Мир Тьмы: Хроники неоната

Глава 1. Птенцы

Было немного странно ощущать, что без куртки зимой больше не холодно. Но к хорошему, говорят, быстро привыкаешь.

С тех пор, как я стал вампиром, прошло всего полгода, а я уже почти освоился в новом статусе. Для всех остальных я птенец, собственность сира, но если я докажу, что достоин — скоро стану неонатом. И я стараюсь, конечно. По мере сил.

Жить, точнее, не-жить, стало намного проще — не надо помнить о том, что существует полезная или вредная еда, не страдаешь похмельем после буйной ночи. Я бросил курить и стал подниматься по лестнице пешком. Одышка больше не мучала, потому что я перестал дышать.

Ночная жизнь меня всегда привлекала. Вставать утром было проблемой. Как только я съехал от родителей, то стал просыпаться ближе к вечеру, а ложился с рассветом. Пытался учиться, но с таким режимом вылетел из университета быстрее, чем успел что-то приличное выучить. Через знакомого нашел барыгу, поработал пушером в модном клубе, тогда и влюбился в бесконечное «туц-туц», мясную лавку за барной стойкой и мигание стробоскопов. Хватило ума не подсесть самому. Накопил на первую партию приблуд для диджеев, продал, прибыль вложил в новую закупку. Через год вышел на серьезные обороты. Родители, к тому моменту потерявшие веру в то, что я когда-нибудь «стану человеком», даже обрадовались.

Уже тогда я планировал выкупить клуб. Даже не клуб, а развлекательный комплекс. С хорошей музыкой, едой, девочками. Место, куда приходили бы самые богатые и модные ребята и сорили бы деньгами. Я мониторил рынок недвижимости и копил деньги, маниакально отказывая себе в любых излишествах. И вот, наконец, я узнал, что без владельцев остался Голден Холл — отдельно стоящее трехэтажное здание с собственной парковкой, саунами в цоколе, ресторанным комплексом, бильярдом и ночным клубом. Радости не было предела. Юристы оформили сделку почти мгновенно, и я с упоением начал тратить деньги не исполнение мечты.

К сожалению, все было не так радужно, как казалось. Найти приличных подрядчиков казалось невозможным, какие-то странные люди пытались давить на меня, угрожая расправой. Жил я тут же, в офисе, не только для того, чтобы не тратить деньги на съемную квартиру, но и потому что опасался, что меня «встретят» ночью по дороге домой. В один из вечеров я, по своему обыкновению, прилег на диван в кабинете и задремал.

Проснулся я от ощущения того, что на меня кто-то смотрит. Не открывая глаз и стараясь ровно дышать, я повернулся так, чтобы суметь упасть на пол, если этот кто-то попытается напасть.

— Можете не утруждать себя, я чувствую, что вы не спите, — прошелестел голос. Я открыл глаза и сел.

— Вы по какому-то вопросу? — поинтересовался я, пытаясь украдкой пригладить растрепанные волосы.

— Можно сказать и так, — усмехнулся незнакомец,

Он был молод и красив — так, наверное, выглядели аристократы позапрошлого века. Тонкие черты лица, руки, никогда не державшие что-то тяжелее пистолета, несколько старомодный костюм, явно сшитый на заказ. Только взгляд глубокого старика на молодом лице сбивал с толку.

— Не буду ходить вокруг да около. Я хочу предложить вам сделку. Вы оказываете мне некоторые услуги взамен на защиту от тех, кто хочет испортить вам жизнь. Если наше сотрудничество окажется плодотворным, то вы получите силу и власть, о которых смертные могут только мечтать, — он с явным презрением произнес слово «смертные», и мой мозг спросонья зацепился за его брезгливое выражение.

Я машинально почесал затылок, вставая и садясь за стол. С одной стороны, если я откажусь и выпровожу этого типа из клуба, он найдет способ испортить мне жизнь, как нашел способ войти в закрытый изнутри кабинет. Если я соглашусь, то непонятно, что меня ждет. Псих ли он, или просто пафосный идиот?

Этот вопрос я задал про себя, но вслух спросил совсем другое:

— Какого рода услуги я должен буду оказать?

— Это правильный вопрос, — ухмыльнулся мой ночной визитер, — Вы будете поставлять мне важный ресурс. Все же лучше один раз показать, чем часами рассказывать. Пригласите кого-нибудь из администраторов.

Заинтригованный, я поднял трубку и вызвал админа в кабинет. С минуту мы изучали друг друга молча — он сидел в кресле, я - за столом. Нашу игру в гляделки нарушила админша, которая постучалась в дверь.

— Войдите, — крикнул я.

Она зашла и выжидательно посмотрела на меня. В глазах читалось: «Там внизу народу куча, какого черта ты срываешь меня?».

Мой гость встал, подошел к ней сзади. На мгновение мне показалось, что его клыки выросли на целый сантиметр. В следующую секунду он взял ее за плечи и вцепился в горло.

Я подскочил и уже хотел перепрыгнуть через стол и оттолкнуть его, но душераздирающего вопля не последовало. Девушка обмякла в руках этого психа, и на ее лице появилось блаженное выражение. Несколько минут мы так и стояли — он сосал кровь из ее шеи, а я, опершись на стол, наблюдал за этой сюрреалистичной картиной. Потом он оторвался от шеи админши и лизнул в место укуса — кровь тут же перестала течь, а дырки от клыков затянулись на глазах. Вампир посадил расслабленную жертву в кресло и демонстративно облизнулся. Затем достал из кармана белоснежный платок, вытер губы и улыбнулся мне.

— Вы думаете: «Что за чертовщина?» Всего лишь обычный процесс. Такой же, как обед у смертных. Вы даже не закричали — это похвально. С кровью вампир получает силы, недоступные людям. А с силой, конечно же, мы получаем власть.

Я молчал. Мой мир только что рухнул, и я из последних сил старался сдерживаться, чтобы не впасть в истерику.

— Кровь вампира, в свою очередь, — продолжал он, — Обладает удивительными свойствами. Люди, попробовавшие ее, приобретают некоторые свойства вампиров. Лишь некоторые, но этого достаточно, чтобы свысока смотреть на остальных.

С этими словами он вынул из внутреннего кармана пиджака нож и взял со шкафа бокал для виски. Я наблюдал за его плавными, неторопливыми движениями, не в силах оторвать взгляд. Он полоснул ножом по запястью и багровая жидкость заполнила стакан до краев.

— Пей, — приказал он, глядя мне в глаза. Я послушно поднял бокал и осушил его до дна.

В моей жизни было много разных напитков, но кровь вампира оказалась лучше их всех. Как глоток живой воды в пустыне или как лучшее вино — только еще лучше. Я почувствовал, как утихла головная боль, сопровождавшая меня последние месяцы, как перестала ныть поясница от неудобного дивана. Мысли стали чистыми и ясными. Я посмотрел на гостя — тот улыбался — и четко произнес:

— Я согласен.

Адриан — так звали моего сира — помог разобраться со всеми проблемами за возможность регулярно охотиться в клубе. Я оборудовал для него комнаты в подвале с отдельным входом. Впрочем, Адриан приезжал редко; гораздо чаще он бывал в Элизиуме — месте, где собирались все вампиры — по каким-то своим делам. Я не вникал в особенности их мир, мне было достаточно того, что он уже делал. Он поил меня своей кровью, давал дельные советы, научил меня манипулировать людьми и зарабатывать буквально на ровном месте. Я устроил его вторым собственником и делился прибылью. Через год Адриан сказал, что получил разрешение от Князя, и хочет предложить мне вечную жизнь.

Честно говоря, сначала я растерялся. Я думал о том, что можно было бы стать вампиром, но не придавал особого значения этой возможности. С другой стороны, обладание всеми возможностями нежити звучало соблазнительно. Я подумал секунд тридцать и согласился.

Адриан объяснил, что пока я не узнаю нюансов вампирского общества и не выполню некоторые действия, меня не примут, как равного. Поэтому после становления я остаюсь птенцом под его покровительством. Но совсем скоро настанет ночь, когда я смогу войти в Элизиум без его сопровождения и Сородичи будут приветствовать меня, а не отворачиваться с насмешкой.

***

Мой сир принадлежал к клану Вентру, в который входили богатые и властные вампиры Камарильи — организации, поддерживающей Маскарад. Князь тоже был Вентру, а моего сира когда-то обратил сам примоген. Кроме меня у него был с десяток Детей по всему городу. Все они были успешными бизнесменами или занимали высокие должности в администрации. Мы быстро познакомились, но близкого общения не сложилось — каждый из нас считал себя особенным, и с остальными вел себя высокомерно. Сира этого не волновало - его интересовали доходы со своих долей в бизнесе и паутина власти, которую он плел. Он манипулировал нами, но осколки вампирской силы, полученной от него, ослепляли нас, и мы подчинялись беспрекословно. Конечно же, мы поддерживали Маскарад — никто из смертных не должен был догадаться, что существуют вампиры.

Иногда мы выезжали в Элизиум. Я старался молчать и не привлекать к себе внимание других вампиров, оставаясь в тени сира. Меня страшно бесило, когда надо мной насмехались, но я не мог ответить. В Элизиуме было запрещено использовать вампирские способности или вступать в открытые конфликты, но подковерная борьба и словесные дуэли никуда не делись. Если кто-то задевал меня, я пристально смотрел на него, запоминая, и молча уходил. Такое мое поведение часто высмеивал второй любимый птенец Адриана, Евгений. Он владел крупным торговым центром, был старше меня лет на десять и очень болезненно воспринимал подколы со стороны Сородичей, которые выглядели младше, но на самом деле прожили по сотне лет. В отличие от меня, Евгений огрызался, вступал в перепалку и оттачивал красноречие. Остальные с любопытством наблюдали за ним и иногда стравливали с неонатами, которые, как вчерашние птенцы, презирали нас больше остальных.

— Егор, почему ты позволяешь вытирать об себя ноги? — выдал он как-то на крыльце Элизиума. Мы вышли «подышать» после неприятной стычки с тремерским неонатом. Дышать нам не требовалось, но остыть после конфликта, который был на миллиметре от своей горячей формы, не помешало бы.

— Пока моя фактическая власть ограничена человеческим миром, — я рефлекторно потянулся за сигаретами и вспомнил, что бросил полгода назад, — Так вот, пока я связан своим положением, я не стану рисковать ни собой, ни репутацией сира. Но я всех запомню. Или запишу. И отомщу, когда придет час.

— Ты просто трус, — заключил Евгений, — Боишься, что тебя раздавят. А тут не любят трусов.

— Я не буду с тобой спорить, — уклончиво ответил я, садясь в подъехавшую машину, — История нас рассудит.

— Трус! — выкрикнул мне вслед Евгений, — Ты недостоин быть вампиром!

После того разговора он демонстративно перестал здороваться со мной на общих сборищах. Я же старался завести знакомства среди вампиров, которые не травили новичков — такие тоже были. Меня интересовали служители — Сородичи девятого-десятого поколения, уже не новички, побывавшие в переделках и принесшие пользу клану, но при этом не зазнавшиеся. У них не отключился инстинкт самосохранения, который притуплялся с годами бессмертия. Иногда они снисходили до разговоров с птенцами или просили о каких-тот незначительных услугах. Так я познакомился с Бу.

Бу был носферату. Среди Сородичей никто не питал к ним особой любви, но к уродцам относились с опаской. На самом деле его звали как-то иначе, но с годами имя стерлось из памяти, оставив только прозвище. Бу принадлежал к десятому поколению и успел поучаствовать в стычке с Шабашом — враждебной Камарилье организацией. То, что он выбрался оттуда почти невредимым, было отмечено Князем, и Бу считался полезным Сородичем. На статус носферату в Камарилье влияло еще и то, что Шериф города принадлежал к этому клану. Не то чтобы попытки навредить кому-то из канализационных жителей могли восприниматься как угроза Шерифу, но смельчаков и желающих подколоть уродцев, которым приходилось посещать Элизиум без Маски Тысячи Лиц, значительно поубавилось.

Тогда Бу неудачно зацепился за дверной косяк и вместе с балахоном порвал кожу на предплечье. Выругавшись, он попытался затянуть рану, но получалось плохо. В отличие от других вампиров, раны на нем не заживали сразу. Многие носферату страдали этим проклятьем, но именно в тот момент это было особенно неприятно. Бу оглянулся в надежде на то, что никто из сородичей не заметил его неуклюжесть, и встретился со мной глазами. Я вытащил из кармана большой носовой платок — перенял привычку у сира, и платок часто пригождался — кивнул ему, и, стараясь не привлекать внимания, отошел в темный угол зала, спрятавшись за колонной. Я не увидел, как носферату оказался рядом, несмотря на то, что затемнение в Элизиуме не применялось. Я помог Бу обмотать предплечье платком и заколол разорванный рукав булавкой, которую носил на подкладке пиджака. Тогда он ничего не сказал, лишь кивнул и исчез.

Через неделю, когда я уже забыл об этом инциденте, курьер принес мне пакет. В нем лежал мой платок — такой же белоснежный, как и раньше, без единого пятнышка крови — и визитка без имени. Только адрес и номер телефона.

— Вышлите приглашение по этому адресу, — тут же скомандовал я секретарше, - Пиши. Приглашаем вас посетить развлекательный центр «Голден Холл» в удобное для вас время… Все расходы оплачивает администрация центра. И отправь курьером, да поскорее.

Он пришел следующей ночью. Я предупредил охрану и персонал, и лично провел темную фигуру в капюшоне, натянутом по самый подбородок, в вип-кабинку, где нас ждали кувшины с еще теплой кровью.

— Я рад, что вы приняли мое приглашение, — сказал я, разливая кровь по бокалам. Мой собеседник молчал. В тишине мы пригубили каждый свой стакан. Бу поставил бокал на столик и стянул капюшон.

Каждый раз, когда видишь носферату, внутренне радуешься, что тебя обратил не он. Мертвенно-серая кожа с трупными пятнами, обтягивающая круглый череп, клыки, которые не втягивались вовсе, торчащие в разные стороны, следы от старых ран — все это вызывало если не отвращение, то брезгливость как минимум. Носферату напоминали мне наркоманов, сидящих на крокодиле. В свое время я навидался таких. Единственным отличием были глаза. Ясный взгляд без наркотической поволоки и живой ум, светившийся в них.

Видимо, на моем лице не отразилось ни тени отвращения, потому что в глазах Бу на мгновение мелькнуло удивление.

— Вы смелый для птенца, - начал он. Низкий хриплый голос дополнял жуткую внешность, и я почувствовал себя героем фильма ужасов. Но виду не подал. Бу, тем временем, продолжал, - Не каждый станет помогать носферату в тот момент, когда Князь просит пройти в зал собраний. Обычно неонаты бегут впереди, стараясь занять места получше из тех, что выделены для них на галерке… Это похвальное, хоть и весьма редкое, качество.

— Благодарю за высокую оценку, — кивнул я, отхлебывая кровь из бокала.

Мы еще немного помолчали. Я разлил по второй.

— И не болтливы, вот истинное достоинство, — прохрипел носферату, — Удивительно, как Адриан умудрился выбрать вас. Обычно его птенцы — высокомерные зазнавшиеся ублюдки.

— Лучше промолчать и показаться дураком, чем раскрыть рот и развеять все сомнения, — процитировал я Твена.

Бу рассмеялся. Выглядело это жутко, и мне стоило усилий не отвести взгляд от собеседника.

— Я запомню ваше гостеприимство, — сказал он, поднимаясь и натягивая капюшон, — Вы хороший собеседник.

— Я провожу вас через дополнительный выход, если хотите. Там будет ожидать мой водитель, он отвезет вас, куда скажете.

Мы распрощались — точнее, он кивнул перед тем, как сесть в автомобиль. Я кивнул в ответ.

Примерно через месяц Адриан вызвал меня к себе. Мы пропустили по бокалу, он пристально посмотрел на меня и начал издалека:

— Последнее время я часто бываю в Элизиуме, и прислушиваюсь к тому, о чем говорят Сородичи… Некоторые уважаемые лица говорят, что ты неплохо ведешь себя в обществе и готов стать полноценным его членом.

Я молчал, выжидая. Не дождавшись реакции, сир продолжил:

— Я пообщался с Князем, и он согласен с тем, что тебя пора переводить на следующую ступень. В эту субботу будет большой прием. Будь готов.

Я кивнул. Внутри меня все ликовало, но я старался не показывать чувств. Приглядываясь к самым старым вампирам, я уяснил, что демонстрация эмоций — человеческий атрибут. Наверняка они просто ничего не испытывают, будучи такими древними, но я могу просто их скрывать.

Адриан с интересом изучал меня. Я старался не смотреть ему прямо в глаза, но и не прятал взгляд, делая вид, что рассматриваю богато украшенный резьбой бокал.

— Я полагал, что из всех моих птенцов ты самый неудачный. Недостаточно активный, замкнутый. Ты бы больше подошел тремерам или носферату, — произнес он задумчиво, — Но Князь даже слушать не захотел об остальных. Интересно, чем же ты их зацепил?

— Возможно тем, что не болтаю лишнего, — предположил я.

Адриан приподнял бровь.

— Возможно.

***

В главном зале Элизиума набилось больше Сородичей, чем когда-либо. На сцене кривлялись тореадоры, на столах возвышались пирамиды бокалов с кровью. Ради такого события я даже смокинг сшил. На удивление, сегодня никто не попытался меня задирать, вероятно, все были просто заняты своими делами. Сир вытащил всех своих птенцов на такое грандиозное событие, и он был не один такой.

Я прошелся по залу. Немногие из примогенов, которые еще выбирались в свет, были облеплены со всех сторон желающими пообщаться с ними. Перекинуться парой слов. Хотя бы попасться на глаза! Брухи и немногие камарильские гангрелы разбрелись по углам.

Сенешаль согнал музыкантов со сцены, и хлопнул в ладоши. Все диалоги тут же прекратились. Сородичи в едином порыве повернулись к источнику звука.

На сцену вышел Князь. Посмотрел поверх голов.

— Сородичи! Представляю вам новых полноценных членов нашего общества. Сегодня они покидают свои уютные гнездышки, переставая быть птенцами, и становятся настоящими неонатами Камарильи.

Я поймал на себе взгляд Евгения. Он смотрел на меня с презрительным превосходством. Он-то знал, что сейчас станет настоящим вампиром, в отличие от меня. Князь перечислял имена неонатов, и на фоне других мой слух вычленил:

— Егор Ковалевский, Вентру. Сир — Адриан Ростов.

Лицо Евгения перекосило. Он уставился на меня немигающим взглядом.

— Прошу неонатов подняться на сцену, — прозвучал голос сенешаля. Я шагнул в сторону сквозь толпу, и оказался на возвышении. Рядом со мной стояло еще человек десять — еще пара Вентру, знакомых мне, носферату и тореадоры, затесался даже тремер в балахоне до пола. Я кожей ощущал мандраж. Сотни глаз оценивали нас, запоминали наши лица.

— Сегодня ваши сиры перестают нести ответственность за ваши ошибки. Впредь любое ваше действие будет влиять только на вас. Помните это, — провозгласил Князь, и несколько раз сложил ладони в имитации аплодисментов.

Зал разразился овациями. Когда хлопки замолкли, нас пригласили спуститься обратно. Я сделал шаг со сцены, и в тот же момент чуть не получил кулаком в челюсть.

Глава 2. Неонат

Челюсть, к счастью, не пострадала — после того, как я стал вампиром, меня вообще было непросто покалечить. Уклоняясь от удара, я видел, как в замедленной съемке, переворачивающийся стол с кровавой пирамидой, крепких ребят в смокингах, оттаскивающих от меня Евгения, обеспокоенного Адриана на заднем плане. Мир на мгновение стал дискретным, но тут же вернулся в свое нормальное состояние.

— Адриан! — прогромыхал где-то надо мной голос Князя, — Объяснитесь!

— Ваше Темнейшество, я…, — он не успел договорить. Или я не успел расслышать.

Моего противника уже утащили. Я огляделся — сородичи толпились вокруг расплывшегося красного пятна посреди зала. Сенешаль подошел к луже. Покачал головой. Взмахнул рукой, и кровь впиталась в мраморный пол вместе с осколками.

— Инцидент исчерпан, — громогласно заявил он и скрылся в толпе.

Теперь все неонаты, и даже некоторые служители стремились пообщаться со мной и выяснить подробности моих отношений с нападавшим. Адриан славился тем, что его птенцы всегда безукоризненно соблюдали правила, и ни разу не были замечены даже в мельчайших нарушениях Традиций, что уж говорить о мордобое в Элизиуме. Более древние Сородичи не демонстрировали откровенного интереса, но я знал, что все уши в зале сейчас обращены ко мне. И я вел себя так, как мне показалось логичным — отмалчивался с таинственным видом.

Попытки разговорить меня быстро утомили, и я вышел из Элизиума вымотанным задолго до окончания приема.

— Отлично держишься, — прокомментировал хриплый голос за моей спиной, — Жаль, у Адриана теперь будут проблемы.

— Благодарю, — ответил я на первую часть высказывания, разумно проигнорировав вторую.

Бу встал рядом, поплотнее запахнув плащ. Шел мелкий снег, совсем неуместный в начале апреля, но мне было все равно.

— Не бросай его сейчас. Сир не становится бывшим, как только птенец получает самостоятельность. Да, это неприятный инцидент, но твое поведение нивелирует эту оплошность.

Я кивнул, соглашаясь. Мы постояли еще минут пять, молча глядя на снег. Я достал телефон и написал водителю, чтобы тот подъезжал.

— Вас подвезти? — спросил я у носферату.

— Благодарю, я сам, — он спустился с крыльца и растворился в апрельской ночи. Я упал на заднее сиденье «мерседеса» и скомандовал: «В клуб».

Отъезжая, я увидел, как с парковки выруливает винтажный мустанг, и улыбнулся. Совсем необязательно быть красавцем, чтобы понимать в красоте.

***

Я стал регулярно выезжать в Элизиум. Другие неонаты, которым меньше повезло с деньгами и стадом, за малые услуги кормились у меня в клубе, который технически был доменом Адриана. Сир, кстати, без труда выпутался из неудобного положения. Ему всего лишь запретили выводить птенцов в свет до особого разрешения, а вот Евгений был показательно наказан. В ближайшие пять лет ему не светило стать неонатом.

Адриан заявился ко мне вечером понедельника в своей обыкновенной манере. Я зашел в кабинет, а он уже сидел на диване и перебирал какие-то бумаги.

— Надо вложиться в один проект, — начал он, не здороваясь, — Не хватает сущей мелочи, десяти миллионов наличными. Рублей. Твоя задача — найти их до пятницы.

Я не сообразил сразу, что ответить, а сир истолковал мое молчание по-своему.

— Вижу, что согласен. Я загляну к тебе в пятницу, — он бросил ворох бумаг на кофейный столик, — Вот, ознакомься на досуге. Если в пятницу не будет денег, старейшины будут недовольны, — добавил он уже у двери.

Десять миллионов рублей можно было бы заработать за месяц, или в крайнем случае продать что-то из активов, но найти их за четыре ночи… Я судорожно перебирал в голове варианты. Кредит под залог бизнеса? У меня нулевая кредитная история, могут и не дать за такой срок. Попросить в долг было не у кого. Я взял из стопки лист наугад и пробежался глазами по тексту.

«Таким образом, «Пентекс» предлагает… «Рейнбоу Инкорпорейтед»… производство пластмассы… «Авалон Инкорпорейтед»… детские игрушки». Что за хрень?

Я еще раз перебрал бумаги. На десяти листах в схемах и картинках какая-то корпорация предлагала поучаствовать в строительстве двух заводов в области. Первый завод планировал производить пластмассовые изделия, второй — детские игрушки. Вкусные дивиденды. Перспективная область даже на мой непрофессиональный взгляд. Даже тот факт, что сфера деятельности в принципе довольно далека от обычных интересов Камарильи, меня не смущал. Деньги — хороший социальный лифт даже в вампирском сообществе, и интриги требуют финансирования.

Кляня себя за то, что реинвестировал почти всю прибыль и не отложил достаточно, я прикинул, сколько денег можно вывести к пятнице. Получалось чуть больше половины. Еще четыре с половиной миллиона нужно было буквально высосать из пальца.

Я не хотел обращаться к тому, кто мог бы одолжить мне денег. Точнее, дать возможность быстро и безболезненно их заработать. Но мои желания шли вразрез со сложившейся ситуацией, и я подчинился ей. Набрал по памяти номер, надеясь, что его не продали кому-то еще.

— Слушаю, — раздался в трубке знакомый прокуренный голос.

— Привет, Крыс. Есть срочное дело, не заскочишь?

— А ты, я смотрю, друзей старых вообще забыл, — обиженно возразил Крыс, — Ребята говорят, что работаешь на какого-то пидора. Я не осуждаю, но после всего этого, ну ты понял…

— Ну ты же сам понимаешь, времена сложные, нужно было залечь на дно, — беззастенчиво соврал я, — Вот сейчас тема появилась. Ну давай, что ты ломаешься, как целка.

— Через час буду в твоем шалмане, — неожиданно согласился Крыс, — Захватить чего?

— У меня все свое, не переживай, — заверил я его. Он тут же отключился.

План был прост. Взять партию наркотиков а реализацию, толкнуть и получить свой профит. У Крыса была своя относительно небольшая фабрика и налаженный канал с Афганистаном. Когда-то я познакомился с ним, будучи простым пушером, и с тех пор поддерживал контакт. Набрать товара и продать его за пять лямов в розницу с моими сегодняшними связями не составило бы труда. В крайнем случае, он мог одолжить мне денег, хотя брать у него в долг я очень не хотел.

— Ну, выкашливай, — скомандовал он, после того, как за секретаршей, принесшей виски и сигары, закрылась дверь, — Нихреново ты себе, конечно, кабинетик отгрохал.

Крыс развалился на диване, закуривая сигару и отпивая виски. Я сделал вид, что тоже пью.

— Мне нужно пять лямов на дело, — начал я непринужденно, — Верну быстро. Просто срочность такая, сам понимаешь.

— И ты хочешь, чтобы я тебе их дал, так что ли? — приподнял бровь Крыс.

— Ну, ты можешь продать мне товар из расчета, что я получу с него пять лямов чистыми, — предложил я.

Крыс хмыкнул. Отхлебнул виски.

— Тут такое дело, Гоша, понимаешь, — я поморщился. Он с самого знакомства звал меня Гошей, хотя я никогда так не представлялся, — На нас тут наехали некоторые серьезные ребята. Пытаются подмять под себя… Мы трепыхаемся, конечно, но мои братки как-то совсем плохие стали, или товар пошел такой — мерещиться им стало всякое. Так что я уже почти не при делах. И у меня товара осталось всего на пять лямов.

— А что за ребята? — попытался уточнить я, — Может я смогу чем-то помочь?

— Пидорка своего заступиться чтоль попросишь? — невесело усмехнулся Крыс, — Вот, гляди.

Он потыкал в экран своего телефона и, наконец, открыл нужную картинку.

Я глянул на фото, сделанное, видимо, охранником базы буквально за пару минут до мучительной смерти, и если бы мог — покрылся бы холодным потом.

Когда Адриан объяснял мне устройство вампирского мира, он подробно рассказывал о всех кланах, которые могли встретиться в моей не-жизни. Он подробно описывал, чем занимается каждый клан, какие сферы стремится захватить и откуда берет ресурсы. Наш город принадлежал Камарилье, и шабашитские стаи наезжали сюда временами, навести шороху и встретить свой бесславный конец под лучами рассвета. Анархи, третья серьезная сила среди вампиров, придерживались нейтралитета, яростно охраняя границы своих территорий. Независимые кланы и вампиры, принадлежащие к ним, было лояльны Камарилье и соблюдали Маскарад в обмен на относительно спокойное существование.

Сородичи, чье фото я видел на экране у Крыса, были из последних. Их невозможно было спутать с другими вампирами - чуть раскосые глаза, золотистые чешуйки на запястьях. Сетиты, или Змеи, как называл их мой сир, давно пытались подмять под себя наркотрафик и торговлю людьми в городе. Судя по осунувшемуся Крысу, у них неплохо получалось.

— Я знаю, кто это, — осторожно начал я, — Но вряд ли смогу помочь тебе в сохранении независимости. Это тот случай, когда выгоднее сотрудничать, а не воевать.

— Они не хотят сотрудничать, — обреченно протянул Крыс, — Мы предлагали. Они хотят захватить рынок, а на нас им плевать.

— Если у меня получится на них повлиять, и хотя бы оставить тебя и ребят — ты продашь мне товар?

— Я тебе так этих денег дам, только вот не получится у тебя нихрена, — Крыс в сердцах стукнул стаканом о столешницу, — Ты ж теперь вон какой.

— Топай вниз к девочкам, за счет заведения, — сказал я, — А завтра посмотрим.

Крыс оживился. Мы перекинулись еще парой фраз ни о чем, и он ушел кутить. А я позвонил Адриану.

— Что, ты уже нашел деньги? — не здороваясь, спросил он.

— Нет, но уже в процессе. Скажите, а кто сейчас среди сетитов захватывает новые рынки сбыта запрещенных препаратов?

— Кссарон, — не задумываясь, ответил Адриан, — А тебе зачем?

— А как на него выйти?

— Съездить к нему на базу, например, — голос Адриана из раздраженного стал заинтересованным, — А что случилось?

— Пока ничего, — уклончиво ответил я, — Пробиваю одну тему. Если получится — то будет все хорошо. Где, говорите, у него база?

— В районе Красных Казарм, я тебе сейчас адрес скину, если надо, — кажется, мой сир был заинтригован. Он уже не отвечал за мои косяки, но имел профит с удачных сделок.

— Да, буду весьма благодарен, — ответил я.

Он отключился, и через минуту скинул скриншот карты с выделенным зданием.

Как неонату уговорить сетитов оставить в живых каких-то смертных? На мгновение мне показалось, что я ввязываюсь во что-то, что мне не по плечу. Но я отогнал эти мысли. Нужно было действовать как можно скорее.

Я достал из сейфа старый ПМ, купленный еще в то время, когда я промышлял наркотой. Вряд ли бы он помог мне, но его металлическая тяжесть прибавляла уверенности. Спустился вниз, дал ценные указания администраторам на случай, если меня не появится к утру и если я не объявлюсь через пару дней. И вышел в свежую апрельскую ночь.

Я долго думал, стоит ли парковаться прямо рядом с базой, или лучше оставить машину в паре кварталов? В итоге остановился за углом у глухого забора. Посидел минуту, собираясь с мыслями и прокручивая варианты. Вышел из авто и пошел к приоткрытым воротам.

Удивительно, но на КПП никого не оказалось. Я проследовал вглубь. База была похожа на огромный склад: забор скрывал несколько приземистых строений, рядом с которыми были запаркованы тентованные газели. В нужном мне здании на втором этаже горел свет.

Я дернул ручку двери — она оказалась не заперта. Потянул на себя и встретился лицом к лицу с бравым охранником. Во всяком случае, он был одет в типичную форму охраны и явно был удивлен моим появлением.

— Мы не ждем гостей, — грубо начал он, — Проваливай.

— Меня ждет твой босс. Пропусти, — невозмутимо скомандовал я, глядя ему в глаза. Он на секунду замер, а затем попятился, часто-часто моргая. Я протиснулся мимо, а он так и остался стоять у двери.

Перед единственной дверью, через замочную скважину которой был виден свет, я замер. Они наверняка не полные идиоты и в курсе того, что я к ним пришел. Встретят меня сейчас колом в грудь и оставят на крыше встречать рассвет.

С другой стороны, других вариантов у меня не было, раз уж я сюда пришел. И я постучал в дверь.

— Войдите! — раздался раздраженный голос.

В комнате с облупившейся штукатуркой за столом сидел совершенно лысый азиат с татуированным черепом. Ему явно было не до меня. На стульях напротив сидели двое — один худой и изможденный на вид, в кожаной куртке, второй — плотный и приземистый араб с характерными чертами лица. Они оба обернулись и с удивлением уставились на меня.

— Господин Кссарон? — вопросительно посмотрел я на татуированного.

— Какие проблемы? — поднял он взгляд.

— У меня есть к вам дело, — я старался не показать, что нервничаю, — Оно касается одной из человеческих банд, которые вы на данный момент пытаетесь уничтожить. Согласитесь, — я посмотрел ему в глаза, — Эта тема достойна обсуждения.

— Допусстим, — он откинулся на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя собственное превосходство, — Присаживайтесь.

Двое посетителей недоуменно перевели взгляд с меня на него и обратно. Я же, сохраняя невозмутимость, взял стул, стоящий у стены, и уселся прямо напротив сетита.

— В городе есть банда наркодилеров под предводительством человека, который зовет себя Крыс, — начал я. Худой поморщился, — Эти люди находятся под моим покровительством, но я не хочу заниматься наркоторговлей. Мы могли бы договориться. Вы оставляете их в живых, они согласны работать на вас. Взамен я могу предоставить свое заведение в качестве рынка сбыта и кормушки для ваших подчиненных.

