МИРАЙ. Жить, чтобы умереть

Пролог: Где-то на закате человечества

Наконец-то он решился. Мирай увидел это в его глазах, в том, как натянулись мышцы на руках, в том, как Игнар занёс клинок. Не так, как в бою, — со свистом и яростью, — а медленно, с трагичной нежностью.

Они стояли на крыше разрушенного небоскрёба, последнего уцелевшего в их городе. Город, когда-то оазис человечества, теперь представлял собой руины, омываемые багровым светом — небо цвета гниющей крови, оно не менялось уже несколько лет. Воздух был тяжёлым, пропитанным едким запахом гари и сладковатой вонью гниющих тел. Снизу, из тёмных переулков, доносились крики и редкие выстрелы, заглушаемые шумом далёких беспорядков. За ними, куда хватало взгляда, раскинулась бескрайняя пустыня. На фоне стеклянного песка горели сотни костров — недружелюбных, как голодные глаза падальщиков.

Едва слышный шёпот ветра доносил неясные звуки: бой барабанов, что с каждым ударом отсчитывали секунды до конца, и низкое, утробное рычание, как изголодавшееся дыхание самой смерти.

В этот момент существовали только двое: воин, который всегда убивал, и праведник, который никогда. И один из них должен был умереть.

Мирай усмехнулся и отложил посох. Смерть была постоянным спутником их жизни, но его оружие так и не познало последнего вздоха своей жертвы. Оно защищало, насмерть разили клинки друга. Мирай заглянул в холод голубых глаз побратима и улыбнулся. Когда-то такого цвета было небо… он читал об этом в летописях, но никогда не видел. Как и никто из его современников.

Игнар сделал шаг и тряхнул гривой светлых, выжженных добела волос. Деревянные бусины на его волосах глухо стукнули, вызванивая мелодию смерти. Это была роскошь – длинные волосы у воина, знак его силы. Ещё большей роскошью было дерево. В их мире не осталось деревьев. Но побратим находил их, маленькие кусочки прошлого, и выстругивал гладкие кругляши, отдавая дань смерти, отмечая каждого павшего. Теперь среди жгутов и косичек не осталось места. Так бывает, когда впервые вонзаешь нож в гнилое сердце врага, едва тебе стукнуло шесть.

— Я не могу больше... — прохрипел Игнар, его пальцы так сильно стиснули рукоять клинка, что побелели костяшки.

Мирай не ответил. Он просто смотрел на своего брата, на того, кто всегда был его щитом, его тенью. Сейчас эта тень собиралась его поглотить. Посох лежал у его ног. Мирай даже не потянулся к нему. Какой в нём смысл, если оружие направлено на тебя другом?

Вместо этого он закрыл глаза. На его губах заиграли слова, что были древнее этого мира. Он пел для Игнара, пел для падальщиков, для гниющего неба и стеклянного песка. Он пел о том, что знал.

Вновь стоишь за чертой,

стужа веки закрыла.

Вновь очнулся собой,

тело к чертям остыло.

Сердце полное грязи

душу в клетку сковало.

И лишившись всех связей,

Смотришь смерти в оскалы…

…

Там… на том берегу,

Там в обители чистой

Там… увидеть смогу,

Тех, кто памятью дышит.

Там… не тленно начало,

Там… не виден конец.

Там… стоит у причала

Жизни нашей венец.

Клинок дрогнул, сверкнул на фоне багрового неба и начал опускаться.

Глава 1. Наставник

Пятнадцать лет назад…

Взгляд мужчины был прикован к звенящему зною пустыни. Брови сдвинулись на переносице, ожидание застыло в потускневших голубых глазах. Человеку было за тридцать, но на суровом лице уже прочно обосновались признаки старости. Внезапно сильное тело скрутил мощный приступ кашля, воздух с тяжёлым хрипом вышел из груди.

— Так и без лёгких остаться недолго, — просипел Настоятель Монастыря Верного Пути, глянув на платок. Мужчину слегка передёрнуло. Прозрачные кусочки плоти, покрытые бурой слизью, застыли на светлом материале. Там же пестрело несколько пятен крови.

Лоб мужчины пробороздили глубокие морщины. День ото дня кровь становилась всё темнее. Мужчина вновь перевёл взгляд на окно. Глаза непроизвольно зацепились за паутину трещин в некогда непробиваемом прозрачном пластике. Всё в этом мире приходило в упадок, в том числе и люди… особенно люди.

Монастырь когда-то славился духовностью. Теперь же он стал чем-то вроде военной школы. Ученикам старались привить принципы чистоты, но это становилось всё сложнее. Своим воспитанникам Настоятель больше не доверял. Их кровь темнела, у кого-то больше, у кого-то меньше, но неумолимо, день ото дня она становилась всё чернее, а с ней и помыслы человека. Сильный разум Наставника позволял противостоять её влиянию, а вот сердца большинства его учеников постепенно отравлялись.

Как изменился их мир… И угораздило его стать Настоятелем именно в это время. По молодости он зачитывался хрониками Монастыря. Когда-то люди были чисты, сильны, жили долго. Ему даже представить сложно, чем можно заниматься столько лет жизни. А сейчас… Он дотянул до тридцати пяти и был старожилом. Меньше половины населения переваливало за рубеж двадцати пяти лет. Большинство уходили раньше. Кого-то валили болезни, кого-то чужие руки. Жизнь перестала цениться. В отличие от белка, что давало мясо. Да, когда растительность, а вместе с ней и животные, стали редкостью, люди медленно, но верно начали избавляться от брезгливости поедать себе подобных. Особенно актуально это было для выжженных песков пустыни, там человек давно стал ходячим на двух ногах зверем.

Тяжёлый вздох вырвался из груди Настоятеля. Конечно, были места, где старались сохранить человечность. Родовые долины чистокровных, монастыри, убежища. Но это становилось всё сложнее. Перенаселение и скоротечность жизни привели к расцвету пороков. Власти городов не могли, а порой не хотели пресекать это буйство. Детство, если оно и было, заканчивалось быстро. К годам четырнадцати большинство успевало обзавестись семьями. Но браки долго не держались. Отчего нежелательные дети часто становились лёгкой добычей.

Некоторых из них он подбирал и брал к себе на поруки. Но души многих были покрыты от рождения такой тьмой, что не могли надолго задержаться в суровых стенах монастыря.

Приезд друга вдохнул в Настоятеля новые силы. Наставник древнего рода был вынужден покинуть разгромленную долину. Из всех жителей уцелели лишь двое. Он и его ученик — мальчишка пяти лет.

...

Запах крови… тяжёлый и до тошноты приторный, он бил в нос, впитывался в поры на оцепеневшей коже и оседал железным привкусом на языке. Мальчишка непроизвольно вцепился в Наставника и замер, боясь пошевелиться. Кровь была повсюду, широкими полосами она тянулась через разбитые вдребезги ворота, мерзкими кляксами расползлась во дворах небольших домов, причудливыми узорами застыла на выгоревших стенах. И больше ничего — ни живых, ни мёртвых. Лишь жуткая, пугающая тишина, которую оставляют после себя только падальщики.

Грудь мальчишки стянул обруч боли – пришло осознание: он потерял всех — отца, мать, сестру, родных и друзей. В этот злополучный день они с Наставником покинули укрепленную родовую долину и вышли в пустыню. Увидев жизнь за пределами стен, юный ученик был полон восторга. А когда вернулись, не осталось ничего: ни рода, ни долины, ни дома.

...

Жёсткий толчок в плечо покачнул тело шестилетнего мальчишки и вывел его из воспоминаний. Спина ощутила холод металлических стен. Лучи восходящего солнца только показались над горизонтом и не успели согреть приземистые сооружения, в которых ютились небольшие плантации монастыря. Так и оставшись сидеть, Мирай поднял голову, глаза упёрлись в колючий взгляд из-под белой выгоревшей чёлки.

— Что, даже кровососа не убьёшь? — грубая усмешка искривила не по-детски жёсткие губы Игнара, — Слабак…

Взгляд слегка раскосых глаз Мирая соскользнул с ухмыляющегося лица и остановился на огромном комаре, тот присосался к смуглой коже на руке мальчишки. Сидела тварь давно, сквозь тонкую шкурку на тяжёлом брюшке просвечивала чистая алая кровь.

— Ты и смерти никогда не видел, — Игнар подался ниже, слова шипением вышли сквозь стиснутые зубы, — что… стра-а-а-ш-ш-но…

Смерть… с ней Мирай познакомился хорошо. Когда провёл ночь на сырой от крови родных земле, когда бился рядом с воинами приютившего их торгового каравана, когда затаскивал орущих не своим голосом раненных торговцев. Старые бронированные грузовики были лакомым куском: для падальщиков днём, для выползающих из-под песка монстров ночью. За каждый день пути пустыня брала дань, и платой была чья-то жизнь. Так они добрались до Монастыря Верного Пути. Здесь Настоятелем был давний друг Наставника, он-то и приютил их.

Маска спокойствия сковала детские черты, Мирай медленно поднялся на ноги и откинул в сторону тяжёлую накидку. Драка, её не избежать.

Игнар с первого дня не взлюбил новичка. Сильный и ловкий, он смеялся над слабостями, не прощал обид и бил наверняка.

А Мирай, несмотря на хорошую подготовку, всегда стоял в стороне от смерти, даже адских кровососов прогонял, не лишая их жизни. Праведник… в закрытой долине его растили в жёстких принципах: аскетизм, правдивость, чистота и, пустыня его дери, милосердие. Это бесило до белой дрожи, до скрипа зубов. Тело Игнара напряглось, мгновение, и кулак пролетает в миллиметре от лица Мирая. Ещё миг, и второй пробивает защиту в корпусе, рёбра принимают на себя всю силу бешеного удара. Юный праведник бьёт в ответ. Защитить тело и спрятанное в нём знание — его долг. Он должен выжить, сохранить чистоту крови и продлить род. Удар, защита, нападение, костяшки сбиты в кровь, уже настоящий привкус железа на языке, алые потёки на лице врага. Новая атака, и два тонких, не по возрасту жилистых тела сплетаются и катятся по земле. Пока не пробивают стенку защитного сооружения, и редкие для их мира зелёные ростки посевов не сминаются под их напором.

...

Наставник смотрел на ученика. Побитое лицо мальчишки покрывали ссадины, верхняя губа припухла, от переносицы под глазами начали расходится два сочных синяка. И тем не менее, последний праведник их рода светился радостью.

— Учитель, это правда, вы нашли работающий бункер!

Энтузиазм ученика был понятен. Вместо положенных двух недель отработки на плантациях Монастыря, ему выпал шанс увидеть забытые разработки прошлого. Мальчишка вырос вдали от технологий. Единственное, что ему досталось, — это сила рода и пока ещё неполное знание, что он успел открыть в сердце юного праведника.

— Не позволяй ярким обёрткам увлечь себя, — лучики морщин разбежались по сухой, потемневшей от солнца коже, — за ними обычно не скрывается ничего хорошего. Посмотри, даже здесь никому не удалось выжить.

— Тогда что мы здесь ищем?

Мирай оторвал глаза от переливающихся разноцветными огнями панелей и перевёл взгляд на Наставника. Высокая, сухощавая фигура в плотном, выгоревшем костюме выглядела бы сурово, если бы не лёгкая блуждающая усмешка. Наставник был одержим поисками древних летописей и при любой возможности вырывался в пустыню. На этот раз ему повезло: совсем недалеко от монастыря обнаружилось уцелевшее убежище. Отмычка учителя прекрасно справилась с замком на массивной двери бункера. Только вот внутри их встретила тишина и стерильная пустота.

— Ищем мы всегда одно, — Наставник провёл ладонью по толстой тетради в чёрном переплёте, на идеально гладком пластике стола она смотрелась несколько чужеродно, — то, что может привести нас ближе к Богу, а где мы ищем, это уже не имеет значения, по крайней мере, не в этом мире.

Мирай подошёл ближе к учителю, носа коснулся знакомый запах песка и зноя. Заглянув в текст, мальчишка попытался разобраться в крупном почерке. Это оказалось несложно, постепенно строки сложились в историю одного человека, что вёл дневник.

Много сотен лет назад люди, в попытке спастись от очередной войны, ушли под землю. А когда вышли на поверхность, то обнаружили…, да ничего они не обнаружили. Пустыня захватила землю, выжившие спрятались в городах, но и эти жалкие остатки человечества нещадно губили мутации и болезни. Кровь людей чернела, вместе с этим их покидал разум, оставалось лишь глухое, животное желание выжить любой ценой. Таких вышвыривали в пустыню на корм монстрам. Но монстрами стали именно они – падальщики. Они заполонили выжженные, никому не нужные территории вокруг городов.

Потомки тех, кто укрылся в бункере, бросили все силы на поиски средств против болезни, но ожидаемо не преуспели в этом, а потому вновь закрылись за тяжёлой дверью. Так и вымерли в своей чистоте, детей становилось всё меньше, пока последний из них не остался один.

От скуки одиночества он спасался рассуждениями, а что же лучше — свобода или безопасность? Тайну его решения дневник не раскрывал. Останков в бункере не обнаружилось. Человек либо вышел, закрыв за собой дверь и уже не вернулся. Либо так и умер в стерильной тишине, а роботы-уборщики утилизировали тело. Остались лишь записи и очередная насмешка над человечеством — автономно функционирующий опустевший бункер.

— Учитель, — неподдельный интерес застыл в тёмных, слегка раскосых глазах мальчишки, — а что всё-таки лучше: свобода или безопасность?

— На этот вопрос нет однозначного ответа, — улыбка согрела аскетичное лицо Наставника, — все люди индивидуальны по своей природе, это заложено в нас от Бога: для кого-то лучше свобода, кому-то нужна безопасность. Кто-то будет чувствовать себя свободным только за укреплёнными стенами, а для кого-то безопасность обозначает именно отсутствие ограничений. Но и это не главное… главное — быть свободным, — учитель приложил ладонь сначала к голове, потом к сердцу, — здесь и здесь.

— Что это значит? — взгляд мальчишки не отрывался от руки Наставника.

— Свобода начинается в твоей голове, — учитель усмехнулся, — когда ты не зависишь от чужого мнения и от внешних обстоятельств. Но самая главная независимость — это свобода твоего сердца, когда ты полностью полагаешься на Бога и с благодарностью принимаешь все трудности, что Он посылает на твою долю.

— Всё-таки свобода, — широкая улыбка разом смела серьёзность с лица юного праведника, — эх, жаль, что мы не нашли здесь ничего про Бога…

— Да, — мужчина вернул дневник на стол, — лишь очередная история крушения человеческих надежд. Жаль… Но стоит признать: работающий бункер сам по себе весьма ценная находка.

— Ничего, учитель, — мальчишка обхватил широкую, жёсткую руку Наставника, — пустыня большая, мы даже половину не обошли, найдём ещё, что ты ищешь.

— Правильно, — сжав в ответ ладонь ученика, мужчина улыбнулся, его взгляд потеплел, — никогда не забывай об этом, и ещё запомни: никогда, слышишь, никогда не проливай кровь сам, пока рядом с тобой есть тот, кто тебя защитит.

Двери бункера бесшумно скользнули в сторону, в нос ударил запах пыли предбанника. Следом разошлись внешние створки, и жара привычно опалила лёгкие. Путники подождали, пока убежище вновь окажется закрытым, и двинулись в сторону дома.

Территории здесь считались относительно безопасными, воспитанники монастыря не зря слыли лучшими воинами, но Наставник не спускал глаз с песчаных барханов, что-то тревожило и Мирая.

Внезапно песок колыхнулся и взлетел вверх, он норовил оказаться везде — проникал под веки, мешал дышать и даже забивался в складки плотной одежды. Воздух наполнили дикие крики и лязг металла. Мирай ощутил, как Наставник прижал его к себе, тело мужчины на миг застыло и, покачнувшись, приняло боевую стойку. Тяжёлый пистолет ожил в руке учителя.

Мирай тряхнул головой, песок медленно осел, его место заняли низкорослые фигуры. Замотанные в выгоревшее тряпьё, они сливались с барханами. Тёмная от болезней и мутаций кожа не боялась жара, горящие алым блеском глаза пожирали добычу не хуже острых зубов, что застыли в злобном оскале.

Учитель кружился вокруг ученика, выстрелы оглушали, падальщики один за другим падали на землю. Чёрная кровь, шипя, впитывалась в песок, но врагов будто и не становилось меньше. Неожиданно пистолет затих, солнечные блики пробежались по узкому, слегка изогнутому клинку в руке Наставника. Противники оживились, новая волна падальщиков кинулась на путников.

Противников становилось всё меньше, но Мирай слышал — дыхание учителя тяжелеет. Мальчишка подхватил небольшую, усеянную гвоздями биту и замахнулся на ближайшего врага. Коленная чашечка смачно охнула под ударом юного праведника, падальщик скрючился на земле. Перехватив оружие двумя руками, Мирай нацелился на следующего противника, но тяжёлая арматура перехватила его удар. Противный скрежет резанул по ушам, оружие было готово выскочить из рук Мирая, когда на помощь пришёл учитель. Лезвие в его руках прочертило полукруг, и арматура вместе с рукой нападавшего упала на песок. Визжащее тело застыло лишь на миг, пока клинок Наставника не пробил замотанную в тряпьё грудь.

Наставник был хорошим бойцом, а как иначе… иначе в этом мире долго не протянешь. Но у каждого пути есть свой конец. Наставник нашёл его подлым ударом со спины. Ему пришлось отвлечься на бросок ученика. Главарь — последний оставшийся в живых — подскочил к учителю. Ржавое лезвие прошило сухожилия под коленями, ноги мужчины подогнулись, и его настиг острый клинок, перерезавший горло.

Мирай не понял, что произошло. Так не должно было быть, редких людей, кто ещё обладал чистой кровью, всегда брали живьём. Цена жидкости, что наполняла вены, была слишком велика. Тело Наставника упало. Крупная, коренастая фигура переступила через учителя, главарь, предвкушая лёгкую добычу, скинул платок, закрывающий голову и шею.

Скалясь, падальщик поднёс к лицу нож и медленно слизал ярко-алую жидкость.

Мирай застонал, не помня себя, мальчишка крепче сжал биту и замахнулся на врага.

Неожиданно позади крупной фигуры мелькнула быстрая тень, что-то коснулось спины падальщика, он не успел даже рыкнуть, его горло раскрылось, заливая тусклую, выгоревшую одежду. Потоком хлынула чёрная кровь. Грузно осев на колени, главарь медленно завалился на бок и открыл стоящую позади невысокую фигуру. Из-под выгоревшей чёлки на Мирая смотрели горящие голубым огнём глаза. С небольшого ножа в руке Игнара тягучими каплями стекает только что пролитая кровь. Именно тогда юный воин вырезал свою первую бусину в память о павшем Наставнике друге.

...

Мирай шёл, переставляя ноги из последних сил. Пустыня законно считала их своей добычей и не желала отпускать. Жар обжигал кожу, слепил глаза, каждый вдох был равен глотку кипящего масла. Тело Наставника оттягивало плечи, один бы он не справился, но Игнар без слов подхватил учителя с другой стороны. Боль, что разрывала сердце, глушила только тяжесть ноши.

Наконец на горизонте показались стены монастыря. За прошедший год он стал родным, даже ближе, чем долина, в которой родился юный праведник. Первые пять лет жизни стёрлись вместе с болью от потери друзей и близких. А теперь его покинул и Наставник.

Мирай не знал, сможет ли он жить дальше, но не отдать почести телу ушедшего учителя он не мог. Рядом хрипел Игнар, это почему-то придавало сил. Их вражда впиталась в песок вместе с пролитой кровью общего врага. Удар Игнара расставил всё на свои места. Мирай принял защиту отчаянного мальчишки. Что-то понял для себя и Игнар.

Тяжёлые, закованные в металл, двери монастыря распахнулись. На пороге возникла крепкая фигура Настоятеля. В блёклых глазах Настоятеля застыла смешанная с решимостью боль. Он не смог защитить своего друга. Что ж, теперь у него есть шанс вырастить хранителя для этого праведника, наверняка, последнего в их мрачном мире.

Настоятель застыл, давая мальчишкам внести тело за внутренние стены. Двор встретил тишиной. Откуда взялись силы, Мирай не знал. Мальчишки донесли учителя до небольшого возвышения в центре площадки. Туда надо было переложить тело. Горячий пот струился, обжигая лицо, но праведник медлил. Снять с себя ношу означало окончательно признать смерть Наставника. Дрожь прокатилась по телу и застыла в глазах, застилая их непрошеной плёнкой. Сделав глубокий вдох, мальчишка на выдохе перекинул через себя тело, Игнар подтолкнул сзади. Взгляд замер на последнем дорогом ему человеке. Лицо Наставника выражало умиротворение.

— Не печалься, мой юный друг, — Настоятель подошёл и встал рядом, — он ушёл туда, куда шёл всю свою жизнь, назад к Богу.

— Да, — Мирай поднял глаза на мужчину, две непрошеные слезы проложили дорожки на пыльном детском лице, — но это не отменяет боль разлуки… — и совсем уж тихо добавил, — я забыл, что это так больно…

— Наша жизнь часто состоит из боли, — Настоятель подошёл ближе и сжал плечи Мирая, — нам даровано право забвения. Но выбор всегда остаётся за тобой. Ты можешь забыть и жить дальше, как ни в чём не бывало. Или позволишь боли сделать тебя сильнее. Я верю, ты сделаешь правильный выбор.

Мальчишка опустил взгляд и замер, он пытался услышать последний наказ учителя. Рядом встал Настоятель. Сердце мужчины сжало в тиски. Как же всё-таки трудно принять уход столь близкого человека. Сам друг не раз смеялся над смертью. «Не бойся, — говорил он, — мы встретимся по ту сторону, разлука не будет долгой, не в этом мире».

Настоятель и сам не рассчитывал на долгую жизнь, а вот попадёт ли он в обитель чистых — вопрос спорный. Но матушка-судьба не оставила ему выбора. Теперь придётся побороться за свою жизнь. Настоятель присмотрелся к телу и понял, отчего умер друг. Тугая повязка из наноматериала плотно прилегала к коже на шее и явно стягивала смертельную рану. Такие бинты были редкостью, как он узнал позже, их нашёл мальчишка во взятой в бункере аптечке.

Зачем юный праведник закрыл рану, было очевидно. Он хотел сдержать кровь в теле. Скоро она вновь разжижится, и её можно будет сцедить. Эту неприятную, но столь важную для их мира истину усваивали с пелёнок. Конечно, процедура не из приятных, но болезнь не оставляла Настоятелю выбора. Чистая кровь, пусть даже и взятая у мёртвого тела, отсрочит его кончину и позволит вывести мальчишек во взрослую жизнь.

— Я сделаю всё необходимое, — мужчина обернулся к Мираю, — ты можешь отдохнуть, я позову тебя на церемонию кремации.

Мирай кивнул, но со двора не ушёл. Он сел, скрестив ноги, и погрузился в транс. Осознанность мелькнула во взгляде мальчишки лишь когда пламя, разведённое на том же постаменте в центре двора, поглотило тело Наставника. Стоило огню угаснуть, он вновь ушёл в себя. Зная характер праведника, Настоятель запретил подходить к нему даже Игнару.

Ровно через три дня Мирай поднялся и вышел на тренировочный плац.

Когда мальчишка появился на арене, Наставник выставил против него сильных бойцов. Не равных по силе мальчишек, и не опытных, умеющих вовремя остановиться старших. Нет, это были пацанята, познавшие вкус крови в боях, но жестокие в своей неспособности контролировать агрессию.

Новость быстро облетела монастырь, поглазеть на зрелище сбежались все ученики. Как заворожённые они смотрели, как Мирай, просидевший без движения и воды трое суток, принял неравный бой. Ребята окружили его. Оружия у них не было, но в этом не было необходимости. Они сами были ходячим оружием. Жёсткие удары сыпались один за другим. Праведник, ловкий и юркий, словно большая кошка, уходил от них и разил в ответ. Но силы были неравны, да и не победа была целью…

Мирай стоял на коленях. Рёбра ныли, кровавая юшка заполнила рот, кожа на костяшках висела рваными лохмотьями. Ноги тряслись, но неумение сдаваться заставило юного праведника подняться. Багряная пелена закрыла обзор, и последнее, что он заметил, — кривая ухмылка парня, что вырубил его жёстким ударом локтя и поддал напоследок коленом под дых.

Позже этот самый парнишка стал его учителем, и Мирай понял, что это был удар милосердия. А сейчас, на краю сознания, мелькнула долгожданная уверенность. Он останется, потратит свои детство и юность на тренировки в стенах монастыря, но станет сильнее. Чтобы выжить в этом мире и найти способ изменить его.

Глава 2. Побратимы

Шесть лет спустя

Небольшую комнату заполнил предрассветный сумрак. Разогнать тени по углам он не мог, но давал достаточно света, чтоб разглядеть происходящее. Крепкий парнишка двенадцати лет проскочил в дверь и окинул взглядом помещение. Ничего не нарушало аскетичное убранство их обители, да оно и не нужно было. Большую часть времени ученики проводили на тренировках, а то личное, что тревожило сердце, каждый предпочитал не выставлять на показ. Кровать парнишки была аккуратно застелена, подготовленный рюкзак стоял у прикроватной тумбочки. Небольшой стол и вовсе пустовал. Сам Мирай предпочитал проводить свободное время в библиотеке, а другу стол был не нужен, тот вечно торчал на тренировках.

Мирай подошел к кровати и сел на пол, поджав под себя ноги. Взгляд сосредоточился на друге, одеяло полностью скрывало еще по-мальчишечьи угловатое, но жилистое тренированное тело, и только выгоревшие до белизны волосы торчали из-под плотного материала. Они были постоянным источником насмешек, старшие ученики частенько оттягивали непослушные космы, а несколько раз насильно обрезали. Игнара это ничуть не смущало, наоборот, это лишь добавляло энтузиазма. И вот уже два года, как никто не смог к нему подойти, это показывала длина волос, они отросли по самые плечи. Мирай провел рукой по своему лысому затылку и усмехнулся. Он знал, друг прекрасно почуял его приход, но зачем-то выжидает.

— Нет, я понимаю, — одеяло наконец зашевелилось, сумерки проявили недовольное лицо Игнара, — можно таскаться каждое утро на крышу, это еще куда ни шло…

Мирай улыбнулся ворчанию друга, тот давно принял тот факт, что праведник встает раньше его и проводит два часа до подъёма в медитации. Сам юный воин мог задержаться на арене допоздна и вставать рано не любил.

— Но тащиться куда-то в такой день, — Игнар откинул одеяло и ловко соскочил с кровати, наклонившись к другу, он прошипел в самое ухо, — ты же не хочешь удрать накануне посвящения?

— Конечно, нет, не говори глупости, — спокойный тон Мирая чуть остудил пыл товарища, — если бы хотел, давно ушел бы… Мне надо отправить сигнал. Просветы в магнитных бурях всё реже, даже сейчас атмосфера очистится всего минут на пятнадцать, — праведник подтащил к себе рюкзак и, перехватив взгляд друга, твердо сказал, — надо идти.

— Ну, надо так надо, — тяжелый вздох вырвался из груди юного воина, — но, если мы пропустим инициацию, знаешь где будут твои планы… ага, под хвостом у дикой ящерицы.

Ручных ящериц Мирай не знал, а планы у него были грандиозные. Не много, ни мало — спасти мир. Поэтому он лишь улыбнулся и согласно кивнул. Долго ждать друга не пришлось, сходить в уборную и натянуть плотный ученический костюм не заняло и десяти минут.

...

Бледные багряные лучи солнца едва коснулись окружавшей монастырь пустыни. Стеклянный песок еще не слепил, а едва заметный ветер шептал ложные обещания безопасности. Дорогу в бункер ребята знали отлично. В тот день, когда Мирай утратил наставника, он был не в силах рассказать о находке настоятелю. Промолчал и Игнар. Потом тайна сохранилась как-то сама собой. Ребята сделали сначала одну вылазку, потом вторую, и так постепенно убежище стало их схроном. Почти все технологии в бункере остались живы. Как они не потухли, друзья толком не разбирались, поняли одно — убежище стоит на целой системе питания, что черпает сырую энергию откуда-то из недр планеты.

Постепенно поверхность земли стала плавно подниматься вверх, песок под ногами сменился твердой, покрытой трещинами, землей. Добежав до края тверди, ребята замерли на обрыве. Земля, образуя широкий пролом, резко уходила вниз. Падальщики, как и прочая нечисть пустыни, были редкостью в этих краях — сказывалась близость монастыря. Постоянные рейды зачистки были неотъемлемой частью тренировок учеников. Но осторожность не раз сохраняла ребятам как жизнь, так и их тайну. Вот и теперь, прежде чем спуститься, друзья оглянулись. Барханы пустыни безжизненно зависли в проступающей знойной дымке. А вот небо принесло угрозу.

— Беги! — сиплый шёпот Игнара прорезал утреннюю тишину, вслед за ним послышался режущий нервы клекот. Бледное ящероподобное тело заслонило добрую часть неба. Его перекрывали мощные кожистые крылья. От ящериц, что населяли пустыню, крылатую тварь отличал острый птичий клюв, им-то он и клокотал. И ладно, если бы звук лишь трепал нервную систему, это можно и потерпеть. Но это был призыв для остальной, по большей части наземной стаи.

Мирай со всех ног рванул прочь, тварь надо отвести подальше от бункера. Рухнувший в расщелину труп привлечет ненужное внимание. Падальщики имели просто нечеловеческий нюх на останки плоти, и если они спустятся на дно ущелья, то вполне смогут найти и вход в убежище. Игнар припустил вслед за другом. Обогнав праведника на добрых пару десятков шагов, парнишка развернулся и словил взглядом хищника. Птицеящер завис ровно над его головой, взгляд юного воина видел только одно — как от горловых звуков трепещет тонкая кожа на шее хищника. Ноги Игнара уперлись в песок, ладони легли на рукояти коротких чуть изогнутых клинков. Миг, и один выскальзывает из ножен, точный взмах рукой, и оружие летит вверх. Лезвие прошивает пульсирующую вену, клекот переходит в яростный, но короткий крик. С жутким хрипом, зверь падает вниз и приземляется ровно на Игнара. Второй клинок уже зажат в руке юного воина. Схватив тварь за огромный клюв, Игнар всаживает клинок в алеющий глаз на покрытой роговой пластиной голове. Кровь хлынула из ран. Все еще хрипя, птицеящер пару раз дернулся и затих.

Мирай опустился на колени и приложил ухо к песку. Пустыня молчала. Стая не успела услышать зов разведчика.

— Все чисто, — юный праведник подошел к поверженному врагу и, подняв тяжёлое кожистое крыло, потянул за него, — можем идти.

— Эти твари, — Игнар закашлялся, слова слетели с губ и слились в стон, — опять мутировали.

Мирай напрягся и рывком стянул с друга труп животного. На мгновение ужас сковал мышцы парнишки. Кровь хищника разъела прочную куртку и уже добралась до кожи. Мгновение… на свет проступили мышцы, ядовитая жидкость поползла дальше, оголяя кости.

— Святая обитель!

Праведник скинул рюкзак и тут же достал аптечку. Её он всегда держал наверху. Вколов одну за другой пару ампул, он просто заморозил грудь друга. Яд тоже замерз и на какое-то время перестал действовать. Только вот дыра в груди никуда не делась. И надо ж было так попасть. Нет, чтобы ядовитая жидкость угодила на отросшие волосы Игнара. Так нет, яд обещает добраться прямиком до сердца. Присмотревшись, Мирай понял, что все не так уж плохо. Легкое голубоватое свечение вокруг раны говорило, что защита организма активировалась. Вот только ее не хватит, чтоб зарастить рану. А уж чтоб появиться так на церемонии посвящения, и речи быть не может. Хотя… с Игнара станется заявиться на инициацию с дырой хоть в голове, хоть в… пятой точке. Не то чтобы настоятель спускал с рук поведение лучшего ученика. Нет, просто отчаянный парнишка не боялся никаких наказаний.

Замотав рану на груди, Мирай поднял потяжелевшее тело и подхватил клинки друга.

— Пески пустыни, далековато отбежали, — праведник прикинул расстояние до расщелины. Надо было поторапливаться – стая все же могла быть поблизости. Ноги утопали в песке, тело быстро взмокло, пот начал застилать глаза. Наконец-то впереди показался долгожданный спуск. Надо бы сойти вниз, не оставляя следов. Но… не получилось. Ноги скользили по крутому склону. Земля осыпалась крупными ломтями. Но все потом. Уповая на Бога, праведник решил, что замести следы можно и по выходу из бункера. Небольшой нарост образовывал козырёк над входом в горные породы. Нащупав нужный камень, Мирай надавил на него локтем, и часть выцветшей скалы отползла в сторону. Ключ от бункера висел небольшим черным квадратом на шее праведника. Зажав клинки друга под мышкой, Мирай нащупал цепочку и вытянул плотную карточку. Приложив ее к панели, праведник чуть дождался, пока тяжелые двери одна за другой откатятся в сторону. Наконец-то проход показался достаточным, чтоб протиснуться внутрь. Прохлада ярким контрастом остудила кожу. Войдя в убежище, парнишка со всех ног понесся в медицинский отсек.

— Активация капсулы!

Хриплый голос Мирая расколол стерильную тишину помещения. Щелкнув, по периметру зажглись лампы, комната залилась белым светом. Один из пяти саркофагов мерно загудел и мигнул голубым. Крышка капсулы поднялась вверх. Мирай шумно выдохнул и вывалил тело друга на матовую поверхность. Неожиданно Игнар сжал его запястье. Глаза друга покрыла мутная пелена боли, юный воин с трудом сосредоточил взгляд на товарище:

— Брат, если я сдохну, так и не… — тугой кашель, не дав закончить фразу, покачал дыру в груди Игнара, — такой облом я тебе не прощу.

Слова поддержки застряли в горле и вышли тихим смехом. Мирай прекрасно понял, о чем говорит друг, даже на пороге смерти Игнар оставался самим собой.

— Успеешь, брат, успеешь, — косая улыбка легла на тонкие губы праведника, взяв один из клинков друга, он срезал остатки куртки с груди товарища и потянулся к крышке капсулы, — не в этой жизни, так в следующей…

— Что… — буквы шипением вышли сквозь сомкнутые зубы юного воина, боль во взгляде Игнара полыхнула гневом, он попытался было еще что-то сказать, но Мирай безжалостно захлопнул саркофаг. Послышался щелчок, и тишину медицинского отсека наполнило легкое гудение.

Праведник смотрел, как под воздействием медицинских препаратов разгладились черты лица друга и усмехнулся. Связь с монастырем ученики устанавливали с началом обучения в пять лет. Это происходило путем ввода небольшой дозы сыворотки. Кровь ученика наполняли наночастицы, они показывали охранным системам, что ты свой, а также давали защиту тела. Как раз ее наблюдал Мирай, когда рану напарника обволокло голубое свечение. Затем следовали семь лет жестких тренировок. Наставники изматывали ребят в рукопашке и боях с холодным оружием, к огнестрельному не подпускали. Навыки буквально втирали под кожу, заставляя рефлексы работать даже во сне. В двенадцать лет, когда тела мальчишек были достаточно сформированы, а кровь привыкла к инородным частицам, их ждало первое посвящение в воины. В организм ученикам вводили состав по совершенствованию функций тела. Нано-частицы образовывали прочную связь с нервной системой и предоставляли массу новых возможностей. От банального улучшения восприятия, до развития умственных способностей. Эти остатки павшей цивилизации бережно хранились в стенах монастыря и делали его воспитанников лучшими воинами в этом мире. После инициации ученикам открывался допуск к огнестрельному оружию и к полноценному участию в операциях.

Но это далеко не все, чего с нетерпением ждали двенадцатилетние пацаны. Свобода, а точнее ее относительная часть, вот что получали ученики с посвящением. Теперь им разрешались самостоятельные вылазки в город. Конечно, найти время было не просто, да и за случайную смерть парнишки сами были в ответе. Только никого это не останавливало. Кто-то больше, кто-то меньше, но ребята с нескрываемым азартом открывали для себя развлечения внешнего мира. Беззлобная насмешка скользнула по лицу Мирая. Сам он не собирался растрачивать жизненную энергию на пустяки. А вот Игнар первым же делом вознамерился испробовать все возможное. И этот незапланированный поход в бункер, мог сорвать все его планы…

Мирай посмотрел на друга, загорелая кожа побледнела, темные круги залегли под глазами, но дыра постепенно затягивалась. Хорошо, теперь можно проведать и узел связи. Юный праведник горел желанием спасти мир, вытащить его из лап голода и вражды. Но… что он мог сделать? У него осталась лишь сила рода, о которой он имел весьма смутное представление и неполное знание. Наставник не успел открыть ему все тайны. Библиотека монастыря была богатой, все свободное время Мирай проводил в ней, изучая летописи и языки. Да и настоятель старался ответить на вопросы настырного ученика. Но… Мирай чувствовал, что чего-то не хватает. Праведник не жалел себя. Мальчишка вставал задолго до остальных ребят. Утренние часы он проводил в медитации и зачитывал до дыр единственное сокровище, что досталось ему от наставника. Его дневник. Там он нашел зацепку. Учитель всю жизнь провел в поиске реликвий. А последние годы стал одержим лишь одной книгой. Древнейшей и единственной в своем роде. К ней вели нити поисков и именно в ней хранился ответ на вопрос, как спасти этот чертов мир.

Мирай зашел в рубку связи и включил приемник. Старый довоенный монитор мигнул зеленым светом, дернулся несколько раз и, ничего не отображая, замер. Ровное матовое свечение проявило небольшую по размеру комнату. Праведник подкатил кресло и сел за стол. Взгляд на часы подтвердил – он успел к просвету в буре. Руки привычно зависли над клавиатурой, пальцы отбили послание.

Мирай зашёл в рубку связи. С тихим шипением за ним закрылись двери, и он окунулся в прохладный, неестественно тихий воздух. Здесь остро пахло старым металлом и чем-то острым. Он знал этот запах — запах сердца бункера, его постоянного, скрытого дыхания.

Мирай опустил рюкзак на пол, едва слышный глухой стук разнёсся по небольшой, залитой матовым светом комнате. Старый довоенный монитор мигнул бледно-зелёным светом, вздрогнул несколько раз и замер. Праведник подкатил кресло к столу. Тихий скрежет колесиков по идеально чистому полу показался оглушительным. Взгляд на часы подтвердил — он успел к просвету в буре. Руки привычно зависли над клавиатурой, пальцы отбили давно заученное послание в пустоту.

«Я, Мирай, рожденный в долине Светлых Ветров, ищу контакт с выжившими бункерами или долинами. Прошу отозваться!... Я, Мирай, рожденный в долине…»

Праведник начал поиски с рассылки радиосигналов. Он надеялся выйти на тех, у кого могло сохраниться древнее знание. К сожалению, результат оставался всегда один – тишина. Так и сегодня. Её нарушало лишь легкое гудение работающих устройств. Пальцы безостановочно жали комбинацию повтора. Строки вспыхивали на экране и убегали вверх. Ответа не было. Буквы на мониторе пошли цифровой рябью, пару раз вспыхнули и погасли. Просвет закончился. Кресло натужно скрипнуло. Мирай поднялся и щелкнул тумблером — пустой экран потух. В наступившей темноте блеснули глаза праведника. Что ж, пора переходить ко второй части плана. Город. Необходимо обзавестись там связями и узнать расположение нужных им мест. А для этого надо как минимум пройти посвящение. Уверенно развернувшись, Мирай пошел назад в медицинский отсек. Пора было вытаскивать Игнара.

...

Яд всё же остался в крови. Он не убил, но оставил свой след. Мирай заметил это сразу. Он поднял крышку капсулы. Игнар потянулся, шумно втягивая свежий, прохладный воздух. Открыв глаза, воин поймал на себе серьёзный взгляд праведника.

— Скажи, — голос Мирая невольно дрогнул, — почему ты тогда пошёл за нами… и почему принял мою сторону? Мы ведь не были друзьями.

Игнар сразу понял, о чём речь. О том самом дне, когда они потеряли Наставника. О том дне, когда их вражда впиталась в песок вместе с кровью общего врага.

— Не знаю, — плечи юного воина дёрнулись, — как-то само получилось, сердце подсказало, что так правильно… А когда я встал на твою защиту, будто пелена с глаз слетела, сразу понял — это моё место.

— Вот и я, — Мирай подхватил скальпель. Его лезвие блеснуло в стерильном белом свете. Пальцы обхватили холодный металл. — Кое-что понял для себя. Я… предлагаю стать побратимами. Твоя кровь почернела от яда, нужно переливание. И раз уж мне делить с тобой кровь, то почему не сделать это со всеми обетами?

Игнар замер. Получить такую роскошь, как кровь праведника, об этом никто не мог даже мечтать. Он знал, что в жилах Мирая текла не просто чистота, а вся та мощь, что праведники накапливали поколениями, соблюдая свои обеты и клятвы.

— Ты всегда был мне братом, — только и смог проговорить Игнар. Его голос был хриплым.

Мирай присел рядом с ним. Узкий скальпель блеснул в его руке. Он сделал глубокий, ровный надрез поперёк ладони. Тонкие полоски кожи разошлись, и алая струйка крови потекла вниз, собираясь идеально ровными, блестящими каплями на белом пластике капсулы. Затем Мирай передал скальпель Игнару.

Игнар вздрогнул, но не от боли. Его дыхание сбилось, когда он повторил движение. Лезвие легко разрезало кожу, и тёмно-красная густая кровь выступила на его руке.

Друзья сжали ладони. Горячая кровь Мирая смешалась с тёмной кровью Игнара, и раны запульсировали.

— Вместе, — небольшая складка легла между бровей Мирая. Его слова звучали как клятва, вырвавшаяся из самой души. — В жизни и в смерти.

— Вместе, в жизни и в смерти, — так же серьёзно повторил Игнар.

— И после смерти, — уже тише добавил праведник. Он посмотрел на друга, его глаза сияли. — Куда бы ты меня ни утянул.

— И после смерти, — эхом отозвался юный воин и невольно усмехнулся. — Хотя… в обитель чистых меня вряд ли пустят.

Смех сорвался с губ Мирая. Всё же друг прислушивался к его словам.

— Шанс есть всегда, брат, — лицо праведника снова стало серьёзным. Он повторил когда-то услышанные слова Наставника. — Главное — правильно умереть.

...

Пустыня встретила мальчишек знакомым обжигающим зноем. Порезы на ладонях затянулись и не доставляли неудобств. Знакомая дорога пролетела незаметно, очень скоро перед ребятами выросли родные стены монастыря. Удар колокола возвестил о начале сбора, и друзья бегом бросились в свою комнату. Наспех смыв песок и натянув чистую одежду, они уже под второй удар спускались во двор.

Там на возвышении в центре, добавляя жара, полыхал костёр. Вокруг него, прямо на земляном полу, расположились ученики, всего человек двадцать. Игнар уверенно прошелся через сидящих ребят и пристроился ближе к пламени. Туда же подошел и Мирай. Под третий удар колокола на площадку вышел настоятель монастыря. Крупная фигура учителя немного фонила в нарастающем зное, но было отчетливо заметно, что он ничуть не сдал за последние шесть лет. Для окружающих это было загадкой, лишь Мирай знал почему. Сердце всколыхнула благодарность, вместе с кровью наставника, настоятель перенял и роль его учителя. Конечно, у него не было полных знаний, чтоб вырастить праведника. Но было щедрое сердце и чутье куда направить мальчишку. А пока он давал лучшее, что умел. Уверенность в своих силах и умение выживать в этом мире. Настоятель оглядел присутствующих учеников, они все были дороги ему. Хотя, чего греха таить, эти двое, что подсели поближе, за них сердце переживало больше всего.

— Юные воины! — голос настоятеля был громкий, ему не требовался усилитель. — Да, с этого дня каждого из вас можно назвать воином, я искренне рад видеть каждого из вас на этом месте и благодарен за возможность открыть вам путь. Я верю – каждому из вас Монастырь является домом, но сегодня мы все станем братьями. Равными в возможностях, но разными по силе. Помните: честь воина — служить сильному и защищать слабого. Да благословит вас Господь не сойти с верного пути!

Ребята загалдели, азарт наравне с предвкушением застыл в глазах каждого. Дождавшись пока ученики выпустят пар, наставник поднял руку и вызвал первого парнишку. Мирай хорошо знал каждого из товарищей по учебе. Этот был тихим пареньком с невыразительной внешностью. Ему пророчили будущее хорошего шпиона. Ученик подошел к костру и произнес ритуальную фразу:

— Клянусь приложить все усилия, чтоб не свернуть с выбранного пути и использовать данную мне силу для служения сильному и защиты слабого. В знак этого, я отрекаюсь от своих привязанностей!

В ярких лучах солнца мелькнула гранями и пропала в пламени костра какая-то безделушка. Для кого-то это и впрямь была не имеющая ценности вещь, но паренек, приносивший клятву, явно дорожил ею. Отдать огню что-то значимое – часть церемонии. Символ того, что отныне ценностями воина становятся наставления учителей монастыря. Напряженная спина парнишки выдавала волнение, но костер принял его дар, а мягкая улыбка настоятеля придала сил. Учитель махнул рукой, и паренек, уступая место следующему, отошел от огня. Его ждало несколько болезненных инъекций. Ученикам вкалывали одинаковые для всех базовые установки. А вот потом, в зависимости от наклонностей, набор способностей мог разительно отличаться. Как и их развитие, оно зависело от личного упорства каждого.

Мирай покосился на побратима. Лишь легкое покачивание на носках выдавало его нетерпение. Юному воину явно не терпелось оказаться на месте дававших клятву. Хотя нет, скорей уж среди тех, кто, получил дозу и пытался привыкнуть к новому телу. Организм не сразу принимал улучшения, бледные ученики расселись в тени высоких стен монастыря. Вот уже следующего брата скрутила судорога. Стиснув побледневшие губы, он отошел и замер на земле.

Наконец под палящим солнцем остались две фигуры. Кивнув, настоятель назвал имя Игнара, и тот неторопливо подошел к костру. Произнеся слова клятвы, побратим достал из нагрудного кармана тонкий кусок пластика размером с ладонь. Мирай с удивлением разглядел в нем фотографию малыша с ярко голубыми глазами. Тот сидел на коленях хрупкой миловидной блондинки. Игнар разжал пальцы, и огонь принял его подношение. Проводив глазами спину друга, юный праведник встал и направился к костру. Свое имя он не расслышал – так погрузился в процесс. Заученные слова клятвы слетели с губ. В них мальчишка вложил всю былую боль, всю чистоту своей души.

Задержавшись на мгновение, Мирай приблизился к огню и протянул старое украшение. Серебряная цепочка скользнула вниз, языки пламени лизнули небольшой потертый медальон. Замаскированное под подвеску, здесь пряталось древнее устройство памяти. В нем хранилась родословная праведника. Он даже знал время зачатия. Смешно… Эти знания не помогли ни одному его предшественнику. Мир умирал, а вместе с ним и праведники. Нет, Мирай не отказывался от семьи и не собирался прерывать род. Но понимал – ему не суждено стать таким, какими были его предки. У него другая судьба, и он примет ее достойно!

Расправив плечи, праведник проводил взглядом семейную реликвию и отвел глаза от огня. На столе для инъекций остался последний набор. Мирай подставил руку. Одна за другой ампулы опустели. По телу пробежалась мелкая дрожь. Постепенно она переросла в крупную лихорадку. В груди зародился жар, распаляясь, он начал туманить сознание. Сжав зубы, Мирай не дал телу расслабиться. Каждый удар сердца приносил новую боль. Кровь несла пока еще чужеродные частицы во все клетки организма, и лишь когда круг кровообращения замкнулся, тело приняло новое состояние, и боль постепенно отпустила. Мирай кивнул стоящему рядом побратиму – оба удержались на ногах. Вместе они вернулись на место.

Настоятель оглядел юных воинов, следы детства слетели с их юношеских лиц.

— Да будет верным ваш путь, воины, — лучики морщин под глазами стали глубже от искренней улыбки мужчины, — и помните: что бы ни случилось в вашей жизни, пока стоят стены нашего дома, — взгляд настоятеля прошелся по высокому барьеру, что отделял их от пустыни, — вы всегда найдете в них прибежище!

Конечно, никто не собирался покидать монастырь, по мнению ребят, самое интересное только начиналось. Поэтому слова наставника приняли за очередную ритуальную фразу. Но сам настоятель так не думал, он давно знал, что стены монастыря не держат его самых ярких воспитанников. Он чувствовал, что Игнар и Мирай были особенными, их судьбы неразрывно связаны и ведут далеко за пределы этого мира. Их сила и решимость не были похожи на те, что он встречал раньше, и он надеялся, что они найдут свой путь, неся свет в этот умирающий мир.

...

— Ну что, брат, — глаза Игнара зажглись веселым огнем, — в бордель?

— Нет, брат, — Мирай сел, и проведя рукой по лысому затылку, покачал головой, — в наемники…

Глава 3. Город

Спустя два года…

Жар шёл от раскалённой поверхности крыши, колыхал стоячий воздух и не давал свободно вдохнуть. Высокая немного сухощавая фигура замерла на самом краю, благодаря постоянным тренировкам подростковая угловатость давно покинула тело праведника. Да и боевого опыта уже хватало. Четырнадцать – для их мира он был почти взрослым мужчиной. Многие в его возрасте успели не только обзавестись женой и детьми, но и разойтись. Семья… праведник должен был продолжить род, но пока об этом даже не помышлял. Замерев на самом краю, Мирай устремил взгляд за пустыню.

Ховер – ближайший к монастырю город, он был одним из самых крупных, в нём сохранилась мощная система защиты и клановое разделение власти. Карьеру наёмников побратимы начали с низов. Выполняя мелкие поручения, они обросли связями и заработали приличную репутацию. Но выйти на нужных людей так и не получилось. Всё ценное, как ресурсы, так и информация, сосредоточилось в районе верхушки власти, а туда подобраться было не просто.

Праведник перевёл взгляд на крепкую жилистую фигуру друга. Тот запрыгнул на ограждение крыши, носки прочных ботинок выходили за пределы парапета, но воина это ничуть не смущало. Слегка покачиваясь, он, в попытке поймать свежее дуновение ветра, широко раскинул руки. Солнце начало клониться к горизонту и наконец-то свежий порыв колыхнул волосы друга. За последнее время они отросли ещё ниже, никто больше не цеплял воина за несносную причёску. Скорее наоборот, косились с уважением на непривычное украшение – небольшие деревянные бусины, которые воин вплетал в тонкие жгуты волос почти после каждого рейда.

— Перед кем красуешься, брат, — Мирай не смог сдержать улыбку, она мягко легла на тонкие губы, — здесь никого, даже ящериц нет.

— И кто в этом виноват, — оттолкнувшись, Игнар прыгнул спиной вниз и только после этого развернулся к другу, — сколько мы уже в городе не были… месяца два без заказов торчим?

— Мне нужно было время, — праведник покачал головой, — надоело мотаться по мелким поручениям, нам нужно что-то, что приведёт нас к крупному заказчику.

— И как, простите меня, пески пустыни, — ирония колючими искрами заблестела в холодных глазах воина, — нам поможет твоё сидение на крыше?

— Ты недооцениваешь силу молитвы, брат, — Мирай втянул посвежевший воздух и улыбнулся.

— Да? — голова побратима едва заметно качнулась, волосы упали на плечи, — тогда почему до сих пор так много дерьма вокруг, неужто никто кроме тебя не молится?

— Неужели ты думаешь, — улыбка праведника стала шире, — что Богу нужны наши молитвы, чтоб узнать наши помыслы, Он помогает нам всегда, только мы не всегда в состоянии принять Его помощь, — раскосые глаза Мирая сузились ещё больше, — знаешь почему… потому что помогает он душе, а желания наши диктует тело, — тон праведника стал жёстче, — Господь, не мальчишка на побегушках, Он не обязан отвечать даже чистым душам, Он делает это по своей доброй воле, а что уж говорить о тех, кто не следует Его заповедям? Нет, брат, Он не будет потакать слабостям людской природы, мы сами в ответе за то, что натворили.

— Ладно, ладно, — воин добродушно усмехнулся, — ты-то у нас чистенький, получил ответ?

— Насчёт чистоты не уверен, — глаза Мирая невольно скользнули по песчаным барханам, пустыня милостиво спрятала каждую смерть, но праведник отчётливо помнил, как смешивалась чёрная и алая кровь в рейдах зачистки, как его тело трясло от гнева, страха и боли, как образы, восставшие во снах, не давали покоя… ему было далеко до спокойствия чистого сердца, но судьба даровала ему именно этот путь и сворачивать с него он не собирался, — а ответ да, появился – думаю сегодняшняя вылазка станет переломной.

Солнце наполовину скрылось за горизонтом, колючий ветер пустыни резанул по открытым участкам кожи. Мирай спрятал лысый затылок под большим тяжёлым капюшоном, на лицо легла плотная повязка. Бросив последний взгляд в сторону Ховера, праведник развернулся и кивнул побратиму. Пора.

…

Пропускной пункт встретил ребят затхлым воздухом и небольшой очередью. Форма учеников монастыря могла бы приоткрыть им двери вне очереди, воинов часто нанимали, как служащие, так и частные лица, но побратимы решили не светиться. На них была довольно простая, но прочная и удобная одежда наёмников, капюшоны и платки по-прежнему скрывали лица. Подойдя к концу очереди, ребята пристроились к редкой шеренге людей. Уставшие потемневшие лица и сутулые спины жителей пригорода прятались под безразмерной одеждой, на плечах помятыми мешками висели сумки с добычей. Запах песка и зноя впитался не только в материал, но и в огрубевшую кожу. Бедность окраин толкала людей на выходы в пустыню. В надежде отыскать что-то ценное, они изо дня в день ковыряли пески вокруг города.

— Эй, уроды, — визгливый возглас прорезал удушливую атмосферу пропускного пункта, — это моя добыча, вы не смеете её забирать.

— Ещё как смеем, — грубый хриплый голос раздался из-под платка, одного из охранников, — мы решаем, что опасно вносить в город, а что нет.

— А ну отдай, — тощие узловатые пальцы вцепились в кусок железа, это была на самом деле ценная находка, — это моё.

— Отвали, — мужчина наотмашь рубанул по рукам, — а то сама добычей станешь… нашей.

Грубый хохот двух напарников подтвердил, что те не прочь опробовать находку товарища. Жертвой охранника оказалась женщина, тёмная кожа и худоба не добавляли привлекательности изнеможённому лицу, но того это видать не смущало.

— Отдай, — визг стал ещё пронзительнее, безумие заволокло бледные глаза женщины, — мне же жрать нечего.

— Не мои проблемы, — охранник стянул платок, под ним оказалось обрюзгшее, испещрённое чёрными прожилками лицо, и презрительно сплюнул на пол под ногами женщины, — вали отсюда.

Развернувшись, мужчина направился в каморку в задней части помещения. Женщина не выдержала, кинувшись за охранником, она повисла на крупной, низкорослой фигуре и опять заверещала во весь голос. Жёсткий удар заставил замолчать неудачливую искательницу сокровищ. Собрав в кулак бесформенную одежду на шее женщины, охранник затащил её внутрь. Оставшиеся в очереди ходоки поспешно отвели взгляд, каждый из них мог оказаться на месте неудачницы. Они лишь торопливо завязывали свои мешки после беглого осмотра и спешили покинуть пропускной пункт.

За спинами ребят щёлкнул замок – второй охранник, коротышка покрепче первого, запер входную дверь и присоединился к главному в каморке. Наконец последняя скукоженная спина скрылась за ведущей в город дверью. Оставшийся охранник, парень не старше побратимов, скользнул взглядом по запылённым костюмам наёмников и сипло спросил:

— Че несём в город? — мутные глазки блуждали, парень явно хотел побыстрее закончить осмотр и присоединиться к товарищам, из-за стены послышался вопль очнувшейся жертвы и ещё один хлёсткий удар, — и лица откройте!

— Себя несём, — чуть хрипловатый голос Игнара звучал с насмешкой, — мы самое ценное, что у нас есть, попробовать хочешь?

— Ты че, — парень потянулся к оружию, — совсем оборзел… платок, сказал, сними.

— Если сниму, — голубые глаза побратима сузились до едва заметных щёлок, — это будет последнее, что ты увидишь… замри.

Незадачливый охранник и вправду замер. Игнару хватило доли секунды, жёсткий удар ребром ладони свалил парня. Мирай подхватил потерявшее сознание тело и оттащил его к стене.

Побратимы бесшумно скользнули к двери каморки и плавно приоткрыли её. Воздух, ещё более затхлый, резанул по восприятию. Женщина лежала животом на грязном столе, объедки вперемешку с окурками заставляли морщиться её и без того искажённое страхом лицо. Квадратная ладонь крепыша прижала голову к столешнице. Главный пристроился сзади, послышался треск рвущейся ткани. Обнажив не первой свежести бельё, широкие штаны упали на пол.

Одно плавное движение и Игнар оказывается за спиной насильника, глаза второго охранника расширяются, но он не успевает проронить ни слова. Слегка изогнутый клинок подпирает шею главного. Тот дёргается, но парнишка крепко держит его за волосы. Быстрое тело праведника в мгновение оказывается рядом с крепышом, одним выверенным движением он прикладывает голову охранника о столешницу. Женщина громко вскрикивает, её вопли заглушают второй удар – Игнар выключил главаря. Женщина всё ещё кричит и пытается убежать, но запутавшись в штанах падает на пол.

— Штаны натяни, — хрипло говорит Игнар, — и дуй отсюда.

Окрик воина заставляет женщину замолчать, прижав к телу одежду она двинулась к выходу.

— Эй, — голос Мирая был заметно теплее, — не бойся… и добычу свою не забудь.

Кусок железа лежал на том же столе. Женщина подхватила находку и помчалась прочь. Дверь громко хлопнула за её спиной. Ребята не стали задерживаться, выйдя на улицу они оглянулись, но спасённой ими женщины и след простыл.

— Ни слова благодарности, — платки ребята так и не сняли, но Мирай знал, что друг ухмыляется.

— Не суди их строго, брат, — праведник обвёл глазами убогие строения вокруг, — тут каждый сам за себя.

Переступая свалявшиеся кучи мусора, друзья двинулись вдоль обветшавших домов. Хотя строения, наспех сложенные из попавшегося под руку крупного хлама, и домами назвать было сложно. Угловатыми очертаниями они проявлялись в свете редких костров. Вдоль дорог тянулись сточные канавы, от вони сводило в носу, но к этому ребята были давно привычны, удивиться заставило другое. В придорожной пыли они разглядели знакомую фигуру. Убежать женщине далеко не дали, тело ещё не остыло, а стеклянные глаза уже безжизненно смотрели в чёрное небо.

Игнар озадаченно застыл рядом.

— Пески пустыни, — побратим перевёл взгляд на праведника, — и стоило напрягаться.

— Это наш долг, — Мирай сложил ладони, губы прошептали короткую молитву, — пойдём, не стоит здесь надолго задерживаться.

Чужие взгляды прожгли спины, но вряд ли кто из местных голодранцев осмелился бы напасть на двух наёмников. Ребята молча двинулись дальше. Сзади послышался шорох, тело в этих местах тоже было добычей, что с ним станет, об этом не хотелось думать. Хотя, тело есть тело, душа уже покинула его, теперь это лишь безжизненный мешок с костями и мясом. Ценным мясом.

Постепенно ветхие конструкции сменили ровные стены, мусора стало меньше – здесь его жгли. Воздух пропитался не просто привычной гарью, но смрадом паленой шерсти. Мирай лянул на тлеющую кучу возле нужного им заведения. В дымке помимо всего прочего легко угадывались очертания мёртвого собачьего тела. Праведник огляделся. Клан «Волков» - единственные у кого на службе состояли мутировавшие, но не одичавшие псы. Бандиты всё жёстче сжимали в тиски нижние кварталы города и переходить им дорогу становилось небезопасно.

Сейчас вокруг было тихо. Внезапный порыв ветра унёс запах горелой плоти и скрипнул вывеской над головой. «Безумная Пуля». Бар, который давно облюбовали наёмники. Толкнув грубую дверь, ребята вошли внутрь, по ушам резанула громкая музыка, тяжёлый дым пропитанный алкоголем наполнил лёгкие. По воинам прошлись обманчиво ленивые взгляды, их фигуры были знакомы. Посетителей хватало - крепкие ребята сбились тесными группами за столиками, молодняк жадно ловил каждое их слово. Были и девушки. Некоторые из них носили одежду наёмниц, хотя в основном внешний вид прелестниц говорил о том, что они готовы скрасить мужское одиночество за достойную плату.

Мирай уверенно подошёл к стойке и сделал заказ.

— Две воды, чистой.

Праведник поднёс энерго карту к небольшому передатчику на барной стойке. Деньги в их мире давно перешли в безналичный мир, а вот энергия была нужна всем. Придерживая кнопку передачи, парень дождался, пока нужное количество энергии перейдёт в накопитель под стойкой, и отнял карту. Довольно мигнули жёлтым светом лампы над головой.

— Эй, Рэм, — Игнар взгромоздился на высокий стул рядом, — ты когда уже свой накопитель автономным сделаешь, на мозги это мелькание не давит?

— Это тебе, малец, мелькание, — грузный мужчина по-доброму усмехнулся и поставил перед наёмниками две герметично закрытые бутылки, — а мне прибыль…

Мирай проследил взглядом, как владелец бара бережно протёр лампы и дождался пока крупные ладони вновь уперлись в стойку.

— Для нас должны были оставить послание, — так ребята заводили разговор, если были готовы взять заказ, — не слышал о таком?

Хозяин бара вытер тем же платком мокрый лоб, в мелких глазах промелькнул пристальный интерес. У него как раз было скользкое дельце, с которым могли справиться молодые наёмники. Мужчина кивнул и к бутылкам на стойке присоединился маяк. Свой процент он получит уже от заказчика. Ребята не стали уходить сразу. Открыв бутылки, они отпили немного воды. Чистая, она была дороже многого из того, что стояло на столах у местных.

Поцеживая прохладную жидкость, Мирай будто из любопытства обвёл глазами посетителей. Память услужливо записала в хранилище все лица. Кодекс, конечно, у наёмников имелся, но не стоит думать, что каждый ему следует. Кивнув на прощание хозяину, ребята вышли в темноту.

Маяк привёл под железнодорожный мост, там приютилась маленькая каморка смотрителя.

— Это не пыльная работёнка, — гнусавил невысокий, под стать имени, парень, представился он Хилым, — всего-то передать небольшой пакет, мне не нужны двое. Парень хитрил, маленькие глазки на тёмном лице, так и бегали в стороны, грязная повязка, скрывающая язвы на лбу, взмокла от пота. Он явно хотел побыстрее избавиться от контрабандного груза.

— Мы работаем в паре, это не обсуждается, — Мирай сам вёл переговоры, вспыльчивому Игнару отводилась другая роль, он был воином в паре. Юный праведник так и не пролил ни одной капли крови, хотя и видел убийства ближе многих, — или ты оплачиваешь совместную работу или ищи ещё кого, кто полезет в эту смрадную дыру.

