Мир Сурка

Пора на юг

Первый день прошёл неожиданно для всех. Мало кто понял, что произошло.

Это было начало ноября. Праздники прошли, школьные каникулы закончились. Люди встали утром и пошли по своим делам.

Алексей Колесников собирался купить горящую путёвку в Египет. Так уж получилось, что этот год выдался богатым на события: он развелся, а сейчас фактически ушёл со старой работы. Можно сказать — не совсем ушёл. Просто фирма расформировывалась из-за ссоры учредителей. Но с последнего заказа он получил хорошие деньги и ушёл в отпуск. Учредители создавали новые конторы и каждый тянул его к себе. Но Алексей пока не дал никакого ответа. Он просто хотел отдохнуть.

Вчера он позвонил в «магазин горящих путёвок», выяснил примерные даты и цену и договорился поехать сегодня.

Он встал, как в выходной, около десяти утра, повалявшись в постели. Когда готовишь себе примерно одинаковый завтрак, можно не заметить изменений. И он не заметил. Не спеша поел, собрался и поехал. Машину он заводить не стал. Она использовалась в основном по работе и всегда была завалена каким-то инструментом и материалами. Старенький «Пассат» универсал стоял во дворе. А новую машину забрала себе жена. В принципе — легко отделался. Они особо ничего, кроме машины, не делили.

Алексей дошёл до остановки на Петербургском шоссе, где столпилось неожиданно много студентов с ЛГУ.

— Что это вас так много? — спросил Колесников у парня, который курил дальше от остановки.

— Да фигня какая-то. С парами что-то напутали. Народ отпустили в общем.

— А маршруток или автобуса давно не было?

— Да вот, ходят как-то странно.

Алексей пожал плечами. И подумал, что, может, всё-таки стоило ехать на машине. Просто не хотелось искать парковку. Да и на автобусе тут ехать всего пятнадцать минут. Кроме того, вдруг ему захочется зайти в бар и выпить немного после покупки путёвки.

Ожидание транспорта затянулось на десять минут. Серое петербургское небо нависало над остановкой. Студенты о чём-то трепались, ржали. Колесникову вспомнилась молодость, когда он также ходил в институт. Но ему было проще: он учился в соседнем «сельхозе», а жил там, где и сейчас.

Наконец пришла забитая маршрутка, которую большинство студентов игнорировали — у них были проездные. Алексей с трудом втиснулся в заднюю дверь и передал мелочь водителю.

— Чего такое случилось? Вроде день? Откуда столько народу? — спросил он мужчину со ступеньки выше, которого подпирал.

— Да хз. Сегодня день вообще какой-то странный.

Переполненная маршрутка благополучно доехала до Купчино. И люди утекли в метро. Но Колесникову в метро было не нужно. Он пошёл в торговый комплекс, где располагался «магазин горящих путёвок». Ну как магазин? Офис просто.

Подойдя вплотную к двери офиса, Колесников услышал громкие голоса. Кажется, внутри кто-то ругался.

— Верните нам наши деньги! — кричала женщина.

— Какого чёрта, самолёта сегодня не было! Мы как дураки приехали ночью, прождали! — продолжил мужской голос.

— Давайте мы не будем кричать. Покажите ваши билеты, пожалуйста! — ответил твёрдый, но не истеричный голос девушки, с которой Алексей говорил вчера.

— Вот! Смотрите!

Послышался шелест бумаги.

— Да. У вас действительно билет на седьмое…

Фатальная ошибка

— Стоп, но сегодня же шестое! — раздался голос другой женщины-менеджера.

— В смысле — шестое? — громко завопила недовольная клиентка.

— Ой, действительно, шестое. Получается, всё нормально. Вы просто перепутали день. Вот смотрите.

— Этого не может быть! — продолжала вопить клиентка.

По звуку мужчина стал ковыряться в одежде.

— Маша, блин, действительно сегодня шестое. Вот смотри, у меня на телефоне.

— Это какая-то ерунда! Не может быть! — не унималась женщина.

— Извините! Мы ошиблись! — сказал мужчина.

Колесников едва успел увернуться от двери. Из кабинета вылетела пара среднего возраста. Лица обоих были красные от волнения. Мужик буквально тянул женщину за собой. Они быстро ушли в сторону лифта.

Колесников ухмыльнулся и вспомнил закидоны своей бывшей жены.

— Здравствуйте, я вчера вам звонил насчёт тура в Египет. Алексей.

Девушка, сидевшая за правым от двери столом, внимательно на него посмотрела, будто о чём-то вспоминая.

— Ага. Да, я помню. Я вчера даже записала тут где-то варианты на листочки. Да, присаживайтесь.

Она стала ковыряться в своих бумажках. Но ничего не нашла.

— Ничего не понимаю. Точно помню, что прямо вот тут его положила. Ну ладно, давайте заново посмотрю.

Она немного передвинула монитор так, чтобы Колесникову стало видно.

На нужные даты появились несколько отелей. Картинки были красивые. Впрочем, и сама менеджер тоже. Алексей переводил взгляд то на её грудь, то на фото отелей.

Остановились на четырёхзвездочном отеле.

— Ну, что будем оформлять? — спросила девушка.

Алексей отвлекся от внешности менеджера и поднял глаза вверх. Что-то его настораживало.

— А почему путаница с билетами возникла, как вы думаете?

Девушка нервно хихикнула.

— Я даже не знаю, но мне кажется, они сами ошиблись.

В этот момент раздался звонок. Трубку взяла вторая сотрудница.

— Да… нет… да… я вас понимаю… это какая-то ошибка… посмотрите, пожалуйста, ваш билет — на какое он число… да, а сегодня шестое, а не седьмое!

Алексей и девушка внимательно смотрели на вторую сотрудницу, пока она говорила по телефону.

Когда разговор закончился, та удивлённо взглянула на настенный календарь.

— Но ведь сегодня шестое! Прикинь — уже второй случай. Народ с ума посходил!

— Может, это ошибка в документах? — предположил Колесников.

Девушка пожала плечами.

— Знаете, отель мне нравится, но я пока подумаю.

— Ну как знаете. Просто у них предложение может уйти. Вам решать.

Рандеву с фокусами

Колесников попрощался и вышел. Его путь лежал в соседний корпус, где находился бар. По пути он прошёлся мимо привычных витрин — часть магазинов была закрыта.

Алексей дошёл до бара. Тот оказался открытым и почти пустым.

Он сел за столик в углу. К нему подошла официантка и положила алкогольное меню.

— К сожалению, у нас сегодня нет повара. Поэтому только алкоголь или готовые закуски — типа чипсов.

— А что с поваром?

— Один говорит, что сегодня не его смена. И второй говорит, что не его смена. В общем, трындец.

Колесников заказал вишнёвое. Пиво вскоре принесли.

— Я так и не поняла: сегодня седьмое или шестое? — спросила официантка у бармена, когда вернулась к стойке.

— Не спрашивай. Я хз.

— А, действительно, — подумал Алексей, — сегодня шестое или седьмое? Как-то странно.

Он достал телефон. На нём отображалось шестое.

— Шестое вроде… — про себя буркнул он.

Колесников открыл журнал звонков. Пятого их было несколько: сыну, маме, по работе — один из соучредителей уговаривал его идти к нему, ещё приятель звонил.

— Так, стоп. А где звонок в турфирму? Он что не записался в журнале? Так…, это даже интересно.

Допив пиво, Алексей расплатился и решил вернуться в офис турфирмы.

— И снова здравствуйте. Решили всё-таки купить путёвку? — девушка широко, но нервно улыбнулась.

Вторая сидела и немигающим взглядом смотрела на настенный календарь.

— Пока не решил. Но у меня вопрос: вот я вчера вам звонил. У вас звонок отобразился? Я посмотрел у себя в телефоне, а его нет.

Вторая девушка нервно засмеялась и передала телефон.

— Какой у вас номер? Можно поискать.

Колесников назвал номер. И первая девушка стала ковыряться в меню, то и дело сбрасывая звонки.

— Да-да, лучше не отвечай, — как бы поддерживая её решение, сказала вторая.

— Знаете, — сказала первая, — я не нашла ваш номер. Ничего не понимаю.

— Катя, да это просто писец! Уже тридцать звонков за сегодня. Там ещё едут ругаться с нами… Я лучше пойду домой, нафиг.

Алексей задумчиво постучал пальцами по столу.

— А… пойдёте в бар? Я угощаю.

Девушки переглянулись, оценивая Колесникова и ситуацию.

— А пошли.

— Валим!

— Я тут знаю один — через дорогу, — сказала Катя.

— Главное, чтобы там был повар. А то тут зашёл, а он работу не вышел, говорит, не его смена.

— Мир сошёл с ума, — сказала Катя.

Пока девушки одевали куртки, рабочий телефон не унимался. Они закрыли офис и быстро пошли служебной лестницей, едва не столкнувшись с очередным разъярённым клиентом.

Компания быстро дошла до бара на противоположной стороне Балканской площади и заказала пиво и закуски.

— А как же начальство? — наконец спросил Алексей.

— Вика, ты как? — спросила Катя у второй сотрудницы.

— Я и есть начальство. Начальство даёт добро. — С этими словами Вика выпила сразу полкружки пива.

Вика вышла из строя первой. Катя заказала ей такси. А они продолжали сидеть ещё долго. Говорить о том, о сем. Катя могла рассказать про разные страны, а Алексей — про много чего и в разных сферах. Человек он был начитанный.

Уже к вечеру Катя созрела.

— Слушай, я сейчас в стрессе. Не хочу думать. Давай решай сам. К тебе или ко мне?

— А ты где живёшь?

— На Комменде.

— А я — в Пушкине.

— Значит — к тебе…

Далее всё было великолепно — кроме одного. На утро Кати не оказалось. Ну, то есть — совсем не оказалось, как будто её не было вовсе. Не нащупав девушку в постели, Колесников встал, обыскал квартиру и удивлённо застыл перед окном. За окном всё ещё нависало серое небо. Бесконечная мрачная петербургская осень. Это мог быть любой день осени, весны, зимы. А лето бы отличалось только наличием зелёной листвы.

Колесников снял блокировку с экрана телефона. Телефон показывал, что сегодня было шестое…

Мама, мы все сошли с ума

Алексей продолжал стоять у окна, глядя то на свинцовое небо, то на экран телефона.

— Итак, сегодня опять шестое. Либо сегодня действительно шестое, либо заглючила глобальная система определения времени, например. И телефон синхронизировался с ней. Но тогда почему пропала Катя? Следов никаких не осталось. Допустим, она ушла незаметно… но… почему дверь закрыта изнутри на засов? Она что, выпрыгнула в окно с пятого этажа? Нет, бред. То есть сегодня опять шестое? То есть мы попали в День Сурка? Причём все?!

Колесников набрал телефон мамы.

— Привет, Лешик. Ты видел, что по ящику показывают?!

— Нет, ты же знаешь, я сам его почти не смотрю. Это жена смотрела.

— Там уже третий день одно и то же показывают. Ну не совсем одно и то же. В новостях вроде иногда разное говорят. А фильмы — одни и те же. У них там что заело?

— Тут, мам, странное творится. Я сам не могу понять.

Колесников рассказал про турагенство.

— Ох, ты черт! Вот ведь дела! И у них заело. Может, мы все в День Сурка попали?

— Может и так, мам. А вообще у тебя всё нормально?

— Да, всё нормально. Только вот смотреть нечего по ТВ!

— Ну если что — звони сразу…

Закончив разговор с мамой, Алексей подумал, что делать дальше. Ради интереса он набрал номер турагенства, но там не отвечали. Что не удивительно.

— А попробую я туда съездить.

На этом раз Алексей поехал на машине. Кажется, с общественным транспортом стало ещё хуже. По пути на остановках собиралось много людей. Впрочем, одну маршрутку по пути он встретил.

Оставив машину на стоянке на Балканской площади, он пошёл в офис. Машин на площади оказалось меньше привычного. Сразу же обнаружилось, что часть входов в комплекс закрыта. Пришлось идти по улице до входа ближе к метро. Магазинов внутри ТЦ было закрыто ещё больше, чем вчера. Лифт и эскалаторы не работали. Колесников поднялся по неработающим эскалаторам на самый верх, где был офисный этаж. Там он увидел скопившихся людей и двоих охранников. Охранники выглядели помятыми и сонными — или пьяными.

Примерно семеро или больше клиентов турфирмы, среди которых была вчерашняя парочка, орали на охранников. Те кричали в ответ, что это взлом частной собственности и всё такое.

Один из здоровых мужиков стал толкать охранника. Началась потасовка.

Алексей осторожно протиснулся мимо дерущейся кучки и подошёл к двери турагентства. Дверь оказалась открытой. Замок выломан.

Внутри были разбросаны документы и перевёрнута часть мебели. Колесников поискал какие-то визитки. Но личных телефонов на них не было. Впрочем, на одном из документов он нашёл телефон с ФИО — Екатерина Андреевна Ерофеева. Сфотографировал номер и вышел.

Драка была в полном разгаре.

— Жорик, вызывай полицию! — крикнул в рацию толстый охранник, прежде чем рацию выбили из рук, и она улетела вниз в проём.

— О, а я вас помню: вы тоже пострадали от этих мошенников? — спросила вчерашняя клиентка, заметив Колесникова.

В это время её мужик душил второго тощего охранника.

— Я… э-э-э… не совсем. Я хотел купить тур…

— Да вы что, не в коем случае. Это мошенники.

— Спасибо, я уже понял.

Колесников юркнул на неработающий эскалатор и побежал вниз. Он быстро ретировался из комплекса и пошёл на стоянку. Полицию, впрочем, не встретил. Хотя пост находился по пути. Но, кажется, он был закрыт.

Алексей сел в машину и включил радио.

— Наши радиослушатели жалуются, что мы крутим одно и то же уже третий день. Дорогие радиослушатели, это не я, а программа. Но постараюсь разобраться и ставить вручную песни.

Заиграла какая-то колбаса. Колесников переключил на более мелодичный канал.

Тем временем с небесного свинца стал моросить ноябрьский дождь. Алексей включил дворники.

— Вот же дела… Но почему ноябрь? Почему День Сурка не начался в июле?

Он посмотрел на номер Кати, запомнил его, соотнеся с датами и цифрами, которые помнил по умолчанию. Ведь возможно, завтра его придётся опять вспоминать или ехать сюда в офис.

Алексей сделал вызов несколько раз. Номер не отвечал. Видимо, она боялась, что это разъярённые клиенты.

Он послал сообщение:

«Это Алексей».

Через пару минут Катя перезвонила сама.

— Фух, привет. Я уж сама думала, как тебе найти. Как тебе номер удалось найти?

— В офисе.

— Офигеть. Там кто-то есть?

— Нет. Только толпа клиентов, охранники. Внутри погром. Я нашёл твой телефон на одном из договоров.

— Офигеть… ты сейчас на машине?

— Да.

— Тогда приезжай ко мне на Коменду.

Колесников завёл машину. Навигатор показывал самый быстрый путь через ЗСД. Он по инерции переключил на поездку через центр. Пробок вроде не было.

Старенький «Пассат» быстро оказался на Витебском. И тут Алексея ждал сюрприз.

Мимо пронеслось несколько гонщиков. Словно они играли в «Нимфоспид». Ментовская машина шла следом. Но показалось, что она тоже играла «Нимфоспид». По пути он увидел достаточно много аварий. Пришлось держаться правой стороны и ехать очень осторожно.

Уже на Лиговском он увидел, как столкнулись две машины, которые пытались объехать пробку из нескольких трамваев по встречке внутри выделенной полосы. Красная «Мазда» врезалась в «Мерседес» и подпрыгнула. Уже на Литейном мосту его немного царапнул бешенный «Жигуль» и свалил. Колесников поначалу пытался догнать. Потом плюнул.

— Придётся красить, черт бы его… — пришла в голову первая мысль.

— Или не придётся? — пришла в голову вторая.

До «Коменды» он добрался больше чем за час, хотя пробок не было.

Уже, когда он нашёл стоянку у дома Кати, та позвонила и попросила купить вина и закуски.

Пришлось поискать открытый магазин. Нашлась «Пятёрочка», где стояла очередь. Работала всего одна касса. Поэтому Кате на двадцатый этаж он поднялся только через полчаса.

— Чего так долго? — сходу спросила она.

Катя уже успела накраситься и приодеться.

— Так ведь очереди, магазины не все работают, а в «Пятёрочке» всего одна касса работала.

Пока девушка раскалывала на столе еду, Колесников подошёл к окну, откуда открывался красивый вид на Питер. Свинцовое небо давило на дома. Шпиль Петропавловки скрывался в дымке.

— А если мы действительно попали в День Сурка? Это, получается, что теперь всегда будет ноябрь?

Поцеловать подушку

Колесников проснулся у себя дома посреди ночи. Почему не утром? Потому что за разговорами и вином прошло много времени. Катя не верила, что время зациклилось, и считала, что это какой-то глюк со всеми устройствами в мире, по типу как ждали в 2000-м глобальный компьютерный сбой. Её больше интересовало, что теперь будет с работой. Пару раз ей звонила Вика и жаловалась, что на неё наехало начальство.

В общем, пока дошло до секса, была уже глубокая ночь. И вот в момент, близкий к кульминации, Колесников хотел поцеловать Катю, но понял, что целует подушку. Словно ему сон приснился. Такие по молодости снились — просыпаешься на самом интересном месте. И полный облом.

Алексей встал с кровати, включил свет и посмотрел на мобильник. Было 2 часа 55 минут 6 ноября.

— Да что же за хрень! Вот же облом!

Тут же всплыла мысль взрослой опытной субличности:

— Значит, машину красить не нужно!

Колесников просидел в задумчивости ещё минут десять, потом принялся вспоминать телефон Кати.

Он набрал номер, девушка ответила сразу же.

— Леша, куда ты пропал? Я что, заснула?

— Я просто очнулся у себя дома, вот и всё.

— Это капец. Этого не может быть.

— Но ведь это произошло.

— Я не понимаю, как это происходит. Это что, какая-то телепортация, как в фантастике?

— Это не телепортация. Мы просто попадаем обратно в начало суток. Мне кажется, мы попали в День Сурка.

— Приезжай, мне страшно.

— Хорошо.

Колесников вздохнул, включил свет и стал нехотя одеваться. В теле чувствовалась усталость и клонило в сон. Ведь если подумать, он спал всего часа полтора, потому что вчера лёг где-то после часа ночи.

— Вчера? Хм, в настоящем физическом вчера, которое было для тела. Получается, для головы это было трое суток назад… или трое?

Алексей подумал, что, кажется, запутался. Ведь было же настоящее шестое ноября, которое самое первое. А это уже получается третье ненастоящее?

Он собрался минут за пятнадцать и вышел на лестничную клетку. Когда закрыл дверь, то обнаружил, что на общем балконе стоял пожилой сосед, дядя Петя, и курил. Может, тоже проснулся среди ночи?

Колесников заглянул на балкон.

— Доброй ночи.

— Да какая она добрая. Я анекдот вспомнил про наркомана. «Иди, сынок, поешь, а то уже третий день на балконе стоишь».

— Ну да, походу мы попали в День сурка.

— Я, ядрён батон, уже третьи сутки тут оказываюсь. Вот лёг спать, только глаза закрыл и в сон провалился, и потом опять глаза открываю — тут на балконе с сигаретой.

Сосед продолжал курить и смотреть куда-то в тёмное небо.

— Держись, дядя Петя.

Алексей пошёл вниз к машине. Тёмно-синий «пассат» стоял как раз под фонарём. Колесников, затаив дыхание, подошёл к правому борту машины в надежде увидеть вчерашнюю царапину. Или не увидеть?

Царапины не было!

Значит, можно ехать по платной трассе…

Он прогрел машину, составил маршрут через ЗСД и поехал.

Проверки на дорогах

На ночных дорогах машин было немного. Впрочем, опять встретились гонщики. И несколько аварий. Одна на Кольцевой недалеко от въезда на ЗСД. Несколько машин столкнулись. Стояла скорая. Алексей остановил машину после места аварии в том же ряду и вышел. Мимо пронёсся ещё один гонщик на спортивной машине. Скорость, наверное, была под 200.

— Нет, тут всё, — бородатый уставший медик пощупал пульс человека, который лежал на асфальте рядом с искореженной машиной.

— Хотели помочь? — спросил он Колесникова, когда поднял взгляд от погибшего.

— Не знаю, просто остановился.

— Будьте осторожны. Это какой-то кошмар. Люди с ума посходили.

— А вы были на смене, когда это всё началось?

— Да.

— То есть вы уже третьи сутки на смене?

— Получается…

Медик достал сигарету и закурил.

— Будете?

— Нет. Не курю.

— Правильно, здоровее будете.

Медик покурил несколько секунд, а потом резко развернулся и крикнул:

— Слышь, Кузьмич, мы уже третьи сутки на смене!

— Четвёртые, Романыч! — ответил водитель, стоявший у другой машины.

— Может, хватит? Давай по домам?

— А кто вместо нас?

— Не знаю. Мне уже пофиг. А вдруг это будет бесконечно.

Пока они говорили, мимо них пронеслось ещё несколько гонщиков. А в небе отчётливо раздался рёв реактивных двигателей. Вскоре стал виден заходящий на посадку самолёт.

— Получается, он уже третий день заходит на посадку.

— Ага, а кто-то мчится на машине в ночи. И не все вовремя реагируют. Автопилота у них нет, как на самолёте, — добавил медик.

— Поехали домой, Кузьмич.

— А как же эти? — Водитель указал на машины.

— Один умер, другие при смерти. Им осталось недолго. А завтра они снова тут поедут. Всё, я пас.

— А если завтра всё-таки наступит? — развёл руками водитель.

— А если нет… — ответил медик.

Колесников застыл, не зная, что ему предпринять. И тут позвонила Катя.

— Ты едешь? Я жду.

Алексей махнул рукой и пошёл. Впрочем, вид погибшего человека ещё долго оставался у него перед глазами. И неоднозначная ситуация с медиками.

Когда он подъехал к пункту оплаты ЗСД и уже было достал деньги, внутри никого не оказалось. Шлагбаум был открыт. Кажется, кто-то тоже ушёл домой, потому что надоело работать третью смену.

На следующем пункте оплаты образовалась пробка, потому что работал только один пункт пропуска. Счастливчики с транспондерами проезжали быстро. Алексей вначале подъехал в конец очереди. Но вдруг увидел, как чёрный джип выехал из очереди и поехал к соседнему проезду. Белая «королла» тоже сунулась за ним.

Алексей по наитию двинулся за ними.

Он опустил стекло, высунул голову наружу. И как раз увидел, как из джипа вылезли двое молодых парней и стали ломать шлагбаум, просто поднимая его кверху. Кажется, им это удавалось. Раздался треск.

— Что вы творите, уроды! Я вызову ментов! — с этим криком из работающей будки вылетела молодая блондинка.

— Да плевать! — крикнул один из парней и пошёл обратно в машину.

Второй на всякий случай придерживал сломанный шлагбаум, пока его подельник не вывел машину за линию. Второй тут же залез, и джип тут же рванул.

Со стороны очереди стали орать. Затем послышались звуки открывающихся дверей. Водители побежали ломать шлагбаум в своём проезде, а часть перестроилась за Колесниковым. Уже кто-то начал сигналить.

Девушка, сжав кулаки, закричала навзрыд:

— Да пошли вы все, заколебало! Я домой хочу. Я тут уже третью ночь…

Из белой «короллы» высунулся мужик и обратился к блондинке.

— Тебе куда? Подвезём!

— На Блюхера!

— Не по пути… да ладно, хрен с ним, садись. Мы никуда не торопимся.

Блондинка стёрла слёзы и села на заднее сиденье белой машины. Путь, наконец, освободился.

Все рванули вперёд. Последующие пункты оплаты оказались также сломанными. Если кто-то и сидел внутри освещённых кабинок, то уже ничего не предпринимал.

Когда Алексей уже подъезжал к дому Кати, она вдруг позвонила.

— Алло, слушай, а купи что-нибудь выпить и закусить. Вчерашнее-то пропало.

— Попробую найти ночники, — нехотя согласился Колесников.

Да, ну на фиг!

Примерно полчаса он ездил по округе, но все магазины оказались закрытыми. Надежда была на алкомаркеты, в которых продавали бутылки с открытыми пробками, и небольшие магазинчики с ушлыми торговцами, нарушавшими закон. Магазинчики оказались закрытыми. Он нашёл один открытый алкомаркет, но когда подъехал поближе, увидел около него какую-то гоп-компанию в сильном подпитии. Колесников остановил машину у остановки напротив магазина и уже собирался выйти, когда услышал сильную ругань и звук бьющегося стекла. У одного из мужиков в руках была только что сделанная из бутылки «розочка».

— Да я тебе сейчас порешу, тварь ты такая! — раздался громкий бас.

Толпа начала драку с применением всех подручных средств. Одного из участников отбросило в витрину магазина. И снова последовал звук бьющегося стекла. Наверное, завтра этот магазин уже будет закрыт.

— Да ну, нафиг, — с этими словами Колесников снял с тормоза и дал газу.

Уехав на пару километров от места драки, он остановился и позвонил Кате.

— Слушай, всё закрыто, а у ближайшего алкомаркета драка.

— Ну блин. Мне страшно и скучно. Хочу винишка…

— Так что, без вина не приезжать?

— Ну, я не это имела в виду…

Поведение Кати всё больше напоминало поведение жены. Да, если честно, она и внешне чем-то на неё походила. Только размер груди побольше.

— Ну, может, ты всё-таки поищешь? — ещё раз очень ласково и заискивающе сказала она.

— Хорошо, поищу.

— Целую.

Он сбросил вызов, отложил телефон и ещё несколько минут сидел в темноте, постукивая пальцами по рулю.

— Да, пошла ты, Катя!

Они знакомы всего два дня. Или можно сказать даже один и тот же день. С какой стати он должен её ублажать и нянчиться с ней?

Колесников включил радио. Там играла техно-обработка «Пачки сигарет». Музыка оборвалась через несколько секунд. Заговорил ведущий.

— И снова с вами я уже четвёртую ночь. Это невозможно, дорогие радиослушатели. Я хочу домой. Знаете, что я запустил в чат нашей группы голосование, стоит ли мне тут оставаться или идти домой. Я просто оставлю музыку на проигрывание и свалю. Я не договаривался тут жить вечно. Голосуйте и пишите свои комментарии, а где вы оказываетесь каждую ночь или утро…

Колесников вздохнул.

— Кажется, мне повезло. Я просто просыпаюсь у себя дома, — сказал он вслух и поехал обратно домой.

Вечная посадка

Машина ехала по ночному Питеру. Гонщиков хватало. Колесников держался осторожно, не выезжая на левые полосы. Тут и там попадались аварии. На ЗСД проездные пункты были открыты и в обратную сторону. Когда он съезжал на кольцевую в районе Предпортовой, то обратил внимание на садившийся самолет.

«А ведь они садятся уже третий или четвертый раз? Интересно, как добираться из аэропорта? Остались ли таксисты?» — вдруг пришло ему в голову.

Вскоре он съехал с кольцевой на Пулковское шоссе. Над ним пролетел еще один садившийся самолет.

«А что, если туда заехать и посмотреть?»

Внутри него стали бороться интерес и желание поспать. Противоречие разрешилось, когда он увидел огни заправки перед поворотом на аэропорт.

У самой заправки обнаружилось несколько машин таксистов. Двое стояли и курили. Колесников остановился недалеко и подслушал их разговор.

— И что? Вот сейчас мы подхватим людей! А завтра деньги пропадут? Зачем?

— А если не пропадут?

— А если завтра не будет вообще?

— Ну, блин… не знаю.

Алексей прошел мимо них и зашел в помещение заправки. Внутри никого не обнаружилось.

— Эй, тут есть кто-нибудь?

Из-за стойки вылезла сонная девушка с синими волосами.

— Мужчина, ну что вы шумите, я сплю.

— Я хотел кофе.

— Так сами возьмите себе, вот, автомат стоит.

— Ладно, я вас понял. Извините.

Алексей повозился с автоматом, сделал кофе и вышел на улицу. Ни ветра, ни дождя не было. Хотя прохладно. Однако куртка у него была теплой и с капюшоном.

Он отпил немного кофе, прислушиваясь к разговору таксистов.

— Короче, я домой!

— Ну как знаешь, я еще кого-то подхвачу, может, пару раз.

— Угу, а завтра опять на этом же месте и без денег.

Один таксист сел в машину и уехал. А над ними приземлялся следующий самолет. Что интересно, пока Колесников не видел ни одного взлетавшего самолета.

Алексей допил кофе, выбросил стаканчик в переполненный бак и пошел к машине.

По пути к аэропорту обнаружилось существенно меньше машин. Он помнил, сколько скапливалось легковушек в ожидании самолетов, чтобы не стоять на платной стоянке. Теперь их было, наверное, в пару-тройку раз меньше. Прошлой зимой он забирал жену с сыном ночью. Запомнилось, что машинами были утыканы все обочины.

Пропускные пункты, в отличие от ЗСД, работали. Колесников взял чек и поехал дальше. На верхний пандус машин уже не ехало. Видимо, все желающие улететь потеряли надежду. «Пассат» завернул на нижнюю остановку, откуда забирали всех, кто прилетел. Автобусов не было совсем. Но для них было еще рановато, даже если бы время не зациклилось. Машин также было мало. А вот людей — полным-полно. Они с надеждой смотрели на каждую машину, некоторые пытались перекрыть путь. Колесников уже пожалел, что поехал сюда.

Машину окружили со всех сторон. Пришлось остановиться.

— Я еду в Пушкин! — крикнул Алексей, едва опустив водительское стекло.

В толпе пронеслось:

— В Пушкин, в Пушкин!

Кто-то кричал просто, чтобы передать, кто-то — разочарованно. К машине прорвалось несколько человек: семейная пара лет пятидесяти, две молодые девчонки, коренастый мужик в зимней куртке. Кажется, был еще кто-то, но Колесников уже не разглядел. В машину забралась семейная пара и мужик, который втиснулся вместе с сумкой на переднее сиденье. К семейной паре влезла еще одна девчонка. Сзади по пятой двери стучал молодой парень. Колесников нехотя открыл её.

Внутрь в багажное отделение забралось еще двое: парень и вторая девушка.

— Всё, полна коробочка! — крикнул Алексей.

Парень захлопнул за собой багажник и чуть не прищемил руку.

— Витя, а вещи! Мы же забыли вещи! — воскликнула женщина с заднего сиденья.

— Да и фиг с ними. Хотя бы сегодня до дому доедем. Плевать на эти шмотки.

— Нет, я так не могу.

— Ну хочешь, вылезай!

Забитый салон напряженно посмотрел на женщину.

— Если хотите, вылезайте, — констатировал Алексей.

Женщина недовольно что-то пробурчала.

— Ясно. Держитесь.

Иллюзорный путь домой

Колесников снял с тормоза и медленно покатил машину на второй передаче. Вокруг бурлил народ. Некоторые норовили встать на пути, но, видя, что машина уже под завязку забита, отходили.

— А сколько вы хотите за проезд? — спросил мужчина с первого сиденья, лицо которого было наполовину скрыто сумкой.

— А смысл? — Колесников пожал плечами.

«Пассат» наконец вырулил из толпы и перешел на третью передачу.

— А вы за кем-то приехали? Может, мы помешали? — спросила девушка.

— Неа, просто ехал. Вижу, самолеты садятся, думаю: вот, люди в них уже какой день садятся по-новому. Решил, заеду, подвезу по пути. Вам, кстати, куда?

— Мне и Лене — на Октябрьский, — ответила девушка.

— Мне на Красносельское шоссе! — крикнул парень с багажной галерки.

— Мы с Ленинградской, — ответила женщина.

— А я на Ростовской, — ответил мужик с переднего сиденья.

— Это на Славянке?

— Угу.

— А вам-то самому куда? — спросил мужчина с заднего сиденья.

— Мне на Хазова.

— Ой, так вам же неудобно! — подала голос девушка.

— Да уже все равно. Покатаемся, — сказал Колесников.

Машина, как могла с таким грузом, разогналась до семидесяти.

— А вы откуда летели, уважаемые пассажиры? — спросил он всех.

— Мы из отпуска летим с югов, — ответил мужчина из семейной пары.

— Я с Ебурга из командировки, — пробурчал мужик в теплой куртке.

— Мы с Леной в Москву летали.

— А я вообще тут работаю, — признался парень с багажника.

— И чего ты раньше не свалил?

— У меня ночная смена. А тут народу столько. На чем валить? Разве только пешком идти. Я уже посчитал: если выйти прямо вот в два пятьдесят пять, то за три часа дойду.

— Да ты хотя бы тут можешь просто лечь и поспать или домой идти. А мы каждый раз очухиваемся в самолете. Опять в этой долбанной тесноте. Да посадки всего полчаса. И каждый раз по-новому, — сказала девушка.

— А мы в аэропорту прямо на выдаче вещей. Одно и то же уже какой день, — ответила женщина.

— А вы тоже? — спросил Колесников мужика с переднего сиденья.

— Я вообще спал и рейса своего ждал.

— То есть вы даже не улетели?

— Да. Я заранее приехал, чтобы на такси не тратиться. А рейс должен быть в четыре утра. Вот как дурак эту теплую куртку одел, потому что на Урале холодно уже.

— То есть только два человека постоянно садятся на самолете каждый раз?

— Да. Это мы с Леной.

— И каково?

— Я же говорю, достало. Бесконечная посадка. Вот вчера мы сумели уехать на автобусе уже утром. Его штурмом брали. Потом еще пересаживаться до Пушкина. Добрались уже днем. Сидели до упора, потом вино пили. А потом очнулись, и опять по новой. Я просто хочу домой и лечь спать хотя бы нормально. Мы вроде бы добрались до дома. Но на самом деле это иллюзия. Завтра все начнется сначала…

— Лучше не говорите, — сказала женщина.

Алексей все это бурно представил. Его аж передернуло. И он лишний раз понял, как ему повезло.

Час с лишним заняла развозка пассажиров. Почти все пытались взять и запомнить его телефон, но он сказал, что совсем не уверен насчет завтра. Завтра? Точнее говоря, не настоящее завтра, а завтрашнее сегодня.

Когда приехал к дому, уже выйдя из машины, Алексей увидел просвет в небе. Там виднелись звезды и луна.

- Интересно, каково космонавтам на станции? Это еще хуже, чем с самолетом. Просто так не приземлишься. – вдруг подумалось ему.

Гоп-стоп сурок

Пока Колесников развозил всех страждущих, действие кофе закончилось. Как ни удивительно, Катя за это время больше не позвонила. Наверное, заснула. Поэтому он отключил звук и лег спать. Было уже утро, но в Питере в это время длинные ночи: светло становится достаточно поздно, поэтому казалось, что еще ночь.

Хорошо, что Алексей отключил звук. Проспал он почти до трех дня и выспался. А Катя к этому моменту уже успела позвонить 100500 раз.

Колесников сначала с надеждой глянул на дату, но надежда умерла: там снова было 6-е ноября. Потом посмотрел журнал вызовов и вспомнил мем с совой, где едва проснувшаяся сова с чашкой кофе говорила: «Что вы хотите от меня в 15 часов утра?!»

Он написал ей сообщение:

«Магазин с бухлом не нашел. Поехал спать. Только проснулся».

Хотел добавить что-нибудь еще, но сдержался.

Через минуту она стала названивать вновь. Алексей замер, подумав, а стоит ли отвечать. Но все же ответил.

— Какого черта?! Куда ты пропал? Я испугалась! — услышал он первые фразы, за которыми последовал долгий истеричный мат.

«А ведь завтра она уже не вспомнит мой номер», — подумалось Колесникову.

— Ну что ты молчишь?! Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я не готов разговаривать в таком тоне. Давай поговорим позже, когда ты успокоишься, — ответил Алексей.

— Да пошел ты, урод! — сказала Катя и бросила трубку.

— Ну и ладно. И пойду.

Колесников встал с кровати и потянулся. После того как он сходил в ванную и сделал зарядку, заглянув в холодильник, подумал, что стоит купить что-то другое, а то ел уже несколько дней одно и то же.

Он быстро оделся, просто накинув на футболку куртку. Спустившись во двор, пошел в ближайший магазин. Заведение было старой закалки, не сетевое. В каждом отделе — своя касса. Например, сюда завозили хорошую молочку и сыры, хотя ценник был несколько выше, чем в сетевых магазах.

Уже на подходе он увидел какую-то суету. Несколько человек о чем-то громко говорили. Один сильно жестикулировал.

— Я же говорю, это Генка с восьмого дома, — сказал толстый мужик, который стоял рядом с дверьми.

— А бэха чья? — спросил другой мужик с фингалом под правым глазом.

— Машина его приятеля. Они вместе бухают у него.

— Она сегодня утром там вроде стояла, я видел, — сказал третий, высокий мужик внушительного вида в кожаной куртке.

— Давайте их завтра отметелим! — предложил толстяк.

— Ага, а бэху нафиг сожжем! — согласился мужик с фингалом.

Этих персонажей Колесников периодически видел. Толстяк и мужик с фингалом вместе брали бухло, а в кожаной куртке обычно брал много овощей и фруктов. Колесникова они тоже, скорее всего, знали в лицо.

— Что случилось? — спросил Алексей.

— Да тут такое! — толстяк развел руками.

— Двое местных дебилов напали на магазин. Ограбили и уехали на бэхе, — сказал внушительный мужчина в кожанке.

— Еще и продавщицу Лену поранили из травмата, а я пытался вступиться. Вот, получил, — добавил мужик с фингалом и показал на свой подбитый глаз.

Колесников зашел в магазин и обнаружил, что продавщиц было всего трое. Одна сидела, держась за грудь, другие пытались ее перевязать.

— Скорая, хрен, приедет. Про ментов я вообще молчу. Не ответили даже, — сказала одна из продавщиц, когда подошел Колесников, как бы обращаясь к нему.

— Писец! Ох, писец! Больно! — стонала раненая продавщица.

— Помощь нужна? — спросил Алексей.

— Нет. Мы сами перевяжем.

— Почему, нужна помощь! Нужно этого Генку поймать завтра, — сказала другая продавщица.

В этот момент в магазин вернулись мужики, которых стало уже пятеро.

— Девушки, мы договорились: завтра в девять в арке восьмого дома, — сказал внушительный.

— А не поздно?

— Да они бухие еще со вчера. Ну, с настоящего вчера! Раньше полудня не встанут, — сказал мужик с фингалом.

— У кого есть оружие? — спросил внушительный.

Колесников не хотел говорить про свой травмат. Пока он сомневался, стоит ли в этом участвовать.

— А чего они взяли-то? — спросил он.

— Да деньги и бухло, — ответила продавщица.

— Я вообще не понимаю, о чем они думали?

— Да ни о чем. Идиоты. Ничего они не думали, — ответил кто-то из новеньких заговорщиков.

Разговоры шли еще долго. Ни скорая, ни полиция, разумеется, не приехали. А план мести уже обрел довольно яркие подробности. Потом кто-то вызвонил знакомую медсестру, пришедшую перевязать продавщицу.

Одна из продавщиц, наконец, продала Алексею полуфабрикаты, сыр и вчерашний торт. Колесников вышел из магазина и грустно взглянул на свинцовое небо.

— Неужели теперь так будет всегда?

Аутодафе для идиотов

Алексей пришел домой и наелся. В это шестое ноября он больше ничего не делал, только ел и смотрел скачанные ранее фильмы, которые давно хотел досмотреть. Это была американская комедия про военный госпиталь во времена Корейской войны.

Катя больше не звонила. Только сын написал в ВК. Они с мамой (его бывшей женой) зависли в Таиланде, куда их отвез ее новый муж. Он писал, что уже утомился отдыхать. Каждый день одно и то же. Они должны были вернуться восьмого.

А ведь они созванивались вчера… или сегодня? Нет, вроде в настоящем вчера. Вызов остался в памяти телефона.

Колесников ответил сыну, что им с мамой повезло. Там у них вечное лето, а тут вечное шестое ноября и свинцовое небо над головой.

Он лег пораньше. Но проснулся, когда уже было девять с лишним.

— Вот черт!

Прежде чем накинуть на себя верхнюю одежду, он посмотрел на мобильник. Там опять было шестое.

Пистолет он все-таки взял, запихнув его в карман куртки, и побежал во двор восьмого дома. Первое, что он увидел, когда зашел в арку, — черный дым. По ноздрям ударил запах паленой резины. На стоянке догорала старая бэха.

Больше десяти человек стояли на детской площадке. Среди них он сразу же узнал вчерашних заговорщиков.

