Мир ведьмаков

1-2

«Ведьмак – персонаж славянской мифологии, обладающий колдовскими способностями. Многими ошибочно воспринимается тождественным ведьме, однако в отличие от последней может обладать и положительными качествами»

Википедия

1.

Ларион Федоров аккуратно вытер пальцы припасенным заранее листом лопуха и побрел к берегу. Пруд оказался глубиной в лужу. Дно было илистым, вязким, запах от воды шел мерзкий. Нехорошее место для обретения вечного покоя.

Ступив на берег, Ларион все-таки не удержался, оглянулся на торчащий из воды предмет, сильно смахивающий на черную, гнилую корягу.

Нет, не коряга. Теперь он знал это точно. Там была рука, а сверкнувшая на ней искорка, из-за которой он и полез в воду, оказалась перстнем торговца. Ценная вещица, с красивым камнем, подтверждающая принадлежность к гильдии. Вот только, попытавшись ее продать, можно огрести такие неприятности, что небо с овчинку покажется. И укокошившие торговца это знали. Опытные ребятишки орудовали, выходит. Решили по-глупому не подставляться, но не сообразили, что кольцо блестит. Не заметили. Значит, убийство произошло предыдущей ночью.

Присев на ближайший пенек, Федоров вытер ноги другим лопухом, аккуратно намотал портянку и стал надевать сапоги. Хорошие они у него были, яловые, еще почти новые, не следовало их лишний раз в воде мочить. Надев сапоги, Ларион встал и обратил узкое, горбоносое лицо к поднявшемуся уже довольно высоко над горизонтом солнцу. Прищурился. Хмыкнул.

Судя по карте, напечатанной, конечно, еще до нашествия ведьм, в Пушкино он окажется часа через два, где-то к обеду. Если не встретится с теми, кто убил торговца. Впрочем, днем ночные звери охотиться не любят.

По слухам в городе живет не менее трех тысяч человек. Более чем приличное население. Значит, и отряд обороны есть. Как без него? Удастся не только прикупить еды, но и переночевать в безопасности. А если в одном месте собралось так много людей, у них есть защита от ведьм.

Он прошелся по берегу, остановился у насквозь проржавевшего остова машины, судя по расположению руля, заграничной. Подумал, что вся эта иностранная машинерия, оказывается, ржавеет не хуже отечественной. При надлежащих условиях, конечно.

Именно сюда, к самой воде, приволокли тело несчастного торгаша. Здесь заканчивалась полоса смятой и запачканной кровью травы.

Ларион представил, как убийцы подняли труп на руки и понесли над водой. Вот шагов через десять кто-то из них поскользнулся и упал. Понятное дело, пришлось остановиться и ждать, пока он встанет, мокрый как цуцик и весь в грязи. Наконец они двинулись дальше, спотыкаясь и вполголоса ругаясь. А тело торговца казалось все тяжелее. Под ногами сновала какая-то живность. И вроде это не только жучки, но еще и пиявки. А пруд глубже не становится. Так хочется бросить тяжесть прямо под ноги, побыстрее выбраться на берег. И бросили.

Федоров прошел вдоль следа и убедился, что начинается он шагах в пятидесяти от воды.

Получается, здесь торговца и убили, решил он. Следы доказывают. А до дороги еще топать и топать. Интересно, почему несчастный поехал именно здесь? Кто согнал его с дороги? Очень странно. По идее, убитого можно вернуть, да только кто за это заплатит? Либо своим временем придется пожертвовать, либо брать у Шестилапа. Стоит ли шкурка выделки?

Ларион еще раз осмотрел место убийства, обошел его полностью, передвинулся на несколько шагов в сторону и снова сделал круг, гораздо больше. Потом еще один, в другую сторону. Вскоре он наткнулся на место засады и внимательно его осмотрел.

Бандитов было двое. Они прятались в кустах, за стеной полуразрушенного коттеджа. Ждали долго, о чем говорил пепел на земле и несколько окурков. Не слишком ли беспечно? Ночью курить в засаде можно, только если знаешь с какой стороны явится жертва.

И еще окурки оказались слишком маленькими. Вот и следы от проколов на них видны. Значит убийцы докуривали сигареты до самого конца, нанизывая на иголочку, чтобы не обжечь пальцев. Тяжко у этой нечистой парочки с табаком. Голодные они. А куда направились, закончив работу? Вот бы выяснить, на всякий пожарный случай.

Вернувшись к месту убийства, Ларион еще раз его оглядел.

Получалось, купец ехал не в повозке, а верхом на лошади. Налегке? Видимо очень спешил. А куда делись его пожитки, товар? И если их не было, то чем разбойники поживились? Судя по следам, когда купца вышибли из седла, лошадь убежала. Почему убийцы не попытались ее поймать? И куда они ушли? Все верно, в сторону Пушкино. Кстати, притопали они тоже оттуда. Может, это неплохо? Появились люди, убили кого надо и отправились получать заработанное. Зачем им ждать в засаде следующего путника?

Тяжело вздохнув, Федоров почесал в затылке.

Большего здесь не узнаешь. А значит надо отправляться дальше. Бог даст со временем все объяснится.

Он вернулся к Шестилапу, оставшемуся у самой дороги и, положив ему руку на шею, вполголоса спросил:

- Отдохнул? Готов ехать дальше?

Огромный кот вскинул массивную голову, принюхался, тихо фыркнул.

На другой стороне пруда виднелось полуразрушенное строение, явно бывшая дача какого-то скоробогатика. За ней начинался старый парк. От ближайших деревьев остались только длинные, почерневшие сверху пеньки. Словно кто гигантские обгорелые спички в землю натыкал.

Шестилапа явно тревожили запахи, принесенным легким ветерком именно оттуда.

- Опасность? – поинтересовался Ларион.

- Чужое… не очень враждебное. Чужое… Словно кто-то наблюдает.

Голос у кота был низкий. Каждая фраза заканчивалась легким шипением.

- Бандиты?

- Не они. Кто-то прячется, но бояться его пока не следует, совсем не надо. Может стайка зверестеней, может еще кто-то. Если зверестени, то пока – молодые, глупые. Крупная и старая стая так близко к тракту не подойдет.

Шестилап потянулся, нетерпеливо переступил всеми шестью лапами.

- Пора ехать, - напомнил Федоров. – Мы и так задержались лишнего.

- Да, пора. Садись, угнетатель моего хребта.

Ларион вдел ногу в стремя, вскочил в седло. Посидел неподвижно, прикидывая не забыл ли чего. Промолвил:

- Ты осторожнее, давай. Там впереди может быть засада.

- Она всегда может быть. В этом мире засады так же неизбежны, как наступление ночи.

- Что-то ты сегодня, братец, мрачен, - отметил Ларион. – Грусть-печаль снедает?

Шестилап покосился на него хитрым, кошачьим глазом, встопорщил усы, буркнул:

- Не угадал ни разу.

Он подошел к перегородившим выход на дорогу зарослям малины и перемахнул через них. Все его шесть лап легко и беззвучно опустились на потрескавшийся асфальт. Фыркнув, как показалось Лариону, насмешливо, полосатый скакун уверенно побежал в сторону города.

Вот теперь следует держать ухо востро, подумал Федоров. Не давали ему покоя два бандита. А ну как надумают продолжить охоту? Голодные, гаденыши.

- Если честно, они самые и есть, - вдруг сказал Шестилап. – Думы.

- О смысле жизни или так, о людском мироустройстве? – поинтересовался Ларион.

Куртка на нем была изрядно потертая, но еще крепкая, из натуральной кожи. Он расстегнул на ней пару пуговиц, немного подумал и сделал то же самое с остальными. Вот теперь, в случае нужды выхватить обрез не составит труда.

Шестилап громко фыркнул, несколько раз резко взмахнул хвостом, но ответил:

- О смысле жизни, конечно. Никакого мироустройства у людей в данный момент нет. Есть хаос и бардак. О чем тут думать? О том, что разум, оказывается, не гарантирует выживания в любых условиях? Думаю, десять лет назад люди об этом и не подозревали.

- Хаос и бардак? – уточнил Ларионов.

- Порядок, устроенный ведьмами и ими поддерживаемый. Бардак, который нам лишь кажется таким, поскольку мы не в игре, фактически, сторонние наблюдатели.

- То есть, все происходившее за последние десять лет было спланировано ведьмами?

- Разве не так?

- И каков он, их замысел?

- Знаю лишь, что он им выгоден.

- Причем, - уточнил Ларион, – ты сам возник на свет лишь в результате этого бардака. Не странно ли?

- С каких веников? И вообще, я люблю чистые, теоретические построения. Понимаешь?

- Еще бы… Только давай не останавливаться, ладно? Чем быстрее мы до этого Пушкино доберемся, тем лучше. И об осторожности не забудь.

- Я всегда осторожен, - Шестилап снова фыркнул. – Сам поглядывай лучше по сторонам. Сюрприз будет скоро.

- Думаешь или знаешь?

- Пока еще думаю, но уже более уверенно.

- Понятно, - сказал Ларион. – О чем разговор?

Дорога свернула. Теперь она сузилась и поднималась в гору. На обочинах громоздились кучи мусора. При желании за ними можно было спрятать не только несколько стрелков, но даже танк.

Прикинув это, Ларионов мрачно ухмыльнулся, вытащил из-под куртки обрез. Держал он его теперь так, чтобы было видно. Серьезных людей этим, конечно, отпугнуть не получится, но разная там мелкая шпана могла и струхнуть.

Кроме обреза, у него был еще нож с широким лезвием и ухватистой рукояткой. Некогда, в Ташкенте, на базаре, его прямо при нем сковал местный кузнец. Нож был в кожаных ножнах. Ларион подвязал их чуть выше запястья левой руки, благо рукава куртки были такие широкие, что не мешали при нужде нащупать рукоятку и выхватить оружие.

Подъем давался коту легко. Он даже не сбавил хода, только дышать стал чаще. А Ларион знай вертел головой из стороны в сторону, озирался. Имело смысл. Если где устраивать засаду, то только здесь.

Они уже были на середине склона, когда Шестилап выдохнул:

- Слева враг!

Федоров углядел, как за ближайшей кучей мусора мелькнула старая шляпа с обвисшими краями.

- Атакуй! - приказал он.

Шестилап легко перемахнул через кучу. Застигнутый врасплох бандит вскинул было охотничий карабин, но тут же и выронил, ибо на его руке сомкнулись зубы кота. Хорошо ее прикусили, до крови. Бандит заверещал.

- Только рыпнись…- отпустив руку, прорычал Шестилап. – Плохо будет, очень плохо.

Бандит продолжал кричать.

- Гляди за ним, - приказал Ларион, соскочив на землю.

- А ты куда?

- Второго искать.

Второй оказался на противоположной стороне дороги, чуть выше по склону. Классический вариант засады, при котором неосторожный путник оказывался меж двух огней.

Слега пригнувшись, Федоров метнулся к соседней куче мусора, спрятался за ней. Вовремя, между прочим. Грохнул выстрел и его осыпало обрывками старых молочных пакетов, тряпичной трухой.

- Суровый дядечка, - пробормотал Ларион, – волчьей картечью садит.

Он сделал перекат к следующей куче и, оказавшись за ней, едва не задохнулся от зловония. Рядом лежал полузасыпанный листвой, вздувшийся трупик древесного точильщика, взрослого, размером с собаку. Одна из одеревеневших лап торчала, как мачта корабля. Облепленный муравьями, желтый, смахивающий на штопор коготь, которым так удобно буровить кору, теперь вонзался в небо. Так и виделось, как зверек пытается задержать им уходящую жизнь.

Федоров на мгновение выглянул из-за кучи. Раздался выстрел и его вновь окатило дождем из мусора.

Скверно. Можно палить в белый свет, как в копеечку, можно побегать от укрытия к укрытию, да толку-то? Достать противника удастся, лишь преодолев открытое пространство. А при этом можно запросто нарваться на заряд картечи.

- Эй, ты, крутой! – крикнул бандит. – Если твой зверь еще хоть раз тронет Миньку, получишь гранату.

Блеф. Попытка заговорить зубы? А если - нет?

- Бросай оружие, и никто тебя не тронет! – крикнул в ответ Ларион.

- Так я тебе и поверил.

- Твое право.

А вот теперь для острастки следовало бы и выстрелить. Напомнить о том, что и он вооружен.

Федоров неодобрительно взглянул на труп точильщика. Запах разлагающей плоти забивал ноздри, будил рвотные рефлексы. Знай его противник об этом, может и нервничать бы так не стал. К бабушке не ходи – нервничает. Денег не хватает даже на сигареты, а дорогущие патроны жжет почем зря, словно фейерверки на ярмарке.

Ларион еще раз высунулся из-за кучи и тотчас за нее спрятался. Прозвучал выстрел. Снова выглянув, он увидел как неподалеку из-за такого же, как у него, укрытия показалась голова врага.

Пытается высмотреть попал или промазал. Кретин.

А палец уже сам нажал на курок. Обрез в руках у Федорова дернулся и заряд картечи снес часть мусорной кучи, за которой скрывался бандит.

Перестрелка. Бессмысленная трата патронов, зло подумал Ларион. Ничего, я этого мерзавца подловлю, обязательно подловлю.

Он присел, переломил обрез и, вытащив из ствола гильзу, сунул ее в карман.Хорошая гильза – ценность. Ее можно снарядить еще раз.

Вновь зарядив обрез, он сделал классический перекат к соседней куче. Она была больше, да и тухлятиной возле нее не воняло.

Где противник?

Судя по доносившимся с противоположной стороны дороги звукам, он тоже перебежал. Готовится прийти товарищу на помощь? Тот вроде и кричать перестал, но что там с ним, смотреть некогда. Сейчас следует перескочить дорогу, сойтись с врагом вплотную. Риск, конечно, но и преимущество. Или продолжить перестрелку?

Федоров прислушался.

Кажется, бандит затаился. Или крадучись пересекает дорогу, намереваясь обойти и напасть с тыла? А может пытается прикинуть что делать дальше? Положение-то патовое, и выиграть можно, лишь рискнув, сманеврировав. Если дать противнику время подумать, он сообразит, что ему первым делом надо попытаться освободить товарища И тут может пострадать Шестилап. Не дело, совсем не дело.

До Лариона вдруг дошло, что окружающий мир изменился. Мгновенно, словно кто-то накрыл лес звуконепроницаемой пленкой, исчезли все служившие фоном звуки. Стих ветер, и вроде бы даже слегка изменились тени, отбрасываемые деревьями. Стали темнее, что ли?

Что это означает догадаться нетрудно.

- Шестилап, внимание! – крикнул Ларион. – Ведьмы!

Это словно бы разорвало пленку. Звуки вернулись. А самым громким показался вопль пленника кота. Тот выл белугой, и не было в этом крике боли, лишь дикий страх.

- Убить? – спросил Шестилап.

- Пусть уходит! – приказал Ларион. – А сам – ко мне! Переждем вместе!

Судя по доносившимся с другой стороны дороги звукам, его противник бросился наутек и было от чего.

Федоров вскочил. Оглянувшись, он увидел убегающего бандита и машинально отметил, что оружие тот не бросил.

Зря, между прочим. Бежать тяжелее, а защиты никакой. Всем известно, что против ведьмы огнестрельное оружие не поможет. Спасут лишь быстрые ноги и хорошая дыхалка. Если она не успела подобраться близко.

Шестилап был уже рядом, и за него беспокоиться не следовало, а вот второй бандит явно потерял голову. Он уже мчался прочь, отчаянно размахивая руками, явно забыв о ране на одной из них, щедро рассеивая вокруг кровяные капли. Причем бежал он вверх по склону, и скорости это ему не прибавляло.

Ведьмы. Три туманных столба, каждый не шире мельничного жернова, да высотой почти с дом, поднимались по склону, точно по центру дороги.

Ларион почувствовал, как у него кольнуло сердце, на мгновение ощутил дрожь в коленях и вполголоса чертыхнулся.

Словно стая ищеек идут. Кого вынюхивают? Что ищут? Неужели его, с котом на пару? Нет, такими как они, пришельцы не интересуются. Хотя, кто знает? Обнаружившие, что из этого правила бывают исключения, уже никому ничего не расскажут.

- Садись! – промяукал Шестилап, поворачиваясь к хозяину боком, чтобы удобнее было запрыгнуть в седло.

Поторопиться следовало. Так полосатому при встрече с ведьмами было удобнее. Он меньше нервничал.

Вдевая ногу в стремя, Ларион увидел, как одна из ведьм, метнувшись к убегающему бандиту, мгновенно его настигла. Вырвавшееся из ее тела тонкое, зеленоватое щупальце ухватило несчастного за ногу, и тот, словно примороженный, застыл на полушаге, взвыл в голос, но тут же и замолк.

Некогда было любопытствовать, что там дальше с ним произойдет, поскольку две другие ведьмы уже повернули в их сторону. Они не торопились. Очевидно понимали, что добыча убегать и не собирается. Кстати, кто разберет, как и чем они там думают? Ведьмы, пришельцы, инопланетяне чертовы...

Они подплывали все ближе, а Шестилап, несмотря на то, что Ларион уже сидел в седле, от ужаса застонал, согнул лапы и лег на брюхо, стараясь сжаться, стать менее заметным. Наверное, он бы сейчас закопался в землю, будь такая возможность.

- Спокойно, спокойно, - вполголоса сказал ему Ларион. – Первый раз, что ли?

- Их двое… плохо.

- Все нормально, - пробормотал Федоров. – Не дрейфь, обойдется.

- Страшно…

- Терпи.

А ведьмы уже были близко, и Ларион почувствовал, как от их присутствия по коже пробежал холодок, словно кто его огладил ледяным ладонями. А еще ему теперь словно бы слышался шепот, такой тихий, что в нем ни слова нельзя было разобрать. И он знал, что вслушиваться в него не следует. Смертельно опасно.

- Сейчас, накинутся, - проскулил Шестилап, – Сейчас снова поглотят.

Уши у него от страха были прижаты к голове, совсем как у обычной кошки.

Он зря боится, подумал Ларион, пожелай ведьмы их сейчас убить, мы уже были бы мертвы. Хотя, откуда известно, как они думают и какой у них здесь, на Земле, интерес? По идее, сейчас может случиться все, вообще - все.

Ведьмы остановились в паре шагов, не дальше. Возможно они лишь ждали пока их подруга закончит с бандитом. А та не церемонилась и присоединилась к товаркам уже через полминуты. Тихо подплыла и пристроилась рядом. Теперь они образовывали дугу, в центре которой оказались Ларион и его кот.

Снова навалилась тишина. Смолк даже невнятный шепот. А ведьмы все стояли неподвижно, и было ощущение, что они словно бы принюхиваются, любопытствуют.

Федоров ждал, машинально прикидывая, что туманные столбы могут быть всего лишь энергетической защитой. И получается, истинного облика ведьм никто не видел. Как они на самом деле выглядят? Вот бы определить.

Одна из ведьм выпустила щупальце, и оно медленно, слегка извиваясь, двинулось к Лариону. Тот затаил дыхание.

Вот сейчас…

Толщиной с черенок лопаты, истончающееся к концу до полупрозрачности, щупальце остановилось на расстоянии ладони от его лица, словно наткнувшись на невидимый барьер.

По телу Шестилапа прошла дрожь, и он мелко-мелко затрясся.

Нехорошо это было. Ну, как сработают доставшиеся от предков инстинкты и кот попытается перевернуться на спину, чтобы оборониться когтями? Тогда он, седок, будет сброшен на землю и почти наверняка придавлен, но это – второстепенное. Главное, врага не взять и шестью лапами.

- Держись, котяра, держись, - пробормотал Ларион. – Нехорошие пришельцы лишь проверяют реакцию. А она у нас нормальная. Нас так просто на испуг не взять.

Это помогло. Шестилап ничего не ответил, но кажется слегка успокоился. Даже перестал дрожать.

Щупальце исчезло так резко, словно внутри у ведьмы сработала пружина. У Федорова даже возникло ощущение, будто оно просто мгновенно истаяло. Он еще хлопал глазами пытаясь сообразить, что именно увидел, а ведьмы уже двинулись прочь. Вот они выплыли на дорогу и там выстроились в колонну с интервалом шагов в пять. Потом стали подниматься по склону, чинно, вальяжно.

А может они - роботы?

Ларион тщательно обдумал эту мысль, потом покачал головой.

Сомнительно. Конечно, с ведьмами ни в чем уверенным быть нельзя, но – нет.

Чувствовал он, инстинкты подсказывали, что все-таки они живые существа. Слишком они себя временами странно вели. Нелогично. Не сейчас, конечно, но были, были случаи. Хотя, опять же, что он знает о логике инопланетян?

Федоров вдруг осознал, что опасность миновала, и спрятал обрез под куртку. Почти наверняка он теперь до самого города не понадобится.

- Ушли? – шепотом спросил кот.

- Как и не было, - ответил Ларион. – Можешь глаза открывать. И вообще, потихоньку приходи в себя. Надо отправляться дальше.

- Ты прав, нечего тут задерживаться.

- Я всегда прав. Это ты у нас – лев.

- От дурака и слышу.

Криво ухмыльнувшись, Федоров случайно взглянул туда, где лежали останки пойманного ведьмой бандита, и сразу отвел взгляд, посерьезнел. Нечто серое, формой смахивающее на коровью лепешку там виднелось. И только.

Ну вот, подумал он, веселились люди, палили друг в друга, играли в войнушку. А потом, как в старом анекдоте, пришел лесник и всех выгнал. Если точнее, то лесничихи. И ничего удивительного в этом нет. Десять лет назад ведьмы проделали подобное на всей планете за один день. И остановить их не удалось ни танками, ни пушками, ни ракетами. Просто пришли и вынесли всех подряд, убили большую часть жителей Земли…

2.

Трупы висели на видном месте, шагов за пятьдесят до пересекавшей улицу баррикады. Судя по прикрепленным к груди каждого фанерным щитам с пояснениями, среди повешенных имелись мародер, несколько разбойников, торговец негодным товаром и даже карточный шулер.

Ларион покачал головой.

Чуть ли не полная коллекция. Трупы даже не раздели. Побрезговали. Серьезный городишко Пушкино. Следует отложить в памяти.

- Говорить ты не умеешь, - вполголоса напомнил он Шестилапу. – Именно здесь это может оказаться опасным.

- А в предыдущем городе…. – пробормотал гигантский кот.

- Это было там. А здесь ты немой, на всякий случай.

- Так все плохо?

- Чувствую, стоит поостеречься. Если ошибусь… ну, там видно будет.

- Хорошо, ты хозяин.

- Вот именно, - подтвердил Ларион. – Правильно мыслишь, котэ.

Он легко ударил Шестилапа пятками по бокам, и тот медленно двинулся к баррикаде. А возле нее уже стоял мужичок, крепенький такой, средних лет, в камуфле и с калашом в руках. Выглядел он очень уверенно, а автомат держал одной рукой, небрежно, за цевье.

Обычно так ведут себя, если рядышком залегло еще несколько человек Вот они мух ловить не собираются и держат нежданного гостя на мушке Если тот рыпнется, откроют пальбу словно в тире.

И кстати, вон ствол торчит из-за баррикады. Еще один левее. И справа что-то похожее виднеется.

- Стой!

Ларион послушно остановил Шестилапа, замер, ожидая дальнейших приказов.

- Из седла!

Почему бы и нет?

Он спрыгнул на землю, встал так, чтобы прятавшиеся за баррикадой видели его руки. Пустые, понятное дело.

- Оружие есть? – спросил мужичок в камуфле.

- Обрез и нож, - ответил Федоров. – Ничего серьезного, нарезного.

- Точно?

- Как бог свят.

- А если найду?

- Обыщи.

- Только без сюрпризов, ладно? Учти, тебя на мушке держат, и если что, даже зверь не поможет. Завалим как мамонта.

- Само собой, - ответил Ларион – Имеете право.

- Иду.

Из-за баррикады высунулся еще один мужичок, забрал у первого автомат и тотчас спрятался.

Вполне разумный поступок, между прочим. Оружие только помешать обыскивать, а в случае подвоха может оказаться у гостя в руках, усилит его огневую мощь.

- Жду, - сказал Ларион.

Он медленно понял руки над головой, показывая, что к обыску готов и фокусы выкидывать не собирается.

Минут через десять, убедившись, что никакого неназванного оружия нет, не забыв заглянуть в притороченный к седлу тюк с инструментами, несколько расслабившийся охранник вытащил из кармана пачку сигарет, предложил одну Федорову. Тот не стал чиниться и, закурив, поинтересовался:

- Все, на этом?

- Почти, - улыбнулся охранник. – Есть еще вопросы.

- Задавай.

- Их немного. Кто? Откуда? Зачем?

- Ларион Федоров, кочую, чиню сломанное, при наличие запчастей или материалов, из которых их можно сделать. Странствующий ремонтник.

- Это хорошо. Работы найдешь вдоволь. Если и в самом деле можешь что-то починить, получишь за труды.

- Отрадно слышать.

- Животное разумно?

- В пределах, отпущенных обычному зверю. Под седлом ходить обучено, еще кое-каким штукам, но не более. Зовут Шестилап.

- Смирное?

- Конечно.

- Ест мясо? Учти, оно у нас дорогое.

- Я с утра подстрелил ему пару ушастиков. Кот сегодня будет сыт. Потом я его на кормежку выведу. Подвалы вокруг города наверняка кишат всякой живностью.

- Шестилап, говоришь?

- Он самый.

Охранник повернулся к гигантскому коту, заглянул ему в глаза, спросил:

- Мяса хочешь?

И замер, словно во что-то вслушиваясь. Послушал, удовлетворенно хмыкнул и, резко повернувшись на каблуках, неторопливо пошел к баррикаде. Сделав пару шагов, он бросил через плечо:

- Можете войти в город. Законы стандартные, оружием без нужды не размахивай. И вообще, советую вести себя смирно. Обратил внимание на тех, кто думал, будто вокруг одни лохи? Места там еще много, а веревки в городе полно. Мыло – за свой счет.

- Видел и понял, - сказал Ларион.

Так оно и было. Менее всего ему хотелось неприятностей. Вот выпить немного, да уснуть на кровати и в безопасности, очень сильно.

- Умница, - сообщил охранник.

Из-за баррикады вышли еще двое, годами постарше. Один из них вернул товарищу автомат. Тот повесил его на плечо и махнул рукой. Заходи, мол, гостем будешь.

Федоров взял Шестилапа под уздцы и двинулся к проходу в баррикаде. До него оставалось не боле пары шагов, когда обыскивавший его сказал:

- Кстати, за вход в город положена плата. Вклад в общее благосостояние.

- Что именно? – спросил Ларион.

Остановившись, он почувствовал, как кот ткнулся ему в спину носом. Дескать, не бойся. Если что, я тоже наготове.

- Обычно мы берем что-нибудь ценное, но судя по тому, что я видел, все твое имущество – инструмент для починки. А какой настоящий мастер отдаст хотя бы одну железяку?

- Значит, есть иной вариант?

- Отсюда отправишься к мэру Жукову, сообщишь о желании что-нибудь починить в виде платы за возможность у нас остановится. Там найдется работа. Учти, финтить смысла нет. Народа здесь немного и все махом становится известно всем.

- Это понятно, - сказал Ларион. – Не совсем ясно с платой.

- Да? А что тебе не нравится?

Ему это показалось или в голосе собеседника проклюнулись агрессивные нотки? Не очень это хорошо, конечно.

- Я еще не вошел в ваш город, значит, взимать ее пока не за что?

- Ну да.

- Хотелось бы узнать подробнее. Сколько времени нужно отработать примерно. Какая работа требуется?

- Не боись, солдат ребенка не обидит.

- А все-таки… - гнул свое Ларион.

На самом деле плата его интересовала не сильно. Хорошего мастера загонять в угол никто не станет. Себе дороже. Не ровен час, пройдет слух, и чини потом всю технику сам, руками. Много начинишь, если они растут не из того места? Склады, оставшиеся после нашествия, они ведь не бездонные. Да, людей стало значительно меньше и запасов на десять лет хватило. Однако все более в цену входят люди знающие, умеющие чинить и переделывать. И любой мэр это понимает. Значит, насчет платы его не надуют. Конечно, попытаются припахать по полной, но если он твердо скажет «нет», давить не станут. Да и оружие при нем оставили.

Заартачился Ларион по другой причине. Не понравилось ему как тот, с кем он сейчас беседовал, смотрит на Шестилапа. Словно знает, что кот говорящий. Или только подозревает? И вообще, не слишком ли уверенно держится для обычного охранника баррикады его собеседник? Кто он, вообще?

- Все будет тип-топ, - заявил мужичок, - не волнуйся.

- А с кем я разговариваю?

- Быстро сообразил, быстро. Не слишком ли, для простого ремонтника?

- Нет. Нарвешься разок на город рабовладельцев, ума-разума приобретешь выше крыши.

- Логично, вообще-то… Только рабовладельцы, они разговаривать не приучены. В отличие от нас, берут сходу на мушку, заставляет лечь носом в пыль, забирают оружие… ну, дальше ты знаешь.

- Знаю.

- Какого хрена тогда занимаешься мозгоклюйством? Заходи, ты нам нужен, у нас водяной насос барахлит. Большой, который на весь город из скважины качает. Посмотришь его, подшаманишь и гуляй, казак. По рукам?

- А ты, значит…

- Нет, я всего лишь помощник мэра Анатолий Щербак.

- Почему сразу не объявился, зачем к главному посылал?

- Не слишком ли ты любопытен, паря? Передумал заходить в город, мотай на все четыре стороны. Держать не будем. Однако гарантирую, дня три придется ночевать в чистом поле. Если не надумаешь сунуться прямиком в столицу, конечно. Только там сейчас мрачно. Три орды сразу гуляют, весело, на полную катушку.

- Понятно.

- Выбирай, у меня мало времени.

А действительно, зачем разговор затягивать?

- Насос, говоришь? – переспросил Федоров.

- Он самый. И на этом - все. Обещаю. Дальше будешь работать свободно, за плату. Да, и к мэру теперь можешь не заходить.

- Добро.

Он прошел через баррикаду и, чувствуя спиной изучающий взгляд помощника мэра, двинулся по улице. Сзади, почти бесшумно двигался Шестилап.

Итак, сценарий прояснился. Впереди ждет работа, а к вечеру – отдых. Еще здесь должны варить пиво. И если воду качают из скважины, оно может оказаться неплохим. Так ли все скверно? Дурные предчувствия, они сбываются не всегда.

Только, все-таки, с каких это фиников его на входе в город встретил не обычный охранник, а второй по значению в нем человек? Совпадение? Возможно, вполне возможно. Почему он тогда сразу не представился? Зачем хитрил? Впрочем, время все расставит на свои места. Оно, как говорят ирландцы, самый честный парень.

3-4

3.

Насос действительно работал плохо. А еще в нем обнаружилась закавыка. Стоило заглянуть внутрь и сразу становилось ясно, что его кто-то уже пытался чинить. Причем назвать неведомого ремонтника неумехой язык не поворачивался. Он и разобрал, где надо, без зубила и кувалды, а новые детали изготовил качественно, на уровне. На первый взгляд соединены они были как попало, но при этом двигались, работали. Плохо, но насос качал.

Ларион в очередной раз запустил его и стал смотреть, как детали сопрягаются, двигаются, пытался понять, как эта штука работает. Не мог он отделаться от ощущения, что механизм собран по какому-то нечеловеческому принципу. Обычный насос, вроде бы. И зачем в нем все сделано именно так?

Он выключил мотор, вернул крышку на место и прикрутил ее болтами. Нажал кнопку. Мотор заработал. Качает. Медленно, но качает, зараза. Вот загадка…

Почесав в затылке, Федоров слегка отодвинулся от механизма и пробормотал:

- И кто тебя ремонтировал? Поглядеть бы на этого умельца хоть глазком.

- Интересно, да?

Спросил это мальчонка лет девяти, типичный «Нахаленок», якобы для помощи приставленный к нему ушлым Щербаком. Инструмент подать, подержать деталюшку. На самом деле, конечно, пацан исполнял еще и роль соглядатая. Обижаться на это не стоило. Мало ли кто и с какими намерениями бродит от города к городу? Известная осторожность тут просто необходима.

- Очень, - с чувством сказал Федоров. – Задать пару вопросов.

- Неприятных?

- Почему? – удивился Ларион. – Любопытно мне поглядеть на того, кто так думает.

Тут он, наконец, встретился с мальчишкой взглядом и смущенно кашлянул.

Ну да, конечно. Почему сразу не догадался? Где были его глаза?

Они помолчали. Потом Федоров спросил:

- Как зовут?

- Солон, - с достоинством ответил юный мастер. – Солон Кононов.

Ларион откашлялся снова. На этот раз, чтобы скрыть улыбку.

- Отец давал имя?

- Мама. Отца нет. Его ведьмы съели, давно уже, лет пять назад.

- Солон… гм. Умная она у тебя, стало быть, мать твоя?

- До пришествия была учительницей истории.

- Понятно. А чинить, кто научил?

- Сам. Мне мама пару книжек выменяла у торговцев, дорогих книжек. «Как устроены механизмы», а другая, более ценная - «Справочник юного выдумщика». Я хотел «Учебник слесаря-ремотника», да слишком дорого стоит. У одного торговца он был, и я предложил за него два автомата, да ведро патронов. Тот только посмеялся. Унес книгу, продал в другом городе.

- Давно это было? – спросил Ларион, вспомнив о руке, торчавшей из воды.

За такую ценность сейчас запросто могли и убить. Это не приключенческие и фантастические романы, которых набирай возами – никому не нужны. Это полезная книга. Вещь редкая.

- Да с год уже, - сообщил Солон. – Он ее точно продал. Так что искать нет смысла. Наш мэр потом локти кусал, когда я сказал, зачем она мне была нужна. Да поздно. Вылетела птичка, не поймаешь.

- И ты, раз книгу от тебя ускользнула, стал придумывать все сам?

- Типа того.

Солон шмыгнул носом и провел под ним пальцем. А поскольку палец был в машинном масле, мальчик обзавелся усами, не хуже гренадерских. Ларион тяжело вздохнул. Добыв из кармана чистую тряпицу, вытер ему лицо и сказал:

- Ладно, раз ты такой весь из себя умный, показывай и объясняй, что там у тебя и как действует. К примеру, вот этот спиральный поводок зачем? Мне кажется, он лишний.

- Не-е-е… - протянул Солон. – Не лишний он. Тут все схвачено. И вот каким образом…

Через полчаса наводящих вопросов и объяснений Федоров сумел уяснить принцип действия удивительного механизма. Еще полчаса ушли на раздумья. Можно было вернуть в насос родные детали. Юный мастер оказался еще и хозяйственным, не выкинул их, припрятал до времени. А можно было попытаться улучшить необычную конструкцию, довести до ума. Второе - труднее, но зато и интереснее.

