Мир Трубы

Глава 1

Был тихий, оранжевый вечер. Дима Арефьев, ученик старших классов, брел по улицам, опустив голову и наблюдая, как сменяются под кроссовками один за другим камни мостовой. За спиной у него был рюкзак. В старших классах носить рюкзак становится уже неприличным, ведь это атрибут младшеклашек, однако Дима не мог понять этого нелепого предубеждения – рюкзак ведь гораздо удобнее портфеля. Он шел, насвистывая невпопад популярную песню, однако мысли его были заняты совершенно иным.

Сегодня на перемене он в рамках равноценного обмена получил от одноклассника новую книгу, отдав уже прочитанный том «Миттельшпиля». Обмен должен был продлиться неделю. За это время высокие договаривающиеся стороны должны были досконально изучить свои приобретения и извлечь из них максимум удовольствия. Книгу эту, отданную Диме, одноклассник охарактеризировал как «недетскую», «вау» и «реально жестокую». Дима был настроен скептически. Однако пролог у книги оказался крайне интересным, на обложке был изображен рыцарь в меховом плаще, с мечом и волком, примостившимся где-то подмышкой, а аннотация обещала изощренные заговоры, могущественных чернокнижниц и неприступные твердыни. Пролистывая книгу, Дима наткнулся на парочку сцену, от которых у него жар бросился в лицо, а уши стали горячими и оттопыренными даже больше, чем обычно. Он шел домой, предвкушая, как сразу после ужина завалится с книгой на диван, под теплый свет лампы, и будет читать, читать, читать…

Уроки ведь можно сделать и потом.

Дима жил один. Это было странным для его возраста, особенно в провинциальном и глубоко патриархальном городе вроде Волжанска, однако так сложились обстоятельства, и грех было жаловаться. Могли ведь и в приют сдать. Дима не жаловался. Он старался не унывать ни в каких обстоятельствах. Отец сидит в тюрьме, а мать не имеет никакого желания общаться с сыном. Ну и что? Зато он совершенно свободен в своем досуге. Надо только ходить в школу и учиться ни шатко, ни валко – вот и все обязанности. Квартиру ему предоставил дед, а деньги на пропитание Дима ежемесячно получал с небольшой и особо не докучливой подработки; туда его тоже устроил дед. Дед – широкой души человек.

Дима вспомнил жесткое, будто вытесанное из камня лицо деда, скрытый гнев в его глазах, презрительный изгиб губ в густой бороде, и невольно хмыкнул.

«Широкой души человек….»

Здесь можно было оспорить каждое слово.

Но Дима был благодарен деду.

Остановившись на перекрестке, он сунул руку в карман и нащупал стопку купюр. Надо было купить что-либо к ужину. Дима мысленно прикинул. Упаковка яиц стоит 25 рублей, хлеб – 15 рублей, килограмм мяса – 140 рублей. Можно сэкономить на мясе и в очередной раз купить яйца. Говорят, это не особо полезно, зато сэкономленные деньги можно потратить на книги. Одна книжка «Армады» стоит 60 рублей – считай, целый вечер удовольствия; хотя в последнее время книжки в цветастых обложках стали чаще раздражать Диму, чем радовать. Особенно последний роман Белянина – сколько можно мусолить одну и ту же тему с повторяющимися шутками? Каким хорошим был «Летучий корабль» и какой же скучной и несмешной вышла…

Задумавшись, Дима слишком поздно пошел по пешеходному переходу – к тому времени зеленый начал уже мигать. Еще миг, и он сменился оранжевым, ровно такого же оттенка, как и цвет вечернего неба. Где-то неистово засвистел милиционер, и Дима рефлекторно повернул голову. В глаза ему бросился красный, обшарпанный зрачок светофора, а следом – черная иномарка, приближавшаяся с пугающе ирреальной скоростью. Клаксон не прозвучал. Вероятно, водитель в своем кресле тоже был парализован страхом. «Не могу же я умереть», - промелькнуло в голове Димы, а в следующий момент его как будто пнул великан. Дима взмыл в воздух. На некий бесконечный миг он будто завис над землей, слегка шевеля сломанными ногами, а затем рухнул на асфальт и спустя 10,3 секунд скончался на месте от полученных травм.

***

Дима очнулся.

«Я не умер», - была его первая мысль. Конечно же. Он не может умереть. Слишком мало времени прошло с его рождения. Было бы несправедливо отнимать у него семьдесят, восемьдесят… сто лет, положенные ему судьбой. Люди умирают и в более раннем возрасте, чем он, но это случаи редкие. Редкие случаи происходят с редкими людьми. А он, Дима – самый обычный, ничем не примечательный. Он статистически должен дожить до ста лет, беззубый и немощный, и смотреть по телевизору политические новости про бесконечную войну в Чечне.

В нос ему ударил отвратительный запах.

Он присутствовал и раньше, на периферии сознании, однако чувства Димы включались последовательно и постепенно. Наконец-то заработало и обоняние. Дима закашлялся и едва подавил рвотный позыв. Различные оттенки кислого, горклого и сладко-гнилостного будто оседали на языке и забивались в носовые пазухи. Мерзость. Нужно поскорее вернуться в квартиру, встать под душем и с жесткой губкой оттереть кожу так, чтобы вся красной стала и пупырышками покрылась… Что происходит? Как он здесь очутился? Почему ничего не помнит, кроме аварии, несомненно, ему приснившейся? Дима решил про себя, что искать ответы на эти вопросы пока бессмысленно. Надо отсюда выбираться – чем бы это место ни было. Попытавшись пошевелиться, Дима лопатками ощутил мягкое и влажное, расползавшееся по сторонам. Это не матрас… Открыв глаза и осмотревшись, Дима с отвращением понял, что лежит на огромной груде отвратительных помоев. Под его ладонью издавала хлюпающие звуки осклизлая вещь, которая оказалась чем-то вроде полупереваренной тряпки. Дима сощурился и, тщательно оттерев ладонь о штаны, прикрыл ею глаза. В лицо бил яркий свет, исходивший сверху. Он глянул вниз. Помойная куча оказалась довольно большой – порядка трех метров в высоту и раза в три больше в диаметре. Рядом высились и другие кучи. Они уходили в даль, и невозможно было разглядеть, где находятся стены этого помещения. А это было именно помещением: сверху был темный потолок, который невозможно было толком разглядеть из-за яркого света, а внизу – блестящий металлический пол, рифлёный и с узорными заклепками.

«Свалка, - отстраненно подумал Дима. – И как я здесь очутился?»

Ждать откровения было бессмысленно, и Дима решил спуститься с мусорной кучи. Ногами он нащупал нечто, похожее на твердую опору. Неизвестно, чем это было – его покрывал слой желтоватой слизи. Дима приподнялся на локтях, а затем перенес свой вес на найденную опору. Однако это оказалось ошибкой – та мгновенно ушла из-под ног и утонула в глубинах свалки, и сам Дима, потеряв равновесие, рухнул лицом в слизь. «О нет». Мало того, что удар оказался довольно болезненным - под собственным весом Дима начал, быстро набирая скорость, сползать по склону, носом впитывая все отвратительные запахи и ощущая лицом фактуру и рельеф свалки. Благо, к концу его скорость замедлилась. На металлический пол он въехал медленно, будто улитка, оставляя за собой слизистый след.

Встав, Дима отер свое лицо. Первым порывом его было закричать в бессильной ярости, выплеснув в воздух весь свой гнев и свое недоумение. Однако жизнь с отцом, который был скор на расправу и которого можно было разозлить любым лишним звуком, даже чихом, научила Диму осторожности. Он медленно перевел дыхание. Отряхнул руки. Кое-как отжал от вонючей слизи свою одежду. Внезапно он осознал, что одежда отличается от той, что была на нем в момент аварии. Больше всего она напоминала тюремную робу – простая черная форма, лишенная узоров, рисунков и вообще всего лишнего. Даже карманов. Напоминает отцовскую… Оторвавшись от ее изучения, Дима снял ботинки и отжал от слизи носки. Все, хватит. Теперь можно уходить отсюда.

Что же произошло?

Прокладывая себе путь между помойными кучами, которые высились под светом лампы, будто египетские пирамиды, Дима думал о том, как он очутился здесь. Самый простой вариант – это сон. Но все чувства подсказывали ему, что это не сон. Нечто настолько реальное не может быть сном. На всякий случай Дима ущипнул себя. Больно. Дима некоторое время смотрел, как медленно пропадает в месте щипка краснота, а затем вдруг понял, что умер.

Смерть ворвалась в его сознание обжигающим потоком, растворив все мысли. Его как будто ударили. Дима съежился и прижал ладони к ушам. Огромность этого события потрясла его. Он умер. Кости сломались так быстро, что даже не хрустнули. Он летел в воздухе. Он ударился о землю и лопнул, как раздавленный помидор. Растекся по асфальту окровавленной кучей. Он умер. Умер, умер, умер.

Умер.

Дима потрясенно взглянул на собственные ладони. Те успокаивающе белели в ярком свете лампы. Дима потер их друг о друга. Ничего не произошло. Они не истлели и не пропали.

