Мир, Требующий Казни: Театр Масок

Пролог. Кладбище Золотого Зерна.

Дверь таверны “Под молотом” осела. Мечник толкнул ее плечом, содрав с порога дорожную грязь. Внутри было пусто. Столы стояли вразброс, сохраняя на себе высохшие кольца от немытых кружек. Смердило выдохшимся элем и плесенью. Впереди за барной стойкой, оперевшись на большой живот стоял трактирщик, лениво вычищая липкую кружку. Мечник подошел к стойке. Шаги его сапог, раздавались в пустой таверне со слабым эхом. — Кружку пива, — голос казался высушенным долгой дорогой. Он потянул шнурок и сбросил капюшон на плечи. В тусклом свете масляной лампы показалось его лицо. Бледное, с темными, будто въевшимися в саму кожу пятнами вокруг глаз. Отметины спускались по векам к скулам, напоминая следы болотной грязи. Пальцы трактирщика замерли, голова скосилась на бок. — Таким, как ты, здесь не подают. Мечник молча снял плащ, положив его на запыленный стул. — Смело, — произнес он, не отводя взгляда от лица за стойкой. — Отказывать гостям, когда здесь из живых только мухи на столах. Под челюстью трактирщика перекатился желвак, он медленно поддался вперед. — Это не твое дело, охотник, — выдохнул он глухо. — Здесь я решаю, кому лить, а кому указать на дверь. Резкий, зловонный запах трактирщика заставил сморщиться и отвести взгляд. — Кхм… Староста где? Трактирщик медленно отстранился от стойки и скрестил руки на груди. Его глаза сузились. — Так ты по заказу на упыря? Этож как… курица пришла клевать яйцо. — Трактирщик криво ухмыльнулся, почесав щетинистый подбородок. — Только вот напрашивается вопрос. Что появилось первее? Темный охотник или упырь? — Когда найду упыря, обязательно спрошу его. Улыбка сползла с лица трактирщика. Он хмуро швырнул тряпку на стойку. — Шутник, — сказал он сквозь зубы. — До тебя тут двое таких шутников ходили. Теперь на погосте лежат, червей кормят. Староста им тоже золотые горы обещал. Мечник промолчал. — Хрен с тобой, иди подыхай, — прервал тишину трактирщик, сплюнув на грязный пол. — Ступай за таверну, через два дома. У самого кладбища, напротив приюта для сирот. Дом сразу узнаешь, на крыше подкова ржавая валяется. — Так то лучше. — мужчина забросил плащ на плечи, и не поднимая капюшона шагнул к выходу. Скрип двери последнее что услышал трактирщик, прежде чем снова остаться одному.

Сумерки накрыли деревню, принеся с собой пронизывающий холод восточной реки. Деревня уже пустовала, только отдаленный вой из лесной чащи перебивал стрекотание в траве. Сапоги хлюпали, минуя глубокие лужи. Позади осталась поваленная хижина, а за ней и следующая. У самого края погоста охотник остановился, всматриваясь в темноту. За высоким забором из толстых бревен, виднелся дом сирот. Напротив него стояло кладбище. Каменные и деревянные кресты утопали в густом тумане. Взгляд задержался на приюте. Затем снова скользнул к крестам. — Давно я тут не был… — охотник тяжело выдохнул — Альвена… Позади послышался глухой, металлический звук удара. Мечник обернулся. Перед ним стоял высокий, добротный дом из светлого дерева. У самого крыльца лежала старая ржавая подкова. Охотник перевел взгляд наверх, где на коньке крыши темнел пустой ржавый крюк. Поднявшись по скрипучим ступенькам, мужчина толкнул тяжелую дверь и зашел внутрь. Просторная комната встретила путника сладким запахом вина. В глубине комнаты за широким столом сидел староста. Его кафтан из дорогого сукна был небрежно расстегнут у ворота. С растрепанными седыми волосами он сидел, склонившись над стопками бумаг. На углу стола стоял наполовину пустой графин и серебряный кубок. — Если это ты, Гелт… — пробормотал староста, не поднимая головы, пытаясь поймать строчку разъезжающимся взглядом. — То проваливай. На сегодня всё. Завтра приходи… ик… завтра решим. Перо со скрипом проехалось по бумаге, оставив длинную черную полосу. — Я занят... работаю, не видишь? — раздраженно добавил он, потянувшись к кубку. Пальцы старосты скользнули по кубку с вином, не ухватившись. Только тогда староста замер, не услышав голоса в ответ. Медленно, со всхлипом втянув воздух, он поднял помутневший взгляд. — О... Еще один... Что-то вас нынче развелось. Староста сделал глоток, сморщив лицо. — Меня интересует только заказ, — ровно произнес охотник, медленно шагая вперед к столу. — Ну раз пришел — садись, — староста махнул рукой в сторону кресла напротив. — Не люблю… когда надо мной нависают. Путник молча сел. Староста потянулся к графину, темно-красное вино заполняло кубок. Охотник лениво осматривал кабинет. Взгляд скользнул по пыльным корешкам книг на полках, по куче мятых пергаментов и замер у самого края стола. Там, в тени чернильницы, стоял почти пустой флакон из темного, почти черного стекла с притертой пробкой. — Не думал встретить здесь Мертвый Сон, — негромко произнес мечник. Рука старосты с кубком замерла у рта. — Узнал? По одному флакону? — Приходилось видеть. Староста закряхтел и все же сделал глоток вина. — А что делать? Тут попробуй усни… без него. Каждую ночь кто-нибудь либо пропадает, либо орет у кладбища так, что жилы стынут. Он поставил кубок на стол и заново оглядел охотника, более трезво. — Как хоть звать тебя? — Мьол. Староста потер лоб и нахмурился, подавшись чуть вперед, смотря прямо на черные пятна вокруг глаз. — Погоди... Мариморец? Из Западных Башен? — Было дело. — Надо же... — староста покачал головой, вглядываясь в его лицо. — Ходили слухи про одного мальчишку... Говорили, на Южной арене выжил. — Это было давно, — холодно перебил Мьол. — Ваше имя, милсдарь? Староста удивленно моргнул. — Арден. — Тогда, Арден, давай обсудим заказ. Арден приложился к кубку, сделав пару глотков. — А чего рассказывать… — староста махнул рукой, едва не задев свечу. — Был у нас Торнил. Держал Под молотом до этого нынешнего остолопа. Нелюдимый был мужик, диковатый, но не злой. Людей не обижал, девок не зажимал. Он замолчал, уставившись в глубину кубка. — Все на кладбище шастал. К матери своей. Габриэла… чума её три года назад забрала. Вот он и таскался туда каждый вечер. — А потом? — тихо спросил Мьол. — Потом меняться начал. Сторонился всех. Меня избегать стал… налог платить перестал, хотя монета у него водилась. Бывало, дня на два исчезнет хрен пойми куда и вернется как ни в чем не бывало. Может, Лихо какое в лесу привязалось к нему, коль столько проблем сразу на голову свалилось… Хрен его знает. Арден кряхтя потер шею. — Помню, зашел к нему в корчму недоимки трясти. Он у стойки стоял, спиной ко мне. Повернулся, ворот кафтана расстегнут, а на шее… пятно. Черное такое, плотное, словно деготь под кожу въелся. Я еще подумал — сажей испачкался или грязью. Сказать хотел, да он так зыркнул, что у меня язык к нёбу прилип. — Это он исчез первый? — Вот именно, — староста кивнул, и его растрепанные седые волосы качнулись. — Исчез. Просто в один день дверь таверны осталась запертой. С месяц назад это было. Арден подался вперед, понизив голос до шепота. — А после него… началось. Мужики пропадать стали. Девка сиротская из приюта ушла воды набрать, только ведро пустое у межи нашли. Ночью кричит кто-то на погосте. А скрежет… Мельник божился, что шел мимо ограды в полночь, а там земля хрустит. Скребет кто-то железом по могильному камню. С тех пор туда в сумерках никто ни ногой из своих сараев. Мьол слушал неподвижно, сложив пальцы. — Тела находили? — Пару нашли. За приютом, в канаве. — Кровь была? — Почти нет. Белые лежали, как холстина сухая. — У Торнила были близкие? Друзья? — Какие у затворника друзья? — Кто видел его последним? — Пастушонок наш, Гелт. Сказал, Торнил на закате к погосту шел. В тумане растворился, и всё. — На могиле матери Торнила… — Да сколько можно вопросов?! — Арден взорвался, с силой ударив ладонью по столу. Кубок качнулся, плеснув густым вином на чистый лист пергамента. Староста тяжело, хрипло задышал, глядя на багровое пятно, а затем перевел глаза на охотника. — Ты чудовище пришел убивать или языком тут чесать? Какая тебе разница, где он сдыхал и с кем спал?! Иди и убей тварь! — Мне нужно понимать, кого искать, милсдарь, — ровно произнес охотник. — Это может быть упырь. Может — навь, или заложный покойник. На каждого из них нужны разные методы. Арден хмуро уставился на багровое вино, медленно въедавшееся в пергамент. Хмель в его голове отступила. — Ладно... — староста устало потер лицо, шумно выдыхая. — Прости старика. Месяц как люди пропадают, нервы ни к черту. Каждую ночь ждешь, что в дверь заскребут. Мьол едва кивнул. — Такое бывает. — Если найдешь эту дрянь... не тяни, — Арден поднял на него мутный, но серьезный взгляд. — Убей это. Местные конечно… цветами не закидают, но я заплачу. До последней тарии. — Сначала нужно понять, что именно я ищу, — ответил Мьол, поднимаясь с кресла. Он накинул плащ, затянул шнурок капюшона и шагнул за порог, оставляя душную, пахнущую вином комнату старосты позади.

Холод ночи мгновенно охватил лицо. Сырой туман клубился под ногами, наползая со стороны реки и превращая покосившиеся кресты погоста в неясные серые тени. Тишина стояла плотная, давящая на уши. Мьол подошел к невысокой ограде кладбища. Калитка была приоткрыта. Охотник бесшумно шагнул на территорию. Он присел у первой же разрытой могилы и провел пальцами по заскорузлой земле. Влажная, еще теплая, смердела тошнотворным запахом. Мечник поднял голову, осматривая деревянные кресты вокруг. Стояли ровно. Ни один не был опрокинут или расколот. — Не заложный… этот бы крушил все вокруг. — проговорил Мьол. Охотник прошел глубже по тропинке, вглядываясь в следы под ногами. Они были глубокими, неровными. Тот, кто оставил их, шел тяжело, волоча ноги. В рыхлой земле Мьол заметил обломки человеческих ногтей. Он поднял взгляд на стволы старых елей. Кора чистая. Ни следов зубов, ни глубоких борозд. — Не похоже на навь… Он двинулся дальше, подмечая детали. Вскрытые могилы тянулись цепочкой. Первая была разрыта хаотично, доски гроба изломаны в щепки. Чуть дальше вторая яма выглядела аккуратнее, почти нетронутой. У края погоста Мьол наткнулся на тело. Мертвец лежал на животе, вытянув вперед истерзанные, покрытые запекшейся кровью руки. Под его пальцами была глубокая яма, за которой темнело деревянное надгробие с едва замтеной надписью. — Габриэла… — сузив взгляд, выдохнул Мьол. Мьол присел рядом, перевернув покойника на спину. В тусклом свете луны проступило изможденное лицо, с порезом на шее. Вокруг пореза виднелись черные пятна. — А ты наверное и есть Торнил. — тихо произнес Мьол. — Уже не владел собой. Мьол наклонился ближе, осматривая шею мертвеца. Разрез был ровным и тонким, проведенным. Охотник коснулся пальцами краев разреза. — Кто-то пришел раньше меня. Другой наемник?... Тишина начала сгущаться. Из-под земли потянулся густой туман.. Он струился между крестов, поглощая свет луны. Мьол замер. Очертания погоста начинали расплываться. Тело под его пальцами медленно, беззвучно растворилось в черном дыму. Перед охотником предстал живой человек. Он стоял на коленях перед надгробием и с безумным хрипом рыл землю. Вдруг резко замер. Из черного тумана позади него проступил силуэт. Показалось длинное лезвие косы — потемневшая, истертая сталь, едва заметно мерцающая в темноте. Оружие плыло по воздуху, несомое самой тенью. Затем показались волосы — черные, спутанные, невероятно длинные, они волочились по сырой земле, скрывая половину женского лица. Высокая, тонкая до болезненности фигура в истлевших лоскутах. Торнил хрипнул, попытался отползти назад, толкаясь иссеченными руками. Мьол не двигался, просто наблюдал. Дух сделал один плавный шаг вперед, оказываясь рядом. Короткий взмах косы, и на горле мужчины появилась алая кровавая нить. Черный туман шевельнулся, унося видение с собой. Звуки стали четкими. Под его ногами снова лежало окоченевшее, холодное тело у могилы Габриэлы. Охотник медленно поднялся. — Могильщица… — охотник сделал шаг назад. Мьол не потянулся к мечу. Рука осталась лежать на поясе, расслабленная и спокойная. Они стояли в тишине, глядя друг на друга. Затем фигура Могильщицы начала бледнеть, пока вовсе не исчезла. Мьол медленно выдохнул. — На этот раз мы не враги.

Арден сидел перед новой, ещё закупоренной бутылкой вина. Староста протянул руку, коснулся пальцами сургучной печати, но помедлил. — Нет… хватит на сегодня, — пробормотал он. Но все же рука всё равно потянулась к горлышку. В этот момент дверь отворилась. В комнату ворвался сырой сквозняк, заставив пламя свечей тревожно заплясать. Арден вздрогнул и резко поднял голову, прищурившись. — Быстро ты… — он ошарашенно оглядел охотника с ног до головы. — И ведь… без единой царапины. Справился, стало быть? Мьол подошел к столу и остановился, не снимая капюшона. — Торнил мертв. Староста замер, так и не выпустив бутылку из рук. — Как… мертв? — Он и разрывал могилы, — Мьол опустил взгляд на бумаги на столе. — Его убила Могильщица. Арден растерянно моргнул. Он сорвал печать с бутылки, с тихим писком вытащил деревянную пробку и плеснул вина в кубок. — Это еще что за дрянь такая? — прохрипел староста, сделав поспешный глоток. — Могильщица? Чудище болотное? — Не дрянь, — ровно ответил Мьол. — Дух кладбища. Она хранит покой мертвых. Охотник чуть сдвинул плащ, освобождая рукоять меча. — Торнил был болен. Черные пятна уже начали подниматься по его шее. Болезнь лишила его рассудка.. Он почти раскопал могилу матери. Могильщица этого не позволила. Староста медленно опустил кубок. — А тебя… — он сглотнул, глядя на бледное лицо охотника под капюшоном. — Тебя чего не прирезала? — Потому что я ничего не нарушал. В комнате повисла тяжелая пауза. Староста тяжело вздохнул, откинулся на спинку резного кресла и полез в ящик стола. Бумага тихо зашуршала. Арден достал небольшой кожаный мешочек и с глухим стуком положил его на стол перед Мьолом. — Здесь пятьдесят тарий, — сухо произнес староста. Мьол не прикоснулся к мешочку, скрестив руки на груди. — В заказе было триста. Арден пожал плечами. — Было. Только выходит, чудовище ты не убил. За тебя дух всю работу сделал. Тварь мертва, Торнил мертв, кладбище чистое. — Я выяснил, что произошло. — Вот за это я тебе и плачу! — староста повысил голос. — Пятьдесят тарий — за вести. Честные деньги за честные новости. Будь тут настоящий упырь, которого пришлось бы три дня по лесам гонять — другое дело. Получил бы свои триста. А так… вышло дешево. Забирай монету, охотник. И уходи. Закончилось твое дело здесь. Мьол посмотрел на старосту сверху вниз. затем протянул руку, взял мешочек со стола и убрал его под колетт. — Надеюсь, следующая беда в Золотом Зерне тоже сумеет решить себя сама. Арден лишь отвел взгляд. Мьол развернулся и бесшумно вышел наружу, оставив дверь приоткрытой. Во дворе старосты туман уже редел под бледными лучами подступающего рассвета. Охотник огляделся. Слева стояла приземистая, добротно сбитая конюшня. Дверь в неё была приоткрыта. Мьол шагнул под деревянный навес. В дальнем стойле, лениво пережевывая сено, стояла серая кобыла. Высокая, крепкая, с гладкой, лоснящейся шерстью. На стене рядом висело добротное кожаное седло с серебряными пряжками. Мьол посмотрел сквозь щель в досках на светящееся окно дома Ардена. — Хорошая кобыла. Покроет долг с лихвой. — Охотник молча снял со стены седло и узду. — Скупой всегда платит дважды, старик. Он быстро оседлал серую кобылу, затянул подпругу, надел узду и вывел животное из конюшни. Рядом с выходом, прислонившись спиной к столбу, сидел охранник. Копье лежало поперек коленей, голова безвольно свесилась на грудь. — И охрану бы в конюшне поменять. — тихо произнес Мьол, смотря на лошадь. — Серая… словно мышь. Будешь Мышкой. Мьол легко поднялся в седло. Он натянул поводья, разворачивая лошадь к выходу из деревни. Из-под копыт полетели комья земли Золотого Зерна.

Глава 1. Театр Масок.

Мьол гнал лошадь по вытоптанной дороге, что тянулась через поля к столице. Копыта били по земле, поднимая пыль, которая тянулась следом и тут же растворялась на холодном ветре. Вокруг не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Только выжженные поля, уходящие к самому горизонту. Кобыла шла уверенно, не сбиваясь с пути. На горизонте проступили башни столицы. Но тут кобыла сама замедлила ход. Мьол натянул поводья. — Что такое? — рука охотника легла на мягкую гриву. Лошадь фыркнула. — Тише, Мышка… — Мьол едва натянул повод. — Тише. Мышка мотнула головой, уши ее прижались, потом резко повернулись в сторону. Она попятилась назад. Мьол нахмурился, осматриваясь и ослабляя поводья. — Чуешь что-то?.. Мышка шагнула в сторону, с дороги, туда, где поле чуть проседало вниз, образуя пологий склон. Ветер усилился, принося с собой гнилой тошнотворный запах. Мышка вывела его к самому краю склона и остановилась. Земля под копытами стала мягче и рыхлее. Мьол слегка подался вперед, вглядываясь вниз, увидев рваное, беспокойное движение внизу. Вороны сбивались в кучу, расползались и снова сходились, покрывая склон живым черным ковром, перебивая друг друга громким карканьем. Лошадь тихо фыркнула и отступила на полшага. Мьол прищурился, вглядываясь в овраг. Сотни тел тянулись неровной линией к большой горе, где птиц было больше всего. Тела лежали вперемешку, наваленные друг на друга, как хлам. Вороны жадно выдергивали куски плоти и отпрыгивали в сторону. Пальцы Мьола сильнее сжали поводья. — Уходим. Кобыла мотнула головой, отгоняя смрад, развернулась и вышла обратно на дорогу.

К полудню дорога уперлась в пригород столицы. Поселок кузнецов. Холодный ветер полей сменился горячим и плотным воздухом, что был пропитан угольной гарью. Открытые кузницы гремели ударами молотов, осыпая улицу багровыми искрами. По узким улочкам ходили дозоры городской стражи в простых, потертых нагрудниках, что провожали охотника цепкими взглядами. Мьол довел Мышку до площадки у края деревни, где были палатки военного лагеря. Один из дозорных сделал шаг вперед, перегородив путь. — Дальше нельзя. — лицо его пересекал грубый рубец, уходивший от рта к глазу. За его спиной, в полумраке штабного шатра, человек за столом медленно поднял голову от разложенной перед ним карты. — Пропусти его, — хрипло велел одноглазый. Стражник тут же отступил. Мьол спешился с седла, оставил повод Мышки стражнику и шагнул под навес. Мужчина за столом усмехнулся, вцепившись единственным глазом в лицо охотника. — Двести тарий, Мьол, — он запустил руку в поясную сумку и с тяжелым стуком бросил на карту увесистый кошель. — Я ставил на то, что ты не доживешь до прошлой зимы. Придется отдавать долг. Мьол забрал кошель, спрятав под колетт. — Значит, проиграл, Гидрим. Одноглазый снова склонился над картой. Нарисованные угольным грифелем жирные кресты подчеркивали почти все въезды в столицу. — Зачем пришел? — кинул Гидрим. — Ищу Иннарха… и Альвену, — ответил Мьол. — Мне нужен пропуск в город. Гидрим поднял на него тяжелый взгляд. — Тебя у ворот даже слушать не станут. Отправят в овраг что в полях. Город наглухо закрыт на карантин. — Из-за чумы? — Из-за людей, — Гидрим выпрямился, хрустнув пальцами. — Каких людей? — Убийцы в масках и шутовских лохмотьях, — ровно произнес одноглазый. — Выставляют трупы, как сцены из гребаных пьес. Хотели прорваться в столицу и устроить свое “представление” прямо на дворцовой площади. Теперь ворота на засовах для всех, даже таких бродяг, как ты. Мьол скрестил руки на груди, слушая тихий, вибрирующий гул кузниц за палаткой. — И город закрыли из-за безумцев? — Мои посты стоят вокруг, и никто не проходит. Ни они, ни ты, — Гидрим оперся руками о край стола и подался вперед. — Но мы можем договориться, как старые знакомые. — Слушаю. — Есть работенка, — Гидрим постучал пальцем по карте. — Вчера на окраине деревни перебили четверых кузнецов. Моим людям поручили разобраться. — Так разбирайтесь. — С головорезами — разберемся. А вот если там замешана какая-нибудь дрянь вроде тех, с кем обычно возишься ты, мои ребята только следы затопчут. Гидрим подошел к выходу из шатра и посмотрел по сторонам. — Начальству нужен ответ. Желательно настоящий. Мьол сложил руки на груди, не перебивая. — Так уж совпало, что именно сегодня ко мне заявился доблестный темный охотник, которому позарез нужен пропуск в столицу. — Гидрим повернулся и развел руками. — Было бы невежливо отпустить старого друга без возможности совершить еще один подвиг. — Чую договор дрянной. — Не дрянной. Выгодный. Осмотри дом, где нашли тела. Если увидишь то, чего не увидели мои люди — получишь пропуск. Нет — поедешь искать своих вокруг городских стен. — Идет, — кивнул Мьол, положив ладонь на рукоять меча, направляясь к выходу.

Мьол забрал Мышку и повел ее за поводья к восточной окраине кузнечного поселка. Чем дальше они уходили от палаток стражи, тем глуше становились улицы. Крайний дом кузнецов который описывал Гидрим бросался в глаза сразу. Низкая изба с пристроенной кузницей стоял на отшибе. На деревянном пороге лежала мятая жестяная миска, в которой чернел кусок черствого хлеба, осыпанный вокруг солью. Охотник накинул повод кобылы на столб забора и толкнул плечом дверь. Смрад крови и пива заполонил всю комнату. Мьол осмотрелся, привыкая к полумраку. Мечник присел, всматриваясь в темные пятна на полу. Огромная лужа растеклась под столом, заполнив щели между досками. — Слишком много крови… Он поднялся, скользя взглядом по стенам. — Следов когтей нет… Взгляд упал на центр комнаты, на накрытый стол, где сидели четверо. Перед ними стояли глиняные миски с кашей и пивные кружки. Тела мужчин удерживались ровно, веревки туго стягивали грудные клетки у спинок стульев, а ладони были прибиты толстыми гвоздями к столешнице. — Не похоже на чудовище. — тихо проговорил Мьол и подошел ближе к столу. Трое покойников сидели, вывернув шеи и уставившись пустыми глазами в мутное стекло окна. Четвертый сидел иначе. Голова его была опущена, а лицо скрывали длинные спутанные волосы. Охотник склонил перед ним голову. Он протянул руку, ухватил мертвеца за волосы и потянул вверх. Голова поддалась с сухим шелестом. — Мешок с соломой? — выдохнул Мьол, раскрывая его. Среди сухих стеблей лежал плотный клочок пергамента. Мечник развернул бумагу, увидев мелкие угольные буквы: “смотри вверх”. Тяжелая капля упала на стол, с тихим шлепком в большую лужу. Мьол поднял голову. На потолочной балке, подвешенная за вплетенную в волосы бечевку, медленно покачивалась человеческая голова. Охотник медленно перевел взгляд на остальных троих, которые смотрели на окно. Затем подошел ближе, и рукавом колетта стер копоть со стекла. Небо было затянуто тучами, за домами окраины поднимался небольшой холм. На его вершине стояла виселица. На деревянном настиле люка спина к спине стояли двое связанных мужчин с веревками на шеях. — Трупы смотрят на виселицу… подсказка? — Мьол развернулся и вышел с дома, направляясь к виселице, ускоряя шаг.

