Мир

Глава 0. Пролог

Как странно. Советник точно привел меня в тронный зал? Голова раскалывается. Не поэтому ли глаза точно пеленой заволокло? Не могу разглядеть и малейшей детали интерьера. В ушах гудит. Отец здесь? Он говорит со мной? Не слышу. Почему-то не чувствую аромата кедрового масла от горящих свечей. И привычное тепло тронной залы вдруг ощущается колким холодом. Что происходит?

- Советник, я плохо себя чувствую. Думаю, мне стоит вернуться в покои, - я попыталась отыскать руку Аэлы, но не смогла и пальцем пошевелить. – Советник?

- Анютка, вы никуда не вернетесь.

Голос советника показался совсем незнакомым. Неужели посторонний проник во дворец? Нет, невозможно. Это точно советник. Только он обращался ко мне этим прозвищем.

- А-аэла, - вздрогнула, когда в нос ударил резкий запах крови, - Аэла, где отец? – щеки обожгло горячими слезами. – Ты же сказал, он хотел меня видеть.

Я силой сжала веки, в надеже вернуть зрение.

- Моя милая Анна, не бойтесь, я не причиню вам вреда.

Приторное щебетание герцога Тартара не узнать было невозможно. Я открыла глаза прежде, чем его дыхание смогло бы коснуться кожи. Как и думала, тронный зал был чужим. Покрытый тьмой он казался хуже, чем самая страшная темница во дворце. Но осмотреть комнаты я не успела. Чьи-то крепкие руки больно впились в запястье и рывком подняли меня на ноги. Оказывается, все это время я лежала на полу.

- Как смеете так обращаться со старшей принцессой двора?! – я вырвалась из крепкой хватки, но тут же угодила в тиски другого человека. – Отпустите, если жизнь дорога! - наконец-то глаза привыкли к темноте, и я отчетливо разглядела наглеца, посмевшего прикоснуться ко мне. – Вы же стражник! Дворцовый стражник! С ума сошли?!

- Ну-ну, милая Анна, - герцог Тартара погладил меня по голове, - разве может старшая принцесса двора ругаться подобным образом?

- Герцог, немедленно объяснитесь!

Я тряхнула головой, сбрасывая с себя руку жениха, но в ту же секунда его пальцы впились в мое лицо, когда он грубо повернул его на себя. Я вскрикнула.

- Сейчас же отпустите!

- Я давно мечтал поставить тебя на место, взбалмошная стерва, - он зашипел, царапая кожу щек ногтями. – До чего же сильно я желал научить этот грязный рот говорить со старшими с уважением. Боже-боже, неужели даже перед смертью ты будешь вести себя так высокомерно?

- Стража! Схватить его!

Герцог рассмеялся. Смех его, эхом отдающийся от стен, звучал настолько устрашающе, что я от одного лишь него могла бы потерять сознание.

- Вы ответите за каждое свое слово и действие, Калео Тартара. Я прослежу, чтобы ваш путь проследовал точно до эшафота, будьте уверены!

- Глупая, глупая Анна, - он покачал головой и отпустил меня. – Где же твоя бравая стража, м? – герцог развел руками в стороны. – Никого нет? Как же так?

- Ваша Светлость, у нас нет времени на издевки, - советник разжег факел. – Давайте закончим со всем поскорее.

- Аэла. Аэла! Почему ничего не делаешь? Помоги мне!

- Аэла! Аэла! Помоги! – передразнивая, герцог подошел к советнику и схватился за руку. – Ну, помоги же мне!

- Аэла...

Надежда, теплящаяся глубоко в сердце от присутствия в зале человека, который с самого моего рождения находился рядом, бесследно растворилась в безразличных глазах. И даже пляшущие языки пламени не добавляли их серости тепла. Я кожей ощущала презрение, ощущала ненависть.

- Аэла, за что? – дрожащим голосом проблеяла, боясь услышать ответ. – За что ты так со мной? Неужели совсем не боишься гнева императора?

- Чего мне бояться мертвеца?

- Чт..., - затаила дыхание, пытаясь собрать разбегающиеся буквы в слова, - что значит «мертвеца»?

Это шутка какая-то? Нет, нет. Это сон. Точно сон. Не могут люди, которым всецело доверяла имперская чета, говорить такие вещи. Сон. Просто сон. Совсем скоро Иветта меня разбудит и, как всегда, начнет ворчать о том, что я слишком много сплю. Да, так и будет. Потом она принесет мне воду, чтобы я умылась, и поможет собраться к утренней трапезе. А за завтраком младший принц опять учинит какую-нибудь проказу. Конечно, иначе никак и быть не может.

- А что это значит, по-твоему, Анна? - герцог оскалился и, забрав у советника факел, прошел вглубь тронного зала. – Да здравствует Солнце империи, Его Величество, император Дитриу! - он поднес огонь к полу. – Мертвец.

Факел осветил неподвижное тело. Тело, укрытое мантией цвета имперской семьи. Вот только благородный алый цвет отчего-то был темнее обычного. И вовсе не из-за плохого освещения. Не потому ли, что мантия впитала в себя багровую кровь? Потому. Ведь этой крови так много, что она лужей растеклась вокруг тела.

