Мир в пепле: выжить или умереть!

Глава 1

Глава 1: Трещина

Август в Новосибирском Академгородке всегда пахнет нагретой хвоей и пыльным асфальтом. Тот день не был исключением. Солнце, наглое и тяжелое, плавило крыши институтов, и Сергей Морозов, старший лаборант ИЯФа, чувствовал, как под белым халатом неприятно взмокшая рубашка липнет к лопаткам.

Он протирал очки — старая привычка, когда нужно было сосредоточиться. За окном всё было «по-советски» правильным: вековые сосны, студенты, катящие на старых «Камах», и ленивое марево над проспектом Лаврентьева. Мир казался незыблемым, как гранитная плита. Упорядоченный, предсказуемый мир, где самой большой проблемой был барахлящий спектрометр.

Сергей и представить не мог, что через сорок минут реальность лопнет, как перезревший плод под сапогом.

Первым звоночком стала тишина. Но не та, когда в комнате просто перестают говорить. Это была абсолютная тишина.

В 14:12 гул города, долетавший даже в защищенные подвалы лаборатории — стрекот цикад, далекий шум моторов, гудение вентиляции — просто выключили. Словно мир накрыли вакуумным колпаком. Сергей замер с тряпочкой в руке. Его коллега, Аня, застыла над журналом. Она что-то говорила секунду назад, её губы всё ещё шевелились, но звук умер в горле.

— Ты... — Сергей хотел спросить, слышит ли она это, но собственного голоса не узнал. Он доносился словно из-под толщи воды.

А потом пришел Звук. Низкочастотный, утробный вибрационный гул, от которого заныли зубы и задрожали чашки в шкафу. Он шел не снаружи. Он рождался в самих костях.

Свет погас мгновенно. Вместо него вспыхнуло аварийное освещение, залив лабораторию густым, тревожным цветом венозной крови. И в этой багровой мгле, в мертвой тишине, из комнаты отдыха донесся звук, который не должен издавать человек.

Это был хруст. Так ломается сухой лед под прессом.

— Вадим? — Аня сорвалась с места первая.

Сергей бросился за ней, спотыкаясь о ножку стула. В комнате отдыха стоял запах... озона и чего-то сладковато-гнилостного, как от забытого в холодильнике мяса. Вадим, их вечно веселый системщик, сидел за столом. На пол стекал недопитый кофе.

Но Вадим больше не был Вадимом.

Его тело мелко, высокочастотно вибрировало, из-за чего контуры фигуры казались размытыми, как на неудачном фото. Кожа на его лице пошла серыми пузырями, которые лопались, обнажая не розовое мясо, а густую, мерцающую массу. Она переливалась перламутром — красиво и тошнотворно одновременно.

— Помо... — выдохнул Вадим. Вместо слов из его рта вылетела струйка ледяного пара.

На глазах у Сергея Вадим начал схлопываться. Кости предплечий с сухим щелчком ушли внутрь локтей, грудная клетка провалилась, словно из неё выкачали воздух. Это не было смертью в привычном понимании. Это была деформация материи. Секунда — и на стуле вместо человека колыхался комок студенистой плоти, покрытый инеем. От него веяло таким холодом, что у Сергея заиндевели ресницы.

— Бежим, — Сергей схватил Аню за плечо так сильно, что она вскрикнула. — Аня, назад!

Тварь на стуле шевельнулась. Из бесформенного мешка выстрелил отросток — не рука, а скорее жгут из перламутрового киселя. Он ударил в край стола, и дерево мгновенно покрылось сеткой трещин от мороза.

Они выскочили в коридор. Там уже царил хаос. Красный свет ламп выхватывал из темноты куски кошмара: кто-то бился в конвульсиях на полу, превращаясь в мерцающее нечто; кто-то, обезумев, колотил в бронированные двери.

— Это не вирус, — шептал Сергей, таща Аню к запасному выходу. Мозг ученого лихорадочно искал зацепку. — Структурный распад... Переписывание белка... Господи, что это?!

Они вырвались на улицу, и Сергей едва не упал. Академгородок, его уютный, зеленый рай, превратился в преддверие ада. Небо стало цвета переспелой сливы — густо-фиолетовым, с какими-то болезненными зелеными прожилками. Город не просто горел. Здания окутывало странное пламя, которое не давало дыма, но заставляло бетон крошиться в мелкую крошку.

Люди бежали к лесу. Посреди проспекта стоял рейсовый автобус, врезавшийся в столб. Из его окон медленно, плавно вытекали они — Искаженные. Десятки перламутровых масс, которые на ходу обретали подобие конечностей.

Сергей увидел, как один из охранников института, старый Михалыч, вскинул табельный ПМ.

— Стой, тварь! — заорал он и разрядил всю обойму в ближайшее существо.

Пули входили в студенистое тело, как в густой мед. Дырки затягивались мгновенно. Искаженный даже не замедлился. Одним рывком он оказался рядом с Михалычем. Короткое касание — и охранник закричал. Его крик оборвался мгновенно: кожа на лице мужчины стала прозрачной, под ней забурлил перламутр, и через пять секунд на асфальт осело новое существо.

— Они множатся касанием... — Аня всхлипнула, прижимая ладони к лицу. — Сергей, мы не дойдем.

— Дойдем. К жилым кварталам, там кирпич, там можно забаррикадироваться...

Они свернули в переулок за Торговым центром, когда путь им преградил холод. Настоящий ледяной фронт, от которого воздух стал густым. Из-за мусорных баков выплывала целая стая. Шесть или семь тварей, пульсирующих, излучающих тихий, сводящий с ума гул.

Сергей огляделся. Тупик. Сзади — стена, впереди — холодная смерть.

В этот момент тишину разорвал новый звук. Рев, похожий на работу реактивного двигателя, только более грубый, захлебывающийся. Из окна второго этажа жилого дома вылетел поток ослепительно белого пламени. Он ударил точно в центр стаи.

Раздался не крик, а свист — так шипит вода на раскаленной сковороде. Перламутровые существа забились, их плоть начала чернеть и лопаться, выпуская фонтаны вонючего пара.

— Сюда, живые! Живо в подъезд! — прогрохотал голос сверху.

Из клубов пара и дыма к ним вышел человек. Он выглядел как выходец из ночных кошмаров сварщика: тяжелый кожаный фартук, сварочная маска, сдвинутая на затылок, а за спиной — громоздкая конструкция из баллонов и аккумуляторов. В руках он сжимал длинное сопло, наконечник которого еще светился вишневым цветом.

— Кто... кто вы? — выдавил Сергей, прижимаясь к стене.

— Кремень, — мужчина сплюнул под ноги. На его лице, перемазанном сажей, сверкнули глаза, полные злой, трезвой ярости. — Слесарь я. Из четвертого блока. А это, — он кивнул на свое оружие, — «Жар». Единственное, что эти сопли не переваривают.