Охотник поднялся на вершину холма, когда солнце окончательно скрылось за пеленой наползающих туч. Двое мужчин все так же стояли на виселице. Руки стянуты, глаза замотаны грязной ветошью. Из-под тряпок, забивавших рты, доносилось лишь тихое мычание. Возле петель кружил малорослый, худощавый парень в старом шутовском наряде, скрывающий лицо маской. Завидев охотника, он изящно отставил ногу и отвесил глубокий, театральный поклон, касаясь пальцами пола. У деревянного бруса, обхватив ладонью тяжелый кованый рычаг, застыл еще один. Крупный громила в таком же наряде но с другой маской. В свободной руке он держал массивный молот. На руках и ногах обоих виднелись тонкие красные нити, вплетенные в лоскуты нарядов, туго обвивающие конечности. Мьол замер у края настила, опустив руку на рукоять меча. — Добро пожаловать… — голос худого из-под маски прозвучал тонко и певуче. Он плавно выпрямился и повел руками. — Представление начинается. Шут подошел к первому кузнецу. Длинными, тонкими пальцами он бережно поправил узел под его ухом, убирая выбившийся волос. Затем шагнул ко второму, столь же аккуратно поправив веревку на его шее. — Один из них умрет, — худой обернулся к Мьолу, наклонив голову набок. Под маской послышался тихий смешок. Охотник молчал. — Один украл. Второй убил. Кого оставим жить? — Кто из них кто? — глухо спросил Мьол. Худой зашелся коротким, дребезжащим хохотом, всплеснув руками. — Разницы нет! Один отнял жизнь соседа, второй украл хлеб для своего больного отца. Кого спасешь, герой? Выбирай. Взгляд Мьола окинул обоих мужчин на виселице. — Не знаю, — ответил Мьол. — Ответ должен быть! — Не мне судить, — произнес охотник, глядя прямо в черные прорези маски. — Если я выберу одного, этим выбором я сам убью второго. Решай сам, шут. На холме повисла короткая звенящая тишина, которую шут решил перебить. — Как интересно... — протянул худой. — Чудовище, убивающее чудовищ… не может... Ты думаешь, отказавшись выбирать, остался чист? Шут резко, громко хлопнул в ладоши. — Великолепно! Герой отказался выбирать. Значит… — он выдержал томительную актерскую паузу, вскинув подбородок к небу, — …выберем мы. Раздался сухой, оглушительный щелчок. Громила дернул рычаг на себя. Деревянные створки люка раскрылись. Оба тела тяжело рухнули вниз, оборвав мычание. — Блядская холера… — Мьол стиснул зубы, вытягивая меч. Худой театрал отвел руку в сторону виселицы, жестом указав на охотника. — Время сразиться за главную роль! — тонко возопил он. Громила у рычага медленно поправил на лице гротескную, уродливую маску, плотнее перехватил рукоять тяжелого молота одной ручищей и шагнул с настила. Земля под его весом тут же просела. Мьол перехватил меч. Острие клинка описало быструю, свистящую дугу. Охотник сделал два коротких выпада, рассекая фартук здоровяка и пуская первую кровь. Вместе с тканью лоскутного наряда лезвие зацепило тонкую красную нить, натянутую вдоль предплечья, но здоровяк даже не дрогнул. Громила лишь шире расставил ноги и с глухим рыком обрушил молот сверху вниз. Мьол уклонился, рванув в сторону, скользнул за спину гиганту и нанес три быстрых, секущих удара по незащищенной спине. Сталь резала плоть, но Громила резко развернулся. Тяжелый обух молота врезался Мьолу прямо в грудную клетку. Удар был сокрушительным. Охотник отлетел на несколько шагов, приземлившись на ноги, колени подогнулись. Из горла вырвался хриплый, болезненный кашель, на губах выступила темная, теплая кровь. Воздух из легких выбило напрочь, ребра отозвались тупой, тянущей болью. Громила поднял молот над головой обеими руками и бросился вперед. Огромный кусок кованого железа вгрызся в землю, песок и камни брызнули во все стороны. Мьол выкатился из-под удара, вскочил и снова полоснул сталью по шуту. В ярости здоровяк замахнулся кулаком, но мечник пригнулся, уходя от тяжелой затрещины, и отпрянул назад. Худой на краю холма восторженно взвизгнул, хлопая в ладоши. Громила застыл, тяжело дыша. Его силуэт начал таять. Беззвучно, он растворился прямо в воздухе на глазах у Мьола. Охотник плавно повел мечом перед собой, с одышкой осматриваясь перед собой. Позади раздался неуловимый звук молота, рассекающего воздух. Мьол начал разворачиваться, но не успел — обух молота пришелся в плечо, буквально швырнув его спиной на деревянный настил виселицы. Доски жалобно затрещали под ним. Сплевывая кровь, Мьол перевернулся на бок и заставил себя подняться. Громила уже запрыгнул на помост, тяжело приземлившись рядом. Очередной замах молота, направленный на охотника, но Мьол рванулся в сторону. Тяжелое железо с треском проломило настил, намертво увязнув в толстых досках. Вся конструкция виселицы накренилась. Одна из массивных вертикальных опор пошла трещинами и с сильным скрипом покосилась. Мьол, со всей силы всадил каблук сапога в основание шатающегося бруса. Кусок тяжелого дерева рухнул прямо на голову Громилы. Здоровяк взревел. Он сбросил обломок бревна с плеч, рванул рукоять своего оружия, выдрав застрявший молот из виселицы. Раздались аплодисменты второго шута. Он перехватил рукоять молота обеими руками, уперся ногами в развороченный настил и снова исчез. Мьол замер посреди шатающегося помоста. Громила снова появился позади него, вкладывая весь свой вес замах. Молот врезался прямо в бок охотника. Раздался оглушительный, металлический звон. Во все стороны брызнули ледяные искры. По телу громилы побежали тонкие, игольчатые иглы инея. Молот громилы отскочил назад. Здоровяк осекся, попятившись назад. Мьол быстро шагнул вперед. Стальной меч вошел в живот шута по самую крестовину гарды. Гигант захлебнулся криком, выронив молот. Оружие с глухим стуком упало вниз. Шут выбросил вперед свои огромные руки, вцепился в горло Мьола и поднял его над настилом. — Режиссер… будет недоволен… — прохрипел громила низким, разъяренным голосом. Пальцы шута сжимались как железные тиски, перекрывая дыхание. Мьол хрипел, перед глазами темнело. Медленно, протягивая руку, он прижал раскрытую ладонь прямо к открытой шее шута. Пальцы охотника становились ледяными. Морозный хлад с шипением начал покрывать горло здоровяка. Великан истошно взвыл ослабляя хватку. Охотник упал на колени, тяжело втягивая ртом холодный воздух. Громила отступил назад, с хрипом пытаясь дышать. Шатаясь, он рухнул на колени прямо в центре разрушенной виселицы. Смерзшимися, негнущимися пальцами он вцепился в края своей маски, пытаясь отодрать ее от лица. С сухим треском маска раскололась в его руках. Обломки полетели на доски, обнажив то, что скрывалось под ними. Перед Мьолом предстало обмороженное, обезображенное лицо. Шут судорожно выплюнул на доски комок кровавой пены и уставился в пол пустыми глазами. Мьол тяжело поднялся во весь рост. Охотник подошел к стоящему на коленях здоровяку, ухватил рукоять торчащего из его живота меча, проворачивая лезвие. Вынув меч, Мьол сделал короткий замах. Стальное лезвие со свистом прошло по горизонтали, начисто снося замороженную голову Громилы. Обезглавленное тело покачнулось и тяжело рухнуло на проломленный настил виселицы. Мьол выпрыгнул с виселицы, когда ее вторая опора с треском рухнула на труп громилы. Охотник тяжело повалился на колени, уперев острие стального меча в землю. Свободной рукой он крепко прижал свое плечо. За разрушенной виселицей, показался силуэт худого шута. Он стоял неподвижно, аплодируя. — Главная роль! — раздался тонкий, певучий голос. — Какая сила! Как давно этого не было... Но теперь пора приступать к другой пьесе. Шут сделал плавный шаг назад. Его лоскутный наряд на мгновение смазался, начиная исчезать под хлопки. Не успев Мьол подняться, как со стороны столицы донесся грохот. Охотник вскинул голову. На горизонте, над острыми шпилями и каменными башнями начал подниматься черный дым. На склон холма, тяжело дыша и гремя доспехами, взбежал Гидрим с обнаженным палашом в руке. Одноглазый быстро подбежал, помогая Мьолу подняться. Его глаз зацепился за обезглавленное тело огромного громилы, лежащее в луже крови. — Все-таки договор был дрянной... — хрипло процедил Мьол, с трудом выпрямляясь и опираясь на плечо Гидрима. Гидрим огляделся вокруг, убирая оружие в ножны. — Знал бы я, что тут замешаны эти психи — одного бы тебя не отправил, — одноглазый кивнул в сторону городских стен. — Они уже в столице. Дым идет со стороны складов. В этот момент снизу, со стороны темнеющей дороги, послышался быстрый, шаркающий шаг. На вершину холма, задыхаясь и спотыкаясь о камни, поднялся старик в грязной, залатанной крестьянской рубахе. Он сделал пару шагов к полуразрушенной виселице и резко замер, уставившись на качающиеся в петлях тела. Мьол и Гидрим перевели взгляды на него. Старик стоял как вкопанный, бубня себе под нос. — Не успел я... сынок... Что ж... за… Его колени подкосились, и старик тяжело рухнул на землю прямо перед виселицей. Из его груди вырвался глухой, надрывный плач. Мьол тяжело вздохнул. Гидрим же заметив это, повернулся к охотнику и окинул его быстрым взглядом. — Ты без единой царапины? — Пропустил пару ударов, — ровно ответил Мьол, поправляя помятый колетт на груди. — Это мелочи. Гидрим криво усмехнулся, покачав головой. — Везет вам с регенерацией… Но его слова прервал резкий, полный злобы возглас. Старик на коленях поднял голову. — Чтоб вас всех, негораздов... темных охотников! — закричал старик, срывая голос. — Пока я... своими старыми ногами бежал сюда через все поле, надеялся... А ты! Ты просто стоял и смотрел! Даже не пытался спасти его! Мьол выпрямился, убирая меч в ножны. — Двоих спасти я бы не смог, — негромко сказал он. Старик, опираясь на дрожащие руки, поднялся с колен. Он ткнул пальцем в сторону Мьола. — Мог спасти хотя бы одного! Сделать хоть что-то! — говорил старик, задыхаясь от слез. — А не стоять столбом! Гидрим нахмурился и сделал шаг вперед, но Мьол выставил руку перед ним. — Мой выбор тогда был куда сложнее... Старик замолчал. Он медленно опустил руку, развернулся и, больше не глядя на чужаков, побрел ближе к виселице. Рука Гидрима легла на плечо Мьола. — Кобылу можешь оставить, — негромко сказал одноглазый, глядя на поднимающиеся столбы дыма. — Иди в столицу, пока сюда не пришли рыцари короля. Найди того, кого ты там искал. Мьол кивнул, накидывая на голову капюшон, покидая виселицу. Спустившись вниз, охотник посмотрел на ворота, ведущие в столицу. Стражники что стояли тут раньше исчезли, а тяжелые створки остались распахнутыми. Столица горела не так, как горят забытые деревни, где огонь лениво пожирает сухие балки и уходит в небо, оставляя после себя лишь черные стены и запах золы. Здесь пламя жило собственной волей — металось по крышам, взбиралось по камню, словно тот был сухой травой. Треск огня был не отличим от криков горожан. Толпа металась по улицам, врезаясь в горящие заборы. Стража пыталась удержать порядок, командуя отступать, уводя людей от огня. Мьол вошел в этот хаос так, словно тот не принадлежал ему. Перешагнув горящую балку он осмотрелся. Улица представляла собой сплошной разгром — перевернутые телеги, разбитые лавки и разбросанные вокруг тряпки. Между домами тянулся густой дым, скрывая дальние кварталы. — Орден Золотого Завета... должна быть целая улица. — Мьол поднял голову, выискивая взглядом вывески и уцелевшие указатели. — Единственная твоя зацепка, Иннарх… Мьол быстрым шагом двинулся вперед и свернул за угол. Двери и окна начали захлопываться за ним, приглушая крики людей оставшихся внутри домов. Но охотник продолжал идти, пока не почувствовал как по спине пробежал холод. Мьол остановился и поднял голову. На крыше одного из жилых домов, среди клубов дыма, стоял человеческий силуэт. Его очертания показались знакомыми. В этот момент он понял что смотрит на свое отражение. — Это еще что такое? — прищурившись охотник потянулся к рукояти меча. Фигура повернула голову в сторону, и тут же исчезла за краем крыши. Мьол ослабил хватку и направился в сторону куда смотрел незнакомец. Огибая переулок в спешке он не заметил как оказался на широкой улице. По обеим сторонам возвышались каменные здания складов соединенных друг с другом. На крыше левого здания стояла все та же фигура — Мьол увидел самого себя. Позади него поднимался слабый дым. В руке двойника горел факел. После низкого поклона факел в руках полетел в открытый небольшой люк, прямо внутрь склада. А сама тень спрыгнула вниз. Из-за спины охотника донеслись крики. Мьол резко обернулся. Новая волна криков приглушалась звоном металла. — Стоять! — гаркнул один из стражников. — Ты поджег склад! Мьол обернулся и посмотрел на пустую крышу. — Нет... — глухо ответил Мьол. — Тебя видели на крыше, с факелом в руках. — добавил копейщик. Окна со скрипом открывались одно за другим. Женщины и дети молча выглядывали наружу, наблюдая за происходящим. Мьол медленно огляделся, оценивая окруживших его стражников, в поиске выхода. Тяжелый вздох и Мьол обнажил клинок, а затем разжал пальцы. Меч глухо ударился о каменную мостовую. — Отведите его в темницу.

Неровный, сырой камень пропитал грязную рубаху холодом. От стен тянуло плесенью и запахом гнили. Слабый свет пробивался из-за железной решетки, где стоял стражник. — Давно не видел, чтобы упырей в темнице держали, — проговорил он противным, скрипучим голосом. Мьол не ответил. Поднял голову, посмотрел на стражника, а затем снова опустил взгляд на свои запястья, стянутые кандалами. — На плаху бы тебя, как и всех тебе подобных. Только народ пугаете да против короны идете. Небось, с шутами еще сговорился… — стражник сплюнул себе под ноги. Из глубины коридора послышались шаги. Стражник тут же выпрямился. Мьол запрокинул голову, упираясь затылком в холодную стену. К железной решетке подошел мужчина в длинном темном камзоле, поверх которого лежала тяжелая накидка с меховой оторочкой. На пальцах поблескивали перстни. Длинные волосы спадали на плечи, а густые усы почти полностью скрывали верхнюю губу. Он молча посмотрел на Мьола, прищурившись. Затем наклонился к стражнику и что-то тихо прошептал ему на ухо. Незнакомец покачал головой и, не сказав больше ни слова, удалился по коридору. Стражник тут же выдохнул, расслабив плечи. Затем снова посмотрел на заключенного. — А я уж думал, ноги отстоят до костей, пока на твою рожу пялюсь, — стражник криво усмехнулся. — Вставай, упырь. Поговорить с тобой хотят. Он отпер решетку и кивнул на Мьола. — На ноги. Живо. Мьол поднялся, звякнув кандалами, и вышел из клетки. Стражник молча кивнул в сторону конца коридора, освещенного редкими факелами. Они пошли вперед. Шаги гулко отдавались от каменных стен, а звяканье цепей тянулось следом за охотником. Чем дальше они уходили, тем тише становился коридор. В самом конце стояла потемневшая деревянная дверь. Стражник отпер ее, распахнул и толкнул Мьола ладонью в плечо. — Заходи. Охотник сделал несколько шагов внутрь. За спиной тут же хлопнула дверь. Комната оказалась почти пустой. В центре стоял стол, по обе стороны которого находились два стула. Подойдя к столу, Мьол заметил на его поверхности старые засохшие пятна крови. Под одним из стульев лежали два пожелтевших зуба. Снова послышались шаги, но на этот раз легкие и размеренные. Дверь открылась, и в проеме появилась женщина. Она вошла внутрь, и дверь за ее спиной тут же закрылась. Слабый свет коснулся ее волос — желтых, как пшено, с редкими белыми прядями. В темноте блеснули зеленые глаза. — Сядь, — приказным тоном сказала женщина. Взгляд охотника медленно прошелся по ней с головы до ног. На ней было черное платье с высоким воротом, поверх которого лежала приталенная накидка из ткани, закрепленная на поясе золотой цепочкой. Мьол все же сел на стул, наступив каблуком на лежавшие под ним зубы. Кость сухо хрустнула под подошвой. — Какова цель вашего визита в столицу? — Ищу Иннарха, — небрежно ответил Мьол. — Сэра Иннарха фон Вальдемара? — Женщина села напротив и внимательно всмотрелась в лицо напротив. — Как ваше имя, темный охотник? — Мьол. Мьол из Маримора. Женщина на мгновение замерла. Взгляд ее стал внимательнее, а пальцы медленно сомкнулись на краю стола. — Мьол… из Маримора, — повторила она. — Стража утверждает, что видела вас на крыше горящего склада. С факелом в руке. — Это была хорошо спланированная постановка. Иллюзия. Я не имею отношения к поджогу. — Иллюзия? — женщина нахмурилась. — Насколько мне известно, магией владеют лишь темные охотники и маги Западных башен, и только башни находятся под властью короны. В отличии от темных охотников. Мьол промолчал. Женщина медленно поднялась со стула. — Не верю, — произнесла она, глядя на охотника сверху вниз. — Не верю, что ты будешь просто молчать. Не станешь оправдываться. — Не стану, — коротко ответил Мьол. — Король и королева теперь считают, что охотники помогают Театралам, — женщина наклонилась ближе, понизив голос. — Но ты никогда не был настолько глуп, чтобы самому впутываться в подобную заваруху. — Мы знакомы? Она выпрямилась, не сводя с него взгляда. — Знакомы. И именно поэтому я и Себастьян созвали совет, чтобы решить, что с тобой делать. По моей инициативе ты еще жив. — Я думал, подобные решения принимает сам король. — Сейчас не лучшее время, даже для короля, — сухо ответила женщина. — И что решила кучка богатых помощников короля? Казнь? — Хуже это или лучше — решишь сам. Скоро тебя приведут к круглому столу. Женщина подошла ближе, просунув пальцы в черные волосы охотника, нежно сжав клочок на макушке. — Не совершай больше глупостей. Я тебя прошу. — Вы мне скажете, кто вы? В дверь постучали. — Время, — донесся голос стражника из-за двери. Женщина убрала руку, тихо выдохнув и направилась к выходу. Уже взявшись за ручку, она бросила на Мьола взгляд и затем вышла. — Вот холера… я теряю время, — пробормотал Мьол. Его руки безвольно легли на стол. Дверь резко отворилась и с грохотом ударилась о стену. Внутрь вошел стражник. — Вставай, мутант. — пробубнил он, сминая в руке грубый холщовый мешок. Мьол поднялся, выпрямив спину. — Ты перед входом мешок с рожи снял? Стражник на мгновение замер, а затем громко расхохотался, вытирая рукавом нос. — Хороша шутка, упырь. Повтори ее, когда петля на шее будет. Стражник подошел ближе и накинул мешок Мьолу на голову. Схватив его за рубаху на спине, он потянул охотника за собой. Влажный пол холодил кожу, а глухой звон кандалов тянулся по пустому коридору. За спиной слышались тяжелые шаги стражника, который крепко сжимал рубаху Мьола. Каменный пол сменился узкими ступенями. Босые ступни скользили по острым краям, заставляя каждый шаг делать на ощупь. Тюремщик не обращал внимания и продолжал подталкивать вперед, не давая остановиться. — Иди быстрее, меня похлебка ждет, — прохрипел голос позади. На последней ступени Мьол оступился, но крепкая рука тут же подтянула вверх, не дав упасть. В полной темноте он продолжал идти вперед. Издалека начали доносится тихие звуки флейты и лютни, перемешиваясь с приглушенными голосами людей. — В мешке хранили гнилые яблоки? — приглушенно спросил Мьол. — Или это знак, что мы у Круглого стола? Шаги за спиной стихли. Мешок резко стянули с головы. Яркий свет ударил в глаза. Мьол зажмурился, а затем медленно приоткрыл веки. После долгой темноты очертания вокруг расплывались, сливаясь в мутные пятна. Постепенно зрение вернулось. Перед ним оказалось небольшое помещение. За длинным столом сидели трое мужчин и две женщины. В глаза сразу бросились знакомые лица. Женщина из темницы сидела по левую руку от центра. Рядом с ней находился Гидрим, одноглазый командир. В центре стола сидел усатый мужчина в темном камзоле — тот самый, что приходил к решетке и что-то шептал стражнику. Остальных двоих охотник видел впервые. — Гнилые яблоки здесь не хранят, охотник. Их либо выбрасывают, либо заставляют приносить пользу, — сказал мужчина в центре стола. Его взгляд казался усталым. Он молча рассматривал Мьола, затем медленно откинулся на спинку стула. — Итак. Прежде чем мы начнем и прежде чем охотник снова решит воспользоваться своим длинным языком… — мужчина поправил перстень на пальце. — Мьол из Маримора. Темный охотник. Он сделал короткую паузу, тяжело вздохнув. — Сейчас вы будете стоять и слушать. Не перебивать. Не встревать. Одно лишнее движение — и вы отправитесь на плаху без дальнейших разговоров. Мьол повторил вздох, с такой же тяжестью как это сделал глава совета. Кандалы тихо звякнули. Себастьян принял это за знак согласия. — Меня зовут Себастьян де-Сантъяно. Я возглавляю совет Круглого стола. По моему решению ваши обвинения были пересмотрены, и потому мы сейчас здесь. Он сложил руки перед собой, сцепив пальцы. — Мы собрались без короля. Говорите честно. Здесь нет короны. Есть только закон и наша совесть. Я дам слово каждому. Себастьян повернул голову к женщине в монашеском одеянии. — Слово вам, сестра Элиана. Вы первой потребовали пересмотра дела охотника. Элиана медленно поднялась со стула. На ней было простое серое монашеское одеяние. На груди висел небольшой серебряный крест, а светлые волосы были полностью убраны под плотный монашеский покров. Только несколько морщин у глаз выдавали ее возраст. — Я не питаю любви к темным охотникам, — спокойно произнесла Элиана. — Наш монастырь и вовсе считает их нелюдями, оскверненными чужой силой. Она перевела взгляд на Мьола. — Но видит Бог, вина за происходящее лежит не только на вас. Театралы давно жаждали попасть в столицу и устроить погром. Элиана медленно сжала пальцы на кресте. — Предать смерти одного охотника — не значит остановить тех, кто уже поднял руку на столицу. За это преступление вы должны понести наказание. Но ваша смерть не покарает театралов и не вернет сгоревшее зерно. Элиана опустилась обратно на стул. Себастьян молча кивнул и перевел взгляд на одноглазого Гидрима. Гидрим поднялся со стула, опираясь ладонью о край стола. — Есть вероятность, что моя стража ошиблась. В той суматохе, среди криков и огня, всякое могло случиться. Мои люди не новички и умеют отличать виновного от случайного прохожего. Но отрицать возможность ошибки я не стану. Он посмотрел на Мьола. — Я знаю этого охотника. Знаю достаточно давно, чтобы понимать, на что он способен и на что не способен. Поэтому не считаю правильным участвовать в решении его судьбы. Это было бы несправедливо и к нему, и к остальным членам совета. Гидрим медленно опустился обратно на стул. Себастьян перевел взгляд на плотного мужчину, по правую сторону от него. — Лорд Велласко. Что скажете вы? Велласко спокойно поправил манжеты и откинулся на спинку стула. — Ремонт жилых кварталов и складов обойдется казне в весьма значительную сумму, — тянул он слова лениво. — Придется восстанавливать кровли, стены, ворота. А зерно, уничтоженное в огне, само себя не возместит. Он ненадолго замолчал, разглаживая складку на манжете. — Народ ждет виновного. Если мы не предадим его суду, люди решат, что столица не способна защитить собственный город. Себастьян потер густые усы, ненадолго задумавшись. Затем перевел взгляд с казначея на женщину, сидевшую по другую сторону стола. — Леди Альвена. Каково ваше суждение? Пальцы Мьола едва заметно дрогнули в кандалах. Он поднял взгляд на женщину, задержав на ней взгляд. Альвена медленно поднялась со стула положив ладонь на край стола. — Мьол из Маримора… — голос на миг дрогнул, но Альвена тут же выпрямилась и продолжила уже тверже — Вы подозреваетесь не только в поджоге столичных складов, но и в содействии Театралам… Стук в дверь оборвал слова, дверь распахнулась. Внутрь зашел запыханный стражник со шрамом на носу. — Какого дьявола ты врываешься? — проскрежетал Гидрим, смотря на своего подчиненного. — Прошу простить и миловать. — стражник склонился в поклоне, сняв шлем и прижав его к груди. — Поступило донесение от дозорных. Одного из театралов видели на южной дороге. Он направился прочь от столицы. В комнате повисла тишина. Было слышно лишь потрескивание огня в масляной лампе, пока удар по столу не выбил всех из ступора. — Юг? Они что… собираются в Горт-Арван?! — первым заговорил Лоренцо, резко подавшись вперед. Элиана сложила руки на груди. — Бог мой… Горт-Арван. Мы должны остановить их. Гидрим сжал кулаки. — Обычную стражу туда не отправить. На юге свои законы, если их вообще можно так назвать. Свен не потерпит королевских солдат на своих землях. А без его дозволения наши люди там долго не протянут. Себастьян медленно поднялся из-за стола. — Довольно. — Он обвел взглядом членов совета. — Леди Альвена еще не закончила. В комнате снова воцарилась тишина. Себастьян повернулся к Альвене. — Продолжайте. Альвена тихо выдохнула и медленно выпрямилась. — Оставим в стороне подробности обвинений — они и без того известны каждому из нас. Я согласна с каждым из вас. С кем-то более, с кем-то менее, — ладонь едва заметно повела в сторону. — Но главная угроза сейчас не темный охотник, оказавшийся в столице. Главная угроза — Театралы. Лоренцо поудобнее устроился на стуле, поправляя полы камзола. Гидрим коротким движением руки велел стражнику выпрямиться. Альвена перевела взгляд на Мьола. — Мы можем использовать то, что умеет лучше всего сам охотник. Отправить его на охоту. — Она выдержала короткую паузу. — В Горт-Арван. Если Театралы действительно направляются туда, он сможет найти их раньше, чем они успеют исчезнуть. Себастьян медленно опустился на свой стул, не отрывая глаз от Альвены, что сложила руки перед собой и продолжила. — И, полагаю, среди жителей Юга появление темного охотника вызовет куда меньше вопросов, чем прибытие королевского рыцаря. Там привыкли к таким, как он. Советники переглянулись друг с другом. — Есть возражения? — тихо спросил Себастьян. — И каковы шансы, что этот дурень нас не обманет? Что не сбежит куда-нибудь в богами забытые земли? — возразил Лоренцо. Альвена едва заметно улыбнулась уголком губ. — Нам понадобится магическая помощь. Для этого мы пригласим Виньет. Лоренцо уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но лишь прокашлялся и откинулся на спинку стула. Себастьян медленно оглядел всех присутствующих. — Раз возражений я не слышу, — произнес он вставая со стула, — считаю это разумным решением. Мы избавимся от одного вредителя и получим возможность нанести удар по Театралам. Он перевел взгляд на Мьола, взяв в руки стопку пергамента. — Пусть охотник отправится на Юг. Завтра. — Себастьян вышел из-за стола и обойдя охотника встал возле выхода. — А до завтра, пусть сидит в темнице. Гидрим, он на тебе. Глава совета вышел за дверь. Одноглазый командир посмотрел на Альвену. — Не знаю, зачем вам понадобилась Виньет, госпожа Альвена. Но если за этим решением скрывается нечто большее, чем охота на Театралов, я хотел бы знать об этом заранее. — Сказал Гидрим, встав из-за стола и направился к выходу. — Отведи его в темницу, Кузьма. — Альве... Стражник тут же накинул на голову мешок и схватил за рубаху у плеча. — Двигайся, нелюдь. Стражник потащил его обратно по коридору. Под уже знакомый звон кандалов и легкой мелодии флейты охотника продолжали тащить за шиворот, затем начались ступени. Мьол шел вслепую, стараясь держать равновесие. Минуя ступени и несколько открытых клеток, послышался скрип открываемой решетки. Стражник втолкнул его обратно в камеру, схватив за мешок, стянув его с головы. Мьол рухнул лицом на грязный каменный пол, подняв вокруг себя клубок пыли. Боль пронзила лицо и плечо. Мьол судорожно втянул воздух, закашлявшись от поднявшейся пыли. Он уперся ладонями в камень и медленно поднялся на колени. Решетка со скрежетом закрылась, шаги стали отдаляться, а затем и вовсе пропали.