- Папа… Папочка! Папа! – с силой ударила пяткой по колену стражника, и, пользуясь моментом, пока предатель корчился от боли, кинулась к отцу. – Папочка, ты меня слышишь? – я повернула его на спину и начала трясти за плечи. – Пап, ответь мне, м? Пожалуйста. Прошу тебя. Папочка.

Крупные слезы упали на лицо отца. Я крепко обняла уже остывшее тело. Это неправда. Все ложь. Просто сон. Кошмар. Я проснусь. Совсем скоро уже проснусь.

- Иветта, прошу, разбуди меня скорее, - как заведенная, твердилаэту фразу, убаюкивая отца на своих руках. – Пожалуйста, разбуди.

- Анна, какая ты милая. Но это еще не все.

Я проследила за отступающим на несколько шагов назад герцогом, напевающим себе под нос до тошноты веселую песню.

- Да здравствует…

Нет.

- …Луна империи…

Не может быть.

- …Ее Величество…

- Замолчи!!! – закричала со всей мощи, оглушая саму себя.

Герцог широко улыбнулся и осветил факелом еще одно тело.

- …императрица Розалия, - прочитала по губам и бросилась к маме, отталкивая от нее предателя. – Ну-ну, не торопись. Она никуда не убежит.

Я аккуратно убрала с маминого лица волосы, слипшиеся из-за запекшейся на них крови. Она не была первой красавицей империи, но улыбкой, дарящей спокойствие, затмевала многих. Сейчас же ее губы были исполосованы множеством порезов, словно кто-то старательно пытался не оставить и следа от любимой народом улыбки. Мамочка, за что они так с тобой? Почему это сделали? Мама, мамочка, открой глаза, умоляю тебя. Улыбнись мне, пожалуйста, м? Прошу тебя, мама.

- Да чего же грустная картина, скажи, Аэла?

- Калео, разве я не просил закончить все быстрее? – советник с раздражением отшвырнул меня от мамы и вынул из ножен меч. – Мне не терпится принять ванну и лечь спать. Я ужасно устал.

- Устал? – нервно усмехнулась, вставая на ноги. – Принять ванну? Уснуть? Ты смеешься надо мной, Аэла?! Самого себя слышишь? Как можешь спокойно говорить об обыденных делах после всего, что сделал? Куда делась твоя совесть?!

- Боже-Боже, наберись терпения, Аэла, - герцог положил руку на меч советника. – Я еще не все показал милой Анне.

- Да вы психи, - расхохоталась, размазывая по щекам слезы с каплями родительской крови. – Я уничтожу вас. Растерзаю на кусочки. Сотру в порошок. Сделаю все, чтобы в последние минуты вы мучились от нестерпимой боли. Заставлю страдать. Я клянусь титулом старшей принцессы двора, отомщу вам самым ужасным способом!

- О страшных вещах говоришь, Анютка, - советник убрал меч в ножны и скрестил руки на груди. – Что ты сможешь сделать своим крохотным и содрогающимся тельцем? Тебе на ногах сложно стоять, как планируешь заставить нас страдать?

- Лука и Зион мне помогут!

- Это вот эти? – с помоста крикнул герцог, указывая факелом на трон. – Мертвые братья не помогают. Ни старшие, ни младшие.

Да как же так? Тело перестало слушаться. Как бы я не упрашивала его побежать к эстраде, оно не откликалось. Все, что я могла, это камнем стоять на месте, наблюдая, как с лестницы помоста струей стекает кровь принцев. Братьев. Моих родных братьев. Лука, которому через две недели исполнилось бы семь лет, сидел на троне, склонившись к ногам. На его коленях покоилась голова Зиона, тело которого лежало у подножия трона.

От увиденного меня затошнило. Стоящий смрад не давал возможности вздохнуть. Голова разрывалась от непрекращающегося гула в ушах. Еще чуть-чуть и я потеряю сознание. Нельзя. Не время. Надо бежать. Я не могу погибнуть здесь. Я обязана отомстить. Я должна отплатить им за боль, которую они принесли моей семье.

Ущипнула себя за кожу ног, чтобы, наконец, начать двигаться. И это помогло. Я снова чувствовала каждый пальчик на стопах. Надо бежать.

- Нет, милая Анна, так не пойдет, - едва ли мне удалось преодолеть хоть какое-то расстояние, как на голову опустилась тяжелая рука и намотала на кулак волосы. – Куда собралась?

Пронзительная боль оглушила. Зрение не могло сфокусироваться, а слух воспринимал звуки искаженно. Но стоило холодному лезвию прикоснуться к шее, как все чувства вмиг обострились.

Передо мной расслабленно стоял советник, наставник, держа меч у горла. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Все, как и было им сказано - он ужасно устал. Сзади, снова напевая, меня удерживал герцог, мой жених. Как иронично.

Усмехнулась мыслям.

- Даже будучи призраком я не оставлю ни вас, ни ваших потомков в покое. И упокоение найду только тогда, когда оба ваши рода сгинут, как это случилось с моей семьей.

- Этому не бывать, - Аэла уверенно замахнулся и вонзил меч точно в шею. – Прощай.