Татуированный хмыкнул. Посмотрел на бумаги, лежащие перед ним.

— Ессли бы вы заявилиссь вчера, то я бы прогнал васс, или даже ссделал бы что-нибудь похуже. Но мне только что доложили о потерях после вчерашней попытки захвата их производсства, и я вижу в вашем предложении здравое зерно, — сетит выглядел недовольным, но я не терял надежды на благоприятный исход, — Но вссе же, я ссчитаю, что поссле того, как они положили моих бойцов, ваше предложение недосстаточно щедро.

— Какие варианты вы хотели бы обсудить? — вот сейчас он заявит что-нибудь в духе «принеси мне голову оборотня», и я в жопе.

— Меня усстроили бы ваши уссловия, плюсс вы будете должны одну малую усслугу. Даже не клану ссетитов, а всего лишь лично мне.

Араб хихикнул. Татуированный строго посмотрел на него, и тот вжался в стул.

Малая услуга не грозила моей не-жизни, но быть обязанным сетитам неприятно. Тем более, что в Камарилью они не входили, хотя и были лояльны к ней.

— Я согласился бы на незначительную услугу, но малой услугой вы ставите меня в затруднительное положение, — произнес я очевидное, лихорадочно пытаясь придумать выход из ситуации.

— Зато вашим людям, — Кссарон презрительно подчеркнул голосом слово «людям», — Ничего не будет угрожать.

— Если только вы будете работать с ними а не эксплуатировать, — уточнил я, — В конце концов, гули могут быть полезны.

— Вот как, — задумчиво протянул сетит, — Допусстим. Две незначительные усслуги — и мы договорилиссь.

Дальше торговаться не было смысла, он и так мне уступил. Для моих дипломатических способностей это был потолок.

— Я согласен, — ответил я, — Предлагаю скрепить договор.

Кссарон ухмыльнулся, достал из ящика чистый лист и протянул мне. Я набросал расписку, как меня учил сир, и поставил кровавый отпечаток пальца вместо подписи.

Сетит внимательно прочитал текст, покачал головой и тоже подписал бумагу.

— Удивительно, вссего лишь неонат, а ведете ссебя, как опытный сслужитель.

— У меня были хорошие учителя, — ответил я, вставая, — Позвольте откланяться.

— Вссего хорошего, — прошелестел Кссарон. Я вышел из кабинета, все еще опасаясь, что в спину мне прилетит кол. Но обошлось.

Легкая победа меня воодушевила. Осталось сообщить Крысу о благоприятном исходе, взять у него денег и инвестировать в этот Рэйнбоу Инкорпорейтед.

Я вернулся в клуб. Крыс вовсю развлекался; я решил придержать хорошие новости до следующего вечера и отправился спать.

Глава 3. Кладбище

Вечером следующего дня я позвонил Крысу. По моим прикидкам, он должен был уже проснуться. Автоответчик сообщил мне, что абонент разговаривает по другой линии. Я хотел положить трубку, но Крыс успел переключиться:

— Гоша, ты что им предложил? — начал он, не здороваясь, — Сейчас ко мне пришли бравые ребята, говорят, хотят сотрудничать. Выкатили приемлемые условия даже, у меня прибыля не упадут. Я ж тебе теперь по гроб жизни обязан! Что ты им сказал?

— Ничего особенного, — попытался съехать я, — Но ты обещал мне товара подогнать.

— Ну насчет товара не знаю, а вот денег одолжу. Только под расписку, не обижайся уж — сам понимаешь, такими суммами не разбрасываются, а мне еще бизнес развивать, — он отвлекся, отдавая кому-то команду «нести эти гребаные мешки наверх, да побыстрее», — Так вот. Заезжай хоть прям щас на старую базу, выпьем и все порешаем.

— Скоро буду, — заверил я и отключился. Все складывалось как нельзя лучше. Если получится, то завезу Адриану деньги до рассвета.

Я привычным движением натянул кобуру с пистолетом, к которой теперь были прилажены еще и колья, затем выгреб половину суммы из сейфа и сложил в чемоданчик, открывающийся по отпечатку пальца. Подумал. Выгреб деньги, аккуратно сложил в пластиковый пакет и засунул впереди под ремень. Глянул в зеркало — футболка смешно топорщилась на животе. Надел кожаную куртку, застегнул. Снова посмотрел в зеркало. Бугра на животе видно не было, но конструкция сковывала движения.

— Ну я же не собираюсь ни от кого убегать, — сказал я вслух самому себе и вышел из кабинета.

В клубе было тихо. Я не стал брать водителя, решив, что вполне себе в состоянии доехать сам.

За день снег сильно подтаял вместе с асфальтом, и я, чертыхаясь, пытался угадать в темноте, в какой луже притаилась яма. Безлунная ночь не помогала; еще и омывайка закончилась, а фары я забыл протереть. В очередной раз попав колесом в дырку, я решил не испытывать судьбу и подвеску, и припарковался на аварийке. На улице не были ни души, мешать я никому не мог, да и дел-то было всего на пять минут.

В багажнике оказалась еще полбутылки омывайки. Залив ее и протерев фары, я обогнул машину, чтобы кинуть пустую тару обратно, и получил бейсбольной битой по голове.

Тот, кто ударил меня, явно понимал, с кем имеет дело, потому что не стал останавливаться. Я умудрился уклониться от второго удара, нырнув вбок, и развернулся лицом к наглым нарушителям порядка.

Пара крепких ребят с битами и кастетами. Настроены серьезно, в глаза не смотрят. Рожи протокольные. И откуда же такие красавцы взялись? Следили за мной или просто тут промышляют?

Все эти мысли пронеслись в голове за доли секунды, пока гопники соображали, как бы получше взять меня в клещи. Они бросились на меня одновременно с двух сторон, а я прыгнул навстречу, огребая от одного битой по ребрам. Но маневр удался — в следующую секунду я с наслаждением впился во второго, глубоко погрузив клыки в артерию на шее. Он моментально обмяк, выронив кастет.

Я поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. Второй попятился назад. Будь они поумнее, взяли бы кол, и я лежал бы уже без сознания; но, видимо, тот, кто отправил их, не уточнил эту деталь, или же они ей пренебрегли.

— Цыпа-цыпа, — глумливо поманил я противника, — Иди сюда, играть будем.

Тот перехватил биту и приготовился обороняться.

— Скажешь, кто вас отправил — останешься в живых. Заодно весточку передашь.

На лице гопника промелькнула светлая мысль. Даже такой безмозглой твари не хотелось умирать, особенно в апрельской чавкающей жиже с перекушенным горлом.

— Н-нас послал один мужик. Я не знаю, как его зовут, он не сказал.

— Как выглядел? — уточнил я, не спуская с него глаз.

— Ну, бледный такой, высокий. Волосы русые. Лет сорок на вид, шмотки дорогие. Денег много обещал.

— Много — это сколько?

— Д-двести тысяч на двоих, — запинаясь, пробормотал неудачливый ассасин.

— Понятно, — протянул я, — Двести тысяч — хорошие деньги.

И прыгнул на него, повалив в тающий снег.

Пить кровь я не стал; мерзость полная, не то, что кровь девушек-блондинок, которую предпочитаем мы с Адрианом. За те несколько минут, пока шла драка, ни одной живой души не появилось в переулке. Я погрузил оба тела в багажник, проверил, нет ли на мне пятен крови, поправил пакет под футболкой и поехал дальше.

Крыс меня явно ждал, и таким довольным я его не видел с тех пор, когда ему удалось за копейки выкупить партию чистейшего колумбийского порошка. Он разлил виски по стаканам и салютнул мне:

— За развитие базнеса!

Я кивнул, делая вид, что пью.

— Я за рулем, так что по маленькой, — пояснил я, видя его огорченную гримасу.

— Слишком уж ты законопослушный, — пожурил он меня, ухмыляясь, — Прямо удивительно, как ты умудряешься держать такой шалман.

Я пожал плечами.

— Ладно, к делу, — Крыс мгновенно стал серьезным, — Пять лямов. Пиши расписку, — протянул он мне листок.

Я внутренне хихикнул, представляя, как бы он отреагировал, подпиши я расписку кровью по вампирским традициям.

— Ну, давай сюда, — он забрал у меня бумажку и бросил в сейф, откуда выудил спортивную сумку, — Прости, что мелкими купюрами. Пересчитывать будешь? Я машинки тут приобрел, блеск! Сами считают.

Он любовно погладил один из счетчиков банкнот по серебристому боку.

— Давай посчитаем, — согласился я.

Минут тридцать мы пересчитывали деньги. В сумке оказалось ровнехонько пять миллионов. Я сложил пачки обратно, поблагодарил Крыса и мы попрощались, как старые друзья.

— Что же ты все-таки им пообещал? — поинтересовался он, провожая меня до дверей.

— Секрет фирмы, — усмехнулся я, — Отдам деньги — скажу.

— Заметано, — хлопнул меня по плечу Крыс.

Мы распрощались. До рассвета была еще уйма времени. Я позвонил Адриану.

— Слушаю, — буркнул недовольный голос в трубке.

— Готов завезти то, что вы хотели, — ответил я.

— Ого, — удивленно выдавил он, — Оперативно. Я у себя, вези.

Я вдавил тапочку и уже через двадцать минут был у дома сира. В окнах особняка горел свет, на парковке перед воротами стояла пара дорогих авто. Я притулился сбоку, проверил, как себя чувствуют два трупа в багажнике и зашагал к крыльцу.

Дверь открыл старый гуль-дворецкий. Старый — это потому, что ему лет сто, не меньше; выглядит он вполовину моложе. Я снял куртку, отдал ему, тут же достал деньги из-под футболки и закинул их в сумку.

— Господин ожидает вас в кабинете, — церемонно сообщил мне дворецкий, унося мою верхнюю одежду. Я поднялся на второй этаж.

В кабинете за столом, обтянутым сукном по старой моде, сидел Адриан. На диване у стены развалился Евгений. Когда я вошел, его лицо, до этого скучающее, выразило крайнее удивление.

— Вечер добрый, — невозмутимо поприветствовал я сира, — Принимайте.

Я поставил сумку на кресло, стоявшее у стола, и встал слева от него.

— Хвалю, — коротко улыбнулся Адриан, — Учись, птенец! — бросил он Евгению. Я кожей чувствовал, как он злится, и меня это даже радовало. В конце концов, его ребята пытались меня угробить пару часов назад.

— Позвольте узнать, а что это за проект, в который вы вкладываетесь? — как можно более невозмутимо осведомился я, пока сир перекладывал пачки денег из сумки в сейф.

— О, там совершенно восхитительная штука, — Адриан словно ждал этого вопроса. Следующие полчаса он подробно рассказывал мне о постройке двух суперприбыльных заводов, в которые вкладываются вампиры и местные богачи. Я поддакивал, задавал наводящие вопросы, вставлял комментарии. Евгений медленно закипал, но без отмашки сира он не мог сказать ни слова.

На самом деле, слушать о заводах мне было неинтересно. Весь это балаган был исключительно с целью позлить птенца. Но вскоре мне надоело прикидываться увлеченным собеседником, и я, сославшись на срочные дела, начал собираться обратно в клуб.

— Егор, ты бы все-таки присмотрелся к заводам, — сказал мне сир, когда я уже открывал дверь кабинета, — У нас на тебя большие планы.

— Обязательно, — оскалился я, — Всенепременно.

У меня тоже были большие планы, и управление заводом по производству пластика в них никак не входило.

Нужно было утилизовать два трупа, которые все еще лежали в багажнике, и желательно до рассвета. Если они там проваляются весь день, то завоняют, потом запах не отмою.

Вариантов было немного. Можно было скинуть их в реку, отвезти в лес и прикопать или подкинуть в свежую могилу на кладбище.

Лес отпадал однозначно. В ближайшем к городу лесу жили оборотни, и им очень не нравилось, когда туда забредали вампиры. Река, хоть и уже почти освободилась ото льда, постоянно патрулировалась, потому что рыбаков то и дело уносило. Лезть на кладбище не хотелось, но своей ванной с кислотой я не обзавелся, а сдавать на кухню два трупа у меня еще не хватало наглости.

Я доехал до городского кладбища. Объездная дорога проходила как раз около дальнего забора, так что сторож меня при всем желании не мог бы заметить. Припарковался, открыл багажник, вытащил два тела. Их одежда уже пропиталась кровью, две лужицы осталось на резиновой подложке. Потом вытру, главное не забыть. Захватил лопату, которую мой предусмотрительный водитель зимой всегда возил с собой.

Трупы были достаточно тяжелые, но с момента становления во мне как будто прибавилось сил. Не без труда я дотащил их до забора и перекинул через невысокую ограду. Тела глухо приземлились в еще пышный сугроб — здесь никто не чистил, а зима выдалась снежной.

Я перемахнул через забор вслед за трупами. Прошел чуть вперед, выглядывая свежие могилки. Мне повезло — буквально в пятидесяти метрах от меня виднелась одна, не припорошенная снегом, с простеньким деревянным крестом и самыми дешевыми пластиковыми цветами. Сюда явно не придут через месяц ставить гранитный памятник.

Копать сначала было тяжеловато, но вскоре я приноровился, и дело пошло легче. Сырая земля, уже перекопанная сегодня, поднималась крупными комьями. Через час упорной работы я наконец вырыл достаточно глубокую яму для двоих. Спихнул трупы туда. Закапывать было веселее — управился буквально за полчаса. Утрамбовал землю, присыпал снежком. Хорошо, что взял перчатки. Хоть и не чувствую холода, голыми руками все это делать — такое себе удовольствие.

Трупы я тащил напрямую от забора, а вот вернуться к машине я решил по дорожке, проходящей почти рядом с оградой, чуть в круг, но хоть не по сугробам лезть. Дорожка была утоптана, а кое-где и расчищена. Я отряхнул штаны, осмотрел одежду — грязненько, но приемлемо, словно и не шарился в ночи по кладбищу. Вдруг краем глаза я заметил огонек, мелькавший где-то слева.

Я прислушался. Прошел ближе к источнику света и прислушался снова. До меня доносились обрывки фраз:

— А ну копай, скотина!

— Как ты думаешь, пятерых нам хватит?

— Думаю, да. Завтра, когда они встанут, будет веселуха!

Прячась за надгробиями, я подошел еще ближе. Три экстремально легко для такой погоды одетые фигуры стояли, переговариваясь, а пятеро людей с лопатами рыли окоп. Мерзлая апрельская земля поддавалась плохо, и троица периодически покрикивала на работничков.

Тот, кто спрашивал про десяток, стоял ко мне полубоком. В один момент он повернулся в мою сторону, и я увидел, как в свете фонаря блеснули клыки. Лицо было мне не знакомы. Я начал перебирать в голове варианты, и тут на меня снизошло озарение. Это же шабашиты! Готовят выгребков, которые поднимутся завтра ночью. Я дрожащими руками вытащил из кармана телефон и набрал смску в отдел реагирования, которым руководил Шериф.

— Эй, Фанера, ну-ка сходи глянь, там в темноте что-то блеснуло, — лениво бросил тот, который подгонял копающих. Чертов светящийся экран!

— А чо я-то? — возмутился Фанера, который до этого молчал.

— Потому что я — дуктус, Сарацин — священник, и мы заняты серьезным делом. Лопатоголовые уже докопали почти. А там что-то светилось, я видел. Если что, кричи громко. Не торопись, одного тебе оставим.

Один из вампиров отделился от троицы и побрел в мою сторону. Я нащупал под курткой кол, осторожно вытащил его и замер.

Шабашит подошел к надгробию, за которым я скрывался. Обернулся — дуктус к этому моменту уже оприходовал первого, и тело упало в ров. Священник был занят вторым, остальные понуро ожидали своей участи. Сделал еще пару шагов по дорожке, поравнявшись со мной, развернулся спиной ко мне и собрался уже идти назад. Более идеального момента просто и ожидать было нельзя. Я прыгнул на него, загоняя кол прямо туда, где должно было быть сердце. Вот так вот не носить теплую куртку в апреле!

Вампир не успел даже звука издать, и рухнул лицом в снег. Я подтащил его за ноги к себе. Остальные двое были слишком заняты лопатоголовыми и не обратили внимания на глухой звук падения.

Я снова затаился, сжимая в руках следующий кол. Третий, последний, я спрятал в рукав.

— Слышь, сходи проверь, куда Фанера свалил, — сказал дуктус, укладывая очередную жертву в импровизированную братскую могилу, — Обиделся он что ли? А я тут тогда все доделаю.

Второй вампир прошел по той же дорожке, но не стал останавливаться, а прошел дальше. Я в два прыжка настиг его и умудрился попасть с первого раза. Шабашит упал, я тут же вскочил, обернулся и увидел, как прямо на меня смотрит дуктус, как раз опустивший в землю последнего выгребка.

Это была вообще не та ситуация, в которой я планировал оказаться. Вампир бросился в мою сторону, но я успел выхватить пистолет и высадить в него пол-обоймы. Он прыгнул на меня, намереваясь повалить, но выстрелы помешали ему, и я ушел в сторону и развернулся лицом к противнику. Он попытался сделать еще бросок, но я снова ушел, стреляя почти в упор. Когда ж ты уже сдохнешь? Третий бросок оказался самым удачным, и мы сцепились на земле. Я бросил пистолет и попытался ткнуть его в грудь спрятанным в рукаве колом. Но шабашит только осклабился в ответ на кол в том месте, где должно было быть сердце.

— Не ожидал, камарильская подстилка? — прохрипел он, пытаясь схватить меня голой рукой за лицо.

«Цимисх», — промелькнуло в моей голове.

Внезапно тело, прижимавшее меня к земле, взмыло в воздух.

— Попался! — послышался голос Шерифа, — Успокой его.

Я поднялся. Видок у меня был, конечно, не лучший — весь в грязи, мокрый.

— Вот, — я развел руками, не зная, что добавить, — Я тут… А они. Ну я и решил…

— Решил что — напасть на троих шабашитов в одиночку? — прищурился подошедший Шериф. Его помощники уже грузили тела в заехавшую прямо на территорию тентованную газель.

— Нет, решил сообщить. А они увидели, как блеснул экран. Отправили одного, я его колом того, — Шериф смотрел на меня со смесью удивления и недоумения, — Потом второго так же. Второй громко упал, и третий услышал, я в него обойму высадил, пытался колом, а у него сердце… И потом вы знаете, — сбивчиво закончил я рассказ.

— Вот слушаю я тебя — птенец птенцом, а смотрю вокруг — трех шабашитов завалил, а на самом ни царапины, — глубокомысленно протянул Шериф, — Ты-то сам что на кладбище забыл?

— Да я это… В общем… Ехал вот и вдруг решил…

— Уф, избавь меня от выслушивания долгих историй, — внезапно прервал меня Шериф, — Расскажешь на допросе завтра. В Элизиуме быть к полуночи как штык. Понял?

— Понял, — кивнул я.

Шериф отошел к газели, а я побрел через главный выход к своей машине. Хорошо, что я решил прикинуться шлангом, а то бы меня не отпустили. А так… может, даже мучать не сильно будут.

До клуба я добрался без приключений. Оставил водителю записку, чтобы тот почистил авто днем, и упал спать уже почти перед самым рассветом.

Глава 4. Допрос

Вечером я первым делом проверил авто. Ни капли крови, ни царапинки — не знаю, что сказал водитель на мойке, но ребята постарались на славу. Я привел себя в порядок, надел самый приличный костюм. Надел кобуру, сунул туда пистолет — на входе все равно отберут, а вне Элизиума, как показала практика, бывает неспокойно.

В Элизиуме было пусто — скучающий сенешаль проводил меня по коридору и постучал в одну из массивных дубовых дверей. Та распахнулась, и мой проводник, махнув рукой: «Проходи!» исчез.

Я вошел и оказался в просторной комнате, обставленной очень скудно: стол в центре, над ним — несколько свисающих с потолка ламп в зеленоватых абажурах на длинных проводах. Перед столом — два простых деревянных стула. Вдоль стен — стеллажи с коробками и папками без подписей. За столом лицом к двери сидел Шериф и что-то писал. Кроме листа бумаги и чернильницы на поверхности не было ничего. Шериф поднял голову, окинул меня взглядом, отложил черное перо и указал на один из стульев:

— Располагайтесь.

Я присел на краешек стула, стараясь держать спину. Шериф, очевидно, был в маске. Темноволосый, с тонкими аристократическими чертами лица, он был похож на детектива века девятнадцатого. В таком виде даже тореадоры посчитали бы его симпатичным. Я мог только догадываться, какое уродство скрывает Маска Тысячи Лиц.

— Итак, Егор Ковалевский, для того, чтобы исключить возможность солгать, мы должны провести некоторую предварительную процедуру.

Я приподнял бровь. Из всех вариантов мне в голову приходил только полиграф, но в случае с вампирами он был совершенно бесполезен.

— Не переживай, это не больно, — усмехнулся Шериф, доставая из ящика стола деревянную шкатулку.

Я старался не проявлять излишний интерес, а его, кажется, это забавляло. Он неторопливо достал из кармана куртки, висевшей на спинке его стула, внушительную связку ключей, и открыл шкатулку. Внутри на черном бархате лежала небольшая кость, судя по форме — человеческая. Шериф вынул ее из футляра и скомандовал:

— Положи руку ладонью вверх на стол.

Я повиновался. Он опустил кость в мою ладонь. Я не почувствовал ничего.

— Теперь отвечай на мои вопросы. Даже не думай лгать. Что ты делал на кладбище вчера ночью?

— Закапывал трупы людей, которые на меня напали, — ответил я. Шериф посмотрел на кость. Его лицо неуловимо дернулось, но я не успел считать эмоцию. Или мне показалось?

— Как именно и когда произошло нападение? — ровный голос собеседника убедил меня в том, что искажение было лишь мигнувшей тенью.

— Вчера ночью я должен был завезти денежные средства своему сиру, Адриану, — монотонно начал я. Меня пару раз допрашивали в юности, к счастью, как свидетеля, но процесс был значительно неприятнее, чем то, что происходило сейчас, — Поехал один. Остановился в переулке, чтобы протереть фары. Вышел из машины, они напали — двое, с битами и кастетами. Я их, естественно, нейтрализовал, но слегка перестарался. Погрузил в багажник, убедился, что никто не видел заварушку и поехал к Адриану. Отдал деньги и отправился на кладбище, потому что других вариантов избавиться от тел не придумал.

— Ты убедился, что за тобой не было слежки? — безымоционально спросил Шериф. Пока я рассказывал, он фиксировал мои слова. Я удивился, насколько ловко он управляется с пером и чернилами.

— Не заметил, дороги были пустые, если бы кто-то ехал за мной, я бы сразу срисовал.

— Хорошо. Ты приехал на кладбище, что произошло дальше?

— Я припарковался, перекинул трупы через забор, нашел свежую могилу. Раскопал ее — у меня водитель зимой лопату возит в машине. Скинул туда трупы. Закопал. Увидел огонек и решил проверить, кому еще не спится в такой час.

— Хм, — неопределенно отреагировал Шериф, мельком бросив взгляд на кость.

— Услышал разговор, потом увидел людей. Трое были одеты очень легко, я сразу заподозрил, что они вампиры. Понял, что шабашиты, потому что они говорили об обращении, точнее, о том, что пятеро завтра встанут и будет весело. Я отправил сообщение, но сдал себя светящимся экраном.

Шериф прервался на полсекунды, занеся перо над бумагой. Я продолжал:

— Они отправили одного, я его колом проткнул. Второго постигла та же участь. С третьим пришлось побороться, а потом вы приехали, но я это уже вчера рассказывал.

Шериф смотрел на кость в моей руке. Ничего не происходило.

— Зачем ты решил проверить, кто находился на кладбище?

— Интересно стало. Я бы не полез в драку, если бы меня не заметили.

— Зачем ты носишь с собой колья? — с подозрением спросил Шериф.

— На всякий случай. Жизнь штука странная, неизвестно, когда может пригодиться оружие.

Шериф снова хмыкнул.

— Если бы мне кто-то рассказал это, как историю, я бы посмеялся над глупой шуткой. Но ты, судя по всему, не лжешь. Сэкономил мне артефакт, — он осклабился, и под маской мелькнуло что-то жуткое, — За триста лет первый раз такой незамутненный случай.

Он забрал кость, спрятал ее в шкатулку, закрыл, убрал шкатулку в стол, а ключ — обратно в карман.

— Мы допросили шабашитов, которых ты обезвредил, и их информация подтверждает твои слова. На самом деле тебе крупно повезло, можно сказать, родился не в рубашке, а в бронежилете. В честной схватке ты бы не выстоял с ними даже один на один.

Я молчал, пытаясь понять, похвалили меня сейчас или унизили.

— С одной стороны, убийство людей мы не поощряем, — начал он, откинувшись на спинку стула, — Но в случае, если не было свидетелей и не осталось улик, это даже не нарушение. То, что ты проявил бдительность и помог Камарилье избежать проблем с выгребками, похвально. Князь уполномочил меня выразить тебе благодарность, и передать вот это, — с этим словами Шериф достал из стола продолговатую лакированную коробочку. Замка на ней не было. Он положил ее на стол и пододвинул ко мне. Я взял ее, открыл тугую крышку. На атласной подложке лежал обычный осиновый кол.

Я постарался сохранить невозмутимость, но мои брови, кажется, меня сдали. Шериф криво усмехнулся:

— Ты знаешь, что это такое?

— Это осиновый кол, — ответил я.

— Это не просто кол, птенец, — хохотнул он, — Это редкий артефакт. Знаешь, что третий, который чуть тебя не прикончил, был цимисхом?

«Ага, я угадал!»

— Нет, — соврал я вслух.

— Тебе вообще удивительно повезло, — поморщился Шериф, — Цимисхи обычно перемещаю сердце, чтобы его нельзя было проткнуть колом. Притворяются, что они в торпоре, и нападают, когда ты расслабился. Если же ты воткнешь этот кол в тело вампира, то его кончик отломится и отправится на поиски сердца. И он его гарантированно найдет, независимо от того, на месте оно, или же в левой пятке.

— Ого, — выдавил я, — Полезная вещица.

— Цени нашу щедрость, — наставительно погрозил пальцем Шериф. Это выглядело почти комично, но я сумел сохранить серьезное выражение лица.

— Благодарю за оказанную честь, — ответил я, захлопывая коробочку.

— На сегодня все. Иди, — Шериф махнул рукой. Я встал, спрятал футляр во внутренний карман пиджака, откланялся и вышел.

Дверь за мной захлопнулась сама. Я прислонился спиной к стене, переводя дух. Пронесло! Да еще и с наградой! Это было неожиданно и приятно. Обстоятельства складывались удачно, и я впервые за много лет почувствовал душевный подъем.

В главном зале у выхода я встретил Бу. Он изучал что-то в телефоне, и, казалось, не обращал внимание на то, что происходило вокруг. Помещение тем временем заполнялось. Сородичи смотрели на меня удивленно-заинтересованно, но ни один не решался подойти и заговорить.

— Они хотят узнать подробности вчерашней ночи, но я бы не советовал тебе трепаться, — услышал я голос за спиной. Как Бу умудрился незаметно подойти ко мне?

— И не собираюсь, честно говоря, — ответил я, оборачиваясь.

— Как прошел допрос? — буднично поинтересовался мой собеседник. Для служителя он был удивительно осведомлен.

— Как видишь, рассвет встречать не отправили, — попытался сострить я, — Можно сказать, отделался легким испугом.

— Да, для сородича после допроса у Константина ты слишком хорошо выглядишь, — ухмыльнулся Бу.

— Шерифа зовут Константин? — мгновенно среагировал я. До этого момента я не задумывался о том, что у него могло быть имя.

— Ты не знал? Ну, он не афиширует, — Бу натянул соскальзывающий капюшон поглубже, — Но вообще он Константин Павлович Вишневецки.

— Поляк?

— Был когда-то.

— Может, переберемся куда-нибудь в более комфортное место? — я поежился под изучающими взглядами тремеров, которые, ничуть не стесняясь, рассматривали нас издалека, как обезьянок в клетке.

— У тебя мы уже были. Приглашаю в гости, — хихикнул Бу. Ох, надеюсь, что вход в его апартаменты не похож на главный вход в убежище носферату. Я озвучил свои опасения, и он рассмеялся — мерзким скрипучим смехом, как несмазанная дверь.

— Я люблю окунать окружающих в дерьмо, но предпочитаю делать это другими методами, — ответил он, — Поехали.

Мы вышли из Элизиума в ясную апрельскую ночь. Я отправил водителя домой, и мы сели в мустанг.

Внутри машина казалась только вышедшей с конвейера. Ни потертостей кожи, ни царапин на приборной панели. Я восхищенно провел рукой по торпеде. Бу одобрительно хмыкнул, заметив мой восторг.

— Я сразу тогда купил пять штук, — пояснил он, — Эта — третья.

Мы въехали в промзону и остановились у высокого, в два человеческих роста забора. За забором оказался ангар, ворота которого начали открываться в тот же момент, когда закрылись те, через которые мы попали во двор. Бу припарковал машину, вышел — в ангаре включился свет.

Стараясь не крутить головой, я вылез из авто. Обычный теплый гараж. Инструменты в идеальном порядке, помимо мустанга — вишневый ягуар-кабриолет и джипообразная махина на огромных колесах, переделанная настолько, что я не смог по кузову понять, чем она была изначально. Ну не живет же он здесь при таких средствах?

— За мной, — скомандовал Бу, словно отвечая моим мыслям. Он перевел рычаг на стене в положение «вниз», и кусок пола отъехал в сторону. Мы спустились вниз по лестнице — по моим ощущениям, метров на пятьдесят под уровнем земли, Бу повозился с замком на внушительной металлической двери, и скользнул внутрь. Я последовал за ним.

Я никогда не представлял себе убежище носферату. Вентру предпочитают жить в респектабельных особняках или дорогих пентхаусах. Тореадоры выбирают квартирки в богемных кварталах. Брухи селятся в бараках на окраинах. Малкавиане обретаются рядом с психушками. Выводок носферату — молодняк — живут в гнезде где-то в канализации, но я никогда не думал, где могли бы жить носферату, предпочитающие уединенность.

Меня поразили масштабы помещения. Потолки три метра и площадь — минимум метров сто пятьдесят. Стильный лофт, мебель из массива дуба и металлического профиля. Точечное освещение, сохранявшее приятный полумрак.

Бу отлучился на минуту и принес стеклянный сосуд с кровью и два бокала. Я разглядывал его, видимо, рабочее место — шесть мониторов, какие-то девайсы с поблескивающими датчиками. Слева был еще один стол, на котором были разложены детальки и стояла паяльная станция.

— Нравится? — ухмыльнулся он, протягивая мне бокал.

— Очень, — кивнул я, отпивая. Удивительно, но кровь была именно такой, как я люблю. Следил он за мной, что ли?

— Я редко приглашаю к себе посторонних, — произнес он, садясь в кресло. Я устроился напротив, — Последний раз здесь гостили почти тридцать лет назад.

— Я признателен, — ответил я. Бу усмехнулся.

— Я слышал, что ты заключил сделку с Кссароном, — начал он, — Странный выбор.

— Он попытался навредить моему товарищу, с которым я был в близких отношениях еще до становления. Я помог им найти общие интересы, но пришлось несколько напрячься, — все то время, пока я говорил, Бу смотрел куда-то сквозь меня, но на последних словах его взгляд сфокусировался.

— Стоило ли тратить силы и подвергать себя опасности ради простого смертного, — бросил он.

— Ну, скажем так, мне была необходима определенная услуга.

Бу приподнял бровь. Точнее, мышцу, потому что бровей на его голом черепе не было.

— Мне срочно нужны были деньги, и так вышло, что быстро я мог их взять только у Крыса, — я решил, что правду говорить легко и приятно.

— Вот как, — мне показалось, что Бу несколько удивился, но не подал виду, — И на что же нужны были деньги?

— Адриан решил вложиться в какую-то сомнительную контору. Ну, это. На мой взгляд сомнительную, думаю, ему виднее, конечно. «Рейнбоу инкорпорейтед», производство пластмассы, холдинг «Пентекс»…

На слове «Пентекс» Бу аж подрыгнул.

— Куда-куда, говоришь, вложиться? — прохрипел он.

— Пентекс, производство пластмассы и детских игрушек, — повторил я, — У меня и коммерческое предложение где-то в офисе есть.

— Мда, — Бу выглядел ошеломленным.

— А что такое? — решил уточнить я.

— O sancta simplicitas, — усмехнулся он, — И ты даже не попытался узнать, что это за корпорация? Странно, учитывая то, что огонек на кладбище тебя заинтересовал сразу.

— Честно говоря, у меня не было на это времени, — ответил я, — Сначала искал деньги и разруливал ситуацию с Крысом и Кссароном. Потом закапывал трупы на кладбище и воевал с шабашитами. Сегодня был на допросе у Шерифа. Ни одной спокойной ночи.

— Ну тогда слушай.

То, что я услышал после, не поддавалось описанию.

