

— Это такой обычай в вашей компании?

— Можно и так сказать. Мы выросли все вместе, смотрели на старшеклассников и как-то переняли привычки обниматься и целоваться. Сначала это происходило только между мной, Рут и Одри, но потом распространилось и на мальчиков. Они, правда, друг друга не целуют.

— Жалеешь, что они так не делают?

— Ну как сказать... я бы просто с удовольствием на это посмотрела, — Мэгги хмыкнула и прикрыла глупую улыбочку рукой, понимая, что выглядит нелепо и вообще такое говорить было неуместно. Но сама она уже вовсю представляла, как два её лучших друга целуются в щёки во время какой-нибудь беседы про строгие правила академии. Филлип положил локоть на спинку скамейки и неосознанно прикрыл ею лицо, пытаясь забыть этот кошмар.

— Понятно, тогда вопросов больше нет.

— А у меня есть. Тебе нравятся мои волосы?

Филлип удивлённо посмотрел на неё. О таком она точно не думала. Что с ней не так? Остальные люди хотя бы немного обдумывают свои последующие слова и действия, но не Мэгги Тёрнер. Она будто вообще не думала, а действовала по инерции. Филлипу не нравилась её непредсказуемость, даже пугала.

— Да, с чего такой вопрос?

— Ты трогал их, вот я и подумала, что они тебе нравятся.

— Что? Такого не было.

— Было. На балу. Ты не помнишь? Ты ещё моей шеи коснулся.

Филлип растерянно смотрел на Тёрнер. Он не помнил этого, но в мыслях девушки отчётливо был запечатлён этот момент, её чувства и мысли. Но он просто не мог такого сделать! Тогда почему она отчётливо помнит голубые глаза Филлипа, пока его пальцы касаются нежной кожи в родинках, а по шее бегут мурашки?

— Нет, не помню, — решил признаться парень.

— Ладно, может, слишком много выпил.

Филлип пожал плечами и обернулся на парковку, где стояла машина, которая, по мнению Мэгги, должна уже давно стоять в музее. Бирюзовый Жук стоял на парковке, а его водитель откровенно наблюдал за парой. Филлип посмотрел прямо в карие глаза азиата.

«Почему она смеялась? Что он ей сказал? Почему он позволил ей скрывать её прекрасную улыбку?»

— Тёрнер, а ты домой на чём? — спросил Филлип, обратно повернувшись к девушке.

— Такси думала заказать. Есть вариантик получше?

— У меня нет, но можем ещё прогуляться.

***

— Это невозможно! Он просто взял и увёл её! — закричал Тео, только переступив порог дома. Он разулся, раскидав обувь по всей прихожей и развязывая галстук. Вернувшись с занятий, парень так и не переоделся. Шинами заглянул в просторный зал, откуда доносились звуки музыки. Харольд сидел на кожаном диване и читал книгу, пока из смартфона рядом раздавались нотки рока. Тео кинул в него свой телефон с запечатлёнными на видео Мэгги и Филлипом, чуть не попав ему в голову. — Как это называется?! Зачем он её позвал?

Лорд поймал телефон и включил воспроизведение видео, отложив книгу подальше. На съёмке чётко было видно, как смеялась Мэгги и как скрывал лицо Уайт. Лорд, казалось, ничего удивительного не заметил. Он протянул Тео его гаджет и выключил музыку.

— Мэгги всегда смеётся, не обращай внимания, — ответил Харольд и снова взял книгу, но вернуться к чтению ему не дали.

— Мэгги всегда смеётся с нами, но не с другими. Рановато он к нам в компанию вписался, не думаешь? — Тео упал на диван рядом с другом, скрестив руки на груди. Он походил на обиженного мальчика, у которого забрали планшет и выключили телевизор, сказав идти развлекаться с игрушками.

— Не знаю. Приедет, и спросим её, что у них было. Но думаю, Мэгги уже решила официально вписать его в нашу «семью». — Харольд пожал плечами и серьёзно посмотрел на Шинами.

— Этого я и боюсь. Почему меня вы принимали месяц, а его — условно за пять встреч вживую?! — негодовал азиат.

Сколько бы времени ни проходило, а Тео всё равно был обижен. Когда они только познакомились в первом классе, Одри быстро влилась в компанию Мэгги и Харольда. Сразу следом за ней к ним присоединилась и Рут. Она как-то незаметно влилась в компанию класса из параллели, что даже сам Тео этого не понял. На этот момент он уже недели три пытался к ним внедриться: приносил разные сладости в школу и угощал ребят, помогал с домашними работами и на проверочных, но всё было без толку. Его словно игнорировали все, кроме Рут. Только сестра обращала на него внимание и всячески старалась помочь ему влиться, а иногда жертвовала общением с друзьями и болтала только с братом, чтобы он не чувствовал себя одиноким в академии. Ему не нравились другие дети: они были слишком избалованными, с раздутым чувством собственного достоинства и вели себя невоспитанно. Тео всячески избегал всех, кроме милой Мэгги, от которой всегда пахло ягодами, бедной, но ухоженной Одри и статного Харольда с длинными белыми волосами, который в первый же день объявил всем учителям, что обращаться к нему следует Лордом или по фамилии. Они все были абсолютно разными и непохожими друг на друга, но так естественно смотрелись вместе. Может, именно поэтому хрупкая Рут прекрасно вписалась в их многонациональную компанию.

— Уж извини, но ты за нами так бегал, что было страшно находиться рядом с тобой. Ты себя со стороны видел? Ходит какой-то мальчик, то еды принесёт, то подсказывает, когда мы сами переговариваемся. Жутко.

— А Уайт у нас не странный? Уверяет, что он какой-то там колдун или кто он там? Мэгги зовёт отдельно от нас... мы его вообще в лесу нашли! И ты хочешь сказать, что он нормальнее меня?

— Нет, наверное, но Мэгги ему доверяет. Да и ты вроде ему поверил, что он у нас с силой, так ведь?

Шинами поморщился и нервно постучал по деревянному подлокотнику длинными пальцами. Ему не хотелось признавать своё поражение перед Уайтом, но больше вариантов у него не было. Враньё не поддерживалось в их кругах.

— Поверил, но он всё равно странный, но его бабка ещё больше.

— Тео, соблюдай субординацию и уважение. Он странный, но он пообещал нам помочь, надо попытаться. Ты вообще почему уехал? Я думал, ты продолжишь за ними следить.

— Я хотел, но Уайт её увёл куда-то, и я их потерял. Надеюсь, он не маньяк.

— Ты слишком боишься его, друг мой. Не думаю, что он на такое способен, он скорее станет жертвой такого маньяка, не думаешь?

— Соглашусь, но в тихом омуте черти водятся.

На телефон Шинами поступил звонок от абонента «Сестра». Он кивнул Лорду и вышел из зала, отвечая на звонок. Харольд включил музыку и продолжил прерванное чтение. Тео поднялся и зашёл в свою комнату. Рут всё это время висела на звонке, слушая твёрдые шаги брата. Шинами закрыл дверь в комнату и сел на кровать, закинув ноги на неё.

— Говори, — скомандовал он, понизив голос до шёпота.

— Я видела Мэгги, она с Филлипом. Знаешь?

— Знаю, они где?

— Недавно мимо академии прошли. У них свидание? — полностью серьёзно спросила Рут.

— Упаси Бог! Нет, конечно, нет! Он её позвал зачем-то. Думаю, ещё немного и Тёрнер домой вернётся.

— Надеюсь... Тео, он же, правда, хороший, она в него влюбится, пока ты бездействуешь, — обеспокоенно напомнила Рут. Все давно знали о чувствах Тео к Мэгги, кроме самой девушки. Если бы азиат не злился и не ругался, то это бы давно стало предметом для дружеской насмешки, но он запретил строго настрого ещё после первой шутки про «домишко с детишками», пообещав побить или убить шута. Проверять никто не хотел: клятвы и обещания он держал всегда.

— Знаю, можно было и не напоминать. Рут, уж с ним я разберусь, я превосхожу его во всём, просто Мэгги ещё этого не поняла. Она не будет с ним встречаться, пока не поверит ему окончательно. А это ещё ждать надо. Не бойся, я своего добьюсь. У тебя всё?

— Да, больше ничего сказать не могу. Тео, почему ты не хочешь, чтобы я с вами жила?

— Всё, пока, Мэгги звонит.

И Тео завершил разговор. Он не соврал, Тёрнер и правда позвонила, но не ему, а Харольду. Тео прислушался, а потом сбежал вниз по лестнице к другу. Блондин ещё слушал объяснения девушки, куда ехать, и где она будет. Калбкрг посмотрел на азиата, и махнул рукой в сторону входной двери. Тео кивнул, прошёлся по прихожей, собирая туфли, обулся, взял ключи от Танка и вышел из дома. Шинами открыл машину, а потом завёл ей. Ещё через две минуты вышел Харольд. Он даже не стал притрагиваться к табаку и сразу сел в машину.

— Она на соседней улице от дома Филлипа, — объяснил Харольд, только сев в автомобиль.

— Что они там делали?

— Без понятия.

Калберг пристегнулся и выехал в сторону дома Филлипа. Тео включил радио и смотрел в окно на виды, которые наблюдал каждый день, но он всё равно пытался найти в них что-то новое и прекрасное. Ничего завораживающего на глаза не попалось, всё он нашёл уже давно, исчерпав источник вдохновения. Прискорбно понимать, что некогда волшебные пейзажи, стали такими же, как и все остальные, и даже люди перестали удивлять своим разнообразием. Они стали просто прохожими, каких он видел сотнями в день из окна машины. Единственный его источник вдохновения сейчас находился с другим. Его Муза. Его Богиня.

Танк плавно вилял по дорогам и улицам, пока не доехал до нужного места. Перед ними на тротуаре стояли двое: невысокая девушка с огненными волосами и зелёными глазами — она светилась, сияла, была живой; парень с чёрными, как ночь, и непослушными волосами казался тенью на её фоне — его глаза были полуприкрытыми и потухшими, а движения скованными. Но он оживал рядом с прекрасной девушкой, он видел её свет и тоже светился. Он тоже видел в ней Музу.

Тео посмотрел на Филлипа и Мэгги. Они разговаривали и смеялись, и одно его движение, одна неверная мысль могли испортить всё, что он так долго строил. Он испытывал что-то, что нельзя было игнорировать: эта тревога, эта непомерная зависть были его спутниками уже долгое время. Но ему нужно было наконец-то решить, что с этим делать.

— Приехали, — сказал Харольд и опустил стекло. — Тёрнер!

Мэгги кивнула и с Филлипом подошла к машине. Он открыл ей дверь и подал девушке руку. Тео смотрел на эту картину голодным взглядом: это выглядело восхитительно и волновало фантазию. Подобрать им наряды — и вот вам герцогиня и её любимый лакей. Но Тео это не вдохновляло, только раздражало. Он хотел оказаться на месте Филлипа, хотел быть вместо него сейчас рядом с Мэгги. Он просто хотел быть с Мэгги. Ничего больше.

— Привет, Филлип, ты домой? — спросил Харольд, пока Тео что-нибудь не ляпнул.

— Да.

— А работать кто будет? — всё же умудрился проявить себя Шинами. Мэгги посмотрела на него, закатив глаза.

— Тео, он только после смены, отстань от него. Ты вообще не работаешь!

— Я в этом и не нуждаюсь, Тёрнер, в отличие от некоторых.

— А я не слежу за людьми, Шинами, — с акцентом на последнем слове сказал Уайт, сохраняя спокойствие на лице. — Всем до встречи, мне к себе надо Беду развлекать.

Филлип не дождался прощания от совят и пошёл в сторону дома, оставив их в недомолвках. Мэгги помахала Филлипу, а потом посмотрела на Шинами:

— И о чём это он? За кем ты следил? — с укоризной спросила девушка. Шинами предпочёл её игнорировать. Всяко лучше обмана. — Лорди, отвечай ты тогда!

— Тео переживал о тебе и следил за вами с Уайтом, пока вы сидели в парке, — решил ничего не скрывать Калберг.

— Лорд, — грозно отозвался азиат.

— Ты нормальный?! Тео, я, конечно, всегда знала, что ты у нас особенный, но не настолько же! Боже, это всё ещё и Филл видел... Какой позор... Я тебя прибью!

Мэгги замахнулась и ударила Тео больно по плечу, а потом продолжила его колотить, пока «жертва», пригнувшись к коленям, терпела насилие. Удары Мэгги были довольно сильными, прицеленными и прямо в сустав. Она не щадила японца, будто правда собиралась его убить. Но Тео не мог ей ответить, ведь, во-первых, она девушка, а во-вторых, он всё же сам виноват. Разнимать их пришлось Харольду, который аккуратно перехватил руки Мэгги и посадил её на место:

— А теперь успокойся. Ну, убьёшь ты его, и что дальше? У нас не станет и Тео, что тогда делать будем? А ты ещё и в тюрьму попадёшь, нас с Рут вообще одних оставить хочешь?

— Дорога тебе в юрфак! Теперь его учи, что за людьми следить некрасиво!

— Уже учил, повторять не буду. Сели все на места ровно и пристегнулись! Тео, ты живой?

— Мне кажется, она мне плечо вывихнула, — театрально простонал Тео, за что получил от Тёрнер снова в то же самое место. На этот раз стон был искренним.

— Вправила, — сухо прокомментировала Тёрнер свой последний удар.

Харольд закрыл лицо руками и сидел так минуту, а потом он вышел из машины и закурил. Танк заполонила тишина. Азиат с рыженькой сидели в внутри и почти не дышали, пока Калберг отравлял свой организм. Оба понимали, что сами его до этого довели, и оба чувствовали груз вины. Мэгги наклонилась к другу и погладила по плечу; он повернулся к ней и коснулся её руки, кивнув. Тео посмотрел на Харольда, а потом прошептал Мэгги одними губами: «Прости».

Девушка мотнула головой и сделала виноватый вид лица, поджав губы. «Прости».

После двух скуренных сигарет блондин открыл свою дверь и вместе с запахом табака сел в машину. Он ничего не сказал, лишь проверил ремни безопасности на друзьях, пристегнулся сам и поехал уже в их чёрный дом. Поездка была безмолвной и неуютной, особенно для Тёрнер. Тео, отвернувшись, смотрел всю поездку в окно, а Мэгги рассматривала впереди стоящее кресло Харольда. Сам блондин спокойно вёл машину, смотря исключительно вперёд. Музыка не играла, никто не рисковал её включать. Опасности в этом никакой не было: водитель не убил бы нарушителя тишины, но всё же лишний раз привлекать к себе внимание никто не хотел.

Уже дома Мэгги сразу отправила всех в зал, а сама побежала наверх за Тутси. Девушка сменила школьную рубашку на белую футболку, юбку сменила на домашние чёрные шорты и достала змею из террариума, посадив её на шею. Тёрнер немного поправила сбившуюся причёску и спустилась к парням. Оба сидели на диване по разным концам. Если Лорд просто сел поближе к подлокотнику, то Тео же побоялся сесть рядом с другом. Харольд никогда не был конфликтным человеком, обиду долго не держал, не кричал, всё делал спокойно, но все побаивались его. Мало ли что происходит у него внутри. Никто не хотел тревожить его безмятежное спокойствие. Мэгги взяла подушку с дивана и кинула её на пол, а потом села туда в позе лотоса.

— Вам интересно, зачем Филин меня звал? Тео, ты уже знаешь, а? — с упрёком спросила девушка.

— Прекрати, я далеко стоял и просто наблюдал за вами.

— Сталкер! — крикнула Тёрнер и указала пальцем на азиата. — Так вам интересно?

— Говори уже, не вытерпишь же, — заговорил Лорд, опершись на подлокотник дивана.

— Какой ты проницательный! Филлип рассказал, что видел Диспару. Дважды.

— Опять его байки? — вздохнул Тео, хоть и давно признал наличие у Уайта сил.

— Заткнись, — предупредила Мэгги.

— Что говорит? Почему раньше не рассказал? — вопрошал Калберг.

— Вот, кстати, этот вопрос я ему забыла задать... Потом, значит, спросим. Так, первый раз он видел Диспару на улице. Тогда он ещё не понял, кого увидел, а вот во второй раз он видел его уже в своей комнате: Диспару прямо у него на глазах менял облик! Тогда, получается, что книга его деда правдива!

— А ты уверена, что у него крыша не поехала? Нет, Мэгг, пойми, я ему, конечно, верю, но это может и ложью оказаться, понимаешь? — мягко начал Тео, чтоб снова не разозлить девушку. Не то слово, не то действие — и все его труды рухнут.

— Понимаю, но... я ему просто доверяю. Я не знаю! Он просто втёрся мне в доверие, причём это так естественно. Я лишь хочу ему верить. Хочу верить, что мы сможем вернуть Одри. Хочу верить в то, что она жива.

Тео мельком посмотрел ей в глаза, а потом опустил взгляд в пол. Он всё понимал. Он прекрасно понимал, что она пыталась объяснить. Ему это не нравилось, ему не нравилось это доверие Уайту, но для Мэгги он стал божеством, она верила ему, у неё была вера в чудо. У неё была вера в него. Только вот Шинами предпочитал верить в себя, верить в друзей, верить во всё, кроме магии, хоть ему её и продемонстрировали на его же примере.

— Понимаем, но, — начал Харольд, — Мэгги, ты к нему уже привыкла, а мы нет. Не торопись с ним, он, правда, со своими странностями, но всё же хороший. И что мы о нём вообще знаем? Ему 17 лет, живёт с бабушкой и мамой, подрабатывает в кафе, недавно где-то сипуху нашёл, есть дед со странной книгой. Поправочка, дед был. Что я ещё забыл? А, он видит будущее во снах, вот только подтверждения этого факта мы ещё не слышали. Сложно верить человеку, о котором ничего не знаешь.

Мэгги задумалась и повернулась в сторону камина, где стояло последнее фото всей компании.

— Хорошо, но давайте тогда налаживать с ним отношения? Он нам нужен, помните? Я не хочу упускать шанс спасти Одри, что бы с ней ни было.

Уверенность девушки прекрасно слышалась в её голосе. Она пойдёт на что угодно, лишь бы спасти подругу, сестру. Её друзья были её семьёй, они выросли бок о бок. Они были семьёй — дети Гнезда. Гнездо было их домом, а не те места, где жили их родители.

— «Вы неостановимы», — процитировал Тео и рассмеялся. — Предлагаю так и называться, ещё и Уайта к нам приплести, а? Считайте, что новая компания из нас, но только ещё и с ним.

— Ты порой такой идиот, а порой гений! Мне нравится! Почему бы и нет? Лорд?

— Вы уже сами решили, поэтому я соглашусь. Хорошая идея, новая компания.

— Надо будет его оповестить, — сказала Мэгги. — А ещё Рут к нам присоединить! Тео, даже не спорь, она такой же друг у нас, как и всё!

— Да, и ты её заставляешь вечно переживать. Побереги её здоровье.

— Ты слишком о ней печёшься. Как давно она жаловалась на состояние? Очень давно, ещё Одри была!

— Да, даже Камилла сказала, что я слишком о ней переживаю, — на одном выдохе протараторил Тео, отворачиваясь от Мэгги.

— Даже она? Вот видишь! А ты, идиот, всё никак не угомонишься! Тоже мне нашёлся старший брат.

— Ещё раз назовёшь идиотом, и я уйду.

— Идиот, ты же никуда не уйдёшь.

Тео посмотрел на неё исподлобья и скрестил руки на груди, тяжело выдохнув. Она была права. Он и сам понимал, что никуда не уйдёт от них, но припугнуть ему кого-нибудь хотелось.

— Вы как дети, ей-Богу! Оба успокойтесь или идите на второй этаж и там спорьте, — вмешался Харольд, посматривая на отложенную ещё днём книгу.

— Всё-всё, мы молчим. Предлагаю что-нибудь перекусить, все согласны?

— Я бы даже предложил поесть уже по-нормальному, — поправил Тео. — И очередь моя, так?

— Твоя, иди готовь, только кухню не спали.

***

Филлип успел вернуться домой до прихода матери. Он зашёл внутрь вместе с уставшей Тьмой и направился к бабушке на второй этаж. Парень с противным скрипом открыл тёмную дверь и застал Камиллу в компании Беды за чтением старых потёртых книг, каковых было полно в их дома. На кровати рядом лежал сборник Мишеля Жубера с открытой страницей, на которой был изображён рисунок пиона, а рядом большими буквами было написано «La pivoine en verre de la Onra Blanche». Он точно не видел эту страницу раньше. Филлип подошёл ближе и склонился над книгой. Он поднял сборник, и страница вывалилась. Парень поднял её и вложил обратно. Она точно была из этого блокнота, листы были такого же цвета и размера. Уайт взял лист и покрутил его в руках, а потом посмотрел на Камиллу:

— Что это? — настороженно спросил парень.

— Нашла в коробке, — сохраняя спокойствие, ответила старушка.

— Только этот лист?

— Только этот.

— Тогда где остальные?

— Наверное, в других коробках, — Камилла говорила отстранённо, но не было похоже, что она врала. По крайней мере, Филлип не хотел в это верить.

— Точно?

— Точно, милый. Садись, — Камилла похлопала по кровати рядом с собой, отодвигая наполовину пернатую Беду.

Филлип сел к ней, а Беда запрыгнула к нему на ноги. Парень погладил совёнка по белому пушку на грудке и головке. В комнату просочилась Тьма и улеглась подле ног юноши. Филлип погладил его по шелковистой шерсти, а потом посадил на неё сверху белый комочек из пуха и перьев. За две недели обе характерные охотницы хорошо сдружились и даже начали спать вместе, но иногда устраивали драки и калечили друг друга. Сейчас же Беда скатилась по гладкой шерсти своей мамы-кошки и пригрелась у её брюшка.

— Что здесь написано? — Спросил Филлип, указывая на непонятные знаки на страницы про стеклянный пион. Те же символы, что они пытались разобрать с совятами. Камилла проследила за его взглядом и провела рукой по листку.

— Не знаю, милый, но твой дед часто писал такие символы.

Бабушка взяла блокнот поменьше этого и открыла, показывая внуку. Филлип забрал его себе и стал рассматривать заполненные страницы необычными символами. Везде были проставлены даты, и после каждой было исписано две-три страницы. Это был дневник. Мишель вёл его каждый день и вёл, видимо, долго, потому что Камилла достала коробку, где было ещё штук двадцать таких.

— Ты знаешь, что здесь написано? — спросил Филлип, показывая на страницу с указанием 1986 года и без указания месяца и числа. Было написано всего две строчки. Камилла посмотрела на страницу, а потом на дату и улыбнулась:

— Ну-ка... это была обычная поездка в другой штат.

— Ты эти надписи понимаешь или...

— Просто помню. Здесь нет даты, а значит, он её не помнил. 1986. Мы тогда были в Луизиане и сильно напились с друзьями, твой дедушка день с ночью перепутал, так ещё и бродил где-то, но привычке не изменил, что-то да написал.

Лицо женщины выглядело нежно, когда она вспоминала свою молодость и мужа. Она всегда улыбалась, когда говорила о нём, даже если рассказывала внуку о смерти деда. Вот только её улыбка всегда была печальной и фальшивой. Мишель не был её первой любовью, но с их встречи она любила только его. И даже после его смерти, она продолжала хранить память о нём и больше никого не смогла впустить в своё сердце. Она оставалась ему предана и не снимала обручальное кольцо.

— Понятно. Жаль, что я с ним не успел познакомиться.

— Но вы с ним очень похожи. Таким же кудрявым был, но только седой наполовину, — Камилла усмехнулась и принялась разглядывать фото ещё молодого мужа. С бумаги на неё смотрел мужчина, очень похожий на Филлипа, только немного старше и с более крупными и грубыми чертами лица. С возрастом его лицо стало ещё грубее, и с последних фото смотрел уже старик с чёрно-седой бородой и чёрными кудрями. Его лицо казалось суровым, но с улыбкой он всегда становился добрым отцом и мужем с большим сердцем.

— Да... Ба, у нас есть ещё его какие-нибудь книги или блокноты? Желательно хотя бы на французском.

— Вот, — Камилла подвинула Филлипу коробку с разными записями, на каждом из них было написано или выгравировано «Michel Joubert». — Может, здесь где-нибудь есть, не знаю уже, он всегда что-то писал.

— Уже заметил, спасибо. — Филлип подвинул к себе коробку с записями и достал блокнот со дна. Ему повезло, записи были сделаны на английском вперемежку с французским. — Кстати, а что ты здесь делала?

— Решила перерыть все вещи и нашла станицу из сборника, как он сам называл. Затем нашла ещё рукописи, а потом ты вернулся.

— Понятно, тогда тебя оставить?

— Да, будь добр, надо поностальгировать.

— Хорошо, только не грусти сильно, — Филлип грустно улыбнулся бабушке, закинул все дедушкины блокноты в коробку и птенца, а потом вышел и комнаты вместе с Тьмой, вертящейся между его ног. Он прикрыл скрипящую дверь и подошёл к лестнице. Он впихнул коробку между ступенек и начал подниматься, переставляя ее выше по мере продвижения. Со своими сложностями и страхом уронить коробку с Бедой, Филлип поднялся на свой чердак и поставил ношу на пол, а потом сразу следом забежала Тьма, чуть не снеся и хозяина, и блокноты. Парень поставил коробку к себе на стол, а сам сел в кресло. Беду он закрыл в вольере, который почему-то был в их доме, а сам стал листать блокноты деда, всматриваясь в каждую страницу. Многие были полностью исписаны непонятными символами, а те, что постарее — французским или английским. Один из блокнотов был таким же, как и тот, что назывался «сборником». Если сборнику недоставало некоторых листов и записи были сделаны преимущественно на неизвестном языке, то уже этот блокнот имел все листы и записи были сделаны в основном на английском.

Первая страница содержала описание Теней.

«Тени. Мы привыкли, что это участок поверхности или область пространства, освещённые менее ярко по сравнению с соседними, скрытые или заслонённые каким-либо предметом от прямых лучей света. Но иногда Тень — это существо, которое живёт свою жизнь. В пасмурный день Тени особенно ярко проявляют себя: у них достаточно пространства, чтобы касаться людей, животных, играть с ними. Они выходят из своего укрытия и заявляют о своём существовании. Они существуют, просто люди всё списывают на погоду, других людей, животных, богатое воображение. Но они забывают о том, как просыпаются ночью от чьего-то взгляда, как видят в окнах бегущий силуэт. Они забывают, почему в детстве боялись темноты.

Тени — есть представители разных рас. Днём и в светлое время они представляют собой просто тень, их дом — это тени всего живого и неживого в мире. Днём они перемещаются с помощью передвижения машин, людей, вообще всего, а ночью они «встают» и живут полноценной жизнью. Они не нуждаются во сне, им нужна только тень, а иногда и прохлада.

Тени приобретают способность того существа, от которого произошли, но не отдельных представителей. Например, тень Камиллы или Леонардо не будет обладать их силой, как и тень Бьянки».

Вся страница была изрисована Тенями разных существ, в том числе и тех, что Филлип не встречал. Человек с клювом и крыльями интересовал его больше остальных. В одной из теней он смог узнать образ бабушки, который был срисован с одной из её фотографий. Филлипу показалось это трогательным и романтичным. Он всегда знал, что дедушка любил бабушку, но именно в этот момент почему-то ему показалось это таким явным.

Уайт отложил этот блокнот и взял тот, что был распотрошённым. Он отыскал страницы про пион и снова прочитал название: «La pivoine en verre de la Onra Blanche» — «Стеклянный пион Белой Онры». Кто такая Онра? Почему пион её? Ответов не было, но был рисунок такого же пиона, какой приносили совята. В иллюстрациях был показан процесс роста этих растений. Это и вправду было растением, которое могло расти. Филлип сфотографировал страницу и отправил Мэгги с подписью: «Надо попробовать это прорастить, если вы ещё не выкинули и оно не завяло».

Глава 12. Белая Онра

— Филлип, убери свою птицу с кухни! — закричала Лаура с первого этажа, пока совёнок бегал по обеденному столу с трупиком мышки. За две недели Беда успела ужиться со всеми, но только не с Лаурой. Хоть женщина не могла ничего сделать с птенцом или отдать его, но тихо ненавидеть ей никто не запрещал. Её пугало странное происхождение Беды и её жуткое шипение, а сова часто агрессировала на женщину. Она это делала как с причиной, так и без, а Лаура боялась и хваталась за сердце каждый раз, когда слышала эти «адские звуки».

Сначала донёся шорох, перешедший в приглушённый грохот: спускался Филлип. Быстро миновать лестницы парень не мог. Он двигался осторожно, медленно, просчитывая каждый шаг, особенно после вечернего душа. Перед водными процедурами юноша снимал протез, предпочитая остаток дня проводить в уединении на своём чердаке, чтобы лишний раз не напоминать себе о ненавистной инвалидности. Но если возникала необходимость спуститься на второй или, тем более, на первый этаж, в нём просыпался истеричный подросток. Тогда он доставал из-под кровати костыли и сбрасывал их в люк. Только после этого юноша начинал свой мучительный спуск по узким, неудобным ступенькам.

Спустившись на второй этаж, Филлип поднимал костыли и спускался на первый или шёл, куда ему надо, на втором. Сейчас же Уайт, показывая своё недовольство поздним вызовом из его логова, громко стукал «палками» по деревянным ступенькам, пока не зашёл в кухню.

Лаура стояла в углу комнаты, у холодильника, а Беда продолжала на неё шипеть. Кухня была очень маленькой, зелёной во всех смыслах и мрачной из-за плохого освещения и тёмного гарнитура. Завидев хозяина, Беда замахала крыльями и подошла к краю стола. Филлип взял совёнка на руки и посадил себе в капюшон, а потом взглянул на мать. Лаура часто смотрела с жалостью на сына, а особенно в такие моменты, как этот. Филлип ненавидел такое отношениек к себе: ему и так хватало напоминаний о своей ничтожности дома и в школе.

— Если собираешься продолжать так смотреть, то советую прекратить, — не выдержав, огрызнулся парень.

— Если не хочешь попадаться мне на глаза, то лучше следи за своей совой, — парировала Лаура, отходя от холодильника.

Женщина злилась. Сипуха — это последнее, что она была готова видеть в доме. Это последнее, что она была готова терпеть от сына, который давно перестал уважать её и считаться с её мнением. А когда он считал её своим миром, любил всем сердецем и боялся огорчить.

— Её кормила бабушка, видимо, она её здесь и оставила, а я только пять минут назад поднялся на чердак и был уверен, что Беда под бабушкиным надзором, — с полным спокойствием в голосе ответил Филлип, а потом осмотрел дом, прислушиваясь к звукам и ощущениям. — А где она?

— Видимо, опять ушла. Ночью вернётся, — с каким-то безразличием сказала женщина.

— Понятно, — так же ответил Филлип.

Желания вмешиваться во взрослые разборки у парня не было, поэтому он предпочёл вернуться к себе и мирно провести остаток вечера. Филлип таким же образом поднялся, только в этот раз он сперва закинул костыли, а потом начал подъём. Сытый совёнок был отправлен в клетку, а Уайт всё ждал ответа на сообщение, которое отправил Тёрнер ещё днём. Она даже его не прочитала. Мэгги и в сеть не заходила с тех пор, как они разошлись. Что ж, раздражаться по этому поводу Уайт точно не планировал, не в его натуре. С кем-кем, а с Калбергом и Шинами Мэгги точно была бы в безопасности. Филлип в этом даже не сомневался. Он доверял им их же Мэгги, но они точно не доверяли девушку ему, особенно Шинами. Но Уайт не собирался угождать им или втираться в их доверие, он и сам подозревал их в недосказанностях. Это было взаимно: они все о чём-то молчали. Но больше всего парня волновала сегодняшняя ситуация с Тёрнер: почему она помнит то, чего не помнит Филлип? Если это магия, то как он не почувствовал у неё наличие способностей? Если это приворот, то он сработал бы только в том случае, будь у Мэгги хотя бы зачатки магических способностей. Но их нет, Филлип их не чувствовал.

Тьма лежала на кровати рядом с подушкой и сборником Мишеля. Была открыта страница с «Тенями». Кошке, казалось, не было до этого никакого дела. Зато Филлипу теперь было тревожно находиться ночью в тёмной комнате. С детства он был не из тех детей, что боятся темноты. Она скорее манила его. Лаура всегда была очень беспокойной матерью, поэтому запрещала сыну бродить по дому ночью в кромешной темноте: мало ли он с лестницы упадёт или застрянет где-нибудь в старом доме. Но Филлип не хотел соблюдать это глупое правило. Он брал детский фонарик и бродил по дому, ища что-то неизведанное и новое. Но из раза в раз он находил бабушку в зале среди свечей и круглых розовых лепестков. Филлип не хотел оказываться замеченным: мальчик пару минут смотрел на ритуал бабушки, а потом уходил. Иногда он находил по дому красные следы, которые вели до комнаты дяди Леонардо и его сына Ирвина, но наутро пятен уже не было. Порой, слыша шаги старшего братика, из комнаты выглядывал Ирвин и просился взять его с собой на прогулку по ночному дому. Филлип никогда не отказывал, и они блуждали среди тёмных стен и зелёных растений, которые щекотали лицо и пугали маленького мальчика. Всё закончилось, когда в очередной раз мальчишки увидели, как из Лео лезет что-то тёмное, а вокруг танцуют чёрные силуэты, зеркало показывает отражение не дяди и отца, а страшного исхудалого человека со свежими шрамами на лице, словно от ножа, и ожогом, который поражал и глаз мужчины, отчего орган потерял цвет. Его длинные белые волосы были зализаны назад, а почти чёрные глаза смотрели с унижающим соперника спокойствием. Его стоило бояться. Ирвин закричал. Ему было страшно за отца. «Эт-то дьявол?» — заикался мальчик, — «Папа, ты хочешь продать душу?»

Немудрено, что Ирвин боялся за родителя. Он был его противоположностью, а Леонардо был смесью Камиллы и Мишеля, в отличие от сестры, больше походившей на отца. Чёрные волосы ему достались от Жубера, но были кудрявыми, как у матери в молодости, кожа была ближе к светлой, но темнее, чем у Лауры; карие глаза передались от Камиллы. Ирвину же достались золотые пряди кудрявых волос, как у бабушки, серые глазки, как у деда, и смуглая кожа бабушки. Ирвин любил и почитал отца как Бога. Он боялся его как Господа. Лео сам чувствовал себя Божеством. Мужчину нельзя было назвать хорошим родителем: он часто поколачивал сына, пока женщины не видели. Лео, в отличие от матери, занимался тёмной магией и поэтому был сильнее и могущественнее в каком-то плане. Ирвин же способности к волшебству не получил, чем и заслужил немилость папы. Леонардо считал сына ничтожеством и любил больше Филлипа, потому что с самого его рождения чувствовал текущую в нём магию. Камилле это всё не нравилось. Её дети ссорились и спорили, когда разговор заходил о внуках. Филлип же был в серьёзной опасности. Лео тайком учил его тёмным приёмам и всё сильнее отдалялся от родного сына.

В ту ночь всё изменилось.

Лео, завидев мальчишек, зловеще улыбнулся. Это был не его привычный изгиб губ. Даже несмотря на его пристрастие, он сохранял в себе остатки человека. На мальчиков же глядел точно не человек. «Что вы здесь делаете?» — вопрошал мужчина, подходя ближе. Ирвин заверещал. Ему было страшно. Филлип тоже боялся, но он ждал помощи. Он призывал её. Лео протянул мальчикам руку. Не свою руку — чужую. Эта конечность была худой, в белых рубцах и с неестественно изогнутыми пальцами. Филлип видел чёрную пугающую дымку от этой ладони. Помощь пришла быстро. Камилла оттолкнула детей в стену и захлопнула дверь, оставшись в комнате с сыном, зеркалом и Тенями. Филлип потерял сознание. Очнулся он только утром в кровати рядом с матерью, словно от кошмара. Он думал, что это был кошмар. Но нет, это была реальность. Ирвин и Лео больше не появлялись в доме. Филлип больше никогда их не видел. Это всё стало ночным кошмаром. Камилла хорошо постаралась, скрыв от внука «лишние» воспоминания. Вскоре и кошмар затерялся в библиотеке события — Филлип забыл и его.

Юноша открыл глаза. Он всё так же сидел на кровати, а перед ним по комнате ходили Тени, заглядывая во все ящики. Они пока не обращали на него внимания. Филлип включил ночник над кроватью, и всё пропало — комната была озарена ярким светом. На чердаке был только он, Беда и Тьма. Обе питомицы молча смотрели на то место, где мгновенье назад были Тени. Даже бойкая Беда не шипела. Можно было бы списать всё на усталость, богатое воображение и тому прочее, но Филлип уже видел их. Он видел этих Теней много лет назад. И он точно бы не оставил ящик открытым. Но почему от него решили всё скрыть? Куда пропали брат и дядя? Почему он ни разу не встречал упоминание о них у матери в мыслях? Почему Тени появились именно этой ночью? Вопросы без ответов. Филлип не знал, что делать, но точно не отправляться на новые приключения посреди ночи.

«Найди их» — шептал злобный голос из воспоминаний.

Чем больше думал Филлип в свете лампы о том дне, тем больше задавался вопросом: как он мог забыть всё своё детство? Ему было шесть, а Ирвину — четыре. Младший всегда ходил за братом хвостиком и удивлялся тому, какой старший бесстрашный. Он бы точно разочаровался в нём. Как Филлип мог забыть этот лучик света? А может, именно сейчас его фантазия разыгралась, и ничего не было? Нет, Филлип должен был разобраться с этим здесь и сейчас, нельзя снова всё откладывать, мало ли утром у него случится очередная амнезия. Он посмотрел на запылившуюся коробку, стоящую на шкафу. Забравшись на кровать с ногами, Филлип достал её, стёр толстый слой пыли с картона и открыл её. Да, та самая коробка, коробка с фотографиями. Уайт достал самый старый фотоальбом, который уже лет семь никто не трогал, как и остальные. Фотографии шли по хронологии, но нигде не было и намёка на потерянных родственников. Филлип открыл следующий альбом — и всё то же самое. Ничего и никого. Но они точно были в его жизни. Он точно бегал по двору с младшим братиком и набивал синяки. Он точно строил с ним шалаш из коробок и подушек. Он точно искал его, когда терял по ночам в доме. Филлип перевернул альбом и потряс его. Удача. Фотография выпала и улетела к люку, а вместе с ней и круглая монетка с квадратным отверстием в центре. Парень слез с кровати и поймал сначала фото, а потом и монету. Его руку накрыло что-то холодное и невидимое в его собственной тени. Он залез в темноту, а темнота уже была готова его забрать. Филлип схватил вещи получше и отполз к кровати, направив свет лампы в ту сторону. На его глазах тень растворилась на леснице. Руки тряслись, а сердце стучало как бешеное. Филлип залез на кровать и поднял ноги, чтобы из темноты под неё его никто не забрал. Он резко перевернул фото и... Ирвин. На снимке были изображены два мальчика: один с чёрными как смоль волосами, а второй с золотыми. Ирвин ярко улыбался, обнимая старшего, а Филлип смотрел с хитрым прищуром в камеру. Через мгновенье он уложил братика на зелёную траву и поливал из водяного пистолета. Оба мальчька в момент стали мокрыми, а их белые рубашки поло — грязными и в зелёных пятнах. Филлип заплакал. Слёзы текли тихо, он не мог выдавить из себя и слова и просто ревел, смотря на единственное, что осталось от Ирвина. Почему больше нет его фотографий? Где хоть что-нибудь, напоминающее о нём и Лео? Где они?

Монета из белого металла неощутимо лежала в руке, пока не стала обжигать одним своим существованием. Филлип отвёл взгляд от фотографии и раскрыл кулак с монетой. На ней было рельефное изображение совы-сипухи под квадратным вырезом. Это точно была сипуха, Филлип не перепутал бы её ни с кем. На верхней части и по бокам были изображены символы, которые Филлип уже видел в записях Мишеля. Край монеты был неровным и кривым, но это точно не вина времени — таков был замысел. Филлип перевернул монету, и на обратной стороне было два квадрата. Один был немного больше отверстия, а второй был повёрнут на тридцать градусов, а вокруг снова загадочные символы. Филлип чувствовал исходящую от монеты магию и покрепче сжал её в руке, чтобы не потерять, а потом опять посмотрел на фото, и слёзы продолжили течь с новой силой, обжигая щёки.

***

За окном уже взошло солнце, а Филлип не спал. Он всё ждал, когда вернётся бабушка и когда уйдёт мать. Но вот Лаура уже давно ушла, а Камилла так и не объявилась. Филлип не спал всю ночь, он сидел на кровати в той же позе, в которой последний раз вернул внимание на фото. Вся футболка была мокрой от слёз. Ему повезло, что его никто таким не видел, иначе бы его точно подняли на смех. Прозвенел будильник, выведя Уайта из пустоты собственного разума. Он моргнул и посмотрел на вибрирующий телефон, а потом отключил его. Ирвин бы не узнал его сейчас, куда делась храбрость его брата? Видимо, ушла вместе с Ирвином. Филлип вложил фото в блокнот деда и оставил его на столе, а потом стал искать цепочку. Он открыл ящик и достал оттуда подвеску с черепом на цепочке, что когда-то ему покупала Лаура. Парень убрал подвеску-череп обратно в ящик и насадил на цепочку монету, а потом повесил себе на шею. Уайт знал, что в этой монете особенного, и хотел оставить её при себе. Дальше начались сборы в школу. Его действия были в режиме автопилота, а его мысли были заполнены братом. Он понимал, что должен поговорить с бабушкой, но где она? Что происходит в его семье? Филлип закрепил протез и спустился в ванную, оставив на чердаке включённым свет, без которого находиться теперь было опасно. Умыв своё красное, опухшее лицо, Филлип спустился на первый этаж и зашёл в кухню. Он взял несколько уже размороженных мышек и положил их на тарелку, наложил Тьме корм и поднялся обратно. Он отдал Беде её завтрак, а потом решил окончательно разобраться в семейном вопросе. Парень спустился на второй этаж и зашёл в комнату Камиллы.

Внутри никого не было. Филлип открыл большой шкаф и выбросил все коробки, которые хранились у женщины в нём, но ничего не было. Ничего. Ни единого напоминания о её сыне и внуке. Филлипа это бесило. Нет, это его убивало. Камилла сделала всё, чтобы вычеркнуть их из истории семьи Уайт. Юноша сидел на полу маленькой комнаты посреди груды бумаги и высушенных цветов, одежды и украшений, сжимая между пальцев фото с Ирвином. Филлип бы снова заплакал, но слёз больше не было, он всё истратил ночью. Парень качался из стороны в сторону, пытаясь вспомнить голос брата, но ничего. Он забыл его, как кошмар той ночи. Воспоминания едва успевали вспыхнуть в памяти, как тут же сгорали, стёртые без следа. Магия. Стоит отдать должное Камилле: своё дело она знает.

Входная дверь хлопнула, и Филлип поднял голову, выйдя из транса. Тихие шаги послышались сначала в прихожей, а потом по лестнице. Камилла поднялась на второй этаж и открыла дверь. Она не была удивлена, словно ожидала этого очень долгое время. Филлип посмотрел в её глаза и снова заплакал. Он ошибся: слёзы ещё были, им не было конца. Камилла всё помнила: она помнила голос внука, помнила детские шаги по дому ночью, помнила, как пыталась оставить внука с собой, выхватывая его у сына.

— Почему? — шёпотом спросил Филлип, захлёбываясь в слезах. — За что?

Он встал на ноги, пошатываясь. Из носа потекла ярко-красная кровь.

***

— Мы сейчас за Филли? — взволнованно спросила Рут, идя с Мэгги под руку до Танка. Тёрнер своего добилась и заставила Тео согласиться взять Рут с ними. Стоило ей это мозоли на языке от ежеминутного повтора своего предложения.

— Да, он дома ждёт, — ответила Мэгги с радостной улыбкой.

— Ждёт или как в прошлый раз мы его ждать будем? — вмешался Тео, отводя девушек, а в особенности сестру подальше от курящего Харольда.

— Ждёт уже, он собирает последние вещи и будет на улице возле забора.

Тео ничего не ответил, лишь кивнул и отвернулся. Эти бесконечные разговоры об Уайте его знатно выводили из себя, а снова ссориться с прекрасной Тёрнер он не хотел: их отношения и так поменялись с появлением Уайта в их истории. Когда Харольд докурил, он открыл машину и первым сел на своё место за рулём. Мэгги села за Лордом, Рут — по центру заднего ряда, а Тео — сбоку от неё, пока за пустым креслом. Харольд расстроенно на него посмотрел, а Мэгги даже спрашивать ничего не стала: она прекрасно понимала, что Тео в любом случае не позволил бы Уайту сидеть рядом с Рут, и всё равно Филлип ехал бы впереди. Харольд ещё раз оглянул всех своих пассажиров, проверяя, все ли пристёгнуты, и тронулся в сторону Филлипа. Рут и Мэгги шёпотом обсуждали фото, которое прислал Уайт. На нём был изображён пион, непонятные буквы, превращающиеся в слова, и схема роста этих стеклянных цветов. Филлипа волновал лишь один ингредиент, который был подписан как «земля». На схеме это выглядело как камушки разных цветов и формы, но эти «камушки» держались на воде и не тонули. На землю это точно похоже не было. Тео слушал их краем уха, рассматривая знакомые виды с нового ракурса.

Когда они подъехали, возле калитки зелёного дома уже стоял Филлип Уайт в своих чёрных джинсах и синем свитере. Что-то изменилось в нём за ночь: веки были почти полностью опущены, а лицо выражало абсолютное спокойствие и равнодушие. Усталость читалась в нём ещё сильнее, чем обычно. Машина остановилась рядом с ним, и Мэгги опустила окно.

— Привет, — улыбнулась девушка, — тебя не затруднит сесть вперёд? У нас тут произошла небольшая рокировочка...

— Не затруднит, — коротко ответил Уайт и обошёл машину, а потом сел на место Шинами. Филлип посмотрел на задний ряд, кивнул, в знак приветствия и положил голову на дверь машины. Харольд посмотрел на него оценивающим взглядом и выехал в сторону леса. С ним даже не поздоровались.

Танк ехал по глуши, а вокруг мелькали однотипные деревья. Мэгги и Рут долго сомневались, стоит ли тревожить парня лишними вопросами, раз он в таком состоянии, но интерес победил.

— Филлип, — тихо начала Тёрнер, — почему ты сказал ехать в лес?

Уайт поднял голову и посмотрел красными глазами на Мэгги. Он старался сделать свой взгляд мягче, особенно зная, что девушка уже винит себя в его настроении, но не вышло. Она уже была напугана. Тогда Филлип просто выдохнул и сказал:

— Раз пион был найден в лесу, значит, мы с большей вероятностью найдём всё недостающее для него в этом лесу.

— Зачем нам его вообще растить? — спросил Тео. В его голосе не было привычной злобы, издёвки, это был простой вопрос. Но причиной такой смене поведения было не состояние Филлипа, а простой интерес.

— Потому что он не обычный, а принадлежит Белой Онре.

— А кто это?! — уже в своей манере спросил Шинами. Его это бесило ещё с утра, когда Мэгги всем друзьям показала фото и сообщение от Филлипа. «Стеклянный пион Белой Онры».

— Расскажу, если всё получится. Он у вас ещё живой?

— Да, стоит в вазе с водой, — ответила Мэгги, ведь именно она взяла на себя ответственность ухаживать за цветком.

— Хорошо, пока этого достаточно.

Филлип снова лёг на дверцу, закрыв глаза. Он старался отвлечься хотя бы на новое приключение, которое, видимо, было связано с его безумной ночкой, но не мог. Перед ним опять стоял маленький Ирвин: он весь сжался и смотрел на папу своими большими глазками, полными страха. Снова и снова видеть этого напуганного ребёнка было невыносимо больно, так же как и понимать, что это был последний раз, когда Филлип его вообще видел. Но он больше не хотел забывать Ирвина. Он хотел спасти его. А для начала — хотя бы найти.

Поездка происходила под шёпот обоих Шинами и Тёрнер. За полтора часа, что они ехали, Филлип успел уснуть. Благо, кошмаров он никогда не видел: призраки прошлого не трогали его в сновидениях, зато там бывали силуеты будущего. Но выспаться он всё равно не смог, слишком мало после бессонной ночи в слезах. Машина остановилась на том же месте, что и все предыдущие разы. Тео вышел первым и помог выйти своей сестре, то же самое с Мэгги сделал Харольд, пока Филлип копошился с ремнём безопасности и потирал глаза. Он вышел последним и сразу направился к входу в лес — двум деревьям, что росли аркой, словно приглашая зайти в неё. Уайт немного прошёл, а потом остановился у большой сосны и приложил руки к её стволу. Для наблюдающих за ним совят это всё выглядело странно, да и для самого Филлипа тоже, но ему нужна была энергия и силы, а лес был магическим и живым со своими секретами.

— Калберг, — крикнул Уайт, привлекая внимание блондина на себя, — ты где пион нашёл?

Харольд поджёг сигарету и пошёл к Филлипу, пока остальные собирали фонарики, верёвки и ленты. Лорд остановился рядом с парнем и выдохнул дым, отвернувшись от Уайта.

— Я его не искал, он просто мне попался, — спокойно ответил Калберг, смотря в голубые глаза Уайта.

— А что-нибудь ещё было?

— Дом.

— Дом? — удивлённо задала вопрос Мэгги, опередив Филлипа, и подошла к другу.

— Да, — так же спокойно ответил блондин.

— Праньше не рассказал? — с упрёком спросила Мэгги, нахмурившись смотря на Лорда.

— Ты слишком быстро увела нас от туда. Кстати, почему?

— Жутко здесь, птицы шумели, я напугалась, — ответила Тёрнер, пока Филлип быстро просматривал записи деда, сравнивая их с воспоминаниями Тёрнер. — Так куда идти, чтобы найти этот дом?

— Не знаю, я вообще с вами был всё время, потом мы разминулись, и я вышел туда.

Харольд посмотрел в сторону Танка и, увидев отходящих от машины Шинами, заблокировал её. Он отвернулся от всех, чтобы не дышать на них табаком, и продолжил своё занятие. Японцы подошли с полным арсеналом, Рут несла один фонарик, а Тео — огромный походный рюкзак со всем необходимым на любой случай. Они подошли к остальным, пока Лорд курил. Тео кивнул Мэгги с немым вопросом и обвёл лицо пальцем, мол, почему она такая серьёзная.

— Лорди видел ещё какой-то дом, когда пион нашёл, — тихо ответила девушка, стараясь не нарушать тишину леса и не мешать блондину.

— В каком смысле дом? — Тео нахмурился и посмотрел на Харольда, а потом обратно на девушку.

— Не знаю, ничего не спрашивай, — чуть взбесившись от этой недосказанности, ответила Тёрнер. Она отвернулась, смотря сквозь деревья: никаких домиков видно не было, всё было как в обычном лесу, только вот теперь впереди простиралась не поляна с цветами или с кроличьим бревном, а тропинка. Она начиналась не сразу со входа в лес, а немного подальше, от дерева, словно появилась там случайно. Это было странно. Мэгги осторожно коснулась плеча Филлипа ладонью и показала на это явление. Парень немного наклонил голову набок и, посмотрев на Шинами, кивнул им в сторону тропы.

— Этого в прошлый раз не было, — проговорил Тео, смотря на подружку. Мэгги кивнула, — Лорд, мы точно туда приехали?

— Точно, — Харольд проследил за взглядом друзей. — Такая же тропа была и там, возле домика.

Калберг убрал окурок в коробку к остальным таким же и спрятал её в брюки, а потом быстрым шагом направился туда, словно гончая, напавшая на след. Все переглянулись, и верная свита направилась за своим почитаемым и уважаемым Лордом. Харольд ступил на тропинку и поднял взгляд к небу, вдыхая полной грудью свежий лесной воздух.

«Холодно...» — снова услышал детский голос Филлип, та же интонация, без надежды на лучшее, тот же хриплый шёпот. Ничего не поменялось. Филлип оглянулся, но никого не было.

Харольд шёл с каждой минутой всё быстрее и быстрее, не обращая внимания на еле поспевающих друзей. Тропа не было ровной, она петляла мимо деревьев или пролегала прямо сквозь них и под ними. Как такое возможно было неизвестно. А блондин шёл, он даже не думал останавливаться, а всё шёл и шёл, пока остальные старались за ним угнаться и не потерять из виду. Но тропа закончилась, а дома так и не было. Харольд резко остановился как вкопанный, а идущая за ним Тёрнер врезалась ему в спину.

— Ай! Лорди? — спросила Мэгги, тихим голосом и сделала робкий шаг назад.

— Я не знаю, куда идти, — в смятении ответил Харольд, и огонь преследования погас в нём.

— А я не знаю, где мы! — рявкнул Тео, кидая рюкзак на землю. — Ты на кой чёрт побежал?! Какого хрена вы все попёрлись?! Я дрон запустить не успел! Мы как выбираться будем, а?! — продолжал кричать Тео, не в силах остановиться. Он вообще не хотел сюда ехать, он не хотел брать с собой Рут, он вообще не верит в байки Филлипа и его методы!

— Заткнись! — крикнул Филлип. Парень тяжело дышал, а его взгляд бегал по деревьям и между ними. Уайт выглядел так же, как и Мэгги, повёрнутая спиной к Тео. Девушка еле стояла на ногах, пока Филлип осматривался вокруг. Взяв Тёрнер за плечи, он заглянул в её полностью чёрные глаза. — Только смотри, пожалуйста, Мэгги, только не теряй их... Пожалуйста, потерпи... — шептал Филлип, стараясь успокоить девушку, хотя сам переживал не меньше.

Рут испуганно взглянула на подругу и погладила её по плечу. Она ещё не видела, что с ней. Мэгги никак не отреагировала, она вся тряслась в руках Уайта. Харольд трогать никого не решился, он смотрел по сторонам, замечая мелькающие силуэты в тени деревьев и между стволов. Говорить он ничего не стал, Филлип точно уже увидел это и без подсказки Калберга.

Уайт погладил Тёрнер по голове, достал из-под свитера висящую на шее монету и сжал её в ладони. Он на пару секунд прикрыл глаза, а потом отпустил девушку и стал рыться в своей джинсовой сумке. Из неё он достал небольшой ножик с деревянной рукояткой и присел на пол. Уайт столкал всех в кучу вокруг Тёрнер, которая опустилась на колени и смотрела в пол. Парень начал чертить на земле два квадрата, которые вместе образовали фигуру, изображённую на монете, — символ защиты и силы. Филлип встал к остальным и добавил последний штрих — знак, что он видел на монете. Через боль опустившись на колени к Тёрнер, Филл и взял её лицо в руки. Глаза девушки ещё были полностью чёрными, а она сама плакала от страха. Теперь Мэгги могла позволить себе плакать: рядом был Филлип, который точно знал, что происходит, он защитит её. Тео посмотрел в глаза подруги, которые наконец-то были открыты его взору, и нахмурился. Его взгляд метнулся к, казалось, счастливому Филлипу: парень ухмылялся, смотря на Тёрнер, которая боялась и слово вымолвить и лишь плакала.

— Уайт, твою мать... — угрожающе начал Тео. Он сделал шаг в сторону парня, но его остановила Рут, взяв за плечо. Девушка покачала головой и дёрнула брата на себя, чтобы он не смог докоснуться до пары.

— Шинами, не смей, — предупредил Филлип и вытер слёзы девушки. Он прислонил свою голову к голове Тёрнер, и в момент её глаза стали нормальными, но плакать она не перестала. Ей всё так же было страшно, но теперь за реакцию друзей.

— Что ты сделал? — тихо спросила Мэгги, смотря на спокойного Филлипа.

— Ничего, лишь успокоил тебя и обезвредил угрозу. Всё хорошо.

— Что это было? — спросил Харольд, смотря на ребят, сидящих на полу.

— Вот именно, Уайт, что это было? — с агрессией спросил Тео, сверля взглядом Филлипа. — Что ты сделал с Мэгги?

— Ничего он не делал, — вступилась Тёрнер, потирая руки.

«Они будут злиться»

— Тогда что это было? — спросила Рут, сдерживая брата.

Мэгги посмотрела в пол. Что она могла ответить, если сама ничего не знала?

— Не знаю, но Филлип тут ни при чём, это началось почти сразу после смерти Одри. Я не знаю...

— Она Око, — Уайт встал и отряхнулся, а потом подал руку девушке и помог ей подняться, — это значит, что Мэгги может видеть глазами людей, животных и, походу, ещё других существ. За нами следили, и она начала видеть глазами следящего. Это как шестое чувство, которое помогает в опасных ситуациях, когда ты даже не знаешь об угрозе.

— Тогда откуда ты знаешь, что и где видела Мэгги? — спросил Харольд, внимательно выслушав Филлипа.

«Чёрт... Я облажался? Они уже всё поняли?»

— Я смог почувствовать в Мэгги эту частичку магии, которая у неё появилась, когда активировалась способность. Когда взял за руку, смог в какой-то степени увидеть то, что видела она. Это как ток, который передался и мне при контакте с Мэгги, — идеально объяснился Уайт. Он соврал, но так надо. Его маленькая ложь не причинила бы вреда совятам, но вот правда — да.

— А откуда ты знаешь об этой силе? — задал вопрос Тео, смотря на ещё напуганную Тёрнер.

— Нашёл ещё блокноты деда, там и вычитал. Могу показать, надо?

— Уж будь добр. Тогда это что? — спросил Тео, указывая на рисунок Уайта на земле.

— Символ Белой Онры — защита и сила. Он бы помешал тем, кто за нами следит, на нас напасть.

— Да кто, мать твою, эта Белая Онра?! — снова не выдержал Шинами, сорвавшись. Неизвестность пугает людей, а некоторых бесит.

— Если всё получится с пионом, то я вам расскажу. Всё?

— Блокнот, — напомнил Тео.

Филлип достал из сумки блокнот поменьше, открыл нужную страницу и протянул Шинами. Оказалось, интересно было не только ему: разглядывать рисунки чёрных глаз и описание силы стали и сама Мэгги, и Рут, и Тео, и Харольд. Филлип посмотрел на них, а потом — на землю под ногами. Руки по старой привычке легли на грудь посередине, одна накрывала другую, и Филлип что-то начал шептать, смотря в землю странного леса. Ностальгическая улыбка мелькнула на его губах, а потом скрылась.

«Ирвин, надеюсь, ты ещё помнишь, как звать её на помощь. Она обязательно спасёт тебя, только подожди».

«Око.

Оком называют тех существ, что могут смотреть глазами других. Этот дар передаётся по кровной линии или наделяется с помощью ритуала. Око не сразу могут вызывать силу по собственному желанию, она приходит сама собой, но часто в те моменты, когда человек находится в потенциальной опасности. Око не относятся к Тварям, они принадлежат своей расе, только имеют дополнительную силу.» — В сравнении с остальными страницами эта была мало исписана, зато разрисована вдоволь чёрными глазами.

Тео посмотрел на Уайт, который уже стоял на коленях и продолжал что-то шептать, приложив руки к земле. Тео решил его не отвлекать, мало ли порчу ещё наведёт. Вскоре Уайт и сам встал и снова отряхнул испачканные джинсы.

— Идём, — сказал Филлип и указал на появившуюся тропу.

Лорд повёл их. Уайт посмотрел на Тёрнер и протянул ей руку. Девушка приняла её. Ей это было необходимо, и Филлип знал это: он хотел им помочь и делал всё, что было в его силах. Он хотел помочь Тёрнер, которая уже сама запуталась в себе и в этом странном мире. Филлип не собирался терять время и совершать ошибок прошлого, он хотел бороться и разбираться, а не просто смотреть сквозь дверной проём на пугающую магию, а потом проходить мимо. Мэгги и Филлип шли за Харольдом, держась за руки, а замыкали цепочку Шинами. Тео надел рюкзак, приобнял сестру за плечи и шёл так: он переживал за неё, так же как и за Мэгги, но свой шанс он упустил. Опять. Снова.

Ребята шли по тропе, а мимо мелькали одинаковые деревья и поляны. Всё было однотипным, менялось только расстояние до машины: они ушли слишком далеко. Тео осматривался каждую минуту и иногда останавливался, чтобы завязать яркие жёлтые ленты на ветках, но, когда он оборачивался, их уже не было. Лес заманивал их всё дальше, а дорога не менялась, только деревья стояли всё плотнее и плотнее, скрывая их своей тени. Они словно ходили кругами.

— Мы ещё не потерялись? — спросила Рут, когда мимо мелькнула ветка с ярко-жёлтой ленточкой. Они с братом остановились, а потом затормозили и Тёрнер с Уайтом. Но Калберг сбавлять скорость не собирался. — Лорд! — крикнула Рут, но даже это не заставило его остановиться. Харольд бросился в бег.

— Чёрт! — Тео отпустил сестру и ринулся за другом. Ветки царапали его лицо, пока он бежал за Харольдом, смотря на его развивающиеся на ветру белые волосы. Тео хотел хотя бы за них зацепиться, но норвежец был куда быстрее. Шинами догнал его лишь тогда, когда Калберг остановился, Тео положил руку ему на плечо и прислонил лоб к спине друга. — Поймал, — тяжело дыша проговорил азиат, а потом поднял голову. Впереди стоял белый деревянный домик с голубой крышей. Он выглядел совсем новым и маленьким. Тео оглянулся. Они стояли на поляне, а вокруг росли кусты стеклянных пионов. Цветы росли везде: у дома, возле небольшого озера с идеально прозрачной водой и цветными бликами, по всей поляне. Тео обомлел, он посмотрел на Харольда, а тот взглянул на него. — Ты это видишь? Лорд, мне же это не мерещится?

— Нет, я тоже это вижу, я уже здесь был.

Харольд сделал шаг вперёд, и рука Тео безвольно упала. Калберг подошёл к дому и сел возле кустика пионов. Некоторые бутоны были с мяшкими молочными лепестками, а не полностью прозрачными, какие-то целиком побелели и походили на обычные цветы. Тем не менее, стебли у всех пионов были зелёными, какие и должны быть у нормальных растений.

— Может, ещё сорвать? — спросил Харольд, выбирая цветы.

— Надо остальных позвать, а особенно Филина, я не хочу, чтобы мы потом ещё и виноваты были, — ответил Шинами и посмотрел назад. Никого видно и слышно не было. Они были слишком далеко от остальных.

— Ответственность всё равно вся на мне лежит, я старший, — сказал блондин. Лорд всегда повторял одно и то же: он старший, вся ответственность на нём. Харольд встал на ноги и приложил руки ко рту, а потом издал удивительный звук, который мужчинам издавать не принято. Это был высокий назальный клич, который обычно использовали женщины для призыва скота в горах. Харольд же сейчас просто нарушал все традиции. В его исполнении клич — кулнинг — звучал грубее, но Харольд с детства питал особую любовь к этому звуку. Норвежец кричал что есть мочи, надеясь, что Мэгги вспомнит, как он ещё в детстве показывал ей своё умение, а она восхищалась им. И он не ошибся, через пять минут на звук пришли девушки с Филлипом, а Калберг спокойно выдохнул.

— Я до последнего думал, что это какие-нибудь Твари орали, — сказал Филлип и, отпустив руку Тёрнер, прихрамывая подошёл к дому. Девушки вдвоём остались стоять на месте. Тео подошёл к ним и стал осматривать.

— Всё хорошо? — спросил азиат, взяв лицо Рут в ладони. Девушка кивнула, а потом посмотрела на Филлипа. Тео не хотел думать о нём сейчас. Он бы предпочёл не думать о нём вообще. — Вы нормально добрались? — Шинами убрал руки от лица сестры и обошёл её. Всё было хорошо, даже одежда была в целости.

— Да, — с кивком ответила Мэгги, а Тео заметил на её шее царапинку и осторожно коснулся пальцами, встав ей за спину. — Это ничего, мы поторопились и я вместе упала с Филлипом, ему больше досталось.

Тёрнер прикрыла царапину ладонью и потёрла шею. Она замёрзла и устала. Она хотела найти Одри, но чувствовала, что это случится не сейчас. Она просто желалаа оказаться дома, туда, где её никто не достанет и им не придётся бежать сквозь острые ветки по неровной тропинке.

Филлип обошёл домик вокруг, хромая на правую ногу. Он выглядел самым счастливым из всех, словно нашёл сундук с сокровищами. Может, так оно и было. Филлип поднялся по ступенькам и провёл рукой до белой миниатюрной дверке. Весь домик был совсем крохотным, будто в полтора раза меньше обычных. Входная дверка была сто пятьдесят сантиметров метра в высоту и пятьдесят в ширину. Словно детский.

— Давайте зайдём? — резво предложил Уайт и взялся за дверную ручку.

— Мы пришли сюда за какой-то дрянь для этих пионов проклятых, а не для того, чтобы чьи-то дома разворовывать, — в своей манере ответил Шинами, скрестив руки на груди.

— Да брось ты, меня туда тянет, слышишь? Мне надо попасть внутрь или вы уже не хотите найти Брукс?

— Тео прав, там опасно, — вмешался Харольд, — но там может быть что-то интересное.

— Тогда единогласно принято, идём! — Филлип нажал на ручку двери, но открыть не успел.

— Девушки ещё! — рявкнул Тео.

— Я согласна, — ответила японка, а потом посмотрела на сомневающуюся Мэгги.

— Рут, подумай хорошенько! — посоветовал заботливый брат.

— Я против, мы и так здесь уже достаточно давно, мне холодно, страшно, я хочу домой.

— Двое против трёх, мы идём, — посудил Харольд.

— Те, кто не хочет, могут остаться на улице, мне главное там не одному лазить, — Филлип спустился по ступенькам и подошёл к Тёрнер. Он убрал её волосы за ухо и прошептал: — Долго мы там не будем, я только хочу осмотреться. — Филлип взглянул на Тео и указал ему рукой встать к Тёрнер. — Нарвите пока пару пионов, желательно разных, и поищите что-нибудь похожее на то, что было на рисунках. — Уайт достал из сумки блокнот деда и отдал Мэгги, а потом поднялся обратно к двери.

— Ты обещал рассказать! — в который раз напомнил Тео.

— Потом! — повторил Филлип.

Уайт резко открыл дверь и зашёл первым, пригнувшись, чтобы не удариться о дверной косяк. Домишко был маленьким и тесным. Стены были окрашены в разные светлые цвета: розовый, зелёный, голубой и жёлтый. Справа был вход в другую комнату — зал, возле него — лестница, ведущая на второй этаж, а слева — закрытая дверка. Филлип почти на корточках пробирался по узкому коридорчику дальше, а там его ждала маленькая кухонька. Там было всё: раковина, холодильник, стол, стулья и шкафчики, но размер был меньше, впрочем, как и сам дом.

— Ваши идея, кому это может принадлежать? — спросила Рут, которая неплохо смотрелась в миниатюрном жилище.

— Тебе, — ответил Уайт и усмехнулся, высунувшись из кухни.

— Слышал бы это Теодор, — сказала Рут с доброй улыбкой и заглянула на второй этаж.

— Что там? — спросил Харольд, осматривая зал. Комната была с голубыми стенами и белым рельефом колонн на них, сверху свисала красивая люстра, словно из хрусталя, а молочный диван с нежно-жёлтыми подушками смотрелся совсем новым. Всё выглядело так, будто домик достроили только сейчас, не было и пылинки на белом столе со стеклянной столешницей. Уютом здесь и не пахло, скорее — жутко. Новый дом больше походил по ощущениям старую заброшку, с которой прыгают подростки, чтобы покончить с жизнью.

— Там ещё комнаты. Может, подняться?

— А сама сможешь? Сомневаюсь, что мы пролезем, а ты миниатюрная, — спросил Филлип, выползая из кухни.

— Да, но если со мной что случится, будешь сам Теодору объясняться, — Рут издала смешок и осторожно полезла наверх по миниатюрной лестнице. Она забралась туда и толкнула первую дверь. Там была ванная комната с белой плиткой и нежно-розовыми унитазом, раковиной и самой ванной. Девушка заглянула в ванну, но там было пусто. Она пооткрывала ящички, но там тоже ничего не было. Рут прошлась дальше и открыла ещё дверь, за ней находилась спальня. Центр комнаты занимала белая, большая, даже по обычным размерам, кровать, а рядом стоял шкаф с одеждой и книгами. «Уютно», — подумала Рут, но попробовать кровать она не решилась. За третьей дверью было пусто. Стены были обклеены розовыми обоями, пол был выложен белым паркетом, а ничего кроме не было. Рут прикрыла за собой дверь и спустилась к парням. — Я не понимаю, что мы здесь вообще должны найти?

— Там ничего нет? — спросил Харольд.

— Интересного — нет, обычная мебель только. Филлип, зачем мы сюда зашли?

— Мне надо было, я уже всё нашёл. Можем выходить.

— Что нашёл? — удивлённо спросила Рут, приближаясь к Уайту. Филлип раскрыл кулак и показал ей монету. Квадратная золотая монета с круглым отверстием в центре лежала в ладони парня. По краям монеты были рельефные стебли с миндалевидными листьями, какие были у пионов на улице. Филлип перевернул её и теперь там было солнце с танцующими лучами, которые напоминали пламя. Они словно замерли в моменте, но вот-вот и снова будут танцевать. — Что это?

— Монета Белой Онры, одна из её монет.

— Расскажешь, кто эта Онра? — задал вопрос Харольд.

— Если с пионами всё получится.

— Да причём они здесь? — в манере брата спросила Рут.

— Так надо, просто поверьте.

Филлип улыбнулся и спрятал монету в карман джинсов. Уайт оглянул дом в последний раз и вышел. Возле озера скучали двое: рыжая девушка и грустный японец. Мэгги сидела на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону, поглядывая на водную гладь и на песчаное дно прудика. Она взяла лежащий поблизости прозрачный камушек и запустила по водной глади. Тео глупо сидел рядом в позе лотоса, наблюдая за красивой, но грустной девушкой. Смотрел так же, как и всегда: вздыхая и молча. Услышав шаги, он обернулся, и его примеру последовала Тёрнер. Она схватила камушки рядом в охапку, встала, отряхивая юбку и белые гольфы, а потом подошла к вышедшим.

— Ну, что-нибудь нашли? — спросила рыженькая, сжимая ладони.

— Да, нашли, а вы? — поинтересовался Филлип, уже зная ответ.