Глава 1

Я проснулась от жгучей боли в горле. Его точно кипятком обдали. Схватилась за шею, в надежде снять спазм, но легче не становилось. Села, борясь с подкатившим кашлем. Такое чувство, словно легкие выходят наружу. Да что же это такое? Не могу дышать.

- Госпожа Дурманна, что с вами? – в покои забежала обеспокоенная Иветта и протянула воду. – Выпейте, вам должно стать легче.

- Спасибо, - мигом осушила стакан, чувствуя облегчение. – Напугала тебя, да?

- Я послала за лекарем, Ваше Высочество, - фрейлина взбила подушку и уложила меня, накрыв одеялом. – Прошу, пройдите осмотр.

- Как скажешь.

Горло неприятно саднило, но это и в сравнение не шло с болью, испытываемой, когда в него вонзают меч.

Секунду. Меч?

Вскочила с кровати и подбежала к зеркалу туалетного столика.

- Как такое может быть? – я провела ладонью по шее, куда Аэла нанес удар, но кожа была чистой и без единого следа от раны.

- Госпожа, что с вами? – Иветта прикрыла рот рукой в страхе подойти.

- Ива, я жива, - дрожащими пальцами расстегнула пуговицы сорочки, оголяя грудную клетку. – Ива, я жива! Посмотри, - я поманила ее к себе и покружилась, - нет порезов. Ни одного. Это все сон. Это был сон! – по щекам скользнули слезы, и я рухнула на пол в истерике. – Иветта, я жива, понимаешь? Никто не предал нас. Никого не убили. Все живи, Иветта!

- Г-госпожа.

- Ива, милая, - шмыгнула носом и раскрыла руки для объятий, - ты жива и я жива. Мы обе живы. Разве могу я быть еще счастливее?

Фрейлина покачала головой и обняла меня. Я почувствовала, как быстро билось ее сердце. Жива. Точно жива.

- Ваше Высочество, все хорошо, - Ива начала успокаивающе хлопать меня по спине.

- Угу.

Уткнулась ей в шею, боясь, что это все может оказаться предсмертным бредом. Может, я сейчас лежу в собственной крови и в оставшиеся секунды перед кончиной прокручиваю счастливые воспоминания из жизни? Или я умерла и оказалась в Раю? Есть ж вероятность, что мой Рай – это любимый дворец с дорогими мне людьми? Конечно, такое возможно.

- Иветта, я ведь умерла? – отстранилась от фрейлины и улыбнулась. – Не переживай, ты можешь сказать мне правду, я не расстроюсь.

Глаза Ивы стали стеклянными. Слезы одна за другой начали срываться с длинных ресниц. Она крепко сжала мои руки в ладонях, будто бы я могла раствориться в воздухе в любую секунду. Выходит, я права. Мертва. Как же неприятно это осознавать.

- Моя госпожа, - Иветта зарыдала в голос, - пожалуйста, придите в себя. Вы меня пугаете.

- Не бойся, - я погладила фрейлину по щеке. – Наверное, тебе было больно, да? Ты погибла, будучи ни в чем не виноватой. Просто оказалась не в том месте и не в то время. Прости, что не смогла защитить.

Ива собиралась что-то сказать, но ее прервал стук в двери.

- Должно быть, это доктор. Я помогу вам привести себя в порядок.

Фрейлина быстро застегнула пуговицы на сорочке и уложила меня в кровать. И как только у этих предателей рука посмела подняться на такую золотую девушку. Неужели они не могли просто ее сослать из столицы? Действительно ли стоило заходить так далеко? Настоящий мусор.

- Ваше Высочество, прошу прощения, - в покои зашел дворцовый лекарь. – Разрешите осмотреть вас?

Неужели и его убили? Доктор то чем помешал? Он не имел никакого отношения к политике. Неблагодарные свиньи. Сколько раз лекарь вылечивал их от недугов?

- Ваша фрейлина рассказала мне, что вы проснулись из-за мучительного кашля, - доктор проверил мой пульс на запястье и достал из сумки прибор для прослушивания легких. – Можете показать, откуда шел этот кашель?

- Лекарь, я умерла из-за того, что мне в шею вонзили меч. Потому то, очнувшись здесь, я и почувствовала остатки предсмертной боли. У вас же наверняка было нечто похожее, когда вы оказались в Раю.

Доктор нахмурился и покосился на Иветту, разводящую руками в стороны.

- Не переживайте, я нисколько не разочаровалась, что умерла. В конце концов, я могу быть здесь с любимыми людьми и существовать в тишине и спокойствии. Более мне ничего не надо.

- Ваше Высочество, мне необходимо доложить Его Величеству о вашем состоянии, после чего я выпишу лекарства. До того момента настоятельно прошу соблюдать постельный режим и отдыхать. Лучше всего, если вы поспите, - лекарь сложил медицинские приборы в сумку. – За сим, откланиваюсь.

Иветта погасила свечи и присела на краешек кровати, убирая волосы с моего лица. Так спокойно. После всего, через что нам пришлось пройти, не ожидала, что когда-нибудь смогу снова почувствовать умиротворение.