От проезжающего сверху поезда, стенки маленькой каморки затряслись. Воздух, собравший в себя запахи нечистот, оседал затхлой плёнкой на языке. Игнар, стоящий за спиной, смачно сплюнул. Хилый вздрогнул, ему и самому не терпелось отсюда убраться.

— Ладно, будь по-вашему, держите, — худая рука мелко затряслась и бросила на столик пару энергокарт, обе светились насыщенным голубым светом, зарядки было достаточно, — вот маяк, отнесёте пакет на место встречи, возьмёте плату и положите в камеру хранения, держите ключ, — все перечисленные предметы перекочевали на стол, — и не вздумайте смотаться, — мелкие тёмные зубы Хилого сверкнули в мрачной улыбке, — откопаю даже в песках пустыни.

— Ты за словами-то следи, — тихий голос праведника прозвучал неестественно мрачно. Хилого пробила дрожь, ноги подкосились и он рухнул на стул, — если бы хотели обмануть, ты бы вряд ли пережил эту встречу.

— Хорошо, хорошо, — парень торопливо встал на ноги, и закрепляя договор, произнёс ритуальную фразу, — передаю, да будет чиста кровь.

— Принимаю, да будет чиста кровь.

Мирай кивнул побратиму. Взяв груз со стола, напарники слились с тенью, мягко скрипнула дверь. Вздох облегчения сорвался с губ Хилого.

Пакет нужно было доставить не только в определённое место, но и к назначенному времени. Мирай прикрепил маяк к левому запястью. Система внутри тела считала данные и указала путь. Игнар, прикрывая напарника, остался сзади. Дорога привела к полуразрушенным, зияющими пробоинами, высоткам.

— Тихо, — шёпот Игнара отозвался эхом голосов спереди, — там кто-то есть.

Мирай замер. В арке между домами чёрным дымом коптил яркий огонь. До усиленного слуха напарников донеслась грубая ругань. Знакомство с местными отморозками не входило в планы Мирая, и он, мотнув головой, указал наверх. Разбежавшись, праведник подпрыгнул и ухватился за карниз. Подтянувшись на руках, Мирай ловко пополз вверх по стене. Побратим серой тенью скользнул рядом. Но стоило ладоням ухватиться за край крыши, как уши прорезал чужеродный звук.

Через карканье ругани пробился жалобный вскрик. Зависнув лишь на мгновение, Мирай развернулся и заспешил вниз.

— Пустыня тебя раздери, — Игнар тряхнул головой и по крыше припустил вслед за напарником, — вот же праведник, не успеем ведь…

Мирай бесшумно скользнул к проходу между домами и застыл за огромным мусорным контейнером. Бак оказался полупустым. Из него жутко воняло, но сквозь дырявые ржавые бока картина открывалась как на ладони.

Девушка, их возраста, может чуть младше, сидела вжавшись в стенку и зажимала рот белыми ладонями. В больших глазах застыл страх, светлые волосы спутались и клоками торчали в разные стороны, слёзы оставили свежий след на немытом лице. Но сквозь грязь проступало очевидное. Девушка была чистой крови.

— Какая хорошенькая, что ты тут делаешь? — парень покрупнее остальных подошёл к девушке и спросил обманчиво нежным голосом, — заблудилась, да? Иди сюда, мы тебя не обидим…

Тут бандит не сдержался и зашёлся каркающим смехом. Видавшая виды одежда пошла волнами, в сумраке мигнули металлом заклёпки, что усеивали куртку без рукавов.

Мирай поморщился. В очертаниях заклёпок отчётливо выделялась волчья голова. А их нравы он знал. Девушку не ждало ничего хорошего. Скорей всего её сдадут поставщикам органов и крови.

— Ты ж глянь, чистокровка, — подтвердив догадки Мирая, прошептал стоящий сзади тощий отморозок, — да за неё столько отвалят, — дыхание хмыреныша участилось, — что мы у леди Фло на неделю зависнем. А если выбрать что попроще, так и на год хватит, — жадный язык облизал тонкие бескровные губы, парнишка, отодвигая здоровяка, направился к девушке, — ну, иди сюда, не бойся…

Леди Фло – Мирай автоматом выделил знакомое имя из монолога мелкого бандита. Владелица элитного борделя. Как на самом деле звали хозяйку заведения не знал никто. Каждая девушка получала это имя, беря в руки бразды правления домом терпимости. Ведь он так и назывался — «У леди Фло». То, что с дамой предстоит скорое знакомство, и вовсе не при тех обстоятельствах, что лелеял в мечтах Игнар, ребята даже не подозревали. А пока информация зависла на задворках сознания.

Мирай со спины подошёл к ближайшему противнику и перехватил его чётким выверенным движением. Зажав одной рукой рот, Мирай второй надавил на нужную точку и начал отсчёт. Как же медленно текут секунды. Наконец-то тело обмякло, и праведник перескочил к новой жертве. Всего шесть человек. Минута, чтоб остановить всех. Следующее тело мягко осело под ноги, затем ещё одно. И вот четвёртый в его руках медленно теряет сознание.

Но тут главарь не выдержал:

— Хватит трепаться, — смачная оплеуха откинула тощего парня от девушки, тот стукнулся о бочку. Смрадный дым, до этого валивший из неё, расползся тонким туманом вдоль растрескавшегося пластика дорожного покрытия и спрятал упавшие тела. Прыщавый пацан огляделся и замер. Удивление застыло на худом, угловатом лице.

— Эй, а где ост…, — вопрос замер на треснувших зубах. Мирай, вскочив на ноги, просто ударил урода в челюсть. Хмыреныш рухнул.

Но главарь не заметил ни его движения, ни попытки что-то сказать. Глаза застилало нетерпение, в один шаг он приблизился к жертве. Схватив её за одежду, он рывком поднял девушку на ноги, кулаки сжались плотнее и двинулись в стороны, чтоб разорвать простую светлую ткань. Ужас немым криком застыл в огромных бирюзовых глазах. Девушка видела, как за отморозками возникала смутная тень и те падали один за другим. В сердце затрепетала надежда, но она забилась словно в захлопнутой клетке, стоило громиле поднять её.

Неожиданно холод коснулся кожи на заплаканном лице, лёгкий шелест рассёк воздух. Бандит в безрукавке отлетел в сторону - на него, словно воин из её любимых легенд, приземлился крепкий парень. Тёмная одежда подчёркивала натренированное тело, капюшон слетел с головы и светлые волосы рассыпались по плечам, взгляд из-под отросшей чёлки прожёг её насквозь. Постепенно огонь угас, и девушка зависла в голубизне глаз спасителя.

Она не слышала и не видела ничего больше. Ни чёрной крови, что разлилась грязной лужей под головой бандита, ни крепких рук, что подхватили её.

— Тише, тише, — прошептал Мирай, прижимая дрожащую фигуру к себе, — всё позади, ты молодец, ты справилась.

Постепенно дрожь в теле унялась. Девушка успокоилась, но снова вздрогнула, осознав, что прижата к чужому горячему телу. Мирай сразу отпустил её и укутал в тёплую ткань, что достал из рюкзака.

— Успокоилась? — дождавшись утвердительного кивка, юный праведник, продолжил, — подожди немного, надо тут быстро разобраться.

— Не мог его просто вырубить, — скорее по привычке проворчал Мирай, — ожидать от побратима сострадания или благоразумия было глупо, — теперь маскируй это убожество, так здесь не убивают…, — клинок Игнара прошил горло бандита и добрался до мозга, — твой удар сразу покажет, что монастырь приложил руку к смерти отморозка. У них на куртках одинаковый рисунок - это прихвостни клана «Волков». А у нас с ними далеко не тёплые отношения, как бы вражда не началась. Просто разбил бы ему башку…, — совсем не по-праведному закончил Мирай и полез в рюкзак, — времени, мало, скоро очнутся те, кого я вырубил, их не трогай. Мертвеца хорошенько ещё раз приложи головой о землю, а лицо и горло залей этой дрянью, — праведник протянул напарнику небольшую бутылочку, — она расплавит ткани и станет непонятно, от чего тот умер. Флакон брось рядом, он из-под какой-то химии, от которой народ тащится. Подумают - бракованный товар подсунули. Это объяснит отчего остальные сознание потеряли. Ядовитые испарения. А я займусь тощим хмырём, — и Мирай достал небольшой металлический обруч с тёмным пультом управления.

Огонь из перевёрнутой бочки потух, темнота помогла остаться незамеченными. Обруч легко наделся на голову, бандит простонал, но в себя не пришёл. И не придёт, усмехнулся Мирай. Он уже активировал прибор. Это странное устройство он нашёл в бункере. Оно источало какие-то волны, отчего жертва переставала помнить себя и становилась недоразвитой. Мирай чуть было не погиб, примерив обруч на себя. Дальше испытания друзья проводили на падальщиках. Так он пришёл к выводу, что это было некое устройство, призванное снизить уровень агрессии людей. Оно и понижало, только какой ценой.

Но сейчас это было необходимо. А уж человеку, что жил как ублюдок, не помешает – меньше грехов совершит. Возвещая об окончании работы, прибор тихонько пискнул. Мирай отнял обруч и спрятал его в рюкзак. Парень лежал без сознания, тихо постанывая. Рядом пристроилось обезображенное тело главаря с валяющимся неподалёку флаконом химки. Что ж, вроде правдоподобно. Он перевёл взгляд на девушку. Та не отрывала заворожённого взгляда от их махинаций.

— Ты же понимаешь, что надо молчать?

Мирай до жути не хотел применять обруч и на ней. Было бы достаточно, если бы она продержала язык за зубами хотя бы пару месяцев. Потом это уже станет неважно. Жизнь здесь не стоила и пары пустых карт. Ужас в бирюзовых глазах пропал, но и осознанности было мало. Казалось, девушка даже не расслышала вопрос.

— Эй, красотка, — Игнар подошёл и склонился перед девушкой, отросшие пряди опять упали, прикрыв холод глаз, — а ну глянь на меня.

Хрипловатый голос юного воина вывел девушку из ступора, но посмотреть в глаза спасителю она так и не смогла. В смущении отвернув взгляд, девушка покрепче завернулась в одеяло.

— Ладно, ладно, — Игнар весело улыбнулся, — что с ней делать будем?

— Что-что, — Мирай пожал плечами, — заберём с собой.

— Заберём? — воин поперхнулся улыбкой, — и куда мы её денем?

— Придумаем, — праведник твёрдо кивнул головой, — или ты хочешь, чтоб она закончила, как наша недавняя знакомая?

— Нет, не хочу, — побратим неохотно обернулся к девушке, — ну что, идти сможешь?

Дождавшись кивка, побратим всё же смягчился.

— Эй, красотка, — подняв девушку, Игнар подтолкнул хрупкое тело к праведнику, — не бойся, держись брата и всё будет хорошо.

Воин знал, рядом с побратимом всегда возникало чувство спокойствия.

— ну что, идём? – на этот раз вопрос относился браут.

— Да, времени совсем не осталось, — Мирай сжал руку девушки и перекинул маяк напарнику, — ты ведёшь.

С девушкой путь по крышам был закрыт. Ребята нырнули в тень зданий и быстро двинулись дальше. Постепенно высотки сменились низкими лачугами, запах нечистот усилился и наконец они добрались до окраины города. Трущобы плавно переходили в болото. Сюда стекались сточные воды, сюда же свозили мусор, который было лень сжигать. От вони резало глаза.

Остановившись, ребята вставили себе и девушке в нос фильтры и двинулись в направлении старой насосной станции. Туда вёл маяк.

Ржавая дверь поддалась на удивление легко. Бесшумно отойдя в сторону, она открыла проход в длинный узкий коридор. Освещения не было. Мирай крепче взял девушку за руку и активировал ночное зрение. Спереди доносилось мерное гудение. За ним угадывались чуть слышные, явно сдерживаемые стоны.

Зайдя в помещение, ребята скользнули в сторону, странные звуки не обещали ничего хорошего. Заслонив собой девушку, Мирай дал знак напарнику. Побратим бесшумно двинулся вокруг насосной установки. Пару невыносимо долгих минут и над самым ухом раздался тихий шёпот друга:

— Один человек, на нём парный маяк, больше никого.

Мирай кивнул и, оставив спасённую девушку за спиной, направился в центр помещения. Недалеко от насоса угадывалась фигура. Тёмный балахон, как ни старался, не мог скрыть искорёженного тела. На спине торчал уродливый горб, тонкие руки со скрюченными пальцами выглядывали из коротких для непропорциональной фигуры рукавов, перекошенные плечи сгибались под тяжестью неудобного тела.

— Эй, — Мирай вышел из тени, на смуглой коже паренька отблесками заиграли огни рабочей установки, — мы принесли товар.

Руки заказчика сильнее сжались на поручнях, фигура в плаще развернулась, тень от балахона накрыла лицо. Неожиданно сзади задрожали разбитые окна станции. Мощный порыв ветра прошёлся по пустому помещению и скинул капюшон с головы покупателя. Напарники замерли от неожиданности. На них смотрела девушка, ангельское личико, будто маска, застыло на уродливом искорёженном теле.

Глава 4. Знакомство

Фло сама была виновата и прекрасно это понимала. Слишком мало времени себе оставила, да и встречу назначила в таком месте, где могло произойти все что угодно. Девушка посмотрела на часы, тихий стон слетел с красиво очерченных губ. Она не дождется. Об этом возвестила мелкая болезненная дрожь, что прокатилась под кожей. Тело начало выкручивать, приближалась трансформация. Изящные пальцы вцепились в поручни. Судорога прошлась вдоль позвоночника, выгнула красивое тело и, выворачивая суставы, распространилась дальше.

Фло, как многие в их мире, родилась генетически искаженной. Несмотря на это, девочка выросла в любви матери и моральное уродство общества обошло стороной ее детство. Мать, почти чистокровная красавица, работала в элитном борделе. Дочка смогла унаследовать от нее лишь хорошенькое личико. Однажды, один из залетных клиентов — высокий, статный воин, случайно увидел девочку. Та что-то лепеча вползла в комнату матери. Глядя на этот театр абсурда, мужчина не смог остаться равнодушным. Ломаные линии тела, наметившийся на спине горб, маленькие скрюченные пальчики на пухлых ладошках малышки и при этом невинное кукольное личико. В глазах девочки застыло простое детское любопытство. Столь естественное для детей чистой крови и столь далёкое для агрессивного сознания генетически искорёженных. Такое редко, но случалось. Болезнь затрагивала лишь тело человека, а разум оставляла нетронутым, что делало жизнь таких людей ещё тяжелее.

Воин оставил женщине хорошую плату, намного превышающую ее элитный гонорар. После его ухода на салфетке прикроватной тумбочки остались лежать два готовых пакета с инъекциями. Это был запрещенный и очень дорогой препарат. Он давал человеку тело, такое, каким бы оно было без генетических искажений. Первой инъекции девочке хватит на полгода, второй — на столько же. Дальше мать должна была раздобыть препарат сама. Инструкции, как это сделать, воин оставил тоже. Пожелав удачи, мужчина ушел с первыми лучами солнца. Больше этого человека мать Фло не видела, но молилась за него до своего последнего вздоха.

Неудивительно, что в таких условиях девушка выросла целеустремленной и уже в восемнадцать без труда заняла место следующей хозяйки борделя. Чистая красота и ясный ум стали редкостью, а Фло с восьми лет помогала предшественнице, близкой подруге матери, и на удивление легко влилась в управление «хозяйством». Имея врожденный недуг, она обладала чуткостью к чужим бедам. Клиенты записывались к ней в очередь, чтобы она просто выслушала их. Выливая на девушку грязь своей жизни, они застывали в глубине ее полных сострадания глаз. А твердость характера позволяла держать в узде весь ее «палисадник».

Мать, уйдя в мир иной, оставила девушку, когда той исполнилось семнадцать лет. Это была долгая жизнь, сказывались хорошие условия в элитном борделе. Ампул для поддержания тела девушке хватило на год. Проведя полгода в новой для себя роли, Фло так замоталась, что чуть было не пропустила заказ препарата. Благо, знакомые контрабандисты откликнулись быстро. В город зайти они не смогли и передали ампулы через наемников из нижних кварталов города. Опыта общения с этими ребятами Фло имела достаточно мало, потому и решила встретиться в таком месте, где ее не то, что не узнают, а даже не увидят. Тех редких живых существ, что влачили существование на окраине города, было сложно назвать людьми. Искалеченные химией тела и мозги. В их сознании не откладывался ни один образ, кроме заветной дозы.

Теперь, стоя в темном помещении насосной станции, Фло теряла свойственное ей спокойствие. Время уходило, а наемников так и не было. Тупая боль в мышцах и суставах нарастала, действие препарата закончилось и тело начало приобретать врожденные уродливые формы.

…

Мирай как зачарованный смотрел на нереальную картину. Искаженных он повидал немало, и мужчин, и женщин. На этот товар пустыня была весьма щедрой. Но внешнее уродство всегда граничило с внутренним безумием. Такие люди отличались скверным нравом и уж никак не имели при себе ангельского личика. В глазах девушки, что стояла перед ним, светился разум, на дне застыли отголоски недавно пережитой боли. Мотнув головой, Мирай прогнал наваждение и присмотрелся к фигуре повнимательнее. Левое запястье слегка светилось в темноте. В причудливом узоре он узнал метку неприкосновенности. Такие получали весьма важные особы. Все более-менее значимые персоны в городе подписывались под знаком. Обидеть носителя означало подписать себе смертный приговор.

Праведник сосредоточился на лице девушки, оно казалось смутно знакомым. Память услужливо достала из головы имя, оброненное мелким бандитом, тем самым, кого Мирай обработал обручем. Контрабандный пакет в руках потяжелел, в голове сложилась целая картина. Если он правильно понял, завести неформальное знакомство с таким человеком будет большой удачей.

— Прошу прощения, мы задержались, — голова праведника слегка качнулась вниз в вежливом поклоне. — Леди Фло, если не ошибаюсь?

Мирай шел ва-банк. Девушка, обладающая властью и связями в городе, вполне могла уничтожить наемников. Они стали свидетелями ее тайны, а хозяйка борделя, судя по всему, не собиралась делиться ей. Надежда была на дальновидность девушки: заполучить двух молодых наемников в должники могло заинтересовать ее.

Мирай чувствовал её пристальный, оценивающий взгляд. На лице молодой женщины не было ни намёка на улыбку, только лёгкая задумчивость. Стоя здесь, на пороге трансформации, Фло отчетливо поняла, что после смерти матери осталась одна. Не было никого, кому бы она могла доверить даже такое поручение, как принять пакет у наемников. Не говоря уже о большем… Двое крепких, поджарых парней лет четырнадцати-пятнадцати. Спокойствие в глазах говорило о большом опыте за плечами, но у нее в борделе наемники не появлялись. Хозяйка дома терпимости сразу поняла, кто они. Другие их собратья частенько стучались к ней в двери. А вот девушка, что рядом с ними… Уж не она ли причина задержки? Вполне может быть. Обычно девчонок в компании учеников монастыря не увидишь… И какую выгоду или опасность может таить она?

Пауза затягивалась.

— Мне кажется, я знаю, что заставило тебя прийти сюда, — наконец произнесла она, и её голос, хоть и был тихим, заставил наемников напрячься, — ветер пустыни доносит много историй. Особенно тех, что написаны кровью. Ты ищешь что-то, что было утрачено. Не так ли, праведник?

Мирай не дёрнулся. Он просто смотрел на молодую женщину, ожидая продолжения. Игнар тихо выругался, его рука легла на рукоять клинка. Леди Фло даже не взглянула на него, её внимание было полностью приковано к праведнику.

— Многим кажется, что я торгую телом, — Леди Фло слегка склонила голову набок, — это лишь фасад. В этом городе всё, что имеет ценность, находится под контролем и многие нити ведут ко мне. Это именно то, что тебе нужно, и за это ты готов заплатить службой, — хозяйка борделя не спрашивала, она утверждала, — что ж, подойди и помоги мне.

Фло скинула безразмерный балахон, взгляду открылась уродливая фигура. Черный облегающий костюм во многих местах был порван, из прорех выглядывали неправильные части тела. Девушка села прямо на пол и устало закинула голову назад. Затылка коснулись лёгкие вибрации работающего механизма. Это почему-то немного успокоило, а может быть, и присутствие паренька рядом. Юный возраст резко контрастировал со зрелой выдержкой и аурой спокойствия вокруг него.

Мирай подтолкнул к побратиму спасенную девчонку и дал знак ждать. Сам приблизился к хозяйке борделя. Скрученные пальцы девушки с трудом расстегнули молнию. Фло распахнула плотную куртку и подняла на Мирая усталые глаза:

— Колоть надо в живот, в мягкие ткани чуть ниже талии, справишься?

Мирай усмехнулся, на уколах он давно набил руку, их с Игнаром вылазки частенько заканчивались трепкой их обоих. Кивнув в ответ, он присел рядом с девушкой и распаковал пакет. Набор для инъекций оказался достаточно стандартным. Вставив ампулу в устройство подачи, Мирай подсел ближе и приподнял куртку девушки. Материал скользнул, обнажая светлую кожу, черная кружевная ткань закрывала чуть впалую грудь. Глаза невольно задержались на двух небольших полушариях, дыхание сбилось. Тело четырнадцатилетнего парня мгновенно ухватилось за новые ощущения, затылок предательски взмок.

Мирай выдохнул, выравнивая дыхание. Надо же, какой интерес вызвало женское тело и это несмотря на столь явные отклонения от норм красоты. А наставник предупреждал: от женщин надо держаться подальше. Масло всегда тает рядом с огнем, частенько приговаривал он. Кривая усмешка коснулась губ Мирая. Его путь праведника был далек от стандартного. Но тут уж, как говорится, Всевышнему виднее, в какие условия его поставить. Парнишка дотронулся до белой кожи. Волнение электрическими разрядами пробежалось от подушечек пальцев, поднялось вдоль позвоночника и участившимися ударами сердца забилось в голове. Кожа, резким контрастом с внешностью, была на удивление нежной и гладкой.

— Не смущайся, праведник, — ирония в голосе Фло вывела Мирая из ступора, — я повидала многое.

— У тебя тут мягкого места не найти, — попытался сгладить ситуацию праведник, но охрипший голос выдал его волнение, — мышцы все зажало.

Фло лишь рассмеялась в ответ. Эмоции парня были такими живыми и искренними. В нем жила свобода, такая чуждая их миру.

— Кто ты на самом деле? — сквозь смех спросила она, и почувствовала, как сильная рука застыла на ее животе.

— Пока не знаю, — Мирай опустил голову, на смуглой выбритой коже отразились огоньки установки. Праведник втянул в себя воздух. Рядом с девушкой он приобрел сладковатые нотки и щекотал сознание. Сомнения резанули по сердцу: если он теряет самообладание рядом с девушкой, то сможет ли пройти по выбранному пути? Он поднял глаза на хорошенькое личико Фло и вдруг осознал, какая красота спрятана за уродливым телом. Нет, не кукольное лицо, а душа, что внутри. Уверенность полыхнула в темных глазах, и он твердо произнес, — но надеюсь, что стану тем, кто спасет этот мир.

Фло застыла. Сила, что исходила от праведника, затопила ее с головой. Трепет охватил измученное тело. Не осознавая что делает, девушка накрыла руку паренька, тихий шепот слетел с ее губ.

— Я помогу тебе.

Мирай вздрогнул. Во взгляде Фло не было ни презрения, ни иронии, только твердая решимость, которая отражалась и в его собственных глазах. Интуиция не подвела. Он обрел сильного союзника. Больше не раздумывая, Мирай уверенным движением приставил устройство для инъекций правее и ниже пупка девушки и надавил на маленький поршень. Тонкая игла пришла в движение, раствор, раздвинув мышцы, нашел кровь. Проникая в каждую клетку организма, препарат достиг ДНК и начал выравнивать ее цепочку. Тело девушки изогнулось, хриплый стон, готовый перерасти в крик боли, сорвался с губ. Мирай зажал рот девушки, пристроил дергающееся тело у себя на коленях и замер. Трансформация требовала время, медленно потекли минуты.

Мирай прислушался. Никаких посторонних звуков. Мерно гудит установка. Побратима с девчонкой не слышно. Но он хорошо чувствовал Игнара. Держа под контролем двери и разбитые окна станции, напарник застыл в напряженном ожидании. Мирай расслабился. Глядя на искривленные формы Фло, праведник невольно подумал об их мире. Он был уродлив, гораздо больше, чем тело больной девушки. Но что таит в себе скрытое уродство? Заслуженную кару за грехи? Да, так говорил наставник. Но где-то должна быть и красота, спрятанная внутри. Надо лишь найти ее и вытащить наружу. Уверенность разлилась внутри сознания. Он приложит все силы и отыщет скрытое сокровище их мира.

Тело на коленях постепенно принимало правильные, и уж чего греха таить, довольно соблазнительные очертания. Так близко с девушкой Мирай еще не находился. Он вообще старательно избегал общения с противоположным полом. Но реакции удивили. С уверенностью пришло спокойствие. Тело реагировало, а сознание оставалось ясным, оставляя выбор своему владельцу. Ему самому решать, стоит поддаться искушению или нет. Любопытство пересилило, парнишка провел кончиками пальцев вдоль лица девушки, обогнув грудь, прошелся по изогнутому бедру. Пульс участился, дыхание опять сбилось. Но… в голове все так же ясно. Без труда оторвавшись от девушки, Мирай улыбнулся и мысленно поблагодарил наставника за правильные слова, а Бога за дарованную силу.

Наконец дыхание девушки выровнялось, она глубоко вздохнула и, прежде чем открыть глаза, прошлась ладонями по телу. Веки поднялись, с губ Фло слетело ироничное замечание:

— Все-таки не удержался? — в голосе застыли смешинки, девушка шуткой пыталась сбросить напряжение.

— Нет, решил проверить, смогу ли противостоять искушению, — тон парня был на удивление серьезен, — смогу.

— Ну-ну…, — только и произнесла Фло, уж она-то знала цену мужской уверенности в этом вопросе. Девушка встала и потянулась. Свет работающей установки подчеркнул аппетитные изгибы. — Приходите ко мне через неделю, обсудим вашу стойкость.

Мираю бы скривиться от двусмысленного намека, но щеки предательски налились жаром. Рядом послышалось потяжелевшее дыхание Игнара. Ошарашенным напарник не выглядел и явно не собирался откладывать яркие ощущения в долгий ящик.

— А чего так долго-то, — тут же подтвердил он догадки Мирая, — мы можем проводить и на огонек заглянуть.

— Проводить можете, не откажусь, — тут же проворковала Фло, — но зайти ко мне вам стоит через неделю. Сейчас, — вздох вырвался из груди девушки, — скажем так, в ближайшее время у меня будет много работы.

— Хорошо, — Мирай вновь перетянул нить разговора на себя, — но мне понадобится твоя помощь уже сейчас.

Такого Фло не ожидала, а потом взгляд девушки зацепил вжавшееся в стену тело дрожащей девчонки. Мирай поразился цепкости ума девушки.

— Возьми ее с собой, — пока хозяйка борделя лежала на его коленях, праведник тщательно все обдумал. Монастырь был исключительно мужским. Держать в бункере — не самый хороший вариант. В городе знакомых мало. А тех, кому можно доверять… никого. То, что бордель у Фло элитный, праведник знал, значит, условия хорошие. Принуждать к «особым» обязанностям никто девчонку не будет. Придет время, она сделает выбор сама. А обычная работа всегда найдется. На самом деле за такое место в городе другие девчонки знатно оттаскали бы друг друга за волосы.

Фло присмотрелась к девушке. Она стояла на пороге зрелости. Пока еще худые подростковые формы уже притягивали взгляд. Отмыть, причесать — будет куколка что надо. Губить чистоту немного жаль, но для девочки в их городе это был далеко не худший вариант.

— Хорошо, — ответила хозяйка борделя, и неожиданно развернулась к девчоне, — или ты хочешь вернуться туда, откуда сбежала?

Вариантов, как в городе могла оказаться нетронутая чистокровка было два. Либо ее долину разграбили и она, чудом выжив, прибилась к одному из караванов. Либо удрала, опять-таки заплатив каравану за защиту. Такое случалось. Сбегали даже из укрепленных долин.

В ответ девушка замотала головой. Фло ухмыльнулась — она правильно истолковала блеск в глазах девочки. Покинуть долину было ее собственным решением.

— Тогда пошли, — Фло, накинув на изодранный нижний костюм безразмерный балахон, двинулась вперед.

— Подожди, — Мирай остановил девушку, — дай локацию, я пойду первым, а напарник будет прикрывать.

Границу города покинули без проблем. Тут и правда редко кто попадался на пути. А вот зайдя в густонаселённые части окраин, идти стало сложнее. Было не так уж поздно, и ночная жизнь трущоб не утихла. Прятаться в тени с двумя девчонками — дело непростое. Куда проще прикинуться загулявшими парочками. И даже балахон Фло и одеяло, в которое была закутана беглянка, никого не смущали. Здесь вообще никого и ничего не смущало. Мирай в очередной раз поморщился, глядя на пацанёнка, что мочился прямо посреди дороги. Стоявшая рядом девчонка зажала в руке пару бутылок и глупо хихикала. Что последует дальше, можно было не сомневаться.

Постепенно низкие лачуги трущоб сменились высотками. Шумная жизнь перебралась внутрь заведений, а на улицах появились представители местной «власти». Плотно сбитые вооруженные группы патрулировали улицы. Патрули сопровождали огромные тощие псины. Сами бандиты, видимо, считали их волками, оттого у каждого на спине куртки была выбита оскаленная волчья морда. И если от людей можно было легко спрятаться, то вот псины так и тянули носом в сторону путников.

Мирай поднял руку в предупреждающем жесте и медленно отошел к ближайшему подъезду. Покосившаяся дверь, отвлекая патруль, тихо скрипнула. Сами ребята двинулись в другую сторону. Застыв в тени небольшого контейнера, такие часто стояли недалеко от прохода между домами, — они напряженно ждали. Патруль повелся на приманку. Подгоняя псов грубыми криками, бандиты направлялись в сторону дома. А Мирай с товарищами поспешил преодолеть тускло освещенный кусок пространства, соединявший кварталы. Быстро миновав опасный участок, ребята опять спрятались в тени и двинулись вдоль стен. Идти оставалось недолго. Скоро был переход в элитные районы города. Там их пути разойдутся, Фло справится сама.

Внезапно чувство опасности заставило замереть на месте, по позвоночнику горячим ознобом пробежали мурашки. Сзади послышался угрожающий рев. Псина, то ли чересчур голодная, то ли чересчур исполнительная, отбилась от патруля. Пригнувшись на передних лапах, она медленно подбиралась к путникам.

Игнар стоял, прикрывая спиной Мирая и девчонок. Небольшие изогнутые клинки так и остались в ножнах. Мирай одобрил решение побратима. Животное должно умереть молча. Визг от ран тут же известит о непрошенных гостях. Мирай кивнул другу и повел девчонок вперед. С собакой воин справится без проблем, а вот удрать одному будет гораздо проще. Сзади послышался сдавленный рык и хруст костей. Готовый было сорваться вздох облегчения встал колом в горле. Вслед путникам послышался грозный рев еще нескольких псин. Праведник развернулся и замер. В бегстве больше не было смысла.

Три здоровых зверя, обойдя труп товарища, окружили Игнара. За ними, поигрывая дубинками, неспешно подошли коренастые плотно сбитые ребята. От банды отделилась фигура чуть выше остальных. Хлесткий удар пронзил нависшую тишину, главарь ударом плетки отогнал псов и, пнув ногой мертвое тело, подошел к Игнару.

Мирай замер. Нет, за друга он не боялся. Юный воин был необычайно ловок и живуч. Опасался — да, но прийти на помощь он успеет. За эти годы ребята не раз дрались спина к спине. Праведник не мог отвести взгляда от бесчувственного тела пса. Шея неестественно выгнута, пасть застыла в оскале, с острых желтых клыков стекает розовая слюна. А в стеклянных мертвых глазах застыла преданность. Но она ничего не значила для хозяина. Тот отшвырнул ставшее ненужным тело, только потому что оно лежало на дороге. И праведник знал, придет время и этого громилу кто-то отшвырнет уже со своего пути. Причина и следствие. Следствие и причина. Все превратятся в пыль на жерновах их круговорота.

— Так, так, — голос бандита, что подошел вплотную к Игнару, вернул праведника в реальность, — это кто тут с моими собачками развлекается? — полные губы изогнулись в подобии улыбки, обнажая такие же как у собаки желтые зубы, — Придется заплатить…

— Я заплачу, — нагло расслабившись, Игнар ухмыльнулся бандиту прямо в лицо, — за ту… и, пожалуй, еще за этих трех. Мне понравилось, как хрустели ее кости.

Главарь аж поперхнулся. Плетка взмыла в воздух, удар прошелся в миллиметре от Игнара. Собаки, пригнувшись, зарычали, фигуры за спиной бандита начали смыкать круг.

— Мальчики, ну что вы ссоритесь, — неожиданно напряжение прорезал капризный голосок Фло, — не портите мне вечер.

Девушка вышла из-за спины Мирая. Дыры на ее костюме стали заметно больше и как-то элегантней. Из прорех на окружающих проглядывала, прикрытая кое-где черным кружевом, нежная кожа. Аппетитная фигурка девушки изогнулась, подчеркивая упругие бедра и высокую грудь. Зрелище заворожило каждого, жадное дыхание перекрыло тихое рычание собак. Покачивая бедрами, Фло взяла Мирая за руку и потянула его к побратиму. Мирай оценил маневр девушки и двинулся вслед за ней. Она и не думала примирять стороны, но вот дать праведнику возможность подойти к напарнику – это запросто. Бесстрашная, ухмыльнулся Мирай, или глупая? Как сама-то выберется из драки?

— Ну, так что, — праведник стал рядом с побратимом и оттолкнул девушку, — какова будет цена?

Ловким движением парнишка достал из-за спины небольшую отполированную до блеска трость. На краю зрения мелькнула фигурка Фло, картинно закатив глаза, девушка отошла в сторону. Бандиты не тронули ее, все их внимание заняли две фигуры в центре сужающегося круга. Привычно прокрутив оружие в руках, Мирай сделал несколько шагов. Легкий щелчок, трость раздвинулась и в руках праведника оказался крепкий посох. Единственное оружие, которое он признал. Рассеяв сознание, Мирай сосредоточился на ощущениях. Сзади крепкая спина побратима. Тихое шуршание – Игнар достал клинки. Слаженный шаг, другой. Оцениваем количество противников. Их не много, не больше десяти, плюс собаки. Система произвела оценку состояния врагов. Пульс зашкаливает, частое дыхание, значит, драться будут на тупой агрессии. Вот эти сорвутся быстрее, от них и ждать удара. Взмах руки главаря, хлесткий удар плетки… Жернова, принимая дань смерти, опять закрутились.

Первыми напали псы, скаля пасти они молча бросились на ребят. Собак одну за другой Мирай откинул на бандитов. Те в пылу схватки, не разбираясь, где кто, вцепились в своих, резкие крики и вой плетки слились в единый звук. Третья собака упала у ног побратима, рана на шее щедро полила мостовую темной кровью, на клинках Игнара завис противник. Присев на колено, воин принял телом врага следующий удар. Скинув его, тут же снизу-вверх пронзил подскочившего бандита. Хриплый стон и тот, зажимая живот, падает на колени. Запах крови и безумия, до боли знакомый и терзающий душу. Мирай отшвыривает крепкого, затянутого в кожу бандита, направляя тупой конец посоха в живот его напарника. Шаг в сторону, их добивает Игнар. Бой почти подошел к концу. Новый виток кругового движения и еще парочка мертвых тел у ног. Игнар подсекает мелкого покрытого язвами подростка и милосердно прерывает его жизнь ударом в сердце. Тут воздух рассекает пронзительный вой плетки. Та на доли секунды не успевает обвить плечи Мирая, побратим перехватывает ремень и тянет на себя главаря. Бандит замирает под воином, жизнь с хрипом выходит из легких. Главарь задыхается от своего же оружия. Двое оставшихся в живых бросаются прочь, но клинки Игнара настигают и их. Мертвым грузом они оседают на влажный пластик покрытия. В наступившей тишине слышно лишь тяжелое дыхание воинов. Выдыхая, Мирай оглядел картину. Последствия этой драки уже не спрячешь.

— Уходим! — бросил праведник и посмотрел в сторону девчонок. В глазах беглянки застыл страх, смешанный с наивным восхищением. А вот взгляд Фло, собранный и серьезный, говорил, что она уже не жалеет о принятом решении. Девушка кивнула и, подхватив беглянку под руку, поспешила дальше. Мирай обернулся на друга. Побратим, очистив оружие об одежду убитых, подошел к напарнику. Легкие шаги, спокойное дыхание, будто и не было только что стольких смертей, причинённых его клинками. Ребята привычно сомкнули кулаки и быстро нагнали девчонок.

Район начал резко меняться. Банды пропали, дома покрылись хоть несвежей, но всё же краской. Время близилось к полуночи, но огни и не думали меркнуть. Густо светились окна — не приветливо, а скорее настороженно. Никто не ждал гостей. Наконец вдали подрагивающим неоновым светом мелькнула вывеска круглосуточного супермаркета.

— О, — Фло оживилась, и поймав одобрительный кивок Мирая, взяла беглянку за руку, — туда нам и надо.

Игнар огляделся. Не обнаружив опасности, он проводил девушек хищным взглядом и сел прямо на тротуар. Мирай последовал примеру друга.

Фло была права. Они были на границе с элитными кварталами города. Следующий шаг — пройти пропускной пункт. И если хозяйку татуировки пропустят, то с девчонкой без документов могут возникнуть проблемы. Для этого стоило привести себя в порядок. Праведник оперся на плечо друга. Дружеское тепло окутало поддержкой и придало уверенности. Вроде бы скоро все закончится. Но противное чувство, что далеко не все позади, никак не отпускало.

Глава 5. Хранитель

Жизнь на улицах затухала, постепенно огни в окнах стали гаснуть и больше не окрашивали город. Девушек не было долго, но ребята никуда не спешили — возвращаться в монастырь через ночную пустыню было небезопасно.

— Думаешь, эта девушка сможет помочь? — парни сидели спина к спине. Игнар откинул голову и мечтательно протянул: — Вот бы небо увидеть… настоящее, такое, о котором ты мне читал…

— Хм, — Мирай ненадолго задумался, — ты знаешь, брат, я много чего читал, но в последнее время не могу избавиться от мысли, что только и делаю, что копаюсь в блестящих обёртках – много красивых слов, как оно было, но мало о том, как сделать лучше. Мне надо попасть в хранилище высших, у них должно было что-то сохраниться.

— Ох, — Игнар аж поперхнулся, — куда тебя понесло.

Верхушка, что правила городом, сосредоточилась в центре в закрытых резиденциях. Герметичные дома, собственные плантации на крышах и тщательный контроль того, с кем общаться, работать и родниться. Высшее общество, а потом и просто высшие, они скрупулёзно поддерживали свою чистоту. И так же щепетильно хранили тайны.

— Не думаю, что туда вообще возможно пробраться, — Игнар покачал головой и тут же усмехнулся, — хотя… невозможно – это слово из лексикона неудачников, правильно говорю?

— У Фло есть выход на высших, — Мирай втянул тяжёлый городской воздух и продолжил, — так что думаю, да, девушка сможет помочь. А вот ясное небо, его, брат, мы вряд ли увидим в этой жизни… Но тебе не обязательно ждать следующей, — лукавая улыбка коснулась губ праведника, — загляни в свои глаза, у них такой же цвет.

— Ха, что ж ты раньше молчал, — друг так резко подскочил на ноги, что Мирай чуть удержался, чтобы не завалиться на спину, — теперь все девчонки точно мои, — Игнар пристально всматривался в стекло напротив себя, — так и буду говорить… Эй, красотка, хочешь увидеть небо, загляни в мои глаза… а там, — побратим мечтательно зажмурился, мысленно он уже прижимал воображаемую красотку к себе.

— Да, они и так все твои, — Мирай лишь ухмыльнулся, — чего медлишь-то?

Парнишка с чистой кровью, он был лакомым куском для многих. Даже у Фло его обслужили бы просто за пролитое семя. Но друг, несмотря на всё бахвальство, так и не решился на этот шаг.

— А мне все не надо, — серьёзно отозвался побратим, — как думаешь, наша новая знакомая согласится?

— Фло, что ли… — смех не дал договорить, — лучше не стоит, нам ещё нужен союзник. А если серьёзно, тут смотря, что предлагать… А вот и они, кстати.

На освещённый кусочек тротуара выпорхнули две лёгкие фигурки. Фло и вправду будоражила воображение. Упругие формы не смогли спрятать даже широкие спортивные штаны и куртка. Высокий хвост тёмных волос, на лоб падают несколько непокорных прядей и большие, чуть ли не до ушей, глаза. В них, вопреки всему, плескалась добрая усмешка. Девчонка рядом с Фло преобразилась. Вместе с грязью с хорошенького личика ушёл страх, его место заняло любопытство и… упрямство. Волосы, до чего же длинные они оказались, были заплетены в тугую косу. Она светлой змеёй переливалась на спине по-детски розового костюма. Мирай улыбнулся. Когда-то у него была старшая сестра с такой же косой, она тоже любила яркие цвета. Щемящее чувство вдруг накрыло с головой. Похоже, оно уже не отпустит, праведник усмехнулся, что ж, теперь у него вновь есть сестра.

— Мы готовы!

Шутливый тон Фло никак не соответствовал серьёзности в её глазах. Она опасалась, что девчонку не пропустят просто так. Всё-таки они должны были войти на территории, прилегающие к резиденциям высших. А те трепетно относились к своим границам.

— Идите, — Мирай поднялся навстречу девушкам, — мы пойдём за вами на расстоянии, если пройдёте – отлично, встретимся через неделю. Если нет… тогда и будем думать.

Хозяйка борделя кивнула, а блондинка рядом неуверенно подняла глаза на парней.

— Спасибо большое, — девчонка протянула аккуратно сложенное одеяло, — что спасли и познакомили с Фло.

— Не стоит, — открытая улыбка озарила лицо Мирая, — так поступил бы каждый воин монастыря.

— Ваш наставник гордился бы вами, — тихо произнесла девочка, — надеюсь, в будущем я смогу отдать долг.

Подбородок блондинки упрямо поднялся вверх, в глазах горела решимость. Такая смешная, ещё по-детски наивная и потому несгибаемая. Мирай усмехнулся, да уж, возможно, стоило узнать побольше про эту девчонку. Такой гонор присущ далеко не жителям долин.

— Эй, красотка, — Игнар разбавил ситуацию, — не глупи… Это кто кому ещё должен. Нам воинам без подвигов никак. Ты главное не упусти новый шанс.

Фло звонко рассмеялась. Вечер обернулся интересным знакомством. Теперь осталось хорошо его закончить. Кивнув ребятам, она без лишних слов взяла девчонку за руку и направилась в сторону элитных кварталов.

Мирай широко улыбнулся, и, потянувшись, размял застывшие мышцы, они отозвались приятным теплом. Уцепившись за ближайший карниз, Мирай подтянулся и пополз вверх. Рядом привычно скользнуло ловкое тело побратима. Как обычно, он первым достиг крыши. Несильный ветер принёс с собой немного свежести и выгнал из лёгких запах крови и мёртвых тел. Глубоко вдохнув, ребята двинулись вслед за девушками. Улочки становились извилистее, здания ниже. Наконец впереди показалась высокая стена, её венчали острые выступы, по гладкой поверхности то и дело пробегали голубые искры мелких разрядов. Ограждение было под напряжением. Да уж, вот оно распределение ресурсов, в трущобах электрический свет они даже не заметили.

Дом, на крыше которого застыли побратимы, был невысоким, но вид был отличный. Фло глубоко вдохнула и, резко расправив плечи, начала игру.

— Эй! — звонкий оклик прорезал ночную тишину, — открывайте...

Фло рассмеялась, но её смех оборвался, когда девушка увидела серьёзное, слегка наивное лицо молодого охранника. Этот вряд ли пропустит.

— Пропуск, — парень в форменной рубашке, напряженно оглядел фигуры двух девушек.

— Пропуск? — Фло провела ладонями по груди, прошлась по бёдрам, но так и не найдя карманов, подняла глаза на парня, — кажется, я его потеряла…

Длинные ресницы затрепетали, взгляд медленно прошёлся по его худощавой фигуре, застыл чуть ниже пояса. Краска начала заливать юное лицо, но охранник не сдвинулся ни на дюйм. Его глаза упрямо смотрели мимо девушки, на точку где-то за спиной.

— Здесь всем нужен пропуск. Правила, — он произнёс это как вызубренную инструкцию, но в его голосе проскользнула едва уловимая нотка злости, — даже тем, кто так спешит к высшим.

Брови Фло приподнялись, а глаза наполнились слезами. С каждой фразой её голос становился выше, а движения — более театральными. Но душещипательная история о двух сбежавших красотках так и не пробила броню его наивной, но твёрдой решимости. Залив слезами пропускной пункт и грозясь уволить всех и каждого, она наконец гордо отступила, оставив за собой лишь дрожащий от напряжения воздух и взгляд молодого парня, прикованный к соблазнительной фигуре девушки.

За углом переулка Фло вытерла тыльной стороной ладони наигранные слёзы.

— Ничего, — спокойно сказала она, — прорвёмся.

Сверху скользнули две тени, и девушка подняла глаза на наёмников.

— Ну ты и актриса, — тёмный взгляд Мирая посветлел от затаившихся там смешинок, — такой талант пропадает.

— Отчего ж пропадает, — отточенная улыбка украсила лицо девушки, — у меня таких актрис полон дом.

Мирай понимающе хмыкнул, и Фло продолжила.

— Надежды, что нас пропустят, особо и не было. Я могу сделать беглянке новые документы, но на это уйдёт несколько дней, — тут хозяйка развернулась к спасённой девчонке, — так что укроем тебя пока здесь. Это не так безопасно, как у меня в доме, но человек надёжный, главное никуда не выходить, чтоб тебя не приметили.

Мирай покачал головой. Он не хотел оставлять девчонку одну. Она хоть и тряслась от страха, но в глазах то и дело вспыхивал неугомонный блеск, как бы чего не вытворила. Праведник посмотрел на стену и полез в рюкзак, надо было попытаться сделать проход в защите. Тихий голос побратима остановил его.

— Не надо, брат, — Игнар накрыл ладонью руку друга, — даже если мы проберёмся, у нас не получится сделать это незаметно, с девчонками нас скорей всего засекут и придётся отбиваться… — в ночной тишине повисла пауза, — я проведу.

Мирай ничего не сказал. Они всегда оставляли друг за другом право на маленькие секреты. Такие, например, как редкие отлучки Игнара в городе. Праведник предполагал, что это амурные дела, но причина была, видимо, в другом. Он кивнул другу, и побратим подошёл вплотную.

— Я пойду вперёд, — шёпот наполнил тишину переулка, — когда дам знак — остановимся, надо будет прикрыть камеру, потом открою проход, и мы проведём девчонок, — воин вдохнул поглубже и продолжил, обращаясь уже к девушкам, — держите что-нибудь наготове, чтоб спрятать лица.

Мирай прислушался к окружающему городу. Часы пробили полночь, под крышами, проснувшись, зашелестели крыльями серые незаметные птицы. Здесь, ближе к центру, проблемы с питанием были не так сильны, и они ещё выживали. Вдалеке послышался собачий вой, чуть ближе смех и негромкие голоса. Сбившееся дыхание и шаркающая походка говорили, что это скорее запоздалые гуляки, чем кто-то опасный. Мирай кивнул и ребята, в очередной раз изображая парочки, двинулись в обход заграждения.

Игнар не смог отказать себе в удовольствии и, подхватив Фло за талию, уверенно повёл её вперёд. Крепкий парнишка, он был выше девушки, даже и не скажешь, что их разделяет разница в возрасте. Воин что-то жарко зашептал Фло на ухо. Звонкий смех окрасил ночные улицы. Если Фло и играла, то делала это мастерски. А вот Игнар явно был настроен серьёзно. Мирай лишь ухмыльнулся… Тут он бы не поставил на друга и пустую карту. Праведник повернулся и посмотрел на девочку рядом с ним. Их парочка была не менее эффектной. Она привлекала контрастом. Смуглый поджарый парень и хрупкая девушка с угловатыми, ещё подростковыми, линиями тела и белой, до прозрачности, кожей. Мирай сжал ладонь блондинки, та хмурилась, погружённая в свои мысли.

— Не бойся, — праведник попытался оторвать девушку от мрачных раздумий, — брат проведёт тебя, а Фло даст время, чтобы ты смогла выбрать путь.

— Если бы это было так просто, — девчонка подняла на него удивительно серьёзный взгляд, — в женском теле не так уж много возможностей.

— Неважно, в каком ты теле, — громкий смех вырвался из груди праведника, — в нашем мире не осталось лёгких путей ни для тех, ни для других, главное — сохранить чистоту внутри.

Голос Мирая остался спокойным, но в груди всё закипело от предвкушения. Рассуждать так, как это делала девчонка, могли лишь жители долин. Те, кто ещё хранил знания об отличии тела и души. Праведник заглушил бешеное биение сердца. Сейчас не стоит пугать девушку расспросами. А вот девчонка не постеснялась:

— Ты из долины, что ли? — она не сводила с него серьёзных глаз.

— Нет, — ответ прозвучал автоматом, Мирай сам не понял, почему не сказал всю правду, — я из монастыря.

— А говоришь как один из них, — презрительно фыркнув, девчонка скривила губы, — не верь им!

Озноб прокатился холодным потоком по спине праведника. Значит, в долинах не всё так гладко, как помнил Мирай. Чистота уходит и оттуда. Что ж, тем вернее было его решение остаться в монастыре. Не зря наставник привёл его именно туда. А девчонку он ещё расспросит…

Они шли долго, около часа, наконец, улочки впереди раздвинулись и вывели ребят на уютную площадь. На другой стороне небольшого квадратного пространства виднелся старый храм. Кладка посерела от времени, но высокие шпили, что выделялись на тёмном небе, были подсвечены. Жизнь ещё теплилась внутри стен, только вот Боги утратили свои лица. Равно как и поклонение им потеряло всякий смысл, — знаний здесь не осталось. Мирай давно проверил такие места. А вот что здесь могло понадобиться побратиму, — это было интересно.

Не доходя до выхода на площадь, Игнар свернул в небольшой переулок и остановился в тени. Праведник последовал за ним. Побратим подождал, пока ребята подойдут вплотную, и проговорил:

— Проход находится в одной из ниш в стене храма, — голова воина качнулась в направлении здания, — через подземный ход можно попасть за барьер.

Взгляд побратима замер на Мирае. Вопросов тот задавать не стал — многое становилось понятным.

— Хорошо, — праведник порылся в рюкзаке и, достав, покрутил в пальцах обязательную для всех наёмников вещицу. Небольшой шарик, стоило его прикрепить к камере, как тот, растворяясь, обтягивал её невидимой плёнкой. Материал копировал последний кадр и на основе его делал своё видео. Хватало вещицы минут на пять.

Ребята натянули капюшоны, на лица легли плотные маски. Спутница Мирая ловко повязала платок, оставив открытыми лишь глаза, они резко выделялись бирюзой на фоне её розового костюмчика. А вот Фло никак не могла справиться. Игнар подошёл к девушке сзади. Приподняв тяжёлый хвост, он стянул узел на затылке и бережно спрятал волосы под капюшон куртки. Воин отступил на шаг и, не удержавшись, рассмеялся. Две девичьи фигурки смотрелись на удивление нелепо в своих ярких костюмах с масками на лицах. Напомнили ему сцены любимых в детстве древних комиксов.

— Надеюсь, маскарад не понадобится, и мы никого не встретим, — сказал он сквозь смех, и, повернувшись к блондинке, уже серьёзно спросил, — ну что, готова? Ещё не поздно передумать. Поверь, за барьером можно встретить тварей похуже «волчьих» псов. Даром, что тела у них не тронуты проказой, нутро прогнило, похлеще отстойной ямы, — девчонка упрямо вздернула подбородок и кивнула, Игнар криво улыбнулся в ответ, — что ж, красотка, в этот раз останешься должна.

Воин повернулся и кивнул побратиму. Мирай втянул густой ночной воздух города и прислушался к ощущениям. Друг, несмотря на внешнюю весёлость, был собран. Блондинка успокоилась, дыхание выровнялось, сердце бьётся ровно. Она для себя всё решила. А вот в обычно спокойном взгляде Фло бегало беспокойство, изящные пальцы теребили край куртки. Мирай подошёл к девушке и сжал её запястья. Заглянув в тёмные глаза, он чуть сильнее надавил подушечками пальцев на тонкую кожу:

— Не переживай, — тихий голос заворожил девушку, — если не хочешь, можешь вернуться через ближайший пункт в барьере, мы сами приведём беглянку.

Мирай ещё помассировал запястья девушки и почувствовал, как выровнялся пульс. Беспокойство в глазах сменилось азартом.

— Ага, и пропустить самое интересное, когда ещё высш… — Фло запнулась и тут же продолжила, — тайные коридоры увидишь, я с вами.

Мирай кивнул в ответ, улыбка скользнула и пропала. Умная девчонка, тоже догадалась. Хотя тут дело скорее в знании.

Ребята неспешно покинули уютную подворотню и двинулись к стенам храма. Благо, освещены были только шпили здания, а двор утопал в темноте. Завернув за угол, Игнар дал знак остановиться и, скинув маскировку, зашагал вдоль стены. Зайдя в нишу, он нажал на нужный камень. Часть фальшивой кладки отъехала в сторону и приоткрыла устройство для считывания личности. Воин подставил руку, тугой браслет охватил запястье и замерил данные пульса — чуть заметно кольнула игла. По лицу, читая эмоции, прошёлся сканер. Если бы он выявил, что человек находится под принуждением, проход остался бы закрытым. Но воин не вызвал у системы сомнений. Лёгкий щелчок возвестил о том, что дверь открыта. Игнар незаметно приклеил к камере небольшой шарик. Мгновение — и невидимая плёнка скрыла от наблюдения происходящее вокруг. Парнишка шагнул в проход и, прикрывая за собой тяжёлые створки, активировал устройство. Всё время пошло. У них есть пять минут. Потом плёнка растает, не оставив после себя и следа.

Мирай застыл, глаза ловят каждое движение, темнота воинам монастыря не помеха. Слух проверяет каждый шорох, тело готово среагировать на любую опасность. В сумраке мелькнула тень, Мирай тут же переключил внимание на небольшое движение вдоль невысокого забора. Два ярких огонька мелькнули шальным взглядом и, не найдя его интересным, отвернулись. Мирай хмыкнул — кошка. Редкое явление, как и все животные в их мире, но в местах возможного поклонения Богу они почему-то встречались. Люди приписывали им потусторонние способности, хотя те были обычными живыми существами, как и все, кто заточен в клетку своего тела. Нет, праведник ничего не имел против кошек, ему даже нравилось их ровное урчание, но вот способность людей находить себе объекты поклонения приводила порой в недоумение.

Мысли, как обычно, пробежались на краю сознания, не отвлекая от наблюдения, всё было тихо. Наконец, запястье сдавил сигнал от побратима. Кивнув девушкам, праведник пропустил их вперёд, и они лёгким бегом двинулись к обозначенной нише. Нырнув в неё, ребята скользнули в приоткрытый проход, и тяжёлая дверь с глухим скрипом закрылась за их спинами.

Коридор встретил глухой темнотой. Воины видели её насквозь, но девушкам приходилось двигаться наощупь. После городского ломанного асфальта, пол был непривычно ровным и чистым, это помогало, но не сильно. Рука девчонки, которую держал Мирай, стала холодной и липкой от страха. Он сжал её чуть сильнее и ощутил, как напряжение отпустило. Изредка в спертый воздух врывались холодные потоки, — это был сквозняк из боковых проходов. Игнар вёл, никуда не сворачивая. Праведника разбирало любопытство, что же скрыто в глубине каждого из ходов? Мысленно раскинув карту Ховера, Мирай понял, что вели они в разные здания в городе. Его же интересовало хранилище высших. Доведёт ли подземелье и до него? Пока они шли к центру, и это давало надежду на положительный ответ.

Вдруг впереди забрезжил лёгкий свет. Голубоватое свечение позволило рассмотреть гладкие расширяющиеся стенки коридора и выход в большое круглое помещение. Стены огромной залы представляли собой полки от пола до самого потолка. Надежда было вспыхнула и тут же потухла. Полки были пустыми и хранили в себе лишь пыль древности. Было ли это помещение пресловутым, но разграбленным, хранилищем? Мало похоже…

— Это не хранилище, брат, — Игнару не составило труда проследить ход мыслей друга, — это бывшая зала собраний.

Мирай вздохнул, да, похоже. Одна из стен была гладкой, явно на ней транслировались изображения. Большой круглый стол по центру. Вдали виднелись стеллажи. Вдруг между ними что-то мелькнуло. Мирай прислушался, старческий, надтреснутый голос что-то напевал.

Все замерли, не зная, что делать.

Тут из прохода выскользнула странная фигура. Полупрозрачное тело, сквозь него были видны пыльные полки. Праведник, стараясь понять, кто перед ним, прищурил глаза. В призраков он верил, а вот в свои возможности их видеть — нет. Инъекции, что совершенствовали тела юных воинов, ограничивались материальными возможностями. Тут призрак пошёл цифровыми помехами, и всё стало более-менее понятно. Всё же это был продукт павшей цивилизации — проекция некой программы.

— Не бойтесь, — объяснения Игнара не заставили себя ждать, — это Хранитель подземелья. Только он… немножко выбился из сил. О программе со встроенным искусственным интеллектом можно было скорее сказать вышла из строя, но сгорбленная фигурка старичка никак этому не способствовала. Он казался удивительно живым. Морщины проложили дорожки на потемневшей коже, отросшие волосы покрыла седина, одежды, имеющий странный военный покрой, мешковато висели на скукоженном теле.

Игнар подошёл к цифровой проекции и тихо прошептал:

— Всё хорошо, Хрон, это я…

Старик поднял голову, узнавание мелькнула в блёклых глазах, но тут же пропало, он опять затянул скрипучую мелодию. Мирай разобрал лишь несколько строк, но и от них озноб пробежал по телу. Там явно говорилось о жизни после смерти. Но дальше, как праведник не вслушивался, было ничего не разобрать.

Игнар тем временем вздохнул, тихий шелест разбавил скупое пение – воин оголил клинок. Мирай вскинул руку, пытаясь остановить побратима. Но тот резким движением прошил свою ладонь и, подняв руку, сбросил на голограмму заструившуюся кровь. Мелкие, едва заметные щупальца отделились от фигуры и, не давая упасть ни капле, начали впитывать в себя жидкость.

Мирай как заворожённый начал обходить Хранителя по кругу. Фигура распрямилась, тёмные волосы вернули свой цвет, глаза зажглись живым огнём, костюм обтянул мускулистое подтянутое тело. Хранитель воскресал на глазах. Воздух вокруг застыл и затрепетал картинами прошлого. Мелькнули сцены сражений и ликующей толпы, любви и ненависти, побед и поражений. Потом в одно мгновение всё пропало, и Хранитель повернулся к воину.

— А, Игнар, это ты, — в уверенном голосе чуть скользнула хрипотца, — твоя кровь стала другой. Она стала сильнее… а вот стал ли сильнее ты?

Могучий воин, что застыл перед побратимом, впился взглядом прямо в парня. Игнар склонил голову, улыбка скользнула по его лицу. Последний раз, когда его отчитывал Хранитель, он был ещё ребёнком. Ему едва стукнуло пять, когда он, попрощавшись, напитал цифрового наставника энергией через кровь и ушёл.

— Да, я стал сильнее, Хрон.

— Это хорошо, что привело тебя сюда?

— Мне нужно было кое-кого провести за барьер, ты же сохранишь мою тайну?

— Какую тайну, малыш, — Хранитель хрипло рассмеялся, — поверь, меня уже давно никто ни о чём не спрашивает. Ты был последним, кто ещё проявлял интерес к моим рассказам. Но и эти дни давно минули.

— Прости, мне надо было уйти.

— Да, помню, я сам дал тебе благословение покинуть эти стены. Жаль, я привязан к ним. Они стали мёртвыми.

Мирай заворожённо смотрел на Хранителя. Человечество было способно к созиданию. Он читал это в летописях, видел в видениях цифрового призрака. Да что уж говорить, сам Хранитель был явным образцом гения человечества. Но всё же тяга к разрушению всё перевесила…

— Мертвы не только эти стены, — праведник подошёл к другу и вступил в разговор, — весь мир умирает.

— Тоже мне новость, — аскетичное лицо призрака смягчилось от лёгкой улыбки, — всё в этом мире начинает умирать с первым глотком воздуха. Время неумолимо в своём беге.

— Да, но ведь есть шанс сделать мир лучше, — Мирай не спрашивал, утверждал, — чтоб не так страшно было жить… и умирать.

— Да, шанс есть у каждого, — тёмные глаза, подёрнутые цифровой дымкой, пристально впились в лицо праведника, — а ты уверен, что сможешь пронести эту ношу? — Хранитель на мгновение замер, и ответил сам себе, — сможешь, — тугие щупальца впились в кожу на основании шеи праведника, голова запрокинулась назад, кровь похолодела от впрыснутых в неё веществ, хриплый голос Хранителя глухо доносился сквозь охватившую сознание пелену, — ты ищешь хранилище, верно? Моя память ослабла и зияет пробелами, я скинул тебе всё, что у меня сохранилось. Возможное расположение и старые коды доступа, может, что-то пригодится. В этой зачахшей обители уже давно ничего не менялось. Ушли сначала знания, потом навыки. В ответ прошу об одном, — голос Хранителя умолк, а потом с новой силой впился в мозг праведника, — позаботься об этом отпрыске некогда славного рода. Он единственный, в ком ещё живы отголоски чести. Не дай греху убийства сжечь его, провожай каждую душу, что он освободит от тела.

Фигура Мирая дрожала от быстрого ввода информации, но ещё сильнее колотилось сердце. Он почти почувствовал всю ту боль, что ощущал призрак. Что ж это за мир такой, в котором в бездушной программе больше достоинства, чем в человеке? Глядя прямо в глаза Хранителю, праведник кивнул.

Спокойствие отразилось в цифровых глазах, фигура опять начала горбиться и пошла помехами. Игнар занёс лезвие клинка, чтобы напитать его новой порцией энергии, но тот резко поднял руку.

— Не стоит, мой мальчик, мне достаточно того, что ты дал, в иллюзии сумасшествия не так печально дожидаться конца…

Взор призрака затуманился, вновь послышалось скрипучее пение. Только на этот раз Мирай чётко разобрал слова. Они были вложены в его голову вместе с остальными знаниями.

— Прощай, Хрон, — Игнар проводил глазами скрывшегося за стеллажами Хранителя.

— Рано прощаться, брат, — Мирай сжал плечи друга и весело продолжил, — он ещё долго протянет, и поможет нам не раз, а вот нам пора поспешить. Я так понимаю, выход не далеко.

