Мир среди печали

Глава 1

Люциус Малфой впервые в жизни не знал, что можно подарить на День Рождения сыну, на его девятилетие. У мальчика было всё. И что ему можно было подарить, было большим вопросом. Мальчик уже в свои девять был не глупым мальчиком, и большинство вещей его уже не радовало. В прошлом году он получил свою первую метлу для полетов. Тогда Драко был по истине счастлив. Ведь полеты на метле, были его любимым занятием.

И поэтому Люциус, находясь сейчас на черном рынке, пытался найти что-нибудь интересное, что могло понравится его сыну. Закоулки и магазины выглядели старомодно и невзрачно. Это место было опасным. Но для такого человека, как Люциус Малфой, такое место являлось обычным. Он не боялся, наоборот привык к нему.

Тут мужчина заметил странный магазин в конце улицы. Любопытство взяло вверх, и он решил войти внутрь.

Войдя, он заметил, насколько этот магазин старый. В нем было много пыли и грязи.

Но тут его внимание привлекло кое-что другое. В углу комнаты на цепи сидела маленькая девочка. Это заставило Люциуса впасть в шок.

Работорговля? Промелькнула у него это в мыслях.

Разве это не запрещено в их магическом мире. Было странно наблюдать подобное.

Тут к Люциусу вышел владелец магазина. Это был старик лет шестидесяти.

— Чем могу вам помочь, Лорд Малфой? — спросил его старик. Его голос был насколько низким, что показалось, что что-то скрипит.

Люциус холодно посмотрел на старика.

— Что у вас делает ребенок? И почему он в цепях? — немного раздраженно заговорил мужчина. Даже такой сухарь, как он, не может смотреть на то, как детей отправляют в работорговлю.

— Оо, смотрю вам приглянулась девочка... Отвечая на ваш вопрос, этот девочка попала ко мне три года назад, когда я путешествовал по миру. Я нашел ее в одной из лаборатории в Германии. Над ней проводили какие-то волшебники опыты. Тогда лаборатория сгорела, а девочка осталась в живых. Я забрал ее к себе, и с тех пор пытаюсь ее кому-нибудь продать.

Лицо Люциуса изменилось на злое.

— И поэтому она закована в цепи? Вы с своем уме? Ей даже нет десяти лет! — злился Малфой.

— Вы хотите ее купить? — на лице старика промелькнула ухмылка. — Я вам отдам ее за сто золотых.

Лицо Люциуса ожесточилось. Сто золотых за маленькую девочку? Что за грабеж!

— Вы не смотрите, что цена такая большая. Эта девчонка стоит гораздо больше. У неё есть способность колдовать без палочки.

— Колдовать без палочки? Как это возможно? В нашем мире можно использовать без палочковую магию только на некоторых простых заклинаниях, но не больше. Это считается мифом.

— Вы правы, но эта девчонка способна на это. Когда я ее нашел в той лаборатории, она уже умела такое делать.

Лицо Люциуса стало любопытным. Если это правда, то девочка может оказаться полезной.

Он достал с кармана мешок с деньгами и бросил мужчине.

— Я покупаю ее, — кивнул ему Малфой.

Старик заулыбался, беря деньги в руки.

— Рад вам помочь, сейчас вам приведу эту девочку.

Старик отошел, чтобы отцепить девочку от цепей. Как только он это сделал, взял малышку за худую руку и привел к Люциусу.

Малфой осмотрел девочку с ног до головы. Она была худой для своего возраста. Также у неё на теле было множество шрамов. Было видно, что ей досталось в этой жизни. Но сильнее всего его удивили ее глаза, она смотрела Малфою-старшему прямо в глаза, без страха. Словно страх для неё был невиден. Это было понятно по ее состоянию. Она пережила слишком многое, чтобы чего-то бояться.

Но ещё больше мужчину удивило, насколько ее глаза были живыми. В них была видна стойкость к жизни.

— Как ее зовут? — спросил его Люциус.

— У неё нет имени. Она не может говорить. Как я понял, на неё лежит какое-то заклятие, которое не дает ей разговаривать.

— Значит, у тебя нет имени... — задумчиво заговорил Люциус.

— Вообще-то меня зовут Гермиона... — вдруг из неоткуда послышался голос.

Люциус странно покосился на девочку. Голос в его голове. Это была она?

— Ты умеешь мысленно общаться? Это что-то наподобие телепатии? — удивленно спросил ее мужчина.

— Да. Пришлось научиться, чтобы хоть как-то общаться с окружающими... — ответила ему девочка мысленно.

Люциус ещё больше восхитился. Она правда была необычной.

Мужчина больше не стал задерживаться на этом месте. Он вышел из магазина, а девочка следом за ним.

— И что вы теперь будете со мной делать? — спросила его девочка.

— С этого дня ты будешь прислуживать в поместье Малфоев. Я подарю тебя своему сыну в качестве подарка на День Рождения.

Гермиона про себя хмыкнула.

Люди не меняются. Теперь ей предстоит прислуживать... На что она надеялась... Пора бы ей уже прекратить верить в людей.

******

После того, как они прибыли в поместье Малфоев, Люциус позвал домашних эльфов, чтобы те искупали Гермиону и привели в порядок. Она не могла предстать перед молодым господином Драко в таком виде.

Эльфы исполнили приказ Малфоя-старшего. Они помыли девочку, замечая в каком состоянии находится малышка, но ничего не сказали. Им было жалко малышку, но ничего не могли с этим поделать.

После переодели ее в чистую одежду. Гермиона была удивлена, что ей дали такую хорошую одежду. Это было платье в зеленых тонах, которое полностью закрывало ее тело. Оно было простое, но на Гермионе оно сидело хорошо. После ее постригли. Ее пушистые волосы раньше доходили до конца спины, но после стрижки они стали до плеч. Короткая стрижка сделала девочку более опрятной и милее.

Теперь она могла предстать перед молодым господином Драко.

Гермиону отвели в кабинет к мистеру Малфою. Внутри кабинет выглядел роскошно, Гермиона осмотрелась вокруг, пока ее не привлек голос Люциуса:

— Что ж, сейчас ты хотя бы выглядишь опрятно. Перейдем к делу. С этого дня ты будешь прислуживать моему сыну. Ты должна будешь выполнять всё, что он скажет.

Гермиона вопросительно посмотрела на мужчину.

— Всё, что он скажет? Даже то, что может ему навредить? — уточнила это вопрос у лорда.

— Нет, только то, что в пределах разумного. А если мой сын захочет сделать что-то опасное, ты должна будешь в первую очередь сообщить об этом мне. Ты поняла? — голос мужчины звучал грозно и холодно.

Гермиона ему кивнула.

Гермиона только сейчас заметила, что в кабинете господина был ещё один человек. Эта была жена лорда Малфоя, Нарцисса. Женщина внимательно наблюдала за малышкой.

— Дорогой, ты правда думаешь, что нашему сыну понравится, что ты подарил ему прислугу? — спросила его женщина. Она была против этого с самого начала, как услышала от домашних эльфов, что супруг привел домой какую-то девочку. Также от эльфов она узнала, что девочка была в ужасном состоянии, ее тело было в шрамах, она сама не могла говорить. Ей даже было страшно представить, что пришлось пережить девочке ее возраста.

— Я думаю, это хорошая возможность. Она не только может использовать телепатию, но также сможет защитить нашего сына в случае опасности. Гермиона, скажи, на что ты способна! — лицо мужчины так и светилось от предвкушения.

Гермиона молча смотрела на лорда, не зная, что ему ответить. Рано или поздно, они все-равно узнают...

— Господин, я могу использовать магию без палочки, но способна только некоторые заклинания, например на защитные, атакующие и некоторые бытовые. Но на их использование у меня ходит много сил, потому мой лимит является два заклинания в день, — ответила им Гермиона мысленно. Она сделала так, что оба взрослых ее слышали.

Мужчина выглядел задумчивым после ее ответа. Нарцисса же наоборот ужаснулась.

— Девочка, каким образом ты этому научилась? Как я знаю, никто в нашем магическом мире не способен на такое...

— Я большую часть жизни провела в месте, где на до мной проводили опыты безумные люди... — без всяких эмоций ответила она им.

— Что это значит? Над тобой проводили опыты? — в шоке спросила ее женщина. Люциус кивнул девочке, чтобы она ответила на этот вопрос.

— Когда мне исполнилось четыре года, мои родители погибли, и жить я стала у своей тети в Румынии. Тогда на нас напали какие-то фанатики, которые искали себе подопытных. Меня забрали в какую-то лабораторию, где проводили опыты, начиная от использования магии, внедрения мне каких-то веществ в кровь, заканчивая опытов с моей головой. Всё закончилось тем, что их опыты начали приходить в негодность, и дети, над которыми проводили такие опыты, умирали от магии внутри них. Как оказалось, нашу природную магию смешивали с чем-то, отчего мы не выдерживали. После всего произошел взрыв, где все погибли. В живых осталась я одна. В тот роковой день, меня нашел тот старик, который продал меня вам. Я провела у него следующие два года, пока меня не забрали вы, лорд Малфой, — закончила свой рассказ девочка.

Она видела, насколько шокированы взрослые. Понятное дело, никто и предполагать не мог, что в мире существуют такие безумные люди, способные на такое...

Нарцисса даже заплакала от такого. Люциус выглядел не лучше, но сразу сделал обычное выражение лица.

— Жаль, что ты пережила такие вещи в таком маленьком возрасте, но теперь тебе стоит забыть об этом. С сегодняшнего дня ты работаешь у нас! — дал понять свои намерения мужчина.

Гермиона лишь поклонилась ему. Люциусу понравилось, что девочка знает свое место и не перечит ему.

— И ещё Гермиона, не говори моему сыну, что с тобой произошло. Он не должен о таком знать. Ей спросит откуда ты, ответить, что ты сирота, которую я подобрал на улице.

Гермиона кивнула ему.

Тут в дверь постучались и в кабинет вошел мальчик лет девяти.

Гермиона заметила, что мальчик был довольно симпатичным. Хоть лицо и выглядело детским, но все-равно было видно его благородство.

— Отец, ты хотел меня видеть? — заговорил Драко. Он не заметил девочки.

— Да, я хотел представить тебе мой подарок на твой День Рождения. Познакомься, это Гермиона, и с сегодняшнего дня она становиться твоей прислугой, — Драко перевел взгляд на девочку, которая стояла рядом с ним. Она выглядела крайне маленькой.

— То есть как отец? Она теперь принадлежит мне? — переспросил его сын.

— Да, ты можешь делать с ней всё, что хочешь, но конечно в пределах разумного, — предупредил его отец.

Драко понял смысл его слов. На его лице появилась ухмылка. Он не ожидал такого подарка на День Рождения.

— Хочу тебя сразу предупредить, она не может говорить, а общается только через телепатию, — сказал Люциус.

Глаза мальчика удивленно посмотрели на девочку.

— Значит, только я могу слышать тебя, малышка? — спросил ее мальчик.

— Да, молодой господин, — ответила ему Гермиона, кланяясь в качестве приветствия. Улыбка Драко стала ещё шире.

Он вдруг взял девочку под руку, направляясь к двери.

— Отец, я тогда забираю ее. Я хочу представить ее своим друзьям, — сказал мальчик, покидая кабинет отца.

Мужчина и его жена смотрели ему вслед.

— Надеюсь, ты правильное решения принял, дорогой... — вдруг сказала Нарцисса.

— Об этом можешь не волноваться, я уверен, что это девочка пойдет Драко на пользу.

— И ты думаешь, она не представляет опасность?

— Этого я не знаю, но если такое всё-таки случиться, мы всегда можем предпринять меры касательно этого.

Нарцисса могла только кивнуть. Ей не нравилось происходящее с самого начала.

Глава 2

Драко повел Гермиону в сторону улицы. По дороге он расспрашивал ее:

— Откуда ты? Почему мой отец решил взять тебя? Он не тот человек, который будет заботиться о ком-то помимо семьи, — спокойно говорил мальчик. Теперь он выглядел более серьезно, хотя на губах можно было заметить ухмылку.

— Лорд Малфой взял меня с улицы, сказав, что теперь я буду прислуживать вам. Об истинных причинах мне неизвестно, молодой господин, — ответила ему Гермиона мысленно.

— И у тебя вообще нет мыслей об этом? — посмотрел он на девочку, не веря в правдивость ее слов.

— Он знает, что я могу использовать магию без палочки. Может это его заинтересовало...

Драко вдруг остановился и посмотрел на девочку.

— Магию без палочки? Это возможно? — в шоке спросил он.

— Не знаю, но я могу...

— Покажешь? — глаза мальчика заинтересованно блеснули.

— Молодой господин, хочу вас предупредить, но я могу колдовать только два заклинания в день, это мой лимит. Надеюсь на ваше понимание, — склонила голову она.

Драко был удивлен поведением девочки.

— Тебе не нужно каждый раз склонять передо мной голову. Ты уже принадлежишь мне, а это значит, что ты должна выполнять то, что я говорю. И сейчас я тебе приказываю, больше не склонять передо мной голову. Терпеть не могу такое отношение. Люди вокруг меня только это и делают. Потому ты не смей!

Гермиона была приятно удивлена.

Она кивнула ему.

Она вытянула руку вперед и мысленно произнесла заклинание цветов Гербивикус.

В ее руке появилась Камелия. Она протянула цветок Драко.

Мальчик принял, вопросительно глядя на девочку.

— Это Камелия, с языка цветов это означает восхищение, совершенство, благодарность. Это мой вам подарок в честь нашего знакомства. Хоть он и не такой большой, но я надеюсь, что вы примите...

— Спасибо, конечно, но почему цветок? В наше время парням такое не дарят...

— В месте, где я выросла, это цветок означал, если подарить его парню, то в будущем он вырастит благородным мужчиной.

Драко не ожидал такого подарка, но почему ему было приятно. Он привык получать то, что хочет. А этот подарок нес в себе что-то необычное. Он прикрепил цветок к себе на костюм.

— Пойдем, — улыбался ей Драко.

Гермиона последовала ему в след. Они вышли в сад, где находились некоторые дети. Гермиона сообразила, что это были друзья мальчика, и они тоже чистокровные, как и он сам. Потому ей стоит вести себя соответствующе.

Дети заметили появление Драко.

— Драко, почему так долго? Мы только тебя и ждем! — недовольно проговорила одна из девочек.

— Ну, Панси перестань, его вызвал к себе отец, понятное дело, он там на долго, — заговорил рядом стоящий мальчик, Блейз Забини.

— Кстати, Драко, что это за девчонка у тебя за спиной? — обратил внимание Теодор за спину друга.

Остальные тоже заметили девочку.

— Это Гермиона, она моя прислуга. Отец только что подарил! — ответил им Драко, хвастаясь. Словно это было честью, что благородному сыну дарят в подарок слугу. Но понятия в их аристократическом обществе всегда были странными. И дети наоборот заинтересованно посмотрели на девочку.

— Откуда она? — спросила недовольно Панси. Ей не понравилось, что с мальчиком теперь находится другая девочка.

— Она полукровка. Мой отец спас ее и привел к нам в дом. А чтобы отплатить моему отцу, она стала моей. Теперь я ее господин.

Это звучало так пафосно, что дети выглядели удивленными.

— Лорд Малфой теперь занимается благотворительностью? — спросил Тео Драко.

— Что-то типа того. Ему было жалко ее, потому решил забрать.

Гермиона была удивлена поведением молодого господина. Некоторое время назад он был совсем другим. Но она поняла, что мальчик просто притворяется таким перед своими друзьями.

Хотя она ничего не чувствовала к этому, но теперь ей предстоит привыкнуть к переменам в своей жизни.

— А что это за цветок у тебя на костюме? — с ехидной улыбкой спросил его Забини.

— А, ты об этом, — он коснулся цветка. — Это цветок Камелии. Его мне подарила мама в честь моего взросления. Он означает восхищение и совершенство. Сказала, чтобы я рос благородным человеком!

И снова ложь...

Дети больше не стали нападать на друга из-за цветка. Если это подарок его матери, значит так оно и есть.

Дети весело общались, проводя время друг с другом. Гермиона всё время стояла позади Драко и наблюдала со стороны. В душе она тоже хотела завести друзей и так весело проводить время. Но ей такое только может присниться.

Но она улыбалась, видя насколько молодой господин счастлив.

Драко заметил, что девочка всё время улыбается, наблюдая за ним. Он подошел к ней и спросил:

— Почему ты улыбаешься?

— Просто я рада видеть, что вы хорошо проводите время. Я сделала что-то не так? — спросила она мальчика.

Драко покачал головой.

— Ничего, просто не улыбайся так очевидно, со стороны это кажется странным...

Гермиона кивнула ему.

Теперь она даже улыбнуться не может по собственному желанию. Как грустно...

Драко продолжил веселиться, оставляя девочку одну.

Пока они веселились, к Гермионе подошла Панси. Девочка выглядела словно аристократка, ее манеры были безупречны.

Гермиона поклонилась в знак приветствия. Панси это понравилось. Это девочка знала свое место.

— Что б ты знала, Драко просто играется с тобой! Он привык получать то, что хочет. Так что не придумывай себе лишнего. Он поиграет и бросит тебя, как делал это со всеми своими игрушками! — голос девочки звучал так ненавистно.

Гермиона понимающе кивнула. Она знала это с самого начала.

— Почему молчишь, не можешь ответить или язык проглотила? — уже раздраженно говорила девочка. Она схватила Гермиону за плечо, сильно сжимая.

Гермиона стиснула губы от боли. Её тело до сих пор не восстановилось после последних истязаний, которые были несколько дней назад.

Но Панси выглядела ещё более зло.

— Ты что творишь, Панси! — кричал на неё Драко, подходя к ним. — Кто тебе дал право прикасаться к ней!

— А почему она не отвечает, когда с разговаривают! Это неуважение ко мне! — раздраженно сказала девочка, отпуская Гермиону.

Драко встал рядом с ней и спрятал за совей спиной.

— Потому что она не может говорить!

Все удивленно на него посмотрели.

На лице Панси появилась ухмылка.

— Так она у тебя бракованная?! Ахахаха... — засмеялась девочка.

Драко выглядел злым. Он ненавидел, когда кто-то прикасался к его вещам. И девочку это тоже касалось.

— Кто сказал, что она бракованная?! Ты хоть раз видела, чтобы магию использовали без палочки?

— Это невозможно! Никому такое не под силу! — ответила ему Панси.

— Правда? — на лице мальчика появилась ухмылка. — Гермиона покажи! — дал приказ Драко.

Гермионе ничего не оставалось, кроме как послушаться его. Она вытянула руку вперед и мысленно произнесла заклинание Ветряной сглаз — оно стреляет потоком ветра.

Как только она его использовала, вокруг них начал собираться ветер, что-то на подобие бури. Дети начали кричать, потому Гермиона сразу же прекратила заклятие.

Все в шоке смотрели на девочку. Драко наоборот начал ухмыляться ещё сильнее.

— Теперь только попробуйте сказать, что она бракованная. Такой как она, нет в нашем мире! Она — единственная в своем роде! — слова Драко звучали очень гордо. Словно он имел не ограненный алмаз, которым другие не могли завладеть.

Гермиона не хотела слушать такие разговоры о себе. Но ничего не могла сделать.

Она мысленно обратилась к господину:

— Молодой господин, я могу уйти? Мне стало нехорошо после использования магии...

Драко повернулся в сторону девочки и заметил ее не здоровый цвет лица.

— Иди! — кивнул он.

Гермиона ушла внутрь особняка, направляясь в комнату, которую ей выделили.

В комнате она смогла наконец расслабиться. Она аккуратно сняла одежду с правого плеча, чтобы посмотреть, насколько рана была открыта.

Рана правда открылась. На плече у нее был шрам от розг.

Это произошло несколько дней назад, когда ее работорговец сильно выпил и использовал розги, что удовлетворить свои потребности, не сексуальные, а эмоциональные. Он обожал, когда кому-то причинял боль, и крики пострадавших были для неё неким благословением. Это продолжалось некоторое время, прежде чем старик свалился в обморок от похмелья. Гермиона смогла немного залечить себя с помощью исцеляющих заклинаний, которые помнила. НО их надолго не хватало.

