Мир в пузыре. Том 1: Иллюзия реальности

Обложка

Мир в пузыре. Том 1: Иллюзия реальности (16+)

Комментарии читателей > https://author.today/work/177709

Взаимосвязь всех романов и переплетение циклов книг во вселенных НАЛУС и Экзальтация > https://author.today/post/319867

От автора

Цикл книг НАЛУС spin-off

НАЛУС: Мир в пузыре. Том I: Иллюзия реальности

Все цитаты являются художественным вымыслом автора, приоткрывающие часть сюжета или события, которые произошли или произойдут в последующих книгах.

Глава 0

Если постоянно убеждать себя в том, что ничего не происходит, в то время, как происходящее имеет обратную картину, невольно начинаешь верить. Ты начинаешь верить в свой обман, в ту ложь, которую сам же и породил.

Нельзя мириться с несправедливостью нового режима! Нельзя сотрудничать с суровой диктатурой незаконно пришедших к власти, которая делает из нас подчиненное стадо баранов, живущих в страхе.

Мы должны сопротивляться! Мы должны бороться! Мы можем это! Иначе, мы не достойны жить на этой Земле. И пускай не так рьяно, как некоторые считают, мы дадим отпор!

Мы не штурмовой отряд, мы сопротивление! Мы последний оплот человечества! И наше сопротивление будет расти, мы победим этот режим! Мы не рабы!

отрывок из речи лидера

„Сопротивление Земли“

главный командующий

Артем Черевко

2115 год н.э.

Глава 0. Пролог или три письма от сородича (часть 1)

ПИСЬМО 1: „Дорогой, племяш! Я твой дальний родственник. Решил тебе отправить несколько писем. Прочти их, пожалуйста, здесь не так много написано. Это важно!

Надеюсь, это письмо дойдет до тебя когда-нибудь. Конечно, придется миновать горы бюрократических неточностей и расхождений. А может быть, всё будет иначе. Но, в том виде, в каком ты получишь его, в первую очередь, это не вызовет подозрение у фаервола-антиспам системы. Так, что не удивляйся, если оно будет в формате скана. Возможно, придет с задержкой. Знаю, что для отбора членов проекта „Новая Земля“ выбирали самых верных государству соратников. И таких не мало. Потому контакт с вами огражден от всякого рода раздражителей. Хочу, чтоб ты понимал, я пишу тебе не забавы ради, а по делу. Той страны, покинув которую ты отправился на колонизацию новой земли, больше нет. Не хочу ходить вокруг да около, и пишу это в своём первом абзаце.

Сейчас горько вспоминать то, что было до вторжения. Тогда мы жили в другом государстве. Его больше нет. Ты жил при нём, но его больше нет. Прими это дочитай это письмо.

Сделаю небольшое отступление. Российский Союз Федераций сделал всё, чтоб у граждан была свобода в выборе профессии, и они могли полностью реализовать себя во благо государства. Так нам говорили и так мы это осознавали, но было ли это на самом деле уже не узнать. Да, какая теперь разница.

Ну, конечно в отличие от соседей, у которых этого нет, мы стали эффективно развивать отросли нетрадиционных источников энергии. А строительство межзвездного корабля стало уникально тем, что только в нашей стране это делают. Проект „Новая Земля“ стал приоритетом номер один для всей страны, так как ресурсы планеты не бесконечны. А ещё потому, что это новый виток эволюции для нас, как вида.

Может, и другие страны сделали подобное, я не знаю. Мы мало, что знали о других странах, в последние годы у нас были свои заботы и своя новая Большая перестройка. Возможно, гонка в колонизации планеты была не беспочвенной, и другие тоже запустили корабли. Дай Бог, так есть шансы спасти нас, как вид.

Я надеюсь, что кто-то всё же смог отправить людей. Сейчас, когда страны пали, жить стало сложно. Я скучаю о своей стране, я скучаю по РСФ, но её уже не вернуть. Пришла новая власть и всё сломала! Они сломали всё на нашей Земле.

В членство экипажа производился отбор самых квалифицированных специалистов. Кадры выбирались всей страной! Критерии отбора были жесткими, но суть такова, мы это делали совместно с государством. Общими усилиями были выбраны лучшие.

Были отстранены те, кто имел не ясные связи с подозрительными лицами, с неподтвержденными родственниками и просто неблагонадежные члены общества. Ни в коем случаи я не критикую государство. Да, уже и не важно, его больше нет. Ох, что-то я часто ною. Прости, племяш.

Суть такова, везде были свои диверсанты, которые пытались развалить государство и завалить запуск колонизаторской миссии.

По всему миру бродил, ещё до запуска корабля, культ пришествия Богов. Не помню, как их называли, так или иначе, это странные и больные на голову люди. Они верили, что придет „рай“. Государство, будучи уже напичканное их последователями, с огромным трудом запустило вас в дальний путь. Они всячески, любыми способами, осуществляли диверсии, но у них ничего не получилось. Вы, как последняя надежда на выживание. Вы последний ковчег человечество, потому как этот „рай“ нас погубит.

Потому я решил выждать и написать тебе, когда ты будешь уже не на Земле. Когда вы точно будите в полной безопасности. Не знаю, сколько пройдет лет, возможно, пять или десять, а может и больше, наверно меня не будет в живых. Но ты должен узнать правду, что сейчас твориться на Земле. После вашего отлета, произошло то, чего опасался наш прадед в своем дневнике. Он предвидел это!

Но, я постараюсь быть последовательным. Перед тем, как написать тебе это письмо, я чуть не сломал себе голову. Я пытался понять, сколько юродным братом прихожусь тебе, и в итоге запутался. У наших дедушек был общий отец — Владислав Лесневский. Так, что мы единокровная родня. Возможно мы троюродные племянники. Я об этом написал и достаточно.

Хотел бы заметить тот факт, что вы настоящие герои. Вы счастливчики, вам выпала выдающаяся возможность стать частью истории. Это невероятно, стоять у истоков зарождения новой жизни, нового мира и возможно новой и более продвинутой цивилизации. Вы знали, что больше никогда не вернётесь на Землю. Вы выбрали этот сложный и героический путь для начала нового витка нашего вида. Это страшно, вы ведь не знаете, что вас ждёт. Надеюсь на ваше безопасное приземление. Буду молиться за вас! Буду просить Бога оберегать вас каждый день!

В первую очередь, я искренне рад, что ты стал капитаном экипажа такой важной миссии, прадед гордился бы тобой. Колонизация новой Земли первостепенная задача для нашего поколения и последующих. А всё потому, что здесь уже нет будущего. На Земле произошло ужасное! Они делали всё, чтоб наступил „рай“ на Земле, и он наступил. Но, только это „рай“ в искривленном понимании, потому я пишу его в кавычках. Теперь мы их колония.

Я не хочу пугать, но после того, как вы покинули Землю, эта миссия стала последним уделом для выживания нашего вида, как человечество. Если вы не осуществите миссию, всё человечество, как я уже писал „вид“ или „цивилизация“, перестанет существовать. Только вы можете спасти нас!

Прости, я пугаю. Это эмоции, я хочу сразу всё написать, но боюсь напугать тебя. Постараюсь быть более сдержанным и последовательным. Переписывать текст письма, совершенно нет времени, как и другой бумаги. Да, у нас дефицит, причём на всё, когда ты живешь в гетто. Хорошо, что есть ещё воздух. А теперь к сути!“

Конец первой части первого письма.

Глава 0. Пролог или три письма от сородича (часть 2)

ПИСЬМО 1: „Дело в том, что спустя пару месяцев, после вашего отлета, произошла смена власти. А до этого государственные перевороты по всей планете. В ночь с 30 на 31 декабря пришли радикальные фанатики к власти. Правительство Российского Союза Федераций отразила попытку свержения власти, когда как в остальных странах это привело к тотальному перевороту. Будто по заранее спланированному сценарию на следующий день, 1 января 2101 года произошло неизбежное. Началась война!

Без единого выстрела, без каких либо перепалок, они взяли нас врасплох. Всё произошло в одночасье, когда высокопоставленные чиновники всех государств подписали документ о ненападении. После переворота, они особо уже не имели такой свободы действий. Что ты можешь сделать с ножом у горла, когда к твоему виску подставлен пистолет. Официально это звучало, как „Пакт о ненападении“. Нашей стране тоже предложили подписать этот договор. И в тот же день они произвели переворот и у нас. Да, спустя один день 1 января 2101 года и в нашу страну пришли оккультисты. Они и подписали этот документ. Забавно, но те кто вторглись, оказались жуткими бюрократами.

Только в общем документе не говорилось о ненападении друг на друга, а о ненападении на вторженцев извне. На тех, кто пришел из дальнего космоса. Но, по сути это был пакт о масштабной капитуляции Земли. Как я уже писал, они оказались жуткими бюрократами.

Вот почему ваша миссия крайне важна!

Российский Союз Федераций, был единственным, кто оказал сопротивление. Но наши орудия оказались бесполезными. Это позор? Тут я готов поспорить. Диверсанты-оккультисты в правительстве РСФ делали всё, чтоб страна не развивалась должным образом. Они боялись, что когда наступит их „рай“, мы сможем дать отпор. И они приложили к этому руку, они сделали всё, чтоб этого не произошло. Правда ли это или нет, мы не узнаем. Возможно это пропаганда нашей страны и то, что я говорю, просто официальная позиция. Не важно, они уничтожили нашу, дорогой мой племяш, нашу страну! Увы, мы не смогли дать отпор. Конечно, мы пытались, мы сражались, только РСФ сражалась дольше остальных, а остальные и не пытались. А может и пытались, но я не владею этой информацией.