— Я так понимаю, — передразнил друга Игнар, — теперь ты лучше, чем я, ориентируешься в ходах подземелья… веди давай!

Рассмеявшись, воин подтолкнул побратима в плечи. Мирай ответил улыбкой, ноги сами понесли в один из коридоров, память Хранителя слилась с его собственной. Коридоры за залой собраний были тускло освещены, и передвижение заметно упростилось. Довольно скоро впереди показались широкие ступени и дверь, ведущая наружу.

Она оказалась заперта. Игнар поднёс руку к считывающему устройству на стене, но Мирай остановил его. Несмотря на риск, праведник должен был проверить данные Хранителя. Он ввёл несколько символов на табло и поднёс свою руку. Лёгкий укол и невидимые глазу частицы, полученные от призрака, устремились к устройству. Система приняла кровь праведника. Чуть слышный щелчок возвестил о том, что проход открыт. Игнар вышел первым и, убедившись, что снаружи никого, широко открыл дверь. Пропустив девушек, Мирай последним покинул подземелье.

Голова сразу закружилась. Чистый ночной воздух, полный аромата свежей зелени, наполнил лёгкие.

Глава 6. Высший

Выход из подземелья прятался в задней стенке небольшого здания, размещенного под высоким памятником. Абстрактные формы поднимались высоко в небо и загораживали собой фальшивые звёзды. Настоящих давно никто не видел. Во всём мире их закрывали плотные багряные тучи. Здесь же, над центром Ховера, навис огромный купол. Он оберегал от песчаных бурь и жгучего ультрафиолета, сохранял чистый фильтрованный воздух, даря иллюзию нормального неба над головой.

Мирай покачал головой и оглянулся.

Памятник был окружён изгородью из искусственных растений и стоял посреди такого же синтетического парка. Впереди величественно качали кронами деревья. Подойдя к широкому стволу, Мирай протянул руку, и ладонь коснулась шершавой коры. Но она хранила в себе лишь мёртвую фальшь — даже в сухих бусинах, что вплетал в волосы побратим, было больше жизни. Какими были настоящие деревья, парень не знал. Из растительности он видел только кормовые культуры на плантациях, а те особым величием не отличались. Да… здесь, в элитных частях города, любили фальшь. Окружив себя синтетическим подобием жизни, жители носили такие же лживые улыбки на лицах.

Мирай отогнал ненужные мысли и сосредоточился на товарищах. Игнар расслабленно сканировал обстановку. Фло спокойно, без нетерпения, поглядывала на него. Открывшаяся картина была им не в новинку, а вот невысокая блондинка застыла с недоверием, осматривая красивый парк. Постепенно восхищение сменила лёгкая брезгливость. Грустная усмешка коснулась губ Мирая. Уж если пластиковые деревья вызывают у неё такую реакцию, как же она собралась здесь выжить? Но внутренне Мирай согласился с девчонкой. Даже смертельно опасные пески пустыни привлекали его больше этой показной красоты.

Но сегодня ночью им придётся познать её сладкие объятия. Если памятник неизвестному сумасшествию находился в уединённой части парка, то из центра до них доносились звуки музыки и размеренный гул голосов. Мирай вопросительно глянул на Фло, милая улыбка скользнула по её лицу, и она кивнула:

— Да, сегодня ежегодная маскарадная ночь, гулять будут до утра, — подняв плечи, девушка развела руки в стороны и продолжила, — не думаю, что нам что-то угрожает. Мы без проблем доберёмся до моего дома.

Мирай неопределённо покачал головой. Праведник знал, что в такие ночи людские нравы были особенно распущены. Сюда приходили те, кто хотел сбросить оковы приличия и ожидал такого же от других. В Фло парень не сомневался, а вот в том, что милая блондинка сможет адекватно отреагировать даже на простой шлепок по филейной части тела… Судя по отвращению в её глазах, это вряд ли. Мирай посмотрел на побратима, тот незаметно кивнул. От толпы спереди тянуло жадными эмоциями вожделения, и брат тоже это почувствовал.

— Нет, — отрезал праведник, — мы вас доведём.

Расплывшись в улыбке, Фло кивнула. В душе она не сомневалась, что ребята их не бросят, и была рада побыть в надёжной компании воинов.

— Я ожидала чего-то подобного, — в глазах девушки застыли хитринки, она полезла в сумочку, — как раз на этот случай прихватила в том миленьком магазинчике.

В руках девушки появились четыре маскарадные маски. Две из них пестрели яркими красками, пушистые перья дополняли витиеватый узор. Две другие были чёрными, в цвет одежды парней. Изящная россыпь блестящих стекляшек придавала им нужный легкомысленный вид. Смех сдержать не получилось. Игнар застыл с таким выражением лица, будто Фло предложила ему не маску надеть, а один из рабочих нарядов её девушек.

— Да ладно, брат, — Мирай выровнял дыхание и коснулся плеча побратима, — мы же воины тени. Давай, это должно быть интересно!

Взяв из рук хозяйки борделя маску, праведник примерил её к лицу друга. Другую нацепил на себя. Сверху их накрыли капюшоны. Фло застыла, глядя на ребят. Две крепкие фигуры, затянутые в тёмные костюмы, маски изменили их образ, превратив из наёмников в мистических героев. Застывшие на одежде капли крови лишь придавали образу реалистичности.

— Так, давай к тебе, — серьёзность вернулась в тон праведника, через прорези кричаще-розовой маски он посмотрел в глаза блондинки, — там, — кивок в сторону толпы, — собираются те, кто хочет на одну ночь сбросить все нормы приличия… я прав?

Короткий взгляд в сторону Фло, девушка кивнула. Побратим, не удержавшись, добавил:

— Ага, если они у них ещё остались…

— Так вот, — Мирай взял беглянку за руку и сжал её, — если мы идём в эту толпу, значит, мы такие же, — холодная ладонь девчонки вздрогнула, и пальцы крепче сошлись на руке праведника, — нет, делать ничего не надо, но… и реагировать тоже. Держи лицо, что бы ты ни увидела, будь готова к неприличным предложениям…, например, таким.

Тихий шлепок, и ладонь Мирая приземлилась на подтянутые ягодицы девчонки. Побратим рассмеялся, задрав голову так, что бусины в волосах глухо ударились друг о друга. Бирюзовые глаза блондинки вспыхнули гневом, тело пошло мелкой дрожью, скулы свело, как от старого, прогорклого жира, оставшегося на дне банки. И самое обидное — причиной послужил вовсе не шлепок праведника, а смех его друга. Девчонка глубоко втянула воздух, пытаясь успокоиться. Фальшивый аромат зелени, что распыляли в этом месте, делал ещё хуже, но беглянка справилась. Она выровняла дыхание и посмотрела на Мирая.

Праведник вернул руку на ладонь девчонки.

— Я буду рядом, ты под защитой, — гнев в глазах блондинки уступил место пониманию, — это на всякий случай, чтобы ты нас не выдала. Высшие не любят чужаков… очень.

Наконец девушка расслабилась. Под маской проявилась улыбка, и блондинка уверенно кивнула:

— Я постараюсь, с моей стороны проблем не возникнет.

Праведник кивнул и дал знак выдвигаться. Не выпуская руки девочки, он пропустил вперёд напарника, а сам остался с блондинкой. Так он сможет защитить её. А за Игнаром присмотрит Фло. Окунувшись в свою среду, девушка заметно изменилась. Она скинула толстовку, тонкая белая майка на бретельках плотно облегала высокую грудь, приспущенные широкие штаны подчеркнули тонкую талию. Покачивая бёдрами, Фло потянула за собой побратима. Друг с удовольствием обнял девушку, он был не прочь войти в роль.

Неслышно ребята выступили из темноты и, теснее прижавшись друг к другу, скользнули вдоль раскинувшихся в центре парка полосатых шатров. Оттуда, вместе с запахом пота и надушенных тел, полыхнуло жаром похоти. Прямо на мягких коврах, среди огромных подушек и столиков с напитками, извивались полуодетые тела. Отведя глаза, ребята быстро юркнули к центру поляны. Дышать стало легче.

Деревья вокруг искрились разноцветными гирляндами. Они игриво отражались на масках гостей. Мужчины и женщины, спеша найти уединение, не обращали внимания на проходящих мимо ребят. Мирай прислушался и уловил незнакомые звуки. Электронный перезвон напомнил об одной из винтажных игр, что они нашли в бункере.

Пройдя между палатками, ребята вышли на открытое место. Спереди, переливаясь цветными огнями, стояли странные механизмы. На крупных платформах крутились небольшие кабинки, тоже облюбованные парочками.

— Это карусели, — Фло подтолкнула замерших было ребят, — считается, что на них весело кататься… Пошли, не стоит привлекать внимание.

Дрожь пробежала по всегда спокойному лицу праведника. Ощущение чужого сумасшествия липкими щупальцами коснулось его сознания. Искорёженные временем, но отполированные до блеска фигурки прошлого размеренно накручивали круги под тихий перезвон и разноцветное мигание. Лошадки, машинки, клоуны, огромные грибы… Не все карусели могли принять посетителей. Большинство были маловаты и служили лишь декорацией. Они смотрелись нарядной одеждой на скелете давно мёртвого тела.

Мирай поморщился… ему захотелось оказаться среди честных песков пустыни, под её палящим солнцем. Скользкие неприятные ощущения стали ближе — ребята начали ловить на себе заинтересованные взгляды. Дрожь прошла вдоль позвоночника — не приведи Господь познакомиться с любителями таких сборищ. Притянув к себе девчонку, праведник скользнул мимо каруселей, ближе к центру. Плотная толпа говорила: там есть на что посмотреть, и они избавятся от лишнего внимания.

Впереди мелькнули смеющиеся Фло с побратимом. Мирай, ловко ведя за собой блондинку, припустил за ними. Тут девушка споткнулась, и праведник услышал, как она громко сглотнула. Когда она ела в последний раз? Желудок спутницы предательски заурчал. Неудивительно — они находились в окружении банкетных столов. Белоснежные скатерти были заставлены трёхъярусными этажерками с закусками. Мирай втянул запах… органика. Это же надо, основной рацион обычного человека составляла синтетическая пища. Искусственные огни канделябров — на живой огонь всё же поскупились — играли на кремовой поверхности каких-то сладостей. Мирай не удержался. Представляя довольный вид побратима, он переложил на небольшую тарелку несколько пирожных для него и для девчонки и двинул вдогонку ребятам.

Народ недовольно расступался под их напором. Толпа жадно всматривалась в представление, спереди доносились слова песни, но Мирай не старался вникнуть в смысл. Нагнать побратима получилось только у сцены. Мирай уже собрался было обрадовать брата сладостями, как вдруг чуть не врезался в замершую Фло. Пирожные чудом не украсили её точёную спину. Переведя взгляд за плечо девушки, праведник понял, в чём причина задержки: сцена представляла собой тоже… карусель.

Огромная платформа размеренно крутилась, даря возможность рассмотреть представление во всей красе. На площадке застыли генетически искорёженные больные люди. Обнажённые тела. Потемневшая, иссохшая в ранних морщинах кожа, отсутствие пропорций и… пластиковые маски красивых лиц в обрамлении богатых украшений. Силуэты застыли в неудобных позах, из прорезей смотрят пустые глаза. Артисты, если их так можно назвать, явно под действием сдерживающих препаратов.

Мысль, что большего сумасшествия представить сложно, забилась раненной птицей. Но тут праведник увидел, кто руководит фигурами. Женщина — высокая, статная, явно чистокровная. Она поражала пугающей, искорёженной чьей-то жуткой фантазией красотой. Бледная голубая кожа натянута на лысый вытянутый череп, огромные без ресниц глаза до самых висков, из них тянутся два отростка и спускаются на глубокий вырез декольте почти плоской груди. В трёхпалой руке зажат микрофон, в другой плётка. Удар хлыста, и фигуры вокруг меняют положение, а высокий голос затягивает новый куплет. Опьяневшая от безумия толпа подхватывает его, от общего ора закладывает уши.

Где пыль и прах, и мёртвый дождь,

Мы танцуем, не зная слов.

Где смех и слёзы — пустая ложь,

Вдоль наших вен, без крови и без снов.

Бессмыслица. Мирай не пытается понять. Он откатывает сознание вглубь, внутренняя чистота успокаивает, липкие щупальца безумия отступают. Он поворачивается к Фло, но слова ободрения не успевают слететь с губ. Стоит только толпе затихнуть, как Мирай слышит вкрадчивый мужской голос.

— О, леди, не ожидал встретить Вас тут, всё работаете…

К девушке подошёл высокий статный блондин, безукоризненно сшитая одежда сидит ровно по натренированной фигуре, блеск начищенной обуви отражает огни маскарада. Гость обнажил зубы в приветливой улыбке, приятный голос обволакивает, и только острый холодный взгляд голубых глаз выдаёт истинную натуру узнавшего Фло парня.

Тело девушки на секунду напрягается. Пальцы сжимаются на предплечье Игнара. Мгновение… и её отпускает.

— Ну что ты, милый, — улыбка девушки очаровывает, — надо же и мне когда-то отдыхать, тем более, где ещё отведаешь таких дорогих моему сердцу эклеров?

Тонкая ручка Фло подхватывает с тарелки праведника так удачно подвернувшееся пирожное. Зажав сладость в двух пальчиках, девушка протягивает подошедшему знакомому.

— Хочешь кусочек…, нет…, а мой друг точно не откажется…

Фло провокационно подносит сладость ко рту Игнара. Воин спокоен как никогда, но Мирай чувствует — внутри сжатая пружина. Играть он не умеет, а потому остаётся быть самим собой. Побратим медленно съедает угощение и притягивает Фло к себе. Губы нагло смыкаются на пальцах девушки, язык жадно слизывает оставшееся на них лакомство.

Мирай чувствует бешеный стук сердца воина и понимает — не близость девушки тому причина.

Взгляд праведника застывает на глазах под маской незнакомца, переходит на резкие черты лица, оно кажется знакомым. Скулы парня опять раздвигает широкая улыбка.

— Жаль…, — голодный взгляд незнакомца скользит с аппетитных форм хозяйки борделя на худощавую фигурку рядом, — а твоя подруга… она свободна?

Мирай замирает, повторный фокус с пирожным не пройдёт. Ударить? Сознание затапливает холодный расчёт. Можно… Внимание зрителей сосредоточено на сцене. Подхватить бесчувственное, якобы пьяное тело и уйти, никто не обратит внимания.

Но Фло выручает и на этот раз:

— Даже не думай, милый, — холод изморозью коснулся голоса девушки, — она под моей защитой, — будто невзначай Фло поправила лямку майки, взгляду открылась метка, — до встречи!

Махнув той же рукой, хозяйка борделя легкомысленной походкой устремилась прочь от зловещей сцены, Игнар в пару шагов догнал красотку и приобнял за талию. Парочка скользнула в тень высокого дерева. Мирай не двинулся с места, отдав пирожное блондинке, он спрятал её за спину. Отвратное чувство, что исходит от незнакомца, не даёт ему уйти. Лицо высшего сморщилось, тень неприязни пробежала по ровно очерченной линии губ. Внимание мужчины всё ещё сосредоточено на Фло и её спутнике.

Сильное тело Игнара прижимает девушку к стволу дерева. Спина чувствует тяжёлый взгляд. Наклонившись, он жадно втягивает воздух и проходится вдоль лица девушки, дойдя до уха, он шепчет:

— Ещё не ушёл?

Фло заливисто смеётся, облизав пухлые губы, она отвечает таким же жарким шёпотом.

— Сейчас уйдёт…

Изящные руки проходятся по плотной куртке воина и находят открытый кусочек кожи на шее. Невесомые касания, и пальцы Фло зарываются в густые волосы Игнара. Тугой стон вырывается из груди парнишки, пробудившиеся инстинкты действуют сами. Сильные руки подхватывают девушку под ягодицы, тело, требуя близости, настойчиво тянется вперёд. Фло изгибается и из-под прикрытых век бросает взгляд за плечо парня.

— Всё, ушёл.

Пелена, застелившая сознание, неохотно пропускает тихий голос Фло. Игнар медленно выравнивает дыхание и отпускает девушку. Постепенно приходит привычное спокойствие, шутливый тон вернулся к парню:

— Если с тобой всегда так… весело, — лукавая улыбка убавила лет воину, из-под непослушной выгоревшей чёлки на хозяйку борделя смотрит совсем мальчишка, — я готов чаще сопровождать тебя.

— Не привыкай, малыш, — Фло отвечает улыбкой и уже серьёзней добавляет, — не стоит…

Но Игнар лишь беззаботно качает головой.

Мирай не смотрит на незнакомца, слышит, как тот бросает сквозь зубы хриплое «до встречи», разворачивается и уходит в другом направлении. То, что парень — какая-то важная персона, ясно без слов. А вот чего так напрягся друг? Праведник перевёл взгляд на девчонку рядом, она кивком подтвердила – всё в порядке. Мирай перехватил её руку и повёл прочь с полной площади. Обойдя сцену, ребята направились к друзьям.

Неожиданно взгляд Мирая замер на одном из торговых лотков, те маленькими палатками разбросаны по периметру площади. Толстый хозяин, широко зевая, пытается рассмотреть выступление. Для чистокровного человека он достаточно уродлив. Но не потому, что болен, нет, его тело запущено. Ещё не старое, но одутловатое лицо, серая кожа висит под маленькими глазами, взгляд блестят жадным блеском. Одежда передаёт моду давно минувших веков, она явно тесна, пуговицы сошлись лишь над выпирающим животом, под мышками собрались складки, выдавая желание куртки треснуть на раздавшейся вширь спине.

На полках скучают жуткие куклы. Разъеденные временем платья и пожелтевший пластик. Спутанные волосы торчат редкими клочками, чёрные проёмы пустых глазниц смотрят на мир с немым укором. Им давно было пора почить, а не стоять здесь на потеху публике. Среди них, на прилавках лежат предметы древности. Мужик явно хочет выручить за них кругленькую сумму.

Мирай пытается унять бешеный стук сердца и не выдать своего волнения. Глаза праведника лениво скользят по статуэткам, украшениям и ещё чему-то неведомого ему назначения. Праведник тщательно скрывает интерес к тому, что на самом деле привлекло его внимание. В углу палатки на маленьком стульчике сидит мальчишка лет десяти и читает книгу. Настоящую бумажную книгу!

Её листы покрыты прозрачным пластиком, он не даёт страницам уйти в небытие. Парнишка, худенькая копия продавца, явно не знает, чем заняться, и листает страницы от скуки, особо не придавая значения тому, что внутри книги. Мелькают яркие картинки и знакомые строки древнего языка.

— О, брат, ищешь чем ещё порадовать наших девочек, — подошедший Игнар хорошо знает страсть друга к писаниям и быстро включается в игру, — ну что, красотки, хотите пощеголять как древние нимфы?

— Фи, да они такие старые, от них наверняка воняет…, — Фло сходу подыгрывая побратиму и мило кривит своё симпатичное личико.

— Да что вы, милейшая, — щёки продавца затряслись, возмущение в глазах борется с жадным блеском, — у нас всё прошло тщательную обработку, никакой грязи и заразы, сохранились лишь изысканные формы прошлого. Не желаете примерить?

— Ммм, — изящные пальчики девушки пробежались по украшениям, — я бы взяла что-нибудь… на память о сегодняшней ночи, — подкрепляя намёк, Фло многозначительно посмотрела на Игнара, — но одна не буду, моей подруге тоже нужен подарок.

Хозяйка борделя капризно топнула ножкой, блондинка рядом с Мираем встрепенулась и, оторвавшись от пирожного, скептически прошлась взглядом по разложенным на прилавке безделушкам, для этого ей даже не пришлось играть.

— Даже не знаю, — из-за долгого молчания голос блондинки прозвучал немного надтреснуто.

— Да, проблемка, — губки Фло капризно надулись, — она у меня не любит украшения…

— Это ничего, — продавец засуетился, — у нас есть много всего интересного.

На прилавок легли разные игрушки прошлого, причудливые формы порой не давали ни малейшего представления, на что они годны. Скепсис, подкреплённый подростковой категоричностью, с каждой новой вещицей всё явственнее проступал на лице блондинки. Продавец в сердцах хлопнул руками по пухлым бокам и огляделся.

Взгляд зацепился за сына, тот, забыв про книгу, с любопытством рассматривал посетителей. Глаза то и дело пробегали по тоненькой маечке Фло. Мужчина фыркнул и, выхватив древнее издание, бухнул его на прилавок.

— Вот, это точно будет приятным дополнением к незабываемому вечеру!

Продавец был готов всучить книгу за бесценок, лишь бы посетители купили дорогую безделушку, на которую позарилась первая девушка.

— А что, ты же любишь читать, — Фло правильно истолковала знак наёмника и кивнула блондинке, — ну, давай бери уже, — и протянула тонкие пальцы к приглянувшейся брошке, — а я возьму вот это…

— Ладно, — девочка отошла от праведника и коснулась древних страниц, она и вправду любила читать, только на этот раз книга предназначалась не для неё. Фло восторженно захлопала в ладоши и, подхватив украшение в виде раскрывшей крылья бабочки, оттащила девчонку в сторону.

Наёмники остались разбираться с оплатой. С ценой толстяк не постеснялся. Поторговавшись для приличия, парни выложили на прилавок две энергокарты, что всучил им недавно Хилый. Подхватив ещё несколько безделушек, среди которых была и деревянная игрушка в виде странного зверька, они поспешили к подругам.

Продавец проводил глазами необычных ребят, фигурка капризной девушки показалась знакомой, но он не придал этому значения. Здесь все были так или иначе связаны друг с другом. И всё ещё не веря в свою удачу, жадной ладонью сгрёб энергокарты. В высшем обществе расчёт налом был большой редкостью.

Шум каруселей постепенно стихал за спиной. Звуки в шатрах по эту сторону поляны стали громче, и на ребят никто не обращал внимания. Наконец-то им удалось незамеченными покинуть подаривший столь любопытные впечатления маскарад.

Тьма парка накрыла ребят, и они двинулись к выходу. Широкие ворота озаряли яркие фонари. Скучающие охранники проводили обнимающиеся фигуры завистливыми взглядами, но никто и не подумал останавливать загулявших высших. Бордель Фло был значимым местом, потому тоже находился в центре. Идти было недалеко. В ночь маскарада парочки были не редкостью, ребята без проблем добрались до нужного места. На подходе к своему дому Фло скользнула в переулок. Использовать главный вход она не собиралась.

— Спасибо, ребята, — искренняя улыбка озарила лицо девушки, — это была самая незабываемая ночь в моей жизни!

Фло не шутила. В подтверждение пальцы девушки погладили изящную брошку. Крылья бабочки блеснули чуть выше левой груди. Украшение как нельзя подходило девушке, ей так же сквозь мучения приходилось обретать красоту. Это понимали все.

— Я тоже рад знакомству.

Подтвердить, что и для него эта ночь была самой незабываемой, Мирай не мог. Приключений у них с побратимом хватало. Но то, что она стала переломной, это точно. Он улыбнулся Фло и обернулся к блондинке. Её руку он давно отпустил, тихие улицы не несли в себе опасности.

— Это тебе вместо книги, — праведник протянул девчонке маленькую подвеску в виде прозрачной капли, — пусть это будут единственные слёзы в твоей жизни.

Девчонка хрипло рассмеялась. Пережитое в последнее время подтверждало только то, что её путь лёгким не будет.

— Это вряд ли, — она протянула руку и приняла подарок, — но это поможет помнить, что мир не без добрых людей… спасибо, — блондинка сжала кулон в кулаке и набравшись храбрости перевела взгляд с Мирая на его напарника, — вам обоим.

Мирай лишь кивнул, а побратим не удержался от шутки.

— Ничего, красотка, сочтёмся, — и хлопнул девчонок по плечам, — идите уже, может, мы с другом ещё вздремнуть успеем.

— Жду вас через неделю.

Мило проворковала Фло и, подхватив девчонку, скрылась в ближайшем невысоком домике. Как пройти дальше, она знала хорошо. Ребята подождали несколько минут. Усиленный слух парнишек всё ещё улавливал удаляющиеся шаги девушек. В остальном всё было тихо. Наконец, и они замерли.

Мирай поднял взгляд на строение неподалёку. Здание чуть выше остальных стояло прямо напротив главного входа в дом Фло. Оглянувшись, ребята перебежали дорогу и в полной тишине ловко забрались наверх.

Друзья спина к спине устроились в тени на парапете крыши. Охраны снаружи борделя не было, и лишнее внимание не беспокоило парнишек. Ребятам и вправду стоило отдохнуть, но прежде Мирай решил подтвердить свои догадки:

— Всё-таки высший?

Праведник закрыл глаза и прислушался к состоянию друга.

— Нет, сын высшего.

Побратим остался спокоен, он был готов к вопросу, да и не собирался ничего скрывать.

— Хм, — в тоне Мирая не было удивления, ему было интересно мнение друга, — в чём разница?

— В отличие от тебя, брат, — жёсткость невольно прорезалась в тоне юного воина, — я не чту законов своего клана и не собираюсь им следовать.

— Тогда это не твой клан больше… — Мирай задумчиво прикусил губу, — почему же система охраны тебя пропустила?

— Ты слышал, — Игнар передёрнул плечами, — высшие теряют контроль над технологиями прошлого. Не могут внести нужные изменения. Система настроена на ДНК, пока во мне ещё остаётся кровь отца, дорога открыта.

— Но это опасно, — изумление скользнуло по смуглому лицу праведника, — мало того, что ты можешь провести врагов, так и твои дети, как я понимаю, тоже получат доступ. Не проще просто вырубить систему?

— Думаю, отец подумывает об этом, — злая усмешка скривила губы Игнара, — но он надеется, что я вернусь в клан и пока лишь пытается контролировать входы.

— Да уж, — тихий смешок вырвался из груди праведника, — сегодня ему это не помогло.

— Не поможет и в будущем, — Игнар, в отличие от брата, открыто рассмеялся, — особенно теперь, когда Хранитель дал доступ и тебе.

В темном воздухе повисла пауза.

— А милый незнакомец на маскараде? — Мирай все же решился на вопрос, который не давал ему покоя, — Ты бежал от него, будто за тобой гнался дохлый падальщик.

— Да, — на этот раз тело побратима напряглось, — это мой старший брат, у нас общий отец, а вот матери разные. Он родился от первой договорной жены. У высших так заведено. Чтобы соблюсти чистоту крови, сначала надо жениться на партнёрше, с которой есть больше всего шансов зачать здорового сильного ребёнка. Берут анализы, проверяют совместимость. Если случится любовь — хорошо. Если нет, позже можно взять вторую жену.

Побратим замолчал, плечи поднял, а потом и опустил тяжелый вздох. Он продолжил:

— Чистокровных мало, рады каждому ребёнку, поэтому такие связи только поощряются. Моя мать — вторая жена.

— Получается, — рассказ не удивил Мирая, в этом мире сложно чему-то удивляться, — это к ней ты бегал по ночам?

— Да, — грусть скользнула в голосе побратима, — она сдала после родов, и отец охладел к ней. Я единственное, что держало её при жизни. Когда сбежал из клана, не думал об этом, мал был. А потом понял, что о ней надо заботиться. Но недавно она ушла, — голос Игнара неожиданно охрип, — помолись за нее, брат, давно хотел попросить.

— Помолюсь, брат.

Ночь наполнилась тишиной. Мирай закрыл глаза и обратился к Богу. Он не знал мать побратима, но испытывал к ней огромную благодарность — не каждая женщина способна вырастить сильного сына. Он прошептал: «Господи, благослови ту, что дала ему жизнь. Дай ей покой, куда бы ни забросила её судьба. Защити её душу, как она защитила его».

Праведник открыл глаза и вдохнул чистый воздух верхнего города.

— Ты знаешь, — широкая улыбка озарила смуглое лицо, — я рад, что ты покинул клан. Иначе у меня не было бы ни хранителя, ни друга, — Мирай поднялся и подтолкнул побратима, — всё, я спать. Через два часа разбудишь, я перейму дежурство.

Такой порядок был заведён давно. Праведник обожал ранние часы, а воин наоборот засиживался допоздна. Игнар кивнул, слова побратима согрели его сердце, но всё же он тоже решил спросить:

— Слушай, — Игнар спрыгнул с парапета первым и устремил взгляд в сторону дома Фло, — а почему ты так и не спросил имени девчонки?

— Не хотел… — кривая усмешка легла на губы праведника, — привязываться.

Тихий смех воина показал, что он правильно друга.

— Не вышло…

— Не вышло, — Мирай вздохнул, но в голосе не было грусти, в груди зрела радость от того, что есть о ком позаботиться, — будем считать, что Господь послал мне младшую сестру.

— И не только… — побратим мечтательно закатил глаза, — ох, и горячая штучка Фло.

— Не строй иллюзий, брат, — лениво пробормотал Мирай.

Вытянувшись на полу, он пристроил рюкзак под голову и уже сонно добавил:

— Не пропусти, ради кого она нас отшила, да ещё на целую неделю.

— Не пропущу… — хищная улыбка дополнила ответ побратима, — не сомневайся.

Глава 7. Поединок

Пробуждение встретило Мирая легкой прохладой. Игнар неподвижным изваянием застыл на парапете. Взгляд расслабленно скользит по округе, слух ловит каждый шорох. Мирай потянулся и бесшумно поднялся на ноги. Широкая улыбка на лице побратима показала, что пробуждение друга не прошло незамеченным.

— Все тихо, — не поворачиваясь, доложил Игнар, — никто примечательный не появлялся.

— Ещё не утро, — усмехнулся праведник.

Отойдя на несколько шагов, он умыл лицо и сделал пару глотков чистой воды. Замлевшее тело требовало движения. Размяв суставы, Мирай потянулся и начал отжиматься. Когда мышцы дали о себе знать нервным напряжением, он перевернулся на спину и расслабленно выдохнул.

— Иди отдыхай, — праведник махнул головой другу, — разбужу через три часа, если раньше ничего не произойдёт.

Как только солнце встанет, можно будет покинуть город. Игнар кивнул в ответ и блаженно растянулся на полу. Засунув рюкзак под голову, воин сразу погрузился в сон. Мирай забрался на парапет и просканировал местность. Кругом застыла тишина. Прочные стены дома надёжно хранили свои секреты, но до слуха Мирая то и дело доносились отрывки музыки и смеха. И никакого лишнего движения вокруг, гости Фло покинут её уютные стены лишь с восходом солнца.

Мирай скрестил ноги и занял место друга на парапете крыши. Мысли о книге, которую он купил вчера, жгли разум, но первые часы после пробуждения он привык проводить в медитации. Частично погрузившись в себя, он сосредоточился на мыслях о Боге и своей связи с ним. Пропустить что-то важное он не боялся. Рефлексы тела были отточены, и, если слух или взгляд уловят что-то стоящее, ум сразу же выйдет из транса. Поджарая фигура с прямой спиной застыла в тени, медленно потекли минуты, тишина вокруг становилась всё гуще, под утро уставший город наконец-то затихал.

Снизу по улице послышался грубый смех и шарканье по мостовой. Группа недогулявших на маскараде спешила утолить свой голод в обществе сговорчивых девушек Фло. Ничего примечательного они из себя не представляли, и Мирай не придал бы им значения, если бы не отделившаяся от группы тень. Достаточно крепкая фигура, не доходя до главного входа, шагнула в тень здания, на котором пристроились ребята, да так и застыла там.

Кто это мог быть? Телохранитель высшей тусовки… это вряд ли. Он бы зашел вместе с ними. Скорее всего, незнакомцу надо было подобраться к борделю незамеченным. А сделать это в компании пьяных гуляк было проще всего. До слуха донеслась трель звонка, минута — и основная группа скрылась за широкой дверью. Тень так и застыла, не подавая больше признаков жизни.

Надежды уделить внимание книге растаяли. Прозевать намерения тени Мирай не хотел и потому сосредоточился на вахте. Постепенно небо над куполом города начало светлеть и приобрело лёгкий багровый окрас. Звезды потухли. Праведник распрямил ноги и, слегка пошевелив ими, придал им обычную чувствительность. Неслышно спустившись, Мирай присел на корточки и дотронулся до плеча побратима. Игнар распахнул глаза и уперся взглядом в палец, прижатый к губам. Воин подобрался, протер лицо и вопросительно глянул на брата. Тот указал на место, где в тени застыла неизвестная фигура. Побратим кивнул и глянул на посветлевший купол. С рассветом приёмные часы борделя заканчивались. Сейчас народ начнёт расходиться.

Так и произошло. Двери распахнулись. Помещение покидали группами и поодиночке, некоторые прикрывали лица капюшонами. Кто-то был в сопровождении телохранителей. Но никто пока не заинтересовал ни ребят, ни прячущуюся тень. Наконец переулок опустел. Но Мирай продолжал ждать. Ожидание себя оправдало, — двери борделя распахнулись ещё раз, на улице показалась необычная группа. Крупные и рослые, как на подбор, парни были одеты в тяжелую, непривычную для города броню. Местные стражи имели более легкое оснащение. Праведник почувствовал, как тело друга напряглось… и было от чего. В облачении парней нетрудно было узнать признаки наемников. Далеко не простых наемников. Можно было бы даже сказать конкурентов, если бы сферы их деятельности не лежали так далеко. «Бункер былой славы». Так называли свою обитель потомки людей, переживших под землей одну из многочисленных катастроф. Выйдя наружу, они обосновались рядом с убежищем, построив довольно защищенный форт. Первооснователями были военные, и это отразилось на устройстве общины. В стенах форта взращивали сильных солдат. Но с воинами монастыря они редко пересекались, не только по причине удаленности, но и направленности воинского искусства. Наемники «былой славы» были тяжелой и прямолинейной силой. Ученики монастыря могли сражаться не только в открытом бою, их тщательно обучали выживать в одиночку, а также совершать теневые вылазки. Обычно такие задания не афишировали.

Присутствие в городе наемников «былой славы» могло иметь несколько причин. Но самая очевидная лежала на поверхности, точнее, ходила, топча горячие пески вокруг стен города. Падальщики. Они обнаглели в последнее время и все ближе подходили к Ховеру. Конечно, стены продержатся долго, но такое соседство город терпеть не собирался. Отсюда и наемники. И задержатся они здесь на неделю. Ни для кого другого из своих клиентов Фло не стала бы делать исключения. Вот только обернётся ли это проблемами для монастыря?

Как оказалось, вполне. Из тени здания выступила та самая фигура, что стояла так долго без движения. В утреннем свете мелькнула заклепками знакомая волчья голова. Как сюда пропустили жителя окраин, было нетрудно догадаться. Высшие хоть и отличались чистотой крови, но никак не помыслов. Всем нужны были контрабандные поставки, а то, что банды окраин промышляли нелегальной торговлей людьми, уже давно никого не удивляло.

Бандит был коренастым, но не отличался высоким ростом, как и все, чья кровь была сильно разбавлена мутациями. На фоне высоких, закованных в броню фигур бойцов это было видно отчетливо. Но крепыш ничуть не стушевался.

— Моё почтение, братва, — хриплый низкий голос старался звучать как можно незаметнее, но утренняя тишина и острый слух побратимов не дали ему шансов, — есть одно дельце, не обижу.

Мирай оценил профессиональную выучку воинов. Несколько солдат развернулись к тени еще до того, как тот раскрыл рот. Остальные осмотрели пространство вокруг. Их лица неприятно скривились, стоило словам коснуться слуха. Среди наемников одного клана было принято называть друг друга братьями. Городской сленг неприятно резанул по сознанию. Но Фло не зря берет за свои услуги немалые деньги. Благодушие не смогло выветриться под таким неказистым напором.

— Чего тебе?

Один из солдат выступил вперед. Мужчина, вполне мог быть ровесником их настоятеля. Но ни время, ни мутации не смогли убрать мощь из его тела. Она давила. Коренастый не пошевелился — он был уверен в себе.

— Нас немного разозлили одни ребята, — к тихому голосу бандита добавилось шипение, — не дают жизни в последнее время. Вот и сегодня бойню устроили, вырезали целый патруль, даже псов моих не пожалели, — крепыш замолчал, фигура напротив так и осталась без движения, и он продолжил, — преподайте им урок, а я заплачу… хорошо заплачу. И вам, и нам на руку будет. Речь о ваших конкурентах. Это наемники «Верного пути».

Бандит, не удержавшись, сплюнул.

— Эй, ты поаккуратней тут, — солдат в броне подошел на шаг, — поди не у себя в трущобах.

Волчья морда на спине непроизвольно вздрогнула, бандит попятился. Нога тут же принялась растирать темное пятно на дорожном покрытии. Солдат не обратил внимания на суетливые движения крепыша.

— Наемники «Верного пути», — кривая усмешка прошила суровое лицо наемника, — давненько наши дороги не пересекались, что ж, видимо, время пришло, — в улыбке мелькнули зубы, и он нарочито твердо обратился к бандиту, — оплата в три раза больше, чем ты планировал, и пару щенков ваших адских псов в придачу. Тогда мы в деле.

От услышанного плечи бандита поникли, но он быстро пришел в себя. Торговаться не имело смысла. Крепыш шагнул вперед и закрепил договор ритуальной фразой:

— По рукам, да будет чиста кровь.

— По рукам, да будет чиста кровь, — отозвался наемник, — за платой придем через неделю.

На этом вся группа, следуя знаку вожака, сомкнулась, и они двинулись, покидая гостеприимные окрестности элитного борделя. Бандит опять скользнул в тень и, вопреки своей грузной комплекции, с лёгкостью скрылся в одном из ближайших переулков.

Голова Мирая работала четко. Он глянул на побратима, волнение в глазах Игнара говорило, что он тоже все слышал. То, что наемники обещали прийти за платой через неделю, вовсе не значило, что и выполнение договора они оттянут на такой же срок. Не спускаясь на землю, побратимы припустили вслед за наемниками. Как и подсказывало чутье, никто из них не собирался заваливаться спать. Видимо, успели вздремнуть у Фло. Хорошо подготовленному воину хватит и пары часов сна. Этим, разумеется, никто не злоупотребил, но заказ коротышки с волчьей мордой на спине они почему-то восприняли всерьез.

Добравшись до стены, отделяющей элитный район от остального города, наемники в тяжелой броне быстро прошли пункт и скрылись за крепкими воротами. Прятаться друзьям смысла не было, их братья были частыми гостями в этой части города. Их встретил все тот же парнишка, что не так давно не пропустил Фло с беглянкой. Охранник быстро проверил личности и пробежался по пыльным костюмам ребят. На них все так же красовались засохшие капли крови. Маски ребята также выставили напоказ.

— Что, нескучная ночка была?

— О, это да, — кривая усмешка заиграла на губах праведника, ему вторил искренний смех побратима, — одна из самых веселых.

— Эх, — парень в форме тяжело вздохнул, — а мне все не везет, в прошлом году девушка на маскарад не пустила, а потом бросила… В этом смена на эту ночь выпала… Они особенно тяжелые, сегодня вот пытались две девчонки с низов к высшим пробраться. Красивые заразы, шмотки новые ради этого нацепили. И что их туда тянет? Стоит оно того?

Мирай присмотрелся, паренек на входе был их ровесник, может, чуть старше. Примесь грязной крови проявилась в потемневшей коже и глубоко залегших синяках под глазами. Но фигура сохранила строгость линий. Таких часто брали на службу во внутреннюю охрану города. Досада, смешанная со скукой, развязала ему язык.

— Много голых тел… чистых и нет, все это щедро приправлено пылью древнего хлама, — пожал плечами Мирай, — ничего нового человек с момента сотворения этого мира не придумал.

— Да ладно… Лицо парня вытянулось, прямо сейчас его мечта покрывалась этой самой пылью.

— Не слушай его, — Игнар включился в игру, — мой братишка еще тот сноб. Можно подумать, что это в нем кровь высших течет, а не в тех горячих девочках. У этих цыпочек жизнь скучнее не придумаешь. Вот они и отрываются в единственную ночь. На все готовы…, — глаза побратима прикрылись, будто вспоминая недавние события, — даже сама Фло была среди гостей. Руки друга сжались, намекая, что он умудрился чуть ближе остальных познакомиться с девушкой.

— Да ладно…, — парнишка повторился, только вот глаза на этот раз с преданностью пса смотрели на юного воина, — что сама Фло… и ты прям…, — не в силах произнести сокровенное, охранник повторил жест Игнара, глаза паренька мечтательно закатились, он даже и не подозревал что немногим раньше этими самыми глазами ощупывал фигуру хозяйки борделя, — и каково оно?

— Упруго, мягко и… крышу снесло так, что даже забыл где я, — жаркий шёпот заполнил каморку, — за продолжение любые деньги отдам, — Игнар замолчал и, резко сменив тему, разбил повисшее в воздухе напряжение, — а у тебя чего нового… видели неподалеку, ошивались здоровяки… по всему видно не местные.

— Ага…, — парень с трудом вышел из грез и поднял глаза на ребят, — здоровяки… Да, проходили здесь недавно. Солдаты «Бункера былой славы». Хлыщи еще те, даром что наемниками зовутся. Рожи надменные, так и светятся, тьфу…

Охранник сплюнул в угол каморки.

— Значит, намечаются рейды? — Мирай мягко вклинился в беседу.

— Да, будут щемить падальщиков, — охранник скривился, и, тоже желая блеснуть новостями, добавил, — только это не все… вся их бригада разместилась при резиденции бургомистра, какой-то высший то ли пропал, то ли удрал, будут в пустыне выискивать, — парнишка оглянулся по сторонам и, понизив голос, продолжил, — говорят, они даже псов с окраин привлекут.

— Клан волков? — решил уточнить праведник.

— Ага, и псин, что в их патрулях ходят, — темное лицо парнишки скривилось, — они хоть и грязные, но чуйка у них похлеще, чем у падальщиков…

— А как иначе, — несколько морщин прорезали чистый лоб Мирая, — разные желания, разные формы жизни, человеческая не для того создана, чтобы следы вынюхивать, хотя и такое порой приходится делать.

— Тьфу, — паренек ничего не понял, но опять скривился, — надеюсь, нас не задействуют в поисках, неохота об этих псов мараться.

Праведник посмотрел на потемневшее лицо охранника. С работой ему повезло, не пыльная, если не считать периодическое хамство высших. В пустыню того явно не тянуло, а вот Мираю наоборот было тесно в стенах города. Праведник глянул на побратима, азарт, что ярким огнем зажегся в голубых глазах, говорил о том же. Жар пустыни стал для них если не символом свободы, то хотя бы олицетворением более широкого пути. Люди сами заперли себя в душных и по большей части зловонных, полуразрушенных городах. Но таков путь живого существа в этом мире. Ты приходишь чистым и обладаешь чуть ли не безграничными возможностями. Но стоит только отступить от законов Бога, как жизнь за жизнью рамки сужаются, пока не заковывают тебя в больное немощное тело.

Мирай плавно покачнулся, ощущая легкий, но прочный каркас мышц на собственных костях. Им с побратимом повезло. Крепкие тела давали лучшие шансы, чем даже тому же мальчишке на охране.

— А как по мне, так отличный способ провести время, — Игнар сыто потянулся, — хорошие собачки, мы с ними точно поладим, да, брат? — наемник подмигнул побратиму и продолжил, — а потом можно и девочек навестить… Так что давай, братан, не засиживайся здесь… там она — настоящая жизнь, в пустыне. Здесь давно все гнилью пропахло.

Ухмылка на лице праведника скользнула и пропала. Настоящая жизнь. Это побратим перегнул… немного. Так, покрытое пылью отражение. Но лучшего этот мир предложить не может. Восторг застыл в глазах парнишки. Теперь он точно будет в рядах добровольцев на зачистку пустыни. Что ж, пусть опалит легкие жаром. Праведник лишь молча кивнул и повел побратима на выход.

— Не боишься, что ты и есть тот самый высший, на кого устроят охоту?

Стоило покинуть пропускной пункт, Мирай сразу же озвучил свои сомнения.

— Нет, брат, — голова побратима качнулась, — я особо не скрываюсь, если бы меня хотели поймать, давно бы попробовали, — Игнар ухмыльнулся, видимо, способ удрать у него был надежный, — тут кто-то другой в игре… явно поважнее меня.

— Что ж, надо узнать, что это за важная птица, — предвкушение замерло на лице Мирая, но тут же сменилось беспокойством, — а пока давай за наемниками, чует мое сердце, что направляются они прямиком в монастырь.

Днем по крышам бегать не пристало. Ребята, сокращая путь, скользнули через знакомые переулки прямиком к ближайшим воротам. Они выходили на юг и вели в сторону монастыря. Высокие стены остались позади, солнце, уже полностью показавшееся из-за горизонта, привычно опалило взор. Натянув капюшоны, ребята быстро вскарабкались на бывшую водонапорную башню. Та давно завалилась на бок и, подставив под палящие лучи проржавевшие бока, служила отличным укрытием и наблюдательным пунктом. Ждать долго не пришлось. Натужно скрипя, распахнулись городские ворота и выпустили наружу вереницу тяжелых вездеходов.

Таких монстров побратимы еще не видели. Самодвижущаяся техника давно стала редкостью. По большей части ею были оснащены лишь торговые караваны. А настоящие военные машины? Такие Мирай видел в образовательных фильмах, которыми была богата библиотека их бункера. Тишину пустыни расколол мощный рев двигателей, пыль взметнулась из-под колес. Вездеходы развернулись и, взяв курс в сторону монастыря, неторопливо двинулись по песчаным дюнам. Конечно, направление могло быть и совпадением, но Мирай не верил в такие уловки судьбы.

Ребята спрыгнули вниз с бока башни, песок привычно спружинил под ногами. Пыль, поднятая машинами, осела, следы широких колес пока еще были видны. Но Мирай не заблуждался на этот счет. Вторя его мыслям, сухой колючий ветер поднял в воздух новую порцию песка и, заметая следы, умчался прочь. Ребята поплотнее натянули повязки на лица, очки привычно легли на глаза, ноги сами понесли в сторону монастыря.

Путь по пустыне, всегда казавшийся бескрайним, сегодня ощущался как гонка. Раскаленный воздух плавился, превращая дюны в зыбкие миражи. На горизонте ничего не было, кроме бурой дымки. Несколько мелких монстров, что стайками кружили над дюнами, в испуге разлетались при их приближении, но это не успокаивало.

Внезапно один из барханов предательски вздыбился и пошел огромными пузырями. Это был верный признак того, что поблизости роет пески гигантский червь пустыни. Эти твари слышали вибрации на поверхности, и их реакция на движение была мгновенной. И самое обидное — дневной свет не слепил их, у червей не было глаз.

— Беги! — рявкнул Игнар, и они рванули, не сговариваясь.

Земля под ногами задрожала, и из песка вырвалась огромная, слепая пасть, усеянная острыми клыками. Её было не остановить. Игнар, не сбавляя скорости, выхватил из-за пояса метательный нож и швырнул его в пасть чудовища. Клинок отскочил, но выиграл им пару драгоценных секунд.

Мирай пригнулся и, резко сменив направление, прыгнул уходя от червя. Приземлившись, парень вновь набрал скорость. Побратимы бежали в разных направлениях, червь метался между ними. И вот тварь сосредоточилась на Игнаре, Мирай вытащил из рукава два маленьких снаряда с зажигательной смесью. Он знал, огонь — единственная вещь, которую боятся эти монстры. Один за другим снаряды полетели в сторону червя, ударяясь о его морду и разлетаясь огненными искрами.

Червь взревел, и его гигантское тело скрутилось кольцами и морда, гася пламя, ушла под землю. Этого было достаточно. Пока тварь металась, братья вновь соединились и, не сбавляя темпа, ушли от опасного места.

Стены монастыря выросли как всегда неожиданно. Зной пустыни пошел привычной дымкой, и родная обитель порадовала глаз. А вот скопление знакомых вездеходов внушило опасения. Не заметить их приближения было невозможно, да они и не скрывались. Став ровной линией, внедорожники подперли высокие стены. Все было подозрительно тихо. Ни звуков боя, ни криков боли. Машины были крытыми, глазу было не понять находится ли кто-то внутри. Но система внутри организма наемников не выявила ни тепла тел, ни звука сердцебиения, ни колебания воздуха от дыхания. Транспортеры были пусты.

Мирай кивнул другу, и ребята заскользили по дуге к своему тайному ходу. Войти стоило незамеченными. Стоило зайти минуть стены, как уши уловили звуки поединка. Именно поединка — не сражения. Одиночный звон клинков эхом разносился над внутренней площадкой монастыря. Каждый удар сопровождался криками поддержки или выдохами переживаний. Друзья рванули к площади и замерли в недоверии.

Глазам предстала невероятная картина. Половину периметра площади занимали воины монастыря. Вторая половина была заполнена наемниками, закованными в уже знакомую броню. Мирай присмотрелся. На тренировочном плацу кружились в танце смерти настоятель и тот самый наемник, что принял заказ от волчьего клана. Мирай ухмыльнулся, изворотливости ума воина можно было позавидовать. Вызвать на поединок главу монастыря, так и заказ выполнишь и воинов своих под удар не подставишь. Вот только почему настоятель пошел на риск и открыл ворота непонятным чужакам…

Праведник задержал дыхание и присмотрелся к сражающимся. Бой шел на мечах. Оружие в руках настоятеля ничуть не удивило, ученики редко наблюдали преподавателя без любимого клинка. А вот огромный меч в руках солдата, закованного в техногенную броню, смотрелся мягко говоря смешно. Но ощущение быстро прошло, стоило уловить, с каким мастерством обращается с оружием наемник. Мягкой кошачьей походкой — и как такое возможно при тяжелых доспехах — воин обходил наставника и пытался найти уязвимую точку. Тот с лёгкой улыбкой отбивал выпады атакующего. Постепенно удары воина становились все сильнее, а атаки все яростнее. Пока настоятель не нашел брешь в защите противника. Учитель стрелой метнулся к наёмнику. Пара слаженных ударов, и опытный воин припадает на колено. Мечом он рубит плашмя под колени. Развернувшись, добавляет наемнику рукояткой в районе горла. Тот со всей тяжестью своей брони падает на утоптанный пол тренировочного плаца. Лезвие меча замирает у шеи нападавшего. Признавая поражение, широкая ладонь наемника «былой славы» бьет по отполированной поверхности.

Крики радости оглашают округу, но замирают, стоит только настоятелю требовательно поднять руку. Старый воин неуловимым движением перехватывает меч и с размаху устремляет его вниз. Острие, не встречая сопротивления, входит в утоптанный пол арены, и замирает буквально в миллиметре от сурового лица наемника. Отступив на шаг, настоятель протягивает руку и помогает сопернику подняться на ноги.

— Ты по-прежнему серьезный противник, — широкая улыбка меняет лицо наемника, — но когда-нибудь и мой клинок доберется до тебя.

— Когда-нибудь, мой друг, — настоятель улыбается в ответ, — я буду рад дожить до этого времени и увидеть тебя невредимым.

Руки старого воина, еще не утратившие силу, заключают наемника в крепких объятьях. Фигура напротив вторит ему. Оба на мгновение замирают. Затихают и все вокруг, кажется, даже воздух застыл в неподвижности. Мирай качнул головой и прикинул, сколько лет он провел в монастыре. Вроде как девять, и ни разу не видел в его стенах наемников соседнего клана. А эти двое, судя по всему, давние друзья. Как же получается так, что судьба уготавливает близким похожие, но такие разные пути. Праведник покосился на побратима. Такой участи их дружбе он не желал.

— Что ты хочешь за свою победу? — объятья наемника распахнулись, хитрый взгляд уперся в настоятеля.

— Половину награды, что обещал тебе клан волков и щенков их псов в придачу!

Мирай опешил. Откуда настоятель узнал о сделке? Мысль, что учитель следит за ними, упрямым червяком засела в мозгу. Впрочем, это было неважно. Ни разу настоятель не вмешался в дела побратимов. А шпионить он мог и за здоровяками. Прибытие в город новой силы не могло не укрыться от зоркого взора настоятеля.

— Отдаю всю плату целиком и одного щенка, — не растерялся наемник.

Настоятель задумчиво покачал головой, но от Мирая не укрылась усмешка, скользнувшая в глазах учителя, этот шаг он просчитал заранее.

— Меняю одну псину, — мужчина кивнул в сторону солдат. Его глаза быстро пробежали по толпе, выхватили самую тщедушную фигуру и остановились на высоком худом наёмнике, — на одного из… твоих «щенков».

— По рукам, да будет чиста кровь, — здоровяк протянул руку для пожатия, — ему и вправду будет лучше у тебя.

— По рукам, да будет чиста кровь, — настоятель закрепил сделку, стиснув широкую ладонь друга, — добро пожаловать!

Развернувшись к своим ученикам, настоятель знаком обратил на себя внимание. Зычный голос раздался над ареной.

— Позвольте представить моего старого друга, — настоятель указал на солдата, — Зеон, глава наемников клана «Бункера былой славы». Сегодня и завтра вас ждут совместные тренировки, послезавтра и до конца недели – совместная операция по зачистке территории от падальщиков. Теперь все на полосу препятствий. Вновь прибывшие — пять кругов, остальные — десять, потом на завтрак, — настоятель прошелся взглядом по ученикам и замер на пыльной одежде побратимов, заходить в комнату переодеваться ребята по понятным причинам не стали, — вам двоим – двенадцать кругов, — выдержав паузу, настоятель забил последний гвоздь, — вместо завтрака – ко мне в кабинет.

Мышцы начало ломить уже после пятого круга, на восьмом их сводило от боли. Но друзья настойчиво, движениями, отточенными годами тренировок, проходили барьер за барьером. После двенадцатого Мирай полностью утратил чувствительность в теле. Он усмехнулся, если бы так просто было перестать воспринимать себя этим мешком с костями, он бы давно стал по-настоящему святым. Праведник глянул на побратима. Глаза Игнара светились превосходством. Прямая спина ничуть не выдает боли, что судорогами треплет мышцы. В этом весь брат.

Кабинет настоятеля встретил прохладой после разгоряченного воздуха тренировочной площадки. Несмотря на открытые окна, окрепший жар пустыни не мог проникнуть сквозь плотный материал штор. Тихим шуршанием напоминали о себе вентиляторы. Став под один из них, ребята вздохнули с облегчением и приготовились к чистке мозга. Настоятель поднял на ребят уставшие глаза. В них не было ни капли гнева.

— Садитесь, — учитель кивнул в сторону небольшого столика, стандартный синтетический завтрак, разбавленный парочкой свежих овощей, ждал ребят на железных подносах, — поешьте.

Просить дважды не пришлось. И дело было не в еде, просто ребята всегда выполняли наказы учителя. Не ослушались и в этот раз. Только вот незримые когти заскребли где-то в районе сердца. Обычно за проделки побратимов ожидало наказание, а никак не завтрак в прохладе кабинета самой высокой башни монастыря. Шторы колыхнулись от очередного порыва ветра, но жар сдержали. Настоятель подождал, пока ученики проглотят первые ложки и заговорил:

— После завтрака отдыхаете два часа, потом на тренировку. Внимательно присмотритесь к наемникам «былой славы», их тактике и приемам. Тренируйтесь в парах и группами. Надо научиться работать вместе. Когда выйдете на зачистку, вы должны быть уверены друг в друге. Зеон — хороший парень и бойцов воспитывает неплохих, — настоятель встал и, пройдя вдоль круговых окон башни, остановился возле одного из них. Откинув материал, он вдохнул жаркий воздух и глянул в сторону города, — во время операции к вам присоединятся головорезы из клана волков со своими псами, — голос учителя потяжелел, отражая внутреннее напряжение, — Игнар, твоя задача — следить за ними, чтоб не выкинули чего, с них станется… Но самое главное — разузнать, чей след они вынюхивают. Желательно сделать так, чтоб по дороге домой эта цель ненароком завернула в монастырь.

Праведник, не думая глотал привычную субстанцию завтрака, распоряжения не стали для него неожиданностью. но следующие слова настоятеля чуть не заставили его подавиться.

— Мирай, ты берёшь под свою защиту новичка, который прибыл сегодня.

Это было странное, но не шокирующее распоряжение. Однако самое важное прозвучало следом, с той же ровной, безэмоциональной интонацией.

— Благодаря ему ты сможешь прочесть книгу, которую ищешь.

Мирай застыл. Это было неожиданно. Настоятель не только был в курсе всех их передвижений, он знал цель праведника и даже оказался на несколько шагов впереди. С трудом проглотив кашу, праведник поднял взгляд на Настоятеля.

— Я не смог защитить друга, — произнёс мужчина. Во взгляде его мелькнула застарелая боль. — Надеюсь тебе я смогу послужить лучше.

Глава 8. Книжник

Солнце медленно клонилось к закату, и его по-прежнему безжалостные лучи отражались от блестящей стали клинков. Мирай с лёгкостью отбивал атаки нападающего. Высокий сухощавый парень с блестящими черными глазами и таким же лысым, как у праведника черепом, давно снял тяжелую броню бывшего клана. Теперь, облачённый в тренировочный костюм монастыря, он смотрелся почти своим. Грусть отразилась в раскосых глазах Мирая. Именно, почти.

Подготовка парня, который был старше праведника на пару лет, явно страдала. Ему не догнать учеников монастыря, ребята тренировались с самого детства. Значит, активных операций новичку не видать. Он может, конечно, одну-две посмотреть, но больше вряд ли переживёт. И как такой оказался среди громил «Бункера былой славы». Вопрос застыл на подсознании.

Ум вернулся к здоровякам. Они и вправду были громилами. Проведя с ними целый день в тренировках, праведник убедился в этом на собственной шкуре. Тело ломило от тяжелых ударов. Грубая, всё сметающая на своем пути сила. Наемники отлично работали в команде, владели как холодным, так и огнестрельным оружием. Сказывалось наследие бункера, да и частые вылазки в пустыню давали о себе знать. Пески хранили множество убежищ и брошенных складов. Но ресурсы имели свой конец, и Зеон мыслил наперёд.

Именно для поисков оружия и боеприпасов он и хотел натренировать псов, взятых у волчьего клана. Животных, особенно тех, кого можно было приручить, в мире практически не осталось. Как, казалось бы, обделенные разумом отморозки с окраин Ховера, смогли найти, а главное выдрессировать мутировавших псов… Вопрос. Но Мирай отлично помнил преданность в глазах пса, ее не смогла погасить даже смерть. Что-то щемящее кольнуло под рёбрами. Было в этом что-то до боли знакомое…

Отбросив лишние мысли, праведник вернулся к бою. Парень стоящий напротив тяжело дышал. Меч, казавшийся легким для его высокой фигуры, уже оттягивал руку, и лишь глаза светились упорством. Клинок же Мирая, идеально сбалансированный, тонкий и чуть изогнутый, был словно продолжением руки. Праведник любил это оружие, хоть никогда и не использовал в бою. Отблески света прошли мягким багрянцем по ажурному узору на стали. Темные глаза противника невольно скользнули с уверенной позы Мирая и задержались на резных буквах. Узнавание сложилось в смысл.

— Я слышал, ты не используешь это оружие в настоящем бою… — Кривая усмешка исказила уставшее лицо парня. — Боишься, что не сработает против реальных врагов?

— Уверен, что сработает, — ответ соскользнул с губ праведника. Небольшой шаг в сторону, обманный выпад вперед, поворот, подсечка, и вот острие упирается в мелко подрагивающую жилку на шее противника. — Боюсь, что мне понравится. — Зловещий шепот, минуя уши, проникает прямо в сердце. — Ты смог прочитать надпись?

— А чего тут мочь, — сквозь сбившееся дыхание слова выходили с легким хрипом, — она хорошо сохранилась.

Не выдав удивления, Мирай лишь хмыкнул в ответ. Спрашивать главное было рано, ладно, поговорим о насущном:

— А про меч зачем спросил?

— Мне с тобой в бой идти, — неожиданно детская обида мелькнула в голосе парня, — мало того, что я сам не боец, так мне еще в няньки чудака подсунули, который только палкой дерётся.

— На чудака обижаться не буду, здесь у каждого свои представления, — Мирай подобрался, — а вот за палку немного обидно… — Праведник медленно поднял глаза на наставника, что стоял недалеко на возвышении. Тот правильно расценил вопрос во взгляде ученика и дал знак заканчивать спарринг. — Ты тут посиди немного, отдохни, подумай над своими словами, может, забрать захочешь.

Мирай одним слитным движением оказался около стойки с оружием. Заботливо протерев меч, он вложил его в ножны и оставил в нужном держателе. В руки легло родное оружие. Твердый гладкий материал посоха привычно успокаивал и придавал уверенности.

Мирай оглядел плац. Мелькнули белые волосы. В центре, разбрасывая соперников, дрался побратим. Неутомимый боец стал наемникам поперек горла, и они решили брать количеством. Еще немного, и брата просто завалит телами.

Крутанув посох в руках, Мирай двинулся в сторону друга. Оружие легко освобождало проход. Шаг, другой, и вот горячая спина побратима плотно прижата к его собственной.

— Ты как раз вовремя, брат, — усмешка угадывалась в потяжелевшем дыхании воина. — Чего так долго?

— Прости, — праведник не удержался от шутки, — зачитался.

— Да ты даже на туалетной бумаге найдешь, что почитать.

Воин хохотнул и дрогнул от тяжёлого удара. Спина друга поддержала его. Конечно, настоящая бумага в их мире давно стала редкостью, но синтетические рулоны по древней привычке назвали бумагой.

— Прости, брат, — Мирай тоже выдавил скупой смешок, — не пользую…

Ближайшие соперники невольно прислушались к перепалке. Секундного замешательства хватило, чтоб побратимы подобрались и начали атаку. Мирай выдохнул, время замедлило бег. Ровное дыхание брата, мышцы, что перекатываются за спиной, движения шаг в шаг. Стук сердца врага, тяжелая поступь, скрип брони. Праведник ловит каждую мелочь, опережает врага и преподносит брату для решающего удара. Скоро уследить за ними со стороны стало практически невозможно.

…

Два старых друга стояли на возвышении, бой приковал и их внимание.

— Вот дают, — Зеон с жадностью ловил каждое движение ребят.

— Ты где их нашел?

— Не поверишь, — настоятель пристально следил за учениками, — сами пришли.

— Судьба, значит…

— Да, друг, — скупая улыбка озарила лицо настоятеля. Стараясь кого-то рассмотреть, он поднял глаза к темнеющему небу. — Судьба.

…

Мирай стал, опершись на посох, азарт боя постепенно затухал, напряжение в мышцах отпускало, и лишь тяжелое дыхание давало знать о тяжести схватки. Побратим закинул оружие на плечо. Ребята поклонились наемникам — бой был на самом деле славным. Затем, переведя взгляд, склонили голову перед Настоятелем.

— Ну, что, на заслуженный отдых, — Игнар поиграл плечами, — или еще потренируемся?

— Ага, потренируемся, — Мирай широко улыбнулся, — только в другом искусстве.

Праведник подтолкнул побратима к стоявшему в углу контейнеру. Вода хоть и не охлаждалась специально, но разгоряченные боем тела принимали ее за прохладную.

— Иди пообщайся с ребятами, — Мирай склонился к товарищу, — может, что новое узнаешь. А мне пока кое-что до конца довести надо.