В прошлом такое происходило время от времени, пока одни раны затягивались, появлялись другие. Но девочка привыкла терпеть эту боль, если она этого не сделает, то тогда смерть ее даже не спасет.

Она попросила домашнего эльфа, ну как попросила, он пришел сам к ней и увидел раны девушки, после чего принес ей заживляющую мазь. Гермиона аккуратно наносила мазь на плечи и спину, до куда могла дотянуться.

— Бабах! — что-то упало позади девочки.

Она резко повернулась и увидела молодого господина Драко. А он что тут делает?

Она только сейчас осознала, что он увидел ее раны. Гермиона быстро спрятала тело обратно под одежду.

— Молодой господин, что вы тут делаете? — спросила она его.

Драко с шоком смотрел на девочку.

Он и представить себе не мог подобное... Она была сильно ранена... И это было не простое ранение, словно кто-то специально наносил удары снова и снова.

Лицо мальчика ожесточилось, он медленно подходил к Гермионе. Ей стало страшно под его взглядом. Он собрался с ней что-то сделать?

Она инстинктивно закрыла глаза, думая, что сейчас последует удар, но его не было.

Гермиона открыла глаза и посмотрела на мальчика, который стоял возле неё и смотрел болезненно, словно ему было жалко ее.

— Откуда у тебя эти раны?! — спросил он ее. Гермиона молчала. — Это приказ, отвечай!

Гермиона сглотнула от страха. Она склонила голову, боясь пошевелиться. Ей нельзя было говорить правду. Она дала слово его отцу.

— Там, где я выросла, такое отношение с детьми нормальное... Если мы не выполняли работу, нас наказывали... — мысленно рассказала она ему.

Драко ужаснулся, у него открылся рот от шока.

— Почему не рассказала? — спрашивал он ее.

— Я привыкла терпеть...

Драко и слова не мог сказать. Он не знал, что можно сказать в такой ситуации. Он никогда с таким не сталкивался. Он привык, что с ним оьращаются, как с господином, хотя таковым он и считался.

Но Гермиона... Она была другой. И ее шрамы на теле... На теле девятилетней девочки... Они напугали его. Заставили почувствовать себя странно. Что это было за чувство?

Драко тяжело вздохнул, пытаясь что-то сказать.

— Я не знаю, что ты чувствуешь, как и не знаю, каково это... Но с этого дня, я дам тебе слова, чтобы ты больше не пострадаешь! — решительно сказал мальчик.

Гермиона с удивлением на него посмотрела. Он не собирался ее бить...

— Вы не собираетесь меня наказывать?

Драко в шоке посмотрел на девочку.

— Почему я должен тебя наказывать? Ты сделала что-то плохое? — недовольно сказал мальчик.

Гермиона покачала головой в знак отрицания.

— Значит наказания не будет. Но запомни, если я узнаю, что ты снова от меня что-то скрываешь... Я не знаю, что могу предпринять.

Гермиона ужаснулась тону мальчика. Он не был похож на девятилетнего ребенка.

— Что вы имеете в виду?

— Это значит, что как только ты стала моей собственностью, я для тебя должен быть на первом месте! Ты никого не должна слушать и выполнять чьи-то приказы. Ты безоговорочно выполняешь всё то, что я тебе говорю. Ты не должна ничего от меня скрывать, как было только что. Ты поняла?

Гермиона удивилась стольким требованиям. Но поняла суть слов мальчика. Он хотел безоговорочную верность, и предательства не потерпит.

— Я поняла, молодой господин! — ответила ему девочка.

Драко довольно улыбнулся.

Гермиона теперь поняла, что ей следует делать то, что он будет говорить. Она не знала, на что способен мальчик, как и то, на что способна его семья. У нее не было никого рядом с ней, чтобы ее защитить. И если она зояет выжить в этом мире, то ей придется подчиняться. Ведь последние несколько лет она только это и делала.

Ничего, она потерпит...

Глава 3

Прошло два года.

Гермиона проснулась с мыслью, что ее жизнь продолжается.

Ее утро всегда начиналось с душа, после чего она завтракала на кухне, где работали эльфы семейства Малфоев.

За это время, пока она тут живёт, многое изменилось для нее. Ее больше никто не трогал, не бил, не причинял вреда. Она была рада такому исходу. Бывали конечно случаи, когда молодой господин Драко ругался на нее, но до рукоприкладства не доходило. Мальчик никогда к ней не прикасался. Драко относился к ней, как к слуге, и Гермиона не была против. У нее была своя кровать, на которой она могла спать, была одежда, которую она могла носить, и еда, которую она могла кушать. Для ее собственного счастья ей этого хватало.

Но ее любимым занятием было чтение. Драко время от времени разрешал ей посещать семейную библиотеку и читать книги. Люциус сначала был против этого, он думал, что не гоже слуге уметь читать и писать. Но Гермиона и до его прихода умела это делать. А в библиотеке Малфоев было множество книг, которые она никогда не видела, потому ей было любопытно их прочитать. Люциус смирился с этим фактом, и спустя время заметил, что плоды того, что он привёл девочку в их дом, начали приносить пользу. Гермиона начала больше интересоваться магией и заклинаниями. Она пыталась развиваться, и Люциус не видел в этом ничего плохого. Ей девочка начнет становится сильнее, его сын будет в безопасности.

После завтрака Гермиона шла в комнату Драко, чтобы разбудить того. Она аккуратно вошла в комнату и раскрыла шторы, чтобы дневной свет проник в комнату.

Как только лучи упали на кровать Драко, мальчик потихоньку начал просыпаться.

Он недовольно раскрыл глаза и посмотрел на девочку.

— Гермиона, обязательно так рано вставать? — недовольно говорил мальчик, поднимаясь с подушки.

— У вас сегодня важный день, так что да, надо вставать по раньше, — мысленно ответила ему девочка.

Мальчик что-то недовольно буркнул, но встал с кровати. Он направился в душ, пока Гермиона приводила в порядок кровать и подготавливала одежду для господина.

Как только приготовления были готовы, Драко вышел с душа, переоделся в одежду, которую ему приготовила Гермиона. Это были темные брюки и белая свободная рубашка, которая отлично подчеркивала фигуру молодого мальчика. Драко нравился официальный стиль. С волосами он решил не мудрить и просто расчесать, а не прилизывать, как обычно.

— Что у меня на сегодня? — спросил ее Драко.

— По плану урок фехтования, урок зельеварения от вашего крёстного. Но сначала завтрак, еда на первом месте, — улыбнулась ему Гермиона.

Драко с ухмылкой посмотрел на девочку. За эти два года, что она прислуживает ему, она всегда оставалась преданной и никогда не уходила от него. Он уже привык к ней. Он погладил ее по голове и улыбнулся.

— Сегодня я разрешаю тебе присоединиться к уроку зельеварения, которое будет проводить мой крёстный. Он давно хочет с тобой познакомиться.

Глаза Гермионы ярко засияли от слов Драко. Ему нравилось видеть ее радостное лицо. За эти два года она смогла отбросить свои страхи и довериться ему. И ее улыбка была тому доказательство.

— Кстати, молодо господин, ваш отец пожелал видеть меня. Ничего если я оставлю вас не на долго? — спросила Гермиона у Драко.

Драко удивленно посмотрел на Гермиону.

— Он что-то хочет от тебя? — Гермиона покачала в знак отрицания. — Тогда иди, потом расскажешь мне, — кивнул мальчик.

Гермиона кивнула, после чего поклонилась и вышла с комнаты Малфоя.

Она направилась в кабинет Люциуса Малфоя.

Его кабинет находился на первом этаже. Постучав в кабинет, двери отворилась сама по себе. Малфой-старший стоял возле окна.

— Приветствую вас лорд Малфой, — поздоровалась Гермиона.

Люциус повернулся в сторону девочки.

— Вижу, ты пришла... — спокойно сказал мужчина.

— Что-то случилось, раз вы меня позвали? — спросила она его.

— Тебе пришло письмо из Хогвартса, — вдруг показал письмо в своей руке Люциус.

Гермиона в шоке посмотрела на мужчину. Что пришло? Письмо из Хогвартса? Та самая школа волшебства и чародейства?

— Господин, я ничего не понимаю... Как мне могло прийти письмо из школы, о которой мне ничего не известно. Что говорить им обо мне? Откуда они обо мне узнали? — в недоумении спросила его Гермиона.

— Я бы тоже хотел об этом узнать. Домболтор всегда обо всё знает... — недовольно проговорил мужчина. — Но сейчас проблема в другом. Раз пришло письмо на твоё имя, значит тебя ждут в школу, как и Драко.

— Я

это поняла. Но что вы от меня хотите?

— Сейчас тебе надо решить, будешь ли ты поступать в Хогвартс или нет, — Гермиона в недоумении смотрела на мужчину. — Знаю, ты думаешь, что не можешь этого сделать, так как служишь моему сыну. Но письмо пришло на твое имя, значит ты являешься полноправной волшебницей, как и любой ребёнок магического Лондона. Сейчас твоя задача вот какая. Ты должна спросить у Драко, что он думает об этом. Если он даст свое согласие на то, чтобы ты поступила в школу вместе с ним, то я подготовлю все необходимое для этого.

Гермиона не знала, что сказать.

— Имею ли я на это право? Моя магия опасна для других. Тем более я не владею палочкой... Это может стать проблемой для вас и вашего сына, если станет об этом известно.

Люциус видел в каком замешательстве девочка. Ее слова были верны. Без палочковая магия в их мире редкость. Если об этом станет известно, то у его семьи будут проблемы, особенно из-за того, что девочка всё это время находилась в этом доме.

— Я поговорю об с Севериусом. Он является учителем зельеварения в школе. Посмотрим, что можно сделать. А сейчас, иди к Драко и узнай у него, что он об этом думает.

Гермионе ничего не оставалось, кроме как поклониться и пойти к молодому господину.

Ей было страшно от мысли, что мог сделать юный господин, когда узнает об этом.

*****

Гермиона ждала, когда закончится урок Драко, прежде чем войти.

Учитель фехтования ушёл спустя минут десять, после чего Гермиона подошла к Драко с прохладным напитков. Драко заметил девочек и принял воду.

Он сделал глоток, прежде чем заметить, что Гермиона выглядела не как обычно.

— Ты почему такая взволнованная? Что-то случилось? Мой отец тебе что-то сделал? — спросил ее мальчик.

— Нет, просто ваш отец мне кое-что мне передал... — Гермиона протянула ему письмо о зачислении в Хогвартс.

Драко взял в руки письмо и заметил, что он из школы, в которую он будет поступать через две недели.

Он раскрыл его и прочитал содержимое.

После его прочтения он в шоке смотрел на Гермиону.

— Тебе пришло письмо из Хогвартса? — Гермиона кивнула. — Но почему? Разве оно не приходит тем,

о ком известно в этом мире? Откуда они знают о тебе? — мальчик явно был в замешательстве и неверии.

— Я не знаю... Лорд Малфой тоже не знает, откуда директору Домболтору стало известно обо мне. Ваш отец просил меня узнать, что вы думаете об этом. Согласны ли вы, чтобы я поехала в Хогвартс вместе с вами?

— Мой отец? — Гермиона кивнула. — Что ты сама об жтом думаешь? Я не могу согласиться не услышав твоего мнения.

— Я не знаю... Имею ли я права туда поступать... Туда могут поступить только дети, чьи родители были волшебниками. Мои родители погибли много лет назад, и только отец был волшебником, но школу так и не закончил. Мы жили тихо, как обычные люди, без волшебства... После из смерти я забыла в волшебстве и обо всем, что с ним связано... И сейчас... Когда я владею без палочковой магией, смогу ли я орудовать палочкой, как большинство волшебников? Если станет известно об этом, то боюсь у вашей семьи будут проблемы из-за меня... Я не хочу этого...

Драко понимал сомнения девочки. Но он посмотрел на письмо в своих руках. Раз оно пришло, значит Гермиона имеет право входить в стены школы. И ее способности были тому доказательство.

— А ты сама хочешь поступить в школу? — спросил ее мальчик. — Не смотри на причины, просто ответь, да или нет?

— Да, — без сомнений ответила Гермиона. — Это будет хорошей возможностью увидеть мир вне поместья. Я давно хотела увидеть его...

Драко улыбнулся.

— Тогда решено, мы вместе отправляемся в школу!

— Вы не против этого? — удивленно спросила Гермиона. — Я ведь являюсь вашей подчиненной, а тут вдруг буду учится на равне с вами...

Драко был удивлён мышлением

девочки.

Неужели она правда думает, что такие пустяки его волнуют...

— Гермиона, я с первого дня, как мы с тобой познакомились, знал, что ты не обычная девочка. Я знал и понимал, что твой магический потенциал выше других. И нет, я не против, чтобы мы учились вместе. Мне наоборот нравится эта идея. Ты сможешь быть поблизости ко мне, чтобы если что позаботиться. Так что да, мы поедем вместе!

— Спасибо, молодой господин! — улыбнулась ему Гермиона радостно.

Драко лишь кивнул.

*******

Гермиона не смогла присутствовать на занятии Драко по зельеварению, так как у нее должна была состояться встреча с Севериусом, крестным мальчика. Девочка много слышала о нем. Он был отличным зельеваром, являлся преподавателем зельеварения в Хогвартсе. Но по рассказам Малфоя, Гермиона поняла, что мужчина скрытный и мало разговаривает, только по делу.

Из встреча состоялась в кабинете Люциуса Малфоя. Мужчина пригласил Гермиону.

— Севериус, хочу тебе представить Гермиону. О ней я тебе рассказывал, — проговорил мужчина, показывая на девочку.

Снейп оглядел девочку с ног до головы, что-то тщательно обдумывая.

— Значит это ты, которая владеет безпалочковой магией... — проговорил мужчина.

— Здравствуйте, приятно познакомиться, — мысленно поздоровалась девочка.

Мужчина удивился, услышав в своей голове незнакомый голос. По рассказам Люциуса он знал, что девочка не может говорить, потому общается мысленно. Это было что-то новое в практике Снейпа.

— Удивительно, впервые встречаю человека, который способен общаться, как ты девочка... — на лице мужчины появилась легкая заинтересованная улыбка.

— Северус, что думаешь о том, что я тебе рассказал? — спросил того Люциус.

— Я разузнал и нашел зелье, которое поможет девочке снять проклятье немоты, — медленно сказал мужчина. — Но перед этим мне бы хотелось знать, что это было за заклятие или зелье, из-за которого ты не можешь говорить, — сказал мужчина, глядя на Гермиону.

— Я не знаю его названия... — ответила ему Гермиона.

Мужчина задумался.

— Хорошо, есть другой вариант. Я могу взглянуть на твои воспоминания и узнать, что это было.

Гермиона широко раскрыла глаза от ужаса.

Оба взрослых заметили страх девочки, когда Снейп заговорил о ее воспоминаниях. Малышка явно чего-то боялась.

— Ты не хочешь, чтобы я видел твои воспоминания? — спросил ее Северус.

— Дело не в этом... — покачала головой Гермиона. — На моих воспоминаниях стоит печать блокировки, которая никому не позволяет видеть их, если я этого не позволю... — честно ответила ему девочка.

— Печать блокировки?! — в шоке спросил мужчина. — Как это возможно? Никто уже не использует данное заклятие! Оно под запретом уже много лет!

— Северус, тебе что-то об известно? — спросил Люциус друга.

— Печать блокировки воспоминаний — это древнее заклятие, которое не позволяет никому увидеть чужие воспоминания. Если влезть в голову человека с таким заклятием, то его мозг просто взорвётся, и человек умрет. Даже искусный оклюмент вроде меня не способен это сделать.

Люциус что-то подобное слышал и читал в старинных книгах. Он и не думал встретить такое в реальности.

тут до него дошло. Он в шоке и неверии посмотрел на Гермиону.

— Гермиона, только не говори, что с тобой такое сделали... — с ужасом спросил мужчина.

Гермиона со слабой улыбкой на него посмотрела.

Это была только малая часть того, что она пережила. Бывало и похуже.

Снейп был слегка в шоке. Он и не думал, что маленькая девочка сможет пережить такое.

Он вдруг склонился к ней, чтобы видеть лицо девочки напротив себя.

— Гермиона, если ты позволишь, я бы хотел увидеть твои воспоминания, которые показывают, такое заклятия на тебя наложили, чтобы я мог дать тебе противоядие. Ты согласна? — мужчина старался говорить уверенно без доли сомнений.

— Я согласна, но только при одном условии, — уже со всей серьёзностью ответила девочка, чтобы ее только услышал только Северус. Мужчина не удивился такому. Но кивнул в знак согласия. — То, что вы увидите в моих воспоминаниях, не должны узнать другие, даже господин Люциус. Есть вещи, о которых лучше не знать.

Северус на минуту замолчал.

— Хорошо, я обещаю тебе, если я не выполню обещание, можешь вынести мне потом наказание, — утвердительно кивнул мужчина.

Люциус не слышал о чем говорила Гермиона, но понял по клятве друга, что она запретила ему рассказывать о ее воспоминаниях. Мужчина был не против, хотя хотел узнать побольше о том, что с девочкой приключилось.

— Тогда я приступаю. Запомни, сейчас ты должна позволить мне войти в твою голову. Если почувствуешь что-то не так, сразу выбрасывай меня оттуда, поняла?

Девочка кивнула, снимая защитные чары с помощью своей магии. Она из поставила, как только покинула лабораторию. То, что там творили те волшебники, останется с ней до самой ее смертью.

Следующее время Северус пробовал проникнуть в голову девочки с помощью окклюменции, стараясь не причинить ей вреда. Но первые несколько попыток делали больно самой Гермионе. Как только мужчина входил в голову, девочка сразу же начинала стонать от боли, потому выбрасывала мужчину за барьер. Только спустя попытки десятой Гермионы наконец смогла расслабиться и позволить войти себе в голову. Девочка сразу же показала Снейпу нужное ему воспоминание.

Северус, когда достиг нужного результата, старался не сильно отвлекаться на другие воспоминания, которые были перед его глазами. Как только он попал в сознание девочки, перед возникло нужное ему воспоминание.

Первое, что он увидел, когда увидел, была маленькая девочка лет четырёх, которая сидела в каком-то кресле и была туго связана, чтобы не могла двигаться. Напротив нее стоял мужчина и говорил: «Наконец-то средство молчания готово, теперь ты никогда не сможешь заговорить! Ахахахаа!» . Спустя момент мужчина из воспоминаний дал ей выпить зелье, и снова заговорил: «Запомни малышка, если кто-то сможет снять с тебя зелье немоты, и ты снова сможешь заговорить, это продлиться не долго. Этого хватит максимум на некоторое время, прежде чем твой голос снова исчезнет! Так что не думай об этом кому-то рассказывать. Хотя кому ты можешь об этом рассказать? Ты ведь теперь немая! Ахахаха.... »

Спустя пару мгновений воспоминание исчезло, и Снейп снова вышел из под сознания Гермионы.

Он открыл глаза и посмотрел на Гермиону с сочувствием. Не этого он хотел увидеть. Перед ним возникали воспоминания, которые показывали, как девочку пытали. Это было настолько ужасно — видеть, как маленькую девочку заставляют испытывать постоянную боль, и ничего нельзя сделать.

Сделав глубокий вдох и выдох, Северус посмотрел на Гермиону, которая выглядела не очень после произошедшего.

— Я увидел то, что хотел, — сказал Снейп Люциусу.

— И что, возможно восстановить ее голос? — немного растерянно спросил его мужчина. Тот видел, что творилось с Гермионой сейчас, и ему было жаль ее. Как бы он ненавидел полукровок и магглов, но Гермиона была слишком измучена и израненна. Он чувствовал к ней жалость и сожаление. Она не заслужила того, что с не произошло.