Корпорация «Пентекс» занималась уничтожением планеты и людей во всех смыслах. Ею управляли порождения Вирма — существа, имеющие мистические сверхсилы. Их конкретные цели оставались неизвестными, а вот методов был вагон. В основном они отравляли природу и людей. Частично на Вирм работали вампиры — один из высокопоставленных шабашитов, Гарольд Цетлер, входил в Совет Директоров. На фоне конфликта Шабаша и Камарильи этот факт удивил меня больше всего.

— Неужели Адриан этого не знал, когда собирался вкладываться? — спросил я у Бу.

— Думаю, он все прекрасно знал. И вот это меня несколько тревожит. Потому что, насколько я могу судить, Князь не в курсе.

— Этого просто не может быть, — я был обескуражен, — Адриан с ним в хороших отношениях…

— Возможно, — осторожно ответил Бу, — Думаю, сейчас не стоит делать резких движений. Нужно подождать, как будут развиваться события. Иначе нас прихлопнут, как помеху.

— Логично, — согласился я.

Разговор о «Пентексе» занял почти всю ночь. Бу предложил остаться у него, но я сослался на дела и отказался. Мне нужно было все обдумать самому.

Я вызвал водителя, попрощался с Бу и поднялся наверх. В голове была каша.

Я бухнулся на заднее сиденье авто, как вдруг почувствовал, что телефон завибрировал. «Номер скрыт» — значилось на экране. Я поднес телефон к уху.

— Егор? Доброй ночи, — прошелестел знакомый голос, — Мы хотим, чтобы вы оказали нам усслугу.

Глава 5. Фотографии

Если бы я был живым, у меня бы похолодело внутри. Но там и без этого было холодно. Справившись с желанием отключиться, я прохрипел в трубку:

— Да, слушаю.

— Предлагаю вам подъехать завтра вечером к нам, — продолжил голос, — Обссудим. Так ссказать, не телефонный разговор.

Он рассмеялся — как песок по стеклу.

— Хорошо, адрес тот же? — уточнил я. Вот же не было печали!

— Да, васс всстретят и проводят. Вссего доброго! — мой собеседник отключился, а я обхватил голову руками. Воистину, не-жизнь скомпенсировала все вечерние бонусы. С другой стороны, сопротивляться я не мог. Мне следовало расслабиться и подождать, пока течение подхватит меня и вынесет на поверхность. Если я начну барахтаться, я утону.

Я зашел в клуб — последние посетители уже разбредались. Я окинул взглядом помещение, и заметил женщину в красном за барной стойкой. Она поймала мой взгляд и улыбнулась, продемонстрировав клыки.

«Беда не приходит одна», — мысленно заметил я про себя. Я улыбнулся ей в ответ, надеясь, что на этом наш обмен вежливостями завершится, но дама соскользнула со стула и целенаправленно двинулась в мою сторону.

— Добрый вечер, леди, чем могу быть полезен? — проворковал я, пытаясь вспомнить, к какому клану она могла принадлежать. Память подводила.

— Вы собираетесь говорить здесь? — осведомилась она бесцеремонно.

— Тогда следуйте за мной, — вздохнул я. Когда же эта ночь закончится?

В кабинете я достал из холодильника сосуд с кровью, разлил ее по бокалам и предложил гостье. Она придирчиво оглядела хрустальный бокал — подарок сира, и пригубила.

Тореадор?

— У меня есть к вам деловое предложение, — начала она.

— Я весь во внимании, госпожа…? — Вентру? Не помню ее на сборищах.

— Матильда. Моя котерия слегка поиздержалась, а у вас в клубе положительно не хватает приличных развлечений, — я старался сохранять серьезное выражение лица, но она даже не смотрела в мою сторону. Присев на ручку кресла, женщина сфокусировала взгляд на тяжелом серебряном подсвечнике, который я держал на каминной полке. Камин служил элементом интерьера; огонь я перестал любить после становления.

— Допустим, — согласился я.

— Мы делаем лучшее в этой части планеты бурлеск-шоу, — она гордо подняла подбородок, — Это будет стоить вам сто тысяч за выход.

— Ого, — приподнял я бровь, — Думаю, мое заведение не готово к таким дорогим мероприятиям.

— Мы можем сделать вам скидку, — поспешно отреагировала гостья. Кажется, кто-то действительно поиздержался.

Тореадор, почти стопроцентная вероятность. Многие из них живут на средства обеспеченных покровителей, кто-то пытается заработать прежними занятиями. Тратят деньги направо и налево: шмотки, тачки, украшения. Удивительно, что она пришла ко мне, а не попыталась загулить очередного папика.

— Допустим, — я повертел в руках бокал, — Мне нужно два шоу — вечером пятницы и субботы. Приезжайте завтра, я посмотрю, на что вы способны, и тогда уже будем договариваться.

«Если она сейчас начнет разыгрывать оскорбленную гордость, нам точно не по пути».

Но Матильда прищурилась, одним глотком выхлебала оставшиеся полстакана крови и поставила бокал на стол.

«Ох уж мне эта деланная театральность».

— Вы нас вынуждаете, — со слезами в голосе произнесла она, — Но я в ответе за котерию.

— Завтра вечером буду вас ждать, — кивнул я и встал, показывая, что разговор окончен. С моей стороны это было жутко невежливо, но заваливаться ко мне и требовать с меня трудоустройства тоже не подходило под общепринятые нормы этикета.

Гостья встала, проследовала к выходу. Постояла секунд пять перед закрытой дверью, поняла, что я не собираюсь открывать ее перед ней, хмыкнула и пулей вылетела из кабинета.

Я упал в кресло и расхохотался.

***

Вечером следующего дня я собирался к сетитам, когда администратор влетела ко мне в кабинет без стука. Я в это время засовывал пистолет в кобуру.

— Ой, — она попятилась назад, — Егор Васильевич, Простите! Мне зайти попозже?

— Говори уж, раз пришла, — я накинул куртку, — Только быстрее, я тороплюсь.

— Там приехала какая-то группа людей и говорят, что у них сегодня шоу. А мне не сказали ни о каком шоу!

Черт, забыл вчера дать ценные указания персоналу. Ну ладно, сейчас разрулим.

— Да, я вчера забыл предупредить. Дайте им гримерку и чего они попросят… если будут наглеть, скажите, что пожалуетесь мне. Пусть делают свое шоу, объявите их как-нибудь. Посмотрите, насколько выручка выйдет. Если закончат, а я еще не вернусь, пусть дождутся меня в гостевых.

— Хорошо, — администратор быстро-быстро закивала и почти молниеносно испарилась из кабинета. Ну вот, теперь по клубу пойдут слухи, что я бандит.

Я спустился вниз, намеренно стараясь не столкнуться с «артистами». Отпустил водителя и поехал к сетитам.

В этот раз меня ждали — я только повернул, а ворота базы уже поползли в сторону. Я въехал во двор и припарковался рядом со входом.

— Добрый вечер, — поприветствовал меня низенький бритый сетит, материализовавшийся в дверях в момент, когда я вылез из машины, — Просследуйте за мной.

Знакомый коридор. Знакомая дверь. Знакомый татуированный череп, на этот раз в полном одиночестве.

— Приссаживайтесь, — предложил Кссарон почти любезно, — Пришел часс ссоблюссти договор.

Я молчал.

— Усслуга в ссамом деле незначительная. Нужно передать этот пакет, — он протянул мне плоский пластиковый конверт, — Шерифу.

— А что в пакете? — как можно небрежнее осведомился я.

«Вот прямо сейчас они мне все и выложили, ага», — съехидничал внутренний голос.

— Информация, — буднично произнес сетит, — Вы спроссите, почему бы ее не передать нам ссамостоятельно? Шериф недолюбливает ссетитов, и не сстанет сслушать насс. Но ессли информацию передасст ссторонний ссородич, то есть шансс.

— Эта информация не навредит мне? Я могу раскрыть, откуда я ее получил?

— Сскажите, что это принессли ваши оссведомители, — заговорщически подмигнул мне Кссарон, — Технически, вы не ссолжете. Информация дейсствительно добыта при помощи Крысса и его людей.

— Хорошо, — согласился я, — Конверт, я так понимаю, вскрывать нельзя?

— Разве я это говорил? — почти искренне удивился сетит.

Я промолчал.

— Как только вы передадите конверт, одна незначительная усслуга будет ссписсана, — сеттит облизнулся змеиным языком, — В ваших интерессах ссделать это посскорее.

— Хорошо, — согласился я, — Я могу идти?

— Не ссмею васс задерживать, — Кссарон встал.

— До связи, — бросил я, выходя. Где-то был подвох, не могло не быть подвоха. Я посмотрел на часы — если я потороплюсь, то успею вернуться в клуб до окончания шоу.

Я сел в машину, отъехал на три квартала, постоянно проверяя, нет ли за мной слежки. Припарковался. Взял в руки конверт.

Одна часть меня категорически сопротивлялась тому, чтобы открыть его. Вторая, более любопытная, говорила: «Тебе не запретили его открывать». Я поколебался пару минут, а затем вскрыл конверт.

Внутри была стопка фотографий, сделанных явно на профессиональную аппаратуру, и флешка. Я пролистал фотографии. На них очень высокопоставленный сородич, чье имя я никак не мог вспомнить, говорил с другим вампиром. Второго я не видел в Элизиуме, но даже через фотографию от него веяло опасностью. Я сложил все обратно в конверт, решив, что посмотрю флешку, когда приеду в клуб.

Я закрылся в кабинете, предупредив, чтобы меня не тревожили. На флешке оказался всего один аудиофайл. Я воткнул в ноутбук наушники. Говорили двое.

« — Значит, два завода Пентекса?

— Да, нас вполне устроит для начала.

— Я соберу заинтересованных в инвестициях со своей стороны.

— Вы же понимаете, что они не получат свои доли прибыли? Нам это невыгодно.

— Да, конечно. Меня это полностью устраивает.

— Вы уверены, что в Камарилье никто не знает о целях Пентекса?

— На сто процентов. Простите, конечно, но все вампиры Камарильи уверены, что Вирм — это сказки. Это те ничтожные несколько человек, которые вообще знают о Вирме. Их не заботят высокие цели, понимаете?

— Допустим. Мне нужны гарантии.

— Я могу дать вам любые гарантии.

(шуршание)

— В таком случае, я жду отчета. Вы…

Далее запись обрывалась. Я вернул флешку в пакет и глубоко задумался.

Знал ли Крыс что-то о Вирме? Спросить я боялся. Решив, что просто передам пакет Шерифу, я спустился вниз, где полным ходом шло шоу.

Выступление тореадоров было действительно качественным. Похоже, им нужны были деньги даже больше, чем я предполагал. Отдав распоряжение администратору о том, чтобы лидера труппы пригласили ко мне после шоу, я вернулся в кабинет.

Как передать фотографии и запись Шерифу, не подставив себя? Такие вещи нельзя отправлять курьером и уж тем более — почтой. Стоило посоветоваться с Бу, но его телефон не отвечал.

Я набрал сира.

— О, Егор, здравствуй, — Адриан звучал благодушно. Мои шансы получить желаемое возрастали.

— Добрый вечер, — начал я, — У меня довольно странный вопрос. Помните Сородича, которого вы показывали мне в первую ночь в Элизиуме?

— Да, это Альберт, примоген Вентру. Что-то случилось?

Я с трудом перевел дыхание.

— Нет, просто увидел его сегодня ночью, и понял, что запамятовал имя, а это нехорошо. Запишу теперь, чтобы не забыть, — соврал я.

— Егор, у тебя все хорошо? — в голосе Адриана промелькнуло беспокойство, — Может быть, ты обознался? Альберт не покидал своего поместья уже месяца три.

— Может быть, — надо было поскорее закончить диалог, — Прошу прощения, вторая линия, не могу сбросить. Всего хорошего!

— Бывай, — бросил Адриан, и я с облегчением отключился.

Сородичем на фото был примоген Вентру. Вот я вляпался.

Если бы я только мог выяснить, кем был второй! Интуиция подсказывала мне, что второй — шабашит. Знать это точно я, конечно же, не мог.

Ситуация вырисовывалась скверная. Сказать Адриану о том, что его сир и примоген Вентру связан с шабашитами и, судя по всему, готов кинуть вложившихся в Пентекс. Я думал, что его самого используют, но, будучи примогеном, он уверен, что сможет получить профит от такого сомнительного союза. С другой стороны, меня смущало, что сетиты получили фото и запись такого разговора — ведь он должен был происходить в условиях особой конспирации. Материалы могли быть подделкой, и, передавая их, я шел против своего клана. В Камарилье этого бы мне не простили.

В очередной раз пожалев о том, что я связался с сетитами, я спрятал пакет в сейф. Подумаю до завтрашней ночи, а там видно будет.

В дверь постучали. Я открыл, и в кабинет ворвалась вчерашняя дама, но уже не в красном, а в сценическом костюме, состоявшем из кожаных ленточек и цепочек на голое тело.

— Как вам наше выступление? — она села на мой рабочий стол, закинув ногу на ногу.

— Хотите выпить? — ответил я вопросом на вопрос.

— Пожалуй, — она украдкой глянула на свое отражение в зеркальной двери шкафа, и, по видимому, осталась довольна.

Я разлил кровь по бокалам.

— Обсудим формат нашего сотрудничества, — я обошел стол, достал из ящика пачку денег. Матильда повернулась ко мне, и на мгновение я удивился ее нечеловеческой гибкости.

— Вас четверо, и я готов платить вам по пятнадцать тысяч за выход каждой, — начал я, — В случае, если касса бара будет расти, мы можем обсудить бонусную часть. Все чаевые, которые гости дают вам, остаются у вас. Договорились?

Я протянул ей деньги. Матильда со скоростью, поражающей воображение, пересчитала купюры.

— Четыре на пятнадцать — это шестьдесят. Тут сто, — сказала она, приподняв бровь.

— Это бонус за инициативу, — ухмыльнулся я, — Не надейтесь, я крайне редко проявляю щедрость.

— Благодарю, — жеманно произнесла она, соскальзывая со стола, — До встречи в следующую пятницу!

Матильда вышла из кабинета, виляя бедрами, а я остался думать.

***

Следующим вечером Бу все еще не отвечал. Я отправил ему несколько сообщений — они не дошли.

Я отправился в Элизиум, захватив с собой пакет. Новых идей у меня не появилось, и я ждал озарения.

В Элизиуме, перекинувшись парой слов с такими же неонатами, я нашел Хранителя и задал вопрос, терзавший меня со вчерашней ночи:

— Скажите, а как принимается и регистрируется входящая почта для Шерифа?

— Курьеры приносят отправления, они проверяются на потенциальные ловушки и затем передаются Шерифу, — невозмутимо ответил мне Хранитель, — Но проще передать информацию лично.

— А Шериф сегодня на месте?

— Да, причем, насколько я могу быть осведомлен, последние несколько ночей он пребывает в хорошем настроении, — заговорщически шепнул мне Хранитель. После того, как я стал неонатом, сородичи в Элизиуме стали относиться ко мне значительно лучше. Гребаная дедовщина!

— Благодарю, — ответил я и направился в сторону кабинета Шерифа. Других вариантов у меня просто не было.

Я постучался, дождался приглашения войти, и оказался в том же кабинете, в котором проходил допрос.

— А, это ты, — Шериф поднял на меня взгляд. На идеально чистом столе снова был лишь лист бумаги, чернильница и перо.

— У меня есть для вас некоторая информация, — начал я, достав пакет, — Я получил ее весьма странным путем. Возможно, это попытка очернить нашего сородича, но я почувствовал, что обязан передать ее вам. Осмелюсь попросить только, чтобы при расследовании мое имя не упоминалось.

— Давай сюда, — нетерпеливо протянул руку Шериф, — Решим по ходу, кого упоминать.

Он открыл конверт. Пролистал фотографии. Лицо не выражало никаких эмоций, но я чувствовал, что он был весьма недоволен тем, что увидел.

— Ты знаешь, кто на этих фотографиях? — спросил он, доставая из ящика ноутбук.

— Один из них — Альберт, примоген Вентру, — ответил я, — Второго вижу впервые.

— Кто передал тебе эти материалы?

— Сетиты. Я обязан им незначительную услугу, и передача материалов должна была ее закрыть, — если я сейчас солгу, мне крышка.

— Кссарон, скотина, — выругался Шериф, — Ладно, допустим. Что на флешке? Только давай без всяких «я не знаю, не смотрел», я прекрасно осведомлен о твоем любопытстве.

— Аудиофайл разговора, скорее всего между этими сородичами, — сказал я, кожей ощущая нарастающую ярость Шерифа.

— Ну давай послушаем, — он включил запись, и с первых слов его перекосило.

— Ты показывал это кому-то еще?

— Нет.

— Это очень опасный компромат. Если он подделан, то тебя ждут большие неприятности. Если он подтвердится, тебя ждут неприятности не меньше. Это цена сотрудничества с сетитами.

— Понимаю, — ответил я, и осознание глубины жопы, в которую я попал, постепенно приходило ко мне.

— Ничего ты не понимаешь, — вздохнул Шериф, — Святая простота.

— Бу так же говорил, — сказал я, — Не могу до него вторую ночь дозвониться.

Шериф, перебиравший фотографии, поднял взгляд на меня.

— Повтори еще раз.

— Не могу до Бу дозвониться вторую ночь. Хотел проконсультироваться у него, как лучше доставить пакет.

Шериф что-то набрал на телефоне. Потом еще. Затем бросил:

— Со мной поедешь, — и вскочил, накидывая куртку, — Что встал? Бегом!

Мы вышли из Элизиума через черный ход, и Шериф прыгнул за руль большого черного внедорожника. Я сел рядом. Буквально через десять минут мы были в промзоне рядом с убежищем Бу.

Честно говоря, я не был удивлен, что у него оказался запасной комплект ключей. Мы спустились вниз.

Посреди комнаты на полу лежала кучка пепла.

Глава 6. Примогенат

Я сидел за столом, обхватив голову руками. По логову Бу шныряли подручные Шерифа, а я все еще не мог осознать, что случилось.

Жесткие диски из компьютеров были предусмотрительно вынуты. Вообще в доме не осталось носителей информации. Ни отпечатков, ни каких-либо других следов — я слышал разговоры, и с каждой секундой надежда на то, что убийца найдется, таяла.

— Константин Павлович? — низкий голос за спиной на секунду вернул меня в реальность. Я обернулся, хоть звали не меня: в дверях стоял очень худой вампир в непонятном балахоне. Жидкие волосы были собраны сзади, колючие, глубоко посаженные глаза спрятались за толстыми линзами очков.

— Да, Свен, заходи, — отозвался Шериф откуда-то слева, — Ты с командой?

Свен не ответил, лишь махнул рукой. Четверо вампиров, похожих на Нео из Матрицы, скользнули внутрь, распаковали чемоданчики и начали проводить какие-то непонятные ритуалы.

Свен окинул меня взглядом и посмотрел на Шерифа.

— Все хорошо, это… свой, — отозвался тот.

Свен сел за стол с другой стороны, и достал из-под балахона шелковый мешочек.

— Руку! — потребовал он.

На моей ладонь снова оказалась белая кость.

— Когда и где ты последний раз видел Бу?

— Пару дней назад. Вот здесь. Мы сидели почти до утра, а потом я поехал к себе.

— О чем вы разговаривали?

— Мы говорили о моем долге.

— Каком долге?

— Я задолжал незначительную услугу сетитам. Уже расплатился.

Со стороны дивана послышался смешок Шерифа.

— О чем вы еще разговаривали?

—Да ни о чем, — машинально соврал я. Кость, лежавшая на моей руке, мгновенно начала чернеть, и тут же мне прилетела пощечина.

— Врать тремерам нехорошо, это чревато последствиями, — произнес Свен, — Подумай еще раз.

— Мы говорили о Пентексе.

— О чем? — Свен поднял левую бровь.

— О Пентексе, — повторил я, надеясь, что дальнейших вопросов не последует. Тремер глянул за мое плечо — видимо, там стоял Шериф. Затем на кость. Затем снова за меня.

— Да ну нахрен, — он откинулся на спинку стула, — Да что ж это такое.

— Я тебя предупреждал, — в голосе Шерифа было что-то такое, что мне стало совсем не по себе, — Оставим здесь специалистов и поедем в Элизиум.

Последняя реплика прозвучала, как приказ. Я отдал кость Свену и встал из-за стола.

— Я свободен? — повернулся я к Шерифу.

Тот покачал головой. Если бы я дышал, я бы вздохнул.

Всю дорогу Свен не сводил с меня глаз. Боялся, что я растворюсь, что ли? Хотелось отпустить какую-нибудь шуточку в духе «что ты на меня уставился, как удав на кролика», но я действительно в этой ситуации был кроликом. А вот он — удавом.

Вместо кабинета Шерифа или Князя мы спустились в подвал. А потом еще на три уровня вниз по винтовой лестнице. Там, в небольшой комнате со сводчатым потолком, за столом сидело шестеро вампиров. Из всех я знал только Князя, остальных видел в Элизиуме мельком, но этого было достаточно, чтобы понять — передо мной — примогенат в почти полном составе — не было только Альберта. И если я сейчас облажаюсь, то следующей ночи для меня уже не будет.

— Егор Ковалевски, вы понимаете, куда вы попали? — Князь на польский манер сократил мою фамилию, но я не придал этому значения.

— Да.

Он приподнял бровь, перевел взгляд на Шерифа. Тот пожал плечами. Свен все это время возился с какой-то техникой у меня за спиной.

— Присаживайтесь, — почти любезно произнес Князь. Я послушно сел на один из трех пустых стульев.

Свен тем временем закончил, и на стене слева появилась видеосъемка моего допроса. Когда успел? Я не смотрел на экран — мне было интереснее увидеть реакцию примогенов на произошедшее.

Из всех старейшин только тореадор выглядел относительно живым. Остальные даже не пытались скрыть свою вампирскую сущность, походя на мумифицированные трупы когда-то красивых людей. Кроме носферату, конечно — он просто сидел без Маски.

На моменте, когда Свет отвесил мне пощечину, примоген-малкавиан хихикнул. «Ничего», пронеслось у меня в голове, «Сейчас вам всем будет весело». После слова «Пентекс» все шесть голов повернулись ко мне. Я почувствовал себя лягушкой, которую препарируют в лаборатории.

— Это абсурд, — Тореадор изящно махнул рукой в белой перчатке, — Пентекс — это выдумка Шабаша, его не существует.

— Я был согласен с Николя до того момента, как убили представителя моего клана, — проскрежетал носферату, — Сейчас я бы не был так уверен.

— У тебя есть доказательства? Может быть, у Пентекса и сайт в шрекнете есть? — хохотнул малкавиан.

— Кацо, попрошу без подначек, — вмешался Князь, — Дело достаточно серьезное. Обвиняется представитель примогената.

Тремер и бруха молчали. Первый смотрел на меня, не мигая, уже минуты три. Второй, откинувшись на спинку кресла, изучал фотографии. Те самые из конверта, который мне передал Кссарон.

— Владислав, что там? — обратился Князь к примогену тремеров.

— Он не врет, более того, искренне верит в то, что говорит. Следов доминирования не вижу, — произнес он ровным голосом. Тоже мне, легилимент чертов!

— Итак, что у нас есть. Усилившаяся активность Шабаша с одной стороны, попытка дискредитировать примогена Вентру и гипотетический завод Пентекс, — подытожил Князь, — Какие будут соображения?

— Как ты осторожно выражаешься, — усмехнулся бруха, кладя фотографии на стол, — Попытка дискредитировать! Конечно, ведь ваш высокомерный брод по определению не может быть виноват.

— Вольгаст прав, — проскрипел носферату, — Даже если допустить гипотезу, что Пентекс — пугало Шабаша, факт финасирования никуда не девается.

— А если допустить, что Вирм действительно существует? — произнес тремер. Все замолчали, а он продолжил, — Исследования иногда приводят нас к интересным результатам.

— Мое видение следующее, — перебил его Кацо, — Альберт решил заработать деньжат и провернуть мутное дело, подкинутое Шабашом. Знал он об этом или нет — история умалчивает. Вложился в бизнес. Какой-то выползень из канализации случайно раскрыл его план, провернул передачу компромата через сетитов, чтобы руки не марать, хотя удивительно, носферату — и руки не марать… — малкавиан захихикал, но поймал на себе взгляд примогена носферату и осекся, — Так вот, значит… передал компромат через птенца, а шабашиты его раскрыли и того… прихлопнули. Пентекс тут исключительно для отвода глаз. Сказочка для маленьких вампирчиков.

Они не обращали на меня внимания, бурно споря о том, кто стоит за сложившейся ситуацией. Свен и Шериф молчали, Князь периодически вставлял реплику-другую. Вампиры разделились на две группы: тремер Владислав, бруха Вольгаст и носферату, чье имя я не знал, склонялись к тому, что Пентекс существует, но только бруха открыто заявлял, что не верит в то, что Альберт не знал, с кем имеет дело. Малкавиан Кацо и тореадор Николя категорически отрицали существование Пентекса, полагая, что примоген вентру связался с Шабашом. Князь отмалчивался — любая сказанная им сейчас фраза могла быть использована против него. Свен и Шериф не проронили ни слова. Я, конечно, тоже молчал — влезать в дела примогенов было изначально плохой идеей. Я уже тысячу раз пожалел, что решил помочь Крысу и ввязался в это дело, но теперь уже ничего нельзя было изменить.

— Предлагаю пока не предпринимать никаких действий, — наконец заявил Князь, — Подождем, посмотрим, как события будут развиваться дальше. Что будет делать Альберт? Как отреагирует Шабаш? А там война план покажет.

Неожиданно для меня, остальные согласились. Князь повернулся ко мне и произнес:

— Ты будешь нашими глазами и ушами в этой заварушке. Смотри в оба и докладывай. На такую мелкую сошку внимания не обратят, а нам этого и надо.

Я хотел было возразить, но поймал предостерегающий взгляд Шерифа.

— Понял, принял, — ответил я, — Разрешите идти?

— Гуляй, — махнул рукой Князь.

Мы вышли из подвала, а примогенат остался обсуждать что-то еще. Свен коротко попрощался и испарился. Шериф задумчиво вертел телефон в руке.

— Подотчетен будешь мне. Посмотрим, что из этого получится.

Мы попрощались, и я отправился к себе в клуб.

***

Врем текло крайне медленно. Ни мой сир, ни Альберт не появлялись на горизонте. Я уже почти привык к спокойной, размеренной не-жизни. Котерия тореадоров в клубе произвела фурор, и бурлеск-шоу очень скоро стали нашей визитной карточкой. Деньги текли рекой, я богател. В Элизиуме ко мне стали относиться нейтрально-уважительно — не старались завести беседу, но и не травили. Казалось, что все наладилось.

Весенние события казались дурным сном. Наступило лето; ничего не происходило.

Я сидел на распахнутом окне моего кабинета, вглядываясь в теплую июньскую ночь. Клуб сегодня был снят под день рождения, и откуда-то снизу доносились звуки бурного празднования. В темноте за деревьями мелькнуло какое-то движение. Птица?

Из ниокуда прямо передо мной вынырнула летучая мышь и зависла прямо у окна. На лапке белела бумажка. Я протянул руку и снял записку. Мышь исчезла так же внезапно, как и появилась.

«Егор,

Не мог написать раньше. Я инсценировал смерть, чтобы спрятаться. Не говори об этом в Камарилье, если не хочешь встретить рассвет. Расскажу больше, приходи в бар «Точка» завтра в три часа ночи.

Бу

P.S. О, святая простота!»

Я бросил бумажку в камин и кинул туда же зажженную спичку, преодолев отвращение. С одной стороны, все это казалось примитивной шпионской игрой — меня могли проверять. С другой стороны, «святая простота» — это попытка убедить меня в том, что тот, кто написал этот опус — действительно Бу. Он сказал мне эту фразу, когда мы впервые заговорили о Пентексе. И дистанцирование от Камарильи меня настораживало не меньше, чем приглашение в «спорный» бар, который считался шабашитской вотчиной.

Я проверил, что записка уничтожена. Позвал секретаршу.

— Дай мне, пожалуйста, свой телефон и выйди из кабинета, — скомандовал я. Мои сотрудники привыкли к странным просьбам, поэтому она просто протянула мне разблокированный айфон и закрыла за собой дверь.

Я набрал Шерифа.

— Доброй ночи, — начал я.

— Егор? Есть какая-то информация? — не здороваясь, тут же отреагировал Шериф. Ничего себе у него память на голоса.

— Пока нет, но, возможно, очень скоро будет. Мне нужно сделать один сомнительный шаг, чтобы ее получить. Мой телефон, возможно, прослушивается.

— Двойная игра? Кто-то попросил тебя не афишировать детали нам?

С такой проницательностью неудивительно, что он шериф.

— Типа того, — уклончиво ответил я.

— Добро, действуй. Потом доложишь, — бросил он и отключился. Я стер последний набранный номер из исходящих и вернул телефон.

Не было печали, связался вампир с Шабашом.

Глава 7. Точка

Я собирался, как в поход — все доступное оружие, включая колья. Пожалел, что не приобрел бронежилет заранее, а купить его за сутки не удалось.

До места доехал с водителем, приказав ему ждать неподалеку. Смогу ли я выйти из бара своими ногами? У дверей стояли двое громил — бритые головы, кожаные куртки, берцы. Слишком розовые и здоровые для вампиров, но проверять я бы не стал.

Я потянул тяжелую дверь на себя — у парочки ни один мускул на лице не дрогнул. Ну, может быть, обойдется?

Едва освещенный коридор передо мной заканчивался лестницей вниз. Я спустился, держась за стену — крутые ступеньки были влажными, и мне очень хотелось думать, что от воды. Внизу на крохотном пятачке стояла парочка — блондинка в красном нежно целовала в шею девушку, чьего лица я не разобрал. На мгновение мы встретились глазами. Она оторвалась от своей жертвы, облизнула вымазанные кровью губы и плотоядно улыбнулась. Я подмигнул в ответ.

—А ты не местный, — сказала она, прислонив к стене тело, тут же сползшее вниз, — Во всяком случае, раньше я тебя здесь не видела.

— О, а ты завсегдатай? Расскажи мне, какие тут порядки, — попытался сменить тему я.

— О, все просто, дорогуша, — вампирша подошла ко мне вплотную. Знать бы, к какому клану она принадлежит, — Не убивать сородичей в баре. Не драться вне арены. Не покушаться на чужую еду. Собственно, все. А ты из новообращенных? Лопатоголовый, что ли?

— Не совсем, — уклончиво ответил я, — Просто не местный.

— Как интересно, — она провела ледяными пальцами по моей щеке, — Хочешь, я тебе тут все покажу?

— На самом деле, меня ожидают, — признался я.

— Кто же?

— Мой старый товарищ, — я благоразумно не стал упоминать его имени, — Я, пожалуй, пойду. Было приятно познакомиться.

— Ты даже не сказал, как тебя зовут, — скривилась она, отступая, — Мое имя — Мара. Это злой демон, приносящий дурные сны.

Новообращенная? Они любят всякую мистику.

— Отлично. Мара. А я Егор, — ответил я, — Увидимся!

Я шагнул в зал, оставляя мою новую знакомую наедине с недоеденным ужином. Внутри было очень людно — хотя в этом случае — вампирно, и шумно. Центр зала занимала кольцеобразная барная стойка, внутри которой изящно двигались двое полуголых барменов. Прямо над баром висела клетка, в которой извивались танцовщицы, обнаженные уже полностью. Ни о каком маскараде здесь не было и речи — у большинства посетителей были клыки, кто-то щеголял с звериными ушами и хвостами, а некоторые носферату даже не потрудились надеть маски.

Я подошел к бару, сел и огляделся, насколько позволяла беснующаяся толпа и мигание стробоскопов. На балконе уровнем выше за столиками наверняка сидела более почтенная публика, скрытая от посторонних глаз мерцающей завесой. Бармены не обращали на меня внимания, окружающие тоже игнорировали, и мне это было на руку.

Я посмотрел на часы — без пяти три. Подожду до половины четвертого, и если никого не появится…

Я почувствовал, как кто-то положил мне сзади руку на плечо.

Первой реакцией было выхватить пистолет, но я сдержался — положил руку на кобуру и медленно повернулся. Тот, кто стоял передо мной, на мгновение снял маску. Это был Бу — ну или сородич, весьма на него похожий. Правду говорят, что в природе не существует двух одинаковых носферату — каждый из них отвратителен по-особенному.

— Пойдем, — одними губами сказал он, — За мной.

Мы прошли через зал и поднялись по лестнице, которую я раньше не заметил. На втором уровне было тихо. Бу подошел к стене, отдернул тяжелую занавесь и жестом пригласил меня внутрь.

В небольшой кабинке одна стена была прозрачной, а три другие завешены темной тканью. Отсюда было видно танцпол. Сородичи двигались под оглушающую музыку, но для сидящих здесь они казались заведенными куклами. Мы сели в мягкие кресла. Бу разлил кровь по бокалам, салютнул мне. Я пригубил — она была еще теплой.

