Мир в пузыре. Том 4: Иллюзия истины

Обложка

Мир в пузыре. Том 4: Иллюзия свободы (16+)

Комментарии читателей > https://author.today/work/287776

Взаимосвязь всех романов и переплетение циклов книг во вселенных НАЛУС и Экзальтация > https://author.today/post/319867

Глава 1

Мне снился сон, прекрасный сон,

Я птицей смог, летать по небу, в нём.

Воздушный он, прекрасный сон,

В ночи, во сне, я пробуждаюсь в нём.

отрывок из стихотворения,

„Мне снился сон“

поэт

Людвиг Лучарский

1955 год н.э.

Глава 1. Тета (часть 1)

Двери квартиры Пенкина распахнулись, но в дверном проеме появился не Василий. Владислав узнал его, вспоминая сон, им был Пенкин Дмитрий Алексеевич. Тот самый профессор бегущий по снегу.

— Дмитрий? — удивился доктор.

Ты его действительно знаешь? — удивилась и Анна.

— Конечно, знаю. Мой сон! — прошептал он. — Профессор Пенкин, — улыбаясь.

— Добрый день, я с Вами не знаком, — пробормотал человек, в его голосе была тревога и сильная усталость.

— Анчик, — появился Василий позади Алексеевича. — Представь себе, брат приехал, причём после моего звонка к вам. Дмитрий, Анну ты помнишь. Она, кстати, тоже профессор.

Женщина улыбнулась в ответ.

— Ты какая-то другая сегодня.

— Какая?

— Жизнерадостная и лохматая. Очень лохматая.

— Всё отлично, — улыбалась она.

Николаевна косой взгляд бросила на Владиславовича. Он заметил это и улыбнулся ей в ответ. И в тот же миг женщина стала поправлять волосы.

— Брат, — резко сказал Дмитрий. — Встречай гостей, — хватаясь за голову. — Я пойду, присяду. О, Господи, — держась за голову. — Простите меня, — удаляясь.

— Может мы не вовремя? — прошептала Черевко.

— Заходите, заходите. Мне как раз ваша помощь нужна, — переходя на шепот. — Он крайне подозрительно себя ведет. Говорит, что с трудом, что-то понимает, и постоянно хватается за голову. Говорит про мой адрес, что периодически он всплывал в его памяти и потом опять уходил куда-то. Как же он сказал-то? — задумался Пенкин младший. — „Уходил в туман!“ Да, точно, он так сказал. Все это как-то странно. Простите меня. Но я не разбираюсь в таком деле. Помогите, пожалуйста. Поговорите с ним. Вы же психологи.

— Ну, я не против, — ответил Владислав. — Почему бы не выслушать человека. Кстати, именно сегодня мне приснился твой брат. И мы впервые, уже после, встретились с ним на твоём пороге. Странное совпадение.

— Правда? — продолжал шептать Василий. — Приснился? — с недоумением на лице.

Анна ударила в бок доктора.

— Что? — обернулся мужчина.

— Вася, мы зайдем позже, — улыбнулась она.

— Анчик, я прошу, — вытаращил глаза сосед.

— Ну? — смотря на профессора, промычал Яцек.

— Ну, если ты настаиваешь, — сказала она.

— Ну, заходите, заходите, — улыбнулся Василий. — Пожалуйста, — прошептал он сквозь плотно стиснутые зубы. — Мне нужна помощь. Что-то с ним не так. Может у него, не дай Бог, какое-то заболевание? — ведя гостей по коридору. — В Африке столько паразитов. Братик, ты же в Африку ездил, — нервозно улыбнулся Василий, зайдя в гостиную, следом за братом. — Может там какого-то паразита подхватил. Некоторые люди потом с желудком мучаются несколько лет.

— Василий! Он был в Антарктике, — сказал Владислав.

— Что? — удивился Пенкин младший. — Мой брат в Африку ездил. Ты что-то путаешь. Это...

— Вася! — обрывая младшего брата. — Он прав, — опуская руки, сказал старший брат. — Я не был в Африке не единого дня. Я был в Антарктике. И вообще в Африку никогда не ездил. Никогда там не был!

— Так, что получается, ты мне врал всё это время?

— Братик, всё сложно, запутано я вообще уже не понимаю, что происходит. У меня что-то с памятью. Я около двух месяцев добирался до дома, — садясь на диван. — Помню, что мне помогли моряки. Но их судно не шло в тот момент до Крыма. Пришлось поплавать какое-то время. Я устроился на судне рабочим, отрабатывал хлеб и ждал. Ждал, когда судно будет в родных краях, в родной гавани. Ух, в конце концов, я прибыл домой. Да и тут были проблемы. У меня не было документов. Чёрт, ни паспорта, ни каких вообще удостоверяющих личность, документов. Фу! — вздыхая. — Моя память... — опять вздыхая.

— Друзья, вы меня простите, но наверно я с вами потом поработаю, — растерялся Василий. — Я зря просил помочь. Простите, не знаю, что на меня нашло.

— А может, мы сможем помочь? — спросила Анна. — Вдруг получится всколыхнуть память. Ну, мы-то уже пришли. Может, действительно поможем.