Праведник выскользнул из толпы и двинулся к высокому новичку, что все еще стоял в стороне. Лицо парнишки вытянулось, он явно не ожидал такой прыти от человека, про которого говорили, что он ни разу в жизни не держал меч в настоящем бою. Дрожь предательски пробежалась под кожей. Мирай уловил исходящий мелкой дрожью страх.

— Так что ты говоришь, — широкая улыбка праведника показала, что инцидент исчерпан, — написано на мече?

— Не те враги страшны, что окружают тебя в бою, их ты сразишь этим мечом, — напряжение сквозило в голосе новичка. — Берегись тех, что затаились в твоем сердце.

Высокий парень замолчал и попытался словить эмоции на лице праведника. Мирай остался расслабленным, ничего не выдавало, зацепила ли его надпись. Лишь в глубине раскосых глаз вспыхнули искры азарта.

— Хорошая мысль, — протянул Мирай. — Что скажешь?

— Да, что тут скажешь, — парень пнул несуществующий камушек, — это вам хорошо, следовать таким наставлениям. Внешние враги вам не страшны, а внутренние… они у каждого одни и те же… Эх, зря я наставника слушал, над книгами всю жизнь корпел. Ни его, ни книг не уберег, да и вообще… никого не уберег…

Печаль отразилась на блестящей пленке, что покрыла глаза новичка. Жуткая картина, что мучила его во снах, вновь встала перед взором. Тяжелый звон сигнального устройства возвестил о скором нападении на родовую долину. Набеги становились все чаще, защитники рода слабели, а его каждый раз оставляли беречь книги. Вот и в этот раз наставник через силу отправил парня в хранилище и приказал запереться. «В следующий раз, — как завороженный повторял парнишка, — в следующий раз я выйду вместе со всеми».

Но следующего раза не случилось. Условного стука не послышалось, вместо этого дверь начала крушиться под тяжелыми ударами. Небольшое помещение заполнили невысокие уродливые фигуры. Глаза светятся голодом, широкие ноздри раздуваются в поисках добычи, с опущенных вниз кривых клинков стекает свежая кровь.

— Я не хотел сидеть в хранилище, — парнишка сам не заметил, что уже давно рассказывает историю вслух, — но учитель каждый раз настаивал, говорил, что только через меня знания смогут сохраниться. Только я остался, кто смог уместить в голове такое количество языков.

Теперь эта самая голова уныло повисла. Он свято верил наставнику и каждый раз соглашался спрятаться и охранять книги.

— В итоге ничего не сберег. Все книги эти изверги покидали в здоровенные мешки и вынесли вместе со мной. Потом не до рукописей стало… Меня связали и отправили к другим пленным. Долину сожгли. Это было так жутко... с какой ненавистью они уничтожали все, что от нас осталось. Я всегда думал, что цель падальщиков, — по телу парня прошла нервная дрожь, — захватить как можно больше мяса, живого или мертвого. Но нет. Ты знаешь, мы старались жить праведной жизнью, и такое впечатление, будто сама такая жизнь им ненавистна.

Парень втянул жаркий воздух тренировочного плаца, выдохнул и с деланным равнодушием закончил.

— Потом нас запрягли в повозки, и мы тащили труппы своих же друзей и родных. Вечером падальщики разделились, книги увез с собой отряд, что оторвался вперед. На наш ночью напали воины «былой славы».

— Это грустная история, мне жаль, — новая информация впитывалась в мозг праведника, этот мир был явно сложнее, чем он представлял себе из-за стен монастыря. — И что было дальше?

— Да ничего, — взгляд парня вернул осознанность, — нам позволили провести церемонию прощания с ушедшими. Дали небольшую часть добычи на первое время, чтоб смогли выжить. И предложили провести до ближайшего города. Названия я не помню… Как увидел стены, жуть взяла… Вот и попросился к Зеону в отряд. Сейчас он наверняка радуется, что сбагрил наконец, — печальный вздох вырвался у парня из груди. — Так что мне пока не до внутренних врагов, мне бы от внешних защищаться научил кто…

— Тебя как звать то? — Мирай подошел к новичку ближе.

— А… — парень приподнял голову и отозвался, — Вестиан я.

— Мирай, — праведник протянул руку. — Не прибедняйся, книжник. Враги внутренние они хоть у всех и одинаковые, да силой обладают разной. Ты своих в узде хорошо держать научился, а мечом владеть тебя научат, не переживай. Раз Господь оставил в живых, значит, так надо, послужишь еще этому мрачному миру.

— Слушаю тебя и будто опять в долине оказался. — Робкая улыбка коснулась лица Вестиана. — Не так наемники говорят.

— Не так, — согласился Мирай. — Мне было пять лет, когда мою долину разграбили.

— Ого… ты смог прижиться… — И ты сможешь, и книги твои найдем, — загадочная улыбка скользнула по лицу праведника. — Так какие языки говоришь знаешь?

— Да все, на которых книги в хранилище написаны были. — А санскрит знаешь, на нем книги были?

— Язык Богов, — книжник усмехнулся, уверенность медленно возвращалась к нему. — Ты, я смотрю, мелких целей не ставишь.

— Нет, — твердый кивок подтвердил уверенность праведника. — Давно уже. Иди отдыхай, Вестиан, до ужина есть немного времени. А после жду тебя у себя.…

...

Ужин проходил в веселой обстановке.

— Слушай, Вестиан, — Игнар устал клеить уши к соседним столикам и решил расспросить подсевшего к ним новичка, — а что твои бывшие говорили об особой цели?

— Бывшие это воины былой славы что ли? Ну… слышал кое-что. — Новичок отдохнул и выглядел намного увереннее. — Только это вроде как секретная информация.

— Ох, братишка, — ухмылка приподняла левый уголок рта Игнара, — поверь мне, пустыня заставит тебя открыть все секреты. Чем их меньше друг от друга, тем больше проживешь…

— Не понял, — брови книжника поползли вверх, — меня что пытать будут…

— Пески пустыни, нет, конечно, — Мирай рассмеялся и глянул на побратима. — Вечно ты всех пугаешь… Нет, пытать никто не будет. Если человек что-то таит – это сразу видно, и таких опасаются. В общих операциях все стараются быть максимально открытыми друг с другом. Негласный кодекс.

— Логично, — Вестиан покачал головой, — команда должна быть одним целым.

— Да мне то скрывать нечего, — книжник покосился на былых товарищей. — А что до особого задания… Нас в детали не посвящали. Я услышал ненароком как Зеон с помощниками обсуждали, брать заказ или нет. Не совсем чистый он, как мне показалось…

— Ну, ну, — поторопил Игнар зависшего товарища.

— Сначала отряд Зеона наняли только для зачистки от падальщиков, но в последний момент всплыло новое задание. Речь шла о чистокровной девушке из долины, не нашей, другой какой-то. Дочка былого управляющего одна, без семьи осталась. Но норов еще тот — все решения нового главы оспаривала… Так тот возьми и пристрой ее замуж. Продал он ее вашему местному высшему, сыну бургомистра, чтоб чистокровных детишек нарожала. Но девчонка как-то сбежать умудрилась. Как я понял, ее отыскать и вернуть назад под венец надо.

— Хм, — Игнар с трудом сдержал любопытство. — Девчонка… красивая, наверное. Чистые все красивые…

— Красота – понятие относительное, друг мой, — праведник сжал плечо побратима и чуть наклонившись вперед, уперся глазами в новичка, — меня больше интересует вопрос, куда нас пошлют искать ее. Об этом говорили?

— В пустыню, куда ж еще, — Вестиан передернул плечами. — Я так понял, что с людьми нижней части города они связались, и, если девушка проявится там, ее быстро сдадут. Но ставят больше на падальщиков, что беглянка к ним попадет. Обычно чистокровок не трогают сразу, сначала к главарю везут. Надеются успеть отобрать ее. Жалко девочку…

— Да, жалко, — Мирай вздохнул и, заложив руки за спину, потянулся. — А может, она уже в высшем городе, в безопасности?

— Не, на это никто не надеется, — книжник покачал головой. — Там же ее жених, а она вроде как от него и сбежала. А без документов туда не пустят, я так понял…

— Это точно, — Мирай бросил взгляд на побратима. — Не пустят…

— Ну, что ж, рейд обещает быть веселым, — Мирай поднялся из-за стола. — Загляни к нам до отбоя, дело есть.

Ребята взяли посуду и направились к мойке. Вереница воинов уже выстроилась в цепочку. Но воду даже техническую приучали экономить, поэтому очередь двигалась быстро. Впереди стоящий здоровяк обернулся к ребятам, Мирай узнал в нем одного из ребят, кто сегодня с ними сражался.

—А вы неплохо работаете в паре, — наемник снял броню, но комплекцию имел внушительную и без обмундирования, солдат подошел к мойке и уже натирал тарелку чистящим средством, — дадите пару уроков моим ребятам?

Игнар хмыкнул в ответ. Неплохо… Сам он был значительно лучшего мнения об их с напарником работе. Мирай задержался с ответом на несколько секунд.

— Мы тренируемся вместе с шести лет, — праведник взял в руки протянутое мыло, — до этого год дрались. Если будешь рассчитывать на успех от пары тренировок, быстро умрешь.

Мирай понимал, эту истину наемник знал и без него. Хотел ли он что-то проверить, или просто неудачно начал разговор?

— А как по мне, — Игнар передал тарелки побратиму, — тренировки лишними не бывают, вот прямо с драки и начнем…

— Хорошо, — здоровяк кивнул, но на провокацию юного воина не повелся, — через пол часа на плацу.

— Договорились.

Хищная улыбка обнажила зубы Игнара, воин забрал посуду из рук побратима и проводил здоровяка цепким взглядом.

…

Зайдя в комнату, друзья растянулись на кроватях. Солнце уже село, и распахнутые окна впустили в помещение прохладный воздух.

— Ты чего здоровяка задираешь? — Мирай повернулся к другу.

— Да он сам не прочь кулаками помахать, так хоть вечер скоротаем. — Игнар потянулся на кровати. — Не всем же, как тебе, над книгами корпеть… Ты мне лучше вот что скажи, — побратим подскочил на кровати и уставился на друга, — сбежавшая невеста, уж не наша ли красотка?

— Она, кто ж еще, — Мирай улыбнулся. — Только если у покупателей не было нескольких невест с собой. Но то, что она вела себя, как житель долины – это факт.

— Вот удивим ее, — довольная улыбка растянулась на лице побратима.

— Уж девчонку точно бы не задирал, — укоризненный взгляд коснулся друга. — Тебе с ней помягче надо.

— Тоже мне знаток женских сердец нашелся, — Игнар подошел к шкафчику. Вытащив пару сменной одежды и полотенце, он закинул его на плечо. — Ладно, пойду разомнусь… у нас еще неделя есть, придумаем, что с новостью делать.

— Ты собрался думать, — брови праведника иронично скользнули вверх, — уверен?

— Ладно, — побратим ничуть не обиделся, — ты придумаешь… Все, я пошел.

— Удачи, — бросил Мирай вслед широкой спине друга, и перевернувшись достал из-под подушки книгу.

Казалось, от книги идет неземная вибрация. Чтобы унять дрожь, Мирай провел рукой по цветной картинке. На изображении, над постелью больного стояли высокие фигуры, в четырех руках они держали оружие и старались отстоять душу умирающего. Ее уже вытаскивали из тела ужасные посланники Смерти.

Мирай вздохнул и сосредоточился на названии. Язык был не родным, но знакомым. Буквы легко сложились в слова. «Еще один шанс».

Перелистнув главную страницу, праведник пробежался глазами по тексту. Он шёл ровными блоками, иногда прерываясь вязью незнакомого языка. Сердце забилось в предвкушении. Повествование затягивало, вот уже вместо букв перед глазами побежали картинки. Мирай прочитал несколько строк о душе, о ее вечной природе, о том, что тело — лишь одежда. Он не расслышал стук в дверь, но почувствовал, как мир вокруг него изменился, став острее, чище, более осмысленным.

Реальность вокруг заиграла новыми красками. И даже лицо книжника, склонившегося к нему, приобрело более яркий цвет. Или это был румянец возбуждения, что испытал Вестиан при виде предмета своей страсти. Глаза новичка загорелись, рука непроизвольно коснулась открытых страниц.

— Ничего себе, — голос книжника сошел на благоговейный шёпот, — это же настоящее сокровище.

— Ты знаком с этой книгой? — Мирай медленно протянул книгу новичку. Руки его мелко задрожали, когда реликвия коснулась кожи. — Что это за язык?

— Русский, — Вестиан глубоко вздохнул и продолжил, — язык, на котором написана книга, – русский. Но это перевод. Автор книги – один из святых старого времени. Он переводил и объяснял священные тексты. Так он хотел донести до современников науку о Боге. Но потом… — Тяжелый вздох вырвался из груди книжника. — Потом эти книги начали повально уничтожать. Знания давали свободу, а никто не любит управлять свободным народом. Правителям нужно послушное стадо. Не знаю почему, но именно на русском сохранилось больше всего экземпляров. Это настоящее сокровище.

— А это? — Мирай указал на стихи на незнакомом языке.

— Это, — книжник весело усмехнулся, — это и есть язык, что проникает сквозь границы нашего мира и попадает в уши небожителей. Санскрит – мой друг, язык Богов.

Глава 9. План

Внутренний будильник вывел Мирая из сна, как обычно, за несколько часов до подъёма в монастыре. Побратим тихо спал. Вчера он заявился прямо перед отбоем, скула посинела, на ней застыла пара ссадин. Но сам он так и светился весельем. Игнар любил выпустить пар на вечерних тренировках. В этом не было необходимости, нагрузки и так были достаточными. Но горячий нрав побратима не давал ему покоя. Мирай даже не стал спрашивать, как всё прошло. Если друг узнал что-то стоящее, расскажет… Но мысли побратима явно витали в другом месте, и это была не пустыня, куда им предстояло выдвинуться уже послезавтра.

— Эх, скорей бы неделя прошла, — Игнар развалился на кровати и уставился в потолок. — Как думаешь, девчонки успеют соскучиться…

Вопрос был скорее риторическим, друг не ждал ответа, но тем не менее повернулся к побратиму. Мирай тоже мечтал поскорей вернуться из рейда. Книжник обещал начать учить санскриту, и ожидание этого перекрывало всё, даже желание наведаться в хранилище высших. Не отрываясь от книги, он лишь хмыкнул в ответ, но побратим не отстал. Откинув влажные после душа волосы, он привстал на кровати, яркая обложка отразилась в глазах.

— Ну и как, интересно… О чём книга?

— Ага, — тут Игнару удалось разговорить праведника, — о том как правильно умереть.

— Это и есть шанс? — Ухмылка, полная скепсиса, скользнула по лицу юного воина. Название книги он уже знал. — Я-то думал, там секрет, как выжить.

— Жизнь, брат, это подготовка к смерти, — Мирай поднял глаза на побратима, они горели внутренним огнем. — В чём смысл выживания, если не знаешь, ради чего живёшь?

— Да ладно, — Игнар беспечно откинулся обратно на спину. — Ты знаешь, и это главное, а я поближе к тебе держаться буду, — дремота расслабила мышцы парня, и уже сквозь сон он добавил. — Очень хороший план, по-моему…

— Хороший, не поспоришь, — взгляд праведника задержался на лице друга. — А к девчонкам мы заглянем, даже раньше, чем ты думаешь.

Сил отвечать у побратима не нашлось, но широкая улыбка, что расплылась на лице парня, говорила о многом.

...

На счет девушек Мирай оказался прав. Он всё ещё сидел в медитации, когда первые лучи солнца прорезали небо. Яркие тени зубьев, что укрепляли стену монастыря, длинными лоскутами легли на шершавое покрытие пола. За спиной неслышно возник Игнар и, выйдя вперёд, шагнул в тень. Праведник открыл глаза и посмотрел в ухмыляющееся лицо друга.

— Нас вызывает учитель, — побратим стоял неподвижно, сказывалась выучка, но было видно: внутри он пританцовывает от нетерпения. — Интересно, зачем…

— Есть у меня идея, — Мирай спокойно поднялся на ноги.

Незаконченная мысль, не сформировавшись, крутилась на задворках сознания. Хотелось продолжить медитацию, но уважение к Настоятелю не позволяло задерживаться. Ничем не выдавая недовольства, праведник откинул подсознанию решать задачу и кивнул другу:

— Но, думаю, мы сейчас всё узнаем.

Пробежавшись вдоль по стене, ребята вышли ко входу в высокую башню и медленно поднялись наверх. Кабинет настоятеля встретил их свежим утренним воздухом. Учитель всегда оставлял на ночь окна открытыми. Охранная система помещения работала без сбоев, и можно было не бояться пустынных визитёров. Сам учитель уже занял место за большим столом и встретил учеников приветливой улыбкой.

— Доброе утро, воины, — мужчина поднялся навстречу парням, внушительная фигура нависла над столом. — Да будет верен ваш путь.

Ребята почтительно склонили головы. Настоятель же, глядя на копну светлых непокорных волос одного и чистый выбритый затылок другого, в очередной раз порадовался, что судьба свела двух внешне столь разных мальчишек. Неизвестно, сколько им уготовано, но пока они держатся вместе, они смогут идти по выбранному пути.

— Первый день тренировок прошёл удачно, — ребята подняли глаза на голос учителя, головы синхронно качнулись в знак согласия. — Это хорошо. Сегодня занимаетесь тем же. В рейд пойдёте, как обычно, в составе нашей группы. Всей операцией командует Зеон, его наняли для зачистки территории. Так что подчиняетесь ему. Но… в спорных вопросах последнее слово всегда за вашим личным командиром. Но это не всё.

Взгляд мужчины застыл на лицах ребят, и, убедившись, что его внимательно слушают, он продолжил:

— В составе отряда будут и силы города, а именно группа из клана волков. Они поведут псов. Их будет немного, так что вытворить вряд ли что смогут, но… бережёного Бог бережёт.

Учитель ненадолго умолк и, пристально глянув на учеников, неожиданно спросил:

— У вас, я понимаю, есть незаконченные дела в городе?

Настоятель вышел из-за стола. В ожидании ответа он подошёл к ребятам. Побратимы ничуть не стушевались под пристальным взглядом учителя. В глазах Игнара застыла усмешка, он не отрицал, но и говорить ничего не стал. В их паре решения принимал Мирай. Праведник, выдержав взгляд настоятеля, уверенно кивнул. Учитель развернулся и отошёл к окну. Внешне выглядело, будто он обдумывал поведение учеников, но мужчина не смог сдержать радости, что вспыхнула во взгляде. Он был рад, что ребята идут по избранному пути, был рад, что праведник обрёл надёжного помощника.

— Что ж, ближе к вечеру я освобождаю вас от тренировок, — уняв блеск в глазах, наставник повернулся к ребятам. — Уладите свои дела и по дороге загляните на псарню, — так называлось место, где обитала основная часть волчьего клана и где они дрессировали своих собак. — Тихо загляните… Постарайтесь выяснить, зачем на самом деле они влезли в это дело, — суровый взгляд опять застыл на лицах учеников.

Глаза Игнара зажглись азартом, лёгкая усмешка скользнула на губах праведника. Настоятель выдохнул и наконец позволил себе широкую улыбку:

— Идите, воины, я верю, вы не сойдёте с истинного пути.

...

Солнце уже прошло большую часть пути, его жаркие лучи вытягивали длинные тени от всего, за что могли зацепиться. А зацепиться было особо не за что. Лишь две крепкие фигуры, закутанные в тёмные одежды, быстро передвигались от бархана к бархану. Мирай с жадностью втянул жаркий воздух. Плотная ткань платка берегла от назойливого песка. Он радовался предстоящему рейду.

Нет, его не веселила грядущая расправа над падальщиками. И он отдавал себе отчёт: поход обещал быть сложным, возможно, вернутся не все. Но город его угнетал. Пусть их последнее задание оказалось на редкость удачным, только это не спасало от ощущения тревоги. Она так и прорывалась к душе праведника, стоило лишь ступить за высокие городские стены. Будто заходишь в темницу, и за тобой вот-вот послышится скрежет задвигающейся тяжёлой двери. А пустыня… Она давала ощущение свободы. Она сильна и опасна, но честна. А потому любила честность в других. Лицемеры в ней не выживали. Но это завтра, всё завтра. Сегодня ещё один рывок за городские стены.

Ребята легко бежали по знакомому пути. Вера наставника, что скользнула в его последнем напутствии, облепила ребят прочным панцирем. Утром они молча выскользнули из кабинета, обсуждать было нечего, всё понятно без слов. Но чувство поддержки не отпускало ни на минуту. Потому день пролетел незаметно. Пробежка, полоса препятствий, завтрак, групповая тренировка с воинами Зеона.

Потом обед и уже индивидуальные занятия. Там к ним присоединился книжник. На этот раз его тренировал Игнар. Выпад, удар, отражение, контратака. Книжник старался, с приходом в монастырь, он будто начал новую жизнь. Но двух дней тренировок было недостаточно, и книжника решили оставить в стенах монастыря. Известие подкосило новичка. Он жаждал направить оружие против врага. И то, что парень совсем к этому не готов, ничуть его не останавливало.

Успокоить книжника удалось лишь, пообещав доступ в местную библиотеку. Глаза парня заблестели. Выписав пропуск, Мирай оставил парня среди высоких рядов книжных полок. Сами ребята выдвинулись «уладить свои дела». И вот перед ними замаячили высокие городские стены. Огромные тяжёлые блоки обшиты прочным материалом. Кое-где, не выстояв напор пустыни, появились трещины. Самые крупные, отражая заходящее солнце, блестят заклёпками заплаток. Весь периметр стены венчают защитные орудия. Да, падальщикам в город не пробраться. Но близко их держать нельзя.

Ветер поднял пыль, и взору открылась площадка перед входом. Побратимы подошли к небольшому пропускному пункту. На этот раз охранниками оказались нормальные ребята, пройдя проверку, побратимы ступили на территорию города. Тяжёлый воздух окраин тут же сковал лёгкие. Мирай поёжился. Привыкать к затхлости надо было каждый раз.

— Ну, что, сразу к девчонкам? — ноздри Игнара хищно раздулись, и отнюдь не от специфического запаха, что окружил ребят. — Я уже соскучился.

— И на что ты только надеешься, — лёгкая усмешка легла на губы праведника. — Нашёл бы уже девчонку.

Праведник на секунду замолчал и продолжил:

— Нет, сначала закончим дело Хилого. Поэтому сейчас на станцию, а потом уже предупреждать беглянку.

Мирай мотнул головой в сторону монорельса. Это был единственный вид транспорта, что остался в городе. Потёртые, разрисованные вагоны неслись над городом, помогая людям быстрее добраться до нужной точки. Глаза побратима мелькнули азартом. Игнорируя остановку, что располагалась не так уж и далеко, он взобрался на ближайшее здание и по крышам помчался к служебной башне. Она небольшим козырьком нависла над дорогой. Мирай подпрыгнул и, ловко цепляясь за выступы, устремился за другом. Крыша встретила лёгким ветром. Тот выгнал напускную осторожность, мышцы напряглись, сознание обострилось, и праведник помчался вперёд. В пролётах между крышами мелькали яркие огни вывесок. Люди, что суетились внизу, не обращали внимания на две тёмные фигуры, как и сами ребята на них.

Последний прыжок, и побратимы зависли, цепляясь за карниз одного из окон башни. Ещё один рывок, и друзья застыли над дорогой. Лёгкая вибрация повисла в воздухе. Постепенно гул начал нарастать — приближался поезд. Мирай втянул потяжелевший воздух и посмотрел в сторону громыхающего состава. Выброс адреналина заставил сердце биться быстрее, кровь помчалась по жилам с удвоенной скоростью. Мышцы, готовые разжаться в финальном прыжке, сплелись в тугие узлы. Бросок вперёд, и сильные пальцы цепляются за крышу вагона. Ветер выбил слёзы из глаз. Сквозь влажную пелену праведник глянул на побратима. Волосы растрепались, довольная улыбка расплылась на лице.

Постепенно тело привыкло к скорости, и друзья, поднявшись на ноги, встретили безумный поток. Ветер выгнал из головы все тревоги и заставил ребят на мгновение почувствовать себя теми, кем они были на самом деле – мальчишками. Шальной крик вырвался из груди побратима. В этот момент Мирай почувствовал отголосок счастья, что дарила свобода. Свобода быть самим собой.

Остановки сменяли друг друга, но ребята не спешили спускаться в вагон. Теснота людских тел вызывала отторжение. Ближе к центральной станции города поезд уходил в туннель, и выбора у ребят не осталось. Повиснув на крыше, парни ловко скользнули в открытое окно. Растолкав унылые лица жмущихся к проёму людей, ребята попали в салон и, работая локтями, двинулись в хвост поезда. Там народа было меньше. Но чем реже становились людские тела, тем неприятнее атмосфера.

И без того душный воздух наполнился тяжёлым запахом дурмана. Подростки, не обращая ни на кого внимания, жадно глотали какое-то пойло и зажёвывали его яркими полосками химии. Ругань, что прорывалась сквозь грохот поезда, чередовалась с громким смехом. Шальные глаза скользили друг по другу. В углу на парне пристроилась девчонка. Ритмичные движения не оставляли сомнений, чем заняты ребята. Девушка закинула голову. Грубые черты лица на потемневшей коже. Короткие волосы откинулись назад, стеклянный взгляд застыл на потолке. Из приоткрытого рта со стоном стекла струйка голубой слюны.

— Такую девчонку ты предлагаешь мне найти, — отвращение застыло на презрительно поджатых губах Игнара, он вспомнил недавний вопрос побратима. — Или, может, к себе в клан вернуться?

Впервые за долгое время Мирай не смог ответить сразу. Что он мог сказать… Противоположный пол в их жизни был редкостью. Среди воинов не было девчонок. Жители города вместе с чистотой крови потеряли и нравственность. Те же, кто уберёг себя от скверны, тщательно прятались. О большой и светлой любви мечтать не приходилось. Да и не мог Мирай представить себе кого-то рядом с другом. Это точно внесло бы коррективы в их дружбу…

— Путь мирской любви слишком сложен для меня, мой друг, — печаль скользнула в глазах праведника. — А в нашем мире ещё и полон страданий. Но если Господь сочтёт нужным, Он обязательно сведёт тебя с твоей половиной.

«Если уже не свёл», — мелькнула мысль. Перед глазами праведника возник образ беглянки, когда она смотрела на своего спасителя. Хорошая девчонка, чистая. Даже сам Мирай мог бы задуматься о продолжении рода с ней. Если бы видел смысл в этом самом продолжении. Но пока мир стоит на коленях перед смертью, нечего об этом думать.

— А если нужны плотские утехи, — Мирай усмехнулся. — Цветник Фло в твоём распоряжении.

То, что другу эти самые утехи могут понадобиться, Мирай не исключал. Тягу к воспроизводству они получили вместе с телом, и она уже давно давала о себе знать. Только вот праведник чистотой своей души мог обратить вожделение в силу. Побратима пока спасала его неуёмная тяга к приключениям, мощная энергия находила выход в боях и схватках.

— А почему не сама Фло? — всё же Игнар был неисправим. — Горячая же штучка.

— Если тебе нравится эта девушка, — огонь полыхнул во взгляде Мирая, — то забудь о её накачанном препаратами теле. Она наш союзник, а возможно, станет другом. Что ты знаешь о сексе и дружбе? Ничего… Правильно, такого не существует.

— И всё же ты зануда, — в ответ друг рассмеялся и будто ненароком коснулся рукоятей клинков, ножны плотно прижимали их к бёдрам воина. — Это мы ещё посмотрим, — и, повысив голос, гаркнул: — А ну, свежее мясо, расступились!

Мирай поморщился, он не всегда одобрял методы побратима, хотя и признавал их действенность. Поезд скрипнул тормозами и остановился. Ребята первыми выскочили на перрон. Найти нужную камеру хранения труда не составило. Парни не впервой выступали в роли наёмников, и метод передачи вещей был обычным в их среде. Наконец номер на ключе совпал с цифрами на дверке, и Мирай, вытащив вознаграждение Фло, запихнул плотный пакет в ячейку. Туда же отправился и сам ключ. Заказчик всегда оставлял себе второй экземпляр и заберёт своё, когда посчитает нужным. Щёлкнул автоматический замок. Мирай вздохнул с облегчением. Задание было выполнено. Гнева Хилого он не боялся, но вот их репутация наёмников стоила дорого.

Центральная станция находилась недалеко от границы высшей части города и его элитных районов. Смысла садиться на поезд не было. Ребята покинули пропахшее людскими телами здание и скользнули в подземный переход. Толпа сомкнулась вокруг друзей. Яркий свет резанул по глазам, со всех сторон призывно замигали цветные вывески магазинчиков и забегаловок. Запах жареного мяса проник в ноздри, тошнота резко подкатила к горлу. Мирай притупил восприятие. Он не ел мяса в принципе. Следом за ним от этой привычки избавился и побратим. Слишком часто за хрустящей корочкой скрывалось человечина. Наконец впереди показалась лестница наверх. Поднявшись по ступеням, ребята выскочили на улицу. На этот раз спертый городской воздух принёс облегчение.

...

— Добрый вечер, гости дорогие, — дежурная улыбка озарила симпатичное личико невысокой блондинки, глаза со знанием дела прошлись по одежде и оружию ребят. Признав в них хороших клиентов, девушка раскрыла широкую входную дверь и уже вполне искренне продолжила:

— Проходите, позвольте, я вас провожу.

Особа была юной и в силу возраста выполняла работу, не связанную с основной деятельностью борделя. Но это нисколько не мешало ей привлекать внимание клиентов к профессионально покачивающимся бёдрам. Лоскутки лёгкой розовой ткани висели на тонких бретельках и вторили движениям хрупкого тела.

Хмыкнув, Мирай отвёл взгляд и зашагал за девчонкой. Широкий коридор, в который вывела их провожатая, встретил приглушённым светом и неожиданным цветочным ароматом. Ноздри затрепетали, а сердце отчего-то сжалось в приятном предчувствии. Высокая арка, что венчала проход, вывела в небольшой зал.

Первое, что бросилось в глаза – это круглая сцена в центре помещения. Пока ещё пустая, она лишь заманчиво играла приглушёнными огнями неона. Её окружало несколько столиков. Далее на возвышении в мягком свете утопали уютные диванчики. Две небольшие барные стойки разрывали этот нестройный круг. Недалеко от каждой начинались изогнутые лестницы, что вели наверх. Там за широким балконом угадывались двери номеров. В центре, напротив входа, застыла стойка администратора. Миловидная брюнетка приветливо кивнула в ответ на пристальный взгляд праведника.

— Присаживайтесь, — рука блондинки, что провела их в зал, скользнула вдоль помещения, они и вправду были вольны выбрать любое место. Кроме них посетителей ещё не было. — Вы немного рановато, но скоро девушки почтут вас своим вниманием. Чем желаете освежиться?

Вопрос явно не подразумевал отказа, и ребята, привычно заказав две воды, устроились за одной из стоек. Пухленькая барменша, профессионально не удивившись скромному заказу, поставила бутылки перед парнями. Рядом звякнули льдом прозрачные стаканы. Проигнорировав посуду, ребята скрутили крышки. Мирай запрокинул бутылку и, не дотрагиваясь до горла, влил в себя небольшой глоток. Он давно привык не оставлять после себя генетический материал.

— Не угостите чем-нибудь? — над ухом прозвенел знакомый голосок. — Пока ждём девушек, развлеку вас.

— Угостим, отчего же нет? — взгляд праведника прошёлся по прогнувшейся спине блондинки, розовые полоски ткани разошлись, обнажая светлую кожу. — Только развлекать нас не надо. Пойди, доложи хозяйке, что к ней посетители.

— Хм, — нежные губки обиженно поджались. — Она так просто не принимает… С чего бы ей делать для вас исключение?

— А вот это тебе знать необязательно, — улыбка Мирая обнажила зубы, девчонка невольно подалась назад, а Мирай вполне дружелюбно добавил:

— Так чего тебе?

— Фрути…, — бросила блондинка за стойку и, взметнув прозрачной тканью, выпорхнула в зал.

Минуя сцену, девушка скрылась в незаметном проходе за стойкой в центре.

— И как только у них так получается…, — голова друга развернулась вслед ушедшей девчонке. — Глаз не оторвать.

— Природа, мой друг, — Мирай сделал ещё один глоток. — Против неё не так-то просто и пойти. Не так ли?

Праведник неожиданно поднял голову и поймал взгляд тёмных глаз. Пышка за стойкой с лёгким интересом следила за новыми гостями.

— По-разному бывает, — девушка передёрнула плечами. — Кого природа зовёт, кого обида, а кто-то и зажрался от богатой жизни.

Ого, такой откровенности Мирай не ожидал. Складывалось впечатление, что Фло собирала вокруг себя далеко не простых людей. Что ж, тем спокойней ему будет за беглянку. Барменша тем временем принялась смешивать коктейль. В руках разноцветными этикетками мелькнули бутылки, к тому времени, когда «розовое чудо» вернулось, стакан с ярким полосатым напитком уже стоял на стойке.

— Прошу, — подмигнула барменша коллеге и воткнула в жидкость кислотно-зелёную трубочку.

— Леди примет вас, — губы девчонки сомкнулись на соломинке, глаза зажмурились в удовольствии.

— Идите, я здесь подожду…

— Не стоит, — непривычная хрипотца прорезалась в голосе побратима, глаза вопреки словам зажглись обещанием, он с трудом оторвал взгляд от губ девушки.

— Мы спешим… сегодня.

— Хм, — блондинка резко выпрямилась, стоило наемникам отвернуться. — Интересно, кто они такие?

Девушка с трудом перевела взгляд с широкой спины молодого парня на пухленькую фигурку за стойкой. Но барменша равнодушно закатила глаза к потолку и передёрнула плечами.

...

— И почему я не удивлена, — мелодичный смех Фло прорезал тишину её кабинета. На этот раз ребята были без капюшонов, свет, хоть и приглушённый, позволял хорошо рассмотреть их лица. Лёгкий интерес скользнул во взгляде, стоило ему задержаться на праведнике. А вот черты друга заставили девушку немного напрячься. Намётанному глазу не составило труда заметить сходство с холёным красавчиком, что зацепил её на маскараде.

— Они родственники лишь по крови, — Мирай решил сразу же внести ясность в этот вопрос. — Брат уже давно не имеет ничего общего с бывшим кланом. Мы воины монастыря верного пути.

— Что ж, приятно слышать, — улыбка скользнула по ярко очерченным губам девушки. — Что вас привело в мой дом так рано? Вы ведь пришли не просто так.

— А почему бы и нет? — побратим не удержался, шагнув, он приблизился к девушке, руки потянулись в попытке обнять тонкую талию. — Я вот очень соскучился.

— Я тоже рада тебя видеть, Игнар, — ладонь девушки застыла в сантиметре от груди юноши. — Как и твоего брата, — Фло намеренно подчеркнула, что не делает разницы между ними. — Но давайте ближе к делу, скоро нагрянут ваши конкуренты, мне не хотелось бы бедлама в стенах дома.

— За это не переживай, — Игнар отступил назад, но кривая усмешка показала, что упрямый парень сдаваться не собирается. — Мы работаем вместе.

Брови Фло скользнули вверх, и она подняла удивлённый взгляд на праведника.

— Да, — Мирай кивком подтвердил слова побратима. — Этот рейд у нас совместный. Но охота будет не только на падальщиков…, — тёмный взгляд застыл на Фло, он с силой произнёс: — Что с девушкой, которая ушла с тобой?

— Всё хорошо, — хозяйка борделя с честью выдержала напор праведника. — Сидит себе, нос из дома не кажет. Позвать её?

— Пока не надо, — Мирай качнул головой. — Что она рассказала о себе?

— Хм…, — девушка замялась, взгляд ненароком задержался на Игнаре.

— Значит, правда, — праведник довольно хмыкнул.

Посмотреть, кто является сыном бургомистра, труда не составило. И то, что им оказался знакомый холёный хлыщ, ничуть не удивило. Как и тот факт, что побратим умалчивал о своём высоком положении.

— Она предназначалась в жёны твоему знакомому и сбежала?

— Да, — Фло коротко кивнула, умалчивать не было смысла.

— Хорошо, — Мирай отошёл на несколько шагов и присел на небольшой диванчик. — Охота на неё ещё не закрыта, но то, что она проникла за барьер, никто не предполагает. Тебе надо выяснить, знает ли кто из высших, как она выглядит. Вполне возможно, её купили вслепую. Это облегчит задачу спрятать девчонку. Позови её и попроси принести вещи… желательно все вещи, в которых она была, когда удрала. Надеюсь, вы ещё не успели их перестирать.

— Нет, — хозяйка дома покачала головой. — И не собирались… Хотели сжечь, да руки не дошли, — Фло окинула взглядом ребят и, что-то решив для себя, проговорила:

— Ждите меня тут, я сама за ней схожу.

Прошло несколько долгих минут. Не выдержав, Игнар упал на диван рядом с другом.

— Ты что-то задумал, — это был не вопрос, а утверждение.

— Отведём следы от девчонки, — Мирай запрокинул голову на мягкую спинку, план в голове сформировался окончательно. — Придётся, правда, заглянуть в одно неприятное местечко… Но оно как раз по пути.

Тут двери открылись, и праведник замолчал, девушки тихо зашли в кабинет. Беглянка, одетая в простое, даже скромное по местным меркам платье, подошла на пару шагов и протянула большой пакет парням.

— Привет, — неловкая улыбка скользнула на милом личике. — Спасибо, что не сдали меня.

— Здоров, красотка, — Игнар первым поднялся с дивана и выступил навстречу девушке. — Да я только рад насолить братцу, — побратим расхохотался. — Хотя ты не подумай ничего такого, мы бы и так тебя выручили. Ты же считай, что своя… почти родственница…, — и воин опять расхохотался.

Глаза девушки непонимающе раскрылись, кисти сжались на тяжёлом пакете.

— Это брат твоего жениха, — тихий голос Фло, успокаивая, проник в сознание девчонки. — Но он ушёл из клана высших, его нечего бояться.

— Хорошо, — глаза беглянки заторможено скользнули по воину, во взгляде перемешались противоречивые чувства. — Вот вещи.

Мирай одним движением оказался возле девушки и вытряхнул наружу её поклажу. Парень одобрительно хмыкнул, а щеки девушки покрыл лёгкий румянец. Среди вещей мелькнуло нижнее бельё игривого розового цвета.

— Отлично, — руки ловко засунули одежду обратно в пакет, сам праведник поднял глаза на девушку. — А теперь тебя ждёт кое-что не совсем приятное… Ложись на диван.

Глаза беглянки широко распахнулись, противоречия в них мигом утихли, оставив место ужасу. Фло резко загородила девушку собой. Глаза потемнели от гнева:

— Может, объяснишься?

Праведник поднял глаза и резко осознал пикантность сказанного. Кончики ушей полыхнули краской.

— Прости, никак не привыкну, что в общении с девушками надо более точно выражать мысли, — парнишка раскрыл рюкзак и достал набор для переливания. — Мне нужна твоя кровь.

Смущённая улыбка опять пробежалась по лицу беглянки, и о чём она только думает. Вздохнув, девушка послушно откинулась на диване. Мирай одним движением всадил иглу в тонкую руку и присоединил шланг к довольно объёмной бутылке.

— Прости, крови надо много, — глаза праведника скользнули по побледневшему лицу. — Ничего… побольше ешь, и, главное, пей, тогда быстро восстановишься.

Мирай посмотрел на мерно капающие красные капли и, довольно кивнув, упаковал вещи девушки в рюкзак.

— Мы уходим в рейд на неделю, не меньше, — чёткие инструкции легко срывались с губ. — Охота будет на падальщиков… и на тебя в том числе, — тёмные глаза на миг застыли на беглянке. — Так что сиди как можно тише, на глаза жениху, да и вообще высшим, не попадайся. Пока Фло не выяснит, есть ли у них твоё изображение. Внешность в любом случае смени. Под описание словами ты попадёшь по-любому.

Фло с беглянкой слаженно кивнули, Мирай улыбнулся. Ему ещё не доводилось работать с девушками. В голове крутились мысли, что такие задания непременно сопряжены с женскими капризами, но нет… Мирай присел на пол, надо было немного подождать, пока набежит кровь. Упершись спиной в диван, он вытянул ноги. Тело и мозги расслабились. Игнар, не дожидаясь приглашения, присел рядом.

— Хорошо у тебя, Фло…

Серьёзность слетела с воинов, и хозяйке борделя вновь открылся юный возраст гостей. Она уже успела позабыть о нём, такой уверенностью веяло от мальчишек. Хозяйка борделя рассмеялась и, заскочив на стол, села, покачивая ногами в воздухе. Рядом с ними она сама почувствовала себя девчонкой. Беззаботность, которой у неё не было в детстве, лёгкой эйфорией накрыла с головой.

Мирай не удержался и сквозь приспущенные ресницы посмотрел на Фло. Взгляд сам собой застыл на формах девушки, пробежался по приоткрытым в искренней улыбке губам, застыл на детском восторге в больших глазах. Сама того не подозревая, сейчас девушка была намного притягательней, нежели играя роль соблазнительной хозяйки борделя. Мирай вздохнул… Природа, пустыня её дери… Веки накрыли глаза, с медленным вдохом спокойствие вернулось в тело.

— Эй, Фло, — праведник глянул на почти наполнившуюся ёмкость с красной жидкостью и повернулся к хозяйке борделя, улыбка невольно коснулась губ. — Уверен, у тебя найдутся возможности. Пожалуйста, разузнай о Хранилище высших. Живо ли оно, и можно ли в него проникнуть.

— Ничего себе задачка, — серьёзность, прогнав очарование момента, вернулась к мальчишке. — Под стать тебе, — девушка качнула головой, тёмные волосы послушно повторили движение. — Конечно, я попробую.

— Спасибо, — Мирай сосредоточенно кивнул и, поднявшись, вытащил иглу из руки беглянки, набор вместе с вещами спрятался в рюкзаке праведника. — Тогда, до встречи через неделю.

Ребята застыли перед дверью. Мирай напоследок окинул взглядом девушек. Беглянка так и осталась лежать на диване. Бирюзовые глаза наполнились спокойствием, благодарная улыбка коснулась губ. Фло, проверив девушку, сделала пару шагов навстречу. Тёмная ткань элегантного платья, подчёркивая изящные изгибы, заискрилась в приглушённом свете. Несколько шагов, и девушка оказалась почти вплотную к ребятам. Сладкий цветочный запах, коснувшись обоняния, окутал ребят.

— Удачи вам, я буду ждать…

«…Мирай», — чуть было не добавила девушка, но имя застыло на губах. Не стоит ни выделять кого-то из воинов, ни тем более пускать в сердце странное чувство.

— Мы вернёмся.

Ноздри праведника дрогнули, Фло, поймав его реакцию, улыбнулась про себя. Искренность и чистота этого мальчишки подкупала.

— Ага, — широкая улыбка застыла на лице Игнара.

Хозяйка борделя усмехнулась, этот красавчик разбил бы не одно сердце, живи они в другом мире. Девушка не удержалась. Рассмеявшись уверенности юного воина, она коснулась руками обоих и чуть заметно сжала крепкие ладони. Мгновение, и руки скользнули вниз. Лёгкий кивок головы, и девушка отпустила воинов.

— Так куда ты собирался заглянуть? — ребята покинули стены борделя и уже устремились вниз по улице.

— На бойню, — отвращение скривило губы праведника и отразилось в глазах побратима. — Да, брат, именно туда.

Глава 10. Бойня

Глава 10. Бойня

Вполне предсказуемо, место, где резали живых ради мяса, находилось рядом с псарней. Оба учреждения содержал клан волков. И если псарня была частью их «дома», то бойня вносила неплохую часть в доход организации.

Добравшись до конечной станции, ребята соскочили с монорельса. Дальше добираться надо было пешком. Пробравшись сквозь поток людей, друзья вышли на оживленную улицу перед станцией. Обилие облезлых торговцев соперничало лишь с количеством нищих попрошаек. Среди куч тряпья и прочего хлама, что люди пытались сбыть за копейки, гремели грязными мисками убогие.

Мирай вздрогнул: среди побирающихся не было ни одного здорового человека. У кого-то отсутствовала нога, у кого-то рука, кто-то вовсе недосчитывал нескольких конечностей. Но не это было самое страшное. Отшатнуться заставил взгляд. Глаза кололи злобой, шипение, полное ненависти, неслось в спину почти каждого прохожего. Грязные навесы, хлопая обрывками брезента, говорили, что нищие живут прямо тут. Тяжелый запах нечистот только подтверждал это. Безразличные прохожие лишь изредка одаривали оборванцев презрительным взглядом и скользили дальше в не менее мрачные районы городских трущоб.

Мирай, не желая больше ловить на себе полные ненависти взгляды, свернул в узкий переулок. Лачуги, жавшиеся друг к другу, были настолько ветхими, что ребята не решились идти по верху. Постепенно нищих становилось меньше. Пространство между домами стало шире, пока те вовсе не уступили место безлюдной пустоши.

Пустыри, утопающие в скользкой болотной жиже и хранящие в себе остатки старых зданий, окружали большие ангары. Сумерки уже опустились на город, и две темные тени незаметно скользили по рваным краям бывших домов. Вечер был безветренный, смрад плотным ковром застелил пространство вокруг. Лёгкие отказывались принимать зловонный воздух. Гнилая аура чужих страданий липкими щупальцами цеплялась за мозг. Отвращение стремилось наружу и разбегалось холодными мурашками вдоль позвоночника.

Территорию бойни окружал высокий забор, он упирался в мрачные, стоящие квадратом, здания. Забравшись на ближайшее из них, ребята огляделись.

— Как же здесь гадко.

Игнар сглотнул подступившую тошноту и оглядел загоны с пока еще живым мясом. Небольшие клетки тесно прижимались к внутренним стенам ангаров. Какую-то их часть занимали чахлые животные. Страх давно поселился в их глазах, заставляя каждый раз вздрагивать от звука открывающегося засова. Такой же страх застилал лишенный разума взгляд грязных оборванцев. Они давно потеряли дарованную им от рождения человечность. Изредка порыкивая, полулюди обнажали в звериных оскалах зубы. Клетки сотрясались, когда они, повиснув на них, пытались трясти прутья. Юный воин поморщился — он никогда не чурался смерти. Только вот смерть в бою, и она самая, когда убивают ради куска мяса — большая разница. Здесь нет ни доблести, ни смысла.

— Зачем всё это?

— Не пытайся найти смысл там, где его нет, — Мирай покачал головой. — Нет оправдания убийству в угоду животу. И не важно, чьё тело ложится под нож мясника, животного или человека. Все хотят жить — это качество каждой души. А насильственная смерть — это всегда больно.

— А добровольная?

Брови побратима непроизвольно поползли вверх. Внизу с внешней стороны ангара пристроилась небольшая группа людей: парень с тусклым безжизненным лицом и худая девушка. Ломаные линии фигур и проступившие на коже язвы говорили, что их кровь с рождения не блещет чистотой. Мужчина, чуть старше их, держался лучше. Но было видно, что годы уже пропустили его жизнь через решето времени. Девушка обняла мужчину, слезы застыли в усталых глазах. В ответ тот молча похлопал её по плечу и, развернувшись, стал на весы.

— Десять процентов от стоимости снимаем за то, чтобы прошёл вне очереди, — донеслось из окошка принимающей стороны.

— Да, да, снимайте, — голос девушки треснул, — лишь бы не томился в ожидании...

— Хорошо, — продолжил всё тот же безразличный голос, рука с квитанцией вылезла из окошка. Там была указана сумма за полученный вес тела. — Пройдите в кассу, следующее окно налево.

Дрожь волной прошла по телу Мирая. Он слышал, что такая практика получала всё большее распространение. Но столкнуться с этим вживую оказалось сложно. Семьи, которые больше не могли содержать стариков или просто неугодных членов, сдавали их на бойню. В ответ тех ожидал укол лёгкой, безболезненной смерти. Поговаривали даже, что человек умирал в дурмане блаженства. Хотя, смотря на окружающую обстановку, праведник резонно мог предположить, что слова рекламных брошюр были далеки от истины. Родственники же получали вознаграждение за каждый килограмм мяса.

— Счастливая смерть бывает лишь в знании, — праведник наконец-то отошёл от увиденного и нашел силы ответить побратиму, — иначе будет и больно, и страшно... Жизнь, мой друг, как и испытания, не заканчиваются с утратой этого тела.

Мирай вздохнул и огляделся. Взгляд привлекли одинаковые плакаты на противоположной стене, тускло отсвечивавшие в свете единственного фонаря над входом. Теперь стало понятно такое количество калек в округе бойни. Чтобы сдать мясо, не обязательно было расплачиваться жизнью. Можно было отдать лишь часть тела.

— Да, жуткое место.

Праведник согласно кивнул и перевел взгляд на уходящую парочку. Парень резким движением выхватил карточку с вознаграждением. Девушка что-то пыталась сказать, но он лишь отмахнулся. Недовольство от потерянных десяти процентов сквозило в каждом его движении.

Скрип отпирающейся двери резко разорвал тишину. Ребята перебежали на противоположный конец крыши. Во внутренний двор вышел коротконогий крепыш. Старая, потёртая на локтях куртка трещала на здоровенных ручищах. Прихрамывая на одну ногу, он двинулся в сторону клеток. Маленькие глазки хищно прошлись по запертым в них живым существам. Животные напряглись и теснее вжались в угол. Оборванцы же подорвались и заголосили в один голос.

— Его, возьми его!

— Ого, они умеют говорить, — удивление мелькнуло в голове праведника. Грязные скрюченные пальцы тыкали в разные стороны. Единство наблюдалось лишь в одном — желании продлить собственную никчёмную жизнь. Мощный удар сотряс прочные прутья.

— А ну пасти завалили, — крепыш со всей силы врезал по клеткам, — а то живо самых голосистых заберу.

Ангары окружила тишина. Работник бойни довольно сплюнул и прошёл мимо затихших тел. Подойдя к канаве на краю двора, он широко расставил ноги. Послышался звук расстёгивающейся молнии и громкое журчание.

— Не хочешь им помочь? — Игнар удивился бездействию побратима, желание кого-то спасти у праведника иногда граничило с безумием.

— Спасать надо тех, кто готов быть спасённым, — вопреки ожиданиям, Мирай покачал головой. — Что толку... Мы выпустим их из клеток, они тут же перережут друг друга из-за того же мяса. — Праведник подошёл к краю крыши и кивнул головой в сторону оставшейся приоткрытой двери. — Пошли, нам надо раздобыть парочку свежих костей.

В наступившей темноте две фигуры практически сливались с мрачным окружением. Они незаметно проскользнули в незапертую дверь. Невыносимая вонь тут же резанула по восприятию. Это был запах не гниения, а недавней смерти, смешанный с едким металлическим духом крови. Терпеть ее не было смысла, ребята притушили обоняние. Сразу обострились другие чувства. С противоположной стороны ангара послышался ровный гул. Холодильные установки поблескивали зелёными и красными огоньками. В них хранилось свежее мясо, значит, и отходы должны быть недалеко. Стараясь не смотреть на огромные металлические столы и развешенные по периметру тела, побратимы двинулись вдоль стены вглубь помещения. Контейнеры с костями они рассмотрели сразу, те стояли около бокового выхода и явно предназначались для транспортировки на псарню.

— Пустыня меня разрази, — подойдя к ящикам, Мирай тут же понял недочёт своего плана.

Света, что исходил от холодильных установок, было мало, но его хватило, чтобы рассмотреть кости. Сквозь ошмётки мяса, повисшие на хрящах, они отдавали желтизной. Тёмные прожилки заразы тонкой сеткой покрывали слегка пористую поверхность. Чистые же кости, которые он искал, должны быть нежно-белыми, как фарфор, нетронутыми даже желтизной старости – только такие могли обмануть бандитов.

— Мы не сможем это подсунуть. «Волки», что пойдут с нами по следу девчонки, хоть и отморозки, но не дураки. И костей повидали побольше, чем мы. Нужны чистые кости.

— Думаешь, найдём? — сомнения читались в глазах побратима. — Что-то я не заметил, чтобы тут таких содержали.

— Таких и не содержат, — Мирай покачал головой. — Их сразу... «разбирают», — нос праведника сморщился, — слишком большая выгода. Но выбора нет. Осмотрим холодильник. Чистые кости — ценный товар.

Игнар остался на страже. Благо, кроме кривоногого крепыша в ангаре никого из живых не оказалось. Рабочая смена давно закончилась. А тот не спешил обходить территорию. Развалившись на грязном матрасе, он уставился стеклянным взглядом в потолок. И лишь тусклое свечение напротив глаз говорило, что он является счастливым обладателем обновлённого чипа и сейчас завис, наблюдая картинку с проекции.

Рука праведника скользнула в нагрудный карман и достала универсальную отмычку. Одно из преимуществ обучения в монастыре. Взламывать замки их учили с детства. Хотя воины «былой славы» наверняка в этом тоже преуспели. Занесённые песками склады и их ценности нередко прятались за закрытыми дверями. Замок в холодильнике оказался простым механическим и быстро поддался. Боясь привлечь внимания охранника, Мирай оставил свет выключенным.

Скользнув в темноту камеры, праведник активировал ночное зрение и пробежал глазами по полкам. Ящики, аккуратно расставленные на стеллажах, ни о чем не говорили. По логике вещей, в ближних должно храниться мясо, предназначенное на продажу. А вот ценности, что не получилось сбыть сразу, можно спрятать где-то сверху. Перебрав почти все подходящие по размеру ящики, праведник глубоко вздохнул. Холодный воздух, принося успокоение, проник в лёгкие.

Вытянув последнюю коробку, Мирай ухмыльнулся. Нет, в коробке по-прежнему лежали отвратительные куски чужой плоти. Только вот открывшийся за стеллажами участок показал, что за ними есть ещё пространство, а в задней стене приютилась следующая дверь. Скользнув в проход между рядами, Мирай осмотрел замок. На этот раз стояла цифровая защита. Подсоединив отмычку, праведник замер глазами на быстро сменяющихся цифрах. Так и жизнь... бежит, не остановишь.

Наконец комбинация подошла. Замок щелкнул, и дверь приветливо распахнулась. Студёный воздух тут же опалил кожу. Это была морозильная камера. Натянув платок на лицо, праведник начал быстро обшаривать хранящиеся здесь товары. Особым разнообразием они не поражали. В основном замороженные органы и пакеты с кровью. Мирай не устоял и уложил несколько пакетов в рюкзак. Запас крови в рейде не будет лишним.

Тут его внимание привлек один из предметов. Чужеродно подсвечивая незнакомыми знаками, на полке стоял довольно объёмный чемоданчик. Корпус из плотного серого пластика покрылся инеем, цифры кодового замка заледенели. Волнение пробежалось по нервам и мурашками застыло на позвоночнике. Как заворожённый, праведник подошел к кейсу и просунул отмычку. Прошло несколько минут, замок не поддавался. Праведник ненадолго остановился, подул на озябшие пальцы и продолжил.

Интуиция толкала его заглянуть внутрь, а ей он привык доверять. Наконец фиксирующие крепления бесшумно разошлись, и Мирай поднял крышку вверх. Открывая содержимое чемодана, наружу устремился легкий дымок. Голубым светом мигнула и зажглась подсветка. На дне чемодана были выложены небольшие прозрачные кубики. В них в светлой жидкости плавали эмбрионы.

Праведник вздрогнул. Разобрать, кому принадлежали будущие тела, он не мог. Тут у него просто не было знаний. Но очертания были очень похожи на человеческие. Увидеть зарождающуюся жизнь в столь неестественных условиях было странно. Но ещё более дико было то, что такой, по всей видимости ценный, груз хранится на простом складе городской бойни. Мирай присмотрелся. Каждый кубик с зачатком жизни украшал тот же символ, что и на чемодане. Видимо, знак какой-то лаборатории. Праведник пристально всмотрелся в изображение и отвёл взгляд только тогда, когда символ прочно въелся в память.

Мирай глубоко втянул холодный воздух камеры, что делать с находкой, он не знал. Не забирать же её с собой. Таскаться с чемоданом неизвестно для чего предназначенной формы жизни — то ещё удовольствие. И если пропажу парочки костей «волки» не заметят, то увести из-под носа вполне жизнеспособный биоматериал было, мягко говоря, опрометчиво. Мирай на секунду задумался и пришел к решению.

Порывшись в рюкзаке, он достал парочку неприметных маяков. Первый он засунул в один из внутренних швов. Конечно, сигнал может и не пройти через плотную обшивку чемодана. Но куда бы его ни увезли, рано или поздно раскроют. Но это был запасной вариант, на случай, если наружный маяк потеряется. Мирай опустил крышку. Воздух с тихим свистом вышел из кейса, произошла герметизация объекта. Второй жучок праведник засунул под одну из заклёпок.

Довольная улыбка скользнула по лицу праведника, он водрузил чемодан на место. Но тут же лоб прошили несколько морщин. Он вспомнил, ради чего пришёл. Облазив несколько ящиков, Мирай удовлетворенно хмыкнул. Последний контейнер был забит белыми костями. Разбираться, принадлежат ли останки женскому телу, Мирай не стал. Других вариантов всё равно не было. Завернув кости в заранее подготовленный материал и засунув их в плотный пакет, Мирай привязал его к рюкзаку и плавно двинулся ко входу. Игнар застыл в ожидании. Кивнув товарищу, праведник подошёл к останкам, что были предназначены для собак, и завернул с собой ещё пару костей. То, что они пригодятся, он не сомневался.

Чтобы покинуть мрачное место, проходить мимо охранника не пришлось. Ребята вышли через ту самую боковую дверь, возле которой стояли контейнеры для отправки на псарню. Замок на двери автоматически захлопнулся за их спинами. Тут даже придумывать ничего не пришлось. Теперь зловоние пустырей вокруг бойни показалось райским нектаром, а не воздухом. Выровняв восприятие и вдохнув полной грудью, ребята устремились в сторону от мрачных ангаров. Вскоре заливистый лай вперемешку с повизгиванием возвестил, что они близко к цели.

Впереди за высоким забором показалось большое трехэтажное строение. Никто не мог сказать, какого цвета была краска, она давно облезла и повисла выцветшими лохмотьями на серых блоках. В довольно широких окнах поблескивал свет. На плоской крыше мелькнули крупные, коренастые фигуры. Резиденцию клана волков хорошо охраняли.

Пробежав вдоль забора, ребята нашли самое удалённое от здания место и, забравшись наверх, сиганули прямо на крышу ближайшего барака. Громкая ругань внутри приглушила шум от приземлившихся тел. Клеток с собаками практически не было. Все они содержались в огромном загоне в другом конце двора. Лишь несколько — внутри псарни. Там сидели то ли особо буйные, то ли больные собаки. Но им пока было не до животных.

Мирай огляделся. Надо было пробраться к резиденции. Дом окружала высокая металлическая сетка, крупные звенья отчётливо выделялись на тёмном небе. За ней простиралась ровная, открытая территория. И всё бы ничего, опытные воины тени смогли подобраться к дому незамеченными. По двору был разбросан всякий хлам. Старые вёдра, бутылки, тазы ржавыми дырявыми боками смотрели в темноту. Этих укрытий побратимам хватило бы. Смущало другое. Земля вокруг здания была вытоптана многочисленными лапами, кое-где виднелись ямы, жёлтыми всполохами блестели разбросанные повсюду кости. Это означало одно. Территория охраняется псами, даже если сейчас их и не видно.

Мирай тщательно вглядывался в местность, стараясь придумать, как отвлечь псов. Но тут ощутил лёгкое касание на плече. Праведник поднял глаза и устремил взгляд туда, куда указал побратим.

Передняя дверь дома отворилась, и из неё вышел знакомый крепыш. Тот самый, что недавно нанимал воинов Зеона. На этот раз оскаленная волчья пасть красовалась на кожаной безрукавке. Под тёмной кожей перекатывались огромные мускулы, правая рука покоилась на рукояти свёрнутой на поясе плети, в левой зажата прозрачная бутыль с ярко-оранжевым пойлом. Что-то похожее побратимы наблюдали у подростков в моно-поезде. Глаза на грубом лице уже заволокло пеленой дурмана, но взгляд по-прежнему оставался цепким, а походка кривоватых ног на удивление мягкой. Рядом с крепышом бежал мальчишка лет восьми. Он был на редкость тощим, худое лицо пряталось за нечёсаными волосами. Оба шли в направлении одного из бараков, но тут со стороны ворот послышался скрежет и громкий лай.

— Поди, доложи Груду, чтобы тащил свой зад на псарню, — тяжелая рука главаря отвесила подзатыльник прислужнику, — там его ждать буду.

Паренёк мигом сорвался с места, а крепыш свернул к воротам. Через небольшую калитку ввалился отряд из дюжины человек, плюс пять собак. Отморозки шли, грязно переругиваясь. И всё бы ничего, да только вот объект их ругани оказался знакомым.

— А ну, рты позакрывали, чего воздух колышем!

Грозный рык главаря заставил патруль застыть на месте. Отморозки вытянулись, преданно глядя вожаку в лицо. Собаки присели на худых лапах, только куцые хвосты подрагивали, выдавая возбуждение. Мужик похлопал себя по бедру и псы, сорвавшись с места, окружили крепыша.

— Ну, ну, хорош, — мужик почесал каждому загривок и, махнув рукой, отправил собак на псарню. Взгляд проследил за крепким мальчишкой, тот, орудуя плеткой, загнал псов в загон и закрыл за ними дверь. Вожак довольно хмыкнул и повернулся к патрулю. — И чё так вопим?

— Дык это... — заметно побледнев, один из отморозков, обвешанный оружием больше остальных, сделал шаг вперёд, — свежее мясо привели...

— И на кой, пустыня тебя раздери, — главарь скалой навис над говорившим, — вы его в дом тащите, мясу место на бойне!

— Дык это... — парня явно заклинило. — Он в рейд хочет...

— Чего?

Хохот пронесся над псарней, заставляя замолчать даже псов. Отсмеявшись, главарь внезапно замолк, тишина нависла над псарней, был слышен лишь шелест плети, что скользнула в руку вожака. Мощное тело развернулось в сторону паренька, что притащил отряд.

— Ты, кусок дерьма, решил, что пустыня будет к тебе благосклоннее, чем нож мясника?

— Позвольте уточнить, — надо отдать должное, держался парень вполне неплохо, волнение выдавало лишь побледневшее до серости лицо. — Я ничего общего с мясом не имею. Я состою в составе городской стражи и выдвинул свою кандидатуру в рейд по зачистке пустыни от падальщиков. Начальник мой сказал, наши в рейд не идут, а если мне так приспичило, иди к волкам.

— Смелый, значит... — главарь медленно прищурился, от злости дернув желваком. Освежая мозги, он глотнул из бутыля и протянул ёмкость неожиданному гостю. — На, глотни...

А вот это уже была проверка на храбрость. Пойло, что употребляли отморозки, мог выдержать далеко не каждый организм. Рука паренька сомкнулась на бутылке. Поднеся её ко рту, парень сделал большой глоток. Жидкость, обжигая горло, заструилась вниз по пищеводу. Парень застыл не дыша, вместе с дыханием он пытался сдержать рвущийся наружу хрип.