«Если я умер, то как я могу быть живым?» - подумал Дима. Никак. Люди умирают, после чего изгнивают. Гниль. Свалка. Смерть. Ему вдруг нестерпимо захотелось услышать звук собственного голоса, чтобы убедиться в реальности себя, и он бездумно, рефлекторно повторил эту мысль вслух.

- Да, - сказал себе Дима. – Я живой. Я живой! Живой! – завопил он свирепо.

Внезапно он увидел чумазую девочку, которая пряталась за одной из куч и смотрела на него. У нее были темные волосы, сбившиеся в колтун, и маленькое лицо с огромными от испуга глазами. Дима мгновенно осекся. Он протянул руку к девочке и произнес, как ему показалось, успокаивающим тоном:

- Эээ… привет. Не подскажешь, где мы находимся?

Вместо ответа девочка бросилась наутек. Глядя, как она быстро убегает, Дима сбросил с себя оцепенение и побежал следом, стараясь не поскользнуться на лужах. Он не знал, что будет с ней делать, когда догонит, не знал, что скажет. Однако ему нестерпимо хотелось найти хоть кого-то живого. Ноги у Димы были длиннее, чем у девочки, и погоня закончилась быстро. Он схватил девчонку за плечо и резко развернул к себе:

- Да подожди ты!

- Не трогай меня! – завизжала девочка и попыталась сбросить его ладонь. Она яростно боролась, стараясь отогнуть его пальцы, а Дима молчал и смотрел, не зная, что сказать и что подумать. Одна из ладошек девочки была частично растворена чем-то вроде кислоты, и сквозь розовую плоть проступали холодные, блестящие металлические кости, увитые проводами.

Глава 2

- Мне больно, - пожаловалась девочка.

Дима очнулся от потрясения.

- И-извини.

Он осторожно разжал пальцы и убрал руку с ее плеча. Девочка, поняв, видимо, что он не представляет угрозы, больше не делала попыток убежать. Вместо этого она переступила с ноги на ногу и произнесла:

- Ты откуда? У тебя есть еда?

Ощущая себя крайне глупо, Дима сказал правду:

- Из Волжанска. Это город такой. На Волге.

«И откуда ей знать про какой-то Волжанск… Подумать только: я стою посреди гигантской свалки неизвестно где, разговариваю с девочкой-киборгом и говорю, что прибыл с реки Волга! Может, мне еще уточнить, что я с планеты Земля? Не знаю, что это за место, но это точно не Земля! Понять не могу. Это фантастический фильм или что это вообще такое? Как такое в принципе может быть?» - мысль не укладывалась в голове.

Не заметив бурю эмоций, охвативших Диму, девочка ответила:

- Не знаю такой деревни. Я из Феро, меня зовут Анели. А еда-то у тебя есть?

- Еда? Нет, откуда… Меня, кстати, Дима зовут!

Анели совсем не по-детски цинично хмыкнула и произнесла:

- А если у тебя нет еды, «Дима», то что ты собрался делать дальше? Тут во всей округе ничего живого нет. Пусто. Только наша деревня, но сейчас туда нельзя. Единственный проход на уровень выше тоже там. Есть еще несколько проходов, о которых я знаю, но они так далеко лежат, что без хорошего запаса еды до них не добраться. Основательного такого… Я уже давно ничего не ела. Сейчас бы батончика, хотя бы на один укус… - она невольно причмокнула. – Думала, что на свалке можно будет еду отыскать, а вот шиш.

Диму передернуло.

- Ты собиралась это есть? – он в ужасе показал на одну из мусорных куч, похожую на гигантского слизня.

Анели пожала плечами.

- Я же не знала, что они весь мусор обезжиривают перед сбросом. Ем, ем, а насыщения не наступает. Калорий самый минимум. Я больше на переваривание этой дряни энергии потратила, чем получила в итоге.

- Ты это ела?! – надо сдерживать свое воображение. Не стоит представлять себя на ее месте, жрущим слизь. Не стоит.

- На самом деле это несложно, - Анели опустилась на колени и зачерпнула слизи с пола, после чего протянула ее Диме. – Запах гадкий, но на деле она совершенно безвкусная. Попробуй.

Дима отвел ее руку в сторону.

- Нет, спасибо.

- Как хочешь, - Анели сжала пальцы, и слизь медленно потекла наружу через сквозные раны в ее ладони.

Дима хотел спросить, кто это так ее ранил, но постеснялся.

Он не чувствовал голода, однако вопрос Анели показался ему весьма резонным. Рано или поздно ему захочется есть и пить, и вопрос, откуда взять еду, встанет перед ним в полный рост. Хватит уже стенаний. Пора бы уже начать двигаться дальше. Дима покопался в памяти и припомнил странную оговорку Анели о деревне:

- Ты сказала, что в деревню нельзя. Почему?

- Ее захватили бандиты, - буднично ответила девочка. – Многих убили, остальных обратили в рабство. Я смогла убежать. Возвращаться мне теперь точно нельзя. Убьют и повесят другим в назидание.

- Понятно…

«Назидание. Какое странное слово от девочки-младшеклассницы, - мелькнула у него неожиданная мысль. – Хотя… Вряд ли она сейчас говорит на русском. Значит, дело во мне. Это я неким волшебным образом овладел их языком, а мое сознание автоматически переводит слова этой речи на русский. Значит, говорить все вокруг будут на том лексиконе, к которому я привык сам».

- И что ты собралась делать? – спросил Дима.

Анели пожала плечами.

- Не знаю. Умереть. Что за глупые вопросы? Буду искать еду, пока не умру, или не пока не найду еду. Поем и дальше буду искать. Пока не умру. Или пока не найду еду…

- Ты же киборг, - невпопад произнес Дима.

- Кто?

- Ну, киборг, - Дима указал на ее израненную ладонь, откуда виднелись металлические кости. – Робот. Ты не настоящая.

Анели посмотрела на свои руки. Ощупала себя за плечи. Почесала спину.

- Вчера еще была настоящая.

«У вас есть вечер и смена дней? Ах да, автоматический переводчик…»

- Я имею в виду, тебя сделали, - уточнил Дима.

- У вас это так называется? – хмыкнула Анели. – Ну да, меня сделали родители. Когда-нибудь и я кого-нибудь мелкого сделаю. Если не умру раньше времени, конечно.

Дима отчаялся.

- У тебя кости металлические!

- А у тебя какие? – спросила Анели. – Давай тебе ладонь кислотой протравим, как мне, и проверим?

Этот вопрос поставил Диму в тупик. Он поднес ладони к глазам. Раньше он этого не осознавал, но выглядели они явно иначе, чем раньше. Там, на Земле. Бледные, сильные, с толстыми пальцами. Сколько Дима себя не помнил, ладони у него всегда были тонкими и слабыми. Недаром над ним постоянно смеялся отец и называл задохликом. А теперь… Охваченный внезапным порывом, Дима задрал рубашку и посмотрел на свой живот. Красота. Живот был плоский и мускулистый, даже пресс появился. А ведь Дима всегда страдал лишним весом, пускай и не критично. Он ощупал лицо. Не понять, изменились ли черты… А уши? Они перестали быть оттопыренными? Вот бы проверить! Он ощутил невольное головокружение от такой внезапной, неожиданной метаморфозы.

- Что ты делаешь? – вежливо поинтересовалась Анели.

- Да так… - рассеянно ответил Дима. – А это больно? Когда ладонь того… кислотой?

Она посмотрела на него, как на идиота.

- Ты думаешь, я неживая? Конечно, больно! И сейчас больно. Ужасно больно. Хорошо, что большая часть нервов там просто растворилась, поэтому я не ору и не катаюсь по полу, и даже могу ею пользоваться. Нужно найти хирурга. Нашего-то хирурга бандиты убили, когда он им что-то нелестное сказал, а его автодок разбили о стену. Вот ублюдки. Я бы им всем головы отрезала и подключила к модулю. Чтобы они вечно мучились фантомными болями. Твари.

- И… кто тебя так? – спросил Дима.

- Ладонь прожег? – уточнила Анели. - Йенс, их главарь. Я должна была ежедневно ему ноги мыть и массировать, чтобы облегчить боль. Они у него отечные, розовые на цвет и здоровенные, как тумбы. Очень вонючие. От пальцев просто на километр разит грибком. Даже на ощупь склизкие. Но близость к телу – это не только наказание, но и возможность, верно? Однажды я делала Йенсу массаж одной рукой, а второй достала нож и попыталась вскрыть паховую артерию. Если так сделать, то ваша жертва очень быстро истечет кровью и умрет. Так рассказывала матушка Леони.

- Я так понимаю, у тебя не получилось, - сказал Дима, слегка ошеломленный воинственностью девочки.

- Да, просто ему царапину оставила. Зато он меня наказал по полной, - Анели задумчиво посмотрела на искалеченную ладонь. – О, шум растет. Ты когда-нибудь видел, как сбрасывается мусор из Дуата?