— Тоже, — Мэгги протянула паррню руку, он сложил ладони вместе, а девушка высыпала ему прозрачные камешки разных цветов. — Они были в озере, на его поверхности, а некоторые у пионов лежали, посмотри, — Тёрнер подвела Филлипа к клумбе с цветами и отодвинула листву: стеклянные цветы росли в воде. Первый ярус был из прозрачной жидкости, а сверху лежали эти камушки; под водой уже была земля, куда проникали корни кустов. — Видишь? Я не знаю, есть ли там что-нибудь ниже, проверять не стали, но вода вроде обычная, правда, мы её не пили, а землю Тео здешнюю набрал в пакет, ну, это уже на всякий случай. Теперь домой?

— Да, меня здесь больше ничего не держит, пока что.

— Значит домой едем. Шинами, — Харольд приблизился к другу и похлопал по плечу. Тео поднял разочарованные глаза и встал, убрав руку блондина с плеча.

«Холодно...»

— Как вы отсюда выходить собрались?! — разозлился Тео.

— Наверное, так же, как и пришли, — Филлип пожал плечами и направился к тропе. Он вступил на неё и, обернувшись на остальных, сказал: — Просто представьте, что мы возле машины, лес сам нас выведет.

— Ты слишком уверен для человека, который здесь находится во второй раз, — заметил Тео.

— А ты слишком просишься оставить тебя в следующий раз за пределами защиты Белой Онры. Не хочешь попасть домой как можно скорее? Да пожалуйста, иди отдельно от нас! Если я говорю что-то, то я в этом уверен, Шинами. — Филлип протянул руку Тёрнер и встал с ней на тропу.

— Уайт, ты слишком много говоришь, а вот про Онру Белую не спешишь, не уверен, да? Или ещё не придумал?

— Думаешь, выдумываю? Знаешь, считай как хочешь, но предлагаю поговорить, когда мы хотя бы из леса выйдем. У тебя сестра, кстати, уже замёрзла.

Тео посмотрел на Рут, которая, как и Мэгги, уже тряслась от несвойственного Техасу холода. Это было подло. Тео накинул на неё свой пиджак и положил руку ей на плечо, а потом пошёл за Филлипом и Тёрнер. Харольд шёл последним. Стоящий одиноко Танк представить было не трудно, а вот идти по темноте в лесу — уже задачка не из лёгких. Дорогу было видно плохо, а мимо то и дело кто-то мелькал. В лесу стемнело слишком быстро. Тропа под ногами стала неровной, и совята то и дело спотыкались и едва не падали. А вот Филлип валился, сбивая сзади идущих. Но до машины они дошли. Мэгги первая ускорила шаг, едва они вышли из леса, и потянула за собой Филлипа. Ему ничего не оставалось, кроме как бежать за ней, почти падая лицом в выпирающие корни деревьев. Харольд, когда первая пара приблизилась к машине, открыл её. Они прыгнули на задний ряд. Шинами отставали совсем немного, но Рут бежать уже не могла, она задыхалась. Тео меньше всего хотел попасться кому-либо на глаза. Подхватив сестру на руки, он стремглав добежал до машины. Открыв заднюю дверь, он усадил Рут на сиденье рядом с Мэгги, а затем попытался втиснуться сам со стороны Уайта.

— Куда ты лезешь, дебил?! — заорал Филлип, выталкивая Тео обратно.

— Рот закрой и двигайся! Не избавишься ты от меня сегодня! — Шинами засмеялся голосом злодея из детских мультфильмов. Он протиснулся и наконец закрыл дверь, оказавшись сидящим прямо на Уайте. Филлип пытался его куда-нибудь пересадить, но было тщетно: остальное место занимали девушки, а Тео словно приклеился.

Харольд подошёл последним, он, казалось, вообще не переживал о странных голосах и прикосновениях. Калберг открыл дверь и сел вперёд, а потом посмотрел на друзей, сидящих сзади. Две девушки вжались уже друг в друга и в дверь, пока Филлип пытался спихнуть Тео хоть на пол. Шинами же сидел и даже не шевелился.

— Успокойтесь! Кто-нибудь сядьте вперёд! — скомандовал Харольд.

— Тео пускай, он последний сел! — заорал Филлип, хлопая Шинами по спине.

— Сам вали, ты там ехал!

— Ты всегда там катаешься, уйди!

— Филлип, пересядь ты, — попросила Мэгги. — Тео не передумает, он упрямый. Пожалуйста.

Уайт вздохнул, но послушался. Он вышел из машины. Пару секунд в темноте и вот цепочка уже передавливает горло парня. Сквозь окна машины все отчётливо видели свои же Тени, которые тянули за цепочку на шее Уайта и утаскивали парня от машины. Было видно, им нужен не он, а монеты.

— Господь! — крикнул Харольд, когда Тени потащили Уайта обратно в лес, пока тот безрезультатно отбивался ногами и руками. Харольд выскочил из машины и пошёл на них с какой-то сверхъестественной решимостью. Он хотел их ударить, но не смог: рука просто прошла сквозь них. Он пробовал взять Уайта, но тот лишь выскальзывал из его рук. Действовать пришлось не только ему, но и остальным. И быстро.

Рут зажгла фонарик и направила свет на Теней; что были слабее, разбежались сразу, сильнее потеряли свою силу, но тащить полузадушенного парня ещё могли. Тео выскочил из машины, отдав Мэгги ещё фонарик, и пошёл помогать. Двое мальчишек против толпы Теней. Харольд схватил Уайта за руку и потянул на себя, а Тео пытался вырвать цепочку из лап Теней. Ещё два фонарика и Уайт идёт полуживой до машины с красным следом на шее. Больше ждать не стали. Парни вернулись на свои места, Харольд завёл машину и на всех скоростях поехал в сторону чёрного дома. Было тихо. Но не у Филлипа. Он слышал вопрос каждого и медленно сходил с ума. Вариант выйти из машины прямо сейчас казался ему всё заманчивее и заманчивее. Мэгги хотела коснуться Филлипа, спросить, как он, но по нему и так всё было понятно: он сам не знает. Филлип шумно дышал, под носом виднелся кровавый след, а шея ещё горела красным. Впервые Мэгги была рада мёртвой тишине, она могла спокойно подумать. К девяти часам вечера они остановились у чёрного дома. Харольд вышел первым и сразу зажёг сигарету, дальше вышли Тео, Мэгги, Рут, последним был Филлип. Он медленно вышел из машины и вздохнул, опираясь на неё.

— Филл, идём? — спросила Мэгги, когда семейство Шинами уже зашло в дом.

— Пять минут, хочу подышать. Можешь не ждать.

Тёрнер кивнула и зашла внутрь. Харольд стоял возле машины и курил, отвернувшись по направлению ветра, а Уайт, оперевшись на Танк, думал о произошедшем. Странно это всё. Почему Тени решили напасть именно сейчас? Почему они снова появились в его жизни, когда он вспомнил о них и о дяде? Почему они хотят забрать монеты? Филлип не знал ответа ни на единый вопрос, всё казалось сумасшествием, коллективным помешательством. Они все сошли с ума или Филлип реально мог сегодня умереть? Запах табака дошёл и до него. Уайт посмотрел на курящего блондина, а потом оттолкнулся от машины и зашёл в дом. Первый этаж пустовал, все уже были в комнатах. Филлип прошёл на кухню и налил из стеклянного графина воды. Дом был прекрасен и просторен, не было ничего лишнего. «Минимализм». Филлип немного посидел за столом, стуча по нему пальцами, а потом зашёл в просторный зал. Пион стоял в вазе с водой на столе, привлекая к себе внимание. Он был красивым, хоть и поник. Стеклянные лепестки потемнели и стали обламываться, но он всё также манил к себе. Филлип посмотрел на камин, теперь там виднелась ещё фотография. Одри сидела в кустах пионов, а её белые волосы были заплетены в высокий, пышный пучок. Девушка была в свободном сарафане молочного цвета с кучей рюш и короткими рукавами. Платье было подвязано таким же молочным поясом сзади на бантик. Девушка выглядела такой аккуратной и счастливой, а розовые пионы идеально подходили еле заметному румянцу на щеках девушки. Она была прекрасна и жива.

— Красивая, согласись? — спросила тихим голосом Мэгги, подойдя к Уайту ближе. Рут осталась в дверном проёме, издалека смотря на фото подруги.

— Да, счастливая очень. Какой она была?

— Любой термин объяснить могла, но на простые вопросы отвечала неуверенно, стеснялась, но всегда носила короткие мини-юбки, говорила «Боже мой», но никогда в Господа Бога не верила, а на уроках всякие пентаграммы рисовала. Была кладезем противоречий.

Солнце стояло высоко. Вся компания гуляла по Реймсу, городу во Франции. Ребята отделились от своих классов и ушли бродить отдельно. Рут совершенно не переживала, что пропустит всё веселье, она всё равно бы ходила преимущественно одна, в хвосте группы своих одноклассников. Погода стояла хорошая, июнь выдался тёплым. Тео и Харольд были в белых рубашках с расстёгнутыми верхними пуговицами и оба в брюках: штаны Шинами были бежевыми и свободными, а Калберга — чёрными и прямыми. На шее азиата висела камера, которую ему любезно одолжила Мэгги, раз он всё равно согласился побыть их фотографом. Девушки же были, как всегда, прекрасны: Рут вышла в свет в белой полупрозрачной рубашке с голубым длинным сарафаном в клетку сверху. Тогда ещё длинные волосы были заплетены в две косы, девушка выглядела прекрасно и невинно, шагая в чёрных туфельках по городу. Её рыженькая подруга была в белом коротком облегающем платье с вышитыми сердечками на ткани, а сверху — красная кофточка на пуговичках. Белый берет и солнцезащитные очки дополняли образ, вдохновлённый Францией. Одри была в самом скромном наряде: молочном платье с рюшами и сеткой с цветочным узором в районе декольте. Платье было очень свободным, не было и намёка на талию девушки, но с этим она уже сама разобралась, подпоясав его лентой из той же ткан, из которой платье и было сшито, завязав сзади на бант. На ногах были белые туфли на каблуке, на которых Брукс становилась ещё выше, почти ростом с Тео. Девушки ходили и каждые пять метров просили Тео их сфотографировать: то на фоне дерева, то возле красиво украшенного кафе, то около клумб с цветами. Вот и сейчас, завидев цветник с пионами, Одри указала на неё друзьям пальчиком:

— Смотрите! Какие красивые! — девушка достала из сумочки телефон и сфотографировала нежные цветы, как всю клумбу в общем, так и отдельно большой розовый бутон.

— Вставай, сфотаю, так уж и быть, — сказал Тео, и подтолкнул девушку ближе к цветам.

Рут усмехнулась такому жесту брата и подошла к нему, положив руки ему на плечи и посмотрела на экран камеры.

— Тео, не стоит... — начала сопротивляться Одри.

— Вставай-вставай, у тебя и так фото меньше всех! — скомандовала Мэгги и тоже встала возле японца. — Сядь!

Одри села, а Харольд посмотрел на неё со стороны и поправил веточку с цветами, чтобы она лежала на Одри и укрывала её. Мэгги показала «класс» и Харольд отошёл в сторону с довольной улыбкой. Тео, под командованием девушек, настроил камеру так, чтобы Одри смотрелась в кадре самым лучшим образом, а потом сделал пару снимков.

— Ты хоть улыбнись! — Крикнул Шинами, когда отсмотрел получившиеся фотографии.

— Да я и так улыбаюсь! — ответила Одри со смехом, уже собираясь вставать, но Харольд снова подошёл и посадил её:

— Сиди.

— Одри, улыбнись и я тебе сама лично куплю букет таких! — воспользовалась любимым приёмом подкупа Рут. И он получился, Одри засмеялась, а Тео сделал идеальный снимок. — Да! Братик, ты умничка! — Рут поцеловала брата в щёку и забрала камеру, заставив его пригнуться.

— Теперь за цветами? — спросил Калберг, играясь с зажигалкой. — И давайте зайдём в какой-нибудь переулок, я завидую курящим.

— А нет, терпи как-нибудь! — ответила Мэгги и забрала зажигалку блондина. — Бросай уже, куряга.

— Я спонсирую бюджет Норвегии, — возразил Харольд.

—Ну не ты, а Вильям, — поспорила Брукс.

— Он мой брат, значит разницы нет. Семейные же деньги.

— Вот именно, тебе брат их покупает, а не ты! — Тёрнер ткнула Лорда пальцем в грудь.

— Да хватит вам уже, это надо с Вильямом говорить, чтобы он не покупал ему, а не с ним! Пойдёмте уже, мне ещё цветы покупать, — произнесла честная японка.

— Рут, не обязательно это делать... — в своём стиле стала отказываться Брукс, хотя сильно она и не пыталась.

— Обязательно, я своё слово держу.

— Правильно, сначала за цветами, а я уже сам разберусь, — Харольд забрал у рыженькой свою зажигалку и убрал в карман брюк.

— Куряга, — со вздохом произнесла Тёрнер, беря подружек под руки.

Рут по картам нашла ближайший цветочный, взяла Тео под локоть, пока Одри прихватила к себе Харольда, а Мэгги счастливая шла в центре, и они дружной компанией пошли по улице, смеясь и шутя про любовные записки Мэгги, которые она оставляла Бруно, про умение Тео ходить по главной лестнице в Гнезде и про родственные связи Харольда и Одри.

— А давайте ещё в Реймсский собор зайдём? — предложила Одри, завидев его башни.

— В Господа Бога поверила? — спросил Харольд, показав католический нательный крест из серебра, висевший у него на груди.

— Боже упаси! Конечно нет! — воскликнула Одри, замахав руками. Мэгги первая засмеялась звонким смехом, а её уже подхватил Тео, а потом и Рут.

— Тогда зачем? — разочарованно спросил Харольд, смотря на кучку неверующих.

— Он очень красивый и готический, пожалуйста, давайте зайдём!

— Если что, я не с вами, — предупредил Харольд.

Совята снова засмеялись, а Одри виновато улыбнулась Лорду. Он не обижался, он никогда не злился, особенно на своих друзей — свою семью.

— Она и была одним сплошным противоречием, —добавил Харольд, войдя в комнату. От него несло табаком и мятой, но это было естественным, это и был запах Калберга.

— В точку, — вставил свои пять копеек Тео, похлопав друга по плечу. — Уайт, может уже расскажешь?

— Сначала пионы посадим, а потом расскажу.

— Да ты достал уже со своими пионами!

— Тео! — крикнула Рут и топнула ногой. Шинами старшему пришлось замолкнуть. Он вышел из комнат, а вернулся уже с рюкзаком, в котором лежали все их находки. Он кинул его к ногам Филлипа, а сам сел на диван.

— Только пол не запачкай.

— Я здесь не живу, не мне убирать, — парировал Филлип.

— Вы как дети малые, может уже начнём что-то делать? — вмешался Харольд. — Филин, может ты объяснишь, зачем нам вообще заниматься этим садоводством?

— Будем призывать Белую Онру на нашу сторону. Давайте уже посадим, а потом я всё всем расскажу. Отказ не принимается.

Филлип первый начал доставать всё из рюкзака и раскладывая на столике. Мэгги вышла из комнаты, а вернулась уже с небольшими горшочками идеально белого цвета.

— Филлип, они сразу садятся в землю? Корни отращивать не надо? — спросила Рут, рассматривая принесённые подругой горшочки.

— На схеме сразу садятся и корни там не обозначены. Давайте так же попробуем, если нет, то ещё нарвём.

— Ты туда вернуться хочешь? — удивился Тео, сидя на диване и листая блокнот Мишеля, который достал из сумки Филлипа.

— Если потребуется, то да.

Филлип вспомнил сон с Мэгги и понял, что туда они точно вернутся и не один раз. Он уже как-то и позабыл о нём, завертевшись со всеми семейными тайнами и блокнотами деда. В опасности была не только пропавшая Одри, но и Мэгги. А может, и остальные.

— Ну-ну, один пойдёшь.

— Как скажешь, Шинами.

Филлип подтянул к себе пакет с землёй и выложил первый слой, потом налил лесной воды, которая не ушла в почву, а осталась сверху. Девушки удивлённо посмотрели в горшочек.

— А мне говорили, что физика нужна! Не правда, говно ваша физика, она сломалась.

Филлип засмеялся со слов Мэгги и высыпал камушки, которые так же не тонули. Последним штрихом был стебелёк со стеклянным пионом.

— Первый есть.

Второй горшочек содержал землю из леса и обычную воду с камушками, только вот жидкостьвпиталась в почву, а камушки просто остались лежать сверху, но пион туда всё равно воткнули. Раз начали эксперимент, то надо закончить.

— И второй тоже... — озвучила Рут. — Думаете, из него что-нибудь вырастет?

Филлип пожал плечами.

Третий пион посадили в обычную землю, которую нашли в доме, и воду из-под крана, но камушки всё равно сверху выложили.

— И третий, — глухо произнёс Филлип.

— Теперь то всё расскажешь? — уже не выдерживая ожидания спросил Тео.

— У тебя вообще терпения нет.

— Говори уже, Филин, — всё сильнее раздражаясь, приказным тоном сказа Тео.

Уайт закатил глаза и встал с пола, пересаживаясь в чёрное кожаное кресло:

— Белая Онра — это богиня, дающая силу магам, ведьмам и всем прочим. Верующих в неё не много, но в их число я точно вхожу. — Филлип забрал у Тео сборник деда и открыл страницу с её изображением. На листе был один из немногих рисунков в цвете: высокая женщина с белыми прямыми волосами и в светлой одежде, напоминающей плащ или накидку и перевязанной злотыми лентами. За спиной у неё были раскрыты крылья, напоминающие совиные, а лицо было скрыто под маской сипухи. Богиня была прекрасна, но это лишь образ: тело было полностью закрыто под слоем одежды так, что можно было увидеть только её кисти, даже шея были прикрыта тканью. Позади Онры виднелся символ: два квадрата, такой же, какой рисовал на земле Филлип, чтобы спастись от Теней. — Обычно же её называют Бьянкой, потому что её так и зовут.

— Так, а что она делает? — спросил Тео, заинтересовавшись роскозням Уайта.

— Она создаёт магию и дарует её, может и забрать за всякое. Она следит за всеми магическими существами, точнее следила, она уже как лет 50 не возвращается.

— Чего? Куда не возвращается? Какую силу? Филлип, я конечно понимаю, что ты понимаешь о чём идёт речь, но не мы. Давай с самого начала, — сказал Тео, будучи единственным, кто успевал понять, что тараторит Уайт.

— Ладно, слушайте, — Филлип вздохнул и прокашлялся. —Девочка Бьянка родилась в средневековье в 14 веке. Была она из крестьянской семьи, родители работали, а она с братом бредила мечтой обрести власть, для них это была неосуществимая мечта, с их положения достичь высот было невозможно. Пока её брат пытался достать до верхушки с помощью авторитета в обществе и работы, она пошла другим путём. Бьянка пошла по пути магии, она пробовала всё и сразу: руны, обращение к Богу, к Дьяволу, изучала древнюю мифологию, обращалась к стихиям природы, практиковала шаманизм, внушала себе, что способна на что-то большее, что она и есть магия. В одну из прогулок за городом в лесу она нашла себе помошника: сову. Та стала её компаньоном и другом. Бьянка пыталась самостоятельно создать свою магию, открыть никому не известный вид, но она не учла одного: за всё нужно платить. Первой жертвой стала её сова, Бьянка ставила эксперименты в лесу, в одиночестве, но сова всегда была рядом. Бьянка случайно соединила их души и убила своего друга. Сова умирала мучительно несколько дней, с каждым днём теряя свои силы, пока Бьянка пыталась всё вернуть назад, но было уже поздно, её тело начало меняться, а она начала приобретать силы к магии, а также черты любимой совы. Никто не видел её лица после того дня, она сбежала. Её лицо потеряло детскую красоту, и Бьянка решила его скрыть, а потом и всё тело. Она перебралась в мир магии, который сама создала, а потом населила его разными существами, теми же самыми Вечными например или дала возможность жить Теням. Выход в мир людей, наш, был открыт. Позже, Бьянка решила дать и другим людям силу, у неё были свои критерии отбора. Тогда появились ведьмы и маги, они распространялись и не все могли хранить свою магию при себе. Их начали уничтожать. Бьянка поняла, что это она виновата в смерти людей и их бедах и скрылась в своём мире, забрав с собой тех, кто хотел жить и смог уйти. Там она и осталась по сей день, но продолжает следить за своими «детьми». Она считается божеством, её почитают те, кто знают о её силе и вкладе в этот мир. Её боятся те, кто используют свой дар в плохих намерениях.

В комнате повисла тишина. Все переваривали сказанное Филлипом, а он потерял контроль над своим даром: Бьянка не давала ему читать мысли о себе.

— А ты откуда о ней знаешь? — тихо и осторожничая спросила Тёрнер.

— От бабушки, она рассказывала мне эти легенды в детстве и просила беречь свою силу и почитать нашу покровительницу. — Филлип достал из-под свитера цепочку с монетой. — А это — символ Белой Онры. Например, эта монета означает «силу и защиту», сам символ из двух квадратов — символ силы Белой Онры. Другие монеты с другими рисунками значат другое и имеют другую силу. — Филлип достал золотую монету. — Тут изображены листья пиона и солнце — «красота» и «свет». Два значения вместе, потому что истинная красота содержится в душе, и свет исходит из души. У нас была ещё монета — серебряная с пионом, она означала «могущество» и «веру», но я не знаю, где она.

— Но почему тогда пионы называются в честь Белой Онры? — поинтересовался Харольд.

— Не знаю, но смею предположить, что они тоже имеют свою силу.

— Стоп, раз её зовут Бьянка, тогда почему ты называешь её Белой Онрой? — только всё осознав, спросила Рут.

— Онра — это Богиня, её зовут Белой Богиней, но на другом языке. Так принято её называть.

— Где принято? В твоей семье? — опять спросил Тео в своей привычной манере.

— Везде.

Глава 13. Сардо

– А ты во сколько домой? – спросил Тео сестру, когда дверь захлопнулась за Харольдом и Филлипом. На часах было уже десять вечера, и Калберг любезно предложил отвезти Уайта домой.

– Не поеду, я у вас останусь, – ответила девушка и обняла Мэгги, – нас ждёт ночь девичьих разговоров!

– Рут, ты в общежитии живёшь, – напомнил Тео, подманивая к себе девушку рукой. – Давай, прощайтесь, и я тебя отвезу.

– Нет, Тео, я остаюсь здесь, по крайней мере, сегодня. И в Гнезде уже в курсе, – твёрдо ответила Рут, сверля брата взглядом. Свобода. Она ей была дороже кислорода в лёгких.

– Тео, не сопротивляйся, уже правда поздно, куда ты её повезёшь? Да и разве после такого дня мы не заслужили отдых? – вмешалась Мэгги, обнимая подружку в ответ. – И вообще, ты чего раскомандовался? Вы же двойняшки, одного возраста, значит, и командовать ты ею не можешь.

– Ладно, – сдержанно ответил Шинами, смотря на девушек устало. – Утром жду от вас завтрак.

– Это ещё почему? – Мэгги приподняла бровь, не скрывая удивление от слов азиата. – Твоя же очередь!

– Там написано «Шинами», но имя не указано, значит, могу передать свою эстафету Рут, а ты уже будешь помогать ей. – Тео ядовито улыбнулся, переполненный гордостью самим собой: он наконец-то воспользовался этой уловкой.

– Да пожалуйста, – бросила Мэгги, а потом рассмеялась и оставила на щеке Рут красный след от помады. – Тео, – позвала Мэгги. Японец кивнул головой, ожидая, что скажет девушка, – отдашь свою лампу?

– Какую и зачем?

– Ну, ту, – протянула девушка, вытягивая губы трубочкой, – которая со звёздным небом. Пожалуйста, Тео.

– Иди бери, только потом на место поставь.

– Спасибо! – Тёрнер взяла Рут за руку и стремглав пробежала мимо друга; Харольда бы она поцеловала за такую мелочь, даже если ему не нравится метка Тёрне, но не Тео.

Девушки забежали на второй этаж, и Мэгги в первую очередь зашла в комнату Шинами. Она подошла к полке, где азиат хранил всё нужное и ненужное. На полке стояли блокноты для рисования, книги, зачитанные до дыр, и совсем новые; грязные чашки из-под кофе, ароматические свечи, которые Тео никогда не жёг, но заботливо хранил – их подарила Мэгги, стояла гестальта – деревянная фигурка человека, лежали старые и новые карандаши, и везде были полароиды с друзьями. Больше всего с Харольдом на фоне девушек, которые то лезли на дерево, чтобы достать берет Мэгги, то гладили красивого белого пуделя, то спали, лежа втроём на полу. У Тео было море таких фотографий, но он никому их не отдавал, а всё хранил у себя, раз в пару месяцев открывая и вспоминая моменты, ну и менял одни фото на другие. Мэгги посмотрела раритетную открытку из Реймса, датируемую 1983 годом. Тео рассказывал, что ему она досталась от отца, а откуда у него она была, уже осталось загадкой. Тео же просто понравилась фотография собора, а потому он забрал открытку себе и держал её на видном месте. Мэгги поставила открытку на мини-мольберт на полке и подошла к столу японца. Она взяла оранжевый листик для заметок и написала красивым почерком записку: «Чашку я унесла, надеюсь, это не был какой-нибудь опыт по выращиванию новой жизни». Мэгги оставила записку на месте кружки, взяла её и лампу с полки рядом и понесла вниз. Тео там уже не было, он сидел в гараже со своим Жуком, а стены на первом этаже уж тряслись от громкой музыки. Тёрнер прошла на кухню и помыла чашку, а потом убрала её к остальным в шкаф. Девушка нарезала фрукты им с Рут и поднялась обратно.

Рут уже ждала подругу в её комнате, впервые рассматривая её после расстановки всех вещей: дымчато-серые обои и белый ламинат – впрочем как и везде. Комната Мэгги была самой светлой хотя бы потому, что распахнутые окна она никогда не завешивала шторами. На полках теснились книги, баночки из-под аромасвечей, которые всё ещё вкусно пахли, сухие розы в беленькой вазе с розовыми цветочками и разные статуэтки из всех уголков мира, где Мэгги только успела побывать за свою жизнь. И в старой комнате в общежитии Гнезда полки Тёрнер были самыми плотно заставленными, но именно это и составляло её – девушка не боялась выставлять то, что любила и ценила. А ценила она абсолютно всё.

Рут провела рукой по розовому тюлю и легла на мягкую кровать подруги, застеленную бежевым пледом. Рука девушки потянулась под подушку, где лежал бархатный мешочек: Мэгги даже с переездом не изменила своим привычкам. Рут знала, что лежало внутри, но всё равно открыла. Она вывалила в руку кулон с открывающимся окошком, а там – фотография. На изображении был рыжеволосый мужчина с такой же бородой. Он серьёзно смотрел в сторону, но в жизни Джеймс Тёрнер запомнился всем абсолютно другим: рядом с детьми серьёзный Джеймс превращался в дядю Джимми, который никогда не отказывал детям в экскурсии по ферме и прогулке на лошадях. Дядя Джимми был и хорошим семьянином: свою недалёкую жену-домохозяйку он почитал словно божество, никогда не уставал отвечать на её глупые вопросы и при любой возможности выводил в свет, хвастаясь всем и каждому, какая у него замечательная жена: добрая, заботливая и красивая брюнетка с длинными волосами. Как отец Джимми был просто прекрасен: свою единственную дочь он растил в таком же почитании, как относился и к жене: он хотел, чтобы Мэгги знала себе цену и даже не смотрела на парней, которые и её ногтя не стоят. Именно с папой Мэгги проводила больше всего времени: то на ферме, то в тире. Джимми всегда рассказывал что-нибудь интересное и познавательное, потому с матерью – Агнесс – ей было попросту скучно. Мэгги любила её, но всё-таки была до последнего папиной дочкой. Но всё когда-нибудь кончается. В один день Джимми не вернулся с охоты. Поиски не увенчались успехом, «скорее всего, его уже съели животные», – говорили полицейские бедной женщине и маленькой девочке. Мэгги было четырнадцать, когда она впервые оказалась на похоронах, ещё не до конца понимая, что папа больше не подойдёт к ней и не обнимет поздно вечером. Она ещё не понимала, что дом перестанет быть им и возвращаться туда она будет, в лучшем случае, раз в месяц.

– Что делаешь? – спросила Мэгги, заходя в комнату с тарелкой яблок и апельсинов. Завидев кулон в руках подруги, она грустно улыбнулась и подошла ближе. – Так нечестно, что на всех фотографиях он такой серьёзный, мог бы хоть раз улыбнуться, – она усмехнулась, – но нет, улыбку он оставлял для жизни...

– Будешь плакать? – спросила Рут, усаживая подругу рядом. Она прижала её к себе и, словно пытаясь утешить, легонько поглаживала по спине.

– Не хочу, но я скучаю по нему... И по Одри скучаю...

Обжигающая слеза скатилась по щеке и упала на розовый плед, моментально впитавшись, не оставив после себя и следа. Мэгги судорожно выдохнула и поджала губы, пытаясь унять дрожь.

– Мэгги... – тихо произнесла Рут и вытерла слезу с щеки подруги, а потом нежно поцеловала в лоб своими мягкими губами. – Я тоже скучаю, очень сильно... но ты же сама говорила, что надо верить.

– Верю, но я так скучаю...

– Веришь, что найдём, или веришь Филлипу?

Мэгги не спешила отвечать, обдумывая ответ: она взвешивала слова и прислушивалась к сердцу, пока Рут продолжала гладить её по спине.

– Оба варианта... – наконец вымолвила девушка, смотря в пол.

– Он тебе нравится, да? – Рут толкнула подругу в плечо

– Может быть, – взгляд девушки повеселел: она вспоминала улыбку Филлипа и его заботу днём, которая казалась ещё милее и теплее, учитывая состояние Филлипа тем днём.

– Колись, по тебе и так видно! – воскликнула Рут, снова толкнув подругу в плечо.

– Ну, – начала Мэгги, протягивая, – он красивый...

– Этого мало. У нас и остальные ничего такие.

– Ну, он милый...

– Уже лучше.

– Заботливый... Ты просто не видела, какой он, когда с ним наедине остаёшься! Да и танцует неплохо...

– Это я помню. Что ещё о нём скажешь?

– Не знаю, мы не так давно знакомы, но...

– Ты уже готова ему на шею повеситься?

Мэгги промолчала, поджав губы, но уголки их предательски дрогнули в улыбке. От грусти остались лишь влажные дорожки на щеках.

– Ещё нет, но всё возможно, – Мэгги по-лисьи улыбнулась, а потом прикусила губу. – А ещё он мило говорит...

– Ну, ты уже точно влюбилась! За такое обычно дразнят, ты знала?

– Да ладно тебе, правда же мило, особенно учитывая его французские корни, – Мэгги усмехнулась. – Даже Бруно так не картавит, забавно, да?

– У тебя определённо есть свой типаж: французы!

– Да брось ты! Бруно не считается, это просто мимолётная симпатия! – Мэгги локтем толкнула подругу в плечо и рассмеялась.

– А Филлип – уже что-то большее?

– Филлип... – Мэгги задумалась, подбирая ответ на, казалось бы, лёгкий вопрос. Она призналась себе, но говорить такое другим казалось чем-то стыдным, даже неправильным. Это Рут ещё не знает о старом влечении Мэгги к Харольду!

– Ну? Молчание – знак согласия, да? – подытожила Рут.

– Не знаю, сколько мы знакомы? Недели три-четыре? Рут, давай завтра вопрос задашь, я устала сегодня.

– Ладно-ладно. Тогда спать?

– Нет, конечно! Я думала, мы хотя бы поболтаем до утра...

– Так ты же устала, уже нет? – игриво поддела Рут, подловив подругу на противоречии.

– Ну, Рут, – протянула Тёрнер, – предлагаю включить какой-нибудь фильм и болтать под него, якобы мы смотрим, шикарная идея?

– Лучше не придумать! – Рут рассмеялась и поцеловала Мэгги в щёку.

***

Танк припарковался возле небольшого домика, на чердаке которого всё ещё горел свет. Филлип не спал, но и выходить из машины не спешил: он смотрел сквозь стекло на свою крепость, которая стала его личной темницей. Он прекрасно понимал, что его ждёт за столь позднее возвращение, а потому максимально оттягивал этот момент. Харольд вышел из машины, хлопнув дверью: Филлип посмотрел на него сквозь лобовое стекло. Блондин уже поджёг сигарету и выдыхал дым в сторону прекрасной Луны, такой же безмолвной, как и он. Филлип открыл дверь и вышел вслед за парнем, тоже подняв глаза к загадочной спутнице Земли, спутнице каждого человека, живущего на Земле.

– Красиво, – вымолвил Харольд выдыхая тёплый дым в холодный воздух.

– Да, очень, – согласился Филлип.

– Филин, – начал Харольд, переводя взгляд на собеседника. Уайт повернул на него голову и склонил набок. – Могу узнать, где ты нашёл вторую монету?

– На кухонном подоконнике того дома.

Харольд кивнул, приняв ответ парня.

– Какая у неё сила? Ты говорил, что первая – это «сила» и «защита», вполне понятно, что она используется для защиты и усиления способностей, но «свет» и «красота» тебе зачем?

– Свет освещает «дорогу», жизненный путь, помогает просветить ответ на вопрос, защищает в темноте. Ты, наверное, не видишь, но она словно сияет, светится... А красота... мне она ни к чему.

– И силы у неё нет?

– Есть, но для меня она бесполезна.

Харольд нахмурился и выдохнул дым в лицо Уайта.

– Тогда в чём её смысл?

– Сохраняет человека в тебе. Красота идёт из души, а в душе живёт человек. Я и так храню своего человека, поэтому она мне не нужна в этом смысле, – Филлип замолк на пару секунд, наблюдая за жадным взглядом Калберга на карман Уайта, где и лежала золотая монета. – Я могу её отдать, думаю, вам в доме она нужнее.

– Потом меня так же, как и тебя, будут Тени душить?

– Нет, она от них как раз и защищает, свет же.

Непонимание отчётливо виднелось в глазах Калберга, даже мысли читать нет необходимости.

– Тогда почему на тебя они напали?

– Из-за второй. «Свет» и «защита» в отношении Теней имеют одинаковое значение – «защита», а значит, нейтрализуются, причём обе. Если одна будет у меня, а вторая у тебя, то в следующий раз они нас не тронут. Берёшь? Предлагаю один раз.

Харольд протянул раскрытую ладонь. Филлип положил ему в руку золотую монету и закрыл его ладонь, снова чувствуя удар, словно от тока, как и в их первую встречу в «Домину». В тёплых глазах Уайта два айсберга Калберга искали ответа на свой немой вопрос.

«Пар. Дым. Туман».

– Спасибо, Уайт. Что ж, до встречи.

– Да, спокойной ночи.

Харольд убрал монету в карман, докурил сигарету до середины и убрал окурок к остальным в коробку, а потом вернулся в машину. Филлип ступил на тропинку, и кошка потёрлась головой об его свитер, а потом полезла на ручки. Парень взял этот чёрный комочек и погладил её по мягкой шерсти. Он подошёл к двери и открыл её — из зала выглянули две головы.

– Филлип Уайт! – громко начала Лаура, ещё не глядя на сына, но стоило ей только поднять на него глаза, как она прикрыла рот рукой и подошла к сыну, беря его лицо в сухие руки. – Они тебя побили? – аккуратно спросила женщина, проводя пальцем по уже засохшей крови. Филлип уже и забыл про неё, ему даже никто не напомнил про неё.

– Нет, – коротко и ясно ответил Филлип, отмахиваясь от руки матери, словно от мухи.

– Тогда что это? – уже строже спросила Лаура, хватая сына за запястье.

– Тебя не касается, – коротко ответил парень. – Не трогай меня, – Филлип посмотрел прямо матери в серые глаза. Челюсть со скрипом сомкнулась, он смотрел на мать исподлобья, сжимая и разжимая руки. Сердце билось быстрее обычного, а внутри что-то тряслось и вибрировало.

– Лаура, отпусти его, – попросила Камилла, больше не в силах смотреть на очередную ссору внука и дочери.

– Мам, ты видишь, что с ним?! Весь поцарапанный, в крови! Ты походку его видела? Да он хромает! Опять! Это ненормально, на часах уже двенадцатый час! Это ты его избаловала! Это всё твоё воспитание! – кричала Лаура уже на мать, высказывая всё, что накопилось.

– Она здесь ни при чём! – вмешался Филлип, повысив тон на мать. Филлип дёрнул руку и отошёл от неё. – Прекрати это, ты меня раздражаешь, – сквозь зубы процедил парень и направился к лестнице, толкнув мать.

– Да ты как с матерью разговариваешь! Филлип! – крикнула Лаура и взяла его за руку, дёрнув на себя. Филлип перехватил её другой рукой и сжал:

– Отстань от меня, я больше не ребёнок и не нуждаюсь в твоей опеке. А вот Ирвин – да. Его надо было защитить.

Лаура побледнела. Она глупо смотрела на сына, подбирая слова. В воспоминаниях промелькнула ночь, когда Лео уехал, забрав Ивина с собой. Лаура смотрела на брата и племянника: жестокого мужчину и плачущего мальчика с синяками на запястьях. Леонардо пообещал Лауре, что проклянёт её сына, если она приблизится к Ирвину, и Лаура послушала его. Лаура смотрела на брата и даже не пыталась, пока Камилла пыталась защитить младшего из внуков.

– Откуда ты... Филлип, твои игры до добра не доведут, прекращай их! Иначе я тебя дома запру! – звенел яростью голос Лауры.

– Да как ты смеешь... – голос дрогнул. Горячая слеза скатилась по бледной щеке. Филлип отбросил от себя руку матери и молча пошёл наверх. Лаура ещё что-то говорила ему вслед, пока Камилла держала её, пытаясь остановить.

Филлип забрался на чердак, дождался, пока заберётся Тьма, и закрыл люк. В комнате ещё горел оставленный утром свет, его никто не выключил — успех. Филлип сел на кровать и посмотрел на Беду в клетке. Она пристроилась на ветке и смотрела на хозяина своими чёрными глазами-бусинками, склонив голову на бок, как любил делать и сам Филлип. Уайт запрокинул голову назад, рассматривая доски на потолке и глубоко дыша, а потом резко встал и подошёл к клетке, чтобы достать совёнка. Беда пригрелась в руках хозяина. Филлип лёг с ней на кровать, куда запрыгнула и кошка. Обе любимицы лежали рядом, прижавшись друг к другу, а Филлип смотрел на них и успокаивался.

«Да мне плевать, что ему надо! Свобода? Он ещё ребёнок, какая ему свобода?! Он не понимает ещё, что такое жизнь!» – донёсся с первого этажа голос Лауры. Ей было плевать. Даже у Тьмы было больше свободы, чем у Филлипа. Он как животное, даже хуже. Он как покалеченная собака, которая возвращается в одно и то же место, только из-за того, что больше его нигде не примут и не ждут. Забавно.

Филлип провёл ладонью по мягкой шерсти Тьмы. Кошка навострила уши и посмотрела на балкон. Беда посмотрела туда же и зашипела. Филлип посмотрел на дверь, а потом увидел до боли знакомое лицо: Лео. Сердце, которое и так последние сутки работало на износ, забилось сильнее, чем когда-либо. Филлип свесился с кровати и прищурился. Лицо мужчины исказила зловещая улыбка, а глаза были красными – он заметил племянника; такой же, как и раньше, только... волосы побелели. Филлип покрылся мурашками – стало холодно. Лео приложил руку стеклу, оставляя на нём красный след. Филлип вспомнил, как рука Ирвина выпала из его ладони в момент удара Камиллы. Это был последний раз, когда он касался брата. Тьма спрыгнула с кровати и зашипела на мужчину, кидаясь на дверь. Лео посмотрел на племянника и вывел на окне буквы, складывающиеся в слово «Сардо». Филлип слез с кровати и подошёл к окну, но Лео лишь улыбнулся и спрыгнул с балкона вниз. Парень подошёл к балкону и открыл дверь. Он осторожно вступил на старые доски и посмотрел вниз. Пусто. Никого.

Сердце забилось сильнее – Филлипу стало не по себе. Как тогда, когда жизнь Филлипа разделилась на «до» и «после». Он вспомнил, как ночью к ним с Лаурой заглянул Лео и подманил к себе племянника пальчиком. «Идём, я тебе кое-что покажу», – сказал Лео, по-доброму улыбаясь. Филлип посмотрел на спящую маму, а потом тихо спрыгнул с кровати и пошёл за дядей. Лео привёл племянника в сад и посадил под клёном. Филлипу уже становилось страшно и интересно одновременно. Лео достал нож из кожаной чёрной сумки и нарисовал вокруг мальчика круг, а потом крест в направлении Филлипа. За спиной он выписал символы, а потом сел впереди племянника. «Смотри на меня», – сказал Лео, и Филлип смотрел, не решаясь и пошевелиться. Он смотрел своими большими голубыми глазами прямо на дядю, пока тот ехидно улыбался, поглядывая на мальчика. Лео что-то шептал, но это был не английский, и даже не французский. Филлип не мог разобрать ни единого слова, услышав чётко только одну фразу, которую он помнил до сих пор: «Sardo tiva umu». Улыбка Лео стала ещё шире, когда Филлип почувствовал резкое головокружение: ему стало резко плохо и холодно. Лео смотрел назад и, казалось, не обращал внимания на племянника, а Филлип старался сидеть ровно, но надолго его не хватило – он упал. Но даже тогда Лео не остановился. Он не остановился и в тот момент, когда из дома выбежала Камилла, выкрикивая имя внука. Очнулся Филлип уже утром, словно пережил ещё один кошмар. Он понимал, что что-то поменялось, но детский мозг не собирался зацикливаться на этом – Филлип всё забыл. С тех пор Филлип жил под установкой: «экономь силы, ничего не делай просто так». Если Филлип не следовал этому правилу, организм давал сбой: кровь из носа, шум в ушах, бессилие. Иной раз после обычного гадания, попыток заглянуть в глубь человека, Филлип засыпал на несколько суток или клялся, что сам себя прикончит. Филлип никогда об этом не задумывался, он забыл, как жил раньше.

«А точно ли я – Филлип Уайт?»

Филлип оглянулся, а потом посмотрел наверх: оттуда на него глядела пара глаз – янтарный и белый – и лицо в ожогах. Филлип содрогнулся и прыгнул в комнату, закрыв дверь балкона. Он просидел на полу, стараясь не дышать, полчаса. Было тихо, даже животные успокоились. Дом молчал. Филлип медленно заполз на кровать и лёг спать, оставив свет включённым.

***

Всё шло кругом. Филлип сидел в тёмной комнате, а над ним нависал Шинами. Они были одни. Тео возился с бутылкой спиртного, пока уже подвыпивший Уайт сидел на кожаном диване с глупой улыбочкой. Тихо играла танцевальная музыка, но двигаться под неё не хотелось. Филлип криво лыбился, глядя на Шинами. Азиат рывком открыл бутылку мартини и взял Уайта за подбородок. Он надавил на скулы парня, открывая ему рот, и улыбался, довольный самим собой. Власть. Филлип попытался отвернуться, но Шинами ему не позволил: он твёрдым движением повернул Филлипа на себя и влил в него алкоголь.

... Чьи-то губы целовали губы Филлипа. Пахло алкоголем и потом. Они не останавливались, целуя то чувственнее, то грубее и с напряжением, Уайт не смел открыть глаз, он наслаждался моментом. Он ждал этого, он хотел этого. Играла танцевальная музыка, танцевать под которую вовсе не хотелось. Всё шло кругом, пока Филлип кусал чьи-то губы и, казалось, только поэтому оставался в сознании.

***

Музыка играла уже тише, чем вечером. Совята без ужина разошлись по своим комнатам, а позже все уснули. Все, кроме Тео. Спать ему не хотелось, он грезил разобраться с машиной и устранить непонятный шум. Впрочем, всё как всегда: стабильно раз в несколько месяцев у Жука возникали какие-нибудь проблемы, с которыми Тео потом разбирался до утра, а порой и сутки не вылезал из гаража. «Человек без тормозов», «вижу цель – не вижу преград» – всё это про Тео Шинами. Из колонок играл Starset «DIE FOR YOU», а Тео копошился под капотом, прислушиваясь к выученным наизусть словам. Если бы его разбудили среди ночи, то он бы с лёгкостью пропел всю песню от начала и до конца. Если бы его, конечно, смогли разбудить.

С каждой минутой в гараже становилось всё жарче и жарче. «Душно», – Тео буквально задыхался, дыша через раз спёртым воздухом. Он резко поднял голову, ударившись о крышку капота, а потом направился к гаражным воротам открывать их, когда в глазах уже начало темнеть. Шинами открыл ворота, запустив в помещение свежий воздух, и пару минут смотрел на ночное небо и удивительную луну. Немного передохнув, Тео вернулся к работе. Он в сотый раз закатил рукава испачканной рубашки и пригладил вставшие дыбом короткие волосы.

– И что здесь не так? – разговаривал Тео сам с собой, потирая красные от долгой работы в потёмках глаза. Сзади послышался шорох. Шинами обернулся, но никого не было, только жёлтенький щегол стоял на подъездной дорожке и смотрел на азиата. Тео закатил глаза, насмехаясь над своей пугливостью, а потом обошёл машину и подошёл к столу, на котором лежал его телефон. Тео набрал «симптомы» Жука и стал смотреть видео более опытных водителей, стуча длинными пальцами по деревянной поверхности стола, который они забрали из «Домино». А птичка не улетала, щегол приближался всё ближе, смотря на азиата и крутя головой в разные стороны. Тео краем глаза посматривал на него, стараясь не обращать на внимания: птица и птица, он таких толпами видит каждый день.

Сверху зазвонил телефон Тёрнер. Она единственная не могла терпеть встроенные мелодии звонков и каждый раз меняла на что-то своё. Вот, например, тогда уже как неделю играла «Church» от Chase Atlantic. Только сейчас ночь, а громкость звонка слишком высокая. Тео сделал звук колонок тише и вышел из гаража, слушая, как Мэгги сонным и тихим голосом отвечает на поздний вызов.

– Да, Филлип... Нет, дома. Где мне ещё быть? – Мэгги замолчала, слушая объяснение позднего звонка. – Ладно, ничего страшного, спокойной ночи, Филли.

Тео отчётливо слышал тот самый нежный смешок девушки, ради которого он был готов проститься с жизнью. Мэгги смеялась так лишь в те редкие моменты, когда была рада; в последнее время рада она была только Филлипу и Рут. Тео посмотрел на открытое окно комнаты Тёрнер, а потом вернулся в гараж, когда услышал грохот: Мэгги шумно уронила телефон на пол. Тео обошёл машину вокруг, осматривая всё помещение: мало ли, птичка ещё здесь, но нет, щегла уже не было. Тео закрыл гаражные ворота, а потом направился к двери. Но не успел он ступить на порог, как повеяло холодом. Шинами повернулся на ворота – они были раскрыты настежь. Тео снова подошёл к ним и резко закрыл, проверяя, ничего ли он не забыл, но рядом оказался жёлтенький щегол, смотря на японца своими чёрненькими глазками.

– Ты какой-то несмышлёный, а ну-ка, – Тео приподнял ворота и махнул щеглу выходить, но птицы уже не было: на его месте стоял мальчик с золотыми волосами и серыми глазками, ему было совсем немного, лет 5 от силы. Тео уже видел его, только весёлого и с маленьким Филлипом в обнимку. Только взгляд мальчика не был живым, он будто уже умер, и причём давно.

Тео пошатнулся и отошёл от мальчика, но тот подходил ближе, заставляя сердце Тео биться сильнее.

– Боишься? – тихо спросил голос, исходящий от мальчика. Голос был далеко не детским: скорее, с Тео говорила сама смерть. Холод пробрал азиата до костей. Шинами не знал, что делать и куда идти, но точно знал, что без боя сдаваться не будет. – Боишься, – протянул голос, и на лице мальчика появился звериный оскал, а глаза оставались такими же неживыми. – Бойся, скоро твоя очередь, это будет мучительно.

Мальчик обернулся мотыльком и улетел. Тео было сделал шаг за ним, но услышал шорох возле дома и замер. Дверь в гараж открыл Харольд: он был в одних длинных пижамных штанах с оголённым торсом. Парень выглядел сонно, но даже в таком виде он сохранял свою обычную, суровую серьёзность.

– Милый мой друг, – официально начал Калберг, потирая глаза, – ты время видел? Иди спи, завтра, как обычно, проснёшься в обед с поганым настроением и будешь дверьми хлопать? Спать пора, уже два часа.

– Да, уже собираюсь. Лорд, а ты только вышел?

– Да, прям только что. А что?

– Да так, видимо, Филлип свою нечесть к нам отправил, – недовольно предположил Тео.

– В каком это смысле? – уточнил Калберг, потирая заспанные глаза.

– Чертовщина творится, надо будет завтра Уайта навестить. Пошли спать.

– Тео, какая чертовщина? – уже серьёзнее спросил блондин.

– Мальчика видел с фотки Филлипа, потом этот мальчик мотыльком стал и упархал!

Харольд нахмурился, потирая переносицу.

– Какой мальчик?

– Этот, – Тео достал из кармана фотографию, которую забрал из блокнота Мишеля. – Брат его, наверное: черты лица схожи.

– Ладно, утром решим, что делать. А теперь спать, живо!

– Ты злой какой-то. Родители писали?

– Нет, но скоро напишут, Вильям билеты взял.

Тео посмотрел в ледяные глаза друга, взял телефон со стола и вышел с другом из гаража. Он закрыл ворота на ключ, когда Калберг уже поджёг сигарету и выдыхал дым, смотря на луну. Тео встал рядом и забрал сигарету из рук блондина. Он жадно затянулся, но тут же закашлялся. На губах Харольда промелькнула ухмылка. Он отобрал сигарету обратно и похлопал друга по спине:

– Больше не бери, ты не умеешь. Пантовщик, – выдохнул Харольд слова вместе с дымом

– Да пошёл ты, – выплюнул Шинами. – Твои сигареты всё портят. Бросай их.

– Когда-нибудь брошу, – пожал плечами Калберг.

Харольд затянулся ещё раз, а потом затушил сигарету о кирпич дома и убрал окурок в коробочку к остальным таким же. Там не осталось ни единой сигареты. Блондин подошёл к мусорному баку и выбросил туда коробку, а потом подошёл к Шинами и открыл дверь дома, запуская его первым.

– Сегодня утром похолодание обещают, – сказал Харольд, направляясь в свою комнату.

– Знаю, спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Харольд закрылся в своей комнате, а Тео зашёл к себе. Он снял грязную одежду и переоделся в шёлковую синюю пижаму, а потом тихо зашёл к Мэгги и Рут. Девушки спали на полу, оставив кровать пустовать. На ламинате валялись упаковки от крекеров, пачки из-под сока и тарелка с недоеденными яблоками. Тео подошёл к окну над кроватью и закрыл его, а потом укрыл девушек мягким одеялом. Он посмотрел на стол и кулон, оставленный просто лежать. Тео, как и всегда, убрал кулон в мешочек и положил под подушку на кровати, а потом прибрал мусор на полу и поставил тарелку на стол. Он вышел, тихо прикрыв дверь, и зашёл к себе в комнату, сразу упав на кровать головой в подушку.

«Мы любим тех, кто нас не любит, мы губим тех, кто в нас влюблён. Мы ненавидим, но целуем, мы не стремимся, но живём... Мечтаем быть с любимым рядом, но забываем лишь о том, что любим тех, кто нас не любит, что губим тех, кто в нас влюблён» – вспоминал Тео когда-то услышанные строчки, пока не попал в царство Морфея.

***

Уроки тянулись невыносимо медленно. Алекс косился на Уайта, дописывая контрольную. Вчера Уайт плохо написал проверочную работу. Алекс знал это, ведь вчера его не было в школе, а значит, и списать Уайт не мог. Алекс Келли давно подозревал Филлипа в том, что он читает мысли. Ну не может человек отвечать на вопрос учителя точно так же, как подумал Алекс! Но факт оставался фактом: когда Филлипа спрашивали на уроках, он отвечал так, как ответил бы Алекс, если бы его спросили прямо сейчас. Келли иной раз специально не слушал учителя, чтобы не давать Филлипу возможности ответить, и да, это работало. Если Алекс выходил из кабинета во время работы Филлипа, то, когда он возвращался, Филлип не сдвигался с мёртвой точки. Алекс уже не сомневался в этом, но что ему делать? Он старался не думать об Уайте вовсе, но не мог, а потому боялся ещё сильнее. Про семейку Уайт в их школе ходили разные слухи, самым распространённым из них был слух о том, что бабка Уайта – колдунья и проклянёт любого. Алекс старался не верить в этот бред, но как не верить, когда его одноклассник буквально читает его мысли слово в слово, так ещё и пользуется этим? Да никак!

Уайт посмотрел на Алекса усталым взглядом, а потом отвернулся, отводя взгляд от ореховых глаз. Алекс сжал губы и отвернулся от него, стараясь забыть. Осталось немного и домой, а там он уже может остаться с собой наедине и подумать вдоволь о своём плане. «Нельзя думать о нём, он всё узнает».

Алекс не хотел выдавать себя, но он давно это сделал, хотя Филлип был первым. Он всё начал, он начал эту войну. Кто мешал ему учиться самостоятельно?

Прозвенел долгожданный звонок, и Алекс первый выскочил из кабинета, оглянув Уайта в последний раз. Филлип собрал свои вещи и поспешил на улицу, догоняя Алекса, но тот был быстрее, да и тем более его автобус уже приехал. Алекс запрыгнул в него, посмотрев на Уайта через плечо. Он победил в сражении, но ещё не в войне. Он почти победил. Он хотел справедливости. Он хотел казнить мага.

Алекс Келли наконец-то приехал домой. В квартире пахло едой, но уже никого не было. Он зашёл в комнату и кинул рюкзак на кровать, а потом посмотрел на висящие над кроватью фотографии: половина из них была ещё очень давними: на них маленький мальчик с пепельными волосами и ореховыми глазами сидел в зале суда, слушая рассказ судьи о его работе вместе с остальными детьми из его садика. Тогда Алекс и понял, кем хочет стать, когда вырастет. Он хотел справедливости. Он жаждал её, как воздуха. Она и была его воздухом. Алекс не сильно изменился с тех пор: всё те же пепельные волосы, подстриженные в виде популярных шторок, всё те же ореховые глаза, всё та же любовь к справедливости. Келли улыбнулся, глядя на фотографию, а потом посмотрел на стол, где стояли весы справедливости – семейная реликвия, которая удачно досталась именно Алексу ещё до рождения от бабушки.

Келли встал с кровати и подошёл к рабочему столу. Он открыл ящик и достал толстую тетрадку формата А4. Она была уже потрёпанной, но самой ценной. Алекс долистал до последней страницы: там был прописан план Алекса по разоблачению Уайта. Нет, он не собирался говорить о своей догадке самому Уайту, он хотел сначала рассказать его новым друзьям и испортить ему жизнь. Это было бы справедливо, ведь теперь на контрольных, сравнивая ответы Филлипа и Алекса, обоим ставили заниженные оценки. Успеваемость Алекса падала, а значит и его авторитет среди учителей. Он жаждал справедливости, а потому торжествовал, когда Кромвель докапывался до Филлипа, ему казалось это честным, правильным. Такие, как Уайт, заслуживают такого отношения к себе. В тетради были записаны все доказательства сверхъестественных сил Филлипа, Келли оставалось только всё переписать, оформить и отправить совятам. Как им отправить он тоже уже знал. Алекс достал белый лист бумаги и стал переписывать содержимое блокнота.

«Филлип Уайт не тот, за кого себя выдаёт: он не просто парень, он может читать ваши мысли. Не верьте ему, он лишь пользуется вами, чтобы затащить в свою секту. Если не верите, то задайте ему невзначай какой-нибудь школьный вопрос, а потом посмотрите, как он ответит. Он ответит слово в слово с вашим ответом в голове, даже если он в корне неправильный. Учтите: вы должны не думать о том, что сейчас сделаете, иначе он всё поймёт. Филлип не знает школьную программу от слова совсем, но оценки у него хорошие. Странно, да? Обязательно проверьте его, если не хотите стать его очередной жертвой.»

Алекс запечатал письмо в конверт, а потом набрал номер Кромвеля Митчелла – того самого парня, что ежедневно достаёт Уайта и без зазрения совести бьёт его, снося с ног.

– Кромвель? – спросил Алекс, когда гудки закончились.

– Слушаю, валяй быстрее, я на мотодроме, – громко сказал парень сквозь рёв мотоциклов.

– Адрес.

– Сейчас отправлю.

***

Филлип зашёл в дом и сразу направился на второй этаж. Он зашёл в комнату, скрипнув дверью, и посмотрел на бабушку. Камилла посмотрела на внука с грустью и тоской в глазах:

– Ты так вырос... – тихо проговорила она. По лицу было видно – она плакала. В руках она держала старую, потрёпанную фотографию.

– Да, ещё в тот день, когда Ирвин пропал, – сухо ответил Филлип. – Куда ты снова уходила?

– Филлип, ты думаешь, мне на них наплевать? – Камилла заглянула в голубые глаза внука. – Нет, милый, ошибаешься, я волнуюсь так же, как и ты. Я ищу их, я знаю, они в городе. Впервые за всё это время они в городе, Филлип, я ищу их. Я не знаю, куда они пропадают днём, но ночью они в городе. Ночью и только ночью я чувствую их. Филлип, я так же, как и ты, хочу их найти. И даже больше. Я скучала всё это время.

Камилла грустно улыбнулась внуку и протянула ему фото. На нём два брата мило спали на тогда ещё новом диване: Филлип лежал с краю, прижимая к груди чёрный фонарик, а рядом лежал Ирвин, положив одну ногу на брата, обнимая плюшевого зайчика с коричневыми ушками и бежевым тельцем. Мальчишки часто засыпали вместе, засматриваясь мультфильмами в зале, а просыпались уже в разных комнатах и на разных этажах.

– Есть ещё? – спросил Филлип, держа фотографию дрожащими пальцами.

– Нет, Лео забрал всё. Филлип, как дела с совятами? Особенно с той рыженькой, – со смешком спросила женщина.

– Неплохо, с рыженькой мы друзья.

– Особенные?

– Да нет, обычные... Ба, где они? – снова возвращаясь к семейной теме, спросил юноша.

– Не знаю, милый, но скоро я их найду, обещаю. Ты мне веришь?

– Я себе уже не верю, ба... А кто такой Сардо?

Камилла насторожилась, и её лицо приняло серьёзное выражение. Такого вопроса она точно не ожидала получить от своего внука.

– Ты где это услышал?

– Да вспомнил просто. Так кто это?

– Никто, твой дядя с ума сходил со своей чернухой, напридумывал себе всякого.

– Но... я помню тот день, ба.

– Лео ничего с тобой не сделал, ты сам себе надумал и сильно впечатлился, поэтому сам запер её в себе, Филлип, – строго ответила Камилла, словно пытаясь поставить точку на этом разговоре и этой теме.

– А её можно как-нибудь вернуть?

– Можно, но нужно время.

– Время, – глухо повторил Филлип.

Время – неограниченный и ограниченный ресурс в наших жизнях. Он всегда есть, но его никогда нет. У кого-то его ещё меньше, но он может не знать этого, а от того ситуация ещё хуже. Время.

***

Времени Филлип решил больше не терять и после разговора с бабушкой поехал в «Домино» на замену. Он тихо зашёл в кафе с одним наушником в ухе и направился в служебное помещение, прислушиваясь к музыке, которая немного спасала его от бесконечного радио из мыслей людей, которое отключить было невозможно. Филлип никогда не читал мысли, он их слушал. Он не выбирал себе «жертву», скорее выстраивал громкость и чистоту определённому человеку, заглушая остальных. Но и в таком случае он слышал всех и всегда. Лишь музыка помогала заглушить этот шум, переводя всё внимание Филлипа на слова песни и ритм музыки. Только вот даже она не способна заглушить уничтожающий взгляд Шинами в спину. Уайт повесил сумку на вешалку, поправил чёрную футболку, из-под которой торчали наушники с чёрным проводком, и убрал монету под неё, а затем накинул светло-коричневый фартук, проверяя наличие ручки и блокнота, и вышел в зал. Его взгляд сразу упал на столик у окна, где уже теснились совята: пять штук.

«Рут удачно заняла место Одри или, наконец-то, получила своё?»

Столик совят ещё пустовал: они зашли буквально за пару минут до прихода Уайта, и Филлип решил подойти к ним первым.

– Ты ещё не запомнил? – дерзко спросил Тео, переведя взгляд с Тёрнер на Уайта.

– Запомнил, но вот что любит Рут, я не знаю, – Филлип посмотрел на Рут, а потом кротко улыбнулся Мэгги. Девушка улыбнулась ему в ответ: она знала, что Филлип способен ответить Тео так же, как и он общается с ним.

– Малиновый чизкейк и ягодный чай, – с улыбкой ответила Рут Уайту.

– Филлип, потом к нам подойди, пожалуйста, – проговорил Харольд, собирая волосы в низкий хвост.

– Да, конечно, если ждать готовы.

– Не проблема.

Филлип кивнул и ушёл на кухню, где отдал заказ поварам, а сам стащил палочку корицы и направился брать заказы у других столиков. Он метался то в зал, то на кухню, постоянно поглядывая на совят, которые терпеливо ждали и его, и заказ. Вскоре заказ был принесён совятам, но вот Уайт ещё был занят. Никто и не торопился: они специально подгадывали момент, чтобы успеть встретиться с Уайтом, и не прогадали. Ожидание заняло у них около получаса, но Филлип всё же смог немного освободиться и выделить им время. Он подошёл к столику и встал рядом, оперевшись на стену.

– Что хотели? – спросил Филлип, разминая затёкшую шею.

В ответ Тео достал из чёрного рюкзака белый бумажный конверт, раскрыл его и достал двумя пальцами фото. Фото Филлипа и Ирвина.

Уайт замер. Его глаза широко раскрылись, а руки безжизненно упали по бокам. Он медленно выпрямился, подошёл к столу и опёрся на него ладонями, наклоняясь к вальяжно сидящему Тео.

– Откуда? – на выдохе проговорил Филлип, протягивая побледневшие пальцы к фотографии. Тео убрал руку выше и встал на ноги, дразня парня. Филлип поднял на него обезумевшие глаза.

– Кто это? – легко и непринуждённо спросил Тео, ухмыляясь. Его забавлял вид Уайта: беспомощный, дикий зверь.

– Откуда?! – громче спросил Филлип. Шинами молчал. Филлип схватил Тео за шею и, прижав его лоб к своему, сдавливал горло, – Последний раз спрашиваю, откуда фото? – сквозь зубы процедил Филлип, придушивая Тео.

В спор вмешался Харольд: он резко встал, оттолкнув Филлипа от Тео. Уайт отшатнулся и шумно упал на пол. Харольд похлопал Шинами по плечу, а потом вышел из-за стола и подошёл к Филлипу, протягивая руку. Филлип хмуро посмотрел на блондина и отмахнулся от помощи — гордость. Он сам встал, а потом снова подошёл к столику и отобрал у Тео фотографию.

– Мне ещё раз спросить? – сказал Филлип, подойдя ближе.

– Блокноты меньше разбрасывать надо... там взял, больной, – прошипел Шинами, сверля взглядом Уайта.

– Как ты меня назвал? Шинами, ты...

– Филли, – нежно проговорила Тёрнер, коснувшись руки Уайта. Споры не для Тёрнер, особенно такие, она не привыкла к такому, никто не привык.

Уайт прикрыл рот и закусил щёку – надо держать себя в руках.

– Мне повторить или сам ответишь? – снова заговорил Шинами, продолжая довольно лыбиться: — Мэгги на его стороне.

– Мой двоюродный брат, который пропал вместе с дядей. Ещё хоть раз тронешь фото — я тебя на месте убью, – со всей серьёзностью, что была у Уайта, объявил он.

– Так если он пропал, то какого чёрта этот мальчик ко мне приходил?

– Чего? – успела первой отреагировать Тёрнер на услышанное: ей с Рут рассказывали, что в планах только вернуть Филлипу фото и спросить про мальчика, но никак не про то, что этот мальчик приходил к Тео. Тео же пожал плечами на вопрос Мэгги, а потом посмотрел на Харольда, стоящего за спиной Уайта.

– Он к тебе приходил? – переспросил Филлип, уже наблюдая отрывки воспоминаний Тео. Это был не Ирвин — его копия.

– Да, представь: три часа ночи...

– Два, – сразу поправил Лорд.

– Два часа ночи, ты в гараже с машиной разбираешься, которой у тебя нет, уже думаешь собираться, пытаешься щегла выгнать, чтобы не сдох там, как вдруг возле тебя появляется какой-то мальчик и запугивает тебя. Представил? А мне и представлять не надо. Как это называется? Чем в этот раз объяснять будешь? Опять что-то выдумаешь?

Филлип хмуро смотрел на Шинами, проворачивая его воспоминания раз за разом в своей голове. «Он недоговаривает.»

– Нормально объясни, что было. Как он появился? Потом куда делся? – снова опередила Филлипа Мэгги.

Если бы так сказал Филлип, то Тео бы его послал в хорошем случае, ну а уже в лучшем — съязвил. Но нет, это был не Филлип Уайт, а Мэгги Тёрнер.

– Было два часа ночи, я уже закрывал ворота, как щегол, который до этого залетел в гараж, встал рядом со мной и уходить не хотел. Я ему ворота открыл, думал, сейчас припугну его, и он улетит, но вот щегла уже не было, а на его месте мальчик с фото стоял. Я удивился, отошёл, а он за мной. А потом говорит: «Боишься?». А потом он сделался мотыльком и улетел.

– «Сделался мотыльком и улетел», – процитировал его Уайт, – значит, ты видел Диспару, но никак не Ирвина.

– Твоего братика зовут Ирвин? – то ли с восторгом, то ли с удивлением спросила Рут, посмотрев на мальчика на фотографии в руках Филлипа. Парень кивнул в ответ. – Что с ним случилось? В смысле, да, он пропал, но как и когда?

– Давно, мне лет 6-7 было.

Девушки принялись слушать Филлипа, смотря ему в глаза, а Шинами старший лишь шикнул с их театра, но, нет, было интересно не только им, но и Харольду, который встал возле девушек и тоже ждал, когда Уайт продолжит. Одному Тео было не до семейных историй Уайта.

– Мне кажется, вас это немного не касается, – вежливо сказал Филлип.

– Филли, пожалуйста, – протянула Тёрнер, беря Филлипа за руку.

– У меня дядя чернухой занимался, в одну ночь мы с Ирвином застали его за этим, а он нас решил к себе приплести, бабушка нас спасла, конечно, но вот Ирвина оставить с нами не смогла – дядя его забрал.

Мэгги сжала ладонь Уайта в своей и грустно на него посмотрела, Филлип сомкнул челюсти: этот взгляд он не переносил – жалость.

– Договоримся так: я помогаю вам, а вы не мешаете мне. Отказ не принимается, в ином случае Одри я искать не буду.

Тёрнер уже была готова возразить, но нет, она смолчала – Филлип звучал слишком убедительно и грозно.

– Без проблем, Филин, твой брат – твоя ноша, нам не к чему ввязываться в ещё одну историю.

«Меньше историй – больше шансов».

– Тео! – возразила Мэгги, но больше ничего сказать не решилась.

«Я всё равно помогу, рано или поздно».

– Филлип! – послышался громкий мужской голос. – Хватит прохлаждаться! У нас зал полный!

Филлип кивнул своему напарнику со светлыми волосами и аккуратно забрал руку от Мэгги, а потом ушёл носиться по полному кафе со сложенной фотографией в кармане. Совята ещё немного посидели, пока полностью не доели, а потом ушли, оставив Уайту неплохие чаевые.

Харольд встал возле Танка и прикурил сигарету, а Тео сел в машину, включив музыку да погромче. Рут взяла подругу за руку и отвела к высокому дереву неподалёку.

– Ну? – спросила Рут. Мэгги посмотрела на неё в непонимании. – Что с Уайтом?

– Ему грустно.

– Дурочку из себя не строй. Ты попросила спросить тебя завтра, завтра уже настало. Ну так что, он всё-таки что-то большее, да?

– Ну, в сравнении с Бруно — да.

Рут ударила подругу в плечо и скрестила руки на груди.

– Ай! Ладно! Да, он что-то большее! Но ещё непонятно, что он думает...

– Да тут и без слов понятно. L'amour est dans l'air!

Мэгги рассмеялась громким смехом, колотя подругу в плечо. Харольд спокойно наблюдал за ними издалека, а потом затушил половину сигареты об колесо и убрал в новую коробочку с табаком. Он подошёл к двери Шинами и открыл её.

– Они, по всей видимости, Филлипа обсуждают.

Тео развернулся и посмотрел сквозь заднее окно на весёлых девушек. Живот скрутило, а к горлу подступил ком — ревность. Но эта ревность была не только к Мэгги, она была и к Рут: почему она на стороне Уайта? Предательство.

Глава 14. Отсчёт пошёл

– Лорд, принеси ту коробку, пожалуйста! – указывая пальчиком вниз, крикнула Тёрнер с лестницы.

Блондин кивнул и поднял тяжёлую коробку, а потом понёс её наверх.

– Рут, мы всё ещё можем прибрать свободную комнату, – сказал Харольд, поднявшись на второй этаж.

– Да ладно, мне с кем-то жить привычнее, чем одной, а ещё ты рано спать ложишься, а стены здесь тонкие, так что нет, откажусь, – ответила девушка, перетаскивая в комнату к Тёрнер свои пожитки, привезённые из общежития Гнезда.

– Лорди, – протянула Мэгги, – вчера же ещё обсудили! Рут живёт со мной!

Харольд устало закатил глаза и поставил коробку возле белой двери, ведущей в теперешнюю комнату девушек. Он заглянул в неё и посмотрел направо: Тео собирал вторую кровать. Азиат стоял прям возле входа и скручивал вторую кровать, точно такую же, какая была и у Мэгги.

– Блять, – громко выругался азиат, когда в очередной раз не удержал три стороны каркаса вместе и всё упало.