Он посмотрел на ближайшего Искаженного, который пытался собраться из обугленных ошметков, и добавил еще одну короткую струю пламени. Тварь окончательно превратилась в кучу вонючего шлака.

— Видишь, ученый? — Кремень усмехнулся, заметив халат Сергея. — Физика твоя кончилась. Началась ковка. Собирай сопли, Аня, или как тебя там. У нас в гаражах еще трое таких «горелок» собрано. Будем пробиваться к Кольцово.

Сергей посмотрел на свои руки — длинные, тонкие пальцы пианиста и лаборанта. Потом на грубую, сочащуюся огнем установку в руках слесаря. Мир старой науки умер. На его пепле рождалось что-то новое. Страшное, примитивное, но живое.

— Я помогу, — сказал Сергей, и его голос больше не дрожал. — Я знаю, как усилить смесь. В лаборатории есть запасы дейтерия.

Кремень кивнул, коротко и деловито:

— Вот это по-нашему. Идем. Ночь будет долгой, а зима, кажется, наступила на полгода раньше.

Над Новосибирском занималось утро нового мира. Мира, где выживет не самый умный, а самый горячий.

Глава 2

Глава 2: Кузнец Хаоса

Калужская область, деревня Заречье. Тот же день, несколькими часами позже.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в мирные пастельные тона, когда Максим Бардин вылез из-под грузовичка «Газель». Грязный, в засаленной робе, он вытер руки ветошью, оставляя на лице новые масляные полосы. Звук — глухой, давящий гул, как будто сама земля застонала под невыносимой тяжестью, — заставил его вздрогнуть и выпрямиться. Птицы смолкли разом. Словно кто-то выключил звук у природы.

— Что за черт? — пробормотал Макс, оглядываясь. Его небольшая авторемонтная мастерская, втиснутая в старый колхозный гараж на окраине деревни, казалась островком привычного мира. Но этот мир вдруг стал хрупким, как стекло.

Потом погас свет. Не только в мастерской. Весь поселок погрузился в темноту. Не в привычную деревенскую темень, а в абсолютную, пугающую мглу. Даже звезды не зажглись. Небо стало... плотным, как черный бархат, поглощающий все лучи. Только на западе, за лесом, где лежал город Обнинск, заалело зарево. Но это было не закатное солнце. Оно было слишком низким, слишком кровавым.

Сердце Макса учащенно забилось. Армейский опыт (три года срочной в танковых войсках) подсказывал: это не авария. Это что-то... большее. Гораздо большее. Он инстинктивно потянулся к тяжелому разводному ключу, лежавшему на верстаке. Хлипкая защита, но лучше, чем ничего.

Из соседнего дома, где жила баба Люда с внучкой Светкой, донесся пронзительный, истерический крик. Не бабы Люды — ее голос был хриплым от возраста и папирос. Это кричала Светка. Крик был полон чистого, первобытного ужаса.

Макс сорвался с места. Он не был героем по призванию, он был просто парнем, который чинил машины и помогал соседям. Но бросить ребенка в беде? Это не укладывалось в его кодекс. Он выскочил из гаража, в руке ключ, на поясе — всегдашний складной нож и мощный тактический фонарь. Фонарь он щелкнул — луч пробил неестественную темноту, выхватывая из мрака покосившийся забор, кусты смородины и открытую настежь калитку дома бабы Люды.

Крик Светки оборвался, сменившись на сдавленное, булькающее хрипение. И еще один звук. Знакомый и жуткий одновременно. Шипение автогена, режущего металл. Но горел автоген не в его мастерской. Он был здесь. В доме.

Макс ворвался в сени. Воздух был пропитан запахом страха, крови и... озона? Как после сильной грозы. И холодом. Леденящим холодом, от которого стелился пар изо рта. В дверном проеме кухни он замер.

Баба Люда лежала на полу. Ее тело было неестественно выгнуто, лицо застыло в маске немого вопля. Но это было не самое страшное. Над ней стоял... оно. Бывший сосед, дядя Коля, электрик. Но дяди Коли больше не было. Его тело было в процессе трансформации. Кожа на лице и руках пузырилась и сползала, как плавящийся пластик, обнажая лоснящуюся, темную, почти черную субстанцию, переливавшуюся тусклым перламутром в свете фонаря. Одна рука уже превратилась в нечто похожее на щупальце или сгусток жидкой тени, медленно, с мерзким чавканьем, вытягивавшееся к забившейся в угол Светке. А в другой, еще получеловеческой руке, дядя Коля (или то, чем он стал) сжимал... свою же собственную паяльную лампу. Горелка была включена, но пламя было не желтым, а каким-то больным, зеленовато-синим. Оно лизало его собственную деформирующуюся плоть, но, казалось, не причиняло вреда. Напротив, перламутровая масса под пламенем как будто *пульсировала* сильнее.

Макс не думал. Он действовал. Тяжелый разводной ключ со свистом рассек воздух и со всей силы врезался в голову существа. Раздался глухой удар, как по резиновой покрышке, наполненной желе. Голова существа отклонилась, но не треснула, не проломилась. Перламутровая плоть лишь прогнулась, амортизировав удар, и тут же начала восстанавливать форму. Существо медленно, с кошмарным скрипом повернулось к Максу.

Его глаза — вернее, то, что осталось от глаз — были бездонными черными ямами, в которых мерцали крошечные, холодные искорки. Из полуоткрытого рта вырвалось шипение, похожее на пар из котла.

Оно двинулось к Максу, забыв про Светку. Щупальце-рука потянулось к нему. Холод, исходивший от существа, усилился, заставляя кожу Макса покрываться мурашками. Он отскочил назад, в сени. Его оружие оказалось бесполезным. Паника сжала горло. *Чем бить? Чем?!*

Взгляд упал на паяльную лампу в руке существа. И на бензобак старого мотоцикла «Урал», который он ремонтировал для дяди Коли и который стоял прямо в сенях, прислоненный к стене. Идея, безумная и отчаянная, вспыхнула в сознании.

Макс рванулся не от существа, а к мотоциклу. Он схватил валявшийся рядом обрезок металлической трубы. Существо, шипя, вышло из кухни в сени, его щупальце метнулось к Максу. Тот, пригнувшись, изо всех сил ударил трубой не по существу, а по паяльной лампе в его руке!

Удар пришелся точно по корпусу лампы. Хлипкий алюминиевый корпус смялся. Раздался резкий хлопок, и горящее топливо — бензин или керосин — брызнуло во все стороны. Зеленовато-синее пламя охватило руку существа, брызги попали на его грудь, на лицо.

Эффект был мгновенным и неожиданным. Там, где пламя коснулось перламутровой плоти, она не просто обуглилась. Она *вскипела*. Появились пузыри, черные, дымящиеся. Существо завизжало — пронзительно, нечеловечески, от боли или ярости. Оно отпрянуло, замахало горящей рукой, пытаясь сбить пламя. Но пламя прилипло, пожирая студенистую плоть с жадным шипением. Черные, зловонные струйки дыма потянулись к потолку. От существа шел уже не только холод, но и волна жара.