Следуя ее пальцу, Дима поднял глаза кверху. Где-то высоко под потолком вдруг открылся люк, откуда выпросталась огромная гибкая труба – диаметром никак не меньше пяти-шести метров. Блестя металлическими боками, она змееобразными движениями дотянулась до места, еще не занятого мусорными кучами, после чего замерла. Раздался гулкий шум, сначала далекий, затем все более и громкий. Из трубы с шипением вырвался поток слизи самых разнообразных оттенков. В ярком свете лампы он переливался красиво, будто радуга. Первые порции слизи были немедленно раздавлены следующими. Помойная куча, упруго содрогаясь, росла и ширилась на глазах. Сверху на нее могучей струей, настоящим водопадом обрушивался яркий поток. Это напоминало мочеиспускание великана.

Следом пришел запах. Волна удушливых газов обрушилась на Диму, как ураганный ветер, как нисходящий сель. Он поморщился и прикрыл нос ладонью. Хотя этому зрелищу нельзя было отказать в величественности, менее омерзительным от этого оно не становилось.

Наконец поток прекратился. Опорожненная труба свернулась, как змея, после чего убралась обратно в закрывшийся за ней люк. Грохот стих. На полу осталась еще одна пирамида из слизи.

- Что такое Дуат? – спросил Дима. – Ну, откуда мусор сбрасывается?

- Никогда о нем не слышал, что ли? Дуат – это настоящий город. Там живут богатые люди, а на улицах лежит много еды, и никто никогда не голодает. Если попасть в Дуат, то сразу станешь богатым и перестанешь голодать. Многие пытались. В Дуат можно попасть через его мусоропроводы. Выбрал подходящий момент и влез туда. А дальше идешь пешком по трубе. Целые группы так отправлялись.

Дима представил себе, каково это – идти (скорее уж ползти) по этой огромной трубе, постоянно ожидая убийственной волны слизи, и поежился.

- И как, получалось?

- Не знаю, мне все равно, - Анели пожала плечами. – Если у кого-то и получилось, то из Дуата они не вернулись. Это само собой. Кто ж захочет оттуда возвращаться? А нам, Дима, пора бы уже прятаться. Когда мусор сбрасывается, то всегда происходит много шума. А шум, - ее голос понизился, - привлекает чудовищ.

Глава 3

Сперва Дима счел её слова шуткой, однако Анели вдруг замерла, будто маленькое встревоженное животное. На лице её проявился испуг. Побледнев, она схватила Диму за руку, заставила наклониться и одними губами произнесла:

- Слышишь?

- Нет, - ответил Дима, ощущая какое-то липкое чувство в животе.

- Пойдём отсюда, - прошипела Анели. - За мной. Только тихо, не топай.

Она повела Диму за собой, держа за руку. Они обогнули несколько пирамид из мусора, озаренных ярким, безжалостным светом, и Дима наконец-то услышал то, о чем говорила Анели. Шаги. Но не человеческие, поскольку сопровождались они явственным стуком когтей о металлический пол. Диме стало совсем нехорошо. Он наклонился к Анели и едва слышно произнес:

- Что это такое?

- Откуда я знаю? - прошептала Анели. - Ты думаешь, меня на охоту брали?

- Ну да...

- Могу только по туше опознать. А теперь тихо. Мы вот-вот дойдём до выхода.

Диму подмывало спросить, что за выход такой, но в следующий момент, за оказавшейся последней из куч, он увидел его. Это были врата с двумя горизонтальными створками, верхней и нижней. Нижняя имела выступавшую часть в форме полукруга. На верхней имелась парная ей выемка. В настоящий момент врата были заклинены: нижняя створка почти полностью утоплена в пол, только полукруг торчит. Глядя на битые лампы, окаймлявшие врата, на ржавый металл створок, на отвратительные потеки вдоль стен, Дима невольно подумал о космической станции, опустошенной пришельцами сотни лет назад и до сих пор не восстановленной. Такой же антураж мог быть и там.

- Так ты через них пришла? - не подумав, спросил он у Анели.

Девочка не ответила. Вместо этого она ткнула его в бок и кивком показала на одну из мусорных куч, оставшихся позади. Там, чуть слышно урча, плескался в мягкой и податливой слизи зверь. Он напоминал пантеру, только гораздо, гораздо крупнее и будто вывернутую наизнанку - с костьми и темно-розовыми мышцами наружу. В какой-то момент зверь без особых усилий поднялся на задние лапы, выпрямился и начал передними растирать слизь по своей квадратной голове. Сгорбленная фигура его в этот момент чрезвычайно напоминала человеческую. Будто старик, принимающий душ. Кряхтел, урчал и постанывал зверь тоже совсем по-человечески. Слизь дымилась и мало-помалу испарялась, касаясь его оголенных мышц.

Анели упрямо потянула Диму в сторону выхода. Пока что зверь не замечал их. Однако, когда они, еле переступая ногами и практически не дыша, добрались наконец до нижней створки врат, зверь вдруг вскинул голову и начал озираться.

Дима ощутил тошноту.

- Пожалуйста, - взмолилась Анели. - Пожалуйста, милый финд, не замечай нас. Дай нам уйти.

Но "финд", как она назвала его, уже заметил их. Отряхнувшись, он выбрался из слизи и на двух ногах побрел к ним. Передними лапами он продолжал бездумно растирать голову, издавая кряхтящие звуки. Вместо глаз у него были три выпуклые линзы. Внутри понемногу разгорался свет. Когда зрачки наконец нашли Диму с Анели и втроём сфокусировались на них, линзы вспыхнули ярко, как автомобильные фары, а из глотки финда вырвался протяжный оглушительный рык. Он рухнул на все четыре лапы и стремительно побежал к ним, волоча брюхо по земле, как ящерица.

"Не могу же я умереть", - тупо подумал Дима и застыл на месте. Очнулся он от крика Анели:

- Бежим, дурак!

Она принялась подталкивать его к выходу. Спохватившись, Дима схватил Анели за правую, раненую руку, и со всех ног побежал к воротам. Финд мчался сзади, издавая то визжащие, то рычащие звуки. Казалось, он вот-вот нагонит их. Однако до створок врат им удалось добраться раньше. Несмотря на весь ирреальный ужас ситуации, Дима ощущал себя удивительно быстрым и сильным. Плиты так и мелькали под его ногами. Анели практически сразу начала отставать, поэтому он рывком подхватил её на руки и побежал дальше. Девочка только охнула. Её руки невольно обвились вокруг его шеи. Вблизи почти утопленная нижняя створка оказалась почти метр в высоту. Дима снял Анели с себя и перебросил на ту сторону, как мешок с картошкой, а следом перепрыгнул сам.

Он оказался в казавшемся бесконечным коридоре с неясным освещением от ламп причудливой формы, находившихся где-то высоко. После ярко освещенной свалки это место казалось сумрачным. Воздух был сырым и прохладным, а кое-где даже застыл туман. С потолка спускались оборванные пучки проводов. Было темно и тихо, только квадрат света, в котором они стояли, не вписывался в эту флегматичную ржавую атмосферу. Где-то позади взвыл финд.

- Скорее! - закричала Анели и протянула к нему руки.

Дима впал в ступор от оказанного ему доверия, однако рассуждать было некогда, и он вновь подхватил Анели на руки. Она была маленькой и лёгкой. Он помчался вдоль коридора, лихорадочно ища пути к спасению. Позади уже вылезал из ворот финд. Дима бросил взгляд через плечо и успел заметить, что зверь намного больше, чем он подумал изначально - финд в холке почти достигал верхней створки, а там было не меньше двух метров. Это натолкнуло Диму на мысль. Надо найти дверь поменьше и поуже. Зверь не сможет пролезть.

Но почему-то никакой двери им не попадалось. Только две бесконечные стены, ограждавшие коридор, и вереница совершенно одинаковых трещин, выбоин, потеков, ржавых пятен и проводов, безо всякой видимой системы протянутых тут и там. Финд рычал все ближе, его автомобильные фары светили прямиком в спину, и Дима уже совершенно отчаялся, когда Анели вдруг закричала ему в ухо:

- Вон там! - и показала пальцем на большую бетонную трубу, чуть выступавшую из правой стены. "Наверное, чтобы влаге было куда стекать", - подумал Дима, хотя искать логику в этом странном месте было совершенно бесполезно. Он буквально влетел в трубу, едва не упав при этом, и спустил с шеи Анели. В полный рост здесь могла стоять только она. Диме приходилось пригибаться. Финд мгновенно оказался рядом. Яркий свет, бьющий из его глаз, едва не ослепил Диму. Рыча и хрюкая, зверь запустил свою уродливую лапу внутрь. Когти клацнули о пол совсем рядом с Димой, и он поспешно отступил в глубь трубы. Зверь разочарованно взвыл. Вслед за его головой яркие лучи носились туда-сюда. Дима начал отступать все дальше и дальше. Анели вдруг завизжала:

- Тут тупик!

У Димы упало сердце. Он оглянулся и понял, что она права. Труба кончалась тупиком. Все расстояние от входа и до конца трубы составляла метров пять. Вот тебе и слив...