Мы помолчали минуты три. Меня могли проверять, меня могли подставить, но вариантов кроме «попробовать довериться и принять ситуацию, как она есть» я не видел.

— Я не думал, что ты действительно придешь, — начал он, — После того, что случилось.

— Да уж, нервы потрепали мне знатно, — согласился я, — Надеюсь, ты объяснишь мне, к чему весь этот цирк с самоубийством.

— В тот же вечер, когда ты уехал, со мной связались, — Бу выглядел уставшим, насколько это слово применимо к вампирам, — По поводу моего интереса к Пентексу. Настоятельно попросили больше этим не интересоваться. Но они не учли, что я отследил звонок, и он шел не из Шабаша, как можно было бы предположить. Мне звонили из домена, принадлежавшего одному камарильскому вентру.

Я приподнял бровь, выражая «крайнюю степень удивления».

— После этого на меня попытались совершить покушение. Я решил, что безопаснее будет убить себя в Камарилье, иначе рано или поздно меня встретит кол в сердце.

— Но почему Шабаш?

— Они лояльны к перебежчикам, тем более что я принес им некоторую информацию. Моя псевдосмерть не гарантирует отсутствие Кровавой Охоты, если все раскроется, но я полагаю, что ты будешь держать язык за клыками.

— Я был на примогенате, как поднявший тревогу. В твоей смерти никто не сомневается.

— Ого, и что же думает примогенат?

— Тремеры и носферату считают, что Пентекс существует, а брухи еще и уверены в том, что Альберт прекрасно знает о том, куда лезет. Тореадоры и малкавиане считают, что примоген вентру просто продался Шабашу, без всяких сказочек про Вирм.

— Неудивительно, Кацо скорее рассвет встретит, чем согласится с тремерами, а Николя никогда не отличался умом и сообразительностью, — на уродливом лице Бу промелькнуло облегчение.

В толпе внизу я заметил блондинку в красном. Она пробиралась к барной стойке. Вот она подошла… Перегнулась через столешню, что-то сказала бармену, и опустилась на стул.

— На кого это ты там залип? — спросил Бу.

— Да так, на лестнице столкнулся с одной дамочкой, она обещала мне здесь все показать, — я встал, подходя к прозрачной стене, — Вон она, смотри. У бара.

— Блондинка в красном?

— Да.

— О, — глубокомысленно произнес Бу, — Ну у тебя и вкус.

— А что не так? — осведомился я.

— Это же Мара. Непримиримая борцунья с Маскарадом. Тореадор антитрибу, но интеллект значительно уступает внешности.

— А я и не заметил.

— Наверняка потому, что не на интеллект пялился, — сострил Бу, — Жаль, некоторые смертные радости недоступны для нас. Ну или почти недоступны.

— Вампиры не могут заниматься сексом? — с момента становления я не задавался этим вопросом, желание затащить кого-то в постель угасло почти сразу после того, как я стал вампиром, а потом было не до отношений.

— Могут, но для этого надо тратить кровь. Чем ты старше, чем сильнее, тем меньше тебя интересуют плотские радости, и тем больше усилий приходится прилагать, чтобы вести себя по-человечески.

— Занятно. Я только курить бросил, потому что перестало тянуть.

— Попробуй кого-нибудь из стада попросить покурить, а потом выпить ее кровь. Гарантирую массу приятных ощущений. Некоторые алкоголики и наркоманы при жизни только так и спасаются: пьют кровь у жертв под кайфом.

— Откуда ты знаешь, что я предпочитаю женскую кровь?

— Не просто женскую, а молодых темноволосых девушек не старше двадцати, — усмехнулся Бу, — Ты думаешь, о тебе справки не наводили после того, как ты перестал быть птенцом? Да и до этого тоже.

— Особая папочка в темных подвалах Элизиума? И что, на каждого вампира такая есть?

— Насчет каждого сказать не могу, но на тебя есть точно, — Бу налил себе еще, графин почти опустел.

— И что теперь будет? — задал я мучивший меня с самого начала нашей встречи вопрос.

— Ну, для начала Шерифу прилетит на тебя пяток доносов от тех, кто ошивается в округе. «Егор Ковалевский посещал бар Шабаша!» Шериф будет обязан отреагировать, сам понимаешь. Тебя вызовут, ты скажешь им, что ты получил информацию об убийстве Бу шабашитами в связи с Пентексом. Почему в шабашитском баре? Потому что тебе предлагали сотрудничать. Ты отказался, конечно же.

— А мне предлагали сотрудничать? — ухмыльнулся я.

— А ты хочешь в это лезть? — ответил вопросом Бу.

Я помедлил.

— У Альберта много власти. Если удастся его убрать после всей этой истории, в клане Вентру тут же начнется шорох — старые вампиры пожелают занять место примогена. Под шумок можно будет оттяпать себе кусочек.

— Учитывая то, что Альберт был сиром Адриана, как бы от тебя кусочек не оттяпали, — заметил Бу.

— Не то чтобы я рассматривал это как вариант, но можно попытаться влезть в доверие к Альберту, пролезть в сделку с Пентексом и в ключевой момент развалить все изнутри.

Бу расхохотался. Со стороны это выглядело жутко, и я отвел глаза, не выдержав.

— Влезть в доверие к Альберту? Да он себе-то доверяет через раз, иначе бы он не был примогеном Вентру. У вас же там гадюшник, даром, что не сетиты — любой птенец мечтает пройти по головам и стать большим и страшным.

Я вспомнил Евгения. Что-то он давно не проявлялся.

— Я же сказал — не рассматриваю это, как вариант.

— А если меня будут проверять на этом детекторе лжи? После твоей смерти проверяли.

— На кости лжи? Вряд ли. В конце концов, она фиксирует только ложь, а не правду в выгодном свете.

— «Я встречался с одним носферату, он сказал мне, что Бу угрожали из-за Пентекса».

— Звучит убедительно. Кто угрожал?

— Неизвестные, финансирующие Пентекс. Они и заказали убийство.

— Откуда об этом знает Шабаш?

— Извините, мне епископ забыл доложиться, — едва удержавшись от смеха, ответил я. Бу хихикнул.

— Наглеешь, Шериф может и не понять юмора.

— Согласись, это уже не твоя печаль, — парировал я.

Бу пожал плечами.

— Нужен какой-то незасвеченный канал связи, — сказал он, — Я буду слать тебе голубей. Или летучих мышей, как пойдет.

— Отлично, с летучемышиной почтой я уже имел дело, — я старался говорить серьезно, но получалось плохо. Бу тоже улыбался.

— Я бы на твоем месте озаботился безопасностью. Вот телефончик одной конторы — сделают все в лучшем виде, — он протянул мне визитку, — И магазин у них неплохой.

— Спасибо, — я спрятал бумажку во внутренний карман и встал, — Я, пожалуй, пойду, пока меня не хватились.

— Поедешь докладываться? — подколол меня Бу.

— Возможно, — ухмыльнулся я.

— Провожать не буду. Посмотрим, что из всего этого получится.

Я вышел в летнюю ночь. На лестнице я никого не встретил, у дверей тоже было пусто. Водитель уже ждал меня в машине.

Я написал Шерифу, что подробно расскажу результаты своих изысканий завтра ночью, и отправился к себе. Если это ждало столько времени, то еще один день подождет.

Глава 8. Безопасность

В коридоре перед кабинетом Шерифа я столкнулся с незнакомым носферату. Зыркнув на меня исподлобья, он скрылся за углом. Где-то я уже видел эту мерзкую рожу, но вот где? Я постучал, дождался приглашения и вошел.

Шериф поднял на меня взгляд и жестом показал на стул.

— Докладывай.

— Я встречался с одним вампиром в Точке.

— Я знаю, — невозмутимо заметил Шериф.

— Бу угрожали из-за Пентекса. Он что-то не то раскопал.

— Вот как? — Шериф приподнял бровь, — И кто же?

Пора идти ва-банк.

— Вы мне не поверите, — я поерзал, стараясь выглядеть как можно более нервным.

— Допустим.

— Мне неловко это говорить. Точнее, у меня могут быть проблемы.

— Давай уже, не юли, — Шериф выглядел заинтригованным, насколько может быть заинтригованным видавший виды труп.

— Ему угрожали из домена вентру.

Шериф откинулся на спинку кресла. Побарабанил пальцами по столу. Вытащил из ящика в столе уже знакомую мне коробочку. Я послушно взял Кость Лжи и повторил:

— Бу угрожали из-за Пентекса из домена вентру.

Шериф витиевато выругался. Жаль, у меня не было с собой блокнотика — я бы так кухню подгонял.

— И кто тебе это сказал?

— Не могу сказать, — потупился я, — У меня будут слишком большие проблемы и без этого.

— Черт с тобой, — махнул рукой Шериф, убирая кость, — Какой именно домен, конечно же, тебе тоже не сказали. Ну, хоть что-то, будем копать дальше. Молодец, так держать.

Я кивнул.

— Я бы на твоем месте озаботился безопасностью, — ухмыльнулся Шериф, вставая, — А то на тебя уже трижды донесли со вчерашнего вечера.

Он подошел к стеллажу, достал оттуда папку и вынул исписанные листы.

— «Егор Ковалевский был вчера замечен входящим в бар «Точка» в одиннадцать часов сорок минут», — зачитал он, — «В баре он пробыл около часа и вышел без видимых внешних повреждений». И ведь совершенно искренне пишут, без принуждения, — он бросил листки на серебряный поднос, стоявший на столе у стены, и они рассыпались пеплом, — Вот что значит сила привычки. Как в тридцать седьмом писали, так и сейчас.

— А зачем? — спросил я.

— В тридцать седьмом? Не знаю, хотели комнату соседа по коммуналке, или просто из зависти. Сейчас надеются, что их погладят по головке, дадут домен или денег, или право кого-то обратить. Не-жизнь обнажает самые уродливые черты, — он вернулся в кресло, — Кто-то их культивирует, кто-то сопротивляется.

— Занятно.

— Вот, возьми, — Шериф покопался в столе и выудил оттуда визитку, — Скажешь, что от Константина, сделают все в лучшем виде.

Я с трудом сдержал смех, когда увидел имя и телефон. Сутками ранее эту же контору рекомендовал мне Бу.

— Благодарю, — учтиво ответил я, — Я могу идти?

— Да, свободен. Докладывай, если будет что, — махнул рукой Шериф. Я выскользнул за дверь, аккуратно прикрыв ее за собой.

Значит, безопасность.

Я слабо представлял, что мне может понадобиться. Из очевидных вещей был только бронежилет. Я сел в авто и набрал номер на визитке.

— Агенство «Улыбка Дракона», Анна, чем мы можем вам помочь? — спросил мне бодрый женский голос.

— Добрый вечер, Анна. Мне вас порекомендовал Константин. Скажите, когда я могу подъехать и обсудить некоторые моменты?

— Минутку, — в трубке зазвучала музыка. Через секунд сорок она вернулась, — Как я могу к вам обращаться?

Голос был значительно более подобострастным, чем минуту назад.

— Егор Ковалевский. Можно просто Егор.

— Когда вам удобно было бы посетить наш офис? Мы находимся в бизнес-центре «Миднайт».

— Да хоть сейчас, мне до вас минут двадцать ехать.

— Восхитительно, приезжайте, мы будем вас очень ждать, — проворковала девушка совсем уж шелковым голосом.

В «Миднайте» располагались компании, которыми управляли вампиры. Ночью работали там в основном гули или сородичи статусом пониже. Найти недвижимость, зарегистрировать бизнес, оформить страховку или кредит в четыре часа утра — любой каприз. Тремеры держали там частную клинику, брухи — охранное агенство, на последнем этаже находился пафосный ресторан, принадлежащий моему соклановцу.

В офисе меня встречала Анна, оказавшаяся девушкой редкой красоты. Клыков я, впрочем, не заметил. Она проводила меня в переговорную и молча принесла черный матовый графин и два стакана.

— Владимир Олегович сейчас подойдет, — сказала она и вышла.

Я налил в бокал крови и подошел к панорамному окну. Город уже уснул, и светились только дороги. Через три часа начнут загораться первые окна, затем по улицам поползут автобусы, а пока — тишина. Жаль, в центре города звезд не видно.

— Господин Ковалевский? — черт, как он вошел? Я не слышал, как открылась дверь.

— Владимир Олегович, доброй ночи — я протянул руку для рукопожатия, — Можно просто Егор.

Обманчиво-грузный, абсолютно седой мужчина едва улыбнулся. Его лицо было обезображено шрамом, проходящим через левую бровь и глаз, который был совершенно черным, целиком, даже склера. Зрелище не для слабонервных.

Мы сели в кресла, и где-то секунд десять он меня изучал. Затем начал:

— Рекомендация Константина дорогого стоит. У вас есть какие-то конкретные идеи, или вы хотите проконсультироваться?

— Скорее всего, проконсультироваться. Я совершенно не боевой персонаж, и никогда не думал о безопасности, но последние события, знаете ли, обязывают озаботиться.

— Вас интересует собственная безопасность или защита домена? — откуда в его руках появился планшет?

— И то, и другое.

— Тогда начнем с личной. Как вы можете себя защитить? Стрельба, рукопашный бой, фехтование?

— Стрельба пожалуй, рукопашный бой — ну, уличную драку один на один я переживу. Немного умею обращаться с ножом, последствия бурной юности, — на этих словах мой собеседник скупо улыбнулся, отмечая что-то в планшете,— С фехтованием мимо.

— Хорошо. У меня есть ряд стандартных рекомендаций, вы позволите?

Я кивнул.

— Для начала мы подберем вам приличную броню. Бронированную футболку, например. Затем я бы рекомендовал приобрести оружие и приличную систему скрытого ношения. У нас есть большой выбор. К оружию мы дарим базовый курс обучения.

— Системный подход? Занятно.

— Глупо продавать пушку и не учить ею пользоваться, — невозмутимо продолжил он, — А еще у нас есть весьма специфические виды оружия, которые требуют тренировок. Советую полистать каталог, Анна даст вам ссылку на доступ.

— Благодарю.

— Защита домена. Во-первых, укрепление личных помещений, особое видеонаблюдение. Я бы советовал нанять охрану у наших соседей.

Ага, а соседи — брухи.

— Если вы заключите договор на полное обслуживание, то мои спецы завтра подъедут в домен и глянут обстановку, — в речи типичного «менеджера» слышались нотки старого бойца. Или бандита.

— Да, я готов, — согласился я.

Он нажал кнопку на ручке кресла. У меня такой не было.

— Аня, принесите расширенный договор, — скомандовал он.

Помощница появилась почти мгновенно с двумя листами в руках. Протянула их мне вместе с шикарным гусиным пером.

— Мне нужна минутка, хочу прочитать, на что я подписываюсь, — улыбнулся я.

— Конечно, не торопитесь.

Я пробежался по стандартным пунктам. Очень дорогая, приятная на ощупь бумага. Каллиграфический рукописный текст. А этот Владимир Олегович Хабаров — любитель роскоши, однако.

Глаз ни за что не зацепился. Я взял перо и расписался на обоих листах. В руке ощутимо кольнуло, и подпись вышла темно-бордовой. Интересный девайс, надо бы приобрести.

— Предлагаю пройти на склад для начала, — предложил он, вставая. Я последовал его примеру.

Мы прошли по коридору и остановились перед внушительной дверью без замков и скважин. Мой спутник приложил ладонь к двери, и она плавно отъехала в сторону.

— Прошу, — он жестом пригласил меня внутрь. Я вошел — и глаза тут же разбежались.

На стенах «склада», как в гангстерском боевике, были развешаны «пушки». Автоматы, винтовки, пистолеты — на любой вкус и кошелек. В металлических коробах с бронированным стеклом лежали мечи, шпаги и кинжалы. В глубине склада под стеклом висели старинные арбалеты, а в углу стоял шкаф с кольями.

Я ходил от стены к стене, задавал вопросы — Хабаров отвечал мне подробно, со знанием дела. Я выбрал себе Deseret Eagle, и долго стоял перед стеной с арбалетами и приспособлениями для метания кольев.

— Сомневаетесь?

— Думаю, что эту красоту под курткой не спрятать, — ответил я, — Хотя вещи однозначно полезные.

— Не всегда помогают, но я бы посоветовал сначала все-таки посмотреть каталог.

Я расплатился за пистолет, зарядил его, надел, как надо, кобуру. Распрощался с Хабаровым, взял электронный каталог у Анны.

— Присылайте завтра прямо вечером ребят, — сказал я ей, — Будем смотреть, что можно сделать с клубом.

Она что-то отметила у себя на компьютере.

— До свидания, Егор Васильевич, — попрощалась она со мной.

Я вышел из «Миднайта», оглядываясь в поиске своего водителя. Машины не было. «Наверное, далеко припарковался», — подумал я.

Прошла минута. Две. Пять. Машины все еще не было.

Набрал водителя. Длинные гудки.

Надо было спуститься на подземную парковку и проверить — я все еще надеялся, что он просто задремал и не слышит звонка. Спускаться мне жуть как не хотелось, но выбора не было.

Я шел между рядами машин, постоянно оглядываясь. Машины нигде не было. Я прошел вперед еще метров пять, развернулся и тут же получил кулаком по лицу.

Вечер переставал быть томным. Трое ребят без признаков интеллекта на квадратных рожах были вооружены кастетами и цепями. Падая на колени, у одного из них в руке я заметил кол.

Я согнулся и застонал, изображая боль. Они переглянулись — возможно, им описывали меня, как опытного бойца. Эта заминка стоила им жизни.

Я достал пистолет и всадил в троицу пол-обоймы. Двое упали сразу, третий, с колом, попытался увернуться, ему не удалось. Звук выстрелов, отраженный от бетонных стен, меня слегка оглушил. Со всех сторон заверещали сигнализации.

— Ни с места! — крикнул мне кто-то сзади. Я сунул пистолет обратно в кобуру и поднял руки.

Ко мне подбежали двое — видимо, охранники. Увидели трупы с цепями в руках, поморщились. Один что-то быстро заговорил в рацию.

— Руки можно опустить, — сказал второй, — Но если вы попытаетесь достать оружие, я буду вынужден вас обезвредить.

Через пару минут на парковку спустился сам начальник охраны, которого я не раз видел в Элизиуме, в компании с Хабаровым. Вид трупов их не смутил ни капли.

— Чего же это ты обновки проверяешь, хоть до дома бы доехал, — сострил Хабаров, касаясь шеи одного из нападавших, — Хм. Занятно.

— Все трое — люди, — доложил охранник.

— Им бы не хватило пары пуль, даже из Дезерета, если бы они были вампирами, — глубокомысленно заключил начальник охраны, — Что в принципе никак не объясняет вот это, — он указал на кол в руке главаря.

— Шерифу уже доложили? — спросил я.

— Конечно. Ты же у нас парень популярный.

— Тут еще один труп, — крикнул второй охранник, — В машине.

— Мерседес? — я знал ответ, но мне не хотелось в него верить.

— Да, номер в136тм — отозвался он.

— Мой водитель, — пояснил я недоумевающему начальнику охраны, — Не подъехал по звонку, я спустился на парковку, а эти ребята меня здесь ждали.

— М-да, — протянул Хабаров, — Кому-то ты крепко насолил. Погоди, это первые ласточки.

— Откуда вы знаете? — мрачно спросил я.

— Ну, они поняли, что людей к тебе подсылать бессмысленно, дальше пойдут новообращенные. Потом всякое отребье, занимающееся грязной работой за деньги. Потом профессионалы. Дешевле, конечно, сразу нанять профи, но видимо тот, кто пытается тебя убрать, либо жадный, либо тупой.

— Почему? — удивился я.

— Потому что слать людей за вампиром — не очень умно. Ну, если это не специально обученные охотники, конечно же, — добавил он. Мне стало не по себе.

Еще через пять минут подъехал Шериф. Поздоровался с Хабаровым. Посмотрел на лужу крови, скомандовал что-то подчиненным. Посмотрел на меня. Я пожал плечами.

— У меня есть, что сказать, но это не для лишних ушей, — наконец выдал он, — Предлагаю подняться и все обсудить, пока готовят отчет.

Мы ехали на лифте вверх — я, Шериф и Хабаров. Мне было не по себе, но что я мог поделать?

Двери лифта распахнулись.

Если бы я был жив, меня бы стошнило.

В коридоре на полу перед бронированной дверью «Улыбки Дракона» лежала Аня — живот распорот, кишки наружу. Шея свернута, руки и ноги переломаны.

На изуродованном трупе лежала записка. Хабаров поднял ее, пробежал глазами, сжал бумажку в кулаке и прорычал:

— Убью.

Глава 9. Засада

Мы сидели в той же переговорке, из которой я вышел час назад, пока Хабаров кому-то звонил и раздавал приказы лязгающим, как танковые траки, голосом. Шериф казался невозмутимым. Он разлил кровь по бокалам, сдвинул на край стола ворох корреспонденции и журналов и устроился в кресле, закинув ноги на кофейный столик. Я крутил в руках нож для писем, чтобы хоть как-то унять нервную дрожь.

— Я думаю, стоит пояснить один момент, — наконец нарушил тишину он, — Для начала немного истории.

С Владимиром мы почти ровесники, с той разницей, что он был обращен уже немолодым, как ты заметил. Многое вместе прошли. В начале двадцатого, до революции, в городе появилась девушка Анна. Ну, как появилась — выросла в дворянской семье, увлекалась мистикой всякой, «общением с духами», тогда это было модно. Настолько красивая, что в клане тореадор передрались за право ее становить. Мы еще с Владимиром выходили в свет иногда, и на каком-то из губернаторских приемов он ее увидел. И пропал.

Над ним потешалась вся Камарилья — где это видано, бруха — и влюбился в смертную! Он уже тогда был не последним сородичем, но Князь в то время неохотно давал разрешения на становление, его нужно было заслужить. В общем, всеми правдами и неправдами он выгрыз разрешение и отправился просить ее руки у родителей.

Родители согласились сразу — небогатая семья, а Владимир был и по тогдашним меркам более чем обеспечен. Анна отказалась категорически. Ну ты его видел — из него дамский угодник, как из меня горгулья. На удивление, он не стал настаивать.

Шли годы. Анна вышла замуж, родила сына. Владимир помог ее мужу удачно устроиться, и она ни в чем не нуждалась. Иногда заезжал «в гости». Мониторил обстановку, так сказать.

Потом была революция. Он хотел помочь Анне выехать из страны, но не успел — приехал за ней сразу после наступления темноты, а дом уже горел. Вынес ее труп и еще живого ребенка из огня — не могу даже представить, чего это ему стоило. Нашел семью, мальчика вырастили, воспитали. Он приглядывал, конечно, но скорее по привычке, потом и вовсе забил. Смерть Анны его здорово подкосила. Он, конечно, нашел и вырезал всех причастных к поджогу, но сам понимаешь, легче не стало.

Буквально пару лет назад мы приехали в клуб — какая-то мутная история была — и среди посетительниц он увидел точную копию своей единственной любви. Навел справки — оказалось, пра-правнучка. Тоже Анна.

Я его таким счастливым не видел уже лет сто. В отличие от пра-прабабки, она не очень интересовалась мистикой, но зато проявила к внезапному покровителю однозначную симпатию. Два месяца назад Князь выдал ему разрешение на становление, но Аня сказала, что хочет провести ритуал в день рождения, послезавтра, то есть. Двадцать три ей должно было исполниться.

Повисло неловкое молчание. Шериф прикрыл глаза ладонью, потер переносицу.

— Так вот. Судя по всему, ты был приманкой, причем весьма удачной, учитывая обстоятельства. Пока он с начальником охраны спускался на парковку, Аню как-то выманили из защищенного офиса и убили. Надо камеры смотреть, но хватило же наглости! Прямо в Миднайте! Князь будет в ярости, и наверняка даст Владимиру карт-бланш.

— Тогда тем, кто это сделал, остается только посочувствовать, — сказал я.

Шериф хотел мне что-то ответить, но дверь распахнулась и в проеме появился Хабаров. На его лице застыла маска смерти. Не хотел бы я оказаться у него на пути.

— Собирайтесь, — бросил он, — Кажется, нашли.

Я машинально сунул нож в карман, и встал следом за Шерифом.

***

Мы ехали недолго. В машине Хабаров показал видео — основные камеры зафиксировали немногое. Вот Анна выходит из офиса, разговаривая по телефону. Оглядывается. Вот лифт останавливается на этаже, и тут же коридор закрывает облако темноты. Через четыре минуты тьма исчезает, видно изувеченное тело на полу, выбежавших из кабинетов совершенно дезориентированных людей и сородичей. Лифт уже на втором этаже.

— Начальника службы безопасности поджарю на медленном огне, — сказал Хабаров, закрывая видео, — Явно шабашиты. Ласомбра и еще кто-то — охрана подтвердила, что заходили двое. Как можно было проморгать! Тремерам вставлю по самое не балуй, продавали камеры как «фиксирующие картинку даже через темноту!», денег потратил на них немеряно. Хорошо хоть внизу на дверях стояли не полные кретины, и машинку срисовали, и рожи эти мерзкие.

Я молчал. Быть ввязанным в такую историю было неприятно, еще менее приятно осознавать, что я был косвенно виновен в том, что офис остался без должного присмотра.

— За несколько минут до нападения Анне звонили со скрытого номера, мои ребята нашли, откуда был звонок. Пока едем туда, — добавил Хабаров, — Расслабился! Успокоился! Подумал, что в этой крепости не хватит пороху меня достать! Идиот старый!

— Не грызи себя. Соберись. Ты должен их найти и прикончить, — произнес Шериф, — Я связался с Князем, он дал добро. Что было в записке?

— «Не лезьте не в свои дела». Напечатано на компьютере. Ни отпечатков, ничего.

Ехали мы недолго, минут двадцать. За окном бронированного гелендвагена мелькали сначала пятиэтажки, потом бараки. Мы остановились у покосившегося двухэтажного дома. Бойцы высыпались из машин эскорта, окружили здание. Хабаров вышел сам, достал из багажника миниган. Мне выдали автомат. Я обернулся, чтобы спросить Шерифа, но его нигде не было видно.

Хабаров отдавал приказы. Я почувствовал удивительное благоговение перед ним — если бы он сейчас приказал мне пойти напролом и перестрелять всех шабашитов, я бы сделал это, ничуть не сомневаясь.

Вампиры начали штурм — но сопротивления не было, внутри никто не стрелял. Стараясь не выделяться из толпы (ага, в гражданской одежде и с автоматом), я вошел внутрь и прошел за первой группой на второй этаж. В здании было пусто — однообразные коридоры и комнаты с переломанной мебелью и выбитыми стеклами.

Внезапно застывшую тишину разорвал крик.

Мы поспешили на звук. Крик усиливался, к нему прибавилось еще несколько голосов. Мимо меня пролетела молния — это был Хабаров, остановившийся у одной из дверей прямо перед лестницей. Из комнаты, перекрывая предсмертные крики, раздался душераздирающий вой. Хабаров крикнул в рацию:

— Серебро! Тащите серебро! — и высадил туда половину ленты.

Я выглянул из-за его широкой спины: в центре небольшой комнаты стояло красноглазое чудовище в полтора человеческих роста, покрытое грязно-серой шерстью. В огромной слюнявой пасти его гиеноподобной головы дергался один из бойцов. Остальные вампиры, уже окончательно мертвые или серьезно покалеченные, валялись по углам. Тварь вообще не реагировала на то, что ее поливают из минигана. Она выплюнула очередную жертву и шагнула вперед, одной лапой сбив Хабарова с ног. Я отскочил в сторону, что-то жалобно звякнуло у меня в кармане. Оборотень — а это был он, точно он! — повернулся ко мне спиной и занес лапу над Хабаровым. Я зажал в руке нож, который нечаянно захватил из офиса, и молясь, чтобы он был хотя бы посеребренный — ну что им стоило, с такой-то роскошью! — прыгнул прямо оборотню на спину, втыкая лезвие прямо в плечо.

Тварь заорала и разогнулась, пытаясь сбросить меня, но я крепко схватился за шерсть одной рукой, обхватил его ногами, а второй вытащил ковырялку и снова воткнул — уже в шею. И еще. И еще! Таких лютых скачек у меня не было ни на одном аттракционе. Картинка мира стала дискретной, а барабанные перепонки почти лопались от воя. Наконец, оборотень ослаб и опустился на пол. Я ткнул его еще пару раз и скатился вниз без сил.

Я смутно помнил, как меня вынесли на свежий воздух. Кто-то оттирал с меня кровь, я слышал голос Шерифа, Хабарова, но все это было словно в тумане и вдалеке.

Окончательно я пришел в себя уже в машине.

— Отошел? Ты прям герой, — сказал мне Шериф, — Надо было мне не в подвал лезть, а к вам, может быть, и обошлось бы.

На переднем сиденьи Хабаров пил кровь прямо из больничных пакетов. Один, второй, третий — куда ж в него все это влезает?

— С одной стороны, за один стол с ним садиться я бы не стал — обычно люди чайные ложечки воруют, а этот по-серьезному озаботился, — ухмыльнулся он, — С другой стороны, ты меня от окончательной смерти уберег. А мне нельзя подыхать, пока я не отомщу.

— Везучий сукин сын, — кивнул Шериф.

— И что теперь будет? — спросил я, не особо надеясь, что мне ответят.

— Да ничего особенного. Князь тебя очень сильно похвалит, среди сородичей ты получишь почет и уважение, несмотря на то, что всех присутствующих вежливо попросили не распространяться. Шутка ли, завалил оборотня ножом для бумаги!

— Почему он там вообще был?

— Я так полагаю, они знали, куда мы поедем. Это все изначально было довольно грамотно спланированной акцией. Возможно, они надеялись на то, что я отправлюсь в авангарде. Или хотели продемонстрировать свои силы. Удивительно, откуда у них договор с оборотнями, — Шериф размышлял вслух, а я старался не упустить ни единой детали, — Вопросов больше, чем ответов, но я нашел кое-какие вещи в подвале, которые при должном изучении смогут нас натолкнуть на истину.

Наталкиваться на истину или участвовать в ее дальнейших поисках я не хотел совсем. Мне хватило сегодняшней драки, трупа с развороченными кишками и скачек на полу-волке, чтобы отбить желание вообще как-то связываться с этой историей. Но я благоразумно промолчал.

— Думаю, тебе неплохо было бы переночевать в более защищенном месте, чем твой клуб, — нарушил мои мысли Шериф, — В Элизиуме есть пара комнат.

— Пожалуй, — согласился я, — Хотя, учитывая мою удачливость, как бы не пришлось отбивать Элизиум от кого-нибудь.

— Крайне маловероятно, что кто-то посмеет туда сунуться, — усмехнулся Шериф, — Но если вдруг, у нас найдется, чем их встретить.

В Элизиуме Хранитель показал мне комнату. В ней было довольно уютно для помещения с гробом по центру. Я отписал в клуб, чтобы меня не ждали, отмыл, насколько получилось, вонючую жижу с кожи и одежды, и забылся мертвым сном.

***

События предыдущей ночи казались дурным сном, хотя сны я давно уже не видел, но взгляд на испорченную одежду тут же освежил все в памяти. Надо было попросить водителя привезти что-нибудь… Черт. Водитель. Интересно, распорядился ли кто-то насчет трупа, или он так и пролежал весь день в машине на парковке?

В шкафу я нашел костюм — он сел, как влитой. Ботинки на полке тоже оказались моего размера. Они что, готовились? Я с чистой совестью выкинул старые шмотки в мусорку, предварительно переложив все барахло из карманов. Ножа там не было.

В дверь постучали. Я открыл: на пороге стоял Хранитель с бокалом крови на подносе.

— Вас ждут на примогенате. Позвольте, я провожу, — безэмоционально произнес он.

Я выпил кровь залпом и отправился за ним.

Глава 10. Доклад

Меня провели в уже знакомое помещение. За столом собрались уже знакомые мне сородичи. Владислав, примоген клана Тремер, о чем-то тихо переговаривался с носферату, малкавиан Кацо сидел с непроницаемым лицом, закатив глаза, Вольгаст выглядел раздраженным — его можно было понять, столько брух полегло вчера при штурме. Николя, одетый в бирюзовый бархатный сюртук, вертел в руках веер. Примогена Вентру снова не было. Почти одновременно за мной в зал зашел Князь в компании Шерифа. За столом было три свободных стула. Я благоразумно стоял, пока князь не сказал:

— Тебе особое приглашение надо? Садись уже давай.

Я сел за один стол с примогенатом и состроил самое благообразное лицо с легким оттенком восхищенности и понимания того, что я недостоин тут находиться. Еще и глаза потупил для пущей убедительности. Николя удовлетворенно хмыкнул.

— Итак, господа, как вы уже знаете, у нас возникли некоторые проблемы, — начал Князь.

— Как ты аккуратно выражаешься, — грубо прервал его Вольгаст, — Я бы сказал, что у нас чертовски большие проблемы, потому что кое-кто, — тут он выразительно посмотрел на Кацо, — Играл тут в Фому Неверующего.