- Рискнем здоровьем? – наконец приняв решение, спросил Ларион.

- А ты готов? – отозвался Солон.

Они уже чувствовали некую общность, теперь у них было дело.

- Куда я денусь?

- Тогда, с чего начнем?

- Как обычно. С того, с чего начинается все на свете. Подай-ка мне ключ на семнадцать…

К вечеру насос заработал как надо. Вода шла полной струей, с напором, холодная и вкусная.

Они сняли пробу, потом умылись. Когда вытирали руки стареньким полотенцем, Ларион спросил:

- Стало быть, школа-то у вас есть?

- Есть, - подтвердил Солон.

Он преисполнился самоуважения, отвечал степенно, старательно выдерживая паузы между фразами.

- Хорошая?

- Ага. Мама и еще другие люди учат многим вещам. По учебникам, между прочим.

- По учебникам, это правильно.

Ему через разные города проезжать приходилось. Он видел, чему порой учат детей поверившие в окончательный крах цивилизации. Тут, слава богу, не так.

- Правильно, - подтвердил мальчик. – Особенно мне нравится география. Вырасту, буду путешествовать.

- Ты хочешь стать механиком?

- Да, буду путешествовать и чинить. Много чего увижу и многому научусь.

Неплохая мечта, подумал Федоров. Повзрослев, он запросто может передумать. Только имеет ли это сейчас значение?

- Мне кажется, твоей маме это не понравится, - сообщил он.

- Ну, дык, я потом вернусь и устрою здесь все по уму. Я недолго буду путешествовать. Мне лет пяти хватит. Ну, может, десяти.

- Десять лет - большой срок, - сказал Ларион.

Он наконец-то накинул полотенце, которое держал в руках, на вбитый в стену гвоздик.

- Не очень, - ответил мальчик. – Мне, вон, скоро десять будет, а чему я научился? Болван болваном.

- Ты самокритичен.

Федоров повесил на плечо сумку с инструментом, еще раз взглянул на насос, причем, не без гордости.

Работает как надо. А мальчишка – голова. Если подучится, станет мастером на загляденье. И еще он необычно думает. Невольно приходит в голову слово «ведьмачество». Да нет, будь в нем что-нибудь подобное, оно бы уже как-то дало себя знать. Малец просто чертовски талантлив, но не более. Самый лучший для него вариант.

Они вышли на улицу. Стоя возле водокачки, Ларион вдруг осознал, что сегодня у него во рту еще и маковой росинки не было. Почему бы не перекусить? А завтра надо приниматься за работу. Всего лишь прогулявшись по городу, он мог указать дома, в которых ее много. На глаз, недели на две он тут задержится.

- Где вещички кинул? – спросил Солон.

- В гостинице, у хозяина оставил, когда Шестилапа на конюшню пристраивал.

- Там и жить будешь?

- Конечно.

- А может, к нам? Мама будет не против, почти наверняка.

Ларион ответил:

- Пожалуй, я лучше в гостинице.

- Жаль, ты подумай.

- Подумаю, но не сейчас.

У такого славного мальчугана, думал он, наверняка очень хорошая, добрая, хозяйственная мама. Из нее получится замечательная жена. Вот только не мог Ларион долго сидеть на одном месте. А приучать к кочевой жизни еще двух человек – преступление. Не сумеет он за ними как нужно доглядеть. Погибнут они.

Получается, следует рассчитывать лишь на мимолетный роман. А для него мама-учительница славного и очень умного мальчугана не очень подходит. Вот служанка из гостиницы или торговка на базаре будут в самый раз. А лучший вариант – просто шлюха. Так честнее. Не придется давать неисполнимых обещаний.

- Тогда, - сказал Солон. – Давай я тебя хотя бы до гостиницы провожу.

- Почему бы двум славно поработавшим донам не пройтись до гостиницы?- промолвил Ларион. – Лимонад, надеюсь, там делают?

- Еще бы, - с жаром подтвердил мальчишка. - Сам видел, как хозяин три дня назад выменял у торговца целую пачку сухого концентрата. Большую. Ее надолго должно хватить.

- Пошли, угощу, - сказал Федоров. – Есть вещи, без которых маленькие мальчики ни за что не станут великими ремонтниками. Лимонад в их списке чуть ли не на первом месте.

- Я не маленький мальчик, - возмутился Солон, – а главный мужчина в доме.

- Извини, тут я хватил. Просто так лимонаду выпьешь?

- Конечно.

Глаза мальчишки блестели от удовольствия.

- Вот и отлично.

Они двинулись по улице, в это время почти пустынной.

Федоров подумал, что после нашествия ведьм праздные зеваки перевелись как класс. Все заняты делом. Мужчины, если не охраняют баррикады, отыскивают склады и охотятся. А женщины занимаются хозяйством и работы у них непочатый край. Особенно если учесть, что они лишились электрических плиток, кухонных комбайнов, пылесосов и прочих вещей, облегчавших жизнь. Не стоит забывать и об огородничестве. Жители города использовали малейшую возможность вырастить что-то съедобное.

Шагая за своим юным помощником, Ларион видел, что в крошечные садики превратились даже балконы многих квартир. Пространство в пределах огороженного баррикадами и завалами района использовалось весьма рационально. Снаружи осталось много домов, но жить в них никто не решался. И не только из боязни мародеров и диких зверей. Ведьмы, вот кого следовало опасаться больше всего. Защита от них была только здесь.

На одном из балконов, кажется, даже росла капуста.

Федоров хмыкнул.

Наверняка, прикинул он, воды городу требуется много. На дождевой такие посадки не вытянешь. Получается, починив насос, они с мальцом сделали большое дело. Есть повод отдохнуть, а заодно и оглядеться не помешает.

Они прошли через базарчик, на котором десятка полтора женщин торговали продуктами и найденными их мужьями вещами. Проходя мимо самодельных прилавков,разглядывая выставленные на них товары, Федоров прикинул, что бедным его назвать нельзя. А учитывая ухоженные садики на балконах и в бывших сквериках, можно уверенно сказать, что город не захирел.

Это радовало. Предыдущие три поселения на его пути производили удручающее впечатление. А вот город Пушкино явно вознамерился выжить. Здесь даже позаботились о том, чтобы дети не выросли дикарями. Школа у них.

Базарчик остался за спиной, и Ларион облегченно вздохнул. Как и положено,любопытные торговки разглядывали и обсуждали его бесцеремонно, а в предположениях и прогнозах заходили весьма далеко. И ничего с ними поделать было нельзя. Покажешь недовольство – греха не оберешься.

- Они не злые, - сказал Солон. – А пытаются обратить на себя внимание, поскольку чужих видят не часто. Разве что заезжих торговцев. Да и они в последнее время заглядывают редко.

Его бы познакомить с Шестилапом, подумал Федоров. Тот тоже мудрец. Найдут о чем поговорить.

- Отчего гостей у вас мало? Город вроде не бедный, для торговли выгодный.

- Не знаю, - ответил мальчик. – Раньше было больше. Мэр говорит, что отморозки из Москвы стали чаще нападать, зашевелились.

- Понятно.

Они миновали еще одну улицу. Здесь, неподалеку от здания мэрии, прохожих было больше. Они тоже пялились на Лариона, но не так бесцеремонно, как торговки с базара.

Ничего, подумал он, дня через три ко мне привыкнут и можно будет вздохнуть свободно.

Впереди показалась летающая тарелка. Размером с пару автобусов, как и положено – круглая, почти плоская штуковина из металла, который почему-то все время казался мокрым или запотевшим. Его в народе так и прозвали «мокрый металл». Из него были сделаны все летающие корабли ведьм.

Наверное, следовало пройти мимо, но Ларион и Солон, не сговариваясь, двинулись к разбитому аппарату. Ни один настоящий ремонтник не способен пройти мимо такой штуки, не попытавшись ее хотя бы рассмотреть.

Они остановились в нескольких шагах от тарелки, там, где край наполовину ушедшей в землю громадины нависал словно козырек.

Минут через пять Ларион спросил:

- Она тут с самого начала?

- Ага, - ответил Солон. – Мама говорит, что с первого дня нашествия. Здесь и упала с неба. В других городах бают, осколки лежат, чтобы ведьмы к людям не приходили, а у нас – целая. Мы богатые, да?

- Богатые и есть.

- Ты видел их?

- Осколки?

- Да. Они большие?

- Не очень, – ответил Ларион. – Дело не в величине, а в том, чтобы на мокрый металл попала кровь ведьмы. Если ее нет, то толку от него никакого, пусть он будет даже размером со стол. А вот если кровь была, то хватит и размера с кулак.

- Ух, ты. Вот как, значит?

- Да.

- А знаешь, - доверительно сообщил Солон. – Получается, что внутри тарелки лежит мертвая ведьма. И не одна, может. Если удастся вскрыть…

- Ты ходил с этой идеей к мэру?

- Вот выросту, сам все сделаю. Никого не спрошу, открою, все-все о ведьмах узнаю и научусь их убивать. А если повезет, то и летать на этой штуке. Починив ее сначала, конечно. Только прежде научусь убивать. Это – главное.

- Ты знаешь, что за все время нашествия людям удалось убить совсем немного ведьм?

- Да? А откуда тогда это, - мальчик ткнул пальцем в сторону тарелки. – И обломки в других городах? Если их сложить, готов поспорить, получится не одна тарелка.

- Люди защищались и ракетами сумели уничтожить лишь пару штук. Гораздо больше их пало, сражаясь друг с другом. Они почти очистили планету от людей, а потом что-то не поделили. Крепко, до драки. И пока ведьмы убивали друг друга, оставшиеся в живых люди научились использовать для защиты обломки инопланетных летательных аппаратов.

- А что они не поделили?

Ларион пожал плечами.

- Загадка. Может, нашу планету? Или еще что-то? Потом, они ведь и мыслят как-то по-другому. Вдруг, согласно их понятиям, за захват планеты надо заплатить определенную дань собственными жизнями? Если угодно, можно придумать еще кучу объяснений.

- А что, ведьмы очень умные? – с тревогой спросил Солон.

- Скорее всего.

- Вот открою тарелку и все их тайны узнаю. Лишь бы они не слишком противно пахли.

- Нет там их трупов, - сообщил Ларион. – Я слышал, убитые ведьмы исчезают, истаивают, словно снег по весне. Испаряется даже пролитая кровь. И все-таки место, где лежит мокрый металл, на который она попала, пришельцы обходят стороной. Словно вокруг него барьер в несколько сот метров.

- Почему? Еще одна загадка?

- Она самая.

- А как найти ответ?

- Не знаю. Подрастешь и сам узнаешь.

Улыбнувшись, Ларион протянул руку и погладил Солона по голове.

Очень хотелось мальчишку ободрить хоть так.

Правильные у него были мечты. Вот только, насколько выполнимые? От человечества остались крохи. Уничтожены технологии, на которых держалась цивилизация. Что в будущем? Варварство и окончательное исчезновение? Если повезет, то медленный подъем и возрождение на протяжении столетий. С ведьмами под боком. Как им понравятся попытки людей вернуться на прежний уровень? Наверняка – не очень.

- Пошли, – поторопил Солон. – Вдруг как раз сейчас допивают последнюю порцию лимонада?

Впрочем, мысли его все еще были заняты тарелкой. Даже уходя, мальчик не удержался и пару раз обернулся.

Хозяин бара при гостинице заверил, что лимонада – хоть залейся. Ларион сказал, чтобы Солону навели большую кружку, а себе заказал пива. Ему для начала хотелось просто посидеть, расспросить помощника о местных делах. Он был не против даже угостить его и настоящим обедом. Если, конечно, мальчишка согласится. Вдруг тот всегда обедает дома? До него наверняка рукой подать.

Солон заявил, что сам в состоянии купить себе пойло и даже вытащил из кармана тощий кошелек, в котором лежала золотая сережка и коробок спичек. Впрочем, услышав, что угощение ему положено как помощнику, упорствовать не стал.

Пухленькая, миловидная служанка принесла заказанное и поспешила в другой конец зала. Там уже кто-то кричал, что просто жаждет хмельного. Ларион отхлебнул из кружки. Пиво оказалось сносным. Он взглянул на служанку, спешившую к стойке. Отрицательных эмоций та не вызывала. И значит, имело смысл придерживаться намеченного плана. Федоров посмотрел на Солона, который буквально присосался к кружке. Выражение лица у мальчишки было такое, словно он смаковал амброзию.

Следовало начинать разговор по душам, однако за спиной у Лариона послышался приятный, но и весьма строгий голос:

- Солон, почему ты якшаешься с незнакомцами? Я тебе говорила не раз, что это опасно.

Вздрогнув и едва не пролив лимонад, мальчик взглянул на обладательницу этого голоса и объяснил:

- Он не незнакомец, он самый настоящий ремонтник. Мы с ним насос починили. Теперь воды будет вдоволь.

- Вот как? И все равно…

- Нет, я буду сидеть рядом с ним и пить лимонад. А уроки у меня на сегодня сделаны.

- Ну, хорошо, тогда мне придется с ним познакомиться. Учти, если ты меня обманул…

Придвинувшись к Федорову поближе, Солон доверительно сообщил:

- Моя мама хочет с тобой поговорить. Поздоровайся.

Парень умеет гнуть свое, подумал Ларион. Кстати, это было понятно и раньше. Главное, теперь знакомство с его мамой неизбежно. Стандартное начало, надо сказать. Значит так же стандартно придется ей намекнуть, что на роль любящего мужа я не гожусь. Может. и обойдется. А вот если она решит, что я объект, достойный охоты… ну, тут придется хитрить, юлить и изворачиваться на пределе сил. Между прочим, не пора ли посмотреть опасности в глаза?

Он оглянулся и лишился дара речи.

4.

- Значит, ты влип? – сказал Шестилап.

Федоров взглянул на него испытующе.

Черт знает, как определить, в самом ли деле улыбается эта кошачья морда? Мимики человеческой нет. Хвост? С хвостом вроде все в порядке. Никаких лишних движений. Уши? Тоже в норме.

- Ну, не сказал бы… - наконец признался Ларион. – Не до конца, точнее.

- Слова тут не нужны, – посоветовал Шестилап – Действовать надо, лезть буром. Главное первым запрыгнуть ей на спину и схватить зубами за шкирку, а там уже само пойдет. Сделал дело и можно уходить. Все остальное тебя не касается.

- Стратег, - буркнул Федоров.

- Еще какой! Главное, ты слушай, что друзья говорят. Я плохого не посоветую.

- Я – тоже. Займись охотой и не забивай голову чужими проблемами. Вникаешь?

- А я чем занимаюсь? – буркнул Шестилап.

Фыркнув, кот исчез в полузасыпанном подвале ближайшего дома. Выбрался он из него минут через десять, весь покрытый паутиной, но явно довольный.

Отрапортовал:

- Есть. Крысюк, вкусный и прежирный, зараза.

- Очень вкусный? – улыбаясь, спросил Ларион.

- Очень.

Шестилап сладко выгнулся, так, как это умеют делать только кошки, всем телом. Лишня пара лап ничуть этому не мешала. Да и как она могла помешать?

- И тебе его мало, конечно?

- Мало.

- Тогда поищем еще. Кажется, за два дома отсюда был перспективный подвал. Наверняка в нем кто-то живет.

- Нет, я знаю, о каком доме ты говоришь. Из него вкусняшкой совсем не пахнет. Пойдем лучше в другую сторону. Там что-то есть. Чувствую.

- Ну, тебе виднее, - признал Федоров.

Они прошли по улице в нужном направлении, Дом, в подвале которого Шестилап собирался поохотится, и в самом деле выглядел заманчиво. Чувствовалось, никто в него уже давно не заглядывал.

- Я пошел, - сообщил кот.

- Будь осторожен.

- Кому ты говоришь?

Шестилап крадучись подошел ко входу в подвал, принюхался, а потом скользнул внутрь.

Федоров взглянул на небо.

Время к обеду, и пока напарник насыщается, почему бы не осмотреть дом? Сомнительно, конечно, но вдруг собиратели из города Пушкино что-то просмотрели? Чем черт не шутит, когда бог спит? Да и солнце уже ощутимо припекает, и надо от него укрыться.

Он еще прошелся взглядом по пустым проемам окон, вытащил из-под крутки обрез, взвел курки. Внимательно огляделся и, убедившись, что опасного поблизости нет, не спеша двинулся к дому.

К ногам слегка лип старый асфальт, каким-то чудом здесь еще сохранившийся. Очевидно, некогда владелец дома приплатил рабочим и те именно здесь поработали не спустя рукава, а как надо.

Здорово это помогло его выживанию? С другой стороны, откуда он мог знать, что в один не очень хороший день на нашу планету обрушится из космоса флот инопланетных захватчиков? Кто такое мог предвидеть?

В доме было прохладно, пахло пылью и еще чем-то душным, сухим и сладким, словно на старом, сельском кладбище. Комнаты зияли пустотой. Со стен во многих местах отвалилась штукатурка. Половое покрытие исчезло без следа. Осталась лишь бетонная основа.

Пройдя несколько комнат, Ларион остановился и покачал головой.

Следовало заглянуть еще на второй этаж, но и так было ясно, что он ошибся. Ничего тут подходящего не обнаружишь. Разве что в подвале? Только там охотится Шестилап, и мешать ему не стоит. Может, уйти в другой дом? А вдруг коту понадобится помощь?

Он прислушался.

Чем бы там не занимался Шестилап в подвале, из него не долетало ни звука. Еще на втором этаже что-то тихо скрипело. Наверняка в одном из окон сохранился обломок рамы. Больше издавать подобный звук вроде бы нечему. А не проверить ли?

Ларион поднялся на второй этаж и убедился, что его догадка насчет обломка рамы оказалась верной. Ну и конечно, здесь тоже было пусто. Взглядом зацепиться не за что.

Он прошелся по коридору, заглянул во все комнаты и вдруг подумал, что, возможно, сыграл отбой преждевременно. Не попробовать ли напрячься хотя бы ради тренировки? Как он делал некогда ради выживания. Сейчас у него работы выше крыши и в этом нет нужды. Однако кто запретит убивать время именно так?

Начинать следовало с первого этажа, но он решил ограничиться лишь вторым. Тот явно был более перспективен. Ну и, конечно, совершенно неважно, с какой комнаты начинать. Можно и с той, в которой он сейчас находится.

- Гм, приступим… - пробормотал Ларион.

Он вышел в центр комнаты и внимательно огляделся.

Потолок, стены, пол. Пустота и безнадежность. Медленное умирание бывшего жилища. И где-то тут – осколки прежней жизни, так никем и не найденные. Будет ли жестокостью их забрать? Нет, ибо мертвым – мертвое, живым – живое. Возможно, сейчас в этом доме может храниться нечто ему жизненно необходимое. А он ни одного шанса выжить не упустит, инстинкт самосохранения не позволит.

Начал Ларион с потолка. Вместо плафона торчал лишь черный обрывок провода, на котором он когда-то висел.

Гардины? Лепнина? Нет? Хорошо, идем дальше.

Мебели нет. Стены. Вот тут сложнее, поскольку тайники чаще всего делают именно в них. Прятать удобнее, да и не надо сильно напрягаться, доставая. Причем, чаще всего тайники стараются закрыть мебелью. Убери ее, и многие секреты проявятся, как на ладони. Здесь вскрытого тайника тоже не видать. Это обнадеживает.

Попробовать простучать по крайней мере некоторые стены? Нет, наверняка это уже кто-то делал. И стук может помешать Шестилапу охотиться, спугнет дичь. Придется обойтись без него.

Проемы, дверные и оконные.

У одного окна даже сохранился подоконник. Кто-то, пытаясь его выломать, оторвал кусок, но большая часть так и осталась. Дом не отпустил. К чему бы это?

Осмотр остатков подоконника не занял много времени. Тщательно ощупав их, Ларион признал, что тайника под ними наверняка нет. Хотя, почему бы не проверить? Крепко уцепившись за подоконник, он попытался его пошатать. Получилось, как ни странно. Стекол уже не было, и дожди, попадавшие в комнату, сделали свое дело. Кусок доски, которым подоконник некогда был, подгнил, стал мягче. Теперь извлечь его из стены стало легче.

Федоров принялся за роботу. Минут через пять осторожного расшатывания, обломок подоконника освободился настолько, что его стало возможно одним резким и сильным рывком извлечь. В воздух взлетела пыль.

Чихнув пару раз, Ларион осмотрел открывшийся ему кусок кладки и испытал разочарование. Ничего там не было. Ни тайника, ни хотя бы бритвенного лезвия или монетки, некогда завалившихся между подоконником и стеной. Сейчас и они имеют ценность.

Вдруг дом был построен незадолго до нашествия? Может, в нем и не жили? В таком случае он просто ничего не найдет. Так ли это страшно? Впрочем, поиск еще только начинается. Пока он осмотрел одну комнату, да и ту не до конца. Что осталось, кстати? Пол?

Он пошарил в углах, еще раз внимательно осмотрел места, в которые могла закатиться какая-нибудь мелочевка, двинулся на выход, но вдруг остановился.

Косяк. Самой двери уже не было и в помине, а вот косяк остался. Его надлежало осмотреть.

Внимание Лариона привлек крупный сучок на косяке, почерневший от времени и даже слегка съежившийся, усохший. Чужеродным он теперь выглядел. И раз так, то почему бы его не проверить?

Вытащив из кармана перочинный нож, Федоров открыл его и попытался подцепить острием сучок. Гнилое дерево крошилось, лезвие соскальзывало, деревяшка шевелилась, но покидать гнездо не собиралась.

Хотя, нет… вот сучок подался, провернулся вокруг оси, словно шуруп. Собственно, большим деревянным шурупом он и был. Вывернув, Ларион внимательно его осмотрел и покачал головой.

Велика людская изобретательность. Особенно в попытках обмануть ближних. Что же там, что? Вроде какой-то сверток…

Да, так и есть. Вытащив из открывшегося тайника рулончик толщиной с два пальца, Ларион снял с него обертку из плотной, черной бумаги. Кажется, в подобную до нашествия заворачивали фотопленку. Внутри оказались очень плотно скрученные доллары. Никому теперь не нужные, ни что не годные бумажки. А только ли они?

Он еще раз исследовал тайник, поколупал в нем ножом и вытащил небольшую, золотую брошь, усеянную камешками. Бриллианты, кажется. Правда, не очень крупные.

Выходит время зря не потрачено. И скакуна подкормил и слегка обогатился.

Ларион задумчиво подкинул брошь на ладони.

Этой штучки вполне хватит оплатить проживание в гостинице на неделю. Ну и стол, на все это время, конечно. Больше за нее не получишь. Людей стало мало, а золота осталось в прежнем количестве. Оно обесценилось и получило статус универсальной валюты, лишь поскольку доверия ни к каким бумажкам не осталось ни грамма.

Кстати, а где там верный Шестилап? Пока еще в подвале. Значит, есть время продолжить поиски.

Искушение.

Федоров хитро улыбнулся.

Если есть время и желание, почему бы не сделать еще попытку?

Он сунул брошь в карман и снова прислушался.

Нет, показалось. Тишина и покой. Веселье можно продолжить, и да сбудутся мечты Били Бонса!

Окружающий мир вдруг слегка затуманился, и Ларион увидел себя со стороны. Жалкий человечишка, копающийся в руинах, в надежде отыскать еще одну дешевую побрякушку. Ее можно обменять на еду, продолжить на несколько дней абсолютно никчемную жизнь. А цивилизация рухнула, в одну ночь уничтоженная совершенно чуждым людям разумом, и ее не вернуть. Вероятно они даже не злые, эти ведьмы. Просто полностью уверены в своем праве распоряжаться жизнями людей. Считают их зверями неразумными и очень опасными, от которых следует очистить планету. И очищают.

С точки зрения природы ничего необычного не произошло, холодно думал Федоров. Просто на планете появился еще один вид разумных существ. И почему бы ему не уничтожить путающихся под ногами конкурентов? Кстати, почему бы не изменить саму планету? Постепенно, поскольку подобные вещи быстро не делаются. И не в результате ли подобных изменений появились новые видов растений, птиц, животных, да тот же Шестилап, наконец? А если ведьмы постепенно перестраивают Землю под себя, то каких сюрпризов следует ждать в будущем? Как следует выживать людям? Чем нужно для этого пожертвовать?

Он очнулся, отделался от этих мыслей, сразу, словно от наваждения.

В доме по-прежнему было тихо. Вот только, откуда возникло ощущение близкой опасности, всегда в прошлом оправдывавшееся? Или это старая, добрая, обострившаяся паранойя бывалого путешественника, не раз попадавшего в передряги?

Неподалеку что-то звякнуло, тихо, словно нехотя.

Коровье ботало, что ли? Да ладно, откуда оно здесь?

Ларион выглянул в коридор. Убедившись, что в нем никого нет, он быстро и бесшумно метнулся к лестнице на первый этаж. До нее оставалось совсем немного, когда справа от него снова брякнул колокольчик, резко, коротко.

Тело отреагировало само. Падая на бетон, вскидывая обрез для того, чтобы садануть из обоих стволов в случае опасности, Федоров увидел противника… и не выстрелил. Так и остался лежать, тараща глаза от изумления.

Он ожидал увидеть бандита, сумевшего забраться в дом беззвучно, а это оказалась корова, обычная буренка. Она стояла на задних ногах, выпрямившись во весь рост, практически доставая головой потолок. А еще у коровы передние ноги заканчивались не копытами, а ладонями, как у человека. И ими она держала алебарду. Большую, старинную, хорошо наточенную алебарду.

- Ух ты! - вырвалось у Лариона.

- Му-у-у! – ответила корова.

Рывком, словно кто дернул за привязанные к ее конечностям невидимые веревочки, она шагнула к Федорову и рубанула сплеча. Широкое, остро наточенное лезвие прошло чуть ли не в волоске от лица успевшего резко податься назад Лариона.

- Му!

Корова сделала шаг и снова замахнулась.

Вот пакость какая!

К этому моменту Федоров уже догадался, с чем столкнулся. Даже учитывая, что десять лет назад мир сошел с ума, таких созданий быть не могло. Значит перед ним фантом, наведенная иллюзия. И она не безопасна. Вся штука в том, что его подсознание воспринимает ее как нечто реальное. Даже если он сто раз скажет себе, что никакого вреда корова принести не может, от удара призрачной алебардой появится реальная рана. А посему…

Он сделал перекат назад, вскочил, попятился от рогатой воительницы.

Стрелять было - только зря патроны тратить. Иллюзию убить невозможно. Прыгать со второго этажа? Не очень высоко, но ногу можно подвернуть. Что остается?

- Му-у-у-у!

Блин, а прыгать-то придется.

Пятясь по коридору и уклоняясь от ударов алебардой, Ларион не удержался, ухмыльнулся.

Бред. Кто мог подумать…

- Му-у-у-у!

Он метнулся в самую дальнюю комнату, пересек ее и запрыгнул в оконный проем. Глянул вниз.

Да, не близко. Вот она, любовь к высоким потолкам.

Тем временем проклятая корова, вместо того, чтобы топать за ним по коридору, просто прошла сквозь стену. Иллюзия, что с нее взять? При этом вооруженная буренка оказалась от преследуемого всего шагах в трех. Алебарда вновь пошла на замах…

Пора!

Ларион прыгнул из окна и ловко приземлился на потрескавшийся асфальт. Удар по ногам был сильным, но боли от перелома или растяжения он не ощутил.

Слава богу! Обошлось!

Федоров кинулся прочь от дома, добежал до окружавшего его кирпичной стены, зиявшей такими проломами, словно сквозь нее несколько раз проехал танк.

Почему бы и нет, кстати?

Оглянулся он вовремя. Увидел, как из стены дома высунулась алебарда. Мгновением позже показалась и вооруженная ею рогатая тварь.

-Му-у-у-у! – страстно возопила она.

Ларион покачал головой и вполголоса выругался.

Теперь от этой пожирательницы сена придется бегать долго. А не лучше ли определить, кто такими иллюзиями балуется? Он должен быть где-то рядом. Где? За углом? На первом этаже дома? В подвале?

Глядя на корову, топающую к нему с неутомимостью терминатора, Федоров подумал, что Шестилапу наверняка требуется помощь. И значит, не надо устраивать игру в догонялки с призрачной буренкой, а следует проведать подвал. Там его обрез почти наверняка пригодится.

Он бросился вдоль стены, то и дело посматривая под ноги, стараясь не запнуться. Сзади мычала корова, но он даже не оглянулся. Не до нее было. Надлежало поспешить на помощь коту. Тому почти наверняка сейчас приходилось туго.

Поворот, еще раз – поворот, черный зев входа в подвал, ведущие вниз ступеньки.

Дверь была прикрыта, и Федоров резко рванул ее на себя. Теперь следовало метнуться внутрь, уйти из освещенного прямоугольника входа. Он сейчас виден в нем как на ладони. Взять на мушку – самое то.

Только Ларион остановился, ибо прямо перед собой увидел морду Шестилапа. Тот как раз собирался выйти. Живой и здоровый. Хотя нет, вон на боку виднеется кровь.

Облегченно вздохнув, Федоров привалился к стене. Опустив ствол обреза, он поинтересовался:

- Серьезно ранен?

- Ну вот, - проворчал Шестилап, – прибежал, все-таки. Значит, они взялись за тебя тоже?

- Хозяева иллюзий?

- Да нет, какие там хозяева? Понты одни. Крысы, не без странных свойств, конечно, но вкусные… даже очень вкусные, упитанные. А поскольку они наглые, то ловить их легче.

- Крысы?

- Они самые. Мы славно повоевали. Теперь можно уходить.

Огромный кот прошел рядом с Ларионом, слегка задев его мягким, покрытым густой шерстью боком.

- А кровь на боку?

- Кусаются. Слабо, правда. На мгновение я подумал, что придется драться всерьез, но нет - обошлось. Так и будешь стоять? Пойдем наверх.

Они выбрались из подвала. Ларион вдохнул полной грудью свежий воздух, невольно огляделся.

Услышать мерзкое «му-у-у-у» можно было не бояться, но мало ли опасностей вокруг? Разумные хищники, странные растения, загадочные явления природы. Причем все время доходили слухи о появлении новых.

А если, подумал он, это следы воздействия ведьм? Вдруг они потихоньку приспосабливают Земли под себя?

- Их было три штуки, - сообщил Шестилап. – Две окучивали меня, а один мерзкий крысюк занялся тобой. Что привиделось?

- Не скажу ни за какие коврижки, - буркнул Федоров.

- Настолько все было серьезно?

В голосе кота слышалось участие. Любой просто обязан был на него купиться. Ларион выстоял.

- Скорее – нелепо. Ты сыт?

- А подробнее?

Федорову вспомнились оскаленные зубы коровы, белые, ничего не видящие глаза, надсадный вопль.

- Как-нибудь потом… потом. Если ты сыт, пора возвращаться в город. Я там обещал после обеда кое-что подремонтировать.

- Не скажешь?

- Нет. Может когда-нибудь…

Так и не решившись спрятаться дробовик под куртку, он двинулся прочь от дома, оглядываясь, машинально отмечая возможные места для засады.

-Так не откроешь своей тайны?

- Вот заладил, - пробурчал Ларион. – Далось тебе это?

- Я обязан знать самый большой страх моего хозяина.

Шестилап следовал за ним по пятам.

- А зачем?

- Чем мне заниматься, пока я лежу в этом проклятом сарае при гостинице, словно тупая, бессловесная тварь? Только вспоминать, да ломать голову над загадками. Можно еще думать о тех, с кем идешь одной тропой. Разве плохо, если я пытаюсь узнать о тебе больше?

- Вот и гадай, - ухмыльнулся Федоров. – Наелся, нагулялся? Теперь будешь отдыхать и думать суток двое.

- А все-таки…

- Нет.

- Хотя бы намек кинь, – сказал Шестилап. – Нет, лучше два. Осчастливь двумя намеками.

- Два?

- Ага. Только честно, без обмана.

- Хорошо, - согласился Федоров, – получишь два намека. И пусть придет к тебе спасение от скуки.

- Колись. Я слушаю.

- Поначалу я посчитал, что нарвался на стража клада. Видишь ли, наверху я нашел тайник с золотой брошью. Невольно вспомнились легенды о призрачных охранниках, оставляемых владельцами сокровищ.

- Стало быть, тебе не чужды суеверия?

- А кто их лишен? Особенно в мире, в котором запросто может произойти инопланетное нашествие?

- Понятно. А вторая деталь?

- Ну…

Ларион оглянулся.

Нет, только показалось. Никто ему в спину не смотрит.

- Давай, говори, - поторопил кот.

- На самом деле этот персонаж имеет отношение к компьютерной игрушке.

- Компьютерная игрушка?

- Ну да. Совсем забыл, ты родился тогда, когда они уже практически исчезли.

- Что это?

- Способ убить много времени, развлечение, существовавшее до нашествия. Остальное ты должен додумать сам.

- Нечестно! Я хочу еще фактов.

- Еще как честно, - отрезал Федоров. – Думай, время у тебя есть. А чем труднее достать плод, тем он слаще.

- Ты злой.

- Неужели не знал?

Они шли к городу, перекидываясь пустыми, шутливыми замечаниями, но в безопасности себя не чувствовали. Роскошь это была в мире, уничтоженном ведьмами. Позволивший ее себе лишний раз, мог не выжить.

Интересно, думал Ларион, по какому разряду ценностей сейчас проходит постоянный дом, любимая женщина, семья? Какую цену за них можно заплатить? Или они лишь бесплатное приложение к безопасности?

- Дом и семья? - не без иронии, тихо пробормотал он, отвечая на свои мысли. – Обрыбишься, голубчик. Перетопчешься.

Слух у Шестилапа был просто замечательный.

- Ага, - сказал он. – Значит, она таки тебя зацепила? Ну, признайся, ну, что тебе стоит?

Федоров не ответил.

Ему вдруг разонравилась болтовня. Хотелось оказаться в городе как можно быстрее. Там его ждала Анна.

5-6

5.

На столе лежала стопка потрепанных тетрадок, исписанных неровным детским почерком. Домашние задания в них делали только карандашом. После того как тетрадки окажутся исписаны полностью, их снова пустят в дело. Запас стирающих записи резинок еще велик, а чистой бумаги осталось мало.

Интересно, на чем будут писать дети, прикинул Ларион, когда разлохматится вся бумага? На бересте, как в старые времена?

Сна не было ни в одном глазу. А так ли трудно найти средство от бессонницы? Пройти по улице шагов сто, и вот оно, в пределах досягаемости.