Финд переменил позу, вытянул лапу и снова попытался дотянуться до Димы. Опять не хватило, но в этот раз расстояние между ними было пугающе маленьким. Когти ударились о бетон и высекли искры. Затем поползли назад... И снова удар. И снова искры, снова рык. Финд не оставлял попыток добраться до них. Фары свирепо вперились в бетонный тупик. Можно было разглядеть все мельчайшие трещины на нем.

- Что делать будем? - тихо спросила Анели.

- Может, ему надоест, и он уйдёт? - спросил Дима.

Анели пожала плечами. Судя по её виду, надеяться на это было глупо. Наконец она села на бетонный пол и сказала, стараясь не вздрагивать от повторяющегося рычания финда:

- Давай поедим.

- Что?!

- Я голодная, - пояснила Анели. - А ещё я давно не спала. Давай поедим, а потом ты посторожишь меня, пока я посплю немного. Потом я буду дежурить. Идёт?

Дима не знал, что ответить. Поэтому кивнул.

Глава 4

От яркого света рябило в глазах. Финд алчно скрежетал зубами и шарил ободранной лапой по трубе, будто кошка в поисках мышей. Разгневанный рев порой сменялся тихим, злобным урчанием. Успокоившись, финд припадал к полу и начинал пристально наблюдать за недоступными ему жертвами. Вскоре это зрелище приводило его в бешенство, он начинал выть, биться головой о трубу, и неистово колотить лапой по воздуху, пытаясь дотянуться до людей. Этот цикл повторялся вновь и вновь. Финд не уставал. В его ярости было нечто механическое. Живой зверь быстро бы утомился, и либо ушел, либо попытался бы найти иной способ добраться до жертв. Финд же бился о трубу, как заклинивший робот.

Дима сидел, скрестив колени, и вяло наблюдал за этими безуспешными попытками. Он понимал, что зверь хочет убить их с Анели, растерзать, разорвать в клочья. Но сил бояться больше не было. В висках стучала кровь. В голове напряженно гудело. Больше всему ему хотелось лечь на пол, как Анели, и заснуть мертвецким сном. Но прошло всего… сколько? Два? Три? Четыре часа? Он потерял счет времени. Мало или много? Может, пора уже будить девочку? Он смотрел на ее спящее лицо, по которому пробегали то и дело слабые гримасы страдания, и всякий раз откладывал этот момент на потом. Во рту до сих пор стоял вкус еды, которую разделила с ним Анели. Это были раздавленные насекомые. Непонятно даже, какого вида, и действительно ли это были насекомые, аналогичные земным. Первым порывом Димы было отказаться. Однако он, поборов отвращение, протянул руку. Насекомые лежали на ладони Анели, жалкие, скомканные, со сломанными лапками. Дима вытянул одно из кучи, не глядя сунул в рот, и стал жевать, ощущая, как кислый вкус распространяется по ротовой полости. Хитиновый панцирь весело хрустел на зубах. Дима сморщился. «Ешь еще, - насмешливо произнесла Анели, второй, раненой рукой протягивая ему нового жука. – Одним сыт не будешь». Она, видно, недоумевала про себя, откуда он такой брезгливый взялся. Когда съели всех насекомых, Дима с удивлением отметил, что голод, начавшийся уже, слегка отступил. Кто знает, чем ему еще придется питаться в этих непознанных землях. Может, насекомые – не самая страшная штука.

После Анели заснула, а Дима остался сторожить финда.

А финд, очевидно, сторожил его. Зверь смотрел немигающим взором, скрестив на Диме три своих луча. В какой-то момент Дима понял, что рев прекратился. Финд молчал. Три ослепительных пятна неподвижно висели в полумраке. Будто три солнца, вспыхнувшие в ночном небе. Единственный источник света в этой мерзкой, всеми забытой клоаке. Здесь так холодно. Так одиноко. Дима потянулся к свету. Источник тепла. Источник жизни. Источник, из которого льется спокойствие, умиротворение, радость. Захотелось упасть в него. Упасть и раствориться, как будто тебя никогда и не было. Это желание было настолько сильным, простым и искренним, и настолько же неожиданным, что на щеках у Димы выступили слезы. Он автоматически вытер их и взглянул на ладонь. «Почему я плачу?» - мелькнула странная мысль. Не от того ли, что слишком долго смотрел на яркий свет?

Его будто окатили холодным душем. Глупо вскрикнув, Дима едва успел отскочить назад, и когти финда лишь впустую рассекли воздух. Зверь разочарованно взвыл и начал ломиться в узкую трубу всем телом, забыв о хитрых фокусах. Прислонившись к стене, Дима прижал руку к бешено бьющемуся сердцу. Дыхание сбоило, на лбу выступил холодный пот. Он с ужасом понял, что прополз на четвереньках едва ли треть трубы, прежде чем пришел в себя. Финд мог его схватить. Мог, но почему-то промедлил. Вероятно, не сообразил, или ему требовалось некоторое время, чтобы самому отойти от гипноза. Что толку об этом думать. Он едва не погиб – вот что главное.

Рядом зашевелилась Анели.

- Что случилось? – спросила она, подняв заспанное лицо.

- Он загипнотизировал меня! – прошептал Дима.

- Заворожил? Никогда не слышала, чтобы финды так делали, - произнесла Анели, словно ничего и не случилось. – Сколько я спала? Ты отсчитывал?

Дима ответил не сразу.

- Н-нет. Как это – отсчитывать? – спросил он, слушая, как снаружи беснуется финд.

Анели не обращала на зверя внимания. Она показала на свою внутреннюю сторону запястья и с умудренным видом произнесла:

- Ну как. Иии раз, иии два, иии три. Это секунда. Секунда – это время, которое проходит между пульсациями жилки на руке. Секунды можно собирать в блоки разного размера и значимости. В деревне счет секунд привязан к большому гонгу. Время между ударами гонга называется сутками. Еще есть малый гонг. Он собирает секунды в блоки поменьше, которые называются «час». Вне деревни у каждого странника свой счет. Это очень опасно, можно потерять счет времени и погибнуть. Поэтому важно отсчитывать секунды постоянно, на краешке ума. Вроде и не думаешь ни о чем, а секунды считаешь. Нас этому с самого раннего детства учат. Не буду хвастаться, но я это умение освоила очень быстро. Только во сне до сих пор считать не умею.… А у вас по-другому?

Дима помотал головой. От вываленной на него информации возникла жуткая путаница в голове. Анели, несомненно, использовала специфические местные термины, которые автоматически заменялись знакомыми ему. Это звучало полной белибердой.

- Не знаю, сколько ты спала, - устало произнес он. – Почему ты об этом беспокоишься?

Анели выглядела удивленной.

- Чтобы я знала, сколько ты дежурил. И дала тебе столько же, чтобы поспать. Я хочу, чтобы все было по-честному.

Дима был удивлен такой принципиальностью, однако списал ее на местные обычаи. Он послушно прикинул время, проведенное в жуткой компании финда.

- Часа три, наверное.

- Принято. Ложись спать, - сказала Анели. Дима уже видел, как в ее глазах, будто циферки из Матрицы, стали отсчитываться секунды.

- Подожди, - взмолился он. – Давай поговорим. Пожалуйста.

Остро требовалось выговориться. Иначе он наверняка лопнет. Видимо, ощутив это, Анели внимательно посмотрела на Диму.

- Хорошо. Что ты хотел узнать?

- Что это за место?

- Это? Труба, - сказала Анели, обведя бетонный свод взглядом.

- Я про все вот это, - Дима попытался жестом изобразить мир.

- Труба, - сказала Анели.

- А за пределами трубы? – не сдавался Дима.

- Коридор.

В этот момент дико заорал финд, и ответа Анели Дима не расслышал. Пришлось повторить.

- А за ним что?

- Двери. Помещения. Свалки. Пропасти. Лифты, шахты. Не знаю, всего и не упомнишь.

- А вместе они что образуют?

- Все вместе? – уточнила Анели. – Ярус. Уровень.

- А что лежит за уровнем?

- Другой уровень.

- А за ним?

- Другой уровень. Наверное, - честно поправилась Анели. – Я никогда не покидала этот уровень. Но путешественники в нашей деревне бывали. Странники, наемники, погонщики жуков. Всякие там.

- Хорошо, - от этого начали шевелиться волосы, но Дима продолжил. – А у уровней есть конец? Что лежит дальше? Где они кончаются? – и вспомнив их недавний разговор, он добавил. – Где находится Дуат?

Анели выглядела сбитой с толку.

- А я откуда я знаю? Лучше спроси у Анселя. Если он, конечно, еще живой. Это наш староста. И мой дядя. Наверное, его убили уже за мой побег…

Ее голос при этом дрогнул, но разгоряченный собственными догадками Дима не обратил на это внимания.

- А Дуат?

- Что Дуат? Я что знала про него, то и рассказала тебе.

- Хорошо. Ты можешь вообразить себе мир без уровней? С морями, облаками, лесами?

Анели с тоской посмотрела на него.

- А религия? Кто создатель вашего мира? – настаивал Дима.

- Не понимаю, о чем ты. Давай будем заканчивать, а ты ляжешь спать, - предложила она.