Чёрт, Европа сдалась, они уже не первый раз это делают! Наши соседи, просто сложили оружия. Не знаю, может их запугали. А может их заманили. А может, просто в их правительстве было полно фанатиков. Не знаю. Интернета нет, нет средств связи. У нас сейчас мало информации о других странах. Жалко людей. Как вспомню цифры тех первых дней, сколько полегло после капитуляции Европы. Да, там были чистки. Тотальные чистки. Убирали всех неугодных. Они сформировали ряды полицаев и начали убивать неугодных. Всех, кто хоть раз попытался сопротивляться, кто хоть как-то мыслил свободно. Только коллаборационисты и их близкие по духу остались в живых. Но я уверен, там есть ещё достойные люди. Хотя, какая разница, у нас не лучше. Они пришли и сюда.

Обидно, что мы не смогли противопоставить им свои самые последние разработки, в области вооружения. Но мы открыли по ним огонь, мы не отступили. Мы знали, что нас может ждать, потому, как в первый день вторжения, под Новый год, они показали свою силу. На примере своей мощи, они стерли Нью-Йорк за одну секунду. Ни людей, не домов, чистое поле. А потом, будто им это понравилось, они начали жечь другие города. Не думаю, что это была пропагандой, нам показывали реальные кадры того, что происходило. Не знаю, почему они не применили это оружие на Москве. Возможно, они поняли, что уничтожая континенты, они теряют рабочую силу. Они теряют рабов.

Потому вместо этого пришли их машины. Тогда они и начали свою игру, свою пропаганду. То, что было обкатано в Европе, они принесли и нам. Вот только подход их был иной, будто знали, что у нас иной менталитет. Но, как оказалось, человеческие слабости везде одинаковые.

Вначале был хаос и разрушения, а потом пришел голод. Но, они разрешили нам выживать в небольших гетто. А те коллаборационисты, кто принял их и стал охотно служить пришлым, в народе получили прозвище изыматели. Да, это были полицаи, но это было уже другим временем и как-то так сложилось, что их начали называть иначе. Вот тогда и появилось выражение: „Если изыматель стучится в двери, не жди беды, она уже давно пришла, а это стучится твоя смерть!“. Скажешь наверно: „чего ты так нагнетаешь“? Но, это правда, племяш. Мы живём под гнётом новой власти. Мы не просто живём, мы выживаем! Мы выживаем в страхе! Не зная, что подстерегает нас завтра.

А теперь самое главное! Знай, возможны два исхода связи с Землей. С вероятностью 99% им будет не до вас и с вами никто больше не свяжется. Но есть ещё вероятный 1%, что они наладят связь и отменят миссию. Никоим образом не вздумай поворачивать! Вас здесь никто не ждет. Комплексы по колонизации и космодромы — всё разрушено. Здесь вас ждет только смерть! Не возвращайтесь, летите дальше, прочь от Земли!

Следуйте первоначальной цели миссии, не слушай центр, они все мертвы! А те, что будут выдавать себя за них, это не хорошие люди. Больше нет никаких учёных и нет программы по колонизации. Им это не нужно. Им нужна рабочая сила. Они постепенно меняют нас, и имплантаты им это позволяют. Они насильно вживляют их нам.

Пойми, друг мой. Здесь нет будущего, только беспредел, который всё никак не утихает. Изыматели продолжают наводить свой „Новый порядок“.

Послушай меня! Не возвращайтесь, летите дальше, прочь от Земли! Спаси тех, кто ещё с тобой. Ты ведь капитан экспедиции!

Не думай возвращаться!

Люблю тебя, мой племяш!

Спаси миссию, спаси последних!“

Конец второй части первого письма.

Глава 0. Пролог или три письма от сородича (часть 3)

ПИСЬМО 2: „Дорогой, племяш! Это, уже второе письмо. Надеюсь, ты получил и прочитал первое. Столько хочется тебе рассказать, столько поведать. Надеюсь, когда-нибудь я отправлю тебе эти письма. На тот момент, пока я пишу этот текст, первое письмо ещё не отправлено. Я ещё не придумал, как провернуть всё это. Дай Бог, чтоб всё это было не впустую. Надеюсь, что я всё же смогу их отправить.

Ах, да, я не упомянул ещё одну важную проблему. Самое страшное произошло после вторжения. Стали пропадать люди. Все, кто хоть как-то проявлял свой протест, постепенно исчезли. Чёрт, это происходит до сих пор! Их больше невозможно найти.

Власти намеренно запугивают народ. Чёрт, нам нужен лидер, кто бы смог поднять людей и повести за собой. Но, все боятся и не хотят попасть в чистки изымателей. Один провинившейся потянет за собой всех членов семьи и их родственников. Люди иногда исчезают группами.

Но есть ещё одна ужасная вещь, и называется она Государственная Лотерея. Только в отличие от обычной лотереи, где участвуют тот, кто купил билет, здесь никому не нужно ничего покупать. Твое существование это уже лотерея. Остается лишь принять факт выигрыша. А отказ от выигрыша карается законом. Да, вот такие правила.

Новое правительство Единое Государство Земли, сокращённое ЕдГосЗем, разыгрывает среди всего населения планеты ГоЛо. Этот принудительный фарс, который нельзя критиковать. Они принуждают участвовать в этом розыгрыше, ярко и броско сократив до короткого названия ГоЛо. Как определяется еженедельно победители, не знает никто, и это явно происходит не случайно. Ходят слухи, что есть ответственные, кто выбирает победителей, а выбирают их по очень странному методу.

“Уважаемый гражданин! Тебе выпал уникальный шанс во благо всего мира! О, счастливчик, ты получишь то, о чём мечтает каждый! Да свершиться бесплатное улучшение! Бесплатное, и это не просто слова. Ты получишь новые возможности, силу и потенциал! А всё потому, что нам важно благополучие каждого! Консультация с врачом, перед операцией, носит индивидуальный характер, не разглашается и полностью бесплатная!“ — так они каждый раз объявляют результаты конкурса. Люди не изъявляют желание на участие в подобном мракобесии, но сейчас за всех решают генералы Кану.

У тех, на кого пал, так называемый „выиграш“, стоит выбор или добровольное внедрение имплантатов, или насильственное. Не знаю, возможно, я старомоден, но мне гадко, чтоб в моем теле, без резкой необходимости, была установлена чужая технология. Чуждая, потому как не наша. Её адаптировали для нас, но эта технология не с Земли. Ох, сколько у нас новых сплавов появилось, таких элементов нет в таблице Менделеева. А всё потому, что они инопланетные.

Ты наверно спросишь, а кто такие Кану? Это рак Земли! Ладно, буду более объективен.

О, как я тебе завидую, ведь вы все не в курсе вторжения. Единственное, что я знаю, так то, что это не люди. Они чем-то похожи на нас, но это всё же не люди. И их на Земле никто никогда не видел. Кто-то упоминал, но не более того. А здесь, на Земле за них работают другие — изыматели! Но, из пришлых есть и те, кто контактируют и с изымателями и с Кану. Они отличаются внешне от Кану. Вроде их называют Кану-Гвин, в самом названии чувствуется пренебрежение, будто они ниже Кану. Так или иначе, они все опасны!

Надеюсь, племяш, это поможет тебе в осознании того, что тут твориться.

Важно не возвращаться на Землю! Забудь дорогу назад. Я молю Бога, чтоб вы не встретили их на своем пути.

Что до важности моего послания, то мне крайне сложно собраться с мыслями и по порядку, взвешенно всё описать. Я пишу и прислушиваюсь к тому, что происходит за стенкой, снаружи. Мне часто снятся кошмары, если бы дать отпор этим уродам, но я даже не могу найти в этом единомышленников. Все боятся, все напуганы. Восстанию нужен лидер! Где его найти, не знаю. Прости, я отвлекся.

Большая часть населения исчезла, ещё с первых дней вторжения. Точнее постепенно, не сразу, но за два с половиной года, оно сократилось. Идут разные споры и разговоры на эту тему. По некоторым данным пропал 1 миллиард, по другим 5. Но есть источники, которые твердят о большем числе исчезнувших. Комитет, который занимался подсчетом численности населения планеты, твердит об ужасных цифрах. Конечно, в обществе бытуют споры и разногласия по поводу единого значения численности населения до вторжения. Но люди пропадают, и с этим уже нельзя не согласиться.

К 2100 году численность населения планеты перевалило отметку 13 миллиардов. Увы, но мы достигли чёртовой дюжины, это ты и так знал. Так вот, по последним данным исчезло 11 миллиардов человек. Если это правда, то мы откатились на два столетия. И сейчас находимся в ужасном положении. И скоро, очень скоро на Земле никого не останется. Есть и те, кого модернизируют. В них внедряют имплантаты и отпускают обратно на Землю. Но они живут совсем в иных условиях. Если ты не противишься модернизации, то волен выбирать, что будешь делать дальше. Видимо, большая часть населения была против модернизации, а может и на оборот, их всех модернизировали. Мы не знаем так, как отделены от всего мира. Плотно живя друг с другом, мы запертые в гетто. Нас давят, из-за дня в день. Потому, что мы по медицинским показаниям не можем подлежать имплантации, а есть и те, кто против. Подобных им, противников имплантатов, ищут все изыматели. Ведь противники движут идеологией, которая не одобряется властью. Таких сразу уничтожают, и делают это с особой жестокостью. Такие казни болезненные, и их всегда проводят у всех на виду. Чтоб мы знали своё место!“

Конец первой части второго письма.

Глава 0. Пролог или три письма от сородича (часть 4)

ПИСЬМО 2: „Бытует ещё такая версия, что никто никуда не исчезал, их просто модернизировали, и они живут в Городе Будущего. Правда это или нет, никто сказать точно не может. И нам говорят об этом каждый день. Пропаганда не знает покоя. Рупор громкоговорителя работает без перерыва и по кругу.

Но это обман! Потому как если ты поверишь в это, тебе скажут ещё, что нужно сделать, а потом второе и третье. А всё потому, как имплантированные имеют доступ к их машинам. Технологии позволяют получить быстрый и безотказный доступ к их технологиям по добычи энергии.

Итак, мы перешли к главному. Нас обворовывают! Эти твари взращивают коллаборационистов, которым плевать на себя, на своё будущее и на мир, в котором они живут. Они позволяют им забирать у нас то, что было дано природой. Они качают энергию Солнца!