— Как? — взглянув в глаза профессора, спросил Дмитрий. — Я обоими руками только „ЗА“. Но, как именно?

— Судя по всему, у тебя амнезия — потеря памяти. Я думаю можно попытаться помочь Вам, Дмитрий Алексеевич, — начал Владислав.

— Да, точно. Почти два месяца назад это и произошло.

— Она не вернулась? Вообще?

— Фрагментами что-то всплывает, но не полностью, — ответил брат Василия.

— А голова? Есть ушибы, шишки, раны?

— Нет! Ничего подобного, — взволнованно отвечал Пенкин старший.

— Обычно при стрессе или каких-то травмах происходит кратковременная потеря памяти, — задумчиво сказала женщина. — Но у тебя, очень странная ситуация. И не кратковременная потеря и как бы и не амнезия. Жаль, что я не специалист в этой области, потому, что-то сказать ещё, не могу больше.

— Ну, так вы ребята сможете помочь моему брату? — задал вопрос младший брат.

— Анна, Вы хоть как-то помогите, — удрученно сказал Дмитрий. — Пожалуйста!

— Давайте проще, Дима и на „ты“. Не нужно всего этого.

— А опыт у тебя есть в таких делах? — поинтересовался Пенкин младший. — Ты как-то сомневаешься.

— Я заведующая психиатрической лечебницей и да, у нас имелись такие пациенты, а соответственно, опыт всё же есть. Но может у Владислава больше опыта?

— А Вы кто? — спросил старший брат.

— Я тоже работаю в области психологии и отчасти наш вид деятельности близок с Анной. Я практикую гипноз и возрастную регрессию. Общими словами копаюсь в памяти.

— Прекрасно, — с сарказмом выдохнул Дмитрий. — Два мозгоправа, — сквозь улыбку. — Простите меня ребята, просто я так устал. Но вы идеально подходите! Да. Я готов поработать с вами, ребята.

— Анна имеет виду не процедуры для восстановления памяти, а гипноз. Это совершенно иное. Не всегда можно погрузить человека в нужное состояние, но можно попробовать. Но перед этим я хотел бы кое-что спросить, — поинтересовался Владиславович.

— Да, что? — продолжая грустить, приподнял голову профессор мужчина.

— Ты находил часы в Антарктике?

— Владислав, перестань ты со своими снами, — сквозь улыбку прошептала Николаевна. — Не перегибай.

— Аня, погоди, — отмахиваясь.

— Владислав!

— На них должна была быть гравировка: „Холодный К.Н. капитан субмарины „Стремительный“, — продолжал доктор.

— Я не помню такого, — вновь хватаясь за голову.

— Владислав, хватит, — вновь сказала Анна.

— Погодите, да, — выдохнул старший Пенкин. — Вот же они, — показывая часы на запястье. — Сейчас, — расстегивая замок. — Вот. Совершенно забыл о них. Часы, они, самые!

— О Боже, — Анна взяла часы в руки. — Владислав, как во сне твоего отца?

Глава 1. Тета (часть 2)

— А откуда ты это знаешь? — заинтересованно спросил Василий.

— Такие детали, — удивилась Анна. — Ты видишь вещие сны.

— Я иногда вижу сны, которые расширяют мой кругозор, — ответил доктор. — Но, что правда, а что — нет, сложно понять. Послушай Дмитрий, а за тобой бежали убийцы, так ведь?

— Да, — встревожено ответил он. — Но я не понимаю зачем. До этого побега всё как в тумане.

— Одного из них звали Александр Климов?

— Да, — вскочил Алексеевич. — Ты, чёрт тебя дери, кто такой? — встревожено, из сторону в сторону, метая взглядом, спросил старший брат.

— Эй, успокойся. Ты же видел лицо убийцы. Я это не он.

— Ну, да, — взволнованно, на выдохе. — Но, ты так осведомлён деталями того дня.

— А те двое, что были с ним, он убил их? Я правильно понял?

— Да Владислав, он их убил. Я рванул потом к американцам, на базу.

— Надеюсь, деньги пригодились?

— Как? Что, и это тоже было в твоём сне?

— Да. Я видел всё.

— Те деньги, что я вытянул у Климова, отдал пилоту, — продолжил профессор. — Он доставил меня в порт, и тогда началось мое долгое плаванье, — садясь обратно на диван.

— Это о чём вы сейчас говорили? — удивился Пенкин младший.

— Братик, я откуда знаю, — ответил Дмитрий.

— Вася, мне приснился сегодня сон о твоём брате, — добавил Владиславович.

— Ну, да, ты говорил, — вздохнул он. — Так, что Анна имела в виду? Владислав, ты просто начал говорить, а потом начал про часы. И твой сон. Я вообще запутался.

— Дима, думаю если тебя погрузить в возвратную регрессию, можно вытянуть воспоминания и собрать все фрагменты, что всплывали в твоей памяти, в единую картину. Наверняка ты что-то вспоминал, но оно ускользало.

— Буд-то выпадала из рук, — добавил старший брат.

— Да! Тебя придётся вновь пережить те события, они всколыхнут твою память, — продолжил доктор.