Харольд посмотрел на девушек, которые, тихо смеясь, переглянулись. В его серьёзном взгляде читалось укорение: «Вам же делает, что смеётесь?». Он зашёл в комнату и поднял две стороны каркаса кровати, а Тео ловко закрутил все винты. Каркас был собран, осталось только положить доски, а сверху – матрас. Тео аккуратно уложил первое, а Харольд – второе. Теперь всё было готово. Харольд похлопал друга по плечу, а потом посмотрел на белый стеллаж, где раньше стоял горшок с цветком. Горшок переехал к столу Мэгги, а стол Рут ещё был в коробке. Харольд оглянул комнату.

– Стол можно вместо террариума поставить, – предложил Харольд, показывая другу рукой.

– Давай попробуем, тут места-то больше и нет, – посудил Тео.

Пока парни собирали мебель, и Харольд успокаивал раздражённого друга, Рут и Мэгги сидели на кухне и пили чай: идти наверх и таскать коробки смысла не было, Тео будет только злиться, если ещё и они будут там ходить. Под звуки ругани Тео девушки пили чай и уже перестраивали режим работы на кухне.

– Мэгги, как праздновать планируешь? – спросила Рут, пока Тёрнер переписывала новый график на красивую бумагу с рисунком красных роз.

– Пока не знаю, я бы просто погуляла или в кафе посидела, надо будет с Филлипом поговорить.

– Без него праздник – не праздник?

– Да даже не в этом дело, просто... мы же вроде как стремимся создать дружеские отношения, поэтому с ним отпраздновать хочется.

– А это точно не из-за...

– Может быть, врать не буду, – перебила Мэгги, не в силах слышать и слова о её чувствах к нему.

Тёрнер по-хитрому улыбнулась и подмигнула подруге, а потом повесила на магниты к холодильнику новое расписание, указав и фамилии, и имена, чтобы всякие Тео Шинами больше не возмущались и не искали лазейки.

– В итоге всё будет зависеть от ответа Филлипа? – спросила Рут, возвращаясь к теме.

– Да, типа того. Просто уточню, сможет он вообще или нет, а дальше разберёмся.

– Тогда спрашивай сейчас, пока не поздно, мало ли он будет тебе ещё подарок искать.

Тёрнер вздохнула и закатила глаза, но всё же Уайту написала. Она бы в любом случае это сделала, только перед самым днём рождения.

«Привет! Ты свободен 8 октября?»

Коротенькое сообщение далось Мэгги с трудом: ей оно казалось каким-то несуразным, слишком маленьким, повелевающим. Но и как-то его переделать было невозможно: в другом случае оно приобретало пошлый характер, выглядело неискренним, да и просто не нравилось Тёрнер. Мэгги пару минут задумчиво не отрывала глаз от него, пока грохот и громкие ругательства, доносившиеся со второго этажа не прервали её. Кричал Шинами. Мэгги бросила телефон на стол и помчалась на второй этаж проверять, что случилось. В комнате она обнаружила Тео с красными пальцами и лежащую на полу столешницу.

– Что случилось? Тео, ты как? Льда? – затараторила Мэгги, осматривая парня издалека.

Шинами в ответ прошипел что-то неразборчивое, держась за подбитые пальцы.

– Мы доску уронили прямо ему на руку. Если лёд принесёшь, то он сможет твою сумку носить, – пообещал Лорд.

– Чтоб тебя, Калберг, – прошипел Тео, и в его проклятии, как ни странно, звучало огромное доверие и даже благодарность.

Мэгги отвесила Лорду подзатыльник и спустилась на кухню за льдом и полотенцем, мельком взглянув на лежащий на столе телефон с одним уведомлением от «Фили». Рут довольно улыбалась, попивая ещё тёплый чай. Мэгги посмотрела на неё весьма злобно, но делать было нечего: сначала Тео. Мэгги забежала на второй этаж, а потом зашла в комнату, где в таком же положении находились парни: Тео сидел на полу, прижимая руку к груди, а Харольд сам докручивал стол. Девушка подошла к Шинами и аккуратно перехватила его руку, а потом приложила упаковку льда, завёрнутую в полотенце, к руке Тео. Парень, поджав губы, неотрывно смотрел на свою идеальную рыжую девушку. Идеальную, но не его. Мэгги же даже не смотрела в глаза Тео, она осторожно касалась кожи холодным компрессом, придерживая большую ладонь азиата с длинными пальцами.

– С Рут всё хорошо? – спросил Тео, глядя на красивые, красные губы Тёрнер.

– Да, чай пьёт и Филлипу пишет, – ответила девушка, так и не подняв глаз на парня.

– Уайту?

Мэгги кивнула.

– Зачем?

– Спрашивает, свободен ли он 8-го числа, причём с моего телефона.

– Ты его пригласишь, да? – Мэгги этого не слышала, но в голосе парня слышалась надежда на отрицательный ответ.

– Конечно. Забыл, что мы должны с ним подружиться? Да и тем более он и правда хороший человек...

– Ты вправду это делаешь только из-за Одри? – уже не веря, уточнил Тео.

Мэгги замерла и подняла зелёные глаза на парня. Она остановила взгляд на тёмных карих глазах и прикусила щёку. Признаться Рут проще, чем парням. Тёрнер обернулась на Харольда, смотря на его спокойный, вечно оценивающий взгляд. Он тоже ждал ответа, но не так нетерпеливо, как Шинами.

– Дело не только в Одри. Он хороший человек, приятный, – Мэгги пожала плечами и снова приложила лёд к покрасневшей коже Тео.

– Колись, он тебе нравится? – слишком небрежно, с нарочитой беззаботностью бросил вопрос Тео, что показалось странным даже Мэгги.

– Нравится, только ему не говорите, хорошо?

– Не думаешь, что он и так всё знает? – спросил Харольд, разочарованно глядя на подругу.

– Откуда? – удивлённо спросила Мэгги.

– Ты его поцеловала на глазах у всей академии, тебя это не смущает? – пояснил Харольд.

– Мало ли, я и тебя целовала.

– Вот поэтому все и уверены, что вы с Лордом вместе, – вмешался Тео.

– Ой, да какая разница? Мне до слухов дела нет.

– Мне тем-более, – согласился Калберг.

– Но всё же он может уже знать, – подытожил Тео.

– Так даже лучше, если уже догадывается, –решила Тёрнер, и, переведя взгляд на ладонь Тео, спросила: – Тебе легче?

Тео кивнул и убрал руку. Мэгги кивнула и встала.

«Харольда бы она поцеловала... Она бы поцеловала кого угодно в этот момент, только не меня».

– Позовёте, когда закончите, – попросила Мэгги и вышла из комнаты, дождавшись сдержанного кивка от Харольда.

Тёрнер улыбнулась и спустилась на первый этаж. Рут ещё сидела за столом, делая фотографии на телефон подруги. Мэгги убрала полотенце на сушилку, лёд – в морозилку и забрала телефон у подруги. Тёрнер разблокировала его и первым делом зашла в переписку с Уайтом. От него уже висело два новых сообщения:

«Привет, пока свободен.»

«С какой целью спрашиваешь?»

Мэгги отхлебнула чая и быстро набрала ответ:

«Хотела пригласить тебя на свой день рождения. Сможешь 8-го время выделить? Мы ещё не решили, как праздновать будем, но хочу тихо. С тебя только явка.»

Мэгги добавила улыбающийся смайлик и снова зависла. Ей всё не нравилось, как выглядит сообщение, и что-то хотелось в нём поменять, но всё же было хорошо. Мэгги положила телефон на стол и отошла к шкафчикам достать пачку печенья. Рут заглянула в телефон подруги и нажала «отправить». Сообщение мгновенно было прочитано Филлипом.

«Хорошо, я постараюсь», – звякнуло сообщение, придя на телефон Тёрнер. Мэгги мгновенно подбежала к телефону, положив пачку сладкого на стол, и посмотрела ответ, а потом на отправленное от её имени сообщение.

– Рут, тебя кто-то просил? – обиженно спросила Мэгги, смотря на подругу.

– Да, Купидон внутри меня, – девушка улыбнулась как ни в чём не бывало и побарабанила тонкими пальчиками со светло-розовым маникюром по чашке. – Его всё равно же надо позвать, и чем быстрее, тем лучше.

Мэгги спорить не стала: она поставила реакцию «сердечко» на сообщение парня и открыла упаковку печенья.

– Вильям билеты взял, – объявила Мэгги.

– Знаю, Тео уже рассказал, – спокойно ответила Рут, запивая печенье чаем.

– Да почему все знают, кроме меня! – воскликнула Мэгги, всплёскивая руками.

– А тебе сам Лорд сказал?

– Да, сегодня на перемене, когда Тео тебя искал. Кстати, зачем?

– Пытался переубедить, чтобы я не переезжала, и, как понимаешь, у него ничего не получилось, – Рут усмехнулась. – Они там долго ещё?

– Брата хотя бы пожалей, они доску уронили.

– Какой кошмар! Доска цела? – девушки рассмеялись, а потом Рут добавила: – Ладно, бедный Тео, но с лестницей это не сравнится.

– Да, тут бесспорно.

– Рут, Мэгги, – послышался крик Тео со второго этажа.

Девушки оставили чашки с недопитым чаем и быстро поднялись к комнате. Дверь была закрыта, а по обе стороны стояли Тео и Харольд, как верные стражи. Им не хватало только формы: доспехов, например. Рут первая подошла к двери и ровно встала, смотря на высоких парней, медленно переводя взгляд с одного на другого.

– Заходить можно? – спросила Рут, смотря брату в глаза.

Тео наклонил к ней голову и улыбнулся уголком губ.

– А не боишься, что кровать будет только одна?

– В таком случае я заберу твою, братик, – Рут скопировала улыбку брата и надавила на дверную ручку. Она приоткрыла дверцу и заглянула в комнату. По левую сторону стояли два стола с ноутбуками, а у дальней стены – террариум с Тутси. Кровать Мэгги как стояла у окна, так там и осталась – сразу напротив двери; за кроватью Мэгги, по правой стене, стоял шкаф, а рядом – стеллаж из белого дерева. Только собранная кровать Рут стояла у стены в углу, где стояли шкаф и стеллаж.

– Вау, – воскликнула Мэгги, заглядывая в комнату. – А мне нравится!

Девушки зашли в комнату, осматривая её. Рут первым делом упала на свою кровать, а Мэгги подошла к террариуму, проверяя, как там её змея. Парни остались стоять в проходе, смотря на девушек с неким умилением. Мэгги отошла от террариума и оглядывала комнату, проверяя наличие своих вещей на их законных местах, а Рут с кровати подмечала перемены. Комната стала выглядеть оживлённее и не такой пустой, как раньше, что не могло не радовать Тёрнер.

– Довольны? – спросил Калберг, бегая глазами между подругами.

– Очень! Мальчики, спасибо, – мило улыбнувшись, поблагодарила Рут, а потом подошла к парням и обоих поцеловала в щёки.

– Только там это, поцарапали немного, – признался Тео и подошёл к столу. Он присел на корточки и подманил сестру рукой, а потом указал на ножку стола, которую они слегка повредили.

– Дай угадаю, это ты сделал? – спросила Рут, перестав улыбаться. Её лицо вмиг сделалось серьёзным.

– Да что я-то сразу!? – крикнул Тео, складывая руки на груди.

– Это сделал Тео, – выдал друга Харольд и сдержанно улыбнулся. – Не злись на него, он же случайно.

– Не злюсь, я любя. Больше ничего не испортили? – с упрёком спросила Рут.

– Только руку, совсем не слышала? – с тем же тоном спросил Тео.

– Мне было не до этого, да и Мэгги первая побежала, зачем шумиху поднимать?

– Да правда, брата же совсем не жалко. Уайт важнее, да?

– Тео, не перегибай, просто решила написать.

– Тео, за что ты его так невзлюбил? – решила поинтересоваться Мэгги.

– Просто он мне не нравится, тёмная лошадка, – процедил азиат. – Мы о нём ничего не знаем, зато он слишком продвинутый, всё знает. Бесит меня. – Голос азиата был пропитан чувством ненависти, даже зависти к Филлипу. Он его бесил и не на шутку. Мириться даже с существованием Уайта Тео не просто не хотел, он физически не мог: Уайт казался ему сплошной опасностью, как и желание Мэгги с ним сблизиться, а то что нас пугает, как известно, бесит. По крайней мере у Тео именно всё так и работало.

Рут посмотрела на брата и улыбнулась уголком губы: он врёт. Она знала это как своё имя, даже сомнений не было. Да все знали, что он врёт, кроме Тёрнер. Но Рут знала больше, она знала, почему Тео боялся Филлипа.

– Тео, но и выводить его не надо, забыл? С его помощью мы сможешь разобраться с тем, что стало с Одри, помнишь? – в который раз отметила Мэгги.

– Не забыл, помню. Но он действует мне на нервы.

– И поэтому ты раздражаешь его? – спросил Харольд, щёлкая костяшками пальцев.

– Вы на меня все ополчиться решили? – разозлившись, спросил Шинами, скрестив руки на груди.

– Да нет, просто ты глупости творишь. Тео пожалуйста, будь терпимее, мало ли вы потом будете не разлей вода? – предположила Рут.

– Мне Лорда хватает с головой. Да и с оборванцами я не общаюсь.

– Ты и Одри «оборванкой» считаешь? – спросил Харольд, строго посмотрев на друга.

– Одри умная и красивая девушка, а он – нет. Просто противный мальчишка, который вечно лезет, будто самый умный.

– Тео, в каких-то аспектах он и вправду умнее, – поспорила Рут, улыбнувшись брату.

– Это не отменяет того факта, что он тёмная лошадка.

– Да, но это временно, – добавила Мэгги. – А теперь вышли все посторонние из комнаты, будет женский стриптиз!

– О боже, Тёрнер, как у тебя язык поворачивается такое сказать? – проговорил Харольд, прикрывая лицо рукой. Он поспешно вышел из комнаты под хохот Мэгги. Тео же выходить не спешил, он стоял, наблюдая за весёлой Тёрнер. Мэгги прекратила смеяться и посмотрела на Тео, а потом прикусила нижнюю губу и начала расстёгивать белую рубашку. Шинами вышел без сопротивлений. Он хотел увидеть прекрасное тело Мэгги, хотел рассмотреть каждую её родинку, каковыми было усыпано всё тело девушки, особенно плечи и ключицы, он жаждал этого, он мечтал об этом. Но в его положении ему разрешалось только молча смотреть на её розовые губы по утрам и красные в течение дня, любоваться её родинками, пока она носила топики и майки по дому или полупрозрачные рубашки на улице, и молча скалиться, когда она болтала с Уайтом и мило улыбалась ему одному. Вот до чего доводит дружба: она разрушает изнутри, убивает влюблённое сердце и заставляет злиться на себя и всех вокруг. Любовь разрушительна, и Тео это знал намного лучше остальных. Но кто мы без любви?

***

8 октября в два часа дня Филлип вышел из школы и направился в ближайший цветочный, до которого ещё дойти надо было. В тот день парень специально поехал утром на автобусе, чтобы потом уже не таскать велосипед с собой: до совят он бы на нём не доехал. Филлип дошёл до цветочного, торопясь как только мог, и зашёл внутрь. Взгляд сразу упал на букет из семнадцати белых роз. Филлип долго думать не стал, он взял букет, потратив на него последние деньги, вышел из магазина и пошёл на остановку. Уайт зашёл в душный автобус, закинул деньги за проезд и сел на свободное место, прижав букет к груди. Народ только и прибывал, а Филлип уже начинал переживать: он близится к очередному опозданию. Автобус ехал в своём темпе, но для Филлипа это было слишком медленно. Время близилось к трём, а Филлип ещё только ехал.

Он не хотел опаздывать, впервые он боялся этого так сильно, что рассматривал вариант выбежать из медленно едущего автобуса и бежать из последних сил мимо прохожих. Он и так сбежал с физкультуры, никому ничего не сказав, лишь бы успеть доехать, но лучше это ситуацию не делало: он опаздывал. Он так хотел прийти вовремя, успеть к началу мероприятия и увидеть Мэгги, что, казалось, в случае неудачи убьёт себя, чтобы такого больше не повторялось. Он должен был успеть. Он должен был успеть хотя бы сейчас, когда с последней встречи прошло пару недель и он скучал по улыбке Тёрнер. Он мечтал о ней.

Филлип вышел на нужной остановке и побежал к дорогому ресторану, где его уже ждали совята. На часах шесть минут четвёртого, его ждали к трём. Филлип забежал на лестницу и открыл дверь. В глаза сразу бросился интерьер заведения: высокие колонны цвета слоновой кости, которые держали высокие потолки с библейскими мотивами, рельефные стены с золотыми элементами и витражами, которые имели рисунки цветов в стиле средневековья, и приглушённый свет. Роскоши добавляли и зажжённые свечи, расставленные на столах. Все кричало о высоких ценах, а Филлип всем своим видом кричал о своём бедственном материальном положении. Чёрные джинсы, серая футболка, чёрные затасканные кеды и чёрная кожаная куртка, которую он недавно нашёл в шкафу. Выглядел Филлип в общем неплохо, но не в заведении, где все сидели нарядные в роскошных вечерних платьях и дорогих костюмах от популярных дизайнеров и модных домов. Филлип посмотрел на свой букет, который остался в идеальном состоянии, а потом подошёл к столику, где сидели совята. Он остановился возле них и протянул Мэгги букет. Рыжеволосая девушка была в красном облегающем платье, в котором приходила на концерт к Рут; волосы девушки были аккуратно уложены в кудри, а на губах как всегда красовалась красная помада, щёки её были усыпаны веснушками, которые Филлип раньше не замечал или не мог заметить из-за плотного тона Тёрнер.

– С днём рождения, – на одном дыхании сказал Филлип и улыбнулся ей.

– Спасибо, – мило ответила Мэгги, принимая букет белых роз.

Мэгги вдохнула аромат роз и положила букет рядом с остальными цветами: букеты совят были намного больше и все из матиоллы. Самый большой букет был из розовых и белых цветов, завёрнутых в белую бумагу и обвязанных розовой ленточкой. Он был от Тео, об этом говорила записка в цветах с японскими иероглифами и красивым почерком с маленькими буковками и крупными завитками: Мишель писал так же в своих блокнотах. Остальные два букета были поменьше: один – из белых и сиреневых цветов, другой – из белых и персиковых. Тот, что с сиреневыми цветами, был от Харольда, а с персиковыми – от Рут.

Совята выглядели подстать заведению: парни были в чёрных строгих костюмах и белых рубашках, из кармана пиджака Харольда торчала маленькая белая розочка, из кармашка Тео торчал беленький платочек; Рут же была в синем вечернем приталенном платье с длинным подолом и тонкими бретельками. Филлип сильно выделялся. Он совершенно не подходил к ним в компанию, но всё же был там. Филлип сел на свободное место между Тео и Мэгги, посматривая на совят, чей разговор он прервал своим появлением и, видимо, мешал продолжить дальше. За круглым столом рядом с именинницей сидел Харольд, а уже между ним и Тео сидела Рут.

– Филлип, а тебя появляться вовремя не учили? – спросил Тео, чем заслужил осуждающий взгляд Тёрнер.

– Раз так боялся, что я опоздаю, то мог и заехать за мной, – ответ Уайта прозвучал спокойно и сдержанно. Он не хотел ссориться и ещё больше напрягать Мэгги, которая и так боялась, что парни снова начнут спорить и драться.

– Филлип, ты что будешь? – спросила Рут, тактично переводя тему.

– Ничего.

– Денег нет? Да брось, мы по доброте душевной заплатим! – продолжил свои издёвки Шинами.

– Тео, прекрати, – попросила Мэгги, бросив быстрый взгляд на Харольда.

«Скажи», – молила Мэгги, смотря на Харольда.

– Тео в чём-то прав: мы заплатим, просто выбери, что хочешь, – проговорил Харольд, протягивая Филлипу меню.

– А вы что выбрали? – спросил Филлип, принимая меню от блондина.

– Пока только решили, что будем пиццу брать. Ты какую ешь? – задал вопрос Харольд.

– Барбекю можно, мне особой разницы нет.

– А с морепродуктами не любишь? – поинтересовалась Мэгги.

– Не особо, но поесть могу. Мне без разницы, я не особо пиццы люблю.

– Что ты вообще ешь? – не выдержав, спросил Тео.

– Салат можно, пасту, без разницы, я не сильно голоден, – после коротких размышлений ответил Филлип.

Совята бурно обсуждали, кто что будет, бросая косые взгляды на Уайта. Они спорили и размышляли, что заказать для всех, чтобы поел и Филлип. Мэгги изредка обращалась к нему, чтобы поинтересоваться его вкусами, но получала лишь расплывчатые ответы: «да, нет, наверное». Филлип в принципе не рвался в разговор, ему больше нравилось наблюдать за ними и ловить влюблённые взгляды Тео на Мэгги.

Когда переговоры уж точно были окончены, Харольд подозвал официанта, вскинув вверх руку, и продиктовал заказ. Филлип был готов сам пойти на его жесть, даже дёрнулся, но вспомнил, что он не на работе. Ему повезло: Тео этого не видел.

– Пицца барбекю, салат Эль-Греко, нисуаз – с курицей две штуки, итальянский салат с креветками и... – Харольд повернулся на Филлипа, смотря ему в глаза. В душу.

– Цезарь с курицей, – быстро проговорил Филлип, посмотрев на Мэгги. Девушка ему улыбнулась.

– И пять банок колы, – добавил Харольд и отпустил официанта.

– Серьёзно? Кола? – удивился Филлип, смотря на Харольда.

– Не любишь?

– Нет, люблю, но ожидал чего-то интереснее, чем простая кола. Не знаю, коктейль какой-нибудь, даже не алкогольный, просто что-то странное. Чай? Свежевыжатый сок из маракуйи и кокоса? Что угодно, но не колу.

– Как вышло, мы обычные подростки с обычными радостями и любим газировку, – ответил Харольд, пожав плечами.

– Филлип, мы можем добавить что-то необычное, если хочешь, – предложила Мэгги.

Филлип помотал головой в знак отказа. Мэгги кивнула и убрала меню обратно.

– Филли, ты только со школы? – спросила Рут, смотря на кожанку Уайта.

– Да, извините, переодеться времени не было.

– Нет, вносишь разнообразие в нашу компанию. Лорд, тебе бы в обычную школу, там за форму не спрашивают, – пошутила Рут, пнув Харольда под столом. Парень сжал челюсти и строго посмотрел на Рут.

– Зато буду выглядеть как с другой планеты в своём костюме.

– А ты другое вообще не носишь? – спросил Филлип, стараясь вспомнить всё, в чём видел Харольда. И вправду, Калберг появлялся только в форме или в классическом костюме.

В ответ Калберг помотал головой, и продолжила за ним уже Тёрнер.

– Лорд у нас прилежный и придерживается официального стиля, он даже дома в рубашках ходит! Никакого разнообразия.

В ответ Филлип кивнул.

За столиком было тихо, пока Мэгги снова не начала свои излюбленные разговоры про Гнездо, а Рут не подхватила её. Девушки весело болтали, вспоминая все смешные и не очень моменты из их прошлой жизни. Только им стоило начать вспоминать всякий позор Шинами старшего, как он сразу подключился в беседу, припоминая все моменты с девушками, а потом присоединился и Харольд, поддакивая и споря с друзьями. Филлип скромно сидел, ловя косые взгляды Тео на себе и влюблённые взгляды на Мэгги. Филлип не спешил участвовать в разговоре, ему больше нравилось следить за цепочками мыслей каждого из них, кроме Харольда, конечно.

Спустя 30 минут на стол стала прибывать еда. Всё началось с салатов и колы каждому, а закончилось шоколадным тортом с вишней. Разговоры прекратились, и столик утонул в тишине. Совята ели с аппетитом, оценивая высоту кухни и сравнивая её с другими, пока Филлип возил вилкой по тарелке и изредка запихивал в себя еду. Внимание на это обратил лишь Тео, посматривая на тарелку Филлипа и мысленно отмечая, что ничего не поменялось. Филлип с неким удивлением слушал его поток мыслей, стараясь не сильно выделяться из общей массы подростков, хотя в чёрной кожанке это уже было невозможно.

– Филлип, тебе нравится? – спросил Харольд, смотря ему прямо в глаза, когда остальные уже доели или просто переключились на пиццу.

– Да, просто не голоден.

– Но ты же говорил, что сразу после школы, – припомнила Рут, прищурив глаза.

– Да, я ещё в школе ел, – спокойно ответил Филлип.

Больше лезть к нему не стали: каждый сделал свои выводы, но тарелку Филлип оставил наполовину полной, а к пицце так и не приступил. У него не было потребности в пище, он просто хотел насладиться вечером с совятами, отношения с которыми всё сильнее и сильнее превращались в потребность и желание.

– Ах, а я помню, как было красиво на балу! – начала Мэгги, пытаясь поднять настроение друзьям.

– Да, там было красиво, у вас так часто? – подхватил Филлип, перебив Тео на полуслове. Шинами посмотрел на него хмуро, а потом выпрямился и поднял голову.

– Да, в начале учебного года и в конце, – объяснил Калберг, крутя смартфон в руках.

– И всегда маскарад? – поинтересовался Уайт.

– Нет, тематика разная бывает: когда-то это маскарад, в другой раз – средневековье, потом ещё все должны были быть в нарядах под цвет гнезда...

– Ещё не забывай про готику! – напомнила Мэгги. – Ещё были в стиле вампиров, а потом на Хэллоуин устраивали.

– Много, – подытожил Филлип.

– И дорого для некоторых, – сказал Тео как бы невзначай.

– Тео, – предупредила Мэгги, кинув на него строгий взгляд.

Тео посмотрел Тёрнер в большие зелёные глаза – он был готов утонить в них. Навсегда и безвозвратно. Но Мэгги отвернулась, и тонуть в болоте её зелёных глаз он больше не мог. Он ничего не мог без этих глаз, он был никем без них.

– Не пришло ли время торта? – напомнил Харольд, когда пицца была наполовину съедена.

– М, – протянула Тёрнер, – пришло!

Тео достал упаковку свечей и воткнул все 17 в торт, а Харольд зажёг их своей зажигалкой, которую держал в кармане. Мэгги подвинула торт ближе и внимательно смотрела на огонь.

– Загадывай желание, – проговорила Рут, начиная хлопать в ладоши и заводить остальных.

Мэгги набрала воздух в лёгкие и замерла, обдумывая желание. Она знала, что загадать, но хотелось сделать это как можно конкретнее. Мэгги закрыла глаза и загадала желание под ритмичные хлопки друзей.

«Хочу, чтобы Одри вернулась до конца этого года».

Мэгги открыла глаза и задула все свечи с первого раза под громкие аплодисменты ребят.

«Отсчёт пошёл. 100».

Харольд попросил у официанта нож и стал педантично разрезать торт на идентичные кусочки, а потом разложил всё по тарелкам и поставил к каждому за круглым столом. Вечер продолжался в обсуждении торта и кусочков кислой, но всё же вкусной вишни в креме.

Вечер шёл неумолимо быстро: вроде они спокойно сидели, даже порой мучились от скуки, но время прошло, напитки были выпиты, тарелки с салатами опустели, а пицца была съедена. Карманные часы Тео показывали девять часов вечера, и каждый уже хотел оказаться в объятиях прохлады вечера.

Харольд оплатил их стол, поделил с Тео букеты Мэгги пополам и пошёл к машине. Лорд открыл багажник и погрузил с другом букеты Тёрнер, а потом Тео помог сесть Рут. Харольд сел за руль, Филлип помог Мэгги занять её место за блондином, опередив Тео всего на пару секунд. Сесть на заднее сиденье Филлипу не удалось: Тео его опередил, поэтому Уайт устроился на переднее сиденье перед Шинами.

– Филлип, ты к нам поедешь? – предложил Харольд, повернувшись к Уайту.

– Там будет продолжение торжества?

– Да, у нас дома бутылка игристого и виски, – пояснила Мэгги, а потом сразу дополнила: – Но пить не обязательно.

Филлип немного подумал, а затем ответил:

– Я с вами.

Мэгги улыбнулась, посмотрев на Уайта, и отвернулась к окну. Тео постучал по дверце машины, а Танк выехал с парковки. Минут 20 и машина с совятами и Филлипом остановилась у подъездной дорожки чёрного дома. Первым вышел Харольд, громко хлопнув дверцей, он сразу открыл пачку с сигаретами и прикурил одну. Следом вышла семья Шинами, сразу заходя домой. Уайт подошёл к дверце Тёрнер и открыл ей дверь, подавая руку. Девушка улыбнулась и вышла с Филлипом.

– Филли, поможешь цветы отнести?

Уайт кивнул и открыл багажник машины под строгий взгляд Калберга. Филлип забрал все четыре букета и захлопнул багажник, а потом наклонился к Мэгги, ведясь на её жест пальчиком.

– Лорди не любит, когда трогают его машину без спроса, – пояснила она, а потом поцеловала Филлипа в щёку, оставляя красный след от помады.

Филлип выпрямился и кивнул. Девушка улыбнулась и открыла дверь, подбежав к ней. Парень зашёл в дом, где везде горели свечи и пахло едой. Мэгги махнула рукой парню и пошла на второй этаж. Уайт вздохнул, но пошёл за девушкой. Тёрнер зашла в свою комнату и отошла к кровати, позволяя Уайту зайти. И Филлип зашёл. Он прошёл в комнату, оглядывая две кровати, два стола, террариум с Тутси и шкаф.

– Куда цветы?

– На кровать можешь положить.

Филлип подошёл к ней ближе и осторожно оставил букеты на кровати, а потом посмотрел на Тёрнер. Она начинала его пугать своими мыслями, зацикленными лишь на милом личике Уайта и желании поцеловать его губы. Точнее Мэгги хотела, чтобы Филлип поцеловал её.

– Рут с вами уже живёт? – спросил Филлип, что бы сменить ход мыслей Тёрнер.

– Да, уже как две недели.

– Тёрнер! – раздался голос Тео с первого этажа, а потом и хлопок входной двери.

Мэгги взяла Филлипа за руку и повела на первый этаж к остальным ребятам. Пара зашла в зал, откуда доносился аромат шоколада и фруктов. Совята сидели на диване, пока небольшой кофейный столик ломился от шоколадных кексов, фруктов и ягод. Рядом со столиком стояли бутылки спиртного и ведро со льдом, а на самом столике – ещё пустые бокалы и стаканы. Запах табака, исходящий от только что вернувшегося с улицы Харольда, добавлял особую атмосферу всему происходящему.

– Ты что будешь? – спросил Тео, держа в руках бутылки шампанского и виски, обращаясь к Тёрнер.

– Шампанское, я же говорила, что виски не переношу, – напомнила девушка, садясь на диван рядом с Рут у подлокотника.

Филлип остался стоять рядом, смотря на Тео, открывающего бутылку с виски «Джек Дэниелс». Шинами шумно открыл бутылку, и пена полилась на пол, стол и диван.

– Блять! – громко крикнул Тео под звонкий хохот Мэгги: так случалось каждый год. Мэгги взяла любезно приготовленное Харольдом полотенце и протянула его азиату. Тео стал вытирать остатки шампанского, пока Мэгги отошла за тряпкой. Только стоило ей вернуться, как Тео сразу забрал тряпку и стал вытирать ужас на полу и диване.

– Каждый год одно и то же, – заметил Харольд, потягиваясь в углу дивана, поодаль от всех.

– Да ладно тебе, – хихикнула Мэгги, улыбнувшись другу.

Пол за пару минут был убран месте со столом и Тео продолжил то, что не смог закончить.

– Уайт, ты что будешь? – спросил Тео, когда два бока уже были заполнены игристым.

– Шампанское.

– Баба, – отреагировал Тео.

Филлип никак не отреагировал, лишь посмотрел на Мэгги и улыбнулся, показывая взглядом на Тео. Шинами налил в два оставшихся стакана виски и закинул льда, а потом сел на свободное место между Харольдом и Рут.

– За Мэгги! – крикнул Тео на весь дом, ожидая пока остальные возьмут напитки. Каждый повторил слова за Тео и все чокнулись бокалами.

Харольд с Тео одновременно выпили содержимое стаканов, сразу беря вишню, чтобы заесть, а Филлип с девушками неторопливо попивал игристое, наблюдая за Тео, который сразу выпил ещё два стакана. Ему ещё было нормально, но карие глаза потихоньку начали темнеть: Тео не знал своей меры.

С тем же самым Харольдом, в чьём стакане было ещё больше спиртного, ничего не было: он, вальяжно как и всегда, сидел на диване, подливая ещё и ещё виски, и болтал с девушками, следя за обстановкой. Он ни капли не изменился, оставаясь таким же холодным и непробиваемым, даже после четвёртого стакана.

Рут с Мэгги наслаждались шампанским: обе по-разному. Рут быстро дошла до стадии, где единственным удобным положением было развалиться на диване, сложив нога на ногу, а Мэгги была в полном адеквате: она точно знала, сколько ей хватит, чтобы напиться. Она сидела ещё ровно, смотря на Филлипа, что устроился на её подлокотнике, оперевшись на спинку дивана. Пара часто обменивалась взглядами и улыбками, даже если речь заходила о совершенно другом. Мэгги хотела знать мнение Филлипа, Уайт хотел видеть реакцию Мэгги.

Вот и тарелка с фруктами опустела, а алкоголя было ещё тьма. Мэгги первая обратила на это внимание и повернулась к Филлипу с кокетливой улыбочкой. Её зелёные глаза сияли, глядя в голубые глаза Уайта. Они так и кричали о желании девушки оказаться в объятиях Филлипа и коснуться его губ.

– Филли, поможешь фрукты нарезать? – предложила Мэгги, утопая в голубых глазах Уайта.

– Конечно, Тёрнер, – сказал парень с особой нежностью, чем привлёк внимание Тео. Шинами совершенно не обратил внимания на слова Тёрнер, но слова Филлипа его удивили и даже разозлили.

Филлип с Мэгги встали с дивана и вышли на кухню под грохот музыки, доносящийся из колонок. Мэгги подошла к холодильнику, достала фрукты и скинула их в раковину, а потом подошла мыть. Филлип стоял рядом, наблюдая за её действиями: он выбирал момент. Девушка помыла фрукты, достала кухонную доску и стала резать их. Филлип медленно подошёл ближе, кладя руки по обе стороны от девушки на столешницу.

«Да, Филли».

Филлип осторожно положил одну руку на талию девушки, наклоняясь к её уху. Мэгги повернула голову на парня, и на губах засияла улыбка. Она повернулась и встала лицом к парню, оперевшись на столешницу. Мэгги прикусила губу, а Филлип наклонился ближе и оставил на губах Тёрнер мягкий поцелуй. Девушка тихо вздохнула, раскрывая губы для ещё одного пьяного поцелуя. Она положила руку на плечо парня и встала на цыпочки. Филлип снова прильнул к её губам, притягивая девушку ближе за талию. Мэгги чувствовала слабый вкус корицы и шампанского, радуясь этому ещё больше. Филлип заботливо придерживал девушку, наслаждаясь ею всей. Он был в детском восторге. Голова немного гудела от бесконечного потока мыслей Мэгги и Тео, но Филлип не был готов останавливаться, он хотел ещё и ещё.

«Я дал ему фору».

После этих мыслей, которые пулей пронеслись в голове Тео, Филлип быстро отстранился от Мэгги и посмотрел на неё с улыбкой. Она значила продолжение. Мэгги прикусила нижнюю губу и отвернулась, вытирая размазанную помаду с губ. В коридоре послышались шаги, а все губы Уайта были в красной помаде девушки. На кухню зашёл Шинами, привалившись к дверному косяку. Его взгляд сразу привлекли красные губы Уайта и размазанная помада Мэгги.

«Он меня убьёт».

– Сосётесь? – бесцеремонно спросил Тео, подходя ближе к паре.

Мэгги стыдливо опустила глаза в пол, пока Тео разочарованно на неё глядел.

– Фрукты нарезаем, Шинами. Мешаешь, не думаешь так? – спросил Филлип, обняв Мэгги за плечи.

– Плохо работаете. Валите, я сам сделаю... Умыться не забудьте.

Филлип окинул парня недобрым взглядом и вышел из кухни, держа девушку за плечи. Мэгги уже не выглядела такой счастливой и расслабленной: она была готова прямо в этот момент выбежать из дома. Филлип видел это. Он знал это, был уверен.

Мэгги подошла к арке, ведущей в зал, но Филлип вовремя её придержал и повёл в ванную на первом этаже. Комната была в тёмных тонах: много чёрного и капля серого, даже душевая кабина была выполнена из стекла и чёрной плитки под дерево. Пол был выполнен из чёрной мраморной плитки, раковина была из чёрного камня. Из серого были лишь полотенца, висящие на чёрной сушилке.

– Это ванная Лорда, – объяснила Тёрнер, заметив изумленный взгляд парня.

– Его личная? – ещё сильнее удивился Филлип. В этот раз вопрос задать было нужно: мысли Мэгги были на кухне с Тео, где она его успокаивала и просила не злиться.

– Да, была бы напополам с Рут, но она выбрала второй этаж.

– А за стенкой что? – Филлип постучал по стене, которая была ближе к лестнице.

– Ещё одна комната, как раз от неё Рут и отказалась.

– Не хочет с Калбергом жить на одном этаже?

– Хочет жить, как раньше, со мной и Одри. Если захочешь, комната может достаться тебе.

Филлип кивком ответил на предложение Тёрнер.

– Я подумаю.

Мэгги намочила ватный диск мицеллярной водой, которая хранилась здесь "на всякий случай", и протёрла ею губы Филлипа, держа его за подбородок. Уайт не смел шелохнуться, он лишь смотрел на грустные глаза девушки. Она вытерла его губы, а потом стёрла и след от помады на щеке. Филлип всё ещё смотрел в её глаза, желая снова её поцеловать. Если бы у него не было этого "дара", то Филлип бы и поцеловал её, но он знал, что не время. Знал, что это не будет так же чувственно и романтично, как было на кухне.

Мэгги закончила свои манипуляции и посмотрела в голубые глаза Филлипа, в них можно было утонуть.

– Мне на второй этаж нужно подняться, можешь к остальным вернуться, – сказала Мэгги, выходя из уборной.

– С тобой можно? – спросил Филлип.

Мэгги моргнула и взяла парня за руку, поднимаясь вместе с ним на второй этаж. Они зашли в комнату девушек и Мэгги подошла к шкафу, где как раз стояло её зеркальце и косметичка. Филлип снова рассматривал светлую и уютною комнату с двумя кроватями, а Мэгги красила губы, всё ещё находясь в подавленном состоянии.

– Мэгги, – начала Уайт, подойдя ближе, – ты волнуешься, что они будут злиться?

– Я боюсь, что это неправильно. У нас пропала подруга, всем грустно, а я... целуюсь с парнем на кухне?

– Одри пропала, но кто сказал, что ты не имеешь права на счастье? – Филлип встал рядом с девушкой и положил руки ей на плечи, а подбородок устроил у неё на макушке.

– Это всё равно неправильно... – тихо поспорила Тёрнер, но Филлип знал: она врёт, она хотела снова ощутить его рядом.

– Да кто тебе это сказал?

– Одри... она бы не поняла...

Три года назад. Гнездо. Мэгги в предвкушении собирается вместе с подругами во Францию. Поездка в Тулузу обещала быть интересной: Бруно ещё в первый день рассказал ученикам план путешествия и долго болтал о своём приключении в Тулузе ещё много лет назад.

Тёрнер танцевала по комнате под музыку, раздающуюся из колонок, и собирала вещи в чемодан ярко-жёлтого цвета. Рут, подпевая знакомым песням, с улыбкой за ней наблюдала: Тёрнер впервые за несколько месяцев была весёлой, а Одри поглядывала на Тёрнер в недоумении.

– Надо же, у тебя отец пропал только 3 месяца назад, а ты уже такая радостная, – удивлённо произнесла Одри.

– Это плохо? – спросила Мэгги, и улыбка сползла с её лица.

– Нет, просто я думала, что ты будешь дольше отходить, всё же вы даже не знаете, что с ним стало, – спокойно объяснила Брукс, не глядя на подругу. Спустя минуту молчания она подняла на неё свои голубые глаза: Мэгги непонимающе на неё смотрела, тогда Одри продолжила: – Я не имею в виду ничего плохого, просто я бы не смогла так быстро отпустить смерть близкого, мне бы месяцев 9 понадобилось, а то и год.

Остаток вечера Мэгги провела молча и спать ушла раньше подруг. Одри, правда, не имела в виду ничего плохого, но порой слова ранят, словно нож, или сыпят соль на это ножевое ранение. Поездка же прошла весело, только Мэгги не могла веселиться, как сама того хотела: её могли не понять.

– Филли, она бы не приняла... – продолжила Мэгги, поджав ещё не накрашенные губы.

– Уверена? Люди много чего говорят... Мэгги, мне кажется, что хороший друг будет рад, если ты будешь счастлива.

Мэгги посмотрела в отражение глаз Филлипа в зеркале: они были чистыми и ясными. Не верить ему было сложно. Мэгги повернулась на парня, заставив его выпрямиться, и улыбнулась. Губы Тёрнер были красивыми и пухлыми и без помады, но Филлип не смел её целовать, не сейчас. Мэгги повернулась обратно к своему отражению и накрасила губы своей любимой помадой. Она убрала тюбик в косметичку и взяла Филлипа за руку, а потом спустилась с ним в зал, где остальные уже доедали вторую порцию фруктов.

– Долго вы как-то, – сказал Тео, осматривая вошедших.

Мэгги снова опустила глаза в пол, поджимая губы и отпуская руку Филлип. Тео не позволил себе её больше терроризировать, он отвернулся от них, продолжая пить виски прямо из бутылки. Одна бутылка уже была опустошена, и эта же участь ждала вторую. Харольд и Рут окинули ребят непонимающим взглядом, но вот Рут понимала всё.

«Всё идёт по плану», – пронеслось в голове у девушки. Филлипа это насторожило, но он спокойно сел на своё место, на подлокотнике рядом с Мэгги.

Девушки сразу продолжили болтовню ни о чём. В основном они обсуждали учителей, в особенности химичку, а потом докопались до Харольда, чтобы он их рассудил в вопросе физики. Тео завидовал другу и из раза в раз вспоминал, как горели свечи для Мэгги. Семнадцать свечей горели красным пламенем, а Тео вспоминал огромный костёр посреди леса.

«Отсчёт пошёл» – вспоминал Филлип мысли Тео, не понимая, что это может значить.

Алкоголь стремительно заканчивался в бутылке Тео. Девушки замечали лишь внешние изменения: его карие глаза помутнели, он развалился на диване, а на губах появилась самодовольная улыбка. Филлип хмуро за ним наблюдал, вспоминая сон, который приснился пару недель назад: Тео сейчас совершенно не походил на того парня из сна, что спокойно стоял над Филлипом и с каким-то задором вливал в него алкоголь. Тоже виски. Филлип точно помнил: в будущем над ним будет нависать уже выпивший Тео, но он будет не таким, как сейчас. В мыслях же Шинами творился такой же бардак, что и в его виде: он смотрел на Мэгги, на её губы, мечтал её поцеловать, вспоминал как Уайт целовал её, Реймс, пожар, огонь, Мишеля... В голове Шинами творился один сплошной сумбур, он будто и не думал, мысли сами выбирались из оков сознания.

Рут поменялась ролями с Тео: теперь она была старшей. Девушка поглядывала на выпившего брата и отодвигала стакан и бутылку подальше, пока он не видел. Рут мечтала, чтобы Тео не сболтнул лишнего со своим развязанным языком, и поглаживала его по плечу, продолжая разговор.

– Тео, ты как? – спросил Харольд, обращаясь к выпившему другу.

В ответ Тео что-то рыкнул, а потом его мутные глаза обратились к Филлипу.

«Трус».

– Филлип, тебе не пора домой? – спросила Рут, понимая, что дело пахнет жареным.

– Да, а то мама ругаться будет, – заплетающимся языком добавил Тео, усмехнувшись.

– Да, согласен, Рут, что-то я у вас задержался.

– Тогда до встречи? – спросила Мэгги, глядя на парня.

– Конечно, до встречи. Спасибо, что позвала.

Филлип улыбнулся Мэгги по-особенному – так улыбался он только ей, да и вообще улыбался он только ей.

– Сам доберёшься? – спросил Харольд.

– Да, не беспокойся. Пока, – сказал Уайт уже всем присутствующим.

– Увидимся ещё, Уайт.

– Пока, Филли, – последняя попрощалась Рут.

Филлип презрительно посмотрел на Тео, поцеловал ладони девушек и вышел из дома. Тео сразу вышел следом, громко хлопнув дверью. Уайт знал, что позади идёт Шинами, он знал, что тот собирается сделать, но не успел среагировать: ему некуда было идти или спрятаться, да и действия Тео куда более резкие и быстрые. Уайт успел лишь развернуться лицом к Шинами. Тот налетел на него с кулаками и сбил с ног, повалив на землю. Филлип сделал попытку встать на ноги, но Тео ему не позволил, придушивая его шею. Это была месть за ситуацию в кафе. Тео не мог её оставить, забыть или принять свою неправоту, он не мог терпеть такого отношения к своей персоне. Он душил парня, пока тот тихо хрипел, стараясь столкнуть Тео с себя руками и ногами. Из дома выбежал Харольд прямо в домашних тапочках с зажигалкой и пачкой сигарет в руках. Всё полетело на дорожку, а он сам подбежал к парням разнимать их.

– Тео, мать твою, слезь с него! – завопил на него Калберг, оттаскивая Тео от уже красного Филлипа.

Харольд взял Тео под руки и потащил от Филлипа по земле, пока выпивший Тео вырывался и дёргался. Он вопил, кричал, стонал и не всегда его слова можно было разобрать. Филлип бегал взглядом по азиату, пытаясь зацепиться за обрывки его мыслей и понять его, но Тео буквально был в бешенстве целиком и всецело.

– Убью, сука! – вырвался из уст Тео громкий вопль, пока его налившиеся кровью глаза впивались в Уайта.

Из дома выбежали девушки и остановились, заметив парней: они знали – приближаться не стоит. Лорд достаточно оттащил Тео от Уайта и сел с ним рядом, держа за плечи. Филлип поднялся на ноги и посмотрел на напуганных девушек. Он задержался на мгновенье и пошёл прочь, не желая больше здесь останавливаться. Он слышал шорох травы, слышал крик Калберга, но не мог ничего сделать. Тео нагнал его, но одолеть сразу не смог: Филлип развернулся и оттолкнул Шинами от себя, тот с новой силой набросился на него, целясь кулаками прямо в лицо. Филлип не отставал и отпихивал от себя парня, хватая его за запястья и выкручивая руки. Тео встал в боевую стойку и замахнулся посильнее, а потом нанёс Филлипу удар прямо в лицо. Очки отлетели в сторону, а Филлип пошатнулся, щуря глаза.

– Тео, прекрати! – завопила Мэгги.

Харольд подошёл к парням и схватил Тео за живот, уводя назад. Тео вырывался как мог, но пойти против силы Калберга не мог, как и ударить его. Он безвольно висел в его руках, пока подбежавшая Мэгги осматривала Уайта, беря его лицо в свои ладони. Тео безбожно ревновал: он был готов убить и его, и самого себя в тот момент. Филлип убивал его.

– Тео, я знаю, что она – твоё всё, но ты опоздал, – тихо сказал Харольд, отойдя с Шинами к машине и прикурив сигарету.

– Ты даже не представляешь, что я к ней испытываю... – вымолвил Тео, отбирая сигарету у друга.

«Холодно».

Тео сделал затяжку и выдохнул тёплый дым в прохладный вечерний воздух. «100 дней».

Мэгги обняла Уайта, снова и снова извиняясь за Тео: ей было стыдно за него, даже если ему самому за себя нет. Филлип поднял с пола очки и ушёл. Тёрнер обернулась на Тео: взгляд зелёных глаз был недобрым. Мэгги подошла к друзьям и дала Тео пощёчину.

– Как ты можешь себе такое позволять?! Думаешь, тебе всё можно?!

– Мэгги, он не... – пытался оправдаться азиат.

– Прекращай, твоё поведение переходит все границы дозволенного. Тео, он – наша надежда.

– А твои поцелуи с ним ничего не значат? Они не переходят все границы?

– Тоже хочешь его поцеловать?

Тео опешил от такого вопроса, а Мэгги развернулась и ушла в дом. Рут ускользнула за ней, грустно посмотрев на брата.

Глава 15. Переезд

Тьма давно поглотила улицу. Сидя тихо на кровати в своей комнате, Тео думал о многом. Ему было больно осознавать, что всё осталось в прошлом. Прошлое... Оно ушло и больше никогда не вернётся, надо жить настоящим, но Тео так не мог. Он подошёл к зеркалу, снял чёрный пиджак, белоснежную рубашку и расстегнул брюки. Широкие штаны упали на пол словно тряпка, а азиат оттянул край чёрных боксёров, оголяя бедро, на котором удобно скрывалось белое клеймо: "恵愛". Тео скучал по ней, он мечтал снова оказаться в том времени и жить беззаботной жизнью. Он хотел продлить тот день, хотя бы на часок. Но что бы тогда было? Как бы повернулась его жизнь?

Япония. Период Муромати. В городе Хаката, на острове Кюсю, жила семья. Клан Шинами к сегодняшнему времени сильно уменьшился, но тогда Шинами знали повсеместно. В какой-то мере клан держал всех в своей власти. Но у семьи были и свои секреты.

– Токито, – ласково говорил мужской голос, расчёсывая длинные волосы сына, – не смотри на других, мы тебе найдём партию подстать нам.

– Но, папа, – проговорил парень четырнадцати лет, – почему я не могу сам выбрать?

– Ты выберешь себе девушку, и она умрёт, а ты останешься один, – отец вздохнул и закрутил волосы сына в пучок. – Токито, это больно, лучше жить вечность со своей возлюбленной.

Но Токито такое было не по нраву. Он вскочил на ноги, сунул их в зори – плоские сандали из кожи с ремешком – и выбежал из дома. Оторвавшись от стирки, за ним побежала Рейко, его сестра-близняшка.

– Токито! – закричала девочка, догоняя брата. – Ты к ней?

– Да! – громко ответил парень, быстро бежа по пыльной тропинке.

Они оба знали, про кого идёт речь, знали, к кому и зачем бежит Токито.

На тихой поляне посреди вечера сидела девушка. Светлячки вокруг освещали её розовое кимоно, и Токито был готов умереть, лишь бы увидеть её личико и волшебные глаза. Парень поправил пучок на голове и побежал к девушке, в которой видел смысл своей жизни. Рейко остановилась и умиротворённо вздохнула, глядя на счастливого брата.

– Мэгуми! – кричал парень, подбегая ближе, пока не сел рядом с девушкой, наклоняясь вперёд и смотря в её зелёные глаза. Удивительно, но в деревне Мэгуми была такая одна: все остальные были обладателями карих глаз, но не она.

"Особенная".

– Привет, Токито-кун, – сказала девушка и улыбнулась. Зелёные глаза заблестели, и Токито не смог сдержать своей улыбки.

– Привет, – тихо проговорил парень, пододвигаясь ближе. – Я опоздал?

– Нет, это я пришла рано... Звёзды красивые сегодня...

– А ты ещё краше... – на одном выдохе проговорил Токито, утопая в зелёных глазах напротив.

Девушка улыбнулась, принимая комплимент, и вернулась к звёздам. Они были прекрасны: Мэгуми нравилось придумывать, что у каждой звезды есть своя история – звёзды рождаются из чьей-то любви, а потом хранят в себе момент, когда два сердца бьются одновременно и живут для друг друга.

– Мэгуми, – позвал Токито и указал на звезду прямо над ними, – а о чём эта история?

– Слушай... – на этих словах Токито положил голову девушке на бёдра, смотря высоко в ночное небо, пока Мэгуми задумчиво смотрела на звезду, – эти два сердца любили друг друга с самого детства, они всегда были вместе, но что-то вечно мешало им понять, что их чувства взаимны. Они жили друг другом, но не говорили этого... Она любила гладить его волосы, а он – читать ей стихи... В один из таких моментов они и признались...

Девушка провела пальцами по длинным волосам парня, распустив пучок, и улыбнулась.

– Но, Мэгуми, я не читаю тебе стихи! – воскликнул Токито, вставая с ног девушки.

– Глупый, наша звезда ещё не появилась. – Мэгуми расхохоталась, пока Токито хмуро смотрел на девушку.

Она была старше всего на два года, но в то время этого было достаточно, чтобы Токито проявлял полное уважение к личности Мэгуми. Однако, стоило им остаться наедине, как они всегда забывали про все формальности и были на равных. Хотя, учитывая его положение и её возраст, они были на равных.

– Мэгуми, ты мне нравишься! Я хочу любить тебя вечность! Я буду любить тебя всю жизнь! – крикнул парень с добродушной улыбкой: он ещё ничего не знал.

Его слова о вечной любви не имели никакого значения: он уже давно был влюблён в неё, а значит, так же давно был связан с ней. Он связал их души навека. Он привязал себя к её душе, а это стоило ему вечной, спокойной жизни. Их связь теперь была неразрывной. Даже если бы солнце в небе погасло, то они по-прежнему остались бы связанными. И эта связь держалась на Токито. Она существовала благодаря ему.

Девушка повернула на него голову и улыбнулась: она знала о его любви.

– Кто тебе сказал, что ты должен меня любить?

– Я! Я так решил, я хочу быть с тобой, Мэгуми! – кричал Токито, ударяя себя в грудь кулаком.

Девушка лишь посмеялась и встала на ноги. Токито, испугавшись, поднялся за ней, смотря в её зелёные глаза. Она давно знала о его чувствах, как и он о её, но оба молчали, не решаясь сказать. Семья Мэгуми славилась своей плохой репутацией: ещё её бабка поддалась влиянию европейца и разорвала свою помолвку с влиятельным человеком. Ярко-зелёные глаза девушки были тому подтверждением. Но Токито было всё равно, он любил её, болел ею, был готов на всё.

– Расскажи о своих чувствах своим родителям, – предложила Мэгуми, прекрасно осознавая, насколько это отчаянный шаг для парня.

– Я расскажу! Прямо сейчас расскажу! – Токито взял девушку за руку и побежал домой мимо сестры, что стояла у костра с подружками.

Двор клана Шинами ничем не отличался от остальных, только растений возле дома было больше, чем у остальных. Шинами были довольно зажиточными людьми, часто торговали, но они никогда не ставили себя выше других: они жили свою спокойную жизнь, свою долгую жизнь. Вечную в идеальном случае.

– Папа! – закричал Токито, только подойдя к дому. – Папа, я выбрал!

Отец Токито, Кензо Шинами, вышел из дома с идеальной осанкой и спокойным взглядом. Кензо был знаменит своей строгостью и хладнокровностью.

– Токито, – строго начал отец, – мы же обговаривали... – он помолчал, обдумывая надобность дальнейших слов. – Ты обрекаешь себя на вечные мучения... – сказал Кензо, заставляя Мэгуми немного насторожиться.

– Папа, всё решено... Я буду страдать хоть тысячелетия! – гордо заявил Токито, ещё даже не представляя, какую судьбу он себе напророчил.

– Токито... – хотел сказать Кензо, но сын уже попятился назад вместе со своей спутницей.

– Я выбираю Мэгуми!

– Токито, ты так спешишь...

– Я люблю Мэгуми! – кричал парень на всю улицу, пугая соседей и прохожих, пока его избранница бежала рядом и задорно смеялась.

Они резво неслись, пока лёгкие не стали гореть, а в глазах темнеть. Пара упала на поляну, где и встретилась вечером. Мэгуми смеялась и пыталась отдышаться, пока Токито смотрел на неё. Смотрел в её вечно зелёные глаза.

– Мэгуми, ты слышала о вечных? – спросил Токито, сжимая руку возлюбленной.

– Нет... – тихо ответила Мэгуми, переплетая пальцы с Токито.

– Мэгуми, я Вечный, я буду жить, пока ты будешь любить меня в этой и следующих жизнях... Мэгуми, обещай любить меня во всех жизнях! Обещай!

– Просто любить? – в её голосе звучало удивление.

– Да, просто любить, – на выдохе ответил парень. – У меня есть семнадцать лет и сто дней каждой из твоих следующих жизней, чтобы завоевать твоё сердце вновь, или я умру. Обещай любить меня, Мэгуми, тогда я всегда буду с тобой... – Токито еле слышно проговорил последние слова и замолчал.

– Я всегда буду любить тебя, Токито.

Мэгуми улыбнулась и поцеловала ладонь Токито, а потом указала их сплетёнными руками в небо на яркую звезду прямо над ними.

– А какая история у этой звезды? – спросил парень, не отводя взгляд от горящей в небе точки.

– История о двух людях, чьи судьбы переплелись навечно... Она любила его с первой встречи, он был красив, умён и доброжелателен к ней, хотя остальные обходили её стороной. Он – был готов на всё ради неё, своей единственной любви навечно...

– Он любил её улыбку больше всего на свете, а ради её глаз сковал себя невидимыми цепями...

Они лежали ещё долго: он ласково гладил ей волосы, а она крепко держала его за руку. В ночной тишине тихо звучал её голос, рассказывая любовные истории, что хранили звёзды в ночном небе. Они были одним целым, всегда им были, с самой первой встречи, когда он защитил её от шайки, что решила поиздеваться над и без того бедной девушкой. Он подарил ей надежду на будущее, а она ему – смысл его вечной жизни.

– Мэгуми! – раздался голос старушки, и девушка встала с травы, разбудив и своего избранного.

Парень встал следом за ней, потирая заспанные глаза. Он потянулся и поспешил за девушкой, идя спокойно рядом, но глаза сияли от радости: он нашёл своё сокровище, смог сделать его своим. Мэгуми подошла к деревянной калитке, где стояла низенькая старушка.

– До завтра, – проговорила девушка, слегка поклонившись Токито.

– До завтра, моя прекрасная, – ответил Токито и отзеркалил жест подружки.

Мэгуми улыбнулась, прикрывая рот рукавом кимоно, и ушла в дом, следуя за своей бабушкой. Токито немного постоял рядом с покосившимся заборчиком, попинал камни и пошёл в сторону дома. Рейко уже давно не гуляла и не веселилась с подругами, а ждала брата дома с наготовленной едой, что они сделали с матерью.

Токито шёл по пыльной тропинке, пока не почувствовал хлопок по плечу. Он обернулся и посмотрел на парня с тёмными карими глазами. Обычный, ничем не примечательный японец с довольно короткими на то время волосами стоял рядом и улыбался. Масао был близким другом Токито и чуть ли не единственным. Он знал, какие чувства Токито испытывал к зеленоглазой красотке, но Токито не знал, что Масао любил Мэгуми. Любовь Масао была не такой, как у Токито, а грязной, жестокой, пошлой.

– Видел вас вместе с Мэгуми, – сказал Масао, идя с другом в одну сторону.

– Да, я ей признался... – довольно признался Токито.

– И как? – не теряя самообладания, спросил Масао.

– Она любит меня, а я её... Вон та звезда – наша! – гордо сказал Токито, показывая на самую яркую звезду в небе.

– Вот как... – задумчиво ответил Масао. – Тогда завтра ещё расскажешь, мне надо за водой сходить.

Масао поклонился и свернул. Токито не предал этому большого значения, он даже не заметил, что встретил его или что разминулся с ним, он был в небе, на своей звезде, проживал один и тот же момент, когда звезда Токито и Мэгуми зажглась.

Вернувшись домой, Токито попал в бьющую по ушам тишину. Смысла кричать и ругаться не было, это знали все. Что изменит ругань для Вечного, что отдал своё сердце человеку? Ничего, абсолютное ничего. Семья поужинала в тишине, а потом легла спать.

Все было тихо, до душераздирающих криков, что раздались в полночь. Крики были оглушающими и убивающими. Токито сразу узнал голос своей Мэгуми. Он не думал, он действовал. Токито выбежал из дома в ночной одежде и побежал босиком по неровной тропе к дому девушки, кому отдал своё сердце. Деревянный дом был в огне, люди сгорали заживо, все три поколения. Токито в истерике смотрел на людей с вёдрами воды, потом забрал одно и было побежал в пожар, но одна крепкая рука держала его, не давая сделать и шагу. Это был отец.

– Там Мэгуми! – закричал Токито, пытаясь вырваться из отцовской хватки.

– Токито, поздно, – прогремел голос Кензо.

Глаза мальчика забегали. Лицо отца было слишком холодным и бесчувственным.

– Это ты сделал?.. – еле слышно спросил парень.

– Думай, кому доверяешься, – ответил отец, указывая на Масао с опалёнными руками.

Токито посмотрел на "друга", а потом увидел, как выносят обожжённый труп Мэгуми. Лица было не узнать: оно застыло в гримасе ужаса, кожа вся обуглилась, от одежды остались угольки. Токито с ужасом смотрел на тело возлюбленной, пока гул в ушах затмевал весь шум и слова отца. Токито потерял сознание.

Очнулся парень лишь тогда, когда почувствовал острую боль в районе бедра. Он резко открыл глаза, которые не сразу смогли разглядеть подвал, свечи и родителей. Токито попытался вырваться, убежать от боли, но он был привязан за руки и за ноги к столу. Боль пронзала всё тело, но он даже не мог закричать: тряпка во рту мешала это сделать.

– Тише, сынок, – тихо твердила мама, пытаясь успокоить сына, который дёргался и елозил.

Отец даже не поднимал на него глаз: он старательно вырезал иероглифы на бедре сына, оставляя глубокие порезы. Кровь текла по бледной коже, а Токито мог лишь реветь и выть от боли.

– Токито, – заговорил отец, перевязывая бедро сына белой тканью, – в нашем клане, если ты не уберёг первую любовь до её старости, ты приговариваешься к клеймированию. Если бы ты выбрал вечную, как я тебе и говорил, то не страдал бы сейчас.

Токито издал тихий скулёж, смешанный со слезами.

"Мэгуми".

– Её не вернуть, тебе осталось ждать её перерождения.

И с этими словами Кензо покинул подвал, оставив сына в одиночестве истекать кровью. Ему повезло, будь он человеком, то сразу же умер, но Вечные на то и Вечные, регенерация у них лучше, чем у простых смертных.

***

После праздника Филлип добрался домой на такси. В кармане куртки он откуда-то нашёл несколько аккуратно сложенных баксов. Кто и когда ему успел их сунуть, Филлип и догадываться не мог, но для него они были спасением. Он спокойно доехал до дома, слушая музыку и стараясь не слушать мысли таксиста о детях, семье и прочем. Филлипу и своих проблем хватало.

Он вышел из машины и зашёл в дом, скрипнув половицей. На звук сразу выглянула из кухни Камилла, смотря на внука с синяками.

– Где мама? – спросил Филлип, снимая куртку и гладя Тьму по гладкой шерсти.

– Спит, я решила, что сегодня вам криков не нужно, – ответила Камилла, подходя к внуку. – Иди спать, поздно уже, я тоже не резиновая.

– Можно было так и не мучаться, покричали бы да перестали.

Камилла ничего не ответила на слова внука, но крепко обняла Филлипа, гладя по спине. Юноша в ответ обнял бабушку, забрал Беду с кухонного стола, после чего поднялся на чердак вместе с Тьмой.

В комнате горел свет, который Филлип не выключал уже несколько недель, и все это время боялся, что придут счета за электричество. Хотя в ином случае будет не лучше. Филлип посадил уже сонную птицу в клетку, стянул одежду и кинул её на пол возле шкафа. Он торопливо снял протез, оставив его лежать рядом с кроватью, и упал на неё спать. Тьма сразу легла возле хозяина, свернулась клубочком и уснула.

***

Утром Лауре не удалось отругать сына за позднее возвращение домой, как и за синяки: она его в принципе не видела. Филлип ушёл из дома ещё в шесть утра, взяв с собой только фонарик, бутылку воды, нож, блокнот деда и Беду.

За всё время сова неплохо подросла, полностью оперилась и уже была готова к первому полёту. С этим расчётом Филлип её и взял с собой.

До леса он ехал, как и в первый раз, автостопом. Людей с опасными мыслями он обходил стороной, к остальным садился в машину, поглаживая Беду по мягким перьям на груди. В лес он приехал к восьми утра, телефон уже был выключен. Уайта тянуло сюда не просто так, да и приехал он сюда не от скуки. Уайт, держа сову на плече, зашёл через арку из деревьев. Перед ним оказался маленький ручеёк, которого здесь раньше никогда не было. Филлип сфотографировал это чудо природы и прошёл дальше. Он чётко знал, куда ему надо, а потому в разы быстрее и легче нашёл поляну. В этот раз поляна была окружена рвом с согнувшимися к нему деревьями. Филлип выставил руку, пересаживая Беду на предплечье, и махнул рукой. Беда расправила большие крылья и дёрнула головой.

– Давай-давай, летать пора, – сказал ей парень и повторил жест.

Сова быстрее замахала крыльями, уже понимая, что её ждёт: дома Филлип уже пытался её учить, но места маловато. Он снова и снова махал рукой, пока Беда сама не взлетела, оторвавшись от его руки. Ей наскучили такие аттракционы.

Филлип улыбнулся уголком губ и сел на землю, пока Беда махала крыльями и бегала за ним. Он достал из сумки блокнот деда и нож, затем начал чертить на земле символы, посматривая на рисунок деда. Чертёж был сделан тонким пером с подписями рукой Мишеля, а сама страница была исписана широким почерком Камиллы. Филлип теперь знал, что сделала его бабушка. Он начертил треугольник на земле, поместил в него круг, нарисовал завиток внутри треугольника, а затем провёл линию по горизонтали. Он хотел связать себя с Ирвином, найти его. Филлип поставил ладони рядом с рисунком и пошатнулся: сработало.

Лес зашумел, деревья сомкнулись кругом, птицы кричали над ним, а Беда начала шипеть. Филлипу было плевать: он хотел закончить начатое, даже ценой собственной жизни. Гул продолжался долго, а Филлип не смел шевелиться. Вокруг бегали разные существа, чьи мысли парень не мог понять: они говорили на неизвестном ему языке. Он неподвижно стоял в своей позе, не прекращая молясь Онре, просил её помощи. Он надеялся на свою богиню и монету, что носил возле сердца. Беда продолжала шипеть вместе с кричащими птицами, и Филлип чувствовал, как теряет себя. Мгновенье – и гул птиц затих, а Филлип упал на землю, прямо на свой ритуальный рисунок.

***

Солнце уже не палило на небе, и лёгкая прохлада обдавала лицо. Филлип открыл глаза и увидел рядом сипуху, бродящую вокруг него. Он лежал возле древесной арки, ведущей в лес, а рядом были аккуратно сложены его вещи. Филлип встал на локти и протёр полузакрытые глаза, а потом приманил Беду и прижал её к себе. Филлип встал с совой, сидящей на предплечье, и стал собирать вещи, тщательно осматривая их. Он ожидал увидеть что угодно: начиная от странных символов и заканчивая кровью, но ничего не было, всё было в первозданном виде. Уайт закинул сумку на плечо и достал выключенный телефон. Включать его он не стал – итак было понятно, что вечер. Филлип подошёл к дороге и стал выжидать проезжающие машины. Он пропустил несколько внедорожников и поехал в город с дальнобойщиком, слушая его рассказы о жене, детях, любовнице и прочих личностях.

Вернувшись домой, Филлип встретился с встревоженной Лаурой. Женщина выглядела обеспокоенно и нервно: она волновалась за сына. С минуту они смотрели друг на друга, и каждый обдумывал свои последующие действия. Лаура сделала глубокий вдох и взяла Филлипа за подбородок, тыча пальцем в щеку, – сразу начало жечь.

– Что это? – спросила она, рассматривая ссадину на щеке.

– Я не видел, не знаю. Отпусти, – потребовал Филлип, дёргаясь.

Лаура сильнее схватила его, поворачивая его голову на себя. Она терпеть не могла того, в кого вырос её маленький, послушный мальчик.

– Где ты был? – строже спросила женщина, стараясь сохранить остатки спокойствия.

– Гулял, – соврал Филлип, смотря матери в глаза.

– Я не дура, Филлип, – проговорила Лаура, дальше осматривая сына, поглядывая на сову у него на плече. На глаза попался листик, затерявшийся среди перьев птицы. – Ты был в лесу?

– Нет, – ответил Филлип, снова дёрнувшись. – Отпусти.

– Опять с ними? – проигнорировав просьбы, спросила мать.

– Нет. Отпусти.

– Думаешь, я тебе поверю? Филлип, я тебя уже предупреждала: мне не нравится, что ты с ними общаешься, и мне плевать, что ты им нужен или что-то ещё.

Филлип оскалил зубы и снова дёрнулся, наконец-то выбравшись из хватки матери. Он оттолкнул её в сторону и, спеша, поднялся на чердак. Тьма сразу забежала к нему, пока он не поднял лестницу и не закрыл люк. Снизу сразу послышались шаги: Лаура поднялась на второй этаж и закрыла чердак на щеколду со своей стороны, и Филлип оказался в заперти.

Он сжал ладони в кулаки и, немного посидев, стал сбрасывать вещи в рюкзак, валявшийся возле стола. В него полетели бельё, кофты, футболки, пижама и носки. Филлип схватил блокноты Мишеля и включил телефон. Сразу посыпались сообщения от Тёрнер, которая весь день не могла до него дозвониться.

"Филипп, всё хорошо?" – пришло сообщение сразу, как только Филлип включил телефон и оказался в сети.

"Вы можете меня забрать из дома?"

***

– Лорд! – закричала Тёрнер на весь дом, только прочитав сообщение парня.

– Слушаю, – послышалось из зала.

Мэгги забежала к блондину и показала телефон.

– Сможем? – нервничая, спросила она.

Харольд внимательно прочитал их переписку и кивнул, откладывая книгу.

– Теодор! – закричал уже Калберг, поднимаясь с дивана.

– Не зови меня так, мать твою! – крикнул Тео, уже стоя на лестнице.

– Собирайся, поедем Уайта забирать.

– Нахрена? – спросил Тео, скрещивая руки на груди.

– Пока не знаю, – признался Харольд. – Ты готов?

Тео осмотрел себя: домашние чёрные шорты и белая футболка в синих и чёрных полосках от чернил.

– В его бомжатник пойдёт.

– Тео, – строго сказал Калберг. – Мэгги, вы с Рут дома ждите.

– Почему это? – удивилась Тёрнер.

– Нам не к чему лишняя шумиха, тем более у него может оказаться слишком много вещей.

Тео посмотрел на друга, закатывая глаза. Он провёл рукой по взъерошенным волосам и пошёл к входной двери. Дверь громко хлопнула, а Харольд отложил книгу и встал с дивана. Он вошёл в прихожую, взял ключи и, сунув ноги в кроссовки, вышел из дома.