— Да. Я увидел зелье немоты, которое уже много столетий никто не использует. Зелье довольно сложное, но в моих записях ей противоядие, — кивнул Снейп и посмотрел на Гермиону. — Я приготовлю его и через пару дней передам его тебе.

— Я снова смогу говорить? — с неверием спросила его девочка. С глаз малышки потекли слезы. Это были ее первые слезы с тех пор, как она впервые попала сюда.

Оба взрослых были удивлены ее слезам. Она плакала сильно, но ни звука не проронила. Это было странным явлением.

— Да, сможешь, но на полное выздоровление уйдет некоторое время, — кивнул ей Снейп с лёгкой улыбкой.

— Спасибо, — улыбнулась им девочка. Как вдруг перед ее глазами начало темнеть, после чего наступила темнота.

Мужчины в шоке смотрели на Гермиону, которая начала терять сознание. Снейп успел ее схватить, прежде чем девочка упала бы на пол.

— Видимо она сильно истощена... — проговорил Люциус, наблюдая за спящей малышкой.

— Сколько же страданий ей пришлось перенести... То, что я увидел, у меня в голове не укладывается... — в неверии говорил Северус.

— Я и представить себе не могу... — ответил ему Люциус.

Глава 4

Гермиона дождаться не могла, когда господин Снейп сварит ей зелье, чтобы она могла говорить. Драко он решила пока что не говорить, потому не знала, какой эффект будет иметь само зелье. Ведь в прошлом ученый ей сказал, что ни одно зелье не сможет подолгу заставить ее говорить. Но она впервые верила, что Северус Снейп поможет ей. Она начала доверять ему с тех пор, как он аккуратно вошел в ее воспоминания и смо безболезненно это сделать. Конечно не с первого раза, но для Гермионы это было не так болезненно, как в прошлом, когда кто-то пытался проникнуть ей в голову.

Люциус Малфой также дал согласие на то, чтобы девочка сможет поехать в Хогвартс вместе с его сыном. Гермиона была безумно счастлива, что сможет увидеть мир вне дома Малфоем. За эти два года, что она здесь живёт, она редко куда-то выходила. В основном это происходило на территории поместья.

Гермиона находилась в саду с Драко, пока тот развлекался с друзьями Блейзом и Теодором Ноттом. Гермиона уже привыкла наблюдать, как молодые наследники своих семей. Наверное они были единственными ребятами, с кем Драко был действительно искренним и настоящим. Девочка стояла в стороне и наблюдала, как мальчики пытаются оседлать метлу, которую Драко подарили родители на День Рождения. Девочка видела метлы для полета, но сама никогда не летала, ей было интересен данный опыт, и она была уверена, что в Хогвартсе сможет попробовать.

Тут Гермиона заметила, как в их сторону из замка вышел профессор Снейп.

Он шел в сторону Гермионы. Мальчики тоже заметили идущего в их сторону мужчину.

— Гермиона, вот зелье, которое я приготовил, — сразу перешел к делу Снейп, протягивая бутылек с зельем Гермиона. Девочка взяла его с рук мужчины и осмотрела жидкость во флаконе.

— Гермиона, что это за зелье, и почему ты должна его выпить? — спросил ее Драко, подойдя со своими друзьями.

Гермиона повернулась в сторону мальчика, но перед этим взглянула на профессора Снейпа, который кивнул в знак согласия, что она может рассказать Драко.

— Молодой господин, профессор Снейп приготовил мне зелье, с помощью которого Я наконец смогу заговорить, — ответила ему мысленно девочка.

Лицо Малфоя выразило шок.

— Ты сможешь заговорить?! — удивленно произнес он. Он взглянул на своего крестного. — Это правда, крестный?

— Да, несколько дней назад твой отец попросил меня приготовить зелье, чтобы перед вашим отъездом в школу Гермиона смогла заговорить. У других могут возникнуть вопросы касательно ее проблемы, — спокойно объяснил ему Северус.

Драко был слегка шокированным. Он посмотрел на Гермиону. Она скрыла от него это...

— Почему ты мне не рассказала об этом? Забыла, что обещала мне? — обижено спросил ее мальчик.

Гермиона знала, что так будет.

— Молодой господин, я вам не рассказала, так как не знаю, подействует ли зелье вашего крестного, потому что говорить я не могу не потому что больна, а потому что на мне наложено заклятие, которое почти невозможно расколдовать. Я рассказала о своей проблеме вашему отцу, когда мы разговаривали о моем поступление в школу. Он предложил помощь со стороны мистера Снейпа, так как тот он является отличным зельеваром, — уже честно ответила ему Гермиона.

Драко в шоке глянул на девочку. В смысле на ней наложено заклятие? Почему он об этом не знал?

Его взгляд так и прожигал Гермиону.

— Драко, ты не должен злиться на мисс Грейнджер, так как это ваш отец запретил ей говорить вам, потому что мы не знаем, какие последствия могут быть, — сказал Снейп, смотря на мальчика.

Драко знал, что девочка не виновата. Но ему было обидно, что Гермиона не доверяла ему.

— Поговорите об этом в другой раз, сейчас Гермиона должна принять зелье, — дал понять Северус своими мотивы крестнику.

— Ладно, — только и смог согласиться мальчик.

Гермиона со Снейпом переместились в кабинет Люциуса, чтобы мужчина мог видеть процесс. Драко они тоже позвали, а его друзей отправили обратно по своим домам.

В кабинете Гермиона выпила зелье профессора. Первое, что она почувствовала после его принятия, был странный вкус. После чего наступила боль, которая распространилась по всему телу, и Гермиона упала на колени, кашляя кровью. Окружающие смотрели на неё в шоке, Драко хотел подбежать и помочь, но его остановил отец.

Гермиона некоторое время кашляла, прежде чем боль в горле исчезла. Словно какие-то оковы были сняты.

Северус подошел к Гермионе.

— Ну как? Попробуй что-нибудь сказать. Только не переусердствуй, мы не знаем насколько хорошо подействовало зелье, — предупредил ее мужчина.

Гермиона кивнула.

— А...а..ааа, — попыталась она произнести звуки. Из ее горла правда прозвучали звуки. Гермиона была рада. Она снова попробовала сказать: — Я.. в поряд..ке.

Голос был слегка хрипловатым и немного тихим. Но она смогла сказать пару слов. Она со слезами на глазах посмотрела на окружающих, которые смотрели на неё с легкой улыбкой.

— Я...могу говорить... Я могу говорить... — повторяла она одно и тоже. — Молодой господин, я могу говорить, — говорила она, смотря на Драко. Тот улыбался, глядя на девочку.

— Вижу и слышу, — кивнул он с улыбкой.

— Лорд Малфой, господин Снейп, спасибо вам большое, — плакала девочка и в тоже время кланялась им Гермиона в знак благодарности, — я не думала, что снова смогу заговорить...

— Гермиона, ты ведь понимаешь, что мы сделали это не за просто так? — спросил ее Люциус.

Гермиона понимающе кивнула.

— Знаю, лорд Малфой. Я, как и прежде, буду прислуживать и защищать молодого господина. Я не собираюсь отказываться от своих слов.

— Рад слышать, — кивнул ей Люциус. Всё-таки он сделал хорошее дело, раз позволил Гермионе прислуживать его сыну. Хоть она и была полукровкой, и ее кровь смешанная, она была верна его семье. А за верность он всегда поощряет своих работников. И Гермиона не была исключением. — Северус, что думаешь?

— Пока что я не вижу никаких осложнений. Гермиона, если ты почувствуешь какие-то изменения в себе, дай мне знать, чтобы мы могли найти решения проблемы, — сказал ей мужчина.

— Хорошо. Пока что кроме облегчения и легкой боли в горле, я ничего другого не чувствую.

— Крестный, а это нормально, что она кашляла кровью? — вдруг спросил Драко.

— На самом деле, да. В зелье, которое она выпила, был побочный эффект, который снимает ограничения с горла. На ее связках стояла печать, которая не позволяла ей говорить. После ее исчезновения заклятие исчезло, а кровь, которой она кашляла, было лишь эффектом ее долгого молчания. Гермиона, подскажи, сколько лет ты уже молчала? — спросил ее Северус. Его интересовал этот вопрос уже давно.

— Мне было пять, когда это произошло, — уже тише сказала девочка. Она не хотела, чтобы Драко знал об этом.

Все в шоке на неё посмотрели.

— Пять лет?! — закричал Драко. — Как это произошло? Почему ты вообще замолчала?! — Драко схватил ее за плечи, что она смотрела на него. — Отвечай!

Гермиона молчала. Она смотрела на лорда Малфоя. Тот мотал головой, что девочка не говорила.

— Простите, молодой господин, но я не могу вам об этом рассказать. Я даже лорду Малфою не рассказала об этом. Это не то, что вы должны знать, — покачала головой Гермиона.

Драко с непониманием на её посмотрел. Она снова что-то скрывала от него!

— Почему?! — уже яростно спросил ее Драко, сильнее сжимая плечи девочки. Гермиона скривилась от внезапной боли в плечах.

— Драко, остановись, ты делаешь ей больно! — грубо сказал Люциус.

Драко удивленно посмотрел на свои руки и на лицо Гермионы. Было видно, что ей больно. Он убрал руки, отойдя на некоторое расстояние.

— Извини, я не хотел причинять тебе боль... — проговорил мальчик с сожалением.

— Ничего, — покачала головой Гермиона и снисходительно улыбнулась.

— Но всё-таки почему? Почему ты не можешь рассказать мне? — спрашивал ее Драко.

— Молодой господин, я не врала вам, когда сказала, что ваш отец подобрал меня с улицы, где я выживала последние несколько лет. Но до того времени со мной много чего происходило, и это не то, что я могу вам рассказать. Я никому не могу об этом сказать. Я дала себе обещание, что никогда больше не буду вспомнить то время, — искренне ответила ему Гермиона. — Если вас это задело, я прошу прощения, но не просите меня об этом. Я не скажу ни слова, — Гермиона была тверда в своем решении.

Драко видел, что она не собирается ему рассказывать.

— Как хочешь, — грубо отозвался мальчик, покидая кабинет отца. Причем дверью он хлопнул достаточно сильно.

Гермиона смотрела в след мальчику.

— Гермиона, ты правильно сделала, — отозвался Люциус у неё за спиной.

— Я знаю, лорд Малфой. Даже вы не знаете всей правды, что со мной происходило... — спокойно ответила ему девочка, поворачиваясь в сторону мужчин. Они заметили, что взгляд девочки был пустым. Именно таким он был, когда Люциус повстречал девочку. — И я обязана скрыть это, потому что если правда выясниться, то все окажутся в опасности.

Люциус хотел спросить у неё, что она имела в виду, но по взгляду понял, что не стоит.

Как говорится, счастье - в неведении.

*******

Следующие два дня Драко не разговаривал с Гермионой. Он не звал ее по утрам, как делал это обычно. Он игнорировал ее.

Гермиона чувствовала не в своей тарелке из-за его молчания. Она привыкла, что он всегда с ней разговаривает, но сейчас...

В конце дня он не пришел на ужин, потому Гермиону попросили занести еду к нему в комнату.

Гермиона постучала и вошла внутрь.

— Молодой господин, я принесла вам ужин, — оповестила его Гермиона.

Но никто не ответил.

Малфой лежал в своей кровати, накрывшим одеялом. Деовчка тяжело вздохнула. Она поставила еду на стол, а сама подошла к кровати.

— Вы ещё долго собираетесь меня игнорировать? — спросила его Гермиона, садясь на край кровати.

— А ты расскажешь мне правду? — услышала она тихий голос Драко.

— Нет.

— Тогда проваливай отсюда! — прогнал ее мальчик.

Гермионе хотелось плакать. Она сделала глубокий вдох и выдох, прежде чем заговорила:

— Молодой господин, вас когда-нибудь пытали? — задала она вопрос мальчику. Но ответа она не услышала. Но видела, как мальчик дернулся под одеялом. — А меня пытали. Я не помню сколько времени это происходило, прежде чем я смогла выбраться из того ада, — грустно ответила Гермиона.

Одеяло вдруг поднялось и оттуда вылез Драко. Он с шоком смотрел на Гермиону.

— Значит те давние шрамы на твоем теле, которые уже невозможно убрать от этого... — в шоке спросил ее мальчик.

Гермиона лишь кивнула ему.

— Мне было три года, когда мои родители погибли. Потом я год жила со своей тетей, прежде чем ее убили, а меня.... — она на минуту замолчала, пытаясь подобрать слова. Драко видел, насколько ей трудно говорить об этом. С её глаз потекли слезы. — А меня схватили какие-то фанатики. Я провела в плену у них больше трех лет. За это время со мной много чего произошло, я не буду вдаваться в подробности, потому что это слишком... чтобы об этом рассказывать. После того, как я сбежала, я жила на улицах. Я думала умереть каждый раз, когда находилась в том месте. Но мне не позволяли это сделать. Когда я пыталась покончить собой, меня всегда возвращали...

Драко и слова не мог сказать от такого откровения со стороны Гермионы.

Он аккуратно подсел к ней, беря за руку, сжимая с знак поддержки. Гермиона подняла на него заплаканные глаза.

— Я не могу об этом говорить, потому что слишком много всего испытала за свою короткую жизнь. Я много раз хотела умереть. Но я повстречала лорда Малфоя, который позволил мне пойти с ним, чтобы я могла прислуживать вам. Я рада, что повстречала его и вас, ведь у меня наконец появилось желание жить. Разве это стоит того, чтобы я снова вспоминала свое прошлое? Я и так искалеченная, а раскрывать уже затянувшие раны, я не хочу. Я прошу вас понять меня.

Драко лишь сильнее сжал её руку.

— Прости меня, мне не следовало напоминать тебе об этом, просто... я почувствовал себя преданным, когда ты скрыла от меня сей факт о себе. Ты служишь мне уже два года, а я толком ничего о тебе не знаю...

— Я знаю, что вас это расстраивает, но будь вы на моем месте, вы бы рассказали кому-нибудь об этом?

Драко покачал головой в знак отрицания. Он бы просто не смог. Он до сих пор не может поверить, что после всего, что с Гермионой произошло, она осталась человечной и способной испытывать хоть какие-то чувства. На её бы месте, он уже просто спрыгнул с моста, чтобы прекратить свои мучения.

— Пообещай мне, что когда будешь готова поделиться со мной о своем прошлом, ты расскажешь мне! — сказал Драко, смотря на девочку.

— Я обещаю, что когда буду готова, я вам расскажу, — уже с легкой улыбкой ответила ему Гермиона.

Драко кивнул ей, вытирая с ее лица слезы.

— А теперь вам следует покушать!

Драко посмотрел на еду, которая стояла на столе. У него всё-равно нет выбора. И тем более ему действительно хотелось кушать.

А вопрос о прошлом Гермионы был теперь закрыт.... на время.

Глава 5

Следующие несколько дней Гермиона провела в подготовке к школе. Она вместе с Нарциссой Малфой отправились по магазинам, чтобы купить все необходимые вещи. Гермиона никогда не ходила за покупками, для нее это было в новинку. Большую часть выбирала для нее женщина, но оплачивала все сама девочка. Как только она начала работать на лорда Малфоя, она каждый месяц получала зарплату, как все работники поместья. Хоть из было немного, но все-равно.

Когда купили все необходимое, они вернулись обратно в поместье. Гермиона удивилась, что Нарцисса Малфой будет так хорошо к ней относится. Женщина не выдавала своих истинных намерений, но по ее поступкам, можно было понять.

Вернувшись в поместье, Нарцисса отправилась к себе, а Гермиона отправилась к себе в комнату, чтобы сложить все необходимые вещи для школы.

Спустя минут сорок к ней в комнату пошел Драко. Мальчик зашел незаметно, пока Гермиона складывала свои вещи.

— Вижу, твои приготовления идут полным ходом, — проговорил мальчик, стоял возле двери.

Гермиона удивленно посмотрела на молодого господина, который выглядел довольным.

— Молодой господин, вы уже вернулись... — проговорила девочка, глядя на мальчика. — Купили уже всё?

— Да. Отец хотел, чтобы я в школе самостоятельно учился во время перерывов, — устало ответил мальчик, проходя в комнату девочки, садясь в кресло, которое стояло возле кровати. — А сама, сходила с моей матерью по магазинам?

— Да, мы с госпожой Нарциссой купили всё самое необходимое. Даже на дополнительную литературу, которую меня интересует, — с лёгкой улыбкой ответила ему Гермиона.

Мальчик удивился, что Гермиона так быстро нашла общий язык с его матерью. Обычно женщина была хладнокровна к посторонним. Но к Грейнджер наоборот снисходительна. Возможно его мать видела трудную судьбу у девочки, потому сочувствовала ей. Другого объяснения он не мог найти.

— Кстати, Гермиона, я хотел с тобой поговорить, — уже серьезно заговорил мальчик.

Гермиона посмотрела на господина, но увидев его лицо, присела на кровать.

— Слушаю.

— В Хогвартсе никто не должен знать, что ты служишь моей семье. Отец говорит, что могут пойти слухи об этом, потому, как только мы ступим на порог поезда, ты должна обращаться ко мне просто Драко или Малфой, как тебе будет удобно.

Гермиона удивилась такому. Она обычно обращалась на вы к молодому господину.

— А уместно ли это будет? Просто я все время обращалась с вами на вы, как меня всегда учили...

Драко кивнул. Он заметил эту ее особенность.

— Об этом можешь не волноваться, и можешь в школе обращаться ко мне по имени.

Гермионе было непривычно. Но просьба молодого господина была понятна.

— Хорошо, я постараюсь, — кивнула ему Гермиона. — Кстати, я хотел у вас узнать, что будет, если нас распределят по разным факультетам?

Драко удивлённо на нее посмотрел. А ведь и правда, они могут попасть на разные факультеты... Он об этом не подумал.

— Если мы будем в разных факультетах, то так тому и быть. В школе все-равно мы будем редко общаться, если не окажемся на одном факультете...

Гермиона услышала в голосе Драко грусть. Видимо он хотел, чтобы они оказались на одном факультете...

— Молодой господин, а мы сможем общаться? Я имею в виду... — Гермиона пыталась подобрать слова. Она знала, что Малфой не жалует магглороденных и полукровок. Хотя Гермиона была полукровкой, она не знала, как он будет относится к ней в школе...

Драко понял, что она имела в виду, заметив ее ступор. Он слегка улыбнулся.

— Да, я буду с тобой разговаривать, как всегда. Ты также можешь свободно обращаться ко мне, — кивнул ей мальчик. Ему показалось это милым. Он редко мог наблюдать у Гермионы какие-то эмоции помимо равнодушия, радости и спокойствия.

— Хорошо, — засияла девочка.

— Как дела с палочкой? Смогла колдовать? — спросил ее мальчик.

Гермиона достала с кармана палочку, которую она приобрела в магазине.

— На самом деле довольно трудно привыкнуть. Я привыкла колдовать без нее, но проблем с заклинаниями нет. Палочка работает на отлично.

— Это хорошо. Было бы много вопросов, если бы ты не смогла колдовать палочкой...

Гермиона кивнула в знак согласия.

Гермиона кивнула в знак согласия. И тут она кое-что вспомнила.

— Кстати, а что насчет ваших друзей, которые знают о том, что я владею беспалочковой магией?

— Об этом можешь не волноваться. Они подписали договор, который запрещает им об этом говорить. Если кто-то из них скажет об этом хоть слово, наша семья молчать не будет.

Гермиона удивленно посмотрела на Малфоя. Она примерно понимала, что родители Драко могут сделать с другими, но старалась не интересоваться подробностями.

— Хорошо, тогда я спокойна.

******

Два дня спустя.

Гермиона и Драко стояли с семейством Малфоем в ожидании поезда. Он уже прибыл, но многие родители прощались со своими детьми.

Этим даже занимался отец Драко. Мужчина выглядел на удивлении спокойным.

— Драко, прошу тебя об одном, не искушай себя и не создавай проблемы. Если захочешь над кем нибудь поиздеваться или что-то подобное, сделай это так, чтобы тебя не могли в этом уличить. Ясно? — спросил он сына.