Бесшумно одевшись, Ларион взглянул на Анну, убедился, что ее не разбудил.

Это он – вольный художник. При желании может поспать подольше, и плохого не случится. А ей придется встать рано, чтобы успеть соорудить завтрак, подготовиться к уроку, да и прийти в школу ей надлежит самой первой.

Анна.

Тело ее скрывала легкая простыня, но его очертания было так легко угадать, особенно тому, кто помнил каково оно на ощупь. Виднелось лишь белоснежное плечо, шея и лицо, полускрытое длинными, черными, как смоль, волосами.

Ларион подумал о том, что мог бы остаться с ней, остаться в этом городке надолго, может и навсегда. А Солона следует усыновить и тот его в качестве отчима примет. Вот только мечтать об этом не следует. Ему нельзя задерживаться на одном месте надолго. Его удел – идти. Так получилось, и виноваты в этом ведьмы. Опять ведьмы, будь они прокляты.

Он пристегнул к руке ножны, сунул в них нож. Потом посмотрел на обрез, лежавший на полке.

Нет, это мирный город. Стрелять здесь не следует. Наверняка и нож не потребуется.

Бесшумно спустившись по лестнице, Федоров ненадолго задержался у двери комнаты Солона, прислушался. Судя по дыханию, мальчик спокойно спал.

Уже на улице, Ларион подумал, что сын Анны скоро станет хорошим ремонтником. Вот еще бы подучить его, да только времени мало. Он расскажет ему что успеет, а до остального мальцу придется доходить самому. Ничего, он головастый, докумекает.

В баре при гостинице было полно народу. Кажется, кто-то из собирателей вернулся с удачей и теперь праздновал. Впрочем, Лариона это явно не касалось. Он был не местный.

Как только он сел на стул возле стойки, одноглазый Селиван, владелец гостиницы, сказал:

- Явился. А мне подумалось было, заплатив за комнату, ты в ней ни разу и не переночуешь.

Он засмеялся, но как-то не совсем искренне, обеспокоенно. И причину угадать было нетрудно.

- Сто грамм водки, - заказал Ларион, гадая, успеет ли их выпить.

Если Селиван поторопится…

- А деньги?

- Заплачу, не бойся. Я не завтра отсюда уезжаю.

- А я думаю – завтра.

Стул рядом с Федоровым громко заскрипел под сказавшим это. Похоже, на него опустилась порядочная тяжесть. Килограммов за сто, не меньше.

Ну вот, не успел промочить клюв перед дракой, подумал Ларион. Жаль. С другой стороны, может это и к лучшему? Удар точнее будет. Немаловажное обстоятельство при схватке с таким мастодонтом. А не ошибается ли он? Вдруг просто рядом с ним оказался скрипучий стул? Старые они. А по стойке, между прочим, неплохо бы пройтись рубанком. Вся она в заусенках и щепках.

- Паря, оглох от страха? Или язык проглотил?

Ларион покачал головой.

Так и есть. Придется начинать прямо сейчас, иначе примут за труса. А это – плохо. При таком варианте честной драки, один на один, не получится.

Он повернулся.

Все верно, противник весил более ста килограмм, и приличная часть этого веса приходилась на мускулы. Плюс наглая физиономия, злые глазки, воинственно выставленная вперед челюсть. Воплощение демона ревности. А главное – жить ему осталось пару дней, не больше. Мужем и защитником Анны этому здоровячку стать не суждено.

Тем лучше, тем лучше.

- Заметил, наконец! - воскликнул ревнивец. – Круто! Вот теперь…

- Тебя как зовут? – спросил его Ларион.

- Степа. Для тебя – Степан Петрович.

- Много болтаешь, Степа. Ближе к делу. Тебе чего, воинственный ты наш?

- Рыло начистить хочу, прямо сейчас.

По крайней мере – без затей. Хотя, зачем ему церемониться, такому здоровому и сильному?

- Почему, позволь спросить?

- Ты можешь даже уйти с целой физиономией, но при одном условии. Пьешь стопку, топаешь прямо отсюда на конюшню, забираешь своего ездового кота и отправляешься в путь-дорогу. Задержишься хоть на минуту, быть тебе битым.

Ларион поморщился.

А вот это уже сказано без запинки, словно хорошо выученная роль. Явно произносится не в первый раз.

- На вопрос не ответил, - напомнил он. – Почему?

- Все очень просто, тугодум, - осклабился здоровячок, - Ты пристаешь к моей женщине, мне это не нравится. Смекаешь?

Ларион пожал плечами.

- Если она и в самом деле твоя женщина, тогда почему ты не с ней?

- Ах, ты…

- Мерзкий, подлый, вонючий… - подсказал Федоров.

Первый удар был силен. В него вложили всю ярость. Именно поэтому уклониться от него не стоило труда. Кулак Степана пронесся возле самого носа Лариона. Тот вскочил со стула и не упустил возможность пнуть противника под коленку. Причем, попал так лихо, что не успев встать, Степан плашмя рухнул на пол.

По идее, сейчас противника следовало затоптать. В подобных драках правил не существует. Это не ринг, и вслух никто не скажет, что победа далась нечестно. А вот сунуть нож в спину могут запросто. Степан – свой, ему многое прощается. В том числе и подлый удар. К пришельцу такого снисхождения не будет. Значит, драться следует чисто, без штучек.

- Вставай, чего разлегся? – почти дружелюбно сказал Федоров. – Или испугался?

- Я сейчас тебе покажу, кто из нас испугался, - пробормотал ревнивец, медленно поднимаясь с пола.

Уловка это, подумал Ларион. Ждет, что я попытаюсь его ударить ногой именно сейчас, готов к этому и попытается ее перехватить. А я не куплюсь. Зачем мне подобное счастье?

Окинув взглядом бар, он убедился, что возле стойки никого нет. Все посетители подались к стенам, и дерущиеся оказались в пустом полукруге. За его пределами - сжатые кулаки, горящие любопытством глаза. Причем, дружки Степана, их нетрудно определить, встали не совсем удачно. Надумай один из них помочь приятелю, со спины ударить не удастся.

- Жду, - сказал Федоров. – Показывай. Где ты там?

А Степан уже несся к нему, стартовав чуть ли не с четверенек, нацелившись головой в живот. Явно поставил на неожиданность и массу. Зря, между прочим. Ларион успел шагнуть в сторону, откинув при этом стол, чтобы не мешался. Противник, промахнувшись, собрал все стоявшие стойки сиденья и шага через три вновь оказался на полу.

- Что-то ты сегодня неуклюж, братец, - участливо сказал Федоров. – Так недолго и утомиться.

Преувеличивал он, конечно. Противник был пока полон сил.

Кроме того, поворачиваясь к Степану лицом, Ларион успел заметить, как слегка подался назад один из его дружков. Плохим это было сигналом. Значит, в случае если приятель начнет проигрывать, именно этот типус не выдержит, первым нападет со спины. Если его вовремя вырубить, другие ввязываться не станут.Приглядывать надо.

- Счас я тебя… - прорычал «Отелло».

- Ну да, конечно, - со скукой в голосе сказал Федоров. – В порошок сотрешь. Ты хоть на ноги для начала стань, Аника-воин.

Есть и еще одна возможность закончить драку, прикинул он. Нужно всего лишь вырубить противника так быстро, чтобы его дружки не успели вмешаться. Задача сложная, но выполнимая.

В этот раз Степан поднялся не очень быстро, постоял несколько мгновений, оценивая ситуацию, прикидывая, как лучше начать следующую раунд. Это внушало уважение. По идее, он должен был окончательно выйти из себя, но нет – опомнился.

Ларион шагнул в сторону. Теперь он стоял к Степану чуть ли не вполоборота и все же внимательно следил за каждым его движением, караулил момент, когда тот снова нападет.

Сейчас?

- Да бей ты его, Степа! – крикнул кто-то из дружков драчуна. – Не робей, он тебя сам боится!

А Степан уже заходил сбоку.

Зря он так, подумал Федоров. Там стоят стулья и столы. Они помешают хорошенько развернуться.

Покончить одним ударом…

Ему вдруг пришла в голову шальная идея, и он вовсе повернулся к противнику боком, для того чтобы его спровоцировать. Одновременно не следовало забывать и о дружках Степана.

Сейчас!

Он поднырнул под кулак, резко выпрямился и вместо того, чтобы повернуться к противнику лицом, завершая оборот, саданул локтем. Причем попал куда и хотел, в солнечное сплетение. Противник охнул, сгибаясь пополам. И как раз в этот момент Ларион, с разворота, снизу, вложив в удар всю силу, ударил его в челюсть.

Добавки не потребовалось. У Степана закатились глаза, и он плашмя рухнул на пол.

- Убил! – вырвалось у кого-то в толпе.

А вот это уже опасно. Пока разберутся, что их приятель всего лишь без сознания, могут по стенке размазать. Толпой.

Федоров шагнул к стойке и, прижавшись к ней спиной, занял оборонительную позицию.

- Живой, - сообщил он. – Минут через пять оклемается.

- Нечестно! – взвыл самый нетерпеливый дружок Степена. – Ты его неожиданно ударил! Надо драться лицом к лицу.

- Покажешь, как это делается? – спросил Федоров. – Давай и с тобой, один на один?

Он и в самом деле готов был сейчас продолжить драку с кем угодно, если понадобится. Пусть даже противников будет несколько.

- А и покажу! – крикнул нервный дружок.

Только голос его прозвучал жалко, сорвался от волнения на фальцет.

- Ладно, - сказал Селиван, до той поры никак в происходящее не вмешивавшийся. – Драка была честной. Все видели. На этом – закончили. Победитель, как и положено, ставит всем по кружке пива. Я верно говорю?

Ну, что тут поделаешь?

- Верно, - подтвердил Ларион. – Всем по кружке.

- А то нет? – ухмыльнулся хозяин гостиницы, направляясь к стойке. – Только не толпится. Первая достанется победителю. Остальные, в – очередь.

Мгновение спустя все находившиеся в баре ринулись к стойке. Федоров получил кружку и уселся на свободный стул. Чуть ли не разом ополовинив посудину, он подумал, что вот сейчас можно и расслабиться. Взглянул на поверженного противника. Тот как раз зашевелился, попытался сесть.

Ларион крикнул Селивану:

- Этому тоже кружку, как придет в себя!

- Само собой, - улыбнулся хозяин гостиницы.

Чувствуя, как уходит азарт схватки, Федоров подумал, что его счастливо миновала еще одна опасность. Во время драки у него мог выпасть нож. Тогда его положение могло стать очень незавидным. «Ах, это ты на нас приготовил? Значит – боишься». Логика простая, а последствия - закономерные.

Пиво. Хорошее оно было в этом городе. А сейчас так и вовсе замечательное.

Он приложился к кружке, намереваясь ее опустошить. Как раз в этот момент ему на плечо опустилась рука и Щербак сказал:

- Выйдем, есть разговор.

Со вздохом поставив кружку на уцелевший в драке столик, Ларион встал и двинулся за помощником мэра к двери. Судя по всему, толковище предстояло непростое.

6.

В чашке тонкого фарфора стыл чай. Щербак молчал и внимательно рассматривал. За дверью неторопливо прохаживалось двое из самообороны. При оружии они были. Это Ларион заметил, прежде чем войти в кабинет Щербака. Если что-то пойдет не так, могут и пристрелить.

- Ты пей, пей, - сказал помощник мэра. – Такого чая сейчас не достанешь. Доставивший его торговец говорил, что он из тайных складов. Похоже, не врал.

Федоров покладисто взял чашку, отхлебнул. Да, чай был на удивление хороший.

- Понравился? – спросил Щербак.

- Торговец не обманул. Я так понимаю, ты его за это отблагодарил?

- Не без того.

- Послал бы кого предать его земле, - сказал Ларион. – Не дело это, в пруду мокнуть. Если не обманул, как говоришь, тогда за что укокошили?

- Ах, этот, - поморщился Щербак. – Другой, плохой дядька. По всему выходило, он на орду шпионил. Такого отпускать было нельзя, совсем нельзя.

- Угу, - буркнул Федоров и не удержался, хлебнул их чашки еще раз.

Слова все это были, всего лишь. И как их проверить? Да никак. Слова…

- Обманываю, думаешь?

- А это имеет значение?

- Имеет. Как предисловие к серьезному разговору.

- Вот как? Значит, будет и такой?

Щербак закусил губу, глянул недобро.

- Перестань зубы скалить. Дело важное.

- Даже в мыслях не держал, - заверил его Ларион. – Впрочем, если тебе и в самом деле нужно чтобы я поверил, не откажешься ответить на один вопрос? Я тут тебе о себе рассказал много, почему бы не спросить, если случай представился?

- Не все, не все рассказал.

- Наступит время… Так как с вопросом?

- Задавай. Отвечу.

- Хорошо. Два молодчика, которых ты послал перехватить торговца-шпиона, действовали по твоему приказу и на благо города. В меня-то они зачем стреляли? В засаде зачем поджидали?

Спросил и снова отхлебнул чай, поглядывая на Щербака искоса. Что тот ответит? Как будет выворачиваться?

- Стреляли, значит? – задумчиво промолвил тот. – Гм… Не без причины, конечно.

- Я – слушаю.

Помощник Мэра тяжело вздохнул, пригубил из своей чашки, потом откинулся на стуле вольготнее. Закинув руки за голову, мрачно глянул на Федорова.

- И? – поторопил тот.

- За все в жизни надо платить, - сообщил Щербак. – Иногда дорого и не той ценой, к которой ты готов. Ситуация, в общем. Есть соглядатай, собирающийся принести вред твоему городу. Тому, который ты десять лет охраняешь, о котором заботишься. Понимаешь?

- Допустим.

- Соглядатай… Ты просто видишь это по тому, как он себя ведет, чем интересуется, какие вопросы задает. Как доказать его вину? Да никак. А завтра он уедет из города и сделает свое черное дело.

- Это ты к тому, что иногда надо законы нарушать, - сказал Ларион. – Не так ли? И говорить с тобой о возможности ошибки смысла нет, не так ли? Лучше один раз промахнуться и убрать невинного, чем подвергнуть опасности целый город?

Щербак покачал головой.

- Ты не понял.

- Да?

- Это даже не обсуждается. Всегда, во все времена были ошибочно осужденные. Подобное допустимо ради главного. Город должен выжить, любой ценой. Потом, когда станет понятно, что род человеческий не исчезнет, когда найдем оружие против ведьм, можно будет вспомнить юридические тонкости. А сейчас лес рубят - щепки летят.

- Значит, купец показался тебе подозрительным?

- Показался. Но дело не в нем.

- Вот как?

Помощник мэра скупо улыбнулся.

- Должен быть некто, способный выполнить работу. Понимаешь?

- Хочешь сказать…

- В нашем городе, если ты заметил, жизнь спокойнее чем в других. Нелегко найти тех, кто мог бы хладнокровно застрелить торговца, показавшегося подозрительным.

Ларион взглянул на Щербака с интересом.

Ах, вот как, значит…

- Стадо, - сказал он. – Ты при нем выполняешь работу сторожа, овчарки. Я угадал?

- Где-то так.

- И для того чтобы выполнят работу лучше, сторож прикормил парочку волков. Из благих побуждений, понятное дело.

- Возможно.

- А волки время от времени перестают подчиняться и выходят на разбой по собственному почину. К примеру, могут загрызть мирного путника.

- Иначе – нельзя. Мне нет дела до добра и зла. На эту тему пусть мэр думает, он у нас умный. А я должен следить за порядком, поддерживать его власть. Причем свои обязанности я выполняю. Неважно какими методами.

- Жители города своей выгоды могут и не понимать. Если они узнают о волках, думаешь, им это понравится?

- Кто их просветит? – спросил Щербак.

Ларион выдержал его взгляд, не дрогнул. Помощник мэра отвел глаза первым. Встал, прошелся по комнате, снова сел.

- Твои дела меня не касаются, - сказал Ларион. – Хочешь проворачивать их с волками? Да ради бога. Только, позволь заметить, что рано или поздно подобные игры заканчиваются плохо. Видишь ли, волки нападают неожиданно и особенно любят убивать тех, кому почудилось будто они уже стали ручными. Вырвут горло и уходят в лес, на свободу.

- Я знаю, - Щербак махнул рукой, словно отгоняя невидимого комара. – И страхуюсь на этот случай. Потом, один из волков погиб. Оставшийся показывать клыки не рискнет.

- Ты не остановишься, - ухмыльнулся Федоров. – В самое ближайшее время подберешь ему напарника. Не так ли?

- Возможно. Город необходимо защищать, к примеру - от шпионов. И будут новые поручения, на которые у его жителей не хватит духу. Да и не нужно им это. Чему они тогда научат своих детей? А цивилизацию надо возрождать.

Что-то блеснуло в глазах у помощника мэра, когда он упомянул о детях. Да и лицо изменилось на мгновение. Появились на нем словно бы грусть и надежда.

Видел подобное Ларион, не раз видел.

- А ты ставишь на детей, значит? - уже мягче, почти с сочувствием, спросил он.

- На кого еще? – послышалось в ответ. – Других вариантов не осталось. Детей должно быть много, образованных, способных верить в идеалы, которые мы за последние десять лет потеряли. Именно с них начнется возрождение цивилизации, именно с этого города.

Ларион прислушался. Ребятки за дверью вроде бы успокоились, стояли неподвижно.

Если он намерен бежать, то самое время. Для начала можно ударить помощника мэра в лоб пресс-папье. Оно лежит в пределах досягаемости. Одно движение и тяжелая штуковина в руке. Потом Щербак падает без сознания, а он бежит к двери. Для парочки орлов из самообороны его появление окажется сюрпризом. Весьма неприятным, ибо их придется основательно побить. У одного он отберет оружие. Наверняка – не обрез. Жаль. Ну, а потом останется лишь добраться до конюшни и разбудить Шестилапа. На нем можно перепрыгнуть любую баррикаду.

Шансы на успех максимальные. Только до главного разговора пока не дошло. Любопытно, о чем все-таки Щербаку вздумалось с ним потолковать? И кстати, что если пресс-папье прикручено к столу болтами? Тест, позволяющий определить склонных решать свои проблемы кулаками?

Он невольно улыбнулся.

- Мои объяснения показались наивными? – спросил Щербак.

- Ничуть, - ответил Ларион. – Только, рано или поздно правда выплывет. И новое поколение судить тебя будет по своим принципам.

- До этого еще дожить надо.

- Будет день, будет пища?

- Вот именно.

- Понятно, - сказал Федоров. – Не улавливаю я только, с какой целью ты мне все это рассказал. Не пришла ли пора открыть карты?

Щербак помолчал. Потом взглянул искоса, оценивающе, настороженно.

- Выживший волк говорит, что ты оказался к ведьмам слишком близко.

- Он успел оглянуться? Странно. Мне показалось, бандюга улепетывал со всех ног, не хуже зайца.

- Успел, представь себе. Он клянется, что ты не должен был уцелеть. Однако это случилось. Ведьмы тебя не тронули.

- И значит?

- Две возможности. Либо у тебя есть крохотный кусочек мокрого металла, либо…

- И?

- Либо ты ведьмак, - развел руками помощник мэра. - Других вариантов просто не может быть. Станешь врать о редком везении– не поверю.

- И что тогда?

- Начнем с первого варианта. Городу хотелось бы купить твой кусочек мокрого металла, и мы можем заплатить дорого. Если ты его не проглотил, конечно. Бывают и такие случаи. Впрочем, даже тут можно кое-что сделать. Врач у нас хороший. Он может извлечь практически без неприятных последствий.

- Может сразу перейдем ко второму варианту?

Щербак замер.

Ларион подумал, что так ведут себя люди, долго искавшие нечто важное и обнаружившие вожделенный предмет почти случайно.

Вот оно, рядом, осталось лишь протянуть руку. Прекрасно известно, что дальше следует. Ковать железо, пока горячо, но прежде надо убедить себя, что мечта сбылась, поверить в удачу.

- На чем специализируешься?

- Время, - ответил Ларион.

- В каком смысле?

- Именно в том, который тебе требуется. Я все правильно понял, не правда ли?

Федоров ждал. Реакция на его слова могла быть любой, самой непредсказуемой.

Щербак улыбнулся. Очевидно, он пытался сдержаться, но не сумел совладать с охватившей его дикой радостью. Впрочем, длилось это недолго.

- Так… - сказал он.

- Кого именно? – спросил Ларион.

- Что?

- Я спросил, кого ты хотел бы вернуть? Ребенка?

- Как угадал?

- Думаешь, ты первый, кому пришла в голову мысль использовать мои способности?

- Нет, наверное. О вас, ведьмаках, говорят, что пришельцы подарили вам… говорят, вы способны творить чудеса. Не так ли?

- Ведьмаки обладают разными свойствами, - сухо сказал Федоров. – Я мог запросто оказаться пиротиком, умеющим лишь повелевать пламенем.

- Но ты оказался кем надо. Я слышал о ведьмаке, который ездит на шестилапом, говорящем коте. Он у тебя и вправду разговаривает?

- Не имеет значения. Давай ближе к делу. Кого я должен вернуть?

- Дочь, - потупившись, сообщил Щербак. – Елену.

- Как давно умерла?

- Год.

- Ничего не получится. Извини, я не могу тебе помочь.

- Почему?

Ларион вздохнул.

Ну вот, сейчас начнутся объяснения. Не проще ли встать и уйти? Только, выпустят ли его отсюда?

- Я не могу это сделать.

- Требую ответа!

Щербак стиснул кулаки. Глядел он теперь зло и обиженно, словно ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

Пора показывать зубки.

- Послушай, - сказал Ларион. – Уясни одну вещь. В своем городе ты – второе лицо, большой человек. Я не видел вашего мэра, но о нем слышал. Говорят, он очень умный и, значит, о реальном мире за баррикадами вашего города знает мало. Ему хватает забот и здесь. Ты стоишь на ногах тверже. Там, снаружи, ты бы выжил.

- К чему это?

- Здесь у тебя есть власть, и ты привык к беспрекословному подчинению. Однако я не из твоего города. Смекаешь, о чем я?

- Хочешь сказать, что мне не подвластен?

- Вот именно. Я не живу здесь и в любой момент могу уехать. Волк у тебя остался один, и если ты его против меня выставишь, он умрет. Ты мог бы приказать меня арестовать, но для этого нужна причина, а я законов пока не нарушил. Каким еще образом ты можешь на меня надавить?

- Я всего лишь хочу услышать одну вещь, - очень спокойно сказал помощник мэра. – Причину, по которой ты мне отказался помочь. Имею я на это право?

- Не имеешь. Я просто отказался и все.

- Ты ведешь себя неразумно.

- А где записано, что я обязан быть пупсиком? – спросил Федоров. – И вообще, не пора ли мне на боковую? Завтра тяжелый день. Попытаюсь оживить второй генератор. Все, на этом?

- Нет, - сказал Щербак. – Не все.

Ларион тяжело вздохнул.

Кто бы спорил? Ради дочери любящий отец готов на любое, неадекватное действие. Вот сейчас начнется, сейчас мало не покажется.

- Попытаешься взять на испуг? – поинтересовался он.

- Зачем? Для начала посажу под замок. Благо законная причина для этого есть.

- Вот как?

- Да. И пока я не приказал тебя арестовать, есть еще возможность договориться.

- А причина ареста? Тебе не понравилась моя физиономия?

Щербак мрачно хмыкнул.

- Более весомая. Мародерство.

Неожиданный ход, надо признать. Очень неожиданный.

- Такого понятия не существует десять лет, - напомнил Ларион.

- У нас оно обозначает ситуацию, когда не являющийся гражданином города покусился на ценное имущество, некогда принадлежавшее одному из его жителей, и был в этом уличен.

- Как сложно, - сказал Ларион. – Рассчитываешь мне что-нибудь подбросить? Думаешь, никто не догадается?

- А ничего подкладывать не надо, - сообщил Щербак. – Есть брошь, которой ты расплатился с хозяином гостиницы. Тот ее и еще несколько вещиц отдал мяснику за очередную тушу. Тем же вечером безделушка попала к женушке мясника, а уж она опознала в ней вещицу, которую ее покойная маменька еще до нашествия где-то спрятала. Понятное дело, благоверная мясника считала брошь потерянной, до сегодняшнего вечера. После того как она пришла ко мне, я попытался узнать, кто эту вещицу принес в город, и преуспел в этом. Вот ведь как интересно получается? Судьба, не иначе.

Ларион взглянул на него с любопытством.

А ведь его собеседник гораздо серьезнее, чем кажется. Вон как все провернул. Предполагая возможность отказа, пригласил на разговор, только обнаружив зацепку, не раньше. Силен, бродяга. Не зря ест свой хлеб.

- Ну, услышу я объяснения? – спросил помощник мэра. – Настоящие. Надеюсь, до вранья ты не опустишься?

- А если откажусь?

- Арест, прямо сейчас. Суд будет недолгим, а после - петля. Видел повешенных на въезде в город? Одного мародера явно не хватает.

- Если я все объясню, меня повесят чуть позже?

- История с брошью не всплывет. Однако какой бы не была причина отказа работать на меня, я оставляю за собой право попытаться тебя переубедить.

- Будешь искать новую зацепку?

- Почему бы и нет? Спорим, найду?

- А если найти не получится, позволишь беспрепятственно уйти из города, как только у меня возникнет такое желание?

- Позволю. Только, советую не торопиться. Там, куда ты направлялся, недавно прошла орда. Да и запасы провизии имеет смысл пополнить. А для этого надо подзработать. Думаю, ты задержишься у нас еще недели на полторы, не меньше.

- Не обманешь?

- Нет.

Лицо – честное, глаза не отводит. Вроде обмануть не должен.

- Хорошо, по рукам.

Щербак вынул из кармана пресловутую брошь, положил на стол. Даже слегка к нему подтолкнул.

- По рукам. Говори.

Ларион посмотрел на золотую вещицу не без интереса, но взять ее даже не попытался.

- Давай, выкладывай свою страшную тайну, - поторопил помощник мэра.

Не терпелось ему. А почему бы и не сказать правду, раз он так хочет ее услышать? Почему его надо от нее беречь? Настаивает? Ну, замечательно. Большому кораблю - большую торпеду.

- Вспомни для начала одну истину, - сказал Ларион. – Ты знаешь ее, но еще раз повторить не вредно. Готов?

- Да.

- Итак, затверди как отче наш, что никакого волшебства нет, а есть инопланетная наука, совершенно нам неведомая. У меня нет теории хоть что-то объясняющей, и знаю я лишь то, что она действует. Но это – наука. Понимаешь?

- Ты не знаешь, как это у тебя получается?

- Именно. Как пример можно привести ружье. Ты способен из него выстрелить, но вряд ли сможешь объяснить, какая для его изготовления нужна сталь, как ее надо обработать, какие химические реакции в патроне приводят к выстрелу. Осознал?

- Примерно. А дальше? Почему нельзя вернуть мою дочь? Я постарался, я хорошо ее похоронил. Уверен, падальщики до тела не добрались.

- Еще раз, что-то сделать из ничего можно лишь с помощью волшебства. В реальной жизни за все приходится платить. И если ты хочешь купить для кого-то время жизни, то надо… догадайся, чем надо платить?

В глазах у Щербака мелькнул испуг.

- Да ладно, ты шутишь?

- Загляни мне в глаза и еще раз прикинь, обманываю я или нет. Подумай.

Он так и сделал. Заглянул, а потом отвел взгляд. Первым. Тихо промолвил:

- Она в земле год, получается. Для того чтобы ее вернуть, надо отдать год своей жизни. Думаешь, я не готов?

- Не год, - сообщил Ларион. – Не забывай, она умерла. Придется вернуть жизнь в мертвое тело, отмотать для нее время назад. Это потребует…

- Сколько? – выдохнул Щербак. – Говори сразу.

- Год для мертвого - десять лет живого. Такие примерно пропорции. Для возвращения твоей дочери потребуется десять лет чьей-нибудь жизни.

Помощник мэра охнул.

Ларион ждал. Ему было интересно, что за этим последует. Десять лет – большой срок. Трудно решиться отдать их, даже любимой дочери.

Ну же…

- Хорошо, я согласен, - глухо сказал Щербак. – Только, давай не будем тянуть. Вот прямо сейчас пойдем… я покажу, где она лежит. А ты… Десять лет – большой срок, но я согласен.

Пальцы у него заметно дрожали.

Взглянув на него с состраданием, Ларион напомнил:

- Ты хотел знать правду.

- Я ее узнал, - со злобой сказал Щербак. – Думаешь, это меня сломало? Фигушки!

- Не всю, пока еще.

- Говори, не медли.

- Еще раз повторю, что твою дочь вернуть не удастся. Ничего не получится. Не стоит даже пытаться.

- Почему? – взвыл помощник мэра – Ты так и не сказал – почему?

- Потому, что у тебя этих десяти лет в запасе нет. Вот такие дела, братан…

7-8

7.

- Знал бы ты, как они достали, - сказал Шестилап.

- Неужели? – поинтересовался Ларион.

- Страшное дело. Целыми днями только жрут, спят и пялятся друг на друга. Молча.

- Неужели среди них нет ни одного говорящего?

Федоров окинул взглядом конюшню, ткнул пальцем в гигантского, нелетающего гуся, внимательно за ними наблюдавшего.

- Нет, он не умеет, - сообщил кот. – Я проверил.

- А может, лишь делает вид?

Шестилап фыркнул, встопорщил усы.

- Сказал же – проверил. Давай лучше о другом. Что, опять будем делать ноги?

Ларион почесал в затылке. Потом заявил:

- Скоро, мне кажется. А жаль, город неплохой, работы невпроворот, а население очень дружелюбное.

- Вижу, что дружелюбное, - сообщил кот. – Не слишком ли? Кстати, у тебя костяшки пальцев разбиты. С кем дрался?

- Пустяки, - махнул рукой ведьмак. – Совсем несерьезная драка была.

Он прошелся по конюшне, еще раз внимательно оглядел гуся, пытаясь прикинуть, каким макаром на нем можно ездить. Качает немилосердно, наверное. Вот только если его запрячь в тележку. Здоровый гусь, сильный.

- А что стоит внимания? – спросил Шестилап из своего угла.

Ларион вернулся к нему, убедился, что у него свежая подстилка, заглянул в ведро с водой. Посудина оказалась полной, вода была чистая.

Неплохо.

- Внимания? – наконец сказал он. – Его заслуживает помощник мэра. Очень предприимчивый дядечка. Главное он проведал, повод у него есть и повод серьезный, а времени не хватает. Дочка у него год назад умерла.

Они помолчали.

- Думаешь, не отступится? – поинтересовался Шестилап.

- Нет.

- Значит, будет искать заместителей. Тех, кто отдаст свое время.

- Будет.

- Понятно, - кот вздохнул, глянул внимательно желтыми глазами, отвернулся. – Мы ведь в такие игры все еще не играем?

- Нет, - ответил Ларион.

- И это – правильно.

- Кто бы спорил? В общем, будь наготове. Думаю еще день, два я продержусь, а потом… впрочем, об этом поговорили. Скоро придется рвать когти.

- В первый раз, что ли? Сходим сегодня еще раз на кормежку? Город сытный. Живности вокруг него развелось просто тьма. Непуганой, толстой, вкусной.

- Как получится. Давай, не доставай тут других обитателей конюшни. Не дай бог их владельцы начнут жаловаться. Держи всякие там мысли при себе.

- Не учи ученого, поешь… гм… сам знаешь чего, моченого.

- Язык с мылом тебе помою, - пообещал Ларион, выходя из конюшни.

Он закрыл за собой дверь и, сделав пару шагов, остановился, вдруг ощутив как хорошо просто жить, не задумываясь о времени, судьбе, возможности кого-то вернуть, о тайнах и их решении, о том, кто такие на самом деле ведьмы. Просто - жить. Не так мало, если подумать.

Мимо прошла молодая женщина. Она несла два бидона на коромысле, сделанном из тонкого, стального швеллера. На одном жирной синей краской было написано «молоко карликовых коров». Коромысло заметно прогибалось, и это означало, что бидоны полны доверху.

Интересно, подумал Ларион, где они этих коров пасут, на крышах? А почему бы и нет? Полная безопасность, да и трава уже выросла густая.

Он окинул взглядом ближайшие дома.

Вон там, чуть подальше, есть сразу несколько строений с плоскими крышами. Расположены они достаточно близко друг к другу, а их еще и соединили широкими мостиками с высокими перилами. Карликовые коровы должны там чувствовать себя вольготно. Высоко, как они любят, да и синей травы в достатке. Даже отсюда можно заметить ее плети, свисающие за края крыши. А на самом большом доме, наверняка устроили поилку. Цистерну видно издалека. Все сделано по-умному, как и многое другое в городе. Жители зря время не теряли.

Кстати, еще есть тарелка. В других городах, для защиты от ведьм, куски мокрого металла распиливают и раскладывают по границе жилой территории. И их еще надо охранять, чтобы не стащил кто. А здесь есть целая тарелка. Ее массы хватает, чтобы ведьмы даже не подходили к баррикадам. Любопытная штука, надо сказать.

Он не удержался, взглянул в ту сторону, в которой лежал летательный аппарат пришельцев. И увидел Солона. Мальчишка спешил к нему и явно был взволнован. Набедокурил, что ли?

- Рассказывай, - приказал Ларион, едва тот оказался рядом.

- Я открыл! – глаза мальчишки светились торжеством.

- Что именно?

- Тарелку, конечно же.

От удивления Ларион едва не сел, где стоял.

- Ты шутишь? – немного овладев собой, спросил он.

- Да нет же. Пошли, покажу!

- Идем.

Стоило поторопиться. Если мальчишка не врет, то случай больше узнать о ведьмах упустить нельзя.

Перед глазами Федорова на мгновение снова возникла странная, живая темнота, в которую он окунулся в ту встречу с ведьмами, когда одна из них его поглотила. Что произошло дальше, что она с ним сотворили? Удалось бы вспомнить… Впрочем,а так ли это необходимо? Главное, он после превратился в изгоя, в вечного странника. Зачем ведьмы его изменили? Ради каких целей?

- Ты сказал «пошли», а сам стоишь, - сообщил Солон. – Идем мы куда-нибудь или нет?

- Идем, - подтвердил Ларион. – Кто видел, как ты ее открыл?

- Никто пока. Я с другой стороны подобрался. Там много земли, и она закрывает место входа.

- Надо посмотреть, что это такое. Только не беги, ладно? Не стоит пока собирать зевак. Вдруг что-нибудь пойдет неправильно…

Они пошли к тарелке, и по дороге Федоров думал о том, что ни один целый летательный аппарат ведьм в руки людям еще не попадал. И вот – случилось. Обнаружил это ребенок. И он воспринимает эту штуку как нечто привычное, он ее почти не боится.