Глава 2. Сталь на Языке.

Мьол сидел на холодном каменном полу, прислонившись к стене. Он медленно стучал затылком о каменную стену, раз за разом. В темнице стояла глухая тишина. Где-то в глубине коридора капала вода, эхом распространяя звук по всем подземельям. За всю ночь через решетку не доносилось ни единого голоса. Взгляд охотника устало скользнул в угол за решеткой. Среди грязи и засохшей соломы, валялся ржавый металлический крест с обломанной цепочкой. Мьол тяжело вздохнул и опустил голову закрыв глаза, погружая комнату в полную темноту. Тело дернулось от скрипа решетки. Охотник поднял взгляд. Перед ним стоял Гидрим с жестяной миской в руке. — Видно, ночь не спал, — негромко произнес одноглазый. — Принес тебе еды. Подойдя ближе и, наклонившись, он поставил миску с жидкой кашей и ломтем хлеба на каменный пол. — Где моя лошадь? — хрипло спросил Мьол. Он тут же потянулся к ломтю хлеба, обмакнул его в кашу и жадно начал есть. — С ней все хорошо. В конюшне, — ответил Гидрим. Одноглазый молча наблюдал за охотником. При каждом влажном чавканье у него едва заметно дергалась мышца на щеке. — Как давно у тебя вообще появилась лошадь? — Недавно появилась. Щедрый староста попался, видимо, понравился я ему. Гидрим только что-то невнятно промычал. Мьол тем временем выскреб мелким куском хлеба остатки каши со дна миски. Отодвинув ее в сторону, он, не успев проглотить пищу, хрипло спросил: — Почему ты не сказал, что я убил одного из Театралов? Они думают, что я им помогаю. Гидрим поднялся и отошел к стене, остановившись спиной к охотнику. — Это была просьба Альвены. Умолчать. — Он слегка поджал губы, затем медленно развернулся. — Его смерть записали на счет моей стражи. — Надо было оставить тебя на Нави. Потерял бы сразу два глаза. У Гидрима напряглась челюсть. Он провел языком по внутренней стороне щеки, сдерживая ответ. — И долго ты еще возле меня стоять будешь? — спросил Мьол. Он подтянул ногу к себе и положил руку на колено. — Скоро придут те, кого ты вчера видел. Вместе с Виньет. Тебе хотят наложить метку. — Что за метку? Гидрим сложил руки на груди. — Земиван. Мьол устало вдохнул и опустил голову. — Лучше уж правда виселица… — Если убьешь Театралов и принесешь доказательства, Виньет снимет с тебя эту метку. Мьол устало посмотрел на него. — Все же заключать с тобой сделку в деревне было дрянной идеей. Дверь снова скрипнула. Первым внутрь вошел Лоренцо. Пухлое лицо казначея скривилось от отвращения, едва он переступил порог. Он брезгливо оглядел сырые стены и задержал дыхание. — Ох, матерь божья! Ужасное место. — скривился казначей. Следом вошла Элиана. Монашка настороженно оглядела коридор, придерживая края одеяния. Последним появился Себастьян. Он вошел торопливо, не задерживая ни на чем своего взгляда. — Гидрим, заковывай его к стене. У меня мало времени, — распорядился он. Появилась еще одна фигура. Старая женщина медленно переступила порог. Ее кожа казалась почти бесцветной, сухой и истонченной, словно с нее давно ушла вся кровь. Тело скрывало плотное темное пальто, оставляя открытыми лишь худые руки и лицо. Поднимая свои черные глаза, без единого проблеска белка, она смотрела исподлобья на охотника. Ее зрачки горели алым, почти кровавым огоньком. Гидрим подошел к Мьолу и снял кандалы с его запястий. Затем поднял руки охотника над головой и закрепил их в железных кольцах, вбитых в стену. Ноги Мьола остались свободны. — Все на месте? — спросил Себастьян. Он повернулся к старухе. — Виньет аль-Сар'Тхал. Этот… человек в вашем распоряжении. — А где госпожа Альвена? — спросила Элиана. Себастьян на мгновение задержал взгляд на Мьоле, затем перевел его на монахиню. — У нее появились дела в верхних покоях. Она решила заняться ими лично. — Он едва заметно поправил воротник. — Не будем заставлять ее ждать. Охотник дернул руками, звякнув железными кольцами. — Для такой метки нужно согласие. Без него она бесполезна. Лоренцо закашлялся, по-прежнему прикрывая нос рукой. — Какое еще согласие? У такого, как ты, выбора нет. — Он поморщился и покосился на Мьола. — Эх, как же я скучаю по временам, когда вы, охотники, были всего лишь пешками и не считали нужным иметь собственное мнение. А теперь погляди… язык развесил. Виньет подняла руку, и казначей попятился назад. Она медленно направилась к охотнику. Гидрим тем временем достал короткий кинжал. Он оттянул край рубахи Мьола и рассек ткань на груди, оголив кожу. — Дай разрешение на метку, Мьол, — произнесла Виньет. Ее пальцы медленно потянулись к его груди. Кривые ногти остановились возле самого сердца. — Ты убьешь Театралов — и я сниму метку. Это моя клятва. Мьол молчал. Люди Круглого стола и ведьма, каждый из которых желал одного — увидеть, как охотник согласится на их условия. Мьол задержал взгляд на каждом молчаливом лице, а затем снова посмотрел на Виньет. — Согласен. Виньет медленно прижала грязный ноготь к его груди. Кожа под ним разошлась, выступила тонкая капля крови. Кулаки Мьола сжались. Челюсть свело от боли. Все тело охотника напряглось, будто каждая мышца разом превратилась в натянутую струну. — На-ви-мез… — прошептала старуха. Ее палец продолжал медленно двигаться по коже. Мьол дернулся всем телом. Нога резко толкнула миску, и та с глухим звоном отлетела в сторону. — Земи… ван, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. Взгляд начал мутнеть. Сила медленно уходила из тела, руки повисли в железных кольцах. Под пальцами Виньет на груди проступило черное пятно. Оно медленно расползалось по коже, разрастаясь тонкими темными прожилками. Пытаясь удержать голову, Мьол смотрел на красные зрачки, что начинали плыть среди всех. Его голова бессильно опустилась на грудь.

“Твое время ограничено.” — Эти слова остались внутри, впившись глубже самой метки. Держа поводья кобылы, Мьол чувствовал, как уверенно она несет его вперед. Но сам охотник этой уверенности не чувствовал. Ни в дороге, ни в цели, к которой его отправили. Дыхание сбивалось всё чаще. Взгляд мутнел, словно после тяжелого алкоголя. Каждый толчок отдавался в самом сердце, будто невидимые иглы пронзали его изнутри. Зеленые, густые поля постепенно редели, уступая место сухой, растрескавшейся земле. Юг встречал его безжизненно, пусто и чуждо. Руки сжали поводья, когда на чистом горизонте показался караван. — Тише.. Мышка.. — выдохнул Мьол. Телега каравана стояла раскрытой. Крыши не было — доски валялись вокруг, тряпье разметало по пыли. Ни лошадей, ни людей. Только темные, уже подсохшие брызги крови тянулись в сторону дороги. Земля вокруг была исчерчена. Широкие, протянутые следы уходили вглубь, ломая пыль ровными дугами, без следов лап или ног. Мьол тронул поводья, и Мышка снова зашагала по дороге. Под ребрами знакомо потянуло. Тяжелое биение стало отдавать в грудь все сильнее. Мьол резко втянул воздух. Следующий толчок ударил сильнее. Боль прошла от груди к вискам, отдалась за глазами. Пальцы сами легли на грудь, сжимая ткань рубахи. Тело подалось вперед, и Мьол рухнул с лошади на колено поднимая вокруг пыль. Мышка остановилась, нервно мотая головой. Мьол стиснул зубы, пытаясь удержаться на руках. Сердце продолжало сжиматься, давая лишь короткие передышки. Сделав еще несколько глубоких вдохов, он медленно поднялся на ноги. Рука все еще лежала на груди, а другая уже тянулась к рукояти меча. Мьол выпрямился не до конца, удерживая равновесие больше на упрямстве, чем на силе. Взгляд снова скользнул по следам, и теперь он задержался на них дольше. Поверхность вокруг была неровной, местами вздута с мелкими углублениями. Тонкие трещины тянулись от колес к обломкам, а один край телеги едва заметно просел, словно под ним было пустое место. Мысль еще не успела оформиться до конца, как сердце дернулось вновь, на этот раз резче и глубже. — С-сука… — выдохнул Мьол, хватая ртом воздух. Земля под телегой поднялась коротким бугром. Доски скрипнули, ось треснула, и повозку повело в сторону — прямо на него. Тело тут же ушло в сторону. Он сорвался с места, уводя себя из-под удара, и телега пронеслась мимо, ударившись о землю с глухим треском и перевернувшись на бок. Пыль поднялась густой завесой, скрывая на мгновение все вокруг. Лошадь всхрапнула, резко отступая. Мышка метнулась в сторону, нервно топталась, мотая головой и взбивая копытами сухую землю, не сводя взгляда с того, что осталось за повозкой. Когда пыль начала оседать, он увидел ее. Песчаная кожа почти сливалась с землей, вытянутое тело медленно поднималось из-под осыпающейся пыли, а большие желтые глаза уже были направлены на него. Змея зашипела, приоткрывая пасть Мьол поднял меч. Пальцы вдруг онемели. Рукоять едва не выскользнула из ладони. Он попытался сделать шаг, но нога осталась на месте. Он нахмурился и снова дернул рукой, заставляя себя двинуться. Дыхание ускорилось, взгляд метался по сторонам. — Что… — Он попытался сжать пальцы сильнее. Рука дрогнула — Что это такое.. В груди снова кольнуло, охотник попытался снова втянуть воздух.

Шипение оборвалось, в следующий миг змея рванулась вперед. Тяжелое чешуйчатое тело начало обвивать охотника. Хватка стала сильнее, взгляд мутнел. Мьол напрягся всем телом. Щеки раздулись и покраснели, он попытался вырваться, упираясь плечами в тело змеи. Пальцы разжались, и меч выпал из руки, с глухим стуком ударившись о землю. В тесном кольце тела змеи рука охотника нащупала чешую. Шипение резко оборвалось. По песчаной чешуе, обвивающей его грудь, медленно потянулись тонкие белые линии. Едва заметные трещины. Иней расползался все дальше, забираясь между пластинами, покрывая тело змеи белесым налетом. Змея тут же отпрянула, откинув Мьола в сторону. Мьол рухнул на землю, жадно втягивая воздух вперемешку с песком. Змея выгнулась, с силой врезаясь боком в землю, будто пыталась содрать с себя покрывший ее иней вместе с чешуей. Мьол не отводил взгляда. Каждый вдох отдавался болью в груди, но более терпимой. Змея продолжала биться, пока под ней не начала проседать песок. Тело почти мгновенно ушло вниз, растворяясь в земле. Только хвост еще на миг показался над поверхностью, и следом исчез тоже. Шум стих. Только ветер гонял пыль между обломками каравана. Мьол медленно перевернулся на спину, пытаясь восстановить дыхание. В ушах стоял глухой гул. Звук донесся со стороны перевернутой телеги. Мьол тут же приподнял голову. Между досок мелькнуло движение. Кто-то осторожно выглянул наружу — мужчина в купеческой одежде. Бледный, с широко раскрытыми глазами. — Эй… — голос у него дрогнул. — Ты… Рука купца потянулась к охотнику. Мьол перехватил его и с силой впечатал в землю рядом с телегой. Пальцы вцепились в ворот. Вторая рука уже выдернула стальной кинжал из-за пояса. — Твою ж мать! Упырь! Пальцы на рукояти клинка дрогнули от человеческого голоса.Перед глазами больше не было песчаной чешуи — только перепуганное человеческое лицо. Мьол резко отдернул клинок. — Святые боги.. чудище хуже песчаной змеи! Мьол оттолкнулся от земли, немного пошатнувшись. Купец дернулся назад, почти вжимаясь в разбитую телегу. Охотник отвернулся, проводя ладонью по лицу. Пальцы дрожали. — Ты… кто такой?... — Спросил Мьол. Мужчина сглотнул. Взгляд его дернулся к клинку. — Купец… — выдавил он. — Просто купец. Мы шли к городу. Везли товар. Костюмы для праздника Трех Огней.. — Откуда взялась змея? — коротко спросил Мьол. Купец сглотнул и быстро кивнул. — Из-под земли вышла. Мы даже… — он запнулся, прерываясь на вдох. — Мы даже понять не успели. Сначала…лошадей. Потом двоих моих сопровождающих. Мьол перевел взгляд на следы в пыли, всматриваясь. Купец осторожно поднялся, держась за край телеги. — Ты… ты тоже в город? — с хрипом продолжил купец. Мьол уже шел к своей лошади. Мышка нервно переступала копытами, но подпустила его. Он провел ладонью по ее шее, чувствуя под пальцами мелкую дрожь. — Да. — ответил он, не оборачиваясь. Купец сделал неуверенный шаг следом. — Тогда мне тоже туда… Мьол медленно затянул ремень ножен на поясе и только после этого обернулся. Взгляд скользнул по мужчине с головы до ног. — Я только что чуть не вскрыл тебе горло. — спокойно сказал Мьол. — А ты хочешь идти рядом? Купец отвел взгляд, затем снова посмотрел на Мьола. — А что мне еще делать?... — выдохнул он. — Пешком я до города не дойду. А если эта паскуда обратно выползет? Да сожри ее пекло… — Не вернется, — сказал Мьол, скрестив руки на груди. — После холода они прячутся и сбрасывают кожу. Охотиться уже не станут. Купец открыл рот, но ничего не ответил. Только опустил голову. Мьол посмотрел на него, затем на пустую дорогу впереди. — До города еще далеко. Ты местный? Знаешь, где здесь можно переночевать? Купец потер подбородок, несколько раз переводя взгляд с дороги на горизонт. — На юго-западе деревня… — наконец сказал он. — Небольшая. Вроде называется Велла. Купец ненадолго замялся. — Там река хорошая. Рыбы много. Арвы столько, что местные порой прямо руками из воды таскают. Есть таверна… хозяина знаю. Он покосился на охотника. — А если не понравится, можно и до Маримора добраться. Он тут недалеко… — В Маримор не поедем, — сразу перебил Мьол. — Доберемся до Веллы и там я тебя оставлю. Купец поправил ворот рубахи и слегка выпрямился. — К слову… Марек. Марек Вальд. Купец, если уж знакомиться по всем правилам. Охотник забрался в седло и взялся за поводья. — Мьол. — Что ж… будем знакомы. — кивнул Марек. Он неловко забрался на лошадь позади охотника и ухватился за край седла. Мьол тронул поводья, и Мышка снова пошла по дороге. Вскоре на землю упали первые редкие капли. Морось быстро осела на одежде и гриве лошади. Охотник натянул поводья и слегка подстегнул Мышку. — Вон там, за сухостоем, должна быть деревня, — сказал Марек. Кобыла свернула с дороги и обогнула высохшие деревья. За ними постепенно показался высокий деревянный забор, потемневший от дождя. Над частоколом виднелись крыши домов. Морось стала гуще. Мышка сбавила шаг, подходя к воротам. Возле ворот стоял небольшой навес, укрывая от дождя одинокого мужчину с древком копья в руках. — Куда идете? — крикнул мужчина из-под навеса, не выходя под дождь. Мышка подошла к воротам. Мьол натянул поводья, и кобыла остановилась. — В таверну. Ночь переждать, — крикнул Марек из-за его спины. Мужчина кивнул, и ворота отворились. Деревня встретила их тихо, людей почти не было. Только двое детей носились по улице, со смехом прыгая по лужам. Мышка остановилась возле одного из домов. Мьол спешился, следом с седла слез Марек. Дверь дома распахнулась. На пороге появилась женщина в светлом платье. Увидев детей, она тут же нахмурилась, туже затянув платок на голове. — А ну, быстро домой! Сколько раз говорить — не шляйтесь под дождем! Дети тут же перестали смеяться и замерли от строго голоса. — Мам, мы только… — Домой! А то сейчас Мелюзка из реки выйдет, за ноги вас ухватит! Дети с визгом убежали в дом. Женщина задержала взгляд на двух незнакомцах с лошадью, затем молча скрылась следом и закрыла дверь. — Мелюзка? — переспросил Мьол, взяв Мышку за поводья и направившись дальше. Марек поспешил следом. — Да… именно она. — Он ненадолго задумался. — Местные верят, будто она живет в реке и благословляет её. Потому рыбы здесь и столько. Марек усмехнулся. — А детям про неё рассказывают, чтобы слушались. Когда нужно. — Дух плодородия в реке? — Мьол чуть повернул голову. — Любопытно. — Вон таверна, — сказал Марек, указывая вперед. За дождливой пеленой показался широкий двухэтажный дом с вывеской над входом. Мьол завел Мышку под навес у таверны и привязал поводья к деревянной перекладине. Проверил узел, дернув его на себя, затем развернулся к Мареку. — Ну, ты свободен. До деревни довез. Марек прокашлялся. — Тут… такое дело… Мьол скрестил руки на груди. — Денег у меня нет, — нехотя признался купец. — За товар мне должны были заплатить в городе. А теперь… сам видишь. До города я его не довез. — Твоя проблема. Я мог оставить тебя у разбитого каравана,— сухо ответил Мьол. Он снял дорожную сумку с седла Мышки и направился к таверне. — Проси милостыню у хозяина таверны. — Милсдарь, прошу… — Марек поспешил следом. — Комната всего пять тарий. Мьол остановился, снова почувствовав сжатие в груди. Он сдавил челюсть, затем толкнул дверь и вошел в таверну, оставив Марека позади. Внутри таверна оказалась простой и невзрачной. Потемневшие от времени стены, грубые деревянные столы и несколько лавок вдоль них. В воздухе смешались запахи пива и дешевого вина. Пара столиков была занята рыбаками. В промокшей одежде и с засаленными руками они громко смеялись, передавая друг другу кружку с пивом. Смех то и дело перебивал судорожный кашель одного из них. Мьол прошел мимо, не задерживая взгляда, и подошел к стойке. За ней стояла женщина крепкого сложения. Широкие плечи, сильные руки. Одетая в простую мужскую рубаху, жилет и тяжелые штаны, она выглядела скорее женщиной, привыкшей таскать бочки и мешки, чем хозяйкой таверны. Она недовольно покосилась на охотника, наполняя новую кружку пивом. — Что надобно? — Нужна комната. На ночь, — сказал Мьол, сложив руки на стойке. Позади него какой-то мужик быстро положил на стойку две тарии и ухватил кружку, которую женщина только что наполнила. — Спасибо, Валька! Ты просто… ик… лучшая женщина! От него потянуло кислым пивом, когда он раскрыл рот. Валька лишь цокнула языком и проводила взглядом пьяницу, возвращавшегося за свой стол. — Пять тарий. И занимай любую комнату до утра. Мьол обернулся и посмотрел на пьяниц за столами. Те уже снова смеялись, передавая кружку по кругу. Он достал из кармана монеты и положил их на стойку. Не сказав больше ни слова, Мьол направился к лестнице в углу таверны. Поднявшись по скрипучей лестнице, Мьол вошел в первую попавшуюся комнату. Внутри стояла одна кровать, небольшой деревянный стол и покосившийся шкаф. Больше ничего. Прикрыв за собой дверь, Мьол прислонился к ней спиной и ненадолго замер. Затем принялся снимать доспехи. Расстегнул застежку у шеи и сбросил плащ с плеч. Освободил нагрудные ремни, снял наплечники, один за другим стянул наручи. — Дух в воде… Мелюзка. — говорил охотник шепотом, продолжая раздеваться. Металл тихо звякал. Все снятое он складывал на небольшой пыльный стол. Следом снял перчатки, отстегнул меч и кинжал, затем снял пояс со всем навесным снаряжением. Кожаные защитные полотнища легли туда же. Мьол расстегнул крепления кожаного доспеха и стянул его с себя. Последними снял сапоги и поставил их под стол. Теперь на нем остались только порванная на груди рубаха и штаны. Мьол устало выдохнул и посмотрел на кровать. Взяв со стола кинжал, он подошел к ней и сел на край. Охотник смотрел на острие кинжала. Перед глазами снова мелькнула песчаная чешуя. Горячее дыхание у самого лица. Пальцы крепче сжали рукоять. — Почему я тогда замер?.. Я ведь что-то почувствовал… Мьол медленно постукивал лезвием кинжала по пальцу, глядя в одну точку. Перехватил кинжал крепче и он медленно поднял его к лицу. Сталь остановилась у самых глаз. Мьол замер. Дыхание стало тише. Ноздри едва заметно дрогнули, а пальцы сильнее сжали рукоять. Он не отводил взгляда от собственного отражения в клинке. Приблизив кинжал еще по шее пробежал холод. Мьол нахмурился, но кинжал не опустил. Он медленно открыл рот, кончик стального лезвия коснулся языка. Мьол едва заметно отстранил голову, но тут же вернул ее обратно. Дыхание стало рваным. Горло сжалось, не позволяя сглотнуть. Мьол медленно убрал кинжал от лица, опустив его на колено. — Что это такое?.. Не найдя ответа, он упал на бок и прикрыл глаза. Дождь тихо стучал по крыше. Дыхание постепенно выровнялось, тело обмякло, и мысли одна за другой начали угасать.