— Отец, я понял, — спокойно ответил парень. Он не любил, когда его нравоучали.

Люциус повернулся к Гермионе.

— Гермиона, ты помнишь о чем мы с тобой говорили? — девочка кивнула в знак согласия. — Помни об этом. Присматривай за Драко, если он захочет что-то учудить.

— Не волнуйтесь, лорд Люциус, я присмотрю за ним. Если что сообщу господину Севериусу, — слегка улыбнулась Гермиона.

Люциус довольно хмыкнул.

Драко недовольно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Он с ней об этом позже поговорит.

— Ладно, дети, вам пора, поезд скоро уезжает, — заговорила Нарцисса, обнимая сына на прощание.

Гермиона с Драко попрощались со взрослыми и зашли в поезд. В поезде было много вагонов, которые уже были заняты. Но они смогли найти постуюший и расположились там.

Они положиливои вещи наверх с помощью магии левитации. Гермионе нравилось это заклинание, не нужно было таскать тяжелые вещи.

Драко с Гермионой сели друг на против друга.

— Скоро должны подойти Блейз и Тео. Ты не против? — спросил ее Драко.

— Драко, это твои друзья, почему я должна быть против? Я в это время лучше почитаю, — с улыбкой ответила ему девочка, доставая книгу с сумки.

Парень слегка улыбнулся настрою Гермионы. Она настоящий книжний червь.

Спустя пару минут в вагон зашли Теодор с Блейзом. Те были чем-то воодушевлены.

— Драко, не поверишь, что мы сейчас услышали... — заговорил Теодор.

— Ты о чем?

— В поезде едет Гарри Поттер! — продолжил за него Забини.

Глаза Драко удивленно раскрылись. Вот так поворот. Гермиона тоже подняла свои удивленные глаза.

— Тот самый?... — в неверии проговорил Драко.

Парни кивнули.

На лице Драко появилась задорная ухмылка.

— Надо будет с ним подружиться! Отец будет рад.

— Как думаешь, он правда победил того самого? — спросил Теодор у друзей.

— Скорее всего. Так бы он был уже мертв, — сказал Забини.

Пока мальчики общались между собой, Гермиона сидела в сторонке и читала книгу. Но в голове присутствовали мысли о Поттере. Она слышала о нем. О нем ходили легенды, как о мальчике-который-выжил. В живую она его никогда не видела. Ей было интересно, что это был за мальчик, раз о нем столько слухов ходит.

Под конец разговора друзья Драко заметили, что были не единственные, кто ехал в вагоне.

— Драко, твоя слуга тоже едет с нами в Хогвартс? — удивленно спросил друга Тео.

— Да, ей пришло письмо их Хогвартса несколько недель назад, — коротко кивнул Драко. — Кстати, хотел вас предупредить, чтобы вы не говорили о Гермионе, как о моей слуге, для всех она будет девочкой, которая живет в моей семье, так как ее родные погибли несколько лет назад, а мои родители привели ее в дом, чтобы она жила с нами. Также никто не должен знать о её силе. Если об этом станет известно, вы знаете, что может произойти...

— Драко, не переживай. Мы помним, о чем ты нам говорил. Мы дали слово ещё несколько лет назад, что не будем лезть в это дело, — кивнул другу Забини.

— Мг.

Пока мальчики обсуждали новости про Гарри Поттера, Гермиона тихо читала в углу книгу про зельеварение. Ей нравился этот предмет. Она уже прочитала весь учебник по первому курсу. Драко сильно удивился, когда девочка рассказала ему об этом, но быстро пришел к выводу, что Гермиона просто любит читать и не стал ей мешать.

Дорога до Хогвартса шла медленно. Гермиона иногда смотрела на пейзажи, которые они проезжали. Ей нравилось наблюдать за новыми красками. Драко иногда поглядывал в сторону девочки, замечая, с каким интересом она осматриваем происходящее. Ему это показалось забавным. Он ничего не говорил ей.

Когда поезд приехал, ребята вышли из вагонов, уже переодетые в школьную форму. Их встретил великан по имени Хагрид. Гермиона удивленно глянула на великана. В своей памяти она встречала только одного великана в далеком прошлом.

Хагрид посадил учеников на лодки, которые везли всех в школу Хогвартс.

Все происходило так, как было написано в книге по истории Хогвартса. Гермиона знала эту историю наизусть. Но видеть это всё наяву, Гермиона не могла поверить своим глазам.

— Смотрите на неё, смотрит туда -сюда, словно никогда не видела черного озера... — смеялась позади Гермиона Панси. Они ехали в одной лодке.

Девочка не слушала слова одноклассницы, которая всю дорогу то и делала, что сплетничала с другими девочками.

За эти три года Гермиона так и не смогла поладить с Панси и её подружками, которые приезжали в гости к Малфоям. Панси постоянно говорила гадости, пыталась как-то задеть Грейнджер, но ничего не получалось. Гермиона её не слушала и не обращала внимание. Она её просто игнорировала, словно её не существует.

Когда они подъехали к самому замку, Гермиона с восхищением осматривалась вокруг.

Хагрид отвел их в замок. Где их встретила женщина средних лет. Это была профессор Макгонагалл.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула великану профессор. Потом снова вернула свое внимание на детей. — Что ж дети, меня зовут профессор Минерва МакГонагалл, я преподаватель трансфигурации. Скоро начнется пир в честь начала учебного года. Но перед этим вас распределят на факультеты: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин.

Драко с друзьями переглянулись между собой ухмыляясь, уже зная на каком факультете окажутся. Гермиона боковым зрением глянула на них, но ничего не сказала.

Минерва продолжила говорить:

— Как только вы попадете на один из этих факультетов, он станет для вас семьей на следующие семь лет. Также хочу вас предупредить. У каждого факультетов есть система баллов, которые в сможете получить во время занятий. В конце года у факультета, который получит большее количество баллов, получит кубок, — дети начали радоваться такой возможности. — Но если вы нарушите правила, с вас будут сниматься баллы. Так что действуете аккуратно и не натворите ошибок.

Это были последние слова Минервы. Ученики сразу же зашумели, обсуждая новую новость.

В стороне стояли Рональд Уизли и Гарри Поттер. Рон что-то бурно рассказывал Поттеру.

— А я тебе говорю Гарри, кубок школы будет наш в конце года!

— Рон, ещё занятия не начались... — улыбался мальчик.

— Знаменитый Гарри Поттер! — Заговорил Драко, привлекая внимание всех присутствующих, в том числе Гарри Поттера с Роном. Драко подошел ближе к Поттеру, протягивая руку. — Я Драко, Драко Малфой, — представился мальчик.

Рональд вдруг засмеялся от важного тона Драко. Малфой с презрением посмотрел на Уизли.

— Тебе смешно, Уизли? Мне отец говорил, что все у кого рыжие волосы, являются предателями крови. Твоя семейка именно такая! — Насмехался Драко.

— Что сказал, Малфой! Твоя семейка вообще прислуживала Темному Лорду! — зло ответил Рон.

Малфой на его слова начал злиться. Гермиона заметила, что сейчас произойдет драка, потому мысленно связалась с Драко:

— Драко, не смей устраивать сейчас драку, учителя смотрят! Не наживай проблем!

Голос Гермионы четко прозвучал в голове Драко. Тот удивленно перевел на неё взгляд, вопросительно глядя. Но кивнул в знак согласия. Сейчас было не время.

Малфой снова посмотрел на Поттера и хмыкнул.

— Скоро ты поймешь Поттер, с кем лучше дружить, — Драко вновь протянул руку в знак дружбы.

Поттер посмотрел на его руку и ответил:

— Я и сам могу решить с кем мне дружить, а с кем нет, — сказал Гарри, отворачиваясь от Малфоя.

Драко в шоке смотрел на парня. Ещё никто не отказывался от дружбы с ним. А этот Поттер посмел?

Гермиона видела, что мальчик был смущен такой ситуацией. Другие дети тихо смеялись над ним.

Гермиона снова связалась с Драко мысленно:

— Не думай о том, что сказал Поттер. Он просто не ценит твой акт дружбы с ним.

Малфой посмотрел на подругу и слегка кивнул, давая понять, что не расстроен, скорее оскорблен подобным поведением. Гермиона сразу поняла, что у Гарри теперь будут большие проблемы. Драко никогда его не простит. Но девочка решила не лезть в это дело.

Минерва МакГоннагал привлекла внимание детей.

Двери Большого зала открылись, и профессор направилась внутрь, дети следом за ней.

Пока дети шли, за ними наблюдали старшеклассники. Гермионе было непривычно от такого внимания и количества людей. Она шла ближе к Драко, так ей было спокойнее.

Все подошли у столам, где сидели преподаватели. В середине стоял какой-то стул.

— Сейчас я буду называть вашу фамилию и имя. Вы должны будете подойти ко мне и сесть на этот стул. Я надену эту шляпу вам на голову, и она скажет на какой факультет вы пойдете.

Минерва начала называть фамилии учеников. Все, кто выходил, попадали то на Гриффиндор или Пуффендуй. Так продолжалось, пока очередь не дошла до Гермионы.

— Гермиона Грейнджер! — громко сказала женщина.

Гермиона направилась в сторону профессора, чувствуя взгляды окружающих на себе.

— Наверняка она попадет на Пуффендуй, а то и Гриффиндор, — злорадно говорила Милисента Булстроуд.

— Главное, чтобы не на Слизерин, — сказала Панси.

Драко зло смотрел на девочек, те сразу закрыли рты.

Гермиона молча села на стул, профессор надела шляпу на голову девочки.

" Как интересно... Твоя судьба куда более опаснее, чем тебе кажется малышка... Куда бы тебя отправить?"

"Я бы хотела на Слизерин, поближе к Драко..."

" Ты и так туда попадешь. Твой отец учился там, твоя судьба тоже там..."

— Слизерин! — Громко сказала шляпа.

Стол Слизерина начал хлопать.

Гермиона с облегчением вздохнула, вставая со стула и спускаясь с лестницы.

Проходя мимо Драко, она увидела его улыбку, который был доволен происходящим.

Девочка расположилась за столом Слизерина. Она пожала руку старосте их факультета. Те были рады новому однокласснику.

После Грейнджер перевела взгляд на других учеников. После нее пошел Драко. Шляпа не успела коснуться его головы, как шляпа назвала факультет Слизерин. Мальчик довольный пошел в сторону своего факультета.

Мальчик сел рядом с Гермионой.

— Я же говорил, что мы будем на одном факультете, — улыбался мальчик. — А ты переживала.

— Я не переживала, просто не была уверена, — с легкой улыбкой ответила ему Гермиона.

После Драко пошел Гарри Поттер. Мальчик выглядел особенно обеспокоенным. Все взгляды были направлены на него. Всем было интересно, где окажется знаменитый мальчик-который-выжил.

Шляпа долго молчала, словно что-то обдумывала. Прошло несколько секунд, прежде чем она крикнула:

— Гриффиндор!

Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Гарри с радостью пошел в сторону своего факультета.

— Жаль, если бы он попал на наш факультет, я бы подумал о том, чтобы снова с ним заговорить, — проговорил Драко, смотря в сторону Поттера. — А так его судьба уже решена. Я сделаю его изгоем! Он перешел дорогу не тому человеку.

— Ты права собираешься ему усложнять жизнь? — Спросила Гермиона парня.

Драко с удивлением посмотрел на девочку.

— Он посмел мне отказать, мне, Драко Малфою! Конечно он будет наказан за это!

— С твоей стороны это звучит ребячливо, — проговорила Гермиона.

— Будь на его месте кто-то другой, я бы просто пропустил мимо ушей, но только не его.

— Тебя настолько это задело?

Драко вздрогнул от ее слов. Он недовольно посмотрел на Грейнджер, не ожидая услышать такие слова от неё.

— Не смей мне говорить о гордости. Забыла кем являешься? — Злым голосом сказал Драко.

Гермиона шокировано посмотрела на Малфоя. Она не ожидала услышать такие слова от него. Он давно не говорил с ней таким тоном. Он был сильно зол.

Взгляд Гермионы сразу изменился с взволнованного на равнодушное. Драко заметил эту перемену в настроение девочки.

— Прости, больше не буду поднимать эту тему, — безразличным голосом сказала Гермиона, отворачиваясь от парня.

Ей было обидно. Драко никогда не говорил о её статусе, когда злился, но в этот раз что-то изменилось.

Драко хотел извиниться, но заметил, как взгляды одноклассников были обращены в его сторону. Ему гордость не позволяла извиниться первым. Только не сейчас, когда на него обращено столько взглядов. Его статус может быть под угрозой. Потому он тоже отвернулся от Гермионы, словно ничего не произошло.

Дальше называли имена Панси, Милисенты, Блейза и других людей, которые также попали на Слизерин. Гермиона хмыкнула про себя, понимая, что её ждет настоящий кошмар, когда начнутся занятия. Зловещая улыбка Панси с подружками так и говорили об этом.

А она думала, что жизнь в школе изменится...

Глава 6

Начало учебного года началось совсем не так, как ожидала Гермиона.

Не считая того, что её отношения с Драко стали холодными после их последнего разговора, ничего не сказать. Она была расстроена поведением друга, но ничего не могла сделать.

Малфой стал вести себя более высокомерно, чем был до поступления в школу. Если раньше он просто выглядел высокомерно, то теперь он не только своим видом говорил, кто он такой. Его слова и действия стали намного хуже, чем было раньше. Он не шутил, когда сказал, что испортит жизнь Поттеру. Он делал это каждый раз, когда мальчики пересекались, в основном, когда у них совпадали занятия. Гермиона стояла в стороне и наблюдала за происходящим. Драко ясно дал ей понять, чтобы она не вмешивалась. Гермиона не смела ему перечить.

Гермиона жила в комнате вместе Дафной, Милисентой и Панси. Это было хуже всего. Девочки постоянно пытались испортить ей вещи. После первого раза Гермиона поставила на свои вещи защиту, чтобы в случае чего вредители получали легкий электрошок. Панси с подружками сильно кричали, когда пытались что-то сделать с вещами Гермионы. Был даже момент, что они пожаловались своему декану, но тот лишь отругал их за то, что они пытаются навредить своей однокласснице.

Драко видел попытки одноклассниц навредить Гермионе, но он знал, что подчиненная может за себя постоять. Потому не вмешивался. Лишь иногда наблюдал за происходящим.

Гермиона первую неделю учебы вела себя тихо. Ни с кем не разговаривала, проводила почти всё время в библиотеке в одиночестве. В общей гостиной её можно было редко увидеть. Одноклассники косо на неё смотрели, но вслух ничего не говорили. Драко в начале года дал всем понять, чтобы они не смели оскорблять Гермиону. Сама девочка об этом не знала, лишь догадывалась о поступках мальчика.

Одноклассники считали Гермиону заучкой, потому она единственная на всех уроках поднимала руку и зарабатывала очки для своего факультета. Ребятам не очень нравилось, как она себя вела, но ничего не делали.

Потому Гермиона что-то на подобии серой мышки для всего факультета. Она есть, но в тоже время её нет. Никому не было дело до неё.

Для Гермионы подобное отношение было немного непривычное, так как последние три года она провела в более разговорном обществе. Но сейчас она вернулась к тому, что снова стала сама по себе. Ей даже не было не с кем поговорить. И это расстраивало её больше всего. Она всегда мечтала завести друзей, с которыми сможет вместе заниматься и проводить время вместе. Но видимо для неё подобные мечты не сбыточны.

******

Новый учебный день для Гермионы был похож на предыдущие. Встать, умыться, привести себя в порядок, как её учила миссис Малфой в поместье . Женщина всегда говорила, что первое впечатление о тебе говорит твой внешний вид. Если ты выглядишь опрятно, значит твой день пройдет на отлично.

Пока Гермиона была в ванне, туда вошла Дафна Гринграсс, так как проснулась раньше обычного.

Девочка не заметила постороннее присутствие. Гермиона выходила с ванны, когда вошла Дафна. Девочка была сонной, но то что она увидела, заставило её быстро проснуться.

Дафна увидела странные шрамы на теле Гермионы. Они были по всей спине девочки. Девочка в шоке ахнула, заставив Гермиону повернуться в ее сторону.

— Что ты тут делаешь? — удивленно спросила Гермиона, беря халат, который висел на стене.

— Я.. я раньше проснулась, решила сходить в душ первой... — пыталась подобрать слова Дафна. Перед глазами до сих пор стояла сцена со спиной Гермионы.

Гермиона поняла, что Дафна видела её спину, покрытую шрамами прошлого. Потому она взвизгнула. Гермиона тяжело вздохнула, смотря на девочку.

— То, что ты увидела сегодня, надеюсь останется в секрете. Не хочу, чтобы о моих шрамах узнали посторонние, — холодно говорила Гермиона, в упор глядя на одноклассницу. — Надеюсь ты меня услышала?

Дафна лишь кивнула и выбежала из ванны.

Гермиона сомневалась, что Гринграсс будет молчать о её шрамах. Наверняка она расскажет о них Панси и другим девочкам, чтобы те начали над ней издеваться, говоря ей обидные слова.

Ей оставалось только ждать, когда новость просечется за пределы их комнаты.

На завтрак Гермиона пришла спокойной и безразличной ко всему, что её окружало. У неё не было настроения сейчас с кем-то разговаривать. Во время завтрака она ловила на себе взгляды Дафны с её подружками. Они хихикали между собой. Гермиона догадалась, что другие узнали о её ранах.

Гермиона могла попросить о помощи у Драко, но из-за его молчания, она не смела подходить и близко к нему.

Первые уроки проходили спокойно. Учителя были слегка удивлены, что лучшая ученица Слизерина не поднимала руку, чтобы ответить. Это было странно. Одноклассники смотрели на неё с непониманием. Что-то было не так с ней.

Драко тоже заметил, что его подчиненная сегодня особенно молчалива и спокойна. В последние дни у неё были живые глаза, ей нравилось изучать всё новое, но сейчас явно было что-то не так.

Во время обеденного перерыва Гермиона сразу же направилась в библиотеку, чтобы уйти от постоянных смешков со стороны Панси и её подружек. Она знала, что дети жестоки, но не думала, что её настолько будет заботить мнение окружающих о ней...

Когда она уже собиралась завернуть за угол, её вдруг кто-то схватил за руку и прижал к стене. Это был Драко. Гермиона удивленно на него смотрела.

— Драко, ты чего?

Мальчик убрал руку, видя, что девочке не комфортно.

— Что с тобой случилось? Почему ты в таком состоянии? Разве я не говорил, что если что-то случиться, чтобы ты обращалась за помощью ко мне?

Гермиона знала, что от парня ничего не скрыть. Он хорошо её изучил за последние два года.

— Ничего серьезного не случилось. Просто Дафна случайно узнала о моих шрамах на спине сегодня утром, а после рассказала об этом своим подружкам, мне стало не по себе.

Драко удивленно глянул на девочку.

— Они тебе что-нибудь сказали или сделали?

— Нет, но их смешки в мою сторону говорят о многом. Плюс, я подслушала их разговор за обедом, где Дафна описывала мои шрамы им...

Драко тяжело вздохнул.

— Тебя волнует, что они говорят о тебе? Тебе же было все-равно на их мнение с самого начала, так что изменилось?

— Меня не волнует, что они говорят. Но меня коробит мысль, что они могут понять, какую жизнь я вела до прихода в твой дом. Я не хочу, чтобы другие об этом знали. Для меня это больная тема, — тяжело ответила Гермиона.

Драко знал это и понимал. Ему становилось не по себе, когда девочка снова становилась холодной и безразличной ко всему, что её окружало, прямо как в их первую встречу.

— Если хочешь, я сделаю так, что они и слова не скажут об этом? Одно мое слово, и они замолчат!

Гермиона шокировано на него смотрела.

— Нет, не надо. Ты не можешь постоянно за меня заступаться, когда речь идет о моем прошлом. Я должна преодолеть свой страх самостоятельно. Я должна перестать постоянно полагаться на тебя. Дай мне время, и я улажу этот вопрос.