— МолодцА, — тяжелая ручища главаря сомкнулась на плече парнишки. — Ты дыши, дыши... — обманчиво мягкие слова обволокли помутневшее сознание. — В рейд пойдёшь, не мне твою жизнь жалеть... Но помни: один косой взгляд на моих ребят, и дорога тебе одна — на бойню. А там уже никто разбираться не будет: мясо ты или нет.

Глупая улыбка озарила лицо паренька. Его подхватил тот самый отморозок, что отчитывался перед главарём. В его глазах светилось благоговение. Далеко не каждый удостаивался чести глотнуть из бутылки главаря. На пошатывающихся ногах парень пошел вслед за отрядом в сторону ближайшего барака.

— Во даёт, — ушей Мирая коснулся тихий шёпот побратима.

— Ага, — праведник проводил глазами охранника с пропускного пункта. — Каждое наше слово или действие может стать поворотным в чьей-то жизни... Но я рад за него. Пусть пустыня примет его и сделает сильнее.

— С тобой рядом все становятся сильнее, — Игнар сжал руку побратима. — Ох, как же я рад, что завтра в рейд. — Кивком праведник подтвердил мысль побратима: город уже порядком поднадоел. — Пошли, надо всё-таки узнать, не задумали ли чего волки.

И ребята скользнули за бугаем в безрукавке. Тот, отхлебнув ещё оранжевого пойла, уже скрылся за воротами псарни.

Спрыгнув с крыши, друзья спрятались в тень и незаметно подобрались к невзрачному одноэтажному строению. Внешняя сторона была ровной, но небольшая высота позволила легко забраться наверх. Внутри, во двор выходило несколько дверей. Сейчас они были распахнуты. Псы всё ещё были в загоне. Лай сменился громким хрустом. Пришло время ужина.

— Слышь сюда, Груд, — главарь стоял почти вплотную к довольно рослому для их клана парню, треск костей не давал внятно слышать. — Возьмёшь с собой четверых бойцов. Хороших... но больше не бери. Незачем рисковать, пусть громилы сами под зубы падальщиков подставляются. Себе и каждому по собаке. Наша главная цель — девка. Её мы должны сами привести, — вожак вдохнул тяжелый, полный запаха испражнений воздух загона, поморщился и, глотнув пойла, продолжил, — мне тут крысы нашептали, — главарь сплюнул в сторону, вязкая оранжевая жидкость повисла на одном из вёдер. — Громилы «былой славы» с нашим заказом подхалявили, да так грамотно, что не подкопаешься. Так ты, это... присмотрись к их главному. Если один, где в пустыне окажется, ты ему жизнь-то подкороти.

Тот, кого звали Груд, подобрался, плечи разошлись, в темноте жёлтым блеснули зубы на жестком лице.

— Ага, хозяин, — грубый бас разрезал вечерний воздух, — всё сделаю.

— Молодец, — главарь похлопал того по спине. — А пойдём-ка, пока им награду подготовим.

Двое коренастых коротышек двинулись к одной из дверей собачьего ангара. Зайдя в небольшую комнатушку, главарь прошёлся по клеткам со щенками. В них маленькие зубастые комки шерсти сидеть точно не хотели. Об этом говорил высокий лай в сопровождении скрежета тонких коготков по железным прутьям. Главарь прошёлся вдоль решёток. В одной из клеток, забившись в угол, сидела пара тощих созданий. Тонкие лапы едва держали немощные тельца.

— Возьми этих смертников и посади в отдельную клетку, — рукоять плетки главаря упёрлась в худых животных. — Мы тоже можем грязно работать. Когда громилы придут за наградой, вынесем им этих щенков. Главное, чтобы неделю ещё протянули...

Раскатистый смех заставил мелких псов замолчать. Но молчание длилось не долго. Тишину прорезало тихое ворчание. В одной из клеток, скаля зубы, сидело двое крупных черных щенят.

— А это кто? — главарь тут же подскочил к клетке.

— Это... так щенки нашей Ласки-то, — лоб Груда сморщился в попытке обдумать ответ. — Она сама собака сильная, да ещё, когда с пузом ходила, урвала кусок мяса от чистокровного. Вот щенки здоровые и получились.

— Хм... — вожак опять приложился к бутылке. — Добротные псины вырастут, не спускай с них глаз.

— Да, хозяин, — помощник опять сверкнул зубами, на этот раз в сторону щенков.

— Всё, завтра выдвигаешься, — вожак запрокинул голову в попытке допить пойло, на дне ещё плескалась добрая четверть бутылки, но передумал. Губы оторвались от ёмкости, жесткий взгляд упёрся в подчинённого. — Жду с девкой, — и протянул остатки напитка в жадные руки Груда.

Побратимы застыли, прилипнув к крыше. Собаки уже заканчивали ужин, и стало значительно тише. В комнату они попасть не могли, но прекрасно слышали весь разговор. Главарь широкими шагами пересёк загон и, хлопнув дверью, покинул псарню. Проревев на всю округу, он позвал тощего мальчишку и, отправив того за новой порцией дурмана, зашёл в дом.

Крепыш, которому завтра было суждено выйти с ними в рейд, приподнял бутыль и покрутил остатки пойла. Только он замахнулся, чтобы сделать глоток, рядом нарисовался тот самый отморозок из патруля.

— Эй, Груд, — в сиплом голосе прорезались заискивающие нотки, — дай глотнуть, а я с тобой этим поделюсь: смотри, что у малолеток отобрали?

Грубое лицо коротышки сморщилось, глаза метнулись на руку говорящего, взгляд вспыхнул гневом.

— А ну тащи это дерьмо отсюда, — рык, похожий на собачий, вырвался из груди Груда. — Ты слышал, что стало с отрядом Крога? Сам полголовы этой дрянью расплавил, помощник его дебилом стал, а остальные ничего вспомнить не могут!

— А-а, — патрульный тупо посмотрел на флакон на своей ладони. — Так говорят, будто на них кто сзади напал...

— Под этим дерьмом и не такое покажется, — Груд зарычал сильнее. — А ну вали, вылей дрянь туда, где ей самое место — в отстойную яму. Пшёл!

Отморозок быстро вышел с псарни и засеменил в указанном направлении. Довольный Груд, не желая делить сокровище с другими, отошел в дальний угол загона. Оседлав ржавое ведро, он погладил одну из псин и приложился к бутылке.

Мирай улыбнулся, путь был свободен. Праведник скинул рюкзак и отмотал привязанные к нему кости. Те, что предназначались в корм собакам, он передал Игнару.

— Как только зайдём, — шепот тихо скользнул в ухо побратиму, — дашь щенкам, чтобы не шумели.

Мирай прижал к себе сверток с чистыми костями и скользнул в небольшое окошко с обратной стороны псарни. Игнар прыгнул рядом. Бесшумно приземлившись в темноте, побратимы оглянулись. Шума для человеческого уха они не создали, а вот мелкие комки шерсти хорошо их почуяли и уже готовы были залиться лаем. В ход пошел корм. Послышалось довольное урчание. Мирай подошёл к отдельно стоящей клетке и вытащил тощих созданий. Кости, казалось, вот-вот прорвут кожу, но щенки, злобно подняв шерсть, отчаянно сопротивлялись. Праведник мотнул головой на клетку с черными псинками, побратим всё правильно понял и стал перетаскивать здоровых щенят на место больных. Они, наоборот, не сопротивлялись, в маленьких черных глазках светилось любопытство.

Поменяв щенков, Мирай развернул ткань с чистыми костями и, не отпуская, просунул их сквозь прутья решетки. Острые зубы тут же впились в твердую поверхность. Мохнатые головы мотались из стороны в сторону, пытаясь отвоевать добычу, но праведник держал крепко. Наконец, когда кости были уже достаточно истерзаны, Мирай забрал лакомство и опять завернул кости в полотно. Довольная улыбка тенью легла на лицо праведника. Дело было сделано. Они подменили щенков. Шанс, что клетку с даром принесут не проверив, был достаточно велик. И кости, чтобы сойти за жертву пустыни, теперь выглядят вполне достоверно. Осталось только выбраться.

...

Ребята с облегчением втянули студёный воздух пустыни. С заходом солнца температура резко падала, и вся пустыня оживала. Идти через неё ночью было небезопасно. В городе ночевать — тоже удовольствие сомнительное. Поэтому, минуя удивленные лица охранников, побратимы быстро добежали до бывшей водонапорной башни и устроились на её, пока ещё хранящем тепло, боку.

— Я первым подежурю, — Мирай уселся между креплений, оставив ровное место брату, чтобы тот мог устроиться на ночлег.

— А, опять читать будешь, — побратим легко понял замысел праведника. — Ну давай, потом расскажешь.

Игнар вытянулся во весь рост, пару мгновений, и его окутал сон, день выдался тяжелым. Благодарность мелькнула во взгляде праведника. С побратимом было легко, он не задавал лишних вопросов. Был готов защитить в любой ситуации. Достав книгу, Мирай погрузился в чтение. Задней частью сознания он отмечал все подозрительные звуки, но они не помешали дочитать книгу до конца. И лишь захлопнув твердый переплет, праведник наконец-то поймал мысль, что не давала покоя с самого утра. Всё стало на свои места. Песнь Хранителя обрела смысл.

Глава 11. Засада

Холодный утренний воздух бодрил. Скрежет и зловещие шорохи, что наполняли пустыню всю ночь, постепенно затихли. Их разогнали первые лучи солнца. Мирай, закутавшись в накидку по самые глаза, смотрел на небо, окрашенное в болезненно-оранжевые и ржавые тона, словно проступающая через матовую краску кровь. Он давно успел сменить побратима на посту, а слова песни Хранителя всё вертелись на языке.

— Знакомый мотивчик, — Игнар улыбнулся сквозь сон и открыл глаза, — похоже на песнь моего рода.

— Если это так и есть, — праведник отвёл глаза от неба, — то у тебя был великий род.

— В том-то и дело, что был, — юный воин поднялся и, потянувшись, размял кости, — и ладно если бы предки просто вымерли, ими можно было бы гордиться. Но то, в кого они превратились… да ты сам видел.

— Видел, — голова праведника качнулась в знак согласия. Открыв стоящую рядом бутылку, он сделал глоток столь редкой в их мире чистой воды и бросил ее побратиму, — и все же предками ты смело можешь гордиться. Они оставили хорошее наследство.

— Ты про песнь, что ли, — Игнар влил в себя драгоценную жидкость и, запрыгнув к побратиму на крепления башни, осмотрел окрестности, — мотив красивый, да что толку?

— Не сама песнь, друг мой, а послание, скрытое в ней, — озорство блеснуло в слегка раскосых глазах, и праведник, запрыгнув на повисший обломок трубы, ловко спустился вниз, — то самое… как правильно умереть.

— Эй, ты хотя бы слова напомни! — Игнар бросился вслед за другом.

— Поверь, брат, — Мирай натянул очки на глаза и сквозь них посмотрел на воина, — ты успеешь выучить их наизусть.

...

Песок привычно покалывал открытые участки кожи, лучи начали обжигать. Побратимы бежали быстро. В рейд выйдут позже. Падальщики, хоть и заселили пустыню, но были столь же лакомой пищей для ее ночных обитателей, как и случайные путники. А потому на поверхность выходили, когда солнце жарило вовсю, и можно было поживиться остатками, которые твари не успевали утащить под толщу песка. Но поторопиться стоило. Пройдя через ворота, побратимы поймали на себе спокойный взгляд Настоятеля. Кивком головы он позвал их в кабинет и, развернувшись, скрылся из виду. Кругом стояла непривычная тишина. В рейд шли не все жители монастыря, но тренировки отменили, давая уходящим шанс отдохнуть и собраться.

Побратимов встретила прямая спина Настоятеля. Повернувшись к раскрытому окну, он смотрел на пустыню. Жаркий воздух опалял легкие, но дарил при этом облегчение. Боль в груди становилась меньше.

— Доброе утро, воины, — Настоятель развернулся, и его светлые глаза прошлись по пыльной одежде побратимов, — какие новости вы принесли?

— Доброе, Настоятель, да будет верен ваш путь, — Мирай склонил голову, выражая почтение, и продолжил, — «Волки» пронюхали о дуэли между вами и командиром «Бункера былой славы». Им, конечно, пришлось не по вкусу, что Зеон решил проучить нас таким образом, и они не упустят шанс зайти ему со спины.

— Что ж, это вполне предсказуемо, — наставник покачал головой, — Зеон не дурак, спину подставлять не будет, что еще?

— Их главная задача – перехватить у наемников цель, — не раздумывая ни мгновения, праведник продолжил, — но она… цель, в смысле, в городе… Ни Зеон, ни отморозки «Волков» не найдут ее в пустыне.

— Хм, — Настоятель подошёл ближе к ребятам и втянул воздух. Запах тухлятины защекотал волосы в носу. Взгляд мужчины уперся в завернутые в тряпку кости, они по-прежнему были привязаны к рюкзаку праведника. — Вы, я смотрю, принесли не только новости.

— Да, — спина Мирая выпрямилась еще больше, хотя он и так стоял, вытянувшись перед наставником, — это чтоб отвести след.

— Цель в безопасности? — цепкий взгляд Настоятеля, казалось, смотрел прямо в душу.

Мирай кивнул.

— В рейд возьмёте с собой книжника, — решение, как всегда, пришло быстро, — чтоб собаки ничего не учуяли, нужен герметичный контейнер. Только за плечами у Вестиана огромная торба не вызовет вопросов, якобы для книг.

— Но он еще не готов… — недоумение читалось в глазах праведника.

— Он еще долго не будет готов, — Настоятель хорошо знал, что надо воинам, — а вот желание выйти в бой может и сгореть. Вы сможете его защитить, я уверен, — мужчина кивнул своим мыслям и продолжил, — с беглянкой мы не закончили, по приходу жду полного отчета.

— Да, наставник, — Мирай вновь кивнул. Он и не думал, что цепкий ум Настоятеля оставит без внимания их похождения. — Мы можем идти?

— Идите, — добрая улыбка коснулась губ учителя, — я сам извещу книжника, да будет верен ваш путь.

...

Тяжелые машины, выбивая песок из-под колес, мягко рассекали пустыню. Наемники обеих групп сгрудились внутри кабин. Для такого количества людей они были тесноваты, но народ не жаловался. Все сидели тихо: рейд предстоял обширный, еще наговорятся. Бывалые воины знали: отходняк, что накатывает после боя, хорошо снимается глупым трепом. Мирай втянул ставший душным воздух и промокнул выступившие на лбу капли пота. Удивительно, но под жарким солнцем пустыни тело не потело. А здесь, в кабине, жара дала о себе знать. Хорошо, еще ребята успели позавтракать и отмыться от вони тухлятины. Герметичная котомка книжника надежно защищала от зловонного запаха. Праведник глянул на новичка. Возбуждение явно читалось в бегающих глазах и пальцах, выстукивавших дробь на коленях. Парню не доверили огнестрельное оружие. Небольшой меч на пару с кинжалом крепились к бедру.

Игнар сидел рядом с книжником. Спокойствие юного воина помогало новичку. Иначе он бы разразился лишней болтовней. Игнар, как и все воины монастыря, был облачен в легкую броню. Она была надета поверх песочного цвета костюма. В ногах стоял небольшой автомат, там же лежал плоский рюкзак. В нем умещалось все необходимое. Парные клинки тесно прижимались к бедрам. С ними побратим не расставался практически никогда. Юный воин одинаково хорошо владел многими видами оружия. Но, как сказал один из наставников, чтоб не скрючиться в долгой пробежке по пустыне, тяжелый двуручник надо за собой в телеге тащить. Воины монастыря предпочитали легкое оружие.

Транспорт натужно ухнул и остановился. Первыми двинулись к выходу солдаты Зеона — все-таки это было их задание. Тяжелая броня беззвучно скользила соединениями. Пистолеты и автоматы крепились в особых пазах. Из холодного оружия на наемниках можно было наблюдать лишь широкие походные ножи. Воины монастыря незаметно скользнули вслед. Они и вправду терялись в мощных тенях на песке, что откидывали фигуры здоровяков.

— Отряд, внимание, — Зеон выступил вперед. — Мы пока еще недалеко от города, сейчас подойдут «Волки». Что бы ни случилось — они наши союзники на этот рейд, относимся соответственно. За ругань каждый получит день чистки сортиров, если, конечно, доберётся до родной обители, — грозный взгляд прошёлся по бойцам. — Это касается и вас, невидимки, — глаза добрались до скрывшихся в тени воинов монастыря, — работаем одной командой. Но спину «Волкам» не подставлять, ходить всегда минимум парами. Это понятно?

Фигуры в броне слаженно кивнули. Со стороны монастыря ответом послужил лишь кивок командира их группы. Но этого было вполне достаточно.

— Дальше идем пешком, — продолжил глава отряда. — Шум машин распугает падальщиков, транспортерами будем пользоваться по ночам. Всё… встречайте гостей!

Зеон махнул в сторону. Мирай, проследив взглядом за его рукой, увидел шесть точек. Точнее, одиннадцать, если считать собак. «Волки» быстро приближались. Но Мирай не удивился их резвости. Отморозки с окраин часто сидели на химии. Вполне могли и сейчас принять что-то «тонизирующее». Внезапно собаки сорвались с места и помчались вперед.

Мирай замер. Чувство опасности, сжимая солнечное сплетение, скрутилось в тугую змею. Что, если торба книжника недостаточно герметична и собаки почуяли запах крови девушки? Резкий удар хлыста прошил воздух. Груд, главарь крепких как на подбор коротышек, взмахнул плетью.

— Стоять! К ноге!

Мощный рык присоединился к хлысту. Собаки, тормозя всеми четырьмя лапами, застыли на месте. От долгого бега крупные бока, покрытые редкой черной шерстью, ходили ходуном. С желтых зубов капает и сразу утопает в песке темная слюна. Пес, крупнее других, вырвался вперёд. Жесткий рыжий гребень, что украшает холку, встал дыбом. Острые уши прижаты к голове. Воздух большими толчками вырывается из легких. Нос, оголяя клыки, подергивается в предвкушении добычи. Мирай невольно поежился и оглянулся. Несмотря на недюжую подготовку и многолетний опыт, воины застыли. Чистая животная агрессия вызвала оторопь.

— Тише, тише… — крепкие коротышки догнали псов. Безрукавки они натянули прямо на голое тело. Похоже, что сшиты они из того же меха, что украшает кожу их псов. Черная кровь видна во всём. Вздувшиеся вены темными дорожками проходят по буграм мускул. Глубокие морщины прорезали сухую кожу, черные круги застыли под глазами. Груд, что возглавлял их небольшой отряд, потрепал вырвавшегося вперед пса. — Тише… это свои.

— Мои поклоны, братва, — крепыш обнажил темные зубы в насмешливой улыбке. Рука, готовая в любой момент отпустить, всё еще лежала на шипастом ошейнике собаки. — Они что-то почуяли, — безумный огонь полыхал в глазах главаря, кровь кипела от предвкушения погони, — пойдем по следу или у вас другие планы?

Зеон махнул рукой, давая приказ выдвигаться. Долгих знакомств не потребовалось: все и так прекрасно представляли, с кем имеют дело. Мирай замер. В голове закружились глупые истории: как у книжника в торбе оказались кости и окровавленная женская одежда. Но псы проскочили мимо. Ведомые хозяевами, они приструнили бег и теперь, жадно глотая воздух, поддерживали темп группы. Транспортеры и их охрана постепенно скрылись из виду. Солнце жарило всё сильнее. Очертания барханов расползлись в призрачной дымке зноя. Мирай в составе группы шел вслед за псами, не выпуская их из виду. А в голове так и крутилась мысль: как не хотелось бы потянуть с обманным трюком до конца рейда, с костями придется расстаться как можно скорее.

Неожиданно псы присели на лапы и, сдерживая рык, поползли вперед. Груд, привлекая внимание, поднял руку. Но этого не требовалось. Вслед за собаками, пригнувшись, бежали два солдата. Побратимы по знаку командира тоже скользнули в тень бархана и двинулись на разведку. Псы, сдерживаемые хозяевами, остановились. Воины осторожно выглянули из-за укрытия. За барханом песок плавно уходил вниз.

В самом низу небольшой равнины, утопая в песке по самые фары, стоял большой транспортный фургон — отголосок былой цивилизации. Завалившийся на бок кузов сиял заделанными пробоинами. Тут и там, почти по самое основание засыпанные песком, валялись разбросанные бочки. Ржавчина давно съела как краску, так и возможные опознавательные знаки. Вокруг них образовалась крупная лужа. Вода на земле была редкостью, а чистая вода не встречалась вовсе — во всяком случае, в городах и пустыне. Ее надо было обрабатывать. Так что рябь зловония, стоявшая над лужей, ничуть не удивила воинов. К вони тухлятины примешивался технический запах химии. Да, такую воду не то что пить, к ней подходить опасно…

Но это ничуть не смущало группу из человек тридцати… Ну, как человек. Особи лишь способом хождения напоминали людей. Кожа лохмотьями висела на подгнивших телах, скрюченные пальцы хватались за остатки одежды, ломаные движения заставляли подтягивать непослушные конечности. Среди полулюдей с трудом, но можно было распознать и мужчин, и женщин, а вот детей среди них не наблюдалось… Либо они утратили функцию воспроизводства, либо… о втором варианте даже думать не хотелось.

— Дикие падальщики, — разведка вернулась к Зеону, — группа небольшая, особой опасности не представляет. Но пасутся около ядовитой лужи, надо быть осторожным.

— Отлично, — Зеон кивнул. Темное забрало шлема отразило поднявшееся к зениту солнце. — Будем зачищать. Груд, — командир развернулся к «Волкам», — твои псы отлично поработали, но сейчас оставайтесь на месте. Если они попадут в жидкость… — командующий усмехнулся. — Даже обновки с их шкуры не сошьешь.

— А мне их шкура, — зубы крепыша нагло блеснули в ржавых лучах солнца, — на обновки и не понадобится.

Пряча злобную улыбку, главарь коротышек отошел в сторону — последние слова Зеона распалили в нем личную неприязнь. Но Груд, поди, не дурак, раз до должности дослужился. Тихонько поглаживая собаку, он развалился в тени ближайшего бархана. Пошарив за пазухой, крепыш нашел небольшую пластинку чего-то, по его мнению, съедобного. Отломив кусок, он зашвырнул его в пасть пса, другая половина отправилась в собственный желудок.

— Работаем тихо, — Зеон продолжил инструктаж. — Лужу обходим стороной. Как зачистите место, проверьте фургон. Только потом туда псов пустим.

Группа из двенадцати человек — шестеро солдат и столько же воинов монастыря — плавно скользнули вниз по бархану. Еще четверо прикрывали их сверху. Солдаты «Бункера былой славы» давно уже перестали снисходительно поглядывать на юрких воинов. То, что делало их такими сильными и неуязвимыми, так и осталось секретом. Ни один из учеников монастыря не спешил делиться тайной нано-инъекций. Но каждый знал: в бою он может подставить спину союзнику. Толпа спереди беспокойно зашевелилась. Почуяв запах свежего мяса, полулюди развернулись к группе бойцов. Самые настырные тут же получили по пуле между глаз. Бесшумное оружие солдат пришло в действие. Мирай, на ходу доставая посох, одним движением с побратимом ворвался в толпу. Приятно щекоча слух, прошуршали клинки Игнара. Единственным неудобством стал книжник. Его приставили к ребятам, резонно рассудив, что уж если тому и идти в бой, то потренироваться на заранее обреченном противнике будет только на благо. Злополучная торба так и осталась висеть на плечах у Вестиана. Но она, казалось, срослась с новичком и не мешала ему.

Мирай разом выкинул из головы все лишние мысли. Только плечо побратима с одной стороны, книжник — с другой. Полуденное солнце, слепя врага, отразилось на ярком металле меча новичка. Матовые клинки побратима такого преимущества не давали. Впрочем, они тут же окрасились черной кровью. Рубанув крестом, воин сделал шаг в сторону, давая другу прикрыть себя. Гнилая плоть легко разошлась, из рухнувшего тела полезли внутренности. Мирай, переступив врага, подрубил под колени следующего. Точнее — следующую. Дикие падальщики, на то и были дикими: беречь своих женщин им было чуждо. А голод жил в каждом. Распознать в атакующей женщину можно было лишь по видневшейся в прорехах одежды обвисшей груди. Упав на колени, она протянула жадные руки к книжнику. Мирай замер, готовый подстраховать новичка. Но Вестиан не растерялся. Намереваясь снести голову больной, он замахнулся мечом, но смог лишь порезать горло. Этого оказалось достаточно. Черная жидкость хлынула на блестящий в полуденном солнце песок. Хрипя, женщина повалилась в лужу собственной крови. Взмах посохом, и еще одно тело летит на клинки побратима. Хрипы, скользящие удары и тихие щелчки выстрелов сливаются в единую какофонию. Несколько минут — и бой окончен.

Вскоре затихли и стоны. Воины быстро добили раненых падальщиков. Солдаты рванули к фургону. В кузов вела небольшая лестница, сделанная из всякого хлама. Стоило только ступить на шаткую конструкцию, как тяжелая броня дала о себе знать. Лестница прогнулась и предательски затрещала. Солдат резко спрыгнул вниз. Конструкция выпрямилась.

— Мы пойдем, — Мирай, не дожидаясь согласия, ступил на лестницу. Ловко проскочив наверх, он замер перед входом. — Игнар, Вестиан со мной!

Солдаты лишь молча кивнули шлемами — снимать броню никто не собирался. Ребята между тем легко поднялись наверх. Посох праведника уперся в хилое подобие двери. Ожидать, что заслонка окажется на петлях, было глупо. Она тут же рухнула вниз, в проход скользнул Игнар.

— Никого, — спокойный голос побратима донесся изнутри, — заходите.

— Я туда не пойду, — неожиданно произнес книжник, — такая вонь… я не выдержу.

— Еще не передумали его у себя оставлять? — в голосе, усиленном динамиком, явно слышалась издевка. — На кухню парня определите, всем лучше будет.

— Готовить я и сам умею, — холодом, что застыл в голосе праведника, можно было заморозить пустыню, — а тот, кому в бою можно доверить спину, стоит кучи мускул и оружия.

Из-за одного из забрал послышалось хмыканье.

— А сопляк знает жизнь, — прогудел тугой баритон другого солдата. Здоровяк отодвинул товарища и обратился к праведнику. — Молодец, парень. Давайте, проверьте по-быстрому, что там, да собак запустим.

Мирай кивнул и подтолкнул книжника, затем зашел в фургон сам. Внутри царил сумрак, ребята стянули очки и осмотрелись. Ничего интересного: куча ржавых железок да гнилого тряпья. И вонь, такая, что глаза закололо. Мирай, активируя ночное зрение, натянул очки обратно и вставил фильтры в нос.

— Привыкай, — до книжника донесся шутливый голос праведника, — это запах нашего мира… Вставь фильтры, пока тебя не вывернуло, они лежат в верхнем кармане.

Вестиан последовал совету и с облегчением втянул очищенный воздух. Мирай меж тем не терял времени. Вот он шанс — возможно, другого не будет. Стянув с плеч новичка торбу, он быстро ввел код на замке. Тихое шипение возвестило о разгерметизации объекта. Подняв крышку, праведник вывалил содержимое прямо на грязный пол. Куча окровавленной женской одежды в окружении светлых костей вполне гармонично вписывалась в общую картину. Мирай поднял глаза на товарищей. Побратим стоял, закрыв собой проход и прислушивался к происходящему снаружи. А вот книжник от осознания того, что он таскал за плечами, побледнел.

— Тебе плохо от вида крови или… боишься сдать нас, если тебя настойчиво спросят, а не видел ли ты чего лишнего? — практически одними губами прошептал Мирай. — Могу дать одну таблеточку: вмиг всё забудешь.

Вестиан вздрогнул и замотал головой. Праведник не шутил, а книжник не хотел терять новых друзей. Да и не видел ничего предосудительного в поступках побратимов.

— Это та беглянка… — губы все же задрожали. Житель долины легко распознал одежду, не свойственную ни наемникам, ни жителям города. — Да?

— Возможно… — уже в полный голос ответил праведник. Останки всё равно подлежали тому, чтобы их нашли. — Проверьте остальной хлам.

Мирай быстро закрыл торбу и водрузил ее на плечи книжника. Новичок часто задышал и начал быстро сглатывать слюну: завтрак обещался добавить красот местному антуражу.

— Давай, давай, книжник, — не удержался Игнар. Он быстро осмотрел свою часть фургона и посмеивался, глядя на новичка. — Поверь, лучше перебрать их вонючее тряпье, чем валяться горстью костей рядом.

Слова придали Вестиану сил. Быстро раскидав хлам, он воскликнул:

— Ого, тут что-то есть, — и потянул руку к крышке ящика.

— Стой, — Игнар тут же подскочил к новичку и с силой захлопнул приоткрывшуюся крышку. Внутренние уши резанул писк: встроенные датчики почувствовали повышенную радиацию. Стоило ящику захлопнуться, звук прекратился. — Не суй руки, не проверив.

— Спасибо… — бледность опять накатила на книжника.

— Всё, идем отсюда, — отчеканил Мирай, — пусть начальство решает, что с этим делать.

Товарищи один за другим спрыгнули на мягкий песок. Горячий воздух облизал легкие и выжег тошнотворный запах фургона. Группа в полном составе вернулась назад, и Мирай доложил обстановку:

— Объект зачищен, внутри обнаружилось две, возможно, ценные находки. Судя по всему, фургон перевозил то ли радиоактивное топливо, то ли отходы, — праведник указал на разбросанные бочки. — Большинство выкинули наружу, оттого и лужа ядовитая. А вот внутри остался ящик, что в нем — неизвестно, — взгляд Мирая застыл на сосредоточенных лицах командиров. Им предстояло поделить добычу. Ящик мог оказаться пустышкой или лакомым куском. Никто в их мире не производил радиоактивное топливо, но, если таковое находилось, оставшиеся в больших городах корпорации платили за добычу бешеные деньги. — Есть и еще одна находка… Свежая женская одежда, явно не местная, окровавленная… и куча костей вокруг.

Лицо Зеона напряглось, он явно не ожидал так быстро услышать новости на счёт беглянки.

— Эй, Груд, подгони собак, — рыкнул глава отряда, — и наводку на девчонку захвати!

Коротышка лениво поднялся. Потянувшись, он сощурился от яркого солнца и напялил очки. Кивнув своим, он двинулся к командиру. Тяжелые ботинки нарочито медленно подбрасывали песок. Псы поплелись за хозяином.

— Ну, — не очень-то почтительно поинтересовался главарь коротышек и сплюнул потемневшую от химии слюну.

— Доставай, что там у тебя, чтоб собаки след девчонки взяли. Надо кое-что проверить.

— Ну, надо так надо…

Рука Груда потянулась в задний карман и выудила оттуда кусок довольно чистой ткани. Пес, стоявший у его ног, завилял хвостом и, предвкушая охоту, закрутился на месте. Крепыш поднес ткань к носу сначала своей псины, а затем и остальных. Жадно ощупывая воздух, те, уже чуя добычу, ощетинились.

— Взять! — гаркнул Груд.

Собаки сорвались с места. Коротышки на удивление ловко понеслись за ними. Вполне предсказуемо, псы помчались к фургону и скрылись внутри. Пару минут — и весь отряд собрался у подножья хилой лестницы.

— Похоже, нашли, — Груд вышел наружу и опять сплюнул. Напускная наглость слетела с лица. Его задачей было вернуть живую беглянку, а не кучу ошметков. — Псы подтвердили, что это она, точнее, то, что от девки осталось.

— Жаль, — вполне искренне протянул Зеон, — хотя на другое рассчитывать было глупо. Как добычу делить будем?

Груд почесал небольшой, рыжий, как у его пса, гребень на затылке. Ящик он заметил, да только что ему с того. Вероятную ценность находки он понимал, но возможности сбыть его у отморозков окраин не было. Коротышка дураком не был. Если принесут доказательства смерти невесты, в отношениях с высшим можно будет поставить плюс. Собаки показали себя в деле. — Мы забираем остатки девки, а ящик делите сами.

Зеон ухмыльнулся, раскладу он не удивился. Глава отряда повернулся к командиру воинов монастыря:

— Что скажешь?

— Оба ставим маркер на карте, — ни одна мышца не дрогнула на аскетичном лице командира невидимок, — клятва на крови. Кто первый умудряется сбыть товар, получает шестьдесят процентов, вторая сторона — сорок.

— Да будет чиста кровь, принимаю, — недолго думая кивнул Зеон.

— Да будет чиста кровь, принимаю, — эхом разнеслось по пустыне.

Члены отряда стали свидетелями клятвы. Проклятья черной крови страшился каждый.

День пролетел незаметно. Псы отлично себя показали. Рассекая горячий воздух, они каждый раз выводили отряд на всё новое и новое поселение диких падальщиков. Зачистки слились в сплошное месиво. Они ничем не отличались от первой, с одной лишь разницей, что в остальных местах воины так и не обнаружили ничего ценного. Солнце начало клониться к горизонту. Зеон замерил координаты и отправил сигнал транспортерам. Те должны были двинуться на ночевку в сторону основной группы. Воины сгрудились в кучу и немного расслабились, пошли шутки и подтрунивания. Посмеиваясь, Игнар припомнил книжнику, как тот чуть было не потерял свой завтрак в фургоне.

— Ой, и не говори, — ничуть не обидевшись отозвался Вестиан, — мне бы теперь поскорее ужин в желудок положить.

— А я бы на твоем месте так не спешил…

Хриплый голос Груда прервал веселье. В застывшей тишине отчетливо послышался рык собак. Ближе к вечеру пустыня радовала редкими порывам ветра. Один из таких и принес запах, что заставил подняться шерсть на загривках у псов. Глаза налились алой ненавистью. Впереди их ждал враг, что явно успел оставить не один шрам на мощных собачьих телах.

— Боевая готовность, — тут же скомандовал Зеон. Забрало опустилось, командующий сам стал во главе боевой четверки своего отряда. — Пустить псов.

Собаки повернулись в сторону, откуда пришел ветер. Вытянувшись струной, они неторопливо пошли вперед. Следом шли солдаты «Бункера былой славы». Тут их броня могла пригодиться. Падальщики, на этот раз не дикие, вполне могли иметь при себе огнестрельное оружие. За ними, разбившись на тройки, шли крепыши и парень-охранник. Замыкали отряд воины монастыря. Идти пришлось на удивление долго. Мирай лишь качнул головой, восхищаясь нюхом собак. Вскоре на горизонте возникли развалины старого города. Покосившиеся спицы высоток одиноко утопали в песке. Пустыня, не знающая пощады, уже источила стены зданий. В них зияли огромные прорехи. Именно в таких местах, стараясь расширить свои владения, и селились падальщики. А отряду Зеона предстояло показать, что делать это вблизи Ховера однозначно не стоит.

Щелчком пальцев Груд подозвал собак. Те послушно сели у ног хозяев. Стоявший рядом парнишка-охранник стер запекшуюся кровь с лица и преданно посмотрел на Зеона. Тот успел больше других впечатлить его в бою. Командующий словил на себе взгляды подчиненных и задумался. Солнце уже заканчивало свой путь на небосклоне, небо приобрело грязный серый оттенок. По-хорошему надо было бы дождаться утра и напасть на падальщиков. Но, во-первых, чесались руки, а во-вторых, кто его знает, что отморозят эти уроды. Может, они уже по ночам рейды делают. Но судьба, или кто там влияет на наши решения, всё решила сама.

Всё произошло одновременно. Псы резко подорвались на лапы. Их рычание слилось с ударом хлыста, рассекающим вечерний зной. Послышались щелчки затворов и шелест оружия, покидающего ножны. Воздух, что окружал воинов, заполнили миллиарды песчинок. Обманчивые барханы рассыпались в пыль, открывая спрятавшихся в засаде падальщиков.

— К бою! — прогудел динамик командующего.

Мирай прижался к плечам товарищей и ухмыльнулся. Ему послышалось, или в приказе явно сквозило облегчение?

Глава 12. Песнь

Невысокие, мелкие фигуры были закутаны в тряпки по самые глаза. Сквозь прорехи можно было рассмотреть темную, бугристую, будто после ожогов, кожу. Тряпьё давно выгорело на солнце и приобрело такой же цвет, что и пески пустыни. В свете затухающего солнца падальщики сливались с окружающими барханами. В пыли было невозможно подсчитать количество врагов. Определённо можно было сказать одно: их было много. Падальщиков всегда было много. Это, в купе с их незатухающей злобой давало им неплохие шансы на выживание в пустыне. Лохмотья соскользнули с лиц нападающих. Обнажились в жутких оскалах острые мелкие зубы, что не предвещало ничего хорошего. Во время боя падальщики не чурались перегрызть врагу горло.

Злобное рычание псов перекрыло щелчки затворов. Собаки первыми ринулись в атаку. Груд со своими ребятами устремился следом. Отряд Зеона разбился на мелкие группы по шесть человек — трое солдат, трое воинов монастыря. Командир махнул первой группе не отставать от «волков». Остальные двинулись в разных направлениях. Закованные в броню солдаты шли первыми. Звуки выстрелов послышались и со стороны нападающих.

Побратимы выступили в первой группе. Игнар подхватил автомат; короткие очереди ненадолго отдалили наступление противника. Но стоило им ворваться в толпу падальщиков, как в руках воина неуловимо оказались безотказные матовые клинки. Солдаты, прореживая ряды врага, встали немного спереди. Броня пока ещё надежно защищала как от грубого оружия, так и от острых зубов. Те, кому удалось прорваться, находили смерть от рук побратимов.

Шаг, другой, мир замирает в обострившихся чувствах. Движения падальщиков, их тяжелое дыхание, стук сердца, мимолетно брошенный взгляд говорит о грядущем намерении. Мирай знает его наперёд. Ударом посоха он подрубает не успевшего встать на обе ноги врага. Тот находит смерть на клинке побратима. Праведник отбивает ржавый клинок, зависший над вставшим на колено Игнаром. Слитным движением напарник поднимается и распарывает беззащитный живот напавшего. Тряпки цвета пустыни окрашиваются темной кровью.

Разворот. Шаг по кругу. Игнар прикрывает книжника. Две фигуры, закутанные в тряпьё, занесли тяжелые дубинки над головой новичка. Наросты засохшей крови на тупых гвоздях становились всё ближе. С глухим звуком они зависли на скрещенных клинках побратима. Выпад Вестиана в открытый корпус, и дубинка одного из нападающих с тихим скрежетом скользит вниз по клинкам вслед за телом. Второй падает лицом вниз.

Мирай бьет в основание шеи сзади и круговым движением подсекает падальщика под ноги. Игнар всаживает один клинок в беззащитную спину, вторым пронзает подступившего сзади врага. Шаг, другой, третий… пространство вокруг медленно заполняется телами. В затухающем свете солнца они сливаются с пустыней. Она принимает свою дань.

В просвете атак Мирай коротко огляделся. Бой идет по отработанной в монастыре схеме. Она не даёт осечек. Падальщиков стало меньше. Но кажется, будто с каждым упавшим телом, уровень агрессии остальных только возрастает. Кольца вокруг солдат становились плотнее. Автоматы легли в свои пазы, и в руках ожили шипастые ножи. Группы обороняются уже широким кольцом. Побратимы, замыкая круг, подпускают ближе и свою тройку.

Игнар ведёт в группе. Тела вокруг не дают сражаться, и он плавно перемещает боевую единицу в сторону. Новая волна падальщиков, оружие в руках заплясало с удвоенной силой.

Совсем рядом послышался рык. Челюсти пса Груда, защищая хозяина от занесенного над ним кривого длинного ножа, сомкнулись на руке падальщика. Вслед за рукой тело падает на землю, острые зубы, не замечая намотанной ткани, играючи разрывают горло. Хрип затихает в общей агонии смерти. Крепыши бьются, не зная пощады. Что там за химию они глотают — непонятно, но по накалу свирепости они не уступали падальщикам.

Псы дерутся с такой преданностью, что сердце Мирая опять невольно замирает. Не жалея себя, они закрывают хозяев, шкура сочится от полученных ран. Знакомый пёс с ярким рыжим гребнем встает на задние лапы, мощным ударом передних он валит крупного падальщика и зависает над ним. С острых клыков, прямо на скрюченное ужасом лицо, стекает черная кровавая слюна. Челюсти смыкаются и еще одна душа покидает этот полный страданий мир.

Груд дерется сразу с тремя врагами. Краем глаза он замечает нависший над его защитником тяжелый топор. Руки в лохмотьях уже начали опускаться. Крепыш взвыл и кинулся на помощь псу. Время застыло в настоящем. Его отделяет лишь шаг, но он становится непреодолимым. Коротышка понимает, что не успеет и бросает в противника короткий меч. Оружие слегка задевает напавшего, но тот, как подкошенный, падает назад. Между глаз сияет пулевое отверстие.

Эхом шум боя прорезает дошедший звук выстрела. Зеон стоит в кругу солдат. Он один не отбивается от падальщиков, глаза пристально осматривают поле боя. Еще пара очередей и рядом с безоружным Грудом валяться подбитые враги. Кривая улыбка прорезает грубое лицо коротышки, подхватив меч, он замахивается на очередного врага. Голова, не понимая, что произошло, скалящаяся черными острыми зубами, откатывается к ногам рухнувшего тела.

Бой слился в единую картину, Мирай прислушался к своим. Солдаты дышат тяжело, но ровно. Им не привыкать к нагрузкам. Побратим, в лучшей из своих манер, полностью спокоен. Несколько рваных ссадин не доставляют ему беспокойств. А вот дыхание книжника тяжелело с каждым шагом; ещё немного, и его надо было бы ставить в центр. Усталость новичка станет помехой для других.

Но здравая мысль не успевает обрести форму. Взгляд Вестиана замирает на лице падальщика, его щека украшена рваным шрамом, будто кто-то схватил его кожу зубами и вырвал кусок с мясом. В голове книжника проносятся картинки нападения на его долину, пульс парня учащается, на миг он замирает на месте и с криком срывается на бег.

Быстрота реакции побратимов всегда была на высоте. Но обычно рефлексы отзывались на действия собственного тела. Здесь же, в процесс включился мозг, и на осознание ситуации ушло несколько драгоценных секунд. Этого хватило. Тело книжника повалили на землю, и толпа обезумевших падальщиков накинулась на беззащитного одиночку.

— Оставайтесь на месте, — на ходу бросил праведник солдатам и, расчищая дорогу, помчался вслед за Вестианом. Побратим не отстал ни на шаг.

Жажда добычи отключила остатки разума, падальщики, пытаясь дотянуться до свежего мяса, забыли о защите. Острые клинки Игнара лишили тел еще с десяток душ. Мирай, раскидывая посохом новых желающих, усмехнулся. Да уж, очередь на суд смерти выстроится сегодня немаленькая. Добавили они ей работенки на вечер.

Сделав шаг назад, праведник уперся в родную спину побратима. Прислушался к новичку. Дыхание слабое, рваное… пока живой.

Однако, бездумный поступок книжника сыграл на руку. Запах чистой крови и страха разлился над полем. Безумие, горевшее в глазах падальщиков, колыхнулось адским пламенем, слаженность атак пропала. Фигуры отделялись от групп и, движимые голодом, неслись на запах. Ряды нападающих поредели, вновь послышались автоматные очереди. Солдаты и воины монастыря умело косили потерявших слаженность врагов.

И лишь побратимы, стоя в центре сжимающегося круга, ощутили на себе всю силу голода, рвущихся к добыче падальщиков. Минуты слились в мгновение. Атака, защита, нападение, шаг, еще один, выпад, контратака… Первыми плотные ряды нападающих пробили оскаленные морды. Черная от крови слюна тяжелыми каплями падает на такого же цвета песок. Мощные челюсти отбрасывают врага и рвут в клочья их плоть. Рядом прорвались невысокие фигуры. Крепыши, орудуя короткими широкими мечами, прорезали толпу. Рядом не отстает парнишка охранник. Он слаженно подстроился под стиль боя «волков». Скользкими тенями за спинами мелькнули воины-монастыря. Короткие очереди солдат прорезали хрипы и крики умирающих. Мгновение и победный рык адских псов возвестил о конце боя.

…

Мирай, опершись о посох, посмотрел на уходящее солнце. Его диск наполовину спрятался за горизонтом. Скоро, совсем скоро запах крови гигантским маяком вспыхнет в сознании покинувших недра пустыни чудовищ, и они примчатся на сервированный ужин. И не важно, чистая это кровь или черная как глаза преисподней. Что делать с телами, праведник уже давно решил, но первым делом надо заняться Вестианом.

Скинув рюкзак, он достал аптечку и, раскидав мертвые тела, склонился над книжником. Тяжелое дыхание вырывалось из провалившейся груди. Броня была разодрана, тело, видневшееся в прорехах, покрывали не просто укусы. Плоть, куда добрались падальщики, была выдрана крупными кусками. Пустыня не для одиночек. Этот урок ярким узором останется на теле новичка.

— Сильно ему досталось, — Игнар обработал свои раны, свежие шрамы светились под тонкой пленкой антисептика. — Чего он ломанулся?

— Пустыня его разберет…, — праведник первым делом нащупал вену на тонкой руке и ввел смесь обезболивающего и антиинфекционки, и только после этого принялся обрабатывать раны. Шипя и пузырясь, антисептик съедал кровь, стягивал края ран и покрывал их прочной слюдой. — Думаю, признал в ком-то из падальщиков того, кто его долину сжег. Видимо, у него память не только на языки феноменальная.

— Ну, ты…, — побратим мотнул копной светлых волос и приступил к ранам с другой стороны. — Мне такая даром не надо.

— Да, уж, — Мирай согласно кивнул. — Некоторые вещи бывает полезно забыть.

Со следами укусов было покончено, праведник оглянулся. Немногочисленные воины, что получили ранения, уже подлатали себя. Остальные добивали падальщиков. В основном, это были солдаты «былой славы». Вот здесь в ход пошли их широкие ножи. Оно и понятно, патроны лишними не бывают. Праведник вздохнул и, почувствовав на себе взгляд, перевел глаза в сторону.

Не надо было особо стараться, чтоб прочесть строгий упрек в глазах командира. Побратимы отвечали за книжника и… прозевали его. Кивнув, праведник подтвердил. Жить будет. И тут же приступил к сложному.

Надо выровнять ребра. Падальщики так навалились на беднягу, что те не выдержали и некоторые просто лопнули. Благо легкие остались целыми. Дыхание Вестиана хоть было тяжелым, но не рваным. Привалив книжника к спине побратима, Мирай опять залез в рюкзак. Сколько раз уже их жизнь спасали вещицы из бункера! Да, судьба часто бывает иронична. Схрон забрал жизнь его первого наставника, но не раз сохранил ему самому и побратиму, а вот теперь и новому другу.

Праведник содрал с книжника остатки брони. Припухлости на груди говорили, что ребра сломаны в нескольких местах. Достав плотную шириной с ладонь ленту, Мирай принялся обвязывать ей корпус книжника. Стоило полотну завершить полный круг и намертво прилипнуть к коже, как оно стало вытягивать грудную клетку, возвращая ей изначальную форму. В итоге получился неплохой корсет, прочно держащий фигуру. Носить его придется до конца рейда точно.

— Всё, опускай, — выдохнул Мирай и, положив новичка на песок, продолжил, — давай отнесём его немного, и… распаковывай запасы.

Крови книжник потерял достаточно. Игнар залез в рюкзак и достал один из пакетов крови, что они так удачно стащили с бойни. Конечно, парня стоило перенести в более спокойное место… Но транспортеры еще не пожаловали, а у праведника осталось одно незаконченное здесь дело. Быстро введя в вену иглу трубки и подвесив пакет на раздвижной штатив, Мирай удостоверился, что тело книжника охотно поглощает кровь и повернулся к побратиму.

— Побудь с ним недолго, я к командиру.

Дождавшись ответного кивка, праведник быстрым шагом направился к начальству. Вокруг стремительно темнело, и надо было срочно решать, где ночевать.

— Да нечего бояться, — громкий голос Зеона был слышен издалека, — тут этим тварям на ужин столько лежит, что они нас не тронут. Затаимся в зданиях, дождемся транспортеров. Они уже на подходе.

— Да будет верен наш путь, командир, — высокая фигура праведника замерла в шаге от говорящих, — позвольте обратиться?

— Как раненый? — серые глаза впились в Мирая. — Докладывай.

— Пока без сознания, но состояние возвращается к стабильному, — коротко кивнув, ответил праведник.

Взгляд командира прожигал насквозь, кивнув, он разрешил продолжить:

— Ты хотел сказать что-то ещё.

— Да, — фигура парнишки подтянулась, упорство отразилось в глазах. — Возможно, будет лучше не оставлять тела. Они привлекут слишком много хищников. Мы можем зависнуть здесь надолго.

Праведник хорошо знал, о чем говорит. Их с побратимом вылазки в пустыню имели и печальный опыт. Стоило только вспомнить, как однажды они так же самонадеянно оставили останки убитого птицеящера вблизи древней системы заправки двигателей. Приползшие на лакомство гигантские черви вмиг сожрали добычу, а потом, учуяв свежее мясо, долго пасли ребят в развалинах.

— Предлагаю сжечь тела. Так мы не только избавимся от приманки, но и отпугнем хищников огнем.

— Хммм, — командующий отрядом пристально глянул на парня. — А неплохая мысль, что скажешь?

Зеон повернулся к командиру воинов монатстыря.

— Думаю, стоит попробовать, — и уже обращаясь к Мираю, приказал: — Давай, ты руководишь процессом.

Для того количества тел, что оставили после себя нападающие, понадобились усилия всего отряда. Проверив книжника, Мирай приставил к нему одного из воинов. Остальным поручил укладывать то, что осталось от падальщиков, небольшими кучами, тел по десять.

— Ты что-то задумал, — ухмылка привычным движением отразилась на лице побратима. — Раньше мы и не думали палить врагов.

— Отчего же, — левый уголок рта праведника приподнялся в кривой улыбке. — Были случаи…

— А ты про тех червей, что не давали нам покоя всю ночь? — Игнар быстро сообразил, о чем говорит брат. — Да, согласен, тогда тела неплохо было уничтожить. Но ночка-то получилась веселой. Что-то я сомневаюсь, что дело лишь в этом…

— Ты прав, брат, — темные глаза праведника стали серьезными. — Хочу исполнить наказ Хранителя твоего рода… Не каждая душа может достойно уйти за грань, а он просил проводить каждую, что встретила смерть по твоей милости. Но мы ведь не будем делать исключения для других?

— Что я знаю о твоих Богах и их правилах, брат, — Игнар шутливо развёл руками. — Я с тобой, всегда… для меня этого достаточно. Хранитель в тебе уверен. А ты решай сам, скольких ты потянешь проводить на тот свет… — усмехнувшись твёрдому кивку побратима, воин спросил: — А что, жечь обязательно?

— Да нет, не обязательно, — праведник качнул головой. — Огонь уничтожит тела, и привязка души к этому миру ослабнет. Живому существу будет легче найти путь домой. Но в молитве я вспомню о каждом.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Побратим закинул последнее тело в одну из небольших куч. Их получилось шестнадцать. Вот вам и ответ, сколько было падальщиков. Больше ста пятидесяти.

— Не просто знаю, брат, — решимость горела будущим пламенем. — Я уверен.

И, замолчав на секунду, прокричал солдатам:

— Тащите топливо!

Зеон смотрел, как его здоровяки послушно потянулись к приехавшим транспортерам, и не понимал, откуда в этом парнишке столько силы. Даже ему не удавалось так легко командовать своими головорезами. Да, что говорить — своими. Груд с командой без единой просьбы присоединился к членам отряда и, выторговав небольшую кучу останков для собак, проворно тягал тела. А сейчас встал в очередь за топливом. Сначала командующий поморщился, поняв, что придется пожертвовать нужным ресурсом. Но потом сам попал под власть голоса праведника. За ним хотелось идти, помогать ему казалось правильным. Да и запасы топлива были большие. Синтетическая дрянь в избытке осталась от рухнувшей цивилизации. Намного больше, чем выжившей техники. Её-то как раз и погубили последние годы войны.

Мирай осмотрел выложенные кругом тела. Около каждой кучи осталось по воину, по сигналу они подожгут тела. Остальные расположились разреженным кольцом вокруг. Зеон прошелся и выставил часовых. Пески пустыни постепенно оживали, медлить не стоило. Праведник поднял руку и с резким выдохом опустил.

— Поджигай!

Огонь, вспыхнувший в руках воинов, перескочил на курганы и, плавно, будто магией, объял тела. Синий от соприкосновения с синтетикой топлива, он постепенно разгорался, и очень скоро красные всполохи образовали кольцо вокруг праведника. Поднявшаяся страшная вонь грозила испортить величие момента, но Мирай уже погрузился в транс. Он настраивался, ловил ощущениями души, каждой он должен был приоткрыть верный путь.

Праведник был готов. За всё в этом мире надо платить. В его случае данью, которую соберет смерть вместо падших душ, станет его праведность. Грани реального мира стирались все больше, границы сознания рубили оболочки вселенной. И когда погребальные костры пошли на убыль, смолк треск ломающихся от жара костей, а прохлада разнесла тревожным знаком по пустыне вонь сгоревшей плоти, над полем раздался охрипший от недавних команд голос праведника.

Вновь стоишь за чертой,

стужа веки закрыла.

Вновь очнулся собой,

тело к чертям остыло.

Сердце полное грязи

душу в клетку сковало.

И лишившись всех связей,

Смотришь смерти в оскалы…

Воины, что стояли кольцом, замерли. Слова, будто камнепадом, свалились на них. Каждый из них был свидетелем смерти: чаще врагов, реже друзей. Многие лично, порой и не раз, видели открывающийся засов ее двери. Но редко кто знал, что ждет его по ту сторону. Каждый жил настоящим, и все казалось таким простым и правдивым. Убивай врагов, защищай близких. Но было ли это по-настоящему честным? Мотив песни изменился, голос праведника стал выше:

Там… на том берегу,

Там в обители чистой

Там… увидеть смогу,

Тех, кто памятью дышит.

Там… не тленно начало,

Там… не виден конец.

Там… стоит у причала

Жизни нашей венец.

Игнар подошел к побратиму. Знакомые слова разбередили его сердце. Когда-то Хранитель пел эту песнь для него. Он вкладывал в юного мальчишку знания, способные сделать из него достойного воина, того, кто с честью пройдет жизненный путь и без страха ступит за черту. Боль разочарования с новой силой вспыхнула в памяти юного воина. Он рано понял, насколько успел прогнить его род, как низко пал его отец. Власть ослепляла, а чувства, пытаясь урвать как можно больше наслаждений, не знали покоя. К счастью, маленькому Игнару хватило чистоты сердца встретить на своем пути верного человека.

Звон грехов на весах,

Чаша жизни качнулась.

Вечность стынет в глазах

Она к тебе повернулась.

Секунды станут в столетья,

Крик осядет на стенах.

Время огненной плетью

Расплатой вывернет вены.

У парнишки из городской охраны фильтров для дыхания не было. Груд и его бойцы к вони были привычней и легко справлялись без них. Потому и подумать о нежном обонянии стража, не видавшего городских окраин, не подумали. Парня скрутило похлеще, чем от пойла, что пришлось глотнуть, чтобы пробиться в рейд. Но вместе с этим пришло понимание, насколько приторно фальшивой была жизнь в верхней части города.

Там… на том берегу,

Там… сквозь годы и рифы,

Там... я жизнь обрету,

Где разрушатся мифы.

Там… нет мрака и тени,

Там… предание дышит.

Там… отринут сомнения,

Те, кто сердце услышат.

Груда передёрнуло. Смысл песни отказывался уместиться под его рыжий гребень. Бой адреналином прошелся по нервам и разбудил былую сентиментальность. Он один из немногих ценил собак не как рабочий инструмент, а как верных товарищей. Он потерял нескольких псов. Последний рядом с ним держался дольше всех. К нему Груд сильно привязался. Мысли о его преданности теплом разлились по его жесткому сердцу.

За фальшивой улыбкой

Ты пороки не спрячешь.

Нет, не будет попыток,

Ты теперь настоящий.

Колени склонишь смиренно,

Смерть отбросит хлысты.

Душу вырвать из плена

Шанс получишь и ты.

Зеон оглядел скрытые забралами лица своих солдат. Будто смеясь над ним, воображение нарисовало на них смешные рожицы. А не ходит ли он сам, прячась за прочную броню, с подобной лощеной улыбкой. Ему вспомнился старый друг, настоятель монастыря. Его лицо всегда было отражением внутренних железных принципов. Ничто, ни смерть близких, ни время, не смогли изменить это. Командующий втянул очищенный воздух. Запах горелой плоти пробился сквозь фильтры. Настоящий… Жизнь за броней может быть фальшивкой, если фальшивка внутри. А он… он сможет пронести через жизнь верные ценности.

Там… на том берегу,

Там… сомнения смыты.

Там… я встретить смогу,

Тех, кто мной не забыты.

Там… себя ты яви,

Сделать нужно не много.

Только лишь назови

Имя забытое Бога…

Командир воинов монастыря застыл, глядя на Мирая. Он присматривался к нему давно. С тех самых пор, когда мальчишка притащил тело погибшего наставника. Он не сводил глаз с юного праведника, когда тот три дня сидел на месте прощания с учителем. Он знал, что возьмёт его в бой, уже тогда, когда позволил себе удар милосердия на плацу. А теперь надеялся, что тот окажется рядом, когда будут провожать в последний путь и его.

Слова закончились. Над поляной повисла гробовая тишина. Сознание постепенно возвращалось к здесь и сейчас. Упав на колени, праведник продолжал молиться и за тех, кто ушел, и за тех, кто остался. Прямо сейчас сети мироздания покачнулись и освободили проход тем душам, с кого слетела грязь прожитых жизней. Грех убийства не лег и на плечи причастных.

Внутри Мирай ощутил непривычную пустоту. Сил подняться с колен не было, зыбкая, как горизонт пустыни, слабость разлилась по телу, кровь теплым ручейком устремилась вниз из носа. И тем не менее было хорошо. Стерев тыльной стороной ладони влажную жидкость, праведник довольно улыбнулся и спиной откинулся на песок. А где-то там, на самом низу вселенной, довольно улыбнулся тот, кого зачастую величают Смертью. Дар чистой души пришёлся ему по вкусу. Он был много лучше гнилого запаха человеческих грехов. Ведь он и сам был праведником.

…

Ночь прошла спокойно. Твари пустыни на самом деле не потревожили их. Огонь и страшный запах распугал всех хищников. Выставленные патрули не заметили движения и в раскинувшихся вокруг старых развалинах. Те не ожили ни звуком, ни светом. Но пустота внутри не давала Мираю уснуть. Он застыл в закрытой нише одного из зданий на окраине, глаза невидяще ловили линии городского скелета.

— Эй, брат, ты в порядке? — Игнар легко нашёл побратима. Встревожившись не на шутку, он всматривался в бледное лицо друга. — Я могу помочь?

— Ты всегда помогаешь, — слабая улыбка пробежала по лицу праведника. — Сейчас лучшей помощью будет, если ты выспишься.

— Хорошо, — Игнар легко согласился с товарищем, но не ушёл, любопытство взяло верх. — Так это он и есть тот самый шанс, о котором ты читал в книге?

— Да, брат, — Мирай тихонько рассмеялся. — Когда я дочитал книгу до конца, то смысл песни Хранителя наконец дошёл до меня. У всех есть шанс вернуться назад к Богу. Надо лишь умереть с именем Господа на устах или с мыслями о Нем, — праведник замолчал, глаза потемнели от нахлынувшей грусти. — Бог всех нас любит одинаково и ждет, да только мы забыли об этом. Как можно вспомнить имя Господа при смерти, если никогда не знал Его при жизни? Никак… Вот я и напомнил уходящим душам об этом. Их смерть не ляжет на тебя грехом…

— Спасибо, брат!

Поддавшись порыву, Игнар крепко сжал побратима в объятьях. На мгновение время остановило свой бег. Небывало высокий и мощный для своих четырнадцати, воин застыл, пытаясь передать благодарность, светлые волосы рассыпались по плечам, слова стали лишними. Бледные губы Мирая эхом повторили… «Это тебе спасибо, брат.»

Подождав пару секунд, праведник отодвинул побратима. Взгляд указал на транспортеры. Но Игнар лишь весело ухмыльнулся: «Спать в спёртом воздухе среди нескольких десятков тел… ага, нашёл дурака!» И завалился прямо на пол, рядом с другом и через несколько минут уже погрузился в сон. Мирай сел, привычно скрестив ноги и погрузился в себя. Чистое сердце открыло связь, он вновь и вновь взывал к Богу, шепча его имена, он просил только об одном: дать сил понять и довести дело до конца.

…

Первые лучи солнца прорезали небосвод. Игнар проснулся, но не стал тревожить брата. Праведник, застыв в одной позе, сидел, погруженный в себя. Оставшись один, Мирай приоткрыл глаза. Большая часть отряда ушла на зачистку развалин. Неподалеку мелькнула фигура побратима, но праведник не торопился вставать. Сердце давно уже заполнила привычная теплота и вера. Но противный червячок вины не давал покоя. По вине Мирая чуть не погиб книжник. Он не уберег нового друга и едва не потерял учителя в его лице. В голове мелькали мысли, как предотвратить такую ситуацию.

Ответ был лишь один — молиться. И он молился: за нового друга, чтоб быстрее стал на ноги. За побратима, чтоб Господь уберег его. За всех, чтоб каждый смог пройти верный путь и обрести достойный конец.

Время шло. Темная полоса тени здания, в котором он сидел, становилась все ближе. Яркая линия света, обнажая детали, почти подобралась к ногам, и тут внимание праведника привлёк маленький комочек неизвестно чего. Издалека он больше всего походил на свалявшийся комок пыли. Но вот цвет не давал Мираю покоя.

Присмотревшись, он увидел маленькую лапку, а на ней крошечные пальцы с бусинками-присосками на концах. Это было тельце ящерицы, на удивление маленькое. Таких в пустыне было навалом. Оно было искорёжено, будто по нему чем-то прошлись, но никак не расплющили тяжёлым ботинком. Да ещё и цвет. Капли, застывшие на тельце, были насыщенного алого цвета — цвета чистой крови.

Подтверждая подозрения Мирая, порыв прохладного воздуха скользнул по лицу праведника. Небольшой участок стены здания напротив, ровно там, где застыло тельце ящерицы, бесшумно сдвинулся вбок. На пороге, щуря глаза от яркого солнца, застыл старик. Самый настоящий. Не просто потухший мужчина, чье время забрал их странный мир, а реальный, будто сошедший со страниц исторических хроник. Тяжело ссутулилась по-стариковски сгорбленная спина. Глубокие морщины залегли вокруг потускневших глаз. Скрученные временем руки нашли опору в старой деревянной трости. Взгляд выцветших глаз упёрся прямо в юное лицо Мирая. Скрипучий голос, под стать старику, произнёс:

— Праведник, значит… давненько я вас тут не встречал, — подрагивающие в коленях ноги ступили на ярко освещённую, растрескавшуюся от времени мостовую, — ты-то мне и нужен…

Глава 13. Сторож

Скрипучие слова застыли в прозрачном воздухе. Солнце прогнало ночную прохладу, а вместе с ней и приятный утренний ветерок. Мирай смотрел на старика и не понимал, чего от него ждать. Сканирование состояния ничего не дало. Пульс учащенный, сердце гулко бьется от натуги, и потяжелевшее дыхание. Видимо, чтобы выйти наружу, ему надо было подняться по довольно крутой лестнице. В остальном это был обычный старый человек. Обычный… Хм. За исключением того, что в их мире старость стала не просто редкостью, а реликвией древности. Мирай не услышал, но почувствовал, как рядом возник побратим. Настороженный взгляд скользнул по сгорбленной фигуре, задержался на трости и остановился на лице.