Тепло! Им вредит сильный жар! Мысль пронзила Макса, как молния. Он не знал, что это, но понял как с этим бороться. Хотя бы на секунду.

— Света! Беги сюда! — закричал он, не отрывая глаз от корчащегося в пламени существа. Девчонка, вся в слезах, но живая, выскочила из кухни и прижалась к его ногам.

Макс схватил Свету на руки, вынес на улицу и поставил за спину. Существо, сбив пламя с руки (рука была теперь черной, обугленной, дымящейся, и двигалась с трудом), выползло из дома. Его черные глазницы были устремлены на Макса. Шипение стало громче, злобнее. Оно поползло к нему, оставляя на земле влажный, перламутровый след. Холод снова накатил волной.

Макс оглянулся. Его мастерская. Гараж. Там был автоген. Баллоны с кислородом и ацетиленом. *Оружие*. Настоящее оружие.

— Держись, Свет! — Он схватил девочку за руку и рванул к гаражу. За спиной слышалось мерзкое шлепанье и шипение преследователя.

Он втолкнул Свету в гараж, сам прыгнул следом, захлопнул тяжелую металлическую дверь и задвинул на засов. Снаружи раздался удар. Дверь прогнулась, но выдержала. Еще удар. Металл застонал. *Оно сильное. Очень сильное.

Макс не терял ни секунды. Он бросился к автогену. Руки, привыкшие к инструменту, действовали на автомате, несмотря на дрожь от адреналина: открыл вентили на баллонах, проверил давление, чиркнул зажигалкой. Голубое пламя резака с шипением вырвалось из мундштука. Жар ударил в лицо — живой, настоящий, противостоящий ледяному ужасу за дверью.

Следующий удар вырвал засов из гнезд. Дверь распахнулась. Существо заполнило проем. Его обугленная рука дымилась, но перламутровая плоть на остальном теле пульсировала с новой силой. Холодный взгляд черных глазниц нашел Макса с резаком в руках.

Макс не стал ждать. Он шагнул навстречу. Не отступая. Не прячась. Стиснув зубы, он направил жало голубого пламени прямо в центр студенистой массы, заполнявшей дверной проем.

Вопль существа заглушил даже шипение резака. Бело-голубое пламя, температура которого плавила сталь, ударило в перламутровую плоть. Эффект был сокрушительным. Плоть не просто вскипала — она *испарялась*. Черные клубы едкого дыма заполнили гараж. Существо корчилось, пытаясь отползти, но Макс шел за ним, ведя резак, как штурмовик огнемет. Он выжигал эту мерзость с земли. Сантиметр за сантиметром. Пока от существа не осталось лишь дымящаяся, черная, безжизненная лужа на пороге гаража и смрад паленой плоти и озона.

Макс выключил резак. Тишина, наступившая после воя и шипения, была оглушительной. Он тяжело дышал, опираясь на колено, чувствуя, как трясутся руки не от страха, а от дикого напряжения и ярости. Светка прижалась к его ноге, всхлипывая.

Он посмотрел на дымящиеся останки. На мощный инструмент в своей руке. На испуганную девочку. На горящий горизонт за окном гаража, где пылал Обнинск.

Старый мир рухнул. Наступил хаос, полный леденящих кошмаров. Но Максим Бардин, бывший танкист, нынешний деревенский автослесарь, только что понял две вещи:

1. Эти твари могут быть убиты.

2. Он знает, как это делать.

Он поднял голову, глядя в багровое зарево. Страх никуда не делся. Но его перекрывало другое чувство — яростная, холодная решимость. Он выжил. Он нашел оружие. И он не собирался сдаваться.

— Ладно, Свет, — его голос был хриплым, но твердым. Он потянулся к верстаку, где лежала его армейская фляжка и банка тушенки. — Перекусим. А потом... придется готовиться. Нас ищут. И нам нужно больше огня. Гораздо больше.

Он взглянул на сварочный аппарат, на груду металлолома в углу, на мощный дизель-генератор (который теперь был бесполезен, но его двигатель...). В глазах Макса, привыкших разбирать и собирать механизмы, мелькнула искра. Не просто выживания. Созидания. Созидания оружия в этом новом, ужасном мире.

Глава 3

Глава 3: Первая Искра Кузницы

Адское зарево над Обнинском к утру не погасло. Оно лишь сменило яростный багровый цвет на мрачное, дымное марево, затянувшее весь южный горизонт. Воздух в Заречье пропитался запахом гари, странной озоновой остротой и... тишиной. Не мирной, а тяжелой, гнетущей, как перед грозой, которая никогда не разразится. Птицы не пели. Собаки не лаяли. Только ветер шелестел сухими листьями да где-то вдалеке, за лесом, эхом отдавался редкий выстрел или глухой взрыв.

Максим Бардин не спал. Глаза горели от усталости и адреналина, но руки работали четко, автоматически. Светка, завернутая в его старую армейскую куртку, дрожала, прижавшись к стене гаража, но слезы высохли. Ее огромные глаза, полные немого ужаса, следили за каждым его движением.

Гараж превращался в крепость. Тяжелые металлические стеллажи, сваленные на бок, перекрыли единственное окно. Верстак был отодвинут к двери, создавая дополнительный барьер. На полу валялись обрезки труб, уголков, листы профнастила – заготовки для будущей брони. Но главное оружие лежало на верстаке: автоген. Баллоны были надежно закреплены. Рядом – сварочная маска, перчатки, связка электродов. И еще кое-что: Макс притащил из дома старый садовый опрыскиватель. Сейчас он копошился над ним, откручивая форсунку, соединяя шланг не с баком, а с… баллоном с пропаном от газовой плиты. В баке опрыскивателя плескалась не вода, а солярка, смешанная с моторным маслом – густая, липкая смесь.

— Дядя Макс… что это? — тихо спросила Света, указывая на опрыскиватель.

— Огнедышащий пукач, Свет, — Макс попытался улыбнуться, но получилось жестко. — Чтобы гадов жечь на расстоянии. Автоген – штука мощная, но тяжелая, привязан к баллонам. А это… мобильнее. Надеюсь.

Он закончил переделку. Получилось грубо, опасно, но логично: пропан создает давление и горючую смесь, солярка с маслом – липкую горящую жидкость. Примитивный огнемет. *"Жар" в миниатюре*, вспомнил он рассказ Кремня. Мысль о том, что где-то там, в Новосибирске, такие же как он, кулибины, придумывают похожее оружие, придавала странную уверенность. Они не одни.

Внезапно снаружи донесся шум. Не шипение Искаженных, а человеческие голоса. Панические, перебивающие друг друга. И топот ног по щебню дороги.

Макс схватил самодельный огнемет, сунул Свету в дальний угол за бочку с маслом, накрыл куском брезента.