Новое поколение. А если спасение людей в нем? Дети, родившиеся после нашествия, многие вещи воспринимают по-иному. Вдруг захватчики воздействуют и на них? Умеют ли ведьмы делать это на расстоянии? Стоит взглянуть на Шестилапа или увидеть карликовых коров и в это верится. Так почему воздействие не может коснуться и людей? Впрочем, ведьмы – сплошная загадка. Может когда-нибудь их тайны и раскроются.

Шагах в десяти от тарелки они остановились и Ларион приказал:

- Будем осторожными. Не торопись. Помни, время у нас есть и его много.

- Узнаем много нового о ведьмах? – спросил Солон.

- Наверняка. А сейчас нам нужно не загреметь под фанфары. Кто знает, может внутри есть система самоуничтожения? Нажмешь не там, и город взлетит на воздух.

- О-о-о… - сказал Солон.

Не было в его голосе ужаса. Чувствовалось, картина взрывающегося города поразила воображение, показалась грандиозной, но и только.

- Смотри мне, - Ларион подпустил в голос строгости, – не балуй. Одна ошибка - и ни тебя, ни мамы твоей, ни меня, никого не будет.

- Да знаю я, - послышалось в ответ. – Пошли, вход покажу.

Им пришлось перебираться через отвал, густо поросший травой фиолетового цвета, смахивающей на паклю. С этой стороны тарелки стало видно, что при падении она развалила какое-то кирпичное строение. Под ноги то и дело попадались куски стен и обломки досок, побитый шифер.

- Угадай, где дверь находится, - предложил Солон, остановившись рядом с полуразрушенной стеной.

Лицо у мальчишки было азартное, глаза горели. Ну еще бы, такую удачу ухватил за хвост. Он явно воспринимал все происходящее как увлекательную игру.

Осмотрев оказавшуюся перед ним стену летающей тарелки, Ларион обратил внимание на то, что в нескольких местах кто-то отгреб от нее землю, сделал несколько подкопов. Указав на один из них, Федоров спросил:

- Тут?

- Нет, не угадал.

- А где?

- Вот, смотри!

Мальчишка шагнул в сторону и сделал замысловатый жест на расстоянии ладони от стены тарелки. В ней открылся проем высотой в человеческий рост.

- Круто, - сказал Ларион.

- Это еще не все.

Солон снова помахал рукой, и проход закрылся. Два шага в сторону, взмах руки, и проход открылся в новом месте.

- Вот как, значит… - пробормотал Федоров. – Открывается, где пожелаешь.

- Не в каждом месте, но во многих, - сообщил Солон. – Здесь лучше всего. Главное, знать жест.

- А как ты его угадал?

Юный механик пожал плечами.

- Мне просто пришло в голову. Не знаю… Я год угрохал на то, чтобы открыть дверь. Пытался даже подкапываться. А потом подумал… и получилось.

- Что подумал?

- Ну, что ведьмам, наверное, не с руки таскать с собой ключи от двери тарелки. Значит, они придумали систему открывать замок без ключа. Как? Конечности у них есть, решил я, и они могли ввести систему знаков.

Ларион покачал головой.

Слишком головастым оказался его помощник. Может он мутант, все-таки?

- Ты с ведьмами в детстве не встречался? Не помнишь такого?

- Обманываю, думаешь? – обиделся Солон. – Учти, я уже почти взрослый. Никогда с ними не сталкивался.

- Понятно.

Ларион снова посмотрел в сторону тарелки. По идее, следовало тотчас сообщить о случившемся Щербаку. Однако соблазн был слишком велик. Заглянуть одним глазком и всего на пару минут.

- Зайдем? – с надеждой спросил мальчик.

Федоров решился.

– Мы зайдем, осмотримся, а потом сразу выйдем. - сказал он. - И ничего не будем делать, даже ничего не тронем. Договорились?

- Конечно.

- Тогда давай, открывай дверь.

Пахло в тарелке, словно там некогда пекли блины. Запах успел выветриться, почти исчез, оставив о себе лишь воспоминание, но он был.

А вдруг он чудится только мне, подумал Ларион. Не следует ли спросить о нем у мальчика?

Мысли эти тотчас забылись, смытые другими, наплывавшими лавиной. И ничего удивительного тут не было, учитывая, где он находился. А еще ему было страшно.

- Ты боишься? – спросил Солон.

Голос мальчика слегка дрожал.

- Не дрейфь, все будет тип-топ, - заверил его Федоров. – Только вход не закрывай, ладно? На всякий случай. И если что начнется, сразу выпрыгивай наружу, а я тут… как получится, в общем.

Он окинул взглядом темные, словно бы покрытые тонкой пленкой подгоревшего жира стены коридора. Шагов через десять тот расширялся в круглую камеру, заваленную обломками каких-то механизмов.

Интересно, для чего предназначалась погнутая и покореженная штуковина в дальнем конце камеры, сильно смахивающая на стрелку гигантских часов, попытался Ларион.

- А круглая комната в центре была кабиной? – поинтересовался Солон.

- Кто его знает?

- Кабина. Они в ней сидели и с помощью вон той штуковины управляли полетом. Такая длинная и плоская, перекрученная. Спорим, она была в самом центре?

- Нет смысла спорить. Все равно не сможем проверить.

- Почему? Вот восстановим тарелку и узнаем.

Сказано это было очень уверенно.

Федоров крякнул и почесал в затылке.

Почему бы и нет, кстати? Да и насчет кабины мальчишка прав, как бы она на самом деле ни называлась. Управлялась тарелка именно отсюда. Между прочим, сидевшие в ней ведьмы еще и стреляли. Наверняка здесь есть оружие. А вдруг Солон его найдет и не удержится от соблазна испробовать? Какой урон это нанесет городу и его жителям?

- Не пора ли нам уходить? - вполголоса сказал Ларион. – Посмотрели, надо и честь знать.

- Еще немного, - попросил мальчик. – Посмотри, в том углу целая куча обломков. Я уверен, раньше они крепились к стенам, а вон те - к полу. Они помогали управлять. Интересно знать, какой у нее двигатель?

А еще здесь нет трупов, подумал Ларион, ничего от ведьм не осталось. Значит, слухи не врут и они действительно испаряются? Жаль, было бы любопытно взглянуть, как инопланетяне выглядят после смерти.

- Уходим, - сказал он мальчику. – Время вышло.

- Пора, - согласился тот, но даже не тронулся с места.

Вместо этого он слегка подался в сторону груды обломков и, взмахнув рукой, словно бы нарисовал в воздухе восьмерку.

Ларион почувствовал, как окружающий мир словно бы замер, а на него навалилась полная, совершенно непроницаемая тишина. Медленно, чувствуя, как по спине сбегает ручеек холодного пота, он протянул руку, казалось весившую целую тонну, и положил ее Солону на плечо. Тот вздрогнул, и нечто округлое, с характерным блеском мокрого металла, приподнявшееся над кучей обломков, обратно на нее рухнуло.

Время возобновило ход.

- Зачем помешал? – повернувшись к Федорову, зло спросил мальчишка.

В глазах у него читалась нешуточная обида.

- Я же сказал ничего не трогать, - мягко напомнил Ларион. – И мы немедленно уходим отсюда.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось сграбастать мальчишку в охапку, выкинуть из тарелки или хотя бы сказать парочку-другую слов, так и просившихся на язык. Ни сграбастал, не сказал, даже не дал подзатыльника. Стиснул зубы, направил его в сторону выхода и, карауля каждое движение, сопроводил к нему. И только тогда, когда юный мастер оказался снаружи, позволил себе облегченно вздохнуть, слегка расслабиться. Даже подумал, что странный запах в тарелке, для тех же ведьм вполне мог быть смрадом разложения.

Хотя, какое это сейчас имело значение?

Ларион спрыгнул на траву, и мрачно сказал:

- Закрой дверь. Не ровен час, кто заглянет.

- Пожалуйста!

Солон обиженно надул губы, но руками поводил. Вход в тарелку закрылся.

Федоров искоса взглянул на мальчишку.

А ведь парень заслужил даже не подзатыльник. Хорошая порка ему полагается. Вот только – нельзя. Он так и не понял, что сделал неправильно. И не пороть его надо, а все доходчиво объяснить, но прежде необходимо найти Щербака. Ему следует рассказать о случившемся и попросить поставить к тарелке охрану, с наказом не подпускать Солона и на пушечный выстрел. И пусть мальчик на него обидится. Это не самая большая беда.

- Клянусь, его можно починить, - Солон все еще не мог оторвать глаз от летающего корабля ведьм. – Я знаю это, чувствую.

- Не представляю, как это можно сделать, с чего начать, - сухо сказал Ларион, - даже при моем опыте. Пошли, надо найти Щербака. Есть у меня к нему разговор.

Он крепко взял мальчика за руку и повел его прочь от летательного аппарата ведьм. Оглянувшись, тот сообщил:

- Отговорки не принимаются. Мы ее починим, еще как починим. Времени на это уйдет, может быть год. И все равно – она у нас полетит. Чем тебе не предлог задержаться у нас подольше?

8.

Простыня прилипла к разгоряченному телу. Федоров немного поерзал, устраиваясь удобнее. Шар гриба – ночника, стоявшего в глиняном горшочке возле кровати, светил так ярко, что он хорошо видел лицо Анны, ее нацелованные губы.

- Это опасно? – спросила она.

- О чем ты?

- О тарелке. Насколько опасно Солону с ней возиться?

Как можно ответить на такой вопрос в мире, в котором можно запросто получить пулю, просто выглянув утром из окна собственного дома?

Ларион придвинулся ближе, прижался к ее спине, обнял, поцеловал белое, такое шелковистое плечо.

- Не увиливай, - потребовала она.

- Я и не увиливаю, - сказал он и снова прижался губами к ее коже.

- Если с ним что-нибудь случится, - пообещала Анна. – Я тебя по-настоящему убью. Возьму дробовик, подойду сзади и разнесу башку.

- Неужели?

- Можешь не сомневаться.

Она повернулась к Федорову лицом и некоторое время смотрела ему в глаза, изучающее, что-то для себя про него решая. Наконец несильно толкнула в грудь, вполголоса сказала:

- Не может быть тебе доверия, одинокий всадник с пустынных холмов.

- И это святая правда, - вздохнул Ларион.

- Причем я тебя люблю, мерзавца.

- Так устроено. Кто-то должен любить одинокого всадника с холмов.

- Но почему именно я? – хихикнула она.

Его правая рука прошлась по ее плечу, осторожно опустилась на мягкое, упругое полушарие.

- Ты красива.

- И это все?

- Ты чертовски красива. Будь это лет десять назад… кстати, а в кино ты тогда не снималась? По идее, тебя должны были буквально осаждать режиссеры, фотографы и эти… кто там вербует манекенщиц?

- Было, да сплыло. Не имеет смысла вспоминать. Поговорим лучше о настоящем.

Она кинула задумчивый взгляд на его руку, которая действовала теперь более уверенно, потом осторожно накрыла ладонью, не давая ей двигаться.

- Почему? – спросил он.

- Не сейчас. Позже.

- Ты хочешь поговорить о настоящем?

- Именно так.

- Если ты так хочешь, но прежде…

- Нет, если мы чем-нибудь займемся, у нас не будет времени поговорить.

- Я просто хотел, чтобы ты сказала…

Она улыбнулась и выскользнула из его рук. Откатившись к самому краю огромной кровати, спросила:

- Что бы ты хотел услышать?

Волосы теперь закрывали ей верхнюю часть лица, губы загадочно улыбались.

- Скажи первое пришедшее в голову.

- О! – едва слышно промолвила она. – Тебе тоже нравился этот фильм? Но учти, сейчас другое время, и я не Марта.

- Это не имеет значения, - Ларион улыбнулся.

Ему и в самом деле было наплевать на все, кроме этой ночи, невероятно красивой женщины и возможности ее любить.

- Хочешь?

- Да, скажи.

- Я тебя люблю, для начала и люблю еще раз, за эту ночь.

- Дальше…

Она улыбнулась.

- Нет, так не по сценарию.

- В самом деле?

- По сценарию должен наступить перерыв, нам необходимо серьезно поговорить, и лишь потом я тебе еще что-нибудь скажу. В виде награды.

- Обещаешь?

- Конечно.

- Хорошо, - Ларион приподнялся и подсунул под спину подушку. Теперь он устроился полулежа и мог любоваться телом Анны, ее лицом, мог при желании снова ее потрогать.

- Ты готов к разговору?

Она снова хихикнула, слегка изменила позу. Эта была еще соблазнительнее, чем предыдущая.

- Готов, - сообщил Ларион. – И не только к разговору.

- Нет, разговор, - она погрозила ему пальцем. – И прежде всего о безопасности. Еще раз повтори, что моему мальчику ничего бояться.

- Мы живем в мире, в котором безопасности не существует. Ее не было и раньше, до ведьм. Даже тогда любой человек мог в любой момент расстаться с жизнью.

- Знаю. Я хочу получить гарантию, что ты никогда не причинишь вред моему сыну, а в случае если ему будет угрожать опасность, попытаешься его спасти. Пообещай мне прямо сейчас.

- Охотно. Обещаю, прямо сейчас.

- Если нарушишь клятву, я тебе этого никогда не прощу. Клянусь, в свою очередь.

- Хорошо, договорились.

Она едва заметно, облегченно вздохнула, и это от взгляда Лариона не укрылось. Немного выждав, он осторожно спросил:

- Прости, но можно задать тебе вопрос?

- Валяй, - ответила она.

В голосе ее по-прежнему звучала нежность и желание. И все-таки вопрос следовало задать.

- Могу я узнать, почему ты решила со мной поговорить об этом? – мягко спросил он.

- Да, можешь.

- Чем это вызвано?

Она откинула волосы с лица, снова взглянула ему в глаза.

- Ты ведьмак?

Можно ли скрыть правду, когда тебя так спрашивают?

- Откуда узнала? – спросил он.

- А это страшная тайна?

Ларион пожал плечами.

- Я стараюсь об этом без нужды не распространяться, но шила в мешке не утаишь. Рано или поздно о моем ведьмачестве становится известно, и тогда наступает время собираться в дорогу.

- Почему? – спросила она.

- Не любят таких, как я. В некоторых местах сильно, в некоторых не очень, но не любят, и все. Нет смысла жить там, где тебя не любят.

- За что не любят? – спросила она.

Все-таки она умница, подумал Федоров, умеет задавать вопросы как никто иной. Бьет прямо в цель.

В ответ он сказал:

- Боятся. Даже не так – побаиваются. А люди этого не любят больше, чем дрожать от страха. Они побаиваются неизвестной угрозы, пытаются всеми силами от нее избавиться. Понимаешь, о чем я?

- Понимаю, - сказала она. – Сталкивалась.

- Каким образом?

- Красота, это тоже нечто непонятное, отличное от нормы. Она притягивает к себе любовь и поклонение, но и зависть. Из зависти рождается страх и вражда.

- Пожалуй.

- И еще, хочу спросить…

Она замолчала.

- Говори, - разрешил Ларион. – Что тебе интересно?

- Каково это, быть ведьмаком? Как ты им стал? Это больно?

Федоров хмыкнул.

Что тут можно ответить?

Ему вспомнились, как он убегал от ведьм, оглядываясь, из последних сил работая ногами, уже понимая, что не уйти. И не ушел. Было поглощение, показавшееся смертью, а вслед за ним возрождение, но уже в каком-то ином качестве. Хотя, нет, на самом деле он не изменился. Так же, как и раньше, ест, спит, любит. Все в нем осталось прежним. Только добавилось умение, полученное от поглотившей его ведьмы. И он не единственный ведьмак на свете. Есть и другие.

- Я живу, как и все прочие люди, - ответил он. – Ничем от них не отличаюсь.

- А ведьмачьи свойства? Насколько они могут быть опасны?

- Как и любое необычное свойство, которым владеет человек, не имеющий понятия зачем оно ему дано. Я, например, могу изменить время любого человека, пустить его либо вперед, либо назад.

- Это как?

Анна от удивления даже подалась к нему. Лицо ее в этот момент было особенно прелестно.

- Могу вернуть тебя по времени назад, сделать моложе или старше, - объяснил он. – Как пожелаешь. Только, есть дополнительные условия. Если я омоложу тебя на пару лет, ты забудешь все, случившееся за эти годы. И еще…

- Да? Что именно?

- Плата. За все приходится платить.

- Чем? Душой бессмертной? Кровью? Ты это серьезно?

И пока она спрашивала, Ларион, привычно насторожившийся и анализировавший лицо ее и голос, каждое движение, осознал, что приманка, наверняка действовавшая на других женщин, эту оставила равнодушной. Плевать ей было на возможности, даруемые ведьмачеством.

- Отвечай же, ленивец, - Анна весело хохотнула. – И не спи, а то замерзнешь.

- Никаких кровавых жертвоприношений, - объяснил он, – никакого колдовства. Время вполне материально. Его можно взять у кого-то, можно отдать кому-то.

- Я не поняла. Как время может быть материальным?

- Может, - ответил он. – По идее, я должен сейчас сказать тебе: «не забивай свою прелестную головку такими сложными вещами», но тогда ты подумаешь, будто я знаю, как и что тут работает. А этого нет.

- Откуда тогда уверенность, что все действует так, а не иначе? - спросила она.

Он придвинулся к ней ближе, вдохнул ее запах, такой приятный и такой родной, потом ответил:

- Эти сведения даны мне вместе со способностями. Понимаешь? Они входят в поставку.

- То есть, для того чтобы потратить время, необходимо его у кого-то взять? В чем подвох? Не бывает в жизни без него.

- Он есть. Пропорции. Для того чтобы вернуть тебя обратно на год, нужно потратить раз в десять больше времени. Кто-то должен тебе его отдать. Свое время, собственную жизнь. Теперь понимаешь?

Она замолчала, задумалась. Это было хорошо. Теперь Ларион мог просто лежать, вдыхая ее запах, вспоминая о том, как хорошо им было совсем недавно. А кто сказал, что им не будет так и дальше? Ночь молода. И многое можно сделать.

- Для того чтобы увеличить чью-то жизнь на год, надо у другого человека безвозвратно забрать десять лет жизни?

- Да, - сказал он. – Ты поняла, наконец-то.

Теперь он лежал и ждал вопрос, который просто обязан был сейчас прозвучать.

Она спросила:

- А если у человека, задумавшего пожертвовать время, его попросту нет? Старые люди тебе не годятся?

- На поедание? – спросил он.

- Перестань паясничать, - промолвила она и в ее голосе послышались интонации настоящей, строгой учительницы.

Наверняка, подумал Ларион, именно так она говорит на уроках с нерадивыми учениками. Вот только голышом рядом с ними при этом не лежит.

Он не удержался и хихикнул.

Получается, здесь, вот уже несколько ночей подряд, воплощается в жизнь мечта чуть ли не каждого задрипанного двоечника, троечника, а может и отличника. Знали бы они… видели бы…

Нет, сказал он себе, не надо никому ничего знать и видеть. И совершенно неважно, что Анна работает учительницей. Главное, им хорошо вместе. Посторонним вход воспрещен, строго - настрого.

- Ты куда-то все время отлучаешься. Куда?

- Я просто думаю о том, что люблю тебя, - ответил он. – И не более.

- Не можешь перестать?

- С трудом и только на время. Ненадолго.

- У тебя давно не было женщины, - сказала она. – Вот ты на меня и позарился.

- У меня давно не было настоящей женщины, - ответил он. – Понимаешь, о чем я?

- Ты – зверь инопланетный. Я теперь знаю, откуда в тебе столько силы. От ведьм.

- Это называется по-другому…

- Неважно, - перебила его она. – Продолжи лучше объяснения. Хочу знать подробности. Ты наверняка можешь хотя бы приблизительно определить, сколько у человека осталось времени?

Еще один опасный вопрос. И соврать не удастся. Только не ей, не сейчас.

- Да, - сказал Федоров. – Могу.

- То есть, посмотрев на кого-нибудь, ты узнаешь, сколько ему осталось времени?

- Именно.

Вот и все, подумал Ларион, тут обычно все и заканчивается. Если она додумалась до этого, рано или поздно сообразит и остальное. Интересно, хватит у нее духу задать следующий вопрос?

- Получается, жизнь человеческая предопределена?

Ну, что можно на подобное ответить?

- Поймала, - сообщил Федоров. – Я обычный шарлатан и жулик. Никакого ведьмаческого дара у меня нет.

- Не обижайся, - послышалось в ответ. – Я не думаю, что ты обманщик. Просто…

- Просто?

- Я пытаюсь осознать услышанное. Как ни крути, но получается, что если смерть человека неизбежна, то и жизнь его расписана до мелочей. Стало быть, он за свои поступки не отвечает. Нет добрых людей и нет злых. Есть просто люди, которым по судьбе придется совершить то или иное.

- А разве не так устроено в жизни? – усмехнувшись, спросил он.

И замер, увидев ее наполненные ужасом глаза.

Боже!

- Только не по голове, - быстро сказал Ларион. – Признаю свою ошибку и более не буду.

- Значит, ты обманывал? – с надеждой спросила она.

- Правду говорил, - ответил он, – но выводы ты сделала неверные. Кому нужны мои способности, если все в мире предопределено?

- Ты можешь не только видеть, но еще и менять…

- А это означает, - сообщил он, - что предопределенность мира не стопроцентна. Если плохой человек таскает с собой пистолет, рано или поздно он из него в кого-нибудь выстрелит. Для того чтобы это определить, не нужно обладать необычными свойствами. Ты просто это знаешь. Вот так же и я, глядя на какого-то человека, просто вижу, когда он умрет.

- Так и есть?

- Да. И учти, иногда попадаются люди, один из тысячи, у которых дата смерти точно не определяется, словно бы смазана. А насколько верно правило, если работает оно не во всех случаях? Понимаешь, о чем я?

- Конечно.

- И еще одно соображение, напоследок. Дата смерти и предопределенность поступков не обязательно должны быть связаны. Законы времени могут подчиняться логике, совершенно непонятной. Я всего лишь пользуюсьими, не имея представления почему все получается так, не иначе.

- Гладко все это объясняешь, заучено. Не в первый раз?

- Угадала, - признался он. – Но в подобной ситуации и такой красивой женищине – впервые.

- Обманщик, - с улыбкой промолвила она. – Какой ты обманщик… у меня даже нет слов.

Вот и замечательно, подумал Федоров. И хорошо бы больше к этому разговору не возвращаться, да не получится. Рано или поздно она задаст еще один вопрос… Кстати, а вот еще объяснение, никому до сих пор не приходившее в голову. А вдруг я не вижу срок смерти, а его устанавливаю, определяю? Вдруг я – ангел смерти?

Он тихо хмыкнул.

Да нет, все и без того запутано дальше некуда. Ведьмы, срок жизни, умение поднимать из мертвых… Нет тут места божественной мистике.

Ларион наклонился и шепнул Анне на ухо:

- Ну, принцесса, теперь ты удовлетворена?

- До этого еще далеко, - ответила она. – Ты сказал, что ночь молода и нам предстоит многое. Не так ли?

- Соблазняешь?

- И в мыслях не было.

Она прижалась к нему сильнее, теплая и мягкая, подставила губы. И это было начало, означало, что он снова допущен к телу. Вот сейчас…

Ларион сказал:

- Только один вопрос. Удовлетворив твое любопытство, я имею право спросить?

- Имеешь, - ответила она,- но учти, о своих похождениях я не рассказываю.

- Откуда ты узнала, что я ведьмак?

- Женщины говорят между собой. Я сегодня ходила к колодцу и слышала.

- Что еще говорят? Откуда пошел слух?

- Я почти сразу ушла. Понимаешь, сначала не поверила, а потом…

- Потом поговорила со мной и теперь знаешь точно. Верно?

- Да.

- Можешь узнать, откуда это стало известно?

- Могу попытаться, но зачем?

- Хочу проверить одну мысль, - ответил Ларион.

Догадывался он, как это может на самом деле объясняться.

- Желаешь сделать из меня Мату Хари? – улыбнулась она.

- Хорошая мысль, – пробормотал он, вдыхая запах ее волос, снова пьянея от него. – И кстати, знаешь, что Мата Хари прославилась не только шпионажем? Говорят, она была очень искусна в постели.

- О? В таком случае мне надо потренироваться. Дашь пару уроков?

- Конечно, - прошептал он. – Только, сначала скажи первое, пришедшее в голову.

- Я очень тебя люблю.

- А про порох?

- Стрелять еще не время. Время любить.

9-10

9.

Половинка кирпича ударилась о стену и с сухим треском разлетелась на части. Один из обломков едва не попал Лариону в лицо, но тот не подал вида, что обратил на это внимание. Дом с пустыми провалами окон и выбитой дверью, мимо которого он шел, казался бесконечно длинным.

Некогда было выяснять отношения, да и смысла он в этом не видел. Знал, кирпич - лишь предупреждение. А до того момента, когда полетят пули, еще немного времени есть.

Шагов через десять он, все-таки не удержавшись, остановился, оглянулся. Их было трое, и они стояли кучкой, злобно ухмыляясь. Угадай, попробуй, кто из них метнул половинку кирпича. А угадаешь, что будешь делать? Не драться же с ними?

Как раз в этот момент, проходивший мимо Щербак поспешно подошел к троице, стал им что-то втолковывать.

Поздно пить боржоми, если печень отвалилась, подумал Ларион. Надо было держать язык за зубами.

Он свернул за угол, вышел узкой улочкой к тарелке, попутно взглянув на стоявшего возле нее охранника. А тот на посту не дремал, прохаживался с суровым видом. То ли службу знал глухо, то ли побаивался. Вдруг инопланетная железяка сейчас примется изрыгать огонь?

Возле тарелки Ларион еще раз остановился, окинул ее внимательным взглядом. Было в ней нечто притягивающее, но и пугающее, конечно. Он знал, разглядывая эту штуку и пытаясь прикинуть, как ее можно использовать, если удастся починить можно стоять долго.

Вот только времени ее починка потребует год или два, не меньше. Значит, займется этим Солон. Он и придумает, как использовать тарелку на благо жителей города. Жизнь ему предстоит долгая. Успеет.

- Крутая вещица, - сказал Щербак, уже успевший его догнать и теперь пристроившийся рядом. – Как смотрю на нее, аж дух захватывает. Представляешь, какие светят возможности?

- Оружие? – спросил Федоров.

- И оно, конечно. Мы тогда защитим город от кого угодно. Осознаешь?

- Еще бы. Как не понять…

- Вот ты иронизируешь, а напрасно, - назидательно сказал Щербак. – Впрочем, откуда тебе знать…

- Перекати – полю, - подсказал Ларион.

- Я бы так не выразился… хотя, по сути…

- Не поспоришь. Пора, ждут меня.

Федоров еще раз взглянул на тарелку. Снаружи она казалась гораздо меньше, чем внутри. Может это не иллюзия? А если ведьмы способны манипулировать пространством, возможно, они с Солоном видели лишь маленькую часть аппарата пришельцев?

Он двинулся прочь, но тут Щербак громко сказал, чуть ли не крикнул ему вслед:

- Постой, мы не договорили.

- Ну, что еще? – остановившись, мрачно спросил Ларион.

Помощник мэра шагнул к нему, быстро оглянулся, прикидывая не услышит ли его слова посторонний, вполголоса сказал:

- Я тут подумал о твоих способностях. Получается, если захочешь, ты можешь принести и вред. Стать оружием.

- А твое какое дело?

Собственно, все было понятно и так. Стоило лишь заглянуть взглянуть на лицо Щербака. Подергивалось око у него, в глаза блестели как в лихорадке.

Еще одному показалось будто в руки само приплыло небывалое могущество. Осталось лишь его хапнуть и можно стать великим, могучим, ужасным. Все как всегда, все как обычно.

- Ты ведь можешь взять время жизни у кого угодно. У преступника, осужденного на смерть, к примеру.

- У таких времени нет, - уточнил Ларион, – не осталось. Брать почти нечего.

- А если над ним суда не было, если он еще не осужден?

- Тогда он не преступник.

- А все-таки… можешь ли ты…

- Взять у кого-то время жизни без его согласия?

- Вот именно. Можешь?

- Нет, не могу.

- Это закон или принципы?

Ларион криво ухмыльнулся.

А ведь хватка у Щербака крепкая. И значит, все сложнее, опаснее.

- Насчет закона – не проверял. Хватает принципов. И отступать от них я не намерен.

- Ни при каких условиях?

- Заставивший меня это сделать, окажется первым, на ком я таким образом опробую свои способности. Осознал?

- Еще бы, - пробормотал Щербак.

И снова у него что-то происходило с лицом. Оно явно побледнело.

Ну и хорошо, подумал Ларион. Значит, еще одной порции объяснений не потребуется. Сейчас, по крайней мере.

- Пора мне, ждут меня, - сказал ведьмак. – Пока. Не делай вещей, о которых потом будешь жалеть.

- Ни о чем подобном я и не думаю.

Если бы, подумал Федоров, если бы. Сдается мне, настало время собирать манатки. Жаль, рановато.

Теперь он шел быстро, а свернув в очередной раз за угол, оглянулся. Слежки пока не было. Не дошло еще до этого. Значит, следовало сыграть на упреждение. Ларион вдруг понял, куда ему следует идти и с кем следует переговорить.

Он шел к дому Анны. А солнце безжалостно било ему в глаза, очевидно, вознамерившись ослепить. Со стороны базарчика пахло пирожками с мясом. Лучше всех их пекла бабушка Даля. И мясо в них было хорошее, не жилы с требухой.

Ему даже захотелось заглянуть на базар, купить пирожков. Благо в последнее время работы хватало и золотого лома скопилось много.

Он был голоден, но решил не рисковать. Кто знает, на что можно напороться? Освободил-таки Щербак джина из бутылки, пустив слух о его ведьмачестве. Хотел загнать в угол? Хорошо, получилось у него это. А что дальше?

Анна была дома. Сидела за столом, за которым обычно проверяла тетрадки. Вот и сейчас стопка их лежала на его краю, но было понятно - учительница к ней еще не притрагивалась.

- Солон дома? – спросил Ларион.

- Кажется, его позвали чинить холодильник. Тут у одного есть, на солнечных батареях работает. Интересная штука.

Лицо у Анны было слегка осунувшееся и словно бы испуганное. Федоров сел на стул рядом с ней, обнял.

- Ну, рассказывай.

- Да не о чем говорить, - вздохнув, сообщила она. – Один ученик сказал, что его мама просит меня более с ведьмаком не встречаться. Она мне сочувствует, беспокоится за меня и советует его выгнать. А иначе она и другие матери отправятся к мэру, требовать, чтобы мне запретили преподавать.

- Что думаешь делать?

Вместо ответа Анна лишь дернула головой, словно сгоняя надоедливое насекомое, потом прижалась к нему плотнее.

- Я не знаю.

- Понятно…

- Лучше я лишусь работы, чем расстанусь с тобой. Как-нибудь проживу. Можно пойти в собиратели, для них законы не писаны и работы их лишить невозможно. Буду ходить по домам вне города, буду искать ценности… еду и полезные вещи. Нам много не надо.

Ларион покачал головой.

- А ты хоть раз за последние десять лет выходила за баррикады?

- Нет.

- Вот то-то же…

- Я понимаю, о чем ты, но я как-нибудь приспособлюсь, научусь. И потом, ты меня научишь. Стрелять, собирать, и вообще…

Он осторожно погладил ее по голове и грустно улыбнулся.

Бедная девочка! Мир сошел с ума, а она так этого и не ощутила в полной мере. Застыла, словно бабочка в янтаре. А потом пришел он и пустил прахом ее спокойную жизнь одним своим появлением. Хотел ли он этого? Нет, конечно. Мог ли он это предвидеть? Мог, но не стал, ибо от любви поглупел. А сейчас настало время трезветь и становиться умным? Возможно. Иначе с Анной или ее сыном может случиться несчастье. Вот о ком он должен сейчас думать.

Ларион еще раз провел рукой по волосам Анны, потом дотронулся до ее высокой и такой беззащитной шеи, положил ладонь на плечо.

- Все наладится, - тихо промолвил он. – Я уйду, и все постепенно войдет в привычную колею.

- Должен быть иной выход, - упрямо сказала она. - Я не хочу тебя отпускать.

- Его нет.

- Он есть. Мы можем уехать вместе. Ты возьмешь нас с собой?

- Обдумай все хорошенько. Там, снаружи, совсем другой мир. Как ты рассматриваешь вариант, при котором я погибну, ты окажешься в публичном доме, а твоего сына продадут в рабство? А ведь если он останется здесь, из него вырастет гениальный механик. Поверь, за последний год я не видел такого обеспеченного и безопасного города как ваш. Во всех других вокруг Москвы люди живут хуже, гораздо хуже. Я не отговариваю, но тебе надо все обдумать. Понимаешь?

- Но ты… мы должны быть вместе.

- Должны. Только, прежде чем уйти со мной, хорошо подумай, ибо потом что-то поменять уже не удастся.

Увидев, как в уголках ее глаз появилось по крупной слезе, он отвернулся.

Нет, братец, не умеешь ты пудрить женщинам мозги, подумал Ларион. Имело ли смысл говорить все, как есть? Может стоило взять ее и Солона с собой, а там – как бог на душу положит? Проживут они долго, в этом можно не сомневаться, но как именно? Вариант с рабством вполне реален, но это может случиться, только если не станет тебя. Стоит ли об этом думать?

У него вдруг защипало глаза, и он их протер.

А как же тогда любовь? Должен ли любящий взять с собой женщину в ад, если можно оставить ее в раю? Какая любовь настоящая, эгоистичная или способная на жертву? Вот в какой выбор неизбежно утыкаешься, попав в пресловутые любовные сети. И почему надо выбирать только между крайностями?

Она вздохнула, вытерла слезы, потом решительно сказала:

- Хорошо, ты прав. Я могла бы научиться выживать в твоем мире, но – Солон… Рисковать им я не могу.

- Сможешь оставить сына на кого-то? – спросил он.

Он ждал. Вот это был уже возможный вариант, и если она решится…

Потупившись, Анна помотала головой.

- Не могу.

Наверное, так и должно быть, подумал Федоров. И остается лишь благодарить судьбу за дни счастья. Будет ли он сожалеть и тосковать по оставленной? Да, будет, но, если здесь все решено, надо уходить. Самое время действовать.

- Надо определить, сколько у меня осталось времени, - сказал он. - Для этого я должен знать планы неприятеля.

- Неприятеля?

- Что задумал помощник мэра, и самое главное – не желает ли он мне подсунуть сырой порох?