— Ты кто такой? — простота Игнара нередко выручала, вот и сейчас побратим не задумываясь спросил, о чем думал.

— Ох, уж эта молодость… Вежливости тебя, видимо, не учили. Благо, воин из тебя хороший выйдет, раз праведнику служишь.

Игнар хмыкнул. Он никогда не считал свои отношения с побратимом службой. Но если призадуматься, то плохого в этом ничего не было. Мирай тем временем решил взять разговор в свои руки, и не сводя глаз со старика, произнес:

— Добрый день, да будет верен ваш путь, — легким кивком головы праведник выразил почтение, — простите, мир сильно изменился. Сейчас учат тому, как убивать, манеры больше не в почете.

— Ох, мой мальчик…, — старик тяжело вздохнул, — боюсь, нынче не учат боле ни убивать, ни умирать. Люди позабыли простую истину: все мы умрем, и, если смерть неизбежна, зачем же упускать шанс встретить ее достойно? — грусть наполнила глаза старика. — Уж и позабыл, когда видел славную смерть, да вы напомнили, — старик глянул на побратимов и взгляд потеплел, — есть лишь два пути достойно уйти за грань — один с мыслями о Господе, второй — в бою, не показывая врагу спину. Ты олицетворяешь первый, — на удивление цепкий взгляд задержался на праведнике, — ты второй, — старик замер, глядя на Игнара, — держитесь вместе, и вы не проиграете… и не важно, каким будет исход сражения.

— Отчего ж вы сами не выбрали достойную смерть, или время ваше еще не пришло?

— Ловкач, ты слова перекручивать, — сухой то ли смех, то ли кашель вырвался из груди старика, — мое время давно пришло, и смерть встретил я достойно. Только вот, она не сочла достаточным аргументом нож в моем сердце и оставила здесь. Но я не в обиде…. Есть на то причина…, — седые взлохмаченные волосы качнулись в сторону, — пойдем, покажу…

Сгорбленная фигура развернулась и почти скрылась в темнеющем проходе. Игнар вопросительно глянул на побратима и уже было шагнул вслед, но праведник окликнул странного старика.

— Погодите, мне надо доложить начальству. У нас тут отряд по зачистке от падальщиков.

— Падальщиков? — старик вновь вышел на свет. — Хе-хе…, а им подходит… они и впрямь жрут всякую дрянь, — легкая улыбка коснулась тонких сухих губ, — да только их не осталось… Как только вас почуяли, засаду устроили. Остальные собрали женщин и детей, да дальше в пустыню ушли. Они всегда так делают. Если территорию удается удержать, возвращаются сразу. Если нет, то позже... Так что скоро не ждите.

Мирай смотрел на старика. Сколько он здесь проторчал, если даже не знал, как окрестили нынешних жителей пустыни. Желание узнать, что же скрывается за его спиной, усиливалось с каждой минутой. Он развернулся в сторону транспортеров.

— Мы сейчас вернемся, — но старик и тут удивил.

— Я с вами, молодежь, — опираясь на трость, старик сделал несколько шагов, — надо размять старые кости.

…

Транспортеры прятались среди барханов. Матовые бока песчаного цвета удачно поглощали яркие лучи солнца. Ночная смена отдыхала внутри. Зеон и Груд ушли на зачистку, а вот командир монастыря оказался снаружи. Привалившись спиной к закрытой двери, он всматривался в молчаливые развалины. Поверх костюма была надета легкая броня. Ее части давно запылились, но воин не стремился убрать песок, благодаря чему сам сливался со стенками транспортера. Серые глаза ухватились за движение, удивление промелькнуло на суровом лице.

— Там никого нет, — командир кивнул в сторону развалин и уперся взглядом в необычного гостя, — не правда ли?

— Хе-хе… еще один умник, — старик опять зашелся кашлем, — везет же сегодня, — выцветшие глаза прошлись по крепкому телу командира и остановились на суровом лице, — мне тут помощь молодежи твоей нужна. Не откажешь старому человеку?

— Где вы его нашли? — игнорируя вопрос, командир перевел взгляд на подчинённых.

— Он сам нас нашел, — доложил Мирай, — здесь недалеко есть тайное убежище. Его никто из нас не заметил. Видимо, падальщики тоже… раз не тронули.

Праведник замолчал, и командир перевел взгляд на старика.

— Это так?

— Почти, — старик засмеялся, и смех будто распрямил его сгорбленную фигуру, — от вас спрятаться труда не было. Собак я немного опасался, но они пошли по свежему следу, — старик ненадолго замолчал, подставив лицо жарким лучам, — а эти… как их там… падальщики. Нюх у них получше будет. Они жизнь и за семью дверями учуют. С ними мы давно знакомы. С тех самых пор, как один из них мне нож в сердце и оставил…

— Это один из древних оборотов речи, который до нас не дошел? — командир осмотрел вполне живого, хоть и необычно старого человека.

— Хе-хе, — седые космы качнулись из стороны в сторону, — да нет, не забрала меня смертушка, как не просил я ее. Да понял потом, что это она по делу…, — старик пошарил тростью в песке. Зацепив прошмыгнувшую мимо ящерицу, он ловко подкинул ее и поймал себе на ладонь. Щуря подслеповатые глаза, старик прошелся по тельцу скрюченным пальцем и вышвырнул ее в пустыню, — эх, черная, не она… Так, о чем это я… Ах да, дело у меня одно осталось, да устал я от него…, — тут старик распрямился и, глядя прямо в глаза Мираю, сказал, — слышал я вчера песнь твою поминальную, надо бы спеть кое-кому…

…

Крутая лестница, не желая заканчиваться, вела вниз. По ней, бесшумно считая металлические ступени, спускались пятеро человек. Первым шел старик, за ним побратимы. Замыкал командир и еще один воин из их отряда. Лестница закончилась небольшой площадкой. Круглая, явно герметичная дверь, преградила вход.

— Вы, ребята, бравые воины, — сгорбленная фигура развернулась к небольшому отряду, — сам видел… но, — губы старика безмолвно зашевелились, не зная, какие слова подобрать, — не могу описать, что вас ждет… вы уж смотрите сами… только это… штаны не обмочите.

Старик ввел код на древнем цифровом табло, лампочка сменила цвет на зеленый, но дверь так и осталась стоять на месте. Старик с трудом провернул широкое колесо.

— Вот это нас и сгубило…

Командир кивнул Игнару, и тот бросился на помощь старику. Минута, и тяжелая дверь, открывая вход в широкий коридор, откатилась в сторону. В проход тут же скользнул легкий ветерок. Чистый, явно кондиционированный воздух помещения вырвался наружу.

— Прошу, — старик махнул рукой и первым шагнул за порог.

Не успел отряд пройти и нескольких метров, как со всех сторон начали появляться местные жители. Мирай моргнул. Он был готов поклясться, что двери как были, так и остались закрытыми. А вот фигуры пугали своей прозрачностью. Сквозь них были хорошо видны все те же закрытые дверные проемы. Но не это было самое жуткое. Глаза каждого горели потусторонним голубым огнем, а в них читался… голод.

Дикий, страшный, давно ничем не утоленный голод. Мирай непроизвольно сделал шаг назад и натолкнулся на замершего командира. Игнар и второй воин тоже отступили и замерли с оружием в руках. Сзади бесшумно скользнула в сторону дверь; темный пролет лестницы скрылся с глаз. Прозрачные фигуры протянули подобие рук. Сознания прибывших коснулись леденящие душу щупальца. Мирай почувствовал, как из груди, будто с открытой раны, потекло тепло, а в голове остаются черно-белые, безразличные мысли. Эмоции, что жили в теле, будто потухли. В глазах странных существ зажглась жадность. Они, проходя сквозь друг друга, кинулись на живые тела. Тут и вправду стоило задуматься о сухости своих штанов.

— А ну стоять, — неожиданно грозный рык вырвался из груди хрупкого на вид старичка, — это не обед, — уже тише заговорил житель бункера, и помахивая тростью, погнал прозрачные фигуры в глубь помещения, — это друзья.

Мирай обернулся на командира. Суровое лицо ничего не выражало. Ни одного намека на страх. В глазах светилась поддержка. Командир кивнул, давая знак следовать за стариком, и праведник в очередной раз удивился выдержке этого человека. В монастыре было немало воинов, что водили отряды в рейды. Но Мирай любил ходить под началом именно Дикого. Почему тот носил такое имя, он не знал. Кто-то говорил, что, когда настоятель нашел его, тот был совсем одичавшим, кто-то, что в первых боях он дрался, будто загнанный зверь. Но у самого командира Мирай никогда не спрашивал, и не ждал ответа.

Сначала он люто ненавидел взрослого сильного мальчишку, что уложил его одним ударом на плацу. В тот момент, после смерти первого наставника, хотелось доказать всему миру, что он выстоит. А потом понял, что тот спас его. Со временем Дикий стал если не другом, то очень близким по духу наставником.

Вот и теперь спокойствие командира придало сил, и праведник решительно ступил в большую комнату, куда вывел коридор.

Мирай огляделся. Было похоже, что они зашли в большой обеденный зал. Повсюду стояли столы с широкими лавками по бокам. По центру зал пересекали пищевые автоматы. Несколько из них даже подмигнули рабочими огоньками. На стенах висели картины. Цвета такие же яркие, какими видели нарисовавшие их художники. В герметичной атмосфере бункера время не успело обесцветить красивые пейзажи прошлого. Мирай коснулся рукой ближайшего стола. Так и есть — ни следа пыли. И лишь потрескивание старых динамиков говорило о том, что никакая людская цивилизация не в состоянии переиграть вечность.

— Люблю музыку, — старик подошел к висящему на стене пульту и скрутил громкость, высокий голос девушки, певшей на неизвестном языке что-то нежное, притих, — помогает помнить, что кости и прочее дерьмо, которое я на себе таскаю, все еще живо.

Внезапно догадка осенила Мирая.

— Это эксперимент такой, — праведник не сводил взгляда с прозрачных фигур, что расположились на лавках вдоль столов. Глаза по-прежнему светились голодом, конечности подергивались, но с места не двигались, — по пересадке человеческого сознания в цифровую матрицу. Не думал, что такое возможно…

— Ах, мальчик мой, — старик покачал головой, — насколько я тебя понял, ты и сам в состоянии понять, что возможно все, что может прийти нам в голову, — седая шевелюра качнулась, — да только не знаю, какой вариант лучше. Тот, что ты подумал, или то, что произошло на самом деле.

— Так что произошло на самом деле? — подал голос Дикий.

— Вы садитесь, — старик по-хозяйски засуетился, — простите, давно живых гостей не было… Я чайку сейчас организую, — и поковылял к одному из автоматов. Кнопки запищали под скрученными пальцами, в воздухе разлился приятный запах, — мята… мой любимый аромат. Иногда сердце подсказывает, что именно так должно пахнуть лето, — забытое слово мягко легло на слух. В их мире сезоны давно не сменяли друг друга, но думать о лете было почему-то приятно.

По кивку командира небольшой отряд расселся за одним из столов. На помощь старику никто не кинулся, все понимали — ему нужно сделать все самому. Кружки мягко стукнули о гладкую поверхность. Пар нежно закрутился и устремился к решеткам вытяжки в потолке. Старик присел рядом и вытянул уставшие ноги. Рука, чуть подрагивая, поднесла чашку ко рту, втягивая приятный аромат, раздулись ноздри. Сделав глоток, старик на секунду зажмурился. Открыв глаза, он начал свой рассказ:

— Не было у нас никаких экспериментов, — грустная улыбка тронула сухие губы, — если, конечно, не считать оными попытки выжить. Мы были предками жителей города, чьи остатки вы недавно имели честь лицезреть. Они спрятались в этом бункере и вполне сносно жили. Не без ссор и передряг, но многих успели пережить. Были вылазки наружу, кое-кто ушел в города, кто-то еще куда. Но многие оставались, поскольку здесь было безопасно. Знания, как поддерживать бункер в рабочем состоянии, тщательно передавались из поколения в поколение. Камеры слежения позволяли смотреть за тем, чтобы выходить наружу только тогда, когда поблизости никого нет, да и сильной надобности в этом не было. Но… мы недооценили этих тварей снаружи. Тех, кого вы окрестили падальщиками. Время шло, и они все больше приспосабливались к жизни в пустыне, как-то они сумели вынюхать, что за неприметной стеной спрятана жизнь. Сколько времени падальщики сидели в засаде, не знаю. Уж поболее недели точно. После того, как видели их передвижения, мы всегда, прежде чем открыть дверь, выжидали не меньше.

Старик замолчал и пригубил из чашки. Остальные так и остались стоять нетронутыми, но он этого даже не заметил. Картины прошлого реальностью стали перед глазами.

— Они ворвались в бункер, перебивая всех на своем пути. Конечно, мы пытались защититься… выбора-то у нас не было. У нас даже был отряд воинов, они погибли первыми, потом все остальные. Были и те, кого забрали живыми. Я был среди тех, кто остался одним из последних. Мне повезло, моих жену и детей убили на моих глазах. Я был рад их смерти. Это лучше той участи, что уготована пленникам этих тварей. Поэтому я с благодарностью принял нож в сердце.

Старик поднял глаза на командира, в глазах мелькнула осознанность, и он опять улыбнулся:

— Вы чай-то попейте, пока не остыл…

Дикий притянул к себе кружку и первым глотнул все еще дымящийся напиток. Улыбка старика стала шире, Мирай придвинул кружку и к себе. Уж больно интересно было отведать вкус лета. Он знал, возможности командира были намного больше, и он наверняка просканировал состав жидкости.

— Не стану рассказывать про свет в конце туннеля. Думаю, на грани успел побывать каждый из вас и, наверняка, уж почаще моего, — старик продолжил историю, — уж не знаю, сколько времени прошло, как я очнулся. Вокруг никого не было. Только тела и следы крови. Грудь жутко болела, не помню, какая сила меня вела, но я дошел до медотсека, вынул нож и залез в капсулу. Провалялся я там несколько суток, а когда вышел, в бункере царила привычная чистота. Не было ни следов бойни, ни намека на грабеж. Я даже обрадовался, когда увидел знакомые фигуры. Подумал, что сон мне жуткий приснился. А потом как понял, кого вижу, так и поседел сразу, — рука старика прошлась по торчащим в разные стороны волосам. Те были белее света песка, что тот отражал в самый полдень, — вокруг меня стояли не живые люди, а призраки… Да, да… призраки всех убитых в бункере. Ни Господь, ни Смерть не приняли их души. Уж не знаю почему…

Пленка подернула бесцветные глаза старика, и он качнул головой, смахивая слезы.

— Это уже потом я понял, как все произошло. Души остались в телах призраков, а с ними и желания неутоленные. Сами призраки ни почувствовать, ни сделать ничего не могут — тел-то нет — потому они до чувств других жадные очень. Недолго думая, призраки все эмоции из нападавших, вместе с самим желанием жить и высосали. Те на месте померли. А роботы-уборщики к моему пробуждению все прибрали. Времени прошло немного, всего двое суток. Проголодаться призраки не успели, потому не разбрелись по округе, да и держит им место гибели. С тех пор я присматриваю за ними. Они у меня послушные, я их иногда подкармливаю залетными падальщиками. Но сами твари ко мне не суются, наоборот, берегут. Разве им надо, чтоб призраки без охраны остались? — старик ухмыльнулся, — я скрываться сразу перестал. Первых, кто пришел вслед за напавшими, сам запустил… Кто успел — ноги уволок, так и пошла молва о нашем бункере, нынче все в округе знают, живут тут призраки голодные, а у призраков сторож есть. Только он их в узде и держит, чтоб по пустыне в поиске добычи не разбрелись…

Старик сделал последний глоток, чашка с шумом опустилась на стол.

— Да, непросто тебе пришлось, — Дикий тоже допил напиток и, поставив чашку на стол, отодвинул ее от себя, — а от нас какая помощь нужна? Боишься, долго не протянешь, и разбредутся призраки твои пустыню пугать. Думаешь, мы удержим?

— Нет, — седая голова качнулась, — они никого, кроме меня, слушаться не будут. Да и жителей пустыни мне не жалко. Что до городов… Вряд ли призраки далеко отойдут от места, где тела оставили, — старик поднял глаза на Дикого, спина его впервые за все время полностью распрямилась, — это ж мои родные все тут, я о них пекусь. Вот увидел, как ваш праведник тварей отпевает, так подумал, может и моих на тот свет проводит. Уж они жизнь получше тех злыдней вели… Больно на них смотреть, маются они окаянные.

Старик замолчал, все присутствующие перевели глаза на праведника.

— А что ж ты сам их не отпел?

Сам не зная, почему Мирай перешел на “ты”. Помочь он был не против. Да только речи старика говорили о том, что духовная наука не чужда и ему самому. Значит, было что-то еще… Старик тяжело вздохнул.

— Ах, подзабыл я, что умники тут одни собрались, — грустная улыбка опять собралась на морщинистом лице. — Прав ты, священником я при бункере был. Давно, я уж и счет годам потерял… каждый день смотрю на друзей, на жену и детей, да вижу только их боль… Почему, за что им это? Ответа я не нашел. Может, нету его, а может, не там искал…, — бесцветные глаза наполнились тоской, — верю ли я в Бога? Да, верю, но понимаю ли я Его замысел, люблю ли я Его, как завещают писания? Нет…, ушло все, осталась лишь горечь. А чтоб проводить на грань зависшие здесь души, одного этого недостаточно, — старик ненадолго умолк и, глядя прямо на Мирая, продолжил, — а в тебе вижу и веру, и силу любви. Чистым ты пришел в этот мир, и не дал ему осквернить твои помыслы.

Старик замолк. Взгляда с праведника он не сводил, равно как и остальные. Когда на тебя смотрят горящие глаза призраков, хочешь не хочешь, а в жизнь после смерти поверишь. Но вот ответ, что делать, знал далеко не каждый.

— Нити наших судеб переплетены, всех без исключения, — тихо начал Мирай, — если мы не можем понять замысел Господа, это не говорит о том, что он желает нам зла. Нет, это говорит лишь о скудости нашего восприятия. Мы не зря встретились. Но не думаю, что цель нашей встречи — проводить души твоих друзей на тот свет. Я чувствую — их что-то держит здесь. И это что-то стоит за гранью, но за гранью будущего. Они погибли без вины и раньше срока. А потому Господь уготовил им славный конец. Как только они исполнят божественную миссию, их ждет свобода от оков этого мира.

Мирай замолчал, рука его скользнула за грудную пластину брони.

— Нас соединила одна тоненькая ниточка, судьба еще одного живого существа заставила меня ждать, пока ты выйдешь из бункера. Но не для того, чтоб принести освобождение оставшимся здесь душам. Нет. А чтоб вернуть истинную веру в потухшее сердце их сторожа, — Мирай ни на минуту не задумывался, буквы сами складывались в слова, будто Господь говорил через него, — ты еще увидишь конец этой истории, но выбор остается за тобой: сделать это с любовью или нет. А пока, — праведник раскрыл ладонь, пальцы ухватились за кончики плотной ткани и начали медленно разворачивать небольшой сверток, — я могу открыть путь лишь этому живому существу. Он ведь тоже был твоим другом?

Края ткани распахнулись, и в центре лежало раскуроченное тельце маленькой ящерицы. Старик подслеповато сощурился, взгляд сосредоточился на протянутом материале. Мгновение, и пришло понимание, глаза заволокла мутная пелена. Не веря, старик смотрел на скомканный кусок плоти, кровь давно запеклась, лапки с бусинами-присосками скукожились. Жизни в нем больше не осталось. Слезы, оседая в морщинах, устремились вниз. Бесшумными каплями они застывали на столе, прямо рядом с чашкой. С той самой, по которой любило бегать это неугомонное живое существо, перепрыгивая на сухие руки и обратно…

Мирай молчал, слова были не нужны. Он молитвенно сложил руки, голова опустилась, помыслы устремились за пределы этого мира. Он молился за крохотную искру, что раньше жила в этом теле. Старик плакал и не стеснялся своих слез. Слезы стояли и в глазах опытных воинов. Удивительно, но с ними уходила и боль, а в сердце оживал давно засохший росток надежды. Раскрыв крохотные зеленые росточки, он устремился вверх, оплетая израненную душу сторожа. Старик поднял взгляд на праведника; проснувшаяся внутренняя сила оживила его. Теперь блеск глаз старика мог поспорить с потусторонним свечением глазниц его подопечных.

— Спасибо, тебе, — сторож смахнул слезы, — не зря говорят, что даже мгновение рядом с чистой душой, может изменить твою жизнь навсегда. Я благодарен Господу, что Он привел тебя в наше забытое смертью убежище, — скрюченные руки бережно завернули маленькое тельце назад в плотную ткань, — я буду ждать, обещаю… А вы, заходите на чаек. Так приятно увидеть живые лица…

— Спасибо, — голос Дикого предательски треснул, — мы обязательно зайдем… Так нам идти?

— Да, идите, — старик прижал к груди сверток, — как колесо провернете, дверь закроется автоматически… хотя мне гостей бояться нечего…

Старик развернулся в сторону одного из коридоров, что выходили в общий зал. Призраки, игнорируя стены, двинулись за ним. И только одиноко приставленная к лавке трость, напомнила о недавнем разговоре.

— Подожди! — Игнар подхватил палку и помчался вслед за стариком, — ты забыл…

— Ах это…, — сторож оглянулся, лукавая улыбка осветила лицо, — оставь себе, я видел, как ты на нее смотришь, — и двинулся в сторону плантаций, туда, где была свежая земля.

…

Солнце медленно клонилось к закату. Мирай смотрел на задумчивые лица спутников, все медленно переваривали случившееся. Даже когда видишь смерть каждый день, не всегда удается уложить в голове ее последствия. Игнар пришел в себя быстрей всех. Он уже вертел в руках трофей, лицо вернуло себе мальчишеские черты. Воин, что ходил с ними, вздохнул и с горячим воздухом принял случившееся. Пустыня всегда таила в себе сюрпризы, и этот раз не стал исключением. Командир усмехнулся мыслям, он в очередной раз понял, что не прогадал с мальчишкой. Интересно, куда же заведет их судьба. В глазах Дикого на момент вспыхнул азарт, но тут же потух под холодной маской серьезности. Возвращались отряды, ушедшие с Зеоном. Командующий шел рядом с Грудом, поглаживая одного из его псов. Они громко о чем-то переругивались. По другую руку, чуть поспевая за широким шагом, шел парнишка из городской стражи. Шли полным составом, броня чистая, следов боя нет. Прав был сторож — в развалинах падальщиков не обнаружили.

— Никого, — подтвердил зычный голос Зеона, — все свалили в пустыню еще до захода солнца, собаки провели по следу далеко в пустыню. Но…, — забрало шлема командующего скользнуло вверх, открывая широкую улыбку, — мы нашли довоенные пайки, — взгляд метнулся на ящик консервов, — ночуем здесь и завтра дальше, — тут Зеон ухватился за странные выражения лиц встречающих его воинов, — а у вас вижу есть новости.

— С этими двоими всегда есть новости, — Дикий кивнул в сторону побратимов и позволил себе усмешку, — да так, долгожителя одного встретили, зашли к нему в гости, чайку попили, — брови Зеона медленно поползли вверх, — он всех живых рад видеть, так что и вы заходите. Да, только, как он сам изволил выразиться, штаны не замочите.

Под недоумевающими взглядами отряда, вся четверка разразилась громким хохотом. Дикое напряжение прошедшего дня наконец-то сползло с плеч и ненужным грузом утонуло в жарких песках всёпринимающей пустыни.

…

Первые лучи прорезали багряное небо. Пустыня окрасилась в яркие цвета, длинные тени заплясали по ее телу. Бронетранспортеры, выбивая песок из-под колес, медленно двинулись в сторону от развалин. Отряд ждал следующий сектор зачистки. Что они встретят — неизвестно, но готовы были ко многому. Солнечный диск показался над рваными краями полуразрушенных зданий, а машины так и не спрятались за горизонтом. Одинокая фигура поднялась на крышу одного из самых высоких зданий. Трость старику больше не нужна. Спина распрямилась. Уверенность поселилась в его сердце. Ветер растрепал белые волосы. Сторож поднял руку и пригладил их. Приложив скрюченные пальцы ко лбу, он долго всматривался вслед уехавшим внедорожникам. Пока песчаные барханы не скрыли их из виду.

— Я буду ждать…, — тихие слова вырвались из груди старика. Прокашлявшись, сторож повторил уже громче, — я буду ждать…

Глава 14. Верность

Песчаной пылью покрылось всё: солдатская броня, лёгкие доспехи воинов, усталые лица и даже торчащая рваными клочьями собачья шерсть. Шёл последний день рейда, и отряд почти обогнул город по кругу. Осталось завершить последний сектор. Дни превратились в монотонную рутину: ликвидация гнёзд, зачистка руин, ночёвки в транспортёрах или в уцелевших зданиях. Груд двигался рядом с побратимами. Их небольшой отряд разделился. Каждую собаку закрепили за отдельной группой бойцов. Пёс устало повёл носом. Ничего не учуяв, он широко зевнул. Пожелтевшие клыки сверкнули, отразив полуденное солнце. Главарь похлопал собаку по холке. Засунув руку за пазуху, он извлёк пластинку ярко-зелёной дряни. Отломив кусочек, Груд подбросил его в воздух. Клацнули зубы — собака ловко перехватила лакомство. Недолго думая, хозяин отправил остаток себе в рот и поморщился. Должного эффекта не последовало. За последние шесть дней действие препарата сошло на нет. Долбаное солнце выжигало всё без остатка.

— Эй, братва, когда привал? — Груд выплюнул густую зелёную слюну и оглянулся на командующего.

Зеон двигался чуть позади отряда. Настроение у Груда было паршивое, и он уже готовился отпустить гнусную шутку о нежелании начальника вести отряд, но слова застряли в горле. Именно стремление Зеона удерживать в поле зрения большинство членов отряда спасло жизнь ему и его псу. Перед глазами невольно возник огромный ржавый топор, который чуть не лишил жизни его друга, и звук автоматной очереди, оборвавшей полёт оружия. Да и потом Зеон не раз подстраховывал крепышей. Впрочем, как и каждого в своём отряде. Начальник вообще оказался на удивление хорошим мужиком. В душу без дела не лез, но если надо, подойдёт, расспросит, поможет. Собакам консервов щедро отсыпал. Хотя кому-кому, а им жрачки после каждой бойни хватало. Но то жрачка, а это лакомство. Збруй его тоже признал… А пёс далеко не каждого «волка» к себе подпускал. Как тут к нему со спины подобраться? Настроение вовсе скатилось в штаны. Скоро предстояло возвращаться в клан, и надо было по-тихому грохнуть солдафона. Да что-то мешало. Коротышка невольно провёл крепкой рукой по рыжему гребню собаки и вопросительно взглянул в тёмные преданные глаза. Пёс вильнул хвостом и следом за хозяином уставился на начальника.

— Хорошо, отдыхаем, — Зеон удержал взгляд на солнце и дал добро на остановку. Сегодня вернуться в город они не успеют. Мучить уставший отряд не имело смысла.

Тени барханов, пусть ещё и не самые длинные, предоставили прибежище от солнца. Воины расположились теми же группами, в которых работали. В случае опасности они быстро мобилизуются. Неслышно поднялись забрала шлемов. Капельки пота тут же блеснули на непривыкших к жаре лицах солдат.

— Как вы вообще это пекло выносите? — прохрипел вояка.

Их самих от горячего воздуха защищали герметичные костюмы. Боец извлёк полюбившиеся консервы и, вскрыв банки, по очереди раздал своим. Он уже привык к тому, что воины монастыря их не потребляли. А вот одну для пса передал Груду.

— Мы её не терпим, а любим, — Мирай улыбнулся и полез в рюкзак. — Она настоящая, как и жизнь в пустыне: тут рано или поздно все маски слетают. Вот случись что с твоей бронёй, долго продержишься? Ага, недолго… Это как со смертью: чем меньше на себе таскаешь, тем легче за грань шагнуть.

— Ты, пацан, много, что ли, о смерти знаешь? — вояка впился взглядом в пыльное, совсем юное лицо парнишки, — так толкуешь о ней, будто в гости на чай каждый вечер захаживаешь, а сам ни одного падальщика так и не прикончил.

Ядовитая усмешка тронула пухлые губы солдата, но тут же исчезла. За спиной Мирая встал побратим, сжатые кулаки побелели, глаза вспыхнули гневом.

— Не говори о том, чего не понимаешь, — Игнар подвинулся вперёд, но приблизиться вплотную к вояке ему не дала вставшая на пути рука Мирая, — так недолго и без языка остаться.

— Ты меня пугаешь, что ли… — вояка облизал жирные от тушёнки пальцы, — иди сядь, пацан.

Рука Мирая опустилась. Свои оскорбления он мог перенести спокойно, но за Игнара терпеть не стоило. Неуловимым движением побратим проскользнул мимо друга. Чуть нагнувшись, он приблизился к оппоненту. Кисть, будто прося благословения, коснулась песка: ВЗЛЁТ — и отразившие солнце частицы ударили в незащищённое лицо солдату. Тот согнулся, забился в тяжёлом кашле.

— Ну и что поможет твоя хвалёная броня, если мозгов в голове нет? — не став добивать противника, Игнар отступил на шаг. Вояка вскочил на ноги, потянулся за оружием. — Ага, а вот и маска сползает, всё, как брат говорит.

Боец вскинул оружие и замер, глядя в ледяные глаза Игнара. Ни намёка на страх, лишь издёвка застыла в приподнятом уголке губ юного воина. Солдат втянул обжигающий лёгкие воздух и медленно опустил оружие. Все бесшумно выдохнули. Зеон расслабился, поднёс застывшую было ложку ко рту. Главарь коротышек отпустил ошейник готовой сорваться собаки.

От песков пустыни отразилась тишина. Все замолчали.

— А поделом тебе, старый ты хрен, — знакомый густой баритон расколол горячий воздух. Мирай обернулся к заговорившему бойцу. Забрало было поднято, и праведник узнал в нём здоровяка, с которым накануне рейда дрался Игнар. — Вечно за языком не следишь. Зачем пацана на пустом месте обижаешь, разве не заметил, что он каждый вечер устраивает? — все невольно замерли, перед глазами встали кострища, что разжигал Мирай после зачисток. — Праведник он… не чета нам, нельзя ему руки в крови пачкать, а то чем за души отвечать будет, коли не своей чистотой.

— Праведник, — товарищ подавился и уставился на крепкую фигуру Мирая, — что-то я их другими представлял.

— Ага, встречал я других, — солдат, убедившись, что приятель успокоился, вернулся к еде, — да только никто из них ни меня, ни падальщиков не пережил.

— Ты о долинах? — Мирай ухватился за шанс, — ты побывал там?

— Прости, пацан, — боец увидел блеснувшую в глазах праведника надежду и развёл руками, — редко кто знает путь к живой долине. Я о мёртвых, разграбленных пустынными мародёрами. К ним дорогу покажу, но ничего там не сохранилось.

— Ты всё же покажи, — Мирай печально качнул головой, — порой знание, куда не стоит идти, тоже помогает.

— Твоя правда, пацан, — выскребая остатки тушёнки из банки, вояка указал головой на Зеона, — у главного нашего поинтересуйся, он не откажет.

Мирай кивнул и, присев рядом с побратимом, наконец-то достал из рюкзака бутылку воды и плоские брикеты. Напившись, он протянул ёмкость Груду.

— Мне нравятся ваши животные, — бутылка перешла в грубые руки крепыша, он вывалил половину консервов перед псом, вторую доедал сам. — Их верность завораживает, пробуждая что-то забытое в моей душе. Но твоя собака… Збруй, верно? Он преданее других, — Мирай протянул руку к нему, — можно?

Глаза Груда окинули парнишек. Он привык к ним за дни рейда. Молодые, но обладающие безмолвной уверенностью. Такая обретается не на тренировках. Да и малый их тоже неплох. Книжник, что отлёживался несколько дней в транспортёре, сейчас присоединился к группе. Его храбрость внушала уважение. Главарь невольно преисполнился непривычным для него доверием к чужакам. Что послужило причиной? То ли действие химии исчезло, то ли пустыня так повлияла, а может, и просто глоток чистой воды.

— Да, Збруй, — крепыш похлопал пса по облезлым бокам. — Он сам решает, кто достоин доверия, а кто нет, — добавил Груд. Жирные губы сомкнулись на горлышке. — У него и спрашивай, — глотнув напоследок, он протянул бутылку праведнику.

— Оставь себе, — привычно махнул рукой Мирай и погладил пса по рыжему гребню, — всем нам такую бы преданность. Пустыня не прощает притворства.

Тут уши животного неожиданно приподнялись, Груд вскочил на ноги. Он понял: слова Мирая адресовались всем, в том числе и ему. Но вряд ли они дошли до сознания собаки. Значит, почуял угрозу. Ноздри пса задрожали, он втянул жаркий тугой воздух.

— Эй, ты чего? — один из солдат, что вмешался в разборки друга с Игнаром, решил, что главарь обозлился на товарища, — проехали ведь уже…

— Опасность, — выдохнул Груд.

Обтерев жирные руки об штаны, крепыш сжал в одной руке автомат, второй придержал пса. Солдаты отреагировали мгновенно. Забрала опустились. Команда резко двинулась. Бойцы, сформировав кольцо, приготовились к нападению. По команде Зеона поднялись остальные группы. В воздухе воцарилась напряжённая тишина. Кроме псов, никто не мог уловить ни звука. Глаза воинов, сфокусировавшись на песчаных барханах, пытались рассмотреть замотанные в тряпьё фигуры. Но противник появился с другой стороны.

— Воздух! — прокричал Мирай. Ухо уловило знакомое клокотание. Стволы автоматов тут же нацелились в небо. Там, заслоняя солнце, показались огромные птицеящеры.

— Не подпускайте их близко, у них ядовитая кровь!

Праведник не знал, выдержит ли солдатская броня кислотную жидкость, которая струилась в венах этих зверюг, но испытывать прочность своей точно не хотел. Короткие очереди пронзили небо. Клокот сменился зловещим писком. Гигантские кожистые крылья покрылись узором пулевых отверстий. В пробивающихся лучах солнца завораживающе заплясала поднятая пыль. Мирай невольно засмотрелся, но быстро пришёл в себя.

— Не сводить глаз с барханов, — голос Мирая не смог перекрыть звуки выстрелов, но свои услышали и, чередуясь, навели оружие на пустыню. — Крылатые твари — разведчики, скоро сюда вся стая подтянется.

И они подтянулись. Землю заполонили ящерицы всевозможных мастей и мутаций. Эти рептилии были одними из немногих жителей пустыни, кто любил солнце и охотился днём. Огромные особи в сопровождении стаек помельче с удивительной ловкостью преодолевали песчаные барханы. Тела быстро скользили над поверхностью. Переваливающиеся движения лап обеспечивали равновесие, запуская в движение длинный гибкий хвост. Костяные шипы вдоль позвоночника пробивали необычайно прочную кожу. Показавшись, хищники на мгновение замерли. Раздвоенные языки вспыхнули яркими лепестками пламени. Ядовитая слюна застыла на зубах. Для смерти хватало одного укуса. Если не вывести яд из организма, жертва рано или поздно ослабнет и не сможет сражаться.

— Не позволяйте себя укусить, — предостерёг Мирай, — Груд, присмотри за псом. До этого кровь ядовитой считалась только у летающих тварей, но они мутируют каждый день. Не стоит ему пробовать противника на вкус.

— Пески пустыни! — крепыш смачно сплюнул, удержать пса от боя окажется сложно, — Збруй, место!

Опустившись на колено, Груд нацелил автомат на мчащихся ящеров. Мирай стиснул крепче посох и погрузился в восприятие.

— Ты что же и этих тварей убивать не планируешь? — хрипоту в голосе вояки заглушило удивление.

— Для меня нет разницы, в чьём теле находится душа, — не отрываясь от хищников, проговорил праведник.

— Эх, ты ещё не видел, как он комаров жалеет, — не удержался от шутки побратим, но сразу серьёзно добавил: — У этих тварей одно слабое место — на брюхе, так что не стоит недооценивать брата.

Так и получилось. Три крупных хищника окружили группу бойцов. Нападать они не спешили. В атаку рванула мелочь. Ущерба она не наносила, но отвлекала сильно. Автоматные очереди прошили горячий воздух, но пули лишь отскочили от окаменевшей кожи гигантских рептилий.

— Меняем патроны, — послышался хриплый приказ из динамика, — берём на себя двух справа.

Солдаты выдвинулись вперёд. Крупные тела зверей задёргались под перекрёстным огнём бронебойных зарядов. Один, хрипя, рухнул на бок, тёмная кровь вместе с жизнью покидала тело. Второй, развернувшись, подсёк мощным хвостом воина и тут же ринулся на упавшую жертву. Тяжёлое тело придавило солдата к земле. Мощные челюсти готовились сомкнуться на шее и проверить броню на прочность. ВЫСТРЕЛ. Голова рептилии откинулась. Груд бронебойных патронов не имел, но отсутствием меткости не страдал. Пуля пронзила глаз хищника. Тот замотал головой и дёрнулся в бок. Солдаты продолжили стрельбу. Не желая умирать, рептилия бросилась прочь. Воины помчались вдогонку, но путь им преградили мелкие твари. На помощь подскочил Вестиан с крепышом. Они, владея мечами, расчистили дорогу, солдаты расправились с убегавшим зверем и развернулись. Глаза быстро отыскали третьего хищника. Взведённое оружие нацелилось на противника, но выстрелов не последовало.

Побратимы, слаженно действуя в паре, приблизились к зверю. Вздымая песок, они закружились вокруг него так быстро, что чудовище не могло поймать их в фокус. Время для Мирая остановилось. Песчинки застыли в воздухе. Ящер неповоротливо переступал на тяжёлых лапах. Язык медленно выскользнул из пасти и спрятался назад. Маленькие глаза блеснули на солнце защитной плёнкой. РЫВОК! Хищник переводит взгляд. Шаг вперёд. Выпад. Рывок. Мирай приподнимает длинное тело рептилии на посохе. Напарник тут же скользит под руками. Матовые клинки крестом вспарывают нежный живот. Плавное движение — побратим всаживает оба клинка в сердце зверя, заваливая того на спину. Миг и время вновь выравнивает бег.

Кожа рептилии разошлась, толчки крови окрашивают песок в чёрный цвет. На мгновение все замирают, взгляды скользят по полю боя. Поблизости опасности нет. Другие группы почти одолели остальных ящеров. Солдаты продолжали постреливать, не подпуская крылатых разведчиков.

— А вот из такого я бы обновку себе сдела, — не обращая ни на кого внимания, Груд подошёл к убитой рептилии и, смочив пальцы в её крови, осторожно облизал их. — Вроде норм, братва. Если никто не против, я бы задержался здесь ненадолго, шкурку снять.

Внезапно звуки боя прорезал истошный вой. Последний из крупных хищников прорвался сквозь цепь и набросился на пса. Мощные челюсти захлопнулись на задней лапе. Солдаты развернулись к раненой собаке. Изрешетив напавшего, они оторвали его от животного. Добив мелочь, бойцы расстреляли и крылатых разведчиков. Рухнув, те упали на собратьев, чёрная кровь, обжигая песок, полилась на тела. Мелкие хищники, плавясь, растворились в кислотной жидкости. Крупные же остались лежать. Их дубовой коже всё оказалось нипочём.

— Пожалуй, ты прав, — Зеон приблизился к Груду и хлопнул его по плечу, — от такой курточки и я бы не отказался. Бог его знает, сколько ещё наша броня протянет.

Крепыш поморщился, но сбрасывать руку не стал. Он злился всё сильнее. Злился на самого себя. Он всё больше проникался симпатией к здоровяку, уважением к мелким пацанам и… отвращением к своим собратьям. Те, без действия химии будто скукожились и вовсе не походили на бравых бойцов. Один даже пса не сумел защитить. Тонкий скулёж резанул по ушам, яд действовал всё сильнее, и животное, поваленное на живот, не смогло подняться на ноги.

— Ах, ты мерзкая бесполезная тварь, — товарищ, лысый, с крепкими накачанными ручищами пнул пса во впалый бок, — вставай давай, я тебя на горбу не потащу.

Злость затуманила Груду сознание, глаза окрасились цветом гребня. Ладони сжались в кулаки. Не заметив, как отшвырнул руку Зеона с плеча, он подскочил к собрату. Чуть отклонившись назад, Главарь замахнулся крепкой ногой и ударил предателя в живот. Тот отлетел и погрузился в песок по самые уши.

— Урод ты недоделанный, — рык, похлеще, чем у его пса, вырвался из широкой груди Груда. Жилетка заходила ходуном. — Ты, тварь, не уберёг пса, теперь смеешь его винить. Ты сам сгинешь подыхать в пустыне. Таким, как ты, она пощады не дарует!

Шагнув к лежащему собрату, главный крепыш пнул товарища меж рёбер. Остальные «волки» сгрудились вокруг. Собаки, злобно скаля зубы, смотрели на предателя. Коротышки один за другим подошли и, оставив чёрные плевки, с презрением глянули на соклановца. Груд тихо выдохнул сквозь сжатые зубы. Не все его товарищи обернулись дерьмом. Ну… или его побаивались.

— Пса можно спасти, — Зеон приблизился, его рука опять опустилась на плечо главаря, — кровь перельём, до города доставим в транспортёре. Я уже вызвал, раненых у нас накопилось. Только сдаётся мне, псу лучше придётся, если хозяин рядом останется. Прикончишь его на потом.

Груд повернулся к командующему. Поднятое забрало позволяло разглядеть широкое открытое лицо. Главаря встретил серьёзный взгляд, ни тени насмешки. За предательство своих Зеон не задумываясь расстрелял бы собрата.

Злость не уходила. Кивнув, Груд подошёл к раненому псу. Мирай уже приладил к нему раскладное устройство по переливанию. На штативе висел знакомый пакет крови. Таких хватало на складах их бойни. Но крепыш отмахнулся от знакомого знака на упаковке. Мало ли где воины закупали кровь. Главное, что пса вытащат. Збруй лежал рядом с раненой собакой, горячая шкура прижималась к вздымающимся в рваном дыхании бокам собрата. Тёмно-бордовый язык то и дело мелькал на его свалявшейся шерсти. Невдалеке послышался рёв транспортёров. Их утробный рык наконец-то принёс покой в душу Груда. Отстегнув от ремня флягу, он глотнул воды. Она была не такой чистой, как у праведника. Но там, откуда он родом, её вполне можно было назвать святым источником. Глотнув ещё раз, он прочистил горло и произнёс:

— Спасибо.

...

Транспортёры с ранеными остались позади. Завершая круг вокруг города, отряд продолжил движение. Воины немного расслабились. Вблизи главных ворот, где пересекались пути торговых караванов, падальщиков было немного. Ожидание конца рейда шутками наполнило воздух. Только Груд впал в уныние. Злость не вернулась. Но и решение, что предпринять, так и не пришло. Приказ главного «волка» алыми буквами горел в мозгу Главаря. «Укоротить жизнь главного солдафона». Но совесть, а может, и душа, категорически не соглашались. Подливая масла в огонь, рядом раздался голос Зеона:

— Эй, Груд, чего такой кислый, за пса беспокоишься? — начальник опять поднял забрало и подставил лицо под лучи заходящего солнца. — Ты знаешь, когда тебя увидел, не думал, что у тебя теплота в сердце живёт. А оно вон как обернулось, — тихий смех был слышен лишь им двоим, — пустыня и вправду срывает маски. Я рад, что настоящий ты оказался именно таким.

Вбив ещё один огромный ржавый гвоздь сомнений, Зеон похлопал коротышку по плечу, Груд вздохнул, отчаяние колыхнулось в тёмных глазах. Тут прозвучал приказ командующего:

— Всё, ребята, привал, ночуем здесь!

Это была последняя ночёвка, и главарю коротышек надо было решиться на отчаянный шаг.

...

В рейде Мирай шел на пределе возможностей. Каждый вечер он провожал за грань падшие души. Энергии это требовало неимоверно, и после он часами пребывал в медитации, восстанавливая внутреннюю силу. Времени на сон оставалось мало: с утра — рейд и бои наравне с остальными. Но самое обидное, что у него так и не появилась возможность уничтожить запах в торбе книжника. Сразу по окончании рейда Зеон первым делом планировал заскочить за наградой к «волкам», Мирай с удовольствием понаблюдал бы на это, но тащиться туда с уликой представлялось глупым.

Сегодня Зеон остановился на ночлег раньше обычного. Они находились близко от ворот, но добраться до них и зачистить территорию всё же не успеют. Поэтому можно было отдохнуть чуть больше перед последним рывком. Мирай поднялся на ноги и направился к друзьям, те лежали на крыше одного из транспортёров.

— Ты почему тогда сорвался? — Игнар задумчиво крутил в пальцах одну из бусин в волосах. — Тебе повезло, что выжил.

— У меня была невеста, — Вестиан поднял глаза к небу. Тяжелые облака цвета гнилой крови нависли на пустыней и казалось, вот-вот лопнут, чтоб пролить на путников свое мрачное содержимое. — Мы дружили с детства, родители сами договорились о браке. Но мы были не против… А потом пришли эти твари. Я нашел ее мертвой, я тащил телегу с ее телом, я держал факел, Игнар, смотрел на потерявшее жизнь лицо, а потом спалил ее вместе с остальными жителями долины, — его голос сорвался на хрип. — Это жгло меня, сильнее чем жар пустыни.

— А сейчас отпустило? — уголки губ воина приподнялись в ироничной усмешке.

— Нет, — Вестиан спокойно покачал головой, — но я прошел урок. Из падальщиков вышли отличные учителя, мой наставник бился со мной годы, а им хватило одного раза, — книжник грустно рассмеялся, — теперь я понимаю, что ценность моя здесь, — и парень постучал себя по голове.

— Мне не дает покоя одна мысль, — книжник продолжил рассуждать, — почему они так остервенело пытаются уничтожить все, что нами связано. Ведь это далеко не первая долина, которую сожгли подчистую, я читал в ваших отчетах в Монатстыре. Но увозят книги...

— Ну, — протянул воин, — тебе то уж точно лучше знать, что было такого в этих книгах.

— В книгах слишком много всего, — Вестиан мотнул головой, словно отбиваясь от настойчивого кровососа, — мне надо лучше узнать падальщиков, и я это сделаю.

— О, у тебя появилась новая одержимость, — Мирай легко поднялся на крышу транспортёра и сел напротив друзей. — Это хорошо. Мы не нашли тогда ничего. Ни книг, ни подтверждения твоим сомнениям — узнал ли ты кого-то из них в той бойне. Может, показалось, может, нет, но сейчас это неважно. Надо искать новые нити, а не копаться в остывшем прахе. И ты прав. Чтобы понять, что падальщики ищут в книгах, надо узнать, кто они такие.

Он оглядел двух спутников, и понизил голос до шёпота:

— Дело есть. Через несколько минут спускайтесь за мной, и котомку захватите.

Дождавшись кивка побратима, Мирай ловко соскочил вниз. Ботинки утонули в мягком песке. Мирай огляделся и направился на поиски нужного ему человека. Дикого он обнаружил недалеко. Тот, стоя у носа машины, ловил последние лучи солнца.

— Командир, позвольте спросить? — Мирай бесшумно подошёл к старшему брату.

— Дикий, — не отрывая глаз от прячущегося диска произнес мужчина, — я так понимаю, это будет неофициальная просьба?

Командир обернулся к праведнику.

— Да, — Мирай всмотрелся в непроницаемые серые глаза на строгом лице. Он всегда чувствовал себя под защитой этого человека. Правда, чтобы понять это, понадобилось время. Пришлось отойти от мощного удара, который свалил его и не позволил остальным ребятам забить до смерти. — Мне надо отойти ненадолго, так, чтобы никто не заметил.

— Брат пойдёт с тобой?

Заметив соскользнувшие с крыши фигуры, праведник улыбнулся и кивнул.

— Хорошо, подожди минуту.

Мужчина на мгновение вернул взгляд на солнце и, оторвавшись от мутного светила, подошёл к одному из воинов, который охранял периметр. Отослав того отдыхать, командир занял его место и кивком показал праведнику, что путь свободен.

...

Груду не сиделось на месте. Ноги сами подняли его и потащили прочь от лагеря. Збруй последовал следом.

— Ты куда? — окликнул его бас из динамика. Солдат, стоя на посту, лениво изучал пустыню.

— Отлить надо, — хмуро бросил крепыш и исчез между барханами.

Вояка удивлённо качнул головой. Обычно никто в отряде не был столь щепетилен. Но останавливать не стал.

Груд двигался, тяжёлые ботинки вздымали песок, солнце уже почти скрылось за горизонт. Сумерки сгущались, окутывая душу чернотой. Неожиданно Збруй встрепенулся, уши встали торчком, он припал на лапах и медленно двинулся вперёд. Оружие скользнуло в руки главаря, пригнувшись, он поспешил за псом.

— Святая Обитель! И это я таскал на плечах весь рейд, — ветер донес приглушённый голос книжника, — хорошо, что я туп и не раскрыл себя…

Вместе с голосом встречный поток воздуха принёс и едва уловимый запах. Характерный душок мёртвой плоти: уж его-то Груд знал наизусть, на бойне бывал частенько. Главарь удивлённо поднял брови, но потом пожал плечами. Какое ему дело, до того, что пацаны таскают в торбе. Желания общаться Груд не испытывал и уже хотел было вернуться, как Збруй ткнулся в задний карман его штанов. Там всё ещё лежал кусок ткани с запахом беглянки. Пёс поводил носом у тряпицы и перевёл взгляд в сторону парней. Тело Груда сжалось, предчувствие тугим узлом скрутило солнечное сплетение.

— Да нет, Вестиан, — долетел серьёзный голос праведника, — это я промахнулся и не до конца всё рассчитал, — Мирай качнул головой, — если честно, нам повезло, что собаки не учуяли запах. Меня эти зверюги впечатлили…

— Ага, — книжник опустился на песок, глаза ловили последние отблески света на темнеющих барханах, — почему в нашем мире так мало нормальных животных…

— Ты читал ответ, друг мой, — лёгкая усмешка легла на губы праведника, — болезни и голод… следствия грехов человечества.

— Да, — грусть промелькнула в глазах книжника, — только одно дело, когда об этом читаешь, пребывая в чистой долине, и совсем другое — видеть своими глазами, во что превратился мир… — книжник опустил руку в песок и пропустил мелкие частицы сквозь пальцы. — Пустыня, лишённая нормальной жизни… И это не самая плохая часть Земли. Хорошо, хоть пса уберегли… Не жалеешь, что чистую кровь на собаку истратил?

— Пёс такой же член отряда, — брови Мирая сошлись в жёсткую линию, — без собак мы бы не избежали многих ловушек, неизвестно, сколькие из нас обязаны ему жизнью…, — внезапно праведник улыбнулся, — тем более кровь эта со склада «волков». Получается, вернули, что взяли…

— Да, перед пустыней все равны, — протянул книжник, песок всё ещё струился между его пальцев.

— Все равны перед Богом, мой друг, — Мирай шире раскрыл ранец, — а пустыня..., она не терпит притворства.

Протерев остатками дезинфектора края торбы, праведник собрал грязные тряпки и подпалил их. Синее пламя мистическим огнём вспыхнуло в последних лучах солнца. Мирай поднял глаза на побратима. Тот неподвижно застыл, глядя в сторону лагеря.

— Ты тоже почувствовал?

— Да, рыжий был здесь, уже ушёл.

Кровь отхлынула от лица Вестиана, но Мирай лишь тихо рассмеялся:

— Не тревожься раньше времени, книжник, — праведник ухватился за протянутую побратимом руку и рывком поднялся на ноги, — чистота души скрывается порой в неожиданных местах.

Груд возвращался в лагерь. Картина полностью сложилась в голове. Беглянка жива, и пацаны явно прикрыли её. Кровь и шмотки настоящие, а вот кости… Кровь они похитили со склада бойни, значит, кости тоже оттуда. В памяти промелькнули две тени, скользнувшие по крыше в ночь перед рейдом. Тогда он всё списал на пойло, которое оставил ему главарь. Значит, не показалось: пацаны забегали на псарню, а значит, слышали приказ главаря. Почему он до сих пор жив? Груд был уверен, рука Зеона не дрогнет, если он узнает о предательстве в рядах отряда. Значит, умолчали… проверяли его… Поверили.

Широким шагом Груд подошёл к транспортёру. Внутри отдыхал раненый пёс. Там же стоял ящик с добытыми останками беглянки.

— Збруй, оставайся здесь, — бросил он псу и уверенно вошёл внутрь.

Приблизившись к раненой собаке, Груд проверил её состояние, она была ещё слаба. То, что надо, для его задумки. Усмехнувшись своей дерзости, крепыш подошёл к ящику и достал кости. Мерзкий сладковатый запах ударил в ноздри, но главарь не заметил его. Вернувшись к псу, он помахал белым лакомством перед носом раненого.

— Молодец, — прогудел Груд, стоило пасти сомкнуться на угощении, — жри давай.

— Эй, Груд, ты чего? — коротышка, чья собака была ранена, вскочил на ноги. Ему было жутко стыдно за свой проступок, и он не отходил от пса ни на шаг.

Остальные, округлив глаза, уставились на Груда.

— Ему нужнее, — хищная улыбка искривила губы Груда. Тряхнув рыжим гребнем, он протянул кости товарищам: — Как и нашим псам, они заслужили. А высшим хлыщам хватит и одежды с кровью девки. Идите, покормите своих.

Азарт вспыхнул в тёмных глазах коротышек. Уж что-что, а правила они любили ровно настолько, насколько могли их нарушать.

Груд спрыгнул с высокой ступеньки транспортёра и протянул кость Збрую. Пёс прилёг на живот и, зажав лакомство передними лапами, принялся сочно уничтожать улику. Главарь растянулся рядом. Глаза устремились в потемневшее небо. Кто он такой, чтобы судить парнишек? Они хотели прикрыть девчонку. Ничего плохого в этом не было. В отличие от того, что с ней могли сделать высшие. Коротышка поморщился. Их холёные морды всегда были полны презрения к нижестоящим. Хотя сами не чурались разбирать на органы себе подобных. И всё для того, чтобы продлить свою «чистую» жизнь. Впервые за долгое время спокойствие разлилось по телу Груда: он принял решение, он выбрал сторону. Сторону тех, кто не ударит в спину. Губы неслышно прошептали:

— Пустыня не терпит притворства…

Глава 15. Встреча

Городские ворота встретили отряд звенящей тишиной. Солнце, скрадывая возможные тени, стояло ровно в зените. Песок норовил ослепить. Но его блеск, не причиняя вреда, скользил по темным забралам и защитным стеклам очков. Зеон подошел к тяжелой двери. Надписи едва угадывались на выгоревшей поверхности. Разобрать можно было лишь название города — Ховер. Но это он знал и без подсказки. Рука скользнула по неправильному узору болтов, те держали тяжелые, укрепляющие дверь щиты. Подняв заслонку, командующий нажал на сигнальную кнопку. Запыленный динамик пару раз кашлянул и выдал вполне ожидаемый вопрос:

— Кого там?

— Открывай ворота, — поднимая забрало шлема, рявкнул Зеон. — Свои, с рейда вернулись…

Зрачок камеры мигнул, на той стороне послышались звуки пришедшего в движение механизма. Тяжелые створки медленно разошлись в стороны. На свет, натягивая очки на сощуренные глаза, вышел крупный мужчина в легкой броне.

— Здоров, Зеон, — он протянул руку командующему отряда. — Быстро вы, думал, пару дней еще в пустыне резвиться будете.

— Хороший рейд получился, — Зеон усмехнулся. Солнце стояло за спиной, он мог спокойно рассмотреть охранника. Знакомый вояка с явным интересом смотрел на разношерстный отряд. — Пришло время объединиться. Это дало неплохие результаты.

— Хм, — охранник мотнул головой. — Ладно, тебе виднее. Загоняй транспорт, — повернувшись к отряду, здоровяк зычным голосом крикнул: — Все, кто в город — на проверку! — и махнул рукой в сторону пропускного пункта.

…

Окраины, шумные по ночам, к полудню только просыпались. Отряд миновал непривычно тихий в это время знакомый бар наемников. Мятые стаканы и бутылки небольшими кучками жались к бордюрам. Тротуары были усеяны мелким мусором. Что-то хрустело под тяжелой обувью бойцов. Отряд сохранил состав. Путь для всех одинаково лежал на псарню. «Волки» возвращались домой, Зеон шел за вознаграждением, Дикий, под предлогом забрать свою долю, присоединился по наводке Мирая. Вечером, вернувшись следом за Грудом, праведник увидел, как тот скормил кости псам. Лицо неглупого коротышки светилось спокойствием. Он так и проспал всю ночь на песке, тесно прижавшись к горячему боку Збруя и укрывшись лишь небольшим походным одеялом.

Тогда Мирай подошел к Дикому. Лицо командира сохраняло привычное спокойствие, а вот в серых глазах застыл немой вопрос.

— Думаю, вектор наших отношений с «волками» резко поменяется, — праведник коротко изложил мысли старшему. — Груд не дурак… Будет интересно посмотреть, сможет ли он убедить вожака.

— Что ж, посмотрим, — кивнул командир.

Уставших воинов Дикий решил не разделять, и теперь весь отряд слаженно двигался к обители псов. Дорога постепенно уходила от жилых кварталов. Груды хлама, что лежали вдоль дороги, зашевелились. Ожили первые калеки. Они ночевали прямо здесь, в пыли обочины. Жадные до наживы оборванцы легко уловили поступь отряда. Их голодные завывания раскололи полуденную тишину.

— А ну молчать, жалкое отродье! — хлыст Груда, поднимая пыль и мусор, прошелся по обочине. — Отвалили назад… или на мясо не терпится?

Коротышка еще разок стегнул хлыстом и дал знак собакам. Те с низким рычанием загнали калек назад в гнилое тряпье. Домов становилось все меньше, постепенно редкие развалины сменили и без того унылый пейзаж. Пока вдали не показались громоздкие здания псарни.

— Открывай! — Груд заколотил крепким кулаком в прочную дверь. Ответом послужил громкий лай из-за забора. Коротышка вздохнул и обернулся к своим: — Дома…

Со двора послышалась ругань, собаки, в отличие от говорившего, смолкли.

— Кто в такую рань ломиться удумал, — заверещал тонкий сиплый голос. Его перебивал лишь свист плетки. Видимо, сторож загонял псов в загон. — Если на мясо сдавать пришли, это дальше по дороге.

— Я тебя самого на мясо пущу, — рык Груда перекрыл говорившего. — Открывай давай, а то зубов не досчитаешься.

Сначала распахнулась небольшая низенькая калитка. Вихрастая голова на тощей шее высунулась в узкий проем, глаза зажглись узнаванием.

— А, Груд, ты! — парнишка, гремя засовами, засуетился. — Прости, спросонья не признал, — проржавевшие петли скрипнули. Ворота, впуская гостей, распахнулись. — Ого, — мальчишка аж присел от удивления, — ты не один, я погляжу, пойду главному доложу.

— Опоздал ты с докладом, — широкая ладонь главаря привычно отвесила оплеуху тощему пацану. — Ну здравствуй, Груд. Рад видеть тебя… живым. В отличие от твоих друзей, — глаза вожака сузились и опасно прошлись по знакомой фигуре Зеона. На воинах монастыря они и вовсе зажглись ненавистью. — Пески тебя раздери, ты зачем их сюда притащил?

— Времена меняются, — ни в движениях, ни во взгляде Груда не возникло даже намека на страх перед главарем. — Я видел, что творится в пустыне… Поверь, искать союзников надо не за барьером высших. За ним, в случае опасности, они сами укроются… и как думаешь, кого они пустят на откуп падальщикам?

Крепыш замолчал, мрачную тишину, что зависла над псарней, прерывал лишь тихий скулеж молодняка.

— Союз нужен с теми, кто реально сможет помочь, а не будет прятать холеные задницы за внутренними стенами города.

Груд закончил и остался стоять рядом с отрядом. Плечи отошли назад, грудь распрямилась. Весь вид говорил: «Да, я не выполнил твой приказ, но ничуть не жалею о решении…» Главарь прошелся по мощной фигуре помощника. Его советы не раз выручали. За спиной стояли товарищи, явно придерживаясь той же точки зрения. Собаки, подняв холки, встали на защиту хозяев. Даже самый молодой, явно раненый, чуть на ногах держится. Но туда же…

— Ладно, — главарь выудил неизвестно откуда знакомую оранжевую бурду. Перевернув бутылку, он несколько раз хлопнул ладонью по донышку, пробка вышла из горла на добрую половину. Вытащив ее зубами, лысый коротышка запрокинул голову и влил в себя приличную дозу. — А вы, братва, чё не брезгуете такими союзниками, как мы?

— Твои псы отлично себя показали, — голосом Зеона можно было резать сталь. — Им не страшно оставить спину открытой…

— Хммм, — намек не ускользнул от главаря, он, ничего не говоря, перевел взгляд на Дикого.

— Пришла пора положить конец вражде, — пронзительный взгляд серых глаз командира стер ехидную улыбку с лица коротышки. Он тяжко вздохнул.

— Лады, братва, пойдем обсудим дела наши… совместные, — замолчав, он еще раз пристально окинул взглядом отряд. — Девку, так понимаю, не нашли…

— Отчего же, — Груд вытащил из-за спины небольшой ящик и щелкнул замком. Главарь, вслед за псами, втянул потяжелевший воздух. — Нашли, не целиком только, — коротышка громко расхохотался. Подняв крышку, он засунул внутрь автомат. Немного порывшись, Груд вытянул его наружу. На стволе, будто остатки рваного флага, развевались окровавленные когда-то розовые трусики. — Будет жениху вместо карточки на память!

Мирай усмехнулся. Груд оказался хорошим актером. Его представление с нижним бельем девушки запомнят многие «волки». До высших доберется не только ящик, но и рассказы, обильно обросшие слухами. То, что нужно… А экспертиза подтвердит, что вещи принадлежали беглянке. Праведник глянул вслед удаляющимся фигурам начальников. Бойцы расслабились и уселись отдыхать прямо во дворе псарни. Худой парнишка засуетился, явно намереваясь выполнить поручение хозяина и накормить гостей. Праведника слегка передернуло — от такого угощения не грех было отказаться. Чтобы не смущать хозяев отказом, они с побратимом ловко забрались на крышу псарни и укрылись недалеко от окошка, где поскуливали знакомые щенки.