Они обворовывают нас! Хотя, некоторые считают это платой за модернизацию нашей цивилизации. Но это не модернизация, это даже не технологический прогресс у угоду общества. Это адаптация, обучение нас, как рабов, для выполнения работы. Чёртовы Ассимиляторы! Нашими руками они воруют энергию Солнца!

Увы, но на их фоне мы отсталая цивилизация. Если исходить из шкалы Кардашёва, то мы даже и близко не стоим с первой категорией из трех, которая подразумевает полное освоение всей энергии родной планеты. Мы пытались этого добиться, мы планировали полностью освоить свою солнечную системы. Мы ведь запустили вас. Но что-то пошло не так, возможно виноваты и мы сами. Под „мы“ я подразумеваю человечество. Мы оступились, запутались и выбрали не тот путь.

Говорят, что эти вторженцы продвинулись куда дальше второй категории, которая подразумевала получение энергии от звезды. От родной звезды, то есть от Солнца. Они могут куда больше, им подвластные силы целых галактик. Но сейчас они слабы, они используют нас, чтобы мы им добывали энергию. Возможно все дело в нашем пространстве. Там, откуда они пришли, они могут больше, но почему-то здесь им сложно. Откуда они пришли, мы до сих пор не знаем. Будто космос не везде одинаковый. Будто их мир и наш, на молекулярном и квантовом уровне, имеет отличия.

Как я это понял? Если бы ты видел их корабли. Если бы ты видел их технологии. Они будто устали, ослабли, и не могут поднять орудия, которыми ловко владели там откуда пришли. Уверен, мы просто их раздражаем, потому как это пространство для них губительно. Но я пока не понимаю чем именно.

Всё это не меняет сути того, что уже ничего не воротить. Мы проиграли, мы рабы. Эх, если бы можно было вернуться назад во времени и предотвратить всё это. Если бы это было возможным.

Произошла тотальная капитуляция всей Земли, вернее всех правительств. А приняли это люди, признали они это? Нет, конечно! Но, не потому, что чиновникам было плевать, а потому, что отпор давать было нечем. Но и диверсантов тоже никто не отменял. И это факт! Мы оказались слабы, как снаружи, так и внутри.

Если всё рассматривать глобально, то на момент вторжения, наше вооружение Земли, сильно отставало. За несколько лет до вторжения, все страны массово выступали против оружия. Они рьяно выступали за отказ в вооружении всех государств. И только Российский Союз Федераций сохранил часть обороны. Нас называли агрессорами, и кляли всем, на чём свет стоит. Хотя этого оказалось недостаточно, мы лишь продержались на один день дольше других. Но, оружие до сих пор осталось, мы сохранили его, жаль только воевать некому. Был бы лидер, который смог бы всех поднять! Эх, это лишь мечты.

Бессмысленно ковырять копьем туземца, о толстую обшивку танка. Жители Земли оказались недостаточно продвинуты в военно-промышленной сфере. Мы были не способны дать отпор, будто маленькие дети, которых за шкирку взял хулиган. Так пришли чужаки на наши земли. Однако, как я уже писал ранее, оружие есть, оно может дать отпор уставшим и ослабевшим Кану, только нет людей, которые это могут сделать.

Описывать их отвратную внешность мне очень не хочется. Мы стараемся с ними не пересекаться. Это опасно для жизни. Для работы с населением у них есть прислуга — изыматели.

Но, в самом начале производились тотальные чистки лично пришлыми. И только после появились сторонники-коллаборационисты. И если к тебе приходили они, был шанс откупиться или просто сбежать. Вообще, был ещё какой-то шанс выжить. Но, контакт с пришлыми, ведет только к смерти. Всему виной высокий фон радиации, который изжарит тебя изнутри. Конечно, ты будешь жить, но постепенно их присутствие начнёт сказываться на твоём здоровье. Сразу начинают лесть волосы, это первый признак твоей неминуемой погибели. Сильная рвота и неспособность суставов выполнять возложенную на них задачу. Я часто видел, как после этого умирали люди. Их агония длилась несколько дней, но кто-то протягивал и до недели. Так нас наказывали за неповиновение. Это ужасная смерть.

А так как от этого могли заболеть и изыматели, в скором времени вторженцы изменили подход. Тогда и начались массовые казни.

И хотя, это никто войной не называл, все прекрасно понимали, мы потеряли Землю! Всё, нам нечем обороняться, не на кого надеяться. Нет веры в светлое будущее. И нет нашей любимой страны!

Я долго задавал себе вопрос: „Почему нам, руководители стран, так и не объяснили причину капитуляции?“. Увы, ни я, ни другие до вторжения, мало знали и мало понимали о существовании этого культа. Да, всему виной эти сектанты! Они внедрялись в правительственные структуры, въедались как паразиты и специально готовили Землю к неспособности отразить вторжение. В узких кругах, ещё в середине двадцатого века их называли Темным братством. Наверно, это самое верное название этих нелюдей-нацистов. У них был свой культ, они приносили людей в жертву Кану. Другие же называли их Культом Кану и Приверженцами Рая. Сейчас это уже не играет никакой либо роли, Ассимиляторы миров уже здесь, на Земле!“

Конец второй части второго письма.

Глава 0. Пролог или три письма от сородича (часть 5)

ПИСЬМО 3: „Дорогой, племяш! Это третье письмо. Надеюсь, ты когда-нибудь прочитаешь всё это. Я до сих пор не отправил предыдущие, а пишу уже третье. Ну, что поделать, условия оставляют желать лучшего. Я не отпускаю надежд, что когда-нибудь отправлю их. Возможно, должно что-то произойти, что станет триггером к последующим действиям. Увы, у меня нет даже связей. Наверно это глупая мечта, но я надеюсь, я смогу отправить.

Вот решил отобразить, в качестве письма, свои записи, за весь день, из личного дневника. Надеюсь, этот день пройдет хорошо. Почему-то сегодня, я проснулся раньше и вот решил, нужно расписать весь день. Я обычно не разжевываю свои мысли, как это буду делать сегодня, исключительно для тебя. Хочу в этом письме тебе поведать то, как мы выживаем, благо есть лес недалеко от города. Сегодня в планах пойти поохотиться.

Обычно в дневнике я фиксирую время, как начало записи. Так что не удивляйся смене тона повествования. Назидания ради, я решил сделать этот небольшой текст.

3 августа, 2103 год.

Запись в дневнике.

06:31 — Сегодня ровно два с половиной года, как я веду этот дневник. В современных реалиях это важно. Порой встречаешь столько людей, столько имён, что лучше всё записывать. Сегодня очередной клятый день моего выживания.

За два с половиной года, мир сильно изменился. Мне пришлось научиться выживать. Нам всем пришлось этому научиться. Слава Богу, я нашёл это место. Зимовки холодные, но здесь можно выжить.

06:43 — Сегодня я проснулся от какого-то кошмара на сорок или пятьдесят минут раньше будильника. Сейчас в планах пойти в лес. Еда закончилась, нужно что-то добыть из съестного. Уверен я, мои ловушки кого-то поймали. Как всегда, приготовлю мясо в лесу, в городе запрещено разводить костры. А в лес они не заходят.

07:02 — Хотел, уже было выйти на охоту, как за стенами, со стороны улицы, услышал шум солдатских кирзовых сапог. Это может быть патруль из коллаборационистов. Сижу тихо, как мышь. Жду, когда они уйдут. Мне не стоит с ними пересекаться.

07:24 — Выжидаю. Что-то долго они шпыняются. Рядом булочная. Вероятней всего трясут хозяина. Ну, и пускай. Хлеб нынче дорогой. А этот клятый пекарь даже плесневелый хлеб не отдает беднякам. И всё отдаёт собаке.

07:52 — Они до сих пор где-то на улице. Я прячусь в соседней комнате, которая примыкает к основному дому. С наружной стороны часть строения завалена руинами соседнего здания. Благодаря трещине в стене, которую заслонили старым креслом, о моем положении никто не знает. Дело в том, что на его седле лежит огромный булыжник, который когда пробил крышу. Единственный проход, двигаться ползком под креслом. Не понимаю как, но я смог найти это место. Тут даже соседи не в курсе о моем существовании.

08:47 — эти коллаборационисты так и не ушли. Я слышал, как подъехал грузовик. Они кого-то всерьез ищут. А чего гадать. Они ищут победителей. Они ищут таких, как я. Но я не хочу имплантаты.

09:07 — В соседней комнате проживают три человека, которые меня не знают. Я слышу их взволнованное шушуканье. Сейчас эти люди бедно живут. В свое время, впервые годы подписания „Пакт о ненападении“, местные банды разграбили очень много семей. Без насилия и убийств, это не обошлось. Темное было время, но и мародерствовали они не долго.

Конечно, справедливость восторжествовала, и практически все были найдены и преданы суду. После чего и была введена смертная казнь через повешение. Какой в этом был прок? Люди так и не смогли вернуть себе утраченное. Всё, выявленное у них краденое добро, ушло на нужды нового диктаторского режима.

Вершителей правосудия, которые выносили решение суда о смертной казни, особенно интересовало золото. К этому металлу было особое внимание, чем к драгоценным камням. И по сей день золото под особым вниманием!

А исполнение смертного приговора обязывало всех граждан смотреть на всю процессию казни. Это было шоком впервые годы, а потом все привыкли. Повсеместные, так были одобрены, массовые смертные казни. Они проходили всюду на нашей планете. И не факт, что там карали только преступников. В угоду собственных интересов, местные князьки-авторитеты, которые приняли на себя роль изымателей, истребляли своих конкурентов. Впервые годы не было никакого контроля для вновь ставших коллаборационистов. Один хаос сменял другой, пока мы учились выживать.