- Ива, не хочешь полежать со мной? – похлопала по свободной половине постели, помогая фрейлине удобнее устроиться рядом, и обняла ее. – Я безмерно благодарна небесам, что позволили встретиться с тобой.

Иветта поджала губы.

- Это мне стоит благодарить, Ваше Высочество. В мире нет ни одной госпожи лучше вас.

- Да будет тебе, - я хрипло засмеялась, смыкая тяжелые веки. – Никудышная из меня госпожа.

- Неправда! – Ива громко запыхтела, заставляя меня улыбаться. – Пожалуйста, выздоравливайте, скорее.

***

Сквозь пушистую пелену сна почувствовала нежное прикосновение к щеке. Блаженно выдохнула и прильнула к теплой ладони. Какое знакомое чувство. Заботливые руки мамы способны разогнать даже самые огромные страхи. И неважно явь ли это, сон или галлюцинация. Один лишь образ родительницы избавлял от любых переживаний. Так было всегда.

- Мамочка, сестренка же не умрет? – тоненький голосок Луки, словно мед в уши, послышался где-то совсем рядом. – Ой, она улыбается. Я ее разбудил?

- Не ползай по кровати сестры, Лука, - такое родное ворчание напрочь отбило желание просыпаться.

Вдруг исчезнет?

- Мамочка, - я ощутила на лице сбивчивое частое дыхание, - у Дурманны реснички дергаются. Она проснулась.

Лука попытался открыть пальчиками мои глаза.

- Второй принц! Немедленно прекратите!

- Ну, доигрался!

Резко повалила братика на кровать, нависая сверху. Подняла его ногу и под поросячий визг начала щекотать пятку. Лука ужом вился, сбивая шелковые простыни и одеяло в огромный узел. На его хохот в покои сбежались взволнованные караульные и горничные.

- Дурманна, с каких пор ты начала дурачиться? - мама покачала головой и выпроводила прислугу из комнат.

- Этот чертенок первый меня разбудил! – я продолжила щекотать Луку с новой силой, но уже под ребрами.

- Все! Все! Остановись! – между вздохами запел младшенький. – Сестренка, я больше не буду!

- Врешь и не краснеешь, Лука, врешь и не краснеешь, - наклонилась к лицу братика и поцеловала в покрытый испариной лоб. – Свободен.

Подняла руки вверх, с улыбкой наблюдая, как Лука побежал к маме и забрался к ней на руки.

- Как твое самочувствие? Лекарь сказал, что у тебя сильное переутомление.

Взгляд мамы показался подозрительным. Возможно, ей до сих пор не верилось, что небеса смиловались и позволили нашей семье быть вместе даже после смерти.

- Мамочка, все просто замечательно, - я взяла ее за руку и прижала к груди. – Ты рядом, Лука тоже с нами. Уверена, старший братец и отец тоже где-то во дворце. Здесь не осталось предателей. Никто не убьет нас вновь. Мы можем находиться рядом без всяких забот. Это ли не счастье?

- Мамочка, сестренка помутилась рассудком?

- Лука, пойди поиграй с няней.

Императрица нахмурилась и позвонила в колокольчик. В покои тут же вошла пожилая дама и увела закапризничавшего брата.

- Дурманна, лекарь выписал лекарства. Принимай их все, хорошо?

Мама села рядом со мной и заключила в объятия. Бархатный аромат ее кожи ласково окутал тело, погружая в легкую дремоту.

- Но я хорошо себя чувствую. Правда.

- Хочется в это верить, доченька, - мама оставила поцелуй на моей щеке. – Лекарь придет снова завтра утром.

- Хорошо, - что-то горячее капнуло на плечо. - Мам? Ты плачешь?

Я попыталась отстраниться от императрицы, но она лишь сильнее прижала меня к себе.

- Мы с отцом приняли решение освободить тебя от организации бала в честь дня рождения Луки.

- Но почему?

Я мягко убрала руки матери и заглянула ей в глаза. Плачет. Бесшумно, едва заметно содрогаясь. Кажется, она уменьшилась вполовину с момента нашей последней встречи. Сидит, осунувшись, позабыв об осанке, и спешно вытирает дорожки слез.

- Мама, тебе будет тяжело одной заниматься приготовлениями. Все-таки Луке нынче исполняется семь лет. Это его официальный дебют в обществе. Ему впервые будет дозволено находиться на балу до самого его завершения. Я не могу скинуть все на твои плечи.

С каждым сказанным мною словом я замечала, как белела мама. В конце концов, она закрыла лицо руками и отвернулась от меня.

- Мамочка, ты себя плохо чувствуешь? Что-то болит? – я села перед ней на колени. – Ты меня пугаешь.

- Это ты меня пугаешь! - императрица вскочила, чуть не уронив меня, и начала ходить из стороны в сторону. – Луке исполняется шесть. О каком дебюте ты говоришь?

Вот оно что. Мама еще не отошла от шока после смерти. Верно, над ней те ироды поиздевались со всей жестокостью. Вполне вероятно, Луку и Зиона убили на ее глазах. Поэтому она так странно ведет себя.