Колесников подошел к площадке и обнаружил, что на земле валяется избитый молодой парень в изорванной одежде. Он был весь в крови и ревел.

— Опоздал ты! — сказал мужик в кожанке.

— Но если хочешь, можешь его пнуть! — встряла в разговор полная женщина в синей куртке.

— Нет, не надо… я больше не буду… — простонал избитый парень.

— А это кто? Тот самый Генка? — спросил Алексей.

— Неа, это Жека, его дружбан. Это его бэха догорает. А Генка побежал, мы его у мусорки нагнали и в бак упаковали.

— А на фига они грабили, если знали, что их вычислят? — спросил Колесников.

— Эти дебилы думали, что только они попали в день сурка! И на завтра никто не вспомнит, — сказал мужик, у которого вчера был фингал.

— Ага, через три дня догадались, идиоты! — добавил внушительный в кожанке.

Последний тортик

Колесников пошел в «Дикси» через дорогу, но наткнулся на закрытую дверь и стоявшую рядом с ней грустную старушку. Внутри горел свет. По идее, магазин должен быть открытым. Алексей несколько раз постучал.

— Ой, сынок, видимо, там никого нет. А вчера еще работал, — охнула бабушка.

— В настоящем вчера или в том, которое очередное шестое ноября? — уточнил Алексей.

Бабуля поглядела на него удивленными глазами.

— Я тебя не понимаю, сынок. Вчера — это вчера.

Колесников помотал головой.

— Ладно. Неважно.

На его стук около дверей появился грузчик-гастарбайтер.

— Почему закрыто? — почти прокричал Алексей.

Грузчик показал руками, что никого, все закрыто.

— Ты один, что ли?

Он кивнул головой.

— Походу, не будут они работать сегодня, — подытожил Колесников, обращаясь к бабушке.

Сам он пошел в магазин рядом с домом, а пожилая женщина так и осталась ожидать открытия.

В соседнем магазине обнаружилась только одна продавщица, стоявшая за центральным отделом, где продавались сыры. Это была одна из вчерашних, которая успокаивала пострадавшую от идиотов-грабителей.

— Мне бы тортик, — спросил Колесников.

— Ох, ну погоди. Идти надо. Или сам возьми.

Колесников пожал плечами и пошел к отделу с тортами. Втиснулся за прилавок, вынул из холодильника нужный торт и принес на кассу. К этому моменту подошел один из мстителей за бухлом.

— Валя, ну че тебе стоит! Пробьешь потом! — уже начал ныть мужик, который сегодня был без вчерашнего фингала.

— Вовчик, отвали. Подожди одиннадцати. Недолго осталось.

Алексей пробил тортик и расплатился.

— Во, молодец, ЗОЖник, — сказал мужик.

— Какой же он ЗОЖник, тут же куча калорий! — удивилась продавщица.

— Вот, а в водке нет стольких калорий! — не унимался мужичок.

— Там тоже немало, — сказал Колесников и пошел домой.

Выйдя из магазина, он взглянул в свинцовое небо. А ведь тихо, вдруг понял он. Самолетов не слышно. Обычно каждые пятнадцать минут садятся или взлетают. Видимо, все, что ночью летели, уже приземлились. Он вспомнил про застрявших в аэропорту пассажиров. На какой-то момент даже испытал позыв поехать и помочь им. Но нет, не в этот раз.

Он пришел домой, поставил чайник на плиту и распечатал тортик.

— Ну что же там по ящику?

Ящик расскажет всё

Колесников включил телевизор на кухне. Обычно он смотрел новости в интернете. Так быстрее. Телевизор его раздражал. А вот жена любила смотреть. Даже заснуть без него не могла.

Он потыкал пульт. Некоторые каналы не показывали, но на основных трансляция продолжалась.

Как раз начались новости. Красивая, но несколько тревожно выглядевшая ведущая начала говорить:

- Срочные новости. Сегодня вечером ожидается выступление президента по поводу сбоя времени…. ООН пытается собрать Генеральную Ассамблею в режиме онлайн…. Биржа рухнула на вчерашних торгах, однако сегодня утром все были удивлены тем, что торги начались с других котировок…

- Не прошло и нескольких дней, как до них стало доходить! – подумал Колесников.

Алексей переключил на другой канал, где шло ток-шоу, которое вели двое ведущих: молодые симпатичные мужчина и женщина.

- Анатолий, мы рады вас приветствовать и благодарны, что вы приехали к нам утром, – сказал ведущий.

- Да, это было сложно, учитывая сбои в движении общественного транспорта.

- Ха-ха, да. Нам пришлось просить нашего сотрудника привезти Анатолия, – сказала ведущая.

- А сейчас наш сотрудник везет другого интересного эксперта. Ждите, это будет сюрприз, – добавил мужчина-ведущий.

- Итак, Анатолий, мы знаем, что у вас есть интересная гипотеза о происходящем.

- Конечно. Я уже кое-что успел прочитать. Некоторые ученые выдвинули гипотезы. И если кратко, то можно сказать, что мы, вероятно, попали в пространственно-временную флуктуацию.

- Флуктуацию? Э-э-э? – спросила женщина, глупо моргая глазками.

- Это такой водоворот пространства и времени. Своего рода воронка, как когда слив в ванной включаете, вода так закручивается, – эксперт показал рукой.

- А это не похоже на черную дыру? – уточнил ведущий.

- Возможно. Но мы пока точно не знаем.

- Но если мы попали в такую вот воронку, то почему мы все помним о событиях вчерашнего дня?

- Дело в том, что вчерашнего дня, строго говоря, не существует. Мы все время в одном дне.

- Но ведь вчера было не так, как сегодня? – удивилась ведущая.

- Это просто частные вариативные отклонения. Но в целом наша планета как бы возвращается обратно на то же место внутри Солнечной системы.

- А другие тоже? – поинтересовался ведущий.

- Да. Я звонил своему другу-астроному. Он утверждает, что планеты также оказываются на тех же местах.

- Значит, вся Солнечная система оказалась в этом водовороте?

- Или мы видим сигналы от планет, которые на самом деле уже в другом положении, а внутри нашей локальной замкнутой системы все как бы повторяется. Это как со звездами. На самом деле мы видим свет от звезд, который шел до нас столетия. А они уже находятся в другом месте на данный момент.

- Но остается вопрос, почему мы помним вот эти самые отклонения, как вы говорите?

- А вот это научная загадка. Возможно, наш разум и есть генератор этих отклонений. То есть в макрофизическом мире мы попали в замкнутый контур, а в квантовом — нет. И наше сознание помнит, что это уже было.

- То есть в 2:55 ночи происходит переключение? Земля возвращается в свое исходное состояние, а наше сознание — нет.

- Именно так.

— Ха-ха, как ужасно сложно... мне это сложно представить. Но к нам уже идет наш новый эксперт. Известный психолог. Юлия, здравствуйте! — сказала ведущая.

В кадре появилась женщина-психолог с умным располагающим лицом.

— Итак, Юлия. Расскажите, что думает по поводу наступившего глобального «Дня сурка» психология.

Женщина широко улыбнулась.

— Ну, во-первых, не все еще приняли это.

— То есть?

— Формально большинство уже понимает, что они попали в один и тот же день. Однако на уровне глубинных эмоций и убеждений все еще верят, что это какой-то обман.

— А-а-а… действительно, я замечала, что некоторые мои знакомые живут так, как будто… — сказала ведущая и задумалась.

— Завтра наступит, — добавила психолог.

— Да-да.

— То есть они находятся в стадии отрицания, некоторые уже перешли в стадию гнева, торга… некоторые уже даже приняли ситуацию на глубинном уровне. Но таких — меньшинство.

— Ой, наверно, я еще до конца не приняла.

— На какой стадии я?

— Мне сложно сказать. Мы только начали говорить. Это лучше делать не в рамках эфира.

— Да, вы правы. Но вот как отличить человека, принявшего ситуацию?

— Он начинает жить с учетом изменившихся условий. То есть понимает, что есть только один день.

— То есть живет сегодняшним днем?

— Да.

— Но ведь так живут многие.

— Поэтому для них ничего не поменялось, они просто не поняли, что произошло.

— Ой, вы меня совсем запутали, — ведущая заморгала глазками.

Тут вмешался эксперт Анатолий.

— Юлия, скажите, а что мы можем сделать в этом одном дне? Какие советы дает психология? Я вот, например, понял, что смогу прочитать очень много книг, которые в обычной жизни никогда бы не успел.

— Вы совершенно правы, Анатолий. Человек, осознавший, что время замерло в одном дне, может заниматься саморазвитием…

Колесников переключил на музыкальный канал, где всегда был один день. Там и до того крутили одинаковые клипы.

— Да, конечно, будут они заниматься саморазвитием! Как бы ни так! Бухать они будут, — подумал Алексей.

Скучный день. Или два? Или три?

Мы все оказались в одном дне. Или, можно сказать, в одном дне и на одном дне!

Вчера он целый день ел и смотрел ящик. Некоторые каналы уже не показывали. Видимо, кому-то стало лень выходить на работу. Только на нескольких центральных каналах шли постоянные ток-шоу, куда приходили разные люди делиться своими впечатлениями о всеобщем дне сурка. Иногда приходили ученые, но они ничего нового не сказали. По сути, все говорили о том же, что и эксперт Анатолий. Мы попали в какую-то физическую петлю времени, но наш мозг оказался хитрее, поэтому мы помним, что было в прошлом цикле.

Ради прикола он досидел до времени переключения. В 2:54 он продолжал смотреть какой-то старый советский фильм про колхоз, когда вдруг очутился в постели, а за окном уже светало.

Как всегда, Алексей первым делом добрался до мобильника и проверил число. Разумеется, опять было шестое ноября.

— И какой сегодня мне взять тортик? Может, еще вина? — подумал Колесников.

Он, как обычно, размялся, поел, потом оделся и пошел в магазин. А над ним все так же нависало свинцовое небо.

— Неужели так будет всегда? — в который раз повторил он сам себе.

У магазина стояли двое алкоменов с красными опухшими лицами. Дверь оказалась закрытой.

— Облом! — сказал алкомен постарше.

Алексей пожал плечами.

— Видимо, надоело работать.

— А вчера еще работали. А ты чего хотел взять?

— Тортик.

— Хм, тортик… А может, у тебя есть чего выпить дома?

Алексей вспомнил, что в шкафу стоят нераспечатанные бутылки водки и коньяка, которые ему дарили знакомые. Но пить с этими фруктами ему совсем не хотелось. Тем более он пил редко и в основном вино.

— Не-а.

— Беда, — прохрипел более молодой алкомен.

— И другие магазины закрыты? — спросил Алексей.

— Да. Мы уже тут все обходили. Может, в центре или в Купчино работают, но автобусы почти не ходят. Вот если бы подвез кто…

— Да, проблема, — вздохнул Алексей и поспешил прочь от алкоменов.

В принципе, еда в доме водилась. Видимо, придется обойтись без тортика и вина. Колесников вернулся домой. Позвонил маме. У нее все было нормально, кроме телевизора, по которому стало еще меньше программ. Потом написал сыну. Интернет работал со сбоями. Тот ответил лишь через несколько часов. Написал, что на пляже. Все достало.

Колесников подошел к окну и взглянул на серое небо, которое как раз темнело.

— Мне бы его проблемы…

По ящику показывали в основном фильмы. Ток-шоу сократились. Новости выходили редко. Из работающих каналов осталось меньше половины. По остальным был серый экран, или статичная картинка с логотипом канала, или крутили по кругу одну и ту же рекламу. Похоже, народ глобально перестал выходить на работу.

За окном, между тем, постепенно темнело.

Алексей залез в шкаф и достал коньяк. Закуску сделал из бутербродов. Благо запас сыра и колбасы был.

— Ну за… не знаю даже за что! За завтра?

Выпив еще рюмку, он стал переключать каналы.

По одному из каналов крутили фильм «Зеркало для героя», а по другому — «День сурка».

— Да они просто издеваются!

С бутылкой он разделался примерно за час и тупо сидел у телевизора на кухне в прострации, переключая разные каналы. Потом его сморило, и он ушел полежать…

Проснулся в темноте. Потянулся за телефоном. Там опять было шестое ноября.

— Интересно, это то же самое шестое ноября или уже следующее? А нет, шесть утра. Значит, уже следующее! И зачем я проснулся?…

Алексей встал и пошел к шкафу. На сей раз он начал с водки. И растянул обе бутылки…

Проснувшись в очередной раз, он понял, что на улице светло. На экране мобильника было 13:30 шестого ноября.

— Интересно, сколько прошло дней?

Кажется, он поторопился, когда посчитал, что принял ситуацию. Видимо, ни черта он не принял. Точнее говоря, умом-то принял и быстро приспособился, а вот где-то в глубине — нет. Его хватило на несколько дней, а потом свалило. Где-то он читал про такое. Называлось «отложенная контузия». Когда человек, получив ранение, терпит до конца выполнения задания, а потом сваливается. Наверное, с ним вышло так же. Хотя какое он должен был выполнить задание?

— Вот я проснулся. Нет, пить я больше не хочу. Но что же делать?

В голове всплыли сумбурные воспоминания о нескольких прошедших днях. В один день он даже прочитал целый том рассказов Чехова. Да, это было занимательно. Он и сейчас может читать. Благо книг было много — и бумажных, и электронных. Но что потом? Зачем он живет, если каждый день — это тот же самый день, что и вчера?

В поисках сюжета

Мама с утра испекла пирог и позвонила в 13:35.

— Лёшик, привет, пирог готов, как ты и просил…

— Ээээ…. Хорошо.

Колесников собрался с мыслями, пытаясь вспомнить, когда он просил испечь пирог. Видимо, когда бухнул, а тортик купить уже не судьба, потому что магазины закрыты.

Он по-быстрому собрался и пошел к маме. Над головой всё так же лежало бесконечное серое небо. Кажется, с каждым днем оно давило всё больше, словно сверху сгущался свинцовый туман, который прессовал воздух внизу, и дышать становилось тяжелее. Алексей старался поменьше смотреть наверх.

Он пошел через соседний двор, где несколько сегодняшних дней назад сожгли «бэху» и побили дураков, которые пытались ограбить магазин. Во двор вели две арки: одна маленькая пешеходная, другая для машин, а сам двор располагался квадратом и почти замыкался с противоположной стороны.

Колесников зашел через маленькую арку и вскоре увидел, что у пятиэтажки слева стояла разношерстная толпа. Тут были взрослые и дети.

Когда он подошел ближе, стало ясно, что они о чем-то живо обсуждают. Среди людей Алексей заметил несколько знакомых лиц. Некоторые были участниками событий по сожжению машины.

Он хотел спросить, но в силу своего высокого роста сразу увидел, в чем дело.

Проломив заросли кустов, на земле распласталось человеческое тело. Это была женщина. Одежда была в крови, но можно было понять, что на ней было надето красивое вечернее платье синего цвета.

— Напилась, говорят, и выпрыгнула! — сказала полная женщина слева.

— Говорят, у нее с головой не все в порядке было. Таблетки пила, — сообщила бабушка справа.

— И давно она тут? — уточнил Колесников.

— Уже час или больше.

— И никто не приехал?

— Да кто ж нынче приедет? — сказал мужик с красным лицом, который участвовал в сожжении машины.

— Действительно.

Колесников обратил внимание, что дети, стоявшие ближе к трупу, хихикали.

— Ромка, а давай спрыгнем! — сказал один парень.

— Да я тебе сейчас! Ишь чего надумал! — ругнулась бабуля.

— А ну брысь отсюда! — рявкнул на них здоровый дядька.

Малышня убежала.

Алексей понял, что стоять тут бесполезно. Помощь никому не окажешь. А это всё больше похоже на развлечение. Когда он отошел от толпы, то вдруг услышал откуда-то сверху крик:

— Смотрите все! Я прыгну лучше!

Потом с девятиэтажки, с самого верха, вниз полетело чье-то тело, и раздался неприятный тупой хлюпающий звук.

Люди заголосили.

— Ой!

— Кошмар!

Кто-то выдал матерную тираду. И все пошли смотреть на новое представление. Даже смерть внутри бесконечного «сегодня» потихоньку превращалась в развлечение. И в этом ему участвовать не хотелось даже зрителем. Становилось противно.

— Ну нет, — сказал себе Алексей и пошел прочь из этого двора.

В квартире мамы пахло вкуснятиной.

— Ну что там? Ты какой-то ошарашенный, — спросила мама, едва он открыл дверь.

Алексей рассказал про самоубийц.

Мама покачала головой.

— Ну правильно. Осень. У них обостряется. Один выпрыгнул, другой решил повторить.

Они зашли на кухню, где уже было всё выставлено на стол.

Алексей подумал, что всё не так уж плохо. Он вспомнил про пассажиров, бесконечно летящих утром на самолете, а кто-то бесконечно попадает в аварию.

— По телеку смотреть нечего. Вот в интернете стала больше искать.

— Это хорошо, что он работает, — хмыкнул Алексей.

— А ты что делал эти дни?

— Мам, я бухал, иногда книжки читал.

— Ох… главное, чтобы не как твой отец. Кстати, давно на могиле ты не был. Надо бы съездить.

— Да. Пожалуй, ты права.

— А что, совсем нечего делать?

— Да черт его знает.

— Ну вот я детективы люблю смотреть, про готовку, шоу про кухню. Нужна тебе, Лёшик, какая-то цель.

— Хм, нужна. Надо подумать.

Пирог с яблоками был замечательный. Алексей допил чай и растянулся в кресле.

— А, вспомнила, я вот истратила тут муку и сахар, надо было попросить тебя купить.

— Мам, завтра они снова у тебя будут!

— Ах ты, черт. Точно, совсем забыла!

Мама засмеялась.

Потом она стала ему показывать, какие шоу смотрит в интернете. И даже находит спектакли.

Постепенно за окном становилось все темнее.

— Да, сегодня на кладбище я уже не успею, — сказал Колесников.

— Да и не надо. Ты лучше съезди куда-нибудь, развейся! — предложила мама.

— Только вот боюсь, что ни черта не работает. Вот магазины уж точно закрыты.

— Просто съезди в город, погуляй. Нельзя же вечно дома сидеть. Я вот с подругой вчера гуляла по парку. Завтра пойду с другой.

— Действительно. Сгоняю, — согласился Алексей.

Без связи

Через двор с самоубийцами он не пошел. Не особо хотел смотреть. Понятно, что их, скорее всего, так и не увезли. Колесников прошел мимо магазинов, но все они были закрыты. Надежда умерла… Опять встретил алкоменов. Те быстро шли куда-то, видимо, нашли место, где была выпивка.

Домой он не стал подниматься. Вернулся в свой двор и завел машину. Самым простым вариантом было доехать до Купчино. А там видно будет.

Колесников выехал на Петербургское шоссе и увидел, что на остановке стоит толпа. Похоже, общественный транспорт почти не ходил. Люди голосовали. Некоторые машины останавливались.

Вокруг них сразу же начиналась ругань и толкотня.

Алексей не желал в этом участвовать, поэтому поехал дальше. Впереди он увидел одиноко идущую по обочине девушку. Остановился через 20 метров и посмотрел в правое зеркало. Девушка ускорила шаг и перешла на бег. Она подбежала к машине и открыла переднюю дверь.

— До Купчино подвезете, ну или хотя бы куда-то до метро? Я заплачу, сколько хотите.

Алексей усмехнулся, вспомнив разговор таксистов.

— А смысл?

— Не поняла?

— В деньгах какой смысл?

— Ну…

— Их завтра не будет. Поэтому просто садитесь в машину, и поехали.

Девушке на вид было за тридцать. Блондинка без косметики. Но вроде ничего.

Когда она уселась на переднее сиденье, Алексей тронул машину с места и продолжил осторожно ехать по правой полосе. Мимо то и дело проносились гонщики.

— Я уж думала, пешком придется.

— А что, прямо сильно нужно?

— Да тут такая история глупая. Я вчера вечером сдала телефон в ремонт. А сегодня должны были вернуть.

— Вчера — в смысле в настоящем «вчера»?

— Ага, которое было пятое ноября.

— То есть вы совсем без телефона?

— Уже какой день! Вот решила родителей проведать. Они живут на Салова.

— Хм, так чего сразу не сказали?

— Так… до Купчино скорее довезут, а там как-нибудь.

— Да не проблема. Тогда довезу до Салова.

— А вы сами куда едете?

— Я просто так. Без цели. Решил развеяться.

— Меня Лена зовут.

— А меня Алексей.

— Очень приятно.

Весь дальнейший путь девушка рассказывала скучные истории о своей жизни. О том, как она недоучилась, где работала, как вышла замуж, как оказалась в Пушкине.

Колесников слушал вполуха. А потом прикинул, что у неё в последние дни была какая-то цель — добраться до родителей. А он ей помог.

— Как вы думаете, это когда-нибудь кончится?

— Что именно?

— День сурка этот?

Колесников пожал плечами.

— Не знаю. Слышал от какого-то эксперта по телеку, что мы якобы попали в некую черную дыру. Если так, то это может длиться бесконечно долго…

— Ужас. И как же теперь жить?

Завис-пати

Между тем они приехали на Салова, к дому родителей Лены. Колесников высадил девушку и вначале решил, что поедет обратно в Купчино. Но, когда повернул на Бухарестскую, обнаружил, что в ТЦ горел свет. Это заинтересовало его. Он сделал круг до Фучика, развернулся и приехал к ТЦ. Занятно, что машин у комплекса было достаточно, так что он не сразу нашел место.

Вход в ТЦ оказался открытым. Охраны не было. Но свет горел не везде, и все магазины были закрыты. Эскалаторы не работали. Однако он сразу обратил внимание, что на полу были нарисованы краской стрелки. Где-то внутри комплекса слышались отдаленные звуки музыки.

Колесников пошел по стрелкам, которые привели его наверх, в развлекательный центр, где он был несколько раз с сыном. Там было много разных игровых автоматов, боулинг, аттракционов, даже электромашины. В общем, небольшой луна-парк внутри здания. Проход в центр был открыт. Кассы и гардероб не работали. Перед входом висела бумажка с корявой надписью, сделанной ручкой:

«Добро пожаловать на Завис-Party! Халява тут!»

Изнутри раздавалась громкая музыка и голоса людей.

— Вот и развлекуха! – сказал сам себе Алексей.

Колесников зашел внутрь и первым делом вспомнил кадры из фильма «Великий Гэтсби».

Внутри царил трэш.

Кто-то плясал, кто-то пил, кто-то тусовался на аттракционах. Со сцены говорил немного нетрезвый парень с голым накачанным торсом:

— Добро пожаловать на Завис-Пати. Тут все бесплатно. Пейте, катайтесь, чпокайтесь! Но жратва у нас только из пакетиков. Кому надо — идите и готовьте сами! А вот алкашки дофига! И знаете, что!? А что? Да нам пофиг! Да потому что завтра не будет! Завтра все обнулится, и опять будет дофига бухла! Все вернется обратно в шкафы и холодильники! Наслаждайтесь сегодня! Мы в раю! Мы в раю! Я всех нас поздравляю! Ура!

Все подхватили это.

Потом он выпил из горла шампанского, рыгнул в микрофон и добавил:

— Счастья вам! И пусть никто не уйдет обиженным!

Внутри была в основном молодежь. Хотя попадались люди и ближе к сорока. За одним столиком он увидел компанию из трех женщин и двух мужиков. Рыжая девушка замахала ему рукой.

— Вау, какой ты высокий, иди сюда, я люблю высоких!

Колесников сначала замешкался, потом расслабился и пошел к столику, где ему сразу же налили.

Все стали представляться. Он не запомнил имена. Но, кажется, рыженькую звали Оля.

— А что тут такое? — спросил он, когда выпил.

— Так, слышал же. Завис-Пати.

— Оно уже несколько дней тут проходит.

— Местные работники решили устроить угар. Ну и стали по своим знакомым посылать в личку сообщения, а те — своим знакомым. И понеслась.

— А ты как тут оказался?

— Да просто мимо ехал. Подвез женщину со своего района к родителям на Салова. Гляжу, тут свет.

— Надо было ее тоже сюда!

Тем временем на сцену снова кто-то вышел и сказал тост за то, чтобы завтра никогда не наступало, все закричали: «Ура!».

— Весело тут.

— Вообще офигенно! — сказала Оля.

— А пойдемте танцевать! — добавил лысый мужик напротив Алексея.

Все еще добавили по одной и пошли танцевать. Мир вокруг закружился. Крики, выпивка. Огни.

Алексей не заметил, как оказался в темном помещении, где слышались охи и вздохи.

— Пошли-пошли, — сказала Ольга.

Колесников опустился вниз, пол под телом вибрировал от громкой музыки, проникающей везде. Девушка сорвала с себя одежду и принялась за Алексея.

Вот и цель

Колесников проснулся среди ночи у себя дома. В голове звучал голос рыжей Оли:

— Завтра приезжай пораньше. Продолжим.

Или это уже была не она?

Прошедшая вечеринка казалась каким-то сном. Колесников сходил на кухню и выпил воды.

Впрочем, алкогольный туман уже развеялся, так как не имел химической природы. Это было скорее связано с инерцией мозга. Как там говорил один эксперт: наша электромагнитная матрица вновь и вновь возвращается в 2:55 шестого ноября…

Алексей вновь заснул и встал около десяти утра. Он вспомнил, что хотел съездить на могилу к отцу.

Погода теперь была почти одинаковой, хотя какие-то флуктуации наблюдались. Иногда по ощущениям было чуть холоднее, иногда теплее. Впрочем, небо было всегда серым. Дождь шел неравномерно. Нельзя было предугадать на 100 процентов, что он пойдет точно в то же время, что и вчера. Правильнее говоря, псевдовчера.

Алексей залез в машину около двенадцати, попробовал поискать радиостанции. Их стало совсем мало. На некоторых по кругу играла одна и та же музыка. Городок стал заполняться людьми, как будто это были выходные. Машины гоняли как хотели. Приходилось все время смотреть в оба. Молодежь ездила с громыхающей музыкой. По пути он встретил две аварии. В одной машина врезалась в столб, в другой — две в лобовую. В обоих случаях были пострадавшие. На Октябрьском, где случилась лобовая, стояли зеваки и наблюдали за последствиями. Две иномарки дымились. Рядом лежали пострадавшие. Несколько человек пытались им помочь. Скорая уже не приезжала.

Колесников испытал противоречивые чувства, как и вчера с самоубийцами, но не остановился, потому что завтра все обнулится.

Через четверть часа он добрался до Казанского кладбища. На небольшой площадке перед входом, где обычно стояли машины и торговцы венками, было пусто.

Когда он вышел, стал моросить слабый дождик. Хорошо, что в машине всегда лежал зонт.

Колесников пошел по центральной аллее мимо церкви и старинных склепов. Один всегда его удивлял — небольшое произведение искусства, которое уже давно никто не реставрировал, постепенно рассыпалось. Рядом установлена табличка, что внутрь заходить опасно.

Наконец, он свернул и дошел до могилы отца.

По-прежнему накрапывал дождь. Колесников сбросил с надгробия листву, хотя это было бессмысленно — просто автоматическое действие. Постоял так минут десять, слушая, как каркают вороны и изредка чирикают воробьи.

— Интересно, как бы он к этому всему отнесся? — подумал Алексей. — Может, просто бы не заметил?

Дождь как раз прекратился, когда он пошел обратно, ощущая некоторую прострацию. Вокруг пахло сыростью, и ощущалось умиротворение.

На ум пришло, что, похоже, смерть им не грозит, если они действительно попали в черную дыру. Сколько так может продолжаться? Тысячелетия? Хотя со стороны какие-нибудь инопланетяне будут видеть, как планету захватывает черная дыра…

В голове проплыли образы вчерашней вечеринки. Интересно, что устроители объявили, что мы в раю, потому что завтра не наступит. Занятный взгляд.

Алексей пришел в себя уже у церкви и вспомнил, что тут недалеко могила его товарища Димки. Тот погиб при невыясненных обстоятельствах еще в нулевых. Тело нашли в полях между Колпино и Пушкиным, когда весной сошел снег. Его отец подсуетился и сумел пробить место поближе к выходу. Небольшой памятник выглядел как срубленное дерево.

Алексей подошел к могиле. Вспомнил былые деньки. То веселого, то бурчащего что-то Димку. По трезвяку он был веселый, а вот когда прибухивал, начинал лезть в бутылку. Видимо, так и погиб. Интересная была тогда компашка, но после смерти Димки она распалась. Общаться стали меньше. А потом появились семьи, дети… с тех пор прошло уже лет шестнадцать.

Колесников вспомнил, как он тогда пытался узнать что-то, даже сам с ментами общался. Но так ничего и не нашли. Висяк. Или в московском варианте — глухарь.

Почему-то ему подумалось, как было бы хорошо, если бы Димка сейчас оказался живым. Возможно, им было бы проще справляться с этим зависшим миром.

— Вот бы найти, кто его убил… — почти вслух сказал Алексей.

Внутри словно сам собой прозвучал ответ: «А кто тебе мешает? Ты куда-то торопишься? Ведь ты живешь в бесконечном сегодня».

Колесников хмыкнул.

— А ведь действительно.

Эта мысль его поразила. У него было неограниченное время, чтобы расследовать убийство друга. Хотя прошло столько лет, и, возможно, это утопическая идея? Но разум почему-то уцепился за эту идею, как за спасительный круг.

— Вот и цель. Вот и цель! — твердил голос внутри.

— Вот и цель, — сказал сам себе Колесников.

Он еще пока не знал, как будет осуществлять это расследование, но сама мысль об этом приободрила его. Алексей целеустремленно пошел к выходу с кладбища.

На остановке он увидел бабушку, которая одиноко стояла в безнадежном ожидании автобуса. Вообще-то местный автобусный парк находился рядом, и Алексей обратил внимание, что стоянка была забита автобусами. Похоже, водители просто не вышли на работу.

Алексей завел машину и подкатил к остановке. Он полностью вышел и обратился к бабушке:

— Здравствуйте, вам куда? Давайте подвезу?

— Добрый день, мне на Ленинградскую, к «Пятерочке».

— Садитесь, автобусов все равно не будет, а мне по пути.

Бабуля оказалась бойкая и быстро села в салон.

— Ой, спасибо!

— Да не за что. А как вы сюда добрались?

— Так, пешком. Утром вышла и потихоньку. Думала, автобус вдруг, а он не вдруг. А обратно уже ноги болят.

— А почему вы сегодня собрались идти на кладбище?

— Так к деду своему планировала.

— Ну вы же видели, что творится? Автобусы перестали ходить.

— Ой, я не понимаю, что творится. Какая-то забастовка. И по телевизору перестали показывать нормально передачи.

— Ну как же?! Вы что, не знаете про сбой времени?

— Сбой времени? Это что такое? Нет.

— Ну как же?! У нас теперь каждый день шестое ноября теперь.

Бабушка задумалась и замолчала на несколько минут. Тем временем они проехали большую часть пути до ее дома.

— А я думаю, почему на календаре все время одно и то же число. Думала, что забываю каждый день. А что это за сбой такой?

Колесников хмыкнул. Похоже, бабушка осталась в своем мире.

— Сложно объяснить. В общем, время заело. Теперь все время одно и то же число.

— Это перевод времени какой-то, что ли, как раньше на летнее время переводили?

Колесников поиграл мускулами челюстей. Видимо, объяснить не выйдет.

— Ну, типа того.

Он остановил машину у «Пятерочки».

— Ой, спасибо! — сказала бабушка и вышла.

— Опять закрыта! Чтоб их! — уже услышал он, когда отпустил педаль тормоза.

Побег

До дома оставалось не больше пятисот метров, когда послышались хлопки выстрелов и стекло на задней двери раскололось. Пуля пролетела через салон, разбила второе стекло и вылетела наружу. Колесников резко дернул руль влево и выскочил на встречку, потом машина подпрыгнула на тротуаре и чуть не врезалась в дерево. Получилось, что он заехал на тротуар и встал за «газелькой».

— Фига себе!

Он ощупал себя. Вроде цел.

Непонятно было, что предпринимать. Вдруг послышался громкий визг тормозов и глухой звук удара о соседнюю машину. Алексей на всякий случай вынул ключ зажигания и лег так, чтобы его не было видно.

Потом зарычал двигатель. Машина, которая врезалась в «газельку», развернулась и помчалась в сторону Питера. Колесников осторожно приподнял голову и увидел, что от него удаляется черный «гелик». Из окна высунулась чья-то рука с автоматом и пальнула вверх.

Алексей в сомнениях посидел еще несколько минут, пока ни нашел в себе храбрости выйти из машины.

Когда он обошел «газельку» слева, то увидел, что на другой стороне, у частного сектора, стояла «тойота» с разбитыми стеклами и распахнутыми дверями. На передних сиденьях распластались два тела: мужчины и женщины.

Колесников подошел ближе и увидел, что они в крови.

Со стороны домов прибежало несколько человек. Женщина лет шестидесяти, которая пришла со стороны частного сектора, закрыла рот и заревела.

— Господи, Леня, Валя! Кошмар!

— Что случилось? Почему они их убили? И что это вообще? — спросил мужик с пакетиком, перешедший с другой стороны улицы.

— Я, кажется, поняла. Леня же в полиции долго работал. Это кто-то из уголовников, которых он посадил. Очень похожи на зеков, такие бритые, отмороженные. Я их видела из сада.

— Откуда они взялись?

— Так, может, сбежали…

— Еще одна напасть, — подумал Колесников.

— Надо вызвать скорую и полицию! — сказал мужик с пакетом.

— Ага, так они и приедут, — прокомментировала молодая женщина, пришедшая к расстрелянной машине чуть позже.

Колесников глянул на нее и вспомнил, что она была среди вчерашних зрителей самоубийства.

Он вернулся к своей машине, чувствуя легкую дрожь в теле.

Вернувшись домой, он залез в местные паблики. В одном из них уже написали, что из колонии совершен массовый побег. Уголовники ограбили несколько магазинов, украли машины. Вот еще и убийство добавилось. Видимо, еще много чего натворили. В комментариях было написано, что охрана просто ушла.

Колесников вспомнил про тех, кто вечно оставался в самолете. А ведь кто-то вечно оказывался на смене, охраняя зону. Наверное, так прошло несколько дней: одни сменщики перестали приходить, а другие — ушли. Заключенные тоже думали, потом устроили бунт и убежали.

А интересно, завтра они тоже сбегут?

В разных группах в соцсетях появились ролики с самими бандитами. Они выкладывали их сами или кто-то снимал их со стороны.

— Это наш город! Теперь вы все сосёте! — кричал сбежавший заключенный небольшого роста со шрамом на лице. На нем была надета модная куртка, наверное, украденная или отнятая у кого-то.

Были ролики, где они размахивали автоматами и запугивали прохожих. Опять появился тот же «гелик».

Потом в пабликах появились заявления силовиков в балаклавах, которые сказали, что сейчас устроят им «судную ночь».

Людям рекомендовали не выходить на улицы.

Действительно, к вечеру появились записи и даже видео с полицейскими машинами.

Прошли слухи, что они стали съезжаться на свои базы за оружием. По такому случаю Алексей даже включил телек на местный канал. Там двое ведущих обсуждали сложившуюся ситуацию, хотя в общем они показывали в эфире те же ролики из соцсетей. Просто не надо было самому искать.

— По слухам, силовики забили стрелку уголовникам на Дворцовой, — сказал ведущий.

— Говорят, по «02» стали отвечать. Силовики интересуются, где видели сбежавших! — добавил второй.

Около 23:00 пришли первые сообщения. В центре города слышалась стрельба. Потом появились фото и видео перестрелок на Невском и около Эрмитажа. Машин силовиков было достаточно много.

Затем они сами стали выкладывать фото убитых заключенных. В том числе на одной фотографии появился тот самый мелкий бандит, угрожавший всем, а также сгоревший черный «гелик».

В одном из комментариев Алексей увидел такую запись от некого Вани Эндоскина:

«Из-за десятка идиотов мы не можем нормально встретиться с семьей. Большинство сбежавших не отморозки, а просто обычные мужики, которые хотели увидеть родных и друзей. Нам дали сроки не на вечность. Соседи сразу стали звонить, чтобы сдать меня. Едва успел убежать от ментов до их приезда. А ведь у меня даже никакого оружия не было. Я только хотел жену и сына увидеть».

Будет ли завтра?

Чтение пабликов затянуло. После новости о побеге заключенных самой популярной оказалась новость о начале смертельных боев. Алексей даже нашел трансляцию видео. Люди действительно били друг друга до смерти на ринге. Но такое смотреть что-то не хотелось. Он стал листать дальше, пока одной из групп не нашел достаточно длинные рассуждения, которые начались после простейшего вопроса: «А как вы думаете, наступит ли когда-нибудь настоящее завтра?»

«Придет ли завтра — уже не так важно. Нам и сегодня хорошо»

«Это вам хорошо, а другим совсем плохо. Представьте, что есть люди, которые бесконечно умирают каждый день»

«Вот-вот, а мы, например, застряли в поезде. Бесконечно едем в Саратов. Это кошмар. Хочется, чтобы завтра наступило. Но каждый раз просыпаешься в купе. И все по новой. Это ад»

«Ад у вас? Не смешите. У меня знакомый врач каждый раз очухивается за столом сложной операции. У него не простой выбор: доделать эту операцию или бросить, пусть больной умирает»

«И что они сделали?»

«Пробовали разные варианты. Сейчас вводят пациенту много лекарств и оставляют на аппаратах»

«А я вот в больнице лежу с гипсом. И это трындец. Получается, я так вечно буду?!»

«Вы говорите — завтра? А что такое завтра? Мы и так жили в дне сурка все. А это нам такое наказание за наши грехи?»

«За какие грехи? И кто наказал?»

«За то, что не развивались. Жили как белка в колесе»

«Отлично. Теперь мы еще больше стали белками»

«Нет, это шанс, теперь мы можем посвятить каждый момент своей жизни духовному осознанию».

«Да сейчас. Плевать все хотели. Я видел, как народ радуется и бухает»

«Это потому, что у них все хорошо»

«Вы как маленькие. Ну это же понятно. Наступил конец света. Всем досталось по их делам»

«Это как? А если человек жил хорошей жизнью, а теперь каждый день в больничке с гипсом?»

«Так, может, это карма. В прошлой жизни жил плохо».

«А давайте проголосуем: кто хочет, чтобы завтра наступило, кто сомневается и кто не хочет, чтобы завтра всегда было сегодня».

Потом админ паблика вставил голосовалку.

Получилось так:

28 % за то, чтобы завтра наступило

34 % сомневаются

38 % за то, чтобы всегда было сегодня.

«Ха-ха-ха, то есть у нас 28 процентов Завтристов!»

«Кого?»

«Верующих, что завтра наступит. Завтристы!»

«Какие еще завтра и триста? ))))»

«Завтрак Туриста. Идите вы со своим завтра. Мы за Сегодня!»

«Сегоднисты бесконечного дня! Сектанты ))))»

«А по-английски звучит прикольнее. Если взять корни английские, а окончание русское, получается тудейщики и туморщики! ))))»

«Ты еще скажи — тумористы и тудеисты!»

«Что вы ерунду какую-то пишете. Серьезно, как попасть в завтра? Почему время заело?»

«Ученые же сказали, что мы в черную дыру попали. Это искажение пространственно-временного континуума. На самом деле мы во временной петле. А остальное — это глюк нашего мозга. Почему-то мы помним прошлые циклы»

«Ну то есть мозг, получается, выходит за рамки материального мира? Так, может, и душа есть? Тогда, может быть, можно какими-то практиками выйти из этого цикла?»

«Ага, практиками туморизма».

«Опять вы со своим юмором. Я серьезно»

«Я тоже. Может, их еще придумают, какие-нибудь гуру»

«Да-да, заплатите мне 100 500 за курс «как попасть в будущее»

«Ты дурачок? Завтра эти деньги пропадут»

«Сам такой. В настоящем будущем — нет!»

Колесников посмотрел на часы. Было 2:54.

«А давайте помолимся. Одна минута осталась. Вдруг сработает и будущее наступит»

«Не наступит. Потому что мы будем молиться, чтобы оно не наступило. И нас больше. Ха-ха-ха! ))))»

Конец света

Колесникова разбудил какой-то сильный грохот. Задребезжали стекла. На слух — что-то взорвалось.

Потом во дворе погас фонарь.

Он схватил мобильник и увидел, что сегодня шестое ноября, 4:47 утра.

Алексей соскочил с кровати и подошел к окну. Оказалось, что во всех окнах соседних домов и на фонарях погас свет. А со стороны соседней улицы, там, где располагался Буферный парк, ярким огнем горело зарево.