Если говорить о том, что происходит сейчас, там за стенкой, то данная ситуация ох какая нехорошая. Формирование изымателей в одном и том же месте, и так надолго, может говорить только о плохом. Они готовы взять беглеца. Шансы, что тебя не казнят на месте, равны одному из двух. И если тебя не заберут на насильственную имплантацию, они устроят казнь. По закону Кану, я уже писал выше, все должны смотреть на проистекающую казнь. На жестокость, которая уносила не одну жизнь, заставляли смотреть всех жителей. Особенно им было важным, чтоб это видели дети, их ставили ближе всех остальных. Не понимаю, какими нужно быть подонками, чтобы делать это. Детская психика хрупка, особенно в такие годы. Но они это делали.

Каратели всегда выбирали самую возвышенную территорию города. Они производили казнь так, чтоб это видели все низкорослые, то есть дети. Их целью было побудить страх с самого детства, чтоб он перерос в нечто более подчиняемое. Так они взращивали страх перед неподчинением, чтоб он был у них в крови. Эти ублюдки ещё те садисты.

Понимаешь в чем дело, у изымателей есть верховное право казнить любого. Потому их все боятся, и если они требуют, чтоб на это смотрели дети, родители невольно соглашались, дабы не стало ещё хуже. А вот беспредельничать и мародерствовать им запрещено. Иначе их подвергнут подобному.

Выходит, что они подчиняются законодательству нового правительства. Вот только нас с ним, они не ознакомили. Незнание законов не освобождает от ответственности! Напряжение нарастает! А что если они действительно пришли за мной? Чёрт! Интересно, какая крыса сдала мое местоположение? Ведь у меня нет врагов, но и друзей нет. Чёрт!“

Конец первой части третьего письма.

Глава 0. Пролог или три письма от сородича (часть 6)

ПИСЬМО 3: „09:31 — уже как пару часов они к чему-то готовятся. В этой части города, у нас густо массовое заселение. Домики не большие, порой в них живет с десяток человек. Я слышу, голоса соседей, они волнуются. Они боятся, что у них заберут всё имущество. Хотя, его не так много. Несколько кривых шкафов с тряпками и матрасы. Матрасы, уложенные поверх деревянных досок, там они и спали после работы. А среди досок у них лежит металлическая арматура. Запрещённый материал! На чёрном рынке он стоит не малых денег. Изыматели, если найдут, заберут всех членов семьи. Откуда я знаю про арматуру? Я рылся у них. Каюсь, грешен! Но, я ничего не взял.

09:37 — Раздался стук в двери. Кто-то зовет их коллаборационистами, а кто-то полицаями. Но, суть одна! Люди за стеной вновь принялись шептаться, они были взволнованы. Боюсь, что ищут меня. Я давно скрываюсь в этих руинах.

09:43 — Я отчетливо слышал шепот соседей, они боятся открывать двери изымателям. Таких людей не уважают, но и очень боятся. Они подчиняются руководству стоящему выше всей системы власти. Они могут не только осудить, но и убить на месте. Да они могут убить человека без особых судебных проволочек. И им за это ничего не будет. Они могут, по сути, всё! Они могут изъять всё, что захотят. Это страшные люди. И уже с ними не договоришься, всю процедуру — фото и видео, фиксируют дроны. Да, это другое время, не то, что было в прошлом. Сейчас всё иначе. Страшно жить! Люди с лицензией на проведение суда и казни на одном месте. Они способны, я ещё раз это повторю, изъять твои личные вещи и твою жизнь!

Коллаборационисты работают на угнетателей, исполнителей высшей меры наказания, на тех, кого бояться называть. И все же у них есть имя и имя это „Контролеры“. Полицаи, хоть и ставят себя выше людей, они боятся вышестоящих. Из-за чего изыматели стали стараться самостоятельно, на месте, решать все проблемы и правонарушения.

Некоторые, охамевшие храбрецы-изыматели, устраивали рейды в угоду своим интересам. Видимо, сегодня к моим соседям, пришли именно они. И начался процесс выявления незаконного хранения предметов старины. Картины, музыкальные альбомы, монеты, всё то, что коллекционировали люди, ещё до войны, до вторжения. Сейчас всё это под запретом. Я не знал, что это было у них. Видимо хорошо прятали. Но всё же недостаточно хорошо, раз нашли это изыматели. Но, сам предмет истории их не интересовал, им нужно было золото! Остальное, как предлог. Золото, их интересовало только золото!

Кстати, наличие книг у тебя, было равносильно преступлению. А у меня было много интересных собраний. Это единственное, что имело память, хоть как-то отдавала историей. Люди постепенно могли забыть о своем прошлом, если их угнетать и не давать изучать историю былых лет. Помню, как меня трясло, пока я слышал, что происходило в соседней комнате. Этот человек, если его вообще можно назвать человеком, устроил целый погром.

Я, в холодном поту и с дрожью по всему телу, сидел с коробками и запрещённым их содержимым. Наличие коробок уже могло вызвать вопросы. Даже пустые коробки могли стать предлогом для обысков. Да, вот так всё сложно. Но они не были пусты. В одних лежали игрушки: фигурки индейцев, ковбоев, рыцарей. В других старые монеты, наверно золотые, и запчасти от сломанных устройств. Где-то были книжки, и даже старые марки с золотистым напылением. Большая часть вещей была ещё из девяностых годов двадцатого века. Всё это богатство я нашел в руинах на пепелище не до конца сгоревшего дома.

Несколько лет назад, возможно год, его сожгли полицаи, они не смогли провести обыск в том доме. Местный житель сопротивлялся, и за это его наказали. Около года прошло с того времени, и оказалось, что туда мало кто ходит. И, несмотря на то, что это территория считалась запрещённой зоной, там не было охраны и ограждений.

Люди стали вымирать, всему виной — нехватка еды, лекарств, нормальных условий жизни. В некоторых районах нашего гетто вообще нет воды, а есть и такие, кто живет под открытым небом. А зимы сейчас пошли холодные. Население начало сокращаться, и постепенно численность полицаев так же стали сокращать. Так было решено по велению государства.

„Этих грязных людишек становится меньше и меньше, на кой чёрт нам содержать такой штат правоохранителей. Следовательно, полицию нужно сокращать!“ — якобы такие разговоры были в высших эшелонах власти. Я общался с безработными изымателями, это несчастные люди. Кто-то из них участвовал в карательных операциях, кто-то нет, а сейчас мы все равны. И для нас, для обычных граждан, они все убийцы. Никто и не пытается сравнивать и что-то выяснять. Не все, а таких не мало, еле-еле сводят концы с концами, с трудом справляясь со своим положением. Некоторые из них кончали с жизнью. Ну, и поделом им, они всё знали, на что идут, они успели побывать в шкуре нелюдей и убийц. Чего нам их жалеть?

Возможно из-за того, что изыматели сократились, я смог найти это добро. Иногда я себя спрашиваю, а стоит ли оно тех рисков? Сижу как дурак, обложившись коробками, и молю Бога, чтоб меня не нашли. Да, вера в Бога уже не та, среди нас много атеистов, они потеряли надежду и веру. Но так не должно быть. Нам нужен лидер!

Благо, коллекционер того дома, всё держал в коробках и пакетах. Это позволило сохраниться части инвентаря. Вот только зачем мне всё это? На кой чёрт я утащил это к себе? Я уверен, у тебя появятся подобного рода вопросы. Но больше тебя будет волновать: „На кой чёрт тебе эти клятые коробки с вещами?“ А ответ прост — Чёрный рынок. Это большие деньги. Это всё прекрасно но, что мне делать сейчас, если изыматель найдет расщелину, скрытую комнату со мной и запрещённые вещи? А если он не один? Уже это не так и важно. Они тут же отправят меня на принудительную имплантацию. Чёрт, нужно было бежать! А я как дурак все пишу на бумаге.

Я сбился со временем! Извини, что перестал фиксировать его на красных полях. Не буду писать, это отвлекает.

Но, даже это не так пугает, как их слепое подчинение руководству. Они действуют по протоколу, по уставу своего отдела. И всё это подчиняется Искусственному Интеллекту. Забыл совсем про него. За последний год, они автоматизировали очень много, и это пугает до чёртиков. Это оно решает, что опасно для человечества, а что нет. Оно решает за нас! Оно выбирает победителей ГоЛо!

Чёрт, они сдвинули кресло...“

Конец второй части третьего письма.

Глава 1

Общество в окружении человека или человек в окружении общества? Что является важным для него? Что больше влияет на его ум и сердце? Страх перед одиночеством и непонимание его окружающими. Он боится стать изгоем. Но, больше всего страшит его другое, пребывания среди подобных ему индивидуумов. Так он много чего может узнать о себе, и это не всегда хорошие качества. Он боится узнать правду о себе. И это самый большой страх.

отрывок из романа

„Мысли и рассуждения моего пути“

философ и прозаик

Самуил Бальтус

1543 год н.э.

Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 1)

Париж. Остров Сите. Утро, день только начинался.

Площадь перед главным входом в собор Парижской Богоматери. На улице стояло жаркое июльское лето, но западный ветер приносил свежесть, спасая город от жары.

Вся площадь была усажена голубями. Птицы, в ожидании корма, суетливо реагировали на каждого прохожего. Взлетая на соседние здания, и вновь садясь на тротуарную плитку, они продолжали лихорадочно искать корм. Отдыхающие, и просто туристы подкармливали их, посыпая крошки хлеба и зёрна. Так проходил каждый день.

Летняя пора отпусков и экскурсий. Город кишел отдыхающими. В это время года преступности было больше обычного, но местные власти с этим справлялись. Лишь изредка можно было услышать звук сирен жандармерии. Экскурсионные группы уже вплотную прибывали на площадь.

Прозвучал металлический скрежет тормозных колодок, очередной автобус подъехал к остановке. Двери разошлись в сторону, и оттуда вышел экскурсовод. За ним сразу же хлынула толпа, голодных к приключеньям, туристов, жаждущих знаний и открытий. Это было типично для подобной достопримечательности. Гости города, недолго думая, сформировали небольшие колонны. Это говорило об их дисциплинированности, которую успел взрастить глава экскурсии. Им что-то объявили и они стали следовать за руководителем. Одушевленные пейзажем и самим собором, люди лихорадочно фотографировали всё в округе.