- Ты сильно устала, да? – я поймала ее за руку и посадила обратно на кровать. – В гостевом дворце не осталось ни комнаты свободной, ведь по случаю праздника съехались представители почти всех соседних государств. Помнишь? А отец собирался даровать Луке восточные земли. Ты сильно переживала, потому что ему придется покинуть дворец, чтобы осваиваться на собственной территории.

- Дурманна, ничего из этого не было! – я впервые услышала, как мама повысила на меня голос. – Гостевой дворец до сих пор не восстановили после бури, что случилась два месяца назад. Никаких иностранных гостей на торжестве не будет. А восточные земли до сих пор подвергаются набегам со стороны Империи Даниас. Разве может император передать столь неспокойную территорию ребенку?

- Но ведь полгода назад с Даниас был заключен договор, - еле слышно пробормотала, искоса поглядывая на мамину реакцию.

Ее грудь часто вздымалась. Казалось, корсет, как всегда затянутый до полного смыкания ткани, вот-вот разойдется. Непривычное зрелище от всегда спокойной императрицы.

- Дурманна, я должна идти на собрание совета. Прошу, оставайся в постели и принимай лекарства, хорошо?

Мама второпях покинула покои, но с закрывающимися дверьми до меня донесся тихий всхлип.

Люди по-разному воспринимают смерть. Я обрадовалась возможности находиться вместе, мама же предпочла забыть последний год жизни. Наверное, это какой-то защитный механизм. Судя по всему, моя смерть была в разы легче, чем у нее, поэтому я даже благодарна, что она не помнит ее. И Лука, видимо, тоже обо всем забыл. Ну, это к лучшему. Я, будь моя воля, тоже бы стерла воспоминания. В любом случае, нас всех ждет новое будущее. Светлое, теплое и, уверена, полное радости.

***

Несколько дней мне не разрешали покидать комнаты. Да что там. Даже в их пределах я передвигалась крайне мало. Иветта делала все, чтобы мне не приходилось лишний раз и пальцем шевелить. Такая опека ничуть мне не льстила. Даже книги читать запретили, оправдывая это высокой нагрузкой на мозг.

- Иветта, я приказываю тебе уйти с дороги!

Мы стояли у самого выхода из покоев. Фрейлина крепко вцепилась в ручку двери, не давая мне и шанса, чтобы провернуть ее.

- Прошу прощения, госпожа, но приказ Ее Величества стоит в приоритете, - Ива зажмурилась, а ее подбородок задрожал.

Боится.

- Я тебя поняла, - с грустью развела руками в стороны. – Ничего не поделать.

- Госпожа, - фрейлина расцвела, ослепляя меня улыбкой. – Я знала, что вы поступите благоразумно.

- Конечно-конечно.

Иветта облегченно выдохнула и отпустила дверную ручку. В ту же секунду я выскочила из покоев и стремглав понеслась по коридору. Господи, пожалуйста, пусть меня никто не догонит и не поймает. Молю!

После дебюта в высшем свете Его Величество подарил мне дворец Изумрудной Звезды. Он находился на территории императорского замка, а потому мама не воспротивилась моему переезду. Признаться, возможность жить отдельно сильно порадовала. Главный дворец хоть и красив, и в нем мечтал побывать каждый гражданин империи, но для житья, откровенно, был непригоден. Конечно, покои находились на верхних этажах, куда посторонним доступ был запрещен. Однако частенько встречались желающие невзначай столкнуться с венценосной особой, которые с вечным оправданием «заблудились» обходили караульных и поджидали в основном кронпринца у дверей покоев. То были знатные леди, всеми силами пытающиеся заполучить внимание Зиона. Но вместе с ним они не давали прохода и мне, умоляя представить их брату или рассказать о его вкусах в чем-либо. До сих пор не понимаю, куда подевались их страх, стыд и гордость.

Помимо дворца в мои владения перешел поистине огромный сад. Некогда бабушка дни и ночи проводила в нем, наводя порядок. К сожалению, любовь к выращиванию растений не передалась по наследству ни одному члену семьи, поэтому после ее смерти сад потерял очарование. Об этом говорило старшее поколение слуг. Уж не знаю, что было раньше, ведь в детстве меня слишком сильно опекали, чтобы позволять забредать так далеко. Но я и сейчас, смотря на всевозможные цветы, растущие здесь, деревья, распустившие богатые кроны, и высокие кустарники, дорожкой высаженные в запутанный лабиринт, считаю это место волшебным.

В глубине лабиринта свои берега раскинуло прозрачное озеро, в центре которого стояла небольшая беседка – мое спасение, когда хотелось побыть одной. Именно сюда я и прибежала. Иветта хоть и была со мной с раннего детства, проходить лабиринт так и не научилась.

Мостик к беседке мало было назвать ветхим. Местами дощечки прогнили до дыр, местами отвалились. Стоило подуть ветру, как мост начинал трещать и раскачиваться. Могу представить, насколько сильно бы переживала мама, увидь она меня идущей по нему. К счастью, мой вес позволял свободно передвигаться по шаткой конструкции. Но будь я на пару килограммов больше, не рискнула бы даже ступить на старые доски.

- Божечки, как вы тут оказались? Эти мерзавцы хоть кого-то во дворце в живых оставили?