- Порох, какой порох?

Федоров улыбнулся.

- Вспомни, о чем мы говорили однажды ночью… Впрочем, сейчас это не главное. Забудь. Скажи лучше, зачем Щербак пустил слух, что я ведьмак? Он ищет желающего пожертвовать часть жизни для возвращения его дочери?

- Да, - подтвердила Анна. – Как ты узнал?

- Мне приходилось сталкиваться с подобными ему. Кого он нашел?

Анна задумалась. В этот момент она была просто очаровательна и, глядя на нее, Ларион почувствовал, как у него сжалось сердце. Десять лет назад…

- Есть одна вдова, - сказала она. – Ее погибший муж был собирателем. У нее плохо ходят ноги и есть дети. Щербак обещает, что остаток жизни она не будет нуждаться, ну а потом… когда вдовы не станет, он позаботится о ее детях, хорошо позаботится.

- Думаешь, он выполнит обещание?

- Обычно он слово держит. Ну и потом, все об их возможном соглашении знают. Вдова хотела подстраховаться, и именно поэтому проговорилась.

- Умная женщина.

- Станешь умной, если живешь без мужа и с кучей детей.

- То есть, предложение Щербака ей подходит?

- Она боится, - ответила Анна. – Вдруг что-то пойдет не так, вдруг ее обманут?

- А Щербак давит?

- Стращает, что найдет кого-то другого. У него уже есть на примете.

Федоров встал и прошелся по комнате, потом опять селна стул.

- Остался день от силы, - подвел итог он. - Завтра меня из города просто не выпустят. Щербак найдет повод. Да и сегодня так просто не уйти.

- Наверное, - вздохнула Анна.

- Впрочем, есть вариант. Только придется поторопиться, сделать все сегодня.

- Он безопасный?

- Абсолютно.

- Врешь ведь?

- Нет. Хочешь, побожусь?

Тихо вздохнув, она спросила:

- А если ты выполнишь желание помощника мэра? Может, обойдется? Вдова отдаст свое время добровольно, Щербак вернет дочь, души в которой не чаял. А ты поставишь условием сделки то, что нам не станут препятствовать жить вместе. Счастливый конец?

Ларион вздохнул.

- Ты не представляешь, к чему это приведет.

- Жаль…

Они помолчали. Потом Анна пожала плечами, слабо улыбнулась, заглянула ему в глаза.

- Мир устроен несправедливо. Почему уходят те, кого любишь?

Что на это можно ответить? Лишь только обнять.

- Но ты вернешься? – спросила она. – Когда-нибудь?

- Вернусь за вами, - пообещал он. – Если найду место, жителям которого не будет дела до моей сущности.

- А такие места на Земле еще остались?

- Может быть, и есть. Я буду искать, по крайней мере.

- Ну, хоть какая-то надежда, - промолвила Анна. – У тебя есть еще немного времени?

- Попрощаться?

- Да, - сказала она и подставила губы для поцелуя.

Красивые, самые мягкие и нежные губы в мире.

10.

Жуков был невысоким, коренастым и обладал солидным животиком. Сидел он в старом, плетеном кресле, смотрел на Федорова сонными, слегка навыкате глазами и словно бы чему-то про себя улыбался, словно бы одновременно мысленно находился не только здесь, а еще в другом месте.

Сигареты он курил без фильтра. Очевидно, с бывших военных складов. На пачке, лежавшей у него на столе, было написано «Гуцульские».

- Объясни, - попросил Жуков. – К чему это может привести. И поподробнее, пожалуйста.

А может, подумал Ларион, я ошибся? Сумеет ли такой увалень справиться с Щербаком? Неужели придется драться? Нет, только в самом крайнем случае, а пока надо разговаривать, сидеть и объяснять. Если удастся выехать из города без стрельбы, шкурка выделки стоит.

- Судя по всему, Щербак сегодня или завтра попытается плотно на меня насесть. Если я выполню его просьбу, город превратится в филиал ада.

- Каким образом?

- Все очень просто. Чем угодно готов поручиться, воскрешение дочки твоего помощника незамеченным не останется. А в городе Пушкино живет много людей, потерявших своих близких. Узнав о «вернувшейся» девочке, каждый из них возмечтает возродить того или иного родственника. И найдутся хитрецы, не желающие тратить собственную жизнь. Возникнет гигантская нужда в людях, согласных пожертвовать свое время. Не бесплатно, ясное дело. А поскольку их будет мало, то… в общем, зная людскую натуру, ты можешь представить к чему это приведет?

- Продолжай.

Жуков с самым безмятежным видом потушил окурок в старинной хрустальной пепельнице. Сев поудобнее, сложил руки на животе.

- Жертвователей будут делать, - сказал Ларион. – Людей станут доводить до такого состояния, при котором они будут согласны отдать часть свое жизни, лишь бы им оставили остальное. Представляешь, во что превратится Пушкино? А ведь это еще не все. Слух о появившемся на твоих владениях ведьмаке, способном оживлять умерших, пойдет гулять далеко и в город потянутся приезжие. Как думаешь, с какой целью?

- Что в этом плохого? Оживится торговля. Город станет богаче.

Ларион хмыкнул.

А если мэр даже опаснее, чем его помощник? Желая свободы, не сменил ли он одну клетку на другую, более крепкую?

Федоров прислушался.

Нет, чем там занимается охранник в коридоре, совершенно не слышно. А – зря. Было бы неплохо знать, на случай, если придется уходить с большим шумом. Так, как и пришел.

- Тебе-то что не нравится? – спросил мэр. - Ты можешь нехило здесь заработать, и сделаешь ноги, когда станет жарко. Есть тебе дело до нашего занюханного города?

- Дальше будет еще хуже, - сообщил Ларион. – Найдутся люди, которые догадаются, что есть более простой путь. Заставить меня отнимать у людей время насильно. И тут скверно уже придется мне. В ход пойдет угрозы, избиения, шантаж здоровьем близких

людей. Понимаешь, о чем я? Если у твоего помощника не хватило ума держать язык за зубами, мне следует уезжать, да побыстрее. В твоих интересах приказать, чтобы мне позволили беспрепятственно уйти. Понимаешь? Во имя блага города от меня следует избавиться.

Немного помолчав, мэр пробормотал:

- Может, это и выход.

- О чем ты?

- Избавиться. Предлог найдется. Вон охранник в коридоре с разбитым тобой носом стоит. Приговор вынесу я, а он приведет в исполнение. Все займет минут пять, не больше. Нравится тебе такой вариант?

- Ты в своем праве, - признал Федоров. – Только нет у тебя полной гарантии, что все пройдет без сучка и задоринки. Вдруг я как-то подстраховался?

Говоря это, он прикидывал возможный расклад.

Обрез стоит в углу. Сам поставил туда, чтобы продемонстрировать мирные намеренья. После того как он прорывался в кабинет мэра, это сделать следовало. Если у Жукова в левой руке, которую он держит под столом, какой-нибудь паршивый пистолет, то добраться до угла и схватить оружие не удастся.С такого расстояния не промахнешься. Или все-таки промажет? Стоит ли на это рассчитывать? Можно еще воспользоваться ножом. Шума будет меньше, что немаловажно.

- Ладно, ладно, - мэр поднял руки вверх, показывая, что оружия в них нет. – Не хватайся за припрятанное перо. Насчет суда и приведения в исполнение я просто болтанул. Хотел посмотреть на твою реакцию.

- И как? – спросил Ларион. – Понравилось?

- Достойно. Жулик в подобной ситуации пялится в сторону двери, воин на оружие. Менталитет разный. Ты – воин, привык в случае неприятностей полагаться на силу. Главное – не жулик. Это я и хотел узнать. Мне кажется, продемонстрировать свое умение ты откажешься. А любопытно было бы взглянуть.

- Что дальше?

- Думать надо, - ответил мэр. – Прежде чем действовать, никогда не мешает подумать.

- Сколько думать?

- По необходимости. Сейчас минут пять-десять, поскольку количество возможных решений не очень велико. Ты куда-то торопишься?

- В пределах десяти минут – нет.

- Вот и замечательно. Посиди и тоже подумай, все ли ты сделал правильно? Это не вредно, время от времени.

Ларион покачал головой.

Кто знает, вдруг его опять проверяют? С другой стороны, почему и не подумать?

Он слегка прикрыл глаза и сразу, словно наяву, увидел лицо Анны. Вот она улыбнулась, загадочно и в то же время открыто, как это получается только у нее. Вот повернулась, взглянула в глаза, вот провела рукой по волосам, вот придвинулась к нему, подставила губы…

Нет, сейчас об этом думать не следует. Лучше попытаться прикинуть, в каких городах он мог бы поселиться с Анной. Ближние слишком опасны. Дальние? Как до них без риска довезти женщину с непоседливым ребенком? Впрочем, не такой Солон и ребенок. Десятый год. Кстати, родился уже после появления ведьм. Насколько? На полгода? Может плод во время нашествия попал под какое-то воздействие?

- Подумал? – спросил мэр.

Глаза у него были настороженные, внимательные, и он по-прежнему едва заметно улыбался.

А может, это только кажется?

Приглядевшись, Ларион заметил тонкий, почти незаметный шрам, слегка стягивающий у Жукова левую половину лица, создающий иллюзию улыбки.

Получается, мэр не всю жизнь сидел в кабинете. Любопытно…

- Думай, не думай, – ответил Федоров, - а выбора нет. Уходить мне надо, а то твой город медным тазом накроется. Понимаешь?

- Как я понимаю, ты к Анне неравнодушен. Возьмешь или здесь оставишь?

- Это – мое дело.

- Уверен?

- Да.

- Хорошо, пусть будет так. Это вы решите между собой, но лучше бы ты ее оставил. За баррикадами ты ее не убережешь, а здесь не будет хорошей учительницы. Она нужна городу, а еще нужнее ее сын.

- Они остаются.

- Вот и замечательно.

Жуков неторопливо закурил новую сигарету, выпустил облачко дыма, глянул через него на Федорова.

- Мне не будут мешать уйти? – спросил тот.

- Да, в течение часа. Я отдам соответствующий приказ. И еще ты по возможности будешь обходить мой город стороной. По уму тебя надо бы убить, но тогда будет драка. Я не верю, что у тебя на этот случай в загашнике нет какой-нибудь неожиданной пакости. Не так ли, ведьмак?

Тут следовало мрачно и многозначительно ухмыльнуться, но Ларион решил, что это будет излишне театрально. Вместо этого он развел руками и сказал:

- Думай, как хочешь. Кстати, а помощник твой?

- Он полезный, толковый, инициативный, только его время от времени надо ставить на место. На это нужно минут пятнадцать, да пока Щербака найдут, еще время уйдет. Думаю, минут через пятьдесят ты можешь смело подъехать к любой баррикаде. Никто тебе препятствий чинить не станет. Ну, а пятидесяти минут тебе, чтобы собраться должно по-всякому хватить. Верно?

- Верно.

- Тогда…

- Я ухожу.

- Подожди. Ответь еще на один вопрос.

- Нет, никого воскрешать я не буду и для тебя. Последствия окажутся такими же самыми, если не худшими. Ты это хорошо знаешь.

- Не надо мне этого, - сообщил мэр.

И видно было, что не врет. Почти наверняка, учитывая его умение блефовать.

- А что надо? – спросил Ларион.

- Я просто хотел узнать, сколько мне осталось. Сколько?

- Не могу сказать. Не будет добра и от этого.

- Давить бесполезно?

- Совершенно.

- А будь я заказчиком? Гипотетически, понятное дело.

- Все равно – нет.

- Вот как? Почему? Насколько я понял, моему помощнику ты это сказал.

- И ему – нет. Я лишь сообщил ему, что его остатка жизни не хватит.

- Ах, вот как…

- Извини, но иного не будет. Мне пора.

Сказав это, Ларион встал и, шагнув в угол, вооружился обрезом.

- Пока, - сказал мэр. – Спасибо, что не ответил.

- Значит, это была не проверка? – поинтересовался Федоров.

Мэр улыбнулся, по настоящему. улыбка у него оказалась несколько кривоватой. Из-за шрама, наверное.

Ничего в этом мире не меняется, подумал Ларион. Как только люди узнают о его способностях, сразу теряют разум. Везде и всюду - одно и то же. Никакого разнообразия.

11-12

11.

- Я провожу, - сказал охранник баррикады.

У него была буйная, рыжая шевелюра и длинные, совершенно несуразные руки. Автомат, впрочем, он держал вполне уверенно.

- Не стоит трудов.

Ларион окинул его внимательным взглядом и слегка покачал головой.

И этот – туда же. Впрочем, с чего он должен быть иным?

- Приказано проводить до поворота шоссе, по крайней мере.

Врать он не умел и поэтому покраснел.

- Не маленький, - сказал Федоров. – Дорогу найду.

- Это во избежание возможного контакта с местным населением,– лицо часового стало пунцовым.

Ларион оглянулся. На углу ближайшего дома стоял Щербак и, криво улыбаясь, смотрел поверх их голов, вроде бы на небо. На плече у него висел калаш. Долго ли передернуть затвор и вскинуть автомат? Охнуть не успеешь, а в тебя уже летят пули.

Может паренек и не врет? Точнее, не совсем врет. Что-то такое ему приказать могли, запросто. Кто именно – догадаться нетрудно.

- Хорошо, - разрешил Федоров. – Раз так, топай рядом.

Рыжеволосый явно вздохнул с облегчением, и тут же оглянулся на помощника мэра, слегка пожал плечами, словно говоря: «Извини, но приказ – есть приказ». Щербак никак не отреагировал. Смотрел, улыбался, кажется думая о чем-то постороннем.

- Думаешь, мерзавец устроит какую-нибудь пакость? – спросил Шестилап, когда они отъехали от баррикады шагов на пятьдесят.

- Нет смысла, – ответил Ларион. – Будет ждать, когда я вернусь. Полностью в этом уверен.

- А ты вернешься?

Ответить Федоров не успел. Сопровождавший их вскинул автомат и возопил:

- Он разговаривает! Твой ездовой кот разговаривает!

- Да ладно, успокойся, - сказал ему Ларион. – Ну, разговаривает. А ты думал, ведьмаки ездят на обычных котах? Нет, исключительно на говорящих. Положено.

- Да? – выдохнул охранник.

Вид у него был еще ошарашенный, но ствол автомата он уже опустил.

- Точно, точно, - подтвердил Шестилап. – И шевели ногами, кстати. Мы хотим до заката солнца отъехать подальше от города.

- Гм… ну хорошо, - пробормотал рыжий, но с места двинуться и не подумал.

- Поехали, - нетерпеливо сказал гигантскому коту Федоров. – Нагонит, если пожелает.

Так и получилось. Сопровождающий нагнал их, когда они поравнялись с виселицей.

Вроде бы их стало больше, подумал Ларион. По крайней мере один – точно свеженький. И не похож ли он на бандита, сбежавшего после перестрелки перед тем, как они въехали в город?

Парень между тем пристроился рядом с Шестилапом, приноровился к его неспешному шагу, спросил:

- Значит, ты и в самом деле ведьмак?

- А ты разве об этом не слышал? – ухмыльнулся Ларион.

- Одно дело, когда говорят, а другое…

- Все надо проверить лично? Так надежнее?

- Вроде того, - пробормотал охранник баррикады.

Он не очень поспевал за Шестилапом и поэтому временами переходил с быстрого шага на недостойную мелкую рысь.

- Выкладывай, что от меня нужно. Времени осталось мало, а от баррикады мы ушли уже достаточно далеко. Наш разговор никто более не услышит.

- Я хотел бы…

Рыжий запнулся.

- Нет, - сказал Ларион. – Ничего не получится. Я этого делать не буду.

- Но ты даже не спросил, кого я хотел бы оживить.

- Какая мне разница?

- Никакой, наверное. Только я подумал, если ты услышишь…

- Извини парень, - сообщил Ларион, - но желание твое исполнить не могу. Как я уже сказал, мы должны до темноты отъехать подальше.

- У меня нет для этого собственного времени?

- Вполне возможно и есть…

- Вот как?

Охранник обрадовался так, словно ему дали медаль.

- Вполне возможно, вполне возможно.

- Значит, я могу спросить…

- Большего не проси, - прервал его Федоров, – Будь доволен полученным.

- Но ты мне ничего не давал.

- Разве? Подумай хорошенько на эту тему. Кстати, вот и поворот, до которого ты вызвался нас проводить. Тут мы должны проститься.

- Я могу заплатить за работу. У меня есть два слитка золота с банковской маркировкой. Все, как положено. И ящик тушенки. Она великолепно сохранилась. И один очень интересный журнал. Он вам понравится. Он кому угодно понравится. Ты понимаешь о чем я, конечно.

- Мне пора, парень, - сказал Ларион. – Поговорим, когда я сюда вернусь. Наверняка это будет скоро. Ходу, Шестилап!

Кот ускорил бег, охранник остался позади. Оглянувшись немного погодя, Ларион увидел, что он так и стоит на повороте, смотрит вслед.

- А не стоило ли узнать, кого он жаждет поднять из земли? – спросил Шестилап.

- Думаю, отказать после этого стало бы труднее, - сказал ему Федоров, – а согласиться я не мог, как ты понимаешь.

- Боишься, что Щербак послал оставшегося головореза вдогонку?

- Не будет этого.

- Уверен?

- Почти на сто процентов наш знакомый бандит уже никого не убьет. Однако мало ли в Бразилии Педро?

- Тут ты прав.

Шесть тяжелых лап работали равномерно. Покачиваясь в седле, Ларион подумал, что ездовые коты уступают в скорости лошадям, но уходить от погони в этом мире требуется не часто. Метко стрелять научились все, и от пули не убежишь. А вот умению Шестилапа заметить или учуять опасность, мгновенно на нее отреагировать – цены нет.

Потом он вспомнил Анну и Солона, еще раз мысленно перебрал события последних дней и решил, что город Пушкино выживет. С таким-то мэром. Интересно, как он привел в порядок своего помощника? Снять или отдать под суд нетрудно, а вот вправить мозги и заставить работать еще надо уметь. Причем, за пятнадцать минут, как и обещал. А жить мэру долго и значит, город будет в порядке. Шансы на это велики.

- Мне кажется, - сказал Шестилап, - если ты и в самом деле вернешься, тебя там будут ждать. И не только для того, чтобы всадить пулю в спину.

- Я знаю, - согласился с ним Ларион. – Это и плохо.

- Та самка тебя все-таки зацепила?

- Она не самка. Женщина.

- Угу. Если я встречу кошку, которая мне понравится, ты будешь называть ее моей любимой женщиной?

Федоров улыбнулся.

Умеет все-таки поддеть, усатый.

А мимо проплывали дома, превратившиеся в пустые, полуразрушенные, бетонные коробки. Лапы кота топали по дороге, покрытой потрескавшимся асфальтом, прошитом насквозь тоненькими, неутомимо тянущимися к солнцу деревцами. Тишина, запустение и странная, высасывающая эмоции пустота, словно бы все время пытающаяся исподтишка навалиться, задавить, поглотить.

В какой мир я вернулся, вдруг подумал Ларион, после того как ведьмы меня поглотили? Может он лишь притворяется мне знакомым, маскируется под него? Наступит день, маскировка спадет, а я увижу его истинный облик? И что, ужаснусь? Можно ли напугать чем-то необычным ведьмака?

- Мне кажется, надо было согласиться, - сказал Шестилап.

- О чем ты?

- Ну, оживил бы дочку помощника мэра. Кто мешал тебе хапнуть золото, а потом уехать, прихватив… гм, женщину, вместе с ее котенком, дальше? Какая тебе разница, кто пожертвует время?

- Заговорил, - пробормотал Ларион, – почти как Щербак. А как я потом себя буду чувствовать, на это плевать?

- Слишком ты совестлив. О подобной чепухе ни один зверь не думает. Увидел добычу, сожрал ее и пошел дальше. К природе надо держаться ближе, она за тебя подумает.

- Предыдущий мир получил по мозгам, именно за жизнь по принципу «увидел – сожрал» - возразил Федоров. – Не думали о будущем, не готовились к возможным неожиданностям. И не появись ведьмы, случилась бы глобальная катастрофа. Нашествие сократило население Земли до разумных пределов, и природных ресурсов опять стало хватать на всех. Они даже постепенно восстанавливаются.

- Н-е-е-е… - сказал Шестилап. – Все не так. Люди много думали о будущем и хотели создать среду, независимую от природы. А у нее все схвачено и поэтому они влипли. Ты уверен, что ведьмы действительно пришли из космоса? А вдруг это часть системы, с помощью которой природа пытается избавиться от людей?

Хмыкнув, Ларион спросил:

- Думаешь?

- Я просто рассуждаю. И если мои предположения верны, то ведьмаки тоже принадлежат к этому механизму. Пока ты ничего плохого людям не сделал, но рано или поздно осознаешь свою сущность и тогда…

- Нет, не осознаю.

- А вдруг тебя сдерживает лишь наличие некоторых принципов? – ехидно спросил кот. – Для того чтобы от них избавиться, уходя из городов, не забывай прихватывать красивых самок. Все равно, к следующему городу они либо умрут, либо потеряют товарный вид.

- Лучше бы ты не пытался острить, поскольку у тебя нет чувства юмора. А еще ты – циник…

- Ты должен осознать, что обладание принципами ничем хорошим не заканчивается.

- … и никудышный философ.

- Они служат оковами, не дающими людям осознать прелесть простой, настоящей жизни, всю ее…

- Что-то не то происходит, - вполголоса сказал Ларион. – Помолчи.

Звук. Да, до них доносилось нечто похожее на далекий барабанный бой. Словно бы им навстречу двигался отряд пионеров.

- Глянем? – спросил Федоров.

- Обязательно, - ответил Шестилап.

Теперь он мчался на предельной скорости, почти бесшумно. Кстати, это было еще одним преимуществом ездовых котов. Цоканье копыт слышно издалека, а вот на усатом-полосатом можно быстро и бесшумно подобраться к кому угодно.

Дома кончились, и начался парк, границы которого были обозначены сложенными из кирпича столбиками. Кажется, некогда их венчали каменные шары. Шестилап запетлял между деревьями. Теперь лишь успевай уворачиваться от сучьев, вовремя убирай голову. Потом деревья кончились, кот остановился, да так резко, что Ларион едва не кувыркнулся ему через голову. Удержался все-таки, сел поудобнее в седле, глянул на открывшуюся картину.

Они очутились на обрыве. Прямо под ним тянулась наискосок, а потом круто поднималась вверх дорога к городу. И по ней двигалась длинная колонна. Впереди ехало десятка полтора воинов, приодетых в бронежилеты, да и вооруженных солидно. У всех были автоматы, а двое могли похвастаться аж ручными пулеметами. Если их прихватили не для понта, значит, патронов у войска вдоволь.

Ехавших за ними было много, очень много. В колонне виднелись всадники на собаках, гигантских, со свирепыми, хищными мордами, на двухголовых лошадях и еще на каких-то странных существах, смахивающих на четырехногих кур. Ларион подобных до сего момента даже не видел. А попутешествовал он за последние десять лет немало. Впрочем, гораздо больше он удивился тому, что в колонне оказалось аж три боевых машины пехоты. Взревывая моторами и изрыгая сизый дым, они месили траками дорогу.

Значит, у них и бензина навалом, с уважением подумал Ларион. Так жечь его могут лишь очень богатые ребята.

Он еще раз окинул взглядом боевые машины, обратил внимание, что корпуса у них поблескивают, нет ни следа ржавчины. Да и пушечки на башнях, если понадобится, наверняка могли плюнуть огнем.

Чуть ли не в голове колонны ехала крытая повозка, в которую были запряжены те самые, до сего момента не виденные четырехногие курицы. Сидевший рядом с кучером кряжистый мужичок держал полоскавшееся по ветру знамя. С него скалил зубы трехглазый череп. А на самой крыше повозки, видимо очень прочной, сидело три то ли карлика, то ли подростка и без устали колотили в огромные барабаны.

Зачем-то это было, наверное, нужно. Зачем?

Придумать ответ Федоров не успел. Один из ехавших в головном отряде взглянул в его сторону и тут же вскинул автомат.

Шестилап не зевал и, мгновенно развернувшись, кинулся в лес. Позади стучали очереди, пули стригли кусты, вонзались в стволы деревьев. А Федор и его усатый товарищ, домчавшись до ближайшей лощины, укрылись в ней. Следовало переждать, когда стрельба стихнет.

Сквозь запах прелой листвы пробивался нежный аромат растущих в тени цветов.

Кот оскалился, глянул на Лариона желтым глазом, сказал:

- Это – орда.

- Именно так, - отозвался ведьмак.

- Они идут к городу. А там еще ни о чем не подозревают. Что будем делать?

12.

- Мы кретины, - сказал Шестилап. – Уверен, отсюда уже не выбраться.

- А кто сомневается? – пробормотал Ларион. – Вспомни, мы сами сделали выбор. Винить некого.

Он приподнял голову над краем баррикады, взглянул на разворачивающийся перед ней передовой отряд орды. Красиво они это делали, четко, слажено. Для зрелищности не хватало только оркестра. Впрочем, барабанщики по-прежнему били в барабаны. Хотя и делали это в стороне, под пули не лезли. Где именно, высматривать уже времени не оставалось.

Ларион вновь спрятался за баррикаду, и вовремя. Через мгновение у него над головой просвистела пуля.

- Ого, - промолвил Шестилап. – За зрелище взимается плата. Немалая.

- На халяву рассчитывать смысла нет, - отозвался Федоров. – Кончилось десять лет назад.

- Снайпер – плохо, - сообщил пристроившийся рядом защитник баррикады, средних лет дядечка, с бородой «веником», казавшейся бутафорской.

- Да неужели? – ухмыльнулся ведьмак. – И что можно сделать?

- Как всегда, - послышалось в ответ, – придет один из наших снайперов, снимет вражеского, и можно будет воевать спокойно.

- А почему подстрелит именно наш, почему не наоборот?

- Вражеский - новичок, а у местного все пристреляно, да и позиции подготовлены.

- О! – промолвил Ларион. – Так вы опытные вояки?

- А ты как думал? Это не первая наскочившая на город за десять лет орда, – ответил бородатый. – Если врасплох нас застать не удалось, ордынцы уйдут несолоно хлебавши, оставив часть своих удобрять землю.

- Кто с мечом к нам придет?..

- Вроде того.

Собеседник Федорова улыбнулся, потом оглянулся и осекся, увидев подходившего Щербака. Тот шелбез излишней суетливости, слегка согнувшись, прячась за баррикадой от пуль. К кому он идет и что ему нужно, догадаться было нетрудно.

Остановившись рядом, помощник мэра окинул внимательным взглядом Лариона, кота и их собеседника. Бородатый хмыкнул и подался прочь. Шестилап вызывающе зевнул, продемонстрировав внушительные клыки.

Поморщившись, Щербак сказал:

- Ты и твой зверь покинули город.

- Выгонишь под пули? – спросил Ларион.

Не хотелось ему сейчас ни оправдываться, ни спорить. Не время сейчас было для этого и не место.

- Нет, не выгоню. Мэр желает поговорить. Велел привести к себе.

- Сказать спасибо за то, что предупредили об орде?

- И это. А за предупреждение… спасибо. Мы готовились к их приходу, но ждали позже.

- Ну, хоть так, - мрачно сказал Шестипал.

Щербак хмыкнул, взглянул на него с любопытством.

- Ага, он и в самом деле у тебя говорящий.

- Он не у меня, - поправил Ларион. – Он со мной. Товарищ, а не собственность.

- На товарищах не ездят, - парировал помощник мэра.

И даже слегка улыбнулся.

- Ездят, если они согласны именно так помогать общему делу, – ответил кот.

- Ну, пусть будет по-твоему, - чуть ли не миролюбиво, сказал Шербак. – Каждый из нас делает все возможное для своих друзей. Только разные они у нас.

- Стало быть, не обижаешься? – напрямик спросил Ларион.

Хотелось ему прямо сейчас расставить все по своим местам, хотя бы для того, чтобы не слишком опасаться выстрела в спину.

- Очень обижаюсь, - ответил Щербак. – Только сейчас не до того. Воевать надо, спасть город. Ну, а про наши дела мы потом поговорим. Кажется мне, что для этого еще представится случай.

И хищно улыбнулся.

Ларион подумал, что упорство его заслуживает уважения. Впрочем, сейчас и в самом деле, главное – защитить город. Остальное будет потом. Если для «потом» останется время.

- А мы ничего тут не пропустим? – спросил он.

- Можешь не волноваться, - ответил Щербак, - Командует ордой человек неглупый. Он должен понимать, что если Пушкино не удалось захватить сходу, значит, надо устраивать осаду по всему правилам. Атаковав город наобум, только зря солдат потеряешь. Мы ведь тоже неприятных сюрпризов к их появлению приготовили немало.

В голосе его звучала гордость.

- Наверное, и у врагов что-то есть в загашнике?

- Наверняка. Это «мертвая голова», и о ней много слухов ходит. Не один город разграбили и уничтожили.

- «Мертвая голова»? Нацики, что ли?

- Нет.

- А почему такое название?

- Тебе известно, что у каждой орды тоже есть куски мокрого металла, защищающие их от ведьм? У этих в обозе настоящая голова ведьмы.

- Вранье, чистой воды. Они после смерти исчезают полностью.

- Дыма без огня не бывает. Говорят, она находится у предводителя оды, в повозке. Он ее никому не показывает.

- Байки. Можно поспорить, там обычный обломок тарелки.

- А я тоже слышал, - встрял Шестилап, – и именно про голову. Вот бы взглянуть на нее хоть глазком. Любопытно мне, как ведьмы выглядят.

- Убьем всех ордынцев и посмотрим, - сообщил Щербак. – А пока надо топать к мэру. Он ждет, и у него важный разговор.

Ларион и Шестилап переглянулись.

- Быстрее, - поторопил Щербак и, не дожидаясь ответа, двинулся от баррикады прочь.

Почему бы и нет?

- А тем временем на баррикаде будут отстреливаться? – спросил кот, когда они догнали помощника мэра.

- Я же сказал, устоит и без вас, - послышалось в ответ. – Мои люди свое дело знают. Сейчас будет первая атака, орда получит по сопатке, откатится, и их атаман начнет придумывать, как бы нас взять похитрее.

- А дальше? – спросил Ларион.

- Будет видно. Дело к ночи, и они станут лагерем, а прямо с утра вывалят из мешка все, приберегаемое для подобного случая. Лишь бы у них там не оказалось минометов. Дома и баррикады после них восстанавливать запаришься.

Говоря это, он озабоченно оглядывался по сторонам, словно уже видел уничтоженное захватчиками, прикидывал, что ремонтировать и отстраивать в первую очередь, а что во вторую. Был уже захвачен будущими заботами, жил в них.

А может, он, подумал Ларион, и не очень скверный человек? Совсем хороших людей сейчас не бывает. Время такое, и они не выживают.

Потом был дом мэра, распростившийся с покоем и тишиной, превращенный в штаб обороны, освещенный множеством ламп, да не масляных, а керосиновых. В дверь его то и дело врывались защитники города, докладывали и тут же убегали, получив распоряжения. А еще в него шли женщины, некоторые с решительными лицами, некоторые заплаканные, спешили подростки, вооруженные кто пистолетом, кто обрезом. Эти были очень деловиты, как и положено детям, дорвавшимся до серьезного, взрослого дела.

Прямо в коридорах стояли ящики с оружием и боеприпасами, консервами, большие фляги с водой. Дверь в огромную кухню, местонахождение которой легко определялось по запаху, была распахнута настежь. Проходя мимо, Ларион увидел, что она забита народом. Судя по всему, в нее мог зайти любой и хорошенько подкрепиться.

Потом была лестница на второй этаж. Где-то на середине ее неподвижно сидел человек с забинтованной головой. Чем-то он смахивал на манекен.

Этот-то откуда? Бой еще не начался. Впрочем, он мог попасть под пулю снайпера.

- Топайте дальше без меня, - сказал Щербак. – Дела.

Он двинулся прочь по коридору, а Федоров и кот стали подниматься по лестнице. Ларион миновал раненого, плотно прижимаясь спиной к стене, стараясь его не потревожить. Шестилап проскользнул мимо человека легко, грациозно, даже не задев боком. Вооруженный короткоствольным карабином охранник шагнул в сторону. Дверь в кабинет открылась. Они вошли.

Теперь мэр стал другим. С лица его исчезла скука, а двигался он быстро, уверенно. Когда Ларион и кот вошли в комнату, Жуков вместе с несколькими подчиненными рассматривал расстеленную на столе большую карту города и его окрестностей. Увидев ведьмака, он окинул его внимательным взглядом и сделал знак подчиненным удалиться. Те, ни слова не говоря, поспешно вышли.

- Так, вернулся, - сказал мэр Лариону. – Зачем привел с собой зверя? Ему следовало ждать снаружи.

- Сам ты зверь, - сказал Шестилап. – Я его напарник, если хочешь знать.

- Вот как, - Жуков даже бровью не повел. – В таком случае - оставайся, напарник. Говорить буду с обоими.

- О чем? – спросил Ларион.

- Времени не очень много, - сообщил мэр. – Поэтому на мелочи размениваться не станем. Главное, что вы вернулись и из города вас теперь не выпустят. А если орда победит, пощады не будет никому. Понимаете это?

- Допустим, - сказал Федоров.

- Как мне рассказывали, для оживления надо лишь потратить время, в десять раз большее, чем прошло с момента гибели. Если к тебе будут доставлять убитых минут через десять после смерти, оживление каждого обойдется часа в полтора. Доноров на этот срок я найду запросто. Ведьмак, сколько сможешь оживить в час?

- Силен, - с восхищением пробормотал кот. – Ну, прыткий…

- Так не получится, - сообщил Ларион. – Ты неправильно считаешь.

- Что именно неправильно? – спросил мэр.

- Считаешь, говорю. Хотя принцип оживления понимаешь верно, однако я не могу это делать как автомат. Сама работа занимает порядочный кусок времени, и после нее приходится некоторое время отдыхать, восстанавливать силы. Человека четыре в сутки, не больше.

- Так.

Мэр задумался. Услышанное явно шло вразрез с его планами.

- Сколько это будет стоить? – наконец спросил он. – Какую плату вы за подобную работу берете?

- Ну… - хитро прищурился Шестилап, - учитывая военное время…

Он явно получал удовольствие от того, что больше не надо играть роль бессловесного животного.

- Думай быстрее, - поторопил мэр, – Сколько?

- Учитывая военное время, - сказал Ларион, - мы не возьмем ничего.

- Уверены?