— Матвей, у вас есть что рассказать? — проигнорировав выпад, обратился к носферату Князь.

— Да, — прохрипел тот, вставая и нажимая кнопку на пульте. На стене слева загорелся экран. Компиляция кадров с парковки, где я дрался, потом видео с камер наблюдения Миднайта, затем записи с гоу-про кого-то из бойцов.

— Как вы видите, на камерах в Миднайте пусто, за исключением очевидного применения Власти нал Тенью ласомброй. Неудивительно, они же не отражаются в зеркале и не появляются на камерах, — констатировал носферату менторским тоном, — Мы не знаем, кем мог быть второй вампир. Он мог так же быть ласомброй, или просто не отражаться на записи. Мы ищем их сейчас, но пока безрезультатно. Что касается оборотня — мне не с чем вас поздравить, господа.

Николя изящно приподнял бровь. Вольгаст напрягся, даже чуть со стула привстал. Только Владислав был спокоен — думаю, он уже все знал.

— Этот гару принадлежит к Танцорам Черной Спирали. Мы навели справки о них, заплатив немалую цену, и выяснили, что они напрямую связаны с Пентексом.

— Что за бред ты несешь, — бросил Кацо, — Что за сказочки?

— Хотел бы я в это не верить, — сказал Матвей, возвращаясь на свое место, — Но мы потеряли нескольких агентов, добывая эту информацию. Пентекс действительно существует, хотим мы этого или нет. Не могу сказать, кто в действительности управляет корпорацией, но она собрала весьма неприятное количество сил. На них работают люди, оборотни, вампиры — в частности, Шабаш. Возможно, кто-то еще, но эта информация нам пока недоступна. Я жалею, что Шабаш нас здесь обогнал.

Владислав едва заметно ухмыльнулся.

— Какого хрена им надо у нас? — спросил Вольгаст.

— Полагаю, дело обстояло так, — Матвей взял лист бумаги и начал чертить схему, — Шабаш получил приказ от Пентекса: захватить экономические потоки в нашем городе. Они начали строить завод, привлекли инвестиции, параллельно желая подставить кого-то из Камарильи, чтобы мы тут все переругались. Из-за лишнего любопытства Бу и Егора, — я вздрогнул, услышав свое имя, — Потеряли часть инвестиций. Плюс об этом узнали мы. Дали команду специалистам по безопасности их слегка потрепать. Это им не понравилось, и они продемонстрировали, что могут прийти к лучшему безопаснику в городе и забрать у него самое дорогое. И еще показали нам своих союзников в виде Танцора, чтобы мы поумерили пыл.

— Поупырили мел, — брякнул Кацо.

— Что с Альбертом? — спросил Николя.

— Пока ничего, он под домашним арестом, — ответил Шериф, — Он признал, что ради прибыли и власти полез не туда, куда следует, но клянется, что заключал договор с человеком, а не с Шабашом. Мы искали человека, которого он описал, но пока не нашли. Его телохранители подтверждают, что тот, кто приходил к нему общаться насчет инвестиций, не был вампиром. Трое тореадоров и тремер не могут ошибаться. В каком-то смысле мы охраняем его, потому что свои средства из сделки он успел вывести.

«Ага, а обратно не отдал, жадная скотина», — подумал я. Кстати, надо бы спросить у Адриана, не вернули ли ему бабло.

— Значит, мы можем как минимум снять с него обвинения в сотрудничестве с Шабашом, — заключил Николя.

— Тебе не хватает твоего гламурного дружка? — повернулся к нему Вольгаст, — Не с кем пообсуждать новый выпуск Космополитена?

— Я попрошу не оскорблять друг друга, — вмешался Князь.

— Вольгаст, откуда ты вообще о Космополитене знаешь? — заинтересованно спросил Кацо.

Я снова уставился в стол, чтобы не засмеяться в голос.

— Меня интересует вообще другое, — внезапно подал голос Владислав, — Свидетели и частично съемка вчерашней схватки говорят, что вот этот птенец смог обезвредить Танцора Черной Спирали, а добрых два десятка подготовленных бойцов полегли на месте.

Семь пар глаз уставились на меня.

— Ну, для начала, я уже не птенец, — сказал я и тут же пожалел. Что за хрень я несу? — На самом деле, мне просто повезло. Я случайно унес нож для бумаги из Миднайта, а он оказался посеребренным… Владимир Олегович отвлек Танцора на себя, а я просто прыгнул ему на спину и воткнул нож. Я не знал тогда, что он посеребренный, я только потом понял, когда увидел, что этой хрени от него поплохело.

— Откуда ты знал про серебро? — спросил Вольгаст.

— Я не знал, Хабаров закричал о серебре перед тем, как Танцор напал на него.

— А зачем ты забрал нож?

— Случайно. Я его в руках вертел и потом в карман по привычке положил, когда мы сорвались.

— Так, на званые приемы его не приглашать, — хихикнул Кацо.

— То есть, ты не знал, что там будет оборотень? — не унимался Вольгаст.

— Если вы считаете, что это я все подстроил, и взял ножик, чтобы нейтрализовать оборотня, заработать очки и втереться в доверие, то это не так. А если бы ножика в офисе не оказалось, что бы я делал? Наверняка мои вещи обыскали — больше серебряных предметов там не было.

Шериф еле заметно кивнул.

— Итак, господа. Каков наш дальнейший план? — спросил Князь.

— Позволите? — начал Шериф, и, получив утвердительный кивок, продолжил, — Пентекс — серьезная сила. Я бы ограничил активность Хабарова, несмотря на то, что он рвет и мечет. В таком состоянии он наломает дров, а потом за нами придет армия гару и мы ляжем. Нам нужно время на консолидацию сил и сбор информации.

— Согласен полностью с Константином, — кивнул Матвей.

Николя и Кацо молчали.

— Почему нельзя просто найти этих шабашитов и вырезать ко всем чертям? — Вольгаст ударил мощным кулаком по столешне, — Попросить помощи у юстициаров. Они-то наверняка в курсе про этот ваш Пентекс.

— Идея хороша, но я боюсь, что нас вырежут раньше, чем помощь прибудет, — покачал головой Шериф, — Прямой конфликт с Пентексом может вылиться в нарушение Маскарада, что на руку Шабашу. Мы не можем им преподнести такой подарок.

Апеллирование к Маскараду сработало — Вольгаст замолчал, угрюмо уставившись на собственные кулаки.

После того, как примогены разошлись, Шериф подозвал меня:

— Егор. Поступаешь в распоряжение Владимира и Свена. Они тебя натаскают, каждый в своем, а то действительно, как птенец какой-то. Впрочем, удачливый — другой бы на твоем месте уже сто раз бы сдох.

— Понял, — ответил я, — Могу идти?

— Да, — ответил Шериф.

Я чувствовал его тяжелый взгляд на моей спине, пока не свернул в коридор. Его можно понять — и так ситуация не фонтан, еще и зависишь от какого-то глупого неоната.

Я доехал до клуба. Как только я вошел, ко мне подбежала администратор с паникой в глазах:

— Егор Васильевич, вас там ждут!

— Кто? — вот только посетителей мне сейчас не хватало!

— Двое каких-то людей, они не представились. В кабинете.

Я поднялся к себе. В кабинете сидели Хабаров и Свен. Перед ними стояло две пустых бутылки крови из моего бара и початая третья.

— О, а вот и бедный студент, — ухмыльнулся Свен, опрокидывая в себя бокал, — Сейчас мы тебе будем расписание составлять.

Хабаров разлил кровь по бокалам.

— В общем, Константин на тебя делает ставку. Я в принципе с ним согласен, особенно когда ты Танцора заковырял ножом для бумаги, — он пожал плечами, — Кому расскажешь — не поверят, так что ты особо не распространяйся. Но ты все равно хлипенький, так что он попросил тебя слегка поднатаскать.

Я мысленно выругался. Ну ведь не-жил себе спокойно, зачем вот это все…

— Не матерись, — наставительно погрозил пальцем Свен, — Это фу.

Глава 11. Обучение

Мое новое расписание, с одной стороны, мне нравилось: ни минуты на скуку, которая обычно сопровождает не-жизнь. Но с другой стороны, присесть было просто некогда. Я забыл, каково это — полночи залипать на выступление тореадоров в баре, или, например, бесцельно ездить в Элизиум, просто чтобы убить время.

Хабаров серьезно взялся за мою подготовку и безопасность клуба. К имеющейся охране он приставил своих бойцов, которые не теряли времени и параллельно с работой обучали ребят. Я был уверен, что они их загулили, но не придавал этому значения — им виднее, а мне спокойнее.

Теперь я тренировался еженощно. Рукопашный бой, стрельба, фехтование — под это переоборудовали подвал. В меня вливали литры вампирской крови. Я стал двигаться быстрее, хотя от своих тренеров я все равно отставал.

После физических нагрузок мне давали отдохнуть, а потом за меня принимался Свен с командой.

— Сконцентрируйся. Посмотри на него. Не глазами, а сознанием.

Когда слышишь это каждую ночь на протяжении нескольких недель, начинаешь мечтать об окончательной смерти.

— У меня скоро кровь польется из глаз. Ну сколько можно!

— Сколько нужно, — наставительно отвечал Свен, — Можешь сдохнуть, в принципе, мне не жалко.

Практические занятия были еще ничего. Ближе к утру приходил какой-то древний хрен и читал мне очень подробную теорию.

Я узнал про структуру Камарильи и Шабаша, про кланы оборотней, про все войны и заговоры с самого начала истории. По мне, этот курс лучше было бы читать сразу после становления. Вымотанный тренировками, я едва улавливал нить повествования и невпопад отвечал на вопросы, за что получал увесистую оплеуху. Хорошо хоть на горох в угол не ставили.

— Какого черта вы вообще со мной возитесь? — спросил я Свена как-то после очередных мучений, — Не проще ли было бы взять сразу нормального сородича и чуть подрихтовать?

— Ну, во-первых, Шериф видит в тебе потенциал, — пожал плечами он, — Во-вторых, из серьезных сородичей никто не согласится вот так выступить против Пентекса в лице гару и Шабаша, потому что они очень хорошо предполагают последствия. А ты еще молодой, терять тебе особо нечего, обучению поддаешься легко, головой соображаешь. Можно вылепить из тебя универсального бойца. Плюс, лояльность Камарилье дорогого стоит. Ты ведь мог и не докладываться, и вообще не лезть в это дерьмо. Но ты честно пришел. Лояльность не купить деньгами или какими-то плюшками, Князь это отлично понимает. Точнее, как только кончатся плюшки, лояльность пропадет вместе с ними. А ты начал все делать просто так, по своей инициативе.

— Мы, может быть, древние, но не в маразме, — добавил Хабаров, появившись в дверях. Видимо, он слышал последнюю часть монолога, — Чтобы не сдохнуть окончательно, нужно прилагать усилия и шевелить мозгами. Разбрасываться кадрами — не очень умно, а дураки здесь долго не живут. Мы же не смертные, в конце концов.

Я не был уверен, что они сказали мне правду, слишком уж пафосно это прозвучало. Возможно, у них были свои причины, которые я не cмог бы понять или не должен был пока знать. Но пусть будет пока так.

Шли недели. Я делал успехи — еще бы, с таким количеством влитой крови и интенсивностью тренировок. Двигался я уже почти с такой же скоростью, как моя охрана, стрелял не хуже. С попытками увидеть ауру было хуже — получалось раз из двадцати, зато Свен научил меня пользоваться кучей полезных артефактов. Ну, и о Камарилье с Шабашем я теперь знал достаточно.

Как-то вечером Хабаров поднялся ко мне в кабинет и приказал спускаться в зал.

— Сегодня у тебя будет зачетное занятие, — сообщил он мне, — Так что соберись.

Арена была уже подготовлена: круг на полу, переступишь — проиграл. Хабаров объяснил мне правила: перечислял дисциплины, которыми можно пользоваться, добавив, что кусать можно, убивать нельзя, и он вправе остановить бой в любой момент. На середине объяснения я заметил, как в зал вошла девушка.

— А вот и твой противник, — сказал мой тренер, — Знакомься, это Роза. Роза, это Егор, я тебе рассказывал.

Девушка кивнула. Ничего не выдавало в ней серьезного бойца. Она была почти на голову меня ниже, стройная и подтянутая, с тонкими руками. Одежда самая простая — тренировочные штаны, майка, кроссовки. Уж не решил ли Хабаров устроить мне проверку? С другой стороны, девушки в жизни были физически слабее, и это вселяло в меня некоторую уверенность. Не получится обхитрить — массой задавлю.

Нам выдали ножи и мы оба вступили в круг. Хабаров подал сигнал, я принял стойку и напрягся.

Девушка скользнула в сторону и мгновенно оказалась за мое спиной. Я успел среагировать, уклонившись, но лезвие пролетело в опасной близости от моей шеи.

Через пятнадцать минут мне казалось, что она играет со мной, как кошка с мышкой. Я едва успевал уворачиваться от ударов, пропустив пару, а она с легкостью уклонялась от всех моих атак. Разозлившись, я почувствовал прилив сил и прыгнул на нее, надеясь укусить. Она не успела отскочить — или не захотела?

Я повалил ее на пол, пытаясь добраться клыками до плеча. На секунду мне показалось, что она расслабилась и перестала вырываться. В следующий момент я подлетел в воздух метра на два и, пролетев через ползала, очень болезненно приземлился в стену.

Прозвучал сигнал окончания боя. Роза убрала нож, подошла ко мне и протянула руку.

Я проигнорировал жест доброй воли и вскочил сам. В стене осталась внушительная вмятина, штукатурка осыпалась.

— Ну, что скажешь? — обратился Хабаров к Розе, игнорируя меня.

— Лучше, чем предыдущие, — резюмировала она, — Уклоняться было непросто, а когда он взбесился, я даже подумала на секунду, что он впал в безумие. Потенциал есть, и неплохой, вот что я скажу.

— Отлично. Егор, проводи даму в кабинет и дождитесь меня, — скомандовал Хабаров. Я нехотя подчинился.

До кабинета мы шли молча. Хорошо, что никто не попался навстречу — разочарованный проигрышем, я был вообще не в духе и мне хотелось на кого-нибудь сорваться.

— Выпьете? — предложил я, когда дверь кабинета захлопнулась.

— Пожалуй, — кивнула Роза.

Я разлил кровь по бокалам.

— Я вижу, что вас терзает тот факт, что вы по сути проиграли какой -то непонятной девчонке, — отхлебнув, сказала она, — Не отнекивайтесь. Вы первый, кстати, кто не устроил истерику в зале и не потребовал реванша. И не попытался напасть на меня по дороге, что делает вам честь.

Хорошо, что я стоял вполоборота к ней и успел скрыть крайнее удивление.

— Дело в том, — продолжала Роза, — что относительно недавно обращенные все еще рассчитывают на смертную физиологию. Видя хрупкого противника: девушку, подростка, старика, они расслабляются. Но вампиры — не люди. После становления единственное, что ограничивает силу вампира, как физическую, так и сверхъестественную — его личное желание и тренировки. Да, с некоторыми дисциплинами существуют предрасположенности, но при некоторых усилиях доступно все. Я принадлежу к клану бруха, кстати говоря. Владимир Олегович когда-то становил моего сира.

Я второй раз за вечер чуть не уронил челюсть.

— Так вот, — продолжала она, — При жизни я занималась гимнастикой, но после становления к ловкости и гибкости я получила физическую силу. Упорные тренировки — и теперь я могу с легкостью перевернуть легковой автомобиль. А если нужно что-то более серьезное, я напьюсь крови и получу временное преимущество. Но когда я выхожу тестировать новых бойцов, они почему-то забывают, что все их вампирские бонусы распространяются и на других сородичей тоже. И любой внешне безобидный соперник может надрать зад не хуже шкафа из вашей охраны.

— Но зачем?

— Зачем ставить заведомо кажущихся слабыми соперников? О, это Хабаров взял от своего сира. Показать наглядно, что врага нельзя недооценивать. Это же еще только физическая драка. Представьте, перед вами какой-нибудь дохлый старикашка, или вообще ребенок. Какой вред может он нанести вам, вентру в бронежилете и с автоматом? А он тауматург и заставляет вашу кровь гореть изнутри, даже не касаясь оппонента.

Она допила кровь, взяла бутылку и налила еще.

— Я вообще удивляюсь, как такой параноик, как Владимир Олегович, умудрился вляпаться в такую историю, — добавила она, заметно погрустнев, — Какая-то насмешка судьбы.

— Честно говоря, я думал, что в ваш клан принимают только качков или бандитов, — решил сменить тему я, — То есть, я хотел сказать…

Роза хихикнула.

— Распространенный стереотип. На самом деле, чтобы быть бунтарем, необязательно иметь внешность бойца. В клане немало ребят, которые вообще телосложением не отличаются. Когда-то они боролись с системой, выкладывая в общий доступ секретную информацию, а сейчас работают на нас.

— Хакеры?

— Именно.

Наш диалог прервал вошедший Хабаров.

— Не переубивали еще друг друга?

— Мы взрослые серьезные сородичи, зачем нам лишние конфликты? — ответил я тем же тоном.

— Сразу видно — вентру. Любой бруха взорвался бы, а ты — хладнокровная скотина, — подытожил Хабаров, — Впрочем, первый экзамен ты прошел, молодец.

Я искренне думал, что лимит удивлений на сегодня исчерпан, но у не-жизни было свое мнение на этот счет.

— Но ведь я не победил!

Хабаров и Роза рассмеялись.

— Я не уверен, что в нынешнем состоянии я бы ее победил, — отсмеявшись, сказал Хабаров, — А ты даже не тореадор и уж тем более не бруха, просто скорости бы не хватило.

Мы проводили Розу. На обратном пути я решил заглянуть в основной зал. На сцене как раз подходило к концу шоу труппы тореадор. Посетители, как всегда, были в восторге, выручка бара вырастала минимум в полтора-два раза в дни выступлений. Хабаров окинул взглядом зал и остановился на Матильде.

— Она тореадор, — ответил я на невысказанный вопрос.

— Пригласи ее после шоу к нам, — сказал он.

Я передал администратору, чтобы Матильду проводили в кабинет, и вышел через служебную дверь.

Глава 12. Вендетта

Хабаров расспрашивал Матильду о какой-то ерунде, она хихикала и натурально строила глазки. Он делал вид, что восхищен ее талантом, интересовался ее связями и покровителями, подливал кровь в бокал. Я наблюдал этот импровизированный театр с интересом. Они оба включили присутствие, но Хабаров по мощности явно перебивал танцовщицу, и она таяла, как мороженое на солнце. Атмосфера накалялась, я даже не пытался встрять в разговор. Матильда выложила всю свою подноготную, и уже практически была готова отдаться Хабарову прямо на кофейном столике. Он же только посмеивался.

Наконец допрос на грани фола закончился. Хабаров галантно извинился за то, что задержал прекрасную леди дольше положенного и предложил компенсировать потраченное время. Матильда наигранно оскорбилась, сказав, что она — девушка честная, а честные дороже стоят, и предложила продолжить вечер где-нибудь еще, но Хабаров отказался, сославшись на чудовищную занятость. Они обменялись контактами, и девушка выплыла из кабинета, виляя бедрами.

— Уф, как я от этого отвык, — Хабаров откинулся на спинку дивана и закрыл лицо ладонями.

— А это что было вообще? — поинтересовался я.

— Допрос с пристрастием. Если бы я привел ее в подвал и привязал к стулу, она бы нам ничего не рассказала, да еще бы и скандал устроила. А так — я все о ней знаю. Кто спонсирует, кто становил, в каких кругах она вращается. А может она шпионит тут за тобой и докладывает Шабашу при каждой удобной возможности?

— И что, докладывает?

— Похоже, что нет. Но дама интересная, не удивлюсь, что через нее весь Элизиум в курсе, что с тобой тут происходит.

Мы договорились о последующих тренировках — уже не каждую ночь, а два раза в неделю, «для поддержания формы» — и распрощались. Хабаров уехал, а я отправился спать.

Ночи шли одна за другой. Бу не проявлялся, развлекали только периодические визиты в Элизиум. Местная молва понастроила вокруг моего имени такие мифы и легенды, что иногда я едва разбирал событие, которое послужило их появлению.

Например, по версии одного из неонатов, я голыми руками завалил оборотня и вышел из боя без единой царапины. Никто из вампиров, даже бывших на штурме, не пытался разубедить сказочников. Наоборот, они подкидывали детали, не забывая примазаться к славе. И вот уже оборотней было целых десять штук…

Близился большой бал в честь скольки-то-там-летия правления князя. Курьер принес мне приглашение лично — черная бархатная бумага, серебряное тиснение. На очередной тренировке я спросил Хабарова, что это за праздник и как себя там следует вести.

— Обычный бал. Ты на балу не был что ли ни разу? — удивился он.

— Извините, я родился намного позже семнадцатого года, — сострил я, — Не доводилось.

— Еще скажи, что танцевать не умеешь, и я вовсе в тебе разочаруюсь.

— Почему, мы в юности классно в ночных клубах оттопыривались под драм-энд-бейс, — невинно ответил я.

— Эх, птенцы, ничего святого! — покачал головой Хабаров, — Скажу Венедикту Иосифовичу, чтобы он тебе лекцию по этикету прочитал и нанял приличную девушку для отработки основных па.

— Так вот как этого древнего хрена зовут! — удивился я. Лекции, в отличие от тренировок, реже не стали, как и занятия со Свеном.

Хабаров отвесил мне подзатыльник.

— Если Венедикт Иосифович узнает, что ты его так назвал, то не-жизнь твоя будет короткой и полной мучений. Он как из торпора после революции поднялся, так дознавателем пошел работать. А до этого служил в Тайной полиции. А до этого опричником был у Ивана Грозного. Ты не смотри, что он дряхлый и того гляди развалится, не повторяй чужих ошибок.

Я благоразумно промолчал.

Следующей ночью, как раз перед тем, как я должен был отправиться познавать тонкости светской жизни, ко мне вбежала запыхавшаяся администраторша и, пытаясь перевести дух, протараторила:

— Там к вам пытается попасть какой-то бандит, но его не пускают ребята, он им угрожает, что делать?

— Какой бандит? Он представился?

— Он сказал, что знает вас, что он вам помогал, — она наконец-то отдышалась, но ужас в глазах никуда не делся, — Я его видела здесь.

— Ну пусть пропустят, что я, стеклянная ваза, чтобы меня охранять? — сказал я, открывая ящик стола. Пистолет лежал сверху. Когда девушка вышла, я проверил оружие. Если вдруг что-то пойдет не так — выстрелить успею.

— Ну Гоша, ну чо ты? — в дверях появился Крыс, и я выдохнул. Он раздобрел и залоснился, купил новую кожаную куртку и действительно стал напоминать карикатурного бандита.

— Ого, какие люди, — ухмыльнулся я в ответ, — Закрой дверь только.

Крыс плюхнулся на диван, оглядываясь:

— Неплохо ты устроился. Таких бугаев нанял, что, бузят часто?

— Ну, можно сказать и так, — уклончиво ответил я, — Выпьешь?

— Да не, я по делу, —замялся он.

Ого, неожиданно.

— Я вроде бы тебе все деньги отдал, которые брал взаймы, — осторожно начал я.

Действительно, дела быстро шли в гору, и я вернул те пять миллионов, которые вкладывал в «Рэйнбоу Инкорпорейтед». Правда, обещание не сдержал и не сказал, что такого я тогда пообещал сетитам.

— Да дело не в бабках, — отмахнулся Крыс, — Прижали меня менты. Кссарон сказал, что на той территории у него связей нет, чтобы я сам разбирался, но я думаю, что проверяют меня. Типа, если облажаюсь, в расход. А если молодцом себя покажу — может, выгорит чего.

— А от меня-то ты что хочешь? — спросил я.

— Ты вроде знаешь всяких серьезных ребят, не на баб же тебе надо было тогда пять лямов. По старой памяти помоги корешу. Я в долгу не останусь.

Было видно, как тяжело далась Крысу просьба. Видимо, он уже всех своих знакомых обошел, раз до меня добрался.

— Я не обещаю, но попробую. Где проблемы возникли?

— Клуб «Вендетта». Я там толкал по-маленькой, а пушера повязали. Он, конечно же, всех сдал с потрохами, сучий сын. Менты вышли на меня и требуют, чтобы я им платил денег.

— Ну так в чем беда? Все так делают.

— Они просят больше, чем я имею со всего района. Я пытался сказать, что так дела не делаются, что такса везде примерно одинаковая. Предлагал уйти с их территории, раз они такие принципиальные. Но они уперлись — или плати, или мы тебя посадим, и всех твоих тоже. Срок дали до конца месяца. Если прогнусь и заплачу — будут потом трясти постоянно. Если попытаюсь уйти, тоже ничего хорошего не выйдет.

— Вот как, — такое поведение было еще менее понятно, — Ну хорошо. Я подумаю, чем можно в такой ситуации помочь.

Крыс ушел несколько более успокоенным. Я открыл карту.

Клуб «Вендетта» находился на территории, подконтрольной одному из обеспеченных со всех сторон тореадоров. Что ж, пора воспользоваться связями Матильды и выяснить, кто стоит за жадными людишками.

Я передал администратору, что жду Матильду после выступления у себя и отправился грызть гранит науки.

На удивление, большую часть того, что мне рассказывали сегодня, я знал. Адриан хорошо постарался, чтобы безмозглый птенец не опозорил его в первую ночь в Элизиуме. Даже бальные танцы дались мне легко — еще бы, после тренировок Хабарова меня можно было завязать морским узлом, а уж двигаться под музыку не составляло труда. Я удостоился сухой похвалы: «Ну ведь можете, когда хотите!» и сдержанного кивка. Воодушевленный, я вернулся в кабинет.

На окне сидела летучая мышь с запиской, привязанной к лапке. Я снял бумажку, и она тут же скрылась в летней тьме.

«Вижу, делаешь успехи. Молодец, это полезно. Предлагаю встретиться завтра там же. Есть новости. Бу»

Глава 13. Бал

Я едва успел уничтожить записку до прихода Матильды. Она распахнула дверь, не потрудившись прикрыть ее за собой и рухнула на диван, впрочем, не без некоторого изящества.

— Прекрасная ночь, — начал я издалека, под молчаливое одобрение танцовщицы разлив кровь по бокалам, — Как ваши успехи?

— Спасибо, восхитительно. Для счастья мне нужна лишь благодарная публика и немного денег, — растянув губы в улыбке, ответила она.

— Матильда, не буду ходить вокруг да около. Нужна помощь, и только вы сможете спасти ситуацию, — для пущей убедительности я наклонился к ее уху и понизил голос.

— И что же вы хотите у меня попросить? — выделив последнее слово, поинтересовалась она.

— Знаете клуб «Вендетта»?

— Да, он находится на территории домена моего хорошего друга Эрика. А что случилось? «Вендетта» ведь не совсем простой клуб…

— Что же в нем такого особенного?

— Вы занимаетесь таким бизнесом, и не знаете своих конкурентов? Впрочем, они вам не конкуренты, конечно, совсем другой профиль…

— Не томите, Матильда, — я изобразил нетерпеливость.

— «Вендетта» — это гей-клуб, — снисходительно пояснила она, — Насколько я знаю, сейчас они испытывают некоторые финансовые трудности.

— В каком плане трудности?

— К ним пришли из полиции и требуют денег. Ну, очевидно, не совсем из полиции и не просто денег. На номинального владельца надавить легко, тем более что он всего гуль, а у Эрика деньги не задерживаются, он любить жить красиво, и вечно в долгах.

— Вот как. А не могли бы вы для меня спросить, кто именно приходил, чего требовал и подробностей побольше?

— А вам-то какое дело? — приподняла бровь Матильда, — Хотите устроить рейдерский захват и расширить владения?

— Я похож на беспринципного монстра?

Матильда окинула меня взглядом и ухмыльнулась. Я развел руками:

— Я хочу помочь одному своему товарищу, который связан с клубом. В моих интересах соблюсти Маскарад и покарать зарвавшихся жадных людишек.

— Хорошо, я помогу вам. И даже не попрошу за это ничего, кроме… — она сделала драматическую паузу и пристально посмотрела на меня.

Я ждал.

— Кроме?

— Я еще не придумала, — хихикнула она, — Потом скажу!

Вот этого мне еще не хватало.

***

Следующим вечером я отправился в «Точку». С моего прошлого визита там ничего не поменялось, разве что Бу выдернул меня из толпы, когда я направлялся к бару, и провел в знакомую кабинку.

— Наслышан о твоих подвигах, — начал он, когда первый бокал был распит, — Ты теперь знаменитость.

— К черту знаменитость, — огрызнулся я, — Одни проблемы с ней. Хабаров на мне ездит, разве что кнутом не погоняет, с него бы сталось. Всякие древние развалюхи не-жизни учат.

Бу ухмыльнулся. Я уже привык к его гримасам, но эта вышла особенно неприятной.

— В эти выходные будет бал. Обычных вампиров с оружием туда не пускают, но я бы посоветовал тебе захватить что-нибудь полезное, нож для бумаги, например.

Ах ты ж остряк чертов.

— Спасибо за предупреждение, сам бы я не догадался, — я тоже умею иронизировать, в конце концов.

— Не ерничай, я от чистого сердца, можно сказать, — Бу достал из кармана коробочку и протянул мне, — Наденешь на бал. Пригодится.

В коробочке лежал перстень из белого металла с моей монограммой.

— Мы еще мало знакомы для таких подарков, — не удержался я, — Да и вообще я по девочкам. Дело не в том, что ты носферату…

— Захлопнись и слушай меня внимательно, — прервал меня Бу, — Нажми на кольцо с боков. А теперь переверни.

Внизу из замаскированного гравировкой отверстия торчала маленькая игла. Я не стал ее трогать, хотя очень хотелось.

— А теперь нажми снова.

Я послушался. Игла втянулась обратно в кольцо. Я пощелкал еще раза три — механизм работал идеально.

— На балу будет особый гость. Когда тебя ему представят, и он протянет руку для рукопожатия, тебе нужно его уколоть.

— Охренеть шпионские игры, — я откинулся на спинку кресла, — А что он сделал-то?

— Заказал меня и Анну, — ответил Бу, не изменившись в лице.

— Ого, — выдавил я.

Какое-то время мы сидели молча. Меня распирало любопытство, а Бу просто наблюдал за танцполом и тянул кровь из бокала.

— А почему он приглашен на бал? — не сдержавшись, спросил я, — И почему я его не знаю?

— Ты его знаешь, просто не был представлен.

— Альберт?

Бу кивнул.

— Так это все-таки его рук дело? Почему его тогда не судят?

— Потому что некоторые вампиры ровнее, — равнодушно ответил Бу, — В общем, твоя задача его обезвредить. Не бойся, подозрение не падет на тебя, эта штука обладает отложенным действием.

Конечно, я мог отказаться, но Бу помогал мне — и прикончить сородича, замешанного в убийстве Анны, было просто делом чести. Я вышел из клуба в смешанных чувствах.

Бал начинался в полночь. Я втиснулся в смокинг, нацепил кольцо, оценил себя в зеркале.

— Отлично выглядишь, — прокомментировал Хабаров, бесцеремонно вломившийся в мой кабинет. Его бандитская рожа удивительно гармонично смотрелась с несколько старомодным сюртуком, который мог вполне сойти за военный мундир позапрошлого века в какой-нибудь псевдоисторической экранизации. На бедре у него висела самая натуральная шпага.

— Спасибо, ты тоже, — отреагировал я, — Оружие брать?

— Я вот как раз об этом и хотел поговорить. Шпагу к смокингу не предлагаю, но вот это прошу взять.

Он раскатал на столе холщовый сверток. Метательные кинжалы, маленький плоский пистолет, набор кольев — обычных деревянных и с серебряными наконечниками.

— И куда мне все это добро прятать?

Хабаров молча показал на кожаные крепления. Мда, танцевать с таким арсеналом будет явно неудобно.

— Если кто-то спросит, что такое позвякивает, можешь пошутить про яйца. Учитывая легенды, которые о тебе слагают непосвященные, прокатит за милую душу, — хохотнул он, довольный своей шуткой. Готовился, что ли?

Всю дорогу на бал я размышлял над тем, как идиотски я буду выглядеть, доставая колья и кинжалы, если меня остановят на входе. На удивление, меня никто не стал осматривать — наоборот, распорядитель принял под белы рученьки и проводил к Шерифу.

— На тебя снова пачка доносов, голубчик, — ухмыльнулся тот, только меня увидев, — Ты бы хоть шифровался.

— И что на этот раз?

— Клуб «Точка», как всегда. Тебе там что, кровью намазано?

Сегодня просто ночь неудачных шуток какая-то.

Я проболтал с Шерифом ни о чем еще минут десять. В честь торжества зал, который обычно использовали для больших собраний вне Элизиума, был украшен особенно пафосно. В глазах рябило от богатых нарядов и блеска камней. Свет хрустальных люстр причудливо отражался в высоких витражных окнах, с которых на эту ночь сняли темные шторы.