Задержав дыхание, с замиранием сердца наблюдала за тремя разноцветными рыбками, подплывшими к моим спущенным в воду ногам. Они будто играясь, стали кружить вокруг коленей, щекоча чешуйками.

- Это вы так здороваетесь?

Аккуратно протянула руку к розовой рыбке. От прикосновения она вздрогнула и спряталась под беседкой, но вскоре снова выплыла.

- Трусишка.

Какое умиротворение. Где-то на деревьях поют птицы, радуясь ясному дню. С водной гладью заигрывает ветер, разгоняя мелкие волны к берегам. В воздухе ощущается сладковатый запах цветов, переполненных пыльцой. Солнечные лучи согревают кожу, пробиваясь сквозь отверстия уже крошащейся деревянной крыши беседки.

Удивительно, как легко я выпустила из головы мысли о предательстве. Что я там кричала? Превращусь в призрака? Насколько тяжело стало бы мое существование, если бы я осталась в том мире? Как бы сильно ненависть истязала меня? Но в тот момент я не могла думать ни о чем, кроме мести. Я искренне желала сделать им так же больно. Нет. В сотни раз больнее. Славно, что все сложилось так, как сложилось. Просто буду мечтать и молиться об их мучительной и долгой смерти. Хотя, кажется, в скором времени я и это перестану делать. Не подобает принцессе иметь столь страшные мысли.

- О чем задумались, Ваше Высочество?

Ухо обожгло горячим дыханием. Резко дернулась, из-за чего потеряла равновесие и чуть не упала в воду, но кто-то ловко подхватил меня, лишив возможности неожиданного купания.

- Моя милая Анна, я не хотел вас напугать.

Воздух сгустился. Не могу сделать и вдоха. Что это? Мурашки болезненной россыпью разбежались по вмиг окоченевшему телу. Как это возможно? Мне холодно. Зуб на зуб не попадает. Горло мучительно заныло. Почему это происходит?

- Милая Анна, прошу, успокойтесь. Я не причиню вам вреда.

Ядовитые губы прижались к моему виску, который вмиг запульсировал, будто вот-вот должна была появиться зияющая рана.

Этот щебечущий голос. От него заложило уши. Кажется, из них польется вязкий, зловонный гной.

- Анна, это же я, - он развернул меня к себе, и его рот растянуло в мерзкой улыбке, - ваш жених.

Глава 2

Никогда прежде мне не приходилось видеть обеспокоенное лицо герцога. Хотя, могу ли я так легко говорить о его тревогах? Этот змей наденет любую маску, чтобы посадить на крючок нужного человека. Теперь-то я знаю это.

Кажется, кожа в местах его прикосновений начала разлагаться.

- Р-руки убрал.

- Ваше Высочество, вы побледнели.

- Руки убрал, я сказала!

Калео нахмурился, но выпустил меня из объятий. Я выбежала из беседки и, найдя на берегу камень, вооружилась им.

- Принцесса, вы же испачкаетесь.

Герцог медленно сделал шаг в мою сторону.

- Стой на месте, предатель. Двинешься, и я пробью тебе череп, - замахнулась, в надежде напугать жениха.

- Боже-Боже, я понял, - он исподлобья посмотрел на меня. – Вы назвали меня предателем, Ваше Высочество. Могу я узнать причину?

Мой истеричный хохот испугал притихших на деревьях птиц, из-за чего они взмыли в небо.

- «Причину», говоришь? Смеешь дурачком прикидываться после всего, что сделал?

- Я не понимаю вас. Не могли бы вы быть точнее? – герцог начал идти, но я подняла камень еще выше над головой. – Прошу, разрешите подойти к вам.

- Чтобы ты снова убил меня? Даже не думай шевелиться.

Глаза герцога округлились.

- Что сделал? – он натянуто улыбнулся. – Ну, и шутки у вас, принцесса.

Я огляделась. Как ни посмотри, идеальное место для убийства: ни стражи, ни лишних глаз.

- Разве у тебя было разрешение на посещение сада?

- Ваше Высочество, мне неловко от неформального обращения к себе.

- Отвечай на вопрос.

- Нет, - герцог опустил голову и протяжно выдохнул. – Я не имею права здесь находиться.

- Откуда тебе известно, как пройти лабиринт?

- Ваше Высочество, - глаза Калео забегали, - мне стыдно признаться вам.

Отвратительно. Как человек может так мастерски притворяться? Ему самому не противно от себя? А ведь раньше я верила каждому его слову. Он плевал на меня, а я воспринимала это как манну небесную.

- Говори!

- Я проследил за вами, - скомкано протараторил герцог. – Мне казалось, вы будете не против моей компании. Мы давно не виделись, и вы не отвечали на мои письма. Я всего-навсего хотел провести немного времени вместе.

- Да неужели? Не потому ли ты таким скромным стал, что Аэла и тебя убил?

- Милая Анна, я слышал, вам все еще нездоровится. Давайте вернемся во дворец?

- Какая жалость, предателя предал его же союзник.

Я громко рассмеялась. Герцог же ничего не ответил. Вместо этого он в несколько шагов преодолел расстояние между нами и забрал камень.

- Отойди! – я оттолкнула его от себя, но он снова оказался рядом и взял мою ладонь. – Предатель! Ты должен был попасть в Ад!