- Но у вас же есть какие-то сказки, объясняющие почему мир устроен так или иначе? – закричал Дима. - Мифы, легенды? Неужели вся вселенная здесь состоит из бетонных труб? Это же полнейший бред!

- Не знаю! – раздраженно ответила Анели. – Не знаю я, и все тут! Что ты пристал ко мне!

- А что такое финд?

- Зверь какой-то! Про него лучше охотников спроси! Или бандитов! – ее голос внезапно стал странно высоким.

Дима осекся.

Съежившаяся на полу, девочка выглядела голодной, несчастной и больной, и Дима тут же обозвал себя идиотом. Действительно, откуда она может знать? Спроси у него, как устроена вселенная, он и то бы не смог ответить, несмотря на всю систему среднего образования. Не факт, что хоть кто-либо живой в этой вселенной вообще осведомлен о том, что лежит за краем уровней. Дима ощутил раскаяние.

- Прости, пожалуйста, - сказал он после долгого молчания.

- За что? – удивилась Анели с пола.

- За дурацкие вопросы. За то, что накричал на тебя.

Она хмыкнула, явно оттаяв.

- Не понимаю, почему ты постоянно извиняешься и просишь. В деревне бы тебя в один миг ободрали, как липку. Ладно, Дима. Ложись спать. Вон там удобнее будет… Ты говорил, что финд пытался тебя заворожить?

- Да. Не смотри ему в глаза. Ни в коем случае, - сказал Дима, с облегчением укладываясь у стенки и сквозь ресницы поглядывая на рычащего в полумраке зверя. – А не то… Он может тебя к себе подманить и съесть.… А что они обычно едят-то? Тут вроде ничего живого и нет, кроме жуков и нас… - бездумно бормотал он, стремительно проваливаясь в дремоту.

- Спи уже. Я начала отсчет, - сказала ему напоследок Анели. Дима благодарно буркнул.

Ему снился сон, мрачный и путаный, в котором он бесконечно тонул в слизи. Воздуха хватало ровно на то, чтобы не задохнуться. Он тратил весь воздух, начинал задыхаться, а затем, в самый последний момент, вдруг получал воздух из многочисленных пузырей, которыми полнилась слизь… Дима знал – там, где-то наверху, есть поверхность, и надо лишь доплыть до нее. Но он плыл, надрывая мышцы спины и рук, плыл, но океан слизи все никак не кончался.

Очнулся он резко, как от удара.

- Нет! Нет!

Дима вскочил на ноги, выпрямился и больно ударился головой о низкий потолок. В глазах плавали цветные пятна, остатки слезной жидкости затмевали взор. Голова кружилась. И вдруг сквозь лопнувшую пелену сна он увидел ужасную картину: когти финда, словно кончики маникюрных щипцов, были аккуратно сомкнуты на ноге Анели. Зверь рывками подтягивал ее к себе, пока Анели кричала и колотила по когтям кулаками.

- Дима! Помоги! Дима!

Но не успел его паникующий разум даже осознать произошедшее, как все кончилось: финд извлек Анели из трубы. Раздался оглушительный, ликующий вой. Финд выпрямился, встав на задние лапы, а затем развернулся и исчез из поля зрения. Крики все еще живой девочки начали затихать. Зверь стремительно удалялся прочь.

Не в силах поверить в это, Дима упал на колени. Она умерла. Умерла. Умерла. Стряхнув с себя оцепенение, он на карачках пополз в сторону выхода, не понимая, что ему делать и как дальше жить в этом мире.

Глава 5

Пошатываясь, Дима выбрался из трубы. Все плыло перед его глазами. Во рту стоял кислый привкус, страшно хотелось блевать, но желудок был пуст. В этот момент все чувства притупились. Будто он продирался сквозь вату. Дима положил руку на трубу, чтобы не шататься, и затуманенным взором посмотрел на удалявшегося финда. Зверь по-прежнему шагал на двух ногах, твердо и устойчиво, и выглядел со спины, как ободранный великан. О Диме он, казалось, и думать забыл. Неужели с самого начала охотился за Анели?

Что толку об этом думать сейчас…

Черное чувство родилось вдруг внутри Димы.

Это было не отчаяние. Не горе. Даже не гнев. Сложно описать его. Тяжело дыша, Дима наклонил голову и схватился за сердце. Перед невидящим взором вдруг предстала черная жижа, каскадами изливающаяся из глубинных разломов души. В ней сплелось все. Боль, страх, ярость, злоба, и искреннее недоумение, алой струей промелькнувшее вдруг среди исторгавшейся тьмы. Как это мерзкое существо посмело отобрать у него спутницу? Отобрать то, что принадлежит ему? Как только посмело? Безнаказанность этого деяния была попросту оскорбительна.

Я убью тебя. Раздавлю. Задушу.

- Убью, - повторил Дима с поразительной уверенностью, облизав губы.

Он вытянул руку, оказавшуюся вдруг невероятно длинной, и пронзил ее финда. Это оказалось чудесно легко. Будто рвешь паутину. Выпрямленные пальцы прошли сквозь плоть и кости, не встречая никакого сопротивления, и оказались вдруг скользкими, теплыми и липкими. Затем рука с сухим пистолетным звуком вернулась обратно. Словно язык хамелеона, который, выстрелив, за долю секунды возвращается с добычей. Дима хихикнул. Он был готов немедленно нанести второй удар, но это оказалось излишним - первый стал очевидно смертельным. Чудовище молча лежало на боку, подергиваясь в нелепых конвульсиях. Даже издалека было видно, как кровь его фонтанами хлещет из множества оборванных артерий. Одна нога с совершенно человеческой на вид ступней лежала где-то в стороне.

Он убил финда.

Абсурдность ситуации вышибла из Димы визгливый смешок.

- Ай да я!

Дима бросил взгляд на свою правую руку, послужившую орудием правосудия. Она была рассечена на множество мышц, вульгарно обнаженных, с вывернутыми наружу костями. В толстых сосудах пульсировала перекачиваемая кровь, в тонких, черных – машинное масло и охлаждающая жидкость. На ум сразу пришла физиология финда. Кости отблескивали влажной медью. Дима сжал пальцы, и суставы вывернулись, выдвинув вперед… что это? Хватательная рука? Срез огнестрельного оружия? Дима моргнул. Все расплывалось перед глазами. Спустя несколько стоп-кадров рука вдруг приобрела обычный свой вид. Почему-то это возвращение к нормальности невероятно рассмешило его. До чего смешно. Нет, вы только подумайте. Неостановимый, спазмический хохот рвался из горла, раздирая плоть, причиняя острую боль.

Смех становился все выше и выше, пока не разбился на сотню прозрачных острокрылых птиц, разом лопнувших, как перекаленное стекло.

***

- Дима! Дима!

Кто-то тряс его за плечи, от чего ужасно болела голова.

Перестаньте…

Дима с трудом разлепил глаза.

- Что такое? – произнес он, еле ворочая пересохшим языком.

- Ты живой! – закричала Анели.

От столь громких, пронзительных звуков голова разболелась сильнее, и Дима не сразу сообразил, что девочка прижимается к его груди и рыдает, буквально захлебывается слезами. Это вызвало у него недоумение. Подождав немного, Дима собрал все силы – их оказалось, к его тревоге, совсем немного – и мягко отстранил Анели, после чего кое-как приподнялся на локтях и сел.

Легче не стало. Перед глазами немилосердно плясали цветные мушки. Страшно хотелось пить, спать, не существовать, а вместо желудка и прочих внутренностей ощущалась лишь пугающая пустота.

- Что произошло? – осведомился Дима у Анели. – Почему ты плачешь?

- Ты убил его!

- Кого? – удивился Дима.

- Финда, который хотел сожрать меня!

- Так радоваться надо, - пробормотал Дима. – Если я убил финда, который хотел сожрать тебя, значит, он тебя не сожрет уже… наверное.

Девочка опешила. Ее черные волосы окружали бледное личико лохматым облаком, а заплаканные глаза казались совсем огромными.

- Я думала, что умру, - наконец сказала Анели.

Воцарилась тишина.

– А ты меня спас, - вдруг продолжила она, когда Дима собрался уже вставить реплику. – И только поэтому я живая. Ты спас меня, как какой-то герой из сказок. Бум! И нет его. Только кровища и мясо вокруг. Он даже не успел меня толком ранить. Только ногу поцарапал. Не знаю, как ты это сделал, - она с неловким благоговением ощупала его руки. Те выглядели совершенно обыкновенно. – Кто ты такой, Дима? Откуда ты? Почему ты решил спасти меня? Почему пришел именно ко мне?

Дима молчал.

Перед глазами его начала понемногу складываться картина произошедшего. Он живо представил себе, как раздвигаются слои его кожи, и оттуда проступает вдруг холодная ободранная плоть… страшное оружие, которое по какой-то причине дремало внутри него, неведомо кем помещенное, неведомо с какой целью. Оглушительное непонимание враз охватило его. Он убил финда. Он действительно его убил. Каким образом? Гнев, злоба, ненависть, аккумулированные его разумом, визуализированные в виде вулкана черной лавы… что дальше? Он неким образом превратил свою руку в оружие? Как? Дима не без дрожи посмотрел на собственные пальцы. А если попробовать снова? Он сжал их и резко вытянул руку вперед, в сторону заплесневелой стены. Анели вскрикнула и отшатнулась от него, а сам Дима сжал зубы… но ничего не произошло.