Я станцевал пару вальсов и даже если что-то и позвякивало, то музыка это скрыла. Меня нашел Адриан и с этого момента не отходил; мы раскланялись с Князем.

— Погоди, я должен тебя представить, — дернул меня сзади за руку сир, — Ты, конечно же, знаешь примогена вентру, но не был представлен ему по всей форме… Надо исправить!

Я обернулся и увидел мужчину, который о чем-то беседовал с Князем. Уже не очень молодой, на вид лет сорока, с безукоризненной выправкой бывшего военного и усталым взглядом смертельно больного. Я смотрел на него и не мог отвести взгляда — столько силы и власти было в его позе и движениях. Вот он приподнял бровь, улыбнулся уголком рта на какую-то реплику Князя, ответил, прищурившись… Князь кивнул.

Адриан подвел меня к ним, и они оба тут же замолчали.

— Альберт Николаевич, позвольте представить вам достойного сородича клана вентру, — начал мой сир, — И моего дитя. Егор Ковалевский.

Я хотел поклониться, но Альберт сдернул белую перчатку и протянул мне руку.

— Наслышан, — произнес он, глядя мне в глаза.

«Кольцо!» — вспомнил я. Одно небольшое движение.

Я пожал протянутую ладонь. В душе все замерло.

Но ничего не произошло. Альберт натянул перчатку, кивнул Адриану, показывая, что мы здесь лишние. Я повернулся, намереваясь поймать официанта с бокалом, и услышал, как сзади что-то тяжелое падает на пол.

В следующий момент витражи осыпались стеклянным дождем, и под коллективный вопль паники в зал влетели бойцы.

А затем меня накрыла тьма.

Глава 14. Во тьме

Меня словно накрыли ватным одеялом. Звуки доносились словно издалека. Липкая темнота обволакивала, не давая сконцентрироваться. Я опустился на пол, закрыл глаза — от зрения все равно не было никакой пользы — и прислушался.

Где-то звучали выстрелы и звон металла, но все это было как будто завернуто в вату. Я достал пистолет, в другую руку взял кол и медленно пополз к выходу.

Геройствовать в моем положении не было смысла. Тут были примогены, Князь, Шериф и его бойцы — чем я мог им помочь? Наверняка они и сквозь тьму видят, и слышат все гораздо лучше.

Иногда я натыкался на лежащие тела. Некоторые из них были вампирами Камарильи, в вечерних платьях или смокингах, некоторые — бойцами, вломившимися в зал. Я различал их наощупь и старался не двигать.

Рядом со мной кто-то передвигался, но, видимо, я отполз от эпицентра боя, потому что никто не обращал на меня внимания.

По своим прикидкам я должен был уже добраться до дверей. В очередной раз вытянув руку вперед, чтобы ощупать пространство, я наткнулся на обломки деревянного косяка. Наконец-то! Усилием подтянув себя вперед, я прополз в дверь и оказался вне облака тьмы.

Я вскочил на ноги, приготовившись обороняться, но в коридоре никого не было. Кто-то быстро убегал отсюда — ковровая дорожка была сбита, валялись женские туфли на высоких каблуках. Видимо, стоявшие у дверей вампиры сумели скрыться.

Теперь я оценил качество обучения, которое организовал Хабаров. По словам Свена, тьма ласомбры, а это наверняка была она, рассеивалась от огня. Конечно, созерцание живого пламени требовало определенной концентрации, но вариантов у меня не было.

Я прошел по коридору до двери с надписью «Служебное помещение. Не входить» и дернул ручку. Комната оказалась не запертой. Порывшись в тряпках и ведрах, я обнаружил сломанную деревянную швабру, бутылку уайт-спирита и пачку тонких дамских сигарет с зажигалкой. Набор юного пиротехника! Обмотав швабру смоченной в горючем тряпкой и прихватив зажигалку, я вернулся ко входу в зал.

Сначала тряпка не хотела загораться, потом зажигалка начала заедать, но через минут пять с горем пополам я сумел разжечь мой импровизированный факел. Стиснув зубы и достав пистолет, я шагнул во тьму. Свет от огня слегка рассеивал ее, но не настолько, чтобы можно было беспрепятственно передвигаться.

Первым делом я «спас» из подсобки для официантов две десятилитровых бутыли крови, из которых разливали угощение на балу, вытащил их в коридор, и затем вернулся обратно в зал.

В этой части не было слышно звуков борьбы. Большинство столпившихся у входа были сравнительно молодыми сородичами; старые вампиры предпочитали держаться неподалеку от Князя и примогенов, а для них были выделены отдельные столики у противоположной стены. Я искал выживших вампиров, и это было непросто: сородичи не дышат, пульса у них тоже нет, а живописность повреждений не всегда гарантирует окончательную смерть. Это только древние рассыпаются пеплом почти сразу, а молодняк вполне себе прилично выглядит первый час.

Я взял за ноги одного из знакомых брух и вытащил в коридор. В груди у него торчал кол, правое плечо было прострелено. Я вынул кол — и он тут же открыл глаза.

— Что за хрень? — прохрипел он, — Что произошло?

— На нас напали. Зал под облаком тьмы. Я выбрался, вытащил тебя, и ты поможешь мне спасти остальных, — стараясь звучать как можно более ровно, сказал я, — Отпейся, если надо, только раненым оставь.

Но он даже не посмотрел в сторону бутылей. Резво вскочив на ноги, он поднял кол, который еще пять минут назад торчал в его сердце.

— Надо надрать им зад!

— В этой темноте не видно нихрена, — терпеливо повторил я, — А в другой части зала вампиры, по силам превосходящие нас во много раз. Не думаю, что им удалось завалить Князя, Шерифа и весь примогенат. Сейчас мы можем только вытащить тех, кто выжил, и постараться не сдохнуть самим.

На удивление, он не стал со мной спорить. Мы соорудили второй факел, разломав древко швабры пополам, и отправились на поиски раненых.

Я потерял счет времени, перетаскивая сородичей, вынимая колья и осколки стекла, рассказывая, что произошло. К нам присоединилось еще несколько удачливых неонатов. Я отправил пару вампиров посмотреть, не заблокирован ли выход, и не поджидает ли там засада: спасенных нужно было куда-то девать, и я не мог придумать ничего лучше, чем отправить их по домам.

Я планировал разведать вторую половину зала. Приказав остальным поступать по обстоятельствам, я вошел во тьму и направился туда, где я стоял в момент нападения.

Я сделал несколько шагов по стене, прикидывая, как лучше подойти. Передвигаться по периметру или идти прямо через зал? Пока я копошился у дверей, нападающие не обращали на меня внимания, возможно, их целью были старейшины, а на молодняк им было наплевать. Теперь же, увидев целенаправленно шагающую к ним фигуру, они могут и передумать.

Обстоятельства решили дилемму за меня: темнота пропала так же неожиданно, как появилась.

Я увидел разгромленный зал. В центре лежала хрустальная люстра, которая погребла под собой нескольких вампиров. Повсюду валялись окровавленные осколки. Полумрак рассеивался светом из разбитых окон и несколькими уцелевшими светильниками по стенам.

На полу в беспорядке валялись тела — некоторые были разорваны пополам нечеловеческой силой, кто-то еще шевелился. Зал заполнился хрустом стекла и стонами.

У противоположной стены стоял Хабаров. Из его груди торчал кол, тело было покрыто глубокими ранами, но он держался на ногах. В левой руке он держал горло бойца в черной форме, приподняв его на добрые полметра над полом. В правой руке, очевидно, был кол, который он всадил в вампира.

— Наконец-то я эту суку нашел, — зло выплюнул он, отбрасывая тело в сторону.

— Молодец, возьми с полки пирожок, — услышал я голос Шерифа. Он сидел, прислонившись к стене, в окружении нескольких трупов. Вид у него был не лучше, чем у Хабарова.

— Где Танцоры? — Хабаров подобрал автомат, проверил магазин.

— Думаю там же, где организаторы этого безобразия. Свалили, как только поняли, что драться мы тоже умеем, — Шериф поднялся, охнул и сел обратно.

— А где Князь и примогенат? — спросил я, предполагая худшее.

— Эвакуированы, конечно же. Они и сами не промах, но на случай таких ситуаций есть отработанная схема… так что думаю, что они в Элизиуме — только там достаточная степень защиты, чтобы не случалось подобных эксцессов, — ответил Хабаров, — Большая часть наших бойцов с ними.

— А я ведь предлагал в этом году провести бал в Элизиуме! — вставил Шериф, — «Нет, это нерационально, пусть они не думают, что мы их боимся!» И что теперь? Сколько полегло! — он обвел взглядом зал. Выжившие сородичи столпились в дверях, с ужасом созерцая кровавую кашу на полу.

— Ну, мы их тоже потрепали, — бросил Хабаров, — А вы что встали? Все, кто владеет медициной, шаг вперед. Подошли ко мне. Кто может носить тела — шаг вперед. Ждите указаний. Остальные — обыщите бойцов противника, живых обезвредить, но не добивать.

Раненых оказалось больше, чем трупов, во всяком случае, со стороны Камарильи. Пятеро из нападающих оказались живы; их отправили в торпор, обыскали и сложили рядком. Ко мне подошел один из вампиров, которых я отправлял на разведку.

— Мы проверили главный вход и черный ход тоже. Вроде бы засады нет.

— Так нет или вроде бы? — Шериф снова попытался встать, но получалось плохо.

— Нет, точно нет, — залепетал тот.

— Вот же черт, кажется, в меня какой-то гадостью прилетело, — поморщился Шериф, опираясь на подобранный автомат.

— Заживет как на гангреле, — съязвил Хабаров, но тут же подставил плечо.

— Ну, зато тряхнули стариной! — ухмыльнулся Шериф, — Размяли косточки.

— Я смотрю, тебе и по голове прилетело, старый дурень, — сочувственно отреагировал Хабаров, — Подумал бы ты лучше, нахрена было Шабашу устраивать кровавую баню?

— Это Шабаш, в плане организации кровавых бань они не всегда руководствуются логикой, - пожал плечами Шериф, — Показать, что могут. Напугать — я прям ощущаю панику Князя и вообще Камарильи. Продемонстрировать, что за ними стоит Пентекс и Танцоров у них еще как минимум два.

— Вот последнее вообще не очень умно. Но в духе Шабаша, конечно, да.

— Нужно будет допросить еще тех, кому повезло меньше и кто не умер на месте, — добавил Шериф, — Но это все завтра. Сейчас я хочу восстановиться.

Мы вышли на парковку. На удивление, вокруг была тишина. Неужели никто не слышал грохота и перестрелки и не вызвал полицию?

— О, они еще и подготовились. Накрыли куполом все здание, — прокомментировал Хабаров.

— Но ведь Шабаш выступает за то, чтобы не скрываться от людей. Почему же они не сделали из этого зрелище? Если бы здание сейчас горело, а вокруг бегали пожарные, полиция и скорая, проблем с соблюдением Маскарада у нас было бы значительно больше, — встрял я в диалог.

Надо бы Венедикту Иосифовичу за его бесценные лекции отправить подарок какой-нибудь.

— Логично, — Шериф посмотрел на меня и прищурился, — А ты не дурак.

— Спасибо, — буркнул я в ответ, — Я давал повод сомневаться в этом?

Он ничего не ответил.

Мы погрузились в автомобиль, который Хабаров разве что не обнюхал перед тем, как завести, и отправились в Элизиум.

Глава 15. После бала

На входе в Элизиум стояли брухи, которых я видел в зале. Сменив узковатые в плечах смокинги на более привычные пятнистые костюмы, под которые была поддета легкая броня, они оцепили здание и установили пост охраны. Увидев нас, один из бойцов — видимо, старший — взял под козырек:

— Князь и примогенат в подвале. Мы пока держим периметр, — доложил он, — Никакой подозрительной активности не замечено.

— Не замечено еще не значит, что не было, — пробормотал Хабаров, оглядываясь, — Ну ладно. Сейчас начнут подъезжать вампиры Камарильи — всех обыскать перед входом. Может затесаться кто-нибудь не из наших. Пленных в камеры, да проверьте чтобы колья были в нужных местах, это Шабаш, с них станется.

— Так точно, — ответил бруха и отправился ставить задачу остальным. Мы вошли в Элизиум.

Мы молча прошли по непривычно пустым коридорам, спустились по лестнице вниз. Хранитель встретил нас у входа в ту самую комнату, в которой я впервые познакомился с примогенатом. Я думал, он спросит что-нибудь, он он без слов распахнул перед нами тяжелую дверь.

Вампиры сидели вокруг стола, на котором лежало тело Альберта. Внешне он не поменялся, видимых повреждений на нем тоже не было. Над примогеном вентру склонился Владислав; Кацо держал его за неподвижную руку. Князь сидел в стороне, сжав пальцами виски; тореадор нервно теребил в руках платок. Вольгаст, увидев нас, обрадовался:

— Наконец-то!

В углу материализовался Матвей. Он был без маски, и я невольно вздрогнул, увидев свое отражение в черных глазах. И радужка, и склеры были равномерного угольного цвета и словно чуть светились изнутри. Бледная кожа, испещренная мелкими шрамами, обтягивала шишковатый череп, а безгубый рот от уха до уха украшали острые мелкие зубы в три ряда. В сочетании с дорогим смокингом это выглядело особенно жутко.

— Итак, что мы имеем, — Шериф выдвинул из стены доску и вооружился маркером, — Акция была явно запланирована заранее. Возможно, был определенный сигнал, который запускал атаку. По моим подсчетам, в зал ворвались примерно три десятка подготовленных шабашитов и двое Танцоров Черной Спирали. Атака произошла под прикрытием облака тьмы, созданного ласомброй. Я не уверен, были ли еще ласомбры среди нападавших, но точно были тореадоры и брухи, судя по скорости некоторых из них. Танцоры сбежали, как только поняли, что силы не равны — или же им приказали отступать. Остальные бились до конца. У нас около… — он сверился с записью на телефоне и продолжил, — У нас восемнадцать трупов и десять пленных. Возможно, кто-то из бойцов отступил вместе с Танцорами. Примечательно, что большинство нападавших были сравнительно недавно обращены, ведь они не рассыпались сразу после смерти.

— Меня больши интересует, что произошло с Альбертом, — прервал рассуждения Шерифа Владислав, — Я пытаюсь это понять уже час, но без моих инструментов это практически невозможно.

— Адриан представлял ему Егора, они пожали руки, затем Альберт надел перчатку и упал. Атака началась в этот момент. Возможно, они ждали его, — сказал Князь, переводя взгляд на меня, — Может быть, господин Ковалевский прояснит нам ситуацию?

«Вот сейчас они меня обыщут и отправят встречать рассвет», — подумал я обреченно.

— Альберт ведь в итоге оправдан? — спросил я, не надеясь на то, что мне ответят.

— Да, его ввели в заблуждение, — отозвался Князь, — Но при чем тут это?

— Возможно, те, кто пытался его подставить, захотели убрать неудачного игрока, — наугад сказал я, — Яд с замедленным действием или что-нибудь в этом роде.

— Он действительно чувствовал себя неважно перед балом, — подал голос Николя, — Но не пойти не мог, сами знаете, это дело чести. Я заходил к нему до отъезда.

— И что же? — Шериф, прищурившись, окинул взглядом тореадора.

Тот продолжал:

— Альберт сказал, что его окончательно оправдали, и что за это время дела просели и надо бы заняться этим вплотную. Он много пил и выглядел хуже, чем обычно, о чем я, конечно же, ему сообщил. Он ответил, что плохо себя чувствует, и что надо бы провериться у тремеров, но это подождет, а вот дела… И потом мы поехали на бал.

— Чтобы проверить версию с ядом, мне нужна лаборатория, — вмешался раздраженный Владислав, — Мы ведь не собираемся сидеть в этом подвале вечно?

Ему никто не ответил.

— Значит, из вариантов у нас только попытка убрать Альберта, а сигналом послужило его падение без сознания, — задумчиво резюмировал Князь.

— Какой у нас план? — спросил молчавший до этого Кацо.

— Выяснить масштабы потерь. Допросить пленных, возможно они нам расскажут что-то, чего мы не знаем, — ответил Шериф, — Я займусь этим прямо сейчас, если господа примогены более не нуждаются в моем обществе.

— Свободны, — бросил Князь, — Вы двое тоже, — кивнул он нам, — Что-то будет новое — докладывайте.

Мы вышли из подвала. Я почувствовал сиюминутное облегчение, и, отстав от Хабарова и Шерифа на шаг, снял в кармане злополучное кольцо.

— Пленных уже перенесли в камеры, — проверив телефон, сообщил Шериф, — До рассвета еще часа три, успеем допросить кого-нибудь. Форма у них одинаковая, ни нашивок, ни знаков различия, так что дергаем наугад. Пойдешь с нами, — последняя фраза предназначалась мне.

Ни малейшего желания присутствовать на допросе я не испытывал. Мне хотелось свалить к себе в клуб и уничтожить гребаное кольцо, но перечить Шерифу я не рискнул.

Мы вошли в небольшое помещение. Левую половину комнаты занимали самые обычные стол и стулья, а справа от двери стояла классическая средневековая дыба, потрепанная временем, но еще «в рабочем состоянии». Тут же лежали начищенные металлические кандалы, испещренные какими-то письменами. На стене висели различные приспособления, больше подходившие испанской инквизиции, чем Элизиуму. Пока я озирался, Шериф раздал команды, и в комнату внесли связанное тело в черном костюме. У него были завязаны глаза, а во изо рта торчала мятая тряпка.

Я молча наблюдал, как на вампире защелкивают металлические наручи и фиксируют его на дыбе. Хабаров оседлал стул и равнодушно читал опись личных вещей пленного, найденных при обыске. Судя по всему, вещей было немного — из-за его широкого плеча я видел несколько строк, накарябанных неаккуратным размашистым почерком.

Шериф лично проверил все замки и ремни, после чего достал из ящика коробочку и положил ее на стол. Коробочку я уже видел — там лежала Кость Лжи.

Отправив помощников за дверь, он еще раз осмотрел тело, и только после этого вынул кол из груди.

Вампир дернулся, но колодки крепко его зафиксировали. Он дернулся еще раз, на этот раз сильнее. Ремни и металл впились в тело, но дыба не шелохнулась. Вот же делали люди на века!

Вампир что-то замычал, пытаясь повернуться, но его голова тоже была зафиксирована.

— Будешь дергаться — воткну кол обратно, — сказал Шериф, и тело замерло.

— Сейчас я вытащу кляп и буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать. Если я уличу тебя в лжи или ты начнешь сопротивляться, то отправишься сегодня же встречать рассвет. Если будешь хорошим мальчиком и все расскажешь, то возможны варианты. Пошевели левой рукой, если понял.

Пленник повиновался.

Шериф открыл коробочку и положил кость на тело. Затем подошел к стене, снял жутковато выглядящие щипцы и вытащил ими кляп.

— Итак, расскажи мне о тех, кто отправил вас на задание.

Вампир молчал.

— Ну, никто не говорил, что будет легко, — пожал плечами Шериф, снял со стены паяльник и воткнул его в розетку.

Через две минуты раздался душераздирающий нецензурный вопль. Шериф поставил паяльник на подставку и продолжил:

— Вот, мы выяснили, что ты не страдаешь немотой. Зачем тебе покрывать тех, кто не смог тебя защитить? Они забрали Танцоров, а ты так, пушечное мясо. Кто дал приказ штурмовать бал?

— Д-дуктус стаи сказал, ч-что мы обязаны поучаствовать, — прохрипел шабашит, — Я не знаю, кто отдал приказ ему.

— Ну, кто-то же выдал вам модную форму и оружие, — задумчиво произнес Шериф.

— Дуктус принес, — поспешно ответил пленник.

— И как зовут дуктуса?

— Артем Зайцев.

— Сколько вас было в штурмовой группе?

— Не знаю… Человек тридцать.

— А Танцоров?

— Не знаю, я в другой части был…

Шериф пристально посмотрел на кость. Та оставалась белой.

— Кроме рядовых и Танцоров кто участвовал в штурме?

— Трое командиров, но я их не знаю… Нам сказали им подчиняться. Одну знаю, она должна была поддерживать облако тьмы.

— Как зовут?

— Адель. Я только имя знаю, больше ничего.

— Зачем нужно было штурмовать зал?

— Нам сказали, просто напугать, для веселья…

— А Танцоры?

— Я не знаю…

— Бесполезный кусок дерьма, — выругался Шериф, но паяльник отключил.

— Мне кажется, здесь нужны специалисты другого рода, — сказал молчавший все это время Хабаров.

Шериф вогнал кол в сердце пленнику и обернулся к нам.

— Думаешь, малки что-то смогут увидеть в его мозгах?

— Не исключено.

— Я точно должен здесь присутствовать? — вмешался я, питая слабую надежду на то, что меня сейчас отпустят.

— Ну вообще желательно, — Шериф пристально посмотрел на меня, — Но ввиду серьезных потрясений, думаю, можно и отпустить. Только ты все равно останешься в Элизиуме — пока патрули не доложат о безопасности.

— Хорошо, — согласился я, — Тогда я пойду?

— Иди, — Шериф выглядел слегка разочарованным, но мне не было дела до этого.

Я мечтал смыть с себя чужую кровь и избавиться от кольца.

Глава 16. Не кончается пытка

Я уже бывал в этой комнате, когда отлеживался после засады. Кровать с бархатным балдахином, резная старомодная мебель, наглухо задернутые портьеры — как будто попал в историческую хронику. Я пошарил по шкафам. Костюма, конечно, не было, зато в комоде обнаружилось сменное белье, футболки и мягкие домашние штаны на шнурке, а в нижнем ящике — несколько пар домашних туфель. Вся одежда была чистая, отглаженная и совершенно без маркировок, размеров и этикеток. Я наполнил старомодную ванну, выкинул в мусорку пришедший в негодность смокинг и следующие два часа пытался оттереть с кожи мерзкое липкое ощущение, оставшееся после допроса.

Я так и не смог придумать, куда деть кольцо. Прятать его в комнате было очень глупо. Карманов на штанах не было. Я крутил его в пальцах, прикидывая, насколько реально было бы его проглотить, если припрет.

В итоге я е придумал ничего лучше, чем повесить его на цепочку, болтавшуюся у меня на шее. Говорят же: хочешь что-то спрятать, оставь на виду.

Я не знаю, сколько я проспал — никто не стучал в комнату и не звонил. Телефон давно разрядился, и даже если бы я нашел зарядку, в комнате не было ни одной розетки. Я оделся и вышел в коридор.

— О, а вот и наш соня, — послышался голос Шерифа сзади. Я обернулся — он выглядел вполне свежим, и на удивление довольным.

— Который час? — спросил я.

— Да уже за полночь, — ответил он, сверившись с наручными часами, — Я приказал тебя не будить. Вчера разговорили одного из нападавших, теперь у нас есть очень интересная информация, — он слегка прищурился, — Касающаяся Пентекса.

— Отлично, — кивнул я, — Что потребуется от меня?

— Пока ничего. Присутствовать и мотать на ус. Пойдем, — он махнул рукой и направился в сторону подземелий. Я побрел за ним.

В кабинете, смежном с помещением для допросов, за столом сидел Хабаров и какой-то странный человек в льняной рубахе до пят, длиннющей бородой и белесыми глазами навыкате. Перед ними стояло несколько бутылок с кровью и лежали какие-то вещи — часы, пистолеты, предметы одежды. Шериф молча кивнул Хабарову, тот в ответ пожал плечами. Человек взял клипсу рации, покрутил в руках, закрыл глаза и начал говорить что-то быстро-быстро на языке, который был мне не знаком. Хабаров внимательно смотрел на него, периодически задавая вопросы на том же языке.

Шериф тем временем налил два бокала и протянул один мне. Через какое-то время человек с бородой замолчал. Хабаров сказал ему что-то еще, выключил диктфон. Тот поднялся, коротко поклонился и вышел из комнаты.

— И что тебе сказал Яромир? — Шериф выпил кровь и налил себе еще, — Он увидел что-то?

— Ничего конкретного. Похоже, эти ребята действительно были только бойцами.

— А девчонка?

— Я ее еще не допрашивал, ждал тебя, — ответил Хабаров.

— Что остальные?

— В городе тишина. Все сидят по своим доменам и не высовываются. Князь снова заперся с примогенатом. Адриана отправили к тремерам, но пока новостей нет.

— Вот и славно, лишняя паника нам сейчас ни к чему. Пожалуй, пора допросить ласомбру.

В пыточной было душно и пахло железом и паленой плотью. Хабаров щелкнул пультом, и наверху зашумел кондиционер. На дыбе была закреплена девушка — на ней были коротко обрезанные форменные штаны и майка. Из груди торчал кол. Та же повязка на глазах и кляп.

— Давай-ка мы перестрахуемся, — сказал Шериф самому себе и снял со стены цепь, на которой висел продырявленный посередине камень. Повесив амулет на шею девушке и еще раз перепроверив все крепления, он вытащил кол из ее груди.

Шабашитка дернулась, дыба вздрогнула и металлические наручи жалобно скрипнули. «А предыдущий пленник так не мог», — подумал я. Впрочем, вырваться ей не удавалось. Она пыталась создать тьму, но получалось лишь слегка сгустить тени. Из левого плеча выросло теневое щупальце, но тут же растаяло.

— Надо же, какая талантливая, — покачал головой Шериф, — Ты только посмотри!

Девушка дернулась еще раз.

— И настойчивая, — добавил Хабаров, — Сейчас мы вытащим кляп и будем задавать вопросы. Если ты не захочешь на них отвечать — мы тебя заставим, — обратился он к пленнице.

Шериф взял щипцы и попытался достать кляп. Девушка выплюнула тряпку и царапнула металл зубами. Шериф отдернул руку, а я наконец понял, почему он пользовался железными щипцами. Будь на их месте рука, ей бы пришлось несладко.

Шабашитка разразилась долгой тирадой на тему того, где мы будем гореть и что с нами сделают ее сородичи, когда придут ее спасать. Минут пять она поливала грязью Камарилью и лично Князя. Шериф переглядывался с Хабаровым, когда она использовала особенно изящное выражение, и криво ухмылялся. Наконец пленница выдохлась и замолчала.

— Поразительная говорливость. Надеюсь, ты будешь так же отвечать на наши вопросы, — сказал Шериф, надевая кастет и заматывая правую руку эластичным бинтом, — Начнем с простого. Сколько Танцоров находится сейчас в городе?

— Да пошел ты, — ответила ласомбра.

Шериф с оттяжкой ударил ее кулаком в челюсть. Хрустнула кость, голова девушки глухо ударилась о дерево. Она медленно повернула лицо к Шерифу, очевидно, вычислив, откуда пришелся удар, и сплюнула кровью в его сторону. На пол упал ее левый клык.

— Люблю упрямых. Твои подельники раскололись сразу, было даже неинтересно. Давай попробуем еще раз. Вопрос тот же, не забыла?

— Ответ тоже не изменился. Пошел ты.

Еще один удар, в солнечное сплетение. Глухой хрип.

—Да что ты с ней играешься, давай уже серьезно, — бросил Хабаров.

Шериф обернулся к нам, приподнял бровь:

— Может, тогда ты сам?

— Может, — Хабаров встал, подошел к пленнице вплотную, — Ты была в «Миднайте»?

Пленница рассмеялась — зло, неприятно, — и высунула окровавленный язык.

— Так это твою шлюшку мы тогда разделали? Знаешь, а она умоляла о пощаде, — издевательски прошептала она, — Я получила наслаждение, вспарывая ей живот.

Мне хотелось закрыть глаза, уши и выбежать из комнаты. Хабаров на негнущихся ногах подошел к столу, взял паяльник и щелкнул кнопкой включения.

Я отвернулся, делая вид, что изучаю бумаги с протоколами допросов на столе. Ласомбра орала от боли и хохотала, как малкавиан, в ответ на все вопросы. Я старался не смотреть в их сторону, но вздрагивал каждый раз, когда раздавался очередной вопль.

Через три часа Шериф и Хабаров устали, а пленница все еще не сказала ни слова. Точнее, слов она сказала немало, и цензурных среди них были единицы, но никакой полезной информации она так и не выдала.

Шериф воткнул ей в грудь кол и приказал отправить обратно в камеру. Снял бинты, бросил их в ведро, снял кастет, положил на стол. Хабаров стоял, прислонившись к стене и закрыв лицо руками.

— Давненько я не встречал вампиров, которые не боятся физической боли, — резюмировал Шериф, намыливая руки. — Аж молодостью повеяло.

— Будем просить у Князя содействия тремеров и разрешение на использование пыточных артефактов? — буднично спросил Хабаров, видимо, справившись с нахлынувшими эмоциями.

— Обязательно, — ответил Шериф, — Что ты понял сегодня, Егор?

— Не все вампиры восприимчивы к физической боли, или умеют ее успешно преодолевать, — ответил я, как прилежный ученик.

— Молодец, хвалю, — кивнул он, — Пока можешь быть свободен, я позову тебя, когда понадобишься.

— Я могу связаться с гулями, чтобы мне привезли одежду и вещи?

— Лучше передай список необходимого Хранителю. Шмотки, техника, оружие… В пределах здравого смысла.

— Хорошо, — спорить с Шерифом мне не хотелось вовсе.

Я вернулся в свою комнату, нашел лист бумаги и набросал список необходимого на ближайшие несколько дней.

Хранителя нигде не было. Я спустился в подвал, полагая, что он может дежурить где-то у камер, но и там никого не было.

В камерах на деревянных нарах лежали вампиры — по одному в каждой. Несмотря на колья в груди, каждый из них был дополнительно закреплен ремнями и прикован цепью, почти на всех были надеты мешки.

Я уже собрался подниматься наверх, как из камеры, в которой лежала ласомбра, я услышал знакомый голос:

— Глупый, глупый маленький камарильский ублюдок.

Глава 17. Границы тьмы

Сначала я подумал, что мне послышалось. Когда два дня подряд наблюдаешь пытки, психика немного страдает. Я остановился рядом с камерой на безопасном расстоянии от решетки.

— Шабаш зальет улицы вашей грязной кровью, — продолжал хриплый голос. Я благоразумно промолчал.

Нужно было доложить Шерифу, но перед глазами упрямо стояла картинка распятого на дыбе изуродованного тела и окровавленные бинты в ведре. Я зажмурился, тряхнул головой — видение рассеялось.

— Егор? Ты что тут делаешь? — раздался из-за спины знакомый голос.

— Ваша светлость, — я обернулся и поклонился Князю, — Я искал Хранителя. И… — я запнулся. Сказать, что пленница не в торпоре — подставить Шерифа и Хабарова. Промолчать я тоже не мог.

— И?

— И хотел доложить Шерифу о находке, — нашелся я. И даже не соврал.

— Ты присутствовал на допросе? — Князь прищурился, изучая меня.

— Да, — кивнул я. Только бы он не начал расспрашивать о подробностях!

— И что нашел в тебе Константин. Удивительно, — Князь приподнял бровь, не сводя с меня пристального взгляда.

Я чувствовал себя насекомым, которому сейчас будут открывать лапки, крылышки и усики.

— Ладно, иди куда шел, — Князь мгновенно поскучнел, развернулся и скрылся в коридоре. Что это было?

Я поднялся наверх, в кабинет Шерифа, но там было закрыто. Спускаться в пыточную мне не хотелось. Я постоял у двери минут пять, и уже собрался возвращаться в комнату, как вдруг из-за угла появился Шериф.

— А я тебя ищу, — заявил он мне, — Я ведь так и не рассказал тебе, что в итоге мы выяснили о Пентексе.

— У меня есть плохая новость, — перебил его я, — Простите, что так сразу. В общем, ласомбра, которую вы пы… допрашивали, разговаривала со мной.

— В смысле? — Шериф изменился в лице, — Когда? Ты ее знаешь? Почему не сказал?

— Только что, в подвале. Я не успел записать, но она не в торпоре сейчас.

— И что же она сказала?

— Ничего нового, честно говоря, — пожал я плечами.

Шериф недоверчиво посмотрел на меня.

— Ну, пойдем проверим, — наконец произнес он, — Сейчас я только возьму одну штуку.

«Штукой» оказался металлический круг, слишком большой для кольца и слишком маленький для браслета. Шериф положил его в карман, захлопнул кабинет и направился к подвалу. Я заспешил за ним.

Он остановился у камеры ласомбры, достал артефакт и посмотрел сквозь него на тело, зафиксированное на нарах.

— Сдается мне, что над тобой подшутили малкавиане, — сказал он, — Смотри. У нее кол в сердце, и она в торпоре. В этом состоянии аура немного меняется, — он передал мне кольцо, — Посмотри на меня и потом на нее.

Действительно, бледное свечение вокруг Шерифа было живым — оно пульсировало и менялось. Аура ласомбры была похожа на туман — никакого движения. Я отдал артефакт обратно.

— Но я готов поклясться, что она говорила. Я могу сдаться мозголомам, если вы мне не верите, — без особой надежды сказал я.