Парни сели в большой Танк и, тихо слушая музыку, поехали к дому Уайта. Они остановились у начала улицы и вышли из машины. Харольд написал Уайту, чтобы тот готовился, а сам с Тео перепрыгнул через забор и зашёл на их территорию. Парни подошли под балкон Филлипа, стараясь не шуметь, и написали ему:

"Мы на месте".

Филлип посмотрел вниз и спустил рюкзак на одеялах, которые связал в одну верёвку. Харольд принял рюкзак и отвязал его от верёвки, которую Филлип обратно поднял и спустил на ней уже клетку с совой.

– Эй! – зашипел Тео, принимая клетку с шипящей совой. – Куда нам это?!

– Тихо! – шикнул ему Филлип.

Харольд отвязал клетку и поставил рядом с собой на землю. Филлип привязал верёвку к перилам балкона и стал перебираться на другую сторону, хватаясь за верёвку. Тьма, поняв, что хозяин сбегает, запрыгнула на его кофту и зацепилась когтями. Филлип прихватил её покрепче и спустился вместе с ней на траву. Из дома послышались шорохи, и парни переглянулись.

– Филин, не стыдно сбегать? – спросил Тео, прошептав слова.

– Заткнись, – рыкнул Уайт.

Тео взял рюкзак Филлипа, Харольд – клетку, а Филлип остался с Тьмой на руках. Троица прошмыгнула мимо окна с кухни, и совята ловко перепрыгнули через забор, а Филлипу пришлось повозиться чуть дольше. Парни добежали до машины и сели в неё.

– Ты от мамки сбежал, ругать потом не будут? – спросил Тео, оборачиваясь назад к Уайту.

– Закрой свой рот, Шинами, – сказал Филлип, придерживая клетку с совой.

– Оба прекратите, или пешком пойдёте, – вмешался Харольд, а потом завёл машину.

Танк выехал с улицы и поехал в сторону чёрного дома, где уже ждали девушки, бродя по коридору и залу, высматривая парней в окнах. В течение поездки Тео больше не сказал и слова Уайту: он молчал, смотря в окно машины на знакомые виды города. Только приехав, Харольд вышел из машины и прикурил сигарету, а Тео вышел с рюкзаком Уайта на плече и зашёл в дом, пока сам Филлип вытаскивал клетку, придерживая Тьму на руках. Тео кинул рюкзак в прихожей, снял кроссовки и посмотрел на девушек.

– Где Филли? – спросила Мэгги, поглядывая в окно в зале.

– Идёт, – резко ответил Тео и пошёл к себе наверх.

Филлип зашёл в дом с громадной клеткой и кошкой на руках. Тьма сразу спрыгнула с его рук и пошла ластиться к Тёрнер. Мэгги погладила кошку и улыбнулась Филлипу, пока Рут рассматривала Беду, сидящую в клетке.

– У тебя есть сова? – удивлённо спросила Рут.

– Да, – кивнул, ответил Филлип, – её зовут Беда.

Филлип поставил клетку рядом и вздохнул.

– Подожди Лорда, – сказала Мэгги, сжимая губы, – комната ещё не готова...

«Холодно».

Филлип кивнул и вышел из дома, столкнувшись лицом к лицу с Калбергом. Харольд посмотрел на него, открыл дверь и толкнул Филлипа обратно в жилище.

– Сегодня поспишь на диване, завтра вызову клининг, и уберут комнату, – блондин указал на дверь комнаты под лестницей, – жить будешь там, больше ничего предложить не могу. Есть ещё вопросы?

– Всё понятно.

– Тебе завтра никуда не надо? – спросила Мэгги, глядя на Уайта.

Филлип в ответ помотал головой и в обуви прошёл в зал, кидая рюкзак на диван. Харольд зашёл следом и встал в дверном проёме.

– Тряпки лежат под раковиной, с тебя – вымыть полы в зале и коридоре, разувайся впредь.

– Обязательно? – удивившись, спросил Филлип.

Харольд кивнул.

– Правила дома.

Филлип прикусил внутреннюю часть щеки и затащил клетку с совой. Харольд отошёл и направился в свою комнату. Филлип снял потёртые кроссовки и зашёл в ванную, наклоняясь к раковине и высматривая тряпку. Мэгги, держа Тьму на руках, вошла следом и указала Уайту на фиолетовую футболку с типичным пляжным рисунком: пальмы, доска для сёрфинга и нелепая надпись курсивом.

– Это тряпка, – пояснила Тёрнер, – её Лорду брат отдал, а ему не понравилась.

– Понятно, – тихо ответил Филлип.

Он взял тряпку, намочил её и понёс в коридор, где начал методично вытирать следы, оставшиеся от его кроссовок. Мэгги ходила за ним по пятам, гладя Тьму по шелковистой шерсти. Она молча наблюдала за Уайтом и тайно хотела спросить его о причине побега из дома, спросить, как он добрался вчера до дома, и поцеловать его. Филлип не смотрел на неё: он думал, обдумывал и не хотел отвлекаться. Не сейчас.

«Существует ли вообще Филлип Уайт? Может ли существовать человек, чьё мнение зависит от мыслей окружающих? Есть ли у него своё мнение?»

– Филли, – начала Мэгги, отпуская кошку на пол, – ты с мамой поссорился?

– Есть такое.

– Из-за вчераш...

– Нет, я ещё и сегодня ушёл из дома, вернулся час-два от силы.

Мэгги поджала губы и кивнула, понимая, что к нему лучше сейчас не лезть. Она провела ладонью по его кудрям и ушла к себе. Филлип последний раз провёл тряпкой по полу и выпрямился. Он направился в ванную, а из двери рядом вышел Харольд с постельным для Филлипа. Он окинул парня с тряпкой оценивающим взглядом и зашёл в зал. Филлип прополоскал тряпку и вернулся в зал, где Харольд застилал диван чёрной простынёй, а Тьма помогала ему, прыгая по дивану. Харольд бросил взгляд на Филлипа, а потом отвернулся, продолжая занятие.

– Возьми себе полотенце на втором этаже, – скомандовал блондин, не смотря на Филлипа.

Филлип кивнул в ответ, скорее больше для себя, и пошёл на второй этаж. В ванной уже копошился Шинами, умывая лицо всем, что только стояло в ванной, и пользуясь всяческими кремами и масками. Завидев Уайта краем глаза, он повернулся и вздохнул:

«Моя смерть».

Филлип подошёл к полке и взял белое полотенце.

– Это Мэгги, – сказал Тео, наблюдая за отражением Филлипа.

Филлип убрал это полотенце и взял розовое с красными цветами.

– Это Рут, возьми чёрное, оно ничьё.

– Голубое с цветочками, значит, твоё?

Тео проигнорировал его и показал средний палец. Филлип вышел из ванной и спустился вниз, где ему уже было постелено: на диване лежала подушка из той же чёрной ткани, что и простыня, а сверху – бежевый плед. Тьма лежала на подушке, свернувшись в клубок. Беда сидела в своей клетке и смотрела на хозяина своими чёрными глазками.

«Точно, она же голодная...»

Филлип снова поднялся на второй этаж и подошёл к комнате девушки, где в дверном проёме стоял Тео, болтая с жительницами комнаты о запланированном походе в магазин.

– Мэгги, – прервал Филлип азиата на слове «мороженное», – ты змею мышами же кормишь?

Тео повернулся на Филлипа и не дал Тёрнер сказать и слова.

– Тебя не учили, что перебивать людей – некрасиво?

– А тебя не учили, что молчать надо, если не тебя спрашивают? – ответил Уайт и сразу продолжил, чтобы не продолжать эту беседу: – Так что, Мэгги?

– Тео, напиши на листочке. Да, Филли, есть, пойдём.

Девушка протиснулась в узком коридорчике рядом с Тео и пошла на лестницу, поглядывая за сзади идущем Филлипом. Тёрнер спустилась на кухню и достала из холодильника пакет с заморозкой из мышат и протянула Филлипу.

– Бери сколько нужно, если что-то ещё понадобится, то посмотри в холодильнике, у нас всё общее, – сказала девушка и улыбнулась.

– Спасибо, – проговорил Филлип, открывая пакет и выкладывая мышек в металлическую миску.

– Филли, – начала девушка, протянув его имя, – я хотела спросить...

«Что между нами?»

– Давай завтра, я сегодня не хочу говорить о... нас...

В комнате повисло молчание. Впервые Тёрнер замолчала и в собственных мыслях, просто смотря на Уайта. В её голове эхом раздавались слова парня, которые она, по правде, ожидала услышать. Мэгги прекрасно понимала, что выбрала неподходящий момент и могла спокойно подождать, пока Филлип сам заведёт разговор, но любопытство взяло верх.

– Тогда потом уберёшь всё, – девушка скромно улыбнулась, – заранее спокойной ночи.

Она развернулась, чтобы уйти и даже успела покинуть комнату, но кое-что вспомнила и повернулась на Уайта:

– Лорд встаёт рано, поэтому будь готов к шуму на кухне, – девушка снова подарила ему свою прекрасную улыбку и вышла из кухни, погладив сидящую у двери Тьму.

Филлип погрел миску в руках и отнёс в зал к сове. Он упал на диван лицом в плед и притянул к себе кошку, вдыхая её запах. Сверху раздались хлопки дверей, означающие, что жители второго этажа разошлись по комнатам. На первом этаже открылась одна дверь, а потом захлопнулась вторая: Харольд ушёл в душ. Зашумела вода, а Филлип так и лежал на диване, свесив ноги с подлокотника и обнимая кошку.

«Холодно».

На втором этаже Мэгги объяснялась Рут, что сегодня поговорить не удалось, пока Тео готовил очередной портрет в своём блокноте. Филлип погладил Тьму по животу и прислушался к её убаюкивающему мурчанию. Он стал засыпать, забыв и о надобности похода в душ, и о миске с мышами, и о своём побеге из дома.

Сзади громко хлопнула дверь, выведя парня из транса. Мимо арки, ведущей в зал, прошёл Харольд с мокрыми волосами, зализанными назад, красной кожей и в тёмных синих пижамных штанах. На его шее висела золотая монета на серебряной цепочке, которую ему отдал Филлип. Калберг подошёл к входной двери и закрыл её на ключ, а потом заглянул к Уайту:

– В душ сходить не забудь.

– Знаю, я ждал, когда он освободится.

Харольд кивнул и ушёл к себе, захлопнув дверь. Филлип нехотя поднялся с дивана, схватив полотенце и пижаму из рюкзака, и зашёл в ванную, закрыв дверь. В комнате было сильно душно и жарко, а зеркало запотело, даже с работающей вытяжкой. Филлип кинул полотенце с пижамой на держатель, а потом снял с себя одежду, оголяя худое тело без какого-либо намёка на рельефный пресс. Филлип провёл кончиками пальцев по рёбрам, рассматривая себя в зеркале. Он стянул джинсы, оперевшись на корзину с грязным бельём, а потом снял один носок и, под конец, протез, поставив его у стены. Филлип зашёл в просторную душевую кабину с кучей одинаковых баночек. Он закрыл стеклянную дверь и включил воду. Обжигающий кожу кипяток полился на него сверху из тропического душа. Филлип отшатнулся к стене, сваливая баночки с гелями и шампунями, и выкручивая вентиль с холодной водой до упора. Из душа полилась ледяная вода, а Филлип стоял, прижавшись спиной к холодной плитке, и смотрел на пену на полу. Он настроил воду, оставив её прохладной, и скатился на пол, поднимая одинаковые бутылочки с еле заметными наклейками с подписями, что это и для чего. За стенкой раздался стук, а потом и строгий голос:

– Всё нормально? – спросил Калберг, чётко проговаривая каждое слово.

– Да! – громко ответил Филлип. – Всё хорошо!

Больше вопросов не последовало, а Филлип составил все баночки обратно на полки и продолжил мыться, стараясь больше ничего не задевать. После душа Филлип завернулся в чёрное полотенце и спустился по стене вниз. Всё ещё казалось таким странным, даже само существование этого дома, уже не говоря о нахождении Филлипа в нём. Всё сильно отличалось от родного дома, от крепости, которую Филлип был готов защищать. Только вот крепость незаметно превратилась в тюрьму, в ловушку, а Филлип продолжал её защищать и оберегать. Но и оберегать уже было нечего.

Уайт потянулся за пижамой. Он натянул чёрные штаны, а потом вернул протез на место. Филлип надел чёрную футболку с выцветшей надписью «be THE best version of yourself», а потом надел оставленные у раковины, очки и посмотрел на запотевшее зеркало. В размытом отражении он увидел силуэт с горящими ореховыми глазами. Филлип судорожно вытер стекло ладонью, но из зеркала на него смотрело его собственное отражение в пижаме. Филлип отошёл от зеркала, не отводя глаз от него, а потом повесил полотенце на сушитель и вышел из ванной, выключив свет. Филлип зашёл в зал и посмотрел на стоящую миску с уже размороженными мышами и Тьму, мирно спящую на подушке. Филлип дал Беде мышей, а сам лёг на диван, сразу заворачиваясь в плед и сгоняя Тьму с подушки. Кошка ушла в ноги и облокотилась на искусственную голень парня.

«Протез»

Филлип привстал и во второй раз снял протез, закинув его за диван, а потом поставил будильник на пять утра. Раскрывать свою особенность он пока не планировал. Филлип повернул голову и заметил, как сияют лепестки стеклянных пионов при лунном свете. Цветы красиво сверкали в свете спутницы Земли, переливаясь голубыми оттенками. Филлип моргнул, глядя на них, и уснул.

***

Лаура сидела на кухне в тусклом свете солнца. Раннее утро тянулось медленно. Остывший кофе стоял на столе, по-прежнему заполняя тесную кухоньку своим ароматом. В доме было тихо, а Лаура начинала волноваться. Она уйдёт сейчас, а вернётся только поздно вечером, оставляя их отношения с сыном в режиме холодной войны. Она этого не хотела. Лаура сделала глоток кофе и вышла из кухни. Женщина поднялась на второй этаж и посмотрела на закрытый чердак. Она открыла щеколду и опустила лестницу, после этого она поднялась наверх и ужаснулась: шкаф остался стоять открытым, все ящики письменного стола были опустошены, кровать стояла голой – матрас и постель парня лежали на полу, дверь балкона была распахнута настежь, а Филлипа не было. Лампа, что горела у него в комнате уже пару недель, была выключена.

– Филлип? – глупо спросила мать, поднимаясь на чердак. Ей ответила только пустота тишиной.

Снизу послышался скрип тяжёлой двери. Лаура посмотрела в люк чердака, а оттуда показалась Камилла. Старушка совсем не выглядела удивлённой, она будто даже радовалась. Камилла встала на ступеньки и оглянула помещение.

– Где он? – дрожащим голосом спросила Лаура, смотря на мать сверху вниз.

– Он хотел свободы, – лишь произнесла Камилла и посмотрела на дочь.

– Ты знала?

– Знала, я ещё давно это знала и предупреждала тебя, но ты носом упёрлась и не слышала меня!

– Почему ты его не остановила?! Мама, как ты могла его отпустить?! – закричала Лаура, всплёскивая руками.

– А должна была? Я тебя и так предупреждала! Каждый раз говорила тебе отстать от него! – закричала Камилла в ответ таким же тоном, что кричала на неё дочь.

– Ты должна была сказать мне, когда он уходил!

– Ты должна была довериться ему! Лаура, он твой сын, а не животное! Он давно вырос, он давно решил всё для себя!

– Что он мог решить?! Он ребёнок!

– Он давно не ребёнок! Он думает намного дальше, чем ты! Угомонись и прекрати орать на меня!

Лаура закрыла рот, а по щеке скатилась слеза. Она вытерла глаза тыльной стороной ладони и достала телефон. Она набрала сына. Долгие гудки били по ушам, а слова автоответчика: «В настоящее время абонент не может ответить на ваш звонок. Оставьте сообщение после сигнала», – заставили Лауру плакать. Она снова набрала его номер, но в этот раз услышала три коротких гудка, и звонок сбросился.

– Где он? – спросила Лаура, снова набирая номер сына.

– Без малейшего понятия.

Камилла развернулась и ушла, снова скрипнув дверью.

***

В семь утра противно зазвенел телефон. На экране высветилась надпись «Мама». Филлип быстро отклонил звонок и сонно оглянулся. Было ещё тихо. Парень дотянулся до протеза и надел его обратно, а потом вернулся в сон, прижимая тёплую кошку к груди.

***

Утро, как и обещала Тёрнер, началось с шума с кухни. Впрочем, Филлипа он не сильно напрягал. Тьма убежала на кухню, оставив хозяина мёрзнуть. С кухни раздавался вкусный аромат жареного хлеба, а потом послышался и топот по лестнице.

– Как я заколебался! – раздался громкий голос Шинами старшего, пока он спускался по лестнице, сонно потягиваясь.

– Тише, – шикнула Тёрнер, спускаясь в одной растянутой футболке.

– С херали? – удивился Тео.

– Филлип ещё спит.

Тео молча выругался и заглянул в зал, где мирно спал Уайт, укутавшись в плед. Тео показал ему фак и зашёл на кухню, где уже расселись девушки, пока Лорд готовил английский завтрак. Азиат сел за стол и постучал длинными пальцами по столу.

– Какого хрена мы должны ждать, пока этот оборванец проснётся? Почему, когда я сплю, всем можно шуметь, а когда он спит – я должен молчать?! – негодовал Тео.

– Когда ты спишь, все тихо ходят, ты просто не замечаешь, – сказала Мэгги.

Тео закатил глаза и принял тарелку с едой от Калберга. Он забрал тарелки девушек и поставил их к ним, а потом начал есть, не дожидаясь остальных.

– Почему мы должны его у себя держать?

– Потому что ему нужна была помощь, Тео, – ответила Рут, отхлебнув кофе.

– А почему именно мы должны это делать?

– Потому что он нас попросил, – ответила Тёрнер. – Тео, успокойся, ваши стычки никому не нравятся, прекрати уже на него кидаться.

– Почему только мне высказываешь?

– Ему ещё не успела. Привыкай к нему, нам нельзя его потерять.

Тео стукнул пальцем по столу и наклонился к столу, продолжая есть. Харольд вымыл руки, снял фартук и сел за стол к остальным, начиная есть. Парни молчали, а вот девушки продолжили незаконченный разговор ночью. Тьма вильнула хвостом под столом и поставила лапки к Мэгги на колени, потягиваясь.

– Не трогай её, – приказным тоном сказал Калберг, смотря на рыжую подругу.

– Почему? – удивилась Мэгги.

– Ты за столом, а это животное.

– Так она же не какая-нибудь, а...

– А ты руки не моешь.

Мэгги закатила глаза и парировала:

– Кто бы говорил.

Мэгги улыбнулась чёрной красотке, а потом посмотрела на блондина.

– Она голодная..

– Уайт проснётся, и в магазин поедем.

Мэгги кивнула и вернулась к разговору с Рут.

Минут 10 спустя в дверях появился Уайт. Парень сонно потирал заспанные глаза и глядел на уже бодрых совят в пижамах. Тео, завидев парня, отставил чашку с горячим кофе и откинул вилку. Он смотрел на худую фигуру парня с гнездом на голове около минуты, пока тот просыпался, а потом, скрипнув стулом, встал из-за стола и вышел, толкнув Филлипа в плечо.

"Урод."

– Придурок, – тихо проговорил Филлип, поднимая Тьму на руки.

– Тео! – крикнула Мэгги. – Вот дурак!

Мэгги встала из-за стола, но Рут положила руку ей на плечо.

"Она этого деда не успокоит".

– Сиди, лучше я.

Рут встала из-за стола и пошла за братом. Она поднялась на второй этаж и постучала в комнату брата, а потом сразу надавила на дверную ручку. Тео сидел на кровати, рассматривая те редкие фотографии, где он был лишь с Мэгги, те редкие фотографии, где она смотрела на него, те редкие фотографии, где она была счастлива с ним. Тео хранил такие фотографии отдельно от остальных, держал их у себя и никому не показывал. Про них даже не знали. Рут подошла ближе и посмотрела на них, а потом положила руку ему на бедро. Тео зашипел от боли: рана никогда не заживала.

– Скучаешь?

– Она не та, кого я полюбил тогда, но я люблю её, даже если она нет.

– Как ты можешь снова влюбиться? Тео, я не понимаю, ты же горел Мэгуми, а сейчас... Как ты можешь любить другую?

– Я горю её душой. Она же всё та же: властная, мудрая, старательная, она о многом мечтает, и ради этого многое делает... Не было бы её, не было бы и меня...

– Ты же первый в нашей семье, кто полюбил простого человека... Всё равно не понимаю.

– И не поймёшь, ты же не влюблялась.

Рут надавила на клеймо, и Тео зашипел, сжимаясь. Девушка сдвинула домашние шорты и трусы вниз, рассматривая неровный шрам, который ни капли не изменился за столько лет.

– Больно?

– Всегда, прекрати так уже делать.

Тео резко натянул всё обратно.

– В последнее время болит сильнее.

– Ты опоздал, Токито.

– Ещё нет.

– Ты опоздал, Теодор.

– Заткнись.

Рут взяла руку брата и посмотрела на его запястье. Там были две тёмные родинки, они находились совсем рядом. На шее располагалась ещё россыпь из пяти родинок. Рут ткнула ему в шею, а Тео рыкнул: ему не нравилось это всё. Тео прикусил трясущуюся нижнюю губу и посмотрел на старую открытку с Реймса.

– Ты так и не вспомнил, откуда она? – поинтересовалась Рут.

– Я помню каждый момент с ней, но ничего кроме. Я не помню.

– Ты опоздал, Тео.

– Ещё нет, у меня есть 98 дней.

– Ты ничего не делаешь, Тео... Я надеялась, что ты что-то предпримешь, когда увидишь их вместе, но ты такой тормоз...

– Рут, закройся, у меня есть время!

– Я боюсь тебя потерять! Тео, чтоб тебя, я не могу тебя потерять!

– Не потеряешь.

Тео погладил Рут по волосам и обнял, поглаживая по спине. Он уже знал, что может умереть, но не хотел с этим мириться. Он связан с ней, он должен быть с ней, она должна быть с ним.

– В любом случае, наслаждайся жизнью.

Рут посмотрела на брата, а потом ударила его по руке.

– Урод.

На губах Тео проскользнула добрая улыбка с нотками сожаления. Это была не привычная улыбка Тео, а улыбка, что осталась от юного и счастливого Токито, от того, кто умер вместе с Мэгуми.

Самое важное время в жизни – всегда настоящее. Но без прошлого мы никто.

Глава 16. Вильям Арне Калберг

– Ставь кошку на пол, мой руки и за стол, – проговорил Харольд, встав следом за другом из-за стола.

Блондин прошёл к плите, взял чистую тарелку в руки, как послышался голос за спиной.

– Спасибо, но я не буду, – сонно пробормотал Филлип, целуя Тьму в шерстяную макушку.

– Почему? – удивлённо произнесла Мэгги.

Для Тёрнер было совершенно непонятно, как можно сознательно не завтракать? В её семье всегда завтрак был обязательной частью дня: Мэгги каждый раз жертвовала сном ради весёлой трапезы в кругу семьи. В Гнезде детей никогда не отправляли голодными на уроки: они завтракали шумной школьной семьёй, а потом расходились на уроки. Никто из её знакомых ни разу не пропускал завтрак, даже любитель поспать Тео вставал сразу, как слышал своё имя, а потом уже мог лечь обратно в кровать или пойти заниматься своими делами. Для Мэгги было дикостью, что Филлип отказывается от такого удовольствия, как завтрак Харольда.

– Я привык не завтракать, поем в обед, – объяснил Филлип, а потом добавил, немного помолчав. – Мы же в магазин сегодня поедем? Сможем за кормом заехать?

– Да, мы всё возьмём, – ответила Мэгги, взглянув на Тьму, и продолжила есть.

Филлип кивнул, а потом прикрыл ещё полные сна глаза. Он глубоко вздохнул. Пока не понял, что не слышит мыслей Тео и Рут. Филлип резко открыл глаза, а по телу словно колония муравьёв пробежала. Уайт посмотрел на сидящую за столом Мэгги.

«Надо будет у Лорди спросить, сколько на карте... Интересно, Филлип правда просто не привык есть по утрам... Когда мы сможем поговорить? И почему он так на меня смотрит?»

Мэгги посмотрела в голубые глаза парня и улыбнулась. Филлип поспешно отвёл взгляд и отпустил кошку. Он посмотрел на ванную, а потом на блондина, спокойно поедающего завтрак.

– У меня нет зубной щётки.

– Поищи в ванной на полке возле зеркала.

Филлип кивнул и вышел из комнаты, а потом зашёл в ванную и посмотрел в своё отражение. Он видел лишь размытый силуэт с бледной кожей и чёрными синяками под глазами. Филлип включил в кране холодную воду и плеснул себе на лицо, а потом потянулся к зеркалу. Глаза выглядели более уставшими, чем обычно, а мысли совят доходили до него с трудом. Он еле слышал, о чём думают сидящие на кухне Харольд и Мэгги, Шинами он же не слышал вовсе. Уайт глубоко вздохнул и набрал в чёрную раковину воды. Он пару минут смотрел на своё отражение на водной глади, а потом окунулся в неё. Филлип представил Ирвина, вспомнил всё, что только мог, пока перед глазами не встал мутный образ с отчётливыми золотыми кудрявыми волосами и острыми чертами лица. Сходство с Филлипом было явное, а от маленького Ирвина его отличали только возраст и угловатость скул. Это точно был Ирвин. Филлип уже не представлял его, а видел перед собой брата. Парень был одет в лохмотья, а вокруг Филлип мог разглядеть лишь каменные стены и танцующие голубые огни. Филлип почувствовал резкий толчок, и его выбросило из воды, словно мощной волной. Вся вода расплескалась по полу, а Филлип упал на холодную плитку и оказался в луже воды.

"Ирвин" – пронеслось в мыслях Уайта. Филлип чувствовал, как его тянет в лес, будто тот его манил, звал к себе. Он чувствовал, что где-то там сможет найти брата. Он знал, понимал, ощущал: Ирвин ждёт его. Ждёт из последних сил, верит в брата, помнит его. Ирвин помнит брата таким же ребёнком, каким видел его в последний раз.

Филлип подполз к раковине и открыл ящик. На глаза сразу попалась фиолетовая футболка, служащая тряпкой. Он достал её и протёр пол, собирая расплескавшуюся воду. Когда жидкость была собрана, Филлип убрал тряпку и открыл шкафчик возле зеркала. На самой верхней полке лежала упаковка, а в ней – чёрная щётка с жёсткой щетиной. Парень распаковал щётку, намазал её пастой и начал умываться.

– Филли? – раздался тихий голос за дверью вместе со стуком по белой двери.

Филлип резко обернулся на дверь и издал протяжное мычание с щёткой во рту. Он был напуган: Тёрнер появилась внезапно, без предупреждения, и он не успел уловить её мыслей. Он не слышал её мысли до тех пор, пока она не заговорила с ним.

«Надо с ним поговорить».

– Всё хорошо? Ты как-то долго? – спросила девушка, проводя рукой по двери.

– Щётку искал! – пробормотал Филлип, выплюнув пену изо рта. Он набрал в рот воды, полоща его.

– Хорошо! Выходи и собирайся, в магазин поедем!

Филлип снова промычал что-то наподобие "да", а потом умыл лицо холодной водой. Перед глазами стоял образ младшего брата – исхудалого мальчика с потрёпанной одеждой и надеждой в глазах. Уайт махнул головой и посмотрел на своё отражение. Под носом уже виднелся красный подтёк крови, а глаза словно стали тускнее. Филлип сглотнул тяжёлый ком в горле и смыл кровь. Он причесал волосы найденной на полке расчёской и отошёл от раковины. Филлип подошёл к двери и резко открыл её, чем напугал стоящую возле неё Мэгги. Девушка подняла на него глаза и улыбнулась накрашенными красной помадой губами.

На Мэгги были голубые джинсы, чёрный топ на тонких лямках и рубашка в красную клетку. Мэгги выглядела немного встревоженно, смотря на недоумевающего Филлипа. Ему же было не по себе, но волновала его совершенно другая проблема: почему он не слышал мысли Тёрнер, почему он снова не слышит её мысли, если стоит прямо перед ней? Он же их слышал, когда она подошла.

– Иди переодевайся скорее, Тео уже ругается, что мы долго собираемся, – проговорила Тёрнер, всматриваясь в мокрые кудряшки, прилипшие ко лбу парня.

– Остался бы дома, раз такой недовольный, – процедил Филлип, убирая волосы с лица.

– Увы, он так не хочет, – посмеялась Мэгги и улыбнулась Уайту.

Филлип улыбнулся уголком губ и зашёл в зал, где его уже ждали Харольд и заправленная постель. Филлип наклонился к рюкзаку, одарив горшки с пионами уже в который раз задумчивым взглядом. Достав вчерашнюю одежду, он снова ушёл в ванную, аккуратно пройдя мимо Тёрнер. Филлип быстро снял пижаму и переоделся в футболку с джинсами, а потом вышел из ванной, столкнувшись с вновь стоящей рядом Мэгги.

– Ты готов? – спросила девушка, оглядывая парня с головы до ног.

– Да. Я последний?

Мэгги кивнула и махнула рукой в сторону входной двери:

– Все уже в машине, пошли.

Мэгги направилась в сторону двери, поглядывая за сзади идущим Филлипом и кошкой, что шла за хозяином. Они подошли к машине: Тьма сидела возле дома и провожала ребят; Мэгги села за Харольдом, а Филлип – рядом с ним. Калберг вёл машину в сторону магазина, пока Рут включала радио и настраивала волну.

Рут била Мэгги каждый раз, когда мимо них проезжала жёлтая машина, а Мэгги каждый раз смеялась и пихала подругу в ответ, затыкая ей рот ладонью. Она поглядывала на Уайта, что мирно лежал на переднем сиденье и притворялся спящим. Он закрывал глаза в попытках разглядеть место, где чувствовал «след» брата, но снова и снова открывал их, чувствуя, как видение затягивает его, внедряется ему в тело, голову, забирает его силу...

"Это хорошим не закончится... У этого нет конца..."

– Нам нужно будет наведаться в лес, – проговорил Филлип, повернувшись на задний ряд, а потом на Харольда, когда машина остановилась на светофоре. Болтовня девушек прекратилась, а Тео посмотрел на Уайта сначала исподлобья, а потом поднял голову, сев ровно. Харольд не сводил глаз с дороги, даже не смотря на то, что они стояли и ждали сигнала.

– Зачем? – вопросил Тео, перебирая в руках кейс от наушников.

– Я хочу напасть на след Одри, хочу проследить весь её путь до того места. Мне нужно на то место, где мы встретились.

– Сколько раз мы там уже были, да всё без толку! У нас дома три горшка с этими проклятыми пионами, и? Нахрена ты их посадил?! – напомнил Тео, смотря прямо в глаза парня.

Машина неожиданно поехала вперёд, и Филлипа резко дёрнуло от такого.

– Давайте обсудим всё, когда приедем. Лорд не любит, когда что-то обсуждают без него, – напомнила всем Мэгги.

"Да что за чёрт с этим Калбергом?"

Тео посмотрел на друга и продолжил слушать музыку, пытаясь отвлечься от своих же мыслей и слов сестры. "Ты опоздал, Тео". Нет, она была не права: Тео ещё не опоздал, у Тео ещё полно времени, Тео не опоздает, Тео не сбежит, Тео не упустит свой шанс, не в этот раз и ни в какой либо ещё. Тео должен зажечь ещё одну звезду. У Тео нет права на ещё одну ошибку.

Шрамы жгли нежную кожу и заставляли морщиться. Они болели, как в ту ночь, когда Токито пришлось поплатиться за свою доверчивость. Они жгли кожу, казалось, что кровоточили, и ныли. Тео сжал зубы со скрипом, прижимая острый локоть к шраму – вечному клейму и напоминанию. Шинами был готов заплакать и рвать кожу ногтями, но держался. Рут повернулась на брата. Ей хватило мимолётного взгляда, чтобы распознать его боль, а Тео было достаточно её жалостливого взгляда, чтобы забыть о боли и снова стать сильным старшим братом.

Машина остановилась на парковке большого магазина. Харольд вышел первым и сразу прикурил сигарету. Запах табака дурманил японца и навевал смутные воспоминания о Франции, Реймсе и молодом французе с серыми глазами. Тео ничего больше о нём не помнил, но и это уже было странно: такие воспоминания ему никогда не приходили. Он помнил лишь моменты с зеленоглазой девушкой, как бы её ни звали и кем бы она ни была.

Мэгги с Рут вышли за Харольдом следом и сразу отошли подальше, чтобы не дышать табаком, пока Тео и Филлип сидели в машине. Никто выходить из них не спешил: Филлип считывал мысли Тёрнер и понимал с каждым её новым шагом, что поплатился за связь с братом своей силой: слышал он в два раза хуже, чем всегда; Тео не мог себе позволить оставить Уайта одного в машине – он ему не доверял и даже местами боялся. Так они и сидели вдвоём, слушая дыхание друг друга. Никто из них не смел пошевелиться и привлечь внимание другого: это была игра, в которую они совершенно случайно начали играть, и выйти первым теперь никто не имел права.

– Парни! – крикнула Рут и постучала в окно Тео.

Юноши резко повернулись на звук, и игра была окончена. Ничья. Тео посмотрел на Филлипа и вышел из машины, хлопнув дверью. Филлип вышел следом и сразу подошёл к Тёрнер, которая наблюдала то за Харольдом, то за Шинами. Девушка метнула голову на Уайта и улыбнулась своей лучшей улыбкой.

– Почему не выходил? Вы с Тео болтали? – как-то наивно и беззаботно спросила Мэгги.

– Нет, просто сидели, выходить не хотелось, – спокойно и тихо ответил Филлип, положив руку девушке на плечо.

Мэгги посмотрела на худую ладонь парня, а потом искренне улыбнулась. Филлип не мог услышать, что Мэгги думала в тот момент, но знал, что убирать руку ему не надо. Он встал ей за спину и положил обе руки на плечи, нежно поглаживая её плечи. Девушка повернула на него голову и сжала губы, продолжая улыбаться.

– Филлип... – начала Тёрнер.

– Обо всём после шоппинга, – резко ответил Филлип и отпустил девушку.

Он проследил взглядом за идущими вперёд братом и сестрой, а потом за Харольдом, который стремительными шагами догонял их. Мэгги перехватила руку Филлипа, переплетая пальцы, и поспешила за друзьями.

– Лорд! – крикнула девушка, подходя ближе к блондину с Филлипом за руку.

Калберг осмотрел их сплетённые пальцы оценивающим взглядом и сбавил темп шага.

– Я думал, вас уже там оставить, – проговорил блондин.

– Мог бы и позвать, – заметила Тёрнер.

Лорд оставил эти слова без ответа и снова ускорил темп, догоняя уже зашедших в магазин Шинами. Азиаты первым делом сбежали в отдел с едой, пока Харольд ждал подругу с Уайтом. Стоило им только переступить порог магазина, как Калберг оттолкнулся от стены и направился в отдел для домашних животных.

– Какой корм ест Тьма? – спросил блондин, осматривая упаковки с разными котами.

– Вот этот, – Филлип прошёл в конец ряда и указал костяшкой пальца на упаковку дешёвого корма со вкусом лосося.

– Ты её отравить хочешь? – довольно спокойно, но с ноткой наезда спросил подошедший со спины Тео, оборвав Лорда на полуслове.

– С чего ты это решил? – спросил Филлип, обернувшись на голос азиата.

– Да таким даже уличных котов не подкармливают! – взбунтовался Тео, тыкая пальцем в упаковку корма.

Пока они вдвоём спорили, Мэгги уже успела отпустить руку Филлипа и вместе с Харольдом погрузить в тележку упаковку премиум корма с индейкой и рыжей кошкой на упаковке. Филлип обернулся сначала на шум от упаковки корма, а потом на вопрос Рут:

– А какие игрушки любит Тьма?

Японка стояла возле стенда с кошачьими игрушками и рассматривала плюшевых мишек, гремящие шарики и палочки с помпонами и бубенчиками. Она, с абсолютно серьёзным выражением лица, повернулась на Филлипа и потрясла прозрачным шариком с гремящей мышкой внутри. Уайт приоткрыл полные губы, но издал лишь тихий вздох, а потом закрыл их и подошёл к Рут. Он опустил взгляд на ценник игрушки в руках Рут и обхватил шарик ладонью. Кулак крепче сжал шарик, а Филлип стал торопливо перебирать игрушки, ища подходящий ценник. Мэгги, нахмурившись, посмотрела на блондина, а он в ответ ей кивнул и дёрнул подбородком в сторону Филлипа. Девушка подошла к парню и накрыла его ладонь своей, а потом перекрыла вторую ладонь и посмотрела в глаза парня. Он выглядел немного сумасшедшим, потерявшим рассудок из-за страха. Он сильно боялся, но сам не знал, что именно его пугало.

– Мы заплатим, не бойся, – проговорила девушка, прокручивая в голове ноль на своём счёте.

Её взгляд метнулся на Харольда: она ждала подтверждения своих слов. Калберг посмотрел ей в глаза и кивнул.

– Не беспокойся о деньгах, бери, что надо, – проговорил блондин и подкатил тележку к ребятам, подтолкнув Тео в спину.

Парни подошли к остальным, сделав вместе с Рут вокруг Филлипа с Мэгги полукруг. Мэгги взяла игрушку из рук парня и закинула в корзину к пачке с кормом. Рут закинула туда ещё пару шариков с кошачьей мятой, пока Филлип приходил в себя. Он поднял глаза и оглядел совят.

– Тьма любит мягкие игрушки, – вымолвил он, трогая розовую рыбу с кошачьей мятой и шуршащими плавниками.

Рут выхватила игрушку из его рук и закинула в корзину, а потом взяла ещё кошачью удочку. Она подняла взгляд к верхним полкам и указала на них сначала Тео, пихнув его в бок, а потом и остальным.

– Надо купить ей домик! – сказала Рут, смотря в голубые глаза Харольда, выжидая от него реакцию.

– Они у нас на постоянной основе остаются? – недоумевая, спросил Тео, смотря на сестру с упрёком.

– Я уже говорил тебе, он останется на столько, насколько потребуется, – напомнил Харольд другу.

Тео закатил глаза и принялся рассматривать кошачьи домики. Он, казалось, понял и принял слова блондина, но мириться с ними он был не намерен.

– И кошка, я так понимаю, тоже с нами остаётся?

– У тебя есть другие идеи? – спросил Филлип, уже готовясь бежать обратно домой и защищать Тьму, пока её не вышвырнули к уличным котам.

– Не лучше ли было оставить её дома, где всё для неё есть и где она будет в безопасности? – предъявил Тео.

– Не знаю, но она сама решила уйти со мной, значит, она будет со мной, – строго ответил Филлип.

Рут погладила брата по спине и указала на чёрный домик полтора метра в высоту с разными лежанками и гамаком.

– Смотрите! – воскликнула девушка и дотронулась до мягкой ткани на дне домика.

– Красивый, но мы в нём её потеряем, – сразу заявил Калберг.

– Тогда какой? Ну не белый же! – продолжила японка.

– Этот, – сказал Калберг, указывая на нежно-розовый домик с зелёной изогнутой когтеточкой, изображающей стебель, и лежанкой в виде цветка.

Совята синхронно переглянулись, а потом уставились на Лорда. Никто не ожидал от него такого. Обычно он не допускал ничего яркого в дом, но теперь неожиданно согласился на пёстрое "дерево" для кошки.

– Лорди, ты серьёзно? – удивлённо спросила Мэгги, на что получила уверенный кивок.

Харольд достал коробку с такой же когтеточкой и погрузил на дно тележки, а потом посмотрел на отдел с мисками. Филлип, находящийся словно в полусне, пошёл за ним, пока его руку держала Мэгги. Он ничего не понимал, не мог заглянуть в их мысли и совершенно не представлял, как ему действовать дальше. Он привык жить, читая чужие мысли, и действовать на шаг вперёд. Он всегда знал, чего можно ожидать от окружающих, но не сейчас.

– Из каких мисок будет есть Тьма? – спросил блондин, поправляя длинные волосы и убирая их в низкий хвост.

– Да она из любых ест, – неуверенно пробормотал Филлип, рассматривая полки с разными мисками.

Его взгляд зацепился за набор керамических мисок. Их края были украшены изящным цветочным узором: нежно-розовые лепестки обрамляли ярко-жёлтые круги, напоминающие сердцевины цветов. Филлип смотрел на них всего пару секунд, но этого хватило для того, чтобы Мэгги посмотрела на Харольда и получила одобрение. Тёрнер взяла набор, на который глядел Уайт, и положила его в тележку. Тео внимательно посмотрел на непроницаемое лицо Калберга и сказал:

– Неужели ты решился на смену интерьера?

– Когтеточка и пара мисок точно не испортят интерьер дома, – сухо ответил Харольд, смотря в глаза друга.

Тео развивать тему не решился, он провёл пальцем по металлической миске с рельефом лапки и пошёл дальше по ряду, пока не завернул в другой отдел с лотками. Он схватил ярко-розовый лоток, пачку наполнителя и вышел к ребятам, которые медленно следовали за ним.

– Берём? – спросил Шинами, игриво смотря на Харольда.

– Нет, – строго ответил Калберг и продолжил, пока никто не успел задать вопрос, – уж свой туалет попрошу оставить чёрным или, хотя бы, серым.

Харольд сам подошёл к стеллажам, взял серый лоток и закинул его в тележку. Тео усмехнулся и поставил розовый кусок пластика обратно и закинул наполнитель в тележку.

Когда они уже приближались к кассе, Филлип вспомнил про влажный корм. Он вместе с Рут сбегал до отдела и набрал несколько десятков пачек корма, а потом вернулся обратно и, не решаясь поставить всё на кассу, продолжил стоять. Рут выхватила корм из его рук и переложила на кассу. Харольд без каких-либо слов оплатил все покупки, сложил в пакеты и вручил их Тео и Филлипу, а потом большими шагами направился к выходу из магазина. Парни с пакетами шли точно за ним, перекидываясь многозначащими взглядами, а девушки завершали их колонну. Калберг подошёл к машине и открыл багажник, а потом сразу закурил сигарету, облокотившись на капот Танка. Тео с Филлипом начали погружать пакеты, когда Тёрнер оторвалась от подруги, оставив её в трёх метрах от машины, и подошла к Харольду. Стоило только девушке подойти к блондину, как он сразу оттолкнулся от Танка и отошёл с ней на ещё пять метров от остальных.

– Как обстоят дела на карте? – тихо спросила Мэгги, оглядываясь по сторонам, словно говорит о чём-то нелегальном.

– Я же уже тебе говорил, там всегда есть деньги, они в полном твоём распоряжении, Тёрнер, – ответил Харольд, выдыхая дым в сторону от подруги.

– Да, я помню, спасибо... – Мэгги запнулась, поджав губы. Она снова почувствовала себя неправильно, прямо как в тот день, когда ей впервые пришлось попросить Харольда одолжить денег. Их разговор был весьма странным, начиная от его места и заканчивая самим диалогом. В тот день у Мэгги не прошла оплата в магазине одежды, куда она ездила с Лордом, и ей пришлось попросить его за неё заплатить. Впервые Тёрнер не могла заплатить за себя самостоятельно. Тогда она ещё была уверена, что это какие-то проблемы в банке, но нет, реальность оказалась намного жёстче.

– Мэгги, наши родители всегда были друзьями, и я пообещал твоему и своему отцу, что буду заботиться о тебе. Мои родители сами предложили тебе помощь и это не является проблемой для моей семьи. – Голос Харольда оставался спокойным, ничего не выдавало в нём эмоций или чувств, но Мэгги знала наверняка: он говорил искренне. Он никогда не врал. Он по-настоящему волновался за свою подругу, хотя никогда этого не показывал. Мэгги всегда верила в человечность Харольда больше, чем кто-либо другой, потому что она застала в нём человека.

– Успокоил... спасибо, Лорди, – сказала Мэгги, легко улыбнувшись.

– Всегда пожалуйста, Мэгги, – проговорил Харольд и тут же оказался заключён в объятия девушки. Калберг обнял девушку, поглаживая её по рыжей голове крупной ладонью. Такие моменты всегда казались Мэгги очень интимными, хотя ничего романтического она в них давно не видела, ведь уже и не искала. В очень редкие моменты можно было добиться объятий от блондина, а ещё реже он гладил чьи-либо волосы. Мэгги любила это, возможно, по большей части из-за того, что лишь ей выпадала такая возможность. Она чувствовала себя особенной.

Девушка отпустила парня, а потом встала на цыпочки и коснулась губами его упругой щеки. Харольд посмотрел в зелёные глаза, а потом сделал затяжку. Мэгги провела ладонями по щекам друга и сделала несколько шагов спиной назад, прежде чем обернуться и вернуться к остальным. Шинами с Филлипом сидели в машине в напряжённом молчании, никто не пытался заговорить. Завидев приближающуюся подругу, Рут подскочила на месте и открыла Мэгги дверь. Тёрнер по-доброму усмехнулась и села рядом с подругой, которая сразу показала заметки в телефоне с вопросом: «О чём разговаривали?». Мэгги забрала телефон и напечатала ответ: «О семье», а потом показала подруге. Шинами, прочитав ответ, грустно улыбнулась и кивнула. Мэгги подняла глаза от горящего экрана телефона и увидела заинтересованный взгляд Уайта на себе, который он даже не перевёл, когда его заметили. Филлип кивнул, словно знал, о чём переписывались девушки, и отвернулся к лобовому окну. Харольд медленными шагами приближался к машине, докуривая сигарету. Он остановился у урны, докурил табак и выкинул окурок к мусору, затушив его. Харольд немного постоял возле урны, всматриваясь в неё, а потом сел за руль и без предупреждения выехал с парковки.

***

Домой подростки зашли вместе с кошкой: когда они вернулись, Тьма так же сидела возле дома и вертела хвостом. Когда Филлип вышел из машины, кошка сразу стала вертеться у его ног и выпрашивать ласки. Мэгги сразу взяла на себя эту ответственность и забрала её с собой, пока парни относили пакеты в дом. Времени спокойно отдохнуть у ребят не было: Филлип только успел вымыть новые миски да покормить Тьму, как приехала служба клининга, которую вызвал Харольд, и начала уборку в будущей комнате Филлипа. Совята разбрелись по комнатам, а Филлип сидел в углу дивана, гладя Тьму по чёрной шерсти и смотря на пионы. Два пиона давно умерли и высохли, их лепестки потеряли свою красоту и стали обычными, но первый, что был посажен по указаниям из блокнота, рос и цвёл, даже почки виднелись на зелёном стебле со стеклянными бутонами. Филлип подошёл к цветам и сел рядом, в позе лотоса. Он прикоснулся кончиками пальцев к высохшим цветам, и сухие листья опали на пол. Тьма подошла к лепесткам и ударила по ним лапой, а затем посмотрела на хозяина зелёными глазами. Филлип поднял лист, еле касаясь его пальцами, но он всё равно рассыпался в его пальцах, превратившись в пыль. Тьма понюхала остатки лепестков в руках хозяина и тут же стала вытирать нос лапкой. Филлип последовал её примеру и понюхал то, что осталось от цветов. В нос ударил резкий цветочный аромат, и Филлип почувствовал, как что-то убивает его изнутри. Это был его дар. На мгновенье мысли всего всего города проникли к нему в голову, разрывая Филлипа на кусочки. Филлип даже не мог думать о боли и разъедающем чувстве, он чувствовал эти страдания, но не осознавал их. Мгновение мучений, и чья-то ладонь коснулась плеча Филлипа, развеяв всю боль вместе с убивающей способностью.

«Ему плохо из-за...»

Рука сползла с плеча, а вместе с рукой ушла и ниточка, связывающая Филлипа с мыслями девушки.

– Что ты здесь делаешь? – спросил мелодичный девичий голос, смотря на сидящего на полу парня.

– Ничего, думаю, что с цветами делать.

Филлип посмотрел в карие глаза Рут, пытаясь добраться до её сознания. Девушка опустилась на колени рядом с ним и дотронулась до куста стеклянных пионов. Она вдохнула их аромат, и грустная улыбка появилась на её лице.

– Знаешь, будь здесь Одри, она бы не отходила от этих цветов, веришь? Филлип, она должна их увидеть... я очень хочу, чтобы концом наших приключений стала Одри со стеклянным пионом в руках в этой комнате, живая и весёлая... – девушка говорила медленно, делая длинные паузы между предложениями. Она задумывалась над каждым словом, тщательно подбирая их для описания своего желания.

– Я постараюсь сделать всё, чтобы она как можно скорее вернулась к вам, – коротко ответил Филлип.

Рут этого было достаточно. Она кивнула парню и поднялась с пола. Проведя рукой по гладкой шерсти кошки, девушка вышла на веранду. Она села на слегка пошарпанную скамейку, и в голове снова пронеслась мысль: «А что, если Филлипу плохо из-за цветов?». Рут не была в этом уверена на все сто процентов, но ей уже доводилось видеть этот дикий взгляд много лет назад у одного японского шамана, который рискнул попробовать странные фрукты, появившиеся в лесу. Она всегда знала, что тот шаман очень способный, но в тот момент в его глазах можно было разглядеть пляшущих духов. С того момента в его способности уже нельзя было сомневаться. С того дня он начал сходить с ума: говорил бессвязно, разговаривал сам с собой и нападал на людей по велению духов. Рут не хотела снова видеть это безумие в глазах мага. Девушка и так подозревала Уайта во многом, она смотрела на него и понимала – он что-то скрывает от них всех. Филлип оставался сплошной загадкой, головоломкой без начала и ожидаемого конца. Это как идти по красной нитке в лесу и не знать, куда она тебя приведёт и откуда она взялась в твоих руках. Рут же больше всего любила сравнивать его с нитью, запутавшейся ещё у входа в лес. Там же она и оборвалась, украв возможность разгадать, куда же она всё же вела.

Девушка провела пальцем по доскам на скамейке и рывком встала. Она вышла с веранды и зашла к брату, даже не удосужившись постучать. Тео, стоя спиной к двери, резко развернулся и посмотрел на сестру с открытым ртом: если бы это была не она, он бы уже командовал выметаться из его комнаты. Но Рут он не мог сказать и слова. Девушка шагнула в комнату, закрыв за собой дверь на замок, и подошла к брату. В руках он держал конверт и письмо, написанное на большом листе в клетку. Он перечитывал это письмо снова и снова уже на протяжении двух недель, но решиться сказать кому-то о нём, кроме сестры, так и не смог.

Тео совершенно случайно забрал это письмо, его точно должен был получить Лорд, а не Шинами, всё же именно Калберга все считали «главарём» их компании. Тео всего лишь раз в жизни проснулся раньше Харольда и вышел на улицу подышать свежим воздухом, когда заметил поднятый флажок на почтовом ящике. Он подошёл к нему и нашёл белый конверт без обратного адреса. Тео открыл письмо прямо на улице. Он достал большой белый лист, исписанный мелкими, острыми буковками с большими завитками. Тео несколько раз пробежался по листку глазами, перечитывая слова. Верилось ему с трудом. Филлип казался ему странным мальчишкой с какими-то способностями к магии и пониманием всего волшебного, но в слова, что он может читать мысли, Тео верить не хотел, как и в написанное про секту. Его семья выглядела вполне безобидной, да и Камилла вызывала у Тео куда больше доверия, чем её внук. От неё он услышал то, чего боялся как огня: сто дней. Камилла явно знает о нём больше, чем того бы хотел Тео. Кто-кто, а вот старушка явно могла читать мысли, чего пока нельзя сказать о её внуке.

– Тео, ты хочешь его проверить? – еле слышно спросила Рут, обхватывая руку брата.

– Почему бы и нет? Я хотя бы перестану о нём думать.

– Когда планируешь эксперимент провести?

– Потом узнаешь, меньше знаешь ты – меньше знает Уайт.

– Весомо, – парировала Рут.

Девушка посмотрела на оголённую шею брата, где красовалось пять родинок в виде круга. Рут, в своей привычке, надавила на шею Тео, и из его глаз полились слёзы. Так случалось каждый раз. Может, поэтому Тео и оттягивал момент переезда Рут к ним. Он знал, что так и будет. Рут надавила сильнее, и Тео упал на колени, тихо плача. Он скулил, прося сестру прекратить, пока она давила всё сильнее и сильнее, оживляя тяжёлые воспоминания. Горло сдавило словно верёвкой, Тео казалось, что его душат. Воздух покидал лёгкие, принося адские ощущения, а Рут наблюдала за мучениями брата. Тео свалился на пол, на красной коже ярко выделялись родинки и белые следы на шее, словно от верёвки. Тео продолжал безмолвно плакать, погрузившись в воспоминания, что отчаянно хотел стереть из своей памяти.

– Тео, – начала Рут.

– Ты не знала их... – проскулил Вечный, сжимая зубы со скрипом.

– Но я знаю тебя, Теодор, – ответила Рут, опускаясь на пол к брату.

– И его ты никогда не знала, Рейко.

Рут похлопала глазами, глядя на брата. Он был абсолютно прав: она не знала Теодора. Но она знала, к чему может привести медлительность Тео.

***

Как только служба клининга уехала, Харольд затащил Филлипа в комнату, где пахло свежестью и моющими средствами. Комната была просторной: сразу у входа справа стоял шкаф-купе на три отделения в сером цвете, перед шкафом у стены стояла двуспальная кровать с мягким подголовником в таком же сером цвете, как и шкаф, напротив, у противоположной стены, располагался белый стол с чёрной лампой на нём, а сверху – белая полка. На окнах висели серые жалюзи, очень хорошо скрывающие свет. Стены были оклеены серыми обоями, а пол застелён серым ковролином на пару оттенков темнее обоев.

– Комната в твоём распоряжении, Уайт, – Харольд распахнул окна.

– Есть какие-нибудь правила? – спросил Филлип, проводя рукой по гладкой поверхности шкафа.

– Про обувь ты уже знаешь. Единственное, что ещё могу сказать, так это то, что раз ты живёшь на моём этаже, то попрошу не шуметь после десяти, я рано ложусь и чутко сплю. И ещё хочу попросить следить за животными, особенно за Тьмой, я так понял, она очень свободолюбивая кошка.

– Есть такое, – признался Уайт, смотря на питомицу, мурлыкающую у его ног.

– Чувствуй себя как дома, – спустя несколько минут молчания произнёс Харольд. – Нужна помощь со сборкой?

– Что? – Филлип посмотрел на блондина.

– Тебе помочь собрать дом для Тьмы? – уточнил вопрос Калберг, следя взглядом за кошкой.

– Нет, спасибо.

Калберг кивнул, убрал волосы назад и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Филлип поднял Тьму на руки и поцеловал в пушистую макушку, а потом посадил её на кровать. Он зашёл в зал, где всё ещё стояла клетка с Бедой и коробка с домиком для Тьмы. Уайт поднял клетку и понёс в свою комнату, а потом то же самое проделал с коробкой. Филлип прикрыл дверь с окнами и открыл клетку с Бедой. Сова вылетела из клетки и села на полку над кроватью, а потом прилетела на вытянутое плечо хозяина. Парень погладил птицу по пёрышкам на голове, а потом посадил её на клетку и стал открывать коробку. Дело сразу не задалось: коробка открылась криво, из-за чего порвалась и инструкция, деталей оказалось намного больше, чем предполагал Филлип, а Тьма всё лезла под руку, мешая хозяину. У Уайта всё валилось из рук, удержать нелёгкие детали получалось с трудом, и они вечно с грохотом падали на пол. Сидящего в своей комнате Тео этот грохот бесил не на шутку: он дёргался каждый раз, когда детали падали из рук Уайта, и матерился себе под нос. Минут 15 грохота оказалось достаточно, чтобы Мэгги зашла в комнату Тео через приоткрытую дверь.

– Это у Филлипа шумит? – спросила Тёрнер, облокотившись на дверной косяк.

– Да, – коротко бросил Тео, не поднимая ещё красных от слёз глаз на девушку.

– Может, ему нужна помощь? – тихо предположила Мэгги.

Шинами резко отбросил карандаш из рук в стены и вышел из комнаты, задев Тёрнер плечом. Он спустился на первый этаж и зашёл в комнату к Филлипу. Тот сидел на полу, безуспешно пытаясь прикрутить детали друг к другу, пока Беда летала по комнате, а Тьма, словно тень, ходила вокруг него и выбивала всё из рук. Тео подошёл к нему ближе, аккуратно кинув кошку на кровать, отобрал две детали, что держал в руках Филлип, приложил их друг к другу и приказал:

– Прикручивай.

Филлип, нахмурившись, посмотрел на него, но послушался. Они так и продолжили собирать: Тео смотрел порванную инструкцию, брал детали и держал их вместе, пока Филлип скручивал их шестигранником, уворачиваясь от Беды.

– Ты как ребёнок малый, – сказал Тео, нарушив почти идеальную тишину, чем заставил Филлипа дёрнуться.

– С чего бы? – тише на полтона спросил Филлип.

– Беспомощный, – легко ответил Тео и посмотрел на собеседника. Он, в отличие от азиата, глядел в пол.

– Да ты прям в точку, Шинами, – отозвался Филлип.

– Что ты знаешь о четвёртом законе Ньютона?

Филлип перевёл взгляд на Тео: в нём читалось непонимание и страх. С чего бы Шинами, ученику Гнезда, задавать такой вопрос? Уж кто-кто, а Тео точно должен знать ответ. Филлип опустил руки и попытался сконцентрироваться на мыслях Шинами, но ничего не выходило. Филлип утопал в душащей тишине, о которой когда-то мечтал.

– Ничего, я очень плох в учёбе, особенно в точных науках, – сознался Уайт, стыдно глядя на Тео. – Так о чём он?

– Его не существует, – отозвался Тео и продолжил начатое: собирать новое жилище кошки.

Филлип глупо потупил взгляд в пол, но заострять внимание не стал. Тео был этому рад: он не представлял, как будет объяснять свой внезапный вопрос Филлипу, да и придумать он бы ничего не смог. Тео был практически на все сто процентов уверен, что письмо от неизвестного является правдой, он даже речь заготовил, как будет рассказывать об этом друзьям, но нет, Филлип не предоставил ему такой возможности. Оставалось два варианта: либо Уайт слишком умён и решил сорвать гениальный план Шинами, либо отправитель хотел подставить его. Так или иначе, Тео старался об этом слишком не думать: мало ли, Филлип всё же умеет читать мысли и про всё узнает.

Домик был собран ещё через пятнадцать минут: полутораметровая когтеточка была готова и выглядела точно так же, как на коробке. Филлип встал на ноги, подобрал Тьму с кровати и посадил на самую верхушку домика. Тео пару минут смотрел на то, как кошка исследует новую территорию под заинтересованный взгляд совы, а потом вышел из комнаты, закрыв дверь. Он поднялся к себе в комнату и закрыл дверь, которую, по всей видимости, оставила открытой Тёрнер. Карандаш, который он прежде запустил в стену, теперь лежал возле скетчбука. На стене остался след от графита, который явно пытались оттереть, а рядом висел стикер со словами:

«Стёрла как смогла ластиком, больше не вышло. Не кидай так больше, обои жалко.

П.С.: красивый рисунок».

Круглые буквы были выведены тонкой чёрной ручкой. Тео невольно поморщился, увидев вторую строчку – он не любил, когда его работы видели незавершёнными. Но рисунок и вправду вышел неплохим: Мэгги сидела боком на серой лошади в бежевом платье и с венком из ромашек на голове. Конь скакал посреди цветочного поля, а девушка ярко улыбалась, смотря куда-то в сторону. Тео видел этот момент миллионы раз во снах, но ни разу в жизни.

***

Вечером того же дня Мэгги спустилась на первый этаж. Ужин прошёл ещё пару часов назад: Филлип на нём не появился, сославшись на то, что сильно устал. Казалось, он вообще не выходил из комнаты с момента возвращения из магазина. Тёрнер подошла к двери и постучала в неё.

– Открыто! – прокричал Уайт.

Девушка зашла в комнату, застав Филлипа за раскладыванием вещей в шкафу. Он закрыл дверцу шкафа и сел на кровать, смотря на Тёрнер.

– Ты хочешь поговорить, – констатировал Филлип. Он не слышал мысли девушки, но всё равно был уверен в этом.

– Да, Филлип, пожалуйста, давай всё решим прямо сейчас, – тихо просила Мэгги.

Филлип кивнул и похлопал по кровати рядом с собой. Мэгги закрыла дверь, подошла к кровати и аккуратно села на указанное Уайтом место, закинув ноги на кровать и сложив их по-турецки. Она молча смотрела ему в глаза, ожидая его действий, но Филлип молчал, то и дело отводя взгляд в сторону, рассматривая кошку и сову. Мэгги отвела взгляд в сторону, смотря на играющуюся в домике Тьму, и уже готовилась встать с кровати и уйти, но Филлип вовремя подал голос:

– Ты хочешь отношений? – всё так же смотря на кошку, произнёс Уайт.

Мэгги посмотрела на парня, а потом проследила за его взглядом. Тьма лежала на верхушке домика и лапой отбивалась от настырной Беды, что хотела примоститься рядом.

– Ты разве не этого добиваешься? – вопрос прозвучал как упрёк. Мэгги бесила эта неопределённость в их отношениях.

– Я не знаю, – спокойно ответил Филлип, всё так же наблюдая за животными.

– Филлип, пожалуйста, давай решим всё и сейчас, – немного тише продолжила Мэгги, наклонившись к Филлипу.

– Ты уже не боишься реакции остальных? – резко спросил Уайт, повернувшись на Тёрнер.

Его взгляд был потерянным: Филлип и вправду потерялся в тишине. Мысли шли с трудом, слова не хотели соединяться в предложения, а страх нагнетал с каждой секундой, пока Мэгги смотрела на него. Она будто считывала его мысли и вот-вот была готова напасть на него. Филлипу казалось, что они поменялись ролями.

– Боюсь, – спустя минутное молчание ответила Мэгги, – но они поймут, ты сам сказал это! И Одри поймёт... обязательно поймёт...

– Тогда ты им всё расскажешь? – спустя ещё минуту тишины спросил Филлип.

– Да, – Мэгги кивнула. – Да, Филлип, я им всё расскажу, если мы начнём встречаться.

– Тогда, – протянул Филлип, – давай встречаться, Мэгги Тёрнер? – легко произнёс Филлип, смотря в зелёные глаза напротив.

Два, нет, четыре заветных слова были произнесены, а Мэгги так и сидела в лёгком ступоре, смотря на юношу. Она ждала эти слова, множество раз представляла, как Филлип предложит ей встречаться, но всё случилось иначе. Филлип переплюнул все её ожидания.

– Давай, Филлип Уайт, – ответила Мэгги.

Они смотрели друг другу в глаза несколько минут, не решаясь нарушить тишину. Филлип первый осмелился сделать первый шаг: он подался немного вперёд и наклонился к лицу девушки. Мэгги смущённо улыбнулась и прикрыла глаза, наклонившись ближе к лицу Уайта. Филлип накрыл своими губами губы девушки, нежно целуя их. Тёрнер невольно улыбнулась, охнув от волнения, но отдалась Уайту. Дом шумел, со второго этажа раздавались голоса и треск по клавиатуре, Беда шумно порхала над кошкой, пока два юных сердца бились в одном ритме. Это не был их первый поцелуй, но первый поцелуй, когда они оба понимали, что происходит между ними.

***

Филлип обитал у совят уже неделю. Сказать, что он у них жил, ни у кого язык не поворачивался. Филлип просыпался наравне с Харольдом, но вместо спокойной утренней рутины он торопливо собирался, кормил Беду с Тьмой, а потом уезжал вместе с Харольдом в школу. Уроки у Уайта начинались на час раньше, а потому Харольд успевал отвезти его, вернуться и даже приготовить быстрый завтрак. Калберг ещё в первое утро предложил подвезти Уайта до школы, понимая, что ему самому добираться довольно проблематично. Филлип долго отнекивался, спорил, но время поджимало, а он бы уже никак не успел на автобус. Так и вышло, что Калберг с Уайтом вместе просыпались и уезжали, а уже потом, если очередь выпадала на блондина, он возвращался и готовил завтрак.

Отношения с совятами никак не менялись: Филлип остерегался обоих Шинами, перебрасывался взглядами с Тёрнер, иногда касаясь кончиками пальцев её кожи, и лишний раз не появлялся на глаза Калбергу. Филлип всё свободное время проводил в своей комнате, иногда покидая её, чтобы выйти на улицу с Бедой и Тьмой. Ел он тоже незаметно: от трапез с совятами он отказывался, но еда из холодильника пропадала, а Филлип продолжил ходить, значит, он что-то где-то ел. Совята просто договорились дать ему время, изредка прислушиваясь к его прогулкам по дому вечерами, когда совята сидели уже по своим комнатам.

Очередная вылазка в лес получилась спонтанно: когда совята уже собирались домой после уроков, Филлип написал Мэгги с просьбой забрать его со школы. Девушка пристегнулась и тут же обратилась к Харольду.

– Лорди, Филлип просит заехать за ним, – проговорила девушка, наклоняясь ближе к сидению блондина.

– Хорошо, – коротко ответил Калберг.

Харольд ловко вывернул с парковки и поехал прямиком до школы Уайта. Он сидел на скамейке на спортивной площадке, скучающе наблюдая за игрой одноклассников. Мэгги вышла из машины и написала Филлипу:

"Мы подъехали"

Уайт оглянулся и заметил знакомый внедорожник. Дождавшись, пока тренер отвернётся, он юркнул в дырку в воротах площадки и поспешил к ребятам. Филлип дошёл до машины и запрыгнул на пассажирское сиденье рядом с Харольдом.

– Ты с урока сбежал? – удивилась Мэгги.

– Я всё равно не пошёл бы, – ответил Уайт, а потом повернулся к Харольду, – гони в лес.

– Это ещё зачем? – спросил Тео.

– Будем Одри выслеживать, – теребя монету на шее, ответил Уайт.

– Мы без снаряжения, – вмешался Харольд, стуча пальцами по рулю.

– Оно нам и не пригодится, просто поехали уже, или вы уже не хотите найти Брукс?

Калберг оглянул пассажиров и выехал в сторону леса, как и сказал Филлип. Тео не смотрел на друга, он пялился в окно на виды города и на отражение Уайта, бесясь с того, как Калберг легко согласился на авантюру парня.

– Филли, а как ты собираешься потом выходить из леса? – спросила Рут, чуть наклоняясь вперёд.

– Вы так и не поняли? – Филлип обернулся на голос девушки.

– Что не поняли? – поинтересовалась японка.

– Давайте приедем и я вам всё покажу? – предложил Филлип.

Рут кивнула и положила голову на плечо подруги. Мэгги легко улыбнулась и погладила Рут по волосам. Дорога до леса прошла в молчании, только радио играло популярные песни, заполняя молчание ребят. Рут сладко спала на плече подруги, а Мэгги уснула, откинув голову на спинку кресла. Тео следил за дорогой вместе с Лордом и смотрел на спящего спереди Уайта. Он всё никак не мог отделаться от мысли, что обратно они поедут сначала до дома Уайта, а потом уже вчетвером к себе. Тео не мог свыкнуться с мыслью, что Уайт живёт вместе с ними. Он даже не хотел с ней мириться: в его представлении Уайт должен был со дня на день вернуться к себе домой.

За всю дорогу Тео так и не сомкнул глаз, как и не посмотрел на друга; он ехал, уставившись в окно, и размышлял о прекрасном. Машина подъехала к лесу и остановилась. Девушки зашевелились и начали просыпаться, а вместе с ними и Уайт. Тео вышел из машины первым, а сразу после – Харольд.

– Это новое место? – спросил Тео, оглядываясь. Не было обочины возле дороги, как это было раньше, деревья начинались сразу у трассы.

– Нет, место всё то же, – ответил Харольд, выбивая сигарету из пачки. – Координаты можешь сам проверить, – добавил он.

– Чертовщина, – буркнул азиат и обошёл машину. Он подошёл к двери девушек и открыл её. Мэгги удивлённо посмотрела на Шинами, но улыбнулась. Тео протянул ей руку, и девушка вышла, а потом помог выйти и Рут.

– Что-то мы не туда приехали, – осмотревшись, сказала Рут.

– Туда, – ответил Филлип, выйдя из Танка. – Вы вправду ещё не поняли?

– Да что мы не поняли?! – вмешался Тео.

– Этот лес меняется каждый раз, – медленно и чётко начал Уайт, – он меняется от ваших целей и желаний, меняет пути, местоположение того или иного объекта. Он словно состоит из множества пазлов, и каждый раз эти пазлы меняются между собой, создавая новый вид леса! – активно жестикулируя, объяснял парень. – Он как мираж: вроде имеет одно очертание, а через секунду уже другое. И этим можно пользоваться.

– Как в тот раз, когда ты нас вывел к машине? – быстро догадалась Мэгги.

– В точку, – кивнул Филлип.

– И для этого нужно просто представить место, куда ты хочешь прийти? – недоверчиво спросил Тео.

– Всё верно, просто представить, лес сам тебя приведёт.

– А ты это откуда узнал? – поинтересовался Харольд, складывая руки на груди.

– Догадался. Я чувствую лес, я чувствую, как он живёт и меняется. Он наполнен магией, он даже переполнен ею, – заявил Уайт и замолчал. – И этой магией нужно пользоваться, – после недолгого молчания добавил Филлип.

– И ты сегодня собираешься ею воспользоваться? – спросила Рут.

В ответ Филлип кивнул.

– Давайте уже поскорее с этим всем разберёмся и вернёмся домой? – предложил Харольд, крутя ключи от машины на пальце.

Уайт снова кивком согласился и, взял из машины рюкзак, закинул его на плечо и ступил в лес:

– Догоняйте! Нам нужно на поляну, окружённую деревьями и рвом! – крикнул Уайт, зашагав быстрее.

Мэгги убрала телефон в карман и побежала за Филлипом. Догнав парня, она схватила его за руку и пошла рядом, посматривая на друзей, шагающих позади. Мэгги сдерживала Уайта, чтобы тот не сбежал и не отбился от кучи совят, а Рут подгоняла парней, чтобы все уж точно не разбрелись в неизвестном направлении. План удался: компания была вся в сборе и шагала прямиком за Филлипом и Мэгги.