- Мы предупредили вас о появлении орды, а укрывшись здесь, тоже стали защитниками города. Какое может быть золото, если даже мэр не думает о своих запасах? Условие лишь одно. После того как все закончится, мы уйдем, и никто нас не станет задерживать. Как, по рукам?

- Договорились. Отправляйтесь на баррикаду возле железнодорожной станции. Там снайпер подстрелил взрывника. Желающие пожертвовать свое время есть. Федоров, оживлять будешь только по моему приказу, особенно нужных для обороны людей. Только по моему приказу. Понял? Вернувшись от станции – отдыхайте сколько нужно. Недалеко от морга есть убежище, хорошо защищенное от обстрела. Сейчас его готовят для вашего проживания.

Сказав это, Жуков склонился над картой и принялся ее внимательно рассматривать.

Все верно, подумал Ларион, мы теперь в деле, значит, с нами можно не церемониться. Любопытно ощущать себя частью армии. Давненько со мной такого не было.

- Вам пора, - сказал Жуков. – Дорогу знаете, а мне тут надо еще обсудить…

Уже на лестнице, после того как они миновали сидевшего на ней раненого, кот неласково спросил:

- Типа, меценат, да?

- Примерно так, - ответил Федоров.

Для того чтобы успокоить Шестилапа, этого оказалось недостаточно. Он начал ворчать, едва они вышли из дома мэра и двинулись в сторону станции. Плелся рядом и бормотал:

- Герой…бессребреник. И еще… ага, предупреждальщик о нападении орды. Я вот думаю, что мы запросто могли промчаться мимо города, никого не предупредив. Просто уйти от орды. Но – нет, решили проявить благородство. Надеешься выслужить право стать гражданином? Зря. Ты – ведьмак, и все это помнят. Нельзя здесь оставаться, ты понимаешь?

- Еще бы, - наконец, сказал Ларион, которому все это стало надоедать, – понимаю в лучшем виде. Только пока идет война, это не имеет никакого значения. Доходит?

- Вот ты о чем думаешь? Урвать себе хоть немного счастья, пусть даже такой ценой?

Ларион не ответил. Он смотрел на Анну, которая как раз в этот момент вышла из-за угла. Вот она на мгновение замерла, а потом опрометью кинулась к нему.

13-14

13.

Минометы у осаждающих нашлись. К счастью, запас мин оказался не безграничен. Ларион насчитал двадцать три разрыва. После того как стало ясно, что обстрел закончился, он сказал Шестилапу:

- Следующее оживление проведем часов через пять, не раньше. Делать нам сейчас нечего. А там – битва, зрелище. Пойдем, надо взглянуть и при возможности принять участие.

- Пошли, - с готовностью согласился кот. – Мне тоже любопытно.

Вчерашняя схватка, думал Ларион, была вроде как репетицией. С обеих сторон оказалось по нескольку убитых, но все понимали, что до решительной драки дойдет лишь на следующий день.

Он знал, что ночью два защитника города попытались тайком пробраться в лагерь орды. Они хотели выкрасть из шатра атамана голову ведьмы, ну или артефакт, который служит орде защитой. Сопутствуй им удача и окажись неподалеку ведьмы, дело могло и выгореть. К сожалению, смельчаков схватили, причем без единого выстрела. Умирали они долго и так кричали, что было слышно даже в городе.

Поколебавшись, Федоров выложил на стол обрез, и вместо него вооружился автоматом. Для каждой войны – свое оружие. Обрез хорош косить на лесной дороге, выскочивших на тебя из кустов бандитов. Если они так глупы, что держатся кучкой, есть шанс накормить картечью сразу двух, а то и трех. А вот серьезная, позиционная война требует скорострельного и более точного оружия.

- А если дойдет до рукопашной? – спросил кот.

- Не дойдет, - буркнул Ларион.

Он подумал, что нарушает приказ мэра, запретившего ему ввязываться в перестрелки. Только как его накажут, если на этом поймают?

Выйдя из подвала, Федоров взглянул на ближайший дом и покачал головой. Над крышей его поднимался жирный столб дыма. Да и не только над этим домом, горели и другие. Это означало, что поголовье карликовых коров ощутимо сократится. Вряд ли их успели спрятать в убежище.

- Мы идем? – поторопил Шестилап.

- Да, конечно, - сказал Ларион. – Для начала давай заберемся повыше. Надо оглядеться.

- Желаешь получить лучшее место?

- Думаю, зрелище того стоит.

- Согласен, - промолвил кот.

- Главная драка будет возле станции?

- Сомневаюсь. Спорим, они пойдут со стороны типографии?

- О! – воскликнул Федоров. – Хорошая мысль.

- Вот увидишь, они уже туда перебазировались. Ну, глянем?

- Погнали!

Дом, из которого была видна почти вся жилая часть города, они присмотрели еще вчера. Дорога до него заняла минут пять, не более. Потом начался долгий подъем по полуразрушенной, заваленной мусором лестнице. Забравшись на самый верхний этаж, Ларион даже остановился на минутку перевести дух. Колени были как ватные, а по лицу тек пот.

- Может тебе по утрам начать бегать? – ехидно спросил кот. – Для поддержания общей физической формы. А то привык разъезжать на моей спине, словно барин. Скоро и ходить-то разучишься.

- Может мне тебя на шашлыки продать, как-нибудь? – буркнул Федоров.

- Если я вперед тебя не сдам, - хихикнул Шестилап. – Есть города, где на твое мясо охотников найдется больше.

- Вот злыдень.

Ларион расстался с перилами, на которые было оперся, и прошел в ближайшую квартиру. Благо дверь в нее отсутствовала. Заглянув на кухню, он обнаружил, что она заваленная побитой посуды. Один из углов полностью заняла гора ржавых кастрюль. То ли бывший хозяин квартиры был к кухонной утвари неравнодушен, то ли ее зачем-то стащили сюда со всего подъезда. С какой целью?

Пожав плечами, Ларион прошел в другую комнату, выглянул на балкон. Тот оказался обширен, и на нем даже стояло полусгнившее, плетенное из лозы кресло.

Самое то!

Плюхнувшись в кресло, Ларион положил автомат на колени и принялся осматриваться. Кот пристроился рядом, сел чинно, по-кошачьи. Вот только лишняя пара лап смотрелась как-то нелепо.

Город оказался перед ними как на ладони, и только теперь, увидев его сверху, ведьмак смог в полной мере оценить укрепления, воздвигнутые для защиты. Баррикады из ржавых остовов автомобилей, дома, взорванные чтобы обломки стен завалили проходы, стрелковые ячейки, сложенные из бетонных блоков и кирпича. Жилые кварталы охватывало кольцо хорошо и продумано расположенных укреплений. Обороняться от живой силы тут можно лихо. А вот как быть, если ее поддержит боевая техника?

Шестилап понюхал воздух и сообщил:

- В соседней квартире кто-то есть. Гляну.

Он просочился мимо, не преминув при этом мазнуть Лариона по лицу кончиком хвоста. Можно было поспорить, не случайно.

Федоров попытался прикинуть, где могли бы проскочить БМП-шки, и признал, что таких мест раз, два и обчелся. Самым перспективным был проход возле моста, на ограждении которого все еще висели грозди насквозь проржавевших замков, некогда оставленных молодоженами. Вот только…

Ларион припомнил, что уже был на баррикаде, перегораживающей мост. Кажется за ней стояло парочка приметных ящиков. Судя по маркировке, в одном лежали противопехотные гранаты, а в другом противотанковые. Можно поспорить, карманная артиллерия в них есть, ждет своего времени.

Бинокль бы сюда, подумал Федоров, для полного удовольствия.

Шестилап появился так же бесшумно, как исчез.

- Снайпер, - сообщил он, усевшись рядом с Федоровым. – У него там хорошо оборудованная точка. Бдит, между прочим. Можно не опасаться, что кого-то из нас подстрелят.

- Отрадно слышать, - сказал Ларион. – Посмотри, кажется, начинается. Вон, в сторону бывшей детской больницы.

Так оно и было.

Орда шла построившись в роты, как на параде. Одеты, правда, солдаты были как попало, что несколько портило впечатление, но зато двигались слажено, а команды выполняли мгновенно. Вооружение их вызывало зависть. Ларион насчитал по крайней мере пять ручных пулеметов. И еще там было два гранатомета. Даже один, по нынешним временам - вещь очень редкая, а тут – целых два.

- Суровые ребята, - сказал Шестилап.

Сбоку на соседнем балконе, хлопнула винтовка. Снайпер выбрал себе мишень.

Так и есть. Командир одного из отрядов рухнул, как подрубленный.

- Ему не ответят? – спросил Ларион.

- Нет, - ответил кот. – Снайперская война закончилась еще вчера. Как тебе и говорили, победило знание местности, ну и еще кое-какие хитрости. Численность, к примеру. Этот, с соседнего балкона, был оживлен ночью. Меня узнал, обрадовался. Представляешь?

- Это же хорошо.

- Ага. Поможет выиграть.

- Думаю, у противника в запасе еще есть козыри. Иначе они бы себя так беспечно не вели.

- А они ведут себя именно так?

- Нагло, я бы даже сказал. Смотри, техника показалась.

Боевые машины пехоты ехали не очень быстро, развернувшись поперек улицы, уступом. Стволы установленных в башенки скорострельных тридцатимиллиметровых пушечек слегка поворачивались из стороны в сторону, словно наводчики уже выбирали цели.

- Жуткая штука, - сказал Ларион. – Если эти консервные банки в три смычка возьмутся за баррикаду, охнуть не успеешь, и от нее ничего не останется.

Ордынцы между тем рассыпались в стороны, залегли в развалинах, попрятались в канавы, воронки, оставшиеся от предыдущих сражений.

Они действуют предельно просто, подумал Федоров. Пришли, постреляли, выяснили примерный уровень обороны. На другой день – извольте бриться, сделали обстрел из минометов, притопали всей кодлой, выставили технику, залегли и ждут, когда она расчистит проход. Потом навалятся толпой и возьмут город. Стандартная, без хитростей и сюрпризов тактика. Или не надо делать поспешных выводов? Следует подождать?

- Как только боевые машины подойдут к баррикадам, их забросают гранатами, - сказал кот. – Сожгут, словно дрова в камине.

- Возможно, - промолвил Ларион – Хотя… не надо торопиться. Давай посмотрим.

- На что именно?

- Думаю, сюрпризы все-таки будут.

- Какие?

- А вот посмотрим, посмотрим… - ухмыльнулся Федоров.

Он видел, как стали раздавать гранаты защитникам баррикады. Кстати, за последние полчаса число их заметно увеличилось. Значит Жуков подвел подкрепление. Кстати, вот он и сам, стоит в сторонке, наблюдает. Тоже явно ждет. Что именно? Любопытно.

- Занятно, - заметил Ларион. – И все-таки, что защитники города припрятали в рукаве?

- Могу просветить, - отозвался Кот. – Ты вниз погляди.

- Я ничего не вижу.

- Нет, ты оторви седалище от кресла и действительно посмотри вниз. Видишь, что выползло рядом с нашим домом?

Пришлось встать и взглянуть. Ларион с трудом удержался от возгласа удивления. Внизу, чуть ли не прямо под балконом, виднелся танк. Здоровенная такая железяка, вооруженная стомиллиметровой английской корабельной пушкой и, в отличие от техники орды, защищенная настоящей, толстой броней.

- Становится все интереснее, - пробормотал ведьмак, опустившись обратно в кресло.

- Ага, - подтвердил кот. – Мне кажется, это не последний сюрприз.

- Посмотрим. Время есть.

Федоров вытащил из кармана фляжку, которую недавно наполнил неплохим коньяком, и сделал небольшой глоток.

- Мерзость редкостная, - пробормотал Шестилап.

- Зато хорошо восстанавливает силы, - заметил Ларион. – Особенно если они потрачены чтобы вернуть кого-нибудь к жизни.

- Все равно, меня ты коньяк пить не заставишь.

- Твое право.

Танк остановился неподалеку от баррикады, и его пушка нацелилась на БМП-шки орды. Они к этому моменту тоже прекратили движение. Именно так стая шавок, увидев приближающегося к ним породистого, бойцовского пса, замирает, не в силах решить, нападать им или броситься наутек.

- Кажется, теперь силы равны, - сказал Ларион. – Может осада продлиться подольше?

- И ты еще поживешь у своей самки? – сделал вывод кот. – Учти, как только война закончится, нам неизбежно придется рвать когти. Это факт.

Федоров лишь пожал плечами. Поерзав на кресле, он устроился поудобнее. Упускать зрелище не хотелось. Когда еще увидишь такое сражение за город?

Некоторое время ничего особенного не происходило. Очевидно, появление танка оказалось для атамана орды сюрпризом. Не очень приятным, ясное дело. Потом забили барабаны. Грохот их приближался.

- О! – воскликнул Шестилап.

Ларион даже ухом не повел. Не хотелось ему сейчас отвлекаться на разговоры. Загадка барабанного боя занимала больше. Имелось у него некое предчувствие.

А барабаны стучали все ближе. И вот уже стали видны несущие их карлики. В цветастых, шутовских одеждах они важно шагали к баррикаде. И надетые у них на голову колпачки с бубенчиками покачивались в такт шагам. Классика, можно сказать. Позади шеренги барабанщиков топал мужчина в косухе и кожаных штанах. И что-то у него еще было на ногах, соответствующее. Берцы, кажется.

Чувствовалось в этом шествии некое несоответствие. Карлики вышагивали как на параде, а вот мужик в коже шел не в ногу, то и дело оглядываясь. Один раз он даже повернулся к барабанщикам спиной и сделал несколько шагов пятясь. В этот момент стал виден рисунок на спине косухи. Все тот же белый, трехглазый череп.

- Забавный тип, - сказал кот.

- Да еще какой, - пробормотал Ларион. – Не нравится он мне…

Шагах в ста от баррикады карлики остановились. Как по команде, они вскинули палочки и замерли, словно превратившись в изваяния. Человек в кожаном прошел сквозь их строй и замер. Вытащив из кармана белый платок, он поднял его над головой и несколько раз взмахнул рукой.

- Парламентер, - пробормотал Шестилап. – Следовало ожидать.

Ларион бросил на него задумчивый взгляд, но ничего не сказал.

- Думаешь, мэр пойдет с ним разговаривать? – не унимался кот.

- Да, – ответил Федоров.

- И сделает глупость. Если у них остался в живых хотя бы один снайпер…

- Он не выстрелит.

- Почему?

- Орда считает себя победившей. Удары исподтишка обычно наносят проигравшие.

- Это еще бабушка надвое сказала, - заявил кот. - У наших – танк. Где они его прятали, хотел бы я знать? И это явно не последний сюрприз.

- Вероятно, – сказал Ларион. – Однако ордынцы считают себя выигравшими. Да и атаман их ведет себя соответственно.

- Может он блефует?

- Слишком натурально.

Шестилап тихо хмыкнул, потом чисто по-кошачьи широко и сладко зевнув, сказал:

- Поживем – увидим.

- И очень скоро, - добавил ведьмак.

Он смотрел на Жукова. Тот двинулся к баррикаде, дойдя до нее, отдал несколько распоряжений, потом вытащил из кармана белый платок. Помахав им, мэр вышел на открытое пространство. С полминуты предводители двух воюющих сторон стояли неподвижно, потом медленно пошли друг другу навстречу.

- Классика, - пробормотал кот.

- Ага, - ответил ведьмак. – Думаешь, договорятся?

- Почему бы и нет?

- Мне кажется – нет.

- Пессимист, - пробурчал Шестилап.

- Да, я такой.

Предводители остановились в шаге друг от друга. Немного постояли, очевидно, прикидывая, как лучше начать разговор, наконец приступили.

Знать бы, о чем они говорят, подумал Ларион, или хотя бы иметь возможность видеть их лица.

- У снайпера есть бинокль? – спросил он. – Случайно не видел?

- Зачем ему эта штука? – отозвался кот. – У него прицел есть на винтовке. Прикажешь отобрать и принести сюда?

Ларион бросил на него мрачный взгляд.

Не время сейчас для веселья.

- Хочешь узнать, о чем они разговаривают? – спросил присмиревший Шестилап. – Что может быть проще? У меня зрение лучше, а мимику людей я понимаю хорошо. Могу рассказать.

- Хорошо, твой выход на сцену.

- Ну-у-у… собственно, я вижу лишь лицо атамана орды и об ответах мэра могу догадываться приблизительно... Хотя, почему бы и нет?

На безрыбье и рак – рыба.

- Валяй, - разрешил ведьмак. – Посмотрим, что получится.

- Вот сейчас атаман сказал мэру, что пожжет и разрушит его город, - сообщил кот. - . И лучше бы тому объявить своим людям, что сопротивление бессмысленно. Надо подчиниться и приготовиться к захвату, который будет сопровождаться для мужчин существенными ударами по морде, а для женщин… ну, сам понимаешь.

- Что ответил мэр?

- Конечно, послал его в некое пешее путешествие. Продолжительное.

- А атаман в него отправляться отказался?

- Угу.

- Дальше?

- Погоди, сейчас еще что-нибудь определю.

Ларион закинул руки за голову, откинулся на спинку кресла. Оно затрещало и немного подалось.

Не развалится ли? Впрочем, не до него сейчас, подумал ведьмак, совсем не до него. Может, отправиться к снайперу и попросить его дать глянуть в прицел? Да ведь не даст. И правильно сделает. У него сейчас самый напряженный момент. Он бдит, на случай если какой-нибудь шустрый ордынец надумает пальнуть в мэра.

- Так… - пробормотал кот, – так…

- Разглядел еще что-нибудь? – не выдержал Ларион.

- На данный момент они друг друга пару раз послали. Сначала недалеко, а потом уже на значительное расстояние. Теперь мэр пытается о чем-то с атаманом договорится. Тот непреклонен.

- Есть у орды в загашнике сюрпризец, есть. Какой именно?

- Все, окончательно не договорились.

Это было и так видно. Мэр уже возвращался к баррикаде и делал это, стараясь соблюсти достоинство, но максимально быстро. Явно опасался получить пулю в спину. А вот атаман уходить не спешил. Стоял, смотрел по сторонам.

Забыл, где находится? А может…

- Оп-па… - пробормотал Ларион.

- Чего он не уходит? – спросил кот.

- И не уйдет, - сообщил ведьмак. – Он нам нос натянул. Все эти переговоры он устроил лишь для того, чтобы приблизиться к баррикаде, выиграть немного времени.

- О чем ты?

- Сейчас увидишь, - мрачно сказал Федоров. – Мало не покажется.

Он подумал, что зря вооружился автоматом. Толку от него сейчас нет.

Вот мэр нырнул в укрытие, и тотчас карлики вновь ударили в барабаны. С соседнего балкона выстрелил снайпер, но убил ли он кого-нибудь, было неясно. Среди нападавших вроде бы никто не упал. Прятавшиеся за баррикадой открыли шквальный огонь. Причем несколько человек стреляли только в атамана, но толку от этого не было ни на грош. Тот стоял совсем недалеко, но ни одна пуля в него так и не попала.

- Что это? Ты можешь объяснить? – кот ткнул Лариона в бок мордой так сильно, что тот едва не вывалился из кресла.

- Не мешай, - огрызнулся ведьмак.

Он не сводил глаз с атамана. А тот двинулся к баррикаде, не сильно и торопясь, словно прогуливаясь. Очевидно, это послужило знаком, поскольку тотчас ордынцы, покинув укрытия, ринулись в атаку. Они бежали не пытаясь прятаться, не обращая внимания на выстрелы из за баррикады, на огонь снайперов. Да и зачем это делать, если пули не достигают цели?

- Что это? – не унимался Шестилап. – Ты можешь мне объяснить?

- Несложно, - ответил Ларион. – Он тоже ведьмак, телекинетик. Если у Жукова не осталось в запасе сюрпризов, город будет взят.

- Ух, ты… а нам что делать?

- Пока – смотрим. Представление еще не закончилось. Бабки подбивать рано.

Как раз в этот момент атаман картинно взмахнул рукой, и несколько защитников баррикады рухнули как подкошенные. Казалось, по ним ударил здоровенный, невидимый кулак.

- Телекинетик, - пробормотал Ларион и сокрушенно покачал головой.

- Да что он делает? – спросил кот. – Как пули перехватывает?

- Отгородил защитным полем себя и своих людей. Оно отражает пули и все летящие в него предметы. Так что стрелять бесполезно, а гранаты кидать даже опасно. Своих осколки посекут.

- Вот, блин!

Вспомнив о танке, Ларион привстал, чтобы видеть железного броненосца лучше. И успел как раз вовремя. Пушка танка сместилась чуть в сторону и, нацелившись точно на атамана, выстрелила.

Получилась очень интересная штука. Полет снаряда заметить невозможно, но шагах в десяти от цели скорость его так замедлилась, что ведьмак явственно увидел, как черный, остроконечный цилиндр отворачивает от цели. Вот он заложил крутую дугу, развернулся и, набирая скорость, полетел к танку. Грохнул взрыв, башню заволокло дымом.

- Ух ты, - пробормотал Ларион. – Ну, ничем его не возьмешь.

- Бежать надо! – взвыл кот. – В суматохе смоемся.

- Нет, - твердо сказал ведьмак. – Мы не уйдем.

Словно игрок, поставивший на «темную лошадку», и теперь прикидывающий хватит ли у нее сил на последнем круге обойти лидеров, он следил за происходящим внизу. А там началась паника. Защитники баррикады отступили, унося раненых. Снаряд оказался осколочным и серьезного вреда танку не нанес, но экипаж открыл люки и тоже бросился наутек.

- Это разгром, - сказал кот.

- Нет, - возразил ему ведьмак. – Мэр не побежал. Значит, надежда еще есть.

В самом деле, Щербак стоял на углу ближайшего к баррикаде дома, неподвижно, словно статуя. И было ощущение, что он ждет.

Очень интересно, подумал Ларион. Ну, просто – очень.

Мэр дождался. В тот момент, когда атаман подошел к баррикаде вплотную, он вскинул правую руку вверх. В ней оказалась большая, черная коробочка. Несмотря на разделявшее их расстояние, Федоров разглядел. как мэр нажал на ней кнопку и, проявив неожиданную прыть, метнулся за угол дома. Несколько мгновений спустя баррикада взлетела на воздух.

Зрелище взрыва поражало не хуже разворачивающегося в воздухе снаряда.

Ведьмак увидел, что ни один из разлетающихся кусков баррикады атамана не тронул. Тот был словно в невидимом, защищающем его коконе. Правда, полностью погасить инерцию взрыва защитное поле не смогло. Человека в косухе швырнуло в воздух, он пролетел по пологой дуге метров десять и тяжело рухнул на дорогу.

- Ух, ты! – воскликнул Шестилап. – Вот это фейерверк! И главное - как вовремя, чтобы спасти город.

- Да, неплохо, - подтвердил Ларион.

Он вскочил и, вскинув автомат, выпустил длинную очередь в сторону ордынцев, как раз в этот момент кинувшихся к своему предводителю. Один из них упал. Снайпер на соседнем балконе тоже очнулся от ступора и теперь стрелял раз за разом. Взглянув вниз, Ларион увидел, как бежит обратно к машине экипаж танка. Жуков вышел из-за угла и снова утвердился на своем месте. Из-за соседнего дома выскочил отряд человек в пятьдесят во главе с Щербаком и кинулся к остаткам баррикады.

- Мы победили? – спросил кот. – Правда, мы победили?

Сев обратно в кресло, Ларион положил автомат на колени, вынул из кармана фляжку с коньяком.

- Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, - сообщил он, сделав солидный глоток.

- Что ты имеешь в виду?

- Враг еще жив.

Он ткнул пальцем в сторону атамана, которого его солдаты поспешно уносили прочь.

- И что? – спросил кот.

- Он жив, - объяснил Ларион. – Отлежится и устроит новый штурм. Причем ему надо будет восстановить пошатнувшийся сегодня авторитет. Так что пощады не будет никому.

- Думаешь?

- Ну да. Я так понимаю, орда теперь обязана не просто ограбить этот город, а сжечь все, способное гореть, и вырезать жителей до последнего человека. Нравится тебе такая перспектива?

14.

- Сколько у нас времени? – спросил мэр.

- Кто знает? – ответил Щербак – Вдруг он встанет на ноги уже завтра? Судя по всему, он лишь упал и расшибся. Если ничего не сломал, то у нас в запасе только сегодняшняя ночь.

- Понятно, - мэр обернулся к Лариону, сидевшему в самом углу, на старом, продавленном стуле. – Ну, а ты что скажешь?

Ведьмак пожал плечами.

- А что от меня ожидается?

Развалившийся прямо на полу Шестилап подсказал:

- Большая шишка имел в виду, что ты – ведьмак. Можешь знать нечто им неведомое и подкинуть хорошую идею.

Ларион пожал плечами.

- Вы уже слышали. Отлежавшись, атаман поведет свое войско в атаку. Теперь он станет осторожнее, и заманить его на мину окажется трудновато. Если только у вас весь город не заминирован. Если бы сегодня его удалось прикончить после того, как он упал… в общем, сами понимаете.

- Как уничтожить его щит? – спросил мэр.

- Только вместе с ним самим, - ответил Федоров. – Вы ждали от меня другого ответа? Напрасно. Могу добавить, что он может не только прикрывать полем своих солдат от пуль. Почти наверняка он способен взрывать гранаты в руках у защитников баррикад. А снаряд гораздо эффективнее не разворачивать в воздухе, а рвануть внутри танка. Он сегодня играл на публику, а вот завтра будет убивать, и на пощаду рассчитывать глупо.

- Милостей от ордынцев мы не ждем. Я просто хотел узнать, как это чудовище можно убить?

- А мне откуда знать?

- Мэр думает, что иногда заразу можно истребить только с помощью другой заразы, - пода голос Шестилап. – Подумай хорошенько.

Щербак, сидевший напротив Лариона, мрачно ухмыльнулся.

- Если сказал что-то неприятное, прошу извинить, - сообщил Жуков. – но твой кот прав в одном. Все мы знаем, на что ты способен как ведьмак.

- Мои способности?

- Не можешь ли ты защитить город с их помощью? Пулей атамана не достанешь, а вот как быть со временем? Получится у тебя превратить его либо в старика, либо в младенца?

- Нет.

- Из принципа или это реально невозможно?

- Не получится. И кстати, там одного пора оживить. Он вам завтра понадобится.

Ларион встал и двинулся к двери. Кот неслышной тенью следовал за ним.

- Стой, мы пригласили тебя для консультации.

- Я дал ее, - не оборачиваясь, сказал Федоров. – Более добавить нечего.

Оказавшись на улице, он отошел от входа в дом мэра на несколько шагов, прислонился спиной к стене и взглянул на солнце, уже опустившееся к крышам домов.

Скоро наступит ночь, а утром город умрет, и изменить это невозможно. Точно – нельзя? Почему тогда у многих его жителей длинная жизнь? Значит, выход есть? Город может быть спасен. Как?

- То есть, - сказал Шестилап, - Принципы – главное? Даже под угрозой смерти?

- А ты как думаешь?

- Золотое детство, - кот фыркнул. – Пацан, штаны на лямках.

Ларион протянул руку и осторожно погладил его по огромной голове. Шестилап выгнул спину дугой и замурлыкал.

- Именно детство, Шестилап, оно самое.

- И нас уже не переделаешь? – спросил кот.

- Тут ты прав. Идем, следует с толком провести последний вечер.

Город за этот день изменился. Нет, дома и улицы остались такими же. Просто теперь в нем поселились настороженность и страх. Они слышалась в торопливых шагах прохожих и лязге оружия, о них говорили плотно закрытые шторами окна, не пропускающие и лучика света, о них напоминал принесенный ветром пепел от недавно еще горевшего дома. А почти все встречные были женщинами или подростками. Дети сидели по убежищам, а мужчины охраняли баррикады или отдыхали перед предстоящим сражением.

Безлюден оказался базарчик, обычно в это время наполненный торговками и покупателями. После того как они миновали ряды пустых прилавков, Шестилап спросил:

- Как будем выбираться?

- Ты о чем? – поинтересовался Ларион.

- Ноги следует уносить. Сегодня не получится, подстрелят свои или чужие. Завтра, когда начнется большая заварушка?

- Если орда решила сравнять город с лицом земли, из него не выскользнуть никому.

- Значит, мы умрем?

- Неужели ты рассчитывал жить вечно?

- Вечно – нет, но подольше не отказался бы.

Полутьма скрадывала очертания летающей тарелки, и она казалась больше, массивнее. Остановившись неподалеку, Ларион окинул ее задумчивым взглядом.

Получается, какой-то выход должен быть. Какой?

- А если атамана завтра убьют? – спросил кот.

- Только при очень большом везении, я бы сказал – невероятном.

Федоров взглянул на топтавшихся неподалеку от тарелки охранников. Два ствола, которые завтра понадобятся на баррикадах. Или их перед боем отсюда уберут?

- А вдруг? – спросил кот.

- Сильно сомневаюсь, - ответил Ларион. – Ну, что они могут придумать? Танком его не возьмешь. Еще один фугас заложат? Взрывчатки в городе осталось с гулькин нос,сам слышал. И потом, атаман теперь ученый. Один раз он впросак попал, это – факт, а следующего не допустит.Как я уже сказал, на расстоянии детонировать мины он способен.

Тяжело вздохнув, Шестилап спросил:

- А что делать?

- Снимать штаны и бегать, - проворчал Федоров. – Сказал же, думать надо, хорошо думать.

- Как выбраться?

- Как орду уничтожить. Не забудь, в этом городе живет женщина, которую я… не хочу я ее смерти. Смекаешь?

Ларион еще раз взглянул на тарелку, прищурился и стал вполголоса напевать «прощание славянки».

- Да как же ее уничтожишь?! – взорвался кот. – Невозможно это.

- Можно – мрачно сказал Ларион. – Есть один путь, рискованный и очень… хм… неэтичный.

- Как?!

- Возвращаемся на совет отцов города, - скомандовал ведьмак. – Есть у меня одна идея. Не лежит у меня к ней душа, чувствую - могу запросто лишиться головы, но делать нечего…

15-16

15.

- Ты сделаешь это? – спросил мэр.

- Конечно, - ответил Солон.

И улыбнулся.

Ларион подумал, что иногда цель оправдывает средства. Ради спасения целого города можно пожертвовать… А чем, собственно? Женщиной, к которой неравнодушен?

- Ты понимаешь, что от твоих действий зависит? – спросил он.

- Да ладно вам, - промолвил мальчик. – Незачем меня лечить. Если напортачу, то погибнут все, в том числе и мама… Не сомневайтесь, все будет в лучшем виде. Я уже прикинул, что там к чему.

- Умница, - сказал Щербак.

Судя по всему, происходящее ему тоже не нравилось.

А помощник оказался не законченным мерзавцем, подумал Ларион. Впрочем, кто я, чтобы его судить? У самого рыльце в пушку.

Он вздохнул.

Вот самое время сейчас думать об этом. Не лучше ли заняться подготовкой к предстоящему?

- Ведьмак, выйдем на минуту, поговорить надо, - предложил мэр.

- Хорошо, - ответил Федоров.

Открывая дверь кабинета мэра, он услышал, как Жуков сказал:

- Кот тоже пусть здесь посидит. Это разговор с глазу на глаз.

Ну да, подумал Ларион, а как иначе?

Мэр вышел из кабинета, аккуратно прикрыл дверь. К этому моменту Федоров уже спускался по лестнице. Догнав его, мэр скомандовал:

- Направо. Первая дверь по коридору.

- Хорошо.

Ведьмак спустился на первый этаж, свернул направо, толкнул дверь. Комната оказалась довольно тесной, в ней стояло всего два стула. Идеальное место для того, чтобы переговорить приватно.

Ларион сел и спросил у мэра:

- Что случилось?

Словно в нерешительности, тот поерзал на стуле, на которым устроился, потом спросил:

- Ты уверен, что он останется жив?

- Уверен. Он останется жив и проживет еще долго.

- Ах, вот как… И иного выхода нет?

- Предложи другой способ спасения города, - ответил Ларион, – Приму с радостью.

- Купим счастье ценой слезы ребенка?

- Представь, орда врывается в город… Тебе никогда не приходилось бывать в городах, после того как орда взяла их штурмом?

- Нет, - мэр потупился.

- Мне приходилось. Я видел. Описать?

- Не надо.

- Мы приняли помощь храброго мальчика. Ты – слышал. Он все понимает и согласен на наш план.

- Мало ли на что соглашаются в таком возрасте? Ладно, проехали… Парень и в самом деле разумный не по годам. Как мать ко всему этому отнеслась?

Соблазн соврать был нешуточный, но Ларион ответил:

- Она не знает.

Мэр тяжело вздохнул.

- Почему?

- А зачем? Мы не остановимся на полдороге. Что мы выиграем, если все время рядом со мной будет биться в историке Анна?

- Что ты сделал с ней?

- Она крепко уснула не меньше, чем на сутки. Десять лет назад делали неплохое снотворное и именно это - действует. Проверено.

- А ты не переборщил?

- Нет.

- Что будет, когда она проснется?

Ларион пожал плечами.

- Она меня убьет, а может и пожалеет. В любом случае, это моя забота. Мне расхлебывать эту кашу, не так ли?

- Ты нам нужен, - мэр слегка прищурился, что-то прикидывая. – Значит, придется принять какие-то меры.

- Не надо никаких мер, - поспешно сказал Ларион. – Женщины любят говорить о своей кровожадности, но мало кто из них действительно берется за оружие.

- Ты считаешь…

Мэр испытующе заглянул Федорову в глаза.

- Бояться нечего. Может быть, Анна меня выгонит… на некоторое время. Не более.

- Хорошо, пусть будет так, - сказал Жуков, – но я пошлю человека за ней присмотреть. В случае нового обстрела он ее перенесет в убежище.

- Это – правильно. Какие еще ко мне вопросы?

- И все-таки, что станет с мальчиком? Только – честно.

- Он просто осуществит свою мечту и подрастет. Думаю, он будет этому рад.

- Насколько ему окажется… физически неудобно? Ему наверняка понадобится еда, питье, ну и прочие надобности. Как ему их обеспечить?

- Не надо. Все получится немного по-другому, не так как ты думаешь.

- Как?

Ларион ухмыльнулся.

- Много хочешь знать, плохо будешь спать. Главное – результат. Могу лишь сказать, что для процессов, которые будут с ним происходить, понадобится другая энергия.

- Понимаю. Тогда…

Мэр, резко, словно ставя печать на документ, ударил ладонью по колену. Он хотел было встать, но вдруг передумал.

- Еще что?

Ларион глянул искоса. Нетрудно было угадать, какой вопрос ему сейчас зададут.