Шериф повернулся ко мне и прислонился спиной к двери камеры.

— На тебя просто слишком многое навалилось за последние несколько дней. Крыша может потечь. Я бы на твоем месте отдохнул…

Я потупил взгляд и чувствовал себя полным идиотом. Действительно, нужно было просто отдохнуть. Я поднял глаза, чтобы согласиться, что мне все это привиделось, и заметил, как из тьмы камеры вырастает щупальце.

— Сзади! — крикнул я, но было поздно — щупальце обвило шею Шерифа и начало сжиматься.

Задушить вампира невозможно, но вот переломать шейные позвонки — запросто. Два других щупальца схватили Шерифа за руки, а из темноты камеры послышался хриплый смех.

Я пожалел, что не захватил с собой оружия. Возможно, у Шерифа было что-то с собой, но пока я найду на нем что-нибудь, пройдет слишком много времени. Но у меня было самое главное оружие из всех доступных вампиру.

Я вцепился клыками в щупальце, обвивавшее шею. Мне показалось, что я укусил вату из гудрона — липкое, тяжелое, противное, но упругое вещество. Тень трепыхнулась и рассыпалась. То же самое произошло с отростком, зафиксировавшим правую руку. Шериф среагировал мгновенно: выхватил из внутреннего кармана нож, полоснул по щупальцу на левой руке и тут же отскочил от камеры. Во тьме захохотала ласомбра.

— Ах ты ж тварь, — выругался он, потирая шею.

— Она не выйдет из камеры? — спросил я.

— Цепи зачарованы, так что нет. Дверь тоже не просто так там стоит, — он указал взглядом на проем, окаймленный мелкими письменами, — Но, видимо, то, что я разорвал контур, прислонившись к ней, позволило щупальцам пройти сквозь защиту. Но почему она не в торпоре? Мы ведь проверяли, сердце на месте, — он потер виски, — И на ней не осталось никаких личных вещей.

— Артефакт могли вшить под кожу, — предположил я.

— Только до обращения, иначе тело бы его изгнало. Или это был очень талантливый цимисх и очень искусный тремер.

Камера была заполнена тьмой — мы не видели, что происходило внутри.

Шериф набрал что-то на телефоне. Через минуту в подвал вбежала команда брух. За ними спустился Хабаров.

Шериф молча кивнул в сторону камеры и приподнял бровь. Брухи вглядывались во тьму с недоверием и плохо скрываемой брезгливостью на лицах. Хабаров был мрачнее тучи.

— Как? — спросил он, и охрана вжала квадратные головы в плечи.

Шериф снова потер виски.

— Расслабились. Потеряли бдительность, — окинув взглядом брух, сказал он. И снял Маску.

Я хотел отвести глаза, но не мог. Вообще, внешность носферату меня уже почти не пугала — они было довольно противны иногда, но в целом выглядели не страшнее, чем монстры из киношных ужастиков. Даже примоген носферату без Маски выглядел довольно терпимо. В сравнении с тем, что я видел сейчас, его можно было даже назвать милашкой.

Брухи посерели и как-то даже уменьшились в размерах. Хабаров хмыкнул. Я заметил, что у меня дрожат руки и заложил их за спину.

Решив, что психологической подготовки пока достаточно, Шериф снова вернул Маску.

— Дежурить круглые сутки. Обо всем докладывать. Всем понятно?

Брухи синхронно закивали.

Мы вернулись в кабинет втроем — я, Шериф и Хабаров, который тут же полез за стаканами.

— У тебя на шее странгуляционная борозда, — сказал он Шерифу, — Под Маской не видно, но…

— Угу, я в курсе, — Шериф искал что-то на стеллаже, — Представляешь, и хватило же наглости! Но как?

— Спросим тремеров… Хотя я уверен, что без цимисхов здесь не обошлось.

Я сидел молча, пытаясь переварить события.

— Если бы я не знал подробностей, я бы решил, что это ты притягиваешь неприятности, — ухмыльнулся Шериф в мою сторону, — То Хабарова от оборотня спас, заковыряв ножиком для писем, то меня от ласомбры при помощи отваги и пары клыков. Стал вампиром — призвал в город Пентекс. Пришел на бал — все закончилось кровавой резней. Когда тебя нет, ничего не происходит.

Я не знал, что ответить. Шериф был прав — все, что происходило, касалось меня, и я не мог понять, шутит ли он или действительно так думает.

— Не пугай парня, — отозвался Хабаров, считав мое замешательство, — Ему и так досталось.

Шериф ничего не ответил. Он наконец-то нашел, что искал — на стол легла старинная запыленная книга. На угольно-черной обложке не было ни слова, как и на корешке.

— Ну что, господа, — сказал он, — Пора заняться серьезными делами.

Глава 18. Капелла

Глаза слипались, и меня уже тянуло в сон. Голова гудела от информации, а Хабаров с Шерифом продолжали о чем-то яростно спорить, периодически переходя на латынь.

За то время, пока мы сидели в кабинете, охрана ни разу не звонила. Хабаров спускался в подвал трижды, чтобы проверить, живы ли они там, но ничего особенного не происходило. Печать сдерживала тьму в камере.

— И все-таки, я предлагаю дождаться, пока у нее кончится кровь и она впадет в торпор, — Шериф захлопнул книгу и убрал ее обратно в стеллаж.

— И сколько мы будем ждать? — скептически хмыкнул Хабаров.

— Допустим, у нее был полный запас, учитывая ее поколение, этого хватит недели на две. Она тут сколько, двое суток? Значит, минус два дня. Она тратила кровь на регенерацию и на щупальца, значит, еще минус четыре минимум. Через несколько часов она уснет и не сможет больше поддерживать тень. Ей придется просыпаться и тратить на это кровь снова…недели полторы может это занять.

— Почему бы нам не дождаться, пока она уснет и осмотреть ее под артефактами?

— Боюсь, что она может сымитировать сон, и тогда нам может не поздоровиться, — пожал плечами Шериф, — Она же сымитировала торпор.

— А если у нее не кончится кровь? Она ведь может и не просыпаться.

— Мы можем попробовать ее будить, не знаю, насколько успешно… Провоцировать. Не знаю. Меня весьма тревожит то, что у нас в Элизиуме шабашитка, которую мы не можем сломать.

— Ты еще не доложил Князю? — приподнял бровь Хабаров. Его черный глаз блеснул.

— Как ты себе это представляешь? «Ваша светлость, мы облажались, и у нас в камере теперь шабашитская ласомбра не в торпоре. Посмотрите, она мене чуть шею не свернула»? Да меня выкинут встречать рассвет в ту же секунду.

— Не боишься, что он узнает это от кого-то другого?

— От кого, от твоих бойцов? Они хоть и брухи, но не идиоты, соображают, кто вместе со мной вылетит. Да и вообще, ему не до этого. В городе Шабаш, в городе Пентекс, он сейчас за свое место боится. Примогенат недоволен, примоген клана вентру в отключке и непонятным образом связан со всей этой шайкой… Только ласомбры в Элизиуме ему сейчас не хватало для полного счастья.

В дверь постучали.

— Войдите! — сказал Шериф.

Дверь распахнулась. На пороге стоял неонат брух — если бы он мог дышать, он был бы запыхавшимся.

— Разрешите доложить! Альберт очнулся. Свен просил срочно в капеллу.

***

— Мы прогнали его кровь через некоторые тесты и получили удивительные результаты, — вещал тремер, постукивая подушечками пальцев по стеклянной перегородке между кабинетом и лабораторией, — Да-с, удивительные!

Долговязый и костлявый, с залысинами на высоком лбу и козлиной бородкой, он напоминал Айболита из детской сказки. Шериф изобразил задумчивость в ответ на его пространное объяснение, что именно они делали с кровью, я лично из пятиминутного монолога, пересыпанного терминами на латыни, понял примерно ничего.

Мне всегда казалось, что тремерская капелла должна быть похожа на церковь. Ну или в крайнем случае на алхимическую лабораторию — со сводчатыми потолками и котлами, в которых побулькивает зелье вечной жизни. Когда мы подъехали к серому зданию, больше похожему на какое-то НИИ или поликлинику, я очень удивился. А когда на меня наорали за то, что я не надел бахилы на входе, удивился еще больше.

Конечно, здесь были отличия от больницы. Например, полное отсутствие окон внутри, несмотря на то, что снаружи они были и выглядели вполне естественно. Большинство дверей были в несколько рядов обведены печатями, некоторые еще дополнительно укреплены листами серебра. По коридорам бегали небольшие — сантиметров тридцать ростом — человекообразные фигурки, словно наспех слепленные из подручных материалов. Они резво взбирались по ножкам столов и стульев, и, судя по всему, служили кем-то вроде лаборантов. Один из таких помощников принес нам бумаги с отчетами. Я взглянул на них для проформы, но ничего не понял, даже несмотря на потраченные на обучение тремерским премудростям часы.

— Свен, переведи господина Рутмана в двух словах и без этой вашей наукообразности, — бросил Шериф.

Долговязый поморщился. Плебеи, что с них взять.

— В двух словах не получится, скажу в трех — особый вид яда.

— Подробнее.

— К сожалению, подробностей состава выявить не удалось, наше оборудование не настолько точное, — пожаловался Свен, — Но зато мы выяснили, что продукт был как минимум двухкомпонентный.

— Давай не будем начинать очередное «дайте денег на науку», ну хотя бы не сейчас и не со мной, — поморщился Шериф, — Продолжай.

— В желудке мы нашли посторонние вещества. Очевидно, их подмешивали в кровь, которой он питался. Удивительно, как им это удалось, потому что Альберт очень щепетилен в выборе рациона, если можно так выразиться. В крови мы нашли другое вещество, которое могло быть результатом реакции выпитого яда с каким-то катализатором. Катализатор, предположительно, был введен на балу через укол. Мы нашли место укола на руке — возможно, кто-то намеренно уколол его при рукопожатии.

— Яд реагирует мгновенно?

— Не могу сказать, — Свен пролистнул отчет, — я думаю, что довольно быстро с учетом концентрации в крови, но точное время реакции основного вещества и катализатора мы не сумели воспроизвести. Вот если бы у нас было оборудование…

— Если ты не прекратишь ныть, что вам не хватает денег, я перевезу капеллу тремеров в канализацию, — пригрозил Шериф, — В каком состоянии Альберт?

— Мы почистили ему всю кровь, — ответил Свен, — Насколько я понимаю, яд сгущает кровь до состояния плотного желе, парализуя вампира. Теоретически оно должно было его убить, но что-то пошло не так, и он остался жив. Мы попробовали ввести антикоагулянт в больших количествах, ну и провели пару ритуалов. В общем, опасность миновала, но пока он чувствует себя не очень хорошо.

— Говорить он может?

— Да, — кивнул Свен, — Но я бы рекомендовал подождать до завтрашнего вечера…

— Мну нужно пообщаться с ним сейчас, — сказал Шериф, выделив последнее слово, — А ты, — обратился он ко мне, — Пока останешься здесь.

Я послушно кивнул.

Свен и Шериф скрылись за дверью, Рутман сухо попрощался и тоже вышел. Я остался в кабинете один. Ну, точнее, не один: два человечка разбирали бумажки на столе. Возможно, их оставили, чтобы приглядывать со мной.

Что, если Альберт сейчас скажет, что почувствовал укол при моем рукопожатии?

Я потрогал кольцо на груди под футболкой. Надо было скорее от него избавиться, но как? Выбросить его незаметно я пока не мог. Если бы мне дали возможность вернуться к себе в домен, я бы смог его спрятать, а потом, когда все уляжется, выбросить куда-нибудь или вовсе расплавить.

Прошло минут пятнадцать. Я сидел, пытаясь придумать линию защиты, но ничего не выходило. Все зависело от того, насколько хорошо примоген вентру помнит пресловутый вечер… Хоть бы он память потерял, что ли.

В коридоре кто-то хлопнул дверью. Затем послышались быстрые шаги, и в кабинет вошел Шериф. Ни Свена, ни Рутмана с ним не было.

Я поднял на него глаза, стараясь не показывать, что нервничаю.

— Ничего нового, — скривился Шериф, — Альберт почти ничего не помнит. Сказал только, что состояние стало ухудшаться за неделю до бала, но ничего в целом не изменилось.

Я внутренне возликовал, а вслух сказал:

— Чертовщина какая-то. Может быть, потом вспомнит?

— Вряд ли. Если только малкавиане согласятся в его мозгах покопаться. Но он не позволит.

Мы вышли из капеллы. На небе не было ни единой звезды, сырой и тяжелый воздух осел на моем холодном лице водяной пылью.

— Гроза будет, — невпопад заметил я.

Шериф ничего не ответил.

«Он знает», — озарила меня внезапная мысль, — «Знает и ничего не делает с этим. Смотрит, как я буду себя вести. Или ведет какую-то свою игру».

— Езжай к себе в домен, — сказал он, повернувшись ко мне, — Бизнес требует хозяйской руки. В городе вроде бы стало поспокойнее. Но завтра чтоб как штык в Элизиуме.

— Так точно, — отчеканил я, щелкнув каблуками.

Шериф укатил, а я остался ждать такси у капеллы.

Из канализации выползла жирная крыса и направилась прямиком ко мне. Села на задние лапки напротив метрах в трех, огляделась. Подбежала еще ближе. Положила у моих ног что-то белое и юркнула обратно под землю.

Я поднял бумажку и не без брезгливости развернул ее.

«Отлично держишься. Скоро встретимся, и я все объясню».

Я скомкал записку и бросил ее обратно в канализацию.

Ощущение, что меня использовали втемную в какой-то странной игре, возрастало.

Глава 19. Загородный клуб

На удивление, за время моего отсутствия ничего плохого с клубом не произошло. Тореадоры вернулись на следующий день, брухи не покидали постов. На мое отсутствие, можно сказать, никто внимания не обратил.

Первым делом я поднялся к себе в кабинет. Задернув шторы поплотнее и закрыв дверь на ключ, я снял кольцо и положил его на стол.

Как избавиться от него, не привлекая внимания?

Я смахнул кольцо в ящик стола и закрыл его на ключ. Если столько ночей оно не всплыло, до завтрашнего вечера ничего не произойдет.

С этой мыслью я отправился спать.

***

Вечером следующего дня, перед тем, как поехать в Элизиум, я уселся разбирать текучку — мелкие проблемы заведения требовали подписей, отмашек и согласований. Кольцо лежало в ящике и действовало мне на нервы.

— Вы какой-то дерганый, Егор Васильевич, — участливо проворковала администраторша, подсовывая очередную пачку документов, — И очень уж бледный. Вы бы хоть в Турцию смотались, подзагорели малость, а то ходите как живой труп, клиентов распугиваете.

«Ох, дорогуша, ты даже не подозреваешь, как близко ты в своем определении к истине», — подумал я, а вслух ответил:

— Не люблю, когда жарко. Погода еще эта…

— Да, все страдают. На Солнце магнитные бури, — с умным видом резюмировала она, складывая бумаги в папку.

— Что-то еще сегодня будет?

— Нет… но днем приходил курьер и просил передать вот это, — она вытащила из стопки корреспонденции белый конверт без подписей.

— Спасибо, можете идти, — я буквально вытолкал ее за дверь и заперся на ключ.

В отличие от обычных почтовых конвертов, этот не просвечивал. Бумага на ощупь была очень дорогой — гладкой и шелковистой.

Внутри на белой карточке значился выведенный чернилами адрес и время. Загородный клуб, не самое простое место — без приглашения туда не попасть. Я глянул на часы — если буду выезжать сейчас, то не опоздаю.

Наверняка это Бу. Вполне в его стиле, особенно после вчерашней записки. Шериф не уточнял, когда мне нужно появиться в Элизиуме — скажу, что решал текущие дела, поднакопившиеся за время отсутствия, авось сойдет с рук. А если задержусь, позвоню.

С этими мыслями я набрал водителя, чтобы тот подогнал машину, и достал кольцо из ящика.

В ночной жизни есть свои преимущества — не торчишь в пробках часами. По сравнительно пустой трассе мы долетели до места быстрее, чем я рассчитывал. Когда машина подкатила к ажурным металлическим воротам клуба, они бесшумно распахнулись, пропуская нас на территорию.

Внутри все было, как в фильмах про красивую жизнь. База располагалась на мысе, и с одной стороны была скрыта от лишних глаз плотным ельником, а с другой окаймлена рекой. Я оставил водителя у ворот на парковке среди новеньких лексусов и поршей, и зашагал вниз по дорожке.

Слева от меня раскинулись подстриженные поля для гольфа, а еще ниже у воды сквозь ветки мелькали пришвартованные белые яхты. Берег справа был оборудован под пляж. Несколько домиков спрятались среди деревьев, а поодаль, ближе к острой части мыса, стоял внушительный дом в стиле особняков викторианской эпохи. Туда-то я и направился.

Резные двери распахнулись, как только я поднялся на крыльцо. В проеме меня встречал дворецкий в строгом черном костюме.

— Господина ожидают, — произнес он. Я не уловил вопросительной интонации.

Мы прошли через роскошно обставленный холл, и мой сопровождающий, предварительно постучавшись и получив ответ «Да!», указал мне рукой на дверь.

Я вошел, уже ничему не удивляясь. В комнате, обитой деревянными панелями, у камина сидели двое — Бу и еще какой-то вампир, которого я никогда не видел. То, что это был Бу, я понял интуитивно, потому что его истинная внешность была скрыта под маской тысячи лиц. Он улыбнулся, увидев меня.

— Я же сказал, что он придет, — обратился он ко второму вампиру, — А вы не верили, ваше высокопреподобие. Егор Васильевич Ковалевский, — представил он меня. Я слегка поклонился, судорожно роясь в тоннах информации, которую старый хрыч Венедикт Иосифович упоенно впихивал в меня, чтобы вспомнить, какому из титулов Шабаша соответствует такое обращение, но не преуспел.

«Высокопреподобие» растянул губы в абсолютно искусственной улыбке — было видно, что мимика дается ему с трудом.

— Доброй ночи, Егор Васильевич. Наслышан о вас.

— Его высокопреподобие, архиепископ Шабаша по краю Всеволод Вячеславович Чернов, — произнес Бу.

Архиепископ кивнул.

— Присаживайтесь, Егор, — он указал на третье кресло, — Позвольте называть вас по имени.

Вопросительных интонаций и здесь не прозвучало.

— Да, конечно, ваше высокопреподобие, — ответил я.

Если в Камарилье узнают, что я назвал архиепископа Шабаша «ваше высокопреподобие» и даже не попытался убить его на месте, меня обвинят в измене и отправят встречать рассвет. С другой стороны, они могут и не узнать, а если я проявлю невежливость сейчас, останутся от меня рожки да ножки. Река глубокая, а рыбам все равно, чей череп обживать.

Бу разлил нам кровь и протянул тяжелый хрустальный бокал мне.

— Не люблю долгих разговоров ни о чем, поэтому сразу приступим к делу, — продолжил архиепископ, — Вы, наверное, удивлены приглашением на такую встречу. К сожалению, вас пришлось некоторое время держать в неведении, поскольку только так возможно было все организовать правильно.

Он отхлебнул крови. Я посмотрел на Бу — тот сидел, безмятежно наблюдая за тенями на стене.

— Мы следили за вами с самого начала — с того конфликта, который привел вас на кладбище. В любом деле нужны не только навык и отвага, но еще и хитрость — можете называть ее сообразительностью — и удачливость. Вы, Егор, на редкость удачливый сородич.

— Благодарю за высокую оценку, но это не моя заслуга, — ответил я на неожиданный комплимент. Судя по блеснувшим глазам архиепископа, ответ ему пришелся по душе.

— Видите ли, у нас есть несколько иные взгляды на то, как должна быть устроена не-жизнь в этом городе, — продолжил он, — Мы попросили сетитов слегка подтолкнуть вас к союзу с Константином Павловичем, — он приподнял бровь, но я никак не отреагировал на имя Шерифа. Этого оказалось не вполне достаточно, поэтому пришлось пожертвовать кадрами для того, чтобы вам начал доверять, насколько это слово к нему применимо, Владимир Олегович.

Архиепископ машинально потер левое предплечье, произнося имя Хабарова.

Значит, вся эта феерия с Танцором была подставой?

— Да, — ответил он на мой мысленный вопрос, — Пришлось постараться, но в целом ваша удачливость вас спасла и здесь. Вы получили достаточно навыков, чтобы не сдохнуть сразу, и отлично продемонстрировали смекалку на балу. Любой другой неонат ворвался бы в битву… Бессмертие сносит голову поначалу, но рано или поздно все мы окончательно смертны.

Я старался сохранять спокойствие. Бу переключился с разглядывания теней на изучение рисунка ковра.

— Вы оказали Шабашу неоценимую услугу, убрав на время из игры Альберта Николаевича. Мы решили, что преступно и далее пользоваться вашим неведением, и решили несколько прояснить ситуацию.

Он что, их всех знает по именам-отчествам?

Бу ухмыльнулся в ответ на мой непонимающий взгляд:

— Если бы я рассказал тебе все сразу, ты бы отказался мне помогать, ведь так?

Я молча кивнул.

— Так вот, мы прекрасно понимаем, что сейчас вы не готовы окончательно покинуть Камарилью и присоединиться к нам, — понизил голос архиепископ, — Но этого и не требуется. Мы предлагаем вам оставаться нашим агентом. Выполнять пустячные дела, которые не будут вас касаться — в обмен на истинную власть. Вы согласны?

Интересно, они в Шабаше вопросительной интонацией умеют пользоваться вообще, или это при братании атрофируется?

— У меня есть только один правильный выбор, как я понимаю, — ответил я.

— Как приятно разговаривать с сообразительным сородичем, — снова растянул губы в улыбке архиепископ.

— И что же я должен сделать?

— Для начала — отдайте кольцо. Вы ведь захватили его с собой, не так ли? — он протянул руку ладонью вверх. Я достал кольцо и отдал его архиепископу. Тот тут же спрятал его в извлеченную из внутреннего кармана коробочку, — Люблю, когда переходят сразу к делу. Второе ваше задание — освободить ласомбру, запертую в камере в Элизиуме.

Видимо, на моем лице было написано чрезвычайное изумление, потому что Бу хихикнул, прикрыв рот ладонью.

— Не удивляйтесь, — продолжил архиепископ, — Мы дадим вам некоторые идеи и средства. И не особенно торопитесь — артефакты продержатся еще недели полторы. В целом, нам плевать, будет ли она доставлена не-живой или окончательно мертвой, главное, чтобы ее никто не вскрывал.

— Понял, — кивнул я.

— Восхитительно, — не выражая никаких эмоций, парировал архиепископ, — В машине вы найдете все необходимое. А сейчас наша аудиенция закончена, вас ждет Константин Павлович, и я не советую опаздывать, он этого жутко не любит. Если спросит, где вы были, скажете, что встречались с подрядчиками.

— А если он узнает? — спросил я, не особо надеясь на ответ.

— Не нужно, чтобы он узнал. Не сейчас, — произнес архиепископ таким тоном, что у меня все внутри похолодело, хотя казалось бы, куда еще холоднее, — Вы уж постарайтесь, чтобы этого не произошло.

На негнущихся ногах я вышел из дома. Обманчивая тишина загородной ночи обняла меня, как шелковое одеяло. Вдали ухнула сова. Я поднял глаза — небо было усыпано звездами.

— Ты отлично держался, — голос Бу из-за спины заставил меня вздрогнуть, — Не обижайся, что сразу не сказал. Неонатам промывают мозги идеологией, Камарилья или Шабаш — но кто определяет, кем ты станешь? Разве только воля случая? Ты далеко пойдешь в Шабаше, а в Камаре ты вечно будешь третьим заместителем второго помощника примогена Вентру, как бы ты не старался.

Я промолчал.

— Я свяжусь с тобой чуть позже, не теряй, — сказал Бу и исчез в ночных тенях.

Я зашагал к машине. Чувство того, что меня предали и использовали, не покидало меня, но никакого выхода, кроме как подчиниться обстоятельствам, я не видел. Мною, как пешкой, вертели слишком могущественные игроки.

На заднем сиденьи авто я нашел чемоданчик на замке. Оставив его до момента, когда я буду более стабилен, я приказал водителю отвезти меня в Элизиум.

Глава 20. Освобождение

Всю дорогу в Элизиум я думал о том, что сказал мне архиепископ.

Что я мог противопоставить ему? Если я расскажу сейчас все Шерифу и Князю, и поклянусь, что меня использовали без моего ведома — пусть даже с костью лжи в руке — сладкая не-жизнь для меня кончится. Вряд ли мне станут доверять как, как раньше. Наверняка найдут способ отобрать домен.

Решение усложнялось тем, что ни Камарилья, ни Шабаш не подходили под категорию «однозначного зла». Это я понял еще после лекций, где «зверства Шабаша» соседствовали с «вынужденными мерами Камарильи», а вот их подробное описание не различалось ничуть — разве что Шабаш действовал открыто.

После пыток, которые мне довелось увидеть буквально пару ночей назад, вера в человечность Камарильи покачнулась сильнее. Конечно, использовать меня в темную со стороны шабашитов тоже нельзя назвать верхом благородства, но в Камарилье такое происходило сплошь и рядом. Интриги были любимым развлечением кланов.

Меня задела фраза о том, что я не смогу продвинуться дальше, если останусь в Камарилье. Не то чтобы я был карьеристом, но всю не-жизнь владеть одним клубом в провинциальном городе в список моих не-жизненных целей явно не входило. В конце концов, не зря же меня становили вентру — амбициозности у меня было хоть отбавляй.

Роль шпиона — очень щекотливая штука. В любой момент меня могут сдать свои же. С другой стороны, как только Камарилья узнает правду, меня прихлопнут на месте, даже Кровавую Охоту объявить не успеют.

В тягостных раздумьях я вошел в Элизиум. Народу в нем прибавилось — события той злополучной ночи ушли в историю, и вампиры снова осмелели.

Я прошел сразу к кабинету Шерифа, стараясь не замечать косых взглядов и перешептываний за моей спиной.

— А, Егор, проходи, — Шериф оторвался от очередной книги и махнул мне рукой, — Как твое заведение?

— Стоит. Вот, проблем поднакопилось, весь вечер убил на подписывание бумажек и согласования с поставщиками.

Шериф прошелся по кабинету, налил крови в бокалы, закрыл дверь на ключ. Я напрягся.

— И что же тебе поставляет Шабаш, интересно? — обратился он ко мне, приподняв правую бровь.

Приехали.

— Пока ничего, — ответил я максимально ровно, — Но будут поставлять информацию.

— Ты же понимаешь, что можешь не выйти из Элизиума никогда, и о тебе даже никто не вспомнит? — поинтересовался Шериф.

— Да, вполне. Я мог бы начать отпираться, но не вижу в этом смысла. Раз уж они выбрали меня, почему бы им не подыграть. Вы будете знать все то, что я смогу вытащить оттуда… О Пентексе. О планах архиепископа. Если я им нужен, они меня сольют не так быстро.

— Смелость города берет, так говорят, да, — Шериф откинулся на спинку кресла, — В мое время за такую наглость тебя бы на крыше привязали сразу же.

— Я ценю оказываемое мне доверие.

Шериф молча изучал меня, как изучают мерзкого таракана перед тем, как прихлопнуть. Скорее всего, за мной следили, а я даже не догадался проверить — впрочем, есть шанс, что за мной следили все это время, и что Альберт действительно меня сдал.

— И что они приказали тебе сделать в обмен на то, что ты вышел оттуда своими ногами?

— О, это самая интересная часть. В моей машине лежит чемоданчик, вы позволите его забрать?

— Пусть его заберет кто-нибудь из охраны, — сказал Шериф.

— Хорошо, — согласился я. Он что, боится, что я сбегу? После того, как приехал сюда?

Когда чемоданчик принесли, он долго изучал его, не прикасаясь. Затем извлек из ящика перчатки, надел их и нажал на кнопку замка.

Ничего сверхъестественного не произошло, и, кажется, его это удивило.

Он откинул крышку. На бархатной подложке внутри лежали осиновый кол, пузырек с порошком и металлический ошейник.

— А Чернов в своем репертуаре, — хмыкнул Шериф, — Хочет обратно свою ласомбру?

— Как вы догадались? — удивился я. Я ничего не говорил ему про задание.

— Поживешь с мое, хотя учитывая обстоятельства, вряд ли — и сам будешь видеть все насквозь. Порошок рассеивает тьму. У этого кола отламывается кончик и сам ищет сердце — следовательно, оно у нее действительно передвинуто, впрочем, я не удивляюсь. Ошейник наверняка временно дает возможность превратиться в животное, ну или работает как затемнение… интересно, сколько денег он вложил, чтобы приобрести такой артефакт, — с этими словами он взял ошейник двумя пальцами и повертел в руках, — Хорошо, будет ему ласомбра.

В тоне его голоса мне не понравилось все.

Мы спустились в подвал. Камера все еще была заполнена тьмой. Скучающая охрана, увидев Шерифа, вытянулась по струнке.

— Свободны, — махнул он рукой, и вампиров как ветром сдуло.

Убедившись, что вокруг никого нет, Шериф вытащил артефакты и произнес:

— Тебе повезло, Чернов хочет тебя обратно. Прислал ошейник. Ты можешь выйти своими ногами, или мне придется тебя вытащить оттуда насильно.

Ничего не произошло.

— Ну, как хочешь, он не уточнял, должна ли ты быть еще не-живой, или пойдет урна с пеплом.

— Не надо, — прохрипел голос из камеры, — Я сниму облако, а вы меня освободите. Без шуток.

Через несколько секунд тьма действительно исчезла. Шериф открыл камеру, вытащил кол и продемонстрировал ласомбре.

— Учти, если ты попытаешься напасть, у меня есть для тебя пара сюрпризов.

Он снял с нее кандалы. Я стоял в коридоре, надеясь, что никому не придет в голову прямо сейчас спуститься в подвал. Ласомбра встала с нар, потянулась и недоверчиво окинула взглядом Шерифа. Он выглядел расслабленным, но я знал, что это не так.

— Надевай, — он протянул ласомбре ошейник, — и чтобы я ноги твоей больше не видел в Элизиуме.

— А остальные?

— А за остальных Чернов не заплатил, — хмыкнул Шериф, — Видимо, не так дороги. Или в них не вшита его собственность.

Ласомбра скривилась.

— Ты ничего не понимаешь, — сказала она, застегивая ошейник сзади.

— О да, это вы в Шабаше все просветленные, — саркастически ответил Шериф, — Убирайся уже, еще не хватало мне слушать твой бред.

Ласомбра обратилась в большую черную крысу и прошмыгнула в дыру вентиляции.

Шериф убрал кол, закрыл камеру и повернулся ко мне.

— Версия для всех — ласомбра умерла в процессе пыток. Хабарову я скажу сам. Князю об этом знать совсем необязательно, ты меня понял?

— Да, — кивнул я.

— Свободен.

Я вышел из Элизиума в августовскую ночь, совершенно растерянный. Достал телефон и увидел сообщение: «Спасай» и адрес.

Черт! Крыс!

Я прыгнул в машину, отправив водителя домой на такси — еще не хватало ему попасть в перестрелку. Проверил пистолет и погнал по адресу.

Со всей этой суматохой после бала я совсем забыл про Вендетту и терки с ментами. Крыс говорил про время до конца месяца, и вот оно, собственно, подошло.

Навигатор привел меня в промзону. Я припарковался у двухэтажного здания — внизу явно был склад, а наверху, скорее всего, какие-то кабинеты для работников — забрал оружие и вышел из машины.

На втором этаже горел свет. Я подошел к двери с торца здания и дернул ручку на себя.

— Ээ, кто там? — послышался недовольный голос изнутри.

— Свои, — ответил я, — Открывай.

Заскрипел ключ и дверь открылась ровно настолько, чтобы охранник увидел меня.

— Пропусти, — приказал я, глядя ему прямо в глаза.

— Да, проходи, — промямлил он, распахивая дверь.

Ура, сработало!

Я поднялся наверх по лестнице, идя на крики и звуки ударов.

Так, вот эта дверь… Открывается внутрь. Я с силой пнул ее, и она отлетела, жалобно скрипнув.

Спиной к двери на стуле сидел Крыс. Его голова безжизненно повисла набок, я видел разбитую скулу и брызги крови на полу. Рядом с ним стояли двое в форме без знаков различий. Они одновременно подняли глаза на меня.

— Развлекаемся? — я сверкнул глазами и ухмыльнулся, обнажая клыки, — Замри!

Они застыли, как стояли, наблюдая за мной полными ужаса глазами.

Я подошел к Крысу, пощупал пульс. Вроде живой, но выглядит неважно — видимо, его избивали не первый час. Отвязал его от стула, попытался вернуть в сознание, но у меня ничего не получилось.

Оба мента все еще стояли истуканами посреди комнаты.

— Подчиняйтесь мне, — приказал я и бросил веревки одному из них, — Свяжи его.

Он послушно начал связывать своего товарища.