— Сиди тихо! Как мышка! — прошипел он и прильнул к щели в заложенном окне.

По дороге метались трое. Мужчина лет сорока в разорванной куртке, волоча за руку плачущую женщину. За ними, спотыкаясь, бежал подросток с потрясенным лицом. Они бежали от деревни, в сторону леса, оглядываясь на что-то невидимое сзади. И это "что-то" появилось.

Из-за крайнего дома, медленно, волнообразно, выплыли две студенистые фигуры. Перламутровая плоть пульсировала в сером утреннем свете, оставляя на земле влажный мерцающий след. Они двигались не спеша, словно плыли по воздуху, но расстояние сокращалось с угрожающей скоростью. Холодный ветерок донес до Макса знакомое леденящее дыхание.

— Бегите сюда! В гараж! — заорал Макс, распахивая дверь.

Беглецы вздрогнули, увидев его, замершего в проеме с нелепой на вид конструкцией в руках. Мужчина метнулся в его сторону, таща женщину. Подросток последовал.

— Быстрее! — Макс отступил, пропуская их внутрь. Последним вбежал подросток. Макс уже хлопал дверью, но одна из Масс была уже близко. Щупальце-рука, влажное и мерцающее, метнулось вперед, цепляясь за край двери.

Холод ударил в лицо, как пощечина. Макс не стал пытаться захлопнуть дверь силой. Он прыгнул назад, одновременно поднимая сопло своего "огнедышащего пукача".

— Гори, тварь!

Он нажал на рычаг. Раздалось резкое шипение пропана. Из сопла вырвался не огонь, а тугая струя горючей смеси. Она ударила в щупальце и в часть студенистого тела за дверью. Макс чиркнул зажигалкой перед соплом.

ФУУУУХ!

Струя вспыхнула ярким, коптящим пламенем. Оранжево-черный огненный язык лизнул перламутровую плоть. Эффект был мгновенным и ужасающе эффективным. Плоть не просто загорелась – она *закипела*. Пузырилась и лопалась с противным чавканьем, обнажая чернеющую, обугливающуюся массу под ней. Существо завизжало – пронзительно, нечеловечески – и отпрянуло, отдернув охваченное пламенем щупальце. Оно билось, пытаясь сбить пламя, но липкая горящая смесь прилипала, пожирая студень. Второе существо замедлило движение, его безглазая "голова" повернулась к горящему собрату, словно оценивая угрозу.

Макс воспользовался паузой. Он рванул вперед, не прекращая лить огонь, и со всей силы захлопнул дверь, задвинув засов. Снаружи слышалось шипение горевшей Массы и вой второй.

Он выключил огнемет. В гараже пахло горелым пластиком, соляркой и страхом. Трое спасенных стояли, прислонившись к стене, тяжело дыша. Женщина рыдала, мужчина смотрел на Макса с немым вопросом, подросток тупо уставился в пол. Светка осторожно выглянула из-за бочки.

— Кто вы? Откуда? — спросил Макс, ставя огнемет на верстак. Его руки слегка дрожали, но голос был спокоен.

— Из… из магазина, — прохрипел мужчина. Он представился: Игорь, водитель фуры. Женщина – его жена, Наташа. Подросток – сын соседей, Андрей. — Сидели там, прятались… с ночи. Их было мало сначала… но утром… они как-то собрались… пошли прямо на магазин. Проломили дверь. Мы еле выскочили… Остальные… — Он махнул рукой, глаза были пустыми.

— Они… они людей… превращают? — сдавленно спросил Андрей, поднимая бледное лицо. — Дядю Витю… я видел… он стал таким же…

— Да, — коротко ответил Макс. — Превращают. Быстро. Но их можно убить. Огнем. Сильным жаром. — Он кивнул на автоген и свой опрыскиватель. — Это пока все, что у нас есть. Но сделаем больше.

Игорь подошел к верстаку, посмотрел на автоген, на обрезки металла, на огнемет. В его глазах, помимо страха, мелькнул интерес. Механический интерес человека, знакомого с техникой.

— Я… я сваркой немного баловался. Грузы крепил. Двигатели чинил. Чем могу помочь?

— А я… я медсестра, — тихо сказала Наташа, вытирая лицо. — Раненых… если будут… смогу перевязать.

Андрей молча поднял с пола тяжелый гаечный ключ, сжал его в белых костяшках. Ответа не требовалось.

Макс оглядел их. Трое испуганных, потрясенных людей. Но живых. И готовых бороться. В его гараж-крепость пришла первая искра не просто выживания, а сопротивления. Он кивнул.

— Ладно. Значит, так. Я – Макс. Это Света. Добро пожаловать в «Кузницу». — Он ткнул пальцем в ржавую вывеску над входом, которая когда-то гласила "Авторемонт". — Теперь мы здесь ковыряем не машины. Теперь мы куем смерть для этой мерзости. Первое правило: огонь и сталь – наши лучшие друзья. Второе: слушаемся, не геройствуем. Третье: кто может работать – работает. Игорь, ты со мной. Начинаем укреплять дверь. Наташа, осмотри Свету, потом поищи тут аптечку, бинты, все что есть. Андрей, тащи сюда все металлические обрезки, что найдешь во дворе. И тихо!

Работа закипела. Странная, страшная работа в полутьме гаража, под аккомпанемент шипения и воя снаружи. Игорь оказался толковым – его руки быстро освоили сварочный аппарат, и под его руководством даже Андрей помогал таскать и держать. Наташа нашла старую аптечку и коробку с чистыми тряпками, начала сортировать. Светка, успокоенная присутствием других людей, притихла в углу.

Макс, пока Игорь варил первые листы брони на дверь, взял топор и молоток. Он подошел к старому, снятому с грузовика баку. Взгляд его был сосредоточен, расчетлив.

— Что это? — спросил Игорь, отодвигая маску.

— Термитка, — ответил Макс, начиная методично вбивать в бак гвозди через куски нарезанной резины. — Грубая, но громкая. Шум их привлекает. Значит, шумом можно и отвлекать. Закидаем эту штуку гвоздями, обмотаем промасленной ветошью – получится адская гремучка. Подожжем, отнесем подальше – пусть бегут на грохот и огонь.

А мы в это время… — Он взглянул на чертеж, набросанный углем на куске фанеры: схема чего-то похожего на большой арбалет, но вместо тетивы – направляющие для… газовых баллонов? — …будем делать кое-что посерьезнее.

Он посмотрел на своих новых, невольных соратников. На испуганную, но работающую Наташу. На сосредоточенного Андрея. На умелого Игоря. На Свету, глядящую на него с безоговорочным доверием. И на дверь, за которой шипел и скрежетал враг.