— Владислав, может быть, ты попробуешь это сделать? — предложила Черевко.

— Я? — обернулся Владиславович. — Я думал тебе предложить. Это твои соседи.

— Давай ты.

— А почему бы и нет? — улыбнулся доктор. — Или, как говорят: „ну если ты настаиваешь“

— Хорошо, тогда я попробую воспользоваться гипермнезией.

— Что это такое? — спросил Василий.

— Ну, ты знаешь, что такое амнезия? — вопросом на вопрос, ответил Яцек.

— Да.

— А гип...

— Гипермнезия, это очень активное воспоминание памяти, — обрывая Владислава, ответил старший брат. — Этим возможно воспользоваться после погружения человека в измененное состояние восприятия окружающей среды. Чёрт! Откуда я это знаю? — хватаясь за голову.

— Что-то ты помнишь, а это интересно, — улыбнулась Николаевна. — Я уверена, у нас есть шансы. Да, Владислав?

— Возможно, — ответил Яцек. — Возможно.

— Уж извините,... разводя руки в стороны, вставил Василий, — ...здесь профессора и доктора, но я понятия не имею, о чём вы говорите. Это как, вообще?

— Это состояние возникает в состоянии глубокого транса, в сомнамбулическом состоянии, — продолжал Владислав. — Тогда пациент более подвержен вербальной форме управления его воспоминаниями.

— И? — удивление с лица младшего брата не сходило. — Вы говорите терминами.

— Лунатизм! — добавил доктор. — Это состояние можно так назвать. Но в данном случае, он будет сидеть или лежать, а я буду управлять его памятью. Теперь ясно?

— И, как это работает?

— Если человеку говорить многократно повторяющиеся слова, то у него происходит физиологическое изменение, — продолжила Черевко. — Он это и имел в виду, это и есть измененное состояние. Оно и дает возможность воспользоваться гипермнезией. Кора головного мозга начинает тормозиться и человек засыпая, погружается в транс. А вот в состоянии транса мозг начинает работать совсем по-иному. Как говорил Леонардо да Винчи — Тета.

— Не знаю, говорил ли он так вообще. Но, так мы начнём? — наблюдая за всеми, спросил Дмитрий. — Просто от ваших разговоров голова уже квадратная.

— Да, ты прав, — стал разминать шею Владислав. — Начнем приготовления.

Спустя некоторое время монотонных действий со стороны Яцека, старший брат Василия погрузился в сон. Доктор ещё повторял одни и те же слова, но убедившись, что результат достигнут, перешёл к следующему этапу.

— Ты погружаешься в сон, — равномерно говорил доктор, ещё частично возвращаясь к командам, с которых начинал сеанс. — Ты вернулся в Антарктику, что ты там видишь? Что ты там делаешь?

— С первых дней, я ждал перевода. Большой каньон, каньон, каньон — бормотал Дмитрий. — О большой каньон.

— Дима, о чем ты говоришь?

— А ещё я хочу уехать в Америку, навсегда! — более восторженным голосом. — Я всегда хотел. Начальство мне обещало, что я буду работать в большом каньоне, — голос был уже более расслабленным.

— Что в большом каньоне?

— Не знаю ещё. Мне обещали, что я буду работать в большом каньоне! Я всегда хотел уехать в Америку.

— Было дело ещё с начала 2010 года. Он только и думал, чтоб в Америку уехать, — прошептал Василий. — Но постепенно, он как-то перестал об этом говорить.

— Хорошо, Дима, — продолжал Яцек. — Сейчас вернись в тот миг, когда ты начал эксперимент.

— Какой ещё эксперимент? — сквозь шёпот поинтересовалась Анна.

— У него было какое-то воспоминание, — прошептал Владиславович в ответ Анне. — Он был участником какого-то эксперимента, вероятней всего, его и пытались убить из-за него.

Николаевна сразу всё поняла и молча, кивнула головой.

— Дима, расслабься, — продолжал говорить доктор монотонно и ровно, — Тебе очень хорошо. Тело расслаблено, руки расслаблены, ноги расслаблены. Веки стали тяжёлыми и не дают открыться глазам. Всё тело расслабленно, — продолжал он монотонно. — Тебе хорошо, ты спишь. Тебе легко. Тело полностью расслабленно. Ты засыпаешь и погружаешься глубоко в сон. Веки ещё больше тяжелеют, глаза закрыты и не могут открыться, — переходя на шёпот.

Наступила тишина, Владиславович уже ничего не говорил. Выдерживая паузу, он молчаливо наблюдал за эмоциями на лице Пенкина старшего.

— Дима, — сказал он, после долгой паузы. — Сейчас ты вернёшься в тот миг, в ту лабораторию, перед началом рокового эксперимента. Где много учёных. Это ведь был какой-то эксперимент?

— Я не помню этого, — ответил Пенкин старший.

— Серые халаты, — прошептал доктор над ухом Дмитрия. — Серые халаты. Вспомни это! Учёные в серых халатах. Люди, подопытные люди в креслах. Пристёгнутые ремнями, с датчиками на голове. Вспомни это!