Грохот грома резко разорвал тишину, от чего Мьол распахнул глаза. За окном уже стояла темнота. Дождь усилился, тяжелые капли хлестали по стеклу и крыше. Охотник поднялся с кровати и подошел к окну. За деревней, между домами, виднелась река. Ее черная поверхность вздрагивала под дождем, отражая слабый свет луны. Мьол всмотрелся, у самой воды что-то мелькнуло. Из реки показался двойной рыбий хвост, блеснувший в лунном свете, который тут же исчез. Мьол прищурился и затем отошел от окна, подойдя к столу с вещами. Охотник молча и торопливо надел доспехи, затянул ремни и закрепил меч и кинжал. Схватив плащ он вышел из комнаты. В таверне было пусто. Мечник не замедлил ни шага, выйдя на улицу он сразу направился к реке. Мьол шел к реке по размокшей земле. В темноте стрекотали ночные насекомые, а вода глухо плескалась о берег. Охотник замедлил шаг и стал осматриваться. Он остановился у самого берега и всмотрелся в черную поверхность реки. — Мелюзка. Я знаю, что ты тут, — тихо сказал Мьол и сел на траву у берега. В ответ была лишь тишина. Затем раздался женский голос. Мягкий, почти ласковый, но с едва уловимым звоном, будто слова проходили сквозь толщу воды. — Конечно знаешь. Я ведь тебя позвала. Мьол медленно поднял голову и огляделся, вокруг ни души. Он посмотрел на реку, затем на темные дома за спиной. Голос не доносился ни с одной стороны. Казалось, он звучал отовсюду. — И зачем же ты меня позвала? Купаться я не собираюсь, — съязвил Мьол. — Я хотела… посмотреть. На тебя. Из черной воды медленно показалась верхняя часть головы. Мокрые волосы прилипали к бледному лицу, расступившимися только в разрезе светящихся глаз. — Честно, я тоже, — Мьол подогнул ноги, устраиваясь поудобнее. — Видел тебя только на рисунках в бестиарии. — И как же… я там изображена?.. — спросила Мелюзка, поднимаясь выше из воды. Вода стекала с её тела, но ночная темнота почти не позволяла различить ни цвета кожи, ни черт лица. Над поверхностью показались плечи и тонкий силуэт обнаженного женского тела. — В темноте я не вижу, как кошка, но думаю, на пергаменте тебя изобразили довольно точно. Художник явно успел тебя рассмотреть. Мелюзка издала тихий, булькающий звук и медленно опустилась обратно в воду. Над поверхностью остались только глаза. — Я чувствую… в тебе… то, что чуждо тебе, — произнесла она с едва слышным шипением. — Ты умираешь. Мьол тяжело вздохнул. — Я каждый день умираю. Как и все Темные Охотники… Мелюзка снова издала тихий булькающий звук. — Каждое… существо… стремится… к выживанию. Ты… будешь жить. Темная вода вокруг неё едва заметно всколыхнулась. Она медленно стала приближаться к берегу, затем голова исчезла под водой. Мьол поднялся на ноги. Ладонь легла на рукоять меча. — Давай без этого…— прошептал охотник. Он всмотрелся в темную воду, но в этот миг поверхность взорвалась брызгами воды. Мьол отступил в сторону, но Мелюзка вылетела из реки и всем телом обрушилась на охотника, сбивая его с ног. Мокрые руки сомкнулись вокруг него, прижимая к земле. Нижняя часть её тела скользнула следом. Два длинных рыбьих хвоста обвились вокруг ног Мьола, не давая подняться. — Ты должен… не останавливаться, — прошептала Мелюзка. Её ладонь легла Мьолу на грудь, прямо на черное пятно. — Время… Боль вспыхнула мгновенно, Мьол начал кричать от агонии. Мир перед глазами потемнел, звуки исчезли, а тело будто провалилось в пустоту. Охотник вскочил с кровати, судорожно хватая воздух. Яркий свет солнца ударил в глаза. Отдышавшись, Мьол перевел взгляд на окно. Он поднялся с кровати и подошел ближе, вглядываясь в воду. У дальнего берега двое рыбаков махали друг другу руками, перекрикиваясь сквозь шум дождя. В руках у обоих были удочки. Мьол сглотнул и перевел взгляд правее. Из воды показались два рыбьих хвоста, а над ними светящиеся глаза. Мелюзка смотрела прямо на него. Мьол моргнул, и хвосты вместе с глазами тут же исчезли под водой. — Как я выжил… Дверь в комнату отворилась. Внутрь вошла Валька. — Утро, — недовольно фыркнула она, но тут же отвела взгляд, заметив, что охотник стоит в одной рубахе и штанах. — Одевайся и проваливай. И прикройся, что ли. Мьол посмотрел на себя, затем снова на Вальку. — Я вроде… и не раздет. Валька цокнула языком и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Мьол посмотрел на разложенные вещи, тяжело вздохнул и принялся одеваться. Каждый раз, проводя языком по зубам, он будто снова чувствовал холод стали на языке. Спустившись на первый этаж, охотник подошел к стойке. Валька как раз яростно спорила с мужиком, с опухшим лицом. — Валька, чертова ты сука! Я просил рыбу слабо прожаренную, а ты взяла и зажарила её до углей! Ты че, баба?! — пробурчал сизый. — А ты что, рыбу сырую жрать собрался? — огрызнулась Валька. — Не нравится — иди сам лови и жарь. Меньше крика будет. Мьол достал из кармана пару тарий, но замер, наблюдая за спором. — Да ты кухарка хреновая, — процедил сизый, покачнувшись на ногах. — Был бы у тебя мужик под боком, может, не стала бы такой потаскухой. Валька резко ударила его в челюсть. Сизый отлетел назад, врезался в свободный стол и перевернул его вместе с собой. Она медленно разжала покрасневший кулак. Мужики за соседним столом ахнули, прикрывая лица руками. Мьол посмотрел на перевернутый стол, затем на Вальку. — Прошу простить… Воды можно набрать во флягу? Валька хмыкнула и вернулась за стойку. Только теперь её взгляд задержался на черных пятнах вокруг глаз охотника. — Две тарии, — коротко бросила она. Мьол отстегнул флягу с пояса и положил её на стойку вместе с пятью монетами. — Возьмите пять. Не каждый пустит на ночлег такого, как я. Валька забрала монеты и флягу. — Иногда даже такие уродцы, как вы, воспитаннее здешних деревенщин. Хотя уродцем я бы тебя не назвала, — бросила она и скрылась за дверью позади стойки. Тем временем сизый уже поднялся на ноги. Прищурившись одним глазом, он посмотрел на стойку, покачнулся и поплелся к выходу. Валька вышла из-за двери и протянула Мьолу наполненную флягу. — Благодарю, — кивнул охотник, забирая её. Он убрал флягу за пояс и направился к выходу. Отворив дверь таверны, Мьол вдохнул свежий воздух после ночного ливня. Пахло мокрой землей и сырой древесиной. Дождь уже прекратился, оставив после себя лишь лужи и размокшую грязь на дороге. Мьол подошел к навесу, где стояла серая кобыла, и легонько погладил её по спине. — Просыпайся, Мышка. Пора в путь. Отвязав Мышку, охотник вывел её из-под навеса и оседлал. — Как прибудем в город, найдем тебе овса. Мьол дернул поводья, и серая кобыла пошла вперед, прочь от деревни Веллы.

Дорога к городу тянулась через сухую равнину. Песок под копытами постепенно становился плотнее, а редкая трава по краям дороги почти исчезла. Солнце поднималось выше и пекло всё сильнее. Ветер стих совсем, оставив после себя лишь сухой зной. Вдоль дороги попадались лишь старые кости, наполовину занесенные песком. Больше ничего. Лишь клекот стервятников, круживших где-то над мертвыми землями, время от времени перебивал дробный топот копыт Мышки. Мьол немного осадил Мышку и достал флягу. Сделал несколько глотков, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Адская жара… Впереди уже проступали стены города. Высокие, сложенные из светлого камня, выжженного солнцем. Мьол остановил Мышку у дороги. Налил немного воды в ладонь, подался вперед и протянул её кобыле. — Пей давай. Знаю, хочешь не меньше меня. Мышка потянулась к руке и жадно слизала воду. Охотник снова налил немного воды в ладонь и, пока Мышка слизывала её, посмотрел на город. — Горт-Арван… Не думал, что вернусь в это богом забытое место… Когда Мышка вылизала его ладонь, Мьол похлопал её по гриве, убрал флягу за пояс и легко коснулся пятками её боков. Мышка тут же дернула ушами и пошла. Вскоре Мышка ускорилась, сокращая расстояние до центральных ворот песчаного города. У ворот уже виднелись двое стражников. Рядом с ними стоял человек в знакомой одежде. — Марек? — Мьол прищурился. Мышка тихо всхрапнула, останавливаясь у ворот. Один стражник лениво жевал, продолжая говорить с Мареком, второй со скукой смотрел на горизонт. Южные доспехи почти не закрывали тела — лишь легкие пластины поверх ткани и длинные, кривые сабли на поясах. — Ничего знать не хочу, Марек. Ты в прямом смысле просрал караван. Ты знаешь, что Свен с тобой сделает? А что он сделает с нами, когда поймет, что именно мы пропустили тебя без груза? Стражник откинулся спиной на деревянную балку, но тут же заметил Мьола. Выпрямился и медленно перенес руку ближе к рукояти сабли. — Ты с-сука кто ещё такой? — прокряхтел стражник с набитым ртом. Охотник спешился и взял Мышку за узду. — Я к Свену. Марек тут же обернулся, услышав знакомый голос. — Вот! Этот Темный Охотник подтвердит, что моей вины тут нет! Это всё была змея! Стражники переглянулись и расхохотались. — Так это твой друг? Или товар? Неужто всё-таки решил работорговлей заняться, а, Марек? Смех обоих стражников снова разнесся у ворот. Марек побледнел. — Сразу видно — служба изматывает, — сухо произнес Мьол. — Ни борделя, ни выпивки. Наверное, уже друг с другом развлекаетесь? Ухмылка сошла с лица стражника. Второй тихо хмыкнул, но руку с рукояти сабли не убрал. — Что? Не смешно? — Острый язык для такой поганки, как ты, — бросил первый. — До твоей работы я точно не опущусь. У меня здесь другие дела. На мгновение повисла тишина. Первый изменился в лице. Второй стражник тихо выдохнул носом, будто сдерживая смешок, но взгляд его стал внимательнее. — Ты, гниль, как смеешь так со мной говорить? — стражник шагнул вперед, доставая оружие. Мышка нервно дернула головой, но Мьол не шелохнулся. — Хватит! — Марек шагнул между ними, вскинув руки. — Хватит, он не… Голос дрогнул, но Марек быстро продолжил: — Он довез меня до деревни Веллы на своей лошади. Сделал мне услугу. Так что… дайте человеку спокойно пройти, — Марек сглотнул. — Я лично пойду к Свену и расскажу, как всё было. На вас ничего не повесят. Первый стражник сплюнул на камень у ворот. Его взгляд снова скользнул по черным пятнам вокруг глаз Мьола. Сабля медленно вернулась в ножны. — Заходи, — сухо бросил он. — Раз Марек за тебя так сильно ручается. После короткой паузы стражник перевел взгляд на самого купца. — А ты потом ко мне зайдешь. Сказано было спокойно, но Марек сразу напрягся. — Зайду. — быстро кивнул он. Первый стражник всё же махнул рукой в сторону ворот. — Проваливайте уже. И смотри, пятнистый… — он криво усмехнулся. — Если попадешься на чём-нибудь, я первым приду посмотреть, как тебя казнят. Мьол молча прошел под тяжелой аркой ворот, ведя Мышку за поводья. Марек держался чуть позади. Горт-Арван встретил их шумом, жаром и густыми запахами сушёных трав, специй и дешёвого алкоголя. Прямо у ворот тянулись торговые ряды. На прилавках лежали сушеное мясо и специи, ржавое оружие, дешевые ткани и всякие побрякушки. Между лавками орали торговцы, ругались покупатели и носились босые дети. Чуть дальше, у стены, сидели люди в кандалах. Худые. С опущенными головами. Над ними лениво покачивалась деревянная табличка с выцветшей надписью о продаже. На одной из площадей толпа собралась вокруг деревянного позорного столба. Раздавался смех, в закованного мужчину летели гнилые овощи, а рядом скучающе стоял стражник. Марек невольно замедлил шаг, скривившись, но охотник не останавливался. Он двигался по улицам Горт-Арвана с такой уверенностью, будто знал их наизусть. Не останавливался на перекрестках, не сворачивая в углы. Марек, шедший следом, всё чаще поглядывал на него. — Слушай… Мьол. Ещё раз спасибо, — тихо сказал купец, стараясь перекрыть шум улицы. — За что? — не поворачиваясь, спросил Мьол. Марек прокашлялся. — Те двое на воротах несколько часов меня держали и расспрашивали. Не пускали. Мьол только промычал что-то в ответ. — Странно, что пустили, когда я появился. Впереди, над крышами низких домов, уже виднелось поместье Свена. Светлый камень, высокие стены, вооруженная охрана у входа. Даже среди грязных улиц Горт-Арвана это место выглядело богато и чуждо. Марек заметно замедлил шаг. Стражники перегородили Мареку путь, скрестив перед ним копья. — К господину Свену, — быстро сказал купец. Мьол тем временем отошел в сторону и подвел Мышку к ближайшему столбу, чтобы привязать лошадь. Привязав Мышку он вернулся к Мареку. Один из стражников молча скользнул по нему взглядом, задержавшись на черных пятнах вокруг глаз. Затем лишь кивнул и отошел в сторону. Их пропустили внутрь. Внутри поместья было непривычно просторно. Полы из светлого камня блестели от чистоты, поверх них лежали тяжелые ковры. На стенах висели шкуры редких зверей, между ними — бронзовые статуэтки и резные светильники. Дорогие ткани свисали с высоких окон и дверных проемов. — Время идет, а Свен не меняется, — бросил Мьол. К ним подошла молодая девушка в простой одежде служанки. — Господин Свен у себя? — спросил Марек. Девушка коротко кивнула. — Следуйте за мной. Они поднялись на второй этаж. У массивной двери служанка остановилась и осторожно постучала. — Господин Свен, к вам пришли. Несколько секунд стояла тишина. Затем изнутри донесся спокойный мужской голос: — Кто там ещё? Девушка прочистила горло. — Господин Марек и… — она посмотрела на охотника. — Мьол, — тихо подсказал он. — Господин Марек и Мьол. За дверью раздался короткий смешок. — Пусть войдут. Дверь открылась, и за ней показалась просторная комната. Тяжелые шторы закрывали часть солнечного света, оставляя помещение в мягком полумраке. Воздух пах дорогими, приторно сладкими маслами. У дальней стены стояла широкая деревянная ванна, наполненная водой, от которой исходил теплый пар. Свен расслабленно лежал в ней, откинувшись на край, а рядом крутились две полуголые девушки, вытирая ему плечи полотенцами. Марек выдохнул и отвел взгляд от ванны. — Господин Свен… караван… Но Свен даже не посмотрел на него. Он не сводил глаз с Мьола, расплывшись в широкой улыбке. — Надо же… — тихо произнес он с усмешкой. — А я думал, ты сдох раньше, чем вырос.

Глава 3. Проклятое Сердце.

Тяжелые шторы почти не пропускали свет. Между свечами лениво тянулся дым благовоний, наполняя комнату густым, сладковатым запахом цветов. Стены были увешаны живописными картинами Горт-Арвана, а между ними висели блестящие мечи и сабли. Свен развалился в широком кресле, закинув одну ногу на подлокотник. На плечи небрежно была накинута меховая накидка, оголяя торс. Перед ним стоял тяжелый деревянный стол. На нем лежал бронзовый колокольчик, стояли два пустых бокала и кувшин с вином. Рядом лежала небольшая чаша с фруктами и несколько свернутых кусочков пергамента. Между ними появилась тонкая женская рука, что взялась за кувшин. Она наполнила бокал Свена, затем так же спокойно налила вина охотнику. — Гортское… красное, — произнес Мьол и взял бокал. Он чуть наклонил его, затем медленно провернул бокал в пальцах. — Лучшее вино на юге, — уверенно сказал Свен. Девушка склонилась в поклоне и поторопилась выйти из комнаты. Свен проводил её взглядом и кивнул в сторону двери. — Понравилась? Мьол сделал глоток вина и тяжело выдохнул. — Нет. — Она и её тело — одни из самых красивых на этом континенте. О таких не поют даже в эльфийских балладах. Мьол посмотрел на дверь, за которой скрылась девушка, затем снова перевел взгляд на Свена. — Может и так. Но меня не привлекает ни один человек. Свен рассмеялся. — Никто до сих пор не дал мне ответа, почему темные охотники почти бесчувственны, — он почесал короткую бороду. — И ведь даже сам охотник не знает ответа на этот вопрос. Какая ирония, правда? — Может, бесчувственный только я. Много ли ты видел Охотников за последние годы? Свен чуть поерзал в кресле и принялся поправлять волосы, задумчиво глядя в потолок. — Я знал только одного, помимо тебя, — он сделал глоток вина и задержал его на языке, после чего довольно цокнул. — Звали его Алдрик. Сила была у него в крови с рождения. Парень слишком быстро поверил, что ему всё нипочем. Однажды полез на медведя, решив, что зверь ему не ровня.. — И много чувств он испытал за свою жизнь? Мьол снял перчатки и положил их на стол. — Знать не могу. Но у девок он пользовался спросом. Повезло ему, что черные пятна были на спине, а не на лице. Свен скользнул взглядом по лицу Мьола и усмехнулся. — Хотя, может, и на пятнистых лицом найдутся любительницы. В Горт-Арване народ всякий. Мьол промолчал, допил вино и взял с чаши фруктов зеленое яблоко. — Как там твои поиски Иннарха? — Найти его после погрома, который устроили Театралы, было сложно. Почему-то мне кажется, что его там нет. — И почему ты так решил? Свен взял колокольчик и легонько звякнул им. — Стража обвинила меня в соучастии. Меня привели к Круглому столу. Дверь за спиной Мьола открылась. Та же девушка вошла в комнату, склонилась в поклоне и снова наполнила бокалы вином. Свен едва заметно махнул рукой, и она тут же вышла. Мьол сделал глоток и продолжил: — Главой стражи был Гидрим, а не Иннарх. Мьол убрал яблоко в карман и взял грушу. — Возможно, он отошел от дел. Всё же возраст мог взять своё. Он ведь даже старше меня. — тихо сказал Свен. Охотник убрал грушу так же в карман. — Поэтому я и согласился на поимку Театралов. Среди Круглого стола оказалась Альвена…Она знает Иннарха с младенчества. Они явно часто пересекались в одном замке. Она должна дать мне ответы. — Ты её знаешь? — Свен сложил руки на столе. — Кем она тебе приходится, что ты так уверен, будто она даст ответы на твои вопросы? Мьол опустил голову и тяжело вздохнул. — Порой… от нерешительности теряешь больше, чем от неверного решения. — В таком случае… — Свен опустил ногу и отодвинул бокал вина. — Можно перейти к теме твоего визита ко мне. К тому, куда ты явно не хотел идти. — Одного из театралов видели по направлению к твоему городу. А зная твои связи, у тебя наверняка есть информация. Свен усмехнулся. — Значит, ты пришел ко мне только для того, чтобы узнать, видел ли я Театрала? — Да. Мне нужна любая зацепка. Свен провел пальцем по столу, задумчиво потирая подбородок. — Я помогу тебе. Помогу полностью уничтожить Театралов. Но взамен окажешь мне одну услугу. Мьол промолчал, лишь сильнее прищурив взгляд. Свен выдержал паузу, и затем сказал: —Арена. — Нет. — Это моё условие. — Плевать, — Мьол отодвинулся от стола и поднялся. — Двенадцать лет я желал твоей смерти. Не заставляй меня снова захотеть твою голову в качестве трофея. Свен снова взял бокал и допил вино. — Если тебе нужна моя помощь, ты согласишься. — На кой хрен тебе сейчас сдалась эта арена? Свен медленно сложил руки на груди. — На арене появился… кхм… “непобедимый” головорез, который рушит все ставки моих людей. За ним стоит один важный хер. И этот ублюдок слишком дорого мне обходится. — И ты хочешь, чтобы я убил его? — Не только. Часть выигрышных тарий отдам тебе. А сумма за его голову немалая. Купишь себе новое снаряжение, эликсиры… или даже поместье. Мьол промолчал, отведя взгляд к двери. Свен хлопнул в ладоши и снова развалился в кресле. — Думай до завтрашнего солнцестояния. Потом времени уже не будет, все будут заняты праздником. — Свою лошадь оставлю у тебя. Дай ей овса. Свен с улыбкой кивнул. — Просьба старого друга будет исполнена. Но не забывай про время. Мьол окинул комнату быстрым взглядом, забрал свои перчатки и вышел. В коридоре его уже ждала другая девушка, которая молча сопроводила его до выхода из поместья. Охотник вышел из поместья и, минуя стражу, направился к конюшне. Под навесом стоял десяток лошадей, лениво переступая копытами. Запах сена и навоза, а из глубины конюшни доносилось фырканье животных. Среди стойл старый конюх сгребал лопатой навоз, собирая его в деревянную телегу. Услышав шаги, он поднял голову и вытер рукавом пот со лба. Старик выпрямился, опираясь на черенок лопаты. На нем висела выцветшая клетчатая рубаха, подпоясанная старым кожаным ремнем. Седая щетина покрывала впалые щеки. — Твоя, что ль, кобыла серая стоит? — хрипло спросил он. — Выделяется среди мухортых. Мьол подошел к Мышке и погладил её по спине. — Моя. Дед улыбнулся. — Хорошая кобылка. Видать, хозяин ты хороший. Как величать-то? Охотник обернулся к нему. — Мьол. Глаза конюха почти скрывались за прищуренными веками. — Хоть зрение уже подводит… возраст, сам понимаешь. А выглядишь ты сурово. Я Гестанд. Он протянул руку. Мьол пожал её, после чего подошел к морде Мышки. Достав яблоко из кармана, охотник протянул его Мышке. Кобыла понюхала фрукт, фыркнула и мотнула головой. Дед тут же рассмеялся. — Ты посмотри… Кажись, зажралась твоя кобылка-то. Яблоки не ест! — Я тоже не люблю яблоки. Мьол сжал фрукт в руке и нахмурился. Мышка тем временем опустила голову и потянулась мордой к его карману, где лежала груша. Вытащив из кармана грушу, снова протянул её кобыле. Мышка тут же схватила фрукт и принялась жевать. — Смотри какая, придирчивая к еде, вся в хозяина, — хмыкнул старик. Гестанд подошел ближе, наклонился и потрогал поводья пальцами. — А поводья тебе заменить бы. Кожа уже пошла по краям. Мьол вытер руку о свой колет и посмотрел на конюха. — Где взять можно? Старик ткнул пальцем в сторону рынка. — Вон там. Продают всё, что только захочешь. Иди прямо между домами. Как услышишь лютню или флейту — значит, уже близко. Мьол кивнул. — Она ещё побудет тут. Свен дал разрешение. — Ну раз Свен дал разрешение, я присмотрю. А когда будешь покупать… — старик перешел на шепот. — Скажешь купцу что кобыла Свена, он сам придет сюда и снимет мерки. Охотник легонько похлопал Мышку по спине и направился к выходу из конюшни.