- А ты вообще – человек?

- Сомневаешься?

- Честно говоря – да.

- Хочешь, отвечу честно?

- Не знаешь?

- Скажем, еще не разобрался. Наверное, это будет ближе к правде. И думаю, когда разберусь, окажусь перед неким неизбежным выбором.

- Ах, вот как? – мэр взглянул на него с интересом, словно увидев в первый раз. – Значит, выбор все-таки возможен. Ты уверен?

- Выбор всегда возможен, - ответил Ларион, подходя к двери. – Проблема в том, что обычно не знаешь, какой из вариантов принесет меньше зла. Пора нам.

Им и в самом деле следовало поторопиться. Для задуманного могло просто не хватить времени.

- Да, пора, - согласился мэр.

И остался сидеть. Он рассматривал ведьмака внимательно, пытливо. А потом, что-то разглядев ему лишь ведомое, удивленно покачал головой.

Ларион ждал. Вот сейчас ему зададут второй, обязательный для подобных бесед вопрос.

- Если ты манипулируешь временем, - сказал мэр. – Значит имеешь отношение и к будущему?

- Я имею отношение ко времени жизни отдельных людей. Я могу воздействовать лишь на него.

- Ты должен знать что-то о будущем. Какое оно? Есть ли оно у людей, или наших детей уничтожат ведьмы и злобные мутанты? Чем все закончится? Стоит ли идти дальше? Имеет ли смысл пытаться выжить?

- Ну, понеслась телега по кочкам, - сказал Федоров. – Отрадно только, что на все эти вопросы можно ответить очень коротко.

- Как?

Ведьмак пожал плечами.

- Да откуда я знаю?

Он открыл дверь.

- И это – все? – спросил мэр.

Лицо у него было очень обиженное.

Ну почему, подумал Ларион, на меня всегда обижаются, когда я говорю правду? Все, поголовно.

- Конечно, - сообщил он мэру. – Еще есть простой ответ. Доживешь – увидишь.

- А я доживу?

- Я думаю на тебя, в юности, девушки страшно обижались. Очевидно, ты их тех, кто, купив подруге мороженое, тут же требует от нее исполнения всех самых смелых фантазий?

Федоров вышел в коридор и двинулся к лестнице. Преодолев ее, он заглянул в кабинет и сообщил:

- Пора, надо идти.

- Уже? – обрадовался Солон.

Щербак вытащил из кармана каким-то чудом сохранившуюся конфету-сосульку и вручил ее мальчишке с таким видом, словно награждал орденом. По нынешним временам почти так и было. Пацан сграбастал конфету без лишних слов и тотчас засунул в рот. Щербак забрал у него сосульку и аккуратно освободив от обертки, вернул.

Кот смотрел на все это, настороженно сощурив желтые глазищи и встопорщив усы. Уже на лестнице он пристроился рядом с Ларионом и тихо спросил:

- Все нормально?

- Как в Польше, тот пан у кого… - ведьмак оглянулся на спускавшего по пятам Солона и глухо кашлянул, - … в общем, дальше ты сам знаешь.

Мэр возвращаться в кабинет не стал. Ждал их на улице, прохаживался перед дверью, с задумчивым видом.

Ларион подумал, что впервые видит его курящим с того момента как вернулся в город. У каждого свои привычки. Жуков, стало быть, тянется к сигарете только лишь на отдыхе. А если надо много думать и быстро принимать решения, предпочитает на них не отвлекаться. Встречается и такое.

- Пошли, - приказал мэр и двинулся в сторону летательного аппарата ведьм.

Шагая за ним, Федоров вдруг подумал, что окружающий мир не так безумен, как кажется. В прежнем были реклама, шоу-бизнес и многое другое. А еще новый мир - проще. Даже если сложить в общий котел тайны ведьм, связанные с ними секреты и загадки ведьмаков, некогда ими поглощенных. А еще этот мир принадлежит ведьмакам, никуда не денешься. Мир ведьмаков…

Ларион несколько раз мысленно повторил словосочетание, посмаковал его.

Получается, именно ведьмаки должны разгадать тайны инопланетян, обязаны их победить. Больше некому. А потом надо помочь человечеству выжить, предоставив ему свои уникальные способности. Вот только сумеют ли оно распорядиться ими с толком? И будет ли испытывать к ведьмакам благодарность, учитывая, что они к людям не принадлежат? Не проще ли собрать армию отморозков, а потом отправиться грабить последние уцелевшие города?

Ладно, сказал он себе, нечего задирать нос. Сам недалеко ушел. Спасать города, отнимая время у детей, не велика заслуга. Да и насчет изучения ведьм ты, братец, не далеко ушел.

Неловко ступив, он попал ногой в огромную трещину между кусками асфальта, и едва не упал. Щербак, вовремя успев подхватить его под руку, сказал:

- Осторожнее, мастер, не расшибись. Ты нам очень нужен.

- Кто бы сомневался? - буркнул Ларион.

Вот нужен ли он себе самому? Стоит ли жить, сомневаясь в собственной принадлежности к роду человеческому? Или пока считаешь себя человеком - он самый ты и есть? Пока мыслишь по-человечески? А есть ли этого точные признаки?

Федоров покачал головой.

Размышления и сомнения… Нет сейчас для них ни времени, ни места. Следует думать лишь о деле. Надо быть спокойным и собранным. Любая ошибка может стоить Солону жизни. И это – самое главное.

Тарелка в полутьме казалась больше, чем была в реальности. И от нее словно бы тянуло мускусом, как от хищного животного.

Или ему это только кажется? А может летающий корабль ведьм угадал их планы и теперь ожил? Ох, сомнительно. С чего бы это, да прямо сейчас? Проще признать себя жертвой разыгравшегося воображения.

- Вы, двое, - приказал мэр охранявшим тарелку. – Отправляйтесь патрулировать улицу. Ни одного любопытствующего поблизости не должно быть. Всех прохожих заворачивайте взад. Дошло?

Распоряжение было выполнено беспрекословно.

Да, признать - проще, подумал Ларион. Есть лишь старая, сломанная машина, как бы странно она ни выглядела, какие бы чувства ни будила. И сейчас следует сосредоточиться, собрать как можно больше сил. Они понадобятся. Предстоит не простое воскрешение из мертвых. Придется продемонстрировать высший пилотаж таланта ведьмака. И не дай бог ошибиться…

Ведьмы.

Он медленно закрыл глаза и еще раз мысленно повторил это слово, сделал его ключом, центром концентрации силы. Вот оно приобрело объем, стало вещественным. Теперь следовало изменить его структуру. Он так и сделал. Слово стало холодным, как лед, и гулким, словно колокол. Ларион выкрасил его в черный цвет и осторожно потянул за углы, стараясь придать своему творению ромбическую форму.

Нет, бесполезно. Чего-то не хватало.

Мысленно приделав к слову запал, словно к самодельной бомбе, он поджег его и дождался взрыва.

Ведьмы!

Федоров вспомнил терпкий вкус и яркие цвета их мыслей. Скручиваясь словно новогодний серпантин, перепутываясь и удлиняясь, они уводили от реальности, не давая вернуться, выжигая напалмом все воспоминания о ней. Волокли туда, где кажется безумием даже попытка ее представить. Именно там он стал самим собой, научился читать длинные цепочки причудливых смысловых знаков, получил от них знание, прочно впаявшееся в мозг, не исчезнувшее даже после возвращения.

Необходимую мысль он увидел сразу. Она пряталась в самой глубине его памяти, была длиннее и запутаннее прочих. Теперь ее оставалось лишь активизировать. Осторожно, стараясь не потревожить все прочие, он протянул руку и к ней прикоснулся. Память его не подвела. На ощупь мысль оказалась слегка шероховатой. Она подавалась под рукой и слегка пружинила, словно резиновая.

Сколько прошло времени, как он ей пользовался в последний раз? Полгода, кажется? Пятьсот километров? Бесчисленное количество упущенных возможностей и вероятностей?

Прочитав первый знак, он пропустил его сквозь сознание, посмаковал, словно гурман, отведывающий экзотическое кушанье. Не идти дальше стоило значительного труда, но Ларион его приложил.

Он взглянул на тех, с кем пришел. Щербак стоял слишком близко, и Ларион увидел в цвете и объеме пожиравшую его тоску по дочери. Зрелище было малопривлекательное. Еще там виднелись обрывки его возможной судьбы, но ведьмака они не интересовали. Не было у него для работы с ними ни умения, не знаний.

А у кого, у ведьм? Может быть, но не обязательно. Было, было у него подозрение, что ведьмы это знание тоже от кого-то унаследовали. Вот научились ли они его использовать?

Уходит время. Все лишнее - в топку…

Он проверил течение окружающего времени и, убедившись, что находится в правильном потоке, сказал:

- Солон должен подойти, а все остальные обязаны отодвинуться как можно дальше.

И пока приказ его выполнялся, Ларион повернулся к тарелке. Зная, что состояние, в котором он сейчас находился, поможет ему увидеть истинную сущность летающего аппарата инопланетян, он был готов к чему угодно. Если понадобится, даже сражаться.

Не была тарелка живой, да и ничего опасного в ней не ощущалось. А вот то, что она существовала одновременно еще в нескольких дополнительных измерениях, удивления не вызывало. Федоров не в первый раз видел куски мокрого металла и был к этому готов.

Сумеет ли юный механик сладить с такой сложной штукой? Хватит ли у него сил? Наверняка. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно было еще раз взглянуть на Солона, на то, как много ему осталось жить.

Ларион так и сделал. Благо мальчик уже стоял рядом.

- Готов? – спросил его ведьмак.

- Конечно, - ответил Солон. – Погнали, что ли?

Голос его звучал неестественно тонко, поскольку время для него уже текло по-иному. И терять его зря не следовало.

- Держись парень, - сказал Ларион, – Хорошо продумывай все действия и помни, что если даже совершишь ошибку, я могу сдать назад и все вернуть. Обойдется это дорого, но один раз допустимо.

- Я знаю.

- Я все время буду рядом, стану за тобой следить.

- Вот и отлично.

- Ты точно готов?

- Точнее не бывает, - ответил Солон. – Погнали, я сказал.

Незачем оттягивать неизбежное, подумал Федоров.

Он еще раз взглянул на тарелку, на ее размазанный по семи измерениям контур, на мальчика, в глазах которого светились восторг, так ему не терпелось взяться за дело.

Время уходит, проклятое время, подумал Ларион.

Он сосредоточился на самом дальнем уголке своего сознания, и сидевшее там ведьмачество широко улыбнулось, показывая длинные клыки. А потом оно сладко потянулось и принялось за дело. Ушли сомнения и лишние эмоции, отодвинулись в сторону воспоминания и ненужные мысли. Осталась лишь холодная собранность профессионала и умение двигаться к намеченной цели…

16 .

- А если ничего не получится? – спросил Шестилап.

- Все будет в ажуре, - заверил его Ларион.

- Ты превратился в оптимиста? Случилось чудо.

- В реалиста.

- Да неужели? - сказал кот, окидывая взглядом место будущего сражения, - И все-таки жаль, что нельзя провести операцию со временем на такой площади.

- Можно. Только для этого потребуется много добровольцев, - отозвался Федоров. – Нереально много, при такой площади.

Он махнул рукой в сторону открывавшейся перед ними панорамы. Отсюда, сверху, прекрасно была видна часть пояса развалин, окружавших жилые дома. Промежутки между взорванными строениями перегородили баррикадами. За ними прятались защитники города. Дальше начинались коробки нежилых домов, зиявшие пустыми провалами окон. Возле ближайших стояли боевые машины пехоты. Рядом с ними ордынцы передвигались почти не прячась. Они явно готовились к сражению, не спеша, без суеты.

А ведь они не выставили с тыла дозорных, подумал Ларион. Совсем ведьм не боятся. Получается, защита от них находится рядом. Взглянуть бы на нее хоть раз…

- И у всей этой толпы надо забрать личное время, - поддакнул кот. -А если кто-то из них неожиданно передумает? И потом, в бою все постоянно меняется. Попробуй, вычисли нужный момент. Нет, не получится.

- Не поспоришь, - буркнул Ларион.

- Нашел бинокль? Учти, я в подобных штуках не нуждаюсь. Тебе следовало позаботиться о нем самому.

- Нашел, - ответил Федоров. – Хороший. У помощника мэра буквально чуть ли не с руками оторвал.

- О! Значит, тебе стало действительно любопытно.

- А иначе, зачем мы здесь?

Они сидели на том самом балконе, что и вчера. Ларион поерзал, устраиваясь поудобнее. Кресло скрипело все так же. Откинувшись на плетеную спинку, он расслабился и только тут почувствовал, как у него ноет все тело, каждый мускул. Словно всю ночь разгружал вагоны. И еще слегка кружилась голова. Следствие того, что он сегодня оживил на одного человека больше, чем положено.

Ну да ничего, не стоит ли на это обращать внимание? Главное чтобы рука не дрогнула, если придется стрелять. А понадобится? Почти наверняка. И никуда от этого не денешься.

Вытащив бинокль из сумки, Федоров повесил ее на подлокотник кресла. В ней лежало еще несколько нужных предметов, и ее следовало держать под рукой.

Если все пройдет как надо, подумал он, завалюсь спать не менее чем на сутки. Конечно, если меня не убьет Анна. Как обещала. Может, так будет лучше? Может это выход?

- Сегодня все решится? – спросил Шестилап.

- Почти наверняка. Слышал, час назад били барабаны? Значит, атаман очнулся и придет. Он должен захватить город сегодня, иначе ордынцы начнут сомневаться в его силе. Понимаешь о чем я?

- Орда может взбунтоваться?

- Не сейчас. Однако любой командир знает, что если солдаты в нем хотя бы раз усомнятся, это рано или поздно аукнется. Хорошо аукнется. Небо с овчинку покажется.

- Сурово, - сказал кот.

- А ты думал, командовать – сплошное удовольствие?

- Судя по тому, как ты ведешь себя, сидя на моей спине – да.

Ларион ухмыльнулся.

На подобные подначки он перестал покупаться давным-давно.

- Не веришь? – спросил кот.

- Верю, - ответил ведьмак.

- И это справедливо?

- Да. Ты везешь, а я стреляю из обреза, если понадобится. Каждый вносит свой вклад в дело коллективного выживания. Хочешь, чтобы я поработал лошадкой? Научись стрелять. Вот только, я тебя не унесу, а тебе лапы управляться с оружием не позволяют. Значит, самой природой предрасположено, чтобы ты оказался под седлом.

Шестилап хмыкнул. Ларион взглянул на него не без интереса. Однако усатый предпочел помолчать. То ли его доводы признал железными, то ли прикидывал, как приспособить огнестрельное оружие к своим лапам.

Ну и замечательно. Пусть подумает. Полезно.

Понюхав воздух, Федоров покачал головой.

Показалось… Наверняка ему теперь долго будет чудиться запах летающей тарелки. Он словно бы впитался в легкие и кожу, стал напоминаем. О чем? О сделанной работе? Возможно. О выборе, который он совершил? И это – тоже. А главное, о чем он все-таки станет напоминать, это о спасенном городе. Если это получится, то они с Шестилапом -победители, а их не судят.

- Я сейчас… - сказал кот.

Он скользнул в квартиру и немного погодя втащил на балкон огромный, старый и порванный матрац. Расстелив его во весь балкон, полосатый выбрал местечко почище и, завалившись на него, вольготно вытянул все шесть лап.

- Ну, теперь не хватает только попкорна, - сообщил Ларион.

- А что такое - попкорн?

- Была такая еда, еще до нашествия ведьм. Ее по традиции лопали на разных там зрелищах.

- А какая она была на вкус? На что походила?

- Не знаю, как объяснить, - сказал Федоров. – Вот попадется у какого-нибудь торговца – куплю и дам попробовать.

- Ловлю на слове. Не забудь.

Кот перевернулся и лег на живот. Ларион взглянул на солнце и, отметив, что оно уже поднялось над крышей ближайшего дома, сладко зевнул. Спать тянуло немилосердно. А битва так до сих пора и не начиналась. И так хотелось откинуться на спинку кресла, расслабиться. Спать…

Он открыл глаза. Положение солнца указывало, что он проспал не менее часа. А сражение все еще не начиналось. И значит, следовало опять погрузиться в сон. Вот сейчас…

Ларион подумал об Анне, и ему стало больно. Получается, он ее потерял навсегда. А может, все еще обойдется?

Тоже придремавший Шестилап вдруг открыл один глаз и спросил:

- Мы все правильно сделали?

- Не уверен, - признался Федоров.

- Но мы старались? Иного выхода не было?

- Да, другого выхода не существовало.

- В таком случае перестань себя грызть. Закрой глаза и усни, а я посторожу. Будь уверен, когда понадобится – разбужу.

Ларион хотел возразить, но у него не было для этого сил. Да и голос кота теперь доносился, словно сквозь подушку. Вот она стала толще, закрыла белый свет, познакомила с беспамятством. Оно ловко подхватило его под руку и повело в темноту, развлекая по дороге приятными воспоминаниями, успокаивая ощущением теплоты и покоя. В сон…

17-19

17.

- Не спи, замерзнешь! Эй, представление уже начинается.

Шестилап, конечно. Кто еще мог его разбудить?

Ларион рывком сел и нащупал автомат. Машинально передернул затвор, досылая патрон в патронник.

- Осторожнее! – вскричал кот. – Стрелять еще рано!

Так оно и было. Положив автомат обратно на колени, Ларион сладко потянулся. Потом протер глаза, прогоняя остатки сна, взглянул на поле боя.

Все верно, мохнатый прав. Что-то и в самом деле начиналось. Защитников возле восстановленной после взрыва баррикады теперь стало больше. Появился и мэр. Он расположился на том же месте, что и вчера. Чуть дальше и правее была обычная пятиэтажка. Вот в одном из окон ее второго этажа появился человек в каске. Оглядевшись, он спрятался, и немного погодя там высунулся ствол крупнокалиберного пулемета.

Ага, подумал Ларион, даже пулеметчика перекинули с другой баррикады. Все правильно, сейчас и начнется…

Он взглянул на ордынцев. Те не дремали. Боевые машины пехоты уже двигались к городу, пока еще медленно, словно настороженно. Сопровождавшие их солдаты удалью тоже не хвастали, все больше жались к домам.

- Думаешь, они решаться штурмовать город без атамана? – спросил кот.

- Нет, - ответил Ларион. – Ни за что.

- Значит, сейчас появится ихний ведьмак?

- Никуда не денется.

Федоров окинул балкон взглядом.

Плетеное кресло, матрац кота, мусор, донышко битой бутылки на самом краю, поблескивающее словно крохотный прожектор.

А ведь сегодня понадобится каждый ствол, подумал Ларион. От кота в перестрелке толку нет. Он может махом выкусить врагу горло, но под пули его пускать нельзя. А следующее воскрешение можно будет сделать только часа через три. Кто мешает пока поработать простым стрелком? Неплохая мысль… Кстати, позиция на балконе удобна для наблюдения, но не для стрельбы из автомата. Высоковато, далековато. Значит, необходимо спуститься вниз.

- Есть дело, -сказал Ларион, – Пойдем…

Он встал, и его качнуло к перилам. Затекшее за время сна тело протестовало против резких движений. Пришлось сделать несколько приседаний, разогнать кровь.

- Решил поразвлечься? – не без одобрения в голосе спросил Шестилап.

- Почему бы и нет?

- В самом деле? Кутить, так кутить!

Едва они вышли на улицу, как метрах в двадцати от них взорвалась первая выпущенная по городу мина. Пришлось бежать в ближайшее укрытие и пережидать обстрел. Народу в него набилось много, как селедок в бочке. Место Федорову и Шестилапу нашлось только у входа. Впрочем, на большее они не претендовали.

После первого десятка упавших мин, кто-то из прятавшихся в укрытии проворчал:

- Совсем от злости свихнулись.

- Либо они где-то обнаружили войсковой склад и хорошенько в нем затарились, - предположил стоявший неподалеку от Лариона толстый мужчина в пятнистом комбинезоне.

- Где они могли его найти? – возразил ему тот, который начал разговор. – Это в первые годы после нашествия ведьм каждая шпана, пытавшаяся захватить наш город, почем зря садила из большого калибра. Одна отмороженная банда даже жахнула из «града». Ужас, что творилось. А сейчас – не то…

- Нашли, значит.

- Да я же тебе говорю, что неразграбленных военных складов поблизости не осталось. В последние годы и пара мин была редкостью. А тут, за два обстрела высадили столько боеприпаса! Нет, они крепко разозлились.

- Ничего, - сказала какая-то женщина, из дальнего конца убежища. – Мне шепнули, что у нас теперь есть чем им ответить. И штука эта посерьезнее их хлопушек. Мало мерзавцам не покажется. Мы еще повесим их главарей у входа в город, чтобы другим было неповадно убивать карликовых коров.

Ларион покачал головой.

- Ты прав, - вполголоса сказал ему кот. – От народа ничего не скроешь.

Испытующе взглянув на него, ведьмак слегка пожал плечами.

Вот не разберешься, улыбается он там или нет. Подобные эмоции у кошачьих на мордах не проявляются. А хвоста сейчас не видно.

Одна за другой рвались мины. Находящиеся в убежище о чем-то говорили, но Ларион их не слушал. Он неожиданно подумал о том, что все-таки было бы неплохо в этом городе поселиться навсегда. Ему вдруг захотелось этого нестерпимо. Жениться на Анне, познать простую, безыскусную жизнь, забыть о скитаниях, о тайнах, о том, что все время нужно защищаться, о своем непрошенном даре, наконец. Тяготит он, словно цепи на ногах каторжника. Нестерпим он.

Ларион медленно покачал головой.

Только не получится, ничего не получится. Ведьмачество останется с ним навсегда. А после разгрома орды следует уехать, иначе это место превратится в ад. Что может быть хуже города, в котором каждый житель охотится за чужим временем, желая обменять его на жизнь дорогого для себя человека? Можно ли найти счастье там, где каждый стремится загнать кого-нибудь в ловушку, заставить отдать часть жизни? Люди в таких случаях удивительно изобретательны. Начнут они с банального шантажа жизнью и здоровьем детей, жен, родителей. Потом в ход пойдут реально жестокие варианты. И он станет причиной мерзости, предательств, жестокости и всеобщих страданий.

Замечательная роль, не правда ли? Может, ведьмы одарили его необычными способностями не просто так? Вдруг он является их секретным оружием, созданным для того, чтобы уничтожать города, жители которых сумели раздобыть мокрый металл? Почему бы не предположить, что подобное возможно?

Шестилап цапнул его когтистой лапой за штанину, отвлек от раздумий.

- Эй, мыслитель, все кончено. В этот раз на город упало более тридцати мин.

- Много времени прошло? – спросил Ларион, оглядываясь.

Убежище было пустым.

- Народ разошелся только что, - сообщил усатый. – Пошли?

- Да, поторопиться следует, - сказал Ларион. – Сейчас начнется самая веселуха.

- Нельзя ее пропустить…

Они выбрались из подвала и бросились к улице, по которой намеревались наступать ордынцы. Возле перегораживающей ее баррикады уже суетились защитники города, готовились к схватке. Места за амбразурами занимали люди по виду бывалые, а значит, и умеющие хорошо стрелять. Остальные располагались так, что бы подавать патроны стрелкам, а при нужде любого из них и заменить.

Для начала следует посмотреть на врага, подумал Ларион.

Он едва не столкнулся с булочником, у которого несколько раз покупал хлеб. Тот тащил цинк с патронами, на ходу пытаясь оторвать прикрепленный к его крышке консервный нож на длинной рукоятке, которым этот цинк надлежало вскрывать.

Рядом с ближайшей свободной амбразурой сидел бородач, кажется из мусорщиков. На коленях у него была каска, доверху наполненная патронами. Доставая их сразу по три штуки, он снаряжал пулеметную ленту, укладывая ее слой за слоем в жестяную коробку. Пулемет стоял рядом, уже на станке. Его оставалось лишь подвинуть к баррикаде.

Заглянув в амбразуру, ведьмак остался ей доволен. Сектор обзора был настолько широк, что позволял простреливать всю улицу.

- Что там? – нетерпеливо спросил сзади Шестилап.

- Погоди, - пробормотал Ларион.

Пока шел обстрел из минометов, ордынцы успели занять необходимые для атаки позиции. Боевые машины пехоты остановились где-то на расстоянии квартала. А вот атаман еще не появился, да и карлики-барабанщики пока не принялись за дело. Получалось, время найти хорошую позицию еще есть. Его надо использовать с толком.

Ларион отодвинулся от амбразуры и еще раз окинул баррикаду взглядом. Все удобные места для стрельбы были заняты, да и это – тоже. Не зря здесь пулемет стоит. Значит, надо устроиться в другом месте.

А кто мешает оборудовать позицию на втором этаже дома, возле которого стоит мэр? Стены там толстые, да и обзор из окна неплохой. Правда, если у ордынцев остались снайперы, риск получить пулю в лоб там выше. Впрочем, Ларион был уверен, что ордынцы сегодня поставили на другое оружие, более мощное.

- За мной! – приказал он коту. – Надо поторопиться.

Все оказалось так, как он и думал. Место на втором этаже нашлось, да еще очень удобное. Возле доставшегося им оконного проема стоял старый, пластиковый ящик. Чем не сиденье?

Ларион на него и пристроился, положил автомат на колени и приготовился ждать.Одно из действующих лиц предстоящего сражения явно запаздывало.

- Зачем тогда устроили обстрел? – пробурчал Шестилап. - Ради похвальбы? Дескать, посмотрите, какие мы богатые! Мины расшвыриваем направо и налево, почем зря.

- Критикан ты, братец, - почти весело сказал Ларион.

Он и в самом деле чувствовал себя неплохо. Все сомнения куда-то ушли, забылись. Осталось лишь предвкушение будущего боя, адреналин в крови.

- Мину-то хоть под баррикаду они заложили? – спросил кот.

- Я посоветовал этого не делать, - сообщил Федоров. – Похоже, они вняли.

- Из-за атамана?

- Ну да. Второй раз один и тот же фокус не пройдет. Понимаешь? Оставленную на баррикаде мину он взорвет на расстоянии, еще на подходе. Вместе с защитниками, между прочим.

- О! – сказал кот. – А гранаты? Вроде бы там…

- Нет, - покачал головой Федоров. – Их тоже убрали, от греха подальше.

Барабаны. Они ударили совсем неподалеку. Словно барабанщики сумели подкрасться вплотную к баррикаде. Если не так близко, то уж никак не дальше соседней улицы. И по идее, их можно даже попытаться достать, но не до них сейчас, совсем не до них.

Атаман. Он должен быть рядом. Вот сейчас…

Из подъезда ближайшего к баррикаде уцелевшего дома неторопливо вылетел огромный шкаф. Летел он плавно и легко, словно воздушный шарик. Вслед за ним из окон и дверей дома, стали вылетать сломанные стулья, столы, остаток компьютерного кресла, ржавая спинка от кровати, здоровенный короб холодильника. Весь этот мусор зависал посредине улицы, собирался в кучу.

Ну да, подумал Ларион, а потом все барахло полетит к баррикаде, устрашая и отвлекая защитников города. Атаману будет легче держать щит, спасающий солдат орды от пуль, а так же нащупывать и обезвреживать возможные мины. Очень толково придумано. Стоит мысленно поаплодировать.

А барабаны все стучали, громче, громче…

Ну, где же главное действующее лицо представления? Почему он не выходит весь в белом? Вот, сейчас…

Кот положил тяжелую лапу ему на плечо и сказал в самое ухо.

- Патроны.

- Что ты имеешь в виду? – спросил Ларион.

- Подумай хорошо. Вы убрали мины и гранаты, но патроны тоже могут взорваться, прямо в магазине автомата или в ленте пулемета. Неужели это никому не повредит?

- Патроны… - пробормотал Федоров.

Он хлопнул себя по лбу и вполголоса выругался.

- Осознал, - отметил кот. – Бежим к мэру. Ему надо сообщить о том, что людей с баррикад следует убрать.

- Ты прав, - согласился Федоров.

Взглянув в окно, он увидел появление предводителя ордынцев. Тот стоял у подъезда дома, который только что очистил от мебели. Атаман сменил косуху на строгий, черный костюм. Такие до нашествия носили лишь бизнесмены. Не забыл он даже о галстуке и соответствующих ботинках. Причем костюм не был с чужого плеча. Сидел, как влитой.

Значит, в обозе у них есть даже портной, подумал Ларион, хороший портной. Если учесть, сколько городов разграбила орда, такое вполне возможно.

- Что делаем? – еще раз спросил Шестилап.

- Бежим к мэру…

Федоров вскочил и со всех ног кинулся в коридор. Кот следовал за ним по пятам. Прыгая через ступеньки по лестнице в подъезде, Ларион подумал, что шансы выиграть битву у них еще есть. Главное, чтобы мэр отреагировал правильно и достаточно быстро. К счастью до него - рукой подать.

- Патроны! – крикнул Федоров, подбегая к Жукову, - Атаман может взрывать и их! Если он подойдет к баррикаде близко…

Хмыкнув, Жуков переспросил:

- Получается, станет взрываться и стрелковое оружие?

- Точно. Придется начинать сейчас, иначе потеряем защитников баррикады.

Мэр вынул из кармана из кармана пульт, смахивающий на тот, которым он взорвал баррикаду. Нажав на нем кнопку, он объяснил:

- Думаю, на взлет потребуется время. Не имею представления – сколько.

- Может пока убрать народ из-за баррикады? – предложил Ларион.

- Кто-то должен задержать ордынцев. Иначе наш маленький сюрприз может запоздать.

Все верно. Они еще не победили, и значит, на счету каждый умеющий стрелять. Ну, а если кто-то погибнет, на то она и война.

Федоров сказал коту:

- Возвращаемся. И поскорее…

- Почему бегом? – спросил Шестилап, когда они взбегали на второй этаж. – Кто запретил воевать пешком?

Ведьмак ухмыльнулся.

- А лучше всего в тепле, с перерывами на завтрак, обед, ужин и возможностью вздремнуть, как появится желание? Правильно?

- Верно рассуждаешь, - одобрил кот.

Их оконный проем оказался свободен, и даже на ящик никто не успел польститься. Плюхнувшись на него, Федоров взглянул на сражение. Все, прятавшиеся за баррикадой стрелки палили в атамана, но толку с этого не было никакого.Тот, между прочим, сократил расстояние до них чуть ли не вдвое. Собранный в заброшенном доме мусор теперь крутился волчком почти рядом с амбразурами.

- Похоже, это граница сферы его воздействия, - пробормотал Ларион. – Атаман сделал ошибку, так явно ее обозначив.

- Ты о мусоре? – спросил кот.

- Да.

- До баррикады осталось совсем чуть-чуть.

- Ничего страшного. Зато теперь защитники города знают, когда наступит момент отступать. Вот сейчас прискачет тяжелая кавалерия…

Если этого не случится в ближайшие пару минут, подумал он, их план погорит синим пламенем. Ордынцы захватят полосу укреплений и оборонять город станет гораздо труднее. Даже танк не поможет. Где она, подмога? Вот сейчас…

- Мальчишка не успеет, - пробормотал кот.

- Все будет в лучшем виде, - заверил его Ларион. – Солон – не подведет. Он знает, что от его умения зависит жизнь всего города.

Созданный атаманом смерч отхватил от баррикады кусок, стал темнее и плотнее за счет обломков стен, кусков машин, распиленными на части фонарных столбов. Издаваемое им мерное гудение теперь звучало громче.

Лариону стало страшно. Он только теперь до конца осознал, как могуч дар атамана, как легко тот управляется даже с большими тяжестями. И если его сейчас не остановить, он, не задумываясь, уничтожит всех, оказавшихся в зоне действия его умения. А еще есть орда. Она идет следом и ждет, когда атаман расчистит ей дорогу. Потом она хлынет в город, для того чтобы убивать и грабить.

Толку от стрельбы сейчас не было никакого, но Ларион уже был не в силах бездействовать. Он вскинул автомат и сделал пару очередей в атамана. Потом полоснул длинной, на весь остаток магазина по наступающим солдатам орды, надеясь, что хоть одного из них заденет. Никакого результата. Ни одна пуля в цель не попала.

- Надо ждать, - подсказал Шестилап. – Вот увидишь, патроны еще пригодятся.

Он был прав. Вот только к городу со скоростью идущего прогулочным шагом человека приближается смерть. И очень не хотелось наблюдать это, сложив ручки.

Ларион вынул из автомата пустой магазин и вставил на его место полный.

Он смотрел, как атаман расчистил проход через баррикаду. От этого смерч еще увеличился. Теперь попавшие в него предметы крутились быстрее, звук стал громче, превратился в рев.

Выполняя приказ мэра, защитники баррикады отступили в ближайшие к ней дома. Один замешкался и взорвался, попав в зону действия дара ведьмака ордынцев.

- Глупец! – воскликнул кот. – Он оставил у себя гранату!

- Почти наверняка, – согласился с ним Ларион.

К тому моменту, когда атаман оказался на другой стороне баррикады, от нее осталась лишь половина. Крутившийся перед ним вихрь прекратился в непроницаемую стену. Следовавшие за своим предводителем ордынцы оказались настолько близко, что уже стало возможно рассмотреть их лица.

- А вот сейчас он возьмется за дома, - сообщил Федоров. – Теперь они – линия обороны. Сейчас придется уходить и отсюда.

От смерча отделилась половинка корпуса машины и словно пущенная из катапульты, влетела в окно квартиры, расположенной на пару этажей выше той, в которой они расположились. Грохнуло так, что весь дом содрогнулся. Тотчас вслед за этим в коридоре послышался топот. Это отступали защитники города, уносили ноги.

- Нам тоже пора, - подсказал Шестилап.

- Да, конечно, - пробормотал Ларион, но с места не тронулся.

А ведь план наш накрылся медным тазом, подумал он. Знать бы еще причину этого. Впрочем, какая разница? Все равно - умирать. А жаль…. Идея была неплохой, очень даже любопытной.

Следующая железяка угодила в окно соседней, расположенной справа от них квартиры. Этот снаряд оказался поувесистей, и грохот получился совсем нестерпимый.

- Пристреливается, - задумчиво сказал кот. – Я так понимаю, следующая будет наша.

Пошли, а?

- Он мазила, - пробормотал Ларион. – Промахнется и сейчас. А нам… не все ли равно, где ждать?

- Ждать? – Шестилап хмыкнул. – Да ты бредишь. Спорим, все рухнуло?

- Не стоит, - дико улыбнувшись, сказал Федоров. – Проиграешь. Смотри внимательно. Видишь, что сверху льет?