— Послушай, Мирай, — близость щенков напомнила Игнару о словах, брошенных ему стариком. — А ты тоже считаешь, что я тебе служу?

— Мы все кому-то служим, брат, — Мирай растянулся в тени какой-то трубы, блаженная улыбка скользнула по губам. — И не важно, кто ты. Обладай ты даже самой большой властью в мире, все равно будешь служить своим слабостям, — праведник приподнялся на локтях и глянул на побратима. — С тобой мы друзья, брат. А служить надо Богу, тогда не придется склонять голову перед другими хозяевами.

— Ну, где я и где Бог, — Игнар махнул рукой на утверждение друга.

— Не так уж и далеко, как ты думаешь, брат, — смешинки зажглись в темных глазах праведника, рука коснулась груди.

— Ага, тоже придумаешь, — побратим опустился на крышу рядом с Мираем. — Ты мне вот что скажи, к девчонкам сегодня пойдем?

— Думаю, брат, — глаза Мирая застыли на мутном солнечном диске. — По-хорошему, нам бы не помешало глянуть, как одежду девчонки в руки твоему братишке передадут. Да, не засветиться не получится.

— Не получится… — побратим кивнул.

— Тогда к девчонкам, — Мирай закрыл глаза и задумался. — Фло лучше нашего разузнает, как прошла передача.

— К девчонкам, — эхом повторил побратим и тоже зажмурился.

Солнце медленно, не обращая внимания на мелкие дрязги людей, продолжило путь по небосклону. Тени удлинились. Жаркий воздух, выжигая запахи собачьих нечистот, накалился и задрожал зноем.

— Загони псов! — зычный голос Груда вырвал побратимов из мыслей. Они подползли к бортику и выглянули за край крыши. Собаки, под окрики крепкого парнишки, резво попрятались в загоны. На истоптанный мощными лапами двор вышли представители всех кланов. Запыленные рейдом воины на удивление гармонично вписывались в убогий вид псарни.

— Так, народ, слушай все сюда! — главарь коротышек, размахивая уже наполовину пустой бутылкой, привлек к себе внимание. — Братва, — рука, увитая мощными мышцами, показала на Зеона и Дикого, — теперь наши друзья. На них не нападать, в случае чего просить о помощи. Помогут, — очередная порция жидкости перекочевала в желудок коротышки. — В знак нашей дружбы, — коротышка подмигнул капитану солдат, — у нас для них подарок. Груд, тащи щенков.

Побратимы отскочили назад и затаились над окном загона с молодняком. К бараку направился Груд лично, а рыжий коротышка точно заметит подмену щенков. Так и оказалось. Только вот реакция вышла необычная.

— Во дают, пацаны, — Груд тихо рассмеялся. — Вот чего вы по крыше шарились. Ладно, будь по-вашему. Надеюсь, не загубите собак, уж больно хороши мелкие псины.

Подняв клетку с пола, будто та ничего не весила, коротышка вышел на свет. Щенки завозились и активно завиляли хвостами.

— Пора, — шепнул Мирай и направился к отряду. Побратим тенью последовал за ним. Пока Груд нес клетку, они, мелькнув за спинами товарищей, присоединились к толпе.

Главарь, надо отдать ему должное, на удивление спокойно отреагировал на появление элитных щенков. Хмыкнув, он открыл клетку, молодняк тут же выскочил наружу.

— Груд, поясни, что с собаками делать надо, — потрепав щенят за загривки, он пнул валявшееся рядом ведро. — Лады, братва, удачи, — махнув рукой на прощание, вожак скрылся в главном доме.

Коротышка почесал рыжий гребень и взял одного из щенков на руки.

— Да, что тут пояснять, — он поднял маленькое тельце над собой и глянул на него снизу вверх. — Кормите да по следу ходить учите. Защищать он сам начнет, как только силу почует. Это у них в крови, — коротышка передал щенка Зеону и взял второго. — Щенки здоровые, крепкие. Чистое мясо нынче редкость, но коли попадется, им скормите, а не сами ешьте. Сильнее станут. Вам же лучше, — второго щенка он посадил на руки солдату рядом с капитаном. — В клетке через пески тащить упаритесь. Сейчас поводки принесу…

Мирай чуть не рассмеялся, глядя, как Зеон с помощником пытаются совладать с новым для них действием. Щенки крутились, не зная покоя, так и норовя соскользнуть с рук.

— А ну, цыц!

Гаркнул вернувшийся Груд, животные сразу успокоились. Он надел на щенят тонкие ошейники и присоединил поводки.

— Как вырастут, — голова с рыжим гребнем качнулась, показывая, что щенят можно опускать. — Приходите, дам вам настоящие. Да и вообще заходите, если это… вопросы будут.

— Зайдем обязательно, ты мне еще пару шкур должен, — после бойни с ящерами, отряд все-таки задержался и подождал, пока «волки» освежуют животных. — Спасибо, — Зеон, отстегнув перчатку брони, протянул коротышке руку. — Мы отлично поработали, думаю, это наш не последний рейд.

— Ага, — темные зубы Груда мелькнули в довольной улыбке. — Свидимся, братва.

Лично проводив гостей до ворот, крепыш загрохотал засовом. Из-за стены послышался привычный рык:

— А ну, тощий, накрывай поляну!

…

Жилые кварталы приближались. Проснувшись, они несли с собой разноголосый шум. Отряд пока еще держался вместе.

— Ты и вправду думаешь, «волки» могут стать нам хорошими союзниками, — вопрос Дикого адресовался главному Зеону, но Мирай отлично его разобрал.

— Главное, они не станут нашими врагами, — командующий мыслил наперед. — Ты видел, как поменялись падальщики за последние несколько лет? Вот-вот. Судя по всему выходит, что главарь их нынешний уж больно головастый. Не сегодня-завтра начнет такие, не особо обремененные моралью кланы, на свою сторону переманивать. А там уже и до потери города недалеко, — Дикий покачал головой. Если клан, что держит всю нижнюю часть города, решит открыть ворота новым друзьям, город долго не продержится. — Времена меняются, союзники не будут лишними.

— Не будут, — согласно кивнул командир. — Что ж, хорошо, давай тогда до вечера.

Отряд подошел к месту, где стоило разделиться. Солдаты шли в высшую часть Ховера, воины монастыря в городе задерживаться не планировали.

— Подожди, — Зеон остановился и протянул один из поводков командиру. — Как договаривались, один щенок ваш. Теперь все. До вечера, встретимся в цветнике у Фло.

И лицо капитана расплылось в предвкушающей улыбке.

…

Солнце уже прошло большую часть своего пути. Зной облизывал жарким языком открытые участки тела. Побратимы шли в конце отряда. Мирай задумчиво смотрел на небольшой черный хвост. Он гипнотизировал мерными качающимися движениями. Неожиданно праведник вздрогнул. Побратим тут же повернул голову. Глаз за очками было не видно, но Мирай знал: в них застыл вопрос. Качнув головой, праведник показал: все в порядке. Это был всего лишь сигнал. Маяк, что он установил на ящике с эмбрионами, пришел в движение. Жаль, что они далеко отошли от бойни, можно было глянуть, чье это добро. Но да ладно, проследим и так. Мирай вывел перед внутренним взором карту города и всю оставшуюся дорогу до монастыря поглядывал на маркер. К моменту, когда отряд вступил в тень высоких стен дома, маяк остановился. Мирай хмыкнул:

— Да, Фло, мимо тебя никто не пройдет, — и уже громче добавил: — Дикий, сегодня вечером мы с вами.

— Да… ну, ладно… — серьезность, будто песок на ветру, слетела с лица командира. — С чего бы это?

— Хочу подарок брату сделать, — Мирай подмигнул побратиму. — А что может быть лучше очаровательной дамы.

…

Ребята развалились на кроватях. Вентиляторы бесшумно крутили лопастями. Немного влажные после душа тела с удовольствием впитывали в себя свежие потоки воздуха.

— Это что такое было? — лениво протянул Игнар. — Ты и вправду решил меня от девственности избавить?

— Избавиться от нее можешь только ты сам, — праведник засмеялся. — Я тут точно не помощник. Еще один повод появился к Фло заглянуть. Помнишь, тот контейнер на бойне? — Мирай приподнялся на локтях и глянул на друга, тот кивнул. — Маяк пришел в движение. А остановился он ровнехонько в доме Фло.

— Во дела, — Игнар закинул руки за голову и потянулся. — А нам-то что с этих… как их там, зародышей?

— Может, и ничего, — парнишка поднялся с кровати и натянул темные штаны, следом пошла такая же майка. — Но глянуть, кому понадобились чистые эмбрионы, весьма любопытно. Так что вставай. Дикий уже небось отчитался и скоро двинет обратно в город.

— Да мы же вроде и так к девчонкам собирались, чего к командиру клеиться?

— Не все нам с тобой по крышам гонять, — ухмыльнулся Мирай. — Шучу, — видя округлившиеся глаза побратима, праведник рассмеялся. — Сам высоту люблю. Если мы отдельно придем, ребята не поймут, лучше вместе.

…

Вечером город воспринимался иначе. Сумерки спрятали мусор, улицы звенели зарождающейся ночной жизнью. Но дело было не в этом. Непривычно было идти в составе отряда. До этого побратимы выбирались в город только как частные наемники. Да еще и встречные патрули «волков» вместо злобных взглядов кидали им вслед одобрительные усмешки. Видимо, Груд с товарищами все же приукрасил их приключения. Постепенно обветшавшие дома сменили яркие вывески магазинов. Наконец, перед отрядом вырос пропускной пункт барьера в элитную часть Ховера.

— Так, граждане, а я очень надеюсь, что тут все граждане, приготовили удостоверения, — смешно делая акцент на буквах «д» и «т», толстенький охранник неохотно вылез из-за стола. Подняв глаза, он неожиданно ахнул: — Ух ты ж, Мотыль, ты что ли?

В загорелом воине с лицом, покрытым многочисленными ссадинами, не так-то легко было узнать скромного парнишку-охранника. Взгляд потерял былую наивность, уверенность распрямила плечи.

— Я, кто же еще.

— Да ну, кто эту пустыню знает, — толстяк покачал головой. — Наши наперебой говорили… Не вернется Мотыль, из пустыни редко кто возвращается.

— А ты, прежде чем слухам верить, сходи да проверь, — широкая улыбка вернула пареньку былую приветливость.

— Не-е-е, мне здесь хорошо, — охранник замотал головой. — Сам-то, когда на службу? В расписание внесли или у тебя отгул за заслуги перед городом?

— Мне теперь, чтобы погулять, отгул не нужен, — рассмеялся парнишка. — Я на службу не вернусь. Там снаружи, — Мотыль кивнул в сторону, откуда пришел отряд, — ты понимаешь, что такое жизнь, потому что видишь смерть. Понимаешь, что такое дружба, потому что без нее не выжить… Я сколько сидел в этой будке, завидовал тем, кто на эту сторону идет. Теперь сам иду, но понимаю: ничто уже не выветрит любовь к пустыне, даже девчонки… — парнишка замолчал и хлопнул бывшего товарища по плечу.

— Во дела-а-а-а, — рот толстяка округлился. Пряча сканер, он произнес: — Ладно, идите, и так вижу, что свои.

Дверь борделя открыла знакомая красотка. Легкие одежды розового цвета больше открывали, чем прятали юные прелести. А вот атмосфера в зале значительно отличалась. Нечастые гости облюбовали столики вокруг сцены. Дорогая одежда, сидящая ровно по фигуре, говорила о том, что перед ними высшие. Сверкая обнаженной кожей, на сцене танцевала девушка, лишь тоненькая золотистая полоска трусиков прикрывала самое сокровенное. Танцовщица подошла к шесту и плавным движением ухватилась за него, нежные руки легко подтянули девушку, стройные ноги обвили металл, и она, перевернувшись, опустилась вниз. Длинные волосы почти коснулись пола. Изгибы тела, в которых хорошо выделялась высокая грудь, аппетитно застыли в огнях светомузыки.

— Ничего себе, — рядом сглотнул Игнар.

— Ага, нам бы тоже не помешало научиться таким трюкам, — праведник, конечно, шутил, но лишь отчасти. Он никак не ожидал от местных девушек такой физической подготовки.

— Да, у Фло для всего услада найдется, — Дикий подошел к ребятам со спины и приобнял за плечи. — И для глаз тоже. Располагайтесь, я познакомлю вас с девушками.

Побратимы, вслед за братьями, отошли к диванчикам. Уютный полумрак окружил воинов. Хорошо, он позволял довольно незаметно рассмотреть посетителей.

— Нашего общего знакомого нет, — приобняв побратима, еле слышно прошептал Мирай. — Видимо, принимает товар.

Праведник еще раз обвел взглядом зал, по другую сторону сцены расположилась довольно крупная компания. Мирай хмыкнул и покачал головой. Его внимание настолько захватила танцовщица, что он даже не заметил сидящих. А посмотреть было на что.

Люди казались чуждыми этому месту. Их чистая, почти стерильная кожа и строгость линий в одежде резко контрастировали с щемящей розовой роскошью борделя.

Мужчин среди них было мало. И судя по тому, что они стояли за спинами сидящих женщин, им, похоже, отводилась роль охраны. Сами же женщины, рослые, многим за двадцать, сидели, ровно вытянув спины. Короткие стрижки-«ежики» мелькнули в огнях неона. Но не только это объединяло их.

Суровые выражения лиц, холодный блеск в глазах, одинаковые комбинезоны. И… праведник чуть слышно выдохнул сквозь зубы… знакомая эмблема, что красовалась на груди и плечах незнакомок. Он узнал этот знак — тот самый, что был на контейнере с эмбрионами.

Эти женщины были не просто гостями; но кто же они такие? Он теперь знает, чей это чемоданчик. Только в душе засел вопрос: а что ему делать с этим знанием?

— Что, мальчики, заскучали? — блондинка в розовом, махнув легкой тканью, приземлилась Игнару прямо на колени. — Составить вам компанию?

Девушка игриво прогнулась, свет заплясал на едва прикрытой груди.

— Как тут заскучаешь, — Мирай поднял взгляд на милое личико девушки. — Ты не дашь. Как зовут тебя, розовое чудо?

— Пинки, — звонкий голос подтвердил очевидное.

— Да ладно! — тут даже Игнар оторвал взгляд от груди девушки.

— А что такого? — губки девушки сложились обиженным бантиком. — Я люблю розовый цвет.

Пинки приподняла край полупрозрачного платьица, ступор вновь овладел побратимом. Мирай тряхнул головой, с этим что-то надо делать.

— Эй, Пинки, — праведник хлопнул побратима по спине. — Иди-ка закажи себе Фрути и доложи хозяйке, что мы хотим ее видеть. А потом уже развлекаться будете.

— Обещаешь? — Мирай лишь тяжело вздохнул в ответ. Вопрос был явно не к нему. Девушка не сводила глаз с побратима.

— Это не мне решать, — голова праведника качнулась. — Все, дуй давай.

Девчонка нехотя сползла с колен воина и легкой походкой направилась в нужном направлении.

— Ребята, зачем вам хозяйка понадобилась? — удивление промелькнуло в серых глазах Дикого. — Она только за тяжелые случаи берется.

— Так, может, наши братья и есть особо тяжелый случай, — рассмеялся один из воинов. — Смотри, как затянули с визитом.

— Ты меня хорошо знаешь, друг, — Мирай лишь покачал головой. — В моей жизни еще остались принципы. Я хочу прожить жизнь не напрасно, потому и держу их.

— Хочешь сказать, что я живу напрасной жизнью?

Несмотря на суть вопроса, в тоне мужчины не было злости. Все воины монастыря хорошо знали праведника.

— Нет, — Мирай откинулся на спинку дивана и вытянул ноги. — Я говорю лишь за себя. Мы идем одним путем. Только находимся в разных его точках. Что хорошо одному, недопустимо другому. Следуй законам чести, и ты продвинешься вперед.

— Ух, успокоил ты меня, — воин ухватил проходившую мимо девушку и притянул к себе. — Ну что, красотка, скучала без меня?

Та отчего-то застенчиво спрятала глаза и, доверчиво прижавшись к широкому плечу, села рядом.

— Вы можете пройти, — юная девушка, щедро даря розовый цвет, вернулась к побратимам.

— Спасибо, Пинки, — серьезный взгляд пробежался по хрупкой фигурке. — Подожди нас за стойкой.

— Непременно, — девушка кивнула и упорхнула к уже готовому напитку. — Ах, — протянула она пухленькой барменше, — он вернулся. Какой красавчик, правда?

— Ну, красавчик, — яркие губы презрительно скривились. — И толку… Что там внутри блестящей упаковки… Как тут угадаешь, пока не попробуешь.

— Ага, — нежно розовый язычок девушки прошелся по губам. — Вот и я думаю, попробовать надо. А с кем еще, если не с ним?

— Ох, девонька, — барменша нежно по-матерински глянула на Пинки. — Да вроде неплох, уж все лучше высших хлыщей. Да только не привязывайся сильно… Воины они какие? Сегодня здесь, завтра там, а после и вовсе на том свете. В сердце не пускай. Первого и так забыть сложно, а если влюбишься… — девушка лишь покачала головой.

…

Неслышной мягкой походкой побратимы пересекли зал. Но посетители и без этого не обращали на них внимания. Высшие надменными взглядами следили за танцем. Созерцание не мешало им поглаживать нежную кожу подсевших к ним девушек. Интересно, всем ли работницам Фло положено оказывать интимные услуги. Судя по поведению той же барменши, это не обязательно. Что ж, тем проще будет выжить беглянке.

Мысли с девчонки плавно перескочили на хозяйку борделя. Кровь прилила к голове, дыхание так и норовило сорваться с привычного ритма. Ах, Фло… Мирай, успокаиваясь, втянул поглубже воздух и глянул на побратима. Тот не скрывал интереса. Язык прошелся по хищной улыбке, плечи разошлись. Наивная уверенность Игнара помогла прийти в чувство, и Мирай с легким предвкушением в сердце постучал по гладкой поверхности.

Впуская побратимов в полумрак комнаты, распахнулась дверь. Послышался щелчок задвижки, и только тогда девушка позволила себе проявить чувства.

— Мальчики, вы вернулись, — голос Фло напоминал нежное щебетание птички. — Как я рада вас видеть!

Хозяйка борделя ухватила обоих за руки и сжала в нежных ладонях. Ребята застыли. Мирай смотрел на искреннюю радость в глазах девушки и не понимал, отчего так радуется сам.

— Леди, я соскучился, — хрипловатый голос Игнара раздался прямо над ухом, не удержавшись, он попытался приобнять Фло за талию. — Надеюсь, мы заслужили награду за верную службу?

— Конечно, заслужили, — хозяйка борделя привычно остановила юного воина знаком ладони. — Мой цветник в вашем распоряжении.

— Ах, — Игнар, поняв, что и сегодня ему ничего не светит, отошел и опустился на диван. — Когда-нибудь ты разобьешь мне сердце. Где беглянка-то? У нас для нее хорошие новости.

— Когда-нибудь ты раскроешь свое сердце тому, кого упорно не желаешь видеть, — грудь девушки поднялась в тяжелом вздохе. — Сейчас позову ее.

Намека Игнар не то, что не понял, даже не заметил. Фло скользящим движением выпустила руку праведника и, подойдя к столу, нажала несколько кнопок на небольшом устройстве.

— Как все прошло? — мягкая улыбка коснулась губ девушки, искренний вопрос светился в глазах. От нечего делать праведник погрузился в рассказ. Он говорил, Игнар дополнял деталями, Фло порой замирала от страха, порой искренне смеялась. Мирай сам не заметил, как напряжение последних дней отпустило. Плечи расслабились, голова очистилась от лишних эмоций, на душе стало легко… Он выдохнул и блаженно откинулся на диване рядом с побратимом. Фло залезла на стол, только с ребятами она могла себе такое позволить. Тишину разбил негромкий стук в дверь.

— Я открою.

Девушка, не смотря на опасения Мирая, легко спрыгнула. Туфли на изящной тонкой шпильке явно не были предназначены для физкультуры. Но, видимо, мужская и женская физиология отличалась в большей степени, чем представлял себе праведник. В комнату скользнула девушка. Сначала Мирай не признал в ней беглянку. Девчонка явно поднабрала в весе. Формы заметно округлились, изящное зеленое платье подчеркивало стройную фигуру и светлую кожу. Огромные глаза, цвета той же сочной зелени, прятались за ярко-рыжей челкой. Нет, общая длина волос не изменилась. Но от цвета и формы не осталось и следа. В общем, сказать, что беглянка притягивала взгляд — это ничего не сказать.

— Ничего себе… — протянул Мирай. Рядом послышался судорожный вздох побратима. «Надо уже валить отсюда, брату на сегодня хватит испытаний», — подумал он. — Это так вы прячетесь?

— Поверьте мне, мальчики, — нежная улыбка коснулась губ хозяйки борделя. — Порой за яркой внешностью спрятаться намного проще, особенно в таком месте, как мой дом.

— Хм, тоже верно.

— Ну, ты даешь, красотка, тебя и вправду не узнать, — Игнар подошел к девчонке и приобнял ее за плечи. — Рад тебя видеть.

— Этого хватило? — Мирай, пристально пройдя глазами по беглянке, тоже подошел ближе, но вопрос был обращен к Фло.

— Да, — веселый смех девушки журчанием воды разлился в воздухе. — Никто не догадался, что за яркой красоткой скрывается скромная воспитанница долины. У них на самом деле было лишь словесное описание девушки.

— Это хорошо, — Мирай облегченно вздохнул. — План с вещами тоже удался. Так что можешь навсегда забыть свое старое имя. Новое-то хоть есть?

Праведник заглянул в глаза девушки. Она не походила больше на того запуганного зверька, что они спасли.

— Есть, — девушка откинула яркие локоны за спину. — Аниша.

— Аниша, — праведник прокатил имя по языку. — Тебе подходит.

Громкий стук резко разорвал спокойную атмосферу комнаты. Лицо Фло скривилось. Лишь немногие могли позволить себе стучаться к ней без предупреждения. И далеко не всем она была рада.

Надев привычную вежливую маску, девушка подошла к двери. Игнар едва заметно вздрогнул: его спина напряглась, как пружина, а рука медленно потянулась к рукояти.

— Что? — прошептал Мирай.

В этот момент Фло плавно распахнула дверь. Метая глазами молнии, на пороге стоял сын бургомистра, старший брат Игнара.

Глава 16. Драка

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Из глубины помещения послышалась легкая приглушенная музыка — и как Мирай ее раньше не заметил. Он шагнул было к Фло, но та жестом остановила юношу. Властный голос грубо разорвал затянувшееся молчание:

— Фло, какого черта, что значит, ты занята? — красивое лицо блондина раскраснелось, правильные черты лица исказились. — Или я неясно выразился? Если мне надо, — все твое время мое, — высокий парень попытался войти, но хрупкая фигура девушки перекрыла порог. — Мать твою, Фло, не зли меня… или всех своих прабабок до седьмого колена вспомнишь!

Мирай подобрался и все-таки подошел чуть ближе к девушке. Побратим накинул капюшон и встал за спиной. Девушка застыла чуть поодаль.

— Привет, Кай, — обворожительная улыбка коснулась губ хозяйки борделя. — Я тоже рада тебя видеть, — девушка, качнув бедрами, сделала шаг навстречу молодому человеку. — Милый, иди возьми себе выпить, я уже освобождаюсь.

Фло провела рукой по тонкой ткани рубашки на широкой груди парня. Воздух с шумом вышел из легких сына бургомистра. Крепкая ладонь сжала хрупкие пальцы:

— Ладно, — дыхание Кая выровнялось. — Выпроваживай гостей, день у меня выдался дерьмовым. Народ от рук отбивается. Отец проходу не дает. От невесты ничего кроме кровавых тряпок не осталось, придется новую искать, — парень злобно стрельнул глазами. — А где мне ее найти? Пустыня раздери эту глупую девку!

Гнев раздул ноздри на красивом лице блондина. Вторая рука девушки скользнула по открытому участку кожи на шее парня. Палец задержался на отвороте воротника.

— Так у нас вон сколько амазонок сегодня в гостях, — хозяйка весело рассмеялась. — Иди предложи контракт одной из них.

— Скажешь тоже, — лицо парня скривилось, но нужного эффекта Фло добилась — сын бургомистра расслабился. — Они и на женщин-то не похожи, — белые зубы парня блеснули в широкой улыбке. — Фло, а выходи за меня!

Блондин притянул девушку к себе, его руки нагло легли на талии хозяйки борделя.

— А как же мой цветник, — девушка в деланом отчаянии закатила глаза. — Ты же первый с тоски завоёшь, если девчонки разбегутся.

— Тут ты права, — парень ослабил хватку, и девушка ловко выскользнула из его объятий. — Ладно, даю тебе пять минут.

— Этого достаточно, милый, — девушка закрыла дверь и устало прислонилась к ней спиной.

— Простите, ребята, — робкая улыбка застыла на нежных губах Фло. — Если я не отвлеку этого типа, он достанет всех моих девушек. Так что развлекайтесь, думаю, за час я разгружу его.

— Ты ловко с ним управилась.

Мирай, сжав кулаки, подошел к хозяйке борделя. Кровь, выгоняя спокойствие, стучала в голове. Ему не понравилось, как этот напыщенный чистокровка обращался с девушкой.

— Да что с ним управляться? — Фло повела плечиками. — Обычный уверенный в своей неотразимости Высший. Не переживай за меня, он не причинит мне вреда, — Фло сжала слегка шершавые ладони праведника. — Идите, Аниша составит вам компанию.

— Ладно, — Мирай на миг сжал руки девушки и сразу отпустил. Не стоит забывать: эта девушка — друг, и она сумеет постоять за себя в стенах дома.

Голова прояснилась, несвойственная праведнику ухмылка скользнула по губам:

— Зато мы узнали, сработал ли наш план. Сработал… Пошли, Аниша! Отпразднуем начало новой жизни!

Ребята двинулись к двери. На пороге Игнар развернулся и, покачав головой, обратился к Фло.

— Знаешь, Фло, — юноша скинул капюшон, светлые волосы рассыпались по плечам, отросшие пряди прикрыли его знакомые глаза. — Не называй меня «милый».

— Поверь, ты — последний, кого я так назову, — девушка подошла и заправила волосы юному воину за ухо. В движениях Фло не было и намека на ту приторную сладость, что скользила в обращении с его старшим братом. — Я слишком дорожу нашей дружбой. Вы оба дороги мне, — девушка перевела взгляд на праведника. — Дождитесь, пока я освобожусь. У меня для вас сюрприз.

…

Пинки сидела за стойкой, пухлые губки обхватили яркую трубочку. Напиток в ее стакане все еще пестрел всеми цветами радуги. Девушке пришлось несколько раз выйти навстречу гостям. Об этом говорил и пополнившийся зал. Пустых столиков практически не осталось. Вечер обещал быть насыщенным. Наемники вернулись из рейда, да и постоянных посетителей хватало. Но не это заботило девушку. Из головы не выходил молодой воин, что уже второй раз встречается с хозяйкой. Пронзительные голубые глаза, в них так и хотелось утонуть. А волосы… Пинки подняла глаза вверх, представляя, как светлые пряди закрывают их от всего мира, стоит сильному телу парня склониться над ней. Томный вздох покинул грудь девушки, по телу пробежались мурашки. Пинки жадно глотнула и, выпустив трубочку, облизала пересохшие губы.

— Эй, а ну хватит облизываться, — полосатое полотенце мелькнуло перед носом девушки. — Иди дверь открывай, второй раз звонят.

Пинки бросила хмурый взгляд на барменшу, но легко соскочила со стула и бросилась открывать дверь.

— Привет, красотка, — за дверью стояли два солдата. Здоровые, даже без брони, щедрая улыбка говорившего делала его симпатичным. — Я по тебе соскучился… Когда ты уже решишь во взрослую жизнь войти? — низкий голос вошедшего наполнился смехом, здоровяку пришлось слегка наклониться, чтобы приобнять хрупкую блондинку. — Помни, я первый в списке.

— Вот еще, — фыркнула девушка. — Позвольте, я вас провожу.

— Позволю, малышка, — парень наклонился и жадно втянул воздух у нее над ухом. — Тебе я много чего позволю.

Дрожь пробежала по телу девушки, но она быстро себя отдернула. Нет. Она все для себя решила.

— Пройдите в зал, — Пинки выскользнула из горячих рук наемника. — Девушки ждут вас.

— Ну-ну, красотка, я тоже подожду, — чуть охрипший голос солдата огнем прошелся по спине девушки.

Обгоняя Пинки, парень будто невзначай задел бедро девушки и направился к группе солдат. Эти двое тоже участвовали в рейде. Один, что постарше, зашел молча, хотя в рейде именно он задирал побратимов из монастыря. Второй парень заступался за ребят. Он подсел к остальным наемникам и замер, не сводя глаз со сцены. Но горячий взгляд то и дело возвращался к юной блондинке.

Пинки, отгоняя наваждение, тряхнула пышной гривой волос, взгляд пробежался по залу. На сцене танцевала одна из лучших девушек Фло. Грация и сила сочетались в танце настолько, что оторвать глаза было невозможно. Яркие огни скользили по слегка влажной от пота обнаженной коже. Внимание практически всех присутствующих было сосредоточено на сцене.

За исключением четверых у бара.

Равнодушная ко всему происходящему барменша откровенно скучала. Ее руки привычными движениями полировали знакомым полосатым полотенцем прозрачный пластик стаканов.

Двое знакомых парней сидели в обществе новенькой Аниши.

Девушки вполне неплохо ладили друг с другом. Только вот сейчас Пинки ощутила в груди резкий укол ревности. Парни даже и не думали обернуться на сцену. Они с явным удовольствием болтали с новенькой. Пинки подошла ближе. Искренний смех Аниши донесся до слуха блондинки. Новенькая выслушала ребят и, робко опустив глаза, накрыла их ладони. Кровь больно застучала в висках. Нет, ну надо же, ей одного парня мало. Забирала бы себе лысого: он тоже ничего. А тут с двумя решила закрутить… Пинки выдохнула, отчего затрепетали раздувшиеся ноздри. Нет, она своего не упустит. Глубоко втянув пахнувший дымом и цветами воздух борделя, Пинки подошла к стойке и легко втиснулась между новенькой и длинноволосым воином. Благо, ее стакан все еще стоял там.

— Привет, Аниша, — пролепетал прелестный голосок. — Ты уже познакомилась с нашими новыми гостями? Такие милые ребята… — Пинки дотянулась до трубочки и обхватила ее пухлыми губками. Характерный шипящий звук намекнул, что он был допит до конца. — Ммм… а вы почему еще не угостили девушку? — блондинка игриво покачала головой. — И мне «Фрути» закажите. Думаю, еще один я могу себе позволить.

Мирай улыбнулся: Пинки его умиляла. Хотя он бы остался бы в обществе Аниши, у них было что обсудить. Да и девушка не пыталась впечатлить их своей женственностью. Спокойная, но прямолинейная Аниша импонировала праведнику.

— Ты что будешь?

— Мне «Зомби», пожалуйста, только без всей этой высокоградусной бурды, — поймав взгляд барменши, Аниша улыбнулась. Та презрительно скривила губы, набрала в самый большой стакан льда под завязку и залила коричневой жидкостью. Капнув капельку эссенции из небольшой круглой бутылочки ярко желтого цвета, она вставила в напиток трубочку той же окраски и грохнула тяжелым стаканом о стойку.

— Пожалуйста, — барменша подмигнула Анише. — Где найти туалет, ты знаешь, — фраза привычно соскользнула с пухлых губ.

Обычно девушка намекала на убойную дозу алкоголя в стакане и неминуемое желание облегчить желудок, возникающее после ее употребления. Но сейчас ее можно было объяснить лишь величиной стакана.

— Спасибо, — Аниша качнула головой, рыжие локоны заплясали в свете неона. — Привет, Пинки, да, я уже знакома с ребятами. Они уже второй раз у нас в гостях.

Аниша чуть сдвинулась.

Она чувствовала, как легкое напряжение узлом стянуло солнечное сплетение, пока розовая красотка устраивалась на пуфике, втискиваясь между ней и Игнаром. Девушка резко выдохнула. Нельзя устраивать сцены. В конце концов, это работа Пинки — развлекать клиентов.

— Кстати, о гостях, — Мирай прервал ее внутренний монолог, кивнув в сторону дальних столиков. — Что это за дамы? Знаешь? Не похоже, что они пришли за... развлечениями.

Мирай качнул головой в сторону женщин в комбинезонах, которые сидели, отстраненные от общего веселья.

— Ну, смотря что понимать под развлечениями, — Аниша усмехнулась, но в ее голосе не было и намека на веселье. — Но да, их интересует не то, что обычно.

Брови праведника напряглись. В глазах девушки он увидел напряжение, причину, которого не мог понять.

— Объясни.

Аниша наклонилась ближе и проговорила, понизив голос, хотя вокруг и так царил шум.

— Им нужны девушки. В смысле — их утробы.

Мирай замер. Одно слово — утробы, и происходящее обрело смысл. Память мгновенно вывела на поверхность картину: консервированные эмбрионы в чемодане амазонок.

— Это учёные, — продолжила Аниша, ее взгляд был задумчивым, девушка словно была отстранена от происходящего. — Из древней лаборатории. Они нашли чистые эмбрионы, самые дорогие в этом мире. Но их технологии неполны. У них нет инкубаторов, Мирай. Теперь им нужны живые инкубаторы.

Тишина между ними стала осязаемой.

— И они пришли сюда... в бордель, чтобы найти суррогатных матерей?

— А где ж еще? — Аниша горько рассмеялась. — Ни Долины, ни Высшие не отдадут своих девушек. Это их собственность, и она неприкосновенна. Ученые ищут «независимых», «чистых». А что девушки здесь? Они вне системы. И, как мы видим, вполне готовы за хорошее обеспечение продать единственное, что имеют.

— А Фло?

— Фло добрая, — Аниша откинула волосы, обнажив резкую линию шеи. — Она не держит насильно. Если кому надоело продавать любовь за деньги, можно послужить и высшей цели. Во всяком случае ученые преподносят это именно так.

Аниша повернула голову и посмотрела Мираю прямо в глаза.

— А тебе они зачем?

Мирай облизнул губы, отводя взгляд к столикам.

— Мне интересно всё необычное. Я ищу выход к Долинам и бункерам. Может, они что-то знают о старых маршрутах.

— Может, и знают. — Аниша резко поднялась с пуфика, оставив красотку в розовом недоуменно моргать. — Пойдем. Пойдем. Увидишь, как здесь покупают будущее.

— Пойдем, — Мирай кивнул и поставил наполовину полную бутылку на стойку бара.

— Игнар, ты со мной? — окликнул он друга.

Не дождавшись ответа, праведник обернулся. Вниманием побратима полностью завладела розовая красотка. Изогнув тонкую талию, девушка оторвалась от трубочки и доверительно что-то зашептала. Ее глаза неотрывно следили за разгорающимся взглядом юноши, ее рука невзначай легла на бедро в узких штанах и соскользнула вниз. Тряхнув головой, праведник оставил побратима. Где-то на подсознании мелькнула мысль, что так поступать не стоило. Но что может случиться за несколько минут… Как оказалось, случиться может многое.

Праведник пошел вслед за Анишей. Поймав на себе пристальный взгляд, Мирай повернулся. Дикий сидел, откинувшись на диване. Зеон склонился к нему. Они явно что-то обсуждали. Остальные ребята наперебой рассказывали подробности последнего рейда. Охи и ахи девушек только горячили воинов. Мирай вспомнил, как совсем недавно сам делился с Фло. Со словами будто выходила грязь, что накопилась в душе. Да, девушки тут явно оказывают не только интимные услуги. Праведник кивнул наставнику и вернул взгляд на Анишу. Шикарная копна рыжих волос подпрыгивала в такт пружинистой походке девушки. Мирай невольно вспомнил о косе тогда еще светловолосой беглянки. Та при каждом шаге та мерно покачивалась.

— Ты знаешь, твоя коса мне нравилась больше, — чтобы сказать это, пришлось повысить голос. Музыка около сцены играла значительно громче. — У моей сестры была такая же.

— Ох, уж эти мужики и их фетиши, — резкий голос раздался прямо над ухом Мирая. Одна из амазонок, проходившая мимо, услышала брошенную праведником фразу. — Пацан еще совсем, а все туда же.

Марай замер, юному праведнику было трудно понять гнев женщины. Презрительная усмешка искривила губы на лице амазонки. Его даже можно было бы назвать привлекательным, если бы не жесткое, властное выражение.

— Эй, мадам, ты что-то против мужиков имеешь? — хриплый голос донесся со стороны отряда. С дивана медленно поднялся знакомый солдат, тот самый, что задирал ребят в рейде. — Или, может, настоящего не видела еще?

— Отчего ж? — амазонка, выгнув плечи, развернулась к солдату. Фирменный комбинезон выгодно обтянул ее грудь. — Видела, даже без штанов, если ты на это намекаешь. Да толку от вас никакого…

Слова девушки заглушил громкий солдатский хохот.

— Иди сюда, цыпа, — хохот постепенно затих. Наемник, хищно сверкнув зубами и вмиг оказался около девушки. — Я покажу, какой толк от мужиков бывает, — и потянулся к ней.

Амазонка одним движением захватила руку и вывернула ее в захвате. Прижавшись к спине солдата, она протянула вторую кисть к горлу мужчины, в свете неона мелькнуло лезвие.

— Это все из-за вас мужиков, — истеричные нотки прорезались в голосе амазонки. — Вы стоите у власти, и к чему это привело? Земля погрузилась в страдания и болезни. Только и думаете, что «добром» в штанах мериться, а весь мир мучается!

Нож в руке девушки опасно задрожал.

— Весь мир — это дуры грудастые, вроде тебя?

Друг солдата, который совсем недавно пожирал глазами Пинки, встал в шаге от товарища. В густом баритоне послышалась угроза. Остальные солдаты подскочили с мест и окружили парочку полукругом. Сзади встали амазонки и их телохранители. Чуть поодаль мелькнула невысокая фигурка администратора.

— Ребята, все норм, — парень с ножом у горла расплылся в довольной улыбке. — Цыпу мне не испугаете, грудь у нее и вправду зачетная, — спина наемника качнулась назад, он потерся о застывшую в неподвижности девушку. — А то, что дура, так это поправимо.

Быстрым движением солдат развернулся, рука сжала ладонь девушки, звякнув о пол, упал нож. Придавив его тяжелым ботинком, солдат прижал девушку к себе, вторая ладонь легла на коротко стриженый затылок.

— А ты думай впредь, кому нож к горлу приставлять, — голова мужчины склонилась к девушке. — Не все будут такие добрые, как я.

Пресекая попытки что-то сказать, наемник жестко прижался к губам амазонки. Словно безумная кукла, девушка задергалась. Руки беспомощно колотили в широкую грудь. Вцепившись в короткие волосы, амазонка попыталась оттянуть от себя безумца. Бесполезно. Мощный захват не позволил девушке отступить. Постепенно попытки стали затихать, глаза девушки закрылись, размякнув, она откинулась на сильные руки. Уступая, она периодически еще постукивала наемника, но вот руки пробежались вдоль груди, прошлись по выступающим сзади лопаткам, легли на колючий затылок. Парень откинул нож ногой и, сделав несколько шагов, впечатал ее в одну из колонн, что отделяли столики от мягкой зоны. Вжавшись в тело девушки, мужчина ненадолго оторвался от нее. Глаза девушки затуманились, теперь проблемы мира волновали ее значительно меньше парня перед ней. Довольная улыбка заиграла на искусанных губах солдата, он вновь прижался к девушке.

— Хмм, — миниатюрная брюнетка-администратор покачала головой. — Обычно у нас комнаты предоставляются в распоряжение только нашим девушкам… Видимо, сегодня придется сделать исключение.

— Кого-то ждет горячая ночка, — напарник солдата подхватил нож и, крутанув его в руках, отдал администраторше. — Думаю, они еще не раз поколотят друг друга.

Ответом послужил дружный хохот солдат. Старшая из амазонок неодобрительно качнула головой, но ничего не сказала. Дав знак отойти, она вернулась за столик.

— Кстати, о горячем… А где Пинки подевалась… — солдат, до этого не сводивший глаз с розовой блондинки, оглянулся. Девчонка крутилась возле пацана с рейда. Парень в общем-то был нормальный, да только вот дарить первую ночь с девчонкой он ему не собирался. Не для того он столько ждал. Но стоило ненадолго отвлечься, девчонка исчезла. Подозревая неладное, он обвел взглядом зал. Так и есть: пацана нигде не оказалось. Глухой рык сорвался с губ солдата. Он бросился вверх по лестнице. Поднявшись на балкон, парень начал крушить двери номеров.

Мирай тряхнул головой и обернулся. Побратима за стойкой не оказалось. Лишь барменша, наконец-то потеряв скучающее выражение лица, вцепилась пухлыми пальцами в стойку и во все глаза смотрела на разбушевавшихся посетителей.

— Пустыня меня раздери!

Праведник был зол. Он отвлекся и упустил побратима. Тот, конечно, был в своем праве. Но как-то глупо все получилось… Мирай сделал шаг вслед за солдатом, и почувствовал, что его что-то держит. Тонкая рука вцепилась в него мертвой схваткой. Аниша так вжала пальцы в его предплечье, что кожа на них стала почти прозрачной. Праведник перевел взгляд на девушку.

В огромных зеленых глазах застыли слезы, одинокая влажная дорожка проложила путь по правой щеке. Неизвестно, обратила ли она внимание на страсти, разгоревшиеся между амазонкой и солдатом, но вот куда подевался Игнар с девчонкой, она увидела точно. Вопрос с тихим вздохом вышел из вздымающейся в рваных вздохах груди.

— Почему… почему… — девушка обернулась к Мираю. — Почему он выбрал ее?

— Да дурак он, прости меня, Господи, — взяв девушку за плечи, праведник встряхнул ее и развернул к себе. — Подожди здесь, я сейчас вернусь.

С трудом оторвав от себя сжатые пальцы, Мирай кинулся вверх по лестнице. Растолкав воинов «былой славы», праведник в мгновение ока оказался наверху. Злющий солдат ломал очередную дверь. Удар в гладкое полотно — и оно распахнулось вовнутрь. Парень застыл на пороге. Мирай подскочил и заглянул через плечо солдата.

На этот раз здоровяк вышиб нужную дверь. Игнар, полностью одетый, стоял к ним спиной и смотрел в темный проем окна. Приглушенный свет едва очерчивал его фигуру. Девушку и вовсе не было заметно. Взгляд Мирая скользнул по стенам нежного цвета, прошелся по ковру с большим ворсом и остановился на широкой кровати. Там пристроилась красотка, положив голову на прижатые к груди колени. Волосы накрыли ее волной. Одежда сливалась с цветом покрывала. Непохоже, чтоб между ними что-то было…

Подняв на гостей хмурый взгляд, Пинки подскочила на ноги и бросилась к двери. Но выйти ей не дали. Солдат схватил девушку за руку и прошелся взглядом по нетронутой одежде. Губы сложились в тонкую линию, в глазах все еще плясали всполохи гнева.

— Ты обидел Пинки? — От этих слов девушка втянула голову в плечи и попыталась вырваться.

Побратим медленно развернулся. Холод глаз источал такое высокомерие, какое могли получить лишь Высшие с молоком матери. Мирай почувствовал, как у наемника сжались плечи, и это несмотря на то, что перед ним стоял четырнадцатилетний юноша.

— Это ты мне?

Игнар сделал шаг навстречу солдату. Праведник не узнал друга. Тот всегда был вспыльчивым и лез в драку при любой возможности. Но здесь было что-то другое. В глазах застыла странная решительность. Что это могло значить, было непонятно даже старому другу. Обманчиво мягкой походкой побратим вплотную подошел к наемнику.

— Считаешь, я способен обидеть девушку?

Вопрос шёпотом повис в воздухе. Солдат сглотнул, собственно, он не думал, что парень может обидеть девчонку. Да и волновал его совсем другой вопрос. Только вот сейчас дошло, что кидать претензии парню за то, что тот уединился с одной из девчонок борделя, было достаточно глупо.

— Он… — робкий голос Пинки разбил повисшую тишину. — Он не обижал меня… — девушка уже не вырывалась из захвата наемника. Она сжала его руку и потянула в сторону.

Но парень даже и не подумал сдвинуться с места. Огонь в его глазах схлестнулся со льдом во взгляде Игнара. Солдат вспомнил их драку в монастыре, вспомнил, как юный воин крушил падальщиков, как тот прикрывал и смеялся после боя. Постепенно пламя затихло, лицо смягчилось. Ухмылка промелькнула на ровных губах, и знакомый баритон произнес.

— Нет, я не думаю, что ты можешь обидеть девушку, — наемник склонил голову в шутливом поклоне. — Приношу извинения.

Шальная улыбка все же застыла на лице солдата. Зная парня, он был уверен: драка неизбежна, и уже поигрывал плечами. Но Игнар удивил.

— Принимаю, — друг кивнул и протянул руку. — Да будет чиста кровь.

— Да будет чиста кровь, — брови парня удивленно поднялись, но он ответил ритуальной фразой. — Пойдем выпьем, я угощаю.

Развернувшись, солдат пошел вниз по лестнице. Рука девушки была по-прежнему сжата железной хваткой. Мирай покачал головой. Наемник избежал драки, но пар еще выпустит точно. Только другим способом.

Праведник подошел к побратиму. Надменность слетела с его лица. Он не проронил ни слова, но глаза говорили сами за себя: «Прости, брат, так уж получилось». Мирай лишь ухмыльнулся. Вроде закончилось все неплохо. Осталось Анише рассказать, что Игнар не тронул розовую красотку. Подойдя к перилам балкона, праведник поискал глазами Анишу, но ее уже не было среди гостей. Вздохнув, праведник уточнил у друга:

— Пинки… У тебя же с ней ничего не было?

— Смотря, что понимать под «ничего», — широкая улыбка заиграла на мальчишечьем лице, но спустя мгновение оно вновь стало серьезным. — Нет, не было ничего. Хотя, мне кажется, я ее обидел. Да и для себя кое-что понял.

— А это уже интересно, — ребята спустились с лестницы и направились к стойке. — Поделишься?

Но ответить друг не успел.

— Так. Так. Так, — знакомый неприятный голос прошелся по нервам. — Так вот кто твой таинственный друг, милая Фло. Братца моего пригрела! А что ж мне не рассказала?

Хозяйка борделя передернула изящными плечиками, она явно не собиралась отчитываться перед молодым мужчиной, пусть он и был старшим сыном бургомистра. Девушка имела многих покровителей. Но вот взгляд, вскользь брошенный на праведника, говорил о многом: «Простите, ребята, не удержала, вышел на ваши разборки». Мирай вздохнул. Ох, и вправду, одни беды от этих женщин. Вот и инкогнито побратима треснуло будто старое зеркало.

Игнар медленно развернулся к брату. На лице заплясала хищная улыбка. Мирай в очередной раз удивился переменам в друге. Не было похоже, что он расстроен. Скорее уж наоборот.

— Видимо, потому что я и вправду ее друг.

Намек в словах юного воина не рассмотрел разве что слепой. Не проронив больше ни слова, Игнар вплотную подошел к брату и с вызовом поднял глаза на парня. Тот был на голову выше его.

— Да что ты о себе возомнил? — высокие ноты прорезались в надменном голосе сына бургомистра. — Ты даже не официальный наследник. И зачем только тебя отец ищет?

— Видимо, надежды на тебя не велики…

На этот раз издевку услышали все. На лицах многих мелькнуло удивление. Теперь было трудно не заметить сходство братьев. Спокойным выглядел только Дикий. Он обошел одну из амазонок, — те тоже сочли конфликт интересным, и встал рядом с Зеоном. Любопытство промелькнуло в серых глазах.

— Да как ты смеешь!

Парень кинулся на брата и хорошо поставленным ударом прошиб его челюсть. Точнее — прошиб бы, не уклонись Игнар. На этот раз побратим с радостью ответил на вызов. Завязалась драка.

Молодого преемника бургомистра хорошо натаскали. Правильные удары, четкое дыхание, поставленная вовремя защита. Только куда ему до брата, прошедшего пустыню и улицы Нижнего Города. Тот с удовольствием подставлял тело под тяжелые удары, напряжение выходило с каждым принятым ударом, с каждым выпадом, с каждым усилием мышц. Драка становилась все жестче. Фло сморщила миленький носик. Кровь забрызгала стоящие рядом столики. И только барменша не могла сдержать довольную улыбку. Наконец-то нескучная ночка.

Не выдержав очередной удар, сын бургомистра завалился назад и упал бы. Но колонна, вставшая за его спиной, поддержала парня. Устояв на ногах, он поднял глаза на брата. Тяжелое дыхание поднимало грудь, кровь сочилась из разбитой губы.

— Ты ответишь за это, — глаза Кая полыхнули злостью. — Стоит тебе выйти за пределы дома, охрана тебя повяжет.

Игнар хотел было ответить, но не смог сдержать смех. Согнувшись пополам, он упер окровавленные руки в колени, спина судорожно затряслась.

— Не выноси личные разборки наружу, — вперед выступил Зеон. — Это не пристало, особенно человеку твоего уровня.

— Не забывай, с кем разговариваешь, солдат, — утерев кровь, Кай презрительно скривил губы. — Или забыл, кто тебе платит?

— Я-то все хорошо помню, — голосом командующего можно было рубить городские стены. — А вот ты, похоже, забыл, за что мне платишь, и что ты далеко не один, кто стоит в очереди.

Сын бургомистра вздернул подбородок. Очередное ругательство было готово коснуться ушей солдата. Но тут вмешалась Фло.

— Не ссорьтесь, мальчики, — привычно перетянув на себя внимание, девушка подошла к мужчинам. Взгляды разгоряченных тел застыли в переливах ткани на покачивающихся бедрах. — Вы все знаете железное правило. То, что происходит в стенах моего дома, остается в стенах моего дома. Это верно для всех. Или кто-то желает, чтоб его тайны вышли наружу?

Вопрос мягким цветочным ароматом завис в воздухе. Взгляды постоянных клиентов укоризненно сомкнулись на сыне бургомистра.

— Хорошо, — Кай оттолкнулся от колонны и подошел к брату. Игнар, распрямившись, встретил родственника. — Будем считать, что я рад тебя видеть.

— Будем, — согласился юный воин, ирония скользнула в голосе.

Шутливо поклонившись, он отошел к Мираю. Вдвоем ребята отошли и сели на привычные места за барной стойкой.

— Милая, а ну-ка обработай раны нашему почетному гостю, — Фло повернулась к администратору и протянула ей неизвестно откуда взявшуюся в руках аптечку. — Надеюсь, ты остыл, Кай, и не будешь делать глупости.

Хозяйка борделя посмотрела на развалившегося на диване наследника. Брюнетка, протирая лицо, склонилась над ним. Взгляд молодого мужчины утонул в глубоком декольте. Махнув рукой, он произнес.

— Не лезь не в свое дело, Фло, — голос Кая опять стал жестким. — И пришли мне девочку.

— Как скажешь, милый.

Привычная мягкая улыбка коснулась губ хозяйки борделя. Она позвала к себе одну из девушек и, шепнув ей что-то на ухо, отошла в сторону. Взгляды посетителей вернулись на сцену и заскользили по изящным линиям танцовщицы.

— Сильно тебе досталось? — Фло задержалась около барной стойки и, достав салфетку, промокнула ей лицо Игнара.

— Так ты только наживешь себе врага, — парень взял девушку за запястье и отвел руку в сторону.

— Зато не потеряю друга, — девушка мягко высвободилась и продолжила.

Игнар застыл под нежными касаниями хозяйки борделя. Мирай всмотрелся в спокойное лицо девушки и в очередной раз удивился ее смелости. Но вопрос задал другу.

— Не жалеешь, что твоя личность больше не секрет?

— Ничуть, — побратим слегка поморщился — девушка коснулась чувствительной раны. — Я даже в дом родной наведаюсь, если понадобится.

— О, — лицо Фло стало серьезным, — это будет очень кстати.

— Ты о чем? — интуиция праведника сделала стойку, он застыл в ожидании ответа.

— О, твоей просьбе, Мирай, — широкая улыбка убрала маску серьезности с лица девушки. — Я нашла того, кто проведет вас в хранилище Высших.

Глава 17. Хранилище

Небо затянули низкие бурые тучи, они давили на сознание, часто грозились пролить на землю потоки грязи, но так никогда и не разразились. На языке оседал тяжелый привкус песка. Неестественная тишина прятала и так немногочисленные звуки пустыни. И только едва заметная дрожь, прокравшаяся прямо под кожу, говорила о приближении бури.

Друзья устроились на одной из крыш монастыря. День пролетел, как обычно, быстро. Возвращение из рейда не отменило тренировок, но ближе к вечеру настоятель высвободил им пару дополнительных часов отдыха.

— Как думаешь, может пройдет мимо? — спросил Мирай, отводя глаза от неба. Он глянул вниз на побратима. Тот сидел чуть ниже, прижавшись к возвышению, на котором стоял праведник. Не отрывая взгляда от небольшой деревянной игрушки в руках, друг усмехнулся.

— Что, в хранилище не терпится попасть? — светлая копна волос качнулась. — Нет, не пройдет, уже и дышать тяжело стало, скоро совсем заволочёт. Так что придумай себе новое занятие на вечер.

— Ты-то, я смотрю, нашел, — ответил Мирай. Небольшой нож в руках побратима ловко вырезал круглые бусины, несколько новых светились свежим деревом в волосах. — Много еще строгать будешь?

— Да, сколько ни стругай, — стружки ровной горкой спадали из-под лезвия, — на всех не хватит.

— Не хватит, — Мирай согласно качнул головой и почесал за черным ухом щенка.

Звереныш ненадолго поднял блестящий нос на нового хозяина и опять вернулся к прежнему занятию. Непропорционально большие лапы с еще мягкими подушечками гоняли по крыше стружку.

Мирай смотрел на щенка, тот стал для него символом заботы Настоятеля. Сегодня по утру ребята отправились отчитаться перед учителем. Тот выслушал их и вместо пояснений вручил праведнику черный комок шерсти.

— Бери, воспитывай как своего, — улыбка стерла суровое выражение с лица мужчины. — Надеюсь, он станет вам надежным другом и защитником.

— Вы уверены? — на лоб Мирая легла небольшая складка, — Может, он лучше с Вами останется?

— Мне учеников и так хватает, — мужчина рассмеялся и передал щенка парню. Праведник посадил его около ног, тот послушно плюхнулся на мохнатую попку. — А в пустыне, юный воин, лишних друзей не бывает.

Наставник заглянул в темные глаза праведника, и догадки Мирая подтвердились в очередной раз. Настоятель давно знает и о бункере, и о вылазках в город, и даже о том, что праведник не собирается оставаться в стенах монастыря. Острое чувство благодарности кольнуло сердце парнишки: все эти годы настоятель незаметно вел его к правильному пути.

— Как пса назовешь-то? — голос побратима вернул Мирая на крышу.

— Не решил еще, — праведник перевел взгляд на потяжелевшие тучи. — Не могу ничего придумать.

— Ты и не можешь, — побратим отложил нож и покатал в руках получившийся кругляш. Взяв небольшой кусочек шершавого материала, он принялся полировать бусину. — Неожиданно.

— Кто бы говорил, — Мирай спрыгнул и присел перед побратимом. — Ты мне лучше расскажи, что там в борделе случилось?

Руки Игнара еще раз прошлись по поверхности деревяшки. Оставшись доволен, он надел ее на нитку и стал вплетать в небольшую косу. С ответом он не торопился.

— Не знаю, как и описать словами, — взгляд парня слегка подернулся пленкой. — Какое-то помутнение нашло. Та девчонка, Пинки, так завладела сознанием, я был готов сделать все, что она скажет. Сам не понял, как оказался с ней в комнате. Сначала стреманулся слегка, да думаю: «Ладно». Ты же сам говорил, это дело в инстинктах заложено, все само пойдет...

Игнар ненадолго замолчал, вдохнул густой пыльный воздух и продолжил:

— А потом она как залепетала, что-то про первую любовь, что всю жизнь помнить будет, так меня словно в песок головой засунули. Неправильно это как-то. Я ведь ей никто. Очнулся, а потом и вовсе прошибло. Это ж надо, какую власть женщины над нами имеют. Все. Желание отпало. Думаю, по стопам Мирая пойду, даже Фло меня не проймет... хотя нет, Фло, наверное, проймет, — Игнар тяжело вздохнул и посмотрел на друга. — Вот так.

— А чего ты ждал, брат, — Мирай усмехнулся. — Как говаривал мой первый наставник: мужчина — масло, женщина — огонь. Масло всегда тает рядом с огнем. — Мирай, придерживая конец косы побратима, помог обмотать волосы нитью. — Не хочешь растаять — держись подальше. Но я рад, что у тебя с этой девчонкой ничего не вышло. Анише это разбило бы сердце...

— А причем тут беглянка? — на лице побратима скользнуло удивление.

— А ты не заметил, как она на тебя смотрит? — усмешка приподняла левый уголок рта Мирая. — Не туда смотришь, брат.

— Да ну тебя, — побратим отложил очередную бусину и глянул прямо на друга. — Она ж мелкая, да и как сестра мне.

— Не моложе Пинки, брат, — Мирай серьезно посмотрел на побратима. — Подумай об этом.

— Не, я пока с девчонками пас, — Игнар мотнул головой, деревяшки глухо стукнулись друг о друга. — Только если с Фло, — побратим мечтательно закатил глаза. — До сих пор чувствую ее... ну ты понял, что, на руках...

Мирай лишь хмыкнул в ответ. Да, хватило друга ненадолго.

— Это ведь не все, — отвернувшись, праведник посмотрел в сторону Ховера. — Ты что-то еще для себя понял?

— Да, — лицо юного воина опять стало жестким. — Понял, что неправильно все это. Не должны девчонки девственность в борделях терять. Что отморозки, которые держат бойни, на поверку оказываются лучше тех, кто отвечает за жизнь в городе. Падальщики людей в таких количествах жрут, что те на тот свет не помещаются. — Игнар подскочил на ноги, грудь парня заходила ходуном.

— До тебя только сейчас дошло? — Мирай недоверчиво посмотрел на побратима.

— Нет, конечно, — друг откинул волосы назад, ветер заиграл светлыми прядями. — Я понял, что не буду стоять в стороне.

— Ты и так не стоишь в стороне, — праведник не мог уловить, куда клонит друг.

— Я помогу, брат, помогу тебе в поисках, а потом вернусь в город и наведу в нем порядок.

— Ого, — Мирай смотрел на вспыхнувший огонь в глазах побратима, перемены в друге радовали его. — Для этого тебе надо вернуться не просто в город, а в отчий дом.

— Я знаю, — Игнар непримиримо качнул головой. — Вернусь.

— Я ждал, пока ты это скажешь, — хитрая усмешка скользнула по губам праведника. — Тогда чего же мы ждем. Вперед!

— Ты все же хочешь пробраться в хранилище? — Игнар правильно истолковал призыв побратима. — А как же буря?

— Пора учиться выживать и в таких условиях. Скоро пустыня станет нам домом.

— А пес? — поднявшийся ветер смел стружку с крыши и теперь трепал уши застывшему в непонимании щенку.

— Отдадим книжнику присмотреть, не все ему в библиотеке пропадать.

— Не скучай, — Мирай потрепал щенка по загривку, — мы скоро вернемся.

Азарт зажегся в глазах друзей. Мирай, подобрав звереныша, бросился вперед первым. Побратим легко догнал его. Заскочив в небольшую дверь, ребята быстро спустились по лестнице и оказались у себя в комнате. Времени на сборы осталось совсем немного.

...

Провожатым, которого нашла Фло, оказался небольшой мужичок с бегающими глазами. Он был совсем не похож на высшего, но среди них встречались и такие.

— Мужик трусоват, сидит под каблуком у жены, — тихо посмеиваясь, рассказывала хозяйка борделя, — потому зарылся поглубже. Он работает в архивах. Иногда, когда супруга совсем допечет, к нам заглядывает. Вот я его и расспросила. Оказалось, человек он увлеченный и много чего о ваших подземельях знает.

Девушка глянула на Игнара и усмехнулась. Ребята прошли бурю в пустыне. Несколько раз им пришлось залегать под песком. Как итог, парни были вынуждены переодеваться. И если Мирай довольно ловко скинул одежду и быстро натянул новую, то его брат невольно красовался перед девушкой. Сильное тело, которое уже совсем скоро возмужает окончательно. Фло невольно залюбовалась — приглушенный свет в ее комнате заиграл на рельефе мышц парня. Отведя глаза, девушка поймала на себе полный усмешки взгляд праведника. Хозяйка борделя лишь качнула головой. Внезапно пришло понимание. Этих двоих ничто не разделит, даже ревность не станет между ними.

Когда юный воин все-таки натянул на себя майку, Фло подошла к нему и положила руку на плечо.

— Садись, я заплету твою шевелюру, — девушка прошлась по светлым волосам и, взяв сверху несколько прядей, начала их стягивать. Туда же пошли и жгуты с бусинами. Постепенно тугая коса легла вдоль затылка. Дойдя до конца, девушка вплела в нее шнурок и, обмотав несколько раз, завязала тугой узел.

— Так-то лучше, — Фло провела рукой вдоль головы, отчего Игнар чуть было не замурлыкал. — Хотя прическу Мирая я нахожу более практичной.

— Это смотря для чего, — юный воин нахально усмехнулся.

— Какие вы еще мальчишки, — легкая улыбка коснулась губ девушки. — Идите, надеюсь, сегодня еще увидимся. Удачи.

— Спасибо, Фло, — Мирай подошел к девушке. — Я твой должник.

— Я запомню, — хозяйка борделя лукаво улыбнулась. Мирай был выше побратима, и невысокой девушке пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Праведник вздрогнул. Движение ресниц, легкий запах, проникающий в сознание. Он понимал, почему брат всякий раз теряет голову. Сделав шаг назад, праведник глубоким вдохом выгнал из головы пьянящий аромат. А девушка чуть удержалась, чтобы не скользнуть рукой по лысому затылку парня. — Идите, — повторила Фло. — Буду ждать.

...

То, что они сегодня увидятся, Мирай не сомневался. Буря зарядила надолго. К утру не утихнет — это точно. Но здесь, в подземельях, вырытых еще при постройке города, было тихо. Никаких завываний или привкуса удушающего песка во рту. Сплошной серый пластик и тусклый свет.

— Вам куда конкретно надо-то, в какое место? — нервно оглядываясь по сторонам, уточнил проводник. — Их тут несколько.

— Расскажи, какие есть, — ребята постоянно притормаживали, приходилось подстраиваться под мелкие шажки мужчины. — Там и выберем.

— Много чего, — проводник пожевал губы. — Есть современные архивы, там все новости и дела последних лет складируют. Есть более старые — там соответственно времени записи лежат. Есть библиотеки.

— А про хранилище известно, оно сохранилось?