Я начала бить его свободной рукой, но он никак не реагировал. Даже не скривился. Калео вынул из кармана платок и аккуратно вытер грязь с ладони.

- Прошу прощения за грубость, Ваше Высочество.

Я вздрогнула, когда он прикоснулся к моему лицу. Отчего-то его взгляд помрачнел.

- Я уйду, как вы и желаете. Но могу ли я попросить вас поскорее вернуться во дворец? Мое сердце изнывает при виде такой принцессы.

Я молчала. Пророни я сейчас хоть слово, разрыдалась бы. Невыносимо. Невыносимо видеть столь заботливого герцога. Невыносимо ощущать внимание, оказываемое мне. Невыносимо помнить о его крепкой руке, схватившей за волосы. Той руке, которая несколько секунд назад бережно стирала с моих пальцев пыль.

Калео переступил с ноги на ногу и, так и не услышав ответа, ушел.

Из-под меня будто почву выбили. Села на корточки и зарылась руками в волосы, пряча лицо в коленях. Как же так? Почему герцог оказался здесь? Он снова меня убьет? Почему даже в Раю нет покоя?

Мысли сменяли друг друга так быстро, что голова шла кругом. Столько слов говорила перед смертью, столькими проклятиями сыпала. А что сейчас? Ничего не сделала. Дрожала, как мышь перед котом. Позволила герцогу уйти. А вдруг он направился прямиком к Его Величеству? Что, если уже сейчас пронзает его мечом?

Потянула волосы, чтобы с помощью боли прийти в себя. Это же Рай. Значит, Калео умер в настоящей жизни. Ему нет смысла убивать кого-то снова. По крайней мере, надеюсь на это. В любом случае, стоит ему появиться в главном дворце, как его тут же закуют в кандалы. Он глупец, раз полагает, что теперь может свободно представать перед членами императорской семьи. Наши раны еще свежи.

Вытерла все-таки выступившие и уже ненавистные мне слезы – признак слабости. Нельзя просто сидеть и рыдать. Хлопнула по щекам и встала. Если мне так страшно от присутствия герцога, значит, я должна сделать так, чтобы он исчез.

Путь до главного дворца был не близким. Но возвращаться к себе и ждать, пока конюх подготовит карету, слишком долго. Хотя, сомневаюсь, что намного дольше, чем бежать на своих двоих. От непривычки под ребрами закололо уже через пару минут. Слабачка. Даже с такой физической нагрузкой не могу справиться. И это я плевалась о том, что сокрушу предателей? Смешно.

Остановилась и оперлась о дерево. Легкие жгло. Чем я занималась всю жизнь? Танцы, наука, музыка. Император верил, что мне ничего не угрожает? Если подумать, Лука до сих пор не начал обучаться фехтованию. Да и Зион уделял больше времени политике. Поэтому предателям и было так легко вонзить в наши спины мечи. Какой позор.

- Ваше Высочество?

Я подняла голову и увидела Мэрлина. Значит, Аэла добрался и до главы подпольной организации императора. Никогда не была свидетелем, но часто слышала о постоянных перепалках между ними.

- Это, действительно, вы, - Мэрлин спрыгнул с коня и подошел ко мне, протягивая руку. – Где ваше сопровождение?

Он невесомо коснулся моей кисти губами.

- Мне не нужна охрана во время прогулок по замку.

- Точно, - отвела взгляд, когда его глаза прищурились, разглядывая меня. – А шпионы и заказные убийцы для вас не более чем шутка, так?

К щекам прилил румянец.

- Ты хам, Мэрлин. Забыл, с кем разговариваешь?

- Ни в коем разе, - он положил руку на сердце и поклонился. – Разве мог я забыть единственный цветок империи, отказавшийся владеть организацией Умбра?

- А ты злопамятен.

- Верно, ведь из-за этого Его Величество передал нас Аэле.

Видимо, он не помнит, что был убит, и советника здесь больше нет.

- Хочешь оспорить решение императора?

- Хочу переубедить вас, принцесса.

- Научись разговаривать, Мэрлин. Не все к тебе будут столь снисходительны.

Я обошла его и продолжила путь.

- А если научусь? – он пристроился рядом, ведя за узду коня.

- Возможно ли это?

Оставшуюся дорогу Мэрлин не докучал разговорами. Полагаю, он всерьез задумал поменять мое решение относительно Умбры. Иначе я не видела другого повода тратить столько свободно времени, чтобы сопроводить меня до дворца.

Не было особой причины для отказа от подарка Его Величества. Я мало что знала об Умбре или об ее участниках. Кроме Мэрлина мне и не доводилось ни с кем общаться, да и с ним наши диалоги дальше приветствий не заходили. Наверное, именно смутное представление о делах организации сподвигло меня отказаться от владения ею. Нет, лукавлю. Больше всего я боялась огромной ответственности, которую бы возложил на мои плечи отец. Насколько мне было известно, император дорожил Умброй и всецело ей доверял. От мысли, что мои решения и действия могли разочаровать Его Величество, сковывал страх. Поэтому я и отказалась. Смотря на это сейчас, понимаю, как была глупа. Имей я тогда в руках силу организации, смогла бы побороться с предателями.