– Долго ещё? – недовольно спросил Тео, спустя пятнадцать минут хождений среди деревьев.

– Пришли, – гордо заявил Филлип, заходя на поляну, где он уже был.

Филлип прошёл в центр и опустился на колени. Там, под ногами, оставался написанный в прошлый раз ритуальный рисунок. Филлип закусил щеку и снял рюкзак, а потом посмотрел на совят, которые наблюдали за Уайтом, не решаясь вступить на поляну. Тео выглядел угрожающе, будто о чём-то догадывался, в чём-то подозревал Уайта.

«Он правда сектант...» – донеслось до Уайта. Лес усиливал его силу.

Тео уже был готов бежать в обратном направлении, представляя машину, а за ней и дом. Он не сводил глаз с Уайта, не выпуская Рут и Мэгги с виду. Девушки же стояли прямо перед ним, заинтересованно наблюдая за Филлипом.

– Нам надо сваливать, – тихо сказал Тео, но его никто не услышал, Филлип был громче:

– Идите сюда! – крикнул Уайт и подошёл ближе, подавая девушкам руки, чтобы они перешагнули через корни деревьев.

– Рут! – окликнул Тео сестру, хватая её и Мэгги за юбки, от чего девушки охнули.

– Ты сдурел!? – крикнула Мэгги, вырывая юбку из рук парня.

– Мэгги, ты не понимаешь, что он собрался делать?! Он сейчас нас в жертву придаст! Народ, пожалуйста, давайте уйдём отсюда! Мне это всё совершенно не нравится!

Тео взял Мэгги за руку, смотря в её волшебные глаза. Он мог бы прямо в тот момент взять и побежать обратно, крепко держа её за руку и Рут за юбку.

– Тео, ты переги...

– Стойте здесь, я пойду один, – сказал Харольд, перебив подругу.

– Нет, – осадил Тео.

– Раз нет, то иди ты, – сказал Филлип, ворвавшись в разговор. – Я понимаю, как это может выглядеть, но просто поверьте, мне нет никакой нужды кого-то из вас калечить. Так что, Теодор, ты идёшь?

– Не называй меня так.

Шинами медленно отпустил девушек, провёл пятернёй по непослушным волосам и вышел к Филлипу. Уайт наблюдал за ним с довольной улыбкой.

– Тео, ты уверен, что хочешь пойти? – спросил Лорд, хватая девушек за предплечья и притягивая их ближе к себе.

– Уверен, я не сыкло, – парировал Шинами.

Филлип дождался, когда они договорят, и пошёл в центр поляны к лежащему там рюкзаку. Он прошёл мимо первого ритуального рисунка, отошёл на ещё три метра, а потом опустился на землю. Уайт быстро провёл руками по траве, выглядя при этом слишком взволновано. Филлип достал из рюкзака нож с деревянной рукояткой, который совята уже видели, и стал, как и в прошлый раз, чертить треугольник на том месте, где касался травы, потом внутри него круг и остановился.

– И чего ты замер? – спросил Тео, наклоняясь к парню.

– Её имя... я не уверен, что подойдёт то, что я писал в прошлый раз... – задумчиво ответил Филлип, листая блокнот.

– Тогда пиши по-другому, в чём проблема?

– То, что я писал в прошлый раз, было написано в блокноте и идеально подходило. Фактически, я повторял чужой ритуал, но сейчас нужно внести правки, а именно имя... Ритуал делается на другом языке, на том самом, на котором вёл блокнот Мишель, и я не знаю, как на этом чёртовом языке будет начинаться имя Одри! – психовал Филлип.

– А если написать эту букву? – Тео указал на закарючку с полоской по горизонтали.

– Почему её? – удивлённо спросил Филлип, подняв голову на Шинами.

– Не знаю, мне кажется, её надо. Не знаю, просто попробуй уже! – уверенно заявлял Тео, продолжая тыкать на букву в дневнике.

Шинами звучал слишком убедительно, да и остальные уже заждались: совята устало наблюдали за ними, всем было интересно, но тяжёлый день после школы всё же имел последствия: им требовался отдых. Филлип в последний раз полистал блокнот, пытаясь считать почерк Мишеля и понять, что же там написано, но всё выглядело в его глазах так же, как и минуту назад, и месяц. Филлип взял нож в руки и нарисовал символ в центре треугольника.

– Прежде чем я продолжу, – начал Уайт, – следи за тем, что будет происходить, но ни в коем случае не подходи ко мне!

Тео удивился: ему не особо понравилось это предложение, но он кивнул, а Филлип поставил руки по обе стороны от рисунка. В голову будто ударили, Уайт пошатнулся, но остался стоять на месте. Лес зашумел, как и в прошлый раз, деревья стали плотнее, отделив Тео с Филлипом от остальных. Харольд даже не пытался пробраться сквозь деревья; он обнял девушек, прижав к себе. Шум у них прекратился. Но выхода не было – к их печали – деревья выстроились вокруг них кругом, не позволяя сделать и шага.

У Тео и Филлипа бушевал вихрь: листья срывались с деревьев и летали кружили вокруг парней, не позволяя Тео следить за Уайтом, который, казалось, был на пределе своих возможностей. Филлип, не переставая, шептал молитвы Онре: сначала на английском, а потом – он сам и не понял, как это вышло – на другом, волшебном языке. Шёпот перерос в крик, в попытке перекричать и шум ветра, и птиц, что кружили над ним и Тео. Шинами отбивался от листьев и ворон, пытаясь не потерять парня из виду, но Филлип оказывался всё дальше и дальше, или Тео уходил от него, сам того не замечая. Белая монета поднялась в воздух, держась лишь на тонкой цепочке, и сдавливала шею Уайта. Филлип всё так же оставался неподвижным; он ещё мог держаться, но это было ненадолго.

Тео сделал два решительных шага в сторону парня, а потом ещё и ещё: Филлип уже заливался краской. Шинами было плевать на предупреждение парня: он не мог оставить его одного. С каждым шагом цель становилась всё дальше и дальше, а паника нарастала. Он боялся потерять Уайта. Вдруг рисунок на земле вспыхнул ярким малиновым светом, осветив всё вокруг.

***

Тео открыл глаза. Он приподнялся на локтях и оглянулся. Мэгги рядом не было. В глазах двоилось, а яркий свет причинял боль, но даже несмотря на пелену на глазах, нигде не было видно рыжего пятна из кудрявых волос. Невыносимо. Он лежал на траве возле машины, а рядом – Филлип. Уайт был ещё без сознания, зато его вещи были аккуратно сложены рядом. Шинами подполз к Уайту и наклонился к нему. Парень тихо дышал, его грудь медленно вздымалась и опускалась: он был жив.

– Уайт? – прошептал Тео, поглядывая в глубь леса, надеясь увидеть зелёные глаза.

Парень не отвечал. Тео встал на ноги и заглянул в машину. Пусто. Азиат пощупал карман и вспомнил, что отдал свой телефон сестре ещё на парковке академии. Тео пнул колесо Танка и вернулся к Уайту.

– Филлип! – крикнул Тео, но ответа снова не последовало. – Тогда ты сам виноват, Уайт.

Шинами сел поперёк живота Уайта, потёр ладоши между собой, а затем дал лежащему Уайту пощёчину. Филлип резко поднял голову, и она упала обратно, а парень застонал от боли.

– Что за чёрт? – прошипел парень, пытаясь разлепить глаза. Он с трудом открыл их и уставился на довольно улыбающегося Шинами.

– Вставай, – скомандовал Тео и поднялся с Филлипа, протягивая ему руку.

Парень сел, протёр глаза, а потом осмотрелся: среди лежащих рядом вещей были и очки Филлипа. Он потянулся за ними и надел, а потом, прищурившись, посмотрел на Тео:

– Почему мы здесь? Как ритуал прошёл? – хватая руку азиату, хрипло спросил Филлип.

Тео взял Филлипа за руку и рывком помог подняться на ноги:

– Сам не знаю, я очнулся буквально пару минут назад.

– И что помнишь?

– Ветер был, птицы орали... ещё вспышку помню! – неожиданно воскликнул Тео.

– Я ничего из этого не помню, – тихо хрипя, признался Филлип после недолгого молчания.

– Ты же уже проводил этот ритуал? – спросил Тео. Он всё не отпускал Уайта, позволяя ему держаться за себя, как за опору.

Филлип кивнул.

– И ты так же ничего не помнишь?

– Нет, ничего, я лишь помню, как молился Онре всё время и думал, что помру там.

– Ты на каком языке вообще молился?

– На английском.

– А потом?

– На английском, – неуверенно ответил Филлип.

– Это по началу, а дальше ты какую-то чушь нести начал.

– В смысле? – удивился Филлип.

– В прямом, ты начал не пойми что нести, да с таким ором! – воскликнул Тео. – Ты вообще не помнишь?

Филлип помотал головой. Он отстранился от Тео и удивлённо посмотрел на него.

– Это шутка какая-то?

– Ты думаешь, мне сейчас до шуток?

– Нет... где Тёрнер? – неожиданно спросил Филлип, оглядываясь.

– Такой же вопрос. Думаю, они всё ещё где-то в лесу.

– Не удивительно: лес выкидывает туда, где ты был изначально, или оставляет на месте. Надо идти их искать.

Филлип оттолкнулся от Шинами и подошёл к деревьям, ухватившись за него, и оглянулся назад:

– Идёшь, Теодор?

– Завались, Уайт.

Шинами подошёл к Филлипу, и парни зашли в лес. Тео медленно шагал следом за Уайтом, оглядываясь по сторонам.

– Ты думаешь, мы их найдём здесь? – спросил Тео, остановившись на ходу.

Филлип затормозил и оглянулся на парня:

– А ты представь их, – предложил Уайт и пошёл дальше, – лес нас сам выведет.

– Бред, – буркнул Шинами, но совету последовал.

Тео вспоминал, как выглядят его друзья и сестра, стараясь разглядеть их в каждом камне, в каждом деревце. Он неохотно верил Филлипу, но других вариантов у него не было; если всё получится, то Тео признает правоту Уайта, хотя он уже видел подтверждение его слов. Возможно, на какое-то мгновение он даже будет рад оказаться неправым в этот раз.

– Филли! – раздался крик Мэгги где-то рядом. Парни замерли, но голос больше им услышать не удалось.

– И что это? – спросил Тео, осматриваясь.

– Не знаю, но они рядом.

Филлип перевёл взгляд на чёрную ворону на ветке над головой и улыбнулся. Тео мимолётно посмотрел на птицу, и мурашки пробежались по его спине. Глаза вороны горели жёлтым цветом.

– Пошли, – бросил Уайт и ускорил шаг, запинаясь о собственные ноги на каждом метре.

Тео цокнул и обогнал парня. Он вышел вперёд и прищурился: дальше виднелось что-то большое и светлое. Тео обернулся на еле плетущегося Уайта, немного подумал и ускорил шаг. Деревья проносились мимо, позволяя азиату рассмотреть белый домик с голубой крышей, а рядом – его друзей. Рут с Мэгги сидели возле озера, скучающе запуская камни по воде, а Харольд лежал на траве, согнув в колене одну ногу, и наблюдал за плывущими облаками. Тео вышел к друзьям, шумя листвой на деревьях, чем привлёк их внимание. Взгляд сразу упал на чёрные глаза Тёрнер и ярко-жёлтые глаза Рут. Сердце Тео забилось быстрее.

– Тео! – воскликнула Тёрнер, подбегая к парню. – Где Филли?

– И-идёт... – неуверенно ответил Шинами, поглядывая назад. – Ты... опять?

– Всё нормально! – заверила Тёрнер, ярко улыбаясь. Вид чёрных глазниц пугал Тео, а в купе со слишком довольной улыбкой Тёрнер это выглядело всё как сцена из фильма ужасов.

Харольд лениво помахал другу и потянулся, а потом начал подниматься с травы. Рут подошла к брату и улыбнулась. Глаза девушки выглядели как у той вороны: их радужка стала ярко-жёлтой и, казалось, что она светилась.

– Что у тебя с...

– Филли! – раздался крик Мэгги, перебивший Тео. Девушка побежала на появившегося среди деревьев Филлипа и крепко обняла. – Филли, я смогла это контролировать!

Девушка зажмурилась, и её глаза и глаза Рут стали обычными. Филлип довольно усмехнулся и обнял девушку, утыкаясь носом ей в шею. Рут посмотрела на Тео самым сочувственным взглядом, какой только имела. Лорд подошёл сзади и положил руку Тео на плечо.

– Может, это и к лучшему, – тихо сказал Калберг, – она сделала свой выбор.

Он смирился. Тео удивлённо посмотрел на него и помотал головой.

– Ты ошибаешься, Лорд. Ты чертовски сильно ошибаешься.

Калберг пожал плечами, а затем крикнул:

– Идите сюда!

Мэгги обернулась на совят и виновато улыбнулась. Она взяла Филлипа за руку и пошла с ним к ребятам. Филлип еле шёл, уже готовясь свалиться на пол. Девушка тревожно поглядывала на него, пока они не дошли до ребят и она не отпустила его руку.

– И давно вы встречаетесь? – бесцеремонно спросил Калберг, смотря на плохо выглядевшего Уайта.

Тёрнер поджала губы и начала крутить золотую серёжку в ухе. Филлип перехватил руку Мэгги и сплёл их пальцы уже в который раз, косым взглядом посматривая на Шинами.

– Относительно недавно, – ответил Филлип и поцеловал девушку в висок. – Неделю.

Мэгги поморщилась, отворачивая голову от парня, и стыдливо посмотрела на друзей.

– Надо было вам раньше сказать... – шёпотом призналась Тёрнер.

Рут, умиляясь, улыбнулась и подошла к подруге, обнимая её. Она крепко обняла Мэгги и нежно поглаживала её по спине. Мэгги отпустила руку парня и прижалась к подруге, положив голову на её плечо. Тео сделал шаг к Мэгги, но не больше: Харольд продолжал держать его за плечо.

– Чего ты боишься, ведьма? – прошептала Рут на ухо девушки достаточно громко, чтобы услышал и брат.

Тео весь напрягся. Мэгги не ведьма, и Мэгги никогда ею не была. Это было бы слишком смешно.

– Я думала, вы будете против.

– Мэгги, хорошие друзья будут рады, если ты будешь счастлива, – прошептала Рут.

Мэгги подняла голову и удивлённо посмотрела на Филлипа и Рут. Она было открыла рот, чтобы что-то сказать, но закрыла его и отпустила подругу.

– Вы не злитесь? – спросила Тёрнер, смотря на парней.

– Нет, абсолютно, – ответил Харольд за себя и Тео. – Мы выходить отсюда собираемся?

– Да, кстати, Уайт? – спросил Тео, живо переключившись с темы. Спасибо Лорду.

Филлип поднял глаза и вяло закивал. Он повернулся назад, всматриваясь в тёмные деревья.

– Мэгги, продемонстрируй своё умение, вселись в кого-нибудь кроме нас.

– Что? – спросила Мэгги, но под серьёзным взглядом Уайта поняла, что он не шутит.

Мэгги зажмурила глаза, представляя, как ищет объект, который может стать её глазами. Для неё всё выглядело чёрным, и лишь жёлтым светом подсвечивались потенциальные «жертвы». В темноте она видела ещё четыре пары глаз, в которые можно было вселиться. Мэгги выбрала одну, которая была ближе всего к ним.

– Попала, оно приближается, – голос девушки звучал серьёзно. – Лорд, оно смотрит прямо на тебя, – шёпотом сообщила Мэгги, смотря на себя от лица существа.

– Это тень, – сообщил Филлип. – Харольд, монета! Она у тебя?

– Да, – кивнул Калберг, сжимая монету, подвешенную на его шее, в ладони.

Рут сорвала с ремня на юбке фонарик и начала светить в сторону леса. Мэгги охнула: на мгновение перед ней показался замок, покрытый льдом и красными розами. Связь оборвалась, и глаза Тёрнер стали обычными. Мэгги обернулась на Харольда, потом на Филлипа и на Рут с фонариком. Девушка снова зажмурила глаза, но было пусто. Светились лишь четыре пары глаз друзей.

– Они исчезли... они умерли? – пугаясь самого этого слова, спросила девушка.

Филлип кивнул.

– Они воскреснут, не бойся. Теперь можем идти. – Уайт взял Мэгги за руку и махнул остальным. – Все же помнят, как выйти? Представляем выход из леса и машину.

Филлип подождал, пока кто-нибудь из них кивнёт – это была Рут – и направился дальше. Рут продолжала размахивать фонариком, идя между двумя парнями, и наблюдала за впереди идущими ребятами. Никто не проронил и слова, все общались взглядами. Совята и Уайт добрались до машины и устало завалились в неё. Харольд даже курить не стал, а сразу сел за руль, дождался, когда все пристегнутся, и поехал домой.

***

Приехав домой, совята разбрелись по дому. Харольд упал на диван в зале и открыл недочитанную книгу; Мэгги с Рут закрылись в комнате и попадали на кровати; Тео сначала порылся в холодильнике, допил колу, а затем ушёл в душ. Филлип зашёл к себе, погладил Беду, сидящую на окне, Тьму, лежащую на кровати, и упал на постель к кошке, прикрывшись одеялом. Он моментально вырубился, пока его пробирала дрожь и холод. Через час было принято совятами единогласное решение заказать пиццу. Харольд заглядывал и к Филлипу, но, заметив, что тот спит, решил его не тревожить. Он выпустил кошку, решив оставить дверь приоткрытой, и пошёл к шумным друзьям в зал ждать пиццу.

– Почему вы не пошли на выход? – спросил Тео, когда доел первый кусок маргариты.

– Девушки боялись, что мы так только потеряемся, – ответил Харольд, отпив газировку из гранёного стакана.

– А ещё мы надеялись, что вы нас сами найдёте, – добавила Мэгги.

– Ну и долго вы нас ждали?

– Полчаса, – коротко ответил Харольд, поглядывая на чёрную кошку рядом.

– В принципе, не так уж и долго, – заключил Тео и продолжил трапезу.

– Лорд, ты утром уедешь? – решила уточнить Рут, на что получила кивок. – И во сколько вернёшься?

– Я там переночую и в обед уже поеду, часа в три прибуду, если не решу с Вильямом отдохнуть.

Рут кивнула.

– Передавай ему привет! – сказала Мэгги и улыбнулась: перед глазами всплыла картина из детства.

Большой светлый дом в стиле барокко, перед ним фонтан с ангелами, кувшинами с водой и цветами, а вокруг – райский сад с разными цветами. Вдалеке, на заднем дворе, слышится лай собак, но он не сильно мешает. Мэгги одета в белое платье с розовыми цветочками и воротничком, на голове венок из ромашек. Его сплёл юный Калберг. Лорд одет в чёрные шортики и белую рубашку с ромашкой в кармашке. Мэгги уже исполнилось шесть лет, а Харольду – семь. Ребята мирно играли во дворе: они то катались на велосипедах, то пускали в фонтан разные игрушки, которые купили Харольду в Норвегии, из которой он вернулся всего пару дней назад. Вильям сидел на лавочке неподалёку, наблюдая за милыми играми ребят, и иногда приносил им щенков русской псовой борзой, что шесть месяцев назад появились у их собаки. Взрослые сидели в доме и выпивали, их громкий смех разносился из окон и звучал по всей улице.

– Мэгги, иди сюда! – крикнул Вильям, подманивая девочку рукой.

Девочка быстро отвлеклась от игры у фонтана и подбежала к парню с коротко подстриженными волосами, уложенными в аккуратную укладку с пробором на бок.

– Что, Вилли? – звонко спросила девочка.

Юноша улыбнулся и подтянул к себе Тёрнер за платьице и стал поправлять ей длинные рыжие волосы. Кудрявые прядки выбились из косичек и уже все были мокрые, свисая своеобразными медными пружинками.

– Как так, юная леди, ваша причёска испорчена! – театрально воскликнул Вильям и повернул девочку к себе спиной.

– Меня будут ругать? – спросила девочка, вертя головой.

– Нет, конечно, нет, не крутись, – успокаивающе ответил старший.

Вильям стал расплетать наполовину мокрые косы и освобождать волосы. Харольд не мог смириться с любопытством и подошёл к ним. Он встал рядом с братом, сложив руки за спиной, и внимательно наблюдал за действиями старшего, раскачиваясь вперёд-назад. Вильям погладил младшего по длинным волосам и продолжил заплетать девочку. Мэгги старалась не шевелиться, чтобы не помешать парню, а потом, когда причёска была готова, мило ему улыбнулась, взяла друга за ручку и вернулась к игрушкам. Вильям мог спокойно выдохнуть и продолжить чтение.

– Лорди, а у тебя есть щенок? – спросила Мэгги, когда к ним во двор зашла Дагмар – любимая борзая отца с белым тельцем и серой спинкой в чёрных пятнах. Именно она и была матерью щенков.

– Нет, но папа обещал в следующий раз оставить одного щенка мне! – воскликнул мальчик и подошёл к суке.

Дагмар легла возле фонтана, подставляя животик, а дети стали её гладить и целовать. Харольд не врал: ему вправду обещали отдать одного из щенков, когда он будет уже взрослым молодым человеком, а пока он мог играть и развлекаться с любой собакой в их доме.

***

Шесть утра. Харольд резко поднялся, только услышав звон будильника. Он отключил его и сел на кровать. Блондин провёл рукой по волосам, поднялся и вышел из комнаты. Харольд бросил мимолётный взгляд на Тьму и зашёл в ванную принять горячий душ и умыться, а потом вернулся в комнату, снова посмотрев на кошку. На стуле висел тёмно-синий костюм, состоящий из прямых брюк и пиджака на запах, который завязывался сбоку. Калберг надел костюм на разгорячённое тело, застегнул серебряную цепочку с львом на шее и надел кольца на бледные пальцы. Он вышел из комнаты и снова увидел Тьму, сидящую у приоткрытой двери в комнату Уайта. Тьма протяжно замяукала и стала тереться о ноги Калберга.

– Что случилось?

Со вздохом спросил Харольд и зашёл в комнату. Филлип лежал на кровати в том же положении, что и вчера ночью. Оголённая рука даже издалека казалась красной. Харольд погладил Тьму и подошёл ближе. Он осторожно коснулся руки Филлипа: он горел. Харольд коснулся лба парня: всё то же самое. Харольд открыл окно в комнате и вышел. Он зашёл в ванную, взял полотенце и намочил его холодной водой, а затем вернулся к больному парню и положил полотенце ему на лоб. Было совсем рано. Харольд достал таблетки из аптечки в ванной, налил в стакан воды и оставил всё на тумбочке возле кровати парня. Будить его не хотелось. Время поджимало. Лорд накормил Тьму, надел лакированные чёрные туфли и вышел из дома. Скурив сигарету, он сел в машину и выехал по уже давно известному адресу.

"Холодно".

Поездка происходила в полной тишине. Гробовой. Шумел лишь мотор и ветер за окном, но они не могли заглушить поток мыслей парня, ведь их не было. Харольд не был способен на чувства и мысли. Его осознанная жизнь закончилась в Норвегии три года назад, когда он был там в последний раз.

Через три часа Калберг приехал к золотым воротам с витиеватыми вензелями, виноградными лозами и фамильным гербом: разъярённый медведь держал в своей пасти рамку герба, а в ней – горы, значение фамилии Калберг. Ворота открылись автоматически, и тут же стал слышен лай собак: псовые всё ещё жили у Арне, отца Харольда. Парень въехал на территорию и оставил машину на парковке. Дом ничуть не изменился: светлые стены в стиле барокко со скульптурными композициями ангелов и серая крыша, фонтан оставался тем же, даже сколов на нём не было, лишь в саду сменились цветы на другие виды.

У этого дома, как и у участка, не было предыстории по типу «это всё построил ещё прадед Харольда» или «дом был построен по эскизу Матиаса Калберга, отца Арне Матиаса». Нет, всё было куда проще: дом купили родители Вильяма и Харольда, когда семья переехала в штаты. Они заменили лишь ворота и цветы в саду, остальное оставили нетронутым, даже мебель, не считая кресла, которое купил Арне.

Из-за угла дома вышел молодой человек в бордовом классическом костюме с белой розой в кармане. Белые волосы были коротко подстрижены и уложены на бок. Он был немного выше Харольда и чуть крупнее его в плечах. Это был Вильям Арне Калберг. Он приветственно улыбнулся брату и подошёл ближе, протягивая руку.

– Давно не виделись, Харольд Вильям, – парень ухмыльнулся.

– Я же просил, Вилли, – простонал парень, крепко пожимая брату руку.

– Ха-ха, помню, Лорд, не забыл.

Вильям обнял брата и похлопал его по спине. Следом за Вильямом вышла уже посидевшая Дагмар. Признав Харольда, она тут же начала на него прыгать и скулить. Харольд поймал её на руки и вдохнул родной аромат.

– Устал с дороги? Хочешь чего-нибудь? – спросил Вильям, хлопая брата по плечу.

– Немного, я бы не отказался от кофе.

– Отлично! Тогда иди, поприветствуй родителей, а я пока сделаю тебе твой кофе.

Харольд кивнул, отпустил старушку Дагмар и зашёл в дом.

Дом был погружен в атмосферу барокко, неизменную и роскошную. Расписной потолок, словно живой, каждый день открывал гостям новые, завораживающие детали, а хозяева находили в нем все новые и новые чудеса. Золото искрилось повсюду, старинные вазы, наполненные цветами, добавляли изысканности. Ничто не нарушало этой гармонии. Сразу у парадного входа встречала прихожая с резным зеркалом, за которым простиралась просторная гостиная, сегодня служившая обеденным залом. Слева, под сводами арки, располагалась гостиная поменьше, где мягкий диван, кресла и круглый кофейный столик соседствовали с современным телевизором. Справа от главной гостиной находилась столовая, место утренних трапез родителей в тишине, а за ней – кухня, где неустанно трудились кухарки.

Он стянул туфли на пороге, надел чёрные тапочки с вышитыми инициалами и поднялся на второй этаж. По всему дому раздавалось звучание пианино: Ингрид, сидевшая в гостиной, извлекала из инструмента музыку.

– Харольд! Милый! –воскликнула женщина, поднимаясь с табурета и быстро приближаясь к сыну. У женщины были светлые волосы, обрезанные под каре, серые глаза и тонкие губы. Она была уже сильно ниже сына, но это не мешало ей любить его как в те времена, когда она ещё могла носить его на руках.

Мать нежно обняла сына, прижимая его к себе, а потом стала целовать его щёки, лоб и нос. Харольд молча терпел прилив нежности, закрыв глаза.

– Милый, как доехал? Всё хорошо?

– Да, всё в порядке, немного устал.

Харольд не обдумывал свои слова, он просто говорил. Он никогда не думал.

– Где отец?

– У себя, милый.

Ингрид поправила сыну пиджак, немного подняв брови от удивления – обычно он был в рубашках – и поспешила к комнате мужа. Арне Матиас Калберг сидел в своём кабинете и разговаривал с кем-то по телефону в приказном тоне. Заметив сына, мужчина резко, даже не попрощавшись, завершил разговор, сбросив звонок.

– Харольд! Сын мой! – заговорил мужчина на норвежском, раскрывая руки для объятий.

Парень скривился, услышав своё имя, но отца обнял, а потом пожал ему руку.

– Доброе утро, отец, – ответил Лорд всё на том же языке.

– Ты уже виделся с братом?

– Да, Вильям встретил меня у фонтана.

– Я рад, что ты приехал. Отдыхайте пока, скоро соберёмся все в столовой.

Харольд кивнул и вышел из кабинета. Пока всё было хорошо. Он заглянул в свою старую комнату, и лёгкая улыбка коснулась его губ. Это было инстинктивное действие. Кровать с балдахином, огромный стол и шкаф – всё было выполнено в одном стиле и имело золотые элементы. В детстве, приезжая из Норвегии, Харольд всегда кривился, видя это золото. Лорд упал на кровать и вдохнул аромат дома. Из окна открывался прекрасный вид на двор, где по прежнему разгуливал Вильям. Он нюхал цветы, рассматривал фонтан и играл с собаками, которых сам и выпустил. Вильям посматривал в окно Харольда, надеясь его увидеть, но с его ракурса он смог бы заметить брата, только если бы тот ходил возле окна, а не валялся на удобной кровати. Лорд достал телефон и открыл чат с "Мэгги".

“Как проснёшься – проверь Уайта. Утром у него был жар, я положил на него тряпку, не знаю, помогло ли. Я уже у родителей".

Блондин отправил сообщение и убрал телефон в карман. Вильям всё ходил под окнами и высматривал брата. Харольд перевернулся на спину, рассматривая потолок с разными рисунками и тёмно-зелёный балдахин кровати, а потом резко встал. Он оглянулся ещё раз на окно и вышел из комнаты. Харольд вышел из дома, и Вильям тут же перевёл взгляд с окна на брата. Пять псов бросились на него. Трое из них были белыми с рыжими пятнами на спине, один – бежевый, а последний, пятый, – такого же окраса, что и Дагмар.

– Граф очень ждал тебя, – с улыбкой произнёс Вилли, смотря на серого пса, что прыгал вокруг Харольда выше других и громко лаял.

– Вижу.

Харольд погладил каждого пёсика и дошёл до Графа. Тот сверкал от счастья и махал хвостом вместе с копчиком. Лорд вытянул руки вперёд кольцом, как делал это раньше, и Граф запрыгнул в них, оказавшись в объятиях.

– Давно не виделись, дружок.

Калберг отпустил пса на пол и начал активно гладить его. Глаза сверкали, и еле заметная улыбка появилась на его губах. Граф был его псом, сколько бы времени ни прошло.

Граф, как и остальные четверо щенков, был внуком Дагмар, но только он, унаследовал её окрас. Когда щенки появились на свет, Харольд ещё был в Норвегии с братом и матерью. Увидев фотографии щенков, он сразу заявил, что заберёт серого к себе. Спорить с ним не стали, он давно ждал, когда согласятся оставить одного щенка лично ему. Вернувшись из поездки, четырнадцатилетний Харольд тут же убежал к своему Графу. Щенок был ещё совсем маленьким, но связь у него с Лордом появилась сразу. Это был последний раз, когда Харольд знал, что он живёт, это был последний раз, когда он улыбался, потому что что-то чувствовал и жил. Но Харольд всё равно любил Графа, воспитывал его и сам ухаживал, пока не перестал приезжать домой даже на выходных.

– Прогуляемся? – спросил Вильям, указывая в сторону сада.

Харольд кивнул и похлопал пса по боку. Вильям улыбнулся и повёл брата и Графа по саду. Они молча шли рядом, не решаясь заговорить, словно это было бы нарушением правил. Вильям хотел поболтать с младшим как прежде, но с каждым разом, когда видел его, понимал , что теряет с ним связь. Что-то происходило с младшим.

– Ты купил? – неожиданно задал вопрос Харольд, посмотрев на брата.

– Да, – кивнул Вильям, сразу поняв, о чём идёт речь, – только... я не хочу тебе отдавать.

Харольд вопрошающе посмотрел на брата.

– Ты просишь с каждым разом всё больше и больше, да и это было ошибкой покупать их тебе... Сколько тебе было, когда ты впервые попросил? Четырнадцать? Я сам ни разу в жизни не курил, но зато позволял тебе! Слушай, я не хочу это продолжать.

– Тогда две последние пачки.

– Две?

– Две, и я брошу, это оптимальный вариант.

– Ночью отдам... Как Тёрнер? – решил сменить тему старший.

– Мечтает найти Одри, а пока нашла себе парня, – Харольд достал телефон проверить сообщения, пришёл ответ от Мэгги: “Хорошо".

– Парня? Ты с ней всё же начал встречаться?

– Нет, не я.

– Тогда кто?

– Филлип Уайт, он у нас живёт.

Вильям издал протяжное мычание, будто это имя ему о чём-то говорило. Хотя что-то оно ему всё же говорило.

– Родители не обрадуются, – заключил он, на что Харольд лишь пожал плечами.

– Филлип теперь в вашей компании? Он в вашем классе? – Вильям решил поменять направление их разговора.

– Он учится не в академии, но да, он теперь с нами.

– Тогда как вы познакомились?

– Нашли его, пока разгадывали загадки от Одри, в лесу, – заметив непонимающий взгляд брата, Харольд продолжил. – Мы нашли записку от Одри с координатами и подписью "лес", поехали туда, и там уже встретили Филлипа. Он что-то на вроде экстрасенса, во снах будущее видит, там же он про нас и Одри узнал.

– И ты в это веришь? – Вильям смерил брата презрительным взглядом.

– Приходится, – Харольд пожал плечами. – Как у тебя дела в Норвегии?

– Отлично, учусь, работаю, в бары хожу, живу свою жизнь! Недавно с девушкой познакомился, прелестное создание, правда, пьёт больше моего.

– Вы в баре познакомились?

Вильям помотал головой.

– В клубе. После него в парке гуляли, обсуждали книги и пили газировку, хороший был вечер... Я так понимаю, с Тёрнер ты даже не пытался?

– И не буду, мы друзья, и точка, всегда ими были.

– Помню, Лорд...

"Лорд". Из уст Вильяма это всегда звучало так нелепо. Он единственный из всей семьи называл Харольда Лордом и не возмущался, как это делали родители и остальные. Для остальных Харольд оставался Харольдом, сколько бы раз он ни просил об обратном.

Граф ткнулся длинным носом в руку Лорда и посмотрел ему в глаза. В зубах он уже держал жёлтый теннисный мячик.

– Граф, где ты опять нашёл его? – спросил Гарси – немолодой садовник, работающий здесь с момента переезда Калбергов в США.

– Здравствуйте, Ганси, – первым сказал Харольд, на мгновение задержавшись на лице садовника. Он забрал мячик у Графа и бросил на задний двор. Граф сразу кинулся за мячиком.

– Здравствуйте, господин Харольд, – обратился он сначала к младшему, – здравствуйте, господин Вильям.

– Здравствуйте, Ганси, – с улыбкой произнёс старший.

Раньше, когда братья были младше, их отношения с работниками дома были гораздо лучше. Харольд мог ходить по саду за Ганси, расспрашивать его про растения на территории, а Ганси, в свою очередь, мог играть с братьями в свободное время и долго с ними болтать, рассказывая о своей жизни. У кухарок они выпрашивали сладости и, в крайне редкие моменты, помогали готовить. Да и с уборкой по дому они всегда помогали. Но со временем, когда Вильям переехал в Норвегию, а Харольд начал жить в Гнезде, их общение сошло на нет. Это не было удивительно, но всё же печально.

Братья прошли дальше, а Граф как раз принёс мячик и с нетерпением ждал нового броска, перебирая лапками. Харольд вновь кинул мяч со всей силы, а потом повернулся на брата. Его холодный взгляд с каждой встречей пугал Вильяма всё больше и больше. Он отвёл глаза и посмотрел на дом. В нём было идеально всё: прекрасные балкончики, ангелы на стенах, серая крыша. Вилли любил этот дом, но всё же небольшую квартирку в Осло он любил больше.

Харольд подошёл к мангалу на заднем дворе и провёл по нему рукой. Идеально чисто. Гости бывали в этом доме регулярно, а потому и уборка проводилась почти ежедневно.

– Ты слышал что-нибудь об Онре? – неожиданно спросил младший, осматривая дом.

– О ком? – переспросил Вильям.

– Об Онре.

Вильям задумался. Он явно слышал это слово прежде, но ничего на ум не шло.

– Сомневаюсь.

Харольд пожал плечами.

– Ты мне так и не сделал кофе.

– Точно...

Вильям уселся на скамейку, погрузившись в свои мысли. Харольд инстинктивно потянулся за сигаретой, но вовремя остановился – родители бы не одобрили. Он присел рядом с братом, откинувшись на спинку. Его движения были лишь механическим исполнением ролей, лишённым всякого желания или размышления. Он просто делал, что было нужно, и сам не осознавал этого. Нельзя было сказать, что Харольд «жил», он лишь «существовал». Жалкая пародия на человека.

Граф находился с ними и бегал за мячиком, когда Харольд бросал его. Его шумное дыхание и шаги заполняли тишину между братьями.

Парни сидели так до тех пор, пока с окна не раздался звон колокольчика, оповещающий о готовности еды. Братья встали одновременно – Вильям улыбнулся – и пошли в дом. В просторной столовой уже был накрыт дубовый стол пёстрой скатертью с позолотами: белые тарелки с золотой каёмочкой, золотые приборы и идеально круглые бокалы, заполненные красным вином. Посередине стола стояла тарелка с запечённой рыбой, грибами и картофелем. Семья стояла перед столом. Все, как по команде, перекрестились, и Арне стал зачитывать молитву, благодаря Господа Бога за пищу и питьё. Первым принялся накладывать Арне, затем Ингрид, только потом братья. Трапеза началась. С винтажного проигрывателя раздавались звуки классической музыки – привычное дело в их доме.

– Харольд, как дела в Академии? – спросил Арне, отпив из своего бокала.

Парень поднял глаза на отца и отложил приборы. Он взял в ладонь бокал и отпил немного.

– Лучше некуда, учусь, как и всегда.

– Но мне поступают еженедельно жалобы, что ты приходишь не по форме, – парировал Арне.

– Форма – это другое, она мне и вправду не по нраву, но на оценки она никак не влияет.

– Всё же я тебя попрошу не противиться и носить её, Харольд. Мы же уже это обсуждали.

Лорд скривился. В его существовании его не устраивало всего две вещи: бордовая форма Гнезда и его собственное имя. Остальное же – дело привычки и принципов, оставшихся ещё с его осознанной жизни.

– Как дела у Магнолии? – продолжила уже мать.

Харольд с Вильямом не сразу поняли, о ком идёт речь.

– У Мэгги всё хорошо, ей по-прежнему тяжело даются точные науки, но она старается, – ответил Лорд.

– Она ни в чём не нуждается? – спросил отец.

– Абсолютно нет, деньги в её распоряжении, она спокойно их тратит на свои нужды.

Арне кивнул и покрутил бокал с красной жидкостью в руке.

– Что насчёт ваших взаимоотношений?

– Мы друзья.

Арне скривился.

– И долго вы собираетесь дружить?

– Всю жизнь.

С самого детства родители обоих пытались их свести, но было тщетно. Сначала это было ради выгоды: всё же обе семьи распоряжались бизнесом и у них водились крупные суммы, но после смерти Джеймса и банкротства семьи Тёрнер это стало делом принципа. Калберги считали ребят идеальной парой, а Агнесс просто соглашалась с ними. Её мнение закончилось в тот момент, когда пропал её муж.

– Харольд, ну ты же знаешь, что Мэгги влюблена в тебя, может ты уже ответишь на её чувства? – ласково начала Ингрид.

– Была влюблена много лет назад, сейчас она любит другого и встречается с ним, – объяснил Харольд, сжимая бокал всё сильнее.

Вильям поджал губы и прикрыл лицо ладонью, поставив локоть на стол. Харольда жизнь ничему не учит, или, по-другому, "Я-Харольд-Вильям-Калберг-не-умею-врать". Может, у кого-то просто отсутствует инстинкт самосохранения.

– Харольд, это прямой призыв к действию, ты должен с ней поговорить, и тогда ты поймёшь, что она всё ещё любит тебя! – объясняла Ингрид тихим и милым голосом, словно маленькому ребёнку.

– Ни я, ни она этого не хотим, – твёрдо ответил Лорд, стукнув кулаком по столу. Вильям подпрыгнул на месте, уставившись на брата. Это было фатальной ошибкой младшего.

– Да как ты смеешь! – взревел Арне. Он впервые видел такое от своего ребёнка. В глазах Арне горел страх, он боялся до чёртиков своего собственно сына.

Арне подошёл к Харольду и схватил его за ворот пиджака, притянув к себе. Он дышал ему прямо в лицо, сдавливая шею сына. Он тряхнул Харольда резким рывком и бросил его на пол. Лорд упал на пол, ударившись об угол стула. Он ободрал скулу, и алая кровь полилась по белой шее. Вильям подскочил из-за стола и ринулся к брату. Отец строго рявкнул: "Сядь!", но это не сработало.

– Отец, прекрати! – крикнул Вильям, осмелившись поднять тон на отца. Вилли никогда в семье не били, в отличие от Харольда. Стоило младшему сделать что-то не так, так его сразу подвергали насилию. Вилли никогда этого не понимал, но отца начал бояться.

– Я преподаю этому негодяю урок! – закричал Арне. Его лицо скривилось от злобы, но в глазах по-прежнему читался страх.

– Он ребёнок! – закричал Вильям в ответ, пытаясь стереть кровь с лица брата салфетками, которые моментально окрашивались красным.

– Он чёрт в обличии человека, – произнёс отец и вышел из столовой.

Всё закончилось как и всегда: отец побил Харольда, а Вильям увёл брата обрабатывать раны. Лорд сидел на кровати старшего, кровь всё ещё портила его вид, стекая от скулы и до груди. Вилли вернулся из ванной с мокрым полотенцем и принялся вытирать кровь с брата.

– Я сам могу, – прошептал Лорд.

– Сам ты можешь и у себя, но тут могу и я, – Вильям подмигнул брату с улыбкой. – В следующий раз... давай встретимся у тебя? Я не хочу, чтобы это повторялось.

– Отец будет против.

– Мне плевать, это переходит все границы.

Вилли стёр кровь с лица брата, а потом обработал всё перекисью. Порез был порядка двух сантиметров длиной. В этот раз Харольд отделался лишь этим.

– Лорд, хочешь в Норвегию?

Глава 17. Один день

Мэгги, проснувшись, сразу полезла в телефон. 9:16. Сообщение от «Лорда» висело в «уведомлениях», ожидая прочтения. Мэгги нажала на него, и её перекинуло в чат с другом.

“Как проснёшься – проверь Уайта. Утром у него был жар, я положил на него тряпку, не знаю, помогло ли. Я уже у родителей."

Сон как рукой сняло. Мэгги протёрла глаза и, не теряя ни минуту, написала ответ другу. «Хорошо», – коротко сообщила Мэгги. Она аккуратно встала с кровати, стараясь не разбудить подругу. Рут ещё мирно спала, отвернувшись к стене. Тёрнер подошла к двери, бесшумно приоткрыла её и вышла из комнаты. Быстро спустившись на первый этаж, Мэгги направилась в комнату Уайта. Окна в комнате были распахнуты. Тьма лежала вместе с Уайтом на кровати, свернувшись клубком у его ног, а Беда сидела на клетке. Заметив постороннего человека, сова начала шипеть, насупившись. Мэгги подошла к ней, показывая всеми подряд жестами быть тише, но Беда не затихала, а лишь шумнее шипела. Тёрнер махнула на неё рукой и подошла к Филлипу.

Парень лежал, укутавшись в одеяло. Полотенце, смоченное Лордом, уже почти высохло. Кожа горела красным. Мэгги убрала компресс и коснулась губами красного лба. Филлип был не просто горячим – казалось, он буквально пылал в огне.

– Филли, – тихо позвала Мэгги, но парень даже не дрогнул.

Девушка посмотрела на тумбочку и ещё раз позвала парня, но он всё спал и не шевелился. Мысли завертелись быстрее: ей казалось, что она опоздала, не успела. Мэгги положила голову ему на грудь и... сердце билось. Тёрнер приподняла голову и посмотрела на умиротворённое лицо парня. Тьма встала, потянулась, а потом положила лапку на грудь парня, смотря в глаза девушки, а потом убрала её и снова коснулась груди хозяина. Тёрнер торопливо оттянула ворот серой футболки, в который он опять был, и увидела белое квадратное пятнышко с монету немного ниже солнечного сплетения. Мэгги коснулась пятна и обомлела: пятно не было горячим, а наоборот, холодным, как кубик льда. Мэгги потрогала красную кожу рядом – горячо, и снова дотронулась до пятна – холодно. Девушка застыла, поражённая увиденным, и уставилась на Филлипа.

Она стянула с него одеяло, и в глаза бросилась металлическая конструкция, выглядывавшая из-под задравшейся штанины. Мэгги приподняла её повыше и поджала губы. Это и вправду был протез. Злость? Нет, удивление сковало её. Мэгги не злилась на Филлипа, скорее чувствовала себя обманутой: почему он не рассказал ей?

Неожиданно по оконной раме раздался тихий стук. Беда, которая только свыклась с наличием Тёрнер в комнате, зашипела на окно. Мэгги посмотрела туда: на отливе сидел голубь с привязанным свёртком на груди. Девушка открыла окно настежь и аккуратно отвязала бумагу – голубь тут же улетел, взмахнув крыльями. Тёрнер развернула записку.

«Монета даёт жизнь».

Три слова. Больше ничего не было. Мэгги снова посмотрела на парня. Верить в написанное не хотелось, но Филлип и вправду всегда ходил с монетой, нося её на тонкой цепочке. И именно сегодня, когда монеты нет, Филлип лежит с температурой. Мэгги не хотела тревожить Лорда раньше времени, а потому она снова наклонилась к Филлипу и дотронулась до его лба. Ничего не менялось.

– Филли, – громче позвала Мэгги, почти крикнув в лицо парня, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он спал.

Мэгги осторожно поцеловала парня в щёку, натянула на него плед и вышла из комнаты. Она поднялась на второй этаж и зашла к Рут. Шинами всё ещё спала, раскинувшись на своей кровати. Мэгги подошла к ней и аккуратно толкнула в плечо.

– Рут, – мягко протянула девушка.

Азиатка натянула одеяло на голову и сжалась. Мэгги улыбнулась и снова толкнула подругу в плечо, произнося её имя. Рут немного повертелась, но всё же лениво открыла глаза и посмотрела на подругу с прищуром. Она протёрла глаза и похлопала ресницами.

– Который час? – тихо пробубнила девушка.

– Без двадцати десять, – ответила Мэгги, проверив время на телефоне. Она опустилась на пол и присела рядом с кроватью подруги.

– Кто будит в такую рань? – простонала Рут, прикрывая глаза рукой.

– У нас проблема, – сообщила Мэгги.

Рут убрала руку с лица и привстала на локтях. Мэгги продолжила:

– У Филлипа жар, а ещё... – Мэгги достала записку из кармашка на спальной футболке и протянула подруге. – Мне кажется, он может умереть.

Рут недоумевающе посмотрела на подругу и аккуратно приняла записку. Быстро прочитав её три раза – Рут не хотела ничего упускать – она скинула одеяло в сторону и села на кровати.

– Надо Тео разбудить, – вздохнула Рут и встала с кровати.

Она обогнула подругу и вышла из комнаты, а затем, подойдя к двери брата, резко открыла её. Рут подошла к кровати парня и начала безжалостно толкать его.

– Тео, подъём! – кричала девушка, заглушая стоны брата.

Парень, не в силах открыть глаза, отвернулся от сестры, кутаясь в одеяло. Сестра продолжала его толкать и стягивать его «панцирь», пока Тео мечтал, как-нибудь избежать этого насилия. Но Рут всё же победила. Она приблизилась к лицу парня и разлепила ему глаза руками. Тео пытался отбиться от неё, но сдался и проморгался.

– Что ты творишь!? – хриплым ото сна голосом спросил Тео.

– Вставай, братец, нас ждут великие дела! – провозгласила Рут весёлым голосом.

– Какие в жопу дела? – не сдержался Шинами.

– Филли плохо, – проговорила Мэгги, подходя ближе к парню.

– И? Мне какое до него дело?

– Тэ, ну пожалуйста, встань уже! – не выдержав, закричала Рут.

«Тэ». Мэгги впервые слышала, чтобы кто-то так называл Тео, но сам парень, похоже, не был особо удивлён. Он лишь устало посмотрел на сестру, а потом сел на кровати. Мэгги оглядела его, будто впервые видела: обычный японец с круглым лицом, карими глазами и тёмными коротко стриженными волосами, которые сейчас стояли ёжиком. Его тело было в хорошей форме, мускулы прорисовывались под бледной кожей, но не слишком. Тео был просто подтянутым, но никак не качком. «Тео». Шинами не выглядел как типичный прилежный ученик, в отличие от Харольда, но и за хулигана его принять было нельзя. Тео выглядел как нечто среднее, но вёл себя прилежно, не считая его колких выражений в сторону окружающих. «Тэ». Мэгги почему-то казалось, эта форма имени была очень правильной. «Тео» звучало слишком красиво – как бы это ни звучало – для Шинами, а «Тэ» казалось чем-то дерзким, резким, каким и был сам парень, но в то же время чувствовалась некая элегантность. Он всегда был «Тэ», просто другие этого не знали.

– Тэ, – нерешительно начала девушка, – пожалуйста, пойдём с нами.

Тео удивлённо на неё посмотрел, но встал. Он потянулся, надел синие тапочки с помпончиками и схватил телефон со стола:

– Догоняйте, – невесело сказал Тео и вышел из комнаты.

Парень спустился на первый этаж и зашёл в комнату к Уайту. Беда уже сидела на полке сверху и шипела на азиата. Он подошёл ближе к Уайту и стал ждать девушек. Они нагнали его быстро и расположились на просторной кровати Филлипа.

– И что с ним? – спросил Тео, посматривая на спящего парня.

– Он не реагирует на голос и на касания, мне кажется он без сознания, – объяснила Мэгги.

– А ещё Мэгги где-то нашла записку.

Рут помахала перед лицом брата посланием, а тот выхватил её и прочитал.

– И вы в это верите? – презрительно спросил Тео, рассматривая лицо Уайта.

– У него на груди, где висела монета, белое, холодное пятно.

Тео удивлённо посмотрел на Мэгги, потом на сестру, оттянул футболку Уайта и осмотрел его грудь. Он приложил ухо к коже и случал стук его сердца.

– А ты его целовать не пробовала? Ну мало ли он как спящая красавица? – усмехнулся Тео.

– Какой же ты придурок, Шинами, – вздохнула Мэгги.

– Хочешь, это я сделаю? – Тео довольно улыбнулся.

Мэгги недоумённо на него посмотрела. Тео расплылся в улыбке и повернул личико парня прямо, оторвав его щеку от подушки.

– Прости, Мэгг, – произнёс Тео и дал Уайту пощёчину с громким звуком. На щеке краснел след от ладони Шинами, а Филлип всё не приходил в сознание. – Что ж, ты была права, он и вправду не приходит в сознание.

– И что нам делать? – спросила Рут, поджав губы: красный след на щеке выглядел очень болезненно.

– Может, спросить у его бабушки? – предложила Мэгги.

– Ты предлагаешь поехать к нему домой? – уточнил Тео.

– Не знаю, думаю, надо для начала попробовать позвонить ей?

Тео кивнул, рассматривая парня. Он взял его телефон с тумбочки, Беда снова зашипела, и осмотрел его. Это был смартфон не самой последней модели, с чёрным потёртым чехлом-книжкой и с треснутым в двух местах экраном. Тео нажал на кнопку питания, и на экране высветилась фотография Тьмы и Беды: сова сидела на кровати в родном доме Филлипа, а кошка вытянулась рядом, поглядывая своими зелёными глазами в камеру.

– Тут пароль, – констатировал Тео.

– Попробуй его дату рождения! – предложила сестра.

– А когда он родился? – обратился Шинами к Тёрнер.

– Я... я не знаю... – призналась Мэгги, потупив взгляд в одеяло.

– Отлично! А вы точно встречаетесь или это такой прикол? – придрался Тео.

– Заткнись! – не выдержала Мэгги, грозно зыркнув на Шинами.

– Нажми пять раз на кнопку питания, может у него поставлен контакт на экстренный случай – предложила Рут.

Тео закатил глаза и выполнил всё по указаниям сестры. Начался вызов 911. Парень его быстро сбросил.

– Отлично! – взбесился Тео и кинул телефон в подушку рядом с Филлипом, едва не задев его.

– Придурок! Аккуратнее! – крикнула Мэгги.

– Успокойтесь оба! – крикнула Рут. – Бесите.

– Надо в «Домино» съездить, узнать, его мама сегодня работает или нет, потому что с ней встречаться вообще не хочется, – проговорила Мэгги.

– А что так? Не хочешь встречаться с будущей свекровью? – съязвил Тео в своей манере.

– Нет, просто Филл рассказывал, что его мама нас не особо любит и точно не отпустит, пока Филлип домой к себе не вернётся.

– Её можно понять, всё-таки сын из дома сбежал и на связь не выходит, – ответила Рут.

– Да-да, – нетерпеливо проговорил Тео, – так мы будем что-то делать или вы меня зря разбудили?

– Да, будем, одеваемся и едем в «Домино».

– А завтрак? – грустно проговорил Тео.

– В «Домино» поешь, я тебе закажу, – ответила Рут.

– А в душ? – продолжал Тео.

– Потом сходишь, мы дадим тебе весь вечер в ванной посидеть, но только если сейчас мы поедем.

– Что бы вы без меня делали, – закатил глаза Тео. – Через десять минут чтобы все были на улице.

Тео первым вышел из комнаты, а сразу следом за ним – Рут, оставив Мэгги с Уайтом. Девушка подошла к спящему парню и склонилась над его лицом. Она провела костяшками пальцев по его щеке и поцеловала в мокрый лоб. Грустно взглянув на него, девушка покинула комнату, оставив дверь приоткрытой.

Мэгги поднялась на второй этаж и зашла к Рут. Японка стояла перед зеркалом в одном белом лифчике и тёмно-синих джинсах клёш. Она была красива, особенно учитывая, что только проснулась. Она обернулась на подругу и улыбнулась.

– Свитер или рубашка? – спросила Рут.

– Свитер, ты так милее выглядишь.

Рут кивнула и полезла в шкаф, а Мэгги открыла свой. Она осмотрела гардероб и достала голубые джинсы прямой посадки, короткий топ и серую кофту. Мэгги быстро оделась и зашла в ванную, где уже домывались Рут с братом, толкая и пихая друг друга. Они освободили комнату, а Мэгги принялась чистить зубы. После она вернулась в комнату, накрасила губы любимой помадой и спустилась на улицу. Тео уже выгнал Жука и сидел в нём вместе с Рут на переднем сиденье. Мэгги подошла к машине, Рут вышла из неё, отодвинула кресло и запустила Мэгги внутрь, а потом села и сама.

– Опять в твоём ведре ехать, – со вздохом произнесла Мэгги, продолжая издёвки.

– Это не ведро, а раритет! – рыкнул Тео и отъехал от дома.

Мэгги удобно расположилась на втором ряду и слушала музыку, громко игравшую из радио. Ребята, часто переговариваясь, обсуждали, что хотят съесть. Подъехав к забегаловке, Тео остановился на парковке, а затем повернулся к сестре.

– На выход, милая ученица Гнезда, – слащаво проговорил Тео.

– Я? Не Мэгги?! – воскликнула Рут, указывая пальцем на подругу.

– Миловиднее из нас двоих выглядишь именно ты, поэтому, – Мэгги, в своей привычке, оставила предложение незаконченным и указала на дверцу машины.

Рут тяжело вздохнула и вышла из автомобиля. Она миновала парковку и зашла в заведение. Девушка оглядела посетителей – их было немного – и села за второй столик, нарушив все традиции. Через пару минут подошёл официант, которого Рут уже видела когда-то.

– Что будете заказывать? – спросил беловолосый мужчина, подойдя к столику.

– Можно, пожалуйста, три латте, два из них на безлактозном молоке, и три сэндвича с курицей с собой.

Официант кивнул и повторил заказ.

– Да, всё верно. А можно вопрос, – протараторила девушка, когда мужчина уже развернулся. – У вас сегодня работает такая высокая черноволосая женщина?

– Да, если вы про Лауру, вам её позвать?

– О, нет, лишь видела её пару раз, когда заходила. Очень нравится, как готовит.

– Я ей передам.

Мужчина кивнул и ушёл на кухню. Минут через двадцать заказ был готов. Рут оплатила всё и вышла из заведения. Она зашла на парковку и запрыгнула в Жука.

– Разбирайте, – приказала Рут, открывая пакет. – Лаура на работе, едим и едем к Камилле.

***

Ещё минут двадцать пять, и совята уже стояли возле домика Уайтов. Шинами вглядывались в дом, стараясь разглядеть низкий силуэт старушки. В доме слышались шорохи, и, казалось, кто-то мелькал перед окнами.

– Миссис Уайт! – закричала Мэгги, облокотившись на калитку.

– Миссис Уайт, – поддержала её Рут и тоже закричала.

За шторами в зале кто-то встал, а потом они немного приоткрылись, позволяя увидеть смуглую кожу и посидевшие тёмные волосы. Это была Камилла. Она отошла от штор ,и через минуту входная дверь распахнулась. Женщина сошла по ступенькам и вышла к совятам.

– Новые лица, добрый день, – мягко проговорила женщина, протягивая руку. – Я Камилла Уайт.

– Рут Шинами, – девушка пожала руку, – рада знакомству.

Камилла открыла калитку, впуская ребят.

– Вы по делу?

– Да, – ответила Мэгги, заходя на территорию, – Филлип болеет и не просыпается.

Тёрнер уже мысленно была готова к ряду обвинений или даже драке, но нет, Камилла лишь кивнула.

– Давайте зайдём в дом и всё решим.

Шинами юркнули в открытую калитку, Камилла закрыла её и пошла в дом, а за ней – стая совят. Они все зашли в дом, и Камилла села на свой диван, указав ребятам стулья напротив. Мэгги с Рут заняли их, а Тео остался стоять рядом, скрестив руки на груди.

– Филл у вас живёт, я права? – серьёзно спросила женщина.

Мэгги кивнула, а Камилла продолжила.

– Дай мне свою руку, – проговорила женщина, протягивая ей свою.

Мэгги, ни минуты не тушуясь, протянула ей руку и прикрыла глаза. Камилла зажгла свечи и накрыла второй ладонью руку девушки. Лицо женщины скривилось, а брови нахмурились.

– Вы проводили ритуал, – задумчиво проговорила Камилла. Её эта новость совершенно не радовала. – Филлип провёл два ритуала, – Камилла сделала акцент на имени внука.

– Это-о очень плохо? – протянула Тёрнер.

– Для Филлипа довольно плохо... Записка с собой?

Кивнув, Рут достала сложенную вдвое бумажку и протянула женщине. Камилла подержала бумажку в руках, а потом поднесла её к огню, даже не раскрыв. Записка вспыхнула и сгорела, ничего после себя не оставив. Рут с Мэгги удивлённо посмотрели на женщину.

– Я ничем не смогу вам помочь, но в записке была написана правда. Филлип зависим от этой монеты.

– А что нам делать? Как помочь Филлипу? – спросила Мэгги, активно жестикулируя.

– Проблема сама решится, надо просто набраться терпения. Главное, следите за тем, чтобы Филлип оставался живым.

– Сама решится? – удивился Тео.

– Да, сама, просто будьте на чеку.

Камилла подмигнула Тёрнер.

– Так Филлип может умереть? – задумчиво спросила Мэгги.

– Все мы можем умереть. Как Тьма с Бедой? – резко переключила тему разговора Камилла

– Очень хорошо, – отчуждённо ответила Тёрнер.

– Это радует. Ещё вопросы?

– Мишель Жубер – ваш муж? – неожиданно для всех, даже самого себя, спросил Тео.

– Да, мой покойный муж, отец моих детей и дедушка Филлипа. И это он назвал моих... Лауру.

Тео кивнул.

– Тогда мы свободны? – спросил азиат.

– Скорее, я должна вас спросить, свободна ли я?

– Да, конечно. Просим прощения за столь внезапное вторжение, – заговорила Мэгги.

– Всё хорошо, я ждала вас.

Холодок пробежался по спине Мэгги, но она улыбнулась и встала.

– Спасибо ещё раз, всего хорошего.

– И вам всего хорошего, совята.

– До свидания, – быстро сказала Рут, вставая.

Тео кивнул старушке на прощание, заглядывая ей в тёмные глаза, а она легко улыбнулась и помахала ему рукой как-то по-девичьи. Она пугала его всё больше.

***

– Лорд, хочешь в Норвегию? – подначивающе спросил Вильям.

Харольд посмотрел на брата, и искры загорелись в его глазах.

– Да, – сухо вымолвил Харольд. – Когда?

– Когда сможешь. Лучше на каникулах, зимних, например.

– Друзей можно взять?

– Конечно, я заплачу за всех.

Харольд кивнул, рассматривая пёстрый ковёр в комнате брата. «Норвегия». Это слово всегда заставляло сиять глаза Харольда. Он жил мечтами о горах, лесах и льдах на севере страны. Его родина. Холодный край, покрытый лесами и горами.

– Лорд, ночью... ты хочешь повторить посиделку у костра?

Младший немного помолчал. Хотеть. Он давно ничего не хотел. Желаний не было, он лишь поддерживал мнение большинства или руководствовался инстинктами.

– Конечно, в десять?

Вильям кивнул.

– Мы ещё на кое-что договаривались, – напомнил Лорд.

Вильям ненадолго замер, припоминая, а затем встал с кровати и подошёл к шкафу. Там висел его второй костюм, лежала пижама, нижнее бельё и расчёска с косметичкой. Из косметички он достал две пачки сигарет, оставив остальные при себе, и протянул брату. Харольд принял их и убрал в карман брюк.

– У тебя есть с собой ещё одежда? – спросил Вильям, осматривая алые пятна на костюме.

– Нет, я ничего не брал.

Вильям достал из шкафа большую белую рубашку и подошёл к Харольду. Он развязал пиджак, стянул его и заострил свой взгляд на монете, висящей на шее брата.

– Интересная у тебя монета, – задумчиво проговорил Вильям, рассматривая монету в руках.

– Её Филлип отдал.

Он кивнул, а потом надел на Лорда рубашку и застегнул её, оставив две пуговицы расстёгнутыми.

– Спасибо, – поблагодарил Харольд.

Они молчали. Вильям даже не знал, о чём можно поговорить с братом, что сказать ему. Лорд и не нуждался в этом. Он нуждался в осознанной жизни, в чувствах, эмоциях, но не в разговорах. Не сейчас. Это был не он.

– Ну, наверное, нам следует отдохнуть? Ты ещё и спать, думаю, хочешь, – задумчиво проговорил Вильям, как это часто делала Мэгги. Возможно, именно от него она и взяла эту привычку.

– Да, думаю, ты прав.

Харольд взял свой пиджак, закинув на предплечье, и ушёл из комнаты брата, прикрыв дверь. Зайдя к себе в комнату, Лорд кинул пиджак на стул, а сам упал на кровать. Достав телефон, он проверил новые сообщения. Писал Тео.

«Ты как? Всё как обычно?»

Харольд набрал короткое сообщение и отправил его.

«Всё как обычно. Как дела дома? Что с Уайтом?»

Ответа не было. Харольд откинул телефон подальше и распластался на кровати. Он всегда лежал вечерами на этой кровати после избиений отца. А били его часто. Стоило Харольду проснуться не в то время, съесть чуть больше положенного, зайти к отцу в ненужное время или провиниться в академии, как он подвергался насилию. Харольд ненавидел замазывать синяки, а больше он ненавидел скрывать это всё от учителей. Врать было не в его силах, а скрывать результаты побоев удавалось с трудом. Он ненавидел это так же, как и довольного отца по утрам.

Родители Харольда замечали, что что-то происходит с их сыном, но это было не в их силах, а в чужих. Они знали, где Харольд сможет жить, но боялись именно этого. Им не к чему был дополнительный страх. Они не хотели возвращать его к жизни.

Харольд сам не заметил, как провалился в сон. Ему не снились сны с возвращения из Норвегии. Он уже и забыл, что это такое. Пробуждение для него было как переход во времени: он засыпал ночью, а открывал глаза уже утром. Так и сейчас случилось. Он открыл глаза, стоило только услышать тихий стук в дверь. Он поднялся, подошёл к двери и открыл её.

– Ты спал? – удивлённо прошептал Вильям. Парень был в шёлковой пижаме чёрного цвета с рубашкой на серебристых пуговицах и брюках, прошитых серебряной нитью. Он зашёл в комнату, прикрыв дверь, и оглянул брата. Тот всё ещё был в синих брюках и белой рубашке Вильяма.

– Да, уснул, извини, – ответил Харольд, потирая переносицу.

– Ничего. Тебе надо бы переодеться.

Вильям улыбнулся, подошёл к шкафу брата и, дотянувшись до верхней полки, достал фиолетовую футболку – точно такую же, что служила в чёрном доме тряпкой, – а вместе с ней и широкие серые штаны. Всё это жило в доме уже три года, с того самого момента, когда Харольд переехал в Гнездо и прекратил появляться в доме без веской причины.

– Одевайся, – приказал Вильям, смеясь, и швырнул вещи в брата.

Лорд не стал спорить. В его покорности было что-то естественное, словно он был рождён выполнять чужие распоряжения. Младший разобрал ворох одежды, сначала оценив штаны, потом футболку. Он закинул брюки на плечо, а футболку протянул брату.

– Я не ношу футболки.

– Ещё скажи, что на физ-ру ходишь в рубашках?

Харольд кивнул, а Вильям ужаснулся про себя. С его братиком творилось нечто из ряда вон выходящее. Он только сейчас осознал в полной мере, что никогда не видел младшего в футболках, даже в детстве. Он всегда носил обычные рубашки либо поло. Ему всегда казалось это странным, что весь гардероб Харольду выбирают родители, но он старался просто не акцентировать на этом внимание. Сейчас это выглядело особенно дико: Лорд не жил с родителями уже давно, но всё равно придерживался правил, по которым жил в их доме. Парню было уже восемнадцать, но он всё следовал установкам, словно они были незыблемым законом. Это был не признак несамостоятельности Харольда, наоборот, он всегда был примером самодостаточности. Скорее в нём играл страх или беспрекословное подчинение отцу. Вильяму это всё не нравилось. Это было неправильно.

– А если это будет поло?

– Тогда можно.

«Можно». Речь шла не о принципах, а об установках, что вложили в него родители. Вильям почувствовал дикое желание увезти брата подальше отсюда, забрать его в далёкую Норвегию прямо сейчас, чтобы никто из здешних людей не знал, где он. Не смог влиять на него.

– Переодевайся, тогда и рубашку снимай: я тебе свою дам, в ней всё равно удобнее будет.

Лорд спокойно разделся, сняв рубашку и брюки, а потом надел спортивки, оставив грудь обнажённой. Вильям окинул его оценивающим взглядом – младший был в отличной форме – и вышел из его комнаты. Они зашли в соседнюю дверь и оказались аналогичной комнате, лишь расположение мебели отличалось, оно было зеркальным, а балдахин на кровати был скорее оранжево-красным, нежели зелёным. Вильям подошёл к шкафу, распахнул его дверцы и снял с вешалки небесно-голубую рубашку поло.

– Надевай, – скомандовал он.

Харольд немного поразглядывал рубашку и натянул её, скрыв под тканью золотую монету. Харольд никогда не любил золото, предпочитая серебро, но монету не снимал, держа её у сердца. Для Вильяма это всё было очень странным, особенно подчинение брата. Он подчинялся старшим, не говоря ни слова против, хотя звал себя Лордом с шести лет.

Вильям кивнул, поправив рубашку брата, и тихо вышел из комнаты. Харольд шёл за ним так же беззвучно, стараясь не шуметь тапочками по мраморному полу. Братья тихо покинули дом и оказались в саду. У входа в дом их встречал, виляя хвостом, Граф. Он тихо проскулил, тычась носом в руку хозяина. Харольд машинально пригладил его уши и пошёл дальше по лестнице. Вильям спустился вниз и махнул брату рукой в сторону узенькой тропинки, ведущей в глубь сада. Харольд шагал за братом вместе с Графом, который шёл, как его хозяин, повторяя шаги его ног и смотря прямо ему в глаза. Когда-то Харольд сам обучал его этому, тратя по несколько часов в день, чтобы сейчас пёс из кожи вон лез, ради похвалы хозяина, но было тщетно: это был уже не тот мальчик, в котором сидели остатки жизни, это был молодой человек, лишь существующий в этом мире.

Вильям наклонился под яблоней, чтобы не удариться о ветки, и вышел к поляне, окружённой цветами и цветущими деревьями. На поляне уже был уложен костёр из досок и бумаги. Вильям каждый год жёг огонь в саду, подальше от дома, чтобы насладиться вечером с братом. Откуда Вильям брал доски, щепки и прочее, Харольд не знал, но от таких вечеров никогда не отказывался.

– Присаживайся, – сказал Вильям, указывая на плед, лежащий возле костра.

Харольд сел на землю по-турецки, а Граф быстро уместился рядом, прижимаясь к хозяину и смотря на него самыми искренними и любящими глазами. Лорд погладил пса и поцеловал его в макушку, а Вильям начал мучиться со спичками и разжигать огонь. Харольд смотрел на это как заворожённый. Языки пламени танцевали в костре, приковывая к себе внимание. Граф смотрел с таким же интересом, что и хозяин на огонь. В его широком кожаном ошейнике с полудрагоценными камнями, вставленными в латунную фурнитуру, отражались танцы огня. Это приковывало взгляд. Граф медленно поднялся и стал перебирать лапками в такт огню, словно танцевал. Он так делал ещё со своего щенячества. Пёс поскуливал, желая прыгнуть в огонь, вертелся, кланялся, словно призывал огонь поиграть с ним, пока не почувствовал на себе тяжёлую руку Лорда и не лёг мордой на бедро хозяина. Калберг всё так же защищал пса, хоть и не понимал этого.

– Я скучал по тебе, – неожиданно признался Вильям, присаживаясь к брату рядом и кладя руку ему на плечи.

– Я тоже, Вилли, – Харольд повернулся на брата, и отблески пламени опасно плясали в его глазах.

Вильям улыбнулся и погладил Графа по мягкой шерсти.

– И по тебе скучал, хороший мальчик!

Братья сидели, наслаждаясь теплом и ароматом костра. Тишина. Было хорошо.

– Лорд, а если я тебя прямо сейчас заберу в Норвегию? – вдруг спросил Вильям, еле шепча слова. Он не смотрел на младшего, всё так же вглядываясь в костёр.

– Что? – переспросил Харольд, повернувшись на брата.

– В Норвегию, хочешь заберу? Завтра мы уедем утром и ты отдохнёшь. Я не скажу родителям, только потом, когда мы уже будем там, далеко. Ну? Что думаешь?

– Мне нельзя, – ровно ответил Лорд. Взгляд младшего, однако, говорил о полном согласии, куда красноречивее любых слов.

– Я понял, – кивнул Вильям. План провалился.

Он откинулся назад, и его спина коснулась мягкой травы. Вильям дёрнул брата за рубашку, и он тоже лёг, смотря в ночное небо, полное звёзд.