С неба и в самом деле падал дождь. Огненный дождь. Начался он несколько мгновений назад, но уже набрал силу. Казалось, с неба течет пылающая река. Правда,атаману он был не страшен. Защищавшее его поле теперь стало видимым полностью, словно бы накрыло горящим куполом. А вот ордынцам досталось и весьма. Они с воплями удирали прочь. Неуклюже переваливаясь с боку на бок на коротких ножках, улепетывали карлики. Их было даже жалко. Дождь накрыл боевые машины. Они развернулись, но уехать не успели. Заполыхали, словно спички.

Атаман даже не повернулся в их сторону. Он смотрел вверх, явно прикидывал, как справиться с небесной карой. Смерч его вращался все медленнее.

Вцепившись рукой в выщербленный бетон оконного проема, Ларион высунулся из окна и тоже взглянул вверх. Тарелка висела у атамана прямо над головой. Огненный дождь хлестал из нее двумя струями. Одна изливалась на предводителя орды, а вторая по пологой дуге поливала его удирающее воинство.

- Получилось! – вопил Шестилап, – Вовремя! В тютельку! Молодец Солон!

Мальчишка действительно совершил подвиг, подумал Федров, но радоваться еще рано. Враг – жив. Бой не закончен.

Он видел как смерч переместился ближе к тарелке. Вот он придвинулся к ней, словно пробуя на вкус, прикоснулся и тотчас отшатнулся.

- Не вкусно? – пробормотал Ларион. – То-то…

Смерч снова нацелился на тарелку. Теперь он уже нападал. Движения его были молниеносными, словно у атакующей змеи, а в верхней части, как раз на высоте тарелки, просматривалось утолщение. В нем ворочался сгусток из тяжелых, железных обломков. Попади под удар такого кулака - мало не покажется.

Тарелка увернулась в самый последний момент. То ли Солон не сразу разобрался с управлением, то ли просто решил подразнить атамана. Не прекращая сеять огнем, он поднял летающий корабль ведьм повыше, сместился в сторону и исчез из поля зрения.

Пытаясь за ним проследить, Федоров едва не выпал из окна. Спрыгнув с подоконника в комнату, он приказал:

- На улицу!

- Это уже становится вредной привычкой, - жаловался кот, топая за ним по лестнице, – Бегать, я имею в виду.

Ларион не удостоил его даже словом. Он сейчас мог думать только о сражении с атаманом. Тот был искусным воином, а вот Солон, пусть и вооруженный неземной техникой, боевым опытом не обладал вовсе. Способен ли он драться не на жизнь, а на смерть? Это его первый полет и всему приходится учиться на ходу. Сумеет ли он полностью использовать возможности тарелки? С другой стороны, за эту ночь он многому научился, и он уже не мальчик. Помочь бы ему как-то…

Федоров распахнул пинком дверь подъезда и выскочил из дома. Завернув за угол, он встал как вкопанный. От открывшегося зрелища просто дух захватывало.

Сражение шло полным ходом, и оно здорово напоминало поединок двух фехтовальщиков. С земли к летательному аппарату тянулась дубина смерча. И было понято, что если она коснуться корабля ведьм, тот получит страшный удар. Силушки атаман не пожалеет, да и смерч вобрал в себя достаточно тяжелых предметов, способных проломить броню, пусть и сделанную пришельцами. Солон же маневрировал, продолжая обрабатывать ордынцев огнем. А стоило оружию атамана оказаться в опасной близости от тарелки, как из нее вырвался тонкий синий луч. Словно клинок шпаги он вонзался в смерч, который тотчас опадал, укорачивался чуть ли не вдвое. Впрочем, спустя несколько мгновений он восстанавливался и вновь принимался шарить по небу, пытаясь схватить верткого врага.

- Молодец, просто молодец, - пробормотал Ларион.

- Кто бы спорил? - сказал, неизвестно откуда появившийся рядом с ним мэр.

Даром телепортации он обладал, что ли?

- Что делает…

- Только не совсем понятно, как он намеревается победить, - сказал Жуков.

- В любой войне побеждает обладающий большими ресурсами, кто дольше останется на ногах.

- Верно, - промолвил мэр. – А откуда уверенность, что у нашего их больше? Может, стоить ему помочь? Так вернее?

Ларион на мгновение оторвался от созерцания схватки. Искоса взглянув на собеседника, он поинтересовался:

- Что ты имеешь в виду?

- Судя по всему, защищающий атамана барьер не пробьешь ни пулей, ни снарядом. А что, если попытаться применить против него способности ведьмака? Много он насопротивляется, вдруг постарев?

Федоров покачал головой.

- Ты не знаешь, о чем говоришь. Это невозможно.

- Уверен? Учти, на кону стоит жизнь целого города.

Ларион вздохнул.

Тоже мне, бес-искуситель нашелся, доморощенный. И время даже выбрал самое подходящее.

- Мне его укусить? – спросил пристроившийся рядом кот, – Сил нет, хочется кого-нибудь цапнуть.

Он привычно продемонстрировал клыки. Длинные, страшные.

- Подумай, - стоял на своем мэр. – Хорошо подумай.

Трусом он явно не был.

- Мои способности тут не годятся, - объяснил Ларион. – А вот помочь Солону нужно. Это хорошая мысль.

- Как? – спросил Жуков.

- Мы говорили о ресурсах. Атаман гробит кучу энергии, но победить не может. Для того чтобы взять верх, ему надо ненадолго снять или хотя бы ослабить защитное поле. Мы должны определить, когда он это сделает и ударить по нему из всех стволов.

- Хм… - задумчиво сказал мэр. – Неплохая мысль, я бы сказал. Как определить нужный момент?

- Как только смерч станет крупнее обычного, сильнее. Ловите этот момент и из всех стволов…

- Понял.

Мэр ушел. Теперь никто смотреть в небо не мешал. Ларион и смотрел.

- Лапши ему на уши навешал? – тихо спросил кот.

- Сказал чистую правду, - ответил Федоров, - Прошу, не отвлекай меня. Нужно поймать момент…

- Давай, лови. Иначе мы проиграем.

А бой в небе продолжался. И каждый удар дубины-смерча парировался синим клинком. Раз, еще раз, еще…

Решится атаман рискнуть или нет?

Очередной удар был нацелен точно на тарелку, едва ее не задел, но все-таки оказался парирован.

Когда он решится?

Ларион вздрогнул.

Этот смерч был толще обычного. Возносился он быстрее и точнее оказался нацелен. При этом защитный барьер вокруг атамана резко уменьшился. Границы его обозначали падающие сверху огненные капли, и нескольким из них даже удалось его преодолеть.

Вот он, нужный момент!

- Огонь! – крикнул Ларион, вскинул автомат и нажал на курок.

Он стрелял, старательно ловя в прицел фигуру атамана. И кто-то сбоку от него стрелял тоже, а еще прямо у него над головой строчил, будто гвозди заколачивал, пулемет. Крупнокалиберный, между прочим. И не было даже времени посмотреть, дотянулся ли вихрь до тарелки, сумел ли ее поймать. Главное сейчас было расстрелять весь магазин, в надежде, что хотя бы одна пуля…

Она нашлась. И узнать, чья именно это оказалась пуля, не представлялось возможным. Да и не имело значения. Главное – она прошила истончившийся барьер и достигла цели. Дальнейшее произошло мгновенно. Барьер рухнул, и тут же в атамана попало столько свинца, что его подкинуло в воздух, как от пинка невидимого великана. Потом он упал в землю и даже прокатился по ней пару шагов, подгоняемый дырявящими его пулями.

Ларион отщелкнул пустой магазин, вставил на его место полный, но стрелять больше не стал. Не было в этом надобности.

Из ствола автомата шел сизый дымок. Кто-то из засевших в доме, этаже так на третьем, громко и с нескрываемой радостью матерился. Кот потерся мохнатым боком о его плечо и сообщил:

- Сделали-таки. Получил по заслугам, мерзавец.

Федоров взглянул в небо. Тарелка все еще была там. Вот она полетела в сторону драпающих солдат орды, продолжая сеять огонь, и было понятно, что многие из них унести ноги не успеют. От боевых машин пехоты остались лишь дымящиеся остовы.

Быстро они сгорели, ненормально быстро.

Он взглянул туда, где лежал предводитель орды. На человека тот теперь походил мало. Грязный, подплывший кровью кусок мяса, неясных очертаний.

- Победили, - сказал Шестилап. - И это хорошо. Жить в любом случае – хорошо.

Он прав, подумал Федоров. Побеждать надо и победителей не судят. Только почему это сейчас не очень радостно? Или он все еще не отошел от боя, сказывается адреналин в крови? А еще остались разные вопросы.

Почему ведьмак оказался предводителем орды? Вероятно, он в какой-то ситуации дрогнул и использовал свой дар на злое дело? И почти наверняка это было в тот раз оправдано. А вот в следующий, во второй, третий, четвертый… Так ли они были оправданы, как первый?

Ларион вздохнул.

Как известно, любая дорога начинается с первого шага. И сделав его, ничего не остается, как идти дальше. Назад уже не повернешь. Особенно если это дорога зла.

Он не удержался, еще раз взглянул туда, где лежало тело атамана.

- Пойдем, - сказал ему Шестилап. – Нам тут делать более нечего. Теперь они обойдутся и без нас.

18.

- Сразу после сражения надо было смыться, - промолвил кот. – Самая правильная политика, скажу я тебе.

- Бросив снаряжение и инструмент, не узнав, как там мальчик?

- Инструмент – жалко, но постепенно собрать можно. Мальчик, как ты понимаешь, уже не маленький. Опекать его поздно. И потом, ты еще не виделся с его мамой. Желаешь узнать, как они воспримет метаморфозу сына?

- Снотворное было хорошей сохранности, - сказал Ларион. – По идее, она будет спать до вечера. И нам хватит времени на все. Попрощаться, манатки собрать, спокойно уехать.

- Тебе виднее, - пробормотал кот.

Он взглянул на не так давно приземлившуюся тарелку и добавил:

- Что-то долго наш малыш копается. Ты не находишь?

- Все будет хорошо, - заверил его Ларион. – Надо лишь подождать.

Минут через пятнадцать площадь стала наполняться. В скором времени вокруг тарелки образовалось кольцо жителей города. Мужчины, женщины, дети, они молча разглядывали летающий корабль ведьм, словно до сего момента не видели его ни разу.

Ларион подумал, что им, наверное, трудно осознать какое им в руки попало оружие. Или они это понимают? Впрочем, ему-то какое дело?

А люк тарелки все не открывался.

- Наверное, он стесняется, - сказал кот.

- Вполне возможно, - согласился с ним ведьмак.

Потом подошли мэр с помощником. Они миновали кольцо жителей города, встали рядом с Федотовым и Шестилапом, шагах в десяти от тарелки. Жуков спросил:

- Почему он не выходит?

Ларион пожал плечами.

- Кстати, насчет головы ведьмы, - вполголоса сообщил Щербак. – Крупный кусок металла мы нашли, а вот ее не было.

- Да ну? – переспросил кот.

- Как бог свят.

- Спорим, об этом знал только главный, да парочка его приближенных, - предположил Шестилап, – а остальные ордынцы принимали слух о ней за чистую монету? Так обычно и бывает.

- Возможно, - сказал Щербак. – С другой стороны, надо ли простым исполнителям знать все? Будут ли они от этого счастливы?

Ларион пожал плечами. Не хотелось ему отвечать на этот вопрос. Не видел он в нем смысла, да и устал прилично.

Ничуть не смутившись, помощник мэра продолжил рассуждения о правах и обязанностях обычных граждан. Говорил он долго, вкусно, увлеченно. Федоров его не слушал. Он смотрел на тарелку, ждал, и в голове у него медленно ворочались совершенно посторонние мысли. О настоящем цвете корпуса тарелки, о том, что надо осмотреть хотя бы несколько трупов ордынцев и разжиться патронами, как здорово будет найти укромное местечко для отдыха, подальше от поселений. Только он и Шестилап. Бить баклуши, охотиться, отсыпаться и думать лишь о приятном. Лично он будет вспоминать Анну. Вот закончатся здесь все дела…

Щербак замолчал. Выждав, Ларион на него испытующе взглянул.

Не слишком ли быстро помощник мэра иссяк? Нет ли другой темы для разговора, более важной?

- В мире все меньше патронов и снарядов, - задумчиво сказал мэр. – Получается, ведьмаки становятся самым мощным оружием. Вы видели, что проделывал атаман ордынцев. Знаете, какой отсюда следует вывод?

- И какой? – поинтересовался Ларион.

- Этот мир – мир ведьмаков, - убежденно сказал Жуков. – Рано или поздно они станут его полными владельцами. Если забыть о ведьмах, они владеют им уже сейчас.

- Как-то не заметил. Где мой гарем, кунаки и слоны, в таком случае?

- Думаю, гарем устроить нетрудно, - сказал Жуков. – Мужчины гибнут чаще, и в городе много одиноких женщин. Впрочем, мне сдается, именно эта проблема у тебя решена. Кунаки – сколько угодно. Уважение и дружбу всего города можно гарантировать. Слонов нет, но у тебя есть кот. Он стоит стада слонов.

Вот сейчас настало время насторожиться.

- А дальше? – спросил Ларион.

- Тебе не надоело шататься по свету? Не хочешь остаться?

- Я объяснил, чем это закончится. Мне показалось, мы друг друга поняли.

- Я подумал, если ты вернулся… может это судьба? Почему бы не спросить еще раз?

- Можно, но ответ будет таким же, - сказал Ларион. – Стоило ли интересоваться?

Мэр пожал плечами.

- За спрос не бьют. Да и соблазн велик. Стоит только увидеть, на что способен тот или иной ведьмак. Думаю, в ближайшем будущем города начнут вас к себе заманивать, воевать за право предоставить вам жилье.

- Так и будет, - встрял Щербак, - С ведьмаками, придерживающимися моральных принципов.

- А я как раз такой? – спросил Ларион.

- А ты - как раз, - подтвердил мэр.

- Спасибо за честь, но я еще раз отказываюсь.

- Окончательно? – это спросил уже помощник мэра.

В голосе его слышалась легкая издевка.

Сейчас Щербак меня и огорошит сюрпризом, который придерживал до поры до времени, подумал ведьмак, очень неприятным сюрпризом.

Повернувшись к мэру, он спросил:

- Стоит повторить сказанное у тебя в кабинете, прежде чем ты решил меня отпустить?

- Он знает, - ответил Жуков. – И я хорошо обдумал твой рассказ, но…

Договорить он не успел, поскольку толпа взревела.

Ларион повернулся к тарелке и увидел, что дверь ее открыта, а в темном проеме стоит Солон. Теперь это был подросший и раздавшийся вширь парень, лет двадцати пяти. Как и положено молодому человеку его возраста, он уже мог похвастаться усами. Утром, перед битвой, когда время для будущего пилота вернулось к обычной скорости, выяснилось, что он вырос из своей одежды. Кто-то из подручных мэра принес свои старые штаны и рубаху. В них Солон сейчас и был.

На лице у него читался испуг. Причиной были проведенные внутри тарелки пятнадцать лет по его, собственному времени. Столько понадобилось, чтобы разобраться в системе работы инопланетного летающего корабля, привести его в порядок. И привел, а потом разгромил захватчиков. Только с людьми за это время общаться разучился. И еще кое-каким вещам, поскольку поле ускорения времени имеет свои особенности.

Научится, подумал Ларион. С трудом, но вернется к нормальной жизни. Не очень большая плата за спасение собственного города. Чаще в качестве нее требуется жизнь, вся, без остатка.

Толпа не выдержала и хлынула к тарелке. Множество рук схватило Солона и выдернуло его из дверного проема. В следующее мгновение он уже был в воздухе. Кто-то крикнул «ура!» и героя принялись качать. Взлетая в воздух, он все время оглядывался, выискивая кого-то глазами. Потом его качать перестали, но на землю не опустили. Понесли к бару гостиницы. И тут сын Анны наконец углядел Лариона, помахал ему рукой.

- Потом встретимся! – крикнул Федоров. – Поговорим!

Услышав это, его добровольный помощник довольно улыбнулся. Тут его опустили на землю,плотно взяли в кольцо и принялись задавать вопросы и благодарить за спасение. Кто-то пустил по рукам несколько бутылок с выпивкой и в его честь зазвучали здравницы. Толпа хлынула в бар и первым в него ввели Солона.

Ларион повернулся к мэру и сказал:

- В твоем городе теперь живет единственный в мире человек, способный починить тарелку ведьм, а потом на ней еще и полетать. Вот истинная ценность. Ну, а насколько она мощное оружие, ты сам видел.

- Я знаю, - ответил тот.

- Будь доволен, - сказал Федоров. – Если к коллекции добавить еще и ведьмака, получится перебор. Двадцать два.

- Мне так не кажется, - мэр осклабился.

- Придется смириться. И вообще, мне пора уходить.

Ларион пошел к бару, возле которого не так давно оставил свои пожитки,а так же седло Шестилапа. Он даже успел сделать к нему несколько шагов, когда мэр сказал:

- Мне бы не хотелось этого говорить, но ты меня вынуждаешь…

Остановившись, ведьмак повернулся лицом к Жукову и поинтересовался:

- Сейчас в ход пойдут угрозы?

- Я поступаю не самым лучшим образом, но у меня есть и оправдание.

- Благо твоего народа, никак? – спросил кот.

- Именно.

- А некоторым усатым, - не без злорадства добавил Щербак, – лучше бы помолчать. Мной даны инструкции в случае попытки бегства стрелять по ездовому животному ведьмака. Без него он далеко не уйдет. Смекаешь, о чем я?

Точно - двадцать два.

Ларион оделил помощника мэра мрачным взглядом. Тот только пожал плечами. Плевать ему было на угрозы. Сейчас, по крайней мере.

Скверно, очень скверно.

- Как я понимаю, мы уже на мушке? – спросил ведьмак.

- Ага, - ответил Жуков. – Стрелки. Я разместил на крышах несколько снайперов. Начнешь шаманить, тут же получишь пулю.

Щербак мрачно ухмыльнулся.

- Ты решил заключить со мной договор? – спросил Ларион.

- Да.

- Договор под угрозой смерти не имеет законной силы. При малейшей возможности он окажется нарушен.

- Меня об этом предупреждали. Только мне кажется, что ты человек слова и не нарушишь даже такой договор.

- О чем ты хочешь договориться?

- О сотрудничестве, конечно, - улыбнулся мэр. – О полном, взаимовыгодном сотрудничестве. Я хорошо запомнил нарисованную тобой картину, но уверен, что могу обеспечить в моем городе полный порядок. Даже если слава о тебе пойдет по всему миру. А еще сумею организовать вам с котом комфортную, спокойную жизнь.

- Если я не соглашусь, мой котик получит пулю в лоб?

- Нам придется это сделать, – снова вмешался в разговор Щербак. – Очень жаль, но иного выхода у нас нет.

Ларион прислушался.

Что-то в баре у него за спиной происходило. Стих шум, словно всенаходившиеся там резко замолчали.

- Мне не составит труда его оживить, - сказал он. - Это учтено?

- Конечно, - подтвердил мэр. - Хуже всего то, что труп придется уничтожить полностью, а у нас нет в городе крематория. Неизбежны траты очень ценного бензина, но мы на это пойдем.

- Я смогу возродить кота и из кучки пепла.

Мэр неприятно улыбнулся.

- После того, как его развеют по ветру? Мы рискнем.

- Между прочим, вы обо мне говорите, - буркнул Шестилап. – А я еще жив.

- Посоветуй своему другу быть сговорчивее, - сказал Щербак. – Понимаешь, о чем я?

Ларион подумал, что настало время начать торговаться. А может рискнуть, попытаться удрать?

Хлопнула дверь бара, потом послышались шаги. Надо было взглянуть на пожелавшего присоединиться к их разговору, но Ларион даже не повернулся. Он – знал и просто ждал.

Каблуки все громче щелкали по асфальту. Жуков, Щербак и Шестилап стояли молча. Словно бы тем для разговоров более не осталось. Собственно так и было.

Шаги стихли. Потом в затылок Федорова ткнулось нечто твердое, холодное. Послышался очень спокойный, женский голос:

- Некогда я объяснила, чем для тебя закончится попытка сделать зло моему мальчику.

- Какое зло? – спросил Ларион.

Очень глупый вопрос. Знал он, что имеется в виду.

- Ты отнял у него пятнадцать лет жизни.

- Гм… послушай… - промямлил мэр.

- Я просто выполняю обещание, - послышалось в ответ. – Любая мать сделает то же самое.

- Город покроет все твои потери, - мэр старался говорить очень убедительно. – Ты и твой сын… вы до конца дней ни будете испытывать нужды. И еще…

Анна спросила:

- Ларион, ты готов?

Федоров улыбнулся.

Ему подумалось, что женщина у него за спиной действительно достойна самой большой на свете любви. Она смела, обладает характером, и она - настоящая мать.

- Готов, - ответил он.

- Прощай. Я тебя любила…

Щелкнул курок обреза и Ларион услышал великий гром.

19.

Крупный ухрял выбрался из норы, вырытой под порогом полуразрушенной водонапорной башни. Поводив по сторонам закрученным, словно штопор, носом, он запрыгал в сторону ближайшего смородинового куста, уже порядочно обгрызенного. Шестилап выскочил из засады, когда зверек был совсем рядом с вожделенными для него веточками.

Два прыжка. Удар лапой. Сомкнувшиеся на жирном тельце зубы. Упавшая на землю капля крови. Кот потянулся всем огромным, гибким телом и облизнулся. Он явно был доволен.

- Браво! – сказал Ларион. – Теперь ты сыт?

Он сидел у самой дороги, на старом деревянном стуле с гнутыми ножками.

- Почти, - ответил Шестилап. – Часа через два сделаем остановку, и я еще наловлю еды. Или ты подстрелишь для меня крупного зверя.

- Договорились. Патронами я запастись успел.

Федоров встал и посмотрел в сторону города Пушкино. До него было часа два пути. Расстояние немалое и погони можно не бояться. Однако об осторожности забывать не следует.

- Пешком пойдешь или на мне поедешь? – спросил Шестилап.

- Пешком, - ответил Ларион. – Хочется ноги размять. Видишь ли, в могиле лежать не совсем удобно. Конечности затекают.

- Да неужели?

- Как будто сам не знаешь?

- У меня лапы не такие длинные, если ты обратил внимание.

- Везет тебе и в этом.

- Я – такой.

Федотов подхватил стул и отнес его в дом, возле которого сидел. Кому-нибудь он еще пригодится. Вернувшись на дорогу, он увидел, что Шестилап увлеченно вылизывает правую переднюю лапу. Вот он от нее оторвался, искоса глянул желтым глазом, предупредил:

- Дальше начнутся места не очень приятные. Я о них слышал. Надо держать ухо востро.

- До меня тоже слухи доходили, - сказал Ларион. – Ну, идем?

- Пожалуй. Помни о том, что мне надо подкормиться.

- Куда я денусь?

- Ты настоящий друг.

Треснувший асфальт щетинился свежей, бледно-зеленой травкой, слегка шелестевший под ногами. Они шли мимо полуразрушенных домов, ржавых остовов автомобилей, мусорных гор, рухнувших столбов. Время от времени попадались кучи костей, в основном лошадиных и коровьих. Очевидно, до нашествия недалеко была ферма или конный завод. Человеческие кости встречались очень редко. Кто-то их убрал. А может, когда все началось, именно здесь люди успели удрать? Вряд ли они убежали далеко, но настигли их ведьмы не здесь.

Ларион спросил:

- Значит, она разнесла мне голову из обреза?

- За последние пару часов ты задал этот вопрос уже раз десять, не меньше, - проворчал кот.

- У меня в мозгу не укладывается. То есть, просто нажала на курок и снесла мне черепушку?

- Так и было, говорю в одиннадцатый раз. А не помнишь ты этого, поскольку я отмотал твое время на несколько минут больше необходимого. Когда восстанавливал из мертвых. Ну, перестарался немного.

- Что она сказала, прежде чем спустила курок?

Глаза Шестилапа хитро блеснули.

- Она считает тебя мерзавцем, редким прохвостом и уродом. Ты ей никогда не нравился. А кроме этого… там богато было. Перечислить все?

Хвост усатого напоминал саблю и смотрел в небо. Верный признак.

- А если честно? – спросил Ларион. – Без подколок можешь сказать?

Не хотелось коту выпускать мышку из лапки. Он пробормотал:

- Воистину, когда нас с тобой поглотили ведьмы, случилось великое несчастье.

- Благодаря этому ты дожил до сегодняшнего дня. Да еще умению оживлять, дарованному нам теми же самыми ведьмами.

- Последнее время я это делаю чаще, – заявил кот. – Учти, ты мне должен уже целых десять дней.

- Да ну? С чего так много?

- А с того, что в Пушкино мне пришлось долго ждать, пока тебя похоронят. Чуть ли не целый день!

- Помнишь город, в котором тебя вывесили на главной площади, и дали возможность его жителям полюбоваться на мертвого мутанта? Мне пришлось потратить четыре дня на то, чтобы тебя оттуда украсть.

- Когда это было?

- Всего полгода назад. Вот окажется следующий город таким…

- Типун тебе на язык, - сказал кот.

Ларион ухмыльнулся.

- Так что сказала Анна перед тем, как снесла мне башку?

- Все самки одинаковы. Сообщила, что ты ее обманул и сделал плохо ее детенышу, а заплатить должен жизнью. Взять меньше ей и в голову не пришло.

- Вот так, значит?

- Ага.

Не обменявшись более ни словом, они прошли еще шагов сто. Вдруг Шестилап остановился, замер. Ларион тотчас вооружился обрезом и встал к стене ближайшего дома.

Кот долго нюхал воздух, оглядывался, прислушивался. Наконец он изрек:

- Нас нагоняют. Много людей, очень много.

- Погоня?

- Сомневаюсь. Если люди за кем-то гонятся, они пахнул адреналином. А здесь этого нет. Много, очень много людей, которые уже давно куда-то едут.День за днем. Ну, понимаешь?

- Конечно. Сколько у нас времени?

- Спрятаться? Минут десять – точно.

- Не так мало.

В стороне от дороги виднелись развалины особняка. До нашествия он, скорее всего, принадлежал скоробогатику, сколотившему состояние на нефти. Окружавшая дом толстая, кирпичная стена была разрушена чуть ли не полностью.

Ларион покачал головой.

Из пушки по ней стреляли, что ли? Кстати, почему бы и нет? Или тут поработало оружие ведьм? Впрочем, стена большого значения не имеет. А вот то, что к развалинам вплотную прилегает обширный, густо заросший парк – хорошо. В случае нужды есть куда отступить.

- Затаимся там, - Ларион указал на развалины.

- Там должен быть хороший подвал, - сообщил кот. – Только прятаться в него не стоит. Если враги возьмут дверь на мушку, а потом закинут внутрь несколько гранат, нам придет каюк.

Они устроились за большим куском стены, на границе с садом. Отсюда дорога хорошо просматривалась, да и ноги унести в случае надобности было легко.

Вскоре послышался топот ног. На него накладывались скрип колес, урчанье моторов, голоса людей.

- Ух, ты, - увидев двигавшихся по дороге, сказал Ларион. – Еще одна орда.

- Она больше той, - отозвался Шестилап, – которую с нашей помощью разгромили жители Пушкино.

- Они идут как раз с той стороны…- с тревогой сказал ведьмак.

- Думаю, ордынцы обошли город стороной. Нельзя захватить такое поселение сходу, разграбить его за какой-нибудь час и тут же двинуться дальше. Посмотри, у них нет раненых, и они двигаются в походном строю. Обошли.

- Ты прав. Напасть они не рискнули.

- Их предупредили ордынцы, уцелевшие в битве за город. Узнав, как было дело и каким оружием обладает Пушкино, они решили не связываться.

- Думаю, они шли на подмогу осаждавшим, да опоздали. Совсем немного опоздали.

- Так и есть, - согласился кот.

Ларион снова выглянул из-за края стены.

По дороге скакали всадники, ехали повозки и даже автомобили. Вот показалось знамя, на котором виднелся уже знакомый, трехглазый череп.

- Верно, - сказал Федоров. – Это другая часть орды. Основная.

- И теперь она будет грабить соседние города.

Они встретились глазами.

- Это совсем не наше дело, - после некоторого молчания сказал кот.

- А еще нас могут убить. Если очень не повезет, то нас убьют разом. Понимаешь? Бах, и мы с тобой умираем окончательно.

- Это может случиться в любой другой момент. Стоит нам неудачно нарваться на засаду бандитов…

- Надо все хорошенько обдумать.

- Так и сделаем, - согласился Шестилап.

А колонна все шла и шла мимо. Эта часть орды и в самом деле была больше осадившей Пушкино.

Только в схватке за город, подумал Ларион, количество сражающихся значения не имело. Все решал поединок инопланетной машины с ведьмаком, тоже созданием инопланетян. Ведьмаки… Зачем мы нужны? Для чего обычным людям дарованы чудесные свойства? Между прочим, голову ведьмы в лагере ордынцев не нашли. А вдруг она у этой части орды? Вот бы ее увидеть, исследовать? Вдруг удастся узнать о захватчиках Земли больше, разведать их планы? Может, благодаря этим знаниям удастся спасти вымирающий род людской?

Федоров усмехнулся.

Занесло его… Спаситель рода человеческого нашелся. Ужас, летящий на крыльях ночи. К земле надо поближе держаться, заниматься насущными делами. И Анна… неужели он потерял ее навсегда?

- Если мы вернемся когда-нибудь в Пушкино, - спросил он у кота, - как думаешь, сменит Анна гнев на милость?

- Она тебя один раз убила.

- Значит, мы квиты?

- Она – хорошая самка, а ты обидел ее детеныша.

- Я спас ее, Солона и весь город.

- Все это для нее не имеет значения, - кот помотал головой вполне по-человечески. - Главное то, что ты обидел ее детеныша. Хотя…

- Хотя?

- Кто вас разберет, людей? Раз на третий может и не убьет… А еще, сейчас, она считает тебя мертвым. Как Анна отреагирует на твое возвращение, можно только догадываться. Схватит у нее сердце или она попытается проткнуть тебя колом, приняв за вампира? Кстати, ты осознаешь, что своим выстрелом она спасла тебя из ловушки, поставленной мэром? Случайно или намеренно? Как определить?

Они помолчали.

- Я рискну, - наконец сказал Ларион. – Немного погодя мы сюда еще вернемся.

- Мудрое решение, - одобрил кот. – А дальше? Что ты будешь делать дальше? Останешься в городе и попытаешься сыграть с мэром и его помощником в их игру?

- Не хочется.

- Бегство, значит. Подкинуть идею?

- Ну?

- Если Анна сменит гнев на милость, можно удрать из города на тарелке. Чем не вариант?

- И оставим всех его жителей без защиты инопланетного оружия?

- Им останутся куски мокрого металла, захваченные у орды. Защититься от ведьм хватит.

- А от бандитов, от очередной орды?

- Они с успехом защищались от них десять лет и без тарелки.

- Вдруг им снова попадется орда, в которой будет ведьмак?

- Без Солона они все равно использовать летающую тарелку не смогут. Так зачем она им?

- Понятно, - сказал Ларион. – Ты – бес искуситель, вот кто.

- Я трезво смотрю на окружающий мир и даю тебе время от времени советы. Неглупые, между прочим.

- Иногда, - поправил Федоров. – Не задирай слишком нос.

Кот сделал вид, будто его слов не расслышал.

Осторожно выглянув из-за обломка стены, Ларион увидел, что колонна стала пожиже. Судя по катившим в ней повозкам, это был уже обоз.

Значит, скоро можно будет продолжить путь, подумал он. Куда? Возвращаться за Анной рано. И потом, если даже он уговорит ее сменить гнев на милость, то куда повезет? Может, сначала найти безопасное место? А есть ли оно в этом мире?

- Мне тут в голову одна мысль пришла, - сказал кот.

- Да?

- Вероятно, не очень умная… но кто знает? А если отмотать обратно время для всей планеты?

- Не получится. Представляешь, сколько для этого народа должно согласиться расстаться со своим временем? Думаю, достаточное количество на всей Земле не наберется. Заманчиво было бы, конечно… но увы, ничего не выйдет.

- Сейчас, - уточнил кот.

- Не выйдет и в будущем.

- Поживем – увидим.

- Почему бы и нет?

Тихо фыркнув, кот напомнил:

- А теперь следует решить, что мы будем делать дальше.

- У нас есть два варианта – сообщил Ларион. – Мы можем либо попытаться как-то обезвредить орду, либо плюнутьи забыть о ней. В первом у нас будет очень много хлопот и неприятностей, во втором… Ну, сам понимаешь, мы просто уедем куда-нибудь подальше от орды. Есть много других городов, и в каждом из них найдется что починить.

- А еще в них живет много красивых, желанных самок, - подсказал Шестилап.– Вдруг в одном из них никто не догадается о твоей сущности? Есть реальный шанс вкусить мира и покоя.

Федоров покачал головой.

- Потом, на этот город выйдет очередная орда или набежит стадо рогатых улемингов. А может, ведьмы придумают очередной фокус? И все начнется сначала. Не так ли?

- Может, это случится не очень скоро? – промурлыкал кот. - А если мы начнем сражение с ордой, то немедленно окажемся в самой гуще настоящей, стопроцентной войны. Подраться я не прочь, но хотелось бы сначала…

- Довольно, - прервал его Ларион. – Все понятно.

- Теперь ты будешь думать? – с надеждой в голосе спросил кот. – Станешь прикидывать, стоит ввязываться в драку или нет?

- Не буду, - ответил ведьмак. – Уже решил.

- Да? – удивился Шестилап.

- Точно.

- И что ты выбрал? Может, все-таки стоит выбрать мирный вариант?

- Мы будем делать то, к чему лучше всего в этом мире приспособлены.

- Чинить механизмы и ловить мелких, жирных грызунов?

- А еще переезжать с места на место и впутываться в истории, - сказал Ларион. – В самые разные.

- Для чего?

- Пытаясь узнать смысл существования таких, как мы, конечно. Также мы должны узнать кто такие ведьмы и как с ними бороться. Откуда они пришли в наш мир? Думаю, найти ответы на эти вопросы можно. лишь отправившись по более трудному пути.

- И путь этот…

- Мы обгоним орду и предупредим об опасности город, к которому она идет. Потом можно попытаться поучаствовать в его защите. Там нам работа найдется. Главное, чтобы никто не догадался о твоих умениях.

- Ты – безумец, - сказал кот

- А ты?

Шестилап вздохнул.

- И я, тоже.

- В таком случае, нечего языком чесать. Орда только что прошла мимо. Следует поторопиться.