Драко тяжело вздохнул, но кивнул в знак согласия. Ему не нравилась эта идея, но решил пока что не вмешиваться.

Взгляд Гермионы стал немного нежнее, когда она посмотрела на Малфоя вновь. Ей стало легче после того, как она выговорилась.

— Спасибо, что волнуешься обо мне, — уже улыбалась ему девочка. Драко от такого внезапной перемены настроения слегка покраснел, но быстро пришел в себя. — И прости за прошлый раз, когда сказала те слова. Я не хотела тебя задеть.

— Ты тоже меня извини за мои слова в твой адрес, я на самом деле не то имел в виду, — извинился парень. — Последние несколько недель мне было не по себе, когда ты со мной не разговаривала.

— Мне тоже. Я привыкла к твоему обществу и не хотела бы портить наши отношения из-за этого.

— Согласен. Поттер того не стоит, чтобы из-за него мы ссорились, — ухмыльнулся Драко. — Пойдем обратно в гостинную, позанимаемся вместе домашними заданиями?

Гермиона хотела отказаться, но кивнула. Рядом с Драко ей можно было не волноваться о том, что кто-то скажет ей плохого слова.

Вернувшись в гостиную вместе с Драко, Гермиона сразу зашла в свою комнату, чтобы взять необходимые задания, а после спустилась обратно к другу. Они расположились за отдельным столиком, чтобы позаниматься в тишине.

Одноклассники и старшие удивленно глядели в из сторону. Все были удивлены, что наследник Малфоев начал общаться с полукровкой, раньше такого не было. Что могло измениться за столь короткий срок...

Когда с домашними заданиями было покончено, Драко отправился общаться с друзьями, а Гермиона осталась просто читать книгу не внеклассным занятиям. Она переместилась в кресло поближе к камину.

Она так погрузилась в книгу, что не заметила, как совсем рядом сидели Панси, Дафна и Милисента, весело что-то обсуждая. Они иногда поглядывали в сторону Гермионы и посмеивались.

— И всё-таки как думаешь, откуда у нее эти шрамы? — громче обычного спрашивала Панси у Дафны.

— Даже не знаю. Они выглядели так, словно по ней не раз били хлыстом или розгами, — задумчиво проговорила Дафна.

Гермиона слышала их прекрасно, но игнорировала. Она достала с кармана наушники, которые она купила, когда была в немагическом Лондоне, когда ходила по магазинам с Нарциссой перед отъездом в школу. Она подключила их к эмпотриплееру и включила музыку, чтобы не слышать посторонних разговоров.

Музыка в наушниках была слышна и другим, не сильно, но ученики с непониманием смотрели на девочку, у которой в ушах были странные проволоки. Дракл заметил взгляды окружающих в сторону подруги и заметил, что та сидела в те самых маггловских наушниках. Он знал, что это, Гермиона рассказала и показала ему, как пользоваться. Он был удивлен, что магглы создали что-то уникальное и необычное. Такого нельзя было встретить в волшебном мире. Он даже в тайне от родителей попросил Гермиону купить ему такие же. Он время от времени слушал музыку, которая ему нравилась.

— Драко, что это за штуки, что торчат в ушах у Грейнджер? Впервые вижу что-то подобное... — проговорил Тео.

— Это маггловское изобретение, называет наушники. С помощью них можно слушать музыку на специальном устройстве, которое называется эмпотриплеер, — объяснил Драко друзьям. — Гермиона приобрела его в маггловском мире несколько месяцев назад.

Друзья удивленно глянули на друга.

— Ты тоже знаешь, как ими пользоваться? — спросил Блейз.

— Да, Гермиона показала. Довольно странная штука, но в них правда играет музыка, которую можно закачать с одного маггловского устройства на другое.

— У тебя есть такая? — с интересом посмотрели парни на друга в ожидании. Им стало любопытно, что эти наушники из себя представляют.

— Есть. Я попросил Гермиону купить еще одну пару, когда она была в магглоском мире. Я иногда слушаю музыку в тайне от родителей, чтобы отвлечься, — ухмыльнулся Драко. Ему нравилось видеть, что друзьям ему завидуют. У него это есть, а у них нет.

— Покажешь? Я хочу послушать и увидеть, как они работают!

К Блейзу и Тео присоединились и другие мальчики с их курса. Ребята по старше знали, что это такое, потому не вмешивались.

Драко пошел в свою комнату и захватил наушники с эмпотриплеером. После показал, как ими пользоваться друзьям. Он дал каждому послушать, чтобы те могли понять, что это такое.

— Магглы правда создали что-то уникальное! Музыка так и играет в них, так еще и громкость можно делать разную! — восхищённо говорил Тео.

— Согласен, никогда не видел что-то такого, это так интригует!

— Если сюда можно скачивать разную музыку, то как она работает? В нашем же мире нет такой вещи, как сеть, как в мире магглов? — задал правильный вопрос Блейз.

Драко начал ухмыляться еще сильнее после его вопроса. Он только этого и ждал.

— Ты прав, в нашем мире нет такое вещи, как сеть, которая есть у магглов.

— Тогда как мы можем слушать музыку?

— Гермиона сделала так, что музыка из внешнего мира, могла работать у нас!

Все в шоке посмотрели на девочку, которая спокойно сидела и читала книжку, ни о чем не подозревая.

— Как она это сделала? — спрашивали друзья Драко.

— Я об этом не знаю, она мне не рассказывала, да и я не интересовался.

— Но это не то, что может создать обычный человек! — задумался Теодор.

— Ты забыл, что Грейнджер не обычный человек, — напомнил другу Блейз.

Мальчики ещё долго обсуждали эту тему.

После ужина Гермиона вернулась в свою комнату, чтобы пораньше лечь спать. Но как только она собралась это сделать, к ее кровати подошла Дафна.

Гермиона холодно на неё смотрела. Гринграсс съежилась от такого ледяного взгляда девочки.

— Ты что-то хотела? Если нет, то иди к себе в кровать, я спать собираюсь.

— Откуда у тебя те шрамы на спине? — спросила Дафна.

— Тебя это не должно касаться, — холодно сказала Гермиона, расправляя кровать.

— Такие шрамы возникают только тогда, когда долго издеваются сем-то на подобии хлыстом или ремнем, — с язвительной улыбкой заговорила Панси, подойдя ближе к ним.

— А что, хочешь на себе испытать подобные раны? — спросила её безразлично Гермиона. Она устала противостоять им. Если они сейчас узнают правду, тогда ей будет легче отвечать им в будущем.

Дафна с Панси с ужасом переглянулись между собой, осознавая, что это правда. Они лишь хотели посмеяться. Кто ж знал, что это правда...

— Вас ещё что-нибудь интересует? Я устала и хочу спать, — сказала девочка, ложась в свою кровать. — А и ещё, если подумаете об этом распространять слухи, подумайте о том, что о вас скажут другие ученики, когда они узнают, что такие чистокровные волшебницы сплетничают о подобных вещах о полукровке. И ещё ваши родители. Если я правильно помню, ваши родители очень строго относятся к тому, что и кто говорит их детей, особенно, если это касается лорда Малфоя и его семьи. А я работаю у них. Думаю ему не понравиться, что кто-то распускает слухи о его семье.

Девочки со страхом смотрели на одноклассницу. Они не ожидали подобной угрозы со стороны Грейнджер.

Их семьи не хотели бы связываться с семейством Малфоем. Враг в их лице ни чем хорошим не сулит.

Потому девочки больше не стали ничего говорить Гермионе, вернулись в сови кровати.

Гермиона впервые за эти дни спала со спокойной душой, не боясь, что они могут что-то сделать.

Эта ночь была тихой и умиротворенной.

Глава 7

Сентябрь пролетел довольно быстро для Гермионы. Она всё свое время посвящала учебе, разговорам с Драко, которое происходило время от времени, в другое время он гулял с друзьями и мало разговаривал с ней. Девочка была рада за друга, который нашел время веселиться. Сама же она любила проводить вечера в библиотеке, изучая новое.

Также у Гермионы прошел её День Рождения. Она всегда отмечала его в одиночестве, только последние три года в семье Малфоя. Они никогда ничего не дарили ей, всегда посылали ей сладости в честь праздника. Словно это была их благодарность за прислуживанию Драко. Гермионе это было приятно, она всегда с особым удовольствием кушала эти сладости.

В День Рождения она была особенно спокойной и улыбчивой. Одноклассники не понимали е перемену настроения, потому косо на неё смотрели. Панси с подружками больше её не трогали после их последнего разговора, они просто её игнорировали. Это было лучшим их решением.

С самого утра до самого вечера Гермиона была самой активной, отвечала на всех уроках, из-за чего получила большое количество баллов для их факультета.

Днем у них не было уроков, потому девочка попросила разрешения у своего декана отправиться на кухню Хогвартса, что приготовить себе праздничный торт, как делала последние несколько лет. Профессор Снейп был удивлен просьбой ученицы, но дал свое согласие, сказав, чтобы она не трогала других эльфов, которые были заняты приготовлением еды. Грейнджер кивнула и отправилась на кухню и начала готовить себе торт.

В этот раз она готовила шоколадный торт и вишней. Этот вкус ей особенно нравился в последнее время, потому выбор пал на него.

Приготовление торта заняло у неё где часа два. Потом с помощью магии она его красиво украсила, написала себе пожелания и сложила торт в коробку, чтобы отнести в комнату и там его скушать.

По дороге обратно она не увидела впереди других учеников, столкнувшись с ними. Она упала на землю, но успев схватить торт, чтобы тот не пострадал.

— Извини, ты в порядке?

Гермиона подняла глаза и увидела Поттера перед собой.

— Да, извини, что столкнулась с тобой, я не видела куда иду, — Гермиона извинилась перед мальчиком, чувствуя свою вину.

— Ничего. А это торт у тебя? У кого-то День Рождения? — спросил ее Гарри.

— Да, у меня. Я испекла себе торт, чтобы отпраздновать.

— А почему не празднуешь с друзьями и семьей?

Глаза Гермионы немного потускнели, когда мальчик сказал ей эти слова.

— Я сирота, у меня нет семьи, да и друзей тоже, кроме Драко. Я учусь на Слизерине, а там не особо жалуют полукровок.

— Прости, пожалуйста, я не хотел тебя обидеть, сказав те слова. Я сам сирота, знаю каково это, — расстроено сказал Гарри.

— Ничего, ты же не знал.

— Кстати, поздравляю с Днем Рождения.

— Спасибо, — проговорила Гермиона, приятно удивленная. — Ты первый, кто поздравил меня с праздником.

Гарри в шоке на неё посмотрел. Он хотел что-то спросить, как вдруг их перебили.

— Гермиона! Вот ты где! — Гермиона глянула в сторону и увидела Драко, который шел в их сторону. Подойдя он косо глянул на Поттера. — А что ты тут делаешь, Поттер?

— Драко, не нужно, — сразу же остановила его Гермиона, аккуратно касаясь того за плечо. — Мы просто столкнулись сейчас, ничего серьезного.

— Так уж и быть, поверю. А ты, Поттер, иди куда собирался, — раздраженно сказал Драко, беря подругу за локоть, уводя её от него.

Гермиона помахала Гарри на прощание. Тот кивнул и пошел по своим делам.

Драко с Гермионой шли молча, девочка видела, что тот снова не в настроении.

— Драко, что-то случилось?

— Ты где была? Я тебя искал после обеда.

— Я попросила разрешения у нашего декана, чтобы сходить на кухню приготовить себе торт на праздник, — Гермиона показала на торт.

До Драко вдруг дошло. А ведь и правда, она каждый год с их знакомства готовит себе торт на День Рождения. У него это из головы вышло.

— Понятно. А о чем вы говорили с Поттером? Уж больно вы мило беседовали.

— Мы просто случайно столкнулись, когда я возвращалась обратно в нашу гостиную. Я извинилась, он извинился, спросил откуда у меня торт, потом поздравил с Днем Рождения, потом пришел ты, — объяснила ему Гермиона.

Гермиона говорила спокойно, прямо в глаза мальчику. Драко видел, что она не врет, потому кивнул.

— А почему ты меня искал? Я думала ты с друзьями веселишься...

— Я хотел отдать тебе это, — Драко протянул ей книгу, которая была красиво упакована. — Хотел поздравить с Днем Рождения, но тебя не было в общей комнате.

Гермиона взяла подарок и прочитала название книги. Она узнала её, это была та самая книга, которую она давно хотела прочитать в библиотеке семейства Малфоев, но лорд Люциус не дал своего разрешения.

— Спасибо большое, — Гермиона от радости обняла Драко, чем сильно удивила его. Но в тот же момент пришла в себя и отошла от него. — Прости, я просто очень рада твоему подарку.

— Ничего, — смутившись, сказал Малфой.

— Пошли обратно в гостиную, я угощу тебя тортом, который приготовила, — ярко улыбалась ему Гермиона. Это была самая настоящая искренняя улыбка, которую Драко видел лишь изредка.

— Давай, — быстро согласился он. — А с каким вкусом на этот раз?

— Шоколад и вишня. Он не очень сладкий, я добавила вместо молочного шоколада горький, так вкус стал намного лучше.

— Твои торты всегда выходят вкусными, хотя я не любитель сладкого.

Гермиона кивнула ему, они вместе направилась в гостиную Слизерина.

В гостиной они с Драко расположились за столом. Гермиона с помощью магии создала столовые приборы, тарелки и несколько чашек. Она положила каждому из них по куску торта, сделала чай, после чего начали кушать.

Драко, как только попробовал, сразу начал уплетать с особым усердием. Этот вкус горького шоколада и вишни ему особенно пришелся по вкусу.

Креб и Гойл заметили вкусную еду и попросились тоже попробовать. Гермиона угостила с радостью. После них к ним подошли и Тео с Забини тоже напросившись покушать торт. Гермиону удивил такой напор, но она и им положила по кусочку.

Мальчики ели с таким удовольствием, что Гермиона была слегка в шоке.

— Драко, почему они кушают с таким рвением? Я думала им не особо нравятся сладости, как и тебе, — спросила Гермиона друга.

— Скажу тебе по секрету, им нравятся сладости, которые ты готовила у нас в поместье, просто делали вид, что отказывались, — довольно хмыкнул Драко.

Ребята в шоке посмотрели на друга.

— Драко, ты ведь обещал ей не говорить! — хором сказали Тео и Забини, чем сильно удивили Драко.

Гермиона от их голоса засмеялась, искренне и по-настоящему. Другие впервые видели, как она смеялась. Им это показалось милым. Но в слух они этого не скажут, гордость не позволит.

На этой приятной ноте и закончился День Рождения Гермионы в Хогвартсе.

*****

Первый курс Хогвартса был для Гермионы Грейнджер вихрем новых впечатлений, головокружительных знаний и, к ее удивлению, тревожных снов. Они начались спустя пару дней после ее Дня Рождения.

Она чувствовала в себе нечто иное, нечто, что отличало ее от других первокурсников. Но эти сны... они были чем-то совершенно новым и пугающим.

Каждую ночь, когда она погружалась в сон, перед ее внутренним взором возникал образ. Образ, который она видела днем, в коридорах замка, в Большом зале, на уроках. Профессор Квиррелл. Его заикание, его нервные движения, его вечно дрожащие руки – все это было знакомо. Но во сне он был другим.

В снах Квиррелл не заикался. Его голос звучал низко, ровно, наполненный властью, которая заставляла Гермиону сжиматься от страха. Его глаза, обычно скрытые за густыми ресницами, во сне горели неестественным, холодным огнем. И самое главное – от него исходила энергия. Не та, что исходила от профессора МакГонагалл, строгая, но справедливая, или от профессора Дамблдора, теплая и мудрая. Эта энергия была темной, липкой, как смола, проникающей в самые глубины ее сознания.

Она видела себя во сне, стоящей перед ним. Он протягивал к ней руку, и в его ладони пульсировал тусклый, зловещий свет. Он говорил слова, которые Гермиона не могла разобрать, но которые вызывали в ней первобытный ужас. Слова, которые, казалось, обещали силу, но одновременно несли в себе обещание разрушения.

Пробуждаясь, Гермиона тяжело дышала, сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Она пыталась осмыслить эти видения, но они ускользали, оставляя лишь ощущение липкого страха и недоумения. Почему именно Квиррелл? Почему именно он является героем ее ночных кошмаров?

Днем она старалась избегать его взгляда. Когда он проходил мимо, она инстинктивно отводила глаза, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Его присутствие в классе темных искусств было для нее пыткой. Она внимательно слушала его уроки, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку, но его заикание и нервозность казались искренними. Или это была лишь искусно сыгранная роль?

Она чувствовала, что он наблюдает за ней. Не так, как другие учителя, оценивая ее успеваемость или пытаясь понять ее характер. Это был другой взгляд, пронизывающий, оценивающий, словно он видел в ней не просто ученицу, а нечто большее. Нечто, что он мог использовать.

Однажды, после урока, когда она собирала свои книги, Квиррелл подошел к ее парте. Гермиона замерла, ожидая очередного неуклюжего вопроса или замечания. Но он лишь остановился рядом, его взгляд скользнул по ее лицу.

— Мисс Грейнджер, — прошептал он, его голос был тихим, но в нем звучала странная вибрация, которая заставила ее вздрогнуть. — Вы... вы очень способная ученица. Очень.

Он не заикался. И в этот момент, когда он произнес эти слова, Гермиона почувствовала тот же прилив темной энергии, что и во сне. Она была слабой, едва уловимой, но она была там. Она была в нем.

Гермиона подняла на него глаза, и на мгновение ей показалось, что она видит в глубине его зрачков отблеск того самого холодного огня из своих снов. Страх сковал ее, но вместе с ним появилось и новое, тревожное понимание. Этот профессор был не просто нервным и неуклюжим учителем. Он был чем-то иным. Чем-то опасным.

— Спасибо, профессор, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. Она быстро схватила оставшиеся книги и поспешила выйти из класса, чувствуя его взгляд на своей спине.

Другие не видели насколько подозрительно Гермиона относиться к этому профессору.

Потому она решила выяснить, что же такого опасного он в себе таит, раз у неё такие ужасные ощущения от него. Она обычно не вмешивалась в такие вещи, но находясь рядом с профессором Квиреллом, она ощущала, что это как-то связано с ней. Но каким образом она не знала.

.....

Библиотека опустела быстрее, чем Гермиона ожидала. Она задержалась за чтением старой статьи о заклинаниях контракции — даже до ужина не могла оторваться. Но когда часы на башне замолчали и запах ужина стал сильнее, она собралась и вышла в тёплый коридор, ведя себя так, будто вовсе не была первокурсницей Слизерина, которую все ещё учились замечать.

Проходя мимо туалетов, Гермиона остановилась — где‑то дальше, за поворотом, раздался глухой шум: шаги, скрежет, что‑то, похожее на рычание. Сердце застучало быстрей; коридор казался пустым, но звук повторился, на этот раз ближе. Она прижала руку к грудной клетке — ощущение тревоги было странно знакомым, и Гермиона остановилась, прислушиваясь.

— Кто там? — спросила она в пол-голоса, уже зная, что в замке отзываются любая тишина и маленький звук.

Шаги прервались. Затем по коридору медленно, с тяжелыми ударами, появился тролль — огромная тень между факелами, шея, вздувшиеся плечи. Его взгляд, размахивавшийся по стенам, был звериным и пустым. За ним, пытаясь держаться в тени стены, шел профессор Квирелл; он выглядел измождённым, а его пальцы дрожали, когда он держал трость.

— Профессор! — Гермиона не думала, что её голос настолько звонко прорежет воздух; он показался ей чужим и маленьким рядом с этим видом. Её первые мысли — безопасность учителя — сжались в решимость.

Квирелл обернулся, на мгновение свет факела отразился в его глазах. Он попытался обойти тролля, язык в страхе застрял за зубами.

— Нет, — пробормотал он, — не... не надо... отойдите, мисс Грейнджер, это опасно.