- Почему во дворце отца так мало караульных?

От входа до лестницы я увидела всего пятерых стражников, двое из которых были безоружны. Разве такое возможно в месте, где находится сам император?

- Могу узнать, - Мэрлин озорно блеснул глазами. – Разумеется, если вы согласитесь стать нашей госпожой.

- Я и так твоя госпожа. Посмеешь ослушаться, если прикажу?

- Разве я способен?

- Не знаю, - пожала плечами и, поднявшись по лестнице, осмотрела коридор. – Прежде не доводилось отдавать тебе приказы.

- Может, следует начать?

- Второй этаж совсем пуст, - скрестила руки на груди и нахмурилась. – Тебе не кажется это странным?

- Число караульных снизилось десять дней назад. Вы посещали дворец ежедневно. Почему вас стало волновать это только сейчас?

Я в Раю трое суток. Выходит, Аэла и герцог готовились к перевороту неделю? Всего? Нет, невозможно. Скорее всего, активные действия стали предпринимать за семь дней, а задумали все гораздо раньше. Но эта неделя.… Как и было сказано, я приходила к отцу каждый день. И даже в уголке подсознания не заподозрила что-то неладное. И никто не заподозрил.

Кроме Мэрлина. Он точно указал время, когда ослабили охрану. Почему же тогда не попытался рассказать об этом отцу?

- О чем задумались, принцесса?

- О том, способен ли ты предать корону.

Я серьезно посмотрела на Мэрлина, желая поймать каждое изменение в теле и поведении. Ехидная улыбка больше не красовалась на его лице. Уголки губ опустились, а челюсти сильно сжались. Он свел брови к переносице, из-за чего взгляд стал угрожающим. При этом он казался слишком спокойным для человека, которого подозревали в измене.

- Даже от вас, Ваше Высочество, я не желаю слышать подобных шуток.

- Я не шучу, Мэрлин. Ты увидел, что стражников стало заметно меньше, но ничего не предпринял. Как мне это понимать?

- Откуда вам знать, что я ничего не сделал? – он говорил вкрадчиво, словно пытался высечь слова на моей коже. – Не забывайте, принцесса, каждым моим действием по вашей милой воле теперь руководит Аэла.

В груди кольнуло.

- Так, значит, ты понимал, что Аэла планировал переворот?

- «Планировал?». Он и сейчас этим занимается. Именно поэтому я настаиваю на том, чтобы вы забрали у него Умбру.

- Отец знает?

- Нужны доказательства.

Закрыла глаза из-за нарастающей в них болезненной пульсации. Лучше бы я обо всем забыла. Почему воспоминания о смерти остались только у меня?

- Ваше Величество, вам стоит устроить переговоры с империей Даниас.

- Думаешь?

С третьего этажа донеслись голоса. Я схватила Мэрлина за руку и убежала с лестничной площадки вглубь коридора, прячась за широкой колонной.

- Ваше Высочество…, - я приложила указательный палец к губам.

Мэрлин выдохнул и снисходительно улыбнулся. Ну да, не часто приходилось видеть принцессу, сбегающую от императора. А это был именно он. Хоть я и не обладала какими-либо выдающимися талантами, слух у меня был хороший. Один из голосов точно принадлежал отцу. Немного шепелявый, хриплый из-за страстной любви императора к табаку. И такой родной. Сколько я его не слышала? Дня четыре?

Хотелось наброситься на отца с объятиями. Я бы так и сделала, если бы не одно «но». И это «но» - собеседник Его Величества. К сожалению, и его голос был мне известен.

- Принцесса, вы дрожите.

Я знаю. Я знаю, что от одного лишь присутствия того человека готова рассыпаться на осколки. И ничего не могу с собой поделать. Почему у меня не получается контролировать собственное тело? Почему я чувствую, будто мое горло пронзает меч? Снова и снова, без перерыва, ежесекундно. И я, как это должно быть, не привыкаю к боли, а ощущаю ее все острее.

- Ваше Величество, я уверен в этом. Мир между нашими государствами принесет лишь выгоду. В конце концов, сколько еще мы будем терпеть нападки от даниасовских разбойников? Заставим империю взять за них ответственность и усилить охрану на наших восточных границах.

Сжала кулаки и с силой прикусила губу, чтобы не издать и звука.

- Ублюдок, - шепотом выругался Мэрлин. – Прошу прощения, Ваше Высочество…

Я не слышала, что он говорил. Я могла лишь наблюдать, как отец и Аэла проходят лестничную площадку второго этажа и спускаются по ступеням на первый. Император, увлеченный беседой, хлопал советника по плечу. С теплотой, сродни той, что он давал своим детям. А Аэла… Аэла с абсолютно пустым взглядом даже не старался выдавить из себя хоть каплю радушия.

Я снова смогла управлять телом только тогда, когда две фигуры скрылись из поля зрения, и их голоса больше не касались ушей. Если бы не Мэрлин, подхвативший меня, я бы упала. Снова. Мерзкая слабачка.

- Принцесса, что Аэла сделал с вами, раз вы начали бояться его до такой степени?

- Убил.