Старая жизнь сгорела в зареве над Обнинском. Новая, жестокая и темная, началась здесь, в этом пахнущем маслом и гарью гараже. Но в этой темноте уже горела первая искра. Искра борьбы. Искра изобретательности. Искра Кузницы. Максим Бардин, бывший танкист, нынешний кузнец Апокалипсиса, взял в руки молоток. Предстояло выковать не просто оружие. Предстояло выковать шанс на выживание. И первый удар молота по гвоздю в баке термитки прозвучал как набат. Война объявлена. Кузница открыла свои горны.

Глава 4

Глава 4: Кровь, Огонь и Пустые Полки

Прошло три дня. Три дня шипения за дверью, редких ударов по броне, запаха гари от сожженных на подступах останков Искаженных и напряженной работы в полумраке "Кузницы". Три дня на скудных запасах: вода из колонки во дворе (к счастью, она еще текла), последние банки тушенки с верстака Макса, сухари из сумки Наташи.

Запасы кончились.

Гараж превратился в настоящую крепость. Дверь была усилена сварными листами железа. Окно заложено кирпичом и профнастилом, с узкой бойницей, где дежурил Андрей с "Пукачом" – самодельный огнемет стал немного надежнее после доработок Игоря. Внутри царил организованный хаос: стеллажи с металлоломом, верстак, заваленный инструментами и чертежами, сварочный аппарат, несколько готовых "термиток" (самодельных шумовых бомб) и… наконец-то, собранный вчера, первый прототип "Баллисты".

"Баллиста" Макса была чудовищным детищем инженерной мысли в условиях апокалипсиса. Основа – мощный домкрат, закрепленный на раме от старой тачки. Вместо подъемного механизма – направляющие из водопроводных труб. Вместо снаряда – пустой пропановый баллон, обмотанный промасленной ветошью и с приделанным запалом из фитиля. Принцип прост: домкрат создает давление, баллон выстреливается, при удаче – влетает в скопление Искаженных, фитиль поджигает ветошь – мощный огненный взрыв и шоковая волна. Теория. Практику еще предстояло проверить.

Но сейчас проблема была насущнее. Еда. Вода еще была, но голодные люди – слабые люди. Слабость в этом мире – смерть.

— Магазин, — сказал Макс, разворачивая на верстаке самодельную карту Заречья, нарисованную углем на обрывке мешковины. — "Продукты" на центральной улице. Триста метров отсюда. Прямо. — Он ткнул пальцем. — По данным Андрея с дежурства, активность тварей там ниже. Видели пару штук бродящих, но не кучкуются.

— Триста метров… — Игорь мрачно хмыкнул. — Как триста километров. И "ниже" – это не "нет".

— Альтернативы? — Макс посмотрел на него. — Огород бабы Люды? Там полторы грядки картошки, и он на виду. Колхозная ферма? За лесом. Неизвестно что там и сколько этих тварей. Магазин – ближе, стены есть, возможно, что-то осталось. И главное – *аптечка*. Наташа, сколько у нас бинтов?

— Штук пять. И йода одна бутылочка, — тихо ответила медсестра. Она перевязывала Свете ссадину на коленке – девочка упала в темноте. — Антибиотиков нет. Обезболивающего – пара таблеток анальгина.

— Видите? — Макс обвел взглядом группу. — Мы не переживем даже легкого ранения без медикаментов. Идем. План простой: тишина, скорость, огонь при угрозе. Цель – магазин. Заходим, берем все полезное, что можно унести, и назад. Игорь и я – голова и хвост группы, с "Пукачами". Андрей – в центре, несет "термитки". Наташа – с ним, тащит мешки. Света… — он посмотрел на девочку, — …остается здесь. На замке. Андрей, показал ей, как запирать изнутри?

— Да, дядя Макс, — кивнул подросток. Его лицо было бледным, но решительным. Он крепче сжал ремень своего "Пукача" – уменьшенную копию взрослого огнемета, сделанную специально для него.

— Хорошо. Света, как только мы уйдем – засов на дверь, и никому не открывать. Даже если кричим. Поняла?

Девочка кивнула, широко раскрыв глаза. Доверие и страх смешались в них.

Вышли на рассвете. Воздух был холодным, неестественно чистым, но с подспудным запахом тления и озона. Тишина давила на уши. Ни птиц, ни собак, ни ветра. Только их собственные шаги по щебню дороги казались оглушительно громкими.

Заречье было мертво. Окна домов зияли пустотой или были забиты изнутри. На дороге валялись брошенные вещи: детская коляска, разбитый телевизор, пустые бутылки. Где-то в глубине одного из дворов послышалось шуршание, заставившее всех замереть. Но звук не повторился.

Первый Искаженный встретился им на перекрестке, у почты. Он (или она?) стоял спиной, медленно раскачиваясь на месте, его перламутровая, студенистая форма переливалась в тусклом свете. От него шел волнами холод. Макс жестом приказал обойти стороной, через огороды. Группа, затаив дыхание, проползла за покосившимся забором. Существо не обратило на них внимания.

Магазин "Продукты" предстал перед ними как разбитая скорлупа. Витрины выбиты, дверь сорвана с петель и валялась рядом. Внутри царил хаос: опрокинутые стеллажи, рассыпанные крупы, разбитые банки, вонь прокисшего молока и чего-то еще, сладковато-тошнотворного.

Макс жестом остановил группу у входа. Он прислушался. Тишина. Только их дыхание. Он кивнул Игорю. Тот осторожно шагнул внутрь, "Пукач" наготове. Макс прикрывал его снаружи. Андрей и Наташа ждали, прижавшись к стене.

— Чисто! — донесся шепот Игоря изнутри. — Только бардак!

Группа ворвалась внутрь. Наташа и Андрей сразу бросились к уцелевшим полкам у задней стены. Крупы в мешках! Макароны! Консервы! Соль! Они начали сгребать все в большие хозяйственные мешки, принесенные с собой. Макс и Игорь стояли на страже у разбитых витрин, "Пукачи" направлены наружу. Макс сканировал улицу, Игорь – темный проход в подсобку.

— Аптечка! — радостно прошептала Наташа, срывая со стены за прилавком пластиковый ящик с красным крестом. — Целая! Перевязочные, йод, даже ампулы!

В этот момент из подсобки донесся звук. Не шипение. Не вой. А… *шуршание*? Как будто кто-то копошится в картонных коробках.

Макс и Игорь мгновенно развернули стволы "Пукачей" в сторону темного проема. Андрей вцепился в свою "термитку", готовый бросить.

— Кто там? — громко, резко спросил Макс. Его голос гулко отозвался в пустом магазине. — Выходи! Медленно! Руки видно!

Шуршание прекратилось. Наступила мертвая тишина. Потом из темноты показалась фигура. Не Искаженного. Человека. Мужчина лет пятидесяти, в засаленной телогрейке, с обветренным лицом и испуганными, но хитрыми глазами. В руках он сжимал… монтировку? Но не как оружие, а как инструмент. За его спиной маячила еще одна тень – подросток, похожий на него, с перекошенным от страха лицом.