Тролль заметил их обоих; вместо того чтобы развернуться и уйти, он издал низкий звук и шагнул вперёд. Квирелл сделал решительный, но едва уловимый жест — будто рассчитывал, что тролль поймет человеческую речь. Тролль ударил первым. Тяжелая рука хлынула; профессор едва успел отскочить, но удар пришёлся в сторону, и он покатился, крича от боли.

Гермиона почувствовала, как кровь в жилах замерла — затем вспыхнула адреналином. Она училась много; она знала, что страх может парализовать, но не сейчас. Нет.

— Petrificus Totalus! — выкрикнула она, потому что на полке у неё были не только теоретические статьи, но и записные карточки любимых заклинаний. Формула вылетела из её губ твёрдо, как будто это было давно освоенное движение. Её палочка вспыхнула зелёным светом.

Заклинание попало в цель: тролль замер, тело стало деревянным, и он завалился на бок с гулким стоном. Гермиона почувствовала, как её ноги сами несут её к профессору.

Она наклонилась над Квиреллом, сердце громко билось и в ушах шумело. Его лицо было бледно‑потным, губы белые.

— Вы в порядке? — спросила она, накрыв его плечо своим плащом, хотя холод от камня и факелов всё равно пронизывал насквозь.

Квирелл посмотрел на неё — сначала благодарность мелькнула и тут же растворилась. Что появилось после этого было не просто усталостью: это была горькая, плотная злость, которая стёрла с его черт прежнее выражение. Его глаза сузились, взгляд стал струиться внутрь, как будто он увидел в Гермионе не спасительницу, а помеху.

— Вы... вы испортили... — прошептал он, словно проглатывая каждое слово. Его пальцы, дрожащие несколько секунд назад, сжались в кулак. В них больше не было слабости, только напряжённая готовность.

Гермиона отступила на шаг, недоумевая. Её сердце скривилось от неудобства и боли — благодарность не должна превращаться в презрение, особенно после того, как ты только что рисковала жизнью ради этого человека.

— Профессор? Что вы имеете в виду? — голос её дрожал, но она старалась сделать его твёрдым. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, как инстинкты подсказывают: держать дистанцию.

Квирелл сделал движение — слишком резкое, чтобы быть простым выпадом. В следующую секунду он рванул вперёд. Его рука, будто наполненная силой, которой раньше у него не было, метнулась к её горлу. Гермиона не успела крикнуть. Мир сузился до одного, пугающе близкого запаха ментолового лосьона и старой бумаги. Она пыталась отскочить, палочка вылетела из её слабой хватки и застряла в щели камня.

— Профессор! — вырвалось у неё, коротко, почти шёпотом, и это был не призыв — это был вопрос, полный предательства.

Лицо Квирелла изменилось ещё сильнее: в нём было разрушение и удовлетворение одновременно, будто кто‑то дернул за ниточки, и он сам не понимал, почему. Его губы шепнули что‑то, и тон был чужой, холодный, словно из другого голоса.

Всё закружилось. Гермиона попыталась произнести заклинание, но звук застрял в горле. Её руки сжались в кулаки, но сила, с которой Квирелл держал её, была непривычной и пугающей. Глаза слепли, поля зрения растянулись в серое пятно.

Слабая, едва различимая мысль промелькнула: как глупо — спасать тех, кто потом бьёт тебя за это. И тут, перед тем как свет окончательно погас, она услышала ещё один голос. Это был не голос профессора, не голос студента и не отголосок каменной стены.

Голос был тихим, узким и змеевидным. Он произнёс одно слово, и оно прозвучало в её ушах тем, что было нестерпимо холодным:

— Наконец.

Последнее, что увидела Гермиона, — это глаза профессора, в которых отражался чужой свет, и плотная тень, которая, казалось, улыбнулась, хотя лица у неё уже не было. Потом наступил тьма.

Глава 8

Когда Гермиона открыла глаза, свет в больничном крыле был таким же мягким и слишком ровным, как та поверхность книги, с которой она не хотела расставаться. Воздух пахнул настоем ромашки и чем-то холодным, металлизированным - запах, который всегда вызывал у нее неровное ощущение беспокойства. Рядом шуршали полотна одеял, и где‑то за занавеской тихо говорили голоса.

Она попыталась пошевелиться и поняла, что её тело тяжелее, чем должно быть, как будто кто‑то положил на неё ещё одну версию самого себя. Рука коснулась бинтов на голове - сухая, но тёплая. В памяти сразу всплыла картина: коридор, крики, треск, боль. Но когда Гермиона потянулась за этими фрагментами, они ускользали, как слова, которые позабыла прочесть до конца.

Дверь открылась, и в комнату вошли профессора: профессор Минерва Макгонагалл, в мантии, сложенной так, будто в каждой складке было своё нетерпение, и директор Альбус Дамблдор, с его светлыми глазами, которые одновременно согревали и пронизывали. За ними шли другие — лицо профессора Флитвика мелькнуло, но прежде чем Гермиона смогла сосредоточиться, голоса уже наполнили пространство.

— Гермиона? — голос Макгонагалл был резок, но в нём пряталась тревога. — Ты в сознании?

Гермиона мигнула, взгляд будто зацепился за рамки её очков. Она не сразу могла понять, кто говорит. Имя пришло к ней не через память, а как записанное в самой горле.

— Да, — произнесла она. Голос выдал её хрупкость — сама она слышала, как он дрогнул.

Дамблдор подошёл ближе. Время от времени его выражение менялось, как облака над озером: иногда прохладно‑наблюдательное, иногда — смотрящее глубже, чем нужно.

— Гермиона, мы должны узнать, что произошло. Ты была ранена в результате нападения тролля и, кажется, вмешательства профессора Квирелла. Скажи нам всё, что помнишь.

Она хотела рассказать. Внутри всё горело от желания вылить события наружу: каждый фрагмент важен, каждое слово - ключ. Но когда голос попытался построить предложение, изнутри выскользнуло только белое, плотное молчание. Пустота. Не отсутствие воспоминаний - это было именно, как будто кто‑то вытер страницу, но оставил следы чернил по краям.

— Я... ничего не помню, — произнесла она, и в её сердце зародилось крошечное чувство вины: она чувствовала, что подвела, что их ожидали ответы, что мир нуждался в её очевидном уме, и он подводил.

Макгонагалл нахмурилась.

— Ничего? Ты помнишь хотя бы, где ты была в тот момент?

Гермиона напряглась, стараясь вытянуть нить: запах тролльской мочи? Нет. Треск деревянного дуба? Отсутствовал. В голове было пусто, и каждая попытка собирать кусочки рвала её внутреннюю ткань.

— Я помню коридор. Голоса. И потом — боль. Потом — темноту. После — пробуждение здесь, — сказала она, осторожно выбирая слова. — Но. Это всё как будто... смазано. Как если бы я посмотрела на фотографию, а кто‑то положил на неё полиэтиленовую плёнку. Видно контуры, но деталей нет.

Дамблдор положил руку ей на плечо — лёгкое, успокаивающее прикосновение.

— Есть время для восстановления. Но если память исчезла, нам нужно понять — естественное это явление или кто‑то вмешивался. У тебя были контакты с профессором Квиреллом до нападения?

Гермиона почувствовала, как в груди вспыхнула неизвестная тревога, совершенно не связанная с преподавателем оборонительного. Воспоминания о стереотипных консультациях в библиотеке с Квиреллом не всплывали; вместо них - странная тягучая пустота там, где должны были лежать детали.

- Насколько я помню, - начала она, и ей казалось, что слова выдавливаются через плотную вату, - профессора Квирелла я знала. Но... нет. Я не могу точно вспомнить. Что он делал в те часы. Что именно произошло во время нападения.

Макгонагалл нахмурилась глубже, её глаза стали колющими.

- Гермиона, это тревожно. Воспоминания не исчезают просто так. Если кто‑то... отнял их сознательно - нам нужно знать кем и зачем. Ты ощущала что‑то конкретное: запах, звук, прикосновение, рану помнишь?

Гермиона провела пальцами по бинту на плече, где чувствовалась лёгкая жгучая боль.

- На плече - ожог или рубец. Словно была магическая перегрузка или заклинание, направленное туда. Я помню холод на коже и... отчуждение. И ещё: у меня было ощущение лба, как будто кто‑то вытянул лестницу памяти, и она упала, оставив последнюю ступеньки пустыми.

- Ощущение отчуждения... можешь ли описать его подробнее? - спросил Дамблдор мягко.

Она попыталась. Опыт сам по себе был чужд: как будто её собственные воспоминания не принадлежали ей; они были заглянуть из‑за стекла.

- Это было, как если бы я смотрела не на событие, а на тень события. Эмоции были приглушены, как звук, слышимый через покрывало. Я знала, что ужас был, но ощущала только его силу, без образа.

Макгонагалл, в которой редко можно было видеть растерянность, теперь казалась обеспокоенной. Она скрестила руки.

- Твой язык точен, Гермиона. Это похоже на симптомы заклинаний, затрагивающих память и эмоциональную привязку. Но кто в здравом уме стал бы стирать воспоминания после нападения? Кроме того, если память была стёрта, следы вмешательства могли оставить сами воспоминания - как шрамы.

Гермиона кивнула.

- Я чувствую шрам. Не физический - в уме. Словно часть трещины. Иногда я ловлю короткие блёклые образцы - цвет ткани, запах железа - но они не поддаются переводу в слово. Это расстраивает меня сильнее, чем боль в теле. Я всегда была тем, кто хранил факты. Без них я... не я.

Разговор продолжался ещё долго. Профессора задавали вопросы о том, видела ли она кого‑то необычного, были ли с ней Гермионы вещи - книга, записки, какие‑то амулеты. Гермиона отвечала честно, но то, что казалось простым и очевидным, оборачивалось пустотой. Она обсуждала каждый отрывок до мелочей, терпеливо и методично, хотя каждое воспоминание нужно было вытаскивать, как застрявшую булавку.

В какой‑то момент к разговору подключился профессор Дамблдор, и его голос стал мягким и глубоким:

- Если память была удалена, можно попытаться восстановить её с помощью магии, но это риск. Некоторые воспоминания возвращаются под давлением сновидений, запахов или травм, другие - нет. Но есть ещё и более тревожная мысль: иногда память не только удаляют, её изменяют. В таком случае, ты можешь быть уверена в том, что сама реальность, которую ты переживала, была изменена.

Гермиона замерла. Мысль о том, что не просто отняли воспоминания, а заменили их - была холоднее, чем всё до сих пор.

- Зачем? - шепнула она.

- Цели могут быть разными, - ответил Дамблдор. - Скрыть что‑то, контролировать свидетеля, стереть следы исследования. У кого‑то были мотивы вмешаться в нападение. Кто‑то хотел, чтобы истина осталась запечатанной.

- Я не хочу, чтобы вы думали, что я скрываю что‑то умышленно», - произнесла Гермиона, с трудом контролируя дрожь. - Я хочу знать. Больше всего на свете. Если мою память трогали, я хочу понять, как именно.

Макгонагалл посмотрела на Дамблдора. Между ними проскользнул обмен взглядами, который Гермиона уже привыкла видеть: они оба понимали тяжесть каждого решения.

- Мы можем провести осторожные процедуры для восстановления твоей пмяти. Но прежде - время и наблюдение. И разговоры. Большие разговоры, Гермиона. Мы не оставим это просто так.

Когда дверь закрылась и оставила за собой тишину, Гермиона осталась лежать, уставившись в потолок. В голове расплывались образы: фрагменты, полутона, голос Квирелла, который никогда как‑то не появлялся в памяти до конца. Она попыталась словить форму пуганной мысли и поймать её, как бабочку.

Она составила для себя внутренний список: что помню, что чувствую, какие физические данные есть - ожоги, ссадины, запахи. Потом - что не помню: лица, мотивы, предмет, которым был нанесён удар. И как вещь третья - что кажется искажённым: логика событий, хронология.

Резкая тревога медленно сменилась стальным намерением. Гермиона всегда знала, что истина - это не просто набор фактов. Истина - это мост, скреплённый логикой и доказательствами. Если мост был подмочен, она построит новый. Если заклинание свело ей память - она изучит заклинание. Если кто‑то вторгся в её разум - она найдёт следы.

Её глаза сжались от усталости, но в них играла новая решимость. Пусть сейчас её память была как побелённая стена, она не позволила бы себе остаться пустой - не для себя, и не для тех, кто ждал ответов. Даже если кусочки истины были утеряны, Гермиона знала одно: пустота тоже говорит. И она будет слушать каждое её шёпот.

****

Гермиона почти не спала ночь, думая о том, кто мог ей стереть память. Это был её первый опыт того, что кто-то смог это сделать.

В прошлом, в лаборатории, где её держали, ученые проводили многие опыты на её мозгу, пытаясь сделать так, чтобы никто никогда не смог проникнуть внутрь, но те никогда не пытались стереть ей память, словно они хотели, чтобы она всё это помнила. Так оно и было. Она всё помнила, но не нападение тролля, и как с этим связан профессор Сквирелл.

Она помнила свои опасения касательно него, помнила сны, которые ей снились, но неужели это был он, кто стер ей память? Это вопрос сам возник в голове. Если она права, то ни чем хорошим это не сулит.

Сначала ей надо было восстановить память. Она знала, как это можно сделать, но этот процесс подразумевает снова попытаться проникнуть к ней в память. А это будет очень больно.

Она хотела поговорить об этом с профессором Снейпом, когда выйдет из больничного крыла. А сейчас ей нужен был отдых.

На следующий день к ней пришел Драко. Он выглядел особенно взволнованным, Гермиона видела, как он сильно волновался о ней.

После минуты высказываний Драко о том, какая она беспечная, он спросил её:

- И все-таки, что с тобой произошло? Помни, ты не должна мне врать, ты дала мне слово.

Гермиона кивнула ему.

- Я помню лишь отрывочные моменты, как шла в большой зал после библиотеке. Потом услышала какие-то странные звуки и решила посмотреть, что там, а дальше всё, как в тумане. Директор Дамболтор сказал, что мне стерли память о том, что было дальше. Это объясняет, почему я ничего не помню.

- Стерли память? Кто посмел это сделать?! - в ярости проговорил Драко.

- Я не знаю кто, но с этим как-то связан профессор Квирелл. Он был тем, кто спас меня, как я поняла.

- Профессор Квирелл? Этот заика?

- Драко, ты ведь видел, как я к нему относилась с самого начала учебного года?

- Да, ты постоянно сторонилась его, говоря о том, что тебе неуютно находиться рядом с ним.

- Я с самого начала чувствовала себя рядом с ним не в своей тарелке. Словно он какая-то чума, которую мне надо остерегаться.

- Но он ведь ничего плохого не сделал. Почему ты чувствуешь опасность рядом с ним? - не понимал Драко.

- Был момент в моей жизни, когда меня заставили научиться чувствовать опасность от людей, которые с виду казались обычными. Я словно маятник, который может сказать, темный волшебник это или нет.

- И ты думаешь, что профессор Кверилл темный волшебник, и он что-то скрывает? - подытожил ее слова Драко.

- Да.

- Но если он темный волшебник, почему Дамблдор его не разоблачил? Почему все эти годы он держал его в школе?

Драко задавал правильные вопросы.

- Хотела бы я знать. Но одно я знаю точно, пока что лучше ничего не делать. В первую очередь я собираюсь восстановить свою память касательно того вечера, потом попробую узнать, что замышляет профессор Квирелл.

Драко в шоке на нее посмотрел.

- Ты собираешься в это вмешиваться? Зачем? Разве не лучше сидеть тихо и не высовываться? - Не понимал ее Драко.

- Драко, - тяжело вздохнула Гермиона. - Я делаю это не потому что хочу, а потому что обязана. В прошлом со мной многое, что сотворили, и я не понимала почему и чем это заслужила. Сейчас я лишь хочу понять, почему мне стерли память и что за всем этим стоит. Я тебе рассказала об этом, потому дала слово не скрывать от тебя правду. Но я не спрашиваю твоего разрешения касательно этого вопроса, - со всей серьёзностью сказала Гермиона.

Драко не понравился тон подруги. Но в то же время понимал, что Гермиона знает гораздо больше, чем рассказывает о себе. И если ей это важно, значит он не будет в это вмешиваться.

- Хорошо, я не буду вмешиваться в это. Но ты должна дать мне слово, что если ты узнаешь что-то ужасное, или тебе будет грозить опасность, ты расскажешь об этом старшим, чтобы они могли тебе помочь, в первую очередь моему крестному. Договорились? - Четко дал понять свои намерения Драко.

Гермиона с благодарностью ему улыбнулась.

Драко продолжил говорить:

- Что значит, ты собираешься восстановить себе память?

- Это не очень приятный процесс. Я попрошу профессора Снейпа войти мне в голову, чтобы отыскать нужное мне воспоминание.

- Войти к тебе в голову?! Ты хоть понимаешь, как это опасно. Такое заклинание, если не уметь им пользоваться, может сильно повредить твой мозг!

- Я уже переживала подобное, так что ничего серьёзного со мной не случится, - покачала головой Гермиона.

Драко уже раскрыл рот, чтобы спросить, что это значит, но в тот же момент закрыл, вспомнив, что Гермиона сама расскажет о своём прошлом, когда будет готова.

Он лишь тяжело вздохнул.

- Ладно, но будь осторожна, - согласился мальчик.

- Спасибо за твое доверие и понимание, - слабо улыбнулась ему Гермиона, касаясь его руки и сжимая ее. Драк сжал ее в ответ.

Он понимал, что Гермиона особенная, и ее судьба на вряд ли будет легкой. Но он сделает все, чтобы ничего плохого с ней не случилось.

Глава 9

Гермиона провела в больнице ещё несколько дней, прежде чем медсестра её отпустила. На выходе её встретил Драко, который выглядел особенно довольным после её возвращения. Последние несколько дней были для него особенно утомительными, так как он всё время волновался о девочке. Он навещал её почти каждый день, принося ей домашние задания, рассказывая о разных вещах, которые происходили в школе.

— Привет, — поздоровалась с ним Гермиона. — Не нужно было меня встречать, я бы и так пришла на завтрак.

— Знаю, но мне спокойнее, когда ты рядом со мной, — ответил ей Драко.

Гермионе было приятно слышать, что Драко относиться к ней, как к другу, а не как с прислуге. Хотя он вообще никогда и не считал её прислугой, только своей собственницей. А что под этим он подразумевал, Гермиона никогда не спрашивала.

Они шли в сторону большого зала на завтрак, прежде чем начнутся занятия.

— Все-таки решила поговорить с профессором Снейпом сегодня? Правда собираешься это сделать? — Драко уже не первый раз задавал ей этот вопрос.

— Драко, мы уже с тобой об этом говорили. Я обязана вернуть себе воспоминания, даже если мне будет очень больно это делать. Это не тот процесс, который происходит на раз и два. А зная мою историю, ты понимаешь, что другого выхода у меня нет, — спокойно ответила ему Гермиона.

Драко тяжело вздохнул, теребя свои волосы.

— Я понимаю, но мысль о том, что тебе снова предстоит пережить ту боль, когда мой крестный проник к тебе в голову, пытаясь выяснить правду о том заклятии на разговорную речь, не дает мне покоя!

Гермиона рассказала ему, что именно с ней произошло, и как профессор Снейп вернул ей разговорную речь. Парень был слегка в шоке от истории, но в то же время ему было жаль Гермиону, ей приходилось испытывать слишком много боли в прошлом.

— Драко, тот случай с твоим крестным был не первым, когда кто-то пытался проникнуть ко мне в голову, после того, как наложили заклятие на память. Меня много раз испытывали, используя легименцию, чтобы узнать, возможно увидеть воспоминания или нет. Я многое пережила, и испытать ту боль снова мне не составит труда, я привыкла.

— Ты не должна привыкать испытывать такую боль! — громко сказал парень. — Никто и никогда не должен испытывать такое, что ты пережила!

Гермиона ему улыбнулась, беря друга за руку, не сильно сжимая. Драко поднял на неё свой взгляд.

— Спасибо, что волнуешься обо мне. Но я должна это сделать, что быть уверенной, что мои воспоминания были не стерты. Это единственный способ, другого просто нет.