Они лежали спокойно ещё несколько минут, пока Граф не зарычал на куст красных роз. Он поднялся на лапы и начал заливаться громким лаем. Что-то раздвинуло колючий куст роз и потянулось к псу. Харольд видел лишь еле заметную тень в полумраке, которая уже через секунду схватила пса за шерсть и больно потянула. Жалобный скулёж Графа раздался по саду.

– Свет! – закричал Вильям и схватил сухую ветку рядом, сунул её в огонь и направил на тень. Та пропала, отпустив и напуганного пса.

Граф почти прополз к Харольду, ласкаясь к нему и утыкая длинный нос к нему под рубашку, а Харольд оценивающе смотрел то на брата, то на пса, стараясь разглядеть увечья, которых, к счастью, не было.

– Ты знаешь, что это было? – осторожно спросил Харольд.

– Тени, – почти беззаботно ответил Вильям.

– И откуда?

– Откуда они? Я не знаю.

– Откуда знаешь про них, – уточнил Лорд.

– Познакомился кое с кем, вот и рассказали, – повседневно ответил старший. – Я думал, это всё вымысел... Ты их уже встречал?

– Да, много раз. Так кто тебе про них рассказал?

– Какой-то мужчина в баре. Он был сильно выпившим и хотел хоть с кем-то поболтать. Американец, одним словом.

– И каким он был?

– Высокий такой, чуть младше родителей, м-м-м, волосы были тёмными... больше ничего не помню. А что?

– Просто интересно.

***

Утро. Тихо звенит будильник. 6:30 утра. Одри протёрла глаза, нащупала телефон и отложила будильник на пять минут, вернувшись в сон.

6:35 утра – снова звон будильника вырвал девушку из сна. Одри открыла глаза: всё выглядело непонятно, кругом лишь цветные пятна. Девушка взяла очки с тумбочки и надела их, чуть не попав дужкой в глаз. Вдруг рядом взорвалась хлопушка с яркими конфетти.

– Сюрприз! – крикнули Мэгги и Рут хором, выпрыгнув из-за шариков.

Рут достала из-за спины букет из четырнадцати белых и нежно-розовых пионов, перевязанных белоснежной лентой, и протянула подруге.

– С днём рождения, Одри! – воскликнула Рут, почти прыгая от счастья.

Одри удивлённо смотрела на подруг, а потом расплылась в улыбке и приняла букет, вдыхая аромат любимых пионов. Она встала с цветами в руках и подошла к подругам, обнимая их.

– Спасибо, девочки! – прошептала Одри, ярко улыбаясь.

Одри отпустила девушек и поцеловала обеих в щеки. Только сейчас она смогла заметить кучу розовых, белых и прозрачных шариков с розовыми пайетками. Одри подошла к одному шарику и покрутила его. Каждый день рождения друзья устраивали для неё мини-сюрпризы, а Одри чувствовала себя кем-то особенным. Если бы не они, то, скорее всего, Одри бы никогда не смогла бы понять, каково это – праздновать свой день рождения в ресторанах или с ломящимся от еды столом.

– Когда успели? – удивилась Одри, повернувшись к подругам.

– Вчера забрали и спрятали в шкафу. Тебе нравится? – обеспокоенно спросила Рут.

– Очень! – воскликнул Одри.

– Тогда мы очень рады, – сказала Мэгги и подошла к столу, на котором стояла стеклянная ваза, заполненная водой. – Сюда цветы надо, как думаешь?

– Да, точно, – смеясь, согласилась девушка, – спасибо!

Одри поставила букет в вазу и снова вдохнула аромат цветов.

– Ты сегодня во сколько к родителям поедешь? – спросила Рут, застёгивая свою рубашку на пуговицы.

– Мы на четыре договорились, то есть после уроков я в Гнездо, а сразу после домой.

– А с нами когда? – грустно спросила Мэгги.

– Завтра, – Одри посмотрела на подругу и продолжила уже строже. – Только не надо мне здесь обижаться, я давно не праздновала с родителями!

– Да я же молчала... В любом случае, подарки будут готовы вечером, так что будем ждать к ужину, – с улыбкой закончила Мэгги.

Одри улыбнулась и кивнула, а после ушла в ванную умываться. Их «комната» состояла из одного общего зала, трёх спален с кроватями, письменными столами и небольшими шкафами. В комнате также имелись общая ванная и отдельный туалет. В зале стоял огромный телевизор, кофейный столик и небольшой холодильник в тумбе в зоне кухни.

Девушки уже были готовы: на них были одинаковые рубашки, юбки, туфли и галстуки; отличались только рюкзаки и сумки. Мэгги тогда ещё ходила с красным вельветовым рюкзаком, Рут, как и сейчас, носила с собой розовый рюкзак в японском стиле. Она объясняла это тем, что хоть и родилась в Штатах, глубоко любила культуру своей этнической родины. А Одри ходила со строгим чёрным рюкзаком, увешанным множеством брелоков и значков. Брукс открыла дверь, бурно пересказывая подругам сон о чудесных пионах, и врезалась прямо в Харольда со вторым букетом пионов. Цветы на этот раз были все молочными и упакованы в крафтовую бумагу. Одри, отскочив на два шага назад, врезалась в подруг, а потом начала торопливо извиняться, бегая взглядом то на Калберга с букетом, то на мило улыбающихся Рут и Мэгги, которые заверяли Одри, что всё в полном порядке.

– Простите, я совсем не хотела! Я-я-я просто испугалась, не ожидала его на пороге, – тараторила Одри, поправляя невидимые складки на юбках и рубашках девушек, а потом повернулась к Лорду и вновь затараторила: – Лорд, прости-прости, я тебе ничего не помяла? Боже, как неловко! Я такая неуклюжая, надо было вперёд смотреть, а не по сторонам. Я...

Брукс успокоилась лишь тогда, когда Рут крепко обняла её, прижав её руки к туловищу. Одри выдохнула и улыбнулась, с нежностью смотря на Шинами.

– Всё нормально, Брукс, с днём рождения, – поздравил Харольд и протянул ей цветы, а следом и Тео, что стоял, подпирая стену.

Букет Тео был самым пышным и состоял из пионов другого сорта: пионов «Пич эдн Крим». Цветы были нежно-жёлтыми, где-то на тон темнее, а где-то светлее, и перевязаны белой лентой.

– С днём рождения, Одри! – громко поздравил Тео и улыбнулся ей.

Рут отпустила девушку, а та, смущённо краснея, приняла букеты от друзей. Тео и Лорд подошли к ней и обняли с обеих сторон, а она, в свою очередь, звонко чмокнула обоих в щёки.

– Спасибо, мальчики, – очень нежно, чуть ли не воркуя, проговорила Одри и юркнула в комнату. Она нашла в гостиной ещё две вазы, заполнила их водой и поставила на кофейный столик, а потом закинула туда цветы. Девушка дважды вкусила аромат всех трёх букетов, а потом вышла, всё ещё смущённо улыбаясь. – Не стоило, – едва слышно сказала Одри, и тут же послышался хохот Тео.

– Ну-ну, кто бы говорил! Зато сама цветёт и пахнет!

Он продолжал улыбаться, а Одри опустила глаза в пол. Рут с Мэгги тут же пихнули парня в бок, а сами наклонили головы и заглянули подруге в глаза.

– Тео хотел сказать, – начала Рут, – что твои слова не имеют никакого смысла, когда ты так ярко улыбаешься! Не стоит так говорить, нас всегда радует, когда ты радуешься подаркам.

Одри подняла на них глаза, а потом скользнула взглядом по Тео. Тот закивал, словно от этого зависела его жизнь, а Одри снова улыбнулась.

– Пойдёмте, а то опоздаем, – напомнил Харольд.

– Точно! – воскликнула Одри и первая побежала к лестнице на первый этаж. Девушки побежали за ней, а парни лишь ускорили шаг. Они знали: их подруг надолго беготни не хватит, особенно Рут.

***

Танк остановился возле трейлерного парка. Харольд обернулся на Одри, сидящую рядом на пассажирском. Он вышел из машины и открыл Брукс дверь, подавая ей руку. Одри лучезарно улыбнулась и вышла из машины. Она открыла заднюю дверцу и достала пакет с тортом, соком и фруктами.

– Как закончите, напиши, я заберу тебя, – повторил Лорд слова, которые произносил каждый раз, когда подвозил Брукс.

– Конечно, спасибо, что подвёз!

– Не стоит. Хорошо проведи время и родителям передавай от всех привет.

– Конечно, – Одри вновь улыбнулась.

Калберг вернулся в машину и уехал, а Одри направилась к старому трейлеру в глубине парка. Она была одета в розовое платье по колено и белый кардиган, на ногах красовались белые туфельки и такого же цвета гольфы с розовыми бантиками. Одри вздохнула и постучала в дверку. Тут же послышались шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла стройная женщина с тёмной кожей и афрокудрями. На ней было надето уже старое, немного выцветшее платье с ляпистым рисунком разных цветов. Марта – так звали женщину – увидев дочь, охнула, хотя прекрасно знала, что та скоро появится.

– Мама! – вздохнула Одри и обняла женщину за шею, вваливаясь в дом.

– Одри! – Марта прижала девушку и принялась расцеловывать её щеки.

– Дочка! – воскликнул Патрик, отец Брукс. Он выхватил девушку из нежных заботливых рук матери и стал обнимать, щекотать, целовать и параллельно успевал любоваться ею.

Одри уж точно была папиной дочкой. Внешне они были неимоверно похожи, от матери ей достался лишь характер, и то наполовину.

– Я почти был уверен, что ты решишь отпраздновать с друзьями! – воскликнул Патрик, смотря дочери в глаза.

– Я же обещала, – Одри расплылась в улыбке и притянула мать обниматься.

По тёплым щекам потекли горячие слёзы, которые тут же начала стирать Марта. Одри выскользнула из рук матери и смущённо поставила пакет с продуктами на стол.

– Пора пить чай.

***

Глубокая ночь. В чёрном доме гробовая тишина. Филлип без сознания лежит в своей кровати в компании Тьмы и Беды. Рут и Мэгги давно сладко спали в своих постелях, а Тео мучился от ночных кошмаров. За окном горела полная луна, освещая лицо Тёрнер. Девушка невольно поморщилась уже в который раз и протёрла глаза. Она приоткрыла веки и уставилась на стеклянный лепесток красного цвета, красиво преломляющий свет луны. Мэгги приподнялась на локтях и открыла форточку. Лепесток упал на отлив. Тёрнер медленно протянула к нему пальчик, словно боялась напугать, но лепесток поднялся в воздух, заставив Мэгги врасплох. Девушка снова потянула к нему руку, высовываясь из окна, но лепесточек лишь дальше отлетел, словно играясь с девушкой.

Мэгги слезла с кровати, проигнорировав мягкие домашние тапочки, открыла дверь и тихо вышла из комнаты, снова закрыв её. Она торопливо сбежала на первый этаж, открыла дверь и покинула дом. Лепесток был перед самым её носом, витая в воздухе, так, что она даже могла уловить его розовый аромат. Мэгги приближалась к нему, но лепесток лишь отлетал от неё всё дальше и дальше, будто манил за собой.

Мэгги и сама не поняла, как оказалась возле входа в лес, где всё ещё была арка из деревьев. Минуту назад она была возле парка, не решаясь зайти, а сейчас уже следует за загадочным лепестком по ночному лесу. Она идёт, не останавливаясь, как лепесток пропадает в чужой ладони. С губ Тёрнер вылетает неожиданный вздох, но ей не страшно, скорее интересно: лес не даст её в обиду.

– Кто ты? – тихо шепчет девушка, но ответа нет.

Кто-то с большими чёрными глазами, зеленоватой короткой шерстью и ногами, как у волков, лишь продолжал выжидающе смотреть на девушку. Пятнистые уши, как у оленей, вертелись в разные стороны, улавливая каждый звук, шорох леса. У существа на талии была повязана лишь ткань, напоминающая юбку.

Мэгги не спеша подошла ближе, а существо отошло вперёд спиной, смотря на Тёрнер. Девушка медленно следовала за ним, смотря в чёрные глаза. Они были подобны космосу, такие же бескрайние и глубокие.

Существо подошло к небольшому холмику на земле и, выдвинув голову вперёд, издало тихий гортанный звук, напоминающий курлыканье голубей. Мэгги медленно приблизилась, не спуская глаз с существа. Оно отодвинуло траву и несколько раз кивнуло внутрь. Тёрнер глубоко вздохнула и зашла туда, а следом и существо.

Глава 18. Куву

Филлип бежит по узкой тропинке. Сердце бьётся, и кажется, что оно вот-вот вырвется из груди. Он с жадностью глотает воздух ртом, не оглядываясь назад. Ему бы это и не помогло. Видимость вокруг минимальная, Уайт видит лишь на пару шагов вперёд. Но он продолжает бежать, пытаясь укрыться от кого-то. Что-то или кто-то преследует его и останавливаться даже не собирается. Протяжный вой звучит прямо над ухом парня, и Филлип валится на землю. «Это конец», – думает он.

Всё меняется словно по щелчку пальцев. Филлип, всё ещё пытаясь отдышаться, сидит в тёмном подвале. Ноги болят, и Филлип неожиданно понимает, что болят обе ноги. Он с трепетом приподнимает штанину потёртых джинсов, но обнаруживает привычную картину: родная голень и металлическая конструкция. Уайт встаёт с холодного пола, и глаза постепенно привыкают к темноте. Вокруг ничего. Пустота. Он поднимает голову наверх и обнаруживает длинные стены, тянущиеся бесконечно вверх.

– Филлип! – слышится хриплый юношеский голос.

Филлип оборачивается, но источника звука не находит. Мгновенье – и он стоит среди кустов роз. Тени в полумраке чувствуют себя отлично, они не боятся никого и ничего – это их территория. Тени налетают на парня, хватают его, дёргают за одежду и шепчут что-то прямо в уши, перебивая друг друга и кружа среди цветов. Филлип колется о кусты роз, путается в ногах и закрывает лицо с ушами длинными рукавами грязно-синего свитера. Он хочет выть, кричать, деться куда-нибудь, лишь бы спастись от толпы Теней.

«Онра, молю, спаси меня».

– Ты обещал… – снова шепчет голос, звучащий, казалось, прямо в голове Уайта.

Мольбы парня услышаны: он оказался в тёмной комнате, напоминающей подвал, вместе с ещё одним юношей. Золотые кудри, худое лицо и серые глаза. Филлип смотрит на него, не решаясь пошевелиться. Всё кажется таким ненастоящим. На ногах парня кандалы, прикреплённые толстыми цепями к полу. Он одет лишь в длинный ободранный свитер, достающий до острых, ободранных колен. Его взгляд прикован к Уайту, и он непомерно зол на него. Он как животное, брошенное и загнанное в угол.

– Ирвин... – делает Филлип попытку заговорить.

– Что ты здесь делаешь?! – озлобленно спрашивает младший.

– Я не знаю... Где мы? Как это возможно?

– Ты в Мираже, здесь всё возможно. Уходи!

– Но...

– Тебе здесь не место!

Ирвин делает два решительных шага вперёд и толкает брата в грудь со всей силы. Филлип готовится к болезненному столкновению с полом, но вместо этого окунается в ледяную воду. Парень не пытается плыть, он и не умеет. Он медленно тонет, смотря на красные огоньки над головой, так похожие на звёзды. «Интересно, под водой звёзды так же выглядят?» Он готов к смерти. Он хочет попасться в её лапы. Лёгкие жжёт от воды и нехватки кислорода, разум медленно отключается, Филлип отдаёт себя. Он сливается с водой в одно целое, пускает её в себя и растворяется в ней.

***

Дождь тарабанил по металлическому отливу и влетал в комнату через открытое настежь окно. Рут невольно морщилась и куталась от шума, пока не почувствовала на себе первую холодную каплю. Она открыла глаза и увидела огромную лужу посередине комнаты, а потом – пустую, промокшую кровать. Девушка сразу почувствовала что-то неладное. Она торопливо встала с постели и закрыла окно, а потом ещё раз осмотрела комнату – подруги не было. Рут вышла из комнаты и тихо побрела по дому. Из комнаты брата раздавалось тихое сопение. Девушка заглянула в ванную, но Тёрнер там не было, как и на террасе. Рут спустилась на первый этаж и обошла его полностью, даже зашла в комнаты Харольда и Филлипа, но девушка словно испарилась. Рут подошла к входной двери и надавила на ручку – дверь тут же отворилась. Шинами громко захлопнула дверь и побежала на второй этаж. Она залетела в комнату к Тео и начала его тормошить.

– Тео, вставай! Мэгги пропала, а дверь открыта! Тео, поднимайся быстрее!! – нетерпеливо кричала Рут, поднимая брата.

– Что надо? – недовольно сквозь сон спросил Тео.

– Мэгги пропала! Ты решил её и в третий раз потерять?

Глаза парня моментально распахнулись, и он резко подскочил с кровати. Он оббежал весь второй этаж, а затем побежал на первый. Рут была права, Мэгги пропала.

– Давно её нет? – громко спросил Тео, почувствовав сестру сзади на лестнице.

– Я не знаю, я проснулась, а её не было, ещё и окно было нарастопашку... Тео, а если с ней что-то случится?

– Этого не случится. Жди дома, может, она вернётся.

Рут не стала задавать лишних вопросов и кивнула, а Тео поднялся наверх одеваться.

***

Тео в одном спортивном костюме серого цвета мчал по дороге, мимо деревьев. Он всматривался в каждый ствол и травинку, пытаясь разглядеть девушку. Волнение захлестнуло его с головой, заводя его в свой вихрь тревожных мыслей. Тео не мог мыслить здраво, но отчаянно пытался. Он считал удары своего бешеного сердца, стараясь отвлечься от не радужных раздумий. Он даже и не заметил, когда на обочине дороги появилась фигура в тонкой пижаме голубого цвета. Тео хватило узнать непослушные рыжие волосы, как он резко затормозил прямо возле девушки и выскочил из машины.

– Мэгги! – воскликнул японец и сжал девушку в объятиях. Мэгги прижалась к другу, жмуря глаза от слепящего света фар.

– Тео... – прошептала Тёрнер, – я думала, останусь здесь надолго.

Шинами отпустил её, снял свою кофту и накинул на девушку, а потом открыл ей пассажирскую дверь. Мэгги села, кутаясь в кофту, а потом провела рукой по мокрым волосам. Тео следом залез в машину и повернулся к девушке, с упрёком глядя на неё.

– Где тебя носило? – резко бросил Шинами, его слова звучали грубо и небрежно, хотя внутри он ликовал, что нашёл её живой.

Мэгги в ответ улыбнулась и разжала кулак, в котором лежала белая квадратная монета.

Тео посмотрел на находку и кивнул, но взгляд не изменился.

– Больше так не делай, – тихо произнёс азиат, включая обогреватель.

– Извини... я...

– Потом расскажешь, – оборвал её Тео. – Ложись, у тебя есть время выспаться, пока мы едем..

Мэгги устроилась на сиденье, а Тео написал короткое сообщение сестре и отправил его.

«Нашёл, едем домой».

Два часа он провёл в пути, напряжённо вглядываясь вперёд, боясь упустить её из виду. Тео по-прежнему злился, но сейчас это чувство начало потихоньку отступать, сменившись тошнотворным спокойствием. Мэгги быстро уснула под тёплым воздухом и мягкой, большой кофтой, пропитанной духами Шинами. Тео заботливо откинул ей спинку кресла так, что она почти лежала. Девушка во сне забралась на сиденье с ногами, пачкая его, но Тео это совершенно не волновало. Это казалось таким естественным: они вдвоём, шум дождя за окном, белая луна и бесконечная дорога впереди. Тео невольно улыбнулся, засмотревшись на её отражение в зеркале заднего вида. Он бы хотел повторить этот момент, но лишь тогда, когда она будет его. Когда он выйдет победителем из этой войны.

***

Стоило только машине затормозить у дома, как Тёрнер тут же открыла глаза. Она пощурилась и затем повернулась к Тео.

– Приехали? – тихо спросила девушка.

Тео кивнул, а Мэгги потянулась к дверце, но Тео остановил её, перехватив нежные руки. Он вышел из машины и подошёл к двери Мэгги. Шинами открыл дверцу и очень легко, казалось, не прилагая каких-либо усилий, подхватил девушку на руки. Мэгги тихо охнула от неожиданности и крепко схватилась за шею друга.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Ты без обуви, легче будет донести тебя, чем в дом и обратно бегать, – объяснил Тео.

Он занёс её в дом, стянул свои грязные кроссовки и отнёс Мэгги на диван. Рут, которая до этого сидела на кухне, тут же побежала к подруге, пока брат закрывал машину и дом. Японка крепко обняла подругу, а потом строго на неё взглянула.

– Никогда так больше не делай!

– Извини, у меня не было времени, – сжав губы, ответила Тёрнер.

– Где ты вообще была? Зачем ушла посреди ночи?! – громко воскликнула Рут.

– Давайте сначала с Уайтом разберёмся, – с улыбкой на губах попросила Мэгги, а потом перевела взгляд на стоящего в дверном проёме Тео.

Он кивнул, его лицо оставалось бесстрастным. Сейчас действительно требовалось сначала разобраться с Уайтом. Мэгги поднялась с дивана и двинулась к двери, ведущей в комнату парня, сжимая в кулаке уже нагревшуюся монету. Она открыла дверь, заглядывая в комнату. Беда, как это часто бывало, сидела на клетке, а Тьма лежала у спины Филлипа. Тёрнер подошла к кровати и села на край рядом с парнем. Она сняла цепочку со змеёй, которая висела у неё на шее со вчерашнего вечера, и заменила кулон на монету. Оглянувшись на стоящих в дверях друзей, Мэгги вздохнула: волнение захлестнуло её с головой, и она застегнула цепочку на шее парня.

– Филлип? – тихо позвала Мэгги.

Тео стоял в дверном проёме, наклоняясь вперёд. Карие глазах щурились, пытаясь разглядеть действия девушки: в последнее время зрение начало его подводить. Но всё же он решил подойти ближе и встал над Филлипом, загородив зашторенное окно. Рут оглянула их и, недолго думая, села на кровать к Мэгги. Она легонько толкнула парня в бок под внимательным взглядом Тёрнер.

– Уайт, – чётко и громко позвал Тео, словно готовился отдать тому приказ.

– Что-то не так... – задумчиво произнесла Тёрнер, осматривая монету на груди парня.

Она убрала монету под футболку и положила руку на грудь парня. Филлип резко и громко сделал глубокий вдох, открыв глаза, и сел, закашлявшись. Его глаза бегали по комнате, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Мэгги чувствовала, как быстро и сильно стучит под рёбрами сердце юноши, и её сердце забилось ещё быстрее.

– Тише, – успокаивающим голосом сказала Мэгги, закрыв головой Уайту весь обзор.

– Мэгги! – воскликнул он и крепко обнял девушку, прижимая её мокрую голов к себе.

Мэгги мёртвой хваткой вцепилась в шею парня, чуть ли не плача. Она бы и заплакала, и поцеловала его, если бы не друзья в комнате. Мэгги первая отпустила Филлипа, всё ещё смотря ему в глаза.

– Не ходи в лес одна, это опасно, – хриплым голосом посоветовал Филлип.

– Откуда ты знаешь? – Мэгги удивлённо подняла брови.

– Я знал, что ты туда пойдёшь, давно знал, – признался Филлип.

– Так ты видел сон, – догадался Тео. – Рассказать ума не хватило?! – прикрикнул он.

– Мне нельзя было, я имею право только менять ситуацию в моменте, – прорычал Филлип, косо глядя на Шинами.

– Ты была в лесу? – удивилась Рут, не желая больше слушать перепалки парней.

Мэгги кивнула.

– Что ты там вообще делала? И где ты монету откопала?! – не сдержался Тео, повысив тон. – А ты, – он переключился на Уайта, – как умудрился просрать её!?

– Тео! – девушки одновременно воскликнули в его адрес.

– Без понятия. Но я знаю, что ещё можно найти в лесу. Мэгги, расскажи, кого ты там встретила.

«Одри...» – услышал Филлип мысли Рут.

– Я видела какое-то животное? – с сомнением произнесла Мэгги и посмотрела на парня.

– Тварь, – поправил её Филлип.

– Нет, ну тварью я его назвать не могу, слишком... добрый.

Филлип пожал плечами.

– В общем я видела какое-то существо! У него была короткая зелёная шерсть, огромные чёрные глаза и ушки как у оленя!

– Ты видела зелёного оленя? – уточнила Рут.

– Что? Да нет же! Он как человек, но только на лапах ходит. В общем, он забрал лепесток, за которым я шла и привёл меня к огромной яме, скрытой под длинной травой. Там он откопал в груде вещей монету и отдал мне, а дальше вывел из леса и сбежал, ну а потом меня Тео нашёл.

Повисло неловкое молчание. Рут с Тео переваривали услышанное, а Филлип обдумывал, как Мэгги с лёгкостью пошла за неизвестным существом.

– Стоп, как ты умудрилась до леса дойти? – спросила Рут.

Мэгги тяжело вздохнула, улыбнулась и начала историю с самого начала.

***

На часах уже семь утра. Спать ложиться никто не собирался, особенно Филлип. Ребята сидели на кухне, молча попивая утренний кофе с печеньем.

– А где Калберг? – неожиданно спросил Уайт, оглядывая ребят.

– Ты только сейчас заметил?! – с наездом спросил Тео. В ответ Филлип только пожал плечами. – Он у родителей вместе с братом, сегодня должен вернуться.

– Отдыхает, значит.

– Если бы это можно было назвать отдыхом, – поспорил Тео, отхлебнув кофе.

– Кстати-и, – протянула Мэгги, поворачиваясь к Уайту, – когда у тебя день рождения?

– 7 августа.

– О, у нас 7 февраля! – воскликнула Рут, указывая на брата.

– У Лорда 13 января, – сказала Мэгги.

– А у Одри 2 мая, – с грустью прошептала Рут.

Тишина снова окутала комнату, и никто не спешил её нарушить. Тео первый допил кофе, помыл чашку и поднялся к себе; уже через пару минут послышался стук по клавишам. Рут ещё немного посидела в компании парочки из Тёрнер и Уайта, а потом ушла вслед за братом. Мэгги ещё немного помолчала, дожидаясь, пока Рут захлопнет дверь их комнаты, а потом обратилась к парню:

– Я хочу с тобой поговорить, – тихо и чётко объявила девушка.

Филлип перевёл на неё свой взгляд, оторвав его от чашки с уже холодным напитком.

– О чём?

– О том, что ты скрываешь от меня.

«Она знает о силе?»

– Ты говоришь о...

– О ноге, Филлип, – закончила за ним Тёрнер. – Почему ты не рассказал мне об этом? Я ничего не имею против, но... я чувствую себя обманутой, понимаешь?

– Так ты узнала... – задумавшись, замолчал Филлип. – Извини, ты права, надо было раньше сказать. Я лишь хотел дождаться момента, когда буду уверен, что ты не осудишь. Извини, надо было сразу тебе всё рассказать...

– Всё нормально... Так что с тобой случилось?

– Прости, но я не хочу пока об этом говорить. Это... личное.

Мэгги немного помолчала, обдумывая, оставлять ли ей это всё просто так или надавить, но всё же кивнула. Она подтянула к себе пачку с печеньем и взяла одну, а потом подтолкнула к Филлипу.

– Что с тобой было, пока ты спал?

– Я был в Мираже, по крайней мере, мне так сказали... я попал в нескончаемый кошмар, где меня вечно кто-то преследовал, а потом чуть не убили... Я хочу попасть на ту сторону леса, там мой брат и... Я думаю, там Одри.

– Подожди, ты видел Одри?

– Нет, но я же связал себя с ней, поэтому я её чувствую, даже сейчас, и это чувство усиливается, когда человек рядом. Пока я спал, я чувствовал и Ирвина, и Одри, причём на одинаковом уровне, – протараторил Филлип. – Я-я найду способ их забрать от туда, только...

«Почему Одри источает той же силой, что и брат?»

– Подожди с этим, пожалуйста, ты едва не умер, – ласково проговорила Мэгги, а потом прикоснулась губами ко лбу парня. – Ты ещё горячий, тебе надо отдохнуть и... Я не хочу тобой рисковать, Филли. Ты зависим от монеты, как от воздуха, вдруг ещё такой раз, и мы тебя потеряем? Я тебя потеряю...

– Мэгги...

– Молчи! – грозно рявкнула Мэгги, тут же понизив голос до шепота, боясь, что их кто-то может услышать. – Твоя бабушка сказала, что ты зависишь от монеты, Филлип. Это правда может быть опасно, а если кто-то узнает? Тебя могут запросто убить!

– Только если это будет Тео, – усмехнулся Филлип.

– Ты слишком плохого о нём мнения. Он не настолько идиот, хотя бывает, что в этом и я сомневаюсь. Зачем ты сделал второй ритуал? – после короткой паузы продолжила Мэгги. – Ты разве не знал, что для тебя это опасно?

Филлип молчал, не желая отвечать на вопрос. Он и так достаточно врёт девушке, своей девушке, и скрывает не меньше, а говорить правду, значит выставить себя жалким. Он продолжал упорно молчать, обдумывая, что можно ответить.

– Я должен был это сделать, Мэгги, – выдавил Филлип и встал из-за стола. Он подошёл к раковине, поставил туда кружку с недопитым кофе и включил воду.

Мэгги поджала губы, а потом подошла к парню сбоку и мило улыбнулась. Филлип взглянул на неё мельком и снова вернул внимание к раковине, но лёгкая улыбка появилась на его губах.

– Филли, – тихо проговорила девушка, расставив руки для объятий.

Уайт удивлённо посмотрел на неё, закрыл воду и обнял девушку. Она была немного ниже, всего на пятнадцать сантиметров, но, когда он держал её в кольце рук, Филлипу она казалась такой маленькой и хрупкой, как котёнок. Незаметно для неё, на губах Уайта промелькнула улыбка. Он поймал себя на мысли, что Мэгги чем-то напоминает Тьму, и это делало её ещё более привлекательной в его глазах. Филлип, как в тот вечер на балу, провёл пятернёй по рыжим кудряшкам, а потом поцеловал Мэгги в макушку.

– Филли, пообещай, что будешь беречь себя, пожалуйста...

Молчание. Филлип снова не хотел отвечать. Его самого бесила постоянная ложь, но и давать пустые обещания он не собирался.

– Я постараюсь, милая.

"Милая". Это слово, слетевшее с губ Уайта, прозвучало для Мэгги странно, почти нелепо, но в то же время так желанно, что она готова была слушать его вновь и вновь. Сколько раз она жаждала любви, сколько раз боролась за неё, и каждый раз оставалась ни с чем.

***

Братья уютно расположились на траве возле горящего костра, чьи языки пламени красиво плясали в ночном саду. Вильям дремал, тихо посапывая, а Харольд крепко спал, обнимая Графа за длинную шею и закинув на него ногу. Неподалёку послышался шорох листьев. Граф поднял голову, а Вильям сел и прислушался. Шорохи медленно приближались, быстро нагоняя жути.

– Лорд, – тихо прошептал Вильям, толкнув брата.

Младший открыл глаза и сел, повторяя за братом. Он прислушался, считая тихие, шуршащие шаги, пока не объявил почти одними губами:

– Это отец.

Харольд знал каждого члена семьи по шагам, даже отличал некоторых собак. Например, походка Дагмар, в силу возраста, была тяжёлой и размеренной; Граф же, наоборот, ходил бодро, часто перебирая лапками из-за своей боязливости, а его брат, Гром, ходил почти бесшумно, красиво выбрасывая лапы вперёд. В чёрном доме он так же безошибочно определял шаги каждого, кроме Уайта. Тот ходил практически бесшумно, да и так редко, что, чтобы его услышать, нужно было устраивать слежку, но Харольд знал наверняка: Филлип хромал.

Лорд резко и тихо поднялся, словно тень. Он подхватил ближайшую ветку с земли и стал выбрасывать ею палки из костра, отшвырнув ногой плед к кустам. Опустившись на пол, он принялся судорожно забрасывать угли землёй. Он знал, что будет, знал, что ждёт его. Он уже понял, что не сможет избежать суровой участи.

– Харольд Вильям Калберг, – взревел Арне, подходя ближе стремительными шагами.

Вильям, плавно поднявшись на ноги, встал перед братом с прямой осанкой, заслонив его. Арне подошёл вплотную к старшему сыну и с оскалом посмотрел ему в глаза. Его злило, что теперь он не может смотреть на него свысока, как делал это раньше; теперь Вильям смотрит на него сверху вниз.

– Уйди, – прорычал Арне, хватая старшего за плечо. Он хотел его отодвинуть, но Вильям крепко стоял на ногах, даже не думая шевелиться. – Уйди! – рявкнул Арне прямо в лицо сына. В этот момент он был похож на разъярённого медведя. Глаза его сверкали, а челюсти стиснуты так, что казалось, вот-вот треснут от напряжения. Вильям, не отводя взгляда от отца, почувствовал, как внутри него нарастает буря.

– Прекрати это, отец! – теперь настала очередь Вильяма кричать.

Он был настроен решительно и верил, что выстоит крики и истерики родителя. Он был уверен в себе, но не учёл один факт: он был готов к отцу, которого знал, но не к тому, с кем был знаком Харольд. Арне выпрямился с нескрываемым отвращением на лице: губы были сжаты в тонкую, изогнутую линию, нос сморщился, а брови нахмурились. Ладони были сжаты в кулаки, а ногти впивались в кожу. Мгновение – и по щеке Вильяма прилетает сногсшибательная пощёчина. Парень потерял равновесие и с грохотом упал на землю, хватаясь за щёку. Он вдруг почувствовал себя маленьким мальчиком, что в первый раз ощутил на себе гнев всегда доброго папы. Вильям никогда не испытывал на себе такого: отец или мать не трогали его, а наоборот, берегли. Вильям продолжал ошарашенно глядеть на родителя, пока тот сверлил взглядом младшего сына.

– Подонок, – процедил отец, оголяя ряд идеальных, белых зубов. – Тебя убить мало, – выпустил воздух Арне прямо на Харольда на втором слове. – Мы с матерью впахиваем ради тебя, а ты жжёшь костёр прямо в саду посреди ночи?! Ублюдок!

Арне схватил сына за шею и с силой кинул на пол. Харольд едва не напоролся глазом на деревяшку, упав на землю, но отцу этого было мало. Граф заливался громким лаем, не позволяя себе кинуться на Арне, но тот даже не замечал его. Мужчина схватил ещё горящую палку и замахнулся ею на сына. Удар пришёлся прямо по почке с правой стороны. Харольд распластался по земле, не в силах пошевелиться. Он пытался вздохнуть, но боль в области поясницы медленно нарастала, не позволяя насладиться кислородом. Отец вновь поднял в воздух палку и просто бросил её на сына. Огонь коснулся оголённой кожи юноши – рубашка поднялась, когда он упал –, и Харольд со звуком набрал кислород в лёгкие, и всё его тело на мгновение напряглось. Вильям, не веря своим глазам, подскочил и ринулся к брату, не обращая внимания на слова отца и его попытки схватить старшего сына. Вильям скинул палку с брата, стащил с себя рубашку, порвав на ней пуговицу, и стал бить ею по рубашке, что начала гореть на брате. Арне продолжал кричать, его слова всё больше походили на нечленораздельные междометия, смешавшиеся с лаем пса, а Вильям слышал лишь стук собственного сердца и своё дыхание.

– Приберите здесь всё, – напоследок кинул Арне, развернулся на пятках и направился прочь. Он прошёл лишь пару шагов, пока не раздался его крик и рычание Графа. Пёс вцепился в ногу мужчины и мотал головой, словно хотел разодрать того на части. Арне резко пнул пса в живот и тот, скуля, отскочил назад, прячась в кусты.

Вильям даже не заметил этой сцены. Он глубоко вздохнул и выпустил весь воздух из лёгких: рубашка была потушена. Он бросил короткий взгляд на ожог, порядка двадцати сантиметров в диаметре, и обессиленно упал на траву рядом с братом. Харольд, медленно дыша, смотрел в такие же ледяные глаза брата, какие имел и он сам , а потом медленно прикрыл и открыл их, как бы говоря «спасибо». Вильям кивнул и закрыл глаза, прислушиваясь к сбившемуся дыханию младшего.

Длинный, мокрый нос ткнулся в подмышку Харольда. Парень резко открыл глаза, немного приподнял голову и заметил лохматую спину питомца. Хвост пса был поджат, словно ему было стыдно, но он не мог сидеть в стороне и смотреть на них издалека.

– Всё хорошо, – прошептал Харольд, смотря в тёмные глаза Графа. – Ты хороший мальчик.

Харольд лёг полубоком на левую сторону и обнял пса за шею, поглаживая его длинную, изящную шею. Он снова закрыл глаза, стараясь не обращать внимания на нарастающую боль в боку. Харольд даже уснул, греясь об длинного пса рядом и не обращал внимания на шорохи вокруг. Вильям старательно убирался и таскал палки подальше: в сарай, где они и были. Он разровнял землю и скрыл пепел под сухими жёлтыми листьями. Когда всё было готово, Вильям склонился к брату и аккуратно поднял его на руки. Харольд лишь открыл глаза, мельком глянул на брата и снова провалился в сон. Он хотел спать. Вильям отнёс его в свою комнату, куда пустил и Графа, который преданно следовал за парнем, смотря лишь на хозяина. Вильям положил Лорда на кровать, спиной на вверх, и сочувствующе взглянул на ожог. Граф прыгнул к нему и уютно уместился рядом с хозяином. Вилли сходил за аптечкой уже второй раз за день и принёс бинт. Он аккуратно перебинтовал тело парня, чуть приподнимая его, чего младший даже не заметил. Вильям закрыл дверь на замок и сел в кресло. Он укрылся пледом, что лежал в кресле, и, поглядывая на брата, уснул.

***

Утро началось слишком рано. В шесть часов утра Харольд открыл глаза и осмотрелся: Граф лежал рядом, прижимаясь спиной к боку хозяина, а старший брат, еле умещаясь, спал в кресле. Харольд медленно приподнялся на руках, всё ещё ощущая боль в боку, только теперь что-то ещё и сковывало движения. Харольд посмотрел на своё перебинтованное тело и закрыл глаза. Хотелось курить. Голова кружилась и подташнивало. Зависимость есть зависимость, но, только куря, Харольд наступал на своё сознание, находя его в бесконечном холоде. Харольд подошёл к окну и открыл его, впуская утренний свежий воздух. Он вздохнул его и почувствовал, как что-то мокрое и холодное ткнулось в ладонь. Граф смотрел на хозяина с собачьей грустью. Наверное, он заметил, как заблестели глаза Харольда, а потому завилял своим роскошным хвостом. Харольд подошёл к двери и дёрнул ручку – закрыто.

– Уйти захотел? – послышался заспанный голос Вильяма. Старший поднялся с кресла, скомкав плед, и подошёл к брату. – Тебе бы к врачу.

– Всё нормально, – спокойно заверил Харольд.

– Давай, осмотрю хотя бы, – настаивал Вильям. Он направился в ванную, а пальцем указал на кровать. Харольд повиновался. Он сел на кровать и принялся ждать брата, поглаживая следовавшего за ним по пятам Графа. Пёс перевернулся на спину, показывая животик. Харольд аккуратно водил рукой по шерсти питомца и заметил небольшую царапинку под грудной клеткой, оставленную, по всей видимости, отцом.

Вильям, как и ночью, возвратился из ванной с бинтом в руках. Он уселся позади брата и начал медленно снимать повязку. Кожа под бинтами покрылась болезненными волдырями и сильно покраснела. Вокруг ожога всё опухло, а огромный синяк делал картину ещё ужаснее. Вильям взял себя в руки и вновь обмотал торс брата, стараясь не перетянуть.

– Я не желаю здесь больше появляться, – решительно заявил Вильям. – Я не хочу, чтобы ты здесь появлялся, Лорд.

– Родители будут против, – ответил Харольд.

– Отец... Арне тебя чуть не убил, думаешь, это нормально? – продолжал Вильям.

Харольд пожал плечами.

– Лорд, не смей здесь больше появляться, пообещай мне, что твоей ноги здесь больше не будет!

– Родители мне этого не позволят.

Вильям тяжело и шумно выдохнул через нос, а потом упал на кровать.

– Тогда, – тише продолжил Вильям, – пообещай, что они больше не причинят тебе боли.

Харольд молчал и даже не шевелился.

– Конечно, ты не можешь... – сам себе ответил Вильям. – Я бы хотел, чтобы мои слова были для тебя законом. Довезёшь меня до аэропорта?

– Да, потом домой поеду.

Вильям кивнул и встал с кровати. Он подошёл к двери и открыл её. Харольд вышел из комнаты в сопровождении Графа и завернул в свою. Он надел братскую рубашку со своими синими брюками, взял испачканный пиджак и покинул комнату, а затем и дом, даже не попрощавшись с родителями. Вильям уже стоял на крыльце с сумкой в руках и что-то вычитывал в телефоне. Заметив младшего, он улыбнулся, убрал телефон в карман и спустился вниз по лестнице, сравнявшись с братом. Харольд открыл гараж и выехал на Танке. Вильям открыл дверь и сел, а Граф, виляя хвостом, смотрел на Харольда, стоя у его двери, но с каждой секундой пушистый хвост замедлялся, а глаза пса угасали. Харольд открыл окно и погладил Графа по изящной морде.

– Пока, мальчик, – как-то тихо, лично проговорил он и закрыл дверь. Харольд выехал за ворота под сопровождающим взглядом Графа, а потом послышался скулёж, но Лорд уже не обращал на него никакого внимания.

– Ты его не заберёшь? – спросил Вильям, посматривая в зеркало заднего вида. В ответ – тишина.

Вильям включил музыку и уставился в окно, боковым взглядом поглядывая на брата.

– Лорд, – начал Вильям, но младший и взглядом не повёл, – ты меня слышишь?

Снова тишина. Вильям начинал беситься, сверля младшего взглядом, пока не вспомнил, как ещё очень давно, во время очередной семейной поездки, его заткнули. Харольду было лет десять от силы, он много болтал, подмечал баннеры за окном и напевал разные песенки. Всё это знатно раздражало Арне, который и так бесился от многочасового нахождения за рулём.

– Замолчи! – крикнул отец, напугав всех в машине. Он повернулся к Харольду и строже, но тише, добавил: – Не смей больше говорить в машине во время дороги.

Это был приказ, который Харольд не был способен игнорировать. Даже восемь лет спустя он продолжал следовать ему. Даже находясь далеко от отца, он не позволял себе вольностей.

Вильям снова посмотрел на брата, но теперь он не злился на него, а хотел забрать с собой всё сильнее и сильнее, хотя прекрасно понимал, что без согласия брата ничего сделать не сможет. Харольд всю поездку смотрел на дорогу, подобно роботу, а Вильям, как прикованный, рассматривал брата, как в первый раз. И вправду, в их первую встречу Вильям не мог отвести от него глаз. Но того живого мальчика уже давно нет, его беспощадно убили. Нет, его довели до предсмертного состояния и оставили медленно умирать, иногда напоминая, чья он игрушка.

Вильям поднял глаза на дорогу и заметил прямо перед машиной до боли знакомый силуэт: тёмные кудрявые волосы, серая кожа и всегда хмурые брови. Чёрный плащ развевался на ветру, придавая мужчине объёмы, хотя массивным его назвать было сложно.

– Лео! – воскликнул Вильям, и машина резко остановилась.

Харольд высочил из машины вслед за братом и они принялись осматривать всё. Было пусто, лишь маленький чёрный паучок, не шевелясь, лежал на дороге. Харольд пнул паучка туфлей и он перевернулся на спину.

– Что это было? – спросил Харольд, спускаясь в овраг.

– Мне лишь показался знакомый... наверное птица просто пролетела, да?

– Не знаю, – сухо бросил Харольд, стоя посреди деревьев. – Чертовщина какая-то, – сказал он и вернулся на своё место.

Машина остановилась на парковке аэропорта Остин-Бергстром . Харольд первым вышел из машины и сразу закурил. Его потряхивало, это можно было заметить по дрожащей сигарете, зажатой в пальцах.

«Холодно».

Харольд движется дальше в лабиринте своего сознания. Вокруг темно и холодно. Тишина. Она настолько тихая, что бьёт по ушам, оглушая. Лорд медленно ступает дальше, пока не натыкается на кроваво-красную розу. В кромешной темноте её лепестки сияют тусклым светом, приковывая внимание. Холодно. Парню всё ещё холодно здесь находиться, даже спустя годы заточения. Он стоит мгновение. Нет, он стоит уже несколько минут, прикованный к прекрасному цветку со стеклянными лепестками. Это ловушка, которая тратит его драгоценное время. Харольд делает ещё шаг, отдаляясь от цветка, но с каждым новым метром всё сильнее и сильнее застревает в о льдах. Он снова оступился, снова застрял. Ему опять придётся начинать всё с начала.

Лорд бросил сигарету в урну и последовал за братом в здание аэропорта. Они прошли досмотр, дошли до стойки регистрации, и Вильям оставил брата возле начала очереди. Харольд ждал брата, всматриваясь в прохожих. Все они были живыми.

– Ты в Осло? – спросил Харольд, всматриваясь в табло.

– Да, через Лондон. Не надумал со мной улететь? Документы у тебя есть, билет купим, ну? – протянул старший.

– Мне нельзя.

Вильям кивнул и сквозь силы улыбнулся.

– Понимаю, Лорд, понимаю, – покачал головой Вилли. – Что ж... Мне пора. Был рад увидеться. Буду ждать тебя с друзьями на Рождество, братик. И не забудь попросить кого-нибудь тебя перевязать, – Вильям сдержанно усмехнулся и протянул брату руку.

– Конечно. Я тоже был рад тебя видеть, Вилли.

Харольд протянул руку, а Вильям прижал младшего к себе, похлопывая по спине. Они стояли пару минут, не отлипая друг от друга. Вильям поглаживал младшего, а Харольд просто стоял, уперев голову в плечо брата. Наконец, им пришлось проститься. Вильям медленно отпустил брата, смотря в его голубые глаза. Он по-доброму улыбнулся и пошёл на самолёт, оставив брата одного.

***

В восемь утра раздался топот в прихожей. Из комнаты Филлипа сразу высунулась Тьма и подбежала к Калбергу, а потом и две головы. Волосы Филлипа пребывали в состоянии гнезда, а кудряшки Мэгги напоминали шерсть барашков: она так и не уложила волосы с ночной прогулки. Девушка, узнав знакомую фигуру, выпрыгнула из-за двери и подбежала к другу, крепко его обнимая. Только вблизи он смог заметить её размазанную помаду. Честно говоря, от помады там осталось одно название, остальное, видимо, красовалось на красных губах Уайта. Тот неловко наблюдал за своей девушкой с некой ревностью: буквально минуту назад они лежали на кровати, обнимаясь, из ноутбука Мэгги играла серия «Люцифера», а парочка целовалась, стараясь не заглушать разговоры персонажей.

– Ты как? Как Вилли? – начала засыпать вопросами Мэгги, улыбаясь блондину.

– У Вильяма всё хорошо, но от стычки с родителями всё же уйти не удалось.

– Тебя снова побили? – спросила Мэгги и сама заметила ответ на свой вопрос: маленькая ранка ещё виднелась на острой скуле. – Чем тебя так?

– Об стол ударился, отец постарался над этим.

– Ужас... В следующий раз с тобой поеду.

– Лорд! – воскликнул Тео, быстрым шагом спускаясь с лестницы. Он опередил сестру и первым подошёл к другу, протягивая руку, а потом крепко его обнял. – Я думал, мы тебя до вчера не увидим.

– У Вильяма самолёт утром, я его подвёз и домой поехал.

– Понятно. Раздевайся давай, у нас много чего произошло!

– Например?

– Филл чуть не умер, а потом мы его воскресили, – вмешалась Рут, мило улыбаясь Калбергу, а потом обернулась на приоткрытую дверь. – Уайт, долго прятаться будешь?

Филлип высунулся сильнее и, под одобрительным взглядом девушек, прошёл ближе, встав в общую кучу.

– Ещё Мэгги из дома сбежала, – объявил уже Филлип.

Харольд удивлённо посмотрел на друзей, а Мэгги закатила глаза и продолжила уже сама.

– Я шла за лепестком, а он привёл меня в лес, и уже там я нашла монету Филлипа.

Харольд непонимающе смотрел на неё, пока не потёр переносицу.

– Давайте вы мне расскажете всё через час, когда я схожу в душ?

Мэгги рассмеялась и, взяв Уайта под руку, ушла в его же комнату, закрыв дверь. Тео посмотрел на закрытую дверь, а потом на на сестру и друга.

– Ты ревнуешь, – константировал Харольд.

– Ты и представить себе не можешь, как... – вздохнул Тео, а Рут, уже не в силах слышать это нытьё, поднялась наверх. – А ещё я получал письмо о том, что Филлип умеет мысли читать, – продолжил Тео шёпотом.

– И давно?

– Недели две назад. Я его проверял, но... будто это всё не правда, хотя, не знаю, он странный.

– Из душа выйду и всё обсудим, ты мне ещё помочь должен будешь, но только так, чтобы Мэгг не видела.

– Секреты от твоей «невесты»? – усмехнулся Тео.

– Ещё не знаю.

Харольд зашёл в свою комнату, чтобы взять домашние чёрные штаны и рубашку поло, а потом закрылся в ванной. Он снял с себя одежду и закинул в стиральную машинку костюм вместе с окровавленным пиджаком. Калберг вступил в душевую кабину и выкрутил кран с горячей водой на максимум. Кипяток полился прямо на забинтованную рану, причиняя дискомфорт, но Харольд не обращал на боль никакого внимания. Он снова оказался в холодных, тёмных глубинах своего сознания. Вода обжигает и растапливает ледовые узы. Харольд идёт вперёд. Куст прекрасных роз выглядит обворожительно. Лорд останавливается перед ним и срывает один цветок, вдыхая его аромат. Сладкий запах цветов способен унести куда-нибудь далеко и дать забыться. Харольд стоит так всего мгновение... Нет, прошло уже двадцать минут, он принял душ и выключил воду. Попытка исчерпана.

Лорд натянул бельё с домашними чёрными штанами, взял телефон с полки над раковиной и открыл чат с «Шинами №2».

«Зайди ко мне в ванную.»

Тео, сидя за компьютером, сильно удивился, получив это сообщение. Он даже скривился, ненароком представив себя с другом голышом. Но делать было нечего, он же пообещал помочь. Тео снял игровые наушники, отъехал на кресле к двери и вышел, тихо прикрыв её. Тео аккуратно спустился на первый этаж и зашёл в ванную. В лицо сразу ударил пар, наполнявший помещение. Тео прикрыл дверь и посмотрел на друга: кожа блондина пылала красным цветом, а под мокрым бинтом разрастался синяк на правом боку.

– Твою мать... это кто тебя так? – не сдержался Тео, подходя ближе.

– Арне сжечь хотел. Сможешь перевязать?

– Сжечь?! – воскликнул Тео.

Он торопливо размотал парня и уставился на громадный ожог, под которым виднелся болезненно красный синяк. Тео отошёл на пару шагов назад, разглядывая этот беспредел и шумно втянул воздух.

– Лорд, это выглядит отвратительно!

– Тише, услышат, я пока не хочу, чтобы Мэгги знала.

– Верю, но это ужасно. Тебе не больно?

Харольд пожал плечами и протянул Тео упаковку с бинтами.

– Просто обмотай.

Тео взял бинты и осторожно размотал моток. Он бережно приложил край к торсу друга, затем начал аккуратно обматывать, следя за тем, чтобы не стянуть слишком туго. Завершив, Тео отступил на два шага, внимательно осматривая друга.

– Это всё ещё выглядит отвратительно... Лорд, мне кажется, тебе не стоит там больше появляться...

– Вильям сказал мне то же самое.

– Тогда мы оба правы, это уже слишком. В прошлом году ты вернулся с синяками на руках и ногах, так ещё и с разбитой губой. Ты так и не объяснил, что с тобой было. Может, самое время?

– Когда Вильям уехал, меня приковали в комнате к батарее. Так я провёл два дня.

Холодок пробежал по телу Шинами. Он молча поджал губы и протянул другу рубашку.

– Тебе опасно там находиться.

– Я не могу ослушаться родителей.

– Тогда я поеду с тобой, – его голос прозвучал с такой твёрдостью и решимостью, будто он стоял на суде Богов, давая клятву, от которой зависела сама его жизнь.

Харольд никак не отреагировал на это заявление. Он натянул рубашку, прикрыв бинты, и вышел из комнаты, прихватив с собой телефон. Тео вышел следом, оставив дверь открытой. Из кухни высунулась Мэгги и удивлённо посмотрела на друзей.

– Что вы там делали вдвоём? Оба красные... – заметила Тёрнер.

– Трубу прочищали, а ты о чём подумала?

– Не важно, – Мэгги многозначительно улыбнулась и села обратно рядом с Филлипом за стол.

Тео закатил глаза скорее самому себе и поднялся наверх.

***

В обед все удобно разместились в зале: Лорд, как обычно, расположился на угловой части дивана; рядом сидели Рут и Мэгги. Тео сидел на придвинутом кресле – наконец-то про него вспомнила не только Тьма. А Филлип сидел на полу на подушках с кошкой на коленях и Бедой на плече.

– Вы обещали мне рассказать про побег Мэгги и что-то про воскрешение Уайта, – напомнил Калберг.

– Мэгги, начинай, – скомандовал Тэ, раскинувшись в кресле.

– Да я же уже всё сказала: проснулась ночью от дождя, увидела лепесток и пошла за ним, а потом в лесу оказалась, там монету нашла. Что ещё?

– А про ту штуку на лапках? – напомнил Тео.

– А! Ты про куву?

– Чё? – произнёс азиат.

– Куву – существо, которое встретила Мэгги. Оно упоминается в записках деда и даже немного описывается, правда...

– Правда, там оно описывается как разумное существо, даже с речью, но я бы так не сказала, – перебила Мэгги.

Филлип открыл блокнот Мишеля и протянул девушке, а она, в свою очередь, дала остальным. Рисунок был идеально похож на куву, которого встретила Тёрнер, даже юбка была такой же.

– Так, получается, ты забрала монету и встретила этого куву? – уточнил Харольд.

– Да нет же. Я сначала встретила куву, а потом он отвёл меня к своему складу и отдал монету!

– Понятно, – ответил Харольд, узнав основную суть произошедшего. – С Уайтом что было?

– Я попал в Мираж. Лес – это лишь обманка, сам Мираж спрятан где-то в лесу, точнее, вход в него спрятан. Я же был в самом Мираже, но это был не совсем я, скорее, мой дух? Я до сих пор не уверен, но там был мой брат, и где-то поблизости была Одри. Я хочу попасть туда, осталось только найти способ, как это сделать.

– И дать тебе восстановиться! – быстро добавила Мэгги. – Найдёшь их, только если будешь здоров и полон сил!

– А, мы ещё у Камиллы были! – воскликнула Рут, неожиданно вспомнив.

«Полон сил» – эхом повторил в голове Филлип. Быть полным сил он не мог чисто физически. «Время», – говорила ему бабушка, но времени могло быть недостаточно, да и почему силы должны сами восстановиться сейчас, если спали одиннадцать лет? Филлипа мучили бесконечные вопросы.

– А мы с Вильямом теней видели, – подал голос Харольд после недолгого затишья после рассказа о походе к Камилле. Все сразу оживились. – И он знает об их существовании.

– Вильгкльм? Знает о Тенях? Он сам тебе сказал? – удивлённо начал вопрошать Тео.

– Вильям он! – поправила Мэгги.

Харольд кивнул ей и начал рассказ:

– Они напали на нас, когда мы сидели возле костра. Вильям уже тогда знал, что они бояться света, а после того, как мы от них избавились, Вильям сказал, что знает, кто это, но думал, что это лишь вымысел.

– А откуда твой брат в курсе про них? – удивилась Рут.

– Ему какой-то мужчина рассказал в баре в Норвегии.

– Что за мужчина? – поинтересовался Филлип, нахмурив брови.

– Высокий, волосы тёмные, возрастом с моих родителей – лет сорок примерно, чуть меньше.

– Имя он не упоминал?

– А есть догадки? – с презрением спросил Шинами.

– Возможно.

– Нет, больше он ничего не говорил. Но мы ещё кое-кого видели.

– Ну-ка, поведай, – сказала Мэгги.

– Мы видели Диспару. Он предстал перед нами в виде высокого мужчины с чёрными вьющимися волосами, к слову, те же черты. Вилли ещё назвал его как-то на «Л».

– Лео, – ответил Филлип.

– Да, в точку, Уайт. Ты знаешь его?

– Это мой родной дядя, – сознался Филлип. – Леонардо Уайт. Тот самый, который чернухой занимался.

– Он может быть сейчас в Норвегии?

– Без понятия, связей не имею.

– А надо бы, – с намёком в голосе проговорил Тео.

– Без тебя знаю.

– Тогда, получается, твоя история напрямую связана с нашей, – посудила Рут. – Ирвин сын твоего дяди, а этот дядя знаком с Вильямом, а тот – что-то знает.

– Не делай поспешных выводов про Вильяма, – посоветовал Харольд.

– Но может ли Одри быть как-то связана с Ирвином? – спросил Филлип, обращаясь к воздуху.

Глава 19. Гвинерва и Мертон

Вильям нервно мерил шагами комнату, ожидая звонка в дверь. На нем была белая приталенная футболка, бежевые льняные брюки и уютные серые тапочки. Он прилетел лишь утром, успел быстро перекусить в кафе у дома после аэропорта – и на этом всё. Встреча с Леонардо, назначенная неделей ранее, должна была начаться ещё двадцать минут назад. Но Лео, как всегда, опаздывал. Вильяма это уже не удивляло; он давно привык к опозданиям Уайта, даже научился назначать встречи так, что Леонардо приходил «вовремя».

Звонок в дверь выдернул его из бесконечного потока мыслей и заставил броситься к домофону. Вильям открыл дверь, и уже через пару минут в квартиру поднялся мужчина в чёрном плаще, бордовой водолазке с горлом и с повязанным чёрным шарфом на шее. Он по-хозяйски прошёл в квартиру, стянул тяжёлые ботинки, снял плащ и оставил всё в прихожей, а потом удостоил парня равнодушным взглядом. В его карих глазах вспыхнули дьявольские огоньки, окрасив их жёлтым светом. Вильям тяжело выдохнул. Несмотря на то, что он видел эту картину чаще собственных снов, привыкнуть к ней так и не смог.

– Ты или Диспару под машину бросился? – спросил Вильям, поглядывая на мужчину. Лео прошёл на кухню и сел за светлый деревянный стол, подтягивая корзинку с конфетами.

– Диспар, я у озера развлекался, – спокойно ответил Леонардо, но губы, искривлённые хищной улыбкой, так и кричали о натуре мужчины.

Вильям побаивался Лео. Если в их первую встречу в баре Лео показался Калбергу слабым и бедным мужчиной, то сейчас он был в его глазах противной крысой, которая лёгким укусом может убить, заразив бешенством. Ты даже не заметишь, как это произойдёт, как окажешься втянутым в опасный план и сам приведёшь близких в логово зверя.

– А Теней кто подкинул? – задал вопрос Вильям. – Я же говорил, что к брату уеду, – напомнил он.

– Теней? – удивился Лео, но виду не подал, только интонация раскрыла его. – Теней я не подсылал, как и Царь, хотя он может что-то недоговаривать, но Тени точно не моя заслуга, – заключил Лео. – Ты их один видел?

– К моему сожалению, нет, брат тоже видел.

– И, дай угадаю, он сильно удивился?

– Ты ошибся, он уже видел их... Зачем вообще Диспара послали?

– Тебя выманить, но он тебя уже на дороге встретил, не интересно, я думал, ты его встретишь хотя бы в ванной.

– Это был последний раз, когда кто-то из вас вмешивается в мои личные дела, – озлобленно произнёс Вильям.

– О, Вилли, – противно улыбаясь, протянул Леонардо, – твои личные дела появятся лишь тогда, когда мы со всем покончим. – Слова прозвучали как плевок в лицо, но были самыми что ни на есть правдивыми и, кажется, очень забавляли Уайта. – Кстати, – продолжил мужчина, – ты не заехал к Бруно, он ждал тебя.

– Я обещал заехать в конце осени, а не сейчас. Эта поездка была исключительно ради брата, – повторил Вильям слова, что говорил в день отъезда. – Так что насчёт моего вопроса?

– Сначала ты должен оказать мне услугу, – ехидно проговорил Лео.

– И что ты хочешь?

– От тебя требуется лишь участие.

– Снова ритуал?

– Правильно! Мне надо избавиться от преследователей... – низким голосом произнёс Лео и резко поднялся. – И прямо сейчас.

Вильям с тяжёлым вздохом поднялся со стула и прошёл в зал. Он достал потрёпанный чёрный чемоданчик и протянул его Лео. Тот принял его, а потом достал из карманов брюк несколько льняных мешочков, завязанных бечёвкой, и обмотанный потемневшими бинтами нож.

– Ритуал на крови?

– Разумеется, – ответил Леонадро и продолжил, заметив негодующий взгляд парня, – на моей, не бойся.

Лео открыл чемоданчик и достал из него ритуальную скатерть с вышивкой красных роз по углам. Лео расстелил её на полу и поставил чёрную свечу с вкраплением красного стекла, а потом зажёг её. Лео пошептал на неё и поджёг алый лепесток, достав его из принесённого мешочка. Огонь тут же вспыхнул янтарно-жёлтым цветом, напугав Вильяма. Уайт усмехнулся и резким движением провёл по ладони остриём ножа – там только зажил предыдущий порез – и сжал ладонь в кулак.

– Просто повторяй, понял?

Вильям кивнул.

– Tari onu fibo pieluno grimaz, – низким голосом произнёс Лео.

– Tari onu fibo pieluno grimaz, – повторил Вильям. Он уже привык повторять непонятные слова, даже запоминал их. Например, слово «tari» он уже слышал, когда впервые проводил ритуал с Лео и видел Сардо в зеркале. С тех пор Вильям обходил зеркала даже в собственной квартире и завешивал их на ночь.

Лео расслабил ладонь: алая струйка скатилась по его тонким пальцам прямо в огонь, заставляя его танцевать и разгораться сильнее. Зрелище завораживало и пугало одновременно. Вильям невольно вспомнил, как отражались языки пламени в глазах младшего брата и как опасно он тогда выглядел.

– Teko garta muno, – продолжал Лео.

– Teko garta muno, – вторил ему Калберг.

Лео обмакнул толстую кисточку в кровь и вывел на обратной стороне ладони красивые символы, внимательно выполняя каждый завиток. Он поднёс к руке с символами свечу и капнул четыре капли воска. Кожа покраснела, и пальцы Лео начали подрагивать. Он сжал ладонь и, резко дунув, потушил огонь.

– Зачем тебе моя помощь? – спросил Вильям спустя пару минут окончания ритуала, когда Лео уже успел всё собрать и с интересом рассматривал потемневшие символы на руке. Вильяма же они сильно пугали.

– Мне важно само участие, ты работаешь как поддержка и усиление ритуала. В принципе, я мог бы справиться и без тебя, но с тобой легче. Как минимум, говорить меньше приходится.

– Там есть ещё слова?

– Да, их немного, но если выполнять ритуал вдвоём, то можно и не говорить. Интересно? – спросил Лео, заметив прикованный взгляд парня к руке. Дождавшись лёгкого кивка, Уайт продолжил: – Это всё пройдёт уже к завтрашнему дню.

– Так что там с моим вопросом? – вновь спросил Вильям.

– А ответ на свой вопрос получишь, когда Сардо позволит.

– Но ты же сказал, что после услуги! – негодовал Вилли.

– Без услуги ты бы всё равно не получил. Ладно, мне пора. Завтра встречаемся у Мьёса в пять утра.

– Что? Зачем? А если у меня планы? – опешил блондин, не сильно радуясь таким планам.

– В Мираж уже не так рвёшься?

Мираж – какое-то запретное слово. Вильям знал, что Лео держит там своего сына, знал, что в царстве льда сидит Сардо, самоназванный царь, и ждёт, когда подчинит себе всех там живущих. Вильям знал, что Харольд рвётся с друзьями в Мираж, и ему это совершенно не нравилось. Ему было жаль Брукс, но то, во что ввязались «дети», было слишком сложным и опасным для них.

– Ты отдал кольца? – поинтересовался Лео, завязывая пояс плаща.

– Подкинул брату в пиджак. Ты мне так и не объяснил, зачем они.

– О, Вилли, – всё так же сладко говорил Лео, – чтобы узнать это, тебе надо будет явиться завтра к озеру.

Лео завязал шарф, покрасовался в зеркале, отсалютовал Вильяму и ушёл, громко хлопнув дверью. Вильям устало грохнулся на белый диван и взял телефон в руки. Он открыл переписку с Маргит и через пару минут отправил сообщение.

«Моя жемчужина, прости, но наше свидание придётся перенести. К сожалению, на завтра у меня появились неотложные дела. Я бы с огромным удовольствием провёл этот вечер с тобой в ресторане сегодня. Как тебе такая идея?"

***

Утро понедельника началось с вызова к директору. В маленьком кабинете с трудом помещались шкаф, тёмный деревянный стол и зелёный диван с потёртыми от двери боковинами. Алекс повернул голову к окну, возле которого как раз стоял диван, и заметил отстранённо стоящего Уайта. Келли видел, как побледнела кожа парня за какие-то пару дней выходных. Парню не было до этого абсолютно никакого дела. Сдался ему этот Уайт? Но что-то в нём поменялось. Бегающие глаза, беспорядочно следившие за комнатой, а теперь и за Келли, стоило ему только об этом подумать? Нет, Уайт всегда такой. Скорее поменялась его поза: он стоял, сгорбившись, смотрел в окно, рука обхватывала талию и сжимала свитер с такой силой, что аж костяшки побелели. Он словно весь сжался, даже голубые глаза смотрели исподлобья. И всё же алые губы сильно выделялись на белой коже, подчёркивая его изменения.

Директор всё не приходил, а Келли уже начинал злиться: это нечестно держать его здесь вместе с некудышным Уайтом, словно они на одном уровне. Алекс кинул рюкзак на пол и сел на диван, облокотившись на мягкую спинку. Он снова посмотрел на парня: с этого ракурса было теперь видно очертание поцелуя на щеке, который точно пытались оттереть. Удивительно, что у него кто-то есть. Алекс отвернулся от Уайта и посмотрел на стену, где висели дипломы и грамоты школы.

– Тебе сказали, почему нас вызвали? – неожиданно подал голос Уайт, не смотря на Келли.

– Нет, – буркнул он, не глядя на Филлипа.

Уайт кивнул, скорее самому себе, чем парню, и устремил свой взгляд на машины, проносящиеся мимо школы. Звонок прозвенел, а директора всё не было. Алекс начинал злиться: он не собирался впустую тратить время и «прогуливать» урок истории. Утренние лучи, просачивающиеся сквозь крону деревьев, слепили глаза и абсолютно не привлекали парня, в них не было ничего удивительного.

– Доброе утро, парни, – проговорил Шелдон Карвер, директор школы, заходя в кабинет.

Чёрный мужчина лет сорока, с карими глазами, приветливой улыбкой и круглым животом, излучал тепло и спокойствие. Карвер всегда носил идеально выглаженные рубашки разных цветов и следил за опрятностью волос: за все три года, что парни учились в старшей школе, он никогда не менял привычной стрижки с выбритыми висками и длиной волос в один сантиметр на что-то другое. Он всегда по-приятельски общался с учениками и сотрудниками школы, никогда не отказывал в помощи и участвовал в любых мероприятиях школы с огромным энтузиазмом.

– Доброе утро, – первым отозвался Келли, подходя ближе к столу.

– Доброе утро, – повторил Филлип, не двигаясь с места.

Шелдон достал из ящика два листка с контрольными работами, положил на стол перед собой, а потом поднял глаза на юношей:

– Вы догадываетесь, почему вы здесь? – спокойно спросил директор, стараясь не нагнетать обстановку.

– У нас одинаковые работы, – догадался Келли.

– Именно, Алекс. И вашу ситуацию усугубляет то, что Филлип был замечен в списывании с телефона. Так что с вами будем делать?

«Он настолько идиот?» – думал Келли, слушая слова директора.

– Я писал всё сам, могу доказать, даже переписать, хоть здесь, – начал Алекс, желая поскорее это всё закончить и вернуться в класс.

– Хорошо, Алекс, – Шелдон довольно кивнул. – Филлип?

– Я не знаю, – выдавил Уайт, рассматривая пол.

Алекс повернулся на него и отметил, каким жалким тот выглядел. Он же буквально в безвыходном положении! Если он будет писать контрольную в одиночестве, то сразу провалит, ведь списать будет не у кого.

– Что не знаешь?

– Физику.

– Физику? – удивился Карвер. – Но сейчас мы говорим про контрольную по математике. Ты и физику списал?

«Он сам роет себе могилу, не мог что ли мысли прочитать?»

Филлип продолжал молчать, смотря себе под ноги. Директор пытался вытащить из него хоть слово, но Филлип упорно молчал, не поднимая глаз. Алекс скучающе наблюдал за этим зрелищем ещё несколько минут, пока его не освободили. Выходя из кабинета, он услышал то, что так давно ждал:

«Мне придётся вызвать твою мать в школу, Филлип. Сегодня».

Алекс постучал и зашёл в кабинет, а потом сел на своё место. Кромвель сидел позади и шумно что-то обсуждал с друзьями на ряду. Урок физики шёл мучительно долго, веселее не стало и тогда, когда в кабинет зашёл Филлип, заставив всех замолчать: никто и не заметил его отсутствие. Он спешно сел на своё место, неприятно скрипнув стулом, чем прервал Клодин Мёрнер. Урок продолжался так же нудно, как и до появления Уайта. Со звонком дети вылетели из кабинета: Алекс подошёл к шайке Кромвеля и остановился в трёх метрах от неё.

– Эй, Митчелл, – сказала высокая брюнетка с длинными густыми волосами, убранными в свободную косу. Она была в прямых чёрных джинсах с разрезами и в укорочённой рубашке с коротким рукавом. На шее был повязан чёрно-синий галстук в полоску. Глорис Нельсон, так звали девушку, была не просто очередной красоткой – она была девушкой Кромвеля.

– Что? – произнёс Кромвель и обернулся, позади стоял Алекс, скучающе осматривая компанию хулиганов.