— Граждане, очень прошу вас не отставать, — начал экскурсовод на русском языке. — Если вы потеряетесь, то ориентируйтесь на эту красную ленту, — выдвинув телескопическую ручку с бантом на конце. — Итак, следуйте за мной. Как вы уже поняли, это Нотр-Дам де Пари, — улыбаясь. — А это та самая знаменитая площадь, которая стала координационным центром французского сопротивления нацистской оккупации. Именно здесь французы выдерживали осаду немецких танков и пушек в течение четырех дней, — делая небольшую паузу, чтоб все внимательно рассмотрели указываемое им место. — И если вы посмотрите очень внимательно, я имею в виду стены на площади, то вы, дорогие мои, найдете доски памяти мужественных борцов сопротивления времен Второй Мировой войны.

Из толпы туристов, мало замечаемый, вышел мужчина, с хмурым выражением на лице. Не обращая внимания на голубей под ногами, брюнет направился в сторону собора. Почти наступая на птиц, он шел удрученно, погруженный в свои проблемы.

Внешне мужчина не выделялся из толпы и его одеяние этому не способствовало. Оно было типичным для того времени года, как и для самого парижанина: длинный смятый серый плащ и белая рубашка с джинсами. А не глаженый вид с растрепанной головой и небритой щетиной, немного выделял его из толпы. Но этого мало кого волновало. На ногах были начищенные до блеска дорогие коричневые туфли, которые сильно отличались от остального туалета гражданина. Одной руки у него не было. Вместо её левой кисти выступал край протеза, а вторая рука слегка тряслась, будто он был чем-то напуган. Глаза мужчины постоянно двигались из стороны в сторону. Потягивая носом, незнакомец казался простуженным, возможно, это так и было.

Экскурсия шла своим ходом, пока хмурый протискивался между людьми. В считанные минуты после восьми утра площадь покрывалась туристами. Проходя мимо нищего, заранее достав мелочь, брюнет кинул монеты точно в стакан.

— Да благословит тебя Господь, — сказал нищий и закашлял.

— Ммм... — промычал хмурый брюнет, продолжая движение. — Если бы он знал... — произнес мужчина вполголоса и замолчал, не успев закончить предложение.

На площади показалась пара жандармов. Не поднимая головы, гражданин продолжал свой путь. Измотанный и погруженный в свои проблемы, незнакомец вел себя никак остальные. Он постепенно начинал привлекать к себе внимание.

— Жак, ты это видел? — указал первый в сторону хмурого брюнета.

— Да Франсуа, — ответил второй. — ЭЙ! ТЫ! — прокричав в ту же сторону.

Мужчина обернулся.

— Да не ты, проходи. Эй, парнишка с шариками за спиной! ЭЙ! ТЫ!

Жандармы прошли мимо.

— Пять шук один Евро, — сказал кто-то, на ломаном русском языке.

Хмурый брюнет обернулся и увидел ещё одну толпу туристов, в центре стоял чернокожий торговец сувенирами. Его окружали туристы, жадно рассматривая флажки, платки, часы и сувениры в форме Эйфелевой башни.

— У тебя нет разрешения на торговлю, — подошли жандармы к торговцу воздушными шариками.

— Эмигранты, — выдохнул однорукий, продолжая отдаляться от происходящего. — Да чтоб вас! — оскалившись.

Удрученный своими проблемами человек продолжал идти, вновь игнорируя голубей. Казалось, ему всё было безразлично, будто он пережил какой-то стресс.

— Летучие крысы! — произнес хмурый незнакомец вполголоса, продолжая что-то бормотать сквозь напряженные губы. — Гадкие крысы. Твари!

Проходя мимо скамеек с отдыхающими, он заметил молодую пару. Они, не обращая внимания на окружающих их людей, страстно обнимались и целовались у всех на виду. Хмурый брюнет остановился и посмотрел в их сторону.

Он внезапно застыл на месте, пытаясь осознать или почувствовать их действия. Может он что-то вспомнил, или напротив, ему происходящее показалось омерзительным? После мужчина ещё сильнее нахмурился, прикусив губу, а потом улыбнулся, расслабляя веки. Глаза метались из стороны в сторону, как ненормальные. Его молчаливый взгляд явно отдавал неким анализом происходящего.

Девушка, заметив соглядателя и то, как он отрывает от них взгляд, тут же отскочила от парня. Её выражение лица сразу дало понять, что ей неприятно.

— Что такое, Ванесса?

— Этот извращенец пялится, — прошептала она, качнув головой в сторону однорукого. — Что ему надо?

Парень злобно посмотрел в ту же сторону.

Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 2)

— Извращенец какой-то, — вздрагивая, сморщила лицо девушка. — Фу, прогони его. Я так не хочу целоваться, — вытаскивая руку из кармана брюк молодого человека.

— Спокойно, Ванесса. Эй ты! — полностью развернувшись. — А ну проваливай! — подскакивая со скамьи. — Пошел отсюда, УРОД! — скривив лицо, прокричал юноша. — Вали, я кому сказал!

— Жаль тебя, — прошептал хмурый брюнет себе под нос. — И тебя, — переводя взгляд на его девушку. — И всех вас, — смотря на собор и окружающих его людей. Вместе и по отдельности... — умолкая в своем бормотании.

— Ну, и чего ты стоишь? — поднялся молодой человек. — Вали отсюда! — махнув рукой. — Я кому сказал. Дебил!

— Извращенец! — добавила Ванесса.

Повернув голову в сторону собора, незнакомец тяжело вздохнул. Он что-то прижал в нагрудном кармане и продолжил свой путь.

В тот момент никому не было дело до человека, который мог представлять опасность для окружающих. Задумав что-то неладное, он того не осознавая пытался найти помощь. Возможно, у него был нож или куда хуже, что-то из огнестрельного оружия. А может, и нет. Сейчас мужчина просто шел, не до конца понимая, куда и зачем.

Глаза продолжали бегать из стороны в сторону. Это вполне могло напугать и вызвать неприязнь, как это было с молодой парой, что прогнали его. Но никто не знал, что это было у него простым врождённым недугом.

Напряжение только начинало нарастать, отражаясь на лице и движении глаз. Безысходность в глазах лишь частично отражала тот ужас, в котором он прибывал. Его что-то терзало, мучило, но он просто забыл. Это наглядно демонстрировала его рука. Единственная рука, которая невольно тряслась. И с каждым разом её вздрагивание усиливало колыхание всей руки, от кисти до плеча, пока он продолжал свои перемещения.

Кто знает, что было на тот момент в его голове, что повлияло на него. С какой целью он жил, к чему стремился, чем дорожил? А самое главное, зачем он шел к собору? Быть может, он искал спасение, приют? А может надежду, что двигала им, как и нами в повседневной жизни?

Но не бдительность старожил и не зоркий глаз жандармерии просто пропустили его. Всем было всё равно. Что же он задумал?

Хмурый вид гражданина никто не замечал. Всем было плевать на его самочувствие. У каждого были свои проблемы в голове, пока он шёл дальше. Оскал, который изредка проступал на его лице, говорил о какой-то злобе. Возможно, мужчина был обижен на весь мир. Но не злоба двигала им, а нечто иное. Это и бесило его больше всего. Глаза отражали лишь часть той боли, что он нёс в себе. Ему было плохо, ему было очень плохо. Склонившись к земле, он продолжал свое перемещение. И когда он не смотрел на людей, ему становилось легче. И уже не так терзала совесть за то, что он задумал.

Продолжая идти, однорукий постепенно слился с толпой. Группы любопытных туристов продолжали прибывать. Они как обычно, глазели по сторонам, кормили голубей и фотографировались у постаментов и арок собора. Некоторые записывали что-то для своего влога[1], кто-то на немецком, а кто-то на французском, на испанском и русском языке.

— Летучие крысы! — вновь произнеся вполголоса, сквозь напряженные губы. — Эти людишки, как крысы. Никакой разницы.

Внезапно хмурый брюнет остановился и приподнял свой взгляд на „The Gallery of Kings“[2].

— Двадцать восемь... — сказал гражданин и закашлял. — Когда же всё это кончится? — тяжело вздыхая.

Опустив голову, он направился к входу под аркой „Portal of the Last Judgement“[3], ведущей к центральной базилике собора Нотр-Дам де Пари. Зайти было не сложно, однако туристы, опережая его, так и норовили вытолкнуть гражданина обратно на улицу. Любопытство и невежество порой стояли слишком близко друг к другу.

Очутившись внутри, он услышал приятное грегорианское пение и ароматы благовоний, что витали в воздухе собора. Пробежавшись беглым взглядом по округе, незнакомец скромно приподнял голову. Его взгляд тут же остановился на исповедальне, но правая рука по-прежнему дрожала. Потолочные витражи немного успокаивали мужчину, и дрожь стала утихать. Хмурый брюнет вздохнул с облегчением, вбирая воздух всей грудью. Вслушиваясь в соборное пение, он ощущал покой, и на его лице появилась улыбка.

— ...да, сын мой, — говорил молодой священнослужитель с каким-то подростком, проходя мимо.

— Отец Морель, но я не уверен, — сказал юноша, идя следом за ним.

— Ты же понимаешь, — тяжело вздыхая, ответил ему святой отец.

— Да, — на выдохе. — Конечно, понимаю.

— Грехи свои не считай, покайся и будет... — говорил священнослужитель, отдаляясь с прихожанином.

Хмурый брюнет вновь посмотрел на витражи и, выдохнув, приоткрыл плащ. Его взгляд тут же устремился на внутренний карман одеяния. Металлический корпус небольшого размера и выключенный циферблат, сейчас были в мыслях незнакомца. И однорукий обратно запахнул плащ.