Я разрезал запястье и влил в Крыса свою кровь. Через пару минут он захрипел, сплюнул кровью — своей или моей? — и поднял голову.

— Гоша, ты? А я уж думал все…

— Прости, что так поздно… были свои проблемы, чуть не подох, — я помог ему подняться и пересесть на диван, — Что болит? Есть переломы?

— Рука сломана точно, возможно ребра, — просипел Крыс, — Уу, суки! А чего это они?

Первый мент в это время как раз закончил связывать второго. Я взял остатки веревки и быстро связал его.

— Это сила убеждения такая, — ответил я, — Типа гипноза. Методы спецслужб.

— Ого, — уважительно протянул Крыс.

— Как ты думаешь, если мы их оставим здесь, их быстро хватятся? — спросил я.

— Я могу вызвонить свою братву… Они подскочат и мы их увезем к себе. А дальше уже мои проблемы, — Крыс говорил увереннее, и я заметил, что ссадина на скуле перестала кровоточить.

— Тогда вперед, — я обыскал связанных ментов, и бросил Крысу его телефон. В карманах курток, аккуратно висевших в шкафу, нашлись удостоверения, деньги и несколько долговых расписок. Все это я забрал себе.

«Братва» подъехала оперативно. Сначала снизу послышались крики охранника, потом топот ног по лестнице — и в комнату влетело пятеро бритоголовых ребят.

— Цыц, — прикрикнул на них Крыс, — Тащите этих двоих в машину.

— А с охранником что делать? — спросил самый сообразительный, судя по выражению лица.

— Туда же, — махнул Крыс.

Двое ребят положили пленников на плечи, как мешки с картошкой, а двое помогли Крысу подняться и, поддерживая, повели вниз. Я окинул еще раз комнату взглядом — вроде бы ничего не забыли — и вышел, аккуратно прикрыв дверь.

— Ты разберешься сам или тебе помочь? — спросил я Крыса, когда все были загружены в машины.

— С этими двумя разберусь сам… А вот ты бы научил меня взглядом так людей останавливать, — он подмигнул мне, и на его распухшем лице это выглядело жутковато.

«Братва» переглянулась, но промолчала.

— Как-нибудь обязательно, — пообещал я, — Приезжай, как отлежишься.

— Обязательно, — кивнул Крыс.

Я сел в машину, и минут пять сидел, закрыв лицо руками. Хотелось заорать или поплакать, но ни то, ни другое я не мог себе позволить. Из транса меня вывел звонок мобильника.

— Егор Васильевич, у нас ЧП, — верещала в трубке администраторша, — Приезжайте скорее!

— Что произошло? — я был морально не готов еще к одному ЧП в эту ночь, но, видимо, выбора у меня не было.

— В туалете уборщица нашла труп девушки. Охрана сказала, что он полностью обескровлен, но крови-то нигде нет!

— Еду. В туалет никого не пускать, скорую и полицию не вызывать, — приказал я и погнал в клуб.

Только этого мне для полного счастья не хватало.

Глава 21. Затишье.

Я примчал в клуб. Посетителей уже не было — в это время обычно уже все расходятся. Прошел в туалет — брухи молча расступились передо мной, переглядываясь.

Девушка лежала прямо на кафельном полу, действительно высосанная досуха. На шее остались отметины от клыков, на трупе они не затягивались.

— Шерифа вызвали? — спросил я у начальника охраны.

Тот кивнул.

— Данные камер?

— Пусто, камеру временно вывели из строя, — отрапортовал один из охранников.

— Маскарад?

— Всем, кто видел ее, было сделано внушение…

— Хорошо. Все свободны, Шерифа я дождусь сам.

Шериф прибыл быстро.

— Знаешь, — сказал он, заходя в туалет и осматривая тело, — Если бы я верил в карму, я бы на твоем месте проверил, не случилось с ней чего.

— Очень смешно, — буркнул я, — То Шабаш вербует, то приходится товарища спасать из рук съехавших ментов, то в клубе нарушают Маскарад. И все в одну ночь.

— Вот по второму пункту поподробнее, — Шериф обернулся, — Кого и откуда ты спасал?

Я рассказал ему в подробностях события месячной давности и к чему они привели сегодня.

— Хм, — он потер виски, — Чушь какая-то. Ладно, разберемся. Тело я увезу…А ты пока посиди смирно и не высовывайся. И к своим друзьям в загородные клубы не катайся, придумай отмазку какую-нибудь.

Я кивнул.

***

Я ожидал вызова на правеж к Князю за нарушение Маскарада на моей территории, но следующим вечером ничего не произошло. Решив все текущие проблемы, требующие моего присутствия, я бесцельно слонялся по клубу, заглядывая во все углы. Шоу-программа начиналась в полночь, и в гримерке уже собрались тореадоры. Матильда подмигнула мне, проносясь мимо. Что она там говорила про Вендетту, когда мы последний раз общались?

Я набрал Крыса.

— О, друг! — голос в трубке прозвучал радостно, — Я как раз хотел тебе звонить!

— Как дела? — невпопад спросил я.

— Да все прекрасно, — ответил Крыс, — Приезжай ко мне, отметим мое чудесное спасение.

Ну, Шериф ничего не говорил об общении с потенциальными гулями… Я слил в бутылку из-под водки свою кровь и через час был уже у Крыса.

Он снял себе склад в гаражном массиве и неплохо все организовал. Оптовые партии наркоты приходили к нему напрямую, а здесь он их бодяжил, фасовал в более мелкие и отправлял пушерам и закладчикам. На складе все было чисто и четко, как в аптеке. Крыс проводил меня к себе в каморку — комната три на три без окон, стол с ноутбуком, два стула, сейф. На стене — типичный менеджерский график с непонятными надписями.

— Как тебя еще не повязали, — удивился я, обозревая весь этот «бизнес».

— Плачу кому надо, а кто борзеет — огребает, как эти двое вчера.

— И что ты с ними сделал?

— Мои ребята их отвезли в лес. Ну и там того… и в болото. А что, лес большой — когда еще их там найдут, тем более в болоте. Пропали без вести при исполнении, как там говорится, служба и опасна, и трудна, — хохотнул он.

— Сурово, — я вытащил бутылку из-за пазухи, — Предлагаю выпить за успешный исход дела. Ты не смотри, что бутылка обычная, это, — тут я запнулся, придумывая, как бы назвать пойло, — Типа энергетического коктейля. Только без побочек.

— Балтийский чай, что ли? — приподнял бровь Крыс, — А почему красный?

— Нет, не балтийский чай. Я с тобой выпью.

Я разлил кровь по граненым стаканам, которые Крыс извлек из сейфа. Он взял стакан, понюхал, пригубил.

— На вкус как сломанная челюсть, — пошутил он.

— Твое здоровье, — я выпил стакан залпом. Крыс повторил за мной.

Мы распили бутылку быстро — Крысу явно понравился вкус.

— И где ты берешь это штуку? — спросил он, вытирая губы тыльной стороной руки после очередного стакана.

— Секрет фирмы, — ответил я.

— Кстати, вчера я ж думал что у меня ребра сломаны и рука… а когда приехал, то оказалось что просто ушибы сильные, ничего серьезного. Вот сейчас мне так похорошело… Как будто вчерашнего дня не было вовсе.

— Ну так это же отлично, — я, как мог, скрывал свое торжество.

— Хорошо ты устроился, я смотрю. Клуб свой, знакомства правильные, — в голосе Крыса не было ни капли зависти, — А помнишь, когда мы с тобой встретились, все было совсем по-другому…

— Все меняется, — уклончиво ответил я, — Надеюсь, дальше будет только лучше.

— Будет, — заверил Крыс, похлопав меня по плечу.

Мы поболтали еще около часа, и я засобирался обратно. Крыс проводил меня до машины, параллельно раздавая приказы подчиненным.

— Заезжай почаще, — сказал он, — Или к себе зови.

— Обязательно, — кивнул я.

В клубе я заперся в кабинете, надеясь, что сегодня меня уже никто никуда не дернет.

Зазвонил телефон.

«Номер скрыт», — гласила надпись на экране. Шабаш? Стоило ответить, иначе огребу проблем еще и от них.

— Ты хорошо поработал, — прозвучал незнакомый голос в трубке, — Тебя ждет награда.

— Боюсь, в ближайшее время я не смогу ее забрать, — ответил я.

— О, домашний арест? — усмехнулся неизвестный собеседник, — Тогда принимай доставку.

Я хотел сказать, что у меня и так проблемы, но связь прервалась.

Минуты две я гипнотизировал телефон, надеясь, что мне перезвонят, но ничего не произошло.

Меня отвлек стук в окно. Я обернулся — на подоконнике сидела ворона. К ее лапке был привязан небольшой конверт.

— О почтовых голубях я знаю, но вот почтовые вороны — это что-то новенькое, — сказал я вслух, открывая створку окна и впуская птицу. Та тут же влетела в комнату, села на стол, перекусила клювом веревочку, которой был прикреплен конверт, и вылетела в открытое окно. Видимо, моментального ответа от меня не ждали.

В конверте был пустой лист бумаги и записка: «Истина в крови».

Наверняка на листе было что-то написано — но как проявить текст? Ни лимонный сок, ни нагревание не дали эффекта. Записка говорила что-то о крови, но человеческая кровь тоже не помогла. Более того, капля крови, которую я размазал по бумаге, тут же впиталась, не оставив и следа.

Оставался еще один вариант. Я достал из стола нож, полоснул по пальцу и провел им по листу.

Бумага впитала мою кровь, и тут же под рукой начали проявляться буквы. Не дожидаясь, пока появится весь текст, я оторвал окровавленные пальцы и прочитал:

«Для совершения ритуала каинит должен выпить всю кровь вампира, а после — выпить из него и душу».

***

Посоветоваться мне было не с кем. Диаблери — так назывался ритуал, описание которого мне прислали — в Камарилье был запрещен. Кроме подробной инструкции того, как полагается его проводить, со множеством подсказок «как обездвижить жертву» и «как подавить силу воли» и описания последствий, в письме была схема рисунка-построения, в которую предполагалось заманить вампира, чтобы лишить его возможности пользоваться дисциплинами. Не то чтобы я планировал воплотить инструкцию в жизнь, но выглядело это довольно привлекательно, за исключением, пожалуй, двух моментов. Построение предполагалось чертить кровью потенциальной жертвы, а после ритуала в ауре появлялись черные полосы, позволяющие вычислить любителя понизить свое поколение таким простым и бесхитростным способом. Конечно, существовали артефакты, позволяющие скрыть этот досадный недостаток — и они перечислялись в письме, но ни об одном из них я даже не слышал.

Самое печальное во всем этом было то, что спросить Шерифа или Хабарова, да вообще любого сородича я не мог, а мои «друзья» из Шабаша не пожелали дать мне более полную информацию, да и связаться с ними я пока не мог. Поэтому я дождался, пока листок снова побелеет и спрятал его в сейф до лучших времен.

***

Ночи тянулись медленно, зато стали значительно длиннее — можно было не опасаться, что рассвет застанет в четыре утра. Шериф не появлялся; смерть девушки в моем клубе повесили на очередных пойманных на кладбище выгребков. От Бу тоже не было вестей. Я почти привык к спокойной жизни.

— Егор Васильевич, к вам посетительница, — отрапортовала секретарша. Я планировал расширяться, и последние несколько недель потратил на оптимизацию расходов и поиск еще одного помещения, поэтому ничуть не удивился позднему гостю.

— Пусть войдет, — ответил я, не поднимая головы от бумаг.

— Ну здравствуйте, Егор Васильевич, — сказал до боли знакомый голос, и я оторвался от очередного коммерческого предложения.

— Здравствуйте, — я помедлил, потому что так и не вспомнил ее имени. Говорила ли она его? — Чем могу быть полезен?

Ласомбра из темницы закрыла за собой дверь и уселась в кресло напротив.

Ее явно подлечили и залатали, да так, что я едва узнал ее — только голос остался неизменным. Стоило отметить, что в первую нашу встречу она выглядела намного хуже, даже если не брать в расчет многочасовые пытки. Видимо, над внешностью поработали цимисхи.

— Я пришла, чтобы передать вещь, — ответила она, окинув меня презрительным взглядом.

Наверное, она ожидала, что я спрошу о том, что это за вещь, или как-то поддержу диалог, но я промолчал. Прогипнотизировав меня минуты две, она достала из-под рубашки металлическую цепочку с небольшим каменным шариком на ней и, подойдя к столу, бросила ее передо мной. Туда же лег запечатанный конверт.

—Спасибо, — машинально ответил я. Как ее пропустила охрана? С другой стороны, они не обязаны знать всех вампиров в лицо, а учитывая то, как над ней поработали…

— На здоровье, — процедила она и вышла из кабинета, хлопнув дверью.

Почему послали именно ее?

Я терпеть не мог получать одни вопросы без ответов.

Цепочка была стальной, а не серебряной, как мне показалось сначала. Умный ход — некоторые вампиры не любили серебро, почти как оборотни. Шарик из камня с просверленной посередине дыркой был молочно-белым, матовым. Я взял его в руки и меня озарило.

Достав листок из сейфа, я капнул на него своей крови — точно, в списке артефактов, скрывающих полосы диаблери в ауре, значился вот такой же «камень чистоты». Я надел цепочку и спрятал ее под одежду.

Я разрезал конверт. Такой же пустой лист… Но я уже был научен. Кровь впиталась мгновенно, проявив текст послания:

«Егор, для тебя есть задание. Через сутки с тобой свяжутся, чтобы прояснить детали и передать кое-какие артефакты. Никуда не уезжай из клуба».

Подписи не было, но я и так прекрасно знал, от кого это письмо.

Я бросил бумагу в камин.

Кажется, мне скоро придется попробовать на вкус чью-то душу.

Глава 22. Все рушится.

Следующей ночью я был, как на иголках. Не находя себе места, я мерил шагами кабинет, периодически подливая крови в бокал. Ровно в ту минуту, когда вчера появилась ласомбра, в дверь постучали.

На пороге стоял курьер почтовой службы в форме. В руках он держал самый обычный планшет и коробку с логотипом.

— Егор Васильевич Ковалевский? — прогнусавил он.

— Он самый, — кивнул я.

— Распишитесь в получении, — он протянул мне ручку и планшет. Я начал выводить подпись, и почувствовал неприятный укол в руку. Чертовы артефакты! Курьер ухмыльнулся, увидев, как я поморщился.

— Благодарю, — он забрал ручку и передал мне посылку, — Доброй ночи.

Я закрыл дверь, поставил коробку на стол. Еще минут пять я не мог найти в себе силы открыть ее.

Наконец я пересилил собственное слабоволие и взялся за нож.

Внутри коробки я обнаружил аккуратно упакованные приспособления для того, чтобы нарисовать построение захвата, несколько переливающихся стеклянных шаров диаметром в пару сантиметров непонятного назначения, две тонкие металлические цепочки и еще одно письмо.

Я капнул кровью на бумагу и принялся читать.

«Шабашу стало известно, что через неделю в домене Альберта, примогена Вентру, будет проводиться ежегодная ассамблея, на которую приглашены все принадлежащие к клану», гласило письмо,

Ого, а я и не в курсе был. Интересно, почему?

«Задача исполнителя — пробраться на место проведения ассамблеи заранее и начертить построение-ловушку в закрытом от посторонних глаз помещении. Активация построения происходит при помещении артефакта в центр и произнесении следующих слов».

Дальше шел текст на латыни в три строчки с заботливо подписанной транскрипцией.

«Построение удерживает одного вампира в течение 30 минут, после чего его необходимо обновить. Удержание вампира включает в себя блокировку всех его способностей. Одно построение можно использовать бесконечное количество раз, пока не нарушен контур и есть артефакты для активации. Входя в контур для взаимодействия с пойманным вампиром, наденьте браслеты».

Ага, понятно, зачем нужны эти шарики и цепочки.

«Активацию построения можно прервать только снаружи следующей комбинацией».

Снова текст на латыни. «Целью диаблери для исполнителя является Адриан Ростов, вентру».

Прочитав эти слова, я упал в кресло. Мне предлагалось — нет, мне приказывали — сожрать собственного сира.

Это обстоятельство мне не нравилось со всех сторон. Я бы мог тайно предупредить его и попросить уехать из города — но Шабаш никогда не поверит в то, что я к этому не причастен, а значит, мне несдобровать.

С другой стороны, ничего, кроме проблем, он в последнее время не приносил. Все ведь началось с того, что я искал деньги, чтобы он мог вложиться в предприятие Пентекса. Если бы не он, сидел бы я сейчас спокойно, а не лежал между молотом Шабаша и наковальней Камарильи.

Ярость охватила меня на секунду, но я быстро успокоился. Да, сир много сделал для меня, но он же никак не влиял на тех, кто задирал и подначивал его детей в Элизиуме. Он не обезопасил меня от Пентекса…Я вспомнил, с каким обожанием птенцы смотрели на своих сиров, и не чувствовал ничего подобного. Это было удивительно, но мне некогда было думать о природе этих чувств.

Я дочитал письмо, в котором говорилось, что построение не исчезнет само — для этого необходимо капнуть на него собственной кровью после проведения ритуала. Также упоминалось, что тело вампира рассыпется в прах после диаблери только если он достаточно стар, так что следует подумать над этим.

Нужно было разработать план — а для этого следовало съездить в Элизиум.

Я собрался очень быстро и уже через полчаса был на месте.

— А, как славно, что вы прибыли, не придется гонять курьера, — сказал мне Хранитель на входе, — Ваше приглашение на ассамблею, — он протянул мне черный конверт с символом Вентру на печати.

— Благодарю, — кивнул я.

— Егор, как замечательно, что ты приехал, — раздался из-за спины знакомый голос. Усилием воли сдержав дрожь, я обернулся.

— Адриан, доброй ночи.

Мой сир выглядел прекрасно — как и всегда — и был в особенно хорошем расположении духа. С тех пор, как с Альберта сняли все обвинения, его положение в клане восстановилось, и теперь он на пару со своим сиром-примогеном расправлялся над теми, кто посмел усомниться в их непогрешимости.

— Я как раз получил приглашение, — я помахал конвертом, — и хотел предложить свои услуги.

— Мы как раз хотели тебя попросить, — он подчеркнул голосом это слово так, что я понял, что от этой просьбы отказаться не выйдет, — Заняться программой. Зал будет тот же, что и в прошлом году, — он назвал банкетный комплекс, в три раза превосходящий по размерам мой клуб, — Он уже оформлен, кровь подвезут тремеры, но вот все группы тореадоров, которые мы хотели нанять, в настоящее время заняты — и не соглашаются возвращаться ни за какие деньги. Мы потеряли много времени со всеми этими событиями, и теперь тебе придется придумать, чем развлекать гостей.

— Отлично, у меня в клубе как раз выступает труппа тореадоров, думаю, они не откажут мне. Пожалуй, я заеду туда на днях — осмотреть аппаратуру и прикинуть, сколько сородичей влезут в гримерку.

«И нарисовать заранее построение где-нибудь в коридоре или комнате отдыха», — подумал я про себя.

Адриан улыбнулся, демонстрируя белоснежные клыки.

— Отлично, значит, договорились.

Я вернулся в клуб и попросил пригласить к себе Матильду после выступления.

В конверте, который я не стал вскрывать сразу, оказалось именное — какая честь! — приглашение, отпечатанное серебром на бархатной бумаге. «Снова надевать смокинг, хорошо, что я сшил сразу два — после прошлого мероприятия от первого остались одни рваные тряпки».

Матильда влетела в кабинет, как маленький ураган. Плюхнулась на диван и бецеремонно налила в стакан кровь из графина.

— Что же вы не дали мне за вами поухаживать, — посетовал я.

— Я взрослая самостоятельная женщина, — ухмыльнулась она, — Выкладывайте, что у вас там.

— Через неделю будет ассамблея Вентру, — я помахал приглашением, которое все еще держал в руках, — И мне выпала часть подбирать развлекательную программу. Я хотел бы, чтобы ее организовали вы и ваша труппа.

Глаза Матильды на мгновение расширились, а губы беззвучно зашевелились, подсчитывая потенциальную прибыль. Я молчал.

— Пятьсот тысяч, — наконец выдала она.

Ого, а я ожидал не меньше миллиона.

— По рукам, — согласился я, понимая, что предполагалось, что всю сумму оплачу я из своего кармана. Матильда скривилась — поняла, что продешевила, но изменить ценник она уже не могла.

— Нам необходимо съездить туда, где будет проходить ассамблея, — деловито начала она, — Возможно, придется прикупить что-то из реквизита, сами понимаете, — она посмотрела на меня так, что я понял, что она не простит мне заниженный ценник, и я разорюсь на костюмах, реквизите и двойной накрутке на все это. Мне было уже все равно.

— Любой каприз, — елейно улыбнулся я, подливая ей крови в бокал, — Предлагаю завтра съездить вместе. Заодно сможете сразу передать мне список реквизита.

— Договорились, — она выпила кровь залпом и вскочила с дивана, — Мне пора. До завтра!

Танцовщица умчалась с той же скоростью, а я, приказав, чтобы меня никто не тревожил, достал листы бумаги и начал тренироваться в начертании построения.

***

Я помог Матильде выйти из авто и приказал водителю ждать нас. Из второй машины, ехавшая следом, вылезли техники труппы.

— Предлагаю пройти в главный зал, — я взял Матильду под руку, — Вы осмотритесь, а я пока побеседую с управляющим.

Пока техники прикидывали, что им потребуется для шоу, я облазил все помещения комплекса. В зал вели четыре двери — одна главная, выходящая на лестничную площадку — оттуда начиналась широкая лестница вниз к входу. Вторая — арка, ведущая в коридор и дальше на кухню, для официантов. Третья за небольшой сценой, скрытая кулисами, для выступающих. Четвертая дверь вела в просторный коридор, из которого можно было попасть в уборные, курилку и три изолированные комнаты.

Эти комнаты интересовали меня больше всего. Они закрывались изнутри на ключ, а их завешенные бархатными портьерами окна выходили на глухую бетонную стену. На плане они именовались «помещениями для отдыха», и было очевидно, что подразумевалось под «отдыхом». В середине каждой комнаты на мягком ковре стоял роскошный, мягкий и широкий диван, тут же были два кресла, повернуты к электрокамину, с непременной шкурой перед ним. Стены были обиты темным деревом. Несколько ламп давали приглушенный свет, и вся комната была погружена в приятный полумрак. Предположение, что создатели позаботились о достаточной звукоизоляции, я проверил, включив громкую музыку на телефоне и закрыв дверь снаружи. В коридоре не было слышно ничего, да и в самой комнате мягкие и пористые материалы поглощали значительное количество звуков. Камер в комнатах не было — или они были очень качественно запрятаны.

Вчера вечером я проверил, что построение работает даже в том случае, если накрыто чем-то толщиной до пяти сантиметров, поэтому я сдвинул диван в сторону и принялся за чертеж.

Через полчаса мне удалось активировать построение. Убедившись, что я знаю, куда класть шар — он и будет моей приманкой — я привел комнату в надлежащий вид и закрыл ее на ключ снаружи. Ключ я забрал с собой.

Матильда уже закончила осмотр, и сейчас быстро-быстро записывала требования к реквизиту. Я обрадовался, что успел все сделать и меня не стали искать.

— Отличный зал, — похвалила она, протягивая мне листочек, — Вы даже не очень разоритесь.

Я хмыкнул, пробегаясь глазами по необходимым покупкам. В целом, ничего особенного там не было.

— О, а вот и наш массовик-затейник, — снова услышал я голос сира за спиной, — Альберт, вы ведь уже знакомы?

Примоген Вентру пристально посмотрел на меня, но никак не показал своих истинных чувств.

— Да, мы знакомы, — ответил он ровно.

— Позвольте представить организатора представления и главу выступающей труппы Матильду, — я попытался сгладить напряжение, сменив тему, — Она расскажет вам подробности, если хотите.

Матильда сделала реверанс.

— Для меня будет честью выступать на ассамблее, господа, — проворковала она.

Пока Адриан задавал ей вопросы о выступлении, я сделал вид, что весьма занят изучением списка, который она мне передала. Альберт демонстрировал, что внимательно слушает диалог, но сам то и дело косился в мою сторону.

— К сожалению, мне пора, — прервал я Матильду, увлеченно вещающую о своем любимом деле, — Иначе я не успею приобрести все это.

Для убедительности я помахал листочком.

— Да, можешь идти, — покровительственно произнес Адриан.

Я сел в машину, мысленно моля всех богов о том, чтобы у управляющего не нашлось запасного ключа, и чтобы никто не обнаружил построение под ковром.

***

Настала ночь ассамблеи.

Я стоял перед зеркалом, изучая свое отражение. Внешне я ничуть не изменился — вампиры не стареют, и шрамов у них не остается — но глаза стали как будто капельку темнее. Отогнав от себя дурные мысли, я еще раз повторил последовательность ритуала и тексты на латыни.

Когда я приехал на ассамблею, шоу было уже в разгаре. Вися на лентах и обручах под потолком, тореадоры исполняли такие трюки, что у меня зарябило в глазах. Музыка и разговоры сливались в один гул. По пути в глубь зала, где были примоген и мой сир, я успел поздороваться со всеми знакомыми и услышал свежие сплетни. Ничего нового.

Я поклонился примогену, и сделал знак сиру, что у меня есть для него новости.

— Давай через полчаса ты ко мне подойдешь и мы их обсудим, — наклоняясь ко мне, сказал он, — И найди пока какое-нибудь место потише.

Я кивнул, показывая, что все понял.

Следующие полчаса тянулись, как вечность. Я не находил себе места, но старался не привлекать внимания. Наконец, я поймал глазами взгляд Адриана — он кивнул. Я показал ему на дверь, ведущую в коридор с комнатами. Он поднял три пальца — это значило, что он будет через три минуты. Я кивнул и направился в комнату, сжимая в кармане ключ и шарик.

Дверь была все еще закрыта. Я отпер ее, быстро проверил построение под ковром — все было на месте. Положив шарик в центр, я успел ровно к приходу Адриана.

— А здесь мило, — оглядывая комнату, сказал он, — Так что ты мне там хотел рассказать? Кстати говоря, князь обещал приехать — он ведь тоже Вентру — только через пару часов, не раньше.

Он уселся на диван. Одним движением руки я запер дверь на ключ и начал произносить текст активации. Построение засветилось. Адриан занервничал:

— Что происходит? — пока еще ровным голосом спросил он, — Егор, объяснись!

Он попытался вскочить с дивана, но не смог пошевелиться.

Я закончил проговаривать заклинание. Построение светилось сильно, пробиваясь даже через толстый ворс ковра. В комнате стало холодно.

Адриан сидел, словно приколоченный. Он еле шевелил губами, на лице застыла маска паники.

Я проверил браслеты и вошел в круг.

Обескровить сира было проще простого, а вот с высасыванием души пришлось потрудиться. Даже будучи обездвиженным, он сопротивлялся своей окончательной смерти, но построение делало свое дело, и наконец я победил его волю.

Тело в моих руках начало рассыпаться, оставляя на руках жирный след. Я не видел этого и не чувствовал — меня полностью поглотило оргазматическое чувство и ощущение невероятного насыщения. Когда я пришел в себя, на моих коленях сиротливо лежал смокинг, мятый и весь в пыли.

За спиной послышались хлопки. Я обернулся — у распахнутого окна стояли Бу и архиепископ, и делали вид, что аплодируют мне.

— Поздравляю с боевым крещением, — сказал архиепископ, — А теперь иди и приведи сюда примогена.

Я поднялся на дрожащих ногах.

Архиепископ вынул из кармана шарик — такой же, как был у меня.

— Слушаюсь, — я отпер дверь и вышел в коридор. Нужно было привести себя в порядок — я зашел в уборную и столкнулся нос к носу с примогеном.

— Там такое случилось, такое, — затараторил я, понимая, что судьба в кои-то веки повернулась ко мне лицом, — Это очень важно! Адриан, он…Вам надо пойти за мной!

Я схватил его за рукав и потащил в комнату. К моему удивлению, он не особо сопротивлялся, хоть и пытался выяснить, что же случилось.

Я втолкнул его в комнату и захлопнул дверь.

— И что это значит? — строго спросил он, созерцая смятый смокинг на диване, — Я требую объяснений!

Он шагнул к дивану, намереваясь поднять одежду и попадая в круг построения. Откуда-то из темноты зазвучали слова на латыни.

— О Каин, — вырвалось у примогена.

— Знаешь, дорогой, я вообще не люблю, когда кто-то не выполняет свои обещания, — архиепископ появился из тени, — Но когда меня пытается обмануть камарильский шакал, я просто в ярость прихожу.

Он шагнул в круг к обездвиженному примогену и схватил его за горло. Тот выглядел крайне напуганным.

— Я… не мог… — прохрипел он, сопротивляясь силе построения.

— И не сможешь больше, — архиепископ впился клыками в артерию. В отличие от Адриана, примоген мог хотя бы немного шевелиться, но этого все равно было недостаточно. Я, как завороженный, наблюдал за диаблери.

Наконец архиепископ закончил. Мне казалось, что прошла вечность — почему никто не начал нас искать? Примоген Вентру рассыпался прахом, а тот, кто пожрал его, плотоядно облизнулся.

— И так будет с каждым, кто предаст Шабаш, — произнес он, отряхиваясь от праха, — Тебе ведь понравилось?

— Д-да, — ответил я, понимая, что именно согласия от меня ожидают сейчас.

— Вот и славно, — он пристально посмотрел на меня, потом отвел взгляд и сказал, — В зале сейчас весело — не ходи туда. Мы свяжемся с тобой тогда, когда будет необходимо.

Я выглянул в коридор — оттуда просматривался зал, если дверь была открыта. То, что архиепископ назвал «весело», оказалось бойней.

Вентру отбивались, как могли, но против нескольких шабашитских стай у них было только количественное преимущество, но никак не качественное. Я последовал совету и не стал туда лезть, вернувшись в комнату. Там, конечно же, уже никого не было.

Я стер построение, свернул смокинги и выкинул их в окно. Вылез сам. Со второго этажа было невысоко прыгать — для вампира, конечно же. Я повис на руках на подоконнике, и легко соскользнул вниз. Забрал одежду, огляделся — для того, чтобы попасть на парковку к машинам, мне нужно было обойти здание слева или справа.

У водителя, который ждал меня в авто, было перерезано горло — как и у всех остальных, кто остался здесь. Я вытащил труп из машины и положил его в багажник. Оставлять его здесь я не хотел.

Издалека послышались звуки сирен. Я завел машину и поехал в противоположном направлении.

Приказав охране разобраться с трупом в багажнике, я заперся в своем кабинете, переоделся и сложил все артефакты обратно в коробку. Подумал, и сунул коробку в сейф.

Князь должен был приехать как раз к тому моменту, когда я сваливал — если его не предупредили, конечно же. Или приехать, даже если предупредили — во всеоружии, с Шерифом и свитой.

Меня ощутимо потряхивало, казалось, что я погрузился во тьму и она душит меня.

Сейчас, анализируя события, я понял, что мне нужно было поучаствовать в потасовке, иначе для всех я исчез внезапно вместе с сиром и примогеном, и сбежал, как трус. Это не вязалось с моим образом, но с другой стороны, кто бы меня стал осуждать.

У меня осталась слабая надежда на то, что Шабаш меня прикроет — в конце концов, не каждую ночь архиепископ питается примогенами.

До самого утра меня никто не беспокоил, хоть я и опасался, что ко мне нагрянет шериф. Я лег спать с тяжелым сердцем. Эта ночь что-то поменяла во мне — я чувствовал это, но не мог осознать полностью.

***

— Доброй ночи, Константин Павлович, — он любезно улыбнулся и показал рукой на кресло напротив, — Располагайтесь.

— Доброй ночи, Всеволод Вячеславович, — гость сел и с видимым наслаждением вытянул ноги, словно до этого он шел много километров пешком.

— Как продвигаются наши дела?

— Я почти не удивлен, что это ваши догадки оказались истинными. У него действительно иммунитет к узам, и ритуал с Адрианом только подтверждает мои подозрения. Кстати, вы так и не сказали, что в итоге получилось после.

— Скрытое диаблери в ауре, — хозяин поместья разлил кровь по хрустальным кубкам.

— Надо же, одни сюрпризы, — Шериф отпил из протянутого бокала.

— Не жалеете, что ввязались в эту авантюру? — архиепископ позволил себе приподнять уголок рта, обозначив улыбку.

— Ничуть, я ведь уже давно говорил, как меня достали эти напыщенные уроды. Я вижу, что вас вполне устроил мой агент?

— Да, его информация и влияние на нашего подопытного весьма помогли всей операции. Вам удалось завербовать Владимира Олеговича?

— Мы работаем над этим, — уклончиво ответил Шериф, — Теперь, когда в клане Вентру полный раздрай, Князь пустит большую часть сил на урегулирование конфликта, а это позволит нам провернуть несколько операций.

— Превосходно, — архиепископ допил кровь и поставил бокал на столик, — Значит самое время связаться с Пентексом.