Он нехотя дошел до ванной. Вода, слава богу, лилась.

Потом вернулся к окнам. Еще раз проверил, что света не было нигде: ни со стороны двора, ни со стороны улицы. А зарево со стороны парка продолжало мерцать. Слышны были хлопки. На дворовых стоянках постоянно пиликали машины.

Дверь подъезда хлопнула, вышел кто-то из соседей, освещая стоянку пронзительно белым лучом фонаря. В том числе и машину Колесникова, которая не сработала, потому что чувствительность датчиков он занизил. Старенький «пассат» не был никому нужен.

Алексей оделся и отправился вниз. На улице было прохладно и влажно. Слегка моросил дождик.

Он огляделся по сторонам, еще раз проверив, нет ли где света. В окнах мелькали только белые пятна фонарей и кое-где — желтые точки свечек. Видимо, кто-то из старшего поколения у себя еще хранил их.

Он пошел в сторону Буферного парка, куда стекался другой народ, вываливший из домов. Так что он был не один такой. Некоторые вышли целыми семьями, прямо с детьми. Фонарик выхватывал фигуры, идущие в темноте сквозь мелкую морось дождя. Люди возбужденно говорили между собой. Некоторые ругались.

— Что за фигня?

— Может, война началась?

— Теперь света не дождешься до завтра, я уже звонил. Никто не отвечает.

— Что не удивительно! А чего вы еще ждали от них? И так-то плохо работали!

Чем ближе к парку, тем становилось светлее. Когда он подошел к улице, отделявшей дома и парк, то увидел, что людей стекались уже многие десятки.

Посредине пустыря, там, где располагалась большая электрическая подстанция, горело зарево. Сквозь огонь виднелись конструкции самой подстанции, а недалеко от нее — какие-то большие конструкции.

— Эй? Что там такое?

— Это самолет упал!

— Вот смотрите, это хвостовое оперение!

Действительно, приглядевшись, Алексей увидел нечто похожее на хвост самолета.

— Кто-то не смог посадить. Надоела бесконечная посадка! — вслух сказал он.

— Или решили попробовать самоубиться! — сказал мужик слева.

Кажется, это был один из завсегдатаев разных событий в последние дни.

Треск и хлопки раздавались с регулярной частотой. От горящих остатков самолета разлетались осколки.

— Пока топливо не догорит, туда лучше не соваться.

— Боже, как людей жалко, — сказала какая-то женщина.

Кто-то засмеялся.

— Завтра они опять пойдут на посадку, — сказал Колесников. Потом подумал и добавил:

— Наверное…

— Не завтра, а опять сегодня, — сказал мужик слева и хихикнул.

— А света не будет до завтра!

Между тем народу на светопреставление собиралось все больше. Кто-то даже пытался позвонить в МЧС, но безуспешно. Моросящий дождь прекратился. В небе чуть просветлело.

Алексей больше не комментировал, а просто стоял и смотрел на пожар. В голове возникали разные мысли. Он вспоминал о людях, которые вечно летят в самолете на посадку. Возможно, пилотам это все надоело, и они решили врезаться. Или на самолете что-то произошло: конфликт, драка. Или пилоты просто напились.

Может быть, стоит завтра ночью съездить в аэропорт и расспросить людей. Заодно кого-то подвезти. А вдруг этот самолет сядет? А с другой стороны, зачем это все?

Колесников еще раз огляделся вокруг. Огонь становился меньше. Но его хватало, чтобы освещать окрестности, где стояли многочисленные люди. Все они вышли из ближайших домов, чтобы посмотреть на шоу. Да, за это они расплатятся днем без электричества. Но зато потом будет что рассказать друг другу. Как было совсем недавно с самоубийцами.

А что им еще делать?

Жизнь окончательно остановилась, превратившись в вечное сегодня.

На этом Алексей вспомнил про свою идею расследования. Это наполнило его разум осмысленностью.

План расследования

Колесников вернулся домой и снова уснул. Когда он проснулся, то было уже почти 12. Он позвонил маме, уточнив, как она без света. Мама пошла гулять со своей подругой. Вообще, взглянув в окно со стороны улицы, он увидел там неожиданно много людей. Видимо, отсутствие электричества заставило многих выйти на улицу. Мобильная связь пока работала, но если на резервных, то скоро скиснет. Алексей предупредил об этом маму.

Хорошо, что этот район был с газовыми плитами. Иначе есть пришлось бы холодную пищу. Правда, Алексей не сразу нашел пьезозажигалку, чтобы зажечь конфорку. Этот реликт он хранил со стародавних времен, когда на старой плите не было электроподжига.

Чайник засвистел, Алексей заварил чай и развел быструю кашу. Пока чай заваривался, а каша разбухала, он задумался.

В голове боролись противоположные мысли. Желание обрести какую-то цель противостояло осознанию невероятной сложности миссии.

Ведь прошло столько лет. Как ты сможешь найти какие-то концы?

— Времени много, может быть, и смогу! — убеждал он себя.

В памяти всплыли образы людей, которых он видел за эти бесконечные «сегодня». Кто-то садился на самолет, кто-то умирал, кто-то пил и веселился.

Он стал есть в раздумьях, а потом пошел в комнату. Первая мысль была включить комп, а потом он вспомнил, что это все пропадет. Он взял из принтера лист бумаги и ручку и задумчиво постучал ручкой по листу, оставляя на нем синие точки.

И это тоже не останется!

Но с другой стороны, он запомнит визуальную схему.

Итак, Димка ехал 3 января поздно вечером от своего приятеля в Колпино обратно в Пушкин и пропал. Нашли его весной в полях, когда стаял снег. Какое-то расследование проводилось, но безрезультатно.

Что известно?

Друг, кажется, Игорь, проводил его до остановки. Димка сел на автобус.

То есть как минимум автобусом кто-то управлял. Возможно, менты даже нашли?

Первое, что надо сделать, — это найти Игоря, потом уже ментов, которые вели дело.

А вот как найти водителя?

План был с одной стороны логичным, а с другой — фантастичным.

Самым простым казалось найти Игоря, потому что некогда они созванивались как раз тогда, когда Димка пропал, и номер, возможно, сохранился на старой «Нокии». Вот только запустится ли она?

Алексей подошел к шкафу, где в коробке хранил некоторые старые телефоны и небольшие электрические приборы типа зарядок и фумигаторов. Иногда старые телефоны пригождались как резервные, если ломался основной или нужно было брать с собой на пляж: даже если украдут, то не жалко.

Так, кажется, вот этот телефон.

Колесников попытался включить, но ничего не вышло. Облом. А электричества не было.

Придется ждать до завтра...

Завтра...

Ха-ха-ха!

До следующего «сегодня».

Алексей подошел к окну. Была середина дня. Светло, если можно назвать так серый питерский день в ноябре. Светло-серо, в общем.

Стоит прогуляться, решил он.

Жизнь после конца света

Алексей вышел на улицу в сомнениях: то ли ему идти, например, в парк, то ли съездить в Питер. На ум пришла «завис-пати». Возможно, они там уже собрались и снова зажигают.

Но что-то не хотелось. И он решил пойти в парк.

Путь лежал через соседний двор, который располагался на другой стороне улицы. Когда-то он много раз ходил через него на учебу в Аграрку. Раньше внутри проходила совершенно идиотская дорожка вдоль двора. В итоге все ходили по газону под углом, вытаптывая новую тропинку. Казалось, идиотизм будет длиться вечность, но лет 10 назад, после очередного благоустройства двора, здравый смысл восторжествовал. Новая дорожка была проложена под углом, так как ходило большинство людей.

Однако до парка Колесников не дошел. Внутри двора, окруженного со всех сторон домами, располагалась спортивная площадка, на которой происходил бурный футбольный матч. Вообще-то площадка была для волейбола, но народ решил играть в футбол. Внутри находилось явно больше обычного числа игроков — наверное, человек по пятнадцать минимум с каждой стороны. Творилось безумное броуновское движение. Вокруг стояло много зрителей. Все кричали. Мячи бились о рабицу.

Стоп… мячи.

Только подойдя поближе, Алексей понял, что они играют сразу несколькими мячами.

Это был какой-то безумный футбол.

Во дворе на газонах люди жарили шашлыки. Кто-то сидел у притащенных из дома столов и играл в карты и прочие игры. Всем было по фигу на погоду. Впрочем, сегодня дождя почти не было. Погода в этом смысле — малопредсказуемая вещь. И каждое «сегодня» не было точным повторением предыдущего «сегодня».

Алексей окинул взглядом людей. Город маленький. Так или иначе, многие лица были знакомы. За столом, где играли в какую-то карточную игру, он обнаружил знакомого мужика. Раньше у них были общие друзья. Он даже Димку знал. Но вот имени его он не помнил, хотя при встрече они здоровались регулярно.

Колесников подошел к столу.

— О, привет, — сказал знакомый.

— Привет. Что тут за флешмоб?

— Электричество закончилось, интернет закончился, все вышли на улицу, — сказал толстощекий мужичок в кепке с надписью «GAP».

Брюнетка в шапке с надписью «Bad hairstyle day» захихикала.

Алексей посмотрел на карты на столе и не понял сути игры. Вроде карты, но вроде и домино.

— А что это у вас за игра странная?

— Это «Гномы-вредители». Тут надо рыть ходы к кладам, есть гномы, которые мешают. В общем, ничего сложного, — объяснил знакомый.

— Я вот не знаю насчет гномов, а вот гиганты точно были, — заявил толстощекий.

— Это в смысле как? — уточнил Алексей.

Толстощекий приподнял кепку.

— Ну как же!? Еще в пещерах рисовали. Часть людей там огромная. Да и потом в древности. Египетские барельефы.

Колесников ухмыльнулся.

— Но ведь есть же история искусств. Ни первобытные люди, ни древние еще не умели правильно рисовать. Перспектива появилась только во втором тысячелетии нашей эры. А более значимых людей выделяли просто размером. Это потом стали выделять красками или местом на картине. Да и где остатки этих самых гигантов?

— Скрыли! А вот динозавры же были гигантские, и ничего!

— Но у них другое строение скелетов. Люди произошли от приматов. Даже при росте два метра с лишним уже начинаются проблемы с суставами. Это биология, против нее не попрешь.

На толстых щеках мужика появился румянец.

— Умник тоже тут нашелся!

Колесников увидел, что брюнетка полностью перенесла внимание на него.

Кажется, он обломал мужика.

— Ладно, я устала. Пойду футбол смотреть, — сказала девушка и приглашающим взглядом посмотрела на Алексея.

Когда они подошли ближе к площадке, девушка спросила:

— А что вы еще знаете? Кстати, меня Лиза зовут.

— Алексей. А какие сферы знаний вас интересуют?

— Например, по физике. Что вы думаете про этот сбой времени?

Колесников поднял глаза кверху.

— Слышал, что есть гипотеза о том, что мы попали в петлю времени. Возможно, это какая-то черная дыра.

— А выбраться из нее как-то можно?

— Ученые на этот счет спорят. Одни считают, что можно, и на другом конце дыры есть как бы прокол, другие — что нет.

— А нам-то что делать?

В этот момент сразу два мяча попали в ворота. И народ закричал.

— Вы смотрели «День сурка»?

— Ну конечно.

— А есть еще, кстати, наш фильм называется «Зеркало для героя».

— Нет, его не смотрела. Надо будет посмотреть. И что?

— Ну, опять же, есть несколько версий. Одни считают, если заниматься саморазвитием, то можно выйти из цикла, а есть версия, что это все бесполезно. Еще тут придумали насчет завтризма и сегоднизма.

— Что?!

Колесников вкратце поведал о том, что прочитал в пабликах. Лиза была удивлена.

Пока они говорили, к ним подошел другой знакомый Алексея: когда-то они ходили вместе в тренажерный зал неподалеку.

— Привет. Как тебе тема с бандосами? Сегодня не приедут?

— Привет. Я видел их. Они в машину попали.

— Ого!

Лиза тоже присоединилась к удивлению.

— В меня едва не попали. Я успел машину на тротуар вырулить и встал за «Газелью». А вот семейную пару в джипе они убили.

— Жуть… — сказала Лиза и съежилась.

— Ладно, я пойду! — сказал знакомый и ушел к кучке болельщиков, с которой стал бурно и многословно здороваться.

— Если они каждый день будут теперь убегать?

— Ну вот сегодня же никто до нас не доехал.

— Ну да, только самолет упал.

— Да еще и электричества нет. Я прям не знаю, что делать. Скучно, — пожаловалась девушка.

— Ну вот же развлекуха.

Алексей окинул руками двор.

— Это не совсем то. Вот поговорить о чем-то интересном.

— А когда было электричество, вы что делали?

— Ну, у меня, пока мобильник не сел, смотрела разные ролики, читала что-то.

— Сейчас можно книжку бумажную почитать.

— У меня их не так много. В основном все через мобильник читала.

— У меня целый шкаф. Только вот читать их сегодня можно при свете фонарика или свечей.

— Отличная идея.

— Только свечей у меня нет. Фонарик.

— У меня есть, я схожу возьму.

Найти Игоря

Читали книжки они недолго. Но это уже совсем другая история. Утром следующего дня Алексей проснулся около десяти утра. Электричество снова было.

В голове еще были остатки воспоминаний о вчерашнем вечере с Лизой. Казалось, еще ощущался запах свечей. Но это была только обонятельная память, которая быстро улетучилась. Интересно, стоит ли идти или она сама придет. Тут он вспомнил, что не знал номер ее квартиры, а только подъезд. Ну и ладно.

Встав с дивана, Алексей первым делом пошел к шкафу, достал коробку и вынул оттуда старый телефон.

- Надеюсь, он зарядится! – С этими словами он вставил зарядку в телефон и подключил к сети.

Пока он делал утренние процедуры и завтракал, телефон заряжался. Он с надеждой подошел к рабочему столу, где всегда были разложены инструменты и какие-то приборы, которые он то и дело ремонтировал.

Но нет, мобильник не подавал признаков жизни.

Алексей вынул аккумулятор и померил напряжение. Оно оказалось нулевым. Эта «Нокия» опровергла устойчивый тренд. Он высмотрел, какое напряжение должно быть на аккумуляторе, и сравнил контакты. Если ошибиться... Ха-ха. Придется завтра переделывать. Главное — запомнить, какой вариант он делал сегодня. Оказалось: 3,7 вольта. Осталось подпаять контакты. Тут пришлось немного повозиться, даже чуть подплавил пластик на внутренней стороне корпуса. Потом включил регулируемый блок питания, настроил нужное напряжение и подключил крокодилами к проводкам, идущим от телефона. «Нокия» ожила.

Колесников с удовольствием и ностальгией стал пролистывать контакты, заглянул в старые СМС. Романтика.

Ага, вот и «Игорь друг Димки».

Колесников переписал номер телефона на бумагу и долго над ним сидел. Потом разбил номер на группы цифр и привязал их к личным и историческим датам, а также прочим числам, которые он помнил всегда.

Ни на что, кроме собственной памяти, он не мог рассчитывать. Либо придется потом снова запускать телефон.

Алексей набрал номер на своем основном смартфоне.

Долго никто не отвечал.

Неужели он сменил номер?

Через долгий промежуток он услышал женский старческий настороженный голос.

- Алло.

- Э-э-э, добрый день, возможно, я ошибся. Этот номер раньше принадлежал Дмитрию.

- А-а-а, конечно.

Интонация на том конце стала более доброжелательной.

- Это мой внук. Он мне телефон отдал этот уж лет 10 как.

- Вы можете сказать его номер?

- Ой...

После этого последовала долгая процедура объяснения пожилой женщине, как найти номер. Этот навык выработался у Колесникова за годы работы с пожилыми вахтерами и охранниками в разных учреждениях. Приходилось долго и терпеливо объяснять, как отключать звук и переводить на охрану прибор.

Ушло минут двадцать. При этом дважды женщина случайно обрывала звонок. Наконец он получил долгожданный номер Игоря. Номер был явно иностранный.

Алексей поблагодарил старушку и спросил:

- А ведь Игорь за границей?

- Ох, да, забыла сказать. Он в Германии сейчас работает...

Ну что же, осталось позвонить Игорю в Германию. Но вместо этого позвонили в домофон.

Алексей положил бумажку с номером Игоря в карман домашних треников. Слишком с большим трудом он достался.

Он снял трубку домофона и услышал голос Лизы.

— Привет, Леша. Ты там один?

— Привет. Да.

— Тогда я поднимусь?

— Да, конечно.

Он даже не знал, радоваться ли этому. Потому что сейчас хотел срочно позвонить Игорю.

Лиза пришла с пакетом еды и питья.

Она обняла его и отдала пакет.

— Откуда? Магазины же закрыты?

— А! Дома было. У младшего брата сегодня день рождения, вот вчера накупили.

Алексей улыбнулся, представив себе, сколько раз её брат успел отпраздновать день рождения.

— Ему, видимо, уже надоело праздновать?

Лиза хихикнула.

— Ага, утомился. А я всё думаю, придешь ты или нет. А потом подумала: а как же ты придешь, если номер квартиры не знаешь? Поэтому сама пошла.

— А если бы меня дома не оказалось?

Она снова хихикнула.

— Ну пошла бы в другое место.

Лиза зашла в комнату и стала разглядывать большой книжный шкаф. Достала книжку по истории.

Колесников почесал затылок.

— Ты пока почитай, мне тут важный звонок нужно сделать.

Алексей ушел в маленькую комнату, сел за рабочий стол и достал бумажку.

Игорь ответил только с третьего раза.

— Hallo, wer spricht? — сказал он.

— Э-э-э... — сказал Алексей.

— Здравствуйте, кто это? — переспросил Игорь.

— Добрый день, Игорь. Меня зовут Алексей, мы были знакомы через общего друга Диму из Пушкина.

— Э-э-э... а-а-а... вспомнил. Неожиданно. Как там у вас погода?

— Всё серое, как обычно.

— Кхм... да. Сочувствую. Тут потеплее и посветлее. Так ты что-то хотел от меня?

— Да. Но, возможно, ты уже ничего не вспомнишь...

Алексей поведал о своем желании расследовать убийство Димки.

— Ого, ну ты даешь. Столько лет прошло.

— То есть ты совсем ничего не помнишь?

— Как раз наоборот. Помню, как сейчас. Я его тогда проводил до остановки. Он сел на автобус до Пушкина. Я до сих пор жалею, что не предложил ему остаться. Он сел в почти пустой автобус, там еще были какие-то два сильно бухих персонажа.

— А с тобой общался кто-то из ментов? Может сохранились какие-то? А то у меня нет.

— Да. У меня даже где-то в архиве есть запись. Могу посмотреть.

Колесников удивился.

— То есть ты прямо хранил всё эти годы?

— Слушай, я вообще люблю записывать всё. Мало ли пригодится. У меня есть старый внешний диск с архивом. Там, скорее всего, записан контакт того опера, что со мной говорил, когда начали расследование.

— А ты сам думаешь, как он погиб?

— Да черт его знает. Насколько я помню, мне его отец звонил, спрашивал, может, я еще что вспомню. Но откуда?

— А они вычислили водителя или тех, кто был в автобусе?

— Не знаю. Но, опять же, отец Димки говорил, что вроде тот опер ему рассказал, что водителя нашел. А он с тобой говорил?

— Один раз только. Но я же вообще ничего не знал. Я видел его за несколько дней перед Новым годом. Потом он собирался встречать его с какой-то девчонкой.

— Ага. Так и было. Они поссорились. Он ко мне потом завалился…. Давай так. Я сейчас достану диск, гляну, чего там есть, и тебе скину.

— Как?

— Через интернет давай.

Они обменялись точными ФИО в сети и нашли друг друга в ВК. Теперь будет проще найти друг друга даже в следующем «сегодня».

Алексей вернулся в комнату. Лиза лежала на диване и увлеченно читала книжку про Николая II.

— Никогда не думала, что он такой семьянин был!

Колесников пожал плечами.

— Для управления государством это никак не помогло.

— Ладно, давай перекусим и выпьем.

Почему всё работает?

Была уже почти ночь. В комнате было темно. Обнаженная фигура Лизы выделялась на фоне окна, из которого лился свет уличного фонаря.

Алексей произнес стихотворение Блока:

— Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи ещё хоть четверть века —

Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь — начнёшь опять сначала

И повторится всё, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

— Офигенно. Это, кажется, Блок? — спросила Лиза.

— Ага. И ведь теперь его стих звучит необыкновенно реалистично. Пророк. Мы зависли. Завтра всё повторится вновь.

— Я вот думаю: а почему всё работает? — спросила она.

— Что именно?

— Вот фонарь горит. Электричество в доме, вода, тепло.

Алексей хмыкнул.

— Большинство из этого может работать и без участия человека. Какое-то время. Уж сутки — точно.

Например, насосы на водонапорной станции качают воду и качают. Даже если ушел дежурный.

— А вот батареи?

— Там то же самое примерно. Котельные газовые. Газ горит, греет воду, насосы гоняют воду в трубы.

— А электричество? Там же всё сложнее.

— Там так же. На станции что-то горит или греется. Например, как на атомной. Процесс автоматизирован. За ним только нужно наблюдать. Пар крутит турбины. Дальше генератор вырабатывает ток, а потом всё это распределяется по проводам по всей стране. Человек нужен только, чтобы наблюдать и починить, если что-то сломалось.

— А вот вчера, выходит, сломалось, и никто не чинил?

— Ага.

— Ну есть же где-то места, где без человека никак?

— Конечно. Там надо в топку всё время подбрасывать уголь, например. Угольные котельные. Но даже они уже могут быть автоматизированы.

— Но где надо подбрасывать, там, выходит, всё плохо?

— Видимо, да.

— То есть нам повезло?

— Можно сказать и так.

— Я вот до сих пор под впечатлением от падения самолета.

— А представляешь, там куча народу каждый день по кругу на самолете садится изо дня в день. Я как-то таких подвозил. А кто-то в поезде бесконечно едет.

— Просто ад. Как же нам повезло.

— Вот уж они-то точно хотят, чтобы завтра наступило.

— А вот ты хочешь?

— Уже не знаю. Наверное, я сегоднист.

В поисках опера

Алексей вновь проснулся один. На телефоне вновь шестое ноября.

Он сразу же залез в интернет.

Игорь прислал файлы только сегодня. Извинился, что не смог сразу откопать их на внешнем диске. Но он оперативно нашел Колесникова в соцсети и прислал информацию по оперу, который брал у него свидетельские показания. Его звали Фомичев Сергей Евгеньевич. В сообщении он написал сотовый. Но добавил, что, скорее всего, это был рабочий. Тогда еще не у всех были свои мобильники.

Колесников сразу же набрал номер. Но никто не отвечал. В течение часа, пока вставал, ел и делал прочие процедуры, он набрал номер много раз. Реакции не было.

— Видимо, придется съездить в местное РУВД, ну или как оно теперь называется — ОМВД, вроде, — решил Алексей.

Телефон Лизы он не запомнил. А вот квартиру теперь знал, но вчера он предупредил, что, возможно, поедет искать человека, о котором должен написать его знакомый. Поэтому, возможно, его целый день не будет. Впрочем, если надо, она сумеет найти его в соцсети.

Колесников быстро доехал до отделения полиции. Машину оставил у тротуара сразу за «Ладой» с ментовскими номерами.

Калитка, ведущая внутрь двора между двух зданий ОМВД, оказалась закрытой. Он позвонил в домофон, но никто не отзывался. Алексей, воспользовавшись преимуществом высокого роста, встал на нижнюю перекладину забора и подтянулся. Рукой он нащупал кнопку выхода и нажал ее. Магнитный замок открылся.

Внутри двора никого не было. Он зашел в здание справа. Внутри опять никого. Но откуда-то слышались голоса. Он прошел по коридору, пока не увидел открытую дверь. В этот момент он увидел пошатывающегося человека, который вышел из туалета чуть дальше по коридору.

— А ты кто? — удивленно спросил мужик в помятой форме.

— Я Алексей. Ищу Фомичева Сергея. Он у вас тут должен работать.

— Э-э-э… Заходи.

Мент указал на открытую дверь.

В кабинете за накрытым столом сидело пятеро человек. На столе была закуска и выпивка.

Колесников сразу же заметил знакомое лицо. Он уже не помнил, как звали этого парня, но он учился в параллельном классе.

— О, здорово! — сказал тот.

— Привет.

— Ты чего? Как ты сюда залез-то? Митрич с входа еще ночью слился, а сменщик болт забил.

— Уличная магия. И знание системы СКУД.

Часть народа ухмыльнулась.

- Ну, за СКУД! – предложил тост самый старший по возрасту мент.

Алексею тоже налили. И все бахнули. Колесникову дали закусить и предложили стул.

- Он ищет какого-то Фомичева.

Все переглянулись. Самый старший почесал затылок.

- Ну… э-э-э, фамилия какая-то знакомая.

- Чего-то вроде припоминаю, – подтвердил школьный знакомый Алексея.

- Ща… погоди. Да, вспомнил. Он уже давно во Фрунзенском районе вроде работает по месту жительства, – сказал старший.

- А тебе он вообще зачем? – спросил знакомый.

- Ну, это долгая история. В общем, слушайте…

Когда Колесников закончил, менты грустно разлили еще по стопкам.

- Это же висяк. К тому же столько лет прошло, – констатировал старший.

- Да, дело безнадежное, – подтвердил знакомый.

- Ну а вдруг! Времени-то до фига! – сказал Колесников.

Неожиданно до того молчавший пухлый парень у окна вдруг поднял палец кверху.

- Мужики, а ведь человек дело говорит. Времени до фига. Мы можем раскрыть тучу дел! И когда завтра, наконец, наступит, получим звездочки.

Все заржали.

- Ты, Ромашка, дал, – грустно сказал старший.

- Ну а чего? Чего нам еще делать? Мы не можем бухать тут до бесконечности!

Менты задумались и снова выпили.

- Ладно, короче, давай я сейчас пробью этого Фомичева, – сказал старший и встал.

Он вышел куда-то, а остальные остались. Обсуждение перешло в деловое русло на тему того, какими расследованиями следует заняться в первую очередь. Попутно бахнули еще несколько раз.

Вскоре пришел старший и принес бумажку, где были написаны адрес и телефон.

- Короче, это его домашний адрес и его личный номер.

- О, спасибо!

Алексей задумался, что теперь главное — не забыть это. Потому что завтра можно уже и не вспомнить.

Он распрощался с компанией ментов и пошел на выход. Голова немного кружилась. В машине он выпил из хранившейся там бутылки минералки.

Поначалу подумал, что ехать не стоит, а вдруг остановят. Потом вспомнил, что даже если остановят, то завтра все обнулится. Да и кто остановит, если менты забили болт.

Он посидел немного, пока не почувствовал себя немного лучше. Потом набрал номер. Тот ответил не сразу, минут через десять.

- Алло, здравствуйте, это Сергей Евгеньевич?

- Допустим. А вы кто?

- Меня зовут Алексей Колесников. Мне дали ваш номер в Пушкинском участке, вы там когда-то служили. Я пытаюсь расследовать смерть своего друга…

Несколько минут спустя Фомичев озадаченно промычал.

- Вы представляете себе, что дело уже в архиве?

- И что, вы сами ничего не помните?

- Ох… что-то в голове осталось.

- А можно к вам заехать?

- Хм… ну, заезжайте.

- Договорились.

Воины дорог

Колесников выехал, чувствуя, что еще пьян. Раньше он такого не делал. Но в общем с управлением он справился. Ехал не быстро и так доехал по Витебскому до Дунайского и заехал на мост. И вот тут он встретил гонщика. Тот ехал на красном джипе по встречке. Другие машины с трудом уворачивались от него. Колесников тоже попытался, но реакция была ослаблена, и он не успел.

Красный джип влетел прямо в его капот и смял машину. Все произошло настолько быстро, что Алексей даже не успел понять. Его вдавило в руль. Дышать он почти не мог.

Анестезия от алкоголя быстро прошла, и боль заполнила всю грудь.

Смятый капот «Пассата» дымился. Лобовое было разбито и висело кусками. Джип, который врезался в него, выглядел более целым.

Из машины вылез толстый мужик в мешковатом свитере с оленями и в затемненных очках. Он, хромая, подошел к машине Алексея и приложил к стеклу двери руку, показав средний палец. А потом засмеялся.

Колесников видел это сквозь туман, как во сне. Сознание его еще не покинуло. Боль по-прежнему не утихала. Дышал он едва-едва.

Потом мимо пронеслась синяя спортивная «бомба» и послышался визг тормозов. Машина остановилась за врезавшимся джипом.

Мужик в очках вдруг побежал прочь против потока машин. Послышались гудки.

Мимо него пробежал другой мужик в кожаной куртке с пистолетом в руке. Несколько мгновений послышались выстрелы.

В разбитое зеркало Алексей увидел, как мужик в кожаной куртке возвращается обратно, по пути убирая пистолет в кобуру.

Он подошел к его двери, дернул дверь, понял, что она намертво смялась. Потом снова достал пистолет и рукоятью стал доламывать треснувшее стекло. Триплексная крошка посыпалась на Колесникова. Тот закрыл глаза.

Мужик заглянул внутрь.

— Ты еще жив?

Алексей с трудом кивнул, чувствуя, как каждое движение отражается жуткой болью.

— Сейчас.

Он расстегнул куртку и достал из небольшой сумочки, висящей сбоку, шприц и ампулу. Потом поковырялся немного. И вновь потянулся к Алексею.

— Это обезбол. Ударная доза. Рекомендую с собой таскать, если есть дома. Сейчас ты заснешь и проснешься уже завтра. Помощь все равно никто не окажет. Ты же прекрасно это понимаешь.

Алексей промычал что-то невнятное. Изо рта полилась кровь.

— Завтра зайди в ВК, найди группу «Помощь на дорогах 78», у нас там есть тема в обсуждениях, называется «воины дорог». Я там Саша Ворон.

Мужик вколол Колесникову в левое плечо шприц и выдавил содержимое.

— А этого урода я пристрелил. Я его долго пас. Наконец получил по заслугам. Так что ты отомщен.

Сначала боль от укола затмила другую боль, но быстро тепло разлилось по всему телу. Колесников терял сознание…

Миссия не выполнима?

Он не проснулся среди ночи. Хотя слышал, что шок приводит к тому, что просыпаешься раньше или сразу после переключения времени. Алексей услышал будильник и только тогда в страхе соскочил с кровати.

Видимо, электромагнитная составляющая сознания сохранила память о воздействии лекарства, поэтому ночью он не проснулся, а благополучно спал дальше.

Он босиком дошел до кухни и выпил воды прямо из носика чайника. Сердце продолжало колотиться.

Алексей вернулся в комнату и сел обратно на кровать. Потом еще долго сидел, уставившись в пустоту, пока не успокоился.

— Вот значит, как это происходит. А некоторые так каждый день, как в аду… — сказал он сам себе.

Потом он нашел в себе силы одеться и уселся за компьютер. Сразу же набрал оставшуюся в памяти группу «Помощь на дорогах 78» и обсуждение «Воины дорог». Обсуждение оказалось весьма длинным. Пользователи отмечали агрессивных водителей и искали пути, как их наказать. Среди активных был некий Саша Ворон. На аватарке у него был ворон с двумя пистолетами в когтях. Колесников сразу же написал ему в личку.

«Привет. Спасибо за помощь»

Потом стал вспоминать телефон Фомичева. Но не вспомнил точно. Вышло несколько вариантов. Забылись последние четыре цифры. А вот расположение дома на карте и квартиру в доме он запомнил точно.

В голове блуждали мысли о том, что предпринять дальше.

То ли очухаться после вчерашнего неприятного события, то ли сразу ехать к Фомичеву.

Вскоре ему написала Лиза. Телефон она запомнить пока не смогла, но вот в сети его сразу находила.

«Привет, как дела? Ты вчера съездил в полицию?»

«Да. Узнал телефон опера, который допрашивал моего знакомого»

«И что?»

«Возникли сложности»

«Какие?»

«Вчера я умер»

«О господи, что случилось?»

«Лобовуха. В меня врезался джип»

Пока он переписывался с Лизой, заморгал значок нового сообщения. Это ответил Саша Ворон.

«Здорово. Если хочешь подробностей, звони по этому номеру»

Колесников набрал номер на телефоне и услышал в качестве рингтона «Позови меня с собой» в исполнении актеров из «ментов».

— Привет, Леха. Можешь звать меня Саня, — ответил хрипловатый голос.

— Привет, — ответил Колесников.

— Ты даже не спросил, откуда я знаю твое имя?

— Судя по рингтону, стало понятно. А в общем, ты, наверное, посмотрел мои документы, когда я вырубился.

— Мне определенно нравится твой подход. Еще раз спасибо, что помог поймать Борова.

— Борова?

— Тот самый шлепнутый чел на джипе. Дорожный маньяк. Обдолбается и ездит по дорогам. Ищет, чтобы такое натворить.

— А ты их ловишь?

— Ага и убиваю, когда поймаю. А чем еще заняться? Если хочешь, присоединяйся к нам. Машину выдам получше.

— У меня тоже есть интересное занятие. Я веду расследование убийства своего друга.

— Ого!

Колесников рассказал подробности и то, что как раз ехал к Фомичеву.

— Так, братишка, давай вместе сгоняем, мне он расскажет даже больше, — предложил Ворон.

Алексей почесал лоб. И подумал, что хуже точно не будет.

— Давай.

Он сказал ему адрес. Договорились встретиться там через час.

Тем временем Лиза уже настрочила кучу беспокойных сообщений. Пришлось отвечать.

«Со мной всё норм. Мне помогли вчера, вкололи обезболивающее. Я просто заснул. Это был мент, который ехал мимо. Сейчас я с ним созвонился. Он мне поможет поговорить с тем опером, который вел расследование. Ехать надо срочно. Уже выхожу».

Колесников быстро собрался и спустился к машине.

На этот раз он ехал очень осторожно. По пути встретились гонщики, но они просто ехали с сумасшедшей скоростью. Особенно хрустики. По пути, как обычно, встретилось несколько аварий.

Как и договорились, через час он был во дворе на Димитрова. Он быстро увидел синюю спортивную «бомбу», рядом с которой стоял коренастый парень в черной куртке и курил сигарету.

— Ну здоров! Погода дрянь, — сказал Ворон и указал на серое низкое небо, из которого моросил дождь.

— Да, — согласился Колесников.

— И почему, блин, день сурка не наступил, например, в июле? Но это так, риторический вопрос, ёпт.

Ворон взял дело в свои руки и сам позвонил в домофон, когда они нашли подъезд с нужной квартирой. Он представился как майор службы собственной безопасности. Судя по голосу Фомичева, тот был растерян. Он сказал, что дома семья, он лучше спустится сам.

Фомичев Сергей Евгеньевич оказался седым мужичком с пузиком около пятидесяти лет.

Он вышел со своими сигаретами и прикурил у Ворона.

— Что это вдруг? Дело снова возбудили? — удивленно спросил он Сашу.

— Я на него сам возбудился. И если я возбудился, то доведу до конца.

— Хм… Спорить не буду. Просто это было давно.

— И что? Наверняка что-то помнишь?

— Там висяк. Единственный найденный свидетель, который что-то видел, — водитель автобуса, в котором ехал погибший. Я уже слабо помню, но что-то он говорил, типа, погибший вышел с каким-то мужиком на остановке между Колпином и Пушкиным. Они вроде повздорили. И всё.

— А водителя можно найти?

— Можно, только дело в архиве, а может, за давностью лет уже уничтожили документы. Помню, что работал он в Колпинском парке. И имя у него татарское… Наиль. Да, точно, Наиль.

— И больше никаких зацепок? Того, с кем он вышел, не нашли?

Фомичев вытащил сигарету, сбросил пепел, сжал губы и помотал головой.

— Если бы что-то было еще, я бы сказал. Я же говорю: висяк.

Ворон пустил клубы дыма к серому небу.

— Ладно, будем трясти Наиля.

— По идее, он должен быть еще живым. Тогда ему было лет за сорок, — прикинул Фомичев.

— Ладно, спасибо и на том, — сказал Колесников.

На этом они распрощались с Фомичевым.

— И как теперь быть? Наверняка в этом автопарке хрен кого найдешь, — озадаченно прикинул Алексей.

— Главное — не унывать, брателло. Ты же нашел этого Фомичева. И водителя Наиля найдем!

Автопарк

Ворон сказал, что заедет сам. Он приехал к магазину, где была большая стоянка, и остановился на краю у перехода. Опять курил.

- Здоров, — сказал он еще издали.

- Привет.

Они сразу же сели в машину. Бомба рванула с места. Колесников обратил внимание, что Ворон и сам ездил быстро и агрессивно, почти как те, за кем он гонялся. Но при этом что-то неуловимое отличало его манеру езды от просто безумных гонщиков. Он ехал ради цели и старался откровенно никого не подрезать. Просто мчал машину по кратчайшему пути.

- А откуда у тебя этот зверь? — Алексей погладил дорогую обшивку сиденья.

- А-а-а... это не мое. Моего приятеля одного. Дрона Махинатора. Он тоже раньше в органах служил. Но потом ушел и занялся, как сейчас все говорят, бизнесом, ёпт.

Ворон заржал.

- Знаем, мы этот бизнес. Но крыша у него железная. С очень важными людьми в доле. А тут поехал в Дубай осенью. Дела у него там какие-то и собственность. А тут день сурка. Так он там и завис. А мне ключи от своей хаты дал, когда уехал, как он думал, на месяц. Ага... а я пятого с одной подругой туда заехал. Больняк взял, чтобы на работе прикрыться.

Ворон снова заржал.

- Как ты думаешь, что мы делали в 2:55?

Колесников улыбнулся.

- Ага. Вот это самое. Прикинь, кто-то умирает каждый день, а кто-то вот так. Но тоже утомило.

Тем временем они уже подъезжали к Колпино.

В прошлый раз, когда они рванули сразу после разговора с Фомичевым в колпинский автобусный парк, то никого там не нашли, кроме двух сторожей-алкашей. Ворон пообещал разузнать все о сотрудниках автопарка. И вот они ехали к некоему начальнику, который помнил, кто тогда работал. Он жил в Колпино. Ворон надавил на него, и тот согласился встретить их в автопарке.

Пожилой мужчина в расстегнутом пальто и с напряженным лицом ждал их на проходной и курил, судя по запаху, какую-то дешевую сигарету.

- Добрый день, Виктор Львович. Извините, что вырвал вас. Вот, кстати.

Ворон предложил ему свои сигареты. Тот обрадовался и расслабился.

- Что ж, идемте в архив. Я вот взял ключ. Хотя это нарушение инструкции...

- Кто это будет проверять?

- Вы правы. Никто... ну а вдруг завтра наступит?

- Может наступит, а может и нет. Вот уже сколько прошло времени, а оно все не наступает, — сказал Ворон.

- Это уже вопрос философский. Будет ли завтра или нет, это науке неизвестно, — вставил свои пять копеек Колесников.

Они двигались по темным коридорам здания. По мере движения Виктор Львович заученными движениями включал свет, находя где-то на стенах выключатели.

- А вы про завтризм слышали? — спросил работник автопарка.

Ворон хохотнул.

- Уже неоднократно, - ответил Колесников.

- Это вы к чему? - уточнил Ворон.

- Сверху стали пропагандировать. Начальство звонит, говорит, что завтра наступит когда-нибудь и всем зачтется.

- Ага, поэтому выходите на работу, - весело сказал Саша.

Виктор Львович пожал плечами.

- Только вот непонятно, как они собираются оплачивать и как это вообще запомнить?

Они остановились у двери архива.

- Ну вот мы и пришли.

Некоторое время их сопровождающий поковырялся с замком, прежде чем дверь отворилась. Куча стеллажей, которыми была уставлена комната, не внушала оптимизма.

- Так, когда работал этот водитель, о котором вы говорите? - уточнил Виктор Львович.

Колесников рассказал все подробности. После чего тот стал долго и продолжительно искать на стеллажах нужные папки. Так продолжалось, наверное, больше получаса, пока разозленный Виктор Львович не достал телефон и набрал кого-то.

- Алло, Федоровна, это Витя. Какого черта у вас в архиве творится? Не могу ни черта найти. Мне нужно найти про некого Наиля, он работал в....

На том конце что-то ответили.

- Ясно. Попробую.... Да, Наиль, татарин такой вежливый, я тоже вроде помню... но нужны его данные, милиция запрашивает... откуда я знаю, их может, работать как-то заставили... ладно, я тебя понял...