— Бум, — произнес хмурый на выдохе и напряг губы. — А если я этого не сделаю? — вновь бормоча себе под нос. — Может, я всё оставлю, как есть? — оглядываясь. — Они не могут так. Чёрт! — закрывая глаза. — Но... но последствие может оставить... оставить неотвратимый отпечаток, — запинаясь, он продолжал бормотать. — Боже, как же мне страшно, — и он перекрестился. — Боже, помоги мне! Помоги этого не сделать, — сказал он и по лицу пробежали слезы. — Боже! Боже! Боже! Спаси меня! Спаси! Я не хочу! Боже, — тяжело выдыхая.

Он попытался расслабиться, приподняв голову к витражам. Приятный солнечный свет рассеивался, проходя через цветные стёкла, отбрасывая к полу прекрасные и разнообразные цвета. Подойдя к свету, ощущая тепло и покой, гражданин вновь улыбнулся. Слезы ещё бежали по его лицу. Ему явно было очень не хорошо. И вздохнув всей грудью, брюнет закрыл глаза.

— Всегда есть выбор. Я не хочу! Я не буду этого делать, — продолжал он. — Я могу сопротивляться. Я сбегу! — скалясь. — Нет, — тяжело выдыхая. — Вы мне не указ...

Внезапно прозвучал чей-то крик, заставив вздрогнуть незнакомца. Его спокойное дыхание сменила дрожь.

— Опять, — сказал он. — За что всё это? Я опять их слышу, не хочу открывать глаза. Кара за неповиновение? Боже, спаси меня! Я не должен этого делать! Господи, спаси!

[1] То же самое, что и блог, но главной составляющей частью контента является не текст, а видео.

[2] „Галерея Королей“ с двадцатью восемью статуями на фасаде собора Парижской Богоматери, представляющими древних царей Иудейских.

[3] „Портал Страшного суда“ - центральная арка, одна из трех, над главным входам в собор.

Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 3)

Очень громкий и оглушительный крик заставил однорукого резко открыть глаза. И красный свет на мгновение ослепил его. Мужчина сморщил лицо и принялся моргать.

— Боже! — тяжело выдохнул он. — Что на этот раз? — пытаясь осмотреться.

Его глаза тут же уловили окровавленные витражи и тёмные, с подсохшей кровью, стены. Брюнет резко развернулся и уткнулся носом в колонны.

— Чёрт! Я по-прежнему в соборе. Но всё не так, как-то иначе. Чёрт! Что там движется? — замечая впереди нечто странное.

За высокими колоннами, на полу центральной базилики, он увидел очертания, которые явно походили на человеческие. Было не ясно, сколько их там. Он не понимал, лежат они или сидят, но среди деревянных посадочных мест явно были какие-то люди. И незнакомец стал неохотно обходить колоны и преграждения.

В голове не было полной ясности, сердце стучало, как ненормальное. Мужчину переполняло сильное волнение. Он предполагал, что всё это сон, и эта его часть, лишь кошмар, который следует пережить. Невольно продолжая поддаваться влиянию и взаимодействию с окружающими его событиями, однорукий всё больше и больше начинал верить в происходящее.

— Это опять началось. Хватит наказывать меня! — оскалился он. — БОЖЕ! Опять кошмары. Сколько это ещё может продолжаться? Боже! — резко остановившись. — Где... — недоговорив, он резко замолчал.

Среди молитвенных рядов, с содранной кожей, чавкая и хлюпая в собственной крови, ползали люди. Внешний вид их не то, что пугал, он шокировал брюнета, заставив отступить назад.

Оголённые сухожилия и мускулатура вызывали неприятные ощущения от увиденного. Мученики увидели брюнета и почти синхронно указали в его сторону.

Ослабленные и измотанные, среди молитвенных рядов, они принялись ползти в сторону однорукого. Стоны и крики заполняли всё в округе. Страх в тот час отпечатался на лице хмурого брюнета, который продолжал отходить назад.

— Где их кожа? — наконец, сказал он. — Это ужасно! — выпучив глаза. — Это так гадко. Господи!

Смотреть на всё это было очень неприятно. И гражданин сделал ещё несколько шагов назад, взглядом пытаясь найти выход.

— Помоги нам! — стонали люди. — Помоги! Спаси!

— Боже, как больно! — вырываясь из скопившихся криков и стонов.

— Господи, прости! — продолжали доноситься вопли.

— Как же больно! — плакал кто-то.

Хмурый приподнял свой взгляд и увидел, как из стен, покрытых коркой засохшей крови, стала выступать свежая кровь. Жидкая и тяжёлая, она в считанные секунды окрасила стены в ярко-алый цвет. А после, стекая вниз, начала собой покрывать пол.

На лоб незнакомца капнула пара мокрых капель. Он приподнял голову и увидел витражи. За ними, с обратной стороны, собиралось что-то темное и густое. Заполняя чем-то гадким, похожим на кровь и какие-то сгустки, нечто закрывало их. Постепенно все окна храма стали покрываться чем-то чёрным.

Солнца больше не было, казалось, собор утопал в крови. Брюнет схватился за голову, прикрывая уши, чтобы хоть как-то заглушить крики. Он сразу и не заметил, что у него две целых руки.

Взгляд мужчины пал на свечи, которые внезапно вспыхнули, отдавая синим пламенем. Мерцая и подергиваясь, они постоянно переливались то в зеленый, то в синий цвет. Стволы свечей резко потемнели до угольно-чёрного цвета. Капли воска, которые уже успели застыть на их поверхности внезапно сменили окраску на красный.

Статуи повернули свои головы в сторону брюнета. И вместе с иконами и изображениями святых, что располагались на всех стенах, все стали плакать кровью.

— Боже, — сказал он. — БОЖЕ! — прокричав от страха.

Внезапно незнакомца кто-то схватил за ногу. Он обернулся и увидел окровавленного человека, лежащего у его ног. С его спины была содрана кожа, обнажив мускулы, но руки пугали ещё больше. Нечто искусало их до кости. Одна его ступня держалась лишь на сухожилии. Хмурый брюнет, одернув ногой, отпрыгнул в сторону, высвободившись из слабой хватки мученика.

— ПОМОГИ! — прокричал несчастный. — ПОМОГИ НАМ! — сжимая свои окровавленные пальцы. — ТЫ ВИДИШЬ НАС!

— Как же вы меня достали! — дрожащим голосом пробормотал мужчина. — Хватит, пожалуйста, не надо, — продолжая отступать назад. — Как же я устал от всего этого!

И в тот же момент, краем глаза, незнакомец уловил какую-то странную белую фигуру. В дальней части центральной базилики стоял некто. Плотный белый скафандр космонавта выделял его из всей обстановки. Он, явно не вписывался в происходящее. И это ещё больше настораживало. Лицо его скрывало зеркальное забрало, а на лбу, подобия шлема, отчетливо читались цифры 162. Ещё мгновение и видимый образ начал пропадать. И спустя секунду-другую растворился, подобно туману.

Хмурый брюнет почувствовал какое-то странное покалывание на своих ладонях. И резкий не приятный зуд, на своих руках. И он с ужасом вздрогнул, замечая, как кожа на их поверхности началась лопаться. Стало больно, очень больно, из ран выступила кровь. Участки кожи принялись отслаиваться.

— Боже! — прошептал он. — Что происходит? Я опять сплю! — паникуя. — Я должен проснуться! Должен! Это всё неправда! Это сон!

Окружающие крики и стоны не прекращались. Кровь, что стекала со стен, смешиваясь с той, что вытекала из свечей и витражей начала бурлить. Этот процесс сопровождался искрами, окружая гражданина. Мужчина, не отрывая взгляда от рук, начинал видеть свои кости за отваливающимися кусками кровоточащей плоти. Волосы на его голове в тот же миг поседели, и лицо стало расползаться, плюхаясь фрагментами на пол. Окружившая его кровь, продолжала искриться, пока не воспламенилась. Языки пламени охватили хмурого брюнета, и он закричал от адской боли. Верхние витражи треснули, и стёкла разлетелись в стороны, внутрь храма хлынуло ещё больше окровавленной жидкости...

Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 4)

Однорукий пришел в себя и вновь ощутил дрожь в правой руке. Сжав кулак, поджимая нижнюю губу верхними зубами, он вновь попытался успокоить себя.

— Боже, — выдохнул хмурый. — Опять... — расслабляя руку, он глубоко вдохнул. — Это всё не по-настоящему! Это всё в моей голове! Сколько это будет ещё продолжаться?

Приподняв голову, гражданин бросил взгляд на исповедальню.

— Господи, — резко задирая голову к верху. — Прости меня, я не ведаю, что творю, — склонившись. — Пора, — пробормотав, незнакомец направился к дверце кабинки.

Отворяя её, он заметил, что рука его стала трястись ещё сильнее. Дыхание участилось, а потом и сердечный ритм. Сердце всё отчётливее и отчётливее стало отдавать низкими импульсами в его голове. Ноги затряслись, ему было страшно. Внезапно хмурый ощутил головокружение, и чувство тревоги подобно удару барабана, забила тревогу в его ушах. Он хотел закричать, но вместо этого плюхнулся на сиденье исповедальни и начал плакать.

— Чёрт! — сморщив лицо. — Нужно успокоиться. Успокоиться! — сказал он про себя. — Скоро всё закончится. Скоро!

Мужчина тяжело вздохнул, после чего вытащил из внутреннего кармана чёрный матерчатый сверток ткани. Дрожащими руками он обхватил его, а после обратно убрал.

— Скоро, уже совсем скоро, — дрожащим голосом. — Я не должен на это реагировать. Это всё не взаправду!

В дальней части центральной базилики собора, перекладывая свечи и библии, одновременно любезничая с пожилыми прихожанками, стоял молодой священнослужитель Морель. После всенощного бдения[1], уставший и немного сонливый, мужчина заметил, как посетитель зашёл в исповедальню. И, вежливо распрощавшись, молодой служитель Господа направился к соседней кабинки. Перекрестившись, он вошёл внутрь и приоткрыл окошко.