Улицы Юга встретили пылью и запахами, от которых быстро начинало першить в горле. Между домами тянулись узкие проходы, завешанные тряпками от солнца. Где-то наверху сушилась одежда, а из открытых окон доносились чужие крики и ругань. — Да говорю тебе, соль чистая! — раздалось совсем рядом. — Чистая? Да ты ее песком бодяжил, ублюдок. Двое мужчин ругались прямо посреди улицы, держа между собой маленький грязный мешок. Чуть дальше старуха продавала сушеное мясо, от которого уже тянуло тухлятиной. Никого это, похоже, не смущало, и люди все же выстраивались в очередь. Мьол шел молча, не сбавляя шага. Стараясь лишний раз не светить пятнами на лице. Где-то впереди заиграла лютня. Неровно, но достаточно громко, чтобы перекрывать рыночный гул. Несколько пьяных голосов тут же подхватили песню, хлопая в ладоши вразнобой. — Пей, пока монеты звенят!.. завтра песок сожрет и тебя!.. — хрипло подпевали бедняки. Чем ближе становился рынок, тем сильнее смешивались запахи специй, пота и дешевого спирта. Людей становилось больше. Торговцы орали друг на друга, перекрикивая музыку. Мьол скользнул взглядом по рядам лавок, а затем свернул правее. Тут же в плечо резко кто-то врезался. — Смотри куда прешь, ублю… — мужчина осекся, посмотрев на лицо Мьола. Раздражение на его лице тут же сменилось настороженностью. — …твою ж мать. Он быстро отступил в сторону, растворяясь обратно в толпе. И только тогда, за тем местом, где секунду назад стоял незнакомец, Мьол увидел шорника под небольшим навесом. За низким деревянным прилавком сидел суровый лысый мужик с густой бородой и чуть выпирающей вперед челюстью. На прилавке были разложены поводья, ремни, пряжки и уздечки, а под навесом висели седла и куски выделанной кожи. Сам торговец молча перебирал один из ремней, проверяя его толстыми пальцами. Мьол сделал шаг к прилавку и постучал по нему. — Нужны поводья на лошадь, — коротко бросил он. Купец поднял голову и окинул охотника взглядом. — Лошадь где твоя? Мьол сложил руки на груди. — В поместье Свена, в конюшне. Его серая кобыла. Спросишь у местного конюха Гестанда. Мужчина тяжело выдохнул, услышав ответ, и прикрыл рот кулаком, сдерживая кашель. — Оплата, я так понимаю, как в прошлый раз? После работы? — Правильно понимаешь. И не тяни. Вряд ли Свену понравится долгая работа. Купец отвернулся, подошел к сундуку и что-то пробормотал себе под нос. Мьол отошел от прилавка и окинул взглядом шумный рынок. Люди толпились между лавками. Прямо по центру несколько мужчин рассматривали старые мечи, разложенные поверх грязной ткани. Даже отсюда было слышно, как они спорят о цене, и как торговец рассыпался в клятвах о качестве стали. Чуть правее под порванным навесом стояла старуха, продавая пучки сушеных трав и мутные склянки с жидкостью разных цветов. Знаменитая южная бодяга эликсиров. Мьол перевел взгляд, пока не заметил толпу у дальних лавок. В основном бедняки. Худые, грязные, в тряпье, которое едва держалось на теле. Не брезговали и стоять босиком на горячей земле. У многих вместо тарелок были кривые деревянные корыта и ржавые железные чашки. Люди толкались локтями, пытаясь пролезть ближе. В самом центре возле большого железного котла мужчина разливал по мискам серую жижу, отдаленно напоминавшую кашу. Но людей это не останавливало. В основном возле котла были взрослые. Изможденные мужчины, женщины и подростки, готовые грызть друг друга ради лишнего половника жижи. И только с самого края толпы, чуть правее остальных, стояла маленькая девочка. На ней висела грязная выцветшая тряпка, больше похожая на старую простыню, кое-как обмотанную вокруг тела. В руках она сжимала глубокую глиняную миску с отколотым краем. Девочка не лезла вперед. Просто стояла, прижимая миску к груди, и молча смотрела на котел большими уставшими глазами. Мьол смотрел на бедняков, после чего перевел взгляд на поместье Свена. “Не мое дело. На Юге таких ситуаций сотни.” Но внимание снова само вернулось к тем южанинам у котла. Девочка все еще была на том же месте, прижимая миску к груди. И даже не пыталась подойти ближе. Мьол едва заметно поморщился, коснувшись пальцами груди, сердце снова сжалось. — Да чтоб вас всех... и это проклятое сердце… Мьол тяжело вздохнул и направился к котлу. Охотник все-таки подошел ближе. Люди все еще тянули вперед миски и корыта, ругаясь друг с другом.. На него почти никто не обращал внимания. Только девочка заметила его сразу. Она молча подняла уставший взгляд. Худое лицо, грязные щеки и дрожащие пальцы, сжимавшие миску. Мьол остановился прямо перед ней, сжав левую руку. А затем молча забрал миску из ее рук. Стоявший рядом щербатый южанин краем глаза заметил пятна вокруг глаз Мьола и резко замер. — Чего… Он нервно толкнул локтем женщину рядом. Та обернулась — и тут же затихла. Мьол все еще стоял с чужой миской и смотрел на девочку. Она не пыталась забрать ее назад. Постепенно люди стали оборачиваться и замечать темного охотника рядом с ними. Толпа медленно начала расступаться перед человеком с черными пятнами вокруг глаз. Они замерли, забывая о собственном голоде. Но рынок вокруг продолжал жить своей жизнью, и только у котла повисла тяжелая тишина. Мьол шел сквозь притихшую толпу. Он подошел к самому котлу и молча протянул вперед чужую миску. Возле жижи стоял рябой толстяк с закатанными рукавами и потным лицом. В одной руке он держал половник, другой придерживал край железного котла. Заметив пятна вокруг глаз Мьола, толстяк заметно замедлился. Он нехотя плеснул в миску немного серой каши. Едва прикрыв дно. — Еще. — спокойно бросил Мьол. Рябой нахмурился. — Это норма на одного. — сипло ответил он. Но руку Мьол не убрал, продолжая ждать. Рябой уже хотел открыл рот, но взгляд вдруг зацепился за меч у пояса Мьола. Толстяк заметно напрягся. Он молча смотрел то на меч, то на пятна вокруг глаз Мьола. Затем быстро зачерпнул кашу и добавил в миску. Мьол молча убрал руку. Толпа все еще расступалась перед ним, пока он шел обратно к девочке. Та не сдвинулась с места даже сейчас. Мьол остановился перед ней и грубо сунул горячую миску обратно ей в руки. Девочка вздрогнула от неожиданности. Она смотрела на него снизу вверх своими большими глазами, будто не до конца понимая, что произошло. А затем быстро прижала миску к груди и почти сразу убежала куда-то между лавок. — Чего это было?.. — тихо пробормотал кто-то за спиной. — Может он ей чего подсыпал… — Тихо ты.. упырь услышит. Бедняки снова потянулись к котлу, протягивая миски и толкаясь, будто ничего и не произошло. Мьол пытался рассмотреть куда убежала девочка, но толпа на рынке поглотила ее. Только теперь охотник разжал пальцы. В ладони осталось пустое тепло от глиняной миски. В груди снова неприятно кольнуло. — Да что со мной… — Да пошел ты к псам, я тебе этот стол еще на прошлой неделе оплатил! Дверь таверны с грохотом распахнулась. Наружу буквально вывалился широкий рыжебородый здоровяк, едва не снеся плечом одного из прохожих. Следом из дверей тут же высунулся лысый старик. — Ты мне половину посетителей распугал, пивная бочка! — Значит, слабые посетители были! — громко расхохотался рыжебородый. Его борода почти закрывала грудь, а длинные спутанные волосы падали на старую кожаную куртку с металлическими заклепками. Мьол молча смотрел на низкорослого рыжебородого. А затем едва заметно нахмурился. — Эльгар… Рыжебородый тут же замер от знакомого голоса. Сначала недоверчиво прищурился, а потом его глаза вдруг расширились. — Мьол?! — на лице тут же расползлась широкая ухмылка. — Да чтоб меня пивом захлебнуло… Он тут же двинулся вперед, даже не замечая людей вокруг. Какой-то бедняк не успел уйти с дороги, и Эльгар просто схватил его одной рукой за плечо и отодвинул в сторону. — Живой ты, плешивая псина! — подойдя вплотную, он с хохотом сгреб Мьола в тяжелые объятия, едва не оторвав от земли. — А я уже думал, тебя либо казнили, либо сдох в канаве! Мьол так и стоял неподвижно, пока Элгар громко хохотал, едва не ломая ему ребра своими объятиями. Мьол все же тяжело выдохнул. — А я думал, ты наконец захлебнулся в пиве. Эльгар замер на мгновение, а потом расхохотался еще громче. — Ха! Вот теперь точно ты, Мьол! Эльгар наконец отпустил его, все еще широко ухмыляясь. Затем чуть отстранился, скользнув взглядом по лицу Мьола — Ну и разрослась же у тебя эта дрянь... хотя, если честно, я думал, будет хуже. Рыжебородый хмыкнул, почесав бороду, а Мьол равнодушно провел пальцами возле пятен. — Это долгая история. — Ха! — Эльгар снова расхохотался. — Судя по твоей роже, очень дерьмовая история. Он хлопнул Мьола по плечу. — Какими судьбами вообще на Юге? Мьол устало потер переносицу. — Это тоже долгая история. На мгновение Эльгар уставился на него, а затем громко заржал. — Тогда надо выпить! — сказал он, широко разводя руками в сторону таверны. — Не для того я столько лет не дох от пива, чтобы слушать такие истории на трезвую голову! Мьол бросил короткий взгляд в сторону рынка. Эльгар тем временем уже довольно потер ладони, двигаясь вперед без ожидания ответа. — Я все равно собирался поесть. Но что на счет хозяина? Он же вышвырнул тебя. — спросил охотник, следуя за рыжим. Эльгар громко фыркнул. — Если этот крысюк снова начнет скулить про столы — я ему сам башку об стойку поправлю. — он ухмыльнулся в бороду. — Пошли, пошли. Не для того боги придумали пиво, чтобы ты стоял посреди улицы с такой похоронной рожей. С этими словами Эльгар толкнул дверь таверны плечом и первым вошел внутрь. Внутри таверны оказалось куда теплее и шумнее, чем снаружи. В нос ударил запах мяса и кислого эля. Почти все столы были заняты, посетители со спорами играли в кости и смеялись. Таверна выглядела старой, но явно не бедной. Потертые деревянные столы были крепкими, стены украшали высушенные шкуры, а за стойкой горели нормальные масляные лампы. Мьол молча осмотрелся, пока Эльгар уверенно двигался к стойке. Хозяин таверны, вытиравший кружку грязной тряпкой, поднял взгляд — и тут же поморщился. — Опять ты? — он тяжело выдохнул. — Я же только что тебя вышвырнул. А ты еще и упыря какого-то с собой привел. Эльгар тут же грохнул кулаком по стойке так, что несколько кружек жалобно звякнули. — Рот свой прикрой, старикан! — Рыжебородый ткнул большим пальцем в сторону Мьола. — Да ты знаешь, кто это вообще такой? Лучший охотник, которого этот сраный Юг видел за последние годы! Хозяин таверны недоверчиво покосился на пятна вокруг глаз, но промолчал. — Тащи нам лучшее пиво. Нет... — Эльгар довольно оскалился. — Лучше сразу целый бочонок. Он хлопнул ладонью по стойке. — И поставь его за свободный стол. Хозяин только вздохнул. — Свободных столов нет. Эльгар тут же обернулся к залу. Его взгляд бегал между посетителями, пока не остановился на компании хмурых наемников в дальнем углу. Рыжебородый довольно ухмыльнулся. — Теперь есть. Он кивнул хозяину таверны в сторону углового стола. — Неси бочонок туда. Мы его сейчас освободим. И сразу двинулся вперед, но Мьол схватил его за руку. — Мне сейчас не до проблем, Эльгар. Здоровяк посмотрел сначала на руку, затем на самого Мьола. — Да не собираюсь я им морды бить. — Ухмылка снова полезла ему в бороду. — Просто очень вежливо попрошу свалить со стола. Несколько наемников тут же недовольно подняли взгляды, наблюдая, как к ним приближается рыжебородый низушка. — Эй. — Голос хозяина таверны заставил его обернуться. — А платить за это кто будет? Мьол тяжело выдохнул. — Я оплачу. Принеси еще чего пожевать к пиву. Хозяин недоверчиво хмыкнул. — Смотри мне. А то с этого рыжего потом только долги выбивать. Мьол ничего не ответил. Когда он снова посмотрел в сторону углового стола, наемников там уже не было. Эльгар сидел один, широко развалившись на лавке и довольно ухмыляясь в бороду. Увидев Мьола, низушка тут же махнул рукой. — Ну чего застыл? Иди сюда! Мьол подошел к угловому столу и устало сел напротив. Эльгар тут же довольно развалился на лавке, закинув руку на спинку. — Во-от. Теперь похоже на нормальную встречу. Хозяин таверны подошел с большой тарелкой. На ней лежали грубо нарезанные куски копченого мяса, несколько ломтей сыра и целая буханка хлеба. За его спиной тут же показался невысокий парень. Он с упрямым видом водрузил бочку с пивом на стол, поставил рядом две кружки и быстро убежал. — Только без драк. — буркнул мужчина. — Хотя бы первые полчаса. — Ничего не обещаю! — тут же хохотнул Эльгар. Хозяин только закатил глаза и ушел обратно к стойке. Эльгар сразу сорвал крышку с бочонка и начал разливать пиво по кружкам. Мьол посмотрел на кружку и спокойно произнес: — Много пить не буду. Я здесь по делу. Эльгар фыркнул, подвигая ему кружку. — Ага. Все вы сначала так говорите. Он взял свою кружку и сделал несколько больших глотков подряд, будто пил обычную воду. Затем шумно выдохнул и уставился на Мьола. — Ну давай. Рассказывай. — рыжебородый прищурился. — Какого черта ты вообще забыл на Юге? Мьол неохотно смотрел в кружку, после чего все же сделал небольшой глоток. — Заказ. — Что за заказ? — спросил низкорослый, хватая кусок мяса с тарелки. — Обычная работа, не бери в голову. Эльгар усмехнулся. — Давай тут без секретов! — с набитым ртом протянул он. — Ты же понимаешь, что в таверне слишком много лишних ушей. Мьол взял ломтик сыра. Тот оказался твердым, как камень. — Ладно, ладно, — прокряхтел рыжий. — Тогда давай выпьем за… за нашу встречу! Эльгар долил себе пива и поднял полную кружку. Мьол закинув сыр в рот протянул свою навстречу. Кружки глухо стукнулись, и они принялись пить. Охотник чуть скорчился. — Ты знаешь про бойца на арене, которого все уложить хотят? Эльгар поставил пустую кружку на стол и, громко рыгнув, начал снова наливать пиво. — На арене? Ты про громилу, что ли? Однорукого? — Однорукий? — Если ты про него, то знаю. Его тут уже весь Юг проклинает, как и того, кто им владеет… Эльгар так увлекся разговором, что не заметил, как пиво перелилось через край кружки и потекло по столу. — Ут-ты, бл… Он быстро достал из кармана тряпку и бросил его на растекающуюся лужу. — Так что там насчет громилы? Рыжий взял ещё кусок мяса с тарелки и продолжил: — Ну, говорят, был один мужик, что свою сестру поимел. Уродился у них такой урод, что его сразу хотели куда-нибудь сбагрить. Да потом решили оставить. Рос он, рос, только левая рука так и осталась, как у младенца. Вся сила в одну ушла. Эльгар хмыкнул и откусил мясо. — Потом родители не выдержали насмешек и вздернулись. А его забрал к себе некий Марквард. Какой-то бродяга. Мьол пил пиво, не перебивая. — И чтоб хоть как-то окупать его содержание, тот отправил его на арену. Жрать-то здоровяку надо было. А он своей рукой такие спектакли там воротил, что в итоге жрать, видать, стал больше, чем весь Юг за пару урожаев. Вымохал такой здоровый, что теперь его от одного вида люди обделываются. — И давно он на арене самый сильный? — спросил Мьол, доливая себе пива. Эльгар махнул рукой. — Да черт его знает. Лет пять уже, наверное. А выигрыш за него теперь просто гигантский. Такой, что, поди, полгорода купить можно. Не пойму только, как Свен это терпит. Рыжий оторвал кусок хлеба и запил его пивом. — А он и не терпит. Мне предложил пойти против него. Эльгар подавился пивом и закашлялся. — Ох ты ж епт… Да ну его! Нет, ты, конечно, боец что надо, но идти против такого чудища? Я видел один бой, где он пальцами пробил голову самому Миносу! — Минос? Это тот самый бродячий шут, что каждому вызов на дуэль кидает? — Да. Был. Теперь уже не кидает. К столу резко подбежал маленький мальчик. Конопатый, лысый, в одних холщовых штанах. — Простите… У вас не найдется пару тарий? На хлеб. Эльгар и Мьол перевели взгляд на него. — Чего? Ты чего тут ещё делаешь, малец? А ну брысь! — гаркнул Эльгар. Мьол посмотрел на мальчика. В груди снова неприятно сжалось, а затем кольнуло. Он взял с тарелки кусок хлеба и положил его на край стола. Мальчик схватил хлеб и быстро убежал, топая босыми ногами. Эльгар выпучил глаза и развел руками. — Эй, старик! Какого хрена в твоей таверне дети бегают? — крикнул он в сторону стойки. Хозяин лишь пожал плечами. Рыжий перевел взгляд на Мьола. — А ты когда это стал милостивым… ик, — пробормотал он, снова наполняя кружки. Мьол выдохнул, чувствуя, как от выпитого пива начинает мутнеть в глазах. — Сам не знаю, что со мной… После столицы будто что-то изменилось. Они снова стукнулись кружками и выпили до дна. — Что случилось? Стало жалко бедняков с этого города? Охотник помотал головой. — Да нет же… Все поменялось. Я на все будто иначе реагирую… Эльгар шлепнул ладонью по столу. — Че ты мне издалека начинаешь?! Че, сука, случилось? Мьол закинул последний кусок вяленого мяса в рот, затем долил себе остатки пива. — Я… не знаю. Правда не знаю. Рыжий махнул рукой в сторону хозяина таверны. — Еще два бочонка пива сюда! — Затем повернулся к Мьолу и, понизив голос, добавил. — Под кружкой пива разговор у тебя легче пойдет! Мьол опустил голову. — Я же плачу за это… Эльгар рассмеялся. — В следующий раз выпивка с меня!

На столе стояли уже пять пустых бочонков из-под пива и несколько пустых тарелок. За окнами стояла густая тьма. — Ну и вот… считай Мелюзка… песчаная змея… и та девочка у котла… ик, — говорил охотник, развалившись на стуле с чуть запрокинутой головой. — Угу… ну… эм… да. У тебя явно проблемы с башкой… ик, — пробормотал Эльгар, уронив голову на стол. — Да не в башке дело… — охотник прокашлялся. — Дело в сердце… оно постоянно сжимает и… ик. В ответ послышался храп. Мьол вздохнул. — Вот холера… Я же не собирался так много пить. Вставай, гном. Эльгар лишь что-то промычал. Охотник оглядел опустевшую таверну. Со стороны стойки послышался стук стаканов, а затем голос хозяина: — Эй, двое! Скоро закрываю. Готовьте оплату. Эльгар тут же резко подскочил. — Оплата?! Кхм… — он навалился на стол и придвинулся к Мьолу. — Не трать деньги на этого… ну… как его… Ты понял. Есть идея. Мьол прищурился и покачал головой. — Что?.. Эльгар ещё сильнее понизил голос. — Я его отвлеку… а ты скажешь, что тебе отойти надо. Блевать тянет! — Ох… сука… Мьол поднялся, шатаясь, и взял Эльгара за плечо. — Пообещай мне… одну вещь. — Чё? — Эльгар поднял на него взгляд. — Если со мной что-нибудь случится… ик… забери мою серую лошадь. Она у Свена… в конюшне. Мышка. — Ты чё… такое несёшь, пятнистый? Ты всё-таки собрался на арену?! — Эльгар тоже поднялся. Мьол вздохнул и отпустил его плечо. — Просто пообещай. — И ты, сука… пообещай, что мы ещё выпьем с тобой. Я должен накрыть следующий стол! — Договорились. — Мьол усмехнулся, взявшись за сердце Глаза рыжего тут же округлились. — Ты… ты чё сейчас сделал? Это че, бля, было на твоём лице?! К столу подошел хозяин таверны. — Вы куда собрались? Платить кто будет? Эльгар отодвинул Мьола в сторону. — Я оплачу. Пусть мой друг выйдет… э-э… ему плохо. Блевать хочет прямо на твой стол. — Рыжий указал на стол, шатаясь на ногах. — Так и знал, что надо было гнать вас раньше… Пусть валит на улицу! Мьол хлопнул Эльгара по плечу и, пошатываясь, направился к двери. Выйдя из таверны, охотник пошатнулся и на мгновение остановился. Голова плыла, улица перед глазами слегка качалась. Дневной шум рынка исчез. Лавки закрылись, между пустыми рядами не осталось ни торговцев, ни покупателей. Только редкий огонь горел под навесами, а ветер гонял по камням обрывки ткани и сухую пыль. После дневной жары ночной холод пробирал под одежду. — Надо… добраться до Свена…нет. — Мьол провел ладонью по лицу и пошел вперед. — К Свену я не пойду. Не сейчас... нужно подумать... Проходя через рынок, Мьол едва не споткнулся о пару крыс, перебежавших ему дорогу. Он проводил их мутным взглядом и свернул в ближайший переулок. Мьол остановился возле покосившегося дома, доски которого давно выгорели под южным солнцем. Он оперся плечом о стену и прикрыл глаза. Мысли в голове стали громче всего вокруг. — Арена… Свен… потом Театралы… и обратно в столицу… — Эй, здоровяк, — послышался голос спереди. — Грустишь? Мьол открыл глаза и поднял голову, посмотрев в сторону, откуда доносился голос. У стены серого деревянного дома стояла молодая девушка. Рыжие волосы выбивались из-под натянутого капюшона, а ярко-зеленые глаза отражали тусклый свет, напоминая кошачьи. — Ну и вид у тебя, — девушка скользнула взглядом по его доспехам. — Очередной пьяница? Ответа не последовало. Охотник оторвался плечом от дома и отошел в сторону. — Эй, погоди! — Она тоже оттолкнулась от стены и сделала пару шагов ближе. — У тебя случайно не найдется пары тарий? Мьол остановился и снова посмотрел на девушку. — Да что ж вы все заладили… Одни попрошайки… — В груди тут же кольнуло. Девушка сложила руки на груди и недовольно покосилась на него. — Какая я тебе попрошайка?! — Она развела руками. — Ты сам зашел в переулок Тимсора. — Тимсора? — Владелец борделя в конце улицы. Тут живут его работницы, которым места в борделе не хватило. Вот и ловим рыбку среди тех, кто мимо проходит. Правда, этот усатый говнюк всё равно забирает себе часть платы за ночь. Девушка пожала плечами. — Но я не жалуюсь. Тут я хотя бы сама выбираю, кто мне понравится. А девочки в борделе даже жениха на ночь выбрать не могут. Кто пришел с деньгами, тот и барин. Мьол не ответил. Мутный взгляд сам задержался на девушке. Одежда выглядела простой: потертая рубашка с глубоким вырезом, темная юбка и высокие сапоги. Заметив его взгляд, девушка чуть усмехнулась. — А я уж подумала, что ты слепой. — Что?... — охотник нахмурился. — Да ничего, — она пожала плечами. — Просто смотришь на меня так, будто впервые женщину увидел. — Меня не интересуют твои услуги… Девушка сделала ещё несколько шагов и остановилась рядом. — Меня Лина зовут, — сказала она. — А то неудобно получается. Я тебя уже разговорила, а сама до сих пор не представилась. Мьол сделал шаг назад, пытаясь удержать равновесие. — Я уже сказал… что меня не интересуют твои услуги. — Ну что ты заладил? — Лина нахмурилась. — У меня и так день нерабочий выдался, как и вчера. А есть мне что-то надо. В груди снова неприятно сжало, и охотник невольно поморщился. — Мьол, — коротко бросил он. — Какое красивое и мужественное имя… Мне нравится, — Лина положила руку ему на плечо. — Ну так что? Хочешь провести ночь вместе? У меня дом недалеко. Маленький, но уютный. Или у тебя свой есть где ночевать? Лина улыбнулась, не отрывая от него взгляда. — Нет… Своего дома у меня тут нет… — Мьол опустил голову. — И сколько стоит ночлег? — Знаешь… — она пальцем приподняла его подбородок. — Ты первый за весь вечер, кто смотрит мне больше в глаза, чем на мои сиськи. Красивый… темный охотник. — И тебя это не пугает? — Нисколько. Меня пугает лишь то, какая сила скрыта под этими… доспехами. Мьол замер. Нога чуть отступила назад но остановилась. Перед глазами вдруг всплыло лицо Свена. “Хотя, может, и на пятнистых лицом найдутся любительницы.” Мьол качнул головой. “Никто до сих пор не дал мне ответа, почему темные охотники почти бесчувственны.” Глаза закрылись, он вместо темноты перед ним возникла Виньет, что тянула свой грязный ноготь к его груди. “Твое время ограничено” Мьол резко открыл глаза, смотря прямо на Лину, зрачки судорожно дергались. “Я чувствую… в тебе… то, что чуждо…ты умираешь..” — Мелюзка… — Охотник медленно вдохнул. — Что ты сказал? Мелюзка? — озадаченно спросила Лина. Мьол тяжело задышал, стараясь выровнять дыхание. Он несколько раз моргнул, и мутная пелена перед глазами начала понемногу отступать. Охотник провел ладонью по лицу и посмотрел на Лину уже чуть яснее. — Я… просто пьяный бред. Мне правда негде переночевать. — Ты всегда так долго думаешь? — Лина цокнула языком. — Тогда пошли, темный охотник. Она развернулась первой и пошла уверенным, медленным шагом. Дальше они шли молча. Лина несколько раз оборачивалась, проверяя, идёт ли за ней Мьол. Они обогнули пару домов, свернули за угол и прошли ещё несколько шагов. Лина остановилась у низкой деревянной двери, почти утонувшей в тени стены. — Здесь, — коротко сказала она. Замок щелкнул, дверь со скрипом отворилась, и Мьола встретил запах трав и цветов. Лина первой шагнула внутрь и придержала дверь плечом. Мьол вошел следом. Внутри было тесно. Стены почти скрывались за заставленными полками. Книги, стеклянные колбы, посуда, баночки, горшки с цветами и небрежно разбросанная одежда лежали и стояли повсюду, куда падал взгляд. И только в центре, у окна с тяжелыми шторами, стояла кровать. Большая, двуспальная, с потертым каркасом и смятым покрывалом. Лина улыбнулась и провела рукой, приглашая его пройти глубже. — Ну вот. Мой уютный дом. — Мал, но уютен… Как ты и говорила, — слегка дрожащим голосом произнес Мьол. Взгляд Мьола скользнул по кровати. Рядом стоял темный стеклянный флакон с выцветшей надписью: “Мертвый сон”. — Для сна? — спросил охотник. — Для него самого, — Лина пожала плечами. — Последние месяцы без этой настойки засыпаю редко. Выпьешь пару капель — и до утра мир может хоть развалиться. Лина сбросила плащ на спинку стула и подошла ближе. — Скажи, что хочешь меня. Мьол закашлялся. Пальцы дрогнули, а под ребрами вдруг пронзило сильной ноющей болью, рука легла на грудь. — Эй… с тобой всё в порядке? Мьол сглотнул пересохшим горлом и выпрямился. — Я не знаю, что делать… со всем этим… Руки девушки легли ему на плечи. Пальцы скользнули по кромке доспеха, задержались на мгновение, а затем одна ладонь легла ему на грудь, туда, где под слоями ткани снова бешено колотилось сердце. — Ты слишком напряжен, — прошептала Лина почти у самых губ. — Расслабься. Я всё сделаю… Их губы сомкнулись. Мьол не успел ни отстраниться, ни ответить. Его руки сами легли ей на талию. Пальцы неуверенно сжались. Лина чуть отстранилась и заглянула ему в глаза. Дыхание сбилось, а довольная, хищная улыбка тронула уголки губ. — Не умеешь… — выдохнула она почти с восторгом. — Вот это да. Она снова прильнула к нему. Её язык скользнул по его нижней губе, а Мьол сильнее сжал её за талию. Лина тихо хмыкнула ему в губы, одобряя этот жест. Она оторвалась от его губ, не отходя назад. Её руки потянулись к застежкам доспеха, пальцы быстро нашли кожаные ремни и пряжки. — Сними это… — прошептала она, потянув за ремень наплечника. — Тяжелое… и лишнее. Мьол ничего не ответил. Под ребрами снова обожгло. Он сжал зубы и лишь начал помогать ей. Застежки поддавались не сразу. Пальцы путались в ремнях, движения выходили резкими и неловкими. Мьол продолжал молча снимать доспех, стараясь не показать, насколько ему тяжело. Мысли путались все сильнее. — Ты чего застыл? — голос Лины стал ниже, хрипловатым. — Помогай. Или мне всё самой делать? Она стянула рубаху через голову и отбросила её в сторону, затем взяла руки Мьола и положила себе на грудь. — Теперь тебе лучше? Мьол молча провел ладонями вверх и вниз. В ушах уже стоял глухой гул, а взгляд мутнел от боли, которая теперь странным образом смешивалась с удовольствием. — Вот так… — выдохнула Лина, потянувшись к его поясу. Мьол отвел взгляд и закрыл глаза, осторожно отстраняя Лину. — Я… — Голос сел. — Не могу… Подожди. — Ты дрожишь, — тихо сказала она. В голосе больше не было прежней игривости. — Прости… — выдохнул он. Лина осторожно провела рукой по его волосам. Мьол тут же отстранился, окончательно убирая расстояние между ними. — Не делай так, — с одышкой произнес он. — Что на тебя нашло? — девушка потянулась к рубашке и прикрылась ею. — Я не должен ничего чувствовать… Это приносит боль. Лина замерла, прижав рубашку к груди, затем подошла ближе. — Ладно. Эй… — она чуть сжала пальцы в его волосах. — Подними голову. Дай я посмотрю на тебя. Мьол не двигался. Лина всмотрелась в его голубые глаза, окруженные темными пятнами. — У тебя очень красивые глаза. Мьол откинул её руку. — Я оплачу тебе ночь и уйду. Больше ничего. Лина всё-таки надела рубашку и отошла на несколько шагов. Поправила растрепавшиеся волосы, убрав их за плечо. — Жизнь охотника, наверное, слишком тяжела для понимания обычных людей… Рыжеволосая девушка посмотрела на Мьола. — Ты сказал, что тебе негде ночевать. Можешь остаться. Просто переночуешь. Утром уйдешь. Лина села на кровать. — Сколько? — Сколько что? — переспросила она. — Сколько я тебе должен? Лина тихо вздохнула. — Нисколько. Между нами ничего не было. А ночевка… считай, просто добрый жест. Все-таки отпускать пьяного охотника ночью бродить по Горт-Арвану опасно. Охотник подошел к кровати и сел рядом. Лина смотрела на него, поджав ноги под себя. — Знаешь… — тихо произнесла она. — Говорят, Охотники ничего не чувствуют. Но кажется… сегодня рядом с тобой я будто впервые увидела снег. — Тут ведь не бывает снега. — Это метафора! — Лина усмехнулась. Мьол тоже едва заметно улыбнулся, в груди тут же кольнуло. Он положил ладонь на сердце и поднял голову к окну, где за шторами виднелась белая луна.

Глава 4. Праздник Трех Огней.