— Было такое, — мужичок опять тормознул, но праведник мягко подтолкнул его вперед. — Там хранились многие довоенные книги, произведения искусства, последние разработки технологий. Но... там мало чего осталось, — тяжкий вздох вырвался из груди проводника, он прошелся маленькой ладонью по и без того прилизанным волосам. — До вашего батюшки при власти много кого стояло, большую часть разворовали да распродали. Если не ошибаюсь, ваш прадед — первый, кто приструнил это буйство. Но сам склад остался, что с ним станется.

— Вот туда и пойдем, — Мирай уверенно кивнул. — Веди.

— Как скажете, — мужчина опять обернулся. — По мне, чем ниже в архивы, тем лучше, подальше от начальства, — нервный смешок сорвался с тонких губ проводника. — Нам сюда. — Группа скользнула в широкую двустворчатую дверь и оказалась на лестничной площадке. Вниз устремилась лестница в окружении все тех же серых стен. — Лифтом пользоваться не советую.

Идти пришлось довольно долго. Лестница привела их на самый низ. Здесь свет не горел. Лампы активировались от движения и гасли за спинами. Воздух наполнился запахом пыли. Ощущение глубины слегка давило на мозг. Мирай постоянно сверялся с информацией, которую дал ему Хранитель. За последние годы ничего не изменилось. Данные полностью совпадали. Поэтому, когда проводник остановился перед небольшой неприметной дверью, он не удивился. Удивили слова мужчины.

— Ну вот и оно, — проводник опять непроизвольно оглянулся. — Дальше вы сами.

— Это как? — первым пришел в себя Игнар. — Мы договорились, что ты проведешь нас в хранилище!

Юный воин развернул к себе невысокого мужичка и посмотрел ему прямо в лицо.

— Э, нет, — губы мужика хоть и подрагивали от страха, но ответил он с профессиональной гордостью всезнайки. — Я обещал, что проведу вас до хранилища. Чтобы пройти эти двери, нужно подтверждение ДНК, — мужик развел руки в стороны. — Я не наследный потомок.

— Чтоб тебя! — Игнар отпустил проводника, и тот, покачнувшись на ногах, чуть не завалился назад. — Получается, этот тип и не нужен нам был? — Вопрос адресовался побратиму.

— Получается, не нужен...

Мирай намеренно упустил «был». Теперь у проводника задрожали не только губы: на негнущихся ногах он сделал несколько шагов и уперся спиной в стену.

— Может, я смогу еще чем-то быть полезен? — лицо мужчины слилось цветом с окружающими серыми стенами, на нем явственно проступило отчаяние. — Я много чего знаю.

— Хм, — праведник сделал вид, что задумался. — Может, расположение бункеров и долин знаешь?

— Нет, что вы! — мужик затряс головой. — Это ж секретные данные.

— А если поискать? — ребята вплотную подошли к проводнику.

— Я... я могу посмотреть в архивах, — у мужика дрожал не только голос, Мирай даже испугался, что тот обмочится, а следить не хотелось. — Только это мегатонны информации.

— Я пришлю тебе помощника, — голос праведника стал миролюбивее, мужчина невольно выдохнул. — Только ты сам понимаешь: чем меньше людей знает о нашем интересе, тем лучше ты будешь спать.

— Конечно, конечно, — проводник облегченно провел рукой по слипшимся волосам. — Я никому не скажу.

— Хорошо, — Мирай махнул рукой в сторону лестницы. — Иди, незачем тебе здесь светиться, я сам выйду на связь.

Мужичок замотал головой и засеменил прочь. Слова про современную молодежь колом встали в горле.

— Что скажешь, брат? — праведник обернулся на побратима.

— С каких это пор я принимаю решения? — парнишка удивленно поднял брови.

— С этих самых, — Мирай чуть слышно втянул воздух, пыль неприятно защекотала нос. — Это решение повлияет на твою судьбу. Ты же понимаешь, что незамеченными мы вряд ли уйдем.

— Я все решил, — широкая улыбка смягчила лицо парнишки. — Тем более я уже засветился.

— Хорошо, — праведник подошел к двери. — Тогда открою я, вдруг прокатит, и ваш батюшка, — погладив себя по голове, Мирай скопировал проводника, — подумает, что это Хранитель сюда заходил.

— Ага, — Игнар чуть прищурился. — Давай быстрей посмотрим, есть ли там что стоящее, может, еще к девчонкам успеем заскочить.

— Только на этот раз без розовых кружев, — тихий смех Мирая приглушенно разнесся по пустому коридору.

— Только черные, брат, — вслед за другом Игнар подошел к двери. — Только черные...

Мирай приложил руку к небольшому устройству на двери. Табло ожило голубоватым светом. Легкий укол возвестил, что кровь праведника взята на пробу. Секунд через десять табло мигнуло. Пробелы в виде нижних штрихов говорили о том, что неплохо было бы ввести еще и код. Память Хранителя подсказала нужную комбинацию. Мирай быстро ввел ее, табло погасло, и послышался долгожданный щелчок.

Толкнув дверь, праведник первым вошел в помещение. Следом за ним бесшумно скользнул побратим. Повторный щелчок возвестил, что они остались закрыты от внешнего мира. Темнота окружила друзей. Активировав ночное зрение, ребята медленно двинулись вперед — их встретила небольшая комната, наподобие пропускного пункта. Понятное дело, проверять документы у них никто не стал.

Пройдя помещение, они оказались в большом зале. Огромные стеллажи лучами расходились от середины комнаты. Сам же центр пустовал. Лишь слабое свечение подсвечивало сухую фигуру, застывшую в одном из кресел.

— Я ждал вас, — скрипучий голос прорезал тишину, седая голова качнулась. Помещение залил мягкий свет.

— Хрон! — Игнар бросился к Хранителю.

Подбежав, парень обнял сгорбленную старческую фигуру.

— Как я рад тебя видеть!

Клинок воина бесшумно выскользнул из ножен и прошелся по ладони. Сжав кулак, Игнар перевернул кисть Хранителя и подставил ее под яркие капли.

— А уж как я рад, — сухие полупрозрачные губы призрака, наполняясь цветом, разошлись в улыбке. Тело призрака пошло мощной цифровой рябью, будто он впитывал плоть и свет из самого воздуха. Мирай заворожено смотрел: сухие, полупрозрачные формы наливались силой. Через несколько секунд перед друзьями стоял оживший воин прошлого. Мощь заполнила пространство вокруг, и когда Хранитель распрямил плечи, потолок хранилища показался ниже.

Призрак заглянул Игнару в глаза.

— Ты опять изменился, мальчик мой.

— Ты знаешь, Хрон, — глупая улыбка заиграла на лице парнишки. — Я выучил твою песнь.

— Даже так, — мощная фигура Хранителя зашлась смехом. — Это ж скольких ты положил...

— Скольких бы ни положил, — из-за спины друга вышел праведник. — Они все получили шанс. — И сам расплылся в улыбке.

Вместе с памятью Хранителя Мирай получил не только данные по подземелью. За сотни прожитых лет сущность призрака стала живой. Мирай чувствовал отголоски его эмоций: пережитые радость и боль, а теперь и неутоленное желание помочь единственному достойному потомку.

— Хорошего друга тебе судьба послала, — сказал Хранитель Игнару и развернулся к праведнику, — Не бросай его.

— Да как же я его брошу? — искренний вопрос зажегся в глазах праведника. — Я без него долго в этом мире не продержусь.

— Это мир без тебя долго не продержится, — загадочная улыбка мелькнула на мужественном лице. — А смерть откроет ворота в дивное место. Так во всяком случае подсказывает мне память, — тело призрака пошло легкой цифровой рябью и вновь обрело плотность. — Сам-то я после окончания жизненного цикла развеюсь в ничто.

— Ты лукавишь, Хрон, — Мирай рассмеялся. — Или забыл, что во мне твоя память?

Праведник знал, о чем говорит. Уж слишком живыми были эмоции Хранителя, а жизнь может быть только там, где есть сознание, которое в свою очередь присуще лишь душе. Он подозревал, что в цифровую оболочку подселился один из предков побратима. Возможно, тот самый прадед, кому было небезразлично хранилище.

— Ох, уж эта молодежь, — Хранитель по-стариковски покачал головой. В исполнении статного воина это выглядело настолько неестественно, что Мирай вновь удивился неоднозначности жизни. — Но я рад, что ты не стремишься покинуть эту обитель скорби, — призраку не надо было влезать в голову мальчишки, чтобы понять его мысли. — Я прав?

— Думаю, ты всегда прав, Хрон, — лицо праведника стало серьезным. — Покажешь нам, что здесь есть, прости у нас мало времени.

— Время… — Хранитель прикрыл глаза, и на идеальной коже его лица мелькнула еле заметная цифровая рябь, — здесь оно чувствуется иначе. Я покажу вам кое-что…

Мужчина протянул руку, на ладони лежала чистая прозрачная капля воды, кожа призрака была настолько гладкой, что жидкости не было за что зацепится и она скатилась в идеально круглый шарик.

— Я помню эту каплю воды, — Хранитель закрыл глаза и погрузился в воспоминания, — шел дождь, день за днем, месяц за месяцем крупные капли падали с небес и никак не хотели остановиться. Системы вентиляции и кондиционеров не справлялись, не помогал даже купол. Сырость была повсюду: на улицах и в домах, одежда не сохла, дороги затопило. А те жалкие остатки земли, что еще не ушли под воду были размыты в липкую, не дававшую сделать нормального шага грязь.

Воин поднес палец к воде и раскатал каплю по ладони, но стоило отнять руку, как та снова вернула свою форму.

— Все ждали солнца и вот его лучи наконец-то пробили тяжелую пелену облаков, постепенно дождь прекратился, — Хранитель умолк на мгновение и поднял глаза на побратимов. — Навсегда.

Ребята оторопели от неожиданности.

— Это все произошло незадолго после того, как одни твои предки вырезали других, уничтожили архивы и знания, а заодно и всех духовных людей, которые могли бы хоть что-то передать новым поколениям.

— Хранилище почти пусто, — складки легли на высокий лоб сурового мужчины. — Осталось лишь несколько достойных книг. Их чудом удалось уберечь одному мальчишке, да и то потому он был будущим наследником клана, а книги завалялись у него в комнате. Мальчишка с детства был другим.

— Это был ты?

Первым подал голос Мирай. Ставший в горле ком не позволил Игнару промолвить не слова.

— Это был я, — Хранитель кивнул, — еще в моей комнате, на балконе сохранился последний цветок, после дождя на нем застывали такие же капли, как эта, — Хранитель покрутил ладонь, на прозрачной пленке жидкости мелькнула цифровая рябь. — Они высохли одна за другой, пока не осталась последняя. Затем высохла она, а за ней и цветок.

— Цените время, — Хранитель стряхнул каплю с ладони, она рассеялась в воздухе, — и не разменивайте его на пустяки, ты никогда не знаешь, когда наступит конец.

Мужчина поднялся и взял с полки заготовленную стопку книг.

Мирай подошел к Хранителю и принял от него дар. Отголоски чужой боли прочно пустили корни в его душе. Как и та сила, с которой нес свою ношу Хранитель.

— Ты знал, — Игнар наконец-то смог заговорить, — что все так и будет, что род в конце концов сгниет, а ты останешься в одиночестве. Но все равно пошел на это ради мизерного шанса передать остатки знаний.

— И я ничуть об этом не жалею, — суровое лицо Хранителя озарила искренняя улыбка, — ты стал даже лучше того, что я лелеял в своих мечтах.

— Спасибо, Хрон, — Игнар подошел к призраку и обнял его на прощание. — Надеюсь, теперь мы будем видеться чаще.

— Будем, будем... Крепкие руки сжали воспитанника, а в глазах промелькнула усмешка.

Хранитель видел, кто ждет ребят при выходе из хранилища. Он был уверен: ближайшие пару лет, пока мальчишки не получат статус свободных воинов, они станут его частыми гостями. Потом опять вернутся годы одиночества, и насколько оно затянется на этот раз, он не мог предположить... Хранитель сел в кресло и в задумчивости склонил голову. Привычный мотив скользнул сквозь зубы. Ничего, он умеет ждать.

Друзья двинулись к выходу, книги приятно оттягивали руки. Мирай прошелся по гладкой поверхности защитной пленки и невольно сглотнул. Нетерпение защекотало кончики пальцев — он был готов прямо сейчас сесть на пол и листать страницы, сколько хватит сил. Но хранилище высших было не лучшим местом.

Стоило ребятам подойти к двери, помещение вновь окутала темнота. Выпуская гостей наружу, тихо щелкнула дверь. Коридор же, напротив, был ярко освещен. Ребята застыли — путь им преградили высокие фигуры в униформе охраны высших.

— Не прокатило, — первым подал голос Мирай.

— Не прокатило, — согласно кивнул побратим и, приподняв подбородок, выступил вперед. — Ну здравствуй... папа.

Охранники расступились, навстречу вышел крупный мужчина. Темный костюм идеально сидел на мускулистой фигуре. В породистом лице отчетливо были видны знакомые черты. Портит только выражение — этот человек привык не просто приказывать, а повелевать.

— Здравствуй, Игнар, — мужчина поморщился (имя выбирала мать, в то время он еще испытывал к ней слабость и позволил эту блажь). — Долго же ты шлялся. Ты же понимаешь, что я тебя не отпущу, и будет проще, если ты пойдешь добровольно.

— Будет проще, если ты меня выслушаешь, — наглая улыбка заставила бургомистра сжать кулаки. — Ты же не думаешь, что я просто так дал себя увидеть.

— Это неважно, — мужчина резко перебил парнишку. — Ты часть рода, ответственность лежит на тебе от рождения. Тебе удалось удрать мальчишкой, больше я этого не допущу.

— Ты уже допустил, отец, — Игнар лениво переступил с ноги на ногу, руки мягко легли на рукояти клинков. — Прими как есть и выслушай меня.

Парень пристально посмотрел на мужчину. Лицо того побелело от злости — он понимал: сын не сдастся. Губы сжались в тонкую линию — усилием воли он заставил себя промолчать, и кивнул.

— Да, на мне лежит ответственность, — Игнар шагнул вперед, глаза зажглись холодным огнем. — Только понял я это, глядя не на сытые извращения высших, а на голодное дерьмо, что творится ниже. Я буду приходить к тебе раз в неделю, — Игнар понимал: отец хоть и был по большей части мерзавцем, но город держал железной хваткой, кое-чему у него можно было поучиться, — но делать буду то, что скажет Хранитель.

— Этот выживший из ума призрак... — бургомистр не сдержался и скривился в отвращении. — Что он может сказать?

— Хранитель настолько силен, насколько силен род, — усмешка приподняла верхнюю губу Игнара. — Не мне это тебе рассказывать. Это не его вина, что он ослаб, но это никак не повлияло на его мудрость. — Парень отошел назад и встал, чуть повернувшись левым плечом вперед. — Я все сказал, выбор за тобой, отец.

Кулаки бургомистра сжались еще сильнее, на лице проступили алые пятна гнева, грудь поднималась в бессильной злобе. От него не ускользнуло движение сына. Парнишка, который стоял за спиной Игнара, едва заметно подошел ближе, прикрывая спину друга.

— Хорошо, — слова с трудом прошли сквозь стиснутые зубы, мужчина отступил и дал охране знак расступиться. — Увидимся на следующей неделе.

— Обязательно, — Игнар склонился в шутливом поклоне, светлая коса упала через плечо. Выпрямившись, парень перекинул ее за спину. — Был рад побывать в родных стенах.

Взгляд бургомистра застыл на удаляющейся фигуре младшего сына. Сквозь злость невольно проступила гордость. Он покачал головой: жаль, что старший даже в малой доле не обладает такой силой. Ребята неторопливо скрылись за поворотом. Дверь лестничной клетки с тихим шелестом закрылась за их спинами. Сзади послышался звук ожившего механизма. Бургомистр пользоваться лифтом не побоялся.

...

В бордель побратимы вернулись, зайдя через черный ход. Пройдя узким коридором мимо комнаты хозяйки, парни вошли в зал и остановились около сцены. Народу сегодня было не много. Но девушке на сцене это ничуть не мешало заманчиво выгибаться на шесте. Глаза Игнара застыли на аппетитных формах танцовщицы. Но Мирай видел: мыслями побратим был все еще в коридоре хранилища. Внутреннее напряжение не отпускало друга. Беседа с отцом далась ему нелегко.

Праведник вздохнул и подошел к другу.

— Я принесу воды.

Чтобы перекрыть музыку, говорить пришлось побратиму прямо в ухо. Тот, не отрываясь от сцены, кивнул. Праведник направился в сторону бара. Показав на бутылки в холодильнике, Мирай заказал две и оставил их ждать на стойке. Сам же прошел в комнату Фло.

— О, Мирай, — открыв на тихий стук дверь, девушка с удивлением глянула на праведника. — Вы быстро... а где Игнар? — удивление на лице девушки сменилось беспокойством. — Все в порядке?

— Да, все хорошо.

Мирай шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Девушка чуть отступила. Изящные брови скользнули вверх, уголок ярких губ приподнялся, а в глазах вспыхнули озорные искры. Аромат Фло проник в сознание праведника. Только сейчас он осознал, что остался с девушкой наедине и стоит в непозволительной близости от нее. Глаза невольно пробежались по соблазнительным изгибам. Но разум остался холодным. Усмехнувшись самому себе, он произнес:

— Мне нужна твоя помощь, — несмотря на внутреннее спокойствие, голос Мирая отдавал хрипотцой.

Брови девушки взметнулись еще выше, но следующая фраза успокоила ее.

— Игнар... в хранилище он встретил отца, встреча не была простой, надо помочь брату сбросить напряжение, — не найдя нужных слов, парнишка широко улыбнулся. — Ну, ты же понимаешь, о чем я.

— Конечно, понимаю.

Фло стоило больших усилий не спросить, а не желает ли он сам избавиться от остатков стресса. Но девушка промолчала. Парнишка ей нравился, но куда больше ей нравилось ощущение силы и спокойствия, которые исходили от него. Не хотелось бы променять это на краткие, хоть и без сомнения, яркие моменты удовольствия. Девушка отбросила шутливое настроение и уже серьезно спросила:

— Ты уверен?

— Да, уверен, — праведник кивнул. — И, Фло, позволь я оставлю у тебя книги.

— Конечно! — девушка махнула рукой в сторону небольшого комода.

Мирай неслышно прошел вглубь комнаты и оставил там книги. Проследив за ним, девушка развернулась и направилась к выходу. Вдоль позвоночника пробежались мурашки — взгляд праведника вполне ощутимо задержался на ее фигуре.

Не удержавшись, девушка чуть прогнулась в спине и, отбросив волосы длинные темные волосы, повернула голову.

— Ты идешь? — глаза Фло игриво пробежались по подтянутой фигуре праведника.

Ноздри парня слегка раздулись. Внутри Мирая столкнулись две стихии: вековая, незыблемая сила рода, цена всех молитв и аскез, что совершил каждый его предок и требовательный жар настоящего момента, исходящий от Фло. Каждая ее улыбка, каждое движение стали вызовом его хладнокровию.

Белые зубы праведника мелькнули в короткой, почти хищной улыбке. Он понял: Фло играла с ним, ей нравилось щекотать его внутреннюю силу, испытывать границы его праведности. И праведник принял правила игры.

Он медленно, будто принимая решение, приблизился к Фло. Тень от высокой фигуры накрыла девушку. Мирай застыл на расстоянии вздоха, цветочный аромат ударил с новой силой. Фло замерла, открытая ладонь уперлась в дверной косяк. Мирай невольно наклонил голову. На мгновение, которое будет стоить ему недели медитаций, он позволил себе ощутить сладкий вкус незамутнённого риска. Его взгляд скользнул по линии шеи, прошелся чуть ниже ключиц и задержался на груди девушки. Секунда и он, разрывая опасную близость, отступил назад.

— Иду, — выдохнул он, его голос был по прежнему хриплым, но не от желания, а от внутренней силы, которую он выпустил наружу.

Выйдя в зал Фло быстро отыскала глазами Игнара. Перед ним на сцене по-прежнему танцевала темноволосая смуглая девушка. Стоило танцовщице поймать взгляд хозяйки, Фло кивнула на юного воина и отошла в сторону.

Мирай подхватил бутылки с водой, но до друга дойти не успел. Танцовщица мягко закружилась вокруг столба, бедра качнулись в такт нежной музыке. Ухватившись руками за шест, девушка плавно спустилась вниз. Присев прямо перед Игнаром, танцовщица прогнулась назад, свет заиграл на неярко очерченных мышцах, прошелся по золотистой коже. Застыв на мгновение, девушка качнулась вперед и плавным движением раздвинула ноги. Игнар сглотнул. Танцовщица поймала затуманенный взгляд парня и соскользнула со сцены. Подойдя вплотную, она несколько раз обошла вокруг воина и стала к нему спиной. Повторяя извилистые движения девушки, темные волосы то открывали, то прятали полуобнаженное тело. Развернувшись, танцовщица сократила крупицы расстояния, которые все еще были между ними, и скользнула на колени к парню. Упругие ягодицы коснулись бедер воина, небольшая грудь оказалась ровно напротив лица. Плавно двигаясь, девушка развязала шнурок в его косе. Мгновение — и тонкие пальцы коснулись чувствительной кожи головы. Хриплый стон сорвался с губ Игнара; не сдерживая себя больше, он сжал руки на нежных бедрах девушки.

Мирай смотрел, как побратим поднимается в один из номеров, рука друга лежала на гибкой талии танцовщицы. Интересно, сколько их не будет? Может, пойти полистать принесенные из хранилища книги? Тихий смешок сорвался с губ праведника — каждому свое. Но тут голову будто молнией пронзило.

Аниша. Он же так и не поговорил с ней. Тяжело вздохнув Мирай покачал головой. Теперь уж точно придется объясняться.

Фло все еще была в зале. Она склонилась к администратору и что-то той говорила, брюнетка несколько раз кивнула. Подойдя к девушкам, Мирай коснулся руки Фло. Та вздрогнула от неожиданности.

— Прости, — праведник опять был вынужден улыбнуться. — Ты не позовешь Анишу, мне надо с ней поговорить.

— Конечно, дай мне минуту, — и девушка скрылась в темнеющем проходе.

Мирай глубоко вздохнул, цветочный аромат вновь закружил голову. Что таить, девушка привлекала парня. Но далеко не внешней красотой, цену которой он хорошо знал. Покоряли ее спокойствие и готовность помочь. Да, дружба между мужчиной и женщиной невозможна, но Мирай постарается удержать эту зыбкую грань.

Девушка вернулась довольно быстро. Вопреки ожиданиям, она была одна. Приблизившись к праведнику, Фло взяла его ладонь и чуть сжала. Второй рукой она протянула сложенную в несколько раз записку. Мирай развернул листок и застыл. Рука сама нащупала бутылку с водой. Пришло время сделать несколько глотков.

...

Сколько отсутствовал друг, Мирай не заметил. Он долго обдумывал записку и последующие слова Фло. Почувствовав приближение друга, праведник поднял на побратима глаза. Спускался он один. Коса была опять заплетена, но на этот раз куда более небрежно. Расслабленная походка сытого хищника говорила: напряжения в теле побратима не осталось. Подойдя к стойке, друг взгромоздился на пуфик и вылил в себя половину бутылки.

— Не буду тебе ничего рассказывать, брат, — Игнар поставил воду и расплылся в довольной улыбке. — Ты сам знаешь, от чего отказываешься. — Побратим провел рукой по растрепанным волосам и только тут заметил, что друг один. — А где Аниша? Я думал, ты с ней время скоротаешь.

Вместо ответа Мирай протянул другу принесенную Фло записку. Тот быстро пробежался по ней глазами и поднял недоуменный взгляд на Мирая.

— Да, брат, — темные глаза праведника в упор смотрели на побратима, не предвещая ничего хорошего, мрачными огнями в них отразился неон. — Она ушла.

Эпилог

Спустя два года…

Багровый солнечный диск медленно выполз из-за горизонта. Первые лучи коснулись каменной кладки. На теплые камни скользнула небольшая ящерица. Лапки-присоски зафиксировали выстывшее за ночь тельце. Тепло растопило кровь.

Матерый черный пес, над головой которого пристроилась рептилия, лишь слегка повел чуть потрёпанным ухом. Широкие бока, покрытые шрамами, продолжили размеренно подниматься в такт ровному дыханию собаки. Но тут ноздри влажного носа вздрогнули и затрепетали. Пес напрягся в радостном ожидании.

— Привет, Шорох, — на вытоптанную площадку тренировочного плаца бесшумно ступил высокий крепкий воин, — не спишь, я посмотрю, — Игнар сощурился в ярких лучах утреннего солнца, — где хозяин, как обычно?

В подтверждение пес задрал голову, глаза невольно проследили за ящерицей. Появление воина спугнуло её и рептилия, намереваясь запрыгнуть на крышу, умчалась вверх по стене. Как раз туда, где пристроилась погруженная в медитацию фигура. Игнар нагнулся и потрепал собаку по загривку. От удовольствия язык пса вывалился наружу, в подобии улыбки обнажились острые с темными прожилками клыки.

— Пойдем, — воин махнул рукой, — хватит ему с Богом общаться, надо и друзьям время уделить.

Приближение друга и собаки Мирай почувствовал издалека — как только щенок подрос, ему тоже вкололи пару инъекций. Те обеспечивали связь и защиту. Праведника коснулось охватившее обоих возбуждение. Пес радовался встрече с хозяином. А вот побратим был в предвкушении хорошей драки. Огонь адреналина пробежался по венам Мирая. Кровь ускорилась, мышцы пришли в боевую готовность. Начиная с той памятной ночи, побратимы возобновили поединки.

…

Когда друг прочитал записку Аниши, Мирай мог бы обвинить его в побеге девчонки. Признаться, соблазн был. Но праведник ничего не сказал. Молчал и пока добирались до монастыря. Но стоило побратиму с утра подняться на крышу, праведник встал в боевую стойку. Кивок головы дал понять — он вызывает друга на поединок.

— Наконец-то, — кривая усмешка прошлась по лицу побратима.

Размяв плечи, он качнулся назад, руки поднялись, защищая корпус. Это был первый раз, когда праведник сам провоцировал драку. Нет, он не злился на побратима. Не хотел его избить. Но вот мозг надо было отключить. Мысли мучали его, и даже сердце, погруженное в медитацию, не давало ответа. Господь предоставлял ему право выбора. А он не знал, как поступить. Аниша присоединилась к амазонкам. Маяк, установленный на контейнере с эмбрионами, прожигал праведнику мозг. Он отчетливо видел, куда двинулись женщины, и желание догнать девчонку, пока она не отошла слишком далеко, никак не отпускало. Но Фло посоветовала отпустить беглянку. Образ хозяйки борделя встал перед глазами.

— Ты же понимаешь, почему она ушла, — серьезные глаза девушки смотрели на Мирая слишком прямо. Праведник был вынужден кивнуть, — и понимаешь, что твой брат не сможет ответить Анише взаимностью, — Фло замолчала в ожидании следующего кивка, — а смотреть здесь на него… Это будет невыносимая боль для девушки. Отпусти ее. Она сделала свой выбор.

Жесткий удар в корпус выбил Мирая из разговора с Фло и отбросил тело назад. Отлетев, праведник ударился о парапет крыши. Боль прострелила сознание. Мирай осознанно отключил возможности наносети внутри организма, нервная система чувствовала живые, ничем не скрашенные удары побратима. Мирай поднялся на ноги и вновь встал перед противником. Ребята, не жалея, изматывали друг друга. Руки ныли от ударов. Лица покрылись ссадинами, на теле наливались будущие синяки. Дыхание сбилось, но глаза Мирая следили за каждым движением побратима. Он был сильнее, но иногда, как ни старался, не мог сдержать свою нетерпеливую натуру. И вот праведник дождался. Неосторожным движением побратим открыл себя. Мирай подскочил к воину и, сделав подсечку, завалил друга на пол. Не отпуская руку побратима, он в болевом захвате взял ее на излом. Игнар мог бы попытаться вырваться, но не стал. Оставшись лежать, он уставился в небо. Вторая рука, возвещая о поражении, похлопала по поверхности крыши.

— Все-таки подловил, — побратим слизнул кровь с разбитой губы.

— Я очень хотел, — грудь праведника тяжело вздымалась, слова с легким хрипом вышли из горла. Он выпустил друга из захвата.

— А что хочу я, тебя интересует? — побратим повернулся на бок и посмотрел на брата. В холоде голубых глаз отразились багровые блики солнца, — пойми, не готов я связывать себя отношениями, пусть даже с такой хорошей девчонкой, как Аниша. Я был бы рад стать ей другом и защитником, но не больше.

И тут в голове праведника что-то щелкнуло. Он понял, почему сердце не слышало ответ. Это не его решение. В нем говорит привязанность к девчонке. Не больше. Праведник широко раскинул руки и закрыл глаза.

— Ты прав, брат, прости.

Широкая улыбка расплылась на лице Мирая. Он принял волю друга, внутреннее напряжение ушло. А вот утренние поединки постепенно переросли в привычку. Дала о себе знать необходимость парных тренировок. В конце обучения учеников ждала вторая инициация — полноценное посвящение в воины, и, соответственно, свобода. Они могли выбрать: остаться в монастыре и служить там (многие так и поступали) или податься в вольные наемники. Ребят ожидал второй путь.

К сожалению, разграбленное хранилище Высших сохранило лишь крохи былых сокровищ. Мирай с удовольствием перечитал все рукописи, что смог достать ему Хранитель. Его вера крепла, когда он погружался в истории на древних страницах. Росла и решимость спасти мир. В куче мусора можно отыскать золото. Так и в грязи, что творилась на Земле, были еще люди, достойные спасения. Но среди книг хранилища не оказалось той сокровенной жемчужины, на которую указывали записи в дневнике наставника. А это значит — их ждало прощание с родными стенами монастыря и долгий путь через пустыню. И вот этот день настал.

…

Громкий удар колокола возвестил о скором сборе учеников. Остановив бой, ребята замерли.

— Ну что, достаточно на сегодня?

Игнар смахнул пот и бросил второе полотенце побратиму. Усмешка коснулась лица праведника. Друг всегда пренебрегал правилами. В отличие от него, Мирай словил грубое полотно и, повесив его на плечо, легким поклоном поблагодарил брата за бой. Обнаженные по пояс, ребята подставили разгоряченные тела под утреннее солнце и замерли.

— Пески пустыни, я, наверное, буду скучать, — Игнар невольно залюбовался огромным солнечным диском.

— Солнце в равной степени проливает тепло на всех, и только от нас самих зависит, откроемся ли мы свету или спрячемся в тень, — ирония скользнула в голосе праведника, ответ друга не заставил себя ждать.

— Да я не про солнце…

— Я знаю, брат, — Мирай глубоко вдохнул, зарождающийся жар теплом осел в легких, — знаю…

Праведник достал ритуальные ленты и прошелся по ним пальцами. Гладкий материал слегка цеплялся за чуть шершавую кожу. Мирай подошел к другу и завязал яркие полоски на предплечьях побратима. Игнар поиграл плечами и, не удержавшись, сделал несколько выпадов. Ленты взвились, повторяя движения воина. В лучах солнца блеснули, отливая золотом, символы. Санскрит. Они сами нанесли защитные знаки на ткань. Сначала праведник удивился, узнав в них знакомый язык. Книжник неплохо натаскал его за эти два года. Для этого, правда, пришлось знатно попотеть и даже воспользоваться технологиями бункера. Язык был предназначен для более длительного изучения. Но в итоге Мирай неплохо овладел письменностью Богов и мог спокойно прочитать, какую защиту давали символы. Удивление прошло, осталось восхищение.

Монастырь, пусть и не в полной мере, но сохранил вековые традиции. Знаки, как и когда-то прочитанное послание на мече, оберегали человека прежде всего от внутренних врагов — зависти, гнева, жадности, похоти. Учителя древности знали — вслед за контролем чувств придет и мастерство в бою.

Наконец пришла очередь праведника. Побратим взял его ленты и закрепил чуть выше локтей. Мирай достал следующий атрибут посвящения — небольшой, толщиной с палец, самодельный шнур. Сто восемь собственноручно переплетенных жгутов, закрепленных так, чтобы повязка легла на голову, а концы свободно свисали вниз. В ней была вложена мантра, защищающая тело. Игнар взял оберег и без труда пристроил обруч на лысой голове праведника. Мирай же тяжело вздохнул.

— Я делаю это в первый и последний раз.

Руки праведника неумело ухватили тяжелые пряди волос побратима и заплели простую косу. Она опустилась значительно ниже лопаток. Поверх уже лег ритуальный обруч. Отойдя на шаг, ребята осмотрели друг друга. Пора? Вопрос засветился в голубых глазах побратима.

— Подожди, — Мирай присел на корточки, — кое-кто, кажется, нам завидует.

Праведник достал еще одну ленту и повязал ее на шею собаки. Прямо под толстым шипастым ошейником. По наставлению Груда, праведник никогда не снимал защиту с шеи пса. Смерть в их краях частенько бывает непредсказуема в своих явлениях.

— Ну, что, Шорох, так лучше? — в ответ хвост пса пришел в бешеное движение, праведник улыбнулся и на этот раз позвал всех вниз, — теперь пора.

В центре плаца на постаменте разгорался костер. Вокруг узким кольцом, ожидая посвящения, стояли молодые воины. Дальше, образуя большую окружность, сидели старшие бойцы. Сегодня наставники оставили привычное оружие. Цепляя струны души, в сознание медленно проник завораживающий звук рожка в руках Дикого. Ладони других воинов ожили. Пока еще медленная барабанная дробь накрыла монотонным ритмом. Тихо звякнули металлические тарелки. Молодые воины пришли в движение. Начался ритуальный танец.

Настоятель стоял на своем возвышении. Последние годы дали о себе знать. Кожа под глазами потемнела, отросший ежик волос серебрился сединой. Неподготовленному взгляду могло показаться, будто от головы настоятеля исходит свечение. Но фигура по-прежнему говорила о мощи тела, а взгляд — о силе разума. Учитель осмотрел своих учеников. К концу обучения они, как и положено, возмужали. Из фигур ушла юношеская тонкость. Гибкие, поджарые тела. Сквозь покрытую шрамами кожу отчетливо прослеживается рельеф мышц. Решимость в слегка раздутых ноздрях и поджатых губах. В глазах мужчины застыла смесь гордости и грусти. Его лучшие ученики. Отточенные движения Мирая были наполнены спокойствием. Лицо с прикрытыми глазами говорило о сосредоточенности на внутреннем источнике силы. Хищная же грация Игнара не оставляет сомнений. Жалящие удары локтей и коленей будут частью боя с излюбленными парными мечами.

Бой барабанов набрал обороты. Следуя ритму, ускорились движения обнаженных по пояс тел. В утренних лучах блеснула потом кожа. Ритуальные ленты алыми всполохами слились с разгорающимся пламенем костра. Ни у одного воина нет в руках клинка. Тело и разум — их самое мощное оружие и защита. Темп дошел до критической точки. Воины замирают на одной ноге. Легкий наклон назад, вторая нога с силой опускается сзади, руки подтягиваются, закрывая корпус и голову. Миг — и барабанная дробь смолкает. В наступившей тишине поднятая на плацу пыль оседает легким покровом на влажной коже. Тела воинов выпрямляются, руки сложены перед грудью, головы склоняются в знак почтения к учителям.

— Приветствую вас, воины, — голос настоятеля разлетелся над замершими в неподвижности фигурами, — сегодня вы окончательно станете на выбранный путь. Служить сильному и защищать слабого — вот обет, который вы сегодня дадите. Отныне и до конца вы будете связаны этой клятвой. Помните — всем родившимся в этом мире суждено умереть. Никому на свете еще не удавалось избежать этой участи. А потому живите так, чтоб смерть застала вас за славными делами. Да будет верен ваш путь!

Мощный крик воинов, отразившись от стен, поднялся к небу и разлетелся над пустыней. Клятва, объединившись в единый посыл, слетела с уст каждого. Мгновение тишины — и руки старших воинов вновь пришли в движение. Над плацом разлилась мерная барабанная дробь. Дикий отложил рожок и подошел к настоятелю. Рядом с ним на столике лежало с десяток наборов для инъекций. Сам мужчина присел на небольшое возвышение. Сегодня он лично примет клятву воинов. Он помнил каждого мальчишку, зашедшего в стены его монастыря. Не все получали первое посвящение, до второго доходило меньше половины. Этих осталось дюжина. На этот раз он начнет с сильнейших.

Мирай подошел к настоятелю. Присев перед ним на колени, праведник склонился, лоб тронул утоптанный пол. Запах ставшей родной земли коснулся обоняния. Перед глазами невольно пробежали картины прожитых здесь лет. Пламя, в котором сгорело тело наставника. Друг, вплетающий в волосы первую бусину. Настоятель, передающий щенка. Тут артерии на шее коснулось подающее устройство, Дикий надавил на поршень, легкий укол — и препарат перекочевал в кровь воина. Мирай поднял голову.

— Клянусь защищать слабых и служить сильному.

В слова праведник вложил всю чистоту своих помыслов. Он прекрасно понимал скрытый смысл, казалось бы, короткой строки. Клятва не вынуждала тебя спасать всех подряд — лишь тех, кто готов стать под защиту. То же относилось и к сильному. Ты не обязан склонять голову перед первой встречной горой мышц. А лишь перед тем, кто сильнее тебя по духу и чьи принципы не слабее твоих. Мирай прикрыл глаза, под кожей мелким покалыванием растекалось новое вещество. Оно укрепит наносвязи в организме, сделает его сильнее. Но… и примет клятву. Стоит метаболизму в теле выдать нарушение, как система запустит разрушение.

— И не сойти с этого пути, — голос праведника не дрогнул, когда он закончил клятву.

Мирай выдохнул и поднял голову. Взгляд, устремленный на учителя, был полон благодарности. Настоятель кивнул, принимая обет. Подошла очередь побратима.

…

Налившийся багрянцем солнечный диск спрятался за тяжелыми тучами. Ближе к вечеру ребята вышли за стены монастыря и пристроились на одном из барханов. Тело легко приняло перемены, теперь ощущалась лишь новизна в остроте чувств. Мирай запустил руку в шерсть пса. Жесткий ворс оставил приятный след на ладони. Праведник почесал собаку за ухом. Шорох лениво приоткрыл один глаз и опять зажмурился. Парень же продолжил наблюдать за побратимом. Игнар, пробуя новые ощущения, перебирал песок. Мирай застыл, глядя, как мелкие частицы убегают сквозь пальцы побратима. Так и время — оно неумолимо. Пришла пора уходить.

Мирай глубоко вдохнул. Запрокинув голову к небу, он откинулся на руки. Клубящийся покров не давал прорваться жару лучей, и можно было насладиться величественной красотой стихии. Уже завтра они покинут родные стены монастыря, а небо останется прежним. Так будет и с ним. Жизнь наложит отпечаток опыта на тело, но внутри он останется тем же. Душой, крохотной частичкой Бога, что пытается изменить мир к лучшему. Сквозь плавно текущие мысли Мирай ощутил приближение двух воинов. Оторвавшись от песка, праведник встал и развернулся. К ним приближались Дикий и Вестиан.

Друзья сели рядом с побратимами на песок и так же устремили взгляды на солнце. Светило, равнодушное к чужим чувствам, продолжало свой путь за горизонт. Ребята пришли попрощаться. В этом мире, если человек прощался, то чаще всего это было навсегда. Слов не было, только тихая благодарность и надежда. Наконец, Дикий вздохнул и в своей прагматичной манере обратился к побратимам:

— Держите, ребята, — мужчина протянул Мираю довольно объемную пачку энергокарт. Все новенькие, только с завода, светились ярко-белым светом, — отдаю сейчас, а то мало ли завтра, до вашего отъезда, не получится увидеться.

— Это что? — брови праведника приподнялись в удивлении.

— Помните рейд с Зеоном, вы тогда обнаружили ящик с непонятным содержимым? — командир дождался кивка парней, — так вот, старый вояка нашел покупателей, — широкая улыбка смягчила аскетичное лицо Дикого, — это ваша доля.

— Что-то многовато, — Игнар тоже поднялся и бросил взгляд на карты.

— Да, как минимум, в два раза, — праведник подтвердил догадки побратима, — вы положили и свою долю. Дик, забери.

— Даже не подумаю, — командир втянул жаркий воздух и глянул на затянутое небо, — вам нужнее, а мне спокойнее.

Игнар даже не шелохнулся, это было не его решение. Мирай колебался, он не хотел брать то, что ему не принадлежит. «Но если эти деньги послужат высшей цели, то это принесет благо и его друзьям, а им с побратимом облегчит путь» — эта мысль усмирила его сомнения. И он с благодарностью принял подарок Дикого. Командир криво усмехнулся:

— Я надеюсь свидеться… как ты там, Мирай говоришь… еще в этой жизни.

Мужчина шагнул ближе и крепко обнял ребят.

— Я тоже надеюсь, командир, — Мирай застыл, поддержка старшего товарища разлилась теплом в груди.

— Куда идти, знаете? — Дикий отошел от ребят и пристально глянул в глаза праведнику.

— Да, есть несколько мест, — Мирай уверенно кивнул.

В голове невольно всплыл образ ворвавшегося в комнату книжника. Вестиан постоянно сопровождал их в город, но дальше их пути разделялись. Побратимы либо уходили на задание, либо взламывали в поисках книги очередной тайник. Дома Высших оказались богаты на разные заначки. К сожалению, ничего особо ценного они так и не нашли. А вот книжник спускался в подземелье к архивариусу и помогал ему штудировать архивы. Там ему удалось раздобыть координаты нескольких бункеров и даже одной долины. Судя по всему, той, откуда родом была Аниша. На этот раз он принес еще более интересные новости.

— Мирай, ты не поверишь, — волосы на голове парня отросли и в данный момент торчали в разные стороны, — еще не все святые перевелись, я нашел указание на обитель одного из них. Упоминание совсем недавнее, с полгода прошло. Отряд зачистки шел по следам падальщиков и вышел на странное место в камнях. Оно могло бы служить хорошим убежищем. Но падальщики обходили его стороной. Некоторые даже добычу бросили от страха, — книжник захлебнулся от избытка эмоций. Отдышавшись, он продолжил: — Ты понимаешь, Мирай, падальщики, у которых чувство страха атрофировано с рождения, явно боялись подступить к этому месту. Группу догнали, и из пленных удалось выжать немного информации. Живет там древний мистик. Падальщики ненавидят его инстинктивно, как чистый огонь ненавидит гниль. Его боятся. Потому как стоит мистику склониться перед кем-нибудь в поклоне, тот сразу падает замертво.

Книжник без разрешения прошел вглубь комнаты и начал мерить ее шагами.

— Я читал о таком человеке. Помнишь, мы нашли летописи моей родной долины в одном из рейдов, — книжник на секунду остановился и, дождавшись кивка друга, продолжил: — Очень давно на Земле жил святой, он постоянно пребывал в медитации на Бога и мог дать ответ на любой вопрос. Если, конечно, удавалось получить его расположение… от его поклонов и вправду умирали, но лишь те, кто не чист помыслами, светлые же души могли принять его благословения.

Вестиан подскочил к праведнику и взял его за плечи.

— Мирай, ты представляешь, а что, если это та самая личность? Ему должно быть тысячи лет. Я читал, мистики и не столько жить могут, — глаза книжника впились в праведника, — ты должен его найти… ах, как бы я хотел пойти с вами, но понимаю, буду лишь обузой… пообещай, Мирай, ты найдешь этого человека и расскажешь мне все, когда вернешься…

Тогда праведник, просто ради того, чтоб успокоить книжника, заверил, что обязательно проверит это место. Но со временем мысли все чаще возвращались к рассказу Вестиана. Интуиция упрямо толкала его в этом направлении, и он решил наведать странного мистика.

Поэтому, теперь, отвечая командиру, Мирай точно знал, куда направится в первую очередь.

— Это хорошо, — лицо Дикого приобрело привычную жесткость, — удачи, братья, да будет верен ваш путь.

— Да будет верен твой путь, — слова побратимов эхом разнеслись над пустыней.

Командир коротко кивнул и, развернувшись, направился назад в монастырь. Сердце Мирая невольно защемило. Прощаться оказалось не так просто.

— А ты чего, — тяжесть момента разорвал Игнар, побратим обратился к застывшему рядом книжнику, — с командиром назад не пойдешь?

— Нет, — Вестиан покачал головой, — мне надо вам кое-что сказать.

Игнар насмешливо приподнял брови, лицо же праведника осталось серьезным:

— Я тебя слушаю.

— Вы должны быть осторожными, — книжник мотнул головой, — ах, что я такое говорю, это и так понятно... В общем, Мирай, ты же знаешь, что поведение падальщиков не давало мне покоя, — праведник кивнул, — в архивах я не только искал следы бункеров и долин, я тщательно изучал любые упоминания о падальщиках. Сначала они и вправду были просто те, кто жрал падаль в пустыне и пытался выжить. Разрозненные группы, которые легко уничтожить. Со временем все изменилось. Они организовались, стали сильнее и теперь представляют реальную угрозу. И, — Вестиан на мгновение замолчал, — они реально ненавидят праведников. Возможно, за этим стоит страх (пример мистика — прямое тому доказательство), возможно, что-то еще. Я пока не знаю... В любом случае, Мирай, тебе лучше не светиться.

— Спасибо, Вестиан, — Мирай улыбнулся, — ты же знаешь, этот вопрос волнует и меня. Я буду осторожен, и я обязательно узнаю, зачем они тащат себе книги. Не переживай, — дождавшись спокойного кивка друга, праведник спросил: — Ты куда сейчас? Назад в монастырь?

— Нет, я с вами в город, — на лице парня отчетливо проступила тоска, он сдружился с побратимами, с ними уйдет ставшая привычной жизнь, — когда еще выберусь.

— А с чего ты взял, что мы двинем в город, — как ни старался Игнар, не смог остаться серьезным. В голубых глазах искрами сверкнул смех, — ты же знаешь, после посвящения воинам положено провести день спокойно, желательно в медитации. В город ходить не принято, — тут воин склонился к другу и прошептал, — или ты вздумал нарушить правила?

Вышло довольно зловеще, даже Шорох поднял голову. Но тут же опустил, поняв, что друг хозяина шутит над книжником. Сегодня тот тоже был в числе учеников, что прошли инициацию.

— С вами я только и делаю, что нарушаю правила, — Вестиан широко улыбнулся, — боюсь, эту привычку уже не искоренить. Придется напарника переучивать.

В партнеры книжнику попал тот самый боец, что в их первый рейд зашел в гости к сторожу. Призраки сильно впечатлили малого, и он заинтересовался потусторонним. А кто, как не Вестиан, мог помочь ему в этом вопросе? К старику, кстати, ребята наведывались не раз. Бодрый сторож всякий раз поил их чаем и травил байки о былой жизни.

— Ну так что, идем? Или вы уйдете, не попрощавшись?

— Отчего же, — Мирай перевел раскосые глаза на друга, — с Хранителем мы уже попрощались. Отца в известность Игнар тоже поставил. А вот Фло… с ней распрощаться будет сложней.

Ребята слаженно хмыкнули. Они прекрасно видели, какие отношения складывались между праведником и хозяйкой борделя. Мирай часто проводил время с девушкой. И не то, чтоб он это как-то планировал. Нет, тут уж причиной служил скорее побратим. Игнар стал частым гостем у девочек Фло. Ну а праведник оставался дожидаться друга в комнате хозяйки борделя. Ему нравилась теплая забота девушки. Даже ее легкий флирт не смущал парня. Девушка изредка горячила кровь парня, но самой ей нравилось чувствовать силу, сдерживающую желания его тела. Основное же время Мирай проводил за чтением книг, что подкидывал ему Хранитель. На самом деле, читать у Фло праведнику нравилось безмерно. У нее в комнате он мог полностью раствориться на древних страницах. Один раз он даже заснул над книгой. Никогда раньше Мирай не смыкал глаз в отсутствии побратима. Сказывалась привычка выживать в сложных условиях. А тут, инстинкты, видимо, посчитали обстановку настолько безопасной, что праведник с легкостью погрузился в сон. Проснувшись, он застал Фло за чтением.

— Прости, — девушка почувствовала взгляд друга и подняла на него темные глаза. В них мигнули отблески приглушенного света, — я хотела поднять книгу, заглянула и не смогла оторваться. Ты не в обиде?

Не в обиде… на что… Мирай находился между сном и реальностью и не мог оторвать глаз от завораживающего взгляда девушки. Будто глубокий колодец, он затягивал в свою бездну. Восприятие, повинуясь желаниям хозяина, обострилось. Праведник почувствовал, как быстрее застучало сердце девушки, как потяжелело дыхание, как трепет пробежался по телу. Дрожь переметнулась на праведника, прошлась по позвоночнику и скрутилась внизу. Девушка потянулась навстречу. Не задумываясь, Мирай повторил ее движение. Мир сузился до цветочного запаха Фло, до ее чувственных губ. Расстояние сократилось до величины вздоха… Резкий стук в дверь ворвался в сознание и разорвал связь.

Девушка отстранилась от праведника и посмотрела ему прямо в глаза — взгляд приобрел былую осознанность, громкий смех коснулся ушей праведника. Мирай ответил широкой улыбкой. Оба прекрасно понимали, что сейчас произошло. Взаимное влечение чуть было не вышло из-под контроля. Но внутренняя решимость сохранить дружбу была сильнее, и случай лишь скрепил их отношения.

— Кстати о Фло, — несколько складок легли на лоб Мирая, — с чего это ты взял, что вылазки в город сократятся. Как раз наоборот, — взгляд праведника прошелся по книжнику, и он продолжил, — я, надеюсь, ты не против взять девушку под свою защиту?

Мирай давно принял это решение, правда, другу сообщать не спешил. Чтоб у того не было времени подумать. Сам Вестиан стал неплохим бойцом, но самое главное — внутри парня жили настоящие ценности. А если понадобится сила — у него был верный, как Шорох, напарник.

— Я… — книжник аж поперхнулся столь неожиданным предложением… хотя, если задуматься… его верность праведнику была почти абсолютной, кому еще можно доверить дорогого человека, — конечно, Мирай, девушка будет под моей защитой.

— Спасибо, друг, — вздох облегчения вырвался из груди праведника, — ты делаешь мой путь легче.

— Что ты, я рад послужить тебе, — зубы книжника блеснули в ответной улыбке.

— Ладно, хорош уже сопли пускать, — Игнар не выдержал и, обняв обоих за плечи, подтолкнул в сторону города, — пошли уже, пока солнце не село. Я тоже еще не со всеми попрощался, — ноздри воина раздулись в предвкушении, — Шорох, веди.

…

Тяжелая дверь борделя бесшумно распахнулась. Знакомая блондинка в розовом приветливо провела рукой, приглашая их войти.

— О, Пинки, — удивление проскользнуло в голосе праведника, — ты вышла на работу?

В ту памятную ночь, после неудачной попытки соблазнения Игнара, девушка вполне удачно умудрилась залететь от солдата из группы Зеона. Чистые дети всегда были желанными, и потому девушку сразу же отстранили от работы.

— Да, пора уже, — блондинка качнула головой, — моей девочке уже больше года.

— И с кем сейчас моя любимая красотка?

К всеобщему удивлению, именно Игнару удалось лучше других поладить с малышкой. И пока девочка игралась с бусинами в волосах воина, красавицы беззлобно перешептывались: Игнар, мол, к любой девушке подход найдет. И тихо посмеивались.

— Уснула, — Пинки тепло улыбнулась воину и дала знак идти за ней, — вот и подменяю девчонок, пока возможность есть.

— А что папаша, — обратился Мирай к девушке, — не объявлялся?

— Думаю, если бы наемники появились в городе, — легкая усмешка коснулась губ девушки, — вы бы узнали первыми.

— Ты в курсе… мы завтра уходим из города, — продолжил мысль праведник, — если встретим солдат, ему новости передать?

— О, нет, — тут девушка звонко рассмеялась, — не лишайте меня удовольствия увидеть его лицо в этот момент. А вот в гости позовите.

Блондинка лукаво улыбнулась и пригласила ребят войти в зал.

Атмосфера в помещении немного изменилась. Из обстановки ушли яркие цвета. Огни неона сменились приглушенным светом. Игнара сразу обступили несколько девушек и потянули его вглубь зала. Но воин, что-то шепнув им на ухо, мягко вырвался и повернулся к сцене. Глаза застыли на гибкой танцовщице. Воин не обошел своим вниманием ни одну из местных девушек, но к смуглой красавице испытывал особую слабость. Выбор Фло оказался верен, и побратим даже прекратил думать о самой хозяйке борделя. Мирай глянул на привычную картину и, оставив побратима, развернулся к Вестиану.

— Пойдем, я дам тебе книги.

Вместе ребята прошли до кабинета Фло. Девушка открыла на легкий стук и, увидев Мирая в компании книжника, сама пошла за старыми рукописями и передала их парню. Книжник взял небольшую стопку в руки и, повернувшись к праведнику, спросил:

— Что, и в этот раз ничего?

Мирай покачал головой.

— Жаль, — Вестиан тяжело вздохнул, — я до последнего надеялся, что ты откопаешь что-то стоящее и уходить не придется.

— Что поделать, — грусть мелькнула в глазах праведника, — таков путь, который уготовил мне Господь.

— Да уж, Ему виднее, — книжник улыбнулся, — книги, как обычно, отдать Хрону.

— Да, будь добр.

Мирай отступил на шаг, подойдя ближе к Фло. Та же, наоборот, выступила вперед.

— Надеюсь, в хранилище есть еще что-нибудь интересное почитать, — девушка улыбнулась книжнику, — присмотришь для меня?

— Конечно, Фло, — Вестиан взял стопку книг и завязал их в большой платок, — тебе чего?

— На твой вкус, дорогой, — девушка откинула волосы за спину и многозначительно приподняла брови.

— Хорошо, — книжник кивнул, — вернусь через пару часов.

— Буду ждать, — проворковала девушка, хотя вид отчетливо говорил: можешь не спешить. Парень все правильно понял и без лишних слов скрылся в черном ходе.

— Мне тоже жаль, что ты не нашел, что искал, — девушка закрыла дверь, мягкий приглушенный свет обволок их обоих, — я была бы рада за тебя. Хотя, не скрою, если бы ты остался, это сделало бы чуточку счастливее и меня.

Фло подошла к столу и, развернувшись, облокотилась на него.

— Ты же знаешь, Фло, — Мирай поднял слегка уставшие глаза на девушку, — счастье в нашем мире невозможно. Лишь передышка, временное избавление от страданий.

— Некоторым и этого бывает достаточно.

— Не бывает, Фло, не бывает, — праведник усмехнулся, — люди редко останавливаются на достигнутом. Хотя есть исключения… такие, как ты.

Мирай пробежался глазами по фигуре девушки. Хозяйка борделя опять запрыгнула на стол и, сбросив туфли, беззаботно болтала ногами.

— Но твое ощущение счастья идет изнутри, из глубины твоего внутреннего мира. Я здесь ни при чем.

Улыбка едва заметно приподняла уголки ярко очерченных губ, ответом праведнику послужили лишь лукавые искры в глубине глаз девушки.

— Устал, — уловив беспокойство в глазах праведника, Фло спрыгнула со стола и подошла ближе к Мираю, — плохо себя чувствуешь?

Дождавшись, пока Мирай сядет на диван, девушка пристроилась рядом с ним на полу. Она почему-то любила так сидеть, глядя на парня снизу-вверх и смущая его своим бездонным взглядом.

— Нет, — Мирай прошелся рукой по голове, — немного беспокоюсь, что приходится оставлять тебя одну.

— Не переживай, — улыбка приподняла уголки губ девушки, — я могу за себя постоять, к тому же Вестиан будет рядом, препаратов у меня на несколько лет вперед — спасибо, что позаботился об этом. Все будет в порядке. К тому же, ты обещал вернуться.

— Я вернусь, — Мирай заглянул в глаза девушке, — а пока… я буду молиться за тебя, за всех вас…

— Это лучшая защита для нас.

Девушка сдвинулась набок, пристроившись еще уютней и оказавшись чуть ближе к Мираю. Тепло, что исходило от девушки, окутало праведника. Невольно он усмехнулся. Удивительно, но именно нежная и почти незаметная поддержка Фло могла вдохновить на любые подвиги.

— Прости, — праведник поднял глаза к потолку, — не могу слова подобрать, хочу сказать, насколько я благодарен, а в голову лезет одна чушь.

Помимо теплоты, что дарила девушка, Фло еще и во многом помогла побратимам. Порой их приходилось банально прятать, а порой задействовать своих покровителей. Те помогали открыть нужные двери. Вот и сейчас она познакомила их с парочкой контрабандистов. Они замолвили за воинов словечко, и ребят взяли в охрану торгового каравана. Он как раз шел в нужную праведнику сторону, а выходил уже завтра.

— Брось, — Фло тихо рассмеялась, — ты сделал более чем достаточно.

— И все же мне не спокойно на душе, — Мирай покачал головой и, опустив голову, заглянул девушке прямо в глаза, — может, я могу что-то еще для тебя сделать?

Фло смотрела, как свет играет на загорелой коже праведника, как светятся внутренним огнем чуть раскосые глаза, как срывается с губ невинный на первый взгляд вопрос. Ох, лучше бы он промолчал.

— Ты знаешь, — девушка чуть отстранилась, будто давая шанс передумать, — есть у меня одна идея, но она тебе может не понравиться.

Фло закусила нижнюю губу и глянула на праведника из-под ресниц.

— Ты помнишь, я как-то прочитала твою книгу, — Мирай отлично помнил тот случай, ему совсем не понравилось, куда ведет девушка, но он кивнул, — там была одна история. Жил-был царь. К сожалению, он не мог исполнить супружеский долг, и стране грозило остаться без наследника. Тогда он втайне обратился за помощью к мудрецу. Тот разделил ложе с его женой, и на свет появился долгожданный принц. Оказывается, так тоже можно. Святые редко, но жертвуют свое семя, если сочтут это благом.

Фло приподнялась на коленях, ладонь легла на бедро праведника. Мирай вздрогнул, дыхание сбилось. Обычно флирт девушки был намного безобидней, столь интимных жестов она себе не позволяла.

— Мне уже двадцать, во мне есть желание стать матерью, только вот в отцы никого достойнее тебя я не вижу… что скажешь, — рука девушки плавно скользнула вверх, и только взгляд оставался максимально серьезным, — святой человек ведь не откажет в помощи женщине?

Дрожь прошлась по телу Мирая, усмешка искривила ровные губы. Все-таки он был неправильным праведником. Он был обязан продолжить род, только вот сделать это с генетически больной девушкой, да еще с такой профессией. Но… внутренняя чистота Фло… она затмевала все недостатки.

— Ты ведь сейчас не шутишь?

Мирай взял девушку за руку и, вставая, потянул ее вверх. Фло молча покачала головой. Праведник втянул в себя воздух, цветочный аромат послушно проник в сознание. Обостренные после посвящения чувства сразу же дали о себе знать. Кровь застучала в висках, дрожь, сбегая вниз, прокатилась по телу. Мирай отпустил разум и позволил природе взять власть над телом. Руки скользнули вверх, прошлись по нежной коже и зарылись в распущенные волосы. Подушечки пальцев закололо от новых ощущений. Мирай отвел темные пряди и наклонился к уху девушки. Пьянящий аромат, вытесняя оставшиеся мысли, заполнил все естество.

— Хорошо, Фло, — жаркий шёпот коснулся кожи девушки, — я согласен.

Губы праведника нашли нежную ямку под мочкой уха. Тихий стон невольно сорвался с уст девушки, спина прогнулась, и она наконец-то сделала то, к чему так долго тянулись руки. Ладонь легла на слегка шершавый затылок праведника и погладила его.

— Если ты вдруг решишь передумать, — хриплый голос Фло заставил парня вздрогнуть, — я припомню, что ты мой должник.

— Ну уж нет, — Мирай подхватил девушку под ягодицы и, показывая, что он более чем уверен, прижал Фло к себе, — я не люблю оставаться должным.

…

Грохот отпираемой двери болезненными ударами прошелся по заплывшему сознанию. Аниша приподняла веки. Яркая полоска света резанула по привыкшим к темноте глазам. На пол рядом с ней грохнулась миска с едой и чашка воды. Вода, конечно, расплескалась. Все равно. Она была такая вонючая, что больше чем на пару глотков девушке не хватало. Аниша проклинала свое желание жить. Она хотела сдохнуть, но тело упорно тянулось к пище. Пальцы нащупали в тарелке кусок хлеба. Радость смешалась с досадой. Было бы мясо, она бы отказалась. Но хлеб — его она ела.

— Давай, ешь, девка, — осипший голос резанул по ушам, — набирайся сил, господин соскучился по тебе.

Хлеб застрял в горле, девушка закашлялась и кинулась на невзрачного грязного парня, что выполнял роль ее смотрителя. Цепи, державшие руки девушки, натянулись и откинули ее назад. Смешок ударом по самолюбию вышел из горла охранника.

— Что, не терпится… ну пошли.

Парень провернул замок и отстегнул цепи от большого кольца в стене. Слегка потянув их на себя, надзиратель попытался поднять девушку. Аниша вжалась в матрас, крылья носа на лице девушки презрительно затрепетали. Рывок узловатых рук, цепи натянулись, заставляя пленницу встать на ноги. Аниша застонала от бессилия. Нет, ее не насиловали. Пока, во всяком случае. Но то, что ее ждало, было не многим лучше. Грудь предательски заныла, на грязной футболке, облегающей тело девушки, отчетливо проступило два неровных влажных пятна.

Послесловие

Спасибо, дорогие читатели! Вы прошли вместе с героями весь путь до самого эпилога этой книги. Как вы понимаете, это далеко не конец истории. Продолжение приключений Мирая, Игнара и Аниши читайте во второй части:

«Аниша. Вернуть свет души».

Надеюсь, эта и последующие книги найдут отклик в вашем сердце. Буду очень признательна за лайки и комментарии. Не пожалейте времени — возможно, именно ваша поддержка поможет книге обрести нового читателя!

Источник Знаний и Вдохновения

Философские размышления, промелькнувшие в книге, являются отражением знаний, которые автор почерпнул на страницах духовной литературы Его Божественной Милости А.Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады.

Шрила Прабхупада — это великий святой, который принёс на Запад древнейшее духовное знание из Индии. Это знание не было придумано им самим; оно передавалось из поколения в поколение, от учителя к ученику, на протяжении тысячелетий. Шрила Прабхупада — звено в очень длинной цепи духовных наставников, которая ведёт прямо к источнику. Он взял это древнее, чистое знание и сделал его доступным и понятным для людей нашего времени.

Если эти мысли затронули струны вашей души, пожалуйста, обратитесь к его книгам. Там можно найти ответы на многие вопросы.

Кстати, книга, упомянутая в этом произведении — «Еще один шанс» — это одна из книг этого великого человека. Она на самом деле повествует о том, как правильно умереть и обрести новое рождение.

В основу философии Монастыря Верного Пути и размышлений Сторожа о благородной смерти легла история демона Вритрасуры, взятая из Шримад Бхагаватам.

Всем большое спасибо, удачи и до встречи на страницах новой книги!