В свете узорчатой сетки показалось лицо священника.

— С чем пожаловал, сын мой? — прозвучал приятный и спокойный голос мужчины. — С покаянием или в совете нуждаешься?

— Святой отец, — сказал гражданин, закрыв глаза, голос его дрожал. — Благословите меня, ибо... — вздыхая, — ...я... я согрешил, — вновь вздыхая, голос его продолжал дрожать. — Я пришёл сюда, ибо тут даровано спасение. Господи, мне страшно. Мне очень страшно!

Внезапно ноги брюнета затряслись. Глаза, под закрытыми веками, не прекращая, судорожно подергиваясь, метались из стороны в сторону. И он опять потянул воздух хриплым носом.

— Не бойся, с тобой спасения, здесь я сын мой, — вновь приятным и добрым голосом. — Запомни главную истину: „Спасение в нас самих!“. А теперь успокойся и продолжай. Поведай мне о своих страхах и переживаниях. Отпусти их.

Священнослужитель продолжал говорить спокойно, почти монотонно. Хмурый ощутил спокойствие и опять закрыл глаза. Дрожь отпустила его, но не до конца. Пальцы ног ещё судорожно подергивались в его туфлях.

— Я хочу исповедаться, — выдохнул незнакомец. — Я хочу исповедаться Вам, святой отец. Ибо Вы поймете.

— Ну, вот видишь, это не так сложно. Конечно, пойму. И поймёт тебя Господь. Говори, он слушает.

— Вы должны понять! — резко открыв глаза. — А может, и нет. Может всё это напрасно. Но, я хочу, Господи!

— Я слушаю, — с почтением произнес священнослужитель. — Я слушаю, сын мой. Не бойся, поведай Господу о проблемах своих. Излей душу, он выслушает тебя, ибо здесь его храм. Говори, не бойся.

Хмурый брюнет выдохнул и вновь закрыл глаза. Одной рукой он полез во внутренний карман, ещё раз посмотреть на металлическую коробку, неохотно открывая глаза. Прогоняя какие-то мысли, подергивая нижней губой, будто что-то проговаривая, он нажал какую-то кнопку. На экране загорелся красный циферблат. С дрожащим дыханием хмурый брюнет скрыл прибор под плащом, складывая руки в ладони.

— Не молчи, сын мой, — продолжил священник. — Это трудно, но так нужно. Ты должен найти в себе силы, чтобы сказать, в чём хочешь исповедаться. Бог слышит тебя. В этом святом месте Он с тобой, как и всегда в твоей повседневной жизни.

— Я согрешил... — произнося на выдохе, он резко замолчал.

— Ну, не молчи, сын мой.

— Мой грех, в моей слабости. Мне страшно, — внезапно голос мужчины задрожал.

— Мы все грешники, потому как подвластны им каждый день. Наши грехи это и есть наши слабости. Не бойся. Не нужно бояться своих слабостей. Нужно принять их, осознать и тогда ты сможешь дать им отпор.

— Правда? — в голосе чувствовалось отчаяние.

— Конечно, сын мой, — а в голосе священнослужителя чувствовался позитив.

— Святой отец, ваши слова да Богу в уши, — сказал брюнет и тяжело вздохнул. — Мне кажется, он отвернулся от меня.

— Это почему же?

— Мой грех другой, я просто боюсь их!

— Кого ты боишься? Грехов своих?

— Если бы, святой отец. Я... — запинаясь. — Я связан с нехорошим делом. Я сделал ужасные вещи, но это был не я, — голос его дрожал. — Я запутался, я не помню, чтоб это содеял, — делаю паузу. — Мне страшно! Падре, мне очень страшно. Господи! БОЖЕ! — всхлипывая. — Я теряю рассудок, силы, я слаб, я это чувствую, эти кошмары выматывают, — всё с той же дрожью в голосе. — Я должен! — резко изменив интонацию на спокойную.

Хмурый брюнет опять достал из кармана сверток материи черного цвета. Мешкая, он стал его разворачивать, продолжая смотреть, сквозь узорчатую решетку, на силуэт священнослужителя.

— Какие вещи ты содеял, сын мой? — вздохнул Морель. — Не бойся, рассказывай, Господь тебя выслушает. Ты ведь для этого пришёл? Уверен я, что да. Рассказывай.

Но, гражданин нечего не ответил. Возможно, он хотел что-то сказать, но вместо этого плотно сжал свои губы. Еще мгновение, и мужчина прищурился, сильно сжимая глаза. По его щеке пробежали новые слезы. Сжимая руку в кулак, он так ничего не ответил.

— Тебе ещё страшно. Понимаю. А какие вещи ты содеял? Не молчи, говори. Какое нехорошее дело? Важно сделать первый шаг. Раскрой свою душу Господу. И он направит тебя. Не бойся.

Разворачивая с трудом сверток, хмурый продолжал молчать. По его щекам бежали слезы.

— Я понимаю, сын мой, тебе нужно время.

Развернув содержимое, незнакомец глубоко вздохнул, дрожь моментально отпечаталась в этом моменте. Мужчина принялся внимательно рассматривать содержимое.

— Я взял это на тот случай,... — волнение и внезапно участившиеся дыхание, не давали ровно говорить хмурому брюнету, — ...если не смогу сопротивляться, — жадно вбирая воздух.

— Что? Я не расслышал. Что ты взял?

Незнакомец глубоко вздохнул, затаив дыхание, сжимая это в своей руке. И по его лбу пробежала капля пота.

— Глок семнадцать, — сказал однорукий, плотно сжимая рукоять пистолета. — И мне страшно!

[1] Торжественное и праздничное богослужение, которое проводиться от захода солнца до рассвета.

Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 5)

— Не бойся, Бог с тобой. Говори, — вновь вздохнул священнослужитель. — Я понимаю, это сложно. Сложно признаться в собственных грехах. Но, или ты это сделаешь и очистишь себя, или останешься при них. Только знай, что мы все ходим под ним, и неизвестно, кто уйдёт сегодня или завтра. Для этого следует всегда держать душу чистой и незапятнанной.

— Я загубил много людей и скоро ещё больше людей будет загублено, — прикусив нижнюю губу, выдавливал из себя хмурый брюнет. — Нет, это был не я, не я, — будто иным голосом, другой интонацией, уже на гране, что есть сил. Это сделали они!

Глаза незнакомца от напряжения стали красными. И вновь по щеке пробежала слеза.

— От твоих рук иль помыслов, сын мой?

— Падре, я не могу остановиться, — голос его был очень уставшим и по-прежнему дрожал. — Я чувствую потоки, которыми невозможно управлять. Что-то, что управляет мной, оно берет верх! И заставляет, заставляет меня это делать, — сдувая капли пота с губ. — Да... — покашливая. — Да! Будь они прокляты! Твари!

— О, Господь! Что именно ты содеял? — продолжал спрашивать священнослужитель, но на этот раз голос его звучал более убедительно, и все так же монотонно. — Поведай и покайся мне о содеянном. И Господь простит тебя, ибо ты, как и все мы — дети Божьи.

Хмурый брюнет схватился за лицо и приоткрыл рот, напрягая мускулы лица. Он будто хотел прокричать, но так и не обронил ни единого звука. Челюсть сомкнулась, скалясь во весь рот, он закатил глаза. Ещё мгновенье, и гражданин расслабил лицо. По лицу опять пробежали слезы.

— Это не я, — напрягая лицо, стал говорить брюнет. — Это они решают за меня. Будь они прокляты!

— Кто? Кто решает за тебя?

— Боюсь за эти слова, они меня покарают. Ох, будь оно всё неладным! Я даже опорожниться не могу без их дозволения.

— О ком ты говоришь? Кто, эти они?

— Злые люди иногда отпускают меня. Я наивный дурак, думаю, что меня отпустили, как вдруг выясняется, что нет. Что у меня есть цель и её нужно выполнить.

— Что за злые люди?

— Да, какая разница. Я не смогу Вам сказать, они не дадут. Просто знайте, святой отец, они злые! И тогда я могу помечтать. Посмотреть в окно. Боже, как я люблю дождь, — в голосе брюнета чувствовалось спокойствие и безмятежность, которое резко пришло на смену его странным речам.

Морель начинал подозревать, что ведёт разговор с сумасшедшим. Но это не останавливало его. Он хотел помочь.

— Ты очень странно говоришь. Ты в порядке, сын мой?

— Святой отец, я люблю смотреть в окно, когда идет дождь. И пускай окно выходит на кирпичную стену, я вижу эти капли. Я иногда мечтаю стать каплей и убежать прочь. В тот момент у меня вновь есть сила воли. Я свободен и в тот момент могу что-то сделать, — улыбался мужчина. — Вы знаете, что такое свобода?

— Сын мой, мы же говорим о грехах.

— Да, святой отец! Именно о них. Вы правы. Просто мне так обидно. Я считал, что меня выбрали для важной миссии. Мне с детства говорили, что я особенный, что я избран для великой цели. А недавно, они сказали, что рука мне ни к чему, — по щеке пробежала слеза. — Её нужно отрезать! И я согласился. Я даже не раздумывал, я дал своё согласие.

— Мой Бог!

— А потом сказали – „терпи“, пока лезвие кромсала мои сухожилия и кости.

— Без анестезии, что ли?

— Без неё, я ведь избранный. Я отдал им руку. Я просто взял и согласился.

— Господи, кто это с тобой так?

— Святой отец, так Вы знаете, что такое свобода? Что такое настоящая свобода?

— Ну, скажи мне, думаю, ты знаешь больше меня.

— Свободен ты только тогда, когда мертв!

— Бог мой, о чем ты?

— ЭТО ТАЙНА! — прокричал хмурый, но уже совершенно с другой интонацией, в его голосе звучала улыбка. — Я не в силах делать это, — дрожащим голосом. — Отпустите мне грехи за то, что я сделаю. А это грех, я знаю это.

— Так не делай этого!