- Я хочу посмотреть на него, - глухо произнес Дима.

Финд лежал, прижавшись щекой к полу. Вблизи морда его оказалась почти человеческой; портили впечатление только челюсти, сдвоенные и выдвинутые, как у глубоководной акулы. Третий глаз находился во лбу. Сейчас все зрительные лампы погасли, и стекло их приобрело мутно-молочный оттенок. Это не были протезы или аугментации – судя по костяным склеротикальным кольцам, лампы-прожекторы являлись настоящими глазами зверя и выросли естественным путем. Голова финда оказалась огромной, как письменный стол, а лапами его можно было бы охватить грузовик. Дима со страхом посмотрел на приоткрытую пасть зверя, опасаясь внезапного нападения, но финд, судя по всему, был совершенно мертв. Вся нижняя половина его превратилась в кровавое месиво, кишки и содержимое лопнувшего желудка разбросаны по полу. С клыков вяло капала стынущая кровь.

- Ты видела, как я… его убил? – прочистив горло, спросил Дима у Анели.

Та расширенными глазами рассматривала ненавистного зверя и ответила не сразу.

- Не знаю. Ну то есть я видела… что-то. Я видела, как промелькнула молния, грохот, треск, а потом финд завалился набок и выронил меня. Я ударилась об пол и замерла, сжалась. Было ощущение чего-то огромного, гигантского. Такого, что просто нельзя осознать, описать. Присутствие чего-то безумно страшного. А потом оно ушло, и я поняла, что лежу, что я жива, и на меня льется кровь зверюги, как из ведра.

- Почему ты решила, что это я? – напряженно спросил Дима.

- А это не ты? – удивилась Анели.

- Я, - он пожал плечами. – Но я не знаю, как я это сделал. Совершенно не понимаю. Я просто взял и убил его. Разозлился, что он тебя у меня забрал, и убил.

Анели хмыкнула.

Кажется, пережитое потрясение уже отпускало ее.

- У тебя? - переспросила она со смешком.

- Ну… да, - смутился Дима.

Он еще некоторое время рассматривал финда, а затем опомнился.

- Ты говорила, он тебя ранил? Сильно?

В ответ Анели закатала штанину замызганного комбинезона и показала место на ноге, где сомкнулись когти финда. Это было чуть пониже колена. Три глубоких вмятины, налитых темной кровью, с отслоившейся пустой кожей, с костями, четко проступавшими под отступившим мясом. Будто поверхность помидора, продавленного пальцами. Выглядело это жутко, но Анели была весела, бодра и полна надежд, и собственная рана ее особо не беспокоила.

Она опустилась на колени рядом с тушей финда и небольшим ножиком, извлеченным из-за пояса, стала отпиливать от жесткой щеки полоски мяса.

- Теперь хотя бы поедим, - сказала она воодушевленно. - Я слышала, их язык и яички очень вкусные, если запечь на железной пластине. Жалко, топлива нет толком... Но возле деревни точно найдем.

Диму замутило, но он знал, что будет есть. Кажется, ему предстоит пережить высшее удовольствие хищника - возможность пожрать поверженного врага. О том, что финд, возможно, был разумен, он решил не думать вовсе.

- Ты говорила, возле деревни опасно... - слабым голосом произнес он. - Там бандиты же.

Анели смутилась. Вопрос Димы явно застал её врасплох.

- Я как раз хотела попросить тебя... - сказала она и замолчала.

- Ну?

- Если ты убил целого финда, то и убить кучку людей, наверное, для тебя проблемой не будет? - как бы небрежно произнесла она, стараясь не выдавать в голосе кровожадного предвкушения. - Разве нет?

Глава 6

Дима натянуто улыбнулся.

- Я правильно понимаю - ты хочешь, чтобы я убил тех бандитов?

Анели кивнула. В ее глазах горела смесь из новорожденной надежды и застарелой ярости. Она энергично орудовала ножом, отпиливая куски мяса от финда. Струйка крови вдруг брызнула из-под лезвия и разбилась о щеку девочки алыми каплями. Это придало ее взгляду особенно злое выражение.

- Я не могу, - сказал Дима осторожно.

- Это бандиты, - ответила она. – Они заслуживают смерти.

- Да, ты говорила.

Воцарилась тишина. Анели продолжала сосредоточенно резать финда. Руки ее оказались по локоть покрыты кровью. Наконец, не выдержав молчания, она сказала по возможности мягким голосом:

- Ты что, боишься?

- Да, - ответил Дима угрюмо.

- Ты разве не убивал людей? Ты же мужчина, Дима. Для мужчины совершенно нормально убивать. А ты выглядишь достаточно взрослым.

- У нас так не принято, - сказал Дима растерянно.

- Что это за место такое, где нельзя убивать плохих людей? – поразилась Анели.

- Мой дом.

Она фыркнула недоверчиво и продолжила свою мясницкую работу.

А Дима задумался: неужели ему действительно придется здесь кого-то убивать?

В книгах, в фильмах, в компьютерных играх это выглядело легко и просто. Применяем силу к объекту, объект получает деформацию, напряжение, слом. Обыкновенная физика. Пуля пробивает голову. Нож вонзается в живот. На глазах у восхищенного Димы герои боевиков убили тысячи людей. Холодным и огнестрельным оружием, взрывчаткой, подручными средствами, голыми кулаками. Это было красиво, это вызывало восторг, но было оно безумно далеко от реальности. Дима вспомнил, как умерла бабушка. От нее под конец болезни стало ужасно пахнуть – носоглоточным гноем и потными пролежнями. Он смотрел на нее огромный, распухший труп, пока вокруг суетились взрослые, дед пасмурно курил в своем кресле, и Дима не понимал, каким образом соотнести эту реальность с киношными смертями, где любой перед смертью успевал произнести мотивирующих диалогов на полстраницы сценария. Дима поежился.

Анели хочет, чтобы он убил людей. Да, они бандиты, и существуют в некоем странном, безумном мире, отделенным от земной реальности железобетонными стенами. Но они все-таки люди. Живые, настоящие, теплокровные люди.

Диму замутило.

- Хорошо, - дипломатично сказала Анели, отложив нож в сторону. – Матушка Леони говорила, что в трудных ситуациях люди должны думать и договариваться. Давай вместе подумаем. Подскажи, как мне уговорить тебя, какие найти аргументы?

- На что уговорить, на убийство? – хмыкнул Дима.

- Да!

- Не знаю, - сказал он. – Я вообще даже не уверен, что произошедшее не случайность. Я не знаю, смогу повторить тот трюк или нет. Смотри, - он навел руку на одну из стен и попытался вспомнить, что чувствовал перед применением того… «оружия», если можно так выразиться. - Сейчас. Сейчас. Сейчас!...

Анели невольно пригнула голову, но ничего, разумеется, не произошло.

- Видишь, - беспомощно улыбнулся Дима. – Я понятия не имею, как оно работает. Не надо на меня надеяться попусту, Анели. Не думай, что я смогу победить бандитов и спасти деревню.

- А если приставят нож к твоему горлу? – спросила Анели.

- Умру, наверное? – пожал плечами Дима.

- А если к моему?

Дима опустил глаза.

- Тогда умрешь ты, - наконец выдавил он из себя.

- И ты не попытаешься меня спасти? – спросила Анели вкрадчиво. – Ты же спас меня от страшного зверя. Разве ты испугаешься кучки жалких бандитов? – поняв, что неверно выбрала тон, она сразу переключилась на другой. – Дима, они прямо сейчас держат в рабстве и мучают моих родных. Они прожгли мне ладонь кислотой. Посмотри. Дима, это страшные люди. Если их не убить, то погибнет гораздо больше людей. И людей хороших, поверь мне. Я их всех хорошо знаю и очень люблю. Ты же герой! Ты пришел, чтобы спасти меня! Спаси других тоже!

Выждав паузу, она спросила совсем иным тоном:

- Не работает, да?

- Мотивацию не прибавляет, - признался Дима.

- Хорошо. Тогда так. Наша деревня – это единственное место на уровне, где можно раздобыть пищи. Только там есть грибные фермы и стада. Там есть запасы еды и чистой воды. Есть и другие деревни, конечно, но они на уровень выше, а единственный путь туда идет через нашу. Даже если мы нарежем мяса с финда – это ненадолго отложит для нас выбор: либо идем в деревню, либо умираем от голода. Более того: там – единственное безопасное место на этом уровне. Здесь, помимо финда, водится гораздо больше всякого страшного зверья. Мы можем погибнуть в любой момент от красного тумана, летающих червей, карапанов, кавиев, аксолотль-драконов и вообще кого угодно! Понимаешь?.. Эх. Тоже не работает?