Он вздохнул и пошел рыться дальше. Прошло еще минут десять, пока вдруг его телефон заиграл: "Бухгалтер, милый мой бухгалтер..."

Он снова взял трубку, послушал и сказал:

- Подожди, поставлю для милиции на громкую... говори.

Из телефона послышался запыхавшийся женский голос.

- В общем, я позвонила Парфенову, он вспомнил про Наиля Хатудиннова. Парфенов с ним иногда видится, Наиль сейчас работает на туристических.... вот записывайте адрес и телефон.

Колесников достал из кармана куртки маленький блокнот, куда обычно записывал некоторые данные по работе, особенно если было много всяких проводов и датчиков. Записав, он сразу же стал запоминать с помощью мнемотехник. Проще всего, конечно, запомнить адрес, когда увидишь его на карте.

- Благодарим за сотрудничество, Виктор Львович!

Ворон крепко пожал мужчине руку.

- Спасибо. Рад, что был полезен.... Так все-таки вас заставили работать?

Ворон помотал головой.

- Нет. По зову сердца. Времени много, расследование можно довести до конца!

Мужчина с нарастающим уважением посмотрел на Ворона и Колесникова.

Осада свидетеля

Наиль Хатудиннов жил в садоводстве в районе Саперного. Участок был огорожен со стороны улицы высоким забором из синего профлиста. У калитки висел домофон, в который они позвонили. Водитель подошел буквально через полминуты и впустил их внутрь. Двор был неплохо благоустроен. Перед домом стояла большая беседка и навес с мангалом.

На вид Наилю было около шестидесяти.

- Заходите, заходите, - сказал он и пригласил в дом.

Они разместились в зале, совмещенном с кухней. Наиль предложил им поесть. На столе уже стояла кастрюля с пельменями и бутылочка с самогоном.

- О, пельмешки! - обрадовался Ворон.

- Да, Наташа сама их делает! - сказал Наиль.

- Ваша жена? - уточнил Ворон.

- Да. Но сейчас она пошла к своей подруге. Опять эти женщины треплются, наговориться не могут, - посетовал Наиль.

Колесников обратил внимание, что Саша как-то с подозрением посмотрел на водителя.

Они поели пельменей и немного выпили.

Наиль все это время рассказывал о себе, точнее больше жаловался на жизнь: пришлось тут все самому строить. А он еще водителем работает на туристических автобусах. Квартиру отдал детям, и все равно им пришлось брать ипотеку. И так далее.

- Да, жизнь — штука непростая, - согласился Ворон, - но давайте по делу.

- Хорошо-хорошо.

- Вы работали в колпинском автобусном парке, когда…

Ворон изложил официальную сторону дела, а Колесников добавил от себя то, что знал про своего друга.

- Давно это было. Я уж совсем ничего не помню.

- А вот товарищ оперуполномоченный тогда, а ныне начальник убойного отдела Фомичев помнит ваши показания, - твердым голосом сказал Ворон.

Наиль, казалось, занервничал.

- Ну, если подумать…

- А вы подумайте!

- Ну, если так… да. Это был уже совсем вечер. Наверное, последний рейс. Первые числа января. Автобус был почти пустой. Ваш друг сидел в центре салона. Он был вроде как слегка пьян и держал в руках то ли банку, то ли бутылку. Точно не вспомню. Потом в салон зашел мужчина, такой на вид интеллигентный, кучерявый. И они быстро повздорили. Кажется, тот ему замечание сделал. В общем, там до драки дело дошло. Я на остановке, не доезжая до Детскосельского, их высадил. Сказал, что не поеду дальше. Другие пассажиры начали возмущаться и помогли их вытолкнуть…

Наиль замолчал.

- И все? - уточнил Ворон.

Водитель развел руками.

- А что вы хотите от меня еще узнать? Я не знаю, кто тот пассажир, я не знаю даже, кто ваш погибший друг.

— Так может, вы потом видели этого курчавого? — спросил Колесников.

Наиль помотал головой.

— Людей много ездило. Всех не запомнишь.

— Но ведь тогда запомнили?

— Тогда очень мало было пассажиров. И они конфликт затеяли. Поэтому что-то запомнил.

А потом, может, этот кучерявый и ездил, да только в толпе я его не приметил.

— А его фоторобот на основе ваших показаний не пытались составить? — спросил Ворон.

— Вот это я точно не знаю. Но я очень примерно его запомнил. Ваш опер… Фомичев, записывал. Что было дальше, не знаю.

— И вы так спокойно поехали дальше, оставив людей почти ночью посреди поля? — спросил Колесников.

— Там поле было только с одной стороны, а так до поселка совсем близко.

Колесников глянул на Ворона, который постукивал пальцами по столу и еще более подозрительно смотрел на водителя.

— А если еще лучше подумать? — сказал он.

— Куда уж лучше. Я вам все сказал. Я человек честный. Мне проблемы не нужны, — уверил Наиль.

В общем, разговор не клеился дальше. Хатудиннов вновь перешел на свои проблемы и стал рассказывать, как ему тяжело все давалось.

Они доели пельмени. Колесников пить больше не стал, а Ворон тяпнул еще одну рюмку.

— Мы сейчас пойдем, а вы все-таки подумайте. Мы еще к вам заглянем, — сказал его товарищ.

На том они и ушли. Колесников чувствовал разочарование.

Когда оба сели в «бомбу», Ворон сразу же ругнулся матом и добавил:

— Мутный этот Наиль. Явно что-то скрывает.

— И что делать?

— Я попробую еще раз поговорить с Фомичевым и по своим связям пробить, может, сумею в архив залезть. А вот с этим типчиком еще придется повозиться.

— Как?

Ворон закурил сигарету, прежде чем ответить.

— Ну, до зависона, я бы нашел, как на него надавить. Сейчас было большее желание приложить по фейсу. Но я сдержался. Думаю, его можно измором брать. Время, как ты говоришь, у нас много.

— Измором? То есть каждый день доставать как-то?

— Ага. Приезжать, напоминать о себе. Может, какую-то пакость сделать.

Колесников вспомнил, как некоторое время назад у них не было электричества из-за упавшего самолета.

— Тут частный сектор, можно электричество обрубить.

— Вот. И так несколько дней подряд. Этот тип чего-то или кого-то боится и не хочет говорить. Поэтому надо сделать так, чтобы он стал бояться больше нас. И ему проще было бы все рассказать.

Колесников задумчиво закивал.

— Тут есть только один подводный камень. А вдруг он действительно больше ничего не знает?

— Поверь мне, как опытному ментяре. Я таких человечков навидался. Он что-то скрывает.

Опять мысли о завтра

Лиза пришла, когда Алексей еще лежал в кровати. Он открыл дверь прямо в трусах, не стал сразу одеваться. Она, конечно, ему нравилась, но местами становилась навязчивой. Алексей понимал, что ей нравится с ним общаться. Но также понимал, что рано или поздно ей захочется общаться с новым мужиком. Возможно, ему захочется общаться с другой женщиной раньше. Или просто побыть одному.

- Привет. Как твое расследование? – спросила она.

- Пока застряло на водителе автобуса. Он что-то знает, но явно боится сказать. Я решил брать его измором. Хотя Ворон предложил его отметелить. Но я против таких методов. Просто каждый день по возможности езжу и напоминаю о себе. Когда-нибудь ему надоест.

- А если он на самом деле ничего не знает?

- Есть такая вероятность. Но, судя по опыту Ворона, он точно что-то знает и молчит. Может, ему кто-то угрожал.

- Ты и сегодня поедешь?

- Да.

- Тогда я с тобой.

Колесников лениво оделся, Лиза уже принялась готовить завтрак. На кухне забубнил ящик.

- Ученые провели опыт, который, возможно, доказывает гипотезу с черной дырой. На связи наш эксперт Анатолий.

- Здравствуйте, Екатерина. Скорее можно говорить, что это не опыт, а расчеты. Причем большую часть расчетов приходится повторять изо дня в день и запоминать в голове. Так как вы сами понимаете, что нет никакой возможности записать информацию нигде, кроме нашей памяти.

- То есть никаких физических опытов не было? – удивлено произнесла ведущая.

- На коллайдере провели запуски. Но такие запуски проводили и раньше. Просто они попытались узнать, не изменились ли данные такого же опыта до сбоя времени и после.

- И что же в итоге?

- Какие-то незначительные изменения присутствуют. Это может свидетельствовать в пользу гипотезы о черной дыре. Но может, это погрешность, а также возможно и другая гипотеза.

- Какая? Мы мало что знаем о некоторых свойствах Вселенной. Например, не все слышали про теорию струн. Возможно, мы попали в некое сочленение этих струн. Если совсем по-простому.

- Но будущее наступит или нет?

- Ученые пока не могут сказать, наступит ли физическое будущее. Но в целом для нас будущее и так наступает. Так как мы помним про прошлое. То есть для нашего внутреннего времени ничего не поменялось.

- Да, но наша планета изо дня в день проходит только небольшой участок своей траектории, а потом возвращается назад.

На экране появилась соответствующая картинка.

- Некоторые ученые заявляют, что и Солнце тоже попало во временной цикл. Иначе бы мы не получали свет.

- В таком случае можно говорить и о звездах. Так как свет от звезд каждый день находится в том же месте. На этот счет также проводились опыты.

- Но не могла же вся Вселенная попасть во временную ловушку?

- Этого мы пока что знать не можем. Возможно, мы еще не до конца понимаем некоторые физические свойства Вселенной. На самом деле только наша планета попала во временной цикл, а Вселенная продолжает жить по обычному времени. И поступающий к нам свет от звезд и Солнца возникает по каким-то иным законам, которые мы не понимаем. Но существует еще одна гипотеза, о которой я забыл упомянуть.

- Какая же?

- Со Вселенной все нормально. А вот наше создание кто-то все время возвращает назад во времени.

Глаза ведущей округлились.

- То есть? Кому это нужно? Сознание многих миллиардов людей каждый день транслируют обратно в шестое ноября?

— Именно так. И этой гипотезой проще объяснить, почему свет звезд и солнца находится там же.

— Но тогда кто же там в будущем? Наши пустые оболочки?

— Вот на этот вопрос я вам точно ответить не могу. Но, возможно, люди — то есть мы так и продолжаем жить в будущем. А мы как бы копии их. Или они — наши копии.

— О, как это сложно, Анатолий.

Лиза поставила на стол омлет и сказала:

— А я вот читала у «Хакеров Параллельных Реальностей» что-то похожее. Они тоже пишут про то, что наше создание как бы зависло во времени. Что это чей-то глобальный эксперимент.

Алексей взял пульт и убавил звук, потом сел за стол.

— Что еще за хакеры? Что они взламывают?

— Параллельные реальности.

— Интересно, как?

— С помощью психологических практик. Типа медитации, управления сном.

— Понятно, мистика. И как? Им удалось попасть в завтра?

— Не знаю. Они пишут, что можно, если тренироваться.

— Ага, но из завтра никто не возвращался, поэтому подтвердить невозможно. Как обычно со всей эзотерикой и мистикой.

— Ладно, я поняла, ты в это не веришь.

Алексей пожал плечами.

— Сейчас можно во многое поверить. Но лучше, если будут доказательства. Вот от этого водилы я, например, хочу узнать, кто убил моего друга.

— Хорошо, давай съездим вместе.

— Обязательно. Опять побеспокоим. Пусть нервничает. Это будет наша психологическая практика…

Жажда скорости

Машина летела по КАД с восточной стороны города. Приближался съезд на Косыгина.

- Леха, ответь Ворону! – услышал он в рации.

Стационарная рация была вмонтирована в торпеду этого навороченного джипа. Хозяин любит слушать ментов и прочие службы. Впрочем, сейчас он сам в Дубае.

Колесников потянулся за тангентой.

- На приеме.

- Я веду его на тебя. «Ауди» цвета металлик, бортовой номер снят.

- Какая полоса?

- Да какая, ёпт, полоса. Он виляет как черт. Закрывай проезд и тарань урода!

Колесников пристроился в одну линию с двумя машинами, которые шли чуть впереди, и почти закрыл проезд. На двух других машинах попроще тоже ехали свои люди. Остался только проход справа. То есть между его джипом и отбойником…

Наконец позади появился мчавшийся автомобиль цвета металлик, который действительно вилял как черт. За ним гнался Ворон на «бумере».

«Ауди» сделала рывок вправо в надежде проскочить линию из автомашин.

- Хрен у меня проскочишь, я двадцать лет на «КамАЗе», - вспомнил анекдот Алексей, когда тоже рванул руль вправо.

Послышался ужасный скрежет металла. Посыпались стекла на правой двери. «Ауди», прижимаемая к отбойнику, стала крениться набок, пока не завалилась вовсе. Дальше машина ехала на боку, а позади летел сноп искр.

- Отлично, Леха! Ёпт, почти мягкая посадка….

В это утро первым делом он поехал проверить, как там поживает Наиль Азаматович. Колесников делал это уже неоднократно: один, с Вороном и с Лизой. Теперь она успокоилась и больше не приходила к нему. Возможно, нашла кого-то еще. Тусовки во дворах стали регулярными с того момента, как целый день не было электричества. А кто-то находил места подальше через поиск в соцсетях. Мест сбора разных тус становилось с каждым днем все больше.

Вначале Алексей просто приезжал и напоминал о себе через домофон. Потом водитель перестал отвечать. Потом он нашел безопасный способ вырубить местный трансформатор. Пришлось посмотреть документацию в интернете, чтобы понять, как отключать защитные размыкатели в щитке. Но на третий раз он заметил, что за трансформатором стали следить. Поэтому вернулся к практике назойливого наблюдения около дома водителя. Однажды он вышел и умолял от него отвязаться, говорил, что ничего не знает. Это было так же, как когда они были вместе с Вороном. Тот сказал, что не верит ему.

Алексей сделал круг до Саперного, потом поехал обратно в Питер, в элитный ЖК, где каждое утро просыпался его новый товарищ Александр Воронин, он же Саша Ворон.

У его приятеля, который завис в Дубае, кроме большой квартиры было четыре машино-места в подземном гараже.

Колесников как обычно беспрепятственно заехал внутрь гаража. На посту никого не было. Его уже ждал Ворон с ключами от джипа «Тойоты». Сам он использовал спортивную «бумер».

- Ну как там Азаматович? – первым делом спросил Ворон.

- Не выходил. Боится. Я сегодня наклеил надпись на забор «Тут живет лжец». Несколько человек видело.

- Надо его просто отмудохать как следует. Добрый ты. Ладно, у нас сегодня креативная задача.

- Какая?

- Ну слушай…

Эта история начиналась каждый день одинаково в 2:55 на юге Питера. Гонщик на «Ауди» создавал аварийную ситуацию, после чего две машины сталкивались, и гибли люди. Колесников видел последствия этой аварии в одну из первых ночей, когда люди еще не понимали окончательно, что произошло. Поначалу на вызов приезжали скорая и полиция, даже начали поиск виновника, а потом потерпевшие были предоставлены сами себе, и помогали только «воины дорог». Ближайший приезжал и вкалывал обезболивающее. Один из участников из раза в раз пытался увильнуть, но максимум, что у него выходило — разбиться не так сильно. Все равно он получал тяжелые травмы, а другой автомобиль разбивался в любом случае. Вот если бы гонщик на «Ауди» чуть изменил маршрут, то аварии можно было избежать, но гонщику было наплевать. Оставалось дело за малым: найти его и наказать. Воронин и его товарищи сумели посмотреть видео с камер и вычислить водителя. Это тоже было расследование. Взять его не удавалось — не совпадало время. Ночью он отсиживался в каком-то месте, где след его терялся. Потом он осмелел и стал вновь выезжать на трассы во второй половине дня. Его машину определили и стали загонять. Все время выходило так, что он разбивался насмерть, а задача была его взять живым…

Все машины загонщиков остановились и вернулись задним ходом к месту, где джип прижал «Ауди» к отбойнику. Колесников сдал назад, и джип со скрежетом отцепился от «Ауди».

«Воины дорог» собрались у машины гонщика, которая лежала на боку, и общими усилиями опрокинули ее обратно на колеса.

Внутри сидел офигевший гонщик — молодой парень лет двадцати пяти со стеклянными глазами.

— Ёпт, да он обдолбанный, — констатировал Ворон и влепил ему по морде оплеуху.

— Я схожу за аптечкой, — сказала Ирина, которая была на красной «Весте».

Мужчины вытащили гонщика из машины. Подошла Ирина с аптечкой. Она разбиралась в первой помощи и знала, что вколоть.

— Гарантии нет, но должно стать получше.

— В смысле, думать начнет? — спросил Колесников.

— Ну типа того.

Женщина вколола что-то гонщику. Тот стал реагировать на происходящее.

— Да вы мне ответите! — первое, что он сказал.

Ворон сплюнул и молча вытащил пистолет, после чего также молча прострелил ему левую ногу.

Гонщик завопил.

— Чувак, ты будешь умирать каждый день! Я тебе клянусь, ёпт!

— Да, вы…

Последовал выстрел — дырка во второй ноге. Гильза упала на асфальт.

Гонщик зарыдал от боли и страха.

Все ждали, пока он не успокоится.

— Что вы хотите? — наконец простонал он.

— Каждую ночь ты гонишь и делаешь резкий рывок, из-за тебя происходит авария и гибнут люди. Ты, тварь, потом бежишь к одной из своих сучек и отсиживаешься там, а люди медленно умирают из-за тебя каждый день.

Гонщик заплакал.

— Я понял… что я должен делать?

— Просто не дергай машину. Езжай прямо и сбавь скорость. Или ты и в тот момент был обдолбанный?

— Нет. Просто немного бухой…

— Вот же!..

Ворон хотел еще раз стрельнуть в него, но Ирина успела отвести его руку. Пуля ушла в асфальт рядом с гонщиком. Тот дернулся и закрыл лицо руками.

— Хорошо, я понял. Я понял.

— Ну тогда, надеюсь, завтра не увидимся.

«Воины дорог» стали расходиться по машинам.

— Эй, а вы мне поможете? — простонал гонщик.

Ворон заржал.

— Чувак, это тебе назидание. Полежи тут до завтра. Пойми, каково другим.

Ирина посмотрела на часы.

— Всего-то осталось десять часов тут полежать…

Дикий запад

Уже смеркалось. Вечер. Впрочем, в Питере в ноябре вечер наступал быстро. Они вышли из машины у того самого торгового комплекса, где проходил завис-пати.

— Машину того п…са я вижу, ёпт, — констатировал Ворон, оглядывая стоянку.

— Сегодня тут аншлаг. Машин много, — прикинул Колесников.

До этого их товарищи выслеживали очередных отморозков-гонщиков, которые устраивали «ГТА» на улицах города. Со стрельбой и жертвами.

— Давай-ка обойдем стоянку. Чую, я, тут что-то не так, — предложил Саша.

Они медленно обошли машины. Ворон то и дело хмыкал.

— Бинго, ёпт! Тут их собралось как минимум несколько отморозков. Я эти машины помню.

— Это значит, надо собирать наших?

— Ага!

Только через час собралось больше десяти человек. Из них шестеро из органов. Один привез даже несколько комплектов бронежилетов. Довольно быстро приехала одна девушка, которая занималась слежкой. Поэтому она пошла внутрь как разведчик.

Написала, что пока ничего примечательного не происходило. Как обычно, тут бухали, танцевали, играли. Дорожных маньяков она пока не нашла.

— Ну что, все готовы? — спросил Ворон, когда оружие было роздано и придуман примерный план действий.

— Только не понятно, где они? — спросил толстый мужик, который приехал на джипе.

— А ты, Вася, держись позади. Больно цель ты хорошая, — прикололся омоновец, который привез оружие.

— Тишина, ёпт. Заходим четырьмя группами. Оружием не светим. Ходим, смотрим, ищем.

— А дальше что, если находим?

— Начинаем профилактическую беседу. Если надо, то пристрелим.

— А ты думаешь, они что-то замыслили?

— Подозреваю. Они уже давно пытались нам отомстить и сделать что-то серьезное. Один из них в «Контакте» в комментах угрожал давно.

Пока они говорили, послышался звук СМС.

— Вот черт!

Ирина пишет, что одного узнала. Они собираются наверху, в так называемой тихой зоне. Вроде бы к ним еще кто-то пришел, в руках были сумки.

— Похоже, они собрались устроить массшутинг!

— Давайте перестреляем их раньше, чем они успеют это сделать.

Компания быстро пошла к входу.

— Вот ведь не думал, что преступники будут вести себя тихо, а эти отморозки… — сказал омоновец.

— У них другой драйв!

Телефон Ворона зазвонил.

— Как всегда в самый неудобный момент, ёпт… А нет, это Ира!

Он переключил на громкую связь.

— Ребята, они вышли в масках и с оружием идут в зону «Квазара», а там дети даже есть!

— Мы уже идем! — сказал Ворон и поднял руку.

— Так, стоп, план меняется! Расчехляемся!

Все остановились и стали вынимать оружие. Примерно половина была с укороченными «калашами», остальные — с «Макаровыми». Алексею выдали пистолет. На днях Ворон провел несколько стрельб для Колесникова. В принципе, стрелял он неплохо. До того тренировался в тире и со своим травматом.

— Группа Лёхи будет у выхода. Моя группа идет по дальнему входу. Федя, ты — по ближнему. Рома занимает центр с бильярдными столами. Осмотрите бар, он у вас будет за спиной.

— Они зашли внутрь. Я слышу стрельбу! — кричала Ира.

Больше было слышно басы музыки и крики веселящихся людей.

— Мы бежим!

Ворон кинул телефон в карман и схватил обеими руками автомат.

Когда они подошли к входу в игровой центр, то обнаружили троих вооруженных людей, которые стояли по линии движения от выхода. Они смотрели на выход, поэтому не сразу заметили команду Ворона. Опытные менты сразу открыли стрельбу. Один из отморозков успел выстрелить в ответ и зацепил молодого парня с автоматом. Но пуля ударила в бронежилет, поэтому он остался жив, лишь осев на пол.

— Быстро! Все остальные туда! Сейчас толпа побежит! Они на это и рассчитывали…

Контр-страйк

Группа Колесникова шла последней, поэтому он успел подхватить у одного убитого отморозка дробовик и патронташ. Едва они успели забежать внутрь, как народ ринулся на выход. Из группы не успел только толстый Вася, которого отбросила в сторону орущая от страха толпа.

Внутри бухали басы, мелькали огни светомузыки, пахло травкой. На полу были разбросаны разбитые бутылки.

Группы ушли на свои позиции. Алексей и еще двое парней заняли позиции ближе к выходу. Назвать позицией это можно было условно. Мимо бежали люди и чуть было не сбивали с ног.

Колесников обратил внимание на второй этаж, откуда раздавались звуки стрельбы.

Молодая девочка с окровавленным лицом, и согнувшийся парень вышли из дверей «Квазара». Парень сразу же упал. Девочка еще успела пробежать, прежде чем ее добил вышедший человек в балаклаве. Потом снизу раздались выстрелы «калаша». Настала очередь упасть и ему. В этот момент на втором этаже появились еще несколько фигур в балаклавах.

Неожиданно где-то рядом ударило несколько пуль. Колесников присел под стол. Он даже не знал, бояться ли? С одной стороны, организм испытывал страх и требовал бежать, с другой стороны, мозг воспринимал это все как компьютерную игру. Завтра он все равно оживет…

Непонятно было, откуда стреляют. Колесников переполз влево. Наконец стало ясно, что один человек из нападающих оказался внизу и пытался пробиться к выходу. Возможно, это было его ошибкой. Если бы он прикинулся обычным посетителем, снял балаклаву и просто бежал, то его бы не заметили. Но один из парней его группы стал палить, когда увидел его. Противник прятался среди бильярдных столов, но попал под перекрестный огонь центральной группы. Враг оказался изворотливым и долго ползал под столами, пока его искали. Однако людей внутри становилось все меньше. Поэтому мельтешение ног прекратилось. Колесников уже пару минут как тоже лежал под столом и следил, поворачивая пистолет. Дробовик он оставил, потому что им было неудобно пользоваться в стесненных условиях.

Вот и все. Ноги пропали. Остался только лежащий под столом противник. Их разделяло метров десять и ножки столов. Он успел подобраться максимально близко к выходу. Алексей нажал на спусковой крючок. Раз, два, три. Гильзы отскочили от ножки стола.

Фигура застыла. Парень, который первым открыл по нему стрельбу, догадался, где они, и ринулся ближе. Колесников видел только ноги. Раздался еще один выстрел.

Между тем перестрелка наверху длилась еще несколько минут. Последний человек в балаклаве с разбега выпрыгнул со второго этажа и неудачно упал на бильярдный стол. Больше он не шевелился.

Внутри было необычно пусто. Только играла музыка и мелькали огни.

Колесников неуверенно поднялся и как раз увидел, что к упавшему приближается Ворон. Его приятель держался за бок и немного прихрамывал.

Он махнул, что все нормально.

— Им капец! Фотографируем лица и рассылаем в инернетик, чтобы страна знала своих героев. Желательно записать видео с описанием того, что они тут затеяли.

Алексей быстро подбежал к раненному Ворону.

— Зацепило? — спросил он.

— Да словил две маслины. В этом лазергае, ёпт. Но всех перекокошили там.

— Много там трупов? — спросил подошедший командир центральной группы.

— Много, они перестреляли, наверное, человек двадцать.

— А их столько?

— Четверо там было. Вот этот четвертый.

Колесников помог перевернуть разбившегося лицом вверх и стер кровь.

Ворон отложил автомат и достал телефон.

— Вот, черт, разбился.

— Не беда.

Роман достал свой и стал фотографировать.

— Улыбнись, ублюдок, тебя снимают.

Но тот улыбнуться не мог, так как у него была сломана шея. И вообще он был мертвый. Завтра он, конечно, снова будет жив, но его фотку увидят многие. Люди будут сторониться их. Родственники, возможно, перестанут общаться.

Ворон тяжело лег на бильярдный стол.

— Как-то так нынче творится правосудие.

К ним подошла Ирина с бутылками алкоголя. Одну она протянула Ворону и сказала:

- Вообще-то это неправильно. Но уже не имеет никакого значения.

Тот стал пить прямо из горла.

— Может, даже дотяну живым до 2:55!

К ним подошел раскрасневшийся толстяк Вася.

— Прямо как в ковбойских фильмах. Перестрелка в салуне!

Ирина засмеялась.

— Ага, ты и самый главный ковбой!

— А чего, я виноват, что ли… меня толпа смела! Я остался дверь прикрывать.

— Я не понимаю, зачем они это делают? — спросил Роман, обращаясь к Ирине, которая имела медицинское и психологическое образование.

— Им больше ничего не хочется от жизни. Получают таким образом свое извращенное удовольствие, — ответила та.

Алексей переставил пистолет на предохранитель и убрал в карман, подумав о своем смысле…

Разговор с сыном

Колесников периодически списывался с сыном. Но говорили они мало. И вот он наконец сам позвонил через мессенджер. Интернет вроде работал стабильно. А в целом день на день не приходилось. Иногда говорят, были какие-то хакерские атаки, которые выводили из строя целые узлы. Или летел какой-то хаб. И потом никто не чинил до «завтра», когда все обнулялось.

В Питере был день, у них уже вечерело.

Сын в одних шортах и кепке сидел на фоне темнеющего неба на набережной. Слышался шум прибоя.

- Привет, батя. Ну как у вас там?

- Как обычно. Серое свинцовое небо. Примерно плюс восемь. Ветерок, иногда моросит дождь. И так каждый день.

- А тут как всегда жара. Достало уже. Домой хочу. Когда это все закончится? Неужели нельзя сесть на самолет и вернуться?

- Если даже долетишь, то завтра ты снова проснешься опять у себя в отеле.

- Хреново.

- А что у вас там творится? В отеле кто-то остался, кроме туристов?

- Почти никого. Сами себе готовим. Тут в центральном здании большой запас продуктов. Магазины и кафе почти все закрыты.

- А местные что делают?

- Да ничего. Шляются, купаются, бухают…. Делать тут нечего. Домой хочу, у меня в Питере друзья.

- А тут пробовал с кем-то общаться?

- Ну есть тут несколько наших, с ними в город ездили на вылазки. Стыбрили мопеды и на них.

- А с местными?

- Да тоже можно. Но языка не знаю.

- Ну так изучай. Времени у тебя до фига.

- Ну может и стоит…. Батя, а завтра когда-нибудь наступит?

- Хм. Не знаю, но если наступит, то прикинь, сколько у тебя времени, чтобы к нему подготовиться. Ты можешь изучить учебную программу далеко вперед, даже некоторые профессии по интернету. Прочитать кучу книг, посмотреть фильмы. Короче, много чего сделать.

Сын сжал губы и закрыл глаза.

- Возможно. Но пока хочется просто вернуться домой.

Колесников развернул телефон и показал, как выглядит серый ноябрьский день за окном.

- Ты уверен?

Сын засмеялся.

- Поверь, батя, когда вот это солнце и море бесконечно долго, это тоже достает.

- Поверю. Но отсюда это кажется офигительным. А кто-то каждый день умирает, кто-то садится на самолет, кто-то на войне… а у тебя все хорошо. Ты сидишь на берегу моря и слушаешь, как волны разбиваются о линию пляжа.

- Красиво сказал!

В этот момент кто-то закричал.

- О, кажется, приятели пришли! – сказал сын.

- Ладно, пока, отдыхайте….

Вечные пассажиры

— Обострение между Индией и Пакистаном продолжается. Страны наносят каждый день новые удары, словно прощупывают оборону. Каждый день министры обороны делают доклады, кто кому нанес больший ущерб на этот раз. Пошли уже слухи о возможном применении ядерного оружия… — сказал диктор, когда начался новостной блок.

Алексей помотал головой. Кто-то устраивает потасовки на дорогах, а кто-то уже ядеркой грозит. На этой мысли он переключил радио на другой канал, где не было ведущих энтузиастов, а все время играла по кругу музыка.

Вечером Колесников ехал на своей машине мимо Московского вокзала.

Утром он, как обычно, приехал в Саперное. На этот раз водитель смылся раньше. По словам местного дедка, который разговорился с Алексеем, тот поссорился с женой и уехал к сыну. Колесников позвонил Ворону, чтобы тот пробил место проживания сына.

Затем он выполнил задания по слежке по линии «воинов дорог», один раз помог попавшему в аварию, также одному водителю с топливом. Вообще с топливом были проблемы. У него машина в настоящем вчера была заправлена примерно на 100 километров. Но сообщество вышло на сотрудников одной заправки в черте города. Поэтому каждый день ее кто-то открывал. Там собирались водители из группы помощи. Постепенно стали подтягиваться и другие знакомые. Образовался своего рода клуб. И машину заправить, и потусить. Еды и питья внутри хватало. Даже появилось неформальное название «База патруля». Сегодня он заехал туда в середине дня. Заправился, попил кофе, узнал, за кем нужно проследить. Искали мотоциклистов, которые нападали на пешеходов в центре города. Одного удалось найти в районе Литейного. Его загнали во двор и наказали. Еще были поиски какого-то маньяка, который нападал на людей на той стороне Невы. Примерно в семь вечера Колесников решил, что устал, и поехал ближе к Пушкину. Когда он заехал на Лиговский около Московского вокзала, то, к своему удивлению, увидел массу людей с чемоданами на автобусной остановке. Автобусы, разумеется, не ходили. Они ждали, что их подвезет кто-то из случайных автомобилистов, кому по пути или просто скучно.

Он притормозил. И к машине сразу же подбежало много людей. Открыли дверь и стали спрашивать.

— Я в Пушкин, еду по Лиговскому, потом по Витебскому.

— А через Будапештскую можете?

— А на Софийскую?

— Могу. Не принципиально.

Колесников открыл багажник. Пассажиры стали самостоятельно заталкивать чемоданы. Другие разочарованно разошлись. Впрочем, параллельно подъехали другие машины, к которым они тут же побежали.

В салон набились три человека. Мужик сел спереди, две женщины, кажется, дочь и мама, позади.

— Так, еще раз точно, кому и куда.

Женщинам надо было на Софийскую, мужику на Будапештскую.

— А что мы вам должны? — просила женщина с заднего сиденья.

— Ничего. Вы же знаете, коммунизм наступил. Деньги потеряли всякий смысл.

Все засмеялись.

— А вы так часто подвозите? — спросил мужик.

— По обстоятельствам. Было еще в самом начале людей с Пулково подвез.

— О, те вообще бедолаги, наверное. Каждый день в самолете, — сказала молодая женщина.

— Да не скажите, они-то хоть садятся. А мы не каждый день доезжаем до Питера, — ответил мужчина.

— А вы с одного поезда?

— Да.

— И где вас переключение времени застает?

— Около Тулы. Мы не каждый день доезжаем.

— А почему?

— Ну как?! Причины везде одинаковые. То сотрудники поезда забивают болт, то на дорогах хаос. Там в некоторых местах приходится вручную стрелки переключать. То есть машинист тихо доезжает, потом они идут и стрелку вручную переводят. Иначе не доехать.

Опять в разговор вступила женщина:

— А иногда мы вообще никуда не едем, так и стоим целый день посреди леса.

— Ну такое было всего раза три. Обычно доезжаем до ближайшего города. Часть людей стала сходить в разных городах. Типа как туризмом заниматься. Бросают всё и уходят.

— Вы не представляете. Это каждый день. Просыпаемся под стук колес. Потом поезд останавливается.

— Люди уже знают весь вагон. Вот мы из девятого.

— Да. Некоторые уже весь поезд скоро будут знать. Ходят туда-сюда, бухают. В карты играют и так далее.

— Но иногда вы все-таки доезжаете до Питера?

— Да. Но с опозданием, вот как сегодня.

Слушая рассказ пассажиров поезда, Алексей живо себе представил это бесконечное пребывание в вагонах. Запах «Доширака» и пота. И опять понял, что ему еще повезло. Однако он вспомнил, как они только недавно сумели спасти несколько человек от бесконечной смерти. Пойманный ими гонщик, несмотря на то что был пьян, сумел найти вариант, когда не делал резких движений, а просто ехал прямо. В этом случае несколько машин просто по касательной друг друга сильно царапали.

— Но знаете, что?! Возможно, ваш вариант не самый худший. Некоторые люди каждый день умирают.

— Боже, это как?

— А вот так.

Колесников рассказал историю про аварию. Ошарашенные рассказом пассажиры задумались. Теперь их участь казалась не самой худшей. Сегодня они даже проведут несколько часов дома.

Вскоре они остановились у первого адреса на Софийской.

— Кстати, а зачем вы таскаете чемоданы? — спросил Колесников, когда женщины полезли их доставать.

Они засмеялись.

— По привычке, — ответила старшая.

— Действительно, в следующий раз не потащу, — сказал мужик с переднего сиденья.

— Господи, как не хочется завтра опять просыпаться в вагоне! — добавил он, когда машина снова поехала.

— А это не завтра, это опять сегодня. У нас теперь всегда сегодня. Говорят, завтра не будет.

— Нельзя же быть таким пессимистом. Ну, может быть, все-таки когда-нибудь…

Невский маньяк

В свете фонарей Колесников с трудом держал мужика за ноги: тот брыкался, пытаясь вырваться и упасть с моста…

С чего это все началось?

К «воинам дорог» постепенно присоединились и те, кто боролся с другими преступлениями, так как полиция бездействовала. Впрочем, среди добровольцев было много представителей силовых структур. Но и преступления стали совсем другими. Настоящие преступники также сидели по домам. Здравомыслящему бандиту нужно что-то материальное, а украденное пропадет на следующий день. Бандиты, воры, наркоторговцы, коррупционеры, казнокрады стали такими же мирными гражданами, как и все остальные. Их преступления не имели никакого продолжения. Даже те, кто продавал раньше дурь, перестали ее продавать. Все, что имело экономическую подоплеку, потеряло всякий смысл. И произошло как в игре «Мафия»: город засыпает, просыпается — нет, не мафия, а маньяки. Им было по фигу на материальный интерес, они получали удовольствие от тех бесчинств, что творили. И тут и «мирные», и «мафия» были на одной стороне.

Первые свидетельства о невском маньяке стали поступать примерно через пару недель после начала «зависона». Кто-то убивал женщин в центре города. Делал он это садистским образом в вечернее время в подворотнях. Народ расслабился и ходил, не боясь, в любое время суток. На «Базе патруля» уже стали обсуждать, как его найти. Каждый раз не было свидетелей. Убитые на следующий день почти ничего не могли вспомнить. Маньяк всегда был в темной одежде и подкрадывался неожиданно. Его пытались поймать «на живца», но ничего не вышло. Расследование шло хаотично.

Наконец был назначен общий сбор и мозговой штурм. Встречу вела Ирина, Ворон помогал.

На стене закрепили большую карту Питера, которую распечатали сегодня утром на плоттере одного из добровольцев. Снаружи то и дело подъезжали машины, которые заправлялись, как обычно, на халяву. Водители с удивлением поглядывали на большое количество людей, стоявших внутри, но добровольцы из охраны никого не пускали.

— Итак, на карте мы обозначили маркерами места всех преступлений маньяка. Как видно, они по обе стороны Невы и ограничены двумя мостами.

— А если их несколько? — последовал вопрос из зала.

— По характеру преступлений не похоже. И кроме того…

Слово перехватил Ворон:

— Мы наконец нашли свидетеля. Женщина случайно выглянула в окно, когда услышала крик. Долго смотрела и увидела, как во дворе-колодце проехал велосипедист в темной куртке с капюшоном. Потом там нашли труп женщины.

— А труп… в смысле убитая, опять ничего не видела?

— Не успела, как обычно.

— И что в итоге?

— Характер преступлений соответствует гипотезе, что их совершает человек на велосипеде. Он объезжает по кругу по двум мостам.

— Мы будем ловить всех велосипедистов в городе?

В зале послышался нездоровый смешок.

— Нет, не всех. А только тех, кто ездит вечером по этим двум мостам. У нас для этого есть полицейские машины. Поставим их на мостах и оденем добровольцев в форму. Останавливаем всех на велосипедах. Проверяем, фотографируем. У преступника должен быть топорик, которым он совершает преступления, — очень серьезно и даже жестко сказал Ворон.

Смешки стали тише.

— Кто не готов, мы не настаиваем, — добавила Ирина.

Потом было два дня блокировки мостов. Некоторое количество скандалов и драк. Не всем велосипедистам нравилось, что их шмонают и обыскивают. И вот ближе к десяти вечера на мосту, где дежурил Алексей, остановили неприметного мужичка, который поначалу отшучивался, а потом резко побежал. Вышло так, что Колесников стоял чуть в отдалении и поэтому побежал наперерез. Мужик по пути стал снимать рюкзак, но, когда увидел, что Колесников достал пистолет, бросил его и, изменив маршрут, направился к перилам моста. То, что велосипедист попытался снять рюкзак и изменил маршрут, дало возможность Алексею успеть схватить его за ноги, прежде чем он успел нырнуть в большую Неву. Правда, он успел зарядить ногой в подбородок.

— Держи его, держи! — слышались крики.

Все патрульные подбежали к Колесникову и стали тянуть велосипедиста назад. Один даже перелез через парапет и стал бить его дубинкой.

С трудом пятеро вынули его и завалили на асфальт. Тот истерично орал:

— Люди, убивают! Спасите! Маньяки напали!

Сквозь узкий проход, оставленный между выставленными полицейскими машинами, медленно проезжали машины. Водители и пассажиры пялились на происходившее.

Женщина, которая бежала позади, махая полосатым жезлом, остановила поток машин и подобрала брошенный на проезжую часть рюкзак.

— Да тут куртка и топорик! — воскликнула она.

Разъяренные участники патруля уже хотели сразу начать бить маньяка.

Колесников закричал:

— Вы чего!? Стоять! Надо фотографировать его лицо! И выкладывать, чтобы все знали.

С другой стороны моста как раз подбежал здоровенный омоновец — знакомый Ворона.

— Правильно, сначала сфотать, потом сжечь!

— Надо еще и адрес узнать, — напомнил Колесников.

Вопящего маньяка связали и потащили к полицейской машине, чтобы отвезти на допрос.

Несколько человек сразу сделали фото.

— А что с ним будут делать дальше? Завтра же он опять пойдет убивать? — просил молодой парнишка из новых, который подошел вслед за омоновцем.

Колесников, держась за болевшую челюсть, ответил:

— Фото разошлют по социальным сетям. Проведут допрос. Задача — узнать адрес. Если адрес узнаем сегодня, завтра уже утром кто-то приедет и убьет его… И так каждое утро.

— Неужели есть желающие вот так каждый день?

— Есть. Общался тут. Приезжали на базу бандюганы и предлагали свою помощь.