Драко лишь кивнул, он смирился, что Гермиону не переубедить. Он мог находиться только рядом и поддержать её.

Зайдя в большой зал, они направились в сторону своего факультета. Их одноклассники смотрели в сторону Гермионы с интересом. Ребята сели друг напротив друга, накладывая себе еду. К ним сели поближе Тео с Блейзом, близкие друзья Драко.

— Грейнджер, ты наконец выздоровела... Драко нам все уши прожжужал, волнуясь о твоем состоянии, — начал жалобно говорить Нотт.

— Это правда, если бы ты осталась в больнице хоть ещё один день, нам бы пришлось наложить на него заклинание немоты, чтобы он замолчал, — продолжил дразнить Драко Блейз.

— Парни закройтесь! — раздраженно сказал им Драко, поедая свой завтрак.

— А что ещё мы должны сделать, видя, как ты волнуешься о ней. Если бы мы не знали, кто вы друг другу, подумали, что она тебе нравиться, — насмешливо говорил Тео.

Драко с Гермионой удивленно глянули на Тео, а потом перевели взгляд друг на друга, понимая, что имел в виду парень. Оба тяжело вздохнули, качая головой.

— У нас с Гермионой не такие отношения, — четко дал понять Драко всем.

Гермиона согласно кивнула.

— Мы ещё слишком маленькие, чтобы думать о таких вещах, — ответила Гермиона.

Тео с Блейзом переглянулись между собой, словно что-то обсуждая между собой. Но больше не стали поднимать это тему.

— А ты правда не помнишь о том нападении с троллем? — вдруг спросила Дафна, сидя недалеко от них.

Гермиона спокойно посмотрела в её сторону.

— Правда. Как сказала мадам Помфри и подтвердили учителя, мне стерли память, а воспоминания вернуть нельзя. Так что я решила не зацикливаться на этом, чего и вам советую, — строго сказала Гермиона в сторону Дафны с подружками.

— Кстати, надеюсь никто не будет распространять слухи об этом инциденте, — уже заговорил Драко со всей серьезностью. — Если я услышу хоть что-то об этом, готовьтесь к последствиям!

Дафна с подружками с ужасом посмотрели на Драко, после чего больше не стали расспрашивать Гермиону о произошедшем. Власть семейства Малфой была слишком велика по сравнению с другими.

Гермиона с улыбкой посмотрела на Драко, мысленно говоря ему спасибо. Тот лишь ей кивнул.

....

Занятия прошлом спокойно, Гермиона лишь в конце занятия зельеварения подошла к профессору, чтобы поговорить. Тот словно ждал, что она подойдет к нему.

— Вы что-то хотели, мисс Грейнджер?

— Да, профессор. Могу ли я к вам подойти вечером, у меня есть к вам серьезный разговор касательно прошлого раза?

Снейп сразу понял, о чем хотела поговорить Гермиона.

— Хорошо, — только и мог согласиться он.

— И сделайте так, чтобы другие профессора и директор не узнали о нашем разговоре. Думаю, вы понимаете, о чем я хочу поговорить.

Снейп знал и понимал, потому кивнул. Информация о Гермионе была слишком загадочна, потому он не собирался вмешивать директора и других профессоров. Это касается только её саму.

Гермиона поблагодарила профессора, прежде чем покинула его кабинет.

*****

Серое свечение лампы в подземелье Снэйпа рассеивалось по холодному камню, обнажая резкие тени на его лице. Гермиона стояла перед столом в профессора, её голос был тих и ровен, как будто она повторяла заклинание, которое должно было защитить её от ответов.

— Профессор... пожалуйста, — сказала она. Голос не дрогнул, но пальцы сжались в кулаки до белой тугости. — Можно ли... проникнуть в мою голову ещё раз? Мне нужно вспомнить тот вечер. Я видела то, что не должна была... Я боюсь, что забуду важное. Пожалуйста.

Снейп поставил сосуд с ребром стекла и завел вопросы в лицо, которые всегда оставались неизменными: кто, почему, что ты хочешь получить. Его тон был сухой, но в глубине было то, что Гермиона не могла не заметить — осторожность, почти жалость.

— Ты понимаешь, что моменты, которые ты хранишь, защищены, мисс Грейнджер, — произнёс он, почти шёпотом. — Защита создана не для того, чтобы предотвратить любопытство профессоров. Она препятствует проникновению. Ты просишь меня ломать её. Это будет больно. Защитные заклинания оставляют следы — как кислотные ожоги внутри памяти. Те, кто проходил через такое, описывают это как бурю, огонь, потерю самого себя.

Гермиона кивнула. Её прямая честность — черта, привычная и неудержимая — не оставляла места для отступления.

— Я понимаю, профессор. Я готова. Я справилась с болью раньше. Это важнее страха.

Он изучал её, как изучил бы зелье: температура, потенциал, возможность реакции. Наконец он откинул волосы назад и прошёлся пальцем по нижней губе.

— Хорошо. Но если ты передумаешь — говори. Я выйду. Сначала я постараюсь открыть доступ мягко. Если защита будет крепкой, мы отступим. Нет глупых героизмов.

Её плечи упали, как будто под её решимостью сняли груз. Она вздохнула, приготовилась.

Снейп поднял глаза — тёмные, сосредоточенные — и наложил ладонь на стол. В комнате стояла тишина. Он не прикасался к ней; он никогда не касался учеников, если это не было необходимо. Вместо этого он сосредоточил внимание, закрыв глаза и позволив магии языка его сознания перейти в её мир — нежно, но с неизбежной целью. Это было Легилименция, но не то, которой он следовал в своём суровом обучении Патронусу; это был тонкий мост, ниточка, вплетённая в ткань памяти.

Процесс начался медленно. Сначала пришла лёгкая прозрачная вуаль, будто кто-то уменьшил имперсию вокруг её мыслей. Гермиона почувствовала, как когтистое ощущение сжатия аккуратно обходит её лоб. Было похоже на холодный воздух, проходящий сквозь призрачное окно. Внутри этого холода вспыхнули искры — обрывки образов: перелистывание страниц, запах свечи, скрип пола, крики вдалеке.

Снейп произнёс несколько слов, едва слышных; его голос был якорем, направляющим поток, удерживающим двери её памяти открытыми. Он не просил permission у её подсознания — он работал вместе с ней. Его присутствие ощущалось как скальпель, но она не ощущала боли сразу; вместо этого пришло сопротивление из глубины, тонкое и живое.

— Осторожно, — предупредил он. — На воспоминаниях стоит усиленная защита. Если начнётся жжение — скажи.

Жжения не было сначала; было просто... напряжение. Гермиона наблюдала за процессом как бы со стороны: её собственные воспоминания упорядочивались, выстраивались в ряд, как книги на полке. Но среди них спрятаны были те, что пробуждали страх: ночная яркость, шепоты за спиной, прикосновения, которые не должны были быть нежными; тени, которые не принадлежали людям.

Первый кадр, к которому её потянуло сознание, был тем вечером, когда профессор Квиррелл напал. Она видела коридор с оплывшими факелами, свои ботинки, отрывки ужаса — шероховатую руку, стремительную фигуру. Сердце Гермионы в памяти билось как желудь внутри скорлупы. Она вспомнила то, что увидела тогда: лицо, скрытое под повязкой, вдруг обнажилось на мгновение, и в этом мгновении её глаза встретились с — чем-то чужим, неожиданным и холодным.

Воспоминание расширилось и стало глубже — не только эпизод несколькими неделями раньше, но и более давние обрывки. Как-то одна мысль, почти забытая, вызвала другой образ: лаборатория. Стерильный белый свет. Звуки шипения приборов. Холодный запах медикаментов и железа. Люди в белых халатах — не волшебников в привычном смысле, а тех, кто говорил тихими, деликатными голосами, обсуждая данные и записи. Руки, аккуратно фиксирующие её запястье. Эти руки были уверенные, безжалостные; они описывали, измеряли, брали образцы. Гермиона, будучи ребёнком, лежала в кресле, глаза открытые, слишком маленькие, чтобы понять, как обстоят дела.

Воспоминания приходили не линейно, а волнами. Сначала — страх и недоумение, затем любопытство, потом острое ощущение отторжения. Голоса говорили о «наследии» и «гарантированной связи». Они упоминали имя, которое она не знала тогда — «Лорд». Шёпоты повторяли слово, как если бы оно было сортой лабораторной инструкции.

Она увидела документы с отчётами, грифами и датами, буквенные метки, старые фотографии. В одной из фотографий была женщина с глазами, похожими на её собственные, но в другой — тень, почти человеческая, вытянутая и узкая, стоявшая позади. В другой папке был интересующийся профессор в чёрном халате, кладущий руку на форму и записывающий наблюдение о «передаче свойств».

Внутри воспоминаний было ощущение эксперимента — не магического, логического ни полностью научного, а гибридного. Материалы, которые смешивали могущество и генетику, изучали отпечатки души и крови. Дети были объектами наблюдения, и Гермиона, маленькая и непонятная, была одним из этих детей. Её пытались понять, и возможно, удержать за счёт изучения.

Снейп держал мост стабильным. Иногда он отстранялся, чтобы дать ей пространство, иногда мягко толкал дальше, когда охваченный страх заставлял её отступать. Его голос оставался спокойным и властным, не давая ей упасть в хаос.

Среди этих отрывков, как обрывки картины, была тёмная фигура. Она не была человеческой в полной мере, но имела человеческие черты — кости, которые знали тень. Гермиона увидела лицо, которое не могло быть на лице обычного человека: губы, шептавшие слова, глаза, горящие пустотой. Эта фигура рассказывала, объясняла, как важна «связь» и почему некоторые вещи нельзя было делать наобум.

Боль началась, когда они достигли самого ядра — той охраняемой комнаты, где хранились самые сложные впечатления. Защитные заклинания — холодные, как лёд, — пытались сбить Легилименцию. Гермиона почувствовала, как огонь пронзает её память, как будто кто-то сжигает тонкие мосты между образами, заставляя их кричать и таять. Каждый образ отдавался болезненно, словно кожа на ладони горела, когда к ней дотрагивались искрой. Она издала свисток боли, но не остановилась.

— Терпи, — прошептал Снейп. — Сосредоточься на дыхании. Думай о чём-нибудь простом.

Она представила книгу на полке, запах страниц, мелкие пометки на полях. Это было якорем. Он не был сильным — просто точка опоры, но этого хватало, чтобы удержать её. Время растянулось: минуты казались часами. Она прокручивала сцены, одна за другой, давала Снейпу право взглянуть, пока он осторожно расчищал путь дальше.

Именно тогда она увидела кадры, которые перевернули всё:

Её кровные связи — записи о родословной, анализы, списки доноров и получателей. Имена. Одно имя встречалось в документах снова и снова. Оно всплывало, как отпечаток на бумаге, как подпись, которую нельзя стереть. Его знание ударило её сильнее, чем любая физическая боль: Том Реддл. Том Реддл — имя, которое всегда шепталось с открытым страхом в школе и за её стенами. Группа слов на листе означала «родословная: подтверждена», «генетический маркер: совпадает». Это было не просто совпадение. Это было подтверждение того, что её происхождение было переплетено с тем, кто стал Избранным, тенью над волшебным миром.

Внутренний мир Гермионы рухнул и тут же распался на мелкие осколки, которые она собирала, как можно скорее, чтобы понять. Её детство в лаборатории, объяснения врачей — всё сложилось в жуткую мозаику. Её материнская фигура в каких-то документах была обозначена как «подопытная», как «донора», но имя в листах стояло в графе, которая всегда вызывала дрожь: Реддл. В памяти вспыхнула сцена, где её маленькие руки держали фотографию с почерком, который был похож на тот самый — плотный, чёткий, с косыми линиями.

Поток эмоций охватил Гермиону. Было горе, как потеря, а вместе с тем — странное облегчение: ответы, которые она искала бессознательно, теперь сложились воедино. Но на смену облегчению пришли новые вопросы. Почему это скрывали? Кто дал распоряжение? Какая цель стояла за этими опытами? И главное — что это значит для неё сейчас, в школе, среди тех, кто считают её либо подлой, либо странной.

Снейп знал, что достиг вершины. Он аккуратно вынимал свою нить, позволяя воспоминаниям уляжется. Процесс возвращения был похож на выход из воды: сначала жгучая потребность дышать, затем — расплывающаяся ясность. Гермиона кашлянула, как будто вышла из глубокой воды, и улыбка её была странной — наполовину шок, наполовину облегчение.

— Что ты увидела? — Спросил Снейп мягко.

Она отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза. Любая из возможных реакций могла выдать её слабость или силу; она не хотела, чтобы кто-либо, особенно такой человек, как он, видел её в состоянии разрухи.

— Много всего, — сказала она коротко. — Повязки. Лаборатории. Отчёты. И... эксперименты. Меня исследовали.

Снейп не показал реакции явной — его лицо оставалось маской. Но Гермиона увидела мельчайший признак напряжения — ступени, в которые вошли его плечи.

— Ты уверена в прочитанном? — Спросил он. — Не могут ли воспоминания быть искажены?

— Я видела документы, я слышала голоса, — ответила она. — Это не иллюзии. Я помню... это реальность.

Они молчали. Тишина была не пустой — она была наполнена весом того, что было услышано. Гермиона чувствовала странный прилив одиночества: теперь она знала что-то, что могло изменить её судьбу, и эта информация была слишком тяжела, чтобы делиться ею без размышлений.

Снейп встал и дал ей бутылёк с тёплым чаем — его метод не был тёплым, но чай помогал успокоиться. Она обхватила чашку ладонями, чувствуя, как дрожь медленно уходит.

— А что насчет той ночи нападения? Ты помнишь её?

— Да. Профессор Квирелл напал на меня, хотя я не знаю причину, но потом изменился и решил спасти, — Гермиона хотела спросить у профессора главную информацию, которую её интересовала. — Вы ведь знали, что профессор Квирелл имеет два лица?

Лицо профессора изменилось в тот же момент. Он тяжело вздохнуть, пытаясь подобрать слова.

— Значит ты видела его второе лицо... Это всё усложняет.

— Значит, вы знали, что он имеет связь с "ним"? — Гермиона широко раскрыла глаза. И ут до неё дошло. — Значит даже директор знает об этом?! Но почему никто ничего не делает? Эо ведь опасно. Особенно для Поттера, который является главной мишенью.

— Мисс Грейнджер, вы много не знаете. Директор делает это для того, чтобы быть в курсе планах "этого человека". Только так он может защитить Поттера.

Гермиона не понимала мотивов директора с профессором. Защитить Поттера от Темного Лорда, когда он находиться так близко и может сделать что-то ужасное в любой момент, как напал тогда на неё, когда он увидела то, чего не должна?

— Почему учителя ничего не делают для защиты школы? Почему директор бездействует?

— Мисс Грейнджер, ещё раз повторяю, у директора свои планы насчет Поттера, как его защитить! Вам не стоит во все это вмешиваться.

Но я уже имею отношение к этому после той правды, которая только что выяснилась...

— Мне стоит молчать? Думаете профессор Квирелл оставит меня в покое, когда узнает, что я всё вспомнила?

— Оставит, если вы скажете, что ничего не помните о то ночи. Так будет лучше для всех.

— И что вы предлагаете?

— Никому не говори сейчас, — произнёс он. —Ты молодая. Ты должна осознать и подготовиться. К тому же... информация такого рода притягивает внимание.

Гермиона кивнула. Она знала, что решать нужно было аккуратно. Она также понимала, что если правда окажется таковой, ей придётся выбирать между тем, чтобы спрятать её, искать понимание у тех, кому она доверяет, или использовать знание как защиту. На первый взгляд вариантов было немного, но её ум уже начал вычислять — читать документы, сопоставлять факты, искать причину, по которой такие данные могли быть засекречены.

При выходе из покоев профессора она почувствовала, как тень её собственного имени тянется за ней — не та, что на лбу, а тень информации. Она шла по коридору медленно, не обращаясь к друзьям, не говоря никому ни слова. В голове тихо крутился план: изучить архивы, найти уголок, где старые бумаги переплетаются с правдой, и понять, что делать дальше.

Она дала себе обещание — не кричать. Не сейчас. Времена поспешных решений были опасны. Она вспомнила слова Снейпа и решила следовать им, как рецепту. Внутри горел вопрос, согнутый и яркий: если это правда — значит ли это, что она унаследовала его тьму? И если да, то как далеко она готова зайти, чтобы не стать тем, что её родители боялись бы больше всего?

Она оставалась молчаливой, но не пустой. Внутри зажглись искры исследования. Гермиона знала, что ей предстоит долгий путь — не только чтобы понять, кем она была, но и кем она хочет стать.

Глава 10

Гермиона вела себя странно. Это заметил не только Драко. Многие их одноклассники видели, что одноклассница была слишком рассеянной в последнее время. Никто не мог понять в чем дело.

Драко знал причину, Гермиона вернула свои воспоминания о той ночи нападения, но ничего ему не сказала, особенно то, что она вспомнила. Он не хотел её заставлять говорить, он знал, что она расскажет ему, когда будет готова.

Гермиона же много думала о том, что вспомнила.

У неё до сих пор в голове не укладывалось, что она дочь Темного Лорда. Это было слишком шокирующая информация.

Но всё обдумав, ей теперь стало ясно, почему её похитили в столь юном возрасте, почему проводили те опыты — они хотели сделать новую версию того, кто однажды не уничтожил весь магический мир. И им это удалось. Она правда была бомбой замедленного действия. Её сила и знания значительно превышали всех, кого она знала.

Но теперь у неё возникло много других вопросов касательно прошлого.

Кто был тем, кто похитил её будучи младенцем, оставив ту на попечении незнакомой семьи?

Кто её настоящая мать? Жива ли она? Чуйка подсказывала Гермионе, что женщина наверняка мертва. Была ли её родная мать волшебницей или магглорожденной?

Знал ли её биологический отец о её существовании? Скорее всего нет. А может и да. Кто его знал.

Были ли те похитители последователями её отца? Связан ли он с её страданиями?

У неё было столько вопросов, что казалось, голова скоро расколется.

Она сидела в кресле в общей гостинной своего факультета, наблюдая за огнем в камине. В подземельях было прохладно, особенно сейчас, когда было начало декабря.

Она даже не заметила, как рядом с ней сел Драко, протянув ей кружку горячего какао.

Гермиона глянула в сторону друга, принимая напиток.

— Прошло больше недели после твоего разговора с профессором... Случилось что-то серьезное? — аккуратно спросил Драко.

— Ничего страшного, просто вспомнила не только ночь нападения тролля, а также то, что меня заставили забыть, — проговорила девушка, делая глоток какао. Ей вдруг стало очень тепло.

— Это что-то плохое?

— В некотором роде. Я вспомнила, кто были мои настоящие родители до того, как меня удочерила семья Грейнджер.

Драко удивленно глянул в сторону подруги.

— Как это... Ты уверена?

— На сто процентов. Мое происхождение имеет куда большее значение, чем я думала. Оно стало причиной того, что со мной произошло в детстве. То похищение, те опыты, чтобы сделать из меня ту, кто я есть сейчас — всё это связано с тем, кем я была рождена.

— Не расскажешь поподробнее об этом?

Гермиона устало глянула на мальчика.

— Прости, но не сейчас. Это не та информация, которую я могу сейчас тебе рассказать. Сначала я хочу выяснить, правда ли то, что я узнала.

— И с чего ты решила начать? — не стал допрашивать её Драко. Он видел, что информация, которую узнала девушка, была куда масштабнее, чем он мог себе представить.

— С информации о своем происхождении. А точнее с поисков информации о потомках моего отца. Он является ключом к той правде, которую я ищу. Как думаешь в Хогвартсе есть информации о происхождение великих волшебников?

— Должна быть. Хотя обычно такая информация храниться в местах, куда ученикам не разрешается входить.

— Имеешь в виду запретную секцию? — Драко кивнул ей. — На вряд ли я смогу попасть в неё. Начну сначала с истории происхождения великих семей в магическом Лондоне. Хоть какая-то, но там будет нужная мне информация.