Сквозь окно пробился первый луч. Тонкий, почти робкий. Он упал на пол, разрезая пыльный воздух, и пополз выше, к кровати. Мьол моргнул, открыв глаза. Они саднили от усталости. В виски отдавало сильной болью, в горле чувствовалась сухость. Охотник медленно приподнял плечо, на котором лежала голова рыжеволосой девушки. Он осторожно перекатил ее голову на подушку, освобождаясь из теплых объятий ее рук. Девушка промычала сквозь сон и отвернулась. Пошатнувшись, Мьол поднялся с кровати. Ступни коснулись холодного пола. Он взялся за голову, затем нагнулся к разбросанным на полу вещам и начал одеваться. Натягивая рубаху через голову, охотник замер. К горлу резко подкатило, он зажал рот ладонью, пережидая приступ. — Чертова бодяга из таверны… — прошептал он себе под нос и принялся натягивать штаны. Мьол уже потянулся за ремнем, когда из-за спины послышался тихий шорох. Он обернулся. Лина во сне потянула на себя край покрывала и что-то невнятно пробормотала. Взгляд скользнул к стоявшему возле кровати темному флакону. Охотник нахмурился, затем поднял ремень, затягивая его на себе. На нем тихо звякнул мешочек с монетами. Он задержал руку, затем снял мешочек и положил его на тумбочку рядом с кроватью. На мгновение, его задержался взгляд на этикетке, затем он убрал флакон под пояс. Окинув взглядом спящую девушку, охотник закрепил меч и направился к выходу. Отперев дверь и выходя наружу, он тут же сощурился и опустил голову, почувствовав резкую боль в висках. Не отрывая руки от стены, охотник попятился за угол. Едва скрывшись, он резко подался вперед, едва удержавшись на ногах. Сжимая дрожащей рукой сухой брус, охотника вырвало прямо на землю. Выпрямившись, он медленно отвернулся от угла и привалился спиной к стене. Грудь тяжело поднималась. Во рту пересохло так, что язык едва ворочался. На лбу выступил холодный пот. Он прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. — Нужен отвар… иначе до Свена не дойду, — пробубнил Мьол. Охотник оттолкнулся от стены и медленно пошел в сторону рынка. Утром тот встретил его почти пустым. Большинство лавок ещё стояло закрытыми. Лишь несколько купцов раскладывали товар, вытаскивая из ящиков фрукты и овощи. Солнце уже поднималось выше, и холод постепенно уступал место нарастающему теплу. Мьол окинул взглядом рынок. Под разорванным навесом, возле сухостоя, сидела хмурая старуха. Она молча расставляла на прилавке небольшие бутылки, одну за другой, протирая их краем порванной масляной тряпки. Мьол покачиваясь подошел ближе к прилавку, уперевшись ладонью о край навеса. Старуха подняла на него глаза и отложила бутылочку в сторону. Голос у неё оказался тонким, чуть сиплым и мягким, с привычной старческой певучестью. — Дай угадаю… — она прищурилась, оглядывая его с ног до головы. — Вчерашнего гулянья хватил, а сегодня голова за свое расплачивается? Мьол сглотнул и кивнул, хватая ртом воздух. Старуха покосилась на него, затем молча отвернулась и принялась рыться в ящике с бутылками. — Вот, милок. Овечий укус, — сказала старуха и поставила на прилавок маленький флакон. Внутри мутно-зеленая жидкость переливалась под тонкой желтоватой маслянистой пленкой. Мьол поморщился и отвернулся, едва взглянув на флакон. — Сколько…стоит? — Пять тарий за свежевыцеженную. Жир с лучших овечек! Мьол потянулся к ремню. Пальцы прошлись по коже не почувствовав мешочка с монетами. Старуха покосилась на него, охотник тут же поднял взгляд на флакон. — Точно следовала рецепту? Не отравишь меня ещё больше? — Да ну тебя! Ты что такое говоришь? — возмутилась старуха. — Сам вон открой да понюхай! Она вытащила пробку и протянула флакон, Мьол осторожно поднес его к носу. Сначала в лицо ударила резкая горечь, смешанная с запахом серы. Следом проступила холодная мятная нота, что перебивала запах жира. — Добавила мяты, чтобы перебить отвратный вкус? Мьол взял флакон, осмотрел мутно-зеленую жидкость и, запрокинул голову. Жирная пленка осталась на губах и языке. Горечь жидкости обожгла рот и язык неприятно покалывая, оставляя мятное послевкусие. Мьол поморщился и поставил пустой флакон на прилавок. Старуха ахнула. — Милок! Деньги-то вперед вообще-то! — Я… потом занесу, — промычал Мьол, проведя рукой вдоль живота. — Ишь ты! Без денег, что ли, решил меня обмануть? Старуха тут же вытащила из-под прилавка небольшой нож и выставила его острием в сторону охотника. — Я тут больше двадцати лет торгую! Таких любителей в долг сама готова зарезать! Купцы, что раскладывали овощи по соседним прилавкам, замерли, услышав крик старухи. Несколько пар глаз тут же повернулись в их сторону. — Быстро мне пять тарий! Иначе стражу позову! Мьол прищурился. “Только этого мне сейчас не хватало…” В этот момент чья-то рука легла ему на плечо и слегка отодвинула в сторону. — Леди Габриэла! Вы уже с раннего утра торги ведете? — прозвучал мягкий голос со стороны. Перед охотником стоял мужчина в длинной светлой безрукавке поверх тонкой рубашки. На лице и голове был намотан широкий платок, скрывающий лицо. — Что здесь происходит? — спросил он, поправляя воротник. Старуха выпятила челюсть, цокнув языком. — Ты, что ли… Марл? Карл? Как тебя там. Я тут занята нищим охотником, который выпил мой отвар и денег не дает! Незнакомец слегка наклонил голову в сторону Мьола и широко раскрыл глаза. — Я… занес бы потом. Мне сейчас не до этого… “Как я так оставил все деньги у Лины…Вот холера.” — Ты что, совсем песка обожрался? — старуха сердито прищурилась. — Думаешь, раз пятнистый, так можно чужое добро задаром пить? Пять тарий мне сейчас же! Мужчина в платке развел руками. — Госпожа Габриэла, успокойтесь. Давайте не будем с утра поднимать крик на весь рынок. Тем более сегодня праздник Трех Огней, все сделки должны приносить удовольствие! — Незнакомец достал из кармана несколько монет и положил их на прилавок. — Вот. Я оплачу за этого охотника. Мьол окинул монеты взглядом, но ничего не сказал. Лишь развернулся и пошел прочь. Оставив рынок позади, впереди шли жилые кварталы. Между невысокими домами тянулись узкие улочки, местами настолько тесные, что нависающие над дорогой деревянные балконы почти смыкались друг с другом. Мьол шел медленно, головная боль начала стихать. — Голос был знакомый… — пробубнил он себе под нос. — Просто подошел и оплатил… “Всего пять тарий… пять…” Охотник остановился посреди улицы, почувствовав жжение в груди. — Марек…

Дверь со скрипом открылась и внутрь зашла полуголая девушка, покрытая голубой краской. — Господин Свен, к вам пришли. Охотник. Свен стоял у шкафа с книгами, держа одну из них в руках. — Отлично. И сделайте уже что-нибудь с этой дверью… Её скрип начался с утра. — Облизнув палец, он перелистнул страницу. — Будет сделано, господин… — с поклоном сказала девушка и вышла, за ней зашел Мьол. — Ах… ты всё-таки пришёл, — Свен закрыл книгу и посмотрел на охотника, тут же поморщившись. — Что за запах? Ты с утопцем целовался? — Да. Решил попробовать с чего-то более приземленного и безотказного. По твоим советам. — Мьол прошел в центр комнаты и остановился. Свен улыбнулся. — Твой настрой с утра мне нравится. — Он ткнул пальцем в обложку книги. — Ты когда-нибудь читал историю Горт-Арвана? Мьол вздохнул, посмотрев на изображенное на обложке поместье Свена. — Нет. Но я с ней знаком. — Я занял место правителя этих земель примерно в твоем возрасте. Свен снова открыл книгу и быстро пролистал несколько страниц. — Просто послушай… Он прокашлялся, чуть поднял голову и начал читать: — “Достигнув двадцати шести, увенчал он себя венцом. Железная рука его вознесла бастионы к облакам, а гений его разума превзошел все державы сущего, утвердив неслыханное доселе богатство на развалинах былой нищеты…” Свен усмехнулся и закрыл книгу, поставив её обратно на полку. — Рай для глаз и усладитель для ушей, — довольно произнес он. — И сколько смогли прочитать эту усладу? — Мьол чуть прищурился. — На юге половина народу букв не знает. Свен прошел к своему громоздкому столу и опустился в кресло. — Ну-ну… Что ты такое говоришь? В прошлом году я построил училище. Обучение там почти даром. Охотник ничего не ответил. А Свен лишь устроился удобнее в кресле. — Кто будет моим соперником на арене? — Значит, к делу, — Свен сложил руки на столе. — Твоим соперником будет Герд. Крюк и Молот. — Крюк и Молот? Свен откинулся в кресле и закинул ноги на стол. — В точку. Непобежденный все пять сезонов праздника Трех Огней. Владеет им некий Марквард — давно закрепившийся здесь работорговец. — И что будет после сражения? Как ты поможешь в поимке Театралов? Свен хлопнул в ладоши, и дверь позади Мьола со скрипом отворилась. — Эту работу оставь на меня, Мьол. Твоя задача — одержать победу. В комнату вошел мужчина. — Господин Свен? — голос прозвучал низко и глухо. Мьол оглядел вошедшего с ног до головы. Суровое, изможденное лицо было выбрито, а глубокие морщины залегли у глаз и на лбу. На плечах висел потертый черный плащ, руки скрывали серые перчатки. — Вектис. Это боец на арену, — Свен указал на Мьола. — Твоя цель… привести его ко второму входу Арнесты. Вектис перевел взгляд на охотника, затем коротко поклонился. — Слушаюсь, господин… Мужчина остановился у выхода, пристально глядя на Мьола, пока тот не пошел в сторону двери. — Я скоро приду тебя навестить, — бросил Свен ему вслед.

Вектис молча пошел впереди, не оборачиваясь. Его шаги глухо отдавались в пустом коридоре. Мьол следовал за ним. После утреннего разговора голова всё ещё оставалась тяжелой, а во рту стоял неприятное послевкусие отвара. Они миновали несколько коридоров и вскоре вышли из поместья. На улице их уже ждала деревянная повозка. На ее изогнутых дужках была натянута выцветшая белая ткань. — Садись, — коротко сказал Вектис и принялся забираться внутрь. Мьол запрыгнул следом. Лошади потянули повозку, и колеса тяжело загрохотали по дороге. — Второй вход Арнесты! — крикнул выбритый мужчина повозчику, затем посмотрел на охотника. — Ты первый раз там будешь? Мьол откинул голову назад, пытаясь устроиться поудобнее, не смотря на то что повозку покачивало на каждой выбоине. — Нет, не первый… — Вот и хорошо. Значит, правила все знаешь, — пробубнил Вектис и прикрыл глаза. Мьол смотрел в потолок повозки, его взгляд оставался пустым. “Как же я устал играть по чужим правилам…” — повозку снова качнуло. — “Зачем ты устроила этот цирк, Альвена… Почему не дала мне умереть…” Мьол медленно повернул голову к краю повозки и выглянул наружу. Мимо повозки тянулась толпа. Среди улиц мелькали голубые и красные наряды, люди кружились вокруг огней, со смехом хлопая в такт барабанам. — Почему именно красные и голубые цвета? Есть ли у этого какое-то значение? — Спросил Мьол, не отрывая взгляда от людей. Вектис открыл глаза и закряхтел. — А? Ну… есть. Он шмыгнул носом и посмотрел в сторону улицы. — Красным считают закат. Жара спадает, большая часть караванов входят в город, начинается торг. А голубой…рассвет. Купцы начинают считать, сколько наторговали. Вектис ненадолго замолчал, затем снова закрыл глаза и чуть наклонил голову. — Проводят раз в год чтобы всегда монета в кармане водилась, да сделки шли плавно. Вот и весь смысл. Толпа становилась все гуще, повозка уже едва пробиралась между людьми. Впереди из-за домов начал показываться каменный полукруг арены. Чем ближе они подъезжали, тем выше поднимались его стены. — Скоро будем на месте, — кинул через плечо повозчик. Мьол оглядел высокое здание. В глубоких нишах между каменными пролетами стояли статуи воинов. Одни держали в руках мечи, другие копья, создавая ощущение живых стражей арены. — Останови тут, — буркнул Вектис. Повозчик дернул поводья. Лошади замедлили шаг, и колеса вскоре остановились. Снаружи гудела толпа. Крики, смех и стук барабанов заполонил подходы к арене. Вектис первым спрыгнул на землю, Мьол вышел следом. Они двинулись вперед, протискиваясь сквозь людей. — Черт бы вас всех побрал… Каждый год одно и то же, — недовольно проворчал Вектис, расталкивая плечом плотную кучку зевак. Пробравшись к высоким каменным аркам, Вектис остановился. Стражники, завидев его, тут же убрали копья, освобождая проход. За арками толпа оказалась ещё гуще. У нескольких больших грифельных досок теснились люди. Двое писцов в простых туниках что-то быстро выводили мелом, то и дело принимая из рук зевак монеты. — Ну и ну… Навстречу вышел полный мужчина. Седая козлиная бородка торчала из-под круглого подбородка, а редкие седые волосы были зачесаны назад и перевязаны тонкой кожаной лентой. На нем был добротный коричневый кафтан, из пояса которого выглядывали два платка голубого и красного цвета. — Вектис, дружище! — расплылся он в улыбке. — Привел нового бойца? Мьол скользнул по нему взглядом, затем снова посмотрел на доски и окружающую их толпу. — Оставил свой бордель на сына, Тимсор? — бросил Вектис. — Не думал, что ты вообще придёшь в этом году. Толстяк расхохотался и потер седую бородку. — Слухи быстро доходят до меня. Не мог я пропустить сражение Крюка и Молота против когда-то знаменитого… — Он слегка наклонился и всмотрелся в лицо Мьола. — …маленького мальчика с черными пятнами вокруг глаз. Тимсор усмехнулся, а Вектис поднял бровь и посмотрел на Мьола. — А, так это он тот самый. Ну, значит, битва с непобедимым будет интереснее. Ладно, не серчай, Тимсор, но ему пора. Свен скоро прибудет. Тимсор довольно кивнул. — Да-да, все понимаю. Пойду занимать свое место. После того как поставлю на Крюка и Молота. — со смехом произнес Тисмор, отходя в сторону. Мимо провели нескольких обнаженных мужчин в кандалах. Цепи звенели о каменный пол, пока стражники гнали их к темной арке, за которой виднелись железные клетки. Вектис лишь кивнул в обратную сторону и пошел дальше, охотник последовал за ним. За аркой было темно. Факелы тускло освещали стены, между которыми постоянно проходили стражники. В глубине стоял широкий деревянный настил, подвешенный на толстых веревках. Возле веревок находилось пятеро мужчин в рваных лохмотьях, которые прикрывали часть старых шрамов. Они заступили на настил. Пока стражник проверял крепления, рядом раздался суровый голос: — Когда увидите господина Свена — не смейте поворачиваться к нему спиной! Стоять прямо, головы склонить и ждать приказа! Мьол лишь мельком посмотрел в сторону говорившего. Стражник рядом отошел от креплений и взял в руки плеть, хлестнув по спинам людей у веревок. — Тяните! Мужчины навалились на канаты, настил дрогнув медленно пошел вверх. Веревки заскрипели, дерево под ногами загрохотало. Каменные стены начали опускаться вниз, пробивая лучи солнца наверху. — Будешь сидеть в ложе, ждать Свена. Мьол посмотрел вниз, на медленно удаляющийся каменный пол. — Здесь все еще есть склады с оружием, которое отбирают у пленников? Доски настила протяжно скрипнули, задевая каменную стену. — Есть. Всегда были, — ответил Вектис. Через несколько мгновений настил поднялся выше последнего пролёта и остановился. Перед ними открылась ложа под широким навесом, в двух узнаваемых цветах праздника. Ветер слегка покачивал края ткани. Под ним стояли три широких кресла с мягкими подушками. Между ними находился небольшой столик, заставленный фруктами и кувшином вина. На одном из кресел уже кто-то сидел и наблюдал за ареной внизу. У входа и по краям ложи стояли в тяжелых доспехах двое стражников с громоздкими двуручными мечами. Вектис сошел с настила и кивнул в сторону кресел. — Жди здесь. Мьол подошел ближе к креслам. Мужчина, сидевший на краю ложи, был полностью скрыт белой одеждой. Ткань обматывала тело и голову, оставляя открытой лишь глиняную маску на лице. Из двух узких прорезей на Мьола смотрели светлые, почти кровавые глаза. — Приветствую вас, господин Мьол, — раздался из-под маски спокойный голос. Охотник кивнул. — Приветствую вас… господин Марквард? — Присаживайтесь. Сейчас будут выходить рыцари города и произносить речь. Мьол сел в кресло, оставив центральное свободным. Перед ним открывался вид на всю арену. Высокие ряды трибун уходили полукругом вокруг песка. Внизу, у самых закрытых ворот, из камня торчали острые загнутые колья. — Вы ведь мариморец, господин Мьол? — спросил Марквард. — Да. Оттуда, господин Марквард. Мужчина сложил руки перед собой, поправляя перчатки. — Прошу, можете просто Марк. — Мы ведь только познакомились… Марк чуть наклонил голову, скользнув взглядом по собеседнику. — Может, вы и видите меня впервые… но ваши подвиги давно обгоняют вас. Я слышал о том, что вы делали ещё в юности. И продолжаю слышать о вас сейчас. Гул на арене постепенно начинал стихать. — Я бы предпочел забыть об этом, господин. Марк опустил взгляд на свою руку и медленно повернул свое кольцо большим пальцем. Красный камень блеснул от солнца. — Вы не ищете легких путей. Потому что знаете: сила рождается в боли. Внизу арены загремели засовы. Ворота начали медленно открываться. — Только так, — продолжил Марк, глядя вниз, — и можно по-настоящему жить. Позади раздался скрежет деревянного настила, затем послышался знакомый голос. — Прошу простить за опоздание, Марквард. Мьол. Стражники тут же подвинулись, крепче сжимая рукояти меча и поднимая голову выше. Свен вошел в ложу и сел в центральное кресло. На его голове блестел венец с загнутыми внутрь лепестками цветов. Мьол перевел взгляд на арену. Внизу, в самом центре, уже стояли десять рыцарей. Их тела полностью скрывали доспехи, а шлемы не оставляли открытым ни лица, ни глаз. — Вы не сильно опоздали, — поправил Марк. — Сейчас как раз речь, адресованная вам, перед началом.

Застучали барабаны, удары разнеслись по трибунам, заставляя толпу полностью замолчать. Последний удар стих, и над ареной повисла тишина. Рыцари стояли неподвижно. Один из них вышел вперед и снял шлем. Под ним оказалось суровое лицо с коротко остриженными темными волосами и кривым, будто сломанным носом. Он поднял голову к ложе. — Я — сэр Альрик, рыцарь Арнесты и хранитель ее арены. Голос его проносился над трибунами. — Приветствую господина Свена, правителя Горт-Арвана. Приветствую господина Маркварда. И всех, кто сегодня собрался здесь. Он повернулся к трибунам, сделав короткую паузу. — Сегодня солнце вновь пройдет свой путь над нашими землями. Закат сменит рассвет, а огни не погаснут ни на миг. Именем Арнесты объявляю праздник Трех Огней открытым! — Альрик поднял руку вверх и сжал кулак. Толпа тут же взревела, аплодируя. Рыцарь надел шлем и вернулся в строй. К краю трибуны у ложи подошел Вектис, толпа снова стихла. — Первым объявляю бой для испытания сэра Альрика и его отряда — защитников Горт-Арвана! Он перевел взгляд на противоположные ворота. — Сегодня им предстоит доказать, что мечи в их руках служат не только для парадов и караула. Перед ними выйдут воры, обманщики и заключенные, которым нечего терять. Толпа снова взревела. — Да начнется первое испытание праздника Трех Огней! — сказал Вектис и отошел от края ложи. Мьол посмотрел на Свена. — Я бы хотел добавить в список желаний еще одну вещь после победы. Свен погладил щетину и озадаченно посмотрел на него. — И что же ты хочешь? Разве тебя сильно обделяют? — Мне нужен серебряный кинжал, который я оставил здесь… много лет назад. — Хочешь, чтобы я попросил Вектиса открыть тебе комнату с трофеями? — Свен усмехнулся. — Да. — Я подумаю над этим. — ответил Свен и вернул взгляд на арену. Мьол вздохнул и откинулся в кресле. “Как же хочется, чтобы это быстрее кончилось…” Опершись головой на руку, Мьол скучающе наблюдал за ареной. Рыцари один за другим вытащили мечи и встали плотнее, не сводя взглядов с закрытых ворот напротив. Ворота с грохотом начали подниматься. Из темного проема один за другим выбежали люди. Старики, молодые мужчины, совсем обычные на вид. На них почти не было одежды, не было доспехов. Только цепи, стягивающие их руки и ноги, соединяющие их друг с другом. В руках у некоторых были мечи. Другим достались булавы и щиты. Они выбегали на песок, спотыкаясь друг о друга и не успевая даже разойтись, рыцари сразу двинулись им навстречу. Первый заключенный едва успел поднять голову, прежде чем его лицо встретила игольчатая булава. Раздался глухой удар. Мужчина рухнул на песок, а натянувшаяся цепь дернула остальных следом. Несколько человек пошатнулись и невольно подались вперед, не в силах отойти от упавшего. Некоторые заключенные пытались использовать цепи вместо оружия. Один из них обвил цепь вокруг руки рыцаря и дернул на себя. Другой попытался ударить сзади. Ответом стали мечи. Клинки входили в незащищенные тела. Люди падали на песок, а цепи тут же тянули за собой остальных. Кто-то пытался подняться, но очередной удар снова сбивал его с ног. Один седовласый старик заметил на песке небольшую секиру. Он схватил её обеими руками и, прихрамывая, бросился к ближайшему рыцарю стоявшему к нему спиной. Удар пришелся в плечо, лезвие глубоко вошло между пластинами доспеха. Рыцарь взвыл и пошатнулся, пытаясь выдернуть оружие. За спиной старика тут же мелькнул Альрик, делая замах мечом. Седая голова взлетела над песком, а на первые ряды трибун брызнула кровь. Толпа раздалась криками и хлопками. Люди вскочили со своих мест, заглушая друг друга свистами. — Почему рыцари дерутся с почти голыми бедняками? Разве в этом есть смысл? — бросил Мьол. Свен тут же поднял руку. — Это нужно для разогрева толпы. Мьол прищурился и снова посмотрел на арену, где рыцари перебили почти всех. “Подожди… кто это там внизу…” Охотник поддался вперед, поднявшись с кресла и вцепившись пальцами в ограждение. На песке оставалось всего трое. Один отбивался сразу от трех рыцарей. Он едва держался на ногах, прикрываясь щитом, но клинки уже раз за разом били его по конечностям. Второго стражники схватили за руки и потащили к стене, к кривым кольям. Третий же просто пятился назад, он уже не пытался напасть. Только отступал, выставив перед собой оружие и стараясь не споткнуться о цепи. Мьол всмотрелся в его лицо. — Марек… — О, ты узнал Марека? — тихо спросил Свен. — Что он там делает? — Мьол повернулся к нему, сжав кулак. — Он расплачивается за потерю моего каравана. Пришел ко мне просить прощения. Я предложил ему сделку, на которую он согласился. — Свен потянулся к бокалу вина. — Ты ведь просто отправил его на смерть. — Я заключил сделку, Мьол. Он сам дал свое согласие, — Свен сделал небольшой глоток. — Лучше присядьте, господин Мьол, — негромко произнес Марквард. — Иначе стража решит, что вам следует напомнить о правилах силой. Охотник сжав челюсть медленно опустился обратно в кресло. Его взгляд снова нашел Марека. Тот отступал, пока спиной не уперся в каменную стену. Марек вдруг рванулся вперед, пытаясь прорваться к ближайшему из них. Нога зацепилась за цепь, и он потерял равновесие. Тело рухнуло на песок. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь подняться, но рыцари уже нависли над ним. Два клинка одновременно обрушились на грудь. Марек дернулся и снова попытался вдохнуть, но следующий удар не дал ему подняться. Мечи по очереди опускались в его тело. Мьол зажмурился и отвернулся, пока звон металла не стих. — Столько лет прошло… а ты так и не изменился, Свен. — пробормотал Мьол. На край ложи вышел Вектис. Постепенно гул трибун стих, пока над Арнестой не осталось лишь редких выкриков. — Сегодня мы увидели тех, кто не дрогнул перед лицом опасности! — его голос разнесся над ареной. — Сэр Альрик и его отряд доказали, что их мечи способны нести правосудие, а сами они — стоять между Горт-Арваном и теми, кто угрожает его жителям! Вектис поднял руку в сторону рыцарей. — Они исполнили свой долг. И пока такие люди держат оружие в руках, стены нашего города будут стоять! Трибуны ответили громкими криками. Рыцари одновременно склонили головы, после чего развернулись и направились к воротам. Вектис подождал, пока последний из них покинет арену и затем кивнул задрав голову вверх. На самой верхушке Арнесты показался человек с факелом. Он подошел к трем каменным котлам и поднес огонь к сложенным внутри дровам. Пламя вспыхнуло в одном из них и арена вновь начала вздрагивать криками. — Следующая битва должна быть куда интереснее, — произнес Марквард, глядя на опустевшую арену. — Говорят, выйдут два странствующих рыцаря. Один пришел с востока, из эльфийских земель. Второй когда-то носил цвета столицы. Свен одобрительно кивнул. — И на кого же ты поставил? Марквард задумчиво посмотрел на арену. Пальцы снова коснулись кольца, медленно проворачивая его на пальце. — Не питаю особой любви к столице. Ни к ее порядкам, ни к людям, что там живут. — Он слегка наклонил голову. — Так что моя ставка на восточника.