Время есть, а денег нет

Ездить в Саперное стало бессмысленно. Обычно водитель автобуса уезжал из дома до того, как туда приезжал Колесников. Ворон уже вычислил через базы данных, где живет его сын. Поэтому ехать нужно было в район Кудрово.

Уже стало привычкой подхватывать кого-то по пути. В этот раз на остановке он увидел мужчину в шляпе и старомодном пальто. Тот не сразу понял и даже нагнулся, чтобы посмотреть на Алексея.

Колесников показал рукой: мол, садитесь.

- Спасибо! – сказал мужчина, когда открыл дверь и снял шляпу.

- Вам куда? – спросил Алексей.

- На пересечение Восьмой Советской и Мытнинской.

- Хм.

Алексей прикинул. Получался небольшой крюк. Но зато он заедет по пути на «Базу Патруля». Заправка как раз располагалась недалеко от моста Александра Невского.

- Ладно, довезу.

- Тогда с меня история.

- История?

- Ну, как, вы не слышали еще? Теперь это новая распространенная форма оплаты. Какие темы вас интересуют?

Колесников улыбнулся. Машина между тем уже летела к Витебскому. Серое небо капало слабым дождем. Хотелось оказаться где-то на море.

- И что, можно любые темы?

- Совсем любые не осилю. Но много чего могу на ходу придумать.

- Вы что, писатель?

- Да. Нам, писателям, теперь тяжело стало. С одной стороны, конечно, времени много появилось для творчества. А с другой стороны, это же никак не зафиксируешь. Только как в Древней Греции, остается заниматься устным творчеством.

- И в каких жанрах вы писали?

- В разных. Путешествия, приключения, фантастика, реализм.

- Я бы послушал что-то про море, фантастическое и с юмором.

Писатель задумался. Потом ехидно улыбнулся.

- Есть у меня одно… а с попаданцами и политикой как? Можно?

- Жгите.

- Рассказ называется «Лампа либерала».

- Уже заинтриговало.

Писатель начал свой рассказ:

«Известный в определенных кругах либерал и демократ Сергей Львович наконец-то вырвался на юга. Не оставляла его забота о Родине, истерзанной тиранами прошлого и настоящего. Он боролся за демократию, где только мог. Но выпала свободная неделя, и он сумел поехать в далекие теплые страны.

На третий день поплыл он на небольшом белом кораблике на подводную экскурсию. Вот приплыли они к рифам и стали погружаться.

Смуглый белозубый инструктор дал ему напутствие, мол, осторожнее, а то можно застрять в узких проходах.

- А четь что тут интересное, кроме живности и растительности? – поинтересовался наш либерал.

- Есть, если поплывете туда, там будет затопленное арабское судно. – Улыбнулся инструктор и указал направление.

И вот поплыл Львович. Долго ли коротко плавал, но кислород уже стал заканчиваться. Обидно с пустыми руками возвращаться. И вдруг, глядь, а дне что-то блестит. Нырнул Сергей Львович глубже и, опа, ухватил руками заросший водорослями маленький металлический предмет.

На судне уже беспокоиться стали. Наш радостный либерал припыл последним, но с добычей. Залез он на кораблик, скинул с себя акваланг и стал зачищать предмет. Все завидуют ему. С трофеем!

- А что это такое? Не знаете ли? – спросил он инструктора.

- Никак нет. Может лампа Алладина, - пошутил инструктор.

- Ну если вещь старинная, то можно ли ее вывозить-то? - Побеспокоился Сергей Львович.

- Кончено! У нас можно вывозить все, что захотите, даже женщин и детей без документов ведь у нас же свободная страна! Только платите! – улыбнулся инструктор.

Вот припыли они обратно в отель, сидит Сергей Львович у себя на веранде перед номером, очистил «лампу» и не нарадуется находке.

Заглянул к нему пьяный сосед и сказал:

- Ну что, Львович, к девкам местным пойдем?

А тот все смотрел на лампу, глаз не отрывая.

- Ну ты ее потри, может джин вылезет и девок сюда пришлет! – Загоготал сосед и ушел.

- А может в правду потереть, - подумал Сергей Львович.

Закрылся у себя в номере и для храбрости тяпнул из минибара какого-то местного пойла.

И вот взял он «лампу» и стал тереть обеими руками. Тер долго, уже подумал про свою глупость и наивность, как вдруг из лампы с шипением показалось сизое облако, которое приняло облик человека в чалме и седой бородкой.

- Не может быть! – прошептал сам себе Сергей Львович.

- Слушаюсь и повинуюсь новый хозяин! – громогласно произнес Джин.

Опешив, Сергей Львович осел на пол. Так сидел на полу он целую минут и наблюдал витающего над диваном джина.

- А что ты можешь? - сумел выдавить из себя Сергей Львович.

- Исполню три ваших желания! – Сказал джин и поклонился.

- Всего три…

- Таковы правила, не и я их придумал, о повелитель!

Сергей Львович стал собираться с мыслями, что же ему такое заказать от Джина, если все это конечно не сон и не розыгрыш. В голове мелькали разные идеи. Но все-таки он был либерал и романтик. И за Родину было обидно. А еще его всегда манила перспектива переиграть прошлое. Вот если бы тогда наивные демократы действовали по-другому…

Сергею Львовичу вспомнился тот митинг в 1990-м, когда выступал Ельцин. Ведь он тогда даже с ним успел поговорить. Вот сели бы его предупредить, чтоб он не делал таких ошибок и главное не оставлял после себя этого ужасного человека.

И кроме того его лучший друг Витек тогда был жив! Потом Витька подался в бизнес и его убили конкуренты в 97-м…

Да, точно, именно это и надо! Вернуться в тот момент… Но что-то не доставало в этом плане…. Ага, точно! Если о будущем будет помнить только один он, ему не поверят. Надо чтоб все, кто был на митинге, помнили о будущем. Там же собрались видные демократы и либералы!!!

— Перенеси-ка, джинн, мое сознание в прошлое, в 1990-й год, на митинг с участием Ельцина, и чтоб все, кто там был, тоже помнили о будущем! — попросил Сергей Львович джинна.

Тот вырвал из бороды волосок и сказал:

— Трахтибедох!

И бац — стоит Сергей Львович, молодой и красивый, на митинге в первых рядах. А на трибуне Ельцин про демократию и перестройку говорит…

А рядом с ним его институтский друг Витёк. Обнял его Сергей Львович.

— Ты жив, дружище, получилось! Пойдем Николаича предупреждать!

Неожиданно Витёк оттолкнул Сергея Львовича.

— Предупреждать эту мразь?! Да я его сейчас голыми руками удавлю… Пошел он с этой демократией и перестройкой! Лучше бы я доцентом стал!!!!!

Оттолкнув друга, Витёк полез ближе к трибуне.

Только тогда Сергей Львович понял, что кругом идет потасовка, а к трибуне рвется все больше и больше людей с криком: «Убейте гада!»

Мимо прополз человек со знакомым лицом, из его спины торчал ножик…

Он едва говорил: — Да я же хотел, как лучше… шоковая терапия — это как лечение…

Тем временем Ельцина стащили с трибуны и стали бить.

Тот еще отмахивался, но толпа наседала.

— Да, братцы, я же хотел, как лучше! Я же не специально! — кричал Ельцин.

Удар камня по голове заставил его замолчать.

Везде шла битва между сторонниками демократии и диктатуры. Сторонники диктатуры неумолимо напирали, ряды верных демократов таяли и разбегались. Это все больше походило на избиение.

— Откуда они только взялись? — недоумевал Сергей Львович. — Ведь тут собрались только свои — демократы.

К нему подошел человек с озлобленным лицом и занес огромный кулачище.

— А ты за кого, паренек?

От страха Сергей Львович чуть в штаны не наложил, такого хамства он не видел со времен совка.

— Да… я вообще… я случайно тут…

— Ну, смотри у меня! Если демократ — удавлю! Лицо у тебя на кого-то похоже…

Сергея Львовича спасло только то, что за два десятка лет он поправился и его мало кто узнавал.

В ужасе отойдя в сторону, он взмолился:

— Джинн, верни все назад!

— А это уже второе желание! — донесся откуда-то голос джинна.

— Хорошо, только верни!

— Трахтибедох!..

Сергей Львович очнулся у себя в номере. Все тело дрожало от страха. В воздухе висел безучастный к его несчастью джинн.

— Будете ли заказывать третье желание? — промолвил он.

— Подожди минуточку… — промямлил Сергей Львович.

Он до сих пор не мог прийти в себя от того, что люди так сильно поменялись и стали ненавидеть либерализм и демократию.

— А ведь там собрались лучшие люди, все демократы и либералы… неужели… неужели… Да как же можно… — бормотал Сергей Львович.

— Могу дать совет! — сказал джин.

— Какой?

— Насчет третьего желания.

— Ну и? — с надеждой спросил Сергей Львович.

— Обычно берут деньгами, а уж все остальное вы сами себе купите, о повелитель! — дал свой совет джин.

— О да… черт возьми! Да! — вдруг осознал Сергей Львович. — Я им устрою оранжевую... нет, фиолетовую революцию!!! Господи, какие мерзкие людишки… Хорошо, пусть у меня будет мили… Нет, сто миллиардов долларов!

— Таки я и не сомневался, мой повелитель! Слушаюсь и повинуюсь!

— И чтоб в разных банках! Надежных! — уточнил Сергей Львович.

Джин кивнул.

— Трахтибедох!.. — Колесников долго хохотал.

— Актуально. Наверное, кто-то нашел такую лампу и случайно зациклил время своим желанием.

Писатель тоже хохотнул:

— А это уже идея для другого рассказа.

Тем временем они приехали. Машина остановилась перед перекрестком.

— А вы, кстати, заходите. Тут есть бар «Витя». Бармен каждый день там. Он наливает за рассказы. Еду народ с собой приносит. Там есть только готовые закуски типа орешков и чипсов.

— Бар вообще-то называется по-другому, но там на стене рядом нарисован Цой, поэтому неформальное название прилипло.

Спасти чебурашку

Колесников и Ворон зашли к «Вите» через пару дней. Сам бар находился на цокольном этаже. Невысокие потолки и большие своды. В самое большое помещение влезало не больше сорока человек. И то, если плотно набить. За стойкой стоял бородатый толстяк с тоннелями в ушах. Тех Алексей про себя называл «дровосеками». Все его звали просто Борода.

Он стал открывать бар примерно через неделю после зависона. Видимо, стало скучно. Поначалу брал деньги, как обычно, потом перестал. А просил за выпивку рассказать что-нибудь. Хотя бы анекдот. Завсегдатаям наливал просто так. Новичкам полагался небольшой аванс в виде кружки пива.

Ворон и Алексей, получив свой аванс, заняли места в дальнем конце, где рядом сидела странная компания, состоявшая из немолодого кавказца и совсем юных парня и девчонки. Они были уже пьяны, словно рассказали много интересных историй.

— Я вот тут подумал, может, попробуем еще один вариант? — сказал молодой парень, отпив из бокала темное пиво.

— Нет. Я уже устал пробовать. Как вот вышло, так и будем, — сказал кавказец с заметным акцентом.

— Чебурашку жалко, — всхлипнула девушка.

— Вас тоже жалко, меня жалко. Всех жалко. Ваша эта Чебурашка шла в наушниках и под чем-то.

— Она и завтра пойдет, — сказал парень и еще выпил.

Ворон заинтересованно посмотрел на соседей.

— А о чём, простите, горюете, граждане?

— О Чебурашке! — снова всхлипнула девушка.

Колесников недоумевал, но Ворон как будто понял, о ком речь.

— Я так понял, некая особа по кличке Чебурашка попала в неприятную историю?

— Да, — подтвердил кавказец.

— И в чем же проблема?

В разговор вступил парень:

— Каждую ночь в 02:55 мы с друзьями, их сейчас с нами нет, едем домой к Катюхе, а нам навстречу едет Арсен.

— А я везу клиентку. Таксист я.

— И в этот миг на дорогу выходит девушка в наушниках.

— Мы уже все перепробовали. Кто-то обязательно умирает либо получает очень тяжелые травмы. Если выезжать на встречку, то лобовуха, и нам всем кранты. Но девушка жива. Если в сторону, то в зависимости от ситуации. Врезаемся либо в столб, либо в другие машины, либо в стену.

— А почему она Чебурашка? — спросил Колесников.

— Кликуха у нее такая. Уши немного торчат, она поэтому прическу носит пышную, чтобы закрывать их. В те дни, когда мы избегали удара, с ней говорили.

— И я говорил. Тупая, э! — добавил кавказец.

— А вы сказали, что она под чем-то?

Тут начала говорить девушка, защищая Чебурашку:

— Да не тупая она! Ее парень бросил, она выпила и гуляла в наушниках по городу.

— И сколько секунд у вас есть?

— Буквально три-четыре. Уже считали много раз, — сказал парень.

— То есть если бы она соображала, то смогла бы успеть?

— Да. Мы ее в чувство приводили, но потом она снова ночью ничего не соображала.

Девушка снова вставила свои пять копеек:

— Мне показалось, что она просто не хочет жить из-за этого своего Павлика, который ее бросил.

Ворон задумчиво почесал подбородок.

— Что, вызов принят? — спросил Колесников.

— Я звоню Ирине. У меня появилась мысль. Вы еще тут посидите?

— А куда нам торопиться? Завтра опять надо будет делать выбор.

Ворон быстро объяснил Ирине ситуацию. Она сказала, что приедет через полчаса. А он пошел к бару рассказать что-то за новую порцию выпивки. У барной стойки Ворон пробыл минут десять. Бармен остался доволен и дал пять бутылок дорогого пива и даже закуски.

Участники ДТП еще раз описали подробности. Но все они касались технических моментов. Даже показали на карте, где это происходит. Дело было действительно тухлое.

Ирина приехала чуть позже, чем обещала.

— О, здравствуйте, я вас помню. Как-то раз приезжали на ваш случай.

— А мы вас — что-то нет.

— Правильно, я была, видимо, когда вы все разбились. А мы вкалывали вам снотворное с обезболивающим, чтобы не мучились. Там еще какая-то девушка была не очень в себе, так скажем.

— Ну так вот. У них кто-то все время умирает. Но они нашли вариант, когда обе машины не разбиваются, — сказал Ворон.

— Так что вы от меня хотите? — спросила Ирина.

— Если в варианте, где она выживает, ее как следует обработать психологически и, допустим, найти этого ее парня, то, возможно, мы увеличим шансы на то, что она будет каждый раз реагировать? — предположил Ворон.

Ирина задумалась.

— Интересный квест. Можно еще попробовать: когда она выживает, ее затащить к нам. И пробовать шоковую терапию перед каждым переключением.

— Это как? — настороженно спросила девушка.

— Ну как-как. Больно это. Зато работает гарантированно. Например, молотком по руке в 2:55, за несколько секунд до переключения. Этого должно хватить, чтобы мозг успел отреагировать. Может, она изменит свое поведение на несколько секунд. Потом, правда, всё равно психоактивные вещества затуманят сознание.

— То есть из нас опять кто-то должен погибнуть? — тяжело вздохнул кавказец.

— Да. Но мы приезжаем на ваш случай. Помогаем. Девушку берем в оборот. Пробуем искать парня. Ну и вариант с шоковой терапией.

На это предложение девушка сказала:

— Я думаю, она согласится. В варианте, когда мы с Жекой выживали, а Арсен нет, я с ней говорила. Она, когда очухивалась, то плакала и извинялась. Но ей себя не жалко.

Кавказец уточнил:

— То есть опять кто-то из нас погибает. Она остается живой. Но на следующий раз что мы делаем? Я не понимаю.

Ирина пояснила:

— Если она сумеет вовремя остановиться, а вы проскочите по дороге рядом, то на этот день мы опять ночью ее подвергнем шоковой терапии, так чтобы она успела среагировать.

— И так каждый день? — спросила девушка.

— И так каждый день, — подтвердила Ирина.

Девушка схватилась руками за голову.

Раскололся

В очередной раз Алексей приехал во двор дома, где жил сын Наиля Хатудиннова. Он уже пробирался даже в подъезд и даже звонил в квартиру. Но бесполезно.

Колесников позвонил в домофон. Ответа не последовало. Потом вернулся в машину, послушал музыку и снова попробовал. Неожиданно там ответили. В первый раз, когда он вместе с Вороном сюда приехал, то сын Наиля ответил, но сказал, что отец тут не проживает. А Ворон сказал:

— Мы знаем, что он у вас. Его машина стоит во дворе. Будет лучше, если он все расскажет. Мы все равно будем каждый день вас беспокоить, пока он не даст показания.

Сын Наиля отключил домофон.

Но напор продолжался несколько дней. Один раз Наиль попытался остаться дома, но тогда Колесников достал его там. Позавчера он специально сумел встать ночью и приехал в Саперное. А потом подловил, как Хатудиннов уезжал. И следил до самого дома сына в Кудрово, заставив сильно нервничать. Он видел, как тот вбежал в подъезд, думая, что Алексей бросится за ним.

И вот сегодня трубку домофона неожиданно кто-то снял.

— Это опять вы? — раздался голос сына.

— Да, — ответил Колесников.

— Вы меня достали.

— Да. А что делать, ваш отец не говорит правду про убийство моего друга.

— Я понял. Мне жаль, но я-то тут при чем?

— Вы нет, а ваш отец что-то знает, но молчит.

— Если я сейчас спущусь с отцом, и он вам все скажет, вы от нас отстанете?

— Конечно.

— Хорошо.

Домофон замолчал. Колесников сразу же набрал номер Ворона. За время знакомства он уже выучил его номер наизусть. И вообще многие числовые значения приходилось запоминать, а не полагаться на электронные носители. Хорошо, что были социальные сети и можно было в некоторых случаях быстро найти человека там.

— Здорово, Наиль сейчас будет колоться, — сразу же сказал Алексей, когда товарищ снял трубку.

— Я буду через минут 20. Если что, запиши на диктофон. Или позвони мне, поставь на громкую.

Сын вывел Наиля минут через пять. Тот был сильно пьян и не очень хорошо держался на ногах.

Хатудиннов-младший недобрым взглядом зыркнул на Колесникова.

— Где будем говорить?

Колесников направил глаза к серому небу, откуда опять накрапывал дождик.

— Давайте в машине.

Они сели. Хатудинов старший на переднем сиденье, а его сын позади него. Он стукнул по креслу.

— Давай говори. Мне это всё достало.

Колесников включил диктофон и набрал номер Ворона.

Хатудинов старший откинулся в кресле и пьяным голосом промямлил:

— Я не буду ничего говорить на запись.

— Эта запись для моего друга из полиции. Завтра она пропадет.

Его сын сильно стукнул по креслу отца.

— Не дури, батя. Завтра это всё пропадет.

— Ты, Никитос, ни хера не понимаешь. Я их боюсь…

— Батя, не дури, столько лет прошло.

— Его друг тоже мент…. А мент мента…

— Говори! — закричал его сын и выдал длинную матную тираду.

— Ладно. Когда ваш друг поругался с другим пассажиром…. В общем, там еще была семейная пара и двое мужиков. Я по громкой связи сказал, что не поеду, если они будут драться…

Сын снова стукнул по креслу.

— Да ты суть говори!

— Ладно. В общем, когда их совместными усилиями выперли из салона, я поехал. В зеркало заднего вида я видел, что они стали трясти друг друга. И тут по встречке ехали ДПС на «Жигулях». Тогда еще «Жигули» были у них. Машина резко развернулась. Я их побаивался. Там было несколько патрульных, которые вечером людей на деньги разводили. Особенно тех, кто ехал пьяным с работы. Мне рассказывали знакомые. Это те же бандиты, только в форме.

— Это всё? — уточнил Колесников.

— Да. Я немного притормозил автобус, чтобы разглядеть. Но когда увидел, что они остановились у автобусной остановки и вышли, то сразу же поехал. Чтобы потом свидетелем не быть.

Колесников неожиданно вспомнил, что набрал номер товарища, и включил громкую связь.

— Я слышал, — раздался голос Ворона, — у твоей мобилы хороший микрофон.

— Я их боюсь. Официальных показаний я никаких не дам, — добавил пьяный Наиль.

— А и не надо. Какие к черту официальные показания? — Ворон хохотнул.

— Теперь вы от нас отстанете? — спросил сын Хатудинова.

— Свободны. Идите с миром, — объявил Ворон.

Сын вышел первым, потом вытащил из салона пьяного отца. Оба уковыляли к подъезду.

— Я уже приближаюсь. Но теперь нас ждет новый квест. Придется поднимать связи и узнавать, кто тогда патрулировал, — раздалось из телефона.

— Это реально?

— Реально. Но займет время.

Побег из серости

Море окатывало волной по пояс. Вдаль протиралась только темнота, освещаемая луной и звездами. Где-то далеко слева виднелись огни на берегу. Колесников наслаждался последними мгновениями этого дня. Нет, это был не сон.

— Может быть, у вас снова завтра выйдет прилететь? — услышал он голос Дианы.

Она сидела на пляже и пила из бутылки местное вино. Пойло было так себе, но на складе отеля его было полно.

Алексей развернулся.

— Сколько времени?

Лицо Дианы озарил свет от мобилы.

— Час тридцать семь.

Время в Шарме было на час меньше, чем московское. Тут переключение наступало в час пятьдесят пять. Значит, оставалось восемнадцать минут.

— Не знаю. Это надо будет проснуться, и не факт, что соберется та же компания. Желающих много, да и самолет сбить могут…

Позавчера вечером, когда Алексей возвращался домой после признания водителя, он обнаружил, что магазин у дома открыт. Он с удивлением остановил машину и зашел внутрь. Оказалось, что внутри не было продавцов, но находились люди, которые просто брали, что хотели. Особенно в вино-водочном. Только приглядевшись, он понял, что дверь была сломана. Охрана, разумеется, не приехала. Всем плевать. Если так пойдет, то и дальше его будут взламывать каждый день.

В одном из грабителей вино-водочного Алексей узнал своего одноклассника Серегу.

— О, здорово!

— Привет-привет! — сказал тот радостно.

— Как дела?

— Да вот, наконец-то кто-то додумался сломать вход. Выпью что-то новое. Пошли бахнем!

Колесников стянул тортик. И они вышли из магазина. Как раз стали подходить новые посетители.

Дом Сереги находился в метрах семистах отсюда, поэтому Колесников предложил доехать на машине. Они поднялись к Сереге. В квартире было пусто.

— А где жена и дети? — спросил Колесников.

— Поругались. Она каждое утро с детьми на дачу уезжает. Тут недалеко, час ехать.

Колесников не стал выяснять обстоятельства ссоры. Впрочем, это стало и так ясно. Серега и раньше любил бухнуть. Иногда утром Алексей встречал его у магазина, когда еще разрешали продавать алкоголь до 11 утра. Обычно он возвращался со смены и любил приложиться к коньячку. Причем работал он в серьезном месте — в аэропорту Пулково инженером по обслуживанию самолетов.

В общем, большую часть разговора Серега жаловался на жену, вспоминал прошлые времена. Например, как он год провел в командировке в США.

Колесников потом рассказал про свои приключения, в том числе про расследование.

— А я вот, получается, каждый день только и делаю, что бухаю. А должен был на смену выходить. Поначалу они вызывали на работу. Через несколько дней забили. Но!

Он многозначительно поднял палец кверху.

— У меня тоже были приключения! Мы несколько раз слетали в Египет!

— Это как?

— Вот так. Собственно, жена-то и обиделась, что последний раз без нее улетел.

— Как вам это удалось?

— Очень просто. Народ самоорганизовался, самолеты некоторые заправленные стоят. Берем и взлетаем. До Египта лететь часов до семи в зависимости от маршрута. Не везде можно. Идиоты, сам знаешь, из какой страны, могут и сбить. И пару раз так было.

Колесников вспомнил, что слышал шум самолетов только утром. Ему казалось, что это только те, что летели во время переключения времени, а потом садились. Но, видимо, среди этого шума был и шум взлетающего самолета.

— А хочешь слетать? Только надо вставать рано. Обычно вылетаем не позже восьми или девяти утра, — неожиданно предложил Серега.

— Конечно, хочу, — согласился Алексей.

— Тогда сейчас сделаю звоночек.

Серега позвонил какому-то Николаю Романовичу и уточнил, летят ли они завтра. Затем попросил насчет Колесникова.

— Короче, завтра встаешь совсем рано. Заезжаешь через технический проезд.

Несмотря на то что Серега был уже изрядно пьян, он включил карту на телефоне и показал, как проезжать. И даже где стоит самолет, который полетит.

Колесников не выпил к тому моменту столько, поэтому все хорошо запомнил.

— А ты сам полетишь?

— Да хз. Хотя будильник стоит на шесть утра. Я тебе позвоню, как проснусь.

В шесть утра Серега, естественно, не позвонил. Но Колесников знал, что Серега человек по жизни необязательный. Скажет: «Созвонимся», — да так и не созвонились. А потом встретились случайно через годик.

В интернете уже неоднократно обсуждали, как с большей вероятностью проснуться раньше, чем это произошло в настоящем шестом ноября. Нужен шок. Так как мы переносим память на «следующее вчера», видимо, каким-то электромагнитным способом, то эта самая матрица успевает воздействовать на физическую нервную систему. Поэтому после обильной пьянки недолго чувствуется псевдопохмелье.

Колесников оставил Серегу в почти бесчувственном состоянии около полуночи и вернулся к себе домой.

Он дождался времени переключения. Часы на мобильнике отсчитывали точные секунды. В руках он держал молоток. Когда было 2:55:10, он ударил молотком себя по левой ладони. А в 2:55:15 время переключилось.

И билет на самолёт с серебристым крылом

Он очнулся от фантомной боли в левой руке и с криком поднялся с подушки.

— Блин!

Боль ушла в течение нескольких секунд.

Алексей потянулся за мобильником. Там было 2:55 шестого ноября.

Он быстро перекусил, собрал минимальный набор вещей, какой подсказал Серёга: шорты, плавки, футболку, кепку, немного еды и воды. Потому что в самолете, естественно, никто кормить не будет.

В половину четвертого он уже выехал. Пока подъезжал к аэропорту, вспомнилась та ночь, когда он подвозил вечных пассажиров, которые каждую ночь садились.

Над ним пролетел очередной самолет. Машины, кстати, ехали. Водители, кому интересно было послушать новые истории, ездили забрать людей. Стали ездить некоторые волонтеры из новоявленных «завтристов». Ну и родственники, разумеется, кто сумел проснуться в такую рань.

Колесников зарулил к техническому проезду. Шлагбаум был закрыт. Алексей вышел из машины и подошел к пропускному пункту. Внутри никого не оказалось, но дверь была открыта. Он зашел в помещение, довольно быстро нашел кнопку, поднимающую шлагбаум. Потом быстро вернулся к машине и едва успел проехать до того, как шлагбаум вернулся в закрытое положение.

В голове всплыл план, который показывал Серёга. Самолет стоял слева от основного здания. Колесников запомнил, что бортовой номер заканчивался на 85. Самолет стоял у стационарного трапа, ведущего внутрь здания.

Пока он ехал, на посадочную полосу зашел еще один самолет. Внутри территории людей почти не было. Однако вскоре он увидел, что из приземлившегося самолета по аварийным трапам скатывались люди. Видимо, никто не хотел подкатывать нормальные.

А вот и скопление обычных машин ближе к самолету, который, кажется, имел в виду Серёга. Вокруг ходили люди в желтых жилетках. Даже стоял тягач для вытаскивания самолета на полосу. Ближайший в желтой жилетке указал Алексею, чтобы тот поставил машину там, где и все. Машины аккуратно выставляли в сторонке от самолета.

Колесников подошел к мужику в жилетке и спросил:

— Я от Сергея Ромашева, инженера. Он звонил Николаю Романовичу.

Мужик махнул рукой:

— Тут все от кого-то. Видишь трап, вон там дверь. Зайдешь наверх, там, если что-то перегорожено — просто перелезаешь или убираешь и через трап идешь в самолет.

— А когда полетим?

— Да спроси, чего полегче. Как народ соберется, так и полетим.

Алексей зашел внутрь здания. Пришлось немного попетлять, прежде чем он попал к трапу и вышел к двери самолета. Внутри горело только тусклое дежурное освещение. Естественно, никто не встречал. В салоне уже находилось несколько десятков человек. Некоторые спали. Бизнес-класс был уже занят теми, кто встал еще раньше.

Он нашел место поудобнее около иллюминатора и сел.

На часах было четыре часа двадцать пять минут.

Поначалу он покрутился в кресле, пожалел, что не взял какую-нибудь книгу. Но потом задремал. Народ тем временем все прибывал. Рядом сел толстый подвыпивший мужик, уже одетый в шорты и шлепанцы.

– А вы от кого? – спросил он.

– От Ромашева.

Видимо, ему это ничего не сказало. Он просто кивнул и выпил еще из бутылки.

– Олег. Я летать боюсь, – сказал он.

– Алексей. Летать не боюсь, – ответил Колесников.

– Везет, – сказал Олег и выпил еще.

Колесников снова задремал. Он проснулся оттого, что включили свет. Из динамиков послышался кашель.

– Здравствуйте, уважаемые пассажиры, с вами говорит командир корабля Николай Зубков. Все вы чьи-то знакомые, но это не значит, что тут можно вести себя неприлично. Помните: все это самодеятельность. Вы не покупали билетов, я не получаю за это зарплату. Если вы бухаете, то не возникайте, а тихо пейте себе. Еды не будет. Уже при посадке может, что-то стырите в аэропорту Шарма. Но не факт. Когда прибудем на стоянку, будет несколько бесхозных автобусов. Мы их обычно взламываем и едем к побережью, к ближайшим отелям. Есть пара отелей, где куча русских. Они вас там ждут. Прилетим мы уже днем. До переключения времени у нас останется часов 12 или больше. Ну, с Богом, надеюсь, в этот раз долетим.

Все захлопали.

Двигатели загудели. Через какое-то время самолет стал двигаться.

– А интересно, кто управляет тягачом? – вслух спросил Колесников, наблюдая в иллюминатор.

– Там народ по очереди. Завтра они полетят. А сегодня другие летят, – ответила женщина очень приятной внешности.

Ей было на вид за пятьдесят, но выглядела она очень хорошо.

– Я сотрудник авиакомпании. Если что, спрашивайте. Когда-то я стюардессой работала.

Алексей кивнул.

Вскоре самолет завершил рулежку и пошел на взлет. А толстый сосед дрожал от страха.

Полет прошел в атмосфере праздника. Народ бухал и пел песни. Была парочка бузотеров, но их быстро угомонили. Алексей периодически доставал взятую еду и перекусывал. А сосед продолжал побухивать.

Один день на море

Они сели после полудня. Аэропорт в Шарме не ждал их. Да он никого не ждал, потому что был пуст. Пришлось пройти аттракцион со спуском с помощью аварийных трапов. Кто-то даже умудрился поцарапать себе конечности.

Он огляделся вокруг, с удовольствием наблюдая солнце и пронзительно синее небо. Погода была отличная — около тридцати. Просто кайф. После бесконечно серого и прохладного шестого ноября в Питере это шестое ноября в Шарме казалось раем.

Тем временем пассажиры, съехав по трапу, собирались в кучки. Колесников не упускал из виду бывшую стюардессу. Она показала, куда идти. Группка бывалых участников этого безумного мероприятия сразу направилась к выходу. Они быстро прошли через здание, где встречались в основном пьяные пассажиры, вечно застрявшие тут. Видимо, они разграбили дьюти-фри.

Работников аэропорта не было. Не говоря уж о таможенниках и полиции. Местные арабы просто разбежались.

Несколько опытных и пара десятков новичков толпой вышли на стоянку. Мужики из опытных быстро нашли нужный автобус. Затем разбили стекло в двери и открыли его. Вскоре все набились в перегретый автобус. Мужик, который сел за руль, быстро завел двигатель и включил кондиционер. Бывшая стюардесса добралась до микрофона:

— Дорогие соучастники этого сумасшествия, лично мы едем в отель «Гранд ресорт» чего-то там. Мы туда постоянно ездим. Если вы хотите ехать в другой отель, автобус будет в вашем распоряжении.

Автобус поехал. Колесников наслаждался каждым моментом. Мимо проносились пальмы и песок. Вот появились многочисленные отели. Машин на дорогах было не так много, но кто-то гонял.

Вскоре они подъехали к большим полукруглым зданиям, окруженным зеленым парком.

— Вот и отель. Напоминаю, что еда на кухне. Она в центральном здании. Что найдете — ваше. Пляжи, бассейны и так далее в вашем распоряжении. Отель примерно на две трети населен русскими. Так что спрашивайте, вам все расскажут. И даже напоят. А с едой тут проблемы. Можно пожрать что-то готовое со складов. Удачи!

Автобус подъехал к ресепшену, где уже стояли ожидающие люди. Бывшую стюардессу встречал седой поджарый мужичок, который сразу обнял ее.

Алексей застыл у входа. Он еще не успел переодеться, поэтому был в кроссовках, джинсах и кофте. В одной руке держал пакет с едой, а в другой — с летней одеждой.

— Пляж там! — услышал он женский голос.

На него смотрела высокая загорелая брюнетка.

- Диана! — сказала она.

- Алексей!

И вот много часов спустя прекрасный маленький отпуск завершился. В нем было часов пять солнца, море, выпивка, Диана.

Они успели и погулять, и поплавать, поиграть в волейбол, потанцевать. И еще кое-что. В общем, оторвались по полной программе. Большинство постояльцев отеля вели себя дружелюбно и были рады гостям. Встречались, конечно, и конфликты. Вечером на танцах возникла небольшая потасовка. Не поделили что-то по политическим вопросам, кажется.

- Везет вам, хорошо тут, — сказал Колесников, наблюдая за волнами в свете луны и звезд.

- Стало надоедать. Хочется на родину, — ответила Диана.

- А приезжающие как ее часть?

- Типа того, как некая имитация, что ли… Так может, выйдет у тебя завтра снова прилететь?

Колесников вспомнил про молоток и удар по руке. Можно, конечно, повторить. А можно и не завтра. Кроме этого, у него еще висело расследование, о котором он часто вспоминал. Но теперь оно, возможно, подходило к кульминации. И вставал вопрос: какая цель у него будет дальше?

Сан Саныч и психология

Из кабинета Сан Саныча виднелись питерские крыши. Где-то вдалеке едва просматривались портовые краны. Серая мгла скрывала всё дальше. Но если прийти в редкий солнечный день, то видно было далеко. Даже башню Газпрома. Только теперь таких дней быть не может. Вернее, почти не может. Иногда бывали погодные флуктуации, когда небо светлело. И погода в точности не походила на предыдущее шестое ноября. Алексей даже видел какое-то интервью довольного синоптика, который наконец получил индульгенцию от общественности. Так как всем стало по-настоящему ясно, что погоду реально предсказать сложно. Как сказали ученые — это хаотичная система, которая ведет себя непредсказуемо даже в условиях зацикливания времени. Наш разум — еще более хаотичная система, поэтому мы помним то, что было в предыдущих «сегодня», и можем действовать не так, как раньше.

- Неужели клиенты стали приходить? — спросил Колесников, оторвавшись от вида из окна.

- Да.

- А как насчет оплаты?

- Договорились, что вернут, когда наступит завтра.

- Ты веришь, что наступит?

Сан Саныч был всегда задумчивым. Иногда даже казалось, что медлительным. Он подумал, а потом ответил:

- Вопрос философский. Но времени почти бесконечность, почему бы не заняться делом, а клиентам — проработать свои проблемы. А потом с чистой совестью попасть в завтра.

С Сан Санычем Колесников познакомился случайно, когда лет десять назад налаживал слаботочку в одной организации. А Сан Саныч там как раз проводил бизнес-тренинг в течение нескольких дней. Разговорились во время перерыва, обменялись контактами. Он даже позвал его на несколько мероприятий. А потом помог, когда припекло с отношениями. Благодаря Сан Санычу развод дался Алексею достаточно легко.

- А кто сидит с сыном?

Некоторое время назад Сан Саныч женился в третий раз. Жена была моложе. Полтора года назад у них родился сын.

- Жена. Договорились по очереди. Иногда она своими делами занимается, иногда я.

- Мне интересно. А вот он у тебя развивается в интеллектуальном плане?

Сан Саныч задумался.

- Ты имеешь в виду, что у него также есть память о ненастоящем вчера или нет?

- Да.

- Есть, я проверял.

- Получается, он будет взрослеть в голове, а тело останется маленьким.

- Получается. А что делать. Но если завтра наступит, у него будет бонус. Станет более развитым.

Колесников вновь подошел к окну и попытался разглядеть за серой дымкой башню.

- А ты просто так зашел или с запросом? — наконец уточнил Сан Саныч.

- Да вот думаю. Вначале я жил как раньше, но вроде сразу понял, что время зависло. Потом осознание пришло на уровень эмоций, и пошел депрессняк. Несколько дней бухал. Потому что всё бессмысленно. Видел, как народ просто прыгал и разбивался. А потом я придумал себе цель.

- Очень интересно, какую?

Алексей подробно рассказал про свое расследование.

Это ввело Сан Саныча в глубокую задумчивость.

- И как расследование? — после многозначительной паузы спросил он.

- Так вот, мы сейчас близки к развязке, как мне кажется. Водила рассказал про патрульных, которые скорее всего видели Димку. Ворон говорит, что стопудово их найдем. Допустим, мы вычислим, что произошло, что мне делать?

- Ты имеешь в виду, как наказать виновных?

- А это… тут Ворон уже придумал. Скорее всего, будет ездить и каждый день их убивать. Или что-то еще придумает. У них это каждый день с битвами на дорогах, например. Мы так и познакомились. Он пристрелил того, кто меня протаранил в лобовуху.

- Что творится! А я тут с клиентами про мам и пап беседую. Люди с этим бесконечным восстановлением в один день потеряли чувство самосохранения. И вообще связь с реальностью. Как в игре стали жить… — выдохнул Сан Саныч.

- Так вот. Я не об этом. Я про дальнейшую цель. Что мне делать дальше?

Сан Саныч опять задумался.

- Ты же упомянул про этого Ворона, что вы там боретесь со всякими отморозками и людям помогаете. Разве не цель?

- В принципе да. Но она какая-то тактическая.

- Тогда проведи еще какое-то расследование.

— Это, конечно, мысль. Но это уже будет мало меня касаться. С Димкой как-то по-другому. Это часть моей молодости. Я как будто что-то возвращаю.

Сан Саныч вздохнул.

— Согласен. А что ты возвращаешь?

— Наверное, то, что не успел, если бы друг остался жив.

— Ну, то есть ты возвращаешь вчера?

Эта мысль стала для Колесникова озарением. Он плюхнулся в кресло и подвис.

— Возможно, ты таким образом пытаешься заменить невозможность попасть в завтра. Поэтому занимаешься вчера.

— Завтра, завтра, завтра… завтра не будет? — процедил Колесников.

— Это нам знать не дано. Это за гранью нашего понимания. Это трансценденция.

— Раньше так про ситуацию после смерти говорили.

Сан Саныч улыбнулся.

— Только не материалисты.

— А теперь и завтра стало трансценденцией. А ты как считаешь, оно вообще будет? Мы можем в него попасть? Поодиночке или все вместе? И вообще, нужно ли это? У меня вот есть некоторые знакомые, которые называют себя сегоднистами. Они говорят, что завтра не будет, и прекрасно. Мы будем жить в вечном «сегодня».

Это заставило Сан Саныча задуматься.

— Тут несколько вопросов. Во-первых, если честно вспомнить, как многие жили до того, то они и так жили в вечном «сегодня». Каждый день одно и то же. По кругу. И не задумывались о будущем. Помню, как мне одна клиентка-блогерша жаловалась, что досмотрела хороший сериал и смысла жизни опять нет. Наверное, потому что и до того не было. Так что для многих мало что поменялось. Для них и так завтра не наступало. Во-вторых, мы действительно ничего не можем доказать насчёт нашей ситуации в физическом смысле. Это вопрос нашей веры. Можно быть завтристом, можно быть сегоднистом. В-третьих, как попасть в завтра, мы также не знаем, а только гадаем. Некоторым кажется, что можно попасть саморазвитием, как в фильме «День сурка», другим — через замаливание грехов, третьим — через правильное поведение. А может быть, ситуация совсем другая.

— Какая?

— Вспомни книги Филипа Дика.

— О боже… — простонал Колесников.

— Вот-вот. А что, если мы вообще в компьютерной симуляции? Админ отошел кофе попить, а тут зависон. У него пять минут пройдет, у нас — сто лет. Придет и перезапустит.