— Не стреляйте! — сипло проговорил мужчина, выходя на свет. — Свои! Люди! Мы… мы тоже пришли за провиантом.

— Свои сидят по домам или в кустах, а не шарятся в подсобке, — мрачно парировал Игорь, не опуская "Пукач". — Как вас звать? Откуда?

— Семен, — ответил мужчина. — А это сын, Гришка. Мы с хутора, что за речкой. Сбежали, когда… это началось. Прятались в лесу. Кончилось еды – полезли сюда. — Он оглядел их оружие, мешки с провиантом. — Сильные… У вас и пушка есть огненная… А у нас… — Он показал монтировку. — Не поделитесь? Хоть немного? Пацана жалко…

Макс оценивал. Опасны? Возможно. Выглядят изможденными и напуганными. Но в глазах Семена читалась не только просьба, но и расчет.

— Забирайте, что нашли в подсобке, — сказал Макс жестко. — И уходите. Быстро. Пока мы добрые. — Он сделал шаг вперед, его "Пукач" был красноречивее слов.

Семен поморщился, но кивнул.

— Ладно… ладно… Спасибо и на том. Гришка, хватай мешок, пошли! — Они юркнули обратно в подсобку, вытащили полупустой мешок с какими-то коробками и, не оглядываясь, выскользнули через заднюю дверь склада, ведущую в переулок.

— Подозрительные типы, — проворчал Игорь.

— Выжившие, — поправил Макс. — Пока просто выжившие. Но запомним. Наташа, Андрей, быстрее! Мешки полные?

— Еще минута! — ответила Наташа, завязывая последний мешок. — Аптечка тут, еще пачка батареек для фонарей…

— Отлично. Выдвигаемся. Тот же маршрут. Ти…

Он не договорил. Снаружи, со стороны центральной улицы, донесся пронзительный, многотонный вой. Не один голос. Много. И знакомое шипение стало нарастать, как гудение разъяренного улья.

— Стая! — выдохнул Андрей, бледнея. — Их много! Идут сюда!

Макс выглянул в разбитую витрину. По центральной улице, переливаясь перламутром под утренним светом, *плыла* группа Искаженных. Десять? Пятнадцать? Они двигались не хаотично, а словно по невидимой команде, направляясь прямо к магазину. Холодный ветерок уже тянул от них.

— Через заднюю! Быстро! — скомандовал Макс. — Андрей, "термитка"! В переулок, откуда те двое вышли! Запутай их!

Андрей кивнул, выдернул запал на одной из банок, размахнулся и швырнул ее в переулок. Раздался оглушительный хлопок, за ним – яркая вспышка пламени и дыма. Вой стаи на мгновение сменился пронзительными визгами – часть Искаженных явно отреагировала на шум и свет.

Группа рванула через заднюю дверь склада в узкий, заваленный мусором переулок. Наташа и Андрей понесли мешки, Игорь и Макс прикрывали отход, пятясь задом, "Пукачи" наготове.

Но стая была быстрее. Две перламутровые массы выплыли из-за угла магазина в дальнем конце переулка, перекрывая путь к отступлению на "Кузницу". Они шипели, холодный туман стелился от них по земле. Еще три показались сзади, из-за сарая, отвлеченные "термиткой", но теперь замечающие добычу.

— Зажали! — крикнул Игорь, поднимая "Пукач".

— Андрей! "Баллиста"! Настраивай на тех, впереди! — рявкнул Макс, указывая на двух Искаженных, преграждающих путь домой. Он сам развернулся к трем сзади. — Игорь, со мной! Жжем задних! Наташа, прикрой Андрея!

Хаос вспыхнул мгновенно. Макс и Игорь нажали на рычаги "Пукачей". Две струи огня ударили в приближающихся сзади Искаженных. Шипение, вой, вскипающая перламутровая плоть, едкий дым. Существа отпрянули, охваченные пламенем, но не погибли сразу.

Андрей, дрожащими руками, поставил "Баллисту" на землю. Наташа прикрывала его своим телом и "Пукачем", но твари сзади были заняты огнем Макса и Игоря. Подросток вставил баллон-снаряд в направляющие, резко качнул ручку домкрата…

ВЖЖЖУУУХ-БАБАХ!

Баллон рванул с места, пронесся над землей и врезался в ноги ближайшего Искаженного, преграждающего путь. Фитиль сработал. Промасленная ветошь вспыхнула ярким пламенем, а через секунду БАМММ! – баллон с остатками пропана взорвался с оглушительным грохотом. Искаженного разорвало на куски обжигающе-горячим металлом и пламенем. Второе существо рядом было отброшено ударной волной, его перламутровая плоть задымилась, покрылась черными пятнами.

— Вперед! Бегом! — заорал Макс, видя брешь. Он дал последнюю очередь из "Пукача" по корчащимся в пламени тварям сзади и рванул к прорыву. Группа помчалась за ним, спотыкаясь о мусор, но неся драгоценные мешки. Андрей бросил "Баллисту" – та была одноразовой в этом бою.

Они выскочили из переулка на открытое пространство перед гаражом. До "Кузницы" – пятьдесят метров. Но вой стаи снова нарастал позади. Уцелевшие Искаженные, обожженные, но живые, выползали из переулка. Их было еще штук восемь.

— Света! Открывай! — закричал Макс, добегая до двери.

Дверь распахнулась. Девочка стояла на пороге, глаза полные ужаса, но рука твердо держала засов.

Группа ввалилась внутрь. Макс последним, отшвырнув пустой "Пукач" (бак кончился) и схватив стоявший у двери автоген. Он развернулся в проеме. Первая Масса была уже в пяти метрах.

— Гори! — Макс включил резак. Бело-голубое копье пламени ударило в перламутровую тварь. Визг, вскипание, испарение плоти. Игорь, схватив второй "Пукач", поливал огнем других, приближающихся. Андрей бросил последнюю "термитку" перед дверью. Взрыв и пламя задержали преследователей.

— Засов! — Макс отпрыгнул назад. Игорь захлопнул дверь. Тяжелый металл загремел, засов встал на место. Снаружи загрохотали удары, шипение, вой. Но дверь держала.

В гараже, освещенном лишь аварийной лампой на аккумуляторе, стояла тяжелая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием и ударами в дверь. Пахло гарью, потом, страхом и… кетчупом из разбитой в мешке бутылки.

Наташа опустилась на пол, обняв Свету. Андрей трясущимися руками поставил свой "Пукач". Игорь прислонился к стене, вытирая сажей лицо. Макс выключил автоген. Его руки дрожали не от страха, а от дикого напряжения.

Он посмотрел на мешки с едой. На аптечку. На своих людей – живых, целых. На дверь, которая выдержала.

Потом его взгляд упал на груду металлолома и чертежи нового проекта – чего-то вроде ручного миномета для "термиток".

Они сходили в ад. Они вернулись. Они принесли еду и лекарства. Они убили нескольких Искаженных и отогнали стаю. "Баллиста" сработала. "Пукачи" сработали. "Термитки" сработали.