- Угу, - сказал Дима, которому почему-то было очень легко и комфортно разговаривать с Анели, несмотря на те чудовищные вещи, которые они обсуждали. - Сейчас-то мясо у нас есть. Оно хотя бы съедобное?

Анели фыркнула.

- Да. Помоги его бедро вон в ту сторону развернуть. Надо бы до паха добраться и яички его отрезать.

- Деликатес, да? – Диму вдруг охватило жгучее любопытство. Рассматривать половые органы кого бы-то ни было в присутствии особы противоположного пола ему еще не доводилось, и это оказалось… волнительным.

Идиотская мысль, но, как и все спонтанные мысли, она с трудом изгонялась из головы.

Взявшись за выступавший коленный сустав, они вместе (в основном, конечно, Дима) перевернули тяжелое бедро финда, с такого ракурса напоминавшее человеческое. Открылась паховая область. Здесь цвет вывернутой кожи был другой – не темно-красный, а скорее сизый, со множеством тонких сосудов под полупрозрачным эпидермисом, в которых больше не пульсировала кровь. В мягком углублении покоился вялый, неживой пенис, из-за отсутствия кожи напоминавший освежеванную змею. Под ним были два яичка в тканевом мешочке, каждое размером с волейбольный мяч. Диме ужасно захотелось сказать какую-нибудь непристойную глупую шутку, какие не пристало говорить при девочках, тем более младших, но он сдержался. И правильно сделал – когда Анели присела рядом с яичками и с размаху вонзила нож в их мякоть, вылущивая из сумки, ему едва не стало дурно, а всяческое желание шутить отпало.

Дима отвел глаза.

Так. Спокойно. Продолжаем беседу. Пора решать, что делать…. Я не смотрю…

- Ладно, - сказала Анели, продолжая работать. - Вот такой аргумент. Бандитов тебе ведь убивать необязательно?

Дима словно врезался в невидимую стенку.

- Ну… да, - сказал он и почесал в затылке.

- Тогда вот что, - беспечно произнесла Анели. - План действий такой. Мы идем в деревню. Уговариваем бандитов отпустить жителей из заложников. Бандиты, послушав нас, так и поступают, после чего тихо и мирно уходят. Деревня освобождена, мы победили. Идет? - она подмигнула Диме.

Он едва не подмигнул в ответ.

- Идет, конечно. Но ведь так не будет.

- А откуда ты знаешь? – притворно изумилась Анели, орудуя ножом. – Вдруг бандиты послушают нас, и им станет стыдно. Этого мы ведь не знаем, верно? Мы же не можем этого знать?

Дима понял.

- Ты хочешь, чтобы мы притащились в деревню, и мне все равно пришлось бы сделать выбор: как я поступлю, когда тебе приставят нож к горлу, - сказал он, не возмущенно, а скорее удовлетворенно, ведь он разгадал логику Анели.

- Ага.

- И тогда я убью этих бандитов, потому что у меня не будет выбора, - продолжил он.

- Ага.

- А если я не получится? – серьезно спросил Дима. – Тебе разве не страшно?

Этот вопрос поставил девочку в тупик. Она прекратила резать и задумчиво посмотрела на свою ладонь, на которой предводитель бандитов поставил свое кислотное клеймо. Затем подняла глаза на Диму, и он увидел, что замеченный им ранее огненный взгляд не потух, а наоборот, стал еще более ярким и непреклонным.

- Пускай они боятся. Я обязательно уговорю тебя убить их. Либо умру сама, - сказала Анели. – Хочешь яичко?

Глава 7

Они шли по длинному, бесконечному переплетению коридоров, по которым, казалось никогда не проходила нога человека, хотя сами они были несомненно рукотворными, сотворенными. Но чьи руки сотворили эти стены? Были они человеческими? Дима не мог представить себе, чтобы бригады строителей возводили это всё, делая перекуры, после чего сверялись с планом и шли работать дальше. Трудно представить, чтобы здесь жили когда-то люди. По стенам тянулись потеки от тумана, текла гниль, сновали незнакомые насекомые, порой очень крупные и причудливого облика. Вокруг царило ощущение полной, постапокалиптической опустошенности. Дима смотрел по сторонам и не понимал, как люди могут рождаться, расти и жить в этом месте. Почему они не обезумели? Как сохранили человеческий облик в этой удушающей громаде крысиных лазов? Он пробыл тут совсем немного, но уже начал задыхаться от местной атмосферы – казалось, будто он находится на глубине множества километров, а давление со всех сторон составляет многие и многие бары. Вот-вот треснет стекло батискафа.

Анели, однако, чувствовала себя нормально. Она пребывала в приподнятом состоянии духа. Основной причиной были пухлые мешки, которые они несли за спиной. Мешки были сделаны из растянутого и подсушенного эпидермиса финда, а лежали в нем обескровленные куски мяса – лучшие части с туши. Яички, которые так нахваливала Анели, Дима не решился попробовать. Девочка сама их отведала и вскоре откинула с недовольным видом – мол, слишком жирно. Брать их с собой не стала. «Весят много, а толку мало. Лучше уж простое мясо», - пояснила она.

Когда они проходили очередным коридором, Анели попросила:

- Расскажи, что это за место такое, откуда ты прибыл?

Он посмотрел на нее с сомнением.

- Рассказать могу, но ты не поверишь. Это слишком фантастично.

- Что значит – «фантастично»? – задумалась Анели.

- Это значит, что ты мне не поверишь, когда буду рассказывать.

- Но я поверю, - сказала она бесхитростно.

- Хорошо, - хмыкнул Дима. – Я прибыл из иного мира. Он устроен совершенно иначе, чем этот. Там есть небо, земля, космос.

- Из иного мира… то есть с другого уровня? – наморщила лоб Анели.

Дима на секунду задумался, какое слово он употребил для обозначения мира. Трудно было отделить здешний лексикон от привычного ему русского языка, практически невозможно, однако неким чутьем он понимал, что под словом «мир» подразумевается нечто громадное и всеобъемлющее – не «планета», а скорее «вселенная» или даже «бытие». Это гораздо шире, чем термин «уровень», который еще следует осмыслить. Он покачал головой.

- Нет. Именно из другого и именно из мира. У нас нет уровней.

- А откуда ты знаешь, что ваш «мир» - это не один из уровней? – спросила Анели.

- У нас есть небо. А у вас – нет.

- Что это? – заинтересовалась она. - Опиши мне.

Дима задумался.

Как описать небо? Небо и есть небо.

— Это огромное синее или черное пространство, протянутое над головой, - сказал он, тщательно обдумывая слова. - В нем висит много огоньков, которые называются звездами, и один большой, который зовется солнцем. Там летает много животных, которых мы называем птицами.

- У нас тоже есть небо! – торжествующе заявила Анели. – Я тебе его покажу. По описанию очень похоже. Когда будем проходить мост, ты его увидишь. Только я не знала, что вы глазоедов «птицами» зовете, а так – один в один.

- Мост? – слабым голосом переспросила Дима.

Описание ему совершенно не понравилось.

- Да. Это единственный путь к деревне. Нам придется его пройти, так или иначе, заодно и на наше небо полюбуешься! – ее темные глаза блеснули.

Спустя какое-то время они остановились на привал. Анели с удивительной точностью отсчитывала секунды и часы. Дима всякий раз чувствовал себя отдохнувшим и готовым к дальнейшему пути после привалов. Анели еще раз попыталась объяснить ему, как считать про себя такты сердцебиения, но Дима так и не смог повторить. Он бросил мимоходом взгляд на ее незажившую рану, где виднелись металлические кости, и трусливо подумал, что она-де киборг, а значит, она умеет такие вещи, которые ему, как человеку, недоступны.

А киборг ли она? Делают ли кости ее киборгом? Почему тогда она ест, справляет нужду (всякий раз стыдливо требуя, чтобы он отошел подальше и закрыл глаза), мерзнет, голодает и трясется от страха совершенно по-человечески? Киборги так умеют? Она говорила, что родилась естественным путем. Может, все люди здесь такие? Дима посмотрел на собственное тело, заметно изменившееся. Вдруг он тоже киборг? Да точно – достаточно вспомнить ту его необъяснимую трансформацию в живое оружие. И как к этому относиться? Он решительно не понимал.

Они утолили голод мясом финда. По текстуре оно было приятным – нежирным и мягким, с яркой сочной фактурой. Странно было есть его сырым. Дима знал, что французы и чехи, например, едят сырой фарш в виде татарского бифштекса и подобных ему блюд, но то все-таки фарш, причем говяжий. А тут – неведомый зверь, слишком похожий на человека. Анели такими вопросами не мучилась ни разу. Она уплетала мясо убитого финда за обе щеки, только за ушами трещало.

- Жалко, конечно, что не пожарили. Найти бы сейчас печку… - сыто вздохнула она, оторвавшись от кровавой трапезы. – Ладно, вряд ли в нем паразиты водятся. Ни разу не слышала, чтобы в финдах черви встречались.

Дима едва не поперхнулся.

О глистах-то он и забыл. Водятся ли они в этом мире?

- А что вы обычно едите в деревне? – спросил он, чтобы переключить тему.