— Делай, как считаешь нужным. Но не переусердствуй, — Драко коснулся её плеча, слегка сжимая.

— Обещаю быть осторожной. Спасибо, что не заставляешь рассказывать. Мне нужно свыкнуться с той мыслью, кто я есть, — тепло улыбнулась ему Гермиона.

Драко кивнул ей.

— Не сиди допоздна. Ложись пораньше. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — попрощалась с ним Гермиона.

Драко пошел спать, а Гермиона осталась наедине с собой.

Её взгляд стал более решительным. Она начнет копать там, где всё начиналось. А именно с происхождения своего отца!

*****

Она пришла в библиотеку так же, как всегда приходила туда, когда надо было понять тот или иной феномен: не торопясь, внимательно, с нотами тревоги, перемешанными с научным любопытством. Рука, привыкшая искать аргументы в тексте, дрожала сильнее обычного, пока она выписывала карточки с индексами и названиями.

— Книги о родословиях, — прошептала она себе. — О семьях магического Лондона, о старинных кланах. Если у Реддлов есть корни, они должны быть здесь.

Хранительница библиотечных фондов, пожилая ведьма с седыми кудрями, смотрела на Гермиону с нескрываемым любопытством. Её пальцы быстро нашли нужную полку: «Каталог старых родов. Англия и валлийские линии». Это была толстая томная книга с кожаным переплетом, пахнувшая временем и лаковым воском.

Гермиона опустилась за стол, раскрыв том, и её глаза начали скользить по готическим строкам. Словно волна, настигла её не только информация, но и понимание масштаба — за каждой фамилией стояли годы, браки, смерти, последние вздохи и тайные соглашения. Страницы говорили о Риддлах — или, как их иногда писали в старых летописях, Реддлах — семьи, чья история была обременена исчезающими линиями, рождением вне брака и странными симпатиями к чистоте родословной.

История рода Реддл, как описывала библиотека, начиналась в конце XVI — начале XVII века, когда один торговец по имени Валентин Риддл переселился из пригорода Лондона в сельскую местность, купив дом в небольшой деревушке неподалеку от Литтл-Хэнглтона. На первых страницах описывалось, как семья долгое время жила тихо, смешивая манеры маглов и магов, не привлекая внимания благодаря своей скромности и осторожности.

Но затем тишь в летописях нарушается: появились заметки о браках с «редкими» линиями, о необычных детях, о людях, способных понимать шипение змей — примечания, сделанные мелким почерком тех, кто подозревал связь с Салазаром Слизерином. Именно там герметичные строки впервые застонали у Гермионы: фамилия Реддл фигурировала рядом с упоминаниями о родственных узах с домами, носившими символику Слизерина. Внимательно распластав карту генеалогии, она увидела, как одна из ветвей пересекалась с другой, в которой мелькало имя, знакомое ей по урокам: «Слизерин».

Исторические очерки в томе описывали Салазара Слизерина без мистических украшений, но с травматическими подробностями: родился в древней семье в болотистых землях на западе Англии, прославился как мастер зельеварения и лингвист, владеющий языком змей. Салазар был сторонником идеи, что магия сильнее и чище в родах, где магические способности передаются по рождению — идеология, которая позже выродилась в одержимость «чистой крови». Гермиона читала и понимала: культурный контекст, похожий на многие другие элитарные верования, со временем превратился в догму; за ним последовали кровные претензии и жестокие исключения тех, кто не вписывался.

Том же о Реддлах содержал ряд строк, которые приводили Гермиону в настоящее оцепенение. Было указано, что в начале XIX века один из Риддлов совершил спорный союз с семьёй, которая в древних хрониках имела прозвище «Змеиная ветвь» — мелкий род, чьи женские линии, по преданию, носили некое сходство с речевыми мутациями, присущими потомкам Салазара. Эта ветвь часто устранялась из публичных записей: записи о браках и рождении детей переписывались, менялись имена, иногда целые крестьянские деревни «исчезали» из поместной статистики.

Но самое шокирующее открытие было впереди: герметичные строки указывали, что через несколько поколений род Реддл получил доступ к неким наследным архивам — личным дневникам и письмам, оставленным в наследство доменом, который ранее принадлежал одной из фамилий, тесно связанной с Слизерином. Эти архивы говорили о ритуалах, о том, как важны были «правильные браки», о тайной гордости родословных, а главное — о релевантности кровной линии Салазара как символа власти.

Гермиона следовала за ссылками в тексте: одно имя приводило к другому — Мервин, Элсид, Мэтисон — и все они, по мере объединения, рисовали сеть, где Реддлы занимали почётное, хотя и далёкое место. В череде переплетений оказалось, что семейство Реддл, несмотря на кажущуюся принадлежность к маглам, имело скрытые ветви — детей, рождённых от магических женщин, которые сохраняли магические способности, но жили под маской обычности.

Она заметила ещё один ключ: несколько младенцев в деревне Литтл-Хэнглтон, обладавших способностью разговаривать с змеями, были переданы на воспитание в семьи Реддлов. Причины, записанные в сухом официальном регистре, гласили: «сохранение наследия». Гермиона почувствовала, как под ней уходит земля: это не были отдельные совпадения, а целая система практик по сохранению и трансмиссии магии внутри линий.

В XIX веке часть семьи Реддл приняла сознательное решение смешиваться с миром маглов, чтобы скрыть свои корни и избегать преследований. Подобные решения принимались и в реальной истории: семьи, чтобы выжить, меняли имена, уезжали, перекрашивали свою идентичность. Гермиона горько улыбнулась — но улыбка была без радости. И тем не менее где-то в тени её рода таилось нечто, что привело к тому, что её настоящее имя и происхождение остались скрыты до сих пор.

Она перевела взгляд на примечания о Салазаре, и каждая строчка была маленьким ударом молота: рассказы о его взглядах, о его убеждении, что вход в магические школы должен быть открыт только для «чистых» родов; о споре, который привёл к расколу четырёх основателей Хогвартса; о том, как Салазар, в порыве гордости, вынудил изгнать часть семьи, чьи взгляды не совпадали с его, и как это отзеркалилось в структуре школы. Историки описывали его как человека, чья гениальность соседствовала с жестокосердностью; как строителя, оставившего после себя и славу, и мрак.

Гермиона читала о его потомках: не прямой родословной линии, а о тех, кто носил в себе часть его идей и наследия. Сама идея «чистоты» крови, её символическая сила, переходила от одной семьи к другой — и в какой-то момент пересеклась с именем, которое в XX веке стало символом ужаса: Том Реддл.

Комната, где она сидела, казалась плотнее, а воздух — холоднее. Она осознала, что язык истории — это не только фамилии и даты, но и мотивы, желания, страдания, маски. Книга рассказывала о тех людях, которые пытались сохранить достоинство своих корней, о тех, кто пытался уничтожить следы, и о тех, кто использовал кровные легенды в своих целях.

Гермиона поглаживала страничку с пометками о особых практиках: устоявшихся ритуалах подтверждения родословной, амулетах, передаваемых из поколения в поколение, и портретах, которые в семьях не просто висели на стене, а разговаривали и хранили память. Среди этих строк мелькнуло и упоминание о портрете Салазара Слизерина — редчайшая реликвия, хранящаяся в одном из малоизвестных поместий, где он изображён не просто как основатель, а как человек с хищным взглядом, держащий в руке змеиный жезл. По преданию, такие портреты могли сохранять фрагменты памяти своих изображаемых, и иногда обращались к посетителям с неумолимой прямотой.

Этот фрагмент разбуждал в Гермионе не только любопытство: в нём звучало обещание ответов. Если портрет действительно мог говорить, если он хранил память Салазара — то можно спросить его о семье, о том, как именно линии Реддл и Слизерин пересеклись, и о том, какие цели двигали Темным Лордом.

Она собрала свои заметки, прижав их к груди. Библиотека оставалась позади с её шёпотом страниц, но мысль была ясна и холодна: знание — это не щит и не меч, а зеркало. Иногда оно показывает правду, а иногда делает её страшнее.

На выходе из зала Гермиона остановилась перед одной из старых карт замка, прикреплённой к стене. На ней были отмечены тайные ходы, древние комнаты и места, куда редко заходили ученики. Её взгляд задержался на абрисе, который назывался «старое поместье Слизерина» — его местоположение было отмечено в записях как скрытое, защищённое и почти забытое.

Ночи в Хогвартсе были длинны и звёздны. Она шла по коридорам, и в её голове билась одна мысль: нужно найти портрет. Нужно знать, кто она. И ещё глубже — понять, откуда возникла идея, из-за которой Темный Лорд поднимал флаг чистоты крови. Если в нём есть наследие Салазара, возможно, ответы найдутся у него.

Она знала также, что это решение — не просто очередной шаг ученицы. Это шаг, который несёт в себе риск и искушение: портреты и старые реликвии могут искажать, могут охранять правду или прятать её. Но когда у тебя нет ничего, кроме вопросов, риск становится единственной дорогой.

Гермиона остановилась на лестнице, взглядом внимательно изучая узор мрамора. Сердце её билос. быстрее, но голос внутри был чёток и твёрд: «Я узнаю правду.» Она придала мантию и, не оглядываясь, направилась в сторону покоев, где, по её записям, мог сохраниться след. Туда, где портрет Салазара Слизерина ждал, возможно, именно её — с ответами, или с новыми тайнами. Но что бы ни оказалось в сердцах старых красок, Гермиона была готова посмотреть в него прямо.

*****

Ночь в Хогвартсе всегда обладала своим темпом — неторопливым, размеренным, словно дом, уставший от забот дня, засыпал и вздыхал под ритм собственного дыхания. Для Гермионы эта ночь не была обычной — она была кульминацией тысяч мелких сомнений и вопросов, собранных за годы: бумажные фрагменты, увиденные взгляды, намёки в старых архивах. Тетрадь из Отдела ограниченного доступа всё ещё дрожала в её руках, но теперь дрожание было не от страха, а от нетерпения; каждая страница таила шаг ближе к тому, что она искала.

Она шла знакомыми коридорами, но тогда они казались иными: каждый камень — свидетелем, каждая тень — носительницей разговоров, которые когда‑то вели в этих залах. На плечи лёг запах старой пыли, на губах застыл шёпот прочитанных строк. Она аккуратно отодвинула камень в шве между кухней и Северной башней — место, помеченное в тетради как «проход для тех, кто ищет правду».

Камень с тихим скрипом сдвинулся, и в рамке показалось лицо. Портрет был в те времена не столько изображением, сколько голосом: мужчина средних лет, глаза его — цвет слякотной зелени, лоб высокий, рот плотно сжат; в нём было то, что не прощается времени — принцип, а не только черты лица.

— Кто осмелился будить старые лица ночью? — спросил он, и голос его был ровен и мягок, но в нём слышалось ожидание.

Гермиона вдохнула и представилась. Её голос звучал ровно, но в нём читалась усталость и решимость.

— Я — Гермиона Грейнджер. Я пришла, чтобы узнать.

Портрет посмотрел на её рукав, на родимое пятно в виде извивающейся змеи.

— Ах да, знак, — произнёс он, — тот самый символ, который пугает и притягивает одновременно. Почему ты пришла ко мне, девочка, под чужим именем и с чужими надеждами?

Её пальцы невольно сжались на тетради.

— Я пришла за правдой. За тем, что люди называют "наследием". За тем, как имя стало поводом для страданий.

Портрет молча наблюдал, и длинная пауза была наполнена не тишиной, а вниманием. Затем мужчина в раме заговорил медленно, как будто сам выбирал слова, чтобы не излишне ранить и не упрощать.

— Ты хочешь услышать обо мне? О том, кем я был? — спросил он. — Хорошо. Но знай: история — ткань, сотканная из фактов и самонамерений. Я могу рассказать тебе свою версию, но помни — люди часто слышат в словах то, что сами хотят услышать.

Гермиона кивнула.

— Я хочу услышать всё, — сказала она. — Даже то, что мне может не понравиться.

И он начал.

— Меня звали Салазар, — произнёс он с той же степенностью, с какой произносили имя короля или философа, — я происходил не из богатой родословной, но в моём роду было твердое ощущение ценности качества. Мир для меня был как сад: можно было выращивать цветы и сорняки. Я верил, что существовали основы, которые формируют магическую силу — умы, природные наклонности, воспитание. Я боялся хаоса смешивания, потому что видел в нём угрозу для характера тех, кто строил мир вокруг нас.

Гермиона слушала, её глаза сужались от напряжения, но она молчала, позволяя портрету течь словам.

— Я никогда не радовался мысли о превосходстве над другими, — продолжал он. — Мне важно было сохранение традиций, особенностей — как долг перед тем, что было. Но понятие "сохранение" легко превращается в узость, если в него не встроены сострадание и рассуждение.

— Тогда почему многие использовали ваше имя для жестокости? — спросила Гермиона. — Почему идея о «чистоте дома» превратилась в оправдание страданий?

— Люди боятся, — сказал он. — Боятся изменений, боятся не знать, кто они, когда привычные ориентиры рушатся. И когда страшные люди хотят добиться власти, им нужны оправдания. Они берут слова, облачают их в лозунги и вырывают их из контекста. Мои рассуждения о необходимости сохранения качества люди трактовали как приказ на изоляцию и примитивную селекцию. Я видел это и сожалел. Но у меня не было рычагов власти, чтобы остановить вихрь, который поднялся.

Его голос на мгновение посветлел от боли, и глаза портрета погрустнели.

— Расскажи мне о своей боли, — сказал он затем мягко. — Я хочу понять, как это выглядело глазами того, кто страдал.

Гермиона рассказала подробно — с остановками, с описаниями запахов, света, текстур, звуков: белые халаты, резкий запах антисептика, крошечные иглы, которые входили в кожу с ледяной безразличностью. Она говорила о словах, произносимых с холодной уверенностью: "потенциал", "чистота", "стандарты". Она называла имена людей, которые помогали ей: кого-то, кто приносил книги, другого, кто молча закрывал дверь. Она говорила о страхе, о стыде, о бессилии и о том, как порой ярость давала ей силу выстоять.

— У вас были помощники, — заметил портрет. — Люди, которые не могли закрыть глаза. Это важно. Это знак того, что даже тогда, в темноте, находились те, кто не соглашался с жестокостью.

— Но почему никто не остановил Тома? — её голос дрогнул. — Почему ему позволили продолжать? Он говорил о возрождении, о величии. "

Портрет нахмурился. Его взгляд стал далеко смотрящим — как у человека, пытающегося обнять скорбящую картину прошлого.

— Власть затмевает. И страх перед ней парализует. Когда человек окружён теми, кто ему льстит, когда идеи кажутся логичными в узком кругу, сомнений мало. Но ещё хуже — это когда общество само по себе ищет простые ответы на сложные вопросы. Том нашёл готовых слушателей. Я пытался говорить, — добавил он тихо, — но мои слова не достигали тех, кто уже выбрал путь насилия.

Гермиона вдохнула глубоко. Она знала, что не хватает простых ответов. Она хотела знать о самом Салазаре больше: о детстве, о выборе, о том, как он видел идеал магии.

— Расскажи мне о том, каким ты видел идеального ученика и идеальную школу, — попросила она.

Он улыбнулся — не презрительно, а чуть печально.

— Я видел ученика как садовника своей души: дисциплинированного, внимательного, стремящегося к мастерству. Я хотел школу, где каждый мог бы развивать свои дарования без помех чужих страхов. Я мечтал о месте, где ум и характер ценятся выше поверхностной популярности. Но, Гермиона, есть тонкая грань между стремлением к качеству и желанием навязать этот подход другим.

— И ты признаёшь, что неправильно всё объяснил? — спросила Гермиона.

— Я признаю, что мои слова могли быть понятны неправильно. Я признаю, что я не всегда достигал сострадания в своих рассуждениях. Я признаю, что не был совершенен. Но я также утверждаю: я не просил насилия. Я не говорил убивать ради отправления порядка. Всё, что я хотел — чтобы волшебство сохранялось и развивалось с уважением к происхождению.

Гермиона чувствовала, что разговаривает с живой душой, застывшей в краске. Тон портрета был искренним, и это пробуждало у неё сложную смесь чувств: от гнева к пониманию, от ненависти к сочувствию. Она знала, что нужно быть осторожной с простыми суждениями; но и глаза памяти требовали справедливости.

— А что вы думаете о тех, кто пострадал? О детях, которых использовали? О семьях, разрушенных страхом?

— Моя совесть кровоточит при воспоминании об этом, — произнёс он. — Если я мог бы вернуться и сказать другим: «Не делайте этого», — я бы сказал. Но время нельзя повернуть назад. Можно только извлечь уроки и попытаться загладить вину делом: утвердить истину, помочь тем, кто пострадал, воспрепятствовать повторению.

Его голос стал тверже, и в нём прозвучала решимость.

— Ты, Гермиона, можешь стать мостом, — сказал он. — Твоя боль — это источник силы. Твоя память — доказательство. Сохрани документы. Расскажи историю. Не позволяй имени стать щитом для тех, кто ищет оправдания.

Диалог между ними длился часами. Гермиона задавала вопросы о его детстве в узких домах Камбрии, о друзьях юности, о первой встрече с магией, о том, как он мысленно формулировал понятия, ставшие для кого‑то оправданием жестокости. Портрет, в ответ, раскрывал не только факты, но и лирические отступления: он говорил о ночных склонах болот, где учился слушать шёпот собственной совести; о первой луне, когда он прозрел к природе силы; о книгах, которые читал при свете свечи; о музыке, которую однажды услышал у моря и понял, что мир — это не только стройность, но и хаос, который иногда рождает красоту.

— Быть мудрым — значит уметь принимать сложность, — произнёс он однажды, и голос его был похож на шелест страниц. — Твёрдые правила успокаивают людей, но они же мешают различать нюансы.

Гермиона заметила, как портрет иногда отвлекается на детали: он касался ткани мантии, вызывая воспоминания о таинственных узорах, он часто возвращался к словам «сострадание» и «понимание», как к якорям.

— А вы когда-нибудь жалели о том, что не сделали больше в своё время? — спросила она.

— Каждый прожитый день позднее приносит сожаление, — ответил он. — Но сожаление — не действие. Действие — это то, что следует из сожаления. Я пытался совершать такие действия в той мере, в которой мог. Я учил учеников брать на себя ответственность, я оставлял письма, советы, я старался предупреждать. Не всегда это работало.

Гермиона молча слушала, потом задала вопрос, от которого, казалось, зависела её следующая волна решений.

— Что мне делать теперь? Как использовать то, что я узнала? Как помочь тем, кто пострадал, и не дать имени стать оправданием для новых злодеяний?

Портрет внимательно посмотрел на неё. Он говорил долго, как мудрец, который знает цену слов и понимает, что простые рецепты здесь не помогут.

— Первое: собирай правду. Пусть документы не теряются. Пусть свидетели будут защищены. Второе: говори. Рассказывай — публично и лично. Правда исцеляет и разоблачает. Третье: предлагай альтернативы — образование, союзники, диалоги. Четвёртое: не бойся призвать тех, кто имеет власть, к ответственности.

Он остановился на мгновение и добавил тихо:

— И ещё: не носи свою боль в одиночку. Попроси помощи. Люди сильны, когда они вместе. Ты не одна в этом.

Эти слова звучали как напутствие и как утешение. Гермиона чувствовала, что в груди у неё разгорается новый огонь — не жажда мести, а стремление к справедливости и к восстановлению истины.

Ночь плавно переходила в предрассветную бледность. Когда Гермиона собиралась уйти, портрет сделал последнее замечание, которое, казалось, было адресовано не только ей, но и тем, кто придёт после.

— История — это не оружие, если её рассказывают честно, — произнёс он тихо. — Но она может стать мечом, если её используют для разделения. Помни это.

Гермиона ушла, принеся с собой не только воспоминания и планы, но и сложное чувство: признание, что человеческая жизнь и идеи многослойны, что даже те, кого мы готовы проклясть, имеют стороны, которые нужно понять, чтобы не допустить повторения ошибок.