— Распаковываем трофеи, — сказал Макс, и его голос, хриплый, был тверд. — Андрей, молодец. "Баллиста" – огонь. Но нужны улучшения. Игорь, после завтрака – разбираем, что не так. Наташа, сортируй аптечку. Света… помоги тете Наташе.

Он подошел к верстаку, взял молоток. Удары снаружи все еще доносились, но теперь они звучали как барабанная дробь, отбивающая такт их маленькой победы. Первая вылазка. Первый бой. Первая кровь, пролитая не только людьми.

Макс взглянул на копошащихся у мешков людей. На Свету, разворачивающую пачку сухарей. На Андрея, который уже смотрел на чертежи "Баллисты" с новым интересом, а не страхом.

*Выжили. Значит, можем.* Он ударил молотком по листу железа, намечая контур нового снаряда. Звон металла заглушил шипение за дверью. В "Кузнице" снова зажглись горны. Война продолжалась. Но теперь у них была не только крепость. У них была первая, окропленная кровью и огнем, победа.

Глава 5

Глава 5: Осколки Знания и Тень Гранита

Тишина после вылазки длилась недолго. Шипение и удары в дверь "Кузницы" стихли к полудню, оставив после себя лишь напряженную тишину и запах гари. Но победа далась дорогой ценой. "Пукачи" требовали заправки – запасы солярки и пропана таяли. "Баллиста" лежала разобранной на столе – Игорь кропотливо чинил погнутые направляющие и сломанный домкрат. Андрей с Наташей сортировали трофеи: мешки с крупой и макаронами заняли угол, аптечка была разложена по полочкам, а найденные батарейки вернули яркость аварийной лампе.

Но главной добычей оказалось не это. Среди банок с горошком Наташа нашла потрепанный блокнот. На обложке – выцветшая надпись: "Аптека. Учет". Внутри – не только списки медикаментов. На последних страницах, дрожащей рукой, кто-то нацарапал записи и странные схемы.

Макс листал блокнот, хмурясь. Записи обрывочные, панические:

* "...*не вирус... не радиация...*"

* "...*холод изнутри... кости ломаются... кожа течет...*"

*"...*Валентина Петровна... кричала час... потом СТИХЛА... и стала... ИНОЙ...*"

*"...*аспирин? нет... корвалол? нет... АНТИБИОТИКИ? Может... замедляет?*"

*"...*чувствуют боль? ОГОНЬ! Только огонь останавливает!*"

*"...*собираются у аптеки... почему? Им что-то нужно? Лекарства?*"

* И самая тревожная: "*...если ввести до полного превращения... сыворотка? Бред? Но Петровна... ей вкололи адреналин... она дольше держалась...*"

Последняя страница была испещрена химическими формулами и схемой чего-то, напоминающего шприц-ручку с миниатюрной горелкой. Подпись: "*Последняя идея... Термодротик? Нужен катализатор...*" Запись обрывалась.

— Аптекарь? — предположил Игорь, заглядывая через плечо. — Видимо, прятался там до конца. Искал ответ... или способ бороться.

— Замедляет... — пробормотал Макс, указывая на строку про антибиотики и адреналин. — Значит, есть окно? Им нужны лекарства... — Он посмотрел на Наташу. — Что из найденного может "замедлить превращение"? Адреналин есть?

— В аптечке – ампулы! — Наташа быстро нашла коробку. — Эпинефрин. И антибиотики широкого спектра – амоксиклав. Но это все… теория умирающего аптекаря.

— Теория – это больше, чем было, — отрезал Макс. — Значит, аптека – магнит не только для нас. И для *них*. — Мысль о том, что Искаженные могут искать что-то конкретное, а не просто охотиться, была пугающей и новой. — Игорь, как "Баллиста"?

— Жива, — механик хлопнул по корпусу. — Усилил направляющие. И придумал, как делать снаряды многоразовыми – стальной кожух на баллон, чтоб не рвало. Будет "Катапульта". И… — Он показал на чертеж рядом: схема ручного миномета из обрезка трубы и амортизатора. — Для "термиток". Легче таскать, дальше кидать.

— Хорошо. Значит, план. Аптека. Там может быть больше лекарств, сывороток, записей аптекаря. И… — Макс ткнул пальцем в схему "Термодротика". — Идеи. Если эти твари там роятся – выкурим. "Катапульта" как раз для площадных целей.

Подготовка заняла два дня. Дни нервного ожидания и напряженной работы. Андрей тренировался заряжать "Катапульту" (теперь на колесиках от тачки) и новый миномет для "термиток". Наташа готовила перевязочные пакеты и шприцы с адреналином – "на всякий случай". Макс и Игорь ковали новые снаряды – стальные цилиндры, начиненные горючей смесью и осколками металла. Света, ставшая талисманом "Кузницы", молча наблюдала.

На рассвете третьего дня группа снова вышла в мертвое Заречье. На этот раз – тяжеловооруженная. Макс и Игорь катили "Катапульту", Андрей нес миномет и сумку с "термитками", Наташа – мешки и аптечку. В воздухе витало предчувствие беды, острее, чем в прошлый раз.

Аптека, одноэтажное здание с синим крестом, стояла на отшибе. И уже на подходах стало ясно – аптекарь был прав. Вокруг здания, словно муравьи у сладкого, копошились Искаженные. Не десяток – больше двадцати. Они не штурмовали, а словно *дежурили*, медленно перемещаясь, их перламутровые тела переливали в тусклом свете.

Холодный туман стелился по земле. Из разбитых окон аптеки доносилось… шуршание? Или тихое бульканье?

— Стая… Большая, — прошептал Андрей, бледнея.

— Значит, там что-то есть, — хмуро ответил Макс. — План "Выжженная земля". Андрей, миномет! "Термитки" – по периметру, создать огненный круг! Игорь, "Катапульта" – залп по скоплению у входа! Наташа – прикрывай Андрея! Я – автоген на случай прорыва!

Действовали быстро. Андрей установил миномет, вложил первую "термитку". ПУМ! Снаряд взлетел по высокой дуге и разорвался огнем и грохотом справа от аптеки. Искаженные взвизгнули, часть ринулась к месту взрыва. ПУМ! Вторая "термитка" – слева. Огненное кольцо начало смыкаться. Шипение стаи превратилось в яростный вой.

— Огонь! — скомандовал Макс.

Игорь рванул спуск "Катапульты". Доработанный снаряд – стальной цилиндр с горючей начинкой – рванул с направляющих и врезался в группу Искаженных у дверей аптеки. БАБАХ! Огненный шар поглотил три твари, осколки ранили еще нескольких. Перламутровая плоть вскипела и почернела.

Стая взбеленилась. Они не побежали врассыпную, а развернулись *целенаправленно* в сторону атакующих. Холодный ветер ударил в лицо группе.