— Ага, а мы вообще не настоящие. А просто копии, которым залили память. Мы очнулись шестого ноября, думая, что наша память — это память о настоящих событиях. А на самом деле…

— Так можно далеко зайти. Лучше не надо. Дик плохо кончил.

— Но там ещё наркотики участвовали, — добавил Алексей.

— Это ясно. Но я не про это.

— А про что?

— Это я к тому, что, как бы мы тут ни шевелились, возможно, никакая нынешняя стратегия не ведет к наступлению завтра. И всё произойдет как-то неожиданно.

— Развязка как у Дика?

Сан Саныч задумчиво кивнул.

— И что ты предлагаешь? Как с этим жить?

— Как писал Виктор Франкл, нужен смысл. Если у тебя смысл такой, что каждый день ты с ним просыпаешься, то, как бы всё ни закончилось, твоя жизнь, по крайней мере для тебя, будет ценна и осмысленна. Напомню, он вообще был в лагере смерти и там это всё придумал. Выжил только благодаря случайности.

Патруль уходит в одно место

Это было короткое и последнее видео, которое успели залить в сеть. Гриб атомного взрыва где-то в районе Нью-Дели. Алексей был под впечатлением. И всё-таки они жахнули. Индия и Пакистан начали ядерную перестрелку. По всему миру уже разносились фото и видео, в том числе со спутников. Потом международный интернет начал сбоить. Видимо, повредили какие-то хабы.

Пока он ждал Ворона на подземной стоянке, то успел посмотреть несколько роликов и кучу новостей.

Наконец появился Ворон и блондинка на каблуках. Она взяла спортивную «бомбу» покататься. Ворон открыл дверь джипа и поставил на заднее сиденье пакет с дорогим звенящим и булькающим грузом из запасов бара.

— Жанна сегодня решила проехаться до Выборга, — сказал сонный Ворон.

— Это ты с ней завис пятого?

— Да.

— Наверное, уже утомила?

— Да мы почти не разговариваем уже, ёпт. Просто поспим, потом разъезжаемся. Сегодня она уговорила покататься на «бомбе».

— Ты написал, что нашел какого-то бывшего командира взвода, который тогда командовал этими ДПСниками?

— Ага. Сейчас к нему. Но еще придется покопаться в архивах. Это не проблема, но займет много времени. А вот этот… Николай Петрович Романюк нам много чего интересного может рассказать. Он уже на пенсии. Может, даже разговорится. А для развязывания языка я взял много разного.

Они поехали в Красносельский район, где жил Романюк.

— Ты новости еще не видел? — спросил Колесников.

— Зачем? Что там может быть нового? Сегодня уже седьмое?

— Нет.

— Значит, ёпт, новостей нет.

— Ядерная война между Пакистаном и Индией началась.

Ворон хмыкнул.

— Ну, мы воюем с придурками с помощью машин и огнестрела, а они вот ядеркой решили померяться.

— А если наши с америкосами решат?

— Тебя это беспокоит?!

Колесников задумался, представляя ядерную войну. По коже прошли мурашки.

— Ты просто еще мало умирал. Вот и все. Начнется ядерная война, тогда и увидим. А сейчас у нас другая задача, — уверенно сказал Ворон.

Минут сорок спустя они приехали к Романюку. Это был мужичок около шестидесяти лет. Немного полноватый, со слегка опухшим лицом и красным носом.

— Здравствуйте, Николай Петрович. Я из отдела собственных расследований. Это мой помощник Алексей. А это вот вам.

То есть Ворон вначале напугал, а потом обрадовал. На лице Романюка, вначале напряженном, расплылась улыбка, когда они увидели название дорогого бухла. Он пригласил гостей в большую комнату. Жена принесла им закуски и ушла на кухню смотреть ящик.

Выпив коньяка, Романюк спросил:

- Ну, спрашивайте. Я, конечно, не всё помню, но некоторых персонажей помню.

Предварительно Ворон по телефону обозначил, о чем будет разговор.

- Наверное, Алексей лучше расскажет историю.

Колесников описал в подробностях, что им удалось узнать и что водитель автобуса боялся давать показания.

Романюк еще раз накатил и закусил соленой рыбкой.

- Хорошо, что в «настоящем» вчера мы запаслись едой. Но не питьем — нет. Так что вы прямо бальзам на душу принесли, — отметил он.

- Ну так вернемся к делу? — сказал Ворон.

- Хорошо… Так скажем, ваш водила в чем-то прав. Это были нулевые, в те времена в патрулях работали всякие отморозки, если честно. Если по времени, то у меня есть примерные прикидки, кто это мог быть. Они могли пьяных на деньги или телефоны разводить, если вечером те ехали и одни были на остановке. Много чего могли. Зарплаты были небольшие, шли за статусом и пушкой… Если так прикинуть, то человека три навскидку могли в тот день работать из самых таких ушлепков. У одного фамилия Вахмистов, звали Лёня, кажется. Его потом выперли, едва дело не возбудили.

Ворон и Колесников внимательно слушали и запоминали. Рассчитывать можно было только на свою память.

- Там еще был такой мутный тип… фамилия… э-э-э, Дорохов или Дорошенко… звали вроде Андрей. Еще был… э-э-э…

Романюк бахнул и снова закусил.

- Виктор Гордеев. Во! Вспомнил. Тот сильно бухал, вылетел за это дело. Его обычно ставили вот с теми типчиками, потому что работать с ним никто не хотел из-за склонности, так сказать.

- Что, бухал прямо на дежурстве?

- Да. Причем мог и за рулем быть.

Ворон цокнул.

- Какие кадры!

- Время было такое. Это сейчас говорят «девяностые», а в нулевые тоже всякое было. Как-то так.

- А в те дни, может, что-то особое помните? Может, доклады какие-то?

Пенсионер помотал головой.

- Да какие доклады. Эти фрукты докладывали что-то только в крайнем случае или если какой-то «план-перехват». А в тот январь в целом было тихо. Как обычно, какие-то рядовые убийства, кражи.

Ворон еще задал много вопросов, но ничего интересного они не узнали. По сути, бывший мент честно и сразу описал подозреваемых.

Часа два спустя уже наклюкавшийся Романюк откинулся на диване.

- Ребята, я вам что мог — рассказал. Честно, больше не вспомню, это надо поднимать документы у кадровиков. Теперь это уже ваша задача.

Оставив бывшего мента, они спустились вниз. Ворон выпил залпом полбутылки минералки.

- Архивы, мать их. Ладно, ёпт. Подразделение известно, даже какие-то фамилии.

- А ты как думаешь, это они моего друга?

- Ничего пока не думаю. Но я всякого навидался. Может, и они. Найдем — будем разбираться.

Мнение церкви

От Ворона пока что не было новых известий. Поэтому день был свободен от расследований и битв на дорогах.

Так вышло, что Колесников оказался вечером на большой вечеринке с устойчивым запахом алкоголя и разврата на даче под Гатчиной. Еще утром ему написал один знакомый и пригласил. Позвали его в общем-то для конкретной барышни, которой он предположительно подходил. Потому что из всей компании она была без пары. Рыжеволосая барышня была с претензией на умность. Кидалась умными цитатами, якобы читала разную поп-философию типа Коэльо. Игра, которую она вела, Алексею не нравилась. Игра называлась «Удиви меня». Обычно в таких случаях он начинал контригру: «А не пошла бы ты…».

Вечером на кухне девушки включили телевизор. Случайно попали на работающий канал, где как раз давал интервью какой-то важный священник из верхушки РПЦ. Некоторые каналы крутили не только фильмы и старые передачи по кругу, а стали после долгой паузы делать новые ток-шоу. Видимо, находили достаточно энтузиастов.

Вначале мужики возмутились и попытались отнять пульт, но девочки настояли. Потому что священник как раз говорил на тему зависшего времени.

— Мне часто задают вопрос: не является ли нынешняя ситуация чистилищем? Видимо, люди не понимают, что Православная Церковь отрицает существование чистилища. Идея о чистилище относится к католической вере.

Ведущая с надутыми ботоксом губами задала новый вопрос:

— Есть мнение также, что мы попали на тот свет. Что это и есть ад и рай. В зависимости от того, в какой ситуации оказался человек.

— Такой взгляд Православная Церковь также отрицает. Существующая ситуация с зависшим временем никак не соответствует описанию ни рая, ни ада. Люди по-прежнему имеют материальные потребности, умирают и снова появляются на следующий день. Нет, конечно же, это не тот свет.

— Тогда что же это? Куда мы попали с точки зрения РПЦ?

— Среди некоторых священников ныне сложилась такая позиция, что произошедшее — это воля Господа. Перед приближающимся апокалипсисом Он дал нам шанс. Перед пропастью Он зациклил наше обычное время. Но позволил в каждое новое «сегодня» помнить о вчерашнем. То есть оставил свободу воли. Поэтому у нас есть какое-то время, чтобы обратить свою душу ко Христу. Однако многие люди не понимают этого. Посмотрите, что творится. Люди стали жить, словно попали в игру с бесконечными сохранениями. Кто-то занимается развратом, кто-то преступлениями, кто-то устраивает бои до смерти. Их даже стали показывать по телевизору. Патриарх лично звонил главе государства, чтобы это прекратили. Кто-то, я слышал, наоборот борется с преступлениями не богоугодными методами. А посмотрите, что происходит в мире: некоторые государства уже применили друг против друга ядерное оружие! Апокалипсис приближается!

— И что же нам делать?

— Молиться, обратиться ко Христу.

— Каждому или всем вместе?

— Каждому и всем вместе. Мы считаем, что возможно коллективное спасение! Если по-простому объяснить: в различных фильмах типа «Дня сурка» или «Зеркала для героя» и других произведениях везде рассматривается ситуация, когда герой один попадает в замкнутый цикл. И только он один помнит, что было вчера. Но нам дана совсем другая ситуация для осознания. Мы все помним, что было вчера. Все мы равны перед Господом в этом. И это, выражаясь языком современного поколения, как многопользовательская игра, уж простите за такое примитивное сравнение. Мы все сейчас играем в одну игру. И только вместе мы можем выйти из этого цикла…

Наконец один из мужчин вырвал пульт и переключил на музыкальный канал, где полуголые женщины плясали с полуголыми мужчинами.

— Верно сказал, только коллективное спасение! Давайте коллективно спасать друг друга! Банька уже готова! — провозгласил хозяин дома.

Огни догорающего города

Алексей стоял на крыше дома и смотрел через монокль на горящий город. В темноте особенно видны были горящие небоскребы на окраинах. Остальное скрывалось в дымке.

Сосед спросил:

— Ну что там?

— На, смотри сам. Плохо видно.

Колесников передал трубку и вернулся к мангалу. На крыше кроме них было еще человек десять. Играла музыка из беспроводной колонки. Интернет не работал, а было бы удивительно, если бы он работал после атомных взрывов. Поэтому слушали только закачанную на телефоны музыку. Все притащили пауэрбанки и фонари. Один фонарь закрепили на надстройке с выходом на крышу. Потому что Пушкин был в темноте. Электричество пропало. Хотя на этот раз городу в целом досталось мало. Конкретно Пушкин вообще не задело, а вот на Питер упало пару зарядов. В этот раз ПВО отработало хорошо. Но новостей до завтра не прочитать. И не было уверенности, что завтра они снова будут, если снова начнут друг по другу кидать ядеркой…

Первую ядерную войну Колесников ощутить почти не успел. Он проснулся от работающей сирены, но ничего не понял и задремал дальше. Потом небо залило огнем. Стало светло, как днем. Чудовищный звук и взрывная волна ворвались в квартиру и все опрокинули; последнее, что он запомнил, были падающие на него стены…

Вторую ядерную он встретил во всеоружии. Шок заставил его проснуться во время переключения времени. Как и большинство жителей, которые погибли от ядерного взрыва в ненастоящем вчера.

Колесников проснулся в поту. Произошедшее казалось сном. Он соскочил с постели и включил свет. Потом попытался собраться с мыслями. Сирен слышно не было. Но в голове пульсировала мысль:

«А что если снова!»

Алексей выглянул в окно. В доме напротив тоже загорался свет во многих окнах. Это лишний раз подтверждало, что это был не сон.

Он заставил себя думать о том, что надо сделать. В голове всплыли старые планы насчет того, что можно прятаться в подвале. На этот случай у него был дежурный ломик. Потому что дверь в подвал, хоть и была рядом с его подъездом, но всегда была закрыта.

Алексей быстро оделся. Кинул в рюкзак запас шоколадок, воды, кое-какие лекарства.

Потом позвонил маме. Он предложил ей спрятаться также в подвале. Алексей мог быстро доехать до нее. Но она отказалась, сославшись на то, что уже старая и ей все равно. А завтра, может, войны уже не будет…

Когда он вышел на улицу, там уже скопился народ. Некоторые соседи садились в машины. Например, вся семья дяди Пети, который встречал каждое утро, куря сигарету на общем балконе. Федор со второго этажа пытался открыть подвал.

Колесников протянул ему лом. Сосед занимался культуризмом, поэтому быстро отжал дверь, и та открылась. Пока они возились с дверью, в подвал завыли сирены.

Те, кто сел в машины, стали в спешке уезжать.

— Сюда! Мы открыли подвал! — закричал Алексей остальным.

Человек десять, в том числе дети, толпой сквозь кусты побежали к входу в подвал. Подвал в доме Колесникова обычно был в хорошем состоянии. Только пол был из песка и потолок не очень высокий. Приходилось пригибаться. В коридорах даже горело дежурное освещение.

Тем временем народу становилось все больше.

Колесников и Федор нашли себе место в одном из закутков. У соседа с собой ничего не было, кроме телефона и пачки сигарет. Он посмотрел на рюкзак Алексея и спросил:

— Это чего у тебя?

Колесников похлопал по рюкзаку и улыбнулся.

- Так, на автомате взял.

- Веришь, что наступит завтра?

- Не знаю.

Сирены продолжали выть. Дети плакали. Женщины громко разговаривали. Подвал продолжал набиваться соседями.

Примерно через полчаса жахнуло. Земля затряслась. Маленькие окна в подвале выбило, внутрь ворвался ветер. Дом затрясся и стал падать. Сверху посыпались осколки. Гул и ветер продолжались примерно минуту, полностью заглушив все другие звуки.

Колесников поднялся, отряхиваясь от осколков. В ушах слышался только звон. Вокруг была сплошная темень. Через какое-то время глаза привыкли, рядом очухивался сосед. Когда минут через пять-десять вновь вернулся слух, из глубины подвала стали слышны вопли и стоны. Дети орали.

Сосед ругнулся матом.

- Может, лучше было оставаться дома!

Колесников прокашлялся от пыли.

- Скоро узнаем.

- Черт, телефон не работает! — сказал Федор.

- Ты его не выключал?

- Нет.

- Тогда все. Схемы выжгло электромагнитным всплеском.

- Блин…

- Интернет все равно не работает.

- И че теперь делать?

- А ты думал посидеть в подвале до ночи и посмотреть паблики?

Федор выдал матерную тираду.

Колесников нащупал рюкзак и достал фонарик. Луч осветил помещение. В соседнем закутке сидели, дрожа, несколько человек. Сверху сквозь щели уже просачивалась вода. Трубы разорвало, и она стала стекать вниз.

- Я пойду посмотрю, что с выходом.

Колесников пробрался по коридору, пару раз задев головой потолок и трубы. Когда он осветил большое помещение перед входом, то сразу же понял, что они в ловушке. Дверь была завалена кирпичами. В помещении лежало трое человек. Они наивно остались тут, думая, что это место безопасно.

Он вернулся обратно в свой угол.

- Ну что там? — спросил Федор.

- Дело — труба. Нас завалило.

Федор грустно вздохнул.

- Ну что там у тебя в рюкзаке?

- Вода, шоколад, лекарства.

- Да… завтра возьми с собой карты, что ли. Чем мы тут будем заниматься целые сутки?

- Видимо, придется…

Третья ядерная война началась более организованно. Но те соседи, которые опрометчиво поехали на машинах, уже больше не рисковали, тоже забились в подвал. Все, кто успел забежать, распределились по закуткам без окон, как сельди в бочке. Однако на этот раз волна была не такой сильной. Видимо, жахнуло где-то дальше. Даже проход не завалило.

Внутри оказалось много фонарей. Некоторые люди взяли даже игрушки и настолки для детей. Колесников взял бумажную книгу и запас батареек для фонаря. Забился поудобнее, но вскоре заснул.

Его разбудил сосед, дядя Петя.

— Эй, Леха, ты жив?

— Ага, что?

Сосед присел рядом с ним. Фонарь, закрепленный на трубе изолентой, едва светил, батарейки высадились. Видимо, Алексей проспал пару часов или больше. Едва заметный в темноте сосед закурил.

— Как думаешь, Леха, это будет долго продолжаться? Ты же у нас умный.

В голову Колесникову почему-то пришла аналогия с тем, что они делали с маньяками на дорогах и прочими отморозками.

— Кажется, это ненадолго. Им надоест. Наиграются и прекратят.

— Ненадолго — это на сколько?

— Еще несколько дней. Вряд ли больше.

Дядя Петя закашлялся.

— Не, я больше в подвал не пойду. Лучше сразу сдохнуть…

Четвертая ядерная война прошла совсем по другому сценарию. Они спустились в подвал, но по Пушкину ничего не прилетело, хотя земля тряслась и сильно громыхало. Стекла повыбивало. Алексей сидел четыре часа, потом ему надоело, и он пошел домой. Впрочем, там оказалось холодно из-за выбитых стекол.

Делать было нечего. Народ стал выходить. Сверху накапывал радиоактивный дождь, но всем было по фигу.

Федя предложил залезть на крышу и посмотреть, что творится в округе. Колесников согласился. Так и родилась идея устроить там фантасмагорический пикник. Люди веселились под накрапывающим радиоактивным дождичком, слушали музыку. Для мангала натянули тент, который принес сосед, любитель походов. А где-то вдали догорал большой город.

Дмитрий Анатольевич подводит итоги ядерных войн

В эту ночь все опять спустились в подвал. Колесников привычными движениями собрал вещи. Потом, как обычно, дал лом Феде, а тот быстро сломал дверь. Подвал был уже привычно распределен. Соседи быстро разошлись по своим местам и стали раскладывать вещи. Некоторые приходили с подушками и одеялами, другие стали играть в карты и прочие игры. Кто-то ковырялся в смартфонах, пока интернет не пропал…

Сирены продолжали выть. Но интернет не пропадал. Взрывов не было.

Ничего не происходило. Народ стал беспокоиться.

Алексей стал искать в политических пабликах последние новости.

Многие блогеры делали перепост Медведева:

«Ну что, съели, проклятые западные капиталистические мудаки? Мы вас уделали! Хотите повторить еще русского термояда!? Ядерная олимпиада осталась за русскими с разгромным счетом. Слава русскому оружию!»

Колесников посмотрел другие паблики, где обычно выкладывали более серьезную аналитику.

Согласно инсайдерской информации, начиная со второй ядерной войны, наши постоянно вызывали землетрясение Йеллоустона и других вулканов точными ядерными ударами, также происходили гарантированные цунами, которые уничтожали большую часть городов на побережье США. А наша ПВО с каждым разом сбивала все больше их ракет. Поэтому во время четвертой войны, по Пушкину, например, ничего не прилетело. Сегодня утром их президент успел срочно созвониться с нашим, и они договорились больше не устраивать ядерных войн.

— Всё, война отменяется! Они договорились! Мы победили! Расходимся! — громко крикнул Колесников.

Люди поначалу не поверили, но, увидев, что Колесников уходит, тоже стали собираться.

Выйдя на улицу, Алексей первым делом позвонил маме и сообщил, что ядерные войны закончились.

— Отлично, Лёшик, тогда я сделаю тортик! Приходи через часа четыре! — ответила мама.

«Витя» примет всех

«Витя» был забит по самую завязку. После окончания ядерных войн все пришли поделиться своими рассказами. Для патруля теперь всегда был зарезервирован столик, потому что бармен по кличке Борода знал, что «воины дорог» могут рассказать много чего интересного.

Колесников рассказал на публику, как он организовывал эвакуацию в подвал, а потом провожал последний день ядерных войн на крыше с шашлыком под радиоактивным дождиком. Народ много часов делился разными историями: кого и как застали ядерные взрывы. Чувствовалось, что все хотели снять напряжение. Там длилось довольно долго. Потом Борода предложил сменить тему. На высокие стулья у барной стойки сели парень и девушка. Девушка все время распушивала свои рыжие волосы, чтобы скрыть торчавшие ушки.

— Меня зовут Ольга. А моего друга — Павел.

— Все началось вчера, когда мы разругались и расстались, — сказал он.

Народ недоуменно посмотрел на парня.

— Вчера? — непонимающе спросил толстяк из первых рядов, который до того смачно рассказывал про атомные взрывы.

— В настоящем вчера, — уточнил Павел.

— А-а-а… то есть пятого ноября?!

— Именно так.

— Я чувствовала себя очень плохо. Курнула, слушала наушники и бесцельно шла по городу. Как раз в 2:55 я переходила перекресток и ничего не видела. В настоящем первом шестом ноября меня сразу сбили насмерть, я ничего не успела почувствовать. А потом началась рулетка….

Колесников уже понял, что та самая Чебурашка, спасение которой организовала Ирина. Сейчас ее тут не было. Она помогала знакомым отойти от постядерного шока.

Девушка живо описала варианты, когда спасли ее, но гибли люди в одной машине, когда гибли люди в обеих машинах, и, наконец, когда в варианте, где ее вывели из состояния прострации и притащили Павлика.

— И что теперь? Кто сегодня погиб, чтобы ты выжила? — спросил толстяк с первых рядов.

— Никто!

— Это как?

— Теперь благодаря людям из патруля я каждую ночь сильно ударяю себя. Шок переносится на следующий день. Я успеваю отреагировать. Обычно резко сворачиваю в бок. Машина проезжает буквально в нескольких сантиметрах от меня. Потом они выходят из обеих машин. Таксист Арсен отвозит сначала женщину, которую вез до меня, а потом меня к Павлу домой. А теперь у меня вот будильник. В 2:54 надо успеть сделать себе больно, чтобы выжить…

Девушка показала свой мобильник, где отсчитывалось время.

Колесников даже представил себе эту сцену. Все были растроганы и похлопали.

В этот момент Алексею жизнь показалась осмысленной. Он тоже принял небольшое участие в спасении Чебурашки.

Следующим выступал бритый наголо мужик с очень худым лицом.

— Вы меня простите, возможно, моя история покажется не такой яркой. Дело в том, что я жулик.

Послышался смех в зале.

— Да и меня поймали. Я сижу в тюрьме. Вот так уже получилось.

— А тут как оказался?

— Меня отпустили. Ну, в смысле, каждый день отпускают.

— А что там было с нападением зэков на город? Разве после этого ФСИНовцы не стали по очереди дежурить?

— Это был побег из колонии, я сижу в ИВС.

— А чего домой не пошел?

— А нет у меня дома. Все родственники далеко и со мной не общаются.

— Вот хожу по городу, с людьми общаюсь.

— Да ну, брешешь.

— А вот в качестве доказательства передаю слово Олегу, он охранник из нашей тюрьмы.

На второй стул сел стеснительный здоровый мужик.

— Это правда, граждане. А я вот вертухай, – сказал он и засмеялся.

— Вы представляете себе? Мы ведь тоже, получается, сидим вместе с обвиняемыми в одной тюрьме. И так без конца. Это просто ад.

— Точняк, – подтвердил жулик.

— Мы, в общем, разделили всех заключенных на нормальных и отморозков…

— Ты еще про бунт расскажи.

— Ох, там ничего приятного не было…

— В общем, мы теперь сами отморозков каждый день гасим, – добавил жулик.

— Сажаем этих, так сказать, несознательных граждан в несколько камер и запираем до ночи. Остальных просто отпускаем.

— И убийц тоже?

— Ну представьте, сидит человек по обвинению в убийстве по пьянке. Он и не помнит ничего. Такого отпускаем. А рецидивистов всяких отмороженных, конечно, не отпускаем.

Жулик получил свой большой бокал темного.

— За свободу, граждане! – сказал он и стал пить до дна.

Делирий

Первый, кого удалось пробить по базам данных, был уволенный за пьянку младший сержант Виктор Гордеев. Он проживал на проспекте Космонавтов в одной из панельных хрущёвок. Известен был только адрес прописки. Оставалось надеяться, что он жил по этому адресу. Либо придётся опрашивать соседей.

Колесников и Ворон приехали вместе в начале дня. Дверь в подъезд оказалась не заперта. Под магнит подложена прокладка, так чтобы он не закрывался. Внутри подъезда валялись окурки и смятые банки пива.

— Уже интересно, — подметил Ворон.

У открытого окна на лестнице между вторым и третьим этажами они встретили двоих мужиков, которые курили и о чём-то оживлённо беседовали. Они замолчали, едва заметив Ворона и Колесникова.

Квартира Гордеева находилась на третьем этаже. Первым подошёл Ворон и позвонил. Никто не отвечал.

— А вы это… к Витьку? — несколько удивлённым тоном спросил один из мужиков в потёртой чёрной кофте с принтом Цоя.

— Да, а что?

— Так там не заперто.

Ворон дёрнул дверь, она действительно оказалась не запертой.

— Та-а-ак, ёпт. С этого места поподробнее? Он там? Он живой?

— А вы вообще кто? — спросил мужик.

Ворон вынул удостоверение, после чего оба как-то расслабились.

— Ясно. А то я думал, его пришли кредиторы или какие-то бандиты трясти…

— Зачем? Какой смысл? — спросил Колесников.

Мужики пожали плечами.

— Тут вы правы.

Ворон застыл на пороге.

— Так что с ним?

Мужики ехидно заулыбались.

— Да белочка у Витька. Уже неделю бухал до начала дня сурка.

— Достал он нас. Мы чего только ни делали: орёт, бегает, дерётся. Сосед прямо супер, короче, и так каждый день. И никто его уже не заберёт в дурку или к вам.

— Мы его каждое утро связываем и рот скотчем заклеиваем. Это дело не подсудное?

На лице Ворона скривилась садистская улыбка. В памяти Колесникова быстро пронеслись те эпизоды, в которых он сам участвовал и про которые слышал из рассказов.

— А судить-то кто будет? — сказал Ворон и зашёл внутрь.

Они обнаружили Гордеева в комнате. Он был привязан скотчем к стулу. Стул стоял на большом тазу, в который уже натекли испражнения. Сам Гордеев был одет в чёрные семейные трусы и пожелтевшую майку-алкоголичку. Растрёпанные волосы и двухнедельная щетина. Красные глаза смотрели куда-то в пустоту. Рот был заклеен скотчем. Он едва дышал через нос.

Вслед за Вороном и Колесниковым зашли двое соседей.

— Ну вот, собственно, — сказал мужик в кофте с Цоем.

Ворон цокнул.

— Да. Придётся поработать.

— А вам-то он зачем? — уточнил второй сосед.

— Он свидетель, — ответил Колесников.

— Свидетель из него так себе.

Ворон снял скотч с лица Гордеева, тот взвизгнул от боли.

— Это вы зря…

— Лови-и-и-и… вот он… нет, корабли… Сейчас заходим… много тут вас… Идите вы… Сейчас вас всех упакую… Мне плевать, что вы черти… ну-ка развязали меня… я с вами контракт не подписывал… я клиент МПЦ… Да тут же пятачок… Попадановерсум!… Вы мне нарисуйте лестницу… Как… Да вот лестница… Она никуда не ведёт… я уже… долбанный Эшер! Увёл от меня Нинку… Идите, черти проклятые!… Вот тут вам и конец! — изо рта Гордеева полился поток бреда.

Ворон сплюнул и залепил скотч обратно.

Колесников оглянулся вокруг и увидел на стене приклеенную к старым выцветшим обоям репродукцию картины Эшера «Относительность», где было много лестниц, соединённых между собой в странном доме с невозможной в реальном мире геометрией.

Сосед в кофте заметил это и пояснил:

— У Витька была жена и дочь. Дочь вроде увлекалась рисованием. Потом они от него сбежали, когда он стал впадать в запои.

— Звоню Ирине. Тут понадобятся опытные медики, — сказал Ворон, обращаясь к Колесникову.

Выводим из запоя без регистрации и смс

Ожидать Ирину и медиков пришлось больше часа. Они опросили соседей, но те, естественно, могли сообщить только общие сведения. Гордеев после ухода из милиции долго работал то охранником, то грузчиком, потом уже перебивался редкими заработками. Бухал, приводил к себе таких же бухариков. Жена с дочерью от него сбежали.

Ирина приехала со знакомым фельдшером Иванычем.

Тот скептически посмотрел на клиента и сказал:

— Как все запущено!

— Давайте тут вначале чуть уберем, а Иваныч им займется. А то воняет как в нужнике, — предложила Ирина.

Помочь остались даже соседи. Им, похоже, было интересно, чем закончится эта затея.

Фельдшер вколол Гордееву лекарства и поставил капельницу. Самого Виктора переместили в кровать.

— Ну, теперь ждем. Дай бог, до 2:55 что-то и выйдет.

Они переместились на кухню, где было теснее, но, по крайней мере, не так пахло. Пришлось дежурить, пока Гордеев очнется. Ворон сказал, что смотается по делам. Остались только Колесников и Ирина. Болтали о разных случаях. Так прошло несколько часов. Ворон вернулся с бухлом и закусками. Потом посидели еще пару часов. Уже начало темнеть. Пару раз на огонек заходили соседи, интересовались, как дела. Гордеев пока спал.

— Может быть, завтра начнем раньше? Прямо ночью? — предложила Ирина.

Ворон постучал по столу пальцами.

— Придется, наверное.

Он разлил по стаканам элитное вино из запасов своего уехавшего в Дубай товарища.

— Ну, за Дрона Махинатора! Спонсора нашей вечеринки, чтобы ему было хорошо там, в Дубае!

— Пи-и-и-ть! Дайте воды! — послышался хриплый голос из комнаты.

— Ого! Получилось!

Все трое переместились в комнату.

Виктор Гордеев очнулся и мутными глазами озирал комнату, пытаясь поднять голову. Ирина быстро сообразила: сбегала на кухню, набрала там самую большую кружку воды и принесла.

Поглотив жидкость, Гордеев облегченно вздохнул. Потом полежал еще какое-то время, собираясь с силами.

— Где я? — спросил он.

— Дома у себя, — ответила Ирина, стоявшая над ним.

Он огляделся.

— А… э-э-э… точно.

— А вы кто?

— Мы пришли помочь. Тебе лучше?

— Ну… э-э-э… да. Я думал, это никогда не кончится. Думал, попал в дурку… или я в аду. Сколько времени прошло?

Ворон почти прорычал. Все поняли, что Гордеев не понимает, что мир попал в бесконечный день сурка. Для него это было просто долгой галлюцинацией.

Ворон подмигнул Колесникову.

— Гражданин Гордеев. Ну, во-первых.

Он достал свою ксиву и представился.

— На вас поступило заявление от ваших соседей. Вы можете попасть под статью.

Ирина вначале непонимающе посмотрела на Ворона. Но до нее быстро дошло, что он начал импровизировать.

— Но мы смогли уговорить ваших соседей забрать заявление. Они готовы это сделать. Однако взамен от вас нам нужно кое-что.

Царица всех доказательств

Гордеев простонал.

— О Господи, что я сделал?

— Ну, так скажем, членовредительство. При желании это можно подвести под тяжкие телесные...

Он снова застонал и даже перднул.

— Извините.

— Извинять будут ваши соседи, когда заявление заберут. А нам нужны ваши показания по другому делу.

Ворон описал события того дня так, как будто он точно знает, что виноват именно Гордеев, но не вдавался в подробности.

Тот заплакал.

— Господи, я знал, я знал, что когда-нибудь… это всё он… я говорил ему…

— Ваш напарник?

— Да.

— Дорошенко Антон. Мы вместе тогда были на патруле. Это всё он.

— Он предложил совершить убийство Дмитрия Щелкунова?

Гордеев снова заплакал.

— Это не я… это Дорошенко.

— Еще раз расскажите, как это произошло?

— Мы ехали мимо, увидели, как дерутся двое на остановке… стали их прессовать. Один сразу скис и отдал нам все свои деньги. Другой начал права качать. Ксивой какой-то размахивать.

— Димка тогда работал на практике в транспортной прокуратуре, потом уволился, а удостоверение, сказал, что якобы потерял, — уточнил Колесников.

— И что было дальше? — продолжал давить Ворон.

— Мы посадили этого в машину, а второго оставили. Но этот…

— Дмитрий.

— Да. Дмитрий сказал, что нас всех посадит.

— И что тогда?

— Антон сильно его ударил, тот отключился. А потом Дорошенко предложил его выбросить в поле… что он сильно пьян и все равно забудет… ничего не сможет доказать… Я отказался. Но он мне угрожал… Он меня заставил…

— И что вы сделали?

— Я ничего. Я просто довез его в машине до поля. А Дорошенко вытащил этого… Дмитрия и вернулся в машину. Вот и все.

— А вы в курсе, что череп Дмитрия был проломлен?

Гордеев плакал.

— Я ничего не делал. Я не убивал…

— Хорошо, мы вам верим. Вы будете свидетелем. А где сейчас Дорошенко?

Гордеев еще долго плакал. Ирина принесла лекарства и дала их с новой порцией воды.

— Он где-то в ГАИ вроде. Давно туда ушел, видел его лет восемь назад… он там какой-то небольшой начальник. В Московском районе, кажется. Я больше ничего не знаю, простите…

— Этого достаточно.

Ворон показал рукой на выход. Они с Колесниковым вышли, пока Ирина оставалась наблюдать за Гордеевым.

— Ну что, второго мы его скорее всего найдем.

— А ты думаешь, он не причастен к убийству?

Ворон беззвучно засмеялся.

— Конечно, причастен. Оба они твоего друга убивали.

— И что с этим будем делать? — Колесников указал на дверь в комнату.

— А что с ним делать? Разве это не наказание, ёпт? Он каждый день в аду алкогольного делирия.

Колесников задумчиво поиграл жевалками.

— Пожалуй, ты прав. Он сам себя наказал.

Из комнаты вернулась Ирина.

— Он спрашивает, что с ним теперь будет.

— Ничего. Ты будешь каждый день его откачивать?

Ирина помотала головой.

— Как хорошо, что завтра не придется отстирывать вещи. Тут всё пропахло говном и куревом.

— Это его личный ад, — подвел итог Ворон.

О новых авторитетах

Пока Ворон продолжал пробивать инфу по напарнику Гордеева, Алексей занимался другими делами «воинов дорог» или просто искал интересные события. Кто-то бухал каждое новое «сегодня». Некоторые в поисках алкоголя даже стали постоянно ломать двери в закрытые магазины. Кто-то искал новых партнеров для секса, участвуя в тусовочках или знакомясь через интернет, кто-то искал просто общения. А некоторые собирались на творческие мероприятия, которые ныне шли каждый день с утра до вечера. Например, в ближайшей библиотеке, где нашлась пара энтузиастов, открывающих помещение каждый день. Вот и в этот раз в зале на втором этаже проходило выступление местного барда и нескольких поэтов. Колесников зашел сюда один, вышел, как обычно, не один. Вообще он предпочитал более динамичную музыку, но этот бард пел надрывным хрипловатым голосом, похожим на Высоцкого. Колесникову вспомнились моменты из совсем раннего детства, когда отец слушал Высоцкого еще на бобинном магнитофоне.

Когда концерт закончился, помогая надеть куртку своей новой знакомой по имени Ника, Алексей застал показательную сцену. Один из завсегдатаев библиотеки спорил с библиотекарем, которая организовывала эти мероприятия.

— Ну как же, Наталия Петровна! Я должен выступать завтра! — недоумевал молодой парень.

— Игорь, не путайте. По расписанию ваше выступление через день!

— И где посмотреть это расписание?

Библиотекарь посмотрела на него как на маленького ребенка.

— Молодой человек, вы как с луны свалились. Нигде, конечно, кроме моей головы.

Она тыкнула пальцем в свой лоб.

— Все тут и больше нигде! Теперь все держится на таких, как мы. Теперь только те, кто умеет запоминать у себя в голове, на коне, а не те, кто пользуется внешними носителями, как сейчас говорят...

Он вспомнил эту сцену некоторое время спустя, когда включил ящик, где шло бесконечное ток-шоу с участием разных умников.

— Анатолий, а вот к вам часто обращаются, чтобы вы запомнили нечто важное? — обратилась ведущая с надутым силиконовым лицом.

Анатолий погладил свою бороду и сложил руки на бессменной жилетке с кучей карманов.

— Очень разные обращения. Просят запомнить данные научных экспериментов, данные опросов, содержание сделки и даже кто кому сколько заплатил.

— То есть люди стали вести обычную жизнь, как раньше? Я вот не совсем понимаю, как это происходит и зачем?

— Все на самом деле просто. Вот вы, например, выходите на работу. Сколько смен вы тут отработали и сколько вам должны за это заплатить?

Ведущая подвисла.

— Я даже не задумывалась над этим... Но это все будет актуально, если завтра наступит.

— Но мы можем жить и в таком циклическом времени. Допустим, вы заработали сколько-то, а я запомнил. Вы хотите купить что-то у другого человека, а я как бы в своей голове перевожу деньги на его счет и запоминаю, что некая вещь теперь принадлежит вам.

В разговор вмешалась женщина, которая, кажется, была психологом.

— Нынче в цене остались только нематериальные ценности. Многие вещи мы берем просто так, и всем наплевать. У нас сложился такой псевдокоммунизм.

— Не согласен с вами. Например, можно продать людям то, что они в обычной жизни получить не могут. Представьте себе, что за работу вам заплатят поездкой на один день в Египет. А такое под силу организовать...

— То есть те, кто работают, смогут выйти из привычной обстановки, если вы скажете, что они заработали?

— Получается, да.

— Но в таком случае вы как бы выполняете роль такого перераспределителя.

— Да, все, кто обладают хорошей памятью, могут быть такими перераспределителями.

Тут в разговор вмешался третий эксперт — по виду какой-то то ли депутат, то ли чиновник.

— А это просто замечательная идея...

Колесников выключил ящик и почесал затылок.

— Кажется, «завтристы» нашли способ мотивации за правильное поведение. Вот ведь... и даже в этой ситуации нашли, как управлять людьми.

Сказитель

С Леной они познакомились в баре «Витя». Вообще-то первый раз она появилась на «Базе Патруля». Но заправка стала людным местом. Кроме того, пару раз на нее уже пытались напасть противники «воинов дорог». Была небольшая потасовка, в которой, впрочем, нападающие с треском проиграли. Избитых и раненых идиотов выбросили в Неву. Больше они не приезжали. Лена была типичной автоледи. Любила покататься на машине и посещать разные мероприятия. Она попросила, чтобы Алексей провел небольшую экскурсию по паркам.

Они довольно долго гуляли по Александровскому и Екатерининскому паркам. Подошли ко дворцу. Тот был, естественно, закрыт.

— А вот Эрмитаж иногда открывают, я слышала. Нашлись даже идиоты, которые оттуда что-то стащили, — сказала Лена, когда они остановились напротив центрального входа.

— Что-то такое читал в новостях.

Колесников оглядел голые деревья и посмотрел наверх. Вечное свинцовое небо постепенно чернело. Начинался вечер бесконечного шестого ноября.

— Там раньше кафе было недалеко от парка. Хороший кофе готовили. Но теперь, сама понимаешь, всё закрыто.

— О, про это я продумала. У меня в машине есть термос и еда.

— Так можно и дома поесть.

— Нет, сегодня тут в библиотеке выступает Эдуард Альбертович.

— Это кто?

— Это писатель. Такой, в шляпе с полями. Он в «Вите» иногда бывает.

— А, точно. Я его как-то подвозил.

— Так вот, писатели и всякие рассказчики теперь собирают народ на такие встречи. Библиотекари либо сами приходят, либо ключи дают.

— Я несколько раз натыкался на таких рассказчиков в сети. Вели прямые эфиры, рассказывали свои книги.

— Теперь же невозможно что-то записать. Только рассказывать.

— Ага, как в Древней Греции до возникновения письменности. Каждый второй теперь Гомер. Только те, на кого я нарывался, рассказывали какую-то хрень про гоблинов и эльфов.

— Эдуард Альбертович вроде интересно рассказывает.

— Ладно. Хорошо. Пошли.

Они перекатили машину чуть подальше от парка, где располагалась центральная библиотека Пушкинского района. Народ уже подтягивался. Зал внутри был почти полон. Стулья собрали со всей библиотеки, некоторые сидели на подоконниках. Эдуард Альбертович сидел в конце зала на возвышении. Без шляпы он смотрелся не так эпично, но рассказывал интересно. Кажется, он слегка кивнул, когда увидел Колесникова.