Взгляд бегал по трибунам. Довольные лица. Улыбки. Люди переговаривались, тыкая пальцами на окровавленную землю. “Все хотят видеть крови… все хотят казни.” — охотник медленно отвел взгляд. — “И ведь им это нравится.” — А теперь на арену выходят два странствующих рыцаря! — раздался голос Вектиса. — С восточных земель, из владений эльфов — сэр Эйран Вейр! И его противник — бывший рыцарь столицы, сэр Рейнар Кельм! Ворота с обеих сторон Арнесты медленно открылись. Первым на песок вышел высокий рыцарь в темных доспехах. За ним закрылись ворота, и почти сразу напротив распахнулись другие, откуда вышел второй, в более светлых доспехах. Толпа затихла. С каждой стороны к ним вышли по двое оруженосцев. Оба несли им огромные двуручные мечи. Они опустились перед рыцарями, и те приняли оружие. Эйран медленно воткнул клинок в песок, как и Рейнар. Между двумя рыцарями оставалось около шести шагов. Эйран держал двуручный меч острием вниз, расслабив пальцы на рукояти. Напротив Рейнар поднял свой клинок к плечу, готовясь обрушить его сверху. Первым двинулся восточник. Он скользнул вперед и с размаху обрушил меч на правое плечо противника. Рейнар встретил удар подставленным клинком. Сталь с оглушительным лязгом столкнулась, по арене брызнули искры. Не теряя мгновения, бывший рыцарь перехватил свой меч за не заточенную часть у гарды и толкнул чужой клинок в сторону, открывая корпус Эйрана. Следом стальная перчатка врезалась в нагрудник. Эйран отшатнулся, но устоял. — Слишком торопится, — заметил Свен. Марквард не отрывал взгляда от арены. — Они стоят друг друга. Рейнар уже заносил меч для нового удара. Клинок пошёл слева направо, заставляя Эйрана резко отступить. Сталь прошла в нескольких пальцах от живота и с грохотом врезалась в каменные плиты, увязнув между ними. Подошва сабатона ударила Рейнару в грудь. Тот пошатнулся и с хрипом рванул меч из камня. Рейнар взмахнул мечом над головой, набирая силу для нового рубящего удара. Эйран шагнул прямо навстречу, почти под самый клинок, и перехватил свой меч обратным хватом. Развернувшись всем корпусом, он ударил не лезвием, а тяжелой пятой клинка у гарды — точно в стык подмышечной пластины. Раздался глухой хруст. Зрители вздрогнули криками. Рейнар выронил меч. Оружие с гулким звоном ударилось о камень, а сам он опустился на колено, прижав руку к боку. Эйран поднял клинок и остановился. Его острие застыло у горла поверженного рыцаря. Рейнар тяжело дышал, глядя на него сквозь узкие прорези забрала. — Казнь! — донеслось с первых рядов. — Казнь! Казнь! Люди подхватывали друг друга и начинали орать на всю арену. Эйран медленно опустил меч, а затем резко вонзил его в грудь поверженного рыцаря. Арена взорвалась криками. Зрители вскакивали со своих мест, махая руками и хлопая в ладоши. На верхушке Арнесты человек с факелом подошел ко второму каменному котлу и тот вспыхнул ярким пламенем. Теперь над ареной горели два огня. — Ну что, как тебе бой? — спросил Свен, не сводя взгляда с арены. — Мне всё равно. — Мьол пожал плечами. Свен усмехнулся и повернулся к Маркварду. — А вам налить вина? Марквард взглянул на свой пустой бокал. — Я вообще не пью. Но пусть бокал будет полон. Чисто символически. Свен взял кувшин и подался к нему. Тонкая струя наполнила бокал, но вдруг его рука дрогнула. Несколько капель скользнули мимо и упали на белую перчатку Маркварда. — Ах! Прошу прощения, — тут же произнес Свен. — Я совершенно случайно. Не заметил, как рука соскользнула. Марквард опустил взгляд на испачканную перчатку. — Ничего страшного. — Нет, нет. Это моя вина. — Свен повернулся к ближайшему стражнику. — Проводи господина Маркварда в мыльню. Пусть приведет себя в порядок. — Не стоит, — спокойно возразил Марквард. — Я сам разберусь. Он поднялся и подозвал к себе пару людей что стояли в стороне, а после покинул ложу. Мьол проводил его взглядом, затем посмотрел на Свена. — Ты его специально выгнал? — Да что ты… нет. Разве я похож на неуклюжего человека? — усмехнулся Свен. — Что бы ты, налил кому то вина… Свен поставил кувшин на столик и перевёл взгляд на арену, где несколько слуг уже вытаскивали тело с песка. — Тебе пора готовиться к бою. И не забывай, зачем ты здесь. — он посмотрел на охотника. — Марквард может казаться тебе кем угодно. Но его боец выйдет против тебя. А значит, на арене он твой враг. Хочешь найти театралов — победи.

Мьол поднялся с кресла. Голова тут же отозвалась тяжелым давлением в висках, будто внутри медленно затягивалась тугая петля. Он на мгновение задержался, прикрыв глаза, затем отвернулся от арены и направился к выходу из ложи. Вместо настила он свернул к узкой лестнице, уходившей вниз вдоль внутренней стены Арнесты. Он спускался молча, проводя ладонью по холодной стене. “Как давно я тут не был…” Спустившись, Мьол пошел вдоль длинного каменного коридора. Шаги глухо отдавались под сводами. Навстречу прошел стражник, не удостоив его взглядом. Охотник опустил глаза и вдруг заметил у самой стены короткий красный отблеск. Он остановился, оглянулся вслед стражнику и присел. Между каменными плитами лежало кольцо с крупным красным камнем. Мьол поднял его и повертел между пальцами. “Это же кольцо Маркварда…” Впереди показалась дверь мыльни. Из-за неё тянулся влажный пар, а у самой двери на скамье лежала сложенная белая ткань, будто ее бросили второпях. “Он решил… полностью помыться из-за капли на перчатке?...” Мьол еще раз посмотрел на кольцо, затем сжал его в ладони и направился дальше. Чуть дальше от мыльни стояла другая дверь. Охотник толкнул ее и вошел внутрь. За ней скрывалось темное помещение. Вдоль стен тянулись ряды железных клеток, а справа высились закрытые ворота. Рядом с ними, на столе стояла большая деревянная бадья с мутной водой. На полу валялись элементы доспехов и пара мечей. Двое стражников неподалеку негромко переговаривались, ехидно посмеиваясь. Мьол медленно пошел вдоль клеток и остановился у одной из них. В дальнем углу кто-то сидел. Невысокий мальчишка, худой, с растрепанными черными волосами. Он сидел спиной, подтянув колени к груди, и едва заметно вздрагивал от тихого плача. Охотник медленно протянул руку и коснулся холодных прутьев. В этот миг мальчишка исчез. Мьол прищурился взглядом в угол, увидев на стене неглубокие царапины. Неровные линии складывались в круг с линиями. “Солнце…” — Эй! Ты чего застыл? Мьол обернулся, перед ним оказался стражник с заячьей губой. — Скоро выходить на арену, толпа ждет. Давай быстро. Мьол тяжело выдохнул и подошел к бадье. Снял перчатки, затем принялся расстегивать ремни доспехов. Стражники наблюдали за ним с ленивыми улыбками, переглядывались между собой. Позади послышался скрип двери. Улыбки исчезли с их лиц. Один выпрямился, а второй быстро поправил ремень с мечом и повернул голову к входу. Мьол продолжил раздеваться, не оборачиваясь. — Оставьте нас вдвоем. — послышался голос за спиной. Стражники переглянулись, затем поспешили к двери. Марквард подошел ближе. — Даже я не знаю, чем закончится эта битва, — произнес он. — Одно можно знать точно… смертью, — ответил Мьол, продолжая раздеваться. Марквард вздохнул. — У тебя храброе сердце. Многие уже чувствовали страх перед Крюком и Молотом. — Он посмотрел Мьолу прямо в глаза. — Не сдавайся там, где сдаются другие. Мьол закрепил чужой меч в ножнах на поясе. — И победишь там, где победить нельзя. — добавил охотник, и в комнате повисла тишина. Мьол смотрел на неподвижную глиняную маску, ему показалось что за ней только что промелькнула короткая улыбка. — Удачи тебе, темный охотник. Марквард развернулся и вышел, оставив Мьола одного. Охотник сунул руку в карман штанов и убрал туда маленький флакон. В этот момент дверь открылась, и внутрь вошли двое стражников. Они окинули его взглядом, задержавшись на поясе с мечом. Один из них усмехнулся. — Есть смысл тебя досматривать? Ты ведь уже знаешь правила. Мьол умыл лицо из бадьи, вытер ладонью подбородок и кивнул. — Знаю. Кроме меча — ничего. — Вот и хорошо. За массивными воротами вдруг загремели барабаны, стражники тут же переглянулись. — Пора. Открывай ворота. На выход пятнистый. Один из них отступил к двери и распахнул ее, пропуская Мьола вперед. Солнечный свет ударил в глаза так резко, что он невольно поднял руку, прикрываясь от него. Наконец перед ним начали проступать трибуны и бесчисленные фигуры над ними. Шум толпы обрушился следом. Крики и грохот барабанов смешивался в единый гул, от которого дрожали стены Арнесты. Снизу арена казалась куда больше, чем с ложи. Песок уходил далеко вперед, а каменные стены казалось поднимались вокруг почти до самого неба. В груди неприятно обожгло и сжалось. “Неужели…время… нет, нет…” Мьол провел ладонью по рубахе, пытаясь заглушить жжение. Пальцы невольно дергались, ноги будто наливались свинцом и тяжелели, а перед глазами плыло мутное пятно среди яркого солнечного света. Барабаны оборвались, почти сразу как и визги толпы. На краю ложи появился Вектис. Он поднялся так, чтобы его было видно всем трибунам, и поднял руку. — Горт-Арван! Встречайте того, кто завершит сегодняшний круг испытаний и продолжит праздник Трех Огней! — Он указал пальцем на охотника внизу. — Из далекого Маримора! Темный охотник, прошедший через кровь, холод и годы странствий! Мьол! По трибунам прокатился новый оглушающий крик. Вектис дождался, пока он стихнет и продолжил: — И против него выйдет тот, чьё имя здесь знают даже те, кто никогда не держал меча! непобежденный воин пяти праздников! Герд, прозванный Крюком и Молотом! С другой стороны арены загремели ворота. Начали бить барабаны. — ГЕРД! — кричала толпа, подхватывая ритм барабана. — КРЮК! Глухой грохот прокатился по деревянным опорам трибун — люди начали бить по ним ладонями и жестяными кружками. Клич казалось подхватили тысячи голосов. Барабаны били в такт, опоры дрожали под ударами зрителей, а выкрики с каждым кругом становились громче и яростнее. — ГЕРД! КРЮК И МОЛОТ! — повторяли они снова и снова. Из распахнувшихся ворот показалась массивная фигура. Мьол достал меч и, поморщившись от боли, уставился на распахнувшиеся ворота. Из них показался Герд. Он был огромен. Широкие плечи и налитое мышцами тело казались тяжелыми даже для его собственных ног. На нем висели обрывки истлевшей черной туники, перехваченной простой веревкой, а мешковатые рваные штаны были заправлены в истоптанные засохшей грязью сапоги. Герд поднял голову, уставившись на охотника. Сальные спутанные волосы свисали вокруг грубого лица, покрытого шрамами и следами старых оспин. Воспаленные глаза слезились, а приоткрытый рот обнажал ряд кривых зубов. Левая рука чудовища была чудовищно огромной — жилистая, перекачанная, с потрескавшейся кожей и длинными пальцами. Правая, напротив была очень маленькой. Высохшая, скрюченная, она заканчивалась длинным загнутым когтем. Герд остановился посреди арены и сжал огромной ладонью рукоять двуручного меча. Широкая рукоять почти исчезла между его пальцами, а сам клинок в его руке выглядел непривычно коротким. Мьол тяжело выдохнул и поднял взгляд на ложу. Свен сидел в центре, спокойно наблюдая за ареной. Рядом сидящий Марквард не двигался. С обеих сторон арены с грохотом начали опускаться ворота. На несколько мгновений Арнеста погрузилась в тишину.

Герд сорвался с места, выставив вперёд левую руку, и попёр на Мьола всей своей массой. Мьол дождался последнего сближения и ушёл в сторону. Кулак Герда с грохотом врезался в каменную стену. Кладка треснула, посыпалась крошка, а из пролома показались железные колья. Один из них вошёл здоровяку глубоко в ладонь. Люди на ближайших трибунах вскрикнули и вцепились друг в друга, когда от удара дрогнули деревянные опоры. Герд лишь рванул руку назад, и с диким ревом развернулся и пошел в новую атаку. Его двуручный меч свистнул в воздухе. Мьол едва успел подставить свой клинок. Удар отдался в плечах, заставив его отступить на шаг. Герд начал серию неуклюжих но мощных ударов. Охотник парировал и отвечал короткими выпадами по громоздкой руке Герда, но громила лишь шел вперед, осыпая новыми атаками. Взревев, громила откинул свой меч в сторону, Мьол едва успел поднять оружие, как Герд бросился вперёд и голой ладонью схватился за его клинок. Сталь вошла между его большими пальцами, хватка громилы не ослабевала несмотря на обильное кровотечение. Мьол рванул меч на себя и одновременно ударил ногой в его скрюченную правую руку. Герд завизжал от боли и разжал пальцы. Клинок выскользнул из его хватки с резким скрежетом. Но вместе с ним назад рванулся и окровавленный кулак здоровяка. Удар пришелся в грудь и откинул охотника на пару метров. “Вот…с-сука… значит твоя вторая рука…что то чувствует… Мьол лежал неподвижно, пытаясь вдохнуть воздух и убрать гул с ушей. Охотник приподнялся на локоть, почувствовав что-то теплое и липкое на собственной ладони. Перед ним в пыли лежали собственные пальцы. Мьол поднял свою правую руку и увидел как сильно кровоточит его рука. “Я… не чувствую боли… метка… у меня мало времени.” — ГЕРД! КРЮК И МОЛОТ! — Толпа снова начала кричать и визжать. Имя прокатилось по трибунам, снова и снова сливаясь в единый рев. Сердце охотника сжалось, жжение пошло по всей груди. В один миг всё вокруг исчезло. Рев толпы, удары барабанов. Все оборвалось разом, потеряв звук. Мьол лежал на песке, не слыша ничего, кроме тонкого звона в ушах. — Время. — раздался голос в голове, в порыве новой волны боли. Мьол резко вдохнул, качая головой из стороны в сторону. “Нет…нет, нет.” — охотник сжал окровавленную руку. — “У меня еще есть время…” Тело казалось высушенным, обессиленным. По коже охотника от окровавленной кисти пополз иней. Он быстро затянул края ран, схватывая кровь тонкой коркой льда. Гул толпы снова вернулся, как и оглушающий рев здоровяка. Герд уже заносил здоровенную ручищу над головой, готовясь обрушить ее на охотника. Перехватив меч левой рукой Мьол поднялся на колено и ушел в сторону от удара, развернувшись, он нанес удар в скрюченную маленькую руку громилы. Рев ударил по стенам Арнесты и прокатился над трибунами. Здоровяк рухнул на колени, прижимая окровавленную культю к груди, а затем накрыл ее огромной ладонью. Мьол тяжело дышал, опустив плечи. Воздух входил в легкие рывками, каждый вдох отдавался жжением под рёбрами. Рана на правой руке пульсировала под коркой инея, пропитывая кровью рукав. Охотник попытался выпрямиться, но ноги тут же дрогнули. “Нет… я должен убить его… я должен жить… до конца боя…” Сжимая рукоять меча левой рукой и сделав бессильный шаг вперед к стоящему на коленях Герду, охотник потянулся в карман своей израненной рукой подцепив большим пальцем темный флакон. В этот момент на песок перед Гердом упала тонкая красная нить. Герд рванулся в сторону, разворачиваясь и нанося удар по ноге охотника. Сухой хруст отдался по всей арене. Ногу словно выбило из-под него. Мьол потерял опору, пошатнулся и рухнул на бок, проехавшись по песку. Мьол медленно поднял голову, сжимая окровавленные зубы. Герд стоял напротив, тяжело навалившись на здоровую руку. Он смотрел прямо на Мьола серыми, пустыми глазами. Вокруг шеи громилы, как петля, была красная нить. — Красная...нить… — охотник сглотнул, задыхаясь. — Театралы…

Глава 5. Когда Взойдет Солнце.

Толпа бесновалась, с трибун летели мелкие камни а за ними и жестяные кружки. Охотник стоял напротив громилы, перенеся вес на левую ногу, тогда как правая косилась в сторону, едва удерживаясь под ним. Лицо Герда дергалось, прерывая без того рваное дыхание. Под красной нитью на его шее медленно проступила кровь, пропитывая алые волокна. — ГЕРД! КРЮК И МОЛОТ! — с визгом прокричала толпа Здоровяк дернулся с места, и рванул вперед, сжимая огромный кулак. “Давай…еще ближе…” Охотник вильнул в сторону и провел лезвием по его колену. Громила тут же взревел. Не удержавшись на ногах, Мьол следом рухнул на колено, с хрустом воткнув меч в песок. Изо рта выступила новая кровь. Охотник вытирая ее рукой поднял взгляд, в поисках флакона. Прямо перед ним, наполовину уже скрытый песком лежал Мертвый Сон. Мьол схватив флакон и поднялся, развернувшись к Герду. Тот уже смотрел на него. — Может, в тебе и полно сил… но ты потерял много крови. — Взгляд охотника скользнул по отрубленной руке громилы, которая все еще продолжала кровоточить. — Ты себя чувствуешь ничуть ни лучше меня… Сплюнув кровь, охотник выдохнул, сжимая рукоять меча. Взгляд продолжал мутнеть, веки будто наливались тяжестью пытаясь сомкнуть глаза. Герд перед ним стал расплываться. Громила сделал рывок вперед, в этот же момент Мьол сделал рывок в ответ выставляя острие меча. Клинок вошел здоровяку в правую ногу по самую гарду, пробивая ее насквозь. Перед глазами пронесся песок, растворяя арену. Охотник стоял посреди Арнесты совсем один. Пустые трибуны, возле которых ходил лишь слабый ветер и смрад трупов. Вокруг лежали десятки людей и части их тел. — И снова побеждает малец! Мьол из Маримора! Ох уж эти упыри! — звонкий голос разнесся над пустой ареной, заставляя по телу пробежать холодную дрожь. “ — Нужно отсюда бежать…” — сказал Мьол сам себе, смотря на свои дрожащие окровавленные руки. Он развернулся, впереди темнел зловонный проход в канализацию. Мальчик сделал шаг, но остановился, оглядывая позади стены арены, по которым сползали и падали в грязь полуживые люди. “ — Я… я больше не убью никого на арене… оставьте меня!” — крикнул мальчик, убегая прочь. Глаза резко распахнулись, Мьол судорожно втянул воздух ослабляя хватку на мече. Крики толпы вновь заполонили уши. Герд с рыком схватил его своей огромной рукой за корпус и поднял вверх. Пальцы сомкнулись, сжимая ребра, выдавливая воздух. Оставив охотнику лишь одну свободную руку. Громила приблизил свою пасть и начал рычать в лицо охотника, сжимая его все сильнее. Воздух застрял в горле, лицо начало краснеть. Мьол сжав флакон в кулаке, вскинул руку и вогнал ее Герду прямо в пасть. Громила отвел голову, выплевывая жидкость. Флакон с треском упал на землю и разбился. — Убить… — прорычал Герд сквозь окровавленные зубы. Дернув охотника на себя, не разжимая хватки, он потащил его к дальней стене Арнесты. Прямо на торчащие из стены деревянные, кривые колья. Мьол пытаясь выбраться, вытянул ногу и поддел носком сапога навершие меча. Пинком он заставил клинок внутри колена громилы провернуться с тяжелым скрежетом. — Остановись… проглоти хотя бы… пару капель… Герд дернулся и зарычал, когда кровь еще сильнее хлынула из его раны на ноге. Толпа поднялась со своих мест единой волной. Крики и свист слились в оглушительный рев, пока Герд шаг за шагом приближал охотника к кольям. Громила занес его над головой, собираясь со всей силы впечатать его в стену с кольями, как вдруг красные нити на его шее резко дернулись. Они мгновенно натянулись вокруг его шеи, глубже впиваясь в кожу. Герд замер, еще не успев опустить руку как в миг нити натянулись еще сильнее. Голова здоровяка взлетела вверх, поднимая за ней фонтан из крови. Мьол рухнул на песок вместе с обмякшим телом Герда. Сверху посыпались горячие капли, а затем возле охотника упала голова громилы. На Арнесте повисла тишина. Охотник перекатился на спину и с хрипом втянул воздух пересохшим горлом. Третий каменный котел вспыхнул огнем. Толпа вокруг взорвалась аплодисментами и криками. Мьол мотнул головой, пытаясь удержать расплывающийся мир перед глазами. Дыхание постепенно становилось тише и реже, веки становились уже неподъемными. — И победителем становится Мьол из Маримора! — разнесся над ареной голос Вектиса. “снова эти слова… снова…” Гул толпы в ушах заглушал крики, охотник посмотрел на отрубленную голову. Пустой, мертвый взгляд Герда смотрел прямо на него. Мьол сощурился, чувствуя будто в горле оказался тяжелый ком. — Нет… — губы едва разомкнулись под коркой засохшей крови. — Я… не должен был… убивать… Глаза охотника сомкнулись, и голова безвольно опустилась на песок.