— Еще залп! — заорал Макс, включая автоген. Пламя ударило в ближайшую тварь. — Андрей, "термитки" в саму толпу!

Андрей, превозмогая страх, заряжал миномет. Но твари приближались слишком быстро. Одна, обгоревшая, но не остановленная, метнула щупальце. Оно не достало до Андрея, но зацепило Игоря, оттаскивавшего "Катапульту" для перезарядки. Леденящий холод пронзил Игоря сквозь куртку. Он вскрикнул от боли и шока, отпрыгнул, но перчатки на левой руке коснулась студенистая слизь.

— Игорь! — закричала Наташа.

— Не подходить! — прохрипел механик, дико глядя на свою руку. Кожа под перчаткой… *заныла* странным холодом. — Бей их!

Макс бросился вперед, автоген ревел, выжигая дорогу к Игорю. Андрей швырнул "термитку" почти под ноги наступающим Искаженным. Взрыв отбросил несколько, но не остановил всех. Наташа открыла огонь из "Пукача", но струя была слабой – бак почти пуст.

В этот момент с крыши соседнего дома раздался выстрел. Не огнестрельный. Что-то свистнуло и ударило в ближайшего Искаженного. Раздался резкий ХЛОП! и вспышка ярко-белого пламени – как миниатюрный зажигательный заряд. Тварь завизжала и замерла, охваченная чистым огнем. Еще один "выстрел" – еще одна тварь загорелась.

— Сюда! Быстро! — прокричал чей-то голос сверху.

Макс не раздумывал. Он схватил оглушенного Игоря за воротник и потащил назад. Андрей и Наташа прикрывали отход, бросая последние "термитки". Таинственные "выстрелы" сверху били метко, создавая очаги огня и хаоса в стае.

Они оторвались, добежав до покосившегося гаража в переулке. С крыши спрыгнули двое. Мужчина в камуфляжной куртке, с самодельным арбалетом сложной конструкции в руках – источник тех самых огненных болтов. Рядом – женщина с автоматом Калашникова (настоящим!), но она не стреляла, лишь прикрывала.

— Живы? — спросил мужчина, резко оглядываясь. Лицо обветренное, глаза жесткие, военные. — Бегом к лесу! Здесь не задержимся!

— Кто вы? — выдохнул Макс, поддерживая Игоря, который дрожал, сжимая левую руку.

— "Гранит", — коротко бросил мужчина. — Выживаем на КПП за шоссе. Видели вашу возню у магазина. Проследили. Вы… изобретательные.

Они рванули через огороды к опушке леса, оставляя шипящую стаю и горящую аптеку позади. "Гранит" и его напарница шли последними, прикрывая отход. Арбалет "Гранита" стрелял редко, но метко, каждый огненный болт точно попадал в преследователя.

В лесу, в полукилометре от деревни, они остановились у замаскированного блокпоста – несколько БТРов, перегородивших дорогу, мешки с песком, стрелковые ячейки. Люди в смеси военной и гражданской одежды смотрели на них с настороженностью и любопытством.

— Доктора! — крикнул "Гранит". — Мужика потрогали!

Игоря увели в один из БТРов. Наташа пошла с ними. Макс, Андрей и Света (которую оставили на блокпосту "Гранит") остались под прицелами десятка глаз.

— Спасибо, — сказал Макс "Граниту". — Вытащили.

— Не за что, — тот пожал плечами. Его звали Виктор, бывший сержант ДПС, теперь – глава выживших на КПП. — Ваши огненные фокусы впечатлили. Особенно та штуковина на колесах. "Катапульта", да? — Он кивнул на брошенную у аптеки "Катапульту". — Жалко, не успели забрать.

Макс насторожился. В тоне Виктора слышалась не только благодарность.

— Чем воюете? — спросил Макс, указывая на арбалет.

— "Жало", — похлопал Виктор по прикладу. — Моя идея. Болт с термосмесью, воспламеняется от удара. Бьет на сотню метров. Точнее ваших огнеметов. Но… одноразовый болт. Дорогое удовольствие. А у вас… технологии попроще, но массово. Интересно.

Разговор прервал крик из БТР. Наташа выскочила, бледная:

— Макс! Рука Игоря… Она… холодная. Кожа синеет. И… дрожит. Как у тех, кто превращается! Но медленно! Адреналин… аптекарь писал про адреналин!

Макс рванул к БТРу. Внутри, на самодельных носилках, Игорь лежал, сквозь зубы ругаясь. Его левая рука от локтя до пальцев была синюшной, покрытой мурашками, и под кожей что-то… *двигалось*, как жидкий металл. От нее шел холод. Наташа уже вкалывала ему ампулу эпинефрина.

— Держись, старик, — прохрипел Макс, хватая друга за здоровую руку. — Адреналин… должен помочь. Аптекарь писал…

— Чтоб он сгорел, свой аптекарь… — простонал Игорь, но в его глазах мелькнула надежда. Дрожь в руке чуть ослабла. Синева не спала, но и не распространялась.

— Работает… — прошептала Наташа. — Замедляет!

В этот момент к БТРу подошел Виктор. Его взгляд скользнул по странной руке Игоря, по ампуле в руках Наташи, и остановился на потрепанном блокноте аптекаря, который выпал из сумки Макса.

— Что это? — спросил "Гранит", и в его голосе прозвучала не просто любопытство, а *жадность*. — Записи? Рецепты?

Макс резко накрыл блокнот рукой.

— Наши трофеи. Наши проблемы.

Виктор замер. Его люди снаружи напряглись. Воздух наэлектризовало. Благодарность угасла, остался лишь холодный расчет.

— Понятно, — протянул Виктор. — "Каждый сам за себя"? Жаль. Мир большой, врагов много. — Он повернулся к уцелевшей "Катапульте" Макса, брошенной у аптеки. — Вашу игрушку, похоже, кто-то прибрал. Пока мы вас спасали. — Он кивнул в сторону Заречья. На опушке, скрываясь в кустах, мелькнула фигура – Семен! Он тащил что-то тяжелое и угловатое. Чертежи "Катапульты" и "Термодротика" были в блокноте… но саму конструкцию теперь видел и Семен.

Макс почувствовал, как почва уходит из-под ног. Игорь ранен и заражен. Уникальные чертежи аптекаря – их единственная надежда на понимание врага – стали предметом вожделения "Гранита". А их главное оружие – "Катапульта" – теперь в руках завистливого мародера Семена. Они спаслись от Искаженных, но попали в паутину человеческих интриг и опасностей.

Он посмотрел на стонущего Игоря, на перепуганных Андрея и Свету, на решительную Наташу, сжимающую шприц с адреналином. Потом на Виктора-"Гранита", чей взгляд все еще жадно скользил по блокноту.

Война с Искаженными была лишь одной стороной Апокалипсиса. Другая, не менее страшная, война – за знания, ресурсы и выживание среди своих – только начиналась. И "Кузница" оказалась в самом ее эпицентре.