— Итак, сегодня у нас продолжение моего космического романа. Вообще-то я хотел написать сценарий для компьютерной игры, но программисты куда-то слились… Напоминаю, что дело происходит в некой Тамской области, куда экстренно приземлился челнок с Международной космической станции. Это произошло после испытаний некоего странного устройства. Главный герой — российский космонавт, который пытается разобраться в том, что же произошло, и просто выжить. Потому что на Землю после испытаний приземлились не только люди…

Писатель стал рассказывать. Текст лился из него сплошным потоком. Иногда он закрывал глаза.

«Придя в себя, я перевернулся на спину, судорожно вдыхая горячий воздух, наполненный запахом паленого дерева. Чем он даже был приятен, словно я заснул под убаюкивающее бренчание гитары напротив костра, в котором мои друзья собирались печь картошку. Правда, в этот раз в роли картошки выступал я сам.

Когда взгляд прояснился, я увидел, что вокруг вместо деревьев стояли обугленные черные палки. Меня окружало несколько метров земли, еще недавно служившей дном маленького пруда, а кругом была только чернота. Сгорело все: деревья, кустарники, травы и даже мох. Я находился в центре гигантского пепелища, бывшего когда-то лесом.

Упираясь руками, я встал на колени и неожиданно вспомнил, что сильно обжег ладони. Или это привиделось мне? Ведь они совершенно не болели.

Я поднес ладони к лицу и не поверил своим глазам: на местах ожогов розовела свежая кожа. И застыл, пытаясь понять, что же со мной произошло. Лишь теперь я вдруг сообразил, что дышу через нос и ощущаю запахи! Кроме того, сломанный нос перестал болеть. А желудок вновь требовал еды.

Со мной происходила какая-то аномалия, и началась она с тех пор, как я ухватился за тот странный диск и мою руку кольнуло что-то непонятное. Но теперь я даже не знал — радоваться этому или огорчаться. Естественные опасения по-прежнему не оставляли меня. Опять появились мысли о вирусе или мутации. Но я старался гнать от себя подобные мысли.

Желудок урчал. А еды, к сожалению, у меня не оставалось, потому что мешок я уронил где-то в лесу, когда пытался унести ноги от пожара. Значит, придется терпеть, пока не найду что-нибудь съестное или не выйду к людям, где меня, надеюсь, накормят.

Ну что ж, подведем итоги. Аварийного запаса у меня больше нет, остался только пистолет с двумя запасными обоймами, часы, компас и загадочный диск, о предназначении которого оставалось лишь догадываться. С таким багажом я долго не протяну. Стало быть, мне нужно как можно скорее добраться до людей.

Я поднялся на ноги в прекрасном самочувствии, не чувствуя ни боли, ни слабости. Единственное, что доставляло мне физический дискомфорт, так это чувство голода.

Около четверти часа я плутал по выгоревшему лесу, пока не вышел на бетонку. Дорога шла как раз в нужном направлении — на северо-восток, и я побрел по ней.

На часах было одиннадцать минут седьмого. Впрочем, это время было выставлено примерно, когда мы решили, что местный часовой пояс на два часа опережает московское время. Солнце уже налилось красным цветом и медленно ползло к горизонту, так что, возможно, Робертсон был прав. Но это означало, что я лежал без сознания порядка четырех-пяти часов.

Бетонка послужила преградой для огня, поэтому лес слева от меня остался невредим. Справа же было черным-черно. На сколько хватало глаз, стояли лишь обугленные палки, словно иллюстрация к глобальной атомной катастрофе. Ветер нес дым откуда-то с востока, где все еще свирепствовали пожары.

И все-таки катастрофа произошла, напомнил я себе, только вот какая? И главное — почему? Вопросы, на которые я пока не знал ответа.

В половину седьмого я вышел к мосту. Вернее, не мосту даже, а земляной насыпи, соединяющей два берега небольшой речушки, которая текла сквозь две здоровых трубы. Воды в речке было совсем мало. Проклятая засуха сделала свое дело. Я умылся от копоти, покрывавшей мое лицо и руки. Наверное, если взглянуть со стороны, я представлял собой плачевное зрелище. Комбинезон ободран, местами обожжен. Я был скорее похож не на космонавта, а на бомжа, случайно нашедшего на помойке выброшенную космическую амуницию.

И здесь речка прервала триумфальное шествие огненной стихии, оградив лес на противоположном берегу.

Я перешел речку и двинулся дальше, ощущая новый приступ голода. Конечно, я мог свернуть с дороги и попробовать найти что-нибудь съестное в лесу. Но почему-то я был уверен, что дорога вот-вот выведет меня к людям. Местами на дороге были видны совсем еще свежие следы колесного трактора. Один раз мне даже послышался какой-то механический звук, свидетельствующий о том, что цивилизация где-то рядом.

Прошло еще минут десять, прежде чем я увидел трактор, следы которого встречались по пути. Однако эта находка вовсе не обрадовала меня. Трактор, видимо, съехал с дороги и, врезавшись в дерево, перевернулся на бок. Лишь подойдя вплотную, я увидел на разбитых стеклах и внутри кабины большое количество крови. От перевернутой машины кровавый след тянулся по зелени и исчезал где-то в глубине чащи.

Мурашки пробежали по коже, а рука сама собой потянулась за пистолетом. Вынув оружие, я обыскал кабину, сам не зная, в поисках чего. Полезной оказалась только полуторалитровая пластиковая бутылка от лимонада, наполовину заполненная питьевой водой.

Мне было совершенно непонятно, кому и зачем понадобилось убивать человека, ехавшего на тракторе. Может быть, в лесу орудует маньяк-людоед, почуявший, что пришло его время?! Чушь! Особенно если приплести сюда всякие серебристые объекты, диски со странными значками и «страшные мутации». Но кто-то ведь убил тракториста?!

Колесников заулыбался.

— Кто же убил тракториста, а Лору Палмер? — прошептал он Лене.

Та улыбнулась в ответ.

— Будем слушать до конца? — спросил Алексей, увидев, что пришло сообщение от Ворона.

Лена посмотрела на часы.

— До 2:55 мы еще много чего успеем, — сказала она и авансом поцеловала его.

Но мысль Колесникова уже была в несколько ином измерении. Он открыл короткое сообщение от Ворона:

«Я нашел второго»

Найти капитана Дорошенко

Найти Антона Дорошенко по базам данных не было сложной задачей. Ворону понадобилось два дня, чтобы выяснить, где он служит. И то — только потому, что пришлось целый день уламывать нужных людей приехать и открыть помещение. Но проблема заключалась в том, чтобы физически найти этого Дорошенко. По адресу прописки он не проживал. На работу, естественно, не являлся, впрочем, как и подавляющее большинство граждан. Где он мог быть, никто не знал. Ворону удалось расспросить некоторых сотрудников. Они предполагали, что у Дорошенко была какая-то женщина, у которой он периодически зависал на выходных. Но никто не знал, где она живет. Однако они предположили, что это могут знать на старом месте работы, в соседнем районе. Теперь оставалось найти тех сотрудников, которые могут что-то подсказать.

По предположению Ворона, на Пулковском шоссе работали инспекторы, которые как раз знали Дорошенко. Но надо было их перехватить до того, как они уедут с поста. Так как от Колесникова это было ближе, ехать предстояло ему. А это означало, что придется опять бить себя молотком или делать что-то другое, чтобы от шока проснуться ровно в 2:55.

Алексей соскочил с кровати после удара молотком в прошлом сегодня. И бросился собираться. Уже минут через семь он выскочил во двор и подбежал к машине.

До поста на Пулковке он доехал еще минут за пятнадцать. И то только потому, что опять по пути кто-то врезался и пришлось объезжать. Он записал голосовое сообщение в чат с обозначением места аварии, чтобы кто-то приехал и помог.

Машина остановилась перед постом. Внутри горел свет, но гаишников рядом уже не было. Дверь была не заперта. Колесников зашел внутрь поста, обошел все помещения, но никого не нашел. Потом вышел и двинул к штрафной стоянке. Там он увидел, что один из сотрудников курит у своей машины и явно собирается уезжать.

Колесников быстро направился к нему.

— Здравствуйте.

— Здорово, — удивленно ответил сотрудник ГИБДД.

— Я ищу капитана Дорошенко.

Мент удивился еще больше:

— Так его перевели отсюда, слава богу. Это вам надо в Московский район.

— Мой товарищ, майор из службы собственной безопасности Воронин, уже пробивал. Там никто не знает, где он сейчас.

Гаишник, похоже, передумал уезжать, достал новую сигарету и даже предложил Колесникову. Тот отказался.

— И зачем он вам сдался? — заинтересованно спросил он.

— Дорошенко — свидетель убийства моего друга. Мы нашли его бывшего напарника, когда он служил еще в ДПС…

Гаишник ехидно улыбнулся:

— То свидетель?

Колесников сделал паузу, пытаясь понять логику мента:

— Ну, может, и не совсем точно.

— Сейчас подумаю.

Гаишник пустил дым кверху:

— Я сам не знаю, где этот гребаный Дорошенко. Лучше и не знать. А вот Вовчик может знать.

— Вовчик?

— Лейтенант Петров. Точнее, бывший. Он из-за этого… получил условку. Сейчас работает на стройке прорабом. Вовчик может знать, где Дорошенко. Он вроде увел у Вовчика бабу. Может, тот сейчас у нее в доме. Сейчас…

Пока гаишник ковырялся в телефоне, раздался звонок от Ворона:

— Алло, да, привет. Я на посту. Может, сейчас найдут контакт, — ответил Колесников.

— Ну вот, записывайте телефон Вовчика.

Гаишник продиктовал номер.

— Надеюсь потом узнать, что еще натворил Дорошенко.

Бывшему лейтенанту полиции Владимиру Петрову они позвонили уже следующим утром Ворону, к которому Колесников приехал после звонка. Ворон-то неизбежно просыпался в 2:55, и поэтому настаивал звонить сразу ночью. Колесников предложил подождать. Они перекусили в просторной квартире Дрона Махинатора, наблюдая с двадцатого этажа, как мрачное питерское небо постепенно светлеет и наступает день бесконечного шестого ноября.

Петров ответил довольно быстро. Сонный голос спросил, кто это.

Разговаривал с ним Ворон и быстро объяснил, что и зачем.

— Ха! Я нисколько не удивлен. Этот боров все время людей подставлял! — сказал Петров и сообщил адрес.

— Я думаю, он у Наташки. У нее дом в СНТ между Пушкиным и Красным, когда-то я ей помогал строить.

— Спасибо, — сказал Ворон.

— А что вы собираетесь с ним делать?

— Хм…, допросим, — задумчиво ответил Ворон.

— А может, его сразу того?

— В смысле?

— А чего допрашивать? Он заслужил мести. Я так считаю. Сам давно борюсь с желанием приехать и его зае…шить. А тут такое совпадение. Давайте вместе?

— Я все-таки предлагаю не торопиться. Мы сначала его допросим.

Колесников удивился осторожности Ворона в этом вопросе и, когда тот закончил разговор, спросил:

— Чего это ты?

— Чего я? — не понял товарищ.

— Ну, осторожничаешь?

— Не все время же сразу убивать. Сначала узнаем по-хорошему, если не выйдет по-хорошему, будем по-плохому.

Месть без конца

О том, что дело приняло неожиданный оборот, Колесников стал догадываться, когда Ворон удивленно посмотрел на свой телефон. Петров прислал ему в мессенджер какое-то видео, которое долго грузилось. Когда они въехали в СНТ, то увидели, что где-то в центре валил дым.

Ворон выругался матом:

— Кажется, этот Вовчик нас опередил. Не надо было ему рассказывать всё.

Джип остановился напротив горящего двухэтажного коттеджа, у забора стояла белая «Веста». Из-за забора слышался женский визг.

— Нет! Прости, Вова, прости…

— Смотри, сука! Смотри!

Калитка оказалась не закрыта. Ворон и Колесников зашли во двор. На полянке около бассейна, привязанная к пластиковому стулу, сидела женщина, которая вопила от страха. Рядом стоял высокий худой мужчина в черной кофте с надписью «Кино».

— Смотри, шлюха!

Дом полыхал, как огромный костер. Всполохи огня поднимались на несколько метров над крышей.

Мужчина обернулся в сторону Ворона и Колесникова. Его глаза, налитые ненавистью, сверкали в свете пламени.

— Сорян, но я вас опередил. Видео с признанием этого мудака я вам выслал. И всем выслал!

Он вновь повернулся к женщине и повторил:

— Смотри, шлюха. А завтра я снова приеду и повторю.

Ворон и Алексей переглянулись.

— Ёпт! — сказал Ворон.

— Тут и сказать нечего… Давай видео посмотрим, — предложил Колесников.

Видео длилось почти полчаса. Записано было внутри дома, напротив камина. Привязанный к креслу Дорошенко с кровоподтеками на лице давал показания. Там было много эпизодов: грабеж, взятки, торговля наркотиками…

Эпизод с убийством Димки был на пятой минуте. Колесников дослушал до того момента и потерял интерес. Ворон же, наоборот, с профессиональным азартом смотрел дальше.

— Пошли в машину. Тут неуютно.

Пламя продолжало пожирать коттедж, а Петров с удовольствием наблюдал за пожаром и за реакцией хозяйки дома.

— А где сам Дорошенко? — спросил Колесников.

— Внутри, прогрелся хорошенько. Я ему устроил баньку, так сказать, — ответил Петров.

Они вернулись в джип. Ворон положил телефон на торпеду, продолжая смотреть.

— Вижу, тебя это заинтересовало?

— Ага, епт. Тут некоторые дела вроде даже мелькали. Очень интересно.

Алексей понял, что пока Ворон не досмотрит, они не поедут.

— Слушай, а давай я за руль сяду? — предложил он.

Ворон согласился, они поменялись и поехали. Алексей молча рулил, направляясь в Питер. В голове ощущалась какая-то опустошенность. Будто долго шел к заветной цели, и вот наконец пришел, и вроде бы всего достиг, а только не чувствовал радости от этого. Просто сделал и сделал.

Наконец, когда они уже ехали в сторону Пулковской обсерватории, Ворон закончил просмотр. Оглядевшись, он спросил:

— Так ты не домой? Чего это?

Колесников помотал головой.

— Давай к «Вите»!

А что теперь?

Колесников рассказывал долго, и хлопали ему тоже долго. Он выложил все перипетии расследования. Ворон свои секреты о том, как искал разных людей по базам данных, не выдал, а Колесников обошел их краем. После завершения истории Борода сказал, что у него оплачен безлимит на алкоголь на год вперед. Впрочем, в условиях «дня сурка» было непонятно, как он будет отсчитывать этот год.

Он сел за столик и выпил, чувствуя некую опустошенность. Дело раскрыто, а что дальше?

За Колесниковым место на барном стуле занял мужичок с пивным пузиком и в кепке.

— Всем здравствуйте. Меня зовут Виталик. Я ваш барный философ.

Все начали хлопать.

— Сегодня я вам расскажу про коммунизм.

Послышались смешки.

— Что, серьезно? Опять будем строить? — раздался вопрос из зала.

— Вы не правы! Потому что коммунизм уже наступил!

— Это как?

— Вдумайтесь, теперь каждый день всё появляется заново. Вот мы сейчас потребим всю выпивку в баре, а на завтра она снова будет на своем месте. Нам не нужно больше работать. Все есть по умолчанию. Нет противоречий между классами. Нет никакого смысла в наживе. Это коммунизм, товарищи! Он наступил!

— Не согласен. Не всем хорошо. Вот товарищи из «патруля» не дадут соврать.

— А никто и не говорил, что всем будет хорошо! Но большинство не испытывает никаких трудностей.

— А как же ядерные войны?

— Но ведь они закончились! И снова все хорошо!

Колесников не стал слушать дальше. Все идеи барного философа Виталика были марксистской интерпретацией сегоднизма. Ничего нового и интересного. Завтра не будет, и фиг с ним, потому что сегодня будет продолжаться вечно.

Колесников смотрел куда-то в пустоту, потихоньку отпивая пиво.

— Я вижу, дружище, что ты не в своей тарелке, — сказал Ворон.

— Вот думаю, что делать теперь. В чем мой смысл жизни, в общем.

— Ты глубоко копнул, ёпт. Так можно дойти до религиозных представлений. Будет завтра или нет. И всё такое.

— Я занялся этим расследованием не просто так. Когда время зависло, я поначалу жил, словно ничего не произошло. Потом пришло осознание, так сказать. Несколько дней бухал и спал. Не помню даже сколько. Съездил на могилу к отцу, а там же на кладбище — могила Димки. Вот и вспомнил. Почему-то в голову пришло провести расследование его смерти. А теперь преступление раскрыто, виновники наказаны. Цель достигнута, так сказать. Я вновь не знаю, в чем моя цель.

— А была ли эта цель до зависона?

Колесников задумался.

— Тогда все было проще. Ты знаешь, что завтра наступит и что все мы смертны. А сейчас получается: и завтра не наступает, и все мы как бы бессмертны. Только это бессмертие получено ценой…

— Завтра?

— Ага.

— Но ведь завтра в некотором смысле наступает. Ведь сегодняшнее сегодня не похоже на вчерашнее сегодня. Вот, что ты делал во вчерашнем сегодня?

— Был на выступлении одного писателя. Он очередные главы своего романа рассказывал.

— То есть он тоже каждый день рассказывает новые главы?

— Я понял, к чему ты ведешь.

- К чему?

- Мы сами творим завтра, несмотря на то, что живем в бесконечном сегодня.

- Эко ты завернул, ёпт. Я всего лишь хотел сказать, что особо не задумываюсь над этим, а просто живу в сегодня и делаю то, что мне нравится или кому-то может быть полезно.

- Может, ты и прав.

- Разве тебе не нравится участвовать в «патруле»? Мы сможем еще много кому помочь.

- Да. Но это как бы не имеет конечной цели.

- Цель и есть путь, или как там говорили всякие гуру. Твой путь, кстати, вдохновил других. Я знаю уже немало ментов, которые стали поднимать старые дела и расследовать. Так что некоторым образом ты стал образцом для других.

- Я не планировал быть образцом для кого-то.

- Я, в общем, тоже.

- То есть и дальше будем ловить маньяков?

- Да, они не пропадают. Берутся откуда-то. Одних запугаешь, другие просыпаются.

- Мне кажется, я знаю, откуда они берутся.

- Откуда же?

- А всё оттуда же. Из-за отсутствия цели, ну еще из-за потери чувства самосохранения. Завтра же всё обнулится. И вот такой человек без цели думает, а не погнать ли мне со скоростью 200 км в час по улице, или зайти в бар и перестрелять там всех. Вот какая гарантия, что среди зрителей нет человека с пистолетом, который слушает, а потом встанет и начнет стрелять?

Ворон пошевелил жевалками.

- Будем отстреливаться.

Светская вечеринка

Колесников взял отпуск в патруле и решил развеяться после завершения расследования. Иногда в чате приходили новости, что Петров продолжал мстить Дорошенко. Тот каждое утро убегал от него на машине. Но это уже не интересовало Алексея. Признание Дорошенко разлетелось по многим людям. Он был наказан уже этим.

Дворовая жизнь бурлила. Часть людей устраивала регулярные сходняки. Дискотеки шли почти каждый день. Например, в школе через дорогу их устраивали постоянно в столовой на первом этаже. Там можно было встретить много кого. В частности, он видел Лизу, которая уже успела найти другого собеседника. Там сформировалась своя тусовка, которая собиралась примерно через пару дней. Колесников знал одного из устроителей и зашел как-то на огонек.

Дело происходило в большой «трешке» в новом доме. Все, как обычно, бухали и трепались.

Алексей сидел за столом, где, кроме него, были еще пятеро человек, один из которых был его знакомый Гриша. В других частях квартиры кучковались другие компашки.

Все уже были слегка навеселе.

— Ну что, сыграем в картишки? — предложила рыжая женщина по имени Инна.

— На что играем? — спросил Гриша.

— Как обычно, на раздевание, и кто кого будет чпокать.

— Это уже скучно.

— Ну предложите какие-то другие развлечения.

Алексей выпил немного вина и вспомнил про разные безумные случаи, с которыми сталкивался в «патруле».

— Главное, чтобы не дошло до всяких сумасшествий, — заметил он.

— О, так ты расскажи, как у вас там все происходит! Например, как ловили маньяка, — предложил знакомый.

Все заинтересованно посмотрели на Колесникова. Он вздохнул.

— Ладно, расскажу.

Рассказ с учетом вопросов занял почти три часа. Он описал несколько эпизодов, связанных с поиском разных отморозков, в том числе про свое расследование.

— Тебе нужно это публично в библиотеке, например, рассказывать! — предложила Инна.

— Кстати, ты у нас сегодня звезда, так что право выбора за тобой, — сказала другая девушка, сидящая напротив.

Рыжая Инна недовольно посмотрела на нее.

Тут в разговор вступила другая девица, которая сидела по левую руку от Колесникова:

— Как это все надоело. Вы уже достали цапаться из-за мужиков. Тут уже все со всеми давно… и какая разница, кто первой будет…. Хочется уже чего-то нового, а не только вот этого.

— Чего, например? Мы тебя что-то не поняли? — спросил Гриша.

— Да поехать куда-то. На море хочу. Достало это бесконечное серое небо, сырость. Солнца хочу и плескаться на волнах.

Все засмеялись.

— Это фантастика, Даша! — подвела итог рыжая.

Алексей улыбнулся и хмыкнул. Гриша заинтересованно на него посмотрел.

— Давай, колись. Я слышал, кто-то умудрялся это сделать.

— В смысле? Я не поняла? И ты молчишь?! — возмутилась Инна.

Колесников вздохнул еще тяжелее. В такие минуты он вдруг осознавал, что кто-то живет настолько однообразной и грустной жизнью, что его жизнь на самом деле наполнена событиями и смыслом.

— Ну, это уже другая отдельная история.

— Я вся твоя, куда хочешь и как хочешь, рассказывай! — настояла Инна.

— А что тут рассказывать? Тут можно и попробовать. Но есть нюанс.

— Что за нюанс?

— Придется применять шоковую терапию, например, бить себя молотком в 2:55, чтобы гарантированно проснуться.

— Да я пристрелить себя готова ради этого! — сказала Даша.

По аэродрому лайнер пробежал как по п…

Компания собралась только к четырем утра, одна девушка так и не проснулась. Видимо, побоялась шоковой терапии. Колесников подгонял всех, помня, что самолеты обычно улетали примерно после шести.

Инна тащила целый чемодан на колесиках.

— А это зачем? Я же сказал, только самое необходимое. Мы будем там только один день.

— Тогда шампунь не проси! — ответила Инна, закидывая чемодан в багажник.

Они ехали двумя машинами: «Пассат» Колесникова и «Киа» Даши.

Путь до технического проезда в аэропорт занял примерно полчаса. Однако Алексей заподозрил неладное, когда увидел достаточно много машин, оставленных у поворота.

Когда машина завернула к проезду, свет от фар уперся не в шлагбаум, как в прошлый раз, а в грузовик, который преграждал путь.

— Фига себе, это что-то новое!

Колесников вышел, за ним последовал Гриша. Они подошли к посту. Там никого не оказалось. Тогда Колесников попытался завести грузовик, но обнаружилось, что тот, кто его оставил, позаботился о таком варианте. Система зажигания была разломана.

— И что будем делать? — спросил Гриша.

В голове Алексея всплыл план, который ему рассказывал Серега.

— Вообще тут идти минут пятнадцать. Надо обойти новый терминал, и там будут самолеты стоять.

— Ну ладно, — согласился приятель.

Они вернулись и сообщили эту неприятную новость женщинам. Те не особо огорчились, они были готовы идти хоть десять километров, лишь бы попасть на эти самолеты.

Компания пошла по внутренней дороге до терминала, аэродром был пуст, только стояли в темноте самолеты. Со стороны терминала слышались какие-то звуки, потому что там всегда скапливалось много прилетевших.

Инна уперто покатила за собой чемодан. Остальные шли либо с пакетиками, либо с небольшими спортивными сумками.

— А там багаж проверять будут? — спросила Даша.

— Обязательно! — пошутил Алексей.

— Ой, а у меня там бутылки…

Колесников засмеялся.

— Даша, ну какая проверка. Там кто хочет, с тем и летит, вот куда Инна будет засовывать свой чемодан, я не знаю.

— Найду куда засунуть! — резко ответила Инна.

Когда до самолетов оставалось не больше пятисот метров, они увидели ментовские машины с мигалками. Причем стояли не только легковушки, но и кунги.

— Что-то не нравится мне это все! — сказал Гриша.

Они прошли еще метров сто, прежде чем со стороны самолетов раздались выстрелы.

Тот район был освещен, поэтому стало видно, что вокруг самолетов скопилось много людей. Теперь они разбегались в разные стороны и стреляли друг в друга. Часть людей была, кажется, в форме.

Свист пуль заставил компанию упасть на асфальт.

— Это что, по нам? — удивленно спросила Инна, прячась за чемоданом.

Потом послышались хлопки гранат. Еще минут спустя вспыхнул топливозаправщик, пламя перекинулось на самолет. Люди стали разбегаться, не прекращая стрельбу.

— Слетали, блин! — прошипела Инна.

— Валим в кусты и уходим обратно к проезду. И брось свой чемодан, к черту!

Компания поднялась и ринулась кто как мог к зеленым насаждениям вдоль забора.

Минут десять спустя, уже в машине, запыхавшийся Гриша вдруг произнес:

— И все равно это уже гораздо интереснее, чем наши гребаные вечеринки!

— Да ну тебя! Море — это круто! — сказала Инна.

Колесников пожал плечами и вырулил машину прямо по встречке обратно, потому что со стороны терминала уже слышались взрывы. Пожар разрастался. Огромное пламя освещало небо.

— Вот тебе и лайнер пробежал как п…де. Давайте хотя бы в Псков сгоняем. Надоело тут уже! — недовольно пробурчала женщина.

Колесников включил радио. Когда они подъезжали к Пушкину, ведущий сообщил, что в пабликах прошли новости про перестрелки силовиков из разных ведомств в аэропорту. Между ними возник конфликт, кому сегодня лететь на юг. А потом, по приколу, поставил ремикс песни «Кончится лето».

— Так едем в Псков? — спросила Инна.

На страже завтра

Поздно вечером Колесников просматривал паблики и наткнулся на странный ролик с названием «Охранители Завтра». Интересно, что ролик был выложен из паблика одного центрального ТВ-канала.

Говорил работник ФСИН в форме и балаклаве.

— Что я хочу сказать: когда все началось, мы были в растерянности… Но мы понимаем свою ответственность… Мы не поступали как многие безответственные граждане в других местах…. Я знаю, что многие сотрудники тюрем бросили свои посты… Это привело к побегам и бунтам. Много людей погибло…. Нет, мы поступили иначе…. Мы обзвонили всех наших и сформировали новый график дежурств…. Конечно, изначально не все согласились…. Но большинство — да…. Я хочу сказать, что мы сделали это не после побегов, как было в некоторых тюрьмах, а через несколько дней после зависания времени.

Потому что мы понимаем, что охраняем тюрьму с особо опасными преступниками, которые не должны даже на день попасть на свободу.

Потом послышался голос ведущей новостей:

— А вот некоторые считают, что проще было бы убить всех этих преступников.

— Как вы себе это представляете? Мы будем каждый день ходить по камерам и всех расстреливать? Мне кажется, это еще больший кошмар. Мы сделали проще и просто поддерживаем тот же режим, что и был до того.

— Спасибо вам за ваш рассказ! — сказала ведущая.

— Мы видим отличный пример людей, которые верят, что завтра будет. И своим трудом его приближают!

Но на этом ролик закончился. Под ним уже, как обычно, шло бурное обсуждение.

«Опять гонят пропаганду»

«Лучше бы они их всех перестреляли, вот было бы наказание»

«Вы предлагаете устроить им ад?»

«Да»

«Мы уже все живем в аду»

«Кто как, а я считаю, что это рай. И не надо нам никакого завтра. И этой голимой пропаганды»

«Ага, если бы эти мрази сбежали и вас на нож насадили, вы бы по-другому на следующее сегодня запели. Эти ребята молодцы, они спасают нас»

«Да куда бы преступники делись из этой тюрьмы? Решетки перегрызли за день зубами?»

«На самом деле там все в аду: и преступники, которые теперь обречены на вечное заточение и даже не умрут, и охранники, которые вынуждены вечно их охранять. Раньше они хотя бы могли на пенсию выйти»

«Это вы так считаете, потому что в завтра не верите»

«А почему я должен в него верить, если каждый день — сегодня?»

На этом Колесников прекратил читать. И подумал о своей миссии. Он, получается, тоже вносит свой вклад в завтра? Или это просто имитация деятельности, чтобы не ощущать бессмысленность жизни в вечно зацикленном сегодня?

Завтра не будет

Было около восьми вечера. Несколько патрульных машин съехались на место крупного ДТП с участием пяти автомобилей. Все машины одна за другой врезались в стену завода, а потом загорелись. Помогать быстрее было некому. Колесников вышел из джипа и в числе других наблюдал за разрастающимся пожаром.

— Что это такое? В чем смысл?

— Это мортисты, — ответила женщина в красной куртке.

— Это еще кто?

— Новое явление. По-нашему — «смертисты». Глянь в пабликах, сегодня про них много где выкладывали.

— Я бы сказал — «смертники».

— Так и есть...

Колесников набрал в поиске «мортисты». Сразу же выпал такой текст:

«А вы знали, что, кроме завтристов и сегоднистов, существует еще третье религиозное течение? На Западе их называют мортисты, у нас — смертисты. Их одинаково не любят ни завтристы, ни сегоднисты. Хоть в чем-то они сходятся! Посты и видео мортистов одинаково удаляют админы-сегоднисты и завтристы. Мортисты считают, что из дня сурка можно выйти только путем самоубийства. По ссылке вы можете перейти на запись сегодняшнего стрима одного популярного русскоязычного мортиста...»

Колесников перешел по ссылке.

Молодой мужчина с длинными волосами и татуировками на руках и теле рассуждал о бессмысленности и смерти:

«...Мы, запертые в одном дне и в одном теле, обречены на вечное страдание. Бессмысленность нашего бытия и раньше ощущалась, а теперь и вовсе стала очевидной вдвойне. Не думайте, что ваши действия приведут к наступлению завтра. Завтра не будет. Сегодня тоже не существует. Это не настоящее сегодня. Это иллюзия нашего мозга. Мы все и так умерли. Нашу планету затягивает черная дыра. Это просто наша галлюцинация о том, что каждый день повторяется. На самом деле мы мертвы. А раз мы мертвы, то зачем мучиться? Если мы будем постоянно убивать себя, то наконец выйдем из этого глупого замкнутого круга. Сегодня умру тем способом, за который вы проголосовали. Надеюсь, прощайте навсегда...»

Он повернул телефон, показав панораму. Оказалось, что он на крыше многоэтажного дома. Потом снова навел камеру на свое лицо и сделал шаг. Он продолжал улыбаться, пока летел вниз, а мимо проносились окна квартир; потом — удар, и камера выключилась.

Под видео уже оставили свежие комментарии:

«Не, сегодня вышло так себе. Вот прошлый прыжок был лучше».

«Лучше было, когда он себе башку разнес из дробовика».

«Надо вас всех изолировать, больные ублюдки».

«Иди на... завтрист».

На этом Колесников закрыл вкладку.

— Да. Трындец. И чего с ними делать? — сказал он.

— Непонятно. Наши обычные меры наказания не сработают. Они, наоборот, будут рады, если мы начнем их убивать, — ответила женщина.

Машины между тем догорали.

— Может быть, стоит обсудить это и придумать какие-то небанальные решения? — предложил Колесников.

Исповедь убийцы маньяка

Колесников зашел в чат «воинов» посмотреть свежие новости за сегодня. Как обычно, лился поток информации о происшествиях, и появлялись отчеты о результатах. Иногда — рассуждения и философствования.

На дорогах хватало идиотов и маньяков, да и вообще прочих идиотов. «Патруль» или «Войны дорог» стали своего рода добровольной милицией, собранной из разных людей. Так как классические преступления с целью наживы потеряли всякий смысл, то остались только «эмоционально окрашенные акты». А проще говоря, остались только действия неадекватов и маньяков, которые получали моральное удовольствие от совершаемых преступлений. У «Патруля» был только один способ борьбы с такими — постоянные убийства. Некоторые расследования заканчивались исполнением наказания. Вот сейчас Алексей увидел в чате тег с надписью «Невский маньяк». Он вспомнил, что участвовал в поимке.

Это была видеозапись с телефона, говорил мужик в балаклаве.

— Всем привет. Даю очередной отчет о казни невского маньяка. Сегодня он попытался убежать по водосточной трубе. Причем успел спуститься на пару этажей. Я открыл окно на лестнице и сшиб его выстрелом картечи из дробовика. Потом, правда, пришлось добивать уже внизу…. Отчет с фото выложил утром еще…. Да, соседи, уже привыкли, смотрят как на шоу. Его соседи по коммуналке поначалу боялись. Но потом сами стали участвовать. Казнь в моем исполнении им нравится больше всего. Проблема в том, что теперь всем дежурным палачам также приходится делать себе шоковую терапию, чтоб проснуться в 2:55. Потому что маньяк из-за своей смерти также очухивается. Я лично предпочитаю не бить себя молотком, а стреляю в ногу. Так уже вышло, что я живу тут рядом. Сегодня мое дежурство… Да тут спросили, а может его запирать как-то?... Напомню, что уже пытались. Тут надо несколько человек, чтобы его скрутить. Он жилистый, гад. В целом более трудозатратное мероприятие…. Еще спрашивали, а может он уже сам перестанет убивать? Нет, были дни, когда он убегал или никто не приезжал. Он тогда успевал совершить одно или более убийств. Если кто помнит, один раз его связали и допросили. Жаль, что записи нигде не хранятся нынче. Это глубокий неадекват. Для него это все как игра. Ему пофиг на остальных… Что ж, пойду отдыхать, завтра не моя смена, не надо стрелять себя в ногу…"

Алексей живо себе представил эту ежедневную битву. Мрачный серый питерский двор-колодец, освещенный фонарем, ночь. По трубе вниз, кряхтя, сползает маньяк. Добровольный палач из «патруля» распахивает старое окно лестничной клетки и стреляет. Тем временем за происходящим из окон, как за шоу, наблюдают соседи. Интересно, они тоже себя бьют молотками в 2:55, чтобы проснуться и наблюдать за этим? Бесконечный кошмар в разных вариациях длится уже хрен знает сколько дней. Упертый маньяк борется за свою жизнь лишь для того, чтобы иметь возможность отнять её у других…

Алексей отвел взгляд от телефона, отпил кофе и посмотрел в окно, где виднелись голые березы, соседний дом и нескончаемое свинцовое небо…

В такие минуты он вновь и вновь задумывался, куда они попали — в ад, рай или чистилище? Или это не имеет никакого смысла, потому что мы всего лишь осознавшие себя куски мяса, которые попали в черную дыру, а всё происходящее — не более чем галлюцинация мозга, который считает, что попал в завтра?

Циклическая амнезия

Колесников смотрел на крыши старых питерских домов, на которых лежало свинцовое небо. Из кабинета Сан Саныча открывался занимательный вид, потому что здание было советской постройки и чуть выше остальных, старых. Сейчас тут располагался офисный центр, а когда-то — контора завода.

— Кажется, мы потеряли Федю, — сказала Ирина.

Колесников развернулся обратно внутрь помещения. Пришедшие участники «патруля» едва влезли в небольшой кабинет. Колесников вообще стоял у окна, облокотившись на подоконник.

— Так, когда это началось, Рома? — еще раз спросил Ворон.

— Я позавчера позвонил ему. А он меня не узнал. «Ты кто? Что за шутки?»

— Ну а тебя-то он знал до зависона? — уточнила Ирина, обращаясь к Ворону.

— Да. Мы пересекались по нескольким делам. Не близко знакомы. Я позвонил ему, напомнил о себе. Даже встретился. Но он не помнит ничего, что было после зависона… Федя был омоновцем и принимал деятельное участие в разных акциях «патруля». В частности, Колесников помнил, как они вместе перебили в ТЦ отморозков, которые пытались устроить массовое убийство. Потом, когда ловили невского маньяка. И были другие эпизоды. И вот теперь он перестал помнить, что было вчера. Точнее, застрял в бесконечном сегодня.

Колесников вопрошающе посмотрел на Сан Саныча.

— Уважаемые, это так называемая циклическая амнезия. Началась некоторое время назад. Я даже видел это в каком-то шоу по ящику. У меня есть клиентка, которая привела своего пожилого мужа, он неделю назад перестал помнить, что было до начала дня сурка.

— Ну, ей-то все прямо топчик. Теперь можно зажигать, а он ничего не запомнит, — ехидно сказал Роман и засмеялся.

— Но нам-то нет! Мы, считай, боевого товарища потеряли! — отметил Ворон.

Ирина обратилась к Сан Санычу:

— И, как вы считаете, что-то можно сделать?

— Пока у меня пессимистический взгляд на это. Недавно смотрел обсуждение. Психологи и психиатры устроили видеоконференцию. Но никто не понимает, как это лечить. Собственно говоря, мы не понимаем, как мы в целом запоминаем прошлый день. Есть электромагнитная гипотеза, и, возможно, она верна. Кто-то высказался, что можно попробовать зафиксировать с помощью МРТ активность в голове и как-то ее смоделировать потом. Но это все домыслы. Я поработал с таким клиентом и не нашел никаких ключей к памяти. Там как отрезало. Помнит только то, что было до. Никакие психологические практики не помогают. Таблетки тоже.

Все молча сидели, грустно глядя в пустоту. Ворон постукивал пальцами по столу.

— И от этого никто не застрахован? — спросила Ирина.

— Сложно сказать. Опять же, из обсуждения я понял, что пока это возникает у людей более старшего возраста. Один из участников видеоконференции еще отметил, что еще у людей, как-то связанных с силовыми структурами.

— Значит, я тоже в группе риска… — грустно заметил Ворон.

— Интересно, как могут быть связаны силовики и пенсионеры? — высказала мысли вслух Ирина.

Сан Саныч пожал плечами.

Ворон поднял пакет с пола и поставил его на стол. Внутри что-то звякнуло.

— Что ж, помянем нашего соратника.

Свидетель завтрашнего дня

Это был вечер одного из спокойных дней, когда ничего не происходило. Колесников в такие дни никуда не ходил, а просто читал книги и смотрел фильмы.

Неожиданно в дверь позвонили. Чисто теоретически это могли быть какие-то новые приятели, коих встречалось за бесконечные «сегодня» множество, или даже какая-нибудь из многочисленных подруг. Вдруг кто-то решил зайти к нему.

Алексей посмотрел в глазок. За дверью стоял молодой парень. В руке перед собой он держал небольшую брошюру.

— Добрый вечер, не бойтесь, я просто хочу рассказать вам о завтрашнем дне!

— Да ладно! Не может быть! — не сдержался Алексей.

Он открыл дверь, и парень сразу же вручил ему свежераспечатанную брошюру, состоящую примерно из 10 листов. На обложке красовалось название: «Завтра будет».

Колесников удивленно покрутил брошюру в руках.

— Не может быть, когда успели напечатать?

— Энтузиасты встают ночью, быстро верстают. Потом распечатывают и скрепляют, а такие как я разносят по людям.

Колесников, конечно, не раз читал воззвания завтристов и мельком общался с некоторыми, но так, чтобы к нему пришел официальный проповедник, — такого еще не было.

— Если хочешь, заходи. Чаем угощу.

Парень устало согласился.

— Что, целый день ходил?

— Ага, ваш дом уже почти последний. Я еще думал зайти в следующий, но уже нет сил.

Молодой проповедник снял ботинки, надел тапочки и зашел на кухню. Алексей поставил чайник.

— К сожалению, тортиков уже не купить. Могу предложить орехи, мед, еще есть вафельные хлебцы, на них можно намазать мед, ну и… да, есть два вида шоколада.

— О, шоколад. Круто. Буду.

Парень обрадовался.

— И долго вот ты так ходишь?

— Уже несколько недель, как начали печатать. Но иногда у нас бывают собрания, обсуждения, лекции.

— А на завтра молитесь?

Он засмеялся.

— Ну, бывает.

— И как звучит молитва?

— Пока нет четкого текста. Что-то вроде: «Мы верим, что завтра наступит, мы приложим к этому все свои силы, завтра в нашем сердце, разуме».