Открыв глаза, Мьол оказался посреди густого леса. Между корнями деревьями пробирался небольшой ручей, перекатываясь через гладкие камни и тихо журча среди высоких камышей. — Охотник… — раздался женский голос. Мьол повернул голову туда, откуда доносился звук. На большом камне у самой воды сидела девушка, чье лицо сильно расплывалось. Ниже ее пояса изгибался длинный рыбий хвост с двумя широкими плавниками. Она спокойно перебирала пальцами свои мокрые, цвета зеленой тины волосы, с улыбкой глядя на него. — Снова…ты? Что происходит? — Оглядев лес, он снова посмотрел на нее. — Ты… умираешь… от земивана… — мелюзка качнула плавником, вода под ним пошла мелкой рябью. — Как я сюда попал? — охотник прищурился. — И как ты оказалась у меня в голове? Мелюзка прошипела, сползая с гладкого камня в мутную воду. — Не трать время… на вопросы… — над поверхностью ручья остались лишь золотистые, яркие глаза и мокрые волосы, что облепливали ее лоб — У тебя мало времени… Ты должен жить… Мьол поднялся с травы, отряхнув ладони. Подошел ближе к ручью, так, что носки его сапогов почти касались воды. — Сколько… времени у меня осталось? После вопроса голова мелюзки ушла в глубь. Краски зеленого леса уходили медленно, как вода из пересохшего русла. Трава тускнела, становилась серой, подхватывая за собой и ручей. — …Когда взойдет солнце… торопись… Веки медленно приподнялись, но тут же снова опустились. Мьол тяжело вздохнул и открыл глаза вновь. Над ним склонился незнакомый мужчина с широкой челюстью что покрывала грязная, неухоженная борода. Он приблизился, делая вдох своим приплюснутым носом. — Трупом не несет… — Тихо пробубнил он. Мьол лежал на узкой кровати в небольшой комнатушке. Под головой ощущалась легкая, тянущая запахом спирта подушка. Слабый свет от свечи над головой возвращал трезвый взгляд. Заметив, что Мьол открыл глаза, к нему приблизился человек с меховой накидкой на плечах. Перед охотником показалось лицо Свена. — Жив все-таки… — его рука легла ему на лоб, и тут же дернулась назад — После перелома ноги я думал, дальше бой пойдет не в нашу сторону. Охотник прищурился и попытался подняться, но курносый мужчина рядом тут же придержал его за плечо. — Я бы не советовал сейчас вставать, тело… сильно изранено. Мьол медленно осел обратно на кровать и перевел взгляд на небольшое окошко рядом. За мутными стеклами на небе виднелась проступающая предрассветная, тусклая синева. — Где… театралы… — прохрипел охотник, возвращая взгляд на Свена. Свен же потер подбородок и указал мужчине на дверь. Тот молча кивнул и поспешил выйти из комнаты. Его взгляд скользнул по стоящему рядом небольшому стулу с покосившийся спинкой. Дернув уголком рта, Свен вытащил из-под ремня мухортую кожаную перчатку и натянул ее на ладонь. — Сперва скажи мне… как ты убил Крюк и Молот? — коснувшись края спинки, Свен развернул стул и с выдохом опустился на него. Мьол попытался сглотнуть. Горло сжалось, будто стянутое. — Воды… — с сухим кашлем протянул охотник. Взгляд Свена метнулся к деревянной кружке что стояла рядом, на краю небольшой тумбы. Немного наклонившись, краем пальца он подвинул стакан чуть ближе к кровати. Охотник поднял забинтованную руку с одним большим пальцем и с тяжелым вздохом взял стакан. Кисть руки обвивала толстая веревка, натянутая возле ножек снизу. — Это была просьба лекаря. — развел руками Свен. — Он недолюбливает темных охотников, так что я попросил связать тебя пока он здесь. Мьол провел языком по пересохшим губам, подтягивая стакан ближе. Он глотнул и поморщился. Землистый, горький вкус пробирал горло. — Я… не убивал его. — сказал он, медленно отодвигая кружку от рта. — Когда я отрубил его руку… его шею обвила красная нить. Которая позже его и обезглавила. Свен задумчиво потер подбородок голой ладонью, медленно проводя пальцами по гладкой коже. — Значит, это не фокусы охотников… интересно. Мьол промолчал. — Ты выполнил свою часть сделки, несмотря на то, что чуть не погиб. Я так же выполню свою. — Свен резво поднялся со стула и снял перчатку с руки. — И где театралы? — снова спросил Мьол. — Ты не ограничивал мне времени, друг. Ответ будет поутру. Мне нужно, чтобы сведения подтвердились. У меня уже есть за что потянуть, но сначала надо… — Какое еще утро? У меня нет столько времени! — перебил его охотник сжав зубы и уходя снова в кашель. — Дай мне ответ сейчас, любой, который может вывести хотя бы на одного из них… Положив свою опухшую руку на грудь, Мьол поставил стакан на тумбу с тяжелой одышкой. Свен чуть вытянул губы вперед, задумавшись. Запрокинув голову вверх, он посмотрел на темные потолочные балки. — Даже если я скажу, ты все равно не сможешь убить его. Посмотри на себя. У тебя переломы, ссадины и порезы. Ты лишился пальцев на руке, которой держишь меч. — Свен подошел ближе к кровати и посмотрел прямо в глаза Мьола. — Как думаешь, получив мой ответ раньше чем будут утверждения моих следопытов, ты сможешь встать и продолжить охоту? — Смогу. — ответил исподлобья охотник. Свен с ухмылкой выпрямился и направился к двери. — Твоя настойчивость просто поразительна… Дверь со скрипом распахнулась, и в комнату резко вбежал запыхавшийся седой мужчина с косым шлемом. — Господин Свен! Парадные повозки… их украли! Ловушка сработала! Свен отвел взгляд от охотника — Значит, они решили не ждать до утра… интересный план. Дозорные видели, куда отправились воры? Мужчина сглотнул и, переведя дыхание поправил свой стальной шлем. — На запад… господин Свен. По дороге Имми. На губах Свена появилась едва заметная усмешка. — Дорога в разоренную деревушку Ирье… — он перевел взгляд на Мьола. — Само предназначение, видимо, решило дать тебе ответ раньше времени. Я подозреваю Маркварда. “Марквард?... сукин сын… ” — рука Мьола сжалась на простыне. Свен окинул взглядом седого, затем махнул ему рукой. — Сальен, выйди, мы с тобой обсудим детали за дверью. Оглядев быстрым взглядом охотника, мужчина вышел и прикрыл дверь. Свен ногой отодвинул стул от кровати и слегка наклонился перед охотником. — Только вот подозрения и прямые обвинения две разные вещи. Единственный способ проверить догадку, отправиться наперерез и встретить воров на распутье. Я отправлю разведчиков. Мьол опустил взгляд, тяжело выдохнув. — Моя просьба… кинжал. Свен выпрямился, а затем подошел к двери. — Скоро он будет у тебя. Я вернусь после того, как поговорю с Сальеном. — коснувшись рукой двери, и слегка приоткрыв ее, Свен обернулся через плечо. — И, Мьол… не строй из себя бессмертного. Дождись моего возвращения. Дверь закрылась, оставив охотника одного. Мьол услышав удаляющийся топот потянулся к вороту рубахи и стянул ткань вниз. Черная метка показалась на груди, окружая область сердца. Он осторожно коснулся ее большим пальцем, и тут же резко отдернул руку. Боль прошла по всему телу, сжимая мышцы. Дыхание перехватило. — Холера… — выдохнул охотник сквозь зубы. — Уже всю боль тела забирает себе… За дверью послышались приближающиеся шаги. Мьол поправил ворот рубахи, прикрыв метку. Дверь отворилась, и внутрь вошел Вектис. Его лицо казалось все таким же суровым и безэмоциональным. Он окинул ленивым, почти брезгливым взглядом комнату, а затем молча подошел к кровати и положил на тумбу небольшой кинжал в ножнах. — Твой кинжал. Свен просил передать. Мьол замер, не сводя взгляда с темно-зеленой рукояти и изогнутых ножен. — Бой был хороший. Зрелищный. — прохрипел Вектис, и развернувшись, направился к двери. — Надеюсь, ты явишься вновь, если вдруг снова появится другой… непобедимый чемпион. Вектис вышел, и дверь за ним тихо закрылась. Рука Мьола медленно, с небольшой дрожью легла поверх ножен. — Альвена… — тихо произнес он, поддев пальцем рукоять и подтянув кинжал к себе. — Сколько лет прошло… Охотник стянул ножны, медленного вытягивая из них клинок. Серебристая сталь тихо блеснула в тусклом свете лампы, открывая гравировку вдоль изгиба лезвия. Тонкие линии стебля вереска тянулась от гарды к самому острию, что в центре его пересекал небольшой раскрытый цветок гвоздики. — Здесь… — сказала маленькая девочка с золотым как пшено, цветом волос, указывая на дверь одного из домов. Та была приоткрыта и тихо поскрипывала от слабого ветра. — Альвена… нас точно не наругают? — спросил черноволосый мальчик. — Главное, не наступай на пятна и ничего лишнего не трогай! Мальчик кивнул, и земля под ногами будто расплылась в черный туман, закрывая детей стенами деревянной избушки. Девочка подошла к стене и потянулась к косо прибитой полке, проводя пальцами по пыльным корешкам. — Мой папа никогда не читал книги… но тратил на очень много тарий. — Тарий? — переспросил мальчик. — Тарий. Монеты! Ими платят за вещи. — Она ухватила книгу с самого края полки и рывком вытащила ее, поднимая небольшое облако пыли перед ними. — Вот, например… этот бестиарий. Очень редкий! стоит как… как взрослая лошадка! Мальчик чуть приблизился к книге, с удивлением приоткрыв рот. — А как… выглядят эти монеты? Альвена закатив глаза, недовольно цокнув языком. — Всему тебя учить… увидишь еще! И… — девочка на мгновение замялась, а затем прижала книгу ближе к себе. — Эту возьмем… буду учить тебя читать, Пятныш! Мальчик надул щеки и невольно потянул руку к глазам, возле которых виднелись маленькие едва заметные черные пятна на веках. — Меня зовут Мьол! Никакой я тебе не Пятныш! Девочка мелодично рассмеялась и развернулась. Ее очертания поплыли, становясь все более зыбкими и неясными. Мальчик неуверенно шагнул вперед и остановился за ее спиной. — Ты ведь… знаешь, тут нет твоей вины… Альвена отвела взгляд к заваленному столу разбитым в щепки стульям. — Знаю. От этого все равно не легче. — она повернулась к мальчику и протянула ему изогнутый серебряный кинжал. — Держи. — Зачем? — Здесь… мои любимые цветы. — Альвена сунула кинжал мальчику в руки, сжав его ладони. — Просто возьми. И уходим… пока в приюте нас не потеряли. Сжав рукоять, мальчик опустил голову, ощущая тяжелый вес клинка. Девочка тут же шагнула к нему и прижала к себе, сомкнув руки за его спиной.

Клинок с тихим металлическим шорохом скользнул в ножны и мягко уперся в гарду. Мьол перенеся вес на одну ногу, затянул ремень на поясе и задержал взгляд перед окном. — Я закончу охоту. — хрипло сказал он и толкнул створку рукой. С улицы повеяло прохладой, тут же обвившейся вокруг потертой рубахи. Мьол выглянул в окно, затем перевалился через подоконник и тяжело рухнул на землю, сбив дыхание. — Мне нужно… попытаться… — бубнил он себе под нос с одышкой, втягивая холодный воздух сквозь стиснутые зубы. Уперевшись ладонью в землю, охотник поднялся на дрожащую ногу, снова оглядев местность по сторонам. Опираясь на стену и прихрамывая, он двинулся вперед и скрылся за углом. Впереди тут же донеслись голоса, а затем на дорогу вышли два силуэта. Охотник тут же отпрянул назад, прижавшись к стене. — Слыхал, что на севере, за горами, упырица завелась? Говорят, страшная бабища! — просипел копейщик. — Мать моя… упыри и с сиськами бывают? Тьфу ты, какую гадость природа только не сделает… Стражники прошли вдоль конюшни в сторону поместья. — Еще один темный охотник?... на севере?... — выдохнул Мьол, продолжая наблюдать. Охотник дождался, пока их шаги и голоса стихнут, а затем вильнул от стены и, прихрамывая направился к конюшне. Подбираясь ближе к конюшне, Мьол услышал, как громоздкие ворота со скрипом отворились. Изнутри вышел старик и, заметив охотника, тут же закашлялся прикрывая рот дрожащей ладонью. Мьол успел сделать несколько шагов навстречу прежде чем ноги подломились. Он ввалился внутрь и рухнул на рассыпанный по земле овес. Старик быстро зашел следом и прикрыл ворота. — Ты кто… — он прищурился, слегка склонившись над лежащим. — Мьол?... Глаза старика расширились, и он подхватил охотника под руки, помогая подняться. Прислонив Мьола спиной к столбу, старик крепче перехватил его за плечо. — Где моя лошадь… Гестанд… — выдохнул охотник, тут же сорвавшись на кашель. Старик сглотнул и тревожно огляделся по сторонам. — Тебя здесь быть не должно! Ночью конюшня закрыта для всех! — он снова посмотрел на него и нахмурился. — И почему ты выглядишь так, будто из могилы вылез? — У меня нет времени… мне нужно закончить охоту… — слова перешли на кашель, с хрипом выходила и кровь. — Быстрее… Гестанд достал из кармана белый клочок ветоши и сунул ее охотнику в руку. — Матерь божья… — старик покачал головой. — Как ты вообще собираешься на лошади скакать? Я позову лекаря! Мьол прикрыл ветошью рот и, схватил опухшей рукой старика за ворот, — Не смей… никого звать. Просто отдай лошадь и… я уйду. Не говори никому пока я не покину город… Старик задрал голову и молча кивнул. Мьол отпустил его, и Гестанд, подхватив охотника под локоть повел через стойла к серой кобыле. Отодвинув задвижку на деннике, он открыл дверцу, и охотник тут же подошел к Мышке, тяжело оперевшись на ее бок. — Может… оставишь ее? — Гестанд сжал руками верхнюю доску дверцы. — Коль в таком виде… будто на смерть собрался. — Еще чего… — Мьол провел ладонью по шее лошади, проверяя подпругу, а затем провел пальцами по ремням уздечки. — Отслужит мне последние часы жизни… — Кобылку-то хоть пожалей… тьфу ты. Возьми гнедую, старую. — старик поморщился. — А эту оставь. Пригляжу я за ней. Мьол опустил голову, затем поднял мутный взгляд на морду Мышки. Та лишь шевельнула ушами и тихо фыркнула. Рука охотника прошлась по ее шее, задержавшись на гриве. — Ладно… — с выдохом согласился Мьол. — Показывай свободную лошадь… Старик снова подошел и подхватил охотника под плечо, увлекая к соседнему стойлу. Там, опустив морду, стояла старая гнедая кобыла с выцветшей шерстью и поседевшей мордой. На боках у нее уже проступали ребра что скрывались редкими прядями гривы. Увидев что к ней приближаются, она медленно переступила передними копытами мотнула головой в сторону, уставившись на охотника красными глазами. — Вот. — сказал Гестанд. — Эта кобыла. Зовут ее… — Нет, не говори… — перебил его Мьол. — Не нужно. Говорить. Старик прислонил охотника к столбу и подошел к лошади, быстрым взглядом проверяя привязь и седло. — Она должна была завтра пройти проверку. Но в таком состоянии явно бы не прошла. По виду она… на один забег до смерти. Если повезет — то два. Мьол оторвался от столба и подошел к кобыле. Гестанд пододвинул стоящий рядом пенек и помог ему забраться в седло. — Открывай ворота… Старик кивнул и торопливо направился к выходу. Приоткрыв ворота, он выглянул наружу, прислушиваясь. А затем распахнул их шире. Мьол крепче сжал поводья и чуть коснулся пяткой бока лошади. — Давай только не вредничать в пути… Кобыла нехотя вышла за открытую дверцу и двинулась вперед к воротам. Седло под охотником качнулось вместе с ее тяжелой, неровной походкой. Остановив кобылу у ворот, Мьол обернулся к старику. — Благодарю тебя… милсдарь. За Мышкой придет низкорослый бородач… Звать его… Эльгар. — Храни тебя бог. Как и всех охотников. — Гестанд потер ладони, задержав взгляд на морде лошади. — Если встретиться такой же, как ты, с именем Саэн'Тир… передай ему мою благодарность. Он поймет… за что. Мьол отвел взгляд и посмотрел на небо, а затем на улицу впереди. — Время… Гестанд. Мне пора. Пятка снова коснулась лошади, от чего та дернув головой послушно пошла вперед, переступая порог и медленно понесла охотника прочь от конюшни.

Горт-Арван, торговый город, остался позади. За воротами поднялся крик стражи, когда охотник ускорил кобылу не остановившись у ворот. Несколько стрел просвистели перед копытами, разрывая клубы пыли что оставались позади. Гнедая кобыла несла Мьола вперед по вытоптанной дороге Имми, что тянулась вдоль узкого ручья. Ее шаг становился короче, сбиваясь о каждый камень, но охотник лишь подгонял ее не давая остановиться. Небо постепенно продолжало светлеть, и ночной холод отступал перед первым дыханием утра. — Нет… мы еще не добрались до развилки… Мьол дернул поводья и свернул с дороги, направляя кобылу прямо к мелкому ручью наперерез тропы. Копыта с плеском вошли в воду, разбрызгивая ее о ближайшие камни. Лошадь недовольно мотала головой, фыркала но продолжала скакать вперед. Хватка охотника вновь ослабла, спина все сильнее клонилась вперед. “Я… должен убить его… это даст мне время…” Перед глазами поплыл серый туман, размывая дорогу, глуша всплески воды от копыт. Тело все тяжелее отзывалось на мерные толчки кобылы, пока седло почти не перестало и вовсе ощущаться под охотником. Веки медленно наливаясь усталостью, стали опускаться вниз а спина подалась вперед. Мьол лег грудью на теплую спину лошади, позволив ей самой нести его дальше. — Эй… детишки! — позади раздался хриплый голос, и черноволосый мальчик замер. Он обернулся, увидев между покосившимися домами двоих незнакомцев. От них тянуло спиртом, резким запахом ударившим в детский нос. — Куда это вы ночью?.. — протянул один, шатаясь навстречу. Девочка рядом тут же потянула мальчика за рукав. — Мьол, бежим! Мальчик вырвал руку и стиснул зубы. — Пусть они уходят! — постарался сказать он грозно, сощурив свои глаза несмотря на сильное колыхание сердца и дрожи в руках. — Слыхал, Карис? — один толкнул второго локтем. — Он нам приказывает!.. В ответ раздался смех, который переходил в громкий хохот. Резка боль вспыхнула в голове и прокатилась по всему телу, будто в затылок пришелся сильный удар. Раздался звонкий, оглушительный крик девочки, и мальчик рухнул в грязь, выронив книгу из рук. Он судорожно вдохнул воздух, упираясь руками в холодную землю, приподнял голову. Один из мужчин держал девочку за волосы, наматывая пряди на кулак. Ее ноги едва касались земли. — Смотрите-ка… — пробормотал незнакомец, притянув ее ближе. — Ушко… да ты у нас не простая. — Альвена! — крикнул мальчик, протягивая к ней руку. Каждый вдох выходил коротким всхлипом, пока тяжелая подошва не толкнула его вниз, вдавливая лицо в грязь. Мужчина навалился коленом, прижав мальчика. — Лежи тихо. — низко процедил пьянчуга и сплюнул в сторону. Дергание и попытки освободиться лишь глубже погружали мальчика вниз. Пальцы скребли по земле, цепляясь за корни в попытке встать. Оба мужчины смотрели на девочку, не обращая внимания на мальчика, задыхающегося в грязи. — Добивай пацана. Забираем девку. Второй уже повернул голову но не успев сказать и слова раздался громкий, сиплый вопль. Отпрянув назад, мужчина схватился за кровоточащую ногу. Черный туман вокруг домов сгустился, пополз по земле скрывая ноги пьяниц по самое колено. Ветер рванул между покосившимися стенами домов, взметая пыль вверх. — Вот ты сука! Нога! Нога! Мальчик поднялся, крепко сжимая рукоять изогнутого кинжала. С тонкого серебряного лезвия на землю стекала свежая кровь. Девочка тут же вырвалась из хватки и толкнула мужчину в сторону. Тот пьяно качнулся назад, теряя равновесие. — Бежим! — крикнула девочка, подхватывая с земли книгу и рванула прочь. Силуэты мужчин и тропа между домами исчезли, словно их смыло тем же черным туманом вокруг. Мальчик сидел рядом с девочкой у большого дома, что скрывал высокий деревянный забор. Дыхание было рваным, пока пальцы продолжали крепко сжимать рукоять кинжала. Поверх его руки нежно и аккуратно легла рука девочки. Мальчик поднял голову, смотря на растрепанные золотистые волосы, из-под которых показалось острое, длинное ухо. Пальцы на рукояти тут же ослабли. — Альвена… ухо… оно…

Пришло падение, уводя за собой землю из-под ног. Мьол провалился в холодную пустоту и почувствовал боль в плече. Открыв глаза, охотник увидел поднявшуюся на дыбы кобылу, что тревожно заржала перебирая передними копытами в воздухе. Охотник с трудом перевалился на спину, и тяжело вдохнул воздух. Лошадь мотнув хвостом, отступила от лежащего и рванула резко вперед, в сторону выжженного леса. Оставшись один, Мьол с трудом поднялся на ноги, схватившись рукой за грудь. Пережидая сбившийся дыхание он осмотрелся. Перед ним расходилась развилка. Одна дорога уходила на запад, теряясь среди густого леса, другая тянулась вдоль ручья к едва различимым крышам деревни. — Довезла… и бросила… Охотник опустил взгляд и медленно опустился на колено. Сглотнув в сухом горле, он опустил ладонь и провел ей по рыхлому песку на дороге. — Следов нет… тут еще никто не проходил… Мьол сел, касаясь ножен у бедра, нащупывая рукоять кинжала, так же хлопая свой правый карман на штанине. Затем, выпрямив спину он стал смотреть вдаль, прищуривая взгляд. Туда, где впереди по дороге за редкими сухостоями остался Горт-Арван. Глаза снова налились тяжестью, но охотник мотал головой, прогоняя подступающий сон. Подбородок все чаще тянуло вниз к груди, и с каждой секундой удерживать голову становилось труднее.

Вдали послышался глухой топот копыт, сопровождающий скрежет колес по камням. Мьол поднял голову, вглядываясь в дорогу. Из-за горизонта показались две повозки, запряженные лошадьми, а вокруг них бежали несколько всадников. Они быстро приближались, и охотник поспешно поднялся на ноги, оперевшись лишь на одну здоровую. Скорость повозок постепенно падала, всадники настороженно пересматривались, указывая на одинокого охотника впереди дороги. Приблизившись, повозки встали в пяти шагах от Мьола, выстроившись одна за другой. На каждой, удерживая поводья сидел шут в белой, без лицевой маске. Из-за первой повозки вперед вышли трое всадников. Они были почти одинакового телосложения и носили одинаковые красно-белые костюмы. Их лица были открыты. На первом из них нити на лице стягивали веки, уходя крестом, у второго был зашит рот, а третий и вовсе не имел ушей. Лишь несколько нитей стежков закрывали изуродованные шрамы по обеим сторонам головы. — Господин… Марквард. Охотник. — чавкая пробормотал слепой. Дверь первой повозки тихо отворилась, и наружу вышел Марквард в своем белом одеянии. Поправив маску на лице, он опустился на землю и неторопливо приблизился к своим всадникам. Остановившись рядом, он оглядел их одного за другим, а затем перевел взгляд на Мьола. Его пальцы сомкнулись в замок перед грудью. — Выглядишь ты неважно. Мьол сделал шаг вперед, сдерживая подступивший кашель. — Путь был не из легких… — бросил охотник. Марквард скользнул взглядом по горизонту и махнул рукой. Всадники тут же отступили, становясь ближе к повозкам. — И зачем ты здесь? Зачем проделал столь нелегкий путь. Мьол сунул руку в правый карман штанов и достал красное кольцо, протягивая его вперед. — Вы были добры ко мне… господин. Я хотел… отдать вам кольцо, которое вы обронили внизу Арнесты. — Кольцо… Благородно с твоей стороны. Отдай его и уходи. Охотник сделал несколько шагов ближе, но взгляд задержался на пальцах Маркварда. На одном из них уже было точно такое же кольцо. Мьол сощурился и медленно опустил руку. — У вас… разве было два красных кольца? — спросил он, не сумев уже сдержать кашель. Из-за горизонта показались первые лучи солнца, коснувшись серых верхушек деревьев западного леса. “У меня мало времени… ну же. Подойди ко мне.” Марквард посмотрел на свою ладонь и тихо усмехнулся. — Да. Я часто теряю свое кольцо. Именно поэтому у меня их два. — Он протянул руку и сделал шаг ближе. — Видимо, теперь одно из них будет теряться реже. Ты ведь уже нашел его за меня. Мьол не сводил взгляда с маски Маркварда. Дыхание участилось, пальцы едва дрогнули, пока он всматривался в черные прорези. “Это точно ты… глава Театралов. Убийца… и мой шанс жить.” Охотник сделал еще шаг и остановился к нему вплотную. Положив кольцо на белоснежную перчатку, он задержал на ней взгляд. — Побывать рядом с такой аномалией как ты… — сказал Марквард, сжимая кольцо в ладони. — Никогда раньше я не стояла так близко… Последние слова потонули в тяжелом дыхании. За маской послышались влажные, приглушенные вздохи. Обмотанной рукой Мьол резко ухватил рукоять кинжала с пояса большим пальцем и рванул вперед, вонзая лезвие прямо в грудь Маркварда. Из-под маски вырвался тихий хрип, колени мужчины подломились, и он тяжело рухнул прямо на охотника. Мьол перехватил его, проворачивая клинок в ране и повел выше к горлу, прижимая его ближе к себе. Кровь хлынула из разрубленного горла, брызгами обдав грудь и лицо Мьола, падая темными каплями вниз на землю. Охотник оттолкнул Маркварда вперед, и тело тяжело рухнуло в пыль, откидывая лицевую маску к копытам лошадей. В этот же момент грудь сжало, воздух застрял в горле. К ушам подкатил звонкий гул. Вскрикнув от боли, охотник рухнул на колени, выронив кинжал. Сжимая челюсть, он поднял взгляд на тело Маркварда, которое начинало плыть перед ним. Труп на глазах стал двойником Мьола, а затем снова приобрел очертания Маркварда пока полностью на размылся, показывая перед собой силуэт полуголой женщины с лошадиными копытами вместо ног. Охотник старался удержать взгляд, рухнув вниз на ладонь. — Нет… нет… этого не может быть… Всадник с зашитым ртом спешился с лошади и наклонился над маской, что была окрашена каплями свежой крови. Подняв ее, он поспешно направился ко второй повозке. Дверь уже открылась, не успев тот подойти и наружу показался мужчина в белом одеянии. Всадник опустился на колено и протянул ему маску. Тот неторопливо взял ее, надел и медленно развернулся. —Это тот двойник со столицы… это ловушка… — с одышкой повторял Мьол. Марквард поправил маску и подошел к распростертому на земле телу женщины. Следом за ним приблизился всадник, выхватив из ее ладони кольцо, и снова опустившись на колено вручил ее владельцу. — Сцена… почти потерпела провал. — недовольным тоном произнес он, надевая кольцо на палец. — Самовилы… духи непредсказуемые. Предсказать свою смерть… устроить хорошую сцену и так испортить конец… кто бы мог подумать, что она создаст иллюзию кольца, которое я потерял? Это и вправду… моя оплошность. — Ты… ты использовал самовилу, чтобы обмануть… меня… задержать… — на губах Мьола проступила кровь. Он нащупал кинжал на земле и рванул с ним вперед, выставив острие прямо на Маркварда. С каждым шагом ноги становились тяжелее, будто песок под ногами тянул их вниз. На последнем шаг тело дернуло назад, красные нити обвили ноги вокруг. Мьол выронил кинжал, рухнув на землю. Спину стягивало чем-то невидимым, жгучим как раскаленная сталь. — Все еще пытаешься… — Марквард медленно покрутил кольцо на пальце, пока охотник судорожно хватал ртом воздух, дергаясь на земле. — Все еще борешься за жизнь в последние минуты. — Я убью… тебя… Марквард махнул рукой в сторону повозок и один из всадников тут же подхватил тело девушки, оттягивая его в сторону. — Ты очень силен, Мьол. Мои нити не смогли остановить тебя, когда ты бросился вперед. Мне пришлось впервые за долгое время использовать более… сложный аналог. Марквард приблизился и склонился над охотником. Мьол попытался дернуть руками, но пальцы лишь судорожно сжались оставаясь на месте. Не было видно ни одной нити, но каждое движение будто сковывали тысячи веревок. — Мне жаль, что столица втянула тебя в охоту за мной… вначале я даже думал сделать тебя одним из нас. Но когда узнал о метке что поставила Виньет… понял, что тебе стоит успеть пожить перед неизбежной смертью. Просто… не повезло. Марквард сел рядом и посмотрел охотнику прямо в глаза. Тело Мьола оставалось неподвижным, зубы сжались так крепко что он не мог разомкнуть рот. — Я мог убить тебя раньше. Но я дал тебе время… ты можешь злиться на мой обман, Мьол. Но вспомни… когда ты в последний раз делал что-то не потому, что сам этого хотел? Не потому, что этого хотели люди или корона… не потому, что так считается принятым. Марквард провел пальцами по его подбородку. — А просто потому, что этого хотел ты?... Марквард убрал руку и медленно поднялся на ноги. — Каждый день человек принимает десятки решений… Но какие из них действительно были твоими? Родиться упырем… жить в приюте, а потом оказаться в клетке Маримора… — Марквард устало вздохнул. — А после скитаться по миру в поисках самого себя. Всадники один за другим забрались в седла черных лошадей. — Я убил своего бойца… Герда, который пять лет кормил моих людей победами. — он отвел взгляд, но продолжил. — Чтобы он не убил тебя. Чтобы ты прожил ещё одну ночь… встретил еще один рассвет. Первые лучи солнца опустились еще ниже, ложась на песок и повозки, а затем и на окровавленного охотника. Рука не выдерживая веса согнулась, Мьол рухнул на бок почти не дыша. Продолжая смотреть на удаляющегося к повозке Маркварда. Открыв дверцу, он замер и обернулся, задержав взгляд на Мьоле. — Жить нужно было так, как хочешь ты. А не так, как от тебя ожидали другие. Марквард скрылся внутри повозки и дверца за ним закрылась. Топот копыт вновь разнесся по тропе, следом за ним загрохотали и колеса повозок. Они тронулись с места, объезжая лежащего на земле охотника, и караван продолжил свой путь на запад в сторону леса, постепенно растворяясь в утреннем свете. Чем дальше удалялись повозки, тем слабее становилась невидимая тяжесть, что сковывала тело. Мьол перевалился на спину, и с трудом втягивая воздух посмотрел на поднимающееся над горизонтом солнце. Глаза застыли, и вместе с ним замерло все тело. Последний слабый вдох сорвался с губ унося все, что осталось несказанным.