— Я каюсь, но я не могу это остановить! — смотря на пистолет в своей руке. — Ибо ещё больше людей будет загублено. Но я не мо... мо... мо... — стал он заикаться. — Простите меня! — тяжело выдыхая. — Простите меня. Простите мои грехи. Я к этому долго шёл, я принял решение. Я всё взвесил!

— За что, сын мой? — спросил преподобный. — Как я могу отпустить грехи за то, что ты собираешься сделать. Это не отпущение грехов, это благословение на преступное деяние. Я не могу, я не вправе такое делать. Индульгенция тебе не игрушка. Покайся, сын мой. Отстранись от греха и ступай с миром. Бог любит тебя и прощает тебя. Не стоит делать того, что ты собираешься сделать, нарушая каноны. Ты сам сказал: „Это грех“! Сын мой, не стоит...

— ХВАТИТ! — перебил голос исповедующегося человека. — Как ты не понимаешь, я жертва! Я сам над собой совершу суд! Я жертва и я палач! Вы не представляете, что происходит в мире, — тяжело вздыхая. — Ваша вера в Бога лишь уловка для глупцов. Вы скрываете свою сущность за маской проповедника, — и вновь его голос был спокойным. — Чёрт! — с дрожью на выдохе. — Но миром правят... — он вновь сделал паузу, лишь тяжелое дыхание продолжала его мысли. — Да, к чёрту всё это! Наверно мне стоит поговорить с другим человеком.

— Позволишь мне отреагировать на твои слова?

— Ну?

— Не богохульствуй! Вот что я могу тебе сказать.

— Может Вы и правы, святой отец. И всё, что я говорю, не имеет значения. Это лишь фарс, хохма. Но это лишь для Вас, потому как Вы не были сиротой, не росли в приюте и... — он вновь сделал паузу. Во мне куча блоков и я не всё могу говорить. Как я не могу говорить об этом, так и я не могу сопротивляться их воле.

— Тебя насиловали? Да? Об этом ты хочешь поговорить? Не бойся здесь нет ничего зазорного. Давай поговорим об этом.

— Ох, нет, что Вы, святой отец. Они не настолько больные. Они рассудительные, взвешенные и вдумчивые. Я не понимаю, почему я сейчас могу Вам столько рассказать. Странно. Наверно они сейчас просто не контролируют меня. Может спят?

— Кто спит?

— Не важно. Хотя, лучше бы они всё время спали, твари! Святой отец, так вы отпустите мне грехи? Я пока могу бороться, сопротивляться, могу это сделать. Но я боюсь попасть в Ад! Я должен уйти чистым!

Глава 1. Гражданин незнакомец (часть 6)

— Я так не могу, — сказал священнослужитель. — Пойми, если ты...

— Простите! — обрывая речь Мореля. — Но Вы не понимаете. Вы не поймете и не осознаете, — хмурый взвел боёк пистолета. — Вы не поймете того, что я собираюсь сделать. Ибо вы не были мной, Вы ведь не на моём месте. Вам сложно это понять. Да, потому вы и не можете мне отпустить грехи. Вы не прошли жизненный путь, какой прошел его я. Да и я, это не я. Это лицо, — вздыхая. — Я хотел сбежать, но они... — тяжело дыша. — Кошмары наяву!

— И, что же? За что тебе отпустить грехи? За то, что ты хочешь сделать?

— За что, интересно? О, святой отец! Иногда мне кажется, что лучше бы я не рождался.

— Сын мой, я понимаю. Ты обижен, оскорблен? Убит горем? Ты питаешь ненависть к некоторым людям, которые тебе наверно сделали больно? Прости их, ибо они дети Божьи и, как любой ребенок, склонны к ошибкам. Мудр тот, кто умеет прощать. Прости их, ибо они понесут наказание, если не покаются. Но решать, сын мой, это лишь самому Господу Богу.

— Святой отец, Вы говорите штампами, Вы не понимаете, — произнес хмурый грустным голосом. — Вы... Вы и не поймете, — потягивая носом. — Я болен. ДА! — произнес он резко, будто внезапно нашел виновника всех его бед. — Отпустите мне ГРЕХИ! Прошу!

— За что, сын мой? Я не понимаю!

— Двадцать восемь королей пристально смотрят за тобой, — прошептал незнакомец дрожащим голосом, будто читая молитву, прикладывая пистолет к решетке исповедальни. — Я понятия не имею, что это значит!

— Мой Бог! — выдохнул священнослужитель. — Это оружие? В доме Господа! Что ты собираешься делать?

Хмурый убрал пистолет от решетки и уставился в потолок. Священник, приоткрыв сетку, заглянул внутрь.

— Сын мой, это не выход, — стал шептать Морель. — Пойми, это не выход, что бы ты ни задумал, — уже нормальным голосом.

— А Вы храбрый. Другой на Вашем бы месте сбежал, поджав хвост одной рукой, а другой звонил бы в жандармерию.

— Я помочь хочу. Это не выход, убери пистолет, сын мой.

— Да какой я тебе сын? Мы, возможно ровесники. Ладно, можете мне не отвечать. Знаю, это принятая речь обращения.

— Как звать тебя?

— Не важно. Они говорили, что дадут мне „дар“, — по лицу незнакомца вновь пробежали слезы. — Но, вместо этого они лишили меня воли, — не отрываясь от потолка. — Я не могу больше идти у них на поводу, — опустив голову, он посмотрел в глаза священника. — Это не жизнь! Это удел бездушного предмета, которого впоследствии назвали марионеткой.

— Сын мой, всегда есть выход, — старался успокоить его священнослужитель. — Дай мне оружие, — просовывая руку в окошко. — Мы всё закончим здесь и прямо сейчас. Я не сдам тебя полиции, ты ведь ничего не сделал?

— Я не могу! — голос незнакомца стал спокойным. — Они меня так не оставят в покое. Я всего лишь пешка в их игре, — его глаза отдали влажным блеском. — А может быть, они забыли обо мне? Но не эти кошмары. Они всегда со мной. Стоит мне действовать не по плану!

— Кто, эти они?

— Злые люди, — опустив голову.

— Ты уже говорил о них. Это они отрезали тебе руку?

— Да! — морщась.

— Кто, эти они?

— Они не хотят, чтобы я говорил это кому либо. Они не дают, — выдохнув с трудом, незнакомец вновь посмотрел в глаза священнослужителя. — Не знаю, почему сейчас я ещё могу говорить, об этом с Вами. Может быть, вы просто мой сон? Ещё один мой сон. Хороший сон, а таких у меня мало. Иногда у меня получалось сбежать от них, но это всегда оказывалось сном. А может я действительно смог сбежать? Но это не свобода. Это Ад! Знаете, что такое истинная свобода? Это! — встряхнув пистолетом. — Это, святой отец! Это и есть свобода. Важно не бояться! Я каюсь, я не хочу этого делать. Это грех! Но, я должен, я обязан. Иначе умрут люди. Прошу, помолитесь за меня.

— Это не выход! Ты будешь гореть в Аду за самоубийство. Какие ещё люди?

— Я уже там. Стоит мне оступиться, ослушаться, любое неповиновение сулит одним исходом. Всегда приходят кошмары. Ад это или что-то другое, я не знаю, — вздохнул незнакомец и закрыл глаза. — И вот спрашивается, зачем я пришел сюда, ведь всю свою жизнь я был атеистом?

— В итоге, ты нашёл путь к Богу. Прости, лицо у тебя очень знакомое, — прищурив глаза, сказал священник. — Мы явно знакомы. Или виделись раньше? Как звать тебя, сын мой?

Незнакомец тяжело вздохнул. По его щеке пробежали новые слезы.

— Имя мое Легион! — поджимая нижнюю губу.

— Мой бог! — выдохнул священник. — Что за шутки?

Гражданин со всей силой ударил протезом себе в грудь, раздался какой-то хруст. Он опять ударил в тоже место и вновь раздался хруст.

— Сын мой, что ты делаешь? — смотря на происходящее, с недоумением на лице, спросил Морель.

— Ломаю их планы, — скривив лицо от боли, вновь и вновь нанося удары в грудь. — Я не хочу жертв, я хочу сломать это! Я должен был сказать, что я Легион, но это не так! — скалясь.

— Остановись! Стой! — прислонив голову к окошку. — Не калечь себя.

— Падре, простите, — дрожащим рыдающим голосом, по щекам продолжали бежать слезы. — И последует кара грешнику, кто не исполнил волю Высших! — всё тем же голосом.

— Сын мой, ты что цитируешь? Это не Библия!

— Ты повинен в том, что ослушался старших твоих,... — продолжал мужчина, — ...что возложили волю. Ибо ты никто, ты пустота, ты не имеешь прав в этом мире!

— Боже, что за речи? Что это за учения?

— Я не вынесу этого опять, святой отец! Кошмары, кошмары наяву! — продолжал несчастный. — Но, я должен...

И в один миг, больше не проронив ни слова, хмурый брюнет что-то щелкнул в своих руках. Морель посмотрел на оружие и увидел, как незнакомец сдвинул какой-то предохранитель. Небольшое эхо на мгновение повисло в воздухе. Ещё секунда и мужчина засунул пистолет себе в рот.

Преподобный навсегда запомнит это выражение лица и взгляд, в котором читалось безысходность. Хмурый брюнет с отчаянием смотрел на священника. В его глазах был ужас. И он нажал на курок. Кровь окропила стены в исповедальне и подбородок священнослужителя.

— Ты живой? — не понимая, что произошло, спросил священник. — Что ты сделал? Боже! МОЙ БОГ! — с ужасом на лице выбежал преподобный.

Выстрел распугал голубей у витражей. Посетители тут же отреагировали. Несколько священников направились к источнику шума. В центральной базилике ещё гуляло эхо. Морель открыл дверь соседней кабинки исповедальни.

— О, Боже! — падая на колени перед бездыханным телом незнакомца. — НЕТ! — закричал он. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ, ГРЕШНИК!