Кромвель же выглядел как типичный плохой парень: высокий, с чёрными волосами, небрежно спадающими на лоб. В школу Кромвель чаще всего являлся в кожаных куртках или джинсовках, под которыми скрывались майки и приталенные футболки, так хорошо подчёркивающие подкачанное тело парня. Ещё пару лет назад, когда Митчелл не был таким привлекательным, а Филлип выпрямлял волосы, их часто путали со спины, даже сама Глорис, что выводило Кромвеля из себя. Впрочем, и на лицо они тоже были чем-то похожи, только у Митчелла оно было более широким, а глаза – карими.

– Ты был у директора? – спросил Митчелл, подходя ближе и шепча слова прямо на ухо Келли.

– По поводу Уайта, идиот полный, мозгов нет.

– Про меня ничего не говорили?

– Нет, ты же не списал слово в слово, в отличие от него.

– А как он списать мог? – удивился Кромвель.

– Забей.

– Так что с твоим планом? Что-то он не работает, он как общался с совятами, так и общается, только теперь они его ещё и возят.

– Пока не знаю, надо будет наведаться к ним, либо разобраться с Уайтом...

– Сегодня? – спросил Кромвель, явно обрадовавшись этой идее.

– Я скажу позже.

Уайт прошёл мимо по коридору. Глорис подставила ему подножку и громко рассмеялась, когда Филлип распластался на полу. Келли пробежался по нему скучающим взглядом, а потом перевёл взгляд на высокого Митчелла.

– Ты обещал заплатить за услугу, – напомнил Келли.

– Результатов ещё нет, – парировал Митчелл.

– Но услуга оказана, – настаивал Алекс.

– Мы договаривались на то, что я получу «B». Когда я узнаю, что получил её, тогда и заплачу.

Келли сомкнул челюсти и кивнул, отведя взгляд в сторону: это было справедливо.

***

– Келли! – раздался севший голос Митчелла.

Алекс, только выйдя из школы, повернулся на голос и свернул к дереву, растущему возле входа на территорию заведения. Он подошёл к парню с девушкой и дёрнул головой, мол, «что надо».

– Уайт ещё не выходил, – объявил Митчелл.

– Знаю, его не будет, он у директора.

– А ты откуда знаешь? – удивился Кромвель.

– Его собирались оставить после уроков с мамой.

– И его дружки, я так понимаю, об этом не знают? – сказал Кромвель, указывая на припаркованный Гелендваген у школы.

– По всей видимости, нет. Разберёшься с ним завтра, если его не исключат.

Кромвель довольно усмехнулся и достал зажигалку:

– Сигаретки не найдётся?

Алекс помотал головой и прошёл мимо, заглядывая в окна машины. Азиат с прищуром проводил его и обратно вернулся к просмотру ленты в соцсетях, поглядывая на время.

– Мэгг, долго нам его ещё ждать? – спросил Лорд, повернувшись на задний ряд.

– Да не знаю я! Он не отвечает! – рявкнула Мэгги, уже не в силах выслушивать однотипные вопросы.

– Он вообще ничего не писал? – спросила Рут и тут же заглянула в телефон подруги: никаких сообщений от Филлипа. – Понятно, можешь не отвечать.

– Да я сейчас сама туда пойду! – продолжала Тёрнер, пытаясь высмотреть парня в толпе школьников.

– Так вы реально встречаетесь или это всё прикол? – тихо спросил Тео, даже не отрывая глаз от телефона.

Мэгги резко повернулась на него, и в глазах её блеснула нескрываемая злость. Она стянула чёрную резинку с волос и запустила её прямо в Шинами. Снаряд попал точно в глаз Тео, заставив его сожмуриться от резкой боли.

– Ещё хоть слово, и я тебя придушу, Теодор, – предупредила Тёрнер, сверля парня взглядом. Она совершенно не сожалела о содеянном, даже гордилась своим поступком.

– Ещё раз меня так назовёшь, и я уйду из дома, Магнолия, – парировал Тео.

– Успокойтесь, – приказал Харольд и хлопнул дверью.

Он вышел из машины, долго разглядывая сигарету в пачке, прежде чем вытянуть её. Мэгги отвернулась от этого зрелища и снова уставилась на школьный двор. Ученики выходили из дверей, кто-то, наоборот, заходил, некоторые гуляли, а ещё группка сидела под вязом и громко смеялась. В одном из парней Мэгги узнала того, кто издевался над Филлипом. Она часто замечала его позади Уайта, словно тот был его тенью.

– Слушай, а это не мама Уайта? – неожиданно спросил Тео, указывая на женщину, идущую в школу. Чёрные волнистые волосы, убранные в тугой хвост, и уставший вид сильно выделяли её среди энергичных школьников.

– Она... – произнесла Мэгги, параллельно строча сообщение парню. Он по-прежнему их не читал.

***

В кабинете директора было тесно и душно. Окна были закрыты, а широко раздвинутые шторы впускали солнечные лучи. Шелдон сидел за своим столом и внимательно пересматривал контрольные работы Филлипа по математике и физике, сравнивая их с работами Алекса. Уайт не решался с ним заговорить, да даже посмотреть на того он боялся. Он пристально смотрел в окно и наблюдал за Танком, припаркованным неподалёку от главных дверей школы.

– Добрый день, мистер Карвер, – сказала Лаура, осторожно открыв дверь. Её взгляд на мгновенье остановился на директоре, а затем она переключилась на сына, скромно сидящего на диванчике.

Филлип лишь мельком посмотрел на неё и отвернулся к окну. Он не хотел её видеть, был не готов к этому. Юноша боялся, что его запрут в крепости и в этот раз навсегда. Он ещё не насладился недавно обретённой свободой в полной мере, чтобы потерять её.

– Добрый день, мисс Уайт, – с улыбкой проговорил Карвер, указывая на кресло напротив него. – Присаживайтесь.

Лаура кивнула и села, а потом вновь взглянула на отстранённого сына.

– Вас же оповестили, по какому поводу вас вызвали? – даже как-то весело спросил Шелдон, заставив Лауру ненадолго опешить.

– Да, Филлип списал контрольную, – неловко произнесла женщина.

– Причём очень неумело, – заметил директор. – Сегодня он проболтался в списывании и второй работы. Я всё понимаю, но в 12 классе так глупо списывать элементарные задания – это... это крайне плохо. Я удивлён, как Филлип вообще сдал SSAT с такими-то знаниями, ведь математика у него написана вполне неплохо!

– Да... я понимаю, но что предлагаете делать?

– Через две недели Филлип должен будет переписать контрольные по математике и физике. Этого времени будет достаточно, чтобы структурировать знания, а пока он отстраняется от занятий. Филл, ты слышал?

Парень повернулся к директору и слабо кивнул. Филлип со страхом понимал, что никак не сможет сдать контрольные на приличные баллы, а оставаться на второй год в его планы не входило. Как бы он ни старался понять предметы, он снова и снова лез в чужие мысли и пользовался ими, даже не думая об их правильности. Он привык так жить с начальной школы, но чем дальше он заходил, тем труднее было скрываться и врать.

– Отлично, тогда вы свободны. Удачи, приятель.

Филлип схватил потрёпанный рюкзак, закинул его на плечо и вылетел из кабинета, бросив тихое «До свидания». Лаура попрощалась с Шелдоном и вышла вслед за сыном. Она схватила его за плечо и притормозила: ей повезло, бежать Филлип был не в состоянии.

– Отпусти, – прошипел парень, скидывая руку матери.

– Успокойся, Филлип. Ты не хочешь мне объяснить, почему ты сбежал? – шёпотом спросила женщина, стараясь не привлекать к ним лишнего внимания.

– Ты ещё не догадалась? – презрительно спросил Филлип и вышел из школы. Он заметил знакомый внедорожник и направился прямо к нему, прихрамывая: подножка в коридоре была очень некстати. Но Лауре это было только на руку. Она подтянула сумку на плечо и ускорила шаг.

– Филлип, – сказала мать, резким рывком повернув сына на себя. Взгляд голубых глаз смотрел равнодушно, вглядываясь в обеспокоенное лицо матери, – пожалуйста, объяснись... и пойдём домой, – просила Лаура.

– Ты ничего не поняла, – с досадой осознал Филлип. – Отпусти, – взмолился он. Лаура послушалась. – Я не собираюсь к тебе возвращаться, я хочу остаться там, где меня ценят и слышат, мама.

– Филли, милый, неужели ты не понимаешь, что...

– Это ты ничего не понимаешь.

Филлип развернулся и быстро подошёл к машине. Он открыл дверцу, схватился за ручку на бардачке и рывком сел внутрь, хлопнув дверью. Он повернулся назад и улыбнулся Мэгги, стараясь не замечать её сочувственного взгляда – именно этого он и не хотел, именно этого и боялся.

– Там твоя мама, – сказал Тео, указывая на женщину за окном. Последние пять минут он пересматривал общие фотографии, где ещё была Одри с друзьями, и все они даже не представляли, что их ждёт в будущем. Драму, развернувшуюся во дворе школы, он не видел от слова совсем.

– Как наблюдательно, – отозвался Уайт, вытянувшись в кресле.

– Почему не предупредил, что задержишься?! – воскликнула Мэгги, злясь на парня.

Филлип достал из рюкзака севший телефон и протянул его Тёрнер:

– Он не выдержал такого напряжения, – попытался пошутить Филлип. – Извини, я зарядку забыл взять.

– Ладно, проехали, – успокоилась Мэгги, рассматривая побитый гаджет в руках. – Ты у директора был?

Филлип кивнул.

– Проблемы с одноклассниками? – предположила Рут.

– С учёбой.

– Помочь? – предложил Харольд хриплым голосом, отчего Тёрнер невольно скривилась. Она ненавидела то, как сигареты разрушали её друга, как он сам себя уничтожал.

– Сомневаюсь, что это возможно, – нервно усмехнулся Филлип, а потом скривился: протез слетел, вызвав неприятные ощущения. Опять.

– Так мы поедем или нет?! – взорвался Тео, прервав дискуссию.

Харольд посмотрел на него в зеркало заднего вида, усмехнулся и выехал с парковки. За окном всё так же стояла Лаура, вглядываясь в затонированные окна Танка. Она выглядела поникшей и потерявшей всякую надежду вернуть сына в семью.

***

– Когда сможем Уайта обсудить? – тихо спросил Тео, когда девушки с Филлипом зашли в дом, а он с Харольдом остались стоять у машины. Харольд вдыхал табак, стеклянными глазами смотря на Танк.

– Сейчас? – предложил Харольд, отвернувшись, чтобы выдохнуть кольца дыма.

– Если он читает мысли, как думаешь, он нас услышит?

– Не знаю, – признался Калберг. – Предлагаешь уехать?

Тео коротко кивнул.

– Не хочу, чтобы Мэгги узнала.

– А Рут? – поинтересовался Харольд.

– Она знает, – тише ответил Шинами, боясь, что друг разозлится: Харольд не терпел секретов и тайн в их компании. Когда они были младше, он нередко мог вспылить, узнав, что друзья ему чего-то недоговаривают. За враньё он мог с лёгкостью разрушить многолетнюю дружбу. Но, к удивлению Шинами, лицо Калберга ничего не изображало. Он находился глубоко в своём сознании.

– Тогда зайди в дом и скажи, что нам отъехать надо, – скомандовал Харольд.

Шинами кивнул и зашёл в дом. Он остановился на пороге и, не успев сказать и слова, как тут же сбила его Тёрнер со своими вопросами.

– Когда еда будет? – нетерпеливо протараторила девушка, выглядывая из-за приоткрытой двери, ведущей в комнату Уайта.

– Какого чёрта опять я готовлю?! – не сдержался Тео, всплескивая руками.

– Ну так твоя же очередь, – опешив, ответила Мэгги.

– А почему в нашем расписании нет Уайта?

– Потому что он готовить не умеет.

– Я тоже не умел, пусть учится, хоть прямо сейчас. Мы с Лордом отъедем, не теряйте.

– Куда? – воскликнула Тёрнер.

– У него что-то с подвеской на машине, надо посмотреть.

– Ладно, поняла, тогда еды не ждать?

– Пусть Уайт твой готовит, – сказал Тео и развернулся, чтобы покинуть дом.

– Стой! – окликнула его Рут, сбегая вниз по лестнице с сумкой в руках.

– Что? – раздражённо спросил Тео.

– Подбрось до Гнезда, у меня тренировка, – попросила Рут, мило улыбаясь.

– Я думал, ты бросила.

– Мечтай, – ответил Рут, надевая светлые балетки на хрупкие стопы. Последние пару недель оба тренера старшей группы не появлялись в стенах Гнезда: Маргарет Харбер уезжала сначала на курсы, а потом вынужденно – на свадьбу сестры, пока Даниэль Браун болела.

Шинами вдвоём покинули дом и сели в машину. Харольд уже был внутри и крутил колёсико радио, настраивая нужную волну

– Мы с Рут едем? – спросил он, не отвлекаясь от своего занятия.

– Мне на танцы. А вы, – продолжила девушка, осматривая двоих, – письмо обсудить решили?

– Откуда ты знаешь? – удивился Тео, подскочив на месте.

– Видела письмо у тебя в сумке сегодня.

– Надеюсь, только ты?

– Думаю, да, – пожала плечами девушка.

Лорд завёл машину и выехал с парковки. Рут подтянула к себе рюкзак брата и достала конверт. Она снова перечитала письмо: всё было как раньше. Рут достала карандаш из пенала брата и обвела предложение «Он ответит слово в слово с вашим ответом в голове, даже если он в корне неправильный», – и протянула всё обратно брату. Тео прочитал всё снова и закусил щеку: это надо снова проверить.

Тео смотрел вперёд и размышлял, как ловко Уайт занял его место рядом с Харольдом, выселив на второй ряд, или как быстро Лорд согласился отдать это место Филлипу. И вообще, как легко Филлип внедрился к ним в дом и занял комнату, которая изначально предназначалась Одри. Тео даже мысли допускать не хотел о том, что Филлип – некая замена дорогой и родной Брукс, даже на время. Как только она вернётся, он добьётся разрыва связей с ним. Тем более Тёрнер уже будет его девушкой, которую он и близко не подпустит к Уайту.

– Спасибо, Лорди, – сказала Рут, мягко улыбнувшись парням, когда вылезла из машины возле главного входа Академии. Лорд коротко кивнул ей и выехал в сторону парка.

Тео скучающе наблюдал за людьми в окне. Танк ехал быстро и резво, Шинами только и успевал убирать голову от окна, чтобы не биться ею о стекло. Он сунул руку в карман, но с досадой вспомнил, что наушники отдал сестре ещё в Академии перед ненавистным ею уроком химии. Поездка стала ещё отвратнее, а звуки радио с помехами резали тонкий слух азиата.

– Выходим, – сказал Лорд, покидая Танк.

Тео протёр глаза и вышел следом. Калберг заблокировал машину, дождался Тео и вместе с ним направился к беседке в глубине парка. Тео сразу развалился на скамейке, а Харольд прикурил сигарету и стал выжидающе смотреть на друга. Тео достал конверт из рюкзака и протянул блондину.

– Думаю, его должен был получить ты, но я побоялся, что всё это и вправду может дойти до Уайта, поэтому смолчал. Извини.

Харольд кивнул и принялся читать уже затёртые строчки. Ему хватило одного единственного раза, чтобы понять всю суть написанного. Он сложил письмо и убрал обратно в конверт, а потом покрутил его в руках. На конверте не было обратного адреса, впрочем там никакого адреса не было, как и марок.

– Где оно лежало? – поинтересовался Харольд, держа сигарету в зубах.

– В почтовом ящике.

– И ты веришь?

– Я не уверен, но всё может быть. Хотя на мой вопрос он так и не ответил: я спрашивал про четвёртый закон Ньютона, он ответил, что с физикой не дружит. Это было не то, о чём я думал.

– Четвёртый закон? «Тело, прижатое к стене, не сопротивляется»? – уточнил Харольд.

– Что?! – вскрикнул Тео. – Фу, блять, я не пидорас! – закричал он громче, чем сам того хотел. – Я же сказал, что физика. Фу, боже.

– Тео... можно и поспокойнее было выразиться, но суть я понял, – быстро добавил Харольд, понимая, что ещё слово – и Тео кого-нибудь прибьёт. – Так ты больше склоняешься к версии, что это враньё?

– Не уверен, но, может, Уайт не настолько туп, каким кажется?

– Может, но всё равно должны же быть какие-то границы его сил?

Тео кивнул, завязнув в размышлениях, пока Харольд не задал новый вопрос спустя небольшую паузу:

– Думаешь, он может быть сектантом?

– Вполне, – тихо ответил Тео, но затем продолжил размышлять громче. – Он странный, тощий, живёт не пойми где... Я даже почти уверен в этом, но... но что-то всё равно не сходится.

– Например?

– Он проводил с нами ритуал, я там был, прямо рядом с ним, и видел, как ему страшно. Он не был похож на человека, который полностью уверен в своих действиях, он просто старался. Но всё же вся эта ритуальная тематика намекает, что он не так прост.

– Всё не так просто, каким может казаться на первый взгляд, – посудил Лорд. – Что предлагаешь делать?

– Во-первых, понаблюдать, а во-вторых, найти автора послания, – решительно заявил Тео.

– Да, ты прав. Но как?

– Как... Хороший вопрос, друг мой, очень хороший вопрос... Может, стоит понаблюдать за учениками его школы? Узнать, с кем Филл учится, кто его недолюбливает и подозревает, м?

– Звучит неплохо. Тогда надо будет начинать, и желательно уже завтра. Помнишь того дерзкого? Это не может быть он?

– В джинсовке который? – Харольд кивнул. – Нет, точно нет, он тупой задира, такого бы делать не стал, уж точно не он.

– Ты так в этом уверен?

– Даже больше, чем в том, что Филл может быть сектантом.

Харольд усмехнулся и глубоко затянулся, а потом, вскинув бровь, посмотрел на Тео с протянутой рукой. Харольд отвернулся, чтобы выдохнуть дым, но поворачиваться не стал.

– Эй, тебе жалко, что ли?! – обиделся Тео.

– Опять задыхаться будешь? – спокойно спросил Харольд, наблюдая за нелепым выражением лица Шинами.

– Не буду, давай!

Калберг отвёл руку и протянул другу сигарету. Тео взял её в два пальца и затянулся, наполняя лёгкие обжигающим табаком. Хотелось кашлять, вывести эту дрянь из организма, но мгновение эйфории не позволяло этого сделать. Тео медленно выдохнул дым, а потом сделал ещё затяжку, даже не подозревая, что оставил друга в кромешной темноте, в ледяном заточении, когда он был так близок к финишу. Харольду оставалось сделать всего один шаг во мраке своего сознания, дойти до слабого огонька, чтобы осветить себе путь, но эффект табака пропал, заставив Лорда остаться неподвижным во льдах. Попытка исчерпана, всё придётся начинать с начала.

– Надо заехать за бургерами какими-нибудь, – хрипло сказал Шинами.

– Зачем? – не смотря на друга, спросил Лорд.

– Ну, лично я готовить ничего не собираюсь, а на стряпню Уайта надежд нет. Не будем же мы все голодать?

– Не будем, конечно. Тогда сворачиваемся?

Тео кивнул, но остался на месте. Он скурил сигарету до фильтра, наслаждаясь каждой затяжкой. Дуб возле беседки шелестел остатками листвы, напоминая о быстротечности времени. Тео судорожно подсчитывал дни: осталось девяносто, но чувствовал он себя отвратительно уже сейчас. На нём сказывалось время, что он пробыл в одиночестве, и неудачные попытки построить счастливую жизнь со своей любовью.

Шинами выбросил окурок в урну и направился обратно к машине. Харольд шёл следом, шаркая ногами среди опавших листьев.

***

Рут зашла в зал среди первых: она уже в раздевалке учуяла знакомый цветочный аромат, навеивающий далёкие, но ещё не окутанные туманом забвения воспоминания. Девушка осмотрелась и заметила в углу скромную фигуру: она хотела бы верить, что ей это всё показалось ещё утром, но нет. В белом трико, короткой розовой юбке и гимнастическом розовом купальнике девушка мало чем отличалась от остальных. Новенькая была типичной англичанкой с вытянутым овальным лицом, прямым носом и большими карими глазами, подходящими к тёмным волосам. Её внешность могла бы служить эталоном красоты: высокая, с гармоничными формами груди и ягодиц, которые создавали изящный силуэт песочных часов. Тео не раз признавался сестре, что именно такие девушки привлекают его внимание, но с Мэгги никто не сравнится, всегда добавлял он.

Постепенно зал начал заполняться молодыми танцовщицами: в помещении свободно расположились 13 девушек и тридцатипятилетняя Маргарет Харбер – одна из тренеров танцевальной группы Гнезда. Девушки болтали друг с другом, разогревались каждая в своём темпе и косились на стоящую поодаль новенькую.

– Почему нас не предупредили, что у нас пополнение? – выдавливая голос, спросила Кэтрин Вильсон, медовая блондинка и одноклассница Рут. Она общалась с Шинами только по поводу Харольда: занят ли он после уроков? какие девушки ему нравятся? почему он обнял Рут сегодня в коридоре и откуда у него с обеих сторон следы от помады, причём разные? Иногда Кэтрин начинала пустую болтовню о тренировках или домашке, но это редко заходило куда-то дальше двух переброшенных реплик.

– Может, только сегодня перевелась? – ответила Рут и продолжила растяжку, разглядывая как британка хмурит тонкие брови, пытаясь прищурится. У неё по-прежнему плохое зрение.

– Девушки, – закричала Маргарет, подзывая англичанку рукой и ожидая, пока ученицы встанут в одну линию. – Это Патриция-Милдред Дейдамия Леоффлеада Мертон, – произнесла Маргарет на одном дыхании, чуть не запнувшись на втором слове. Рут произнесла же имя одними губами, всё ещё помню его. Удивительно, что она его так и не поменяла.

Патриция-Милдред Дейдамия Леоффлеада прикрыла глаза и поджала губы: она редко слышала своё имя полностью. Девушка подняла глаза и осмотрела присутствующих. Единственная азиатка сразу привлекла её внимание, и Мертон не смогла скрыть интереса.

– Можно просто называть по одному из имён, – чётко и довольно громко объявила Леоффлеада, цепляясь взглядом за разных девушек.

– Прекрасно, Патриция. Вставай рядом с Рут, – Маргарет изящной рукой указала на Шинами, стоящую в конце ряда, – и будем потихоньку начинать.

Мертон встала за Рут и тяжело вздохнула, осматривая девушку косым взглядом. Она бы с превеликим удовольствием заговорила с ней о жизни, о новых людях, что Рут успела повстречать, о любви, но не смела: сейчас они друг для друга никто. Тренировка началась с лёгкого бега, дальше пошли упражнения у станка. Рут и не думала о том, чтобы заговорить с давней знакомой, но посматривала на неё, подмечая её неизменность. Кэтрин успела уже со всеми обсудить Мертон, кроме Рут, ведь девушка была опасно близко к новенькой.

Тренировка шла своим чередом. Патриция схватывала всё на лету и даже быстро свыклась со своим положением среди «средненьких» танцовщиц: она могла вдоволь любоваться изящными движениями хрупкой Рут, стоящей впереди. Задумку она тоже быстро поняла, хоть и пришлась она ей не по духу: современные танцы она не сильно жаловала.

В раздевалке было шумно. Девушки болтали в каждом углу, шептались и смеялись. Дейдамия не особо вслушивалась в разговоры, предпочитая уединиться в своих мыслях, но это мало кого волновало.

– Патриция-Милдред и что-то там, это твоё настоящее имя? – громко, вызывающе произнесла мулатка с прекрасным телом: пышная грудь, большие ягодицы и тонкая талия. На занятиях её называли «Вэсс» или «Нэсс», и неоднократно ставили в пример или просили показать выполнение элемента. Да и стояла она в первой линии, явно довольствуясь своим положением.

– Да, Патриция-Милдред Дейдамия Леоффлеада Мертон – это моё настоящее имя, – так же громко ответила девушка, подняв глаза на мулатку. Только сейчас, когда «Вэсс» стояла на расстоянии вытянутой руки, Патриция смогла разглядеть её глаза: они были разными. Левый глаз был полностью карим, тогда как правый имел необычную окраску: половина его была карей, а другая – голубой. Вэсс, поняв, что её рассматривают, сомкнула челюсти и тряхнула головой, сбрасывая пучок из вьющихся волос.

– Мало ты похожа на это всё, – с усмешкой проговорила «Нэсс».

– Да? Странно, я думала, что раз у меня много имён, я могу быть кем угодно... но тебе, Вэсс, наверное, лучше видно.

Невинная улыбка украсила лицо девушки, заставив её всю сиять. Она выглядела как победитель, в отличие от недовольной Вэсс.

– Для тебя я Ванесса, милая, – заявила девушка, уже не так самодовольно и напыщенно.

– Оу, да? – по-детски удивилась Патриция. – Жаль, но это правило работает только для тех, кто называет меня по полному имени, Вэсс, дорогая.

Рут удивлённо посмотрела на Патрицию, а потом встретилась взглядом с Кэтрин и улыбнулась ей. Девушка улыбнулась ей в ответ, а потом закинула ярко-розовую сумку на плечо и похлопала Ванессу по плечу:

– Пойдём, нам ещё к О’Нилу ехать.

Вэсс закатила глаза и вышла вместе с Кэтрин и ещё двумя девушками из раздевалки. Вскоре ушли и остальные, бросая никому не нужное: «До завтра». Рут и Патриция остались в раздевалке вдвоём, что совершенно не нравилось Шинами. Она торопливо, комком закинула вещи в рюкзак и вышла из помещения, бросив на девушку грустный взгляд. Патриция задержалась буквально на пару минут, аккуратно складывая форму в сумку, и выбежала из здания Гнезда. Она оглянулась и заметила только машины учеников и преподавателей, азиатки нигде не было видно. Мертон посмотрела вниз, оперевшись на массивные перила. Там, прислонившись к стене спиной, стояла Рут, листая ленту новостей. Она заметила Патрицию и выпрямилась.

– Здравствуй, Патриция-Милдред Дейдамия Леоффлеада Мертон, – чётко выговорила Шинами и улыбнулась.

Дейдамия спрыгнула со ступенек и заключила девушку в объятия, положив ей голову на плечо.

– Боже, Гвин... я так долго тебя искала... – прошептала девушка, чуть ли не плача.

Рут чувствовала, как бьётся сердце девушки о грудную клетку, как тяжело она дышит, но это не могло изменить пропасти, возникшей между ними. Годы делают своё время, а сейчас, в современном мире, всё идёт куда быстрее, разрушая и остатки моста, который они когда-то сами построили и за который были готовы биться.

– Не зови меня так, – серьёзно проговорила Рут, гладя Милдред по хрупкой спине. Девушка ошарашенно подняла глаза и посмотрела на подругу. – Я – Рут Шинами.

– И... давно? – не веря в услышанное, спросила Дейдамия. Да, она знала, что девушка сменила имя, но она никогда бы не поверила, что та решит отказаться от своего прошлого.

– Да нет, лет пятнадцать уже, но... У меня другая жизнь, Дейдамия.

– Другая жизнь, значит... – задумчиво повторила Мертон.

Рут исподлобья посмотрела на окно над головой, а потом взяла девушку за руку и направилась к выходу из территории Гнезда. Мертон пошла за ней, грустно повесив голову. Рут остановилась на светофоре на перекрёстке и только тогда позволила себе снова на мгновение взглянуть на девушку. Они быстро дошли до парка и зашли в него. Рут села под деревом, похлопав по траве рядом.

– Гви... Рут, в твоей новой жизни есть место для меня? – задала вопрос Милдред, присаживаясь рядом.

– Нет, – решительно ответила Шинами, – Дейдамия, нет и никогда не будет.

– Рут, пожалуйста, дай мне шанс... Ты же знаешь, как я люблю тебя... Рут, милая, позволь мне жить спокойно... – лепетала Леоффлеада, целуя руки Шинами. Ей она была жизненно необходима: Патриция только сейчас, за много-много времени, смогла вздохнуть свободно и легко.

Японка выдернула свои ладони и сложила их в замок. Ей это всё было не нужно, она никогда этого не хотела и точно не представляла, чем закончится их знакомство в Лондоне. Лондон был прекрасен, но не менее жесток в то время, а Гвин была слишком наивна и напугана, впервые покинув родные края.

– Папа, а что будет, если Вечный влюбится в кого-то, кому больше семнадцати? – спросила Рейко, наблюдая за соседской девочкой, что обменивалась любезностями с парнем постарше.

– У него будут неограниченные сроки, чтобы добиться своей любви, – ответил отец, сидя с дочкой на крыльце дома.

– Тогда я влюблюсь только в того человека, который будет старше семнадцати! – уверенно воскликнула Рейко.

– Конечно, милая, – спокойно ответил мужчина, посматривая за сыном, который бесцельно бродил по двору, а потом взял нож и воткнул себе в живот. – Токито! – оглушительно закричал мужчина, заставив Рейко подпрыгнуть. А потом она закричала. Неистово. Видение крови, растекающейся по холодным каменным плитам, навсегда врезалось в сознание Рейко.

– Я не хочу, мне этого не надо, – ответила Рут, оправившись от тяжёлых воспоминаний.

– Тогда убей меня, – твёрдо прошептала Леоффлеада. – Убей меня и избавь от страданий, только ты можешь это сделать.

– Я не могу, – непоколебимо ответила Рут.

– Почему? – нетерпеливо спросила Милдред. – Почему ты подпустила меня к себе? Почему позволила влюбиться в тебя? Почему покинула меня, Гвиневра? Ответь, почему?!

– Ты сама этого хотела, и влюбилась ты задолго до того, как я «разрешила». Дейдамия, пожалуйста, прекрати за мной бегать.

– А что ты мне предлагаешь делать?! У меня нет другого выбора. Если бы я могла себя убить, я бы давно это сделала, уж поверь мне.

– Ты можешь это сделать.

– Я не могу это сделать.

– Сожги себя, – равнодушно сказала Рут. – Огонь ещё никого не подводил.

Леоффлеада обомлела и открыла рот, не в силах что-то сказать. Рут была права, только огонь ещё ни разу не миловал Вечных и заканчивал их жизнь, но на такой шаг шли только самые отчаянные, к каким себя приписывала Мертон, хотя никогда не пробовала себя убить.

– Ты жестока, но именно это я в тебе и люблю.

– Ты зависишь от меня, даже если не знаешь... Сколько прошло с нашей последней встречи?

– 165 лет и 74 дня. И каждый день я думала о тебе...

– Почему решила приехать?

– Я не могу без тебя, Рут. Я долго искала тебя, пыталась понять, где ты, но ты будто всегда убегала от меня... Ты колдовала?

Леоффлеада уже и не знала, что думать. Она бегала по миру, срывалась с места и ехала туда, где чувствовала девушку, знакомилась с людьми, от которых веяло ею и с помощью которых она могла достичь Рут. Но стоило ей только отправиться за Шинами, как след обрывался, и люди, в которых Мертон чувствовала помощь, оказывались бесполезными. Это продолжалось мучительные десятилетия, и всё время Дейдамия не могла спать, есть, жить, да даже дышать, ведь Гвинервы не было рядом.

– Я много путешествую с друзьями, – объяснилась девушка.

– Почему их ты считаешь друзьями, а меня нет?

– Потому что ты не знаешь меня.

– Тогда почему не хочешь убить меня?

– Это слишком. Помнишь тот день, когда ты влюбилась в меня? Конечно, помнишь. Я тебе сразу сказала, что ты никогда не будешь кем-то больше, чем подруга, и я никогда не смогу тебе помочь закончить это. Мне жаль тебя, Дейдамия, искренне жаль. Я вижу, как мучается Тео, но только он сам может помочь себе, как бы я ни пыталась.

– Тео... ты меня с ним так и не познакомишь?

– Раз ты учишься в Гнезде, то всё равно встретишь его, это уже не от меня зависит.

– Но ты этого не хочешь?

– Нет, ты сама знаешь, как Тео против того, чтобы я в кого-либо влюблялась, – вздохнула Рут и подняла голову к небу. Облака медленно плыли над ними и иногда закрывали солнце на ничтожные секунды.

– Почему ты здорова? – спросила Леоффлеада, прервав затянувшееся молчание.

– Что?

– В нашу последнюю встречу ты задыхалась от бури эмоций, от физических нагрузок и страдала. Рут, ты же говорила, что это из-за того, что ты никого не любишь. Что случилось?

– Я излечилась.

Разговор был закончен. Никто больше не решался говорить, им всё было предельно ясно. Каждый вынес из разговора что-то своё. Каждый знал, о чём они молчали. Рут достала из сумки противно вибрирующий телефон, нарушающий тишину, и ответила на звонок брата.

– Где тебя носит?! – наехал Тео, даже не удосужившись сказать «алло».

– Я в парке, что хотел?

– Зачем ты там? – удивился брат. – Лорд, до парка надо, – добавил Тео уже тише.

– Отдыхаю от тебя, – сказала Рут, поднимаясь с земли и оттряхивая юбку. – Что хотел-то?

– Жди там, сейчас приедем, – быстро сказал Шинами и отключился.

– Не говори ему, что я здорова, – бросила Рут на прощание и пошла к выходу из парка.

***

– Почему не предупредила, что уйдёшь?! – спросил Тео, выскочив из машины, стоило ей только остановиться.

– Мне откуда было знать, что вы решите меня подвезти?

– Так если мы тебя привезли, значит и увезём. Рут, ты как маленькая! Всегда забирали, а тут оставим?!

– Ой, перестань, бесишь.

Рут подошла к двери, дождалась, пока Тео её откроет, и запрыгнула в машину. Она тут же ощутила аромат фастфуда и посмотрела в заполненный багажник. Там стояло четыре пакета с едой, и ещё катались две бутылки колы.

– Что за праздник? – спросила Рут, повернувшись к брату.

– Филлип не умеет готовить. Ты видела сообщение Мэгги?

– В группе? – Тео кивнул. – Нет, что там? – продолжила расспросы Рут.

– Он спалил кастрюлю и загадил плитку.

– Ну, ожидаемо, – пожала Рут плечами.

Поездка до дома заняла не больше пятнадцати минут. Зайдя в дом, совята почувствовали запах гари и чистящего порошка. Из кухни выглянули Филлип и Мэгги в перчатках и с мокрыми губками, и вышла Тьма, виляя пушистым хвостом. Филлип выглядел максимально пристыженно и неловко: губы поджаты, а взгляд бегал между недовольным Тео и уставшим Харольдом. Мэгги же была куда более спокойна: она знала, что за такое происшествие их никто не убьёт, но уже предвкушала ругань от Тео.

– Боже! Почему так воняет?! Вы окна открывать не пробовали?! – заверещал Шинами, заглядывая на кухню, где гудела вытяжка.

– Открыто всё, это уже выветрилось. Не собираешься помогать, тогда хотя бы не мешай, – попросила Тёрнер, возвращаясь к оттиранию кастрюли, которую любезно предложила отмыть.

– Сама мешаешься, отдавай перчатки и иди стол накрывай.

– Что?

– Отдай перчатки и накрывай стол в зале, мы ужин привезли, я сам отмою. Давай-давай, – поторопил её Тео, но когда понял, что девушка сомневается, забрал у неё губку и продолжил её занятие.

Увидев, как парень включил воду и стал натирать посуду, Мэгги послушно сняла перчатки, кинула их Шинами и убежала за Рут в зал, куда Харольд уже отнёс все пакеты. Тео дождался, пока девушки перетаскают тарелки, и закрыл дверь на кухню.

– Почему сразу дверь здесь не закрыли, – спросил Тео, старательно отмывая слой углей на кастрюле.

– Не знаю, – тихо пробормотал Филлип, поражённым спокойной речью Шинами.

– Надо было зарыть сразу, сейчас весь дом провоняет.

Филлип ничего не ответил на совет, а продолжил оттирать плитку до блеска.

– Как ты мог ей позволить убирать следы своих действий? – с упрёком спросил Тео спустя пару минут молчания, когда Филлип уже и забыл про его существование рядом, погрузившись в собственные раздумья.

– Я ей ничего не позволял, она сама взялась.

– Это и называется «позволил», гений. Неужели не догадался остановить её? Или ваши отношения – это прикол обычный?

– Заткнись, я просто не знал, что делать...

– «Просто», «сложно» – какая разница? Почему ты позволяешь своей девушке подтирать собственное говно?

– Протупил.

– Вот это правильный ответ. Если ещё раз ты такое допустишь, то я...

– Мальчики, давайте поедим, а потом вы тут закончите? – спросила Мэгги, заглянув на кухню.

Как не вовремя! Филлип не смог дослушать угрозу Шинами, да и как назло, мысли его он не слышал: сказывался затяжной сон Уайта и связь сразу с двумя людьми, которая забирала все силы. Филлип посмотрел на Тео, а тот на него: оба кивнули. Филлип снял перчатки и оставил их у плиты, а Тео принялся тщательно намывать руки с мылом. Уайт поначалу ждал его, но потом вышел из кухни и вымыл руки в ванной. В зал Тео пришёл последним и занял место на полу, сев вместе с сестрой в лучших японских традициях в позу сэйдза. На столике стояло большое блюдо с картошкой фри, тарелка поменьше с наггетсами и стрипсами и соусницы; перед каждым стояла тарелка с бургером.

– Мы не знали, какие ты любишь, поэтому взяли обычный с курицей, – сказал Харольд, пододвигая каждому тарелку.

– Я их не ем, – коротко ответил Филл, мотнув головой.

– Да ты вообще ни черта не ешь, – бросил Тео, отхлёбывая колу из гранённого стакана.

Мэгги открыла рот, чтобы возразить, но заметила взгляд Уайта, который просил промолчать, и сомкнула губы.

– Тогда закуски в твоём распоряжении, – сказал Харольд.

Филлип кивнул, а Лорд первым принялся есть, за ним начали и остальные. Филлип долго не решался взять что-то, довольствуясь колой, но пара вопросительных взглядов Тёрнер сделали своё дело.

– Тео! – неожиданно воскликнула Рут. – Боже, что это?! – спросила она, хватая брата за руку.

Ладони парня покрылись красными волдырями и начали шелушиться. Выглядело это всё отвратительно и даже пугающе. Совята и Филлип с интересом повернулись на Шинами и невольно скривились.

– Аллергия... на химию, – тихо ответил Тео, рассматривая ладони и держа бургер. Долька огурца выпала из него и упала прямо на штаны Шинами. –Твою мать... Рут, можно было и промолчать.

Тео кинул огурчик на тарелку, положил туда же бургер и стал тереть руки, а потом и расчёсывать их.

– Не чеши! – приказал Харольд, хватая друга за руку.

– Так сложно было перчатки взять? – спросила Мэгги, поднимаясь с дивана. Она быстрым шагом покинула комнату, а вернулась уже с аптечкой. Она села рядом с Тео, выдавила немного крема ему на ладони и начала аккуратно втирать. Тео не протестовал и не дёргался, а терпеливо ждал, наслаждаясь прикосновениями возлюбленной. Всё же руки Тёрнер были мягкими, ухоженными, а свежий красный маникюр хотелось разглядывать.

Рут и Харольд переглянулись, проверяя, кажется им происходящее или нет. Филлип жадно наблюдал за действиями своей девушки, немного хмурясь: ему эта картина не нравилась, он ревновал Тёрнер..

– Так уже было, – заметила Рут. – Помните?

– Когда мы кухню спалили? – спросила Мэгги. – Конечно помню

– Что было тогда? – спросил Филлип.

– Мы параллелью уезжали в Канаду, жили в номерах, а там кухня была, ну мы её и спалили, а Тео с Харольдом потом отмывали и у Тео как и сейчас аллергия вылезла, – в двух словах объяснила Мэгги, вспоминая тот день.

– Рут, ты же достала? – послышался голос Одри сквозь шум вытяжки, чайника и еле слышной микроволновки.

Кухня была совсем маленькой, там еле помещались небольшой холодильник, плита и раковина. Кухонный фартук был отделан плиткой бежевого цвета, а столешницы были цвета слоновой кости. Девушки носились, обходя небольшой стол посередине кухни, и часто спотыкались друг об друга.

– Кого достала? – спросила Шинами, а потом посмотрела на микроволновку и ахнула. Она быстро открыла её и сразу закашлялась от резкого дыма.

– Рут! – закричала Мэгги, подбегая к микроволновке и рассматривая её: каша, которую они хотели разогреть на свою троицу, просто сгорела. – А... что делать с этим?

– Что там? – спросила Одри и тоже подошла. Она посмотрела сначала на тарелку, потом на смущённую Рут. Брукс взяла полотенце, схватила им тарелку и поставила в раковину. – И как мыть это?

– Вы скоро? – послышался знакомый голос Харольда.

– Фу, чем воняет?! – спросил Тео, заходя в комнату.

– Что сожгли? – спросил Харольд, отмахиваясь от дыма.

– Кашу... – грустно сказала Рут, хрустя костяшками пальцев.

– Вы собраться успеваете? – спросил Лорд, заметив, что все три девушки ещё в пижамах.

– Ну да, – ответила Мэгги, посмотрев на часы: у них есть пятнадцать минут.

– Тогда пулей собирайтесь, мы приберёмся, – сказал Тео, подходя к раковине. Вся кухня была в следах от молока, муки, сахара и каши. – Лорд, на тебе стол и плитка. Дамы, живее, – сказал Тео, заметив, что девушки ещё стоят.

Подруги быстро убежали в другую комнату переодеваться и прихорашиваться, пока молодые люди наводили порядок, слушая музыку из оставленного на полке телефона Тёрнер.

Двенадцать минут спустя они все уже стояли в фойе отеля и ждали опаздывавших ребят, а Тео чесался. Аллергия началась быстро. Мэгги, как генератор идеи с завтраком, побежала в магазин за мазью, а потом, как и вечером, втирала её в ладони парня. Тео ещё неделю выслушивал подколы от друзей, а Рут показывала ему фотки с его раскрасневшимся лицом, но Тео был счастлив.

Глава 20. Дитя Онры

Часы показывали пять часов шесть минут утра. Вильям, сонный и злой, стоял на берегу озера уже пятнадцать минут и нервно проверял время. Лео опаздывал, этого Калберг не рассчитал. Секунды тянулись мучительно долго, а утренняя свежесть начинала бесить, ещё и шарф остался дома. Вильям подскочил ранним утром ещё до первых лучей и выдвинулся в путь, чуть ли не засыпая за рулём. Полуторачасовая поездка превратилась в настоящий ад: глаза самопроизвольно закрывались, руки расслаблялись и отпускали руль, а голова то и дело падала вперёд. Вилли еле добрался до места, оставив машину на парковке. Дальше пришлось наматывать шаги.

О том, чтобы выспаться, и разговора не было: они встретились с Маргит ранним вечером и провели его и часть ночи вместе. Сначала они сидели в дорогом ресторане и ели рыбные закуски, пили шампанское и много болтали. Маргит поначалу сидела против Вильяма, но потом, когда алкоголь немного начал действовать, девушка пересела на колени парня. Примерно тогда они и поняли, что пора переносить их свидание. Приехав домой на такси, пара сразу переместилась на кровать, а потом, после взрослых утех, Маргит покинула любимого поздно ночью. Вилли уже привык к такому, всё же девушка подрабатывала в больнице, и нередко её вызывали на ночные смены, заставив сорваться с места. С другой стороны, уход девушки позволил Вильяму лечь спать раньше. Хотя он всё равно не выспался.

Вильям нервно расхаживал взад-вперёд, желая скорее увидеть Леонардо. Даже спустя ещё десять минут он не появился, а на постоянные звонки Вильяма не отвечал. Калберг уже направился к машине, когда поступил звонок от самого Уайта.

– Лео, где тебя носит, мать твою?! – остановившись, ответил Вильям.

– Не наглей, Вилли, – с насмешкой произнёс Леонардо, – я всё же старше, и мать мою не упоминай. Скоро буду, никуда не уходи, – добавил он после небольшой паузы.

Вильям громко выдохнул и пошёл обратно, пиная камни под ногами. Блондин уже предвкушал, как через несколько минут набьёт личико Уайта, но ни через две минуты, ни через пять, он так и не появился. Лео пришёл к озеру только спустя шестнадцать минут, румяный и весёлый. Мужчина чуть ли не вприпрыжку шёл до раздражённого и замёрзшего Вильяма. Подойдя к юноше, он похлопал его по плечу с весёлой улыбкой:

– Доброе утро, Вилли! – радостно закричал Леонардо.

Калберг смерил его презрительным взглядом и отвернулся к озеру. Он совершенно не хотел с ним разговаривать, да даже смотреть на того не желал. Вильям злился, что тот заставил прождать его сорок минут на холоде, так ещё и не извинился.

– Да брось, Вилли, ты обиделся? – удивлённо воскликнул Лео.

– Нет, дорогой Лео, я всего лишь сижу и жду тебя уже полчаса!

– Прости, Вилли, такси ехало слишком долго. Итак, ты готов?

– Что надо делать? – спросил парень, отставив свои обиды.

– Тебе – ничего, просто возьми за руку, когда я это скажу.

Вильям кивнул, а Лео начал подготовку. Он достал из карманов пальто пакетики с разноцветными стёклышками и стал их раскладывать в рандомном порядке. Парень напрягся, но виду показывать не стал. Он стоял за спиной Лео и с интересом разглядывал чёрные отметины на шеи мужчины. Они походили на синяки, но темнее и с чётким контуром. Блондина это давно уже всё пугало, но он старался об этом не думать, хотя бы потому, что Лео умел слышать мысли и сам в этом признался. Вильям боялся, что все его старания будут напрасны, если Лео решит сам убрать Калберга. Да, именно убрать, такие как он не исключает людей, они избавляются.

– Ответ на свой вопрос получишь сегодня от Сардо, – ответил Леонардо на мысленный вопрос парня. Это бесило. Для Лео все люди были как открытые книги, он мог и не знакомиться с ними вовсе, а уже знать про них всё.

Вильям ничего не ответил. Он поднял глаза на равномерную гладь озера и вспомнил, как ещё до переезда гулял по берегу с младшим братом и родителями. Тогда и Харольд был Харольдом и вёл себя как обычный ребёнок. Вильям помнил, как часто младший срывал голос, бегая с соседскими ребятами по двору. Он в принципе был шумным ребёнком, редко когда можно было застать его общающимся спокойно. Вильяма это забавляло. Младший нередко приходил к нему ночью, ложился в кровать и тыкал в лицо тоненькой книжкой, тихо шепча «прочитай». Голос звучал хрипло, что вполне подходило внешности мальчишки. Он называл себя «викингом», а потому и сказки читал только про них. Вильям всегда любил братика, всегда мечтал о нём и радовался больше всех, когда малыша принесли домой. Странно, но он совершенно не помнил, в какой момент ему сообщили о беременности матери и сообщали ли вообще, он просто стал замечать, как начал расти её живот, и сам уже всё понял, а потом появился его братик.

– Можем начинать, – громко сказал Уайт, вырвав парня из воспоминаний.

– Как это озеро связано с тем лесом? – спросил Вильям, не обратив на слова старшего какого-либо внимания.

– Ты бы ещё завтра спросил, – проговорил Лео. – Сам Мираж появился, когда Онра создала свою магию и воссоздала пространство, куда решила уйти. Мираж связан с лесом, где твой брат с друзьями носятся, только потому, что там часто колдовали и открыли быстрый вход как для нас туда, так и жителям Миража в наш мир. Проще говоря, там открыт портал. А вот у озера такого портала нет, поэтому приходится много трудиться, чтобы попасть в Мираж. Хотя и там без колдовства обойтись невозможно. Понял?

– Понял, можем начинать.

– Руку.

Взяв парня за руку, Лео дёрнул её и усадил Вильяма рядом на полу. Там были выложены цветные стёклышки в форме треугольника, посередине лежала роза со стеклянными красными лепестками, а рядом – горела свеча со вчерашнего ритуала. Роза сразу приковала внимание парня: почему-то ему казалось, что он уже видел её, может, во снах? Что-то было в ней знакомое, чуть ли не родное. Вильям мог её где-то видеть?

– Молчи, – скомандовал Лео, даже не смотря на парня. Он был прикован к огню. – Nari aha Mira. Fodo Ras bel. Iburo arno mei. – Лепетал Лео, смотря только на огонь. Слова были сказаны, а рука потянулась к притягательному огню. Взмах ладонью над пламенем, и оно погасло. Вильям моргает всего раз, но теперь он видит не водную гладь, а огромный замок из серого камня, поглощённый льдом и кроваво-красными розами. Его тёмные, острые конические крыши простирались далеко вверх, а шпили на них пугали и притягивали одновременно. Юноша оглянулся и заметил, что они оба стоят посреди цветущего поля роз. Цветы были укрыты снежным одеялом, но продолжали цвести. Калберг нагнулся и заметил, что лепестки их были из стекла, как и у розы, оставшейся лежать у озера. Парень вдохнул сладкий аромат цветом и посмотрел на замок. Он стоял на возвышенном холме, и Вильям ужаснулся, поняв, насколько строение огромно. Высокие ели окружали его и заслоняли небольшие светящиеся окошки. Вильям поднял глаза к небу и понял, что на улице было совсем темно, лишь свечение роз, да фонари, горящие синим пламенем, делали местность ясной.

– Это... это невозможно, – прошептал Вильям, вертя головой. Всюду ходили Тени и разбрасывали небольшие семена, доставая их из корзинок, сделанных из колючей лозы роз. Калберг совершенно не так представлял своё появление в другом мире, он думал, что окажется в сказочном мире с феями, драконами и аленькими цветами. Реальность оказалась куда жёстче.

– Мы в Мираже, мальчик мой, здесь всё возможно, – довольно сказал Лео и взял Вильяма под руку.

Он вёл его до замка сквозь высокие деревья и толпы теней, распихивая их. Те, казалось, уже привыкли к такому. Рядом скакали маленькие животные с серебристой шёрсткой и большими крыльями. Мордочки их были похожи на заячьи, но немного вытянутее и с глубокими чёрными глазами без радужки. Вилли протянул к ним руку, но вдруг существо открыло пасть с острыми клыками, и его глаза тут же окрасились в красный.

– Это Анды, злюки ещё те, хотя их можно приручить. Но лучше руки не тяни, у них яд в клыках, – рассказал Лео.

Вильям пихнул руки в карманы куртки и только тогда понял, что ему уже давно не холодно, а даже жарко. Он взглянул на Уайта и заметил, что тот уже давно снял пальто и нёс его в руках, оставшись лишь в чёрном свитере и такого же цвета шарфе. Вильм быстро расстегнул куртку и стянул её, разглядывая виднеющийся замок сквозь деревья.

– Долго ещё идти? – спросил Вильям. Они шли уже по ощущениям минут тридцать по выложенной камнем тропинке, а замок всё никак не хотел приближаться.

– Уже пришли, – щёлкнув пальцами, сказал Лео, и они оказались прямо возле массивных дверей замка.

– А нельзя было сразу так сделать?! – взбесился Вильям.

– Я думал, ты хочешь прогуляться, – пожал плечами Лео. – Первым делом зайдём к Ирвину, – строго проговорил мужчина и провёл рукой по дереву ворот.

Двери открылись вовнутрь, и Лео шагнул в них, Вилли шёл следом. Уайт повернул налево и вступил в узкий тёмный коридор. Каждые пару метров встречались двери и за каждой кто-то или что-то стояло. Они молили о пощаде, помощи и свободе. Кто-то выл, протяжно и жалобно.

– Засранец мелкий, – произнёс знакомый хриплый голос.

«Засранец» – думал Вилли, пытаясь вспомнить, кто мог его так называть.

Повернув голову на дверь без каких-либо решёток или окон, Вильям приостановился. Он хотел толкнуть дверь, прижаться к ней ухом или прислушаться к смутно знакомому голосу, но Лео дёрнул его за свитер и махнул рукой: надо идти дальше.

Вильям закрыл уши руками, пока Лео с наслаждением лыбился. Парень больше не хотел слышать этот шум, предпочитая абстрагироваться от него. В конце коридорчика начиналась неровная, пошарпанная лестница вниз. Лео пошёл прямо туда. Лестница круто поворачивала, и на каждом пролёте света становилось всё меньше, пока он вовсе не пропал. Но стоило только Леонардо открыть тяжёлую дверь в конце лестницы, как свет ту же ослепил Вильяма. Они зашли в тёмный подвал, где пахло сыростью и горела лишь одна лампа, висящая на длинной верёвке. Вильям посмотрел наверх и удивился, насколько высоким был потолок: метров шесть точно.

– Здравствуй, мой горячо любимый сын! – громко воскликнул Лео. Вильям даже не понял сперва, к кому он обращается, пока не заметил шевеления в горе мусора, но нет, это оказался не мусор, а «постель» миниатюрного парня. Ирвин повернулся на отца, гремя огромными цепями, сковывающими его ноги. Парень был одет в тонкую, дырявую уже пожелтевшую футболку и оборванные шорты грязно-бежевого цвета. Его серые глаза были пустыми и безжизненными, он был похож на труп, который дёргали за ниточки, чтобы он двигался. Мальчик устало посмотрел на Вильяма, а потом снова на отца. – Ты здороваться со мной не собираешься?

– Глаза б мои тебя не видели, – рыча, ответил Ирвин.

– Что-то ты больно зол сегодня, сынок.

– Где Одри? – спросил Ирвин, не замечая слов отца.

– Так вот, какая причина твоего настроения, я уже подумал, что ты на меня злишься.

– Не обольщайся. Где Одри? – Ирвин привстал и приблизился к отцу. Вильям удивился, каким маленьким и хрупким Ирвин казался по сравнению с отцом, которого Калберг и так считал далеко не мужественным. По росту Ирвин был примерно полтора метра и утыкался Лео носом в грудь.

– Твоя Одри уже давно не здесь, можешь больше не спрашивать про неё, – строго ответил Леонардо и взмахом руки вернул сына на «лежанку». Ирвин дёрнулся, но с места двинуться не смог. Отец с лёгкостью держал его и улыбался самой довольной улыбкой, какую только Вильям видел на его лице.

– Что ты с ней сделал?! – завопил Ирвин, дёргаясь что есть мочи.

– Вернул туда, где ей место.

– Её место рядом с друзьями! – закричал Ирвин ещё громче, но и рот ему быстро закрыли невидимые силы отца.

– За что ты так с ним? – тихо спросил Вильям, подойдя к Лео.

– Заслужил.

Леонардо кинул на пол сумку, из которой высыпались сладости:

– Поешь потом, успокоишься хотя бы, – бросил Уайт и, взяв Вилли за плечо, вывел из подвала, пока Ирвин всё ещё сидел на своей лежанке, прикованный. Только дверь захлопнулась, как послышался звон цепей, всё приближающийся и приближающийся к двери. Вильям посмотрел сквозь прорези в двери и увидел, как эпично упал мальчик: цепи не давали ему приблизиться к выходу. Он подобрался к сумке и кинул её в дверь.

– Ненавижу! Лучше бы убил меня! Сволочь! Чтоб ты сдох! Лучше бы вы не впускали Филлипа сюда! – кричал мальчик, гремя тяжёлыми цепями по каменному полу.

Лео, услышав знакомое имя, остановился и замер, а потом подошёл к двери. Он посмотрел на напуганного мальчика: Ирвин понял, что сказал лишнего. Лео открыл дверь и вошёл в подвал. Мужчина приблизился к растерявшемуся мальчику и встал на колено рядом с ним. Он погладил мальчика по золотым кудрям и схватил за волосы, оттянув назад:

– Меня не было всего неделю, а ты уже успел повстречаться с Филлипом? – пугающе прошептал Леонардо, а его глаза засверкали янтарно-жёлтым.

– Это... не ты его впустил? – ошарашенно спросил Ирвин, уже зная ответ на свой вопрос.

«Филлип». Где-то Вильям уже слышал это имя... Он быстро вспомнил, как удивился, когда брат рассказывал про нового друга. Фамилия «Уайта» намекала на родство с Лео, но Вилли тогда не стал об этом задумываться. Зря. Зря он сейчас об этом думает, ведь Лео уже переключил внимание горящих глаз на него.

– Так малыш Вильям тоже теперь его знает... – прошептал Лео со злобным оскалом, а потом вмиг стал серьёзным. – А малыш Ирвин даже не подозревает, что за ним следят...

Лео расслабил хватку и бросил сына на пол, а потом торопливо вышел из помещения и полетел по лестнице вверх. Вильям помчался за ним, не желая оставаться в этом месте одному. Ему даже представить было страшно, что чувствовал Ирвин, находясь здесь в заточении уже десять лет. Вилли добежал до Лео и устало облокотился на стену. Уайт мельком посмотрел на него, усмехнулся и пошёл дальше, махнув рукой. Вильям устало выпрямился и направился следом. Пройдя по широкому коридору, они дошли до лестницы, ведущей вверх, и стали подниматься по длинной лестнице.

– Нет, мы не можем воспользоваться магией, Сардо против, – ответил Леонардо раньше, чем Калберг успел задать вопрос.

– Прекрати копаться в моей голове, – скрипя зубами, попросил Вильям.

Лео, идя впереди, пожал плечами и завернул в один из множества коридоров, а потом ещё и ещё, пока они не попали в огромный зал с троном в центре. Трон был украшен черепами, сквозь которые росли красные розы с острыми и длинными шипами. Стены украшали лозы розы, растущие вверх по колоннам, и гобелены, рассказывающие историю Миража. Первый гобелен показывал, как появился Мираж: Онра, изображённая как женщина с длинными пшеничными волосами в маске с совиным клювом и крыльями и одетая в длинное платье с пышными рукавами, обнажающее её ноги с совиными когтями, создала мир, наполненный магией, а потом начала создавать в нём растения и существ. Второй рассказывал о появлении Сардо: он последовал за сестрой, желая захватить этот мир, ведь Бьянка была глупа и не знала, что делает, её мозгом управляло слепое желание. Третий гобелен был про войну: Тени – приспешники Сардо, против удивительных Куву – помощников Онры. Четвёртый гобелен был об уходе Онры и победе Сардо: последнее так и не свершилось. Пока.

– Сардо! – воскликнул Лео, увидев высокую фигуру в плаще, вышедшую из-за трона.

– Леонардо, – хладнокровно проговорил Сардо, сверкая янтарным глазом. Другой глаз был белым, пустым.

Сардо пугал своим видом: всё лицо было в ожогах, руки, сложенные на груди, были тонкими и в глубоких рубцах, хотя Вильям даже не сомневался, насколько сильным он был. Длинные белые волосы, почти седые, были расплетены и спадали на плечи. Он выглядел устрашающе, внушал страх. Царь погладил хрупкий бутон розы и подошёл к Лео. Он был выше мужчины на две головы и шире в два раза, но Лео, казалось, это не пугало, он выглядел расслабленно и даже довольно.

– Куда француза дел?

«Дел». Уайт позволял себе общаться с ним на равных. Он не показывал уважения к нему, хотя Вильям был уверен: он уважал его, но не боялся, это было бы не в духе Леонардо.

– «Француз», как ты выразился, уже здесь, – ответил Моннет, выпивая мерцающую красным цветом жидкость из пузатого бокала. Мужчина вошёл в зал расслабленной походкой, будто они сейчас находились не в замке божества в другом мире, а в доме его бабушки.

Лео со скрежетом сомкнул челюсти, заметив Бруно, и Калберг знал, почему: Леонардо не мог пользоваться мыслями француза, а значит, не мог его контролировать. Как Леонардо сам рассказывал, Бруно сделал это специально и причём не своими силами, он воспользовался чьей-то помощью и сделал это, чтобы абстрагироваться от Уайта. Лео не был уверен в этом, ведь он знал это.

– Заметил, – сказал Лео. – Раз все в сборе, можем приступать?

– Да, только вот объясни мне, что делал твой племянник в моём замке? – спросил Сардо, присаживаясь на свой трон.

– Знал бы я сам объяснения, милый мой Мариус, – беззаботно проговорил Лео, сильно удивив Вильяма.

– Теперь понимаешь, насколько опрометчивым был твой поступок? – ругал его Сардо.

– Зато помог мне ранее, – парировал Уайт. – Филлип всего лишь маленькая пешка на нашей доске, – заключил он.

Лео заметил, как подпрыгнули брови Моннета, когда он услышал имя Филлипа, но он мог лишь догадываться, о чём тот думал.

– Что правда, то правда, но сейчас нам это совсем не на руку, – заключил Сардо.

– Да, так что давайте уже начнём, – обратился Уайт ко всем.

– Какой план действий на этот раз? – спросил Бруно, падая в кресло из красной кожи и белоснежных костей.

– Во-первых, нам нужно избавиться от твоих детишек, Бруно, они зашли слишком далеко, – ответил Мариус. – Если до этого я мог закрывать на них глаза, то теперь нет. Куву их видели и теперь выходят из леса, чтобы найти их. Ты знаешь, сколько Теней погибло, чтобы вернуть их?

– Подождите, что значит «избавиться»? – наполненным беспокойством голосом спросил Вильям.

– Убить, – пояснил Сардо.

– Но ты же понимаешь, что смерть или пропажа сразу пятерых совят не останется незамеченными? Тем более учитывая их связь с Одри, – растолковал Моннет, всё так же лениво попивая напиток.

– Как ты их будешь устранять, уже твоя забота, Бруно, – проговорил Сардо и зловеще улыбнулся, оголяя тёмные зубы с длинными клыками. – Во-вторых, нам следует уже решить, кто станет сосудом для сил Одри.

Сардо перевёл взгляд на стены, и камни раздвинулись, позволяя увидеть гроб, покрытый льдом и снегом, где лежал хрупкое тело девушки. Вильям сразу узнал Одри по тёмной коже и светлым волосам, которые всегда казались ему восьмым чудом света. Брукс лежала на спине, её руки покоились на животе, а ноги были скрещены. Щёки впали, а румянец пропал. Девушка была одета в форму академии, какой её и запомнили в день исчезновения: бордовая юбка в клетку, бежевая рубашка с галстуком и укороченный пиджак. Когда-то Вильям слушал рассказы подружек о том, как они без спроса отнесли пиджаки в ателье и попросили их укоротить, а потом их примеру последовали ещё ученицы и в Гнезде начался хаос. Теперь же ему совершенно не хотелось улыбаться, глядя на проказу девушки.

– Выдвигаю кандидатуру Вильяма, он чист и здоров, вполне справится с этим, – заговорил Лео, хлопая парня по спине.

– Что? – удивился Калберг, вертя головой: может, это всё шутка?

– Не протестую, по опыту могу сказать, что Калберги довольно крепкие, – сказал Бруно.

– Тогда решено! – громко воскликнул Лео. – Вильям, ты станешь нашим сосудом! Можешь подготовиться, а мы пока разберёмся с Мариусом.

Лео похлопал Царя по спине и как подружка ушёл с ним из зала. Вильям судорожно стал оглядываться и остановил свой взгляд на Бруно. Тот приветливо ему улыбнулся и подманил рукой.

– Боишься? – спросил Моннет.

– А стоит?

– Даже не знаю, в тебя вкачают силу дитя Онры, и она будет распирать тебя, правда, ты ничего не сможешь с нею сделать, – Бруно пожал плечами.

– Дитя Онры? – удивлённо спросил Вильям.

– Да, Дитя Онры. Не слышал ещё легенду? – Вильям помотал головой. – Онра, когда решила оставить своих существ, создала детей, которые несли её магию и могущество. Её преемники, которые могли вернуть её и занять её место в Мираже. Она отправила своих детей в наш мир, чтобы они росли, набирались сил. Одним из таких детей является Одри. Про неё совершенно случайно узнали Сардо и Леонардо, а потому забрали сюда. Силы Брукс помогут подчинить себе всех жителей Миража, но она сама не будет такого делать, поэтому они, – Бруно указал на проём, в который вышли друзья, – решили забрать её силы.

– Она... умрёт? – тихо спросил Вильм, боясь, что за их разговоры он получит. Или сразу умрёт.

– Нет, у магических существ невозможно полностью отнять силы, что-то остаётся внутри них, благодаря чему они и живут.

– А что с ней сделают потом?

– Оставят в камере, может, к Ирвину вернут, они неплохо сдружились.

Вильям молчал, не решаясь задать главный вопрос. Бруно сидел так беззаботно и расслабленно, что, казалось, нет смысла его спрашивать, но интерес был выше рассудка.

– Тебе её не жалко? Она же твоя ученица.

Бруно молчал. Глаза приняли задумчивый вид, а улыбка сползла вниз.

– Нет, она лишь инструмент.

***

Филлип встал около часов десяти. В доме уже никого не было: совята давно уехали. Уайт слышал, как спорили близнецы, спускаясь по лестнице, слышал, как ругался Тео, что не хочет готовить, и чуть ли не требовал, чтобы разбудили «спящую принцессу» и отправили на кухню. Мэгги шикала на него и просила заткнуться, пока Тео не вскрикнул. Уайту оставалось только догадываться, что у них произошло: способность к чтению мыслей ещё не вернулась к нему в полном объёме. Перед самым выходом Мэгги зашла в комнату Филлипа, тихо скрипнув дверью. Парень чувствовал, как она невесомо поцеловала его в щёку и осторожно, еле касаясь, дотронулась до его спутанных кудряшек. Филлип был в полусне, но отчётливо понимал происходящее. Сердце забилось быстрее, чем во время их поцелуев и тихих разговоров по ночам, когда они оба безумно боялись быть подслушанными. Что-то было нежное, сокровенное в этих простых и милых действиях. Филл чуть ли не ежедневно наблюдал, как чмокались девушки в щёки, как Мэгги касалась красными губами щеки блондина или как лохматила волосы Тео, но не испытывал ревности: это было обыденностью, просто дружеский жест и не более. Но всё то же самое по отношение к нему самому становилось чем-то необъяснимо приятным и будоражащим воображение.

После двух минут объятий с Тьмой Филлип встал с кровати, закрепил протез и посмотрел на своё отражение: Алекс был прав – Уайт сильно побледнел. Он встал с кровати и подошёл к клетке, где сверху сидела Беда. Закрывать её в клетке было невозможно: она перебиралась по решётке, тормошила её и каталась по комнате, на что потом жаловался вечно недовольный Тео, и чутко спящий Харольд. Оставлять Беду летать по комнате ночью оказалось не так страшно, как думал Филлип: сова пархала по комнате, забиралась на шкаф, ходила по столу и садилась на полку над головой хозяина. Филлипу она особо не мешала, в отличие от Тьмы, которая всё хотела с ней поиграть и поноситься по спящему хозяину.

Филлип переоделся в домашнее: клетчатые серые штаны и чёрную футболку, и вышел из комнаты, выпуская и животных. Тьма сразу помчалась к мискам, а Беда полетела на свой любимый второй этаж: Филлипу оставалось только надеяться, что комната Тео закрыта. Филлип наскоро умылся, а потом зашёл на кухню. Тьма запрыгнула на стол, а со второго этажа раздался совиный крик: все комнаты были закрыты. Уайт достал с полки над раковиной банку с кофе, из холодильника – молоко, и поставил чайник на плиту. Как бы Тео ни орал о запрете Уайту приближаться к плите и вообще заходить на кухню, остальные были против и максимально защищали Филлипа. Ну, как сказать защищали, пытали объяснить Тео, что Филлип только учится, он же не специально спалил кухню и вообще, пускай Тео вспомнит себя. Шинами же на всё это отвечал коротко: «Я готовить научился быстро и сам». Перепалка шла тогда долго: воспоминаний о ней вполне хватило, чтобы дождаться кипения чайника. Филлип залил кипяток в кружку к двум ложкам кофе и столько же сахара, долил молока и сел за стол. Горький аромат наполнил комнату и будоражил тёплые и не очень воспоминания о доме. Утро Филлипа всегда начиналось с этого запаха, доносящегося с кухни. Лаура заваривала его каждое утро, а Филлип перенял её привычку.

Филлип опустошил кружку в три глотка, даже не заметив этого, и взял с подоконника миску с мышкой, которую успел достать из холодильника, ожидая чайник.

– Беда! – крикнул Филлип, гремя металлом по столешнице. Со второго этажа послышался шорох и быстро в комнату влетела сова и приземлилась на вытянутое плечо хозяина, впиваясь в него когтями. Филлип погладил птицу по мягким пёрышкам на груди и достал контейнер с кормом Тьмы. Он подсыпал ей сухого корма, наполнил миску мокрым и начал наблюдать, как жадно ела кошка. Беда по-прежнему сидела на плече хозяина и так же наблюдала за ней. Филлип двумя пальцами достал мышку за лапку и протянул сове. Беда, ничуть не противясь, забрала добычу в клюв и улетела на своё место на клетке, где она обычно ела.

Пока она ела, Филлип успел помыть посуду и заметить новый ярко-красный стикер на холодильнике. Бумажка сильно выделялась на тёмной поверхности и приковывала внимание. Филлип подошёл ближе и прочитал аккуратный крупный почерк с сильным наклоном вправо.

«Достань из сушилки, пожалуйста, одежду и оставь в моей комнате, а потом закинь туда постиранные вещи. Режим поставь ежедневный, думаю, разберёшься. Лорд» – гласила записка.

Филлип погладил кошку по голове и зашёл в ванную. В сушилке уже сутки валялся костюм Харольда, в котором он ездил к родителям. Уайт достал его и понёс в комнату Калберга. Там было темно: плотные шторы закрывали весь свет, а тёмные стены поглощали всё освещение. Филлип щёлкнул по включателю и зажмурился от яркого света лампочек. Он перекинул брюки через плечо, и почти сразу послышался металлический звон: по полу покатились два кольца. Филлип нагнулся за ними и поднял. Первое кольцо было с рельефом черепов, сердец и игральных костей. Оно источало энергию Леонардо и притягивало Филлипа. Парень наконец-то понял, что его так тянуло и притягивало в ванной, особенно ночью. Филлип закинул таинственное кольцо к себе в карман и присмотрелся ко второму кольцу. Украшение было выполнено из стали с текстурным покрытием под старину – Филлип был уверен, что само кольцо можно было назвать новым. Кольцо было поделено на две грани: по первой шли руны старшего Футарка, а с другой стороны была гравировка символом на языке, что Филлип видел в записях деда – на языке Миража. Филлип достал телефон и сфотографировал изделие со всех сторон, а потом закинул его в карман брюк, аккуратно повесив их на кресло Калберга. Он встряхнул пиджак и обшарил все карманы: ничего.