- Разное, - ответила Анели. – Во-первых, выращиваем аркубу. Во-вторых, у нас грибы на хорошем навозе. В-третьих, разводим домашних животных, а кормим мы их сеном, грибами и костной мукой. Охота, куда без нее. Еще ловим рыбу.

- Рыбу? – удивился Дима. – У вас есть реки… водоемы?

- Конечно, есть. Правда, не вся рыба полезна, - сказала Анели. – Есть универсальное правило. Если у рыбы человеческое лицо хотя бы наполовину, такую есть нельзя. Наверняка ртути полно.

Дима вздрогнул.

- Ты не шутишь, да?

- В смысле – шучу?

Повис немой вопрос.

- А у вас рыба водится? – спросила Анели после паузы.

- Да. Всякая… Но с человеческими лицами – точно таких нет!

Хотя черт его знает, что может водиться в океанах.

- А тебе здесь нравится? – внезапно спросила Анели. – У нас на уровне?

- Странный вопрос. Конечно же, нет, - в сердцах ответил Дима. – Здесь мерзко, страшно, пусто. Тебе самой не хочется убраться отсюда подальше?

Реакция на эти слова оказалась странной.

Анели будто всерьез расстроилась.

- Я понимаю, пока ты видел всякие свалки и финдов, - пролепетала она. – Но здесь тоже бывает красиво. Когда мы придем в деревню, я могу тебе столько всякого интересного показать. Вот увидишь, наш уровень может быть красивым, и тебе он тоже понравится. Я обещаю.

«Сомневаюсь», - подумал Дима, однако возражать не стал.

- Расскажи еще про ваш уровень, - попросила Анели. – Что есть еще, кроме неба?

- Почва. Земля. Там внутри ползает много разных животных. И по земле они тоже бегают.

Анели кивнула.

- У нас тоже звери есть.

- Финды? – хмыкнул Дима.

- И финды тоже, - поникла она, как будто это была претензия лично к ней.

Дима хотел сказать, что ничего такого не имел в виду, но не решился и просто продолжил:

- У нас есть разные государства и страны. Деревни тоже есть… Еще у нас есть книги, и мы их читаем, - он не удержался от вздоха. Страсть как захотелось устроиться на диване и продолжить чтение той книги про чернокнижницу. Едва он подумал об этом, как в груди сильно заныло, и тоска навалилась неимоверная. Он опустил голову.

- У нас тоже книги есть, - сказала Анели. – У матушки Леони их целая куча. Она учила нас читать и писать по ним. Правда, я сама еще плохо читаю, но некоторые ребята очень в этом преуспели.

- А кто это – матушка Леони? Ты часто упоминала ее.

- Это моя тетя, но все зовут ее «матушкой», потому что очень уважают. Она всех детей учит, такая она образованная и умная. Сама-то она родом не из нашей деревни, пришла с уровня выше. Там много деревень во впадине Абсолома, там строительный путь проходит, который трассеры тянут через космачье пространство… Оттуда она пришла. Все в деревне ее любят, и я тоже, - голос Анели вдруг холодным. – А сейчас я даже не знаю, что с ней. Вдруг ее убили уже.

Дима вздохнул.

- Ты не передумала еще насчет бандитов?

- Нет. А ты не передумал? – спросила она.

- Тоже нет. Я не хочу никого убивать. Но пока что мы будет идти к деревне. Посмотрим хотя бы, что там происходит, оценим обстановку, присмотримся.

- И тогда ты убьешь бандитов, Дима, - мрачно закончила Анели. – Потому что нельзя присмотреться к ним и не захотеть убить на месте.

Дима пожал плечами.

- Они мерзкие, - продолжила Анели злым, незнакомым голосом.

- Не буду спорить. Ты их видела, а я нет.

- Вот и правильно.

После привала они продолжили путь. Постепенно мрачное настроение, владевшее Анели, оставило ее. После очередного поворота она вдруг обернулась к Диме и лукаво улыбнулась:

- Я же обещала, что покажу тебе небо? Вот оно!

И действительно, подумал Дима в следующее мгновенье, когда они вышли из коридора на простор. Не обманула.

Впереди их ждала громадная зияющая пропасть, через которую был перекинут тонкой ниточкой мост. Отсюда невозможно было даже примерно прикинуть, какого размера достигает она, и где находятся слагающие ее стены – они терялись в глубоком, плотном мраке. Странный свет, которым сам воздух опалесцировал здесь, не мог добраться до этих границ. Сверху над мостом опрокинутой чашей нависало столь же не охватное взглядом пространство, черным покрывалом тянувшееся куда-то далеко, к неведомым высотам. Отсюда оно действительно казалось небом – спокойным ночным небосводом, непроницаемым и беззвездным, как в самые темные ночи. Дима с затаенным дыханием приблизился к мосту. Он был сложен из тяжелых металлических балок, сильно тронутых ржавчиной, и имел ширину чуть больше метра. Никаких перил, никаких опор, никаких «быков» и пролетов – просто сваренные друг с другом балки, переброшенные через пропасть небрежно и грубо, будто создателям моста было плевать на безопасность. Непонятно было вообще, как он держится, на чем.

«Мост через ад, - подумал Дима с нарастающим ужасом. – Мы что, пойдем по этому?»

- Нравится? – спросила Анели. – Похоже на ваше небо?

- Похоже. Хочу спросить тебя, - произнес Дима, ощущая сухость во рту. – На твоей памяти кто-нибудь падал с этого моста?

- Только дураки всякие.

- А. Вот как.

Анели нетерпеливо потянула его за руку.

- Дима, ты чего испугался?

- Я… сейчас, - пробормотал он. – Мне надо подготовиться.

- Тогда давай я пойду первой.

С поразительным бесстрашием она вступила на мост и повернулась к Диме. Маленькая, тоненькая, она казалась совершенно крохотной на фоне бездушной металлической конструкции этого мира. Она будто светилась. Дима вдруг ощутил то самое, что было, когда его околдовал финд. Чувство, будто обретаешь надежду. Огонек, который вдруг зажегся для него в бескрайнем удушающем мраке. Когда Анели протянула руку, Дима невольно подался всем телом вперед – и их пальцы сомкнулись. Анели одобрительно кивнула. Дима вступил на мост. Он бросил один короткий взгляд вниз, и воодушевление едва не улетучилось. Бездна внизу перешептывалась и ласково звала его к себе. Расстояние поплыло. Дима ощутил сильнейшее головокружение, но шепот не исчезал. Вспомнив, что говорилось в таких случаях, он закрыл глаза и попытался привести дыхание в порядок.

- Дима? – удивилась Анели. – Да ты боишься высоты! Ахаха!

Она положила руки ему на плечи.

- Дима, - спокойно произнесла она. – Ты посмотри сам. Мост широкий. Никаких ветров, как в штольнях, здесь нет. Никакой опасности не существует. Единственное, что глазоеды могут напасть стаей, но они мелкие, им человека не убить, только глаза выклевать могут или губы оторвать. Но это совсем дураком надо быть, чтобы их к себе подпустить. Когда они нападают, надо раз – и сворачивать им шеи, выхватив из воздуха!

- Мне от таких слов легче не стало, - пробормотал Дима, немного слукавив.

Ее спокойствие приободрило его.

Он открыл глаза. Анели улыбалась ему. Дима двинулся к ней – шаг за шагом, метр за метр. Анели кивала ободрительно, отступая перед ним. Они шли так вместе через мост, продвигаясь неторопливо, в своем темпе. Никаких глазоедов, которыми стращала его Анели, Дима пока не увидел. Он начал уже убеждаться в том, что через мост они пройдут безо всяких приключений, когда рядом раздался мягкий тихий звук. Будто крылья… хлопают? Нечто громадное промелькнуло во тьме. Дима перевел взгляд на лицо Анели и обнаружил, что она бледна, а глаза у нее огромные, неподвижные и испуганные. Плечи ее мелко дрожали.

- Анели? Все нормально? – только и успел спросить он, когда на мост вдруг опустилось существо, напоминавшее огромную летучую мышь, только с длинной змеиной шеей и вытянутой пастью. Под его весом мост опасно застонал. Существо изогнуло шею в несколько чешуйчатых колец и глянуло на застывших Диму и Анели немигающими глазами – их оказалось по четыре на каждой стороне морды. Воцарилась тишина, и только брюхо существа медленно вздувалось и опадало с квакающими звуками.

- Аксолотль-дракон, - мертвым голосом произнесла Анели.

- Он опасный? – шепотом спросил Дима.

В этот момент Анели сильно толкнула его в грудь. Головокружение вмиг заполнило все его существо. Земля ушла из-под ног, и Дима полетел в бездну спиной вперед. Каким-то застывшим осколком сознания он успел подметить, как безвольно руки его болтаются кверху, пока он падает. Где-то наверху, в стремительно отдалявшемся пространстве Анели увернулась от хищного броска змеиной шеи и прыгнула вслед за Димой. Бездна шептала все громче и громче. Анели падала следом за ним, но не могла догнать. Надо схватить ее за руку, подумал Дима, однако не успел додумать свою мысль – бездна с криком поглотила его.