Колесников хмыкнул.

— А вы сегоднист? — спросил молодой проповедник завтра.

Чайник засвистел.

— Тебе разбавлять холодным кипятком?

— А… да, лучше.

Молодой проповедник стал пить чай и закусывать шоколадкой.

— Я шредингист, — ответил Алексей в шутку.

— Кто, простите?

— Не определился, в общем. Не знаю.

— Ведь завтра — это круто. Вы сможете, например, снова купить тортик. Вы вот вначале сказали, что тортика нет.

— Без тортика прожить можно. Это не самое главное.

— А без чего нельзя?

— Без цели. Вот это сложно.

— Вот у нас есть цель. Мы хотим наступления завтра. Это наполняет нашу жизнь смыслом.

— А вот если завтра наступит? Какая у вас будет цель потом?

— Прожить жизнь так, чтобы не было за нее стыдно! — не раздумывая ответил парень.

— А перед кем стыдно?

— Перед людьми, разумеется.

— Ой, люди все такие разные. На всех не угодишь. А жить можно и без завтра. Так большинство и жило, когда время еще нормально шло. По сути, ничего в их жизни не поменялось. Только теперь это сегодня стало бесконечным.

— Но это же кошмар, когда каждый день одно и то же. Ад!

— Ну что, у тебя разве каждый день не одно и то же?

— Нет. Я хожу, разношу брошюры, знакомлюсь с разными людьми. Вот лекции у нас и встречи разные.

— А кто тебе мешал это делать до сбоя времени?

Парень задумался.

— Ну я… каждый день был занят: учеба, работа, как белка в колесе…

— А сейчас?

— Сейчас?

Парень покраснел.

— Наверное, чай крепкий, да и шоколадка калорийная.

Колесников усмехнулся.

— И что, теперь ты занят, получается, тем, чем хотел заниматься? Общаешься, разговариваешь с разными людьми? Вот скажи, ты более счастлив, чем до сбоя времени?

Парень окончательно смутился.

— Мне кажется, вы все-таки сегоднист. Причем очень идейный и умный. Я еще таких не встречал. Знаете, я лучше пойду.

Колесников расхохотался.

- Вот тебе анекдот. Как-то иеговисты позвонили в домофон к пьяному преподу философии и за 20 минут разговора приняли ислам.

Молодой проповедник едва заметно улыбнулся.

- Ладно, иди уж. Завтра опять ходить устанешь. Но обрати внимание: ты завтра проснешься, как ни в чем не бывало, если в настоящем вчера выспался. И все обнулится…

- Я пойду… — парень соскочил с места и быстро вернулся в прихожую.

Алексей не успел дойти, как тот вылетел прочь прямо в тапках.

- Эй… ботинки забыл!

Колесников посмотрел на ботинки и выставил их за дверь на лестничную клетку. Если ума хватит, вернется. А впрочем, какая разница? В ненастоящем завтра они снова будут стоять в прихожей хозяина.

Сколько прошло дней?

Из открытой форточки раздались голоса детей. Колесников подошел к окну и увидел, что двое мальчиков и одна девочка возвращаются из школы. Они о чем-то оживленно трепались. В такие минуты рука тянулась к телефону. Но нет, там было опять шестое ноября.

- Интересно, как они делают уроки. Всё устно? – подумал Алексей.

Часть учителей-завтристов возобновили занятия, а часть родителей-завтристов стали отправлять своих детей в школу. Занятия шли нерегулярно и помалу, но шли. Люди нашли себе дело.

Колесников вернулся к шкафу с книгами. Еще раз пристально осмотрел корешки. Нет, он все прочитал. Уже много раз он проводил ревизию непрочитанных книг в доме. Потом стал ходить в библиотеку. Или читал электронные книги. Порой, когда надоедало читать с экрана, распечатывал на принтере и читал так.

Оставив комнату, он ушел на кухню, где бубнил телевизор.

Там опять показывали бесконечное ток-шоу. На сей раз выступали два вечно спорящих между собой эксперта: Анатолий и Владимир.

- Я утверждаю, что прошло 1803 дня! - сказал эксперт Анатолий.

- Вы ошибаетесь, прошло 1805 дней! – сказал эксперт Владимир.

Потом они углубились в частности, доказывая друг другу, где они добавили или пропустили количество дней. Колесникову, честно говоря, было плевать на такую точность. Но в голове осело число в 1800 с лишним дней. Пульт выпал из его рук.

- Это что же получается? Почти пять лет, что ли, прошло? Пять лет?!

Осознание этого повергло его в ступор.

- Пять лет! – еще раз повторил он.

Потом взгляд уперся в низкое, давящее на сознание свинцовое питерское небо. Он еще раз засомневался, не в аду ли они?

Беженка из завтра

Всякие вечеринки, тусовки, знакомства. Бесконечное сегодня привело к тому, что тут все всех знают еще больше. И не только знают, но и щупали. Кто-то остался доволен, кто-то нет. Но даже если при встрече не здоровались, было понятно по взгляду, что помнят.

А тут было явно что-то не то.

Колесников встретил Лизу в «Пятерочке». Работающий магазин был один в округе. Тут выходили на работу несколько завтристов. Оплачивать можно было картой или деньгами, как в былые времена. Завтристы были уверены, что если завтра наступит, то все расчеты сохранятся. Сегоднисты обычно отдавали так или просили рассказать что-то.

— Привет, Лиза. Как дела?

— Привет… э-э-э… а мы тоже знакомы?

Она сжала губы и стала его разглядывать.

— Если не хочешь общаться, так и скажи. Я не навязчивый, — сказал Алексей.

— Нет. Все норм. Я просто тут никого не помню.

Неужели у нее началась циклическая амнезия? — подумал Колесников, вспомнив про такие случаи.

— Ты помнишь, что время зациклилось? Что мы живем в «дне сурка»? — спросил он.

— А…

Лиза захихикала.

— Это я уже поняла. Я тут уже третий день. Интернет изучила, ящик посмотрела.

— Ты третий день тут? А где была раньше? — удивленно спросил Алексей.

— В будущем. Ну, для вас в будущем. А для себя — в настоящем. Для меня это прошлое. Но мне никто не верит. Считают, что у меня частичная амнезия… а не эта, как ее…

— Не циклическая?

— Ага.

— В таком случае я не понимаю. Как это получилось?

— О! Это долгая история. Не уверена, что ты захочешь слушать.

— Захочу.

— Хм. Ну хорошо. А как, кстати, тебя зовут?

— Алексей.

— Отлично. Будем знакомы. Потом расскажешь, как с тобой познакомилась местная Лиза?

— Да…

Они вместе вышли из магазина и пошли к её дому. По пути во дворе были скамейки. Там они и остановились. Несмотря на то что слегка моросил дождь, она села на скамейку.

— Как же тут у вас хорошо. Вы даже себе не представляете!

Алексей даже закашлялся. Он вспомнил пережитые смерти, атомные войны.

— Ну, если не считать всплесков насилия и атомных войн, то, наверное, ничего. Но это не сразу произошло. Вот магазин работает, потому что там завтристы выходят. Это такая новая религия. Они верят, что завтра наступит. А поначалу, наверное, много месяцев в пересчете на обычное время ничего не работало.

— И отлично. Я попала на все готовое. Я не хочу, чтобы завтра наступало. Там все ужасно.

— Неужели настолько?

— Я же говорю, вы не представляете, как у вас тут хорошо. Там сначала произошла эпидемия, потом война, экономический кризис…

Колесникову представилась прямо-таки апокалиптическая картина. Впрочем, как человеку, видевшему несколько ядерных войн, это не вызвало волны страха.

— Эпидемия чего?

- Ковида. Это вирус такой новый. Типа гриппа, но хуже. Всех посадили на карантин. Ходили в масках. Границы закрыты. Наверное, месяцев несколько или больше. В Китае дольше сидели. Когда карантин завершили, люди умирать стали. У меня подруга умерла. А ей всего 32 было.

- Много умерло?

- Не знаю.

- Ну какой процент населения?

- Ой. Наверное, один или меньше. Я не знаю.

- Что, прямо вот полтора миллиона?

- Да нет, конечно. Может, несколько сот тысяч. Или десятков... Я не помню точных цифр.

Колесников усмехнулся.

- А война — кого с кем?

- Мы напали на Украину.

- Подожди, так там война и так идет с 14-го года. Я знаю, что некоторые там бесконечно в землянках просыпаются. Уходят с линии фронта. Хотя поначалу устраивали безумные атаки. Потом просто стали бросать и уходить. Самых ретивых просто убивали.

- А потом наши ввели туда войска, и началось… долгая война, как Первая мировая. Атаки беспилотников… жуть. Я уехала с мужиком одним в за границу. Я думала, там будет норм. Но нет. Деньги у него заблокировали и все… Мы почти без денег остались из-за этого. А обратно в Россию было страшно возвращаться.

- И каким образом ты попала в прошлое?

- Ой. Может, тебе местная Лиза рассказывала, если мы знакомы. Слышал про хакеров параллельных реальностей?

Алексей почесал лоб. Потом сбросил с лица влагу от моросящего дождя. В голове всплывал какой-то рассказ Лизы про мистику. Его это тогда улыбнуло.

- Очень смутно. Но что-то ты рассказывала.

- Как странно звучит. Я… получается, это я, но не я. А какая-то другая я.

- Мне вот тоже интересно. Раз ты не помнишь, что тут произошло, значит, для тебя после шестого ноября сразу наступило седьмое. И время так и шло дальше. Но параллельная Лиза осталась тут? Странно все это звучит. С другой стороны, а что странного, если мы в одном дне зависли.

- Да уж…

- Ну так и что эти хакеры?

- У них есть какая-то сложная теория про время и людей. И есть методики. Надо им обучаться. Но все они выложены в открытом доступе. В общем, попасть сюда можно через сон. Ты начинаешь управлять своим сном. И там главное — выйти в какое-то межпространство. Там тебе помогут. Не хочу рассказывать, чтобы не выглядеть полной шизофреничкой. Я и так тебе много рассказала.

- И как их найти?

- У них есть сайт.

- Группа в соцсети?

- Нет, сайт и такой старый форум. Не очень удобный. Он называется «Хакеры параллельных реальностей». Там все описано, найдешь.

- Спасибо.

- Ладно, я пошла. Надеюсь, ты не будешь считать меня за полную идиотку?

Лиза мило улыбнулась. По её лицу стекали капли дождя. Но казалось, будто это слезы.

- Нет, все нормально. Даже интересно.

- Ну и хорошо. Может, еще увидимся. Но не заходи раньше, чем через пару недель. Я хочу просто отдохнуть.

Она подхватила пакет и пошла к своему подъезду.

- Ладно, пока, — сказал Колесников, провожая её взглядом.

Неожиданно Лиза развернулась.

- А ты хочешь попасть в будущее?

- Я не знаю, — ответил Алексей.

- Не советую. Там хреново. Но я уже тебе рассказала. Пока.

Девушка помахала рукой и скрылась в подъезде.

Хакеры параллельных реальностей

Колесников нашел сайт «Хакеров параллельных реальностей» довольно быстро. Сайт действительно оказался старым. Такой движок был популярен в нулевых. Судя по количеству сообщений и пользователей, он не пользовался большой популярностью.

На форуме было всего несколько разделов: «Правила», «Теория», «Практика», «Флудилка», «Архив».

Как и предполагал Алексей, большинство сообщений было датировано до пятого ноября. Но что удивительно, в разделе «Флудилка» сообщения датировались шестым ноября. Сообщения были оставлены неким Волхвом, который числился админом форума. Ему чаще всего отвечала Колдунья, которая также была админом.

Новая ветка от шестого ноября называлась «Свежие новости Мира Сурка».

Первое сообщение было от Волхва:

«Напоминаю, что в Мире Сурка можно переносить информацию в начальную точку только через ваш разум. Только ваша память вне материального носителя может перенестись на следующий цикл. Поэтому я буду каждый день, когда в состоянии, записывать общие выводы из предыдущих обсуждений. Участники могут дополнить по желанию.

Мы обсудили возможные пути выхода из цикла. Они подробно описаны в разделах “Теория” и “Практика”. Уже известно, что из наших коллег с форума сумели выйти восемнадцать человек.

Выводы про циклическую амнезию. Гипотеза такова: в основном времени базовые личности умерли. Местное отображение потеряло квант сознания и память. То есть это дубли, а не люди.

По беженцам. Некоторые базовые личности стали возвращаться из основного времени в Мир Сурка. Достоверно проверено. Не гипотеза.

По чужакам. Гипотеза: освободившиеся дубли стали занимать попаданцы из других миров. Пока не проверено».

Второе сообщение было от Колдуньи:

«Волхв, ты забыл упомянуть о рассуждениях на тему создания новой религии. Интересно, тогда много всего написали. Суть в том, что возможно появление четверной религии — веры попаданцев. Но для этого недостает распространения информации. Пока есть только локальные кружки».

Волхв:

«Колдунья, я боюсь, что мортисты являются информационной пеной от распространения наших идей. От одного из них я слышал про нас».

Колдунья:

«Возможно. Вспоминаю, что какой-то новичок устроил долгий спор на много страниц, как в старые добрые нулевые. Мы спорили до конца цикла. Помню, было так обидно, что я не успела ответить на его аргумент и даже проснулась ночью. А форум опять обнулился».

Волхв:

«Именно он и стал нулевым пациентом. Неправильно все понял и понес в массы».

Колдунья:

«Ты нас переоцениваешь. Такие идеи могли прийти в голову и другим людям в разных местах».

Волхв:

«Мне бы хотелось, чтобы это читал кто-то, кроме нас».

Колдунья:

«Глянь просмотры. Народ просто не регистрируется. Им лень. Знаешь, как-то один новичок спросил в личку: а почему вы еще тут?»

Волхв:

«Это же очевидно. Чтобы помочь другим выйти отсюда. А я, например, бывает, ухожу и снова возвращаюсь».

Колдунья:

«Кстати, давно не была в основном времени. Что там?»

Волхв:

«Сделали ИИ, который врет и ругается матом, а еще убивают друг друга с помощью игрушечных самолетиков».

Колдунья оставила ответ в виде испуганного смайлика. На этом беседа прекратилась.

Колесников почесал затылок. Все это выглядело как полная чушь. Если бы не одно «но» в виде Лизы.

Алексей зашел в раздел «Теория», где нашел много разных тем. В том числе там обнаружились такие обсуждения, как «Теория попаданческого мультиверсума», «Физические гипотезы параллельных реальностей», «Энциклопедия разных вселенных».

— Это уже чересчур. Прямо как форум фантастики, — сказал сам себе Алексей и зашел в раздел «Практика».

Там оказалось гораздо интереснее. Например, встретились темы: «Управление снами», «Курс молодого попаданца», «Как попасть во многофункциональный попаданческий центр».

Он открыл ветку обсуждения «Курс молодого попаданца». Там красовалась надпись: «Вам нужно распечатать эту картину или смотреть ее на мониторе перед сном. Можно поставить какую-нибудь медитативную музыку. Картина поможет войти в попаданческий мультиверсум». Форум немного подтормаживал, поэтому литография Эшера раскрылась не сразу.

Бегущий по линии сна

Колесников на всякий случай позвонил Сан Санычу и проконсультировался насчет этих странных практик. Тот сказал, что любая мистика по сути — проективная методика. То есть мы что-то проецируем из своих представлений и с помощью этого влияем на свою психику. Главное — не сойти с ума. Если делать осторожно, то это будет просто упражнением для ума.

Во сне количество пальцев на руке может отличаться от реальности, а можно вообще не сосчитать. Поэтому надо постоянно проводить проверку и в реальности. Это одно из упражнений. Управлять снами удалось достаточно быстро. Правда, часто, когда он осознавал, что это сон, то просыпался. Но вот попасть в какой-то «Попаданческий центр» было значительно сложнее. Колесников смотрел картину Эшера на экране компьютера, на телефоне перед сном и даже делал распечатку и вешал ее напротив кровати. Где-то недели через две ему удалось не просто управлять снами, которые лились потоком, а зайти в картину.

Вообще говоря, на литографии Эшера «Относительность» изображён парадоксальный мир, в котором не работали привычные законы природы. Например, законы гравитации. В одном пространстве объединялись три реальности, каждая из которых подчинялась своей силе тяжести, направленной перпендикулярно двум другим. Лестницы сходились под углами и вели к разным выходам в три разных мира. А кроме открытых выходов с арками существовало еще много дверей, которые тоже куда-то вели. Стены, если смотреть с одной стороны, были стенами, а с другой стороны — потолком или, наоборот, полом.

И вот Алексей стоял на самой первой нижней с его стороны лестнице. Он сделал несколько шагов вверх. Остановился и оглянулся. Дух захватило, голова закружилась. За ним оказалось бесконечное хитросплетение лестниц, стен, дверей, арочных выходов. Все это было расположено под разными немыслимыми углами.

Алексей повернул голову назад и сделал последний шаг, оказавшись на площадке; как только вторая нога поднялась с лестницы, его швырнуло в левый бок, и он очутился в другой гравитационной плоскости. Он повернул налево по следующей лестнице, пока не поднялся к первому миру. Он оказался на краю площадки с бордюром. Обернувшись назад, Алексей опять почувствовал легкое головокружение, когда увидел бесконечность лестниц и входов. Колесников повернулся, прошел под аркой и вышел на берег моря. Широкий пляж налево и направо уходил в бесконечность и утопал в дымке. Рядом росло несколько пальм и стоял столик с несколькими стульями. Он снова обернулся и увидел, что вышел из арки небольшого дома, построенного из песчаника. Кроме арки, из которой он вышел, в домике присутствовало еще одно затемненное окно и дверь.

Над морем кружились чайки, было тепло и приятно. Звуки прибоя успокаивали. Хотелось тут остаться.

Но неожиданно небо стало чернеть. На берег быстро надвигалась черная туча, из которой по морю то и дело били огромные молнии. Резко усилился ветер. А волны стали большими и докатывались до пальм и столика. Колесников все равно не хотел уходить, пока ни стало совсем промозгло, а из туч ни пошел дождь. Он забежал не в арку, а в дверь. И тут его ждал сюрприз. Он оказался в питерском дворе-колодце. Правда, не в обычном, а в таком же, с кучей лестниц и переходов. На одной стене был нарисован Цой и написано «Кино», а рядом располагался вход.

— Наверное, это всего лишь отображение бара, в котором мы бываем, — подумал Алексей и огляделся вокруг.

А ему был необходим проход в «Попаданческий центр».

— Ну и как туда попасть? — крикнул он и огляделся.

Ему приглянулась мраморная лестница, ведущая куда-то вверх к большому красивому подъезду, который с этой проекции был для него потолком.

Колесников пошел туда. Через несколько пролетов и изменений гравитации он зашел внутрь подъезда и оказался в роскошном холле с расходящимися от него коридорами с высокими потолками. Это было здание, похожее на какой-то музей. Колесников решил идти по центральному коридору. Все большие трехметровые двери в нем были закрыты и не имели вывесок. Наконец он увидел, что коридор упирается в тупик, который заканчивался большой двустворчатой дверью, на которой виднелась позолоченная табличка.

Он остановился перед ней и прочитал:

«Планетарий Попадановерсума»

На той части таблички, где обозначены дни и часы работы, располагалась распечатанная на принтере бумажка с надписью:

«Извините, планетарий закрыт на переучет миров»

В голове Колесникова всплыл древний мем с молодой брюнеткой из рекламы курсов иностранных языков.

— Чего, мля?! — удивленно произнес он и просунулся…

Ученые доказали

Алексей уже редко выезжал в город, углубившись в попытки взломать сны и попасть в «Центр». Друзья из «Патруля» стали названивать. Некоторые испугались, что у него началась циклическая амнезия.

Но в этот день он решил развеяться и съездить к «Вите». Там его ждало несколько знакомых, в том числе Ворон и Ирина.

Когда Алексей зашел внутрь двора, где располагался бар, то остановился и сверился с количеством пальцев на руке. Потом огляделся. Нет, никаких геометрических аномалий не наблюдалось.

Внутри бара всё было как обычно. Он занял место за столиком с друзьями, предварительно получив своё безлимитное пиво, которое было выдано за рассказ о расследовании.

— Ты куда пропал? — спросил Ворон.

— Тут, в общем, встретил свою знакомую, которая утверждает…

После рассказа Алексея, который затянулся минут на двадцать, Ворон заметил:

— Так это тебе надо рассказывать для всех. Ещё что-то безлимитное дадут.

Все засмеялись.

— А ты спрашивал у своего Сан Саныча насчёт этого? Крыша-то не поедет? — поинтересовалась Ирина.

— Говорит, надо осторожно. Что это просто упражнение для ума.

— Вот именно. Ты просто нашел себе новую развлекуху, — подметил Ворон.

— А ты считаешь, что эта самая Лиза не врет? — уточнила Ирина.

— Фиг её знает. Проверить невозможно.

В разговор вступил толстяк Вася:

— А я вот тут слышал, что один корейский ученый доказал: время смещается на одну тысячную секунды за цикл. То есть постепенно начнется новый день.

— Ты себе представляешь, сколько пройдет времени? — спросил Колесников.

— Ну, э-э-э…

— То есть за тысячу дней переключение времени будет происходить на одну секунду позже.

— Это как скидка в тысячу рублей при покупке лимузина, — резюмировал Ворон.

Вася не унимался:

— Но некоторые ученые считают, что если аномалия времени двигается, то, возможно, она рано или поздно прекратится.

— Эти ученые точно не завтристы?

Неожиданный визит

Колесников пробирался сквозь жуткий ливень и грозу. Если бы не природная стихия, он бы с удовольствием погулял. Место было прекрасным и похожим на сосновый лесопарк в районе Орехово, куда он неоднократно ездил. Он попал сюда, как обычно, через картину Эшера. Алексей много раз выходил в миры, куда вели арки. Они были по-своему прекрасны и похожи на те места, где он бывал когда-то. Это могло быть морское побережье, горы, лес. Однако куда бы он ни вышел, через какое-то время начинался шторм, дождь или даже ураган.

Ему приходилось возвращаться обратно или искать другую дверь. После чего Алексей попадал обратно в хитросплетение стен, лестниц, окон, дверей и арок, которые располагались под разными углами и имели разную направленность гравитации. Примерно, как в фильме «Начало» с Ди Каприо.

Только местность все меньше походила на картину Эшера, а все больше на питерские дворы-колодцы, только с учетом того, что они были с невозможной геометрией. Часто встречались надписи «Кино» и изображения Цоя. Однако входа в «Попаданческий Центр» он так и не нашел. Впрочем, пару раз на стенах он встречал странный знак, похожий на объемный лист Мёбиуса, только с квадратными углами и с такой же невозможной геометрией, как и все окружающее. Над знаком располагались большие буквы «МПЦ». Но рядом никаких входов он не обнаружил. На этот раз, превозмогая непогоду, Колесников решил идти до упора. Но сплошная стена дождя заставила его спрятаться в заброшке из красного кирпича. Он быстро забежал туда, едва заметив на фоне сосен нечто похожее на дом. Такое располагалось в Орехово: какой-то недострой пионерлагеря или санатория. Оказавшись внутри, Алексей облегченно вздохнул и огляделся. Наверное, тут должна быть дверь. Но у заброшки на первом этаже не было целых дверей. Он попытал счастья на втором, поднявшись по лестнице, засыпанной кирпичной крошкой. Пройдя по коридору направо, он зашел в первую же комнату. Она была заполнена какими-то старыми советскими предметами мебели. На серванте стояла куча хрусталя. На окне — герани. Это напоминало квартиру одной из прабабушек Алексея. Неожиданно послышался звонок в дверь. Колесников развернулся, обнаружив на месте дверного проема дверь, по-старомодному обитую красным дерматином. Алексей удивленно подошел к двери и открыл старый ригельный замок. За дверью стоял Димка...

Колесников испуганно проснулся у себя в кровати. В дверь звонили по-настоящему.

— Что за черт!...

Он встал и медленно поперся к двери. Посмотрев в глазок, он увидел Лизу...

— Не ожидал? — спросила она, едва войдя.

— Да. А ты узнала адрес от знакомых или это была шутка про будущее?

— Я получила доступ к воспоминаниям местной Лизы.

— Ого, это как?

— Может, ты меня пригласишь на кухню, а сам оденешься?

Пока Колесников одевался, также успел зайти в туалет и ванну, Лиза освоилась на кухне. В углу забормотал ящик, на плите стал греться чайник.

Алексей зашел на кухню, вытирая лицо полотенцем.

— Воспоминания были настолько подробными?

— В «Центре» есть своя личная ячейка, там можно найти все, что хочешь: младенческие воспоминания, даже память из альтернативных веток твоей личности.

— Или ты просто сочинила это.

— Ну да. И зачем мне это нужно?

Алексей пожал плечами.

— Каждый развлекается по-своему в Мире Сурка.

Лиза широко улыбнулась.

— Ага, значит, ты читал форум. И даже применял практики!

— Название «Мир Сурка» можно придумать и без форума хакеров параллельных реальностей.

— Но я видела твои следы в коридорах. Поэтому и пришла.

— Какие еще следы? — удивился Алексей.

— На одной из стен был совместный портрет тебя и Цоя.

Колесников молча сел на стул и повесил полотенце на правое плечо. Он сжал губы и посмотрел на бормочущий голосом эксперта Анатолия ящик. Спустя некоторую театральную паузу Алексей сказал:

— Да, пытался я найти во сне этот долбанный «Попаданческий центр», но не нашел. Всё время куда-то не туда попадаю.

— Так, может, ты не там ищешь? Или не те знаки смотришь?

Многофункциональный Попаданческий Центр

На этот раз Алексей не пытался идти в открытые миры за арками, а сразу зашел в дверь и очутился в питерском дворе-колодце. Разумеется, это был необычный двор. Лестницы и стены располагались под разными углами. Гравитация — также. Небо было в трех разных местах и даже внизу, вместо лужи. Алексей осторожно подошел и опустил одну ногу. Она реально проваливалась куда-то в пустоту. Туда прыгать он не решился.

Оглядевшись в поисках чего-то, наводящего на «Попаданческий центр», он обнаружил на одной из стен, располагавшихся над ним, надпись «Кино».

Что если Лиза права и надо идти туда? До разговора с ней Колесников считал, что все эти изображения «Кино» и Цоя связаны или с баром, или с воспоминаниями о совсем ранней юности, когда он слушал Цоя. Кстати, учась в школе, он застал его живым. Даже видел на одном концерте.

— Ну что ж, попробуем, — сказал он вслух и пошел к надписи.

Пройдя несколько разных лестниц и перепрыгнув на измененную плоскость гравитации, он остановился у бежевой стены, где черной краской было написано «Кино».

Алексей внимательно огляделся вокруг. Но никакого входа не обнаружил. Стена возвышалась над ним, наверное, этажей на пять или больше. За исключением одного окна на уровне третьего этажа, стена была глухой.

— Ну и как туда попасть? Фигня какая-то!

Колесников раздосадовано пнул стену. И его неожиданно бросило в другую плоскость гравитации. Он едва не упал, оказавшись ногами на стене.

— Теперь, кажется, понятно.

Пройдя до окна, Алексей понял, что это скорее дверь со стеклянным проемом, глубоко утопленная внутрь стены-пола. Причем карниз был не из металла, а из бетона…

— Так это ступенька!

Чуть вступив на псевдокарниз, он снова был втащен в другую плоскость. И теперь стоял прямо напротив двери, которая открывалась внутрь.

Когда Алексей зашел внутрь, то понял, что оказался в месте, похожем на бар «Витя». Тут тоже были низкие потолки, немного пространства, барная стойка, за которой стоял бармен Борода. Или чем-то похожий на него? Однако были и отличия. Стены выкрашены в оранжевый цвет. Мебель тоже яркая и пластиковая. Такое оборудование он встречал в некоторых ТЦ или учреждениях.

За столами сидели разные посетители. Вроде бы их лица были знакомы, и в то же время никого конкретного он не узнавал.

Ему все улыбались, но никто не здоровался и не приглашал сесть с ними за столик. Оглядев помещение, Колесников заметил, что в дальнем углу от стойки виден проход куда-то вправо и на стене нарисован Цой. Такого прохода в реальном баре не было. Он прошел направо и уперся в двери. Поначалу ему показалось, что это типичные «М» и «Ж». Однако на левой двери было написано: «Туалет», тогда как на правой: «МПЦ».

Алексей осторожно открыл дверь и увидел, что за ней располагался широкий коридор с такими же оранжевыми стенами и ярким освещением. Казалось, что светился весь потолок.

Он зашел в коридор и пошел дальше. Где-то в конце коридора маячила широкая рекреация, также ярко освещенная. Оглядевшись по сторонам, Алексей обнаружил, что на стенах висели пустые рамки. И только пройдя шагов тридцать, он увидел рамку с плакатом. Там был нарисован объемный треугольник с невозможной геометрией, где каждый угол был 90 градусов. Внутри треугольника находилась лупа. Под треугольником была аббревиатура: «АПР», а еще ниже надпись: «Агентство попаданческих расследований. Мы на страже попадановерсума. Вступай в наши ряды».

На этот раз он решил не сильно удивляться, чтобы опять не проснуться. А просто пошел дальше.

— Чего тут только ни встретишь, — пробормотал он себе под нос.

Наконец, дойдя до рекреации, он увидел там кресла и диванчики, где можно было отдохнуть. Наверху, под самым потолком, который был, наверное, метров пять или больше, висело табло. Всё это очень походило на реальный многофункциональный центр.

Слева у стены стоял большой агрегат с терминалом. А чуть поодаль — типичный охранник из «Пятёрочки». Только на поясе у него висел настоящий бластер из «Звёздных войн». Охранник не обращал внимания на присутствие Алексея и смотрел куда-то в пустоту.

Колесников подошел к терминалу и увидел там меню с несколькими позициями:

Первичный прием

Консультации у инспектора

Жалобы

По вопросам миграции

Обращение в АПР

Прочие вопросы.

— Хм… И тут бюрократия. Наверное, мне нужен первичный прием.

Он нажал на меню, и экран обновился, выдав:

«Введите номер вашего участка»

Иногда Алексей был находчивым в таких вопросах и просто набрал цифру «1». Но лайфхак не удался. Терминал выдал:

«Извините, ошибка, это не ваш участок».

— Фига себе! И где я узнаю номер своего участка? — обидчиво произнес Колесников вслух.

Охранник из «Пятёрочки» с бластером на ремне вдруг оживился.

— Это же элементарно! Отсканируйте третий глаз!

На приеме у Ангела

Сканирование третьего глаза нашлось в пункте меню «Другие запросы». На экране терминала появилось видео, как это делать. Необходимо было наклонить лицо ближе к камере у экрана. Третий глаз находился там, где и предполагалось — на лбу над бровями, прямо как на мемах о просветленных личностях.

После сканирования на экране высветилось сообщение: «Ваш участок 345».

Колесников вновь зашел в меню первичного приема, опасаясь, что от него потребуют еще какие-то данные, но номера участка хватило. Его записали на прием к участковому инспектору. Только вот терминал не выдал, куда идти. Однако внизу ящика что-то громыхнуло. Колесников посмотрел вниз и обнаружил открывшуюся крышку, какие бывают в автоматах по продаже колы.

Рука нащупала круглый предмет. Им оказался клубок из светящейся нити.

Колесников недоуменно покрутил его в ладони.

— Это что?

— Вы что, не видите? Это клубок, — сказал охранник из «Пятерочки» с бластером из «Звездных войн».

— И что мне с ним делать?

— Как что? Неужели не ясно?! Кидаете и идете за ним!

— Сервис! — только и смог выдавить из себя Колесников.

Он бросил клубок на пол, и тот быстро покатился, оставляя за собой светящуюся синим нить. Колесников едва поспевал за клубком, пока тот вел его по немыслимым коридорам «Центра». Наконец, клубок остановился у кабинета, на двери которого висела табличка:

«Участковый инспектор Ангел Татьяна Васильевна».

Далее следовал длинный список участков, в числе которых присутствовал номер 345.

Он постучал в дверь.

— Да-да, входите, Алексей! — изнутри послышался приятный женский голос.

Колесников очутился в большом светлом кабинете. Стены по обе стороны были заставлены огромными шкафами с большими створками размером с дверь.

Кабинет оканчивался панорамным окном от потолка до пола. За окном открывался восхитительный пейзаж: морское побережье, поросшее соснами. Центральная рама окна была открыта, и оттуда в кабинет медленным потоком вливался запах моря и хвои.

Посреди кабинета располагался огромный стол с монитором, за которым сидела миловидная блондинка лет 55 в белой блузке.

— Здравствуйте, садитесь, — она указала Алексею на удобное кресло с противоположной стороны стола.

— Здравствуйте, какое у вас приятное место.

Инспектор оглянулась на окно.

— А, это... вы видите то, что вам хочется. Мы находимся в межпространстве.

Она набрала что-то на клавиатуре и посмотрела на монитор.

— Так, что тут у нас... Ага, вы с «Мира Сурка». Сочувствую... Сейчас я вам дам кое-какие документы, надо будет расписаться.

Под столом загудел принтер. Инспектор вытащила бумагу и, вытянувшись вперед, отдала Колесникову лист и ручку.

— Что это?! — удивился он.

— Соглашение о сотрудничестве.

Алексей стал читать. Суть документа заключалась в том, что он соглашается принимать помощь и советы от МПЦ, а также доверяет вести дела представителям МПЦ от его имени во всем Попадноверсуме.

Колесников усмехнулся.

— Очень похоже на договор с дьяволом...

Татьяна Васильевна Ангел ухмыльнулась в ответ.

— Совсем нет. Если хотите, для сравнения могу распечатать типовой договор с дьяволом. Он от наших сильно отличается. Вы же внимательно смотрели? С нами вы можете разорвать договор в любое время!

— Ну да, там есть такой пункт. Тогда я не понимаю, в чем подвох.

— В каком смысле подвох?

— Зачем это все?

Инспектор улыбнулась.

— Ну, вы же в вашем мире просто так занимаетесь спасением людей в «патруле», вот и мы похожим делом занимаемся, только в ином мире...

— Так это получается что-то вроде загробной канцелярии?

— Можно сказать и так. Но ваши представления об ином мире слишком поверхностны.

Алексей еще раз задумчиво оглядел договор.

— И что будет, если я его подпишу?

— Мы поможем вам выбрать мир, в котором вам будет по душе.

— А если я просто хочу попасть в завтра?

Выбор пути

Участковый инспектор «Многофункционального Попаданческого Центра» немигающим взглядом смотрела на Колесникова.

- А что вы подразумеваете под «завтра»?

Колесников не понял вопроса.

- Как это?! «Завтра» — это «завтра»!

- Тут, знаете ли, много нюансов. Например, есть тень вашего «завтра», но без других квазонов, а только с дублями. Но и тут есть нюансы. Какая ветка реальности? Она будет из вашего мира или альтернатива, где сбой времени не наступил? Или, быть может, вы хотите перейти в какое-то ответвление, которое образовалось из «Мира Сурка»?

Колесников завис. Вопросов было слишком много.

- Моя знакомая вернулась из будущего. Это «завтра» или что?

Татьяна Васильевна постучала по клавиатуре и глянула в экран.

- Ваша знакомая Лиза эмигрировала из основного времени в «Мир Сурка». То есть вы хотите вернуться в основное время. А правильнее говоря, основное время — 6.

Колесников замотал головой. Он почувствовал, что сейчас проснется от этого перегруза.

Угадав состояние Алексея, инспектор почти ласково произнесла:

- При подписанном договоре вы сможете легко попасть обратно в МПЦ в любом сне, а не с препятствиями, как сейчас.

Алексей еще раз взглянул на договор.

- Ладно, черт с вами, в конце концов, это всего лишь сон.

Инспектор забрала подписанный договор.

- Черт совсем не с нами. Он из другой конторы. И их несколько, и они не любят друг друга. Но это совсем другая история. А сейчас я от души вас поздравляю, потому что вы под защитой МПЦ. И от чертей, кстати, тоже! Ну так, вернемся к вашим вопросам...

Алексей как-то расслабился. Напряжение спало.

- Так... чем отличается основное время от «завтра»?

- «Завтра» — это неопределенная категория наших субъективных представлений о течении относительного времени, а основное время — это место с массовым сосредоточением квазонов. Квазон — это, если что, сокращение, обозначающее Квант Сознания.

- Хм, квант сознания — это что-то вроде атмана из индуизма.

- Да, только в отличие от религии, мы занимаемся не рассуждениями, а научно обоснованными фактами. Только наука у нас занимается духовными сущностями, как вы бы сказали.

- Допустим. А мне-то что с этого?

- А то, что основное время, как черная дыра, затягивает. Мы можем не вытащить вас обратно до физической смерти вашего тела в основном времени.

Алексей задумался.

- В таком случае каким образом Лизе удалось сбежать в мой мир? И какая из Лиз настоящая?

- Правильный вопрос. И он касается в том числе странности мира, откуда вы пришли. Лизе удалось иммигрировать из основного времени, потому что она оказалась при смерти.

Инспектор еще раз набрала что-то на клавиатуре.

- Ее избил сожитель, потому что она ему изменила. Он принял определенные вещества, под воздействием которых проявил агрессию. Находясь в коме, она оказалась в «Центре», где ей предложили покинуть основное время.

- То есть, получается, можно прикончить себя и свалить из основного времени?

- Нет, осознанное самоубийство отягощает энергию квазона. Затягивает обратно в основное время. Или квазон попадает в такие конторы, где, как вы считаете, находятся черти.

Алексей откинулся в кресле и посмотрел на потолок, светившийся равномерным белым светом.

- Я все равно не понимаю. Получается, есть две Лизы или два меня? Один в основном времени, другой в «Мире Сурка»?

- А вот в этом и есть проблема. Мы до конца не понимаем, как удалось создать ваш мир. Это сделала лаборатория Звягинцева. Возможно, они подтянули черную дыру или им помог кто-то из высших слоев.

По идее, то, что они сделали, противоречит науке. Мы пытались выйти с ними на контакт, но они не захотели. А сейчас с ними вообще пропала связь. Раньше они входили в состав «Института времени», однако потом переметнулись в «Патруль времени», а потом и вовсе к «Квантовым анархистам». Куда они делись сейчас, никто не знает. Наше научное отделение предполагает, что они, конечно, не сумели расщепить кванты сознания. Вы как бы перемещаетесь туда-сюда и не помните, что было в другом мире.

— Э-э-э. Это, конечно, все очень интересно, но ничего не понятно.

— А-а-а! А давайте сделаем всё проще. Я вам покажу, где вы сейчас в основном времени. А дальше сами решите.

Татьяна Васильевна быстро встала, подошла к правому шкафу и открыла створку ближе к окну.

— А, нет, не то…

Она закрыла её обратно и открыла другую.

— Вот, смотрите.

Алексей неуверенно встал и подошел к двери шкафа. Это был вход в какое-то подвальное помещение без окон. Внутри не горел свет. Справа стояли нары, на которых спал один человек. Два других человека в форме сидели слева у кучи мониторов. На первый взгляд показалось, что они играли в компьютерную игру. Однако, приглядевшись, Алексей понял, что это были виды с квадрокоптеров.

— Хех, смотри, Дэн, прикольно! — сказал один человек в форме.

— Ага! — сказал второй.

— Надо Лехе показать.

— Не стоит. Ему скоро вставать.

И только после этих слов Алексей понял, что на нижнем спальном месте лежит он сам.

В голове всплыли слова с форума «Хакеров параллельных реальностей», а также то, что говорила Лиза.

Инспектор закрыла дверь. Колесников долго стоял и молча смотрел на белую поверхность, имитирующую узор дерева.

— В основном времени война?

— Да.

— А если меня там убьют?

— Тогда, скорее всего, будет как с Лизой. Окажетесь полностью в «Мире Сурка». Но вы можете переместиться в любой другой мир и сейчас. Но не полностью. То есть будете то там, то в основном времени, пока там живы. Тут мы бессильны. Пока наши ученые не разгадали эту загадку.

Колесников вернулся в кресло. Его взгляд уперся в безмятежный морской пейзаж за окном. Прикольно было в этом межпространстве. Еще в голове всплыл плакат с рекламой, которую он видел в коридоре.

— Допустим, я захочу работать в Агентстве попаданческих расследований?

Послесловие от автора

Уважаемые читатели, данный роман завершен. Приключения главного героя продолжаются в следующем произведении цилка "Агентство Попаданческих Расследований". https://author.today/work/640103

Однако честно предупреждаю, что характер книги там несколько иной.