Уайт оглянулся и вышел из комнаты Калберга, закрыв дверь. Он вернулся в ванную и сделал всё, что просили, причём успешно, сушилка даже не сломалась. Выйдя из ванной, Филлип сразу завернул в свою комнату и сел на кровать, торопливо достав кольцо. Украшение манило теперь его ещё сильнее. Металлический блеск хотелось разглядывать, а фигурную поверхность – трогать. Филлип несколько раз провёл по кольцу подушечкой пальца и, не выдержав, надел. Ожидания Филлипа разбились вдребезги: он уже представил, как, надев кольцо, получит безграничную силу и власть и познает все тайны мироздания, но нет, всё было куда проще, он не почувствовал абсолютно ничего. А вот привычку гиперболизировать Филлип получил от постоянного контакта с Тёрнер – рядом с ней он слышал все её мысли и желания: он знал, как Мэгги преувеличивает ожидания, а потом разочаровывается. Например, на днях Тёрнер сильно огорчилась и даже в мыслях ругала Филлипа, когда они сели смотреть фильмы и выбирал как раз парень. Девушка ожидала и даже успела нафантазировать, как они сядут смотреть культовые Сумерки и будут мило смеяться со всего. Но нет, Филлип включил «Оно», и, даже когда предлагал Мэгги переключить, видя её недовольство, та отказалась. В общем, как бы Филлип того ни хотел, общество совят не могло оставить его без следа.

Филлип лёг на кровать, рассматривая кольцо на пальце. Оно было красивым, даже каким-то нереальным: Уайт всегда питал тайную любовь к украшениям, но никогда не имел их. Он с некой завистью заглядывался на ровесников с массивными перстнями, аккуратными колечками и интересными подвесками. Тео имел привычку надевать кольца всякий раз, выходя из дома. В один раз там красовалось серебряный перстень с иероглифом 愛 «любовь», в другой раз это было стальное кольцо с геометрическим узором, а в третий – чёрное кольцо с цепью. Филлип вообще считал Шинами тем ещё модником: наблюдая за совятами, Уайт насчитал у Тео 15 разных цепочек с подвесками, причём все были не дешёвыми, а настоящими ювелирными украшениями, некоторые даже были своеобразным раритетом.

Из лежащего на подушке телефона раздался звон: пришло сообщение. Филлип не торопился проверять мобильный: это точно не Мэгги, на неё он поставил более мелодичный звук. Сообщения же не переставали приходить, не проходило и секунды, как звук уведомлений звучал вновь, а неприятная вибрация раздавалась по кровати. Филлип вытянул руку и дотянулся до гаджета. Открыв телефон, Филлип обнаружил, что сообщения отправляла «Ба».

«Я потеряла его, Филли».

«Я потеряла их».

«Обоих, Филлип. Он отсоединился».

«И Ирвина забрал».

«Я их не чувствую».

Филлип перечитал сообщения раз пять, но по-прежнему отказывался принимать сказанное Камиллой. Он в спешке достал из шкафа джинсы, стянул штаны, переоделся и вылетел из дома, хлопнув дверью. Парень добежал до остановки и запрыгнул в автобус, и только уже внутри осознал, что не закрыл дом. Филлип уже представлял, что ему скажут Тео с Харольдом, но сейчас это было неважно: у Лео есть план. Филлип знал это наверняка. Просто был уверен. Леонардо что-то готовит, и это что-то до добра не доведёт.

Филлип вышел из автобуса возле «Домино» и поспешил к дому: Лаура ещё работала. Уайт добрался до дома даже раньше, чем предполагал. В саду всё оставалось прежним, даже колокольчик Тьмы висел. Филлип открыл калитку и вступил на родную тропинку, выложенную камнем. Зайдя в дом, он сразу почувствовал запах лилий и... пионов. Парень быстро скинул обувь и заглянул в зал. В комнате было темно, только свечи, стоящие на столе, освещали помещение и старушку. Камилла стояла у стола спиной к входу. Правая рука была открыта и поднята на уровне головы, а левая лежала за спиной, обёрнутая ладонью к Филлипу. Она что-то говорила, шепча под нос. Филлип слышал только обращение к Онре и не решался подойти ближе. На столе виднелись белые лилии и стеклянные пионы. Уайт отчётливо видел прозрачные блестящие лепестки на тонком стебле. Камилла замерла и замолчала. Она молча стояла несколько минут, а потом резко обернулась на внука. Филлу стало плохо, когда он понял, насколько постарела его бабушка за какие-то одиннадцать дней. Кожа приняла серый оттенок, глаза потускнели, а морщинки участились на её лице. Но это по-прежнему была его бабушка.

– Филли, – ласково и тихо проговорила женщина, протягивая внуку руку. Он отчётливо видел удивление в её глазах: она не ожидала увидеть внука.

Филлип протянул руку старушке и вошёл в комнату. Он приглянулся к цветку, а потом взглянул на бабушку:

– Ты ничего не хочешь объяснить? – с упрёком спросил Филлип, глядя на прекрасные пионы.

– У каждого есть свои скелеты в шкафу, – ответила Камилла, а потом, недолго помолчав, продолжила: – Всё это началось задолго до пропажи Одри... ещё в тот день, когда твой дядя забрал Ирвина, и даже в таком случае это нельзя считать началом истории. Это началось много веков назад, когда Мариус – брат Бьянки – захотел завладеть миром сестры. Эта многовековая война не заканчивается, а только нарастает. И Лео хочет помочь этому закончиться, только вот он на стороне зла, на стороне Маркуса, который стал Сардо. Ирвин только на словах его ребёнок, на деле он – Дитя Сардо. Он создан лишь для того, чтобы сохранить силы своего «отца». Судьба Ирвина изначально была решена, оставался лишь вопрос времени.

– Судьба была решена? – эхом отозвался Филлип, не веря в услышанное. И это ему говорит его бабушка, которая всегда твердила, что нет понятия «судьбы» и люди сами всё решают в своей жизни? Филлип не хотел в это верить. Он и не верил.

– Да, Филлип, мы бы ничего и не смогли сделать... милый, пожалуйста, прекрати поиски и передай то же самое совятам, это слишком опасно, я не могу потерять ещё и тебя...

Он поджал губы и закивал головой, обдумывая, что делать. Руки в карманах, пальцы крутят кольцо, нервно двигаясь. Уайт с ужасом понимает, что даже не чувствует сущности Твари, стоящей перед ним. «Это не Камилла» – всё, что он знал. Плечи произвольно поднимаются: Филлип желает защититься, отгородить себя от этого.

– Я... придумаю, что можно сделать, – выдавил Филлип, понимая, что может облажаться в любую минуту. – Ба, – с болью произнёс парень, – я обязательно найду способ всё вернуть, но сейчас... мне надо идти, скоро мама вернётся, я не хочу с ней встречаться, сама понимаешь. Ещё совята скоро вернутся, мне нельзя их подвести... Пока, – протараторил Филлип, сдерживая слёзы.

Он пятится назад, впихивает ноги в ботинки и выходит из дома, ещё раз взглянув на силуэт старушки. Что-то страшное читается в глубине карих глаз, что-то, что способно его поглотить, забрать, уничтожить... Уайт быстро шагает по родным улицам, пока не подходит к остановке. Мимо снуют машины, а он лишь надеется, что совята задержатся в академии. Филлип прыгает в первый автобус – благо он ему подходит – и со страхом разглядывает проезжающие машины. Танка не видно. В транспорте тесно, неуютно. Уайт закрывает глаза на мгновение, и горячие слёзы текут из его глаз. Он торопливо стирает их рукавом кофты и сжимает губы в тонкую линию. Он потерял её.

Филлип первым вылетает из автобуса и торопливо идёт по тротуару, смотря себе под ноги. Он не хочет поднимать глаз, и не надо, он слышит их.

«Идёт, урод, я ему задам» – думает Тео, сверля Уайта недобрым взглядом.

«Я не хочу драки» – признаётся себе Тёрнер, вставая вперёд Тео: это его хотя бы замедлит, но не остановит.

– Урод! – кричит Шинами. – Сука, ты последняя! Какого чёрта дом открыт?! Где ты был, мать твою!

Тео аккуратно отталкивает Мэгги и рвётся к Филлипу. Харольд хватает его за плечо, но Шинами резким движением вырывается и стремительными шагами подходит к Уайту.

– В глаза смотри, ублюдок!

Тео хватает Филла за подбородок и с удивлением смотрит на красные глаза парня.

«Он плакал?» – думает Шинами и пальцы начинает покалывать.

Вся злость тут же пропадает, Тео резко выдыхает воздух сквозь зубы и отпускает Филлипа. Шинами делает шаг в сторону, позволяя Уайту пройти, он это и делает, оставив Тео стоять на месте. Азиат стоит на месте, не понимая, что это только что было. Почему он его не ударил, как хотел? Какая ему разница, плакал он или нет? Как давно для него это имеет значение? Подойдя к дому, Филлип сразу оказывается в объятиях Мэгги, которая не знает, что спросить или сделать и как помочь. Её мысли проносятся мимо Филлипа, хотя он их прекрасно слышит. Он не вслушивается, сосредоточившись лишь на своей проблеме: Камиллу подменили. Уайт и не сразу заметил, как его повели в дом, как начали успокаивать и добиваться причины его слёз. Филлип не мог успокоиться. Когда он упал на колени, не в силах перебирать ногами, его отпустили. Совята стояли вокруг и, недоумевая, смотрели на Филлипа. Они общались взглядами, решая, что делать, пока Рут не села напротив Филлипа и не взяла его лицо в свои ладони. Она внимательно смотрела ему в глаза и спокойно дышала.

«Что случилось?» – то ли спросила, то ли подумала Рут. Филлип не знал, как она смогла завладеть его вниманием и успокоить его, но был даже благодарен.

– Моя бабушка... – тихо начал Филлип, не сводя глаз от Рут, – Её подменили...

– Кто? – спросила Мэгги, присаживаясь рядом с парнем и поглаживая его по спине. Она не раз слышала, как Филлип нежно и с уважением отзывался о старушке. Он искренне любил её и считал чуть ли не самым родным человеком. В один раз Мэгги крупно повезло, когда она разговорила Филлипа. Он рассказал ей, как в детстве, получив плохую отметку, быстрее бежал домой и показывал её бабушке, а потом они долго разбирали его ошибки, чтобы к приходу Лауры Филлип смог доказать, что готовился, но просто запутался на тесте. Камилла всегда защищала внука и понимала его, в отличие от матери, которая не слышала сына.

– Сардо, – тихо проговорил Филлип, боясь самого этого слово.

– Сардо? – повторил Харольд, опускаясь на колено рядом с девушками и Уайтом. Тео, закатив глаза, встал рядом, прижавшись спиной к двери.

– Кто это? Кто-то из разряда Онры? – спросил Тео, но Филлип отчётливо слышал его мысли.

«Это же всё шутки. Его никогда же не существовало... Пьер это всё просто придумал...»

– Да, да... – закивал Филлипа, стараясь не выдавать себя. – Я не знаю, правда это всё или ложь, но Тварь сказала, что Сардо был братом Онры.

«Пока они не поссорились».

– Пока они не поссорились, – добавил Филлип. Он сразу почувствовал тяжёлый взгляд Тео на себе.

«Он читает мысли. Письмо правдивое».

«Письмо» – так и доходило до Филлипа от близнецов нескончаемым потоком.

– Письмо, – случайно вырвалось из уст Филлипа. Он сразу поймал на себе хищные взгляды обоих Шинами и Калберга. Взгляд Мэгги выражал недопонимание: она единственная не знала о происходящем вокруг неё.

– Что? – переспросила девушка, слегка наклонив голову.

– Я... – начал Филлип, придумывая оправдание.

– Ты из-за этого из дома ушёл? – спросил Тео, перебив парня. Он его спас: Мэгги быстро переключилась на другую тему.

– Да, мне бабушка написала, точнее, эта Тварь... Я думаю, это Диспару. Там было написано, что Лео разорвал связь с Камиллой, она больше не чувствует ни его, ни Ирвина. Я не знаю правда это или нет, но я всё ещё их чувствую. И Одри тоже чувствую... они... в одном месте! Они сейчас в одном месте, – судорожно начал говорить, осознав мощь наполнивших его сил.

– Вместе? – уточнила Рут. – Она в Мираже?

Филлип закивал, на пару секунд отвлёкшись от раздумий о бабушке, а потом снова осознал масштабы проблемы. Первым это заметил Тео: с его ракурса было хорошо видно, как поникли плечи парня и как на него накатила слабость. Он вытянул ногу и пнул Филлипа по жопе:

– Ты, тряпка, иди умойся, у нас так даже девушки не плачут, – холодно отозвался Тео, продолжая подпинывать парня.

– Тео! – воскликнула Мэгги.

Филлип шатко поднялся на ноги и побрёл в ванную на первом этаже, где и закрылся, оставив остальных по ту сторону двери. Уайт включил холодную воду, снял очки, убрав их на полку, и плеснул пару раз себе в лицо. Холодная вода остужала разгорячённый рассудок и приводила голову в порядок. Он с удивлением слушал сбивчивый поток мыслей совят, удивляясь, как внезапно и резко к нему вернулся его дар. Он даже был немного расстроен, ведь только-только привык к «самостоятельной» жизни. Уайт набрал в раковину воды и окунулся в неё с головой. Уайт вспомнил, как во сне он повстречал Ирвина и как тот бросил его в воду. Откуда там была вода, и почему Ирвин так поступил? И значит ли этот сон, что Филлип в будущем попадёт в эту вереницу событий? То сновидение не было похоже на привычные сны Филлипа с посланиями на будущее: это был просто осознанный сон, о котором так часто спорят его одноклассники? Филлипу всё равно это всё казалось странным, но сейчас его не волновала даже вернувшаяся сила: Филлип подозревал, что с ним случилось, но даже думать об этом не хотел, решив сконцентрироваться на более важных делах: Ирвин и Одри.

Филлип вынырнул из леденящей воды, промокнул лицо, а заодно и влажные кудри, полотенцем и посмотрел в зеркало: из отражения на него смотрел Лео. Он ехидно заулыбался, когда его заметили, а потом потянул руку к племяннику. Бледные пальцы прошли сквозь стекло и потянулись к бедному юноше.

«Я доберусь до тебя раньше, чем ты успеешь понять это».

Филлип отшатнулся назад, свалив корзину с бельём, и упал на пол. Рука дотянулась до юноши и игриво коснулась чёрного завитка волос. На лице Лео появилась насмешливая улыбка, и он исчез, оставив на зеркале алую надпись, написанную на языке Миража. Филлипу и гадать не пришлось, он знал, о чём говорили символы.

«Сардо».

Филлип быстро достал из-под раковины небольшую тряпку ярко-оранжевого цвета и начал стирать написанное. Слова никак не желали исчезать, они словно были в зеркале по ту сторону стекла. В дверь дважды постучали, это была Мэгги, она уже давно стояла под дверью и ждала парня, начиная беспокоиться. Когда ответа не последовала, Мэгги чётко проговорила: «Я вхожу» и надавила на ручку.

– Что ты... делаешь? – спросила Мэгги, застав Филлипа пытающегося отмыть и без того идеально чистое зеркало тряпкой. – Филлип? – позвала его девушка, когда Уайт не ответил ей, бегая глазами между чистым зеркалом и её удивлённым лицом.

– Я... испачкал сильно зеркало, пока умывался, – соврал Филлип, на что Мэгги лишь усмехнулась:

– Филли, эта тряпка для обуви, бери белую в следующий раз, – Мэгги показала, где под раковиной живёт тряпка, и нежно посмотрела на парня: – Ты как?

– Лучше, спасиб... – Филлип не смог договорить, девушка аккуратно прижалась к нему. Мэгги обняла Филлипа и поглаживала его по спине, положив голову ему под шею.

– Я рядом, – прошептала девушка.

Мысли девушки бегали то к добродушной старушке, то к любимому отцу, что так внезапно покинул её с мамой. Она понимала чувства парня хотя бы отчасти, ведь ни она, ни он не знали, что с их близкими.

Мэгги подняла зелёные глаза на парня и нежно коснулась губами его скулы:

– Не держи всё в себе, Филли, – тихо попросила Мэгги, сильнее сжимая парня. – И обними меня наконец! – шутливо потребовала девушка, слегка топнув ногой, стараясь разрядить атмосферу и вызвать улыбку парня.

Уголки губ поднялись, как это обычно бывало во время их посиделок за просмотром фильмов. Руки потянулись к хрупкой девушке и обвили её, прижимая ближе. Филлип упёрся подбородком ей в макушку и спокойно выдохнул. Он чувствовал умиротворение, и Мэгги тоже чувствовала его. Её мысли тихо мелькали, не позволяя Филлипу да и ей самой зацепиться за них. Они стояли в тишине, вслушиваясь в сердцебиение друг друга, которое сейчас шло в одном ритме. Филлип был готов остановить этот момент на ещё хотя бы пару минут, но за дверью послышались приближающиеся шаги, а потом дверь распахнулась.

– Голубки, выходить собираетесь? – спросил Тео, изучая ребят.

Мэгги устало обернулась и выпустила Уайта из рук. Филлип поцеловал Тёрнер в щёку и отпустил. Мэгги посмотрела на любимого с некой грустью и отошла на два шага назад:

– Выдыхай и пойдём в зал, – мягко проговорила девушка и ушла в компании Тео в зал к совятам.

Филлип убрал тряпку под раковину, посмотрел на чистое зеркало и присоединился к совятам. Они что-то бурно обсуждали, стараясь не говорить громче шёпота. Завидев Филлипа, они встали полукругом, и Мэгги рукой поманила Филлипа подойти ближе.

– Мне очень жаль, что я ушёл... – начал Филлип, но Харольд поднял руку вверх изящным жестом, прося того заткнуться. Филлип послушался его и закрыл рот, прикусив язык.

– Вытяни руку, – попросил Калберг. Филлип, не решаясь, протянул ему руку ладонью вверх. Харольд сунул руку в карман и положил Филлипу на ладонь связку ключей. – Вышло довольно забавно, – начал блондин, – мы как раз сегодня хотели вручить тебе ключи от дома, но ещё сомневались. Теперь знаем, что надо было это сделать хотя бы на день раньше.

– Они мои? – не вверя своим ушам и глазам, спросил Филл, подняв глаза на совят.

Мэгги чуть ли не светилась от радости и восторга: глаза сияли, а губы застыли в яркой улыбке в тридцать два зуба. Рут выглядела поспокойнее подруги, но тоже радовалась. Её улыбка выглядела умеренно, но искренне. Тео же радости девушек совсем не разделял: он показывал сплошное отвращение и несогласие с друзьями, но кто будет его слушать? Взгляд Уайта поднялся на Харольда: парень выглядел бесстрастно и решительно, словно передавал огромную сумму на покупку дома, но это были всего лишь ключи. Нет, ни для кого из совят это не были «просто ключи», это было принятие Филлипа Уайта в их семью. Он не просто теперь житель их дома, а член их дружной, любящей семьи, в которой не хватает ещё одного члена. С этого момента никто не вправе выгнать его из чёрного дома, ведь это и его дом тоже, его новая крепость.

– Твои, Филли – кивнула Мэгги, светясь от восторга, словно ей подарили машину.

Девушка вышла из строя и обняла парня за шею, крепко прижавшись к нему. Рут вышла второй, потянув за собой брата, и обняла ребят. Тео не смог упустить трогательный момент и тоже прижался к ним. Лорд по-братски похлопал Филлипа и Тео по плечам, а затем вышел из комнаты. Он зашёл к себе, и его взгляд упал на костюм, который днём принёс Филлип. Харольд подхватил пиджак, открыл шкаф и повесил его на вешалку, а потом взял брюки и перекинул их через руку. По полу покатилось аккуратное колечко, издав звенящий звук. Харольд удивлённо посмотрел на него и нагнулся за кольцом. Скандинавские руны в тандеме с символами из блокнотов Мишеля – сочетание весьма интересное. Калберг, как заворожённый, смотрел на кольцо, гуляя по тёмному и холодному лабиринту. Он взял розу за тонкий стебель, и свет от неё указал дальше, на арку, обросшую розами. Парень легко пошёл туда, с нетерпением ожидая конца своих мучений, забыв про слабый огонёк, всё ещё ждущий Харольда. Если бы он нашёл в себе силы и не был зависим от Сардо, то смог бы выбраться из ловушки.

В дверь постучали, а кольцо выпало из рук и покатилось по полу, прервав встречу.

– Входите! – произносит Харольд, нагибаясь за кольцом.

Дверь слегка приоткрылась, и в комнату вошёл Тео. Он закрыл дверь и подошёл к Харольду чуть ли не вплотную. Он положил руку ему на плечи и подтянулся к его уху, а потом прошептал:

– Ты слышал, как Уайт сказал «письмо», пока сопли разводил?

Харольд покосился на друга и кивнул, а Тео продолжил:

– Я думал в этот момент о письме, и Рут тоже! Он... – Тео запнулся, рассуждая, стоит говорить другу или это будет слишком подозрительно, но, решившись, продолжил: – он повторил мою фразу: «Пока они не поссорились». Слово в слово! Понимаешь! – повысил Шинами голос, чуть не оглушив друга.

Харольд дёрнулся в сторону и зашипел.

– И что ты предлагаешь? – спросил Лорд выпрямившись.

– Я всё ещё сомневаюсь на его счёт, – признался Тео, хотя видно это было и без слов. – Мне кажется, от него надо будет красивенько избавиться, когда мы со всем покончим, – сказал Тео и сразу получил суровый взгляд Харольда.

– Об этом надо было говорить до того, как мы ему ключи дали. И напоминаю, Шинами, ты сам ждал этого. Он теперь вместе с нами. Кстати, надо будет его в группу добавить.

– Харольд... – глухо сказал Тео, заставив друга скривиться, – ты разве не понимаешь, насколько он может быть опасен?

– Об этом надо было говорить до того, как он получил ключи, Тео. – Харольд наклонил голову к другу и тяжело вздохнул. – Ты знаешь, я не отказываюсь от своих слов, и я не откажусь от них и сейчас: мы сказали, что это и его дом, и я не собираюсь менять своё мнение.

– Харольд! Он твои мысли читает, тебя это не смущает? А если он пойдёт против тебя?

Повисло тяжёлое молчание.

– Значит, мы ошиблись, доверившись ему. Но до тех пор никто не имеет права кого-либо выгонять из дома. Никто и никого. Ты услышал?

– Харольд, я уйду, ты меня услышал?

– Тео, прекрати, я тебя прошу, – взмолился Калберг, падая в своё кресло. – Во-первых, «Лорд», во-вторых, ты себя слышишь? Тео, давай думать рационально: если он читает мысли, то это тоже может быть полезным, ведь так?

– Это может быть опасно, ведь так? Просто представь, мы ему решили довериться, а он собрал все наши тайные желания, мысли и передал кому-то другому... да хоть дяде! Может, он вообще с ним заодно?

– Иногда мне кажется, что мы говорим с тобой о разных Филлипах Уайтах... – задумчиво сказал Харольд. – Хорошо, может, тогда поговоришь с ним?

– Он соврать может, да и мысли он читает, значит, и так всё знает.

Парней озарила одна и та же мысль, и они посмотрели друг на друга.

– Нам надо прочитать его мысли, – объявил Тео одними губами. – У него может быть что-нибудь про это в дневниках?

– Вполне, но это будет слишком, не думаешь?

– Нет, это будет честно.

Дверь в прихожей хлопнула, и послышались шаги и звонкие голоса девушек. Тео кивнул другу и вышел из его комнаты, чуть не столкнувшись с Тёрнер возле входа в ванную.

– Что вы там делали? – спросила девушка, осматривая друга: за время, которое парни болтали, Тео развязал галстук и расстегнул несколько пуговиц приталенной рубашки.

– Обсуждали поиски Одри, – ответил Тео, наблюдая за прикованным к его груди взглядом Мэгги.

– И что решили? – спросила девушка, встретившись взглядом с Тео.

«Прочитать мысли твоего парня».

– Решили ещё поспрашивать Бруно, можно будет с Филлипом даже к нему наведаться, может, он что-нибудь придумает, – на ходу придумал Шинами, краем глаза посматривая на Рут и Филлипа, стоявших рядом в прихожей и гладящих кошку.

– Но мы же его уже спрашивали! – протестовала девушка, вспоминая, сколько раз они подходили к Бруно и допрашивали.

– А теперь мы с Уайтом спросим! Всё, не заморачивайся, лишним всё равно не будет.

Тео похлопал девушку по макушке и прошёл мимо прямо к лестнице. Он поднялся на второй этаж и зашёл к себе в комнату. Тео сел в кресло, стоявшее, как обычно, посередине комнаты, и достал из кармана телефон, параллельно скидывая галстук на кровать.

«Я наплёл Тёрнер, что мы решили снова допросить Бруно, но теперь вместе с Уайтом. Завтра надо будет его в Гнездо отправить».

Отправил Тео. Ответ долго ждать себя не заставил.

«Что ты задумал?» – прочитал Шинами и довольно улыбнулся.

«Секрет:)»

Тео откинулся на спинку кресла и посмотрел на потолок. Он тщательно обдумывал, как представить Уайта Бруно, вспомнит ли Моннет его и что он может недоговаривать. Тео продолжал верить в нечестность француза, как бы его ни отговаривали друзья. Он продолжал сомневаться, что такой хороший преподаватель, как Бруно, не смог бы заметить какие-то странности в одной из своих лучших учениц. Но только оставался вопрос: если он что-то недоговаривает, то расскажет совятам об этом Уайт? Он знал слишком многое и... он знал всё с самого начала. Филлип читал их с самой первой встречи и даже успел воспользоваться этим, когда упоминал про рисунки, что делает Тео ночью. Шинами замер, сжав челюсти: как он сразу не догадался, и как этот отброс посмел воспользоваться мыслями Тео против него самого же.

Шинами по инерции встал и тут же остановился, бессильно опустив руки: а что он может сделать прямо сейчас? Пожаловаться Лорду? Ха, этот Уайт находится прямо за стенкой от Харольда, это сделает только хуже. Хотя Тео уже вообще начал сомневаться, что может скрыться от Уайта даже в своей комнате.

***

На следующий день совята в своём неполном составе сидели в холе Гнезда. Мэгги стояла на улице и ждала Уайта, чтобы с ним вместе зайти к Бруно: Филлип решил доехать самостоятельно на автобусе. Рут скромно сидела между парнями и посматривала то на одного, то на другого, пока не решилась заговорить.

– Так что вы решили насчёт чтения мыслей Уайта? – тихо спросила девушка, смотря в голубые глаза Лорда.

– Решил что-то Тео, меня в свои дела он не погружает, – отстранённо проговорил Харольд.

– Вы поссорились? – напрямую спросила девушка. Весь день она наблюдала, как неохотно переговаривались парни и как холодно они держались друг с другом.

– Я бы так не сказал, – ответил Тео.

– Тео просто решил никому не предоставлять право выбора и наплевать на просьбы других, – ответил Харольд, не отводя взгляда от телефона с открытой книгой.

Рут удивлённо посмотрела на брата и пихнула его локтем в бок, больно надавив на шрам на бедре.

– Я просто назвал его по полному имени, – ответил Тео, отодвигаясь от сестры.

– Всего лишь? – с упрёком спросила Рут. – Ладно, давайте вы на ненадолго устроите перемирие, чтобы я разобралась с тем, что вообще здесь происходит. Что ты решил?

– Чем меньше знаете вы, тем меньше знает Уайт, так что я сохраню это пока в секрете. – На лице парня светилась довольная улыбка, знаменующая торжество. Правда, она быстро сменилась гримасой боли, когда Рут снова пихнула его. – И да, Лорд, прости за вчерашнее, – сказал Тео, неловко улыбнувшись.

Калберг перевёл взгляд на парня и коротко кивнул. Его редко видели обижающимся, зла он тоже долго не держал, ему всегда хватало короткого извинения.

– Я так и не понял, зачем я вам? – послышался голос Уайта, раздающийся эхом по пустому коридору.

Тео наклонился вперёд, высматривая девушку. Она шла, цокая небольшим каблучком по плитке, пока Филлип нёс свой затёртый рюкзак и её кожаную сумку, согнувшись в три погибели.

– Спрашивай у него, – сказала девушка, указывая на Тео, когда они дошли до совят.

– Зачем меня с работы выдернули? – спросил Филлип, обращаясь к Шинами.

«Чтобы мысли читал и нам рассказывал».

– Чтобы был. Раз все в сборе, то идём? – спросил Тео, поднимаясь с дивана.

Харольд кивнул и тоже встал. Тео подал руку сестре, она взяла его под локоть, и совята с Уайтом направились в кабинет Бруно Моннета. Мужчина, занятой работой, сидел за длинным столом, повернувшись к входу спиной, и что-то вбивал в компьютер, подперев голову рукой. Из его наушников по комнате разносились звуки песни INFECTED от STARSET. Тео, не задумываясь, начал покачивать головой в такт музыки и подпевать знакомым словам. Из-за громкой музыки, Бруно не сразу заметил совят, точнее, заметил их только тогда, когда Мэгги громко поздоровалась с ним:

– Re-bonjour, M. Monnet! – закричала девушка, кладя ладони на плечи учителя, отчего тот подпрыгнул и резко обернулся, вставая с кресла.

– Turner! Tu ne peux pas faire ça! – воскликнул он в ответ, присаживаясь на стол.

– Excusez-moi, M. Monnet, vous étiez trop occupé! – проговорила девушка и рассмеялась.

– Что вы здесь делаете? Уроки уже закончились, а в общагу никто из вас не возвращался.

Моннет усердно не замечал Филлипа, скрывшегося за широкими спинами парней, а Филлип усердно пытался разглядеть его. Мысли Моннета ему были недоступны, и Уайт судорожно пытался вспомнить, а слышал ли он его мысли, когда была на балу?

– Мы хотели спросить про Одри, – начал Тео, как Бруно сразу поменялся в лице: брови нахмурились, а скулы сжались с противным скрежетом. Он скрестил руки на груди и посмотрел на ребят серьёзным взглядом.

– Я вам сказал уже всё, что мог, – процедил Бруно, а потом засёк Филлипа. – О, что же вы не говорите, что друга привели? Филлип, верно? – спросил Бруно, протягивая руку.

Филлип прошёл между парнями и слабо пожал руку Бруно. Его словно током пробило, как это было при первой встрече с совятами. Но касание с Бруно оказалось не таким болезненным, как это было с Харольдом: Филлип даже не пошатнулся. Уайт отдёрнул руку и положил её на талию Тёрнер, что не осталось без внимания Моннета. Он хитро ухмыльнулся, а потом улыбнулся Мэгги и хмыкнул.

– Бруно, – протянула Тёрнер, – нам правда нужна помощь. Может, ты ещё что-нибудь помнишь?

– Ребят, ну что вы ещё от меня хотите? – заныл мужчина, откидывая голову назад.

– Может, ты помнишь, какой она была в последний день? – спросил Харольд.

– В последний день? – задумчиво повторил Моннет. – Одри была тише обычного и допустила много ошибок в контрольной по математике вроде. Мне показывали её работу и сильно удивлялись, как Одри могла написать такое. – Бруно затих, вспоминая тот день. – Она всё крутилась возле кабинета и смотрела на меня, когда вы какие-то планы строили. Одри будто хотела поговорить, но... никак не могла решиться на это.

– О чём последнем она с вами говорила? – задал вопрос Филлип, вглядываясь в приятные черты лица мужчины.

– Она говорила о, кажется, религии. Точно, я ещё удивился сильно, мол, Одри, ты же у нас главная противница веры, но нет, она долго спрашивала меня о моей вере и желала узнать что-то новое. Это было за день до её пропажи, когда она подходила ко мне вечером.

– А как вообще Брукс пропала? – спросил Филлип.

Совята удивлённо посмотрели сначала на него, а потом друг на друга: каждый был уверен, что Филлип уже знает эту часть истории от кого-нибудь другого. Бруно с усмешкой взглянул на своих учеников, а потом похлопал парней по плечам:

– Молодцы, юноши, молодцы, сюда его привели, а путём ничего не рассказали, слов нет, – Бруно похлопал в ладоши с саркастичной улыбкой на губах.

– А почему вы ему ничего не сказали? – спросила Рут, удивлённо смотря на друзей.

– Я думала, что парни расскажут! – защищалась Тёрнер.

– А, собственно говоря, почему парни сразу? – спросил Тео, глядя на девушку.

– Потому что! – продолжала Мэгги, скрестив руки на груди.

– Успокойтесь, не сказали – все виноваты, – остановил споры Харольд, потирая переносицу. – Если говорить вкратце: утром Одри ещё была в школе, но в обед она пропала.

– Если быть точнее, то во время обеденного перерыва она вышла в туалет, но больше не вернулась, – дополнила Мэгги.

– А если быть ещё точнее, то на камерах её видно не было, – закончила Рут.

– А бантик тогда откуда? Ручка?

– Бантик валялся возле её окна, а ручка – в комнате.

– Какой бантик? – удивился Бруно, смотря на учеников. Тео покосился на Уайта и тяжело вздохнул, закатывая глаза. Он уже готовился к очередной лжи, но Харольд оказался быстрее:

– Бантик с каплями крови. Он валялся прямо под окном девушек и был одним из тех, которые носила Одри.

– Вы хотите сказать, что украли улику с места преступления? – тихо спросил Бруно.

– Не украли, – отмахнулся Тео, отворачиваясь от мужчины.

– Вы вообще понимаете, что вас могли заметить? А если бы эта зацепка была важной? А если она и является важной?

– Да нет, крови Одри там нет, – не задумываясь ответил Филлип и на этот раз получил подзатыльник Шинами.

– А откуда такая уверенность? – прищурившись, спросил Моннет.

Филлип в ответ лишь пожал плечами, вглядываясь в его глубокие карие глаза, так напоминавшие глаза любимой Камиллы. Бруно выдохнул и улыбнулся, а потом хлопнул в ладоши.

– Вы закончили?

– А Брукс не наркоманила? – спросил Филлип весьма бестактно, что аж Мэгги отпустила его и отшатнулась в сторону.

– Как твой поганый рот мог озвучить такое? – спросил Тео, презрительно смотря на парня.

– Нет, Одри никогда бы, – ответила Рут, размышляя, – она и пить всегда отказывалась.

– Одри очень правильная, – протянула Мэгги, – перфекционист ещё...

– Да, – тихо согласился Бруно, а потом все замолчали, не решаясь заговорить. – Ребят, вам пора уже, скоро вечереть начнёт, а у меня работа ещё. Я вправду больше не знаю, что вам сказать, я пуст.

– Да, спасибо за помощь, – сказал Харольд за всех, и совята вместе с Филлипом вышли из кабинета.

***

– Как ты мог не знать, что у нас будет Хеллоуин?! – негодовала Мэгги, подбирая Филлипу рубашку да похуже.

Вся суматоха началась после возвращения совят из академии: они вели себя шумнее обычного, а девушки сразу рванули на второй этаж. Мэгги и Рут стали разбрасывать вещи по комнате, подбирая наряды, пока юноши спокойно обдумывали свои костюмы. Когда домой вернулся Филлип, его сразу встретила Тёрнер и после быстрых объятий предъявила: «Почему так поздно? Ты вообще собраться успеешь?». На часах было только шесть вечера. Мэгги сразу повела парня к Харольду и с ужасом поняла, что и тот даже ещё не думал собираться: он спокойно читал толстую книгу с тёмной обложкой, лёжа на кровати, пока из телефона на тумбочке раздавались звуки панк-рока. «Ты ещё не оделся?!» – завопила Мэгги, глядя на друга. Лорд покачал головой, а потом посмотрел на подругу и на Филлипа, которого она силой затащила в комнату. «Времени ещё полно» – ответил Харольд и вернулся в книгу. Мэгги была с ним не согласна. Она взяла Филлипа за руку и повела обратно в комнату. Толкнув парня на кровать, девушка начала бесцеремонно рыться в его шкафу и выбирать одежду. Удивительно: там были лишь пижама, футболка серого цвета – Мэгги была уверена, что он всё время носил одну и ту же, однако вторая была на Уайте – чёрная кожаная куртка, синий свитер и на этом всё. Мэгги даже позавидовала его скромному гардеробу и свободе выбора одежды для школы, но тут же вспомнила, как ей идёт форма.

Мэгги вышла из комнаты и зашла к парням, забрав из их шкафов все рубашки: Тео даже не заметил её, ведь был погружён в игру – собираться он тоже не спешил. Тёрнер вернулась к Филлипу и скинула рубашки в кучу на кровать.

– Что ты делаешь? – спросил Филлип, разглядывая дорогие этикетки на одежде.

– Готовлю тебе образ на Хеллоуин.

– В смысле?

– Ну сегодня в Гнезде празднуется!

– Да? Я не знал. Я с вами иду?

Мэгги презрительно посмотрела на парня, бросив Рубашки на кровать.

– Как ты мог не знать, что у нас будет Хеллоуин?!

Филлип пожал плечами и невинно улыбнулся.

– Ты не говорила, – ответил он, доставая из кучи красивую бежевую рубашку.

– Я думала это само собой разумеющееся! – продолжала девушка перебирать одежду, а потом остановилась и наклонилась к лицу парня. – И как ты мог подумать, что я тебя оставлю одного? – с игривой улыбкой спросила девушка и оставила на щеке Уайта красный поцелуй.

Филлип усмехнулся: с кровавыми подтёками под глазами и на губах улыбка Мэгги выглядела очень нелепо и необычно, но была такой манящей и красивой. Филлип вновь поймал себя на мысли, что это всё – сон, и Мэгги не может быть его девушкой. Но нет, Филлипу не снятся обычные сны, он проклят видеть только будущее в них.

Тёрнер забрала из рук парня рубашку и рассмотрела её: рукав был наполовину оторван, на локте виднелся прорез, а край рубашки был сильно потрёпан и оборван. Мэгги посмотрела на размер: XXXL. Такой размер в их доме никто не носил, но её это сильно не напрягало: её никто не носит, а значит, никто против и не будет.

– Надевай, – приказала Мэгги, возвращая рубашку парню.

– Но она же чья-то...

– Надевай, всем без разницы, ты теперь официально наш человек, это твой дом, так что давай скорее.

– Ты вообще кого из меня хочешь сделать?

– Я ещё не придумала, но рубашка тебе нужна.

Филлип вздохнул и стянул серую рубашку, оголяя худощавое тело и монету, висящую на груди. Мэгги с интересом разглядывала выпирающие рёбра парня, пока Филлип пытался справиться с маленькими пуговичками на рубашке. Мысли Мэгги коснуться тела парня смущали его, он хотел скорее со всем этим покончить и закрыться от сверлящего взгляда девушки. Мэгги, заметив торопливые движения парня, отвела взгляд на Беду, сидящую на подоконнике вместе с Тьмой. Она всё ещё задавалась вопросом, как Филл не боится оставлять их наедине, когда уходит из дома, но всё никак не решалась задать его.

Филлип справился с надоевшими ему пуговичками и поправил ткань.

– Ну как? – спросил он, водя плечом.

– Выглядишь... мило, – сказала Тёрнер улыбнувшись. – Осталось найти брюки, подкрасить тебя, и ты станешь каким-нибудь трупом, – продолжила девушка смеясь.

– В принципе, роль неплохая. Это будет как тот бал?

– Нет, скорее вечеринка с конкурсами, но там не обязательно участвовать.

– А уйти оттуда можно будет?

– Ты хочешь уйти?

– Поверь, ради такого, ты тоже захочешь уйти, – пугающе ответил парень. – Так можно или нет?

– Можно, – Мэгги кивнула. Она хотела спросить парня ещё, но, видя его злорадствующую улыбку, решила воздержаться. Филлип бы всё равно не ответил.

Мэгги сгребла все рубашки в кучу и отнесла на диван в зале, а потом снова сделала обход по комнатам парней: на этот раз начал собираться уже Харольд, но вот Тео всё ещё сидел за столом и даже не поменял своего положения. Тёрнер вернулась в комнату с новым уловом, состоящим из брюк Тео – брюки Харольда Филлипу всё равно бы не подошли. Девушка взяла самые старые и потёртые брюки и отдала их парню:

– Надевай, – сказала девушка.

Филлип нерешительно взял потёртый кусок ткани и стал рассматривать его: низ был протёрт и весь в нитках, молния окислилась, а на кармане виднелась дырка.

– В этом я буду похож на жертву маньяка.

– Хеллоуин же, почему бы и нет.

– А ты кто?

– Графиня-вампир, – с улыбкой сказала девушка.

– Тогда сможешь сделать мне два следа от укуса на шее?

Мэгги удивлённо посмотрела на Филлипа, приоткрыв рот. Она хотела что-то сказать, но в ответ издала лишь «а» и сомкнула губы. Девушка подошла ближе к парню и коснулась пальцами его белой шеи. Её взгляд скользнул по его горлу, где дрогнуло адамово яблоко, и на губах расцвела улыбка.

– Ты же про...

– Укуси. Укуси, а потом нарисуй. Можно? – в моменте взгляд Филлипа выглядел так невинно и по-детски, что Мэгги просто была не в силах что-либо сказать. Как она может сказать ему "нет", когда он так на неё смотрит? И как она может выполнить его желание, когда он выглядит как ребёнок? Но Филлип был давно не ребёнком, а юношей со своими не всегда чистыми желаниями.

– Ох, Филли... – выдавила девушка, мягко улыбаясь. – Переоденься сначала, потом подумаю.

– Ах, ну Мэгг, давай! Ты будешь прекрасной графиней, а я твоей жертвой, почти парный образ.

– Но Рут тоже в образе вампира будет!

– Но кусать же меня будешь ты, – Филлип поджал губы, но продолжал улыбаться.

– Уайт, – строго произнесла Мэгги, указывая на брюки.

Филлип вздохнул и посмотрел на Тёрнер. Он хотел бы попросить её выйти, но слова никак не решались слетать с его губ, и Филлип, встав, принялся расстёгивать ширинку джинсов. Мэгги почти сразу отвернулась, вернувшись к осмотру полок парня. На самых верхних полках, куда Мэгги не дотягивалась, лежали стопки с блокнотами Мишеля и разные книги, которые забрал Филлип из дома. Тёрнер подпрыгнула и схватила пёрышко Беды, что осталось на полке. Она повертела его в руках, а потом посмотрела на сову, наблюдающую за ней с интересом. Мэгги усмехнулась и подошла ближе к клетке, а потом вставила пёрышко сове в макушку. Беда зашипела и насупилась.

– Не раздражай её, она укусить может, – предупредил Филлип.

Мэгги повернулась на голос парня, а он уже был в полном образе, даже рубашку заправил набок, как и хотела Мэгги!

– Выглядишь потрясающе, – сказала девушка, осматривая парня.

– Остался только укус, – напомнил Филлип.

– Сначала тебя надо просто накрасить... ты и так белый, тебе бы губы подкрасить и синяки нарисовать.

– А тебе моих мало?

– У тебя они не такие выраженные, как ты думаешь.

Мэгги оставила парня в комнате, а сама поднялась на второй этаж и зашла в комнату к Рут. Подруга была уже полностью собрана: голубо-серые прямые джинсы, блуза с рукавами три четверти с разными рюшами и синяя жилетка. Рядом на столе стояла пара туфель Мэри Джейн, а сверху на коробке – линзы оранжевого цвета. Рут встряхнула баллончиком с блёстками и разбрызгала его по ключицам и лицу.

– Я думала, ты пошутила... – сказала Мэгги, осматривая подругу.

– Мэгги-Мэгги, я думала, ты знаешь меня намного лучше, – сказала Рут, поправляя причёску. – Как думаешь, причёска несильно образ портит?

– Ты смеёшься?! Да ты вылитая Элис! – выкрикнула Тёрнер.

– Тогда ладно, надеюсь, и остальные узнают. Ты когда собираться думаешь?

– Сейчас Филла накрашу и пойду, – ответила Тёрнер.

– Накрасишь? – удивилась Шинами.

– Мы решили, что он будет моей зверски убитой жертвой, надо ему синяки подрисовать и губы подкрасить. У тебя есть какая-нибудь синеватая помада?

– Посмотри в косметичке, – сказала Рут, указывая на большой ящичек на столе.

Мэгги полезла в внутрь, ища нужный тюбик.

***

– Как ты мне предлагаешь уйти? – шепча, спросил Бруно, стараясь абстрагироваться от шума, царившего в Гнезде.

– Мне плевать, но чтобы через полтора часа ты был в замке, – бесстрастно ответил Леонардо.

– Ты понимаешь, что у меня здесь толпа подростков, за которыми следить нужно?! Я даже при всём желании уйти не смогу!

– Мне плевать, – по слогам отчеканил Уайт. – У тебя есть полтора часа.

– Леонар... до. Чёртов ты ублюдок! – прошептал Моннет в трубку, когда послышались губки: разговор был завершён.

Бруно вышел из кабинки и подошёл к раковине. На лице красовался умелый рисунок челюсти и глазниц. Мужчина намочил ладони холодной водой и похлопал по шее: ему было душно. Ровно две недели назад он с Лео выкрал вялую старушку, оставив на её месте Диспару. Бруно заметил болезненный взгляд старушки, едва переступив порог. Он видел, как тяжело ей давался каждый шаг, и как опустошённой она казалась, входя в Мираж. Она не сказала ни единого слова за всю прогулку по лесу, пока они втроём добирались до портала. Тишина не прервалась и тогда, когда Лео запер её в подвале замка. Леонардо не признавался, кто она, не говорил её имени, как бы Моннет не выпрашивал.

Бруно чувствовал скрежет на совести, хотя о какой совести он может думать, когда в лицо врёт своим ученикам о жизни их близкой подруги. Наверное, ему стоило забыть о таком понятии, как совесть ещё тогда, когда «спелся» с Лео и начал работать на Сардо. Два года назад.

Моннет вышел из туалета, улыбнувшись по пути весёлому Леопарду: он знал, что тот скоро начнёт разливать спиртное по бокалам, но говорить кому-либо не собирался. Войдя в зал, он заметил закадычную пятёрку. Мэгги была в умопомрачительной белоснежной рубашке с воланами и рюшами, чёрной короткой многослойной юбке и в тугом корсете с алыми бусинами. С плеч свисала бархатная накидка чёрного цвета, которая волочилась по полу. На ногах девушки были десятисантиметровые каблучки с бархатным покрытием. Красная помада идеально сочеталась с чёрными тенями на веках девушки. Этот образ сильно контрастировал с видом Рут: она смогла идеально повторить образ Элис Каллен, даже волосы уложила так, что можно было забыть, как обычно, лежит её причёска. Оранжевые линзы красовались на глазах девушки, а хитрая улыбочка так и сверкала на её губах, как и лисий прищур глаз.

Девушки о чём-то весело переговаривались, окружённые молодыми людьми. Харольд, величественный молодой человек, всегда ходящий в идеальных рубашках, и сегодня не изменял своим традициям: тёмно-зелёная рубашка на шнуровке находилась под длинной жилеткой коричневого цвета, на плечах были меховые накладки; ноги были в кожаных «сапогах» и суконных штанах. Запястья были в мехах, а тело было в кожаных ремнях. На спине были закреплены настоящие затупленные копья – Бруно знал это, ведь в прошлом году сам ездил с Калбергом и тупил оружие. Над костюмом Харольд не заморачивался уже третий год, ходил всё в том же костюме викинга и лишь добавлял новые детали, например, в этот раз к основному наряду прибавились меха и полуперчатки из кожи, и волосы на этот раз были заплетены в тугие косы, начинавшиеся от самого лба.

Образ Тео с чёрными пернатыми крыльями сильно отделялся от друзей. Чёрная рубашка с подвёрнутыми рукавами была расстёгнута на две верхние пуговицы и выглядела довольно вызывающе. Чёрные джинсы с серебряным ремнём красиво подчёркивали длинные ноги японца. На шее висела серебряная цепь с крупными звеньями, а на ней украшение в виде сердца с крыльями. Бруно знал, что там находится совместная фотография близнецов с их последней поездки во Францию.

Внешний вид же Уайта оставлял желать лучшего – старая, потёртая рубашка, порванные брюки и еле живые кроссовки, а на шее – две маленькие точки, как след от укуса. Глаза были подведены серыми тенями, а губы подкрашены синеватой помадой. Прям ходячий труп.

Бруно с улыбкой наблюдал за этой шумной компанией, помечая, как поменялись ребята со школьного бала: Тео раскованнее держался с друзьями, позволяя в открытую закатывать глаза на слова Уайта. Его влюблённые взгляды, обращённые к Тёрнер, теперь смешались с ревностными взглядами всё к той же Тёрнер и злобными взглядами к Уайту. Он подмечал каждое касание пары, каждый взгляд Мэгги и улыбку, подаренную Филлипу. Тео видел, как Филлип, словно ещё не веря своему счастью, улыбается девушке в ответ, косясь на совят. Мэгги же совершенно не стеснялась целовать парня в щёки, держать его за руку и что-то шептать ему на ухо, заставляя того, ёжась, улыбаться. Филлип вечно оглядывался в такое моменты, словно боялся, что их могут услышать, а судя по раскрасневшимся щекам девушки и покусываниям губ, говорили они о вещах недетских. Рут стала больше проводить время с братом и Харольдом, словно доверила подругу Уайту. Она часто посматривала на неё, но мало когда решалась заговорить, лишь шептала о чём-то юношам и прикрывала улыбку ладонью. Но было что-то в её действиях новое: она вечно озиралась, вглядываясь в присутствующих, порой задерживала на ком-то взгляд – Моннет так и не смог проследить за ним – а потом снова возвращалась к своей компании. И лишь Харольд оставался неизменным: он продолжал следить за своими друзьями, общался с Мэгги, Тео и Рут, как это было всегда, уделял внимание Уайту, следил за обстановкой и часто останавливал зоркий взгляд на учителях.

Когда все прибыли, а столы ломились от закусок и напитков, свет в зале сделали приглушённым. Директор сказал речь и настоятельно попросил юношей и прелестных девушек не заниматься ничем эзотерическим. С началом музыки в центр зала плавно двинулись танцевальные пары: Рут вышла под руку с Харольдом, а Мэгги потащила Филлипа к столам, задорно смеясь. Ещё несколько учеников потащили своих друзей, объясняя, видимо, не в первый раз правила Академии. Тео приблизился к сладкой парочке и дёрнул подбородком в сторону сестры и друга. Рут приняла величественный вид, а Харольд сдержанно улыбался, смотря девушке в глаза. Пропустя проигрыш, пары начали плавно двигаться по кругу, выполняя всё в точном синхроне. Взгляд Рут то и дело возвращался к тонкой, но вытянутой фигуре в костюме Эмили из «Трупа невесты». Бруно не знал имени девушки, но помнил, что она училась в Гнезде уже две недели. Вечная невеста была в паре с чумным доктором: тем самым, который после танца будет выдавать ученикам «червовую даму». Бруно наклонился ближе к перилам балкончика, разглядывая лица учеников под слоем макияжа и грима: Вэсс танцевала с братом – прекрасным человеком пауком. Маркус окончил Академию два года назад, но танцевал так, словно тренировался наравне со школьниками. Хотя Ванесса вполне могла его заставить подчиниться себе и повторить с ним все движения.

Кэтрин, идущая в комплекте к Вэсс, стояла поодаль, наблюдая за подругой. Она с силой сжимала руку чуть выше локтя и прикусывала губу: её пассия бросила её этим вечером, оставив без возможности танцевать. Рони – красавчик класса Рут, который пользовался такой же популярностью, как и Харольд, – оставил бедную Кэтрин и предпочёл танцевать с Жаклин. Обо всей этой ситуации Моннету повезло узнать из школьного чата – благо А́дам так и не заметил, что среди учеников затесался преподаватель. Кстати, об А́даме: парень явно не испытывал какого-либо интереса к происходящему, весело перешёптываясь с Питером. Их появление в парных костюмах привидений никого не удивили – парни спокойно ходили в парной одежде, покупали парные браслеты, менялись сумками, обувью и вообще всем.

Когда танец подошёл к концу, директор ещё раз поздравил ребят и удалился. Свет погас, а лампочки на гирляндах замигали разными цветами. Классическая мелодия сменилась на современные треки, а подростки разбежались по своим компаниям. Кто-то сразу направился к столам с едой и напитками, кто-то пошёл к диджею заказывать любимые треки, а кто-то высматривал знакомый силуэт. Через ещё тридцать минут, когда Тёрнер, мягко взяв Филлипа за руку, выскользнула с ним из зала, в помещении началась полная вакханалия: подействовал алкоголь. Пираты, герои Марвел, Фредди Крюгеры и остальные громко смеялись. Кто-то умело показывал все известные элементы брейк-данса. Принцессы, ангелы и вампирши без зазрения совести флиртовали с викингами, демонами и прочими. Бруно спустился по лестнице и вышел из зала, в последний раз взглянув на свою любимую компанию подростков, от которой он сам и забрал часть.

Мужчина шёл по пустому коридору, подпевая знакомым песням, звуки которых разносились по всему зданию и доходили до общежития. Бруно подумал, как там совята помладше, которых не пустили на эту вечеринку, спят под биты знакомых и им песен. Проходя мимо уборных, Моннет услышал чмокающие звуки, а потом тихие слова, смысл которых он не понимал. Ему это было и ни к чему. Моннет покинул школу, сел в машину и только уже на дороге написал директору, что срочно нужно уехать, мол, соседи жалуются на шум из его квартиры. Благо в Гнезде остались ещё учителя, способные справиться с толпой подростков.

***

– Надо уходить, – прошептал Филлип, смотря в отражающие свет глаза Мэгги.

– Что? – задорно спросила девушка, ярко улыбаясь. Они только мгновенье назад целовались, Филл прижимал девушку к стене и нежно касался её губ своими, пока из соседней кабинки раздавались звуки стонов и тихий шёпот: не они одни выбрали это место.

– Нам нужно идти, – сказал Филлип, беря девушку за руку.

– Куда? Ты о чём вообще? – не понимала девушка, меняясь в лице.

– За Одри, – тихо ответил Филлип и как-то странно, неестественно улыбнулся. Он пытался добиться её доверия.

– Что? В смысле? Ты думаешь, тебе можно? – начала расспросы девушка, а Уайт улыбнулся теперь уже привычной улыбкой.

– Мэгги, либо сегодня, либо никогда, – ответил Уайт, притягивая девушку ближе. – Сегодня ночь Хеллоуина – время для меня. Не бойся, я не умру.

Девушка ещё немного поёжилась, не решаясь идти. Она всеми силами делала вид, что беспокоится только из-за Филлипа, врала ему, что не знает, согласятся ли остальные, но Филлип знал – она боится встречи с Брукс. Её держал страх, что всё появившееся у неё за время отсутствия Одри, придётся вернуть и забыть, например, забыть о Филлипе. Мэгги была уверена, что Одри не примет Филлипа, и боялась этого... Она не позволяла мыслям укорениться, но Уайт, шагающий рядом и крепко держащий девушку за руку, уже всё знал. Мэгги не хотела, чтобы Брукс вернулась. Или, по крайней мере, боялась, что не хотела этого.

Вернувшись в зал, Филлип почувствовал удар цикличных мыслей, которые выбивались на фоне остального бесформенного шума.

«Рут меня больше не любит» – повторял женский голос, даже девичий.

Филлип качнулся, но устоял и с Мэгги направился к своей компании. Близнецы, держа бокалы спиртного, о чём-то болтали, Рут пихала брата в бок и ярко улыбалась, а Тео только закатывал глаза, но продолжал сверкать белоснежной улыбкой. Харольд стоял немного поодаль, вглядываясь в кого-то с особым интересом и искорками в глазах. Мэгги первым делом двинулась к викингу и посмотрела туда же, куда смотрел и он, а Филлип уже повторил за ней, встретившись взглядом с Келли. Алекс с интересом рассматривал фигуру парня в совершенно непривычной одежде. Алекс даже открыл рот, как вдруг его подтолкнул Адам и повёл в сторону. Филлип с удивлением посмотрел на одноклассника, так внезапно появившегося в Академии. Уайт перевёл взгляд на Харольда и понял, что тот тоже наблюдал за Келли, но не с таким шокированным видом.

– Не знал, что Адам знаком с кем-то из твоей школы, – сказал норвежец, не сводя глаз с затерявшихся в толпе парней.

– Я тоже, – тихо отозвался Филлип, а потом встал перед Калбергом. – Ты пил?

– Только один бокал, – ответил Калберг, переводя взгляд на парня.

– Машину везти сможешь?

– Ты хочешь уйти?

– О, поверь, вы все захотите уйти ради такого. Позови Шинами, меня слушать кое-кто точно не будет.

Харольд кивнул и двинулся к Шинами, а Филлип, взяв Тёрнер под руку, вывел её из зала, а потом и из здания Академии. Пока они стояли в прохладном вечере, Харольд подошёл к близнецам и начал, причём весьма неправильно:

– Филл предложил уйти и куда-то уехать, – склонившись, произнёс парень.

– Куда? – удивился Тео.

Харольд пожал плечами, а потом добавил:

– Он не сказал. Просил вас собрать.

Тео поднял голову и понял, парень уже ушёл с Тёрнер.

– Он вообще ничего не сказал? – спросила Рут, встретившись взглядами с блондином. Он снова покачал головой.

– Пойдёмте, – сказал Калберг, подтолкнув Тео.

Шинами немного поморщился, но всё же пошёл вперёд, следуя точно за сестрой. Они вышли из шумного зала и погрузились в звенящую тишину и свежесть коридоров. Там по-прежнему слышались звуки, доносящиеся из зала, но сам коридор был пустынен, а потому тих. Воздух был чист и свеж, по сравнению с духотой в зале. Через ещё минут тридцать там точно откроют окна, пропуская воздух. Ребята вышли из здания и увидели стоящих на парковке Мэгги и Филлипа. Девушка стояла, облокотившись на машину, а Филлип что-то ей рассказывал, довольно улыбаясь.

– Это должно сработать, – единственное, что услышали прибывшие.

– Что сработать? И как? – спросила Рут, подходя к подруге.

– Это секрет, – хихикнула Мэгги, – узнаете уже на месте.

Рут услышала, как тяжело выдохнул Лорд, она и сама бы была не прочь сделать точно так же. Мэгги похлопала по машине ладонью, и Лорд открыл её, а потом все дружно уселись по местам.

– Куда едем? – спросил Харольд, вставляя ключ зажигания и проворачивая его.

– Как всегда – в Мираж, – ответил Филлип и повернулся на Тёрнер с тёплой улыбкой. Девушка отразила его жест и подмигнула: сегодня они были по-настоящему свободны.

– Не слишком ли поздно? – спросил Тео, стуча костяшкой пальца по окну.

– Самый раз, – ответил Филлип.

Спорить никто не стал, как и препираться: Лорд выехал с парковки, оставив Гнездо позади, а Филлип включил радио, прочитав мысли Мэгги. Сначала все молчали, и только тихое мычание Мэгги пробивалось сквозь звуки радио. Потом к ней подключилась Рут, и девушки запели в унисон, улыбаясь друг дружке и прижимаясь щеками. Тео посматривал на них, скрестив руки на груди, и закатывал глаза. Он не особо радовался их весёлому настроению, но больше всего его раздражал спящий на переднем сиденье Уайт. Парень положил голову на свитер, который положил на окно. Он взял его в самый последний момент, когда они выходили из дома, чем заставил всех снова ждать: пришлось разуваться, а потом снова обуваться. Тео всё это бесило, как и вообще идея снова идти с Уайтом куда-то. За две недели, что он жил у них теперь на полных правах, так и не удалось заставить Филлипа готовить, да и поведение его никак не изменилось. Филлип брал больше смен в «Домино», выстраивая всё так, чтобы меньше пересекаться с матерью, а приходя домой, он садился за уроки. Часто он сидел вместе с Мэгги или Харольдом и разбирал очередную тему по математике. С учёбой у Уайта и вправду было туго. Нередко Харольд рассказывал другу, как тяжело было впихать в Уайта информацию, а как тяжело было её закрепить. Однако Филлип старался.

Чувствуя постоянные толчки в бок, Тео повернулся на сестру и тоже начал тихо подпевать, косясь на весёлых девушек. Он был совершенно не в настроении что-либо делать, но такое времяпрепровождение веселило и забавило его. Тео даже подзабыл, что они едут в лес по непонятной надобности Уайта, хотя могли веселиться в Гнезде, пить алкоголь и танцевать.

Когда радио наполнили помехи, Харольд начал тормозить и вскоре вовсе остановился возле светящейся арки из деревьев. Прожилки на коре подсвечивались синим, заставляли приблизиться к ним. Лес пульсировал энергией, появившейся в эту волшебную ночь. Филлип первый выпрыгнул из машины, оставляя свитер в машине: Тео так и не понял, зачем тот брал его. Когда все выбрались из машины и Харольд закрыл Танк, Тео повернулся к внимательно наблюдающему за деревьями Филлипу.

– Так зачем мы здесь? – спросил Тео.

– Будем возвращать Брукс. – Сказал Филлип как-то обыденно, даже слишком обыденно, словно говорил про домашку или ужин, хотя в его случае разговоры про еду и были странными. – Идёмте, – Уайт махнул ребятам, хватая Тёрнер за руку.

– А это безопасно? – спросил Калберг.

– Не опаснее нашего прошлого визита, – не оборачиваясь ответил Филлип.

Рут первая ступила на пожелтевшую траву. Следом пошёл Харольд, а Тео был замыкающим. Он всё ещё со скептицизмом относился к Уайту, хотя нет, он не верил именно Филлипу, в то время как в магию он верил с рождения, даже не то чтобы верил, просто знал, что она есть. Идти по песчаным тропинкам среди подсвечивающихся деревьев было невыносимо тяжело. Тео с удивлением уставился на кроссовки Мэгги. Когда она успела их надеть?

– Пришли, – объявил Филлип, останавливаясь возле огромного озера. Тео заметил улыбку на лице Уайта, но глаза... он будто сам был удивлён не меньше совят, что они оказались именно здесь.

За деревьями начиналась просторная поляна, окружающая такое же большое озеро. В сумерках было не видно второго берега, зато отчётливо выделялись прозрачные камушки, неярко светясь возле берега. Филлип достал из кармана брюк свёрнутую в несколько раз пожелтевшую бумажку, а потом достал из другого кармана нож. Филлип опустился на землю и глубоко вздохнул.

– Уайт, – позвал того Харольд, – пока ты не начал, объясни конкретнее, что здесь происходит.

– Я попробую вернуть Брукс либо хотя бы её душу. Пока я спал, я чувствовал её, значит, она в Мираже, но... было не похоже на то, чтобы она была жива. Я не смогу вернуть её с телом, но душу я попытаюсь.

– Она... – начала Рут, но её перебила Мэгги.

– Филли не знает.

– Но лучшее, что я могу сделать, это забрать её душу сюда.

Тео хмуро смотрел на происходящее, испытывая какое-то чувство дежавю. Он будто бы уже участвовал в чём-то подобном много лет назад. Воспоминания не хотели возвращаться в образах, они остались лишь ощущением.

– А если это сделает только хуже? Что будет, когда мы доберёмся до неё? Она останется отделённой от тела? – спросил Шинами, двигаясь на Филлипа.

– Тогда я буду возвращать всё на места, – ответил Филлип. – Слушай, Тео, я хочу заключить с тобой сделку, – как-то бодро, даже дерзко заговорил Уайт, – когда всё получится, ты оставишь свои шуточки при себе, идёт?

– А в противном случае?

– Я оставлю вас.

– Это не выгодно нам, – ответил Шинами, отталкивая руку парня.

– Тогда заткнись прямо сейчас, мешаешь.

Филлип вернулся на прежнее место и лёг на землю. Он немного так полежал, а потом встал и начертил на том месте круг. Парень отошёл немного в сторону на три шага и сделал в земле пометку, затем он повернулся на девяносто градусов и снова отмерил три шага. Филлип оставил пометку и опять повернул. Проделав всё то же самое ещё два раза, он соединил всё неотрывной линией, вонзая остриё ножа в землю.

Тео прошёлся вокруг рисунка. Стараясь не подходить слишком близко.

– Здесь криво, – сказал азиат, указывая пальцем на линию, пошедшую немного вбок.

– Нет, – коротко ответил Филлип. – Сюда встань, – скомандовал Уайт, указывая на середину одной из сторон квадрата.

– Это ещё для чего? – удивился азиат.

– Встань уже, польза от тебя хоть какая-то будет.

Тео удивлялся наглости Филлипа, хотя, казалось бы, ещё пару часов назад вёл себя, как обычно, скромно и пугливо. Такие перемены в «маге» настораживали Тео, но, как он пытался понять, это всё так на Уайта действовал Мираж.

– Ребят, встаньте и вы так же, – уже спокойнее попросил Филлип, оказывая на стороны фигуры. Девушки сразу оживились и встали по местам, Харольд поправил кожаные перчатки и подошёл на свободное место. – Теперь на полшага назад, – продолжал парень. Совята синхронно отошли, чем заставили Уайта удивиться, хотя сами даже не заметили.

Филлип прокрутил в руке нож и подошёл к Харольду. Он вонзил лезвие в почву у самых ног Калберга, а потом такой же неотрывной линией повёл его к Мэгги, Тео и Рут, а потом вернулся к Калбергу. Филлип сверился с рисунком на листочке, а потом посмотрел на монету, достав её из-под рубашки. Всё было именно так. Филлип отошёл ещё немного и стал отмерять шаги, а потом командовать, кому куда вставать. Проверив ещё раз правильность расстановки, Филлип снова прочертил всё одной сплошной линией.

– Можете отходить, – сказал Филлип, смотря даже не на рисунок, а на водную гладь.

Совята послушно отошли, а Уайт лишь через минуту вернулся к своему занятью. На этот раз он не отсчитывал шаги, не отмерял что-то, а просто чертил символы по углам большого квадрата, посматривая на листочек. Когда всё было закончено, Филлип прочертил полосы от контура большого квадрата до самой воды озера.

– Калберг, у тебя есть зажигалка? – неожиданно спросил Уайт, подходя спиной к совятам.

Харольд пошарил по карманам и достал небольшую зажигалку, но отдавать её он не торопился:

– Что произойдёт, когда я её тебе отдам?

– Я подожгу рисунок, а дальше... дальше всё должно получиться, – протягивая руку, ответил Филлип, косо посматривая на озеро.

Харольд молча кивнул и вложил огниво в руку парня. Тео отошёл на два шага назад, таща девушек за собой. Совята столпились в кучу, прижавшись к деревьям. Тео чувствовал, как билось сердце Тёрнер и как её пробирала крупная дрожь. Рут немного тряслась, и Тео всё боялся, как бы она не задохнулась от запаха гари и подожжённой травы. Только Харольд выглядел бесстрастным.

Филлип сел на колени в круг и положил ладони на колени, склонив голову. Он что-то прошептал себе под нос, а потом поднял голову к тёмному небу и выдохнул. Медленно. Время тянулось невыносимо медленно, а царящее в воздухе напряжение только замедляло его ощущения. Филлип снова вздохнул, но в этот раз не выпустил воздух из лёгких, оставив их наполненными. Он несколько раз нажал на колёсико зажигалки, выпуская искры, а потом, когда смог достичь нормального огня, щёлкнул ещё раз и опустил зажигалку к траве. Огонь вспыхнул высокой стеной, а Тёрнер дёрнулась на встречу к Филлипу, издав горькое «Нет!». если бы не крепкая хватка Тео у неё на плече, девушка рванула бы в огонь. Пламя, воспламенив рисунки Уайта, прошло по тонкой линии, соединяющей рисунок с озером, и зажгло водную гладь. Тео больно зажмурился, прижимая к себе девушек. Он не слышал тихого вскрика Тёрнер и не видел, как расширились её зрачки, он пытался не погружаться в болезненные воспоминания, больно стискивая плечо девушки.

Озеро горело лишь пару секунд, создавая плотный и противный пар, заставляющий потеть и тяжело дышать. Харольд всё это время не сводил глаз с горящего озера, а потом с дыма, медленно поднимающегося к небу. Ещё спустя пару мгновений издалека показалась светящаяся золотом фигура. Она бежала по водной глади, оборачиваясь назад, словно за ней кто-то гнался. В высокой девушке с пышными волосами, собранными в пучок, Рут узнала Одри.

Одри.

Одри!

ОДРИ!

Тео крепче схватил сестру, когда почувствовал, как её плечи напряглись. Он и сам бы сейчас побежал, рванул, кинулся к подруге. К Одри Брукс. Школьная форма так странно смотрелась на Одри в этих обстоятельствах. Да и сам вид Одри ставил в ступор. Девушка добежала до берега по водной глади и остановилась прямо перед друзьями. Взгляд голубых глаз был рассеянным. Девушка, приоткрыв рот, глядела на родных ей людей и не могла что-либо сказать. С щёк Мэгги скатились слёзы и капнули на ладонь Шинами. Рут резко дёрнулась, и Тео не смог её удержать, увлечённый тёплыми слезами Тёрнер. Рут побежала к подруге, но... вместо тепла тела, почувствовала только лёгкую оболочку и холодок. Азиатка ошарашенно посмотрела на Брукс, но ничего сказать не смогла. Она подняла ладонь и протянула Одри, словно боялась, что если снова коснётся – Одри пропадёт. Брукс прикоснулась к миниатюрной ладони подруги, морозя её.

– Брукс, – тихо и даже задумчиво сказал Харольд, подойдя ближе, а сразу следом показался Тео.

– Ребята... – выдохнула Одри, и по полупрозрачной щеке скатилась слеза. Одри небрежно смахнула её, а потом взгляд добрался и до одиноко стоящей Мэгги. Девушка не смела подойти ближе, пугливо наблюдая за происходящим. Она молча наблюдала за трогательной сценой, пока из зелёных глаз текли горячие слёзы, обжигая нежные щёки.

Одри поманила её рукой, нежно улыбаясь.

– Мэгг, я жду, – протянула Одри.

Тёрнер сделала робкий шаг вперёд, но с каждым новым шла всё быстрее и увереннее, пока не встретилась с прохладой Брукс. Но они обнялись. Все. Совята своей давно устоявшейся компанией стояли и обнимались. По щекам девушек текли слёзы, и даже Тео плакал. Беззвучно. Тихо. Плакал. Держался лишь Харольд, обнимая всех друзей.

Во всей этой суматохе никто и не заметил бездвижно лежащего в кругу Филлипа. Всем было не до него. Никто не замечал его. Они получили кусочек того, ради чего всё это начали. Они получили кусочек того, ради чего связались с ним.